Библиотека :)

Нефритовая сколопендра 15103K - Карлов Сергей (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Нефритовая сколопендра

Глава 1

Каждый третий День Луны каждого месяца госпожа Лань принимала посетителей в своей лавке, находящейся за городской стеной недалеко от Северного пути. Каждое утро такого дня над яркой вывеской “Изысканные безделушки госпожи Лань”, вешался белый фонарь с надписью “Благополучие”. Еще до рассвета перед этой дверью выстраивалась очередь, практически перекрывая проход по узкой чистой улочке. Но ранние прохожие никогда не жаловались, предпочитая обходить другими путями, или протискиваться через молча стоящих людей. И странная была эта очередь – там встречались и крестьяне из деревень с натруженными руками и вечно согнутыми спинами, и ремесленники в запыленных рабочих одеждах, богатые купцы с надменно задранными носами, и, конечно, вездесущие коробейники. И, что было совсем необычно, все, даже горлопаны купцы вели себя тихо и немного боязливо, никто не лез вперед. Все тихо, даже как-то обреченно ожидали приема. Ровно в девять утра дверь открывалась и приятная девушка, обычно стоящая за прилавком в этом магазинчике, с поклонами, по одному пропускала просителей. Пройдя внутрь, человек утыкался в стену теней, как в жилом доме, на которой был изображен воин, стоящий на утесе на берегу моря, огромные волны которого разбивались пенными брызгами у его ног. Обойдя ее, посетитель попадал в небольшой зал, заставленный этажерками тончайшей резьбы с гармонично разложенными на них безделушками – флаконы для масел и благовоний, принадлежности для письма, наборы для макияжа, изысканные светильники старинной бронзы, украшения, да чего там только не было. На специальной стойке стояли тончайшие вазы эпохи Люй. Со стропил свисали красивые фонарики.

Среди всего этого утонченного великолепия, у маленького лакированного столика на широком кресле сидела сама госпожа Лань. Невысокая, сухонькая и энергичная женщина в летах с идеально убранными волосами и тонким макияжем. Расписанный цветочным узором шелковый розовый халат мягкими складками дополнял образ доброй и отзывчивой хозяйки. Приветливая улыбка, заставляющая лучится уголки глаз тонкой паутиной морщинок, сразу располагала к себе. За правым плечом женщины стояла невысокая конторка, за которой сидел пожилой человек в серого цвета одежде отставного имперского чиновника с ромбовидным буфаном на груди, на котором была изображена белая сколопендра. В руках он держал кисточку, и при этом постоянно разглаживал идеально ровные листы тонкой рисовой бумаги, лежащей перед ним. Это был управляющий госпожи Лань – Фа Цунь. Чуть поодаль, в тени бамбуковой резной ширмы стоял высокий сухощавый варвар с соломенного цвета волосами и такой же густой бородой. Широкие плечи, узкие бедра и плавные движения дикой кошки сами по себе лучились неявной угрозой. Открытая часть его лица и кисти рук были покрыты дикими варварскими татуировками, нагоняя дополнительной жути. Под черной кожаной курткой он носил чешуйчатую кирасу темной бронзы. На ногах черные же шелковые шаровары и сапоги бордовой замши. С увешанного железными бляхами кожаного пояса свисал короткий, но явно тяжелый палаш. Звали этого необычного для данных мест человека Зигритур, но произнести это было нереально, и потому местные называли его коротко Сигур. Был он из каких-то далеких западных земель и занимался охраной как госпожи Лань, так и всех ее коммерческих предприятий. Несведущий человек удивился бы подобному подручному простой торговки редким товаром, но знающие люди говорили, что все это ширма. Госпожа Лань совсем не простая торговка…

Первой посетительницей была страшно изможденная женщина в серой застиранной холщовой рубахе и потерявшей свой цвет многократно штопаной юбке. Как и все местные крестьяне она была босой и, судя по слою пыли, проделала нелегкий путь пешком. За руку она ввела невероятно худого ребенка в каком-то рванье. Мальчик был невелик ростом с впавшими щеками и безразличным взглядом смертельно уставшего человека. Не отпуская его руки, женщина рухнула на колени и, давясь рыданиями стала несвязно причитать. По знаку хозяйки, подручная госпожи подняла женщину с колен, и воркуя что-то утешительное, усадила на невысокий пуфик вставив в мозолистые руки пиалу с дымящимся чаем из трав. Женщина выпила и стала успокаиваться. Через некоторое время она взяла себя в руки и заговорила: – Простите меня за слабость, госпожа Лань, если бы не крайняя нужда, я не пришла бы к вам. – хозяйка, все также улыбаясь, поощряюще кивнула.

– Мой муж погиб на войне с усюнями и я осталась с тремя детьми. – продолжила женщина. – Мы как-то выживали, но потом в деревню пришли бандиты Ю Сэя и все забрали, тех мужчин, что остались, убили. Девушек обесчестили, их теперь и в жены никто не возьмет. Мы стали голодать. Но они пришли снова и забрали и те крохи, что мы смогли добыть. Мой младшенький умер пять дней назад. – и она опять стала всхлипывать. – Я слышала вы покупаете детей…

Закрыв глаза ладонью, женщина подтолкнула мальчика к госпоже Лань.

Затем, отвернувшись, абсолютно безжизненным голосом, женщина продолжила: – Губернатору на нас плевать. А капитан стражи за защиту потребовал денег. А у нас совсем ничего не осталось… – и женщина замолчала.

Хозяйка, уже не улыбаясь, с сочувствием и некой толикой осуждения посмотрела на притихшую посетительницу. Затем взяла ребенка за руку и быстро осмотрела его.

– Хорошо. Как зовут мальчика? Сколько ему лет? – голос хозяйки был резкий от явно сдерживаемой энергии. Дама была человеком действия.

– Его зовут Гу, госпожа. Почти двенадцать.

Лань чуть повернула голову вправо и сделала знак управляющему. Затем потянулась к связкам денег и, взяв три, положила на стол перед женщиной.

– Как называется твоя деревня? – продолжила она.

– Бошан, госпожа. – прижав брякнувшие связки монет к груди, ответила несчастная. – У подножья Черных гор, в уезде Тизинь.

Управляющий быстро водил кисточкой, все записывая. Крестьянке поднесли губку пропитанную тушью и бумагу на которой она оставила свой отпечаток пальца. По знаку хозяйки, приветливая девушка проводила посетительницу к выходу. Несчастная женщина, повесив голову, шла, не оглядываясь на оставленного ею ребенка и явно сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Стукнула закрываемая дверь и девушка вернулась. Госпожа Лань внимательно изучала мальчика, который, похоже, не осознавал что происходит и просто бездумно смотрел перед собой.

– Накорми его супом, только немного, он долго голодал. – скомандовала она служанке, выскочившей из глубин лавки по знаку Сигура. – И посади там за ширмой.

– Сигур! Узнай про этого бандита и съезди, разберись там. – повернулась она к варвару.

– Слушаюсь, госпожа. – не тронувшись с места, флегматично ответил тот с жутким акцентом.

– По твоему голосу я чувствую, что ты недоволен. – обманчиво ласково сказала госпожа Лань.

– Я разберусь с одним, тут же появится другой. – также флегматично ответил Сигур.

– А ты расскажи людям, почему ты это сделал, чтобы понимали, что творить беспредельное зло и обрекать крестьян на голод и смерть недопустимо! – и уже с легкой ноткой грусти добавила. – Жаль, что прошли времена благородных разбойников.

– Как скажите, госпожа. – ответил варвар.

– Зови следующего!

Маленький Гу осоловело сидел за ширмой. Миску жидкого, но наваристого супа он проглотил в три глотка и теперь наслаждался состоянием сытости, которого не испытывал уже давно. Его слегка подташнивало, но он не обращал на это внимания. А прием посетителей все продолжался.

– Это сын моего мужа от первой жены. Его укусил какой-то клещ. – рассказывала почтенная матрона, по видимому из купеческих жен, кивая на сидящего у ее ног здорового парня лет шестнадцати. – Он сильно болел. Но потом горячка ушла. Мы сначала думали все хорошо. Но он почти не говорит, ничего не понимает, только есть и постоянно теребит у себя там. – и она показала на пах. – Ну вот, он опять начал. Мне так стыдно. Над нами смеются все соседи. – круглолицая матрона залилась слезами. – Врачи сказали, что надежды нет. Он так и останется дурачком. Муж сказал, что мы не можем быть посмешищем, это плохо для торговли.

Госпожа Лань сочувственно кивала, протягивая шнурки с медными монетами.

– Почему всего два цяня!? – тут же взвилась купеческая жена. И начался торг, который госпожа Лань виртуозно выиграла, хотя голос купчихи визгливой интенсивностью своей мог спокойно пилить деревья. Пока шла торговля, служанка тихонько увела убогого подростка вглубь дома.

Потом был коробейник с бегающими глазками. Он пытался заинтересовать хозяйку лавки какими-то якобы древними побрякушками, но госпожа Лань, окинув их взглядом, вежливо и твердо указала ему на дверь. Тот было начал нахраписто спорить, но неподвижно стоявший Сигур чуть шевельнулся, и этого было достаточно. Пригнув голову, склочный торговец ретировался.

А вошедший после него пожилой крестьянин робко с поклоном протянул Лань ржавый кинжал с простой деревянной рукоятью. Госпожа долго рассматривала его и цокала языком. Затем что-то тихо прошептала и щелкнула по лезвию ухоженным ногтем. Гу почудилось, что сквозь ржавчину на клинке проскочила золотая молния. Мальчик, открыв рот, вглядывался в кинжал, но больше ничего не произошло. Госпожа, убрав оружие в стоявшую рядом шкатулку, положила перед оторопевшим стариком целый серебряный ямб и еще лично проводила его до двери.

Гу сидел за ширмой тихо тихо, как мышка на кошачьей лежанке, впитывая все, что видел и слышал. Он никогда не был нигде кроме своей деревни и ближайшей к ней округи, и потому все вокруг было удивительным и пугающим. Особенно желтоволосый гигант с разрисованным лицом. Гу едва доставал ему до пояса. У мальчика он вызывал леденящий ужас. Это было даже страшней, чем ночь, когда напали бандиты и мама спрятала его с братьями в зарослях на краю деревни. Он еще не совсем понимал, что мать оставила его, только неясное чувство беспокойства свербило где-то в груди. А затем теплая сытная еда взяла верх и Гу уснул, свернувшись калачиком на полу из натертых приятно пахнущими маслами досок.

Глава 2

Проснулся Гу уже утром. Кто-то заботливо перенес его в чулан и уложил на застеленную лавку, накрыв войлочным одеялом. Желудок сводило от голода. Мальчик сел на лавке. Через несколько минут дверь открылась и вчерашняя служанка поманила его за собой. Она показала где уборная для слуг, подождала пока мальчик сходит в туалет и умоется и проводила в столовую. Там ему поставили небольшую миску супа в которой плавала лапша и маленький кусочек курицы. А следом за ней ему дали крошечный рисовый колобок. Гу сжал его в руке и не отпускал даже когда ел суп.

После еды крикливая краснощекая кухарка выгнала его на улицу, в небольшой, но очень уютный сад. По углам сада красиво раскинулись низкие ивы. В центре небольшого свободного пятачка под теплым весенним солнышком на широком застеленном расписным одеялом топчане сидела сама госпожа Лань и что-то негромко говорила Сигуру, который стоял рядом и грыз орехи, мерно работая челюстями.

– А, вот его возьми в город. – сказала хозяйка, увидев Гу. Когда на него обратили внимание, мальчик вежливо поклонился. – Смотри, смышленый и вежливый. Одень его и вообще приведи в порядок.

Страшный варвар только кивнул, закинул в рот очередной орех и показал мальчику следовать за ним. Шаг у Сигура был широкий, а походка быстрая, но плавная. Гу все время пытался не отставать и не потеряться. Когда они прошли городские ворота Боньсаня, Сигур молча показал Гу на свои ножны и ребенок схватился за них как утопающий за соломинку. Светловолосого варвара, видимо, в городе хорошо знали, многие раскланивались. Он выделялся среди большинства местных как огромный буйвол в стаде овец. Они немного поплутали по ярким, наполненным шумом, людьми и запахами улочкам, пока Сигур не остановился у заведения в котором играли в азартные игры. У маленького Гу голова давно шла кругом. Такого скопления разных людей он не видел никогда. Широкие двери игорного дома были распахнуты настежь и внутри мальчик видел столы, за которыми игроки с азартом кидали кости или сдержанно раскладывали маджонг. Из подвала соседнего дома веяло сладковатым дымком опиума. В деревне Гу видел, как курил пришедший с войны одноногий Су и этот запах он хорошо запомнил.

Сигур немного постоял перед распахнутыми дверями, явно кого-то выискивая, и, найдя, поманил к себе маленького тщедушного человечка в серо-голубом ханьфу с хитрыми колючими глазами и тонкими нервными пальцами.

– Добрый день, господин Сигур. – увидев огромного варвара, человечек засеменил к нему.

– Добрый день, Ван. – со своим жутким акцентом ответил Сигур. – Что ты знаешь о Ю Сэе, который промышляет в уезде Тизинь у Черных гор?

– Как вы быстро переходите к делам, господин. Это, наверное, Кровавый Ю. – с подобострастным поклоном ответил человечек и зашелестел, подойдя к варвару вплотную. – Дрянь человек. Сидит на “черном лотосе”. Очень жесток. Но хороший воин. Набрал себе в банду таких же ветеранов из пограничных отрядов. Творят что хотят. Его было хотели прижать ребята из Белых кулаков, но не получилось. Выскользнул, еще и убил многих. Знающие злы на него.

В руках Сигура заблестели медные монеты и молниеносно исчезли в широких рукавах Вана. Гу так и не выпускал висящие на поясе варвара ножны из рук. И все видел и слышал.

– О, господин Сигур, вы решили завести себе обезьянку? – спросил у варвара Ван с хитрой улыбкой, наконец-то заметив мальчика. Сигур в ответ громко расхохотался и ничего не ответил.

– Сколько у него людей? Где он обитает? – вернулся к делу варвар.

– Этого я не знаю. – снова стал кланяться Ван. – Но я дам вам слово к одному человеку в Тизинь. Пришлю его запиской.

– Договор. – пророкотал Сигур и еще несколько монет скользнули в руку человечка. – А скажи мне Ван, что дадут Знающие, если кто-то избавит мир от этого Ю?

Ван хитро усмехнулся: – Думаю, большую благодарность. И, может быть, маленькую услугу. Но в этом я не уверен.

Сигур снова рассмеялся, и, чуть кивнув на прощание, потащил Гу дальше.

Буквально на следующей улице они нашли небольшую лавку с готовой одеждой и уже через десять минут Гу был наряжен в светло-коричневый халат, рукава которого все равно пришлось закатать и такого же цвета шаровары. Они нашли даже маленькие сандалии. Для мальчика из нищей деревни, где он в лучшем случае получал обноски от уже выросших детей, это были царские одежды. Он шел, высоко подняв голову, но все также держась за ножны Сигура. Затем они перекусили в лапшичной, где мальчику дали порцию лапши, а Сигуру нашли кусок запеченой свинины.

У цирюльника, который стриг и брил прямо на улице, привели голову мальчика в порядок. Волосы помыли и собрали в хвост, затем продели сквозь высокое бронзовое кольцо, показывающее, что ребенок вышел из детского возраста и уже практически юноша. На какой-то момент, когда перед Гу в зеркале предстал подросток из хорошей зажиточной семьи, он почувствовал острый прилив счастья.

Закончив все дела, Сигур повел Гу из города, но не в лавку, в в сторону стоящих чуть на отшибе богатых и больших усадеб. Они довольно долго поднимались в гору, пока не подошли к просторному, хорошо укрепленному дому на самой окраине пригорода. Дальше уже были высокие скалы и слышался шум водопада. Усадьба госпожи Лань была очень ухоженной. Все утопало в весенней свежей зелени деревьев. Перед воротами усадьбы стояли почему-то не львы – символы богатства и благополучия, как у всех роскошных домов, которые увидел тут Гу, а искусно вырезанные сколопендры, застывшие в агрессивных позах, извиваясь кольцами. За воротами, которые с поклоном открыл человек в доспехах и маской на лице, была стена теней, на которой красовался барельеф – такой же как в лавке воин на скале у моря, только в руке у него был щит и на него летели из облаков какие-то извивающиеся стрелы.

Сигур провел Гу дальше, в большой, засаженный ухоженными деревьями сад. Встретившей их служанке он и поручил мальчика, сказав ему, чтобы завтра он был готов. Поедет с ним в уезд Тизинь.

От количества впечатлений Гу проглотил свою небольшую порцию еды и почти сразу уснул в маленькой каморке без окон в доме прислуги. Проснулся он только к рассвету, когда в деревне начинают ухаживать за скотиной. Тихонько вышел в прохладный утренний сад и ждал пока не появится Сигур.

Выехали не скоро. Сигур и еще один боец – Жунь были верхом, за ними на поводке шла одна вьючная лошадь. А позади бодрой рысью бежали на своих двоих четверо молчаливых воинов в черных ханьфу и надетых поверх чешуйчатых кирасах. В отличие от имперских солдат, которых видел Гу, на ногах у воинов были хорошие сапоги из крепкой кожи, а не сандалии с обмотками. Эти четверо носили черные повязки на лице и железные шлемы в виде конической крестьянской шляпы. В руках они держали короткие фузеи, а за спинами торчали рукоятки мечей.

Гу посадили к Жуню. Веселый круглолицый парень сразу запел смешную неприличную песню и под ее похабные слова маленькая экспедиция выехала из усадьбы и устремилась по Северной дороге в направлении уездного города Тизинь.

С Жунем было просто и весело. Мальчик расслабился и стал забрасывать молодого парня вопросами.

– А почему воины, которые бегут, молчат? И почему на них повязки? У них нет денег, чтобы купить коней?

Жунь рассмеялся: – Это манкурты. Люди без разума.

– Как это? – открыл от удивления рот мальчик и повернулся чтобы увидеть лицо Жуня – не врет ли.

– Госпожа Лань покупает детей, у которых духи отняли разум, а потом колдует над ними и они становятся полезными воинами или слугами. Они послушны, но молчаливы и совсем не умные. А повязки – чтобы никто из родственников их не узнал. Манкурты не помнят свою прошлую жизнь, а людям расстройство. Только это секрет. – вдруг спохватился Жунь, чем заработал легкий смешок Сигура.

– Какой красивый! – мальчик перевел свой взгляд на притороченный к седлу арбалет. – Можно потрогать? А госпожа Лань правда ведьма? Она сделает меня манкуртом?...

Так за болтовней и распеванием песен, ехали с короткими остановками почти до темноты. Сигур больше молчал, изредка отдавая короткие команды. Остановились в придорожном трактире. Манкуртов оставили ночевать на улице, а сами расположились в общей зале, где рядами на асфальтовом полу, под которым раскладывался горящий уголь, стояли низкие топчаны со стегаными одеялами. Ночевали в компании шумных коробейников и каких-то приказчиков. Был даже имперский чиновник мелкого ранга.

В дороге прошел еще почти день, когда отряд приблизился к воротам Тизиня. Городок был мелкий, как большая деревня, но хорошо укрепленный. До северных границ тут было недалеко и кочевники изредка оказывались перед его высокими стенами.

Сигур оставил отряд недалеко от ворот, а сам поехал в город. Вернулся он через пару часов. Запрыгнул на коня и приказал поторапливаться. Через три часа он уже входил в двери непритязательного дорожного трактира “Лапка лягушки”. Громогласно потребовал от трактирщика много мяса и вина. Потом, видимо, захотел эффектно расплатиться, но запутался в кошельке и на грязный пол просыпались медяки и золотые ямбы. Пока Сигур ругался на непонятном языке, Гу ползал и собирал монеты, которые с поклоном протянул варвару. Хозяин, глаза которого блеснули на эту сцену не хуже золотых слитков, мгновенно кинулся исполнять пожелания богатого клиента. А Сигур, забирая у мальчика деньги, тихонько спросил: – Ты знаешь как выглядит Кровавый Дуб? – мальчик кивнул. Этот дуб был местной достопримечательностью и он с мальчишками иногда бегал туда.

– Когда будем близко от него, предупреди меня. – так же тихо распорядился Сигур. И, дождавшись нового кивка мальчика, отправился в трапезную, где трактирщик гонял слуг, накрывая богатый стол для желтоволосого варвара. После обильного ужина ночевали в отдельном номере. Но теперь, почему-то, Сигур приказал двум манкуртам сесть возле двери и окон, остальные остались при лошадях в конюшне.

Выехали поздно, после завтрака из дюжины блюд, который растянулся на два часа. Манкуртам Сигур распорядился выдать по большой миске риса, куску свинины и маринованные овощи. Гу впервые увидел их лица. Обычные лица. Только взгляды были пусты. А ели они как люди, которые не чувствуют вкуса, просто механически потребляя пищу, без каких либо эмоций. Затем все неторопливо отправились в путь. Мощеная имперская дорога уходила на северо-восток, через глухие леса у подножья Черных гор.

Сигур и Жунь были напряжены и чего-то явно ожидали. Через пару часов Гу, сидящий в седле Жуня, громко пискнул: – Господин Сигур! Господин Сигур! Кровавый дуб вон там! Но его пока не видно! – и показал пальцем вперед.

– Хорошо: – буркнул Сигур. По его знаку, они с Жунем слаженно спрыгнули с коней, парень при этом еще подхватил мальчишку и аккуратно поставил его на землю.

– Сиди тут, если с нами что случится, беги в город. Там найдешь человека по имени Чюнь Крыжовник и все ему расскажешь. Он позаботится об остальном: – вполголоса, но очень веско проговорил Сигур, глядя Гу в глаза.

Затем варвар подал несколько знаков Жуню и тот с двумя манкуртами исчез в лесу, а Сигур с оставшимися воинами постоял какое-то время, и, взяв лошадей за поводья, отправился неторопливым шагом к повороту дороги, за которым их должна была ждать засада. Сердце мальчика колотилось сильно-сильно от возбуждения и неясной угрозы, исходящей от слов варвара. Но он упрямо последовал за Сигуром вдоль дороги, прячась за деревьями и кустами.

Подойдя к зарослям, за которыми росло раскидистое высокое дерево – Кровавый дуб, варвар остановился.

– Эй! Ю! Выходи! Я знаю что ты здесь! – вдруг громогласно крикнул Сигур. – Ты ведь не боишься!?

– Кого тут я должен бояться?! Желтоволосую обезьяну!? – спустя некоторое время из кустов вышел широкоплечий человек в дорогом хлопковом ханьфу темно-зеленого цвета. Роста он был немного ниже Сигура, а шириной плеч пожалуй что и побольше. В руках у бандита была широкая сабля дао, которая слегка подрагивала от переполняющей воина энергии. – Ты хочешь сам мне отдать свое золото!? – и Ю громко расхохотался.

Появившиеся за ним семеро воинов с суровыми обветренными лицами и красной вертикальной полосой на лбу засмеялись.

– Нет. Хочу дать тебе урок. Тебе просили передать, что беспредельничать недопустимо. – спокойно ответил Сигур и пригладил волосы. Как по команде оба манкурта опустились на колено и синхронно выстрелили. Громыхнуло так, что Гу, сидевший в кустах, зажал себе уши. На секунду все заволокло сизым пороховым дымом. Мальчик увидел, как двоих бандитов откинуло на несколько шагов, а высокий варвар уже двигался с непостижимой скоростью. Прыжок, и грабитель с алебардой согнулся, захлебываясь кровью. Но и главарь бандитов оказался тоже не прост. Его силуэт размылся в движении и вот дао скрестился с палашом Сигура. Клинки сталкивались, кружась с безумной скоростью и рассыпаясь звоном, какой бывает только на кухне в день приезда высокого гостя. Оставшиеся грабители отбивались от манкуртов, стараясь не попадать в водоворот стали своего командира. Все кончилось в несколько мгновений – клинки столкнулись в очередной раз, и вот уже рука Кровавого Ю с зажатым мечом, кувыркаясь, упала на землю, а палаш Сигура в обратном движении обезглавил бандита. Двое оставшихся в живых грабителя, увидев смерть своего главаря, бросились в заросли. Никто догонять их не стал. С другой стороны дороги появился Жунь, вытирая испачканный меч.

Гу робко вышел из кустов. Сигур флегматично посмотрел на мальчика, продолжая очищать свой палаш. Глаза ребенка были наполнены дикой смесью страха и восторга. Мальчик подошел к варвару, осторожно обходя пятна крови, и вдруг упал на одно колено и склонился: – Господин Сигур, прошу вас взять меня в ученики. Научите меня драться так же, как вы! Я буду вам хорошим учеником и слугой! – тонким срывающимся голоском, неожиданно даже для самого себя сказал Гу.

Сигур удивленно поднял бровь, но тут же фыркнул и расхохотался. Его громогласный смех разнесся над округой, вспугнув прилетевших на запах крови ворон.

А потом была обратная дорога домой, Жунь шутил и пел смешные песни, даже расслабившийся Сигур стал посмеиваться над некоторыми куплетами. Увидевший их возвращение хозяин “Лапки лягушки” стал белее рисовой бумаги. Сначала он сделал попытку сбежать, но Сигур так хмыкнул, что ноги трактирщика обмякли и уже на коленях он подполз к лошади варвара и, заливаясь слезами, стал оправдываться. Выл о том, что его заставили доносить бандитам, угрожавшим вырезать его семью и спалить трактир.

Сигур молча прослушал эти завывания, и со своим колоритным акцентом негромко и веско проговорил: – Прощения будешь просить у братьев рек и озер. Сам найдешь к кому обратиться и все расскажешь. Скажешь им, что очистил эти места Сигур из дома Ланей.

Трактирщик мелко мелко кивал в такт словам Сигура и елозил коленками по земле.

В качестве повинности, Сигур забрал у него припасов в дорогу и они поехали дальше, сытые, довольные и веселые. В большую уютную усадьбу в пригороде Боньсаня.

Глава 3

Так вот мальчик Гу и обосновался в усадьбе госпожи Лань. Жил он в маленькой уютной каморке без окон в доме прислуги. А так как вся прислуга в усадьбе была женская, то мальчик получил сразу кучу разновозрастных “мамаш”, которые не упускали возможность пожалеть или поругать мальчишку в зависимости от своего настроения. Поначалу он вспоминал о матери часто. Даже плакал, когда никого рядом не было. И спрашивал Сигура, когда он ее увидит. Но флегматичный варвар неизменно отвечал, что теперь он живет в семье Лань и беспокоится об этом не надо.

Каждое утро на рассвете Гу шел в маленький Тайный сад, который Сигур оккупировал для тренировок солдат и несколько часов занимался вместе с манкуртами под руководством Сигура или пожилого ветерана Циняня. Бег, прыжки, падения, отжимания, приседания, гусиный шаг и долгое стояние с тяжелым кувшином на вытянутых руках. Мальчику дали короткий тренировочный меч из дерева и стали обучать искусству фехтования. Гу было очень тяжело, синяки и шишки появлялись почти каждый день. но он только стискивал зубы и занимался.

Превращенные в манкуртов люди воспринимали только простые команды. А чтобы они их запомнили, нужно было все повторять десятки раз. Переломить фузею, вставить бумажный патрон, закрыть затвор, оттянуть курок, надеть капсюль, прицелиться и выстрелить. Все эти нехитрые действия вдалбливали манкуртам неделями. Пока они не начинали это делать уже на автоматизме. Гу также тренировался в стрельбе, но вместо тяжелой фузеи мальчику выдали короткий пистолет.

После занятий Гу быстро умывался, ел и бежал в святая святых дома Лань – лабораторию, куда госпожа определила его работать. Начальник лаборатории Ицинь Тан загружал мальчика созданием заготовок для разных амулетов, растиранием ингредиентов, смешиванием различных алхимических препаратов. А один день в неделю Гу учился читать и писать в кабинете управляющего. Время быстро летело. мальчишка отъелся, окреп и стал вытягиваться.

Госпожа Лань держала свою женскую прислугу в черном теле. Тяжелую простую работу поручали манкуртам, которых в казармах усадьбы было чуть более двух десятков. Полдесятка обычных воинов под командой Сигура держались с Гу и прислугой очень официально и настороженно, зная крутой нрав своей госпожи. Сверстников рядом не было, и потому Гу в редкие минуты отдыха ходил по окрестностям. Особенно любил ходить к водопаду, где холодная горная речка срывалась с пятиметровой скалы и в воздухе всегда висел водяной туман. В летний зной там было особенно хорошо.

Наступила настоящая осень с холодными пронзительными ветрами. Деревья пожухли, а листва на них пожелтела и стала облетать. Но солнышко иногда проглядывало на небе, когда ветер разгонял идущие с гор серые тучи. И тогда становилось тепло и радостно, но с ноткой печали, когда ты понимаешь, что скоро придут холода.

В саду, на расставленных вокруг столика невысоких пуфах, собрался совет дома Лань. Сама госпожа, управляющий Цунь, магистр Тан и неизменно флегматичный Сигур. По случаю прохладной погоды все были тепло одеты. Только Сигур как дань холоду был в подбитой мехом безрукавке поверх своей обычной одежды. Рядом с госпожой Лань стояла бронзовая грелка с углями. И служанки периодически меняли чайник на столе. Сначала Цунь долго и нудно докладывал о состоянии бухгалтерии Дома. Затем они уже привычно сцепились с магистром в извечном споре по поводу закупок новых ингредиентов и инструментов, но госпожа этот балаган быстро прекратила. Все вопросы уже обсудили.

– Как работает мальчишка? – поинтересовалась она у магистра.

– Я ждал этого вопроса, госпожа. – с довольной улыбкой сказал Тан и аккуратно выложил на столик два амулета на шелковых шнурках. Каждый амулет представлял из себя небольшую пластину с крупным хитрым иероглифом в центре. Только одна пластина была из желтого как яичный желток нефрита с белыми разводами, а вторая – из темного дерева.

– Что это? Амулет жизни? – нетерпеливо спросила Лань.

– Да, госпожа. – магистр Тан чуть поклонился и все с той же довольной улыбкой продолжил, показывая на нефритовый вариант: – Вот этот делал я. На него ушло четыре дня и кусок драгоценного желтого нефрита, который хорошо удерживает энергию Ци, собранную заклинанием. Только день я потратил на чтение текста заклятья и переливания Ци в этот амулет. Как вы знаете, такой амулет позволяет владельцу выдержать один выстрел из арбалета или аркебузы с двадцати шагов. Человек чувствует легкий толчок, пуля отскакивает, не причиняя раны, а амулет разрушается. Или пару ударов саблей.

При этих словах все дружно закивали.

– А теперь смотрите, что придумал этот мелкий засранец, – Тан поднял за шнурок деревяшку. Глаза магистра засветились почти отеческой гордостью: – Он пошел в город к ювелирам. Там ему из бронзы сделали штамп символа. Затем выстругал основу из дерева тхи – оно тоже удерживает Ци, но теряет ее значительно быстрее, чем нефрит, а стоит неизмеримо меньше. Дальше – он накаливает штамп и выжигает на дереве символ. О великие духи! Я пару дней только выбивал иероглиф в нефрите. Так, как делают все. Да... Вот, и потом он смешивает оставшуюся пыль нефрита с эмалью и заливает символ! – магистр так разволновался, что стал активно жестикулировать, чего обычно себе не позволял: – Естественно, он пока не может управлять своей Ци для зарядки артефакта. Это уже сделал я. Думал не сработает. Но! Не только сработало! Теперь амулет выдерживает два выстрела из арбалета! При первом выстреле рассыпается эмаль, при втором разлетается основа! Мы только вчера закончили серию испытаний.

Пока магистр говорил, удивление на лицах остальных росло.

– Да он просто молодец… – выдохнула госпожа Лань. Сидящий рядом управляющий тут же на бумаге проводил какие то расчеты, чиркая пером на полях какого-то документа. Сигур просто удивленно качал головой. – Такого ни у кого нет.

– Госпожа! – продолжил успокоившийся магистр. – Это необыкновенный ребенок. Он замечает неразличимое, а ум его остер. Ваше умение разбираться в людях всегда вызывало во мне восхищение. Даже это желтоволосое недоразумение нашло себя на вашей службе. – довольно подобострастно закончил он. Неприязнь магистра к покрытому татуировками варвару давно уже никого не смущала, превратившись в некий назойливый фон.

Госпожа только чуть поджала губы. А Сигур вообще не отреагировал, просто лениво посмотрел в глаза магистру.

– Да, он схватывает все на лету, хорошая память и крепкая рука. Но ему не хватает усидчивости… – включился в разговор управляющий. – Прибыльность таких амулетов примерно в пятнадцать раз выше чем у обычных. – закончил он подсчеты.

При этих словах даже Сигур не удержался и восхищенно крякнул. Амулеты жизни итак стоили недешево. А уж такие… дом Ланей озолотится. Многие генералы и офицеры имперской армии старались приобрести себе подобные артефакты. А уж среди караванщиков на постоянно неспокойном Шелковом пути, быть без такой спасительной вещи считалось верхом глупости. Домов, которые производили артефакты подобного качества и стабильности, было очень немного.

– Сколько сделали? – в госпоже Лань резко проснулся предприниматель.

– Пока есть четыре, вместе с этим. – Тан покачал деревянный амулет на пальце.

– Делайте партию! Сигур, сходишь в город, предложишь караванщикам. – сказала госпожа Лань. – И мне нужны такие-же, только покрытые лаком с тонкой резьбой. Буду предлагать высоким чинам.

– Как он ведет себя на тренировках? – тут же переключилась она на Сигура.

Варвар потеребил бороду и ответил: – Великим бойцом ему не стать, слабоват. Но постоять за себя сумеет. Реакция хорошая. Научится стрелять не задумываясь и будет отличным воином. Он упертый. Поэтому я в него верю. Есть у него чутье на опасность, а это важно.

– Мальчика надо наградить. Но так, чтобы он не возгордился и не расслабился… – сказала Лань задумчиво. – И вы все! Никому не слова, что это придумал он. Нужно поберечься.

…

Сигур и Гу в сопровождении двух разряженных в яркие одежды манкуртов подходили к шатру караван-баши Юсуфа. Караван стал в небольшом отдалении от города. Тут же образовался стихийный базар. Груды товара, вокруг которого кружили как навозные мухи разнообразные приказчики и перекупщики, занимали огромное поле. Стоявшие возле шатра на страже покрытые шрамами головорезы славились по всему Шелковому пути. Юсуф собирал самые большие караваны, иногда тянущиеся на много часов пути. А небольшая армия, которую он содержал, помогала довозить все практически без потерь. Дорога от империи Сюлянь до варварских западных земель составляла несколько месяцев и поэтому когда Юсуф появлялся в империи с десятками караванов, это всегда было событием.

– Доложите Юсуфу, что пришел Сигур! – сказал стражникам варвар.

Один из воинов поднял полог и исчез внутри. Через минуту ожидания из шатра выскочил секретарь Юсуфа, известный всем караванщикам Малик, в цветастом шелковом халате и белом тюрбане.

– Мой господин ждет своего дорогого друга. – промурлыкал секретарь и, согнувшись в поклоне, поднял тяжелый войлок.

Сигур с мальчиком прошли несколько пологов и вошли в основную комнату, застеленную коврами и шкурами. Витиеватая походная чугунная печь была растоплена до красна. Было душно. Пахло специями, потом и опиумом. На застеленном шкурами топчане в окружении двух наложниц с длинными дымящимися трубками в руках, сидел сам караван-баши. Юсуф был высок и тучен. Круглое одутловатое лицо с черной окладистой бородой, в которой блестели серебряные пряди, лучилось от удовольствия и блестело от пота. Увидев Сигура, Юсуф поставил пиалу и закричал так, что даже одурманенные опиумом девушки подскочили.

– Ооо!!! Друг мой!!! Как я рад видеть твою разукрашенную рожу!!! – выдал Юсуф и громогласно расхохотался.

Стоявший за спиной варвара Гу вжал голову в плечи, ожидая неминуемого взрыва. Но Сигур вдруг тоже разразился зычным хохотом и они с караван-баши сомкнули предплечья в каком-то диком воинском приветствии.

– Ты все худеешь, Юсуф! Так, гляди, скоро от тебя ничего не останется! – ответил Сигур и опять раздался взрыв смеха.

– Как жаль что ты ушел. Ты стал бы лучшим караван-баши на всем Шелковом пути. – поцокал языком Юсуф. – Ну после меня, конечно. – смеясь добавил он.

– Мне и так хорошо. – ответил Сигур. И старые приятели тут же погрузились в пучины воспоминаний.

Гу тихонечко присел за спиной варвара и слушал о боях и походах. Разбое и торговле. О погибших и живых друзьях. О ценах на редкие товары и проблемах с доставкой рабов. Двое слуг под руководством Малика почти бесшумно внесли огромное блюдо плова, кувшины с вином, засахаренные орешки, фрукты и огромный чайник с наполненной углями подставкой. От блюда шел такой запах, что рот Гу наполнился слюной. Девушек так же бесшумно увели и теперь у стола сидели только Сигур с Юсуфом. Варвар зачерпнул пиалой плов и сунул в руку мальчику.

– Твой сын?! – спросил караван-баши.

– Нет, ученик. – махнул рукой Сигур.

Палочек не было и Гу, посмотрев как уминает плов рукой Юсуф, стал есть руками. Было очень вкусно. Старые товарищи сидели долго. Гу успел даже задремать. Наконец Сигур отцепил от пояса объемистый мешок и, расчистив место, бухнул его на стол.

– Я кое что принес тебе, как обычно. – сказал варвар.

Юсуф при этих словах заулыбался и вытер масляные руки о шкуру. – Как поживает многоуважаемая госпожа Лань? – спросил он.

– Просила передавать тебе поклон. – в том же тоне ответил Сигур. И стал доставать из мешка различные амулеты на шнурках, крошечные коробочки и маленькие стеклянные фиалы. – Это мази от ран. Это эликсиры красоты. Амулеты от порчи. Вот это яды, не пролей.

Глазки Юсуфа маслянисто заблестели, а полные губы зачмокали от удовольствия.

– И есть у меня абсолютно редкий товар. Такого ты еще не видел. – Сигур, аккуратно и плавно выложил перед караван-баши несколько деревянных амулетов жизни.

– Нууу, такой и у меня у самого есть. – сказал Юсуф и достал из-за пазухи нефритовый амулет с таким же символом. – И более красивый.

Сигур так заносчиво улыбнулся, что Юсуф заерзал. – В отличие от твоего, этот держит два выстрела! – победоносно сказал варвар.

– Врешь! – не выдержал торговец.

– Могу показать, если оплатишь…

– Только треть!

– Договорились. – Сигур и Юсуф хлопнули по рукам. – Эй там, позови моего манкурта!

Когда пороховой дым рассеялся и Юсуф убедился, что манкурт жив и здоров, а обе сплющенные пули лежат на некогда дорогом ковре, начался торг. Когда Сигур назвал цену, караван-баши стал кричать о том что он разорен и ему нечем кормить шестерых жен, десятерых детей и еще кучу родственников. На что Сигур только усмехался и закидывал в себя засахаренные орешки.

– Ты дикий варвар. – наконец выдохся Юсуф. И добавил обиженно: – Ты лишаешь меня всего удовольствия от процесса торговли!

– Берешь? – Сигуру было весело.

– Юфффь! Конечно беру. Беру все. Но если ты мне скинешь совсем немного, я отдам тебе это. – и караван-баши протянул Сигуру древний пожелтевший свиток.

– Что это? – варвар развернул свиток, но ничего не понял, рисунки, неизвестные и явно древние иероглифы. Любопытный мальчик тоже посмотрел из-за плеча Сигура, но также безрезультатно.

– Сам не знаю. – рассмеялся Юсуф. – Мне отдал его умирающий старик-кхмер. Но сказать ничего не успел. Стрела усюня пробила ему горло. Я показывал его многим ученым людям, но никто не смог прочитать. Знаю, что твоя госпожа любит древние загадки.

– Договор! – Сигур назвал новую цену и они стукнули по рукам.

Глава 4

Невысокий стройный и гибкий юноша стоял в центре Тайного сада. Глаза его были завязаны. Деревянный учебный меч, тяжелый и неудобный, чуть подрагивал, как язык змеи, ищущий свою жертву. Чешуйчатая кираса из литых бронзовых пластинок явно тяготила его, однако двигался он плавно, перекатами меняя угол атаки. Он чуть поворачивал голову, прислушиваясь к окружающим звукам. По знаку, поданному высоким желтоволосым варваром, покрытым дикими татуировками, два манкурта молча бросились на юношу, пытаясь достать его копьями с набитыми опилками кожаными грушами вместо наконечников. И тут юноша начал двигаться, быстро, но очень грациозно он ушел в сторону от атаки и прокрутился к противникам, наотмашь ударив одного из пролетевших мимо него манкуртов деревяшкой по затылку. Тот удивленно крякнул. У безымянных гомункулов вообще было плохо с эмоциями.

– Нормально. – отметил Сигур. А стоящий рядом Тан одобрительно кивал. Магистр сам подключился к тренировкам Гу, так как владение энергией Ци Сигуром было как у ребенка. Варваром двигали дикие, почти звериные инстинкты, далекие от осмысленного использования тонких энергий.

– Чуть больше сосредоточенности. Лишние движения говорят о том, что ты потерял концентрацию… – все таки добавил Тан. Сигур только скривился. Он не то чтобы не верил в восточную боевую традицию. Просто, проведя в империи уже много лет, поучаствовав во множестве походов, сражений и дуэлей, он все еще был жив.

Пошел четвертый год, как маленький голодный мальчик появился в доме Ланей. Гу подрос, возмужал, раздался в плечах. Теперь он стал серьезным подростком. Гибкий и быстрый. Умный и упорный. Его находки в разработке алхимических препаратов и артефактов вывели семью Лань в ряд с самыми сильными алхимиками. Клан богател и разрастался. Но Гу держали в тени. Госпожа всячески выделяла его, но всегда напоминала, что только благодаря ее заботам у него есть пища и кров.

В комнате, которую Гу занимал с момента появления в усадьбе госпожи Лань, его ждал новый ханьфу черного шелка с белой вышивкой. По плечам искусно сползали на руки вышитые белые сколопендры в цветочном орнаменте. Сегодня был торжественный день. Посвящение в клан Лань. Юноша нервничал, его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны он вступал в пусть небольшой, но сильный клан, где его заслуги были по достоинству оценены госпожой. А с другой стороны, он отказывался от своих корней, своего рода. С того момента как в лавке госпожи Лань мальчик смотрел в спину уходящей матери, он больше не видел ее и не знал что с ней стало, и это наполняло его грустью с привкусом горечи.

Начинало темнеть, когда за Гу пришли. Мальчик медитировал, пытаясь унять разрывающие его чувства и приготовиться с достоинством принять свое новое положение. Магистр Тан в сопровождении двух манкуртов с факелами, безмолвно предложил Гу следовать за ним. Очень медленно и торжественно они прошли в самый дальний конец сада, где в красивой рукотворной роще стоял небольшой квадратный павильон. Стены темного дерева были прорезаны мелким узором, а по углам вогнутой крыши застыли тончайшей резьбы статуи сколопендр. По бокам от входа также стояли две белые статуи этих жестоких насекомых, свернувшихся в причудливые кольца. Когда Гу был младше, он иногда любил играть в этом месте, подолгу рассматривая филигранную работу неведомых резчиков.

Двери были открыты, а в самом павильоне, освещенном стоявшими в углах жаровнями, их ожидал Сигур в странной желтой маске полудемона-получеловека. В центре помещения был открыт замаскированный люк. Гу даже на подозревал что он тут есть. Каменные ступени вели вниз под землю. Вслед за магистром Гу спустился по ступеням и очутился в длинном туннеле, который загибался, ограничивая обзор двадцатью шагами. Стены были облицованы красным нефритом со вставками из керамической плитки, на которых были выдавлены и покрыты белой эмалью неизвестные Гу иероглифы. Мальчик шел за величественно ступающим Таном, а следом чуть согнувшись шел Сигур. Они недолго шли в полнейшем молчании и полутьме, разгоняемой небольшими закрепленными на стенах масляными светильниками. Туннель, петляя, вел их вниз. Вот нефритовая облицовка сменилась красивыми раскрашенными панно, на которых сражались армии, и неизвестные Гу герои побеждали чудовищных монстров. Стали попадаться узкие ответвления, тонувшие во тьме. Наконец, туннель вывел их к массивной дубовой двери, укрепленной толстыми широкими пластинами позеленевшей бронзы.

Магистр Тан открыл дверь и громко произнес: – Ищущий покоя пожнет бурю! – затем впустил юношу в большую пещеру. От яркого света Гу даже зажмурился. По стенам довольно большой круглой пещеры стояли два ряда свечей. Язычки пламени немного колыхались, говоря о том что тут была какая-то вентиляция.

“Так вот он – Тайный Алтарь” – подумал оробевший Гу. – Несколько раз он слышал обрывки разговоров, в которых мелькало это загадочное место.

В отличие от богато отделанного тоннеля, пещера алтаря была в своем первозданном виде – грубо обтесанный серый камень, закопченный пламенем свечей. В центре пещеры была круглая ступенчатая пирамида, на террасах которой стояли фигурки людей и каких-то монстров из самых разных материалов – нефрита, обсидиана, слоновой кости, бронзы, меди, серебра. Некоторые выделанные очень искусно, другие грубой отделки. Фигуры предков клана Лань, решил Гу. Фигурок было много, и они уже не умещались на ступеньках и были расставлены на полу.

Возле алтаря, над которым курился дымок благовоний, находился низкий топчан, задрапированный черным стеганым одеялом. На нем восседала госпожа Лань. Маленькая фигурка женщины практически утопала в складках тяжелой парчовой одежды. И только выбеленное лицо с ярко-красными губами и красными веками выделялось в обрамление тяжелых золотых тканей. На голове госпожи был замысловатый и, видимо, тяжелый головной убор, напоминающий упавший на землю черный полумесяц, перетянутый золотыми нитями и увешанный каплями самородного золота на черных шелковых шнурках. А на груди госпожи висел массивный амулет зеленого нефрита с вырезанной на нем сколопендрой, в окружении коралловых бусин.

За спиной госпожи Лань, на парчовых подушках сидели два монаха в чёрных сэньи, подбитых парчой, что было неожиданно и противоречило всему, что Гу знал о священниках. Головы их были выбриты, а руки зататуированы мелкими иероглифами, издалека даже казалось, что они чёрные. Огромные набитые мозоли на костяшках их пальцев вызывали оторопь. Казалось, что это чёрные кривые ветки с мерзкими больными наростами.

Этот вид был настолько неожиданным, что Гу застыл на месте, от изумления открыв рот. Госпожа чуть улыбнулась и показала на красную подушку перед собой. Подросток робко опустился на подушку.

– Сегодня для всех нас торжественный день. – величественно сказала госпожа. – Ты становишься членом клана Лань, нашим кровным родственником. Но прежде, ты должен узнать историю возникновения клана и его цель. Слушаешь ли ты меня?

– Да, слушаю, госпожа, – тихонько ответил мальчик. От волнения его горло пересохло и слова выходили сипло. Но он собрался и сидел ровно, как учила Лань.

– И ты должен принести священную клятву, что все что ты увидишь и услышишь в клане, должно в нем и оставаться.

– Клянусь, госпожа.

Лань улыбнулась уголками губ и распевно начала рассказ.

– Давным давно в простой крестьянской семье родился великий воин – Лань. Когда он подрос, то вступил в армию вождя той местности Черного Вэй. Героически бился во многих войнах и стал генералом. Был он красив, высок, силен и статен. Сам стал водить войска в походы. Однажды он осаждал город Ценьюй, который оборонял генерал Божественный У. Лань проиграл тот бой. И при этом крепко обидел генерала У, который через некоторое время вознесся и стал небожителем. Вознесясь, он не забыл обиду. И найдя Ланя, послал в него отравленные дымные стрелы. Генерал отбил большинство стрел, но одна впилась ему в бок и он рухнул на землю. Яд стал нестерпимо жечь его. Жизнь его была на исходе. И тут на своей груди генерал Лань увидел большую могильную сколопендру, которая укусила его. И случилось чудо. Яд сколопендры уничтожил яд небожителя и генерал остался жив, став еще сильней чем прежде. Но чтобы У не нашел его больше, Лань спрятался и жил под личиной Безымянного. И с тех пор мы почитаем сколопендру и никогда не показываем истинную мощь нашего дома. В дни Поминовения и приема новых членов клана мы всегда прославляем родоначальника Лань. – при этих словах, госпожа указала на самую верхнюю ступеньку пирамиды, где стояла грубо вырезанная из песчаника статуэтка человека. Монахи негромко затянули какие-то мантры, ритмично постукивая пальцами по крошечным гулким барабанам. А госпожа, тем временем, продолжила. – Безымянный Лань был очень силен и хитер и очень хотел отомстить Божественному У. Но достать небожителя простому смертному практически невозможно. И тогда Безымянный пошел к хранителю покоя Желтого источника и обманом выманил у него силу смертельного боя демонов Бао.

Гу ничего не понял и хотел переспросить. Открыл было рот, но госпожа так зыркнула на него, что юноша не осмелился заговорить.

– И стал с тех пор Безымянный Лань равен по мощи небожителям. Но и заплатить ему пришлось немало – стал он меняться – превращаться в демона. Его разум стали затмевать видения и творил он невероятное зло. И усмирить его прислали Божественного У. Долгой была та битва. И в итоге, Лань отомстил, смертельно ранив небожителя, но и сам погиб. С тех самых пор, иногда в роду Лань просыпается древнее проклятье и кто-нибудь из клана может общаться с существами Желтого источника. Таково наше проклятье. И чтобы больше никто не пошел дорогой Безымянного Лань, мы соблюдаем принцип Великого равновесия сил. Дом Лань ратует за справедливость и не склоняется ни к добру, ни ко злу – в этом его сила и его слабость. – госпожа Лань подвернула рукав парчового халата и взяла с простого деревянного подноса, который подал коленопреклоненный Тан, золотой кинжал в виде когтя. Появившийся рядом с Гу Сигур в маске полудемона протянул ему поднос с серебряным кинжалом.

Гу молча закатал рукав и глядя на госпожу, так же, как она, аккуратно сделал небольшой надрез на руке. Госпожа и Гу соединили руки, чтобы кровь смешалась.

– Здравствуй, наша кровь. Теперь ты Гу Лань и жизнь твоя принадлежит клану! – торжественно произнесла госпожа Лань.

Монахи завыли громче. Один из них поднялся и, подойдя к Гу со спины, распахнул халат на его груди. Затем взял юношу за локти и отвел их назад так, чтобы грудь выпятилась колесом. Хватка у него была железная. Второй монах поставил перед Гу плоский низкий кубок из бронзы на высокой ножке. Из поданного Сигуром кувшина плеснул воды. Занес правую руку над кубком и стал читать какую-то длинную мантру. Вода стала бурлить, от нее пошел пар и, на глазах ошалевшего юноши вода окрасилась в мерзкий желто-зеленый цвет и от нее явственно пахнуло серой. Монах взял у госпожи Лань железную печать со знаком сколопендры и, обмакнув печать в мерзкую тягучую жижу, прижал ее к груди Гу. Мальчишку как будто обожгло огнем, боль была такая, что перед глазами побежали разноцветные круги. Но он держался, стиснув зубы и только хрип выдавал нестерпимую боль. Да он и не смог бы отстраниться – казалось, что локти схвачены деревянными колодками, так крепко его держали. Монах убрал печать и Гу посмотрел на место ожога – оно было красным, но боль и воспаление быстро уходили. Казалось, что желтая жидкость поглощается кожей и силуэт насекомого уходит вглубь тела.

– Теперь знак нашего Дома в тебе. – сказала госпожа мальчику и повесила ему на грудь крупную бусину темного камня. – Приветствуем тебя, родичь! И помни, только тайна способна сохранить могущество клана…

Глава 5

После ритуала Гу чувствовал себя странно. Зрение и обоняние обострились. Он стал лучше ощущать свое тело и циркуляции энергии в нем. Это было необычно и пугающе. Целых два дня он пролежал в постели с горячкой, а его попытка потренироваться вылилась во множество синяков и ссадин, сколько он не получал и за месяц. На следующий день его переселили в Левый дом, в котором, по обычаю, живут младшие сыновья, где выделили небольшие, но изысканные покои. У юноши теперь была служанка – молодая и гибкая Фаюминь. Она так стреляла глазками из-под густых ресниц, что молодого человека бросало в жар. Останавливали его только застенчивость неопытной юности и крутой нрав госпожи Лань.

Жизнь юноши очень сильно поменялась. Теперь он стал значимым человеком в клане. Девушки служанки, которые раньше гоняли мелкого Гу по двору, теперь кланялись ему, как высокородному господину. Нашивка-буфан со знаком сколопендры подчеркивала его статус и дозволяла носить оружие, почти как отпрыску аристократической фамилии. Сигур подобрал ему узкий чуть изогнутый клинок работы Чисюйской оружейной мануфактуры длиной в полтора локтя и с обтянутой шнуром рукоятью для двойного хвата. Короткоствольный капсюльный пистолет лежал в расписной замшевой кобуре, а в сапоге прятался короткий нож. Гу так нравился свой новый вид, что, когда он выбирался в город, всегда старался ходить медленно и степенно, ловя удивленные, испуганные или любопытные взгляды прохожих. Девушки стали обращать внимание на невысокого красивого юношу с широкими плечами и саблей за поясом. Это очень льстило молодому человеку. До той поры, пока госпожа не высмеяла его за самолюбование, сказав, что человека определяют в первую очередь его умения, знания и поступки, а не павлиньи перья на куриной заднице. Но все равно, Гу было хорошо и радостно, перед ним была целая жизнь, в которой он собирался добиться славы, величия и богатства.

…

В кабинете управляющего всегда было чисто и все предметы разложены по четко выверенной схеме, неизменной уже на протяжении многих лет. Приборы для письма стояли на красивой яшмовой подставке ровно в трех пальцах от края стола красного дерева. Фа Цунь каждое утро проверял расстояние специальной линейкой. Убиралась у него старая служанка, за все эти годы научившись соблюдать требования придирчивого хозяина кабинета.

Гу сидел ровно, не шелохнувшись, за маленькой конторкой, ожидая, пока дотошный Цунь проверит все в своем кабинете. Эта маленькая придурь некогда большого имперского чиновника стоила ему карьеры. Но в Доме Лань его встретили понимание и уважение за свои недюжинные способности.

– Господин Цунь, вы обещали рассказать о монахах, что были на церемонии моего посвящения. – очень вежливо напомнил Гу.

– Я помню, мальчик. – сверкнул глазами управляющий. Затем откашлялся, поудобней устроился в кресле, на волосок сдвинул лежащий перед ним лист бумаги, закатил глаза и неторопливо начал рассказ. – Те, кого ты видел, зовутся монахами Желтого источника. Это тайное общество поклоняющихся той ипостаси божественного, которая ответственна за все темные стороны жизни. Очень маленькая и закрытая секта. О них мало что известно. Даже нам, хотя мы и являемся, в некотором роде, их паствой. Если говорить о религиозной концепции адептов Желтого источника, то она не противоречит официальной и по сути не спорит с даосскими канонами, хотя буддийские теологи находят спорные аспекты. Невзирая на это, императорским указом секта объявлена еретической. Гм… – Цунь недоверчиво посмотрел на юношу. – Наверное, тебе это не так интересно. Если говорить попросту, то монахи Желтого источника – это привратники в темную часть потустороннего мира – мира демонов и неупокоенных “низких” или, как еще говорят – “животных” душ. Ты ведь знаешь о каноне светлой и темной души в человеке?

Гу неуверенной кивнул. Цунь тяжело вздохнул, подслеповато сощурился и продолжил.

– Есть мнение, что человек содержит в себе две души. Светлую и темную, которые подпитываются им в течении жизни добрыми или злыми делами. Когда человек умирает, светлая часть души уходит наверх. – палец управляющего указал в потолок. – На перерождение. А животная часть души уходит к Желтому источнику и там растворяется, или погибает. Так вот, адепты Желтого источника верят, что темная часть души не растворяется, а уходит на свой круг перерождения в демонических сущностях, чтобы потом опять вернуться к человеку или стать демоном более высокого ранга. И чем праведней светлая часть души, тем более слабая ее животная часть. И наоборот – это система держится в определенном равновесии. Это тебе понятно? – Гу кивнул более уверенно. Цунь чуть улыбнулся и продолжил: – Так вот, эти монахи как бы надзирают, чтобы лишние демонические сущности не проникали в наш мир, а небожители не зарывались и не творили лишнего “добра”. – Цунь очень саркастично произнес слово “добро”, еще больше запутав подростка. – Потому что, это влечет за собой усиление демонических сущностей и чем больше всякого “добра” делают небожители, тем больше демонов, призраков и злобных духов окажется в нашем мире, то есть “зла”. Хотя, “добро” небожители воспринимают по своему, далеко не так, как понимает его простой народ.

Гу сидел и выражение его лица говорило о том, что он пытается все осмыслить. Управляющий с интересом наблюдал за подростком, пытающимся построить для себя картину мира. Изменения на лице юноши очень забавляли Фа Цуня.

– Господин, скажите, а вот если я делаю какой-то поступок, который для одних хорош, а для других он плохой. Какую часть души я кормлю? – наконец задал трудный для него вопрос мальчик.

– Все поступки такие. Для кого-то добро, а для другого зло. И так ты кормишь обе части души. Какую больше, какую меньше…

Цунь с наслаждением смотрел как глаза мальчика округлились, а на губах появилась улыбка понимания.

– Продолжим. – сказал управляющий, умостившись на кресле поудобней. – Монахи Желтого источника верят, что все наслаждения земной жизни это такие же испытания, как и трудности, поэтому они очень любят богатство и все что оно дает. Однако они не признают тщеславие, что странно… Гм… Наверное, потому, что воспринимают только истинную, глубинную суть процессов и вещей. И потому их простые хлопковые сэньи как правило подбиты дорогими тканями, а в дешевых грубых кошельках всегда полно денег. Основная их святыня – тайный монастырь Жейи в Северных горах, на самой границе империи. Однако, почти в каждом уезде есть небольшие спрятанные алтари Желтого источника и несколько служителей культа. А связаться с ними можно только по системе специальных почтовых “ящиков”. Нужно отнести записку с просьбой о встрече или проведения ритуала в специальное место, отмеченное определенным знаком. Допустим, если ты где-то увидишь нарисованный желтым круг с точкой в центре – значит это и есть ящик. Они одни из лучших бойцов в империи. Ты ведь видел их руки? Послушники ордена с самого детства набивают себе мозоли о жесткое дерево, с годами такой практики они становятся великими бойцами. И добиваются такой силы удара, что голой рукой разбивают череп буйвола. Только они владеют такой техникой. Называют ее “Удар демона Чу”. Затем на их руки наносят заклинания, которые повышают концентрацию энергии Ци и еще больше усиливают мощь и скорость ударов. С ними стараются не связываться.

Их служба передачи сообщений самая быстрая и надежная в империи. И многие купцы пользуются их услугами в перевозке денег и депеш, тратя на это большие суммы. И потому они богатеют. Даже большие банды разбегаются, завидев везущего мешки денег одинокого всадника с черными татуированными руками. Когда я был маленьким, у нас ходил слух, что один из бандитствующих генералов – Красноголовый Сэ убил и ограбил посланника ордена. Рассказывали, что затем огромная банда в сотню копий была уничтожена в одну ночь. Всех бандитов посадили на колья вдоль дороги на которой они промышляли, а сам Сэ умирал от пытки бамбуком много дней и никто не смел подойти к нему, потому что монахи повесили объявление, обещая жуткую смерть любому, кто осмелится прекратить мучения бандитского генерала. – Цунь так раздухарился, что налил себе немного вина из стоявшей на столе бутылки. Отпив глоток, он продолжил: – Но самая их прибыльная коммерция – это продажа костей демонов и небожителей с поля битвы Золота со Смолой, где сошлись в глубокой древности армии света и тьмы. Только монахи Желтого источника знают где оно находится и хранят этот секрет уже много столетий. Алхимики всего мира платят бешенные деньги за эти кости, наполненные магией и смертью. Попроси магистра Тан показать тебе их. Он недавно купил несколько осколков. Просто безумные деньги! – добавил он сварливо. – Но трогать их голыми руками нельзя – они высасывают силы очень быстро. Из них делают амулеты, оберегающие от встречи с демонами, и вкладывают в оружие, которое может убивать призраков и даже самих небожителей.

Глаза юноши сияли. Он слушал управляющего открыв рот. В его воображении огромные армии демонов морскими волнами накатывались на стройные шеренги воинов в золотых и серебряных доспехах. А Цунь, войдя в академический раж, рассказывал и рассказывал Гу историю самого тайного и темного ордена империи, затем плавно переключившись на их антагонистов – императорский орден “Небожителей”. Они проговорили весь день, забыв про еду и потеряв счет времени.

Уже совсем поздно вечером, Гу побежал в лабораторию, где магистр Тан проводил какие-то малопонятные эксперименты. Сначала увлеченный магистр наорал на юношу, чтобы тот не путался под ногами. Но Гу так долго нудел и упрашивал, что Тан зарычал и сдался, отведя несносного мальчишку в лабораторное хранилище. Из тяжелого железного сейфа, ключ от которого всегда висел у Тана на шее, магистр очень аккуратно вытащил шкатулку из драгоценного желтого нефрита. Затем надел перчатки с вышитыми на них иероглифами заклинаний и бережно поднял крышку. Шкатулка была разделена на две части, в одной Гу увидел несколько бурых маленьких костяных осколков и кусок клыка, а в другой лежали всего три крошечных кусочка светлой, почти белой кости.

– Учитель, можно я возьму один, самый самый маленький кусочек? Я сделаю грозное оружие! – заныл Гу, склоняясь так низко, как будто приветствовал самого губернатора. Тан глухо застонал, затем очень бережно щипцами вытащил самый маленький кусочек и, положив в коробочку для мазей, сказал: – Сначала сходи к госпоже и спроси разрешения, очень уж это дорогой ингредиент для твоих экспериментов.

Гу помчался к госпоже, которую нашел в кабинете, разбирающей какие-то бумаги при свете светильников.

Войдя и низко поклонившись, юноша заговорил: – Госпожа, прошу прощения за свою дерзость. Я бы хотел получить ваше разрешение на использование этого кусочка кости демона для экспериментов. – еще раз низко поклонившись, Гу очень аккуратно положил на стол коробочку.

– И что ты хочешь с ним сделать? – спросила госпожа Лань. Затем что-то отвлекло ее взгляд и глаза ее широко распахнулись в изумлении. Гу проследил за взглядом госпожи и тоже увидел это – на заваленном свитками и бумагами столе один из манускриптов вдруг стал источать мягкий оранжевый свет, переливаясь и вспыхивая крошечными искорками. Госпожа схватила свиток и, развернув, положила перед собой. Это была древняя рукопись, которую Юсуф отдал Сигуру. Но теперь непонятные знаки и иероглифы были окружены мелко написанными пояснениями: которые лучились этим странным оранжевым светом. Письмо сообщений было тоже древним. Гу ничего не разобрал, но госпожа, видимо, понимала, что там написано. Она взяла коробочку, принесенную юношей и провела над развернутой рукописью. Иероглифы пояснений стали светиться ярче.

– Я столько лет пыталась в этом разобраться… – потрясенно произнесла госпожа Лань и, с трудом оторвавшись от свитка, посмотрела на Гу и уже резким командным голосом приказала: – Приведи Тана, Цуня и Сигура. Пусть Тан захватит все оставшиеся кости демонов и небожителей. И распорядись, чтобы служанки принесли сюда ужин и много чая. Но в кабинет их не пускай. Сам заберешь у них еду и занесешь сюда. Понял? – Гу кивнул. – Беги.

Глава 6

На полную расшифровку документа понадобилось еще четыре дня, которые совет клана и Гу провели в кабинете госпожи. Уходили в свои покои только для сна. Цунь, который жил в городе с семьей, отправил домой записку, чтобы его не ждали несколько дней.

Выяснилось, что если поднести к свитку кость демона, на бумаге появляются пояснения ко всем знакам и схемам, а если провести над ним косточкой небожителя, то всплывают строки предостережений и описания несметных сокровищ, находящихся в месте упокоения “Матери тысячи воинов” – именно так называли великую царицу древности Ию Фа, нахождение могилы которой и описывал древний свиток.

О самой царице не нашлось никаких хроник. Только в большом трактате Лиу Шуньцзы была короткая запись о великой царице Фа, жившей восемь сотен лет назад, которая родила столько воинов, что смогла завоевать населенное дикими племенами царство Вьет и правила в нем три сотни лет с помощью страха и крови, пока генерал Чаньху не изгнал ее в горы Забвения, где она и упокоилась. Запись выглядела, как очередные древние враки, переиначенные сотнями рассказчиков. Манускрипт содержал в себе краткую схему, как найти вход в захоронение в горах Забвения, местах безлюдных и страшных из-за живущих в окрестных лесах жутких тварей. Кто составил этот документ, было непонятно, но несомненно, этот человек владел серьезными познаниями в алхимии.

– Надо готовить экспедицию. – деловито начала госпожа Лань.

– Думаю, что сначала надо сообщить монахам Желтого источника, госпожа. – сказал Цунь. – Судя по всему, это совсем не простая гробница. Тем более в таком жутком месте.

– Да, надо. – нахмурилась госпожа. – Никуда от них не деться… Сигур, свяжись с Ицином, пусть собирается в поездку. Тебе понадобятся все манкурты.

Ицин – купец и бывший работорговец, который периодически ездил по далеким городам империи, покупая для Дома Лань ушербных на голову детей и приговоренных к казни преступников, достаточно глупых, чтобы попасться в руки ленивого имперского правосудия, и не имевших денег откупиться от него.

– Хорошо, госпожа. Только много манкуртов брать не надо. В такой вылазке спасает мобильность и оружие. Нужно всего несколько бойцов и тройку манкуртов как носильщиков. Насколько я слышал, область гор Забвения - это дикие джунгли, на лошадях там не развернешься.

– Господин Цунь, пожалуйста проработайте с Сигуром план экспедиции и распорядитесь насчет припасов. – вежливо, как обычно, обратилась госпожа к управляющему. – С оружием я буду разбираться сама.

– Конечно, госпожа. – склонил голову Цунь.

– Госпожа, позвольте мне отправиться с Сигуром. – подал голос Гу.

Лань так скривилась, как будто ела особенно кислый лимон, видимо, очень ей не хотелось отпускать от себя смышленого и везучего паренька. Затем она посмотрела на Сигура.

– Юноша должен становиться мужчиной. – флегматично ответил здоровенный варвар.

Госпожа еще какое-то время подумала, но подросток так умоляюще смотрел на нее, что даже черствое сердце колдуньи не выдержало.

– Будь по твоему. – буркнула она.

Утром следующего дня все увлеченно занялись подготовкой. Эта была первая крупная экспедиция Дома Лань за наверное пять лет, поэтому госпожа подошла к сборам очень ответственно. Несколько дней подряд она провела с ювелирами Боньсаня, вырезая на мечах Сигура, Жуня и Гу древние символы, бормоча мантры и заклинания. Сигур, который без оружия и доспехов чувствовал себя голым, на это время нацепил тяжелую и широкую степную саблю.

Гу провел эти дни в лаборатории, над чем-то увлеченно работая, периодически бегая к кузнецам в город. Затем с гордостью выложил перед госпожой горсть пуль в которые были вплавлены щепки демонических костей. По идее они должны быть смертельны для любой магической твари. Но опробовать было не на чем. В окрестностях усадьбы никаких магических монстров не водилось.

Вечером четвертого дня в усадьбе появились двое монахов Желтого источника. Гу их еще не видел – один очень пожилой, второй молодой, высокий и широкоплечий. Черный сэньи пожилого было подбито алым бархатом, а у молодого – желтым шелком. Госпожа приняла их очень радушно. Вместе с пожилым монахом они уединились в кабинете и пробыли там довольно долго. Остальные члены клана остались в приемной, ожидая окончания переговоров на высочайшем уровне.

Наконец госпожа Лань с абсолютно каменным лицом и натянутой улыбкой вышла к ожидающим ее людям, и объявила: – Желтый источник согласовал экспедицию. Десятая часть найденного пойдет на нужды храма. И с вами пойдет брат Чен. – указала она на молодого монаха. Тот уважительно поклонился присутствующим.

– Командовать экспедицией будет Сигур. – добавила она, глядя на молодого. Тот опять поклонился, соглашаясь.

...

От Боньсаня до гор Забвения было много ли пути, потому решили выходить через пять дней, чтобы обернуться до сезона дождей во влажных джунглях Вьета.

Выехали тихо и буднично. Госпожа Лань вышла провожать экспедицию и долго вполголоса напуствовала Сигура, который обреченно кивал на все слова главы клана. Двигались на двух наемных крытых повозках. Сигур, Жунь, Гу и брат Чен ехали на передней. Трое манкуртов с припасами на второй. Двое молчаливых возниц из гильдии торговцев Шиняньга подгоняли своих лошадей редкими гортанными криками и хлыстами.

Дорога была спокойная и нудная. Жунь с похабных смешных песен перешел на заунывные. Гу очень хотелось поговорить с монахом, но сдерживался, боясь показаться невежливым. Наконец неугомонный подросток не выдержал: – Брат Чен, позвольте задать вам вопрос? – монах настороженно кивнул. Ободренный Гу аж подался вперед. – А правда, что вы голой рукой можете пробить череп буйвола?!

– Гм… – Чен откашлялся. – Я не пробовал. Но меня обучали пробивать черепа всяких любопытных подростков.

Сигур и Жунь ржали так, что повозка тряслась. Засмеялся и монах. Даже возница, вроде привыкший ко всему, удивленно оглянулся. Гу мучительно покраснел и поклонился: – Простите, если обидел вас своим глупым вопросом.

– Не переживай. – ответил, отсмеявшись, монах. – Я пошутил. Просто все задают этот вопрос и ответа на него нет. Я не дерусь с быками.

Брат Чен неожиданно оказался веселым и компанейский парнем. Не пропускал свою очередь приложится к фляге со сливовым вином, которым угощал всех Жунь. Совсем недавно он был введен в сан и, видимо, еще не привык к своему новому положению. Рассказывал разные смешные истории из повседневной жизни послушников. Однако, все вопросы касающиеся того что происходит в ордене, он переводил в шутку, забалтывая собеседников. На пятый день экспедиция въехала в маленький городишко Чисьи, стоящий на реке Сай, где распрощалась с возницами и Сигур договорился с капитаном небольшой речной джонки с поэтичным названием “Вечерняя прохлада”, перевозяшей товары по широким рекам Вьета вплоть до огромной дельты у побережья Южного моря. Сначала капитан ни в какую не соглашался в одиночку идти до диких лесов гор Забвения, напирая на то, что десятки пиратских банд выслеживают одинокие суда, а на берегах и в затонах возле гор охотятся твари пострашней любых пиратов. Тогда к капитану подошел монах и испуганный речной волк прекратил споры, а увесистая связка денег, протянутая Сигуром, заглушила его страхи. Следующим утром один из матросов, которых было всего четверо, оттолкнулся багром от кривого дощатого причала и, распустив латаный перелатаный выцветший парус, маленькое суденышко отправилось вниз по течению, подгоняемое слабым ветерком. Оставшиеся на пристани моряки, приятели или собутыльники капитана “Прохлады” кричали предостережения, потом махнули рукой и пошли по своим делам.

Находившийся на носу посудины капитан – звали его Пресный И, казалось не слышал, что ему кричат с берега. Он просто сидел нахохлившись, завернувшись в плащ и курил длинную просмоленную трубку. Стоящий рядом Сигур с усмешкой смотрел на людей на пирсе.

– Так ты говоришь, вы охотники на монстров? — Пресный И вкусно затянулся.

– Да, охотники. – откликнулся Сигур. – За туши монстров хорошо платят.

– А монах вам зачем?

– Он этих монстров хорошо чует… – соврал наглый варвар.

– Пару лет назад я возил к горам забвения охотников на монстров. – вздохнул капитан. – Мне их старший говорил что они везунчики. Три раза они возвращались к берегу с добычей. А в четвертый не вернулись. Тоже наглые были. Все деньгами сорили.

– Так жизнь охотника тяжела и коротка. – засмеялся Сигур. – Надо успеть погулять. Потратить заработанное.

– Это понятно… – вздохнул Пресный И. – Только те прошлые – все матерые были, а у тебя мальчишки одни. Да те трое вообще немые что-ли? – капитан хитро прищурил глаз.

– Неее, не немые – манкурты. Я специально купил тренированных на бой. – ответил Сигур.

– Ух ты! – удивился И. – Ты и впрямь не бедный. Я манкуртов-то и не видел никогда. Это их у вас на севере делают, а у нас то такого и нет.

– Ну вот и рассмотришь. – улыбнулся варвар. – Будешь друзьям потом хвастать.

Джонка медленно плыла по течению, лениво слушаясь весла рулевого. На носу стоял матрос с лагом и периодически прощупывал дно. Время от времени капитан проводил обряды задабривания речных духов, читая молитвы и бросая в воду кусочки еды. Ленивое плавное движение по воде расслабляло. Даже всегда собранный Сигур лениво возлежал на палубе, периодически прикладываясь к пиале с чаем, который в огромном чайнике заваривал лично Пресный И. Брат Чен предпочитал медитировать, сидя в позе лотоса на крыше надстройки. Жунь и Гу от молодого избытка сил тренировались в фехтовании, или просто дурачились. Манкуртов посадили на циновке вдоль борта, где они не мешали команде и те молча и неподвижно сидели, поднимаясь только по команде сходить по нужде или мерно пережевывая пищу. Сначала матросы их шугались, но потом привыкли, обращая не больше внимания, чем на мебель. Первые пару дней пути на широко разлившейся реке попадались еще рыбацкие деревушки и сидящие в утлых лодочках рыбаки приветственно махали “Вечерней прохладе”, а потом потянулись густые безлюдные джунгли и сопровождали суденышко только скачущие по веткам обезьяны, да несмолкаемый птичий гомон. Все больше островков, отмелей и уходящих в бок протоков стало встречаться путешественникам. Теперь капитан почти все время проводил на носу корабля, всматриваясь в переплетения густых зарослей и сверяясь с картой, которую не выпускал из рук.

Пиратов заметили почти сразу. Две длинные быстрые лодки, каждая с десятком полуголых вооруженных людей, мерно работающих веслами, скользнули из протоки и как хищные акулы устремились к вальяжно идущей “Вечерней прохладе”. Капитан тут же заорал: – Пираты!!! – и схватил лежащий рядом арбалет. Матросы забегали как угорелые, вооружаясь чем было.

Сигур тут же стал командовать манкуртами. А надо сказать что управлять бестолковыми гомункулами достаточно сложно и требует навыка. Имен у манкуртов нет, свое они и не помнят, поэтому в Доме Лань давно придумали цветовую схему для управление ими. Каждый отряд “у” из пяти манкуртов имел свой цвет – красный, зеленый, синий. И каждый манкурт в отряде также имел свой. На шлеме воина крепился небольшой диск разделенный пополам – одна часть была в цвете отряда, вторая в цвете самого солдата. И обучали их, вдалбливая вместо имен – “сине-белый” или “желто-красный”. Сигур указывал на место на палубе и орал: – Красно-черный, сюда!!! Заряжай!!! Гу и Жунь заняли места на корме. Гу читал про себя мантры успокоения, сжимая рукоять меча так крепко, что побелели костяшки пальцев – это его первый настоящий бой!

Пираты были совсем близко. В предвкушении скорой битвы и добычи, полуголые бандиты стали орать и улюлюкать. А их предводитель выстрелил в обреченный кораблик из древнего фитильного пистоля, но только продырявил парус. И тут, на нос джонки вспрыгнул брат Чен и, скрестив руки, встал в полный рост, откинув капюшон. Вместо улюлюканья послышались пугливые вскрики и гребцы затабанили изо всех сил, гася скорость. Предводитель пиратов, лицо которого заметно побледнело, молитвенно сложил руки и стал кланяться грозному монаху. Брат Чен поклонился в ответ и “Вечерняя прохлада” все также неспешно прошла мимо остолбеневших пиратов.

Юный Гу почувствовал себя обманутым, его потряхивало от притока нерастраченного адреналина. И неловкое ощущение стыда за свой первый испуг, заставляло его грозно хмурить брови и сжимать рукоять меча. Жунь смотрел на парня с пониманием и легкой усмешкой, как бывалый ветеран. Хотя самому было наверное не больше двадцати пяти зим.

Когда лодки пиратов исчезли из вида, капитан низко-низко поклонился брату Чену и многословно стал благодарить, чем достал всех, даже самого монаха.

Буквально на следующий день Пресный И свернул в какую-то малозаметную протоку и весело доложил Сигуру: – Скоро будем на месте. Завтра к вечеру увидите свои горы Забвения. А пиратов тут не будет, им тут охотиться не на кого.

Однако, это “скоро” продлилось еще пару дней, показавшиеся в редких просветах деревьев пики гор приближались медленно-медленно. Наконец, утлое суденышко мягко воткнулось в прибрежную мель.

– Вот это место. – сказал Пресный И. – До гор Забвения тут ближе всего.

Глава 7

Горы были уже близко, нависая над головами. Но идти через дикие джунгли было нелегко. Периодически кто-нибудь из отряда отправлялся вперед прорубать тропу в густом кустарнике. В основном это были либо Гу, либо Жунь, как самые молодые. Манкурты сосредоточенно тащили здоровенные плетеные короба с припасами. Сейчас была очередь махать тесаком Жуня. Растянувшиеся в цепочку, изнывающие от жары люди упорно продвигались вперед, внимательно оглядывая заросли и держа оружие наготове. Вдруг мерные звуки тесака, рубящего молодую поросль, прекратились. Сигур подошел к Жуню, который напряженно всматривался в тени леса.

– Что увидел? – негромко спросил варвар, соломенные волосы которого слиплись от пота и теперь висели мокрыми сосульками.

Жунь молча показал на дерево впереди, на котором виднелись свежие следы когтей на высоте много большей человеческого роста. Сзади бесшумно подошел брат Чен и тоже уставился на глубокие царапины.

– Не обойти ла нам эти места? – как бы в никуда задал вопрос монах.

– До гор максимум один переход. – упрямо ответил Сигур. – К тому же, если эта тварь охотится ночью, нам нужно пройти ее места пока светло. Посматривайте вверх, и приготовьте оружие.

Теперь первым шел Сигур, отобрав фузею у одного из манкуртов. Только дикий варвар, родившийся в лесах севера смог заметить темные пятнышки крови на листве. Посмотрев наверх, Сигур поманил Жуня и пальцем указал на крону большого высокого дерева. В развилке кривых мощных ветвей лежала туша мелкого лесного оленя и какая-то черная тварь обедала ею, с утробным урчанием отрывая куски мяса. Забрызганная кровью морда монстра была вытянутой и вся усажена кривыми огромными клыками, которые не умещались в пасти и росли во все стороны. Шкура животного была черной с рыжеватыми пятнами, местами переходящей в змеиную чешую, блестевшую синеватым холодным блеском. Длинный и лысый хвост зверя мелко трясся от удовольствия, когда очередной кусок туши исчезал в его глотке.

Сигур пригнулся и жестами стал отдавать указания. Чен и Гу заходят справа, Жунь слева. Ступая как можно тише, воины стали занимать свои места. Очень медленно варвар поднялся, и прислонившись к стоящему рядом дереву, стал выцеливать монстра. Все затаили дыхание. Наконец грохнул выстрел. Черная тварь взревела, падая с высокой ветки, но приземлилась на лапы. Затем издала нечто среднее между громким шипением и рыком, и пригнувшись, бросилась на людей, на мгновение опередив выстрел Жуня. Пуля зарылась в землю, где только что стоял монстр. Сигур прыжком ушел от атаки монстра и черная молния пролетела дальше, туда, где на тропе остались только манкурты. Первым же ударом когтистой лапы зверь вспорол ближайшего гомункула от горла до паха, только блестящим веером разлетелись бронзовые пластинки брони. Монстр на мгновение застыл, разевая огромную пасть. Был он похож на помесь кошки с павианом, в холке по грудь Сигуру. Гу, видевший его черную тушу сквозь просвет в кустарнике, выстрелил. Тупоносый пистолет гавкнул и выплюнул огонь. Чудище от толчка с воем упало на бок, но тут же вскочило и закружилось на месте, как будто хотело выгрызть из себя кусок железа, жгущий изнутри. Оттолкнув Гу, к зверю прыгнул Чен. Прыжок монаха был красив. В момент приземления он нанес удар рукой. Юноше даже не удалось рассмотреть этот удар, он просто почувствовал движение. Сочный хруст и тварь падает, дергаясь в последних конвульсиях. Гу подошел к поверженному зверю и увидел, что усиленная заклятьями рука боевого монаха перебиал зверю шейные позвонки, а в том месте куда попала его пуля, плоть существа сереет и истлевает, превращаясь в прессованный пепел, разлетающийся от легкого прикосновения.

– А ты хорош! – подошедший Сигур потрепал Чена по плечу. – С тобой не страшно ходить по ночным улицам!

Все засмеялись. Это выходило напряжение и извечный глубинный страх человека перед дикими тварями.

– Чем это ты его так? – спросил монах, с интересом посмотрев на пистолет в руках юноши.

– Пуля с кусочком кости демона.

– Сам придумал? – удивился монах.

– Ага. – Гу заулыбался, почувствовав себя польщенным.

– Сильно! – Чен причмокнул. – Если бы не твой выстрел, я бы на него не прыгнул.

Плоть монстра перестала сереть и превращаться в пепел. Вокруг попавшей пули образовалась дыра размером с голову Гу, в которой просматривались покрытые пеплом внутренности и белые кости.

– А что это вообще за тварь? – подошедший Жунь присел у головы монстра, с интересом ее разглядывая.

– В этих местах много колдовства. Стихийная Ци и творимые тут в древности заклинания создают в этих местах странные завихрения силы. – пожал плечами монах. – Звери меняются.

– Нам нужен трофей. – Сигур приподнял монстра за клык и точным расчетливым движением палаша отрубил ему голову. При этом иероглифы на лезвии вспыхнули оранжевым светом. Кровь у чудовища была почти черная и тягучая. Затем Сигур аккуратно положил отрезанную голову в кожаный мешок и плотно завязав тесемки, закинул себе на плечо. Чен, тут же вспомнив о сувенире, отрубил у твари переднюю лапу.

После отдыха отправились дальше. Мертвого манкурта подняли на ветви дерева, да так и оставили – природа всегда возвращает свое.

Уже к вечеру экспедиция стояла у подножия гор Забвения. Сигур сверялся с картой, высматривая отмеченные на ней ориентиры.

– Вот две приметные вершины. Одна похожа на спящую белку. – показывал он пальцем стоящему рядом Гу. – А вон там, видишь, высокий камень, похожий на иглу. Нам надо к нему.

Ночевали в маленькой кустарниковой роще, примостившейся на камнях у подножья, не решившись оставаться в темных джунглях. Развели огонь и по очереди караулили. С рассветом, поднявшись и наскоро перекусив, вышли, и уже через пару часов извилистого пути по распадку были у похожего на иголку высокого и острого камня, торчящего словно острый зуб во рту великана. Чен показался Гу задумчивым, да и сам юноша сильно нервничал. Чем ближе они подходили к цели своего путешествия, тем больше Гу овладевали нехорошие предчувствия. Пока все бродили, высматривая место входа в могильник, монах сел на землю, закрыл глаза и погрузился в медитацию. Через буквально десять минут он вскочил и бросился к ничем не примечательному валуну.

– Идите все сюда! – крикнул он. – Вход должен быть за этим камнем. От него просто веет магией смерти.

Общими усилиями откатили камень и увидели вход в пещеру. Покрытые вековой пылью ступени узкой лестницы вели вниз, в глубины горы, а может и в глубины Ада.

Сигур раздал всем амулеты, призванные защищать от демонов и распаковал заранее заготовленные факелы. И отряд стал спускаться в подземелье навстречу неизвестности.

Глава 8

Гу шел за Жунем, третьим в цепочке. Шаги людей гулко отдавались в мертвой тишине туннеля. Сзади сопели манкурты и замыкал отряд Чен. У каждого подозрительного места Сигур останавливался и кидал камни, пытаясь вызвать срабатывание ловушек. Но никаких ловушек не было. Пара десятков минут медленного и осторожного передвижения по грубо отесанному туннелю и впереди забрежжил отблеск дневного света. Перед экспедицией открылась небольшая освещенная пещера. Дневной свет лился откуда-то сверху и играл бликами на отшлифованном саркофаге из драгоценного желтого нефрита. Крышка саркофага напоминала огромное кресло в котором развалившись восседала фигура царицы. С плеч волнами спускались нефритовые покрова, испещренные вязью древних иероглифов. Но что было самое примечательное, вместо головы статуи была голова мумии, просунутая в специальное отверстие в камне, как будто некогда живая царица была наряжена в оплавленные нефритовые одежды. Стенки саркофага были покрыты странными узорами, как будто нефрит был растоплен и потом застыл естественными наплывами и пузырями. Головной убор из золота, украшенный драгоценными камнями и расписанный древними иероглифами, давно упал и теперь валялся рядом с саркофагом. И лысая голова высохшей мумии цвета старого дуба с клочками оставшихся волос, оскаленными зубами и зашитыми веками смотрелась довольно жутко. На лбу мумии просматривался тонкий узор сложной татуировки. Перед саркофагом находился низкий алтарь бурого камня, с выбитыми на нем странными знаками и символами, которых Гу никогда раньше не видел. Рядом с ним лежали явно человеческие кости. Судя по их количеству, как минимум семь человек были принесены тут в жертву. На самом алтаре, острием к саркофагу лежал искусно выделанный каменный кинжал с рукоятью, обмотанной золотой проволокой. Навершие было в виде детально вырезанного спрута, охватившего своими щупальцами рукоять короткого клинка. Отшлифованное лезвие желтого нефрита было покрыто бурыми разводами, впитавшимися в благородный материал.

Естественные стены пещеры играли желтым оттенком отраженного от саркофага света. Поднятая вошедшими людьми пыль блестела, попав в проникающие с поверхности солнечные лучи. По стенам с равным расстоянием стояли сундуки. Ну, точнее не совсем сундуки, а то что от них осталось за минувшие столетия. Некоторые растрескались и рассыпались, сохранив только бронзовый каркас, другие создавали иллюзию целостности, но было понятно, что они готовы рассыпаться при малейшем прикосновении. В сундуках чего только не было: золото в слитках старинной формы, ветхие и уже обуглившиеся от времени ткани, украшения и посуда из драгоценных металлов и камней, богато украшенное оружие из покрытой древней патиной бронзы, куски желтого нефрита, фиалы с высохшими остатками некогда драгоценных ароматов, свитки из дощечек бамбука, папируса и пергамента. Да чего там только не было…

Воины с благоговейным оцепенением рассматривали все детали пещеры.

Наконец Сигур, сделав всем знак не двигаться, плавно и осторожно двинулся вдоль стены, внимательно все осматривая. Брат Чен молитвенно сложил руки и забубнил вполголоса какую-то длинную мантру, раскачиваясь и кланяясь на все стороны света.

Очень осторожно Сигур приблизился к саркофагу и поднял головной убор царицы, положив его в вместительную кожаную сумку.

– Разойдитесь, брать только самое ценное – золотые украшения, желтый нефрит, свитки. За остальным вернемся в следующий раз. – приказал Сигур.

Брат Чен тут же бросился к груде свитков и стал бережно укладывать те, что не рассыпались в руках, в плетеный короб. Гу, не зная куда ему податься, стал медленно обходить пещеру, выискивая самое ценное. Жунь подошел к саркофагу и стал рассматривать голову мумии, постоянно делая рукой знак защиты от потусторонних сил, совсем как безграмотный крестьянин на ночном кладбище. Оставшиеся манкурты безропотно стояли возле входа в туннель. Наконец, Гу нашел ларец, в котором блестели отшлифованные драгоценные камни и вырезанные из них амулеты, и стал складывать их в поясной кошель, который вскоре раздулся до неприличных размеров.

В это мгновение раздался негромкий щелчок. Гу обернулся, а Сигур, сидя на корточках, крутанулся вокруг себя. С мерзким лязгом из пола возле мумии царицы выскочили три огромных кривых лезвия и два из них вошли в поясницу Жуня, подняв его над саркофагом. Молодой воин громко закричал и задергался на лезвиях. Но крик быстро стих и Жунь обмяк. На торчащую из драгоценного желтого нефрита мерзкую голову древней мумии хлынула струя красной теплой крови. Все в ужасе застыли на месте.

Гу с растущих страхом увидел, как плоть мумии стала быстро наливаться жизнью. Легкое, едва видимое золотистое облачко выплыло изо рта мертвого Жуня и было мгновенно втянуто широко раскрытой пастью древней вампирши, кожа которой светлела, напитываясь жизненной силой. Сигур с палашом в руке, знаки на котором светились теперь ярким оранжевым цветом, застыл в десятке шагов от подвешенного над саркофагом тела Жуня. Волю Гу парализовало, все ужасные страшилки детства всплыли в его памяти. На мгновение руки стали ватные. Но его быстро отпустило и он выхватил меч – сказывались постоянные тренировки, заставляющие тело действовать на автоматизме.

– Это цзянши!!! – что было сил заорал Чен, и в голосе его слышался неподдельный ужас.

И в это мгновение все пришло в движение. Голова упырихи с зашитыми веками, под которыми теперь явственно двигались яблоки глаз, резко повернулась к оставшимся людям. Запакованная в колдовской нефрит древняя царица Ию Фа открыла рот и дикий вой торжества и грядущей мести прорезал пространство пещеры. Вой был такой силы, что брат Чен рухнул на колени, зажав голову руками, Гу согнулся пополам, силясь унять разрывающую голову боль. Из носа юноши пошла кровь, заливая панцирь доспехов. Только Сигур остался на ногах, покачнувшись от силы этого адского воя. Бессловестные манкурты лежали на полу пещеры, свернувшись в позе эмбриона и зажав руками уши. Стены пещеры затряслись и с потолка посыпались камни. Стена за саркофагом обрушилась от мощного града ударов. И в клубах пыли из проема стали выпрыгивать рогатые человекоподобные твари. Разного роста, широкоплечие с длинными мощными когтистыми руками. Их морды, как пародии на человеческие лица были ярко красного цвета, как будто с них содрана кожа. Из пасти торчали длинные клыки. Красные пустые глаза были выпучены. Древние доспехи черной бронзы покрывали мощные тела. Некоторые держали в руках оружие.

– Демоны!!! Все назад!!! Уходим!!! – заорал Сигур и бросился на монстров. Его палаш засветился так ярко, что разобрать отдельные иероглифы уже не получалось. Крик командира привел Гу в чувство и он подбежал к Чену: – Брат Чен! Вставай! Бежим! – залитый текущей из носа и ушей кровью монах со стоном поднялся и, таща короб со свитками, шатаясь, двинулся к выходу из пещеры. Гу бросился за ним. Обернувшись, он увидел, как Сигур носится перед демонами, не давая им пройти вглубь пещеры. Один из демонов взревел, меч неистового варвара подрезал ему ногу. На его глазах Сигур вогнал палаш в грудь самой здоровой твари. Меч вспыхнул, демон заревел и стал валиться наземь. Рана вокруг меча стала тлеть и предсмертный вой монстра сотряс стены пещеры. Сверху опять посыпались камни. Сигур попытался достать палаш, но клинок обломился. Варвар с невероятной скоростью отпрыгнул от противников и швырнул в них обломок. Гу пытался растолкать одного из манкуртов. Подскочивший к нему Сигур схватил мальчишку за руку и с силой толкнул в проем туннеля: – Оставь их!

И затем они побежали. Казалось, что земля горит под ногами. На бегу варвар выхватил у Гу клинок.

– Пистолет! – крикнул он. – Достань и как я скажу, стреляй!

Нагнав шатающегося монаха, Сигур подтолкнул его к выходу: – Быстрей!

За спинами топали, лязгая металлом доспехов, догоняющие адские твари.

Показался льющий из узкой расщелины выхода свет.

Сигур развернулся, ожидая, пока вылезет монах. Тонкий клинок Гу светился также ярко, как до этого палаш варвара. Преследователи настигали.

– Стреляй!!!

И Гу выстрелил. Не целясь. Тяжелая пуля, начиненная костью демона, с силой ударила в первого монстра. Того откинуло назад и раздался дикий предсмертный рык. Упавший монстр пытался когтистыми руками разорвать себе грудь и вырвать жгущий его кусок металла. Серая пелена стала разрастаться вокруг раны. Рев перешел в визг и тварь быстро издохла. Бежавшие за ним монстры остановились и, смотря на конвульсии своего собрата, попятились назад.

Сигур рывком закинул Гу на лестницу и спустя мгновение выпрыгнул из подземелья сам. В этот момент недра горы исторгли из себя отголоски воя вампирши, приглушенные толщей камня, и твари с шумом бросились обратно к своей госпоже.

Сигур в одиночку, с диким утробным ревом, закатил запорный камень на свое место, закрыв проход. После чего, похватав оставшиеся возле входа припасы, все бросились по распадку назад, в спасительные джунгли. Вначале Сигур почти тащил Чена силком, но тот понемногу приходил в себя и стал небыстро, но бежать сам.

Обратно к реке они шли по уже проторенной тропе так быстро, как только могли, останавливаясь только на короткий отдых. Сигур не давал своим соратникам покоя, стараясь увести остатки экспедиции как можно дальше от проклятой усыпальницы.

К отмели, на которой их ждала “Вечерняя прохлада” они выбрались совсем без сил. Закинув Чена с Гу и себя в джонку, Сигур крикнул Пресному И: – Отчаливай! И быстро!

Столкнув утлое суденышко с мели баграми, матросы, под свист дудки Пресного И, быстро поставили парус и джонка плавно пошла по течению в сторону Южного моря.

Глава 9

Госпожа Лань всегда чтила традиции. Поэтому, как бы ей не терпелось вытряхнуть из вернувшихся их историю и залезть в привезенные мешки, она первым делом отправила их в купальню, а затем за богатый праздничный стол. Служанки носились как угорелые, щебеча так пронзительно, что большой дом Ланей стал похож на курятник, куда кинули голодного хорька. А на кухне поварихи так неистово гремели посудой, что было слышно в каждом уголке усадьбы. Вкусные запахи поплыли в чуть прохладном осеннем воздухе. Дом Ланей встречал своих героев после долгой разлуки.

Дорога оставшейся части экспедиции в уютную усадьбу была долгой. Успели даже ударить первые морозы, которые путешественники ощутили, подъезжая к Боньсаню. От побережья Южного моря, куда привез их Пресный И, почти через всю империю. Почтовыми каретами, караванами, на крестьянских телегах или своих двоих. Возле поклажи всегда кто-то из них дежурил даже ночью. Все дико устали. Их два разы пытались ограбить. Но в первый раз братья рек и озер убежали, разглядев монаха. А во второй, на дикой дороге в глухих и безлюдных Циньминьских болотах. Выскочившие бандиты, видимо, никогда не видели брата Желтого источника. Из почти двух десятков грабителей убежать смогло только трое. Озверевший Сигур просто рубил всех в капусту тяжелой степной саблей. А брат Чен разбивал головы резкими жестокими ударами. Все воинские посты на имперских дорогах теми или иными путями вымогали мзду. Сигур растратил почти все деньги. На последнем участке дороги за постой и проезд платил уже брат Чен, благо карманы темных монахов всегда были полны.

И только в усадьбе воины смогли расслабиться. Несмотря на алчные взгляды госпожи, управляющего и начальника лаборатории, измученные путешественники ели долго и со вкусом. Только Гу, который практически не спал уже несколько дней, ел без особого аппетита. Однако, любимые с голодного детства сладкие рисовые колобки заставили юношу снова почувствовать себя живым.

Наконец, все расселись в кабинете госпожи Лань. Гу втащил короб с засыпанной солью головой мутировавшего зверя, а Сигур вытаскивал другие трофеи. На столе появились древние украшения, свитки и небольшая кучка драгоценных камней, последним, как вишенку на торте, Гу выложил нефритовый кинжал, который цапнул абсолютно автоматически. Тан и Цунь просто пожирали глазами сокровища, при этом магистр стал нервно потирать руки, но воспитание и уважение к главе клана не позволили двум ученым мужам броситься к артефактам, как кошке к валерьянке. А госпожа в этот момент, все больше мрачнея, смотрела на уставшие лица путешественников.

– Рассказывайте. – коротко приказала она, и скрестив на груди руки, замерла, ожидая истории.

Сигур глубоко вздохнул и стал спокойно и без эмоций докладывать о том, что происходило. Зная придирчивость госпожи к деталям, варвар рассказывал все сухо, но очень подробно. Рассказ затянулся почти на час. Невзирая на жуткий акцент варвара, слушали его затаив дыхание. Он неожиданно красочно описал драку с измененным зверем в джунглях, где так хорошо проявили себя брат Чен и Гу со своей разработкой. Госпожа ласково улыбнулась юноше. Когда Сигур рассказывал о Жуне, на лицо госпожи набежала тень печали, а Гу опустил голову, чтобы никто не увидел его мокрых глаз. Почти каждую ночь юношу посещал один и тот же сон – висящий на лезвиях Жунь поворачивал к нему свое побелевшее лицо со стекающей изо рта кровью и хрипло говорил: – “Верни мою душу”. А затем, улыбаясь окровавленными губами, начинал напевать свою самую любимую песенку. На этом моменте мальчик всегда в ужасе просыпался.

Когда Сигур закончил, все некоторое время помолчали, переваривая услышанное. Наконец госпожа Лань вздохнула и заговорила: – Очень жалко Жуня, веселый и верный был мальчик. Мы устроим в его честь обряд поминовения. У него где-то в городе есть сестра. Господин Цунь, проследите, чтобы ее нашли и выплатили ей хорошую пенсию. Да, и пригласите ее на поминовение. Думаю, что детали его смерти ей знать не нужно. – Цунь склонил голову. Затем глава клана обратилась к Сигуру и Гу. – Главное, что вы все целы и вернулись с хорошей добычей. А по поводу того, что вы разбудили древнюю цзянши, так это не так страшно. Она будет привязана к месту своего упокоения, а там все равно никого не бывает. Непонятны только эти “демоны”. Да и жаль, что туда нельзя будет вернуться, борьба с упырихой может обойтись слишком дорого.

– Простите за то что перебиваю, многоуважаемая госпожа Лань, но вынужден не согласиться. – вдруг вмешался монах, вежливо наклонив голову и сложив молитвенно руки. – Я много думал над тем, что мы увидели в гробнице. И вынужден пересмотреть свое первое решение. Я считаю, что царица Фа была некромантом и нашла способ вернуть себя к жизни, взяв какие-то способности от цзянши.

Все повернулись в его сторону, а брат Чен тем временем продолжил.

– Что касается тех, кого мы посчитали “демонами”. Это не совсем демоны. Когда я учился у мастера Пэ, он читал нам старинный трактат, в котором рассказывалось, что в глубокой древности сильные колдуны могли пробивать лазейки к Желтому источнику и призывать оттуда дикие или животные души. Они заселяли их в тела людей, изгоняя светлую часть духа. Многие из обращенных погибали в страшных мучениях. Но те кто выжил, становились намного сильней обычного человека, и претерпевали ужасные превращения, становясь теми, кого люди по незнанию называют демонами. – на этом моменте Гу вздрогнул, вспомнив легенду о Безымянном Лань. А брат Чен все говорил. – Но они также смертны и их можно убить. Образованные люди назвали их кайва – чудовищами ада. Процесс заселения животной энергии сложен и опасен, поэтому колдуны древности не могли сделать себе столько кайва, чтобы создать большую армию и завоевать другие народы. Но такие попытки были. Однако, как царица Фа добилась того что эти твари так долго оставались живыми – это выше моего понимания. Вот такие рассуждения пришли в мою недостойную голову. – брат Чен опять вежливо склонился и замолчал.

– Спасибо брат Чен, что просветили нас. – после недолгой паузы, явно над чем-то размышляя, ответила госпожа Лань. – Все это надо хорошо обдумать. У меня есть небольшая к вам просьба. Когда вы будете докладывать своим иерархам обо всем произошедшем, очень прошу вас сгладить это сообщение, пока мы не найдем подтверждение вашей теории. В противном случае, враги нашего клана, получив такую информацию, обязательно выступят против меня на грядущем съезде ковена Северного крыла. Со своей стороны обещаю, что мы постараемся во всем разобраться, а затем пригласим братство Желтого источника и будем решать, что делать дальше. Ведь если вы правы, то как представитель источника, вы также участвовали в пробуждении древней твари. – взгляд ее при этом был жесток, но губы складывались в милой улыбке.

Брат Чен, до которого, похоже, только сейчас дошла вся серьезность ситуации и его личная мера ответственности, вздрогнул и, немного подумав, утвердительно кивнул. Все остальные с растущим удивлением смотрели на главу своего клана. Никто из них не видел так далеко как она, и поэтому госпожа Лань была одним из самых уважаемых иерархов ковена Северного крыла, который объединял собой кланы и братства севера империи, следующие по нелегкому пути Желтого источника.

– И все мы должны молчать о том, что произошло. И искать пути исправить ситуацию, если теория уважаемого брата Чена окажется верной. Если это действительно древняя некромантка, она может натворить много беды. А люди, как это у нас принято, – госпожа подняла вверх указательный палец. – Будут винить во всем нас, несмотря на то, что это была хорошо подстроенная ловушка самой упырихи и попасть в нее мог кто угодно.

Все склонили головы в знак согласия и повиновения. Затем брат Чен откашлялся и уже другим, деловым тоном произнес: – Госпожа Лань, я прошу вашего разрешения совместно с вашими уважаемыми учеными исследовать все найденные манускрипты для возможного получения знаний о проклятой царице Фа и, нижайше извиняясь, смею напомнить о десятой части добычи на нужды нашего ордена. В качестве обещанной награды прошу отдать мне этот нефритовый кинжал и переписать некоторые свитки. Древний магический артефакт братства Спрута хорошо умаслит мое начальство и не вызовет ненужных вопросов.

– Вот теперь я узнаю настоящего брата Желтого источника. – рассмеялась госпожа и очень аккуратно вложила в руки брата Чена кинжал желтого нефрита. Затем она взяла маленький замшевый мешочек и высыпала туда горсть крупных драгоценных камней и с легким поклоном передала его монаху. – А это, чтобы ваши наставники возрадовались еще больше. Я бы хотела видеть орден Желтого источника в своих союзниках.

Брат Чен понимающе усмехнулся и ловко спрятал мешочек за пазуху.

Глава 10

Выпал первый снег. Он падал и сразу таял, оставляя нелепую надежду на то, что зима будет теплой. Уже почти два недели Фа Цунь вместе с магистром Таном и братом Ченом каждый день проводили в кабинете управляющего, переводя и переписывая свитки. Как-то раз даже притащили какого-то ученого вьета, знающего древние языки и сидели с ним двое суток. Магистр почти не появлялся в лаборатории, бросив все дела на подмастерьев, которых набрал аж троих во время отсутствия Гу. И юноша этим пользовался, проводя в лаборатории практически все время. Юноша творил, пытаясь придумать такое оружие, которым можно было бы победить древнюю некромантку и ее страшных кайва. Совмещал известные ему артефакты, придумывал какие-то новые комбинации магических иероглифов, напитывая их пока небольшой силой своей Ци. Эта работа полностью поглотила его, заставляя прерываться только на тренировки, которые он никогда не пропускал, еду и короткий сон. Жуткое сновидение, заставляющее его просыпаться в холодном поту, потихоньку тускнело и уходило.

Брат Чен уехал, на прощанье подарив Гу маленькую бамбуковую коробочку, набитую острыми зубами демонов, наказав никому не рассказывать, что монах Желтого источника что-то кому-то дает бесплатно.

Госпожа Лань иногда заходила к юноше, интересовалась его работой и даже подсказывала какие-то вещи. Как-то раз, сидя в лаборатории с Гу, она вздохнула и очень тепло посмотрев на своего протеже, сказала: – А ты возмужал, мой мальчик. Я очень горда тем, что именно в мое правление в нашем Доме появился ты. Учись и тебя ждет великое будущее. У меня нет детей, они все поумирали в младенчестве. Для меня ты теперь как мой найденный сын. – и она нежно провела рукой по щеке юноши.

Столь редкая и неожиданная нежность и похвала от обычно жесткой главы клана, ввели Гу в ступор. Юношу захлестнули эмоции, он припал на колено и поцеловал главе руку: – Спасибо, госпожа. Я оправдаю ваше доверие. И хочу сказать, что клан стал для меня родным домом. – и столько искренности и страсти было в его словах, что на глазах госпожи Лань навернулись слезы. Она встала и легко склонив на прощание голову, чего на своей памяти мальчик никогда не видел, вышла из лаборатории. А юноша еще долго не мог прийти в себя, сидел и тер щеку, которую погладила госпожа. Подмастерья шушукались потом весь день, но Гу не обращал на них внимания.

Ицин привез в усадьбу аж две дюжины приговоренных к рудникам преступников и госпожа поработала с ними, превратив в безымянных гомункулов. Гу впервые присутствовал при этом таинстве. В подземелье усадьбы была устроена темница с клетками, в которых сидели по двое или по трое привезенные преступники или лишенные разума люди. Там же была комната, освещенная десятком масляных светильников, куда двое дюжих манкуртов под руководством старого воина Циняня приводили осужденного. Затем его приковывали специальными наручниками к грубому алтарю, служившему семье Лань уже не одну сотню лет. Голову обреченного зажимали специальными колодками, просовывая между зубами обтянутую кожей палку со следами многочисленных зубов. Цинян смачивал водой волосы зажатого в тиски человека и острой бритвой выбривал тому макушку. Госпожа усовершенствовала изуверские методы жуженей, добившись минимальной смертности и небольшой продолжительности болей. Она взяла кисточку с тушью и обернулась к Гу: – А теперь смотри внимательно и запоминай символы и, главное, их расположение. Особенно важен тут порядок их нанесения. – кисточка сделала первый мазок на выбритом темени человека. Тот замычал и задергался, но все было тщетно – цепи и колодки держали крепко. Юноша внимательно смотрел на то, как госпожа наносит иероглифы, скурпулезно отмечая про себя их форму. Тушь была странная, она впитывалась мгновенно и тут же рисунок ссыхался, стягивая кожу.

– Вот так, и не думай о том, кто перед тобой, сейчас он уже не человек, а бесполезная заготовка, которая не смогла грамотно распорядится своей жизнью. Из которой мы сделаем очень полезное существо. – продолжила госпожа, сосредоточенно работая кистью. На этой фразе закрепленный в колодке человек опять замычал и забился, из его глаз потекли слезы. Но госпожа Лань даже не отстранилась, продолжая свою работу. Закончив рисовать, глава клана дождалась, пока все символы засохнут и возложив руку на голову пока еще человека, стала распевно читать заклинание. Из под ее ладони заструился еле видный серый дымок и человек в колодках пронзительно завыл и задергал ногами. Цинян подошел ближе, готовый помочь госпоже по первому знаку. Несколько минут колдунья выкрикивала свой речитатив, пока глаза человека не закатились и он не обмяк, повиснув на жесткой железной конструкции.

– Теперь нужно около часа, чтобы произошли необходимые изменения в его голове, затем его можно освобождать от цепей. – устало сказала госпожа и отправилась к выходу из темницы, на ходу обращаясь к Гу. – Я дам тебе текст заклинания, вызубришь наизусть.

Сигур теперь целыми днями тренировал новых манкуртов, флегматично повторяя с ними все нужные упражнения. Места во дворе Тайного сада уже не хватало и Гу занимался возле водопада, повторяя по памяти все, чему его учили Сигур и мастер Тан. Увидев в гробнице, как бьется за свою жизнь желтоволосый татуированный варвар, юноша понимал, насколько ему далеко до учителя и целеустремленно оттачивал навыки фехтования. К тому же после экспедиции служанка Фаюминь стала бросать на него настолько призывные взгляды, что кровь юноши закипала и только ледяные струи водопада, наиболее освежающие зимой, могли остудить голову молодого человека.

Мало общавшийся с ровесниками Гу долго мучился от раздирающих его страстей, и наконец, не выдержав, нашел в Тайном саду Сигура и краснея, попросил совета. Здоровенный варвар только глумливо хмыкнул и сказал, что он бы конечно сводил его в Синий терем, но Бонсань стоит на караванном пути и в Домах розовых лепестков города букеты болезней со всех краев света. И очень не рекомендовал туда идти.

– Доверься своим инстинктам, – наконец сжалился над пареньком жестокий варвар. – И пусть все идет как идет.

Гу еще подумал, что учителю то хорошо так говорить, две наложницы, подаренные госпожой Сигуру, были чудо как хороши.

Уже на следующее утро, когда Фаюминь принесла проснувшемуся Гу воду для умывания и, соблазнительно прогнувшись, поставила рядом с кроватью, юноша притянул ее к себе и впился в красные губы, не обращая внимания на легкое стыдливое сопротивление девушки, которое очень быстро перешло в крепкие объятия. И в этот момент Гу провалился в сладостный туман страсти. И хотя первый опыт был постыдно короток, мальчик был по щенячьему счастлив.

Естественно, госпожа узнала обо всем очень быстро. Система контроля за домочадцами у нее была поставлена на самом высоком уровне. Когда, через пару дней, уставший от любовных игрищ Гу отдыхал на влажной постели, а Фаюминь, стыдливо прикрываясь, стала собираться, двери покоев распахнулись и в комнату влетела багровая от злости госпожа Лань, за ней в проеме виднелся высокий силуэт Сигура, а далее высовывались головы любопытных служанок. Маленькая и хрупкая госпожа с напором и силой бешеного быка тут же налетела на девицу.

– Ах ты дрянь!!! Потаскуха!!! – она схватила Фаюминь за волосы и стала мотать ее по всей комнате. – Как ты могла!!! Без моего разрешения!!! Безродная мерзавка!!! Пригрелась у меня на груди!!! Замуж ее хотела пристроить!!!

Испуганный голый Гу кинулся к госпоже в ноги. – Госпожа! Не вините ее. Это я. Я ее совратил. Только я виноват!

Госпожа в сердцах пнула юношу под ребра: – Да какой с тебя спрос!!? Телок малолетний!!! – при этих словах она залепила Фаюминь пару сочных оплеух. Девушка завыла.

Еще несколько минут она лупила девицу, осыпая отборной площадной бранью. В дверях стоял красный Сигур, зажавший рот рукой, еле еле сдерживая смех.

– А ты чего ржешь!!? – и в Сигура полетела тяжелая ваза великолепного уйурского фарфора. Варвар поймал ее на лету и тут его прорвало. Он с хохотом вывалился на улицу.

Наконец госпожа немного успокоилась и посмотрела на согнувшихся перед ней любовников.

Подняв голову Гу за волосы, она, все еще задыхаясь от злости, проговорила: – Ты! Женишься на той, которая принесет дому Ланей больше силы и связей! Эта будет та, на которую я тебе укажу. Понятно!!? – мальчик со страхом сглотнул и кивнул в знак согласия.

– А ты! – она также заломила голову служанки. – Даже не мечтай теперь о муже! Будешь его наложницей! И если он не будет тобой доволен, продам в имперский бордель для солдат!

Женщина зло выдохнула и уже тише проговорила, укоризненно качая головой. – Добилась таки своего, дура блудливая. – и в сердцах сплюнув, госпожа резко развернувшись, покинула дом, грозным рыком разогнав по дороге челядь.

Фаюминь победоносно улыбалась, глядя в пол и шмыгая разбитым носом.

Теперь Гу был положительно счастлив. Жизнь вошла в новый ритм, а все страхи и переживания спрятались теперь куда-то в далекий уголок памяти.

Первые весенние дни проснулись теплым солнышком и легким южным ветром, несущим с собой едва уловимые запахи моря и джунглей, когда в двери усадьбы Ланей постучал посланец. Красивый белый свиток, запечатанный черной восковой печатью приглашал Дом Ланей на очередное собрание ковена Северного крыла.

Глава 11

Деревня, куда проводник вывел остатки войска генерала Ляо Пинвьетбо, была заброшена недавно. Джунгли еще не успели сожрать ветхие лачуги из бамбука. Жители наверняка ушли к мятежникам. Генерал от злости скрипнул зубами. Продажные неблагодарные твари. Империя несет культуру и процветание этим диким варварам, а они еще имеют наглость бунтовать. Безрадостные мысли крутились в голове молодого генерала, отмеченного подаренным лично императором павлиньим пером за покорение Северного Вьета. От бесчинств местных администраций, племена чеки и вьетов взбунтовались, вырезая чиновников и гарнизоны. Императорским указом Ляо отправили на подавление мятежей, придав Синезнаменную пехотную часть, списочной численностью в четыре тысячи штыков и с шестью орудиями. А на деле в ней набралось менее тысячи раздетых и разутых оборванцев с одним фитильным ружьем на троих и одинокая древняя пушка времен прабабушки Ляо. Которую еще и утопили в одной из глубоких рек Вьета при переправе. Но жаловаться было бессмысленно – командующий Синезнаменными – один из родственников самого императора.

Подлые мятежники напали неожиданно, как только растянувшаяся колонна войск Ляо втянулась в джунгли. Со всех сторон посыпались стрелы и полуголые раскрашенные варвары, вооруженные дубинами и сельскохозяйственным инвентарем. Нагруженные припасами солдаты могли только стойко умирать. Генерал вырвался из засады лишь благодаря своему личному отряду телохранителей-уйуров под командой преданного Мяо. Пришлось даже бросить походную наложницу Сяолинь, ну, да не жалко, она все равно надоела. С ним спаслось не более сотни пехотинцев. Всю ночь, забаррикадировавшись в ближайшей деревушке, они слушали крики истязаемых людей. А на утро их взорам предстала длинная гирлянда из сотен освежеванных трупов, развешанных на верхушках деревьев. Падальщики усеяли эту дьявольскую картину как мухи портрет императора в захудалой таверне и пировали, пожирая самые вкусные кусочки. Варвары, дикие тупые варвары! Генерал был вне себя от ярости. Император ему этого не простит. Если дядя и сможет замять этот провал и Ляо не накажут, то о дальнейшей карьере все равно можно забыть. Это все завистники, они сделали так, чтобы ему приписали этих убогих Синезнаменных вместо боевых пограничных частей. Наверняка это происки циньминьских Бадоляней.

Уцелевший проводник вывел их из опасного района. И теперь, сидя в покинутой жителями деревне, молодой генерал решал, что ему делать дальше, гоняя по кругу мысли одна другой мрачнее. Ночь в джунглях обрушилась, как удар кувалды. В один миг стало темно, и только россыпи ярких звезд говорили о том, что это всего навсего ночь. Под стрекот цикад и изобретаемые изощренные способы мести врагам и завистникам, Ляо и заснул.

Проснулся генерал от того, что стальная хватка чьих-то крепких пальцев сомкнулась на его горле и рывком вытащила из гамака. Ляо схватился за эту руку, пытаясь разжать неумолимую хватку, но с таким же успехом он мог попытаться разорвать пушечный ствол. Воздух с трудом поступал в легкие. И тут покоритель Северного Вьета в слабом свете звезд увидел обладателя железной хватки. И тот же час попытался уплыть в спасительные объятья обморока. Но его грубо встряхнули и повернули голову так, чтобы он смог увидеть… Рядом загорелся фитилек масляной лампы. И Ляо увидел. Это было затруднительно передать словами. Прекраснейшее виденье. Женщина мечты. Тонкий нос с крошечной горбинкой, широко раскрытые красные глаза, опушенные длинными ресницами. Ярко-алые губы на выбеленном лице безупречных пропорций. Белоснежные одежды старинного покроя с ярко-красными кистями и замысловатый головной убор, названия которому Ляо не знал, с чуть трепыхающимися от легкого сквозняка ярко-красными лентами. Высокая грудь, целомудренно упакованная в алый корсет. Золотые и серебряные украшения дополняли этот поистине божественный образ.

– Какой красивый и сильный мальчик. Какой сладкий. – вдруг заговорило видение и от звука этого нежного, чуть с хрипотцой томного голоса Ляо вдруг почувствовал настолько мощный прилив желания, что скрыть это было невозможно. Не смотря на то, что он практически висел в хватке длинных когтистых пальцев широкоплечего демона с непередаваемо мерзкой красной рожей, думать он мог только об этой женщине. Она плотоядно улыбнулась, как-то по девичьи хихикнула, и, облизнув губы, приблизила свое лицо к покрасневшему лицу генерала: – Теперь у тебя все будет, мой сладкий – власть, богатство, рабы, месть. А пока мы сделаем вот что…

Женщина подняла руку и раскрыла ладонь. На ней змеилась странными узорами замысловатая красная татуировка. Слова неизвестного языка, вызывающие дрожь и трепет всего тела Ляо, стали срываться с прекрасных ярко-алых губ. Татуировка на ладони наливалась тьмой, снаружи жалкой крестьянской лачуги закрутился пронзительно холодный вихрь. Студеный воздух струился вокруг молодого генерала и это было даже приятно после удушливой жары джунглей. Темный холодный липкий туман окутал его голову и он провалился в забытье…

…

Для демонстрации своей новой разработки Гу и Тан выбрали место вдали от дома, на практически ровном каменистом поле в пологом распадке в десяти минутах ходьбы от водопада, находящегося за усадьбой. Тут росли всего несколько чахлых кустов, к двум из которых исследователи привязали пару бродячих собак, выловленных подмастерьями магистра в окрестностях Боньсаня. В трех бу от каждой из собак была установлена стойка на которой в деревянных тисках был зажат дешевый капсюльный пистолет.

Госпожа прибыла на показ в паланкине, который несли четверо высоких манкуртов. Сигур шел рядом с ней своим обычным быстрым шагом. Стараясь не отставать, за варваром семенил, тяжело дыша, Фа Цунь.

До собрания ковена оставалось уже совсем немного – чуть больше трех недель. А каждое собрание, которое проходит раз в три, а то и четыре года – это и прекрасные возможности для торговли и налаживания новых связей. Все кланы старались привезти что-то новое, чем можно удивить и заинтересовать других. И госпожа Лань, кроме сборов, озаботилась еще и вопросом престижа. Новые разработки в лаборатории Дома пришлись как раз кстати.

Магистр Тан выглядел очень торжественно. Поклонившись главе клана, он обвел рукой необычный натюрморт и очень степенно заговорил: – Госпожа, эта разработка была сделана нами на основе личных рабочих дневников царицы Фа, в которых она описывает старинную, а еще она ее называет “изначальной”, магию Древних богов, которые, согласно ее записям, ушли из нашего мира. Но остатки их знаний еще существуют. Согласно расшифрованным нами записям, царица получила эти знания из нескольких источников, которые она почему-то объединяет одним словом – “Погруженные”. Что или кто под этим подразумевается, по данным дневника не выяснить.

Госпожа Лань слушала словоблудие магистра очень внимательно, периодически ловя взглядом лицо Гу, который сосредоточенно готовился к эксперименту.

– В связи с тем, – продолжал магистр. – Что мы не уверены в безопасности этой разработки, но абсолютно уверены в ее смертоносности, мы решили устроить эксперимент вдали от жилья. Поэтому прошу вашего прощения, госпожа, что вам пришлось проделать этот путь.

Глава только махнула рукой, приказывая уже начинать эксперимент.

– Суть этого оружия в том, – продолжил громко вещать Тан. – что вспышкой огня мы активируем цепочку заклинаний, которые при соприкосновении с живой, именно с живой, плотью, воздействуют на нее крайне разрушительно. Ну, по крайней мере, это так в теории. – чуть смущенно добавил он. И снова продолжил: – Как оказалось, эта магия настолько сильна, что влияет даже на мертвые материалы. Например железные стволы пистолетов стали закручиваться по спирали, заметьте, сами по себе. Почему нам и пришлось зарядить их картечью.

Гу проверил и взвел пистолеты, а затем стал аккуратно отходить, держа в руках длинные бечевки, привязанные к куркам. Одна из собак пронзительно заскулила.

Отойдя на несколько бу, юноша дернул одну из бечевок. Раздался громкий скрежещущий выстрел, как будто острым камнем чиркнули по дорогому фарфору, да еще и усилили в десятки раз. Из ствола пистолета вырвался сноп пламени и к несчастному привязанному псу полетела картечь, оставляя за собой темные дымные полосы, которые извивались по странным непредсказуемым траекториям. Было такое ощущение, что бедное животное просто взорвалось, повесив в воздухе маленькое облачко кровавого тумана.

Сказать что это произвело впечатление, значит выразиться слишком мягко. Все подошли посмотреть на останки животного, долго и кропотливо их изучая.

– И мы можем вооружить таким манкуртов? – оправившись от изумления, спросила Лань.

– Боюсь, что нет, госпожа. – ответил уже Гу. – Оружие получается одноразовым. Когда цепочка заклинаний срабатывает, сила магии разрушается. А, допустим, по новому наложить на это же оружие нужные заклятья уже не получается, на предмете висит видимо тень старых. И создание каждого такого образца очень затратное и долгое дело. Даже просто использовать потом это оружие по прямому назначению не выйдет. – и юноша показал освобожденный из тисков пистолет, ствол которого перекрутился по своей оси и был явно кривым.

– А чем от такого можно защититься? – подняла глава важный вопрос.

– Мы не знаем. – Тан пожал плечами. – На этой собаке был амулет жизни. Вот посмотрите. – и он указал пальцем на мелкие осколки потускневшего желтого нефрита. – Предполагаем, что только очень могучие артефакты могут остановить магию Древних богов. Царица Фа пишет, что их сила в этом мире постоянно слабеет.

– Прекрасно! – глаза Лань зажглись алчным победным огнем. – Теперь у нас есть чем сбить спесь некоторым кланам на ковене.

– Вторую собаку можно отпустить? – вдруг спросил Цунь. – А то как-то жалко безвинное животное.

Сигур хмыкнул, но подошел к сжавшемуся и подогнувшему хвост псу и резким взмахом ножа перерезал поводок. Избежавший жуткой смерти кудлатый кобель галопом понесся прочь от этого безумного места.

– Ну вот, – вздохнув, сказал магистр, глядя вслед убегающему зверю. – Теперь тут будет бегать блохастая бродячая собака с лишней и очень недешевой жизнью.

Варвар только расхохотался, заразив своим громоподобным весельем остальных.

Глава 12

Перед самым отъездом госпожа Лань решила вдруг провести чайную церемонию. Сказала, что это нужно для настроя. Как женщина решительная и очень энергичная, она редко проводила подобные действа, требующие спокойствия и плавного медитативного исполнения. Все советники были немного обескуражены. Но, естественно, подчинились. Только Сигур неожиданно вспомнил о каких-то важных делах и поспешно сбежал в город. Дикий варвар вообще неохотно воспринимал церемониальную культуру мирной жизни, считая это излишеством изнеженных горожан.

Оказалось, что церемония была еще одной, более размеренной попыткой донести до Гу, который впервые выезжал в свет, правила поведения и традиции древнего и необычного во всех отношениях сборища.

– Гу, ты должен проникнуться тем, что ты теперь член клана. Древнего и достойного клана. Небольшого, но сильного, вот уже три сотни лет входящего в Совет Северного крыла. Ты должен быть вежлив и почтителен, но при этом блюсти свою честь и честь своего клана. Это очень важно. Даже важней, чем все остальное. – говорила госпожа Лань, уверенно разливая тонкой струйкой чай. – Когда берешь пиалу, мизинец и безымянный палец не должны касаться фарфора. Представь, что у тебя на них огромные ногти, как у императора, и ты ни в коем случае не должен их повредить.

Благовония, выложенные красивым узором в литой бронзовой чашке пошаньлу, курились легким дымком, наполняя маленький чайный павильон приятным, слегка убаюкивающим ароматом. Павильон находился почти в самом центре усадьбы, окруженный широко раскинувшимися кустами, вокруг которых вилась выложенная камнем дорожка.

– Пока ты неопытен, с тобой будет рядом господин Фа Цунь. В случае чего он подскажет, как себя вести. – продолжила госпожа, когда все насладились глотком сливового чая и смаковали послевкусие. Управляющий вежливо склонился. Госпожа продолжала: – Монахи, как устроители ковена, следят за порядком, но возможны разные провокации. Наш клан считают отступившим от благодетельных канонов, которые еще при моей бабушке считались анахронизмом. Однако некоторые кланы, особенно из глухих провинций, все еще придерживаются их. Поэтому, возможно, ты нарвешся на скрытые или явные оскорбления. Будь спокоен и мудр, скрывай свои эмоции, но не унижай себя и свое достоинство. В этом сила благородного, но главное, опытного мужа…

До городка Аркан, что почти на самой северной границе у гор, процессия Дома Нефритовой сколопендры двигалась максимально торжественно. В красиво украшенной повозке, которую тянула четверка вороных, стоял высокий паланкин, в котором, прикрытая колышущимися муаровыми занавесями восседала сама госпожа Лань в красных, расшитых золотом одеяниях с церемониальным головным убором в виде перевернутого черного полумесяца, украшенного золотом. Правил повозкой манкурт в замысловатой красной ливрее. Перед повозкой бежали полдюжины боевых манкуртов с закрепленными на спинах красными флагами с белой сколопендрой. За главной повозкой следовали Сигур с Гу верхом, затем Фа Цунь в двуколке, повозка со служанками и припасами и замыкали всю процессию еще полдюжины манкуртов с флагами. Чем ближе подъезжали к городу, основанному осевшими тут остатками жужаней, тем больше попадалось воинских разъездов и застав. Кавалеристы из жужаньских имперских полков выглядели очень воиственно. Что поделать – всегда неспокойная северная граница. Леса постепенно закончились и начались продуваемые холодными ветрами степи, что тянутся до самых северных гор. По ковыльным просторам потянулись табуны лошадей и отары овец, подгоняемые суровыми, увешанными оружием кочевниками. Дорога, на удивление, была неплоха – имперские инженеры потрудились на славу, только навоза на ней было многовато. Все больше праздничных экипажей и всех видов торговцев стали попадаться на дороге. С некоторыми представителями других Домов госпожа раскланивалась.

Аркан встретил их высокими и неприступными стенами, вкопанными перед стенами острыми рогатками и бдительными часовыми в башнях, ощетинившихся орудийными стволами. Перед воротами два монаха Желтого источника сделали пометку в пригласительном свитке и с поклонами пропустили кортеж в город. За массивными, окованными железом узкими воротами их ждала праздничная атмосфера. Архитектура города была имперская, но с легким степным колоритом – отсутствовали резные панели, чтобы сохранить больше тепла в домах, входные двери были как правило массивными, укрепленными железом или толстой бронзой. С крыш нередко свисали не яркие фонарики, а искусно сделанные бунчуки из крашеного конского волоса. Все дома были увешаны флагами с пожеланиями удачи, благополучия и здоровья. Между домами протянулись бечевки с фонариками или небольшими флажками. Высоко над городом парили воздушные змеи, скользящие на суровых степных ветрах. Гу никогда не видел таких ярких и красивых змеев – драконы, огненные птицы, манты и множество других персонажей из тканей и крашенной бумаги парили над городом, расцвечивая небо яркими трепещущими лентами. Когда праздничный кортеж въезжал в ворота, на него обрушился веселый шум проснувшегося от своей обычной спячки провинциального городка – громкая веселая музыка с явным степным колоритом, разноголосые крики уличных зазывал, ароматы готовящейся еды, специй, благовоний и всепроникающий запах свежего конского навоза. Центральная улица была освобождена от торговцев и зевак. Поэтому госпожа в своем экипаже спокойно и чинно доехала до центральной площади, где один из распорядителей, монах в черной сэньи с белой подкладкой, с поклонами сопроводил кортеж Ланей в павильон на второй линии домов от большой центральной площади, на которой рабочие доделывали временные деревянные трибуны. Тут же располагался большой оркестр, в котором преобладали варганы и барабаны, выдавая бравурную какофонию. Слышимые изредка жалкие потуги струнных создавали впечатление того, что это все таки музыка, а не рокочущий шум военных оркестров.

В павильоне, выделенном Дому нефритовой сколопендры было уютно и тепло. Фа Цунь рассказал Гу, что этот павильон предоставляют госпоже уже четвертый раз, что лишний раз подчеркивает высокий статус их Дома. Оставив манкуртов в павильоне, госпожа царственно повела всех в лучшую таверну города – “Золотая подкова”. А вечером их ждал праздник…

Глава 13

Следующий день был важный – первый день заседания ковена Северного крыла. В большом и просторном доме губернатора собрались главы и представители практически всех влиятельных Домов севера империи. Естественно, только тех, что поддерживают каноны Желтого источника. Сам город Аркан был негласной столицей этой религии всего севера, на что в столице закрывали глаза, за большую ежегодную выплату. За большим круглым столом сидели тринадцать глав Домов – Совет ковена. За спиной каждого главы находились советники. У стен сидели представители остальных Домов и кланов пониже рангом. И отдельно возле маленького столика в уютных креслах расположились Знающие – представители самых влиятельных криминальных группировок севера империи, три старых деда, покрытые татуировками и шрамами. У стола стояло пустое кресло председателя ковена – кого-то из иерархов Желтого источника

Заседание началось с ритуального молебна настоятеля монастыря Жейи брата Сю. Процессия монахов обошла круглый стол, благословляя всех собравшихся.

Гу и Фа Цунь сидели за спиной госпожи Лань на низких табуретах и управляющий шепотом рассказывал юноше кто есть кто и чем занимается. Гу сидел ровно с непроницаемым выражением лица. Среди тринадцати членов совета было на кого посмотреть. Чего только стоил глава дома Красных Воронов. Высокий плечистый мужчина лет сорока в черном ханьфу с красной оторочкой свысока осматривал окружающих. На его плече сидел ворон с покрашенной в красный цвет головой и периодически принимал от своего хозяина подачки - маленькие кусочки сырого мяса.

– Очень многочисленный и сильный клан – Красные Вороны. - проследив за взглядом юноши, шепотом сказал управляющий. - У них почти сотня хороших воинов. Практикуют редкий вид боя – школы Ворона. По слухам, очень смертоносны. Но большие выпендрежники. Один этот ворон чего стоит… Занимаются, по большей части, наемной охраной, рэкетом, добычей артефактов.

– А вот эта дама – сама Величественная Минчжу. – за столом сидело всего две женщины, поэтому догадаться о ком речь, для юноши не составило труда. Высокая молодая красавица чуть жеманно прикрывалась веером и обворожительно улыбалась, хлопая длинными ресницами. – Прекрасная актриса. – Тихонько причмокнув, продолжил Цунь. – Не смотри что выглядит она так молодо. Ей уже шестой десяток. – после этих слов Гу выдал свое удивление, только широко раскрыв глаза. Управляющий увлеченно продолжал. – Ее подпольные мануфактуры делают магические кремы, мази и косметику для поддержания женской красоты. Ходят всякие нехорошие слухи о том, как и из чего она их делает. Но результат прекрасен. Весь императорский двор пользуется ее услугами. Расчетлива и смертоносно умна. На данный момент она самая влиятельная глава клана на этом ковене. Неприкасаемая.

– А как называется ее Дом? – очень тихим шепотом спросил молодой человек.

– А никак. Просто Дом Величественной госпожи Минчжу. – так же тихо ответил управляющий. – Да уж и правда – чистая жемчужина.

В этот момент взгляд красавицы скользнул по Гу и юноша получил ослепительную улыбку, от которой сердце его забилось сильные. Брат Сю начал второй раз обходить помещение, завывая пронзительные мантры и щедро окуривая всех дымом благовоний. Госпожа Лань конечно слышала перешептывание за своей спиной, но ни единым движением не подала виду.

– Обрати внимание на человека в подбитой мехом усюньской шапке. Это Жунаньдао из клана Степного волка. Неформальный лидер всей клики консервативных традиционалистов. Кичатся своей кровью, выводя свой род от первых жужаньских каганов, обосновавшихся в империи. Кроме выращивания элитных коней для знати, разводят огромных боевых псов. Этих нам надо опасаться. Клан сильный – много воинов, много союзных и подчиненных Домов и самое неприятное, у них есть боевые шаманы, воспитанные по древней жужаньской методике. Я потом как нибудь расскажу тебе о них подробно. – шелестел Фа Цунь. – А вот тот маленький сухощавый господин – сам Мяо Золотой корень. Легендарный человек.

Гу и сам слышал о нем. Дом Мяо выращивал Золотой корень, но не простой, а со всякими магическими эффектами. Маленькие корешки ценились намного выше золота, обладали поистине уникальными свойствами, о которых ходили всяческие небылицы. По слухам, очередь за ними была расписана минимум на два года вперед. Вот так воочию увидеть живую легенду, которой было по меньшей мере больше ста пятидесяти лет – Гу был потрясен.

В этот момент брат Сю пропел последние мантры и объявил о начале заседания. Затем сел в кресло председателя и зачитал из свитка список обсуждаемых вопросов. К удивлению Гу, вопросы, которые решал ковен, были по большей части склочные. Разбор споров между домами, сборы на всяческие взятки чиновникам, финансовая и материальная помощь кланам, испытывающим в данный момент трудности и прочее и прочее... Признаться, юноша был разочарован. Он сидел прямо глядя перед собой, краем уха слушая обиженный бубнеж представителя какого-то мелкого Дома, о том что тот де поставил в срок нужные и важные ингредиенты другому такому же Дому, а тот не заплатил в оговоренном объеме. Тут же взвился глава недоплатившего Дома с требованием проверки качества этих ингредиентов и все бы переросло в обычную базарную свару, если бы брат Сю не зазвенел в колокольчик, остановив начавшуюся было баталию. Затем пожилой монах улыбнулся и буквально в нескольких обтекаемых выражениях разобрал весь спор, еще и приговорив обоих спорщиков к выплате приличной суммы в кассу ковена за разрешения вопроса. Обескураженные скандалисты тихонько опустились на свои лавки под язвительные ухмылки остальных. После нескольких часов подобных выступлений Гу совсем одеревенел. Госпожа Лань и остальные члены Совета слушали все очень внимательно и, казалось, совсем не устали.

Однако встрепенулся, услышав интересное.

Брат Сю отложил список вопросов и произнес: – Дамы и господа, есть вопрос, который требует сугубой конфиденциальности, надеюсь что по империи не будут бегать ненужные слухи. К нам обратился помощник одного из министров. Я не буду называть его имени. – Все в зале навострили уши. – Один его родственник получил должность командира Золотознаменных тут, у нас на Севере. Как вы знаете, Золотознаменные, низовые войска отряда Небожителей Императора и основная их задача – вычищать темные, “демонические” силы, обижающие простых людей. Так вот, этот помощник очень хочет, чтобы его родственник смог проявить себя на новом месте, и спрашивает, есть ли у нас какие-то “адские силы”, – тут Сю саркастически улыбнулся. – Которые можно было бы “победить” без ущерба для представителей нашего ковена? В оплату он предлагает свое расположение и ответную услугу, а также двадцать связок цяней в кассу ковена. Еще он попросил, чтобы эти “силы” были бы не слишком “адские”, так как он переживает за родственника, а этот северный отряд Золотознаменных силен только на бумаге отчетов. – при этих словах по рядам собравшихся пробежал понимающий смешок. – У кого есть предложения, прошу поднимать руку.

Взметнулось несколько рук.

– В нашей местности, в лесу Трех холмов поселился колдун. На контакт он не идет. Ходят слухи, что его подручные воруют местных детей. Но мы не смогли это проверить. Как-то времени не было... – высказался суровый мужчина с загорелым крестьянским лицом.

– А у нас в Черных горах люди видели дикую магическую тварь, покрытую рыбьей чешуей и перьями. – выкрикнула женщина, сидевшая у стены.

– Нет, нет. – вмешался брат Сю. – Для Золотознаменных, думаю, это будет слишком опасно.

По залу прокатился смех.

После ряда предложений, Совет решил сдать Золотознаменным колдуна с Трех холмов. На том первый день заседаний и закончился. Все в приподнятом настроении отправились праздновать.

На расцвеченной праздничными фонариками площади по кругу стояли шатры в которых стояли ломящиеся от вина и еды столы. Напротив губернаторской резиденции была выстроена сцена, на которой в освещении жаровен и фонариков известная столичная труппа “Падающая Луна”, под довольно агрессивный аккомпанемент степного оркестра, давала сюаньскую драму о юноше, который, сгорая от любовной страсти, ошибается домом и попадает в лапы к старой деве. Зрители, из числа успевших подкрепиться, заразительно хохотали над неудачливым юнцом.

Госпожа Лань, опираясь на руку Гу, вышла на площадь, ежесекундно раскланиваясь и обмениваясь любезностями с другими членами ковена. Фа Цуня сразу утащил к шатрам с напитками один из его старинных приятелей. Госпожа с тревогой смотрела в спину уходящему управляющему. Гу даже стало неловко. Он знал о нездоровом желании госпожи держать под контролем все и всех, и ему стало ее жалко, когда он представил бурю эмоций, которую сейчас переживает эта пожилая женщина. Поэтому он решил, что уж он то ее не покинет и будет весь вечер сопровождать. Но тут им навстречу, вроде бы невзначай, выплыл Мяо Золотой корень, сопровождающий трех щебечущих девушек.

– Прекраснейшая госпожа Лань. – с искренней улыбкой, слегка надтреснутым голосом проговорил Мяо и легко поклонился, опираясь на тонкую изящную трость красного дерева с золотым набалдашником. – Очень рад вас увидеть и поговорить не за формальным столом Совета.

Госпожа Лань тут же сориентировалась, и чуть склонив голову, отчего золотые подвески на монументальном головном уборе звякнули, с улыбкой вытолкнула вперед Гу.

– Позвольте представить, мой ученик и названный сын – Гу Лань. – пропела она голосом, в котором слышался звон хрустальных колокольчиков.

– Очень приятно! – ответил Мяо. – А это мои… – он слегка замялся. – Внучки! Это Юйлин, Сяоминь и Чудже. Прошу, знакомьтесь, молодые люди.

Гу вежливо и с достоинством поклонился. Девушки склонили головы, прикрывая губы веерами. Все три были очень разными, но несомненно, симпатичными.

– Гу, мальчик мой, развлеки девушек чтобы они не скучали, а мы с уважаемый господином Мяо обсудим несколько важных вопросов. – самым мягким своим тоном проворковала госпожа и плавно удалилась, зацепив руку Золотого корня.

Гу внутренне похолодел. Его опыт светского общения был минимален, а все советы мудрого управляющего в этот момент вылетели из головы. Но он взял себя в руки, с улыбкой поклонился девушкам и сделал приглашающий жест в сторону шатров со сладкими десертами. Девушки прыснули и двинулись следом за юношей.

Глава 14

Девушки угощались пирожными и весело щебетали, бросая на Гу быстрые взгляды. Юноша, хотя уже достаточно взрослый молодой человек, стойко сносил эти смотрины. Он еще не совсем привык мыслить как наследник одного из влиятельных кланов севера и поэтому часто ловил себя на том, что деревенеет, пытаясь держать себя “как подобает”. Эх, если бы рядом был бы Фа или хотя бы Сигур. Но, кроме симпатичных весело чирикающих девушек рядом стояли только два молодых степняка, неприязненно разглядывающих Гу.

Представление на сцене закончилось и оркестр тоже остановился передохнуть. Можно было не кричать, чтобы быть услышанным.

– А правда, что вы, господин сами делаете манкуртов? – спросила одна из девушек, кажется Юйлин.

– Я помогаю госпоже Лань во всех ее трудах. – вежливо ответил юноша.

– Ой, как интересно! – тут же встряла вторая, невысокая с огромными широко распахнутыми карими глазами. – А расскажите…

Да! Да! – тут же загалдели все три разом. Гу почувствовал, как внутри нарастает паника и неимоверным усилием заставил взять себя в руки.

И тут сзади послышался громкий глумливый голос: – А это, наверное, еще один безродный выкормыш нашей старой многоножки? А куда делась ее любимая желтоволосая обезьяна? – это сказал один из молодых степняков в расшитом яркими цветочными узорами ватном халате. Второй, выглядевший как его родной брат, скалил зубы в усмешке. Вместо буфанов на красной, подбитой мехом шапке каждого был укреплен бунчук из волчьего хвоста. Но даже и без него было понятно из какого клана эти молодцы. Оба были коренастые и широкоплечии с кривыми ногами прирожденных всадников.

Кровь ударила Гу в лицо, насмешку над собой он бы еще перенес, даже не смотря на то, что рядом стояли симпатичные девушки, но прямое оскорбление госпожи Лань, которая заменила ему мать, вывело его из себя, хотя внешне он оставался невозмутим – спасибо урокам Фа Цуня. Гу засунул большие пальцы рук за пояс, деланно небрежно усмехнулся и ответил: – Вы что, скотники, весь навоз уже убрали? Вас погулять отпустили? – девчонки в этот момент захихикали, прикрываясь веерами.

Улыбки степняков растаяли, как первая снежинка на ладони.

– Я твои потроха своим псам скормлю. – в бешенстве выдавил из себя первый из Степных волков и схватился за рукоять кривой сабли.

– Я что-то других псов тут не вижу. – в притворном удивлении огляделся Гу. – Может вон в том темном переулке?

В этот момент, почувствовав, что будет драка, девушки, легко поклонившись молодому Ланю, направились на площадь.

– Да, там. – сказал второй степняк и потащил за собой друга.

Гу, оглядевшись, отправился следом за Степными волками, проверив на всякий случай пистолет в кобуре. Как ни странно, страха или тревоги юноша не испытывал, только тупое холодное бешенство и задор.

Буквально через несколько шагов молодые люди оказались в темном кривом переулке, освещенным только отблесками огней с площади. Степняки и Гу почти синхронно выхватили клинки. Обещавший обед своим псам молодец, бахвалясь, с уханьем выделывал в воздухе восьмерки. Кривая широкая сабля, сверкая в желтых отблесках, со свистом рассекала воздух. На площади опять забухал оркестр, скрывая все остальные звуки. Гу встал в стойку, держа меч обеими руками, чуть поводя лезвием на уровне своих глаз. С места, вращая саблей, степняк скакнул к Гу и клинки столкнулись, породив несколько искр. Последовал обмен ударами, где Лань только оборонялся, сдерживая дикий напор противника. Второй молодец плавно заходил за спину Гу, но вдруг в его подбородок уперлось острие тяжелой и широкой сабли, украшенной множеством неизвестных иероглифов.

– Не надо мешать. – прозвучал над ухом степняка голос с жутким акцентом. И тот с ужасом увидел перед собой расписную физиономию варвара с желтой бородой из свиты госпожи Лань. Слухи о Сигуре ходили самые неправдоподобные, но всегда жуткие. Молодой человек побледнел и судорожно сглотнул.

А Гу продолжал увлеченно фехтовать, постепенно наращивая темп и заставляя уже противника уходить в оборону. Степняк начал отступать, шипя от ярости. Наконец молодой Лань сделал неуловимо грациозный пируэт и тонкий чуть искривленный меч чиркнул по предплечью правой руки Степного волка. Тот вскрикнул и выронил саблю, схватившись за место пореза. Его халат в этом месте стал темнеть от крови. Он застыл и смотрел на Гу полными ненависти глазами. Через несколько мгновений степняк не выдержал: – Ну давай, добивай, чего ждешь, сучий сын!

Гу помолчал пару мгновений, затем вытер меч платком, убрал его в ножны и произнес: – Ты достаточно заплатил за свои слова. Не вижу смысла тебя убивать. – и развернувшись, пошел на площадь, где вовсю гудел праздник и первые напившиеся гости уже весело и задорно подпевали театральным исполнителям. Чуть раньше этого момента от горла второго степняка отодвинулось лезвие и высокий гибкий варвар бесшумно растворился в тени ночной улицы, так ловко, что Гу его не заметил.

Молодого человека переполняла эйфория победы и осознание своей правоты. Плечи его распрямились, голова гордо поднялась. Сейчас его радовало все – красивые фонарики, веселые люди, даже дикие звуки того, что тут называли оркестром. Потихоньку адреналиновый экстаз ушел и полезли на самые радостные мысли. Не создал ли он проблем клану и госпоже? Считается ли тот степняк теперь его кровником? Надо все обязательно рассказать госпоже. Весь остаток вечера Гу мучился этими вопросами, окончательно испортив себе настроение.

Но поговорить с госпожой не удалось. А на следующее утро она отправилась на заседание только Совета ковена, куда никого кроме членов этого самого совета и не пускали. Гу рассказал варвару о схватке и терзающих его сомнениях, на что Сигур только ухмылялся и пожимал плечами. Весь день и вечер госпожи Лань после заседания Совета был наполнен встречами с самыми разными главами кланов. В сопровождающие она взяла Фа Цуня, а Гу просто потрепала с улыбкой по щеке и приказала сидеть в павильоне. На просьбу о разговоре просто махнула рукой и удалилась со словами: “Потом, потом.”

Следующим утром, пока служанки собирали вещи, госпожа Лань, собрала своих советников в кабинете и закрыла дверь. Затем она достала из рукава старый свиток и развернула его на столе. Это был точно такой же манускрипт, расшифровка которого и привела к столкновению с жуткой древней царицей. Все в изумлении смотрели на пожелтевший лист пергамента. Затем Гу судорожно стал рыться у себя в карманах и вытащив круглую пулю, провел ею над свитком. Знакомые иероглифы древнего языка запылали оранжевым светом поверх написанных обычной тушью знаков.

– Это наш? – спросил Фа Цунь.

– Нет. – вздохнула госпожа. – Этот свиток мне дала Минчжу, и попросила разобраться. Сама она не в состоянии расшифровать его. Когда я спросила, откуда она его взяла. Та рассказала какую то странную историю, что это ей оставили в залог и так не вернулись чтобы выкупить.

– Вот интересно, – нервно почесывая подбородок спросил управляющий. – А сколько всего таких свитков?

– Сигур, узнай правду, откуда у Юсуфа появился этот манускрипт. – отрывистым командным голосом произнесла Лань.

– Конечно, госпожа. – задумчиво ответил варвар.

Глава 15

Уставшие после трудового дня крестьяне собрались на главной площади. Затерянная в джунглях Северного Вьета деревушка была совсем маленькой, всего девять дворов. Это были обычные вечерние посиделки, когда отработавшие на рисовых горных террасах селяне собираются у костра, готовят нехитрый ужин и общаются. Дети с визгом бегали по утоптанной площадке, периодически подбегая к огромному котлу, в котором варилась вкусно пахнущая похлебка. Беззубая старуха, помешивая варево, хворостиной отгоняла голодную ребятню. Женщины помоложе катали маленькие колобки из вареного риса, раскладывая их среди кучек острых маринованных овощей. Слышался смех и веяло сладковатым дымком опиума. Джунгли вокруг деревни бурлили жизнью. С мерзким карканьем над главной площадью пролетели огромные цветастые попугаи. Начинало смеркаться. Кто-то затянул песню. Большинство женщин ее подхватило и над джунглями поплыли гортанные завывания о неразделенной юношеской любви.

Сидящий у огня старый охотник Бинь вдруг замер, прислушиваясь. Новые звуки появились в джунглях. Не смотря на то, что старик был подслеповат, слух у него был идеальный. Рука потянулась за спину, где, прислоненный к дереву, стоял легкий арбалет, но замерла. На границе джунглей обозначились непонятные тени. Бинь чувствовал всем своим существом, что оружие брать не надо, это все равно не спасет… Но рука помимо воли потянулась и когда ладонь сжалась на годами отполированном ложе, стало чуть легче.

Солнце плавно уходило за верхушки деревьев, когда в центр утоптанной ногами поляны прыгнула черная тень. Песня сломалась и все замерли на несколько мгновений, рассматривая фигуру всадника в доспехах имперского генерала с красным плащом верхом на лысой собаке черного цвета размером с небольшую лошадь с длинными стоячими ушами и красными горящими глазами. Огромные, торчащие из оскаленной пасти клыки напоминали размером хорошие поварские ножи. В прорезях вычурного рогатого шлема наездника горели красные, как раскаленные угли глаза, а рука в латной перчатке сжимала длинный прямой меч. Всадник молча крутил головой, рассматривая замерших крестьян. И тут закричала первая женщина, прижимающая к себе грудного ребенка. Буквально за пару секунд поднялся такой гвалт, что можно было легко оглохнуть. Селяне бросились в рассыпную. Два молодых парня у которых на головах были алые повязки – воевали, наверное, в каком нибудь отряде мятежников, бросились на черного всадника с какими-то железками. Один из них подпрыгнул так высоко, что ударом сбил с наездника рогатый шлем. Под шлемом открылось обыкновенное человеческое лицо, только глаза на этом лице горели красным и на лбу проступали две большие шишки. Из темноты джунглей в это время выпрыгивали красноглазые огромные псы и сбивали людей на землю. Выбегающие из зарослей демоны с кривыми толстыми клыками вязали людей веревками, порыкивая при этом, как от удовольствия. Всадник в несколько секунд расправился с напавшими и теперь спокойно ездил по деревне, наблюдая, как краснолицые демоны привязывают по пять или шесть человек к бамбуковым бревнам. Вязали только молодых мужчин и женщин. Стариков и детей просто отшвыривали в сторону. Когда молодая девушка прижала к груди младенца, его вырвали из ее рук и кинули в сторону. Одна из огромных собак в прыжке поймала ребенка и тут же захрустела косточками, вызвав у демонов что-то похожее на смех. Девушка дико заорала и забилась в руках демона, а тот легонько ударил ее кулаком в висок и забросил обмякшее тело себе на плечо. Связки стонущих и плачущих людей уводили в заросли и их голоса потихоньку затихали. Наконец, последних связанных в одну цепочку людей проглотила ненасытная темнота джунглей. Бинь сидел на своем стуле, сжимая в руках не заряженный арбалет, а из мутных подслеповатых глаз текли слезы. Всадник остановился напротив старика и спокойно посмотрел на него. Ездовая тварь обнюхала Биня и презрительно фыркнула. Черный всадник что-то вытащил из-за пояса и швырнул к ногам старого охотника. Затем развернулся и пропал в ночной зелени бескрайнего лесного моря. А у ног охотника лежала большая древняя золотая монета с отчеканенным рисунком спрута на аверсе…

…

Сигур уже третий час пил с Юсуфом в его огромном шатре. Чтобы догнать караван, который как раз вернулся в империю, варвару пришлось скакать почти до столицы. Ввалившись к караванщику с огромным мешком всяких снадобий и амулетов, Сигур был встречен как самый долгожданный гость. Обласкан, напоен и накормлен. Когда Юсуф уже, по меркам неутомимого северного варвара, дошел до нужной кондиции, Сигур присел ближе и тихо спросил: – Скажи мне правду, друг, кто дал тебе свиток с древними иероглифами, который ты продал мне несколько лет назад?

Смуглое круглое лицо караванщика побледнело.

– Старик-кхмер, я же тебе говорил. – стал мямлить Юсуф.

Сигур резким движением сдернул с толстой бычьей шеи караванщика амулет жизни и, одновременно чуть-чуть кольнул того длинным кривым кинжалом во второй или может третий подбородок.

– Только в память о нашей дружбе и перенесенных невзгодах я еще не режу тебя ломтями, особенно теперь, когда ты явно лжешь. – шепотом сказал Сигур, сильней вдавливая кинжал. Глаза варвара горели бешенством. – Мы еле вырвались из того ада, в который ты нас отправил.

– Я крикну своих людей. – с жирного лица Юсуфа обильно стекал пот.

– Когда они прибегут, тебе уже будет все равно. – шипел варвар. – А потом я и их убью. Ты меня знаешь – я это сделаю. Кто дал тебе свиток?!

Юсуф был белый, как полотно и тяжело дышал.

– Хорошо, хорошо… Я не знаю кто это был. Человек в черном с императорским фирманом. Он… сказал… – понукаемый острием кинжала караванщик стал задыхаться. – Я должен был сделать так… чтобы тот свиток попал… в ваш клан, как бы случайно. Он был в маске… Сказал, что если я не сделаю… мои караваны не попадут больше в империю… У него я видел цепь на шее… на звеньях был опаловый…

…

– Небесный дракон!!? Тяньлун!!? – госпожа Лань практически прокричала вопрос. – Ты хоть понимаешь, что это значит!? Такие цепи носят только члены ордена “Небожителей”!!! То есть, это один из небожителей раздал свитки в разные кланы, поклоняющиеся Желтому источнику, чтобы кто-нибудь из нас разбудил эту древнюю придурошную ведьму!!!? Зачем!!!?

Гу вжался в кресло, в котором сидел, он впервые видел госпожу в таком приступе неконтролируемого бешенства, смешанного с глубокой растерянностью. Стоящий перед ней Сигур только флегматично пожал плечами. Гу и другие цлены совета не очень понимали столь бурную реакцию госпожи.

– Вы абсолютно правы, госпожа, по видимому, так все и было. Но вот о целях данной акции мы можем только гадать. – высказался Фа Цунь. – Могу только предположить, что, так как подобный свиток попал не только к нам, вся эта интрига затеяна не против нашего клана. Может, целью является жречество Желтого источника, а может это и внутренние интриги при императорском дворе. Сложно выделить что-то определенное.

– Может быть… – произнесла госпожа задумчиво, явно успокаиваясь.

– Стоит ли сообщить об этом Желтому источнику? – спросил начальник лаборатории.

– Думаю, что нет. – глава клана вздохнула. – Это не доказанная информация. И слишком… нелогичная. Монахи отнесутся с явным сомнением. Будет выглядеть так, будто мы пытаемся отстраниться от произошедшего. Пока мы не поймем цель интриги, обнародовать это бессмысленно… Подождем. Посмотрим что будет дальше.

А дальше все закрутилось с бешеной скоростью. Буквально через пару недель спокойную жизнь обычно сонной имперской провинции всколыхнули слухи об армиях демонов, выходящих из джунглей. О горящих деревнях, зарастаемых полях, рокоте барабанов в глубине джунглей, пожираемых заживо детях и нескончаемых вереницах рабов, угоняемых в горы Забвения. А следом за слухами появились и первые беженцы из южных районов. Навьюченные скарбом телеги потянулись по дорогам на север, подальше от жутких порождений ада. Беженцы рассказывали уж совсем жуткие небылицы, вызывая все больше слухов. Дошло до того, что из столицы прислали специальный императорский декрет, который зачитывали на площадях Боньсаня, о недопустимости слухов и крепости имперской власти, что конечно, еще больше возбудило горожан. Самые пугливые стали упаковывать пожитки и старались “держать нос по ветру”, чтобы не пропустить момент, когда надо убегать. Бургомистр со свитой осматривал укрепления, кузнецы, получив городской заказ, усиленно ковали оружие. Людей записывали в отряды ополчения. В общем, начиналась обычная истеричная активность, как перед очередным вторжением усюней.

Темной грозовой ночью, когда вода лилась с неба сплошным потоком, и молнии огненными змеями били в землю, раскалывая небо громом небесных барабанов, полуодетый Сигур растолкал Гу.

– Вставай, и срочно в кабинет госпожи. – скомандовал варвар.

– Что случилось? – спросил молодой человек. Но Сигур молча развернулся и быстрым шагом вышел из дома. Проснувшаяся Фаюминь с испугом смотрела на своего мужчину.

– Спи дальше. – с нежностью сказал Гу и погладил девушку по щеке.

Но Фаюминь уже вылезла из под одеяла и, накинув халат, стала помогать Гу одеваться.

Через несколько минут Гу уже открывал дверь в кабинет госпожи Лань. И первым, кого он увидел, был брат Чен в окровавленной одежде и с рукой на перевязи…

Глава 16

В кабинете было людно. Кроме госпожи Лань, Сигура и Ицинь Тана, на креслах и на кушетке расположились несколько монахов Желтого источника. Многие были ранены и выглядели все очень уставшими и сильно потрепанными. Брат Чен, увидев Гу, улыбнулся ему как старому приятелю и приложил палец к губам, прося не мешать. Самый пожилой из монахов, в подбитой парчой сэньи и с перевязанной головой, сидя в кресле напротив госпожи, говорил громко и отрывисто: – Я высказался на совете, что царица Фа не тот партнер, на которого можно делать ставку! У нее нет и не может быть союзников, только рабы! Но кто сейчас кого слушает!!!? – пожилой монах закашлялся. Затем промочил горло глотком легкого розового вина и продолжил. В голосе его сквозили горечь и неприкрытая боль. – Но совет уже колебался. И эти колебания были видны самым молодым и честолюбивым. Мысли о том, что вместе с Матерью тысячи воинов наш орден достигнет величия и унизит Небожителей затуманили разум братии…

Госпожа сочувственно кивала рассказчику. Гу незаметно дернул за рукав брата Чена и вопросительно поднял бровь. Монах еле слышно прошептал на ухо юноше: – Наш орден раскололся. Мы с братьями еле вырвали почтенного Юи из этой бойни.

Гу ошарашенно уставился на монаха, но Чен больше ничего не добавил, погрузившись в свои явно тяжелые мысли.

– Мы спорили почти трое суток… – продолжал тем временем брат Юи. По старческим щекам потекли слезы. – И не замечали, как наши же братья готовят переворот… Я вот этими руками убивал собственных учеников… – почтенный монах затряс своими скрюченными артритом зататуированными практически в черноту руками с выпирающими мозолями размерами с большую сливу. – Двое членов совета – Сю и Чуань возглавили мятеж. Это была просто бойня…

Старик замолчал и уставился в пол, только дорожки слез блестели на впалых щеках. Госпожа Лань протянула Юи пиалу с горячим чаем. Монах автоматически принял сосуд и поднеся ко рту, отхлебнул. Хозяйка дома тем временем вопросительно посмотрела на брата Чена. Тот слегка склонил голову в подтверждении слов своего наставника и заговорил: – Все так, орден Желтого источника раскололся. Наши братья… Хотя, уже наверное не братья… Захотели величия под знаменами той твари из гробницы. Но я ее видел, она не способна на великие цели… Мы все для нее не более чем пища… – слова вырывались из уст монаха как летящие стрелы, быстрые и острые. – А наши бывшие братья стали нас убивать… Они повязали на руки желтые повязки и неожиданно напали… Мы пробились к выходу и захватили лошадей. Затем скакали почти без остановок. По дороге уже узнали, что часть северных кланов поддержала мятежников. И тогда я решил, чтобы не рисковать, ехать сразу в Дом сколопендры. Я очень надеюсь, что мы не создали многоуважаемой госпоже Лань больших проблем… И еще более надеюсь, что госпожа не откажет нам в гостеприимстве… – при этих словах монах вежливо поклонился, хотя было видно, что раненая рука доставляет ему при этом неудобство.

Госпожа Лань встала со своего кресла и очень величественно поклонилась монахам.

– Мой дом всегда открыт для истинных почитателей пути Желтого источника. Вы всегда найдете здесь помощь и защиту. – она так проникновенно и торжественно произнесла эту тираду, что монахи все как один склонили головы в знаке величейшего почтения и уважения. Госпожа Лань села обратно и уже совсем другим, деловым тоном проговорила. – Я распорядилась, вам приготовят стол и купальню и разместят в гостевых спальнях. После того как вы отдохнете и залечите раны, мы соберем совет и решим, что делать дальше. Почему-то я думаю, что грядут непростые времена. Идет большая война…

События стали разворачиваться с немыслимой для обычно медлительного севера империи скоростью. Уже к обеду в усадьбу прибежал маленький взмыленный Ван – осведомитель Сигура из города, и передал что в сторону Боньсаня движется большой отряд воинов Красных Воронов и Черных змей во главе с монахами Желтого источника. Они оповещают всех о новой эре Желтого источника и требуют поклонения и подтверждения древних клятв. А дальше новости стали сыпаться, как рисовые зернышки из дырявого мешка. Посыльные мальчишки носились как угорелые, курсируя между городом и усадьбой клана. Ночью дом госпожи Минчжу был взят штурмом и разграблен отрядами нескольких кланов. Самой Величественной госпоже удалось сбежать. Потом пришло известие, что Степные волки и родственные им кланы не поддержали монахов-мятежников – заняли нейтралитет и выжидают. О позиции других членов Совета ковена Северного крыла ничего пока не было известно. Потом пришли три монаха, оставленных на окормление провинции. Прослышав, что часть братии находиться в Доме Лань, они поспешили в усадьбу. Слухи распространялись быстрее степного пожара. И уже в самом Боньсане два маленьких клана, поклоняющихся Желтому источнику стали сводить счеты друг с другом, устроив резню на одной из площадей города. Полиция не стала вмешиваться. А к вечеру в ворота усадьбы вежливо постучались. Вызванный к воротам Сигур увидел полтора десятка вооруженных до зубов головорезов, явно ветеранов пограничных войн. Старший из них – здоровенный детина с кривым шрамом через все лицо, сообщил, что их прислали Знающие для защиты дома и имущества многоуважаемой госпожи Лань. Местный криминалитет таким образом показал свою сторону в религиозном споре. И все это происходило на фоне пока еще тонкого, но нескончаемого потока беженцев из южных провинций, бегущих от демонический армий и несущих с собой все более жуткие и нелепые слухи. Они и принесли новость, что демоны уничтожили целый полк Золотознаменных и завладели маленьким городком Сиэсань, где уничтожили или увели в рабство всех жителей. Цены на продукты в городе стали неуклонно расти. Окрестные леса наводнили шайки дезертиров из бегущих с юга имперских солдат.

Госпожа трудилась без отдыха. Во все концы империи понеслись посланцы с письмами и зашифрованными сообщениями. Во дворе усадьбы толклись нанятые гонцы из различных купеческих обществ и товариществ. Фа Цунь не отрывался от конторки в кабинете госпожи, быстро и четко выводя кисточкой иероглифы. Гу сидел на кушетке, вычеркивая в специальной тетради уже отработанные адресаты и заучивая все возможные контакты наизусть.

– Прошу прощения, а не стоит ли нам все таки занять нейтральную позицию, госпожа? – тихонько спросил управляющий. – Мы ведь не знаем, как усилят монахи проклятую царицу…

Гу вскинулся, но возражать не стал, почитание старших в него вбили крепко еще в деревенском детстве. Госпожа, оторвавшись от составления письма задумалась, но потом мотнула головой, как бы подтверждая свои собственные мысли и устало ответила: – Нет, сейчас тот момент, когда необходимо выбрать свою сторону. И, к тому же, мастер Юи сказал верно, Ию Фа – это древний и голодный зверь, для которого мы все не более чем пища и инструменты… А что касается Желтого источника – могу сказать только одно – мятежники выбрали совсем не тот путь, который поведет их к процветанию.

Судя по тону главы клана, решение было вынесено обдуманное и твердое. Управляющий склонился, принимая решение госпожи и опять тонкая кисть замелькала в его руках. Гу внутренне выдохнул и чувство гордости захлестнуло его. Такая маленькая и стойкая женщина с потрясающей внутренней силой. Гу улыбался.

Еще через день госпожа Лань собрала большой совет, куда вошли весь совет клана, мастер Юи с братом Ченом, двое глав небольших семей, проживающих в Боньсане – мастер Фэнь и господин Тэнги, а также представитель от местных Знающих – уважаемый господин Шу.

Госпожа, как всегда с аккуратным макияжем и строгой прической начала совет необычно.

– Перед тем, как начать обсуждать сложившуюся ситуацию, мне бы хотелось поприветствовать нечастого гостя в моем доме, многоуважаемого господина Шу. – госпожа слегка поклонилась. – И услышать мнение Знающих по всему творящемуся сейчас…

– Понимаю вас, госпожа. – густым басом ответил покрытый разноцветными татуировками здоровяк лет сорока, и улыбнулся присутствующим. – Обычно, как вы знаете, Знающие стараются быть в стороне от глобальных конфликтов. Но тут особый случай. Джунгли Вьета были прекрасной перевалочной базой для любого контрабандного товара. Но сейчас там хозяйничают демоны. Это сильно снизило нашу прибыль. А если эта царица подомнет под себя и окружающие области, будет совсем плохо. Я достаточно откровенен, многоуважаемая госпожа Лань?

– Более чем. – улыбнулась глава клана. – И мы искренне рады приветствовать вас на этом совете. Еще один вопрос, если позволите?

Шу кивнул.

– Ваши эээ… партнеры ведь пытались с ней договориться?

Здоровяк замялся, но все таки ответил честно: – Да, пытались. Но она не слушает доводов разума… совсем.

– Что же, а теперь давайте обсудим сложившуюся ситуацию и наметим план действий. – и госпожа Лань разложила на столе карты.

Глава 17

Мастер Юи поднялся из-за стола и поклонившись присутствующим, заговорил очень проникновенно и торжественно. Сказывался колоссальный опыт в религиозных диспутах: – Все вы наверное уже знаете о той беде, что постигла жречество Желтого источника. Наш почти тысячелетний орден оказался расколот и погряз в междоусобной бойне. Все из-за пробуждения вампирской царицы Ию Фа, или Матери тысячи воинов, как ее еще называют. Часть нашей братии решила присоединиться к этому демоническому отродью. И благая цель, установленная нашими основателями – быть привратниками Желтого источника и хранителями равновесия, к моему горю, была ими забыта. И теперь, как бы горько это не звучало, нас всех ожидают страшные времена – повторение веков ужаса, опустошивших нашу многострадальную землю. И я вижу в этом и свою вину. И готов сделать все возможное и невозможное для того чтобы остановить приход в наш мир легиона животных душ и их надсмотрщиков. Многоуважаемая госпожа Лань сейчас сказала что будет война, но война уже идет – сейчас почитатели доктрины Желтого источника разделились на два враждующих лагеря. Братья убивают братьев, расчищая дорогу мерзкой твари, выползшей к нам из глубин веков. И если мы не победим в этой войне, наш уклад жизни никогда не станет прежним…

Речь произвела сильное впечатление на собравшихся - все стали перешептываться и одобрительно кивать.

– Спасибо глубокоуважаемому мастеру Юи за идущие от сердца пылкие слова. – госпожа Лань снова взяла ведение совета в свои руки. – Наступает время хаоса, время падения укладов и попрания порядка. Не открою для вас ничего нового, если скажу, что надежда на силу имперской власти призрачна и безнадежна. Мы все знаем, что пока не будет непосредственной опасности для столицы, император ни за что не отпустит от себя тех, кто на равных может противостоять демонам – отряд Небожителей…

Все дружно закивали и зашумели, как трава в степи под легким ветром.

– Считаю, что мы сами должны взять управление этим хаосом в свои руки. – продолжила Лань. – Предлагаю самим организовать боевые отряды, пригласив наших союзников и выступить против царицы Фа и… всех кто ее поддерживает. Я точно знаю, что демоны, которых призывает вампирша, смертны, поэтому с ними можно и нужно бороться. Да, это потребует больших финансовых затрат, и я призываю всех быть к этому готовыми. Я бы предложила возглавить нас уважаемым братьям Желтого источника, но, в связи с последними событиями, думаю, что сделать так – это подогреть и без того горящее масло. Если мы найдем надежного и внушающего доверие генерала, мы убедим его возглавить наши будущие отряды. А пока предлагаю передать командование ими Сигуру, как самому достойному и бесстрашному из известных мне воину.

Все одобрительно загалдели. Мастер Юи и Чен одобрительно и одновременно сожалея, склонились после этих слов.

– Господин Сигур! Прошу вас занять место председательствующего. – преувеличенно вежливо обратилась госпожа к Сигуру, и, с легким поклоном, уступила свое место.

Сигур поставил на стол коробку из которой стал доставать искусно вырезанные из кости и черного дерева маленькие фигурки изображавшие воинов - пехотинцев, всадников, арбалетчиков.

– Спасибо за доверие. – варвар был, как всегда флегматичен. – Согласно сведениям, которые я получил, примерные места нападений отрядов царицы Фа вот тут. – Сигур выставил несколько фигурок на карту. Все присутствующие вытянули шеи, разглядывая карту. – Как вы видите, ее отряды продвигаются все дальше на север. С Юга и Востока никаких сведений о действиях демонов не поступает.

Затем Сигур откашлялся и продолжил говорить со своим неподражаемым акцентом: – Пока это рейды небольшими отрядами с целью захвата рабов и продовольствия. Но все эти рейды имеют четкую направленность. Очень похоже, что в джунглях Северного Вьета она собирает большую армию из обращенных в демонов людей. Я сначала думал, что она стремиться к императорскому дворцу, по дороге наращивая силы, но это не так. Она прокладывает путь куда-то вот в этом направлении. – Сигур провел пальцем по карте. – Но истинные ее цели нам неизвестны и, что совсем плохо, непонятны. Нам нужно узнать истинную цель их продвижения. только после этого станет понятно, как ей противостоять. Это наша первая цель и задача. Есть еще и вторая цель – кланы, которые поддержали мятежных монахов и в скором времени пойдут на соединение с войсками царицы Фа.

Неожиданно поднял руку управляющий Фа Цунь: – Мне кажеться, я знаю куда царица Фа хочет попасть. – с неуверенностью протянул он. – Вот где-то здесь, если верить древнему трактату мастера Юай Ли, находилась древняя столица проклятой империи Туи. – палец управляющего обрисовал небольшую область на карте. – Вампирша правила несколько позже, чем эта столица была разрушена, но вполне может быть это искажение рассказчиков и она как раз бежала оттуда, когда орды жуженей восстали и утопили в крови демоническую империю.

– Таак. – Сигур задумчиво теребил светлую бороду. – А это интересно. Нам надо бы выяснить, что она там ищет. Да и вообще было бы неплохо найти это место.

Здоровяк Ши, слегка поклонился, привлекая внимание и заговорил: – Я попрошу местных братьев рек и озер узнать все об этом месте и разыскать его останки.

– Отлично! – воодушевился Сигур. – А мы в это время займемся следующим…

Глава 18

Два отряда встретились на поле возле дороги, к северу от Боньсаня. С одной стороны стояла группа монахов в блестящих парчовых сэньи, а за ними стройные шеренги воинов в кроваво-красных доспехах со знаком ворона на стягах. За Красными воронами скопилась разрозненная толпа вооруженных людей, пытающихся строиться по клановым отрядам. Напротив этой живописной во всех отношениях группы, на огромном вороном коне восседал светловолосый варвар с татуированным бородатым лицом, рядом с которым на лошади сидел монах в простой черной одежде. А за ними стояли неподвижными шеренгами десятка три манкуртов в доспехах с блестящими аркебузами в руках, во главе с невысоким стройным юношей. За манкуртами также скапливалась толпа увешанных оружием головорезов самой бандитской наружности. Какой-то крестьянин, попавший по глупости между двумя этими группами, теперь со всех ног улепетывал по полю, волоча за собой подпрыгивающую и звенящую какой-то посудой небольшую тележку. Сидящий на тележке маленький ребенок заливисто хохотал, очень ему нравилась веселая гонка по ухабам.

Главари обеих групп явно дожидались, пока звон посуды и смех ребенка в телеге крестьянина станет не таким громким, чтобы можно было начать разговор. Наконец, от группы парчовых монахов отделились трое и прошли навстречу шагов пятьдесят. В свою очередь, желтоволосый варвар и брат Чен спешились и отправились на переговоры.

– О, брат Чен! – стоявший первым золотоодежный монах развел руки в глумливом приветствии. – Ты ведь молод и силен, может перестанешь слушать старых дураков и присоединишься к нам? Мы станем сильны как никогда. Земные цари склоняться перед Желтым источником. С помощью благословенной Фа мы создадим великую империю! – монах говорил громко, стараясь, чтобы как можно больше человек услышало его.

– Ты мне не брат, Сюнь Ли. – Чен стоял с рукой на перевязи и прямо смотрел в глаза предводителю отряда мятежников. – Братья не убивают друг друга.

– Мне самому горько от этих смертей. – перебил его Ли. – Но не было времени разговаривать. Нужно действовать. Мы договорились с Матерью тысячи воинов. С нашей помощью ее армия станет огромной и неудержимой! Никакая сила не сможет противостоять ей!!! А мы станем ее верными советниками, и будем управлять армиями великой империи!!!

– Ты дурачок, Сюнь Ли. – неожиданно произнес Чен. – Ты не забыл? Я же видел ее. Она не человек! Она монстр из глубин ада! Все мы для нее не более чем пища и игрушки! В лучшем случае – инструменты, до которых ей нет никакого дела! Она открыла дорогу в ад, вызывая сюда темные животные души!!! Она делает из людей полудемонов-кайва!!! Ты хочешь вернуть века ужаса?!! Ответь!!!

– Ты сам очень недалекий человек, Чен! – Ли также разгорячился. – Надо смотреть вперед!!! Какие “века ужаса”?!! Ты до сих пор веришь этим бабьим сказкам?!! После стольких веков забвения, наш орден наконец-то сможет занять достойное место в этом мире!!! Неужели ты не хочешь отомстить небожителям, загнавшим нас в горы?!!! И ты хочешь упустить этот шанс?!!

Тут, до этого спокойно стоящий Сигур, на которого Сюьн Ли демонстративно не обращал никакого внимания, поднял руку, призывая к тишине, и размеренно сказал, иногда коверкая слова своим неповторимым акцентом: – Хватит. – затем варвар посмотрел в глаза Ли, и добавил. – Сдавайтесь, и я обойдусь с вами милостиво.

И настолько взгляд варвара был спокоен и бездушен, что монах опешил. Затем он натужно рассмеялся: – Я сделаю очень красивый кубок из твоего черепа, синемордый дикарь. – затем развернулся, и сопровождаемый своими братьями, вернулся к войску. Сигур и Чен последовали их примеру.

В обоих отрядах послышались громкие команды и свистки.

Наконец все было готово к бою. Сигур поставил в центре манкуртов во главе с Гу, на правом фланге стояли полсотни головорезов братства рек и озер, а на левом – около четырех десятков клановых воинов, из Домов, присоединившихся к армии госпожи Лань. Не выдержав напряжения, первыми в атаку бросились отряды мятежников. Впереди всех со скоростью ветра мчались монахи, блистая на солнце золотым шитьем своих сэньи. Они пробежали около ста шагов, когда их встретил слаженный залп манкуртов и ветеранов из бандитских отрядов. Оглушительный залп скосил первый ряд Красных воронов, как серп крестьянина спелые колосья. Поле заволокло сизым дымом. Гу увидел, как три манкурта упали, сраженные арбалетными болтами, а затем в тонкий строй кадавров с яростью ударили Красные вороны и мятежные монахи.

Когда в сизых клубах порохового дымы мелькнули первые тени, Гу выстрелил – пронзительно-визгливый звук выстрела заставил его поморщиться. Быстрые дымные струи, прихотливо извиваясь, полетели в наступающих. Вылетевших прямо на залп двух монахов просто разорвало на куски. Буквально через секунду первый ряд Красных воронов врезался в цепь манкуртов. Воины воронов были хороши. Гу отбивался от двух наседающих на него мечников, используя для этого все свое умение и навыки. И при этом, не мог атаковать, находясь постоянно в обороне. Красные вороны нападали грамотно, не мешая, а поддерживая друг друга в атаке. Пока один криками и быстрыми финтами меча отвлекал Гу, второй заходил сбоку и пытался атаковать. Молодой Лань вертелся, как юла, но не мог одолеть двух таких сильных противников. И только развитые навыки и хорошая реакция спасали его от смерти. Бросив быстрый взгляд вокруг, Гу увидел, что манкурты, как и положено, бьются четко и слаженно, как машины. Но все больше кадавров беззвучно падало, сраженные непревзойденными воинами Красных воронов. Гу каким-то чудом удалось ранить одного из противников и только тогда он смог полноценно атаковать второго. И тут в схватку ворвался желтоволосый вихрь. Сигур подсек ногу ворона и за один удар сердца вогнал свою саблю падающему воину в щель доспехов.

– Хватит развлекаться! – рявкнул он на Гу. – Наблюдай за общей битвой! Собирай манкуртов в каре! Фехтовать на досуге будешь!!! – проорал он напоследок и так же, как песчаная буря, умчался на левый фланг.

Гу засвистел в боцманскую дудку условным сигналом и оставшиеся манкурты построили вокруг него жидкое каре. Затем Гу осмотрелся. Сигур, как всегда в полной мере проявил свои воинские таланты. Живых Красных воронов осталось не больше десятка, и то они падали под напором головорезов из братства рек и озер, которые быстрым рывком зашли им в тыл, пока манкурты сдерживали напор основной силы отряда мятежников. Левый фланг Сигура просел, там были разрозненные бойцы из мелких кланов, поддержавших госпожу Лань. Подготовка их была значительно слабей, чем у ветеранов на правом фланге. На левом фланге появился как будто ниоткуда яростно ругающийся варвар и клановые бойцы воспряли духом, тесня таких же мелкоклановых бойцов мятежников. Когда оставшиеся воины противника увидели, ка залп манкуртов накрыл последнего мятежного монаха – они побежали. Победа! Это была победа! Оставшиеся в живых несколько Красных воронов тоже бросились наутек, но головорезы Знающих не дали никому из них уйти.

Поле было покрыто телами. Громко кричали раненые. Гу увидел, как один из сраженных манкуртов еще пытается подняться, но глубокая рана на животе совсем обескровила его. Лань достал кинжал, но рука его задрожала. Удар милосердия – это не так просто, даже если перед тобой безмозглый кадавр. Наконец он решился и, приставив клинок к подбородку, закрыл глаза и решительным движением вогнал кинжал в мозг бывшего когда-то человеком. В этот момент молодой человек почувствовал себя омерзительно. Навалилась усталость, адреналиновая волна начала спадать. Он увидел стоявшего над кем-то Сигура и волоча ноги поплелся к нему. Перед варваром сидел Чен и, положив на колени голову изрешеченного пулями Сюнь Ли, плакал.

Глава 19

Гу примостился возле костра и пытался медитировать, стараясь прийти в гармонию если не с миром, то хотя бы с самим собой. Собрать силы и выйти из одеревеняющего оцепенения усталости. Но получалось плохо. Мысли роились выводком шершней, назойливо жужжа в голове. Слишком много событий происходило вокруг и происходили они одновременно, не позволяя реагировать расчетливо и обдуманно. После того, как они разбили небольшой отряд мятежников, прошло уже три недели. За это время поток беженцев из южных районов империи многократно увеличился. А некогда маленький отряд Сигура, куда вливались все новые ручейки разных людей, пух как на дрожжах. Разорившиеся и потерявшие родных крестьяне. Остатки разбитых армий. Беглецы и дезертиры. И вот уже собралась разношерстная и плохо вооруженная армия. В последние дни Гу увидел, что под их началом почти тысяча человек. Кто-то уходил, кто-то приходил. Сигур, конечно, пытался прекратить эти разброд и шатание. Но не приученные к дисциплине безграмотные крестьяне превращали все в балаган, какие выступают на городских площадях в праздники. Из трех десятков манкуртов осталось четверо, которых Гу отправил охранять главнокомандующего – Сигур в последнее время был сильно замотан и практически не спал, пытаясь превратить весь этот сброд в некое подобие воинского отряда. Весь хребет армии держался на бандитах Ши и небольшой части солдат, оставшихся от разбитых царицей отрядов. Короткими переходами Сигур вывел отряд в район предполагаемого устремления Матери тысячи воинов.

И неделю назад они встретили передовой отряд царицы. Черные как уголь, длинномордые собаки с острыми большими ушами выскочили из джунглей абсолютно неожиданно. Их было около двух десятков. Предводительствовал ими красномордый демон, как описывали его очевидцы, который, сидя на здоровенной псине, стучал в большие барабаны, перекинутые через кожаное седло. Псы активно отзывались на знаки барабанного боя, резко наступая и так же резко отходя. В строю армии Сигура, которая как раз находилась на марше, сразу возник хаос. Бывшие крестьяне метались от звериных клыков, кто-то пытался сражаться. Хаотичная пальба вызвала взрывы нескольких бочонков пороха. Ужас, бардак и густые клубы порохового дыма. Когда Сигур и его ударный отряд телохранителей добрались до места нападения, было поздно. Летучий отряд демонических собак уже исчез в лесу, оставив на память издевательскую барабанную дробь, туши трех, осевших на штыках, адских псов и полную неразбериху.

Завершив этот изнурительный переход, варвар приказал строить укрепленный лагерь, а сам собрал срочный военный совет. Совет вышел шумным и бестолковым, многие примкнувшие к армии армейские чины были недовольны, что ими руководит какой-то западный варвар, да еще и с разрисованным лицом, как какой-нибудь бандит. Новые командиры подразделений стали шуметь, пытаясь утвердить свою значимость. Уставший Сигур сидел и слушал. Когда варвару это все надоело, он поднялся и коверкая слова посоветовал всем кому не нравится уходить, а те которые остануться будут тренироваться быть армией…

…..

На вершине высокой горы, прямо у северных границ темных джунглей, которые в этих местах переходили в высокогорные заросли крепкого бамбука, стоял небольшой, заросший упрямой зеленью замок. За сотни лет ветра и джунгли хорошенько округлили некогда острые камни древних бастионов. Хотя и не полноценный замок это был, скорей комфортный наблюдательный пост, с возможностью приема шумных и многолюдных охот, которыми некогда славились эти дикие места. В расчищенном на скорую руку древнем церемониальном зале, на задрапированном древнем троне в белоснежных одеждах восседала сама Благословенная царица Ию Фа – Мать тысячи воинов. Принесенные сюда новенькие блестящие жаровни жарко пылали, отбрасывая яркие блики начищенной бронзой. С черными алебардами и в черных доспехах вдоль стен, продуваемой горными ветрами, залы стояли красномордые кайва, иногда еле слышно щелкая своими торчащими из пастей огромными клыками. Студеный ветер трепал белые одежды царицы и наспех развешанные в зале знамена с белым спрутом в красном круге. Древние знамена империи Туи наконец-то заново увидели свет. В центре залы была филигранно сделана из песка мандала Великого призыва и вокруг нее сидели четыре монаха в парчовых сэньи Желтого источника и непрестанно молились, раскачиваясь из стороны в сторону в такт своим песнопениям. В дверном проеме появился кайва, одетый в доспехи имперского генерала – Ляо Пинвьетбо, или скорей, нечто бывшее некогда им. Вошедший почтительно склонился, переступив порог. Затем, повинуясь повелительному кивку царицы, согнувшись, приблизился к подобию трона, почтительно обойдя мандалу с впавшими в транс монахами, упал на колени и подобострастно застыл ниц.

– Поднимись. – глубокий хриплый голос все также обволакивал генерала, но теперь бывший Ляо на личном примере знал, любое промедление – это боль, длительная, идущая изнутри нестерпимая боль. Бывший генерал поспешно вскочил, все также устремив глаза в пол. Растущие изо-лба кайва короткие рога налились кровью и зачесались.

– Какие вести принес мне мой сладкий? – прекрасные красные глаза, полуприкрытые пушистыми ресницами, остановились на бывшем генерале.

Ляо торопливо заговорил, слегка картавя из-за растущих клыков, – Наши разведчики обнаружили большой отряд, почему-то разрозненный, на мой взгляд – это ополчение. Они разбили большой лагерь на пути нашей растущей армии.

Взгляд красных глаз магнетически сверлил бывшего генерала. Принцесса заговорила: – Мне это помешает?

– Нет, госпожа, мы уберем этих крестьян. – торопливо ответил Ляо.

– Ты должен понимать, мои войска еще слабы. Я должна оказаться в круге Врат Тьмы в равноденствие. – в хрипловатом голосе послышались резкие нотки раздражения.

– Конечно, царица. Все будет так, как вы приказали.

Красные глаза перестали буравить бывшего генерала. Ляо облегченно выдохнул и не поднимая глаз, стал пятиться к выходу, стараясь обойти заботливо насыпанную мандалу.

Глава 20

Отряд почти день продирался по джунглям Северного Вьета, пока не очутился в относительно разреженной свободе зарослей бамбука высокогорья. Наконец, уставшие люди остановились на привал. Сигур ежедневно отправлял до четырех таких отрядов, прочесывать окружающую местность вокруг огромного, раскинувшегося посреди джунглей лагеря. Этот отряд, состоящий по большей части из ополчения разных кланов, формально вел Гу, назначенный, с легкой руки Сигура, лейтенантом молодой армии сопротивления. Но вторым лейтенантом варвар предусмотрительно определил пожилого Ли, старого воина клана Кобры, маленький отряд которого примкнул к армии Лань в первые дни после раскола жречества Желтого источника. На самом деле, предназначение Ли было простым – сдерживать юношеские порывы молодого Ланя.

Солдаты устало оседали на землю и стали разводить огонь, доставая из котомок разнообразную снедь. Ли проорал приказы, согласно которым, назначенные часовые, нехотя и устало поплелись на свои посты. Чайники на биваке стали только закипать, когда примчался один из часовых. Он заметил в лесу десяток красномордых солдат, которые, стараясь не шуметь, тихо двигались к остановившемуся на ночлег отряду Гу. Вел их здоровенный демон, на голову выше самого высокого из людей, полностью красный, из дымящейся клыкастой пасти которого, прорывались наружу огненные языки пламени. Если верить рассказам, то этот краснокожий предводитель громаден, как два буйвола, поставленные один на другого. Часовой, молодой парень из клана Черного хорька, с широко раскрытыми от ужаса глазами, рассказывал об увиденном, широко размахивая руками. Сердце Гу сильно забилось. Он впервые самостоятельно вел за собой солдат и вел не на кого-нибудь, а на жутких полудемонов-кайва, в которых царица Фа превращала всех захваченных ею пленников. Даже невзирая на помощь монахов Желтого источника, из пятнадцати человек получался в лучшем случае один кайва. Полудемон получался мощнее и сильнее обычного человека, постепенно меняясь, отращивая огромные клыки и рога. А постепенно вылезающие и растущие ногти грубели и утолщались, превращаясь к кривые и острые когти.

Ли хотел засвистеть в свой начищенный боцманский свисток, но Гу остановил его, и раздавая вполголоса приказы, распределил свой небольшой отряд по окружающим зарослям. Затем послал за оставшимися часовыми и сам затаился за толстым стволом бамбука. Из партии нового смертоносного оружия остался всего один пистолет с перекрученной магической силой коротким стволом, который новоиспеченный лейтенант крепко сжимал сейчас в руке, держа другую ладонь на рукоятке наливающегося грозным оранжевым светом тонком клинке.

Наконец, после особенно томительных томительных минут ожидания, наполненный только неистовым стуком гулко бухающего сердца, появились первые демоны. Они, насколько возможно тихо, пробирались по лесу, перебегая между разросшихся бамбуковых стволов. Шелест листвы частично скрадывал тяжелую поступь клыкастых полудемонов-кайва в черных доспехах. Гу сдерживался до последнего. И только когда клыкастый и красномордый полудемон оказался почти в центре лагеря, молодой Лань громко закричал и выстрелил. Небольшой пистолет изрыгнул пламя и в мелькающих среди стволов полудемонов-кайва полетели густые и черные дымные стрелы, вихляя и ныряя как пьяные бегуны. Первый кайва превратился в конвульсивно дергающиеся куски мяса, с глухим стуком упавшие на землю. Сидящие в засаде бойцы с громкими криками выпрыгивали из зарослей. На клыкастых красномордых тварей понеслись лучшие воины из северных кланов. Среди зеленых стволов мелькали клинки и густо лилась кровь. Крики, ругань и вой раненых смешались для Гу в уже привычную какофонию. Молодой лейтенант отбросил бесполезный пистолет и светящийся оранжевым светом искривленный клинок, усиленный магическими иероглифами, обрушился на огромного полудемона в черных доспехах, который с тяжелым копьем наперевес появился перед невысоким и гибким Ланем. Гомункул зарычал, оседая на землю с разрубленной грудиной. Рык быстро перешел в хрип и монстр запузырился кровавой пеной. Копье с тяжелым и широким бронзовым наконечником с глухим стуком упало на лесную подстилку, а затем рухнула и сама тварь.

На поляну выскочил здоровенный краснокожий демон, мотая украшенной жуткими витыми рогами головой и ревя как взбешенный слон. Цепи, которыми он был обмотан вместо доспехов, оглушительно звякали. Его тяжеленный боевой молот расшвыривал попадавшихся на пути людей как деревянные детские игрушки, которые так и оставались на земле жутко изломанными грудами. Удар огромной бо поднял в воздух выскочившего из зарослей мечника с красиво вытканным на спине буфаном с синей куницей. Затем молот с огромной головой, выточенной целиком из огромного дубового комля метнулся к Гу. Юноша пригнулся и распластался в прыжке почти над землей. Его тонкий меч зацепил похожую на копыто толстую ногу демона. Струей крови проявился порез, но твари он похоже не доставил неудобств. Чудовищное орудие с потрясающей быстротой и тяжелым громогласным ударом врезалось в место, где только что стоял новоиспеченный лейтенант. В эту секунду Гу понял, что нельзя останавливаться, только движение и ловкость помогут ему выжить в этой битве. И юркий парень стал носиться вокруг краснокожего предводителя полудемонов, стараясь задеть того своим тонким магическим клинком. После каждого попадания, на теле демона становилось все больше мелких ран. Через несколько минут монстр был покрыт темными подтеками густой почти черной крови. Здоровенная туша уже хрипло дышала и злобно рычала, роняя хлопья кровавой пены вперемежку с сажей и все реже выдыхая из огромной клыкастой пасти языки огня. Однако и сам Гу Лань был вымотан. Он уже не мог поддерживать подобную скорость атак, все ближе и ближе подпуская к себе чудовищное оружие монстра. Молодой человек уже ничего не видел, кроме краснокожей твари, все его внимание было сосредоточено на том, чтобы в очередной раз уйти из под удара огромного молота бо, и одновременно провести атаку, чиркнув монстра по незащищенной части тела. Сил оставалось все меньше. Молодой Лань начал задыхаться, и все чаще его клинок опускался на землю, давая рукам хоть несколько мгновений передышки. Именно в такой момент в его мозгу пронеслась мысль, что если он ничего не поменяет кардинально, из этого боя ему живым не выбраться.

Собрав все остатки своих сил юноша вложил их в громкий и направленный крик. Энергия Ци заструилась по телу, выливаясь наружу и перетекая в жестоко терзавшие слух звуковые волны. Монстр от неожиданности отшатнулся, замотав здоровенной мордой, лишь отчасти сохранившей сходство с некогда человеческим лицом. Прыжок молодого человека был великолепен. Оттолкнувшись от толстого стебля бамбука, Гу растянулся в неимоверном скачке, пролетая над опустившимся молотом и резким ударом разрезая горло демона. На большее сил уже не было. Однако монстр стоял еще несколько секунд. Затем, шатаясь как пьяный, сложившись, он рухнул на землю, упершись своим рогатым лбом в жалобно скрипнувший стебель высокого бамбука. А молодой лейтенант в этот момент жадно глотал воздух, радуясь просто тому, что остался жив.

В лагерь армии Сигура, молодой Лань возвращался как триумфатор. Самые здоровые воины волокли тушу демона, привязанного за руки и за ноги к связке бамбуковых стеблей, прогибающихся под немалым весом твари. Вышедший на шум сам генерал Сигур не удержался и с улыбкой обнял Гу, что сам юноша и не помнил никогда. Затем, отправив парня умыться и поесть с дороги, объявил о сборе генерального штаба…

Глава 21

Генеральный штаб под председательством Сигура заседал уже третий час, решая важный вопрос – как не допустить Ию Фа к древним руинам городов империи Туи. Разведчики братьев рек и озер уже третий месяц прочесывали те места, находя только древние остатки развалин и груды заросших камней. Племена жуженей в древности поработали на совесть. От городов мрачной и кровавой империи не осталось почти ничего. Согласно устным преданиям, передаваемым из поколения в поколение, жужаньские конные орды огнем и мечем прошлись по этим землям, не оставляя после себя ничего живого, не жалея ни женщин, ни детей. Даже скот остервеневшие кочевники не угоняли, а истребляли целыми стадами. Так был велик страх перед темными чародеями Туи. Именно в эти места и хотела попасть древняя царица, она же Мать тысячи воинов. Сигур предполагал, что там, в этих заброшенных и пропитанных древней кровавой магией местах, есть нечто, за счет чего она увеличит свои силы. Но почему тогда с диким и тупым упорством царица тащит с собой всю демоническую армию? Для чего? Ведь проще было бы ей втихаря пробраться к руинам Туи с небольшим отрядом. На вопросы не было ответов. И именно эти действия древней царицы и пытался с криками и шумом разгадать генеральный штаб наспех собранной человеческой армии, на вершине которой был здоровенный бородатый варвар, сейчас сверкающий из-под темных, опухших от недосыпа век, голубыми холодными глазами на своих офицеров. Компания, конечно, собралась самая разношерстная. Только Гу сидел тихо в уголке, изредка бросая вопросительный взгляд на своего варварского генерала. Остальные, осмелев и видя молчание Сигура, устроили бурные дебаты.

Из-за стола поднялся Ши, взгромоздив свои татуированные руки кулаками на стол и грозно склонившись над расстеленной картой: – Нам надо перестать выдавать всякие домыслы! Нам надо стать зеркалом вампирши! Сейчас ее небольшие отряды делают что хотят, уничтожая наши войска. А у нас много необученных крестьян. Ряды моих людей тают, как снег на солнце, пытаясь противостоять постоянным атакам этих тварей.

Это было неприятной правдой. Бандиты Ши, закаленные войнами и набегами, сейчас оставались той “пожарной командой”, постоянно реагируя на все более наглые нападения кайва.

– Я считаю, что мы сами должны атаковать демонов. Постоянно тревожа их, и так мы будем в курсе их передвижений. – вставил слово лейтенант Минь, единственный офицер из уцелевшей охраны крепости Гоной, взятой и полностью сожженной демонами царицы Фа.

– А как же заповеди великого полководца древности Ги Юня!!! – тут же завопил круглолицый капитан императорской армии Губунь, прибившийся к Сигуру после катастрофического фиаско Синезнаменных в лесах Вьета и последующего разгрома остатков его армии вампиршей. Возвращаться к командованию он явно опасался. – “Если не знаешь замыслов врага, ты подобен слепцу, пытающемуся в лесу выйти на дорогу.” Так у него сказано! Где наша хваленая разведка!? – и капитан с вызовом посмотрел на Ши.

Коренастый, весь покрытый татуировками, бандит сразу набычился и, скрестив на груди руки, демонстративно отвернулся от наглого капитана.

Мастер Фэнь, бывший с Сигуром со дня основания армии госпожой Лань, и занимающий сейчас должность капитана, имея под началом один из самых боеспособных отрядов, неодобрительно закряхтел на слова Губуня, и сложив руки на объемном животе, густым басом произнес: – Наши разногласия не принесут нам победы. Я готов полностью довериться нашему генералу… – и он склонился в сторону Сигура.

Все посмотрели на варвара. Причем новенькие смотрели нагло и с вызовом, внутренне противясь руководству ими дикого, украшенного варварскими татуировками, полководца.

Сигур остался сидеть в походном кресле. Когда он заговорил, все замолчи, ловя слова своего командира. Варвар говорил как всегда с акцентом, иногда коверкая слова, поэтому весь собранный генеральный штаб молчал, внимая речи своего генерала.

– Мое решение будет такое. – высокий варвар, произнеся эту фразу, надолго

надолго замолчал и встав во весь свой немаленький рост, стал прохаживаться вдоль стола. – Мы разделим армия, большинство боеспособных людей сведем в несколько отрядов, которыми будет командовать Фэнь. Эти отряды отправятся к руинам бывшей столицы Туи, и станут там лагерем. Фэнь. возьмешь с собой Гу, Миня и Ли, они будут командирами отрядов. – Сигур поднял голову и его голубые холодные глаза остановились на широкоплечим бандите. – Ши, ты поможешь мне здесь. Распредели своих самых опытных людей младшими командирами по отрядам новобранцев. Пусть учат и муштруют. Объяви по армии, что за неподчинение и самовольство будем казнить. – тихий шепот пробежал среди людей. – И подбери палачей. Хватит жалости. Мы с вами пытались построить армию, думая, что все понимают грозящую опасность, которая идет от древней вампирши… Оказалось, это не так. Теперь все будет по другому, жестче и строже. Заниматься с рекрутами постоянно, в итоге, они должны уверенно сражаться с демонами. Губунь, ты будешь проверять посты, за сон или отлучку – смерть. И я хочу, чтобы ты до всех это донес.

Высказавшись, Сигур хлебнул вина и откашлявшись, закончил собрание.

– Все свободны, Фэнь, начинай собирать отряды, у тебя день. Послезавтра утром вы выступаете. – и взгляд варвара сверкнул холодной синевой.

Глава 22

Целый день прошел в отборе солдат для новообразованного отряда Фэня. Набралось около трех сотен. В основном люди, прошедшие подготовку в пограничных частях императорской армии и волею судеб, занесенные в армию Сигура. А также оставшиеся клановые бойцы, хорошо владеющие холодным оружием или единоборствами.

В итоге, собрали три отряда, с которыми Фэнь и выступил через день. Дорога до развалин была недалека, всего-то около трех сотен ли. Однако весь скарб воинам пришлось тащить на себе, местами продираясь через древесные чащобы. Гу, невзирая на то, что был лейтенантом, также впрягся и тащил куль с рисом, как все солдаты. С непривычки он натер мозоли на уставших за переход плечах. На четвертый день отряд вышел к развалинам древнего города. Гу ожидал увидеть заброшенные разрушенные стены древних укреплений и величественных домов, но реальность оказалась банальной. На большой и заросшей лесом территории, где в древности стояла великая столица темной империи Туи, остались только валяющиеся там и тут, кучки вросших в землю и покрытых зеленью камней. Ярость восставших из под кровавого ига чародеев жуженьских варваров была так велика, что орды озверевших кочевников прошлись тут сметающей все лавиной, не оставляя после себя ни одного целого дома или живого жителя. Когда лагерь наконец-то был разбит, и уставшие солдаты укладывали последние фашины из связанных в пучки веток в наспех вырытые окопы, Гу наконец-то присел возле одного из походных костров, и приняв из рук склонившегося кашевара небольшую плошку с приправленным водорослями рисом, неторопливо стал есть. Так он и не заметил, как заснул.

Сон навалился на него неодолимой силой, и в этом сне он видел, как к высоким серым стенам города, который уже много веков не существует, ощетинившимся копьями и выросшими из-под земли рогатками несутся лавины вопящих остервеневших кочевников, одетых в рванье и кое-как вооруженных. Со стен полетели первые стрелы. Но они были каплей в море колышущейся людской ненависти. Вот оборванцы взбираются по корявым приставным лестницам на стены, и ряды закованных в черненые бронзовые доспехи копейщиков тают, сминаемые озверевшими жуженями. И тогда перед внутренним взором Гу предстали ряды демонов, стройными колоннами выходящих откуда-то из центра города. Молодой человек не видел, откуда появились дьявольские отряды. Но было хорошо заметно, что за каждым отрядом рогатых адских тварей следуют по нескольку фигур, облаченных в непроницаемые для света темные плащи. Торчащие из под складок темных одежд костлявые руки сжимали тонкие бичи, пропитанные ядом огненных скорпионов. Юноша откуда-то знал все это. Периодически эти бичи взлетали вверх и хлестали демонов, от чего те грозно рычали и скалили огромные клыки. Когорты демонических тварей отбросили проникающих в город варваров, разрывая людей крепкими когтистыми руками и кривыми выпирающими клыками. Однако ненависть и ярость жуженей были так велики, что их обезумевшие толпы погребли под собой легионы красномордых клыкастых демонов. Вот Гу увидел, как в здоровенного демона впились сразу десятки копий и он, завизжав, упал, продолжая терзать уже мертвое тело молодого парня. Отбивающиеся бичами фигуры были в мгновение ока разорваны беснующейся толпой. Пространство перед стеной обреченного города было залито кровью и завалено трупами. Тощие псы кочевников злобно рвали еще теплые тела и суетливо заглатывали куски плоти. С громким треском рухнули окрашенные в алый цвет ворота с огромным изображением белого спрута на них. И вот в пролом уже лихо влетела галопом степная конница на небольших, но выносливых лошадях. Обуреваемые жаждой мести, кочевники выплеснулись на узкие улицы города. Загорелись дома, послышались женские крики и детский плач. Ворвавшиеся убивали всех. Кровь залила старинные улицы древнего города. Юноша увидел во сне большую площадь, на которой ворвавшихся ждали три огромные колесницы и стройные ряды демонов, беззвучно застывших с огромными копьями в руках. Ветер трепал закрепленные на колесницах узкие алые знамена с белым спрутом и развивающиеся ткани создавали впечатление движущихся щупалец, пытающихся вцепиться во все живое. Огромные гнедые кони, запряженные в колесницы, громко фыркали и прядали ушами, а их красные глаза горели адским светом. Облаченные в темные плащи фигуры на колесницах подняли руки над головой и от этих рук в первые ряды захватчиков, выскочивших на площадь, устремились черные, поглощающие свет, молнии. Они разили по несколько человек сразу, и на мостовые падали уже ссохшиеся и скрюченные от невыразимой боли трупы. Вой боли и ярости повис над уже горящим городом…

Молодой лейтенант проснулся в холодном поту, крики раненых и лязг оружия еще раздавались в его голове, постепенно затихая. Была уже глубокая ночь. Лагерь спал, только караульные прогуливались на своих постах. Гу поднялся и взяв факел отправился в ту сторону, где как ему казалось, был центр старинного города. Он прошел буквально пару сотен шагов, когда в густом лесу ему открылась поляна, очерченная рядом больших, криво врытых валунов, поросших мхом и лишайниками. Густая трава пожухла и редела к центру поляны, а в самом ее центре земля была голая и сухая. Молодой Лань осторожно ступил на поляну. Он поймал себя на чувстве, что на поляне было значительно холодней чем в лесу. Гу зябко поежился. Юноша стоял почти в центре круга и напряженно озирался, но ничего не происходило. Только все усиливающийся ветерок холодил кожу молодого человека.

– Господин Фэнь. Господин Фэнь! – Гу усиленно тряс за плечо седовласого мастера.

– Да, что случилось!? Нападение?! – спросонья капитан не очень хорошо соображал.

– Нет. Мне кажется, я нашел место к которому стремиться вампирша. – молодой лейтенант был явно взволнован.

– Ты уверен? – мастер натягивал доспехи.

– Почти. Я видел сон, он был очень ярким. И следуя подсказкам из сна… я нашел место силы. Там сильно циркулирует Ци.

– Сон… Ты разбудил меня из-за сна. – Фэнь так посмотрел на юношу, что Гу залился краской стыда.

– Я почти уверен, мастер. – молодой лейтенант упрямо склонил голову.

– Уф… Маленький упрямец. – капитан снова лег в походную постель. Натягивая расписное одеяло. мастер добавил. – Возьми полсотни и карауль там…

Глава 23

После битвы с огромным красным демоном, авторитет Гу неимоверно вырос среди солдат. А само сражение тут же стало обрастать легендами и небылицами. При его появлении воины вытягивались в струнку и даже матерые ветераны почтительно отдавали честь юному лейтенанту. Однако молодой Лань стоически сносил все эти, подчас мешающие, перешептывания и восхваление своей персоны. Он уже третий день стоял обособленным небольшим лагерем в месте скопления мощи Ци, рядом со странной и практически лысой поляной, окруженной вросшими в землю валунами. На каждом валуне был знак, выбитый в камне в незапамятные времена. Смысл древних иероглифов был Гу непонятен, а воины его отряда каждый раз делали знаки от сглаза, когда их лейтенант раскапывал мох, очищая очередной символ. Все было спокойно, демоны не беспокоили отряд Фэня и молодой Гу уже стал задумываться, что они совершили ошибку, разделив армию и, выделив слишком много сил для охраны бесполезных древних руин. Однако, насыщенная огромным количеством энергии Ци поляна явно была важна. Солдаты и сам лейтенант плохо спали, каждую ночь сны людей наполнялись чудовищами и кошмарами. И хотя простые солдаты старались держаться подальше от поляны, свободно гуляющая мощь магических энергий давила и вселяла тревогу.

Надо сказать, юный Лань сильно повзрослел за последнее время. Невысокий гибкий юноша, превращался в коренастого широкоплечего мужчину под грузом давящей на него ответственности. От постоянного нервного напряжения, его губы собрались в тонкие постоянно сжатые пружины. Из очерченных темными кругами от недосыпания глазниц горели карие внимательные глаза. Хотя он никому не говорил этого, но его постоянно свербила мысль, если бы они не разбудили старую вампиршу, ничего бы этого не было – тысячи смертей вокруг, и всюду трупы – мужчин, женщин, детей, сотни превращенных в кайва людей. И эти люди ни в чем не виноваты, просто жертвы ненасытной древней твари…

На десятый день случилось страшное. В стоящем чуть в отдалении лагере Фэня раздался гул встревоженных голосов. За Ланем прибежал вестовой. Вся армия Сигура была перебита ночным нападением демонов, которых вела за собой сама царица Фа. Варвар спасся с небольшой группой ветеранов, которые сплотились вокруг своего светловолосого командира и смогли отбится от войск вампирши. По словам самого варварского генерала, Фа пока осталась вылавливать разбежавшихся людей в лесах вокруг бывшего лагеря. По словам Сигура нападение было четко спланировано. Это был почерк не обычного пустоголового кайва, а хорошо подготовленного военного. В скоротечном ночном бою варвар лично убил возглавлявшего псиную кавалерию невысокого маленького демона с двумя большими барабанами. Это в большей степени и спасло остатки разбитой армии. Адские собаки разбежались, потеряв свое руководство, некому стало загонять людей в котел, и большой отряд во главе с Сигуром смог спастись. Раненый варвар, сидя у походного стола в набитой битком штабной палатке, от злости больше обычного коверкая слова, рассказывал обо всем произошедшем Фэню и его лейтенантам.

Часовых сняли быстро и грамотно. Выжившие солдаты клялись, что часовые были околдованы и убиты. Кайва подкрались к вчерашним крестьянам в темной ночи и началась резня. А когда в рядах демонов появилась их царица в белом платье с развевающимися лентами на черной колеснице, запряженной пятью огромными адскими псами, все стало совсем плохо. Невидимые магические плети хлестали по паникующим воинам. И никакого спасения от ударов этих плетей не было. Сигура практически насильно увели из этого Ада. Уже скача на коне, он видел как к вампирше волокли раненых и пленных бойцов, и как она радовалась, вспарывая им горло и подставляя открытый рот под хлещущие из разорванных артерий красные струи. Так они потеряли Ши. Здоровенного татуированного бандита подтащили к царице и она с мерзким смешком вырвала ему гортань. Губуня демоны ради смеха пришпилили к дереву, где тот и остался висеть. Наконец, врачи прервали рассказ, выгнав всех из палатки, чтобы спокойно перевязать раны своего генерала.

Фэнь потерянно сидел у костра и растерянно потирал безволосый подбородок. Лейтенант Минь старался навести порядок среди растревоженного как улей лагеря, отправляя команды своих воинов на создание заграждений и усиливая и без того двойные посты. Затем он с разрешения капитана отправил несколько вестовых в дом к Ланям. Гу поспешил к своим людям. Солдаты были встревожены слухами и росказнями очевидцев. Молодой лейтенант как мог успокоил своих людей, невольно продавливая всех своим авторитетом победителя адских тварей.

Несколько дней прошли в ожидании нападения демонов. Люди были напряжены до предела. В караулах стояли по трое а то и по четверо человек. Днем отряды солдат рубили бамбук, расчищая пространство вокруг лагеря. Старый Ли сам водил эти отряды. Когда Гу видел его в последний раз, пожилой воин был выжат как лимон. Хотя Сигур и запретил ему самому махать мачете и таскать стволы, Ли только махал рукой, упорно продолжая со своими людьми расчищать бамбуковый лес вокруг стоянки армии.

Наконец прибыло пополнение. Большой караван с порохом, свинцом, едой, а главное новыми набранными солдатами вела сама госпожа Лань. Гу, как мальчишка, выбежал встречать главу своего клана. Эта была единственная радостная новость за последние недели. За большой резной повозкой госпожи шел отряд монахов Желтого источника. Во главе его шел Чен. Увидев Гу, монах заулыбался – два молодых человека обнялись как братья.

– Ты совсем возмужал! А мышцы то, как сталь. – Чен, смеясь, хлопал молодого лейтенанта по плечам. – Слышал о твоих подвигах, герой! Смотри, кого мы вам привели!

В этот момент в лагерь вошла целая сотня Золотознаменных. Серебрянные нагрудники и шлемы блестели на солнце. Почти половина воинов несли длинные мушкеты, остальные гордо несли копья с посеребренными наконечниками. Разношерстное войско Сигура смотрело на новоприбывших, с трепетом и затаенным ожидаением. А за ними, блестя золочеными доспехами и богатой сбруей коней, в лагерь заехали два десятка воинов. На головах их были украшенные позолоченными перьями цапли высокие шапки. Небожители! Элитные воины императора, созданные для борьбы с демонами и чудовищами. Самые сильные в империи мастера единоборств. За каждым воином ехали несколько слуг.

Гу открыл рот и так и замер, смотря на эту кавалькаду. Чен приблизился к самому уху молодого человека и зашептал: – Ты не думай, что от них будет много помощи. Они нам не подчиняются…

Глава 24

Наконец Гу смог немного расслабиться, он шутил и улыбался, сидя в большом шатре госпожи Лань. Переносная дорожная жаровня была натоплена до красна. Почти весь клан был в сборе, не хватало только Фа Цуня, которого оставили присматривать за поместьем и лавкой. Даже магистр Тан весело смотрел на Сигурда, еще не оправившегося от ран. Варвар, левая рука которого была перевязана, возлежал на широком топчане, подложив под бок груду маленьких подушек и попивая сладкое восточное вино из небольшой пиалы. Госпожа выглядела хоть и очень уставшей, но сейчас ее глаза лучились радостью, и о чудо, она наконец-то улыбалась, сама подливая вино всем мужчинам.

– У меня есть для вас всех новость. – в очередной раз наполнив пиалы, госпожа обвела взглядом лица мужчин своего клана. – Она важная. Принцесса Фа стремиться сюда, на поляну которую открыл Гу, там где веет силой Ци. На этой лысой поляне, в древности, мастера-маги Туи делали своих кайва. Мощь этого места облегчает дорогу от Желтого источника в наш мир. А проведенный в нужный день обряд усиливает возможности этого места многократно. И, как раскопал наш Фа Цунь, заселение “низких” душ в людей увеличивается на порядок. Сама сила этой “поляны” способна помочь Фа вытащить из источника тяжелые и наполненные энергией сущности высшего порядка. Если, к примеру, сейчас она создает своих демонов и расходует на это двенадцать–пятнадцать человек, чтобы получить одного кайва, то на этом адском месте нужно будет четыре-пять человек. Ее армия сильно вырастет. Вместо трех сотен демонов, у нее их будут тысячи. И не смотрите, что император прислал сюда “Небожителей”. Если вампирша будет иметь армию в несколько тысяч кайва, да еще под предводительством высших демонов, мы вряд ли выдержим. Да и эта элита императора, тоже. Но для этого ей необходим “строительный материал” – люди. Люди и правильное время! Ближайшие дни, которые ей подходят, по прогнозам ученых, это дни “жатвы” и солнцестояния. И вот здесь ее слабое место…

Мужчины задумчиво смотрели на свою главу клана.

– Вы, госпожа, предлагаете найти и уничтожить пленных людей? – посмотрел на женщину Сигурд.

– Освободить! Не будь глупцом! А если уж не получиться освободить, то тогда… – госпожа Лань вызывающе посмотрела на генерала.

Сигур вздохнул и в задумчивости стал вертеть пустую пиалу в руке.

– Насколько я слышал от разведчиков – пленников держат связанными и чем-то опоенными, что делает их вялыми и безразличными, для предотвращения побегов, и очень хорошо охраняют. – вставил слово Гу. – Охрана их постоянно перемещает. Где сейчас находятся узники, никто не знает. Разведчик, который видел одну из временных тюрем, говорит, что в том месте было минимум полторы тысячи человек. А охраняли их не менее полусотни демонов, которыми командовал высокий и очень гибкий и быстрый демон с двумя хлыстами. Леса, которые растут в этих местах – пустынны и густы. Найти в них вражеский отряд будет тяжело.

– Если мы будем рассылать отряды не пойми куда, – медленно проворчал Сигурд. – Мы сильно обескровим и те войска, что остались…

Губы госпожи Лань сжались: – Никого никуда посылать мы не будем! – пиала со сладким розовым вином с грохотом опустилась на низкий столик, пролив содержимое. – Мы будем ждать вампиршу тут! Но вся битва пойдет по нашему плану!

– В данный момент, нам не выдержать прямой атаки демонов. – коверкая слова, Сигурд скривился. – И это правда, которая не должна выйти из этого шатра.

– Не забудьте о “Небожителях” – их своеволие вполне способно сорвать все планы. – магистр Тан грустно вздохнул.

…

Лагерь ожил. Возле цветастых шатров “Небожителей” собирались толпы свободных от службы людей. Солдаты, особенно из глухих деревень, приходили просто поглазеть на это дивное диво – великих воинов самого императора! Привыкшие к всеобщему почитанию, “небожители” как должное воспринимали всеобщий интерес, расхаживая по лагерю распушив хвост подобно павлинам. Тут и там все громче раздавался стук топоров. Свободное пространство вокруг палаточного городка очистилось и теперь часовые могли спокойно обозревать окрестности, заблаговременно подавая сигнал об опасности.

В штабной палатке Сигур уже не первый час слушал пространные слова очередного императорского мандарина, которые вились вокруг “Небожителей”, как мухи вокруг отхожего места. В штабной палатке они сменялись, рассказывая от имени “Небесных воителей Великого императора Поднебесной”, как Сигур должен подчиняться и “проявить уважение” к командиру императорского отряда, Куейн Фу, который за два дня так и не соизволил представиться генералу. Варвар, который уже снял повязки, спокойно слушал бредни чиновников, сидя в окружении своего Генерального штаба. Необычным было только то, что в уголке, закутавшись в накидку, скромно сидела госпожа Лань. Она напоминала немую прислугу, стараясь ни жестом, ни взглядом не привлекать к себе внимания.

– Достопочтимый Великий мастер Фу является “взглядом” самого императора! – завывал краснощекий мандирин с бегающими глазками, заплывшими жиром. – И вы, генерал, как разумный человек, должны предстать перед ним сами, преклонив колено, проявляя, таким образом, достойное почтение к такому высокородному слуге императора…

– Мастер Фу, наконец-то, почтит нас своим присутствием?! – не выдержал Сигурд.

Мандарин подобострастно закивал и принялся разворачивать длинный шелковый свиток: – Как сказано в Тридцатирязрядном приказе, подписанным самим Императором, – краснощекий чиновник согнулся еще больше. – Вот тут, я цитирую: “Да будет почтение к нему, как к младшему сыну самого Небодержца с поклонами, коленопреклонением…

– Довольно! Ступайте прочь! – глаза варвара пылали и искрились гневом. – Надеюсь, сражается ваш мастер более храбро! Расстелите карту! – скомандовал он уже своему штабу и помахал ладонью, выпроваживая мандарина с помощником. – На имперские войска мы более не рассчитываем.

Затем Сигур чуть помолчал, и смотря на молодого Ланя, медленно произнес: – Больше мне доверить это задание некому. Гу, пойдешь ты. – госпожа Лань было встрепенулась, но под тяжелым взглядом татуированного варвара села на место и ее больше закуталась в накидку. – Еще вчера я отправил несколько групп разведчиков искать мобильные тюрьмы вампирши. По нашим подсчетам, их минимум три. Две мои люди видели, а вот третью, где принцесса Фа содержит молодых женщин, она хорошо прячет.

Мастер Тан закивал, а Фэнь, Минь, старый Ли и монах Чен, который теперь был фактически за старшего у оставшегося верным монашества, напряженно слушали генерала.

– Завтра, послезавтра, я рассчитываю – разведчики появятся, и сообщат место содержания пленных. Гу! Возьми всех оставшихся людей Ши, и скрытно подойдешь к тюрьме.

– Разрешите обратиться, генерал! – надув губы, обиженно заговорил Минь. – А почему только люди Ши?

– А потому, лейтенант, что скорей всего, возникнет необходимость убивать безоружных и накаченных наркотиками людей! Если не получиться их освободить и привести к нам в лагерь! Людям Ши это невпервой… Ли, ты пойдешь с Гу! Если надо, убейте всех…

Глава 25

На большой просторной поляне стояла резная повозка, окруженная охраной из двух десятков здоровенных полудемонов-кайва, вооруженных алебардами. Распряженные черные псы, таскающие экипаж, лежали рядом, грызя разбросанные по поляне кости. Огромное красное полотнище над этим домом на колесах реяло, лениво полоскаясь на легком ветру, завывающим сейчас среди деревьев. Белый спрут на нем, казалось, лениво перебирал щупальцами. Генерал Ляо Пинвьетбо коленопреклоненно стоял возле открытой дверцы повозки, низко склонив голову, и стараясь не смотреть на принцессу, которая, в неизменном белом одеянии с красными лентами, сидела на расписном шелковом табурете в глубине экипажа. За ее спиной виднелись две прислужницы, облаченные в ярко-красные хайфу, молчаливо сидящие на досках пола.

— Как дела у моего сладкого? — густой грудной голос обволакивал, обещая неизъяснимое блаженство. Но в душе генерала острыми когтями цеплялся страх. В любой момент могла прийти боль. Острая нестерпимая боль, скрючивающая внутренности и, казалось, терзающая саму душу. Те сладостные моменты, когда принцесса Фа погрузила бывшего генерала Ляо в трясины адского наслаждения, щедро приправленными болью, уже начали стираться из его памяти. Теперь он ждал от своей владычицы только нестерпимые муки. Постоянно боялся и ждал…

— Все, как вы приказали, госпожа. Отряд Жрущего плоть уже выдвинулся почти к самой нужной нам точке. Жрущий доложил, что уже отчетливо слышит людишек, которые строят свои никчемные заграждения. Пленники, которых держит Ядовитый хлыст, пока в двух днях от бывшей столицы. Я готовлю два отряда для отвлечения внимания людей. Один их них я поведу лично. Вторым командует Резец Тьмы.

— Хорошо. Где моя вторая тюрьма?

— Пока еще в замке Шу-Фа, но готовятся выступить, только час назад прибежал гонец от Черного Мо, госпожа…

— Почему так далеко? — даже не видя прекрасное лицо вампирши, Пинвьетбо почувствовал легчайшее изменение тембра голоса. И тут же пришла боль. Даже пока еще не сама боль, а прелюдия к ней. Через пару мгновений желудок вдруг резко скрутился узлом, причиняя нестерпимые мучения. Генерал не сдержал стон. Он знал, что делать этого не стоило, но боль пришла так быстро и яростно, что он не успел среагировать. — Она должна быть рядом. Ты ведь понимаешь, зачем? – голос Матери тысячи воинов похолодел.

— Я потороплю их, великая госпожа. — спустя несколько секунд, выровняв дыхание, быстро произнес генерал. Прошелестел легкий смешок и боль отпустила, оставив после себя легкое ноющее послевкусие, как обещание вернуться снова.

— Хорошо, ступай. — голос принцессы показался генералу уставшим. — Сейчас мне нужно отдохнуть.

Генерал попятился, не поднимая головы, и даже не обращая внимание на струйку крови, что текла из его носа и капала с губы. А к повозке два здоровенных кайва уже волокли одурманенного юношу, запас которых путешествовал с кортежем вампирши, служа для нее и кормом и развлечением. Мать тысячи воинов будет обедать.

В кустах рыкнула верная Шань–Дай. Генерал Ляо, утирая сочащуюся из носа густую и уже практически черную кровь, шатаясь, подошел к своей адской псине. Он потрепал ее по холке и тварь довольно заскулила, уткнувшись хозяину в плечо. Руки бывшего имперского генерала заметно тряслись.

…

Повинуясь знаку одного из разведчиков, Гу осторожно выглянул из-за кустов. Среди деревьев сидели пленники, привязанные по пятеро или шестеро к длинным бамбуковым стволам. Люди были странно безучастны. Между сидящими полуголыми узниками ходили уже почти трансформировашиеся кайва. Их короткие рога, торчащие из лба отливали красным. Некогда человеческие лица вытянулись, превращаясь в красные звериные морды с кривыми толстыми клыками, торчащими из-зо рта. Тут молодой лейтенант увидел быстро идущего высокого полудемона, тело которого казалось непропорционально вытянутым. Его звериные глаза рыскали вокруг. В когтистых руках высокий кайва сжимал двесвернутых в кольца длинных хлыста, отливающих мерзкой леленоватой чешуей. Казалось что он тащит двух змей. Полудемон быстро промелькнул перед Гу и скрылся в зарослях.

И в это мгновение, как назло, один из людей Гу хрустнул веткой. Караульные кайва тут же обернулись на звук. И завертелось. Раздался громкий крик. Молодой лейтенант что было силы засвистел в свою серебряную дудку. Воины ринулись на демонов. Все головорезы Ши, обвязавшие головы черной тканью в память о своем лихом командире, с громкими воплями рвались вперед. Они бежали, выставив копья и мечи, завывая как болотные баньши. Прогремели несколько выстрелов. Монахи, которых привел Чен, возглавляли атаку. Наконец люди и кайва сшиблись. Демонические конвоиры были сильны. Лань хотел броситься вперед, но стальная ладонь Ли, больно сжавшая плечо, остановила молодого человека.

Пока монахи Чена схватились со здоровенными полудемонами, остатки бывшего отряда Ши бросились к связанным пленникам. Они быстро стали рубить веревки, освобождая узников. Но освобожденные люди вели себя странно – многие из них просто падали на землю, закрывая голову руками, некоторые сидели и рассеяно смотрели на битву. На открытое пространство выпрыгнул высокий полудемон с двумя хлыстами. Хлесткий удар бича и один из монахов Чена падает наземь со сломанной шеей. Еще удар – Лань увидел, как Чен неимоверным прыжком ушел от хлестнувшего бича. Гу охватил ступор и страх за старого друга. Старый Ли с силой вырвал у юноши свисток и громкая условленная трель ворвалась в гущу схватки.

И тогда люди Ши стали убивать…

Одурманеные пленники валились под ударами мечей, как колосья пшеницы. Кровь брызнула во все стороны. Связанные люди даже не пытались защититься. Увидевший это демон с хлыстами взревел как раненый медведь. Бичи засверкали с удвоенной скоростью и воины Гу, попавшие под них, падали, обливаясь кровью.

Гу с ужасом налюдал, как тают остатки его отряда. Юноша очнулся, когда понял что остатки его людей убегают в лес, а дудка Ли заливается сигналом отхода. Молодой лейтенант побежал, понукаемый старым воином.

Глава 26

Вечером Гу и Ли докладывали Сигуру о набеге. Результаты были разочаровывающие – не вернулась треть отряда. Из бывших людей Ши осталось не больше десятка, а монахов оставили на поле боя почти всех. Выжил только Чен и несколько его людей. Уничтожили несколько кайва и около пяти десятков узников. Молодой Лань стоял перед Сигуром, опустив голову и виновато смотря в землю. Сигур был мрачен. Госпожа Лань также была расстроена.

– Наши солдаты бегут… – вполголоса сказал Сигур. – Нас осталось чуть больше шести сотен и эти императорские вояки. Мать тысячи воинов уже совсем близко… Днем вернулись лазутчики – она уже рядом. Всем приготовиться, нас ждет битва…

Было ощущение, что генерал разговаривает сам с собой. Все, находившиеся в штабном шатре поклонились и вышли.

Через два дня демоны показались около лагеря. Когда рассеялся утренний туман, люди увидели, как из под сени джунглей, на открытое вырубленное пространство, выходят кайва и неторопливо строятся в шеренги. Во главе каждого отряды стоял крупный демон, уже прошедший все стадии перерождения – это были самые сильные демонические сущности, подселенные вампиршей в тела простых людей. Эти твари были на порядок опасней обычных кайва, и также отличались от них. Один коренастый и широкоплечий демон с короткими кривыми ногами, торчащими выше головы кривыми толстыми клыками и длинными черными волосами, восседал на черной ездовой собаке, держа в каждой руке по тяжелому топору. Другой – поджарый и стремительно двигавшийся кайва с вытянутой и похожей на собачью мордой, сжимал в когтистых ладонях крестьянскую косу с выпрямленным лезвием. Он вел за собой немногочисленный отряд еще похожих на людей демонов, вооруженных мушкетами или арбалетами. На правом фланге этой адской армии, боевых черных псов вел одетый в доспехи здоровяк, чья зеленая кожа блестела змеиной чешуей. По центру на крупной демонической собаке восседал кайва в доспехах имперского генерала. Над армией демонов реяли красные знамена с белым спрутом. В центре за спинами копейщиков возвышалась высокая повозка, украшенная связками выбеленных черепов. Видимо, в ней находилась сама сама Мать тысячи воинов. У Гу, который рассматривал вражеский строй, невольно промелькнуло воспоминание – высохшая голова мумии в блестящем нефритовом воротнике, на которую льется горячая кровь Жуня.

В человеческом лагере протрубили тревогу. Переполох и неразбериха сопровождали резкие гортанные команды и пронзительные трели командных дудок. Бывшие крестьяне бестолково бегали, пытаясь построиться по подразделениям. Две небольшие пушки были приведены в боевую готовность. Сигур на черном жеребце быстро скакал вдоль неровных рядов своих солдат. Генерал собрал все что можно. Тут были и солдаты из разбитых вампиршей частей, и горожане, чьи дома были сожжены и разграблены адскими захватчиками, но в основном стояли согнанные со своих мест крестьяне. Гу стоял в строю своих воинов. Поляна с магическим кругом осталась без охраны. Гу оставил рядом пару наблюдателей, которые бы сообщили о каких-нибудь действиях на ней.

Насколько видел молодой человек, огнестрельного оружия в армии вампирши было мало, когтистые пальцы, далеко продвинувшихся по пути перерождения, кайва плохо управлялись со сложными механизмами. По центру войска стояла древняя стража царицы - рогатые и клыкастые демоны в древних черных бронзовых доспехах. Их небольшой матово блестящий квадрат находился как раз перед повозкой. Остальные кайва были все еще похожи на людей и одежда на них была самая разнообразная. И мундиры имперских войск, и дорогие одеяния купцов и чиновников, но в основном неброские крестьянские ханьфу.

Возле запряженной черными псами повозки взметнулся полосатый значок и тут же за строем демонов гулко загрохотали барабаны. Строй кайва зашевелился и по бокам от стражей в черной броне выкатили две бронзовые пушки.

Гу обернулся, ища взглядом Сигура. Тот, в окружении десятка монахов, находился на небольшой возвышенности за центром своего войска. За ним медленно выстраивался строй Золотознаменных. Рядом с ними молодцевато гарцевали на конях “Небожители”.

Барабаны смолкли и две армии напряженно смотрели друг на друга. Несмотря на то что людей было значительно больше, Гу понимал, что в бою один кайва стоит трех-четырех умелых бойцов. На повозкой вампирши взметнулся колышущийся на ветру значок и барабаны загрохотали снова. Вся армия демонов медленно и размеренно двинулась вперед. Громыхнули пушки. Гу услышал, как на правом фланге закричали раненые люди. Битва началась.

Вот демоны ускорили шаг и перешла на бег, опустив перед собой копья и алебарды. По знаку Сигура засвистели дудки командиров и первые ряды опустились на колени, выставив перед собой копья. За спинами первой шеренги изготовились стрелки. Гу заливисто засвистел в свою серебряную дудку условным сигналом. Грянул нестройный залп мушкетов. Две пушки Сигура тоже присоединили свой грохот к общей какофонии. Десятки демонов упали, сраженные свинцовым ливнем. Но мало, до обидного мало. Пороховой дым разошелся, и на ощетинившийся копьями строй людей обрушилась лавина атакующих демонов. Удар их был страшен. Нечеловечески сильные демоны вломились в строй людей. Гу увидел, как один из демонов насадил на длинное черное копье сразу двоих орущих солдат и с утробным довольным рыком поднял их над головой. Дальше он уже ни на что не обращал внимание, началась кровавая рубка. В звон железа вплетались крики беспощадно убиваемых людей. Юноша выстрелил в звериную морду бросившегося на него кайва. Тот отшатнулся и упал с визгливым воплем. А тонкий меч Гу уже отводил в бок выпад черной алебарды следующего демона. Как на тренировке, юный лейтенант прокрутился вдоль толстого древка и быстрым ударом чиркнул по горлу противника. Затем его подхватил вихрь этой бойни и молодой человек только колол и рубил, больше не на что не обращая внимания. Всюду лилась кровь. Изредка в крики и звон железа вплетались гулкие хлопки редких выстрелов. Гу вспорол брюхо очередного демона и, отскочив, назад огляделся. Строй его отряда прогнулся. Молодой лейтенант увидел, как один его солдат, а затем второй, развернувшись, побежали в лагерь. Люди стали разбегаться.

Гу увидел как Сигур рубит своей тяжелой степной саблей, полыхающей магическими символами. Вокруг него сплотились и ожесточенно дрались полтора десятка монахов, жесткими тяжелыми ударами ломая даже доспехи. Вокруг них лежала куча трупов кайва.

На левом фланге запели трубы. Гу Лань увидел блестящие позолоченные доспехи – это “Небожители” повели в бой свои войска. Позолоченная группа всадников вырвалась вперед и галопом поскакала к разукрашенной повозке, на которой Гу разглядел поднявшую руки белую фигуру в развивающихся алых лентах. Все вокруг, казалось, похолодело. Воздух стал морозным и легкий летний ветерок вдруг превратился в леденящую студеную вьюгу. Мать тысячи воинов выпускала в мир свои страшные дьявольские силы. Лейтенант увидел, как лава черных собак бросилась наперерез “Небожителям”, сбив напор золотодоспешных всадников. И вот один, затем другой воины императора падали с коней и их строй рассыпался, превратившись в кровавую черно-золотую свалку. Воспрявшие было, люди со страхом смотрели, как бестолково и бесцельно гибнет цвет имперского воинства. И тут справа из-за сражающихся войск к повозке царицы устремилась легкая колесница. И Гу с удивлением увидел в ней маленькую женщину в парчовой одежде и черной церемониальной шапке в виде перевернутого месяца. Из рук маленькой наездницы вырвались огненные всполохи и полетели в колдующую вампиршу. Госпожа Лань! И тут Гу закричал, страшно и безнадежно. Он даже не подозревал, насколько эта властная пожилая женщина стала дорога ему. Дикая, неведомая доселе, ярость захлестнула его. Он, как безумец, налетел на демонов, без устали работая своим горящим оранжевым светом мечом, залитым кровью по самую рукоять. Перед глазами юноши стоял красный туман. Удар, нырок, защита, удар, блок, опять блок, вывалившиеся ему на руки жутко воняющие внутренности бывшего некогда человеком существа…

…

Гу очнулся, когда день клонился к вечеру. Дышать было тяжело. Грудь болела. Лежащий юноша склонился на бок и его густо вырвало кровью. Руки и ноги не слушались его. Он лежал и смотрел в вечернее небо, в котором кружили стаи падальщиков. До него доносились глухие стоны раненых. Боли не было, тело как будто одеревенело. Мысли текли плавно и неспеша. Мысли о смерти. Гу умирал. Он понимал что умирает. На его груди что-то шевелилось, но он не обращал на это внимания. Ему было все равно. Он готовился умирать. Он почувствовал легкий укол в груди и сознание снова покинуло его.

Глава 27

Пришел в себя юноша уже в палатке. Его раны были перевязаны и смазаны какой-то жгучей мазью, от которой все тело чесалось. Над ним склонился Тан, глаза его были опухшие, как у не спавшего несколько дней человека. Увидев, что юный Лань проснулся, Тан склонился перед ним, что озадачило юношу. Но, одновременно, черная как ночь мысль пронзила Гу. Госпожи Лань больше нет…

Слезы сами собой потекли из глаз юноши. Тан сочувственно покивал и начал рассказ о произошедшем. Они победили, но ценой самопожертвования госпожи Лань. Когда адские собаки погребли под собой небожителей, заклинание царицы Фа начало действовать. Невидимые плети хлестали по остаткам армии людей. И в этот момент госпожа Лань атаковала вампиршу, сбив с той концентрацию на своей Ци. За Лань бросились Сигур с остатками монахов и сцепились в кровавой сече с охраной вампирши. Пока принцесса и госпожа Лань пытались уничтожить друг друга магией, почти все соратники генерала полегли. В своем отчаянном рывке, госпожа Лань смогла поразить демоническую принцессу, но сама погибла от копья одного из демонов. Из всего этого отряда, выжил только израненный Чен. Как только Мать тысячи воинов пала, рассыпавшись в могильный прах, выжившие кайва разбежались по джунглям и теперь их вылавливают отряды, организованные новым командующим Ли из остатков армии.

Гу пролежал без сознания три дня. Похороны госпожи Лань и Сигура прошли для него как в тумане. Он сидел на походном табурете, поддерживаемый Таном, и смотрел, как их тела сгорают в жарком огне. Сами по себе текли слезы горечи. Он прощался с близкими ему людьми. Но мысли его были также медленны и тягучи, как капающая с факела горящая смола.

Через пару недель они с Таном вернулись в особняк клана Лань. Все домочадцы выбежали встречать их. Служанки плакали, не скрывая своих слез. Фа Цунь, сильно постаревший за это время, стоял у входа, опираясь на трость. Низко поклонившись Гу, он пригласил их в уже бывший кабинет госпожи Лань. Оставив письменный стол госпожи Лань незанятым, все расселись у чайного столика. Заплаканная служанка принесла чайник и сладости. Когда служанка ушла, Фа и Тан поднялись со своих мест и торжественно склонились перед Гу.

– Теперь ты, наш новый глава, так повелела госпожа. – очень торжественно произнес Цунь. – Теперь ты глава нашего клана. И мы приносим свои клятвы повиновения.

– Клянемся. – повторил за ним Тан, еще ниже склоняясь перед новым главой.

Гу сидел безучастно, принимая клятвы со спокойствием отрешенности. Он некоторое время сидел молча, затем жестом попросил своих подчиненных сесть. И снова молча также жестом, предложил Цуню, взять бумагу и кисть. Пожилой Фа Цунь тут же приготовился записывать.

– Господин Цунь, закажите у резчика две фигуры из нефрита… И назначьте день поминовения. – Гу говорил очень размеренно и тихо. Его голос был абсолютно лишен эмоций. – Затем, пригласите на день поминовения монахов Желтого источника. Пусть Чен приедет лично, напишите ему письмо…

…

Выдолбленные ступени в скале были хитро спрятаны за каменными складками. Ляо Пинвьетбо – бывший имперский генерал, остановил своего ездового пса у сглаженной веками лестницы и потрепал животное по холке. Уставшая Шань–Дай ласково боднула генерала в плечо. Ляо, прихрамывая на левую ногу, снял с собаки хитрую упряжь и, достав их дорожной сумки, твердый как булыжник кусок вяленого мяса, кинул его псу. Пока пес с хриплым рыканьем грыз мясо, Ляо вытащил из ножен прямой зазубренный меч и несколькими ударами соорудил себе вполне сносный посох. Затем, тяжело опираясь на палку, стал подниматься на гору. В жарких и влажных джунглях его только что проклюнувшиеся рожки постоянно чесались от льющегося с лба пота. Высовывающиеся из нижней челюсти клыки мешали полноценно закрывать рот и поэтому генерал выглядел как уставшая псина, с открытой пасти которой постоянно капает слюна. Нога нещадно ныла, организм кайва конечно быстрей затягивал раны за счет внедренной демонической сущности, но не мгновенно. Поэтому наступать на ногу генералу было тяжело. Он часто останавливался передохнуть, но упрямо продолжал ковылять по каменной лестнице. Когда кроны деревьев остались внизу, стало полегче. Ветерок приятно обдувал Ляо. Наконец генерал добрался до вершины, остановившись отдышаться. На вершине скалы было ровное, как будто спиленное дровосеком, небольшое плато, на котором стоял небольшой древний павильон. Видимо, он стоял тут много лет, крыша была провалена, стены частично обрушены. Обнаружившая это место принцесса Фа велела восстановить домик и пристроить к нему еще несколько комнат. Теперь павильон сиял свежей побелкой стен и новой крышей из красных черепиц. В конце лестницы его встретил кайва со звериной мордой и большими закрученными рогами. Его черные древние доспехи говорили о том, что он из гвардии самой царицы. Демон что-то проворчал. Из-за кривых клыков было не разобрать что он пытается сказать. Но Ляо смысл уловил. Генерал рыкнул в ответ, и кайва почтительно поклонился. Генерал прошел в павильон. по стенам всего домика и, как смог разглядеть Ляо, в соседних помещениях, стояли бамбуковые клетки, в которых сидели или лежали десятки беременных молодых женщин. Из-за ширмы в дальней части павильона вышел невысокий худощавый демон. Он весь был покрыт перьями вперемешку с разноцветной чешуей. Если бы не вытянутая и похожая на павианью морда, его можно было бы принять за разноцветного попугая. Ляо выпрямился, горделиво подняв голову. Затем он пролаял несколько слабопонятных фраз и разноцветный демон, ворча, склонил свою голову, колыхнувши при этом своими перьями. Генерал удовлетворенно кивнул, и обвел взглядом все помещение.

“Я еще умоюсь вашей кровью, мягкотелые твари… – пронеслось в его голове.”

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27