Библиотека :)

Старший брат моего парня 1095K - Ева Маршал (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ева Маршал Старший брат моего парня

Глава 1. Вечер, полный надежд и опасений

Наши чемоданы Марк оставил в машине, небрежно сообщив, что «обслуга их заберет». А я никак не могла расстаться с ручным рюкзачком, хваталась за него, как утопающий за соломинку.

Обслуга… В одном слове отражалась вся социальная пропасть между нами.

— Котенок, — Марк подтянул меня за талию и зашептал у самого виска, — ты у меня такая миленькая, когда волнуешься. Придумываешь всякие глупости, а глазища — огромные. Губы такие… м — м — м…

Ему приспичивало обниматься в самых неподходящих местах. Например, сейчас, прямо во дворе поместья его брата, куда должна была съехаться вся родовитая семья Бекендорф. Меня они никогда не видели и сильно не факт, что обрадуются предстоящему знакомству.

Обычная девушка — студентка из неизвестной семьи. Ни связей, ни успешной карьеры, да ничего, кроме оранжевого, залепленного наклейками, рюкзака на плече.

Я с опаской рассматривала огромный двор с подъездным кругом, множество блестящих, явно дорогих машин и лихорадочно размышляла — не совершила ли я ошибку.

Дом, с острыми старинными башенками окон, бесконечно длинный, терялся краями в вечернем сумраке. Словно гигантская хищная птица приземлилась, раскинув крылья.

— Будут только самые близкие родственники, — семью Марк очень ценил и постоянно пытался сманить меня на какие — то фамильные посиделки. Не знаю, почему я дала слабину в этот раз. Возможно, потому что разговоры о дне рождения старшего брата начались аж два месяца назад и отказывать было уже неудобно. — Кстати, отец в этот раз приехать не сможет, поздравит брата по громкой связи. А мама, скорее всего, уже на месте. Она хочет с тобой познакомиться, я ей много рассказывал…

— Надеюсь, хорошее, — хмыкнула я, позволяя утянуть себя за руку к парадному входу.

В конце концов, не можем же мы вечно стоять у входной лестницы. Надо взять себя в руки и включить обычную бесшабашность. Самое главное — мы любим друг друга, а остальное я переживу.

— Не волнуйся насчет мамы. О своей идеальной девочке я рассказываю только с восторгом, — промурлыкал хитрец.

И, развернув, прижал меня спиной к входной двери. За колокольчик он так и не дернул, зато наклонился, опалив свежим теплым дыханием.

— Кэтти, мой котенок…

Мягкое, нежное касание губ и я предсказуемо улетаю в нирвану. Марк всегда начинает ласково, добивается моего полного растворения в эмоциях, а потом просто берет что ему хочется.

Даже сейчас вместо того, чтобы дотерпеть до комнаты, он хулиганит прямо на пороге засыпающего на ночь дома. Я чувствую, как ладони Марка поднимают край блузки. Одна рука остается на спине, расстегивая бюстгалтер, а другая уверенно забирается под хлопковую чашечку и накрывает грудь.

Пару секунд я пыталась сопротивляться, но, куда, там, эйфория быстро накрыла меня дурманящим крылом, и я послушно растаяла в руках любимого, только слабо постанывая от хозяйских движений его языка в моем рту.

Еще чуть — чуть. Еще пару секунд тепла. Этот поцелуй как лекарство, таблетка суперсилы. Марк успокоил объятиями, забрал тревоги глубокими поцелуями. Рядом с ним… надежно.

В мире все хорошо.

Я успокоилась. И Марк медленно отстранился, улыбаясь мне в губы.

Подхватил край поднятой блузы, чтобы опустить ее вниз.

В следующее мгновение опора за спиной почему — то исчезла, и я с легким вскриком полетела назад. Оу. Под звук открываемой двери…

Марк пытался удержать меня, но споткнулся о порог, и кто — то сзади успел первым. Сильные руки невидимого мне человека подхватили с двух сторон, обнимая чуть выше талии. Прямо по обнаженной разгоряченной коже. Почти интимная хватка пальцев на ребрах. Так близко от освобожденной отяжелевшей груди…

Ухнувшее вниз сердце пропустило удар, пока я, отчаянно барахтаясь, пыталась выровняться.

— Неожиданный подарок! — хмыкнул мужской голос где — то в районе затылка. — Это мне?

Я дернулась, и незнакомец нехотя отпустил мое брыкающееся тело, успев напоследок провести по бедрам, якобы одергивая юбочку.

— Обойдешься! Это моя радость.

Мы вместе почти год, и все это время Марк ревностно отстаивал «границы владений». Без скандалов и физических угроз, он всегда давал понять нашим однокашникам и просто общим знакомым, что на меня лучше смотреть без «мужского» интереса.

И я впервые слышала, чтобы сообщение о наших отношениях звучало скорее весело, чем напряженно — охраняюще.

— Это — Котенок, Кэти, — Марк развернул меня к двери, одновременно ловко одергивая блузу. — Знакомься, а этот медведь — Логан. Мой старший брат и именинник! Заходим, котенок.

Он утянул меня внутрь и отпустил, чтобы крепко обняться с высоким широкоплечим молодым мужчиной. Значит… Логан Бекендорф.

Они чем — то были похожи, неуловимо. Но если бы я не знала о родстве, вряд ли бы догадалась.

Логан выглядел более мускулистым, даже немного массивным. Марк — жилист и спортивен. Старший был темноволос, из — под рукава футболки виднелись черные завитки строгой кельтской татуировки. А младший — рыжеватый шатен, у которого, я точно знаю, тяга к цветным лихим тату с пиратскими мотивами.

Небо и земля.

Я торопливо застегивала бюстгалтер под блузой, пока они обнимались. Не самое удачное начало знакомства с родней, что тут скажешь.

— Логан, милый, не держи гостей в дверях, — раздался из глубины холла приятный женский голос. — Мне тоже не терпится обнять нашу суперзвезду и познакомиться с его девушкой.

Суперзвезда. И как произнесено! С любовью, нежностью, гордостью. Хотя до суперзвезды Марку с его музыкальной группой ещё расти и расти. Но семья уже уверена в будущем грандиозном успехе.

Я сделала глубокий вдох. Хорошо, что наше с Марком неприличное вторжение видел лишь его брат, остальные члены семьи или прислуга только слышали разговор, который вполне можно принять за шутку.

Любимый обнял меня за талию и коснулся губами щеки.

— Пойдём, тётя Фло обрадуется, когда тебя увидит.

— Сколько раз просила не называть меня тётей!

Из — за смежной комнаты выплыла красивая молодящаяся женщина в ультрамодном коротком платье лимонного цвета и белых кедах. Наряд, конечно, не совсем по возрасту, морщинки у глаз сигналили насчет «сорок — пятьдесят». Но ей удивительным образом шло.

«Яркая птичка, порхающая с ветки на ветку» — такую многозначительную характеристику как — то дал ей Марк. Но в детали не вдавался, да и я не расспрашивала.

— Ты моя любимая тётушка, как ещё тебя называть? — Марк состроил невинное выражение лица, но было видно невооруженным глазом — дразнит её нарочно.

— При своих можно. Но смотри не выдай, когда приедут остальные гости! — строго наказала тётя, целуя его в щеку. — Ну же, давай скорее представляй меня Каталине, пока я сама не начала ее расспрашивать. Детка, ты же мне расскажешь все — все о ваших отношениях с Марком? А то я, как приехала, только и слышу: яхты — яхты — яхты. И ладно бы что — то интересное, так нет же. Логан открывает очередной филиал, и все считают его деньги.

Фло состроила карикатурно несчастную мордашку, но тут же улыбнулась мне и протянула руку, которую я радостно пожала. Кажется, она всё — таки классная! Ну разве может у обаятельного, дружелюбного Марка быть ужасная семья? Зря я себя накрутила.

— Флоранс, мы говорили на эту тему не раз. Два дня я праздную с семьёй, затем вы уезжаете, и я спокойно продолжаю развлекаться с друзьями.

Логан разговаривал с тётушкой как с ребёнком, и та недовольно поджимала губы и хмурилась.

— Я тоже хочу развлекаться! У тебя столько интересных людей на вечеринках. Ну давай, Логан, сделай исключение ради любимой тёти Фло!

— Ни. За. Что. В прошлый раз я его уже сделал и жестоко об этом пожалел, когда кое — то запер сторожа в подвале. И в позапрошлый тоже, напоминаю, это когда произошел небольшой, но всех впечатливший пожар. И до этого. С угрозой моего директора по рекламе самоубиться, если одна таинственная дама не примет от него букет. Ты неисправима, — с улыбкой добавил мужчина, но всё же поставил точку: — Разговор окончен.

— Видишь, Каталина, в какую семью ты попала? Здесь всем правит Логан, он наш царь и бог. — Флоранс взмахнула руками и направилась в гостиную, где театрально упала на синий диван. — Жестокий, жестокий тёмный бог, не пускающий меня на вечеринку. Изверг. Тиран. За что его люблю?

— По умолчанию, — хмыкнул Логан.

— Дома сплошная диктатура, сама увидишь, — шепнул Марк, утягивая меня в гостиную. — Но обычно здесь весело.

Не сомневалась ни на миг, что с характером моего любимого весело везде. Марк относился к той породе людей, что никогда не создают проблем из ничего, не надумывают лишнего и всегда уверены в себе. Это подкупало неимоверно.

Мы сели ровно напротив Логана, и я пожалела, что надела такую короткую юбку, хоть это было нашей с Марком маленькой традицией. Он любил в дороге класть руку на моё обнажённое колено, сжимать его, поглаживать. Иногда я специально надевала чулки и ждала, когда же его пальцы нащупают кружево резинки. В такие моменты карие глаза Марка превращались в растопленный шоколад. Горький. С острым кайенским перцем и морской солью.

Но сейчас короткий подол смотрелся неуместно, а неловкая ситуация у двери до сих пор смущала меня, добавляя коже чувствительности, поэтому каждый короткий взгляд старшего Бекендорфа на мои колени ощущался как ожог.

А он поглядывал. Кажется, с ироничным любопытством.

Удлинить юбку я не могла, встать не давал Марк, удерживающий за руку. Пришлось с независимым видом оглядываться по сторонам.

А посмотреть было на что. Дощатый коричневый пол, кирпичная кладка, классическая для стиля лофт. Три вида верхнего света: медные лампы, софиты — лампочки в нависающей балке и старинная люстра с длинными хрустальными подвесками. Все разное, но удивительно сочетается с явно антикварной мебелью и настоящим камином.

Прямо не входная гостиная, а разворот глянцевого журнала.

Дорого, стильно, но в то же время современно. И, как мне кажется, очень подходит Логану.

— За что обожаю загородные дома, так это за свежий воздух и тишину, — щебетала в это время Флоранс. — Нигде так хорошо не спится. Если, конечно, за стенкой никто не развлекается до самого утра. Логан, надеюсь, комнаты сладкой парочки далеко от моих?

Привычный к юмору тётушки Марк и ухом не повёл, я же сильнее сжала лямки рюкзака. Единственный мой оплот стабильности сейчас. Потому что рука Марка, прежде надёжно обнимающая за талию и тем успокаивающая, переместилась на привычное ей место — моё колено.

Осторожно коснулась его плечом, едва заметно подталкивая. Надеюсь, он заметит и правильно расшифрует безмолвное послание. Я часто делала так в компаниях, если хотела уйти.

И Марк все понял.

Он убрал ладонь, звонко расхохотался очередной шуточке Фло и поднялся, утягивая за собой.

— С вами хорошо, но мы откланяемся, пока нас не заставили переносить чемоданы куда — нибудь на чердак или в подвал, где тётушка не будет нас слышать, да, Кэти? Увидимся завтра! Тётя Фло, я постучу тебе через стену.

— У кого — нибудь есть запасные беруши? — протянула та жалобно, но испортила всю игру и рассмеялась. — Логан, может быть поменяемся спальнями? Ты тоже из воздуха находишь девчонок на ночь, вот и смущать никого не придется.

— Твоя комната и так в другом крыле дома, Фло. Так что всем — спокойной ночи. — Логан тепло улыбнулся брату, перевёл взгляд на меня и церемонно произнёс: — Спокойной ночи, Каталина.

— Ничего не спокойной! Идите, детишки, веселитесь. И не вздумайте спать! А я, полная грусти одиночка, посмотрю по телевизору «Отчаянных домохозяек» — напутствовала Фло.

— У тебя замечательная семья, — прошептала Марку уже на лестнице.

— А я тебе говорил! Говорил ведь!

Глава 2. Ночь, в которой все кошки серы

Нам достались две комнаты — личная небольшая гостиная с телевизором на дизайнерских деревянных панелях и диваном, дальше — просторная спальня с гигантской кроватью, комодом и шкафом.

Чемоданы ждали у кровати, и я подтянула к себе ближайший, решив сразу разложить вещи, хотя Марк всячески намекал на габариты и мягкость постели, сразу на неё завалившись.

— Ты сегодня в отличном настроении, — произнесла я, раздумывая, а нужно ли все вытаскивать обязательно сегодня или, ну его, подождет до утра.

— Я всегда в отличном настроении, когда ты рядом. Кстати, эта юбка выглядит совершенно неприлично, давай её лучше снимем.

Он протянул руку, ухватил за подол и легко сдёрнул тонкую ткань к щиколоткам.

Я уже привыкла к неуемному темпераменту своего бойфренда, но до сих пор меня серьезным образом выручало раздельное проживание. Как ни умолял он переехать в его квартиру из университетского общежития, я ночевала у него только набегами. Иначе утренние пары мне не светили.

Марк уверял, что не может остановиться исключительно из — за голодного пайка, на котором я его держу. И потому что хочет «разбудить мою женственность».

Доля истины в этом была. Секс мне нравился, но я довольствовалась скорее глубокими приятными ощущениями, чем какими — то заоблачными страстями.

В ближайшие дни, похоже, мне предстоит постоянная нирвана. Не понимаю, что еще нужно Марку.

— Пожалуй, надену что — нибудь домашнее, — произнесла из вредности и, переступив через снятую ткань, открыла чемодан, специально задев Марка обнажённым бедром. — А ты иди в душ и не мешайся под ногами.

Впрочем, Марку понравилось и это.

Он встал сзади. Крепкие ладони с длинными музыкальными пальцами ласково прошлись по бедрам, спустись к ягодицам, сжали. Губы коснулись плеча.

— А давай поиграем, котенок? Подождешь меня из душа в трусиках? Или присоединишься ко мне голенькой? — Марк пробежался по пуговичкам блузы. Легко расправился с мои слабым сопротивлением, стянув остатки одежды и оставив меня в одном белье. — Так гораздо красивее. Полный порядок.

Еще немного и я растаю весенним снегом, он почувствует слабину и тогда все выходные пройдут в горизонтальной позиции с заказами еды по телефону. Как потом посмотрю в глаза его родным? Нет уж, надо срочно тренировать строгость.

— Я подумаю, но пока хоть немного раскидаю вещи. Иди уже.

— Ладно, если задержишься, я выйду и тебе непоздоро… очень понравится, — он послал мне воздушный поцелуй, подхватил бутылочку воды с прикроватной тумбы и залпом её осушил. — Кэти, если разберешься с тряпками побыстрее и попробуем в душе, а? Я намылю тебе спинку. И грудь. И животик…

Его голос обволакивал, соблазнял. Когда он пел или говорил вот так, низким, вибрирующим голосом, я таяла и мурлыкала от восторга.

Взгляд упал на чемоданы.

— Нет, милый, сперва вода и порядок, потом удовольствие.

— Ты из меня веревки вьешь, — хмыкнул Марк, но отпустил меня. — Тогда жди своей очереди в душ и не затягивай. На эту ночь я придумал кое — что особенное.

Он закрыл дверь в ванную комнату, а я, преисполненная гордости от победы, принялась раскидывать вещи.

И минут через пять, прямо после рубашек Марка, но не успев добраться до носков, обнаружила как пересохло горло.

А воды нет.

На часах полночь, впереди ночь с голодным и нетерпеливым Марком, а это значит — пить нам точно захочется. Вот ведь незадача.

Я стянула с полки только что тщательно разложенную майку — платье из тонкого серого трикотажа. Удобная вещь на все случаи жизни. Прилично смотрится, тянется во все стороны, а пару металлических пуговок впереди делают ее НЕ майкой. Ну, я так считаю.

— Постараюсь вернуться поскорее, — пообещала, глядя на дверь душевой, помедлила пару секунд и — выскользнула в коридор.

Лучше схожу за водой сейчас, чем посреди ночи, зацелованная и растрёпанная. Марка просить бесполезно, точнее, чревато. Знаю я его, потащит с собой, зажмет по стенам пять раз по дороге туда и три обратно. И будет хохотать в ответ на мое бурчание, пробуждая от спячки весь дом.

Нет уж. Сама — сама.

Глава 3. Кухня и ее внезапные обитатели

Кухню, насколько помню, мы проходили, когда шли к своим комнатам. Тогда коридор был ярко освещен. Сейчас я пробиралась в лунном свете, падающем из окна в самом торце и, наверное, так даже лучше. Тихо добуду нам попить и так же незаметно вернусь обратно.

Мои тряпичные тапочки с помпонами ступали неслышно. Я напоминала себе принцессу, оказавшуюся в таинственном замке, где за каждым поворотом сокровище, а в подземелье дремлет огромный дракон. И все так интересно и опасно одновременно.

Даже немного жаль, что кухня нашлась быстро, не доходя до гостиной.

Сумеречное помещение мигало голубыми огоньками работающей электроники. Шторы на окнах задернуты, но двухдверный монстр шириной с метра полтора легко определяем даже в полутьме.

Я подошла к холодильнику, открыла и сразу нашла выстроенные в боковом отсеке бутылочки питьевой воды. Похоже, кто — то в доме, как и я, любит прохладные напитки.

Схватила по бутылке в руки, е-ес! Ногой закрыла дверцу и… задумалась.

Кажется, я внутри видела сок, колбасу и фрукты. Может быть прихватить их для вечно голодного «героя — любовника»? Я представила, как меня застукивают в коридоре — старательно крадущейся из кухни с прижатой к груди съедобной добычей… Картина маслом. И желательно, чтобы при этом из трясущихся рук на пол упало пару сарделек и одинокое яблоко.

Ну уж нет, обойдусь самых необходимым.

— Попалась!

Знакомый шепот, и к моей спине прижалось крепкое мужское тело. Марк. Не выдержал — таки, выскочил из душа и отправился на поиски приключений.

С его влажных после купания волос на мой висок падает капля и стекает по щеке.

— Ух, какая тепленькая. И руки заняты.

Он тихо смеется, так привычно зарываясь носом в мои волосы и обхватывая руками. Я тоже хохочу вполголоса, собираюсь шутливо поругать его, что мог бы и дождаться в комнате, но мужская ладонь залезает в вырез платья и по — хозяйски проникает в чашечку бюстгальтера, обхватывая грудь.

Он мягко пощипывает за сосок, одобрительно дышит в ухо, и от прохладных после купания пальцев тяжелеет грудь, по коже бегут дружные стайки мурашек. Марк тихо посмеивается, прислушиваясь к ошеломленному вздоху, которым я отмечаю захват вершинок. Гладит и потирает еще увлеченнее.

В ответ на мою невольную дрожь, он подхватывает второй рукой под живот и утягивает куда — то вглубь кухни. Под локтями вдруг оказывается гладкая столешница практически невидимого в темноте гладкого кухонного острова.

— Вот тут будет удобнее.

Мать его, он что, собирается это делать здесь?

Я протестующе шиплю и собираюсь высказать ему все, что думаю об очередной авантюре, но в это время рука моего парня сползает с живота вниз, забираясь под подол коротенького платья и безошибочно ныряет за тесемку трусиков.

Тут мне и настает крантец. Потому что Марк, чтоб его… великий соблазнитель Бекендорф, легко раздвигает складочки и ласкает их подушечками пальцев, обводя и проникая глубже, трогая повлажневший вход. Набрав немного влаги, он одним плавным движением возвращается к клитору и творит с ним нечто фантастичное, мгновенно сажающее мне голос.

— О — о — о. Может быть лучше… в комнате?

— Здесь интереснее, — горячо шепчет он в ухо и принимается покусывать и лизать ставший чувствительным хрящик.

Я зачем — то продолжаю держать перед собой бутылки как утопающий цепляется за проплывающую полуразломанную корягу. Ноги слабеют, тапочки скользят по полированному полу.

Марк спускается от уха к шее, целует и горячо, сильно дышит, запуская будоражащие волны возбуждения прямо под кожу. Как сладкий яд, он отравляет своим порочным дыханием каждую клеточку, расплавляя меня, подстраивая под свое неожиданно тяжелое тело. Он подчиняет меня, подталкивая, укладывая животом на столешницу.

Темнота и тишина в помещении, при осознании одновременной открытости будоражит. Я потрясенно дрожу и, наконец, полностью расслабляюсь, растворяюсь в крепком захвате Марка. Будь что будет. В конце концов, он прав, есть что — то особенное и классно сумасшедшее во внезапном желании в неподходящем месте.

Марк еще выше вздергивает подол платья, поднимая его над талией. Одним движением стягивает вниз тонкие трикотажные трусики и втискивает между ног каменный впечатляющий стояк, отделенный от меня только тканью пижамных штанов.

— Раздвинь ноги. Еще немного. Умничка.

Он командует коротко и тихо, покусывая меня за тонкую кожу шеи. Касается плеч своими прохладными влажными прядями, вызывая судорожные вздохи.

Раздвигает пальцами ноющие складки, растирая влагу.

— Мокрая насквозь… Принимай…

И внутрь, без всякой подготовки мягко вплывает горячая плоть. Мое лоно отчаянно пульсирует, обычно Марк предварительно играет пальцами, расширяя понемногу вход. Но вот так сразу, по — новому… тоже крышесносно. До звездочек в глазах. Я опускаю голову на вытянутые вперед руки и издаю громкий, потерянный стон.

Черт… Он вторит, взрыкивая, грубовато — хрипло, подтягивая меня за бедра так, что приходится удерживаться на цыпочках. И вбивает немного болезненный, но совершенно идеальный удар члена. Еще. И еще. Непривычно грубо и жестко, и от того остро чувствительно, так, что я сама поддаюсь навстречу.

— Хорошо — о — о, — сквозь зубы стонет Марк, вгоняясь в меня полностью на всю длину. Зарывается носом в мои распущенные кудри и быстро, с наслаждением вдыхает. Еще толчок. Так что я скольжу животом по мрамору кухонного «острова». — Шелковая с головы до пят. Напомни, красавица, как тебя зовут?

…

Что…

Одна бутылка выскальзывает из руки, катится и падает на пол с глухим стуком.

Что?!

В голове сначала медленно, потом все быстрее начинают складываться частички мозаики. Более жесткая хватка. Ощущение слишком крупного члена, который я списала на собственную неподготовленность. Прямо сейчас, с большим во всех смыслах удовольствием меня трахает какой — то незнакомый мужчина…

— Прости, теперь я точно запомню твое имя.

Он смеется.

— Стой! — мой голос звучит совсем тонко. — Кажется… кто — то идет.

Сердце стучит у самого горла. Хочется кричать от страха, но не могу позволить себе устроить скандал с выяснением ситуации. Поэтому просто отчаянно ерзаю, пытаясь освободиться.

— Да и плевать.

— Нет! На секунду! Отпусти на секунду, я так не могу.

Я практически брыкаюсь, и незнакомец с недоуменным шиканьем отодвигается. Его руки все еще на мне, приходится работать локтями, чтобы он окончательно отпрянул.

— Какого хера!

— Да подожди ты… Отпусти меня! Я стесняюсь! Так нельзя…

— Угу. Как я мог? Членом в живого человека, — он шутит, но в голосе уже сквозят нотки подозрения и мне нужно поторопиться. — Да что происходит?

— Я только посмотрю кто идет, — бредово заявляю я, подтягивая скрученные трусики. Выворачиваюсь и бегу на тусклый коридорный свет. Изо всех сил, словно от этого зависит моя жизнь.

Глава 4. Шел-шел и никого не встретил

Из кухни я вылетела как ошпаренная.

Что я натворила? Какой кошмар! Как можно было перепутать своего парня с кем — то другим?! Чёртов Марк со своими намёками! Я и не думала заподозрить подставу!

А вдруг чужак пойдёт за мной? Здесь же светлее, мамочки!

Если сейчас брошусь по коридору, а незнакомец выйдет из кухни, он точно поймет в какую комнату я забегу или… даже рассмотрит кто я.

От страха быть пойманной я сделала первое, что пришло в голову. Нырнула за подвернувшийся коридорный диванчик и зажала рукой рот, чтобы не сорваться на испуганный визг или речитативное «Какой ужас! Это была не я! Ничего не помню, была временно в коме!».

Спустя несколько бесконечно длинных секунд из кухни вышел мужчина. Высокий и плечистый, явно массивнее жилистого Марка. Если бы не его дурацкий подход сзади и схожий голос, я бы обязательно их отличила. Клянусь! Я бы никогда так не ошиблась.

Незнакомец выругался, поправляя резинку домашних штанов, повел головой, изучая обе стороны коридора. И лунный свет обрисовал чеканный профиль… разъяренного Логана, старшего брата Марка.

Убейте меня — я — я. Я только что стонала на члене старшего брата своего парня.

Ну и немного его продинамила по итогу…

Сжавшись в комок и обхватив колени, я коматозной мышью затаилась за боковиной дивана, тараща шокированные глаза и слушая звук удаляющихся шагов.

Судьба сжалилась надо мной, и мужчина ушел, не заподозрив моего близкого присутствия. Пронесло. Пронесло — о — о.

Села на пол, прижавшись спиной к стене и закрыла лицо руками.

Зачем, зачем, зачем я сюда поехала? Чувствовала ведь, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Как теперь быть? Как смотреть в глаза Марка?

Лишь бы Логан не догадался!

В голове царил сумбур, желудок скрутило узлом, накатила тошнота. Я открыла крышку бутылки, которую до сих пор судорожно сжимала. И вылакала половину чуть не одним глотком.

Нужно собраться. Выдохнуть. Вернуться в спальню, ни с кем не столкнувшись. Мне нельзя так долго отсутствовать. Марк наверняка уже вышел из душа.

Но только я собралась выйти из укрытия, как со стороны холла, на переходе в другое крыло здания, хлопнула дверь. Кто — то спешил в эту сторону.

Осторожно выглянула из — за дивана, но из — за царившего в доме сумрака разглядела лишь изящную женскую фигурку в чем — то ультра коротком типа комбинации. Она двигалась торопливо и немного нервно. Длинные волосы вились локонами. Похожими на мои.

Девушка воровато оглянулась и скрылась в кухне. Предполагаю, это и есть та мисс, за которую меня принял Логан. Скорее всего какая — то служанка или раньше срока приехавшая гостья из компании друзей, которую по какой — то причине хозяин плохо знает. Иначе откуда такая забывчивость на имена. Ужасное стечение обстоятельств!

Мы оба ошиблись с партнерами. Только я с моей удачливостью могла в такое вляпаться.

Ох. А если старший Бекендорф найдет свою несостоявшуюся пассию завтра и начнет её расспрашивать, интересоваться, что произошло?

«Мисс Динамщица, вы меня помните? Почему вы ночью сбежали с такого чудесного места? Я про свое мужское достоинство».

«Сэр Обломщик, ничего не помню! Вы сами не явились на свидание и бессердечно лишили меня экскурсии по памятным местам!»

«Хм. И кого же я тогда…».

Зубы опять начали стучать, пришлось с силой сжать челюсть.

Пока неизвестная девица на кухне, нужно срочно бежать к себе. Вернуться к Марку и найти силы притвориться, словно ничего не произошло.

Еще час назад я думала — в мире нет тайн, которые я утаю от своего парня. Что бы со мной не случилось — все — все могу рассказать.

Но жизнь бьет любой расклад своими козырями. Представляю, какой чудесный вышел бы рассказик.

«Милый, я пошла за водой и по чистой случайности заодно попрыгала на члене твоего брата. Ты в курсе, что он немного больше одарен? Нет. Тогда забудь».

Все представленные диалоги мне не понравились. Я закашлялась, с трудом выровняла дыхание и на всех порах рванула в выделенные нам гостевые комнаты, без капли надежды, что Марк мистическим образом заснул в ожидании меня.

— Я уже думал идти тебя искать! Оу, воду принесла?!

Младший Бекендорф встретил меня у двери и попытался забрать бутылку, что оказалось вовсе не так просто — от ужаса я слишком сильно прижимала ее к себе.

— Марк, извини за задержку. Я увидела какую — то девушку и спряталась за диваном, — выдала часть правды.

— Ну ты даёшь! Скромница моя. Нужно было пойти с тобой, — весело рассмеялся Марк. — И принесли бы больше, и бояться бы не пришлось.

— Да, ты прав, — выдохнула я, позволяя себя обнять. — Как же ты прав.

Глава 5. Завтрак почти у Тиффани

Под утро мне приснилось, что я бегу к мексиканской границе. Падаю без сил у пограничного пункта, поднимаю голову, а вместо заставы с таможенниками стоит огромный, до небес холодильник и кровожадно хлопает дверцами.

И с небес раздается громогласное: «ПОПАЛАСЬ!».

Причем смысловое ударение на первые два слога.

В итоге утро мне показалось несколько мрачным, идти на завтрак не хотелось. Но, увы, деваться некуда. Пришлось плести объёмную косу, наряжаться и выходить, удерживая на лице беззаботную улыбку.

Знакомство с родителями — мероприятие ответственное, я имела полное право дёргаться. А о других причинах волнения распространяться не обязательно.

— Да не беспокойся ты, котенок, тебя все полюбят, вот увидишь, — заверял Марк в тысячный раз. — Бабуле ты обязательно приглянешься, а она — самая главная. С виду суровая, но по факту и подколоть может и потроллить. И вообще у меня семья приличная, хорошеньких девушек на завтрак никто не ест, расслабься.

О, да. Приличная. Особенно старший Бекендорф. Образец для подражания, воплощение нравственности. А до чего радушный хозяин — не описать словами. Разве что матами. Всё для гостей, конфиденциальный сервис по высшему разряду. На кухню за водичкой, блин, не выйти. Догонит и окажет сервисные услуги.

Мы спустились в столовую, крепко держась друг за друга. Марк — по привычке, он любит меня касаться, а я — чтобы обрести подобие спокойствия.

Ещё до поворота был слышен хохот Флоранс. Вот с кого следует брать пример и хорошо проводить время несмотря ни на что. Выше подбородок, Каталина.

Прорвемся.

Я иду гордо и уверенно. А то, что цепляюсь за любимого как репей, так это — из вселенской любви. Тем более он меня тоже держит. Попробуй оторвать — не выйдет.

Двери столовой распахнуты в ожидании членов семьи. Удивительно, что по бокам не стоят лакеи, или кто там был в прошлом.

— Доброе утро, — поздоровались мы одновременно, словно долго тренировались.

— О, детки проснулись. Или вы не спали? — с очаровательной улыбочкой и блеском в глазах уточнила «добрая» тётушка, отставляя чашку кофе. — Я вчера нашла беруши, так что вы никакого дискомфорта мне не доставили, можете не смущаться.

— Флоранс, не смущай детей. Доброе утро. Милый, я так по тебе соскучилась!

Чопорная, с иголочки одетая и причёсаная волосок к волоску леди клюнула в щеку широко улыбающегося Марка. Насколько знаю, она сначала категорично настаивала на разных для нас комнатах проживания, но младший Бекендорф сказал, что приезжает на день рождения не в родительский дом, а к брату. Он очень скучает по своей девушке, редко видится и хочет хотя бы изредка почувствовать себя счастливым.

Да, Марк еще тот манипулятор. Все в курсе, но ничего поделать не могут. Уж очень он обаятельный.

Теперь его маме приходилось делать вид, что она не видит ничего особенного в появлении с утра нашей парочки рука об руку.

— Мамуля, позволь представить тебе мою Каталину. Котёнок, моя мама мечтала с тобой познакомиться, — голодный Марк стремился поскорее усесться за стол, так что пер как танк. Он быстро представлял родственников одного за другим, а сам тащил меня к еде.

В итоге череду имен я воспринимала плохо, надеюсь, у меня еще будет возможность спокойно с ними познакомиться.

Только во время представления небольшой семьи, разместившейся напротив, я немного напряглась.

Там сидела возрастная парочка, а с ними — тоненькая девушка с длинными золотисто — каштановыми волосами, уложенными в крупные локоны. Чем — то очень знакомая…

— … Дядя Томас, его жена Линдсей, они недавно поженились. И у тети Линдсей есть взрослая красавица — дочь, как ты видишь. Она нам была не родня, но… теперь почти. Принесите нам два капучино, — попросил он официантку, совершенно без перерыва и не меняя интонации. Часть присутствующих обменялись понимающими взглядами.

Судя по всему, паршивец не помнил имени девушки. Вот это номер! Или испытывал к ней неприязнь. Марк всегда был мастером неявного пренебрежения.

— Я — Барбара, — модельной внешности девушка представилась сама. И стрельнула голубыми глазами на другой конец стола, где, небрежно откинувшись на стуле, сидел старший Бекендорф. Он смотрел на нее столь же заинтересованным взглядом, даже, пожалуй, с нескрываемо хищным оттенком.

Похоже, джентльмен у нас не из дотошных и разборчивых. Глядишь, и не будет особенно расспрашивать девушку. Завопит коронное «Попалась!» и…

— Каталина, а вы чем занимаетесь? — сбивая меня с мысли, вдруг громко поинтересовалась тетя Линдсей, мама Барбары.

Бледно — желтое платье плотно обтягивало ее выдающийся бюст и прочую довольно приятную фигуру. Дядя Томас, полный мужчина с мягким лицом отхватил отличный куш и был счастлив, судя по восторженным взглядам, которые он бросал на свою «молодую» супругу.

— Например, моя Барби, — продолжила она, с гордостью глядя на дочь, — известная модель и фотограф. От поклонников, скажу я вам, отбоя нет.

Через пару минут мы знали всё о модельном бизнесе девушки, были проинструктирована, как найти Барбару в инстаграм и что у неё там посмотреть. Как — то внезапно получилось, что я пообещала обязательно поставить лайки на её красивейшие фотографии. В добровольном или принудительном порядке, сама не могу понять.

— Инстаграм — это моё хобби, — скромно поделилась Барби, уже неприкрыто гипнотизируя другой конец стола. — Иногда я вяжу миленькие детские пинеточки, шапочки, носочки для малышей и передаю приютам.

Логан озадаченно моргнул.

Марк наклонился и зашептал мне в ухо:

— Смотри — ка, Куколка явно нацелилась на моего брата. Не факт, что он знает слово «пинеточки», но в целом девица вполне в его вкусе. Не понимаю, что он находит в стремных одноразовых куклах.

— О чем вы там шепчетесь? — его мама держала чашку с чаем, изящно отогнув мизинчик. — Лучше расскажи нам, Каталина, про свое хобби или занятия? Чем ты увлекаешься?

Вопрос звучал мягко, но без искренней заинтересованности. Она скорее оказывала услугу сыну.

В любом случае я постараюсь ей понравится. Ради Марка и нашего будущего.

— Я учусь на дизайнера интерьера и немного рисую.

— О, наша милая Барби тоже рисует! — воскликнула Линдсей. — Правда, дорогой?

— Разумеется, — благожелательно подтвердил Томас.

— Иллюстрации к детским книгам! Феноменально красивые, со звездочками. Пока только к электронным историям, но мы надеемся, издательства оценят её потенциал.

— Барби — очень талантливая девушка, — согласилась мама Марка, явно импонируя куколке.

— О да, — с негромким придыханием вдруг задумчиво хмыкнул Логан.

Произнесено было под нос и прошло бы незаметно, но, как назло, в этот момент многочисленные завтракающие замолчали и слова прозвучали четко. В полной тишине.

Родительница живо повернулась в его сторону.

— Тоже заметил, дорогой? А какие из способностей особенно тебя заинтересовали?

Некоторое время Логан держал паузу. По нему не было видно — смущен он или подбирает слова. Но Барбара не настолько хорошо владела собой и нервно засмеялась.

Пофыркивая. Она старалась удержать звук, и оттого смех звучал еще более булькающим. Люди радуются по — разному. Я никогда не обращала на такие мелочи внимание.

И пока суд да дело, не особенно прислушиваясь к продолжающейся болтовне за столом, спокойно тянула в рот оладушку, предварительно промоченную в сметане.

— Не решил еще, — вдруг холодно сказал старший Бекендорф, немного отстраняясь. Лежащая на столе широкая ладонь неслышно пробарабанила пальцами. Ничего особенного, но я почему — то чуть не закашлялась.

Чем — то ему не понравился смех Барби, причем настолько, что мужчина убрал даже видимость тепла из голоса.

И сейчас изучал улыбающуюся шатенку оценивающим взглядом, словно увидел впервые.

Ой, мамочки. Если я хоть немного смеялась на кухне, то он мог заметить разницу.

— Доброе утро, мои дорогие!

В столовую зашла величественная седовласая дама. Лаковая чёрная трость с массивным набалдашником ритмично постукивала по дубовому полу. И члены семьи, один за другим, выпрямляли спины.

— Иви, кофе и тосты.

Симпатичная девушка в фартуке метнулась к раздаточному комоду.

«Бабушка знает имена официанток в доме внука, тогда как хозяин дома не может запомнить, как зовут любовницу» — ехидно подумала я.

Марк поднялся навстречу приближающейся родственнице и кинулся обниматься, сетовать как он соскучился, осыпать бабушку комплиментами. Затем представил меня по всем правилам. Он чётко проговаривал каждое слово, чтобы «любимая ба» расслышала каждое слово, и это показалось мне безумно милым.

— Садись ешь, проказник, — со смехом отпустила она его, похлопав по руке, разрешив тем самым всем продолжить завтрак.

Меня она одарила благожелательным кивком и поплыла дальше.

Логан отодвинул стул, усаживая ее на свободное место между собой и тетушкой Фло.

Вот она какая, Александрия Бекендорф, официальная глава семьи. Такое имя вызывает ассоциации с сильными, волевыми женщинами вроде Маргарет Тэтчер или Элеоноры Рузвельт. Марк рассказывал, что бабушка недолюбливает свою невестку, маму братьев.

Когда — то новоиспеченная миссис Бекендорф была настолько увлечена приемами, поездками по гостям и собственными заботами, что полностью отдала двоих маленьких сыновей на воспитание нянькам. А те настолько уверились в собственной неприкосновенности, что начали поднимать руку на старшего брата и наказывать лишением еды младшего.

Однажды подросший Логан поднял настоящее восстание, потребовав нормального питания для брата и преподавателей для себя. Он ворвался на один из устраиваемых мамой балов и вел себя чрезмерно грубо. Непозволительно. Но привлёк внимание к детским проблемам и заставил уволить весь штат нянек. А новых учителей выбирал уже сам.

С тех пор дети выросли, но, по утверждению Марка, именно Логан его вырастил и воспитал. А бабушка считает себя виноватой, переживает, что слишком много времени уделяла бедовой младшей дочери и редко приезжала в гости к сыну.

— Я бы с удовольствием полежала на пляже до обеда, пока солнце не так активно. Правда, полоски на теле очень не желательны. Сами понимаете, с моей работой… Логан, в твоих владениях есть уединённый кусочек пляжа?

Барбара говорила медленно, немного растягивая гласные, добавляя мелодичности голосу. Давай, красавица! Ты даже не представляешь как я за тебя болею, только что с помпонами за твоей спиной не прыгаю. Прекрасная попытка реабилитироваться после странного кудахтающего смеха. Сделай этого высокомерного павлина!

Логан заинтересованно наклонил голову. Кажется, девушка снова набирала очки. Еееес!

Я так обрадовалась, что даже не сбросила руку Марка, тихо добравшуюся до моего бедра и начавшую неопределенно — нежные поглаживания.

— О, и не надейся, Барби, этот кусок пляжа принадлежит только падишаху, — весело расхохотался Марк, довольный моей покладистостью. — Нам всем достанется только береговая линия рядом с причалом.

Логан ухмыльнулся. И ситуацию спасла бабушка. Она отложила вилку и почти скомандовала:

— Я почитаю после завтрака, а вы все непременно идите загорать. Погода чудесная. Логан, загляни по возвращении поговорить в синюю гостиную. В твоем доме я всегда выбираю именно её, там лишь одна эта ужасная кирпичная стена. Признайся, внук, у тебя кончились деньги во время ремонта и не осталось краски для стен и потолка? А еще я видела голые трубы в твоем кабинете и бетонный потолок. Такой позор! Сразу видны проблемы с финансами. Все ушло на разработку очередной яхты? Ты мог обратиться ко мне за помощью, но и сейчас не поздно. Я помогу подобрать прекрасные шелковые обои, — доверительно произнесла она, вызвав понимающие улыбки семьи.

Судя по активности за столом, присутствующие приготовились ринуться в бездну спора об уместности современных стилей интерьера, прекрасная тема за столом. Но одна из служанок неожиданно подняла на вытянутых руках планшет, из которого донесся звонок видео — конференции.

И шум зарождающейся дискуссии мгновенно затих.

На экране появился мужчина с орлиным носом и рыжеватыми, как у младшего брата волосами.

— Йоган! — радостно вскрикнула мама братьев, до этого тихо шушукавшаяся с белокурой женой Томаса. — Дорогой! Ты скоро приедешь?

— У меня важный контракт, дорогая, — снисходительно сообщил мужчина, — О, вас так много. Всем доброе утро! Логан, я звоню, чтобы поздравить тебя с днем рождения.

Он махнул кому — то рукой, в помещении ходили люди в деловых костюмах, работал экран с презентацией, стрекотал копировальный аппарат.

— Спасибо, отец, — именинник поднялся. — Правильно понимаю, что ты все — таки не приедешь ко мне на сегодняшний праздник? Вчера вечером ты еще сомневался, искал возможности…

— Увы. У меня срочное подписание контракта.

— Но у твоих заместителей есть право подписи.

— Не люблю передавать кому — то ответственность!

— За последние десять лет ты ни разу не приехал.

— Десять лет назад я подарил тебе деньги на открытие бизнеса. Какой отец сделает больше? — возмутился Йоган Бекендорф. Посмотрел куда — то в сторону и холодно произнес. — Все, меня зовут. Подарок передадут сегодня.

И связь прервалась.

Ни «люблю», ни «будь счастлив и здоров».

Логан бросил на стол салфетку и медленно отодвинул стул. В открытом на две пуговицы вороте рубашки мелькнули широкие завитки татуировки.

Его голос был низок и спокоен, но в глазах бушевала метель. Из темно — серых они превратились почти в черные.

— Приятного аппетита. Я, пожалуй, действительно схожу на пляж. Что — то захотелось поплавать.

Он окинул тяжелым взглядом присутствующих. На лишнюю секунду задержавшись на мне, но буквально рывком перейдя к Марку и дальше.

— Семья, родные, мой дом полностью в вашем распоряжении.

— О, я с тобой! — Барбара изящно поднялась с места и застучала каблучками, рванув к хозяину поместья. — Я прямо сейчас мечтаю поплавать. На мне даже купальник есть, под одеждой!

— Замечательно.

Логан опустил ей руку на талию. И девушка буквально засветилась от счастья. Они отправились к выходу, а остальные принялись шептаться, обсуждая отцовское поздравление.

— Давай и мы на пляж, — к моему удивлению предложил Марк. Я-то предполагала, что до обеда придется отбиваться от уговоров: «плюнем на всех и запремся вдвоем». Но он обеспокоенно смотрел в спину брата.

А в благородном семействе не так все гладко. Раньше я думала у них мама вечно занята собой, но отец — тоже не подарок. Представляю, как одиноко было двум мальчишкам в большом пустом доме.

Я посмотрела на исчезающую в дверях парочку. И увидела на лопатках Барби руку Логана, которая поднялась туда с талии. Смуглые пальцы сжимали и изучающе поглаживали тщательно завитые и облитые лаком локоны шатенки.

Скорее всего, совсем не похожие на ощупь на мои мягкие кудри.

Глава 6. Утро и раскалённый пляж

Марк спешил поговорить с братом и в итоге мы собирались впопыхах и сильно опередили остальных членов семьи, задержавшихся в своих комнатах.

Пляж раскинулся с другой стороны дома. Желтовато — белый песок и белые кучерявые бурунчики набегающих на берег океанических волн.

Младший Бекендорф бросил наши полотенца на низкие деревянные лежаки, размещенные у самой кромки воды. И с иронией посмотрел на Логана, который в паре метров по соседству растирал масло для загара по спине лежащей ничком Барби.

— Слава Богу, я уж подумал, что предок тебя расстроил, и ты нуждаешься в братском сочувствии.

— Я не расстроен, а разозлен, это другое.

Старший Бекендорф без одежды оказался еще более крупным, чем я думала. Всю правую половину мощного тренированного тела покрывали темные кельтские узоры. Рельефный живот не нуждался в напряжении, чтобы демонстрировать ровные тяжи кубиков.

Он вскользь посмотрел на меня, одетую в длинное непрозрачное парео и одобрительно хлопнул по загорелой попке Барби, едва прикрытой тонкими веревочками золотистых стрингов. Та забормотала слова благодарности и перевернулась.

Перевернулась, стягивая верхнюю часть купальника. И спокойно предъявила под дальнейшее натирание маслом две острые грудки. Уже смуглые и явно не раз побывавшие под солнцем.

— Ой, скоро же родители придут, — оторопело выдохнула я.

— Котенок у меня скромница, — гордо сообщил Марк, с удовольствием при этом изучая красоты шатенки. — Если я тебе не нужен, брат, лучше займусь своей девушкой. Кажется, ее тоже нужно срочно натереть.

В следующие пару минут мне пришлось, отчаянно давясь смехом, защищать свои честь и достоинства. Я говорю о верхнем лифе купальника и груди.

Её я в принципе не собиралась обнажать, но Марк шутливо грозился показать миру, потому что «прекрасное стыдно прятать».

Он поймал меня, театрально рыча и угрожая полным разоблачением с последующим любованием. Но, конечно, удовольствовался лишь стягиванием парео и размазыванием по моему животу защитного крема с отметкой 50 на тюбике.

— Юная девушка, а такая консервативная, — с недоумением пробурчала шатенка, наблюдавшая за нашей потасовкой. Не знаю, что ей сказал Логан, но пока мы носились, смеясь как дети, она уже вернула сброшенный лиф на законное место и теперь сама натиралась маслом.

Фыркая и сдувая упавшие на лицо пряди, я повернулась, чтобы посмотреть не идут ли из дома остальные гости. И — словно выстрел в упор встретила…

Фыркая и сдувая упавшие на лицо пряди, я повернулась, чтобы посмотреть не идут ли из дома остальные гости. И — словно выстрел в упор встретила тяжелый грозовой темно — серый взгляд.

Твёрдая линия губ дрогнула, будто он собирался задать вопрос, и у меня сердце ушло в пятки. С перепугу подумала, он прямо спросит, не я ли та девушка, что продинамила его этой ночью. Чего только в голову не придёт!

— А вот и остальные, — произнёс он, поворачиваясь к родственникам.

Фууух. Надо расслабиться и перестать нервничать на пустом месте. Нет такого мужчины, который после пятиминутной встречи в темноте потом сможет различить двух девушек похожей комплекции. Это фантастика!

— Я к вам!

Тётушка Фло красовалась в модном купальнике со спортивным поясом, огромных, в пол — лица, очках, восхитительной шляпе и напоминала модель даже больше, чем красотка Барби. Хоть сейчас на обложку.

Она бесцеремонно подтянула из другого ряда шезлонг к нам поближе.

— Не узнаю своих племянников. И как это вы до сих пор не в воде? Щупали девчонок под благовидным предлогом?

— Естественно! — пропел Марк, поднимаясь и поигрывая мускулами. Гибкий и спортивный, он сейчас был похож на юного Аполлона, настолько удачно соединял силу и грацию. По плечам вились цветные пиратские узоры: черепа, розы, пистолеты. В этом буйстве красок был весь мой Марк. Любоваться можно бесконечно. Предложил, уже начав пятиться спиной: — Логан, давай до буйков и обратно? Кто первый!

— Конечно, я, — фыркнул Логан, с разбега бросаясь в воду. Угрожающе — массивный даже в играх с братом. — Теперь догоняй!

— О, они всегда так делают, — рассмеялась тетушка, — Не разлей вода. То один побеждает, то другой. Но Логан немного чаще. Этот мальчишка всегда был влюблен в море. Когда был совсем малышом и узнал, что кровь солёная, сказал, что у него в венах морская вода. Иногда он такой серьезный и грозный, а искупается и начинает улыбаться, — поделилась Флоранс, не отрывая взгляда от стремительно удаляющихся от берега мужчин. — А ещё, они никогда друг другу не поддаются. Когда — то я думала, что рано или поздно они разругаются окончательно: из — за наследства или девушки.

— И как? — заинтересованно спросила Барби. Она даже подняла очки, чтобы лучше рассмотреть обоих.

— Они договорились, что никогда не тронут то, что уже объявил своим кто — то из них. И ни разу не нарушили слово.

По ногам побежали мурашки. Даже — затопали. Отборные как слоны. А по щекам разлился огонь.

Говорили не обо мне, я — девушка Марка, и старший брат на меня не претендует. Но я лежала и краснела как чертова дура.

Флоранс вздохнула, вылила лосьон из бутылочки и принялась растирать уже загорелые плечи.

— Если бы не эти мальчишки, я бы совсем потеряла веру в существование настоящих мужчин. Порой кажется, что рыцарей придумали сценаристы, чтобы снимать красивые фильмы и грести миллионы. Притом сделали это в сговоре с производителями бумажных платочков! — закончила она уже весело.

Следующие минут десять они обсуждали известных личностей и на полном серьезе спорили — нормальные они мужчины или не совсем. Способны на искреннюю любовь или так… поиграться.

И вообще, существует ли это чувство у особей старше шестнадцати. У Ромео и Джульетты — возможно. А вот для взрослых людей актуальна скорее страсть.

К этому времени я справилась со своим неожиданным румянцем и решила, что хватит отмалчиваться. Мне же есть что сказать.

— Лично я верю в любовь. И люблю Марка, — произнесла тихо.

— Какие у вас тут серьезные разговоры, — сказал вышедший из воды и незаметно подошедший Логан. Он даже не пытался вытереться полотенцем, так и стоял рядом с моим лежаком, блестя на солнце стекающими по коже каплями.

И смотрел на меня своим тяжелым, темным взглядом.

Блин, до мурашек. И опять щеки начинают розоветь.

— Зря я не надела шляпу, — пробормотала я подошедшему Марку. — Что — то голова разболелась.

— Тебе нужно в тень или в дом под кондиционер, — заволновалась Фло. — Давай я тебя отведу? Или Марк с удовольствием тебя в доме полечит. Секс, кстати, помогает от всех болезней, от головной боли — точно. Я читала в Космополитен.

Я бессильно прикрыла глаза. Она неисправима.

— Собирайся, иначе ты можешь получить тепловой удар с непривычки. — Марк помог мне собрать вещи. — Пойдем, посидим в теньке парка.

Ух, спасибо, милый. Уходить в дом под понимающим взглядом старшего брата совершенно не хотелось. А вот прогуляться в парке — почему нет, прекрасная мысль.

Мы попрощались с остальными и побрели к зеленым зарослям слева от дома.

— Как себя чувствуешь, Кэти?

— Немного получше. Здесь прохладнее.

— Правда лучше?

— Вполне. А что?

— М — м — м, котенок, тогда ныряем сюда. У меня есть любимое место, скрытное такое… с гамаками.

Рука Марка с моей талии опустилась ниже, накрывая ягодицу под тонкой тканью парео.

Глава 7. Жаркий полдень в беседке. С разговорами и стриптизом

Надеюсь, со стороны пляжа нам никто не смотрит в след. Я наклонила голову к его плечу, вдыхая свежий запах разгоряченной под солнцем кожи.

Он наклонился, шепча:

— Ах, какая красивая девочка ко мне прижимается. Улыбается мягким, сладким ртом. Она знает, как я ее люблю? Как обожаю вот эту родинку под нижней капризной губкой.

Поцелуи Марка как текучий мед, их глотаешь и дрожишь от плывущего по венам удовольствия. Марк вбрасывает всего себя прямо в мою кровь, себя — отчаянного, увлеченного, влюбленного. Дурманя как наркотик, отключая от окружающего мира.

Поэтому я опасаюсь его объятий вне закрытых от любопытных глаз комнат и подозреваю, что младшему Бекендорфк, наоборот, нравится смотреть на мое поражение в самых неподходящих местах. Это как тайная власть, которая делает его еще более могущественным в собственных глазах.

— Люблю твое возбуждение, — он, уже не сдерживаясь, сильно и жарко целует. Успевает лизнуть по губам и глубоко, ритмично заныривать в рот, сцепляясь кончиком своего языка с моим. Наполняя меня мятным дыханием.

Разница наших интересов в том, что я готова целоваться вечно, а вот к остальному отношусь более спокойно. Не так сумасшедше как Марк.

— Быстрее, — его уже потрясывает от нетерпения.

Между деревьев тенистой полянки растянуты цветные веселые гамаки. Отсюда пляж не виден, и мы тоже останемся не заметны. Меня тащат к самому краю, где у зеленой стены притулилась белокаменная, обвитая плетистыми розами беседка.

На прямом солнце эти нежные цветы долго бы не выжили, а здесь поднялись вверх на полных три метра, почти полностью перекрывая пространство между столбами, поддерживающими куполообразную крышу. Аромат сильный, и вид в целом романтический, словно ландшафтный дизайнер сажая растения, вдохновлялся старинной открыткой на Валентинов день.

— Может пойдем в дом? — безнадежно предлагаю я, подозревая, что просто поцелуями на свежем воздухе мы уже не обойдемся.

— Когда нас могу застукать, ты слаще реагируешь.

Марк отбирает у меня сумку вместе со скрученными в рулон полотенцами. Я ими пытаюсь шутливо от него отбиться, но куда там. Наши силы неравны, да и новый поцелуй на пороге беседки работает словно контрольный выстрел.

Я таю.

Сама не понимаю, как, но через минуту я сижу на гладкой деревянной скамейке, а все вещи валяются под ней.

— Котенок, готовься. Я тебя буду соблазнять, — сообщает Марк. — Стриптиз! Только для тебя.

Он в шлепках и еще мокрых плавках — шортах, поэтому я не сразу понимаю, в чем именно будет заключаться обещанный стриптиз. Моего золотоволосого Аполлона не останавливают такие мелочи, как нехватка снимающихся предметов. Он медленно, красуясь, скидывает обувь. И, напевая низким, бархатистым голосом, начинает потягивать от себя резинку пояса.

Ему не обязательно музыкальное сопровождение, чтобы от мелодичных мурлыканий перехватывало дыхание. Я не раз слышала, как на выступлениях Марк останавливал своих парней и пел а капелла, а в зале начинали нервно рыдать от счастья.

— Единственная моя, — выводит Марк, — я знаю, ты не горишь как я. Но моей жаркой любви хватит на нас обоих, родная.

Это его новая песня, она не о нас, но пусть напевает, потому что мелодия до одури красивая, и каждое слово ластится по коже и рассыпается искрами до мурашек.

Мою ладонь нежно целуют в линию судьбы и кладут на живот, там, где у Марка каменно — твердые мышцы пресса. Он в деланном изумлении распахивает глаза, по сантиметру опуская мою руку вниз под ткань.

— А ты любишь шалить, — скалит белоснежные зубы. Поддавшись вперед и прижимаясь к моим пальцам гладкой, горячей, пылающей словно полуденное солнце головкой. — Я еще не разделся, а ты спешишь. Неужели так сильно меня хочешь?

Я фыркаю. И получаю новый, сильный, головокружительный поцелуй, просто сминающий губы.

А внизу тыкается в руку, нетерпеливо рвется вперед член, несгибаемый и упрямый в достижении целей. Точно такой, как его хозяин.

Когда — то встретив меня в коридоре университета, он развернулся и просто пошел следом. Довел до аудитории, выяснил преподавателя. К вечеру младший Бекендрф знал на каком курсе я учусь и вообще кто я такая. Его не остановили ни моя простоватая внешность с полным отсутствием косметики на лице, ни первые недели игнорирования, когда я никак не могла понять почему неизвестный парень прицепился ко мне как банный лист.

Он встречал меня утром, внезапно возникал днем и подпирал дерево под окнами общежития по вечерам. Неостановимый в убеждении, что я его девушка и мне нужно лишь время, чтобы это осознать.

Я оценила Марка только после долгих настойчивых ухаживаний и первого, робкого и очень нежного секса.

Если смотреть на него со стороны, на машины, которые он менял по настроению, на гомонящую свиту, которая постоянно сопровождала его в университете, на иронично — презрительное выражение лица, редко покидавшее его внутри учебных стен, никогда не заподозришь насколько чутким Марк умеет быть.

Теперь — то я знаю, что расставание с девственностью может пройти в процессе долгого дурманящего удовольствия и в угаре крышесносных поцелуев.

— Эй, ты где витаешь? — он укоризненно качает головой. Отодвигается и грозно командует. — Смотри, мечтательница, только на меня. Вот он я, твой принц. Запомни и не перепутай.

— А где конь? — нагло интересуюсь я.

— Уже гарцует! Готовься, сейчас его увидишь!

Отходит на шаг и, напевая без слов, начинает медленно разворачиваться спиной, продолжая играть с поясом плавок. Вот они спускаются вниз, открывая накачанные крепкие ягодицы с двумя крошечными ямочками на самом верху.

— Это не конь, — пытаюсь продолжать игру, но в голосе — подсевшие нотки.

Хорош.

— Жеребец уже на подходе, — Марк оборачивается через плечо и белозубо скалится. — Надо его срочно позвать. Как Деда Мороза, чтобы пришел праздник. Ну — ка, быстро погладь меня, пусть поторопиться.

Я протягиваю руку и касаюсь мускулистых ягодиц, глажу. Это медитативное занятие, но он долго не выдерживает и разворачивается, так и не спустив плавки впереди.

Парео легкое, из полупрозрачной ткани, с широкими прорезями по бокам. Марк запускает в проемы руки, развязывая тесемки купального верха. Стаскивает его, сбрасывая по пол беседки, и сжимает грудь, с удовольствием наблюдая за своими руками, действующими под кисеей.

Мне должно быть некомфортно, но я привыкла, что руки у него удивительно чуткие и никогда не приносят болезненных ощущений. Все на грани, но ничего слишком.

Я сижу, а он меня щупает, словно мы подростки, сбежавшие с уроков и впервые занимающиеся стыдным непотребством. Его руки то накрывают округлости груди, вжимая в середину ладони начинающий твердеть сосок. То прихватывают только вершинки, пощипывая и потягивая их.

Как — то само собой я оказываюсь уже лежащей. На скамейке, головой на свернутых полотенцах. А Марк стоит над моим телом, массирует, гладит, колдует, все сильнее его распаляя. Одна его рука уже в моих трусиках, сжимает складочки, втискивая между ними средний палец. А вторая, наконец, оставляет отдохнуть разгоряченную грудь и настойчиво поворачивает на бок мою голову.

Я знаю, чего хочет стоящий надо мной Марк, но что — то внутри меня еще не готово к таким подвигам.

Поэтому я с неуверенностью смотрю на плавки, натянутые высокой треугольной палаткой прямо перед моим носом. Если откажусь, он же не обидится?

Вчера из кухни я вернулась несколько не в себе. Меня потрясывало от страха перед разоблачением. Заигрывания, ласки Марка скорее напрягали, чем радовали, и в итоге он не стал настаивать, списывая мою тревожность на знакомство с родней. Просто обнял и позволил забыться во сне. Утром нас вытащили на непривычно ранний завтрак, и опять ничего не было.

Похоже, прямо сейчас у измученного ожиданием Марка летели тормоза.

— Раздумываешь? — он наклоняется близко, касаясь лоб о лоб. — Если никак, сделаем по — другому. Просто знай, котенок, я схожу от тебя с ума, все сильнее и безнадежней.

Он сбрасывает на пол плавки. И нависает сверху, опираясь на локти. Я не успеваю ответить, как спортивное мужское тело вклинивается между бедер. Марк устал спрашивать, ждать, беспокоиться. Широкая грудь ходит ходуном.

— Марк, — шепчу я. — Ты о чем? Что — то случилось?

Короткая, напряженная тишина. Он пытается увидеть, рассмотреть, прямым настойчивым взглядом. Слишком серьезный для привычного моего Марка. Пара секунд…

И вдруг снова беззаботно улыбается.

— Все хорошо, котенок. Просто отлично.

— Ты уверен? Может быть уйдем отсюда и дойдем до комнаты?

Вместо ответа мои купальные трусики отодвигают, и я чувствую медленное, нарастающее давление на уже повлажневшее лоно.

— Моя.

Входит, играя желваками. Белея лицом от напряжения, чтобы не сорваться сразу.

— С первой встречи — моя. Кошка с зелеными глазами.

Я чувствую, насколько он каменный, твердый. Меня плющит между ним и скамьей.

На загорелой коже капельки испарины, он сильнее налегает телом, словно пытаясь как можно глубже занырнуть внутрь. Я скольжу из — за шелковистого парео, и Марк вцепляется в плечи, удерживая на месте, не давая уйти ни на сантиметр.

Лежа под ним — очень горячо и тесно, я поймана. До меня не может добраться даже крошечный ветерок, воздух застыл.

Слова про «ржавую ложку» меня беспокоят, все вообще идет странным образом. Вряд ли я сейчас смогу сильно возбудиться, просто будет приятно. Мысль… что до Марка, всего несколько часов назад во мне был его брат, вдруг накатывает стыдной волной, и я отворачиваюсь, не давая себя поцеловать.

Слышу недовольный рык. Младший Бекендорф впивается в шею, жестко, я чувствую остроту зубов. И одновременно идут глубокие, сильные толчки. Меня берут почти грубо, неумолимо насаживая на напряженный горячий член.

Марк пронзает, накалывает меня словно трепещущую бабочку на толстую шпильку, не позволяя улететь, не разрешая даже дернуться. С каждым врезающимся заходом, с новым движением узких сильных мужских бедер, внизу живота становится… теплее.

Я только собираюсь вцепиться крепче в его плечи и поддаться в движении навстречу, как слышу шорох кустов.

Кто — то ломится сквозь закрывающие поляну заросли.

Как так?

— Кэти! Марк! Я вам не помешаю? Вы забрали с собой мою сумочку и полотенце! Это я, тетя Фло. Если вы целуетесь, то можете не стесняться, я быстро возьму свое и уйду! Где вы?

Ох, я так торопилась, а она действительно оставляла свое полотенце на моем шезлонге. Но неужели надо обязательно бежать за нами?

Услышав крик тети, Марк хмурится, сильнее обнимая.

А я начинаю с таким же пылом его с себя спихивать.

Господи, да у его тетки язык как помело. Бесцеремонная и разбалованная до одури. Если она нас застукает, то годами будет рассказывать, как застала в беседке и что именно увидела. В деталях. Еще и утверждать будет, что это дико смешно и мило.

Я шиплю, и с помощью колен выпихиваю Марка из себя.

— Прячься. Пожалуйста.

Найти его плавательные шорты мы не успеем. Не знаю, что клинит в моей голове, после прошедшей ночи и непрекращающегося стресса я точно не себе. Потому что я толкаю Марка вбок, словно профессиональный борец. От неожиданности он перекатывается через низкий, в ладонь, бортик, отделяющий лавочку, на которой мы лежит от низкого ограждения и, пробивая зеленую массу плетистых веток, падает куда — то за беседку. С тихим, отчаянным матерком.

Бум.

Мамочки. Он же там голый. На розах.

— Вы где? — вопрошает больная на голову тетя. Ее голос слышен все ближе, и я успеваю только вернуть на место низ купальника и усесться на скамье.

Ой! Ногой запихиваю в темноту под лавочку плавки своего парня.

— Ага!

Флоранс появляется на входе и с интересом оглядывается. Но здесь только я, растрепанная, с красными щеками.

Глава 8. Дамам — цветы!

— Хм, — дама обнаружила сброшенную обувь племянника и многозначительно подняла бровь.

Похоже, она стопроцентно знала зачем шла и какую картину готовилась увидеть. И когда не застукала, даже немного расстроилась. Такие люди любят быть в эпицентре чужих отношений за отсутствием собственных.

Не знаю, как отреагировать на ее хмыканье. У меня в голове и так жуткая каша, я нервничаю и очень хочу успокоиться, чтобы не натворить бед.

— Кэти, а где Марк? — с иронией спросила Флоранс. — Куда сбежал наш темпераментный красавец?

На шум повернулись мы оба. Я, в ожидании новой беды. Тетя Флоранс — явно в предвкушении. И, ввергая меня в полный ступор, снаружи, в проеме из порванных ветвей как в картинной раме, появился Марк. Ниже пояса его закрывал край ограждения.

Высокий фундамент беседки отыграл нужные тридцать — тридцать пять сантиметров и все выглядело вполне благопристойно.

Пробивающиеся наискось солнечные лучи играли на крепкой груди, играя в чехарду с несколькими длинными царапинами. В руках Марк держал по розе.

— Это тебе, Каталина, — сказал он, протягивая цветок. — А это тебе, тетя Фло.

Мы взяли, обе в замешательстве. Почему — то я была уверена, что он тихо пересидит в кустах. Я бы точно спряталась и носу не высунула. А у него — спокойное, немного отстраненное лицо и только едва заметный румянец на щеках выдает смущение.

— Теперь, когда стало понятно, что я тут делаю, — продолжил Марк, — позвольте небольшие пожелания. Тетушка, ты знаешь, как я к тебе нежно отношусь. Но сейчас я настоятельно прошу… не делай так. Ты же знала, чем мы занимаемся и прекрасно обошлась бы без полотенца и пустой пляжной сумки. Пустой же, да?.. Ясно. Так и думал. Если снова решишь, что можешь вмешиваться в наши с Кэти отношения, я… разочаруюсь.

Ого. Никаких замалчиваний, стыдливых уходов от темы. Все прямо, честно, в лоб. Золотой мальчик предпочитал правду и не убегал от неприятностей. Он говорил мягко, но под бархатом звенела сталь.

Что он сделает, если узнает правду о случившемся ночью? А вдруг у меня был единственный шанс на прощение — рассказать все и сразу, когда вернулась в комнату?

И что, если я этот шанс уже упустила? Скрывая и обманывая.

— …Тетя Фло? — он поднял бровь.

— Да поняла я, поняла, — буркнула она.

Щеки женщины покраснели, подчеркнув несовпадение с искусственно нанесенными наискось румянами. Сразу стало ясно насколько искусно декоративные слои иллюзии создавали эффект свежести и моложавости.

А я осознала, что, если бы не замечание Марка, тетушка и дальше попыталась бы ставить нас в неудобные ситуации.

— Кэти, — Марк наклонился, на мгновение сверкнув поджарой крепкой задницей, на которой висел кусок обломанной ветки и быстро стащил со скамейки рядом со мной, одно из полотенец. Ловким движением отбросил ветку, с облегчением повязал махровую вокруг бедер и поднял голову. Каштановая прядь с выгоревшими до золота сверху участками, упала на лоб, прикрыв часть брови и висок. — Мне нужно сходить за дезинфицирующими средствами. На пункте охраны есть аптечка, скажу им, что пострадал в порыве страсти.

Мне стало дико стыдно.

— Извини меня, Марк. Можно я с тобой?

— Не хочу лишних расспросов. Подожди у нас в комнате, я скоро вернусь. Не нервничай, пожалуйста, что — то ты с момента приезда совсем не в себе.

Он белозубо ухмыльнулся, быстро надел шлепки и пошел от беседки куда — то в сторону зеленых зарослей парковой зоны.

Я представила, что было бы, если не я его, а он толкнул бы меня в колючие кусты. Сама бы я выпрыгивала обратно отнюдь не с розой.

— Сложно вам, — с сочувствием произнесла Фло, когда Марк удалился на достаточное от нас расстояние. — Я тебя понимаю, Каталина, Марк умница, будущая звезда. Да и семья наша совсем другого уровня.

— Какого? — переспросила я резче, чем хотелось бы — таких откровений от весёлой хохотушки Флоранс не ожидала.

Она намекает, что я не подхожу Бекендорфам? Интересно, талантами слаба или родословной не вышла.

— О, я не собиралась обижать тебя, милая. Это же понятные вещи, да я, наоборот, за тебя — за тебя! Ты хорошая девочка, милая, красивая, влюбленная. Я хотела помочь, подсказать как правильнее себя вести, — тетя очевидно расстроилась, — Извини, если грубовато прозвучало, иногда бываю прямая и не деликатная… Ну ты сама слышала как Марк меня отчитал.

Она подняла с пола мою пляжную сумку, а из комка полотенец вытащила верх моего купальника и с несчастным лицом передала все мне.

Хм. Она действительно переживает.

Я торопливо надела и завязала лиф, не снимая парео. Неловко отворачиваясь. А если Марк вел себя немного напряженно из — за отношения ко мне своей семьи? И увел в парк специально, чтобы показать — эта девушка его и точка.

— Я прекрасно знаю своего любимого племянника и его пристрастия, — торопливо пробормотала Фло, одергивая мне сзади подол, — мы зажигали на всех тусовках с его совершеннолетия, так что могу с уверенностью сказать — он очень упрямый парень, но к мнению семьи прислушивается. А точнее — к Логану и ко мне. — Флоранс разделила полотенца, отделив мое от своего, нечаянно нами прихваченного, и бросила на меня полный сочувствия взгляд. — Я постараюсь постоять за тебя, но с остальными… с братом… надо поработать. Старший бывает таким надменным засранцем — ты удивишься.

Вообще не удивлюсь.

— Я не уверена, что хочу «работать» в этом направлении.

Мы медленно шли в сторону дома. Флоранс перекинула свое полотенце через плечо и подбирала слова, чтобы меня не обидеть.

— Готовься к тому, что наш король, я имею в виду Логана, начнет расспрашивать тебя о деньгах. Как ты к ним относишься, на что тратишь. У него по этому поводу бзик. Он попытается вычислить, не рассчитываешь ли ты на деньги семьи.

Что ж. Пусть задает, мне такие вопросы не страшны — я не тянула ни денег, ни подарков, никогда ни о чём не просила.

— Меня он постоянно мучает, хотя я кроме тряпок ничего не покупаю.

— А Патриция? — мне очень хотелось узнать, что реально думает по поводу моего приезда мама Марка и Логана. Она была так безукоризненно мила и равнодушна, что для понимания настоящего отношения мне точно нужно нечто большее, чем простая наблюдательность. Например, молодящийся «шпион», чувствующий себя одиноким в большой семье.

— А что Патриция… Она тебя ненавидит, ты разве не поняла? — от неожиданности я споткнулась, и тетушка подхватила под локоть. — Я опять ляпнула, да? Проклятый язык. Как бы поделикатнее тебе сказать о Пат…

Она подергала поясок сине — оранжевого пляжного халатика и указательным пальцем поскребла в глубине начесанной пышной прически.

— Пат боится любых изменений. Любимая ее присказка «Прошу вас, только не раскачивайте лодку!». И дело не в тебе, она без восторга приняла бы любую девушку, кроме долларовой миллиардерши. Представляю, как она бросилась бы навстречу бывшей миссис Трамп.

Я недоуменно подняла брось и отклонила цветущую ветку, преградившую нам дорогу. При постоянной калифорнийской жаре всей этой роскошной зелени скорее всего требуется постоянный уход.

— Фло, но разве Бекендорфы не достаточно богаты, чтобы обойтись без новых финансовых вливаний?

— О, все не так просто. Патриция, она… ой, — тетушка остановилась так резко, что чуть не потеряла один из своих шлепанцев с розовыми цветочками. — Милая, договорим попозже. Ты пойди пока сама, а я кое с кем сейчас не готова встретиться.

Она улыбнулась идеально белозубой, фантастически естественной улыбкой, явно ставшей гордостью неизвестного стоматолога. Помахала рукой стоящему у входной двери… Логану.

Развернулась и нырнула в кусты.

Ма — а — ать…

Тетушка явно что — то натворила. Если брошусь за ней следом, Логан и меня внесет в подозреваемые, что никак нельзя допустить.

Я сцепила зубы и пошла к дому как ни в чем не бывало. Под внимательным взглядом старшего из братьев Бекендорф.

После пляжа он успел переодеться в тенниску и парусиновые брюки, темные волосы легкими волнами убраны назад. И теперь на фоне старинного дома выглядел как герой какого — нибудь телевизионного шоу а-ля «Холостяк». Не хватало только стайки девушек в вечерних платьях с розами в руках.

— Фло так и будет от меня прятаться? — с иронией произнес он, когда я подошла поближе

— А что случилось? Еще минут двадцать назад вы мило общались.

— Это было до того, как я узнал про ее махинации с отъездом… Я всем родным кроме вас с Марком приобрел билеты на завтрашнее утро. И вдруг получаю сообщение, что тетушка свои сдала и даже запросила возврат денег за них на собственную банковскую карту.

— Ого, — я впечатлилась чужой предприимчивостью. — Похоже, она очень хочет остаться на продолжение дня рождения.

Логан хмыкнул, но не прокомментировал тягу Фло к молодежным тусовкам. Все это время он изучал меня темным, тяжелым взглядом, медленно проходя от груди до лица и обратно.

— Пойду к себе, — осторожно сказала я, переступив с ноги на ногу. — Если увидишь Марка, пожалуйста, передай ему, что я в комнате.

— Провожу.

Вот так, не спрашивая, хочу ли я этого. Просто проинформировал.

— Спасибо, я сама.

— Тебе стало плохо под солнцем. Марк мне не простит, если не позабочусь, — он распахнул дверь и мне волей — неволей пришлось идти внутрь, проходя совсем близко, так, что я почувствовала легкий прохладный запах туалетной воды.

А через секунду моих волос коснулись, потянув за пряди. От неожиданности я ойкнула, замерев испуганным зайцем. А Логан продолжал щупать мои кудряшки.

— Зелень запуталась, — наконец, объяснил он, демонстрируя небольшой листик.

— Спасибо, — выдохнула я, с трудом возвращая способность дышать, — право, не стоило.

Сердце принялось выстукивать барабанную дробь, а ноги сами понесли вперед. Проверял меня или действительно снимал листочки? В легком полупрозрачном пляжном парео я чувствовала себя слишком незащищенной. И пятой точкой практически ощутила мужской взгляд. Бежать! Я схватилась за ручку двери, ведущей в правое крыло дома, но широкая ладонь с хлопком припечатала створку, закрывая мне путь к отступлению.

— Кэти, — удели мне несколько минут для приватного разговора?

— Лучше позже, — выдохнула я.

Лучше никогда!

Он помолчал пару бесконечных секунд, опаляя близким дыханием, потом произнес мягко.

— Я не займу много времени. Буквально пара вопросов о вас с Марком.

— Я себя не очень хорошо чувствую.

Так хреново, что еще немного и рухну прямо тут. Ноги, которые служили мне верой и правдой долгие годы, вдруг категорически отказались держать, предательски подгибаясь.

— О, — Логан, открыл таки передо мной дверь в коридор, одновременно поддерживая под локоток. — Тогда помогу дойти до комнаты и поговорим там.

В комнате. Наедине. По — мо — ги — те!

— Не надо!

Теплая ладонь, удерживающая мою руку, крепко сжала и развернула меня лицом к Логану. Крупное мужское тело подавляло, от него веяло угрожающей мощью. Как я вообще могла перепутать братьев даже в темноте? Я уставилась на пуговицу с брендовыми буковками по кругу и лихорадочно пыталась сообразить причину отказа от помощи.

Его близкое присутствие путало мысли, заставляя их прыгать испуганными зайцами.

— В чем дело, Кэти? — он поднял двумя пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты что — то от меня скрываешь? Или от Марка?

Серый взгляд напоминал бушующее штормовое море, в котором я… тонула. Задыхаясь. Захлебываясь.

Он слишком близко и от простого касания меня обдало смешанной волной страха и возбуждения. По шее побежали мурашки, быстро — быстро, словно смывались с места преступления. Я бы тоже с удовольствием сбежала, спряталась, но Логан может неправильно понять, если я попробую залезть под ковровую дорожку.

Чтоб его! Я слишком ярко помню касания Логана. Кожей, нервами, дрожью коленок. Еще немного и мой неудовлетворенный организм, которого продинамили уже дважды меньше чем за сутки, начнет безбожно хулиганить, размякать и требовать «хоть капельку ласки».

А старший Бекендорф, согласно предсказанию тетушки Фло, тут же решит, что я охотница за деньгами, которой все равно с кем крутить, лишь бы был еще богаче, чем предыдущий парень.

Волевым усилием я собрала расплывающиеся в кашу мозги и выпалила:

— Ничего не скрываю. И деньги мне не нужны.

Логан изумленно поднял бровь. И вместо того, чтобы убрать руку от меня подальше, зацепил прядь волос и принялся перетирать захваченную в плен кудряшку между большим и указательным пальцами.

— М-м. Ты о чем?

— Мне не нужны деньги Марка и вообще деньги семьи.

— Мило, конечно, что ты об этом говоришь, но я и не предлагал, — белоснежные зубы весело сверкнули. Как у волка из сказки про Красную Шапочку. Опасного и очень привлекательного волка. — А почему ты вообще об этом подумала? Хочешь поговорить со мной о финансах?

Черт. От темы «приватного разговора» я ушла, но как — то неудачно.

Мысли прыгали блохами, а мужчина продолжал стоять слишком близко. Обычно я плохо переношу запах мужской туалетной воды, даже Марка прошу пользоваться обычными антиперспирантами. А тут стою и нюхаю как наркоман.

— Я о том, что не зарюсь на средства вашей семьи. Мне нужен только Марк.

— Всем нужны деньги. И всем есть что скрывать. Исключения — или дети, или очень скучные люди. По виду ты не ребенок и мне кажешься занимательной. В любом случае, Кэти — Котя или как там называет мой брат, о твоем участии в наших капиталах еще рано говорить.

Марк называет меня не Котей, а котенком, но все — равно обсуждение мне не нравится. Нужно срочно завершить разговор, но попрощаться мешает звонок телефона Логана.

— Да… Привет, Корвин. Жду вас завтра, как и договаривались… Да у меня тут пока три десятка родственников и мест практически нет… Что у тебя?! Неожиданно…

Он кивает, реагируя на неразборчивый мужской голос из трубки. Взгляд затуманивается, широкая ладонь вдруг полностью опускается на мой подбородок. И палец ложится на мою нижнюю губу. Проходит по ней, поглаживая, от уголка рта до середины, нажимая там, где нежная кожа особенно тонка. Я чувствую как грубоватый кончик пальца скользит по краю приоткрывшегося рта.

Я дрожу. Нет сил отодвинуться, смотрю как заволакивает черными тучами серые глаза напротив. Взгляд Логана тяжел, жаден, а после моего беспомощного вздоха, становится диким, словно у хищного зверя, учуявшего добычу.

Он захватывает меня, не давая отвернуться, не позволяя моргнуть. Мы попадаем в какую — то вневременную капсулу, где все застыло, есть только скользящие, поглаживающие движения пальцем и мое неровное, быстрое, согласное дыхание.

— Хорошо, — вдруг говорит в трубку Логан, вышвыривая меня в реальность. — Можешь приехать ночью, я перееду и временно пущу тебя с Анжелой в свои комнаты… Угу. Чудесная родинка… А?! Нет. Это не тебе.

Сердце запускает движение после несчитанных секунд простоя, я внезапно обретаю способность дышать. И отдергиваюсь. Так, что его палец не успевает дотронуться до моей родинки у нижней губы.

Чертова химия или феромоны туалетной воды, они виноваты! Я ищу подходящие слова, но их просто нет. Произошла ошибка, его и моя, общая нечаянная глупость, которая не должна повториться. Он задумался, я засмотрелась… Боже мой, почему я стояла как парализованная?! Но и он, это же он меня трогал, а не я его!

— Нам не стоит встречаться наедине, — все, что я в силах сейчас выдавить, — ты не умеешь держать себя в руках.

Стены со всех сторон давят. Не понимаю куда идти, все путается, поэтому я просто разворачиваюсь и быстро несусь куда — то по коридору. Главное — подальше от старшего Бекендорфа. От его темных взглядов, сильных рук, ироничного голоса с легкой хрипотцой.

Глава 9. Дом, в котором…

Упала в подвернувшееся на пути огромное кресло, сжалась в клубочек. Ну почему, почему каждая встреча с Логаном наедине оборачивается кошмаром? Скорее бы сбежать из этого дома. Что ни день, то катастрофа.

Надеюсь, увидев племянника, тётушка Фло успела добежать до канадской границы и не стала свидетелем химического опыта, где я то растекалась лужей, то превращалась в ледышку, потому что с её фантазией и болтливостью мне конец. И нашим отношениям с Марком тоже.

Нужно срочно найти Марка!

Не успела я выпрямиться, как услышала звук шагов и характерное постукивание трости. Замерла на мгновение. Бабушка — не тот человек, с которым я готова сейчас встретиться. С другой стороны, прятаться — так себе вариант.

Давай, Кэти, соберись. Нужно надеть на лицо улыбку и вежливо поздороваться. Веди себя как обычно. Ничего не произошло. Ты просто отдыхала от жары в этом уютном кресле.

Пока я занималась самовнушением, шаги затихли, дважды едва слышно скрипнула дверь. Я высунула нос — повезло, так повезло, в коридоре ни души.

— Можешь ничего мне не объяснять и не рассказывать, Патриция. Я не дам тебе денег, — проговорила бабушка Марка так чётко и громко, будто находилась совсем рядом.

Я испуганно дёрнулась, и только через пару мгновений с огромным облегчением вспомнила, что бабуля глуховата.

— Александрия! — воскликнула мама братьев ничуть не тише.

— Я не собираюсь больше спонсировать твои фонды. Взялась — делай самостоятельно, привлекай сторонних инвесторов, проводи благотворительные балы, изыскивай средства. И к Логану даже не подходи со своими запросами, ему есть, куда вкладывать деньги. У мальчика сейчас важный проект. Если не можешь помочь, хотя бы не мешай.

Бабушка не церемонилась. Говорила резко и грозно. Представляю, каково сейчас маме Марка, если даже у меня мороз по коже.

Не желая и дальше подслушивать чужой разговор, собралась уходить, как вдруг услышала всхлип и имя, которое с недавних пор вызывает оцепенение.

— Логан отказал. Твоими же словами отказал. А я не могу, Александрия. Мне неудобно перед людьми, я им уже пообещала. Они собирают деньги для спасения розы за Северным Полярным Кругом. Цветы в Арктике! Это ведь так романтично, красиво, волшебно. Холодная пустыня. Промёрзшая земля. И нежный росток розы иглистой…

— Милая, ты собралась спасать шиповник? Поверь, он не нуждается в твоих усилиях и растёт практически повсюду. Он как сорняк. Ты слишком доверчива, Патриция.

— Но небольшая сумма…

— Я не буду платить мошенникам. Разговор окончен.

Сообразив, что нагло подслушиваю и могу попасться на горячем, пулей выскочила из кресла, пролетела по длинному коридору и уже спокойным шагом направилась в спальню.

В комнате любимого не оказалось и я, сменив парео на платье, отправилась на его поиски, предполагая, что любимый как обычно после секса и нервов крутится возле холодильника.

Сострив про себя, что спонтанный секс с незнакомцем днём мне точно не грозит, зашла в кухню. Однако Марка там не оказалось. Зато я застукала мисс топ — модель по — американски с огромным бутербродом, щедро политым майонезом.

— Это не то, что ты подумала! — быстро произнесла она, опуская сэндвич на тарелку.

— Я сохраню твою тайну, но при одном условии. — Я с важным видом подошла к столу и села на ближайший стул. Барби, кажется, даже не дышала. Бутерброд с майонезом — страшный компромат на моделей, кто бы мог подумать! — Если ты и меня накормишь! — закончила грозно, и мы весело расхохотались.

Кажется, кухня в этом доме — генератор грехов. Я путаю братьев, Логан — любовниц, Барби забывает о диете. Но не о внешнем виде. Сейчас она красовалась в микроскопических топе и юбке ослепительно белого цвета.

— Я не могу есть при мужчинах, — призналась красавица — модель, аккуратно нарезая огурец для моего бутерброда. — Дурная привычка. Могу пить кофе или вино, а еда… кусок в горло не лезет. У меня через четверть часа теннис, я так помогаю Томасу поддерживать форму. Да и не помешает тренировка после такого завтрака. Пойдёшь поболеть за меня? Там будут почти все, других развлечений до обеда не предвидится, Логан бросил нас на произвол судьбы и сбежал по своим делам. Надеюсь, подойдёт позднее, я специально принарядилась.

О, я даже знаю, что у него за дела. Пощупать невинную жертву обстоятельств, то есть меня, не сильно подыскивая благовидный предлог.

Так, что она там сказала? Может, он придёт на корт. Ноги моей там не будет!

— Извини, я сегодня не рискну выйти ещё раз на солнце, сейчас самое пекло.

— Это ты меня прости. Флоранс сказала, твоя головная боль — уловка, чтобы сбежать потискаться с Марком в укромном уголке, так что я и не думала, будто тебе поплохело на самом деле, — призналась девушка, наматывая щедро политый лаком локон на палец.

— Она может, да. Весёлая у вас семейка.

— Ну, я пока не знаю их хорошо, больше по слухам, но тётя Фло, похоже, всеобщая любимица, как и твой Марк. А вы давно знакомы? Мне показалось, Логан не очень доволен тем, что вы хотите пожениться, ещё и так быстро. Будь я на твоём месте, волновалась бы не на шутку, он так тебя разглядывал сегодня, бррр.

Может, у меня паранойя и на самом деле он так себя ведёт лишь потому, что я ему не понравилась и он считает меня подозрительной, хитрой и коварной охотницей за состоянием, например, а всё остальное — мои страхи?

Боюсь даже надеяться, но так хочется!

— У нас всё серьёзно, мы любим друг друга, но со свадьбой не торопимся и даже не живём вместе. В любом случае, наши отношение — это наше дело, а не его.

— Зря ты так думаешь. Тебе нужно обязательно понравиться Логану, Каталина. Марк обожает брата и прислушивается к нему. Если мне удастся окрутить старшенького, я замолвлю за тебя словечко, а ты за меня, если что, договорились? Нам, девочкам, нужно держаться вместе.

Барби подмигнула, просто и без прикрас объяснив причину внезапного дружеского расположения, в два счёта расправилась со своим сэндвичем и без промедления уничтожила следы преступления, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что она ела ужасно калорийный бутерброд, запрещённый Лигой Безупречных Девушек. Затем, всё ещё не выходя из образа подруги, сделала нам кофе и улыбнулась.

— Если честно, я ужасно рада, что Марк тебя привёз. Хоть можно с кем — то посекретничать. До вашего появления они говорили только про дела, я едва не засохла от тоски. Лучше бы организовали прогулку под парусами, я бы обновила личный инстаграм, — продолжала болтать Барбара.

— Тот, с пинетками?

— Что ты! Думаешь, я вся такая прилично — скучная? Нет, конечно. У меня два профиля, один — чтобы мама показывала его потенциальным свекровям, второй — для души, лайков и дополнительного дохода.

— Признаюсь честно: мне полегчало. Ты вся такая идеальная. Красивая, стройная, ещё и эти пинеточки. Они меня совсем добили, — рассмеялась я.

— Главное — чтобы мужчины верили в нашу идеальность. Ладно, пойду разгромлю Тома. Встретимся за обедом. Я буду в нежно — персиковом, надеюсь, у тебя наряд другого цвета, — в лоб намекнула блондинка и убежала.

Женская дружба… она такая… взаимовыгодная.

Я убрала со стола и как раз нагнулась, чтобы поставить чашки в посудомойку, когда дверь кухни вдруг скрипнула.

Испугавшись, что это может быть Логан, подскочила, выпрямляясь.

— Простите, что напугала, мисс. Я уберу. Пожалуйста, не беспокойтесь.

Да что за место такое эта кухня? Больше ни ногой сюда! Теперь и прислуга будет шептаться, что я не чета Бекендорфам с их идеальными манерами, веду себя как… как служанка. Нужно было оставить тарелки на столе. Наверное.

Решив не показывать, как смутилась, поблагодарила и пошла к выходу, машинально бросив взгляд на окно. Две удаляющиеся фигуры перепутать было сложно. Логан и Марк. Идут в парк. Наверняка секретничать.

Мама миа!

Сердце зашлось как сумасшедшее, застряло в горле, вызывая тошноту. Только не это! Пожалуйста!

А если… если Марк всё знает? А вдруг?..

— Мисс? — окликнула меня служанка, и я сообразила, что веду себя мягко говоря подозрительно.

Вышла из кухни в смешанных чувствах. Бежать за ними? Паковать чемоданы? Что делать? А если они разругаются, подерутся, перестанут общаться, а виновата я? Простит ли Марк?

Глава 10. О тонкостях семейного бизнеса

Порыв спрятаться в спальне и отсидеться зарубила на корню. Я большая девочка, не буду вести себя как ребёнок.

У любой проблемы есть решение. И эта решится. Как — нибудь.

Пугало то, что Логан словно хищник вцепился в идею поиграть в детектива и, с методичностью и дотошностью Пуаро, шёл к разгадке.

И, похоже, пришёл.

Сможет ли только доказать? И будет ли?

Поверит ли Марк, если я буду отпираться и стоять на своём, ведь я вернулась тогда с кухни будучи сильно не в себе?

Оставалось надеяться, что Логан не выдаст. В конце концов, всё произошло случайно. Это была ошибка. Любому может так не повезти. Если так разобраться, это я пострадавшая сторона. Шла за водой, никого не трогала, не провоцировала. Он первый начал.

Нашёл, где назначать свидания! Огромный дом, парк, личный пляж и даже кусок леса — всё в его распоряжении. Нет же, нужно было прийти в кухню и соблазнить ни в чём не повинную меня!

С шумом выдохнула. Бесполезно валить вину на другого. Что случилось, то случилось. Я могла бы тоже быть повнимательнее. Чувствовала ведь подвох.

Так, стоп, никаких возбуждающих воспоминаний! Этого не было. Не было и точка.

Буду вести себя как ни в чём ни бывало, а там хоть трава не расти.

Решила дождаться любимого в хорошо знакомой гостиной. Можно почитать книгу или посмотреть телевизор. В общем, занять голову чем — нибудь более полезным, чем паника с истерикой, приправленные изредка пробивающимся здравым смыслом.

В гостиной царили тишина и покой, я схватила первую попавшуюся книгу с ближайшего столика и упала в удобное кресло.

Но ознакомиться с содержанием мне не дали.

— Каталина, как ты себя чувствуешь? — спросила мама Марка, проходя и усаживаясь напротив.

Пришлось выпрямиться в кресле, положив руки на книгу. Я ведь приличная девочка из хорошей семьи, пусть и небогатой.

— Спасибо, мне уже лучше.

— Замечательно. Что ты читаешь? Про Тура Хейердала? Мне кажется, отчасти вдохновившись его подвигами, Логан увлёкся судостроением. Я так и не смогла прочитать эту книгу, скука смертная эти научные изыскания.

— Марк тоже любит эту книгу, — заметила я, смущённо улыбаясь. — А я, признаюсь, только собиралась её прочитать, но никак руки не доходили.

— Молодец. Приятно, что ты разделяешь интересы мальчиков.

— Марка, — произнесла вкрадчиво.

— Ну, конечно, Марка. Прости, я выразилась несколько некорректно.

Патриция поёрзала в кресле, будто собиралась задать мне вопрос, который считала неприемлемым или неприличным, и я грешным делом подумала, уже не думает ли она занять у меня денег. Придут же глупости в голову!

— Ты действительно хорошо рисуешь?

Так, вопрос вполне невинный, но всеми фибрами души я чувствую подвох. Ей точно что — то нужно от меня.

— Да. Я рисую с детства, поэтому и выбрала дизайн.

— Не думала организовать благотворительную выставку? Я могла бы тебе помочь. Думаю, Марк одобрил бы такое увлечение. В нашей семье все женщины уделяют много времени и сил благотворительным фондам. Это достойное увлечение для молодой девушки.

А вот и ответ!

Как изобретательна, однако, Патриция Бекендорф. Её в дверь, она в окно. Ещё и столь мило со мной общается, хотя за завтраком без подсказки старшего сына и не думала тратить время на разговоры с простушкой Кэти.

До отказа бабушки.

Я знала, что у Марка есть собственный капитал, но никогда не брала у него ни цента. Отчего же мама не попросит у него денег напрямую? Может, он ей уже отказывал?

Марк, конечно, душа любой компании, обаятельный и любезный, но внутри стальной стержень — ни согнуть, ни сломать. Именно это в нём и привлекло, зацепило, примагнитило накрепко.

— Признаться, никогда не была на подобных выставках, — неожиданно официально заговорила я. Всё же в присутствии идеальной Патриции не расслабишься. Ощущаешь себя как на семинаре добродушного профессора Джонса, который если прицепится, всю душу вытрясет.

— О, я с удовольствием тебя всему научу! — оживилась мама моего ненаглядного, хотя я ещё ни на что не согласилась. — Это интересно и весело. Тебе непременно понравится. Думаю, можно попробовать заодно угодить и Логану — нарисовать его любимые яхты! — воодушевлённо вещала она. — Мы убьём сразу нескольких зайцев: реклама новой яхты Логана, реклама нового фонда и, моя дорогая Каталина, этим же мы изящно введём тебя в высший свет! — закончила она с торжеством.

— Звучит неплохо.

Расположение матери Марка как нельзя кстати, пусть она и тянет одеяло на себя, надеясь заполучить ещё один источник финансирования в будущем, которое лично мне сейчас представляется весьма размытым. Однако я ничего не обещаю и моя совесть чиста. И яхты, признаться, ни разу в жизни не рисовала, хотя попробовать, конечно, можно.

Только что мы будем спасать? Судя по логике Патриции, ту самую розу иглистую. Яхты ведь «прекрасно» сочетаются с Заполярьем.

— Потрясающе! И очень удачно. Признаться, Логан отнёсся к тебе с большой настороженностью, да и в целом семья тоже. Марк прежде не знакомил нас с девушками, и мы все очень волновались. Но ты замечательная, Каталина!

Замечательная дурочка, поддающаяся на уговоры, да, да. А Логан, кого ни послушай, эдакий злой и страшный волк, от мнения которого зависит всё и вся в этой семье.

— Благодарю вас. Я тоже сильно переживала и переживаю. Мне было непросто приехать.

— И зря.

Патриция обаятельно улыбнулась, очевидно намереваясь и дальше меня «обрабатывать», как вдруг мы отчётливо услышали скрип входной двери.

Сердце дрогнуло на мгновение. Марк?

Я подскочила, оборачиваясь в сторону входа, надеясь увидеть озорную улыбку любимого мужчины, но встретилась с задумчивым серым взглядом.

— Логан, милый, — выступила из — за моей спины Патриция и направилась к сыну. — А мы беседуем с Каталиной о благотворительности, и придумали такой интересный проект! Тебе обязательно понравится. О, Марк, я тебя не сразу заметила. Что с тобой?

Её голос зазвучал тревожно, и я не на шутку испугалась. Неужели они подрались? Только не это!

— Потом, мама.

Увидела, как мелькнули в проёме пляжные шорты, и поспешила следом за раздосадованным Марком, надеясь, что причина его плохого настроения не во мне.

В любом случае, выяснять отношения, если вдруг их придётся выяснять, лучше наедине и наша комната для этого прекрасно подойдёт. А ждать я больше просто не в состоянии.

Я легко обогнула стройную Патрицию и хотела скользнуть в проём между стеной и массивным телом Логана, как вдруг он сделал шаг в сторону, загораживая путь. Я успела выставить руки, однако ладони впечатались в груду мышц, а следом за ними и нос. Он даже не шелохнулся, а ведь я совсем не тоненькая, изящная, хрупкая полупрозрачная фея.

Поспешно сделала шаг назад, сжимая за спиной раскалённые кулаки. Обожжённые. Расплавленные.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Щёки полыхали. Во рту пересохло.

А я всего лишь коснулась его! Случайно!

Невозможно, невозможно острая реакция. Неправильная. Опасная. Порочная. Он — старший брат моего парня. Любимого парня!

Почему же я стою, боясь поднять глаза, а колени трясутся вовсе не от страха? Почему хочу убежать, а сама точно приросла к полу?

Я словно маленькая канцелярская скрепка, совершенно беззащитная перед мощным магнитом.

Не хочу и близко подходить к нему, но притягиваюсь и притягиваюсь, не могу оторваться без посторонней помощи.

— Логан, не смущай девочку. Достаточно было сказать, что Марка не следует трогать, когда он в настолько пасмурном настроении.

Ох, спасибо, Патриция. Что бы я без вас делала? Чопорный, наставительный тон отрезвляет словно кадка с ледяной водой.

— Но вдруг я ему нужна? — уточняю, делая ещё шажок от Логана.

— Милая, если Марк плотно сжимает губы, так, словно прикусил их изнутри, беги. Ему нужно побыть одному, всё хорошо обдумать и желательно в одиночестве. В такие моменты он опасен для окружающих. Ты ведь знаешь, какой он наблюдательный, если говорит неприятное, то настолько ядовито, что потом можно не оправиться.

— Да, бьёт в самое уязвимое место, — медленно проговорила, припоминая его стычки с некоторыми приятелями.

— Именно. Логан, пока вы гуляли, я уговаривала Каталину принять участие в благотворительной выставке. Если мы создадим фонд защиты морской фауны и заодно дадим рекламу твоим эко — яхтам, нарисовав их на огромных полотнах…

— … в полный рост, — добавил Логан тем же нарочито восторженным тоном, что был у матери.

— … в полный рост, — послушно договорила она, но быстро сориентировалась. — Не шали! Я ведь хочу тебе помочь. Ты говорил, эко — яхты популярны в Европе, а у нас пока нет. Вот я и придумала тебе дополнительную рекламную стратегию. Каталина прекрасно рисует и мы…

— И ты видела её рисунки? — Его голос полон ехидства.

— Нет, но у меня нет повода не доверять девушке Марка. Логан, я лишь хочу помочь!

Да, да, а заодно урвать под благовидным предлогом определённую «небольшую» сумму из рекламного бюджета. Патриция Бекендорф, может, и была восторженной и наивной, но во всём, что касалось денег, проявляла поистине бульдожью хватку. Даже запрет Александрии не вразумил её.

— Мама, ничуть в том не сомневаюсь. Но давай отложим этот разговор на потом. Тебе пора переодеваться к обеду, — мягко произнёс заботливый сын, обнимая мать за талию и осторожно подталкивая к выходу.

— Хорошая идея, — быстро проговорила я, но на мою талию так же приземлилась огромная рука, только вот она не подгоняла, а удерживала.

— О, на тебе замечательное платье, в этом нет необходимости. — Патриция пожала плечами. — Побеседуйте с Логаном. Расскажи ему подробнее о нашей идее, Каталина. Договорились?

Она улыбнулась и, дождавшись моего несколько нервного кивка, удалилась, изящно покачивая стройными бёдрами.

Рука Логана скользнула на живот, притянула ещё ближе к мощному мужскому телу, жаркому и крепкому.

Я оказалась в тисках. Не вырваться. Не убежать. Не скрыться.

Наши бёдра соприкоснулись и я дёрнулась в сторону, пытаясь вырваться, едва не задыхаясь от ужаса и дикого, неконтролируемого возбуждения, разливающегося горячей лавой по всему телу.

— Не трясись, мы всего лишь поговорим.

Если он хотел меня успокоить, затея с треском провалилась.

Глава 11. Нюхательные соли и их отсутствие

— Твоя мама хочет, чтобы я рисовала для её фонда, — стараюсь перевести разговор в безопасное русло, но интуиция подсказывает — бесполезно. Я в западне. Господин детектив тщательно проанализировал ситуацию, прощупал подозреваемых в разврате девиц, сделал выводы и собирается раскрыть преступление «на публику». Надеюсь, других зрителей не будет, а я как — нибудь справлюсь. Наверное.

— Это последнее, о чём я хочу сейчас говорить.

Я вообще не хочу с тобой говорить, но приходится!

Мог бы и уважить мать, обсудить её дела. Дождёшься от него, как же.

Логан недовольно дёргает плечом, затем придвигает меня к себе ещё на сантиметр и направляется вглубь дома. На деревянных ногах следую за ним, но лишь потому, что мне не оставили выбора, не хвататься же за стены, да и не поможет.

Но к чему такие объятия? Что подумают многочисленные гости, если увидят нас настолько близко? Почему его это не смущает?

— Отпусти. Это выглядит неприлично.

— Это выглядит по — свойски. Так, словно я к тебе хорошо отношусь и веду к бассейну.

— Топить? — спрашиваю машинально.

Он смотрит с высоты своего роста, белозубо улыбается, затем и вовсе хохочет, ещё сильнее прижимая к себе, так, что я впечатываюсь всем рельефом в его тело, горячее и мощное, сильное. Вибрирую.

А ощущения… никакой безопасности, только дикий, первобытный, животный интерес, притяжение, магнетизм. Тело не сомневается — реагирует честно и откровенно. Жаждой. Горячечным желанием. Трепетом и страстью.

Но я всё же человек и мозг ещё что — то соображает, сопротивляется.

— Но это, конечно, не так, — произношу уверенно. — Я имею в виду, ты относишься ко мне не очень хорошо. И, разумеется, не ведёшь топить.

Бросаю короткий взгляд. На мгновение. Привлечь внимание и продолжить беседу. Но не выходит.

Я знаю, жертва не смотрит в глаза хищнику, а я ощущаю себя именно ею. Маленькой беспомощной ланью перед этим… тираннозавром. Громадным, опасным и очень голодным. Ведь что это в его потемневших глазах, как не желание съесть меня целиком?

Его глаза как две чёрные дыры, засасывают, затягивают, погружают в бездну.

Пальцы на талии приходят в движение. Сжимаются, вдавливаются в моё тело, чуть массируя, поглаживая. Рука ползёт ниже, к бедру. И я нахожу в себе силы разорвать это бешеное, сумасшедшее, нереально манящее притяжение взглядов. Перевожу взгляд на красивые, чётко очерченные губы.

Мозг мгновенно находит оправдание моему пристальному вниманию. Убеждает, что ничего удивительного в нём нет, я дизайнер, а линии человеческого тела всегда были предметом особого внимания художников, скульпторов и остальных деятелей искусства. Всё законно.

Хорошая отговорка, жаль, враньё.

Себя не обманешь.

В его присутствии я боюсь даже дышать. Прохладный парфюм кружит голову, дурманит, соблазняет на порочные мысли. Мне бы поддерживать разговор, слушать его, а я вижу, как шевелятся его губы, представляю, как они по очереди касаются моих сосков, уверенно и жестко, без лишних нежностей, сжимают их, прикусывают, зализывают…

— … и я не уверен, что ты подходишь Марку.

Что?

Что он сказал?

Не подхожу Марку?

— Почему? — выдыхаю неожиданно шёпотом, хотя собиралась неистово и громко возмутиться. Прокашлялась, возвращая севший от возбуждения голос на место. — Почему я не подхожу Марку?

И я прекрасно знаю ответ. Потому что теряю голову от его чёртова брата!

Дыши, Кэти, дыши. Это всего лишь невероятный сексуальный магнетизм Логана и связывающая вас тайна. Любая на твоём месте дрожала бы от одного его присутствия.

Скорее всего, он говорит про деньги и социальный статус. У богачей всегда вместо сердца калькулятор.

Кажется, Флоранс была во всём права. Патриция даже слова мне не сказала по собственному желанию, пока не нашла возможность использовать. Как говорится, с поганой овцы хоть шерсти клок. Логан видит во мне современную Золушку, которой вместо хрустальной туфельки подайте квартиру на Манхэттене и «феррари».

— Ты слишком зажата, — даёт он неожиданный ответ. Излишне откровенный. Прямой. Слишком неприличный, на мой взгляд.

— Эм…

— Хочешь сказать, это не так?

Он что, смеётся надо мной? Провоцирует? Издевается?

— Хочу сказать: мы взрослые люди и сами разберёмся. Отпусти меня.

Дёргаюсь в сторону, словно у меня есть шанс получить свободу. Наивная!

— Не вырывайся, пташка, бесполезно. Мы с тобой ещё не закончили. И хочу сразу предупредить: если я задаю вопрос, на него должен быть чёткий и вразумительный ответ.

Упс.

Та — та — да — дам.

Приехали.

Неужели сейчас мы перейдём к обсуждению кухонных приключений? Или он продолжит вводить меня в ступор своей бескомпромиссной, безжалостной откровенностью на тему нашей с Марком личной жизни? Не знаю, что хуже.

Давай, Кэти, говори же что — нибудь поскорее, пока он не начал допрос с пристрастием, нужно его заболтать и перевести тему.

— Я не зажата. Я напряжена. Знакомство с семьёй своего парня — это не поход по магазинам с подружками, знаешь ли. И можешь меня дополнительно не запугивать, я и так на грани обморока.

Уверена, из — за таких, как он, дамы в прошлом веке носили нюхательные соли. Посмотрит — в жар бросает. Коснётся — ноги слабеют и голова кружится. А уж если поцелует… Боюсь даже представить.

Тьфу! О чём думаю? Нельзя представлять!

— Нервная девочка, — хмыкает Логан. Ловлю себя на мысли, что вспоминаю Марка с его любимой фразой «развратная, мокрая девочка, моя девочка». Почему — то обе фразы звучат в моих ушах совершенно одинаково и вызывают идентичные ощущения внизу живота. — Я совсем не кусаюсь.

— Сомневаюсь, — брякнула, не успев подумать.

Что я несу? К чему эти непристойные ассоциации? Хотя, он ведь опасный и колкий, кусается словами, язык его жалит… Язык…

Перед глазами вспыхивает картина маслом: я лежу на столе, довольная, растрёпанная, жаждущая его ласк, обжигающе — горячий, острый язык Логана чертит узоры на моей шее, подбираясь к маленькому розовому ушку…

— Мне нравится твой острый язычок, — произносит он так, словно думает о том же, о чём и я. — Ты, Каталина — котёнок, девушка с характером, но слишком строго себя держишь и тем делаешь Марка несчастным.

Ненавижу, когда лезут не в своё дело, даже возбуждение притихает. Общение с этим мужчиной напоминает американские горки — о спокойствии только мечтать.

— Логан, прости, конечно, я понимаю, ты переживаешь за брата, но наша интимная жизнь — исключительно наше с ним дело. Я не готова, не хочу и не буду её обсуждать.

— Ты трусишка, Кэти — котёнок, а он слишком прислушивается к твоему мнению, не понимая, что иногда женщине не нужно уважение и вся эта чушь про равенство полов, в постели его нет. Иногда женщину нужно просто трахнуть.

Я споткнулась и если бы он так крепко не держал за талию, непременно грохнулась на пол. Меня едва не трясло от гнева. Да как он смеет? Что за намёки? А выражения!

Тем не менее, выпрямилась, сделала глубокий вздох и ответила на хамское заявление таким голосом, что он мог враз заморозить все котлы в аду.

— Иногда не стоит делать поспешных выводов.

— Я привык доверять своим глазам и своему опыту.

— Видимо, ты настолько любишь раскрепощённых девушек, что никогда не сталкивался с обычными, нормальными, у которых, представь себе, личная жизнь начинается не в тринадцать лет.

О, чёрт возьми, я завелась не по — детски. Что он со мной творит? Я и не заметила, как тоже стала бросаться обвинениями, навешивая ярлыки.

Это всё стресс. Да, точно, он самый. Никто и никогда не общался со мной на тему секса настолько откровенно и прямолинейно. Марк всегда проявлял понимание!

Логан замирает. Разворачивает меня, удерживая за предплечья. Оглядывает с головы до ног неспешно, внимательно, точно выбирает женщину на невольничьем рынке, на глаз оценивая, на что она способна.

Способна ли выдержать напор его страсти.

Серая радужка почти повержена возбуждённой чёрной бездной его зрачков. А я… я не могу отвести от него взгляд, хоть и стою словно испуганный воробышек, готовый сорваться и улететь прочь, далеко — далеко, на высокую, безопасную ветку.

Если отпустят.

Затем открыл дверь и пригласил пройти в наполненное солнечным светом и зеленью помещение — крытый бассейн. Что я и сделала, притом, наконец, без наглых, бесцеремонных объятий!

Маленькая женская уловка сработала — он меня отпустил. От невинных девочек не ожидают больших пакостей.

— Ты хочешь сказать, что совсем неопытна? — раздаётся его голос за спиной.

Я застываю, всеми фибрами души ощущая, как он приближается. Неспешные, едва слышимые шаги. Чувствую жар его тела за спиной. Он близко. Так близко, что ноздри щекочет тонкий аромат его парфюма.

Делаю шаг в сторону, поднимаю глаза. Знаю, что щёки красные как томаты в банке, но это отличный шанс сместить акценты. Уверена, если у него есть хоть капля сомнений о моём участии в эротическом свидании на кухне, она оттянет вниз нужную мне чашу весов.

— Марк — мой первый мужчина. И моя зажатость, что так не даёт тебе покоя, исключительно от неопытности. Уверена, со временем мы с ней справимся. Вдвоём с Марком. А теперь, надеюсь, разговор окончен и я могу идти? У меня нет желания плавать.

— Зато у меня есть одно желание, — произносит этот невозможный мужчина и в его глазах вспыхивает настоящее адово пламя. Жаркое. Грешное. Завораживающее.

Глава 12. Водные процедуры для горячей парочки

Логан

Я ожидал увидеть очередную длинноногую топ — модель с отстранённым выражением лица и искусственным загаром, но Марк удивил. Привёз в дом сладкую кошечку с аппетитной задницей и задорным смехом. Про чёртову родинку у нижней губы вообще боюсь вспоминать — чистый секс.

Уверен, Марк думает только об одном, когда она вот так приоткрывает ротик, как сейчас, охреневая от моих наглости и напора. Взгляд не отвести.

И когда этот мелкий повзрослел, что стал западать на нормальных девчонок, от одного вида которых превращаешься в озабоченного подростка?

Девочка что надо, ещё и досталась ему невинной.

Чертовка права, я давно не трахал милых нежных девочек, предпочитая опытных, хорошо знающих, чего они хотят, девиц классической модельной внешности. Силиконовых Барби или похотливых нимфоманок — без разницы. Главное — чтобы не выносили мозг, были предсказуемыми и любили секс не меньше моего. Терпеть не могу отговорки и отказы.

А эта… Стоит, смотрит этими огромными, в пол — лица зелёными глазищами, ресницами хлопает. Боится меня и, твою мать, хочет до умопомрачения, краснеет, бледнеет, заикается. И от того боится ещё сильнее. Но огрызается. С характером.

Да, детка, ты новорожденный котёнок в мире секса и до Высшей Лиги тебе ещё расти и расти. Во всём, как говорится, нужен опыт. И я бы с удовольствием стал бы твоим личным тренером, но есть одно но…

— Какое желание? — почти заикаясь спрашивает она, и я, едва не отвечаю честно и откровенно.

Представляю, что бы с ней случилось, признайся я в истинных своих желаниях. Она о таком и не слышала, наверное. Может, поддразнить?

Делаю шаг, обнимая за талию, удивительно тонкую при высокой красивой груди и аппетитной нижней части, которую я бы с удовольствием проинспектировал всеми доступными способами. И начал бы с укусов. Болезненно — сладких, неспешных, чувствительных. И зализывал бы каждый с особенной тщательностью, сводя с ума маленькую порочную девочку, такую правильную и нежную.

— Отпусти, — шепчет, не отрывая взгляда от моих губ.

Думает, поцелую?

Я бы с радостью, детка, но у меня сорвёт тормоза окончательно. Ты слишком сильное искушение.

— Ты ведь не этого хочешь, — произношу едва слышно.

Каталина смотрит, не моргая, ещё и почти не дышит. Чувствую, как под моими пальцами гулко бьётся сердце. В её взгляде всё: и ужас и порок. Губы подрагивают, призывают смять их жестким напором, захватить в плен, поработить.

Она нервно закусывает пухлую нижнюю губу и я с кристальной отчётливостью понимаю: я её трахну. Сейчас. Разложу на ближайшем шезлонге. И она будет орать, биться в конвульсиях, царапать меня словно дикая кошка, кончая раз за разом, потому что хрен знает, как быстро я смогу остановиться, насытиться этим грешным ангелом, от вида которого сносит крышу.

Она сглатывает набежавшую слюну и я теряю голову. Вижу только, как удивлённо она распахивает глаза, когда моя рука сжимается на её тонкой шейке и тянет навстречу первому поцелую.

Каталина

Уносит. От жара его тела, от бескомпромиссной, беспринципной жестокости его взгляда, тёмного, обжигающе порочного, властного. В голове ни одной мысли, я покорена, загипнотизирована, соблазнена, очарована.

Его рука тянется к моему открытому, беззащитному горлу, сжимает, притягивает на себя. Губы приоткрываются навстречу его рту…

Как вдруг слышу характерное постукивание трости.

— Бабушка, — шепчу, когда наше дыхание сталкивается, смешиваясь в миллиметре от воспалённой от возбуждения кожи.

— Чёрт! — Он действует мгновенно. С треском ниток по канту сдёргивает с меня платье, командует: — Ныряй!

Осоловелая, слабо соображающая, скидываю обувь и делаю шаг в бассейн с ледяной водой. Рецепторы взрываются от перемены температур, я дёргаюсь, мгновенно прихожу в себя, открывая глаза, и вижу, как сильное мужское тело входит в воду, делает один за другим гребки, удаляясь от меня.

С кристальной ясностью понимаю, что вынырну ровно к бабуле на допрос и, отталкиваясь пятками ото дна, меняю направление, на пределе работы лёгких плыву за Логаном, надеюсь, что пока доберусь до противоположного от Александрии Бекендорф борта, он вернётся и займёт её ничего не значащим разговором, а я, хитро и коварно сделаю вид, будто не хочу мешать их семейной беседе и сбегу.

Старшие родственники разъезжаются уже завтра, кто днём, а кто утром, так что держать оборону осталось недолго.

Однако Логан и не думал мне подыгрывать, терпеливо дождался, чтобы вместе вернуться к усевшейся на ближайший от лестницы шезлонг бабушке и завёл непринуждённый разговор, заодно сообщая за минуту сляпанную специально для свидетельницы нашего заплыва легенду.

— Думала, под водой плыть быстрее? — весело спросил он, как только я приблизилась. — Продула, Кэтти.

— Хотела схватить тебя за ногу и напугать, — ответила я, имитируя отсутствующее сейчас напрочь чувство юмора.

Общаться с этим типом невыносимо. Я готова провалиться от стыда за своё помешательство, а он смеётся. Впрочем, после одного кухонного приключения я тоже делаю вид, что всё хорошо, так что не вправе его ругать даже про себя. Он ведёт себя просто… цивилизованно. Что после взрыва страсти у кромки бассейна весьма и весьма похвально.

Есть подозрение, будь на месте бабули кто угодно другой, Логан бы и глазом не моргнул, вдавил меня в своё каменное тело и поцеловал так, что вышиб бы весь дух вместе со здравым смыслом.

Так, не думать о поцелуях с Логаном. Уймись, Кэтти, ты хорошая девочка, правильная и скромная.

К бабушке мы подплыли как ни в чём не бывало, вышли по очереди, Логан обернулся, чтобы подать мне руку, однако я посмотрела на неё, как на ядовитую змею. Спасибо, мне хватило… контактов на сегодня.

— Каталина, если мужчина подаёт руку, её стоит принять, — чопорно произнесла Александрия. — Эмансипация не всегда уместна, есть ещё правила хорошего тона.

— Простите, — извинилась и мышью проскользнула под рукой безукоризненно вежливого в присутствии старшей родственницы Логана, убежала к своей одежде.

Хорошо, во время переодевания так торопилась, что осталась в купальнике и сейчас не приходится краснеть за свой внешний вид. Вот было бы «весело», явись я пред бабулины очи в кружевном непотребстве, что подарил Марк.

Одежда валялась в настолько художественном беспорядке, что, уверена, будь на месте Александрии любимая тётушка братьев, у меня были бы серьёзные проблемы. Её словно срывали в порыве страсти и бросали в кучу. Хотя это я, наверное, от нервов так думаю. По задумке Логана мы соревновались и вполне могли скинуть её, торопясь обыграть соперника.

Надеюсь, больше не придётся идти на сделку с совестью. Честное слово, для одних суток перебор. Может, мне стоит приклеиться к Александрии или Пат и провести остаток дня в безопасности?

Трясущимися пальцами схватила горку одежды и положила на шезлонг, отделив своё платье от его тенниски и шорт двумя свёрнутыми полотенцами. Научиться бы ещё в реале так держать дистанцию, цены бы мне не было.

— Йоган поговорил с Марком? Он потому пронёсся мимо меня, даже не поцеловав в щёку? — тем временем вопрошала бабуля у Логана.

Моя идея сбежать под благовидным предлогом показалась уже не столь интересной. Выходит, пока я паниковала и думала о страшном, мысли Марка занимал конфиденциальный разговор с отцом?

— Да. Зря он так.

Ну же, ну? Говорите скорее, я скоро лопну от любопытства!

— Я просила его не сообщать до празднования, чтобы не портить тебе день рождения кислым видом брата, но ты знаешь своего отца.

— Марк перебесится, ба, не волнуйся. Я проконтролирую, всегда поддержу и решу любую его проблему. — Логан в упор посмотрел на меня. — Любую.

Какой загадочный намёк, а до чего тонкий! Уж не меня ли он считает проблемой? По взгляду вижу, что меня.

Хотя… старший из братьев Бекендорф, конечно, порядочный гад, но вряд ли настолько хам. При бабушке все члены семьи ведут себя выше всяких похвал, даже он, так что я наверняка надумываю.

И вообще, это не главное. Главное, что Марку испортил настроение отец, а не какой — нибудь глазастый «доброжелатель», имеющий привычку подглядывать в окна кухни поздней ночью, или старший брат.

Александрия, по всей видимости, сказала и услышала всё, что хотела, потому величественно поднялась и напомнила о грядущем обеде. Боясь вновь оказаться наедине с Логаном, я увязалась за ней и в полной неприкосновенности дошла до столовой, где Марк старательно делал вид, что у него всё хорошо.

Яркая солнечная улыбка, нарочито медленные, плавные движения и так не подходящие вальяжному образу злые, колючие глаза. Удивительно, но он до сих пор не отошёл после разговора с отцом, ведь обычно Марк быстро взрывался, но столь же быстро затухал, превращался в обычного доброго Марка, душу компании и весельчака.

Патриция была абсолютно права — в таком виде он опасен для окружающих, особенно для самых близких, кого он хорошо знает. Если уж уколет, то в самое сердце.

Но сейчас он старательно сдерживался, не желая портить настроение брату, так что я сделала вид, будто не заметила его состояние.

— Рада, что ты настроен по — боевому, — произнесла бабушка, коснувшись его плеча. — Подумай хорошо, это твоё будущее.

— Да, ба, — легко откликнулся Марк и отодвинул Александрии стул, удостоившись её благосклонной улыбки.

— Как приятно видеть настоящего джентльмена в наше время, — с придыханием произнесла Барби, останавливаясь возле своего места с явным намёком и стреляя глазами в моего джентльмена!

Это что ещё за фортель? Блондиночка поняла, что Логан ей не по зубам и решила заняться моим Марком? Разбежалась! Не семья, а банка с пауками, честное слово.

— Да, мне повезло, — заявила, улыбнувшись во все тридцать два зуба, симулируя наивность и восторженность.

Господи, Марк, иди же скорее сюда, помоги сесть, у меня сейчас лицо треснет улыбаться этой гадине.

Уговаривать любимого не пришлось, он в два счёта оказался рядом. Усадил, бережно поправил волосы, откинув их за спину. Обнажённой шеи коснулись нежные пальцы, провели по всей длине сверху вниз, заставляя чуть поёжиться, посмотреть на мужчину со смущённой улыбкой.

Признаться, хоть и стеснялась ласк на людях, сейчас рада была его вниманию. Значит, Марк не злится на меня. Значит, всё не так плохо и мы со всем справимся. Значит, кое — кто безголовый и слишком самоуверенный поймёт, что и тут ей ловить нечего!

Когда Барби раздражённо плюхнулась на стул, я не смогла скрыть довольную улыбку, правда, адресовала её усевшемуся рядом Марку, но он, конечно, в два счёта меня раскусил. Чувствую, стоит ждать партию новых шуточек о ревности.

Ну и ладно, я только рада. Хоть немного спокойствия и умиротворения. Никто от меня ничего не хочет, все мило беседуют на общие темы, Марк заботливо подкладывает лучшие куски мяса на тарелку. Идеальный обед.

Я наслаждалась едой и компанией, пока в дверном проёме не появился он. Логан. Старший брат моего парня и моя головная боль.

Застыла. Затаила дыхание. Напряглась.

Почему он так смотрит на нас? На меня?

Во рту пересохло, сердце забилось с бешеной скоростью. В голове царил сумбур из обрывков мыслей и страхов, как вдруг на бедро по — хозяйски легла рука с тонкими музыкальными, но при этом сильными и цепкими пальцами, сжала легонько, поддерживая. И я обернулась.

Ну этого Логана к дьяволу! Марк — моё сердце. Моя любовь. И я не позволю слетевшей с катушек физиологии диктовать мне условия! Мистер Тестостерон нереально крут, но он — не Марк!

Да, кое — что произошло, но это была случайность, чёрт возьми! Я ни в чём не виновата!

— Выглядишь воинственно, — шепнул Марк, бессовестно целуя меня в ушко. — Я заметил, что вы не сошлись характерами, но потерпи, пожалуйста. Ради меня. Логан желает мне добра.

— Ах, вы такие милые! — тут же защебетала тётя Фло. — Молодые, красивые, раскованные. Весь мир у ваших ног. И все вечеринки этого мира! Даже самая главная — в честь дня рождения моего любимого племянника. Ах, как жаль, что я не смогу быть рядом с вами, мои дорогие, в этот момент!

Флоранс стрельнула глазами в сторону Логана, который лишь ухмыльнулся, но ту было не пронять. Она на секунду поджала губы, а затем вновь расцвела улыбкой — собиралась зайти на новый виток уговоров и намёков «в лоб».

Тётушка — это просто какой — то гламурный танк! Прёт напролом, сметая все преграды на своём пути.

— Я бы тоже с удовольствием осталась на пару дней, — поддержала Барбара тётушку. — Уверена, завтра будет самое интересное. Мы с Фло могли бы занять одну спальню, если количество мест ограничено.

— О, нам было бы очень весело! — поддержала Флоранс, хорошо сыграв удивление предложением девушки.

Чертовки явно спелись и были полны решимости продавить Логана, позволив им остаться.

Мы с Марком подались вперёд, ожидая выход на сцену хозяина дома, однако кусок стейка не позволил ему оперативно ответить.

— Поверь, Барби, ты слишком хорошо воспитана для этого мероприятия, — неожиданно вступила в разговор мама братьев. — Кто бы знал, как я жду, когда Логан остепенится. Этот дом идеально подходит для полноценных светских мероприятий, но никак не для разнузданных вечеринок, напоминающих студенческие.

Облом!

Ну же, давай, Барби, соберись. В твоём арсенале наверняка не только пинеточки и шапочки для младенцев, но и какой — никакой словарный запас.

— Но ведь Кэти остаётся, — жалобно проблеяла она. — И Флоранс за мной присмотрит.

— Сомнительная нянька, — хмыкнул Марк, наливая нам апельсиновый сок. — Кэти под моим личным круглосуточным присмотром, детка, ей нечего опасаться. А ты действительно можешь влипнуть в историю. Поверь, я знаю, о чём говорю.

— Марк! — возмутилась тётушка. — Не ожидала от тебя.

— Прости, — без капли раскаяния произнёс мой мужчина.

— Раньше ты всегда был на моей стороне! — Флоранс надула губы и недовольно посмотрела в мою сторону.

И снова виновата Кэти. Класс! Здорово! И, может, я бы действительно замолвила за неё словечко, но, во — первых, сама здесь на птичьих правах, во — вторых, в комплекте к тётушке прилагалась Барби, которая только что бесстыже пыталась увести моего мужчину.

— Раньше и ты была на моей стороне, — заявил Марк, глядя на неё в упор.

Флоранс поняла, что поддержки не дождётся, и скисла. А вот нечего бегать подглядывать и мешать племяннику соблазнять свою ненаглядную на всех горизонтальных поверхностях.

Барби же, напротив, проявила характер во всей красе. Собралась с духом и внимательно осмотрела присутствующих, выискивая, кто может ей помочь. Патриция, против ожидания девушки, её не поддержала, оставались трое: я, Марк и Логан.

После её выступления в адрес Марка, никак не ожидала, что она обратится ко мне.

— Каталина, я слышала, ты будешь рисовать картины для нового благотворительного фонда Патриции. Может, попробуем вместе? Две техники, вдвое больше картин за более короткое время, весёлая совместная работа — будет здорово. И очень по — семейному.

Она говорила с азартом, мягкой доброжелательностью, вдохновением, горела искренним желанием помочь, что оставалось только диву даваться. Я бы на её месте записалась на курсы актёрского мастерства и шла покорять Голливуд. Уверена, роли хитрых стерв принесли бы ей не один Оскар.

Вот тебе и гламурная блондиночка, помешанная на фотографиях и идее удачного замужества. Здесь и тактика, и стратегия налицо! Одни пинеточки чего стоят — ни одна потенциальная свекровь не устоит.

Наивная и мечтательная Патриция тут же заглотила крючок, не понимая, что коварная куколка пытается всеми правдами и неправдами остаться в доме её сына ещё на пару дней, при этом не напрашиваясь в открытую.

Такая воля к победе определённо заслуживает уважения. Жаль, мы с ней по разные стороны баррикад.

Марка от себя ни на шаг не отпущу, если она не уедет. Буду развлекать, целовать, соблазнять… Да что угодно делать!

— Обидно, не успела полюбоваться на новую яхту, — с искренним сожалением в голосе произнесла Барби. — Было бы неплохо сделать несколько фотографий, пройтись по палубе, услышать поскрипывание… э — э — э. В общем, проникнуться атмосферой, — быстро закруглилась она, не владея нужной терминологией.

Взгляд девушки был устремлён на довольно улыбающуюся Патрицию, но она то и дело поглядывала на реакцию Логана, который откинулся на спинку стула и наблюдал разыгранное специально для него представление, позабыв о еде.

— Милый… — Патриция обернулась к старшему сыну, посмотрела умоляюще.

— После обеда всех желающих ждут морские прогулки на яхтах, катерах, водных мотоциклах и прочем транспорте. Уверен, впечатлений хватит на три выставки, — озвучил Логан, а затем посмотрел в упор на Барбару. — И на два инстаграма.

Марк бессовестно расхохотался, да так весело и заразительно, что даже строгая Александрия Бекендорф снизошла до улыбки.

Барби и не думала смущаться, может, не понимала, как надоела всем бесконечными селфи на фоне каждой стены. Накрутила локон на палец, сделала томный взгляд, добавила придыхания в голос и поинтересовалась, не будет ли самый опытный и замечательный моряк лично управлять яхтой, на которой она планирует устроить фотосессию.

Движения её стали мягкими, плавными, манящими, голос нежным и сладким, и Логан прищурился.

Он всё — таки сомневается! Сомневается, что в кухне с ним была я!

Да! Я готова сплясать джигу, канкан, да что угодно! Только не стриптиз, конечно.

Давай, Барби, милая, добавь огня в голос и не думай больше визгливо хохотать! Продержись до отъезда, прошу!

Я замерла, словно игрок, поставивший всё состояние на бегущую второй лошадь. Вырвется, не вырвется вперёд? Победа или поражение?

— У меня появились кое — какие дела, поэтому, к огромному сожалению, морская прогулка пройдёт без меня. Однако я присоединюсь к вам на берегу ближе к вечеру. Кстати, любителям рыбалки сегодня будет, чем заняться, все лицензии* куплены, можно даже устроить барбекю на пляже, а не только пофотографироваться с уловом.

Не знаю, кто был разочарован его ответом больше, я или Барби. Это ведь нужно так извернуться, чтобы и не обидеть и ничего не пообещать.

Зато остальные пришли в неописуемый восторг.

Большая часть мужчин тут же взялась за обсуждение наживки, крючков, снастей, не стесняясь при этом сильно преувеличивать размеры уловов. Если верить дяде Томасу, выловленный им в прошлые выходные тунец весил почти столько же, сколько самое крупное млекопитающее на планете Земля — синий кит. Самое смешное, все дипломатично сделали вид, что ему поверили, а некоторые поддакнули, обещая как — нибудь показать фото с таким же гигантом.

Хотела бы я на это посмотреть! Ох уж эти рыболовецкие враки! Не зря, ой, не зря столько шуток на эту тему.

Я бы с удовольствием присоединилась и к хвастовству и рыбалке, ведь сама выросла у озера и знаю не понаслышке, что это такое. Но с семейкой Бекендорф сложно предугадать, с какой стороны ожидать очередную пакость, потому решила воздержаться от участия.

— Бедные рыбы, с вашим энтузиазмом можно сократить не одну популяцию, — Патриция недовольно вздохнула, укоризненно посмотрев на мужчин, и без зазрения совести отправила в рот кусок стейка.

Я балдею от этой дамы. Мадам Логика.

Александрия закатила глаза, хотя обычно не демонстрировала негативных эмоций, а затем и вовсе сильно меня удивила, заявив, что предпочтёт суровую мужскую компанию с удочками рафинированному отдыху на катамаране с шампанским и официантами.

— Отец обожает рыбалку, так что мы все волей — неволей подсели, даже бабуля, — пояснил Марк, касаясь губами моего уха.

Тёплое дыхание, нежное словно пёрышко прикосновение — и я покрываюсь мурашками, ёжусь, смущаюсь. Он прекрасно знает мои эрогенные зоны и нарочно проводит по раковине кончиком носа. Сверху вниз. Чуть боднуть мочку с серьгой — гвоздиком. Прикусить на мгновение.

От Марка приятно пахнет апельсиновым соком и шампунем с ментолом, и почему — то это сочетание действует на меня дурманяще. Так не к месту. Не вовремя. И очень сильно.

— Мы тоже пойдём рыбачить? — уточнила тихо — тихо, чтобы никто не расслышал в моём голосе хрипотцу или придыхание.

— С ума сошла? Дом в полном нашем распоряжении, — восторженно зашептал любимый, сжимая под столом моё колено. Ловкие пальцы принялись вырисовывать узоры и перебираться «шажочками» вверх, сдвигая подол платья и приятно царапая ногтями гладкую кожу.

Как назло в этот момент Александрия спросила про моё отношение к рыбалке, и пока я соображала, как дать положительный ответ и при этом остаться в доме, бесстыжий Марк добрался до немного влажного после бассейна нижнего белья и попытался отодвинуть в сторону досадное препятствие.

— Я… — Постаралась незаметно оттолкнуть его руку, но куда там! Пришлось воспользоваться салфеткой и прикрыть это безобразие, насколько возможно. — Очень люблю… кхм — кхм… да.

На большее меня не хватило, так как этот паршивец не нашёл лучшего момента, чтобы погладить кончиками пальцев пульсирующую жаром промежность. И ощущения оказались настолько острыми, словно и не было на мне никакого белья. Лишь кожа к коже. Шершавая поверхность его грубоватых пальцев и моя влажная нежность.

Что же он творит, гад?

По его лицу и не скажешь, что хулиганит под столом, наглаживает и дразнит свою девочку, а вот я… Если бы у меня был экзамен по самообладанию, сто процентов, провалилась бы с треском.

К Александрии очень вовремя подошла Иви с расспросами и отвлекла её от происходящего за столом.

Я протянула руку к стакану с соком и поняла, что она заметно дрожит. Хорошо, члены семьи разделились на два лагеря и активно обсуждали грядущие морские приключения, не замечая моё состояние. Кроме Логана, который, кажется, фиксировал любую деталь и слишком хорошо знал брата, чтобы обмануться в природе моего волнения.

Мамочки!

Хотелось судорожно выхлебать всё содержимое стакана, залезть под стол или вообще выпрыгнуть в окно и бежать, не останавливаясь, до самого дома. Но я взяла себя в руки и сделала лишь несколько осторожных глотков, изо всех сил стараясь не поперхнуться, не клацнуть зубами о стекло, а, наконец, отвлечься от провокаций снизу.

Марк не знал жалости и бессовестно дразнил жадное до ласк тело, зная, что я изо всех сил буду пытаться сохранить лицо перед его семьёй и при этом таять, бесконечно умирая под кончиками его пальцев.

Не выдержала сладкой пытки, ущипнула мужчину за запястье, посмотрела выразительно. Хорошо, сдержала порыв облизнуться при виде приоткрытых твёрдых губ. Они наверняка сладкие от сока. С лёгкой кислинкой. Вкусные.

Он сглотнул, словно думая о том же, о чём и я.

Мой взгляд задержался на его кадыке. Смуглая кожа так и манила прижаться к ней, лизнуть, вдохнуть терпкий мужской аромат…

Так, Кэти, стоп!

Ущипнула наглеца ещё раз, посильнее.

Пальцы замерли там, где лежали.

Осторожно выдохнула. Это, конечно, не окончательная победа, но жизненно необходимый перерыв. Мне нужно вернуть способность думать не только о горизонтальных поверхностях и ласках проказливого возлюбленного. А хотя бы понимать, о чём идёт речь за столом!

Какой позор! Я не помню, о чём мы вообще говорили! SOS!

И Александрия как раз кивает Иви и оборачивается к нам.

— Сегодня Кэти нежелательно проводить время на солнце, так что, бабуля, у тебя нет достойных конкурентов, — с улыбкой произнёс Марк, так вовремя напомнив мне нить разговора. — Кстати, ты можешь взять с собой Барбару, она сделает классные снимки для семейного альбома, а заодно вдохновится скрипом такелажа и запахом рыбы для написания своих чудесных картин.

Ему бы в голос поменьше ехидства, вышло бы даже мило, а так — не предложение, а сплошная провокация. Марк действительно бывает ядовит, когда в плохом настроении. Удивительно, но бессовестные шалости под столом никак его не улучшили.

Зато я немного пришла в чувство. С ума можно сойти с этим Марком! Скорее бы вернуться в своё общежитие, запереться на все замки и спокойно учиться!

И чего он вбил в свою упрямую башку, что меня заводят пикантные и экстремальные ситуации? Я согласна на беседку, но петтинг за обеденным столом в присутствии семьи — перебор!

— Думаю, мы отлично проведём время, — дипломатично поддержала идею внука Александрия.

— Но ведь Каталине тоже нужно вдохновиться и проникнуться, — Барби откровенно насупилась. Рыбачить ей не хотелось, ещё и Патриция как назло рассказывала Линдсей, какая замечательная кают — кампания на катамаране, а палуба с барной стойкой и бассейном неподалёку ещё лучше.

— Он с подогревом и в нём невероятно восхитительно пить шампанское, любуясь закатом, — прижимая руку к груди и мечтательно закатывая глаза, соблазняла Патриция.

Рыба определённо проигрывала светской тусовке на элитной яхте.

— Каталина? — умоляюще попросила Барбара, не желая оставаться с Александрией без прикрытия в виде ещё более интересной для расспросов девушки.

— Каталина — превосходный рыбак, — бархатным голосом произнёс Марк. — И своего «дикого тунца»** уже поймала.

— И этот пошляк делает мне замечания, — грустно заметила Флоранс, заставив нас взорваться смехом.

* Рыбная ловля в США подлежит обязательному лицензированию, в том числе спортивная, где рыбу измеряют, фотографируют и отпускают.

** «Дикий тунец» — цикл документальных фильмов о поиске самой умной и неуловимой рыбы в океане — голубого тунца весом 450 кг. Марк так же намекает на азартное противостояние команд в борьбе за приз.

Глава 13. Эффект клубничного суфле

Логан

Флоранс была в своём репертуаре, а вот куколка Барби удивила. Я думал, она поумнее и не станет так откровенно напрашиваться.

Что, интересно, задумали эти интриганки, когда всеми правдами и неправдами уговаривали за моей спиной организатора праздника отправить всех в море? Найти медузу, получить «случайный» ожог и имитировать смертельный приступ с последующим чудесным исцелением перед вечеринкой по случаю моего дня рождения?

Ну так это уже было. Повторяется тётя Фло, повторяется. Никакой фантазии. Могу даже представить, что она скажет: «Эта медуза меня преследует! Сделай с ней что — нибудь, Логан!»

Классика общения с любимой тётушкой. С ней не заскучаешь, конечно, но и не расслабишься. Когда они тусили с Марком было ощущение, что я — «счастливый» отец двоих безмозглых и очень проблемных детишек. Брат, к счастью, повзрослел, а вот с Фло так не повезло. Теперь ещё Барби прибавилась. Дополнительная головная боль.

Удачно Марк их разделил. Может, по отдельности хотя бы никого не утопят.

Несмотря на эти заговоры и женскую дурость, вызывающую глухое раздражение, было приятно собрать семью за одним столом, слушать их увлечённую болтовню, видеть тёплые улыбки, радостное лицо матери, предвкушающее — бабушки. И даже надутая тётушка выглядела удивительно мило. Паршивка. Знает ведь, что люблю её. Но завтра выпровожу только так! Имею я право хотя бы раз в год полноценно отдохнуть?

Краем глаза зацепил довольную физиономию брата. Удивительно, как быстро он перебесился после разговора с отцом. Да и за столом вёл себя ядовито. Что это вдруг… Ха! Неужели лезет под юбку своей почти невинной кошечки? Вот засранец. А Котя — то млеет от его прикосновений. Фырчит ежом, колется, прожигает взглядом, но балдеет.

Зелёные кошачьи глаза на мгновение ловят мой взгляд.

Дёргается. Краснеет. Пытается заставить Марка прекратить. Наивная!

Ловлю себя на мысли, что не могу оторваться от вида сладких девичьих губ. И эта пикантная родинка… Чёрт, её точно рисовал демон соблазна собственной персоной, я от неё дурею.

Марк, этот мелкий извращенец, умудряется одной рукой создавать видимость бурной деятельности над столом, тогда как вторая уносит его детку в рай под прикрытием столешницы и салфетки.

Скажем прямо, укрытие хреновое, но он действует осторожно и Котёночек теряет на мгновение бдительность, хватает воздух ртом и это, твою мать, так эротично, что приходится отвести взгляд. Не хватало ещё опозориться перед всей семьёй.

Говнюку явно нужно преподать урок! Совсем от рук отбился. Ни стыда, ни совести.

Что — то я совсем как Фло пытаюсь свалить вину с больной головы на здоровую. Идиот. Самообман — не моя тема. Прекрасно понимаю, что и сам не смог бы оторваться от такой девочки. Сладенькой, порочно — невинной, темпераментной.

И ведь бесится, злючка. Наверняка устроит братцу выволочку при первой же возможности. Бесится, боится попасть в ещё более неловкое положение, но возбуждается. Спичка. Молодая, неопытная, трусиха страшная — боится своих желаний, не признаёт, но тело — то не обманешь, оно точно знает, чего хочет, кого и как.

Да, котёночек, в жизни не всё как в книжках для правильных девочек. Но тебе до этой мысли нужно дозреть.

Маленькая ведьмочка всё — таки заставила Марка остановиться, побеседовала с бабушкой, ответила на пару вопросов Томаса и даже нашла в себе силы проглотить кусочек стейка. Героиня. Я думал, не выдержит, привлекая ненужное внимание, сбежит в спальню, но нет, красавица удивила. Самообладание на высоте.

Есть что — то невозможно притягательное в девушках, которые в любых ситуациях сохраняют достоинство и здравый смысл. Хочется их этого здравого смысла лишить. Окончательно и бесповоротно. Незамедлительно. Так, чтобы мозг ушёл в отключку и работала чистая физиология, диктовала условия.

Неудивительно, что Марку окончательно сорвало башню. Пикантная внешность, пышная грудь, стройные, но приятно округлые бёдра — эта девочка создана для оргазмов.

— Подавать десерт?

О, да! Обнажённую Кэти, пожалуйста. Кусочки фруктов разложите от шеи до низа живота, соски смажьте мёдом, на клитор положите ложку мороженого.

Да твою ж мать!

Хорошо, кивка оказалось достаточно. Не уверен, что смог бы поддерживать разговор, когда во рту привкус ванильного мороженого, а перед глазами распростёртое нежное девичье тело вместо лица кого — то из обслуги.

Заклинило меня серьёзно и переключиться никак не выходило. Повезло, что от десерта почти все отказались — им не терпелось выйти в море, и за столом осталась только сладкая парочка и возбуждённый до неприличия я.

Думал, ледяной сорбет хоть немного охладит и позволит взять себя в руки, но хрен там. Чертовка облизнула ложку и все мои потуги убедить организм вести себя прилично разлетелись в пух и прах.

Время застыло. Растянулось. Из окружающего мира исчезли звуки, запахи, остался лишь визуальный ряд.

Юркий язычок невесомо касается холодного лакомства, пробует. Кэти прикрывает глаза от удовольствия, чувствует, как сладкий вкус сменяет кислинка лимона, жмурится, облизывает губы, а затем открывает рот и вставляет в него ложку.

Она просто ест, твою мать, но мы с Марком едва не стонем в унисон. Озабоченные ублюдки.

Тянусь к соку и понимаю, что мне ни хрена не легче. Ни от кислоты сорбета, ни от его температуры, которая может понизить на пару градусов мировой океан, но не остудить возбуждённый мужской организм.

Хочется разложить девчонку прямо на этом столе и оттрахать так, чтобы на красивом лице не было ни проблеска мысли, лишь сплошное, тотальное блаженство.

Демон, а не котёночек. Соблазн в кубе. Суккуба.

Катастрофа в моём доме.

Кэти

Дом гудит как пчелиный улей. Хлопают двери, шаркают пантолеты, стучат каблуки по деревянному полу, женщины обсуждают наряды и коктейли, мужчины взахлёб делятся секретами изготовления наживки и контактами мастеров по самодельным крючкам.

А мы по — прежнему сидим за столом. Я всё ещё в плену настойчивых рук, Логан — в зрительном зале. И что — то мне подсказывает, он никуда не уйдёт.

— Фанатики, — хмыкает Марк, целуя меня в щёку. — Знаю, ты бы с удовольствием присоединилась к рыбакам, но не могу отпустить, не сейчас.

Он смотрит так многозначительно, что я вся сжимаюсь в попытке не ёрзать на стуле как свихнувшаяся от страсти девица, хотя именно так себя и чувствую. Кожа горит огнём, взгляды Марка ощущаются остро, сильно, будто он касается меня, гладит, щекочет, пощипывает, будоража нервные окончания.

Я отправляю ложку сорбета в рот, чтобы хоть немного отвлечься от пряного безумия страсти, ведь мы не одни. Каждой клеткой своего сумасшедшего, глупого, слишком восприимчивого тела чувствую присутствие Логана, его тяжёлый тёмный взгляд, кажется, даже дыхание слышу.

Сумасшествие…

Сорбет ледяной и сладкий, нежный, густой как патока, с лёгкой, едва заметной кислинкой. Блаженство чистой воды. И вдруг сладость взрывается кислотой. Внутри клубничной оболочки спрятана лимонная, яркая, жгучая, обжигающая рецепторы. И снова манящая сладость, шёлковое послевкусие на губах.

Могу лишь мычать от счастья, до того восхитительно. Идеальный десерт.

Марк следит за моими движениями как загипнотизированный. Карие глаза сейчас совершенно чёрные, бездонные, смотришь — проваливаешься в омуты с головой, захлёбываешься, теряешь себя.

Он забирает ложку и кормит меня сам. Точнее, пытается, ведь я сейчас совершенно одурманенная, любуюсь им, дышу им, не вижу ничего и никого больше и, лишь почувствовав холод на губах, послушно открываю рот.

Рука любимого тяжело ложится на затылок, притягивает к себе. Горячий язык скользит по измазанным клубникой губам, проникает внутрь, размазывая сорбет по нёбу, и я растворяюсь в дурманящей неге, томной, кисло — сладкой, ягодно — фруктовой нежности его поцелуя.

— О — ла — ла! — раздаётся голосок вездесущей Флоранс. — Так вот, какие у вас дела. Смотрите, не сделайте любимую тётушку бабушкой, я ещё слишком молода для нового статуса. Логан, присмотри за детишками.

Она весело хохочет, не желая признавать, что снова оказалась не к месту, и я грешным делом думаю, уж не планирует ли она нас рассорить, слишком много к нам внимания, счастливых воспоминаний о совместных тусовках и ностальгии в голосе.

Марк шумно выдыхает, медленно поправляет подол моего платья, не упуская возможности погладить колени, словно игнорируя присутствие доставучей родственницы, но по его напряжённым плечам понимаю — быть беде. Он снова завёлся. Слишком много неприятного наложилось слой за слоем.

Сейчас он скажет то, о чём может пожалеть. Да, тётушка у них не подарок, эгоистичная, самовлюблённая и часто беспардонная, но Марк её любит, точно любит, я это точно знаю, хоть сейчас и бесится и её присутствию, и словам.

— Марк, — шепчу с придыханием, заставляя поднять глаза и смотреть только на меня, а не прожигать Флоранс колючим злым взглядом и язвить, пока не кончится запас яда. Не знаю, хватит ли моей дерзости на ещё один поцелуй в присутствии посторонних, но мне страшно не хочется, чтобы он потом злился ещё и на себя за несдержанность. Это неправильно. Фло может вести себя, как ей вздумается, но мы — то воспитанные молодые люди и умеем держать себя в руках. Иногда.

— О, вы всё ещё едите. Я бы на твоём месте, Каталина, не налегала на сладкое, — донеслось от двери.

Барби застыла в красивой позе, чтобы зрители по достоинству оценили воздержание от лишних углеводов, а затем, шурша упакованной в специальные чехлы одеждой, направилась прямиком к Флоранс.

Да они издеваются! Тут не знаешь, как сдержать взбешённого берсерка, готового убивать голыми руками, а они взвинчивают его ещё сильнее.

Я весь обед вела себя как паинька не для того, чтобы получить разгневанного мужчину, способного растерзать кого угодно. И если в свой адрес Марк мог бы выдержать любой удар, когда обижали меня, он терял контроль и мог отчудить.

Нынешняя ситуация осложняется тем, что противники — дамы. Как себя ни поведи, будешь выглядеть не очень хорошо. А этим двоим вряд ли хватит укоризненной фразы или колкости, там недалеко и до скандала.

Может, сдержится?

Марк убирает руки с моих бёдер, неспешно разворачивает плечи, выпрямляясь, глаза его зажигаются яростью.

О нет! Нет — нет — нет, только не это!

Бросаю беспомощный взгляд на Логана и тот по моему испуганному виду и напряжённой спине брата понимает, что происходит.

— Вас ждут, — холодно произносит он и смотрит, не моргая, в упор на белокудрую девицу.

Барбара открывает рот, чтобы ляпнуть очередную гадость или глупость, но Флоранс, наконец, замечает неладное и, встретив убийственный взгляд любимого племянника, утягивает сообщницу к выходу, отвлекая комплиментами и откровенно забалтывая.

— Марк, Марк, не злись, пожалуйста, — шепчу, поглаживая его грудь, плечи, предплечья. — Не надо. Они брякнули, не подумав, с нами, девочками, такое бывает. У нас иногда слова вылетают, не успев пройти цензуру мозга, правда — правда.

— Ты… — Его лицо — каменная маска, лишь глаза выдают истинную бурю, спрятанную за ней.

— А я у тебя самая классная, красивая и любимая, — отвечаю с готовностью и улыбаюсь. — Ну что же ты так напряжён сегодня? Тебе нужно расслабиться.

— Это, Каталина, называется: выходные с любимой семьёй, — Логан хмыкает в своей обычной саркастичной манере, но я вижу одобрение в его глазах.

Сдержать Марка в порыве злости — да мне медаль нужно дать за храбрость. Теперь бы ещё осторожно вывести его из этого состояния, иначе мы все хлебнём желчи сполна.

Видимо, Логан пришёл к тому же мнению.

— Каталина, любишь бильярд? — обратился он ко мне, поднимаясь из — за стола. — Марк — настоящий профи в этом деле.

— Никогда не играла.

— О, — оживляется Марк. — Я тебя научу.

И это обещание… оно явно не про бильярд.

Глава 14. Поцелуй на бейсбольном матче

«Я тебя научу» — лейтмотив наших отношений с Марком. Он просто балдел от того, что я страшно неопытная скромница, но при этом темпераментная и легко вспыхивающая в его руках.

Разумеется, как взрослая и современная девушка, к тому же, обучающаяся в университете, где царили вольные нравы, я не была совсем уж монашкой, иногда ходила на свидания, целовалась, даже позволяла пощупать колени в темноте зрительного зала при просмотре романтического и не очень кино, но я обещала родителям, что оправдаю их доверие и буду хорошо учиться, а не бегать по студенческим тусовкам, и держала слово.

Возможно, конечно, мне попадались не те парни. Редкие свидания с парой неприятно — слюнявых поцелуев не побуждали зайти дальше, я махала ручкой и скрывалась за дверью общежития, переименовывая очередной контакт с припиской «no sex». Ох, как же смеялись с этого мои подруги!

Только вот мне было не до смеха.

Мне действительно не особо нравились поцелуи, и я искренне считала, что не дозрела до полноценных отношений или не встретила того самого. В общем, немного переживала из — за своей холодности и периодически встречалась с парнями, надеясь на чудо. Но оно всё не случалось.

Марк же взял напором, харизмой и особым обаянием, покорив окончательно и бесповоротно. И целовался он потрясающе. Так, что подгибались колени, мутнел разум и хотелось большего, гораздо большего, всего и сразу.

Узнала я об этом, конечно, не на первом свидании и даже не на втором. Страшно волновалась, что и с ним ничего не выйдет, потому оттягивала момент первого поцелуя всеми правдами и неправдами.

Но и здесь Марк меня обошёл на повороте!

Поцеловал неожиданно и там, где я никак не ожидала — на бейсбольном матче. Все радовались удачному голу нашей команды, орали, свистели, прыгали, топали, обнимались, и этот хитрец воспользовался моими восторгом, вовлечённостью в процесс, азартом. Прижал к себе и поцеловал внезапно. Вместо объятия.

Как только его горячий язык проник в глубину моего рта, звуки исчезли. Мягкое, но уверенное скольжение, сладкое от колы, немного острое от начос с томатным соусом и розовым перцем. Оно будило во мне что угодно, кроме здравого смысла.

Я вцепилась в его футболку, не заметив, как и когда выронила бумажный стаканчик с напитком. Притянула к себе ещё сильнее, подалась навстречу, вставая на цыпочки.

Обрадованный моей реакцией Марк тут же обхватил за талию, прижимая к себе вплотную, забираясь шаловливыми пальцами под футболку, обрисовывая бусины позвоночника снизу вверх, к застёжке белья.

А затем прикусил мою губу, втянул её в себя, и мир перед глазами на мгновение померк. Я обмякла в его руках, едва не теряя сознание от удовольствия, разгорячённая, податливая, готовая на всё. Дурная!

— Обалдеть, — прошептала, медленно моргая и пытаясь прийти в себя. — Обалдеть, Марк. Обалдеть.

— Обалдеть, чувак, какая горячая штучка тебе досталась! — раздалось сбоку от совершенно незнакомого парня, вырывая нас окончательно из восхитительного безумия первого поцелуя.

Я почувствовала, как по ногам течёт липкая прохладная кола, пальцы обжигают вылетевшие из оброненного в порыве страсти стакана кубики льда, вокруг странная, несвойственная стадиону тишина.

А напротив меня Марк. Восхитительный, невероятный, потрясающий мужчина, в шоколадных глазах которого я вижу отражение своего неистовства, своей страсти. И будь мы в другом месте, точно знаю, ничто бы нас не остановило.

Я и не готова останавливаться. Хочу целоваться ещё и ещё. Много — много раз сходить в руках от его ласк, движений, объятий. Таких правильных. Невероятно нужных. Идеальных.

И так хорошо, что чихать я хотела на окружающих, они смотрят матч, им не до нас…

Как вдруг изо всех динамиков раздаётся голос комментатора: «Это было шикарно, ребятки, но пора заканчивать с поцелуями и начинать игру! Вытащи руки из — под её футболки, пацан».

Студенческий стадион взорвался аплодисментами и хохотом, и я с неверием подняла глаза к экрану, на котором в тайм — аутах транслировали рекламу университета и тешили публику забавными ситуациями со зрительских мест. Обычно там показывали малышей, кривляющихся на камеру студентов, милых парочек, иногда — предложения руки и сердца.

Сегодня болельщиков развлекали мы.

И я готова была бы убить Марка за этот «показательный» поцелуй, если бы он не был так прекрасен, восхитителен, божественен, нежен и великолепен со всех сторон.

А ещё, это, что ни говори, чертовски романтично.

— Ты невероятная, Кэти, и безумно сладкая. Я еле оторвался от тебя там, на стадионе, — признавался он по пути к моему общежитию.

— Ну, нам бы в любом случае пришлось это сделать, все ведь смотрели, — смущалась я запоздало.

— Я не видел никого, была лишь ты, — произнёс он, останавливаясь и поворачивая к себе, заглядывая в лицо. — Только ты, Кэти.

Тогда он поцеловал меня во второй раз. Под окнами общежития, под свист и гогот дурных первокурсников. А я во второй раз почувствовала жестокий и беспощадный жидкий огонь, расползающийся по венам, сводящий с ума своими бескомпромиссностью и напором. Чистый, незамутнённый восторг. Блаженство. И шумные болельщики в окнах не мешали, не отвлекали и не стесняли, даже добавляли привкус порочной дерзости поцелую.

Именно тогда я поняла, что Марк — тот самый. Мой мужчина. С ним — хоть в огонь, хоть в воду, хоть в беседку с розами, хоть в бильярд.

Надеюсь только, Логан не пойдёт вместе с нами, потому что у нас явно планируется не только игра…

Глава 15. О тонкостях игры на бильярдном столе

Я думала, в таком большом доме будет специально выделенная под бильярд комната, но оказалось, это что — то вроде зоны отдыха, где и бильярд, и настольный теннис, и огромный телевизор с уютными диванами и креслами, и стол с шахматами, и целая стена для соревнований по дартсу — все тридцать три удовольствия для большой активной компании.

— Я получил заказ, — произнёс Логан, подходя к специальной стойке и выбирая ничем с виду не примечательный кий. — Палисандр, как ты любишь. Всего — то полгода ожидания. Мастер, конечно, с заморочками, но профессионал, этого не отнять.

— Оу, — оживился Марк, выпуская меня из объятий и направляясь к брату. — Отдашь или он будет жить у тебя?

— Да как хочешь. Я заказал десять, пришли первые два. — Логан пожал плечами и взял один, словно взвешивая в руке. — Каталина, держи.

— Один заберу, один останется здесь, но пусть его никто не трогает, — ревниво потребовал собственник Марк.

Как раз в этот момент я тянула из рук Логана свой кий и он, вместо того, чтобы разжать пальцы, внезапно сжал их крепче, заставив меня немного дёрнуться. Мы так и застыли, обнимая гладкую прохладную деревянную поверхность, только Логан смотрел на брата, а я — на него.

До чего он огромный вблизи. Мощная шея, плавно переходящая в раскачанные плечи, рельефные, красивые руки, с чётким рисунком вен, сильные пальцы… И вся эта совершенная громадная махина пышет жаром, заставляя хватать ртом воздух.

— Даже Кэти? — спрашивает Логан, и я отмираю. Перевожу взгляд на Марка.

— Ей можно, — милостиво кивает любитель коллекционировать эксклюзивные вещи. — Но только ей! Убери в сейф, когда я уеду. Знаю я твоих дружков, сломают мою прелесть, даже не оценив её по — достоинству.

— А мне? — возмущённо спрашивает Логан, но я вижу — в обычно стальных глазах пляшут бесенята. Он разжимает пальцы и я, наконец, могу выдохнуть, сделать шаг назад, почувствовать тяжесть эксклюзивного кия ручной работы.

Или они все ручной работы? Лучше не спрашивать, не то заведутся и начнут читать лекции! У богатых свои причуды и простому смертному вроде меня их не понять.

— Ну тебе — то по умолчанию всё можно, ты мой брат, — отмахивается Марк. — Кэти, солнышко, тебе нереально повезло. Если уж чему — то и учиться, то у профессионалов и на профессиональном оборудовании. У тебя это всё есть.

Он вновь обнимает меня за талию, поглаживая большим пальцем чуточку щекотно, но приятно, ведёт к столу, заглядывает в лицо. Его глаза сверкают от удовольствия и предвкушения, и я хочу ответить ему чем — то дерзким или соблазнительно промурлыкать комплимент, но остро ощущаю присутствие внимательного зрителя и молчу.

Не вижу, но точно знаю — Логан расселся в огромном кресле у стены и смотрит на нас. На меня. Иначе чем ещё объяснить этот зуд между лопаток и растекающийся по бёдрам жидкий огонь?

Уверена, он следит за каждым моим движением, наблюдает, анализирует. Словно хищник в засаде.

Марк отпускает меня, чтобы натереть кии мелом, и я словно оказываюсь без защиты перед раздевающим взглядом его брата.

То, что происходит между нами с самого начала отдаёт безумием. Какая — то дикая, первобытная страсть. Помешательство. Я думаю о нём всё больше и больше, теряя контакт с реальностью. И боюсь. На бессознательном уровне, где — то глубоко — глубоко чувствую — меня затягивает в омут, из которого нет выхода, нет спасения. Я тону.

— Может, показать тебе сперва мастер — класс, а потом научить? — вырывает меня из размышлений голос Марка.

— Да, да, конечно, — бормочу, отдавая ему кий и не смея поднять глаза.

Он не замечает моей реакции — разглядывает кий работы известного мастера, о котором мне все уши прожужжал с месяц назад, когда пытался затащить в бильярдную вместо библиотеки. И это очень кстати.

Вокруг множество удобных стульев, кресел и диванчиков, но я зачем — то иду туда, где сидит Логан. Он закрывает деревянную шкатулку с сигарами и поднимается из кресла, не отрывая от меня взгляда, делает два шага навстречу и лишь после того, как я в ступоре останавливаюсь, хмыкает, наклоняется и дует на мою разгорячённую, окрашенную стыдом и возбуждением щёку, словно гасит огонь.

На самом деле раздувая его!

Ноги подкашиваются, и я едва не падаю в нагретое им кожаное кресло. И остро ощущаю запах его тела. Или он мне уже мерещится? Я точно схожу с ума!

А дальше я наблюдаю цивилизованную битву двух хищников, красивых, грациозных, уверенных в себе. Они сосредоточены и напряжены во время удара, но расслаблены и вальяжны в перерывах. И оба то и дело поглядывают в мою сторону. Марк — с многообещающей улыбкой, Логан — с загадочным выражением на суровом лице.

И я то обмираю от страха, дрожу, пугаюсь. То смущаюсь и отвожу глаза.

Попеременно они оказываются спиной ко мне, наклоняются, позволяя любоваться чертовски соблазнительными видами.

Хочется спрятать лицо в руках, чтобы не видеть, не чувствовать, не сходить с ума. Не дуреть от их присутствия и своих же чёртовых, непристойных желаний.

Я словно опоена какой — то наркотической дрянью и не могу вырваться из оков порочной страсти. Не хочу. Мне бы хоть малюсенькую помощь со стороны. Хоть каплю здравого смысла.

В дальнем углу вижу холодильник с пивом и напитками. Холодное — то, что нужно. Мне нужно смыть с рецепторов запах Логана, уничтожить его, избавиться от отравляющего разум дурмана.

Дефилирую мимо мужчин, стараясь не вертеть попой. Я ведь хорошая девочка. Правильная. Нужно почаще себе об этом напоминать, может, смогу себя убедить.

Полки заставлены пивом нескольких марок, а вот воды совсем мало и она вся внизу. Стук костяных шаров стихает. Пялятся, гады! Воздух в огромном помещении едва ли не искрит от напряжения.

Ждите — ждите, что я эротично нагнусь. Размечтались! С моей стороны не будет никаких провокаций. Достаточно того, что Марк сегодня на взводе, но тянет время, соблазняет, хочет, чтобы мозги отказали мне напрочь, дразнит, а Логан… У того свои планы, и я боюсь даже представить, какие.

В любом случае, у него ничего не выйдет!

Присаживаюсь и достаю сразу три бутылки. Из вежливости стоило бы спросить у мужчин, может, они хотят пива, но собственному голосу не доверяю, он может подвести.

Прижимаю добычу к груди, чувствуя, как приятная прохлада освежает тело и совсем немного — мысли. Работает, конечно, не так эффективно, как погружение с головой в бассейн, но лучше, чем ничего.

Я справилась. Обманула организм с танцующими танго гормонами.

Молодец, Кэти. Продолжай в том же духе. Осталось продержаться всего несколько часов, вернутся родственники, мы пойдём праздновать и можно будет расслабиться. Надеюсь.

Отдаю воду Марку, он нежно целует, мимолётно касаясь языком приоткрытых губ, возвращается к игре, обходит стол, рассматривая варианты следующего хода, прицеливается. Он сосредоточен и красиво хмурит брови, прикусывает губу. Длинные музыкальные пальцы скользят по древесине кия вверх, вниз, вверх, вниз.

Мысли улетают в горизонтальную плоскость и я, чтобы встряхнуться и прийти в себя, оборачиваюсь к Логану, протягиваю воду. И замечаю, что чёртов конденсат на бутылках сделал своё грязное дело. По тонкой ткани платья расходятся тёмные круги, прилипая, подчёркивая контуры лифа от купальника, словно нарочно выделяя, обтягивая мои напряжённые соски.

Клянусь, до взгляда Логана на острые вершинки они были в приличном состоянии и не торчали столь вызывающе! Следующий купальник возьму с сантиметровым поролоном!

— Спасибо, — произносит мужчина с сексуальной хрипотцой в голосе, и соски сжимаются ещё сильнее, превращаясь в сверхчувствительные антенны, направленные строго на источник порочных радиоволн.

Хочу поскорее сбежать на своё место или в комнату, а ещё лучше — в общежитие университета, но Логан передаёт мне кий.

— Сделай его, детка. Уверен, против тебя у него ни единого шанса.

Он подмигивает, с хрустом распечатывает воду и делает глоток. Кадык ходит ходуном, и я вновь обмираю от эротичности зрелища. Эта его нарочитая грубость, жадные глотки, испарина на коже, которую так и хочется слизнуть языком…

«Каталина, твою мать!» — орёт совесть где — то там вдалеке, словно и не мне вовсе.

Логан возвращается к креслу, слышу, как хлопает деревянная крышка шкатулки, щёлканье металла о металл, характерное постукивание спичек в коробке.

В фильмах прикуривают сигары от газовых зажигалок, но Логан и здесь не торопится, получает удовольствие от классического процесса.

Представляю, как он прикрывает глаза, делая первый вдох ароматного дыма и сама едва не дымлюсь.

Щёки обжигает огнём, я обмахиваюсь ладошкой и делаю маленький глоток холодной воды, безуспешно пытаясь вытащить себя из затягивающей в свою глубину трясины под названием «Одержимое влечение».

Мы находимся здесь от силы минут десять — пятнадцать, а ощущение, будто прошли часы, сутки. Я вся — один напряжённо пульсирующий нерв, чуткий, тревожный. Невероятно отзывчивый, реагирующий одинаково сильно на оба «раздражителя».

— Бильярд — одновременно простая и сложная игра, — начинает Марк процесс обучения, мягко и неспешно подбираясь ко мне. — Давай попробуем разбить пирамиду. Я тебе помогу. — Его рука ложится на мою спину, давит, заставляя склониться к столу, проводит сверху вниз по позвоночнику, ползёт ниже, мягко сжимает ягодицу и не отпускает. — Целишься в центр шара и бьёшь резким, точно выверенным движением. С силой, чтобы хватило на все шары сразу.

— Ты уверен, что это поможет? — шепчу, поглядывая в сторону Логана. Тот раскуривает сигару и сидит в облаке сизого дыма, как какой — нибудь гангстер из фильмов и, кажется, не видит действий Марка. Не смотрит. А ведь мы находимся в каких — то трёх метрах от него, только чуть поверни голову вправо — всё увидишь.

— Обязательно. Это станет нашей личной маленькой традицией, — отвечает любимый, помогая занять правильную позу, выставляя левую руку и укладывая на неё кий.

Его гибкое накачанное тело накрывает меня сверху, я оказываюсь в кольце его заботливых, опытных рук. Он раздаёт указания, советы, касаясь горячими губами моего уха, и, разумеется, у меня ничего не получается. Кий дрожит в руках, ведь я и сама вся дрожу.

Кожа горит огнём, в ушах шумит, я не разбираю часть слов, догадываюсь по смыслу, моргаю, пытаясь хоть что — то соображать. Но он дразнит меня так долго, так сладко, что даже присутствие наблюдателя горячит кровь, а не смущает.

Что делает Логан? Смотрит на меня? Видит ли, как его брат ведёт горячей ладонью по моему бедру, задирая платье? Или крестообразные ножки супернавороченного стола «The Predator» с нереально агрессивным и так подходящим хозяину дома дизайном лишают его просмотра онлайн?

Марк внезапно наклоняется сильнее, заставляя прижаться отяжелевшей от возбуждения грудью к чёрному сукну.

— Посмотри на шары. Твой должен лежать точно в центре.

— Я…

Не могу признаться, что ни черта не соображаю и хочу только одного — чтобы его пальцы прекратили рисовать узоры на моей коже и переместились выше. Глубже.

Это я только что подумала? Какой кошмар!

Стыдливость поднимает голову, проясняя сознание, возвращая привычную мне сознательную, правильную, умную Каталину вместо этой распутной нахалки, что едва не призналась в ужасном, страшном, жутко непристойном!

— У тебя всё получится, — воркует Марк, тогда как его чуткие, музыкальные пальцы перебираются на внутреннюю поверхность бедра.

— Марк, — выдыхаю сдавленно. Хватаю ртом воздух.

Он помогает отвести правую руку назад и сделать удар. Удивительно точный, учитывая нашу позу и моё состояние. Шарики разлетаются по столу, с приятным звуком ударяясь друг о друга и стеклянно — металлические бортики стола, разгоняя сизый туман дыма, и я на мгновение любуюсь разноцветным танцем, а вот Марк не мешкает. Бессовестно пробирается под влажную тёплую ткань именно туда, куда я хотела, куда мечтала.

Ахаю, прогибаясь в пояснице. Представляю как выгляжу со стороны — хоть картину рисуй. Сексуальная, возбуждённая, разгорячённая. В крепком захвате красивого мужчины, одна рука которого бесстыдно блуждает под юбкой. Ноздри щекочет шоколадно — пряный дым сигар…

Сигар!

Логан! Он всё видит! И понимает!

Мамочки!

Мысль пронзает отравленной стрелой. Открываю глаза, смотрю испуганно. И обмякаю радостно в руках Марка, потому что его брат вовсе не интересуется моими спортивными успехами, преспокойно уткнувшись в телефон, скрывшись за дымовой завесой, особо плотной вокруг него и разреженной вокруг нас.

В глубине души даже себе боюсь признаться, разочарована его невнимательностью или обрадована. Чувства неоднозначные. Но тело ноет и вспыхивает сильнее от одной мысли, что он может увидеть.

Марк целует моё плечо, прикусывает, зализывает следы на коже, смотрит сумасшедшим взглядом. И я отвечаю ему с таким же безумием, ведь его пальцы ни на секунду не останавливаются, гладят, дразнят клитор, проникают на мгновение внутрь и вновь продолжают активное скольжение снаружи. А Логан в трёх метрах от нас. И он ничего не подозревает! Пялится в свой экран, когда в реальной жизни происходит такое!

Мысль горячит кровь настолько, что я веду бёдрами навстречу опытным пальцам. Ближе. Ещё ближе. Вращаю бёдрами, помогая, ускоряя…

Марк понимающе улыбается, прижимает меня к столу, прикрывая от возможного внимания брата своим телом насколько возможно. Целует в губы, мягко, нежно, никуда не торопясь, позволяя раствориться в обжигающе прекрасных касаниях, расслабиться, позабыть обо всём на свете.

Он точно знает, как довести меня до беспомощного и беззащитного состояния, превратить в послушную его пальцам глину.

Собственное тело берёт меня в заложницы окончательно и бесповоротно. Я извиваюсь, трусь о любимого мужчину, безмолвно умоляя о спасении. Или о пожизненном продлении восхитительно сладкого заключения.

Он целует мою шею влажно и скользко, прикусывает тонкую кожу, легонько тянет на себя. Колени моментально подкашиваются, я уплываю, растворяюсь в ощущениях, и Марк вынужден переместиться, прижать собой к столу, ухватить за ягодицы, удержать на весу.

Смотрит, как я непонимающе моргаю, пытаясь сообразить, что произошло, а затем глаза его вспыхивают тёмным, торжествующим победу пламенем.

Следующий поцелуй нокдауном возвращает в бессознательно — послушное состояние. Платье на талии, я — на столе, обнажённой кожи касаются прохладные металл и стекло, совершенно не отрезвляя, напротив, окуная с головой в океан страсти.

И я сама льну к Марку. Сама тянусь за поцелуем. Обхватываю за талию ногами. Прижимаю шею к его губам. Стягиваю бретели платья, выгибаюсь, подставляясь под его ласки.

Я словно в тумане. Есть только мы. Он и я. Наша страсть. Наша любовь. Мир вокруг взорвался. Его не существует.

Мне безумно хорошо, правильно, так, как нужно.

Дыхание к дыханию.

Кожа к коже.

Марк захватывает в плен отяжелевшую грудь, посасывает, прикусывает соски, заставляя стонать и извиваться, тереться о его бёдра бесстыже и жадно.

— Сладкая девочка, — шепчет он, проделывая дорожку горячих поцелуев от одной груди к другой. — Моя сладкая девочка.

— Марк, — хнычу жалобно. — Марк! — призываю к справедливости. — Марк! — требую, чёрт возьми, внимания ко всем возбуждённым участкам тела.

— Ненасытная, — довольно выдыхает он уже в мои губы. Врезается в них требовательно, жадно, прижимая мою голову так близко, что, кажется, ещё мгновение и мы сольёмся в единое целое.

Целую его неистово, дёргаю одежду, стремясь поскорее добраться до моего любимого, самого восхитительного в мире члена, красивого, идеально ровного, как с картинки, крепкого, горячего.

— Плохая девочка, — довольно приговаривает Марк, вонзаясь в моё тело, заставляя выгнуться дугой. — Моя развратная, сладкая… о…

Я улетаю почти сразу. Рассыпаюсь на атомы. Взрываюсь, кричу, хриплю, цепляюсь за что — то чёрт знает, зачем. Но Марк и не думает останавливаться. Продолжает одуряюще жарко двигаться во мне, подхватывает, прижимает к себе, удерживая за плечи.

— Смотри мне в глаза. На меня, Кэти! — командует непреклонно. И я подчиняюсь, обнимаю его за шею, не понимая, откуда в руке взялся красный бильярдный шар. Но это не важно. Мне так хорошо, что хочется плакать.

На висках Марка переливаются бисеринки пота и я не сопротивляюсь своему желанию, медленно провожу по ним языком.

— Солёная пряность, — мурлычу ему на ухо, прикусываю хрящик, сжимаю мышцы, обхватывая член сильнее, повожу бёдрами.

Острый спазм прошивает неожиданно, и я в неверии смотрю на любимого. Неужели можно ещё раз? Вот прямо так, почти сразу? Ведь было так хорошо, что в голове до сих пор звенит пустота.

— Ты кончишь ещё. Сейчас, — произносит Марк уверенно и жестко, и это так непривычно, так волнующе.

Эта его властность, попахивающая деспотизмом, воспламеняет кровь, будоражит рецепторы. Я дёргаюсь от очередного сладкого спазма, и Марк обнимает меня за шею, фиксируя лицо большими пальцами.

— Смотри на меня, Кэти, только на меня. Ты хочешь ещё, — соблазняет он, будто я против. Я только за! — И любишь адреналин, моя кошечка. Сладкая, развратная девочка. А ещё ты любишь, когда на тебя смотрят. Раздевают, ласкают, имеют взглядами.

Он двигается во мне неспешно, позволяя осознать, что произошло. Что происходит. И когда мои глаза превращаются в плошки, ускоряется.

Дёргаюсь — бесполезно.

Пытаюсь посмотреть на Логана, понять, что, чёрт возьми, происходит, но мне не дают. Лицо в капкане обычно нежных рук любимого. И он ликует.

— Тебя ведь это заводит, милая. Признайся.

Марк притягивает к себе, начиная дико, одуряюще сильно вдалбливаться в моё тело. И я не в состоянии произнести ни слова. Ни единого, мать его, членораздельного слова, потому что сейчас он прав. Я хочу, чтобы Логан видел. Не знаю, не хочу знать, почему. Но хочу. А на остальных — плевать.

Глава 16. Бестселлер «Как произвести впечатление на семью любимого»

Я прихожу в себя постепенно. Оказывается, лампы над столом ужасно яркие, если лежишь прямо под ними, а прекрасные, идеально круглые костяные шары ужасно неприятные и совсем не раскатываются в стороны, если падать на них сверху, теряя себя от ослепительного оргазма. Всё — таки бильярд — это для игры, а не для секса.

Тело всё ещё дрожит, подёргивается от пронзительно — сладких импульсов, и в какой — то момент понимаю, что из моей руки что — то вываливается, ударяется о деревянный пол, подскакивает и с тихим шорохом катится, пока не замирает… вместе с моим сердцем. Ведь я с кристальной ясностью осознаю, что произошло, где и кто на нас при этом смотрел!

Тягучая истома испаряется словно её и не было. Я подлетаю, диким взглядом смотрю на довольного Марка, который всё ещё не разъединил наши тела, и сейчас довольно улыбается, поглаживая мои обнажённые бёдра.

Представил меня родным, ой, как представил! Да я могу написать пособие для идеального знакомства с семьёй и толкнуть его на Амазон на пару миллионов долларов, а потом и вовсе выйти на мировой рынок бумажных книг, ездить с турне, раздавать автографы! Так и вижу себя в срамном наряде из одних тесёмочек, презентующую книгу «Как произвести впечатление на семью любимого».

А никто не говорил, что впечатление будет хорошим!

Руки судорожно поправляют платье, будто это может спасти ситуацию, я исподлобья пронзаю мужчину злым взглядом, а затем опасливо кошусь в сторону дивана, где сидел Логан.

И застываю. Никого. Ни единого зрителя. Только остатки расползающегося в стороны ароматного сизого дыма. И кто бы знал, какое это облегчение!

Что ни говори, в безумно возбуждённом состоянии и в обычном всё выглядит совершенно по — разному. Когда ты разгорячён и взбудоражен, гормоны полностью заглушают разум. Со мной прежде такого не случалось, но Марк — таки добился своего. Показал мне, что такое настоящая страсть и сокрушительный, крышесносный оргазм.

— Я тебя люблю, — шепчет Марк, нежно касаясь моего уха кончиком носа. Поводит вверх — вниз, затем прикусывает мочку, посасывает. — Ты охренительная, Кэти. Невероятная. Самая лучшая.

— Извращенка, — горько отвечаю ему. — Какой позор. Марк, ну зачем ты так?

— Как — так? — спрашивает игриво, зацеловывая мою шею, покусывая. Я чувствую, как его член набухает прямо во мне, но сейчас это ни хрена не заводит!

— Марк! Ты вообще понимаешь, что творишь?

Я возмущаюсь не на шутку, пытаюсь вырваться из крепких объятий, но никто и не думает поддаваться и идти у меня на поводу.

— О, отлично понимаю, котёночек. Хочу довести тебя до третьего оргазма, — мурлычет он увлечённо. — Мне так понравилось. Ты улетаешь просто потрясно.

— Немедленно остановись! Совсем с ума сошёл?

— Совсем. Ты такая невозможно вкусная, сладкая, искренняя, — бормочет он между поцелуями. — Дурею от тебя. Не могу, как хочу.

Он укладывает меня на чёрное сукно, осторожно отодвигая цветные шары, чтобы не мешали, неспешно лижет соски, и я понимаю, что…

— Ах!

— О, да, моя сладенькая, продолжай. Эта тема для разговора мне нравится куда больше.

Паршивец удивительно хорошо знает женское тело и его реакции, и сейчас, наконец — то найдя нужные точки и рычаги управления моими оргазмами, продолжает практиковаться, закрепляя результат.

— Расслабься, милая, представь, что на нас смотрят…

— Иди в задницу! — рычу зло. — Я тебе это ещё припомню!

Часть возбуждения на мгновение улетучивается, но я вспоминаю тёмный взгляд Логана, чисто мужской интерес, с которым он всегда разглядывает моё тело, и понимаю, что в таких фантазиях определённо что — то есть. Они порочные, но удивительно заманчивые, тягуче — карамельные, пикантно — пряные. Острая приправа к любому блюду. На любителя. И, кажется, я фанат редких специй.

Но как объяснить Марку, что мне достаточно фантазий и вовсе не обязательно тащить сюда весь продовольственный эшелон?!

— О, да я сам никогда в жизни этого не забуду. Ты впервые ушла в отрыв. Я словно под кайфом. Моя девочка. Такая горячая, вкусная.

Марк двигается во мне неспешно, словно даже расслабленно, целует медленно и сладко, гладит своими потрясающе чуткими пальцами. И я поддаюсь его настроению, прекращаю тихо беситься и метать в него взгляды — молнии, растекаюсь по столу, подставляя грудь под щипки и сжатия, обнимаю ногами.

— Ты вьёшь из меня верёвки. — Голос хриплый и низкий, себя не узнаю.

— О, мой котёночек, я только начал, — обещает Марк.

После взрыва страсти на бильярдном столе Марк порывается нести меня до спальни на руках, прижимать к каждой стене и зацеловывать с ног до головы, но я точно знаю, чем это может закончиться и не горю желанием ещё и прислугу ставить в неловкое положение. Про себя — то молчу!

Точнее, не молчу, а временно умалчиваю, потому что Марк сияет как начищенный цент, едва не лопается от гордости, ведь, наконец, преодолел все преграды и научил меня наслаждаться сексом в полной мере. Это момент его триумфа и, как бы мне ни хотелось треснуть его по самодовольной физиономии, в глубине души понимаю: сейчас не время и не место для претензий и выяснений обстоятельств.

Пусть недолго порадуется, похвалит сам себя, насладится статусом суперлюбовника, ведь то, что он творил со мной было до того улётно, что я до сих пор напоминаю себе простейшее одноклеточное, не способное думать о чём — то серьёзном. Вот соберусь с силами и всё, всё ему выскажу. Так, что мало не покажется!

А сейчас я хочу только одного — привести себя в порядок, чтобы не позориться на людях. Ловлю себя на мысли, что больше всего пугает неугомонная родственница, от которой всего можно ожидать. Зная уже немного тётю Фло могу предположить, что та и вплавь доберётся до берега, лишь бы стать свидетелем неприглядной сцены и ликовать, подкалывать, а то и шантажировать. В общем, не молчать — однозначно.

Наверное, в психологии есть какое — нибудь хорошее название для моих опасений, связанных с внезапностью и вездесущностью тётушки, но про себя обозвала новый страх по — простому: «синдром Флоранс».

— Пойдём в спальню, тебя никто не увидит. Ну, обслуга максимум, но здесь все дорожат своим местом и умеют держать язык за зубами.

Марк и не думает смущаться нашему расхристанному виду, напухшим от поцелуев губам, лихорадочным взглядам, мятой и влажной одежде.

— Ни за что! Где — то рядом есть бассейн с душевыми, мягкими полотенцами и гелем для душа, так что ты как хочешь, а я сперва иду туда. Не хватало ещё опозориться, встретив кого — нибудь по пути! — Смотрю многозначительно. Эдакий взгляд «тебе — за — всё — достанется — и — не — думай — что — я-простила».

— У тебя крышесносно сексуальный вид, так бы и…

— Марк! Ну что тебе, не хватило, что ли? — спрашиваю, смущаясь, как девочка, и быстро приводя в порядок помещение. Под диваном, на котором сидел Логан вижу красный бильярдный шар. — Это что, я? Я уронила?

Произошедшее кажется чередой разноцветных, ослепляющих вспышками фейерверков и я, кажется, что — то припоминаю, но смутно.

— Ага, было такое дело.

— Извини, я плохо соображала.

— Что вы, что вы, мисс, я только за. У вас было великолепное помутнение разума и я готов ввергать вас в это состояние изо дня в день, из ночи в ночь, — приложив руку к груди, выделывался Марк, изо всех сил стараясь не смеяться.

— Приберегите свои силы для спальни, сэр, а здесь будьте любезны вести себя прилично. — Я чопорна как пуританская матрона, хотя слово «спальня», скорее всего, придаёт моей игре недостоверность. И ладно! Зритель у меня один и готов простить любые огрехи.

Спокойно наклоняюсь за шаром, опираясь рукой на тёплую кожу дивана, и цепенею. Неужели?.. Кожаная мебель всегда прохладная.

Как давно он ушёл?!

Мысль протестировать температуру дивана в разных местах приходит в голову слишком поздно, мы уже идём к бассейну и, чудо чудное, никого не встречаем по пути. Я нагло лишаю любимого доступа к телу и запираюсь в отдельной душевой, потому что на вечер планируется торжественное мероприятие и мне очень, очень нужно прийти в себя, а заодно завить локоны, накраситься и принарядиться. И всё это категорически невозможно делать трясущимися от ужаса руками.

Ледяная вода освежает и прочищает мозги, даже обаятельный дурман сладкоголосого Марка — и тот сходит на нет.

Вот это я влипла! Ужас в том, что я даже не знаю, насколько глубок уровень моего падения. В помещении было жарко и в теории диван вполне мог нагреться. А если нет? Если вдруг он смотрел шоу почти до самого конца? Или до половины, не важно. И то и то одинаково ужасно!

Как теперь смотреть в глаза Логану? Даже если он проявил деликатность и ушёл в самом начале, это ничего не меняет. Я вела себя возмутительно и непристойно!

Потерять голову от страсти во время игры в бильярд… Позор! Я, самая здравомыслящая девушка факультета, мисс Само Спокойствие и такое выдала!

И страсть — не оправдание! Не может им быть! В конце концов, человек тем и отличается от животного, что умеет себя вести в обществе, а я, выходит, могу теперь это общество только шокировать! И себя заодно.

С момента приезда в дом Логана Бекендорфа всё идёт кувырком и о спокойствии я могу только мечтать. И интуиция мне подсказывает — это только начало.

Глава 17. Если нет свободных комнат…

Мои мысли о Флоранс оказались пророческими. Не успели мы выйти из бассейна, как услышали её голос.

— Логан, я не могу уехать, правда, не могу. Я обещала Каталине помочь и поддержать, девочке ужасно неловко общаться с нашей специфической семейкой. Её со всех сторон атаковали. Нужен кто — то свой, позитивный и энергичный, чтобы её отвлекать.

О, меня тут так отвлекают! На сто баллов!

Хотя тёте Фло об этом лучше не знать!

Я навострила уши. Было страшно интересно, что же ей ответит суровый Логан, но он, видимо, или покачал головой или ещё как — то выразил несогласие, и она вновь завелась, продолжила сладкоголосое пение. Упорная дама!

Подслушать интересный разговор дальше мне не дали, отвели в спальню наряжаться и готовиться к праздничному ужину. Учитывая, что в программу мероприятия входили угрызения совести, мне действительно стоило не терять время понапрасну.

— Я решу пару вопросов и вернусь, — произнёс Марк, целуя меня в плечо.

— Очень жду, — отчеканила, вспомнив, что нам тоже нужно обсудить несколько важных моментов и желательно поскорее, пока этот великий знаток женской психологии не придумал ещё более сногсшибательную идею, как довести меня до оргазма с привлечением посторонних.

Белоснежное платье — тюльпан с открытым верхом ждало своего часа на кровати, а я колдовала с макияжем и причёской. Экспериментировать настроения не было, поэтому как обычно сделала акцент на глаза, удостоив губы лишь парой мазков гигиенической помады с розовым блеском. От идеи уложить волосы в высокий элегантный пучок пришлось отказаться — непривычно грубые поцелуи Марка оставили следы на шее и их пришлось едва ли не «шпатлевать». Вышло неплохо, но бдительные родственницы вполне могли обратить внимание, так что пришлось перебросить локоны на правое плечо и сделать вид, что так и задумывалось.

Когда раздался стук в дверь, я стояла у зеркала и любовалась результатом. Ни капли не сомневаясь, что это Флоранс прибежала в очередной раз совращать меня на свою сторону, крикнула, что не заперто и нырнула в шкаф за халатиком.

— Ребят, меня выперли из собственной спальни, я приму у вас душ.

Я так и застыла с открытым ртом и халатом в руках, когда услышала голос Логана. Между тем, он и не думал топтаться у двери, направился прямиком в спальню.

Мозгов хватило только на то, чтобы развернуться, спрятав тыл практически внутри шкафа, и прижать прохладную скользкую ткань к едва прикрытому кружевом телу. Деревянная дверца прикрывала надёжно, однако я не сомневалась — недостаточно для того, чтобы остаться незамеченной. Но дыхание затаила! Вдруг пронесёт!

Сперва увидела, как на кровать рядом с моим белоснежным платьем приземлился двубортный синий пиджак, сверху прилетели ослепительно белые рубашка и брюки, и лишь после этого в поле зрения появился сам Логан. И, разумеется, тут же притормозил, чтобы внимательно разглядеть мою персону.

— А ты, я смотрю, не такая уж скромница, — хмыкнул он, по — своему оценив мою оплошность.

— Я думала, пришла Флоранс, — ответила, выпрямляясь.

Кто бы знал, как меня уже достали эти Бекендорфы! Что вообще за наглость заявляться в чужую спальню с целью принять душ? Я понимаю, Марк бы приехал один, но ведь это не так!

— Не придёт. Я запретил ей вас доставать. Где Марк?

— Ушёл и пока не вернулся.

Я призвала все свои силы, всю силу воли, чтобы отвечать спокойно и уверенно, не заикаясь, не падая в обморок у его ног, не бледнея и не потея.

— То есть ты здесь совсем одна. — Его взгляд потемнел и скользнул вниз по телу.

— Уже нет, — отвечаю, чувствуя, что лёгкая хрипотца в голосе была явно лишней. Нужно что — то сказать, как — то обозначить свою позицию, отправить его в душ и срочно одеться, пока ситуация не стала ещё более неловкой.

Какая позиция, Кэти? Любая из Камасутры?

Стыдно, но в его присутствии я думаю только о сексе.

Его кожа пахнет терпко и дурманяще.

Глаза раздевают и соблазняют… Ладно, буду честна с собой, к чёрту цензуру. Он буквально трахает взглядом. Грязно, жестко и во всех позах.

Руки словно созданы для того, чтобы крепко сжимать женские ягодицы, оставляя следы, удерживать, покорять.

И губы, голос, этот необычный тембр сводят с ума. Он говорит, а ты…

— Котёночек, ты о чём задумалась? — доносится до моего разгорячённого сознания набор слов, которые я едва способна сложить в предложение.

— Прости. Что ты сказал?

Я покраснела до корней волос, и мужчина, хмыкнув, нагнулся к моему уху, коснулся его тёплыми губами и шёпотом произнёс: «Я сказал, что ты выглядишь просто потрясающе, тебе невероятно идёт белый цвет».

А затем он спокойно направился в душ, а я, как какая — нибудь безвольная героиня из второсортного кинофильма, медленно сползла на пол, оцарапав позвоночник о деревянные полки и выронив из шкафа часть вещей.

Я так и сидела сломанной куклой в ворохе разноцветных тряпочек, когда дверь без стука открылась и раздались тихие шаги Марка.

— Кэти, золотце, ты чего? — Он бросился ко мне, заключил в объятия, подхватил, унёс на диван в гостиной. — Логан пришёл, да? Ты испугалась, маленькая? Он вёл себя грубо? Я поговорю с ним, не волнуйся, моя хорошая. Он иногда ведёт себя как дикарь.

— Всё… всё нормально. Я не… немного удивилась, — призналась, прижимаясь к нему вплотную, вдавливая своё глупое, бестолковое тело в его, такое родное и любимое. — И смутилась… очень. Я думала, пришла Фло, пригласила войти, а сама… Марк, я была в одном белье и успела лишь прикрыться халатом!

— Прости, что не предупредил. Спален в доме не так много, а семейка у нас — ты сама видела, дворца не хватит, чтобы всех комфортно разместить. Только что приехал деловой партнёр Логана с женой, его пришлось экстренно заселять. А это не так просто, учитывая нашу семейку, попроси ту же тётю отдать свою спальню и переночевать у Барби, воплей будет столько, что ну его! В итоге Логан отдал Корвину с женой свою спальню, лишь бы никто не выносил ему мозг. Я…

Марк подозрительно замолчал и я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Что — ты?

— Я пригласил его переночевать у нас. Надеюсь, ты не против. — Я нахмурилась и он уточнил: — Не сильно против. — Скорчила жуткую физиономию, и Марк защебетал: — Кэти, любовь моя, ну не злись. Я не могу заставить собственного брата ночевать на коврике в прихожей в его собственный день рождения.

— Он был вчера, — проявила я безжалостность. — Наверняка есть ещё варианты. Диван в гостиной, например.

— Куда прибежит наша инстаняша, изнасилует моего бедного братика и потребует на ней жениться и содержать их с ребёнком, по сто раз в день позируя для нового инстаграм — проекта «Идеальная семья»?

Марк похлопал ресницами так, как умел только он, и я невольно улыбнулась. Ну до чего обаятелен чертяка! Как ему противиться? Да и уверена, целеустремлённая, амбициозная Барби не упустит такой шанс! Тем более, после вечернего празднования все будут подшофе и в настроении для шалостей.

— Мне всё равно не нравится эта затея. И, кстати, мы ещё не обсудили произошедшее в бильярде. Когда ушёл Логан? И не корчь милые рожицы, я серьёзно страшно зла на тебя!

Демонстративно схватила любимого за грудки и чуть потянула ткань футболки на себя, Марк тут же радостно нырнул головой в мою грудь, принялся её целовать и облизывать прямо через тонкое кружево. Соски превратились в твёрдые пики, как только их сжали зубами и следом увлечённо пососали.

— Ма — а — арк, — протянула я, не зная, то ли треснуть эту наглую морду, то ли запереться в шкафу, чтобы нас никто не увидел, и уже там отдаться со всей страстью.

— О, да, детка, продолжай стонать, нереально заводит.

— Логан сейчас выйдет из душа, — простонала, прогибаясь в пояснице, подставляя ему грудь для поцелуев и ласк. — Сворачиваемся.

— Да — да, конечно, моя хорошая, моя сладенькая, послушная кошечка, такая отзывчивая, нереально охренительная.

От поцелуев он переходит к лёгким укусам, будоражащим рецепторы, заставляющим терять связь с реальностью. Его пальцы уже скользят во мне, и я не знаю, не поняла, как это произошло, когда он успел, но сжимаю их мышцами так, что от остроты ощущений звёзды взрываются перед глазами. Мне невозможно, невероятно, потрясающе хорошо сейчас.

Громко хлопает дверь ванной, я резко выпрямляюсь, смотрю на Марка зло и требовательно, руки проворно снуют по телу, возвращая бельё на место. И лишь потом соображаю, что меня утащили в том, в чём была, халат остался там, у шкафа.

— Футболку! — произношу, сверкая глазами, и Марк, тихонько посмеиваясь, стягивает со своего шикарного тела тонкую, приятно нагретую ткань, надевает на меня, правда задом наперёд, но впопыхах и так сойдёт. Лучше, чем вновь щеголять в одном белье перед раздевающим взглядом его брата.

Пока Логан, насвистывая незнакомую мне мелодию, гуляет по спальне, быстро перекручиваю футболку принтом вперёд и пытаюсь сползти с колен разгорячённого Марка.

— Хочешь поставить меня в неловкое положение? — шепчет тот, улыбаясь во все тридцать два зуба, и кивает вниз. — Бесчеловечно демонстрировать родне некоторые «выдающиеся обстоятельства».

— Меня же ты демонстрировал! — предъявляю недовольно. Мой громкий шёпот, наверное, прекрасно слышен в спальне, но сейчас мне не до подобных мелочей.

— Кэти, ну ты не так всё поняла, — простонал Марк, обхватывая моё лицо и притягивая к себе для поцелуя. Только вот я мягко накрыла ладонью его губы.

— Всё так! Зачем ты так поступил? Ну, зачем?

Мои глаза наполнились слезами, хотя я не планировала ни истерик, ни ссор, лишь хотела спокойно поговорить, только вот после стольких событий нервы сдали окончательно.

— Милая, любимая, дорогая, прости, — зашептал Марк, целуя мои щёки, лоб, нос, губы, плечи. — Мне просто крышу сорвало, когда ты ответила, ещё и так горячо. Я вообще не в теме, когда он ушёл и даже не помнил, что он там сидел. Я видел только тебя. Я с ума схожу, когда ты рядом и возбуждена, и смотришь на меня своими кошачьими глазами так, будто готова облизать с ног до головы.

— Правда?

— Да правда — правда, он весь дымится, когда ты рядом, — раздалось от двери, и я тут же спрятала покрасневшее лицо на плече любимого.

Нашла, когда выяснять отношения!

Исподтишка посмотрела на Логана и покраснела ещё сильнее. Этот бесстыжий, наглый, невозможно упёртый гад обернул бёдра полотенцем и припёрся к нам словно так и нужно! Будто это нормально — вот так ходить по, на минуточку, чужой спальне, где находится чужая женщина!

И ведь не скажешь ему ничего! Уверена, ответит, что лишь следует принятому в наших покоях дресс — коду, ведь я встретила его в неглиже. И он ни слова не сказал против!

Но до чего хорош! Мамочки!

Твердокаменные рельефные мышцы, загорелая гладкая кожа, вязь загадочных кельтских татуировок.

Леденец на палочке. С палочкой.

«Фу, Кэти!» — пожурила себя за пошлость.

— Деточки, поднимайте свои задницы с дивана и переодевайтесь, будете помогать мне развлекать родню, — произнёс Логан.

— И отгонять девиц? — хохотнул Марк, поднимаясь, удерживая при этом меня на весу. Я машинально обхватила его талию ногами и смутилась, почувствовав, как упирается в тонкое кружево белья его горячий, готовый к очередному подвигу член. Марк ещё нарочно поводил бёдрами, вроде как усаживая ношу поудобнее, и меня едва не затрясло от возбуждения.

Неужели он прав и меня заводят экстремальные ситуации или чужое внимание? Или это особый день цикла, какой — нибудь гормональный сбой и нервное напряжение объединились и так круто меня подставили? Или невероятные магнетизм и харизма Логана? Я не находила ответа.

Но, что бы это ни было… Какой позор!

Спрыгнуть с себя Марк не позволил и, словно первобытный житель, утащил в свою пещеру, где прислонил к ближайшей стене и принялся жарко и страстно целовать. Я же, смущённая, испуганная и дикая, сперва отбивалась, колотила по плечам, требуя поставить меня на пол и не безобразничать, однако его жаркая настойчивость сотворила своё грязное дело — я поплыла.

Тело, узнав, что такое полноценный оргазм, словно дорвалось до секса и теперь всячески намекало, что ограничивать его не стоит, пылало и требовало, жаждало, отключало разум.

Марк точно уловил момент, когда я превратилась в клубничное желе и мешкать не стал. Отодвинул кружево, приласкал клитор, скользнул внутрь, проверяя, достаточно ли я готова, и на этом предварительные ласки закончились.

— О, детка, — выдохнул он в мои губы, прежде чем впиться в них головокружительным поцелуем. И практически сразу я почувствовала настойчивую твёрдость внизу, подалась ей навстречу, приняла с радостной готовностью дикую силу его страсти, его сумасшедший ритм. — Вот так, да, хорошо, — едва слышно шептал он, вколачиваясь в меня.

Я висела между Марком и стеной словно пришпиленная бабочка, и могла только цепляться за его плечи и зажимать себе рот рукой, чтобы не орать дурниной от череды скручивающих тело спазмов.

Не стонать, не стонать, не стонать! Там, за стеной, чёртов Логан!

Оргазм накрыл мощной лавиной и выдернул из лап почти идеальной тишины. Я выгнулась дугой, приложившись головой о стену, громко и протяжно застонала, потому что больше терпеть не было никаких сил.

Первое, что увидела, немного придя в себя — это наше отражение в приоткрытой зеркальной дверце шкафа.

Напряжённая, с чётко очерченным рельефом мышц спина Марка выглядела безукоризненно — хоть сейчас на обложку спортивного журнала. Хотелось схватиться за карандаш и быстро зарисовать, пока каждая линия перед глазами.

Мягко поцеловав в губы, Марк отнёс меня в душевую и попытался присоединиться, но я бескомпромиссно выставила его за стеклянную дверь.

— Я уже накрасилась, а времени мало! — сразу выдвинула железобетонный аргумент, и он, разумеется, сработал.

— Ну и ладно, обойдусь раковиной. Но тебе должно быть стыдно, — весело заметил Марк, включая воду.

— Поверь, это чувство не покидает меня с того момента, как мы выгрузились из машины в день приезда, — проворчала, активируя подачу воды.

— Ну и зря. Мы не делаем ничего неприличного, лишь наслаждаемся друг другом и своей любовью. — Марк быстро привёл себя в относительный порядок и подошёл к разделяющей нас стеклянной стене. — Я никогда не был так счастлив, как сегодня, Кэти. Это такой кайф видеть, как ты кончаешь в моих руках, чувствовать, как ты сжимаешься там, как теряешь контроль. Это правда потрясающе.

Шум воды заглушал его слова, но я расслышала каждое. Прочувствовала. Пропустила через себя. А затем посмотрела в сияющие глаза своего мужчины и подумала, что я слишком сильно его люблю, чтобы лишить возможности так смотреть, так любить.

Только вот, как быть с Логаном, от одной мысли о котором у меня подгибаются колени?

Глава 18. Подарки имениннику

Из ванной мы вышли под оглушающий рёв трибун — Логан включил спортивный канал. Посмотрите, какой деликатный и тактичный, ну просто слов нет, всегда бы так.

И главное — оделся! А ведь я морально готовилась увидеть что угодно.

Ну ладно, не что угодно, а обнажённую натуру, от которой дух захватит, притом даже не потому, что красивые кубики, бицепсы и трицепсы, хоть всё это есть и производит ого — го, какое впечатление. От Логана волнами расходится нечто первобытное, тёмное, жаркое, страстное, лишающее воли и покоряющее, подчиняющее. В его присутствии ощущаешь себя загипнотизированной, одурманенной. Дурной!

После признания Марка что — то изменилось в моём мировоззрении и я решила больше не дёргаться по всяким мелочам. В конце концов, девчонки в общежитии чего только не обсуждали и я неоднократно слышала про разные пикантные ситуации, которые с ними происходили. Кто — то влипал вообще по — крупному: в комнату не вовремя заходили родители. Кому — то не везло попасться полиции в общественном месте. Кто — то занимался сексом в машине у дома и потом краснел перед любопытными соседями.

Все рано или поздно влипали и вспоминали спустя время об этом со смехом.

Со мной такое случилось впервые и видимо судьба решила сразу выдать за все пропущенные годы, так что и мне будет, что вспомнить. Должны ведь и у меня быть старые — добрые студенческие истории, о которых стыдно рассказывать, но приятно вспоминать.

Сейчас меня ждала небольшая передышка — настоящий светский раут, уж там, я уверена, обойдётся без происшествий в сексуальной сфере.

Сад превратили в настоящий сказочный уголок: деревья украсили тысячами фонариков и лампочек, подсветили дорожки, оформили их цветами и молодыми деревцами в деревянных горшках. И в окружении всего этого великолепия нас ожидал восхитительно сервированный стол с белоснежной скатертью до самой травы.

Блестящие в неверном свете живого огня тарелки и бокалы так и манили, притягивали, и гости спешили занять свои места, в том числе и для того, чтобы разглядеть вблизи интересные композиции из цветов и живого огня, хитро спрятанного в стеклянные полусферы, у которых, казалось, нет доступа к кислороду.

Я глаз не могла оторвать от такой красоты.

— Сперва ужин и тосты в мою честь, затем пойдём к морю, там выложили специальные настилы, можно ходить на шпильках, — опустив взгляд к моим туфлям, произнёс Логан. — Её оформили тоже вычурно, всякие столы с закусками, кресла, можно любоваться морем, беседовать, фотографироваться и просто отдыхать. Ну и ближе к концу официальной части мероприятия запустят фейерверк. Старая добрая классика, чтобы уважить старших.

— Как весело, — уныло вздохнул Марк. — Надо было сбежать куда — нибудь небольшой компанией, как мы обычно делали, пока ты не отгрохал эту домину на всю семью. Я, конечно, люблю наших и рад их видеть, но так охота драйва. Скорее бы наступило завтра.

— Напоминаю, день рождения мой, так что ухожу в отрыв я, а ты, мой дорогой брат, следишь за гостями, кухней и командуешь прислугой.

— Ну, это я могу делать, не отрываясь от праздника, — Марк озорно подмигнул и рассмеялся, но затем снова скорчил кислую физиономию. — Не люблю эти светские мероприятия страшно.

— А кто любит? — Страдальчески закатил глаза Логан.

— Мама!

— А мне кажется, вам обоим всё это очень даже нравится. Вы шикарно выглядите, улыбаетесь, с удовольствием общаетесь с роднёй и потакаете их маленьким слабостям, — заметила я. — И, кстати, любое светское мероприятие — отличный повод нарядиться, накраситься и почувствовать себя цивилизованным человеком.

Попытка намекнуть своему любимому на приличия с треском провалилась.

— Я бы лучше вернулся в спальню и почувствовал себя нецивилизованным, — признался Марк, прижимая меня к себе многозначительно. Рука привычно поползла вниз, лаская мягкие полушария, сминая их. — Ах, как хочу!

— Сын! — раздалось за нашими спинами шокированное. К нам торопилась Патриция и очень, очень недовольно сверкала глазами.

— Эх, как жаль, что всё нецивилизованное будет завтра и без нас, — громко вздохнула Флоранс, неспешно следуя за ней. — Так люблю компанию молодых красавчиков, с ними всегда зажигательно и классно.

— Да, немного нецивилизованности не повредит любому человеку, — поддержала её Барби в своём снисходительном стиле. — Я вот тоже всё работаю и работаю, никакого отдыха и общения со сверстниками. Жаль, в доме не хватает мест. Может, нам разбить палатку, а, Фло?

Заговорщицы рассмеялись и захватили с двух сторон именинника в клещи.

— Милый, ну оставь нас, а? Мы готовы ночевать хоть в сторожевом домике, — продолжила уговоры тётушка.

— Там живёт охрана, — Логан говорил спокойно и сдержанно, но издевательски изогнутая бровь выдавала его чувства, и я тихонько засмеялась, спрятав лицо у Марка на плече.

— Ну, они могут переночевать в палатке. У бравых военных всегда есть всякие учения. И вообще, пусть оцепят периметр, на твои вечеринки может кто угодно пробраться через забор!

Произнеся это, Фло замерла. Её красивое, ухоженное лицо приобрело такое неописуемое выражение, что никто не засомневался ни на мгновение — она бы и проникла! Только вот незадача, идея слишком поздно пришла в её голову. И не очень вовремя, и она так глупо её озвучила, что теперь не воспользуешься.

Я так и представила, как пятидесятилетняя тётушка, пусть и молодящаяся до неприличия, в дорогущем дизайнерском платье и на шпильках за пятьсот баксов перебирается через забор, а Барби её подсаживает, впиваясь каблуками в неприспособленный для дамских спецопераций грунт.

Меня едва не затрясло от сдерживаемого неприличного хохота. В такие моменты тяжело быть творческим человеком — фантазия буквально фонтанирует идеями, разрисовывая яркими красками каждую, добавляя акценты, объём истории.

— Теперь я точно попрошу их оцепить периметр, — с приятным негромким смешком пообещал Логан.

— У — у — у, какой ты бука! — надулась Фло на мгновение и тут же ослепительно улыбнулась. — Но я тебя всё равно люблю!

— Я тебя тоже. — Логан притянул тётушку к себе и поцеловал в макушку. И этот покровительственный, отеческий жест сказал о взаимоотношениях между родственниками больше, чем все предыдущие слова. Флоранс для него была большим избалованным ребёнком и относился мужчина к ней соответственно.

С назначенному времени немаленькая семья Бекендорф в полном составе сидела за столом и, как бы Марк и Логан не вредничали до начала праздника, все получали удовольствие, увлечённо и оживлённо беседовали, совсем не церемонно громко хохотали, и я окончательно расслабилась. Никаких приставаний и нескромных взглядов. Не об этом ли я мечтала?

Мне было интересно, что подарят имениннику, ведь довольно сложно придумать достойный презент человеку, у которого всё есть. Потому я сделала ставку на памятные подарки и не прогадала. Дорогие и эксклюзивные, но нужные ли?

Единственные, кто качественно отличился — бабушка, отец и Марк. Самые родные и близкие.

Бабушка ни много, ни мало, подарила внуку небольшой заводик по производству экологических жидкостей для новой линейки его любимых яхт, мы с Марком исполнили давнюю детскую мечту Логана, до которой у него руки не доходили — купили антикварный проигрыватель для виниловых пластинок, к нему дополнительно приобрели огромный набор пластинок с современными песнями и специально прошерстили онлайн — сайты в поисках старой — доброй классики из тех времён, когда они были мальчишками. Марк и сам едва не подпрыгивал вокруг проигрывателя, пока я хохотала и обзывала их с братом ретроградами.

Йоган Бекендорф купил сыну остров.

Нет, ну а что? Скромный такой подарок. Очень симпатичный, с шапкой густой тенистой зелени и белоснежной полоской пляжа. Я была так шокирована, что не расслышала, где он находится и как называется, только смотрела во все глаза на снятое с высоты птичьего полёта видео, и пыталась осознать, что в этом мире кто — то делает такие подарки.

Камера, между тем, снижалась и нашему взору предстал небольшой водопад с кристально чистой водой.

После того, как отец попрощался и отключил связь я сделала глоток сока в попытке прийти в себя. Впрочем, я была не одна такая. За столом царило молчание, только Александрия Бекендорф с улыбкой заметила: «Признаться, рада, что он настолько раскаивается по поводу своего отсутствия».

Все рассмеялись удачной шутке, которая, возможно, совсем ею не была, и вернулись к разговору и праздничному ужину. Я же обернулась к Марку с немой просьбой помочь мне перестать ошарашено таращить глаза.

— Мы непременно возьмём яхту, найдём его и захватим! — залихватски подмигнув, пообещал мне любимый.

Я вспомнила о его пиратских татуировках на груди и плечах: разрезающем воды далёкого моря паруснике, алых розах с острыми шипами, таинственных страшных черепах, и на мгновение поверила, что именно так мы и поступим.

— По — настоящему? — выдохнула, очарованная горящим в его глазах огнём.

— Размечтались! — фыркнул Логан. — Только если я сам вам его покажу.

Глава 19. Когда взорвётся красками небо…

После официальной части торжества семья в полном составе отправилась на пляж. Барбара возглавляла фотосессию, Флоранс — разговорный клуб «Скандалы и сплетни», Александрия Бекендорф увлечённо беседовала с такими же фанатичными рыбаками, как и она сама. А меня неожиданно пригласил на танец дядя Томас, отчим Барбары.

— Мы с Линдсей обожаем танцевать, но сегодня она неудачно подвернула ногу и сказала, что у меня есть возможность законно пообнимать молодых девушек без ущерба для её нервной системы. Более того, ей даже приглядывать за мной не нужно, всё сделает Марк, — добродушно расхохотался он.

— Действительно вышло удобно, — улыбнулась я в ответ. — Гарантирую, вашей жене не о чем беспокоиться, хотя Марк в нашу сторону и не смотрит. Но лучше всё же обойтись без танго, если его вдруг заиграют.

Томас громогласно расхохотался, чем привлёк ещё несколько родственников на танцпол, те были рады присоединиться к веселью, заодно и растрясти съеденные деликатесы.

Почувствовав, что аудитория как следует разогрета, музыканты сменили репертуар на более ритмичный и дядюшка Томас принялся обучать желающих некоторым движениям. Вот уж не думала, что такой солидный джентльмен может стать заводилой в большой компании.

Пританцовывая, направилась к столику с напитками, однако сделать желанный глоток воды не успела, на полпути меня подозвала Патриция.

— Посиди с нами, Каталина, — пригласила она церемонно, сидящая рядом бабушка братьев поддержала её царственным кивком, и я не решилась отказать. Слишком убойная артиллерия для одной маленькой меня, ещё и Марк куда — то запропастился. Никакой поддержки.

Мама моего ненаглядного завела разговор о празднике, погоде, украшениях сада и прочей ерунде, я вежливо кивала и поддакивала в нужных местах, глазами выискивая любимого мужчину, а так же, по совместительству, мою опору и поддержку. Как вежливо сбежать из такой «тёплой» компании даже не представляла.

Однако через несколько минут пустая болтовня незаметно перешла в допрос с пристрастием, и я пожалела, что не поддержала разговор о погоде. Можно было столько всего рассказать о закатных красках, об оттенках серого во время дождя, о разновидностях синего цвета в природе. Вот сегодня, например, потрясающее небо, ещё час назад оно было невероятно редкого оттенка.

Но шанс протянуть до прихода Марка или другого спасителя я бездарно упустила.

Скрывать мне было особо нечего, приукрашивать тоже, я девушка из простой семьи, родители не владеют корпорациями и не дарят острова на дни рождения, зато любят меня и балуют по мере сил. Я люблю их и горжусь ими. Поэтому постаралась не ударить в грязь лицом, отвечать не торопясь и с достоинством.

Патриция словно пыталась найти во мне хоть что — то, кроме моего умения рисовать, будто, допроси меня как следует, в родословной всплывут английские герцоги или на крайний случай какой — нибудь завалящий румынский граф, пусть даже Дракула, это ничего, главное — родословная.

Я понимала её озабоченность данным вопросом, Марк неоднократно предупреждал, что мягкая, нежная мама страшно тревожится, если что — то идёт не по плану или против принятых в обществе правил, но не разделяла её позицию. Двадцать первый век на дворе и капитал человека — у него в голове, в руках, в сердце.

В любом случае главное, что мой Марк не разделяет взгляды матери! Так что я не спорила, всё равно бесполезно, но в глубине души начинала раздражаться бесконечным намёкам, что я не чета золотому мальчику. Именно поэтому, когда к нам подошёл Логан, чтобы сообщить о грядущем салюте и предложил посмотреть его с пирса, едва не выпрыгнула из кресла и не побежала сломя голову. Уверена, даже каблуки не помешали бы мне в два счёта обскакать Усэйна Болта со всеми его несчастными мировыми рекордами в забегах на сто и двести метров!

Представляю, какие у дам были бы лица, сбеги я от них в прямом смысле слова! Но нет, разумеется, я так не поступила. В присутствии Патриции и Александрии Бекендорф я неспешно поднялась, чинно расправила несуществующие складки на подоле и, как послушная девочка, произнесла: «С превеликим удовольствием!» и должна заметить, это было самое искреннее заявление за последние сутки.

— Идите, — Александрия махнула рукой. — Мы с Пат замечательно всё увидим и отсюда.

Патриция недовольно поджала губы, но смолчала, кажется, ей совсем не понравилось пособничество бабушки моему побегу, но не всё коту Масленица.

Логан предложил мне локоть и повёл прямиком к пирсу, не утруждая себя поисками Марка или приглашением ещё кого — либо из родни. Я беспомощно обернулась, но все, кого знала по именам, или до сих пор танцевали или находились довольно далеко и перекричать музыку не было никакой возможности.

— Давай позовём Марка, он обожает фейерверки, — имитируя отличное настроение, произнесла я.

— Нет, — коротко ответил мужчина, продолжая движение.

Как только мы вышли за полосу яркого света и оказались в полутьме, разбавляемой лишь неверным дрожанием редких жёлтых светлячков — фонариков, украшающих уходящий в море пирс, меня настигло осознание содеянного.

Это же надо было так влипнуть! Из огня да в полымя.

Подумаешь, допрос будущей свекрови! Марк, конечно, душечка, но не когда это идёт в разрез с его интересами, так что её недовольство моей отсутствующей родословной мы бы однозначно пережили без особых затруднений.

А вот Логана…

С другой стороны, чего я опасаюсь, когда мы будем как на ладони? Пирс немного, но освещён, салют — озаряющее всё кругом мероприятие, так что вряд ли есть смысл беспокоиться.

Посмотрим спокойно фейерверк, вернёмся к родне. А если задаст вопрос, не я ли была на кухне в день приезда, отдавалась ему со страстью и желанием, а затем бессовестно сбежала, не позволив завершить начатое, отвечу «честно»: «Да, была, можешь спросить у Барбары, она тоже зашла в кухню следом» и пусть думает, что хочет!

Только я выдохнула, расслабилась, отругала себя за подступающую на пустом месте истерику, как вдруг поняла, что мои туфли уже не стучат по деревянному настилу, а утопают в вязком песке.

Он провёл меня мимо пирса!

Мои пальцы превратились на мгновение в сжимающие его мышцы клещи, только вот силы были не равны. Логан — мужчина из стали. Если ты не супергерой Марвел — и не думай, что у тебя есть шанс.

— Это похищение? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал не как у испуганной лани. Темнота вокруг и растворяющиеся в плеске волн живая музыка и человеческая речь начинали всерьёз тревожить.

— Возможно.

— Я надеюсь, меня не свяжут, не утащат на необитаемый остров и не продадут туземцам на ужин?

Ох уж это нездоровое нервное чувство юмора! Подсказывает идеи наглецу!

— Таких красавиц положено выставлять на продажу только на элитных невольничьих рынках. — Судя по голосу в отличие от меня Логан радовался естественно, а не показательно, значит, всё хорошо.

Я пыталась убедить себя не волноваться, но чем дальше мы удалялись от оживлённого участка пляжа, тем страшнее мне становилось. И самое жуткое было в том, что не нафантазированного похищения я опасалась, а сокрушительной бури эмоций, что вызвал во мне шагающий вплотную и обжигающий жаром своего тела мощный и сильный мужчина.

Смогу ли я ему что — то противопоставить — такой вопрос даже не стоял.

Стану ли?

К сожалению, я знала ответ и на этот вопрос.

Я искренне и глубоко любила Марка. Мечтала о нём, когда мы были в разлуке. Тосковала. Один раз даже заболела, когда он почти на месяц улетал по делам семьи. Наслаждалась его присутствием в своей жизни, жаждала его внимания, ласк, любви и нежности. И сама хотела дарить ему удовольствие, тепло, заботу и любовь.

Но в присутствии Логана что — то происходило. Тёмное. Страшное. Неотвратимое. Сокрушительное.

Он словно взрывал все мои моральные устои, все убеждения и установки, подавлял, соблазнял, повелевал мною.

Я не находила ответа, почему превращаюсь в супервулкан желаний в его присутствии, но отдавала себе отчёт — это происходит. Я на грани. Всегда или почти всегда.

Только вот, как остановить стихию, сметающую всё на своём пути?

Возможно был только один выход — сбежать, спрятаться, раствориться в толпе. Однако в глубине души понимала, что это вряд ли поможет, нужно было не попадаться! Я упустила свой единственный шанс, приехав в его дом.

Логан — хищник, опасный и коварный, выжидающий, ловкий. Он выследит, улучит момент, стремительным рывком захватит и утащит в свою нору. И сейчас моя теория словно находила подтверждение — меня бескомпромиссно куда — то вели, задурив голову, заболтав, не дав возможности пригласить кого — то ещё в нашу тесную компанию.

«Так, отставить истерику! Что там говорила Агата Кристи? «В девяносто девяти случаях женщины ведут себя как дуры, но на сотый — оказываются хитрее мужчин», вот и симулируем ничего не понимающую радостную дурочку и надеемся на благополучный исход. Ну в самом деле, не соблазнит ведь он меня на песке, не изнасилует и не утащит на свежеподаренный остров!» — пыталась настроиться на позитивный лад.

Аутотренинг позволил собраться с силами и продолжить пустой разговор с намёком на остроумие. Надеюсь, ни один крутой стендап — комик не у знает о моих потугах на юмористическом поприще, потому что это провал.

Но молчать я категорически не могла — тут же начинала ощущать жар его тела, чёртовы электрические разряды, бегущие сверху вниз по позвоночнику и животу, слабость в коленях.

Нет, нет и ещё миллион раз нет! Никаких сексуальных реакций!

Болтовня, Кэти! Ещё ни один мужчина в мире не захотел много и не к месту болтающую девицу! По крайней мере я очень на это надеюсь.

— Боюсь, я буду немного не в форме для торгов. Шпильки, знаешь ли, не предназначены для хождения по пляжу, — не теряя бодрости духа и веры в людей произнесла оживлённо. — Или это экономия на невольницах? Педикюр от похитителя?

Я негромко рассмеялась, чтобы он не думал, будто Марк выбрал себе в спутницы нервную истеричку. Мало ли, вдруг он всё — таки ведёт меня ко второму пирсу или ещё в какое — нибудь удобное для просмотра воздушного шоу место.

— Никакой экономии, лишь самый лучший сервис! — Логан вдруг подхватил меня на руки и крепко прижал. — И никаких шансов сбежать.

— Отпусти! Я сниму туфли и пойду босиком, — запротестовала я.

— Ни за что. Марк меня убьёт, если заставлю тебя ходить по холодному мокрому песку.

— А за продажу его девушки в гарем какого — нибудь султана — нет? — произнесла, стараясь поддерживать первоначальную идею с ничего не значащим весёлым разговором, однако «нет» вышло едва ли не визгливым, слишком неловко я чувствовала себя в его руках, слишком зависимо, несвободно.

— Не кричи, а то через минуту здесь будут Флоранс с Барби, — раздался весёлый голос Марка словно из ниоткуда, — а мы специально сбежали.

Логан негромко рассмеялся, почувствовав, как я облегчённо обмякла в его руках, услышав, что покупатель ценной добычи — не гипотетический незнакомый султан, а свой собственный, привычный и почти родной.

— Невольницы сами сбегаются на аукцион? — уже с улыбкой пошутила я.

— Аукцион разбегается при виде таких активных невольниц, — поддержал шутку Логан.

Стараясь не хохотать во всё горло, я уткнулась в плечо моего похитителя. Да уж, знатный выдался вечерок. С такими затейниками — парнями не соскучишься!

— Присаживайтесь, я сейчас ещё немного поколдую и присоединюсь к вам, — распорядился Марк, когда мы появились в зоне видимости.

— Это тот самый личный пляж, о котором говорила Барби? Куда открыт путь лишь для падишаха? — уточнила я, окидывая взглядом уютную бухточку, удачно скрытую со стороны дома куском скалы. — Я почему — то думала, он с другой стороны, там всё выглядит ухожено и аккуратно, а с этой стороны, за пирсом, какая — то промышленная зона.

— Все так думают, — самодовольно заявил Логан, усаживаясь в огромное плетёное кресло и устраивая меня поудобнее.

Я тут же попыталась выкрутиться, сбежать, но кто бы мне дал! Марк подошёл и ловко стянул ненужные туфли, достал из корзины небольшой лёгкий плед и накинул на мои обнажённые ноги.

— Здесь иногда летают комары, побереги всю эту красоту для меня.

Он очаровательно улыбнулся и продолжил выгружать на стол, где пока стоял лишь яркий кемпинговый фонарь, содержимое корзины: шампанское, бокалы, виски со стаканами, тарелки с закусками и фрукты — ягоды.

Комары — страшное зло, а то, что я сижу на коленях его брата — это нормально, да? Я так удивилась, что прекратила елозить по Логану, однако мои трепыхания дали определённый эффект — эдакий чувствительный, жаркий и твёрдый, очень многозначительный эффект, настойчиво упирающийся в моё бедро. И как — то нескольких слоёв ткани оказалось неожиданно мало для полноценного разделения наших тел.

Понимая, что падишахово кресло на падишаховом пляже единственное, а мне, как выразился местный царь и бог, нельзя ходить по мокрому песку, попыталась закрутиться в плед как мумия. Только это возымело не тот эффект.

— Замёрзла? — бархатным голосом спросил Логан, нежно касаясь моего уха тёплым дыханием. — Облокачивайся на меня, я всегда горячий и не позволю теплолюбивой Коте дрожать от холода.

У — у — у-у-у, горячий! Будто я сама этого не знаю! Любой контакт с этим умопомрачительным мужчиной словно прыжок в жерло кипящего лавой вулкана! С ним если и дрожишь, то или от страха или от неконтролируемой страсти или от всего сразу.

— Мне совершенно не холодно, сегодня ночью удивительно мягкая и тёплая погода, — с перепугу церемонно выдала я. — Не люблю комаров.

— Кстати, и водичка сегодня просто улёт! — вставил Марк. — Давайте занырнём после того, как отметим.

— Занырнём, — Логан хмыкнул. — Выражайся нормально.

— У меня передоз этикета в организме. Честное слово, даже бабуля у нас не такой поборник морали, как мама. Она сегодня подловила меня и отчитала, что я позорю своим недостойным поведением славное имя Бекендорфов. Чтобы вы понимали, нелицеприятно выражаюсь — это я употребил отвратительное сленговое словечкое, которое даже не мат, а его цивильный заменитель, а недостойное поведение — это я скомпрометировал свою Каталину совместным проживанием в одной комнате. О ужас! Как я мог? Особенно после того, как мы ей всё разжевали и объяснили ещё неделю назад.

Марк закатывал глаза и смеялся, а я любовалась им, его чёрными в ночи глазами, обаятельной улыбкой и восхитительно подвижной фигурой, упакованной в красивый костюм. Хорошо, не фрак, здесь он выглядел бы ещё более неуместным, чем мои шпильки. Я слышала, Патриция настаивала на максимально официальном дресс — коде, затем убеждала, что подходящий минимум для их уровня — «чёрный галстук», если уж «белый» для её сына — перебор, но её стоны закончились коронным «нет» Логана.

Удивительный мужчина. С ним вообще, кажется, никто и никогда не спорил. По крайней мере, я не заметила даже попыток воспротивиться.

— Давай я зажгу свечи, — предложила Марку, чтобы вырваться из цепкого захвата его брата.

— Сиди — сиди! Ты вон, как отплясывала с дядюшкой, ноги, наверное, отваливаются, — беззаботно отмахнулся любимый. — Фло утверждает, что такого удачного кресла с подогревом не найти во всём мире, а я по её терминологии — «стул костлявый». Не знаю, за что люблю эту болтушку, у неё язык совершенно без костей.

Мужчины рассмеялись, я же насупилась. Всё это выглядело очень странно и подозрительно. Где это видано, чтобы мой ревнивый как цербер Марк так спокойно и как само собой разумеющееся воспринимает подобное? Хотя Логан, конечно, в качестве исключения, видимо, не лапает меня, не пошлит и вообще всячески делает вид, что его здесь почти нет. Паинька, блин! Будто не тычет мне членом в бедро, честное слово.

Колдовство Марка ограничилось организацией застолья и хаотичным размещением на скале, столе и песке нескольких десятков небольших свечей. Мягкий бриз играл многочисленными огоньками, но не гасил их, позволяя нам насладиться романтикой ночи.

— Мы всегда празднуем наши дни рождения ещё отдельно от семьи и друзей. Как — то так повелось, — объяснил Марк побег с праздника, отключая фонарь и погружая пляж в полумрак. — Мама закатывала страшно пафосные мероприятия с кучей незнакомых нам скучных людей, с каждым из которых нужно было поздороваться и поддержать светскую беседу несколько минут. Она считает, что манеры прививаются на практике.

— Здесь она права, — вставил Логан.

— Это да. Но кому в семь лет нравится вся эта канитель? — возмутился Марк.

— Тебе она и сейчас не нравится, — рассмеялась я звонко.

— Вот такой я постоянный, — важно произнёс мой ненаглядный, приосанившись, но затем обаятельно улыбнулся.

Мне подали бокал шампанского, Марк произнёс тост за самого лучшего брата в мире, с тихим звяканьем встретилось стекло, в нос ударили прохладные пузырьки и я прикрыла глаза от блаженства. А затем моих губ коснулась ароматная спелая клубника.

Я испуганно открыла глаза, подумав, что это Логан взялся за старое и снова издевается надо мной, притом на глазах у собственного брата, но встретила лишь жаркий взгляд Марка.

Он склонился надо мной и требовательно проталкивал сладкую ягоду за преграду губ, неотрывно следя за эмоциями на моём лице.

Первоначальный испуг, облегчение, лёгкая улыбка — и я послушно откусываю кусочек.

Бессовестный Марк тут же наклоняется и слизывает капли сока с моего рта, проникая немного глубже, почти целуя, затем быстро чмокает в нос и отходит к столу. А я сижу, точнее, полулежу на руках его родного брата, заведённая до полуоборота, недоумевающая и лишь хлопаю ресницами.

Ну что за паршивец?

Знает ведь, что я от каждого его поцелуя превращаюсь в забытое под открытым солнцем малиновое желе, размякшее, податливое, совершенно не сопротивляющееся.

Ночь, романтика, двое потрясающих мужчин, таких разных внешне, и таких невероятно одинаковых в своей бескомпромиссной настойчивости, и я, маленькая и почти невинная овечка, попавшая в поле зрения обоих. Немного не по плану прошло «безопасное» мероприятие, на которое я отправилась с самыми радужными ожиданиями отдохнуть. Отдых на отлично, ничего не скажешь.

— Давайте искупаемся, вода сегодня роскошная, — предложил Марк, отставляя стакан с виски, чтобы наполнить мой опустевший бокал новой порцией шампанского. А затем начал напевать себе под нос: — Когда взорвётся красками небо… на — на — на… угу — угу… ла — ла… та — да — да — дам… увижу тебя, такую нежную… ла — ла — ла — ту — ту — ту-ту… невозможно волшебную… ла — ла — ла — ла… в… ла — ла — ла… руках…

Мы с Логаном одновременно напряглись, прислушиваясь, стараясь уловить каждое слово, и даже дышать стали тише, боясь нарушить момент созидания. Марк относился к тем талантливым людям, которых шальная Муза озаряла исключительно в неподходящие моменты и это был тот редкий случай, когда вокруг не стояло два десятка ошарашенных внезапным концертом зрителей, а он не пел в голос.

Что — то очень личное рвалось из глубины его души сейчас, что даже перед нами он не раскрылся до конца, хотя мы знали — текст песни и музыка приходят к нему сразу почти целиком, после он их немного шлифует и пытается усовершенствовать.

— Давай оставим его ненадолго, чтобы он не бубнил себе под нос, а спел, — едва слышно предложил Логан, вновь опаляя жаром своего дыхания моё ухо.

Запах моря, виски, любимый старшим из братьев Бекендорф парфюм и его собственный аромат… Адская смесь, проникающая под кожу, парализующая, опьяняющая.

Я вновь превратилась во сверхчувствительное возбуждённое создание и, испугавшись дикой и необузданной жажды нарушить все мыслимые и немыслимые каноны, отдавшись желаниям собственного тела, согласилась немного поплавать, лишь через секунду осознав, что я здесь вообще — то в шикарном платье, а не в купальнике.

И даже не стала себя корить за очередной промах, потому что сегодняшний день протекает под лозунгом «Выбери из двух зол меньшее» и я кручусь изо всех сил. И да, ошибаюсь. Но стараюсь хоть что — то делать, чтобы не влипнуть!

— Кэти — Котёночек, ты как открытая книга, вся сжимаешься в моих руках от ужаса. Неужели никогда не купалась голенькой? Когда ещё, как не в счастливом студенчестве, можно позволить себе расслабиться? — Логан хмыкнул, но поспешил меня успокоить: — Я отвернусь, пока ты не скроешься в воде, а затем, если Марк к нам не присоединится, выйду первым и принесу тебе плед, положу вон на те камни. Трусишка.

— Я не трусишка! — прошипела, недовольно выпрямляясь.

— Да — да, я заметил.

Его пальцы коснулись моей спины, заставив непроизвольно прогнуться. Тихо вжикнула молния, позволяя сделать глубокий вдох.

Нет, мне определённо нужна холодная вода. Бассейн днём помог, море должно справиться не хуже!

Придерживая лиф платья, спрыгнула с мужских колен на песок. Марк машинально мне кивнул, не прекращая мурлыкать захватившую его в плен мелодию, и по его несколько отстранённому виду было предельно ясно: он не с нами.

Я не стала медлить и быстро направилась к воде, не снимая платья до самого последнего мгновения. Обернулась, чтобы убедиться — Логан держит слово и не смотрит в мою сторону. Покрутила головой — с пляжа, где праздновала именины сбежавшего родственника семья, меня тоже не видно.

Ну действительно, что случится, если я искупаюсь обнажённой?

В наше время даже на вечеринках у бассейна происходит подобное, я же стесняюсь окунуться в кромешной мгле в такую же беспросветно чёрную воду. Некстати вспомнились слова Барби о том, что я удивительно несовременная девушка.

Платье соскользнуло на песок, следом улетело лёгкое кружево нижнего белья. Невероятно ласковое тёплое море оказалось на порядок теплее воздуха, и я быстро проделала ещё несколько шагов и осторожно поплыла, стараясь не испортить макияж.

Спустя пару минут услышала тихий вопрос: «Мне уже можно поворачиваться?» и я едва не нырнула с головой от удивления. Ну надо же! Он честно сидел и ждал, когда я разрешу ему повернуться? Логан? Поразительно!

Впрочем, я предвзята. Он — человек слова. Дал — сдержал.

Я подплыла поближе к берегу, чтобы меня было видно.

— Давным — давно единолично наслаждаюсь купанием, позабыв о грозном падишахе, — произнесла довольно.

— Какая бессовестная девочка, — хмыкнул Логан, поднимаясь. — Брат, ты с нами?

— Иди, — отмахнулся Марк. — Следи за Кэти, у неё иногда случаются судороги, никак не могу заставить её пропить витамины. Упрямая.

О, выходит, мой ненаглядный уже вернулся с музыкальной орбиты на грешную Землю, но слишком увлечён, чтобы присоединиться к нам?

Так и подмывало крикнуть, что я здесь вообще — то без одежды, но постеснялась. Да и зная Марка, можно с уверенностью не предположить, а сразу сказать, что всё закончится сексом в воде, затем сексом на пляже, затем у скалы, три раза по дороге в дом и я лучше не стану думать, где при этом будет Логан, потому что прецедент уже случился.

Нет уж. Поплаваю спокойно и первой сбегу в комнату под предлогом, что нужно привести себя в порядок после моря. Пусть они здесь гуляют, развлекаются, пьют и приходят под утро, когда я буду видеть десятый сон. Нужно было, конечно, как — нибудь избавиться от опасного соседства…

Меня вдруг осенило, что такая возможность была, притом, включи я вовремя мозг, проблема была бы уже решена. Всего — то и стоило намекнуть чопорной матери братьев о возникшем затруднении, уверена, они бы с Александрией быстро решили этот вопрос.

До чего обидно!

Я подняла взгляд и умные мысли улетучились со скоростью звука. Вжик — и ни одной порядочной в голове. Сплошной секс.

Глава 20. В темноте ночи

В отличие от меня Логан не прятался в тени, разделся, сложив одежду на плетёное кресло и спокойно направился в мою сторону. Абсолютно обнажённый, разумеется. И, если мне не изменяет зрение, возбуждённый!

Запретила мужчине подглядывать — получай результат его бурной фантазии, что называется!

Вода словно превратилась в горячий источник, никакого прохладного успокоения, сплошной жар. Я раскраснелась, задышала чаще. Мамочки! Какие шансы, что у меня тахикардия, как у бабули Мэг? Кажется, нулевые. Я здорова как мустанг.

Фууух, вышел из освещённой зоны, уже полегче, можно не пялиться, как озабоченная школьница.

Спокойнее, детка, дыши глубже, это всего лишь мужчина. Ты ведь не раз видела идеальные мужские обнажённые тела на уроках рисования, считай, перед тобой обнажённая натура, созданная для… ох, ну чёрт! Кого я обманываю? Логан — мистер Очень Горячий Секс.

Вспомнила хитрых пингвинов из мультика «Мадагаскар» и в голове тревогой забило их коронное: «Валим — валим — валим!», вот и мне, кажется, пора уйти с линии огня. Точнее, с его пути. Может, нырнуть?

Да — да, а он нырнёт следом, сделав вид, что подумал, будто его безголовая гостья тонет, подхватит извивающееся обнажённое тело и прижмёт к своему? Ещё и обвинит в провокации!

Ни — за — что!

Пока я металась в поисках разумного решения, пытаясь просчитать варианты, Логан нырнул в воду в нескольких метрах от меня. Взгляд испуганно заметался по тёмной глади, будто я могла что — то разглядеть, ну — ну.

В следующее мгновение моих бёдер коснулись его руки. У него там что, встроенный тепловизор? Как? Как он умудрился меня найти? Я стояла метрах в пяти, а всем известно, что под водой направление сбивается!

— Попалась, Русалочка, — прошептал он, выныривая.

Я не успела даже пикнуть, как его жадный, жаркий рот налетел и смял мои губы, безжалостно проникая за их преграду. Волосы оказались в стальном захвате мужской руки, я — вплотную прижата в твёрдому как камень телу, расплющена, скована. В живот упирается огромный член, горячий даже в прохладной толще воды.

По венам течёт расплавленное олово, выжигая протесты разума, стыд и совесть. Логан главенствует бескомпромиссно, уверенно и жестко, точно он в своём праве, не сомневаясь. И я подчиняюсь его грубой силе, растворяюсь в незнакомых ощущениях, ослепительно ярких и мощных словно цунами.

Удерживающая меня рука скользит со спины вниз, к округлым ягодицам, с наслаждением сжимает, сминает. И начинает приподнимать, пока моя стоящая торчком грудь не оказывается на уровне его рта.

Прохладный воздух вмиг сжимает соски до маленьких острых пик, и Логан касается одного из них носом, дразнит нажатиями и касаниями, затем обрисовывает горячим языком круг, заключая сосок во влажный плен, то же самое проделывает с другим.

И это нечестно. Страшно, бессовестно нечестно, потому что после обжигающего прикосновения грудь мёрзнет от свежего бриза и требует больше ласки, которой нет.

Я сжимаю её сама. Сильно, до боли. Чтобы хоть немного укротить фейерверк ощущений, снизить градус, ослабить дурман.

Его член настойчиво тычется снизу, периодически промазывая и ударяя по клитору, заставляя меня тихо охать и заводиться ещё сильнее. Сжимаю пальцами мужские плечи, чувствуя, как острые ногти впиваются в гладкую кожу. И это нереальное ощущение! Я уже не безвольная жертва, а кошка с когтями. Дикая и смелая, необузданная. Представляющая опасность!

Проскользнувшая фантазия горячит кровь ещё сильнее, добавляет драйва. Я нагло выворачиваюсь из его поддерживающих меня рук и оказываюсь лицом к лицу со своим наваждением.

В темноте ночи, со скрывшейся за облаком предательницей — луной, вижу лишь лихорадочный блеск его глаз, наверняка таких же дурных, как и у меня.

Тело горит огнём, требует продолжение банкета, сердце бьётся в диком ритме, однако я медленно и неотвратимо осознаю происходящее. Пока Марк на берегу придумывает новую песню я занимаюсь сексом с его старшим братом. Почти… Хотя нет, уже занимаюсь, по — другому не назвать.

— Стоп, — шепчу и отталкиваюсь от желанного мужчины, отплываю спиной к берегу, пячусь, касаясь ногами дна. — Нельзя. Пожалуйста, не делай так. Это какое — то сумасшествие, безумие, но так нельзя. Ты ведь понимаешь, нельзя. Неправильно. Нехорошо.

Он молчит. Я уже не вижу его глаз, слишком темно, а я машинально удаляюсь от угрозы, от мужчины, который одним своим присутствием губит меня, сводит с ума, дурманит.

За спиной раздаётся плеск и спустя несколько судорожных вздохов я оказываюсь в других объятиях, желанных и дорогих, правильных и нужных, но… уворачиваюсь, пытаюсь сбежать. Слишком грязно сейчас себя ощущаю. Нечисто. Нельзя так. Из рук в руки. Когда на губах всё ещё горят поцелуи Логана, тело жжёт от его прикосновений.

— Я такую песню придумал! — радостно сообщает Марк и не думая меня ловить. — Закачаешься! Кэти, ты уже замёрзла? Я долго шёл, да? Прости, моя радость. Ну ты же знаешь, как меня накрывает. Это просто чума! Давай я сейчас спою?

— Меня трясёт от холода, спой пока Логану. А я вас оставлю, мне срочно нужно в горячий душ.

— О, душ — это круто. Я с тобой! — весело поддерживает инициативу любимый.

— Что ты! У твоего брата день рождения, нельзя оставлять его в одиночестве. Посмотрите хоть фейерверк в его честь. И ведите себя прилично, когда будете возвращаться через пляж.

Прилично… Логан и Марк. Самой смешно.

Я практически бегу по дну, стараясь не пыхтеть как рассерженный ёж. Не знаю, что бесит сильнее на самом деле, то ли наглость Логана, то ли невнимательность Марка, то ли моя отзывчивость.

Так дальше продолжаться не может. Мне нужно обо всём рассказать Марку. Если не ему довериться, то кому? Я и так слишком затянула, а Логан… он лишь разгорячился, почувствовал лёгкую добычу в моём лице и вышел на охоту.

Какие у меня шансы против того, кто одним своим присутствием выбивает почву из — под ног? Никаких!

Мне нужны помощь, поддержка и защита от этого озабоченного!

На берег вылетаю пулей и моментально натягиваю платье, хорошо, в расстёгнутом виде оно довольно широкое. Застёгиваю молнию, едва не ломая, пинком отшвыриваю крохотные трусики в сторону ближайшей скалы. Ну их! Вообще никакого желания продлевать ночной абонемент на падишаховый пляж, слишком расценки высокие! Нагнуться страшно!

Нет, ну что за гад? Как посмел? Я ведь не какая — то одноразовая девочка, а постоянная девушка его брата! Меня привезли знакомиться с семьёй! Представить самым дорогим и близким людям!

Ни стыда у этого Логана, ни совести! Ничего лишнего!

Скотина бесчувственная этот Бекендорф! Хочу и получу — вот его девиз. Бесстыдник.

Я кипела как чайник и, только выйдя к свету поняла, что помимо нижнего белья лишилась и туфель. Надеюсь, дядя Томас не подхватит меня и не поведёт в ритме танго, заставляя эффектно задрать ногу!

Быстро смешалась с толпой и, пританцовывая, чтобы сильно не выделяться, направилась к дорожке, ведущей с пляжа к особняку. Удача, наконец, вспомнила обо мне и помогла беспрепятственно добраться до дома. Я быстро отряхнула ноги от налипшего песка и поспешила в нашу с Марком спальню.

Но не тут — то было.

Из кабинета Логана, крадучись словно воришка, вышла тётя Флоранс.

— О, и ты здесь, — на мгновение растерялась она, но почти сразу взяла себя в руки. — Ты меня не видела, я тебя не видела. Окей?

Я кивнула и мадам Интриганка с гордо поднятой головой притворила за собой дверь и ушла в кухню, где приказала собрать её чемоданы.

Что, интересно мне знать, она задумала? Наверное, ничего хорошего. Кто в здравом уме поверит, будто она просто так сбегает?

Флоранс умудрилась качественно отвлечь меня от переживаний на любовном фронте и я, не дёргаясь и не вынося себе мозг, приняла душ, вместо откровенной пижамы с кружевом надела домашнее платье подлиннее и забралась под одеяло. Обойдусь как — нибудь без фейерверка в небе, мне и в жизни в последнее время хватает впечатлений и ярких красок.

Измотанный организм выключился почти моментально, не позволив продолжать забивать себе голову и мешать ему спать.

Пробуждение вышло не из приятных. В соседней комнате орал телевизор, а вместе с ним братья Бекендорфы костерили на чём свет стоит любимую футбольную команду, посмевшую проигрывать в такой день.

Я приподняла голову, поняла, что мужчинам сейчас не до моих претензий, судя по голосам, они подвыпили, так что снова упала на подушку и попыталась заснуть. Провалиться повторно в крепкий сон не удалось, я лежала и то ли фантазировала, то ли видела сны, где Логан вновь целует мою грудь, но я уже не дёргаюсь, не испытываю угрызений совести, а лишь наслаждаюсь смело и открыто, выгибаюсь дугой в его стальных объятиях, кричу от наслаждения.

Кадр меняется.

Горячая рука скользит по обнажённой ноге от тонкой щиколотки к бедру, пощипывает, от чего вся моя кожа покрывается бесчисленным множеством мурашек.

Я чувствую, как тело наливается жаром, тяжелеет грудь, а ещё — что всё это отнюдь не сон…

Возбуждение отключает совесть, я представляю, что это Логан шёл из душа и не выдержал, коснулся меня. Бессовестно, нагло и дерзко. В своём стиле. Сейчас он, наверное, грубо обхватит мои лодыжки, перевернёт на спину, потянет на себя, ведь тогда, в кухне, он не нежничал, брал своё. И от осознания восхитительного непотребства, порочности промелькнувшей перед глазами сцены я вспыхнула факелом, загорелась.

Ох, эти ощущения на коже! Головокружительные. Острые.

Логан сжимает мою ступню, легонько массирует. Совсем как Марк, тот всегда так делает, снимая с меня туфли, словно позволяя ногам расслабиться, забыть об оковах неудобной обуви, почувствовать себя дома, а затем начинает массировать каждый пальчик, надавливая на точки, которые словно пульт управления доводят моё тело до нужной кондиции, разогревают и подготавливают.

Острый укол разочарования избавляет от развратной фантазии. Это и есть Марк. Кто, как не он? Эти плавные движения, запускающие ласковый огонь по венам. Сильные надавливания, вызывающие сладкие спазмы.

И я расслабляюсь. Зачем фантазии, когда есть любимый мужчина? С Марком мне всё можно. Всё и даже немного больше.

— Котёночек мой, сладкая моя девочка, как же я люблю тебя, — приговаривает Марк, покусывая мои колени и заставляя слабо стонать. Не знала, что они такие чувствительные!

Пальцы скользят к ягодицам, сжимают их, тянут всю меня вниз, к его рту.

Я раздвигаю ноги, понимая, что кое — кто сегодня решил меня побаловать своим особенным вниманием и предвкушаю, как буду метаться по простыням, стонать и колотить его по плечам, но гадкий, коварный Марк делает буквально пару головокружительных, волшебных движений языком, как в гостиной раздаётся долгожданный вопль: «Го — о — о-о-ол!», притом орут одновременно трибуны, комментатор и Логан. И мой любимый, мой ласковый и нежный любовник отстраняется, бормочет: «Хорошо, что ты спишь, детка» и… смывается!

Чёрт! Я не могу поверить, что он бросил меня в такой момент!

Верни, чёрт возьми, свой язык туда, где он был секунду назад!

В бешенстве подскочила на кровати, но увидела лишь спину любимого в дверном проёме. И то на мгновение!

И стоило возбуждать свою детку, если ты не собирался довести дело до финала?

Фыркнув зло и неудовлетворённо, упала на подушку, натянула одеяло до подбородка и зажмурилась.

Да ну их! Пусть смотрят свой футбол сколько влезет, хоть до утра, только не мешают спать. А уж завтра я со всем разберусь. Может, последую примеру тёти Фло и сбегу из этого вертепа!

Бешенство ничуть не притупляет возбуждение, но, сама не знаю как, умудрилась заснуть. Чтобы проснуться от страшного грохота в ванной, звона стекла, топота, пьяного мужского шёпота, которым можно пробудить от зимней спячки даже медведя. Кажется, кто — то задел стеклянную полку в углу. Вишенкой на торте стала новая песня Марка, под первые строчки которой я и заснула в очередной раз.

«Когда взорвётся красками небо,

я увижу тебя, такую нежную,

невозможно волшебную,

сладкую

в его руках…»

Глава 21. Обжигающее пробуждение

Я не знаю, сколько раз за ночь просыпалась, но то, что это была не самая лучшая ночь в моей жизни — определённо. И со всей уверенностью могу заявить, что утро вышло ещё более… неожиданным.

И это мягко сказано!

А так всё хорошо начиналось.

Первым делом почувствовала аромат любимого мужчины. Кожа Марка пахла совершенно особенно, и я как токсикоман со стажем обожала ею дышать и надышаться не могла. Он всегда смеялся этой моей бесконечной потребности его обнюхивать и некоторое время удивлялся, что меня не смущает даже запах его пота.

И сегодня я проснулась, уткнувшись носом в его гладкую, приятно пахнущую кожу, и тут же улыбнулась.

Мы всё ещё жили раздельно и я особенно ценила эти утренние моменты, томные, тёплые, даже жаркие от близости мужского тела, упоительно — интимные. Когда никуда не нужно торопиться, можно лежать в обнимку, гладить друг друга, целовать и покусывать.

Марк обычно не выдерживал первым, утаскивал меня в душ, сам намыливал моё тело, всячески возбуждая, и мог заняться любовью и в душевой, и во время чистки зубов, что я лично не поощряла, но и не сопротивлялась. С ним всегда было весело и классно.

Я осторожно лизнула его сосок, ожидая, что он как обычно приоткроет один глаз, улыбнётся и затем притворится спящим, намекая на продолжение моей инициативы, однако Марк спал крепким сном и не думал шевелиться. Зато пошевелилось кое — что другое. С другой стороны.

Я вытаращила глаза, не веря собственным ощущениям. И просыпаясь моментально!

Моих обнажённых ягодиц определённо касался член. И не надо быть вундеркиндом, чтобы разгадать хренову загадку века, чей он! И эта тяжесть на талии и бедре — две руки!

Обалдеть, пробуждение!

Память со скоростью света восстанавливала события этой ночи, и, расшифровав вчерашние обрывки фраз, поняла, что эти два обалдуя во время просмотра матча то ли пролили алкоголь, то ли перевернули еду, в общем, похоже, измазали диван в гостиной и пришли спать сюда.

Марк, зараза, мог бы и догадаться сдвинуть меня на край кровати, а не оставлять бок о бок со своим извращенцем — братом. Я, конечно, всё понимаю, он ему доверяет, но не до такой же степени!

Лично я ему не доверяю совсем. А себе — ещё больше.

Я попыталась перевернуться, но выпившие накануне мужчины спали как убитые, зажав меня в тиски своих крупных тел. Выползти ужом не удалось ни сверху ни снизу и я решила перелезть через Марка. В конце концов, ну проснётся он, и что? У меня тут из — за него стресс, между прочим!

Приволочь брата в нашу спальню — перебор, а в постель — вообще уму непостижимо!

Не бужу его пинком только из — за сильной любви! Хотя, может, стоило бы. Это куда эффективнее, чем гневно хмуриться.

Осторожно сняла руку ненаглядного с талии и попыталась спихнуть лапищу Логана со своего обнажённого бедра. Нет, ну что за люди? Задрать платье на девушке во сне! Хорошо, хоть любовью со мной не занялись! Огромное за это спасибо! Прямо — таки низкий поклон до земли!

Хотя хорошего в любом случае мало и кое — кто сегодня получит огромный такой разбор полётов в дополнение к моим признаниям. Или вместо них.

Трусливая часть меня при свете дня быстро передумала признаваться в совершённых глупостях и придумала сто тысяч других аргументов для разговора, но я мужественно подавила эту слабость.

Нет уж. Решила, значит, решила. Так дальше продолжаться не может. Если я что — то не предприму, какие — то активные разумные действия, Логан меня не то, что соблазнит раз — другой, он получит меня в личное пользование до тех пор, пока не наиграется, и я при этом, разумеется, упущу Марка.

Нет. Лучше честность. Даже если это самым негативным образом скажется на наших отношениях. Но я не могу! Не могу и всё! Саму себя не узнаю с этими волнениями. Пора взять жизнь в свои руки и прекратить плыть по течению. Или прятать голову в песок, как страус. В общем, отчаянно трусить и бездействовать.

Я ещё раз выдохнула и решительно забросила ногу на бедро Марка, намереваясь выбраться из плена чужих объятий, однако Логан и не думал выпускать свою добычу. Он пошевелился, рука сползла вниз, обняла мою ногу и подтянула к себе. Ягодицы вновь упёрлись в каменный стояк.

Я непроизвольно дёрнулась и член тут же проник меж ног, придавливая своей длиной возбуждённые губы и клитор. Горячий, шёлковый.

— Ах.

Я зажмурилась, прижавшись лбом к груди Марка.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ещё немного и этот гад проникнет в меня. И моё тело полностью, абсолютно готово к этому. Жаждет этого. Едва не дрожит от страсти.

Я лежу, изогнувшись в пояснице, зажата между телами, открыта и доступна возбуждённому мужчине сзади. Бери — не хочу.

Член легонько подрагивает, лаская клитор мягкими ритмичными ударами. Я боюсь даже дышать. Облизываю губы и пытаюсь не ёрзать, потому что знаю — одно движение и всё, мне конец.

Мамочки, это просто какой — то вынос мозга. Я хочу, чтобы он меня трахнул. Хочу до чёрных точек перед глазами. Прямо сейчас. Здесь. Жёстко и грубо. До крика.

О чём я думаю? Как отвлечься?

Делаю глубокий вдох и распахиваю глаза.

Ты совсем сдурела, Кэти. Свихнулась на почве секса. Включи мозг, извращенка, и вали отсюда! Может, он и не думал к тебе приставать? Скорее всего, обычная мужская утренняя «зарядка», а ты тут уже надумала себе.

Я обернулась, едва не вывихнув шею. Вроде бы спит. Ресницы не дрожат, дыхание ровное, глубокое. Не то. Что у меня.

Прищурилась, подвигала бёдрами, стараясь удалиться от одного брата и переместиться ближе к другому. Рука Логана тут же ещё сильнее обхватила ногу. Не разжимая пальцев, поползла выше, пока не уткнулась туда, где мгновением раньше был член, и там не замерла.

Я судорожно схватила ртом воздух. Позорище какое, даже спящий Логан умудряется меня возбудить за три секунды. Хотя, откровенно говоря, для этого мне достаточно было проснуться в его объятиях, остальное лишь усугубило ситуацию.

Наплевав на вежливость и осторожность, с силой вырвалась из цепкого захвата, перевалилась через беспробудно спящего Марка и сбежала в душ, где включила на полную ледяную воду и залезла под струи прямо так, в платье.

Всё — таки ледяная вода — то, что доктор прописал. Возбуждения словно и не бывало. Точнее, оно временно отступило. Ровно до тех пор, пока я не вышла в спальню и не оценила вид на кровати.

Марк дрых в той же позе, на боку, восхищая идеальным рельефом поджарого тела. В метре от него развалился Логан. Одна его нога была прикрыта одеялом, всё остальное тело восхищало наготой.

Восхищало!

Восхищаться нужно умением держать лицо и не пялиться на обнажённых красавчиков, — тут же завопила совесть.

Несмотря на доводы рассудка я сделала шаг в сторону кровати и пару раз недоверчиво хлопнула ресницами. Как этот… эта… как он в меня вообще поместился тогда, на кухне? Огромный, совсем немного изогнутый или кажется, лучше не рассмотреть, мощный и очень красивый член. Образцово — показательный. Попади такой к нам на урок рисования в качестве модели, думаю, ни одного рисунка бы не вышло. По крайней мере я не умею рисовать трясущимися от возбуждения руками. А как тут не вспыхнуть?

Включите кондиционер и высыпьте на меня ведро колотого льда! Срочно! Я вся горю!

Через пятнадцать минут я с гордо поднятой головой, одетая, причёсанная и даже подкрашенная, спускалась к завтраку. И не важно, что губы надулись возбуждением словно от уколов косметолога, а щёки покраснели как от температуры. В спальне я вряд ли обрету подобие спокойствия, так что вариантов особо не было — только спасаться бегством и приходить в себя на нейтральной территории.

— Доброе утро, Каталина, — чинно поздоровалась Патриция. Она выглядела как всегда идеально, чего нельзя было сказать о других родственниках, которые, к слову, сегодня присутствовали за столом далеко не в полном составе. На Томаса и вовсе было больно смотреть, он жаловался на боли в спине, пыхтел, жалобно смотрел на жену и сетовал, что та отказалась заказать еду в постель.

— Милый, ну ведь мы последний раз завтракаем с семьёй! — оправдывалась Линдсей.

— Почти вся семья спит, — буркнул тот недовольно, но тут же поцеловал любимую жёнушку в плечо, извиняясь за резкость.

— Кстати, а где Флоранс? — спросила я с улыбкой, предполагая, что та уже наверняка придумала очередную легенду и изображает смертельно больную, укушенную, обгоревшую или ещё какую — нибудь страшно несчастную женщину, которую невозможно транспортировать за пределы дома. До вечера, разумеется. Там — то она волшебным образом оживёт и «вдарит рок в этой дыре»* (*цензурный вариант фразы из кинофильма «Маска»).

— Она ночью уехала, какие — то срочные дела.

Логан? Я стремительно обернулась и увидела мужчину с мокрой после душа головой.

Ах ты гад! Выходит, всё — таки не спал и нагло меня щупал!

Ни стыда у него, ни совести.

— Нужно было и мне, наверное, уехать с ней, — произнесла я негромко и покосилась в сторону хозяина дома, который понял мой намёк и усмехнулся.

В джинсах и простой белой футболке он выглядел нереально круто, и я зарделась, разглядев под толстой тканью штанов отчётливо выпирающий член. Кажется, кто — то возбуждён не меньше моего, даже душ не помог.

Так тебе и надо!

— Что случилось? — с искренним участием спросила Линдсей.

— Каталина не выспалась. Мы с Марком всю ночь смотрели футбол, наши проигрывали, ну и мы немного пошумели, — ответил за меня Логан. — Извини.

О, а это уже мне. Ах, какие мы вежливые, когда не тычем в девушку утренним стояком!

— Я бы хотела услышать, что такое больше не повторится, — намекнула ещё прозрачнее.

— Ничего не могу обещать. — Логан развёл руками и сделал глоток воды, с иронией на меня поглядывая. — Сезон только начался, а мы с Марком настоящие фанаты.

— Да, они страстные болельщики, — доверительно произнесла Патриция. — Их отец обожает футбол и с раннего детства водил мальчиков на игры, когда был в городе. Признаться, я поощряю спортивные увлечения.

Она принялась щебетать о детях, плавно соскальзывая в сторону обожаемых ею фондов. У половины семейства тут же случился нервный тик, но как все ни старались, перевести тему было практически невозможно, пока в столовой не появилась Александрия Бекендорф.

Едва заслышав мерное постукивание трости, члены семьи выпрямили спины, утёрли губы и с церемонным видом продолжили завтракать, хотя до этого совершенно спокойно передавали друг другу блюда и подкладывали лучшие кусочки, не прибегая к услугам снующих вокруг девушек.

— Не выношу, когда не являются к завтраку, — заявила бабушка с порога, лицезрев поредевшие ряды.

Словно по мановению волшебной палочки появились зевающие, но прилично одетые запоздавшие родственники, кроме моего ненаглядного сони.

Возможно, это было к лучшему. Никто не приставал ко мне, не ласкал под ненадёжным прикрытием салфетки и не целовал за ухом, не шептал скабрезностей, так что я впервые в этом доме спокойно поела и пообщалась с семьёй.

Относительно спокойно, разумеется.

На Логана старалась не смотреть, потому что он тут же отвечал такими взглядами, что уши вспыхивали огнём, а тело наливалось жаром, и я искренне жалела, что вчера не вернула Марка в постель, не потребовала завершить начатое, а утром жестоко окатила себя ледяной водой, хотя могла сделать в душе то, о чём приличные девушки не говорят. Но делают! Сейчас же я пожинала плоды собственной недальновидности и едва не ёрзала от накопившегося возбуждения.

Интересно, если я сразу после завтрака сбегу к Марку и разбужу его особо ласково, получу продолжение вчерашнего?

Я немного замечталась, представляя довольного минетом Марка, и поэтому с глупой улыбкой встретила предложение Александрии Бекендорф проводить её к машине.

— Да, конечно, — только и проговорила, поднимаясь вслед за пожилой дамой.

Она тепло распрощалась с Логаном, потрепала его по тёмным волосам, словно тот был пятилетним мальчиком, с остальными же простилась довольно сухо, особенно с Патрицией, которая вновь попыталась завести шарманку о фондах, но была остановлена сурово и бескомпромиссно.

— Ты единственная из семьи остаёшься с мальчиками, — произнесла бабуля строго, когда мы замерли у чёрного блестящего роллс — ройса, двери которого открыл и удерживал седовласый водитель, упакованный в строгую чёрную форму. — Присмотри за ними. И, Каталина, ты попала в непростую семью. Соответствуй. Я требую от тебя лишь двух вещей: первое — Марк должен быть счастлив, второе — ты никогда не должна становиться между двумя братьями. Логан принял тебя. Если ты подведёшь его доверие, потеряешь Марка.

Оуч! Так вот, что значат все приставания Логана! Доверие! Надо же, я и не знала, что у этого слова такое широкое значение.

— Да, конечно.

— Марк весёлый и озорной, но его чувства глубоки, а не поверхностны, как может показаться. И брата он любит больше всех остальных членов семьи, даже больше меня. Помни об этом.

Александрия смотрела испытующе, и я не посмела проявить дерзость и сказать что — то против или отделаться шуткой. Послушно кивнула и даже помахала рукой, когда машина тронулась с места.

— Ну вот мы и остались с тобой наедине! — раздался голос от двери.

Логан стоял, прислонившись к дверному косяку, пил кофе и ел булочку с корицей. Я решительно направилась в его сторону, замерла рядом. Ноздри наполнились сладким ароматом выпечки и я плотоядно посмотрела на румяную красавицу.

— Твоя бабушка велела присмотреть за тобой, Логан. Будь зайкой, веди себя хорошо.

Я хмыкнула про себя и дерзко откусила кусок булки прямо из его рук.

Мужчина так удивился, что позволил мне беспрепятственно пройти в дом, однако не успела я преодолеть и половину холла, как раздался его голос.

— Боюсь, Котёночек, зайцев здесь не водится, ты попала в логово настоящего хищника. Не боишься стать его жертвой?

Ах, посмотрите на этого шалунишку! Кое — кто в отличном настроении.

Я дожевала кусок сдобы и обернулась.

— Боюсь, ты недостаточно хорошо знаешь кошек. Они тоже хищницы и весьма опасные.

— Запугиваешь моего брата? — со смехом произнёс зевающий Марк. — Правильно, Кэти, так его! Не давай Логану спуска и он обязательно тебя полюбит так же, как полюбил я. А что сегодня на завтрак?

— Новость, которая лучше любой еды: они уехали, — проинформировал Логан.

— Ура! Вот теперь оторвёмся! — радостно заорал Марк, подхватывая меня и кружа. — Готовься, Кэти. Дни рождения Логана — это бомба! Вот увидишь, тебе понравится! А теперь пойдём скорее меня кормить, я голоден как волк.

— Ещё один хищник на мою голову! — весело рассмеялась я.

Настроение удивительным образом изменилось к лучшему и мне совсем не хотелось портить такой замечательный день серьёзными разговорами. Телефон Логана вовсю разрывался от подъезжающих или выезжающих их дома гостей, и я успокоила себя мыслью, что очередная суматоха его полностью займёт, не оставив времени для пошлых проделок. Да и Марк вёл себя выше всяких похвал, не провоцировал и не приставал.

Кажется, жизнь налаживается! Особенно, если отбросить царапающее предчувствие, что хищники Бекендорфы не отступили, а коварно затаились в ожидании.

Глава 22. Попалась, детка!

Кэти

Все мои попытки поговорить с Марком растаяли как дым с прибытием новых гостей. Тишина и аристократизм роскошного особняка Логана вмиг сменились на некое подобие элитного ночного клуба, в котором позволено всё или почти всё.

Никто не ждал вечера, чтобы начать веселиться, и я и сама не заметила, как хохочу вместе со всеми, куда — то иду, что — то делаю, пью шампанское и впервые за выходные действительно наслаждаюсь отдыхом.

Логан и Марк мигом позабыли о приличиях, смокингах и суховатой, приличествующей молодым людям из хорошей семьи речи, ходили в удобных шортах, нарочито растянутых футболках, босиком, растрёпанные, дерзко шутили, вовсю использовали сленг и сияли улыбками.

Марк то и дело выхватывал меня взглядом, подходил, бессовестно щупал на глазах у всех, представлял ещё раз, велел не распускать лапы и угрожающе хмурил брови, если по его мнению моим ногам или груди собеседник уделял слишком много внимания.

— Да ладно, ну чё ты? Мы просто болтаем, — отмахивался очередной его знакомый и подмигивал мне: — Правда, детка?

Я же, зная своего ревнивого мужчину, отвечала исключительно положительно, но если любимый выглядел недоверчиво, всегда находила повод перейти в другую компанию или сбегала с тем же Марком, который радостно зажимал меня в ближайшем углу. А по сути — где придётся.

Сейчас, например, он утащил меня ко входной двери, которую даже при самом лучшем раскладе уединённым уголком назвать было сложно.

Но когда такие мелочи останавливали моего Марка?

Бесстыжий, он налетел с поцелуями внезапно. Прижал лопатками к запертой двери. Больно, так, что я спиной чувствовала каждую её выпуклость. Язык мгновенно проник в мой рот, руки уверенно легли на грудь, помяли её сильно, но не грубо, приятно. А затем он просто дёрнул лиф летнего платья вниз, обрывая тонкие лямки, стягивая ткань до талии, чтобы добраться до сосков, сжать их до боли, вызывающей сладкие спазмы, пощипать, поцарапать короткими ногтями, пробуждая каждый рецептор, настойчиво требуя отдачи.

Обескураженная, враз слетевшая с катушек, выгнулась поудобнее, подставляя шею и грудь под град бешеных поцелуев, застонала протяжно.

Как вдруг почувствовала спиной вибрацию. Странную. Ритмичную.

— Марк, стой, — зашептала, облизывая губы и пытаясь не стонать так громко, как делала минуту назад. — Стой.

Он поднял на меня бешеный взгляд и вдруг моргнул.

— Бля, кто — то пришёл, стучат.

В мгновение ока ткань подлетела, скрывая обнажённую грудь, опытные руки любимого быстро привели мой вид в относительный порядок, пряча вырванные лямки под лифом, поправляя волосы, и только в следующий момент до моего сознания донёсся стук специального дверного кольца — стучалки.

— Какого чёрта я должен ходить и открывать всем дверь? Все оглохли, что ли? — раздалось бурчание недовольного Логана за тонкой декоративной перегородкой — полкой. — Кто там долбится?

Мистер Я — Само — Гостеприимство выглядел подозрительно хмуро. Чего это он?

— Кажется, это должен быть Дилан, только он задержался, — с очаровательной улыбкой сообщил ему Марк, дождавшись появления брата и только тогда щёлкая замком. — Давай, цепляй улыбку на лицо и готовься к поздравлениям.

С этими словами Марк распахнул дверь. Я же и не подумала оборачиваться к вновь прибывшему, так и стояла — пряталась за спиной любимого, потому что Логан вовсю сканировал мой внешний вид, кажется, подмечая всё: испорченное платье, выбившиеся из причёски локоны, тонкую влажную дорожку поцелуев, спускающуюся от шеи к высокой груди.

А затем он сделал шаг в мою сторону, и я забыла как дышать. Горячая ладонь легла на талию, притянула к себе, заставляя тихонько ахнуть от неожиданности, и меня… переместили под обзор Дилана.

— Не стой в стороне, — хмыкнул Логан дружелюбно, словно не он только что раздевал меня глазами. — Привет, Ди…

Он не договорил. Более того, выпустил меня из стального захвата. Машинально обнял влетевшего с заранее заготовленным поздравлением друга, кивнул ему.

— Что ты здесь делаешь? — спросил сурово.

И я, наконец, отмерла. Оторвалась от созерцания волнующего меня мужчины, повернула голову.

— Сю — ю — ю-юрпри — и — и-и — и — из! — протянула Флоранс и, сияя улыбкой, неспешно зашла в дом. — Соскучились, котики?

Марк мстительно сверкал глазами, губы Логана превратились в тонкую линию, оба они будто превратились в каменные глыбы. А вот я не могла не восхититься.

Ну тётушка, ну паршивка! Добилась ведь своего!

Нет, она, конечно, та ещё гадюка, но целеустремлённая и с фантазией. Проникнуть в кабинет Логана, выкрасть списки гостей, прошерстить социальные сети, найти одинокого красавца поблизости, вычислив его по геолокации с фотографий, примчать туда, соблазнить, да так, чтобы парень потерял голову и потащил еле знакомую девицу без предупреждения на вечеринку к другу. И всё это меньше, чем за сутки!

Сильна.

— Ну, конечно, соскучились! — произнесла я нарочито весело, ещё и толкнула обоих парней локтями, чтобы пришли в себя и не позорили славный род Бекендорф недостойным поведением. И гостя не смущали. Хотя тот, конечно, тоже хорош.

Фло ухватилась за меня, как за спасательный круг, просочилась между племянниками, не рискнув, правда, целовать их в щёки, и только тогда я почувствовала, как спало её напряжение.

Аферистка! Чистой воды аферистка!

Между тем, тётушка оглядела мой внешний вид критическим взором и выдала из своего репертуара фразу, за которую я готова была самостоятельно её протащить до крыльца, спустить с лестницы и громко хлопнуть дверью.

— Оу, Каталина, детка, так это ты сейчас стонала, да? А мы — то думали с Диланом, почему нам так долго не открывают дверь.

Она расхохоталась и переместилась под бок к своему новому парню, взяла того под руку.

— Вы знакомы? — удивился ничего не понимающий красавчик, нежно прижимая тётушку к себе.

— О, это весьма забавная история! — тут же прощебетала она. — Я расскажу тебе её в спальне, когда разместимся.

Она бросила на Логана нерешительный взгляд, словно ожидала скандального изгнания.

— Тётушка, милая, ты же знаешь, в этом доме всегда тебе рады, — произнёс вдруг Марк, не позволяя брату и рта раскрыть. — Кэти, милая, я пойду помогу Дилану с Фло разместиться.

Окончание фразы «пока Логан тут кое — кого не убил» повисло в воздухе, и незваная гостья живо застучала каблуками подальше от источника угрозы, следуя за Марком и ведя на поводу молодого любовника.

— Я в бассейн. Ты со мной? — спросил Логан, словно решил напрочь игнорировать проникновение в его дом криминального элемента. Я о тётушке, конечно.

Я отрицательно потрясла головой и поспешила тоже смыться, мне определённо стоило переодеть платье, не ходить же в порванном, которое держалось на честном слове и груди третьего размера.

Уже в спальне расхохоталась. Спокойствие нам только снится. А Фло хороша, зараза. Вот уж кто пробьёт любой потолок и достанет всех, если ей что — то нужно.

Я быстро расчесалась, мазнула по губам блеском, надела самое безопасное для приставаний Марка платье — без верха, с обтягивающим лифом — стягивай сколько угодно, всё равно не порвётся, и направилась к гостям. За окном уже сгустились сумерки, но все по — прежнему тусили возле бассейна, по крайней мере весёлые крики раздавались именно оттуда.

Дверь в кабинет ушедшего в бассейн Логана оказалась приоткрытой, и я замерла, стараясь даже дышать тише.

Кто бы это мог быть?

Тётушке уже его кабинет без надобности, Марк бы не стал таиться, зашёл спокойно, включив верхний свет. Слуги бы вряд ли пошли убирать в такое время, да и тоже не скрытничали, включив полноценное освещение. Сейчас же горел лишь экран ноутбука и один неяркий торшер.

В любом случае это кто — то из своих, решила я, бесстрашно распахнула дверь и прошла вглубь. В конце концов, Александрия мне велела за всем присматривать, пока братья развлекаются. Я здесь не хозяйка, конечно, но и не посторонняя, какое — никакое право имею. Мало ли, что у Логана за друзья.

— Кто здесь? — Я покрутила головой, но никого не увидела. — Ау? Если вы под столом, то это глупая шутка. Выбирайтесь. В доме повсюду камеры и даже здесь две или три.

Про камеры в кабинете я соврала на всякий случай, вдруг сюда пробрался воришка и я зря рискнула прийти одна. Нет бы позвать кого — нибудь. Но все мы задним умом крепки.

Тем не менее, я не стала праздновать труса, нашла в себе решимость и заглянула под стол.

А затем услышала, как хлопнула дверь.

Ох, чёрт!

Выглянула из — за стола. В углу кабинета стоял его хозяин собственной персоной. Мокрый, в одном полотенце, обёрнутом вокруг узких бёдер, и с телефоном у уха.

— Угу. Угу. Да, я понял, — произнёс он. — Благодарю. Да, спасибо. Спасибо. До связи.

Не разрывая контакта взглядов он отключил связь и швырнул смартфон на ближайшее кресло.

— Попалась, детка.

Логан

Попалась, детка.

Это слишком охуенно, чтобы быть правдой, но она действительно стоит здесь, одна, почти полуголая. Тонкое платье не в счёт. Его даже рвать не надо — улетит ласточкой куда швырну.

И глаза эти дикие, кошачьи. Зелёные, как болотная трясина. Манят и манят, зовут, затягивают в глубину.

Ведьма. Сексуальная, дерзкая ведьма под видом монашки.

Вся такая строгая, сдержанная, пока не коснёшься или не трахнешь взглядом.

Нереально чувствительная. Заводится с пол — оборота.

И бесится. Злится на себя, ругает.

Ты, детка, создана для секса. Качественного. Жёсткого. Улётного. Без цензуры. И ты это поймёшь. Примешь. Подсядешь.

Делаю шаг и вижу, как она жадно хватает ртом воздух.

— Не ври себе, ты меня не боишься, — произношу, подбираясь ближе.

— Я… я боюсь! — заявляет, выпрямляясь.

Ярость всегда делает её по — особенному красивой, только это всё — пустая бравада. Глаза уже бешеные, тёмные, блестят лихорадочно. Грудь торчком, лицо покраснело. Хочет секса бесстыжая кошка. Меня. Меня хочет.

— Боишься, что не кончишь? — нарочно шокирую сладкую скромницу грубостью, чтобы приоткрыла рот от удивления и не успела ответить. Стратегия не даёт сбоев — через секунду сладкая Котя в моих руках.

Ну всё, детка, вот теперь ты реально попалась. У тебя никаких шансов.

Кэти

Я застыла с открытым ртом, пытаясь осознать мысль, что хорошо воспитанный мужчина из приличной семьи произнёс откровенно хамскую фразу. Дерзкую! Невозможно возбуждающую и порочную.

Мозг сгенерировал тысячу обвинений, но ни одно из них не сорвалось с моих губ. Более того, они исчезли, словно их не существовало, ведь чёртов старший брат моего парня впился в мой рот совершенно диким поцелуем.

Я сопротивлялась. Правда, сопротивлялась. Раза два, может, три стукнула его кулаком по плечу. И чёртова рука каким — то неведомым мне образом сама вцепилась в мужскую шею, притягивая ближе и ближе, не стесняясь, надавливая сильнее, впиваясь ногтями в горячую кожу.

Безумие.

Он весь — обжигающий. Его аромат наполняет мои лёгкие раскалённой лавой, приправленное ноткой дорогого алкоголя горячее дыхание дурманит, кружит голову. И я горю. Сгораю от страсти. От нереального кайфа. От жадных прикосновений губ, рук, огромного мужского тела.

Логан — демон в человечьем обличье. Он не знает жалости и снисхождения, не подвержен сомнениям. Он берёт всё, что хочет. И сегодня он хочет меня. И я каждой клеткой своего тела ощущаю, чувствую это. И не в состоянии сопротивляться.

Не могу, не хочу… не буду!

Пошло всё к чёртовой матери! Все эти заветы приличной девочки Каталины не принесли мне ни одного оргазма! Стоило лишь отступить от правил и всё изменилось кардинально.

А Логан, он нереальный, таких просто не бывает. Не поверила бы, не узнай его лично. Меня трясёт от одного его вида. Я чувствую себя тоненькой беззащитной иглой, которую тянет к мощному магниту. Никаких шансов остановить это безумное притяжение. Поздно. Я попала в поле его действия. Сдалась. Покорилась.

Лёгкое платье трещит, расползаясь по швам. Он его не снимает — срывает. Полотенце с моим бельём летит куда — то вглубь кабинета, но я чихать хотела на траекторию их полёта. Меня обхватывают за бёдра и усаживают обнажённой задницей на стол. Разводят ноги в стороны. Прижимаются так, чтобы каменный член касался клитора. И эта дикая, необузданная, нереально примитивная грубость лишает остатков здравого смысла и вообще намёка на наличие мозга. Остаются лишь желания, чувства, захватившая тело порочная страсть.

Я чувствую, как пульсирует скользкий от нашего общего желания член, как он ласково поглаживает клитор, настойчиво в него тычется, и хочу, чтобы Логан прекратил эту сладкую пытку и качественно меня трахнул. Не взял, не занялся со мной любовью, не ласково и нежно соблазнил — совратил. Нет. Оттрахал. Грубо. Жёстко. До крышесносного оргазма или даже нескольких.

Вся моя женская сущность орёт: «Да, детка, да! Это то, что нужно! Сделай это, Кэти!» и я понимаю, что мне недостаточно лишь покорно принимать его ласки. Я хочу действовать!

Едва не рыча начинаю кусать мочку уха, шею, плечо. Оттягиваю кожу так, что на загорелом плече остаётся отпечаток моих зубов. Зализываю укус мягкими, неспешными движениями языка. Кожа Логана пахнет мятным гелем для душа, который действует на меня словно кошачья мята на кошку. Мартовскую. И я начинаю тереться напряжённой от возбуждения грудью о его шикарное тело.

Ощущения смазанные, я же хочу кайфовать от каждого контакта тел. Обжигаться. Трястись от электрических разрядов страсти.

Сосками обвожу контуры его татуировок на груди, получается ни черта не идеально, узоры на коже не симметричны, но это так нереально круто.

Поднимаю на него взгляд и вижу отражение своего безумия в его глазах. Они почти чёрные, завораживающие, утягивающие в бездну порока и страсти. Тянусь к нему в попытке поцеловать, но мужские руки ни хрена не нежно впиваются в ягодицы, тянут на себя, соединяя наши тела.

Его член такой огромный, что непроизвольно ахаю, принимая его глубоко внутри.

— Да — а — а-а, — тянет он довольно, — ты охуенно узкая, просто нереально кайфовая. И кожа сладкая как мёд, — бормочет, покусывая ставшие дико чувствительными плечи, облизывая шею, посасывая губы.

И, твою мать, не двигается!

И эта забота вообще не в тему! Не вовремя! Ни к чему!

Меня начинает потряхивать от возбуждения, ещё несколько мгновений и я кончу прямо так — в позе пришпиленной к бархату бабочки. И мне даже не будет стыдно! По крайней мере, сразу.

Знаю, что это кошмар. Что нельзя. Что позор и вообще… нельзя — нельзя — нельзя. Но в его присутствии сердце стучит в особом ритме, сбивая с толка, сводя с ума. А сейчас, сейчас я не в состоянии думать. Когда — нибудь потом. Потом.

Зарываюсь пальцами в тёмные пряди, фиксирую голову, заставляя смотреть глаза в глаза. До чего он красивый, дух захватывает.

Непроизвольно облизываю губы, повожу бёдрами, остро ощущая внутри напряжённый член, сжимаю его мышцами.

— Ох, твою ж мать!

Ругательство касается лишь края моего сознания, потому что я почти в отключке. Он слишком нереальный. Слишком шикарный. Потрясающий. Великолепный. Я дрожу от одного его присутствия, пальцы на ногах поджимаются — так хочу его. Прижаться кожа к коже. Вдохнуть присущий лишь ему аромат, задержать его внутри, пропитаться. Отравиться…

Логан начинает двигаться в бешеном ритме, безжалостно насаживая меня на разгорячённую плоть. Я вскрикиваю, шумно дышу, трясусь словно в припадке, а затем перехожу на визг, потому что сдерживаться совершенно невозможно. Мне так охренительно, как никогда не было.

Он меняет позы, и меня волна за волной накрывают оргазмы, один другого сильнее. Я то рыдаю, то визжу, то поскуливаю, вцепившись в его плечи или в край стола. И кончаю. Самозабвенно и дико. Нецивилизованно. Так, как он и обещал.

Логан не знает ни усталости, ни жалости. Забрасывает мои ноги к себе на плечи, вколачиваясь на всю длину до чёрных мушек перед глазами. Заставляет обнять его талию ногами, обняв руками за шею, и трахает стоя, даже не прижав к стене для опоры. Он надёжен и монументален, я не боюсь выскользнуть из объятий и упасть. Не с ним. Хоть извивайся, хоть бейся в припадке — не уронит, а качественно доведёт до оргазма. Или сразу двух подряд.

Невероятная смесь первобытной страсти и головокружительной нежности будоражит окончания. Я вся трепещу. Чувствую, как касается разгорячённой кожи его дыхание. Схожу с ума от пронзающих насквозь электрических разрядов при каждом соприкосновении с щетиной, совсем короткой, но колючей, как наждачная бумага.

Не знаю, как он это делает, но даже после бурного секса я сижу обнажённой задницей на его рабочем столе и всё ещё хочу его. Он целует медленно и сладко, позволяя набраться сил для следующего раунда, а руки так и скользят по моему телу, сжимают грудь, захватывают соски шершавыми пальцами, теребят их, щекочут.

Я довольна и полна нежности, но не сыта. Перебираю пряди его волос, пальчиками поглаживаю уши, скулы, неожиданно колючий подбородок. А я-то думала, у мужчин щетина появляется через сутки. Но не у этого морского волка с невероятными глазами цвета северного океана. И волшебными, совершенно изумительными руками, которые точно знают, что делают.

Начинаю постанывать в его губы, закатывать глаза, и Логан понимающе хмыкает. Мужские пальцы находят клитор, дразнят его, ласкают. Поднимаются к измазанному животу, размазывая следы страсти ещё сильнее, а затем он чуть отстраняется и проталкивает мне два пальца в рот.

— Соси.

От властного тона, от уверенного, настойчивого движения завожусь в один миг. Тело окатывает волна жара. Я ёрзаю по столу, сжимаю бёдра, но хрен мне это помогает.

Мой язык скользит по твёрдым пальцам, слизывая солёные капли, щекоча и поддразнивая. Я в шоке, что делаю это. И в ещё большем шоке от того, что кайфую нереально. Запредельно.

Прикусываю кончики его пальцев и следом втягиваю их в рот, начиная посасывать. Планирую делать это неспешно, эротично и красиво, но очередной подступающий оргазм заставляет ускориться.

— Послушная девочка. Но слишком рьяная. Тш — ш — ш, — произносит Логан. — Никакого кайфа без разрешения. Ложись на живот.

Он перемещает меня на многострадальный стол, который я точно сегодня разломаю голыми руками — так сильно цепляюсь за него, что удивлена его стойкости.

— Ничего не напоминает? — шепчет Логан на ухо. Его грудь касается моей спины, укрывая словно одеялом, но совсем не от этого меня обжигает жаром. Узнал! Не забыл! Припомнил! — Не хватает только бутылок с водой и моего члена в тебе.

В то же мгновение он исправляет эту оплошность, придерживая меня за талию, а я всё ещё таращу глаза и никак не могу поднять упавшую на пол челюсть.

Мощное тело Логана приходит в движение, выбивая из моей головы способность думать и говорить, и я не сразу осознаю, что к звукам страсти присоединяется ещё один — скрип двери.

Глава 23. Закрой глаза и фантазируй

— Что ты делаешь с моим котёночком, Логан? — раздаётся вопрос от двери.

— Развлекаю даму в твоё отсутствие, — отвечает этот нахал, переворачивая меня словно куклу и усаживая лицом к себе. — Правда, котенька?

— Ага, — оторопело выдыхаю я и в полнейшем шоке смотрю в совершенно не смущённое лицо старшего из братьев.

— Я бы пришёл раньше, но меня задержали. Потом расскажу, — бросает Марк.

В следующий момент чувствую, как знакомые руки ложатся на грудь, сжимают соски, царапают их кончиками коротких ногтей. Марк целует плечо, втягивает мой аромат, проводя носом по шее снизу вверх, прикусывает мочку уха, обжигая его горячим дыханием.

— Не бойся, — шепчет, прижимаясь щека к щеке. — Ничего не бойся, тебе всё можно, моя сладкая. Со мной — можно. Всё, что захочешь. Столько, сколько захочешь.

— Марк!

— Тише, котёночек, тише. Расслабься. Ни о чём не думай, я тут, я рядом. — Закрой глаза и фантазируй, — возбуждённо шепчет мой ненаглядный.

— Марк… — тяну и сразу ахаю, потому что Логану надоедают разговоры, он предпочитает действовать.

Обхватываю его ногами и выгибаю спину, падая на Марка, подставляя себя ему.

Его рука скользит по моей груди к животу, обводит пупок, спускается вниз, безошибочно находит клитор и начинает плавно его поглаживать, вызывая сладкие спазмы во всём теле.

Все вопросы вышибает напрочь. Это слишком сильно, слишком прекрасно… Я растворяюсь в ощущениях, доверившись мужским рукам. Сильным. Уверенным. Идеальным. И неожиданно быстро взрываюсь абсолютно диким оргазмом. Ору, извиваюсь, выгибаюсь, едва не ломая спину.

Логан наращивает темп, превращая мой оргазм в совершенно неконтролируемое явление. Длительное, упоительно сладкое и настолько сильное, что я рыдаю, не в состоянии справиться с чередой ярких вспышек с помощью одних лишь стонов и криков.

Он следует за мной практически сразу, изливаясь на бёдра и низ живота. Сдавливает ягодицы, оставляя синяки, впивается ногтями. И тоже стонет. Тихо — тихо, протяжно, хотя прежде не выдавил из себя ни звука.

Пытаюсь отдышаться, хлопаю глазами в попытке увидеть мир ясно и чётко, и Марк заботливо утирает слёзы пальцами, целует мои губы, подбородок, щёки.

— Ты была великолепна. Это самый красивый оргазм, что я когда — либо видел, — шепчет он и нежно меня целует.

Остаточные спазмы сотрясают тело, я постанываю в его губы, цепляюсь за шею, зарываюсь пальцами в волосы и витаю где — то не здесь, не в этом бренном мире.

Ног касается мягкая ткань, скользит снизу вверх. Меня одевают в четыре руки, зацеловывая и поглаживая. Марк подхватывает и несёт в нашу комнату, в душ, нежно намыливает моё тело без мочалки, уделяя особое внимание груди и клитору. И я дрожу от сладких спазмов, хотя несколькими мгновениями ранее думала, что пресытилась сексом на годы вперёд.

Из душа выходим не скоро, потому что кое — кто предлагает помыть и его. Я же, возбуждённая, шальная и почему — то невероятно дерзкая, уверенная в себе, не просто мою, но отвечаю ему теми же восхитительными ласками. Рук недостаточно, я целую его рудь, живот, обвожу горячим языком гладкую и нежную головку напряжённого и очень твёрдого члена.

Мои ласки обычно деликатны и нежны, но сегодня хочется большего.

— Помоги мне рукой, — прошу, собирая волосы в хвост, чтобы ему было удобно их ухватить. — Не сильно грубо, но настойчиво.

— О, детка, — стонет Марк счастливо, — как долго я ждал этого момента.

Он трахает мой рот, сильно сжимая волосы. Такой властный, сильный, немного грубый. Мой, чёрт возьми, повелитель.

Я ёрзаю и послушно исполняю каждый его приказ.

— Оближи его, поиграй языком немного, не хочу сразу кончить, — велит он, а у меня плывёт перед глазами, до того хорошо и сладко, и правильно, и до безумия возбуждающе. — Достаточно нежностей!

И мне невероятно, крышесносно восхитительно так сильно ему доверять. Безгранично. Бесконечно. Словно всё произошедшее лишь усилило наши чувства, раскрыло новые грани, позволило лучше понять самих себя и друг друга.

Я таяла от нежности и умирала от страсти в его руках. Целовала, кусала, щипала, гладила и не могла оторваться, отлипнуть от него.

Пальцы сами тянулись к его красивым, сильным плечам, обрисовывали контуры, впивались, пронзая кожу острыми ногтями, заглаживали повреждённые места.

Неконтролируемое сумасшествие, выпитое нами из одного бокала.

Я прихожу в себя не сразу. Уже сухая, чистая, залюбленная до потери пульса.

— Люблю тебя, — шепчет Марк, заворачивая меня в полотенце и целуя. — Пойдём найдём Логана. Он должен был появиться на празднике, а то сама понимаешь, день рождения без виновника торжества — не день рождения.

— Марк. — Тяну любимого за рукав, но ни задать вопрос, ни получить ответ не успеваю. Дверь распахивается и в комнату заходит Логан. На нём из одежды лишь джинсы, на лице — злая гримаса.

— Какого хе… Прости, Котя. Какого чёрта ты не сказал мне, что отмочила тётушка? — рычит он, гневно раздувая ноздри.

— Ой, да подумаешь, стащила с Корвина своё любимое полотенце, — хмыкнул Марк.

— С уточками? — влезла я, неожиданно для самой себя, потому что всё ещё озадаченно моргала, не в силах прийти в себя окончательно.

— Да, с грёбаными утками! Откуда оно вообще в моём доме? — неистовствовал Логан.

— Не знаю.

— Это был риторический вопрос, блядь! — рявкнул хозяин дома и тут же совсем другим тоном произнёс: — Прости, Котя, после хорошей порции виски я всегда ругаюсь матом, особенно, если моя собственная тётка обнажает моих же гостей на моём же чёртовом дне рождения! Нет, ну твою мать, а? Это нормально — стянуть полотенце с голого мужика при всём честном народе и его собственной жене? Ревнивой жене, которая не так давно сняла его с горничной!

— Ну, их же с Фло разняла охрана, никто сильно не пострадал, так, пара царапин и всё, — Марк пожал плечами и поцеловал меня в плечо. — Гости в восторге от представления, никто даже не заметил твоё отсутствие, так что, можно сказать, тётушка спасла твоё реноме.

— В следующий раз я Флоранс лично свяжу, заклею рот скотчем, положу в рундук, отнесу его на борт яхты и затоплю эту…

— Эй, эй, эй, полегче, это всё — таки наша любимая тётушка. Я напомню тебе: единственный человек, который дарил нам классные подарки в детстве, вытаскивал в кино на строго запрещённые ужастики и фильмы для взрослых, покупал всё, что мы хотели, подсказал, как вычислять доступных девушек…

— Тихо ты. Не смущай котёночка.

Логан неожиданно прекратил кипятиться и притянул меня к себе, почти вырвав из объятий Марка.

Его кожа приятно пахла гелем для душа и я чуть было не поцеловала его туда, куда уткнулась носом — в рёбра. Его присутствие пьянило, ослепляло и оглушало. Я превращалась в трепещущий сгусток желания, и в то же время остро ощущала бесконечную нежность к суровому и властному, но одинокому и недоверчивому мужчине. Логан не пускал в душу никого, кроме Марка. А мне… против всех правил и здравого смысла мне хотелось тоже туда попасть.

— Предлагаю устроить пикник там, где нас никто не найдёт, — произнёс он хрипло.

— Дом под крышу заполнен гостями, они даже на яхтах тусят. И это я молчу про тётю Фло. Не представляю, где ты предлагаешь расположиться. Разве только вызовешь вертолёт, — хмыкнул Марк.

— Я забираю Котю, буду её кормить и поить шампанским, а ты присмотри за гостями, скажи организатору, чтобы всех хорошо отвлёк — развлёк, и приходи к нам.

— Да куда идти — то?

— На крышу.

— Оу. Классно придумал! Окей!

Марк распахнул шкаф, облачился в шорты и футболку и подошёл к застывшим в ожидании нам с таким же комплектом.

— Кэти, ты собираешься идти на крышу в халате? — спросил, протягивая одежду.

— О нет, ни за что, — ответил за меня Логан и потянул завязки, тут же стягивая мягкую ткань с моих плеч. — Никогда прежде не одевал женщин. Очень интересный опыт. Подними руки, детка.

Выполнила просьбу, не отрывая требовательного взгляда от Марка, но тот лишь коснулся моих губ лёгким успокаивающим поцелуем «расслабься, детка, всё под контролем» и присел, чтобы облачить меня в шорты.

Спиной коснулась обнажённой груди Логана и едва не ахнула от пронзившего стрелой желания. Я точно читала в Космополитен, что на спине почти нет эрогенных зон. Почему у меня они везде?!

Выдохнула украдкой, позволила надеть на меня футболку и встретилась в понимающим взглядом Марка.

— Ты такая чувствительная, Кэти. Я просто с ума схожу, когда вижу, что тебе хорошо.

Джинсовая ткань ползёт по коже неспешно, цепляя тугими швами, будоража окончания, зависает на бёдрах. Марк тянется к моему телу, языком касается клитора, обводит его по часовой стрелке медленно и неспешно, наслаждаясь каждым мгновением, раз, второй, третий.

Поднимаю руку, обнимая Логана за шею, чтобы Марку было удобнее, однако этот негодяй, этот нехороший, гадкий, бессовестный мужчина как ни в чём не бывало пару секунд играет языком с моим клитором, а затем поднимается и натягивает шорты на мою задницу, приятно её сжимая.

Я ошарашена и стою с открытым ртом, за что удостаиваюсь порочного солоноватого поцелуя. Глубокого и долгого.

— Веди себя хорошо, моя сладкая. И не хулигань без меня.

Что?

Серьёзно? Вот так просто?

Марк легко подмигнул и вышел, оставив нас с Логаном наедине, чем тот сразу воспользовался — запустил руки под джинсовую ткань, погладил шершавым пальцем возбуждённый клитор и параллельно лизнул меня в шею.

Не знаю, что за яд содержится у старшего Бекендорфа в слюне, но меня словно накачали ударной дозой афродизиака. Перед глазами поплыло, губы припухли от возбуждения, я медленно обвела их языком, чтобы увлажнить и освежить, но сделала лишь хуже. Запредельная чувствительность!

Логан мог сделать сейчас со мной всё, что угодно. Снова. И снова, и снова, и снова, и так до бесконечности, потому что я совсем «поплыла», окончательно и бесповоротно. Однако он повёл меня на крышу, как и обещал.

Мы шли прилично, в шаге друг от друга, надеюсь, не вызывая подозрений. Меня даже почти не штормило из стороны в сторону, не пронзало сверхсильными спазмами, особенно когда шов узких джинсовых шорт впивался промежность. Подумаешь, мушки перед глазами! С кем не бывает?

— Поднимешься? — спросил Логан, когда мы дошли до лестницы, ведущей на крышу.

— Легко! — отозвалась беззаботно, хотя лестница двоилась перед глазами, да и соображала я не очень, чтобы хорошо.

— Я придержу.

Да, давай. Мне же не хватает дозы твоей адской сексуальности в крови. Я вся такая разумная и хладнокровная.

Язвя про себя, поднялась, и почти сразу шальной дурман сменился восторгом. Огромная площадь крыши не позволяла искусственному свету проникнуть к месту нашего пикника, и над головой раскинулся невероятно яркий и почему — то очень близкий сейчас Млечный Путь.

— Красота! — завороженно проговорила я.

— Ты красивее, — откликнулся Логан и подошёл, прижав меня спиной к своей груди.

— Не соглашусь. Нет ничего прекраснее звёзд.

— Тогда и я не соглашусь с тобой. Море прекраснее любых звёзд.

Горячая ладонь скользнула под футболку и погладила мой живот, бережно и нежно, не так, как он делал обычно. Поднялась к не прикрытой бельём груди, сжала по очереди каждую.

— Марк сказал, не хулиганить без него, — произнесла я, внезапно осознав всё произошедшее в кабинете и затем в спальне. И происходящее сейчас.

— А мне велел не давать тебе забивать себе голову всякой ерундой, — прошептал Логан, разворачивая меня к себе для поцелуя.

— Это не ерунда! Что подумают люди? — Я дёрнулась, но он и не думал выпустить меня из объятий.

— Абсолютнейшая ерунда. Чепуха. Чихать я хотел, что они подумают. Это не их дело.

— Да, но…

— Нет никаких но, Котя. Нет ни одного достойного «но», поверь. Есть желание быть рядом, нереально сильное, запредельное. У меня от тебя крышу рвёт. Или уже сорвало. Напрочь.

Логан не привык, чтобы ему перечили, это я поняла с первого дня знакомства и имела удовольствие убедиться в собственном мнении неоднократно. Сейчас он не изменял себе и жадно целовал мою шею, заставляя тихо постанывать, млея от удовольствия, однако дальше не зашёл — уложил на расстеленное под ногами толстое одеяло и сам устроился рядом, облокотившись на локоть.

Рука бессовестно забралась под тонкую ткань футболки, сжала грудь.

Сердце пропустило удар.

— Смотри в небо, по идее, уже достаточно темно, должны появиться или уже появились первые метеоры. Они сгорают за секунду, так что желание лучше заготовить заранее.

— Как «романтично», — фыркнула я, стараясь не думать о том, где находится его рука. Вообще ни о чём не думать. С Логаном беседовать на личные темы я откровенно побаивалась, а других у нас не было.

Но с ним можно сходить с ума.

Дышать им.

Наслаждаться бегущим по венам электричеством.

Вкусом его кожи.

Дрожать от одного его взгляда.

Любить…

О, Господи! Ну конечно же, не любить! Что за дурные и несовременные мысли? Хотеть! Секс. Обычный секс с извращениями. Страсть. Головокружительное, потрясающе, улётное приключение.

Лёгкое чувство влюблённости не в счёт. Лёгкое, я сказала!

Прикусила губы изнутри, чтобы справиться с внезапно нахлынувшими чувствами. Да уж, бабуля не раз мне говорила: «Легче подавить первое желание, чем удовлетворить все последующие» и сейчас я как никогда понимала, о чём шла речь, только было уже поздно. Лучше бы вообще не знакомилась с Бекендорфами. Ну знала ведь, что добром дело не кончится. Нужно слушать свою интуицию.

— По романтической части у нас Марк, я более приземлённый человек.

— Не справляешься без меня? — раздался довольный голос из дома. — Сейчас, Кэти, я спасу тебя от этого зануды. Обозвать падающие звёзды метеоритами…

— Метеорами, — педантично поправил Логан.

— Да начхать. Кэти, не слушай его. — Марк пулей взлетел по лестнице и уселся на одеяло, приподнимая и укладывая меня на себя. Чуткие пальцы нырнули в волосы, массируя кожу, голос начал меняться с залихватского на чарующий, бархатный: — Падающие звёзды — это не какие — то там унылые частицы из учебника, и не думай! Это волшебство. Когда на чёрном бархате неба видишь краткий росчерк звезды, понимаешь, что этот момент больше никогда не повторится, он особенный. — Марк заговорил тише, — настолько особенный, что если загадать желание, оно обязательно сбудет… О — о — о. Когда на чёрном бархате неба… краткий росчерк звезды… Хм. А если… Ты рисуешь на моём теле узоры, обводишь их языком, сводишь с ума каждым движением, каждым взглядом… соблазняешь… быть с тобой рядом…

Мы с Логаном переглянулись и впервые искренне улыбнулись друг другу. Марка снова накрыло, притом капитально, разве что он машинально продолжал гладить меня по голове, почёсывать, массировать. Его волшебные пальцы дарили океан удовольствия и постепенно изгоняли тяжёлые мысли о будущем, которое уже не казалось таким радужным.

Братья вели себя подозрительно слажено, но ничего не объясняли, словно нарочно не позволяя мне задавать вопросы, я же была квалифицированным специалистом по накручиванию самой себя.

«Сто вариантов трагических исходов» — новый бестселлер Амазона, который может написать любая влюблённая, но сомневающаяся в себе девушка. На двести, триста, четыреста вариантов способны разойтись только самые изобретательные, но мне и сотни хватало для того, чтобы тихо сходить с ума в те минуты, когда мужчины не отвлекали ласками или разговорами.

Марк замер, почувствовав моё напряжение, и я поспешила расслабиться, даже ласково потёрлась о его руку щекой, словно настоящая кошечка, вернув парня к прежнему мечтательному состоянию. Он продолжил мурлыкать под нос, а я решила не портить всем вечер.

Чёрт с ним, с будущим! Есть лишь краткий росчерк звезды и наш особенный момент, один на троих.

Глава 24. Когда звёзды исполняют желания

Я представляла себе звездопад по — другому. Думала, с неба бесконечным потоком будут срываться звёзды, сгорать, оставляя короткую вспышку — след, растворяться в темноте навсегда, но они появлялись дозировано и внезапно, заставляя тщательно вглядываться с тёмное ночное небо в нетерпеливом ожидании.

— Чувствую себя охотницей за звёздами, — поделилась шёпотом. И не думала, что в крови забурлит такой азарт. Я даже выскользнула из мужских объятий и села, чтобы никто меня не отвлекал. Сильно не отвлекал.

— Одну ты уже поймала, — хмыкнул Марк. Он вальяжно развалился на одеяле и вырисовывал узоры на моей напряжённой спине, тогда как Логан лишь положил руку на моё бедро, и не знаю, какие касания сильнее щекотали нервы и заводили. Чуткие пальцы Марка обрисовывали позвонки так, что перед глазами плыло. Монументально заставшая огромная рука Логана подобно раскалённой печи согревала всё тело, заставляя сладко сжиматься мышцы внизу живота.

Так, я смотрю на звёзды и думаю, что нужно загадать правильное желание. На звёзды, я сказала!

— Вот и исполняй теперь все мои желания! — радостно заявила ему, оборачиваясь и целуя.

— С превеликим удовольствием!

Я совсем не имела в виду секс, лишь хотела поддержать шутливый разговор, но бережно ласкающие меня руки мгновенно превратились в загребущие лапы, и я оказалась прижата спиной к груди Логана, тогда как Марк уже успешно завоёвывал мои территории, одновременно задирая на мне футболку и сладострастно целуя.

В голове стучат барабаны, кровь циркулирует по венам, разгоняется, бьёт прицельно, заставляя ахать и призывно двигать бёдрами.

Хватаю Марка за плечи, тяну на себя, жадно отвечая на поцелуй. Чёрт с ними со звёздами, они падали и будут падать, а вот будет ли у меня ещё когда — нибудь подобная ночь — большой вопрос, и я намереваюсь взять от неё всё.

Логан ныряет руками в мои шорты, обхватывает ягодицы и приподнимает, Марк стягивает совершенно лишний предмет одежды и отшвыривает в темноту. От футболки остаются одни рожки да ножки, потому что её просто раздирают, зацеловывая оголяющиеся участки кожи, облизывая их, покусывая.

Вдалеке раздаётся хохот гостей, музыка, плеск воды в бассейне, но на крыше царят лишь тихие стоны, всхлипы, судорожные вздохи.

Я жадно хватаю ртом воздух, потому что его внезапно становится невозможно мало. Мужские пальцы проникают в моё тело, двигаются в сумасшедшем ритме, подготавливая к вторжению. И я точно знаю, что это Марк, заботливый и чуткий, Логан не утруждает себя подобными ласками. Хотя в моём случае они не нужны ни с одним из них — я сгораю от страсти с каждым из них по отдельности и совершенно вылетаю из реальности, когда мы делим страсть на троих.

Хотя, скорее, умножаем её!

Марк тянет меня на себя, усаживает верхом, и я послушно обнимаю его бёдра ногами, принимая в себя напряжённую плоть. Руки Логана сжимают грудь, зубы оставляют отметины на плечах, шее, прикусывают мочку уха. И это безумно, охренительно хорошо, порочно и в то же время правильно, так, как надо. Нет ни одной неисследованной зоны, они точно знают, как и где меня трогать, как сводить с ума и действуют с потрясающей синхронностью, в четыре руки переворачивая меня, укладывая, лаская и унося в подпространство.

— Да, сладкая, вот так, — приговаривает Марк.

— Или наша сладкая девочка хочет, чтобы её жёстко оттрахали? — задаёт вопрос Логан, прижимаясь грудью к моей спине.

Он собирает мои волосы в хвост и с силой тянет их вниз, заставляя выгнуть шею, подставить её поцелуям. Колючим, жарким, пронзительным. Ни хрена не нежным.

Сдавленно ахаю, потому что это нереально круто. Будто в один миг тело пропитали раскалённой лавой, подготовили к дикому неконтролируемому оргазму.

Но… не дали ему случиться.

— Терпи, — командует Логан. — Хочу, чтобы ты кончила так, чтобы услышали в Нью — Йорке, детка.

В его голосе столько власти и предвкушения, что даже я своим затуманенным страстью мозгом понимаю — он задумал что — то улётное и оно стоит того. Только объясните это изнывающему телу, ведь член Марка пульсирует глубоко внутри, но не двигается!

Начинаю сжимать его мышцами в попытке достигнуть оргазма вот так бессовестно быстро, в одиночестве, за что тут же получаю лёгкий шлепок по заднице.

— Нельзя быть такой нетерпеливой, — шепчет Логан неожиданно бархатным голосом. — Мы только начали.

Я тихо постанываю, кусаю губы и зажмуриваюсь, хотя хочется кричать, требовать, колотить по мощным плечам безжалостных мужчин, требуя свой заслуженный оргазм.

И жду.

Жду, когда они прекратят пытать нежными ласками, головокружительными поцелуями, до дрожи неспешными покусываниями.

Не сговариваясь, они невыносимо неторопливы. Марк гладит пальцами мою шею, слегка её царапает, поддразнивая, облизывает и дует на влажные участки кожи.

— Остынь, детка. Ты как пламя. Я горю и улетаю…

— Третья песня за сутки — это перебор, — ехидничает Логан, обнимая мои бёдра. — Иди сюда.

Да, чёрт возьми! Сделай это! Хватит издеваться!

Но мои искусители не намереваются делать меня счастливой по первому требованию. Нет, им нужно поиграть, довести до исступления, заставить слететь с катушек. И я всеми руками за, только, чёрт возьми, не готова больше терпеть! Я уже вся готова! Давно!

Горячий язык Логана касается живота, медленно и неторопливо скользит вниз, проводя влажную дорожку до самого клитора, по которому делает несколько мягких ударов — толчков. Я вся подбираюсь. Вот — вот. Прямо сейчас. Ещё немножечко.

— Тш — ш — ш. Терпи.

— Не могу! Я не могу терпеть! — рычу в губы Марка. — Я хочу сейчас!

Вместо ответа Логан укладывает мою ногу к себе на плечо, проводит по ней щекой, вверх, вниз, вверх, вниз. Ме — е — е-едленно.

Колючая щетина рождает миллиард электрических импульсов, которые в два счёта разлетаются по телу, проникают в каждую клетку, насыщают с избытком. Я вся вот — вот взорвусь, разлечусь на осколки, вспыхну, сгорю, исчезну. Но нет. Мой мучитель держит всё под контролем.

— Рано, — информирует, отстраняясь.

— Я… я не могу. Не могу, — шепчу, изворачиваясь в мужских объятиях. Руки тянутся к клитору, но их ловят, заводят за голову, удерживают. — Вы не понимаете!

— Боишься перегореть? — догадывается Марк. — Зря.

— Не зря. Я себя лучше знаю, — настаиваю на своём, потому что уже вот прям очень хорошо, запредельно, нереально, а хочется, чтобы ещё лучше. И я не сомневаюсь — они могут. И скорее бы уже, желательно сейчас, сию минуту, немедленно.

— Ты не знаешь себя вообще, — заявляет Логан. — Но узнаешь. Обещаю.

Его голос неуловимо меняется. Ни одной бархатной тонки. Ни хрипотцы. Ничего романтичного. Лишь чертовски сексуальная властность, от которой дрожат колени.

Нежно порхающие по телу пальцы сжимают ягодицы, тянут на себя, оставляя отметины на запредельно чувствительной коже. Я послушно приподнимаюсь навстречу, жадно, голодно смотрю на его красиво подсвеченный с одной стороны пресс, такой идеальный, рельефный. Давай, двигай сюда, мой сладкий. Но Логан замирает.

— Смотри мне в глаза.

Марк поддерживает под плечи. В спину упирается его горячий гладкий член, пульсирует, жаждет моего тела, но сейчас оно в полной власти Логана и кто его знает, что он с ним сделает, оставит ли хоть клочок живой плоти после того, как насытится. Я почти превратилась в пепел от его дикого взгляда. Сумасшедшего. Необузданного.

Перед глазами плывёт. Я облизываю губы и даже в слабом ночном освещении вижу, как от простого движения Логан хищно подаётся навстречу. Его член безошибочно находит вход, разводит сжатые мышцы, заставляя меня затрепетать от восторга, застонать протяжно, но не продвигается дальше.

Его руки жёстко фиксируют ягодицы, не позволяя мне двигаться самостоятельно, своевольничать и я готова его убить, разорвать на тысячи мелких кусков! За это издевательство! Эту пытку! Эту…

Открываю рот, чтобы всё высказать своему безжалостному тирану, но тяжёлая рука ложится на шею, ощутимо её сжимает, тянет вниз, беспощадно насаживая меня на каменный член.

Я не могу даже стонать — из горла вырываются лишь полузадушенные хрипы, зато тело поёт дурниной, изгибается, бьётся в экстазе от первого же толчка. И следом рука Логана смещается на плечо — мне позволяют кричать. Громко. До самого Нью — Йорка или даже дальше. Привет, Аляска, бля!

Он вколачивается в меня бешено, сильно, мощно, не жалея, не останавливаясь ни на секунду. Я рыдаю, колочу его по плечам сжатыми в кулаки руками, визжу на какой — то дикой, первобытной ноте, и снова кончаю, падая на одеяло и бездумно смотря в чёрное небо.

Краткими вспышками сгорают звёзды, а я лежу и плавлюсь от удовольствия, и кажется, этот миг растянут до вечности.

— Загадала желание? — хмыкает Логан, переворачивая меня на живот. — Согни немного колени, да, вот так. Умница, девочка.

Он делает первый толчок, и я удивлённо распахиваю и глаза и рот, потому что удар приходится точно в мишень — загадочную точку G, которую я как — то искала специальным вибратором, но не нашла. Или нашла, но не дожала, постеснялась тщательно разыскать. Не умею я отключать мозг так, чтобы кайфовать от экспериментов. Зато это прекрасно выходит у Логана с Марком.

Движения Логана причиняют боль и вместе с тем охренительно прекрасны, до цветных разводов перед глазами, до сладких спазмов внизу живота. Я зажмуриваюсь, не в силах справиться с калейдоскопом сменяющихся ощущений, и чувствую, как губ касается гладкая плоть.

Марк!

— Приоткрой ротик, детка, — произносит он.

Глава 25. Очень доброе утро

Моё утро начинается сильно после обеда. Я открываю глаза от чьего — то громогласного хохота за окном и вижу, что нахожусь в незнакомой комнате. Она насквозь пропитана запахом Логана и выдержана в том же стиле, что и весь дом.

Как я здесь очутилась, ума не приложу, видимо, отключилась ещё на крыше. Другое дело, как теперь отсюда уйти, ведь моя футболка не выдержала напора страсти и разлетелась на куски, а шорты исчезли в темноте ночи, может, даже шлёпнулись на кого — нибудь из гостей.

Голова удивительно ясная и в ней ни единого угрызения совести. И чёткое понимание, что Марк сам меня подтолкнул к сексу с Логаном. Происшествие в кухне не в счёт. И если кто здесь должен испытывать чувство вины, то это…

Странно, но я даже обвинять никого не хочу. Это произошло. Свершилось. Сбылось. Мы получили нереальное удовольствие. Марк был за. Логан — более чем за. Я — ну, не так, чтобы против.

Но я ни о чём не жалею! Да! Именно так! О такой ночи нельзя сожалеть, о ней можно лишь мечтать, вспоминать, желать повторения. Но сожалеть? Ни — за — что!

Это было слишком невероятно, фантастически, восхитительно! Мы словно были одним целым, понимали друг друга с полувздоха, с полувзгляда, чувствовали кожей за миг до касания, блаженствовали и, набравшись сил, вновь сходили с ума.

Я сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах и пресыщение. Да, именно так. Пресыщение. Балдёж. Невероятный кайф.

Я была с двумя мужчинами, восхитительными мужчинами, невероятными. Обалдеть можно. Кажется, сама себе завидую. Такое только в фильмах бывает.

Потёрла лицо руками, разгоняя кровь и просыпаясь. И вместе с тем выныривая из полусонного состояния, трезвея.

Я переспала с двумя сразу! Изменила Марку! С Марком. Без Марка.

Чёрт! Даже не знаю, как это назвать правильно.

В голове не укладывалось, как теперь быть, как будут выглядеть наши отношения, будут ли они вообще, что делать с Логаном, но я решила не забивать себе мозги с утра пораньше, по крайней мере пока не отпустило и я ещё частично под кайфом, ещё там, на крыше под звёздами, на одеяле, которое мягче пуха, в сильных, уверенных, опытных мужских руках.

Разберусь позднее. Прижму Марка к стене, допрошу с особым пристрастием, а там уже начну волноваться и переживать на полную катушку, уж я-то себя знаю.

Но сперва съем сотню бутербродов. И картофельный салат. И глазунью из десятка яиц. И выпью литр сока. С печеньем. И кусок торта проглочу. Был вчера торт или нет, интересно?

Вот, правильно, Кэти! Лучше думай о торте, чем сходи с ума. Молодец. Так держать. Ты умничка. Продолжай в том же духе и, может, не упадёшь в обморок при встрече со своими любовниками. Двумя!

Мать моя женщина! Я спала с двумя мужчинами одновременно! Я спала с кем — то, кроме Марка! И этот кто — то — его собственный брат!

Меня бросило в жар, перед глазами поплыло, но я мужественно выдохнула и пошлёпала себя по щекам. Не сейчас. Потом. Сперва нужно сбежать отсюда.

Божечки, верните мне мою сонную дурь! Было так хорошо ни о чём не жалеть, улыбаться блаженно, вспоминать…

Приняла душ, тщательно смывая следы постыдной любви, ещё раз убедила себя, что в планетарном масштабе моё падение совсем незаметно и вообще касается лишь троих, а не всей прогрессивной общественности. И вообще, наверняка многие мне бы даже позавидовали, а я тут с ума схожу. Заранее! Может…

Нет, ну а как здесь не сходить? Голова кругом идёт!

Выдохнула. Просто утро аутотренинга какое — то.

Бессовестно порылась в футболках Логана, утонула в одной из них, сбежала переодеваться в собственную спальню, надеясь ни с кем не встретиться до того, как замажу следы преступления килограммом косметики.

Не гости здесь тётя Фло, можно было бы сильно не переживать, а так лучше подстраховаться. Бассейн и пляж теперь — недоступные локации. Не вынесу, если она начнёт шутить о синяках на моих бёдрах и очередном засосе, за который Марк получит по первое число. Пришлось распускать волосы и надевать длинное платье к завтраку.

В кухню не шла, кралась. Всё — таки нечистая совесть — страшный предатель. Как себя не убеждай, что всё просто замечательно, в глубине души ты всегда знаешь правильный ответ. И сейчас хорошая девочка Кэти лежала в нокауте на дне сознания, лишь периодически приподнимая голову, выдавая порцию аргументов для самобичевания, и вновь отключаясь.

Американские горки какие — то. То я вспоминаю о произошедшем с восторгом и трепетом, то падаю на дно Марианской впадины, укоряя себя за разврат и порок.

Но в обоих случаях я зверски хочу есть, хотя обычно от нервов кусок не лезет в горло.

В столовой на моё счастье никого, кроме услужливого персонала, я уминаю всё, что не приколочено, и, сытая и довольная, выкатываюсь из — за стола, немного успокоившись и даже собравшись с силами для разговора с Марком.

Что было, то было. Прошлого не вернёшь. Настало время разобраться с настоящим и заглянуть в будущее.

Но первым я встречаю Логана и выглядит он темнее грозовой тучи.

— Сбежала, — обвиняет он и смотрит так, что сердце уходит в пятки.

Оглядываюсь по сторонам — ни одного свидетеля, даже тётушка не выглядывает из — под дивана.

— Не сбежала, а пошла на завтрак, — отвечаю с достоинством и пытаюсь удрать на улицу, к гостям и Марку, к которому у меня много вопросов.

Я не знаю, как себя вести с Логаном после вчерашнего, даже в глаза стесняюсь смотреть, но долго и не приходится — он в два счёта оказывается рядом, хватает и перекидывает меня через плечо.

— Отпусти немедленно! — требую, колотя его по заднице. Упругой, красивой, накачанной заднице, одетой лишь в плавательные шорты. — Логан, отпусти!

— Закрой глаза и молчи.

— Да вот хрен тебе! Немедленно отпусти меня, неандерталец! Что за древние методы? Ещё дубиной по голове тресни! — неистовствую я.

Колотить роскошного мужчину сложно — всё больше хочется пощупать, погладить, приласкать, сжать и облизнуть.

Старший Бекендорф — чёртов леденец на палочке. Видишь — сразу захлёбываешься слюной.

Он ничего не слушает и несёт меня в спальню. Она наполнена ароматом садовых роз и это достойный повод, чтобы отвлечься от созерцания задницы Логана. Изворачиваюсь и вижу, что в комнате места живого не осталось — повсюду букеты, даже кровать усыпана белоснежными и розовыми лепестками.

— О, — тяну, позабыв обо всём. — Какая красота. Обожаю цветы.

— Хотели сделать тебе сюрприз, но доставка немного подвела. Закрой глаза и сделай вид, что спишь, Марк скоро подойдёт и мы будем тебя… будить.

Будут они меня. Замечательная оговорочка. Говорящая такая. Ёмкая. Её одной достаточно, чтобы возбудить моё тело до максимума.

«А порядочная девушка бы испугалась!» — пытается пробиться глас разума, но куда там?

Послушно закрываю глаза, чувствую, как меня укладывают на шёлковые простыни, осторожно снимают платье. Прохладные лепестки приятно щекочут кожу, отдают нежный аромат. В следующее мгновение оказываюсь под одеялом.

— Ты выспалась? — спрашивает Логан неожиданно по — человечески.

Едва не распахиваю глаза от неожиданности, потому что привыкла воспринимать его не как человека и личность, а как загадочного тёмного полубога, сошедшего на Землю, чтобы сломать моё сопротивление, соблазнить и заставить страдать.

Уровень доверия к Логану — ноль из ста.

Уровень возбуждения — сто из ста.

Женская логика во всей красе.

Соски упираются в ткань тонкого одеяла, безжалостно выдавая моё состояние, и я заливаюсь краской стыда, потому что это уже чересчур. Чересчур нежиться в постели брата своего парня. Чересчур позволять ему раздевать себя. Чересчур — дуреть от его присутствия и хотеть продолжения вчерашнего. Всё чересчур.

— Я… не совсем, — отвечаю с запозданием. — Точнее, совсем не выспалась. Но уже спать не хочу.

— Я вижу.

В его голосе явственно чувствуется смех. Представляю, как он улыбается. Суровое лицо не становится добрым, Логан слишком жёсткий и грозный для этого, но улыбка определённо больше располагает. Жаль, я лежу с закрытыми глазами и всё пропускаю, ведь каждая его улыбка — на вес золота.

Но посмотреть на него боюсь. Стесняюсь.

«Нет, ну ты посмотри на неё, трахаться она с ним не стесняется, сосать ему не стесняется, а в глаза заглянуть — это слишком, это она не может!» — тут же съехидничал внутренний голос.

И заткнулся практически сразу, потому что рука Логана забралась под одеяло и сжала мою обнажённую грудь.

— Кажется, он идёт. Пора тебя будить.

— Ай! Я не люблю, когда щипают за соски. И вообще, убери руки.

«Опомнилась! А чего не как вчера? Вчера ты в себя пришла после пятого оргазма, не раньше. Хотя нет, вру. Вчера этого не произошло вообще!»

С такими переживаниями недолго и с ума сойти. Уже беседую сама с собой, дожила.

— Любишь. Вчера тебе всё нравилось. И сегодня понравится, — заявляет он уверенно.

И я, чёрт возьми, распахиваю глаза, потому что окончательно осознаю — вчера было только начало, а сегодня планируется продолжение. И, возможно, завтра тоже. И послезавтра. Неспроста Марк намекал, что стоит взять побольше вещей, изначально планировал более долгий визит.

— Доброе утро, моя золотая! — раздалось от двери.

Марк выглядел так, словно выиграл сто миллионов долларов — светился от счастья. Его сильное гибкое тело не было обременено лишней одеждой. Поганец пришёл к нам сразу из душа — в коротком полотенце вокруг узких бёдер.

— Я бы на твоём месте не испытывала судьбу, гуляя по дому в таком виде, вдруг тётя Фло запустила флэшмоб «Раздень красавчика догола», — пошутила я немного нервно, потому что один наглый тип не соизволил убрать руку с моей груди и нагло продолжал пощипывать и царапать соски. И им это нравилось!

— А я не из стеснительных! — заявил Марк, направляясь ко мне и на ходу избавляясь от полотенца. — Мы в состоянии изобрести свой флэшмоб, например: «Соблазни Кэти с утра пораньше».

— Утро давно прошло, — уточнила я из вредности.

— А флэшмоб только начался.

Глава 26. О любви на высоте

— А можно заниматься любовью на высоте?

Вопрос, разумеется, задал Марк. Кто бы сомневался!

Мы все собрались на огромной лужайке возле нескольких восхитительно красивых, ярких и праздничных воздушных шаров и ждали, пока их наполнят нагретым воздухом. Распорядитель пытался задержать гостей у бассейна и на пляже, чтобы привести их непосредственно к вылету, но как только первый из шаров появился в зоне видимости, все тут же рванули к нему, побросав все дела, и теперь дружно фотографировались на красивом цветном фоне и мешали пилотам, отвлекая вопросами.

Мы с Марком не стали исключением и тоже прибыли в числе первых, притом я уверена, это был очередной повод меня отвлечь от давно назревшего разговора, ведь именно он первым заметил, разумеется «случайно», замаячивший за кронами яблонь небесно — голубой шар.

— В теории это возможно, но на практике слишком опасно. Воздушный шар — полноценный летательный аппарат, он требует внимательного, чуткого управления, а женщины не терпят конкуренции, — с улыбкой объяснил Марку и всем заинтересованным пилот.

— Я бы на твоём месте так не рисковала, милый, — заметила Флоранс Марку. — У Кэти потрясающий удар, а лететь в розовые кусты куда ближе, чем с высоты птичьего полёта.

— Благодарю за заботу, любимая тётушка. Пока костюмы Железного человека не поступили в массовое производство и продажу, и ты не имеешь возможности залететь к нам на огонёк без приглашения, думаю, я в абсолютной безопасности.

Фло яростно сверкнула глазами, натянула искусственную улыбку на лицо и испарилась, волоча за собой по уши влюблённого Дилана, мы же покатились со смеху.

Именинник появился одним из последних. В джинсах, простой белой футболке, обтягивающей рельефное тело, он выглядел невозможно сексуально, и было заметно, что оценила его внешний вид не одна я.

Хищницы всех возрастов втянули животы, выпятили бюсты, поправили волосы и нацепили сексуальные улыбки, демонстрируя искусство визажистов, парикмахеров, дантистов и пластических хирургов. Выставка — продажа, хоть на ярмарку отправляй.

— Пираньи на выданье, — пошутил Марк шёпотом. — И так везде. Тяжело быть богатым холостяком, все хотят твои миллионы.

— Мне кажется, ты к ним несправедлив. Они хотят Логана. Он красивый мужчина.

Я постаралась произнести это без лишних эмоций. Констатация факта и не более того. Но на мгновение посмотрела на старшенького Бекендорфа и непроизвольно сглотнула слюну.

Нужно запретить мужчинам так выглядеть! Одним своим присутствием они превращают мозги порядочных девушек в сладкую вату.

— Они хотят и Логана тоже, но миллионы куда сексуальнее, — рассмеялся Марк беззлобно, хотя уверена, заметил мою реакцию.

И вот как мне это понимать? То он ревнует бешено, ярко, держит меня в поле зрения, отгоняет даже просто подошедших с невинными вопросами мужчин, то, простите, подталкивает в объятия собственного брата и после совершенно спокойно ведёт себя. Будто ничего не произошло!

Или даже наоборот. Будто кое — что произошло, ещё произойдёт и будет происходить в дальнейшем.

И я не могу себе представить, что думать и как относиться к этой его странной политике.

И к Логану, который внезапно стал таким… Не то, чтобы милым. Это слово не подходит ему совершенно. Но его отношение ко мне определённо переменилось в лучшую сторону и лично я не могла определиться, почему.

Пока из рабочих вариантов было несколько.

Первый: я — временная девушка, доступная и недостойная серьёзных отношений, так что скоро испарюсь с горизонта мира Бекендорфов.

Второй: Марк ему задолжал или проспорил и таким образом вернул долг. Бред, конечно, но в нашем сумасшедшем мире бывает и не такое.

Третий: Марк слишком любит эксперименты и думает, что лучше знает, что мне нужно для счастья. Секс в бильярдной удался на славу и он решил перейти на следующий уровень извращений.

Четвёртый: Я ни хрена не понимаю и всё совсем не так.

И в настоящее время я склонялась к последнему варианту, потому что Марк был невероятно нежен и заботлив, постоянно целовал меня и гладил, делал комплименты и восхищался, а главное — напомнил, что пора выбирать подарок на день рождения моей мамы! То есть, судя по всему, бросать меня всё же не планировал.

Но и это ещё не всё.

Логан вёл себя ещё загадочнее. Например, эти воздушные шары. Уверена, их заказали только сегодня. Когда мы лежали вповалку на огромной кровати и приходили в себя после очередного сексуального раунда, он спросил, загадала ли я вчера желание, и я честно солгала, что нет.

Потому что не стоит мужчинам знать о женских желаниях!

И даже, если эти мужчины эти желания уже исполнили, всё равно не стоит признаваться! Ни в чём! Ни за что!

— Если бы звёзды исполняли желания, что бы ты загадала? Я не про глобальные и невероятные мечты, если что, — спросил он, рисуя пальцем узоры на моём животе.

— Даже не знаю, никогда всерьёз не задумывалась об этом. Я всегда мечтала рисовать. Это моя страсть. Я обожаю всё, что связано с моим увлечением, и безумно счастлива, что родители не препятствовали, а поддержали. И я рисую. Если только что — то простое придумать.

— Подумай что — нибудь простое, — повторил фразу Марк и нежно поцеловал меня в висок.

В голову как назло ничего не приходило и я вспомнила недавний разговор в общежитии.

— Моя соседка по комнате, например, на свой прошлый день рождения летала на воздушном шаре в Гранд — Каньоне. Мне кажется, это достойно мечты. Я бы хотела провести там какое — то время, порисовать, встретить рассвет и закат, сплавиться по реке, набраться впечатлений.

Выходит, я рассказала и забыла, а кто — то из мужчин распорядился доставить шары и организовать роскошное путешествие с шампанским и пикником в небе. И это было невероятно! Круто! Классно! Обалденно!

И при этом выглядело немного подозрительно.

— Пикник в небе — отличная идея, — похвалила одна из пираний Логана, подобравшись к нему вплотную.

— Благодарность не по адресу, — откликнулся тот в своём репертуаре. — Всё придумала Каталина.

В следующий момент я почувствовала, как он обнимает меня за талию, прижимает к своему жаркому телу и целует в щёку. И сердце дёрнулось, застучало в диком ритме.

— Не за что, — ответила я, покраснев и тут же отругав себя за эту реакцию.

Пока я не начала краснеть как девственница, всё выглядело достаточно невинно!

«Всё, кроме твоих мыслей, порочная девочка», — ехидно прокомментировала про себя.

— Шикарная идея. Я, признаться, тоже никогда не летал на воздушном шаре. Ну что, стартуем? — обратился Логан к пилоту ближайшего к нам шара.

— Да.

— Отлично!

Через минуту мужчины переместили в корзину провизию и меня, притом Марк забрался самым первым и подхватил меня из рук Логана, словно я не умела пользоваться ногами и руками, честное слово. Нас отвязали и шар уверенно заскользил вверх.

Я прижала руки к груди и весело рассмеялась.

— До чего невероятно!

— Ну что, хорошие из нас получились звёзды? — спросил Марк, прижимая меня к себе и целуя. — Желания исполняем почти моментально.

— Самые лучшие! — подтвердила я, а затем лукаво посмотрела на красавцев — мужчин. — Только не звёзды, а метеоры!

— Нет уж, метеоры — это лишь краткий миг, а мы не такие, — хмыкнул Марк, целуя мою шею.

И как, простите, это понимать? Ну не допрашивать ведь его при Логане! И тем более при пилоте!

Я беспомощно посмотрела по сторонам и столкнулась с внимательным и на удивление серьёзным взглядом тётушки Фло.

Нас разделяло метров пятьдесят, их шар летел чуть выше, и она вполне могла заметить, что меня обнимают оба брата. И сделать правильные выводы.

— Я так и думала, — произнесла она негромко. Даже не уверена, что услышала её слова, а не прочитала по губам или домыслила. Но что — то же она точно говорила!

— Привет! — заорала я нарочито весело и начала махать двумя руками, делая вид, что всё просто прекрасно, мы радуемся полёту, а вовсе не обнимаемся из — за того, что мечтаем поскорее вернуться домой и запереться в спальне. — Здорово, правда?

— Ага, — без улыбки согласилась Фло, не повышая голоса. И в этот раз я была точно уверена, что у меня не галлюцинации и мы прекрасно слышим друг друга. Выходит, фраза «Я так и думала» мне не померещилась. А жаль.

Десяток разноцветных шаров создавали великолепное настроение. Мы смеялись, перекрикивались, фотографировали друг друга и бесконечно улыбались. Даже серьёзный Логан и тот немного расслабился и принялся атаковать пилота сотней вопросов о воздухоплавании, видимо, почувствовал родство летательного транспорта со своими любимыми яхтами.

Марк откупорил бутылку, разлил шампанское по бокалам и произнёс тост за то, чтобы мы всегда оставались на высоте.

— И попутного ветра! — добавил Логан, подмигнув мне.

И вновь я застыла как загипнотизированная, даже о напитке забыла. Лишь смотрела на его сильные руки, сжимающие хрупкое стекло, на пальцы, немного шершавые и в то же время удивительно ласковые, нежные, чуткие. На его волшебные губы, твёрдые и жадные до поцелуев. На мужественный квадратный подбородок, выдающий непростой характер. Да что уж тут. Крутой нрав. На лёгкую щетину, которая появлялась уже к обеду. Не зря я его прозвала Мистер Тестостерон, очень в тему.

Он завораживал. Каждое его движение, каждый взгляд…

— Котёнок, забрать твой бокал?

Я едва головой не потрясла, чтобы сообразить, о чём говорит Марк. Вот это зависла!

— Нет, нет, спасибо. Я задумалась на мгновение. Так мечтала о таком путешествии, сейчас пытаюсь прийти в себя, — затарахтела, разворачиваясь и обнимая любимого.

Мне срочно нужна поддержка!

Ужас в том, что я, кажется, влюбляюсь в старшего из братьев, и что с этим делать, ума не приложу. И не только потому что это запретно, неправильно, нечестно и вообще нехорошо! Но и потому, что Марк, милый, добрый, восхитительно дерзкий, обаятельный, бесконечно очаровательный, шикарный, нежный Марк никуда из моего сердца не исчез. Он там! На прежнем месте!

Нельзя ведь любить сразу двоих! Это слишком странно и противоестественно.

Может, любовь и влюблённость? Временная влюблённость!

А, может, я просто думаю, что влюблена в Логана, потому что никогда не имела близких отношений с мужчиной, которого не любила? По любви ведь можно делать всё, что угодно, идти на любые эксперименты. Оправдание, конечно, так себе, но хоть какое — то.

Я смотрела на удаляющийся дом, на море, в волнах которого купались розовые лучи закатного солнца, на волшебные, прекрасные, яркие воздушные шары, прижимаясь к любимому мужчине. Действительно любимому! И это правда. Не вымысел. Не отговорка. Настоящая правда. Чистейшая.

Я точно знаю, что люблю Марка. Уверена в этом на сто процентов. На двести, на триста… бесконечно!

И всё — таки бросаю взгляды на стоящего рядом Логана. Чувствую исходящее от него тепло, впитываю его, втягиваю в себя. Ловлю каждый аккорд его парфюма, отделяю от аромата тела, наслаждаюсь и схожу с ума.

И жажду прижаться, обнять, поцеловать. Разделить с ним восторг от невероятного путешествия, поделиться эмоциями.

Но как? Как я могу? Я и так натворила бед.

Да, братьев не рассорила. Вроде бы. По крайней мере, они общаются без малейшего напряжения или им можно дать по Оскару за прекрасную игру, потому что я искренне верю, что в нашей троице выношу себе мозг только я, а их всё устраивает.

Только вот объясните мне кто — нибудь, что входит в это подозрительное «всё»? Секс на выходные и «всё»?

От неприятных мыслей меня отвлекли внезапно и качественно — рука Марка скользнула с талии на бедро, а оттуда — под тонкую ткань шорт, к кружевному безобразию, что он мне подарил на четвёртое июля, и следом — под безобразие, внутрь безобразия.

Я застыла, широко открыв глаза. Что он творит? Мы ведь здесь далеко не втроём! В корзине, которая, между прочим, размером не с Walmart, а буквально метр на метр или около того!

Жаркое мужское тело прижалось вплотную, показывая, до чего оно напряжено и восхищено соседством желанного женского, и я почувствовала, как краснею. Посмотрела на ухмыляющегося Логана, прикрывающего своей мощной фигурой нас от пилота, и всё поняла.

Ну, паршивцы! Поиграть им захотелось на высоте. Будут вам игры! Эротические! Смотрите не лопните от возбуждения!

Поправила волосы, открывая их жадным взглядам тонкую шею, прогнулась в талии, опираясь локтями на край корзины, делая вид, что изо всех сил любуюсь пейзажем и совершенно ничего не чувствую. Вот ни чуточки. Ноги, правда, немного расставила, ну так это для устойчивости, хоть корзину не трясло и не кидало из стороны в сторону, но всё же нужно думать о безопасности.

Коварную улыбку сдержала, фразу, что они себе же хуже сделали, тоже.

Пусть мучаются. Нам ведь ещё лететь и лететь, и если я могу получить свой тихий, но яркий оргазм, то им он светит разве что во влажных фантазиях.

— А как долго будет длиться наше путешествие? — спросила я заинтересованно, ни к кому конкретно не обращаясь. Я только начала возбуждаться и голос звучал на удивление прилично. Обычный такой голос, ничего подозрительного.

— Как только подлетим к полю, начнём снижение. Здесь не самое удачное место для прогулки, слишком много домов, — честно признался пилот. — Но от судебных исков нас обычно спасает фотосессия или скидка на полёт для собственников территории, где мы приземлились. Люди обожают воздушные шары и охотно идут на уступки, так что обычно проблем не возникает.

— Их невозможно не любить, особенно, когда видишь так близко, и уж тем более, когда летишь! — и искренним восторгом поддержала я, продолжая делать вид, что ничего не происходит, мы все наслаждаемся прогулкой и замечательным пейзажем.

Обмен любезностями пришлось прервать. Марк вжимался в моё тело каменным членом, словно норовил прорвать все разделяющие нас слои ткани, и активно работал пальцами, периодически недовольно отодвигая слишком длинные шорты. Но контакт с внешним миром я уже начинала терять, только и удерживало, что желание немного проучить дерзких красавцев — братьев.

Провела пальцами по шее, легкими касаниями обвела полукружия груди, красиво приподнятой кружевным бюстье, вздохнула, поправила тонкую лямку майки, чувствуя, как Марк с Логаном испепеляют мою одежду взглядами. А она… не горит. Висит себе, по — прежнему прикрывая самые интересные… холмы на карте местности. Мы ведь здесь, вроде как, видами любуемся.

Да — да, смотрите, мои хорошие, как устраивать заговоры за спиной беззащитной маленькой Кэти. Такой доверчивой и наивной, что грех её не поддразнить, не возбудить там, где секс в принципе невозможен. Ну так и я могу так же!

Чувствую себя великолепно, внимательно слежу за нашими соседями по воздушному пространству и осторожно, в правильные моменты, когда никто не видит, поддразниваю своих мужчин, заставляя их судорожно втягивать воздух и сильнее вжиматься в моё тело.

В кои — то веки у меня всё под контролем

Я думаю, что всё под контролем, но… ошибаюсь.

Марк покусывает моё плечо и глаза застилает туман безумия. Я слишком взвинчена играми в небе, слишком заведена вниманием двух мужчин. Всё слишком.

Как по команде соски превращаются в твёрдые пики, выделяются под тканью, привлекая внимание Логана. Серые глаза вспыхивают дьявольскими искрами, взрываются фейерверками. Он делает шаг вперёд, вжимаясь, впечатываясь в меня, не скрывая одолевающей его страсти. Грудная клетка ходит ходуном, а я чувствую себя так, словно он выкачал из окружающего пространства весь воздух, и только и делаю, что ловлю его дыхание, пью его, возрождаясь.

— Мы можем подняться? — спрашивает Логан у пилота, не оборачиваясь.

Голос спокойный и ровный, только вот слова падают как булыжники, не позволяя ответить отказом. И пилот откручивает вентиль, наполняя шар горячим воздухом, поднимая нас над остальными шарами, лишая обзора возможных свидетелей со стороны. Бедная тётя Фло, наверное, зло отшвыривает бинокль в этот момент, но такова жизнь, дорогая тётушка. Кому сейчас легко?

Рука Логана обнимает мою шею, сжимает несильно, заставляя судорожно втянуть носом воздух, поднять на него глаза.

В моей дурной голове проносится шикарная идея надеть на пилота парашют и выпихнуть в свободный полёт, жаль только, реализовать её невозможно, значит, придётся всем троим страдать. И наслаждаться тоже.

Жду, когда он сожмёт мою грудь, как делал сотню раз за последние сутки, но Логан удивляет. Неспешно поглаживает шею, лаская каждый оставленный Марком синячок, поднимается к подбородку, нежно его обводит, касается родинки под губой, а затем тёплым шершавым пальцем обрисовывает линию губ, и это, чёрт возьми, настолько эротично, что я вся сжимаюсь в руках Марка, слишком возбуждённая, чтобы предотвратить это беспомощное движение, эту яркую, выдающую меня с головой реакцию тела.

Кончик пальца проникает в приоткрытый рот, и я осторожно касаюсь его языком, хотя и кошусь в сторону, лишний раз убеждаясь, что у пилота нет и шанса разглядеть, что эти два паршивца творят с моим телом. А я, легко возбуждающаяся извращенка, наслаждаюсь этим.

Логан терпеливо выжидает, когда я повернусь к нему лицом, подниму взгляд, и беззвучно командует своё коронное: «Соси».

Медленно обвожу кончик пальца языком, щекочу, постепенно насаживаясь на всю его длину влажным горячим ртом, затем обнимаю губами и неспешно, миллиметр за миллиметром выпускаю его наружу, прикрыв глаза от удовольствия.

Марк, кажется, готов взять меня прямо здесь, наплевав на присутствие пилота, который выбирает именно этот момент, чтобы обернуться и сообщить о вынужденном снижении, ведь запас газа не бесконечен и на горизонте маячит подходящий участок без деревьев и воды. Мужчина деликатно отворачивается, звонит коллегам, которые следуют за нами на небольшом грузовике, а мы переглядываемся, пытаясь успокоиться.

— Красивые виды, — говорит Логан. — Не хуже, чем в Гранд — Каньон.

— И очень даже рельефные, — добавляет Марк.

Они понимающе улыбаются и косят взглядами на мою бурно вздымающуюся грудь, и я давлю в себе желание ядовито спошлить об извергающихся вулканах, которые мы так и не увидели.

Приземляемся немного неудачно — на кочку, корзина кренится и падает. Мне везёт — Логан не наваливается сверху, расплющивая меня немаленькой грудой стальных мышц, а успевает отодвинуть мою тушку к себе за спину. Мы лежим спина к спине, пока Марк не вытаскивает меня из корзины, хохоча и целуя.

Через четверть часа всех выгружают у дома. К нашему возвращению зажгли иллюминацию и расставили чаши с живым огнём, хотя солнце только — только соприкоснулось к горизонтом, и это выглядит столь эффектно, что никто не расходится, любуется красотой.

Гости в восторге, все обмениваются сделанными в воздухе фотографиями, обнимают Логана, благодарят за шикарное развлечение, а я замечаю, как одна из девчонок, кажется, Синтия, кладёт свою наманикюренную лапу на украшенное кельтскими рунами предплечье и начинает его бессовестно поглаживать. Вверх, вниз. Вверх, вниз. И что — то рассказывает ему растягивая гласные.

Отвратительно манерная кукла. Даже Дилан, вон, глаза закатил на мгновение, хотя и делает заинтересованный вид. А нет, уже сбегает. Оставляя Логана наедине с этой…

Он вообще думает от неё избавляться?!

Тёмный огонь разгорается в груди, рисует алые узоры на щеках, отдаётся дьявольским блеском в глазах, и я с силой сжимаю руку Марка, который безошибочно считывает признаки ревности на моём лице, целует в щёку и весело шепчет: «Если полюбишь его сильнее, чем меня, укушу». И кусает! Зараза такая!

И, не успеваю я прийти в себя, вразумить, объяснить, что нельзя ревновать не принадлежащего тебе мужчину, как оказываюсь в двух шагах от Логана с его пиявкой.

— Синтия, тебя, кажется, искала Мел, — говорит ей старший Бекендорф, и я отчётливо слышу его желание избавиться от этой девицы. Фу — у — у-х!

— Да ничего, — отмахивается пиявка. — Я так давно тебя не видела, а с Мел мы…

— Брат, — ледоколом вклиниваясь между парочкой, произносит Марк, едва не вталкивая меня в Логана. Я на мгновение касаюсь его предплечья и словно стираю чужие следы с мастерски выполненной татуировки. Это безумно важно! Глупо, но очень, очень нужно. Правильно. Так, как должно быть. — Ты обещал Кэти дать посмотреть альбомы с фотографиями.

— О, — радуется Синтия, — я с удовольствием…

— Прости, крошка, наши фото без подгузников только для членов семьи, — весёлым хохотом обрубает на корню её энтузиазм Марк и, легонько подталкивая в спину, передаёт красотку проходящему мимо парню: — Угости девушку коктейлем.

— Тактичность у тебя на высоте. — Логан закатывает глаза и нарочито тяжело вздыхает.

— Сработало ведь. — Пожимает плечами Марк. — Кстати, тебе уже привезли новую тачку? Обещали ведь на день рождения, а ты молчишь.

— Я думал, ты забыл. Уже дня три как стоит в гараже, но пока не протрезвеешь за руль не пущу.

— Да я посмотреть! Кэти, он купил себе новую Феррари. Она такая сексуальная. Там такие линии! Ты оценишь. Это произведение искусства! Хочу услышать, как она рычит.

— А услышишь, как рычу я, если «Ой, Логан, да я как — то случайно», — очевидно припоминая прошлые заслуги, предостерегает старший Бекендорф.

— Вот и присмотри за непутёвым младшим братом, — заявляет бессовестный Марк и тащит меня прямой наводкой в гараж. — Да я и не рискну сейчас, у вас здесь живность бегает по ночам.

— Да — да, где — то я это уже слышал. Раз так десять. И две или нет, даже три поцарапанные машины назад.

Удивительно, но Логан говорит это без злости, даже смеётся. Им вообще ничего друг для друга не жалко? Ни машин, ни женщин?

Как по мне это по меньшей мере странно. Но и классно тоже. Наверное.

Глава 27. Убежище для влюблённых

Новая машина Логана в тусклом освещении кажется чёрной, хотя он заявляет, будто она глубокого фиолетового цвета. Марк ныряет за руль, и через мгновение феррари утробно рычит, заставляя мужчин довольно жмуриться от удовольствия.

— Давай прокатимся! — ожидаемо предлагает мой любимый, когда каждый миллиметр итальянской красотки осмотрен, я бы даже сказала, облизан взглядом.

— И не думай, — с улыбкой отвечает брату Логан, который, уверена, не сомневался, что Марк будет настаивать, именно поэтому стоит перед машиной, не позволяя нагло сбежать.

— Не будь занудой. Сгоняем до озера и обратно, там хорошая дорога. Сегодня тепло, прокатимся без крыши, проветрим головы.

— Нет.

И голос его уже звучит совсем по — другому, так, что по плечам — каскад мурашек. Я замираю испуганно, дышу тише, хотя отвечают не мне. А вот Марку хоть бы что, толстокожий ужасно.

— Сядь за руль ты, — предлагает он.

Логан — сама сдержанность. Глаза не закатывает, рукой по лбу не бьёт, гадости не говорит, только молча смотрит на Марка через лобовое стекло до тех пор, пока тот не выбирается из авто, что, разумеется, происходит со всеми необходимыми театральными спецэффектами.

От глубоких несчастных вздохов и взглядов мне хочется рассмеяться, и я вижу, что губы Логана тоже подрагивают. Марк слишком обаятелен, чтобы ему противиться, противоядие точно не изобрели, иначе я бы закупила оптовую партию и использовала направо и налево.

— Эта машина словно создана для ночных прогулок, ну такая лапочка, — говорит Марк, нежно проводя рукой по капоту. Ловлю себя на мысли, что меня он гладит не настолько бережно. Негодяй! — Всё, я больше не пью. Даже пиво. Завтра с утра разбужу вас часа в четыре и повезу кататься.

— Не уверен, что ты сможешь водить машину с многочисленными переломами, — намекнул старшенький Бекендорф, что будить его в неположенное время не рекомендуется.

— Кэти, милая, ты будешь приходить в костюме развратной медсестры и лечить меня любовью? — тут же оживился Марк.

— Его ничем не пронять, — сообщил очевидное Логан, поймав мой взгляд. — Садись за руль, Котя, прокатимся вокруг дома.

— Я?!

— Так, не спорь со старшими, живо за руль! Я всё — таки прокачусь на этой детке сегодня! — восторженно завопил Марк, подталкивая меня внутрь салона. — Давай, давай, не бойся.

— Я никогда не ездила на таких машинах!

— Надо когда — то начинать.

Меня в два счёта усадили, пристегнули, провели короткий инструктаж и щёлкнули пультом, открывая путь на улицу.

Так и хотелось заорать: «Я девочка, на фоне такой машины я могу только сфотографироваться! А садиться за руль тачки, которая точно дороже дома моих родителей, ещё и не имея опыта вождения суперсовременного спортивного чуда техники — идиотизм».

Марк помассировал мои плечи, призывая не нервничать и сделать это.

— Я… я не могу! Я боюсь!

— Спокойно, Котя, дыши, — произнёс Логан, и его горячая ладонь легла на моё колено. — Я рядом, расслабься. Ничего ужасного не произойдёт. Машина управляется легко и просто, она сама будет тебе подсказывать, что и как, система следит за разметкой и не позволяет пересечь сплошную линию, и даже сбросит скорость, когда увидит препятствие. Всё хорошо.

— То есть я здесь нужна для красоты? — уточнила, немного успокаиваясь от его неторопливых объяснений.

— Если остановят копы, то да, — хмыкнул Марк с заднего сиденья. — Не дрейфь. Газуй!

— Поезжай с удобной тебе скоростью и не слушай голос сзади, это дьяволёнок на твоём плече.

— Что за оскорбления? — шутливо возмутился Марк. — Я, между прочим, шикарно учу! Я отличный водитель.

— Естественно. Потому что тебя учил водить я.

— Кстати да, Кэти, он в этом крут. Слушай Логана. Он даже нашу маму научил не падать в обморок при виде приборной панели. Она со школы мечтала прокатиться с подругами за рулём родстера, сразу получила права, а потом двадцать лет не водила и никак не могла собраться.

— Ого.

— Да! Мы подарили ей машину на юбилей, так что мечту она исполнила.

— И следом продала машину для взноса в очередной фонд, — вздохнул Логан.

— Ага. Так что машиной больше, машиной меньше — не страшно, — весело закончил Марк. — Мы тебе всё просим. Жми газ!

Обалдеть, конечно!

Хорошенькая такая индульгенция. Ещё не согрешила, все грехи уже отпустили.

И Логан ведь молчит, словно прощать женщинам уничтоженные машины в порядке вещей. Впрочем, у богатых свои причуды, а прокатиться на такой красавице — мечта!

Хотя лично я не смела и мечтать о подобном.

Я рискнула и осторожно, боясь сделать что — то не то, переключила скорости и едва — едва коснулась педали газа. Машина послушно тронулась с места без ожидаемых мной рывков и разгонов до ста миль в час за долю секунды.

— Умница, молодец, — подбодрил Логан. — Выезжай сразу налево и за ворота.

— Ты ведь сказал, вокруг дома! — тут же запаниковала я, хотя шуточка Марка про копов должна была подсказать, что спортивные красотки не созданы для медленной езды вдоль клумб. Они просто выдавали мне информацию дозировано, а не всю сразу.

— Вокруг дома много людей и машин, а мы проедем по хорошей прямой дороге, чтобы ты прочувствовала скорость.

Успокаивающая тяжесть руки Логана словно придавала мне уверенности. Никаких нервных сжатий или дрожи в пальцах — идеальное спокойствие. Кажется, я в себе сомневалась больше, чем он во мне.

До трассы я не ехала — плелась. Мужчины начали неспешно переговариваться и обсуждать день рождения, погоду, природу и планы на завтра, я же постепенно, без понуканий, приспосабливалась к машине и чувствовала себя всё увереннее. Логан периодически давал подсказки и, кажется, несмотря на разговор с братом контролировал каждый мой вздох, каждое движение, что тоже немного унимало тревогу.

— Попробуй разогнаться. Не бойся, что руль словно станет туже ходить, это специально, для лучшей управляемости, — дал он очередную подсказку, когда мы выехали на идеально прямой участок трассы.

Через несколько минут я готова была орать от восторга. Ветер задувал в уши, трепал волосы, наполнял лёгкие пряным ароматом знойной ночи, а мы летели на роскошном автомобиле, о котором девчонка вроде меня не могла и мечтать.

И я. За. Рулём!

Не пассажир!

— Сбавляй постепенно скорость, мы почти приехали, — велел Логан спустя пару секунд.

Времени, конечно, прошло куда больше, но от бушующего в крови адреналина казалось, будто пролетели считанные мгновения.

— Куда?

— Увидишь.

Когда запахло водой, поняла, что мы приехали к тому самому озеру, которое обсуждали мужчины. Некстати вспомнилось детство, пруд с лягушками неподалёку от бабулиного дома и дикое количество комарья, от которого не было никакого спасу.

Про себя посмеялась. Кажется, эти два романтика слишком далеки от природы, если решили посидеть на берегу и полюбоваться отражением звёзд в идеально гладкой поверхности симпатичного озера. Крыша дома явно предпочтительнее.

Однако я оказалась не права, точнее, не совсем права. У причала нас ждал небольшой катер.

— Даже не верю, что слышу тишину, — сказал Марк, подавая мне руку. — Осторожно, немного качает, садись, котёнок.

— А я слышу только тебя, — съехидничал Логан, заводя мотор. — Люблю гостей, но в этот раз что — то слишком уж шумно.

— Стареешь.

— Сейчас кто — то уйдёт на корм рыбам, — пообещал старший из братьев.

— Я любя.

— Я тоже любя. Рыб. О них никто не заботится, кроме меня.

Я усмехнулась. Они невероятно милые, когда остаются наедине, ну, или в моей компании. Но я их, кажется, совершенно не смущаю. А вот они меня — очень даже. И не знаю, кто больше.

Словно почувствовав, что в женской голове зародились мысли, Марк притянул меня к себе и поцеловал, так сладко и головокружительно, как умел только он. Я потеряла счёт времени и наслаждалась каждым мгновением, блаженствовала и едва не мурлыкала, пока мы не причалили к небольшому пирсу.

— И где это мы находимся? — уточнила, вглядываясь в кромешную темноту.

— Сейчас всё увидишь, — пообещал Марк таким счастливым голосом, что я сразу поняла — это место связано с тёплыми воспоминаниями и мне здесь обязательно понравится, хотя бы потому, что здесь Марк безоблачно счастлив.

Так и оказалось. Мы вышли к небольшому симпатичному одноэтажному домику с огромной террасой, украшенной множеством цветов в горшках и кадках. А ещё здесь были качели и полноценный обеденный стол со стульями. Захотелось поскорее увидеть всю эту красоту при свете дня, но пока пришлось идти в дом, спасаясь от летающих жужжащих чудовищ.

— В прошлый раз были проблемы со светом, пойду проверю, чтобы посреди ночи не бегать, может, запущу генератор, — предупредил Логан. — Ведите себя хорошо.

— Да ни за что! — пообещали мы, дружно расхохотавшись.

Я провела Логана восхищённым взглядом. Почему — то мне даже в голову не приходило, что он умеет работать руками. Это показалось нереально сексуальным и правильным. Настоящий мужчина. С таким не пропадёшь.

— Это наша берлога, — поделился Марк, включая свет в симпатичной гостиной. — Дед сюда сбегал от семьи, удил рыбу и наслаждался тишиной. Если не брал нас с собой, конечно. Теперь это наше с Логаном убежище.

— От суеты и шумных гостей? — спросила я, прижимаясь к нему. В незнакомом, почти нежилом доме, без городской суеты за окном, без каких — либо привычных звуков цивилизации я чувствовала себя неуютно.

А ещё шутила, что братья далеки от природы! Сама — то та ещё городская девочка.

— От тёти Фло, — рассмеялся Марк.

— Мне кажется не очень правильным то, что мы постоянно сбегаем от гостей, — призналась смущённо. — День рождения без именинника — это немного странно.

— Да расслабься, кому какое дело, где Логан? Все его друзья знают, что он часто исчезает по делам, и никто не парится. А те, кто не друзья… на них вообще начхать, — отмахнулся любимый. — Пойдём, я тебе всё покажу.

Экскурсия завершилась в рекордно короткие сроки, потому что бесстыжий Марк, увидев кровать в первой попавшейся нам на пути комнате, тут же меня на неё опрокинул и принялся раздевать.

— Марк! Ну Марк! — пыталась образумить я ненасытного любовника. — Подожди ты! Я хотела кое — что спросить.

— Потом. Приподними попку, детка, а то на острове нет ни одного магазина с женской одеждой и новый прикид купить нереально, а от этого хочется поскорее избавиться.

— Сейчас!

— Да, приподнимай прямо сейчас, — гнул свою линию настойчивый мужчина, нависая надо мной.

— Я не то имела в виду! Я хочу поговорить, пока…

— И я хочу, — стянув с меня шорты, заверил Марк, не позволив продолжить фразу «… пока нет Логана». — Ты такая аппетитная, так бы и съел. Обожаю, когда ты злишься. Тебе идут и румянец и этот бешеный взгляд. И ты всегда нереально сильно заводишься, когда я тебя бешу. Оу, уже мокренькая. Я же говорил.

— Ма — а — а-арк, — простонала я, хотя пыталась настоять на разговоре. — Ну что мне с тобой делать?

— Любить? Заботиться? Сходить по мне с ума? Целовать меня? Облизывать? Вот так, например.

Его язык скользит от живота к клитору, обводит, щекочет лёгкими касаниями, спускается ниже, заставляя трепетать от нежных, горячих ласк, а затем возвращается наверх и частыми короткими ударами в два счёта доводит меня до предоргазменного состояния, в котором пальчики на ногах уже поджимаются, по телу ползут сладкие судороги, а глаза закрываются словно сами собой, отправляя в мир сладких грёз.

— Пошляк, — шепчу едва слышно. — Ах! О, да — а — а.

— От пошлячки слышу.

— Ты давай не отвлекайся там. Да, да, да, вот так. Как хорошо! Ещё! Марк! Ещё.

Я облизываю губы, сжимаю грудь, выгибаюсь дугой, но мой бессердечный любовник останавливается, отстраняется.

— Ты хотела поговорить о чём — то, — шепчет он, нависая надо мной. — О чём — то очень важном и срочном. — Чувствую, как член скользит в подготовленное к встрече с ним тело, двигаю бёдрами. — Может, о том, как сильно меня любишь? И хочешь? И с ума по мне сходишь?

С каждым вопросом он врезается в моё тело, заставляя сладко сжиматься и соглашаться с любым утверждением.

— Да, да, да, — шепчу с закрытыми глазами.

— Такая послушная девочка, вкусная, ласковая, отзывчивая. Моя маленькая извращенка, — приговаривает он.

За шумом в ушах я не слышу половину слов, но машинально соглашаюсь, обнимая своего невероятного мужчину, который подобрал к моему телу ключи и сейчас безошибочно открывает все комнаты, в которых спрятаны самые потаённые желания. Спрятаны даже от меня самой.

— Мы здесь совсем одни и ты можешь кричать столько, сколько хочешь. Так громко, как только можешь, — шепчет Марк, не останавливаясь. — Не сдерживайся. Кричи для меня, Кэти. Хочу слышать, как ты кончаешь.

— Скажи… скажи… пошлое, — требую, задыхаясь от страсти. — Грубое.

— Как я хочу тебя трахнуть? Кончить на твой животик, затем на задницу, грудь, лицо? Заставить тебя облизывать мой член? Схватить тебя за волосы и насаживать, вонзаясь в горло? Или рассказать, какая ты охуенная, Кэти? Как я дурею от одного твоего вида и хочу тебя?

— Да — а — а. Как… как хочешь…

— Да пиздец, как хочу. В ушах звенит. Только и думаю о том, как ты будешь кричать подо мной, надо мной.

— Да, да, да…

— Или, может, ты хочешь услышать, что я дико кайфую, когда ты становишься на колени, расстёгиваешь ширинку на моих джинсах и твои блядские зелёные глаза заглядывают мне в душу?

— Детка хочет, чтобы ты её трахал, а не философствовал, — произнёс Логан от двери. — Да, Котя?

Глава 28. О пользе молчания

— Сорвать голос во время секса — я даже не знаю, завидую тебе или нет, — произнёс Марк, стараясь не ржать.

Я приняла из его рук стакан с тёплым молоком и мёдом и скорчила гримасу.

— Помню, тебе отказал голос во время концерта и что — то ты не веселился, — заметил Логан, появляясь на террасе с шерстяным шарфом, колючим даже на вид. — Всё, что нашёл, — произнёс, передавая добычу нашему специалисту по вокалу и сорванным голосовым связкам.

Марк приложил шарф к запястью и поморщился. Видимо, действительно колючий. Долго не думая, стащил со своего идеального тела футболку и закутал мою шею, сверху обернув конструкцию шерстяным монстром.

Я машинально открыла рот, чтобы поблагодарить мужчин, но Марк был быстрее, зажав его своей ладонью.

— Котёночек, молчи. Совсем молчи. Даже мысленно не проговаривай ничего, чтобы не напрягать голосовые связки. Шёпот тоже запрещён, он ещё хуже просто разговора. Поверь мне на слово.

— Врач приедет через пару часов, так что завтракаем и выдвигаемся, — сообщил Логан. — Кэти, у нас здесь продукты только длительного хранения, я нашёл куриный бульон, немного развёл и подогрел, не знаю, как ты к нему относишься, но постарайся съесть хотя бы пару ложек.

В очередной раз кивнула и немного покраснела.

Только меня могло так угораздить! Если вчера я думала, что вряд ли попаду в более неловкую ситуацию, чем секс с двумя братьями, то сегодня жизнь здорово проучила, показав, насколько скудная у меня фантазия. А у неё нет!

Разговоры отвлекают, заполняют пространство, делают жизнь проще, а тишина… приятно молчать только с теми, кому полностью доверяешь, с кем тебе бесконечно хорошо и уютно.

К сожалению, у меня обратная ситуация. Мне хорошо только во время секса, в остальное время я классически выношу себе мозг. И краснею как девственница в борделе.

«С другой стороны, пока не восстановится горло секса я лишена. И они тоже. Может, что — то прояснится», — попыталась я себя утешить.

Отношения братьев не вызывали у меня вопросов — они души друг в друге не чаяли, искренне любили, заботились по мере сил, язвили, троллили, подшучивали и никогда не ссорились, если верить рассказам Марка.

Но как они относятся ко мне? Что на самом деле думают? И почему Марк так спокойно поделился любимой девушкой с собственным братом, понять я не могла. Ну никак. Кто угодно, только не этот собственник!

Да, я знала, что он склонен к экспериментам и уже многое попробовал, его опыт не вызывал сомнений. После череды упоительный оргазмов я окончательно поняла, что он всё это время меня берёг, опасаясь испугать. Но я, признаться, действительно вела себя страшно зажато и сдержанно до недавнего времени. Не могла раскрыться, довериться ему и себе, пугалась и дёргалась, если он пытался меня приласкать более откровенно. А Марк слишком меня любит и, что называется, перестарался с заботой о моих чувствах. Может, трахнул бы меня так, как прошлой ночью, почти без предварительных ласк, грубо и жестко, я бы давно уже парила над облаками от счастья.

Но эта странная связь. Зачем она ему?

Да и Логану тоже.

Они богаты, успешны, молоды, привлекательны. Перед ними весь мир и все красотки этого мира. Почему я?

Ответ на этот вопрос я получила в тот же день. Разумеется, не без помощи восхитительно бестактной дамы по имени Флоранс Бекендорф.

Тётушка словно караулила, когда мы вернёмся, потому что обнаружилась в пустой в такую рань столовой, более того, была при полном параде и чуточку возбуждена — чувствовала горячую сплетню пятой точкой, не иначе.

— Доброе утро, дорогие деточки. И куда это вы вчера пропали? — весело и беззаботно задала она вопрос, хотя глаза смотрели цепко и зорко. — Это, кажется, шарф Йогана. Вы были на озере?

— У меня есть один знакомый сценарист, познакомлю вас, может, напишет детектив с пронырливой кокеткой в главной роли, — совершенно серьёзно пообещал Логан, усаживаясь за стол.

— О, милый, как это любезно с твоей стороны. А на главную роль в фильме ты меня продвинешь?

Ох уж эта тётя! На ходу подмётки рвёт.

— Ты его сперва вдохнови на сценарий, — хмыкнул мужчина.

Логан взял стакан с водой и сделал глоток, и я почувствовала боль в горле. Неосознанно повторила за ним. Господи, да я не отрываю от него взгляда, какой позор. Пора бы уже научиться себя контролировать. В конце концов, у нас был секс и не раз, я должна была хоть немного сбить оскомину и так на него больше не реагировать. Почему это не работает?

— Я вдохновлю! Я его так вдохновлю! Да хоть заставлю! А действительно, и почему я раньше не подумала, что могу быть Музой? И актрисой. Да я вообще всё могу, так что чего мучиться, когда можно тряхнуть связями? — определилась Фло с решением.

Действительно, зачем что — то выбирать, когда можно получить сразу всё?

Не сомневаюсь, если она начнёт преследовать несчастного сценариста, он напишет что угодно, лишь бы от неё поскорее избавиться.

Пока Флоранс мечтательно смотрела в потолок, забыв о нетронутом до нашего прихода завтраке, Марк заказал еду и самолично налил мне очередной стакан молока с мёдом. На этот раз, правда, молоко было свежим и вкусным, а не та гадость длительного хранения, выдающая себя за лечебный напиток.

— А чего наша девочка молчит? — ожила тётушка под конец завтрака.

И почему я не поторопилась сбежать, а? Знала ведь, на что она способна.

— Мы ездили снимать стресс на озеро. Наорались по советам психологов из телевизора, — с улыбкой ответил Марк.

— Ой, знаю я, как вы снимаете стресс. Бедная девочка. Хотя тут, скорее, завидовать надо.

Фло, как ни в чём не бывало, продолжила завтрак, у меня же кусок застрял в горле. О чём это она? Неужели о сексе? Они ведь с Марком часто на одной волне и он сказал практически то же самое часом раньше, только другими словами.

Скажите мне, что она говорит просто о сексе, а не о сексе втроём!

Я нервно сглотнула и почувствовала боль в горле. До чего неудачно и не вовремя. И с Марком не поговоришь и Фло не расспросишь, что именно она имела в виду. И если то самое, то почему!

Нам бы подошёл любой уединённый закуток. Я бы даже засунула свою скромность под плинтус и решилась на серьёзный разговор, потому что из Марка слова не вытянуть.

Но Фло доела и ушла, не выстрелив больше в воздух ни одной убийственной фразой. И я быстро себя утешила, что мне всё показалось из — за нечистой совести, а она имела в виду совсем другое.

Благодаря моей «производственной травме» Логан вспомнил о том, что у него гости и, наконец, целый день сновал между ними тут и там, общаясь с друзьями и параллельно решая рабочие вопросы.

Когда брат в очередной раз извинился и отошёл, чтобы поговорить по телефону, Марк бросил: «Совершенно неугомонный трудоголик», закатил глаза, а затем и вовсе нырнул в бассейн, окатывая миллионом мелких брызг сидящую у самой кромки воды меня.

— Да, в этот раз дела отвлекли его даже он девчонок, — заметил Дилан, намазывая Фло кремом для загара. — Где это видано, чтобы он не соблазнил хотя бы четверть свободных красоток?

— Стареет, — хохотнул Марк из воды и, подмигнув мне, нырнул, чтобы переплыть бассейн.

— Или определился с выбором и не распыляется на остальных, — заметила Фло, приподняв очки и многозначительно посмотрев на Дилана.

Мой взгляд она проигнорировала и вновь улеглась на шезлонг, подставляясь умелым рукам своего нынешнего парня.

— Да где определился? Появись у него девушка, мы бы сразу узнали. Он бы с неё не слезал и вообще не отсвечивал на празднике, — хохотнул Дилан по — свойски. — Сколько его помню, и по школе и по университету… Или ты хочешь сказать…

Парень посмотрел на меня и резко замолчал. А я почувствовала себя страшно неловко. Появилось ощущение будто абсолютно все в курсе моих нестандартных отношений с братьями, и если сами господа Бекендорфы плевать хотели на мнение окружающих, я всегда была к нему весьма чувствительной.

— Что тут скажешь? Взялись за старое, — отмахнулась Фло, даже не поднимая головы.

Как говорится, если не можешь быть хорошим, будь осторожным. Моё аморальное поведение стало достоянием общественности и я больше не могу прятать голову в песок, обманывая себя, Фло и Дилан всё поняли.

Да и как не понять, если за последние пару часов Логан трижды самолично приносил мне молоко и требовал, чтобы я пила его при нём, а не отставляла в сторону или прятала стакан за ближайшим фикусом.

Объяснить, что в меня просто столько молока не помещается, я не могла из — за отсутствия голоса, отправить смс — из — за отсутствия его номера в телефонной книге, а объяснить всё Марку не удавалось из — за того, что непоседливый мужчина то организовывал концерты имени себя, то плавал в море, то тусил у бассейна, а ко мне подбегал только, чтобы поправить сбившийся шарф, быстро поцеловать и вновь унестись по важным делам. При этом я постоянно находилась в поле его зрения и то и дело ловила влюблённые взгляды.

Скользкий как угорь!

От разговора увернулся сто раз.

Сбежал — двести.

Когда понял, что я настроена решительно — помог сорвать мне голос. Это, конечно, произошло не специально, но от раздражения казалось именно так. Будто сама судьба ему помогла, поставив меня в неприличную позу. И не раз, учитывая намёки Флоранс.

Как теперь выкручиваться, ума не приложу. Тётушка ведь не будет молчать. А у мамы братьев проблемы с сердцем, и она вся такая чопорная, правильная. Господи, я буду виновата, если ей станет плохо!

А бабушка!

Александрия Бекендорф не производит впечатление суперсовременной бабули с широкими взглядами. Очень широкими. Как кровать размера кинг — сайз. Для троих.

А отец братьев…

Да они меня просто растопчут.

— Я скоро сяду рядом с Кэти, повязав горло шарфом, — чуть хрипло произнёс за моей спиной Логан. — Звонят и звонят.

— Тебя просто все любят, — лениво произнесла Фло. — Зато и подарков много. Разнообразных.

— Да, в этот раз все особенно постарались, — довольно подтвердил мужчина, усаживаясь рядом со мной.

Его колено словно случайно коснулось моего бедра, и я непроизвольно отреагировала на него, хотя сильно переживала и дёргалась в глубине души. Это безумие какое — то. Безумие.

— Особенно, Марк, — произнесла Фло, хитро поглядывая на меня через затемнённые стёкла дорогих солнцезащитных очков.

— Марк всегда знает, как меня порадовать.

Сердце пропустило удар.

— А помнишь, когда ты сказал ему, что ненавидишь девственниц, которые даже не могут доставить мужчине удовольствие?

— Мне было пятнадцать. Ты нашла, что вспомнить, — хмыкнул Логан. И перевёл разговор на безопасную тему. Только вот я уже зацепилась за одну мысль и даже не понимала, о чём он говорит. Не слышала его. В голове билась одна лишь мысль. Острая. Болезненная. Ядовитая.

Подарок? Я действительно подарок?!

Глава 29. Морские цари

Сидеть и молча улыбаться не было никаких сил. При первой же возможности я ушла в спальню и спряталась в душе, чтобы никто не видел моих слёз, которые рвались наружу и сдерживались лишь усилием воли.

Кто, как не Фло, лучше знает братьев Бекендорф? Она с ними не столько общается на правах родственницы, сколько — как подруга. Может, навязчивая и не всегда желанная гостья, но весёлая, молодящаяся, всё понимающая. Оторва. Марк о ней всегда говорил с восторгом, да и Логан не скрывал, что любит тётушку, хоть и не стеснялся выражать недовольство её поведением.

Буквально этой ночью, когда я наткнулась в одном из огромных старомодных шкафов на женское платье, не удержалась и спросила, чьё оно, братья с хохотом рассказали историю, как сбежали с очередного семейного мероприятия, а тётя Фло последовала за ними. В ближайшем городке арендовала пикап и мужчину с лодкой, организовала доставку этого имущества в частные владения — всё успела.

— А утром, представь, выхожу я из своей спальни, вижу охреневшую физиономию Логана. Он сидит за столом на террасе, пьёт кофе и ест завтрак с фарфоровых тарелок. В нашей берлоге! Фарфор! Нет, ну ты представляешь?

— И еда с моей кухни, — хмыкнул Логан по своему обыкновению.

— Да. Тётушка решила о нас позаботиться и накормить завтраком. Потом, конечно, призналась, что отец с бабулей начали допрашивать о расходах, а она этого страшно не любит, так что подговорила экономку, чтобы та начала сборы продуктов для нас, вроде как мы уехали спонтанно, а в домике сроки годности у консерв заканчиваются. Она у нас вообще та ещё выдумщица.

— Фло, конечно же, вызвалась самолично их доставить. И, видимо, так бежала, что забыла спросить, где на самом деле стоит запасная лодка. А она есть. Но кто остановит тётушку, когда она настроена скрыться от собственного брата?

— Тогда она и притащила с собой целый чемодан одежды. Видимо, забыла здесь домашнее платье.

— Фло верит, что если забыть личную вещь, обязательно вернёшься, а мы её сюда никогда не приглашаем, это только наше место.

И так веско Логан это сказал, так многозначительно, что я почувствовала себя важной и нужной, своей, желанной. Которую пригласили в очень личное пространство, куда даже родне вход воспрещён.

А теперь всё изменилось.

И я сама виновата.

Меня ведь никто не принуждал, не заставлял, я сама позволила себе трепетать в присутствии Логана, сама обманулась в первую ночь и позволила ему лишнее в кухне, сама едва не падала в обморок от его случайных прикосновений. Всё сама!

Будь я строгих правил, ни за что бы не оказалась в ловушке. Она бы даже не стала ловушкой! Потому что братья — не насильники. Они — два опытных и чутких мужчины, умеющих доставить девушке такое наслаждение, что она сама найдёт их поведению все необходимые оправдания.

Господи, я даже не столько на них сейчас злюсь, сколько на себя.

Но ведь Марк!..

Не могу поверить. Просто не могу поверить! Он не такой! Не такой!

Да, он обожает эксперименты в сексе и часто пытался вывести меня на чистую воду, раскрыть как женщину, осторожно ласкал, расспрашивая, показывал неприличные видео, кидал gif эротического содержания с единственным вопросом: «А это тебя заводит, радость моя?»

И всегда заботился в первую очередь обо мне! О моих чувствах, желаниях, страхах, пытался помочь их побороть…

Неужели всё для брата?

Я просто не могу в это поверить. Слишком больно. Слишком гадко. Низко. Подло. Как вообще такое возможно?

Но эта фраза Логана в самом начале про подарок… Он ведь сразу спросил, ему подарочек или нет, и хоть Марк сказал, что я — его радость, сделал он это не так, как обычно. Без малейшей ревности!

Неужели всё было изначально запланировано?

Встреча в кухне — точно нет. Я видела спешащую на ночное свидание полуголую Барби, а Логана сперва только чувствовала, всем телом, всей женской сущностью, а затем едва не падала в обморок от осознания случившегося.

За что мне всё это?

Может… может, всё — таки Марк изначально не задумывал меня… разделить? Может, Логан догадался, рассказал ему, а он…

Влажный горячий воздух показался вдруг удушливым и неприятным. Горло сжало спазмом, перекрывая кислород. Я быстро подняла руки, как учил меня Марк.

— Кэти, ты в душе? Тебе не стоит сейчас долго мыться, побереги горло. Логан, выключи кондиционер.

Можно было, конечно, съязвить, что стоило только о них подумать, как они явились, но факт оставался фактом — я думала о них круглосуточно, поэтому шутка смешной не была. Да и не до шуток сейчас.

Кашлянула.

— Тебе нельзя напрягать связки.

Да к чёрту связки, когда жизнь катится под откос, и из истории большой любви, которой завидовали все в нашем университете, вообще превратилась в сюжет для порнотрагедии.

Раздражение придало сил, позволило сделать глубокий вдох и прийти в себя.

Ну уж нет. Я не покажу своих слёз никому из этого притона! Никто не поймёт, как же мне сейчас хреново и больно. И вообще! Не на ту напали!

Стоило только выйти в спальню, как меня обняли, прижали к сильному мужскому телу, окутывая родным до боли парфюмом.

— Радость моя, пока голос полностью не вернётся тебе положен только короткий душ, и лучше не сидеть под кондиционером. Одевайся, пойдём на солнышко, чтобы ты не простыла.

— В море тебе лучше тоже не купаться, но можно прокатиться на яхте, подышать свежим воздухом, — предложил Логан, вытягиваясь на кровати. Футболка ползёт вверх, открывая восхитительно твёрдый и рельефный живот, который так приятно целовать, облизывать… Стоп, Кэти! Мистер Секс уже получил, что хотел, достаточно, бери себя в руки. — Море лечит.

Лечит ли море искорёженные души наивных девушек?

И психику! Потому что в присутствии этих двух мужчин моё тело одурманено настолько, что покрывается мурашками и ждёт прикосновений, поцелуев, смелых и дерзких ласк. И явно бесится тому, что мозг пытается сопротивляться. Разве это нормально? У хороших девочек всегда всё под контролем.

Держись, Кэти. Пока не разберёшься, что к чему, не делай резких движений.

Марк открыл створку двери и достал мой любимый сарафан, стараясь угодить. Ткнула пальцем в синяк на шее или около него, надеюсь, дойдёт, что после наших упражнений, порой гимнастических, мне только паранджа и подойдёт. Или хотя бы джинсы с водолазкой, полностью скрывающей горло.

Но у него было на уме явно другое — к моей шее Марк питал особую слабость, утверждая, что там у меня главная эрогенная зона, и всегда начинал с неё. Я до миллисекунды знала, когда он вспомнил, что кое — кому нельзя кричать, а значит, бурная страсть отменяется. Глубоко вздохнув, любимый погладил мою талию и сделал шаг назад, убирая руки за спину.

Ой, а выражение лица — то какое! И не думай, не пожалею! А вот придушить могу. Знаешь ведь, как я страдаю сейчас от недосказанности.

Достала джинсы и футболку, натянула на голое тело, ни капли не стесняясь, даже испытывая злорадное удовлетворение, услышав два судорожных вздоха за спиной.

— Ты слишком охренительная, детка, — севшим вмиг голосом произнёс Логан. — Не представляю, как дожить до завтра.

— Может, и не завтра вернётся голос. В любом случае придётся потерпеть минимум пару дней, — расстроил его Марк. — Завтра только милые шалости и нежности.

— Котя, горло болит? Кивни, если да, — попросил Логан.

Покачала головой, показывая, что ничего у меня не болит, и направилась к двери, где меня перехватил Марк и, подхватив на руки, отнёс в кровать, уложив по центру и тут же примостившись рядом.

Видимо, море и солнышко, что они мне предлагали — они и есть, собственными персонами. Логан — море, Марк — солнышко. А что, им подходит. Только вот тучка Каталина сегодня в грозовом наряде.

— Немного пообнимаемся и пойдём греться, — мурлыкнул Марк.

Боязливо посмотрела на Логана, тот выглядел изумлённо. Что, интересно, так его поразило?

— Забавно, но я боюсь тебя даже трогать, — хмыкнул он, озвучив ответ на невысказанный мной вопрос, — боюсь не сдержаться. Ты такая горячая, тоже ведь ответишь и тем навредишь себе.

— Слабак, — бессовестно расхохотался Марк.

— Искушение велико, а я, как ты знаешь, страшный эгоист. Если второй раз сорвать голос, лечение уже будет куда более серьёзным, чем колючий шарф и тёплое молоко.

Значение слова «эгоист» у Логана явно отличается от классического. Он во всём поддерживает брата, почти содержит сибаритку Флоранс, подкидывает денег матери, чтобы та лишний раз не беспокоила отца, а сам никогда ни у кого не просит никакой помощи.

Но расчётливый. И не скрывает, что планирует и дальше развлекаться за мой счёт. Не наигрался?

Задумавшись, я начала водить пальчиком по предплечью Логана, как иногда делала после секса. Мне постоянно безумно хотелось касаться его, хоть так, немножко, капельку. Чувствовать тепло его кожи, насыщаться им, наполняться до краёв. Заряжаться его энергией, чисто мужской, концентрированной, мощной. От Логана исходили спокойствие и сила, то, что мне сейчас было нужно как никогда.

Я не знала, что и думать.

Я точно знаю, что люблю Марка. По — настоящему. Я скучаю по нему, по его объятиям, улыбке, по изогнутой брови, по нашим маленьким секретикам. Люблю, когда он смеётся, поёт, танцует, кружит меня, встретив случайно на улице. Люблю, когда он просыпается по утрам, улыбается так неспешно и сладко, открывает глаза и подпевает будильнику.

Наш мир с Марком полон тепла и уюта, бережных объятий, нежных ласк. С ним я дома. Я счастлива. Я в безопасности.

А Логан — тёмная, неправильная страсть. Порочная.

Он словно варвар ворвался в наш тесный мирок, захватывая и порабощая, повелевая, властвуя, навязывая свою волю. Но будет ли его царствование долгим или он поспешит навстречу новым, неизведанным берегам, когда разрушит наш мир до основания?

И тем не менее, я успела привязаться к нему, своему тёмному богу, требующему немыслимые жертвы. Мысли о расставании с этим невероятным мужчиной тревожили и заставляли сердце неприятно сжиматься.

А с Марком… Стоило только подумать, что я уйду и не увижу его вновь… вновь задыхаюсь.

— Тшшш, мы рядом, — начал приговаривать Марк, почувствовав моё состояние. — Кэти, милая моя, моя драгоценная, самая ласковая, расслабься. Дыши. Кто тебя обидел? Тётушка сказала какую — нибудь гадость? Кивни, если я прав. Или ты на меня обижаешься? И то и другое, да? Дыши, дыши, моя хорошая, не волнуйся. Всё хорошо. Всё очень хорошо, всё лучше всех!

Порой страшно становилось от того, что Марк так хорошо знал меня. С присущей творческой натуре наблюдательности он подмечал малейшие оттенки моего настроения и знал, как реагировать.

Хотелось закричать: «Так почему, чёрт побери, ты не рассказал мне о вашей договорённости с Логаном? К чему этот цирк?», но я не могла.

Написать разве что… Залью бумагу слезами.

Может, и стоит так поступить. Или смс ему отправить?

Нет. Я должна видеть его лицо в этот момент, слышать его голос. Только так и никак иначе. Прямой разговор. Без экивоков.

— Кэти, ты меня слышишь? — позвал Марк, и я поняла, что вновь провалилась в свои мысли. Нужно выйти из шокового состояния и не проваливаться, когда общаюсь в людьми. — Флоранс тебя расстроила?

Я кивнула. Подумала и села, развернулась так, чтобы видеть их лица. Достала из кармана Марка телефон и открыла сообщения.

Ладно, они сами решили поговорить сейчас. И да, я хотела сделать это наедине, чтобы не дёргаться от присутствия Логана. Но сейчас я была слишком… приземлена. Притом с небес на землю я не спустилась, а рухнула, рассыпавшись на куски, как небезызвестный кот из мультика «Том и Джерри».

Телефон задрожал в моих руках, буквы поплыли, превращаясь в мутное пятно.

«Так, не рыдать! Ты сильная! Ты справишься!» — настраивала я себя на боевой лад, но до конца довести дело не успела — меня обнял Логан.

Ну почему, почему я такая размазня? Тут же прижалась носом к его шее, втянула свойственный ему лишь аромат, прохладный и терпкий, правильный, нужный. Прилипла щекой к горячей коже — не оторвать.

— Котя, почему ты плачешь? Я не знаю, что сказала тебе Фло до моего прихода, но она явно ведёт свою игру, не верь ей. Чего только стоил разговор про девственниц! Ни стыда, ни совести — в этом вся Фло. Давай к тебе вернётся голос и мы спокойно поговорим, хорошо? У тебя нет причин расстраиваться. Ни одной. Правда.

— Подтверждаю. Тётушка у нас злодейка, клянусь. Она может оболгать кого угодно ради своей выгодны. А мы хорошие! Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, родная. Знаешь ведь? Ну, радость моя, кивни, пожалуйста. Вот, умничка. Если что, мои чувства никуда не делись, даже усилились. Честно — честно! Не вздумай придумывать себе какие — нибудь ужасные сценарии, у нас всё будет круто!

Марк погладил меня по голове, словно я была маленьким обиженным ребёнком. А ведь я именно так себя и чувствовала. И страстно хотела защиты и поддержки. И они её давали. Тогда, когда нужно.

Только… слишком много сомнений в моей душе.

— Мы никому не позволим тебя обижать, — сообщил Логан, поглаживая меня по спине.

«Сами будем. Когда наиграемся», — закончила я про себя его фразу, нахохлившись как воробей.

— Да. А тётушку вообще отвезём на остров и бросим там на месяц. Без брендовых шмоток и обслуги. Она ведь так туда хотела, — пошутил Марк.

— Остров жалко, — хмыкнул Логан. — Зная Флоранс, мы вернёмся и не узнаем свою собственность: все деревья будут выкрашены в розовый, украшены бантами и искусственными цветами, дом она перекрасит в какой — нибудь ультрамодный фиолетовый в жёлтый горох, пригласит туда весь высший свет Нью — Йорка и журналистов, а потом сдаст в аренду матушке для какого — нибудь фонда. И платить при этом буду я.

— Да, с Фло номер с изоляцией действительно не пройдёт, — вынужден был признать Марк.

Я не смогла не улыбнуться. Нарисованная Логаном картина пребывания тёти Фло в заточении на острове так и просилась на бумагу, даже руки зачесались, до того хотелось её зарисовать, пока эмоции не отпустили и фантазия дополняла иллюзорную картинку небрежными штрихами.

В окружении заботливых мужчин я немного расслабилась, решила, что зря накрутила себя, сейчас двадцать первый век, люди экспериментируют в сексе и не так! И с улыбкой спустилась вниз, к пляжу.

Пусть Фло увидит, что её финт ушами не прошёл. По крайней мере, я не сбежала сломя голову, а мудро решила дождаться, когда голос ко мне вернётся и я смогу лично всё узнать у мужчин.

Да, у обоих сразу. В конце концов, это наша общая проблема, а я не страус, значит, негоже прятать голову в песок, запираться в душе, рыдать, мечтать о побеге, не имея к этому достаточных оснований. Сперва аргументы, затем действия.

А тётя Флоранс действительно тот ещё хамелеон — меняет цвет под каждую новую локацию и продолжает охоту. И я чуть было не попалась.

Или попалась? В глубине души — то спокойствия как не было, так и нет.

Мужчины ушли плавать, оставив меня на попечение «добропорядочного» (когда под присмотром) Корвина и его милой жены, которая могла болтать за пятерых, так что мне совсем не нужно было напрягать голосовые связки, только улыбаться и кивать.

— Каталина, милая, ты не могла бы сфотографировать мальчиков? — протянула Фло со своего шезлонга, — они как раз у пирса, видимо, собираются нырять. Только смотри осторожно, не упади, там скользко.

Ах, какая забота! Сменила пластинку или решила выждать и в подходящее время, когда клиент дозреет, выдать ещё что — нибудь убойное? Ну уж нет, я на это так легко не куплюсь!

Подумав, что спонтанная фотосессия — это замечательная идея сбежать от её внимания, а заодно заполучить фотографии Логана в личное пользование, подхватила свой телефон из стопочки одинаковых гаджетов, которые мы с братцами Бекендорф различали только по чехлам, и радостно побежала исполнять просьбу.

Мои морские цари с удовольствием попозировали, картинно поныряли, забрались на пирс и обняли друг друга за плечи, прожигая меня страстными взглядами. Фото вышло — хоть на обложку «Men's Fitness», хото «Men's Health». Красавцы мужчины!

Я весело рассмеялась и послала им воздушный поцелуй, столкнула в воду Марка, когда тот попытался сгрести меня в охапку и поцеловать, сделала ещё несколько фотографий и с чувством выполненного долга уселась на тёплый деревянный настил, скрестив ноги по — турецки.

Море успокаивало, плескалось, покачивалось, баюкало, но на душе скребли кошки. Я достала телефон, создала файл в гугл документах и начала писать. Всё, что хотела сказать голосом, но не могла. Потому что ждать — это добродетель, которой я не обладала. Или мой лимит был давно исчерпан.

Глава 30. Подслушанный разговор

— Какой ещё, блядь, подарок? — ревел Марк вечером, добравшись, наконец, до телефона. — КАТАЛИНА!

На вопль раненого вепря явился занятый остатками гостей Логан, но ему не дали сказать и слова, швырнули телефон с открытым документом.

Серый штормовой взгляд я получила через пару секунд. Ещё через несколько в меня метнули десятка два молний. Господин царь морской изволил гневаться, но мужественно читал мои возмущения, признания и сомнения.

Пышущий пламенем дракон-Марк гневно раздувал ноздри и при этом держал меня за щиколотку, будто я собиралась куда — то сбежать.

А я собиралась! Вот как только он заорал, открыв отправленный ему на почту файл, первым желанием было свинтить из этого дома бегом через лес. Или угнать яхту и сбежать. Или взять одну из крутых тачек Логана и вдавить педаль газа в пол так, чтобы рык мотора заглушил звон в ушах. Я согласна даже на воздушный шар! На заточение на острове. На что угодно, только подальше от профессионально поставленного голоса, который точно кувалдами вбивал в мой разжиженный любовью и сомнениями мозг злые слова.

— Ты, блядь, наизусть его заучиваешь? — рявкнул Марк нетерпеливо. Логан посмотрел на него стеклянным взглядом, и младшенький сбавил обороты. — Кэти, это Флоранс, да? Она тебе рассказала? Откуда, б… так, не ругаться, не ругаться, — напомнил он себе, шумно выдыхая воздух с напряжением вместе. — С чего у тебя появились такие мысли?

— Я… — попыталась ответить, но голос выдал только едва слышный шёпот.

— Стоп! Ни слова! Тебе нельзя напрягать связки. Давай на бумаге пиши, я потом её нахрен разорву всю на маленькие кусочки, потому что мне нужно занять руки, чтобы кое — кого не придушить.

Мою шею он представлял или Фло, не знаю, но на всякий случай поёжилась.

Марк пулей вылетел в гостевую комнату и вернулся со стопкой бумаги для рисования и набором простых карандашей разной жесткости. Он купил и возил их повсюду специально для меня — в багажнике лежал специальный чемоданчик и ждал, когда у меня задрожат пальцы от желания запечатлеть пейзаж или интересный типаж.

Первой строчкой написала: «Во — первых, не ори».

— Кэти!

— Марк, — тихо произнёс Логан, — прикрути звук. Нас, должно быть, слышит вся Европа. Котя, Фло что — то сказала до того, как я пришёл, да? Потому ты сделала выводы, что Марк, — он прочистил горло и закончил совершенно ровно: — подготовил тебя для меня? Кивни, если я прав.

Я послушно качнула головой, прослушала рассказ Логана Марку о случившемся о бассейне, этой шикарной истории про неопытных и скучных девственниц, которая закрутила в моём воспалённом воображении настоящий шторм, и вновь стала объектом изучения двух пар глаз.

— Каталина, — начал Марк, сдерживаясь изо всех сил.

— Называй её как обычно, нельзя выйти на полноценный диалог, нарушив привычное доверие, — посоветовал ему брат.

— Радость моя, — процедил он.

— Заткнись лучше, я сам. — Логан скорчил страдальческую гримасу. — Котя, Флоранс очень ревнивая, она привыкла быть в центре внимания и всегда вносит хаос в любые отношения. Мы уже привыкли и особо не реагируем на её инсинуации, просто знай: всё, что она говорит, направлено на её личную выгоду. Думаю, она узнала, что я дал тебе прокатиться на своей новой машине, а я…

— Жадина для других, — хмыкнул Марк, потихоньку начиная успокаиваться. — Прежде он давал свои машины только мне. У меня безлимит.

— Думаю, её прагматичный мозг моментально просчитал, что раз мне для тебя не жаль машины, то и дальше я не стану экономить, а для неё любые наши траты на женщин — личное оскорбление. Она вот такая. Избалованная ужасно.

— И жуткая транжира, — вставил Марк. — И, кстати, она всегда нам внушала, что мы должны жениться на правильных девушках. Правильные в понимании Фло — это богатые, сорящие собственными деньгами, притом так, чтобы ещё ей перепадало.

Его рука, наконец, разжала жёсткий захват моей щиколотки и принялась её нежно поглаживать, словно извиняясь за доставленное неудобство.

— А что касается девушек и той фразы про девственниц… Мы со школы пользовались определённой популярностью и творили разную дичь. Думаю, не стоит воспринимать высказывание избалованного подростка как истину в последней инстанции и тем более использовать спустя много лет.

— Фло у нас мастер сказать такую вот правду. Да, это было, но было так давно, что правда давно актуальность едва ли не в прошлом веке, — заметил Марк, перемещаясь так, чтобы усадить меня к себе на колени и обнять. — И расслабься уже, наконец.

Они ответили не на все вопросы. Главный вопрос, что, чёрт возьми, происходит с нашими отношениями, что за танго втроём, остался без ответа. Но меня немного отпустило.

Я верила братьям. Видела, что они искренне негодуют, злятся на предприимчивую родственницу и сдерживаются, чтобы не сорваться в моём присутствии.

Вспыльчивый Марк взорвался и успокоился, как только я оказалась в его объятиях. Вдохнул аромат моей кожи, погладил спину, сжал талию от полноты чувств. И еле — еле удержался от поцелуя, заставив улыбнуться.

Марк, конечно, избалован и залюблен семьёй, но он не подлец.

А Логан? Да на него любая прыгнет, стоит только поманить! Да и манить не нужно, он весь словно эскимо в жаркий день, с какой стороны не попробуй — сплошное блаженство.

И как я поверила их гадкой тётушке?

Флоранс изначально вела себя подозрительно, пыталась втереться в доверие. Правда, я по своей наивности подумала, будто она налаживает связь из любви к Марку, а все свои негативные идеи списала на нервозность, связанную со знакомством с семьёй любимого.

И теперь попала в идиотское положение.

Может, всё — таки добить их уже вопросами? Где у нас телефон?

Не успела я выбраться из объятий Марка и добраться до телефона или хотя бы листов бумаги с карандашом, как Логану в сотый раз за день позвонили. Он вышел на балкон, оставив нас наедине, что показалось мне добрым знаком, ведь главный вопрос я хотела обсудить без свидетелей.

Обсудить — громко сказано, конечно. Дотянула на свою голову с разбирательствами. Нельзя откладывать дела на потом, нужно решать проблемы по мере поступления, притом быстро и жёстко, одним движением, словно восковую полоску с ноги срываешь — фьють и готово, ты снова красавица.

Марк не желал выпускать меня из объятий и смотрел таким голодным взглядом, что у меня задрожали руки.

— Как же я хочу тебя, Кэти. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя. Моя любовь. Моя Муза. Моя маленькая девочка, такая сладенькая и милая, нежная, красивая. Моя, моя Кэти.

Учитывая обстоятельства, утверждение спорное, мягко говоря. Я качнула головой в сторону балкона и безмолвно задала главный вопрос, только Марк, кажется, не так его понял.

— Логан тоже с ума по тебе сходит, не сомневайся. Я вообще никогда не видел, чтобы от так зацикливался на девушке. Ты и его очаровала.

О, да! Очаровала. Это теперь так называется, угу, надо запомнить. Я-то не профессионал в сексе, как некоторые, опыт имею маленький, хоть с недавних пор и бурный, буду осваивать терминологию.

Марк начал целовать мои запястья, ладони, посасывать и прикусывать кончики пальцев, так, что электрические разряды прошивали тело, прицельными ударами били в соски и клитор, не находили выхода и оставляли в них болезненную тяжесть. Я судорожно вздохнула и прикрыла глаза.

Что он со мной делает? Как? Как такими простыми движениями можно отключить мозг? До приезда в этот дом я никогда не была настолько чувствительной и податливой, никогда не теряла голову.

С ума сойти, до чего хорошо.

— Та — а — ак, — донеслось со стороны. — А ну, живо руки от неё убрал. Пока не выздоровеет, терпи. Я ведь сдерживаюсь, а мне тяжелее.

Логан решил вопрос в своей манере — подошёл, взял меня на руки и отпустил только у двери, открывая её и бережно меня подталкивая на выход.

Наверное, правильно. Нам стоит быть на виду, чтобы не сорваться. Потому что сорваться хочется. Несмотря ни на что.

Но мы так и не договорили. Ладно, возьму телефон у Марка и напечатаю, когда будет свободная минутка, потом прочитает. Надеюсь, орать уже так не будет, а то придётся делать вид, будто мы вводим новую моду — шерстяные шарфы летом.

Мои спутники мило общались с гостями, пока мы не спустились на пляж, где звездой вечера определённо была тётушка Флоранс и нас попросту не заметили.

В красивом белоснежном платье и бриллиантовом, роскошно мелькающем в электрическом свете колье, она выглядела слишком нарядно и вычурно, но чувствовала себя по меньшей мере богиней, потому что все мужчины бросили своих дам и окружили её, жадно внимая каждому слову этой кокетки.

И что, интересно, она им рассказывает?

Если бы у меня вместо ушей были локаторы, непременно подкрутила бы чувствительность, потому что я не знала ни одной темы для разговора, гипнотизирующей мужчин до такого состояния.

Однако, увидев приближающихся племянников и, видимо, уловив на их лицах обещание всех кар небесных, она быстро завершила монолог и, обернувшись к одному из мужчин постарше, положила руку на его плечо, заворковала ласково, а затем, скинув туфли, сбежала с ним к покачивающимся на воде аквабайкам.

Рёв двигателя, взлетевшие в воздух брызги — и тётушка уходит безнаказанной. Надеюсь, у её воздыхателя неподалёку яхта, потому что я бы на её месте не возвращалась вообще.

Меня затрясло от смеха. Если кто и мог совершить столь безумный поступок, то только она! Нет, ей точно нужно сниматься в фильмах про аферисток, шпионок и прочих подозрительных личностей.

— Интуиция сработала, жаль, поздно, — констатировал Логан без тени улыбки. — Ей стоило сразу сообразить, что с нами шутки плохи.

— Беру свои слова обратно. В следующий раз, как ты и говорил, её нужно связать, заклеить рот скотчем… — мрачно произнёс Марк.

— Следующего раза не будет.

Логан произнёс это так, что я невольно положила руку на сильное предплечье в попытке успокоить. Только сейчас поняла, что всё это время в суровом, сдержанном мужчине бушевал ураган чувств и эмоций, да такой, что страшно становилось.

Опасный. Да, Логан опасный, чертовски, головокружительно и, ох, ну до чего сексуально.

В его присутствии сложно контролировать себя, гормоны бушуют, требуют, жаждут. А мозг или отключается или генерирует безумно непристойные картинки.

А мы на людях!

Ох, хорошо, что мы не в спальне, иначе я бы сейчас угробила свои голосовые связки окончательно. Уверена, прояви я инициативу, ни один из моих любовников не сдержался бы. Химия между нами. Чёртова наркота. Одуряющая и лишающая разума.

— Наша Золушка забыла хрустальные туфельки, — произнёс Дилан со смехом, привлекая внимание к молочно — белым лодочкам Флоранс.

— Хреновый из тебя принц, Дилан, упустил свою Синдереллу, — пошутил Марк без намёка на улыбку.

— Я? Да я вообще, как оказалось, исполнял роль тыквы, ведь во дворец падишаха пропускают только по приглашениям!

— Почему, кстати, падишах? — спросила тихонько Корвина его жена.

Они стояли позади всех и даже удивительно, что я услышала их разговор, ведь все кругом хохотали как сумасшедшие, до того удачной оказалась шутка Дилана. Сарафанное радио работало отлично и все были в курсе ситуации с прохвосткой Фло.

— Потому что в университете у него был свой фан — клуб девчонок, которые, как мы случайно узнали, установили график дежурств в его спальне. Ну и как — то раз у них вышла накладка и одна из ушлых девиц просочилась вне очереди, был большой скандал, ставший достоянием общественности, и Логан, чтобы успокоить своих ведьм, сказал, что они могут ходить к нему по трое.

— О, — созвучно моим мыслям протянула жена Корвина. — Вот это да! А Марк?

Я затаила дыхание, но ничего не услышала. Осторожно обернулась через плечо — оказалось, пара отошла для приватной беседы.

Быстро показала Логану на горло и пошла к бару, где на мой счёт были заранее проинструктированы, поэтому мне тут же протянули стакан тёплого молока, добавив в него ванильного сиропа и украсив причудливо изогнутыми трубочками и зонтиком, словно это был алкогольный коктейль.

Но главное в баре сейчас даже не успокоительный бальзам для горла, а его непосредственная близость к дереву, за которым притаилась секретничающая парочка.

Голос Корвина здесь звучал приглушённо, но вполне различимо.

— У Марка была толпа собственных поклонниц но он всегда проверял девушек Логана. Я не про временных или одноразовых любовниц, а тех, с которыми могли быть серьёзные отношения.

— Проверял — это соблазнял? — не поверила своим ушам его жена.

— Да. Он говорил, что так легко отличить охотниц за состоянием, ведь любящая девушка никогда не изменит, тем более с братом своего парня, а вот охотница за состоянием — запросто.

— Это да. Жаль, мужчины придерживаются иного мнения, — уколола неверного мужа женщина.

— Мужчины полигамны, дорогая, но они тоже любят.

Семейная пара удалилась, а я так и зависла у бара, позабыв о молоке.

В голове набатом звучала фраза: «Любящая девушка никогда не изменит… с братом».

Глава 31. Женские войны. Мужские тайны

— Давайте я налью вам в молоко немного коньяка, — предложил бармен, вырывая меня из мрачных раздумий. — У моей сестры как — то сел голос, а нужно было идти на собеседование, ей помог этот способ. Правда, голос восстановился ненадолго, но собеседование она пройти успела. Коньяк — отличное средство от многих болезней.

Утверждение это я слышала неоднократно, потому кивнула. Очень уж хотелось выяснить отношения с братьями Бекендорф. Немедленно!

Крепкий алкоголь приятно согрел горло, мягко спустился в желудок и подло ударил в голову. Сплошное коварство!

Я кивнула милому парню за баром и вместе со вторым коктейлем удалилась на поиски братьев. Они легко обнаружились у не стыренных Флоранс аквабайков, где собралась почти вся компания, притом многие мужчины разгуливали в одних плавательных шортах, некоторые уже надевали жилеты.

— О, Кэти! — обрадовался моему приближению Марк. — Я быстро надеру всем задницы, притащу тебе кубок победителя и будем отмечать.

— Победа — моя, — ответил ему Логан уверенно и веско, только вот в голосе его уже звучала жажда предвкушения и азарт. Снова соревнуются.

— А вместо кубка у нас денежный приз, — уточнил педантичный распорядитель торжества, который, кажется, за последние несколько дней даже не присел, не то, что выспался. Развлекать богатую и избалованную публику — дело утомительное.

Вместо ответов на вопросы мне выдали на хранение телефоны и футболки, а так же посоветовали не мочить ноги и беречь горло. Ну просто не мужчины, а сама забота!

Решив не откладывать на завтра то, что собралась сделать сегодня, устроилась на шезлонге, открыла заметки на телефоне Марка и принялась набирать сообщение, периодически поглядывая на море, где с бешеной скоростью носились наши спортсмены.

Распорядитель стоял неподалёку от меня и по рации раздавал команды специалистам по световым и звуковым эффектам, периодически отвлекаясь на гостей и объясняя им же придуманные правила.

Всем участникам соревнований на каждом отрезке пути нужно было пройти через специальные ворота — отметиться. Первого спортсмена приветствовали фанфарами и дружными воплями с берега, а последнему прошедшему ворота доставалась роль «штрафника — танцора» — нужно было сделать пару кругов в освещённой зоне под музыку, и лишь затем следовать дальше или возвращаться на пляж. Как по мне, не очень честно, ведь шансов победить при таком раскладе в принципе не оставалось. Но чего не сделаешь ради шоу.

Толпа неистовствовала, хохотала, кричала и совершенно не давала сосредоточиться. Я стёрла набранное сообщение и уже собиралась присоединиться к остальным, как вдруг увидела всплывшее сообщение от Барби.

«Так когда мы увидимся?»

Первым моим порывом было заблокировать телефон, будто я к нему и не прикасалась. Вторым — швырнуть его в песок, словно ядовитую змею. Но громко заигравший вальс для очередного штрафника отрезвил.

Пальцы до боли сжали гаджет.

Я посмотрела на потухший экран смартфона, на море, на гостей, затем ещё раз на телефон. У нас в семье было не принято лезть не в своё дело, а уж телефоны и ноутбуки считались и вовсе неприкосновенной территорией, но сейчас я как никогда была готова нарушить это правило.

Индикатор словно подмигивал мне, призывая открыть сообщение и прочитать переписку, но я держалась. Минуту, может, две минуты. Или полторы.

А затем совесть проиграла.

В последние дни я была слишком сильно накручена своими же переживаниями и не контролировала себя, может, ещё коньяк помог, но факт остаётся фактом — я поступила гадко. И за это была наказана.

Жестокой правдой.

Полуобнажённые и… о, нет!.. обнажённые фотографии Барбары, голосовые сообщения, надиктованные томным голосом, его короткие, но многозначительные ответы…

В голове билась мысль, что этого не может быть, просто не может, это что — то не то, другое… вообще не его телефон. Ведь знай Марк о компромате, вряд ли бы доверил мне оружие против себя же!

Но ведь он знал, что я никогда… никогда до сегодняшнего дня…

Сердце колотилось в бешеном ритме, руки превратились в ледышки, но я пыталась за что — то зацепиться сознанием, найти оправдание, выход… Может, кто — то его подставил, написал… Ведь Барби…

Барби была из тех девушек, что способны на многое.

А Марк… мы вместе всего год и этот год прожили раздельно… И я только недавно узнала всю силу его темперамента, а раньше…

И сообщений слишком много, чтобы это было что — то другое.

Неужели… Господи, неужели мои глаза меня не обманывают?

С пляжа будто выкачали весь воздух — я снова начала задыхаться. Шок. Нервы. Страдания. Слишком много эмоций для одного дня рождения!

Прокашлялась, постучала себя кулаком по груди, открывая доступ кислороду.

Первый глоток — захлёбываюсь. Второй — дышу судорожно, как едва не утонувший человек. Третий — беру чувства в узду, дышу ровно и ритмично.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Это больно, но я справлюсь. У меня нет выхода. Я обязана. Должна. Сама для себя. Ни для кого больше.

Аккуратно положила телефон на стопку одежды и поднялась.

У меня больше не было вопросов к Марку. И к Логану их не было. К чему какие — либо вопросы, когда всё и так ясно? Предельно чётко.

Я — игрушка. Бедная девочка для богатых мальчиков, которые рано или поздно наиграются и женятся на одобренных семьёй наследницах миллиардных состояний или, может, не таких богатых, но из своего круга, с правильным образованием, манерами и склонностью к бесконечному лицемерию. Про нравственность — молчу. Здесь все хороши.

А я всего лишь наивная дурочка, которая перечитала сказок и поверила в то, во что нельзя верить.

Осознание ситуации просто убило. Не было больше оправданий, не было высосанных из пальца доводов, которыми можно обмануть рассудок.

Словно зомби, поднялась в спальню, методично собрала личные, не купленные Марком вещи, в рюкзачок, вызвала такси к главным воротам, надела любимые кеды и спустилась вниз, допивая второй коктейль с коньяком.

Желания оглядываться на дом, в котором произошло столько значимых событий, не возникло. Я вычеркнула его из жизни точно так же, как перечеркнула имена братьев Бекендорф из списка важных, нужных, любимых людей.

Их нет. Не существует. Нет сейчас и никогда не было.

К чёрту такой опыт!

Забыть как страшный сон и никогда не вспоминать.

Начать жизнь с нового листа — только это меня спасёт.

У ворот маячили охранники, и я на секунду подумала, могут ли они меня не выпустить, но тут же отмела безумную мысль. С чего бы это? На каком основании? У нас свободная страна, в конце концов.

— Не стала брать феррари, — пошутила я, приблизившись к мужчинам. Всё — таки оправдываюсь. Трусиха. Зато голос прорезался! Немного хриплый и словно не мой, но он был! Бармен не обманул! — В прошлый раз едва её не угробила.

— Нам приказано исполнять любое ваше распоряжение, мисс, стоило только сказать, мы бы отвезли вас или съездили самостоятельно и привезли то, что нужно, — ответил близстоящий мужчина. — Мы и сейчас готовы исполнить ваше желание. Отпустить такси?

— Нет, спасибо, я уже настроилась на прогулку. — Мило улыбнулась мужчинам и подошла к машине, дверь которой услужливо открыл один из охранников.

— Мы записали номер, — угрожающе протянул он таксисту.

— Доставлю прекрасную мисс в целости и сохранности, не беспокойтесь, — пообещал тот, и машина плавно двинулась с места. — Сбегаете? — обратился водитель ко мне.

— Так заметно? — спросила со вздохом.

— У меня глаз намётан. Хотя здесь и думать не о чем — поздний вечер, роскошное поместье, хорошенькая девушка вызывает такси, а не едет на каком — нибудь порше с красавчиком — миллионером.

— Да, вы правы. Охранники, наверное, тоже обо всём догадались. Ну и ладно.

— Вы можете пересесть в другое такси и тогда вас не отследят, — предложил мужчина азартно. — Или я могу отвезти вас в аэропорт! Улетите в Индию, поживёте в храме, как героиня фильма «Ешь, молись, люби». Вы, кстати, видели этот фильм?

Несмотря на весь ужас ситуации, таксист оказался таким интересным персонажем, что мы проболтали всю дорогу до моего университета, и когда я зашла в свою комнату, моя соседка ничего не заподозрила, что было очень кстати.

— Я спать, — прохрипела, без сил падая на кровать. Кажется, зелье голоса исчерпало свои возможности и я вновь превращалась в безмолвное создание. Впрочем, об этом бармен тоже предупреждал.

— А косметика? — напомнила подруга, помешанная на сохранении молодости и красоты едва ли не с младших классов школы.

— Она тоже спать, — пробормотала я, отключаясь.

К чёрту всё. Завтра начнётся новая жизнь. Без иллюзий и без мужчин, о которых мечтаю забыть.

Удивительно, но я выспалась как никогда. Раньше всегда переживала и нервничала, крутилась с боку на бок, уснуть не могла, если была чем — то расстроена. Здесь же шок сделал своё дело и я отключилась так, что не услышала бы вечеринку в соседней комнате.

Усилием воли не позволила себе разнюниться с утра пораньше, быстро собралась и сбежала в библиотеку — до начала обучения оставалось всего несколько дней, не стоило терять время.

На территории кампуса всегда кипела жизнь — кто — то уже шёл учиться, как и я, кто — то ещё не ложился и продолжал веселиться, спортсмены, сосредоточенные и немного сонные, трусцой стекались на стадион.

Жизнь продолжалась.

Жизнь без Марка. Без Логана. Обычная нормальная студенческая жизнь, может, вообще без парней. Да, без парней.

На глаза навернулись слёзы и я поспешила их стереть. Ещё не хватало разрыдаться на людях. Никаких больше эмоций. Я взрослая девушка, я не буду лить слёзы из — за извращенцев и предателей! Предателя. Из — за них, в общем!

Шумно выдохнула воздух вместе с огромным, горячим, распирающим до тошноты стенки пищевода шаром. Дышать сразу стало легче.

Да, вот так, Каталина, умница. Держи себя в руках. Ни слезинки! Никаких лишних эмоций и телодвижений, только здравомыслие и логика.

Вспомнила вдруг про рекомендацию таксиста замести следы. Нужно было, конечно, его послушать ещё вчера, потому что, зная темперамент Марка, можно предположить, что он скоро будет здесь и перероет весь университет кверху дном, но найдёт меня. Но если не тормозить…

Достала телефон, выбежала во внешний мир, сделала пару фотографий подъезжающей машины такси, нашла в галерее старую фотографию из аэропорта, где я пью кофе, закинув ноги на чемодан, немного отредактировала, выложила в инстаграм с подписью: «В новую жизнь».

Пусть Марк думает, что хочет. Поднимает связи, разыскивает мою фамилию в списках пассажиров всех подряд рейсов, нервничает. А я немного отдохну и приду в себя до встречи, которая, уверена, обязательно состоится.

Надеюсь, университет выстоит.

Сообщила соседке по комнате, что она меня не видела и знать не знает, где я, получила клятвенное уверение, что она всё сделает, но только в обмен на честные и откровенные ответы.

«Я не буду скромничать!» — пообещала — запугала подруга.

«Я тоже», — напечатала со вздохом. Выговориться нужно обязательно, но только не с утра пораньше. Вечером или лучше ночью, в полумраке, с бутылкой текилы в обнимку — куда уместнее. Хорошо, голос уже вернулся, хриплый, но есть, к вечеру, по идее, восстановится ещё сильнее, может, полностью, а то признания по переписке — не моё.

В библиотеке села за любимый стол и погрузилась в книгу, которую давно собиралась прочитать. Она не имела никакого отношения к обучению, зато имела все шансы отвлечь меня от неприятных мыслей, перенастроить, позволить снова учиться, жить и творить. Небольшой допинг, пинок в ту самую новую жизнь, о которой я так высокопарно заявила в инстаграм, надеясь, что стереотипы сработают на славу и мужчины купятся на стандартный женский приёмчик.

Через час я тихонько шмыгала носом, сперва сопереживая героине, затем радуясь за неё, извела весь запас салфеток, но определённо сбросила напряжение и могла взяться за учёбу.

Мне казалось, что могла. По сути, я сидела здесь как медуза и разводила слякоть.

Неподалёку расположилась компания парней и двое из них весьма эмоционально разговаривали, привлекая всё больше внимания.

— А я тебе говорю: нужна здоровая злость! Взбесись, трансформируй энергию и у тебя всё получится! — сжимая кулак перед носом худенького — тоненького паренька убеждал его огромный, словно гора, друг.

Кулак спортсмена был почти соизмерим по размеру с головой парнишки и тот, кажется, больше пугался, чем вдохновлялся хорошим советом. А вот мне совет очень понравился и пришёлся кстати.

Я смогу. Сделаю это. Всё получится.

И думать даже не буду про… Не буду, я сказала!

Пнув себя за учебники, просидела до позднего вечера, только тогда сообразив, что от голода кружится голова и предательски громко урчит в желудке.

Зато объём проделанной работы впечатляет! И гордость за себя такая, что прямо ух! Я смогла! Сделала! Трансформировала энергию куда следует!

Вот как бывает — словно судьба сама тебе подсказывает план действий, нужно только прислушиваться.

Перекусив в ближайшем кафе, прогулялась по территории, встретила пару знакомых, протестировала свой новый, с хрипотцой, голос, пошутила, что сорвала его во время секса, вызвав бурный гогот друзей, и направилась в общежитие, надеясь, что не встречу там Марка.

На душе было паршиво настолько, что я улыбалась больше обычного. Будто табличку приколотила на грудь: «У меня всё отлично, ребят! Смотрите, какая я классная и весёлая! У меня реально всё круто!»

— Что случилось? — в ужасе вылупилась на меня Дана. — Ты бы так не улыбалась, а то это, знаешь ли, пугает. Отдаёт безумием Джокера, честное слово.

До чего верно она подобрала пример. Я явно перестаралась в попытке казаться позитивной и успешной. До лёгкой безуминки.

— Сложно не поехать крышей, когда в жизни творится сущий дурдом.

Думала, придётся тянуть из себя силой каждое слово, но тяжело было лишь в самом начале, затем «плотину Гувера» прорвало и на ничего не подозревающую Дану обрушился целый поток информации, оглушив её напрочь.

Большую часть времени она сидела, открыв рот и широко распахнув глаза. И пришла в себя явно с трудом, но уж когда пришла молчать не стала.

— Так, у меня есть фотографии милого домика в горах, там такое симпатичное озеро, круглое как монетка, это я была в соседнем штате в гостях, случайно, — начала она неожиданно, видимо, предпочитая сперва решать проблемы, а затем обстоятельно допрашивать. — Выкладывай в статус вот эту фотку, типа ты уже прилетела куда — то далеко — далеко и находишься совсем не на кампусе, и пиши что — нибудь эдакое, философскую мысль. Сейчас погуглим!

Я открыла мессенджер в телефоне и, игнорируя чат с Марком вместе со всеми его сообщениями, посмотрела фотографию Даны. Горы, озеро, пирс. Идеальное место для восстановления душевного равновесия.

— Так, пиши: «Вода смывает всё людское зло», — процитировала подруга Диогена. — Неплохой намёк, мне кажется. Чмо должно быть наказано.

— Ты имела в виду «зло», — уточнила я, подняв на разгневанную Дану взгляд.

— Я сказала ровно то, что хотела, — многозначительно приподняв брови, сообщила та. — Нет, ну надо же быть таким говнюком! И ведь теперь тебя даже не расспросишь в подробностях, чтобы не травмировать больше необходимого.

— Действительно, Марк поступил нехорошо по отношению к твоему любопытству, — произнесла я, едва сдерживая смех, до того искренне подруга расстроилась.

— Бесчеловечно! Жестоко! Подло! — согласилась Дана, легко спрыгивая со своей кровати и перемещаясь на мою. — Ну что, выложила? Ты ещё проверь, отключена ли у тебя геолокация и нет ли отслеживающих приложений.

— Это я ещё вчера в такси сделала, водитель просветил, — сообщила небезразличной к моим проблемам подруге. — Вот так живёшь и не знаешь, что кругом сплошные детективы.

— Может, прочитаем его сообщения, а? Интересно ведь, что он там тебе написал. Если честно, даже не представляю, что. Прости меня, дурака? Я не специально? Оно как — то само? Это просто секс, а люблю я только тебя? Обычно мужчины придумывают удивительно идиотские отмазки. Мне как — то знакомая рассказывала, что застала своего парня с лучшей подругой и тот потом бегал за ней и утверждал, будто именно измена заставила его понять, как сильно он её любит. Ну не придурок, а? Ну что, читаем? Давай!

— Нет. Мне не интересно. Я хочу забыть о нём и не вспоминать. А чат удалю и заблокирую его навсегда.

— Почему же до сих пор не сделала?

Дана изогнула бровь и посмотрела так, что захотелось тут же исправить недоработку. Но в глубине души я знала: она права.

Какая — то часть меня всё ещё надеется на чудо. Какое — и представить себе не могу, ведь всё до боли очевидно и просто.

Я жила в уверенности, что Марк меня любит, что он мной одержим. Он дышал мной, жил мной, заботился обо мне так, что сердце занималось. Мне завидовали все! Всё было настолько восхитительно, что я и сама не могла поверить, будто это происходит на самом деле.

Как же он мог так поступить? Почему?

Барби ему даже не нравилась! Ну не нравилась и всё тут! Да, он её оценивал, но холодно, не ощупывая — оглаживая взглядом.

А может, он с ней переспал из — за моего дикого влечения к Логану? Марк ведь хорошо меня знает. Чувствует! Он мог приревновать, сработать на опережение или ещё что — нибудь.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я снова его оправдываю.

— Каталина, приём! Ау — у — у! — Подруга пощёлкала пальцами перед моим лицом. — Выходи на связь. Давай я прочитаю, что он там выдумал, и тебе расскажу?

Дана сгорала от любопытства, но отдать телефон в чужие руки — это слишком интимно, даже если это руки подруги. Такое доверие было у нас с Марком…

Господи, ну какая же я дура! Доверие!

Я предала Марка с Логаном. Он предал меня с Барби. Какое, блин, доверие?!

— Нет, не хочу. Я, наверное, лягу спать. Завтра снова хочу пойти в библиотеку.

Меня знобило. Казалось, даже кости промёрзли насквозь. Хотелось спрятаться под одеялом, нареветься там до потери пульса, сожрать килограмм мороженого с кленовым сиропом и уснуть сном младенца. Проснуться и быть снова человеком. Не делать вид, не играть, не выделываться перед самой собой и другими. А быть!

— Кати! Ну чего ты? Не будь занудой! Давай сходим на вечеринку, потусим. Или, может, на ночной сеанс в кино? Смоем косметику, выберем мелодраму порыдательнее, а? Клёвая идея! Погнали! А на обратном пути зайдём в бар и пропустим по коктейлю, чтобы спать крепче.

Дана не могла долго сидеть на месте и уже нырнула в шкаф, выбирая наряд.

— Кто нас пустит в бар с красными глазами и без косметики?

— Пусссть только поссссмеют не пусссстить, — выдала она, обернувшись и сверкнув белоснежными клыками.

Я настолько не ожидала увидеть её в виде вампира, что непроизвольно дёрнулась.

— Напугала меня.

— А тебе нужны разные эмоции, не только «Ах, я вся такая несчастная!» — нарочито фальшиво произнесла Дана и рассмеялась. — Ну же, давай, улыбнись! Жизнь не стоит на месте. Так какой наряд мне выбирать, для кино или вечеринки?

— Надевай, что вздумается, а я предпочту пижаму, — попыталась увильнуть от похода куда бы то ни было.

— Фигушки! Я сегодня буду работать некроманткой и воскрешать тебя!

— Ты ведьма, Дана. Смирись с этим.

— Окей, — легко согласилась подруга. — Поднимай свою задницу, пока не отхватила по ней моей волшебной метлой.

Она расхохоталась и достала моё старое, довольно откровенное платье.

— Я ни за что его не надену!

— Наденешь! — Глаза подруги сверкнули мистическим огнём. — Устроим фотосессию на случай войны с одним самовлюблённым придурком. И волосы собери, чтобы шея была обнажённая. Твой красавчик всегда питал к ней слабость. Пусть побесится.

— Дана…

— Дана дело говорит. Чем тоскливее на душе, тем ярче макияж, звонче смех и короче юбка! А рыдать — это не наш формат. От слёз наутро голова болит. Так лучше пусть она болит от текилы.

Подруга задорно подмигнула и кинула мне платье. Раздумывала я недолго. Веселиться настроения не было, но и ныть под одеялом тоже не хотелось.

— Ладно. Только идём сразу в бар.

Лучше бы я выбрала кино.

Глава 32. Догнать. Спасти. Соблазнить

Марк

Рёв двигателя, бьющие в лицо морские брызги, сердце тяжёлыми, сильными ударами бьёт в грудную клетку, адреналин бурлит в крови — идеальный момент, растянутый во времени и пространстве.

Тело действует технично, грамотно, не подводит. Знаю, что мышцы встанут колом через час после гонки, но сейчас они горят, так же, как взгляд.

Азарт! Сражение! То, чего недостаёт любому мужчине в современном мире.

Спина Логана в оранжевом жилете маячит впереди. Он прёт как танк, уверенно, не сомневаясь в собственных силах, но прекрасно понимая, что я со своей извечной пронырливостью окажусь впереди, стоит ему только допустить малейшую промашку.

В темноте сложно ориентироваться. Базы — ворота подсветили ярко, необычным неоновым светом, не промахнёшься. Но коварный распорядитель, чтобы не дать нам, опытным спортсменам, заскучать, придумал ещё и ловушки! Световые линии, возникающие через несколько секунд после специального звукового сигнала. Попал в полосу света — потерял двадцать секунд.

Дилан ревел от негодования, когда нарвался на такую и не успел вывернуть руль, пролететь по тёмной полосе, выжидая окончание действия штрафной зоны.

Но эта задумка давала шанс победить любому, даже «танцорам диско», как называли проигравших на каждом этапе.

Гудок — Логан мгновенно уходит налево, удаляясь от берега и оценивающе оглядывая соперников.

Да, да, брат, я рядом. Дышу тебе в спину. И тоже успел повернуть, как ни старались нас подловить светом прожекторов негодяи в лодках.

Мы проскакиваем обе полосы, будто это разработанное лично нами игровое поле, где мы знаем каждый пиксель, до доли секунды понимаем, когда что включается и отключается.

К финишу брат приходит секунд на десять быстрее меня. Триумфально бьёт кулаком в тёмное небо, но это все его эмоции. Слишком много людей вокруг, чтобы он позволил себе расслабиться и действительно насладиться моментом.

Я же соскакиваю с байка, на ходу расстёгивая жилет и впечатывая его в подоспевшего распорядителя. На белоснежной ткани его рубашки растекается мокрое пятно. Но кому есть до этого дело?

— Поздравляю! — Бью брата кулаком в плечо. — Это было круто!

— Ты держался достойно, — важно произносит Логан, сам же глазами ищет кого — то в толпе.

И не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, кого так не терпится ему увидеть, ведь я и сам успел окинуть взглядом зрителей, только Кэти не нашёл. Учитывая, как плохо она сегодня ела, предположил, что ушла в кухню, но брат насторожился. Скинул жилет на землю, замер, прислушиваясь. Уверен, он сейчас не слышит ни поздравлений, ни восхвалений. Все звуки мира отошли на задний план, он рыщет взглядом, не отвлекаясь. Охотник, утративший след.

И мне что — то ни хрена не нравится его поведение, потому что интуиция у него звериная и никогда не подводит.

Что — то с Кэти!

Через три минуты я был в спальне. Платья висят на плечиках в шкафу, недавно подаренное ей нижнее бельё стопкой сложено на полке, в ванной зубная щётка на месте. А вот крема нет. Может, убрала в стол?

Пульс частит, хотя кажется, что всё нормально. Может, чего — то не хватает, но я не особо приглядывался к полкам и сейчас не могу с уверенностью утверждать.

Недоверчиво рассматривая горизонтальные поверхности, иду в нашу личную гостиную. Ничего не выдаёт побега или приступа истерики. Вещи на своих местах. Всё как обычно.

Открываю стол — и сердце на мгновение замирает. Карандаши и бумага для рисования пропали. И, судя по надоедливому гудению интуиции, Кэти не поднялась на чердак, чтобы сделать пару зарисовок.

Она сбежала!

Сбежала, твою мать!

Моя Кэти испугалась и сбежала!

Я должен был это понять! Предугадать! Предупредить!

Должен!

Думал ведь, что это всё — не для неё.

Какой же я грёбаный урод и придурок! Чёрт!

«Милая, ты где?» — написал сообщение, надеясь, что она хотя бы прочитает.

Ни ответа, ни привета, хотя вижу, что моя девочка онлайн.

Обиделась. Обиделась, что я разделил её с братом. Не так поняла. А я, индюк самодовольный, ещё думал, что такой, блядь, современный и всепонимающий! Так хорошо её чувствую! Знаю, что ей нужно и, сука, готов дать ей что угодно, хоть луну с неба достать, хоть исполнить любое желание, даже тайное и непристойное.

Я должен её найти и всё объяснить.

Натянул джинсы с футболкой, закинул телефон и портмоне в рюкзак. Хер с ними, с гостями, не их ума дела, почему я свалил посреди ночи, а брат поймёт. У меня сейчас другие заботы.

— Какого чёрта? — донеслось в спину, когда я уже подходил к своей тачке.

— Она уехала.

— Я знаю. Котя спит в своей комнате в общежитии, завтра с утра проведём гостей, съездим к ней и поговорим.

— Я сам. Не хочу ждать.

— Марк, если она уехала посреди ночи, на эмоциях, — значит, мы где — то налажали и ей нужно успокоиться. Не переживай так. Мои люди провели её до самого кампуса, дождались, когда в её комнате погаснет свет. Я дал команду остаться и присматривать.

Логан выглядел несокрушимой скалой. Мощной, безразличной и неприступной. Могло показаться, будто ситуация его никак не задела. Но меня не обмануть идеальным самоконтролем. Чем ему хреновее, тем он сдержаннее. Всегда так было.

— Бесишься, — произнёс я с ухмылкой, которая всегда выводила его из себя. Ненавижу, когда он не позволяет себе проявлять эмоции, когда мы одни. Словно не доверяет даже мне.

— Не больше твоего, — признал Логан, хотя внешне ничуть не изменился. Холодная глыба. И голос ровный. И, чёрт победи, это хреново. Значит, моя девочка зацепила его неожиданно глубоко и сильно. Сильнее, чем ему бы хотелось. И, признаться, мне тоже.

Я готов был пойти на поводу у желаний Кэти, помочь её страстной, но скованной льдами приличий, натуре раскрыться полностью, даже переступить через собственные убеждения. Ведь она моя! Только моя! Должна была быть и оставаться моей и только моей.

Но я готов был на всё, лишь бы она поняла, что такое истинная близость между мужчиной и женщиной, раскрылась, прочувствовала собственные границы. Не жила в каких — то навязанных стереотипах, не держалась за них руками и ногами.

На Логана она отреагировала так ярко, что не заметил только слепой. У неё от него крышу рвало. Как и у него от неё.

Химия. Дикая. Взрывоопасная химия.

Взболтать, но не смешивать, блядь.

Я пошёл на эксперимент в надежде, что они сбросят напряжение и всё вернётся на круги своя. Но я не планировал отдавать её брату!

Я, блядь, хотел лишь возглавить сумасшествие, а не сойти с ума вместе со всеми окончательно!

А сейчас вижу в его глазах, чувствую в его позе битву страстей. Нешуточную, блядь. Не на жизнь, а на смерть. И он, чёрт возьми, выбирает между любовью женщины и любовью к собственному брату.

Сука, накаркали! Накаркали, блядь!

Сколько было шепотков за нашими спинами, когда мы развлекались с девчонками в универе. Сколько наставлений со стороны родни. Сколько ехидных замечания от Фло.

Меня едва не трясло от бешенства. Я сам допустил ошибку. Сам. Никто больше не виноват. Кэти бы не перешагнула черту, если бы я не помог. Она слишком правильная девочка, хорошая, чистая. Я же, маньяк озабоченный, кайфовал от её возбуждения, такого сладкого, пьянящего, потакал её желаниям, которые остались бы на уровне фантазий и всё! И всё, блядь!

И хер с тем происшествием на кухне. Она ждала меня. Меня! И думала, что с ней я! И сбежала, напугалась. Она напугалась, потому что мой братец, сука, даже не разглядывает тех, кого трахает!

— Я поеду завтра один, — произнёс, разворачиваясь к дому. — Это наш с ней разговор. Я был не прав.

— Марк…

— Один, — проговорил с нажимом. — Так надо.

— За руль не садись. Ради Кэти. Тебя отвезут, когда скажешь.

Логан нашёл нужные слова, не позволяя мне совершить ошибку. Я действительно слишком эмоционален, и гонки — последнее, что сейчас может помочь.

К гостям я не вернулся. Настроение не праздничное, пить нельзя — завтра понадобятся силы и мозги, потому что Кэти со своими заморочками — тот ещё крепкий орешек. Написал ей миллион объяснений, надиктовал голосом тысячу признаний — бесполезно, не читает. Видит ведь, что пишу, но не открывает чат. Злится.

Может, утром отойдёт, хотя бы прослушает!

Принял убойную дозу снотворного и ушёл спать, надеясь, что проснусь и увижу ответ на любое из своих сообщений. Пусть даже она меня пошлёт, главное — не молчит.

Однако новый день не принёс хороших новостей. Кэти по — прежнему молчала. Логан показательно занимался делами, только сообщил, что мне каждые два часа будут присылать отчёты, пока я не дам отбой начальнику службы безопасности.

Брат никогда не страдал бессонницей или проблемами со здоровьем, но сегодня выглядел хуже, чем если бы пил всю ночь и совсем не ложился. Тревожился. За меня, за себя, за Кэти — думаю, за всех сразу.

Что хорошо в брате, так это то, что он, в отличие от меня, не законченный эгоист и думает о семье. И я абсолютно уверен, что совесть в нём победит. Он не заберёт у меня Кэти. Ни за что не заберёт. Ведь я доверил её ему. Доверился сам. А Логан из тех, на кого можно положиться и семья для него — святое.

Какое я всё — таки чудовище.

Он ведь куда больше её достоин.

Но… отпусти я Кэти к нему… А если он не любит по — настоящему, а лишь увлечётся? А если наиграется и бросит её?

Нет. Каталина — моя и точка. Не о чем здесь и думать.

— Я слышал, душевные терзания хорошо сказываются на творчестве, — вместо приветствия начал Дилан, проходя в столовую. — Правда, что Каталина тебя бросила?

— Она уехала на учёбу, — ответил Логан отстранённо и холодно, позволяя мне не лопнуть от злости и взять себя в руки.

— Да, А мне сказали, сбежала. Ну да ладно, женщины вечно сплетничают. Так может, пока мы все холостякуем, мотнём в Вегас на денёк — другой и зажжём там?

— Могу зажечь пару фонарей на твоей наглой роже, Дилан, — так же спокойно произнёс Логан.

— Какие вы стали скучные, — протянул заядлый тусовщик и известный ловелас. — Я-то думал, вы вернулись к прежнему ритму жизни.

— Иди в задницу, — отмахнулся я от давнего приятеля как от мухи. — Реально достал уже.

— Не, ну а чего сразу достал? Это факт. От вас даже девчонки сбегают, — заржал этот смертник. — Каталина с утра постит фоточки с цитатами и улетает вдаль.

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Ему конец. Я честно сдерживался.

Однако брат поднялся и посмотрел на друга так, что тот оставил недоеденный завтрак и, извинившись за всё сразу, растворился в воздухе.

— Я… я извещу гостей об окончании мероприятия и проконтролирую отъезд, — донеслось от двери. Это распорядитель как раз зашёл в столовую на завтрак. Вот ведь работает у человека чувство самосохранения, сразу сориентировался, что пора делать ноги.

Логан кивнул, отставил тарелку с недоеденным завтраком и удалился в свой кабинет.

Мы не поссорились, но определённо переживаем не лучшие времена. В данном случае только время — лекарь. Но легче от этих мыслей не становится.

Главное сейчас — настроиться и правильно провести беседу с Каталиной, иначе… Никаких иначе. Мы будем вместе!

Служба безопасности сообщала о каждом её движении, в том числе о показательной деятельности в социальных сетях. Смешно, но я бы ни на секунду не поверил, что моя Кэти способна на демонстрацию своих чувств в инстаграм или вотсап. Да они с Логаном в этом отношении — два сапога пара.

Наверняка ей кто — то посоветовал обмануть меня подобными действиями, сама бы она вряд ли додумалась вести себя так, как «положено в сети». Кэти, скорее, заперлась бы в комнате или ударилась в учёбу. Она предпочитает действовать, а не намекать. И если бы сбежала, ни за что не сдала свою дислокацию.

Но раз кого — то слушает, значит, эмоции всё ещё превалируют над разумом и торопиться со встречей не стоит.

Однако к вечеру я изменил мнение на прямо противоположное. Как только мне позвонили и сообщили, что моя радость направляется в бар с дешёвым алкоголем и танцами, который предприимчивые студенты обозвали «Шире ножки» из — за созвучности с французским названием, я сорвался.

Позабыв о совете брата взять водителя, прыгнул в тачку, вдавил педаль газа в пол и пролетел добрую сотню километров, с визгом припарковавшись у бара.

Я увидел её сразу. Полуобнажённая, красиво накрашенная, с высоко собранными волосами, открывающими изящную шейку чужим взглядам. Она выглядела нереально сексуально.

И несчастно.

Любому мужчине известно, что такие девушки самые доступные. Стоит только произнести пару ласковых слов, улыбнуться, иногда посочувствовать, иногда выбить почву из — под ног, закружив в вихре из эмоций, алкоголя и секса, иногда и вовсе достаточно просто подмигнуть и, жаждущая отомстить, забыться, утешиться девушка, оступается.

Вокруг моей принцессы кружила стая акул. Её соседка по комнате Дана радостно общалась с окружившими их парнями, хохотала, принимала подарки в виде алкогольных напитков и пыталась растормошить мою девочку.

— Зря мы сюда пришли, — в конце концов отмерла Каталина и посмотрела на Дану пустым взглядом. — Я домой.

Зря. Определённо зря, моя милая. Воздыхатели твоей красоты уже на низком старте и готовы действовать. Хорошо, что я приехал. Никто и никогда из этих озабоченных крокодилов тебя не коснётся. Лапы переломаю. Хвосты откручу. Но ни одна сволочь…

— Я тебя проведу! — вызвался ближайший мудак с неприличными намерениями.

— Спасибо, не нужно. Я сама.

Ох, моя вежливая девочка совсем не умеет общаться с выпившими мужчинами.

— Слышь, ты, леди проведу я, — ухватив за грудки первого претендента на сломанную челюсть, произнёс второй здоровяк.

Я машинально оценил его как противника по татами. Правда, без татами.

Крупногабаритный, конечно, но рассчитывает на грубую силу и, в отличие от меня, явно нигде не учился драться. Уложу. Главное — не пропускать ударов.

— Кати, — протянула Дана манерно, делая ударение на последний слог, — давай повеселимся. Ты просто устала. Сходи припудри носик и возвращайся. Я придержу тебе место.

— Ладно, — правильно поняла моя девочка намёк подруги свинтить по — тихому. — Оставлю сумочку, — произнесла она, заставив пираний немного расслабиться.

Дане нужно будет выразить благодарность, хотя наверняка именно она притащила сюда Каталину. Утешала её, скорее всего, как могла. Жаль, безрезультатно.

Проследил взглядом за своей принцессой. Оценил противников. Слишком много на меня одного. Может, вызваться и сыграть что — нибудь, отвлекая внимание публики? Ну так мужики — не девочки, не проникнутся красивой песней. Вряд ли Кэти с Даной удастся сбежать и безопасно дойти до кампуса.

Драться? Пьяный разгорячённый народ вряд ли будет придерживаться правил боя и девчонки тоже могут пострадать — попасть под руку любого.

Вспомнил, что я здесь вообще — то не один и не стоит геройствовать по — идиотски, написал охране и через минуту получил сообщение: «Выбирается через окно».

Обойти кафе ничего не стоило, а вот моей милой девочке, протиснуться в узкое окно с её шикарным бюстом оказалось не так просто.

— Это я, — произнёс шёпотом, обнимая за ягодицы и придерживая, чтобы она имела пространство для манёвра.

От неё одуряюще вкусно пахло гелем для душа и её личным, восхитительно родным и приятным запахом, который кружил мне голову. Так и хотелось прижаться носом и дышать ею. Коснуться языком кожи. Попробовать на вкус.

Но нельзя. Не простит.

Не сейчас.

— Свали! — рыкнула она, безжалостно засадив каблуком мне в бедро.

Поморщился, изогнулся, чтобы не досталось куда более нежной части тела. Вот кошка дикая!

— Сперва я тебя спасу.

— Блудливых супергероев не звали! — фыркнула она, изворачиваясь и проскальзывая, наконец, из окна на свободу.

Я не дал ей возможности спрыгнуть на землю, закинул на плечо и направился к машине, чувствуя, как моей заднице достаётся за всё, за что, возможно, следовало.

Кэти не щадила, лупила от души, сильно, зло, стараясь причинить как можно больше боли. Но не кричала, приговаривала по большей части: «Вот тебе! Вот так!», выплёскивая раздражение.

Давай, детка, выплесни всю обиду. Не держи в себе!

Даже немного отлегло от сердца. Если она не молчит, не зовёт на помощь и не требует немедленно её отпустить, значит, у нас есть шанс разрешить все вопросы прямо сегодня.

Мысль придала ускорения и заставила улыбнуться. Вот и отлично. Мы ведь никогда не ссорились особо, и сейчас не будем долго злиться.

Охранники у входа отреагировали на появление пары в подозрительной позе однозначно — направились к нам, чтобы спасти девушку, но Кэти, словно специально подыгрывая мне, рявкнула: «И это только начало, Марк! К утру ты будешь весь синий!»

Секьюрити застыли, не понимая, как им лучше действовать, вмешиваться или нет в это нестандартное БДСМ, я же подмигнул им и усадил злющую ведьмочку на пассажирское сидение, пристегнул ремнём. Целовать, правда, не стал. Во избежание. Но очередную улыбку сдержать не смог.

Похоже, она уже немного выдохлась и поняла, что погорячилась.

Да и чего переживать из — за секса втроём? Ну, с кем не бывает в наше время? Ничего страшного не произошло. Она ведь хотела Логана? Хотела. Получила? Получила. И даже возможность не мучиться угрызениями совести я ей предоставил — взял всю вину на себя.

Осталось только убедить свою милую, что это был не совсем удачный эксперимент, пообещать больше ничего подобного не повторять, только любить её и баловать.

Кэти любит меня, она простит. Обязательно простит.

А Логан поймёт и не станет мешать.

И чего я вчера так распсиховался? Всё ведь хорошо, правда?

Глава 33. От себя не убежишь

Каталина

Машина летела по ночному городу, я же уткнулась в телефон и писала Дане, только спустя время сообразив, что она — то осталась одна! Зная подругу, не сомневалась — не пропадёт, она хитрая и умеет правильно вести себя в мужской компании, но всё же тревожилась.

С Марком говорить не хотелось. За последние сутки я словно перегорела, энергия кончилась, и текила, которая обычно кружила голову и веселила, сегодня сработала как хорошее снотворное — я начала клевать носом ещё в баре, и вовсе не от алкогольного опьянения.

Да и что он мне скажет? Это не то, что тебе показалось? Ты всё не так поняла? Это просто флирт?

Я своими ушами слышала, как Барби нашёптывает ему ласковые словечки в вотсап, и собственными глазами видела его ответы. Эти короткие, нежно им любимые словечки, нельзя перепутать с чужими, ведь Марк любит молодёжный сленг и фразы из фильмов.

Про фото куклы без нарядов и вспоминать не хочу!

Барби была идеальной. Настолько идеальной внешне, что одним своим существованием порождала в любой среднестатистической девушке массу комплексов. Кожа, волосы, ногти, зубы, фигура, уровень дохода, связи — всё как надо, на зависть простым девчонкам вроде меня.

Я никогда не была худышкой. Высокая грудь и пышные бёдра при узкой талии и стройных ногах производили на мужчин сногсшибательное впечатление, мне же всё казалось немного чрезмерным. И даже в тренажёрном зале я тщательно следила за тем, чтобы ненароком не перекачать некоторые мышцы, чтобы не выглядеть массивно. После знакомства с Барби хотелось заклеить рот скотчем, оставив лишь маленькую дырочку, сквозь которую можно просунуть соломинку и пить воду со льдом и лимоном или мятой. Но не колу! И даже не диетическую колу, от которой вреда, поговаривают, ещё больше.

И именно эта Мисс Совершенство решила окрутить моего мужчину.

Моего бывшего мужчину!

То, что я сейчас сижу в его машине, ничего не значит. Я лишь выбрала меньшее зло. С кучей незнакомых мужчин мне явно было бы куда сложнее справиться, чем с одним хорошо воспитанным Марком.

В горле то и дело норовил угнездиться мерзкий ком, но я мужественно держалась. Не буду рыдать. Вот принципиально не буду! Он недостоин моих слёз. И вообще, за окном такая красота, всё блестит и переливается, сверкает огнями. Красиво наряженные люди стоят у баров, хохочут, целуются, болтают. Жизнь кипит, бурлит и выбрасывает энергию в воздух для таких, как я, потерявшихся, заплутавших, но не сдавшихся.

Справлюсь.

Вот только… ещё немного времени и справлюсь. А сейчас на душе словно многотонная плита.

— Куда ты меня везёшь? — спрашиваю тихо. Горло сводит спазмами, но я стараюсь контролировать своё состояние и дышать.

Тяжело. Невыносимо тяжело и сложно дышать им. Его запахом. Таким родным. Привычным. Нужным. До боли. До слёз.

Я пытаюсь вычленить ноты ароматизатора для машины, чтобы отвлечься. Тягучий хвойный аромат. Кисловато — пряный можжевельник, сладость корицы…

И аромат Марка. Он не такой тяжёлый, но удивительно пронырливый, потому что я чувствую лишь его, а вся эта хвоя со сладкими нотами специй — неинтересный фон. Ненужный.

С силой сжимаю зубы.

Тошнит, руки трясутся. Сжимаю пальцами кожаную обивку салона, чувствуя, как кожа скрипит, но не сдаётся, держится.

Отвлечься, отвлечься, отвлечься, — стучит набатом мысль в голове.

Часто моргаю, лишь бы не зареветь. Пытаюсь зацепиться взглядом за прохожих на улице, но глаза сами возвращаются к профилю Марка. Его идеальному, чертовски привлекательному профилю. Губам… которые, наверное, уже целовали Барби. Рукам, которыми он обнимал её тонкую талию, сминал красивую, идеальной формы грудь.

Судорожный вздох. Я не могу. Просто не могу находиться с ним рядом и не страдать. Мне хреново. И больно. Так больно, что не хватает воздуха. Я отравлена, опоена Марком. А снять интоксикацию нечем.

— Останови. Я хочу домой, — шепчу, не глядя на него.

— Мы поговорим.

— Не хочу. — Мой голос едва различим. Я больше выдохнула слова, чем произнесла их. Прошелестела. Прошептала.

— Котёночек, ты…

— Я. Не. Котёночек! Я. Не. Твой. Котёночек. Марк! — бешусь я неожиданно и для себя и для Марка.

Машина с визгом входит в поворот и останавливается на обочине. Удивительно пустынный закоулок, где ни фонаря, ни единого светящегося окна.

Мы видим лишь подсвеченные медиасистемой контуры друг друга. На экране алая обложка Rolling Stone и глаза Марка блестят диким, демонически красным огнём.

— С хрена ли бы, Кэти? Что, блядь, вообще произошло? Почему сбежала?

Он зол и рычит, срываясь на высокие звуки. Уши закладывает и я хочу наорать на него в ответ, но против воли на глаза наворачиваются слёзы и в горле застревают все буквы.

И Марк теряется. Сбавляет обороты. Он физически не выносит, когда мне плохо. Иногда кажется, даже чувствует за меня.

Его пальцы находят кнопки, отстёгивая ремни безопасности. Сильные руки обнимают меня, перетягивая к себе на колени.

И мне тошно от того, что я хочу его объятий. Хочу его утешений.

Ещё раз вдохнуть его запах. Ощутить вкус кожи. Сойти с ума в его руках.

Пальцы крюками впиваются в его футболку, сжимают так, что трещит ткань. А я реву белугой, взахлёб, трясусь как ненормальная. И кайфую от его нежных поглаживаний. Бережных. Таких нужных. Всегда, блин, нужных.

— Тихо, тихо, моя девочка. Тихо, моя хорошая. Всё хорошо, ты со мной, я рядом, никто тебя не обидит, никто слова тебе плохого не скажет, я тебя ото всех защищу, не волнуйся, — приговаривает Марк.

Его руки гладят меня по голове, как маленькую девочку.

Господи, я так люблю его. Я, наверное, ненормальная. Конченая дура. Вообще без мозгов. Но сердце заходится, болит. Тянется к нему.

Пытаюсь докричаться до самой себя, напомнить, что произошло, что он изменил, пусть пока не физически, но ведь такая переписка — это почти измена, значит, не любит. Хочет другую.

Но я знаю, что Марк дуреет от меня. Сходит с ума. Фанатеет.

Как, блин, вообще произошло то, что произошло? В голове не укладывается!

И я обманываю себя. Знаю, что обманываю, но нахожу ему три тысячи оправданий. И понимаю, что я слабая, безвольная, бесхребетная дурёха, которая наутро обо всём пожалеет, но сейчас тянусь к нему сама. Позволяю раздеть себя. Зацеловать.

Поцелуи солёные до одури, но такие сладкие, что голова кружится. И я уже выгибаюсь в его руках, постанывая, ёрзая, подгоняя. И подставляю шею под укусы. И сама оголяю грудь, чтобы он вылизал каждый её миллиметр, заставляя меня биться лопатками о клаксон, извещая всю округу, что с этим мужчиной я могу кончить даже без проникновения.

Марк сжимает мои бёдра, короткими ногтями вонзаясь в кожу. Тянет на себя. Легко проникает внутрь.

— Моя горячая штучка, — шепчет довольно. — Нереальная. Просто нереальная. Моя. Только моя. Никому не отдам.

Я молчу. Он может думать всё, что угодно, но в одном ошибается. Он не может отдать то, что ему не принадлежит. А я… я уже не его. И если для Марка этот секс — продолжение наших отношений, для меня это конец. Моё с ним прощание. Улётное прощание со вкусом соли на губах.

Видно, что он тоже соскучился. И потому за первым сексом практически сразу следует второй. И третий. И мне так хорошо, так правильно, так невыносимо прекрасно в его руках, что хочется сделать вид, будто не было никаких фотографий, не было переписки, не было секса втроём и вообще всё прекрасно. Только бы не уходить. Не отпускать. Прилипнуть к нему пиявкой, пробраться под кожу, вонзиться шипом в сердце.

Но самоуважение для меня тоже не пустой звук. Как и гордость.

Если он сделал шаг налево через год отношений, чего можно ожидать спустя пять, десять, двадцать лет?

И я…

Моя страсть к Логану… возможно, для Марка именно она открыла дверь в мир, где существуют другие женщины. И как установить засов снова, я понятия не имею. И не уверена, стоит это делать, ведь измена — личный выбор каждого. Я свой выбор сделала и не горжусь этим. И Марк…

Достаточно! Я решила и стоит придерживаться плана, а не руководствоваться эмоциями. Их слишком много, они дурманят разум и вряд ли помогут сделать правильный выбор.

— Отвези меня в общежитие, пожалуйста, — произношу, с трудом отлепляясь от Марка и возвращаясь на пассажирское кресло, пряча лицо, на котором огромными буквами написано: «Не отпускай!». Платье на броню не тянет, но в нём я чувствую себя немного лучше, а вот бельё улетело вглубь салона авто и искать его сейчас никакого желания. Только наклонись — и Марк примется за старое. И бог его знает, смогу ли я вновь собраться с силами, с остатками их, крохами, чтобы уйти.

— Может, ко мне?

— Нет. Мы с Даной завтра идём в библиотеку.

— Я тебя отвезу с утра.

— Нет, хочу к себе.

Пытаюсь говорить спокойно, но осознание, что мы в последний раз едем вместе в качестве пары, бьёт по нервам. Я могу лишь закрыть глаза и попытаться думать о чём — то другом.

Не получается, ни черта не получается, но я стараюсь. Чтобы не реветь, как идиотка. Не ныть. Не вызывать его жалость. Уходить нужно с гордо поднятой головой, а я… У меня всё болит. Ноет. Тянет. Меня словно пронзили тысячей кинжалов и я по неведомой причине не умерла, сижу и страдаю, ещё и надеюсь на то, что у меня есть будущее. Не представляю его без Марка. Но… нужно. Просто необходимо жить дальше, дышать, ходить, сидеть, улыбаться. Двигаться по жизни. И как — то всё наладится. Не может ведь не наладиться, да?

Из машины выбираюсь по скрипом. Мышцы напряжены и болят, будто я перетренировалась, в желудке кусок гранита, в горле ком. Прекрасные ощущения! То, что нужно для начала свободной жизни!

Язвительность тоже не помогает. Разве что самую малость. Разгибаюсь, задираю подбородок, смотрю Марку в глаза. Он вышел, чтобы открыть мне дверь и сейчас стоит слишком близко и, судя по довольной улыбке, с намерением страстно меня поцеловать на глазах у всего честного народа. Если он есть, этот народ. Никого не вижу. Мир сузился до нас двоих во всех смыслах этого слова, потому что я даже посторонних запахов не ощущаю, только его парфюм, запах его кожи.

Его тёплое дыхание согревает моё лицо, проникает в лёгкие, закутывает нас в единый кокон, где у нас одно дыхание на двоих.

И боже, ну до чего он красивый! Яркий, живой, чувствующий.

— Ничего не получится, — произношу полузадушено. — Мы наделали слишком много ошибок, Марк. И не сможем быть вместе.

— Что ты такое говоришь, Кэти? Ну, разумеется, мы всё сможем!

Он так искренне возмущён и явно не испытывает чувства вины. Ну конечно, с чего бы это? Речь ведь идёт о Марке. О мужчине, который не против поделиться своей девушкой с братом и совсем не против получить за это свой процент — право на измену.

Он обнимает меня и практически несёт прямо в кусты, прижимает к стволу многолетнего дуба, могучего и красивого, кроны которого ровно напротив моих окон.

— Мы всё сможем, милая. Не сомневайся. Мы созданы друг для друга и переживём любое дерьмо. Любое. Мне на всех начхать. Я тебя люблю.

Марк начинает целовать меня, и я таю как замороженная клубничка в пироге, теряю форму, расплываюсь, распластываюсь между деревом и мужчиной, который не видит ни одной чёртовой причины, не желает понимать, почему нам не быть вместе. И я уже тоже ни хрена не вижу и не понимаю. Потому что он уже во мне. Уже движется. Настойчиво — яростно, сильно, до лёгкого дискомфорта.

И взгляд дикий, жадный, немного сумасшедший. Он прожигает душу.

Рукой сжимает шею, придушивая, пришпиливая к дереву. И от этой нехватки кислорода я плыву ещё сильнее, быстрее теряю связь с реальностью.

Есть он и я. А ещё… ещё есть Логан. Он будто обнимает меня сзади, даёт опору, твёрдый и нерушимый, надёжный, крепкий. Я машинально наклоняю голову, подставляя шею его поцелуям. Но их нет. Есть лишь пальцы Марка с коротко обрезанными ногтями, царапающими нежную кожу.

И так легко представить, что это старший Бекендорф, сногсшибательный и сильный, охренительно страстный. И чувствовать на груди его жестокие, мозолистые руки с шершавыми от яхтенных канатов пальцами. Сжимающие. Сми нающие…

Вскрикиваю, не в силах сдержать неожиданно накативший оргазм. Марк движется во мне как заведённый, вбиваясь, вколачиваясь, заставляя сдавленно выдыхать воздух, царапать его плечи, сдавливать их с силой.

Я теряю контакт с реальностью, и прихожу в себя лишь спустя время. Мы по — прежнему соединены, спаяны, по щекам рекой текут слёзы, тело потряхивает от разрядов безжалостного электричества наших чувств.

Это какой — то мазохизм — вот так прощаться.

Жестоко по отношению к себе. Да и к Марку тоже.

И по — хорошему нам бы поговорить. Но я не могу.

Не сейчас. Может… никогда.

Осторожно опускаю ноги на землю. И они даже держат. Делаю глубокий вдох, смотрю в его глаза. Такие прекрасные, восхитительные глаза, в которых вижу обожание и затухающий огонь страсти. И эта его невероятная улыбка, немного ленивая, вальяжная…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Почему всё так сложно?

Давай, Кэти, ты сможешь. Ты сильная, ты справишься. Ты не тряпка! Соберись!

— Я не смогу быть с тобой после всего случившегося. Прости Марк. Правда, не смогу.

Я хочу много чего ещё сказать, но понимаю, что он до того удивлён, что не успеет отреагировать и остановить меня, сбеги я сейчас. Подныриваю под его руку и лечу к общежитию. Бегу так, будто участвую в Олимпийских играх, не меньше. Кажется, догони, останови он меня и всё, я проиграю. На веки вечные увязну в болезненно — неправильных отношениях, ядовитых, неприемлемых, порицаемых обществом и мной лично. И не смогу вырваться. Никогда больше.

А он будет изменять и изменять, и рано или поздно притащит в нашу постель девочку или даже двух, а затем что? Свингер — клуб? Ещё что — то с порнографических сайтов?

Нет, нет, нет, это не ко мне. Не со мной. Мне выше крыши хватило экспериментов.

Дана уже в нашей комнате, пьяная вусмерть, но весёлая и относительно бодрая.

— Оу, детка, ты вернулась. Я думала, твой красавчик певец утащил свою добычу на необитаемый остров и поёт тебе там серенады, прерываясь только на секс. Хотя похоже, секс был. — Она пьяно хохочет и падает на свою постель, где почти немедля засыпает. Кажется, я переоценила её состояние.

Иду в душ и отчаянно натираю себя мочалкой, понимая, что больше всего на свете мне сейчас хочется оставить его запах на себе, сохранить хоть что — то, хоть кусочек Марка.

Но нельзя. Это слабость. Преступная слабость.

Всю ночь мне снится злой Марк. Он бьёт магазинные витрины, в которых почему — то моё отражение расходится, размножается калейдоскопом. Пьёт и орёт благим матом. И Логан. Замерший истуканом. И нет в его теле ни единого намёка на жизнь. Он не дышит. Закрылся в своём теле, замуровался в броню. Но я точно знаю — ему хреново как никогда в жизни. Неужели из — за меня? Да ну вряд ли. С братом впервые поссорился, наверное.

Просыпаюсь разбитая и уставшая, сильно после обеда. В голове рой пчёл соревнуется со вторым роем в хоровом жужжании. Дана уже ползает по комнате, разводя спасительные шипучки в воде и приносит мне мою дозу прямо в постель вместо доброго утра. Никто не произносит ни слова, пока боль не отступает.

Я вижу на её теле новую татуировку, ещё воспалённую, и…

— Ты набила член на руку? — произношу чуть громче, чем следовало бы.

— Я? — удивляется подруга, разглядывая обе руки и бледнея, заметив огромный аппарат от локтя до запястья. — Твою мать. Я думала, это был сон.

— Что там написано? — щурюсь, хотя у меня ни единого шанса разглядеть надпись, сделанную тонким витиеватым шрифтом. — Надеюсь, не «Добро пожаловать на борт», как в том старом фильме про военных подводников?

— Не, там номер телефона и написано: «Пропорции соответствуют».

Мы ржём, как придурочные, выплёскивая напряжение, каждая своё.

— Сведёшь, — поддерживаю подругу как могу.

— Может, сперва позвоню. Смотри, какой красивый, — хохочет Дана, демонстрируя рисунок. — Правда, хозяина члена в упор не помню. Но увидеть глаза этого гада я обязана! Ладно, не будем киснуть.

— Будем замерять пропорции, — поддакиваю, улыбаясь.

Выходит, если переключиться на чужие проблемы, я способна радоваться жизни, надо же. А вчера думала, меня уже ничего не спасёт, кроме времени, притом склонялась к паре десятков лет как минимум.

В общем, отвлечься не только на учёбу, но и на окружающих меня людей — это выход. И возможно, весьма неплохой. Можно заняться волонтёрством или вступить в интересный клуб, в нашем университете обожают активных студентов.

А ещё, я всё — таки хочу обскакать Барби на поворотах и стать суперкрасоткой с раскрученным инстаграмом. Мама как — то сказала, что злость — лучшее топливо для успеха. Вот и возьму от жизни всё. Докажу самой себе, что не размазня.

Плотный график, много общения с разными людьми, активное обучение — то, что нужно. Времени киснуть днём не останется, а ночью от хандры и нытья спасёт снотворное. Отличный план.

Я выдохнула и решительно поднялась.

— И не смотри на меня так, ты явно задумала что — то, что мне не понравится, — чутко уловила изменение моего настроения Дана.

— Я решила стать счастливой и успешной. И больше следить за собой.

— Ну, это неплохо, — выдохнула подруга с облегчением.

— Ага. Собирайся, пойдём в кафе обсуждать планы. Ты ведь не бросишь меня на произвол судьбы? Я рассталась с парнем и мне нужно дружеское участие, — бессовестно надавила я на эту лентяйку, стараясь произнести фразу про Марка максимально спокойно, даже с юмором.

— А такое ощущение, будто жертва. — Дана закатила глаза. — Ладно, погнали. Будем мегауспешными красотками, чтобы все мужчины Нью — Йорка возлагали к нашим ногам спорткары и загородные дома.

Вот умеет она одной фразой вогнать иголку в сердце. У меня это всё было. И даже мужчины. Да — да, во множественном числе.

Так, стоп! Я на позитиве. Нужно думать в другом ключе: «Вот такая я опытная и современная»!

Я на позитиве. И держусь! Никаких больше извращенцев в моей жизни.

Внутренний голос моментально отреагировал: «От себя не убежишь, детка!»

Глава 34. О пользе связей

Следующий день прошёл в трудах и заботах, но вместе с тем и в тревожном ожидании. Зная Марка, предполагала, что вчерашний побег ничем хорошим не закончится, он придёт выяснять отношения. Однако день шёл за днём и ничего не происходило.

Ни рассерженных сообщений в мессенджере, ни звонков, ни «случайных» встреч. Марк словно исчез. Испарился. Пропал с горизонта.

Я почувствовала себя странно.

Казалось бы, разве не этого я хотела? Спокойного расставания без ссор и грубых фраз. Видимо, нет. Мне было неуютно. Я не могла найти себе места и спасалась только учёбой.

По прошествии недели я прекратила строить из себя снежную леди, хорошенько прорыдалась, излила душу Дане, уже без лишней скромности признавшись во всех грехах, и поняла, как глупо поступила, так и не поговорив с Марком.

Доверилась чувствам и эмоциям, поддалась комплексам… В роскошном особняке, в компании невероятно успешных и богатых молодых людей, которые делают деньги из воздуха, на фоне искусственно — идеальных, подправленных в нужных местах хирургами и фитнес — тренерами красоток, я чувствовала себя страшно неуверенно.

И вляпалась по самое не хочу!

И отдала Марка без боя. А ведь, может… Мало ли, но в любом случае стоило обсудить всё вслух, проговорить, понять. А я как страус спрятала голову в песок.

Я делала что угодно, только не то, что действительно стоило бы. Много рисовала, больше обычного, купила несколько курсов по работе в графических редакторах, погрузилась в них с головой, хотя мне бы налегать на учебную программу. Впрочем, из — за полного отсутствия личной жизни проблем с обучением не было. Грызть гранит науки очень помогало от сердечной боли.

А вот снотворное не работало.

Точнее, работало неправильно. Засыпала я прекрасно, но сны… они изматывали. Я часто просыпалась в слезах и чувствовала себя не лучшим образом, потом ещё целый день гнала образы Логана и Марка, то и дело всплывающие перед глазами.

К концу второй недели я напоминала бледную копию прежней Кэти, потеряла несколько килограмм, зато, кажется, взялась за ум в плане личных отношений. Может, немного пришла в себя, закалилась, подготовилась, ведь не так просто поговорить о том, что раздирает душу на мелкие клочки.

Первым делом прослушала все сообщения Марка в вотсапе, однако ничего нового не узнала. Обычные непонимающие вопли. О Барби ни слова.

Затем просмотрела его личный инстаграм — тишина, ни одной фотографии или сторис. Рабочий инстаграм забит фото, но я прекрасно знала, что Марк там почти не отсвечивает, доверившись PR менеджеру.

— Он совсем пропал, — сообщила Дане.

— А ты проверь страничку той секс — бомбы, может, она уже выкладывает их общие фото, пока ты здесь делаешь вид, что не страдаешь, — посоветовала подруга, не отрываясь от учебника.

Через минуту отбросила телефон в сторону словно гадкого слизня. Разумеется, Дана была права! Чёртова кукла Барби уже вовсю обжималась с Марком! Они отлично зависали в доме Логана и кое — кто не особо печалился разрыву судя по улыбкам во все тридцать два зуба!

Всё моё «благоразумие» как рукой сняло, когда я увидела их общие фотографии.

К чертям!

Всё!

Достаточно!

Что ещё мне нужно, чтобы понять, какая я была дура, когда целый год верила в то, что у Марка нет никого, кроме меня?

Увидеть, как они занимаются сексом? Думаю, уже перебор. И так всё ясно. Окончательно и бесповоротно.

Был бы заинтересован, пришёл на следующий день! Это и только это в характере Марка! Он напорист и упёрт как буйвол. Его не остановить девичьей придурью, каковой он наверняка посчитал моё поведение.

Нужно было отписаться от них обоих, но я на нервах схватила телефон и просто удалила инстаграм. Обойдусь! Хватит мне общения! У меня вон целый университет образованных и классных ребят!

И вообще, что я зря, что ли, похудела до классических модельных форм? Буду извлекать пользу из ситуации, запишусь моделью для фотосессий. Познакомлюсь с фотографами, в жизни связи пригодятся!

Боевой дух поднимался плохо, так что Дана всё поняла по моему лицу и расспрашивать не стала, только утащила вечером танцевать, чтобы сбросить напряжение. В этот раз мы были умнее и в опасный для одиноких девушек бар не пошли. На территории кампуса хватало развлечений. И я твёрдо решила, что не буду сидеть и страдать. Марк того просто не стоит. Не стоит и всё тут.

В эту ночь я впервые спала без сновидений, а наутро отправилась в Метрополитен — музей, чтобы выполнить домашнее задание — зарисовать несколько экспонатов. Преподаватель так вдохновлённо рассказывал о короле мебели восемнадцатого века Абрахама Рёнтгене, что я не сомневалась, когда раздавали проекты. Смешение старого и нового всегда даёт неожиданный результат, а если уж совсем не смешивается, то хотя бы вдохновляет.

Так и оказалось. Работа захватила меня целиком и полностью. Не зря монархи того времени гонялись за каждой тумбочкой, что уж говорить про бюро и секретеры. Безукоризненные линии. Тончайшая работа. Великолепная. Роскошь, достойная королей.

Я потеряла счёт времени и так увлеклась, что начала рисовать свою мебель прямо там, у роскошного бюро со множеством потайных ящичков. Куда более простую, не помпезную и не величественную, зато современную и стильную.

Пальцы дрожали от желания скорее запечатлеть все идеи, ничего не забыть, не растерять, ухватить.

Я трудилась как сумасшедшая и очнулась, лишь когда желудок недвусмысленно возмутился моей безалаберности в его отношении.

Перехватив в ближайшем к музею лотке хот — дог, вернулась к лестнице, нашла местечко среди горожан и туристов, которые без сил выползли из галерей Мета*, быстро и не чувствуя вкуса проглотила еду, и продолжила рисовать, не обращая внимание на гомон толпы.

Когда безжалостные сумерки спустились на город, к музею стали подъезжать роскошные автомобили. Я в удивлении огляделась. И как не заметила, что все давно разошлись, и сейчас в любимом жителями Нью — Йорка музее будет царить совсем другая публика — толстосумы? Метрополитен — музей славится своими благотворительными вечерами.

Быстро собрала принадлежности и направилась в сторону от ярко освещённой зоны, по которой уже торжественно шествовали богатеи. Удивительно, как меня не прогнала охрана, я вполне заметна на фоне вороха белоснежных листов бумаги. Может, то, что сидела далеко от входа, спасло, но сейчас я чувствовала себя неуютно, словно пробравшийся на бал воришка, и торопилась уйти. Поглядывая в сторону приехавших, конечно.

Боже, это что, Рианна?

Я вытянула шею в сторону знаменитости, пытаясь рассмотреть за стеной из папарацци, не показалось ли мне, и умудрилась потерять равновесие.

Во всех романтических фильмах неуклюжих героинь спасают случайно проходящие мимо миллиардеры, однако жизнь не похожа на кино, и я, чудом не переломав конечности и не свернув шею, влетела в мирно ожидающий своей очереди к «галерее славы» автомобиль, более того — приземлилась ровнёхонько на капот.

Первым делом осмотрела лакированную поверхность — слава богу, ни царапины! Лишь затем оценила собственное состояние и осторожно выпрямилась. Лодыжка побаливает, остальное, кажется, без повреждений. Разве что чувство собственного достоинства немного пострадало, но я его придушу эластичным бинтом, как и лодыжку. Пусть только попробуют заставить меня испытывать неудобство!

Может, притвориться иностранкой, не знающей английский?

Водитель дорогущего лимузина выскочил словно пробка из бутылки и, зыркнув в мою сторону, открыл дверь своему пассажиру.

И кто это у нас такой важный, интересно? В любом случае чувствую, мне не поздоровится.

Мелькнувшая за дверью рыжевато — каштановая грива волос на мгновение заставила сердце ёкнуть, потому что красивый золотисто — медный оттенок был у Марка, но я успокоила себя, ведь он редко посещал званые вечера, да и не мог мир быть настолько тесен.

Но всё оказалось значительно хуже. Из машины вышел Йоган Бекендорф собственной персоной и совершенно точно меня узнал.

— Добрый вечер, Каталина, — поприветствовал он меня приятным низким голосом.

— Здравствуйте. И… простите, пожалуйста, мою неосторожность.

Я хотела начать судорожно оправдываться, но вовремя придержала словесный поток. Это ни к чему. Отец братьев — человек занятой, эта информация ему не нужна, значит, будет раздражать. Кажется, Марк что — то такое говорил.

— Вот мы и встретились, — продолжил мужчина, доброжелательно улыбнувшись.

Он вёл себя деликатно, не рассматривал меня, не сканировал, пронизывая до костей, как делала женская часть семейства, но почему — то показалось, будто сразу узнал обо мне всё. Вот вообще ВСЁ, до мельчайших подробностей.

— Д-да, — непроизвольно заикнулась я, делая шаг назад и судорожно вжимая в себя папку для рисования и не сложенные в неё листы с рисунками.

— Рисовала и увлеклась? — снова довольно доброжелательно спросил он, однако мне это ничуть не помогло.

Было ощущение, что я попала в лапы льва, жестокого, бескомпромиссного и прекрасно понимающего, на чьей стороне сила. А убежать не могла.

Мышь, угодившая в пасть хищника, ему осталось лишь сжать челюсти, чтобы захрустеть тонкими косточками.

Ну у меня и воображение!

Не дрейфь, Кэти. Как только он узнает, что мы с Марком разошлись, ты станешь ему совершенно не интересна, расслабься.

— Да. Мне досталось задание про Абрахама Рёнтгена, — произнесла, мужественно делая шаг вперёд.

Я думала, Логан вблизи словно опасный дикий зверь, так вот его отец — матёрый волчара. Чем ближе, тем страшнее. Но показывать слабость нельзя. Даже вот так на минутку, на секунду, на один удар сердца. И подбородок повыше, и улыбку на лицо, да — да, молодец.

Мужчина забрал мои рисунки и быстро, словно деловые бумаги, просмотрел их и вернул, не произнеся ни слова о набросках.

Машина перед лимузином Бекендорфа проехала вперёд, затем сдвинулась ещё на одно место, но Йоган и глазом не моргнул, как и его водитель, преданно ожидающий в двух метрах от хозяина. Следующая машина терпеливо ожидает. Не положено важным шишкам нервно сигналить в пробках и поторапливать друг друга.

— У Александрии дом в Англии, там экспонатов больше, чем в музее, — подмигнул Йоган, — на Рождество увидишь.

Я не успела сообщить, что знакомство с роскошным домом бабули не состоится, так как мужчина раскланялся и исчез в глубине салона автомобиля, но домой ушла под впечатлением.

Ну и семейка! Один другого лучше.

Интересно, как бы вели себя члены семейства, если бы её глава не подписывал контракт и прибыл на день рождения собственного сына? Фло, наверное, всё равно бы чудила, её ничем не пронять, а вот мы с Марком вряд ли попали в ту ситуацию, что имеем.

Я вздохнула и постаралась выбросить из головы произошедшее в доме Логана, и сегодняшнее случайное знакомство. У меня новая жизнь и в ней нет места старым связям.

Однако я ошиблась.

Уже на следующий день мне позвонили с незнакомого номера. Я сидела на занятиях и не смогла ответить, однако звонивший оказался настойчив и перезвонил позднее ещё раз.

Мужчина говорил с едва уловимым акцентом, обратился ко мне по имени, немало тем заинтриговав, и пригласил на деловой обед.

— У меня есть для вас интересное предложение, но я хочу сперва лично вас посмотреть, — сообщил он. И так интересно это прозвучало «вас посмотреть», что я насторожилась. Не «на вас», а «вас». Что он имеет в виду? Я не модель, обычная студентка. Однако следующая фраза развеяла сомнения: — Захватите свои рисунки. Я жду вас Del Posto.

Шикарный итальянский ресторан с репутацией — место определённо безопасное, можно сходить.

— Ко скольки?

— Разумеется, сейчас! — экспрессивно ответил мой собеседник. — Меня зовут Паоло. Поторопитесь!

Мужчина отключился и я, недоумевая, побежала в сторону дороги, чтобы поймать такси, радуясь про себя, что папка с рисунками у меня всегда с собой и именно сегодня я надела платье с туфлями. Как чувствовала.

Дорогой итальянский ресторан, непонятный торопыга Паоло, рисунки — может, кто — то из преподавателей меня рекомендовал? Утром было занятие и преподаватель долго восхищалась моими успехами, наверное, я права и это её знакомый.

Мне и в голову не пришло, что это мог быть Йоган Бекендорф, но именно он встретил меня приветливой улыбкой в дверях ресторана.

— Рад встрече, прекрасная Каталина. — Мужчина поцеловал мою руку словно мы были на званом приёме и я сверкала бриллиантами в шикарном вечернем платье. — К сожалению, не могу задержаться, чтобы познакомиться с тобой получше. Дела. Паоло тебя ждёт, не упусти этот шанс.

Я быстро кивнула, шепнула «спасибо» и прошла за официантом к столу, где меня ожидал уже не такой загадочный Паоло.

Владелец известного бренда итальянской мебели выглядел совсем как в журналах — постоянно улыбающимся толстячком в пошитом на заказ костюме, и был, как большинство итальянцев, шумным и обаятельным. Я его сразу узнала.

Меня принудительно накормили лучшей в Нью — Йорке пастой и лишь за кофе с десертом отобрали папку с рисунками.

— Это хорошо, очень хорошо. У тебя отличный вкус, девочка. Вот это мне нравится. Боже, какие линии! — Паоло повернул ко мне рисунок, где я немного криво зарисовала первую идею, пришедшую в голову возле секретера гениального мебельного мастера прошлого. — Я вижу… Нет! Я чувствую, как у тебя дрожали руки, когда ты это рисовала. Столько эмоций может впитать только дерево. А вот это хорошо для кабинета. Дерзкий лофт с нотой антиквариата. Сложная работа, для ценителей. Это сделаем для выставки. У Йогана глаз — алмаз. Как удачно мы встретились. Сегодня определённой мой день.

Он листал рисунки, так расхваливая каждый, что мне стало немного не по себе. Надеюсь, они действительно так хороши по своей сути, а не из — за рекомендации Йогана Бекендорфа. Хоть с утра я уже получила порцию похвалы от преподавателя и рекомендацию почаще вдохновляться работами мастеров своего дела, сейчас не могла поверить в реальность происходящего.

— Я тебя беру. — Паоло посмотрел на меня очень серьёзно, заметил сомнение на лице и уточнил: — Не сейчас, но когда — нибудь я сделаю твою личную коллекцию. У тебя талант, ты чувствуешь мебель. Интерьеры — это хорошо, это полезно, ты будешь видеть всю картинку, но я тебя не отпущу, так что концентрируйся на мебели и возьми факультативы, у вас они есть. — Бизнесмен заметил сложный коктейль из чувств на моём лице и тут же переключился: — Что тебя смущает, девочка? Не хочешь?

— Я… хочу! Хочу, просто…

— Растеряна? Глупости! С таким чувством стиля ты должна быть самодовольна и уверена в себе, — отмахнулся он. — Не сомневайся в своих силах. Искра в тебе есть, мастерство наработаешь трудолюбием. Я познакомлю тебя со своим сыном, он сейчас в Нью — Йорке, будешь ему помогать, он готовится к выставке, ему нужны новые идеи. По зарплате, графику работы и прочим нюансам согласуешь с Чезаре. — Паоло выдохнул и довольно улыбнулся, превращаясь из бизнесмена в обычного человека. — Я сделал всё для его счастья и теперь могу спокойно выпить кофе с прекрасной девушкой.

Мы довольно мило пообщались и разошлись, полностью довольные друг другом. Домой я вернулась с улыбкой на губах и полночи изучала мебель лучших мастеров прошлого. Я, конечно, знала, что без работы после диплома не останусь, но до чего приятно найти работодателя уже сейчас. Даже если мы не сработаемся с Чезаре и спустя время разойдемся, какое — никакое портфолио у меня уже будет. Или просто опыт работы, что тоже хорошо.

Чезаре оказался ещё более активным и решительным, чего Паоло. На следующий день я получила сообщение в вотсап, что меня будет ждать машина после занятий по современному компьютерному дизайну и время указали ровно через десять минут после окончания учебного дня.

— Обалдеть! — воскликнула Дана, когда я ей показала сообщение. — Да тебя пробили по всем статьям! Серьёзный подход. А этот Чезаре мне уже нравится. Надеюсь, он сексуальный красавчик и не женат.

— Меня это не интересует.

— Напоминаю, Кати, что у тебя есть совершенно свободная от миллионеров подруга, — расхохоталась Дана весело. — Ты давай там не нервничай и покажи всё, на что способна. Станешь крутым дизайнером и возьмёшь меня в команду. Мне тоже зарплата не помешает.

— Меркантильная душонка.

— Да — да, это я! Давай я тебе косы красивые заплету, будешь выглядеть стильно и в то же время серьёзно, а то вдруг там зануда какой — нибудь.

Чезаре оказался не занудой. И он… производил впечатление.

*Мет — Метрополитен — музей.

Глава 35. Предложение по-итальянски

Когда твой босс — настоящий итальянский красавец, спокойствия не жди, потому что к эффектной внешности всегда прилагается ещё и сумасшедший темперамент. Чезаре оказался отличным руководителем и держался выше всяких похвал, границу деловых отношений не переступал, а вот его многочисленные дамы — неоднократно.

Удивляло, что он умудрялся менять их по три раза на дню! У него за неделю было больше дам, что у некоторых мужчин, наверное, за всю жизнь. У меня порой в глазах рябило!

Буйные и раскованные, уверенные в себе модели, певицы, начинающие актрисы — все как одна страшно меня ревновали к своему драгоценному Чезаре и не упускали возможности устроить сцену, если видели нас вместе в мастерской, где мы, собственно, и работали. Это утомляло, но иногда приносило неплохой доход, ведь господин директор не скупился на подарки и премии пострадавшей стороне, чувствуя за собой вину.

— Ну же, ну! Кати, что у вас сегодня случилось? — налетела на меня с порога Дана в один из вечеров. — Он никогда прежде не присылал столько коробок. И там есть даже пакет из ювелирного магазина! Внутри подозрительно квадратная коробочка! Я не открывала, но очень хочу!

Я недоверчиво посмотрела на подругу, затем оценила ворох коробок и пакетов — щедрый Чезаре явно не знал, как загладить свою вину, потому скупил всё, до чего дотянулся в ближайшем торговом центре. Одним из его достоинств было то, что он никогда не поручал секретарю выбирать подарки за него, и всегда старался угодить одариваемому. Мне это казалось невероятно милым и правильным. Но драгоценности — не уверена, что это правильно. Придётся вернуть.

— Ты знаешь, если бы я составляла гороскопы, порекомендовала бы себе сидеть дома сегодня, — потянула я время, чтобы Дана запрыгала от нетерпения уже по — настоящему.

Подруга схватила пакет из ювелирного салона и достала коробку, вручила мне, показывая руками, что нужно её срочно открыть и продемонстрировать содержимое.

— Кати! Нельзя так издеваться! Немедленно рассказывай, что у вас случилось! Тебя били? Плеснули в лицо кислотой? Вылили кипяток на голову?

Я посмотрела на эту фантазёрку, не скрывая скепсиса. Моё лицо было в идеальном состоянии, равно как и причёска.

А коробочка… я боялась её отрывать. Очень боялась. Мало ли, что там. Вдруг кольцо. И повод нервничать у меня был.

— Приходила его мама, — разочаровала я подругу. — А мама для итальянца — это что — то между богиней и… богиней, — не нашла я другого синонима.

— И он сказал ей, что ты — та самая? — восторженно продолжила Дана.

— Нет. Это ей сказал Паоло, её муж. И я ей очень понравилась.

— О — о — о.

— Вот тебе и «о». Она пришла, чтобы со мной познакомиться. Чезаре не было на месте, он вчера приводил новую даму сердца и пока, видимо, не освободился.

— Как у него там многолюдно, — хмыкнула соседка.

— И многоэтажно, и многокомнатно, — поддержала я со смехом. — На самом деле он в них искренне влюбляется, правда его влюблённости хватает в лучшем случае дня на три. Хотя нет, столько ещё никто не продержался, по крайней мере я таких не видела. Но это не значит, что их нет! Мы ещё мало с ним работаем. Вообще не понимаю, как он всё успевает. Наверное, у него есть маховик времени.

Мы расхохотались в голос и, лишь отсмеявшись, я рассказала подруге, как сегодня выгораживала босса перед его матерью, распиналась, нахваливала и нагло врала, что он забыл о запланированной встрече не из — за очередной юбки, а исключительно из — за недобросовестного поставщика, к которому срочно, очень срочно пришлось ехать для инструктажа и вразумления. А я — лишь помощница и ничего более. И совсем не претендую на её милого мальчика.

— Но ведь это ещё не всё, — проявила Дана внимательность. — Почему ты сказала, что лучше бы осталась дома?

— Я не договорила, отвлеклась. Представь, я полчаса там распиналась, умудрилась втихаря отправить Чезаре сообщение с инструкцией, что говорить его любимой матушке, как вдруг он заявляется в мастерскую с растрёпанной, зацелованной девицей и с порога кричит мне: «Кэти, крошка, меня ни для кого нет!»

— Крошка? Ты ведь говорила, он соблюдает субординацию. Или он был пьян?

— В точку! — фыркнула я, закатив глаза. — Похоже, они качественно так покуролесили и не ложились вообще, по крайней мере я прежде не видела Чезаре в столь потрёпанном состоянии. Его мать подняла такой гвалт, обозвала меня разными нехорошими словами, наорала на любимого сыночка, а под конец, чтобы мне совсем стало нехорошо, предложила Чезаре жениться на мне, так как я защищаю его перед родной матерью, как настоящая жена.

— Вау!

— Ничего не вау, Дана! Совсем не вау! Я не собираюсь выходить за него, я вообще не планирую пока замуж. Ты знаешь мои обстоятельства — мне не до мужчин и тем более не до собственного босса!

— А чего ты так всполошилась, а? Может, он тебе всё — таки нравится? Хоть немножко?

Дана заподозрила неладное, пусть и неверно поняла причину, и я не стала секретничать.

— Знаешь, он посмотрел на меня так… Кажется, ему понравилась эта мысль. Спихнуть на меня работу, самому развлекаться — идеальный союз.

— Ну, если тебе некуда пристроить неженатого миллионера, я готова принять удар на себя, — попыталась развеселить меня подруга, но мы обе лишь слабо улыбнулись. Если Чезаре начнёт ухаживать, я уволюсь. И это не лучшим образом отразится на моём резюме. Пришла — и сразу вылетела с работы.

В дверь постучали. Я стояла в двух шагах и машинально протянула руку, открывая её.

— Думаю, Дана, это обручальное кольцо, — произнесла я и, наконец, повернулась к гостю. И в ужасе выпучила глаза, так как увидела Логана собственной персоной.

— Кольцо? — вместо приветствия произнёс он.

Серые глаза сузились и мужчина без дальнейших слов отобрал у меня кожаный футляр с логотипом известного ювелирного дома и с лёгким щелчком распахнул его.

На белоснежном шёлке лежало произведение искусства из белого металла и бриллиантов. Любопытная Дана не смогла сдержаться и подбежала, чтобы на него посмотреть вблизи, в итоге, мы оказались у двери втроём, но сейчас это казалось не важным.

Есть я. Есть Логан. И дурацкое кольцо между нами вместе с возникшими в мужской голове ужасными мыслями о моей легкомысленности и, предполагаю, доступности.

Я всем телом ощущаю присутствие мужчины, его запах, его мощь. Боюсь заглянуть в любимое лицо, увидеть на нём осуждение, разочарование.

Но нужно.

Пора прекращать вести себя в его присутствии как размазня. Хоть и не получается собраться и выглядеть дерзко, нахожу в себе силы натянуть вежливую улыбку на лицо.

Мы просто бывшие любовники. Не более того.

— Привет, Логан. Верни, пожалуйста, коробочку.

Не могу сказать, что рада видеть. Знаю — прозвучит слишком искренне, ведь это правда. Я и напугана до икоты, и удивлена, и… да, чёрт возьми, рада. Рада вновь им дышать, любоваться, стоять рядом, чувствовать тепло его огромного и такого надёжного тела. Рада.

И, понимая это, сохраняю нейтральный вид, будто нас ничего не связывает, будто сердце не рвётся к нему. И это глупо. Я как тот мотылёк, что не может противиться электрической лампе.

Стоп, Кэти! Очнись. У мотылька мозгов нет, а ты человек. Долой сомнения. Подбородок выше, плечи расправить, не рыдать!

— Верну, — он кивает, захлопывает футляр и кладёт его в карман пиджака. — Но не тебе.

Что — о — о?!

— Это. Моё. Кольцо! — произношу раздельно и чётко, так, чтобы до его упёртой головы дошло: он претендует на чужую собственность, не имея на то никакого права! Рука сжимается в кулак и опускается вдоль напряжённого тела.

— Думаю, в магазине неверно поняли посыл Чезаре.

— Всё они правильно поняли. — Я сверкаю глазами и чувствую, как моё измученное воздержанием либидо, радостно встрепенувшееся в присутствии невозможно сексуального мужчины, окончательно трансформируется в ледяную ярость. — Потому что Чезаре лично покупал это кольцо. И потому что сегодня познакомил меня с матерью.

Произношу речь не моргая, боясь пропустить малейшую реакцию на суровом лице и отчётливо понимаю, что хочу причинить ему хоть сотую часть той боли, что я испытывала по их с Марком вине.

И по своей тоже, но сейчас это не столь важно.

Он снова появился в моей жизни и снова пытается управлять мной. Но я не марионетка!

Ну взбесись, Логан. Давай же. Я хочу видеть яркую реакцию, хочу слышать злые слова, а не лицезреть, как ты весь каменеешь и молчишь. Заори на меня, скажи, что я хреновая, ужасная девка, не заслуживающая места в суперсемейке Бекендорф.

Чего же ты ждёшь? Зачем вообще явился?

Мне так больно. Невыносимо больно от твоего присутствия. От твоего молчания.

Тихо — тихо, на границе сознания обиженная часть меня тяжело вздыхает: «Скажи, что любишь, что жить без меня не можешь, что скучаешь, что я — не игрушка на выходные и важна, по — настоящему важна. И я всё прощу».

Но я давлю, заглушаю каждое её слово, не позволяю себе вновь быть плаксивой и слабой. Хватит. Надоело.

Может, в будущем я похожу к психологу и порыдаю на многочисленных сеансах, чтобы окончательно справиться с дуэтом мужчин в своей жизни, в своём сердце и тем небольшим раздвоением личности, где одна сущность требует любви и ласки двоих, а вторая — возмездия, отмщения.

Нужно избавиться от необходимости постоянно напоминать себе, что меня предали и нельзя прощать. Нельзя прощать. Нельзя!

Не знаю, что изменилось, чем я выдала себя, где дала слабину, но Логан насторожился точно акула, почуявшая кровь. Мышцы его лица расслабились, он улыбнулся, хотя всё ещё стоял неподвижной стеной.

Боже, что за улыбка! Мистер Очарование, не меньше.

Не ожидавшая столь радикального превращения Дана клещами впивается в моё запястье, больно сжимает, в надежде, что ей не мерещится, но я и бровью не веду — сосредоточена на мужчине из своих снов.

— Я бы хотел кое — что обсудить наедине, Каталина, — официально произносит Логан, но я вижу — он чем — то невероятно доволен, словно я уже проиграла войну и сделала всё, что он хочет. Или сделаю.

— Спасибо, но у меня много дел, — отказываюсь вежливо, хотя всё моё существо орёт дурным голосом: «Да! Да! Да! И желательно в уединённом месте! С большой кроватью!»

И это убийственный микс из эмоций, чувств и либидо, который ещё не взболтали в шейкере, но ингредиенты подготовили. И, чёрт, здравого смысла нигде нет. А он нужен. Очень нужен. По — другому ни с одним из Бекендорфов нельзя!

Дана, о существовании которой я то и дело забываю, подталкивает меня в спину, к Логану, но я упрямо отступаю. Смотрю в лицо человека, чей образ гнала от себя каждый день, каждую ночь. Надеваю маску спокойствия и, чётко проговаривая каждое слово, выдаю: «Прости, Логан, но всему своё время. Когда я хотела поговорить, у вас были другие планы. А сейчас… сейчас мне не интересны разговоры. Тема неактуальна»

Слышу, как Дана уходит, гнездится на своей кровати, закутываясь в одеяло. Различаю каждый шорох, шелест, каждый вздох. Все мои чувства многократно усилились в присутствии стоявшего напротив хищника.

Заострившиеся черты лица, глубокое равномерное дыхание, неотрывно следящий взгляд — тигр готовится к прыжку.

Боже, что он собирается сделать?!

Глава 36. О слабостях дизайнера

— Одевайся, — произносит Логан так, что хочется застыть, как новобранец перед главнокомандующим по струнке смирно.

Но я уже не та бестолковая девчонка, преданно заглядывающая ему в глаза. И вообще, чувства чувствами, но если хорошо подумать, кто такой Логан? Лишь старший брат моего парня… бывшего парня!.. и мой любовник. Временный! Какие у него права на меня? Никаких. И на моё время — тоже. О чувствах промолчу, они только мешают.

Я делаю шаг вперёд, чтобы «надавить» на него своим приближением, заставить отступить, но делаю лишь хуже, потому что чувствую его тепло, его силу, ощущаю аромат желанного мужчины ещё сильнее, острее. И безумно желаю сделать последний разделяющий нас шаг, уткнуться носом в ткань рубашки, пропитанную его запахом.

Стоп, Кэти! Прекрати.

Вспомни, о чём ты думала в последнее время.

Да ну что же такое? Постоянно нужно принудительно одёргивать себя!

— Прости, Логан, не желаю ворошить прошлое. Спасибо, что зашёл. — Рука тянется к дверной ручке, но мужчина не отступает и мне приходится отойти чуть в сторону в попытке дотянуться до неё. Только вот он стоит слишком близко к двери и, если я возьмусь за ручку, невольно к нему прижмусь.

Вот уж чего делать не стоит!

— Неужели тебе совсем не интересно?

О, до чего лукавый взгляд! И голос словно патока. Он может быть и таким? Не представляла Логана в ином амплуа, кроме сурового и непримиримого викинга, направо и налево крушащего неприятеля боевой секирой.

Но, конечно, он бизнесмен и умеет вести переговоры. Стоило догадаться, что легко не будет, даже если очень постараться и принять независимый вид. Вряд ли он со своим опытом обманется моей посредственной игрой. Да, я стараюсь, хотя со стороны, наверное, скорее пыжусь, чем веду себя естественно и уверенно.

И да, чёрт возьми, мне интересно. Мне очень интересно, какого чёрта вообще произошло! И зачем он явился? И почему не сразу, а спустя время!

— Каталина, я предлагаю разрешить всё цивилизованно и мирно, — демонстрируя открытые ладони, произносит Логан. — Предлагаю выход в свет на закрытое мероприятие — совмещённую с показом мод выставку ультрамодного художника. Ты должна была слышать о нём, все СМИ трубят.

Дана шумно дышит за спиной. Кто же от такого откажется! Двойной удар по слабостям любого дизайнера!

Мои глаза загораются сами собой, но мужчина и не думает демонстрировать улыбку победителя, сдерживается, продолжает рассказ о выставке, о художнике. Ясно же — заучил всё специально для нашей встречи.

И посмотрите, какой наблюдательный! В прошлый раз его триумф вызвал во мне бурю протеста и второй раз он не совершает ту же ошибку, держит лицо. Переговорщик!

Я разрываюсь между желанием пойти на выставку, прижаться к Логану и здравым смыслом, но побеждает, разумеется, женское любопытство. Не нужно десятка оправданий, достаточно одного — я хочу знать всё.

— Мне нужно собраться. — Надеюсь, холодная и отстранённая фраза удалась, потому что в глубине души я то бегала от счастья по потолку, то сводила себя с ума миллионом сомнений.

— Подожду у машины. Если хочешь за руль, захвати права.

Старший братец Бекендорф развернулся и ушёл очень вовремя — не увидел летящую на пол челюсть.

Он всё ещё готов доверить мне машину? Свою дорогую спортивную тачку? Ту самую, к которой нельзя прикасаться никому, кроме Марка и… выходит, всё ещё меня?

— Ты чего так побледнела? — Дана подскочила и схватила за плечи. — Кати, очнись! Тебя ждут. Собирайся! Выставка! Боже, как я тебе завидую! Там ведь ещё будут скульптуры из дерева, вот уж на что я бы посмотрела с большим интересом, чем на показ мод.

— Он… ты слышала, Дана? Машину… мне… А вдруг…

— Что ты хочешь от меня услышать? «Он нереально сексуальный и смотрит на тебя, как голодающий на лобстера» или «Не надумывай себе, подруга! Такие, как он, не нашего поля ягода!» или «Не вздумай разбить её, детка»? Боюсь ляпнуть что — то не то. С момента расставания с Марком ты сама не своя.

— Если честно, даже не знаю, — произнесла заторможено. — У меня от одного его присутствия дух перехватило. Он такой… Ох, чёрт! Может, не идти? В присутствии Логана я превращаюсь в безвольное порочное создание. У меня действительно кружится голова, ноги подкашиваются…

— И раздвигаются, ага. Но это не повод отказываться от выставки! Ещё чего! Пропустить такое мероприятие! Я бы на твоём месте побежала, даже будь моим компаньоном потный, вонючий и лохматый… кто — нибудь! — не нашлась она с подходящим неприятным синонимом. — Думай о показе и непременно сделай побольше фото.

— Но что будет со мной? — прошептала я, глядя в одну точку.

— А что с тобой может случиться на мероприятии? Сперва сядь за руль — тогда он не положит тебе руку на колено, побоится неадекватной реакции, вдруг ты влетишь в ювелирный салон. Затем вы всё время будете на людях, вот за шампанским и расспроси его, а назад сбеги — вызови такси. Я денег подкину, если нужно. Идеальный план.

— У меня есть, спасибо. В принципе, побег может сработать. Всё равно страшно. Ты не представляешь, какой он. Я ведь никуда не собиралась идти, но иду.

Под уговоры подруги я быстро собралась и накрасилась, спустилась к Логану и не сдержала восхищения, увидев новую машину.

Красный кабриолет знаменитого бренда. Его Величество Феррари собственной персоной. Прежде я не видела его в гараже Логана, но разумно рассудила, что у него наверняка есть квартира в Нью — Йорке, а значит, может быть и здесь парк автомашин.

— Рискнёшь? — Логан изогнул бровь, нарочно провоцируя, и я поддалась своему желанию прикоснуться к прекрасному.

— А если разобью? — уточнила, ответив красавцу — миллионеру так же изогнутой бровью. Да, тренировалась специально, потому что выглядит это весьма эффектно.

— Главное, чтобы мы выжили, — поставил условие Бекендорф и открыл дверь со стороны водителя. — Прошу вас, леди.

Сердце замирало, пальцы подрагивали, ноздри трепетали от особого аромата новой машины и от ещё более особого, особенного, запаха Логана, и я радостно списала весь каскад эмоций на ощущения от вождения.

«Самообман полезен девушке, когда она пытается избежать ошибки», — внушала я себе, пока осторожно, совсем не так, как хотела того мощная и хищная машина, кралась по улицам Нью — Йорк Сити.

Логан разливался соловьём, рассказывая о выставке, о людях, которые там будут, и совсем не делал попыток меня коснуться. И разговора на неприятную, но нужную тему не заводил. Возможно, чтобы не портить мне ощущение праздника, не знаю. Но спустя некоторое время я поняла, что действительно немного расслабилась, хотя изначально была как на иголках.

Предложенную мужчиной руку пришлось принять. Мы прогуливались между полотнами и изредка переговаривались, потому что оба были поглощены экспонатами.

Кому я вру? Но на экспонаты я честно смотрела и даже делала фотографии!

— Никогда не понимал абстрактную живопись, — признался Логан, когда мы оказались на свободном от толпы пятачке.

— Она специфична и на любителя, зато отлично вписывается в современный интерьер.

— Купи я нечто такое, Марк бы попросил повесить это «произведение искусства», — доверительно произнёс мужчина, нагнувшись к моему уху, — в баре, чтобы расшифровывать послание художника после бутылки бурбона.

Я едва не рассмеялась.

— У тебя дома, между прочим, есть по меньшей мере десяток подобных картин.

— Вот и доверяй свой дом незнакомому дизайнеру. Я бы куда охотнее предложил эту роль тебе.

Как ни в чём не бывало Логан вёл меня через зрителей, только на этот раз я и не думала смотреть на полотна. В голове бился вопрос, к чему он это сказал. Неужели хочет продолжения отношений? И как он себе их представляет? Вдвоём, втроём, как любовники или что — то серьёзное? Ужас был в том, что в его присутствии ни одна из этих мыслей не шокировала.

Пришлось в очередной раз напомнить себе о свинском поведении Марка. Но совесть тут же шепнула: «Но Логан ни в чём не виноват».

Я отдавала себе отчёт, что совершенно больна Логаном, потому что ну ненормально испытывать такие сильные чувства в то время, когда у тебя есть любимый мужчина. И страдать по двоим. И вообще, это всё ужасно порочно, неправильно, и что скажут родители, как отреагировала бы бедная Патриция, узнай она о наших шалостях. И если вдруг мы возобновим отношения с Логаном, как это скажется на отношении братьев…

— Ты притихла. О чём думаешь?

Вопрос Логана вырвал меня из жуткой трясины сомнений и размышлений. Так давно я не забивала себе голову и вот, всё заново.

— О нашей ситуации, — призналась честно. — Не понимаю, зачем ты приехал и чего хочешь.

— Я хочу тебя, Котя. Только тебя.

Я сглотнула и, изо всех сил изображая независимый вид, сделала глоток шампанского.

— В какой роли? — уточнила, разглядывая ближайшее полотно. Что там имел в виду художник не имею ни малейшего представления, сейчас весь мир — абстракция. Всё плывёт, смешивается, ничего не вижу. Вот будет позор, если разревусь. Никогда себе не прощу.

— Во всех, — коротко и неясно ответил мужчина.

Нас пригласили занять свои места, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы взять себя в руки. Логан тоже хорош, нашёл, когда делать признания.

Зато теперь точно не сбегу, пока не услышу продолжение! Кто знает, может, он подумал о позах Камасутры, а я — о любви. Наверное, зря мы, девочки, в детстве читаем столько сказок про принцесс, потом ещё долго смотришь на жизнь через розовые очки. В них уже и трещинки, и пыль сверху, и листочек прилип, но мир всё такой же волшебный и яркий. А потом приходит принц с кувалдой и оказывается, ты рядом с огром. И я совсем не про добродушного Шрека.

Расслабиться и получить удовольствие от шоу не вышло, голова была совершенно забита сногсшибательным заявлением Бекендорфа, но я чисто по — девичьи отметила несколько интересных моделей, сделала фотографии и даже сняла несколько самых эффектных проходов на видео, хотя руки подрагивали от переживаний.

На Логана старалась не смотреть и тем более не касаться его, что давалось с трудом — мы сидели почти впритык.

— Я… я… Спасибо, что пригласил, мне всё очень понравилось, — произнесла мужественно, когда показ закончился.

Мне галантно подали руку, помогая подняться. Что ни говори, а хорошие манеры — это великолепно. Чувствуешь себя по — королевски, когда за тобой так ухаживают. Спина сразу прямая как палка, подбородок вверх. Так и за свою сойду в высоком обществе.

— Ты обдумала моё предложение?

Ничего себе, скорость! Ну надо же! Ещё и предложение было! А я-то, дурында невнимательная, всё пропустила. И что мне, интересно, предлагали? Стать любовницей, женой, содержанкой? Даже не знаю, отличаются ли в понимании суперсемейки Бекендорф эти понятия!

— Предложение? — раздался удивлённый голос за спиной. — Предложение, Логан?

Стоило пойти сюда, чтобы увидеть лицо вездесущей тётушки, когда она осознала, с кем прогуливается по галерее её племянник! Возможно, это был первый случай в истории, когда она оторопела настолько, что не смогла вымолвить ни слова в течение минуты.

— Добрый вечер, Флоранс, — вежливо поздоровалась я, инфернально хохоча про себя. Так тебе и надо! Есть всё — таки в мире справедливость. Хоть такая, но есть.

— К-Каталина, — заикнулась Фло, но справилась с эмоциями, напустила на себя светский вид. — Добрый вечер, дорогая. А Марк где?

Она спросила это, глядя на меня в упор. Знала, что мы расстались. Знала, что мне будет больно от этих слов. И ждала реакции.

Злыдня!

— Не имею ни малейшего представления на этот счёт, — ответила я нарочито спокойно, хотя сердце неприятно сжалось.

Флоранс разочарованно сузила глаза, но тут же весело улыбнулась племяннику и беспардонно принялась щупать его карманы.

— Так что за предложение? Неужели и кольцо есть? — спросила она секундой позднее.

Мы с Логаном стояли с застывшими лицами до этой фразы. Так вот, к чему эти домогательства.

— Любимая тётушка, прекрати, — процедил по слогам Логан, но в этот момент глаза женщины полезли на лоб.

— Это… это… Ты серьёзно?

Я отступила на шаг, чтобы ничего не пропустить. Самое популярное онлайн — шоу мира не дотягивало ни по эмоциям, ни по реалистичности до происходящего.

Флоранс, которую явно зря не пороли розгами в детстве, достала и быстро, пока не отобрали, открыла футляр.

— О — о — о, — протянула она, не отводя взгляд от кольца. — Не может быть. Просто не может быть. Красивое, но… Логан!

В её взгляде было столько противоречивых чувств, что я не смогла их расшифровать, как ни пыталась. Удивление, испуг, разочарование… что ещё? Там был миллион фрагментов!

— Зря, — тихо и спокойно сказал ей Логан и, отобрав драгоценность, вернул её на место. Только теперь Фло осознала, что натворила. И теперь я точно знала, что она чувствует. Она была в ужасе! — Пойдём, Котя. Не имею желания продолжать светскую беседу с роднёй.

Голос звучал ровно, движения не утратили плавности, вежливая улыбка казалась совершенно естественной, но моя кожа покрылась мурашками от ужаса. Он был зол. Страшно зол. На мгновение я даже позавидовала дурной тётушке, которой не придётся больше беседовать с разгневанным зверем, а у меня всё как раз впереди.

— Она не специально, — машинально заступилась я за женщину, которую всей душой недолюбливала. — Флоранс просто немного взбалмошная. Ты же её знаешь. Не думаю, что она полезла бы в твой карман, знай про кольцо. Она лишь шутила!

— Да, я шутила! — подтвердила тётушка, которая, как оказалось, последовала за нами. — Логан, прости, что испортила момент. Я правда не специально! Мне и в голову не пришло! Честно — честно! Ты же знаешь, как я тебя обожаю! И Кэти… э… Кэти — замечательная девушка!

Мы остановились в нескольких метрах от входа, и Логан повернулся к родственнице с ровной светской улыбкой, словно обсуждал показ мод и даже шутил на тему идиотских шляпок в виде горшков с цветами.

— Голова нужна не только для селфи, Флоранс. Приятного вечера.

Тётя не посмела и дальше пойти за нами, а я была так обескуражена произошедшим, что не подумала согласовать наши дальнейшие действия, безмолвно села в машину, притом на пассажирское сидение — наставления Даны вылетели из головы. Не одна Фло пользуется этой частью тела безалаберно.

Мы молчали и тишина эта не была уютной и комфортной. Исходящее от Логана «спокойствие» пугало больше, чем ситуация, в которой бы он орал во всё горло. Хотя не уверена. Не могу его представить в таком состоянии. И не хочу!

Город всё ещё был скован пробками и я была тому отчасти рада. Разозлённый мужчина за рулём спортивной машины — гарантированные неприятности. И я не про проблемы с представителями закона.

— Куда мы едем? — спросила немного неуверенно.

Если бы он не был так зол, может, я бы смогла держаться и дальше, но сейчас он подавлял и пугал. И в то же время завораживал. Красивые руки. Идеальный профиль. Осанка. Фигура.

Олицетворение силы и мужественности, а не мужчина.

Куда только делась вся моя напускная самоуверенность…

— Сперва важное дело, затем я отвезу тебя домой.

Чуть было не спросила, ко мне ли домой, но сдержалась. В его присутствии лучше помалкивать.

Я закрыла глаза и представила, что еду с Чезаре. С весёлым и разговорчивым итальянцем, с которым или споришь на повышенных тонах или восторгаешься его талантом или выслушиваешь комплименты в свой адрес.

Почему же так сложно с мужчиной, который умудрился проскользнуть в твоё сердце, да там и остаться? Почему невозможно тяжело быть рядом, дышать одним с ним воздухом? Почему так больно?

Чтобы не превратиться в размазню окончательно, достала телефон и зашла в чат с Даной. Отправила ей фото и видео, коротко описала впечатления от выставки и показа. В общем, отвлекалась, как могла. Жаль, подруга была офлайн и не могла мне ответить, сейчас бы не помешала поддержка.

Только я вышла из вотсапа, как прилетело уведомление о новом сообщении. Пребывая в уверенности, что Дана, наконец, добралась до телефона, я открыла его и привычно ткнула в поле для ответа.

Но ничего не написала. Сообщение было от Марка.

Номер не определялся, фотографии не было, но я знала — это он.

Он написал. Спустя столько времени.

Откидываюсь, опираясь на подголовник и с силой сжимая веки. Ни слезинки, Кэти. Ни малейшей, даже самой крохотной слезинки! Не смей рыдать!

Телефон отправляется прямиком в сумочку. И читать не буду! Не буду! Марка больше нет в моей жизни! И не будет. И Логана Бекендорфа не будет! Хватит! Всё! Я просто не вынесу столько пыток! И за что? За то, что полюбила? За то, что оступилась? За чувства?

Перебор.

Я болела ими целый месяц и сейчас они оба объявились на горизонте. Один пишет стихи в вотсап после месяца тотальной тишины, второй приезжает как ни в чём не бывало, отбирает подарок другого мужчины, тащит на встречу со своей мерзкой тётушкой.

Ну ладно, последнее — совершенно точно случайность, но! Всегда есть но!

Я не хотела идти с Логаном. Знала, что не следует, нельзя, запрещено!

Да, безумно радовалась про себя, когда увидела его. Глупо, наивно, может, даже по — детски, ведь была уверена, больше никогда не столкнёмся, не коснёмся друг друга…

И зря послушала любопытную женскую натуру, пошла у своих желаний на поводу. Я так замечательно жила и работала, горя не знала, не рыдала, не нервничала, училась в своё удовольствие.

Мне было хорошо и спокойно. Мы сошлись и с Чезаре и с Паоло характерами, я работала с горящими глазами, училась, общалась с друзьями. И даже иногда не видела по ночам обжигающе — горячих снов с участием братьев Бекендорф!

Ну зачем, зачем они вновь вторглись в моё пространство?

Сны — это сны, там я могла позволить себе многое, даже вновь быть с ними, целовать их, любить… Понарошку! Но не в реальной ведь жизни!

Если одного Логана я ещё могла вынести и вести себя цивилизованно и сдержанно, то в паре с Марком… Слишком убойная комбинация.

Машина въехала на подземную парковку шикарного небоскрёба и я вынырнула из размышлений, насторожилась.

— Куда ты меня привёз? Это жилой дом!

— Мы зайдём к одному моему приятелю, затем поднимемся на крышу, поужинаем.

— К какому приятелю? — Даже и не думала скрывать подозрение в голосе. — Я с ним знакома?

— Да.

Неужели он решил помирить нас с Марком? Зачем? И почему именно сейчас?

— А ты не подумал, что я не хочу его видеть?

— Это не Марк, — ответил Логан, не вдаваясь в объяснения.

Мне захотелось сбежать. Плюнуть на всё, запихнуть любопытство на дальнюю полку, чтобы не отсвечивало, и вновь вернуться к своей милой скучной жизни без семейства Бекендорф.

Но куда бежать, когда лифт возносится на последний этаж, рядом с тобой двухметровый громила с коварными планами, а ты отдаёшь себе отчёт, что сама не знаешь, чего хочешь на самом деле? И именно последнее обстоятельство заставило меня послушно топать за Логаном Бекендорфом к квартире его приятеля.

Лишь когда он нажал кнопку звонка подумала, насколько это может быть опасно. Молодая девушка, два мужчины, намерения которых совершенно не ясны. Вдруг я слишком идеализировала Логана всё это время?

Дверь открыла служанка в строгой униформе. Никаких тебе коротких юбочек или глубокого декольте. Старая добрая чёрная классика с белым передником.

Ну я и фантазёрка! Придумала тоже!

Братья Бекендорфы, конечно, те ещё сибариты и сластолюбцы, но не насильники. А кое-кто слишком нервный.

Логан приобнял меня за талию и провёл в гостиную, где нас оставили дожидаться хозяина квартиры. Если бы не столь близкий контакт с мужчиной, от одного вида которого млею, непременно внимательнее рассмотрела интерьер, потому что ничего более изумительного прежде не видела. Каждая деталь была на своём месте, оттенки каждого цвета были подобраны безукоризненно и в то же время достаточно смело, даже дерзко. Сделанная на заказ мебель, к которой с недавних пор у меня повышенный интерес в связи со спецификой работы, поражала воображение. Чезаре был бы в восторге!

Я покосилась на Логана.

— Красиво? — уточнил он с непривычно мягкой улыбкой, а вот глаза не улыбались, смотрели цепко. И что он хочет увидеть?

— Очень. Здесь ничуть не хуже, чем на выставке, может, даже интереснее. По крайней мере, лично мне актуальнее, — ответила совершенно искренне. Тема интерьера была безопасной и позволяла думать не о его руке на моей талии, о запахе его парфюма, дурманящем обоняние, о тепле его тела, о горячей гладкой коже, которой так приятно касаться губами.

«Остынь, детка!» — дала себе наставление.

— Я знал, что тебе понравится, — загадочно произнёс Логан, и я не сдержалась, заглянула в лучащееся довольством лицо.

Что за загадки? Его настроение меняется непривычно быстро.

— Логан, рад, что ты заехал, — раздался хорошо знакомый мужской голос. — Каталина, и ты здесь?! Не ожидал.

— Привет, Чезаре. — Я оторопело кивнула.

Скрыть удивление не удалось. Никак не ожидала, что попаду в квартиру собственного шефа в неурочное время, ещё и в компании старшего из братьев Бекендорф. И эта рука на моей талии… Ранее подаренное кольцо…

Мы оба почувствовали себя неловко, а вот господин Ехидная Морда едва не светился от счастья, выяснив, что я не знаю, где живёт Чезаре и ни разу у него не была.

А мог бы просто спросить!

Хотя я бы, скорее всего, из вредности солгала.

Логан даже на чужой территории чувствовал себя уверенно и первым начал деловой разговор.

— Я всё обдумал и принял окончательное решение. Внутреннее оформление эко — яхт твоё. Заниматься будет Каталина, ей я доверяю.

Не знаю, у кого брови взлетели выше, у меня или у Чезаре, который был хорошо знаком с семьёй Бекендорф и лично с Логаном. Я не раз слышала, как Паоло с Чезаре обсуждали детали контракта и придумывали, чем задобрить привередливого владельца верфи, которому даже собственный отец не указ. Итальянцы искренне не понимали, почему Логан не прислушивается к рекомендации родителя и, не стесняясь меня, то костерили его, то восхищались деловой хваткой и шли на уступки, но окончательно договориться так и не могли.

Паоло так вообще едва не за сердце хватался и причитал: «Не доверять собственному отцу! Мир сошёл с ума!»

И сейчас выбранная Логаном формулировка особенно цепляла. Не «Я доверяю её вкусу», нет. Слишком просто и не интересно. Не производит эффекта разорвавшейся бомбы.

«Ей я доверяю», как мне кажется, довольно громкое заявление для человека, который лично общался со мной в обнажённом виде в пять раз дольше, чем в одетом. Но Бекендорф бьёт наверняка. Точно в цель. Чезаре хмурит лоб и сканирует наши лица, позу, в которой мы замерли.

Ситуация выглядит необычно. Меня практически меняют на выгодный контракт. Битва за самку в современном антураже.

Но самое неприятное — моего мнения никто не спрашивает, а если бы и спросили, я совершенно не представляю, как лучше ответить.

С ума сойти можно!

Я совершенно не стремилась попасть в столь неловкое положение и чувствовала себя ужасно. Посмотрела на Чезаре немного испуганно. Что он предпримет? Эко — яхты вип — класса — отличное предложение, они бьются за этот контракт уже давным давно. А малознакомая девица — кот в мешке. Да, если верить их с Паоло мнению, талантливый дизайнер, но я уже работаю на них! И планирую работать в будущем. Будь я бизнесменом, наверное, не сомневалась на месте Чезаре с выбором.

— Я так же доверяю вкусу моей ненаглядной Каталины, — бархатным голосом произносит шеф, бросая недовольный взгляд на мою талию, где по — прежнему по — хозяйски царствует чужая конечность. — Мы можем начать работать над проектом уже сегодня. Да хоть сейчас. Да, милая?

Ах ты хитрый жук! Ну даёт!

— Твоей сотруднице не стоит работать сверхурочно.

— В нашей компании это обычное дело. — С очаровательной улыбкой Чезаре махнул рукой и подошёл ко мне.

Господи, надеюсь, он не думает вырвать меня силой из лап Логана?

Глава 37. Личное и рабочее. Взболтать, но не смешивать

Я привыкла видеть шефа любым. Злым, смешливым, деловитым, сосредоточенным и сдержанным, но я никогда не видела его в момент охоты на женщин. Прежде не видела. Потому что сейчас дичью была я.

Очаровательный итальянец с бешеной харизмой, сексуальный и грациозный, «Феррари» в мире мужчин, он приближался ко мне неспешно и не отрывал взгляда от моего смущённого лица.

— Ты получила подарок? — бархатным голосом спросил он.

Шоколадный взгляд обволакивал, туманил сознание, по крайней мере так утверждала одна из его пассий, но на меня не действовал. Или действовал неправильно. Я, скорее, испугалась его внимания, чем прониклась им.

— Д-да, — ответила, заикнувшись. Но сразу исправилась. — В этот раз ты превзошёл самого себя.

Пальцы Логана на талии превратились в безжалостные клещи, и я вынуждено перевела на него взгляд.

— Любишь подарки, Котя?

— Каталина, — напомнила я и выпрямила спину, всеми силами пытаясь казаться гордой и независимой.

«Красивой статуэткой победителю, скорее», — съязвила про себя.

— Котя, — упрямо произнёс Логан и склонился к моему уху, зарываясь носом в локоны, прошептал на грани слышимости, обдав горячим дыханием: — Моя Котя. И ты это знаешь.

Закрыла глаза. В случае с братьями Бекендорф, скорее, возможен вариант «наша Котя». Был бы возможен, если бы кое — кто не экспериментировал с фотомоделями! А остаться с одним из братьев, когда любила одного страстно и сильно, а во второго влюбилась — словно омут с головой нырнула, и теперь сердце и рвётся к обоим и разрывается от боли?

Нет.

— Простите, господа. Как правильно напомнил мой любимый… — Посмотрела поочерёдно на мужчин и кивнула Чезаре: — работодатель, моё личное время принадлежит лишь мне и я не желаю обсуждать вечером рабочие вопросы. Прошу меня извинить, покину вашу тёплую компанию, чтобы вы могли обсудить все детали контракта без посторонних ушей.

Положила руку на пальцы Логана, попыталась выскользнуть из захвата, но пришлось просить. Тихо — тихо, глядя в глаза едва ли не умоляюще: «Отпусти».

И, Боже, он такой красивый! Так много чувств в его серых глазах, что сама едва не плачу. Да и уходить не хочу. От него — не хочу. Но сделать это необходимо. Жизненно необходимо. У нас нет будущего, а пережить ещё один бурный роман без счастливого финала я, возможно, уже не смогу.

Логан долго не думает, достаёт брелок от машины, кладёт в мою ладонь.

— Будь осторожна и напиши, когда доедешь.

Он провожает меня к лифту, нажимает кнопку и просто смотрит. Смотрит так, что я чувствую себя маленькой глупой девчонкой, но при этом страстно желаемой. Любимой. Наверное, мне кажется, потому что я только и думаю о его любви, обманываю себя?

Тихо открываются двери лифта.

Так, расправить плечи, гордо зайти, нажать кнопку, развернуться с независимым или отстранённым видом.

Молодец, умница, Кэти, ты справишься. Давай. На тебя смотрит и работодатель тоже. Представь, что это была непростая деловая встреча. Выключи эмоции. Давай, детка!

Уговоры не помогают, да и на Чезаре чихать сейчас хотела. Вижу только одного мужчину — Логана. Смотрю на его расплывчатый силуэт и понимаю, что чёртовы слёзы всё же прольются через мгновение, бессовестно и безостановочно, выдадут моё состояние.

Гадкие слёзы. Предательские. И не сдержать уже. Поздно. Водопадом льются.

Они трогают его — когда двери закрываются, Логан делает шаг навстречу, словно решив меня обнять, утешить. Только поздно. Слишком поздно.

— Правильно. Всё правильно, — шепчу, стирая слёзы перед зеркалом и хлюпая заалевшим носом. — Я поступила так, как надо.

Не желаю быть призом в соревнованиях «Кто круче?», не хочу и всё тут.

С Чезаре ещё поговорю. Упрётся — уволюсь. Может, с точки зрения карьеры поступок глупый и недальновидный, но я учусь в отличном университете, на хорошем счету у преподавателей, мне наверняка дадут прекрасные рекомендации, у меня есть все данные для того, чтобы пробиться в этот мир без помощи Бекендорфов и любвеобильных итальянцев.

А любовь… в моём сердце её слишком много. В израненном сердце, в измученной душе, в разбитом теле.

Только на парковке понимаю, что вообще произошло. Что в моей руке ключи от машины Логана, значит, он вернётся за ней, мы снова увидимся.

Зачем я их вообще взяла?

Хотя с Логаном попробуй не возьми, перекрутит так! Его и присутствие Чезаре не смутит. Даже странно, что он мне подыграл, послушал…

Послушал, как же. Сделал то, что посчитал правильным. Показал Чезаре, чья добыча, сейчас ещё и рабочие моменты обсудят, бизнесмены хреновы. И кольцо вернётся законному владельцу.

Ехать или нет, вот в чём вопрос. Деньги при себе на такси имеются, но если я всё равно встречусь с Логаном, а судя по его настрою, я с ним встречусь, можно не отказывать себе в удовольствии прокатиться на этой космически шикарной красотке.

— Всё, всё, всё, не ныть, — приказала себе, усаживаясь в машину мечты. — Ну их всех в задницу! Да, вот так грубо! Пусть катятся со своими претензиями именно туда! Логан… Нет, про него лучше не надо, — решила, утерев вновь набежавшую слезу. За рулём это совсем не к месту. Ни к чему. Нельзя. — Чезаре тоже хорош! Девушка понравилась маме — девушку нужно окрутить, жениться, посадить работать, а самому продолжать развлекаться на стороне. А я ещё не верила, что итальянцы — маменькины сынки, а Дана ведь рассказывала.

Я ехала и не затыкалась всю дорогу, накручивая себя, разжигая, лишь бы не реветь. И снова наступила на любимые грабли — ничего не выяснила, не поговорила. И уже призналась бы себе, дурында, что не могу я беседы вести с братьями Бекендорф. Не могу. То ком в горле, то глаза на мокром месте, то задыхаюсь, то сексом занимаюсь. Слишком много эмоций. Через край.

В какой — то момент поняла, что не стоит приезжать в таком состоянии в общежитие. Дана как преданный пёс, она заслуживает откровенного рассказа, но я буду только рыдать и выть в подушку, если услышу хоть слово утешения. Лучше вернусь позднее и упаду спать, а утром всё покажется не таким… обескураживающе — сильным.

Машина утробно рычала, успокаивая, словно мурлыча, и я приехала к небольшой видовой в относительно стабильном состоянии.

Ещё на первом курсе большой студенческой компанией приезжали сюда специально, чтобы отведать сногсшибательно вкусные буррито из маленького передвижного фургона, а заодно попрощаться с дружелюбным Мигелем, который полгода кормил нас, поил и рассказывал интересные истории, но вынужден был переехать в другой город.

Мы тогда погнались за ним как пираты, веселились и улюлюкали. И настигли свою «жертву» на маленькой видовой площадке, которую и не разглядеть, если не знать о её существовании. Ну, или не искать белоснежный фургон с огромным тако с сомбреро на крыше. Больше ни разу здесь не бывала, но место запомнила и вот пригодилось.

Я вышла и села на капот машины. Огни ночного города вдалеке ободряюще подмигивали, показывали, что у моих ног весь мир, я всё смогу, стоит только отодрать задницу от капота, надеть на лицо улыбку и выключить эмоции.

Действительно, и чего я так раскисла, стоило только появиться Логану? Ну, столкнулась со своими влажными фантазиями лицом к лицу, ну прокатилась бульдозером по осколкам розовых очков. С кем не бывает? Не я первая, не я последняя.

А кое — кто пусть поищет себе другую безотказную сексуально озабоченную игрушку. Которую одобрит семья. И которая не спала с его младшим братом.

Достала телефон, написать Дане сообщение, чтобы не ждала и ложилась спать, скинула фотографию ночного города и глубоко вздохнула. За спиной на бешеной скорости пролетали машины, передо мной мерцал город возможностей, а на душе, наконец, стало чуточку спокойнее.

У меня всё будет отлично. Просто замечательно. Великолепно. Сто процентов!

Я мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась.

Как наяву представила Логана. Потрясла головой. Не испаряется. Плохо у меня получается не думать о нём, лучше полюбуюсь ночным городом.

Однако вместо красивого пейзажа увидела притормаживающую машину и выходящего из неё мужчину.

— Я думал, ты поехала в общежитие. Но так даже лучше. Может всё — таки поговорим?

— Я что — то не подумала, что машина отслеживается в приложении, — сообразила, как он меня нашёл. — Я бы предупредила, если бы у меня был твой номер.

— А у тебя его нет? — Логан не скрывал удивления.

— Нет.

— Хм. Занимательно. Ладно, сейчас разберёмся.

Глава 38. Разговор на краю…

— Иди сюда, — произносит Логан, распахивая объятия. — Сегодня прохладно.

Я приклеиваюсь взглядом к его широкой груди, наверняка уютной и тёплой, но чувствую знакомую дрожь в теле. Предательское, дико сладкое, тянущее ощущение тяжести внизу живота. Опасное.

— Благодарю, не стоит. Предпочитаю разговаривать, глядя на собеседника.

Не верю, что эти слова сорвались с моих губ, но довольна собой донельзя.

— Как скажешь.

Он мягко улыбается и снимает пиджак. Через секунду я окутана теплом и присущим лишь ему ароматом. Впитываю его кожей, покрываюсь мурашками и краснею, радуясь, что Логан погасил фары, а света пролетающих на бешеной скорости машин недостаточно, чтобы сдать меня с потрохами.

— Спасибо. — Стараюсь говорить ровно, но смущённая улыбка лезет на лицо, и это чувствуется. Ощущаю себя девочкой — подростком, которую возлюбленный впервые одарил личным знаком внимания. С Логаном у нас не было романтичных мгновений, а то что было — прелюдии перед сексом. Даже обсуждая звёзды мы знали, что это лишь передышка, небольшой тайм — аут перед затяжным взрывом сверхновой.

Не сговариваясь, отходим от машин, подходим к обрыву. Он совсем небольшой, метра два вниз, но ограничен старым деревянным заграждением. Учитывая, что площадка не обустроена, даже не асфальтирована, скорее, закатана шинами до ровного состояния, удивительно думать, что здесь, на отшибе, в прошлом что — то было. Кто — то стоял так же, как мы сейчас, возможно, даже обсуждал подобные вещи, ведь окраина города словно создана для ночных побегов и выяснения отношений.

Мысли немного отвлекают, беру себя в руки, дышу спокойно и ровно, пытаясь перебить сводящий с ума мужской запах прохладным ночным воздухом. Но пыль и сухая трава — не те ноты, что могут помочь в непростом деле.

— Я скучал. — Чуть раскатистый голос Логана вибрацией отдаётся в груди, запускает цепную реакцию, и я вновь теряю над собой контроль.

Вот что он за человек? Почему, почему так на меня действует? Оглушающе, ошеломляюще, очень сильно! Мне, конечно, есть, что вспомнить, от чего завестись, но ведь эта химия зародилась с самой первой нашей встречи и реакция продолжается и продолжается. Будто вечный двигатель какой — то, никак не останавливается.

И в темноте, рядом с ним, я остро чувствую и ярко реагирую. Сжимаю полы пиджака изнутри так сильно, что, наверное, могу прорвать плотную ткань ногтями. Кожа пальцев напряжена, едва не лопается, но, наконец, отпускает. Беру себя в руки.

— Логан, я… — Сглатываю ком в горле. Как непросто обсуждать то, что ещё не растворилось в кислоте времени, не стёрлось, не забылось. — Я не понимаю. Все эти слова… Что ты хочешь? И главное — как? Не представляю, как ты видишь наши отношения с учётом всего случившегося. В голове сумбур и больше вопросов, чем ответов.

— Котя… — Моё имя на его губах звучит так упоительно нежно, что хочется плакать. Или целовать эти губы до умопомрачения, слушая в краткие мгновения передышки: «Котя, Котя, Котя».

Стоп! Принять его любовь — как прыгнуть с обрыва. Не такого малюсенького, как тот, на краю которого мы застыли, а огромного, почти бесконечного. Лететь, может, приятно, разбиваться больно. А придётся.

— Каталина. — Настаивала и буду настаивать. Может, звучит глупо, но маленький официоз помогает не дуреть, не сходить с ума в очередной раз. Котя — слишком интимное, личное. Завораживающе — прекрасное. А мы здесь по делу. Для разговора.

— Я вижу тебя со мной. Нас.

— Нас? Двоих, троих? — Хмыкаю, отворачивая лицо в сторону города.

Сердце колотится в груди так, что не слышу ни машин, ни обычных ночных звуков. Сплошной грохот. Я хочу, но не могу больше верить в прекрасное будущее, где я среди Бекендорфов. Не вижу его. Совсем. На нарисованную мной картину щедро плеснули растворителя, очертания смазались, пятно, а не будущее.

— Я не знаю истинную причину вашего разрыва и ваших дальнейших планов, поэтому отвечу так: как ты пожелаешь.

— Не знаешь? — Таращусь на мужчину с открытым ртом. — Ты и не знаешь? Разве он не рассказывает тебе всё? Я думала, у вас нет секретов.

— У нас нет секретов друг от друга, верно. Но Марк не понял, что произошло, и не смог объяснить мне.

— Что же изменилось за этот месяц? Он прозрел? — Хмыкаю, выплёскиваю яд. А сама прижимаю руку к сердцу, словно рану зажимаю. — Тогда какие могут быть вопросы? Он думал, я совсем слепая дура? Может, я и была такой, но больше нет. Всё.

Он по — прежнему удерживает меня за плечи. Горячие руки дарят тепло, но в груди сплошная стужа. Впервые даже прикосновения Логана не лечат, не исцеляют, не отвлекают. Месяц — слишком короткий срок, чтобы пережить предательство любимого человека, переступить через него и идти дальше.

Я как могла заглушала эту боль, но Логан безжалостно надавил на больное место, и сейчас мне так плохо, что хочется визжать и брызгать слюной как истеричка, а не спокойно беседовать. Выкричать, выпсиховать, проорать свою злость. Свой страх. Свою панику. Свою обиду. Ярость. Свои слёзы.

Но я так не умею. Не могу. Не моё.

Меня колотит, зубы стучат. Жуть какая — то.

Логан прижимает к себе, гладит по спине, шепчет слова утешения и не только их.

— Не понимаю тебя, Котя. Не понимаю, милая. Расскажи, что случилось. Чем он провинился? Вы не из — за меня расстались?

В его короткой речи не хватает лишь одной фразы — «Скажи, что нет». Как любит приговаривать моя мамуля: «Старшие братья с гиперответственностью — это диагноз». Всё ради младшеньких. Во всём следует искать свою вину, поскольку ты старший, а значит, ты умнее и должен был… У нас в семье хватало вариаций на эту тему.

Выдыхаю. Нужно сделать это быстро и чётко — как пластырь сорвать.

— Он и … Видимо, карма. За то, что ты принял меня за Барби в ту первую ночь… — тише шелеста травы шепчу я.

Признаться так невероятно сложно, что даже на сарказм в свой адрес не хватает сил. Быстро и чётко, да — да. Хорошо, не заикалась, когда говорила.

— Не понял.

— Они с Барби… Он с Барби. Они вместе, — пряча глаза, пытаюсь произнести ужасное слово, выдавить из себя.

— Марк переспал с Барби? Бред! — фыркает он.

— Не бред. К сожалению, не бред. Я видела, — шмыгаю носом. — Видела…

А Логан в бешенстве. Глаза сверкают, сам набычился, в размере увеличился. Нависает надо мной разъярённой тушей. Но сдерживается, голос не повышает.

— Такого не может быть. Не Марк. Глаза тебя обманули. Он бы никогда так с тобой не поступил. Никогда. Я точно знаю. Верь мне, Котя!

— Я уже никому не верю, Логан. Никому. Это невозможно. Я видела их переписку в вотсапе, они общались, когда мы были у тебя.

— По — дружески общались, в этом ничего такого нет. Он в её сторону даже не смотрел. Да никто не смотрел, когда появилась ты.

Говорит уверенно. Так уверенно, что безумно хочется ему верить, но я на это больше не способна.

— Она красивая. И модель. И с идеальной фигурой.

Да, Кэти, комплексы — страшная вещь.

— Красивая бессовестная обманщица и стерва, — не соглашается Логан. — Бессердечная кукла. Кукла для выхода в свет, а не для полноценных нормальных отношений.

— Патриция от неё без ума.

— Патриция без ума от денег, что ей, скорее всего, пообещала отстёгивать Барби, если станет миссис Бекендорф. Модели — девушки пронырливые, Котя. Знают, с какой стороны подъехать.

Замираю в его руках. Не дышу. А если Барби пообщалась на эту тему не только с Патрицией, но и с тётушкой Фло? Учитывая, как внезапно они сдружились, весьма вероятно. И предположение Логана в отношении матери верно, ведь когда Патриция придумала, как использовать мой талант художника, она то и дело смотрела то на меня, то на Барби, будто взвешивая, кто из нас более выгодная партия. Два сына, две полезные ей девушки — всё складывалось замечательно.

Тем не менее, это не отменяет факт измены. Фривольные фразы, откровенные фотографии, одобренные Марком, нашёптанные Барбарой неприличности — мне это не показалось, не привиделось и не приснилось. Это было.

— Я видела переписку Барби и Марка в его телефоне. С её полуголыми фотографиями, звуковыми сообщениями с эдаким придыханием и многозначительными фразами Марка в ответ. Его любимые исковерканные словечки, переделанные цитаты. Их не спутать и не подделать. Это точно был Марк.

— Одно то, что ты уточнила про возможный подлог, говорит о том, что на самом деле сомневаешься в авторстве сообщений. Фразы Марка знает вся семья, особенно близкое окружение, та же Фло с её любовью к интригам могла выдать что угодно, она берегов не видит вообще.

— Это да.

— Не удивлюсь, если идея с компроматом принадлежит ей. Женский мозг изворотлив и хитёр, Фло легко могла взять его телефон и пообщаться с Барби для дела, отвечая в стиле любимого племянника. Они просто избавились от тебя таким образом. Мне кажется, я даже что — то подобное слышал от Флоранс или кого — то из семьи, но не уверен в авторстве. Возможно, фильм или книга. Не помню.

— В теории это возможно, Марк вечно бросает телефон где попало. Но она ведь не знает его пароль.

Логан хмыкает и касается губами кончика моего носа.

— Уверена? А ты его знаешь?

— Да.

— И я знаю. И Фло могла узнать. Это не сложно, в кругу семьи никто из нас не держится настороже. А ещё ты сказала, что Марк отвечал сообщениями, тогда как Барбара надиктовывала голосом и слала фото. Но Марк обожает голосовые сообщения! Он ведь терпеть не может печатать с телефона, у него все мессенджеры стоят на ноуте и только с него он не ленится набирать текст.

Вот та самая деталь, которую я не могла уловить. И если напрячь память, так и всплывают картинки, как любящая тётушка загорает на соседнем шезлонге и «присматривает» за телефонами, просит телефон на минуточку, свой она где — то оставила. И даже в день соревнований Марк по привычке бросил телефон и одежду возле Фло.

Но тогда выходит, я… Боже!

А вдруг действительно ничего не было и Марка подставили, а я даже не дала ему объясниться? Повела себя неадекватно.

А вдруг?..

Что же он такого подумал, что не появлялся весь этот месяц. Не в характере Марка пить от горя, допустим, или погружаться в работу, когда на душе плохо. Он всегда был оптимистом и продуктивно работал только в состоянии душевного подъёма.

— Котя, Марк на тебя не надышится, он физически не может тебе изменить, понимаешь? Ты даже не представляешь, как много для него значишь. Он всегда ставит тебя и твои желания на первое место. Не себя, не меня, не семью, а тебя. Он даже не знает об этой переписке, иначе давно бы стоял у тебя под дверью и требовал разговора, а не сох от тоски.

— Как он? — шепчу еле слышно.

Боже, какая я идиотка. Дура! Курица! И почему я поверила? Ведь было что — то такое неуловимое, что — то царапало изнутри, возможно, я именно потому и не могла справиться с эмоциями весь этот месяц, ведь в глубине души подозревала, что не права.

А поддержка Даны, её желание оберегать и защищать преданную подругу сыграли против меня, позволив дольше жалеть себя и сильнее обвинять Марка, не задумываясь, не анализируя. Я постаралась просто не думать о произошедшем и всё.

— Вбил себе в голову, что должен дать тебе время простить саму себя. Ждёт, страдает. Похудел, выглядит жутко, плохо ест, ни с кем не общается. Даже бабушке не отвечает, а такого у нас не позволяет себе никто.

— Боже.

— Ты нужна ему. Как воздух нужна.

— А тебе?

Не верю, что произношу это, но вопрос важный, безумно важный. Потому что я ужасно мнительная натура и теперь не понимаю, для чего Логан за мной приехал, для чего бросал грозные взгляды на Чезаре и делал мне непристойные и непонятные предложения. Заманить к Марку? Ведь мы говорим только о нём.

— И мне. Очень нужна, Котя. Безумно. — Он притягивает меня к себе, зарывается носом в волосы, вдыхает их аромат и легонько трётся щекой. — Но я приму любое твоё решение. Или ваше с Марком решение. Ты должна с ним помириться. Вам обоим плохо.

— Ты… ты готов меня ему отдать и жить в стороне?

Щёки пламенеют, но я не могу не выяснить всё до конца. Один раз уже оступилась и потеряла месяц жизни. Месяц счастья и радости. Месяц любви.

Достаточно.

На те же грабли постараюсь больше не наступать. Скромность скромностью, но в такие моменты нужны смелость и отвага. Я, конечно, та ещё мышка — трусишка, но всему есть предел.

— Я обязан. Ради вас.

Делаю шаг назад. Ещё один. Снимаю пиджак и запускаю им в чёртову скалу, не желающую признавать, что она — человек, а не кусок гранита.

— Что за идиотское самопожертвование? Если любишь, борись!

Глава 39. Пылающие сердца

Меня едва не трясёт от гнева. Ну почему он такой? К чему это благородство? Мы уже шагнули за грань. Втроём шагнули. Как теперь разойтись в разные стороны, зная, что я небезразлична Логану? Что он небезразличен мне?

Логан привык опекать Марка, заботиться о нём, и сейчас отступает, хоть это и не в его природе. Логан — захватчик, победитель. А я — яблоко раздора между братьями, хотя совсем не стремилась к этому.

Даже если мы помиримся с Марком, когда помиримся, втроём будем чувствовать себя неловко. И знать, что в любой момент у нас с Логаном откажут тормоза. Могут отказать.

Нет, всё — таки откажут, надо смотреть правде в глаза.

В его присутствии я превращаюсь в первобытную самку, а не цивилизованную женщину, дитя двадцать первого века. И он ведёт себя с таким же «здравомыслием».

Я точно знаю, что сейчас произойдёт. Потому что дико хочу этого. Давно хочу. Как только увидела его в самый первый раз и всегда, абсолютно в каждую нашу встречу. Но сегодня, в это самое мгновение, мои чувства особенно сильны. По коже ползёт, потрескивая, электричество. Поднимает каждый волосок на теле. Насыщает тело энергией. Возбуждает нервные окончания. И я вижу в его позе то же нетерпение, что ощущаю сама.

— Ты знаешь, что провокация влечёт за собой последствия? — это сказано далеко не сухим юридическим тоном и тоже весьма напоминает провокацию, но я машинально реагирую.

— Что?

На этом вопросы и ответы кончаются, потому что его губы нашли мои и жадно ими завладели.

Треск ткани, жаркие объятия. Я упираюсь лопатками в деревянное ограждение и обнимаю бёдра мужчины ногами. Сладкое скольжение, плавное, горячее, такое долгожданное. Он не торопится, делает несколько первых толчков, давая прочувствовать каждое мгновение, насладиться им.

— У меня просто крышу сносит от того, как ты меня хочешь, — шепчет он, проводя языком по тонкой шее, прикусывая её у основания, удерживая.

Сжимаю мышцами его член, намекая, что сейчас не до разговоров, плавно повожу бёдрами, стараясь приблизиться, слиться полностью, раствориться в этих нереально прекрасных ощущениях, таких правильных, нужных, бесконечно сладких.

Перед глазами плывёт, но я не хочу их закрывать — не могу поверить, что это происходит здесь и сейчас, с ним, нужно дополнительное подтверждение.

Логан дразнит меня и не задаёт привычный бешеный темп, нарочно медлит, я же изнываю, поторапливаю.

— Быстрее! Умоляю, быстрее!

— Нет, — тянет он довольно. — Не так быстро, Котенька. Я слишком долго этого ждал.

Одно на двоих дыхание. Одно на двоих сердцебиение. Мы превратились в единое целое и нет в этом мире силы, способной нас оторвать друг от друга.

Страсть пьянит, кружит голову. Весь мир сузился до нас двоих. Вокруг нет ничего. Никого. Нет ни запахов, ни звуков, ни жары, ни холода. Мы в своём микрокосмосе.

Его руки сжимают меня и гладят. Губы скользят по шелковистой коже. Я окутана им, растворена. Очарована, околдована.

Держусь за него. Цепляюсь. Висну. Дышу им. Целую ненасытно и жадно, до головокружения, до чёрных точек перед глазами, и не могу насытиться, остановиться.

И нет больше сомнений. Нет мыслей. Одни чувства, эмоции, ощущения. Яркие словно вспышка сверхновой. Обжигающие словно лава вулкана.

Логан медлит. Тягуче — сладкими движениями входит в моё тело и тут же его освобождает, не позволяя мне в несколько быстрых вращений бёдрами достигнуть оргазма. Играет со мной словно кот с мышкой, дразнит. Наслаждается каждой секундой единения и нескрываемым мной недовольством.

Я горю. Полыхаю. Хочу сорваться в бездну, взрываясь по пути, рассыпаясь на фрагменты, превратиться в счастливую мерцающую пыль. Колочу по широкой груди сжатой в кулак рукой.

— Не-а, — ехидничает он, вонзаясь белоснежными зубами в моё обнажённое плечо. — Терпи.

— Не могу. Не могу больше! — шепчу яростно.

Цепляюсь за ворот рубашки, тяну на себя. Низ живота сводит болезненным спазмом, меня потряхивает от подступающего оргазма и я бессовестно подаюсь навстречу его восхитительному члену и с силой свожу ноги, сцепляя их в замок за его спиной.

— А — а — а-ах! — успеваю простонать. И взрываюсь. Молниеносно. Ярко. Огненно. Сокрушительно сильно. Кричу. Рыдаю. Выстанываю его имя. И лишь затем впиваюсь пальцами в широкие плечи и кладу на них голову, чтобы пережить одуряюще — сильный оргазм. — Да — а — а, — шепчу на грани слышимости. — Да — а — а, — повторяю уже спокойнее. — Ох, как хорошо. Как же мне хорошо.

Из скрюченных пальцев уходит напряжение, я начинаю поглаживать мужское тело, утыкаюсь носом в немного влажную шею, повожу им, точно ласковая кошка.

— Какая ты сегодня быстрая, — хмыкает Логан и усаживает меня на себя поудобнее, чтобы начать серьёзную игру. — И не думай, что я последую твоему примеру.

Слово у этого невероятного мужчины не расходится с делом — к рассвету у меня садится голос от его страсти.

— Не хочу тебя отпускать, — прижимая к себе, признаётся он.

— Мне на учёбу.

— Заберу после занятий.

— Угу.

Мы стоим на краю обрыва, помятые, но счастливые, обнимаемся и любуемся рассветным Нью — Йорком.

Безумно символично видеть, как просыпается город. Словно дарит нам ещё один шанс. Перспективы ещё не ясны, но они есть. Хочется верить, что они есть, только уж слишком невероятными кажутся.

Марк. Логан. Я.

Любая другая семья, попроще, возможно, приняла бы такой союз, но Бекендорфы? В высшем обществе принято соблюдать правила приличия. Не представляю, что придумает Логан. Ведь он подумал об этом, правда? Должен был подумать.

— Может, прогуляешь сегодня?

— С ума сошёл? Нет, конечно!

Я делаю шаг от этого бессовестного, но ноги не держат, и он ехидно изгибает бровь. Серые глаза смеются. Да и весь Логан словно пропитан солнечным светом и теплом, в кои — то веки доволен и счастлив и, что самое невероятное, не скрывает чувств.

— Буду скучать.

— Я тоже. Ужасно!

Расставаться невыносимо, но Логан отвозит меня к общежитию и хмурится.

— Если бы не две важные встречи, я бы тебя украл.

Он улыбается. Я смеюсь, шаловливо целую его в щёку и пытаюсь ретироваться. Но где там! Меня удерживают и целуют так, что приходится несколько раз моргнуть. Всё — таки братья Бекендорф — профи по части поцелуев.

— Мы живём в цивилизованном обществе, мистер Бекендорф, — щебечу весело и птичкой вылетаю из машины, не давая возможности моему ненаглядному кавалеру показать хорошие манеры и открыть даме дверь. — Джентльмены не похищают дам.

Я весело машу ему рукой и скрываюсь в здании общежития.

Весь учебный день приходится провести под лозунгом: «Кофе, кофе, ещё стаканчик кофе», зато из — за сонного отупения не забиваю голову миллиардом проблем по своему обыкновению.

Пока не возвращаюсь в общежитие.

Логан предупредил, что приедет к определённому времени, так что я успеваю и сменить пять нарядов, и перекраситься, и даже пострадать на любимую тему, поэтому спускаюсь на улицу напряжённая и недоверчивая.

— Ты без чемодана? — удивляется Логан.

— А мы собрались… — Я распахиваю глаза и едва успеваю подхватить стремящуюся к земле челюсть. — К Марку?

— Мне казалось это логичным. Проблемы нужно решать по мере их поступления, а не оттягивать до последнего. Разве нет? Месяц из жизни вычеркнули. Куда ещё тянуть?

— Д-да. Я почему — то думала, мы решим этот вопрос по — другому.

— Как, например?

Логан обнимает меня за талию и целует в шею, однако я так напряжена, что едва ли не впервые не возбуждаюсь. От мысли, что увижу Марка, потряхивает. Я и хочу этого, и боюсь нереально. И соскучилась так, что слёзы наворачиваются.

— Я думала, ты проведёшь расследование и, может, мы не скажем ни о чём Марку, — признаюсь, закрывая глаза и вжимая голову в плечи.

Если он не виноват, а по здравому размышлению поняла, что его действительно нагло подставили, выходит, я повела себя как истеричка. Не поговорила, не выяснила отношения, напрасно сама страдала и заставила страдать моих мужчин.

Закатить скандал и всё! Пять минут крика — и правда выплыла бы наружу. Да, некрасиво, может, при зрителях, зато вопрос решился бы в тот же день, в тот же час. А не через бесконечно длинный, унылый и тягуче — болезненный месяц!

— Котя, не дрейфь. Марк, конечно, знатно охренеет, когда узнает, в чём ты его заподозрила, но будет так рад видеть тебя, что просит всё, что угодно. Кроме того, если мы скроем аферу Фло и Барбары, тебе всю оставшуюся жизнь придётся строить хорошую мину при плохой игре, а так ты сможешь отказать им от дома и будешь в своём праве.

— Ты так сказал: «Отказать им от дома», словно у меня есть дом, куда они захотят прийти, — хмыкаю, прижимаясь к надёжному и сильному мужчине. С таким не страшны ни аферы родственников, ни гнев Марка. Если кого и побаиваться, только его самого. Даже не представляю, что такое попасть в немилость к старшему брату Бекендорфу. Не хочу представлять. Да и не нужно это. Скоро увижу на примере Барби и Флоранс.

— А почему ты думаешь, что его нет?

Что? О — о — о.

Пока я недоумеваю, меня усаживают в машину, пристёгивают ремнём безопасности и не упускают возможности пощупать, на что только тихо ахаю и плотно сжимаю колени.

Сумасшествие какое — то!

Жизнь не устаёт меня удивлять.

Машина летит, преодолевая километры, звучит старая добрая классика семидесятых, а я кусаю губы и не знаю, стоит ли о чём — то спрашивать, ведь Логан не продолжает развивать тему, а я… позорище, конечно, но я стесняюсь.

Логан — не Марк. Братья совершенно не похожи и ведут себя по — разному. Кроме того, я и отношусь к ним совсем не одинаково.

Марк — это Любовь. Разная любовь. Тихая и ласковая, бурная и опасная, родная и порой словно незнакомая. С ним я уверена в себе и способна на любые шалости, ему я доверяю. Если опустить момент с моим Промахом Века.

Логан — это дикая химия, влюблённость, фейерверк эмоций, запретная страсть. С ним я робкая и пугливая, вечно возбуждённая и податливая. Именно потому не выходит найти тему для разговора, а Логан далеко не болтун и спокойно переносит тишину, может, даже наслаждается ею. Он периодически улыбается мне и чувствует себя спокойно и комфортно, тогда как я сижу словно на иголках.

— Ты сказал Марку, что мы приедем или это сюрприз? — соображаю, что эту тему определённо стоило обсудить заранее. Так же, как и намекнуть мне про чемодан с вещами.

Кажется, я только что нашла наш общий недостаток. Мы с Логаном оба рассчитываем на то, что кругом сплошные телепаты. По крайней мере ждём этого от партнёра.

— Нет. Он запретил мне к тебе приближаться даже на пушечный выстрел, так что не знает, что мы помирились и едем домой. О таком лучше сообщать лично.

— Наверное, ты прав.

Я вновь отворачиваюсь к окну, делая вид, что любуюсь пейзажем.

По — хорошему, у нас тысяча тем для беседы. Дорога дальняя, можно было расспросить его обо всём, но я как обычно в своём репертуаре. Всё же влюблённость порой делает из девушек тех ещё бестолковых скромниц. Сама поражаюсь, как органично сочетаю успешную в учёбе и карьере умницу, любимицу преподавателей, гордость родителей и неуверенную в себе трепетную лань с огромным таким, полным мадагаскарских тараканов, инсектарием вместо головы.

Машина въехала на территорию поместья и припарковалась у входа. Я вцепилась в сумочку, будто утопающий в спасательный круг, но спокойствия это не добавило. Ещё и вспомнила, как точно так же хваталась за ремни оранжевого рюкзачка, с которым приехала сюда впервые, месяц назад.

Логан обошёл машину, открыл мне дверь и подал руку.

— Ледяная совсем. Не бойся, Котя. Он будет рад тебя видеть.

— Пока не узнает истинную причину нашего расставания.

Я сделала шаг в дому и застыла от ужаса, подумав, вдруг я зря поверила в красивую и стройную теорию Логана и на самом деле были и измена, и флирт, и всё на свете. А обмануть себя — это вообще проще простого!

Не ожидавший внезапного маневра Бекендорф продолжил движение и, учитывая его габариты и вес, ненароком протащил меня вперёд.

Именно этот момент выбрал Марк, чтобы распахнуть двери.

— Кэти?

Боже, какой он бледный! Худой! Синяки под глазами!

— Марк! — испуганно вскричала я, всё ещё не соображая, что с ним произошло. Было полнейшее ощущение, что я приехала выручать его из плена или что — то в этом роде, но никак не мириться в доме его собственного брата.

— Сдурел? — завопил Марк на Логана. — Зачем ты приволок её силой? Я же сказал: ей нужно время! Не все такие грёбанные извращенцы, как мы с тобой. Она ведь переживает!

Я и пикнуть не успела, как меня силой вырвали из захвата старшего брата и спрятали к себе за спину.

— Я её не тащил. Котя приехала добровольно.

Логан и не думал скрывать удивления поведением брата.

— А то я не видел, как ты с ней обращаешься! — разъярился Марк. — Не смей! Не смей её обижать! Мы и так уже натворили дел!

— Марк, всё хорошо, я правда приехала к тебе без принуждения, — попыталась урезонить любимого. — Логан ничего плохого не сделал. Правда.

— Будто я не знаю, как он умеет убеждать! Что ты ей сказал? Шантажировал? Угрожал? — Едва не рычал Марк. Но тут же обернулся, прижал руку к груди и совсем другим голосом оправдал любимого брата. — Ради меня он на всё готов, Котёночек, так всегда было, а тут я ещё ходил ныл целый месяц. Прости его, ладно?

Не знаю, кто из нас выглядел более шокировано, я или Логан, но Марк внезапно выпрямился, расправил плечи и взял себя в руки.

— Ты простила меня?

Карие глаза смотрят неотрывно и цепко, отслеживают малейшую реакцию, поэтому не поворачиваюсь в сторону Логана в поисках поддержки, хотя очень хочется. Марк взвинчен, подозрителен, пытается держать себя в руках, чтобы не напугать меня проявлениями бешеного темперамента. Уверена в этом. Точно знаю. Он всегда думает о моих чувствах. В нашей паре я — эгоистка.

Боже, ну почему я засомневалась в нём? Почему? Даже в момент дикого стресса он думает обо мне и моих чувствах, а я всё ещё пытаюсь найти оправдание совершённой месяц назад глупости, обвиняя его.

— Я бы хотела кое в чём признаться и обсудить…

— То есть не простила?

— Я не знаю! Почему ты такой недоверчивый?! — взорвалась я внезапно. Мне и так нелегко признавать вину, ещё и наезды выслушивать! Да я, может, не виновата совсем!

— Может, потому что свернул мозги нахрен, пока пытался сообразить, какого хера произошло, Кэти!

И он даже не кричит. Лишь добавил стали в голос, пытаясь пробиться за пелену моей мнительности.

А как же стройная теория о моём несовременном отношении к сексу втроём?

Боже, я всегда буду вспоминать Барби и ту её снисходительную фразу на пляже?

Набрала полные щёки воздуха и медленно его выпустила в попытке обрести подобие спокойствия. Марк взрывоопасен, но отходит быстро. Мне нужно пережить вспышку, и тогда мы сможем нормально поговорить.

И это безусловно стоит сделать. Только вот сердце рвётся к нему. Я не в состоянии прекратить любоваться им. Разворотом плеч, идеальным профилем, заострившимся за время нашего расставания, отросшими сильнее обычного и оттого чуть вьющимися волосами… Мой Аполлон.

— Все в дом, — распорядился Логан, обнимая меня за талию. — Не стоит устраивать шоу для слуг. Кроме того, нам всем стоит перекусить, я забрал Котю с учёбы и не накормил. Прости, милая, не подумал.

— Я так понимаю, если братец ни в чём не виноват и удостоен чести обнимать МОЮ девушку, накосячил однозначно только я, да? И что же Я такого сделал, что принцесса не в силах простить меня спустя месяц? Я как запертое во дворце Чудовище преданно ждал и верил, что она вернётся. В МОИ объятия.

Марк посмотрел с несвойственной ему жесткостью.

Оскорблён. По — настоящему оскорблён.

Ситуация, в которой замешаны трое, похожа на хождение по горящим углям. Отвлечёшься, не так посмотришь, не тем тоном скажешь — пиши пропало.

— Мы предполагаем, что виноваты Флоранс с Барби. И немного я, — признала со вздохом, волевым усилием заставляя себя не втягивать голову в плечи.

Марк вмиг переменился. Прищурился, поджал губы, оценивая ситуацию. Затем закрыл глаза и через несколько гулких ударов сердца, отдающих нервной тошнотой в горле, хмыкнул.

— Что? — Я беспомощно посмотрела на Логана, но Марк вдруг схватил меня в объятия, вновь выдёргивая из рук брата, прижал на мгновение, сильно, почти до хруста костей, покружил и рассмеялся.

— Я тебя прощаю! И очень люблю. И скучал всё это время дико.

Его голос пробирает до мурашек. Я блаженствую в его объятиях. Родных. Близких. Сумасшедше-нужных. Самых-самых.

Как же с ним легко и просто. И безумно уютно. Видеть обожание в карих глазах, отвечать ему с не меньшим пылом, быть рядом, дышать в едином ритме, сливаться сердцебиением, пульсом.

Я готова не ворошить прошлое, не копать, не ковыряться в нём, просто быть рядом с Марком, любить его, целовать, прижиматься. Мы уже вместе. Уже обнимаемся. Всё хорошо. И в момент единения аргументы совсем не нужны.

Но у старшего Бекендорфа нет привычки менять планы по ходу дела.

— Очень за вас рад, вижу, вам не до выяснения отношений, но сейчас мы пройдём в гостиную и всё обсудим. От и до. Полностью. И примем все необходимые решения. И пока мы это не сделаем, никто не прикасается к Котеньке. Никто.

— Ты зануда, — фыркнул Марк добродушно.

Он ведёт себя словно не было никакого расставания. Словно я не оступилась. Словно всё вновь идеально. И я благодарна ему как никогда.

— Порой приходится включать старшего брата, — не стал отрицать Логан. — Когда взрослые люди ведут себя как детишки.

— Ты слышала, радость моя, как нас сейчас зашвырнули в песочницу? Давай не будем делиться с ним своими игрушками? — предложил мой ненаглядный весело, и не думая опускать меня на землю.

Я же не могла прекратить улыбаться и любоваться им. Горло сковало спазмом от не пролитых слёз радости, поэтому лишь кивнула, хотя понимала — мы с Марком действительно ужасно дурные. Влюблённые по уши дети. Может, безответственные и слишком восторженные, но безумно счастливые, стоит только приблизиться друг к другу, соприкоснуться.

— Я… Можно я всё — таки останусь у него на руках? — попросила, похлопав ресничками.

— Верёвки из меня вьёте, — вздохнул Логан, демонстративно закатывая глаза. — Неси её в гостиную на диван, я распоряжусь насчёт ужина и вернусь.

— Как ты думаешь, нам хватит пары минут? — заговорщически спросил Марк, сияя как начищенный цент.

— Нет. Я согласна только на всю ночь, — рассмеялась, обнимая его за шею. — Марк, я такая дура. И так скучала по тебе. Чуть с ума не сошла от боли. А тут приехал Логан и оказалось… оказалось, всё совсем не так, как я думала.

И снова глаза на мокром месте. И сердце колотится от волнения. Простит, не простит, а если простит, то не затаит ли обиду в сердце? Марк — он сложный, как любой творческий человек. Смогу ли вновь заслужить его доверие, не понятно. Сможем ли мы остаться в отношениях, учитывая нашу с Логаном взаимную заинтересованность, не ясно.

Одно я знаю точно — этим вечером не остается ни одного вопроса без ответа. Логан настроен решительно и не оставит нам выбора, не позволит отступить. И это правильно. Для полного исцеления пациентов врачи обычно вскрывают и очищают раны, дезинфицируют и лишь тогда позволяют им затягиваться. Нам нужно было проделать нечто подобное, а потом придумать, как жить дальше. Может, выработать какие — то правила.

«Секс с Логаном три раза в год — на дни рождения», — моментально съехидничал внутренний голос.

«Не вариант», — признала я со вздохом и прижалась к Марку сильнее.

— Не дрожи, Котёночек. У тебя нет ни единого повода сомневаться. Всё будет охренительно. Мы ведь вместе.

Глава 40. Долгожданный разговор

Логан вернулся далеко не через две минуты, но из важного разговора не пропустил ни слова — всё это время мы лишь целовались и шептали нежные глупости. Оторваться друг от друга не могли и не хотели.

— Смотрю, беседа в самом разгаре. — Логан иронично изогнул бровь.

— Завидуй молча, — отмахнулся Марк.

— Он прав. Мы должны поговорить. Знаешь ведь меня.

Я попыталась переместиться с колен любимого на диван, но не вышло. Меня прижимали к себе и не желали никуда отпускать, поэтому развернулась так, чтобы видеть и лицо Марка и усевшегося в кресло рядом Логана.

— Кэти, если Фло напела тебе, что мы не пара и отец лишит меня наследства, если я женюсь против его воли, то…

— А это так? — удивилась я не на шутку.

После личного знакомства с Йоганом, его заявления о встрече в поместье Бекендорфов в Англии и рекомендации моих работ лучшему дизайнеру Италии была уверена, что глава семейства мою кандидатуру как раз одобряет.

Или он передумал недавно, узнав, как сын страдает без меня?

— Ну, у нас состоялся разговор, — признал Марк, скривившись. — Отец — трудоголик, каких поискать. Когда он уйдёт из большого бизнеса, работы хватит на всех. Он хочет, чтобы я бросил музыку и пришёл к нему в офис. По логике отца, если я женюсь на девушке с соответствующими запросами, она быстро наставит меня на путь истинный, ведь быть женой бизнесмена куда престижнее.

— Респектабельнее, — вставил Логан. — Наша семья любит респектабельность и связи. Хорошие связи.

— И что ты ему сказал? — уточнила осторожно.

Мои родители рассуждали так же, как Йоган Бекендорф, и не понимали увлечения Марка музыкой. Отец так и вовсе злился и говорил, что родители не для того горбатятся, чтобы дети скакали по сцене, позабросив всё то, что созидалось потом и кровью десятки лет. Аргументы, что в наше время популярные певцы зарабатывают приличные деньги, никто слушать не хотел. По мнению мамы быть популярным певцом — даже хуже, чем непопулярным. Измены, разгульный образ жизни и смерть от передозировки наркотиками в тридцать — вот её видение усреднённой жизни гениального музыканта.

Мы тогда здорово поспорили, я пыталась отстоять Марка и музыку, но вышло неудачно.

— Элвис доработался до приёма огромного количества лекарств и умер от передозировки, — говорила мама, грозя пальцем и выпучивая глаза. — Фредди Меркьюри — от СПИДа, которым вряд ли бы заразился, если бы не вёл такой образ жизни.

— Им может заразиться любой в наше время, — справедливо уточнил отец.

— А раньше — не любой! — настаивала мама. — Кого ни вспомни, особенно из последних, все умерли от наркотиков и секса!

— Джон Леннон умер не от передозировки, — вспомнила я, как на тот момент показалось, отличный аргумент.

— Да, его застрелил псих, — машинально заметил папа, не отрываясь от телевизора, где играла его любимая футбольная команда.

— Вот! Вот, милая! Что и требовалось доказать. Это попросту опасно! Мир сходит с ума, лучше жить скромно и не на виду. Знаменитости притягивают психов как магнитом. Зачем тебе это? Всю жизнь оглядываться по сторонам? Я бы не хотела, чтобы так жила моя дочь.

Я верила в талант Марка и очень хотела, чтобы у него всё получилось, но после многочисленных дебатов с родителями червячок сомнения всё же грыз, и сейчас, затаив дыхание, ждала ответа любимого.

— Радость моя, ну что я мог ему ответить в день рождения брата? Сказал, что поговорим позднее. Не хотел спорить. После таких обсуждений я долго прихожу в себя и не могу радоваться празднику.

— Логан, а как считаешь ты? — обратилась я с немаловажным вопросом.

— Вопрос неоднозначный. — Логан поднялся и прошёл к бару, налил всем выпить, лишь затем вернулся в кресло и продолжил разговор. Алкоголь никто не пригубил. Все ждали ответа, а сам господин Бекендорф собирался с мыслями и не торопился с ответом. — Марк дышит музыкой и любому ясно, что без неё он загнётся. И я хочу, чтобы он был счастлив и радовался жизни.

— Да, — подтвердил мой любимый.

Тонкие музыкальные пальцы Марка впились в мою ногу, когда Логан направил на него свой взгляд. Тяжёлый. Серьёзный. Было ясно, что ничего хорошего мы не услышим. Накрыла руку любимого своей, сжала, поддерживая. Он тут же ослабил захват, погладил пострадавшее бедро, осознав, что перенервничал и причинил мне боль.

Логан продолжил через несколько томительно долгих мгновений.

— При этом я не могу допустить, чтобы в случае моей внезапной гибели семья Бекендорф и тысячи зависящих от нас людей осталась без средств к существованию. Всегда нужен толковый управляющий, рулевой, иначе всё развалится как карточный домик. Большие деньги — большая ответственность, ты впитал это знание с детства. Нужно искать компромисс, Марк.

В гостиной повисла тишина. Мы до белых пальцев сжимали бокалы и закусывали губы. Слишком напряжённым был момент. Слишком сильными эмоции.

— Я… я понимаю, — признал Марк. — Понимаю, брат.

Он уткнулся носом в моё плечо и вдыхал аромат тела словно находил в том успокоение. Я же сидела, застыв столбом, никак не могла расслабиться.

Марк как — то говорил, если ему придётся взять часть семейного бизнеса на себя, на музыку не останется ни времени ни сил. И понимал, что рано или поздно придётся.

Тогда я беззаботно ответила, что заниматься нужно тем, к чему лежит душа, рассмеялась и поцеловала, отвлекая от тяжёлых дум. Сейчас понимала, что в глубине души тоже стремлюсь к респектабельности, о которой сказал Логан. И это казалось мне предательством по отношению к любимому.

Разве я не должна его поддерживать, верить в него? Ведь любовь — это не только поцелуи под луной и секс на крыше. Это и общие проблемы, и неудачи, и бог знает, что ещё.

Но чисто по — женски, чем больше думала о будущем, тем больше пугали нарисованные родителями перспективы. Рано или поздно появятся дети. Каково им будет жить под прицелом фотокамер? А мне? Я даже в мечтах никогда не представляла себя звездой, не искала чужого внимания.

— Предлагаю пока вернуться к главному вопросу дня, дамы и господа, — вновь взял в свои руки направление беседы Логан.

— Как нам всем дальше жить? — откликнулась я моментально.

— Нет. Сперва ты расскажешь Марку истинную причину своей обиды.

По — детски набрала полные щёки воздуха и с шумом его выдохнула. Да, это нужно сделать. И лишиться последних сомнений, которые ослабевали со страшной силой в присутствии любимого мужчины, но я прекрасно знала — стоит только остаться наедине со своими тараканами, как они запросто накрутят меня снова и окончательно захватят власть в голове.

— В тот вечер я прочитала твою переписку с Барби, — зажмурившись и втянув голову в плечи, призналась как на духу.

Ни звука.

Тишина.

Марк по — прежнему находится в той же позе, только тело его расслабилось, обмякло. И это добрый знак.

Приоткрыла один глаз и посмотрела на любимого.

Удивлён, но не злится и не расстроен?

Распахнула глаза, расправила плечи. Действительно, и чего я такая истеричка?

— Ну? — спросила, ожидая большей реакции.

— Разве не мне нужно это сказать? Ну что там тебя смутило? Она мне пару раз скидывала фотки, как и всем остальным.

Марк пожал плечами и продолжил терпеливо ожидать дальнейших обвинений.

— Голые фотки! — произнесла я.

— Почему голые? Обычные. С воздушного шара, из бассейна. Мисс Блогерша уже мутировала, у неё постоянно палец тянется к камере и клацает. Она всех фотографировала, выкладывала сторисы и рассылала всем желающим. Если ты о той фотографии, где я выгляжу как в хлам укуренный, так это мы ржали с парнями и я изображал Дилана с одной из давних вечеринок. Я не употребляю, ты же знаешь.

— Загляни в телефон, — посоветовал Логан, делая, наконец, первый глоток виски. — Очень удивишься.

— Блин, он где — то валяется, — признал Марк, похлопав себя по карманам.

— А мы не удивлены. Да, Котя?

Логан достал сигару и сделал вид, будто полностью сосредоточен на её раскуривании, но я видела — ехидно поглядывает, как брат неохотно разжимает руки, усаживает меня на диван и поднимается.

— В общем, я так понял, эта дура отправила мне обнажёнку и ты, радость моя, приревновала? — спросил он, направляясь к двери, где на полке рядом с моделями яхт чаще всего оставлял гаджет. — Поэтому извинялась?

Удаляясь, Марк повышал голос и было ощущение, что он никуда не уходит. Я даже обернулась, чтобы следить за ним взглядом и не обманываться.

— Лучше посмотри сам.

Любимый пожал плечами и, вернувшись ко мне под бок, открыл мессенджер.

Я видела множество непрочитанных чатов, среди которых заметила и любимую тётушку братьев. Интересно, что она ему там написала? Оправдания? Или дальше продолжает врать, спасая свою тощую задницу?

— Блин, не могу найти её, — признал он через пару минут. — Хочешь, сама посмотри. Я точно ничего не удалял.

— Учитывая, что ты не мог запомнить её имя, скорее всего какая — нибудь «дочь Линдсей» или «обуза Томаса», — подсказал Логан.

— Точняк! — обрадовался Марк. — Дочь Линдсей и записал.

Братья синхронно хмыкнули, я же быстро нашла нужный чат, открыла его и увидела кучу системных сообщений: «Данное сообщение удалено».

Интересно, когда она спохватилась? Не после нашей ли встречи с Флоранс на показе мод?

— Она всё стёрла.

— Этого стоило ожидать. Почитай, что пишет ненаглядная тётушка, — посоветовал Логан, выпуская облако сизого дыма. — В общем, брат, бросать телефон где попало — хреновая идея. Когда ты катался на аквабайке, Барбара отправила тебе сообщение, которое увидела Котя.

— Я бы честно не стала ничего читать, но там…

— Провокация, я понял, — не стал обвинять меня в нарушении границ Марк. — Не грузись, Котёночек.

— Котя увидела, что ты все эти дни переписывался с Барби. Она отправляла тебе непристойные голосовые, ты отвечал текстом, но используя свои фирменные шуточки и фразы…

— Пиздец, — не сдержался Марк, сообразив, как его подставили. — Да они вконец охерели! Ладно Фло, у неё вместо мозга пластиковая карта, но Барби! Без году неделя в нашей семье и уже позволяет себе такое!

Мой ненаглядный подскочил с дивана и принялся нарезать круги по комнате, не в силах избавиться от обуревавшей его злости. Логан же напротив выглядел спокойно и может даже умиротворенно.

— А ещё весь этот месяц Барби выкладывала в инстаграм ваши совместные фотографии, — произнесла тихо. И хоть это не вязалось с утверждением старшего Бекендорфа о месячном отшельничестве Марка, меня всё же тревожило наличие подобных улик.

— У нас нет совместных фотографий, — фыркнул любимый зло. — Да и откуда? Я хотел доказать тебе, что чего — то стою и писал как проклятый. Логану помогал с его яхтами. Отвлекался как мог. И точно не встречался с этой интриганкой!

— Может, фотошоп? — предположил Логан.

Марк не шёл в мою сторону, нет, он пружинил. Нервный, злой, взвинченный. Я боязливо отстранилась, но он в последний момент изменил траекторию, подхватил телефон, упал рядом, зашёл в инстаграм и удивлённо округлил глаза.

— А здесь не удалила. Обалдеть! Сговор налицо. Мы с Фло сделали несколько снимков на пляже в первый день. Они заменили только голову. Обнимал я, естественно, тётушку.

— Что и требовалось доказать. — Логан выпустил очередную струйку дыма под потолок и с наслаждением потянулся.

Я глаз не могла оторвать от красивого мощного мужчины с сигарой. Было что — то невероятно сексуальное и чарующее в спокойных уверенных движениях, плавных и при этом немного сдержанных. Его рот сжимал сигару так же, как мои соски этой ночью. И тело остро реагировало, хотя я изо всех сил пыталась вернуться мыслями к теме беседы.

— Признаться, я в шоке. — Марк сел, обхватив голову руками. — Нет, от Фло можно ожидать чего угодно, но чтобы такое! Я столько херни надумал за этот месяц, но мне и в голову не пришло, что кто — то может заподозрить меня в измене.

— Прости, — шепнула, сложив руки на коленях.

— Тебе не за что извиняться, Кэти. Учитывая, что ты видела переписку, где участвовали двое, сложно было подумать о подставе. Это я так… рассуждаю вслух. Ты у меня девочка воспитанная, скандал не закатила, молча уехала. Хотя я бы лучше опозорился перед друзьями, несправедливо получив по голове сковородой, чем прожил ещё месяц без тебя.

Марк легко пересадил меня к себе на колени и обнял.

— Мне не нужно было лезть в твой телефон. Это неправильно, — прошептала ещё тише. Было ужасно стыдно за недоверие, за то, что не поговорила. Ведь так естественно предъявить улики и потребовать объяснений. Но, видимо, это не в моём характере.

— Ой, какие глупости! У меня нет от тебя секретов! Если бы я держал в руках твой телефон и прилетело сообщение от какого — нибудь Майка, тоже не удержался бы и прочитал. Ревность — это нормально. Мы люди, не роботы. Блин, но Фло… Что с ней теперь делать, ума не приложу. Пока охота её придушить. С особой жестокостью. Зачем ей всё это? Для денег? Вот уж не думаю. Мы с Логаном толком не умеем ей отказывать. Поорём и простим, дадим денег, ещё и соскучимся через неделю.

— Я могу ей отказывать, — не согласился Логан.

— Ты не даёшь ей только на совсем уж ерунду, а так балуешь наравне со всеми. Эта паршивка страшно обаятельная и умеет нас задобрить. И не просит денег, если знает, что ты сейчас вложился в очередное предприятие, подходит только после перевода дивидендов.

Логан расхохотался, но кивнул. Признал, что есть такое. Кажется, он только сейчас до конца осознал степень женского коварства и это показалось неожиданно милым. Суровые бизнесмены далеко не всегда настолько суровы, какими кажутся. Должны ведь и у такого шикарного мужчины, как старший из братьев Бекендорф, быть недостатки. Хотя мужская снисходительность к женским слабостям и потакание капризам, кто бы что ни говорил, на руку самим женщинам.

— Не понимаю, зачем это нужно Фло. Барби ей пообещала что — то, что не могли дать мы? Очень сомневаюсь.

— Мне кажется, она приревновала тебя ко мне.

— В смысле? Я, конечно, люблю эксперименты в сексе, но не до такой же степени! — возмутился Марк.

— Я о другом. Ревность бывает не только на сексуальной почве. Она с тоской вспоминала, как весело вам двоим было гулять по клубам и прочим злачным заведениям. А тут появилась я. Видимо, пока ты не представлял меня семье, тётя надеялась, что рано или поздно ты меня бросишь и вернёшься к прежнему образу жизни.

Я не стала проговаривать очевидное для любой женщины — молодящаяся Фло помимо всего прочего за счёт Марка получала пропуск в мир молодых парней и девушек и тем самым и сама чувствовала себя моложе.

Она, конечно, заслужила наказание, но с моей стороны лучше помалкивать, пусть братья сами разбираются. Скажи я что — то ужасное на её счёт, могу упасть в их глазах. Да и кто знает, может, в её возрасте я сама буду стремиться к молодёжи. Не так, конечно! Вот уж чего не хватало!

— Кстати, да, она много ныла на этот счёт с тех пор, как вы начали встречаться, — включился в разговор Логан. — С Флоранс, конечно, сложная ситуация. С одной стороны, мы имеем натуральное предательство. С другой, обиженную невниманием женщину, у которой увели сразу двух мужчин. Нельзя не признать, что она безбожно тратила наши деньги, но при этом ведь и любила тоже, и баловала нещадно.

— Да, в нашей семье тётушка самая эмоциональная и заботливая. Если бы не она, у нас бы от детства не осталось добрых воспоминаний, — признал Марк со вздохом. — Помнишь, когда я лежал с температурой перед Рождеством и ты ей позвонил, потому что мама не брала трубку? Она прилетела первым рейсом прямо с какого — то важного мероприятия. Тогда показалось, у меня галлюцинации. Флоранс в вечернем платье на пороге спальни. Я долго ещё хранил ту коробку из — под шоколада, что она купила в аэропорту, как доказательство случившегося. — Марк немного грустно улыбнулся. — Но мы ведь не оставим всё так, как есть.

У меня сердце кровью обливалось каждый раз, когда они рассказывали о своём детстве. Сколько одиночества звучало в их голосах. Сколько боли.

Я всегда думала, что в состоятельных семьях дети растут счастливыми и ухоженными, окружёнными заботой. И да, забота была. Няньки, врачи, слуги. Но как же материнская любовь? Неужели паршивка Флоранс — единственная, кто несмотря на весь свой запредельный эгоизм находил время для двух детишек, к которым сейчас предъявляют завышенные требования? Один хочет заниматься своими любимыми яхтами, не отвлекаясь на семейный бизнес, но нельзя. Второму запрещают музыку, гонят в офис.

Почувствовала огромную благодарность к собственным родителям, которые хоть и наставляли регулярно и спорили тоже, но никогда не препятствовали моим желаниям. Поддерживали, находили возможность дарить нужные и желанные принадлежности для рисования в самые сложные времена.

У меня была огромная семья, не идеальная, но дружная. У мальчиков же была только Фло. Ну и бабушка, когда прилетала из своего любимого имения, что случалось не так часто, как им наверняка хотелось бы.

Моё желание отомстить гадине немного поутихло.

Флоранс, конечно, настоящий катализатор неприятностей, махровая эгоистка, взбалмошная, может, даже немного придурошная, но я тоже хороша. Из — за неуверенности в себе, из — за боязни конфликтов взяла и сбежала. Разве это поведение взрослой девушки?

Что бы там Марк не говорил, а мне есть, за что извиняться и за что корить себя. Я знала, если занять глухую оборону, Марк отступит. Затаится и будет ждать, когда я перебешусь. Он такой. Взрывоопасный с одной стороны, но с другой, его терпению и умению выжидать может позавидовать любой хищник.

Логан отставил стакан с виски.

— Я с ней поговорю. Сообщу официально, что Котя — член нашей семьи и только от её решения будет зависеть, станем ли мы принимать любимую тётушку. Думаю, будет справедливым, если Фло окажется в ситуации, когда ей нужно в лепёшку расшибиться, но найти подход к нашей леди. Мы — то в её отношении слишком всепрощающие, на нас нельзя положиться, — со смешком завершил он.

— Не уверена, что у неё быстро получится.

— Быстро и не нужно. Это отличный крючок, — сообщил Логан. — Фло будет на нашей стороне, когда мы сообщим семье о несколько необычном союзе, а как она умеет юлить, выкручиваться и находить неожиданные аргументы, мы все прекрасно знаем.

— Флоранс Бекендорф, вы приговариваетесь к исправительным работам, — расхохотался Марк. — Приговор вступает в силу с настоящего момента и действует пожизненно.

— Точно. — Логан хмыкнул и достал телефон. — Назначу ей встречу в городе на понедельник, не хочу портить выходные. Потом решим вопрос с Барби.

Всё наше внимание было приковано к поставленному на громкую связь гаджету и когда гудки сменились встревоженным женским голосом, мы с Марком удивительно синхронно вздохнули.

— Абонент находится вне зоны действия сети! — сходу пошутила Флоранс. — Говори скорее, милый, я нахожусь за Полярным Кругом, здесь холодно и, кажется, меня сейчас сожрёт белый медведь.

— Возможно, он окажет тебе услугу. В понедельник вечером в нашей кофейне, — сообщил Логан ледяным голосом и тут же отключил вызов. — Пусть помучается неизвестностью. В воспитательных целях.

— Да она с ума сойдёт. Тётя не умеет ждать. Это уже чересчур, брат.

— Научится. Ей теперь многому придётся учиться. Прежде всего, включать мозг и не лезть в нашу жизнь.

Пока братья буравили друг друга взглядом, я размышляла, достойное ли выбрано наказание для тётушки и имею ли я моральное право вмешаться и тоже отомстить чертовке. Женская ревность коварна. Я сбежала, Фло начала бороться, используя грязные методы. Будь она моей подругой, может, я приняла бы её сторону. По крайней мере понять её я могла.

Чёрт, кажется, я начинаю её оправдывать. Вот уж фигушки!

Ни к какому конкретному выводу я не пришла, но решила, что в запасе много времени, ведь о расставании с Марком речь не идёт и, похоже, Логан так же не намеревается отказываться от меня.

Ладно, переходим к следующей немаловажной теме.

— Я правильно поняла, что вы предлагаете жить втроём? Но… как? Ваша семья никогда не примет такой союз.

— Будет сложно, — вздохнул Марк.

— Я не собираюсь ждать их благословения. Все решения мы примем втроём.

Логан выглядел так, словно вопрос с семьёй был урегулирован, а все решения уже приняты им единолично.

Глава 41. Точки соприкосновения

— Самое смешное, что только Фло будет на нашей стороне, — заметил Логан. — И не только из — за небольшой уловки. Её приводят в восторг любые нарушения правил.

— Она как — то сказала, вы дали друг другу слово не претендовать на то, что принадлежит одному из вас. Эти слова не выходят у меня из головы. Я волнуюсь и сомневаюсь.

— Почему? — искренне улыбнулся Марк. — Эти слова не имеют никакого отношения к тебе.

— Я думала, как раз наоборот.

— Нисколечко! Радость моя, тётушка говорила не о девушках, а о деньгах и прочих материальных ценностях. Сюда, опять же, относится и разговор о наследстве. Мы договорились, что не будем спорить и в случае раздела имущества или бизнеса уступим друг другу то, что важно для другого. Джентльменское соглашение. Нам нечего делить. Мы братья. Не только по крови, но и по духу.

— Не знаю, она сказала таким образом, что показалось ровным счётом наоборот.

Марк рассмеялся и прижал меня к себе ещё крепче. Быстро поцеловал в щёку, пока наш строгий надзиратель не зацокал языком и не напомнил о договорённости довести дело до конца и лишь затем распускать руки.

— Она могла сгустить краски.

— И тем не менее… Мне сложно. Я не понимаю, как так получилось, что мы… Марк, ты ведь ужасный собственник. Да ты лучшему другу не позволял меня за руку взять! Я… Ты ведь не это планировал, не так ли?

Подбодрить себя оказалось не так — то просто. Секс втроём — это настолько крышесносно, что ты не сомневаешься, не смущаешься, лишь наслаждаешься процессом. Но разговоры на скользкие темы мне не даются совсем. Барби права, я действительно не очень современная девушка. Стиль решения проблем — страус мордой в асфальт.

— Не планировал, — признал Марк. — Но и не мог не заметить то, как вас тянуло друг к другу. Химия секса и любви порой беспощадна. Я знал, что вы оба слетите с тормозов с тех самых пор, как увидел вас рядом. Фло, думаю, тоже сразу заподозрила неладное.

— Я пыталась… правда пыталась, Марк. Это безумие, что — то не поддающееся логике и контролю. В присутствии Логана я сама не своя. Я никак не ожидала, что со мной может такое случиться. Ты же знаешь, я всегда была холодноватой и слишком сдержанной. А здесь… цунами. И это не только физиология.

Щёки и уши наполнились жаром. Наверное, выгляжу как варёный омар. Ужасно. Просто ужасно признаваться в собственной порочности под взглядом двух мужчин, важных, дорогих сердцу, любимых. Но мы договорились говорить правду, ведь иначе ничего не выйдет.

Любимый подозрительно молчал и спустя несколько бесконечно длинных минут я подняла на него взгляд.

И увидела, что он смущён.

Мой Марк смущён!

Да это почти такая же редкость, как тактичная Флоранс Бекендорф!

— Кэти, помнишь, как в начале лета на вечеринке у Родди вы с Даной рассуждали о сексе втроём?

— Мы? Я? — О боже! Он слышал этот пьяный бред?! — Ну, допустим. Но Родди тогда добавил в пунш секретный ингредиент и все были, мягко говоря, нетрезвые.

— Знаешь ведь пословицу: только маленькие дети и пьяные всегда сообщают правду. Вот я и решил исполнить твоё тайное желание и снизить градус напряжения между тобой и Логаном. Я… Кэти, я был не прав!

— Да! — И не собираюсь спорить!

— Мне нужно было обставить всё по — другому, поговорить с тобой. Но эта мысль… исполнить твое тайное желание, заставить тебя кричать от восторга и страсти, от своего первого оргазма, она меня буквально сжигала последние месяцы, даже снилась. А здесь… мне показалось, ты готова и сама хочешь. Всё на то указывало. Вы стояли рядом и воздух искрил, я ощущал это дикое электричество кожей. Заводился. И когда ты смотрела на него, краснела, дышала бурно, шумно, выглядела настолько обольстительной и сексуальной, у меня крышу срывало напрочь и уносило в открытое море.

Меня ветром сдуло с его коленей. Не в открытое море, конечно, но через долю секунды я стояла в паре метров от возлюбленного, который…

— Ты разрешил Логану меня соблазнить, да?

Марк молчал, но его молчание было красноречивее слов.

— Не думай, что ему легко далось это решение, Котя, — подал голос из своего кресла Логан. — Сперва он повздорил с отцом, следом я сообщил ему об инциденте на кухне. У Марка был непростой день.

— У меня тоже!

Я пребывала в глубоком шоке. Выходит, пока я сходила с ума от собственной порочности, бессовестный Логан с позволения Марка развлекался на всю катушку! И ведь это всё объясняет! Вот почему он был беспардонно настойчив и самоуверен. Его — то не смущали нормы морали и ответственность перед братом.

И Марк довольно хреново разыгрывал невнимательного, погружённого в свои переживания музыканта. Зараза бессовестная!

Да я просто в шоке!

Они стоят своей тётушки!

Марк отдал меня Логану. Сам.

Разрешил. Позволил. И не думал препятствовать.

Как, блин, так?

В голове не укладывается.

Сколько раз мне нужно повторить это про себя, чтобы осознать до конца? Принять? Смириться?

Я посмотрела на двух мужчин, которые делали меня то самой счастливой на свете, то несчастной и растерянной.

Нереально красивые мужчины. Страстные. Опытные. По уши в меня влюблённые. Стоит ли сейчас забивать себе голову прошлым, когда перед нами будущее?

И Марк. В его глазах столько слепого обожания, я ведь для него и любимая девушка, и муза, и друг, и любовница. И он никогда, ни разу ничего от меня не требовал, ни к чему не принуждал, лишь старался угодить, порадовать, заставить хохотать или кричать от страсти во всё горло.

Может, с его стороны случившееся — своего рода защита. Кому приятно узнать, что твоя девушка перепихнулась на кухне с твоим старшем братом? Никому. Его прошлый опыт и случайно услышанный разговор о сексе с двумя мужчинами подсказали решить проблему вот таким образом.

И он прав. Полностью прав. Между нами искрило так, что даже человек с завязанными глазами что — нибудь почувствовал бы.

Ситуация с самого начала пахла жареным. Мы все ошибались. Все потеряли контроль над ситуацией и собственными чувствами. Случилось то, что случилось.

Но жалею ли я? Нет, уже не жалею.

Можно врать кому угодно, только не себе.

К Логану я прикипела сразу. И телом и душой. Он поработил моё сознание, подчинил его. И сердце, глупое, не умеющее рассуждать и анализировать сердце, распахнулось ему навстречу.

По сути, мы с ним даже не были знакомы. Не знали привычек друг друга, особенностей характера, заморочек. Но почувствовали невероятное притяжение и всё это стало неважным.

Не знаем — узнаем.

Если я позволю себе быть смелой.

Но как их простить?

— А знаешь, что Марк сказал про наш случайный секс в кухне? — По лицу старшего Бекендорфа нельзя было прочитать ровным счётом ничего. Я же отреагировала ярко, и томить с ответом мужчина не стал. — Он ужаснулся. Спросил, сильно ли ты испугалась и не был ли я с тобой груб. Попросил не обижать тебя, не докучать и не подкалывать. Этого было достаточно, чтобы я понял — братец влюбился во уши и нам с тобой придётся искать точки соприкосновения. Только остаться равнодушным оказалось невозможно. Ты особенная. Уникальная. Созданная для меня. Для нас. Порочная чистота. Ледяная страсть. Ожившая мечта.

Ба! Да мы умеем быть романтичными!

Лично я бы назвала себя другими словами: «Особенная дура, угодившая в силки двух извращенцев», но это я со зла — не успела угомонить своих демонов.

Я сделала шаг назад, затем второй, третий — пока не упёрлась спиной в стену. Как удивительно поворачивается жизнь. Стена сейчас кажется куда надёжнее, чем два заговорщика, по воле которых я разнообразила свою интимную жизнь так, как и не мечтала.

Не мечтала, я говорю!

Подумаешь, выпили с Даной немного лишнего и сболтнула ерунду. И вовсе я не хотела ничего такого. Просто именно в тот день вернулась из — за границы ещё одна наша подруга и рассказала, как переспала с двумя горячими испанцами. Мы были под впечатлением. Собственно, если бы не та история, мы бы с Даной ни за что не завели подобный разговор.

И надо же было так совпасть, что именно его услышал Марк. Затем фантазировал и ждал, когда я дозрею и сама намекну о «тайных желаниях».

«Шикарно намекнула! Секс с его братом — намёк семидесятого уровня!»

С другой стороны, расстаться с ними ещё раз — не вариант, я этого совершенно точно не хочу, хоть сейчас и немного разочарована. И выходит, если они сговорились за моей спиной…

— То есть я могу сложить всю вину, которую испытываю, на ваши широкие плечи? — сообразила я спустя минуту напряжённой тишины.

— Да, давай! — Марк махнул рукой и стянул футболку с накачанного торса. Он здорово подсушился за это время и выглядел как настоящий спортсмен. Идеально очерченные мышцы так и притягивали взгляд. — Мои плечи в твоём полном распоряжении. Кэти, ну правда, прекрати себя терзать. Ситуация непростая, но мы ведь нашли выход. Не грузись!

Надо же, как интересно получилось. Я ужасно сознательная и скучная, склонная к самоанализу или, скорее, самовыносу мозга, Марк — живой огонь. Хотя нет. Степной пожар! Хорошо, у нас есть Логан, не склонный терзаться сомнениями или принимать необдуманные решения. Фраза про две половинки одного целого звучит романтично, но нас трое. И втроём мы гармоничны.

Но всё — таки.

— И как будет выглядеть наша жизнь? Я не ваша тётя Флоранс, я не умею и не хочу эпатировать публику. Может, она бы с гордостью и радостью ходила с двумя мужчинами под ручку, ещё и хвасталась всем, каких красавцев отхватила, но я буду стесняться, смущаться. А что скажут ваши родители? У вашей мамы больное сердце. Как она перенесёт новость? А бабушка? Она настоящая леди и вряд ли сможет принять такой союз. И это я молчу про своих родителей. Бабулю можно не считать, она только посмеётся и скажет, что страшно мне завидует. Вот уж жаль, что я не в неё.

— Кэти, это наша жизнь и решение принимать только нам.

— Главное — ты не против, — добавил Логан.

— Я хочу быть с вами. Очень хочу. Но как при этом смотреть людям в глаза?

Мужчины переглянулись.

— Дерзко и уверенно, — усмехнулся Логан.

— Ты ещё плохо знаешь Кэти, брат. Если она что — то вбила в голову, пройдёт немало времени, прежде чем она пересмотрит принятое решение. В любом случае лично я особой проблемы не вижу. Мы можем официально остаться парой, но жить так, как нам нравится. Втроём. Семье, разумеется, скажем правду.

— Да, от своих скрывать бесполезно.

— А как же сердце Патриции? — Я волновалась не без оснований. Мадам Бекендорф консервативна до крайности.

Поняла, что до сих пор сжимаю свой бокал. Отнесла на столик, вернулась к дивану. Села рядом с Марком. Толку жаться к стенам? Всё равно бежать некуда. От себя не убежишь.

— Мама в некоторых моментах совершенно непробиваема. Если на людях всё будет прилично, она и глазом не моргнёт. — Марк нежно поцеловал меня в шею и потёрся щекой, царапая тонкую кожу щетиной. — Ты не думай, что в высшем свете сплошь порядочные люди. Все со своими скелетами в шкафу. Если какие неожиданно вылезают на свет, публика радостно перешёптывается, но продолжает дружно лицемерить и делать вид, что ничего не произошло. Это здорово бережёт нервы, к слову.

— А бабушка? — настаивала я.

— Бабуля — стойкий оловянный солдатик, Кэти, и опытная женщина. Она наблюдательна и наверняка сделала правильные выводы. Если мы не станем трубить, что живём втроём, она закроет глаза. Да и вообще, бабуля — это святое, моя радость. Ей главное, чтобы внуки были счастливы. Кроме того, есть и плюсы. Например, мы гарантированно не развалим состояние семьи. Логан сознательный и хваткий, ты ответственная, я, ну, я буду вас тормошить и заставлять отдыхать. Сплошные плюсы!

Марк, конечно, очарователен. Его ничем не пронять. Что ни скажи, на всё есть аргументы, и до конца не ясно, то ли я на самом деле преувеличиваю масштаб проблемы, то ли он сильно преуменьшает.

— А ваш отец?

— Котя, у нашего отца два сына с таким же сложным, как и у него, характером.

— Не пугай её. У нас замечательные характеры! — Зашикал на брата Марк, вызвав дружный смех. — Особенно у меня! — добавил он спустя время. — Ну честно! Я же классный.

Не удержалась, обняла его и поцеловала. Хотела просто коснуться губ. Быстро и не очень нежно. В сердцах. Но мой любимый паршивец приоткрыл губы и превратил поцелуй в бешеный танец языков, в слияние тел, душ.

Он целовал меня так, как никогда прежде. Из — за расставания чувства обострились и сейчас я каждой клеткой безумно соскучившегося по нему тела ощущала настоящее блаженство. Растекалась патокой. Обнимала его, обволакивала.

За спиной тихонько скрипнул диван, я почувствовала руки Логана на талии.

Одежда испаряется. Исчезают сомнения и страхи. Здесь и сейчас лишь смешанное, разделённое на троих дыхание.

Язык Марка уверенно скользит по линии обнажённого плеча. Руки Логана сжимают грудь. Я в плену ощущений и чувств. Тону в них. Растворяюсь.

Мужчины не переговариваются, не подают друг другу условных знаков, но действуют так, словно мы вместе уже тысячу лет и каждый день из этой тысячи проводим неразлучно.

Они никогда не были столь нежными. Безупречно, безукоризненно ласковыми. Заботливыми. Тонко чувствующими.

Каждый миллиметр моего тела блаженствует. Я словно парю в их руках, улетаю в космос.

Музыкальные пальцы Марка вырисовывают на коже живота узоры, я покрываюсь мурашками, мурлычу довольной кошкой, выгибаю спину. Но он продолжает нежить и ласкать, бережно, сладко, очень осторожно.

— Соскучился, — признаётся на выдохе. — Не представляешь, как я соскучился, котёночек. Ты вся такая хрупкая, волшебная. Моя фея. Сладкая моя девочка.

Логан хмыкает и я, лежащая на его широченной груди, дёргаюсь в сторону Марка. Совсем немного. Едва — едва. Но этого достаточно, чтобы у двух любителей растянуть удовольствие отказали тормоза.

Марк утыкается носом в мой живот, целует его, щекочет языком, постепенно сползая вниз. Логан сжимает шею, придушивая по своему обыкновению до чёрных мушек перед глазами.

Его зубы сжимают мочку моего уха, тянут в сторону, заставляя постанывать от непристойной и жестокой ласки. В низ живота бьёт кровь, жаркая, бурлящая. Я свожу бёдра в попытке утолить неистовую пульсацию, но Марк не медлит, кладёт руки на подрагивающие колени и уверенно разводит их в стороны, приникая к средоточию моих ощущений.

Влажные скользящие движения. Круговые. Ударяющие. Мучительно — медленные, быстрые и частые. Он уверенно доводит меня до оргазма, но не торопится войти.

— Ма — а — арк, — мой протяжный стон полон мольбы. Я хочу почувствовать его в себе. Безумно хочу.

— Не так быстро, моя сладкая. Нам некуда торопиться, у нас вся жизнь впереди, — довольно шепчет бесстыжий гад и вновь касается клитора кончиком языка, вызывая череду судорожных вздохов.

— Если ты сейчас не войдёшь, я тебя придушу!

— Ой, боюсь — боюсь, — смеётся Марк, и я чувствую, как его великолепный, идеальной формы член наполняет моё тело. — Желание женщины — закон.

— Заткнись и двигайся! Я соскучилась по тебе вся!

— А по мне? — бархатным голосом вопрошает Логан.

— А! А! Ох, чёрт возьми, да! — только и могу произнести, взрываясь второй раз подряд.

— Такое ощущение, что она даже не слышала вопроса, — ехидничает старший братец Марка и, подхватывает меня на руки.

— Не умеем мы нормально беседовать, — хмыкает Марк. — Скатываемся в банальный секс.

— Банальный? — Мой голос звенит от возмущения, хотя я всё ещё в состоянии растаявшего желе.

— Ну — у — у-не — е — е-зна — а — а-ю, — тянет Мистер Вредность. — Ни тебе воздушного шара с офигевшим пилотом, ни толпы студентов, подглядывающих из окон…

— Логан, а давай запрёмся в спальне вдвоём и будем предаваться там банальному сексу без зрителей до самого утра? — предложила я заговорщическим тоном. — Жаль разочаровывать Марка унылой повседневностью. Там ведь ничего, кроме кровати и душа нет. Пусть лучше фантазирует. Фантазия у него богатая.

— Я же пошутил! — воскликнул мой ненаглядный юморист.

Я скорчила вредную мордаху и выглянула из — за Логана, но увидев шальную улыбку Марка, передумала шутить.

Чёрт! Как же я его люблю! Даже дышать тяжело.

Он — мой свет. Моё счастье. Мой якорь в безбрежном океане из проблем и трудностей.

— Люблю тебя, — произнесла, не отрывая взгляда от невозможно счастливых карих глаз.

— И я тебя люблю, моё солнце.

Логан уложил меня на кровать и навис сверху, заслоняя от всего мира и Марка в придачу.

— А меня любишь? — спросил напряжённо.

— Всем сердцем. Люблю. Очень.

— Я не сторонник вести задушевные беседы, поэтому скажу один раз и на всю жизнь так, как это полагается и как ты хочешь услышать: Я тебя люблю, Котёнок. Безумно люблю. Это не пустые слова, не формальность. Они от сердца. Навсегда.

Я смотрела в холодные серые глаза и видела в них целый океан чувств. Бушующих. Сильных. Глубоких. Сдержанный и немногословный Логан мастерски научился их скрывать, но мне доверил заглянуть за фасад, и это было самым прекрасным, что происходило между нами с момента знакомства. Акт безусловного доверия. Принятие.

— Спасибо, — прошептала я растроганно.

— За что ты его благодаришь? Он ведь больше ни слова любви не произнесёт, вот увидишь. Придётся мне отдуваться за двоих.

Марк упал рядом с нами и тут же потянулся к моей обнажённой груди, погладил её.

— Из тебя комплименты сыпятся в таком количестве, что молчание с моей стороны — акт гуманности, — с улыбкой заявил Логан Бекендорф.

— Комплиментов много не бывает. Как и слов любви. Так что мы тебя ещё перевоспитаем. Да, Кэти?

— Попробуем.

— Не — не — не-не — не! Говори уверенно. Куда он от нас денется?

Я посмотрела на весёлого Марка, перевела взгляд на прищурившегося Логана, глаза которого в кои — то веки смеялись и уверенно заявила: «А никуда! Попался!»

Глава 42. Рождественское чудо

— Ты не будешь работать у Чезаре.

— Буду. Мы с ним поговорили и он больше не предпринимает поползновений в мою сторону.

— Каталина.

О, в ход пошло моё полное имя. Господин Великий Тиран изволит гневаться. Такое ощущение, будто я первый человек в истории, посмевший ему отказать, честное слово.

— Логан, мне нравится моя работа. И меня устраивают Чезаре и Паоло. Они невероятно талантливые, я у них учусь каждый день, понимаешь? Может, университет мне дал меньше, чем они.

— Откроем тебе компанию, будешь работать на себя.*[* Герои следующей книги "Друг моего жениха" познакомятся на выставке Каталины!]

— Я пока не потяну. Я недоучка и ничего ещё не умею. Мне нужен толковый наставник.

— Мы тебе поможем. Найдём нового наставника. Наставницу.

Поджала губы, зная, что Логан терпеть не может, когда я расстраиваюсь. Повернула голову к окну. Люди готовились к празднованию Рождества, бегали, припорошенные снегом, в поисках подарков, игрушек, смеялись и веселились, мы же расположились в уютном кафе с настоящим живым огнём в камине и вместо того, чтобы наслаждаться приятным вечером в конце трудового дня, в сотый раз спорим.

Звякнул колокольчик, повеяло холодом и тем самым ароматом снега, от которого по — детски улыбаешься. К нам подошёл раскрасневшийся с мороза Марк и, стащив пальто, небрежно швырнул его на соседнее с братом кресло. Меня удостоили относительно приличным поцелуем и церемонно сели рядом.

— Почему наша леди грустно смотрит в окно? — требовательно спросил он у брата.

— Он хочет, чтобы я уволилась, — ответила сама, поскольку Логан молча сверлил меня взглядом.

— Ну, мы все прекрасно знаем Чезаре и его моральный… хотя нет, его аморальный образ жизни…

— Вот именно, — перебил Логан.

— Как по мне, Кэти ничего не угрожает. Она девушка здравомыслящая и не обманется его манерами.

— Спасибо, милый.

Я поцеловала Марка в щёку и ласково погладила по бедру. Бессовестный мужчина тут же передвинул мою руку к паху. Я непроизвольно покраснела, но погладила его пальчиками прежде чем отдёрнуть руку.

Старшенький закатил глаза.

— Завидуешь? — прошептал Марк довольно. — Правильно делаешь, тебе не грозят милые шалости.

— Ещё язык мне покажи, — фыркнул Логан.

— Я бы и показал, но не буду смущать Котёночка. А ты, ревнивец, лучше бы дал ей заниматься тем, чем она хочет. Хватит уже того, что мы попали в рабство к отцу. Кто бы знал, как я ненавижу эти деловые костюмы!

Марк состроил несчастную мину и ослабил узел галстука.

— Ты выглядишь в них совершенно потрясающе. Я бы, может, даже устроилась к тебе в личные секретарши, если бы не умела рисовать, — подсластила пилюлю, бросив на любимого восхищённый взгляд.

— Так, я тоже голосую за увольнение! — переобулся на ходу Марк. — Мне как раз нужен секретарь и я тебя беру без предварительных ласк! Ой. Без собеседования. По блату.

— Тебе уже подобрали секретаря. Мужчину средних лет с отличными рекомендациями. Ты ведь не станешь его увольнять через неделю после приёма, — сдал брата Логан. — А если серьёзно, мне сегодня звонила мама.

Мы с Марком удивлённо вытаращились. Если Патриция кому и звонила, то обычно мне или, на крайний случай, Марку. Логана она побаивалась и без острой необходимости не выступала инициатором общения.

— И? — спросили мы хором.

— Мама Чезаре практически уверена, что до свадьбы «замечательной девочки Каталиночки» и её замечательного сыночка рукой подать.

Логан кривляется! Ради этого события стоит завести дневник и вписать дату с пометкой «проявление человечности».

Ну ладно, это я так язвлю. Была уверена, его заявление о том, что в любви он мне признается один раз и на всю жизнь — позёрство и потому жестоко расстроилась, когда поняла, что он не шутил и не играл.

Порой меня задевала холодность Логана, его привычка держать себя в ежовых рукавицах и пусть я знала, что это напускное, в глубине души он совсем другой, искренний, тонко чувствующий, девочка — во — мне хотела красивых слов и романтики.

Марк и Логан в этом плане органично друг друга дополняли, но я всё же надеялась, что когда — нибудь Логан станет чуть более открытым, а Марк — более сдержанным и серьёзным. И малюсенький шажок каждого из них в сторону моей тайной мечты воспринимала как повод для радости.

И сейчас улыбнулась.

Зря.

— Позвольте спросить вас, мисс, что смешного я только что сказал?

Логан требовал ответа, я же улыбалась как ненормальная, потому что мой разгневанный тёмный бог непостижимым образом не заметил, что измазал щёку клубничным джемом из моего пирога по — домашнему. Втихаря надкусил, пока я глазела по сторонам, ну надо же.

«Проявление человечности, случай второй. Идём на рекорд за неделю!»

— Мечты мамы Чезаре меня совершенно не волнуют и вас не должны. Он уже месяц не водит женщин и вообще мало появляется на работе. Из обрывков телефонных разговоров я сделала вывод, что он встречается с какой — то актрисой. В любом случае, как мужчина шеф меня не интересует совершенно. И меня оскорбляет и обижает твоё, Логан, недоверие.

— Это не недоверие, Котя. Мне не нравится, что ты от кого — то зависишь.

— Но я не завишу!

— Нет, зависишь. Я вообще не вижу смысла тебе полноценно работать. Женщина должна получать удовольствие от жизни.

— Да — да, а ещё быть в постоянном свободном доступе для своих мужчин. — Скривила лицо, показывая своё мнение по этому поводу. — Я получаю удовольствие от новых знаний, знакомств и главное — от того, что мои рисунки обретают реальную форму.

— Как твои яхты, между прочим, — вставил Марк важную ремарку. Поблагодарила его улыбкой. При разговоре с его старшим братом поддержка не лишняя.

— Ты как никто должен меня понять, Логан. Это ведь такое чудо — видеть, щупать, вдыхать аромат дерева и лака, сидеть на стуле, который ты нарисовала, проснувшись посреди ночи из — за нахлынувшего вдохновения. Мы с Чезаре на одной волне. Ему нравится почти всё, что я рисую. Он даёт мне дельные советы. И я тебе честно говорю: мы подружились и ведём себя как приятели. Та история с кольцом яйца выеденного не стоит. Я люблю только вас двоих. И не понимаю, почему мы снова и снова возвращаемся к этому вопросу.

— Я всегда на твоей стороне, счастье моё. — Марк поцеловал моё плечо и, наконец, сделал заказ. — Кстати, видел полчаса назад отца и Флоранс. Они давно прилетели от бабули. Отец — то ладно, у него первый за сто лет отпуск, а вот тётушка — то чего не позвонила, интересно мне знать?

— После ваших профилактических бесед я бы не удивилась, смени она фамилию.

— Не преувеличивай. Мы нежно, — не согласился Логан. — Так что сказала Фло?

— Мама нашла тебе очередную невесту и пригласила её на Рождество. Надеется, что ты образумишься.

Мы с Логаном медленно отложили столовые приборы и обернулись к Марку, который беспомощно развёл руками.

— И что нам теперь делать? — Я посмотрела на своих мужчин поочерёдно.

— Кажется, у меня есть одна идея. — Логан растянул губы в злорадной ухмылке.

— У нашей замечательной и любимой тётушки ещё не все штрафные очки списаны! — догадался Марк.

— В точку. Думаю, это будет незабываемое Рождество. Я дам ей полный карт — бланш.

— А вдруг поместье не выстоит? — Я нацепила на лицо маску ужаса и прижала руку к груди.

— С нашей любимой тётушкой стоит опасаться того, что она случайно может уничтожить планету. У неё в запасе всегда три десятка интриг, две сотни пакостей и не удивлюсь, если ядерный чемоданчик и неисправный адронный коллайдер, — хохотнул Марк.

Мы дружно расхохотались, однако тётя удивила всех ещё больше, чем если бы достала из клатча ядерную боеголовку.

— Я выхожу замуж, — сообщила она с порога.

Несмотря на то, что мы покупали билеты на один самолёт, Флоранс умудрилась пропустить вылет и прилетела следующим рейсом, так что явилась под крышу особняка Александрии Бекендорф последней.

— Что ты делаешь? — ужаснулся Марк. — Кто этот несчастный?

— Очень смешно, — фыркнула тётя и посторонилась. — Входи, дорогой.

Я, Марк и Томас, по счастливой случайности проходившие мимо, стали свидетелями явления жениха народу. И там определённо было, на что посмотреть.

— Ч-чезаре? — заикнулась я, когда мужчина снял припорошенную снегом шляпу.

— Прости, Кэти, что притащила твоего босса на семейный праздник, но мы можем извлечь из этого пользу! Напоить его, снять незабываемое видео и шантажировать его до конца жизни! — хохоча и бесконечно кружа вокруг итальянца, щебетала Фло. — Какой ты там стул мечтала облечь в прекрасные древесные… деревянные… э — э — э… Ну напомните же мне скорее!

— Формы, — глядя на нашу интриганку и ни капли не смущаясь её заявлению, подсказал Чезаре и принялся щедро осыпать возлюбленную витиеватыми комплиментами.

— Пойду водички попью. — Потеряла я интерес к итальянским сравнениям после десяти минут трансляции.

— Я с тобой.

— И я! — присоединился к нам с Марком дядя Томас. — Только я выпью не воду. Боже, дай нам пережить свадьбу Фло! Мама! А вдруг она беременна? Представляете, какой ад нас всех ждёт. Так, я слышал, в марсианскую программу набирают добровольцев. Пожалуй, пора сбегать с этой планеты.

Томас говорил так серьёзно, что я чуть было не побежала за чемоданом.

— Если она беременна, тебе тоже придётся пересмотреть мнение по детям, — шёпотом сообщил Марк.

— С чего это вдруг?

— Нам с Логаном нужна убедительная причина не крутиться вокруг неё.

Я в ужасе прижала руку к идеально плоскому животу. Два дня задержки и такие заявочки от Марка как — то не вдохновляют. Дети — это слишком ответственно. И я не замужем. И вообще…

В голове тут же выстроилась картинка: я сижу дома, растрёпанная и несчастная, вокруг ползают по стенам и потолку три десятка младенцев.

Остановите мою фантазию!

— Надеюсь, она не беременна, — пробормотала я, сбегая от шуточек Марка.

К вечеру тётя Фло вспомнила о потенциальной невесте Логана и всерьёз обиделась, узнав, что Александрия в последний момент отозвала приглашение. Оказывается, Патриция немного похулиганила и пригласила девушку обманом.

— И что я теперь буду делать? — грустно вопрошала она, сидя за праздничным столом.

— Внуков, дорогая, — посоветовала Александрия.

— Что вы, мы ведь ещё не женаты, — очаровательно улыбнувшись, принял нарочито смущённый вид Чезаре.

— В нашей семье это никогда никого не останавливало, — парировала бабуля ехидно.

Узнаю это выражение лица. Логан — не копия отца, нет. Он весь в Александрию. Даже прищур такой же.

Но находчивого итальянца было не смутить английским юмором.

— Не смею нарушать семейные традиции вашего рода. Пойдём, дорогая. — Чезаре поднялся и подал даме руку.

— А еда? — Фло похлопала ресницами удивлённо — удивлённо и, кажется, я заметила в её взгляде проблеск настоящего, не наигранного интереса. Любит детей? Даже если это и так, я ей своих ни за что не доверю!

Когда парочка, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, удалилась в самом начале ужина, мы стряхнули оцепенение.

— А я всего лишь просил познакомить его с приличной молодой девушкой, — удивил всех Йоган Бекендорф неожиданным признанием.

— Что ты сделал? — Патриция не скрывала шока.

— Это ведь я познакомил Каталину с Паоло, а тот отправил её к сыну. Мне тогда и в голову не пришло, что синьора Ник положит на нашу девочку глаз, а итальянцы слушают своих мам, у них так принято. Когда увидел, что наши дети страшно бесятся и ревнуют, попросил Фло пристроить в хорошие руки Чезаре. Продолжение вы только что видели.

Я сидела ни жива ни мертва. Выходит, он всё знает?

Однако добывать закрытую информацию умел не только Йоган Бекендорф.

— И зачем мы дома держим телевизор? — Александрия изящно пожала плечами. — Достаточно лишь собираться всей семьёй на Рождество и обмениваться информацией.

— Пожалуй, у нас у всех есть новости, — поддержал идею Томас. — У нас с Линдсей будет ребёнок. Срок пока маленький, но мы не можем не поделиться с вами радостной вестью.

Линдсей мило покраснела и с этого мгновения сидела и улыбалась во все тридцать два зуба. Видно было, что она счастлива, чего нельзя сказать о Томасе. Этот мужчина явно не умел держать себя в руках, потому что беременными были и две его постоянные любовницы. Я подозревала, что Линдсей забеременела специально, чтобы успеть зацепиться коготочками за кошелёк мужа, ведь на Барбару рассчитывать уже не стоило. Бекендорфы не прощали предательства. Хотя нет, уникальной Флоранс прощалось всё! Но она — исключение, только подтверждающее правило.

Ну да это их проблемы. Мы, к счастью, видимся с Томасом пару раз в год и этого вполне достаточно.

— У нас тоже есть новости, — начал Марк.

— Но, похоже, вы в курсе, — добавил Логан.

Я не знала, на кого смотреть. Стыдно — то как. Ужас просто.

— Флоранс гостила у нас почти месяц, — вместо ответа произнесла Александрия.

— Я против. — Патриция не скрывала волнения. — Так быть не должно. Это неправильно. Что скажут люди?

— Люди скажут то, что им велят, — спокойно ответил Йоганн за сыновей. — Поскольку здесь замешан Логан и сопротивляться бесполезно, предлагаю следующую схему: Логану важнее иметь статус семейного человека, поэтому он женится на Каталине. Марк, как творческая личность, может оставаться вроде как в поиске и жить у родного брата. Это более логично, чем проживание на территории холостяка-Логана молодой семейной пары. Согласны?

— Но ведь все знают, что Марк встречался с Каталиной. Не лучше ли вызвать Барбару? Марк останется с Каталиной, Барбара — с Логаном и всем будет хорошо. — Патриция выглядела по — настоящему несчастной.

— Не всем, мама, — процедил Логан.

— Барбара поступила непорядочно по отношению к нашим детям, Пат, такая невестка тебе не нужна, поверь, — мягко произнёс Йоган, поглаживая жену по руке. — Не накручивай себя. По большей части людям нет дела до чужих жизней. А семье даже выгоднее, когда бюджет не расплывается в разные стороны. И кстати, раз уж Марк окончательно решил влиться в ряды нашего холдинга, я смогу больше времени проводить с тобой. Можем в эти выходные слетать в Индию, ты ведь давно мечтала.

Жаль, неуместно обнимать и расцеловывать будущего свёкра. Я готова была воздвигнуть ему по меньшей мере памятник в полный рост!

Золотой человек!

Всю жизнь пахал как проклятый, не видел ни детей, ни жены, но когда действительно понадобился, за три минуты одним своим авторитетом решил несколько проблем.

— Ты не против такой схемы? — спросила тихонечко у Марка, потому что волновалась на его счёт. Он всё же был у меня первым и мог упереться из принципа.

— Ни капли. Нам с Логаном нечего делить, мы одна семья. И, кстати, мне пришла в голову замечательная мысль.

— Какая?

— Возьмём яхту, высадимся на его острове, сообщим, что захватили его и свергли действующее правительство и введём новый закон — о счастливом многомужестве.

Марк шептал и шептал на ушко то милые глупости, то скабрезности, я улыбалась и старалась не хохотать вслух, как вдруг слуги внесли огромную индейку.

Я застыла от ужаса. Зажмурилась, чувствуя, как кровь отливает от лица. Как меня бросает в холодный пот и тошнота подступает к горлу.

— Простите, мне нужно кое — что срочно сообщить Каталине.

Голос Логана звучит словно издалека. Горячие руки смыкаются вокруг моей талии, меня ведут в уборную, где я мучительно исторгаю скудное содержимое желудка.

— Прости, — шепчу смущённо с пола. — Мне не подходит еда из самолёта.

— Принести тебе воды? Салфетки? Что нужно?

Логан садится рядом и обнимает меня, даря тепло и успокоение.

— Ничего. Только не уходи.

— Не уйду.

— Ужасно себя чувствую. Ты всё видел…

— Ерунда. Обычная физиологическая реакция.

Какое — то время я прихожу в себя и слышу тихий стук и шёпот Марка. Логан оставляет меня на несколько мгновений, чтобы открыть ему дверь. Но сразу возвращается, вновь обнимает меня.

— Я прав, да? — спрашивает Марк. В его голосе столько эмоций, что нахожу в себе силы разомкнуть глаза, посмотреть на него заинтересованно.

— Похоже на то, — соглашается Логан. — Сперва грудь стала чувствительной, теперь тошнота.

Его рука ползёт к моему животу, согревает его, нежит, и я с ужасом понимаю, что, возможно, коротенькая задержка перерастёт в длинную.

— Но… не может быть, — шепчу, прекрасно понимая, что может. Очень даже может! Ведь я уже второй месяц как отдыхаю от таблеток, а прописанные врачом средства контрацепции периодически игнорируются.

Нет, мы, конечно, предохранялись по старинке, но то, что методу далеко до идеала и ста процентов, прекрасно всем известно.

— Я завтра съезжу в аптеку и куплю тесты, — предложил Марк.

— Вместе съездим, — решил Логан. — Котя, ты как? Может, тебя отнести в спальню?

— Нет, я есть хочу. Только не индейку. — При воспоминании о любимой прежде еде позеленела.

— Омлет с треской и солёными огурцами? — пошутил Марк, прижимая меня к себе.

— Фаршированную мозгом голову юмориста! — отрезала несчастно и немного зло. Так хотелось, чтобы пожалели и поддержали, а не подкалывали.

— Котя, — попенял мне Логан. — Не злись. Мы не специально. Иногда так случается. Особенно, когда люди безумно любят друг друга.

— Марк, ты слышишь? Он второй раз произнёс это ужасное слово на букву «л»! — съехидничала я тут же.

— Если ты действительно беременна, обязуюсь говорить тебе это страшное слово ежедневно, — с улыбкой произнёс Логан.

— А если я не беременна прямо сейчас, но забеременею потом, договорённость сохранится? — уточнила я, подбираясь к зубной щётке и поглядывая на своих мужчин в зеркало.

— Конечно.

— Вот и договорились. А теперь живо за стол, не расстраивайте семью. Я подойду чуть позднее. Пока радоваться рано!

Сбегать к сумке, достать старый, затёртый и помятый тест, купленный после первого незащищённого секса с Марком ещё полгода назад. Дрожащими руками вскрыть упаковку.

Чтобы спустя две минуты увидеть те самые две полоски.

В голове зашумело. Почему — то вспомнилась идиотская шутка про бурундука и две полоски. А затем меня осенило: я беременна. Беременна! По — настоящему! Это не просто красные маркеры на специальной полоске. Это доказательство!

— Мамочки. Что же теперь делать?

В себя пришла далеко не сразу, но рывком. Раз — и я уже адекватный, собранный человек. В столовую пришла с улыбкой и сразу заткнула себе рот едой, пока не начались расспросы.

К индейке не прикасалась, хотя уже не тошнило, а вот остальные виды мяса жевала с огромным удовольствием.

«Наверное, мальчик», — думала я в один момент. И исправлялась в другой: — «Или боевая девочка».

Под конец ужина вернулись Флоранс с Чезаре. Фло определённо шёл на пользу роман с молодым и успешным холостяком, она будто разом скинула десяток лет и стала выглядеть даже моложе спутника.

Я пыталась вычислить их разницу в возрасте, но не знала точных дат рождения ни одного ни второй. Пришлось идти на компромисс и сойтись с собой на десяти годах.

Даже интересно, чем она его зацепила. И надолго ли. Они в чём — то были безумно похожими, в чём — то отличались как небо и земля. Загадка цивилизации!

Фло прямым ходом направилась в угол столовой.

— Срочно, срочно включайте телевизор! — нервно талдычила она служанке с пультом. — Да не знаю я, какой номер канала. Ай! От вас никакого толку. Отдайте мне, сама найду. Так — так — так, онлайн — каналы, ага, наверное, здесь. Уже десять минут идёт, а мы ни сном ни духом! А всё разница во времени. И почему нельзя всему миру жить по Нью — Йоркскому времени, не понимаю! Это ведь так удобно.

Мы дружно переглянулись и продолжили трапезу. Никто не пожелал вдаваться в объяснения, только Чезаре ласково пообещал ей рассказать всё позднее.

Я как раз жевала кусок буженины, когда Флоранс нашла шедевр, соавтором которого являлась.

— Это сериал об одних хороших ребятах, попавших в непростую ситуацию. Пока только пилотная серия снята и три последующие. Ну и в условиях скромного бюджета. Кстати, именно на съёмках этого фильма я познакомилась с Чезаре, так что он для нас словно ангел — хранитель. — Фло прижала руку к груди и глубоко вздохнула. — Да, кстати. Все совпадения случайны.

— Хорошее предупреждение, — ледяным тоном произнёс Логан. — Жаль, ложь.

— Милый, ты о чём? — включила дурочку тётка. — Это совсем не о вас!

Мы с Марком взялись за руки и посмотрели на экран вместе.

«— Неожиданный подарок! — произносит один из мужчин в кадре, оглаживая брыкающуюся изо всех сил девушку. — Это мне?

— Обойдешься! — отвечает ему второй. — Это моя радость».

— Фло, я тебя убью, — не отрывая взгляд от экрана, обещает Марк.

— В очередь, — цедит Логан.

— А что такого? Просто немного похожий дом и малюсенькая, совсем крохотная ситуация из жизни для пикантности. Имена другие. Там и сюжет не такой… не совсем такой.

Однако маленькая ситуация внезапно превращается в сумасшедшую порнографическую сцену, в которой моя героиня… Ой, что вы, что вы, героиня Флоранс, ведёт себя очень, очень плохо. Я себе подобные поступки впервые позволила полмесяца назад! А тут вот так сразу, сходу.

— На заднем дворе есть небольшой овражек, — произнесла Александрия, кивая служанке, чтобы та немедленно выключила этот великий «шедевр» мирового кинематографа. — Её никто не найдёт.

Марк с Логаном синхронно поднялись, угрожающе сверля взглядом любимую тётушку, направились прямиком на неё.

— Вы сами посоветовали мне попробовать себя в кино, — скороговоркой произнесла она. — Нельзя быть такими закостенелыми!

Никакой реакции. Медленно и неуклонно надвигаются на хрупкую ядовитую женщину два здоровенных амбала.

— Господа — господа, — попытался урезонить разъярённых мужчин Чезаре.

Его подтолкнули плечом в сторону.

— Ну, тётя! — начал Марк, но Фло его быстро перебила.

— Ой! Каталина! Что с тобой? Тебе плохо, девочка моя?

Она так натурально сыграла беспокойство обо мне, что я всерьёз подумала, будто мне поплохело, просто я не успела осознать изменение в своём состоянии. Ведь столько всего происходит сегодня.

Но как только мужчины бросились ко мне, с Фло мигом слетела маска ужаса.

— Чезаре, за мной! — крикнула она, бросаясь к входной двери.

— Флоранс, там нет никого на аквабайке, — хмыкнул Логан. Он уже убедился, что у меня всё хорошо и сейчас прижимал к себе, успокаивая и согревая.

Чезаре очнулся не так быстро, и когда подбежал к двери, его возлюбленная уже неслась верхом на лошади вдаль.

— Да, нужно было отдать её в актрисы. Такой талант. Зря я её не послушала, — вздохнула Александрия.

— Каталина, мне показалось или ты беременна? — вдруг раздался вопрос оттуда, откуда не ждали. Это Патриция вдруг проявила поразительную наблюдательность.

— Э… Да, — призналась я, не успев основательно прийти в себя.

— Но… а как понять, кто отец? — Пат покрутила головой в поисках поддержки.

— Это ребёнок твоего сына, милая. Что тебе ещё нужно? — хмыкнул Йоган.

— Тоже верно. Ну ладно. О Боже! Я что же, стану бабушкой?!

— Мама! — хором рявкнули братья, обнимая меня с двух сторон. — Не порть нам праздник.

— Да ну что вы! Я счастлива, что у меня будет внук или внучка. Йоган, мы ведь счастливы, да? Столько всего произошло, затрудняюсь понять, что чувствую.

— Не можешь радоваться новому статусу, радуйся тому, что Фло сбежала минимум на год, — со смешком заметила Александрия. — Нет, ну это самое лучшее Рождество в моей жизни! Давно я так не веселилась. Флоранс, конечно, бесподобна. Не знаю, как она нас до сих пор не опозорила. Талант.

— Фло превзошла саму себя, — вздохнула Патриция, но повернувшись к мужу, улыбнулась. — Полетим и в Индию, и в Африку, хорошо?

— Договорились. Детям теперь есть, ради кого работать без моего чуткого руководства, — хмыкнул Йоган.

Меня зажали в ласковые тиски с двух сторон, принялись шептать невероятно прекрасные слова и я поняла, что здесь мой дом. Не в Англии. Не в Нью — Йорке.

В кольце их рук.

Только здесь я счастлива. С ними. Для них. И для наших будущих детей.

Конец.

Оглавление

Глава 1. Вечер, полный надежд и опасений

Глава 2. Ночь, в которой все кошки серы

Глава 3. Кухня и ее внезапные обитатели

Глава 4. Шел-шел и никого не встретил

Глава 5. Завтрак почти у Тиффани

Глава 6. Утро и раскалённый пляж

Глава 7. Жаркий полдень в беседке. С разговорами и стриптизом

Глава 8. Дамам — цветы!

Глава 9. Дом, в котором…

Глава 10. О тонкостях семейного бизнеса

Глава 11. Нюхательные соли и их отсутствие

Глава 12. Водные процедуры для горячей парочки

Глава 13. Эффект клубничного суфле

Глава 14. Поцелуй на бейсбольном матче

Глава 15. О тонкостях игры на бильярдном столе

Глава 16. Бестселлер «Как произвести впечатление на семью любимого»

Глава 17. Если нет свободных комнат…

Глава 18. Подарки имениннику

Глава 19. Когда взорвётся красками небо…

Глава 20. В темноте ночи

Глава 21. Обжигающее пробуждение

Глава 22. Попалась, детка!

Глава 23. Закрой глаза и фантазируй

Глава 24. Когда звёзды исполняют желания

Глава 25. Очень доброе утро

Глава 26. О любви на высоте

Глава 27. Убежище для влюблённых

Глава 28. О пользе молчания

Глава 29. Морские цари

Глава 30. Подслушанный разговор

Глава 31. Женские войны. Мужские тайны

Глава 32. Догнать. Спасти. Соблазнить

Глава 33. От себя не убежишь

Глава 34. О пользе связей

Глава 35. Предложение по-итальянски

Глава 36. О слабостях дизайнера

Глава 37. Личное и рабочее. Взболтать, но не смешивать

Глава 38. Разговор на краю…

Глава 39. Пылающие сердца

Глава 40. Долгожданный разговор

Глава 41. Точки соприкосновения

Глава 42. Рождественское чудо