Библиотека :)

Сбежать от Тёмного Генерала 1155K - Хэля Хармон (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Хэля Хармон Сбежать от Тёмного Генерала

Благодарю вас за ваш выбор. Перед вами вторая книга дилогии.

Первая книга здесь: (Невинная для Тёмного Генерала)

Пролог

Алиса

Дверь слетает с петель, и в подземелье врывается Арон.

Я должна была скрываться, но первое что со мной случается в Черной Башне – твердыне темных магов – меня находит тот, кто жаждет моей смерти!

Ноги сами собой подгибаются, и я падаю на колени, наверняка разбиваю их о каменный пол. Сейчас это неважно…

Я на мгновение заглядываю в затопленные яростью черные глаза Арона – Владыки Хаоса. Они напоминают две бездны. Смрад подземелья вытесняет самый прекрасный запах на свете – запах кожи Арона – терпкий горьковатый мед, мята и хвоя…

Я рывком вспоминаю, как его руки касались моего тела. Как нежен был со мной этот опаснейший хищник. Как произносил мое имя “Алис-с-са”, подпуская в голос змеиное шипение, и моя спина тут же покрывается мурашками, а внизу живота разливается пламя желания.

Теперь его руки, которые доводили меня до сладкой истомы, сжимают меч, приставленный к моему горлу.

Одно неверное движение, и мне конец.

А в глазах-безднах я без труда читаю: “за предательство тебя ждет смерть”

Глава 1

Часом ранее.

Алиса.

Я лежу на спине, и кривые валуны больно впиваются мне в затылок и под лопатками.

Медленно перевернувшись на бок, я судорожно выдыхаю и закашливаюсь. Легкие разрывает – я наглоталась воды. Комната, в которой я очутилась, плывет перед глазами. В нос бьет затхлый запах старой застоявшейся воды и плесени. Воспоминания о моем побеге с поля боя походят на обрывки страшного сна: разгар сражения, жестокие слова, которые я бросаю своему возлюбленному – Арону. Его глаза, – кажется в них тогда отразилась вся его сломленная душа. Немудрено. Сильнейший черный маг доверился мне, открылся, а я – ударила в спину. И бросила умирать на поле боя.

По крайней мере именно так все выглядело для Арона. Ему сейчас ни к чему знать, что все это я сказала специально – чтобы раскачать в его душе источник первородной Тьмы. Чтобы Арон смог одержать победу над Владыкой Хаоса – многократно превосходящим его по силе соперником…

И я знаю, что он одержал эту победу.

Но тут есть несколько проблем: Арон не знает, что я сказала те слова для его блага и с болью в сердце. Не знает, что сбежала с поля боя не по своей воле. И наконец, не знает, что я ношу под сердцем его дитя…

Кладу руку на низ живота и прислушиваюсь к ощущениям. Все ли в порядке? Как пережил малыш мое путешествие в обличье гигантской водяной змеи по неведомым подводным переходам?.. Срок еще совсем маленький, но я слышу магическим слухом успокаивающий уютный стук – сердце ребенка бьется ровно. У него все хорошо.

Сколько прошло времени с тех пор, как я покинула Арона?..

Я чувствую, что малыш хотел бы, чтобы я была рядом с его отцом. Ох, я бы тоже этого хотела. Но боюсь, что новый правитель Темных земель, Новый Владыка Хаоса – мой Арон… Несомненно желает мне смерти. Он найдет меня и казнит.

Со стоном присаживаюсь, промаргиваюсь и наконец окидываю взглядом место, в котором очутилась.

Оно напоминает подземный бассейн или затопленный замковый подвал. Я лежу в мокром военном одеянии на склизких серо-зеленых камнях. Ноги мои по колено в воде. Спуск пологий, наподобие того, что был в банном комплексе Академии Белого Стана в моей любимой чаше купелей, где со дна поднимались жемчужные минеральные пузыри… И тут же врывается другое непрошенное воспоминание: как властные руки Арона прижимают меня к его горячему обнаженному телу в той самой купели. Меня, тогда еще невинную девятнадцатилетнюю девушку, слабо себе представляющую, что происходит, и в какую масштабную интригу высшие черные и белые маги меня впутали!..

Учеба, Академия… все это как будто было в другой жизни и вертелось как драгоценные камни в детском калейдоскопе: знакомство с Ароном… и последовавшая за этим череда смертельно опасных событий…

Я озираюсь, пытаясь успокоиться. Я постоянно возвращаюсь к самому страшному воспоминанию: я бросила Арона на поле боле. Со смертельным врагом. Специально! Чтобы разбитое сердце сделало его непобедимым!.. Изначальный Свет, да мне больно даже вспомнить, как он на меня посмотрел, когда я кричала ему о своей нелюбви!.. О том, что быть с ним меня принудили… О том, что просто хочу жить спокойно, а его компания для меня – страшная пытка. И много чего еще…

Всхлипываю и отгоняю воспоминания. Сердце давит, дыхание сбивается. Это слишком больно.

Затхлый запах этого затопленного подавала уже вызывает тошноту, а желудок сводит от волчьего голода.

Сумрачный каменный зал освещается несколькими факелами у стен. Потолки – почти также высоки как в подземном гроте Академии…

– Это подвал главного Замкового Комплекса Темной Башни… – раздается мягкий женский голос со стороны воды.

Я тут же подскакиваю на месте, как напуганная кошка на всех лапах сразу, и начинаю вертеться в поисках источника звука.

Вода поднимается и обретает форму. Прозрачная объемная фигура женщины, сотканная из постоянно перетекающей воды. Женщина моего роста, моего телосложения…

– Я Ирана, – представляется женщина, – ты знаешь меня давно. Мой дух привязан к магическому лесу с момента гибели… С тех пор как прежний Владыка Хаоса убил меня на глазах моего сына. Ты уже о многом и сама догадалась, Алиса. Я – голос магического леса, который ты слышала сквозь шелест листвы. Я – та воля, которая изгибала магические лесные тропы, заставляя неугодных гостей часами кружить в зачарованной чаще. Это я шептала тебе в магическом лесу колыбельные, слушала о твоих горестях… Последние пять лет, что ты сбегала в лес из Академии Белого Стана, мы с тобой были довольно близки…

Я уже догадалась обо всем, что Ирана мне говорит. Но все равно дослушиваю до конца. Для меня самое важное в ней то, что она мать мужчины, которого я люблю. И родная бабушка для ребенка, чье сердцебиение я слышу в своем разуме как самую прекрасную музыку мира.

– Ты мать Арона… – хрипло отвечаю я, голос звучит странно после того, как я наглоталась воды… или он как-то изменился?

– Да, – соглашается водяная женщина.

– Тебя убил Владыка Хаоса…

– Он не хотел, – печально отзывается Ирана, – он счел, что другого выбора нет… Но сейчас это неважно. Наше с ним время закончилось. Теперь наступает ваша эра. И от тебя, Алиса, очень многое зависит. Как выйдет из кризиса власти Арон, каким станет правителем, жестоким или справедливым. Выживет ли ваш ребенок, и каким он сможет стать…

– Я готова, – сиплю я.

Черт! Да что у меня с голосом?!

– Не бойся, – мягко улыбается Ирана, делая шаг мне навстречу и замирает у самой границы воды. По суше идти она очевидно не может, – как я уже говорила тебе однажды, ты должна быть рядом с Ароном. Это необходимо для ребенка. Ты белая волшебница. А в ребенке много тьмы, ты одна не справишься. Тебе нужна энергетическая подпитка от Арона.

Я усаживаюсь на камни у самой воды.

Напротив меня в аналогичной позе замирает постоянно перетекающая фигура Ираны.

– Ты в Черной Башне. Главной резиденции Владыки Хаоса… Теперь это Арон и его твердыня. И ты будешь здесь, рядом с ним. Я позабочусь о том, чтобы тебя не узнали. Запоминай. Тебя зовут Эва. Для всех – ты нейтральный маг, целитель. Ни один белый маг не сможет пройти в Черную Башню без личного дозволения Арона. Арону понадобится магическая помощь после произошедшего, и ты ему ее окажешь. Ты сможешь быть рядом. Питаться его черной энергией, столь необходимой ребенку. Когда Арон слегка остынет, и станет ясно, что он тебя не убьет и не искалечит, я сниму с тебя личину… Твою беременность тоже нельзя будет распознать никакой магией. Я наложу щит. Такой никто не пробьет. Даже Арон.

– Ты так сильна, Ирана, – ошарашенно шепчу я, обнимая себя за озябшие плечи. Мой шёпот шелестящим эхом разносится по сводам подземелья, – как это возможно?.. Ты ведь мертва.

Черты лица Ираны складываются во что-то вроде печальной улыбки – мне трудно читать ее мимику из-за того что она состоит из водяных потоков.

– Алиса… с чего ты взяла, что смерть делает мага слабее? Просто все становится… иначе. К тому же я мать, Алиса. Я была не вправе окончательно уйти в безвременье. И ты очень скоро меня поймешь.

Я начинаю дрожать. От холода и голода. И от того, что Ирана ошарашила меня новостями “с того света” .

– Давай ускоримся, Алиса, – Ирана замечает мою дрожь, – открой мне свой разум. Я вложу тебе все необходимые знания. Я создала фантом Эвы месяц назад. На самом деле такой девушки никогда не было, так что пусть тебя не терзает совесть за то, что ты якобы заняла чужое тело. И постарайся не слишком сильно испугаться сейчас…

Золотистая вспышка рассекает мой разум, и в меня теплой волной течёт новое знание. Что мое имя Эва. Что с момента поражения прежнего Владыки и восхождения Арона на престол как нового Владыки Хаоса прошло уже несколько дней! Что я – Эва – тружусь в лазарете младшим лекарем уже месяц. И взяли меня именно за то, что я нейтральный маг и смогу снимать с черных воинов белые проклятья… Меня взяли для нужд прежнего Владыки. Но он не успел воспользоваться. Я также получаю знания, о том где расположен лазарет Черной Башни и другие ключевые помещения. И что у меня теперь немного другой голос, а волосы мои теперь темно-каштановые, почти черные, а не медно-рыжие как прежде. Лицо чуть круглее, сама я почти такого же роста и телосложения как была – маленькая и изящная… лишь самую малость круглее и пухлее.

Я мельком понимаю про свое новое лицо еще кое-что: мне по-прежнему очень подходит ласковое прозвище, которое придумал мне Арон – “мышонок”. Теперь даже чуть больше. И от этого становится больно и тепло одновременно.

Как бы я хотела увидеть Арона!

И тут одновременно происходит сразу несколько вещей.

Ирана с плеском обрушивается в воду, и через миг ничто уже не выдает ее присутствия в подземелье. А может мне и правда померещилось?..

Дверь, которую я прежде и не замечала, срывается с петель и, пролетев ползала, падает на отмель поднимая веер тухлых брызг.

Еще до того как брызги оседают, оказываюсь на коленях, а мне в шею – упирается острие серо-черного меча самого Арона.

Позади Арона, приставившего меч к моему горлу, я вижу двоих особо приближенных воинов из личной стражи.

Хотя… разве Новый Владыка Хаоса нуждается в телохранителях? Разве он не сильнейший маг государства?

Ловлю себя на том, что любуюсь его слегка вьющимися черными волосами чуть выше плеч, глубокими, полными тьмы глазами… Сильным телом, которое я знаю так хорошо… Рельефные мышцы видны в высоком разрезе тончайшей черной рубашки. На плечи Арона накинут небрежно распахнутый черный камзол с эмблемой земель тьмы – крылатым черным змеем.

Меч вдавливается в кожу моей шеи чуть сильнее. Не смею даже вдохнуть. Чувствую, как из-под острия черненого металла стекает единственная капля моей крови.

– Значит эту волшебницу вы обвиняете в государственной измене и шпионаже в пользу белых магов?.. – Арон не отводит от меня взгляд, но обращается явно не ко мне.

– Её…её, это Эва, она здесь самая новенькая, у нее постоянно… – скрипуче дребезжит откуда-то из-за спин воинов старческий женский голос.

– Я вынужден заниматься доносами лично, – хмыкает Арон, – итак, леди… Эва.

Арон приглядывается ко мне и его брови удивленно ползут вверх.

– Нейтральная волшебница, с преобладающей белой искрой… Специалист по нейтрализации проклятий… – удивленно договаривает Арон. Он считывает вслух мою ауру. Точнее не мою, а ту, что наложила поверх моей Ирана, – будет жаль снести голову столь ценному магу.

Арон убирает от моего горла меч.

– Если обвинение правдиво, Эва, я тебя казню прямо сейчас. Если нет – казню доносчика. Все просто.

Арон быстро наклоняется ко мне и припадает губами к шее. Я не сразу понимаю, что он пробует на вкус каплю моей крови – самый достоверный источник информации для черного мага…

Сердце пускается вскачь, тело отзывается на его близость, на его терпкий медово-мятный запах. Я едва не подаюсь за Правителем следом, когда он отодвигается от меня чуть дальше. В последний момент останавливаю себя. И чувствую, как заливаюсь густым румянцем.

Суровое лицо Арона на миг разглаживается, и он самодовольно усмехается. Не заметить такую реакцию женщины на себя или неверно её истолковать просто невозможно. Начинаю усиленно смотреть в пол, пока не стало хуже. Пока я не выдала себя с потрохами, не смотря на все магические щиты и личины, созданные Ираной.

– Поднимись Эва, – спокойно приказывает Арон, – возвращайся к работе. Вечером ты мне понадобишься.

Я смотрю на Владыку Хаоса. Черт возьми. Мне необходимо привыкнуть, что Владыка Хаоса – это теперь и есть Арон. Его лицо непроницаемо. Я вижу только как он делает легкий кивок.

А дальше его стражники начинают перемещаться.

И я слышу сдавленное оханье скрипучего старческого голоса. Затем “пощадите, Владыка” и звуки волочения тела вперемешку со всхлипами.

– Будь проклят, чертов убийца!!! – вдруг начинает визжать тот же голос, владельца которого я так и не увидела. Затем слышу хруст, будто кто-то разгрыз куриную кость. А дальше тело волокут уже в полной тишине.

Я все еще сижу перед Ароном на коленях, перебирая складки черного платья с красно-белой нашивкой крылатого змея, обвивающего скипетр – эмблемой черных лекарей.

– Поднимись, – повторяет Арон уже мягче, – Эва. Я сменил прежнего Владыку, многие в замке ему верны. Я казню в среднем десять человек в сутки. Тебе придется привыкнуть, если хочешь и дальше здесь работать. И впредь быть умнее. Как ты сюда попала?

Я морщусь, силясь вспомнить. Правильное воспоминание, из внушенных Ираной, находится довольно скоро.

– Меня обманом сюда привели Владыка, потом ударили по голове…

– Что ж, – хмыкает Арон, затем поднимает меня за плечо, решив не дожидаться когда я встану сама, – лишить меня единственного в замке специалиста по нейтрализации проклятий довольно умно со стороны моих врагов. А теперь иди, Эва. Я не люблю повторять по десять раз…

На негнущихся ногах покидаю подземелье, едва не поскальзываюсь не разводах чего-то бордового на каменных крутых ступенях. Я понимаю, что дико голодна… так что скрывшись из поля зрения воинов Арона, сначала несусь на кухню.

Уже у самых дверей, ведомая ароматом нежнейшей мясной похлебки, теряю концентацию и с разбега впечатываюсь в сильную широкую грудь воина, укрытую черными кожаными латами, сплошь в знаках отличия. Тут же делаю шаг назад.

Сбивчиво бормоча извинения, поднимаю на воина взгляд и невольно улыбаюсь, узнав Алика – черного мага с длинными серебристо-белыми волосами, убранными в неизменный хвост. Первого помощника Арона, которому я обязана многим, в том числе – спасением жизни своей младшей сестры, которую Алик буквально на руках когда-то принес из Светлейшей Обители… А ведь я всерьез подозревала Алика в двойной игре! Как и он меня.

Но с него сейчас все подозрения сняты. А вот со мной – все ровно наоборот. И вряд ли Алик мне помощник. Напротив, от него лучше держаться подальше.

– Эва, верно?.. – Алик произносит мое имя, будто пробуя его на вкус, – будь осторожнее. У Владыки на тебя большие планы, нельзя допустить, чтобы ты повредилась раньше времени.

Алик не просто говорит. Алик следит за моей реакцией, считывая каждый полутон, каждую деталь моей мимики.

Я мигом покрываюсь холодным потом.

Беловолосый маг – гениальный ищейка, его интуиция граничит с ясновидением. У меня был шанс в этом убедиться.

Если меня кто-то и раскроет, это будет Алик.

Глава 2

Алиса

Алик не задерживает меня. Верный помощник Арона быстро теряет ко мне интерес, и я поспешно скрываюсь с его глаз.

В небольшой обеденной зале, выделенной специально для служителей лазарета, я тону в аппетитных ароматах. Торможу на пороге и хватаюсь за стены, обитые уютным светло-коричневым деревом, – на миг у меня темнеет в глазах. То ли от голода то ли от пережитого стресса.

Опускаюсь практически на ощупь за небольшой круглый столик, рассчитанный максимум на четверых. Сразу вспоминаю, насколько неуютно ощущала себя в большой трапезной зале Академии Белого Стана, у всех на виду – и никакого личного пространства!

Здесь – совсем другое дело. Запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба щекочет ноздри. Через витражные окна комнату освещает утреннее ласковое солнышко.

Протягиваю руку и тяну створочку специальной форточки – из внушенных воспоминаний знаю, что так можно. Меня тут же овевает легкий прохладный ветерок, и картинка перед глазами окончательно проясняется, а мысли – приходят в порядок.

В зале появляется приветливая полная немолодая женщина по имени Вита с подносом в руках. Она ставит передо мной поистине царский обед… Это что, в землях Тьмы так кормят рядовых сотрудников лазарета?..

Ничего себе! Не удивительно, что Арон тогда морщился от “праздничного ужина”, поданного на торжественном приёме белыми магами!

Я сметаю жаркое в глиняном горшочке под ласковым взглядом рыже-зеленых глаз Виты. Она смотрит на меня с умилением, видимо довольная, что мне нравится еда.

Вита – один из поваров, подсказывают воспоминания. И вынесла Эве – то есть мне – еду лично из благодарности. Три дня назад Эва… то есть я… Я вылечила ее от болей в пояснице магического происхождения. Вита очень слабая черная волшебница, настолько слабая – что скорее человек чем маг. И дольше человеческого срока ей не прожить…

– Кушай, Эвочка. А то ты без завтрака сегодня осталась. А я говорила тебе уже сколько раз – нельзя так много работать… – воркует у меня над ухом Вита.

А я вдруг остро начинаю тосковать из-за того, что у меня не было матери. Уже так давно… Когда я была совсем маленькой, тяжелый труд не позволял матери уделять мне много времени. Когда мне исполнилось десять и родилась моя сестра Элина – у мамы стало еще больше забот. А в пятнадцать лет родители и вовсе отдали меня в закрытую Академию и приезжали навестить раз в год на несколько часов.

Сначала разговор с Ираной, который задел меня за живое, затем этот теплый взгляд Виты… Я ощутила, как подступают слезы. Я очень хотела, чтобы у меня сейчас была мать, или хоть кто-то на нее похожий. Взрослая женщина, которая расскажет, как мне быть, пожалеет, поддержит в моем новом положении. Или это беременность будит во мне такие порывы?

Не замечаю, как все блюда пустеют.

– Ну и прекрасно, – воркует Вита, собирая посуду, – я тебе сейчас еще пирог принесу. Очень удался сегодня… И взвар пряный травяной тоже. А то отощала совсем девочка – в чем душа держится. Как ты будешь лечить нашего Владыку, если питаешься как попало…

Вита ушла на кухню, продолжая бормотать себе под нос, а я – замерла. Меня будто ледяной водой окатили, когда Вита упомянула “Владыку”. Арона. И сердце забилось так быстро. А руки, сжимающие кружку с остатками остывшего взвара, начали дрожать.

– Вам нездоровится? – окликает меня насмешливый мужской голос, и я закашливаюсь, подавившись остатками напитка.

Я думала, Алик оставил меня в покое. Я ошиблась. Видимо я показалась лучшей ищейке государства подозрительной. Этого мне только не хватало!

– Эва… – доверительно произносит Алик, – знали бы вы, какая нервная у меня работа. Не продохнуть. Позволите выпить с вами чашечку травяного взвара? Поговорим. Поймите, я должен очень хорошо знать тех, кому будет позволено приблизится к нашему Владыке. У вас есть белая искра, и мне необходимо принять дополнительные меры предосторожности…

Беловолосый Алик опускается за столик напротив, не дожидаясь моего согласия, и пристально смотрит на меня своими кобальтовыми глазами.

По идее, у меня должен бы пропасть аппетит. Но этого как ни странно не происходит. Вита охает заметив Алика и вновь исчезает на кухне. Чтобы вернуться с подносом полным угощений: фруктовой чашей и несколькими кусками разных пирогов.

– Ну что вы, Вита… – Алик говорит с поварихой, не отводя от меня взгляд, – это ни к чему. Не надо лишнего беспокойства. Я такой же как все слуги нашего Владыки…

Но Вита не реагирует на формальные возражения Алика. Порхает вокруг одного из первых лиц в государстве а потом бросает на нас многозначительный взгляд, который мне ну совершенно не нравится своей двусмысленностью. И наконец, удаляется на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.

Я несколько секунд морожу взглядом закрывшуюся дверь. Алик, сдержанно кашляет, привлекая мое внимание. Я медленно перевожу взгляд на беловолосого. Алик уже разлил взвар по кружкам и теперь лениво отправляет себе в рот какие-то алые ягоды с фруктового подноса.

– Я вам неприятен? – заглядывает мне в глаза Алик.

– Нет, что вы, – бормочу в ответ, попутно размышляя, как укрыться от проницательного взгляда кобальтовых глаз.

– Просто не так приятен как наш Владыка? – усмехается Алик, а я чувствую как щеки начинают заливаться румянцем. Опять.

– Просто я сегодня…эээ… перенервничала, – выдавливаю в ответ и прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам. Вот только этого мне не хватало!

– Приступим, – очень серьезно выговаривает Алик, ленивый тон вальяжного кота куда-то исчезает, – для начала, дам совет. Поостерегитесь, Эва. Вы очень милая девушка. Заинтересуйтесь кем-нибудь другим, ваш порыв… небезопасен. Но я здесь не того, чтобы учить жизни незамужних леди. Я отвечаю за безопасность Владыки. Поэтому несколько правил. В глаза ему не смотреть, за исключением его прямого приказа. Но если он вам это прикажет – я вам не завидую. Постарайтесь, чтобы этого не произошло…

Я киваю. Алик инструктирует. Мне все ясно. А проницательность Алика пугает меня. Вот откуда он знает, о том что я тогда покраснела, когда Арон припал к моей шее в подземелье? Его же там не было. Неужели Арон рассказал?..

Меня успокаивает только то, что Алику не прыгнуть выше головы. Не пробить магические щиты, наложенные Ираной, не узнать меня под личиной… я на это надеюсь.

Алик сообщает мне, что я должна выполнять обязанности в лазарете еще несколько часов. А потом – он зайдет за мной и проводит в покои Владыки. Если Владыка не пожелает вдруг явиться лично в лазарет. Надо будет провести на пробу самую простую процедуру очищения, и Владыка решит – остаюсь на должности или ему понадобится другой целитель.

Под разговор я съедаю кусок мясного пирога. Затем еще медового. И еще какого-то из неизвестных мне синих ягод.

Алик периодически с любопытством поглядывает на мою пустеющую тарелку.

– Что ж… – кажется беловолосый наконец считает инструктаж оконченным и поднимается из-за стола, – у меня еще много дел. Проверка территории… размещение пленников. Кстати, завтра мне понадобится отчет об одном из пациентов лазарета. Но сейчас не забивайте себе голову. Сконцентрируйтесь на главной задаче…

Алик оставляет меня. И я выдыхаю. Съедаю еще пару кусков мясного пирога и наконец-то начинаю чувствовать себя сытой. Впервые за очень много дней.

Сегодня я видела Арона – ребенок получил крохи его магической энергии, и вечером, если я все сделаю правильно, получит еще. Я обязана все сделать правильно!

– Вита… – зову я и поднимаюсь из-за стола, промокнув губы салфеткой.

Вита появляется почти сразу, как будто стояла прямо за дверью. Я улыбаюсь ей понимающе – мне бы тоже было любопытно на ее месте.

– Ого, – восклицает Вита, и хлопает себя по пышным бокам ладонями, – ну и аппетит у нашего первого-после-Владыки!

Я молчу. Не рассказывать же мне, что все это съела я, а Алик едва притронулся к еде.

– Угу, – невнятно бормочу в ответ, – а можно… можно мне медовый пирог с собой еще взять?..

Вита расплывается в добродушной улыбке.

***

Сверток с пирогом я несу на вытянутой руке. Я намереваюсь положить его в своей комнате – она прямо у входа в лазарет, как и положено при моей должности. И приступить наконец к работе.

Но на пути у меня вырастает женщина. Худое тело, тонкие белые волосы, прозрачно-голубые глаза. Такое же форменное черное платье с эмблемой черных лекарей как и на мне. Кларисса, выуживаю я имя из внушенных воспомминаний. Чем-то она напоминает мне бывшего главу Академии Белого Стана – злосчастного Этарона Эрика. Она порождает во мне почти такую же волну интуитивной неприязни.

И я ей тоже не нравлюсь.

– Вот ты где…. Эва! Признавайся, дрянь, это из-за тебя, предательницы, Владыка казнил сегодня мою мать?!

Кларисса визжит. Тянет ко мне скрюченные старым магическим недугом пальцы. Выбивает у меня из рук пакет с пирогом. И почти сразу вцепляется мне в волосы и царапает лицо! Чувствую, как сочится из поверхностных ран моя кровь. А вот боли почему-то не ощущаю.

К такому повороту я была не готова!

Но ориентируюсь быстро. Точнее ориентируюсь не я, и даже не фантом Эвы. Мой ребенок.

Тьма от низа живота расползается по моим венам. Как чернила в молоке. Сначала я чувствую истерическую острую злость, разгоняющую по телу горячую кровь. Как будто я могу оторваться от земли. Как будто я могу сжечь Клариссу взглядом. Злость впрочем быстро уходит, уступая место ледяной ярости. Я ни-ко-гда ничего подобного не ощущала.

До того как успеваю перехватить обратно контроль над свои телом, я уже разбиваю Клариссе нос! Он ломается со смешным хрустом и странно много бородовой крови выливается на ее лицо. Я нанесла всего один удар, четкий, холодный и безупречный.

К нам уже бегут стражники.

Что же это такое?! Мои проблемы множатся на каждом шагу.

Я небрежно отталкиваю Клариссу к стене, и слышу глухой стук от столкновения ее затылка с преградой. И зачем-то наклоняюсь за упавшим на пол свертком. Со странным удовлетворением отмечаю, что пирог не пострадал. С моими эмоциями явно творится что-то неладное. Беспокоюсь о пироге, а звук с которым сломался нос Клариссы кажется мне забавным…

– Она! Она!!! – визжит Кларисса подоспевшим стражникам, тыкая в меня пальцем.

Незнакомый воин крепко берет тощую фигуру за плечи и встряхивает. Кларисса перестает визжать.

– Уймись, – рычит на нее воин, – Владыка не в настроении сегодня. Твою мать казнили за ложный донос и оскорбление Владыки. Хочешь следом отправиться?

– При прежнем Владыке такого не было, – хнычет Кларисса, – здесь уже десятки лет никого не казнили… новый Владыка – чудовище!..

Я недоуменно смотрю на стражников и бьющуюся в тихой истерике Клариссу. Что за бред?! Как она может говорить, что прежний Владыка был образцовым правителем а Арон – монстр.

– Тихо-тихо, – неожиданно ласково приобнимает воин Клариссу и начинает покачивать ее в объятиях, тихонько поскуливающую,– успокойся… Эва, прошу… не доноси об этом. Пойми, она потеряла мать сегодня. Я прошу тебя.

Я растерянно киваю, затем разворачиваюсь и просто молча иду к своей комнате. Отпираю дверь ключом, что висит на цепочке у меня на шее. Сажусь на аккуратно заправленную белоснежным покрывалом кровать и медленно тяжело выдыхаю.

Меня кое-что очень сильно беспокоит.

По взгляду стражника я поняла, что убеждения Клариссы об Ароне он полностью поддерживает и разделяет. Арон – монстр. А его отец был добрым и справедливым Владыкой. Якобы.

Мне начинает тихонько давить виски. Я ничего не понимаю.

Как такое возможно? Что вообще здесь происходит?!

Глава 3

Алиса

Лазарет черных магов – поражает меня, несмотря на то, что внушенные Ираной воспоминания меня к этому подготовили.

Много света, просторные и уютные комнаты, их и медицинскими палатами-то назвать язык не поворачивается. Все застелено белым, прикроватные тумбы – успокаивающих теплых оттенков дерева, да и вообще вся мебель выглядит добротно, и даже благородно.

В каждой комнате не больше двух пациентов. Я делаю парочку простых процедур по снятию совсем уж пустяковых проклятий – тут и внушенные лекарские навыки не пригождаются! И усаживаюсь в просторной круглой гостиной, также имеющей вовсе не казенный вид. Здесь место отдыха медицинского персонала, книжные шкафы врастают в стены, ковер глубокого темно-зеленого оттенка укрывает пол, как луговая трава… А в необъятном ярко-желтом кресле читает тонкую невзрачную книгу дежурный лекарь – поджарый черный маг на вид лет сорока с очень умным лицом – Виктор. Он кидает на меня быстрый взгляд поверх очков-полумесяцев, светящихся нежно-белым магическим светом, слегка улыбается мне и вновь углубляется в чтение.

Это совершенно не похоже на то, что называют лазаретом в Академии Белого Стана. По сравнению с пахнущими пряными травами, свежей выпечкой и свежестью палатами черных магов… лазарет родной Академии напоминает нечто среднее между монастырем и тюрьмой!

Тяжело вздохнув непонятно о чем, скорее всего о какой-то жизненной несправедливости, я усаживаюсь другое огромное желтое кресло. Двойник того, в котором уютно устроился дежурный лекарь.

На кресле ощущаю очень деликатную бытовую магию, рассчитанную на снятие стресса с медицинских работников. И в очередной раз восхищаюсь условиями проживания на землях Тьмы.

Но бытовая магия не позволяет мне забыть главное.

Все вокруг… ну или очень многие… почему-то считают Арона монстром. Но я же знаю, что это никак не может быть правдой! При мне он всегда пытался решать любой конфликт цивилизованно, и только в крайнем случае применял силу. Но уж если этот крайний случай наступал, ох…

Всё в Черной Башне выглядело как добротная, хорошо отлаженная, работающая система. Складывалось впечатление, что прежний Владыка Хаоса и впрямь выстроил быт и взаимоотношения с персоналом на высшем уровне. И теперь все, кто ему верен, бастуют, истерят и кляузничают.

– Неплохо ты её приложила… – произносит себе под нос дежурный лекарь и усмехается, не отрывая взгляда от книги.

Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне. И говорит о Клариссе.

– Мэтр Виктор, – тихо отзываюсь я с легкой иронией в голосе, – так это вам посчастливилось вправлять Клариссе нос?.

– Мне-мне, – кивает лекарь, – я и тебе подлечил бы царапины на лице. Чего сама-то этого не сделала до сих пор?..

Я пожимаю плечами. Если честно, я о них совсем забыла. Боли нет. Чешется только слегка.

– Слышал тебя хочет видеть Владыка, – продолжает Мэтр Виктор, – давай поправлю ситуацию, пока он не спросил откуда раны… Ты же понимаешь, Эва… это все для всех сейчас очень некомфортно. Я, как и все мы, не в восторге от того, что происходит. Но нарываться на конфликт с новой властью не планирую…

Лекарь поднимается из кресла, откладывает книгу и делает несколько шагов в мою сторону. Я задумчиво подставляю под черное свечение его опытных рук своё лицо. Чувствую, как раны начинают чесаться сильнее, но терплю. А потом ощущение пропадает, и я знаю: царапин больше нет.

Меня занимают не самые радужные мысли. Получается, и мэтр Виктор против Арона? Но занимает позицию невмешательства.

Да что же такого он им всем сделал?! Мне непременно надо всё разузнать!

***

За мной в назначенное время приходит не Алик. А тот самый стражник, что просил не доносить на Клариссу. Что ж, так даже лучше. Этот просто проводит меня к покоям Арона, а Алик вытянул бы из меня всю душу по дороге, играл бы в гляделки своими умными кобальтовыми глазами.

И возможно получил бы в нос, как Кларисса, потому что к вечеру я сделалась нервной. Видимо я раздразнила аппетит малыша краткой встречей с Ароном, и теперь ребенок требовал нашей новой встречи. Желал пить прохладный умиротворяющий мрак своего отца, не довольствуясь моим тусклым светом.

В раздумьях, я как-то не сразу замечаю, что мы идем не туда. Ни я ни фантомная Эва не должны были знать, где располагаются личные покои Владыки Хаоса. Но Ирана позаботилась, и поэтому я знала: мы идем не туда.

И ребенок начал тревожиться.

Я резко останавливаюсь, затем, не раздумывая над тем как выгляжу со стороны, разворачиваюсь и несусь по длинному коридору к ближайшей винтовой лестнице.

В разуме сквозят разрозненные воспоминания, они сливаются в очень неприятную догадку. Этот воин, что меня увел – Итан. Он муж Клариссы. И он не поверил, что я не донесу об утреннем происшествии. Он решил перестраховаться. Завести меня на башню и столкнуть… Или что-то в этом роде.

Я ускоряюсь. Я уже бегу не как Эва. Я бегу как Алиса. И на периферии сознания мелькает: не потерять бы личину! Не сорвать бы ее своей глубинной магией!..

Как будто кто-то задувает свечу – я лишаюсь своей запредельной скорости! И время возвращает привычный ход. Я не сомневаюсь: Ирана вмешалась! Очевидно – чтобы я не попалась… Но теперь я в еще большей опасности! Она же не может отслеживать всё… или может?

Я оглядываюсь на бегу. Воин оказывается неожиданно близко. Хватает рукав моего форменного платья! Тот с треском рвется и остается у побледневшего воина в руках. Платье на груди тоже частично надрывается, я рефлекторно прихватываю его рукой.

Еще несколько мгновений спустя мой бег заканчивается.

Я врезаюсь в твердое, теплое… такое родное тело. Тону в запахе терпкого мятного меда и хвои… У меня дрожит всё внутри. Да, я испугалась. Но когда Арон опускает руки мне на плечи, одно из которых голое из-за того что у платья больше нет рукава,… меня точно прошибают тысячи силовых разрядов.

Я разглядываю Арона какие-то секунды. Светлая рубашка, темный с серебристыми нашивками камзол снова небрежно распахнут. Черные волосы буйно вьются. Лицо Арона сурово, жесткий рот сжат, ноздри – яростно раздуваются. Я поспешно отвожу взгляд. Это запрещено. Эве запрещено так смотреть на Владыку… А Алисы здесь нет.

Владыка зол. За его спиной пара суровых воинов в кожаных черных латах. Из тех, с кем Арон ходил в боевые походы. Они по форме одежды и даже как будто по движениям – немного отличаются от стражников Черной Башни. Эти воины – явно ему верны.

– Что происходит? – цедит Арон, – леди…

От такого его тона мне хочется потерять сознание.

– Я… – нервно шепчу, пытаясь прикрыть голое тело, и вывернуться из-под опаляющей хватки Арона. Ведь я буквально плавлюсь в его присутствии, а мысли беспорядочно скачут, но он не собирается меня отпускать, – я думала, что меня ведут к вам… но… потом мне показалось, что нет. И я попыталась убежать…

Мой лепет звучит очень неубедительно. На месте Арона я бы мне не поверила.

– Разве вам не сообщили, что за вами явится другой воин? – в голосе Владыки металл.

– Я… я не помню, я не думала, что важно кто именно придет, но…

– Но?

– Но потом мне показалось, что… что мне грозит опасность…

– Не без оснований, – хмыкает Арон и наконец выпускает меня, я без сил приваливаюсь к каменной стене просторного коридора. Перед глазами снова начинают плясать черные кляксы. А ноги становятся ватными. Я очень медленно сползаю по стене вниз, отстраненно наблюдая как муж Клариссы бухается перед Владыкой на колени и что-то сбивчиво объясняет.

Арон поворачивается ко мне и кидает странный взгляд, который мне совершенно не нравится. Мне становится не по себе, понимаю, что должна собраться и в очередной раз бежать. Но тело точно налилось свинцом, и я уже не могу остановить свое сползание по стене на пол.

Кажется, один воин из личной свиты Арона наклоняется и бьет мужа Клариссы в живот. Также точно и лаконично, как я сломала ей утром нос… Почему-то мои губы трогает легкая улыбка. Я двигаюсь похоже. С той же пластикой, что и воины Арона. Как и сам Владыка. Это его ребенок делает меня такой.

И я от этого почему-то счастлива.

Воины берут провинившегося под руки с двух сторон и куда то тащат. Вероятно, в темницу. В подземелье. Пытать? Не удивлюсь, если завтра Кларисса налетит на меня с пламенной речью о том что “при прежнем Владыке тут никого не пытали, дикость-то какая”!

А Арон тем временем…ох!..

Вся обмираю и на миг перестаю дышать, поняв что Арон подхватил меня на руки и куда-то понес.

И я снова тону в этом бесподобном терпком запахе – смеси горького меда, мяты и хвои.

***

Я прихожу в себя в уютной просторной гостиной, на диване с резной спинкой черного дерева и неожиданной светло-песочной обивкой. В очередной раз приходит в голову, что в землях Тьмы уж больно много всего светлого…

– Прикройся, – приказывает Арон, кидая мне в руки черную тонкую рубашку и усаживается в кресло напротив. Нас разделяет только небольшой круглый столик.

Я начинаю судорожно натягивать ее поверх разорванного платья. И ощущаю взгляд Арона на своем обнаженном теле, мелькающем в разрывах ткани… С одной стороны, я хочу, чтобы он на меня смотрел. С другой… он ведь не может знать, что под этой личиной я. А значит он смотрит на другую… От этой мысли неприятно колет где-то за грудиной.

– Ты неглупа, Эва, и сама прекрасно знаешь, что твой лепет звучал бредово. Мы еще это отдельно обсудим. Позже. – жесткий голос Арона вырывает меня из мучительных размышлений, и развеивает мысли о том, что Владыка как-то по-особенному смотрел на чужое тело…

– Простите, Виар… то есть, Владыка, – бормочу под нос, попутно оглядывая роскошные покои Арона. Камин, диван, кресло, резной столик… И в общем-то все. Двустворчатые двери ведут в другие комнаты личных покоев.

Арон сидит напротив молча.

– Как ты меня назвала?..

– Простите… – отзываюсь еще тише, покрываясь холодным потом. Ни в моих мыслях ни во внушенных знаниях нет ответа на вопрос, запрещено ли называть Владыку прежним титулом – Виар. Это считается каким-то страшным оскорблением или что? Как же все сложно.

– Ничего, – как-то печально усмехается Арон, – зови так. Пока официально не назначен новый Виар, я являюсь и им тоже. Ты произнесла это слово с очень характерной интонацией…

Неужели попалась?! Да так глупо. На “интонации”!

– Так это слово светлые выговаривают. Белые маги. Как-то мягко, текуче… видимо это из-за того, что у тебя смешанный дар. Ты родом из светлых земель?.. А впрочем это неважно.

Очень медленно и осторожно выдыхаю. Чтобы Арон не заметил, как я испугалась.

– Прекращай трястись, Эва, – Арон поднимается из кресла напротив меня, – ты здесь не за этим.

Он небрежно скидывает на кресло камзол и распахивает рубашку. А я… не знаю, на чем бы остановить взгляд. Лишь бы не смотреть на него.

Арон опускается на диван рядом со мной и сбрасывает рубашку, поворачивается ко мне спиной.

– Приступай, Эва…

Я знаю, что надо делать. Это умеет интуитивно любой белый маг, теперь я знаю как сделать это лучше – благодаря лекарским навыкам, внушенным Ираной.

– Виар… Владыка, вам лучше лечь…

***

Арон лежит на животе на кровати черного дерева необъятных размеров. На черном с серебряным орнаментом покрывале. И смотрит в сторону, подложив руки под подбородок. Я тоже сижу поверх покрывала, на коленях рядом с ним, склоняюсь над Владыкой и касаюсь его крепкой спины… затем шеи, оглядываю магическим зрением… Сколько же проклятий! Пожалуй даже больше чем было тогда, в Академии Белого Стана. А ведь сейчас Арон на своей собственной земле, а не на покоренной. А получается, что здесь к нему относятся хуже. Вопрос, чем он это заслужил, не дает мне покоя.

– Виар… – мой язык произносит, до того как успеваю себя остановить.

Потому что знаю, что он слегка улыбнется, и я увижу край этой улыбки. Потому что я произношу это слово так как белые маги это делают в светлых землях, как это делала раньше. Когда он называл меня Алиса… Арави.

– Что А.. Эва? – Арон отзывается, не открывая глаз.

– Могу я спросить…

– Мм?..

– Почему ваши подданные так странно себя ведут?..

Под моими пальцами напрягаются мышцы спины Арона. Зря я это…

– Значит ли это, – жестко отвечает Арон, слегка приподнимаясь на локтях, – что ты себя к моим подданным не причисляешь?

– Я не это имела ввиду, Виар, вы же знаете, – я говорю ласково, глажу зажатую спину, смывая разнородные пожелания смерти с Владыки.

– Ты говоришь искренне, – удивленно протягивает Владыка и ложится обратно, – впрочем, как показала практика, я вообще не разбираюсь в людях. Особенно в женщинах. Особенно в белых волшебницах.

– Я не белая… – также мягко отзываюсь я.

И вновь я не вру. Больше не белая. Наш ребенок меня “подкрасил”, а я охотно это приняла. Потому что быть белой мне всегда было немного некомфортно.

– Твое счастье, – прохладно бросает Арон, – прежний Владыка был очень популярен. Он был хорошим политиком и стратегом. Он умел правильно отыграть. Расскажи я, каким он был на самом деле, никто не поверит. Потому что для них мое слово будет против всей их жизни, всего их уклада, всего, что им было дорого. Отец прикормил целую армию адептов. Я бы даже сказал, фанатов. А я его убил. Я для них – отрицательный персонаж, который вот-вот потребует отдать первенцев и отберет их “долго и счастливо”… Довольна?

Я молчу. Разговор напряженный. Зачем я об этом заговорила? Арон закрывается от меня. Ребенок нервничает. Ему трудно получать питательную тьму…

– На вас следы… от проклятия “белой сети”, Виар… – начинаю я подход с другой стороны.

– Я в курсе.

– Снимали неумело… Но тот, кто это делал, чуть не поплатился жизнью. И очень искренне к вам относился. Я это вижу по рисунку силовых линий. Они вроде рубцов на коже у людей. Знаете, на обычных людях ведь глубокие раны не заживают бесследно.

– Не думал об этом, – Арон отвечает мне уже намного мягче, – ты можешь увидеть что-то еще? О том… кто снимал эту белую сеть проклятия.

Конечно могу, мой милый. Ее снимала я. Алиса. И я люблю тебя так, что у меня дрожат руки и темнеет в глазах. И мне больно от того, что я тебе тогда сказала много обидных слов. Надеюсь, ты поймешь однажды. А еще я ношу под сердцем твоего ребенка. Но я не могу этого рассказать.

Так что вместо этого всего говорю другое.

– Тот, кто это делал – взял задачу не по силам. Но белая магия она такая… иногда работает на чистой любви. Можно иметь очень мало навыков и совсем слабый магический потенциал но… очень хорошо относиться к тому, кого пытаешься исцелить. Обычно такая картина на ауре как у вас бывает в подобных случаях.

– Ты много такого видела?

– Нет… Если честно Виар, дважды. Белые маги редко так сильно любят черных.

И вновь я не вру. Хоть бы он не стал спрашивать, на ком именно я такое видела.

Арон дергается под моими руками и слегка расслабляется. Ребенок пользуется этим мгновенно, подключаясь к энергетическому источнику Арона.

– Я чувствую что-то странное, Эва… – Арон медленно моргает и прикрывает глаза. Он засыпает.

– Все хорошо, мой Виар… – я склоняюсь над ним, вдыхаю запах его кожи и волос. Терпкий мятный мед и хвоя.

Я чувствую, что Арон засыпает очень крепко.

Поэтому позволяю себе лечь рядом, прижаться к нему и полной грудью вдохнуть родной запах. Я невольно всхлипываю. По щеке катится слеза, потом вторая. И вот я уже сотрясаюсь в беззвучных рыданиях рядом с ним. Мои губы сами шепчут: “ты не один, не один…”

***

Сама не замечаю, как засыпаю, уютно угрешвись рядом с Ароном. Мне снится, как по комнате снуют сумрачные тени, и протягивают к нам с Виаром скрюченные узловатые пальцы. Эфирные существа перетекают из света во тьму, их лица как дым, вместо глаз – зияющие провалы.

Что это? Коллективная воля всех магов в Черной башне, что не желают присягать на верность Арону как новому Владыке? Или просто тягучий изнуряющий кошмар, навеянный очень тяжелым днем?

Тени развеивает змеиное шипение. Тени прячутся по углам, как напуганные грызуны.

– Алис-с-са… – шелестит в моем ментальном поле.

Я узнаю это шипение. Златка! Мой фамильяр. Бывший. Белая кобра, которая преследовала меня в магическом лесу и пыталась атаковать. Чтобы убить моё еще нерожденное дитя, пока мой изначальный свет не угас… А потом Арон рассек Златку пополам, и она, вместо того чтобы умереть, – задвоилась. Теперь Златка двуглавая, двухвостая змея, жутко сросшаяся в одно существо посередине тела….

Но сейчас в шипении Златки я слышу извиняющиеся нотки. За то нападение и… за что-то еще. Перед моим мысленным взором – двуглавое тело моего бывшего фамильяра. Одна голова Златки мне представляется снежно-белой, какой и была всегда на моей памяти. А вторая почему-то черная… И черная часть раздвоенного хвоста обвивается вокруг моей спящей младшей сестренки Элины.

Элина! Я не думала о ней столько времени! Как я могла?.. Беременность как будто физически вытеснила из меня весь эмоциональный запас… Но это не оправдание, я обязательно продолжу искать сестру.

Мысль об Элине отсекает другая. Более яркая. Сердце разгоняется. Меня прошибает холодный пот. Как Златка до меня добралась? Миновала все магические щиты Ираны? Пробила? Что будет, если в эту брешь заглянет кто-то еще… Если бы Арон сейчас бодрствовал, он бы точно это заметил, и тогда…

Посылаю Златке короткое: “Прощаю. Жива. Так больше не делай. Не ищи меня”. Напрягаюсь изо всех сил, тянусь к магической энергии ребенка, складываю наши силы… и выбрасываю Златку из своего ментального поля!

Меня все еще колотит от страха. Я присаживаюсь на кровати, кошусь на Арона. Он спит крепко. Так быть не должно, мне от этого не по себе. Прошу ребенка больше так не делать – не забирать слишком резко черную энергию отца. Понимаю порыв малыша: он не хотел, он отдал бы назад немного…но я только что потратила весь резерв, вышибая отсюда Златку.

"Нет-нет, не нужно, не беспокойся", – кладу руку на низ живота, делаю себе зарок так больше не волноваться, – "если твой папочка сейчас проснется, у нас будут неприятности".

Бесшумно спускаю ноги с огромной высокой кровати. Ступни тут же тонут в мягком пушистом то ли ковре, то ли шкуре. Ухожу от спящего Арона – как по живому разрываю. Я очень хочу остаться. Хотя бы просто лежать рядом и вдыхать запах его кожи. Но благоразумие берет верх. И я крадусь к выходу. Потому что… ну как это все будет выглядеть? Целительница Эва завалилась к Владыке в постель и проспала там до утра? А потом вышла растрепанная, когда весь замок уже кишел народом, и не иначе как столкнулась с кем-нибудь в коридоре. С той же Клариссой.

Картинка в моем воображении складывается столь реалистичная, что мне на секунду это кажется предвидением. Мда уж, кто-то пророчит о великих свершениях, или хотя бы о смене государственных границ… а я. Предвижу позорный выход из мужской спальни.

Но этого не произойдет! Потому что я уже положила руку на круглую прохладную дверную ручку. Ощутила ладонью выгравированного крылатого змея в металле.

Надеюсь, никаких сторожевых заклятий, запирающих покои изнутри, на дверях не висит. Фух, нет. Все открывается.

– Стоять.

Властный глубокий голос Арона, пробирающий меня до самой души.

Я дергаюсь и замираю. Затем медленно оборачиваюсь к Арону. Он полулежит на кровати, с голым торсом, вальяжно закинув ногу на ногу.

– Простите, Виар, – тихонько шепчу в ответ, – я не хотела вас разбудить. Вы уснули после очищения. Так бывает…

– Я знаю, как бывает и как не бывает, Эва, – жестко перебивает меня Арон, – мне делали эту процедуру тысячи раз. Сейчас ты солгала мне. Так не бывает. Вернись и сядь рядом со мной. И объясни, как ты это сделала, пока я тебя не казнил. Я Владыка Хаоса. Но был беззащитен как котенок перед твоим воздействием. Меня это не устраивает. И я не могу позволить тебе шататься по замку без надзора при таком раскладе.

Арон.

Я наблюдал пару минут, как девичья фигурка блуждает в темноте. Как она якобы бесшумно слезает с кровати, как крадется к выходу из моей спальни…

Меня только что разбудило тревожное ощущение, что защитный контур моих покоев взломан. Я слышал змеиное шипение, что вполне для меня привычно. Но дальше… Теплое тело девушки рядом со мной. Сначала она была расслаблена, кажется прижималась ко мне во сне, затем сжалась в тугой комок, а после и вовсе – вышвырнула кого-то из ментального пространства.

Кого-то настолько сильного, что пробил все мои защиты. Она. Слабенькая нейтральная волшебница с преобладающей светлой искрой.

А перед этим – она погрузила меня в очень глубокий магический сон, и если предположить, что она усыпила меня намеренно, Тьма ее знает почему, не предприняла никаких действий против меня. Испугалась? Не решилась?

Но я пробовал ее кровь. И все, о чем мне рассказала капля, выпитая с ее нежной белой шейки, – что ее ко мне влечет. Это было так ярко, что вытеснило все остальные мысли и мотивы.

Мне нужно решить этот вопрос.

Сейчас я вытяну из нее все, что она сможет мне рассказать. А на рассвете в замок вернется Алик, и мой главный ищейка расскажет мне обо всем, что я упустил.

Но и до рассвета я извлеку из нее немало.

– Ты что, плохо слышишь, Эва, я сказал, подойди ко мне…– шиплю, подпуская вторую ипостась очень близко, это пугает абсолютно всех. Это не пугало только Алису. Мою Арави.

За грудиной туго колет. При воспоминании о рыжей предательнице, меня охватывает злое черное вожделение. Что я с ней сделаю, когда Алик найдет ее для меня?..

Хм, много чего…

Эва побледнела. Немудрено, мои намерения читались по ауре. А глупенькая нейтральная волшебница отнесла их на свой счет.

Впрочем, это мне даже на руку. Так она будет честнее отвечать на мои вопросы.

– Не смотрите так на меня, пожалуйста… – лепечет Эва, опуская взгляд. И откуда только смелость взялась.

– Не бойся, целительница, эмоции, которые ты сейчас считала, адресованы не тебе, – я не спеша поднимаюсь с кровати и делаю несколько шагов к Эве.

– А кому? – гордо вскидывает голову девчонка и смотрит. Прямо в глаза. Мне. Ничего себе. Смелая или глупая? Хотя, это слишком часто одно и то же…

– Моей Арави… – шиплю я, выпуская на волю змеиную ипостась, с наслаждением наблюдая как бледнеет от ужаса личико Эвы.

Глава 4

Алиса

Неужели Арон все понял?

– Я не хотела! – выкрикиваю я, когда гигантская чешуйчатая пасть клацает так близко от моего лица.

Нет, я не боюсь Змея. И ни на секунду не подумала, что он причинит мне вред. Если это хоть как-то похоже на то, что испытала я будучи сама в змеином теле…Я боюсь только, что Арон меня раскрыл.

– Ну здраствуй-здраствуй… наша Арави… – шипит гигантский Змей. Он сложил крылья, свернул длинный хвост вокруг постамента, на котором высится царская кровать Арона. Места здесь много. Но не настолько, чтобы змей расправил крылья.

Я холодею.

– Не бойся, Алис-с-са, Арон-человек нас не слышит. Я узнал тебя сразу. Я узнал твой запах… И он тоже узнал. Просто пока не понял. Я отсрочу этот момент, Арон-человек пока не готов. И твое разоблачение поставит его под удар. В Черной Башне сейчас сложная ситуация…все против нас-с…с-с-с-мы-скучаем, Арави…

Понимаю, что мои щеки мокрые от слез. Опять.

Я кидаюсь вперед и прижимаюсь к огромной змеиной голове, чтобы обнять Змея мне не хватает рук, но я все равно пытаюсь…

Змей по-лебединому изгибает шею и прикрывает огромные золотистые глаза. Удар сердца. Еще один. Змей дергается. Рывком подается назад и распахивает капюшон.

У меня трещит в ушах?! Да нет, это какое-то очень странное шипение заполняет комнату. Вертикальный зрачок змея мгновенно затопляет светло-янтарную радужку и вновь стягивается в нить.

Шипние обрывается и в комнате повисает тягучая тишина.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, чего мне ждать в следующую секунду.

Но вдруг Змей выдает:

– Змеёныш-ш-ш-ш!…

Клянусь, я впервые вижу такой спектр эмоций у змеи. Не смотря на годы проведенные бок о бок с коброй-Златкой. Не нахожу ничего лучше, чем воскликнуть: “не называй его так!”

Но Змей не слушает, он уже свернулся вокруг меня в два широких кольца и начал прерывисто шипеть. Это смех. Изначальная сила, как же странно мы смеемся. Нечто среднее между смехом Златки и смехом прежнего Владыки Хаоса.

– Но он ведь змееныш, Арави… наш змееныш.

У меня дрожит все внутри, дрожат руки, дрожит голос.

– Ты… рад? – осторожно заглядываю в золотистые глаза Змея.

Кольца вокруг меня сжимаются сильнее. Раздвоенный язык на миг касается моего лица. Он рад.

– А Арон?..

– Наивная Арави… – снова прерывисто шипит Змей, – я и есть Арон… Мы одно и то же… но я могу скрыть от человеческой ипостаси часть нашего общего знания. На благо…

– А змееныш…, – продолжает Змей уже серьезно, – голоден. Его надо кормить, Алис-с-са… Не так как привыкла ты. Он так не нас-с-сыщается… И ты так погибнеш-ш-шь. Он старается не навредить… но он не с-с-сможет…

– Как кормить? – произношу беззвучно, одними губами. Но Змей меня прекрасно понимает.

Он молчит. Знает, что мне не нужен его ответ. Потому что я и сама начала догадываться.

И от этой догадки мне становится жутко.

Арон

Когда я возвращаю человеческую ипостась, Эва очень молчалива и сосредоточена. Но не напугана, что меня слегка удивляет. Она так напряженно размышляет, что у нее между бровей обозначается смешная продольная складочка.

Эва на меня не смотрит. И мне это не нравится.

В другой раз я бы начал искать в этом знаки неуважения, риски для моей власти… но почему-то сейчас… что это со мной? Губы сами собой хотят растянуться в счастливой улыбке.

Почему?

У меня возникает ничем не оправданное ощущение, что все к лучшему. Что я смогу все преодолеть. Мы сможем. Только что еще за “мы”?..

Гоню прочь наваждение.

Но понимаю, что не могу сосредоточиться на допросе задумчивой Эвы. Потому что у меня в груди все дрожит от радостного возбуждения, внутренняя тьма заворачивается в маленькие веселые вихри, ниспадает в ментальном поле звонкими черными водопадами.

Понимаю вдруг, что через окно в спальню врывается ночной свежий воздух. Что в последнем порыве ветра от меня скрывается тень запаха. Знакомого, сливочно-персикового, пряного. Запаха Алисы… хотя, нет, немного другого…

“Здесь кто-то еще был?” – обращаюсь в ментальном поле ко второй Ипостаси.

“Нет, больше никого здесь не было”, – отвечает Змей.

Я и так знаю, что не было. У нас один разум на двоих. Так что же меня смущает? Темные пятна в ментальном поле…

Беру Эву за руку, вывожу на просторный балкон. Пусть тень того странного запаха покинет комнату, иначе я буду думать не о том, о чем нужно. Кивком приказываю юной целительнице сесть за кованый витой столик. Она безропотно мне подчиняется. Сам сажусь напротив.

Кроме этого столика и пары таких же стульев на балконе ничего и нет.

– Эва, потрудись объяснить. Как ты погрузила меня в сон?

– Я не могу этого объяснить, Виар, – с тяжелым вздохом отвечает Эва и заглядывает мне в глаза. Опять. Все-таки у девчонки плохо с чувством самосохранения.

Впрочем, спохватывается она быстро и с заметным волевым усилием отворачивает лицо в сторону. Это странно, неужели хочет смотреть мне в глаза? С чего бы?

– Моя магия в последнее время начала меняться, Виар, – осторожно говорит Эва, будто каждое слово для нее – пробный шаг по тонкому льду, – часто происходит что-то непредсказуемое, и я не могу на это намеренно повлиять.

Она честна со мной?!

“Змей, она говорит нам правду?” – тянусь к спящей второй ипостаси.

“Да…”

– Я побоялась рассказать кому-то. Думала, вы отошлете меня, – продолжает лепетать Эва.

“А вот это уже не очень искренне….” – ухмыляется в ментальном поле Змей, – “накажешь за ложь?”

Не накажу, понимаю я. Не сейчас. Я просто не могу никого наказать. Я счастлив, и это ставит меня в тупик. Я не могу вспомнить, откуда этот эмоциональный фон.

– Эва…

Вдруг целительница болезненно морщит лоб, и я понимаю, что его покрывают мелкие бисеринки пота. Она откидывается на кованую спинку стула и крепко зажмуривается.

Я поднимаюсь со своего места и склоняюсь над ней. Осторожно касаюсь побледневшего лица, зачем-то провожу пальцами по щеке. Кожа Алисы была на ощупь очень похожа…

От моего прикосновения Эва издает стон, то ли удовольствия то ли страдания.

Она распахивает глаза. Зрачок Эвы вытягивается в вертикальную нить и еле заметно подрагивает.

Я знаю этот взгляд. Плотоядный, голодный.

Он смотрится дико на этом юном личике.

Алик

Я меряю теневую тропу широкими шагами, попутно уворачиваясь от диких магических сущностей. Они не опасны, но столкнуться неприятно. Как с лишенным разума диким зверем. Тени только носятся и ревут. Иногда бьются ледяными боками о случайных путников и, как говорят, могут даже скинуть с тропы…Но достоверно о таких случаях мне не известно.

Говорят, теневыми сущностями становится обезумевшие души магов, чье тело окаменело от магического истощения. А дух отказался уйти на покой в безвременье.

Я живу на свете давно, но мерцающие великолепие теневых троп поражает меня как в первый раз. Будто идешь по лабиринту, стены которого – точно ночное звездное небо. Черное, подсвеченное всполохами сияния. Оно для всех пахнет молодой грозой – как силовые разряды во время боя. И еще для каждого в аромате будет сокрыто что-то особенное, судьбоносное.

Как говорят природные маги, на светлой или теневой тропе можно “унюхать свою судьбу”. Отчасти соглашусь. Когда мы шли в светлые земли с Ароном, тогда, незадолго до его знакомства с Алисой, он сказал мне: “Алик, тропа пахнет цветущими персиками и чем-то сливочным…” А дальше мы шутили об этом. Но как только Алиса пронеслась мимо меня на поляне и налетела на Арона, – я понял: Виар именно этот запах пытался мне описать.

В пути у меня было время поразмыслить.

Очередное поручение Арона мне не удалось исполнить до конца. Прошлым вечером я покинул Черную Башню и отправился под личиной за грань, в светлые земли. В поисках великого белого мага Дамиана, главы разрушенной нами Светлейшей Обители и с недавних пор – личного врага Арона. Дамиан самим фактом своего существования доказывал, что "белый маг" не равно "хороший человек".

Именно из-за него Алиса лишилась родителей и едва не потеряла младшую сестру. Репутация Арона также становилась хуже день ото дня, народ в провинциях возмущался. И за это тоже по большей части стоило благодарить неуловимого Дамиана.

Я не удивился, когда белый маг виртуозно вывернулся из расставленной мной ловушки. Теперь Дамиан во-первых, станет осторожнее. Во-вторых… даже не знаю, в каком настроении я сейчас застану Владыку Арона. Сколько еще просчетов он мне простит? Да и простит ли этот?

Задумчиво шагаю с теневой тропы прямо на каменный пол главного коридора Черной Башни. Перед покоями Арона.

Здесь подвешен выход из теневой тропы, настроенный на троих магов. И никто другой не сможет явиться так запросто. Сам Владыка Арон. Я. А третий… Арон мне не говорил, но я знаю, что он настроил третью тропу на Алису. Чтобы я мог ее "приволочь и бросить к его ногам, предпочтительно живую". Но я догадываюсь: Арон надеется, что она придет сама. Хотя и совершенно к этому не готов.

Дежурные воины, стоящие в дозоре у дверей, приветственно кивают мне. Свободно, по-свойски. Конечно, ведь с ними мы делили походные тяготы и прикрывали спины друг друга в бою. А значит научились очень хорошо друг друга понимать. Иначе нам было не выжить.

Легкая усмешка одного, многозначительный взгляд второго. Вывод прост: Арон не один. У него женщина.

Конечно Эва. За последнее время он смотрел не как на пустое место только на молоденькую целительницу – нейтральную волшебницу, к которой неприятности клеились почти также легко и задорно как к Алисе.

Моя рука замирает в миллиметре от круглой металлической ручки с выгравированным крылатым змеем.

Что, если я не вовремя?

Просчитать, что происходит за дверью нельзя. Покои Арона защищены на славу.

Обращаюсь к Серебряному Змею внутри себя.

“Нам заходить?”

“Заходи…” – отвечает мой Змей, он с усмешкой водит жалом по ментальному полю, – “в крайнем ссслучае с-с-скажем, что ничего не видели…”

Бесшумно захожу в первую комнату главных покоев Арона.

За мной едва успевает закрыться дверь.

Эва налетает на меня так неожиданно. Давлю волевым усилием рефлекторно раскрывающиеся магические щиты и атакующие заклятья. Давлю желание выхватить из ножен клинок. Я в покоях Владыки Хаоса. Это строжайше запрещено здесь. Это государственная измена…была бы.

Да и в конце концов…не стал бы я атаковать женщину, выбежавшую из спальни моего друга.

Эва замирает напротив.

Два момента: первый – мне на миг кажется, что она хочет меня поцеловать. Второй – мощнейшее ощущение, что такое со мной уже было.

Эва резко приближает свое лицо к моему. Как атакующая кобра. Один удар сердца, и она вонзает длинные острые клыки мне в щеку!

Кровь бодро стекает мне на шею. Я стою замерев.

Арон не спеша выходит из спальни, медленно приближается, и, выждав несколько мгновений, крепко берет Эву за сжатые, будто сведенные судорогой плечи.

– Извини, Алик, – Арон уверенным спокойным движением отодвигает от меня Эву, так чтобы ее зубы вышли из моей щеки по тем же раневым каналам, по которым вошли. Без лишних повреждений.

– Я уже начинаю привыкать, Арон, – криво усмехаюсь я. Половина лица у меня уже не двигается, будто ее заморозили. Затем из горла вырывается кашель. Взвесь черных кристалликов. Чем-то похоже на магию прежнего Владыки Хаоса. То есть на родовую магию самого Арона.

У меня есть несколько догадок. Одну из которых я вывожу вперед в ментальном поле, как шахматную фигуру на доске. Даю ее считать Арону, в надежде что эта догадка отведет взор Владыки от прочих. Ломать мой разум он вряд ли станет.

Нет, вину за происшествие Владыка конечно испытывать не будет. Но возможно проявит деликатность в ближайшие дни, и я смогу обратить это всем на благо.

Очередная женщина Арона в очередной раз меня укусила… И снова – ядовитая, подумать только.

С неудовольствием отмечаю, как в голове начинает шуметь, а прокушенная щека наливается тяжестью.

Глава 5

Алиса

Меня медленно и ласково пробуждают ароматы свежей выпечки и аппетитного поджаренного бекона.

Понимаю, что лежу на необъятных размеров кровати. Потому что, когда я потягиваюсь как ленивая кошка, отгоняя дрему, не достигаю ни руками ни ногами края ложа.

Вот черт!

Рывком сажусь на постели.

Да это же покои Арона. Черное покрывало с серебристым орнаментом скомкано у меня в ногах. Я провела последние несколько часов на тончайшей белой простыни, укрытая такой же невесомой простыней. Из одежды на мне… только рубашка Арона.

Так…Я легонько сжимаю виски пальцами. Вспоминаем, как я сюда попала.

Первым делом, хватаю свои пряди волос и подношу к глазам. Фух, темные. Не рыжие. Значит личина на месте…

Но первое облегчение смывает новая волна паники, когда я вспоминаю, что было накануне.

Разговор со Змеем, Арон, его прикосновения к моему лицу, моя мучительная трансформация и волчий черный голод ребенка в моей утробе.

Он хотел… мяса, крови и черной магии. Взятой через кровь.

Я не кинулась на Арона. Сама не знаю, как хватило сил и благоразумия. Но как только дверь открылась, и в комнаты зашел Алик, я потеряла контроль! Арон держал меня за запястья. Но я вывернулась из его мягкого хвата и понеслась. За сладкой кровью черного мага…

И никто меня остановил. Я впилась в щеку Алика! Кажется даже в то самое место, что в прошлый раз… ох…

И пила, пила его. Он не сопротивлялся. А потом мои глаза закатились. Я знала, что глаза эти были змеиные, с вертикальным зрачком, который мелко и страшно дрожал… Я крепко, сладко и сыто уснула.

Всё!

Вопрос: почему я в постели Владыки а не в темнице? Почему Алик не сопротивлялся? И где мое платье?.. Оно ведь точно было, не совсем целое после той встречи со стражником, но было.

А теперь на мне только длинная черная рубашка Владыки Хаоса.

Бесшумно подхожу по устланному мягким ковром полу к дверям, ведущим в гостиную. Алик и Арон беседуют в полный голос, они от меня не скрываются. Видимо, никакого секрета здесь нет.

Кажется, ощутив мое приближение, даже начинают говорить чуть громче. Я осторожно приоткрываю дверь и выглядываю в гостиную залу покоев Арона. Владыка и его первый помощник расположились в глубоких креслах вокруг круглого резного столика, накрытого к завтраку. Есть и третье кресло – пустое. Неужели для меня?..

Арон и Алик сидят ко мне полубоком. Мимоходом отмечаю, как красиво падает из огромных окон золотистый свет утреннего солнца. Как гармонично смотрятся эти двое, как будто уравновешивают друг друга. Черные вьющиеся волосы Арона и белоснежные прямые Алика – будто подводят под этой гармонией черту.

– Эва, приведи себя в порядок и присоединяйся к нам, – бросает Владыка Хаоса, не глядя на меня.

Голос Арона звучит мерно и спокойно, видимо поводов для моей казни во вчерашних происшествиях он не видит.

Тут же через главную дверь заходит служанка, делает несколько осторожных шагов к спальне и после разрешающего кивка Арона подходит ко мне. Несомненно она заметила, что я стою в одной рубашке в дверном проеме спальни, но по ее лицу прочитать ничего нельзя.

Светловолосая невзрачная девушка молча помогает мне привести себя в порядок, быстро показывает как пользоваться смежными со спальней купелями. Я впечатлена! Но сейчас нет времени насладиться роскошным купальным комплексом Черной Башни. Чем-то он напоминает то что я видела в Белом Стане. Но здесь водопады срываются с черных мерцающих камней под высоким потолком, каменные чаши полные воды сплошь изрезаны орнаментом змеиных голов…

Когда я отказываюсь от помощи с одеванием, девушка оставляет платье в чехле на кровати.

Не понимаю, почему она молчит, может ей запрещено разговаривать?

Мы справляемся со всем минут за десять. Бессловесной тенью служанка выскальзывает из спальни назад в гостиную и, после отмашки Арона, с учтивым поклоном удаляется. Во вложенных Ираной воспоминаниях, нет сведений об этой служанке.

Хотя девушка произвела на меня впечатление крепкого профессионала, я ни секунды не сомневаюсь, что Черная Башня будет кишеть слухами известного содержания в самое ближайшее время.

***

Платье оказалось не форменным, без эмблемы черных лекарей. Просто черное, длинное, с неброской серебристой оторочкой. Мне даже показалось, оно из тех, что по приказу Арона приносили мне тогда, в Академии Белого Стана…Мне-Алисе.

Это что получается… Арон отдал мое платье другой женщине?

За грудиной неприятно колет. Но я заставляю себя усмехнуться и быстро прогоняю эту неприятную мысль. По крайней мере пытаюсь.

“Заканчивай!”, – шипит на меня внутренний голос.

Я сначала дергаюсь от неожиданности и рефлекторно начинаю оглядываться.

“Нет никакой другой. Это ты. Он чувствует, но не осознает!.. Прекрати раздражать меня…”, – снова этот же голос.

“Кто ты?” – надеюсь что в мыслях мой голос звучит ровно и степенно. Но на самом деле я готова поддаться панике.

“Я-мы. Я – это ты. Белая Змея. Твоя вторая ипостась. Привыкай… Мы одно и то жжжже.”

“Ясно”, сглатываю я ком в горле и прошу Змею вести себя тише. Мне нужно скрыть, что она у меня есть от этих могущественных мужчин в соседней зале…если только такое возможно.

“Буду молчать…” – усмехается Змея в ответ, – “но ты сводишь нас в те купели, дашь нам там поплавать… там столько подводных переходов в каменных чашах… мы хотим изучить всё…”

Я соглашаюсь на все без разбору. И в голове становится привычно: одна мысль за один раз. Моя. Но и те тоже были мои…У магов со второй ипостасью в голове всегда так? Как они вообще не сходят с ума?..

Задумчиво выхожу в залу и усаживаюсь в свободное кресло. С успокаивающей светло-песочной обивкой. Не помню, чтобы здесь вчера были эти кресла…

– Доброе утро, – обращаюсь я к мужчинам и бегло изучаю их лица. Прочитать нельзя ничего. Как и по служанке. У Алика на щеке еле различимые отметины. Светло-розовые круги с точками-проколами в центре. Если не приглядываться и не заметишь.

– Извините… – тихо обращаюсь я к Алику.

– Ничего, мне не впервой, – ухмыляется беловолосый. Его мимика такая же как обычно. Кажется, я ничего не повредила ему на лице.

– Не понимаю, как это произошло…

– Совсем не понимаешь? – прищуривается Арон, он сегодня в привычных моему глазу легких кожаных доспехах черной армии, он так красив…

– Ну…

Мне нечего сказать. Разве что…

“Не вздумай говорить, что захотела есть. Мяса, крови и живой черной магии. Это не уложится в их версию…” – врывается в мои мысли Белая Змея, моя вторая ипостась

“А что говорить?”

“Мямли. Смотри на своего Владыку влюбленными глазами… Сами все скажут, им уже не терпится…” – шипит Змея в ответ.

Я делаю как она сказала. Неуверенно пожимаю плечами. Чтобы смотреть на Арона влюбленно мне и стараться не надо.

– Мой Змей не чувствует в Эве зверя, Владыка… – тихо обращается Алик к Арону, – а твой?

Арон отрицательно качает головой.

И снова оба смотрят на меня. Внимательно так. Это просто невыносимо. Играть в гляделки с одним только Аликом было очень тяжело, а теперь… Арон просто уничтожает меня.

– Я не хотела…

– Ладно, – мягко перебивает меня Арон, – ты здесь потому, что тоже в праве знать, что с тобой происходит. Мы с Аликом обсудили кое-какие варианты и остановились на одном. Ты маг-Экран. По возрасту ты как раз подходишь, чтобы раскрылась такая сила. Это редкий и очень полезный в бою магический дар. Если наша версия подтвердится, с целительством тебе придется завязать и поддержать мою власть иначе. На поле боя…

Что такое экран?!

– Я не знаю, что это такое…

– Маг-Экран – отражает силу того, кто рядом. Зверя в тебе нет, но ты трансформировалась. Потому что отразила силу Владыки, – мягко поясняет Алик, – то что ты неплохой целитель вполне типично. Маг-Экран очень хорошо эмпатирует того кто рядом, трансформирует потоки силы в аналогичную сопернику магию…

– Если ты и впрямь Экран, не обессудь, Эва, ты останешься подле меня очень надолго. До конца твоих дней. Отпускать тебя с моей стороны будет неразумно и опасно…Ты умудрилась даже отразить мою черную родовую магию – магию Владык Хаоса. Это было заметно по Алику, когда ты его укусила. Но повреждения очень быстро исцелились. Скорее всего, потому что ты и впрямь не хотела его поранить. Или потому, что пока не умеешь пользоваться этим даром. Или и то и другое. Также эта версия объясняет и другие недавние происшествия.

Я опускаю глаза, соглашаясь с версией Арона и Алика. Как же они ошибаются. Как бы из этого не вышло ничего фатального…

Зверь есть – его просто хорошо спрятали! Родовая магия Арона… ох, это скорее всего из-за малыша. А то что быстро зажили раны… так я же уже кусала Алика раньше. Я-Алиса. Только он не знает, что я это я. К яду меня-Алисы Алик наверняка выработал устойчивость… Вот такие ответы!

Но Алик и Арон кажутся очень довольными и уже строят военные планы, как использовать драгоценный Экран…

Я тяжело вздыхаю.

Мои неприятности продолжают множиться на ходу…

Арон наполняет кубок бодрящим черным нектаром для меня. Алик пододвигает тарелку, полную дымящегося ароматного омлета.

– Подкрепись Эва, – мягко приказывает Арон, – силы тебе понадобятся.

Бросаю на Владыку вопросительный взгляд.

– Мы сейчас пойдем учить тебя пользоваться этим даром. Если конечно он у тебя есть… – Арон улыбается, почему-то мне от этой улыбки становится жутко.

– Куда пойдем?..

– В магический лес Светлых Земель, – отвечает за него Алик, подхватывая со стола кусок медового пирога.

На столе есть медовый пирог! Малыш любит медовый пирог…

– Эва, соберись, – привлекает Арон мое внимание…

Медовый пирог…

– Простите, Виар…

Тут уже Алик переводит на меня удивленный взгляд. Заметил, что Арон позволил мне называть его прежним титулом, и даже становится очевидно благодушен, когда я так делаю.

Алик безразлично пожимает плечами и возвращается к пирогу. Но какой-то вывод ищейка явно сделал…

Медовый пирог…

– А зачем мы туда пойдем? – я все-таки тянусь за пирогом и завладеваю желанным куском.

Но замираю, так и не донеся пирог до рта. Потому что ответ Арона звучит как гром среди ясного неба.

– Чтобы ты нашла для меня, – Арон говорит уверенно и властно, – мою Арави.

***

Пирог я конечно съела. Три куска. Арон и Алик решили, что я столько ем, потому что маг-Экран тратит очень много сил…

Ага, конечно. Снова мимо, господа дознаватели.

Но что я могу? Пока меня ведут теневой тропой назад в магический лес – только улыбаться и кивать на каждую их догадку.

Теневая тропа выглядит великолепно. Намного зрелищнее светлой тропы. Будто ступаешь по ночным небесам. А еще там так сильно пахнет терпким медом и мятой… Так приятно… Я бы осталась на этой тропе навсегда…

Но меня с двух сторон подхватывают под локти Арон и Алик. И из-под моих ног уходит эта чудесная звездная земля.

Опускают меня уже на землю, покрытую клоками пожухлой травы. Перед зиверовым болотом.

Магический лес… в нем что-то не так.

Магии очень мало. Наверно она уходила вслед за Ираной. И теперь едва-едва возвращается…

Мне пришлось почти сразу после завтрака сменить платье на такое же черное военное облачение, как у Алика и Арона. В платье до пола от меня в лесу было бы мало толку.

Видеть снова то место, где Арон спас меня от прежнего Владыки Хаоса, а я … бросила его, обратилась белой водяной змеей и скрылась в зиверовых болотах.

Прошло много дней, я так точно и не знаю сколько именно, ведь очнулась то я только вчера в подвале Черной Башни.

– Сколько времени прошло? – осторожно спрашиваю я, опускаясь на одно колено. Трогаю размытое дождями место прежнего сражения.

Земля влажная, рассыпчатая. Холодит мне пальцы. Небо хмурится.

– Девять дней, Эва. Столько же сколько я являюсь новым Владыкой Хаоса, – Арон за моей спиной меряет шагами поляну. Их почти не слышно. Но я чувствую как двигаются воздушные потоки. Как запах его кожи – терпкого меда и мяты – перемещается вслед за ним…

– Как я могу найти вашу Арави? – спрашиваю очень тихо все также бессмысленно изучая землю. Сейчас мой взгляд цепляется за широкую колею, которая начинается на поляне и теряется в болоте. Здесь мое змеиное тело утянула в болотные воды воля Ираны.

– Постарайся почувствовать ее. Следы магии, намерение, волю. Экран может это все вобрать в себя. Смоделировать личность, отразить ее желания… Пройти тем же ментальным путем. И возможно мы найдем дорогу, по которой ушла Арави Владыки… – тихо поясняет мне Алик.

Кажется, он ощущает себя слегка не в своей тарелке. Ему некомфортно. Поход в лес – затея Арона, а Алик не в восторге от замысла. Показать этого не решается, но я замечаю, что ищейка беспокоен.

Что может смущать Алика? Ну, кроме неверия в то, что я – маг-Экран.

Поднимаю взгляд, одновременно выпрямляясь в полный рост, и замечаю, что Арон смотрит на меня в упор. Своими глубокими черными глазами.

– Постарайся, Эва. Маг-Экран не просто копирует личность соперника, чтобы отразить удар в магическом бою. Он в некоторой степени становится тем, на кого настроился… Ты станешь думать так как она думала. Тебе надо будет удержать именно эту фазу магии. И если тебе хватит сил, я смогу с ней поговорить… через тебя.

Моя вторая Ипостась беспокойно сворачивается в тугие кольца. Моя спина покрывается ледяным потом. Губы едва заметно дрожат. Чувствую, как на лбу начинает пульсировать жилка. Понимаю, что часто и тяжело дышу.

– Я не причиню тебе вреда, Эва. Я в своем уме. Я помню, что ты лишь аватар. Будешь аватаром, в случае удачи. Вопросы, которые есть у меня к моей Арави, тебя не касаются. Даю слово. Единственное, что я от тебя потребую – магическая клятва. Ты никому не расскажешь о том, что здесь произойдет.

– Экран работает так, Эва. Частично призывает сущность. Сильнейшие черные маги-Экраны могут призвать сущность с того света, из безвременья. И если принести большую жертву – воплотить умершего мага заново. Ты тянешься к личности. К следам магии. Тот, кого маг-Экран собирается отразить сначала приходит в тело призывающего. От этого нельзя никак уклониться. Экран – призвал, и ты – придешь. Таким даром, хоть и очень слабо выраженным обладал прежний Владыка…. – Алик инструктирует меня тихо и спокойно, Арон тем временем отворачивается и начинает прогуливаться по поляне вдоль кромки болота. Я провожаю его взглядом. Я просто не могу не смотреть на него!..

– Эва… – привлекает мое внимание Алик, и я нехотя перевожу взгляд на него, заглядываю в умные кобальтовые глаза беловолосого мага, – ты уж постарайся. Есть ощущение, что мы не уйдем с этой поляны, пока ты не преуспеешь.

– Что, если я не Экран? – сдавленно спрашиваю я Алика. Арон то ли не слышит то ли делает вид что не слышит.

– Эва, – в глазах Алика печальная усмешка, он отвечает мне еще тише, – если ты – не-Экран, значит ты кто похуже… и тогда Арон не будет столь сдержан. И я физически не смогу его остановить, если он захочет с тобой расправиться. Да и не стану пытаться, он мой Владыка… Так что же?

Я нервно сглатываю и дрожащими губами шепчу.

– Значит я – Экран…

– Вот именно, – удовлетворенно кивает Алик.

Змея. Ирана. Малыш. Помогите мне… Я не знаю, как это должно выглядеть. Что говорить? Я ничего не слышала про такую магию. Я сейчас поведу себя как-то не так, и Арон обо всем догадается!..

А если опять побежать?..

“Нет”, – шипит моя вторая ипостась, – “даже не думай… нам от них не убежать. Беловолосый… учел… прошлый опыт”.

“Нет”, – вторит ей Ирана, – “я аккуратно сниму с тебя личину. Частично. Говори с ним и веди себя как Алиса. Недолго. Потом все вернется назад. Я дам знать. Так Экраны и работают, я знаю…”

О, я даже не сомневаюсь, что Ирана знает! Ведь ее муж-тиран оказывается обладал такой магией.

Да и малыш ментально выразил категорическое несогласие сбегать куда-то от папы…

Так что я смирилась. И, пользуясь безмолвными подсказками Ираны, обратилась к Арону.

– Виар… Владыка, если у вас есть какая-то её вещь… Мне кажется, мне было бы проще…

Арон молча поворачивается ко мне. Он собран, но как мне кажется, немного нервничает. Арон подходит ко мне вплотную и достает из ниоткуда – опять эта высшая пространственная магия! – тот самый кулон на цепочке. В виде буквы “А”, усыпанной алмазной крошкой. Кулон, который он подарил мне в день, когда черные маги явились в Академию Белого Стана с официальным визитом.

Я дрожащей рукой принимаю украшение. Я не хочу его возвращать, никогда. Оно мое. Оно так много для меня значит. Надеваю кулон на шею и чувствую, что Ирана начала медленно стягивать с меня личину. Боковым зрением вижу, как кончики темных волос меняют цвет на медно-рыжий.

Стою, концентрируюсь. Точнее изображаю концентрацию. Как делал бы это маг-Экран. И через несколько ударов сердца понимаю, что выгляжу почти как раньше.

Поднимаю взгляд на Арона.

А он… стоит прямо напротив.

И смотрит… Изначальная сила, как он смотрит! Как будто ему только что дали пощечину… Нет, нет так. Как будто ударили ножом.

Его черные глаза в очередной раз превращаются в две бездны…

– Алис-с-с-са

– Арон… – шепчу я пересохшими губами, – я не…

Что?! Не хотела? Не специально? Твоя мама сказала, что так надо?..

– Замолчи, Алиса… – одна рука Арона жестко фиксируют мой затылок, грубовато хватая меня волосы. Вторая рука Арона уже лежит на моей шее. Одно короткое движение, и буду мертва.

Краем глаза вижу, как подскакивает к нам взволнованный Алик. Затем делает медленный шаг назад. И … уходит?! Алик оставляет меня с ним? А если…

Додумать не успеваю.

Безумие в черных глазах Арона поражает меня. Тьма приходит приливами. Тьма завладевает его разумом.

– Алис-с-са, – шипит Арон…

А я не могу ничего ответить. Рука на моей шее недвусмысленно говорит о том, что следующий звук, закончится переломом. Так что я не издаю звуков.

Удар сердца. Другой.

И Арон сминает мои губы во властном жестком поцелуе. Он жесток. Он кусает меня, а я подчиняюсь. Впускаю его язык в свой рот. Он убирает ладонь с моей шеи и прижимает меня к своей груди. Я дрожу. Я обнимаю его в ответ.

– Я… – пытаюсь вдохнуть между поцелуями.

– Молчи. А то убью, – рычит мне в лицо Арон, и я замолкаю. Этот жестокий властный поцелуй – рай для меня. Я физически ощущаю, как ослабевают мышечные зажимы в моем теле. Как вопреки логике медленно утекают вязкие ручейки страха. Из зажатых висков и давящей груди, вниз – вниз, и куда-то в землю. А внизу живота разливается тепло.

И вот я уже отвечаю Арону смело и сильно. Поцелуем таким же страстным как и его. С моих губ срывается стон.

Арон подхватывает меня под ягодицы и поднимает, и я тут же обвиваю его ногами. Потом прижимает к чему-то…К стволу ближайшего дерева. Меня трясет крупной дрожью. Я чувствую его возбуждение. Я так его хочу. Я так по нему скучаю. Арон на мгновенье прерывает поцелуй.

– Это было очень больно, Алиса… – хрипло выдыхает Арон мне в ухо, – ты же понимаешь… тебе теперь тоже будет больно.

– Прости…

– Я же велел тебе молчать, – рычит он, и вновь накрывает мои губы властным поцелуем.

И вновь я подчиняюсь ему. Его губам. Его рукам. Вся, без остатка.

Не могу не подчиниться. Да и не хочу.

Глава 6

Арон

В лесу над зиверовыми болотами – ни одного лишнего звука. Солнце заливает мягким дневным светом поляну.

Я чувствую, что на огромном участке земли, кроме нас с Алисой никого нет.

Нам никто не помешает. Никто не остановит меня. Если только я сам не остановлюсь.

Я в два молниеносных движения разорвал на Алисе одежду, и теперь держу ее обнаженное тело на весу. Прижимаю к себе мою Арави. Вдыхаю ее запах. Наслаждаюсь ее покорностью.

Моя.

Я хочу с ней поговорить.

Но каждый раз, как она пытается со мной объясниться, моя внутренняя Тьма приходит в неистовство. Я должен совладать с этим. А потом уже позволить своей Арави открыть ее нежный прекрасный ротик и что-то сказать в свое оправдание.

Она сбежала от меня, тогда, на поле боя. Она испугалась… Но она просто женщина. Очень юная, неопытная и замученная. На нее навалилось много всего. О многих вещах я возможно еще не знаю. А может быть что-то и вовсе понял неверно. И она мне объяснит. Потом. Когда это будет не так опасно.

Вот и сейчас я с огромным трудом останавливаю себя.

Я знаю, что в моих руках Алисе действительно хорошо.

Эту реакцию уже такого знакомого мне тела ни с чем нельзя перепутать. Я знаю ее. Я ее единственный. Я взял ее невинность… и ей от меня не убежать.

Она стонет, извивается, обнимает меня ногами.

Что, если я ее все-таки возьму? Прямо здесь и сейчас.

Нет… Я не должен. Если Алиса – призванная в чужое тело сущность… я просто могу повредить тело-донора. Тело мага-Экрана, который здесь совершенно не при чем. Эва вполне заслуживает… совсем другого первого раза. К тому же Эве я нравлюсь, так что это все только усложнит.

О том, где были мои руки и до чего я довел это тело, – его хозяйка не вспомнит, но если я зайду дальше… хм. Последствия будут вполне осязаемы.

– Ну все, Алиса, хватит на сегодня… – я тяжело дышу ей в висок. Она молчит, как я ей и приказывал. Она получила удовольствие. И мне это нравится, но я не могу себе позволить ее взять. И от этого во мне поднимается черная ярость.

Алиса смотрит мне в глаза покорно, понимающе…

Сколько у нас еще есть времени, до того как силы мага-Экрана закончатся?..

Не успеваю об этом подумать, ощущаю как осторожные руки моей Арави гладят мою грудь, затем скользят по животу, и ниже.

– Алиса… – я рычу, вновь прижимаясь к ней сильнее. Она явно забыла о самосохранении, раз ее рука оказалась там, где она сейчас находится.

Алиса заглядывает мне в глаза, опять. Я позволяю ей продолжить, слегка прикусываю ее нижнюю губу и мы вновь сливаемся в глубоком страстном поцелуе.

***

Я сижу на поваленном бревне и наблюдаю за тропой, по которой ушел с час назад Алик. Здесь, на этом самом месте, судя по моим ощущениям, Алик жег костер не так давно… и проводил какой-то ритуал, из тех что крайне не одобряются магическим сообществом.

Надо бы его об этом расспросить…

Когда на поляну возвращается Алик, черноволосая Эва лежит, завернутая в мой плащ. Она спит. Я очистил ее тело от следов моего общения с Арави, теперь предстоит найти ей другую одежду…

Я не причинил вреда телу Эвы, нет. Алиса довела меня до экстаза и без этого. Сначала внутренняя Тьма замолчала и покорилась мне. Но теперь я ощущаю, что внутри все начинает бурлить с новой силой. И мне. Нужна. Алиса.

У Алика в руках сверток.

– Новый комплект одежды, – бросает Алик в пространство, как будто ни к кому конкретно не обращаясь, – я решил, что он не помешает…

Мой первый помощник аккуратно присаживается подле меня. Мне уютно, будто это привал в лесу, как бывало в прежние времена, во время наших боевых походов.

– И что, – хмыкаю я, – ты даже не скажешь мне, что я недопустимым образом обошелся с драгоценным магом-Экраном?..

– Не скажу, – криво ухмыляется Алик, – ты же мой Владыка… к тому же слегка самодур…

– Алик…

Ищейка смеется, и я смеюсь вместе с ним. Когда я смеялся так в последний раз?

– Серьезно, Арон, – отсмеявшись продолжает Алик, – то, что у тебя улучшилось настроение, пожалуй пойдет на пользу государству. Даже если Эва что и вспомнит, вряд ли будет в обиде…

– А Алиса?

– Этот вопрос уже сложнее, – весело хмурится Алик, – но думаю, разберетесь.

– Я обещал своей непокорной Арави, – тихо говорю, глядя прямо перед собой, пряча невольную улыбку, – что у меня не будет других женщин.

– Так ведь их и не было, – многозначительно вскидывает брови Алик.

Тьма неуверенно рокочет во мне, но вдруг успокаивается и затихает. Я что-то понимаю. Понимаю смысл его слов, но как будто не до конца. Сознание закрывает черное пятно. Я не пытаюсь развеять его. Я понимаю, так надо. Я удовлетворенно улыбаюсь.

Не знаю, как это возможно, и зачем понимание ускользает от меня. Но я не гонюсь за ним. Я знаю, что Алик прав.

И этого сейчас вполне достаточно.

– А скажи-ка мне, верный друг… – поворачиваюсь я к Алику, – что за ритуал ты провел на днях перед этими болотами, на этом самом месте?..

– О Владыка… – широко улыбается Алик, – тебе понравится. Ты уж не предавай меня суду магического совета…

Чувствую, как во мне нарастает почти юношеское озорное веселье. Я всегда любил авантюры Алика. Почти всегда мы на них выигрывали.

– Для начала… – продолжает Алик уже менее весело, – я нарушил твой приказ и позволил сестре твоей Арави сбежать из-под стражи.

И тут я становлюсь серьезен. А внутренняя Тьма приходит в движение. Я напрягаюсь. Руки сами собой сжимаются в кулаки до побелевших костяшек.

– Продолжай, Алик…

Алиса

– Продолжай Алик… – голос Арона звучит холодно.

Я лежу и стараюсь не показать вида, что уже пришла в себя. Чувственные воспоминания о ласках Арона вызывают во мне живую реакцию даже сейчас…

О чем говорят Алик и Арон?

Нет, я не впала в забытье как это должен был сделать маг-Экран после подобного магического воздействия. Я просто уснула. Потому что мне было в руках Арона очень хорошо. Однако я изнывала по воспоминаниям о теле моего Виара, я хотела вновь почувствовать его в себе, этого не было уже так давно…

Черт. Я отвлекаюсь.

Так о чем Алик и Арон говорят?

– Двуглавая кобра, – мерно выговаривает Алик, – умирала. Элина тоже, как ты знаешь. Я привязал бывшего фамильяра Алисы к ее младшей сестре…

Что?!

Я непроизвольно дергаюсь. Но мужчины этого как будто не замечают. А еще я не вполне понимаю – почему это у Алика такой веселый голос?!

– Продолжай Алик… – тон Арона ровный, не могу считать эмоции. Он гневается на своего верного помощника или поощряет?

– Конечно, Элина может умереть. До сих пор ее жизнь в опасности… Ведь кобра-Златка – светлый фамильяр, не смотря на пугающую наружность. И сочетается она с белым магом. А Элина имеет черный потенциал, как тебе известно. В первые часы они взаимодействовали прекрасно. А потом началось отторжение. И обеим стало плохо…

Дергаюсь снова. Черт его дери! Почему такой веселый голос? Как он может?!

– Дальше, Алик, – приказывает Арон. И у него в голосе тоже сквозит улыбка, теперь я в этом не сомневаюсь.

– Теперь эта сладкая мутировавшая парочка лежит, склеившись в закрытой секции лазарета.

Так…

– И?.. – нетерпеливо интересуется Арон.

– И разделить их обратно может только настоящий хозяин Златки. То есть ваша Арави, мой Владыка, и у нее на это не более двух дней… – победоносно договаривает Алик.

Я должна сконцентрироваться! Чтобы не смотреть на этих двоих безумными глазами, когда они поймут, что я уже вовсю бодрствую! Или не вцепиться в белокурые почти-эльфийские волосы Алика! Нет, все-таки правильно я его два раза укусила…

А еще я должна пробраться в закрытую секцию лазарета, как можно раньше. А как мне разделить Элину и Златку? Что это за методика?.. а Ирана сможет мне помочь? А как это сделать, если Арон теперь глаз не спустит со своего драгоценного мага-Экрана?

Вопросы множатся.

– Эва, – вкрадчиво обращается ко мне Арон, странно выделяя имя, – я смотрю ты уже проснулась.

– Да, мой Виар, – обращаюсь я к Арону севшим голосом, почти сразу присаживаюсь и зябко кутаюсь в плащ Владыки.

Кулон в виде буква “А” я сжимаю в кулачке так сильно, что острые грани врезаются в ладонь.

Тут же пытаюсь подняться на ноги, но колени подгибаются. Арон оказывается рядом мгновенно и удерживает меня от нелепого падения.

Он так странно смотрит мне в глаза.

Неужели он что-то понял?

– Мне кажется, тебе надо еще немного отдохнуть. А мы с Аликом как раз договорим. Прости, Эва. Разговор государственной важности. Полностью конфиденциальный, как ты понимаешь.

Арон как будто бы сдувает с моего лица пылинку или ресничку, упавшую на щеку.

Прохладное еле ощутимое дуновение по лицу… но у меня из-под ног точно выбивает землю, голова запрокидывается.

Но я сопротивляюсь. Я должна узнать больше, о Златке и Элине, о проведенном Аликом ритуале. Мне очень нужно!

Но силы неравны. Что я могу против Великого Арона – Поглотителя Миров? Так что я погружаюсь в глубокий уютный сон без сновидений.

При этом явственно ощущаю, как Арон берет меня на руки, бережно подхватив под коленями и под лопатками. Мне тепло. Мерный стук его сильного сердца так близко.

Я проваливаюсь глубоко в забытие и на этот раз уже ничего не слышу.

Арон

Эва, с глазами затянутыми поволокой безумия, засыпает, слегка подрагивая, у меня в руках – вполне привычная картина для мага-Экрана, выходящего из транса.

Но я чувствую – она сопротивлялась моему воздействию. Глупышка. Как никогда остро, хочется назвать эту юную женщину в моих руках – мышонок. Наивный маленький светлый мышонок.

На ней новый комплект одежды, что принес дальновидный Алик.

Ведь я просто порвал на ней то, в чем она была. И рвал я одежду вовсе не на Эве. Это произошло в тот момент, когда сущность моей ненаглядной беглой Арави проявилась передо мной во плоти.

Это был пробный призыв, и Алиса, где бы она ни была сделала выводы. Я чувствую, что она ближе чем можно себе представить. Что она предпримет, бросится бежать на край земли? Или придет открыто, сдаваться на мою милость?

Через неделю я должен буду покинуть Черную Башню и отправиться в самые мятежные провинции, чтобы лично подавить ряд восстаний. Алисе лучше явиться до этого срока. И по своей воле. Еще несколько дней, и думается мне, я смогу обуздать внутреннюю Тьму. Так чтобы не сломать моему мышонку шею сразу же…

Мне в любом случае придется спустить с поводка внутреннюю Тьму для подавления мятежей. Но даже сейчас, когда я почти-в-здравом-уме, я чудом не покалечил Алису.

Я хотел поговорить к ней, получить объяснения…но когда черты Эвы исказились, и сквозь них проступила Алиса… благоухающая персиковым садом… моя слабость… моя боль… Я едва удержал Тьму в узде. Тьма ломанулась к моей Арави, пытаясь утопить, поглотить, заполнить весь ее мир. Вытянуть хрупкую напуганную душу и мучить, пока та окончательно не выдохнется.

Я не хотел для нее такой судьбы. Поэтому прервал контакт сам… правда не сразу. Одежда на ней уже была порвана, а мое семя стекало по ее бедрам. Алиса сама этого захотела. А я ей позволил. То, что она делала своими нежными пальчиками, очень аккуратно но очень правильно… Лучше об этом не вспоминать.

Я люблю Алису, черной и беспощадной любовью.

Я это остро ощутил в те мгновенье. И эта любовь грозила раздавить хрупкое юное тело моей Арави и выпить душу. Светлую, да, такую же светлую как при первой же встрече… Хотя… не совсем такую же.

Алик идёт рядом со мной в безмолвии. Я никак не прокомментировал его сообщение о том, что он привязал к Элине бывшего фамильяра Алисы – кобру-Златку, которую я, помнится, разрубил напополам…

Здесь было над чем подумать. Ход интересный. И скорее всего – помимо того, что это вернет Алису в мои руки, будет еще несколько незапланированных эффектов. Так что Алика я намеревался поощрить. Но сначала пусть понервничает, чтобы впредь думал прежде чем нарушать мои прямые приказы.

Я не казню за такие вещи только двоих. Алису и Алика. Просто не могу. Но расширять этот список не планирую.

Собираюсь напомнить этим двоим, что я – Владыка. И слово мое непреложно…

Но не могу долго злиться. После того, что произошло между мной и Алисой так недавно… мне физически очень трудно испытывать отрицательные эмоции.

Вместо этого я продолжаю невольно улыбаться.

И уже начинаю подумвать о следующим "призыве Алисы магом-Экраном" и о ряде других мер.

Пожалуй, нам следует вернуться в Черную Башню. Я с удовольствием иду по лесной тропе, объятый запахом лесных трав и свежестью прошедшего утром ливня. Слышу умиротворяющие звуки леса. Солнце светит ярко, но не опаляет. Я несу мечущуюся в забытьи Эву на руках. Она почти ничего не весит.

– А скажи-ка мне, Алик, зачем ты это делаешь? – весело спрашиваю у шагающего рядом со мной первого помощника.

– Что именно, Владыка? – Алик хранит видимость веселья, но я чувствую как он собран и осторожен в своих ответах.

– Ты видишь больше чем я сейчас. Так нужно я понимаю… Но зачем ты… как будто возвращаешь мне Алису… частями? Эта встреча. Ловушка в лазарете с Элиной и Златкой, в которую Алиса явно попадет… у меня есть еще ряд наблюдений…

– Такова моя теория, Арон… помнишь она укусила меня?

Неопределенно киваю. Алик не говорит, кто “она”, Алиса или Эва.

– Кто-нибудь выживал после твоих укусов, Владыка?

– Есть один человек, – ухмыляюсь краешком рта, – даже два.

Алик тоже улыбается, но миг – и он снова серьезен.

– Моя теория заключается в том, что если выдавать тебе твою Арави частями… как малые дозы яда… быть может ты станешь устойчив, и сохранишь ясность ума, когда Алиса предстанет перед тобой во плоти… И найдешь в себе силы покорить внутреннюю Тьму, принять о судьбе Арави взвешенное решение. Мужа и повелителя. А не обиженного мальчишки.

– Алик!

– Все как есть, Арон, – вскидывает руки в примирительном жесте Алик и весело заглядывает мне в глаза. Алик всегда умел хорошо чувствовать мое настроение и "ходить по очень тонкому льду", во всех смыслах …

И я на него не злюсь. Потому что он прав. Хотя любому другому уже снес бы голову… А вместо черной лавины ярости внутренняя тьма только урчит как огромный сытый кот.

Мы уже хотим взойти на теневую тропу, однако в подготовленной точке пространства… тропа не открывается.

Я нахмуриваюсь. Алик немедленно обнажает меч и принимает боевую стойку.

И не зря. Я чувствую, нас здесь поджидает враг. В воздухе разносится запах силовых разрядов. И окружающий мир надтрескивается и осыпается, будто все вокруг – отражение в разбитом зеркале.

Глава 7

Арон

Белый маг Дамиан выходит из тени вековых деревьев. Один, без воинов света.

Он выглядит все таким же благородным стариком в светлом балахоне с ясными лазурными глазами как при нашей встрече тогда – на пороге Светлейшей Обители.

Но я знаю, что это перед нами – одно из самых гнусных созданий этого мира и жесточайший манипулятор из всех, что я знал.

Может он даже изощренней моего отца…

“Но не дотягивает до матери…” – вторит с усмешкой моим мыслям черный Змей, моя вторая Ипостась.

Я велю Змею замолчать и медленно опускаю на землю Эву, которую всю дорогу нес на руках. Юная целительница неуверенно переминается рядом с нами, отводит взгляд от Дамиана. Мы с Аликом оттесняем ее назад, прикрывая собой.

И я не спеша вынимаю из пространственного кармана меч. Ослепительно-белый.

У Дамиана дергается лицо.

– Ну что вы… – воздевает руки в примирительном жесте бывший главный жрец Светлейшей Обители, – прошу прощения, что невольно исказил ход вашей теневой тропы. Я лишь хотел поговорить…

Дамиан лжет. Я не удивлен…Дамиан всегда лжет.

– Я лишь хотел поговорить с новым Виаром, Аликом…, – Дамиан почтительно склоняет голову и показательно выжидает несколько секунд, затем продолжает, – а тут такая честь, сам новый Владыка… да еще, как я успел невольно услышать, у вас есть маг-Экран… Однако я вижу, Владыка, в девушке достаточно много Света… справедливо будет дать ей выбор, на чьей стороне она захочет сражаться в решающей битве между Светом и Тьмой.

Дамиан пытается спровоцировать меня как ребенка. Пытается внести раскол среди моих людей. Нарочно называет Алика Виаром, хотя я его еще не назначал, и этот титул по-прежнему за мной. Пытается отобрать “новую игрушку молодого капризного Владыки” – Эву, которую я недвусмысленно прижимал к себе несколько секунд назад.

– Знаете, юная белая леди, – обращается вкрадчиво Дамиан к Эве, улыбаясь как добрый мудрый старик-первосвященник, – я позволю себе называть вас так. Ведь Свет в вас заметно преобладает. Так вот, знаете белая леди…Владыка – большой любитель светлых девушек. Однако они рядом с ним быстро попадают в смертельно опасные неприятности, а потом и вовсе исчезают бесследно… Такое на моей памяти было не раз и не два. Ваша предшественница была очень милой… И до нее еще несколько…тоже милых. Подумайте об этом. Хотя догадываюсь, что Владыка не спрашивал вашего согласия…

Слышу, как Эва тяжело сглатывает комок в горле. Слегка оборачиваюсь, чтобы увидеть ее лицо. И понимаю, что удар Дамиана достиг цели – в глазах юной целительницы стоят слезы. Я потом с этим разберусь.

Может прежний я и разозлился бы. Но не теперь… Отчасти благодаря опыту с проявлением Алисы. Отчасти – прежние встречи с Дамианом сыграли роль, да и недавний легкий разговор с Аликом мне очень помог.

Так или иначе, теперь внутренняя Тьма мне намного более послушна. Силы в балансе. И белый меч, который когда-то наполнила сиянием мамина душа, – так чисто светится, что ни с чем не перепутаешь… Это значит, что я справляюсь.

Лицо Дамиана становится кислым, он понимает что все его удары пролетели мимо цели… Хм, ну почти все.

И одного удара сердца не успевает миновать – с кончиков пальцев Дамиана срывается молочно-белая вспышка, и в нас летит уже знакомая мне белая сеть проклятия, раскрываясь в полете кляксой, закрывая силовыми ячейками небо.

Плохо.

И еще хуже, что теперь с нами нет белого мага, способного нейтрализовать такую боевую магию.

Я вспарываю белым лезвием сеть на лету. Алик уворачивается. И взмахом меча отрубает Дамиану руку! Одновременно метаю белое лезвие прямиком Дамиану в грудь…Старик не пытался защититься.

На лице белого мага не дергается ни единый мускул.

Силуэт старика начинает мерцать, будто он наведенный мираж, и исчезает.

– Отвлекающий маневр, – цедит Алик.

– Да, – легко соглашаюсь я, не теряя концентрации, – а белая сеть самая настоящая.

– Я смогу взять след, Арон, и найти настоящего Дамиана. Двойник хороший, его создатель недалеко. И очевидно слаб от магической отдачи. Рука, которую я отрубил двойнику, еще часа три не будет слушаться самого Дамиана. А кашлять белыми кристалликами от твоего меча он будет еще с неделю… Это как минимум. Это шанс.

– Хорошо, только возьми с собой воинов. Я не хочу рисковать твоей жизнью, Алик. Все-таки Виар как-никак…

– Арон… – Алик хмурится, ему лучше всех известно, как ревностно я отстаиваю границы своей власти.

– Не напрягайся, друг. Я в любом случае собирался тебя назначить. Но не раньше чем ты вернешь мне Арави… – делаю многозначительную паузу и, легонько улыбаясь, вытягиваю руку вперед и в нее возвращается белый меч, идеально впечатываясь рукоятью в мою ладонь – думаю уже можно… Завтра издам указ. А теперь зови воинов и принесите мне голову этого старого белого интригана…

«Мама, помоги Алику, если сможешь»

Лес согласно шелестит вечно зелеными листьями.

Мир потихоньку восстанавливается после вмешательства Дамиана, магия моей матери – Ираны – медленно вытесняет гнилую белую ворожбу.

Алик улыбается и кивает. Мне. Затем переводит взгляд на Эву. И мне совершенно не нравится выражение лица Алика.

– Арон… – голос ищейки тоже звучит тревожно.

А я чувствую как Эва сжалась позади меня, как маленький напуганный зверек. Я резко разворачиваюсь к ней. Эва бледна. Ее кожа дымится. Глаза полны слез. От боли, что причиняет белая сеть. Но не только от боли.

– Алик, я позабочусь о ней, иди, – я больше не смотрю на друга. Что он справится с поручением, я не сомневаюсь.

По колебаниям силовых полей понимаю, что Алик ушел теневой тропой, за моими самыми верными воинами в Черную Башню, чтобы потом – направиться по следу Дамиана. И не позднее завтрашнего утра у меня будут новости.

Мельком замечаю, что полуденное солнце затянули серые тяжелые тучи.

– Эва, иди сюда… – я делаю шаг к девушке навстречу. Все-таки в Эве есть Тьма, ее задела белая сеть Дамиана, смертоносная для адептов Тьмы, и теперь Эву покрывают алые ожоги, повторяющие форму ячеек сети.

Я досекаю сеть на ней белым лезвием и отправляю меч назад – в пространственный карман. Жизнь девушки вне опасности, благодаря светлой искре. Но темная сущность пострадала. И ей действительно сейчас больно.

Я не могу видеть слезы, стоящие в этих глазах.

Беру ее руки в свои. Изящные девичьи пальчики лежат безвольно. Она не отвечает на мои прикосновения. Мне это совершенно не нравится…

– Благодарю Владыка, я в порядке, – она пытается говорить сдержанно, но её голос дрожит, я слышу в нем слезы. И сейчас она ну очень сильно напоминает мне Алису. Хотя и не внешне, – а Алик..

– Что? – упоминание моего друга почему-то сейчас мне крайне неприятно.

– Алик будет в порядке?..

– Да. А в чем дело? – чувствую, как Тьма во мне начинает ревниво скалиться.

– Алик очень милый, – Эва глотает слезы и пытается натянуть улыбку. Неужели злится из-за тех слов Дамиана, о моих “многочисленных светлых пассиях”? Или впрямь беспокоится за Алика? – он всегда был со мной обходителен и…

– Он нравится тебе? – переспрашиваю резко, смотрю на нее исподлобья, позволяю ее пальцам выскользнуть из моих ладоней и складываю на груди напрягшиеся руки. Тьма во мне неистовствует. Не понимаю. Я выдержал провокацию Дамиана, но то, что сейчас делает эта женщина – поднимает во мне бурю ярости, колкой как зеркальная крошка. В груди начинает жечь, секунды – и вот я стою уже в шквале черной как бездна ярости. Алик и Эва… нет. Алик и Алиса…

Убью.

За это действительно убью.

Не отдаю себе отчет в своих действиях, резко приближаюсь к ней. Не могу сейчас внятно сопоставить кто передо мной? Эва или Алиса? Картинка плывет.

Прежде чем успеваю опомниться, моя рука уже лежит на её шее. Я не сжимаю ее до конца. Я не в силах оборвать её жизнь, а вместе с ней – прекратить собственную агонию. Прикрываю глаза, и окончательно утрачиваю ощущение, будто передо мной Эва. Сейчас я чувствую только Алису. Мою Арави, которая посмотрела на другого…

Тьма во мне услужливо подбрасывает варианты: она сбежала тогда… не захотела быть твоей Арави… что если… что если это потому… что она хочет быть Арави другого Виара… Алика? Её надо убить. Их обоих надо убить… предатели…

Неимоверным волевым усилием я удерживаю шею Алисы, не препятствую ее дыханию. Я открываю глаза. Но по-прежнему не могу разглядеть, кто передо мной. И знаю, что выгляжу сейчас пугающе – мои глаза черны как два провала. Тьма затопила глазницы полностью. А с губ вот-вот закапает черный яд.

Так выглядел отец не за долго до смерти.

В какой-то момент Змей, моя вторая Ипостась, пытается перехватить управление, но я ему не позволяю. Он бы оттащил меня от нее. От нежной кожи, от сладкого запаха. И она бы побежала. Опять. Куда? За Аликом, быть может?

– Алис-с-с-а, – шиплю в забытьи и… запечатываю рот напуганной девушки напротив меня черным жестоким поцелуем. А она подчиняется мне, с нежностью, с готовностью. Краем сознания понимаю, что касания моих исходящих черных ядом губ маг-Экран, целительница Эва, просто не переживет.

Так что этот поцелуй – просто очередная жестокость нового “Владыки-монстра”. На радость всем сторонникам отца в Черной Башне.

И последняя ошибка маленькой глупенькой целительницы Эвы.

Глава 8

Алиса

Первое, что понимаю, когда сознание проясняется – губы горят! Как будто ела что-то острое. Вспоминаю наполненною страстью и ужасом сцену в лесу. Безумие в глазах Арона, его жесткий порабощающий поцелуй, черный яд на его губах, горьковато-сладкий. Как терпкий мятный мед.

Потом – чувствую, как Арон несет меня по теневой тропе, перекинув через плечо. Как варвар похищенную рабыню. Знаю, что он идёт в Черную Башню на ощупь. И ничего перед собой не видит. Что объяснения будут очень тяжелыми – я чувствую по тому, как впиваются в меня его пальцы, норовящие прорасти когтями боевой ипостаси или покрыться черной чешуей…

Но по-настоящему мне становится страшно, когда я понимаю, что мои волосы – снова медно-рыжие! Личина сползла с меня. Я пытаюсь позвать Ирану, но в ментальном поле царит гробовая тишина. А как только я делаю очередную попытку зова – когтистые, частично измененные пальцы Арона, предупреждающе впиваются мне в бедро.

Он понимает, что я вернулась в сознание, резко стягивает меня со своего плеча и перехватывает иначе. И дальше несет на руках. Уже не как варвар добычу… однако ощущения у меня остаются ровно такие же…

А теперь я промаргиваюсь и понимаю, что сижу на какой-то тонкой подстилке, брошенной на ледяной каменный пол. А руки мои фиксированы у меня над головой магическими цепями. Спина порядком затекла. На удивление я не хочу ни пить ни есть – и то радость. Но это скорее всего от пережитого стресса… Я тяжело вздыхаю и озираюсь, сколько позволяют мне развернуться магические оковы.

Просторное подземелье, и я в нем одна. Пока одна.

Каменные стены, каменный потолок, узкие маленькие оконца , куда проходит блик красного заката. Он делает черный камень стен подземелья еще более зловещим.

Прямо передо мной стоит невысокий стул. Черная обивка, резные деревянные ножки. Кажется тот, кто собирается меня допрашивать со всей положенной жестокостью, будет сидеть именно здесь.

И я ни секунды не сомневаюсь в личности своего палача.

Только успеваю подумать об этом, не заметная мне прежде дверь медленно открывается и в подземелье заходит Арон.

Он медленно садится на невысокий стул передо мной, небрежно откинув полы темного, неброско отороченного черненым серебром плаща. Под ним на Владыке все та же военная форма черных магов – лаконичные кожаные латы с крылатым змеем и черно-серебристыми знаками отличия. Глаза Арона – затоплены Тьмой, лицо – в тонких черных потёках яда. Запах терпкого горького меда и мяты заставляет меня задрожать.

Реакция моего тела не укрывается от Арона.

Он медленно расстегивает плащ, поднимается, накидывает его мне на плечи и застегивает, так чтобы он удержался – ведь руки мои привязаны сверху.

– А ты оказывается хитра и очень опасна, моя маленькая Арави… – криво усмехается Арон и садится на прежнее место.

– Освободи мне руки, Арон… Пожалуйста, – дергаю за уходящие к высокому потолку цепи.

– Нет.

– Почему?..

– Может во избежание очередного фокуса, Алиса. А может… мне нравится смотреть на тебя, привязанную…

От его слов по телу пробегает дрожь. Теперь уж точно не от холода. Низ живота опаляет острое неправильное в этой ситуации желание.

Я тяжело вздыхаю и перестаю терзать свои оковы.

– Что теперь будет? – очень тихо спрашиваю я Арона.

Мне нельзя сидеть в этом подвале. Мне надо есть и спать, чтобы малышу, о котором Арон не подозревает, было хорошо. Мне нужно найти Элину и Златку, но прежде всего – мне нужно выжить.

– Ты ответишь мне предельно честно на все вопросы, которые я задам.

Нет, любовь моя. На все да не на все. Про ребенка тебе знать нельзя, пока я не пойму, как ты с нами после этого поступишь…

– И на этот раз никакой лжи. Согласна, Алиса?..

Я прикусываю нижнюю губу. На глазах выступают слезы. Арон игнорирует мою нерешительность.

– Знаешь, Алиса, у Владыки много дел. Подавлять мятежи, завоевывать авторитет… А я сижу здесь с тобой, или иду куда-то в надежде увидеть тебя. Каждую минуту, что я занят тобой – рушится моя власть… Ты – яд, Алиса. И белые маги угадали, когда сводили нас. Другого такого вреда делу Тьмы никто бы не смог причинить.

– Чего ты хочешь, Арон?

– Правды. И беспрекословного послушания. И еще, я хочу тебя. В моей постели. И если я узнаю, что ты хотя бы подумала о другом мужчине, Алиса, ты об этом очень пожалеешь.

– Почему я в темнице, Арон? За что я прикована?

– Не понимаешь? Серьезно? Ты пришла сюда под личиной, ты обвела меня вокруг пальца… Не единожды. Я очень давно живу, но ты заставляешь меня чувствовать себя несмышленым мальчишкой… Откуда у тебя такая власть Алиса? Белая волшебница средней силы, меняющая личины так, что сильнейшие маги не могут их пробить?.. О чем это говорит? Очевидно о том, что ты идеальный убийца, гений, под покровительством сильнейших белых магов мира…

Какой бред. Я всхлипываю, и Арон замолкает. В душе взвивается чувство несправедливости.

– А может за то, что бросила тебя и сказала, что не люблю?.. Или за то, что проявила интерес к Алику?..

Арон подскакивает ко мне мгновенно. Глаза в глаза. Черный коготь боевой ипостаси – у моего горла. Тьма в глазах.

– А в этих цепях я не убегу, да? И другого не выберу?.. – шиплю я.

Что же я творю?! Сама не знаю. Но интуиция подсказывает – это мой ключик к свободе…

– Остановись, Алиса…

– Или что? – выдыхаю в лицо Арону. Так близко. Запах его кожи сводит меня с ума. Арон почти касается своими губами моих.

Давай, Арон. Поддайся инстинктам. Все что угодно, но не заставляй меня отвечать на все эти вопросы. На половину у меня нет ответов, но ты в это не поверишь. О другой половине – я никак не могу тебе рассказать. Так что лучше просто дыши на меня. И привязывай, если тебе нравится на это смотреть. Только не здесь…

– Алиса… – с хриплым стоном выдыхает Арон, внутренняя борьба отражается на его лице. Удар сердца, другой. И я с облегчением ощущаю, как мои руки наверху уже не удерживают цепи.

Магические оковы все еще на мне, но я уже свободно шевелюсь… почти. Замечаю, что цепи от браслетов на моих запястьях – заканчиваются в руках Арона. Он рывком дергает их на себя, и я невольно оказываюсь прижата к нему вплотную.

Арон тут же заставляет меня лечь на спину, и медленно опускается сверху, одновременно Владыка выпивает мое дыхание и приникает к моим губам в страстном поцелуе.

Алик

Я иду теневой тропой по следу Дамиана, за моей спиной – десятка лучших воинов чёрной армии, проверенных во многих битвах.

Не скажу, что оставил Владыку Арона с легким сердцем. Тьма тревожно перевернулась раз – я почувствовал, что он опасен для его Арави. Два – я почувствовал, что он опасен… для меня?!

Предчувствия редко мне лгали. В какой-то момент Арон сформировал намерение – убить меня.

Оно было четким и проступало в вероятностях будущего нагрубающей пульсирующей кляксой.

Да что там такое могло произойти?

Я перебирал в уме недавние происшествия. Черт возьми, с чего ему так на меня злиться?..

Постепенно опасность для моей жизни начала ослабевать, а клякса вероятной смерти бледнела в моем ментальном поле. Но я сделал себе мысленную зарубку – обязательно с этим разобраться.

Каждый раз, проходя по теневой тропе, я боюсь и жду. Что “унюхаю судьбу”, как это сделал Арон – ровно перед встречей с Алисой. Знаю, что однажды это случится со мной… и мне кажется, что запах цветочных лепестков и чего-то цитрусового вдруг коснулся моего знания.

Запах невесомый, далекий. Он говорит мне – судьба на пороге. И заметил я этот запах потому что был очень внимателен – мой ум был обострен предчувствием гнева Владыки Арона.

И только поэтому я уловил даже не запах… тень запаха. Я бы сказал, вероятность такой судьбы зависла в нескольких месяцах жизни от меня. И веяло как сквозняк, задувающий из форточки, распахнутой в иной мир. Запах цветов, которые в нашем мире никогда не цвели.

Так пахнет страсть, а если растереть ломкие травянистые лепестки между пальцами, запах становится терпким…

Очередной поворот теневой тропы выбивает меня из размышлений о судьбе. Сейчас задача передо мной стоит вполне конкретная.

Мы с воинами сходим с тропы на мощеный белым камнем двор Академии Белого Стана. Я не удивлен. Мы покинули это место не так давно – почти сразу, как Арон победил в схватке своего отца и стал новым Владыкой. Перед главными вратами выстреливают вверх струи выбеленной артефактами воды в безвкусном фонтане-чаше. В дни, когда светит солнце, вода в нем сияет. Но сейчас небо хмурится, так что можно смотреть на фонтан без риска ослепнуть…

– Приветствую тебя, Виар Алик. Открылась ли тебе судьба на тропе между мирами?.. – Дамиан сидит с закрытыми глазами на площади перед самым парадным входом, к высшему белому магу нам с воинами так легко не приблизиться – старик благоразумно заключил себя в круг, испещренный по краям золотистыми руническими письменами.

Я даю воинам знак – и они начинают бесшумно окружать Дамиана. Я уверен, на этот раз – передо мной в позе медитирующего с показательно прикрытыми глазами – вовсе не магический двойник, а самый настоящий Дамиан. И он настраивается на очень специальную магию, но мне не разобрать на какую именно.

– Алик. Ты будешь Великим… Впрочем, ты и сам это знаешь. Дар предвидения – единственный, от которого маг может отказаться по своей воле и не понести магического наказания. Мы с тобой похожи, Алик. Вот только ты отверг дар, а я принял. И тем не менее… наше с тобой сходство намного сильнее, чем твое с Владыкой Ароном…

– Я не собираюсь обсуждать с тобой, белый маг Дамиан, моего Владыку, которому присягнул по доброй воле. Говорю сейчас, и больше повторять не буду, – отвечаю сурово. Заколачиваю фразы, чтобы до старика дошло.

Дамиан согласно кивает, не открывая глаз, он будто не замечает, что воины сужают вокруг него кольцо…

– Что до отвергнутого дара предвидения… я слишком много видел сломанных судеб магов, что его приняли. Твою в том числе. И совсем не жажду пройти этим путем… – продолжаю я, стараясь отвлечь опытного лжеца Дамиана.

– Этот путь – великая жертва, – усмехается белый маг, – но и великая власть. Ты, Алик, – черный маг, а значит эгоистичен по своей сути. И отверг дар дабы не страдать во имя его. Но ты стал ищейкой Владыки, с исключительной интуицией. Она граничит с предвидением, ты не думал почему так, Алик?..

– Нет, Дамиан. У меня масса других вещей, о которых я должен думать… – конечно я думал. Но Дамиан не тот собеседник, с которым стоит это обсуждать. Куда интереснее, что он в курсе того, что я отрекся от предвидения. А это должно быть сокрыто магическими печатями судьбы…

– О каких вещах, Алик? Что ты предпочел? – Дамиан теперь говорит со страстью, будто священник на проповеди, пытающийся достучаться до заблудшей души, – искать Владыке очередную светлую девчонку на потеху и заклание?.. Не смеши. Ты лучший ищейка в государстве, потому что тень дара предвидения лежит на тебе. Отказаться от дара можно, но изменить собственную природу нельзя…

По моему знаку, воины наносят синхронный магический удар. Десять силовых разрядов в одного старика. Его защитному кругу такой удар не отразить. А старик слаб после нашей недавней стычки в магическом лесу…

Этого я точно не предвидел. Дамиан отражает их все. Все десять ударов.

Отработанный на поле боя, безотказный прием, – оборачивается катастрофой. Черные маги, элита нашего войска – лежат неподвижно, их тела разметало вокруг все также якобы медитирующего в круге старика…

Дамиан медленно открывает глаза и поднимается на ноги. Он делает шаг из круга.

И тут я понимаю сразу несколько вещей.

Во-первых, Дамиан – маг-Экран. Один из сильнейших, что я видел. Пожалуй даже – самый сильный. Это вполне объясняет его олимпийское спокойствие при каждой встрече с превосходящим противником.

Во-вторых, он каким-то образом скрывал это ото всех, многие годы. Такой секрет крайне трудно утаить в магическом сообществе…

И в-третьих, и это пожалуй самое неприятное, – Дамиан обнаружил себя передо мной. А значит не предполагается, что я выживу.

Либо я лишусь жизни, либо разума, либо Дамиан меня “перевербует”. То, что он пророк, и не просто видит, он знает будущее – не добавляет мне оптимизма.

Выход один.

Действовать по наитию.

Действовать как человек.

Дамиан так стар, вдруг понимаю я, что он забыл, что бой можно вести иначе… как люди это делают. Без магического оружия.

Подаюсь вперед и хватаю Дамиана руками за шиворот. Его лазурные глаза широко распахиваются, рот складывается буквой “о”, на лице застывает удивленное выражение обиженного ребенка. Я в три быстрых шага достигаю фонтана перед входом в Академию Белого Стана, перемахиваю бортик, со стариком повисшим в руке. И плотно прижимаю Дамиана за горло ко дну чаши фонтана, попутно прикладывая его головой об каменное дно. Белые ледяные брызги окатывают мне в лицо.

Ноль магии. Очень эффективно. И очень непредсказуемо.

С удовлетворением понимаю, что все правильно рассчитал – и рука которую я отрубил фантомному двойнику белого мага, действительно теперь не слушается Дамиана. Так что он вяло отбивается одной старческой рукой, похожей на сушеную ветку.

Дамиана подвели законы ритуалов мага-Экрана, когда он настроился на этот вид работы, – в его распоряжении только та же магия, что применяет соперник. А я применяю грубую силу, которой в ветхом теле Дамиана практически нет.

С мрачным весельем отмечаю, что насчет белых кристалликов от удара меча Арона в дыхании Дамиана – я тоже был прав. Они светятся во всплывающих пузырях воздуха, пока я топлю старика в фонтане. Нелепая смерть для великого белого мага.

И тут я совершаю ошибку. Когда начинаю рефлекторно прощупывать его ментальное поле…И он тут же врывается в мое!

“Утопишь меня, Алик, и девушка из другого мира, которую ты ощутил на теневой тропе – погибнет. Твоя судьба. Твоя Арави… Этого всего просто не случится. Ты готов быть только верным сторожевым псом Владыки Арона? Только исполнителем его прихотей? Готов так и не прожить собственную жизнь, Виар Алик?”

Я разжимаю руки, выпуская старика. Дамиан резко всплывает, закашливается и судорожно хрипло дышит. И не может надышаться.

О, нет, на меня не подействовали слова про “сторожевого пса”. Мне было на них плевать.

Я почему-то не был готов дать умереть, той, которую никогда не видел. Не могу сказать почему, но этого просто нельзя было допустить. Если понадобится – я должен изогнуть реальность, порвать и сшить снова, но так, чтобы ей в этом мире было место.

Кому ей?..

Вторая моя ошибка заключается в том, что я искренне поверил, что смогу сделать и то и другое – вытянуть ключевые сведения из Дамиана и выполнить задание Арона.

И, наконец, третьей ошибкой становится то, что я на долю секунды теряю концентрацию…

Алиса

Я лежу на полу темницы Черной Башни. На какой-то тонкой тряпке, придавленная сверху горячим мощным телом Арона.

Он не спешит. В одной его руке по-прежнему цепи от магических браслетов – я никуда от него не денусь.

И он похоже наслаждается тем, что я покорно лежу и молчу. Принимаю его, отзываюсь на каждое движение. И я даже не стараюсь – тело само отыгрывает. Как будто мы с Ароном – один организм, по нелепости разнесенный на два тела…

Арон нежно проводит рукой по моей щеке… Кожа горит там, где он ко мне прикоснулся. Его ласковые, такие деликатные прикосновения сейчас – не сочетаются с угрозами и ядом, которые он извергал в мой адрес пару минут назад.

Его руки легко проникают под мою одежду – в одно движение черная форма на мне расходится по швам. Арон припадает к моей шее и покрывает ее цепочкой колких поцелуев.

Я чувствую его возбуждение и так, хотя он полностью одет, а я – лежу голая.

– Ты мне обещал… – неожиданно для себя выдыхаю я.

– Что? – хрипло спрашивает он, на миг отрываясь от моей шеи.

– Что больше не наденешь на меня магические браслеты… оковы…

– Это другие…

– Арон…

– Хорошо, Алиса. Мы поступим иначе. Сейчас мы заменим этот артефакт на другой, раз оковы тебе не по душе… Хотя смотришься ты в них великолепно. Особенно голой.

Арон резко садится и поднимает меня вслед за собой. Вновь заворачивает меня в свой плащ. Не успеваю охнуть и я вновь перекинута через его плечо, как живой товар дикаря.

Краем глаза отмечаю что волосы у меня снова черные. Как у Эвы. Задерживаю дыхание от неожиданности.

– Эта личина не так хороша, как та что у тебя была, – усмехается Арон, вовсю шагая к выходу из темницы, – но этого достаточно, чтобы не удивить сверх меры моих воинов. Мало ли как их Владыка решил развлечься с юной целительницей Эвой… А вот если они увидят тебя Алиса…возникнут вопросы. И моя популярность среди вернейших снова резко упадет, прямо как тогда, в Белом Стане. А этого я сейчас никак не могу себе позволить.

Арон продолжает вести со мной “светскую беседу” уже бодро поднимаясь из подземелья по лестнице.

– Куда мы?..

– В мои покои, мышонок. Нас с тобой ждет серьезный разговор. Или ты хотела остаться в подземелье?

Я не отвечаю. А Арон и не ждет от меня ответа.

Воинов в тюремном коридоре, воинов на посту в галерее Черной Башни и у входа в покои Владыки мы минуем быстро. Я слышу только одобрительные усмешки черных магов. И пяти минут не проходит как Арон скидывает меня с плеча – уже на огромную кровать в своей спальне.

Я падаю на простынь раскинув руки, с которых тут же соскальзывают открывшиеся браслеты. Арон отшвыривает их в дальний угол комнаты.

Я моментально сажусь на постели, подбираюсь и поджимаю ноги.

Арон небрежно проводит надо мной рукой, и я понимаю – я вновь со своим привычным лицом.

– А теперь ложись, – холодно приказывает Арон, – моя непокорная Арави. Мне тебя не хватало…

Я медленно опускаюсь на ложе. Внутри все дрожит. Разве так все должно быть? Не успеваю лечь, Арон оказывается рядом, он ничего больше не говорит. Я подчиняюсь невысказанному приказу сама. Пододвигаюсь ближе и вновь слегка присаживаюсь.

Я неловко касаюсь моего Владыки чуть дрожащими пальцами. Ищу застежки на его военной форме. Раздеваю его куда медленнее чем он раздел меня… Кажется, я сейчас разрыдаюсь. Все должно быть совсем не так!

– Арави, – Арон резко прижимает меня к своему горячему телу, хрипло дышит терпким мятным мёдом мне в лицо, – ты меня боишься?..

– Нет. Я боюсь… иногда боюсь того, что ты можешь сделать…

– Ты сделала мне больно, Алиса.

– Да, – я всхлипываю, – и ты теперь сделаешь больно мне, я помню твое обещание…

– Тшшш, – Арон сжимает меня в крепких объятиях, я утыкаюсь лицом в его широкую грудь. Подумать только, я утешаюсь на груди того, кто для меня опасней всех! – я сказал это в гневе.

Поглаживания рук Арона успокаивающие, он меня не торопит и ни к чему не принуждает. Как только я окончательно расслабляюсь – он тут же ловит момент и опрокидывает меня на кровать. Теперь его руки блуждают по всему моему телу.

Мягко сжимают грудь. Скользят между ног, деликатно проникают в меня. Кажется, у меня не остаются ни единого участка тела, которого Арон бы не изучил. Точно он слепой. Точно пытается запомнить меня на ощупь.

А может – правда ?

– Арон…

– Я сделаю с тебя ментальный слепок Алиса, очень подробный… Ты больше никогда не проведешь меня никакой личиной, – с усмешкой поясняет мой Владыка, – но трогаю я тебя не только поэтому.

Он множество раз доводит меня до грани наслаждения, и каждый раз, когда я уже готова сорваться в сладкие судороги, – отступает. Так он мучает меня очень долго.

– Арон… я умоляю тебя…

– Да, мышонок, именно этого я и ждал.

Арон наконец входит в меня, распятую под ним, на его постели. Единым слитным движением. Мое изможденное, измученное сладкой пыткой тело тут же накрывает волна наслаждения. Арон начинает очень медленно двигаться во мне, и на каждый его выпад – мой мир разражается новым каскадом искр.

Этого же физически не может быть столько! Или может?.

Арон овладевает мной еще очень очень долго, и каждое его движение – дрожь и надсадное дыхание. Он снова дожидается моей мольбы о пощаде.

– Пощады не будет, мышонок, – рычит он мне в висок, но все же начинает двигаться быстрее. Удовольствие становится острым, нездешним, как будто это приступ. Как будто я больна. А его запах – такой сладкий для меня – он будто проникает в мой разум и навеки в него впечатывается. Теперь это запах моего мира. Мята, хвоя, мед – так пахнет рай.

Наконец Арон делает несколько особенно резких сильных движений. Я кричу, я царапаю его спину, но сдвинуть его с места невозможно. Так что я просто дергаюсь, извиваюсь под ним, задыхаюсь в этой агонии.

Да, он мой палач.

Когда Арон изливается в меня, кажется на миг из меня выбивает дыхание. Будто я умерла. Будто он меня убил.

Я рывком вдыхаю.

Арон все еще во мне. Его орган еще ощутимо пульсирует, хотя я уверена что все закончилось. И тут меня накрывает еще одна волна судорог.

Арон крепко сжимает меня в объятиях и удерживает, пока я не выбиваюсь из сил окончательно и не прекращаю дергаться. Чувствую, как он очень нежно целует меня в губы, я едва отвечаю ему. Сил совсем не остается.

Я проваливаюсь в сон резко, как в обморок.

Но и из забытья слышу любимый голос.

– Ты больше никогда от меня не убежишь.

И на мой безымянный палец надевают кольцо.

Секунду мне кажется, что из жидкого раскаленного металла. Но ощущение быстро проходит, и я мгновенно засыпаю очень глубоким сном.

Глава 9

Алиса

Я не помню, когда мне было так хорошо. Никогда не было. В окна заглядывает ласковый рассвет. Я уютно лежу на боку, на огромной кровати. Моя спина прижимается к горячему телу Арона. Я заключена в крепкие объятия любимого мужчины, точно отсечена от всего мира, зажата в кольцо его руками…

Пока не поняла, проснулся ли он.

Все будет так просто? Неужели мне так повезет?

Если он поборол внутреннюю Тьму – не будет никаких проблем. Арон просто выслушает мои объяснения – зачем я сказала ему те слова на поля боя, почему убежала, про Ирану…

Поймет, что я хотела как лучше.

Потом я расспрошу его о моей сестре Элине и что там у них вышло со Златкой. А потом… потом я постараюсь узнать у Змея, может ли быть такое, что из-за конкуренции за черный престол Арон может захотеть уничтожить нашего ребенка. Если оснований так думать нет, я подберу подходящий момент и просто честно расскажу о беременности…

Вроде все просто!

Может, этот самый благоприятный момент – сейчас?

Арон спит или?..

Точно в ответ на мой мысленный вопрос, рука Арона с моего живота скользит вверх, останавливается на моей груди и мягко сжимает ее. Сердцебиение тут же ускоряется, внизу живота разливается сладкое тепло.

Я выгибаюсь все телом, так что его возбужденный орган теперь упирается в меня.

Изначальные силы, как же мне этого не хватало.

Выгибаюсь еще сильнее, а Арон продолжает ласкать мою грудь одной рукой, вторая его рука проскальзывает мне между ног. Убедившись, что я достаточно увлажнилась, он осторожно входит в меня.

Вот так, ни слова ни говоря, и не меняя положения тела. Очень нежно, очень аккуратно. Я дрожу лежа на боку, отдаваясь своему единственному, тихо постанывая…

Когда все заканчивается, и Арон выпивает мой стон глубоким чувственным поцелуем, я ложусь на его грудь, прижимаюсь щекой к теплой, почти горячей коже. Прикрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Завихрения света и тьмы причудливо перемешиваются, насыщая энергией и меня и нашего с Ароном ребенка.

Интересно, Арон так и не почувствовал его?

Если бы это произошло, думаю, я бы узнала. Вспомнить хотя бы как отреагировал Черный Змей – боевая ипостась Арона. Вряд ли Арон-человек смог бы просто промолчать.

Наверное, можно осторожно начать говорить. Сейчас наиболее безопасно. Арон благодушен.

Я аккуратно кладу левую ладонь на грудь Арона и застываю. У меня из головы тут же выдувает все мои дипломатические планы.

На безымянном пальце моей руки – двойное кольцо. Нижний элемент – прозрачный овальный камень с какими-то красными прожилками внутри. Похоже на кровеносную сеть, которая то бледнеет до снежной белизны, то медленно багровеет уходя в почти черные оттенки. Камень вмурован в тонкий ободок белого металла. А верхний элемент кольца – простой черный ободок. Который как бы припечатывает камнем серебристую часть со странным камнем. Интуитивно понимаю, что благодаря черному простому элементу – кольцо невозможно снять. Оно как будто – продолжение моей руки.

Смотрю на кольцо в недоумении. Слежу за причудливыми вспышками в камне. Арон медленно накрывает мою руку своей. И на его безымянном пальце я вижу чем-то похожее кольцо. Но без овального камня со вспышками, просто двойной ободок. Нижняя часть черная, а верхняя серебристо белая…

Кажется это парные связующие артефакты или вроде того.

– Тебе же не понравилось ходить в оковах, Алиса… Так тебе больше нравится? С этим артефактом ты в относительной безопасности и под моим контролем. Постоянно.

– Что это? – севшим голосом спрашиваю я.

– Камень – индикатор, – тихо поясняет Арон, принимаясь аккуратно водить пальцами по моему голому плечу, – когда он чернеет, значит кто-то… возможно даже ты… растревожил мою внутреннюю Тьму, и я опасен. В этот момент не надо ничего мне говорить и делать какие-то глупости… Чем бледнее кольцо, тем больше вероятность, что я тебя дослушаю и не покалечу. Пока так. Остальное… привязка. Тебя ко мне. Вполне обычная. Арави часто носят такие парные кольца со своими Виарами… если конечно они достаточно близки.

Ассоциации, что порождают эти артефакты, однозначны. У моих родителей были похожие кольца. Без камня-индикатора конечно и намного проще. У всех женатых пар такие есть… Но… Разве у нас такие отношения? Разве я – жена Владыки Хаоса?..

По спине пробегают ледяные мурашки, во рту пересыхает, а на глазах выступают слезы. Это что же?..

– Это от счастья или от страха? – ровным тоном интересуется Арон, а в кольце-индикаторе, в самом уголочке овального камня предостерегающе разрывается маленькая бордовая вспышка.

– Я… – у меня пропадает голос, получается какой-то сиплый шепот, я приподнимаюсь на локте заглядываю Арону в глаза. Темные, глубокие… на дне этих глаз недоверчиво плещется Тьма, – что означают эти кольца?.. Это… как тот браслет, что не позволял мне лгать тебе, или…

– Я же только что тебе сказал. Ну хорошо. Чтобы все было окончательно ясно. Это брачные кольца. Я считаю тебя своей женой. И когда я возьму под контроль Тьму, мы проведем ритуал.

– Ты этого хочешь?.. Несмотря на то что я тогда сказала, убежала – я бормочу черт-те что, я же совсем не так планировала говорить!.. Но эти кольца. Его слова. Я не ожидала. И поддалась панике.

– Ты мне это всё еще объяснишь. Но я хочу тебя рядом с собой. Насовсем. Независимо от того, что означали тогда те твои слова и поступки.

По моим щекам струятся горячие слезы. Все планы летят к черту. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Я очень хочу того же самого. Это единственное, чего я хочу…

Вот только…

Как он решит с ребенком? Не заставит ли Тьма его совершить что-то ужасное, защищая свою власть.

Улыбка исчезает с моего лица, будто ее стерли.

Это не укрывается от внимания Арона. Я понимаю это по ряду почти черных вспышек в кольце. А потом становится еще хуже.

Потому что в моем ментальном поле разворачивается видение: Алик сидит на бортике фонтана в Академии Белого Стана. Позади него, прямо в чаше сияющей воды стоит великий белый маг Дамиан, положив руку на плечо Алика… А воины Арона без движения лежат вокруг. И выглядят скорее мертвыми чем живыми.

Мои губы непроизвольно произносят “Алик”.

До того как я успеваю себя остановить.

Быстрый взгляд на кольцо: камень абсолютно темный. Как шлифованный черный агат.

Поднимаю глаза на Арона.

Лицо моего Владыки застыло ледяной маской, и я не могу прочитать его выражение.

И его глаза также черны как камень в кольце, а на губах проступает яд.

Арон

Первую секунду мне кажется, что я ослышался.

Не успеваю придумать возможные разумные причины, почему Алиса произнесла имя другого, лежа в моей постели. Сейчас. Когда я только что был в ней, овладевал ею. Когда я сказал, что хочу чтобы она была моей женой…

Никакой аналитики. Тьма укрывает мой взор мгновенно.

А что если…

А что если, когда я отобью у Тьмы контроль над своим телом, в руках у меня уже будет только растерзанное бездыханное тело моей Алисы?

Любви всей моей мучительно долгой жизни, за которую я так и не видел настоящего счастья.

Разве что когда был совсем юным. Когда еще не разобрался в том, что происходит между отцом и матерью.

Помню только, что любовь их была чистая, настоящая и разрушительная.

И хотя она лишила маму жизни а отцу сломала личность – я все равно мечтал именно о такой любви. А все остальное казалось мне полумерой.

И вот мое желание исполнилось.

Она есть у меня. Такая любовь. Только сильнее.

И если я сейчас проявлю слабость, этой любви у меня не будет.

Перед мысленным взором пролетают картины будущего, которого скорее всего теперь не будет. Поздняя прохладная весна. Черная Башня. Сады Тьмы, полные плюща и рыжих царственных вьюнков. Моя Арави. Только немного другая. Дремлет, положив голову мне на плечо. Я поглаживаю её округлившийся живот. Алиса скоро родит мое дитя…

Такое будущее возможно. Через десять лет или через сто. Ведь зачать таким как я очень трудно, и это требует специальных энергозатратных магических ритуалов… Однажды это произойдет.

Но только если я совладаю с Тьмой. Причем немедленно.

Я делаю очень глубокий вдох. И перестаю бороться с Тьмой. Одновременно я перестаю быть собой. Точно это все происходит не со мной а на сцене дьявольского театра, я же спускаюсь в зрительный зал. Прихожу в состояние полного штиля. Тьма – озеро, черное как вакса. Прямо в центре моего ментального дворца. Я ее хозяин. А не наоборот.

И я заставляю бурлящее черное озеро подернуться хрусткой молодой коркой льда.

Вот так. Молчать. Молчать, пока я не приказал иного.

Со своей женщиной я разберусь сам.

Тьма выцветает перед моими глазами. Уступая место предметам и явлениям. Еще несколько мгновений, и я вижу бледное испуганное лицо Алисы.

Она боится, да. Но не за себя. Она беспокоится…за кого? За меня? Или за кого-то другого?

Усилием воли заставляю себя не думать, что она возможно беспокоится за Алика.

А я… оказывается я нависаю над Алисой, вжавшейся в спинку кровати. Сжавшейся в комочек, как испуганный маленький мышонок. Мои руки – по бокам от ее головы. И из-под частично трансформированных пальцев высыпается деревянная крошка – а в монолитной спинке кровати черного дерева, покрытой барельефами извивающихся змей, – внушительные дыры.

Что ж…

Могло быть намного хуже.

– Ты в порядке? – медленно спрашиваю Алису. Мой голос нейтральный. Я пока не возвращаю ему оттенки и интонации. Не стоит тратить на это силы.

Алиса часто кивает, на лице ее проступает облегчение. Как же ей непросто. Она не знает, как сказать мне о чем бы то ни было, все время в страхе, что я взорвусь, не дослушав и не вникнув… Но увы. Это изменится только со временем.

– Алиса, в следующий раз, когда увидишь что камень в кольце потемнел, – столь же безэмоционально продолжаю я, медленно опуская руки, выпуская Алису из капкана, – постарайся отойти от меня как можно дальше. За несколько секунд, я скорее всего верну управление над телом. Но случайно убить тебя, я могу и за мгновенье.

Алиса несмело протягивает руку к моему лицу и кладет раскрытую ладонь мне на щеку. Краски становятся ярче. Корка льда на черном озере моей души утолщается, надежно запирая злую стихию.

– Арон… все хорошо. Просто мне…

– Говори.

– Было видение. Вроде того… Поэтому я непроизвольно назвала имя…

По льду в моем ментальном пространстве с хрустом протягивается трещина. Тьма просачивается на поверхность, но я вовремя ее запираю. Я хозяин положения. Тьма – мой слуга.

Голос моей Арави осторожный, надтреснутый. Бедная моя девочка.

– Говори дальше, Алиса…

– Как будто Дамиан стоит в чаше фонтана, в Академии Белого Стана. И держит на Алике, сидящем подле него, руки… а твои воины лежат вокруг неподвижные… как неживые.

Пробую точно на вкус. Как она произнесла имя моего друга? Не задержалась ли на нем дольше положенного? Не произнесла ли нарочито бегло, желая скрыть свой интерес. Ничего такого не замечаю. И только после этого позволяю себе вникнуть в суть ее слов. Дамиан. Мои воины. Вот как.

Оказывается, у Алисы бывают видения.

Моя Арави нежно поглаживает мою щеку подрагивающей ладонью. Я накрываю её руку своей. И чувствую, что Тьма присмирела.

– Я понял, Алиса. Я себя контролирую, не бойся. Но и не провоцируй меня, как тогда, в подземелье…

– Не буду… – очень тихий ответ.

Алиса подается вперед и еле ощутимо, невесомо касается моих губ своими. И тут же неловко отстраняется.

Я ее не понимаю. Она хочет быть со мной? Я чувствую, как ее ко мне тянет, и мне очень хочется в это верить.

Потому что она мне нужна так, что меня трясет.

И слышать, как она произносит имя другого мужчины… моего друга. Черт. Стискиваю зубы.

– Арон…

– Все хорошо, Алиса. Ты мне не ответила…Я считаю тебя своей женой. Хочешь ли ты…

– Я этого хочу, – она отвечает совсем тихо но очень твердо, – правда. Носить твое кольцо. И быть с тобой… но…

– “Но” здесь совершенно лишнее… – отнимаю руку Алисы от своей щеки и целую похолодевшие дрожащие пальчики.

Нас прерывает стук в дверь.

– Владыка… – доносится снаружи голос одного из моих верных воинов. И подозрительно резко обрывается.

Тишина. Плохо. По каналу, связывающему меня с войском, понимаю – моя стража обездвижена. Их ноги вмерзли в пол, руки – срослись с оружием. Они каменеют. А через время – их тела начнут распадаться… Нехорошее воздействие. Какой-то извращенный подвид темпоральной заморозки.

В моей твердыне. Прямо под дверями моих покоев.

Я нехотя выпускаю Алисину руку. Небольшим вливанием силы, заставляю ее черты исказиться, чтобы она снова стала “Эвой” для любого случайного наблюдателя. Не забываю укрыть мороком наши кольца. Ни к чему привлекать внимание.

Подаюсь назад, по дороге к выходу, подхватываю с кресла просторный, черный с серебром, халат и запахиваюсь. Алиса натягивает одеяло до самой шеи. Правильно.

Хотя я и не планирую пускать кого-либо из своей свиты дальше входа.

Планы меняю резко.

Когда открываю дверь в коридор, вижу на пороге Алика. Он вернулся из погони за Дамианом один. Выглядит он потрепанным, очень усталым, и мне совсем не нравится выражение его лица.

В руке Алик сжимает мешок. Мне не нужно туда заглядывать. Я знаю, что в мешке голова. Чувствую. А сам мешок – Алик соорудил из балахона Дамиана.

Вот и все? Враг повержен? Его отсеченная голова у меня, как я и приказывал?

Но чем дольше я смотрю на Алика, тем больше смущает меня выражение его лица.

– Зайди, – просто приказываю я и отхожу в сторону, пропуская ищейку в мои покои.

– Нет… – будто через силу выдает Алик.

Видно, что слова даются ему с огромным усилием. Будто кто-то препятствует. Будто Алик тратит огромные магические и волевые усилия, чтобы ко мне пробиться, – не подпускай меня… ни к себе… ни к ней…

И тут силы Алика заканчиваются. А в кобальтовых глазах разливается лазурь. И сквозь сущность Алика проступает Дамиан. Только глаза. Но и этого довольно.

Я вызываю из пространственного кармана меч быстрее чем за один удар сердца.

Глава 10

Алиса

Я несусь, завернутая в одеяло. Оказываюсь посреди гостиной залы покоев Арона. Торможу резко перед приоткрытыми дверями в коридор. Черные волосы по инерции осыпают мои плечи.

– А, белая леди… – неприятно скалится на меня Алик. Сразу понимаю, что у него другие глаза, светлее и с каким-то не тем выражением. И жесты и мимика, всё другое. Совсем как было с мамой и Элиной, тогда, в Светлейшей обители.

Первое, что приходит в голову: в теле Алика подселенец.

А потом я даже понимаю, кого он мне напоминает. Чьи глаза смотрят на меня с этого знакомого лица. Дамиан! Как это возможно…

– Белая леди… – скалится подселенец, – вы не вняли моему совету… как жаль.

Арон держит меч наготове. Но медлит.

Понятно. Удар белым лезвием уничтожит Алика на месте. Арон этого не хочет, не смотря на периодические ничем не обоснованные припадки ревности.

– Покинь тело моего человека, Дамиан, – шипит Арон, и я вижу что его руки покрыты черной чешуей, а пальцы венчают острые когти.

Алик-Дамиан поднимает руки вверх в примирительном жесте, так и не выпуская из одной из них окровавленный белый мешок.

Что в нем?

“Голова”, – подсказывает Белая Змея, моя вторая ипостась. Она сидела тихо так долго, что я успела о ней забыть!

“Чья голова?”

Змея водит жалом в ментальном поле и не отвечает.

Неужели Алика?!

“Дамиана”, – шипит мне Белая Змея в ответ. Но звучит как-то неуверенно.

– Белая леди, – продолжает кривляться Дамиан, нимало не смущаясь тем, что лезвие белого меча Арона упирается ему в горло, – Алик привел меня сюда!.. Он принес Владыке мою голову! В обмен на просьбу! Я хотел посмотреть на вас… Маг-Экран. Я собираюсь принудительно запустить вашу магию. И вы отразите мое нынешнее воздействие… Леди, знаете что будет в конце?! Вы умрете! Ваша голова будет валяться в углу комнаты, а разум ненадолго поселится во Владыке. Но он вас быстро вышвырнет в безвременье, в мир теней!.. Владыка не любит терпеть неудобства…

Алик-Дамин разражается истерическим смехом.

Он не просто бестолку болтает, как сказочный злодей, выбалтывающий напоследок свой коварный план во всех деталях. Я чувствую, как он, между хитро струящимися речами, взывает к моей доминирующей магии с такой отчаянной силой, что я просто не могу сопротивляться!

Есть одна проблема.

Я вовсе не маг-Экран!

Но этого кажется не знает Дамиан… И пытается спровоцировать дар, которого у меня никогда и в помине не было. А магия Дамиана сильна.

И противиться у меня не получается.

Прости, Алик.

Я кидаюсь к беловолосому колдуну, на ходу сбрасывая одеяло. Я не беспокоюсь о своей наготе.

Когда я достигаю Алика, мое огромное змеиное тело захватывает его в кольцо. Очень быстро. С той самой моей неповторимой скоростью, что делает меня недостижимой даже для боевых магов.

Я вонзаю клыки в щеку колдуна.

В лазурных глазах Дамиана мелькает недоумение и взор их гаснет как потухшая свеча.

Остаются кобальтовые глаза Алика. Он смотрит на меня с легкой досадой, печальным осуждением и …благодарностью?

И тут Арон начинает хохотать.

Владыка позволяет Белому мечу упасть на пол. Рядом с ним падает мешок с головой. Предположительно Дамиана.

Владыка сгибается пополам, смех его звучит истерически, на глазах проступают слезы. На секунду, он пугает меня.

Когда сущность Дамиана покидает тело Алика, я обретаю над собой контроль.

И очень аккуратно вытаскиваю из щеки Алика свой тонкий клык, захлопываю змеиную пасть и перемещаюсь за спину Арону, одновременно отзывая Белую Змею. Я становлюсь человеком.

А точнее – абсолютно голой женщиной.

***

Мы рассаживаемся по креслам в гостиной. Точнее Алик занимает одно, а Арон – другое. Я же по немому приказу Владыки располагаюсь у него на колене. У меня рыжие волосы и лицо Алисы. Моё лицо. Арон приобнимает меня одной рукой за талию. Видимо “никуда не отпущу” – он сказал вполне буквально. И зачем-то решил что такое проявление близости – совершенно необходимо перед Аликом.

Мда…

Алик с компрессом на щеке смотрит на меня с молчаливым осуждением и мрачным весельем. Как ему это удается?

Теперь я сижу закутавшись в черный с серебром халат Арона. А сам Владыка уже облачен в военную форму

Арон не пустил никого из слуг. Безмолвная девушка-тень занесла нам обед и оставила нас.

– Извини, – в который раз повторяю я.

Алик только махнул рукой.

– Поздравляю, – произносит Алик почти внятно. Его лицо стремительно восстанавливает подвижность. Он справляется с моими укусами все лучше и быстрее, – я действительно рад что с этой частью своих проблем вы справились.

Арон усмехается.

– Спасибо, Алик. Остальные не знают. Не распространяйся, что Алиса здесь.

Алик легонько склоняет голову в знак почтения и согласия.

Арон смыкает руки в замок вокруг моей талии, я кладу свои ладони поверх.

Мы с Ароном касаемся друг друга пальцами рук, и между нашими кольцами, проходит короткий магический разряд – они становятся видимы.

Брови Алика удивленно ползут вверх.

– Настолько все хорошо? – лицо беловолосого теперь освещает искренняя улыбка, – это очень важно, в том числе для государства. Счастлив за вас. Многие века вашему союзу.

Я смущенно улыбаюсь и отвожу взгляд. А за грудиной разливается какое-то неуправляемое тепло. Светлое-светлое. Как весна, поздняя холодная весна… в садах, где витые черные скамейки вдоль аллей оплетены царственными золотисто-рыжими вьюнками. Которые черным прахом сыпались вниз, когда умирала Ирана. Только эти цветы будут жить долго… А я буду сидеть на такой скамеечке и дремать, положив голову Арону на плечо. А он будет гладить мой круглый живот. И наш малыш будет касаться его в ответ, через мою натянувшуюся кожу и через ментальное поле одновременно. И я буду утопать в запахе хвои, мяты и терпкого меда…

Арон обращается к Алику, они что-то обсуждают. Слова долетают точно из другого мира, рассеивая мое видение.

Но я все запомнила. Теперь я не только знаю запах рая, я еще и понимаю, на что он похож.

– Мы с Арави благодарим тебя за поздравления, друг. Но я жду твоего доклада – продолжает Арон.

Алик морщится.

– Допустим, к вечеру. – смягчается Владыка, – сейчас поешь и восстанови силы. Сообщи мне немедленно только если есть что-то неотложное.

– Все до вечера терпит, – тяжело выдыхает Алик, – специальную группу в Белый Стан я сразу же направил. Наших воинов уже доставили в Черную Башню, и попытаются спасти тех, кого возможно. Тех, кто стоял у твоих дверей – тоже отправили в лазарет. С ними случилось что-то вроде темпоральной заморозки. Не знаю, что намудрил Дамиан, но воины, вместо того чтобы отмереть через положенный временной интервал, – начали покрываться каменной коркой. Пока неясно, что за искажение классического заклятия. Впрочем Дамиан знаменит своими экспериментами с чистой силой.

– Алик, – обращаюсь я к нему когда мужчины замолкают, руки Арона чуть сильнее врезаются в мою талию, – ты ведь намного раньше меня узнал, так? Все хотела тебя спросить, как ты понял?

Арон напряжен. Ему неприятно, что я обратилась к Алику. Да что же с ним такое? Я ведь не давала ему никакого повода…

– Я понял по-человечески, – пожимает плечами Алик, – ты смотрела на Арона точно также. Как в первую встречу на зиверовых болотах, и как во все последующие, что я вас видел вместе. А то что другими глазами и с другого лица… это не имеет значения.

– А я ее не узнал… – выдыхает Арон, неопределенным тоном.

– Ты узнал, – я откидываюсь назад, Арон обнимает меня в ответ, – просто это было сокрыто от твоего взора специально… Я … не знаю, сейчас наверно нельзя говорить…

Кошусь, как мне кажется незаметно, на кольцо-индикатор. С камнем как будто все в порядке – никаких вспышек гнева Владыки оно не показывает.

– Не говори, – спокойно соглашается Арон, – еще успеешь все мне рассказать. Уверен, что объяснения есть у всего, что произошло между нами. Главное, что моя власть сейчас должна крепнуть.

Я слегка напрягаюсь. Власть должна крепнуть. Как сюда впишется наш ребенок? Не придется ли мне опять бежать на край земли? Не окажется ли рай, в который я попала этой ночью, прекрасным исключением ?..

– Алиса, в чем дело?.. – голос Арона тверд и требователен.

Я отрицательно мотаю головой.

Я по-прежнему сижу у Арона на коленях, и он не может видеть моего лица. Только руки Владыки еще чуть сильнее сжимают мне талию.

– Прошу простить, – Алик поднимается и отвешивает нам учтивый полупоклон, – я с вашего позволения, пообедаю с воинами… Владыка?

Ничего не слышу. Даже дыхания Арона. Видимо он отпускает Алика беззвучным кивком или приказом в ментальном поле, потому что беловолосый спешно исчезает за дверью.

Мы с Ароном остаемся наедине. А я так и сижу, сжавшись изнутри. Опять. Как же мне это надоело.

– Алиса.

Арон всего лишь зовёт меня по имени. Но в этом слове всё. Гнев Великого Владыки Хаоса – Поглотителя миров. Ревность к Алику – и откуда он это только взял?! И огромная неподъемная… усталость.

Алик

Я кивнул на прощание новой смене дозорных воинов у дверей, и теперь удаляюсь от покоев Владыки Арона по широкому коридору.

Мне отсюда ничего не слышно, также как и воинам – толстые стены и магический полог, да и не один. Но я уже достаточно насмотрелся на этих двоих, чтобы догадываться, что будет сейчас за дверью…

Скорее всего, Владыка и его Арави загадочно и напряженно помолчат. Потом Арон закатит своей Арави сцену ревности или вроде того на ровном месте.

Хотя любому, кто на них взглянет, за исключением самого Арона, ясно – Владыка для Алисы свет в окошке и единственное солнце в её вселенной.

Так что Алиса будет смотреть на своего возлюбленного как на бога, пока тот будет исходить черным ядом. Впрочем, с каждым разом яда из него будет выходить всё меньше. Возможно даже это осознанная тактика Алисы.

Хотя она такая юная, ей едва исполнилось двадцать человеческих лет. Вряд ли она проводила какую-то сложную аналитику. Это скорее древнее женское ядро, общее у ведьм, колдуний и человеческих женщин, велит ей садиться у его ног и смотреть, как на центр мира, пока он не успокоится.

Пересчитывая крутые ступени винтовой лестницы, я спускаюсь на автомате. Мне нужно попасть в лазарет под благовидным предлогом.

К счастью, Алиса предоставила мне его, прокусив в очередной раз лицо клыками своей второй ипостаси. Даже просить не пришлось. Трижды прокушенная щека. И каждый раз – в одно и то же место. Уж не знаю как, но костяные клыки Белой Змеи всегда проходят по одному и тому же раневому каналу. Мне впрочем это на руку. Технически удобнее исцелять. И сцеживать яд Алисы "по старому ходу" я уже приноровился.

Я захожу в лазарет, дежурные лекари бросаются ко мне, но я останавливаю их жестом. Я сам. К тому же свидетели мне не нужны.

Я должен крепко подумать, как мне провернуть это дело. Чтобы никто не пострадал, по возможности. Ну или чтобы пострадало как можно меньше людей…

Я закрываю за собой дверь, остаюсь в просторном подсобном помещении с широкими окнами. Вдоль стен здесь все заставлено шкафами и этажерками, забитыми лечебными мазями, отварами и тому подобным.

Здесь из тайной ниши в стене я достаю несколько пузырьков, один – с молочно-белым содержимым. Другой – потемнее, скорее перламутровый. Еще парочка – угольно-черных пузырьков припрятана у меня в кармане. Готовлю колбу с тонкой двойной иглой на конце. Это выглядит очень неприятно. Но почти не больно. Надо действовать быстрее, пока я не успел нейтрализовать весь яд Алисы.

Усаживаюсь удобнее на единственный в помещении стул без спинки. Делаю глубокий вдох. Срываю со щеки повязки с компрессом.

Беру чистый флакон и подсоединяю к игле его.

Когда яд Алисы через двойную заряженную магией иглу устремляется в резервуар, понимаю что сделал верно, что решил набирать в отдельный чистый флакон а не дополнять один из тех, что остались с предыдущих укусов. Боковым зрением я замечаю, что этот яд совсем не такой. Он темнее чем был в прошлой порции. И намного темнее чем в позапрошлой. Уже скорее серо-голубоватый чем белый.

Тут что-то не так. И меня одолевают сомнения насчет метаморфоз с Алисой. Теория у меня конечно есть, и не одна.

Но окажись любая из моих версий правдой – это грозит разрушительными последствиями. Я вытаскиваю иглу из щеки одним резким движением. Кожу опаляет, но быстро проходит. Я чувствую как окончательно затягиваются ранки от Алисиного укуса.

Когда я выхожу из комнаты, на моем лице уж нет следов укуса. А в потайном кармане греются драгоценные склянки. Парочку из которых я планирую использовать немедленно.

***

Элина лежит там, где я ее оставил. В чистой белой комнате без окон на подземном этаже закрытой секции лазарета.

Все, что я сказал Арону насчет Элины тогда, в магическом лесу, было правдой. Я планировал заманить в назначенное место Алису для Арона. Но они прекрасно обошлись и без этого.

Сейчас Владыка и его Арави наверняка уже вышли из “загадочно-напряженной” фазы и просто предаются любви. Я рад за них. А Алисина сестра тем временем лежит на широкой кровати с добротными спинками, хрустящих чистых простынях. Эти условия не в пример лучше того, что было в лазарете Белого Стана.

Но этого мало.

Элина приоткрывает запавшие глаза и смотрит на меня устало но дружелюбно.

“Привет”, – говорит она одними губами, сухими и растрескавшимися.

Златка и впрямь сшила ее сознание из разрозненных агонизирующих деталей. Голоса в голове Элины замолчали. Но теперь и Златка и Элина получают "откат" за запрещенное воздействие, которое я произвел на них на свой страх и риск.

Я печально улыбаюсь и сажусь на край кровати девочки.

– Здравствуй, малышка-Элина. Как ты?

Она пытается улыбнуться, но ей не хватает сил.

Я принял предложение Дамиана – прокатить его в своем разуме со всеми удобствами по нескольким причинам. Первое, я знал, что его план невыполним. Он не причинит вреда делу Тьмы при помощи мага-Экрана-Эвы. Потому что нет никакого мага-Экрана. Второе, я действительно хотел узнать свою судьбу, тень аромата которой ощутил на теневой тропе.

И третье, – Элина. У меня перед ней были обязательства. И в том, что они со Златкой сейчас обе лишались сил – была моя вина.

Так что я впустил Дамиана в свой разум. Чтобы взять в аренду его дар Пророка. Пока он ломал защиты Арона, проходил по теневым тропам, рассчитанным лишь на меня, как на особо приближенное к Владыке Хаоса лицо, я вовсю использовал его силу. Потому что “подселенство” в чужое ментальное поле – процесс двухсторонний. Я старался увидеть так много будущего, как только могу.

До того, как клыки Алисы вонзились в мою щеку, я успел увидеть несколько пугающих перспектив. И одну единственную бледную вероятность – рельсы, по которым еще можно “доехать” до светлого будущего.

И собирался развивать это направление.

Да, пророк не просто видит будущее – он знает его. Но я не фаталист. И отказался в свое время от этого дара не только потому что не хотел страдать. Но и потому что я не сторонник предопределенности. Я настаиваю на том, что я – автор своей судьбы.

Может поэтому мне так импонировала Алиса? Такая маленькая, такая обреченная и так отчаянно вгрызающаяся в свою жизнь. Это ли не доказательство того, что всё в наших руках.

– Элина, – я кладу руку на тонкое запястье девочки, – я хочу сделать тебе один укол. Он может тебе помочь. Но гарантий у меня нет… И скорее всего, это очень больно.

Я взял себе за правило не лгать этой маленькой кудрявой красавице, которая смотрела на меня с детского личика очень взрослыми мудрыми усталыми глазами.

Она слегка кивает в знак согласия.

Я извлекаю из пространственного кармана заранее заготовленные стеклянные шприцы с двойными иглами. Два.

И два флакончика из своих запасов. Белый – яд от самого первого укуса Алисы. И второй – черный. Яд Арона. Он отдал мне его сам, только что, по моей просьбе и не стал ни о чем спрашивать. Но потом конечно спросит. Яд Владыки… снадобьем с парой капель такого ингредиента можно заморить пару больших деревень…

Я откидываю простынь с Элины. Я вижу как через ее просторную длинную белую рубашку проступают кости.

Девочка совсем отощала. На ее теле, как уродливый паразит, распласталась Златка. Половина тела двуглавой кобры черная, половина – белая. И она обвивает своими шеями-хвостами руки и ноги Элины. Эти скользкие кольца змеиного тела не разжать. Ни снадобьем ни магией ни волей самой Златки. Кольца только сжимаются сильнее.

Когда я был здесь в прошлый раз, Златка сломала Элине ногу в очередной раз спастически сжавшись. И кажется ещё сломала что-то внутри себя. Сейчас черная половина Златки очень редко дышит. А дыхания белой половины я не слышу.

Что ж. Это либо поможет, либо прекратит их страдания в один момент. Не нужно мне переваливать решение этой дилеммы – вводить или нет Элине яд – на Алису или Арона. Если всё закончится плохо, пусть лучше Алиса винит в этом меня, чем себя или Арона.

– Готова?..

Элина согласно прикрывает глаза.

Я делаю два укола сразу. Разряжаю белый шприц в Элину. Черный – в Златку. Кольца Златки ослабляются но кобра становится вся черной, на обе свои половины. Обе головы начинают раскрывать капюшон и шипеть.

Так, полдела сделано успешно.

А вот Элина… Черные задатки девочки борются с введенным чистым светом. Элина начинает стонать, дышать тяжело. Ее лицо искажает гримаса боли.

Я молниеносно снимаю с Элины почерневшую Златку и откидываю на прикроватный столик, прямо в склянки с лекарствами. Звук битого стекла меня не отвлекает.

Я сосредоточен на Элине.

Ее трясет крупной дрожью, и она начинает сипеть.

Что-то не так. С ядом Алисы у нее выходит какой-то конфликт.

В то время как Златка прекрасно перенесла яд Арона и уже бодро сворачивается кольцами на столике.

– Алик! – внезапно выкрикивает Элина. Неожиданно после сипения последних дней. Она вцепляется в мои плечи с неожиданной для десятилетнего ребенка силой, – Алик! Это яд! Что ты сделал? Я горю! В моих венах белый огонь! Я сейчас умру!

И она начинает пронзительно визжать.

– Немного Тьмы, беловолоссссссый… – шипит откуда-то сбоку Златка, – дай ей самый Темный яд, что у тебя остался. Элина Тёмная. Свет Алисы помог ей оторваться от меня. Но теперь он ее убивает… Разбавь…

– У меня еще остался яд Арона, – шиплю сквозь зубы, пытаясь призвать новый флакон из пространственного кармана, попутно отрываю от себя одну руку агонизирующей Элины.

– Нет! – шипит двуглавая Златка, раскрывая оба капюшона, – убьешь её! слишком много тьмы… Дай… Алисин яд… сссссамый темный…из посссссследних…

Делаю мысленную заметку – выяснить откуда Златка это знает.

Но выполняю всё в точности, как она говорит. Терять нечего. Элина отпускает меня, изгибаясь на постели дугой. Кажется снова ломает какую-то кость, вместо той что я залечил ей поспешно в прошлый раз.

Голубоватый белесый яд я ввожу ей прямо в сердце, проткнув и сорочку и кожу и всю Элину двойной иглой. И девочка обмякает.

Ее сердце не бьется. Миг-другой. Мне сковывает горло, сердцебиение разгоняется. В груди тяжелеет, словно меня засыпало грудой камней.

Я встряхиваю девочку за плечи, но она лишь следует за моим движением безжизненной куклой, заваливается мне на грудь.

Жду еще немного. Но ничего не происходит. Я почтительно касаюсь губами ее лба, готовясь сказать положенную в таких случаях ритуальную фразу. И вдруг… Я улавливаю тень знакомого запаха. Неведомых иномирных цветов. Где я его слышал? Где-то в магическом лесу?.. Не понимаю. Запах другой. Разница как между плотно закрытым бутоном и распустившимся цветком. Это еще только стал бы однажды правильный запах.

Но уже не станет.

Где-то на задворках моего ментального поля начинает хохотать чертов Дамиан. Златка шипит сразу двумя головами встав в атакующую стойку. Она тоже его слышит. Чувствую, как мы со Златкой складываем усилия и вышвыриваем тень обезумевшего белого мага из моего ментального поля. Значит Дамиан каким-то образом жив. Очень жаль.

Я опускаю Элину обратно на кровать. Я много раз видел мертвых, и очень хорошо могу отличить спящего и человека в беспамятстве от мертвеца.

И передо мной сейчас лежит мертвец.

Я делаю несколько шагов к дверям. Битое стекло хрустит под ногами. Других звуков нет. Вдогонку меня настигает еще один ментальный удар. Я с задержкой понимаю, что тот запах, запах волос Элины, – был ароматом моей судьбы, учуянном на теневой тропе. И я получил ее. Познакомился с той, которая должна была составить мое счастье. Когда-нибудь. Через несколько лет. Так? Вот только она умерла ребенком. На моих руках. Я познакомился с ней. Как и хотел. А что там было про “девушку из другого мира”? Неужели он имел ввиду "девушку с того света"?

Чертов Дамиан и его игра слов.

Чертов белый маг-пророк. Он ударил меня сильнее, чем белой сетью. Он только что выбил из меня душу.

Он знал, что так будет.

Что сделает теперь Арон? Казнит меня? Вряд ли. Алиса? Может и казнит. Честно говоря, мне вдруг стало это совершенно безразлично.

Еще один шаг к дверям по битому стеклу. Я не буду на неё оборачиваться. Это слишком.

Не везет – так уж во всем и сразу.

Дверь тайной палаты слетает с петель. На пороге стоят Алиса и Арон, держась за руки. Оба в черной военной форме. Она – бледная и потерянная. Он – очень злой. Печально усмехаюсь: ну хотя бы не наоборот.

Внезапно мне приходит в голову мысль. И я разворачиваюсь от разнесенных в щепу входных дверей, назад, к постели Элины.

– Стоять, – цедит Арон.

Но я вновь нарушаю приказ моего Владыки.

И я успеваю всё.

Опуститься на одно колено перед постелью мертвой Элины, взять ее безжизненную тонкую кисть и аккуратно прикусить частично трансформированным ртом. Впуская в остановившийся кровоток другой яд – Серебряного Змея. Мой яд.

Я успеваю это сделать за секунду до того как в мои плечи впиваются клыки – с одной стороны – Белой Змеи Алисы, с другой – Черного Змея Арона.

И главное, перед тем как картинка перед моим взором меркнет – успеваю увидеть, как задрожали густые темные ресницы Элины и распахнулись глубокие хризолитовые глаза девочки.

Когда мой мир окончательно заволакивает тьма, последнее что ощущаю – как мои губы растягиваются в улыбке.

Алиса

Алик только что благоразумно выскользнул за дверь, позволяя нам с Ароном выяснить отношения. Вечером он вернется к Арону с докладом, а пока мы с Владыкой остаемся наедине.

В светлой гостиной зале покоев Арона мне почему-то становится очень неуютно.

Я по-прежнему сижу у Арона на коленях, прижимаясь спиной к его горячей широкой груди. Чувствую его сердцебиение через тонкую ткань халата. Его руки – у меня на талии. На столике перед нами – стынет обед. Я не шевелюсь.

– Алиса.

Голос Арона играет тысячами эмоциональных подтекстов. Он злится, он ревнует… но это лишь часть спектра. Арон-человек устал злиться и ревновать. Он разжимает объятия. И мне тут же становится холодно. Я могу подняться с его колен, отойти в другой угол комнаты. Но продолжаю сидеть. Знаю, что он смотрит на меня. В спину, в затылок.

Любовь моя. Мне страшно подумать, какие эмоции рвут тебя на части каждую минуту твоей жизни.

– Алиса… У меня уже очень давно нет опоры под ногами. Я уже очень давно никому не верю. Не погружаюсь в слишком глубокий сон. Не ослабляю внимания. Никому не выказываю полного доверия… Ты и Алик – те, кто приблизился ко мне, как никто. Я привык жить именно так. Ломать чужие шеи усилием мысли и не думать об этом больше никогда, не вспоминать их лиц. Я – Владыка. Я был им и раньше.

Голос Арона ровный, теперь в нем нет злости. Вообще ничего кроме усталости.

– Алиса, ты хочешь от меня уйти?

Резко вскакиваю с колен Арона, разворачиваюсь и заглядываю в исходящие тьмой глаза. Тьма не пугает меня. Мне давит грудь. Мне трудно дышать. Я не понимаю, с чего он это решил?

– Арон… – у меня подрагивают руки, я застываю, накатывает какая-то тоска, – Арон… меня беспокоит кое-что. Я не понимаю, как ты приходишь к некоторым выводам. Как ты додумался до того, что я хочу уйти? С чего бы?

Может он думает, что я его не принимаю? Что таким каков он есть – его невозможно принять?

Я делаю неуверенный шаг обратно к Арону, застывшему отрешенным изваянием в кресле. Я сажусь на пол, подгибаю ноги под себя и кладу сцепленные замком руки на колено Арона. Точно верховная жрица в храме своего бога. Мы застываем оба.

Как же я хочу тебя понять, Арон. Как же я хочу разделить и облегчить твою ношу. Я не знаю, что такое эта твоя Тьма. Но наверняка – если она часть тебя, она не так уж и страшна. Я хочу заглянуть в самое ее сердце. Я хочу утонуть в ней. По телу пробегает предупреждающая ледяная дрожь. Как дыхание бездны. Как предсмертный ужас. Но мне не холодно. Я не боюсь.

Давлю еще немного в ментальном поле. Совсем слегка. И отрываюсь от этой земли. Проваливаюсь в вязкое и тёмное. Вхожу в разум Арона.

– Алиса, что ты делаешь?.. – голос Арона звучит очень тихо.

Меня уже не остановить.

Гостиная зала покоев Арона с двумя изваяниями куда-то делась. Прекрасное мрачное божество – мощный черноволосый мужчина, сидящий в резном кресле, точно на престоле. И застывшая у его ног бледная рыжеволосая женщина.

Мне не холодно. Я не боюсь.

Ступаю голыми ступнями по льду. Под толстой белесой коркой просвечивает бурлящая чёрная вода. Ноги пронизывает от кончиков пальцев до бедер – поверхность по которой я иду, обжигающе холодная.

Но мне не холодно… Долго мне еще удастся себя в этом убеждать?

Замерзшее озеро Тьмы длится бесконечно во все стороны.

– Арон?.. – я зову шепотом, но голос мой гремит в этом пространстве, состоящем изо льда, плененной черной воды и беспросветного серого неба.

– Зачем ты это сделала, Алиса? – шипит что-то у меня за спиной.

Я поворачиваюсь на голос, очень медленно. Не только чтобы не провоцировать хищное существо позади меня. А еще потому что ступни промерзли и я отрываю их с трудом.

Арон прекрасен. Таким я его уже видела. В самые жуткие моменты. Глаза черные, Тьма затопила радужку. На губах проступает черный яд. Зубы… частично человеческие. Клыки – длиннее и острее, чем должны быть у человеческой ипостаси Арона. Черная чешуя то укрывает мелкой рябью лицо то отступает, оставляя бледную кожу.

Я делаю шаг к существу. Оно предостерегающе скалится.

– Ты пришла к сердцу Тьмы, Арави. Уходи пока Арон сдерживает ее. Пока сдерживает меня. Я выморожу твою светлую душу. Разотру твое тело по ледяной корке…

Существо шипит. Яда на губах все больше.

– За что?.. – я заглядываю в черные глаза-провалы.

Оно молчит.

Я кладу руку на закованную черными латами грудь Арона, его темной стороны. Руку прошибает до локтя холодом, точно силовым разрядом. Но я сдерживаюсь, не отнимаю руку. Возможно, это бы и не удалось. Но я и в мыслях не держу проверять.

Еще чуть ближе к сердцу тьмы. Больно. Мой короткий шаг – боль! Я содрала кожу, вмерзшую в ледяную корку, и теперь кровь мажет между пальцами ног.

Я слышу ее горячий железный запах.

Но я добиваюсь своего – я начинаю слышать Тьму.

“Она нас не любит. Алиса нас не любит. Нас невозможно любить… Если бы она увидела Арона сразу таким…она никогда бы нас не полюбила…”

Эта мысль перекатывается по Тьме. В человеческом теле Арона, и подо льдом – в черной воде.

Та черная вода – вдруг понимаю я – тоже мой Арон.

Мой Владыка. Его Тьма. Его персональный Ад, от которого он пытается меня спрятать.

– Не надо, – прошу я темную сторону Арона, – не прячься от меня.

Тьма скалится и шипит.

Последний шанс развернуться и побежать. Назад, из ментального Ада чужой души – в светлую гостиную зала с песочной обивкой кресел!

Но мне не холодно. Я не боюсь.

Скользя на своей крови, приближаюсь еще. Вплотную. Дышать тяжело. Воздух слишком холодный. Из меня вырываются облачка черных кристалликов.

Темная половина Арона отвлекается на них. Она не понимает, откуда они в моем дыхании. Пока не понимает.

Последний рывок. Я подаюсь вперед. Припадая к черным от яда губам в поцелуе. Царапаясь об острые длинные клыки.

Тьма медлит.

А потом осторожно отвечает на мою ласку.

Вот так. Ты должен догадаться, Арон, что я хочу сказать. Я люблю тебя любым. И изначальной Тьмой и абсолютным злом. Но словам ты не поверишь. Поэтому вот тебе мои поступки. Я пришла к сердцу Тьмы, я промерзла насквозь. Лишь внизу живота – там где растет наш ребенок – пульсирующий источник тепла. Ему не холодно. Ему – также как тебе. Он – наша любовь во плоти.

И я смогла прийти в твой разум, потому что часть тебя вела меня за собой. Извитыми тропами.

Потому что однажды наступит момент, когда нам очень понадобится этот путь. Понадобится абсолютное доверие между нами. И даже твоя теневая сторона должна меня принять.

Теперь я чувствую – это существо… и есть Арон. Тот Арон, на глазах у которого когда-то истекла кровью мать. Тот, кто видел много смерти, тот, кто ожесточился и почти никогда не позволял себе крепко заснуть и кому-то поверить.

Верь мне.

Я сказала бы это вслух, но не могу. Потому что Арон втянул клыки и целует меня теперь, нежно, чувственно и глубоко. Его язык привычно вторгается в мой рот, а я позволяю, и мягко отвечаю. Горький яд с его губ течёт мне в горло. У него вкус очень терпкого мятного меда.

Арон подхватывает меня на руки, не разрывая поцелуй. И через несколько мгновений, я понимаю что мы стоим в черной реке. Совсем как в нашу первую встречу на зиверовых болотах.

Черная вода целует мои раненые ступни, и я чувствую, как раны закрываются.

Я люблю тебя любым.

Арон грубо встряхивает меня за плечи. Я распахиваю глаза. Все еще в гостиной. На полу перед ним.

– Алиса… – рычит на меня Владыка, – ты что творишь? Я же мог тебя убить.

– И что бы ты стал делать, если бы убил?.. – очень серьезно спрашиваю Арона, поднимаясь на ноги.

– Черт, Алиса. Я бы вытащил тебя из безвременья назад. И приковал бы к себе ментальными цепями – Арон откидывается в кресле, окидывая меня плотоядным взглядом.

– Значит мы ничем не рисковали, – улыбаюсь я, вновь присаживаясь к Арону на колени, он тут же заключает меня в объятия.

– Зачем ты это сделала?

– Я хотела познакомиться с твоей Тьмой поближе. И показать тебе, что твоя ревность – напрасна. Я никого не вижу и не слышу кроме тебя. И твоя Тьма…

– Ты её тоже любишь? – тон Арона нейтрален. Но в нем звучит затаенная надежда. И впервые – он спрашивает о любви.

– Я вас не разделяю. Ты и Змей, ты и Тьма…

Мы некоторое время сидим молча, я опустила голову на грудь Арона, а он – заключил меня в крепкие объятия.

– Можно попросить? – осторожно шепчу я, не меняя положения тела.

– Что угодно, моя Арави… – Арон выдыхает мне в лицо. Он будто прерывисто обнюхивает меня, желая удостовериться, что ему не кажется.

– Арон, отведи меня к моей сестре… Я слышала ваш с Аликом разговор. О том, что она в закрытой секции лазарета. Я не знаю, правда это или нет. Но… в общем…

– Хорошо, оденься. Возьми в спальне военную форму Алиса, – Арон легонько усмехается, нехотя выпуская меня из объятий, – она тебе очень идет… Пройдем теневой тропой до дверей палаты.

Я одеваюсь за полминуты. Пока Арон благодушен – надо пользоваться случаем.

Владыка хмыкнул, оглядывая меня, и прикрыл глаза. Когда он их снова открыл, на меня смотрел уже продольный змеиный зрачок на фоне золотистой радужки Змея. Губы Арона разомкнулись, и я увидела края тонких змеиных клыков. Он шипит мне:

– Пойдем ссссскореее, наша Арави… Я чувствую… происходит то, на что я не давал позволения.

***

Мы сходим с теневой тропы, держась за руки, перед широкой, плотно запертой дверью палаты Элины.

Арон разносит дверь в щепу, призывая силу небрежным кивком головы.

Открывшаяся моему взору картина, вмиг лишает меня разума.

Алик стоит посреди комнаты. Он скалится на нас змеиным клыками. Всюду битое стекло. А позади Алика – на широкой кровати – лежит Элина.

Точнее ее иссушенное бездыханное тело. Силуэты костей прочерчены сквозь белую сорочку. Черты кукольные, нечеловеческие. Здесь нет человека. Это скорее предмет. Пустышка. Моя сестра ушла. Я опять опоздала. Слишком долго я занималась собой, своей жизнью, своими делами. Её некому было защитить.

Это моя вина.

Тьма от низа живота уже привычно растекается по венам. И я поддаюсь первородной ярости, тому самому Хаосу и Тьме, что Арон прятал от меня подо льдом.

Это не больно и не страшно – это так естественно – впустить в себя изначальную Тьму.

Я с наслаждением бросаюсь на Алика. Он отвернулся от нас и припал на колено перед постелью Элины.

Я знаю: Алик сейчас кусает мою мертвую сестру. Я знаю: это он ее убил.

Я должна опередить Арона.

Я должна покарать Алика, пока его Владыка меня не остановил.

Тьма требует! Требует у меня крови беловолосого колдуна!..

Глава 11

Арон

Когда срываю дверь с петель потоком чистой силы, сразу вижу Алика.

Он застыл посреди палаты Элины, в закрытой секции лазарета. Алик лишь слегка не успел.

Окидываю быстрым взглядом просторную светлую комнату.

Побоище, а не палата лазарета! Пол покрыт битым стеклом. На прикроватном столике хрустит склянками и громко шипит двуглавая абсолютно черная кобра Златка.

Эк её кроет.

Ну и труп девочки на кровати. А я привел сюда Алису. Мда. Я в очередной раз совершил стратегический просчет. И собственный поступок меня сейчас дико злит.

Алиса двигается феноменально быстро. Если бы она была моим противником на поле боя – я бы бросил силы целого легиона чтобы поскорее ее убить. Но она моя женщина. Моя Арави. Моя жена. Так что я не причиняю ей вреда когда она в очередной раз выскальзывает из моих рук. Развивает запредельную скорость.

Миг – и она в другом конце комнаты. Человеческому глазу сейчас показалось бы, что она просто исчезла в одном месте и материализовалась в другом. Уже в частично трансформированном теле. Ее ладная девичья фигурка ниже поясницы переходит в длинный перламутрово-белый змеиный хвост. Кисти рук ей точно свело судорогой, они застыли как птичьи лапки. И тоже островками покрылись белой чешуей.

Алиса впивается в плечо Алика. В очередной раз всё поняв по-своему. Что ж, видимо зубки она тоже успела отрастить…

Я успеваю на пару мгновений позже. Впиваюсь клыками змеиной ипостаси в другое плечо своего друга. Я не готов разбрасываться ценными кадрами. Не готов дать моей будущей жене перекусить пополам будущего Виара нашей с ней империи.

Да, я зол что он выкинул такой фортель, не обсудив со мной. И я, пожалуй, не прав – что пришел сюда, в палату Элины, вместе с Алисой, не разведав заранее, что происходит…

Но уж как вышло.

Теперь я выкачиваю из Алика яд, который впрыскивает в его тело моя разъяренная Арави. Она – травит его. Я – нейтрализую. Пока так. А потом ее разум прояснится, и можно будет ее оттащить.

Она-то не знала подробностей того, что знал я. О слиянии Элины со Златкой и планах по их разделению… О том, что Алик попросил у меня мой яд.

Нет, я безусловно должен был догадаться что он попытается использовать яд именно для этого. Он же у нас талантливый, изобретательный и без тормозов. А еще – как настоящий друг и патриот – проведет свой эксперимент втихую. Чтобы в случае неудачи именно в него полетели все камни. А не в меня, например…

Вот этот укус – первый из этих “камней”.

А в моей черной душе разливается тепло и благодарность к Алику. Ведь если бы я знал, если бы одобрил это… и Элина бы умерла, что почувствовала бы Алиса? Что из-за меня умерла ее сестра. Как будто мало всех остальных родственников. Если бы мы поостереглись и помедлили – Элина просто так бы умерла, и эффект на Алису это бы произвело примерно тот же.

А вообще… в укусах есть что-то очень интимное. Это не только способ уничтожить врага. Пожалуй стоит запретить моей жене кусать моего друга…

Черный Змей усмехается нашим общим рассуждениям, не разжимая челюстей.

Параллельно он пытается взывать к Белой Змее – Алисиной второй ипостаси, которая по идее должна сейчас главенствовать.

“Белая Змея не в себе…” – сообщает в ментальном поле Черный Змей то, что я и так знаю, – “она блуждает во Тьме…”

Черт… Наверняка это из-за того, что Алиса сделала недавно в моих покоях – пробилась к моей темной стороне, желая доказать что принимает меня любым.

“Да, из-за этого…Но есть еще причина…” – как-то подозрительно медленно и подбирая слова шипит мне в ментальном поле моя вторая ипостась.

Стоп. Я что-то скрываю… от себя самого?..

Меня порядком напрягает такой расклад.

Пытаюсь надавить ментально на Черного Змея, но он недовольно сворачивается кольцами и прячет в них огромную треугольную голову: “сам узнавай все секреты нашей Арави. Не хочу лишать тебя этих эмоций…”

Поведение собственной второй ипостаси ставит меня в тупик.

А Алиса кажется не собирается выпускать из своих длинных клыков уже обмякшего Алика. Она решительно настроена его убить.

Но тут на кровати присаживается Элина.

Неожиданно.

Отмечаю боковым зрением, как она ошарашенно разглядывает комнату. Тут есть, на что посмотреть. Битое стекло. Истерически шипящая на столике двумя черными пастями Златка.

И мы. Запрокинувший голову в беспамятстве Алик, который выглядит как человек – с закрытыми глазами и закрытым ртом. Да какой там человек. Практически сказочный светлый эльф на нашем с Алисой фоне.

И мы – два монструозных существа, чем-то похожие на людей, чем-то на змей. Вцепились клыкастыми пастями в “светлого эльфа”.

Палату заполняет пронзительный девичий визг.

Который впрочем быстро обрывается. И я получаю очередное доказательство того, что Алиса и Элина – родственники.

Маленькая десятилетняя тощая девчонка резво спрыгивает с постели и хватает Алису за кончик белого змеиного хвоста с истерическим криком “отпусти Алика!!!”

Алиса удивленно разжимает змеиные челюсти, и не удерживает вторую ипостась. Остается просто рыжеволосой девушкой в облегающей военной форме армии Тьмы. Не забываю отметить, как эта одежда ей невероятно идет…Подчеркивает всё самое вкусное…

Змеиный хвост испаряется из рук Элины. Девочка по инерции шлепается назад, на пол.

“Алиса” – беззвучно произносят детские губы Элины, которая минуту назад была трупом.

Элина бросает короткий взгляд на меня, уже благоразумно принявшего человеческую форму и перекинувшего руку Алика через свое плечо, – всячески выражая что желаю “светлому эльфу” только добра.

– Спокойно, Элина, – произношу я.

Но девочка смотрит на меня, как будто я в нее плюнул или оскорбил.

И вдруг подрывается с места и вылетает в дверной проем, развивая приличную скорость. Бегает она не намного медленнее своей старшей сестры.

– И эта постоянно убегает. У вас это семейное что ли? – хмыкаю я и перевожу взгляд на Алису.

После побега Элины палату накрывает тишина. Даже двуглавая кобра Златка прекращает истерически шипеть в опрокинутых флаконах на прикроватном столике.

Моя Арави потерянно опускается на пол среди битого стекла и сидит тихо как мышонок. В глазах у нее стоят слёзы.

Она не шевелится и кажется не дышит.

Поднимаюсь, перекинув руку Алика через плечо, и укладываю своего друга на пустующую постель. Затем осторожно сажусь рядом с Алисой и приобнимаю ее за дрожащие плечики.

– Все хорошо, моя Арави…

Алиса поддается движениям моих рук, опускает голову мне на плечо. Я слышу ее судорожное прерывистое дыхание.

– Все хорошо, мышонок, твоя сестра жива. И, судя по тому как она вылетела в коридор, – чувствует себя неплохо, – аккуратно поглаживаю свою жену по густым медно-рыжим волосам, продолжаю мерно выговаривать, – дальше закрытой секции лазарета ей не выйти. Все закольцовано теневыми тропами. Она максимум будет носиться по этажу, пока не выдохнется.

Алисе надо успокоиться. Я ввожу ее своей речью в транс вполне намеренно. Каждый носитель Змея такое умеет. Алиса конечно талантлива, но впервые сменила ипостась слишком недавно. Она не может противостоять мне.

И я продолжаю говорить.

Это воздействие почти немагическое, так умеют делать многие люди. Но я подкрепляю свое намерение чистой силой самую малось. Это легко. Я просто выделяю интонацией определенные слова. Говорю в определенном темпе. Подпускаю в голос успокаивающее шипение Змея.

– Ты устала, моя Арави… отдохни… мы обо всем поговорим… ты все мне расскажешь. Алисссса… закрой глаза, я позабочусь о тебе.

Алиса медленно моргает, по щеке скатывается крупная слеза. Затем еще одна.

– Алиссссааа… ты слышишь меня?

– Да… – Алиса еле шевелит губами, я больше распознаю слова по этим движениям чем слышу звук.

К чему ждать? Обстоятельства сложились идеально, чтобы узнать ее секрет прямо сейчас.

– Алисссса… что тебя так беспокоит?.. Закрой глаза… Просто подумай об этом… Алиссса…я с тобой

На этот раз Алиса прикрывает глаза, и они так и остаются закрытыми.

– Расскажи, моя Арави… что за секрет ты так боишься мне открыть?..

Голова Алисы, что покоится на моем плече, как будто слегка тяжелеет, я понимаю что транс углубился.

Беру Алису на руки и поднимаюсь вместе с ней. Как же она маняще пахнет…

На кровати Элины уже лежит в беспамятстве Алик. Я не готов положить Алису рядом с ним, хотя так было бы намного удобнее. Ну уж нет.

У меня нет поводов нервничать и ревновать.

Но нет, и всё тут.

Держу ее на руках, подхватив под лопатками и под коленями. Она спит как младенец. Она больше ничего не боится. Я покачиваю ее на своих руках.

Моя сладкая девочка. Моя любовь. Моя Арави.

Сейчас я выведаю все твои тайны.

Ты выложилась энергетически из-за сестры. Ты потратила силы на трансформацию. На нападение на Алика.

И теперь беззащитна перед моим вторжением в твой разум, милая.

Я хожу взад-вперед по палате, покачивая Алису в своих руках. Я не спешу. Чем глубже будет транс, тем проще мне будет.

Я нежно проникаю в ее разум. Едва касаясь. Это должно ощущаться как дуновение легкого ветерка. Хм… Но вместо ответа на вопросы я налетаю на ментальную стену.

Это стена белой воды. Как в безвкусном фонтане во дворе Академии Белого Стана.

Жидкость искрится, исходит рябью и стоит вертикальной стеной в ментальном поле, у водной преграды нет конца и края – она длится бесконечно во все стороны.

Чуть усиливаю нажим. Вода начинает бурлить.

Там, где я коснулся ее ментальным усилием, – расходится завитком черная клякса. Как чернила в молоке.

Я хмурюсь. Мне это совершенно не нравится.

Продавить или уйти?..

Размышляю несколько мгновений. Я мог бы продавить ее силой. Но решаю оставить всё как есть.

Алиса сама мне всё расскажет. И свои секреты и откуда у нее такая ментальная защита.

Когда я проникал в ее разум в Светлом Стане – ничего подобного не было.

Завеса появилась между побегом Алисы с поля боя, когда я бился насмерть со своим отцом – прежним Владыкой Хаоса, и её появлением в Черной Башне, под личиной Эвы.

Тот кто поставил защиту – тот создал и личину.

В размышлениях об этом поворачиваюсь к выходу, с Алисой на руках.

Дозорный воин из моего ближнего круга – Зеон – вырастает в дверном проеме. Он мягко, но настойчиво ведет за плечо Элину.

Воин почтительно кланяется. Девочка как ни в чем не бывало безропотно возвращается в палату. Она не удостаивает нас с Алисой и взглядом. Молча усаживается на край кровати и робко берет за руку Алика, который все еще в беспамятстве. Тут же к ней черной лентой скользит двуглавая кобра Златка, серпантином поднимается по руке Элины и застывает на плече девочки.

Как сдвоенный символ мудрости на короне древнейших правителей.

Перевожу взгляд на своего верного воина Зеона.

И моментально напрягаюсь. Его лицо говрит о многом. Но я и не глядя на его лицо ощущаю перемену настроения. Смятение, возмущение, гнев…

Понимаю все в один миг.

Алик – в беспамятстве, ранен.

Алиса – спит в моих руках невредимая. Рыжие волосы, бледная кожа… любой мой воин узнает мою Арави в лицо.

Но это полбеды.

Он мог решить, что я нашел беглянку, чтобы покарать. Запытать в камере или сделать постельной игрушкой – неважно.

Но опытный глаз военного замечает наши кольца. Брачные кольца, которые я, спускаясь с Алисой сюда рука об руку теневой тропой, и не подумал скрыть.

Воин почтительно склоняет голову.

Но все в его позе, в его пластике выдает напряжение.

И я понимаю вот что.

Я могу предпринять многое. Связать волю воина. Убить его. Но он был верен мне на поле боя, так что это будет недостойный правителя поступок. Да и ментальный отклик пойдет по всему его легиону, ведь воины связаны. Будет отдача, и все поймут, что Владыка казнил верного человека. Таким образом они уверятся еще сильнее – Владыка под влиянием Светлой девчонки. Владыка слаб.

Это всё очень не вовремя.

Что ж. Теперь это очевидно.

Меня ждет мятеж.

***

Я отпускаю воина кивком головы. Остаюсь стоять посреди раскуроченной палаты закрытой секции лазарета с Алисой на руках.

У моего воина, Зеона, столь неудачно зашедшего в палату минуту назад, еще несколько часов смены в дозоре. За это время ничего радикального не случится.

А вот сразу после – он соберется с воинами своего легиона и объявит, что Арави Владыки жива-здорова. И вместо жестокой кары за гибель их сослуживцев в Светлейшей Обители и Магическом лесу – рыжеволосая белая волшебница получила полную индульгенцию и брачное кольцо на палец в придачу. То есть вместо казни или рабства – ненавистная им девчонка станет их госпожой.

Не трудно догадаться, что будет дальше.

Мда, мне бы сейчас совсем не помешал бодрствующий Алик.

Но по самым скромным расчетам его тело будет бороться с остатками яда еще часов шесть, а без сознания он пробудет не меньше трех часов.

Оставляю Алика лежать на больничной койке рядом с Элиной. Ничего им не сделается в компании друг друга. Только сон, даже лекаря звать не надо.

Не сейчас.

Алиса так и не раскрыла мне свою тайну. В ментальном поле я напоролся на мощнейшую светлую защиту. Все что мне остается – надеяться, что ее поставил не Дамиан или те, с кем он в сговоре. Хотя надежда эта и по-детски наивна…

Ухожу со спящей Алисой на руках теневой тропой. Решаю потратить это время путешествия по мерцающей как млечный путь теневой тропе, на разговор с Черным Змеем.

Кто кроме Дамиана способен на такую мощь из известных мне магов? Ментальная стена из белой воды, да, но – укреплена прожилками Тьмы. От меня укрывают Алисины секреты величайшие маги мира. Что там может быть? И точно ли я смогу продавить эту стену, если пожелаю?

Не знаю.

Но пробовать – не буду. Потому что Алиса будет страдать и почти наверняка лишится разума. Вряд ли она поставила эту стену по своей воле. Слишком слабая. Никто ее не спрашивал.

Как не спрашивал я, когда укладывал в свою постель…

“Нет,” – раздается ментальном поле шипение моей второй Ипостаси, Черного Змея, – “ты как раз спрашивал. Не нагнетай”

Благодарно усмехаюсь. А ведь действительно. Я спрашивал Алису.

– Почему ты не откроешь мне ее секрет? Почему ты знаешь, а я нет? – обращаюсь к Змею. Но настроение у меня слегка улучшается. От воспоминаний о том, что она была со мной по своей воле. И почему я надумал, как будто бы нет?..

“Склонность к самобичеванию”, – хмыкает Змей, – “не самое полезное качество для правителя … а по первому вопроссссу….моя теория такова: ментальное поле Змея недоступно для врага, который не имеет второй Ипостаси. А ментальное поле человеческой формы – можно сломать превосходящей силой. Если нас “сломают” – в моем разуме эти важные сведения будут в безопасности… Так что, ессссть вероятность, что тот кто поставил ментальную стену в разуме Алисы – вовсе нам не враг. И Арон..”

– Что?..

“Прекращай так дергаться. Там ничего плохого для нас… в том, что ты так отчаянно пытаешься узнать. А наша Арави так боится сказать тебе.”

– А Алик этот секрет знает? Алик-человек?

Черный Змей молчит несколько мгновений пока мы продолжаем путь по теневой тропе. Затем нехотя отвечает…

“Алик догадывается… Но его разум нельзя сломать… по другой причине…”

– Это тоже страшная тайна? – чувствую как непроизвольно сжимаю челюсти. Слишком много секретов, Тьма вас раздери!

“Нет, не тайна. Ты же помнишь, что Алик когда-то отказался быть пророком? Отверг величайший дар?..”

– Помню.

“Но он тем не менее родился приспособленным для этого. Причем, он был бы величайшим в своем роде. Сильнее Дамиана. Так что то, что сокрыл Алик определенным образом – никто не найдет. Ни ты ни Дамиан. Даже если отказался быть пророком… пластичность разума, которая тебе ниспослана из расчета что ты им будешь – остается при тебе. Поэтому он так хорош в своей работе… Поэтому гениальный ищейка со столь развитой интуицией….”

Змей замолкает. Все звучит разумно. У меня нет к нему вопросов. Стало немного легче. Неприятное чувство, что я – Владыка Хаоса, но узнаю обо всем последним – если не исчезает полностью, то по крайней мере ослабевает.

И от того что у меня есть еще несколько часов прежде чем разразится буря, я внезапно решаю как именно хочу провести это время.

С теневой тропы я беззвучно ступаю на мягкие ковры в спальне собственных покоев.

Через несколько часов у меня будет огромная проблема. С воинами самого ближнего круга. Которые по сути – единственный щит между мною и верными прежнему Владыке людьми, населяющими Черную Башню.

Когда, если не сейчас? Лови момент. Никто не знает что будет завтра.

Располагаюсь на ложе рядом с любимой женщиной и мягко глажу её бледную щеку.

Проснись, моя Арави.

В тебе столько загадок. От этого лишь интереснее.

Я не вижу никого другого рядом с собой.

И я хочу тебя прямо сейчас.

Алиса приоткрывает глаза.

Она удивленно озирается. У нее есть вопросы? Конечно да. Но я сейчас не настроен ни на что отвечать. Поэтому как только она размыкает свои губки, я сразу же накрываю ее рот своим. Ее незаданный вопрос переходит в стон, и она отвечает мне. Осторожно, трепетно.

Я вторгаюсь в ее ротик, и получаю в ответ полную покорность. Мои руки оказываются под ее одеждой очень быстро, она стонет сильнее когда я мягко сжимаю ее юную налившуюся грудь. Она как будто стала чуть больше, и намного чувствительнее…

Что ж, раз ей так нравится, надо избавить ее от одежды поскорее и заняться этой прекрасной грудью как следует… Меня обдает ее сладким запахом – цветущие персики и что-то сливочное. Как будто бы запах стал более терпким, к нему примешалась смутно знакомая медово-хвойная нотка…

Когда ловлю ртом нежный светло-розовый сосок, Алиса вскрикивает.

Настолько чувствительно?

На миг останавливаюсь, приподнимаюсь на вытянутых руках. И осматриваю быстро, но очень внимательно свою женщину, лежащую подо мной. Ее тело определенно изменилось. Слегка.

На миг в ее глазах мелькает что-то. Испуг?

– Арон… – она тянется ко мне.

И вновь приникаю к ее губам в поцелуе, спешно избавляя мою Арави от остатков одежды. Она так хороша. Я так ее хочу… Что не могу точно вспомнить, о чем я думал мгновенье назад…

Алиса

Я вновь лежу в покоях Арона, на огромной кровати, придавленная его мощным горячим телом.

Отвечаю на его ласки с готовностью, с жаром. Тело сходит с ума. Каждый раз как он касается меня, понимаю, что хочу его еще больше. Как будто пытаюсь потушить пламя горючей смесью.

Он – мой Владыка, мой бог… Мне всегда будет мало.

Я счастлива, что встретила его тогда, на зиверовых болотах. Счастлива, что ношу от него дитя. Что он надел мне на палец свое кольцо… Получается он… любит меня?

– Алисссса, – Арон вжимает меня в простыни своим телом, мягко разводит мне бедра. А я поддаюсь. Следую за его движением, стоит ему лишь намекнуть, чего он хочет.

Он входит резко, но я давно готова. Арон начинает двигаться во мне, параллельно мягко покусывая мою шею. Я царапаю его спину одной рукой, зарываюсь в густые темные волосы Владыки другой. Губы горят, аромат мятного меда и хвои пьянит.

Он ускоряется. Каждый раз как Арон задевает ставшую болезненно чувствительной грудь, мир разражается каскадом искр.

Я прикусываю губу.

Мне хорошо. Но грудь просто горит.

Он как будто чувствует и деликатно накрывает обе мои груди руками, сжимает идеально – так как нужно. Теперь в этом терпком удовольствии нет примеси боли.

– Тебе больно?.. – шепчет Арон, замерев. Он с тревогой заглядывает мне в глаза.

На меня смотрят две бездны.

Я кладу свои руки поверх его и показываю, как именно хочу чтобы он сжал мою грудь. Он делает даже лучше. Он будто знает мое тело лучше чем я сама.

Через несколько секунд меня накрывает эйфория, я изгибаюсь всем телом. Мечусь на прохладным простынях. Арон не дает мне от него отстраниться. Продолжает двигаться. Я точно тону…

Затем он покидает мое тело. Мне на миг становится холодно и не уютно. Но он быстро переворачивает меня на животом на подушки и входит снова. Вот так совсем хорошо.

На секунду я замираю, пораженная ужасной догадкой: он понял, что я беременна. И стал вести себя иначе…

Что теперь будет?

– Алисссса… – шепот у меня над самым ухом, – не смей думать ни о чем другом…

Шёпот переходит в рык.

– И уж точно не смей бояться в такие моменты. Это приказ, жена.

Жена.

Я улыбаюсь. Я отпускаю всё. И на ближайшее время – уже ничего не боюсь. Я подумаю об этом позже.

А сейчас.

Арон толкается во мне. И мир дрожит, распадается, расходится по швам. Я зажмуриваюсь, и смотрю на вспышки под веками. Я двигаюсь ему в такт. Как будто у нас один разум на двоих.

Я подстраиваюсь под моего мужа.

Я знаю, чего он хочет. Я чувствую.

У нас с ним впереди вечность, вдруг понимаю я.

И очень большую часть этой вечности я проведу в таких ощущениях, в чувственном наслаждении от слияния наших тел и разумов.

Его рука оказывается под моим животом. Он прижимает меня сильнее. Я выгибаюсь ему навстречу вся.

– Алисссаа … моя!..

Несколько жестких грубых движений. Болезненно приятных. Идеальных. И мой муж изливается в меня.

– Алисссса.. я люблю тебя, моя девочка.

Арон выходит из меня, валится на подушки рядом со мной, затем подтягивает меня ближе. Одна его рука твердо охватывает меня за талию, не давая двинуться с места. Другая – ложится мне между ног. И еще очень долго, очень медленно и сладко Арон доводит меня до безумия, вызывая одну серию дрожи удовольствия за другой.

Когда он отпускает меня, я уже без сил. Глаза сами собой закрываются, а губы сами шепчут.

– Я тоже люблю тебя…

Почти проваливаюсь в сон, когда слышу стук в дверь. Деликатный, но настойчивый.

Алик

Открываю глаза и смотрю в потолок палаты закрытой секции лазарета, сводчатый, высокий, из идеально подогнанного черного камня.

Понимаю, что Алиса и Арон ушли только что.

И мне бы еще побыть в отключке несколько часов, чтобы восстановиться, но очень терпкое пронзительное тревожное чувство будит меня раньше времени.

Чувствую, что мою руку кто-то сжимает. Очень слабо и как-то нервно.

– Алик…

Перевожу взгляд на того, кто сидит рядом со мной на краешке кровати. Элина. С заплаканными глазами и сурово поджатыми губками. Забавное сочетание. Детское личико полно решимости.

– Алик, они хотели тебя съесть…

– Нет, Элина, – мягко улыбаюсь в ответ, приподнимаясь на локте, затем присаживаясь, – наоборот. Они оба желали мне добра. Тебе конечно нелегко в это поверить, но это факт.

Насчет Алисы и добра я конечно приврал, но к чему ребенку эти стрессы? А вот Арон и впрямь спас мне жизнь.

Я медленно спускаю ноги с больничной кровати, Элина робко отодвигается от меня чуть дальше и выпускает наконец мою руку. Забавно, что эта девочка, так ко мне привязалась. С неудовольствием отмечаю какие-то провалы в памяти… вроде бы не очень значительные. Выжженные новым ядом Алисы. Какая-то информация об Элине, моем к ней отношении, моих будущих намерениях… пусто. Выжжено. Ничего. И концов не найти. Арави моего Владыки постаралась. Даже не могу предположить, что же там такое могло быть.

Не суть. Не это сейчас важно.

– Виар Алик… – на пороге палаты стоит навытяжку Зеон.

Виар Алик? Ничего себе.

Вроде официально Арон об этом так и не объявил, так что у меня зарождается очень нехорошее предчувствие, плавно переходящее в уверенность.

– Что случилось, Зеон? – поднимаюсь на ноги, преодолевая головную боль, – почему ты не в дозоре на положенном месте?

Элина совершает какое-то движение, как будто хотела поддержать меня под руку или вроде того. Но в итоге остается на месте и отводит глаза. Потом поразмыслю, в чем с ней дело. Поняла, что все равно не удержит меня, если я повалюсь на пол, еще и её раздавлю? Возможно. А возможно – не только это.

– Я нарушил устав, Виар. Прошу прощения. Но я обязан вас уведомить… – все так же по-военному четко рапортует Зеон.

– Говори…

– Владыка Арон сделал равной, госпожой… ту Светлую… – голос воина уже не чеканит слова, в нем бурлит праведное возмущение, – ту, из-за которой сложил голову мой младший брат, из-за которой пали при Светлейшей Обители наши собратья. Она теперь не рабыня… Она…хозяйка.

– Остановись, Зеон, – потираю переносицу, – ты воин армии Тьмы. На наших землях нет рабства. И у тебя нет хозяев и хозяек, неужели я должен об этом напоминать?

– Верно, Виар, я сам выбираю кому служить…

– Осторожно, Зеон. Ты присягал Арону…

– Через пять часов в малой зале соберется мой легион, Виар Алик, – твердо продолжает Зеон, – я уже отправил сигнал. Там я поведаю, что видел и слышал здесь, и к каким выводам пришел. И пусть каждый воин легиона решит, как теперь поступит. Я свое решение принял. И я прошу вас быть на том собрании, Виар Алик.

Тьма вас раздери!..

Этого еще не хватало.

– Я буду в назначенное время в малой зале, Зеон, – нейтрально отвечаю я, – до тех пор я попрошу тебя всё взвесить и других сигналов воинам не посылать. Некоторые вещи надо говорить только лично. Согласен?

Воин почтительно кивает и делает шаг назад.

Он исчезает из дверного проема, очевидно возвращаясь на свой пост. Я по крайней мере на это надеюсь.

Виски давит, в голове шумит. А как на зло – мне очень нужен светлый ум на ближайшие часы.

Надо поговорить с Ароном.

– Элина, пойдем-ка навестим твоих родственников. Пожалуй, оставлять тебя здесь теперь не вполне безопасно…

Девочка осторожно делает шаг ко мне.

На теневую тропу мне в таком состоянии не взойти.

Что ж, придется навестить Владыку и его супругу по старинке, пройдя по лабиринту длинных коридоров Чёрной Башни. Заодно остатки яда немного выветрятся, и если повезет – в голове прояснится.

Глава 12

Арон

Я рывком распахиваю дверь из гостиной залы моих покоев в коридор.

Верные… или правильней сказать пока верные воины вытянулись по стойке смирно с двух сторон от моих дверей.

Я вскользь задумываюсь: неужели верность всех моих легионов весит так мало?..

Неужели отец в свое время был прав, говоря мне, что их можно удержать под пятой своей власти только жестокостью.

Времена, когда Прежний Владыка Хаоса, мой отец, прокладывал себе путь к трону, давно канули в лету. И расскажи я о его методах управления – никто не поверит.

Сменились поколения, возмужали новые воины – у которых было на уровне рефлекса заложено умереть за него – за Владыку. И это не считалось произволом или рабской покорностью. Это считалось долгом и честью.

Меня это ошеломляло.

Из числа воинов я отобрал тех, кто был способен поставить себя в приоритет. Тех, кому был свойственен первородный эгоизм, а значит – свободная воля.

Приказ Владыки – для них не был истиной в последней инстанции. И, хотя воинов связывала магия подчинения и долг жизни на поле боя с Виаром или иным командиром, – в другое время они могли отвергнуть приказ.

Я сам, лично выбрал себе в ближний круг склонных к критическому мышлению.

Таких отец бы казнил… Для всех вокруг разумеется они умерли бы “случайно”. Якобы естественной смертью. И никто бы не заметил.

Но я отобрал их раньше и приблизил к себе, составляя свои легионы. Где служить – было их выбором. А жизнь подвязывалась магией на Владыку – только в бою или по доброй воле.

Отец говорил, что мои “эксперименты” до добра не доведут.

Я же отвечал ему, что предпочитаю окружать себя сознательными особями а не бессмысленными марионетками.

Отец предсказывал, что настанет день, и я буду пожинать результаты инакомыслия своих же воинов. Из-за того самого ключевого качества, за которое я их выбрал.

Что ж, отец, этот день настал.

– Боюсь, времени у нас меньше, чем можно было ожидать, Владыка, – Алик улыбается мне с порога вымученной улыбкой.

С ним рядом стоит облаченная в длинную больничную рубашку Элина, босыми ногами на каменном полу. Девочка явно не знает куда себя деть. В её жестах считывается порыв поддержать Алика. В буквальном смысле. Влезть ему под руку – как птенец под крыло к наседке. Но девочка держится. Понимает, что и помочь не сможет, и что порыв ее нелеп. И смущается. Это почти забавно.

Но у меня нет сейчас времени над этим размышлять.

Я, делая шаг назад, вглубь покоев, пропускаю Алика и Элину в гостиную.

Я успел облачиться в форму за несколько мгновений, услышав стук в дверь. В походных условиях бывало всякое. Форма практически выросла на мне.

Алисе было сложнее. Так что она только сейчас показалась в большой гостиной, выскользнув из спальни. Моя Арави надела свой черный, с кожаными латными вставками комплект формы… Пожалуй, в форме армии Тьмы я вижу мою Алису, белую волшебницу, чаще чем в какой-либо другой одежде…

Я кивком указываю Алику на кресла, вокруг круглого столика. Вливаю силу в окруюжающее пространство, усиливаю полог тишины.

По хорошему, Элине и обвившейся вокруг ее плеча двуглавой кобре-Златке тоже стоило бы “выключить звук”. Не их умов дело. Да и Алисе лучше в этом разговоре не участвовать. Я сам решу, что ей следует знать, а что нет.

Это разумно, пока не все её странности прояснились.

– Алиса, побудь со своей сестрой и бывшим фамильяром, пока мы с Аликом беседуем… Пусть Элина умоется и переоденется, – я обращаюсь к Алисе ровным тоном. Это мягкий приказ любящего мужа своей покорной жене. Смущает только то, что Алиса покорностью не отличается. И может выкинуть какой-нибудь фокус.

Но моя Арави сдается без боя. Кивает и, нерешительно подойдя к Элине, берет девочку за руку. Та не сопротивляется, и все трое, считая Златку, исчезают в спальне, откуда они, как я надеюсь, перейдут в купели – выполнять мой приказ, а не будут пытаться подслушивать.

Впрочем, такие попытки все равно окажутся напрасны.

Как только дверь в спальню закрывается, я усиливаю барьер пологом тишины и с этой стороны тоже.

Пространство сужается до нас с Аликом.

И я занимаю место за столом напротив своего верного помощника.

– Паршиво выглядишь, друг, – легонько усмехаюсь я.

– Через несколько часов ты будешь выглядеть куда паршивее, Арон, если мы ничего не предпримем…

– О, стало быть тебя уже позвали на подпольную встречу революционеров?

– Стало быть позвали…

– Есть идеи?

– Только подлые, – криво усмехается Алик, – из тех, что тебе и самому приходили в голову. Ничего гениального.

Я пропускаю шпильку Алика намеренно. Представляю, как ему сейчас плохо. Мне неоднократно приходилось выводить яд отца, до того как я вошел в силу – помню, какое это мучение. Как гудит голова, перетряхивает все тело, и хочется только забиться в темный прохладный угол и спокойно испустить дух.

Алик держится вполне неплохо. Пожалуй, он и впрямь привык…

– Для начала, как я могу помочь тебе, Алик?

– Твоя жена может помочь. Исцелить меня светом от остатков этой отравы. Но что-то мне подсказывает, что она не захочет. У нее как будто есть какая-то неочевидная претензия ко мне. Что-то связанное с ее сестрой. Но я, раздери меня Тьма, не пойму в чем там суть.

– С твоим укусом Элины мы ситуацию прояснили.

– Дело не в нём…

– Потом разберётесь. Не суть. Ты мне нужен, и она тебя вылечит.

– Погоди, Арон. Давай сначала я тебе обрисую перспективу, а после – позовешь её…Ей не надо это слышать.

– Ты же сказал, у тебя нет идей.

– У меня нет идей, – невесело соглашается Алик, – но есть кое-какие заимствования из разума нашего старого знакомца, великого белого мага и пророка Дамиана. Алиса сыграет не последнюю роль в том, что произойдет. Но знать ей об этом не нужно. Она сможет выполнить предначертанное только вслепую.

Медленно киваю в знак согласия, но внутреннее напряжение зашкаливает. И Черный Змей, моя вторая ипостась, и внутренняя Тьма – всё во мне приходит в боевую готовность.

– Сейчас она исцелит меня, ты якобы будешь занят нашими вопросами, и она вновь натянет личину Эвы. И как бы невзначай выскользнет из твоих покоев. А ты не будешь ей мешать и не подорвешься сразу же за ней следом. Если выполнишь всё, как я говорю, Алиса скорее всего решит нашу проблему малой кровью…

– Будет ли моя жена в безопасности?

Алик напряженно молчит.

– Мне не нравится этот опцион, – продолжаю, так и не дождавшись от Алика ответа. Я чувствую терпкий пряный вкус собственного яда во рту. Ярость и Тьма накатывают на меня мягкими душными волнами.

– Я и не сомневался. Но, если поступишь иначе, мы все погибнем. Ситуация чем-то напоминает то, что произошло на поле боя, когда ты сражался с прежним Владыкой…

– Что?! – я сжимаю зубы, черный огонь разливается по моим венам, мышцы напрягаются до предела, – я не оставлю Алису в опасности.

– Риски, разумеется, есть. Но за Алисой… – Алик очень осторожно подбирает слова, – присмотрят. А если не позволишь ей покинуть твои покои в скором времени, всё пропало.

– Подробности?.. – кладу руки на подлокотники кресла, изо всех сил стараясь расслабить яростно сжатые мышцы.

Когда Алик отрицательно качает головой, слышу треск.

И через мгновение понимаю, что резные тяжелые подлокотники только что обратились в деревянную пыль.

И, если Алиса сейчас посмотрит на камень в своем обручальном кольце, – она увидит самый глубокий черный цвет из всех возможных. Из камня на неё в ответ – посмотрит бездна.

Алиса

Элина со мной не разговаривает. Это моя сестра, но как будто чужой человек. Я видела её уже несколько раз такой, повзрослевшей. Но в последний раз мы по-настоящему общались, когда её было пять лет.

Эта девочка смотрит на меня с опаской, слегка сторонится.

Златка виновато шипит с её плеча двумя почерневшими головами. Я узнаю Златку без труда. Странно видеть моего бывшего фамильяра в чёрной масти. И не иметь возможности открыть ментальное поле для неё, чтобы поговорить как раньше. Так что единственное, что я слышу, – это шипение Златки в физическом мире.

В моем разуме непривычно тихо. Только сворачивается кольцами моя вторая ипостась – Белая Змея. Но и она сейчас молчит.

Я спешно провожу Элину в купели, как и приказал Арон.

Да, это был именно приказ. Неприятно. Но вполне ожидаемо и оправдано в текущих обстоятельствах.

Разрываюсь между необходимостью предпринять что-то, чтобы услышать разговор Арона с Аликом, и долгожданным шансом пообщаться с единственным своим уцелевшим родным человеком – десятилетней Элиной.

Разум точно раскалывается, стремясь сразу в две стороны. И душа моя мечется и рвётся. Но мне не потянуться мыслью к гостиной, где сидит Владыка со своим новым Виаром – Аликом. Я натыкаюсь на незримую стену.

Арон скрыл всё от меня. Я смиряюсь – преграду мне не преодолеть.

И выполняю приказ мужа – помогаю Элине привести себя в порядок в купелях. Краем глаза отмечаю, как завороженно она смотрит по сторонам, на чёрные каменные чаши с орнаментом змеиных голов, наполненные чистой водой. На хрустальные прозрачные водопады, что с тихим журчанием сбегают по стенам. На гладкий сверкающий пол – в него точно вмурована алмазная крошка.

Вот только переодеть Элину мне не во что, так что я лишь магией освежаю её больничную одежду.

Мы усаживаемся в глубокие кресла вокруг темного низкого столика в просторной комнате для отдыха между спальней и купелями. Здесь есть еще пара глубоких уютных кушеток вдоль дальней от нас стены и маленький трехуровневый фонтанчик из черного камня посреди комнаты.

Я так и не обмениваюсь с сестрой и словом. Всё мысленно щупаю глухую стену, возведенную Ароном.

Зачем так? Я же хочу помочь…

И мне ничего не остается – я бросаю попытки пробиться.

Нерешительно потираю бровь и, с трудом подбирая слова, рассеянно обращаюсь к Элине:

– Ты, наверно, плохо меня помнишь…

– Я помню, – голос Элины на удивление полон тепла, – и как ты оживляла мою куколку-соломенную лошадку, чтобы меня повеселить. И как пыталась излечить меня, когда я задыхалась кашлем… но ты не сумела. И никто бы не сумел. Я кашляла черным дымом… помнишь?

Я киваю. Конечно помню. Кристаллики Тьмы выходили изо рта Элины при особенно сильных приступах. Меня тогда прошибал холодный пот, а мама сразу начинала рыдать и впадала в истерику.

– Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты росла…

– Мне десять лет… – устало улыбается Элина и смотрит мне в глаза совсем по-взрослому, – будь рядом сейчас. Я ещё не выросла…

И правда.

Я кидаюсь к сестре и заключаю ее в объятия. Она отвечает мне со всей силой, на которую сейчас способна.

– Я так люблю тебя, Элина…

– Я тоже тебя люблю, Алиса. Я знаю, что ты ушла в Академию Белого Стана, потому что семье за это полагались деньги. Ты думала, меня на эти деньги вылечат… Но скоро стало ясно, что это бесполезно. Я знаю… – Элина замялась, неловко высвобождаясь из моих объятий, – что Арон – друг Алика… а Алик был добр ко мне и… Арон теперь твой муж, да?

Я осторожно киваю, не понимая, куда она клонит.

– …Наверно, он не плохой, раз ты стала его женой. А Алик называет своим другом. Наверно, он не такой, как о нем говорят… Но…

– Что “но”, Элина? – шепчу не своим голосом, сжимая тонкие запястья сестры.

– Он так похож на того мужчину, который сделал меня больной…

– Что?!

– Такие же чёрные волосы и глаза, похожее лицо…только тот мужчина, из-за которого я болела, был больше… шире и выше… я таких людей вообще не видела. Как будто он… немножко великан, понимаешь?

Киваю, чувствуя как меня прошибает ледяной пот.

И еле слышно прошу Элину продолжать.

– Тому старому колдуну из Обители, Дамиану, было легко убедить меня, что Арон – плохой. И что непременно надо его убить. Потому что Арон так похож на того, большого злого мужчину… Только выражение глаз немного другое. Мягче. А когда он смотрит на тебя – совсем другое. И он становится вообще не похож на того, злого… как будто совсем другой. Хотя лицо составлено из тех же черт… понимаешь?

– Понимаю, Элина.

Изначальная Сила. Вывод напрашивался сам собой.

Отец Арона, прежний Владыка Хаоса, оказывается, годами изводил медленным ядом мою сестру…

Но зачем?.. Вряд ли есть смысл спрашивать это у Элины. Однако к моему удивлению она заговаривает об этом сама.

– Я была совсем маленькой, когда это произошло. И теперь не уверена, сон это, выдумка или воспоминание. Но мне кажется, очень важно, чтобы я тебе это сейчас сказала…

– Говори, Элина…

Она сидит в глубоком кресле, подогнув под себя худые ноги. Как птенец в гнездышке. Я же – опустилась на коленями прямо на каменный теплый пол перед её креслом, все также не выпуская её руки из своих. А Элина продолжает:

– Как будто бы тот злой, похожий на Арона великан… знал будущее наперед. Он меня, – Элина морщится, – укусил… Легонько. У него были змеиные зубы. И заразил меня своим ядом, чтобы… он сказал, “чтобы судьба прошла единственной возможной тропой, в конце которой…”

Элина снова морщит лоб, напряженно пытаясь вспомнить.

– … не помню. Там было про чью-то смерть… Чья-то смерть сделает кого-то из важных для него людей… очень сильным. Неуязвимым. И мне смутно помнится из его слов, Алиса,… что это твоя смерть. И она возвысит твоего Арона.

Я ошеломлённо молчу.

– Алиса, – севшим голосом обращается ко мне Элина, – а давай убежим?.. Уйдём в Магический лес? Или в нейтральные земли, где не пользуются магией? Я слышала, такие есть… Затеряемся в большом человеческом городе…

А я всё ещё не в силах ответить. Это что же получается?

Прежний Владыка знал, что Элина заболеет, и я попаду в Академию Белого Стана, и встречу Арона… и что волей судьбы его так сильно ко мне привяжет, что мой побег с поля боя позволит Арону превзойти по силе собственного отца…

Но разве прежний Владыка не опасался этого? Или напротив? Именно этого и хотел? И всё умело подстроил?

А если Арон так сильно ко мне привязан, не означает ли это, что моя смерть даст ему такой огромный рывок в силе, что ему больше не будет равных? И никто никогда не пошатнёт его власть?..

Может, этого хотел прежний Владыка на самом деле?

Не как правитель, а как отец. Защитить своего ребёнка любыми методами. Даже варварскими. И сейчас прежний Владыка мёртв, а запущенный им каскад событий уже не остановить?

Неужели судьба идёт своей “единственной возможной тропой”, в исходе которой – неограниченная власть и полная неприкосновенность Арона, но полученная за счёт моей смерти? И… смерти нашего с ним малыша?..

Моё сердце начинает холодно и страшно давить от одной лишь мысли, что наш ребёнок может… ох нет. Я не буду об этом думать. Я просто не могу.

Но всё может быть именно так. Если Элина ничего не путает.

Сделала бы я так для своего ребёнка, окажись на месте прежнего Владыки?

Да. Я бы сделала.

– Я свою роль сыграла, – тем временем продолжает Элина, – и чёрную хворь с меня удалось снять. Хоть было очень больно и страшно…

Мы проговорили с сестрой еще полчаса, а потом у нее начали слипаться глаза.

А меня… подняла на ноги та самая интуиция, которая заставила когда-то бежать стремглав из Академии Белого Стана в Магический лес, чертить на коре Изумрудного дерева тот самый рунический став собственной кровью, бросаться в зиверовы болота, прямиком в объятия Арона…

Я укладываю Элину на широкую кушетку здесь же, у дальней стены, и она тут же засыпает под мерное журчание черного фонтана. На столике рядом сворачивается тонкой черной лентой двуглавая Златка.

– Охраняй, – тихонько говорю Златке и делаю бесшумный шаг назад.

Я возвращаюсь в спальню Арона, прохожу её насквозь, к закрытым дверям в гостиную, осторожно давлю на ручку с выгравированным змеем.

И дверь поддается.

Гостиная зала пуста. Ни Алика, ни Арона в ней нет. И все магические щиты опущены.

Я выскальзываю из покоев Арона, как тень, предварительно окинув взглядом широкий коридор. Никого! И воинов у входа, как ни странно, нет.

Где он? Почему ушёл и ничего не сказал?

Раз нет стражи, значит, Алик и Арон покинули покои в сопровождении воинов…

Я с тревогой перевожу взгляд на свою руку.

Камень в кольце чёрный… Изначальная сила, настолько чёрным я его еще не видела.

Как будто это не цвет а брешь в пространстве!

Значит Арон сейчас в неистовой ярости, где бы он ни находился.

Что произошло и в какой момент? Почему я не смотрела на это кольцо постоянно?!.

Забыла о нём совсем за разговорами с сестрой…

“Алиса…”

Я подпрыгиваю на месте. Ирана! Как давно я не слышала этот голос в своей голове, уже стала забывать. И вот давно погибшая мать Арона – великая белая волшебница Ирана – снова вторглась в моё ментальное поле.

“Алиса, моему сыну нужна твоя помощь…”

– Конечно. Что надо делать?!

“ Найди воина по имени Зеон. Я помогу… Приведи его туда, куда я укажу. Времени мало… Арон в опасности”

– Что случилось?

Тишина.

– Ирана?!

“Просто сделай, как прошу”.

– Когда я в прошлый раз “просто сделала” как ты просишь – наговорила Арону кучу гадостей и сбежала в ключевой момент с поля боя, когда была ему нужна, – Арон открыл на меня охоту…

“Разве всё плохо закончилось? Твой побег позволил Арону победить. Все, кто должен был выжить, выжили…”, – голос матери моего возлюбленного смеётся.

– Ясно-ясно. Но я больше не хочу быть слепым исполнителем…

“Справедливо. Тебя видел воин Арона. В настоящем облике. Уже очень скоро он в назначенном месте соберётся с другими воинами своего легиона и всё им расскажет. А дальше – узнает вся армия Тьмы. Что ты жива, и что Арон решил на тебе жениться. На тебе, – белой девчонке, с которой его обманом связали хитрые белые маги. На тебе, – из-за которой Арон отправил в Светлейшую Обитель на верную смерть своих людей и сам подставился. Достаточно?..”

– Но я же ничего им не сделала…

“Алиса, милая”, – голос Ираны звучит печально, – “ты никогда не объяснишь агрессивной толпе, что считает тебя причиной своих бед, что их суждения неадекватны…Воины проливали за Арона свою кровь и теперь считают, что он должен действовать в их интересах. А в их интересах – это казнить тебя, а не сажать на Тёмный престол рядом с собой”

– Ясно… а что ты сделаешь с Зеоном?

“Воин не дойдёт до назначенного места…”

– Ирана!

Тишина в ответ.

Только чувствую, как скрылось из зоны видимости кольцо на моём безымянном пальце, и вижу, что кончики моих распущенных волос снова потемнели. Кажется, на мне вновь прежняя личина. Что ж, хорошо.

– Но и прятаться вечно я не могу, Ирана! – продолжаю диалог с невидимой собеседницей, пересекая быстрым шагом огромный пустой коридор Чёрной Башни.

“Разумеется…”

– Эва… – раздаётся из тёмной ниши.

Я не сразу реагирую, потому что не сразу вспоминаю, что “Эва” – это я. И кому принадлежит этот неприятный голос – до меня тоже доходит с некоторой задержкой.

– Говорят, ты перестала приходить на работу, потому что Владыка отметил твои особые навыки… Что, из кровати этого кровавого тирана не вылезаешь, дрянь?!

Глава 13

Алиса

Услышав голос, я замираю напротив тёмного углубления в стене.

Давненько её не было видно.

– Говорят, ты перестала приходить на работу, потому что Владыка отметил твои особые навыки… Что, из кровати этого кровавого тирана не вылезаешь, дрянь?! – Кларисса медленно выходит из ниши в стене широкого коридора.

Как назло, в зоне видимости ни одного охранника. Я под личиной черноволосой целительницы Эвы. Что думает обо мне Кларисса, меня не удивляет.

Мне не нравится её лицо. Землисто-серое, под широко распахнутыми глазами залегли синеватые круги. Кларисса цедит слова, сжимает кулаки. И приближается ко мне медленно, механически. В каждом её жесте читаю решимость человека, которому нечего терять.

Мне сейчас надо решать мои проблемы, а Кларисса и её ненависть к Эве совершенно не вовремя.

Да и нет никакой Эвы, когда только Кларисса успела придумать себе врага из иллюзии человека?..

Так или иначе, с этой женщиной у меня с первого дня в Чёрной Башне не заладилось. С первых мгновений. Сначала – Арон казнил её мать, за попытку меня подставить и обречь на смерть. Затем в темницу бросили её мужа – опять же за покушение на меня. На Эву, то есть…

Нескладная худая Кларисса в форменном платье чёрных лекарей делает ещё один механический шажок ко мне.

“Ирана?..” – мысленно зову я.

Тишина. Опять?!

Но через миг получаю мысленный ответ:

“У тебя на неё не больше двух минут, Алиса. Делай что хочешь. Я не буду тратить на неё силы. Они мне понадобятся для Зеона…”

Судорожно размышляю как бы мне свернуть неприятное общение с Клариссой.

– Мне некогда, – холодно произношу и делаю несколько быстрых шагов в прежнем направлении.

– Конечно… этот мерзавец велел тебе явиться?.. А что по дороге не разделась?.. На тебе форма его легионеров… Да, я наслышана, что этот тиран – любитель рвать одежду на своих постельных игрушках…– женщина истерически бьёт себя кулаками по юбкам, как птица крыльями хлопает. И перемежает каждое слово новой порцией грязи.

Да что она себе позволяет?!

“Быстрее.” – холодно напоминает Ирана.

А я… вдруг останавливаюсь и разворачиваюсь к Клариссе. Решительно приближаюсь. Каждый мой шаг – упругий и злой.

“Алиса” – предостерегающе тянет Ирана.

Но я не слушаю.

Я тянусь мыслью к своему ребёнку. Тянусь к Тьме, которую недавно обнимала, ведь она – часть моего Владыки. И сотканный из той самой Тьмы силуэт Арона как будто вырастает у меня за спиной, кладёт сильные руки мне на талию, колко целует шею…

Оборачиваюсь слегка, навстречу тёмному тягучему теплу.

Но позади меня никого нет…

Снова смотрю на Клариссу.

– Значит так. Кларисса, – сломанный нос, кажется, её ничему не научил, – ещё одно слово про Владыку, и тебя даже не казнят. Потому что некого тут будет казнить. Я тебе сломаю шею прямо на месте.

– Что ты несёшь, дрянь, совсем уже оборзела? Думаешь, раз прыгнула в койку этого…

Тьма разливается по моим венам, мягкая волна накрывает меня. Нет, я не злюсь. Точнее, это злюсь не-я. Я полностью собой владею, и каждый мой шаг взвешен. Как будто я – часть правящего механизма.

То, что я сейчас сделаю, не несёт в себе ничего личного.

Не потому, что Кларисса оскорбила мужчину, которого я люблю. От которого жду ребёнка.

А потому что она угрожает нашей власти. Нашему будущему.

Я поднимаю руку быстро – это движение почти невозможно заметить человеческому глазу. Раз – звонкая пощёчина останавливает злобное шипение Клариссы. Женщина прикладывает к щеке руку с перекрученными неизгладимой магической хворью пальцами, и удивлённо смотрит на меня.

Её глаза так округляются, что кажется, сейчас вылезут из орбит.

Не из-за пощёчины, нет. Она ожидала чего-то подобного. Всё-таки я сломала ей нос при прошлой встрече…

Из-за моих глаз. Я чувствую, что в них сейчас плещется Тьма. И мои глаза выглядят как у Арона на всех фресках, которыми пугали меня в Академии. Глаза-Провалы. Вот так, оказывается, люди на тебя смотрят, когда у тебя такие глаза…

Пожалуй, это приятное чувство.

Сладкий страх Клариссы я выпиваю рефлекторно.

Затем делаю ещё один короткий упругий шаг. Как бросок атакующий кобры.

Глаза в глаза, Кларисса.

Нелепый рот женщины складывается буквой “о”. Я резко обхватываю её лицо за подбородок. За липкую холодную больную кожу.

Кожу жертвы. Единственное, что способно остановить меня – это брезгливость.

Её кожу – хочется отшвырнуть.

Внутренняя Тьма усмехается: мы это можем. Отшвырнуть только кожу. А сама Кларисса останется стоять здесь… Чем-то красным, блестящим, липким. Агонизирующим…

“Нет”, – я останавливаю внутреннюю Тьму, – “мы поступим по-другому. Лучше”

Тьма заинтересованно замирает и клубится теперь где-то в моём сознании, бережно огибая мою дремлющую вторую Ипостась – Белую Змею, свернувшуюся кольцами.

Я сжимаю вторую руку в кулак. На ней надето кольцо Арона с овальным гладким камнем. Кольца не видно. Но оно есть. И я вдруг понимаю, что оно такое на самом деле. Каковы его возможности…Больше чем символ любви – символ власти.

Плотно прижимаю кулак к щеке Клариссы, чтобы камень оставил оттиск на её некрасивом лице.

Кларисса начинает орать, как будто я и впрямь содрала ей всю кожу разом.

– Замолчи, – коротко приказываю я, и звук обрывается, – слушай меня. У тебя есть ровно сутки. Потом ты присягнёшь Владыке Арону на верность. Или умрёшь. Сам Владыка бы так не поступил… но думаю, он простит мне эту маленькую вольность.

Отпускаю липкую холодную кожу, и Кларисса валится на колени к моим ногам.

Она прекратила орать, и теперь судорожно дышит и всхлипывает.

На её щеке расцветает чёрная овальная метка – повторяющая контуры камня в моём незримом кольце. А от метки, как сосудистый рисунок, расходятся чёрные и серые линии.

– И больше ни одного дурного слова, ни о нём ни обо мне, – тихо договариваю.

И тут до меня доходит…

Изначальная сила, это я только что сделала с этой дурочкой?!

Кларисса тихонько подвывает, кладёт руку на отметину, раскачивается на месте, как будто в трансе. Но кивает в ответ на мои слова.

Я молча отворачиваюсь от неё и продолжаю путь.

Не в силах поверить.

Это не просто чёрное колдовство. Это воздействие изначальной Тьмой. Как?! Что со мной теперь будет?.. Я же белая волшебница… Кажется.

“Неплохо”, – хмыкает в моём сознании Ирана, – “здесь направо… на первой лестнице вниз на три уровня… я впечатлена, Алиса.”

– Чем?..

Тьма схлынула, и меня начали терзать сомнения.

“Тьма порабощает, Алиса… Тьма диктует. А с тобой… Тьма решила договариваться. Это необычно”

– Наверно из-за ребёнка… – перехожу на лёгкий бег по винтовой лестнице. Вдоль стен магические светильники дают ровное белое сияние.

Надо будет потом сделать тёплое свечение. А то очень неприятно.

“Успеваешь размышлять о благоустройстве Чёрной Башни, – усмехается Ирана, но тут же становится серьёзной – Тьма всегда диктует, Алиса. И в этой ситуации на освежёванный труп этой лекарши уже бы сбегались сторожевые тени…Я тоже носила дитя от чёрного мага. Я прекрасно знаю, о чём говорю. Хотя я от природы была намного сильнее тебя, Тьма всегда продавливала мою волю. Но к тебе Тьма очень лояльна. И я не понимаю почему…”

Получается, Ирана не знает о том моём проникновении в ментальное поле Арона, об общении с Тьмой. И о тёмном силуэте, который мне только что померещился. Интересно как это возможно. Она же так сильна. Запросто копается в моей голове… И даже прячет часть сведений от собственного сына.

Интуиция заставляет меня прекратить думать в этом направлении и не развивать эту тему. Я безразлично пожимаю плечами на ходу.

У подножия лестницы развилка, куда меня и вела Ирана. Идти нужно или вперёд – в малый зал советов. Или ещё ниже – в заполненное водой подземелье… то самое, через которое я и попала в Чёрную Башню.

“Вот он”, – командует Ирана.

В миг когда эти слова звучат в моём ментальном поле, я, выскочив из-за последнего витка лестницы, с разбега налетаю на широкую спину воина, закованную чёрными латами.

А Ирана замолкает.

И, как я ни стараюсь воззвать к ней мысленно, больше ничего не говорит.

Алик

Я сижу в гостиной зале покоев Арона, и знаю, что Алиса с той стороны всё ещё пытается пробиться к нам. Услышать разговор. Её ментальные щупальца неумело тянутся к нам и налетают на возведённую Ароном стену.

Да, я это знаю. Хотя и абсолютно ничего не чувствую. Магический полог непроницаем.

Первая буря недовольства Арона оттого, что его Арави надо отпустить куда-то одну,поутихла.

Но, когда речь заходит об Алисе, многолетняя выдержка неизменно предаёт Арона. И этот случай не исключение.

Я предполагал, что с этой частью плана возникнут трудности. А мне очень надо, чтобы Арон позволил Алисе выйти из покоев. Как назло – это единственный вариант. Значит, надо поменять тактику.

Хмурюсь от нарастающего шума в голове. Кажется, об исцелении светом придётся забыть.

Но иначе никак.Взывать к благоразумию Арона бессмысленно, и я решаю зайти с другой стороны.

– Арон, я понимаю твоё недоверие. Всё понимаю. Но и тебе известно, что твой разум недостаточно защищён… поэтому я прошу тебя… дать мне всё объяснить твоей второй ипостаси. Чёрному Змею я смогу сказать несколько больше…

Арон поднимается на ноги и медленно обходит меня кругом. Замирает у меня за спиной. Опасно.Чувствую всем своим существом. Но не меняю положения тела.

Арон в данный миг решает, довериться мне или пойти другим путём.

Он мог бы призвать изначальную Тьму, объявить военное положение и всё. Быстрое решение. Он может предотвратить мятеж своих воинов усилием мысли. На полгода все присягавшие ему легионы свяжет боевая магическая клятва. И тогда каждый воин по слову Арона бросится на смерть… Однако, через полгода – всё закончится. Владыка потеряет эти легионы. Ему останется либо сломать им волю либо убить.

Скорее всего – Арон всех убьёт. И новых воинов будет не собрать. Если только решится прибегнуть к отцовской схеме власти и ломать, ломать, ломать всех дальше. Пока они не забудут, что бывает как-то по-другому.

Если Арон выпустит Тьму, получить покорность от других – не будет проблемой.

Но Арон всегда был идейным. В этом случае он проиграет битву за собственную душу. Проиграет то, что выстраивал всю жизнь. По сути, поставит между собой и своим тираном-отцом знак равенства. И Арон это знает.

Секунды бегут. Я жду решение Арона.

Наконец, Владыка выходит у меня из-за спины и опускается на искалеченное кресло напротив. Его движения стали слегка пластичнее и мощнее.

Я облегчённо выдыхаю. Потому что знаю, что это значит.

Кисти Арона покрывают островки чёрной чешуи, а на меня с его почти человеческого лица смотрят два золотистых глаза с вертикальными зрачками.

Арон не трансформировал тело полностью, то ли не желая тратить энергию, то ли опасаясь повредить дополнительные охранные заклятья. Ведь Чёрный Змей, даже со сложенными крыльями просто не поместится в незримом куполе, куда нас закрыл Арон для тайного разговора.

– Сслушшшшаю тебя, Алик, Сссссссеребряный Змей…

– Мои поздравления по поводу грядущего пополнения династии, Владыка…

Змей-Арон медленно моргает, кивком показывает, что поздравления приняты, и я могу уже говорить по существу.

Прикрываю глаза, концентрируясь. Молниями под веками рассекают вероятности судьбы.

Пророки видят категорично, и это их преимущество. Но и проклятье. Но я другой. Моё игровое поле – вероятности событий. И того недолгого времени, что я делил разум с Дамианом, мне хватило, чтобы увериться: я был прав, отвергая дар Пророка. Великий дар – великая пытка. Дамиан живёт в аду. Но всё ,что я увидел в его разуме, – истина в последней инстанции. Для самого́ Дамиана.

И с его позиции, всё случится именно так.

Я могу лишь выискивать вероятности, как оттенить эти события, чтобы Арон не потерял власть и терновая корона Владыки Хаоса не покатилась по полу тронного зала.

– Прими картину из моего разума, Владыка Чёрный Змей…

Ещё один согласный кивок.

Я делаю решительный ход. Пути назад нет.

Пускаю в Чёрного Змея энергетический сгусток. Воспоминания из разума Дамиана. Его пророчество, совсем короткое.

Алиса мертва. Её тело лежит на пожухлой траве магического леса.

– Дальшшшшше… – приказывает Чёрный Змей.

– Здесь пророчество обрывается. Я не могу его переделать. Это Истина. Но лишь глазами Дамиана. Это его интерпретация событий.

– Что предлагаешшшшь?

– Мы можем свести события в такой клубок, что Дамиан увидит её мёртвой – но мертва она не будет. Сложно, но можно.

– Дальшшшшше… – повторяет приказ Чёрный Змей.

Другая картина из головы Дамиана: глаза Арона залиты Тьмой, губы исходят чёрным ядом, Арон берёт белый меч своего отца, всаживает Алисе в живот по рукоять…

Чёрный Змей недобро щурится.

– Вот как с этим быть, я пока не понял, – осторожно произношу я, – но переиграть этот прогноз нужно. И для этого в голове Дамиана есть необходимые све́дения, однако меня выбросило из его разума до того, как я успел их извлечь…

– Старик Дамиан мёртв, Ссссссеребряный. Ты его обезглавил…

– Он мёртв, но не совсем. Очевидно, для Дамиана “остаться без головы” – не равно “умереть”. Как бы то ни было, он – всё ещё игрок. И он всё продумал наперёд. Он подставил мне свою шею под меч вполне осознанно. Нам с тобой нужно поработать только с его головой. Нам надо в Магический Лес. К дереву… ну, в общем, к тому самому месту…

– К месту гибели моей матери, – грозно подсказал Змей-Арон.

– И как можно скорее…

Я не лукавил перед Ароном.

Великий белый маг Дамиан, бывший глава разорённой нами Светлейшей Обители, играл ва-банк…

Пока я веду разговор с Ароном, в моей голове постоянно складываются вероятности. Я пытаюсь обмануть судьбу.

И не потому, что я присягал Арону, и не потому, что он мой друг.

Причина в другом.

Если я допущу падение власти Арона, вероятности судьбы однозначны – Арон последний в своём роде носитель Тьмы. Пока он единственный.

Тьма попытается выйти и пройти измором по всей нашей земле. Тьма – это хаос, стихия. Она не будет видеть различий между чёрной и белой магией, между колдунами и людьми. Живыми и мёртвыми. Я не готов опустошить эти земли. Мир слишком хорош, чтобы ввергать его в Хаос, кто бы что ни говорил.

Такой исход меня не устраивает. Как раз потому, что я чёрный маг и эгоист. Отчасти.

Так что тут был выбор без выбора.

– Почему не сказал раньше…

– Яды, Владыка. Твои, Алисы и вашего дитя… Послужили стимуляторами и открыли мне то, что я прежде не понимал. Либо начал забывать, по замыслу Дамиана. Он ведь, впуская меня в свою голову… принял меры, чтобы я не вынес оттуда лишнего. Но смесь ядов разрушает его хитрую безотказную магию. И тому есть причина. Помнишь, ты говорил, Алиса сорвала с тебя его белую сеть голыми руками. Но ведь это нереально… А она смогла. И вообще, Алиса за то время, что мы её знаем, нарушила уже несколько фундаментальных установок судьбы. Которые считаются недвижимыми. Постоянными. Догадываешься, почему так получилось?

– То что увидел пророк – сбудется, Алик, тебе ли не знать…

– Никто из живых не может переписать судьбу, – продолжаю с жаром, подскакивая с кресла, – Но не-живой может. И ты знаешь, что любой маг, не вошедший в силу… но обречённый судьбой и пророчеством на раннюю смерть, за семь дней до магического совершеннолетия, получает такое исключительное право…

Арон молчит. Он уже всё понял, но даёт мне договорить.

– Я не могу изменить то, что видел… Но, есть способ переписать судьбу, – вынимаю из пространственного кармана деревяшку с руническим ставом, что срезал со священного дерева в Магическом лесу. Тем самым на котором кровь Алисы – тогда ещё невинной девушки.

Час настал. Сейчас этот став должен сыграть. Сейчас или никогда.

– Понимаешь, кто этот счастливчик, Арон?.. – криво усмехаюсь я, – кажется, ты отхватил себе в жены единственного мага, способного на настоящий Излом судьбы.

Арон медлит. Но принимает у меня из рук табличку, вглядываясь в руны. Вертикальный зрачок Владыки едва заметно пульсирует.

Я не меняю выражения лица. Но ликую внутри. Моя победа. Арон принимает мою версию событий

***

Очень скоро мы с Ароном сходим с теневой тропы в Магическом лесу на Белых Землях. На той самой поляне, где я срезал с древнего дерева кусок коры со ставом.

С нами оба воина, что стояли у дверей Арона – я настоял на необходимости взять их с собой. При мне – набор для ритуала призыва и голова Дамиана в холщовом мешке.

Наши с Владыкой планы амбициозны.

Арон собирается призвать свою мать – великую белую волшебницу Ирану с того света.

Ненадолго. Лишь чтобы она сорвала магические печати с отсечённой головы Дамиана.

Мёртвую печать может разбить только другой мертвец. Своей масти. Только белая волшебница способна раскрыть нам секреты Дамиана.

Арон меряет тяжёлыми шагами поляну, где тянет изумрудные листья к небу Священное дерево и журчит хрустальный ручей.

– Мало магии, – цедит Арон, сверкая золотистыми глазами с вертикальным зрачком, – моей матери здесь нет.

Я знаю, Владыка…

Потому что она сейчас “приглядывает” за твоей беременной супругой.

– Время не ждёт, Арон… Что нам делать? – озадаченно заглядываю в змеиные глаза Владыки.

Арон завершает трансформацию. Как я и рассчитывал. Чёрный Змей усиливает ментальный сигнал. Он зовёт. Зовёт так, что отказать нельзя.

Я знаю, Ирана явится.

А значит – ей придётся покинуть Алису.

Алиса

Воин, на спину которого я только что налетела, оборачивается на меня медленно.

Как будто двигается в густой смоле.

Или это я опять набрала нечеловеческую скорость?..

– А… леди Эва, – наконец повернувшись, протягивает Зеон, окидывая меня оценивающим взглядом, – что вы здесь делаете?.. У нашего легиона собрание в малой зале, никого другого мы не ждём. Идите к себе, в лазарет…

Нельзя допустить, чтобы он рассказал обо мне… то есть об Алисе своему легиону!

“Ирана, ну где же ты?! Я не знаю, что мне с ним делать!..”

Тишина.

Я не двигаюсь с места.

А Зеон, кажется, по-своему толкует мой поступок. В суровом взгляде воина мелькает что-то странное.

Ох, этого мне только не хватало!..

– Я слышал, Эва, ты состояла в особых отношениях с Владыкой… Мой тебе совет, не распространяйся об этом. Это не добавит тебе популярности. Мало ли что может случиться. А лучше беги наверх, к главному лекарю, попроси расчёт, соври что-нибудь и мчись со всех ног в свою родную деревню… да сиди там тише воды ниже травы.

– Почему? – с неожиданным вызовом спрашиваю я.

Дерзость провоцирует воина. И брезгливо-жалостливый взгляд сменяется сальным очень быстро. Я его ни с чем не перепутаю. Так смотрел на меня в Академии Верховный Этарон. На миг меня парализует страх…

– А потому, малышка Эва, – делает Зеон шаг ко мне и грязно ухмыляется, – что может так случиться… что завтра утром уже каждому воину армии Тьмы будет за радость примерить доспехи Владыки… или поиметь его женщину… пусть и бывшую. Наскучившая игрушку…

Какой мерзавец!

Невольно презрительно фыркаю и закатываю глаза. Страх куда-то испаряется.

Гнилой человек. Почему у моего Владыки в войске такие гнилые люди?..

Это неправильно.

– Вот как, – складываю руки на груди, холодно чеканю слова, – надеюсь, не всё войско Владыки таково. Ты один такой мерзавец. Иначе не стоило ему с такими воинами идти в бой, к вам нельзя поворачиваться спиной…

Лицо Зеона перекашивает злость, он хватает меня за плечо.

– Ну да, Арон любит грубиянок, что ты, что та рыжая светлая малявка…

– Пусти… – моим голосом можно заморозить.

– А то что? – Зеон начинает хохотать, грубо подтягивая меня к себе – а может, не дожидаться завтрашнего утра, что скажешь?..

Опасность.

На миг меня снова накрывает паника.

В моём ментальном поле просыпается Белая Змея. А кольцо Арона начинает опалять мне безымянный палец. Тьма рвётся наружу.

Все мои защитники готовы ринуться в бой.

“Рано”, – осаживаю я их, силясь одновременно унять панику и не дать вырваться второй ипостаси.

– До собрания ещё есть время, – вновь окидывает меня сальным взглядом Зеон, – пойдём-ка…

Злость перемешивается с вожделением, делая из лица воина что-то совершенно безобра́зное.

Он перехватывает моё плечо ещё крепче и волочёт меня по винтовой лестнице вниз.

Ну конечно, другого укромного местечка здесь не найти. А в малом зале уже начали собираться воины…

Сам виноват.

Зеон вталкивает меня в уже знакомое подземелье, где, кажется, уровень воды прибавился с моего прошлого посещения…

На миг Зеон выпускает меня из своего каменного хвата, чтобы запереть дверь в подвал изнутри на засов.

Я разеваю скорость мгновенно.

Когда Зеон вновь поворачивается, я уже стою довольно далеко от него, по колено в затхлой воде наполовину затопленного огромного подземелья.

– Быстро бегаешь, Эва… Та рыжая дрянь, которой Арон решил даровать высшую власть, тоже быстро бегала… Но здесь тебе бежать некуда. Лучше иди ко мне, тебе, может быть, даже понравится. В этой воде лучше не стоять… Ты знаешь, дурочка, что это зиверовы воды?.. Тебя в любой момент утащит чёрное щупальце. Страшная смерть. Мои объятья куда приятнее. Иди сюда, хочу знать, что нашёл в тебе Владыка… и, может, я тебе прощу твою дерзость…

Какой урод!

Не может быть, чтоб все воины Арона были такими!

Я почти готова выпустить всех – Белую Змею, Тьму… но…

Меня вдруг сгибает пополам. Мне так плохо!..

Я резко лишаюсь сил и падаю в воду, расплёскивая мутные брызги.

Кажется, я тысячу лет не видела Арона.

А наш ребёнок требует свою порцию его персональной Тьмы опять. Он зовёт, он тоскует… И я тоскую вместе с ним.

У меня нет сил подняться. Мой свет померк. Я только что воздействовала Тьмой на Клариссу. Я пропустила через себя слишком много Тьмы.

Она схлынула, и мне теперь так плохо.

Я чувствую себя отравленной.

А моё дитя… требует от меня ещё больше.

Мой милый… если я дам тебе ещё хоть капельку, я лягу на дно этого тухлого грота, вода зальётся мне в горло! И больше я не поднимусь. Я даже не смогу сменить Ипостась, чтобы не задохнуться…

Не успеваю подумать об этом, как руки, которыми я опиралась о покатые, покрытые мхом камни, разъезжаются, и я полностью скрываюсь под водой…

Я слышу… слышу, как идёт ко мне Зеон.

Слышу, как расплёскивает он военными сапогами воду на отмели…

Нет, нет, нет!

Чувствую, как меня ласково касается что-то холодное, скользкое под водой…

Зиверово щупальце!

Мне мягко обвивает талию и рывком поднимает над поверхностью. Я резко вдыхаю и закашливаюсь.

Вижу Зеона один миг. Он недоумённо крутит головой… Его лицо землисто-серое. В глазах воина я читаю страх…

Из воды вздымаются чёрные щупальца. Они тянутся вверх. Я уже видела такое в магическом лесу. Это знак почтения… И только одно из щупалец не стремится вверх.

То самое, что деликатно удерживает меня над водой.

Зеон останавливает панически бегающий взгляд на мне. В нём мелькает понимание. Затем мерзавца резко срывает куда-то вбок. И вот его больше нет…

А в том месте, где поднялся фонтан брызг от его тела, мутная вода быстро багровеет…

Но через несколько ударов сердца кровь Зеона бесследно расходится мутными кругами.

Чёрное скользкое щупальце мягко переносит меня не берег. Отпускает у самой кромки воды. Дальше я иду на дрожащих от усталости ногах.

Почти сразу падаю и меня нещадно рвёт мутной водой.

А зиверовы щупальца все тянутся вверх…

Кладу руку на низ живота: “Всё хорошо, малыш?”

Да, всё хорошо. Мы потерпим. Мы хотим видеть отца, но мы потерпим. Мы хотим есть…

Я интуитивно вытягиваю руки к воде – вперёд, затем опускаю вниз. И, следуя за моим движением, все чёрные щупальца зиверов – болотных плотоядных монстров скрываются под водой.

“Благодарю вас…”

Они покидают подвал. Чувствую, как продолговатые, похожие на спрутов тела, увенчанные створчатыми плотоядными клювами, уплывают запутанными подземными руслами назад – в магический лес, в Зиверовы болота…

А я сижу, мокрая насквозь, на камнях в едва освещённом магическими факелами подвале, даже не в силах подсушить себя простейшим заклинанием. Отдышавшись, поднимаюсь на ноги, медленно иду к выходу. С меня частыми каплями стекает на каменный пол вода.

Холодно. И меня терзает волчий голод. Но главное – тот, кто нёс угрозу для власти моего Владыки, мёртв.

И только выйдя из подземелья и столкнувшись на развилке с несколькими воинами, одетыми в такую же чёрную форму армии Тьмы, как и я, понимаю… что-то не так!

“Ирана?”

Тишина.

Воины так странно на меня смотрят. Почему?

Краем глаза цепляюсь за своё отражение в медном щите, что висит на стене зала.

Из него на меня смотрит молодая женщина, зябко обнимающая себя за плечи. Рыжая. С приметным кулоном-артефактом в виде эмблемы Владыки на шее и ещё более приметным чёрным брачным кольцом на пальце.

Воины хмурятся и смотрят на меня молча долгие несколько мгновений.

А потом тишина прерывается.

Глава 14

Арон

В лесу как будто темнеет. На прежде ясном небе собирается гроза. Гулкие раскаты грома скрадывают слишком шумный всплеск Хрустального ручья.

И силуэт моей давно погибшей матери – сильнейшей белой волшебницы Ираны, сотканный из прозрачных вод ручья, вырастает передо мной прямо из водной глади. В ней – как в ледяной живой кукле – преломляется тусклый дневной свет.

– Арон…

Я медленно принимаю форму человека, сохраняя при этом сознание Змея. А значит – глаза у меня сейчас страшные. Змеиные глаза на человеческом лице. Но здесь никому нет до этого дела.

Как показала практика, со мной-Змеем все, кого я знаю, делятся знаниями и секретами куда охотнее, чем с человеческой формой.

Мы с Аликом стоим напротив фигуры моей матери, в которой постоянно в движении водяные потоки. Два воина, что сопровождали нас по настоянию Алика, замирают чуть дальше нас от кромки воды и почтительно опускаются на одно колено.

– Мама, нам нужна твоя помощь, – я делаю шаг к матери, решая не откладывать тяжёлый разговор, – сорви печати с разума Дамиана…

Алик аккуратно опускает мешок с головой белого мага у самой воды.

Не могу разобрать, как меняется выражения лица моей матери. Кажется, она недобро прищуривается.

Странно.

– Нет, я не стану этого делать, – зло припечатывает мама, и переводит откровенно яростный взгляд на Алика, – а ты… доволен, беловолосый колдун?!

Щебет птиц и шелест листвы стихает. Становится пронзительно тихо, как на кладбище.

И только голос моей матери прокатывается громом под кронами вековых деревьев.

– Так… – протягиваю, чувствуя, как Тьма приходит в мой разум, и меня обуревает холодная степенная злость,– мама, Алик… Немедленно объясните, что происходит. Чем должен быть доволен Алик?

– Мне пришлось оставить Алису одну! Алик спровоцировал тебя, Арон. Теперь твои легионеры её уничтожат, и это полностью вина́ этого мерзавца… И твою Арави и ваше дитя… Алик предал! Убей его!..

Медленно поворачиваюсь к Алику.

Я не спешу с выводами.

Мама всегда оказывала Алику помощь в поручениях, которые я ему давал. А я – всегда ощущал их фоновую неприязнь друг к другу. Но ни один из них и слова мне об этом никогда не говорил прямо.

– А теперь уже поздно!.. – новый громовой раскат под сенью леса, – можешь считать, что Алиса мертва. Они оба мертвы…

Перед моим мысленным взором разворачивается посланное Аликом виде́ние: Алиса мёртвая у зиверовых болот. Затем – Алиса, которой я пробиваю живот белым мечом…

И оба этих пророческие картинки не укладываются в то, что сейчас говорит мне мать.

– Я готов за всё ответить, Владыка, – вкрадчиво произносит Алик, – но сперва прошу тебя… пусть уважаемая Ирана пройдёт ритуал круга истины, и также ответит на некоторые вопросы. Относительно того, что она планировала сделать с твоей Арави. Какова её роль в назревшем из ничего мятеже и ещё кое о чём…

Странный звук издаёт фигура моей матери. Я бы сопоставил его со скрежетом зубов. Но она сплошь состояла из водяных потоков, так что это был скорее агрессивный короткий всплеск.

Вдруг из хрустального ручья вырывается упругий щуп, наподобие зиверова щупальца. Алик успевает отскочить в последний момент.

Они что, совсем обалдели?!

– Стоять, – приказываю я и высвобождаю направленный поток Тьмы. Я разрушаю ещё несколько водяных щупов, устремившихся к Алику.

Но один всё же успевает задеть его по касательной, и мой друг – Виар моей империи – падает на землю без чувств. Вокруг его белоснежных волос по широкому плоскому камню ореолом расплывается круглое как блюдо кровавое пятно… И оно стремительно увеличивается в размерах.

На удивление, мысли приходят в порядок. Эта картина заставляет меня думать лучше.

Я расслабился – это правда.

Для решения загадок и нейтрализации интриг – у меня был Алик. Я привык. И вот результат.

Алик, надеюсь, временно – вышел из уравнения.

– Мама, – я тянусь мыслью к ране Алика, заставляя все смертельные процессы замереть. Параллельно Тьма во мне сковывает чёрным льдом до боли знакомую мамину фигуру на поверхности ручья, запирая призванную с того света волшебницу в капкан, – не зли меня, мама. Во-первых, объяснись. Во-вторых, сними чёртовы печати с разума Дамиана. Мне нужно содержимое его головы. Мне осточертело быть слепым котёнком в ваших подковёрных интригах. Ты, отец, Дамиан, Алик. Я живу на свете не первую сотню лет. Я не ребёнок. Прекрати это немедленно. И, мама… Если я узна́ю, что у Алика был повод сказать те слова…если ты пыталась подставить мою жену…

– Почему слово твоего друга значимее моего, Арон? И почему вообще ты веришь женщине, которая бросила тебя на поле боя… когда ты был при смерти… да если бы не плод, который уничтожает её изнутри, она ни-ко-гда не пришла бы назад!..

– Значит, Алик сказал правду, – горько усмехаюсь я, оценивая как изменилась мамина речь, как она теперь стала говорить об Алисе. Видно по всему, она не ожидала того, что здесь сейчас происходит. А импровизации никогда не были её сильной стороной.

Так что я решаюсь.

– Ирана. Упокоенная великая белая волшебница. Я, четвёртый Владыка Хаоса в моём роду, Арон, требую у тебя предстать перед ритуалом круга Истины не позднее рассвета…

– Арон!..

Мама побледнела бы, если бы могла.

Я почувствовал, как она пытается ментально подбросить и налить красками мои воспоминания о её гибели. Напитать их моей же юношеской болью. Напомнить о своих страданиях во имя моё. О своей любви и о своей жертве…

– Мы вссссё ссссказали, мама. И если я вернусь в Чёрную Башню, а с моей женой и ребёнком в её утробе что-то случилось… – мы шипим в унисон. Я, Чёрный Змей, Тьма во мне.

Теперь небеса чернеют, и Ирана здесь ни при чём. Это мой гнев окрасил их.

– Как ты можешь, Арон… – тихо шелестят мне кроны деревьев маминым голосом.

– Я – Владыка Хаоса, мама, сейчас я ухожу со своими людьми в Чёрную Башню. Чтобы исцелить Алика. А голову белого мага – оставляю тебе. Хочешь помилования – выполняй мой приказ.

– Помилования?! Арон! Как ты можешь так со мной разговаривать?.. Ты не посмеешь подвести меня к кругу Истины.

– Ещё как посмею, мама.

Посылаю так и застывшим на одном колене воинам ментальный приказ: встать и возвращаться со мной. В мою твердыню.

Но они остаются недвижимы.

Я подхожу к ним ближе и с неудовольствием отмечаю, что их глаза застила Тьма. Они замерли как чёрные изваяния. И не слышат мой приказ.

Алиса

Я из последних сил поднялась из подвала по винтовой лестнице. Опираясь на каменную стену еле дошла до того места, где недавно столкнулась с Зеоном. Надеялась тихонько прошмыгнуть назад – в личные покои Арона, но…

Видимо, не судьба.

Так что я застываю на широкой площадке у входа в малый зал советов. А сослуживцы убитого зиверами Зеона смотрят на меня. Их около двадцати человек.

Нет, не человек. Сильнейших чёрных магов страны, искусных убийц. У половины из них – есть боевая Ипостась.

Несколько мгновений нерешительности.

Затем вперёд выходит Харис… я его помню. Тёмные волосы с рыжиной. Его зверь – красный Змей.

– Арави, – склоняет воин голову в почтительном поклоне, ещё четверо повторяют его движение.

А вот остальные…

Изначальные силы, кажется, у меня большие проблемы…

Теперь вперёд выходит другой легионер, один из тех, кто не склонился.

– Арави, младший воин легиона Зеон пригласил нас сюда, чтобы сообщить нечто важное… – подаёт голос крупный воин, имени которого я не знаю, – думается, "чем-то важным" было ваше возвращение к Владыке…

Я выпрямляю спину и киваю с непроницаемым, как мне хочется верить, лицом.

– Однако… – продолжает тот же самый воин, – весь легион ощутил, что пару минут назад жизнь Зеона оборвалась. И случилось это в Чёрной Башне. Мы чувствуем где… Мы двинулись в ту сторону, и что же… Мы встречаем вас. Да простит меня Владыка Хаоса…

В голос воина прорывается сарказм:

–…Но я всё-таки спрошу… Это вы убили Зеона?

Воин недвусмысленно опускает руку на рукоять меча, закреплённого у его пояса.

– Витар, – перебивает его Харис, – как ты себе это представляешь?.. Арави Владыки белая волшебница. Вряд ли она в принципе способна убить чёрного боевого мага. Даже если бы очень постаралась…

– Как насчёт артефактов, которыми увешана эта белая волшебница? Они запросто могли убить Зеона! – рычит Витар.

– Артефакты сработали бы только в случае, если Зеон попытался дотронуться до женщины Владыки… и речь вовсе не о том, что он непочтительно схватил её за руку…

Воины начинают переругиваться всё громче. Ситуация накаляется.

Я невольно внесла раскол.

Воины поделились на очень-верных-Арону и просто-воинов.

Теперь рукояти мечей – под латными перчатками у каждого, некоторые легионеры частично трансформировались…

Мда… увидь я такую картину год назад, решила бы что передо мной чёрное безвременье, в которое после смерти попадают великие грешники.

Мне тяжело слушать препирательства. Звуки слишком громкие – они бьют мне по ушам. Я хочу есть. Меня тошнит.

А магические светильники – режут глаза холодным светом.

– Хватит… – пытаюсь обратить на себя внимание, но меня никто не слышит. Я приваливаюсь к дверному косяку у входа в малый зал.

Драка легионеров разражается сама собой.

А я, признаться, думала, что у войска Арона идеальная дисциплина.

Витар, которому я, очевидно, нравлюсь ещё меньше чем всем остальным, первым обнажает меч. Лязг металла оглушает. Меня трясёт мелкой дрожью. Напрягается каждая моя мышца.

Если мы с малышом сейчас не поедим, я лишусь сознания.

Неожиданно моё тело наполняет энергия… Тягучая как патока…как горький мёд… и страшная.

Я всё сразу понимаю, настоящая-я так устала, что едва держусь на ногах. А та сила, что я сейчас чувствую, – тёмная-тёмная и очень опасная, но я всё равно тянусь к её источнику. Она дана мне лишь на время. Она принадлежит Арону. А я как будто беру без спроса. Как воровка. Как ребёнок, дотянувшийся до отцовского оружия…

Но мне слишком страшно – пружина во мне сжалась до предела, и дальше уже никак…

Задерживаю дыхание.

И с выдохом – я срываюсь.

Я развиваю мою запредельную скорость мгновенно. Выпускаю клыки змеиной ипостаси, впиваюсь в лицо Витара и выпиваю его, как недавно случайно чуть не выпила Алика.

Тьма, кровь чёрного мага – нужны моему ребёнку…

Меня накрывает оглушительная тишина. Не могу заставить себя остановиться. Не могу разжать клыки.

А когда мне это, наконец, удаётся… тело Витара падает на каменный пол с глухим стуком.

Теперь воины смотрят на меня со смесью страха и почтения.

И головы склоняет примерно половина. А вот вторая половина.

Ох, кажется, кровопролития мне не избежать.

Силуэт – внутренняя Тьма вновь вырастает за моей спиной.

Обнимает меня сзади за талию, я узнаю́ в этом касании руки Арона.

“Наша Арави”, – шепчет Тьма, – “Настоящая Арави Владыки Хаоса… Поглотителя миров…”

Что-то отщёлкивает в моём сознании.

Я только хочу остановить эту поножовщину.

“Пусть преклонят колено”, – подсказывает Тьма.

Я плотно зажмуриваюсь и широко распахиваю глаза. Я знаю, что они черны как космическая ночь. За эти самые глаза Арон и получил прозвище “Поглотитель миров”.

И каждый в этой зале понимает, что я могу выпить их глупые маленькие души.

“На колени…” – приказываю мысленно. Но моё ментальное поле внезапно расширяется, и сознание каждого воина в комнате тонет, сметённое чёрной волной нашей воли.

Воины припадают на колено как подкошенные. Между мной… нет, между моим ребёнком и каждым из воинов натягиваются незримые нити подчинения.

Мой легион.

Это мой легион.

И никто не поднимет глаз, без моего дозволения…

Власть пьянит.

Я могу приказать любому из них заколоть себя самого или товарища.

Я всё могу.

Нет. Так нельзя…

Внутри меня запускается какой-то глобальный механизм. Что я только что сняла с предохранителя. Запустила лавиной смертоносный процесс, которым не умею управлять.

Который даже не укладывается в моей картине мира.

"Это твои воины, наша Арави", – шепчет Тьма, и я нежусь в её объятиях, – “делай с ними что хочешь…”

– Изначальный свет, – шепчут мои похолодевшие губы, я диким волевым усилием поднимаю себя из ментальной пучины чёрных вод, окидываю взглядом легион припавших на колено воинов, – что я наделала?..

Арон

Я сейчас собран как никогда. Я на пике формы.

И у меня есть враги, а рассчитывать мне по большому счёту не на кого. В моём мире оставалось только две постоянные величины – Алик и Алиса. По крайней мере, мне очень хотелось считать их постоянными.

Сознание моей боевой Ипостаси – Чёрного Змея блуждает во мне. Мы с ним и с первородной Тьмой только что были одним разумом. Теперь я отпущу их на время и останусь только я-человек.

– Не укрывай от меня знание, когда уснёшь, – прошу я свою вторую Ипостась в ментальном поле.

– Про нашего змеёныша?.. – прерывистым шипением смеётся Змей

– Да. Мне было холодно не знать об этом, и…

– Слова Ираны зацепили тебя, – хмыкает Змей.

От него нет смысла скрывать – один разум на двоих, одна чёрная душа.

–… О том, что Алиса вернулась, потому что змеёныш начал её убивать, и без подпитки твоей Тьмой, конечно, уже убил бы… – безжалостно продолжает наводить порядок в моих эмоциях Змей, – и небольшая часть тебя боится, что это может оказаться правдой. А ещё огромная часть тебя потрясена, что ты так аномально быстро зачал дитя без всяких ритуалов…

– Да.

– Но я не знаю, как убедить тебя в том, что наша Арави нас любит просто так, я бы даже сказал – вопреки тому что мы собой представляем. Ты до сих пор в этом не уверен… Поэтому… я оставлю тебе смутное понимание о нашем змеёныше. Иначе твоя реальность просто будет необъяснима. Однако всё выяснить ты должен с нашей Арави. И Арон…

– Что?

– Будь осторожней с ней. Она боится ещё сильнее, чем ты.

– Я Владыка Хаоса и ничего не боюсь.

– Врёшь…Мы Владыка Хаоса, и мне ты можешь ничего не объяснять…

Внутренний диалог со второй Ипостасью длится какие-то мгновения.

Пока на берегу Хрустального Ручья я заставляю тело Алика покрыться каменным саркофагом. Чтобы защитить его и остановить подобравшуюся слишком близко смерть.

Мне придется оставить его здесь. Рана, нанесённая Алику светлой магией моей матери, упокоенной волшебницы иной масти – даже серьезнее, чем мне показалось вначале… Её я не могу нейтрализовать в одиночку. Это как если бы обычный человек полез в огонь голыми руками. У любой власти есть ограничения, и сама Тьма отступает перед Смертью. Раны, причинённые могущественным мертвецами из-за грани… почти безнадежны.

Я никак не ожидал, что мама ведёт свою игру. Хотя должен был.

Я так хотел ей верить. Всю жизнь хотел.

А ещё отцу, Алику и Алисе… Но я слишком часто ошибался.

Голову Дамиана я не стал извлекать из мешка – я знал, голова упокоена не по ритуалу, а значит, Дамиан распахнёт глаза и… Тьма знает, сколько времени я на этом потеряю. А времени у меня как раз нет.

Первое, Алиса в опасности судя по словам моей матери. И хотя верить нельзя, проверить нужно как можно раньше.

Второе, кто-то перехватил у меня контроль над тёмным войском.

Чёрный Змей ушёл спать в недра моего разума и забрал у меня понимание, кто именно и как это сделал.

Но оставил очень нелогичное светлое ощущение. И жгучую потребность узнать про это подробнее у Алисы…

Голову Дамиана я вмуровал в чёрный камень, разросшийся кристаллами прямо здесь же. Напротив схваченной тёмным льдом фигуры мамы, рядом с каменным саркофагом Алика и припавшими на колено воинами, разум которых кто-то грубо задавил.

Так Дамиан не будет опасен, а мама… что ж. Если она решит мне помогать, препятствием для неё чёрные кристаллы не станут.

Я открываю теневую тропу и слышу брошенное матерью мне вслед: “Арон, милый, ты совершаешь огромную ошибку… ты можешь погибнуть!..”

Я делаю шаг, и тропа схлопывается позади меня.

Я знаю, что могу погибнуть, мама.

Я могу погибнуть уже очень много лет… вообще в любой момент. Чем большей властью я обладаю, тем выше риски. А власть сейчас огромна.

Теневая тропа – как чёрное звёздное небо. И пахнет она… как Алиса. Когда дремлет разгорячённая нашей любовью на моём плече. Этот терпкий тон её запаха. Прикрываю глаза…

Я отсутствовал в Чёрной башне так недолго. Едва ли прошёл час.

Но что-то успело произойти. С моей Алисой. Не зря ли я тогда доверился Алику? Поверил, что она решит проблему с мятежом почти без жертв, но лишь интуитивно. Так что не надо её удерживать в покоях…

Алик-Алик.

Твоя очередная афера чуть не стоила тебе жизни. А, возможно, и стоила. Если я проиграю, ты останешься в каменном саркофаге навечно. Ведь больше вытащить тебя некому… а когда я подведу мать к кругу Истины, чтобы вызнать обо всех её интригах…

Кто знает, чем кончится ритуал?

Может, все участники ритуала погибнут, включая меня, а уже погибшие – уничтожатся окончательно, и Алик станет новым духом магического леса?

Безошибочно определяю, в какую точку пространства открыть выход из теневой тропы.

Подвал Чёрной Башни. Точнее, между подвалом и малым залом… Хм, забавно. Почти там же где я увидел Алису под личиной Эвы впервые…

Догадываюсь, что меня встретит крайне занимательная картина. Но всё равно на миг лишаюсь дара речи, сойдя с тропы.

Передо мной – мой коленопреклонённый легион. Одно бездыханное тело – самого непокорного и сомнительного легионера – Витара. С ним всегда было больше проблем, чем с остальными.

И… моя Алиса в центре всего этого безобразия.

Вихрем проносятся воспоминания: её подвязывали ко мне нарочно белые маги, чтобы лишить меня власти, она сбега́ла от меня не один раз, она отреклась от меня на поле боя…

Я убивал за меньшее. За намного меньшее.

Но это моя Алиса.

Я, вопреки всему, очень хочу ей верить, и, больше того, – вдыхать её запах, из-за которого мне теперь трудно сохранять концентрацию на теневых тропах. А если убить… я это потеряю.

И светлое чувство, которое оставил во мне на месте воспоминаний, засыпая Чёрный Змей… оно требует объяснений и уже очень давно.

Кажется, пришло наше с Алисой время.

В шоке замираю. Вижу, что глаза Алисы залиты Тьмой.

Выходит, это сделала моя Арави!

Она перехватила мою власть!

Она подчинила легион! Как?!

Приближаюсь быстро, но осторожно. Если я буду угрожать ей, меня атакует собственная армия… Да что армия – я сам себя первый и атакую.

– Алиса, – шиплю сквозь зубы, крепко беря мою Арави за запястья, она моргает, и Тьма прячется. Алиса просто испуганно озирается. Дёргается. Неужели решила опять бежать? Смешно.

Перехватываю её руки крепче.

– Стоять, мой хитрый мышонок… – шиплю ей в самое ухо, смесь яда страсти и нежности разгоняет мою кровь, Алиса дёргается и обмякает, – время для откровенного разговора, Алиссса. Ты только что уселась на мой трон и надела мою корону… Без спроса. И что мне с тобой теперь сделать?

Глава 15

Алиса

Ну и почему я молчу? Сейчас самое время говорить! Каждая секунда молчания ухудшает моё положение.

Я растерянно стою среди замерших на одном колене воинов, а Арон неотвратимо сокращает расстояние между нами. Его поступь упругая и неслышная. Он двигается как хищник, который знает: жертва не убежит. Как палач.

Он берёт меня за запястья, я прижимаюсь к нему.

Его запах – хвои, мяты и горького мёда – лишает меня воли. Я не могу оторвать от Владыки Хаоса взгляд. Я дышу и не могу надышаться его запахом…

Арон перехватывает мои руки иначе, крепко и собственнически, но его пальцы ласково поглаживают мою кожу… и она горит там, где он до меня дотронулся. Он по-прежнему всего лишь держит меня за руки.

Ираны нет. Белого щита в моём разуме тоже нет – я ощутила, как он пал несколько минут назад, почти одновременно с ворвавшейся в меня Тьмой.

И теперь я стою перед Ароном – как голая. Я для него – открытая книга. Я действительно боюсь его? Не знаю… Я люблю его так сильно, что даже не могу разобрать оттенки своих эмоций.

Надо уже начать говорить.

– Я…

– Ты только что уселась на мой трон и надела мою корону… Без спроса. И что мне с тобой теперь сделать? – Арон окидывает меня плотоядным взглядом. Низ живота мигом обдаёт жар, одновременно с этим – усиливается и страх. Моё тело парализует ужас травоядного за секунду до атаки хищника.

Всхлипываю.

Арон замирает и смотрит на меня внимательно и глубоко.

Руки Владыки отпускают мои запястья. И почти сразу ложатся мне на шею. Он не душит меня, нет. Но я знаю, что он может. Сломать меня. Выпить жизнь за одно мгновенье. Но он ждёт.

– Что здесь происходит, Алисссса? – голос грозный, но полон сладких шипящих нот. Взгляд пугает. Должен бы пугать. Но его руки… нежно гладят мою кожу, я ничего не понимаю, – как мне к этому относиться?..

– Арон…

– Это мятеж, государственный переворот?.. – изгибает губы Владыка Хаоса в холодной усмешке, – ты исполнила заветную мечту Этароната Белого Стана и всех белых магов страны… Ты перехватила управление моими легионами…

А нахожу в себе силы и слегка подаюсь назад от Владыки Хаоса, делаю медленный шаг назад, пытаясь выскользнуть из-под этой всемогущей руки. Он делает шаг ко мне, продолжая держать руку на моей шее.

У меня словно промерзает всё изнутри, и я вспоминаю, что действительно продрогла, наглоталась мутной воды, чуть не погибла в полузатопленном подвале Чёрной Башни.

А Арон всё наступает, хотя, казалось бы – дальше приближаться некуда:

– А главное, как тебе удалось? Что ты сделала, девочка моя?..

Я упираюсь в стену. И Арон тут же отпускает мою шею, выставляет руки с двух сторон от моей головы, как бы отсекая меня от мира.

Да. Я “перехватила управление”. Хотя, вообще-то, это была не я…

– Я… съела твоего воина, – судорожно сглатываю ком в горле, Арон нависает надо мной, и теперь в его глазах клокочет тьма. Прислушиваюсь к своим ощущениям. И это вроде как должно пугать меня, и я содрогаюсь всем телом. Но… вовсе не от страха.

– Я не специально его съела, прости, пожалуйста… А второго съели зиверы, я не трогала… – бормочу сбивчивые объяснения, пока Арон меня не перебил или… не убил?

Сейчас надо явно говорить о том, что не претендую ни на власть, ни на трон. Возможно, надо упасть на колени, как он в шутку меня учил при первой встрече… а я несу какую-то ерунду! Мысли разбежались. И я тону в бездне его глаз… Оттуда на меня смотрит тёплая, уютная Тьма… А потом она прячется, и глаза Арона вновь становятся человеческими. Почти чёрными, да. Но человеческими.

Арон смотрит на меня очень внимательно. У него странно меняется выражение глаз, в них мелькают разнородные эмоции. Сразу. Много. И я захлёбываюсь! Что это?!

– Алиссса… – губы Арона растягиваются в улыбке, и через миг он начинает смеяться. То ли сча́стливо, то ли истерически.

А воины так и стоят, замерев, мы точно в лесу чёрных статуй.

– Алиса! – Арон делает шаг назад, сгребает меня в охапку, подхватив рывком на руки. И бережно, но крепко прижимает к себе, – я вижу, Алиса…

– Что?.. – еле слышно шевелю похолодевшими губами.

– Нашего ребёнка, Алиса…

Вот теперь меня пробирает настоящий ужас – из лёгких словно выбивает воздух. Я лопочу что-то. Между “не убивай” и “я люблю тебя”. А Арон смеётся тем хрустальным юношеским смехом, который я слышала в Магическом лесу. Ещё при первой встрече, когда считала его, Владыку Хаоса, нейтральным магом…

От этого смеха под мрачными высокими потолками Чёрной Башни точно светлеет.

Он продолжает прижимать меня к груди.

– Съела воина, говоришь, – Арон нежно касается моего лба губами и неспешно двигается меж остолбеневших легионеров, – надо думать, он это заслужил, любовь моя… или ты просто проголодалась, гроза тёмных легионеров?..

– Он собирался напасть, конечно, но… Ты не злишься?

– За что?

– Да, просто… – что мне ему говорить? За то, что забеременела? За то, что из-за меня умерли его подданные, что невольно захватила власть, да и слова я сейчас подбираю очень плохо. Голову будто набили ватой, – я…

– Моя девочка… – Арон уже несёт меня вверх по винтовой лестнице, прижав к груди, перехватив под коленями и под лопатками, я обхватываю его руками за шею, – Алиссса…

Я расслабляюсь. Опускаю голову на его сильное плечо. В моей груди разливается тепло. Как будто Тьма и Свет переплелись во мне и затопили своим переливчатым сиянием весь мир.

Оглушённая взрывной волной своего счастья, где-то вдалеке я как будто слышу тихий голос тревоги.

И вдруг понимаю – для нас с Ароном уже начался обратный отсчёт.

Арон

Я быстро и аккуратно несу Алису в свои покои. В моих руках сейчас самая большая моя ценность. И это вовсе не терновая корона Владык Хаоса и не абсолютная власть…

Я чувствую… если это только возможно, я чувствую – что сияю. Я точно пьян. В груди – легко, я как будто могу оторваться от земли. И я точно знаю, что решу задачу, которая передо мной стоит.

Я переиграю и Дамиана и собственную мать. Удержу власть. Что угодно – ради счастливого будущего, которое я уже физически держу в своих руках.

Воинов пришлось пока оставить как есть – замершими куклами, к счастью, их сознание тоже пребывает в спячке и они не мучаются. Я могу лишь научить Алису, как ослабить давление Тьмы на их разум. Но пока она так измотана – у неё ничего не выйдет.

Надо накормить её… человеческой едой. И согреть.

– Арон…

Кажется, я готов убить, лишь бы слышать каждый день, как она зовёт меня по имени. Именно так. Сладко. Нежно…Моя жена, моя Арави…

На меня то и дело накатывают волны жара, я ощущаю, как потоки Тьмы и Света упорядочиваются и словно перетекают из меня в Алису и обратно. Впервые за много-много лет я ощущаю свет внутри себя. И не испытываю при этом жгучую ярость и острое желание утопить его во Тьме.

Напротив. Странное ощущение. Будто пламя трепещет на водной глади… между Светом и Тьмой в нас с Алисой – нет абсолютно никакого конфликта. Я слышу, как напитывается столь необходимой для него Тьмой наш ребёнок и, кажется, засыпает сытым сладким сном в теле Алисы…

Я касаюсь губами лица, волос моей жены. Чувствую, как она дрожит в моих руках.

– Тебе холодно, Алиса…

– Уже нет, уже нет, – шепчет она, приникая к моим губам в коротких нежных поцелуях. Таких робких и наивных. Мышонок. Она совсем не изменилась с нашей первой встречи.

Ощущение внутреннего сияния усиливается с каждым шагом.

Мне кажется, мы сплетаемся, перетекаем друг в друга. Я теряю ощущение, где поток внутренней Силы, а где – реальное физическое тело. Мы с Алисой сейчас – одно и то же.

И я хочу, чтобы эти мгновения длились вечно.

У входа в мои покои нет воинов – неудивительно. Я вхожу в распахнутые моей волей двери, захлопываю и запечатываю их магией, когда переношу Алису через порог.

Аккуратно сажаю её на край кровати и сам опускаюсь рядом и начинаю медленно стягивать с неё мокрую одежду.

Как бы я хотел повалить её сейчас на эту постель…

Но нам предстоит распутать клубок интриг, который сплели вокруг нас Этаронат Белого Стана, верхушка магического сообщества, моя мать. Это будет наше с Алисой испытание. И благонадёжных друзей теперь нет рядом. Хочется верить, что это не навсегда.

Призываю тени. Слуги из числа людей будут сейчас лишними. Велю накрыть ужин для нас с женой и принести еду для Элины. Я чувствую, девочка спит через стену, в комнате перед купелями, она очнётся, поест, затем проспит ещё почти сутки. Хочется верить, что к моменту её пробуждения, всё уже станет хорошо. А если нет… что ж. Тогда ей лучше не просыпаться.

И над ней раскачивает изогнутые по-лебединому шеи её фамильяр – двухголовая кобра Златка.

Хотя…Лучше приказать Златке в случае нашего провала увести девочку в Магический лес. Там за ней присмотрел бы Алик. Точнее, то, что от него останется. Эфир. Бестелесная материя…

Что ж. Хотя бы один вопрос условно решён.

– Алиса, любовь моя, нам надо о многом поговорить…– с удовольствием смотрю, как моя юная красивая жена кутается в мой халат, а на её пальце – отражает свет магических огней моё брачное кольцо, и камень в нём – сияет снежной белизной.

Алиса

Времени всё меньше… Оно утекает сквозь мои пальцы! Но…

Я сижу у Арона на коленях. Мы уютно расположились в кресле в гостиной его покоев. Я сыта, но ещё лениво доедаю медовый пирог с серебряного блюда на круглом столике.

– Давай начнём сначала, – Арон убирает непослушную медно-рыжую прядь мне за ухо, – нам давно пора всё прояснить, Арави.

Я протираю пальцы салфеткой и разворачиваюсь в руках Арона. Теперь я с ним – глаза в глаза. Его голос становится серьёзнее:

– Почему ты покинула меня тогда, на поле боя? Есть ли хоть капля истины в жестоких словах, что ты мне тогда сказала?..

– Я люблю тебя, – севшим голосом шепчу я, хватаясь за ворот его военной формы, – я никогда не хотела от тебя уйти. Я никогда не тяготилась твоей любовью. Ты никогда меня ни к чему не принуждал…

Тьма в глазах Арона будто водит по моему ментальному полю своими дымными чёрными щупальцами: а вдруг я всё-таки ему солгу?

Этого не произойдёт.

Тьма знает об этом.

– Ирана сказала, что ты так станешь сильнее и одержишь победу. А если я брошусь к тебе на помощь, умрут все.

– Моя мать, – тяжело произносит Арон, сжимая мои руки чуть крепче, – не эталон добродетели. И ничего не делает просто так.

– Но она белая…

– Дамиан тоже белый, Алиса. И Верховный Этарон твоей Академии был белым…Это ни о чём не говорит. Белый маг не равно хороший человек.

Мы молчим. Но я терзаюсь и, наконец, говорю вслух:

– Зачем же она… она хотела от меня избавиться?..

– Я до конца не уверен, как всё было. Но есть теория. За последние десятилетия я отвык строить сложные гипотезы, Алиса. Ведь у меня был Алик. Теперь его нет…

– А что с ним?.. – спрашиваю очень осторожно. Вспоминаю вспышки ревности, которые совсем недавно вызывало у Арона неосторожное упоминание мною Алика.

Арон лишь ухмыляется краешком рта, а глаза его делаются печальными и глубокими. Как будто у моего Владыки настоящее горе.

– Ирана вывела его из этой партии, Алиса. Теперь мы с тобой вдвоём. Вот если одержим победу, Виар нашей с тобой Империи к нам вернётся, а если нет…

Я молчу. Затем сплетаю свои пальцы с пальцами Арона замком и уверенно говорю:

– Вернётся.

– Алиса…

– Да?

– Ты жалеешь?

– О чём?

– Что встретила меня тогда в магическом лесу.

Поверить не могу, что в мудрой красивой голове моего Владыки всё ещё рождаются такие нелепые вопросы. Говорю медленно и разборчиво. Чтобы у Арона как следует отложилось:

– Я прожила жизнь ради этого момента.

Едва успеваю договорить. Губы Арона властно накрывают мои. Я подчиняюсь. Я плавлюсь, поддаваясь его движением. Его язык проскальзывает мне в рот. Я забываюсь. Обнимаю Арона за шею, и вот у меня из груди уже вырывает стон.

***

Арон как будто нехотя разрывает поцелуй. Уж я так точно жажду продолжения больше всего на свете.

– Нет… – я удерживаю Арона за плечи, и он резко подаётся вперёд, вновь припадая к моим губам. Отвечаю ему со всей страстью, на которую способна.

Его горячие руки тут же оказываются под тонкой тканью моего халата. И тёмная, отороченная серебром ткань – летит на пол через несколько мгновений.

Арон отстраняется лишь на миг, чтобы сбросить с себя расстёгнутые лёгкие доспехи. Он остаётся в тонкой чёрной распахнутой рубашке, а я – абсолютно голая сижу на нём сверху и, не разрывая поцелуй, расстёгиваю пряжку с гербом на его ремне. Обжигающие руки мужа накрывают мои.

– Алиса…

– Я люблю тебя, Арон…

Ещё через несколько мгновений Арон входит в меня. Я только вскрикиваю, но мой крик тонет в нашем поцелуе. Владыка Хаоса выпивает его.

Остаётся только наслаждение.

Руки Арона – у меня на бёдрах, мы так и остались в кресле, в гостиной зале перед круглым столиком.

Я двигаюсь медленно, каждый мой жест, каждый вздох – продолжение мысли Арона. Я считываю его намерения за секунду до…

– Алиссссса… – в голос Арона прорывается змеиное шипение, оно растекается по моему ментальному полю как патока. Я даже не понимаю, позвал он меня вслух или нет.

Я начинаю двигаться быстрее, Арон крепко обхватывает меня за талию, приподнимается со мной на руках, не покидая моего тела. Я лишь сдавленно охаю, когда он разворачивается и зажимает меня между собой и мягкой широкой спинкой кресла, одновременно резко и сладко толкается во мне.

Ещё один такой же толчок-удар.

– Арон!.. – я зажмуриваюсь, в темноте под веками расходятся уже знакомые фигуры-молнии. А жар взрывной волной затопляет моё лоно, яркой вспышкой. Как никогда раньше. Новое движение – новая вспышка. Снова и снова.

Свет и Тьма сворачиваются в моём ментальном поле в пёстрые чёрно-белые воронки.

Я не понимаю, где моё тело, а где – его.

Я не понимаю, где заканчивается мой разум, и начинается чужой.

Пространство моей-нашей мысли бесконечное, чёрное и белое.

Понимание, кто я, возвращает пульсация. Горячая, тягучая, сладкая. Внизу моего живота.

Так я вспоминаю, что у меня есть физическое тело.

– Арон!.. – мои губы горят от терпких медовых то ли поцелуев, то ли укусов.

Моё сознание сметает лавиной физического счастья. Расколачивает о чёрные и белые прибрежные валуны вокруг чёрного озера Тьмы, что обитает в сознании Арона.

Я выныриваю из-под этого безграничного чувства, из этой любви – как из холодной воды, в которую я бросилась с разбега, в самый жаркий день в году.

Я рождаюсь заново.

Я нахожу себя тяжело дышащей в объятиях своего мужа.

Арон прикрыл глаза, волевое лицо сейчас так спокойно, в уголках суровых губ блуждает счастливая улыбка…

Мы какое-то время просто сидим, крепко обнявшись сплетясь телами, как только можно.

А потом в абсолютном молчании поднимаемся с кресла, чтобы одеться.

Потому что у нас ещё очень много дел. И мы не имеем права проиграть грядущее сражение.

– Я раньше не говорила тебе всего, Арон, потому что думала, что ты лишишься контроля, и твоя Тьма меня уничтожит… – я снова одета в его халат, а Арон – в военную форму. И я снова на его руках, в просторном кресле. И хотя только что наша мысль на несколько мгновений слилась воедино – я чувствую потребность всё ему объяснить. Именно так. Словами.

– Был такой порыв, – усмехается Арон, бегло целуя меня в лоб, – Тьма плохо понимает разницу между страстью убивать и просто страстью. Но она обучается. Понимать, кто ты для неё – моя Тьма уже умеет… точнее, это наша Тьма, Алиса.

– Насчёт ритуала-связки, Златка рассказала мне, это Верховный Этарон объединил нас тогда, в подземном гроте…

– Это уже неважно, Алиса. Ты моя судьба, моя единственная – это предельно ясно. Есть одно очень показательное обстоятельство.

Вопросительно заглядываю Арону в глаза. Тьма плещется в глубине. Как будто бы она смеётся.

“Ребёнок”, – произносят беззвучно губы моего мужа.

“Змеёныш”, – вторят ему в ментальном поле два голоса – Чёрного Змея и Белой Змеи.

– Я не понимаю…

– Я не человек, Алиса. Чтобы мне зачать дитя, нужны очень сложные энергозатратные ритуалы. Много. И не все удадутся. И дитя родится только одно, через многие жертвы. Чтобы произвести на свет меня, моя мать, Ирана, отдала часть души. Большую её часть. Это во многом объясняет её поведение…

– А мы…

– А у нас всё не так. У нас с тобой – почти как у людей, Алиса. Ты настолько хорошо подходишь мне… Абсолютное сродство и абсолютное сходство. У нас с тобой может родиться много детей, и никто не умрёт, не сойдёт с ума и не отдаст душу… И зачали мы сразу. Я не ожидал, Алиса.

Я прижимаюсь к Арону сильнее, и он усиливает и без того крепкие объятия.

– И я… – утыкаюсь носом Арону в плечо и вдыхаю пьянящий терпкий мятно-медовый запах кожи Владыки Хаоса.

– Основная мысль, Алиса: Ирана, моя мать, тебе не друг. Она хочет мне счастья. Как бы. Но очень своеобразно. Скорее себе хочет счастья через меня. И ты и ребёнок – средство управления мной. И, насколько я понимаю теперь, план был – подстегнуть мою силу.

– С чего ты решил?

– Мама не такая оригинальная, как Алик. Она действует однотипно. Этап первый был – когда она приняла мученическую смерть у меня на глазах. Я обратился во Тьму, белая искра, которая тлела во мне от рождения – в тот же миг угасла. И я смог стать Виаром. Дальше она искала женщину, которая сможет вызвать во мне такую отдачу, что от её утраты я совершу новый скачок в силе. Очень долго никто не подходил. И вот она нашла тебя. Думаю, ты была совсем ребёнком, когда она тебя выследила…

В голове проносятся сумбурные воспоминания: как выходит из-под контроля моя невеликая белая магия. Как вынуждают родителей отдать меня в Академию. Как страшно кашляет чёрным дымом проклятия моя маленькая сестрёнка. И рассказ Элины о том, кто заразил её чёрной хворью…Всё сходится.

А Арон продолжает:

– Потом мама решила тебя убить. Но до неё вовремя дошло, что я слишком сильно к тебе привязался. А ты уже оказалась беременной. Так что она временно заменила твою гибель моим разбитым сердцем.

Я точно на миг ощутила тень боли Арона, и с усилием сглотнула ледяной ком в горле: да как я могла? Я сделала ему настолько больно тогда, когда сбежала с поля боя. Но я искренне верила, что действую ему на благо…

Я чувствую, как по щеке стекает горячая слеза.

Губы Арона касаются моей щеки сразу же – он выпивает слезу.

– Не надо, любовь моя. Я знаю, ты не хотела. И тебе было, может, даже больнее, чем мне… Потом мама тебя вернула. Я сделал ещё один качественный скачок. А теперь… нетрудно предсказать финальный этап, на котором я, по её расчётам, обрету абсолютную власть и вместе с ней – полную неприкосновенность.

Я молчу. Я всё поняла. И мне страшно это услышать. Но Арон всё равно говорит.

– Если я своими руками убью любовь всей моей жизни, мою судьбу, мою единственную, с моим ребёнком в утробе… у меня внутри не останется ничего светлого. Никакой жизни. Я буду абсолютной силой. Безжалостной и вечной… я буду чёрным беспощадным божеством. Не человеком и не магом. Скорее природным явлением. Поменяю категорию существования на более высокую. Этого желает для меня Ирана. Она считает это высшим благом. И ей абсолютно всё равно, какую цену надо заплатить…

Я потрясённо молчу.

Пока Арон вкладывает в мой разум напрямую пророческие виде́ния о моей смерти, добытые Аликом. О том, как Арон меня убивает. Нас с ребёнком. Пронзает белым мечом…

Сердце бешено колотится. Мышцы деревенеют. Я нервно прикусываю нижнюю губу.

Мой разум лихорадочно ищет выход из ситуации.

И не находит.

В груди становится теснее. Отступать некуда!

Я вспоминаю, как недавно мы с Ароном были одним и тем же разумом. И чувствую, как меня резко переполняет энергия, я точно закипаю изнутри!..

Вдруг яркая белая вспышка рассекает моё сознание.

– Арон, – шепчу непослушными губами мужу на ухо, я боюсь, боюсь больше всего на свете, что окажусь неправа, – у меня есть одна мысль…

Глава 16

Арон

Я удостоверяюсь, что Элина поела и уснула крепко. Переношу сестру моей Арави на диван в гостиной зале. Укрываю дополнительными щитами. Подвожу к ней теневую тропу.

Я углубил своей магией сон девочки, поэтому точно знаю – она проспит ещё долго.

Проснётся через сутки. Тогда уже всё будет кончено.

Если мы проиграем – теневая тропа уведёт её в магический лес.

А дальше… будем надеяться, что Алик, который к тому времени утратит телесную оболочку, а вместе с ней и саму жизнь – поможет ей.

Он будет более удачным “духом магического леса” для Элины, чем была моя мать Ирана для Алисы.

Обменявшись большими объёмами воспоминаний с Алисой – я осознал, насколько тщательно и насколько издалека моя мать конструировала свой план. Насколько неслучайна была наша встреча с Алисой и все последовавшие за этим события.

Нас вели в обозначенную Ираной точку на карте судьбы как мышей в лабиринте. Подманивая лакомством. Отсекая неугодные нашим кукловодам ответвления на дороге судьбы…

Мы с Алисой сорвались с крючка в последний момент.

Возможно, слишком поздно. И ничего уже изменить нельзя.

Тогда Алису и нашего ребёнка ждёт вечность в безвременье. В котором я даже никогда с ними не встречусь.

Во-первых, потому что для Белых и Чёрных магов – разное безвременье…И даже в посмертии душам разной масти не пересечься.

Нейтральные маги и носители смешанных искр – могут выбирать. Но увы. Мы к ним не относимся.

Во-вторых… я в случае успеха Ираны – сменю форму существования. И буду живым вечно. Как горы, как ветер, как материки. Я буду Богом.

Как я теперь осознаю, – недобрым и жестоким богом. Который выпустит Тьму, и сдерёт с лица земли всё, что её покрывало, леса, народы и цивилизации. А потом этот страшный бог…Я… я отправлюсь Поглощать Иные Миры. И легенды обо мне, выдуманные напуганными крестьянами, – обретут под собой основу.

Я обязательно буду им соответствовать.

Первое, что я сделаю – разорву породивший меня дух Ираны на клочки и разметаю по закоулкам вселенной.

За то, что лишила меня человеческой любви. Сначала материнской и отцовской, затем любви жены и детей.

И мне не будет её жаль.

Я утрачу понимание жалости.

Я буду искать в посмертии Алису, но не смогу найти. Или просто не узна́ю и уничтожу мою любовь вместе со всем остальным миром.

Могу ли я поступить иначе?

Я-человек могу.

Но меня-человека и даже меня-Змея не станет.

Так что в этом смысле я тоже погибну.

Однако разум мой будет всё осознавать и сходить с ума от запредельной космической боли, проживая страдания каждого, кого я обрёк на смерть.

Потому что таков удел Божества.

Я это знаю, потому что эта судьба зависла от меня на расстоянии вытянутой руки. И суток не пройдёт, а как она станет реальностью.

Тогда зачем же я пытаюсь защитить сестру своей жены? Если защитить невозможно?

Потому что я пока ещё человек. Владыка Хаоса. Поглотитель миров. Чёрный Змей… И человек.

Но это только пока.

– Арон, – Алиса выводит меня из размышлений.

Я замер у постели спящей Элины. Алиса подошла ко мне со спины и обняла. Попыталась обнять, сколько ей хватила рук.

Я запоминаю всё. Её касания. Сладкий запах моей любви…

Вдруг судьба проявит милосердие, и миллионы лет агонии спустя во мне воскреснет тень воспоминания об этом её прикосновении?..

– Любимый мой… нам пора начинать.

Я киваю.

Моя мать, Ирана, делает самое большое зло, которое только можно вообразить.

Они с Дамианом делают это зло вместе.

Почему? Что их может объединять?

Не знаю. Уже неважно.

Я поворачиваюсь к Алисе. Заключаю свою беременную жену в объятия. Этот миг. Он только наш.

– Я люблю тебя, Алиса.

– И я люблю тебя…

Разомкнуть объятия больно. Это причиняет мне почти физические страдания. Тьма бурлит. Закипает чёрными пузырями. Смешанный с ней свет Алисы тоже шипит болезненно, отчаянно. В моём ментальном поле буря.

И где-то в этом чёрно-белом аду лежат, точно припорошённые пёстрым пеплом Чёрный Змей и Белая Змея. Они сплелись телами и точно уснули. И сейчас они очень похожи на оттиск, что я однажды оставил на теле одного мага, заверяя его верность нам с Алисой особой клятвой.

Если только мы преуспеем…

Если наше счастливое будущее возможно… именно так будет выглядеть новый герб государства – чёрный и белый змей, перевившие хвосты спиралью. Как новорождённый смерч, что затянул в себя пламя или воду.

Как знак абсолютного единения.

– Иди сюда, зверюга… – подхватываю одной рукой с изголовья Элины двуглавую чёрную кобру Златку, которая явно никак этого не ожидала. Сейчас она совсем маленькая и тонкая, а значит у неё очень мало сил. Другой рукой – крепко держу Алису за руку.

Увлекаю обеих прочь из гостиной залы.

– Златка, – нарочито весело обращаюсь к двуглавому чудовищу, когда мы с Алисой и Златкой выскальзываем в купели Чёрной Башни, – из достоверных источников мне известно, что ты поглотила свет и физические оболочки бывшего Верховного Этарона Академии Белого Стана и его скудоумной пассии Марты… белой волшебницы с коровьими глазами. Припоминаешь?

“Ссссссъела их… да, Владыка Арон…” – шипение Златки, усиленное моей магией, раздаётся в нашем с Алисой общем ментальном поле.

– Марту надо вернуть, Златка, – твёрдо сообщаю я, наблюдая, как удивлённо приоткрывает двуглавая кобра оба свои чёрных капюшона. Опускаю озадаченную змею в каменный в фонтан в центре комнаты на входе в купели.

“Они мертвы…” – Златка задумчиво расправляет кольца хвостов в прозрачной воде чаши фонтана, шипит извиняющимся тоном.

– Нет, Златка. Фамильяры… они так себе убийцы… – усмехаюсь уголком рта, касаюсь чёрным когтем своей частично трансформированной руки одного из хвостов змеи, – Марта всё ещё внутри тебя. Нам с Алисой очень важно её извлечь. Прости. Но будет больно.

Алиса

Я чувствую успокаивающее тепло сильных рук моего мужа. Тону в запахе его тела – терпкого мятного мёда… Арон обнимает меня за талию со спины. Одновременно он направляет мою силу в ментальном поле, безмолвно подсказывает, что мне делать.

Сплетает свою Тьму с моим Светом в ритуале. Одном из запрещённых магическим сообществом, разумеется.

В паре шагов от нас с Ароном Златка раздувается до огромного чёрного двуглавого монстра за несколько секунд.

Такой большой она была тогда, в магическом лесу, когда решилась на меня напасть. Два блестящих хвоста дёргаются, точно их пробивает силовыми разрядами, а обе змеиные головы моего бывшего фамильяра делают какие-то странные движения, между атакующим броском и агональной судорогой.

Потом над змеёй вихрем заворачивается вода, поднявшаяся из купелей. Потоки порывистого ветра холодят мне лицо.

Пока тело Златки не засвечивается золотисто-белой линией по центру, по шву, которым две змеи словно сшиты в одну. Из полосы света, похожей на резаную рану, точно рождается белое пламя. Оно выплёскивается на каменный пол купелей, под струи обрушившейся из магического вихря воды.

И я узнаю́ в лепестках белого пламени объятую светом фигуру Марты…

В том самом платье, в котором видела её гибнущей в пасти Златки, в моём кошмарном сне. Кажется, с тех пор минула целая вечность.

На этом первый этап нашего плана заканчивается.

В висках уже стучит. Кажется, у меня не остаётся сил. От усталости начинает тошнить.

– Ещё немного, Алиса…– Арон обнимает меня сзади за талию чуть крепче, поддерживая меня. Мягко управляя моими потоками силы.

И я вижу… как тело Марты начинает таять… уменьшаться.

Всё!

Энергетические потоки обрываются резко.

Я разворачиваюсь к Арону лицом, и он крепко обнимает меня. Я облокачиваюсь о его мощную, закованную латами грудь и крепко зажмуриваюсь.

Ещё какое-то время он объясняет мне, как всё будет. Мы переговариваемся в ментальном поле.

Точнее… он говорит. А мне… хочется рыдать.

К горлу подкатывает ком. Потому что я понимаю: всё не так. Всё неправильно!

Сердце дико колотится. Спина покрывается ледяными мурашками.

Изначальная сила, как же я боюсь!.. Что это не сработает.

Мы с Ароном замираем в центре первой залы купелей. Оба в чёрных латах. В шуме воды, поднимающейся к нашим лицам водяной пылью.

– То что мы с тобой сейчас сделали – очень тонкая работа. Ведь нам с тобой нужно обмануть Великих – Ирану и Дамиана. А это будет очень сложно. Тебе всё понятно, любовь моя? – Арон мягко гладит меня по щеке.

Напротив – наше отражение в искрящемся широком водопаде, точно в зеркале.

У наших ног лежит неподвижная Златка. Сейчас она похожа на пустую сброшенную змеиную кожу. Через несколько часов она станет прежней.

При условии, что за эти несколько часов мир, в том смысле, в котором мы его понимаем, не перестанет существовать.

Я смотрю в глубокие чёрные глаза Владыки Хаоса, затем перевожу взгляд на свою руку. Белую и крупную. Руку Марты. По моим плечам ниспадают золотистые волосы. И лицо моё чуть ближе к лицу Арона чем обычно – ведь Марта на полголовы выше меня.

– Помнишь, Алиса, как Алик преследовал тебя в магическом лесу, частично обменявшись сущностью с Прежним Владыкой Хаоса – моим отцом? Это очень отдалённо напоминает наш с тобой нынешний оборотный ритуал…

– Помню, конечно. Я тогда чуть не убила Алика. Магический лес мне помогал…, – и голос у меня тоже Марты, хоть и с моими интонациями.

– Магический лес… то есть моя мать… – в голосе Арона боль, – Якобы помогала тебе. Ирана была бы не прочь между делом избавиться и от Алика, твоё великодушие по отношению к нему тогда спутало ей карты. Но суть не в этом. Мой отец незадолго до битвы, в которой я его одолел, подселился в Алика. Частью разума. Частью сущности. Потом он создал очень убедительную физическую копию моего тела, но тебя она тогда, как я помню, не впечатлила…

Сейчас я смотрю краем глаза на наши с Ароном отражения в водопаде. И вижу, как мой муж – Владыка Хаоса, Арон – держит за руку Марту. И, хотя под этой личиной скрываюсь я, меня всё равно коробит.

В это самое время у наших ног приходит в себя извергнутая Златкиным нутром шокированная Марта. Она выглядит как я – маленькая, тоненькая, рыжая. В форменном платье академии Белого Стана. Которое теперь ей слегка велико.

И кольцо на пальце Марты – такое же как моё обручальное. С массивным переливчатым камнем, балансирующем в спектре от прозрачного до чёрного. Моё кольцо на ней. Мне больно это видеть…

– Я ни с кем тебя не перепутаю, любовь моя, – Арон чуть крепче сжимает мои руки, почувствовав направление моих мыслей.

– И я тебя…

"Надеюсь, Арон не прав" – вспышкой озаряет меня…

Мне жизненно важно, чтобы он меня перепутал. Всерьёз. Поверил сам, что под личиной именно я. И убил меня. Иначе шансов, что поверит Ирана просто нет.

***

Над Чёрной Башней давно сгустились тяжёлые сумерки, а мы с Ароном всё ещё стоим посреди первой залы купелей.

Уже на рассвете Арон подведёт Ирану к кругу Истины, и она официально сознается под давлением высшей Магии, что готовила своему сыну путь в божественную Ипостась, не гнушаясь проливать кровь. Ирана считает, это достойно Великой белой волшебницы.

Ведь пред лицом ужаса – которым, несомненно, станет Арон – все чёрные души очистятся от скверны. Сгорая в пламени божественного гнева. Высокая цель. И дело света исполнено, хоть и в очень сомнительной форме.

И родной ребёнок невредим и вечен. Мысленно усмехаюсь: это мечта любой матери. Теперь я это очень хорошо понимаю.

Сразу после того, как откроется Истина, Ирана освободится из оков чёрного льда, что надел на неё Арон. Спровоцирует его на моё убийство. А белые легионы, что будут укрыты в магическом лесу, бросятся в атаку… А дальше – только пламя и кровь, сколько хватает взора.

Такие пророческие картинки хранила память моего мужа.И он ими поделился. Нехотя и с болью…

А спусковым крючком всего этого действа – станет моя смерть от руки Арона. Такова судьба, колесо которой катится на нас, сметая на пути всех несогласных.

Наш план был до смешного прост. Ирана увидит желаемое – как Арон убивает меня белым кинжалом. Но на самом деле умрёт Марта, скрывающаяся под моей личиной. Ведь достоверно сойти за меня сможет лишь другая белая волшебница…

В душе́ я задаюсь вопросом: насколько мой муж, хорошо меня знает? Задумался ли он о том, что я, просто не могла предложить убить Марту вместо себя? Потому что это против моей природы.

Или Владыке Хаоса, Виару, Поглотителю миров, проливавшему кровь в огромных количествах, просто не пришло в голову, что я – не такая?

Тяжело вздыхаю. Арон встречается с моим взглядом в зеркальном отражении водопада. Его губы трогает печальная усмешка.

– Это непросто, Арави. Но великая власть предполагает жертвы. Жертвы будут всегда. Каждый день. Привыкай ощущать себя частью механизма, а не только славной доброй Алисой. Ты деталь великого колеса, выдерни деталь – и всё посыпется. Пожалеешь глупую Марту – быть может, падёт весь мир…

– Что, если твоя мать велит белым легионам сложить оружие, что если нам не придётся развязывать великую битву…

– Наивная моя Арави, – Арон заставляет меня прижаться к его груди, заключая меня в крепкие объятия, – пророк Дамиан видел, как я тебя убиваю. Ирана может сделать вид, что на нашей стороне. Но продолжит гнуть линию, подталкивая меня к твоему уничтожению. К судьбе, которая приведёт меня на божественный путь. Путь в абсолютную Тьму.

– Твоя армия…

– Моя армия примет бой, – Арон крепко берёт меня за руку и выводит сперва в спальню, затем через гостиную залу в коридор. Оставив Марту и Златку приходить в себя в компании друг друга на полу близ купелей.

Мы спускаемся по лестнице. Как в последний раз. Арону сейчас нужно попасть туда, где замерли в безмолвии его воины.

– Теперь ты готова, Алиса. Я покажу тебе, как передать мне управление легионами Тьмы. Воины сейчас марионетки. Но пресс подчинения не вечен. И когда он перестанет давить, те из воинов, кто выживет – вероятно, станут моими смертными врагами…

Я резко останавливаюсь прямо посреди лестницы. Арон замирает на ступень ниже… и всё равно, чтобы заглянуть в его глаза-бездны, мне приходится смотреть вверх.

– Прости меня. Что забрала твои легионы.

– Ты сделала это не специально, ты защищалась…Может и лучше, чтобы никто из них не выжил. Я ещё не решил.

– Арон. Не надо…

– Почему?

– Я знаю, лишать жизни каждого из них тебе будет больно. Убивая тысячи легионеров, ты будешь умирать сам.

– Не хочешь, чтобы мне было больно…

– Хочу, чтобы ты был счастлив.

– Я был счастлив, Алиса. С момента нашего знакомства и до сих пор. И буду, пока ты со мной в одном мире…

– Арон… Правда, что Безвременье… посмертье для чёрных и белых магов разделено? Я заметила эту мысль в твоём ментальном поле…

Арон молчит.

– Боюсь, что так, моя Арави.

– Если мы умрём… мы там не встретимся?

– Не встретимся, любовь моя, – Арон ласково поглаживает меня по щеке.

Боль разрывает мою душу.

– Но если…

– Нам надо остаться живыми, Алиса, – твёрдо сообщает Арон, перехватывая мою руку и коротко прижимаясь губами к моим похолодевшим пальцам, – мы с тобой сможем быть вместе только на этом свете.

– Но ты говорил… что если я умру, призовёшь меня из безвременья назад…

– Я не знал тогда, Арави. Не знал судьбы, которую подвесила надо мной Ирана. Судьбы Чёрного Бога. Когда я стану им, я не вспомню тебя. Я не узна́ю тебя. Но Алиса…

– Да?..

– Я всегда буду тебя любить.

Слёзы подступают…

Но я не позволяю. Давлю волевым усилием. Я больше не маленькая девочка, которую бросили родители в Белом Стане как сироту.

Я Арави Владыки Хаоса! И так не пойдёт. Я не согласна!

Терять Арона, наше дитя, наше будущее… да и саму жизнь!

Ведь она так прекрасна. Сейчас – особенно. Каждый глоток воздуха – сладкий. И каждый звук – музыка.

Неужели я, будущая законная Правительница Тёмных и Светлых земель, не найду выход?

Неужели нас одолеют два мёртвых старика – Ирана и Дамиан?!

Да это просто бред!

Счёт идёт на часы. Но теперь я знаю, что надо делать.

План, который представлялся мне весьма смутным, проступает во всех деталях. И я должна чётко, как по нотам, отработать каждый этап.

Поэтому выполнив все указания Арона, вскоре я оставляю Владыку безмолвно общаться с легионерами. Я не вмешиваюсь и не слушаю. На какое-то время Арон – вновь их единственный господин. И это идеальный момент, ведь Арон полностью поглащён общением со своим войском.

А моя связь с легионами побледнела, как обескровленная пуповина. Но я её чувствую. И, возможно, мне удастся налить эту связь силой в правильный момент…

Но сейчас мне нужно в лазарет Чёрной Башни!

Чтобы найти мрачную, тихо увядающую немощь. Поражённую недугом, неподвластным лучшим магам-лекарям страны. Перед мысленным взором как наяву – её скрюченные пальцы. Тонкие, будто подсыхающие. С бледно-синеватыми кончиками. Мёртвые пальцы.

Вот почему она мне сразу не понравилась. А я – не понравилась ей. Смерть не любит Жизнь. И наоборот. Она лекарь… но особенный. Я получила эти знания походя в ментальном поле Арона. Это не секрет.

Око смерти. Вхожая в безвременье. И если она решит присягнуть нам… присягнуть мне…тогда не всё потеряно!

Итак, следующий этап моего плана – найти женщину, на щеке которой я оставила чёрное клеймо своим кольцом.

Найти Клариссу.

***

В лазарет захожу неслышно, по пути не встретив ни единой души. Ночь. Тишина. Всё и все будто затаились, будто предчувствуют – на рассвете будет бой. Великая битва.

Формальная попытка решить миром. Первая кровь – моя. И бой между адептами света и тьмы, что напитает силой нового бога…

Моя задача – не допустить этого.

Общий коридор лазарета. Холодный магический свет на стенах. Распахнутые двери пустых палат. Ни дежурного лекаря ни других работников. Будто лазарет вымер!

Но я безошибочно определяю направление. Метка, которую я оставила на Клариссе, ведёт меня. Но и без этого – я бы нашла её по запаху. Всё мои чувства обострились. Может, оттого что Арон прекрасно различает запахи и звуки, а я обменялась с ним в ментальном поле огромной частью сознания… может, всё обострила моя вторая Ипостась, а может – беременность.

Я открываю дверь в неприметную комнату. Здесь лишь один стул, на котором, запрокинув голову, застыла Кларисса. Как кукла. Как статуя…Неживая. В этой комнате пахнет Клариссой. И совсем немного – Аликом. Старый запах. Он был здесь какое-то время назад… Работал с… ядом? Чёрной смертью с запахом мёда и белой смертью с запахом персиковых деревьев – ядом Арона и моим…

Я застываю напротив “неживой” Клариссы с овальной “чёрной меткой”, отдающей лучи во всю её щёку.

Кларисса отмирает также неожиданно.

– Арави…

Я задерживаю дыхание. Первая мысль: она узнала меня! Значит, маска никуда не годится!

Вторая – почтительный тон, лёгкий полупоклон. Она решила мне присягнуть!..

Точно в подтверждение моей догадки нескладная тощая фигурка, соскальзывает со стула на пол, на одно колено и говорит ритуальную фразу. Я чувствую нити, натянувшиеся между мной и Клариссой. Чем-то похоже на “пуповину” между мной и войском Арона, но иначе. Более гибкая связь. Более длинная. Связь скорее старшего с младшим, нежели кукловода с марионетками. Хотя… это всё слишком сложно. И мне в новинку.

Я не знаю, с чем это сравнить, и у меня начинает стучать в висках от перенапряжения.

Словно помимо зрения-слуха и всего привычного, у меня открылся новый о́рган чувств, к которому я никак не могу приноровиться.

– Встань, Кларисса, – Я прижимаю ладонь к своей гудящей голове, легче не становится…– я рада, что ты выбрала присягнуть мне. То есть Владыке.

– Только вам, – поправляет меня Кларисса, – принимайте служение в таком виде или убивайте. Владыке Арону я служить не стану…

Кларисса говорит тяжело, и я понимаю, что, произнося имя мужчины, которого я люблю, она проглатывает какое-то ругательство. Но мне сейчас не до разборок. Потом решу, что делать с неприятием Клариссой моего мужа.

– Принимается, – легко соглашаюсь я, – скажи, личина настолько плоха?

– Личина?.. – недоумённо спрашивает Кларисса, – а… внешность. Я редко смотрю на внешность, Арави. Я почти слепая. Мои пальцы, мои глаза…много что страдает из-за особенностей моей магии. Но это немногие замечают. Я вижу в основном магическим зрением. Лик…хм… ваш лик подогнан очень хорошо. Но оставленная вами метка не позволяет мне сомневаться. Даже если вы придёте в обличие болотного зивера, я вас узна́ю. Вы… специфичны…

– Даже так… – я обессиленно опускаюсь на освобождённый стул, мыслью тянусь к метке на щеке Клариссы и чёрное клеймо бледнеет и выцветает. А лекарша, повернувшись ко мне, почтительно замирает, – но Арон ведь должен понимать, что если даже ты можешь меня вычислить магическим зрением… то как же мы сможем…

– Я не понимаю, о чём вы Арави, однако… предположу, что вы надели этот лик, чтобы кого-то обмануть. Может, даже не надели лик, а поменялись с кем-то сущностями. Это разумно. И это сработает, но…вы ведь именно из-за этого ко мне пришли?

– Да.

– Тот, кого вы хотите обмануть… мертвец?

Медлю несколько мгновений и решаюсь:

– Да…

– Мертвеца может обмануть только другой мертвец, – Кларисса обнажает мелкие квадратные зубы в неприятной усмешке. Она очень похожа на куклу. Поломанную куклу. Изначальный Свет, как я могла этого раньше не замечать?!

– Кларисса, я собираюсь воспользоваться твоим даром, – произношу на одном дыхании, точно в воду бросаюсь!

– Это можно, Арави, – хмыкает Кларисса, – я поговорю для вас с любым мертвецом. С каким пожелаете. Думаю, вы уже поняли. Я могу ненадолго умереть. Встать с ними на одну сторону. Я хорошо слышу Зеона и Витара – двух чёрных легионеров, что погибли совсем недавно. Остальные голоса намного тише… Приказывайте. Но не бойтесь. Я упаду. Я буду мёртвой. И это не иллюзия. Но я вернусь и…

– Нет, Кларисса, ты не поняла. Мне нужно само́й. Мне нужен твой дар. Это я должна умереть. Всерьёз. Как ты. И оказаться на одной стороне с мертвецами… В идеале… потом вернуться назад.

– Невозможно, Арави! В вас жизнь! Вы сама жизнь. И вы не обладаете от рождения таким даром…

– Надо, Кларисса. Давай думать как. Отдай мне свой дар.

– Это так не работает, Арави… – Кларисса говорит снисходительно, как с несмышлёным ребёнком. Впервые я слышу в её голосе что-то вроде робкой нежности.

– Если дар взять на время нельзя, значит, мне надо поменяться с тобой местами!..

– Это почти невозможно…

– Почти?..

Кларисса медлит, затем нехотя сознаётся:

– Без беловолосого колдуна нам с этим никак не справиться…

– Ты имеешь в виду Алика?!

Кларисса тяжело выдыхает. Затем обречённо кивает.

Она ещё некоторое время спорит и отговаривает меня. И в эти минуты в ней на удивление много жизни и страсти. Несчастная, поломанная… чёрная лекарша с самым нежеланным даром для любого мага. Я впервые вижу, что она вовсе не злая. Не представляю, насколько труден был жизненный путь этой женщины.

В итоге она сдаётся и уступает мне.

Вскоре я выскальзываю из дверей лазарета. Кларисса сказала, что всё подготовит, а я – должна как-то решить вопрос с Аликом. Причём исцелить и вызволить его из того места, куда его поместил Арон – быть может, куда проще, чем уговорить его нам помогать! А с Клариссой ещё через полчаса мы встретимся вновь. Всё должно быть готово.

Арон, судя по моим ощущениям, должен был ещё около часа беседовать со своими воинами…

Должен был. Но.

Сильные, горячие, такие знакомые руки хватают меня сзади за талию. Резкий поворот. И вот мы лицом к лицу.

– Арон!.. Но как? Ты же…

– Я не понял, Алиса… – шипит мне в лицо Владыка Хаоса, прижимая меня к стене, – это что за фокусы? Как ты могла? Мы же обо всём с тобой договорились! Что я должен подумать?..

Пальцы Арона блуждают по моему телу. По бёдрам, по животу. Между нами – практически нет расстояния. Запах терпкого мятного мёда пьянит. А ментальные щупальца Арона тянутся к моему разуму, пытаясь выведать, что конкретно я делала в лазарете. Без него.

Ещё немного…

И он меня продавит.

Сольёт наши ментальные поля в одно, и тогда… Тогда всё пропало!

– Алиса… – горячее дыхание Арона опаляет мне лицо, – если ты немедленно меня не впустишь, я за себя не ручаюсь…

Глава 17

Алиса

Мой разум мечется в панике, в поисках выхода, которого просто нет.

У меня почти всё получилось.

Я всё придумала: Арон поменял меня местами с Мартой. Он думает, этого достаточно. Но я знаю, что Ирана нас раскроет. Заставит сущность Марты вернуться в родное тело, а обитателя тела Марты – забросит в моё.

Но Ирана не будет знать, что я поменялась второй раз – с Клариссой! Втайне от Арона, ведь Ирана сможет догадаться обо всём, что знает её сын. Но я спасусь от безумной матери Арона, укрыв свою сущность в теле чёрной лекарши Клариссы, вхожей на тот свет. Кларисса – умрёт вместо меня, в моём теле, как мне и полагалось, и условия пророчества будут соблюдены! Только Кларисса – единственная, кто сможет вернуться из посмертия обратно.

Всё могло сработать при изрядной доле удачи. При условии, что Алик согласится помочь со вторым, неестественным обменом.

Гению Дамиана мы могли противопоставить гений Алика.

Но я не успела. Совсем чуть-чуть.

И сейчас Арон прижимает меня к стене коридора у выхода из лазарета.

Мой разум в смятении. А глупое тело несмотря ни на что радуется его прикосновениям.

– Арон… Я тебя прошу, поверь мне…и не о чём не спрашивай… – прерывисто выдыхаю в лицо мужу.

Его руки жёстко фиксируют мою талию. Я упираюсь ладонями в сильную грудь Владыки Хаоса, укрытую кожаными латами. В висках стучит: до того как мои ментальные щиты падут – пара мгновений.

В коридоре будто становится чуть темнее…

Глаза Арона хищно прищуриваются, а на губах выступает чёрный яд, пахнущий терпким мёдом

Я зажмуриваюсь. Миг другой.

Давление на мой разум исчезает!

Арон делает шаг назад. Он слепо смотрит перед собой. Я чувствую недоумение его внутренней Тьмы.

– Бегите, Арави, времени мало… – голос Клариссы звучит откуда-то сбоку, – я знаю, вы от этого мужчины не отступитесь… вы почему-то его любите, но… Он вашей любви недостоин. И ни-ко-гда он не выполнит вашу просьбу себе в ущерб. Я… я когда-то умоляла его позволить мне не принимать дар Ока смерти.

Я выскальзываю из объятий ослепшего Арона. Поворачиваюсь к Клариссе. К кукольной фигуре, выбросившей вперёд руку со скрюченными пальцами. Я вижу, её аж свело от напряжения! Кажется, ещё немного и сухожилия Клариссы начнут рваться…

Изначальная сила, это выглядит и страшно, и мерзко и… именно этот её жест делает Арона слепым.

Моё сердце затапливает страх за Арона и… нелепая благодарность лекарше.

– Разве так можно, Кларисса?..

– Применять дар Ока смерти против Владыки Хаоса? – оголяет неприятные квадратные зубы в неживом оскале Кларисса, – конечно, нет. Но я присягнула вам и защищала вас. Случай-исключение. Он не пострадает. И не вспомнит. Если вы не расскажете. И Арави…

– Да?

– Чтобы не было недопонимания, на моей судьбе была развилка. Я могла лечить светом, или ходить в посмертье. Но Виар Арон много лет назад заставил меня принять этот дар, потому что ему так было удобно. Чтобы в Чёрной Башне был такой маг. Для его военных амбиций. Извлекать стратегические све́дения из тех, кто уже должен был хранить молчание и предстать перед вечностью. Ведь перед Смертью нет преград. Ни Света, ни Тьмы. Никакая власть не устоит. Я единственная в этом замке, кто мог бы убить Владыку Арона… – на лице Клариссы мелькает мечтательное выражение, от этого моё тело мигом покрывается ледяными мурашками.

– Почему не убила? – спрашиваю еле слышно.

– Тьма вырвется. Сдержать её некому. Владыка – последний рубеж между ней и всеми живыми. Необходимость. Я ненавижу его. Я не прожила свою жизнь… Но его существование необходимо.

Я просто киваю. Я обязательно постараюсь что-то сделать для Клариссы. Потом.

Если мы победим.

“Когда мы победим”, – поправляет Белая Змея, проснувшаяся в моём ментальном поле.

С ней соглашается мой малыш, он доносит до меня мысль: с папой ничего не случится. Воздействие чёрной лекарши ему не навредило.

Арон через несколько секунд обнаружит себя в пустом коридоре, в котором меня якобы так и не встретил.

Я срываюсь с места. Бегу не оглядываясь.

Быстро.

Со своей запредельной скоростью.

Через несколько мгновений я уже в самом удалённом от лазарета закоулке Чёрной Башни. Здесь я проскальзываю в ближайшую нишу. За гигантскую статую кобры, распахнувшей клыкастую пасть из искрящегося тёмного камня.

И опускаюсь на пол, среди высоких колец каменного тела статуи, укрываюсь незримыми магическими щитами. Касаюсь низа живота. Моей власти не хватит, малыш, помоги мне…И мой ребёнок отвечает! Мир рассекает чёрная вспышка, острая как лезвие. Она разделяет меня. Откалывает от моего разума Белую Змею. Мысль меня-Змеи частично отделяется от моего разума. И бестелесная Змея мчится… Вниз, в затопленный подвал, через подводные лабиринты, в магический лес Светлых земель, в зиверово болото, по пожухлой траве… дальше-дальше…

На поляну, где вмёрзла в почерневший камень в хрустальном ручье фигура водяной женщины – Ираны.

Она беспокоится – чувствует чьё-то присутствие.

Но я всего лишь мысль, усиленная абсолютной Тьмой моего ребёнка.

Я налетаю на каменный Саркофаг, созданный Ароном для Алика…

Я просачиваюсь внутрь тёплым светом, перехваченным прохладной тьмой.

Мой свет помогает ране Алика зарасти. Сознанию пробудиться.

“Я Алиса. Я Белая Змея. Арави твоего Владыки. Я приказываю тебе, Виар Алик, проснись!”

Алик

Чёрный камень давит на грудь.

Рана на голове горит. Её края облизывает Белый огонь, впрыснутый Ираной в мою кровь.

Я помню нападение великой белой волшебницы во всех подробностях. Она давно хотела моей смерти. Что ж. Может, её час настал?

Я так и не был до конца уверен, за что именно я удостоен столь чёрной ненависти от столь великой белой волшебницы…

Хотя…тут я лукавлю сам перед собой.

Арон всегда был для Ираны богом. А она через него – матерью богов. Я же… всё время возвращал её сына-бога к людям. Делал простым, весёлым. Он смеялся со мной.

В нём в такие моменты было очень мало безжалостной чёрной стихии, Тьмы, Хаоса. Бывало, даже Чёрный Змей месяцами спал в ментальном поле Арона.

Ирана когда-то нашла для своего сына Алису, это верно. И её план был хорош.

Но я тогда, почти двадцать лет назад, пришёл к Прежнему Владыке Хаоса, мужу Ираны, и выдал этот план. Точнее, очередную свою гипотезу.

Прежний Владыка разыскал семью маленькой Алисы. И вдохнул новый виток в её судьбу. Ещё несколько лет спустя, когда родилась младшая сестра будущей Арави – Прежний Владыка заразил Элину чёрной хворью. И сетка судьбы стала меняться.

Да, Алиса по-прежнему оставалась будущей Арави, истиной парой Владыки Арона, если угодно.

Но уже не жрицей бога, которой надлежит красиво умереть и подвести черту под трансформацией Арона.

Алиса проступила в судьбе Арона человеком. И будила в Ароне человеческое. Как и я.

Вместо помощника, Ирана получила в лице Алисы врага и угрозу срыва многим столетиям кропотливой работы с судьбой.

Винтик, который вылетел из колеса судьбы, и оно сначала застопорилось, а затем – начало вращаться в другую сторону.

И каждый день Виар Арон становился всё больше человеком. И всё меньше был маленьким богом Ираны…

За своё участие в подрыве её планов я оказался в каменном саркофаге, как дух Света из древних легенд Мудрейших, тех, что носили короны в виде змеиных голов…

Как символично.

Теперь у меня есть время поразмыслить в темноте и тишине о собственной судьбе, о даре Пророка, который я опрометчиво и эгоистично отверг. О том, как связан с Ираной Дамиан.

И, кажется, я всё понял.

История вырисовывалась до смешного простая. И поэтому никто не мог предположить такого расклада.

Я ищейка.

Я выстроил эту гипотезу несколько десятков лет назад.

А сегодня Ирана её подтвердила.

И посему я опасен. Для Ираны. Для её власти. Ведь Я ищейка Владыки.

Сейчас – ищейка Арона. Но до этого – я был ищейкой его отца.

И справлялся прекрасно…

В размышлениях не сразу распознаю момент, когда кто-то начинает осторожно царапаться в темнице моего ментального поля.

Это напоминает вежливый стук в дверь и просьбу впустить.

Усмехаюсь. И попытка сложить губы в улыбку отдаётся гудящей болью в голове.

И гостья, наконец, подаёт голос:

“Алик”…

Кто это взывает ко мне из небытия?..

Миг и я узнаю́ её.

“Алик, проснись. Ты нужен нам. Мне, Арону…”

– Здравствуй… Алиса?..

“Почти”

Голос, шипящий, низкий, грудной.

Я ослеплён и оглушён в чёрном саркофаге, куда запечатал меня Арон, дабы сохранить мне жизнь.

Но перед мысленным взором предстают перламутрово-жемчужные кольца гигантского мощного тела.

– Белая Змея!…

“Верно… Алик… Серебряный Змей…Я предлагаю тебе сделку…”

Чувствую деликатные касания Светом к своей ране. Совсем не таким, как свет Ираны. Головная боль уходит, как морская волна с отливом. Я не чувствую ничего кроме влаги натекшей подо мной крови…

И вдруг понимаю, что раны больше нет. Работа Светлого лекаря при поддержке Тьмы, изящная вязь Изначальных сил. Работа чистого разума.

– Вот так сразу? Впрочем, этого не нужно, Алиса. Я и так всё сделаю. Я присягал Арону… – мой дух нервно ворочается в темноте каменного саркофага, а тело почти неподвижно.

Этот разговор нервирует меня. Я остро ощущаю: мы с Алисой ходим по грани. И сейчас опасность куда больше, чем когда Арон впадал в истерику из-за беспочвенной ревности.

“Да… Знаю. Поэтому и предлагаю”.

Следующее мысленное касание Белой Змеёй моего разума – восполняет выжженные ранее её белым ядом воспоминания – о моей судьбе. О будущем. Об Элине…

И почти сразу перед мысленным взором вспыхивает документ. Заверенный печатью Нового государства, которого ещё пока не существует. Но оно может быть. При единственном, одном на миллион возможном благоприятном исходе. Этот герб – чёрный и белый змей, сплетающиеся хвостами.

И этот документ обо мне. И о ней. Той единственной, чьи интересы я поставлю выше своих… Однажды.

“Что скажешь, Алик?.. Серебряный Змей…”

– Неужели верно говорят? – усмехаюсь, в темноту, изучая предложение начертанное в документе. Предложение, от которого невозможно отказаться, – мужчины влюбляются в женщин, напоминающим их собственных матерей?.. Я восхищен, Алиса. Это интрига, достойная составить конкуренцию Иране…

“Алик, – Змея-Алиса звучит, как маленькая потерянная девочка, – мне очень надо, чтоб ты мне помог. И я готова за это дорого заплатить. Мне надо, чтобы ты обманул Арона. Мне очень надо переиграть Ирану. И ты – единственный, чей разум сокрыт от них. От наших врагов. И ты единственный, кто может помочь провести необходимый ритуал… ”

– И ты готова так за это заплатить?.. За предательство мною моего Владыки?

“Я люблю Арона больше жизни, Серебряный Змей!.. И ты сам знаешь, что нет другого выхода!.. Так помоги мне. Присяга или жизнь? Присяга или Новый мир? Присяга… или твоя любовь?”

Я не мучаюсь, нет. Я крепко зажмуриваюсь, впуская в свой мир изменившуюся реальность.

Я решил.

– Я согласен, Белая Змея.

Алиса

Какие-то мгновения вокруг темно и тихо. Мне не нужен ни свет, ни воздух. Я не различаю запахи. Я лишь астральное тело и часть собственного разума. И я парю над Аликом в его каменной темнице. Физическое тело беловолосого колдуна – прямо подо мной.

Он только что согласился помочь мне. Помочь обмануть Арона.

И я слышу, как устремились ко мне потоки первородной Тьмы – это мой ребёнок. Он только что заверил своей магией обещание, что дал мне Алик. Точнее… Обещания, что мы дали друг другу.

Я слышу треск каменного саркофага. Чувствую, как раскрылось дно.

И в эту воронку соскальзывает тело Алика. Я лишь вижу теперь магическим зрением кровавые разводы на камне… и проваливаюсь в земляную воронку вслед за беловолосым колдуном.

Я впервые понимаю, насколько масштабен дар моего ребёнка только сейчас. Как такая великая сила живёт внутри моего маленького слабого тела?.. Малыш ещё даже не имеет разума в человеческом понимании, однако его воля вплетается в мою и под каменным саркофагом Алика разверзается земля. Именно сила ребёнка сейчас окончательно пробуждает Алика и увлекает нас назад, в Чёрную Башню.

Когда я распахиваю глаза – вновь нахожу себя в каменных кольцах огромной статуи-кобры.

Сфокусировав взгляд, узнаю́ стоя́щего, опершись плечом на каменную змеиную шею Алика.

– Силён будущий Владыка… – хмыкает беловолосый, протягивая мне руку.

Но я её игнорирую, поднимаюсь сама.

На самом деле я ничего не имею против Алика, и он мне очень даже симпатичен. Но… во-первых, меня терзают смешанные чувства из-за документа, ментальный слепок которого я показала Алику. Документа, который ещё только будет подписан, но я уже дала слово. И, главное, из всех моих чувств – вина́. А во-вторых, Арону было бы приятно, что я не взяла Алика за руку.

Алик ухмыляется понимающе краешком рта и скрещивает руки на груди.

– Ну пойдём, Арави моего Владыки, полагаю… в лазарет?

– Верно.

– По пути изложишь мне всё чётко.

В лазарете нас уже ждёт Кларисса. И вновь, кроме нас, тут всё, как вымерло. Затишье перед бурей.

На этот раз мы занимаем пустующую комнату отдыха дежурных лекарей, которая так впечатлила меня в первый день в Чёрной Башне. Кларисса разложила какие-то пузырьки-склянки-кристаллы прямо на круглом журнальном столике между огромными ярко-жёлтыми креслами.

А Алик выслушав мои идеи, остался крайне недоволен. Он обрушился в глубокое кресло и сцепил руки замком.

– Всё могло бы получиться, Алиса… Если бы не ребёнок. Ирана его увидит. И в этом основная проблема. Да, она, скорее всего, догадается обо всём, о чём догадается сам Арон – это раз. И не потому, что продавит превосходящей силой. Они просто мыслят схоже. Поэтому твой обмен внешностью с Мартой обречён на провал. Обмен с Клариссой, чтобы убить тебя не убивая и обмануть пророчество – в целом идея неплохая. Но Ирана тебя узнает из-за беременности…

Кларисса, до сих пор еле слышно переставлявшая пузырьки с разноцветными пахучими снадобьями, притихла. Один даже, кажется, с хрустом раздавила пальцами…

Она не знала о моей беременности? А я и не подумала сказать. «Вы сама жизнь», сказала Кларисса – и я решила, что она знает. Но видимо, речь шла о чём-то другом.

Я повернулась было к ней, но Кларисса на меня не даже не посмотрела, она тихонько выругалась и принялась магией восстанавливать флакон и загонять туда пронзительно пахнущую травой и дождём смесь обратно. Алик молчал… как-то странно многозначительно.

Надо будет его потом об этом спросить! Когда всё закончится. Потому что сейчас ну вот совсем не до этого.

– А помнишь, Алиса, как я явился к Арону с Дамианом, занявшим мой разум?

– К чему ты?..

– Подселенство будет для вас с Клариссой неплохим вариантом. Выигрышным. Больше скажу – единственным. Если подселить Клариссу в твой разум, как Дамиан подселялся в мой. И беременность на месте, Ирана не усомнится в объекте. И дар Клариссы – в твоём свободном пользовании…Сможешь вернуться из посмертия.

– Эй, беловолосый, – предостерегающе шипит Кларисса.

Мы с Аликом переводим на неё взгляд одновременно.

– Мне прекрасно известно: чтобы стать таким вот подселенцем – надо умереть. Взаправду умереть.

Снова мгновенья мучительной гнетущей тишины.

И металл в голосе Алика:

– Совершенно верно, Кларисса.

Я чувствую, как в комнате вмиг наэлектризовался воздух.

– Послушайте, – осторожно подаю голос я, опускаясь в кресло напротив Алика, – но Дамиан ведь не умер, кажется…

– Верно, Алиса – ухмыляется беловолосый колдун, – Дамиан прекрасно скользит себе между мирами без головы… как чёрный драконий всадник из северных легенд.

– Алик… – я силюсь разрядить атмосферу, но как – не имею ни малейшего понятия. Конфликт между моими союзниками мне ни к чему.

– Не переживай, Кларисса, – с нажимом произносит Алик, поднимаясь из кресла и нависая над присевшей на колени у низкого столика чёрной лекаршей, – Дамиан никогда не отличался суицидальными наклонностями. Да, его тело лишилось головы и сейчас он ни там, ни тут – очень похоже на состояние прежних живых магических батареек-послушниц в Академии Белого Стана. И Дамиан рассчитывает получить другое тело, иначе он на это бы не пошёл.

– Чьё тело? – сипло спрашиваю я. Ледяной ужас сейчас схватил меня за горло.

– Не беспокойтесь, Арави моего Владыки, – Алик по-прежнему улыбается, – это не тело Арона, не тело вашего с ним ребёнка… и даже не моё, если ты вдруг обо мне тоже волновалась. И, Кларисса, успокойся. Если вкратце, ты не умрёшь. Я проводил некоторые эксперименты – благодарить за мой бесценный опыт надо самого жуткого из виденных мною фамильяров и твою сестру, Алиса. Я вас с Клариссой просто объединю. На время. И никто не умрёт.

Алик весел. По крайней мере, он верит в то, что говорит. Беловолосый на каком-то диком подъёме и кураже. Даже, может – в эйфории.

Сейчас он быстро ходит по комнате. Потирает руки.

Да что с ним такое? Как он может веселиться в такой момент?!

Но глаза беловолосого колдуна горят мальчишеским азартом.

– Что касается Дамиана и его мотивов, пока я лежал в саркофаге у меня было время покопаться не только в собственных воспоминаниях. Я частично сливался с памятью окружающего меня пространства. И нарыл кое-что увлекательное. Я сейчас собираюсь открыть вам страшную тайну белого мага Дамиана, девочки. Мне кажется, это может быть полезно…

Глава 18

Арон

На лесной поляне перед Хрустальным ручьём чернеют небеса.

Круг Истины, начертанный между кромкой воды и каменным саркофагом Алика, вспыхивает алым в последний раз и гаснет.

Легионы воинов Тьмы, замершие за моей спиной и легионы воинов Света, замершие на другом берегу Хрустального ручья, не издают ни единого звука.

Кровь охлестывает моё лицо. Точно меня залил багровый ливень. Точно её плеснули в меня нарочно.

Мне это не впервой. Но я непроизвольно дёргаюсь. Утопая в запахе и вкусе окровавленного металла.

Хотя понимаю, что это не Алиса.

Но видеть её тело, рассечённое чужим клинком, когда я стою так близко, просто невыносимо…

Стихает абсолютно всё и все.

И тут происходит несколько вещей.

Оранжевые лучи рассвета бьют меня по глазам один-единственный миг – прежде чем утонуть в черноте предгрозовых небес.

С той, что секунду назад выглядела как Алиса, сползает лик моей жены. Фигура становится выше и шире. Волосы светлеют. Вскоре по левую руку от меня остаётся златокудрая Марта. Каким-то чудом она всё ещё держится на ногах.

Чёрный лёд на ручье, что сковывал Ирану, с треском разлетается, и всех на поляне пронизывают острые осколки. Почти все укрываются магическими щитами. Почти все щиты выдерживают шквал ударов магического льда. Но некоторые воины падают замертво. Слабейшие.

Фигура моей матери, Ираны, состоящая сплошь из водяных потоков, сгибается пополам. Это омерзительное бурление… это что, смех?

Чему она радуется?

Тому, что мой наивный обман раскрыт, и перед ней под обликом Алисы вовсе не моя жена? Или выражению лица воина Света – Феона – который только что рассёк тело Марты широким движением своего Светлого клинка почти на пополам.

Или звериному крику отчаяния, который издал генерал армии Света – белый маг Феон – когда осознал, что вместо Арави Владыки Хаоса по приказу Ираны убил собственную дочь – Марту?

Под этот нечеловеческий вопль я прикрываю глаза. Милостиво впитывая ужас и ярость Феона – темнейшие материи, которых белому генералу просто не вынести. И время будто растягивается. У меня есть мгновения обо всём хорошенько подумать. Мгновения для меня теперь – это почти что вечность.

И я думаю. О том, как всё начиналось.

Теперь я могу растянуть время. Могу мыслить и двигаться даже быстрее, чем любовь всей моей мучительно долгой жизни – Алиса. Потому что я подошёл к своей последней черте и даже качнулся за её край, на другую сторону. Я уже почти божество. Эта мысль пьянит. Судьба приняв которую мне не будет равных. Судьба поддавшись которой я обращу в прах всех, кто здесь и кого здесь нет – силой своего разума…

Но я так и не получаю ответ на свой главный вопрос: почему я в пророческом виде́нии убил Алису? Неужели кто-то мог сломать мою волю и заставить меня, Владыку Хаоса, силой?.. Или я сам так решил, потому что Алиса – единственная, кто стоял между мной и неограниченной властью. Единственная, кто делал меня человеком. Что, если я просто поддался? Пошёл по пути наименьшего сопротивления?

Эта судьба слишком близко.

Но я на неё не согласен.

Я наклоняю ось времени вспять совсем слегка. Лишь чтобы проследить, как всё случилось.

Часом ранее я снял путы связывающей клятвы присяги с каждого воина Тьмы, пожелавшего меня покинуть. Те, кто ушёл – готовые принять поражение, даже не вступив в бой. Они не нужны. Не нужны новому богу. Они в любом случае мертвецы.

Я мог подавить волю каждого и заставить биться, как делал это мой отец. Ведь легионеры связаны присягой, и когда военное положение было объявлено – они оказались в положении моих рабов. Моих инструментов. Ни слова против и полная готовность отдать жизнь за каплю моей крови…Но мне не нужна армия марионеток-мертвецов.

Сердце… пока у меня ещё есть сердце… терзалось глухой тоской, пока моя армия со мной во главе поднималась из зиверовых болот. А Алисы не было рядом.

Я взял лишь стучащую зубами Марту под личиной Алисы. Впервые я увидел на лице своей жены – на Алисином лице! – настолько глупое выражение…

Так что мне пришлось продавить разум Марты и навязать определённое поведение, жесты, мимику. Иначе подмена стала бы очевидна без всякой магии.

Я взял в руку такие знакомые тонкие пальчики Алисы – но совсем другие по ощущениям. Моё дыхание не занималось. Рядом со мной была очень хорошая копия моей жены. Но внутри – совершенно другая женщина. И я её не любил. Она вызывала во мне ощущение брезгливости, совсем как тогда, на балу в Академии Белого Стана, когда Верховный Этарон попытался подложить под меня вот эту самую дурочку-Марту.

Я и мои легионы замерли на поляне. Перед каменным саркофагом Алика. Перед Ираной, вмёрзшей в схваченным чёрным льдом Хрустальный ручей.

Я кивнул, и от моего войска отделились двое. Они расставили кристаллы, начертили круг с руническим ставом прямо на земле. Подготовили смертоносный даже для уже упокоенной Ираны Круг Истины. Моя мать отвечала на вопросы, заданные мною во время ритуала, желчно и надменно. И я не понимал, как мог быть так слеп всю свою человеческую и не-человеческую жизнь. И как мог быть также слеп мой отец.

А вмурованная в камень голова Дамиана в мешке начала оживать…

Дамиан.

Мудрый белый старец.

Я уже почти бог.

Я знаю всё, что знаешь ты, Дамиан.

Ты ведь не всегда был старцем, верно?.. Я-бог только что узнал твою историю. Но Алик-человек узнал её раньше. И я в очередной раз поражён талантом своего ищейки…

Алик… я знаю, что тебя нет в каменном саркофаге, где я тебя оставил. Мой верный друг, мой мудрый ищейка. Ты предал меня как Владыку, но никогда не предавал меня как друга.

Да и "предательство" твоё смешное. Такое же смешное как побег и слова нелюбви моей Алисы.

Всё это – наивный детский обман, на который каждый из вас решился ради меня.

Моя божественная сущность тонет в свете вашей любви ко мне.

И я меняюсь.

Я тянусь мыслью к Алисе. К нашему ребёнку.

Я тянусь к своему верному другу Алику.

Меня затапливает Свет.

Чёрного бога не будет. А тот, кто будет, взывает к вам.

Нежно гладит по щеке Алису, со слезами наблюдающую из укрытия как рассечённая пополам Марта валится в руки собственного отца. Не плачь, любовь моя, это ненадолго. Твоё Светлое сердце сейчас разрывается от боли. Но Я знаю будущее. Вижу нашу долгую жизнь. Вижу лица всех детей, которых ты мне родишь. И нашу кровь, уходящую далеко в будущее – многие поколения наших с тобой потомков.

Нашу вечность.

Чёрного бога не будет. Но Ирана этого пока не знает.

Мой божественный разум принял решение. И теперь нужно разыграть всё как по нотам.

Законы магии судьбы непреложны. Алису придётся пронзить белым кинжалом.

И шанс на всеобщее "долго и сча́стливо" – один на миллион.

И я дам тем, кто меня любит этот шанс.

Один на миллион. Это не так уж и мало.

"Алик", – я зову в ментальном поле, на таком уровне, где никого другого быть не может. Только Космос, – "Алик, раскрой мне свой разум".

Алик

Я остановился в последний момент. История Дамиана замерла на кончике моего языка. Я окинул изменившимся взглядом всё вокруг.

Комната отдыха лекарей Чёрной Башни заплясала у меня перед глазами, подёрнулась рябью и куда-то уплыла.

Я обнаружил себя в месте, отдалённо напоминающим теневую тропу. Ночное звёздное небо под ногами. Мерцающая Тьма – во все стороны, сколько хватает взора.

Говорят, людям не понять магов. А магам – не понять богов.

Я почувствовал, как что-то прошелестело на краю моего сознания, отчего меня как человека… даже нет, как животное, лишённое разума – на миг сковал первобытный ужас. Я мгновенья балансировал точно на лезвии клинка, отделяющем здравый смысл от слепого ужаса.

Тот, кто коснулся моего разума – был мне знаком. И одновременно – это был кто-то абсолютно новый.

“Для меня время, – говорил голос в моей голове, – Кольцо, Алик. Колесо. Колесо Судьбы. Я проживаю любой его момент, как мне угодно. Сейчас я прожил будущий рассвет. Я видел свою мать – Ирану, допрошенную нами в Круге Истины. Я видел Марту – Белую Волшебницу, кровь которой окропила священный круг. Я видел Великую битву между Светом и Тьмой. Смерть моей Алисы. Я видел огонь и пожираемые им небеса. И землю… пустую землю. Очищенную пламенем моего божественного гнева…”

Ко мне взывал Арон. Мой Владыка. Но он был другим. Он знал будущее. Но не потому, что украл виде́ния из головы пророка, как это сделал я. А потому что уже прожил это будущее.

– Алик – где-то в реальном мире Алиса и Кларисса подскочили ко мне, встревоженно схватили меня за руки, заставили опуститься в кресло, – Алик, ты нас слышишь?..

– У него кровь идёт. Из носа… Изо рта… Такая чёрная кровь…

Я не обращал внимания на их голоса. Я слушал, что мне скажет новый бог. Я хотел первым узнать, приговорён этот мир, за который я так отчаянно бился, или же ещё есть шанс.

“Время не имеет значения, мой верный ищейка. Я забыл слова и вспомнил их вновь. Я прожил тысячи жизней и перетасовал реальности. Я поглощал миры, как того от меня все ждали. Я создавал их заново. Но теперь я выбираю вернуться. Чтобы прожить почти человеческую жизнь.”

Я слушал Арона собравшись.

“Объедини мою Арави с Клариссой. Помоги моей жене обрести дар Ока смерти. Затем оставь её в укрытии в магическом лесу, между зиверовыми болотами и Хрустальным ручьём. Протяни мне руку…”

Я протягиваю руку в темноту и ощущаю, как незримая рука Арона знакомо берёт меня за предплечье. Приветственный жест легионеров. Но сейчас – я не могу через положенный воинским этикетом срок отнять руку. Через ладонь, по руке к плечу поднимается что-то новое.

Дар нового бога.

Знание, которое со мной на время.

Алиса

Алик никак не реагирует, когда Кларисса мягкой медицинской губкой промакивает на его лице чёрную кровь. Затем беловолосый колдун несколько раз моргает и фокусирует на нас взгляд.

– Алик, – встревоженно шепчу, замерев над развалившемся в кресле Аликом, – ты хотел нам рассказать про Дамиана и тут как обмер. У тебя кровь пошла…

– Мда, ничего страшного, девочки, – Алик решительно отстраняет руку Клариссы, – всё в порядке. Дамиан… Там ничего захватывающего. Был наш старец молод и красив, и была у него невеста. В перспективе Великая белая волшебница, но не срослось. Судьба волшебницы была встретить столь же перспективного только Чёрного мага. Причём за считаные часы до свадьбы.

– Неужели… – в шоке присаживаюсь на край столика.

– Осторожней, Арави… – Кларисса едва успевает сдвинуть на край магические смеси в пузырьках.

– Но юный Дамиан, уже тогда самоотверженно принявший дар пророка возжелал перехитрить судьбу. Чего, конечно, не получилось. И невеста его вышла в итоге за тогдашнего Виара чёрных магов.

Кларисса перестаёт позвякивать склянками.

Я не дышу. Уже всё поняла, но в голове не укладывается.

– Дамиан любил Ирану?.. – ошарашенно переспрашиваю я.

– Не любил. Любит. Ему не позавидуешь. Впрочем, сам виноват. Принимая дар пророка, чего-то подобного всегда следует ожидать. И он это прекрасно знал. Но решил, что это дело благородное.

– А ты, Алик, не решал ничего подобного, – усмехаюсь я, более менее примиряясь с новыми све́дениями.

– Нет. Я не хочу быть несчастным. Сейчас моя жизнь меня вполне устраивает… – Алик почти так же весел, как до своего странного короткого оцепенения, даже у него как будто прибавилось уверенности в успехе! удивительно! – ладно, почти устраивает. Не суть. Главное, Дамиан помогает Иране и уже многие века действует по её указке. И подставил мне голову на отсечение в расчёте на два возможных варианта. Первый – Ирана окончательно уйдёт в Посмертие, и там он получит шанс начать всё сначала. Ведь истинная любовь Ираны – отец Арона – туда не вхож. Потому что, как вы возможно знаете, Безвременья для мертвецов с белой и чёрной искрами разделены непреодолимой стеной…

– А другой вариант? – нервно закусываю губу я.

– А другой… Дамиан воплощается заново в теле прежнего Владыки…

– Что?!.

– И самое интересное, Ирана об этом, судя по всему, не догадывается… – торжествующе договаривает Алик, – это неплохой шанс внести между ними раскол. Ирана один из самых беспринцыпных манипуляторов, что мне доводилось видеть. Она даже пошла на собственную смерть, вынудив прежнего Владыку, чтобы погасить в душе Арона остатки Света. И запустить судьбу её сына по колее, что в итоге преведёт к почти безганичной божественной власти, хоть и сожжёт его изнутри… Итак, действуем поэтапно. Я объединяю вас. Алиса, ты получаешь дар Ока смерти. В ключевой момент тебя пронзают белым клинком. Если сумеешь в этот момент запустить дар Клариссы – сможешь вернуться из Посмертия невредимой. Затем я вас разделю…

– Хм… Пожалуй, Владыка Арон даже более нормальный, чем мог бы быть. С такой-то матерью… – бурчит Кларисса, наполняя чем-то чёрным стеклянную капсулу с устрашающей двойной иглой, – а с твоим планом, беловолосый, что угодно может пойти не так….

– Ну, – усмехается Алик, – есть основания думать, что Высшие Силы нам слегка подыграют…

***

Я скрываюсь под сенью сухих деревьев Магического Леса. Изучая новое внутреннее ощущение – что-то ледяное перетекает внутри меня. Это "что-то" совершенно не нравится ни моей второй Ипостаси – Белой Змее, ни малышу. Но у нас нет выбора. Клариссин дар растекается по моим венам толчками с каждым новым ударом сердца. И я ощущаю, как дышу реже, чем обычно, как похолодели пальцы рук и ног, как выцвел мир перед моими глазами… Смутно похоже на… безысходность, которой веяло от живого трупа – немой послушницы в Академии Белого Стана.

Изначальная сила, неужели Кларисса живёт так всю жизнь?! Неудивительно, что у неё такой тяжёлый характер.

Обычное зрение утратило былые краски, однако… Обострилось магическое.

И я… вижу вдалеке на поляне, разделённые Хрустальным ручьём, легионы Света и легионы Тьмы.

Вижу, как рядом с Ароном, закованным в чёрные латы, несмело переминается моё тело. Марта, под моей личиной.

Невольно ахаю, когда Светлый Генерал рассекает моё тело огромным мечом!

И не удерживаю короткий вскрик, когда с лица Марты стекают мои черты, и она вновь становится самой собой. И белый генерал начинает кричать как раненый умирающий зверь. Я вдруг узнаю́ его! Я видела его однажды. Это Феон, родной отец Марты!

Изначальная сила!.. Невольно прикрываю рот рукой. Какой кошмар!!!

Тень его боли не достигает меня. Я чувствую, как её поглощает, стоя́щий рядом Арон.

Фигурка Ираны, замершая посреди ручья, скованная чёрным льдом, вдруг приходит в движение. И её оковы разлетаются во все стороны смертоносным шквалом. Некоторые воины падают замертво, пронзённые чёрной ледяной картечью.

И почти сразу Ирана ступает на берег, обретая человеческие черты. Она выглядит также как в день своей гибели – в воспоминаниях, что я когда-то подсмотрела в разуме Арона. Чёрные волосы. Белое платье. И… Белый кинжал в животе. Ирана берёт оружие за рукоять и извлекает его из своего тела.

Ирана приближается к Арону и как будто бы обнимает его, что-то доверительно нашёптывая ему на ухо, затем передаёт оружие своему сыну. Тот в ответ на что-то согласно кивает.

Арон разворачивается и безошибочно находит взглядом меня.

Я укрылась так далеко. Меня нельзя различить человеческим зрением. Но Арон смотрит мне в глаза неотрывно, и я цепенею.

Я лишаюсь воли.

Я с отчаянием понимаю, что не только не смогу воспользоваться даром Клариссы. Я не смогу даже отвести взгляд от Бездны в глазах своего мужа.

Который определённо уверенно шагает ко мне.

Чтобы убить.

***

За спиной Арона схлёстываются в смертельной схватке легионы Света и легионы Тьмы.

Он не обращает на них внимания. Всё также двигается ко мне с Белым мечом на изготовку.

По-прежнему не могу отвести от него взгляд. Так что скорее обострённым сознанием, нежели зрением замечаю: застывшая на поляне Ирана – выглядит как живая! Только огромное алое пятно на животе уродует её белоснежное почти подвенечное платье…

Ирана небрежно извлекает из мешка за волосы голову Дамиана, и под ней тут же начинает проступать призрачное тело, на глазах уплотняясь. Оно в итоге становится как очень плотный туман…

Что-то очень плохое происходит, – вдруг понимаю я, – действительно плохое. Потому что нерушимая грань между живыми и мёртвыми сейчас дала брешь…

Но я отвлекаюсь от этих мыслей.

Потому что Арон уже так близко…

Я успеваю лишь ахнуть, когда меня пронзает белый меч, уйдя в мой живот по рукоять.

А губы мужа касаются моего лба в нежнейшем поцелуе.

Как он мог? Как он мог так со мной поступить?!

“Давай, любовь моя, – вдруг отчётливо звучит голос Арона в моей голове, – соберись, у тебя получится…”

На нас смотрит довольная Ирана.

Мне страшно. Больно оттого, что Арон пронзил меня клинком, но… это боль нефизическая… Я чувствую обиду, разочарование, чувствую себя преданной. Но боли, которой я ожидала… её нет.

“Давай, любовь моя”.

И я вдруг понимаю, чего от меня хочет муж. По глазам. По жестам. По нежному поцелую.

И я успокаиваюсь.

И я вдруг понимаю, что клинок не столько оружие, сколько Источник. Первое – я должна тянуть из кинжала Свет. Я медленно начинаю это делать. Параллельно раскрывая дар Клариссы и позволяя под его прикрытием своему телу "умереть". Второе – я отделяю часть сил Клариссы и повторяю то, что сделала сама чёрная лекарша с Ароном так недавно.

“Ослепи её”, – вот что говорил мне взглядом муж. Взглядом, но не мыслью. Потому что мысль для покойницы-Ираны – открытая книга. А мертвеца может обмануть только мертвец.

Когда моё сердце останавливается, и Арон укладывает меня на пожухлую лесную траву ровно в такую позу, в какой лежало моё тело в пророческом виде́нии, я лишаю Ирану зрения. Понимания. Лишаю всего. Кусочка мира. И этого света и того. Разом. Просто провал.

За этот миг, что Ираны нет нигде, Арон успевает сделать то, что задумал.

А я проваливаюсь куда-то вниз – в нижний мир. Как будто под лёд замёрзшего чёрного озера!

И дальше я смотрю на всё из Посмертия – как на отражение в огромном чёрном зеркале – тот, кто выглядит как Алик, появляется из ниоткуда. Заносит меч – над тем, кто выглядит как Арон.

Просто фигуры. Просто картинки. Просто внешность. В Посмертии – я не чувствую, что вот этот – красивый, с чёрными вьющимися волосами – мой муж. А этот – с серебристо-белыми – его лучший друг.

Просто короткий бой на мечах между двумя могущественными магами. И я смотрю на него из зрительного зала. И мне нет дела до схватки, что происходит между ними…

Холод и покой. Но что-то привлекает моё внимание. Бой такой короткий.

Черноволосый Владыка Хаоса отбрасывает беловолосого Виара от себя. И тут же беловолосого рывком разворачивает к себе лицом вдруг оказавшаяся позади него Ирана, мёртвая волшебница. Беглянка из Империи Посмертия…Беглянка, которую надлежит вернуть.

Она пробивает беловолосому магу живот голой рукой. Ненависть на лице покойницы смотрится странно – мёртвые не должны так ненавидеть. Мёртвым полагается только покой.

Но… Лицо Ираны – я с трудом удерживаю в памяти имя своего врага – меняется. Ненависть превращается в боль, в ужас!.. И теперь… Я не слышу, но знаю – она кричит также страшно, как недавно кричал белый генерал Феон, убив родную дочь!

Потому что белые волосы Алика темнеют. И сквозь его черты проступает лик Арона.

Так вот, на что Арон потратил миг, на который я ослепила Ирану! Он поменялся местами с Аликом!..

"Потому что бога может уничтожить лишь его создатель", – слышу в ментальном поле печальную усмешку Арона.

С моих любимых губ стекает кровь… Арон улыбается. Ирана кричит. Смысл её жизни только что раскололся на несопоставимые мелкие осколки и разлетелся космической пылью по закоулкам вселенной.

Ко мне возвращаются эмоции! Цвета запахи. Звуки! Я понимаю, что меня уже давно зовёт дитя в моей утробе… Зовёт Белая Змея. Зовут… чёрные легионы, с которыми я связана…

А зеркало, через которое я смотрю – исчезает. Завеса открыта. Я могу вернуться в мир живых.

Мне нужно сделать лишь один шаг.

Но где-то наверху, в мире живых, Арон падает на землю. И его неподвижный взгляд, устремлённый в почерневшие небеса, заставляет меня обо всём забыть.

С последним ударом сердца Арона чёрные воины замирают как истуканы.

Легионы Света мечут атакующие заклятия и не получают ни малейшего отпора. Чёрные небеса озаряют то тут, то там короткие вспышки боевой белой магии. Некоторые древние магические деревья погибают, охваченные Белым огнём.

Пока никто из обездвиженных чёрных легионеров не погиб – атаки белых магов сдерживаются автоматически раскрывшимися щитами воинов Тьмы.

Но ещё несколько мгновений, и щиты падут.

Я не решаюсь подняться в мир живых. Я не готова разминуться с ним. Не готова больше никогда до него не дотронуться. Не ощутить его терпкий медово-мятный запах.

Арон ступает в Посмертие – в темный провал во времени и пространстве. Который теперь уже не кажется мне сумеречным пустым зрительным залом, откуда смотришь на мир живых –словно на сцену, отгороженную стеной чёрного стекла.

С появлением Арона Посмертие стало скорее берегом печального неподвижного озера, укрытым ковром тёмно-синих цветов в шелестящей тёмно-зелёной листве. Арон принёс мне жизнь даже сюда…

Арон замирает рядом со мной, берёт меня за руки. И это прикосновение заставляет моё сердце совершить первый после слишком долгой паузы удар.

А я…

– Тебе надо наверх, Алиса… – Арон мягко приобнимает меня.

Слёзы текут по моим щекам. Нет-нет-нет. Я не смогу без него жить!

– Наша страна, Алиса. Наш ребёнок, будущий Владыка Хаоса и Правитель соединённых земель Света и Тьмы…ты нужна им живой.

– Я люблю тебя!

– И я люблю тебя, Алиса. Но магия судьбы непреложна…

– Арон…

– … и чтобы написать новую судьбу, Алиса, старую нужно завершить.

– Арон, ты сможешь вернуться? – дрожащие губы меня едва слушаются.

– Независимо от этого, – Арон крепко обнимает меня и бегло целует прохладными губами, – ты Правитель, Терновая корона теперь твоя. На несколько мгновений или на многие столетия… пока наш сын не будет готов. Иди, милая, я не прощаюсь с тобой. Я всегда буду рядом…

Больше всего на свете я хочу, чтобы он не разжимал объятия. Я хочу задержать это мгновение, но…

Близость Арона заставляет моё сердце биться, снова и снова. И Посмертие отторгает меня.

Я зажмуриваюсь, и открываю глаза уже в мире живых.

Я выхожу на свет, вдыхаю земной воздух. Опускаю взгляд и против воли смотрю на тело самого любимого моего человека, смотрящего стеклянным взглядом в небо. Измазав белоснежное платье землёй, опустившись на колени у неподвижного тела Арона трясётся в рыданиях его мать – Ирана.

Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы пройти мимо них. Подхожу к полю боя, где белые маги всё ещё атакуют замерших без движения чёрных.

Лишь один Алик, вернувший себе собственный облик, молча кланяется мне.

Так кланяются Владыке, вдруг понимаю я.

И я расширяю своё ментальное поле, как учил меня Арон. И обращаюсь к своему войску:

"Тьма и Свет души моей. Я голос Хаоса, которому каждый из вас выбрал служить.

Вы были столетиями со мной в кровавых битвах за дело Тьмы и Тернового трона.

Вы были рядом и прикрывали спину каждому из Владык Хаоса.

Мир, ради которого вы проливали кровь в опасности.

От имени моего. От имени Первородного Хаоса.

Вы сейчас сражаетесь против сильнейших Адептов Света. Против Великих колдунов – беглецов из Посмертия, что решили очистить этот мир. И отдать его чистым в руки нового бога.

Спасёте ли вы этот мир, мои воины, Тьма и Свет души моей?.."

Моё ментальное поле озаряют вспышки согласного рокота. Мои глаза заливает Тьма, на губах выступает медово-пряный чёрный яд.

"Я Правительница Чёрных Земель. Белая Змея. Арави Владыки Хаоса. Белая волшебница Алиса. И я пришла, чтобы дать вам и этому миру будущее. Которое вам надлежит защитить.

Адепты Света и живые мертвецы угрожают не только Терновой короне. Они угрожают действующему миропорядку…

Вы готовы низвергнуть их вместе со мной?"

Рёв Чёрной армии заглушает плач Ираны.

Когда Чёрные легионы отмирают, возобновляется бой. Алик бросается в самую гущу сражения. Я знаю – он преследует Дамиана…

Очень скоро белые маги начинают сдаваться и бросать оружие.

Я нахожу взглядом Ирану.

Я обращаюсь Белой Змеёй на ходу, бросив прощальный взгляд на обручальное кольцо на своей человеческой руке. Вид прозрачного камня – обозначающего что моего любимого нет на этой земле – болезненно впечатывается в мой разум, придавая мне сил.

Я за два удара сердца сокращаю расстояние между мной и Ираной.

– Белая волшебница Ирана. Вернись в Посмертие сама, или я тебя верну туда силой…

Это говорю не только я. Белая Змея. Тьма, которую раньше сдерживал Арон, Тьма которую теперь сдерживаю я. Дитя в моей утробе. Многие легионы Тьмы. Это мы говорим все вместе. Мы сейчас – одно целое.

– Это ты… – Ирана утирает слёзы и поднимается на ноги, оторвавшись наконец от бездыханного тела своего единственного сына, – это всё ты!.. у тебя нет Власти надо мной! Ты белая девчонка, обречённая на раннюю смерть… Судьбу не обманешь.

– Нет, Ирана. Та судьба завершилась. Теперь у меня другая. Присмотрись… Я переписала свою судьбу.

Ирана прищуривается, вглядываясь в меня. Потом её глаза удивлённо распахиваются. А ментальное поле Ираны затапливает слепая ярость. Она кидается на меня резко.

А я вдруг вспоминаю Златку. Как она съела Этарона Эрика и Марту. И решение приходит само собой.

И моя вторая Ипостась – Белая Змея – бросается на Ирану!

Накрывает пастью. Впитывая Свет. Рассеивая противное этому миру тело. Тело, которое давно должно́ было истлеть…

Ирана проваливается в Посмертие резко – как под лёд. Как недавно проваливалась я сама.

И теперь уже все белые легионеры бросают оружие…

Это победа.

Победа моего мира. Нашего с Ароном.

Сердце колет тоска. Вторая Ипостась уходит, уступая место моей человеческой форме.

“Арон?..”, – я зову с надеждой.

Мгновенья гробовой тишины, и…

“Я скоро, любовь моя…”

Обращаю Око Смерти вниз, в Безвременье, и вижу… как Арон разрушает завесу между Посмертием Света и Тьмы. Вижу, как сотни Светлых и Тёмных теней давно упокоенных чёрных и белых магов, отдалённо напоминающие человеческие силуэты, кружатся, сливаясь в… объятиях?..

Я улыбаюсь: оказывается, мы с Ароном такие далеко не одни.

И наконец… вижу дрожащую Ирану. Она всхлипывает. И робко подаёт руку, когда высокая широкая тень протягивает ей когтистую раскрытую ладонь. Чёрная тень на глазах принимает черты прежнего Владыки Хаоса, отца Арона, и Ирана снова заливается слезами… только уже совсем другими…

Арон улыбается. Он отступает, коснувшись теней отца и матери на прощание.

“Он раздаёт её”, – вдруг понимаю я, – “рассеивает божественную силу, которая бурлит в нём!”

Пытается понизить свой потенциал до прежнего – до человека. До сильного мага. До Владыки Хаоса и моего мужа…

Обмен с Аликом, обратный обмен, смерть его человеческой оболочки от руки собственной матери, разрушение завесы в Посмертии…хватит ли этого?..

Нет – понимаю по печальному взгляду Арона – он всё ещё не может ко мне вернуться…

– Есть идея, – раздаётся у меня над ухом в мире людей весёлый голос Алика.

Я смотрю на беловолосого мага человеческим зрением. Он весь в крови! Вынырнул из самой гущи боя, и теперь придерживает за шкирку туманную сущность старика Дамиана.

– Какая? – спрашиваю Алика, уже понимая, что беловолосый сейчас выдвинет очередную дикую теорию.

– Не согласится ли Владыка Арон поделиться частью божественной сущности с вот этим замечательным магом. Его зовут Дамиан… Он маг-Экран. А ещё Пророк. И его судьба, согласно его же пророчеству, – жить вечно!

Арон улыбается. И я улыбаюсь. И Алик.

Обретший вечность Дамиан дёргается в руках беловолосого.

А мой муж, Владыка Хаоса шагает из Посмертия, сливается со своим телом. А я тут же, растеряв всё своё могущество, кидаюсь ему на шею. Какое-то время мы просто лежим на земле, сплетясь в объятиях. Сквозь слёзы счастья вижу, как камень в моём кольце обретает цвет. Значит, Арон снова жив.

Мы живы. Мы вместе. Сердце бешено колотится. Дыхание сбивается. Накатывают волны жара. И я не могу унять слёзы!.. Я просто не верю своему счастью!

– Привыкай, Алиса, – Арон заставляет меня заглянуть ему в глаза, – не плачь, любовь моя. Я с тобой. И теперь так будет всегда…

Арон поднимается на ноги, поддерживая меня, и мы приближаемся к легионам. В нескольких шагах от нас Алик волочёт извивающегося старика Дамиана – тело белого мага уже вовсе не кажется сотканным из тумана.

Мы втроём ступаем на поле боя одновременно.

Владыка Хаоса, его Арави. Виар нашей Империи Алик с поверженным врагом в руках.

И легионы…светлые, тёмные… склоняются! Кто-то сразу. Кто-то чуть запаздывая…А через чёрные небеса пробиваются первые лучи нового дня, рассеивая серую мглу.

Горячие руки Арона обнимают меня за талию.

– Я соскучился, Алиса… Мы не были вместе целую вечность… – Арон выдыхает мне в висок, и мятно-медовый запах его тела окутывает меня.

Я прижимаюсь к нему крепче. И только сейчас чувствую, как же сильно устала!..

– Пойдём домой, любовь моя… – Арон шепчет мне на ухо, – тебе надо восстановиться. Решим неотложные государственные вопросы. И завтра же назначим день нашего Брачного Ритуала.

Эпилог

Арон

Зал освещён магическими огнями. Их свет тёплый, а не холодный – как Алиса и хотела.

В главной Зале от угощений ломятся столы. Гости – в праздничных нарядах. Всюду цветы и пряные запахи. Вся страна гуляет. Отмечает мир и Брачный Ритуал Нового Владыки. И празднества продлятся ещё несколько дней.

Алиса в белом платье. В таких выходят замуж невинные белые волшебницы. Пока я, сидя во главе праздничного стола, пригубил из кубка, моя жена закружилась в зале среди гостей под живую музыку. Сейчас она держит за обе руки свою маленькую сестру, похожую на фарфоровую куколку. Вполне милую если бы не болезненная худоба. Но это пройдёт. Девочка уже намного лучше выглядит.

За плечо маленькой Элины зацепилась чёрная лента – это двуглавая кобра – Златка качает головами в такт музыке. Змея танцует.

Щёки Алисы румяные. Я отсюда слышу заливистый почти детский смех моей молодой жены. Я был против того, чтобы надевать на неё узкую терновую корону, как предполагала традиция – ведь острая корона неизбежно слегка поранит мою жену… Но Алиса меня упросила.

И когда на балконе Чёрной Башни я это сделал, и ритуальная капля крови моей Арави оросила терновый венец – собравшийся внизу на площади народ разразился восторженными криками и овациями.

Что ж. По крайней мере, мятежей больше не будет. В ближайшее время. Алиса заслужила всенародную любовь, когда обратилась у воинов на глазах Белой Змеёй и подняла легионы Тьмы, защищая народ. А молва разошлась быстро…

– Владыка… – я отрываю взгляд от своей красивой жены, окружённой моими подданными, и перевожу взгляд на лучшего друга.

Мне становится горько. Ложка яда на моём празднике – ведь с Аликом мне придётся надолго попрощаться. Ищейка смотрит весело и задорно, ведь он пока не знает, что я назначил ему "тяжкую повинность".

Я кивком предлагаю другу сесть.

Он подносит свой наполненный серебряный кубок, и я поднимаю свой.

– Многие века вашему союзу, Владыка. Поздравляю.

Мы со звоном чокаемся кубками и делаем по глотку терпкой огненной воды. Той самой, что я пил когда-то с Алисой в магическом лесу из походной фляжки.

– Арон…

Вопросительно поднимаю брови.

– Ты отказался от такого будущего. Ты отказался быть богом.

– С чего ты взял, – усмехаюсь, делая ещё глоток, – как бы объяснить… я пробыл богом вечность. И вернулся. Чтобы сделать иной выбор. В ключевую точку пространства-времени, уже обладая знанием как надо поступить.

– Насчёт Дамиана…

– Всё просто. Академия Белого Стана нуждается в энергетической подпитке. Бессмертный для этого идеально подойдёт. В гроте немой послушницы Дамиану будет вполне комфортно. Его надо слегка перестроить. Усилить охрану. Ну и… поздравляю со вступлением в должность.

– Благодарю, но… прости Арон, я не хочу быть Виаром…Я бы хотел пожить какое-то время без мишени на спине. Врать не буду, перспектива умереть меня совершенно не вдохновляет. Знаешь, когда Ирана тебя убила… я ведь несколько мгновений видел себя умирающим… Так себе опыт. Понимаю, что с твоим опытом не сравнить, но…

– А я не про это. Я официально назначу Виаром, допустим, Хариса. Красного Змея. Не суть. По факту Виаром я вижу только тебя и никого другого. Я поздравляю тебя с другой должностью.

– И какой же?

– В Белом Стане дела идут безобразно. До первой великой войны между Тьмой и Светом это было сильнейшее учебное заведение континента. Наука, боевики, стихийники… лучшие.

– Лучшие белые маги, Владыка.

– Так было раньше. Теперь цвет искры не будет иметь значения. Я поручаю тебе вернуть Академии былую мощь и приумножить её. И поздравляю со вступлением в должность Ректора.

Алик давится огненным вином.

– Я?! Арон?! Работать с детьми?

– Какие же это дети. Будешь набирать одарённых от восемнадцати лет и до магического совершеннолетия. Брать на обучение сроком от четырёх до восьми лет. Как было раньше. Или как сочтёшь удобным. Белый Стан – не монастырь и не детский приют. Это место с огромным магическим потенциалом. Это вклад в будущее государства. И я поручаю это тебе.

Алик вылупил на меня свои огромные кобальтовые глаза.

Кажется, впервые за многие десятилетия мне удалось по-настоящему удивить своего Ищейку. Креслу Ректора Академии Белого Стана он удивился сильнее, чем голосу Бога в своей голове.

– А теперь извини, друг, – я оставляю кубок и поднимаюсь на ноги, и все, кто сидел, поднимаются одновременно со мной в знак почтения. Только ошарашенный Алик сидит.

А когда приходит в себя и делает попытку подняться вслед за всеми, опускаю руку на плечо друга.

– Отдыхай. Тебя ждёт очень нервная работа… поверь… я видел твоё будущее в Белом Стане. Тебе понравится, Алик, – хмыкаю я, – а теперь я пойду к своей жене.

Алик рассеянно кивает и залпом осушает кубок.

А я иду к Алисе. Тонкой, изящной, в серебристо-белом платье, с белыми царственными вьюнками, оплетающими тонкую терновую корону в медно-рыжих волосах. Моя Арави улыбается мне, и в глазах её я читаю любовь.

Да, я выбрал её. Рядом с Алисой я чувствую себя богом намного сильнее, чем повелевая судьбами миров, временем и пространством.

Я, болезненно оберегающий власть столетиями, больше не держусь за неё. И власть укладывается у моих ног сама как верный пёс.

Чёрный Змей дремлет. Внутренняя Тьма спокойна как никогда раньше.

Я подхожу к Алисе, и она обнимает меня за шею. Я бережно обхватываю её совсем слегка раздавшуюся талию, наклоняюсь, проводя по шелковистым прохладным юбкам, подхватываю жену на руки.

Я вдыхаю запах цветущих персиковых деревьев – запах Алисы… Я целую свою великолепную жену нежно, постепенно подпускаю в эту ласку чуть больше страсти.

Все смотрят на нас.

Теперь мои подданные окончательно поняли: нашу страну – Моравию и сопредельные ей земли ждёт совершенно иная власть. И иное будущее.

***

Мне кажется, я видел это во сне. Но сейчас всё наяву.

Поздняя весна. Солнце светит ярко, но пока не греет.

Ещё холодно, но царственные золотые вьюнки уже распустились в сочной зелени. Мы с Алисой медленно прогуливаемся в цветущих садах Чёрной Башни. Уже совсем не таких заброшенных, как были когда-то, когда мой отец сидел здесь, под сенью увядающих деревьев, и тосковал по упокоенной матери. Надеюсь, в Посмертии мои родители окончательно выяснили отношения, и отец удержит мать в узде…

Последнее, что я сделал как Бог для матери – сломал барьер Безвременья между носителями чёрных и белых искр. Теперь те, кому не судьба было объединиться из-за разной масти – смогут найти друг друга за чертой.

Ведь как сказала когда-то моя мать Алисе, смерть не делает нас слабее, просто всё становится иначе.

А третий лишний в отношениях моих родителей… Что ж. Дамиан проведёт неопределённо долгое время в Академии Белого Стана, пусть принесёт пользу государству, под благополучие которого он так долго копал.

Я чувствую, что Алисе тяжело. Она хочет казаться сильной, но я прекрасно слышу, как меняются её дыхание и сердцебиение. Моя жена устала. Я помогаю ей опуститься на кованную скамью, поправляю на плечах Алисы меховую накидку и опускаюсь рядом с ней.

– Я беспокоюсь насчёт Элины, Арон…

– Понимаю,– перевести этот разговор в безопасное русло не так-то просто, но я пытаюсь, – Элина вспоминает Алика слишком уж часто. Не реагируй остро… Во-первых, такова их судьба. Во-вторых, тот договор…

– Мне стыдно, что я его подписала, – мнётся Алиса.

– Оставь это, любовь моя. Его подписал я, – я приобнимаю жену и прижимаю её к себе чуть сильнее.

– Она ещё ребёнок…и дело даже не в договоре. Она страдает. И будет страдать дальше… Она то зовёт его, своего защитника. То вспоминает, как проснулась раньше срока и прошла теневой тропой в лес. В гущу сражения. И увидела, как Алик, весь в крови обезумевший направо и налево резал людей без разбора. Её мучают кошмары. И как подумаю, что её просто могли убить там… в любой момент… а я и не заметила!..

Мне совершенно не нравится, что Алиса нервничает. Так что я решаюсь.

– Хочешь, Элина забудет про Алика? На время… Я просто сотру его из её памяти.

Алиса замирает. Затем медленно кивает.

Это не честно по отношению к Алику. Но мы с ним сочтёмся. А я сейчас сделаю что угодно для покоя Алисы.

Моя Арави тяжело выдыхает и опускает голову мне на плечо. Аккуратно запускаю руку под накидку и мягко касаюсь округлившегося живота Алисы.

Чувствую, как наш сын касается меня в ответ через её натянувшуюся кожу, физически и магией.

“Здравствуй”, – моя Тьма касается его Тьмы.

Мгновения тишины. Его частое сердцебиение. Чуть более спокойное сердцебиение Алисы. Она засыпает. Её тело тяжелеет.

Я добавляю ей тепла магией, она расслабляется.

Сижу, утопая в собственном счастье, со спящей Алисой, опустившей голову на моё плечо несколько минут. А затем идиллия прерывается.

Алиса резко распахивает глаза, хватается одной рукой за моё плечо, другой – за край скамьи. По её телу пробегает болезненный спазм.

– Арон!..

Я стремительно поднимаюсь, подхватываю жену на руки. Я слышу её боль и впитываю сразу.

Открываю теневую тропу, чтобы через несколько мгновений сойти с неё в специально подготовленной палате лазарета.

Я знаю, что уже очень скоро увижу нашего первенца.

***

Я бережно держу на руках спящего младенца.

Я понимаю про него многое. Что внешне мой сын будет почти что моей копией. Что будет сильным, справедливым и добрым, как его мать. Хотя он и родился носителем Тьмы.

Но тут я внезапно вспоминаю Алика. И невольно хмурюсь. В день, когда я так счастлив, я заставлю позабыть о его существовании ту, которой он предназначен… Он почувствует. Он станет тосковать. Мне это не нравится. Могу ли я что-то сделать? Чтобы осталась зацепка, нить… отдушина?

И кое-что мне приходит в голову.

– Алиса… уступи мне в одной просьбе?

Жена, откинувшаяся на подушки, приоткрывает глаза. А затем вновь согласно прикрывает глаза. Я ложусь рядом, передаю сына Алисе. Когда моя жена узнает, на что именно согласилась, вряд ли будет в восторге… Но Алиса мудрая, она поймёт, что это правильно.

Ни что не испортит нам этот день. Этот год. Эту жизнь.

Я чувствую то, к чему стремился несколько вечностей подряд.

Я больше не один.

И я тону в счастье, что подарила мне эта женщина.

И так теперь будет всегда.

Конец

________________________

Дорогие мои!

Вот и завершилась эта история!

Я обожаю этих героев и очень благодарна вам за обратную связь!

История полюбившегося многим читателям Алика (Истинная Тёмного Ректора. Во власти Серебряного Змея) также ждёт вас!

Обнимаю,

Ваша Хэля Хармон :)

Оглавление

Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Эпилог