Библиотека :)

Второй брак герцогини Файф 241K - Елизавета Владимировна Соболянская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Елизавета Соболянская Второй брак герцогини Файф

Пролог

Задыхаясь от душевной боли, Лаура Аннунциата Геновефа Лиадар, гранд-дама в собственном праве, герцогиня Файф смотрела в окно. За ее спиной секретарь чуть слышно шелестел бумагами.

– Госпожа, – наконец осмелился заговорить он, – члены совета просили напомнить вам, что герцогство нуждается в герцоге.

Молодая красивая женщина отвернулась от окна и пристально всмотрелась в седовласого невысокого мужчину, одетого в удобный и практичный траурный костюм.

Гэр Толбейн служил секретарем у ее отца. Потом перешел по наследству к ней. Он всегда соблюдал интересы герцогства и очень любил и поддерживал юную герцогиню.

– Я помню, гэр, – мелодично ответила хозяйка кабинета. – Скажите, совет уже приготовил список кандидатов?

– Да, госпожа.

– Среди них есть вдовцы с детьми?

– Очень мало, госпожа, – ответил секретарь, и его лицо выразило удивление. Он помнил герцогиню голенастой девчонкой в бриджах и камзоле, видел, как она превращается из сорванца в юную девушку, потом в жену, будущую мать… Но никогда не мог угадать, что творится в этой светловолосой голове!

– Сделайте, пожалуйста, краткий список. Вдовцы с одним ребенком до десяти лет.

– Вдовцы? С ребенком? Почему? – не удержался от вопросов секретарь.

– Потому что я намерена предложить соправителю белый брак, – так же мелодично ответила герцогиня и отвернулась к окну.

Глава 1

Герцогство Файф было государством в государстве. Его правители подчинялись общим законам империи Хайриз, но могли вводить собственные законы, соблюдали иные традиции, а еще корону Файфа могли носить и женщины, и мужчины.

Второй особенностью герцогства был магический источник. Он располагался практически в центре долины, окруженной горами. Благодаря этому все рожденные в долине были магами, отличались долголетием и здоровьем.

Климат, правда, был не самым лучшим – жаркое лето с проливными дождями, мороз и ветер зимой, но люди научились извлекать пользу даже из длительных дождей – водяника, ягода, которая росла только здесь, пользовалась бешеным спросом за пределами долины, потому что помогала юным магам раскачивать резерв.

Кроме того, в горах, окружающих долину Файф, водились редкие травы, звери и кристаллы. Добытый в этих горах простой кварц заменял в артефакте бриллиант.

В общем, герцогство было богатым и благополучным, но было у него две напасти – постоянные обвалы в горах и контрабандисты, желающие ухватить хоть что-то из богатств этой удивительной долины.

Спасать людей, расчищать дороги и шахты, ловить охотников, собирателей и “черных шахтеров” приходилось герцогу и его летучему отряду “черных егерей”. Герцогиня же занималась хозяйственными делами герцогства – плантациями водяники, разведением пуховых коз и обработкой тех самых кристаллов.

Отпустив секретаря, герцогиня посмотрела в окно на круглый замковый двор.

Прошло полгода с того момента, как ей принесли тело ее мужа. Молодой, красивый, безумно притягательный и яркий герцог Файф погиб, спасая людей после обвала. Вторая волна грунта сошла внезапно, похоронив часть спасателей. Его нашли благодаря ярко-алому плащу – ее подарку на третью годовщину свадьбы. На нем и принесли в замок.

Положили у крыльца, встали полукругом, расступаясь перед ней. Она ждала наследника герцогства, поэтому не сразу поняла, почему алый плащ лежит на белой мраморной крошке, а когда поняла… Нерожденный наследник погиб вместе с отцом. Две недели она висела между жизнью и смертью, потом, к удивлению претендентов на трон, встала и приказала подать королевский траур. Она правительница, герцогиня, гранд-дама в собственном праве – она имеет право тосковать в белом!

Слуги изумились, но… нашли белое платье, белую мантию, белого коня для сопровождения тела герцога к месту последнего упокоения.

С той поры Лаура Лиадар всюду появлялась в белом. Ее покои отделали белыми тканями, волшебной красоты синий сервиз из далекой страны Тиай сменили на белоснежную посуду из Иппона. Белый сургуч для печати, белый жемчуг и горный хрусталь в украшениях – ее прозвали “Белой герцогиней” и жадно ожидали – кого же правительница пригласит в свою спальню, чтобы забыть внезапно ушедшего супруга?

Кандидатов нашлось достаточно. Были среди них и храбрые рыцари, и богатые торговцы, и мудрые ученые, и сильные маги.

Сначала ехали из почтения и любопытства, потом с конкретными предложениями. Многие жаждали надеть корону, стать отцом наследника или просто подгрести под себя казну богатого домена.

Увы, ее светлость строго соблюдала траур и выходила к гостям неохотно.

Общалась вежливо, но прохладно. Никого не выделяла. Дела вела жестко, опиралась на соратников погибшего мужа, но с осторожностью – власти никому не давала, печати родовой не передавала и бумаги подписывала после внимательного изучения и трех магических проверок.

Полгода траура пролетели, зима сменилась летом, приближалась осень – время свадеб, и Совет Верных начал настаивать на выборе герцогиней супруга. К управлению претензий не было, но герцогству нужен был прямой наследник по крови. Родственники семьи Файф существовали, но довольно дальние и в большом количестве. Не будет наследника – передерутся.

Лаура все это понимала, но… Разве можно было забыть супруга? Красивого, смелого, сильного принца Рэгмирена? Увлекшего юную наследницу Файфа не только своей доблестью, но и разумом?

Потерять любимого мужа и нерожденного сына было больно. Но еще больнее было предать их память…

Герцогиня вышла из кабинета и неторопливо спустилась в главный зал. Тут суетились слуги, наводя порядок после завтрака, но в целом было практически пусто и чисто. Обитатели Файфер-холла давно разошлись – кто в мастерские, кто на тренировочную площадку, а гостей пригласили в сад – прогуляться и послушать игру маленького замкового оркестра.

– Ваша светлость, – Лауру окликнул начальник стражи, – новые гости пожаловали. Из Рюнгена. Старший сын графа со свитой.

– Объясните им правила и запускайте, – кивнула герцогиня. – Оружие проверьте лично, у нас гостит граф Сальмский, он с маркграфом Рюнгена не ладит.

Бородатый мужчина в легком доспехе поклонился и отошел.

– Гэр Маго, – герцогиня остановила подтянутого мужчину в темно-коричневом камзоле, – передайте на кухню, что сегодня нужно запечь пару кабанчиков с острыми кореньями. Как я помню, в Рюнгене уважают это блюдо.

Мажордом поклонился и поспешил на кухню – отдавать распоряжения, вынимать из сундучка дорогие пряности и шпынять слуг, чтобы скорее готовили покои, а Лаура с парой приближенных дам поднялась на галерею, которая выходила окнами на внутренний двор. Ей хотелось увидеть гостей до того, как они приведут себя в порядок с дороги, натянут маски любезности и спрячут свои намерения.

– Ильма, что мы знаем о маркграфе? – спросила она у следующей за ней повсюду молодой женщины в темном платье. Та производила впечатление строжайшей блюстительницы нравов, а на деле была лучшей собирательницей слухов и сплетен при дворе. Именно собирательницей. Докладывала она их только ее светлости.

– Зовут Андреас Любомир Кристов, – ровным тоном принялась докладывать дама. – Тридцать лет. Вдовец. Имеется дочь и два младших брата. Сам маркграф Рюнгена еще крепкий мужчина, крепко держащий в руках управление вотчиной.

– Почему прислал наследника, а не младших сыновей? – поинтересовалась Лаура, разглядывая сверху мужчину в дорожной одежде.

– Старший сын не поладил со второй женой графа, – тем же ровным тоном доложила гэри Ильма. – Как, впрочем, и остальные его дети. Наследник редко бывал в родном доме, а вот его дочь… У девочки пропали драгоценности матери, а когда она пожаловалась, служанка облила ей ноги кипятком… Думаю, маркграф решил поискать своему сыну другую вотчину.

– Благодарю, гэри, – герцогиня еще раз пристально оглядела свиту наследника маркграфа.

Ребенок – это хорошо. А вот обида гэра Андреаса на жену отца может создать проблемы. Впрочем, ей пора идти – готовиться к встрече гостей за ужином. Интересно, граф Сальмский сразу схватится за меч или сначала даст всем отведать жаркого?

Глава 2

В гостевых покоях замка Файф суетились слуги. Вносили дорожные сундуки, носили ведра с водой, подносы с перекусом и баночки с мазями. После долгой скачки гости отчаянно нуждались в горячих ваннах, чистом белье и лечении.

Самые большие покои из двух комнат отвели наследнику. Ему первому принесли лохань с горячей водой, блюдо с холодной говядиной, кувшин эля и пирог.

Пока наследник отмокал в лохани, его слуги приготовили чистую одежду и бритвенный прибор. Сундуки с подарками ее светлости уже стояли вдоль стен в спальне, на них сидели его младшие братья, обсуждая встречу, замок Файф и зачем они вообще поехали в такую даль.

– Герцогиня не вышла навстречу, – буркнул младший, Эсташ.

Он был еще совсем молодым – всего шестнадцать. При этом весьма миловидным юношей с талантом к музыке, чтению и рисованию. Андреас знал об увлечении брата и сам привозил ему то лютню от известного мастера, то стопку хорошей бумаги или редкие минералы для красок.

– Она разумная дама, – ответил Андреас, – признайся, с дороги мы выглядим весьма потрепанно, а пахнем еще хуже!

– Замок очень большой и красивый, – сказал средний брат, Кармил, очень похожий на старшего, только рыжий, – слуги очень расторопные, и всюду чисто.

– Да, судя по всему, ее светлость отличная хозяйка, – задумчиво сказал старший, намыливая волосы мылом, которое подали вместе с корытом. Оно пахло анисом и лимоном. Приятный аромат дорогого цитруса маскировал истинное назначение этого бруска – избавлять людей от насекомых.

Мужчина оценил ненавязчивую заботу и осторожность обитателей замка. Встречающие их стражники держали на сворках собак, в узкий дворик целились лучники, когда начальник стражи замка объявлял им правила – оружие завязать, драки не затевать, замковую прислугу не обижать. Нарушители волей герцогини Файф навсегда покинут территорию герцогства без права на возвращение.

Люди наследника не спорили – эти правила существовали во многих замках, так что спокойно убрали оружие в сундуки, а на родовые кинжалы и мечи повесили кожаные “бирки перемирия”. Воина с таким знаком на оружии никто не вызовет на дуэль и не обвинит в том, что он отказался – уважение к хозяину дома много значило в этих суровых местах.

Еду подали быстро и много. Все хорошо приготовленное, но чувствовалось, что взято с ледника и приготовлено так, что предложенный обед можно сунуть в дорожную суму. А значит, в этом доме рассчитывают запас продуктов на гостей и путешественников. Впрочем, то, что он слышал о герцогстве Файф, говорило в пользу герцогини. Твердыня принимала пострадавших после обвалов и селей, отсюда круглый год выезжали на дежурство егеря, охраняющие перевалы.

Смыв пену, Андреас бросил взгляд на братьев. Их пришлось взять с собой. В родном доме небезопасно. Он и Маришку бы взял, но дочь пришлось оставить в доме целителя. Старенький лекарь сказал, что лежать ей в повязках еще недели две, а то и три, прежде чем нарастет новая кожа, и можно будет осторожно вставать, не боясь получить новые раны.

Скрипнула дверь – вошел личный слуга наследника, добавил в лохань кувшин кипятка и невозмутимо взялся за бритву.

– Что удалось узнать от слуг? – спросил Андреас, заметив краем глаза, что младшие отвлеклись на еду.

– Все обитатели замка очень сочувствуют ее светлости, – склонившись к подбородку господина, отвечает камердинер, – любовь между герцогиней и ее мужем замечали все. У них… – тут старый слуга понизил голос, – была одна спальня на двоих! Сейчас ее светлость приказала закрыть те покои и вернулась в девическую спальню. Дамы недовольны, там мало места, но гэри настаивает.

Андреас нахмурился.

Он свою жену полюбить не успел. Брак устроил отец. Хрупкую девочку с шелковистыми светлыми волосами привезли в Рюнген весной вместе со стадом молочных коров, парой породистых кобыл-трехлеток и сундуками приданого.

Сыграли свадьбу, он провел в ее постели несколько ночей и уехал охранять дороги маркграфства. Вернулся к осенней распутице и обнаружил за столом вместо жены колобок на ножках. Отец его был доволен – невестка сразу понесла и, судя по размеру живота, собиралась подарить маркграфству наследника, но…

Эльза умерла родами, вытолкнув на свет крошечную, красную от натуги дочь. Такую маленькую, что повитуха сунула дитя в меховую рукавицу, заявив, что ее нужно греть, как мокрого цыпленка, а то не выживет.

Возиться с такой крохой никто не хотел, но повитуха попалась упертая – сунула рукавицу Андреасу за пазуху и прибегала каждый час с рожком козьего молока, чтобы покормить малютку и сменить тряпицу между ног.

Первые сутки тряпица оставалась почти сухой и чистой, и добрая женщина твердила молитвы, растирая крохотное краснокожее существо маслом, вливая по капле молоко, а потом… Под радостные крики повитухи Андреас морщился и боролся с желанием выбросить рукавицу в окно, чтобы избавиться от запаха того, чем наполнился самодельный подгузник.

– Ваша гэри будет жить, гэр! – обрадовалась старушенция, купая Маришку в большой глиняной миске.

Наследник только хмыкнул и закрыл глаза. Ему хотелось спать, но нужно было идти к отцу, вносить в семейную книгу имя дочери, а после хоронить ее мать.

Андреас справился, но жен больше не брал, как ни уговаривал его отец. Тогда маркграф Рюнгена женился сам, и в замке настали новые времена.

Поначалу наследник не заметил разницы – как мотался по дорогам, так и продолжил, заезжая в замок отчитаться, отмыться, поесть пирогов, поспать в кровати, и снова уносился на дорогу. Однако пришла осенняя распутица, и ему пришлось вернуться в Рюнген больше чем на месяц.

Слуги вели себя иначе. Новая хозяйка выделяла “любимчиков” и жестоко порола тех, кто ей не угодил. Братья сникли и похудели. Оказывается, увлечения младшего назвали “глупостями”, отобрали дорогие краски и бумагу и усадили Эсташа с дамами – подавать платки, держать клубки и приносить при необходимости нюхательные соли.

Кармила отец готовил в экономы. Средний вел замковые книги, делал закупки, составлял амбарные списки и выдавал жалование солдатам. Когтистые лапки новой гэри Рюнген дотянулись и до него. Мачеха виртуозно ссорила Кармила с отцом, убеждая его в бесполезности трат. Угодивший в медовую ловушку маркграф уступал жене и отмахивался от сыновей.

Андреас поскандалил с отцом, велел мачехе вернуть младшему бумагу, краски и возможность переписывать книги. Выбил жалование своим людям, и тогда… Тогда эта стерва принялась травить Маришку. Вернее, Эльзу Марианну Дебору Рюнген.

Наследник не мог сидеть в замке – уехал по первопутку, а когда вернулся к зимнепразднику, застал дочь в слезах. Снова устроил скандал, забрал простенькие украшения, оставшиеся Маришке от Эльзы, и… на следующий день его дочь облили кипятком!

Впав в ледяное бешенство, Андреас увез малютку в дом лекаря – сына той самой повитухи, и попросил присмотреть за ребенком. Затем был долгий и тяжелый разговор с отцом. Маркграф Рюнген уперся, отрицая вину жены, и тогда Андреас затребовал материнскую долю наследства, забрал братьев, присягнувших ему лично воинов и уехал искать счастья для себя и своих близких.

Оценив замок Файф, он решил, что попытает тут счастья.

Пусть герцогом не станет – всегда можно наняться воином в егерский отряд, купить домик рядом, поселить там братьев и дочь… Пусть Эсташ переписывает книги и бренчит на лютне. Кармил может предложить свои услуги герцогине – он хороший управляющий – или поискать счастья в других крупных владениях. Андреас даст ему время.

И даже если они никогда не вернутся в родной Рюнген… он будет заниматься тем, что умеет, к чему привык, а Маришка и Эсташ будут надежно прикрыты его спиной.

Придя к такому выводу, Андреас энергично смыл пену и начал одеваться. Следует проявить вежливость и познакомиться с герцогиней Файф за ужином, а он чуть не уснул в лохани, погрузившись в свои размышления.

Глава 3

Граф Сальмский тоже наблюдал за прибытием гостей из Рюнгена. Молодой, амбициозный и крепкий, он уже семь лет управлял своим графством, довольно мирно жил с соседями и присматривался к герцогине Файф абсолютно открыто.

Наследник для графства у Керкира уже был – крепкий мальчишка тринадцати лет. Даже дочь имелась, правда, худосочная и бледная, как ее мать.

После рождения и смерти пятого ребенка Эления Агленида Бригит, урожденная Лидж, в браке графиня Сальмская, уехала в монастырь Святых Сестер и приняла постриг.

Согласно закону, выждав год траура по ушедшей от мира супруге, граф снова мог жениться. Услышав о том, что Белая герцогиня под давлением совета снова собирается замуж, он немедля выехал в герцогство сам.

Предлог был хорош – закупка водяники, обмен пшеницы на лекарственные травы и ингредиенты для амулетов. Эти вещи в Сальме были нужны всегда. Крупное графство с большим количеством деревень и тремя городами нуждалось в сильных магах. Но, конечно, сама герцогиня Лаура интересовала Керкира куда больше.

Он успел оценить ее женскую красоту, молодость и хозяйскую строгость. Оценил богатство замка и всего герцогства.

Граф гостил в Файфе уже неделю и каждое утро выезжал на прогулку, исследуя ближайшие к замку селения. Видел мрачные поселки рудокопов, видел заставленные навесами деревеньки сборщиков трав. Болтал с охотниками на редких зверей и с пастухами, пасущими коз на склонах гор, и даже добрался до плантаций водяники, занимающих практически все пространство вокруг огромного озера Файфон.

К удивлению Сальмского, всюду царил порядок. Он бы подумал, что хозяйство просто не успело развалиться за те полгода, что герцогиня живет без герцога, но, поговорив с работниками, понял, что герцог занимался ловлей браконьеров, охраной караванов и шахт, а все остальное всегда находилось в нежных руках ее светлости. Теперь герцога заменяют его помощники, и вот на охрану как раз шахтеры и караванщики ворчат. А на все остальное – нет.

Граф присмотрелся к стражникам, к егерям в черной одежде и понял, что просто не будет.

Даже если он станет супругом их обожаемой герцогини, этим хватким парням придется доказывать, что он достоин вести их в бой, командовать и вообще быть здесь.

Впрочем, Керкир не особо боялся – он был воином с младенчества и обоснованно считал себя весьма недурным командиром. Только вот он привык к густым лесам Сальма, а горные склоны Файфа могут создать проблемы… Да еще конкуренты…

Керкир еще раз задумчиво посмотрел на бескрайнее море водяники и повернул коня в замок. Сейчас главная битва будет проходить в его стенах. Битва за руку и сердце герцогини.

* * *

Пока граф Сальм совершал прогулку, наследник Рюнгена обживал покои, а ее светлость занималась подготовкой к ужину, в саду прогуливался виконт Эстерхази.

Этот молодой человек прибыл в Файф с рекомендациями своего дяди – герцога Эрчестера. Старый герцог рекомендовал его герцогине в качестве управляющего или секретаря, но между строк звучало “присмотритесь к мальчику, из него может вырасти неплохой герцог”.

Виконт был красив, силен и молод. Ему едва стукнуло двадцать, так что самоуверенности ему хватало. При дворе дядюшки он прославился любовными победами и… попытался залезть под юбку не просто верной жене – любимой женщине одного из сыновей герцога. В итоге мальчишку избили “для науки” и выкинули в каменную башню, которая служила родовым гнездом семье его отца.

Только через пару месяцев виконтесса Эстерхази умолила брата простить непутевого племянника и поспособствовать его карьере. Увы, все соседи были в курсе, отчего виконт так долго болел, и принимать в своих замках молодого человека, не видящего границ, не желали. Пришлось герцогу писать рекомендательные письма в дальние края, а тут и подоспела новость об окончании траура герцогини Файф.

Прибыв в замок, гэр Пауль вел себя тихо. Одевался скромно, служанок по углам не зажимал, свободное время проводил в саду или за книгой. Но верная наперсница герцогини гэри Ильма, посмотрев на юношу из окна, метко заметила:

– Тихий омут. И кто знает, какие черти там водятся?

Ее светлость понаблюдала за красивым юношей и согласилась со своей дамой. Виконт ей показался излишне манерным и слащавым. Да и будь он действительно столь скромен, как хотел казаться, она бы не приблизила его к себе. Слишком молод, амбициозен, будет соревноваться с ней в делах, отменять приказы, устраивать суету и шумиху. Зачем?

Когда-нибудь гэр Пауль научится вести дела, сдерживать амбиции и принимать взвешенные решения. Но не за счет ее людей и ее герцогства!

Виконт же пребывал в уверенности, что ему вот-вот предложат корону герцогства, либо сначала должность управляющего, а потом уже корону, поэтому иногда забывал маскировать свой норов. То прижимал в коридоре хорошенькую служанку, да так, что девчонке еле удавалось вырваться, то отчитывал старого слугу, подметающего двор.

Он не знал, что внимательные глаза герцогини и ее приближенных неотступно следят за ним, и каждое деяние записывается в особую книжечку. Ее светлость не хотела ссориться с герцогом, но компромат на женихов собирала. На всякий случай.

Суета прибытия виконта привлекла, но сад он покидать не стал – подошел к ограде сада, над которой нависал балкончик, и начал задавать вопросы милой даме из свиты герцогини. Гэри была совсем юная, страшно смущалась, но все же рассказала, кто прибыл, а потом всплеснула руками:

– Ох, едва гости в дом вошли, снова гости едут! – и умчалась.

Виконт нахмурился. Сейчас в замке гостили пять высших аристократов, но виконт считал, что он самый лучший из всех, и герцогиня выберет его. По мнению молодого гэра, все кандидаты в женихи имели существенные изъяны.

Маркиз Стаут – сын герцога Энгиема. Молодой мужчина, сильный, красивый, но пострадавший в бою. Его сильно ударили по голове, шлем спас жизнь, но острые кромки нащечников оставили некрасивые шрамы. К тому же после удара маркиз слегка заикался, а в моменты сильного волнения у него дергался глаз.

Граф Ниро – немолодой уже вдовец, еще крепкий и уверенный в своих силах, однако седовласый и седобородый. По мнению виконта, старику вообще не на что было надеяться.

Граф Сальмский – мужчина видный, но уже имеющий наследника. К тому же Сальм расположен далеко и потребует от владетеля внимания. Разорваться? Герцогине муж нужен каждый день. Такое большое и хлопотливое хозяйство оставлять нельзя!

Наследник Рюнгена, по мнению виконта, вообще приехал зря. Еще и братьев притащил! Все слышали о конфликте с отцом и мачехой, а также о том, что Андреас забрал материнское приданое. Теперь он просто ветер в поле! На что надеется? Впрочем, он крепкий воин, можно будет взять его в дружину.

Разложив всех гостей в голове по полочкам, виконт счел себя единственным, достойным внимания герцогини, и потому поспешил в свои покои – “распушить перышки” перед ужином. Каждый должен знать, кто здесь самый перспективный жених! И вдруг новые гости! Как же так?

Глава 4

Виконт изобразил на лице равнодушие и не торопясь двинулся к донжону, чтобы увидеть прибытие.

Гудели фанфары, били барабаны – это было странно, потому что обычно так приветствовали короля или ближайших королевских родственников. Неужели кто-то из монархов решил захватить Файф?

Остановившись чуть в стороне, гэр Пауль присмотрелся к знаменам и вымпелам. Де Санси? Герцог де Санси? Что понадобилось в Файфе младшему брату короля Франконии? Впрочем, понятно что. Его светлость Келлин Амбуаз – сильный маг.

Здесь, в Файфе, он будет могучим колдуном, с долгим веком и отменным здоровьем. Здесь и так все, кто имеет хоть крохи магии, живут долго и в добром здравии, а если еще водянику едят, то бывает, новые зубы выращивают или после пятидесяти лет детей заводят!

Виконт поморщился, разглядывая фиолетовое знамя, украшенное коронованным грифоном, испускающим изо рта языки пламени. Серьезный соперник! Де Санси молод, знатен, богат, да еще и маг! Вот только…

Гэр Пауль прищурился, вспоминая, что ему известно о новом госте. Характер у него, говорят, поганый. Любовницы жалуются, придворные дамы избегают. Герцогине Лауре с ее утонченными манерами, безупречным вкусом и прохладным взором такой буйный жених ко двору не придется. А если де Санси еще подпоить…

Скоро ужин, надо, пожалуй, переодеться и постараться занять место поближе к новичкам. Женщины в момент выбора чувствительны и придирчивы. Если наследник Рюнгена или де Санси вдруг опрокинут на себя соус или начнут себя дурно вести, перебрав вина – ее светлость тотчас даст им отставку!

Приняв решение, виконт Эстерхази прошел в свои комнаты и, дернув за красивый плетеный шнур, вызвал своего слугу:

– Приготовь омовение, подай все чистое и… вишневый камзол с золотым шитьем!

Слуга поклонился и тотчас ушел искать лакеев, способных принести лохань и воду. Гэр Пауль между тем вынул из малого сундучка принадлежности для бритья, разложил их на салфетке и, оглянувшись на дверь, достал из глубины небольшую шкатулку. Всего две дюжины флаконов с различными настойками. Выглядели они как притирания или духи, но на самом деле были искусно сваренными зельями. Матушка виконта считалась той еще ведьмой, и пусть магической силы имела крохи, зато зелья варила – на любой вкус!

Вот это, например… Пауль поднял флакончик с водой, благоухающей лавандой – сильнейшее снотворное. Его даже в еду добавлять не надо! Достаточно капнуть на подушку и подождать.

Вот этот “крем для нежности кожи рук”, если верить этикетке, на самом деле был сильнейшим заживляющим средством. Пауль сам видел, как глубокий порез затягивался буквально на глазах, стоило смазать его края этим “кремом”.

Были в “дорожном несессере” и более опасные составы. Рвотное, например. Или вот слабительное. Нашлось тут место и закрепляющему, но слабительное виконт применял чаще. Добавишь немного в кубок, и служанка убежит, оставив госпожу в одиночестве. Или соперник не явится на дуэль. Или… но слабительное – это перебор. Герцогиня может счесть, что повар дурно готовит. А вот рвотное… Самое то!

Накапав немного разных средств в свои перстни, виконт дождался слуг с горячей водой и принялся неторопливо раздеваться. Что добавить в горячую воду? Бергамот? Лавровишневую воду? Или корень фиалки? У дам такое нежное обоняние… Пожалуй, лучше будет смешать лавр и бергамот – если зелье подействует слишком быстро, в большом зале будет дурно пахнуть.

* * *

За приездом нового гостя герцогиня Лаура вновь наблюдала из галереи.

Келлин де Санси явился с торжественной пышностью королевского родича. Фанфары и барабаны звучали магические, и это тоже было нехорошим знаком.

Пока младшие дамы восторженно пересчитывали симпатичных оруженосцев и молоденьких рыцарей, гэри Ильма деликатно рассказывала ее светлости о том, что король Франконии считает младшего брата слишком могущественным, вот и прислал попытать счастья и получить собственное королевство.

У герцога, конечно, есть свои земли во Франконии, вполне благодатный край, но по сути это лишь клочок каменистых пустошей и болот, не приносящий особого дохода. А еще есть парочка бастардов. Вполне шустрые юноши, признанные отцом за способности к магии.

Герцогиня нахмурилась:

– Двое признаны, а есть еще?

– По тем же слухам юный герцог в юности был наказан за сопротивление брату и отправлен в свои поместья, – осторожно сказала гэри Ильма, – ему тогда было лет пятнадцать. В сопровождение ему дали несколько гвардейцев с наказом поить, кормить, учить играть в карты и бегать за юбками… Говорят, они блестяще справились с задачей.

Лаура взглянула на великолепного мужчину в дорожном доспехе и роскошном фиолетовом плаще. Сейчас и не скажешь, что в юности он так “чудил”.

– Как же его светлости удалось завершить наказание? – поинтересовалась она.

– А этого никто не знает, – покачала головой наперсница, – просто через семь лет герцог вернулся ко двору, занял свое место в свите его величества и много делает для королевской власти Франконии. От прошлого остались бастарды, нелюбовь его светлости к вину и… несколько надгробий для гвардейцев в поместье де Санси.

Лаура вздохнула и снова всмотрелась в мужчину, который стоял у входа в донжон. Высокий, сильный, выглядит молодо, но маги все выглядят моложе своих лет.

– Сколько герцогу лет? – поинтересовалась она небрежно.

– Тридцать пять, – ответила гэри.

– Что ж, у нас появился новый кандидат, – сказала будто сама себе герцогиня, однако в ее голосе слышалась неуверенность.

Лаура не мечтала передать Файф в мужские руки и сесть у окна с вышиванием. Герцог де Санси был слишком силен, богат и могуч. Да еще маг.

Становиться женой такого мужчины без уверенности в его чувствах нельзя. Увы, но за спиной герцогини Файф не осталось могучих родственников. За ней только герцогство, а опытный в интригах франконец может долго водить всех за нос, а после под благовидным предлогом избавиться от жены.

Когда герцогиня уже собралась идти к себе, маг вдруг поднял голову, заметил ее, изящно поклонился и взмахом руки отправил к ее ногам цветок. Необычайную фиолетовую лилию – символ королевского дома Франконии, но в цветах герцогства де Санси.

Лаура коротко поклонилась и кивнула одной из своих дам. Девочка подобрала подношение и торжественно понесла его вслед за госпожой.

Уже в переходе к личным комнатам ее светлости юная гэри защебетала:

– Какой красивый цветок! Как тонко пахнет! Ваша светлость, вы позволите поставить его в вашем будуаре?

Герцогиня смерила цветок взглядом и сказала:

– У меня разболелась голова, Эмили, поставь цветок в свою комнату. Я вижу, он тебе очень нравится.

Юная фрейлина восторженно подпрыгнула и, получив милостивый кивок госпожи, убежала к себе.

– Ваша светлость… вы уверены? – осторожно задала вопрос гэри Ильма.

– Мы будем рядом, Ильма, мы будем рядом! – сказала герцогиня. – А теперь поспешим, пора переодеваться к ужину!

Глава 5

Ужин в замке Файф всегда был торжественным мероприятием. Завтракали все где придется – остатками от ужина или просто хлебом и сыром. К обеду повара готовили похлебку, овсяную кашу с овощами и обрезками мяса или рыбы, а вот к ужину подавали жаркое, запеченную птицу, пироги и разные затейливые блюда, призванные порадовать обитателей замка и гостей.

Потому на ужин собирались все, и каждый старался принарядиться. Специально для ужинов ее светлость каждый год дарила мужчинам шейные платки из хорошей ткани, а девушкам – косынки из доброго полотна, да с вышивкой или узкой полоской вязаного кружева по краю. Так что все ее люди чувствовали себя принарядившимися, даже если являлись к столу после тяжелого дня на грязных работах.

Дамы, которые те самые косынки кроили, подрубали и вышивали, старались поменять скромные дневные платья на нарядные, потому что нередко вечером в зале играла музыка, устраивались танцы или веселые игры.

Строгий траур по герцогу продлился всего месяц – потом ее светлость объявила, что жизнь продолжается, и танцы возобновились. Только сама герцогиня больше не танцевала.

По случаю приезда гостей хозяйка немного изменила меню, добавив блюда из тех продуктов, что привезли сами гости.

За окнами стояла щедрая осень, но впереди Файф ждала суровая зима, так что повара получили приказ готовить сытно, но просто. А управляющий прошелся по обозам и попросил гостей поделиться провиантом, но под благовидным предлогом. Мол, в Файфе всего довольно, но деликатесов из ваших краев не наблюдается.

При этом управляющий тщательно записывал – кто сколько и чего дает. Это гостей не удивляло – во всем должен быть порядок, но никто не знал, что степенный мужчина делает пометки для своей госпожи – кто жадничает, кто ругает хозяйку, кто бурчит, что самим мало, и вообще, хотели столоваться так, а остатки провианта продать на ярмарке.

Отбор женихов начинался в ту минуту, когда настроенные покорить герцогиню мужчины пересекали линию ворот замка Файф, но предупреждать их об этом никто не собирался.

Франконийцы поделились вином, сушеным виноградом, рапсовым маслом, лесными орехами и зерном.

Люди маркиза Стаута отсыпали эконому вяленого мяса, соленого сыра, краснобоких яблок и яблочного же сидра.

Слуги виконта Эстерхази нехотя отделили небольшое количество крупы, соли, которой славились их края, и сушеных ягод для отвара.

Граф Сальмский сам проследил за тем, чтобы эконом описал и учел телегу с провизией, переданной на кухни Файфа.

Наследник Рюнгена эконома удивил. Признался, что выезжали они в спешке, припасов не брали, а скудный походный провиант в пути издержали. Но если достопочтенный гэр скажет, что необходимо для замковой кухни в самое ближайшее время, он и его братья отправятся завтра на ближайшую ярмарку и все закупят по списку.

– Я уточню, благородный гэр, – покивал эконом и отправился к ее светлости с докладом.

Ее светлость сидела перед зеркалом в платье из тонкой белой шерсти, расшитом на груди белым шелком, а две дамы из ее свиты аккуратно закрепляли на голове владетельницы Файфа тонкий золотой обруч с тремя листовидными зубцами и двумя жемчужинами между ними.

Это был так называемый “малый” вариант герцогской короны – без еще двух тяжелых обручей – жемчужного и золотого, без тяжелой синей шапки внутри венца. Парадный же вариант отличался длинными острыми зубцами и немалым весом. Его герцогиня Файф надевала только на коронацию.

– Ваша светлость, – эконом коротко поклонился, зная, что в рабочей обстановке гэри Лаура не приветствует лишние церемонии.

– Гэр Эмильен, слушаю вас! – герцогиня не повернула головы, чтобы не мешать фрейлинам крепить траурный покров, но внимательно посмотрела на эконома в зеркало.

– Если коротко, ваша светлость, то…

Отчитавшись, гэр Фруст уточнил:

– Что прикажете закупить на кухню от имени наследника Рюнгена?

Лаура задумчиво посмотрела на Ильму.

Наперсница успела разузнать подробности скандала и как-то ненавязчиво выяснила в беседе с одним из старых воинов, что нынешний граф Рюнгена женился на деве из старого почтенного рода, но приданое взял больше “рухлядью”, чем монетами или землями. Он тогда восстанавливал замок после набегов и пожара, так что рад был коврам, драгоценным тканям и посуде. Между тем, как поняла гэри Ильма, забрать старшему сыну позволили только украшения матери, принесенные ею в приданое, да некоторое количество монет. Недостаточное, чтобы купить землю для себя и братьев.

– Что сейчас стоит недорого, но купить можно в большом количестве? – уточнила герцогиня, давая знак юной фрейлине, чтобы она подала ее книгу для записей.

– Осень, госпожа… Овощи, фрукты, зерно…

– Вот и скажите, что на кухне не хватает свежих овощей! Пусть гэр Андреас купит две-три телеги капусты или репы, а вы накройте все мешковиной и привезите в хранилище. Пустите слух, что наследник Рюнгена сделал самый большой вклад в нашу кухню.

Эконом помолчал, потом в его глазах мелькнула понимающая смешинка:

– Вы как всегда неподражаемы, ваша светлость! Я прослежу!

С этими словами эконом удалился, а герцогиня отпустила своих дам, чтобы они тоже привели себя в порядок перед ужином. Осталась только Ильма. Опытная дама приводила себя в порядок рядом с госпожой, пользуясь помощью своей служанки и складным туалетным столиком.

– Ильма, сегодня вечером ты останешься со мной. Пригласи еще пару девушек из тех, кто умеет держать язык за зубами.

– Вы думаете, гэр де Санси зачаровал цветок? – одними губами спросила наперсница.

– Я в этом практически уверена. Но для надежности похвали тонкий аромат, который наполнил мои покои благодаря подарку герцога. Думаю, ему будет приятно, и… мы увидим, что стоят слова франконца. А пока загляни в комнаты Эмили и помоги ей собраться к ужину.

Гэри Ильма присела в книксене и вышла. Она поняла послание ее светлости – проверить, что у девочки все хорошо, и проводить в зал. Если маг начал воздействовать на цветок, девочку сразу отведут к лекарю. Да и за столом присмотрят. Есть у герцогини умельцы. Не первый маг в замок является с намерением подгрести под себя и корону, и земли, и источник! И не таким зубы обламывали!

Так ворча себе под нос, гэри дошла до покоев фрейлин герцогини и стукнула в ближайшую дверь:

– Эмили, ее светлость спрашивает, готова ли ты к ужину? Может, тебе помощь нужна?

Шустрая девочка тут же выглянула:

– Я уже готова, гэри, вот, посмотрите!

– Очень хорошо! – одобрила Ильма. – Но вот тут сзади надо шнурок подтянуть… Давай-ка зайдем, нечего в коридоре торчать!

Эмили отступила внутрь небольшой комнатки, в которой стояли две кровати, два сундука, один стол и один стул. Маленькая фрейлина должна была жить в комнате с другой юной гэрой, но после смерти герцога дворяне перестали присылать к Лауре дочерей на воспитание, а кое-кто поспешил и забрать своих, спешно найдя им женихов или вескую причину.

Цветок, подаренный магом, стоял на столе в узкогорлом кувшинчике из красной глины. Удивительно, но роскошная лиловая лилия отлично выглядела на фоне побеленных стен и скромных занавесей из домотканой шерсти. И тонкий ненавязчивый аромат действительно пропитал небольшую комнатку.

Ильма присмотрелась к девочке. Эмили выглядела обычно. Не сонная, не слишком румяная, довольная жизнью в большом и шумном замке. Возможно, маг зачаровал цветок лишь на долгую жизнь и приятный запах?

Но гэра упрямо тряхнула головой – она точно знала, что ее светлость не зря отдала цветок. Все правители Файфа, зачатые, рожденные и выросшие на источнике магии, имели невероятную чувствительность к ней. И, конечно, были магами. А вот это уже скрывалось.

Магия правителей Файфа ограничивалась кольцом порубежных камней, окружающих долину. Кто их поставил, когда и зачем – неизвестно. Только самые близкие к семье владык люди знали, что, выехав за пределы своих земель, могучие герцоги и герцогини становились обычными смертными.

Еще и поэтому правители брали в мужья и жены обычных людей или магов, рожденных и выросших за пределами долины. Погибший герцог одинаково хорошо чувствовал себя и в долине, и в горах, а вот гэри Лаура кольцо предпочитала не покидать.

Зато если ее светлость говорила что-то вроде: “Не стоит выводить сегодня эту лошадь”, ее слушались беспрекословно.

Подтянув шнуровку и поправив распущенные, как положено, локоны юной гэри, Ильма повела ее в большой зал на ужин. Раз герцогиня велела присматривать – она присмотрит. Только любопытно, что же наколдовал де Санси?

Глава 6

Пока слуги накрывали на стол, гости прогуливались в галерее перед залом и знакомились. Те, кто успел освоиться в замке, вели беседы, обсуждая международную политику, урожай водяники и новинки в области техники и магии. При этом все мужчины аккуратно косились на дверь, через которую можно было увидеть стол и кресло с высокой спинкой, на котором обычно сидела герцогиня.

– Как ты думаешь, она красивая? – шепотом спросил Эсташ у старшего брата.

Он сжимал в руках лютню в красивом чехле и очень нервничал. Андреас посоветовал брату взять инструмент с собой и после трапезы порадовать хозяйку замка пением. Пусть юный сын маркграфа Рюнгена не был полноценным менестрелем, все же играл и пел он хорошо, да и мелодий знал немало.

Кармил, успокаивая, закрыл младшего широкой спиной:

– Гэри Лауру восхваляют не только как мудрую правительницу, но и как прекрасную женщину. Я слышал, что после гибели супруга и потери наследника гэри похудела, но красота ее стала лишь более утонченной и неземной.

– Тш-ш, – шикнул на младших старший, – не стоит обсуждать хозяйку дома в ее отсутствие.

– Здесь же никого нет! – с юношеской наивностью оглядел уголок галереи Эсташ.

Старшие братья синхронно хмыкнули.

– Иногда даже маленькие птички разносят новости на хвостах, – наконец сказал средний, кивая на пробежавшую мимо служаночку в скромном сером платье.

Эсташ только вздохнул и не удержался – вынул лютню из чехла и начал перебирать струны, подтягивая их или немного ослабляя. Шелк давал слишком тихий и мягкий звук, а воловьи жилы вытягивались от влаги в дождливый день, потому инструмент приходилось “поправлять” перед каждой мелодией.

Старшие братья, заметив, что младший занял руки и успокоился, переглянулись и с легкой тревогой посмотрели на других гостей. Андреас, в общем-то, сразу понял, что он здесь довольно мелкая рыбешка. Да, он наследник маркграфа, но отец еще крепок, и у него есть дети от молодой жены, а земель не так много, чтобы выделить собственный надел хотя бы старшему сыну.

Здесь же собрались… один граф Сальмский чего стоит! Его земли лишь на четверть уступают в размерах герцогству!

А де Санси, может, имеет не так много земли, зато маг и богат неслыханно. Андреас сам видел лиловые бархатные попоны на его лошадях!

Виконт Эстерхази, правда, тоже рыбешка мелкая. Зато молод, хорош собой, и язык подвешен славно. Вон как вежливо хамит графу Ниро.

Ниро немолод, зато выдержан, спокоен и точно знает, чего хочет. Не самый плохой вариант для герцогини. У него есть свой удел и дети-наследники. Если подарит ребенка гэри Лауре, проблема наследования Файфа решится, и правление герцогини будет долгим, спокойным и плодотворным.

Маркиз Стаут – Андреас чуть повернулся, чтобы увидеть этого огромного сильного воина, скрывшегося в самом темном углу просторного помещения. Шрамы все еще выглядят плохо. Грубые, выпуклые, красные, но в остальном он достойный мужчина, сильный воин, наследник титула и маленького клочка каменистой земли на побережье. Эти владения не принесут Файфу большой пользы, но и вреда тоже. Сам же Дерриан молчалив и грубоват, но воспитан в традициях высшей знати, так что брак с ним весьма выгоден.

Еще раз осмотрев высоких гостей, Андреас чуть не пал духом, но потом напомнил себе, что в долине живут отличные целители, и Маришке здесь помогут быстрее встать на ноги. Братья найдут себе службу по вкусу, а он… вполне может стать одним из офицеров того отряда, который встретил их у границы и проводил к замку. Добрая служба не нанесет урона его чести, и его семья будет обеспечена.

Раздался удар гонга – гости тут же повернулись к дверям в зал и увидели, как ее светлость белой статуэткой скользит к своему месту. Дамы, шедшие за ней, были облачены в темные платья – синие, темно-зеленые, коричневые, и на этом темном фоне золотые волосы герцогини, даже накрытые шелковым траурным покровом, добавляли ей сияния.

Эсташ замер на месте, впитывая дивное видение, так что Кармилу пришлось дернуть младшего за руку и с легкой улыбкой потянуть в зал. Первыми, конечно, вошли герцоги, маркиз, граф Ниро и граф Сальмский. За ними прошел наследник маркграфа, потом виконт, и уже за титулованными гостями потянулись остальные.

Слуги ее светлости встречали аристократов прямо у дверей и провожали к отведенным им местам. Поскольку прибыли новенькие, рассадка изменилась. Рядом с герцогиней с двух сторон сели герцоги. Затем маркиз и граф Ниро, затем граф Сальмский и наследник Рюнгена. Виконт Эстерхази был неприятно удивлен тем, что у него тоже нашелся “напарник” – очаровательный светловолосый юноша сел рядом с наследником Рюнгена и представился:

– Виконт Гренован, племянник покойного герцога Файфа.

Андреас оценил богатую одежду молодого человека, роскошные ухоженные локоны и серьезный взгляд. Еще один претендент на руку герцогини?

– О, не надо меня взвешивать и измерять! – неожиданно легко вступил в беседу виконт, наблюдая за тем, как слуги выносят ковриги хлеба и блюда жаркого. – Я не претендую на руку тетушки и вообще обручен с колыбели!

Андреас невольно улыбнулся. Виконт ему понравился и своей открытостью, и веселым нравом.

– Кто же ваша невеста? – спросил он с ответной улыбкой.

– Гэри Оливия, – ответил виконт, – во-о-он та прелестная дама, что сидит за столом среди воспитанниц ее светлости.

Наследник Рюнгена присмотрелся к стайке девиц, которым не разрешили сидеть рядом с гостями. Отдельный столик, во главе которого сидела строгая немолодая дама, стоял все же на возвышении, но в стороне.

– Почему же невеста не сидит рядом с вами? – удивился гость, разглядев милое личико и милые каштановые кудряшки.

– Потому что ее светлость считает, что Оливия еще не готова к роли супруги, – заунывным голосом сказал Гренован, явно кого-то пародируя. – А вообще, это траур виноват. Если бы дядя был жив, мы бы как раз гуляли на нашей свадьбе. А теперь придется ждать до весны, а то и до следующей осени.

– Сочувствую, – сказал Андреас, – но все равно поздравляю вас с помолвкой. Ваша невеста очаровательна.

– Благодарю! Если вы не собираетесь тратить все свое время на ухаживания за тетушкой, приглашаю вас завтра утром размяться на плацу возле сада.

– Буду рад, – склонил голову наследник Рюнгена, – мы прибыли только сегодня и не успели узнать, где здесь что расположено.

– Я пришлю вам мальчишку, – виконт глянул на Андреаса и признался: – Мне рано сражаться с такими опытными воинами, как герцоги или графы, а виконт не жалует оружие. С вами мы примерно одного сложения, так что бой может стать интересным.

Андреас успел только вежливо наклонить голову – перед ним поставили блюдо с жарким, и он ловко отделил себе приличный кусок мяса, положил его на тарелку, добавил овощей, полил все соусом, и слуга передвинул блюдо в сторону виконта.

Отведав все предложенное, мужчина потянулся к кубку, и оруженосец из-за плеча тут же спросил:

– Вино, эль или взвар, гэр?

– Взвар, – выбрал Андреас, сделал пару глотков, потом отведал жаркое и решил, что кормят в Файфе отменно.

Взвар был свежим и крепким, соус пряным, а овощи отлично приготовленными. Мясо вообще удивительно мягкое и вкусное, при этом слуги разносили все новые кушанья.

Ровно два одинаковых подноса ставили перед герцогиней, и она брала с каждого понемногу, показывая гостям, что еда безопасна. Потом крепкие отроки несли подносы вдоль стола, предлагая их каждому гостю по знатности. Если на подносе что-то оставалось, его ставили на нижний стол, и там уже сами сотрапезники двигали его сверху вниз, разбирая куски. Если не оставалось ничего – подносы и тарелки уносились на кухню.

Рацион знати и слуг различался довольно существенно. На верхний стол подавали оленину – мясо благородных. На нижний стол отдавались потроха, сваренные с овсяной кашей. Вторым по значимости блюдом считалась баранина. Самые сочные куски подавались на верхний стол, а нижнему доставались также потроха, похлебка из ножек, пироги со смальцем и ливером. Еще на верхний стол подавали говядину в разных видах, дикую и домашнюю птицу, крупную рыбу и сладости.

Нижним столам доставалась свинина, некоторое количество яиц, сыра, мелкой рыбешки и птицы. Однако и там все распределялось по значимости человека в замке. И пусть из-за стола в Файфе никто не уходил голодным, но в целом рацион опытной швеи и помощницы горничной различался довольно сильно.

Осень щедрое время, так что еды хватало всем. Ее светлость иногда любезно говорила:

– Соус к этому блюду приготовлен с помощью кореньев, которые привез в замок гэр Ниро.

Или:

– Этот пирог начинен изюмом из поместья гэра де Санси.

Мужчины довольно улыбались и горделиво расправляли плечи.

Похваливая их, герцогиня вдруг сказала:

– В моем замке собралось столько прекрасных воинов, я не устаю любоваться на тренировки по утрам. А между тем мои пастухи доложили, что на западных склонах вновь появились ночные чернецы. Думаю, охота за этими тварями сделает ваш день интереснее, гэры.

Гости тотчас загудели, с радостью предвкушая охоту.

Ночные чернецы были горными зверями с отличным пушистым мехом. На них чаще охотились зимой, когда зверьки обрастали длинной красивой шерстью, но в горах зима уже практически настала – некоторые вершины гор покрылись снегом, и пастухи вынули из мешков плащи, щедро подбитые овчиной. Каждый жених невольно представил, как положит к ногам гэри Лауры связку выделанных шкурок или хотя бы несколько особенных пластин голубого окраса.

Глава 7

Андреас наслаждался едой, беседой с виконтом Гренованом, но по привычке наследника наблюдал за всем, что происходило в зале. Слушал он и слова герцогини, видел, как оживились те гости, что провели в замке несколько дней. Привыкшие к активной жизни мужчины быстро заскучали в покое и довольстве. Охота щекотала их инстинкты, пробуждала желание соперничать.

Между тем поток блюд иссяк. На столах остались кувшины со взваром, маковые плюшки и яблоки. Несколько мужчин торопливо доели, встали из-за стола и, утирая вспотевшие от горячей пищи лица рукавами, поднялись по лестнице на небольшой балкончик. Вскоре оттуда донеслись звуки настройки инструментов, и наследник Рюнгена воспользовался моментом – встал с кубком в руке, поклонился герцогине и сказал:

– Ваша светлость, думаю, вы наслышаны о ситуации, в которой оказались я и мои братья. Мы прибыли к вам как просители, но не с пустыми руками. Мой брат Эсташ искусный музыкант и может порадовать ваш слух мелодиями Рюнгена и сопредельных княжеств!

Гэри Лаура величественно кивнула:

– Я наслышана о ваших семейных трудностях, гэр Андреас, мы обсудим их позже. А пока я с радостью послушаю новые мелодии, если ваш брат готов их сыграть.

Взволнованный Эсташ вышел из-за стола, поклонился, вынул свою настроенную лютню и заиграл. Конечно, от волнения он немного сбивался, но вскоре освоился, а через десяток аккордов осмелился запеть. Незатейливая песенка о девице и маге повеселила гостей. Многие заулыбались, а кое-кто с намеком посмотрел на де Санси. Молодые маги славились своим темпераментом, и забавные ситуации с их участием давно уже пересказывались как анекдоты.

– Очень веселая история, – без улыбки, но веселым голосом сказала герцогиня, – вы можете исполнить еще одну песню, гэр Эсташ, а потом вернуться за стол или присоединиться к моим музыкантам.

Эсташ снова поклонился и на этот раз сыграл пронзительную балладу о любви и спел так искусно, что на припеве ему подпевали все дамы за столом ее светлости. После чего младший брат Андреаса, не чинясь, полез на балкончик. Герцогиня позволила ему присоединиться к музыкантам? Значит, приняла на службу!

У наследника Рюнгена потеплело в груди. Кажется, младший нашел себе службу и не пропадет. Еще бы Кармила пристроить, но тут уже шансов меньше. Замок Файф отлично управляется, и все слуги в нем дорожат своим местом. Может быть, у герцогини есть какое-нибудь отдаленное поместье, куда требуется управитель помоложе?

Вздохнув над своими мыслями, Андреас отхлебнул остывшего взвару и обратил внимание на то, что с балкона доносится плясовая мелодия, а его сосед, виконт Гренован, уже выбрался из-за стола и, призывно улыбаясь, двинулся к столу воспитанниц. Другие гости тоже не оставили без внимания дам герцогини, только правительницу никто пригласить не осмелился.

Андреас танцевать не стал. Не было желания. Зато его место за столом позволяло ему незаметно наблюдать за герцогиней. Красивая женщина. Спокойная. Умелая хозяйка и внимательная правительница. Ничего общего с его яркой, шумной мачехой. Даже приказы слугам ее светлость раздавала негромким голосом и практически незаметно для других гостей. Тут взгляд, там жест, несколько слов, брошенных за спину – и ужин шел плавно и спокойно, без лишнего пафоса и суеты.

Герцоги, сидящие рядом, вели с ней беседы, но к своей тарелке она мужчин не подпускала – накладывала еду сама микроскопическими порциями и практически ничего не ела. Это Андреасу не понравилось. В его представлении женщины даже если ели немного, делали это с удовольствием, а гэри Лаура, кажется, не замечала вкуса пищи.

Конечно, это не его дело, но сам не зная почему Андреас беспокоился. Женщины должны есть, чтобы быть здоровыми. Пока Маришка ничего не ела после ожога, он страшно беспокоился и долго уговаривал ее съесть хоть что-то. Увы, герцогине он не указ. Отвернувшись, наследник Рюнгена отвлек себя беседой с виконтом, потом наблюдением за танцами. И все же беспокойство ворочалось где-то внутри не давая покоя.

Пара веселых танцев, потом игра в “жмурки”, снова танцы. Примерно через час ее светлость тихонько ушла. За ней ушли воспитанницы, и слуги начали потихоньку убирать со столов, поторапливая тех, кто засиделся в зале.

Почему-то наследник Рюнгена не пошел туда, где размещали гостей. Вместо этого вышел во двор и неторопливо прогулочным шагом начал обходить донжон, пытаясь понять, где же находятся покои герцогини.

Обычно комнаты владельца замка самые защищенные, а значит, находятся на противоположной стороне от ворот. А за донжоном скрывается сад… Вдохнув горьковатый аромат осенних цветов, Андреас решил, что будет приятно немного прогуляться перед сном, и, любуясь огоньками в окнах, незаметно для себя углубился в сад, по воинской привычке ступая максимально тихо.

– Портшез готов? – раздался вдруг рядом громкий шепот.

– Все готово. Как только ее светлость выйдет, парни ее подхватят и понесут в храм!

– Все, ждите! Господин сказал, к полуночи выйдет!

Андреас насторожился. Судя по всему, обсуждали герцогиню. Храм? Кто-то решил взять ее в жены насильно? Не бывать этому!

Так же тихо, как пришел, он отступил в тень кустов, вернулся к донжону и как мог быстро вошел внуть. Выловил служаночку в чистом платье и сказал:

– Мне срочно нужно увидеть ее светлость! Сейчас! Беги к ней, скажи, что гэр Рюнген желает предупредить герцогиню об опасности.

Девчушка переменилась в лице и умчалась.

Андреас заметил, в какую сторону она пошла, и неторопливо зашагал следом. Переходы, лестницы, он поздно понял, что девчушка побежала по лестнице для слуг – узкой и довольно коварной. Однако воину не привыкать к трудностям. Пусть порой приходилось идти боком, потому что застревали плечи, наследник Рюнгена добрался до второго этажа, шагнул в коридор и увидел, как отворились широкие, красиво украшенные двери, оттуда вышла фигура в богатом белом плаще и белом платье и двинулась к основной лестнице.

Сердце мужчины дрогнуло – он кинулся следом и вдруг растянулся на полу! Грянулся так, что приложился подбородком о каменный пол!

– Что…

– Тс-с-с! – шепнула вдруг появившаяся из мрака фигура, пригибая голову Андреаса к полу. Не больно, но обидно! Мужчина хотел дернуться, но понял, что леди в белом идет… чуть-чуть иначе, чем герцогиня. Так же медленно и плавно, но словно неуверенно.

Голову наконец отпустили, наследник Рюнгена поднялся и вдохнул тонкий и свежий аромат белой розы – по слухам, именно его предпочитала герцогиня Файф. Оглянувшись, он заметил ее светлость в темном плаще, а рядом еще двух дам.

– Герцогиня! – ошеломленно проговорил Андреас и тут же прикусил язык, понимая, что выставил себя полным дураком.

– Гэр Андреас, – безмятежно, но негромко сказала она, – вы послали ко мне служанку… Что случилось?

– Я был в саду и услышал… Вас хотят похитить и насильно увести в храм!

– Я догадалась, – вздохнула гэри Лаура. – Спасибо за ваши хлопоты, гэр, вы едва не испортили нам маленькую месть.

– Месть? – Андреас снова взглянул на опустевшую лестницу и начал догадываться: – Эта дама в вашем платье?

– Сирота, взятая мной на попечение, – кивнула герцогиня, – по странному совпадению среди ее имен есть “Лаура”. Идемте, гэр, посмотрим, чем все кончится!

Глава 8

Они неторопливо вышли из донжона.

Дамы герцогини прикрыли ее, а она сама шла прихрамывая и скособочась, так что узнать ее по стати или походке было практически невозможно. Площадка перед главным зданием замка была пуста, но где-то впереди раздавался дробный стук шагов и тяжелое дыхание.

– Прошу прощения, ваша светлость, – прошептал Андреас, – я не успел узнать, где здесь храм…

– Мы пройдем туда коротким путем, – так же тихо ответила ему герцогиня.

Маленькая часовня находилась на территории замка Файф, но в самой дальней его части. Андреас вздрогнул, когда ее светлость взяла его за руку и потянула за собой в узкий проход между деревьев. Он шел, словно летел на крыльях. Плыл в аромате вербены и белых роз. Не видел и не слышал ничего вокруг, пока не замер у окна часовни.

Внутри горел свет. Совсем тусклый – несколько свечей на алтаре, и только. Это неяркое горение выхватывало облачение жреца, белое платье “герцогини” и высокую фигуру мужчины, стоящего рядом с ней.

Андреас навострил уши, но услышать ничего не смог. Очевидно, дамы тоже прислушивались, а потом ее светлость потянула его вдоль стены к маленькой дверце для служек.

Они незамеченными проникли в храм и спрятались за резными украшениями, наблюдая за церемонией. Дама в белом стояла словно зачарованная – неподвижная, спокойная, она не пыталась бежать или возражать. Мужчина нетерпеливо поводил плечами. Ему явно хотелось быстрее покончить со всем, но магическая церемония требовала полных клятв, поэтому приходилось ждать, пока храмовник зачитает их все.

Наконец жрец вытянул руки и вопросил:

– Согласна ли ты, Лаура Файф, взять в мужья этого мужчину?

Дама кивнула.

– Согласен ли ты, Келлин Амбуаз де Санси, взять в жены эту женщину?

– Согласен! – громыхнул маг, поторапливая служителя.

Тот понял нетерпение новобрачного и быстро завершил церемонию:

– Можете поцеловать невесту! – объявил он.

Герцог нетерпеливо повернул к себе невесту, скинул капюшон с ее головы, хищным тоном произнес:

– Моя! – и склонился к губам девушки.

Андреасу захотелось хмыкнуть. Пусть он не был магом, но знал, что иллюзии – даже самые качественные – разрушаются от прикосновения. Облик герцогини “стек” с девушки светлыми каплями, и вместо довольно высокой блондинки перед ним оказалась среднего роста брюнетка, с трудом балансирующая на высоких каблуках.

– Что? – взревел магистр. – Как? Кто ты?

– Лаура Файф, – безмятежно ответила девушка, – ой, вернее, Лаура де Санси.

Келлин поднял руку, чтобы то ли ударить, то ли заколдовать нежеланную супругу, и тут со стороны алтаря раздался холодный голос герцогини Файф:

– Поздравляю с законным браком, ваша светлость. Я так рада, что вы выбрали мою родственницу!

Де Санси замер, а гэри Лаура вышла из темноты и вежливо кивнула герцогу.

– Вашу родственницу? – переспросил он.

– Да, Лауру Каролину Миаселин Файф, двоюродную племянницу. Кстати, девочка с отличием закончила магическую школу, факультет демонологии и проклятий. Думаю, вам очень повезло с женой, мало кто может сказать, что делать супругу счастливой – его обязанность!

Де Санси помертвел. Андреас с трудом удержал смешок.

Проклятийниц о-о-очень не любили брать в жены. Очень! Хотя магичками они были сильными и весьма полезными – могли и замок защитить, и поля от вредителей очистить, и мужу жизнь испортить так, что жить не захочет. Пара слов – и здоровенный воин превращался в кособокого урода. Или в старую развалину. Или… Поговаривали, девушек с этого факультета специально заставляли заучивать целые фолианты цветистых сравнений, способных стать проклятием.

Их слова не работали только на родных по крови или если проклятийница была беззаветно счастлива. Так что замуж эти девы чаще всего выходили обманом, а потом их мужья всю жизнь старались ничем не прогневать супругу, ежедневно клялись в любви, осыпали подарками и часто ездили в походы – только бы супругу ничем не огорчить!

Андреас посмотрел на довольное лицо “Лауры” и понял, что девушка дала согласие на этот брак добровольно. Богатый знатный муж, сильный маг – дети наверняка унаследуют хоть часть силы. И даже если он не будет жить с ней рядом, она получит все, что захочет! Абсолютно!

– Это обман! Брак недействителен!

– Что вы такое говорите, гэр? – возмущенным тоном остановила рев обиженного мужчины герцогиня. – Вы заключили магический брак в храме. Вы сами дали положительный ответ на вопрос “берете ли в жены Лауру Файф”. Магия подтвердила ваше горячее желание и скрепила союз браслетами!

Тут де Санси взглянул на свои запястья и зарычал от гнева. Две узкие и бледные полосы узоров от “кандалов” магического брака опоясывали его запястья. Андреас едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Магический брак действительно учитывал желание молодых вступить в брак. Судя по двойному браслету, не только де Санси рвался стать мужем, “Лаура” желала этого не меньше!

– Я еще раз поздравляю вас, герцог, – сказала ее светлость. – Мои дамы уже приготовили для вас брачное ложе в самой большой спальне замка и готовы проводить вас туда. Завтра устроим охоту в вашу честь и свадебный пир!

– Идем, дорогой, – промурлыкала невеста, – я хочу наконец узнать, чем заканчиваются свадьбы!

Потускневший де Санси пристально взглянул на жену, оценил ее внимательный взгляд и неустойчивое положение, прикинул магический потенциал и с гримасой подхватил “Лауру” на руки.

– Ведите, гэри, – сказал он ровным тоном опытного придворного, – моей супруге пора отдохнуть после всех треволнений этого дня!

– Вы правы, гэр, вы правы! – согласилась с ним герцогиня.

* * *

Проводив молодых в спальню, ее светлость в сопровождении камеристки и пары дам прошла в свои покои. Наследник Рюнгена откланялся у лестницы, свернув к гостевым покоям, однако весь путь от часовни до донжона не сводил с герцогини восхищенного взгляда. Кажется, ему очень понравилось решение проблемы навязанного брака.

– Ильма, вот скажи мне, почему мужчины забывают, что я герцогиня Файф по рождению? – задала вопрос Лаура, усаживаясь перед зеркалом. – Меня учили править с самого рождения! Половина их уловок и хитростей видны как на ладони! Но они упорно воображают, что я ничего не замечаю!

– Госпожа, – улыбнулась фрейлина, – мужчинам нравится считать женщин слабыми, бестолковыми и истеричными. А еще им проще забыть, что вы герцогиня в своем праве, чтобы не ранить свое хрупкое мужское достоинство осознанием, что вам нужен не владетель, а консорт.

– Покойный Генрих это понимал, – едва слышно произнесла герцогиня.

– Ваш супруг был младшим сыном, госпожа, – напомнила Ильма, аккуратно разбирая прическу герцогини, – к тому же воином. Он умел подчиняться приказам и был слишком жизнерадостным, чтобы обижаться на отсутствие короны.

– Да, где бы отыскать такого же? – вздохнула Лаура, и тут же вспомнила: – Как там Эмили? Спит?

– Я оставила с ней служанку, – сказала фрейлина, – велела приготовить молоко с медом и печенье. Даже если после сонного дурмана ей придется полежать в постели, думаю, сладости ее утешат.

– Вот и славно… Зайди ее проверить перед тем, как отправишься спать, – попросила ее светлость, – подчиняющие ментальные заклятия та еще гадость! Даже в упаковке из красивого цветка!

– Все сделаю, госпожа, не тревожьтесь! – заверила наперсница. – А все же кто из наших гостей вам понравился больше других?

Герцогиня задумчиво посмотрела на себя в зеркало и пожала плечами:

– Де Санси, как видишь, показал свое желание подчинять и ломать. Эстерхази скуп и едва не прибил слугу, который помешал ему добавить в кувшин какую-то дрянь. Ниро… немолод и слишком хитер. Узнал, что я даю за сиротами хорошее приданое, и тут же начал сватать моим крошкам своих сыновей и племянников.

– Стаут хорош, – сказала Ильма, когда герцогиня замолчала, – шрамы его не портят, хотя он их стыдится.

– Нужно присмотреться, – повела плечом ее светлость и отпустила дам. – Я устала. Завтра охота. Отдыхайте.

Женщины ушли, оставив один малый светильник, и тогда Лаура наконец позволила себе расслабиться и заплакать.

Глава 9

Утром перед завтраком гостей ошеломили новостью о женитьбе герцога де Санси. Раздались возгласы и поздравления, никто и не удивился, когда ее светлость предложила устроить охоту в честь молодоженов.

Герцог скрипнул зубами – он бы предпочел тихо уехать в свое поместье и переживать неудачную женитьбу там, без посторонних глаз, но увы, пришлось терпеть и шуточки, и облегченные вздохи – число женихов поубавилось, и кое-кто откровенно этому радовался.

Однако Каролина, так звали его супругу дома, хотела сполна насладиться своим новым положением. Пришлось герцогу собираться на охоту, да еще обещать супруге, что ради нее он затравит самого пушистого зверя.

Дамы тоже отправились в предгорья. Для них поставили шатры с коврами, подушками и закусками, Эсташ взял свою лютню и, сидя у ног герцогини, тихонько перебирал струны. Юные воспитанницы восторженно наблюдали за охотниками.

Задержавшись у шатра ее светлости, Андреас поклонился и сказал:

– Ваша светлость, могу я воспользоваться моментом, чтобы рекомендовать вам моего брата?

Герцогиня спокойно и с достоинством кивнула, давая разрешение.

– Кармил несколько лет вел дела маркграфства как эконом. Не знаю, как сейчас без него справляется наш отец, но за то время, что брат управлял наследием нашей матери, население деревень увеличилось на десять процентов, а мой доход – на пятнадцать. Буду счастлив, если вы возьмете Кармила на службу – хотя бы помощником управляющего или секретарем.

– Вы хорошо представили своего брата, – склонила голову герцогиня, – я подумаю. Возможно, придется устроить ему испытание.

– Все в вашей воле! – поклонились мужчины и тут же развернулись, чтобы пешком подняться по тропе и начать охоту.

– Не думала, что наследник Рюнгена такой интересный мужчина, – сказала одна из дам герцогини.

– Молодой, симпатичный, – подхватила другая, – жаль, что остался без поддержки отца.

– Это еще и лучше, – поморщилась третья, – его супруга будет хозяйкой в доме, без оглядки на родственников!

Ильма тихонечко шикнула на болтушек, потому что мужчины уже добрались до первой скальной террасы, на которой ночные чернецы любили отдыхать днем. Даже сонные, эти зверьки отличались дивным проворством, умудряясь выкручиваться из рук или ловушек. А ведь охотники старались не попортить пушистые шкурки, так что вскоре на площадке начался настоящий бедлам. Мужчины кричали, ругались, размахивали кинжалами и готовы были столкнуть друг друга в погоне за ценной добычей.

– Госпожа, смотрите, – обратила внимание герцогини наперсница, – гэр Рюнген и гэр Стаут!

Герцогиня повернулась и увидела, что эти два охотника выбрались из общей свалки и, о чем-то переговариваясь, быстрым и ловким шагом добираются до следующей площадки!

Там мужчины разделились, зашли на террасу с двух сторон и с аккуратной ловкостью закидали зверьков камнями, не повредив пушистые шкурки!

Собрали добычу, связали в пучки по семь штук – и аккуратно двинулись вниз!

– Что они делают? – опешила Ильма.

– Сейчас узнаем, – с легкой заинтересованностью ответила герцогиня.

Мужчины подошли к дамам, положили свою добычу к ногам ее светлости и объявили, что достаточно показали свои умения и ловкость, пусть другие охотники покажут свои.

– Это очень достойный дар, – герцогиня слегка дотронулась рукой в перчатке до зверька. – Благодарю за него вас, гэры, и прошу, присоединяйтесь к нашему пикнику!

Маркиз и сын маркграфа воспользовались моментом и расположили на коврах. Им подали чаши с горячим вином, сдобренным медом и пряностями, предложили печенье и увлекли беседой. Правда, ее светлость молчала, а вот ее наперсница с интересом задавала вопросы, которые приоткрывали перед герцогиней движения разума и сердца мужчин.

Маркиз Стаут очень смущался и отвечал коротко, а вот наследник Рюнгена вел разговор довольно интересно. С нежностью и теплом рассказал о дочери, упомянул охрану караванов, переговоры с соседями, в которых он принимал участие, и цены на овечью шерсть. Опытным дамам стало понятно, что наследник практически в полную силу управлял Рюнгеном, опираясь только на рекомендации отца.

А вот маркиз сразу признался, что в домашних делах смыслит мало, поскольку с детских лет его воспитывали как воина.

– У меня был старший брат, он умер три года назад, когда я был в походе, – пожал широченными плечами мужчина, – отец считал, что я больше гожусь для войны, чем для мира, потому не считал нужным учить меня ведению хозяйства.

Дамы посмотрели на Стаута с сожалением. Им-то было понятно, что рано или поздно любой воин вынужден будет осесть дома, выращивать зерно или разводить коней. Делать что-то мирное, чтобы его семья жила. Впрочем, при доброй жене такое упущение в воспитании не проблема. Только годится ли так мало знать герцогу Файфу?

Между тем охотники успокоились, перестали кричать и, подобрав невеликую добычу, полезли выше. Обнаружив пустую террасу, рассердились и разошлись в разные стороны, чтобы охотиться самостоятельно.

В итоге де Санси удалось подманить зверьков магией и выполнить свое обещание – Каролина получила связку пушистых шкурок. Виконт Гренован тоже сумел порадовать невесту и заодно поцеловаться с ней за шатром.

Граф Ниро, к своему огорчению оступился, подвернул ногу, и, чтобы охладить распухшую конечность и нанести мазь, целителю пришлось разрезать сапог. Кажется, именно это огорчило пожилого графа сильнее, чем неудача на охоте.

Виконт Эстерхази добыл всего пару зверьков, но пастухи, наблюдающие за охотой, пошептали лакеям, а те – дамам о том, что виконт просто подобрал чужую незамеченную добычу. Сам он ни кинжалом, ни луком с достаточной ловкостью не владел.

Ее светлость многозначительно посмотрела на наперсницу, вычеркивая Эстерхази из списка возможных женихов. Герцог Файф должен быть воином или хотя бы иметь уважение подданных. Такой промах обитатели гор ему не простят.

Граф Сальмский поохотился удачно. Даже с избытком. Его слуги всю ночь обрабатывали добычу, а к ногам герцогини он положил всего одну связку. Остальные шкурки прибрал в обозе.

Это ее светлости тоже не понравилось. Все добытое на территории Файфа принадлежало ей. Традиционно, если кто-то из охотников желал оставить добычу на память, ее выкупали хотя бы за символическую сумму. Гэр Диар предпочел “не заметить” пять связок шкурок, стоящих по паре золотых за штуку.

Впрочем, дамы промолчали. Просто поставили этому жениху жирный минус в том невидимом списке, который вели.

Глава 10

День после охоты был посвящен отдыху, разделке добычи и прогулке в ближайшем лесу. Созрела рябина, так что ее светлость призвала гостей помочь со сбором этих ягод, чтобы приготовить наливки и настойки для герцогских погребов.

Никто не отказался.

Сбор превратился в соревнование между парочками – кто больше наберет. Из маленьких корзинок рябину пересыпали сразу в бочки и весело вели счет. Де Санси с кривой улыбкой сгибал деревья, чтобы Каролине удобно было срывать тяжелые гроздья, Гренован и Оливия хитрили, забираясь на камни, чтобы достать повыше. Молчаливый маркиз Стаут неожиданно очутился в одной связке с гэри Ильмой и смирно стоял, держа в руках огромную плетенку, пока его дама, улыбаясь и болтая, складывала в нее ягоды. Зато когда гэри оступилась, он поймал ее одной рукой, немного подержал, словно убеждаясь, что дама цела, и потом, покраснев, поставил ее на землю.

Парой ее светлости, ко всеобщему удивлению, стал Кармил. Герцогиня заявила, что желает устроить экзамен будущему управляющему, и тут же завела с ним разговор о пользе рябины, о том, что приказала высаживать эти деревья вдоль реки, чтобы укреплять берег и приманивать к воде птиц.

– Осенью тут отличная охота на уток и гусей, – говорила она, показывая на тихую заводь. – Если обвалять мясо в раздавленной рябине, оно слегка горчит, но становится нежнее.

– В наших краях из рябины делают наливку, ваша светлость, – отвечал Кармил, – а уток и гусей коптят в можжевеловом дыму, набив почками. При таком способе мясо получается очень ароматным.

Прочие женихи прислушивались к разговору, но ничего предосудительного в нем не нашли.

Андреас же радовался за брата и набирался смелости, чтобы самому попроситься в отряд. Лекарь написал ему, что Маришке стало лучше и ее можно везти куда нужно, но добавил в конце письма, что к нему забегала служанка графини Рюнген и видела девочку. Вот это было плохо!

Отправив с письмом слугу с приказом – привести девочку в Файф, Андреас надеялся только на милость герцогини. Он просто не успел присмотреться к домам в долине, не купил, как собирался, что-то поближе к замку, чтобы братья могли навещать его и присматривать за Маришкой, если он будет в походе. Поэтому теперь Андреас часто оборачивался на брата, ведущего беседу с ее светлостью, и почти не уделял внимания той даме, которую дали ему в пару. Юная и прекрасная гэра обижалась, дула губы и собирала ягоды нарочито медленно, надеясь, что мужчина встряхнется и будет помогать активнее, но Андреас вел себя отстраненно и сдержанно, ведь его мысли поглощало желание поговорить с герцогиней.

Наконец бочки наполнились.

Ее светлость торжественно вручила приз победителям – маркизу Стауту и гэри Ильме. Маркиз снова смутился от общего внимания и пристальных взглядов на его обезображенное лицо, а гэри просияла и с радостью приняла корзинку с бутылью настойки и сладким пирогом. А потом проворковала:

– Маркиз, я надеюсь, мы разделим приз честно! Вам пирог, мне настойка!

Все вокруг засмеялись. Настойка на рябине получалась такая крепкая, что не каждый мужчина мог выпить больше маленькой рюмки. Стаут растерялся:

– Гэри, зачем вам настойка?

– Угостить того, кто мне понравился, – с легким румянцем на щеках ответила Ильма.

– А мне можно будет угостить пирогом гэри, которая понравилась мне? – негромко задал вопрос маркиз.

– Конечно! – удивилась гэри.

– Тогда я прошу вас разделить со мной этот пирог! – сказал Стаут и протянул ей корзинку.

Покраснели оба.

Счастье, что никто уже не обращал внимания на парочку, потому что герцогиня разумно увела гостей в замок, ей, как хорошей хозяйке, требовалось проследить за приготовлением настойки.

Виконт Эстерхази заметил, что маркиз задержался на опушке, и аккуратно отстал от общей компании. Бледная девица, выданная ему в напарницы, не произвела на него впечатления, так что он что-то пробормотал о забытом платке и вернулся.

Стаут держал корзину, в которую с другой стороны вцепилась гэри из свиты герцогини, и краснел так, что шрам на лице превратился в белое разветвленное дерево.

Эстерхази ухмыльнулся и спрятал в карман один из перстней. Этому деревянному башмаку можно ничего не подсыпать – судя по всему, маркиз выбыл из брачной гонки вполне добровольно. Правда, если Стаут затянет, придется его подтолкнуть. Например, застать его с миленькой вдовушкой в неприличной ситуации. Или обнаружить парочку в одной постели… В общем, маркизу лучше поторопиться и заявить о своей симпатии поскорее. А пока виконт займется этим дурачком Андреасом. Слишком близко тот подобрался к герцогине. Даже братьев притащил! Чем бы “порадовать” наследника Рюнгена? Снотворным и слабительным одновременно? Или рвотным? А может, подсыпать ему порошок, который вызывает язвы на теле? Если гостя сочтут больным, его изгонят, а все его вещи сожгут… Пожалуй, это средство может сработать быстрее прочих! Решено!

С такими мыслями виконт, насвистывая, отправился к замку.

Глава 11

В суете, толкотне и шуме вокруг бочек Эстерхази удался его подлый план. Он подсыпал порошок в соус, который понравился наследнику Рюнгена, и любезно передал ему. Приправа полюбилась не только Андреасу, так что соусник покочевал по столу, а утром ее светлости доложили, что сразу пятеро гостей и две ее дамы покрылись нездоровыми красными пятнами и чешутся.

Герцогиня навестила больных сама.

Прикрыла лицо широкой полосой ткани, пропитанной уксусом, и пришла. Осмотрела больных, заметила признаки лихорадки и приказала на кухне готовить отвар от жара и обтирать больных уксусом. А жуткие пятна смазывать белой глиной, унимающей зуд. Когда до больных добрался лекарь, он лишь повторил советы правительницы и сказал, что сварит микстуру из девясила, солодки и тысячелистника, чтобы страшные пятна скорее сошли.

– Так это незаразно? – радостно воскликнул Андреас. – Простите, доктор, что я кричу, но ко мне должна приехать дочь, а мы с братьями заболели, и некому ее встретить.

– Я пока не могу ничего сказать, гэр, – осторожно ответил целитель, – в любом случае несколько дней вам придется находиться в своих комнатах и принимать лекарства. Слуги к вам будут заходить только в уксусных повязках. Я доложу ее светлости о ваших опасениях!

Лекарь сдержал слово – в тот же день поведал герцогине о возможном приезде юной гэры. Ее светлость не сочла возможное появление девочки проблемой:

– У Эмили появится подружка и соседка, – сказала она, – не вижу с этим сложностей. А вот болезнь меня беспокоит. Она заразна?

– Эти пятна не похожи на известные мне заразные болезни, – покачал головой целитель, – но я попросил слуг соблюдать предосторожности, а гостей и ваших дам – не покидать свои комнаты. Кроме средства от лихорадки и примочек из глины, попробую напоить всех одной микстурой… Если поможет, значит, болезнь незаразная.

– Что могло послужить причиной этой болезни, гэр? – спросила ее светлость, взволнованно глядя в окно. – Если Файф придется закрыть на карантин… Зима будет долгой и сложной.

– Ваша светлость, вы не хуже меня знаете, что осенью люди болеют чаще простудой, чем заразными болезнями. Холод гор убивает заразу. Да и если бы болезнь была заразной, то сначала заболели бы не гости, а их слуги или приближенные. И не все в один час, а постепенно. Прошло полдня, новых заболевших нет. Значит, это не зараза, а отравление.

Герцогиня кивнула, чувствуя, как разжимается внутри ледяной кулак.

– В таком случае, гэр Вийер, жду от вас новостей, – Лаура отпустила лекаря и задумчиво посмотрела в окно. Целитель во всем прав.

За годы жизни в Файфе герцогиня видела три “волны” болезней. Одну принес торговец с юга. Мелкая красная сыпь покрывала тела заболевших. Они метались в жару несколько дней, и если выживали – у многих ухудшалось зрение.

Другая болезнь пришла с дурной водой. В горах случился обвал, перекрывший русло ручья, питавшего реку в долине. Пробивая себе новое русло, вода размыла старый могильник. Многие тогда пострадали от воды, но целителям удалось спасти почти всех. Но паника, страх, плач и молитвы страдающих от боли людей до сих пор преследовали герцогиню в страшных снах.

Третья зараза прилетела по весне с птицами.

Ребятишки, гонявшие уток на озере, покрылись пузырями за сутки, и не всех удалось выходить. От них заразились матери, там отцы… В общем, умерло не так много народу, но три недели самого рабочего времени две деревни пролежали в горячке. Тогда и сама герцогиня переболела, и герцогу досталось. Счастье, что обошлось – выжили. Но подспудный страх заразы остался.

Тяжело вздохнув, Лаура занялась делами. Пусть часть гостей заболела, однако остальные требуют внимания и развлечений. Нужно устроить соревнования по стрельбе из лука в саду, конкурс на самый вкусный яблочный пирог среди дам, и вечером – танцы. Де Санси не терпелось уехать к себе, но ее светлость не торопилась отпускать племянницу. Нужно ведь собрать девочке приданое, дать ей повеселиться в кругу родных и посмотреть, как герцог расположен к молодой жене. Понимает ли, как нужно обращаться с таким хрупким цветочком?

Следует навестить лежащего в постели графа Ниро. Гэр расстроен неудачным падением и утешается наливками. Обойти и подбодрить заболевших. Проверить готовность ужина… Тут ее светлость замерла, кое-что высчитывая. Заболели сидящие за одним столом! Вернее, заболели все, кроме виконта Эстерхази!

Гренован выпросил место рядом с Оливией и весь обед пел ей на ухо сладкие любовные сказки. А вот Эстерхази сидел рядом с наследником Рюнгена и не заболел! А дамы заболели! И сыновья маркграфа! И еще двое из свиты гостей, получившие разрешение сесть за верхний стол, поскольку женихов стало меньше!

Кажется, у ее светлости появились вопросы к виконту! И задаст их начальник стражи!

Следующий день в Файфе стал весьма громким.

Целитель напоил больных своей микстурой, и пятна сразу побледнели и стали меньше чесаться. Гэр Вийер объявил, что болезнь незаразная, и от этого, кажется, выдохнул весь замок. В это же время начальник стражи – суровый бородатый гэр в легком кожаном доспехе – предложил виконту Эстерхази полюбоваться клинками в оружейной и увел за собой.

На обед виконт не явился, а к ужину вышел злой и помятый. На все вопросы мрачно зыркал в сторону герцогини и отмахивался. Впрочем, рот он все же открыл, когда в большой зал зашли люди в цветах маркграфства Рюнген и занесли на руках бледную девочку в меховом мешке.

Шум стих.

К незнакомцам быстро подошел мажордом, выслушал и повел к столу герцогини.

– Ваша светлость, – поклонились незнакомцы, – по приказу гэра Андреаса мы привезли сюда его дочь. Простите, что помешали трапезе, господин просил поторопиться…

– Мне известно, что наследник Рюнгена посылал за своей дочерью, – успокоила незнакомцев герцогиня. – Прошу вас, передайте девочку моим дамам и отдыхайте. Вас проводят.

– Ага, этот деревенский увалень уже и дочурку свою притащил! Считает, что уже нацепил корону? – раздался вдруг неприятно-скрипучий голос виконта.

Гости вздрогнули.

– Виконт, – герцогиня встала и повернулась к мужчине, – вы пьяны. Идите к себе. Извинения гэру Рюнгену принесете завтра!

– Я? Этому башмаку? Никогда! – забыв всякую осторожность, Эстерхази начал кричать, махать руками и произвел на всех неприятное впечатление не то пьяного, не то умалишенного. – Это я должен быть герцогом! Я! Я единственный, достойный этого звания! Никто не смеет пререкаться со мной! Угрожать мне! Мерзкие скоты! Не трогайте меня!

Подоспевшие стражи скрутили гостя под осуждающими взорами всех обитателей замка. Даже де Санси поморщился, наблюдая за тем, как виконта, обмотанного веревкой, выносят, словно оленя после охоты.

– Прошу прощения за эту сцену, – герцогиня не садилась, наблюдая за выносом гостя с потрясающим самообладанием. – Прошу вас, продолжайте трапезу, отдыхайте и веселитесь. Я вынуждена заняться гостями.

Никто не посмел возразить хозяйке дома – так что уход ее светлости прошел в дружелюбной тишине.

Глава 12

Новых гостей проводили в комнату, где они смогли оставить свою непростую ношу, а потом мажордом расспросил их, кто они такие, и узнав, что это слуги, сохранившие верность наследнику Рюнгена, повел их устраиваться в гостевое крыло.

Герцогиня же распорядилась позвать гэра Вийера, а пока вместе с дамами раскутала девочку, удивляясь ее коротким светлым волосам и субтильной фигуре.

Ожоги неведомый лекарь залечил, только вот на шрамы, стянувшие тонкую кожу, и взглянуть страшно было. Кажется, они причиняли девочке боль, потому что она вздохнула с облегчением, когда дамы вынули ее из мехового мешка. Стало понятно, почему девочку везли именно так – любая другая одежда страшно раздражала бы тонкую, едва затянувшуюся кожицу.

Тут на счастье пришел целитель и без охов и вздохов постановил:

– Нужно сделать мазь из “крови гор”, смазывать и разминать каждый час, чтобы гэри смогла ходить. А еще гэри выглядит так, словно перенесла тяжелую заразную болезнь. Это так?

– Нет, гэр, – тихим голосом ответила девочка, – волосы мне обрезала мачеха моего отца… В наказание…

Дамы герцогини закрыли рты руками, чтобы не начать причитать вслух. Для юной гэри длинные здоровые локоны считались лучшим украшением. Обрезать их просто так было жестоко!

– Сколько вам лет, гэри? – спросил нахмурясь целитель.

– Десять, – ответила девочка, и дамы переглянулись уже с недоумением. Выглядела дочь наследника Рюнгена лет на шесть-семь. Маленькая, хрупкая, да еще и искалеченная.

– Вас наказывали голодом? – предположил лекарь.

И уловил слабый кивок.

– Что ж, тогда ваш лекарь настоящий чудодей! – сделал вывод гэр Вийер. – Он залечил ваши раны, хотя ваше тело не имело сил бороться с такими повреждениями. Сейчас я напишу, чем вас нужно кормить, и отправлюсь готовить для вас мазь. Ваша светлость, у меня закончилась “кровь гор”…

– Я распоряжусь, гэр Вийер, – заверила его герцогиня, – и прослежу, чтобы юную гэри кормили как нужно. Гэри Ильма, пришлите сюда Эмили, а служанке скажите, чтобы подала молоко и печенье. Думаю, двум юным гэри будет о чем поговорить.

Ильма торопливо вышла, а герцогиня присела на постель рядом девочкой и сказала:

– Ваш отец и дяди сейчас немного болеют. Болезнь незаразная. Думаю, утром они смогут вас навестить. Не огорчайтесь, вы сейчас в хороших руках. Наш целитель сделает все возможное, чтобы вы поправились и начали сами ходить.

С этими словами ее светлость обняла девочку, окутывая тонким запахом белых роз, потом поцеловала в лоб и вышла, чтобы отдать распоряжения.

Через минуту в комнатку проскользнула довольная Эмили. Ее отправили знакомиться с новой соседкой, пообещав молоко и печенье! А когда ее светлости в зале нет, там все равно скучно! Так что маленькая фрейлина была счастлива познакомиться с новой подружкой.

Марианна смотрела настороженно, но Эмили сразу взяла благожелательный тон, вынула своих кукол, одетых по последней моде, и разговор пошел.

Через час к ним заглянул лекарь. Он проверил, выпито ли молоко, и позвал служанок. Две крепкие девушки искупали гостью в прохладной воде, переодели в короткую рубашку и остались в комнате, ожидая приказа.

– Сейчас будет больно, гэра, – предупредил целитель, – но я постараюсь смягчить боль. Выпейте вот эту настойку и заешьте печеньем.

Девочка сделала все, что от нее требовалось, тогда служанки сели рядом и крепко ее обняли, а гэр Вийер начал втирать мазь с “кровью гор” в шрамы. Марианна закусила губу, чтобы не кричать, но по лицу все равно катились слезы. Эмили сидела на кровати напротив, стиснув свою куклу, и тоже всхлипывала от жалости к своей новой подружке.

Когда все закончилось, целитель приказал обернуть ноги гэри овчиной и уложить спать.

– Завтра с утра я снова приду, гэри. Если хотите поправиться, придется потерпеть!

Марианна кивнула и свернулась в комочек на своей постели. Она успела увидеть в этом мире столько боли, что ей больнее было слышать слова сочувствия, чем терпеть втирание мази.

Гэр Вийер между тем велел служанкам принести девочке бульон с яйцом и на завтрак то же самое, да еще мяса побольше.

Возражать никто не стал – знали уж, что, коли целитель говорит, выполнять нужно строго, да и ее светлость приказала варить для новенькой горшочек пряного бульона с ароматными кореньями – чтобы аппетит вызвать. Разве можно благородной девице костями светить? Точно кормить надо!

Тихонько переговариваясь, служанки ушли, а Эмили перебралась на кровать к Марианне и крепко ее обняла:

– Это было так страшно, так страшно! – прошептала она на ухо новой подруге. – Ты такая смелая! Будем дружить?

Марианна только слабо кивнула. Она все еще не могла поверить, что в ее жизни все изменилось.

Глава 13

Андреас отлеживался в своей комнате один.

Почему-то ему досталось больше других – и пятна густо разбежались по всему телу, и лихорадка колотила сильнее. Кармил в своей комнате обложился бумагами и по просьбе герцогини проверял дела управляющего одного из горных поместий. Эсташ перебирал струны лютни и что-то писал – кажется, отбор женихов вдохновил его на новую песню.

Скучать наследник Рюнгена не привык, потому попросил слугу принести ему книгу о традициях и обычаях Файфа. Тот не подвел – принес “Путевые записки ученого Бальходура” и “Сказки и легенды долины Файф”, а еще зачем-то “Брачные обычаи гор и долин”.

Погрузившись в чтение, Андреас чуть не пропустил визит лекаря. Тот добросовестно осмотрел больного, напоил микстурой, нанес свежую глину на побледневшие пятна, а потом сказал:

– Если вы в силах, гэр, то приглашаю вас прогуляться немного по коридорам замка.

– С радостью, гэр, – ответил Андреас, поднимаясь с постели.

Ему надоело лежать, и даже прогулка по коридору казалась счастьем. Слуга, пользуясь моментом, взялся перетряхивать тюфяки и подушки, а мужчины вышли в коридор, прошли по нему, свернули несколько раз и очутились… Наследник Рюнгена узнал это место – коридор возле покоев герцогини! Неужели его решили прогнать? Но лекарь свернул к ближайшей двери, постучал и зашел, маня Андреаса за собой.

– Добрый день, гэри! А кого я к вам привел! Ну-ка, посмотрите!

Одна девочка удивленно хлопнула на Андреаса глазами, зато вторая протянула к нему тонкие руки:

– Отец!

– Маришка! Ты здесь! – не веря своим глазам, наследник Рюнгена бросился к дочери.

– Осторожно, гэр, – предостерег его лекарь, – ваша дочь нуждается в лечении. Ее привезли только вчера в очень дурном состоянии. Я понимаю, что целитель сделал что мог, но девочка слишком худа, ей негде взять силы. Так что лечение может затянуться на месяц или два.

Андреас слушал лекаря, но его слова не доходили до его сознания. Он обнимал дочь и радовался тому, что она рядом. Только в отрыве от Рюнгена, от всего, что было мило и знакомо с детских лет, он вдруг понял, насколько ему дорога эта девочка.

Впрочем, вскоре он опомнился и сидел рядом с дочерью, пока целитель поил ее снадобьями и растирал ноги.

– Вставать пока нельзя, гэри, – напомнил он, – еще несколько дней я буду растирать ваши ноги, чтобы размягчить рубцы, а потом попробуем.

Марианна послушно кивнула.

Закончив свои дела, лекарь вновь закутал ноги девочки овчиной и сказал Андреасу, что они оба могут выйти сегодня в главный зал на ужин, только гэри нужно будет приодеть.

– Я сбегаю к ее светлости, – сразу предложила Эмили, – спрошу для тебя платье.

– У меня есть, – тихо ответила Марианна, – в обозе.

– Кто тебя привез? – спросил Андреас. – Крисп? Я найду его и принесу твою одежду.

Эмили все же сбегала к ее светлости, доложила о словах лекаря и принесла новой подруге красивую голубую ленту, чтобы прикрыть короткие волосы. А там и наследник Рюнгена вернулся с дорожными сумками и мешками.

В маленькой комнатке сразу стало шумно и тесно. Эмили поспешила открыть второй сундук – тот, что предназначался для вещичек ее товарки, а после две девицы устроили разбор одежды и почти показ мод, найдя благодарного зрителя в гэре.

На шум заглянула сначала гэри Ильма, а потом и сама герцогиня! Андреас растерялся – он не предполагал, что хозяйка замка уделит ему и его дочери столько внимания. Между тем ее светлость похвалила Эмили, помогла девочкам выбрать наряды и ловко спрятала короткие неровные концы волос Марианны под ленту.

– Теперь вы красавицы и можете выйти на ужин в общий зал, – сказала она, – а теперь отдохните и пообедайте, а мне нужно поговорить с гэром Андреасом.

Эмили присела в книксене, Марианна почтительно склонила голову, как и ее отец. Еще раз согрев всех легкой улыбкой, ее светлость вышла, а гэр Рюнген последовал за ней.

Они вышли на галерею, с которой открывался отличный вид на двор перед донжоном, и остановились, разглядывая привычную суету.

– Гэр Рюнген, – герцогиня повернулась и посмотрела мужчине в глаза, – уверена, вы знаете, зачем в Файфе собралось столько гостей…

– Я слышал об этом, ваша светлость, – сглотнув, сказал Андреас.

– Я пригласила вас на разговор, чтобы сказать… Я готова стать вашей женой, передать в ваши руки отряды егерей Файфа, корону, сокровищницу и печать при одном условии…

Андреас снова сглотнул, борясь с желанием себя ущипнуть. Ему снится? Вот эта великолепная женщина, знатная госпожа, хозяйка огромного прекрасного замка готова стать его женой? Это не шутка?

– Ваше условие, госпожа, – еле выдохнул он, борясь с желанием рухнуть к ее ногам.

– “Белый брак”, – выдохнула герцогиня.

Кажется, она волновалась не меньше. Андреасу показалось, что небо над ним качнулось.

– “Белый брак”? – переспросил он.

– Да, гэр, – герцогиня потупилась и принялась старательно рассматривать снующих по двору слуг.

– Я… согласен, – решительно произнес Андреас.

Стать герцогом Файф для него невероятная возможность решить все свои проблемы. А то, что эта прекрасная женщина не желает делить с ним постель… Об этом он подумает позже!

Глава 14

Просто так высшая знать в брак не вступает.

Договорившись о самой возможности брака, герцогиня попросила Андреаса хранить все в тайне до подписания бумаг.

– Однако, гэр, нас видели вместе, у любопытных наверняка будут вопросы, – ее светлость легонько кивнула во двор. – Поэтому я предлагаю вам пока замаскировать наши намерения. Я принимаю вас в отряд “черных егерей”.

– Это очень мудро, ваша светлость, – сказал Андреас, целуя герцогине руку, – если вы передумаете выходить за меня замуж, я лишь попрошу сохранить за мной место в этом отряде.

Герцогиня замешкалась и кивнула:

– Помните, гэр, вы обещали хранить мой секрет!

– Я клянусь вам, ваша светлость! – еще раз поклонился наследник Рюнгена.

Вечером к ужину Андреас вышел вместе с дочерью. Усадил ее рядом на высокий стул и весь вечер знакомил с гостями, следил, чтобы ее тарелка была полна, и вообще занимался ребенком, не особо рассматривая других женихов.

Уже выходя из зала с дочкой на руках, он поймал задумчивый и благодарный взгляд ее светлости. Кажется, герцогиня Файф не ожидала от сына маркграфа такой сдержанности.

Приняв решение, герцогиня принялась очищать свой дом от неугодных женихов.

На следующий день виконта Эстерхази тайно и под охраной отправили к его дядюшке, добавив полное описание его “подвигов”.

Еще через два дня отбыли во Франконию герцог де Санси и его молодая жена.

После граф Ниро получил желанный договор о помолвке одного из сыновей и воспитанницы герцогини и тоже откланялся.

Проблемой мог стать граф Сальмский, но этот красивый блондин удовлетворился торговым договором с Файфом и тоже уехал.

Еще через день маркиз Стаут просил у ее светлости руки гэри Ильмы, и как не жаль было Лауре расставаться с наперсницей – она благословила пару на брачный союз, одарив подругу хорошим приданым.

Так постепенно в замке Файф из женихов остался один Андреас. Правда, он об этом всем не подозревал. Едва герцогиня объявила, что принимает наследника Рюнгена в свой отряд, как Андреас, поручив дочь братьям, ушел жить в казарму и навещал их только в редкие передышки.

Новости до него, конечно, доносились, но с приличным опозданием. Ведь “Черные егеря” посменно дежурили на дорогах, сопровождали караваны, вылавливали браконьеров и вообще всячески оберегали покой и труд жителей долины. А потому Андреас мотался со своим отрядом, привыкая к новому оружию, новому окружению, новой тактике боя и защиты. Все это требовало неустанного внимания и сил, так что, чмокнув дочь в макушку, он с трудом запихивал в себя ужин и шел спать или в новый дозор.

А время летело.

Однажды его пригласили в кабинет управляющего Файфом. Только вместо знакомого уже гэра Маго там сидел сухонький старичок-законник. Он выяснял пожелания будущего герцога к брачному контракту.

Задумавшись, Андреас распределил земли матери между дочерью и братьями, не оставив себе ничего.

– Хочу полностью принадлежать Файфу, – сказал он. – А если ее светлость передумает – я останусь служить здесь, чтобы оберегать своих близких.

Речь получилась немного пафосной, но законнику она понравилась. После обсуждения бесконечных пунктов старичок вдруг склонился к нему и негромко сказал:

– У меня поручение от ее светлости, гэр. Как вы понимаете, мы не можем прописать в договоре пункт о “белом браке”. Ей придется надеяться на вашу порядочность.

– Я ничем не обижу ее светлость, – заверил Андреас. – Если нужно, дам клятву не принимать корону. Мне достаточно роли консорта.

Стряпчий посмотрел на него с недоверием, но пометку сделал.

Еще через десять дней Андреаса снова призвали в комнату управляющего и дали прочитать предварительный договор. Изучив его до последней строчки, мужчина выразил готовность подписать бумаги.

– Смотрю я на вас, гэр, и удивляюсь, – сказал подозрительным тоном стряпчий.

– Отчего же, гэр? – спросил Андреас.

– Вы не стали требовать корону, ключи от казны и гербовую печать. Не потребовали увеличить вам содержание, как консорту, обеспечить вашу дочь и братьев или выделить им часть земель. Может, вы задумали погубить ее светлость? Но в этом случае вам ничего не остается. Вдовья доля – содержание и дом в долине, не больше!

– Знаете, гэр, – с усталой усмешкой сказал Андреас, – меня воспитывали как наследника Рюнгена. Учили многому. Требовали – еще больше. Я даже женился по приказу отца. В ответ мою дочь едва не убили, братьев унизили, а меня выбросили прочь ради визгливой девицы, возомнившей себя королевой. А сейчас я живу так, как хочу. Моя дочь получает лечение и уже ходит. Мои братья счастливы, занимаясь теми делами, которые радуют их. Все сыты, одеты и довольны. Так зачем мне возражать?

– Я так и не понял, – буркнул старик, – что получаете вы?

– Возможность быть рядом с самой прекрасной женщиной в моей жизни, – серьезно ответил Андреас.

– Но ее светлость не собирается пускать вас в свою постель! – скрипучим шепотом воскликнул стряпчий.

– Мне достаточно быть рядом! – повторил Андреас.

Глава 15

Прошло еще семь дней, и за ужином герцогиня объявила о своем выборе. Смущенный и принаряженный Андреас прилюдно поцеловал невесте руку и подписал целый ворох бумаг.

А на следующий день началась бешеная подготовка к свадьбе.

Почему-то никто не удивился решению ее светлости, да и большая часть приготовлений была сделана заранее. Но вот пошить Андреасу новый костюм с гербом Файфа, вычистить покои герцога, взбить огромную перину, проветрить балдахин и подушки – все это требовало времени.

Тем не менее уже через три дня наследник Рюнгена и герцогиня Файф стояли у алтаря в знакомой часовне. Тот же самый храмовник задавал им вопросы, не забыв перечислить все имена и титулы ее светлости. Крепко сжав побелевшие от волнения пальцы, Лаура Аннунциата Геновефа Лиадар, гранд-дама в собственном праве, герцогиня Файф сказала “да”, и ее пальцы нежно погладили, согревая и успокаивая.

Потом были шумные приветствия довольных жителей долины, свадебный пир с танцами, шутками и весельем. И… проводы невесты в спальню.

Лаура шла, холодея от мысли, что мужчина, которого она сочла безопасным, может сейчас под влиянием хмеля или вскружившего голову величия воспользоваться своим правом мужа.

Она отказалась менять по случаю свадьбы белый цвет на красный – так и выходила замуж в белоснежном бархате, чуть тронутом золотой нитью. Она не выпила ни глотка вина – его заменили на сок. Она старалась держаться отстраненно и холодно, но при этом страшно боялась того, что может случиться.

Дамы с традиционными песнями помогли герцогине раздеться, надели красивую шелковую сорочку, усадили на постель, закрыв до пояса одеялом, и, оставив гореть только дорогие восковые свечи, вышли, пожелав приятной ночи.

Вскоре в коридоре раздались тяжелые шаги и нетрезвые выкрики. Мужчины вели жениха. Лаура сильнее сжала руки, прикрыла глаза и зашептала про себя молитву. Ей было страшно, как, наверное, не было страшно в первую брачную ночь с принцем Рэгмирена! Тогда она была юна, влюблена и полна надежд, а теперь ее надежды отравляются страхом…

Андреас остановил друзей и родственников у двери. Поблагодарил всех за помощь, напомнил, что в зале еще осталось вино и красивые девы, а после скользнул за дверь и запер ее за собой.

Герцогиня выдохнула.

Жених явился в спальню трезвым и в собственном разуме. Не стал тянуть гостей внутрь, чтобы похвалиться красотой жены и своим новым статусом.

– Ваша светлость, – поклонился мужчина, – прошу прощения, но эту ночь я вынужден буду провести здесь. За нами пристально наблюдают.

– Я… понимаю, – ломким голосом ответила герцогиня.

Андреас вгляделся в нее и вдруг впервые понял, насколько его супруга маленькая, хрупкая, испуганная. Он привык видеть ее в величественных одеждах, на каблуках, а теперь, на огромной постели, сжавшаяся от скопившегося внутри холода, она казалась заблудившейся в ледяной пустыне душой…

– Хотите вина? – Андреас подошел к накрытому столику и налил два бокала. – Здесь прохладно, а нам приготовили сладкое вино с пряностями и сладости.

Лаура сдержанно кивнула. Мужчина не спешил раздеваться, разговаривал вежливо и предлагал немного тепла. Приняв кубок, ее светлость сделала несколько глотков, чувствуя, как отпускает напряжение. Андреас встал на колено и подбросил в камин дров, потом отошел в сторону:

– Простите, ваша светлость, я разденусь. Не хочу вас смущать, но лучше избежать вопросов.

Лаура промолчала, но невольно прислушалась к шелесту одежды.

Она знала, что не должна была подсматривать, но краем глаза ухватила момент – широкий разворот плеч, узкие бедра, длинные стройные ноги нового герцога Файфа – и внезапно ощутила, как потеплели ее щеки. Ох! Прямо как девчонка! Засмотрелась на симпатичного мужчину и покраснела!

Поставив кубок на столик, герцогиня закрылась одеялом до самой шеи и легла на высокие подушки. Спать так – неудобно. А вот наблюдать за мужчиной, который в одних нижних штанах подошел к постели – очень даже интересно.

– Ваша светлость, – Андреас аккуратно приподнял одеяло со своей стороны и скользнул в постель. Перина заколыхалась, подушки, одеяло… Лаура дрогнула, вспомнив внезапно, что, в нарушение многих аристократических традиций, они с первым мужем спали вместе. Оказывается, она успела забыть, что такое мужчина рядом. Другой запах, движения, пристальный взгляд.

– Счастье, что от нас не ждут простыней с девственной кровью! – вдруг выпалила она, вспоминая свой страх на первой свадьбе.

Одна из тетушек посоветовала ей лежать под мужем неподвижно и слегка его разозлить, чтобы точно была кровь, да побольше. А то, мол, не видно будет на простыне, которую по традиции вывесили в окно.

– Меня это тоже радует, – неожиданно признался Андреас, – и не только потому, что я дал согласие на “белый брак”, ваша светлость.

От удивления Лаура повернулась к мужу и уставилась так, что он тотчас догадался и ответил на незаданный вопрос:

– Моя первая жена. Я был молод, самонадеян и глуп. Еще и выпил на свадебном пиру больше привычного… Боюсь, ей не понравилась ни наша первая ночь, ни последующие. Я до сих пор чувствую за это вину перед ней.

– Понимаю, – кивнула герцогиня и неожиданно призналась: – Моя первая брачная ночь была почти прекрасна… Пока не настал тот самый момент. После этого я могла только рыдать от боли, держась за живот. Напугала мужа так, что он привел повитуху, и та напоила меня сонным отваром, чтобы унять боль. Потом мы еще несколько дней не могли повторить…

Андреас понимающе вздохнул. Повитуху он привести не догадался, но заплаканное личико жены и большие пятна крови на простынях… Ему было стыдно, наверное, поэтому он охотно умчался за караваном в тот год…

Свечи вскоре погасли, в камине плясали языки пламени, стало отчего-то уютно и тепло, так что Лаура забыла о том, что когда-то делила эту самую постель с другим мужчиной, и незаметно уснула. Тогда Андреас осмелился обнять свою жену и уснул, вдыхая нежный аромат белых роз, теплой женской кожи и волос.

Глава 16

Разбудили их, ворвавшись в опочивальню с традиционными кубками горячего вина с медом, чтобы “подкрепить силы молодых”.

Андреас спал на спине, держа в объятиях Лауру, и выглядели они сущими голубками.

Даже недавно вступившая во второй барк гэри Ильма умилилась этой картине.

Приняв из рук братьев тяжелый кубок, Андреас отпил немного за здоровье своей жены и тут же попросил всех уйти и не смущать герцогиню.

Второй свадебный день прошел спокойнее, а там и гости разъехались по первопутку. Началась обычная супружеская жизнь.

Спать приходилось в одной постели – совет ждал-дожидался вести о зачатии наследника, так что разбегаться по спальням не стоило. Впрочем, Андреас Лауру не напрягал – просыпался рано, забирал одежду, с вечера приготовленную слугами, и уходил в смежный кабинет. Там умывался, одевался и отправлялся к “Черным егерям” – с наступлением зимы браконьеры активизировались.

Герцогиня поднималась чуть позже. Приводила себя в порядок и занималась делами замка. Завтракали отдельно, обедали – где придется, но к ужину старались встретиться за столом, чтобы потом вместе уйти в спальню и обсудить дневные заботы.

Что Лаура сразу оценила в Андреасе – он не лез в ее дела. Помогал, если она нуждалась в помощи, сам жаловался на нехватку оружия или провианта для егерей, но не лез. Слушал. Подсказывал или задавал наводящие вопросы. Герцогиня, конечно, опасалась, что супруг возьмется давать ей советы, он ведь воспитан как владетель и многое знает и умеет. Но Андреас, как в свое время Генрих, с радостью занялся егерями и больше ни во что не вникал.

Между тем время шло с невероятной скоростью.

Маришка уже вполне уверенно ходила своими ногами, и сеансы лечения не вызывали приступов боли и слез.

Кармил уехал в то самое горное поместье – наводить порядок и следить за пастухами и охотниками.

Эсташ отыскал замковую библиотеку и выпросил разрешение переписывать книги.

Ее светлость посмотрела на его старания и распорядилась каждый месяц закупать несколько пачек бумаги, пергамент и краски, чтобы новый родственник мог переписывать книги в свое удовольствие. Вообще, в долине был свой печатный станок, и всевозможные книги печатались, но рукописные оставались большой ценностью, так почему бы не пополнить сокровищницу, если при дворе обнаружился такой талант?

Приближалось время праздника перелома зимы.

В эти дни все веселились, радовались, танцевали, пели и пили, играли свадьбы и нередко детей, рожденных через девять месяцев после этого благодатного времени, называли “праздничными”.

Замок Файф по обычаю украсили еловыми ветками, лентами, сбереженными яблоками и ветками рябины. Сварили огромный котел вина с пряностями, накрыли столы всем, что сумели отыскать в погребах, и три дня со столов убирали только объедки да грязную посуду, позволяя всем жителям долины заглянуть в замок “на огонек”.

Герцог и герцогиня зажгли традиционный костер, вручили подарки всем обитателям замка и гостям.

Когда же веселье набрало обороты, Лаура по привычке тихонечко ушла, но, уже свернув в коридор к своим покоям, вспомнила, что оставила на столе под тарелкой тяжелые серьги, которые так оттянули ей уши, что пришлось их незаметно снять.

Возвращаться не хотелось, но фамильными драгоценностями раскидываться глупо. Накинув капюшон, ее светлость серой тенью скользнула к столу и замерла. На ее мужа вешалась нетрезвая гэра, приехавшая в гости! Дальняя родственница кого-то из обитателей замка безо всякого стеснения навалилась на Андреаса пышной грудью и звала герцога в угол, “пока его ледышка не видит”. Все равно “у нормального мужика на эту снежинку не встанет”.

В груди Лауры поднялась тяжелая волна ярости.

Она сделала шаг вперед, собираясь схватить нахалку за волосы и устроить безобразную драку, забыв о своем достоинстве. Но тут в игру вступил Андреас. Он сдернул со стола скатерть, замотал в нее слишком бесстыдную гэру и рявкнул на весь зал:

– Кто сюда притащил эту особу?! Заберите немедля! Не то я ее суну в поилку для свиней! Охладиться!

Тут же к нему с извинениями подскочили какие-то люди и унесли брыкающийся сверток. Андреас отхлебнул глоток из своего кубка и встал, чтобы уйти. Да только наткнулся на жену!

– Лаура! – обрадовался он. – Ты решила остаться и потанцевать?

– Нет, муж мой! – покачала головой герцогиня, заглядывая супругу в глаза. – Я вернулась за тобой. Мне грустно без тебя в постели!

Андреас споткнулся, когда она взяла его за руку и повела за собой. Вслед им летели пожелания веселой ночи и множества наследников, но герцог ничего не слышал. Ему казалось, что это ошибка. Что жена вовсе не зовет его за собой в постель, а просто… устала?

Но Лаура, пережившая за короткие мгновения приступ удушающей ревности, злобы и, наконец, осознания, привела мужа в спальню и сама впервые потянулась к застежкам на его камзоле.

Андреас перехватил ее руки:

– Моя герцогиня, вы уверены? – спросил он, жадно целуя ее пальцы. – Вам нет нужды заставлять себя… Я сдержу свое слово!

– Я просто хочу стать вашей женой, мой герцог, – ответила Лаура, храбро подставляя губы для поцелуя.

Андреас понял и нежно-нежно коснулся их, принимая капитуляцию.

Поначалу их объятия и ласки были трепетными, почти невинными, но как только одежда упала к ногам, в крови плеснул такой огонь, что Андреас застонал, опасаясь своим пылом напугать жену, а она застонала в ответ, прося о большем.

Эпилог

В эту праздничную ночь герцог и герцогиня Файф сломали старинную герцогскую кровать. Раскидали подушки. Утащили перину к огню и проснулись на ней к обеду следующего дня, чтобы вновь предаться любви. Никто к ним не заглядывал, никто не мешал – праздник есть праздник, даже белая герцогиня и ее консорт могут позволить себе передышку!

Через девять месяцев в главной спальне замка Файф раздался крик новорожденного наследника. Принимая на руки крепкого мальчишку, Андреас не сводил взора с любимой жены, а после долго и нежно целовал ее, благодаря за бесценный дар.

Белая герцогиня стала матерью, и значит, род Файфов не прервался, и таинственная магия этого места никуда не денется.

Через пару лет в замке снова веселились – ее светлость выдавала свою воспитанницу Оливию за виконта Гренована.

Уложив молодых, герцог и герцогиня сбежали от гостей в свою спальню и заперлись там. Надо ли говорить, что после такого веселья в замке родился еще один малыш?

Еще через семь лет в замке играли свадьбу Маришки.

Ее избранником стал один из южных графов, заглянувших в Файф за водяникой. На свадьбу внучки приехал очень постаревший маркграф Рюнгена. Один. Его жена, ставшая с возрастом очень шумной и неприятной даже для него женщиной, отказалась от поездки, считая, что пасынок, заполучивший в жены герцогиню, вполне мог бы отказаться от маркграфства в пользу младшего брата от второй жены отца.

Маркграф посмотрел на сыновей – к этому времени Кармил и Эсташ женились и обзавелись своими домами. Полюбовался внуками и внучками и уехал, оставив Андреасу завещание, по которому маркграфство Рюнген переходило к герцогу Файфу или любому его потомку по выбору герцога.

Андреас спрятал бумагу подальше и постарался забыть. У него уже было все, о чем он мечтал – любимая и любящая жена, дети, великолепный замок и ежедневная служба по сбережению своих сокровищ. А Рюнген… Может быть когда-то он будет интересен его сыну.

Конец

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог