Библиотека :)

Попаданка. Отвергнутая невеста дракона 365K - Чинара (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Чинара Попаданка. Отвергнутая невеста дракона

Глава 1

Бессонными ночами я грезила об этом дне. О пышном платье цвета пламени, что полыхало, словно пойманный закат. И о его улыбке, от которой сердце замирало, а драконий полет казался детской забавой.

Стоило мне закрыть глаза, как реальность растворялась, уступая место сладостной, зыбкой мечте. Мечте о том, как тысячи лепестков огненных роз, словно волшебный дождь, будут сыпаться из рук ликующих гостей, устилая собой дворцовый пол и превращая его в алое море.

Это день всегда был залит солнцем, соткан из чистого света, звонкого смеха и искренней, безудержной радости. Большой дворцовый зал утопал в бело-золотых цветах. А воздух пьянил ароматами изысканных угощений и редких вин с легендарного Инейского острова, обещающих забвение и наслаждение.

Восхищенные взгляды гостей были прикованы к невесте в непревзойденном платье цвета красного огня и света. Чей корсет был украшен переливающимися крыльями из драгоценных камней.

И я то и дело слышала шепот очарованных гостей:

«Как же прекрасна принцесса-невеста!».

Наш танец стал бы символом вечной любви, о которой на следующий день заговорили бы все вестники столицы. А молва еще долго передавала бы из уст в уста, как горячи были взгляды жениха, обращенные к его прекрасной невесте.

Наши клятвы прозвучали бы в Храме Огня и Света, под сводами, сияющими, как россыпь неведомых звезд. А после, на пиру, он склонился бы ко мне, обжигая своим теплом и страстью. И наградил нежным поцелуем…

На этом моменте я наивно смущалась и стыдливо прикрывала глаза. А после утыкалась носом в мягкое одеяло, чтобы спрятать разгорающийся на щеках румянец.

Близость для драконов — естественная часть их бытия. И женщины-драконы, как известно, совершенно не краснеют, словно юные девственницы, даже если они на самом деле девственницы.

Но мой дракон… до сих пор не пробудился. Возможно, всесильные Хранители, призвавшие меня в этот мир, решили не баловать меня столь заманчивым бонусом, оставив простой смертной, лишенной драконьих чудес.

Но я никогда не считала это чудовищным упущением.

Мне было всего восемь лет, когда я попала в этот мир, и со временем я сумела приспособиться к новым реалиям.

В конце концов, сама королевская семья приняла меня под свое крыло. И с тех пор я жила в самом сердце дворца, купаясь в роскоши и великолепии. Меня практически удочерили, наградив собственным титулом.

Меня ласково называли маленькой принцессой Эттнель. Или просто маленькой принцессой Этт — в честь птички-невелички из местных сказок, что приносила радостные вести, а после сгорала в огне собственной радостной песни.

Легкое, едва уловимое пренебрежение, которое порой проскальзывало в речи окружающих аристократов, я научилась с годами искусно не замечать. Оно не касалось меня. Не проникало в самое нутро. Не взращивало в моей душе горьких семян сомнений. Ведь на моей стороне всегда был он — моя надежда и опора. А о большем я и мечтать не смела.

Риандрин дэр Ширэн, будущий наследник великой империи, следующий хранитель священного огненного пламени. Тот, кому судьба предначертала править с самого рождения.

Он защищал меня. Оберегал. И дарил непередаваемое чувство защищённости. Правда, так было не всегда. Когда я только попала в этот чужой мир, несколько раз приходя в себя после многочисленных обмороков из-за перенесенного шока, я видела его в комнате — помимо лекарей. Он всегда стоял в тени и молча наблюдал. Не пытался приблизиться или заговорить. Но его пристальный взгляд смущал и пугал.

Меня страшил этот новый мир, люди вокруг, и сам Риан. Но время шло, и страх постепенно испарялся, уступая место любопытству. А когда я немного подросла, то от одной его обворожительной улыбки у меня начинала кружиться голова, словно от первого глотка хмельного вина.

Она и сейчас кружилась, предательски кружилась. Но я не позволяла себе поддаться и упасть. Хотя тело было совсем не против такого падения. Но мне было элементарно нельзя. Распластаться звездой на полу прямо во время торжества, став объектом всеобщего внимания и осуждения, было категорически противопоказано правилами этикета.

Ведь всё сложилось именно так, как я всегда мечтала. Не так ли?

Именно я несла на своих плечах всю тяжесть подготовки главного торжественного зала к предстоящей свадьбе. Каждая цветочная композиция, будь то из золота или живых цветов, прошла через мои личные согласования. Изысканное меню кухни, выбор напитков для гостей — каждая деталь была продумана мною до мелочей. Я не спала ночами, отдавая всю себя этому празднику.

И роскошное платье невесты… оно было именно таким, каким я желала его всей душой.

Корсет, украшенный переливающимися крыльями из драгоценных камней, идеально подчеркивал фигуру, а алая юбка струилась по полу, подобно настоящему, живому пламени. От этого зрелища у всех приглашенных гостей буквально загорались глаза от восхищения.

Помощница модистки, дрожащими руками, несколько раз болезненно протыкала мои бедра острыми булавками, снимая мерки. Но я терпела, стиснув зубы. Я прекрасно видела, как сильно она волновалась, осознавая всю важность предстоящего события.

Платье было поистине восхитительным, вот только в нем сейчас стояла не я…

Оказалось, что поменять невесту за месяц до самой пышной церемонии — задача куда менее сложная, чем можно было бы себе представить. Особенно, когда размеры обеих девушек идеально совпадают. Тогда любые трудности исчезают, словно дым.

Риан отправился в соседнее государство несколько месяцев назад для выполнения важной дипломатической миссии. Кто бы мог подумать, что именно там он встретит свою истинную — одну из младших дочерей императора дэр Саварса.

Поэтому, когда месяц назад наследник прибыл во дворец рука об руку со своей новой избранницей, о маленькой принцессе Этт тут же стало непринято упоминать.

Всех разом настигло полное забвение. Теперь никто, казалось, даже не вспоминал, что она когда-то была невестой будущего императора. Её аккуратно отодвинули в дальний, слегка пыльный угол и прикрыли шёлковой занавеской.

Конечно, сделано это было предельно деликатно. Не с целью задеть или как-то унизить, а лишь затем, чтобы, не дай Светлый, она случайно не начала слишком часто отсвечивать.

И я сумела это принять. Проглотить новую действительность, не подавившись горечью, и даже… улыбнуться. Да, я смогла.

Я знала — бороться с истинностью бесполезное занятие.

Это всё равно что попытаться остановить ураган. Встать в эпицентре и наивно кричать: «Остановись, я приказываю!». Глупо и бессмысленно. Единственным результатом будет собственная боль и сердце, искореженное в фарш.

А если истинность, к тому же, приносит пользу будущим дипломатическим отношениям, как это было в данном случае — то она становилась бесценным инструментом.

Я всё прекрасно понимала. Осознавала всю сложность ситуации. Всю горечь своего незавидного положения. Поэтому смиренно стояла за той самой шелковой занавесочкой и не отсвечивала.

Новой невесте вряд ли понравилось бы, что отвергнутая бродит по дворцу, постоянно напоминая о себе.

Но я твердо решила доказать всем вокруг — и, главное, себе — что желаю им обоим только добра. Поэтому, когда меня любезно попросили не отказываться от моих прежних обязательств по подготовке к свадьбе, я с радостью согласилась.

Я улыбалась так широко, что многие придворные, вероятно, решили, будто я основательно тронулась рассудком. Но эта улыбка была моим верным щитом, маскирующим слезы, которые я беззвучно роняла в подушку ночами.

Неделя. Семь бесконечно долгих, мучительных дня я отдавала себя рыданиям и страданиям. Но потом слезы резко иссякли. И я, как мне хотелось верить, наконец отпустила все свои несбывшиеся надежды, похоронив их в самых потаенных уголках души.

Я достала небольшой волшебный молоточек. Раскрошила свои мечты, одну за другой, и развеяла их по весеннему ветру, тихо шепча: «Никогда больше не навещайте меня. Никогда.».

Я смирилась. Приняла уготованное мне новое место, как должное. Пусть и с невыносимой тяжестью, давящей на каждую клетку тела. Единственное, что безостановочно жгло острым шипом в самое сердце — это то, что за прошедший месяц Риан ни разу не удосужился навестить меня, чтобы объяснить всё лично.

Он не нашёл ни одного свободного дня, ни одного часа, ни даже клочка заговорённой бумаги, чтобы передать мне хоть пару слов.

А ведь ещё совсем недавно, до его отъезда, мы не проводили ни дня без общения.

Мне казалось, мы могли бы, по крайней мере, остаться добрыми знакомыми. Но, тщательно всё обдумав, я пришла к выводу, что он благородно не хочет усложнять мою жизнь. Не хочет причинять мне ещё больше боли. Не хочет, чтобы обо мне пошли дурные слухи. И поэтому решил полностью отдалиться и оборвать нашу многолетнюю связь.

Наверняка, он уже размышляет, за кого сможет выдать меня замуж, чтобы я не осталась в одиночестве. Чтобы и я обрела счастье. Но, когда он предложит мне достойного кандидата, я непременно откажусь.

Пусть он будет счастлив. А я проживу свою жизнь в полном одиночестве, но никогда больше не взгляну ни на кого другого. Не позволю себе полюбить кого-то ещё.

Неожиданно музыка затихла, словно оборвалась на полуслове. Внутри меня что-то сжалось. Пришло моё время — сделать небольшой, но искренний подарок молодым.

Глава 2

Традиция драконьих свадеб требовала песен о великой и чистой любви, сладких, как приторный нектар.

И моя лучшая подруга, Эстель, была абсолютно уверена: от меня ждут не банальных признаний, а чего-то более… драматичного.

Красивую песню о несчастной любви, достойной пера самого слезливого барда. О сердце, разбитом вдребезги, не менее чем на тысячу осколков. О невыносимых страданиях поющей девы, рвущей на себе одежды. Наконец, о слезах, которые прольются потоками, затопляя все вокруг.

Оправдывать чужие, совершенно ненужные ожидания у меня, к сожалению, никогда хорошо не получалось. И месяц, что я ходила с приклеенной на губах улыбкой, был вовсе не для того, чтобы раскрыть своё израненное сердце на всеобщее обозрение. И снискать жалость к своей персоне.

Безусловно, на подобных пиршествах всегда блистали именитые певцы и лучшие танцовщицы. Сегодняшнее было не исключением. Завораживающие голоса ласкали слух, а золотые наряды танцовщиц зажигали в глазах гостей искры восторга, отражая сияние тысяч свечей.

И зольцы — маленькие зачарованные монетки, которыми выражали восхищение, то и дело сыпались из рук присутствующих.

В детстве я иногда пела на праздниках. Всемогущие Хранители наделили меня чудесным голосом. Но, достигнув совершеннолетия, я старалась избегать пения. Статус незамужней эри накладывал определенные ограничения. Другое дело, если ты не достигла совершеннолетия или уже стала чьей-то женой.

Но невеста Риана, услышав о моих скромных способностях, так искренне попросила меня выступить на торжестве, что я, в конце концов, уступила.

Зал замер, словно затаил дыхание. Я оказалась один на один с бушующим в груди сердцем, готовым вырваться наружу. И с его взглядом, который он наконец обратил на меня. Но в нем не было привычной мне нежности. Той теплоты, которая когда-то согревала меня. Он был далёк, окутан непроницаемой броней, сквозь которую мне уже, очевидно, не пробиться.

Что-то внутри меня оборвалось. Словно тонкая нить, натянутая до предела.

В драконьих сказках и легендах всегда говорилось о семи струнах, семи нотах, семи цветах пламени, что объединяют два любящих сердца. И, видимо, то, что ещё держалось, тот хрупкий мостик между нами, рвалось во мне с кровью прямо сейчас.

Но я заставила себя проглотить слёзы. Эту горькую волну, грозившую захлестнуть меня. Не позволила им вырваться наружу и выдать мою боль. Твёрдо приказала себе успокоиться и собрать себя по частям.

За годы во дворце я отточила умение носить маски. Я потратила долгие дни и бессонные ночи, практикуясь, ведь моей мечтой было стоять рядом с будущим императором. А та, кто стоит рядом с ним, должна всегда держать лицо. Всегда. Даже когда острые иглы боли пронзают под кожей от понимания, что он никогда не станет твоим…

Моя мечта, возможно, сгорела и рассыпалась в прах, но держать лицо я научилась на всю жизнь. Если я переживу этот день, то уже ничто не сможет меня сломить.

Закрыв глаза, я отключилась от внешнего мира. Мелодия полилась неспешно, как смогла бы политься река, несущая свои воды к океану. И я потянулась к ней. Распахнула ей сердце, как другу, которому можно доверить все.

С детства она была моим утешением. Моей тихой гаванью. Сначала она утешала маленькую девочку, оказавшуюся в незнакомом мире. Потом учила делиться с ней радостью и горечью, становясь зеркалом моих чувств. И, наконец, стала верным другом. Я точно знала: она никогда не предаст, не отвернется и не заменит меня. Она — моя верная спутница.

От меня ждали песню о любви. О той, что приносит боль, о разбитом сердце, о невыносимой печали по возлюбленному.

Возможно, Риан тоже ждал этого. Ждал публичного признания моей скорби. До последнего дня я и сама верила, что обязана спеть именно такую песню, чтобы он, наконец, обратил на меня внимание.

Была одна старая драконья баллада, столь идеально отражающая мою ситуацию, что казалось, будто она написана специально для меня.

Мне казалось, я должна сообщить ему о своих страданиях, выставить их напоказ. Вдруг он ещё не в курсе, насколько глубока моя печаль?

Показать, как стойко я держусь лишь ради него. Лишь потому, что его счастье — это всё, что для меня имеет значение. И потому я готова уйти в тень, затеряться за той ненавистной мне занавеской и стать полностью невидимой.

И я бы спела ее, непременно, вложив в каждую ноту всю свою скорбь, если бы не одно «но»…

С момента своего возвращения Риан ни разу не удостоил меня своим визитом. Он словно вычеркнул меня одним острым штрихом, перечеркнув все годы нашего общения, все наши общие воспоминания.

А моя бабушка на земле, чьи слова я помнила лучше, чем лица родителей, как-то сказала мне: «Главное — остаться собой, даже когда мир вокруг пытается тебя сломать. Не позволяй никому стирать тебя в порошок, бусинка моя. Твое достоинство — твоя крепость.»

Ради Риана я готова была потерять всё. Но он даже не удостоил меня простым «здравствуй» за весь тот месяц, что пробыл рядом, словно я стала невидимой пылинкой.

И хотя я искренне желала ему счастья, глотая горькие слезы, я не собиралась становиться ковриком, о который все вытрут свои ухмылки, а затем с упоением будут смаковать мои страдания, вспоминая, как искренне я пела о разбитом сердце. Нет, извольте. Это не моя песня.

В детстве королева часто подшучивала, говоря, что, хоть мой дракон пока и не пробудился, мне и так не занимать стойкости и гордости. Она верила — однажды он возникнет, как знак моей избранности.

Но годы шли. Я достигла совершеннолетия, даже перешагнула его, а мой дракон так и не проявился. Так я и осталась человеком, иноземным пришельцем, маленькой принцессой Этт с небольшой драконьей искрой.

Теперь же меня ожидал ещё один стойкий, но незавидный титул — принцессы с разбитым сердцем. Сердцем, которое разбил сам будущий император. Тот, кто должен был стать моим защитником и опорой.

Я отгородилась от горькой правды, как от холодного ветра. Представила, что стою на краю обрыва, где под ногами лишь бездна. И ветер играет с моими волосами, чьим цветом восхищался наследный принц. Риан часто сравнивал их со своим любимым плавленым шоколадом, говоря, что они такие же манящие.

Мелодия домны зазвучала чуть громче, наполняя пространство звуками, которые, казалось, проникали в самую душу. На ней играл дэр Марион, и его мастерство было неоспоримо.

Я прекрасно помнила его хмурое выражение, когда я собрала его и девочек, чтобы сообщить, какую песню мы будем исполнять. Но стоило мне рассказать о своей идее, как он тут же расплылся в улыбке. А девочки удивленно переглянулись.

Сэйя и Делия даже пытались отговорить меня. Я же ответила, что они могут не подпевать, если не пожелают. Но через два дня они вернулись и выразили согласие.

Я взяла старую драконью песню, пропитанную вековой тоской, и мелодию из своего мира — живую и пульсирующую. Объединила их, словно два разных мира, и создала новую композицию.

В ней девушка пела о любви. О любви к прекрасному воину, чьи крылья подобны самой ночи, черной и бездонной, а сила превосходит жар самого огня. О том, что она ждёт его, день ото дня, с надеждой, которая сильнее всех сомнений.

А чтобы зрители моего выступления не стали вдруг сравнивать мужчину из песни с наследником престола, в припеве я пела:

«Я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява,

Что головушка кудрява,

А Бородушка кучерява,

Кудри вьются до лица,

Люблю Ваню молодца…»

В драконьем мире не было места тайным сравнениям. Если ты поёшь, что любишь кого-то, значит, это тот, о ком думают все. Именно поэтому имена в песнях часто менялись, подстраиваясь под того, кто исполнял, и того, кому предназначалась песня. Как зачарованное платье, которое можно надеть на любую фигуру

Так что, если я пела об Иване — это был настоящий Иван. Кудрявый и бородатый. И никак не Риан. Даже самые изощрённые игры с буквами не смогли бы этого изменить. А поскольку я не знала ни одного Ивана в нашем королевстве, честь моего вымышленного персонажа была в полной безопасности. А мое сердце — в тишине. И никто больше не посмел бы думать, будто я утопаю в горе. Песня должна была поведать злым языкам о том, что маленькая принцесса Этт больше не грезит о наследнике. Таков был мой план.

Я даже уловила шепоток удивления, когда в моей песне открыто мелькнуло имя. Но я не дрогнула.

Вокруг меня кружились танцовщицы. Их золотые одежды мелькали, как блики на воде. Но я, закрыв глаза, видела только одно: как ко мне стремительно несется дракон. Летит, чтобы унести меня с края этой пропасти. Унести туда, где я буду в безопасности. Где буду счастлива. С ним...

И лицо у этого дракона было вполне определенным. Он улыбался той самой ослепительной улыбкой, что всегда дарил Риан … Улыбкой, которую я так отчаянно хотела увидеть, обращенную ко мне.

Я взяла высокую ноту. И вложила в неё всю свою душу. Всю свою страсть. Всю боль, которую копила целый месяц.

Мне вдруг почудилось, будто двери зала громыхнули. Шепотки вокруг стали громче, сменившись на удивленные вздохи. Но я не могла отвлечься, голос вел меня сам.

Риан летел ко мне. Моя душа ликовала от радости, но ледяной рассудок кричал: нужно стереть его образ. Все кончено, маленькая глупая принцесса Этт. Сегодня он стал чужим мужем. Не твоим избранником. Он уже никогда не будет твоим. Никогда.

«Никогда» оцарапало горло острыми краями реальности, но я сжала кулаки. Приняла эту пытку. И его фигура осталась, но вот лицо вдруг смазалось. Стало туманным, зыбким, неясным.

Я больше не позволю себе любить тебя, Риан … Я вырву это чувство с корнем. Оно уйдёт вместе с этой мелодией.

С этой мыслью я выплеснула последние слова песни. И будто что-то тяжкое, сковавшее меня, надломилось внутри, освобождая дыхание, давая мне наконец вздохнуть полной грудью.

Открыв глаза, я ощутила на лбу прохладные капельки пота.

Выступление вымотало меня до предела, оставив опустошенной. Но я была горда. Горда тем, что справилась, что не дала слезам пролиться, что выдержала этот бой. Я осмелилась поднять голову и взглянуть на него.

Риан выглядел мрачнее предгрозовой тучи. Даже его невеста, обычно такая безмятежная, казалась встревоженной. Ее взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.

Неужели моя песня так на них подействовала?

Люди в зале тоже бросали на меня опасливые взгляды. Я надеялась удивить собравшихся, но, признаться, ожидала совершенно иную реакцию. Песня о любви к Ивану, вроде бы, не должна была вызвать такого явного беспокойства.

Рядом возникла тоненькая служанка с неприметным лицом и почтительно протянула мне кубок с дарийским элем.

Я уже протянула к нему руку, чувствуя облегчение от того, что напряжение, кажется, понемногу спадает, когда кто-то за моей спиной запустил в меня горстку зольцев. Монетки ударили по платью с резким, звенящим звуком.

Я возненавидела себя за то, что невольно вздрогнула. Позорная реакция для истинного дракона! Но внутренний голос насмешливо напомнил: ты пока всего лишь человек, принцесса Этт. Так что не стоит переживать по мелочам.

Я обернулась, чтобы узнать, кто выразил мне своё восхищение. Но не успела даже повернуть голову, как он оказался рядом. Мрачная гора, от которой исходила такая плотная волна чистой силы, что воздух вокруг загустел.

Он окинул меня взглядом сверху вниз. Тем самым взглядом, которым великан смотрит на букашку, раздумывая, раздавить ее одним движением или, быть может, научить паре цирковых трюков, чтобы занять себя на час-другой.

Я сжала губы в тонкую нить, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.

Рядом с ним всегда наступал странный холодок. Отторжение, но одновременно… какое-то необъяснимое, мучительное любопытство, которое заставляло всегда смотреть ему вслед. И тянуло незаметно искать его глазами, когда он появлялся в столице.

Несмотря на то, что мы виделись всего несколько раз, между нами, казалось, существовала взаимная… неприязнь. Она была почти осязаемой. Словно электрический разряд, проскакивающий между нами каждый раз, когда наши взгляды встречались.

Я полагалась на слова Риана, а они ясно давали понять: его сводный брат — личность неприятная, отталкивающая и до крайности сумасбродная. Риан всегда оберегал меня от него, как от незваного гостя, чьи намерения вызывали тревогу. Никогда не оставлял нас наедине. Никогда не позволял ему даже приблизиться ко мне.

Темный рыцарь взял кубок из моих рук, не отрывая от меня взгляда. В его глазах была тьма и абсолютное безразличие. Лицо прекрасного божества, способного без жалости забрать чужую жизнь.

От прикосновения его горячих пальцев по моему позвоночнику пробежали молнии — молнии негодования, смешанного со странным, неуместным волнением, которое я тут же попыталась подавить.

— Благодарю, ваше высочество, — бесцеремонно произнес он, легко перехватывая мой напиток. Его голос был низким и бархатным, но в нем проскальзывали металлические нотки.

В первое мгновение мне захотелось из упрямства сжать пальцы сильнее, не отдавать. Но здравый смысл нашептывал, что песчинки редко выигрывают схватку с горой. Кубок легко выскользнул из моих рук.

— Очень хочется пить с дороги. Вы меня необычайно выручите.

Эти слова не успели осесть в воздухе, как Темный рыцарь залпом осушил мой бокал.

Я краем глаза уловила вполне понятный ужас в глазах девочки, принесшей мне напиток, но она тут же поспешно удалилась.

Сианирэн дэр Гораэль с такой силой ударил чашей о пол, что зачарованный кубок, рассчитанный на бесчисленные падения, разлетелся на тысячи искрящихся осколков. Именно так на драконьих праздниках порой выражали свою радость.

— Приветствую его светлейшее величество, её величество, его высочество и его прекрасную истинную, — голос рыцаря был спокоен, но пробирал до костей. — Я лично прибыл, чтобы выразить свои самые искренние поздравления молодым.

Темный рыцарь склонился перед императором с должным почтением. И лишь легонько кивнул, взглянув на своего сводного брата.

* * *

Глава 3

Скупой кивок в качестве довершения речи. Для любого другого подобное обращение могло обернуться целым ворохом невиданных и крайне прискорбных последствий.

Но сводный брат будущего императора, казалось, был облачён в удивительно толстокожую броню, выкованную из цинизма и пренебрежения. Он словно никогда не замечал скрежета зубов Риана, стиснутых от ярости. Или, быть может, этот скрежет услаждал его слух.

Однажды я осмелилась спросить наследного принца, почему он позволяет тёмному рыцарю подобные вольности, отчего не поставит его на место. Риан, с присущей ему благородной сдержанностью, ответил, что жалеет Сиана. Ведь тот в столь раннем возрасте лишился истинной. И эта рана испортила его и без того скверный нрав.

Поэтому Риан и прощал ему скандальные выходки, проявляя великодушие. Хотя сам терпеть его не мог. И это чувство между братьями было глубоко обоюдным.

Никто точно не знал, как именно умерла истинная Сиана. Но в семнадцать лет он облачился в темные одеяния и с тех пор никогда их не снимал, нося вечный траур по утраченной душе.

Каждый правящий император держал рядом с собой пять самых приближенных рыцарей — так называемый «золотой кулак». Стать одним из них могли лишь сильнейшие драконы. Те, кто доказал свою безупречную верность и несравненную силу. Но ходили слухи, что сила Сиана была настолько велика, что способна одолеть весь кулак разом. Его боялись даже те, кто должен был им командовать.

Все были уверены, что он непременно захочет стать первым рыцарем императора, его правой боевой рукой. И займет самое почетное место при дворе. Но сын, рожденный от наложницы, которых в драконьем мире называли суреями, не пожелал жить в центральной столице, где власть переплеталась с интригами. Он выбрал южный город, родину своей матери — Эльзарем.

Там, вдали от дворцовой суеты, он основал свой личный отряд. И каждый воин, что служил под его началом, носил лишь одеяния цвета полуночи, словно отражая своего господина — своего рода отшельника, отгородившегося от мира, но готового в любой момент обрушить на врага всю свою мощь.

Именно ему поручали самые опасные миссии. И именно темный рыцарь, всего пару недель назад, закончил затяжную бойню, истребив целую армию теньши на самой границе, заслужив уважение, граничащее с поклонением.

Все знали: император обещал ему в награду ценный дар. Но что это будет, никто не ведал. Император готовился проявить невиданную щедрость, предоставив темному рыцарю право самому выбрать своё вознаграждение.

Однако вряд ли кто-то ожидал его появления сегодня. И столь внезапного вторжения в зал, где бушевало торжество во всей своей красе. Все знали о натянутых взаимоотношениях братьев.

И, кроме того…

Сианирэн дэр Гораэль не получал приглашения.

Я знала это лучше, чем кто-либо. Ведь за алые конверты, обмотанные золотой лентой, за каждое имя отвечала лично я.

Несколько месяцев назад, в беседке, где благоухали пышные ирисы, Риан склонил голову на мои колени. Его чистый, как небесная лазурь, взгляд устремился в бездонную высь, и с горьким вздохом он произнес:

— Как было бы славно, Бель, если бы Сиан не получил приглашения на мою свадьбу.

Отражения небес, застывшие в его глазах, обратились ко мне, храня в себе безмолвную мольбу.

— Но он присутствует в обязательном списке гостей, — тихо ответила я, с нежностью гладя его пшеничные волосы, что были подобны нитям утреннего солнца. — В списке, который утвердил сам император, Ри.

Риан отвернул голову. Я остро ощутила прикосновение его холода. Это всегда ранило меня куда сильнее, чем если бы кто-то другой нанес мне настоящий физический удар.

— Но ведь всегда есть вероятность, что какой-то конверт может затеряться среди вороха бумаг, упасть под стол или, быть может, случайно отправиться в огонь, — он перечислял возможные варианты, сохраняя внешнее спокойствие. Но я чувствовала, как между нами нарастает сквозняк. Как он пронизывает до костей. Я прекрасно понимала, чего он ждет от меня...

Мы каким-то образом всегда интуитивно чувствовали настроение друг друга, даже если оба надевали чугунные маски.

От моего ответа зависела температура его отношения ко мне — станет ли она благосклонно-теплой, или же опустится до нуля.

— Разве я не прав, Бель?

Его взгляд вновь почтил меня своим вниманием. За фасадом безупречной невозмутимости я разглядела затаённое ожидание — томительное, как предвкушение бури, от которого замирало сердце в груди.

От моего ответа зависела не просто судьба письма, а хрупкое равновесие между следованием правилам, которые сковывали меня, и моей готовностью их нарушить ради него… ради нежности его взгляда.

— Да, ты прав. — ответила я.

Я уже столько правил успела нарушить ради одной только его улыбки. Какая разница, если на одно станет больше.

И потом… мы оба знали: отсутствие приглашения не остановит темного рыцаря, если он вдруг пожелает прийти. А он вряд ли пожелает, даже если за его дверью будет лежать алый ковер пригласительных конвертов. Не те отношения связывали братьев.

В дни рождения они обычно слали друг другу погребальные венки. И это считалось между ними нормой. Жестокой драконьей игрой, которая каждый год повергала меня в ужас. Ведь я была в числе тех немногих избранных, кто знал об их столь специфических «подарках».

Тогда, не отправив приглашение, Риан хотел лишь поддеть своего сводного родственника. Это был мальчишеский поступок, продиктованный чистейшей вредностью и совершенный моими руками. Я все понимала. Понимала, что делаю. И понимала, чем это может обернуться.

И всё же я дала свое согласие.

Его взгляд тут же смягчился. Потеплел, словно солнце прорвалось сквозь тучи. Лед растаял, перестав царапать кожу моего сердца. Проступила ясная лазурь. Та самая, что так легко плавила мое девичье сознание.

А сейчас я стояла потрясенная. И не могла пошевелиться. Мой взгляд был прикован к бесстрастному лицу темного рыцаря. На его мощной шее, там, где плоть переходила в жесткую броню, на мгновение проступили темные чешуйки. Мне почудилось, будто едва заметная дрожь, скудная конвульсия, пробежала по его фигуре и тут же утихла.

Я удивленно моргнула, пытаясь сфокусироваться. Быть может, мне лишь почудилось. И это наваждение от пережитых эмоций. Или игра света и тени в этом перегруженном зале.

Сиан между тем уже не смотрел на меня. Его взор был обращен к Риану. И в нем читалось то совершенное безразличие, которому, признаться, я бы хотела однажды научиться.

— Красивую песню исполнила маленькая принцесса Этт, — меня похвалили и оскорбили одновременно. — Я бы тоже хотел спеть, — заключил он, и, не дожидаясь ничьего разрешения, запел.

Потрясение в моем теле сменилось леденящим ужасом, который я считывала в глазах собравшихся гостей. Невидимый, но осязаемый, он щедро опутывал зал, сжимая легкие. Ведь Сиан запел песню скорби. Песню, которая, я знала, была связана с его собственной утратой. С тем, что навсегда изменило его. И пел он ее с таким мастерством, что заставило бы трепетать сердца, будь мы в иной обстановке.

В другой ситуации я бы восхитилась его талантом, но сейчас не знала, куда себя деть. Мысли метались, как испуганные птицы. Я не могла понять, чего он добивается.

Что пытается этим сказать?

Если это месть за отсутствие приглашения… Не слишком ли дерзко с его стороны?

Не опасается ли он, что обычно благосклонный император на этот раз не закроет глаза на его вольности? Ведь это была свадьба наследника престола, а не время траура.

Когда его голос затих, в зале воцарилась такая оглушительная тишина, что казалось, можно было расслышать, как пылинки танцуют в мягких лучах, струящихся сквозь огромные витражные окна.

— Огонь велит почтить память предков во время любого торжества, — голос темного рыцаря медленно пронесся по залу. Чистый и ровный. Сожалений в нем не наблюдалось ни на грамм. — Надеюсь, никто не соизволит огорчиться, что я посмел взять на себя эту роль.

Плотная завеса тишины, повисшая в воздухе, слегка дрогнула. Сплошная стена стала решетом, сквозь которое пробились шепотки, перебежчиками слоняющиеся по разным углам зала.

Император улыбнулся. И я облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Значит, праздник не будет омрачен.

— Ты поступил правильно, мой славный рыцарь, — его величество погладил себя по светлой бороде. — А теперь подойди поближе, дай хорошенько взглянуть на тебя. Чувствую, ты еще больше возмужал в плечах!

Темный рыцарь подошел к трону, лишенным спешки шагом. Склонил колено. Приложил кулак к сердцу и произнёс:

— Мои крылья и мой огонь на веки служат вам, мой император.

— Встань. — ответил его отец. — Это день свадьбы твоего брата. Но он не станет препятствовать, если ты пожелаешь получить свою награду сегодня. Так ведь, Риандрин?

— Разумеется, — наследник престола кивнул, но в его голосе, ровном и бесстрастном, как лед на северных горах, не было ни тени эмоции. Он держался с королевским достоинством, однако в глазах читалось напряжение.

— Чего желает твоя душа, Сианирэн? Золота, что блестит, словно солнце, земель, что простираются до горизонта, или… прекрасную деву в жены? — император улыбнулся, явно довольный своими словами, словно щедро предлагал экзотические деликатесы на выбор. — После того, как ты очистил границы возле Юрейны от порождений тьмы, любая будет считать за честь свить с тобой свое гнездо.

Неожиданно рыцарь повернул голову на меня. На его губах возникла не улыбка, а ее тень — холодная и пронзительная. Я едва не захлебнулась воздухом, отчаянно борясь с желанием закашляться от столь внезапного внимания.

— Маленькая принцесса Этт так славно пела сегодня. — произнес он обманчиво мягким голосом. И мои щеки вспыхнули алым. — О её красоте слагают песни даже на отдалённых границах с Инцырем. Но, — он отвернулся, и в зале повисло осязаемое напряжение, — Я не ищу гнезда, ваше величество. О вознаграждении не размышлял. Оно не имеет для меня веса. Главное для меня — спокойствие и мир народа. А ваша похвала — истинная награда.

— Ты слишком благороден, — император наигранно нахмурился, но в глазах его плясали огоньки явного удовлетворения. — Я даю тебе время до конца торжества, чтобы ты обдумал, чего желаешь. Если ничего не придумаешь, получишь сто сундуков золота.

Зал наполнился улюлюканьем и гулом восхищения. Краем глаза я уловила, как вспыхнули глаза драконов — целых сто сундуков золота! — их природная жадность и любовь к золоту, как языки пламени, взметнулась вверх.

Но мой взгляд был прикован к одному лицу. Лицо Риана казалось лишенным всяких эмоций, застывшим, как маска из драконьего камня, но я знала — внутри него бушевала пугающая буря, готовая вырваться в любой момент.

Однако темному рыцарю было плевать на эмоции своего сводного брата. Он более не взглянул в его сторону. И, возможно, не все заметили, но Сиан не только не поздравил наследного принца должным образом, но даже не удосужился толком обратиться к нему для приветствия, игнорируя принятые нормы.

Праздник продолжил бурлить. Веселье заливало зал яркими красками и звоном бокалов. А через полчаса произошло то, чего я так отчаянно желала каждый день прошлого месяца.

Но, как оказалось, мечты порой сбываются совсем не так, как мы того хотим. Они приходят к тебе внезапно, и в их триумфальном шествии вдруг может появится пепел и дым.

* * *

Глава 4. Гордячка

Риан крепко держал мое запястье, увлекая по коридору Блуждающего Огня. Каждый из бесчисленных уголков императорского замка имел свой статус и название. И, живя среди этих стен столько лет, я знала их все наизусть.

Только сегодня реальность жестоко напоминала: мне никогда не стоило мечтать о Солнечном Крыле — крыле императора и императрицы.

Я постаралась отогнать эти горькие мысли, спеша за его стремительным шагом. Хватка принца причиняла легкую, но настойчивую боль, резкую, как внезапное пробуждение, однако я не решалась об этом обмолвиться.

Я крайне редко осмеливалась перечить Риану. Даже когда его замыслы шли вразрез с моими представлениями о правильности. Меня обычно хватало лишь на то, чтобы любоваться его прекрасным лицом, каждый раз замирая от его совершенства, и безропотно исполнять его желания.

И вот, впервые с момента своего прибытия, он изъявил желание побыть со мной наедине. Это было так неожиданно, так… лично. По всей видимости, мы двигались к его тайному кабинету. Месту, куда редко кого допускали.

Мне бы стоило задуматься, зачем он попросил одного из верных слуг тайно передать мне записку:

«Немедленно пройди к Чаше Блуждающего Огня и жди меня там».

Мне бы стоило задаться вопросом, что скажут гости, увидев, что сам жених покинул зал торжества. Но здравые мысли, словно осенние листья, были сорваны ветром и развеяны прочь.

Сердце переполняла робкая, наивная радость. Настолько всепоглощающая, что затмила собой все. Он здесь. Рядом. Он хочет видеть меня. Его рука сжимает мою, и это — знак того, что он не забыл свою маленькую принцессу.

Но что-то все же вызывало беспокойство и вселяло тревогу, пробиваясь сквозь пелену сладких мечтаний.

Риан выглядел не просто отстраненным, а крайне разъяренным. Его лицо было искажено гневом, словно он был зол… на меня. Но за что? Чем я могла вызвать такую бурю?

Иначе он бы не смотрел так холодно. Не проскрежетал бы зубами:

— Ты идешь со мной, Бель. — и не схватил бы мою руку, увлекая по коридору со скоростью взбесившегося дракона.

Возможно, я сделала что-то не так в приготовлениях зала? Упустила какую-то важную деталь, какую-то мелочь, которая могла вызвать его гнев? Я спешно перебирала в голове цветы, ленты, бусы, изысканные закуски и вина. Всё соответствовало его вкусам, всему, что я знала о нем, и…

Догадка, словно ледяная игла, вонзилась в сознание, заставив кровь в венах моментально закоченеть, окрашиваясь инеем. Мир вокруг померк. Неужели он думает, что я отправила приглашение Сиану, предав его, не исполнив его просьбу?

Шагов до кабинета оставалось все меньше, и каждый новый шаг, каждый удар моего сердца лишь убеждал меня в правильности собственной ужасной догадки.

Риан резко распахнул дверь, вихрем втащил нас в комнату и с грохотом захлопнул ее за нами, так что стены, казалось, дрогнули. От волнения и быстрой ходьбы сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Но я была полна решимости. Я должна была убедить Риана, что приглашение темного рыцаря было утеряно, как он и просил. Дэр Гораэль прибыл по собственной воле.

Я и представить себе не могла, что оправдываться мне не придется. Я готовилась к самым суровым обвинениям. Но истинная причина, по которой наследный принц внезапно пожелал уединения со мной, была столь нелепой, столь абсурдной, что я изумленно застыла, совершенно не в силах обработать информацию. Когда он пронзил меня ледяной синевой своих глаз и голосом, не терпящим возражений, произнес:

— Ты не можешь выйти замуж за Сиана. Я тебе запрещаю! Запрещаю, Бель!

Слова упали на меня, как град, разбивая вдребезги все мои предположения. Мои глаза широко распахнулись. Сердце пустилось вскачь. Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Все оправдания, которые я собиралась сказать, внезапно оказались неуместными.

Его заявление показалось настолько нелепым и оторванным от реальности, что единственным желанием было истерически рассмеяться.

С чего он вдруг решил, будто я… Или Сиан?

Что между нами может быть что-то большее, чем холодная вежливость?

Неужели он воспринял почти невесомую шутку темного рыцаря всерьез?

Но в этом нет ни малейшего смысла. Ему же прекрасно известно, как я стараюсь избегать его сводного брата. А сам рыцарь лишь изредка бросает на меня взгляд, в котором невозможно найти ничего, кроме презрения и холода. Словно я — досадное пятно на его безупречной репутации…

Тогда почему Риан…

Неужели он меня приревновал?

Эта мысль была настолько недостойной, что я ощутила, как щеки заливает краска. Приличной девушке не подобает думать о чужом муже в таком ключе. У нее нет на это права. Ее место — в тени, за шелковой занавесочкой.

Но как я ни корила себя, как ни пыталась подавить это чувство, дурная часть моей души ликовала. Она бесстыдно и неистово радовалась, будто цветок, распустившийся посреди мороза. И улыбка, сколько бы я ни пыталась ее погасить, своевольно заиграла на губах.

Глаза Риана полностью заледенели. Ледяная корка уплотнилась, и острые зазубрины тут же выступили, касаясь моей кожи. Он неверно истолковал мою реакцию. И я немедленно поплатилась, приняв на себя шквал его праведного гнева.

— Ты находишь это забавным, моя маленькая принцесса? — проскрежетал он голосом полным ярости. — Или стоило ему всего лишь улыбнуться и отпустить пошлый комплимент, как ты тут же забыла обо мне?! — желваки на его лице яростно вздрагивали, — Так легко отреклась! Значит, твое сердце никогда и не принадлежало мне…

Его слова задели меня в самое сердце. Но вместо того, чтобы сломаться, я почувствовала, как внутри поднимается волна протеста. Я тихо, но твердо произнесла:

— Ты нашел свою истинную, Риан. Мои чувства больше не должны иметь значения.

— Вот как ты запела, моя птичка?

Насмешка в его голосе была острой, как лезвие. Она расколола остатки моего самообладания, и горечь выплеснулась наружу:

— А что ты хотел услышать? Зачем обвиняешь меня в том, чего не было? С тех пор, как ты вернулся в столицу, ты не нашел и минуты, чтобы навестить меня! Это ты… ты отвернулся от меня, а не я…

— Не говори так! — он схватил меня за руки, сжимая их до боли. В его глазах колыхалась огненная буря, готовая смести все на своем пути. — Не говори того, чего не знаешь. Я поступал так ради тебя. Ради нас. И однажды ты это поймёшь. А то, что я нашел истинную, не должно тебя тревожить. Между нами ничего не изменится.

Он резко притянул меня к себе. Его взгляд, упавший на мои губы, был полон решимости. И меня охватило смятение. Я судорожно опустила глаза и еле слышно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Мы все равно будем вместе, Бель. Ты и я. Не бойся. Потерпи немного, подожди хотя бы месяц, и я дам тебе официальный титул своей первой суреи. Ты станешь моей, по праву.

— Суреи? — в ужасе медленно повторила я. Это слово из его уст прозвучало для меня как плевок.

Я попыталась отшатнуться, но его хватка была слишком сильна.

Значит, я ошибалась…

Он не планировал найти мне достойного супруга. Он видел мое будущее в ином свете. Ри собирался сделать меня своей любовницей. Меня… Официальной первой фавориткой. А статус первой означал, что она может быть далеко не единственной…

— Почему ты молчишь, моя маленькая?

Риан поднял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Я не могу поверить… — прошептала я, чувствуя, как даже остатки моих надежд рушатся.

Он улыбнулся. Ярость в его глазах сменилась нежностью. Его большой палец ласково коснулся моей щеки, как будто он гладил испуганного зверька.

Наклонившись он провел носом по моему виску. Жадно вдохнул аромат и мягко поцеловал меня в лоб, прежде чем зашептать, не отрывая взгляда, полного уверенности:

— Видишь, твой Риан все учел и спланировал. Тебе не о чем беспокоиться. Прости, что не навещал тебя. Я, правда, не мог. Но теперь ты знаешь. И тебе больше не о чем тревожиться. Ты счастлива, моя птичка?

Я смотрела на него непонимающе, все еще не в силах принять услышанное. Может, я все это время знала другого человека?

Или Риан никогда не знал меня?

Мне казалось, мы всегда полностью понимали друг друга с полуслова, но сейчас его слова доказывали обратное.

Сколько раз я говорила ему, что лучше останусь навсегда одинокой, чем стану чьей-то суреей. А он каждый раз лишь смеялся в ответ. Значит, он никогда не воспринимал мои слова всерьез? А я так наивно не хотела этого признавать.

— Ну, скажи мне хоть что-нибудь. — его голос стал настойчивым, бархатным, но под этой мягкостью пряталась стальная проволока.

— Помнишь, я говорила, что не соглашусь стать чьей-нибудь суреей?

— Ты будешь не чьей-нибудь, — он улыбнулся, и его палец нежно очертил контур моей нижней губы. От этого прикосновения я вдруг перестала дышать, будто на шее затянулся невидимый, но ощутимый ошейник. — Ты будешь моей, Бель. Только моей. Суреей самого будущего императора.

Слова прозвучали как приговор, вынесенный без права апелляции. Как звон кандалов, закрывающих меня в золотой клетке его желаний. Воздух выбило из легких. Это было не обещание любви, а объявление о владении.

Пол будто уходил из-под моих ног.

Я смотрела в глаза того, кем была одержима долгие годы, и видела незнакомца. Весь прежний трепет схлынул. Радость одномоментно погасла, как фальшивая маг-свеча, обещающая осветить темную ночь, но дарящая лишь секундную вспышку, после которой тебя вновь поглотит безжалостная тьма.

Еще недавно вокруг шумел зеленый лес, полный обещаний и надежд, а теперь — лишь выжженное поле, скованное морозом. В груди образовалась пустота, опоясавшая сердце остатками надежд, которые раньше казались по-настоящему волшебными, а обернулись обманом, отдающим тиной, как распустившееся разочарование.

— Я не хочу быть ничье суреей, Риан. — очень тихо сказала я, осторожно пытаясь высвободиться из его рук, — Ни императора, ни будущего императора, никого другого.

— А чего ты хочешь? — внезапно принц зло встряхнул меня за плечи, и мир перед глазами закружился в танце звезд. — Любая была бы счастлива на твоем месте. Ты знаешь, сколько писем я получаю от девиц?

Я это прекрасно знала. Знала и то, что эти девы из высокородных домов писали ему целые мешки писем, забывая про сон. И о том, что они осмеливались писать такое, о чем приличные девы знать не должны.

Я знала, что некоторые из них даже проникали в его покои. Но о том, что происходило дальше за закрытыми дверями, я старалась не думать, кусая губы и упрямо закрывая глаза.

В глубине души я надеялась, что он читает им нотации о дурном поведении, а затем просит служанок вытолкать их метлами вон. Однако слишком довольные впоследствии лица этих дев, их сияющие глаза и горделивые походки сообщали мне о несостоятельности моих глупых фантазий.

— Вот пусть они и становятся твоими суреями. — парировала я, всячески пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Снова ты ведешь себя, как гордячка, — Риан наконец отпустил меня, почти оттолкнув.

Он сделал несколько шагов к широко распахнутому окну. Растрепал волосы в знак крайнего раздражения и начал говорить то, от чего захотелось заткнуть уши.

— Не хочет быть моей суреей, но строить глазки Темному рыцарю — это ей по душе. Ты думаешь, я не видел, как ты на него смотрела? Думаешь, я слепой, Бель? — горечь сочилась из его слов.

— Ты ошибаешься.

— Ошибаюсь? Я в этом не уверен. Собираешься прыгнуть к нему в постель? Или ты уже отдалась какому-то первому встречному Ив-вану, пока меня не было в столице? Кто это? Я хочу знать!

— Что? О чем ты говоришь? Ты прекрасно знаешь, что я…

— Прекрати играть в невинную! — он вновь стремительно приблизился. Почти впечатал в стену. Усмехнулся. — Ты лгала мне. Шептала сладкие слова. Приручала, как кота. А сама искоса улыбалась другим. Ему! А я был слеп. Не хотел никого слушать. Отказывался видеть правду. Я всегда берег тебя. Как самое дорогое. Как самое ценное сокровище. Мое сокровище! Мое! Никогда не позволял себе лишнего. Я ждал. Терпеливо ждал, когда мы оба…

Его слова, словно колючие шипы, впивались в меня, раня и пытаясь сломать. Но я, казалось, не чувствовала этой ноющей боли в груди. Меня пронзило неверие, превратив в статую, которая лишь едва слышно ответила:

— Я никогда тебе не врала. Ри. Никогда.

— Тогда докажи. — его голос преобразился, наполнившись надеждой и вызовом. Глаза сверкнули темным огнем, — Отдайся мне, Бель. Давай сделаем это. Сейчас. Здесь. Я чувствую, ты желаешь этого так же сильно, как и я. Чувствую, как пульсирует твоя кровь.

Наклонившись, он начал осыпать меня поцелуями от виска до самой ключицы. Я даже не успела вдохнуть или осознать, что происходит.

Его руки, отбросив всякий стыд и прежнюю сдержанность, начали скользить по моей спине, исследуя каждый изгиб тела с той дерзостью, которой прежде себе не позволяли.

Воздух вокруг стал густым от его жара.

Я замерла, не в силах ни сопротивляться, ни ответить.

Мне было сложно не потеряться в собственных ощущениях. Я могла бы солгать и сказать, что чувствовала одно лишь отторжение после всего, что он произнес. Что его прикосновения вызывали во мне отвращение. Но это было бы так лицемерно с моей стороны.

Мое тело откликалось на его прикосновения. Оно всегда тянулось к принцу. Всегда жаждало его. Но в то же время… я не могла сказать, что испытывала радость. Не могла сказать, что мне было по-настоящему хорошо и приятно. Потому что неприятие сковало меня, как стальные обручи.

Я не хотела. Не хотела этого вот так. В таком виде. С такими оттенками. Это была не ласка, не любовь, а какая-то звериная похоть. И мне хотелось спрятаться. Сбежать. Кричать.

Мне было… противно.

На моих глазах выступили слезы, и я, позорно всхлипнув, вымолвила:

— Пожалуйста, прекрати. Отпусти меня, Риан. Оставь меня.

Горячие руки, которые только что терзали мое тело, отпрянули. Тяжело дыша, принц оторвался от моей шеи, оставляя влажный след. В его глазах мелькнула тревога, когда он посмотрел на меня.

Он осторожно вытер слезы с моей правой щеки. Его прикосновение было теперь почти робким. Затем он крепко обнял меня, как делал всегда, когда хотел успокоить и вернуть в свою безопасную гавань, и прошептал в ухо:

— Прости, моя птичка. Я повел себя, как дурак. Не сдержался. Поддался своим демонам. Прости.

Я продолжала стоять, как холодная статуя. Но стены вокруг моего сердца начинали трескаться. Его объятия были такими знакомыми. Такими теплыми. И Ри ласково повторял:

— Прости. Прости. — он нежно целовал мои волосы. А его дыхание щекотало мои виски, словно шепот примирения. — Ну же, Бель. Прости меня. Я же твой Ри. Ты не можешь долго на меня злиться. Не можешь.

Мы оба знали, что он прав. Я никогда не могла подолгу сердиться на Риана. Вот и сейчас. Я начала понемногу оттаивать. Совсем как лед, тающий под весенним солнцем. Ведь он просто был разгневан, оттого и груб. Оттого и позволил себе лишнее. Он не желал меня обижать. Это было лишь временное затмение, не более.

Он проворно заставил мои руки обвиться вокруг его стана и отпустил их только в тот момент, когда я уже не сопротивлялась и смиренно прижалась к нему.

— Вот так, моя птичка. — шепнул наследный принц.

Затем осторожно поднял мой подбородок, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом. Теперь его синева плескалась такой нежностью, что хотелось раствориться в ней.

— Ты так прекрасна сегодня. Я готов выколоть глаза всем дэрам в зале, лишь за то, что они смеют смотреть на тебя, Бель. Неужели ты этого не видишь? Неужели не чувствуешь, как стучит мое сердце рядом с тобой?

Он положил мою ладонь на свою грудь. И все, что происходило до этого момента, внезапно померкло. Окуталось дымкой забвения. Или же мой разум погрузился в туман, превратив меня в кисель под его взглядом. Взглядом, который теперь обжигал мои губы, притягивая сильнее магнита.

Все приличия на миг показались прозрачными, как тонкое стекло. Они пали и уступили место безрассудно-пагубной минуте. Потому что я не отвернулась, не оттолкнула, и не сделала ни малейшего движения, чтобы преградить путь его губ к моим.

Я подчинилась.

Разомкнула губы, позволяя ему забрать мое дыхание. Позволила себе на миг забыться и захмелеть от его близости. Позволила своему глупому сердцу затрепетать от нежности его прикосновения.

У меня отчаянно кружилась голова, когда, оторвавшись от меня, Риан прижал меня к себе еще крепче, словно боялся, что я вот-вот исчезну. Он ласково произнес:

— Моя птичка, это случится рано или поздно. Мы станем близки. Я обещаю, что буду нежен. Не позволю себе грубость. Я дам тебе все, что ты хочешь. Все.

В другой ситуации я бы сошла с ума от радости. Но реальность настойчиво стучала в мой миг сладкого самообмана и слова сами сорвались с моих губ:

— У тебя есть истинная.

— Это не должно тебя беспокоить.

— Но Ри…

— Я позабочусь, чтобы ваши пути никогда не пересеклись.

— Ты женат на другой. — жестокая правда вернула меня к реальности, помогая осознать, как низко я пала и что позволила… и позволяю себе.

— Ты нужна мне ничуть не меньше, чем прежде. Перестань вырываться.

— Я не стану твоей суреей. — безумие, за которое мне хотелось сгореть от стыда, отступило.

Что я творю?

— Отпусти. Случившееся — ошибка. И больше такого не повторится.

Он отпустил меня, испепелив взглядом, в котором читалось не только недовольство, но и недоверие.

— Опять ты за свое? Мы ведь всё обсудили. Не будь такой упрямой, хотя бы в день моей свадьбы.

Мне захотелось горько рассмеяться. Но смех застрял бы где-то в горле, превратившись в рыдания. Небеса, какая же я дура!

Сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, я произнесла, упрямо глядя ему прямо в глаза:

— Я никогда не стану твоей суреей, ваше высочество. Как бы вы того не хотели. Это мое последнее слово.

Если бы драконий взгляд испепелял, то я бы вмиг превратилась в горстку пепла. Но я выпрямила спину, не позволяя себе моргнуть. В этом я не могла ему уступить.

— Еще как станешь. — отчеканил наследный принц, чей голос был низким и угрожающим, как рык разбуженного дракона. — Ты просто пока не привыкла к этой мысли. Или, — его губы исказила пугающая улыбка, — Я запру тебя в Сумеречной башне до скончания времен! И запомни, я не позволю тебе быть с Сианом!

Борясь со слезами, что снова навернулись на глаза, я из чистого упрямства зло выпалила:

— Если император одобрит этот брак, ты ничего не сможешь сделать.

Как говорила моя бабушка: «слово не воробей — вылетит не поймаешь».

Я тут же пожалела о сказанном, несмотря на нашу ссору.

Потому что видела, как золотая чешуя покрыла его виски, расползаясь по лбу, словно живое пламя. Видела, как его зрачки вытянулись вертикально. От его драконьей мощи меня чуть не смело. Это случалось с Ри лишь в моменты испепеляющего гнева, когда он на миг терял всякий контроль.

Но никогда прежде его ярость не была направлена на меня.

— Я так и знал… — мрачно проронил принц, и его прекрасные губы вновь осветила пугающая улыбка, — А ведь я не хотел им верить. Но оказалось, что я глупец! Дурак! Слепой Риан, не видящий очевидного!.. — его голос сорвался на крик, полный ярости и боли. — Но я не позволю, слышишь? Ты будешь со мной, Бель. Ты и я. Мы связаны. Хочешь ты этого или нет!

Он снова впился в меня поцелуем. На этот раз грубо, словно желая заклеймить и утвердить свою власть. Словно пытаясь выжечь мое сопротивление.

— Либо ты станешь моей суреей, либо будешь до конца своих дней сидеть в Сумеречной башне, моля, чтобы я тебя навещал!

С этими словами он вышел из кабинета, так громко хлопнув дверью, что стекла в окнах задрожали.

Я безвольно рухнула на колени. Пол был холоден, но я не чувствовала ничего, кроме душевной боли. Горечь хлынула из глаз водопадом. Но я не пыталась ее остановить. Я чувствовала: брошенные им слова — не пустые угрозы. Это был приговор. Мне не оставляли выбора.

И я понимала, что мой мир, каким я его знала, теперь никогда не будет прежним.

Глава 5. Секунда в пустоте

Успокоиться мне удалось не сразу. Тревога, словно ядовитый плющ, обвивала мои легкие. Но когда это все же произошло, подойдя к зеркалу, обрамленному золотыми лучами, я отчетливо увидела правду: называться солнышком — не мой удел.

В красных глазах застыла тоска. Настолько глубокая, что я полагала, ничто не сможет ее вытравить. По крайней мере, так я думала, пока мои пальцы не легли на холодную ручку двери. Она была закрыта.

Сначала я решила, что это моя вина. Что я не приложила достаточно усилий. Но ошибки не было. Я была заперта. Заперта в тайном кабинете Риана.

Дернув ручку ещё пару раз, я почувствовала, как удивление начало вытеснять тоску, поселившуюся в груди. А вслед за ним устремилось упрямое сопротивление. Но оно было тщетно.

Мои попытки вырваться из этой комнаты, как и все мои надежды, разбивались о стальную стену его власти.

После разговора с Ри и вида собственного отражения, я точно знала — на торжество я больше не пойду. Красные отметины на шее — клеймо его поцелуев — казались мне еще более позорными, чем мои красные глаза. Они бы не остались незамеченными среди зорких гостей. Стали бы уликой и доказательством моего падения.

Единственное, чего я хотела — это спрятаться в дальнем восточном крыле Рубиновой Зари, в своей комнате. Зарыться под одеяло, окунуться в привычную темноту и вновь позволить тоске поглотить меня.

Но… он запер меня.

Запер.

Меня.

Мой любимый Риан…

Или, быть может, он никогда не был моим. Или никогда не был тем, кого я знала. Кого так страстно желала. Ведь он просто решил всё за меня. Не спрашивая моего мнения. Не заботясь о моих желаниях.

А теперь и вовсе ясно дал понять: мои желания ничего не значат. Они — лишь помеха на пути его планов.

Угроза запереть меня в Сумеречной башне, которая ещё пару месяцев назад могла показаться пустыми словами, теперь приобрела пугающую, осязаемую реальность.

Я прекрасно знала, что Риан ужасно упрям. Любые отклонения от его планов вызывали его недовольство. Но я отчего-то наивно полагала, что это правило не распространяется на меня. Что для меня он будет другим.

Почему я так считала? Почему так глупо верила? Почему?

Я пыталась вспомнить хотя бы раз, когда его желание уступало моему. И с изумлением обнаружила, что такое случалось… почти никогда. Его слово всегда было решающим. Но, откровенно говоря, в том была и моя вина.

Я никогда и не настаивала на своем. Я не была столь же принципиальна, как Ри, чьи убеждения были несгибаемы. Моей слабостью была его теплая улыбка, сияющая на прекрасном лице. И ради нее я всегда с легкостью шла на уступки, отдавая свои желания, словно ничего не значащие фантики.

Но, справедливости ради, стоит заметить: он всегда был добр ко мне. Всегда нежен. И ласков. Он хотел, чтобы я всегда была рядом. Чтобы я оставалась в его поле зрения…

Как послушный питомец, который день ото дня смотрит на своего хозяина с обожанием в глазах.

Столь мерзкое сравнение я услышала однажды от его кузины. Ирма, не подозревая, что я стану невольной слушательницей ее сердечной беседы с подругой, заставила меня буквально кипеть от гнева. Ее слова, произнесенные с такой непринужденной жестокостью, словно яд, проникли в мои уши.

Я думала, это просто зависть. Ее ревность к тому, как он всегда игнорировал ее существование, несмотря на все ее старания. Но сейчас что-то срывалось с моих глаз. И правда, острая, как осколок стекла, прижималась к моему горлу. Вредная Ирма, как оказалось, была права…

С новой силой, что родилась из отчаяния и желания свободы, я толкнула дверь.

Мне нужно было выбраться. Немедленно. Бежать из дворца, пока не стало слишком поздно. Уйти, пока ещё есть хоть малейший шанс. Покинуть стены замка любым способом. Воздух становился невыносимо густым. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я задохнусь.

Эстель всегда говорила: те, кто считает, что знает меня, ошибаются. И за кротостью скрывается упрямство, подобное стаду баранов, если некая идея закралась ко мне в голову. И сейчас эта идея — выбраться отсюда — была сильна, как никогда.

Я дергала ручку снова и снова. Ничего. Дверь не поддавалась. Тогда, отбросив всякое подобие приличий, я закричала:

— Помогите! Дверь заклинило! Кто-нибудь, помогите! Выпустите меня!

Я кричала во всю мощь своих легких, но трезво понимала, что моя надежда — лишь призрак, тающий в тени. В этой части дворца даже в будни не встретишь и души. А сегодня, в день свадьбы наследника, здесь царило полное запустение.

Тишина в ответ была оглушительной.

Я металась по кабинету, как загнанный в ловушку зверь. Напуганный и нервный. Зверь, чье сердце скакало быстрее зайца, уносящего ноги от хитрой лисицы. Возможно, именно этот первобытный страх позволил безумной мысли просочиться в мой разум.

Она проникла внутрь, распушила хвост, покрасовалась так и эдак… и показалась мне не такой уж и невозможной.

Спешно метнувшись к окну, я распахнула створки. Высунулась наружу и едва сдержала стон отчаяния: как я могла забыть! Как?! Тайный кабинет Риана нависал над пропастью, там, где дворец впивался в скалу.

Теоретически, выход имелся. Крошечный путь по обветшалому каменному карнизу до соседнего балкона. Откуда можно было уйти и обрести свободу. Но этот шанс был смертельно тонок, ведь внизу зияла глотка тёмной и бездонной пасти

В здравом уме я бы никогда не рискнула и не пошла на столь отчаянный шаг. Но сейчас меня била внутренняя лихорадка. Казалось, что стены этой комнаты давят на меня сильнее, чем пустота снаружи. Они будто сжимались, и я чувствовала, что они вот-вот захлопнутся навсегда.

Мне чудилось, что остаться запертой в его кабинете — это то же самое, что добровольно шагнуть в бездну.

Несмотря на спутанность сознания, я посчитала, что карниз достаточно надежен. Страха высоты я не знала с детства. Я лазала по деревьям, крышам, а порой и стенам дворца, словно кошка. Да простит меня ее величество. И не раз перебиралась из окна в окно. Вот только прежде под ногами не было бездны. И Риан всегда был рядом.

Мы частенько такое проделывали, спасаясь от учителей — его и моих. Он всегда предлагал просто перенести меня на руках. Но я упрямилась, убеждая, что справлюсь сама. Желая показать ему свою ловкость. А в глубине души ликовала, видя, как он гордится моим бесстрашием.

Вот только Риан всегда строго наказывал, чтобы без него я «нигде и никогда не лазила, и не вылезала из окон». Эти слова, полные заботы, теперь звучали как зловещее предзнаменование.

Я всегда его слушалась. До этого дня. Дня разрушенных надежд.

Юбка моего платья, могла бы стать помехой. Поэтому я безжалостно укоротила её, сделав быстрые разрезы, чтобы ничто не сковывало мои движения. Я чувствовала, что ткань рвется под пальцами так же, как рвется и моя прежняя жизнь.

Затем я прошептала единственную молитву из моего мира, которую помнила с детства. Перекрестилась, как учила бабушка, вверяя себя в руки судьбы. И вылезла в окно, чувствуя, как ветер хлещет по лицу.

Моя идея была проста. Также она была напрочь лишена всякой оригинальности и здравого смысла. Она не подразумевала эффектных акробатических номеров, достойных аплодисментов. Она была недалекой, крайне отчаянной и запатентованной мной. Потому искренне прошу вас: не стоит ее повторять.

Всё, что требовалось — это аккуратно перебраться по карнизам на соседний балкон, проникнуть в смежную комнату и обрести свободу. Шаг за шагом. Осторожно.

Я запретила себе смотреть вниз. Не из-за высоты. Ее я не боялась. Но я знала: страх — подлый союзник, всегда готовый напасть, когда ты наиболее уязвим. Иначе отчего я всегда ужасно нервничала во время варсса, танца, где драконы подбрасывают своих партнерш чуть ли не к потолку?

Я осознавала: страх может парализовать в любой момент. Лишить свободы движений, разрушить концентрацию и толкнуть в бездну. А без крыльев там, внизу, меня ждала лишь вечность.

Существовало поверье, что иномираням благоволят хранители этого мира, даруя им дракона, магию или иной дар, чтобы скрасить переход. Но во мне, хоть и была драконья искра, она оказалась крошечной и слабой.

Ни дракон, ни плетения магии так толком и не проявились. Именно поэтому я никогда не понимала, что нашёл во мне Риан. Что заставило его, до появления в его жизни истинной, выбрать именно меня.

Ехидный голос часто подсказывал, что симпатия зародилась из элементарной жалости, не более того. Как к бездомному псу, которого можно подобрать с улицы, приласкать, а потом незаметно привязаться. Но я всегда отчаянно гнала эти мысли прочь, потому что не хотела верить в такую унизительную правду.

Концентрация. Вот что действительно имело значение, когда карабкаешься по стене, желая остаться в живых. Быть здесь и сейчас, в настоящем моменте.

Стоило мыслям о принце затуманить разум, как нога соскользнула с ненадежного камня. Я вцепилась в выступы отчаянными пальцами, ощущая, как кожа на правой ладони разрывается от царапин. Боль была невыносима. Но она казалась ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим грудь.

Из горла вырвалось невольное, грубое ругательство, подслушанное когда-то у конюха. Чужое слово в этот момент показалось невероятно неуместным.

Я зажмурилась, чувствуя, как холодный пот стекает по виску.

Интересно, будет ли он горевать обо мне, если я …

Нет!

Ни за что.

Я не позволю себе даже думать о таком финале. Моя жизнь не его собственность, чтобы он мог ее отнять, даже косвенно!

Собрав остатки сил, я начала шептать слова молитвы. Возможно, это было нелогично. Ведь правильнее звать на помощь хранителей здешнего мира… Но я не могла. Крестик, подаренный мне бабушкой — единственная ниточка, связывающая меня с прошлым, — всегда был при мне.

Я собралась с духом, потянулась насколько могла и сделала ещё один, казалось, верный шаг. В душе забрезжила обманчивая уверенность, что я смогу. Что эта темная полоса будет обязательно преодолена.

Я почти чувствовала вкус свободы.

Но, видимо, маленькая принцесса Этт расхрабрилась слишком рано. Позволила себе поверить в свою неуязвимость. В то, что она сильна. Слишком беспечно протянула руку и тонкий выступ поддался.

Срыв.

Страх обрушился стеной. Безжалостной и оглушающей. Камни рвали кожу на руках. Всё случилось за одно дыхание. Секунда падения в пустоту. Секунда понимания, что ты больше не сможешь улыбнуться солнцу. Секунда позорного вопля, и тут же — секунда жгучего стыда за этот крик.

А затем, словно сам ветер вырвал меня из падения. Прижал к своей груди. Окутал теплом, таким внезапным и абсолютным. Зажмурившись, я вцепилась в чью-то рубашку, и волна странного спокойствия нахлынула на меня, смывая боль, ужас и стыд.

Осознание спасения успокаивало так сильно, что хотелось потерять сознание. Лишиться чувств и навсегда забыться в этом тепле.

Чужие руки стали для меня колыбелью, в которой хотелось укрыться от внешнего мира. Не принимать назойливых гостей. Ссылаться на вечную занятость. И вдыхать этот пряный, незнакомый аромат.

Казалось, эта специя создана специально для меня. Она была моим личным сокровищем. Чай с её вкусом — только мой. И никто другой не смеет его попробовать.

Такие вот странные и тягучие мысли витали в моем сознании, пока тот, кто держал меня, наконец не начал медленно и осторожно спускаться.

Вскоре мой спаситель уже стоял на твердой земле. А я всё ещё лежала в его руках, свернувшись калачиком, словно детёныш, не в силах открыть глаза. Не могла разжать пальцы, которые мёртвой хваткой впились в его рубашку, боясь, что стоит отпустить, и я снова упаду.

Мой спаситель молчал. Видимо, он был достаточно тактичен, чтобы дать мне время прийти в себя. Или просто ждал. Я ощущала его дыхание у своего виска. Чувствовала, как его сердце бьётся под моей ладонью. И этот сильный, мерный ритм умиротворял меня.

Мне было так уютно. Так тепло и спокойно, что хотелось остаться там… навсегда. Почти так же хорошо, как в руках у Ри. Но эта непристойная, предательская мысль ударила, как обухом по голове. Утопила в чувстве липкого стыда. Ошеломила. Ведь я знала, что это не Риан. Не мой Ри…

Я знала запах наследного принца — горький василёк, залитый солнцем. А мой спаситель пах пряной грозой, прошедшей по полю.

Я попыталась собраться. Сделала глубокий вдох. Медленно открыла глаза. Перед ними всё ещё плясали чёрные пятна, или…

Догадка, словно смешливая нимфа, коснулась меня, хихикнула и уплыла. А меня пронзил пронизывающий холод изумления, когда я, очень медленно, подняла голову и встретила взгляд темного рыцаря. Взгляд Сиана был не просто суров, он был холоден, как зимний ветер.

Рыцарь не попытался утешить меня. Не спросил, в порядке ли я. Он лишь вдоволь испепелил меня своим хмурым взглядом и произнес без тени сочувствия, с едкой иронией:

— Ваше высочество, не желаю вас как-то оскорбить, но, скажите, вы правда такая дура?

Глава 6. План "Б"

В обычной жизни подобные слова, брошенные с такой безапелляционной дерзостью, оскорбили бы меня. Меня только что назвали дурой. В лицо. А интонация, подобно ледяной стреле, ясно давала понять, насколько сильно ставится под сомнение моя разумность.

Возможно, я бы даже вскипела от гнева…

Но в тот момент, когда сама смерть еще не отпустила мою руку, а ледяной страх не успел полностью отступить, мне было не до раздражения. Не до условностей, и уж точно не до ответной колкости.

Все это казалось такой мелочью…

За те секунды полёта, когда ты стоишь на пороге мрачного финала, ты успеваешь, как ни странно, пропустить через себя целый вихрь прошедших событий и речей. Они несутся внутри тебя быстрее света. Сталкиваются, перемалываются, и вдруг ты и ты начинаешь замечать совершенно новые акценты.

Оттого, когда ты внезапно оказываешься в руках спасителя, чудом избежав неминуемо-незапланированной гибели, в тебе просыпается нечто первобытное. Дикая решимость или же, лучше сказать, отчаянная неуместность.

Правила приличия сгорбившись отступают в тень. А в голове, еще дрожащей от пережитого, распускается безумная мысль. Неожиданный «План Б» начинает разукрашивать контурные линии…

Дикая мысль источает дурманящий аромат. Совсем как цветок, скрывающий под лепестками острые шипы. Но времени на раздумья нет. Сумеречная башня, словно голодный хищник, приветливо дышит тебе в затылок.

Оттого, я, по всей видимости, решила укрепить уверенность Сиана в моей полной неадекватности. Взглянув ему прямо в глаза, с сердцем, бьющимся как пойманная птица, я отчаянно произнесла:

— Вы не возьмете меня в жены, дэр Гораэль?

Можно смело предположить, что делать подобного рода предложение самому угрюмому рыцарю королевства, который к тому же относится к тебе с пренебрежением и открыто называет дурой — решение, мягко говоря, несколько недальновидное.

И, вероятно, слегка отдающее терпким ароматом безумия.

Но, как я уже успела убедиться, в отчаянии логика отступает на второй план.

За те критические секунды, пока я всматривалась в холодные глаза Сиана, я внезапно осознала: он — мой неожиданный шанс. Шанс выбраться из дворца. Шанс на свободу.

А так как я с детства питала слабость к знакам судьбы, то и посчитала, что не зря именно он, а не кто-либо другой, спас меня. Это было предопределено.

Надежда на побег, хрупкая, как крылья бабочки, все еще трепетала где-то под ребрами. Но я понимала: беги, не беги, но, если Риан захочет найти меня, он найдет. Найдет и вернет обратно во дворец.

Надеяться, будто кто-нибудь из королевства осмелится жениться на мне после того, как будущий наследник открыто заявил мне о своем желании сделать меня своей суреей, было бы верхом глупости. Я, может, и дура, как считает Сиан, но не настолько… Никто не посмеет пойти против слов Риана.

Никто… кроме одного человека.

Дэру Гораэлю было откровенно плевать на мнение и слова наследного брата. Он жил по своим правилам, в своем мире, вдали от столицы.

Возможно, многие или большинство, оказавшись на моем месте, предпочли бы стать фавориткой Риана. Почему бы и нет, скажете вы, если это тот, кого я люблю? Да, я могла бы… могла. Но это значило бы предать себя. Растоптать свои мечты. Перечеркнуть принципы. Предать ту единственную любовь, что жила во мне все эти годы.

Нет. Я не могла. Не могла!

Я была готова уйти в уединение монастыря ради него. Забыть о личной жизни. Отказаться от всего. Провести остаток жизни, молясь лишь о его благополучии и вечном счастье. Но Ри не захотел принять мою жертву. Он растоптал мое самое светлое чувство.

И сейчас, единственное, чего я яростно желала, так это сбежать. Покинуть дворец, который казался родным домом, но намеревался вскоре стать золотой клеткой, из которой нет выхода.

Потому я переступила через свою гордость. Бессердечно растоптала ее. Отбросила в сторону плотный, необъяснимый страх перед темным взглядом Сиана. И, насколько могла, смело встретилась с недоумением в его глазах, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Ты… просишь меня взять тебя в жены? — в его голосе прозвучала нотка удивления, граничащего с абсолютным неверием. А сильные руки сжали мою талию с такой силой, что на мгновение мне показалось, будто он намерен меня сломать.

Я проглотила последнее дрожащее в горле сомнение и кивнула.

Морщинка пролегла между его бровями. Он склонил голову, словно изучая пойманную добычу. И в уголках его губ заиграла едкая усмешка, не предвещающая ничего доброго.

— Так ты… желаешь отблагодарить меня за спасение?

— Ни в коем случае, — ляпнула я, не успев подумать. И тут же прикусила язык.

— Тогда, очевидно, ты напрочь лишена стыда. — произнес рыцарь мрачно, опуская меня на землю.

Его лицо исказилось, будто рядом нестерпимо завоняло тухлой рыбой. Это было такое демонстративное отвращение, что казалось, ему неприятно даже стоять напротив меня.

Мысли беспорядочно метались в голове. Желание ответить колкостью, спрятанной за вежливыми словами, отчаянно рвалось наружу, но я держалась. Прикусив язык до боли, я ощущала, как мой мозг лихорадочно пытается найти подходящий ответ, пока взгляд Сиана прожигает меня насквозь. Ведь я собиралась предложить договорной брак. Временный.

— Решила убиться ради одного, а после сразу просишь другого взять тебя в жены. — он криво усмехнулся. — Не любишь терять времени даром, эри Этт? Или ты… лишилась рассудка? В любом случае, мой ответ: нет. Мне не нужна жена. Ни здоровая, ни припадочная, ваше высочество.

Мои пальцы впились в ткань юбки, угрожая разорвать ее. Каждый жест был попыткой сохранить хоть каплю достоинства.

— Я вовсе не собиралась убивать себя, — проговорила я, пытаясь придать голосу твердость. Но он, как и я, предательски дрогнул, выдавая всю мою боль и отчаяние.

— Значит ли это, что прыжок из окна для бескрылых нынче зовется обычной прогулкой? — дэр вскинул взгляд к стенам дворца, словно ожидал увидеть эри, праздно шатающихся по карнизам, как стайка безмозглых птиц, — Давно не был в столице. Не знаком со всеми тонкостями здешнего досуга.

Этот человек был просто невыносим!

Каждый его взгляд, каждое слово, словно меткий удар. Но именно он, этот угрюмый и язвительный рыцарь, казался мне тонкой соломкой спасения. Последней ниточкой, за которую я могла ухватиться.

Прилагая неимоверное усилие, я накинула на лицо маску приторной любезности. Затянулась туже, чтобы более не выдать ни дрожи, ни паники. И произнесла безмятежным тоном, будто говорила о чем-то совершенно обыденном:

— Я всего лишь прогуливалась по карнизу, дэр Гораэль. Собиралась заглянуть в соседнее окно. Но, увы, камень под ногой оказался предательски скользким. Какое счастье, что вы оказались рядом. Благодарю вас от всей души.

Внутри меня все кричало от нелепости собственной речи. Но снаружи я была воплощением вежливости. Хоть и понимала, что рискую показаться ему окончательной дурой. После такого я бы тоже не рискнула брать себя в жены.

Мы медленно двигались вверх по узкой тропинке у подножия замка.

— Какое счастье, — прошептал он, и в его голосе зазвучала откровенная насмешка. — Двери вас, эри Этт, видимо, совсем не интересуют? Быть может, вам стоит к ним присмотреться и попробовать их открыть?

Он не только невыносим. Но еще и беспросветно груб. Я, конечно, подозревала... но так явно?

— Дверь в комнате, где я находилась, оказалась запертой, — тихо обронила я, стараясь говорить спокойно.

И тут же почувствовала, как его взгляд стал острее. Он впился в меня немым вопросом, будто пытался прочесть мои мысли и проникнуть сквозь слова.

— То есть… дверь заклинило, — быстро проговорила я, пытаясь исправить сказанную оплошность.

— Так заперта или заклинило? — его голос был холоден, как лед. — Вы уж определитесь, эри.

— Заклинило. Я… я просто неверно выразилась. Из-за перенесенного страха стала путать слова.

— Если бы вы не гуляли по карнизам, страха бы не было. И, быть может, слова бы не путались, эри Эттнель. — в его глазах полыхнула злоба.

А это я чем заслужила?

Почему такая агрессия?

* * *

Если он обвинит меня в том, что я сама себя заперла, или что дверь заклинило из-за моего неумения обращаться с замками, то я откажусь от своего плана "Б" окончательно. Как-нибудь обустроюсь в Сумеречной башне, возьму с собой любимый плед и буду надеяться, что мне позволят читать книги и пить черносмородиновый морс…

— Собираетесь вернуться на торжество? — неожиданно спросил рыцарь.

Я посмотрела на него. Ирония и злость внезапно исчезли с его лица, сменившись задумчивостью. В этой задумчивости было что-то… благородное. Что-то, чего я никогда раньше не видела в его глазах. Что-то, что на мгновение возродило мою поникшую надежду, заставив тонкие крылья бабочки затрепетать вновь.

— Вы не возьмете меня в жены? — прошептала я очень тихо, снова рискуя своей измазанной в саже репутацией.

Его взгляд, до этого скользивший по стенам дворца, устремился на меня. И тут же раздавил хрупкие крылья надежды, что только-только начали расправляться. Темные глаза превратились в стекло, за которым грохотала буря. А на висках и подбородке Сиана начали проступать черные чешуйки.

Рыцарь склонил голову, и его голос, звучавший прежде вполне человечно, превратился в нечто первобытное, рычащее, исполненное древней ярости:

— Испытываете ли вы хоть каплю стыда, эри Эттнель?

Я не могла оторвать взгляд от его глаз, в которых теперь бушевала неведомая мне сила. Такая пугающая и завораживающая одновременно. И я не понимала, с кем говорю — с человеком или с его драконом?

Щеки вспыхнули пламенем. Но это было пламя негодования, а не стыда. Как он смеет?! Несмотря на все сплетни, я никогда не позволяла себе лишнего с Рианом. Все что между нами было — несколько вполне невинных поцелуев и мимолетные прикосновения, которые сейчас казались мне нереальными.

— Мне нечего стыдиться, — ответила я, гордо подняв голову. Бросая вызов его обвинениям.

Рыцарь цинично усмехнулся, будто ему была известна другая правда, более грязная. И снова мне пришлось сдерживать свой язык. Страх, отчаяние и жгучее негодование боролись во мне, сплетаясь в безумный танец, который сжигал изнутри.

— Что ж, — он сложил руки за спиной, излучая холодное превосходство. — Тогда и мне незачем стыдиться своего повторного отказа, эри Эттнель.

Тот хрупкий листок надежды, что так упрямо держался на ветке, оторвался и унесся прочь. Два отказа за день. Я могла бы потягаться с дэром Кассишем в части несговорчивости избранника.

Но у меня оставался мой изначальный план «А». Побег. Что мне терять, когда я уже стояла на краю пропасти? И только что потопталась на собственной гордости, сделав ее пылью под ногами.

Подавив подступающее отчаяние, я сделала вежливый книксен и с преувеличенной безмятежностью произнесла:

— Благодарю за ваше время, дэр. — это был учтивый ответ, которым обычно дэры сухо одаривали дам после полученного отказа. Формула вежливости, предназначенная для того, чтобы сохранить лицо. И я надеялась, что подобная любезность применима и в моем случае, когда отказали мне.

— И позвольте вновь выразить мою искреннюю признательность за спасение. — следующие слова дались мне с трудом. Но без них моя честь была бы запятнана. А сама я навсегда осталась бы в долгу перед темным рыцарем, — Позвольте преподнести вам ценный дар в знак моей глубочайшей благодарности.

Он внимательно слушал. И в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

Благородные рыцари в ответ на подобные слова обычно с достоинством отвергают дары. Но Сиан, похоже, упивался властью, которую давало ему мое унижение. Он кивнул с царственным видом:

— Позволяю. Но дары мне ни к чему, эри. Я предпочитаю иную плату. Ты исполнишь одно моё желание.

Мне удалось скрыть замешательство, но внутри забилась тревога.

— Разумеется, — сдержанно согласилась я. — Назовите его. Какое желание я должна исполнить?

Кажется, Эстель была права, сегодняшний день, отмеченный красной луной, был для меня днем, полным стрессов и испытаний.

— Всему свое время, эри Эттнель. Узнаете, когда приедет время. — его глаза блеснули темнотой и мне стало не по себе.

А после захотелось громко рассмеяться над собственной глупостью. Всего минуту назад я сама просила его взять меня в жены. Отдавала себя на его милость. А теперь вдруг испугалась одного его желания. Очевидно же, что, как женщина, я его не привлекаю. Он видит во мне лишь пешку, которую спас. Пешку, которой позже можно будет распорядиться.

Наверное, он считает, что вскоре я стану любовницей Ри, с россыпью украшений и доступом к сокровищнице. Все знают, что там, помимо золота и драгоценностей, хранятся сундуки с редчайшими артефактами. Вот тогда он и попросит что-то по-настоящему стоящее.

Я снова молча кивнула.

— Тогда позвольте откланяться.

Но стоило мне сделать несколько шагов к замку, как меня снова настиг его властный вопрос:

— Ты мне так и не ответила. Собираешься снова вернуться на торжество?

Нет. Я собираюсь сбежать отсюда. Сегодня самый подходящий день, в котором есть хотя бы крошечная вероятность, что моя задумка удастся, так как практически все сейчас веселятся на торжестве.

— Нет. Я иду в свою комнату.

Я сделала еще несколько шагов, надеясь, что он оставит меня в покое.

— Переодеться? — насмешливо предположил он. — А потом вернуться на торжество?

Вот чего он пристал, спрашивается? Ведь уже отверг. Два раза! Даже желание себе попросил. Неужели после всего этот допрос так необходим? Хочет довести меня до полного изнеможения?

— Нет, — ответила я, вновь оборачиваясь к нему, измученная и не желающая продолжать бессмысленный разговор. — Я останусь в своей комнате.

— Весь праздник? Веселье только началось. Или вы все еще не оправились от падения?

И снова этот морозный взгляд.

— Я оправилась, благодарю за заботу. Но я устала. Пускай веселятся другие.

Я снова отвернулась. Но стоило мне сделать пару шагов, как меня подхватили сильные руки, и мы взмыли вверх вместе с темным рыцарем.

Лететь вверх — это совсем не то, что падать вниз, ощущая, как пропасть готовится поглотить тебя.

Падение похоже на чистый ужас, холодный и липкий. А полет можно описать, как дикий, необузданный восторг. Ты не испытываешь страха. Вместо него по венам разливается эйфория. Она поет и стучит в каждой клеточке твоего тела. По крайней мере, так происходит со мной.

И даже его горячие руки, крепко обхватившие мою талию, не вызывали дискомфорта. Наоборот, они дарили пьянящее чувство свободы. Ощущение полета, которому невозможно сопротивляться. Но я не успела насладиться этим чувством.

Вскоре мы приземлились на моем балконе.

Сиан осторожно поставил меня на ноги и тут же отступил, словно прикосновение ко мне было ему крайне неприятно.

— Благодарю, дэр Гораэль! — вымолвила я, все еще пребывая в смятении от полета. И, стараясь соблюсти приличия, добавила, — Не стоило так беспокоиться.

Мне показалось, что за железной завесой его взгляда на мгновение вспыхнул свет. Словно пойманный в ловушку светлячок. Или это было лишь коварное отражение солнца на его волосах?

— Отдыхайте, лэри Этт, — бесстрастно произнес дракон. — И постарайтесь изучить механизмы здешних дверей. Вам будет полезно.

Он чинно кивнул, расправил темные, как ночь крылья и улетел.

Только когда его фигура скрылась из виду, я вдруг задумалась: откуда ему вообще известно, где расположены мои покои?

Даже не все обитатели дворца знали о них. Риан говорил, что я его самое ценное сокровище, которое нужно прятать ото всех…

Глава 7. Надсмотрщики

Конечно, можно было просто сесть и уговорить себя, будто Риан одумается. Он обязательно откажется от своей идеи сделать меня своей суреей, а я лишь зря устраиваю истерику на пустом месте.

Но в глубине души я знала истину. Он не отступит. Не передумает. Не оставит мне выбора. Вернее, выбор был: Сумеречная башня, во всей ее холодной и пугающей красе.

За прошедшие годы я изучила своего обожаемого наследного принца слишком хорошо.

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я буду испытывать не трепет, а настоящую панику перед тем, кого боготворила, я бы рассмеялась ему в лицо. Но теперь я понимала, что Риан готов лишить меня свободы. Свободы, которой, возможно, у меня никогда и не было. Но я хотя бы могла тешить себя мыслью, что выбор у меня все-таки есть.

А, значит, мне придется обойтись малым. Нужно быть осторожной. Никаких огромных сундуков.

Будет слишком подозрительно, если я вдруг направлюсь к выходу из дворцовых ворот, волоча за собой чемодан, в который могу поместиться целиком.

Мне нужно было выбрать лишь одно платье. Самое удобное, неприметное и наиболее практичное. А под ним я спрячу всё, что смогу унести из украшений. Я не собиралась играть в гордую одиночку, делая вид, что справлюсь без единого серебряного медяка.

У меня были знания, данные лучшими умами столицы, но я трезво понимала: я слишком изнежена для новой жизни. Мне понадобятся деньги, чтобы продержаться до того, как я смогу обеспечить себя.

Потому я рассчитывала, что большая часть спрячется в сумке. Сумку как раз можно взять внушительную. Все знали о моей эксцентричной тяге к большим сумкам — как усмехалась Ирма. И недавняя мода на крохотные, расшитые бисером, саквояжи никак не могла меня пленить.

Едва я закончила запихивать вещи в свою любимую зеленую сумку, напоминающую объевшуюся саламандру, как раздался оглушительный стук в дверь.

Я вздрогнула всем телом, а сердце упало в пятки, когда раздался голос одного из приближенных стражей Риана:

— Ваше высочество, это дэр Вису. Прошу, откройте дверь. Его высочество, наследный принц, выражает беспокойство о вашем самочувствии. Он велел мне лично убедиться, что с вами всё хорошо, и предложить вам сопровождение на торжество.

Этот визит был недвусмысленным предупреждением. А само послание трактовалось следующим образом: Риан уже знал, что я каким-то образом покинула его тайный кабинет, и был, мягко говоря, не в восторге от моей прыти.

Мысль о том, что ему рассказал о случившемся Сиан, я сразу же отмела. Но затем осеклась. Делать поспешные выводы сейчас, когда пол под ногами трескается, было бы опасно.

К тому же, раз Риан подослал ко мне личного стража, теперь я буду под постоянным надзором. А тот факт, что Вису велено вернуть меня в зал торжества, говорит, что сегодняшнее заточение отменяется. Ри решил, что сегодня эри Эттнель лучше быть на виду, под его контролем.

И если я проявлю неповиновение, страж будет помогать мне с удвоенным рвением. Иначе, зачем бы ему стучать так яростно? Артен никогда не позволял себе такой вольности.

На миг мне захотелось закричать, чтобы он проваливал ко всем драконам, забрав с собой и Риана! Пусть варятся там вдвоем. Но вместо этого меня захлестнула ярость на саму себя

Мне захотелось выдрать себе волосы за нерасторопность. Надо было торопиться! Собираться быстрее! А теперь… теперь уже поздно. За мной пришли… Мне даже выдали личного телохранителя. Или, скорее, надзирателя? Надсмотрщика... Какая нежная забота.

«Страх — твой враг, а не советчик. Отдаться панике — значит проиграть», — всплыли в памяти слова мастера Шиаса.

А я не желала проигрывать свою свободу. Еще не все потеряно. У меня осталось время на то, чтобы придумать план. Необходимо собраться с духом. Взять себя в руки. И не показывать ни капли страха.

Я быстро вернула изрядно потяжелевшую сумку обратно в шкаф, к её безмолвным сестрам. Постаралась унять дрожь в руках. И пошла открывать дверь.

Артен посмотрел на меня, а затем быстро окинул цепким взглядом комнату за моей спиной. Он словно пытался найти… улики. Видимо, ему дали вполне конкретные указания. Что неудивительно.

Не я одна хорошо знала Ри. Наследный принц тоже прекрасно изучил меня, свою маленькую, часто чересчур послушную принцессу Этт. Он знал, как я ценю правила, но лучше кого бы то ни было знал сколько из них я филигранно нарушила ради него. А, следовательно, при необходимости…

Мне захотелось истерично рассмеяться. Нервы были не на моей стороне. Они напевали балладу любви в иной вселенной. Но каким-то чудом я сумела сохранить невозмутимое выражение лица и спокойно произнести:

— Прошу прощения, дэр Вису, но я неважно себя чувствую. Я хотела бы отдохнуть в одиночестве.

Дракон окинул меня оценивающим и до дерзости неодобрительным взглядом, который так и говорил: «По мне, так ты выглядишь вполне здоровой».

— Его высочество будет крайне огорчен вашим отсутствием, ваше высочество, — отчеканил он с нажимом. — Вам ли не знать, насколько вы для него важны.

Ах, вот как? Важна как игрушка? Или как будущая наложница?!

Да, я наслышана, как именно он ценит меня. Видимо, и до вас тоже дошел слушок, дэр Вису… Или же ты просто оказался умнее, и понял его намерения намного раньше меня?

Отступая в комнату, я судорожно искала выход, и мой взгляд вновь упал на окно.

Обида обожгла горло. Как же я хотела, чтобы во мне пробудился дракон! Тогда я бы сейчас…

Что? Вылетела бы в окно? Очнись, Эттнель. Тот же Вису помчался бы следом и в два счета тебя настиг. А после вернул под гневный, недовольный взгляд Риана.

Соберись, маленькая принцесса! Мысли, мысли трезво.

Я очень надеялась, что уроки мастеров не прошли даром.

— Ваше высочество, если вы позволите… — начал Артен, но его речь оборвалась.

За его спиной, словно сотканная из тени, возникла фигура юноши в черном. Он молниеносным, отточенным движением ударил ребром ладони по шее Вису. И стражник Риана в ту же секунду рухнул на пол, как безвольный мешок.

Я невольно вскрикнула, и, инстинктивно зажав рот рукой, отшатнулась назад. Мне уже доводилось ранее видеть этого юношу рядом с Сианом. Но только я об этом подумала, как из-за спины первого воина возник другой дэр, тоже облаченный во всё черное. И спокойно перешагнул через распростертое тело Артена.

— Солнце сегодня нещадно палит, — спокойно произнес тот, кто вырубил Вису. Его слова звучали вежливо, но в голосе проскальзывала едва уловимая насмешка. Он указал на окно, за которым небо уже начинало темнеть. — Видимо, бедняга перегрелся. Не так ли, Лиень?

— Вне всяких сомнений. Ему нужен отдых. Поможем ему добраться до скамьи, — отозвался Лиень, чей взгляд был направлен на Артена с холодной отстраненностью.

— Вы не против, ваше высочество? — обратился ко мне первый. — Если мы избавим вашу комнату от… от этого славного дэра?

Не дождавшись моего ответа, они подхватили Артена под руки, двигаясь с пугающей синхронностью. И бесшумно вытащили его из комнаты. Должно быть, уложили беднягу на одну из скамеек в бесчисленных дворцовых коридорах, где он мог «отдыхать» сколько угодно.

Их вмешательство оказалось неожиданным.

С одной стороны, это было мне на руку. Артен точно отстанет от меня на некоторое время. Но с другой… Зачем они явились? Какова их истинная цель?

Сложно сказать, чьи стражи хуже: люди Риана, желающего сделать из меня наложницу, или люди тёмного рыцаря, отказавшего мне дважды и считающего меня припадочной и распутной эри. Оба варианта вели к ограничению свободы.

Но надежда на побег была упряма и не желала угасать. Она только закружила меня хмельным танцем, как темные рыцари внезапно вновь возникли возле моей двери двумя мощными тенями, словно призраки из ее ночных кошмаров.

— Наш глава посчитал, что вам понадобятся сопровождающие в зал торжества.

Надежда поникла, а истерика забилась в груди раненой птицей.

И этот туда же!.. Словно все сговорились вокруг меня, чтобы сломить. Да что же это такое?!

Но Сиану то зачем понадобилось, чтобы я шла на торжество? Разве он не сказал мне: «Отдыхайте!». А теперь передумал? Или он готовит для меня нечто худшее, чем просто отказ? Публичное унижение, от которого я уже никогда не смогу оправиться?

Может, он уже разгуливает по залу и с упоением рассказывает всем, как я навязывалась ему в жены, а он лишь отворачивался с презрением и ужасом на лице? Рассказывает обо мне как о сумасшедшей, отчаявшейся девушке, не знающей себе цены.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка. — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие. — Я ранее имела удовольствие беседовать с дэром Гораэлем. И он не настаивал на моём присутствии на торжестве.

Юноши обменялись быстрыми взглядами. Затем тот, кого звали Лиенем, произнес:

— Дэр Гораэль велел передать, что вы не должны пропускать столь чудесный праздник, эри. Свадьба будущего императора бывает лишь раз.

Всё ясно, как майский день. Мой побег откладывается. Люди Сиана не дадут мне шанса ускользнуть.

Надежда, что отчаянно теплилась внутри, улетела, оставив после себя пустоту.

— Прошу вас, эри, не беспокойтесь ни о чем. Нам приказано сопровождать вас. И защищать от любого назойливого внимания, которое вам будет не по душе, — словно в насмешку на мои мысли, произнес первый.

Что ж. Пути к бегству были отрезаны со всех сторон. Я обреченно кивнула, чувствуя, как тяжесть навалилась на плечи, и покинула комнату.

Юбка моего платья имела прорези, благодаря моему недавнему усовершенствованию, призванному облегчить прогулку по карнизу. Но теперь это не имело значения. Это не так бросалось в глаза, как волочащийся сзади подол одной из нижних юбок. Испачканный и истертый свидетель недавних событий.

Но я не обращала внимания. Внешний вид перестал меня волновать. Менять наряд? Улыбаться? К чему это теперь?

Все внешние условности казались мелкими и незначительными.

Мужчины встали по обе стороны от меня, и я крайне остро ощутила себя пленницей. Свобода, такая хрупкая и желанная, ускользнула безвозвратно. Но в этой темнице нашелся неожиданный бонус. Люди Риана, пару раз пытавшиеся приблизиться ко мне в коридорах, так и не осмелились подойти. Вступать в открытую конфронтацию с людьми Сиана они явно не решались.

Для меня это была небольшая передышка. Крошечная победа. Но я понимала, что эта помощь со стороны темного рыцаря — временная. И она неминуемо приведет к новой буре в глазах наследного принца. Он обязательно припомнит мне эту защиту. В этом не оставалось никаких сомнений.

Глава 8. Танцы

Если ещё утром предстоящее торжество казалось мне невыносимой пыткой, которую я должна буду пройти до конца, словно приговоренная к самому длинному ожиданию казни.

То теперь, когда за мной, как два теневых крыла, неотступно следовали люди Сиана, отсекая любые контакты с приближенными Риана, я лишь гадала о том, что ждет меня после этого вечера.

Я ощущала себя добычей, загнанной в угол. И любое движение казалось опрометчивым.

Перспективы, вырисовывающиеся в голове, не кружили вокруг меня радужный драконий вальс. Они полыхали мстительным пламенем, опаляя душу.

Именно это обжигающее пламя я с легкостью разглядывала в глазах Риана. Наследный принц даже позволил себе слабую улыбку, когда я появилась в дверях. Но она тут же погасла, как свеча на ветру, едва за моей спиной возникли рыцари Сиана. Взгляд Ри вмиг изменился. Стал холодным и отстраненным

Как же стремительно могут меняться наши желания. Еще утром я мечтала лишь о том, чтобы наследный принц хоть раз взглянул на меня, снова заметил мое существование.

А сейчас, чувствуя на себе его взгляд, я едва сдерживалась, чтобы не спрятать лицо в ладонях и не забиться в угол.

Его штормовая синева безжалостно била молниями даже на таком расстоянии. Я кожей ощущала его ярость. Злость за то, что я осмелилась ослушаться.

За мою упрямую несговорчивость мне еще предстояло заплатить...

Но если я могла догадаться, что бушевало в душе Риана, то мотивы Сиана оставались для меня загадкой. Черной дырой, которую невозможно постичь. Почему он, отвергнув меня, теперь велел привести обратно в зал? Что он задумал?

С каждым ударом сердца, бившимся где-то в горле, я все больше убеждалась, что ответ лежит на поверхности. Не стоит искать особый оттенок, когда на тебя просто желают накинуть темную парчу. Иначе говоря — поиздеваться. Поглумиться над сиротой, которая, должно быть, раздражала его с самого своего появления в здешнем мире.

— Ты даже не сменила платье. — внезапно раздался низкий, лишенный всяких эмоций голос прямо за моей спиной.

Я вздрогнула. А затем, ощутив стыд за эту мимолетную слабость, собралась с духом.

Через мгновение Сиан стоял уже вплотную ко мне, настолько близко, что я чувствовала тепло его тела, искажающее пространство вокруг. И весь его интерес, такой холодный и безжалостный, был сосредоточен на моей юбке.

— Вы меня напугали, дэр Гораэль, — сдержанно прошептала я, стараясь скрыть жгучее чувство унижения, разливающееся по телу.

Оскорблять женщину, намекая на её внешний вид, — верх неприличия!

Даже если бы я стояла в лохмотьях, воспитанный дэр никогда бы не позволил себе подобного. Что лишь подтверждало: Сиан — личность, мягко говоря, невоспитанная. Лишенная всякой этики. Хам!

— Я не виноват, в том, что ты нервная. — он поднял взгляд, и меня обожгло абсолютным снисхождением, полным скрытого упрека.

— Я не намеревалась возвращаться на торжество, дэр, — напомнила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все клокотало от возмущения. — О чем уже сообщала вам ранее. Но вы зачем-то… — много острых слов рвались наружу, как стая голодных псов, но я прикусила язык и сдержанно улыбнувшись, добавила, — Меня полностью устраивает мое платье.

— Меня не устраивает. — бесстрастно отрезал дэр. — Разве вы не знаете, ваше высочество, насколько остры чужие взгляды и лишены всякого снисхождения дворцовые сплетни? Особенно, когда речь идет о такой… нестабильной особе.

Он говорил так, будто заботился о моем благе. Но я чувствовала, что это лишь очередная уловка.

— Мне до них нет никакого дела, — голос предательски дрогнул, выдавая все мое смятение. Я знала, что он прав, хоть и не хотела признавать этого. — Повторяю, что я бы не вернулась на торжество, если бы ваши люди…

— Не помогли вам, — закончил за меня рыцарь. Его тон был властным и окончательным. — Принимаю вашу благодарность, эри Эттнель, несмотря на всю туманность ваших объяснений.

Я чуть было не подавилась воздухом. Но Сиану, казалось, было плевать на мои чувства. Он оценивающе оглядел зал.

К счастью, мы стояли в отдалении. В тени колонны. Что давало мне хоть какое-то прикрытие. Таким образом, я пыталась хоть как-то скрыться от пристальных взглядов наследного принца, которые, казалось, следовали за мной по пятам.

А еще я отчаянно искала глазами Эстель. Наверное, она танцевала, увлеченная музыкой и весельем. На всех праздниках мою подругу было невозможно оттащить от танцев! Но, куда бы я ни бросала взгляд, ее нигде не было, словно она растворилась в толпе.

Сиан отдал своим людям короткие распоряжения. И мгновение спустя они встали так, что отгородили нас от любопытных взглядов. Я не успела и глазом моргнуть, как темный рыцарь, одним ловким, почти хищным движением, нагнулся и избавил меня от волочащегося по полу лоскута.

— Что вы себе позволяете, дэр?! — возмутилась я, пытаясь вернуть себе хоть толику достоинства.

— Усовершенствовал ваш наряд, чтобы вы не выглядели, словно… — Он бросил взгляд на смятый клочок ткани, что ещё недавно был частью моей юбки, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Затем, бесцеремонно, словно избавляясь от ненужного мусора, он спрятал его в кармане. — Попрошайка, чуть не выпавшая из окна. И, что ещё хуже, активно предлагающая себя в жёны.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но в этот раз это был не стыд, а гнев. Внутри меня всё вскипело от ярости. Он нарочно старался меня унизить. Я была права…

— Вы… вы… вы… — я задыхалась от возмущения. — Крайне дурно воспитаны! Видимо, я была не в себе, раз осмелилась предложить такому, как вы, взять меня в жены. — и, пробормотав уже себе под нос, добавила, — Лучше уж уйти в Сумеречную башню, чем с вами.

Его взгляд потемнел. Полыхнул. Прекрасно, теперь два дэра желают меня испепелить. Моя популярность не знает границ.

— О, мы снова на «вы», маленькая принцесса Этт, — в его голосе звучала откровенная насмешка. Тонкая, но убийственно едкая. — Вы невероятно непоследовательны. На протяжении многих лет никак не можете определить свое отношение ко мне. То навязываетесь, то отворачиваетесь. Определитесь уже.

— Я вас не понимаю.

— Как и я вас. — бесстрастно парировал он. А затем огорошил меня, беспечно сказав, — Но это не должно помешать нашему с вами танцу.

Не спросив моего согласия, он взял меня за руку и потащил в выстраивающиеся ряды танцующих. Кажется, его поступок потряс не только меня, но и всех присутствующих.

По залу прокатилась волна изумления.

Всем было прекрасно известно, что тёмный рыцарь не танцует. Не танцует со дня смерти своей истинной. Я ловила на себе изумленные взгляды. Слышала перешёптывания за спиной. Но больше всего давил один-единственный взгляд. Этот взгляд, полный жгучей ярости, казалось, был готов растоптать меня, наказать за ослушание.

Риан смотрел так, будто это я его предавала. Будто это я сейчас справляла свадьбу с другим. А он, всего лишь собирался танцевать с девушкой, чья репутация была хуже некуда. Но глупые юноши, что посвящали ей песни, до сих пор никак не могли перестать вздыхать по ней.

Я остро чувствовала взгляд наследного принца. Словно ледяной кинжал, вонзающийся в кожу. И отчаянно пыталась игнорировать его. А чтобы хоть как-то облегчить себе задачу я уставилась на того, кто, как ни в чем не бывало стоял передо мной, ожидая начала танца.

Лицо дэра Гораэля оставалось непроницаемым, как гладь темной реки, что таит в своих глубинах неведомую силу. Он был абсолютно спокоен. Невозутим. Казалось, происходящее, нисколько его не заботило.

А мой лимит на трепет, очевидно, исчерпался. Талоны на ужас закончились. Я почувствовала, как последние капли тревоги испаряются, оставляя лишь усталость и странное, почти пугающее спокойствие. Потому я не посчитала нужным завуалировать свои мысли в вежливую обертку и открыто спросила у дэра:

— Ты делаешь это, чтобы меня унизить?

До этого он смотрел куда-то поверх моей головы, словно я была лишь незначительной деталью пейзажа. Но мой вопрос вынудил его опустить взгляд. Взгляд темный, как безлунная ночь. Способный рассечь противника на две ровные половины.

Но в глубине этой тьмы мелькнуло что-то… что-то такое, что заставило меня сделать невольный шаг к нему. Сиан моргнул. И нелепый морок тут же рассеялся.

Стресс. Это все сказывался стресс. Не более того. Маленькая принцесса Этт слегка поехала крышей. Но она сильная. Она справится. Она всегда справлялась, пряча чувства за улыбкой.

— Не знал, что танцы можно приравнять к унижению, — изящно изогнув бровь, произнес темный рыцарь. — Это новая мода при дворе, как и прогулки по карнизам? Как же много я пропустил...

Зазвучала музыка, и мы одновременно шагнули навстречу друг другу, словно две фигуры на шахматной доске.

— Ты знаешь, о чем я.

— Нет. — ответил он, коснувшись моей руки. И, вопреки ожиданиям, коснулся мягко, почти бережно. — Но ты, очевидно, хочешь мне рассказать.

Я сжала губы в тонкую линию. Продолжать разговор было так же бессмысленно, как пытаться остановить течение реки. И весь танец мы кружили по залу в молчании.

В моей голове звучал вопрос, словно назойливая пчела: как человек, годами погребенный под пластом скорби, мог двигаться с такой текучей грацией, с такой отточенной изящностью… и так чувствовать партнёршу, будто они были единым целым?

Я любила танцевать. Как и многие драконы. Даже не проявленные. Музыка была моей страстью. А на балах у меня никогда не было недостатка в партнёрах. Драконы двигались великолепно, это была всем известная истина.

Но… я всегда считала, что лишь в руках Риана, единственного, кто способен заставить моё сердце биться в ином ритме, я ощущаю настоящий трепет…

Музыка оборвалась прежде, чем я смогла признаться себе в очередной нелепости.

Нет. Это безумие.

Стресс, должно быть, стал для моей разумности ядовитым зельем, искажающим мир. Заставляющим видеть и чувствовать то, чего нет.

Но когда темный рыцарь отпустил меня, мне показалось, что в его взгляде вновь мелькнуло что-то помимо холода… что-то, чего я не могла объяснить.

Несколько драконов из знатных семей пытались подойти, чтобы пригласить меня на следующие танцы. Но их попытки рассыпались в прах, будто я была окутана магическим щитом.

Я чувствовала себя так, словно находилась в тисках. Торжество, которое я так старательно готовила, теперь душило меня, сжимая грудь и лишая воздуха.

Я считала минуты, в ожидании того момента, когда можно будет, наконец, не нарушая этикета, удалиться в свою комнату. И в то же время яростно просила время остановиться. Ведь после я уже точно окажусь запертой в золотой клетке дворца.

Я пила вино, вкус которого никогда не приносил мне удовольствия, сидя на мягком, будто облако, диване, чья синяя атласная обивка была украшена узорами из крошечных, порхающих птиц. Рядом расположилась герцогиня, которой было лет девяносто два, хотя она больше походила на миловидную даму лет пятидесяти.

— Вот мой второй муж тоже великолепно танцевал, — в голосе женщины зазвучала теплая ностальгия, — Когда он кружил меня по залу, мои подруги аж огнем пылали от зависти. — она с улыбкой посмотрела на танцующие пары, а затем повернулась ко мне. Ее глаза блестели. — Вы так чудесно двигались в паре с дэром Гораэлем. Из вас бы вышла славная пара, эри Эттнель. Я знаю, о чем говорю. Этот красивый юноша внешне выглядит холодным, как ледяная скала, но поверьте моему опыту, с ним вы точно не замерзнете в январскую ночь. — она весело усмехнулась, а мои щеки залил румянец, — Жаль, вы не ответили на его ухаживание. А ведь вы первая, к кому он проявил внимание за столько лет, ваше высочество.

— Не ответила на ухаживание? — переспросила я, чувствуя, как путаюсь в ее словах.

— Да, очень жаль.

— Но я же танцевала с ним…

— Но в ответ не позвали его на другой танец. — слегка раздосадованно парировала герцогиня. — Я вот за второго своего мужа так и вышла. Традиция, знаете ли.

— Данная традиция не применяется уже много лет...

— Кто вам сказал? — эри усмехнулась, — Ваше высочество, вы живете во дворце, но, кажется, не знаете самых простых правил. Все следили за вашим танцем. Все ждали вашего следующего шага. И, поверьте, многие судачат, что вы до сих пор безответно влюблены в его высочество и... льете слезы, — мои щеки вспыхнули, будто они имели собственную волю. А эри, сделав небольшую паузу, посмотрела прямо на меня. — Порой мы тянемся к огню, который нас сжигает, а не греет. Как жаль, что мудрость приходит лишь через боль и пройденный опыт. И как жаль, что вы не позвали темного рыцаря снова на танец. Я, признаюсь, расстроилась.

Мое сердце пропустило удар. Быть может, он ждал… Приглашения на танец?

Но я же сама предложила ему… руку и сердце! Дважды! Это, по-моему, куда важнее танца. Безусловно…

Но я же не делала ему предложения у всех на глазах…

Что я теряю, если приглашу его на танец?

Заработаю ещё одно унижение? — горько усмехнулась про себя. Мне не привыкать к этому сегодня. Сегодня я уже побила все рекорды.

Я так резко поднялась, что голова слегка закружилась.

— Благодарю вас за беседу, эри Мединея. — сказала, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мне нужно срочно кое-что сделать.

Женщина лукаво улыбнулась и подмигнула.

— Я верю, что у вас все получится, ваше высочество, — ее теплый взгляд и слова поселили в моей душе робкую надежду.

Моя голова нервно крутилась из стороны в сторону, но Сиана нигде не было! Не опоздала ли я?

В следующую секунду кто-то схватил меня за руку, и я сразу поняла, кто это — по резкому цветочному аромату. На мой скромный взгляд, временами он мог бы сбить с ног и вызвать самые настоящие цветочные галлюцинации. Но независимо от того, говорили вы об этом прямо или изящно намекали, Эстель не уменьшала количество духов, что на себя выливала.

— Наконец-то я тебя нашла! — задыхаясь, выпалила подруга. Я с удивлением отметила, что она сменила платье. В отличие от меня… — Ты не представляешь, сколько всего произошло! Я даже твою песню не смогла дослушать, Бель! Я найду эту криворукою идиотку, которая умудрилась вылить на меня аж два кубка вина! Слепая курица! Ее выгонят со свистом, вот увидишь! Пришлось срочно ехать домой и переодеваться! Не могла же я разгуливать с этими красными разводами на желтом атласе! И что ты думаешь?! Тут еще дэр Ушфер объявился! Совсем полоумный, оказался, — Телли с тяжким вздохом закатила глаза, и я на короткую минуту забыла обо всех своих горестях. Искренне ей улыбнулась и обняла. — Ты чего это? Все ещё… из-за него? Я так и знала, что ты меня обманываешь. Переболела она — как бы не так… Потому я и планировала весь сегодняшний день быть рядом, чтобы сшибать с ног твою тоску, а вышло…

Я покачала головой, пытаясь забыть о собственных проблемах, и спросила:

— Расскажи лучше, зачем приезжал дэр Ушфер? Разве он сейчас не должен быть на празднике?

Мне хотелось забыть о себе и целиком отдаться заботам Эстель.

Та, понизив голос, прошептала мне на ухо:

— Хотел жениться, представляешь? Этот прилипала увязался за мной сразу, как только узнал, что я смылась с бала! Предложил мне руку и сердце! Не чудак ли? Если я пару раз была к нему благосклонна, это не значит, что я теперь его… невеста. — взяв мою руку, она серьезно произнесла, — Бель, я, как более опытная женщина, настоятельно советую тебе: не срывай цветочки впечатлительных дэров. Они принимают все слишком близко к сердцу. И потом от них не отделаешься!

— Эстель!

— Что? Я же не знала, что он девственник с манией преследования? И столь длинными предложениями руки и сердца, что я пару раз чуть не заснула! А когда он начал петь, я просто сделала вид, что теряю сознание от переизбытка эмоций, иначе, боюсь, я бы никогда от него не отделалась…

— Даже я догадывалась!

— Это потому что, девственники чуют друг друга за версту. — с насмешкой заметила она. И вдруг ее лицо просияло, — Кстати, пока я тебя искала, слышала, что ты танцевала с самим дэром Гораэлем? Сплетники при дворе окончательно лишились рассудка?

— Пока не окончательно. Это… правда. — сказала я, понимая, что времени у меня в обрез. — Обещаю рассказать тебе все, но сейчас мне срочно нужно его найти.

— Его?.. То есть … не … Оу… дэра… Гораэля? — удивленно переспросила Эстель. — Ты…

— Вопрос моей жизни. — выдохнула я.

Лицо Телли вмиг стало серьезным. Глаза потемнели.

— Ты расскажешь мне все. — безапелляционно заявила она, нахмурив брови, и я поспешно кивнула. — В подробностях. — я снова кивнула. — Тогда я сейчас все устрою.

Вместо того, чтобы броситься на поиски Сиана, Эстель резко развернулась и, схватив меня за руку, направилась к двум моим стражам, явно не ожидавшим от знатной эри такой прыти.

— Уважаемые дэры, — она лучезарно улыбнулась. — Прошу подскажите нам, где сейчас находится дэр Гораэль?

Когда мы подошли к нему, он как раз отказывал в танце прелестной молодой драконице. И уверенность, что жила во мне мгновение назад, рухнула с огромной скалы. Может, я ошибаюсь?

Сиан бросил на нас пронзительный нечитаемый взгляд. Один из его людей, приблизившись, что-то шепнул ему. После чего дэр Гораэль перевел свой темный взор на меня.

Взгляд, вопрошавший без слов: «Ты что-то хотела?»

Сердце гулко стучало в висках.

Я готовилась к очередному унижению, но все же шагнула вперед. Отпустила руку Эстель. И, стараясь говорить спокойно, тихо произнесла:

— Дэр Гораэль, не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной?

— Эри Эттнель, прошу прощения, я кажется не расслышал вас.

Я видела, как вместе с ним не расслышали и другие гости, которые теперь пытались не коситься в нашу сторону.

Я видела, как вместе с ним не расслышали и другие гости, которые теперь пытались не коситься в нашу сторону.

В глазах Эстель читалось: «Помнишь, я просила тебя рассказать мне все? Так вот, я требую подробностей! И пусть тебе будет стыдно, если упустишь хоть самую малость!»

Надев на лицо светскую улыбку, я повторила свою просьбу, готовясь к отказу. Но вместо этого Сиан учтиво кивнул в знак согласия. Взял мою руку и направился к танцующим:

— Вы хотите меня унизить, ваше высочество? — иронично шепнул он, вглядываясь в мое лицо.

— Каким образом?

— Не знаю, — ухмыльнулся рыцарь. — Стараюсь следовать вашей логике.

Заиграла музыка, и я, не в силах сдержаться, вцепилась в руку дэра. Он тут же скосил на меня глаза. Но я лишь сжала губы. Я не могла признаться ему в нелепой слабости.

Варсс. Тот самый танец, которого я всегда тщательно избегала. Но Сиан, словно прочитав мои мысли, буднично произнес:

— По карнизам гулять она не боится, а безобидный варсс ее пугает. Эри, сотканная из противоречий. Никак не могу найти песню, что бы соответствовала твоей натуре.

— Не можешь найти — не ищи. — холодно отрезала я. — И варсс меня ничуть не пугает.

— Что ж, хорошо. — он даже не попытался скрыть зловещую ухмылку. Темные глаза блеснули хищным огнем. — Потому что я собираюсь подбрасывать тебя до потолка.

Может быть, просто потерять сознание? Зачем мне репутация?

— Закрой глаза. — сказал Сиан, когда мы приблизились к моему первому полету.

— Но…

— Открой их, когда будешь готова. Тебе так будет легче. И знай, — он посмотрел мне прямо в глаза, — Я всегда тебя поймаю.

Я нелепо кивнула. Я ненавидела этот танец всей душой. Хотя драконы обожали варсс.

Партнер, подбрасывая партнершу вверх, демонстрировал свою силу и мастерство. Те, у кого были крылья, кружились под потолком, а потом грациозно парили вниз, к своему кавалеру.

Если же дракон не проснулся в твоей крови, то в этом танце ты взмывала вверх, как мешок картошки, целиком полагаясь на чужую волю.

Я не боялась высоты. Нет. Я уже рассказывала, какие отчаянные вылазки мы не раз совершали с Ри.

Но во время варсса я чувствовала себя… жалкой, слабой и уязвимой. Даже танцуя с наследным принцем, я ощущала себя ничтожной. Невыносимо было осознавать, что мой отказ может его расстроить или, что хуже, показаться капризом. Потому я каждый раз с фальшивой улыбкой наступала себе на горло.

В тот миг, когда темный рыцарь подбросил меня вверх в первый раз, я закрыла глаза, чувствуя, как десятки взглядов впиваются в меня. И обжигающий гневом взгляд Риана в том числе.

Внутри меня пробудился страх. Расправил когти и ласково провел ими по моему горлу. Я на миг представила, что этим танцем я сама себе выношу приговор. Беру в руки лопату и начинаю активно копать... Ведь если Сиан снова откажет, что ждет меня дальше?

Если Риан смог бы простить мне первый танец с темным рыцарем, то теперь, когда я сама была инициатором… От осознания ужаса мои глаза распахнулись, и в ту же секунду меня пронзил взгляд наследного принца.

Сердце рухнуло в пустоту, где вечный холод Сумеречной башни уже расстилал свои объятия. Без пледа, разумеется. О плюшках, глупая Этт, можешь забыть.

Но облегчит ли это мою участь, если я позволю страху заковать на моей груди жилет уже сейчас? Станет ли мне легче дышать? Нет.

Потому я отдалила себя от страха. Сбросила его вниз. Сама же я парила под сводами зала. А когда Сиан поймал меня в очередной раз, кажется впервые испытала мгновение чистого восторга.

Возможно, мое состояние было лишено логики. Придавлено событиями столь безумного дня. Ведь я видела свое будущее далеко не в радужном свете. И все же…

Две горячие ладони, принадлежавшие тому, кого я недолюбливала и избегала все эти годы, крепко держали меня за талию. В груди разлилась странная, пьянящая легкость, что против воли заставила меня искренне… улыбнуться.

Улыбнуться, глядя прямо в глаза темному рыцарю.

Что-то резко изменилось в его взгляде. Сперва чуть ироничное выражение лица сменилось бесстрастием. Словно он облачился в броню.

Но меня это, казалось, больше не волновало. Не волновало, что он ни разу не улыбнулся мне в ответ. Не волновало, что он ничего не ответил на мою благодарность за танец. И даже то, что после танца он спешно покинул зал. А когда вернулся, ни разу не взглянул в мою сторону.

Это был очевидный ответ с его стороны. Отказ.

Но я не имела права ни злиться, ни обижаться на него. В конце концов, я была для него никем. И он был не обязан спасать меня из золотой клетки.

Сначала Эстель обрушила на меня шквал вопросов, но, увидев мое лицо, осеклась. Не требуя более никаких объяснений, она обняла меня. И весь остаток вечера старалась меня развеселить. Болтала, шутила и то и дело появлялась с моими любимыми сладостями.

Я была ей безмерно благодарна. И, несмотря, на жгучую тоску, что поселилась в моей груди, старалась улыбаться в ответ.

Неожиданно император поднялся со своего места. В зале тут же повисла тишина. И все взоры, единым потоком, устремились к нему.

Глава 9. Нет

Речь императора была подобна тем сладкозвучным словам, что завершают сказку, увенчивая союз двух любящих сердец. Невеста, сияя, с благоговением смотрела на своего новоиспеченного супруга, чья красота была поистине ослепительной. И почти болезненной для меня в тот миг. Он, в свою очередь, одаривал ее взглядом, полным нежности.

Никто не мог бы и помыслить, что всего несколько часов назад самый великолепный дэр королевства обжигал меня горькими словами. Никто, кроме меня. Мой сказочный принц, словно по темному волшебству, превратился в чудовище.

Признаться, он и раньше всегда умел обращаться в чудовище, когда что-то шло вразрез с его желаниями. Но я наивно верила, что данное превращение никогда не коснется меня. Не коснется, ведь я ему дорога. Но, оказалось, что маленькая принцесса Этт не права. Она просто глупая дура…

Я не ответила ни на одно приглашение танца, что поступали одно за другим после варсса. Словно щит, отгораживающий меня от остального мира, внезапно упал.

Возможно, это была моя последняя возможность танцевать, но сил не осталось. Внутри зияла пустота. Зияла, будто бездонный колодец. Ветер пел песни о башне из белого камня. И эта песня, казалось, теперь звучала как нежный колыбельный напев для измученной души.

Гости восхищались новобрачными. Золотые кубки звенели, соприкасаясь друг с другом. Звуки веселья, шелест шелковых платьев, дружный смех — все это слилось в оглушительный гул, что пульсировал в моей голове, терзая рассудок.

Мне хотелось сползти с дивана, лечь на холодный камень, закрыть глаза и забыться. Забыть, что когда-то я верила, будто попала в сказку. И меня ждет счастливый конец.

Когда император вновь обратился к темному рыцарю, мое сердце предательски дрогнуло. Должно быть, я окончательно лишилась рассудка, решив, что он согласится на мое безумное предложение. С какой стати? Возможно, стресс полностью сломил во мне всякую сообразительность.

Как же глупо! Зачем? Зачем я это сделала… Ведь я лишь еще больше унизила себя.

Но какая теперь разница. Разве не нужно перепробовать все варианты перед лицом Сумеречной башни и статуса суреи?

— Ваше величество, благодарю. — бесстрастный голос темного рыцаря донесся до меня, словно из-под толщи воды. Я думала лишь об одном: скоро праздник завершится и …ворота захлопнуться. Как мне выбраться? — Я не смог отступить от вашей мудрости.

Я неотрывно смотрела на серый каменный пол, усыпанный золотыми искрами. Какая тонкая работа мастеров…

— Мне не нужно ни золото, ни земли. Но, если позволите, в качестве награды прошу вас отдать мне в жены ее высочество принцессу Эттнель.

Серый камень и золотые узоры…

Что?

Неужели я ослышалась?

— Бель… — сдавленно выдохнула Телли, сжимая мою руку.

Сквозь плотную пелену оцепенения, что отгораживала меня от мира, наконец пробился звук. Я подняла голову, ощущая на себе сотни удивленных взглядов. Я так устала и смирилась со своей незавидной участью, что смысл проник в мой разум не сразу. А когда проник, я почувствовала робкий проблеск надежды.

Мне будто подарили глоток свежего воздуха. И вместе с этим дыханием ко мне вернулись и звуки. Они нахлынули так резко, что на миг оглушили.

Все шептались, округляли глаза и бесцеремонно разглядывали меня с ног до головы. Среди всех этих лиц я поймала взгляд леди Мединеи. Взгляд эри сиял искренней радостью.

— Принцесса Эттнель, прошу вас, подойдите. — голос императора, мягкий, но властный, легко перекрыл нарастающий шум бала.

Моя подруга на пару с моим телом осознавали происходящее лучше меня самой. Эстель легонько ущипнула меня, помогая встать, и подтолкнула, словно учила ходить. А дальше тело уже само двинулось в ту сторону, где стоял темный рыцарь, будто повиновалось неведомой силе.

Стоило ему поймать мой взгляд, как он больше не отпускал. Дэр Гораэль неведомым образом направлял, словно удерживал на плаву среди бушующих волн. Наконец я встала возле него и склонилась перед императором.

— Милая моя, эри Эттнель — императрица, Кэлсинея эри Ширэн, грациозно поднявшись со своего места, подошла к супругу, встав рядом с его правым плечом. — Помни, ты не обязана соглашаться на брак, чтобы угодить моему мужу или одному из его рыцарей.

Она всегда была добра ко мне. И никому не позволяла меня обижать. Всегда защищала. Я благодарно кивнула. Интересно, что бы она сказала, узнав об угрозах Риана? О его намерениях сделать меня своей суреей? Одобрила бы или…? Быть может, я поспешила со своим предложением и следовало дождаться окончания праздника и пойти к королеве?

— Ваше величество, я не стану брать в жены девушку без ее согласия. — холодно произнес Сиан. — Это против моих принципов.

Королева милостиво улыбнулась ему. Порой я невольно ловила себя на мысли, что у нее с темным рыцарем не менее странные взаимоотношения, чем у ее сына.

Она никогда не выказывала ему расположения. Конечно, она никогда не говорила открыто о своей неприязни. Но это чувствовалось. Было так же очевидно, как холодный ветер, что бьет в лицо.

Но порой, в те редкие визиты, когда он наведывался во дворец, я ловила ее задумчивый взгляд, обращенный на Сиана. В этом взгляде читалась странная, необъяснимая тоска.

А однажды я случайно стала свидетельницей их разговора. Королева и темный рыцарь стояли одни на балконе Синего Ветра. Они о чем-то тихо спорили. Вдруг она подняла руку и коснулась его щеки. Это был редкий жест нежности, который она позволяла себе только с Рианом.

Я стояла в стороне, но отчетливо видела, как дэр Гораэль вздрогнул, словно от удара.

Слова остались за пределами моего слуха. Но я видела их взгляды. Взгляды, полные холодной враждебности.

Слава хранителям, в тот день мне удалось ускользнуть незамеченной. Иначе неловкость достигла бы апогея.

— В вашей чести никто не сомневается, дэр Гораэль, — улыбнулась королева. — Но принцесса Эттнель недавно подарила нам прекрасную песню. Песню, в которой упоминался… дэр Иван…

Безликий Иван, рожденный моей фантазией, дабы укрыться от ненавистной жалости, вдруг материализовался из небытия. Коварно улыбнувшись, он расправил плечи и стал преградой моему бегству. Мой невинный дар молодым нежданно обернулся против меня.

Что ж, этот день точно нельзя было назвать скучным. Что ни час, то полон сюрпризов!

Но бесстрастный темный рыцарь лишь беспечно усмехнулся, невозмутимо глядя королеве прямо в глаза.

— Моя мать, ваше величество, тайно нарекла меня этим именем в детстве. Но признаюсь, я никому об этом не рассказывал… кроме эри Эттнель. — Либо я чего-то не знала о Сиане, либо он врал в лицо королеве, не дрогнув ни одним мускулом. Точь-в-точь, как порой делал Ри. — Если у вас есть сомнения, — он выдержал паузу, — Спросите у принцессы, желает ли она стать моей женой.

Королева ничего не ответила ему. Лишь уголки ее губ дрогнули в безукоризненно холодной улыбке. Очевидно, сегодня она, как и ее сын, питала к темному рыцарю глубокую неприязнь.

— Эри Эттнель, — снова обратился ко мне император. — Дабы развеять сомнения моей жены и вынести верное решение, прошу скажи нам: согласна ли ты стать супругой Сианирэна из дома Гораэль?

Я снова ощутила, как чужие взгляды безжалостно впиваются в меня. Но теперь уже не один, а два ощущались особенно остро. Взгляд рыцаря, стоявшего рядом, и Риана, который обещал незабываемую кару, если мои уста только посмеют сказать «да».

Потому я не сказала "да". Я позволила наследному принцу возненавидеть меня еще сильнее и, низко поклонившись, произнесла:

— Для меня будет величайшей честью стать супругой Сианирэна из дома Гораэль, ваше величество.

Это был учтивый ответ, который только можно было дать, оказавшись в подобной ситуации.

Я знала наверняка, чувствовала каждой клеточкой кожи, что в эту секунду Риан ненавидит меня. Ненавидит… Я будто ощущала, как в нем кипит кровь, отравленная яростью моего согласия. И я, казалось, разделяла с ним это чувство — ненавидела саму себя. Потому что… предавала его. Нас…

Хоть я и боялась встретиться с ним взглядом, я знала, что решение принято. Пути назад нет.

Набравшись храбрости, я слегка повернула голову и взглянула на темного рыцаря. Он смотрел совершенно бесстрастно. И внезапно страх, что сжимал меня тисками, ослаб и отпустил.

Я ясно осознала: быть может, Сиан никогда не сможет полюбить меня, так же, как и я не смогу пустить его в свое сердце. Но мы можем, хотя бы попытаться стать...союзниками.

— Надеюсь, этого ответа достаточно. — произнес дэр Гораэль, протягивая мне руку.

Преодолев внезапное смущение, я коснулась его ладони. Его пальцы тут же переплелись с моими.

Ярость Ри изрыгала пламя. А я, затаив дыхание, ждала, когда в груди снова вспыхнет страх. Зашевелиться сомнение. Но их не было. Моя крохотная ладонь ощущалась удивительно правильно в огромной руке рыцаря. Не так идеально, как в руке Риана, но все же… прежнего отторжения я больше не испытывала. И это смущало меня сильнее всего.

— Раз принцесса Эттнель, согласна, — произнес император, поглаживая светлую бороду, — Не стоит откладывать таинство. Раз уж мы все сегодня здесь собрались, проведем церемонию сегодня же. Святейшество, Сияющая, что вы на это скажете?

Взоры всех присутствующих тут же устремились на мужчину в синей рясе, на которой сияло золотое солнце. И на женщину в бледно-золотом платье, которое делили надвое широкие ремни, напоминавшие драконьи крылья. На ее запястьях алели массивные золотые браслеты. Шею украшало широкое ожерелье, усыпанное золотыми монетами, что звенели едва слышно при каждом ее движении. Бело-золотые волосы были искусно собраны, а золотые шпильки, словно лучи солнца, обрамляли ее лицо, которое скрывала полупрозрачная, как дымка, вуаль. Открывая лишь красивые глаза, да контуры губ.

Ни мужчина, ни женщина не успели вымолвить ни слова. Их опередил холодный резкий голос, разорвавший тишину зала и прозвучавший, как приговор:

Глава 10. Два взгляда

Казалось, само пространство вокруг заледенело. Воздух, сгустившись, превратился в сухой песок. И, словно по команде, все взгляды изумленно метнулись к наследнику.

К тому, кто улыбался. Но его улыбка была подобна оскалу безумца на красивом лице. Лице, которое мое сердце, вопреки всякому здравому смыслу, продолжало считать самым прекрасным на свете.

— Всем известно, сколь дорога моему сердцу принцесса Эттнель. — с нежностью произнес Риан. И мое сердце предательски дрогнуло. Он говорил обо мне так, как говорят о козленке, которого гладят по славной мордочке. Ласково, почти любя. Но по итогу ведут на закалывание, — Я не могу допустить, чтобы таинство было проведено не по всем правилам. Для счастья молодых, для получения даров Хранителей, священный обряд должен быть проведен в утренние часы. Сейчас же, — его взгляд медленно скользнул к огромному окну, за которым сгущались сумерки, словно чернила, растекающиеся по стеклу, — Уже почти ночь. Обряд не будет полон. Разве не так, ваше святейшество?

В словах наследника была весомая доля правды. Большинство драконов, следуя древним традициям, действительно проводили свадебные церемонии на заре, веря, что так они обретут благословение Хранителей.

Однако, то был лишь отголосок прошлого. Изживший себя обычай, который многие ужа давно игнорировали, с легкостью заключая браки в вечерние часы.

Его Святейшество на мгновение застыл, пойманный в ловушку слов наследника. Но промедление было коротким. Глупцом его назвать было нельзя. Напротив, он славился своей проницательностью.

А тех, кто осмеливался перечить Риану, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Его высочество абсолютно прав, — произнес парх Гоций. — Наилучшим временем для произнесения брачных клятв считаются утренние часы. Ведь первые лучи солнца символизируют новую жизнь. Именно в это время Хранители преподносят дары и благословляют пары.

Насколько мне было известно, последний раз Хранители являлись молодоженам более сотни лет назад. Так давно, что слова святейшества звучали лишь красивыми словами, не более того…

— Мы не заинтересованы в дарах. — неожиданно жестко отрезал темный рыцарь. Его рука сжала мою. — И в чьем-либо благословении тоже. — совершенно бесстрастно заключил он.

Реакция зала была незамедлительной. Лица гостей исказились от ужаса. А шепот, до этого тихий, возобновился с новой силой, будто рой пчел, взбунтовавшийся против своего улья.

— Но я настаиваю. — ответил Риан, и его безумный оскал, искажавший прекрасное лицо, вмиг сменился ангельской улыбкой. Той самой, что безжалостно разбивала сердца, оставляя за собой лишь обломки надежд и море слез. И моих, в том числе. — Не ради вас, дэр Гораэль, а ради моей дорогой эри Эттнель. — его глаза блеснули мягкостью. Тем самым губительным теплом, что он дарил мне лишь в очень редкие минуты, когда мы оставались наедине.

Вот и сейчас, один этот взгляд, брошенный на меня, чуть не заставил забыть обо всем: о его угрозах сделать меня своей суреей, о Сумеречной башне, — и поддаться искушению, сделать необдуманный шаг к нему.

Но рука того, за кого я собиралась выйти замуж, держала мою крепко. Она будто ощущала нелепые порывы маленькой глупой принцессы. Оттого сжала мою ладонь так крепко, что, розовая пелена, окутавшая глаза, как пыльца волшебных цветов, мгновенно треснула и опала, рассеявшись без следа. Я осталась стоять на месте.

— Завтра утром я вместе со своим отрядом покидаю столицу, — отчеканил темный рыцарь. — У меня попросту нет времени на церемонию. Потому, если ее нельзя провести сегодня, я готов забрать эри Эттнель в Эльзарем. Там мы проведем свадебный обряд хоть на заре, хоть в полнолуние. Как пожелает моя невеста.

Его слова, произнесенные с дерзкой уверенностью, не звучали как шутка. Но по залу прокатился смешок. Видимо, местные самоубийцы захотели дать о себе знать. Или нашлись ценители очень тонкого юмора, которым можно было рубить многовековые деревья.

А рыцарь, внезапно пробудивший в себе дар красноречия, добавил:

— Да будет так, как пожелает моя эри. — при его последних словах я снова с ужасом подняла глаза на Риана.

Наследный принц, казалось, и вовсе не отводил от меня взгляда. Стеклянного. Осязаемого. Ангельская улыбка приросла к его лицу. Но в глазах бушевала беспросветная тьма. Такая густая и непроглядная, что хотелось зажмуриться. И закрыть лицо руками. Но я не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляда.

— Милая моя, принцесса Эттнель, — прозвучал голос императора, вырывая меня из немого оцепенения, — Как видишь, двое моих сыновей так сильно заботятся о твоем благополучии, что не могут прийти к согласию. — он искусно превратил ссору в заботу. Распотрошил слово «спор» и волшебным образом состряпал из него «заботу о твоем благополучии».

Гости вокруг заулыбались. Согласно закивали. Их больше не трепал хлесткий ветер, исходящий от двух наиболее сильных в королевстве драконов. Они поверили, что дело только в заботе обо мне.

Я бы тоже хотела в это верить. Но мои наивные мечты, словно острые хрустальные осколки, валялись у моих ног, грозя впиться в кожу каждый раз, как я вновь позволю себе очередную слабость.

У меня появлялся шанс сбежать. Уехать из столицы законно. Не оглядываясь и не ожидая погони за спиной.

И еще… Возможно, мне не придется выходить замуж за темного рыцаря. Не знаю, почему он согласился на мое предложение, но одно было ясно: он берет меня в жены без радости в сердце. Значит, есть шанс, что мы сможем договориться. Я коротко объясню ему свои мотивы. Конечно, не вдаваясь в лишние подробности…

Склонив голову в знак почтения, я смиренно произнесла:

— Ваше Сиятельство, для меня и, я уверена, для дэра Гораэля огромная честь получить ваше согласие на наш союз уже сегодня. Но, прошу, не сочтите меня дерзкой, однако я не посмею. Свадьба наследного принца столь знаменательное событие для моего сердца, что я никогда не смогла бы согласиться разделить этот день. Я искренне желаю его высочеству и его избраннице счастья, огня и долгих лет жизни. — сделала небольшую паузу. — Прошу позволить мне уехать вместе дэром Гораэлем в Эльзарем. Там, с вашего позволения, мы могли бы скрепить наш союз.

— Бель… — глухо и надтреснуто произнес Риан, словно не мог поверить в услышанное. Будто он все это время ожидал, что я скажу, что мы просто пошутили с темным рыцарем.

— Довольно, сын мой. — благодушно усмехнулся император. — Мы все понимаем твои намерения. С этого дня принцесса Эттнель объявляется невестой дэра Гораэля. Завтра они оба покинут столицу. И я ожидаю, что в течение месяца они сыграют свадьбу.

— Благодарю вас, ваше величество. — произнес темный рыцарь, склонив голову.

Я повторила слова своего новоиспеченного жениха, сдерживая внутренний трепет, и присела в учтивом реверансе.

— Насколько же искусны твои решения, отец, — улыбнулся Риан. Его глаза метали искры. А улыбка, казавшаяся окружающим триумфом, для меня была дрожащей гранью бушующего безумия, — Как всегда, удачно для каждой души. Хотелось бы и мне однажды научиться такой же мудрости.

— Научишься, сын мой. — ответил император. Его собственная улыбка была спокойной и уверенной. — Однажды.

Риан рассмеялся. Смехом, который не имел ничего общего с весельем.

Ладонь рыцаря сжала мою, приглашая уйти в сторону. Подальше от посторонних глаз. Но мы не успели сделать и пары шагов, как наследник, ослепляя всех радушием, быстро спустился по ступеням. Его голос, громкий и требовательный, разнесся по залу:

— Так давайте же праздновать помолвку моей маленькой принцессы Этт! Музыканты, где ваша музыка? Почему в зале так тихо? — он остановился напротив меня и Синана. Его взгляд замер на наших сплетенных руках. — Я бы хотел пригласить принцессу на танец, чтобы выразить свои искренние поздравления. Надеюсь, дэр Гораэль, вы не будете против?

Его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней. А вопрос, заданный с откровенной, почти агрессивной настойчивостью, звучал как вызов, брошенный в лицо.

Казалось, они сверлили друг друга глазами целую вечность. Целую вечность, наполненную невысказанными угрозами и скрытой враждой.

В воздухе повисло напряжение. Столь густое, что его можно было резать ножом.

Темный рыцарь сжал мою руку так крепко, что на мгновение я почувствовала боль. Но почти сразу же его хватка ослабла. Большим пальцем он мягко провел по моей коже, будто успокаивая. Будто оставляя на ней свой невидимый знак.

— Ради вас, ваше высочество, я, конечно же, сделаю исключение. — с дерзостью ответил дэр Гораэль. — Однако позвольте уточнить: все последующие танцы моя невеста будет танцевать только со мной. — он бросил мимолетный взгляд на новоиспеченную жену Риана, — А вы, ваше высочество, сможете вернуться к своей прекрасной супруге.

Слова рыцаря не тронули Риана. Лишь улыбка ангела на его лице стала источать ладан. Тяжелый и удушающий. Он собственнически забрал мою руку, крепко сжал ее и повел на танцевальную площадку. Люди перед нами расступались, словно в страхе обжечься. Они не смели даже взглянуть на наследного принца.

Мое сердце билось где-то в горле. Не зная, куда прыгнуть, чтобы освободиться.

И тут Риан внезапно наклонился ко мне. Жаркое дыхание обожгло щеку.

— Я говорил тебе, что ты сегодня обворожительна? Ты сводишь меня с ума, стоит мне лишь мельком взглянуть на тебя. Все меркнут рядом с тобой, Бель. — его горячие слова, словно искра, упали на сухие листья моих надежд. Заставили мое, скакавшее бешенным зайцем, сердце на миг остановиться. Упасть и растечься по полу, подобно пролитому вину. Но вскоре, будто подчиняясь уже привычной, болезненной программе, оно вновь собралось и застучало с новой силой.

Почему он не говорил подобных слов, когда я мечтала о них? Почему говорит именно сейчас, когда все потеряло смысл? Почему он так жесток?

— Я всегда знал, что ты не тихоня, моя маленькая птичка. — прошептал Ри, и его слова, будто яд, проникли в сознание.

Я ощущала, как вокруг нас активировался искажающий голоса фон, окутывая невидимым коконом, созданный его волей. Теперь никто не сможет нас услышать.

— Но не ожидал, что ты выпустишь свои коготки так рано. В столь постылый, неподходящий день. — в его голосе появилось что-то хищное. — Думал, ты прибережешь их для чего-то более личного. Для интимных моментов, когда мы останемся наедине. Но ты, кажется, потеряла всякое самообладание и решила сбежать от меня, моя принцесса. — при последних словах мягкость исчезла из его голоса, оставив лишь зловещую усмешку.

Мы остановились посередине зала. Музыканты неспешно заиграли шурфс, словно подчеркивая торжественность момента.

Внезапно фон искажения истончился, создавая небольшую брешь в нашем невидимом коконе. Риан, с озорством непослушного мальчишки, желающего нашкодить и посмотреть, что из этого выйдет, громко и весело скомандовал:

— Нет, это не та мелодия. Мы с моей милой принцессой Эттнель хотим танцевать шуд-орсей! Верно, ваше высочество? — он выглядел так, будто совершал нечто ужасное, и при этом был абсолютно доволен собой. Словно ребенок, которому удалось пронести запретную сладость.

А я не понимала, зачем ему это. Мое лицо, должно быть, вытянулось от ужаса. Что скажут гости… его супруга и Сиан…

— Риан, это не лучшая идея. — прошептала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Этот танец…

Мои глаза метнулись в сторону, в поисках темного рыцаря. На долю секунды я поймала его взгляд — мрачный, полный невысказанной угрозы. Но тут же длинные пальцы Риана впились в мой подбородок, принуждая вновь смотреть ему в лицо.

Теперь нас окутывал иного рода фон. Плотный, непроницаемый, иллюзорный. Совсем как стена, возведенная из шелка и теней. Я была более чем уверена, что наш настоящий танец останется тайной. Никто его не увидит. Никто не узнает. Никто, кроме нас двоих.

— Смотри на меня, Бель. Только на меня. — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, звучал как приказ, которого нельзя ослушаться. — Разве ты не мечтала станцевать этот танец со мной?

Его бездонная тьма проникновенно смотрела мне в душу, выставляя напоказ все мои тайны. Стыд обжигал щеки, словно раскаленные угли.

Он знал. Он всегда знал, что я сходила по нему с ума. Конечно, я это осознавала. Но всегда тешила себя наивной мыслью, что он не видит насколько глубоко мое чувство.

А он видел. Видел меня насквозь. Как книгу, прочитанную от корки до корки. А я… я была полной дурой. Наивной идиоткой. Мечтала о шуд-орсей с ним. О танце, который станет признанием. Без слов говорящим о том, что я для него — единственная. О танце-страсти. О слиянии двух душ. О танце, который осмеливались танцевать лишь те, кто мог назвать свою партнершу… своей истинной.

Глава 11. Сказка — ложь

Бледный лунный свет просачивался сквозь узкие горницы, рисуя на полу коридоры тусклого зарева. Я бесцельно смотрела на сияющий диск в темном небе, пока шла в свои покои. И вдруг, на одно короткое мгновение, мне почудилось, будто лик луны подобен лику ухмыляющегося дракона.

Я вздрогнула. Потрясенно моргнула, едва не потеряв равновесие. Но сильные руки, сопровождающего меня мужчины, в тот же миг поймали мое неуклюжее тело, удержав от падения.

— Смотрите под ноги, принцесса Этт, а не витайте в облаках, — сухо произнес рыцарь.

Он поставил меня на ноги. Но удерживал, пока не убедился, что я больше не рискую упасть.

Мне почудилось, или на бесстрастном лице моего новоиспеченного жениха мелькнула мрачная трещина. Словно отблеск его истинных чувств. Словно дотрагиваться до меня вновь стало для него невыносимым испытанием, как прикосновение к чему-то отвратительному.

— Я не витаю в облаках. — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Шаги двух сопровождающих из его свиты, которые до этого молча шли за нами, затихли.

— Я… — я сжала кулаки, ощущая свою беспомощность. — Я не желала танцевать тот танец. Я не хотела этого.

— Вы повторяетесь. — ответил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая скука, словно его утомила наша беседа.

Да, я повторялась. Можно сказать, я стала своего рода попугаем, повторяющим эту фразу. Но что еще я могла сказать?

Ведь я не знала, что Риан показал окружающим.

Спросить? Но я не могла… Потому что я не могла сказать, что гордилась тем, что произошло во время танца.

Дэр Гораэль выглядел мрачнее грозовой тучи.

Он сдержал свое слово. Все последующие танцы никто не смел подойти ко мне. Никто, кроме него.

Но и слушать меня никто не желал. Я чувствовала себя так, будто танцевала с роботом — безупречно владеющим движениями, но напрочь лишенным возможности говорить или отвечать своему собеседнику.

Слова отскакивала от его железного панциря, как горох от стены. А порой с шипением растворялись, встретившись с его безразличием.

Риан, словно воплощение безудержного веселья, не пропустил ни одного танца. Радость рвалась из него, как буйный зверь, до этого сидевший на цепи. Казалось, он годами копил ее, чтобы выплеснуть наружу именно сегодня.

Мне было стыдно смотреть на него, на его избранницу, да и на окружающих. Но все вели себя так, будто ничего особенного не произошло.

Прекрасная невеста принца, с легкостью кружилась в танце, ничуть не уступая своему жениху в веселье. Лишь моя бурная фантазия, подогреваемая собственными страхами, находила цвет ее кожи неестественно бледным, а румянец — слишком ярким.

В какой-то момент наши с ней взгляды встретились. Но вместо ожидаемого презрения, я увидела лишь дружелюбную улыбку и приветливый кивок.

Конечно. Она прекрасно понимала, что шуд-орсей был лишь дурацкой шуткой наследника. Ведь она его истинная. Метка тому подтверждение. А всем известно, что сильнее истинности нет ничего.

Мы остановились у дверей моих покоев.

— Мы выезжаем завтра утром. — сообщил Сиан, глядя на меня сверху вниз, словно на пылинку.

Несмотря на магические фонари, льющие свой призрачный свет, его лицо оставалось в тени. И у меня было чувство, будто на меня взирает бездушный великан, чье сердце забрала злая фея.

В детстве сказки здешнего мира заставляли меня прятаться под одеяло и трястись от страха. Риан всегда смеялся и с удовольствием добавлял жуткие звуки в повествование. Но когда слезы застилали глаза, он всегда обещал защищать меня. Уберечь от любых чудищ ценой собственной жизни.

Глупое воспоминание заставило меня криво усмехнуться.

Как по-разному люди порой понимают одни и те же слова...

Фея из той сказки тоже обещала великану защиту. А он, наивный глупец, поверил. Поверил, хотя мог бы понять, что защита ему не нужна. И отдал ей собственную душу.

Сказка учила, что чрезмерная доверчивость до добра не доводит. И что за самыми сладостными речами и милой улыбкой порой может скрываться пугающая искусная ловушка.

Эта история не была самой жесткой или беспощадной в этом мире. По здешним меркам, ее можно было назвать вполне легким чтивом. Но почему-то именно она каждый раз заставляла меня рыдать навзрыд.

— Хорошо. Я буду готова. — ответила я, и голос предательски дрогнул.

— Вам не стоит утруждать себя сборами. — сообщил мужчина ровным, как гладь замерзшего озера, голосом. — Как только мы доберемся до Эльзарема, вы сможете приобрести все, что пожелаете.

— Благодарю за вашу доброту, дэр Гораэль. — сказала я, стараясь звучать максимально вежливо

Величественная статуя великана не проявила реакции. Он лишь кивнул, соблюдая этикет.

— Доброй ночи, эри.

— Доброй ночи, дэр. — прошептала я, входя внутрь и спешно закрывая за собой тяжелую дверь.

Моя голова гудела от переизбытка впечатлений. Казалось, я прожила целую жизнь, полную потрясений.

Нервы хотели пуститься в пляс, но ноги, уставшие от бесконечных танцев, сообщали им, что это крайне неблагодарное занятие. Отчего нервы стойко держались, не зная, как бы эффектнее сорваться.

Мне хотелось упасть на кровать. Желательно лицом вниз. И погрузиться в успокаивающий сон. Я повторяла себе, что добилась желаемого. Что осталась жива, случайно сорвавшись с карниза. И что теперь никто не заставит меня стать чьей-то суреей.

Но внутри, под кожей, что-то дрожало, отказываясь верить. Будто доза недоверия к окружающим, впитавшаяся за этот день, погрузила в бочку безысходности, и тело не спешило всплывать.

К счастью, когда я механической куклой опустилась на кровать, дверь открылась, и вошла моя личная служанка, Гвенда. Девушка тут же поспешно приблизилась и, причитая, принялась меня раздевать:

— Ох, госпожа, госпожа…

Я послушно поднимала руки, склоняла голову, вставала, когда требовалось снять одну из нижних юбок. Мое тело жило своей жизнью, а разум был где-то далеко

— Вы… вы правда дали согласие на брак с Темным Рыцарем? — ее глаза были полоны неподдельного ужаса. А мне, к собственному удивлению, захотелось рассмеяться. Правда, смех так и не смог выбраться из горла, застряв где-то в районе груди. Но на губах появилась слабая улыбка.

— Правда, — прошептала я глухо. Голос словно принадлежал не мне.

— Как же так… как же так… — девушка качала головой, ударяя себя кулаком в грудь, — Вы же его … — она прикрыла рот рукой, опасливо метнув взгляд на дверь, будто за ней таилась угроза. — Не любите… Он вам противен…

— Брак не всегда означает союз двух сердец, — я позаимствовала слова королевы, которыми она пыталась утешить свою троюродную племянницу, когда та должна была выйти замуж за северного графа, хотя, по слухам, ее сердце уже давно принадлежало тайному возлюбленному. — Прежде всего нужно думать выгоде. О том, что получит каждая сторона. Если твой дом остается в пепле, значит, ты глупо растрачиваешь свой огонь.

Гвенда вперилась в меня испуганными глаза, провожая в купальню. Словно я только что начала сеанс экзорцизма, не позаботившись предупредить особо впечатлительных зрителей.

— Но вы же завидная невеста, госпожа, — расстроенно лепетала служанка, тщательно намазывая мое тело итилианскими маслами, которые придавали коже нежный аромат утреннего цветка. — Зачем вам Темный Рыцарь? Останьтесь в столице, госпожа. После свадьбы принца за вами будут толпами ходить самые знатные женихи!

Она тяжело вздохнула. Я открыла глаза, наблюдая за ней. Милая, добрая Гвен. Она искренне верила, что я сама лишаю себя счастливого будущего. Собственноручно рушу его. И скорбь на ее лице явно свидетельствовала о том, как сильно ее это огорчает.

— Я уже дала свое слово, — мягко улыбнулась я.

— Но ведь можно его взять обратно, — решительно сказала девушка. Ее глаза загорелись надеждой. — Я… эмм… узнавала. По этикету дэров, невеста имеет право отказаться в течение следующего дня. И это никоим образом не считается оскорблением для жениха. Дэр все поймет, — она почти умоляла. Будто убеждала не столько меня, сколько себя, — И улетит дальше воевать со своей нечистью. А вы останетесь здесь госпожа, и нам не придется… — она запнулась, ее губы задрожали.

— Ты так сильно не хочешь ехать в Эльзарем? — спросила я, чувствуя, как мое сердце сжимается.

— Не хочу. — она замотала головой, и ее искреннее признание заставило меня почувствовать укол вины — Видят все хранители, я всей душой хочу, чтобы вы остались в столице.

Ее слова пробудили по мне болезненно осознание. Я действительно уезжаю. Уезжаю оттуда, где выросла. Где оказалась в восемь лет. Уезжаю из места, которое стало моим домом.

Но последующие слова Гвенды окунули мое сердце в чашу веры, что я поступаю правильно:

— Откажитесь, госпожа. Откажитесь, чтобы остаться рядом с наследным принцем. Ведь он же всегда вас защитит и заступиться за вас, ваше высочество. Под его крылом вам ничего не грозит…

— Гвенда, — я произнесла ее имя мягко, но с несгибаемой твердостью. — Я все решила. Я очень устала. Мне очень тяжела. Прошу, не будем больше об этом говорить.

Служанка лишь молча кивнула, избегая моего взгляда. Закончив с моим ночным нарядом, она приготовилась уйти. Я же, улыбнувшись, взяла ее за руку.

— Ты можешь не ехать со мной в Эльзарем. — предложила я. — Можешь остаться здесь, в замке. Рядом со своей семьей. Твое желание остаться во дворце не расстроит меня нисколько. Но я буду очень благодарна, если ты хотя бы изредка будешь отвечать на мои письма.

Гвенда стояла бледная, с дрожащими руками. В ее глазах читалась такая боль, будто мои слова причиняли ей физические страдания. А затем, будто не в силах больше сдерживаться, она рухнула на пол, вцепилась в подол моей ночной рубашки и горько зарыдала.

— Как же так, госпожа… Как же так… Я не могу вас оставить… И не смогла бы, даже если бы захотела… — девушка рыдала, прижимаясь ко мне.

Я опустилась на колени, обняла ее и начала гладить по спине.

— Ну же, не плачь, Гвенда. Перестань. Оставайся в столице. Я не такая беспомощная, как тебе кажется.

— Моя госпожа не беспомощная… Но… мне… мне так страшно, госпожа. Я не могу… я боюсь… — захлебываясь, говорила она. И ее слова посеяли в моем сердце тревогу и сомнения.

— Тебе нечего бояться, — ответила я, пытаясь утешить ее. — Ты под моей защитой. Гвенда, прошу тебя, успокойся.

Но ее рыдания стали только громче. Я знала, что в стенах дворца мой авторитет далек от стальной леди. Но все же остро почувствовала укол разочарования в самой себе. Неужели я настолько бессильна, что не могу утешить даже собственную служанку?

Глава 12. Флирт

Лежа в постели, я не могла достучаться до сна. Казалось мы кружимся с ним в разные стороны, и никак не можем пересечься плоскостями. Мне чудилось, что стоило лишь оказаться на мягкой перине, как глаза тут же закроются, желая забыть этот день. Но сон проворно ускользал.

Глаза упорно сверлили дыру в черноте потолка. Выискивая затаенные ответы в играх теней. Порой меланхолично они обращались к луне, с мучительным вопросом: усмехается ли она до сих пор над маленькой, глупой принцессой, или же…

Взгляд, словно примагниченный, снова и снова скользил к запертой двери. Мне мерещилось чужое дыхание. И мурашки совершали поход от пяток до самой макушки. Они вслушивались в мои глубокие вдохи. А после мирно шли обратно.

Я знала, что из-за такого насыщенного дня сознание может подкидывать подобные миражи. Однако…

Прошуршав босыми ногами по холодному каменному полу, я наконец влезла в мягкие тапочки. Накинула на плечи халат. Замерла, набираясь храбрости. Затем молниеносно пересекла расстояние до двери.

Схватилась за ледяную ручку, стараясь почти бесшумно отпереть замок. Осторожно отодвинула деревянное полотно и застыла, пораженная открывшейся картиной.

Стена напротив была окрашена непроглядной тьмой. Лишь несколько магических светильников мерцали в самом конце коридора. Их тусклый свет освещал длинные ноги. Ноги незнакомца, который сидел напротив, на стуле, которого здесь никогда прежде не было.

Я стояла в оцепенении, когда фигура, которую я подозревала спящей, слегка пошевелилась. Из полумрака медленно проступили очертания лица. Лица того, кого я совершенно не ожидала увидеть перед собой.

Тишину коридора холодно разрезал вопрос:

— Вам не спится, ваше высочество? Или вы снова решили устроить странную прогулку?

Первая мысль — прикинуться глухонемой и захлопнуть быстро дверь — выглядела крайне притягательной. Но я знала, что мои наставники по этикету, в ужасе повыдергивали бы себе волосы, узнай они о моей столь дерзкой выходке.

Поэтому я ровным голосом ответила:

— Мне показалось, что я услышала шум, и решила проверить.

Твердый подбородок дэра Гораэля снова растворился во тьме. Но мои глаза, уже привыкшие к полумраку, теперь различали всю его фигуру, вальяжно развалившуюся на кресле.

Я ошиблась — напротив моей двери стояло целое кресло, а не стул. И на нем — рыцарь.

— Никакого шума не было. — безмятежно констатировал он. — Только какая-то пара на пятом балконе предавалась утехам. — его голова едва заметно повернулась вправо.

Пятый балкон находился на значительном расстоянии от моих покоев. И хотя я прекрасно знала, что чувства драконов намного острее человеческих — слух, зрение, и все остальное — мне все равно казалось немыслимым, чтобы он расслышал отсюда чьи-то… интимные ласки.

Осознав, наконец, его слова, я ощутила, как щеки покрывает предательский румянец. К счастью, темнота скрывала мое смущение.

— Или, быть может, вы кого-то ждете? — спросил он, и его голос, казалось, стал еще тише, почти лишенный эмоций. Почти. Потому что я всем своим существом чувствовала скрытую в нем иронию. Злую иронию. — Чтобы повторить успехи пары с пятого балкона?

Намек уколол меня острым жалом. Теперь мои щеки пылали огнем не от смущения, а от праведного гнева. Возникло непреодолимое желание подойти и отвесить ему звонкую, смачную пощечину. Ту, после которой он, возможно, откажется взять меня в жены, если его чувствительная кожа щек не выдержит такого удара.

Сделав глубокий вдох, я ответила:

— Подобные высказывания я бы сочла оскорбительными, если бы они исходили от кого-то другого. Но поскольку они исходят от моего жениха, который, к тому же сидит напротив моей двери, — замечание «верной собакой» я упустила по вполне понятным здравым соображениям. Я сделала паузу и позволила себе легкую улыбку. — Буду считать, что вы таким образом… флиртуете и на что-то намекаете, дэр Гораэль.

Казалось, сгустившаяся вокруг него тьма, застыла, а затем задрожала.

Рыцарь явно ожидал не такого ответа. Я же, почувствовав прилив смелости, распрямилась. И на мгновение забыв, что на мне лишь халат, а не платье, вопросительно подняла брови.

Дэр Гораэль молчал. Но я кожей ощущала его пристальный взгляд.

Я ошибочно посчитала, что на столь славной ноте разговор окончен. Не успела я пожелать ему недобрых снов, как произошло то, чего я никак не ожидала.

Мужчина поднялся. Его огромная фигура двинулась прямо на меня. Недостойное дли эри желание захлопнуть дверь и бежать под одеяло, вновь вспыхнуло в сознании. Оно настойчиво поскребло, словно ласковая кошка, напоминая о себе. Но я осталась стоять на месте.

Сердце же, напротив, решило показать ногам, насколько быстрым оно может быть, и отплясывало все известные драконам танцы.

Лицо темного рыцаря наклонилось, почти касаясь моего, освещенное лишь призрачным светом.

Он был бесспорно красив. Но тьма его глаз пугала так же бесспорно. Несмотря на то, что я сама попросила его взять меня в жены.

— А что, если я и вправду флиртую со своей невестой, — тихо произнес он. Его шепот был пропитан чем-то запретным. И мурашки вновь принялись маршировать по моей спине. — И намекаю ей на те прозаичные минуты близости, которые так обыденны между партнерами?

Кажется, я сглотнула слишком громко. Вся моя оскорбленная поза дала нервную трещину под взглядом темных очей Сиана. На его бесстрастном лице промелькнуло нечто похожее на улыбку. Точнее, она лишь пряталась в уголках его губ. Но мне этого хватило, чтобы вновь обрести самообладание.

— Я предпочитаю более изысканный флирт. — ответила я. — Если, конечно, вы способны его оценить. Однако, учитывая, что таинство сближения между партнерами вы находите обыденным, боюсь, вам меня не понять. Как и мне не понять ваши намеки. Доброй ночи, дэр Гораэль.

Не дожидаясь ответа, я все же пренебрегла приличиями и захлопнула дверь прямо перед его носом. А когда двигалась к постели, мне на миг показалось, будто я уловила призрак смеха. Но это было невозможно, если речь шла о темном рыцаре. Так что я прошла к постели, забралась под оделяло, закрыла глаза и буквально заставила себя погрузиться в беспокойный сон.

* * *

Промокод к книге "Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2": B925HF0l

Глава 13. Подарки

Утро не принесло облегчения. Теплые солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, рисовали золотые узоры на одеяле, под которым я пыталась спрятаться, словно потерявшийся зверек. Они оглашали наступление нового дня. Но вместе с тем безжалостно напоминали, что все случившееся вчера не было дурным сном.

А дурной сон, что поглотил меня ночью, вернул меня в объятия Риана. Мы снова танцевали шуд-орсей. На прекрасном лице, лишавшем сна и покоя множество дев, играла чувственная улыбка, обещавшая и гибель, и забвение.

Он, словно демон, склонился, и его шепот, бархатный, как сама ночь, проникал мне в душу:

— Ты решила сбежать от меня, моя маленькая птичка? — Ри вжал меня в объятия, не давая воздуха. — Решила вонзить мне в самое сердце острый клинок? Моя постель оказалась недостаточно хороша для тебя, и ты пожелала лечь под другого, Бель. Под того, кто мне ненавистнее всего на свете. — его голос звучал ласково. Но каждое слово было каплей терпкого яда, искусно подмешанного в сладкое вино, чтобы отравить незаметно. — Ты оказалась очень злой девочкой. Признаюсь, такого горького предательства я не ожидал. Но как бы ты не сопротивлялась, ты всегда будешь моей. Даже если сбежишь на край света. Даже если вернешься в свой прежний мир. Я найду тебя везде. Найду и верну. Помни: придет время, и ты полностью станешь моей. Только моей. Без остатка. Ведь мы связаны. А пока, я проявлю великодушие. Позволю тебе небольшую шалость. Я позволю тебе лечь под него.

Его прекрасное лицо исказилось в гримасе утонченной жестокости и презрения, но губы вновь изогнулись в улыбке. На этот раз — зловещей. А глаза наполнились безумным огнем.

— Ведь лечь под него — все равно, что лечь под меня, моя птичка. Мы с Сианом едины, как братья.

Он рассмеялся. Зло и надрывно. А моя душа забилась в слабом теле от ужаса и… сожаления?

Никогда прежде я не видела Риана в таком состоянии. Он всегда был воплощением самообладания. Порой его можно было сравнить с бесстрастным темным рыцарем. Если бы не его лучезарная улыбка, способная соперничать с солнцем, и не безупречные манеры, за которые наследного принца неизменно превозносили.

Но сейчас…

Я видела его ярость. И в то же время остро чувствовала его боль. Возможно, я была поистине неразумна, потому что, несмотря на все его угрозы и страх перед Сумеречной башней, что-то глубоко внутри меня все еще тянулось к нему.

Как и всегда, его недовольство отзывалось во мне глухой, сосущей пустотой. На секунду мне захотелось ринуться его успокаивать. Принести его любимые сладости: песочное печенье, орехи в малейском сиропе, и, конечно, напиток из лепестков диких роз. А потом улыбнуться, обнять и зверить, что я всегда буду рядом…

Но я не буду. Не буду, потому что ему повезло — он встретил свою истинную. Сегодня он обвенчался с ней, отведя мне роль любовницы. Не спросив моего согласия. Отказаться было невозможно. Иначе меня ждала Сумеречная башня.

У птички не было выбора. Золотая клетка не желала выпускать ее на волю. Но неожиданно птичка нашла выход. Возможно, это лишь смена одной клетки на другую. Но в новой ее статус не будет позорным клеймом.

Когда за руку с Темным Рыцарем я вошла в малый тронный зал, чтобы попрощаться с королевской семьей, сердце отчаянно билось, пытаясь вырваться из груди. Я не знала, чего ожидать от Риан сегодня.

Но наивно тешила себя надеждой, что новый день позволит нам обоим взглянуть на вчерашнее с ясной головой. И мы сможем расстаться если не друзьями, то хотя бы без вражды.

Но, увы, моим надеждам не суждено было сбыться.

Просторный зал, чьи стены были обиты мягким зеленым шелком, а в углах величественно возвышались золотые вазы с яркими галийскими сухоцветами, столь любимыми драконьим взором, собрал почти всю королевскую семью и самых приближенных ко двору аристократов.

Все улыбались нам. Одни — слишком широко. Другие — сдержанно, но любезно. Все проявляли ту или иную степень благосклонности к Темному Рыцарю и его новоявленной невесте. Все, кроме наследного принца.

Я позволила себе дважды окинуть комнату быстрым взглядом, прежде чем окончательно убедилась: его высочество решил не появляться. Это было предсказуемо. Учитывая, что он и раньше позволял себе подобные отлучки во время редких приездов и отъездов Темного Рыцаря.

Но почему же я тогда была так уверена, что на этот раз он появится?

Наивная.

Надеялась, он сделает исключение ради меня. Но он не сделал.

Любая здравомыслящая эри на моем месте, наверное, обрадовалась бы.

Я выдохнула, цепляясь за здравый смысл. Но глупость, словно сорняк, пустила корни. И вот уже пробивался новый бутон, в котором трепетало дурно пахнущее разочарование.

— Ты еще не передумал уезжать, мальчик мой? — император с улыбкой обратился к Сиану. — Мы можем сыграть вашу свадьбу в столице.

— Благодарю вас, ваше величество, — дэр Гораэль склонился в поклоне, но его голос был тверд, — Но мы уже готовы к отъезду.

— Искренне надеюсь, что ты будешь хорошо заботиться о принцессе, дэр Гораэль. — королева сухо улыбнулась моему жениху. — Мы отдаем тебе настоящее сокровище. Не забывай об этом.

— Не беспокойтесь, ваше величество. Я никогда ничего не забываю. И буду беречь ее ценой собственной жизни.

Последние слова, сказанные с тихим, но сильным вызовом, заставили мои щеки вспыхнуть.

Драконы приносили подобные клятвы с легкостью, если речь шла об их возлюбленных. Но я не была настоящей возлюбленной Темного Рыцаря. Тогда зачем он произнес эти слова?

Я искоса взглянула на него, встретив его твердый, безразличный взгляд. И тут же наказала себя мысленной оплеухой. Обычный светский обмен любезностями, напичканный пустыми, пышными фразами. Не более того.

Что ты себе вообразила, Бель?

Ничего особенного. Удивилась лишь тому, что Темный Рыцарь, обычно скупой на слова и предельно прямой в своих высказываниях, вдруг заявил такое.

Но, возможно, он просто хотел угодить королеве. Ведь она, наконец, улыбнулась, явно довольная услышанным.

Темный рыцарь желал побыстрее завершить церемонию прощания. Его нежелание следовать этикету было более чем откровенны. Но нас не хотели отпускать без сладких угощений.

По знаку королевы, слуги бесшумно материализовались в комнате, неся подносы, уставленные сладостями, и кубки, наполненные сладким талийскийм вином.

Дэр Арминод приблизился вместе с женой и дочерью. Когда-то он был рыцарем личной пятерки императора, а теперь занимал пост советника по внешней торговле. После официальных приветствий его дочь, эри Арминод, крепко сжала мою руку и вежливо произнесла:

— Дэр Гораэль, не будете ли вы столь любезны и позволите немного поболтать с моей подругой, прежде чем столь безжалостно заберете ее у меня?

— Эстель! — строго сказал ее отец. — Прошу извинить мою дочь, дэр Гораэль. Она порой позволяет себе лишнее.

Мой жених, словно ожидая моего слова, внезапно повернулся ко мне. Я едва заметно кивнула, давая понять, что сама желаю поговорить с Эстель наедине.

Она была моей единственной подругой в замке. Если, конечно, дружба при дворе вообще возможна.

Она никогда не подкладывала мне колючек в кресло, на которое я намеревалась сесть, не посыпала песком грибной суп и не распускала сплетен за моей спиной. В отличие от других.

Зато однажды она, по сути, отомстила за меня, испортив платье одной из воздыхательниц Риана, которая незадолго до этого «ненароком» испортила мое.

— Ах ты моя маленькая плутовка! — глаза подруги заблестели от восторга, а пальцы нещадно ущипнули, когда мы отошли в относительно уединенный уголок.

— Ай! Больно же… — выдохнула я.

И хотя мое восклицание было тихим и шутливым, взгляд темного рыцаря мгновенно метнулся в нашу сторону. Ни одна из нас не пропустила этого.

— Посмотри, как он на тебя смотрит! — восхищенно прошептала моя спутница, — Он не лгал. Он готов испепелить любого ради тебя, Бель! К счастью, я не настолько глупа, — иронично добавила она, прежде чем вновь обернуться ко мне и продолжить с упреком в голосе, — Вчера, как ты помнишь, я проявила поистине неземное великодушие и воздержалась от расспросов. А чтобы выдержать это молчание, влила в себя неприличное количество вина. Папа только и сказал, что от меня несет, как от винной бочки, и что я позорю наш великий драконий род. Но это для нас не секрет. Так что, я тебя внимательно слушаю. Когда ты собиралась мне рассказать? Я, между прочим, считаю нас лучшими подругами. А ты… ты…

— Что я?

— Что ты? Ты еще спрашиваешь? Ты умудрилась охомутать самого железного дракона нашего королевства! Того, про которого отвергнутые девицы говорят, будто у него вместо сердца холодный камень. И молчала! Тебе хоть немного стыдно? Если нет, лучше соври. Или выдумай что-нибудь. Иначе я всерьез обижусь.

— Так ведь… все получилось внезапно. И… случайно.

— Случайно? — подруга прищурила глаза. В них плясал скепсис и читалось: «Ну да, ну да, рассказывай». — Ты правда думаешь, я в это поверю? Где обещанные мне подробности, Бель? Вчера местный клубок змей, как ты догадываешься, уже начал плести свои догадки. Офелиса, представь, предположила, будто ты вела тайную переписку с дэром Гораэлем. И твои письма, видимо, были так искусны, кхм, в «чувственном эпосе», что смогли открутить бедному рыцарю голову.

«Клубком змей» подруга именовала общество девушек нашего возраста, с которыми отношения у нас никогда не ладились. Точнее, Эстель, они элементарно побаивались. Ведь она, в отличие от меня, была одной из сильнейших дракониц столицы. А меня просто ненавидели из-за расположения кронпринца.

— Я не писала ему писем. — вспыхнув, ответила я. — Тем более в таком… жанре! Тебе ли не знать?

— Учитывая твою вчерашнюю внезапную помолвку, я и сама не понимаю, что знаю, а что нет, — задумчиво ответила подруга, хитро улыбнувшись. А затем оживилась, — Но ты-то мне будешь писать? Первую брачную ночь можешь описать во всех красках самого чувственного жанра, обещаю, не терять сознания! А еще лучше — присылай звуковые сообщения. Саму ночь, так уж и быть, можешь не записывать. И, конечно, жду приглашение на твою свадьбу! Я уже вчера начала приглядываться к тканям.

— Приглашение? — недоверчиво переспросила я.

Свадьба? Я об этом совершенно не думала. Мои мысли были заняты совсем другим. Да и весь мой «свадебный ресурс» я исчерпала, пока готовила торжество для Риана. К тому же, Сиан вряд ли захочет пышной церемонии.

Эстель кивнула. А я с глупой улыбкой медленно повторила:

— Ты хочешь получить от меня… приглашение…

— Конечно! И приехать на твою свадьбу я тоже собираюсь. Я даже почти уговорила папу, хотя ты прекрасно знаешь, как он не любит уезжать из столицы. И тем более отпускать меня. — она закатила глаза с преувеличенным возмущением. — Или ты не собиралась меня звать? Я сейчас же устрою истерику со слезами, Бель. И ты от меня так просто не отвертишься.

Улыбка тронула мои губы. Эстель в совершенстве владела искусством придворного этикета, но при этом никогда не боялась виртуозно устроить скандал, если считала что-то неправильным. Она была яркой представительницей драконов — сильной, гордой и прямолинейной.

— Я просто не думала, что дэр Гораэль захочет устраивать торжество.

— Мало ли, что он захочет. — она стрельнула глазами в сторону моего жениха, который что-то оживленно обсуждал со своим рыцарем. — Ты не можешь позволить этому случиться. Чтобы эти змеи потом злословили, захлебываясь ядом? Никогда. Скажи ему ультимативно: если он не устроит прием хотя бы на сто персон, ты лишишь его сладкого на целый месяц.

Я нахмурилась. Мысль о торжестве меня не вдохновляла. Какой смысл, если этот брак не нужен был ни ему, ни мне?

— Эстель, скажи на милость, как я смогу лишить дэра Гораэля сладкого? Уверена, повар в его замке будет слушаться его, а не меня.

Подруга посмотрела на меня с высоты своего снисхождения, затем сдавленно прыснула.

— Твой отец смотрит в нашу сторону, — тихо предупредила я.

— Бедный папа. Сына не получилось. А получилась дочь, которая еще и позорит его на весь мир.

— Это неправда.

— Конечно неправда. — тут же согласилась подруга, хитро подмигнув. — Не зря же я стала лучшей на турнире в Верферне. А теперь к главному. — она наклонилась, понизив голос до интимного шепота. — Когда я говорила про сладкое, я имела в виду, что ты ему откажешь, когда он тебя попросит сесть ему на лицо.

— Что?!

— Без одежды, разумеется, дурочка. Не надо пихать ему в рот атлас или шелк. Речь о другом.

— Зачем ему о таком просить? — в ужасе сказала я.

— Потому что драконам такое нравится. Ты разве не знала?

Знала. Но я всегда старалась избегать подобных тем. Они слишком смущали.

— Ой, ну хватит тебе краснеть. Тебе самой очень даже понравится, — она обняла меня, и я ощутила, как в мой потайной карман юбки юркнул пухлый конверт. Эстель тихо зашептала, — Это от меня небольшие дары. Мне стоило больших трудов их добыть. Я вложила записку, чтобы ты не запуталась и ничего не перепутала. Как ты заметила, я не стала устраивать тебе допрос с пристрастием. Потому что здесь уши есть даже у стен и засохших цветов. Но если ты пожелаешь увидеть меня гостьей в своем новом доме, знай, твоя подруга готова наплевать на правила приличий, мигом перевоплотиться в дракона и прилететь.

Я крепко сжала ее в объятиях. Искренность ее слов тронула меня до глубины души.

— Ах, милая Эстель, мы будем скучать по нашей девочке, — раздался позади голос ее величества. Мы с подругой расцепили объятия. — Позволишь ли и мне обменяться с нашей милой Бель парой слов на прощание?

— Конечно, ваше величество. — эри Армонд склонилась в поклоне. Ее лицо было смиренно и безмятежно, словно это не она только что шокировала меня дерзкими советами, но и вообще не была способна на подобное.

Ее величество благосклонно кивнула. Затем она взяла меня за руку, и мы в сопровождении двух фрейлин вышли на небольшой балкон. Белый камень ограды обвивала дикая дайская роза, чьи плети, напоминая затейливый плющ, изящно сплетались вокруг. Плющ, но сказочно прекрасный, завораживающий взор.

— Ты стала совсем взрослой, моя дорогая, — произнесла королева, окунув меня в ласковую глубину своих голубых глаз. — А теперь улетаешь строить свое собственное гнездо.

Она всегда была ко мне добра. И никогда, ни единым словом или взглядом, она не напоминала о том, что я — всего лишь чужестранка из другого мира, чей дракон так и не пробудился, несмотря на слабую искорку.

Вот и сейчас, она употребляла выражения, более подходящие для истинных драконов. Это они могли улететь и назвать дом гнездом. Я же, жалкая человечка, способна была максимум доковылять. И то с остановками на еду и сон.

— Я не думала, что ты захочешь покинуть дворец, — мягко сказала женщина, погладив меня по голове.

Ее взгляд, казалось, таил вопрос. И я тихо ответила:

— Я тоже не предполагала, что мне когда-нибудь придется покинуть дворец, ваше величество. — Однако обстоятельства, в частности планы вашего сына на мой счет, вынудили меня несколько подкорректировать собственные взгляды на мир. — Но, возможно, это к лучшему.

Рука, ласково гладившая мою голову, на мгновение замерла. В глазах королевы мелькнула глубокая задумчивость, когда она произнесла:

— Возможно, ты права, дитя. — она моргнула, и в ее голубых глазах вновь засияла нежность. — Все произошло так стремительно… Твоя помолвка, твой скорый отъезд. Я не успела подготовиться. Поэтому сундуки с подарками отправлю тебе чуть позже.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, ваше величество, — я попыталась мягко возразить. — Вы уже сделали для меня так много за эти годы…

Она прервала меня мягким жестом, не дав договорить.

— Пока, вот, возьми этот кулон. — королева сняла с шеи цепочку, скрытую под складками платья. Золотая цепь с подвеской, размером с монету, вокруг которой мерцали маленькие камни разных цветов.

Я знала, что королевская семья буквально с ног до головы обвешана различного рода артефактами. Если бы в этом мире существовали проверяющие ворота, как в аэропортах, они бы сходили с ума от одного присутствия монархов.

— Он поможет, дитя.

У меня на глаза навернулись слезы. Получить артефакт от самой королевы…

— Право, не стоит, ваше величество…

Она снова прервала мои протесты легким движением руки. Ловко застегнула цепочку на моей шее, а затем тщательно убрала кулон под складки моего платья, так же, как он скрывался под ее собственным.

— Это лишь малая часть того, что я могу сделать для тебя, милая, — прошептала она, прижимая меня к своей груди.

Зажмурившись от нахлынувших чувств, я остро ощутила — кажется, я действительно уезжаю. Покидаю место, ставшее мне домом. Оставляю тех, кто с самого моего появления заботился обо мне, не жалея средств на лечение. Чтобы эта жалкая, пугливая пришелица смогла освоиться и прожить долгие годы. Ведь я была ужасно болезненным ребенком. Едва что-то случалось, и я тут же теряла сознание.

— Спасибо тебе, наша маленькая принцесса, за то, что ты была рядом с нами все эти годы.

Когда мы вернулись в зал, рядом с нами возникли близнецы — Луцио и Лециана. Они были на пять лет моложе Риана и слыли всеобщими любимцами. В отличие от старшего брата, они унаследовали больше черт матери.

Оба темноволосые, высокие, статные и прекрасные.

Луцио был настоящим проказником. Леци, напротив, отличалась сдержанностью. И, как правило, после очередной проделки Луцио, бросала на него обреченные взгляды.

Но всем было известны, что близнецы были не разлей вода. И каждый при необходимости всегда прикроет спину второго.

В детстве я читала им сказки. Драконьи. Из всех жутких историй я старалась выбирать более-менее адекватные, те, что проповедовали не только силу, коварство ума и достижение цели, но и воспевали благородство сердца и умение нести в мир добро.

Лециана всегда завороженно смотрела на меня, когда я читала им сказки.

А вот маленький Луцио, напротив, мог устроить целый концерт, завывая, словно ворчливый старик: «Драконы не могут быть столь жалкими и нерешительными! Герою следовало просто сжечь деревню, где какая-то ведьма посмела ему перечить и сказать слово поперек. Чтобы остальные усвоили урок и слагали слова исключительно вдоль — ровно и выверено!»

Я начинала вдаваться в объяснения, пыталась его вразумить. Но понимала, что ничего не добьюсь. Драконья правда и человеческая не всегда уравновешивались на одних весах. К тому же, я знала: мои редкие чтения сказок были лишь каплей в море их воспитания.

У них была целая дюжина педагогов, столько же гувернанток и еще десяток-другой всяких философ-драконов. Так что я ни на что не надеялась, когда Луцио начинал упорно теребить свою густую шапку темных волос — верный признак его категорического несогласия.

Лециана же тихонько посмеивалась, наблюдая наши словесные баталии. Но стоило в комнату принца и принцессы войти их старшему брату, как дети мгновенно теряли пыл или смех. Их взгляды тут же сменялись благоговением, обращенным к нему.

— У вас сотня нянек, — строго произносил кронпринц, одаривая близнецов недовольным взглядом, — А вы пристаете к Бель. — меня хватали за руку и поднимали с места, — Ложитесь спать. Живо.

— Они не приставали, я сама предложила…

Но меня никто не слушал. А дети, бурча что-то себе под нос, начинали укладываться в кровати.

Сейчас их было бы сложно назвать детьми. Луцио учился в Академии Семирии, а к Лециане сватались женихи из соседнего королевства.

— Ваше Величество, позвольте поздравить вас с помолвкой, — церемониально начал Луцио, беря мою руку. А потом, хитро добавил, — Кстати, вчера к вам было не подойти.

Когда я вопросительно взглянула на него, ответила Лециа:

— Брат отчаянно пытался пригласить тебя на танец. Так как ему всегда не хватало мозгов, — за это Луцио зашипел на нее, но принцесса даже бровью не повела, — Но люди его высочества и дэра Гораэля ходили за тобой по пятам.

Она всегда называла Луцио братом, а Риана — его высочеством. Словно прочерчивала невидимую линию.

— Брат вне себя от ярости, что ты согласилась стать женой Сиана, — тихо ухмыльнулся Луцио. — Я был уверен, что вчера разразится поединок. Как же я ждал! Два сильнейших дракона. Думаю, зрелище было бы невероятным.

— Наверное, сложно думать, когда вместо значительной части мозга у тебя пустота, — сестра одарила брата приветливой улыбкой, но в его глазах сверкнула лишь злоба.

— Дай свою руку, — требовательно произнес принц. Я почувствовала, как на мою руку надели браслет. — Это наш с Леци свадебный подарок. Артефакт самого дэра Гишнера. Я его незаметно стырил из отцовской сокровищницы.

Я в ужасе уставилась на принца.

Он хитро подмигнул, затем усмехнулся и добавил:

— Шучу, Бель, успокойся. Он сделан на заказ. Точно под твои параметры. Я хотел вручить его через месяц, в твой день рождения. Но раз ты решила сбежать из столь славной клетки, пришлось поторопиться.

— Я бы не советовала тебе его носить. — заметила Лециа с сомнением, — Зная моего братца, от этого артефакта можно ожидать чего угодно.

— Я хотел сделать камни зелеными, под цвет твоих глаз, — принц проигнорировал сестру, — Но Леци сказала, что лучше красного цвета для женщины нет. Надеюсь, тебе понравится.

Я покрутила рукой, рассматривая браслет. Он плотно, но изящно сел на запястье, словно вторая кожа. Золотая основа была филигранной, мерцающей под светом, а вплетенные в нее камни — ярко-красные —, завораживали своей игрой.

— Невероятно красиво! — искренне выдохнула я. — А какие у него свойства?

— Он защищает от дурного сглаза, — заметила Лециа с легкой усмешкой на красивых губах. — Глупость, конечно, редкая. От злых глаз лучше всего спасает только их меткое выкалывание. И ничего более.

— Это лишь малая часть его заслуг. — принц самодовольно усмехнулся, его взгляд скользнул по браслету. — Об остальных свойствах я сообщу тебе в день рождения. Даже Леци я о них не рассказал, чтобы она раньше времени не проболталась.

— Среди нас двоих, братец, ты единственный, кто не умеет держать язык за зубами. — парировала она

— Зануда.

— Шут.

Наша беседа прервалась внезапно. Вскоре рядом с нами возник мой жених. Он обменялся парой вежливых фраз с близнецами и сообщил мне, что время уезжать настало. Ждать больше нет возможности.

* * *

Промокод к книге "Нежеланная жена: История одной Попаданки": Qff60SrM

Глава 14. Отъезд

Эстель и близнецы вышли проводить нас. Перекинуться еще парой слов. Пошутить, пытаясь разбавить горечь прощания легкой дымкой, и крепко обнять. Их забота и прощальная ласка были мне утешением, как теплый платок, укрывающий от промозглого ветра. И грусть в их глазах ясно сообщала: они, как и я, будут скучать.

Я заставила себя улыбаться уголками губ. Ни одна слезинка не смела юркнуть из моих глаз, скрываясь за завесой самообладания.

Единственной, кто выдавал мое смятение, была внутренняя буря. Мое сердце, рвущееся на части. Я запрещала себе искать его глазами. Пыталась заткнуть уши от шепота своих желаний. Но взгляд, словно упрямый компас, несколько раз предавал меня.

Гнать от себя мысли о том, кто хотел сделать меня суреей, игнорируя все мои желания, было возможно. Но сложно. Мучительно сложно.

Некая глупая, самонадеянная часть меня, о которой я сама плохо подозревала, все еще верила, что он выйдет — хотя бы попрощаться. Придет, несмотря на то, что, я уверена, он считал предательницей именно меня.

Сиан помог мне забраться в карету. Гвен уже ждала внутри, в золоченом салоне, твердо решив не покидать меня. Сколько бы я ни упрашивала ее остаться в столице, она лишь отчаянно мотала головой, повторяя: «Нельзя».

Мы тронулись. Помахав в последний раз своим провожающим, тем, кто олицетворял мою прежнюю жизнь, я начала путь в новую.

Когда карета выехала из огромных золотых ворот, глаза снова предали. Мельком взглянули на знакомый балкон, где, возможно, застыл кто-то, кого я оставляла позади. Но нет. Там никого не было…

«Прощай, Ри, — мысленно прошептала я. — Счастья тебе».

Карета медленно несла нас прочь, оставляя позади знакомые очертания. Я вглядывалась в пестрые улицы, чувствуя, как внутри борются тоска по прошлому и сомнения перед будущим. Но я гнала их, словно пыль с подола. Выбор был сделан. Пути назад не было. Теперь только вперед.

Эльзарем, говорили, славится своей красотой и редкими, могучими деревьями, похожими на туи. Надеюсь, там, среди прекрасной природы, я смогу обрести свой покой и новый смысл.

Гвен выглядела бледной и расстроенной. Но на все мои уговоры выпить воды или съесть хотя бы сладость из огромной корзины с едой, которую нам приготовили, она лишь качала головой. Её взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Служанка бесцельно смотрела в окно. И я решила не настаивать. В конце концов, я уже не раз говорила ей, что она может вернуться в столицу в любой момент. И что я попрошу Темного Рыцаря обеспечить ей сопровождение. Ей не о чем будет беспокоиться, её безопасность была бы гарантирована.

Мы выехали из города, оставив позади суету и роскошь. И въехали в лес Гаршейман, где обитали кусши — маленькие грызуны, похожие на белок, которые, как попугаи, повторяли человеческие слова.

Я вспомнила, как мы однажды встретили целое семейство с Ри, и он, смеясь, угощал их орешками, заставляя хором выкрикивать: «Моя птичка, Бель!». Этот момент, такой простой и теплый, казался сейчас немыслимо далеким, как потускневшая звезда.

Я снова взглянула на Гвен. Она прикрыла веки. Тонкие капельки пота выступили на ее висках, выдавая внутреннее смятение. Мне показалось, ей снится кошмар, и там она борется с чем-то невидимым. Осторожно достав один из теплых пледов, я попыталась бесшумно укрыть её.

Но чувство вины перед ней никак не отпускало. Стоило быть тверже. Стоило заставить ее остаться в столице.

Закрыв глаза, я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Поляна была залита ярким, ослепительным солнцем. Я собирала цветы, сплетая их в венок, который держала в руке. Напевала знакомую песню про Ивана-молодца. Слова лились легко и беззаботно. Но движения с каждой минутой становились все более поспешными, словно я куда-то сильно торопилась, гонимая неведомой силой.

Опустив взгляд на руку, я увидела, что в ней не один венок … а целых два.

Они были настолько различны, словно сотканы из дня и ночи, из света и тьмы. Я никогда прежде не видела таких цветков. Даже названий их не знала. Неожиданно страх скользнул по спине ледяной змеей.

Воздух вокруг словно сгустился, став ледяным. Пронизывающим до костей. Внезапно из лепестков одного из венков проступили капли крови. Густые, тёмные, они походили на слезы отчаяния. Затем я заметила кровь и на своих руках. Она была везде. И на пальцах, и на ладонях.

Но я не могла понять: порезалась ли я? Была ли это моя кровь? Или она взялась совершенно ниоткуда? Материализовалась из самого страха, внезапно окутавшего меня?

Я начала лихорадочно вытирать руки. Мои пальцы метались, пытаясь смыть эту зловещую краску. Но кровь не оттиралась. Она мгновенно въедалась в ткань юбки, словно цепкое проклятие. Оставляя багровые разводы, которые невозможно было смыть. Это была кровь, которая не принадлежала мне, но которая, по странности, все же была частью меня.

Второй венок, в свою очередь, был окутан тонкой, зловещей паутиной. Будто создание, попавшее в ловушку. Я попыталась стряхнуть ее, но лишь ощутила пальцами пронизывающий холод, который, казалось, проникал в самую душу. И сама же запачкала хрупкий венец кровью. Словно нанесла ему новую рану.

Паника охватила разум. Мне отчаянно хотелось плакать. Один венок истекал кровью, а второй еще сильнее обрастал ледяной паутиной.

Вдруг в спину ударил холодный ветер и провыл, искажая слова: «Просыпайся, маленькая птичка!»

Я резко распахнула глаза, жадно хватая ртом воздух. И заметила, что в карете стало ощутимо темнее, словно день уступил место глубоким сумеркам.

Неужели я так долго проспала? Попыталась выглянуть в окно, но видневшийся там пейзаж был размыт и неясен.

Я перевела взгляд на Гвен, желая проверить, спит ли она и как себя чувствует. Но тут же замерла, почувствовав, как кровь застыла в жилах.

Моя служанка вжалась в противоположный угол кареты. Ее била мелкая дрожь. А пальцы отчаянно впились в ткань пледа, которым я ее ранее накрыла.

Она была бледна, как полотно. Но что поразило больше всего — на ее висках едва проступали тонкие, чернеющие веночки, пульсирующие под бледной кожей.

И цвет глаз… Обычно спокойные, серые, сейчас они отдавали странным красным оттенком и смотрели на меня с абсолютным, неподдельным отчаянием.

— Гвен… — мой голос сорвался на сиплый шепот. Я пыталась унять собственную дрожь и осмыслить увиденное.

Может, она съела что-то не то? Отравилась? Или просто плохо себя чувствует, и это временное недомогание? Если так, нужно немедленно сообщить Темному Рыцарю, чтобы мы вернулись в город. Лекарь должен ее осмотреть, пока ее состояние не ухудшилось.

— Гвен, милая, тебе… не по себе? — спросила я, протягивая руку.

— Не приближайтесь, госпожа! — вскрикнула она с истерикой, словно дикое животное, загнанное в угол, и вжалась в стену кареты. — Не трогайте меня!

— Но… — я осеклась, отдергивая руку. — Я хочу помочь.

Она отчаянно замотала головой. В уголках ее глаз задребезжали слезы. Цвет глаз стал неестественно красным. Судорожно вздохнув, Гвен глухо проговорила:

— Лучше бегите, госпожа…

Конец первой части

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4. Гордячка

Глава 5. Секунда в пустоте

Глава 6. План "Б"

Глава 7. Надсмотрщики

Глава 8. Танцы

Глава 9. Нет

Глава 10. Два взгляда

Глава 11. Сказка — ложь

Глава 12. Флирт

Глава 13. Подарки

Глава 14. Отъезд