Библиотека :)

Хочу влюбиться... 590K - Галина Кор (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Галина Кор Хочу влюбиться..

Глава 1

София

Еду с работы. Как обычно, на своей волне. Мысли в голове сменяют друг друга со скоростью ветра. И каждый день я все думаю об одном и том же: «Где я так накосячила?». Вроде никому дорогу не переходила, мужа из семьи не уводила, ни с кем не ругалась, а что-то в один момент все пошло наперекосяк. Или сглазил кто?

Еще год назад все было нормально. Муж, карьера, взрослый сын, дом полная чаша. А по итогу? Ну слава богу с сыном все хорошо. Укатил в свою Америку на стажировку. Что-то там с IT технологиями. Страшно было, конечно, его отпускать. Это ж не к бабушке в деревню, в километрах тридцати от дома, а на другой конец земного шара. И, если что, через десять минут не приедешь. Но вот ему уже 20 и то, что мамочка беспокоится о сыночке, его мало волнует. Да и не один он поехал, а со своей подружкой. Она у него такая же, в смысле умная, правильная, в общем нормальная девушка. Гляну на них, вроде любят друг друга. Да и я стараюсь к ним не лезть, сама была когда-то молодой и не особо жаловала советы родителей.

Хотя, чего была-то молодой, вроде только тридцать девять. Еще жить да жить, а что-то фантазии нет.

И вот на этой мысли о молодости, боковым зрением улавливаю, что сейчас мне в бочину прилетит большой черный Гелик. Резко бью по тормозам и пытаюсь унять дрожь в руках. И где только выдают таким права? Блин, понятно же, у тебя: дядя или тетя, хрен знает кто там за рулём, машина наглухо тонированная, помеха справа. И куда же ты прешь, мудила!

Я стою, и оно стоит. Ну, и долго мы будем занимать дорогу?

О, сдвиг. Стекло медленно опускается и являет взору Его — Мачо обыкновенный. Убирает телефон от уха, вот же зараза, за рулем, да с телефоном. У него блютуз не работает, что ли? Или не умеет синхронизировать работу телефона в авто? Прикольный такой, но мне после 21-летнего брака и предательства бывшего мужа, все мужики перешли в категорию "Козлы". Смотрю, машет мне рученькой своей, мол «окошко опусти». Ну, я вроде не из пугливых, опускаю.

— И куда ж ты курица безмозглая прешь, — говорит этот тип приятной наружности. Вот блин, лучше б молчал, не портил мою ауру этим непотребством.

А я что, молчать буду? Вообще у меня есть дурацкая манера, сначала говорить, а потом думать. У меня только на работе рот по требованию открывается.

— Если таким образом, вы хотите извиниться, то можно было подобрать и более подходящие слова. Что-то типа: «простите великодушно, я больше так не буду, выучу правила дорожного движения и сам пойду пересдам их».

— Ты что — дура? Я еду по главной.

— Ну, точно. Вы же на Гелике, значит всегда едете по главной, а мы на Порше только по полям, да по ухабам. Сзади пыль глотаем.

— Что ты там глотаешь и заглатываешь мне неинтересно. А на Порше и насосать можно.

И стартует с места. Нехороший человек, редиска, твою мать. Обидно же, ей-богу. Я-то знаю, что я ни-ни. Блин, да у меня кроме мужа и мужиков-то не было. Да, вот такая я правильная дура. Но прощать не собираюсь. Съезжаю на обочину и делаю «звонок другу», точнее брату.

— Руслан Сергеевич, приветствую. Ты не занят?

— София Сергеевна, в любое время дня и ночи я ваш.

Любим мы с ним подтрунивать друг над другом. Разница у нас в возрасте всего два года, поэтому я часто зависала с ним и с его компанией друзей. Для них я всегда была просто — малая. И каждый считал своим долгом меня защитить. Хотя и вроде как и не было от кого. Росли мы в благополучной семье, родители любили и окружение было такое же — нормальное.

Я старалась никогда не жаловаться и не привлекать к себе лишнего внимания. Даже об обиде на мужа не сильно распространялась. Родственникам говорила: «прошла любовь», и продолжала молча страдать, оставляя горечь и обиду себе. Но сегодня прямо видно край, захотелось найти защиту и по-детски пожаловаться на плохого дядю нетрадиционной ориентации, короче пи….раса.

— Русь, а Русь, меня обидели, — и для приличия шмыгаю носом.

— И какая падла посмела обидеть малую? — Гневно спрашивает брат. — На британский флаг порву скотину.

— Ну, так прямо не надо, а вот научить хорошим манерам — самое то. Я тут номерок срисовала, можешь дать своим орлам, чтобы его на каждом посту тормозили, спрашивали, как в ПДД описана «помеха с права» и упоминать, что джентльмен не должен оскорблять мало знакомую даму. Думаю, с него такого наказания будет достаточно.

— Говно вопрос. Может для профилактики провести досмотр транспортного средства на наличие запрещенных веществ?

— Это — по обстановке. На ваше личное усмотрение, как клиент себя вести будет.

— Ладно, разберемся. Диктуй номер.

Продиктовала номер и, чтоб не тянуть кота за яйца, в смысле, не оттягивать момент наказания, быстро распрощалась.

Вы скажите: «не хорошо использовать служебное положение в личных целях». А я скажу: «я всего один разок» и мило похлопаю ресницами. Ну, а что, многие и не такое делают, Я же только для профилактики. Брат-то у меня не гопник с улицы, а замначальника управления ГИБДД города. Так что все пройдет, как по маслу. Ну, приедет Козлище домой на час, ну максимум три, позже. Зато впечатлений…

Выехала на дорогу и направилась домой. Вот правду говорят: «сделал гадость — сердцу радость». Аж настроение поднялось.

Глава 2

Давид

День явно не задался. Все валится из рук, дела идут вкрай плохо, работники бесят. Пытаюсь усидеть на двух стульях, а они, блядь, разъезжаются. Почему-то резко активизировались конкуренты. Жили-были, не тужили, а тут здрасьте…, Не поделили участок под застройку. Да, хороший, и место — сказка. Но, блин, раньше же как-то не пересекались, а тут прямо все, гори-взрывайся, но участок отдай. Ага, щаз… Хер вам большой и с прибором. Судимся уже который месяц, и передаем друг другу права собственности на этот участок, как красное знамя: то они нам, то мы им. И все какие-то новые обстоятельства открываются. То один собственник, то другой, то дарственные, то справка о невменяемости первого собственника, то смерть другого. Короче, остался суд последней инстанции — Верховный Суд.

Еду, звонит телефон. Не могу разобраться с этой дурацкой махиной. Подключить телефон, чтобы руки были свободны, оказалось целой проблемой. Я привык к другим машинам. За десять лет проживания в Лондоне отвык я ездить на танках. Там как-то люди выбирают более практичные машины. Это у нас, чем больше, тем круче. Осталась моя спортивная ласточка на туманном Альбионе. Как хорошо мне там жилось.... С родственниками разговаривали по праздникам и такими любимыми и дорогими были друг другу, аж зубы сводит. А тут решил мой батенька заболеть. Пришлось срочно вылететь, и решать проблемы по мере их поступления. И как-то они повалили, эти проблемы, что прямо пиздец.

Принимаю звонок. Юрист сообщает о новых обстоятельствах по делу. Слушаю, отвечаю и забываю смотреть по сторонам. Визг тормозов. Хорошо, что реакция «огонь». И что-то злость меня такая взяла, просто не передать словами. Не хватало к общим проблемам, еще и в аварию попасть.

Открываю окно и смотрю на рядом стоящую машину. А там, партизан сидит. Пока не махнул рукой, окно не открылось. И вот — Оно, явление Христа народу. Та-да-да-дам … Сидит эта королева, мать ее красоты, хлопает глазками и молчит. Ну, и меня понесло.

— И куда ж ты курица безмозглая прешь, — а она нет, чтобы промолчать, мило улыбнуться и свалить, начинает умничать.

— Если таким образом, вы хотите извиниться, то можно было подобрать и более подходящие слова. Что-то типа: «простите великодушно, я больше так не буду, выучу правила дорожного движения и сам пойду пересдам их».

Ну, вообще. И так последние полгода моей жизни — коту под хвост, так еще и незнакомая курица будет учить меня жизни.

— Ты что — дура? Я еду по главной. — Хотя, вот сам сказал и сразу засомневался. Я был весь в телефонном разговоре и на дорожные знаки не обратил внимание.

— Ну, точно. Вы, те кто на Гелике, всегда едете по главной, а мы на Порше только по полям, да по ухабам. Сзади пыль глотаем.

Не до хрена ли она умная? Надо прекращать разговор, а то скоро пробка за нами соберется.

— Что ты там глотаешь, и заглатываешь мне неинтересно. А на Порше и насосать можно. — И стартую с места.

Еду и думаю: «И зачем я кучу гадостей наговорил?». Всегда отличался выдержкой, дамам не грубил, место в трамвае уступал, было в классе 9-том, ну только что бабушек через дорогу не переводил. А тут, прямо не сдержался. А она так ничего, симпатичная, хоть и языкатая.

Вот, еще надо бы найти себе даму на пару ночей, может у меня уже спермотоксикоз. Так, думай мозг, думай, когда последний раз ты трахался… Заработался так, что и не припомню. Ну, то что с Вики было в Лондоне, это точно. Так прошло уже почти шесть месяцев. Не, ну вроде что-то было по пьяни после встречи с друзьями в клубе. Короче, проблема номер раз — найти девку на сегодняшний вечер.

Надо срочно решать, что-то с этим участком, передавать опять папаше дела и валить на недельки две, а лучше месяц, на море, нет — океан. Найти новую подружку и вперёд — навстречу ветру.

Мне сорок два, но как-то никогда не хотелось мне большую семью, кучку детей и всё такое. Я всегда был сам по себе. И мои девушки всегда были в курсе, что они хоть и постоянные, но на какой-то определенный период и без всяких обещаний про любовь-морковь, а также "жили долго и счастливо".

Вики, последнее мое увлечение, была на двадцать лет младше меня и считала себя звездой модельного бизнеса. Она мечтает подцепить знаменитого модельера, стать его музой и сиять на всех именитых подиумах. Но я-то знаю, почему они за ней не бегают... Модельеры, почти все пид. ры. А она верит и ждёт. Вот, и когда стал вопрос о моем возвращении на родину, Вики чмокнула меня в нос, и сказала, что Россия для неё — это болото, медведи, водка, ага, и балалайка… Собрала свои вещи и свалила в закат.

И, на этих мыслях о жизни, меня останавливает патруль ДПС. Вот то, что дальше начало происходить, стало напоминать цирк, который уехал, а клоуны остались. Мне была прочитана лекция, о правилах дорожного движения, причем я должен был закончить предложение, начатое инспектором. У меня сложилось впечатление, что я сдаю экзамен на водительские права.

Права мне вернули. Предположил, что ответы давал правильные. И напоследок инспектор начал рассказ о толерантности и равноправии всех участников дорожного движения. Вот вообще не понял, о чем это он?

Все бы ничего, но это было только начало. Это повторялось на каждом посту. Речь, действия, опрос правил — все под копирку, за исключением того, что после поста пятого, начался еще и осмотр автомобиля. Сначала я делал все, что говорили, потом просил, угрожал, предлагал деньги, но нет — по фиг. И вот, после трех часов поездки, которая могла длиться максимум час, я подъезжаю к закрытому комплексу из нескольких домов с огражденной территорией. Я купил здесь квартиру. Слышу сзади характерный сигнал полицейской сирены, у меня просто начинает дергаться левый глаз.

Выхожу из машины, открываю все двери, багажник, кладу документы на капот машины и поднимаю руки вверх. Машина ДПС останавливается рядом со мной.

— Парень, ты б на пару деньков не садился за руль этой машины, — советует мне инспектор, высунувшийся в окно, делая ударение на слове Этой.

— И где же я так нагрешил? — задаю логичный вопрос.

— А ты сам еще не понял? — усмехается он.

— Ну, если б понял, не спрашивал бы.

— Ты руки-то опусти, а то прямо выглядит со стороны, как задержание особо опасного… Тебе повезло, что у нас смена закончилась, а то и мы б тебя протестировали, — и начинает ржать вместе со своим напарником. Машина газует и они уезжают.

И, что это было?

Домой и спать, домой и спать…

План номер раз — провалился с треском.

Глава 3

София

Захожу в квартиру. Некогда счастливое место, превратилось в холодное, пустое пространство. Еще год назад здесь была жизнь, а сегодня я прихожу только переночевать, утром собраться и уйти от воспоминаний и обид. Даже кота завести не могу, потому что кормить в течение дня просто будет некому. Хомяков не люблю, рыбки сдохнут. Все, привет старость в одиночестве. И так, каждый день: вечером хочется влюбиться, а утром на работе на пенсию.

Год назад.

— Мам, привет. Я, дома. — Слышу, как кричит из прихожей мой девятнадцатилетний сын Тимур.

— Привет, сыночек. Как дела? — Спрашиваю его, но уже вижу, что светится, как лампочка Ильича. Значит все идет, как он запланировал.

— Все отлично. Меня взяли на стажировку. И, самое крутое, вместе с Лизкой. — Елизавета его девушка, они учатся на одном курсе и с первого — вместе.

— Я очень за вас рада. Вы молодцы и заслужили это. Вы трудяги, — целую Тимура. — Проходи, скоро будем ужинать. Сейчас и отец придёт. Зови и Елизавету. Отпразднуем все вместе.

— Ок, сейчас напишу СМС, — и помчался к себе в комнату.

Через двадцать минут слышу, как открывается входная дверь и через пару секунд на кухню входит мой муж — Игорь Петрович Воронов. Как-то так получилось, что поступив на первый курс института, я приглянулась уже четверокурснику. Мы учились в Российском государственном университете правосудия. Я выбрала судебную деятельность, а он — государственное и муниципальное управление. И вот за первый год обучения я успела выйти замуж и на летних каникулах родить сына. Родители были не против такого зятя. Он произвел на них хорошее впечатление — старше, опытнее, из нормальной семьи, с планами на жизнь, короче — перспективный. А я просто полюбила. Думать о том, что я завидная невеста, не хотелось. Да и он, не давал повода, думать о том, что, имея такого тестя, может далеко пойти.

Двадцать лет назад папа занимал не такую большую должность в ФСБ, как сейчас, тем не менее… Мама — хирург. Они познакомились в больнице. После какой-то операции папу подстрелили, и он попал на операционный стол к своей будущей жене. Все как в сказке, они подарили друг другу жизнь…

Игорь прошел на кухню и чмокнул меня в висок.

— Наш сын уезжает. Его берут на стажировку. И Елизавета едет, — сообщаю мужу последние новости.

— Ничего. Вот ты годик на новой должности поработаешь. Мы заделаем еще одного ребенка и пойдешь в декрет, — сообщает муж свой план.

— Через годик, мне будет 39. А как рожать, так и все 40. Не стара ли я для всего этого?

— Ты что. В самый раз. Будем, как за бугром. Рожать в 40. А до этого — карьера и счет в банке, — с усмешкой говорит Игорь.

— М-да! Жизнь покажет…

Наше время.

И, что по итогу показала жизнь. Сын, как и планировал — улетел. Да только не на год, а решили они там продолжить обучение с Елизаветой.

У мужа родился ребенок, но не от меня. Занавес.

Сначала он клялся и божился, что это не его ребенок, что он знать не знает эту барышню. Но, когда данная особа сама пришла к нам домой с явным намерением рассказать мне свою правду, я не выдержала, собрала вещи теперь уже бывшего мужа и отправила их на Хутор, бабочек ловить.

Смешно же было, увидеть эту двадцатилетнюю красотку, когда я открыла дверь. Она, наверное, думала, что дверь откроет страшная, толстая тетка, в засаленном халате, жующая чебурек. Почему чебурек — просто не люблю их.

А тут бац, и я. Вроде не страшная, еще не успевшая переодеться с работы, в дорогом брючном костюме, с прической на голове и макияжем, без угревой сыпи, третьего подбородка и усов над верхней губой.

Шесть месяцев назад.

Открываю дверь. Стоит бэмби. Ну, в смысле не беременный олень, а девушка с глазами бэмби на мокром месте. Стоит и молчит. Ну и я молчу. Наговорилась на работе. Хоть дома помолчать могу? Минуту молчит, пошла вторая. Мне надоело, я закрыла дверь. Может не туда подала.

Опять звонок в дверь. Открываю. А, нет, походу попала туда.

— Проходи. — Не выдерживаю, я приглашаю в квартиру. Тут и Вангой быть не надо, чтобы понять — по мою душу, точнее Игоря. — Это ты, сопишь мне в телефон уже второй месяц, — спрашиваю я.

Странные звонки начались где-то месяца как полтора назад. Звонят и молчат. Чего звонить, если говорить не хочешь? Видно сегодня девочка созрела.

— Я, — признается это создание. Может и я в двадцать была таким же божьим одуванчиком? Нее… У меня был уже сын, учеба и работа на полставки помощником судьи.

У нас с братом всегда была цель в жизни, и несмотря на должность отца, мы всегда действовали сами, без оглядки на родителей и мысли, что они нам что-то должны. Хочешь жить — умей вертеться. И афишировать родство не спешили. Правда брату сложнее было, а мне, как поменяла фамилию, нет.

— Ну, и что же хочет от меня …, - делаю паузу, даю возможность вставить свое имя.

— Милана…, - шепчет она, опустив глазки в пол. А еще ковыряя ноготком мой любимый белый диван. Нужно было усадить на кухонный стул…

— Не удивлена. Была б ты Феклой, ну, или Иркой, на крайний случай — удивила б. А так — нет. — Рассматриваю ее. Ну обычная, таких много. Губки уточкой, носик — курносик, волосинки на голове одна к одной выпрямлены, макияж «а ля натюрель»… Не знаю, от природы блондинка или просто дура. Постаралась произвести впечатление. На кого только… Мне так по боку, на кого променял меня муж. Просто больно и обидно. И все тут.

— Я хотела попросить вас, дать развод Игорю. Вы не можете его удерживать силой, тем более он вас не любит и…

— Да-да. Он со мной только по причине моей болезни, дети у нас малые, шантажирую — какие еще варианты? — Перебиваю эту дурынду. — А ты не подумала о том, что это ты разбила семью, увела мужа и пытаешься строить свое личное счастье за чужой счет? О твоем появлении я догадалась ровно полтора месяца назад и то, по твоему красноречивому сопению в трубку телефона. Каждый день мой муж приходит домой, ест мою еду, спит в нашей кровати и походу ничего не собирается менять, — подытоживаю я.

— Он просто вас боится, точнее вашего отца, и не знает, как разорвать эти отношения. Как вы видите — я беременная, — и на этой фразе гордо вскидывает голову. Типа — это достижение всей ее жизни и более гордиться нечем…, - через два с половиной месяца мне рожать и я бы хотела, чтобы ребенок родился в браке.

Сижу — охреневаю. Вот, что ей сказать. Выручил виновник «торжества».

— Милана, а что ты тут делаешь? — спрашивает Игорь. А моська перепуганная. Аж смех берет. Не ожидал подобного, товарищ.

— Я пришла ускорить твой процесс расставания с женой. Игорь мне нужна определенность. Ты говорил, что мы поженимся, — и ее голос переходит на ультразвук. Боже, когда она говорила шепотом, была просто ангел, а сейчас пилорама «дружба».

— Милана, быстро собралась и поехала домой. Я разберусь без тебя. — Она что-то начитает причитать, плакать. Но Игорь пресекает одним громким — Быстро!!!

Милана срывается, как тыгыдымский конь и мчит на полной скорости, не забывая громко хлопнуть входной дверью.

Поднимаю руку вверх. Даю понять, что слов не надо. Иду в нашу комнату, сгребаю все его вещи в сумки, выставляю все за порог. Жду, когда выйдет он. Игорь порывается что-то сказать, поднимаю указательный палец, машу им, типа, не надо мальчик лишних слов.

Через неделю я была разведена.

Глава 4

София

Каждое утро для меня — «день сурка». Встаю в шесть утра и первое, что я делаю — звоню сыну. Из-за разницы во времени, у них поздний вечер, а у нас раннее утро.

— Привет, красавчик. — После нескольких гудков сын берет трубку.

— Привет, мамуля. Как ты? Что нового?

— Да что у меня может быть нового? Все по-старому. — Решаю, рассказать ему или нет, вчерашнюю историю с нарушителем. Ай, ладно, расскажу. Эмоции ж прут. — Слушай, у меня вчера такой смешной случай был..., — и вкратце пересказываю историю с Геликом. Ну и предполагаемый интересный вечер мужика.

— Ма, да это любовь, — смеётся Тимур.

— Ты о чем? Я его видела в первый и последний раз, — возмущаюсь я.

— Не, я прям чувствую, что зацепит мужика и он сам тебя найдет.

— Если он сам меня найдет, то я сломаю ему нос, — бурчу.

— Мамуся, с нами так нельзя. Нас, в смысле мужиков, надо любить, холить и лелеять, — поучает заумным голосом. Как с дитем неразумным. Разжевал и в рот положил. — А хочешь я зарегистрирую тебя на сайте знакомств, — я аж воздухом подавилась и начала кашлять, а он продолжает, — ну, если у тебя не выгорит с этим чуваком, я быстро тебе анкету сварганю. Будешь нарасхват.

— Ага, как горячий пирожок, — продолжаю я.

— Ма, ну какой ты у меня пирожок. Ты, вообще, ого-го.

— Так, ладно. Сын, запомни — сайт знакомств отставить, мужик не найдет. Точка. Мне б с твоим папашей разобраться.

— Что, опять звонит?

— Угу.

— Что хочет?

— Все тоже. Люблю, уйду, приду. А оно мне надо?

— А оно тебе надо? — Переспрашивает сын.

— Блин, Тимур, конечно, нет. Он женился на той, как там ее, а да — Милане, прости господи, родил с ней дочь, а теперь, когда ребенку, сколько — месяца два, наверное, он вспомнил обо мне. И что это? Стало скучно или он осознал, что маленькие дети кричат, болеют, и т. д. А тут я, такая удобная.

— М-да… Накосячил папаша, — задумчиво тянет Тимур.

— А тебе-то он звонит? — Интересуюсь я.

— Да, бывает. Но так, спрашивает обо всем, да и не о чем. Если напрягает, скажи деду или Русику.

— Ой, не хочу я им жаловаться. А припугнуть я и сама могу. Скажу, что лишится своего мандата. Быстро пятки засверкают, — усмехаюсь. Не хочу напрягать сына. Пусть наша семейная жизнь с Игорем будет ассоциироваться с хорошими отношениями, а не склоками. Всё-таки он отец. — Как там Елизавета, — решаю перевести тему.

— Да норм все у нас. Поспали, поели, универ. И так по кругу.

— Вы хоть на выходных путешествуйте, посмотрите страну.

— Ага, в Лас-Вегас?

— Ну и туда можно. Только пусть вас будет расписывать не Элвис, — хихикаю. Вот уж фантазия, сразу представила все в красках.

— Наша свадьба будет после твоей, — вот уел, так уел.

— Так что, мне внуков не видать?

— Видать, видать. Ты еще сама родишь мне братика или сестричку. А лучше и то, и другое.

— Да старая я, для этих дел. И мужика нет.

— Все, ма, не парься, мужик сам прискачет, вот увидишь. А дальше дело техники.

— Все, пока техник-экстрасенс. Елизавете привет.

— Что страшно стало? Не боись, все ОК будет, — и кладет трубку.

Вот теперь и думай. Сейчас нашлепает мне анкету на какой-нибудь Мамбе-Румбе и конец моим спокойным дням. А если они мне вместо «здрасьте», будут присылать свои причиндалы. Сразу представила: сижу с умным видом на работе, а тут бах…, писюн на весь экран.

Ладно, пора вставать. Тренировку никто не отменял.

Как я люблю свой дом. Ну, в смысле, не отдельно свою квартиру, а вообще весь комплекс. На пятнадцатом этаже у нас большой спортзал. То есть, тебе не надо куда-то идти специально записываться, покупать абонемент. Просто зайди в лифт и спустись на нужный этаж. Класс!

Утром людей мало, так как я занимаюсь с семи до восьми, желающих не так много. Вставила в уши наушники и вперед. Стараюсь не зацикливаться на мыслях. Просто слушаю музыку. Это такой вид релакса. Спорт мне пришлось полюбить. В моем окружении были сплошь мальчишки и развлечения были не девчачьи. Куда ходил брат, туда и я. И чего только не было: и тхэквондо, и плавание, и велоспорт. Папа был доволен, что в случае опасности, смогу себя защитить, он вроде как не на конфетной фабрике работает, опасность есть всегда. А позже, уже лет в двадцать, брат показал мне болевые точки на теле человека, и куда нужно давить, чтоб было реально больно. «Не гоже, — говорит, — матери двухлетнего ребенка руками махать, как уличному гопнику».

Наклоняюсь, чтобы положить гантели и чувствую попой, что она нашла приключение. В смысле, какой-то гад, положил руки на мою попу. Я, вроде как, всех постоянных утренних клиентов знаю, никто и никогда не позволял себе такой наглости. А тут с утра какой-то чел за храбростью к Гудвину сбегал?

И эта фраза: «Какая попа!»

Выпрямляюсь и медленно поворачиваюсь. И тут, мои мысли мои скакуны, начинают анализ. Откуда мой сын знал, что он меня найдет?

— Ты, — спрашивает вчерашнее недоМачо. Мало того, что вчера поставил под сомнение мои умственные способности, так сегодня еще и облапал. Трындец.

— Я, — подтверждаю. А что, тут же не поспоришь, ведь Я — это я.

— Ааааааааа..., - и начинает показывать руками на лифт, потом вверх. Видно его тоже переклинило. Я-то, быстрее сообразила, что он хочет спросить, что я тут делаю, и я теперь понимаю, что он тоже тут живет. Ну кабздец моим спокойным дням. Хотя, как-то раньше я же с ним не пересекалась?

Вот раньше бы влепила по яйкам, а сейчас думаю, может еще пригодятся, раз сын в курсе, только в курсе чего. Ну, и решила просто дать по морде.

Подумано, сделано. И походкой от бедра пошла к лифту.

А тело у него даже очень ничего… Вот у Игоря было так себе…

Отставить сравнительный анализ!!

Глава 5

Давид

Чертов день, чертова Россия, чертов город. Вот жил — как человек. Размеренная жизнь, дорогие рестораны, красивые девки… А сейчас, куда не глянь — жопа. Не, ну у нее, конечно, она зачетная. И рука — тяжелая.

Сижу на кухне и прикладываю лед к красной щеке. Блин, на десять назначена встреча с судьей по вопросу земельного участка. Может удастся договорится, чтобы решение было в мою пользу. Ну сколько можно тягать кота за?..

Хотя, наводил я справки, на счет этой тети. Говорят, принципиальная, денег не берет, на ломаной козе не подъедешь. Но, иногда наши жизненные позиции бывают несовместимы с жизнью, поэтому чем черт не шутит. А машину придется сменить…

Ровно без пятнадцати десять подхожу к зданию Верховного Суда. Поднимаюсь на третий этаж и ищу приемную судьи Вороновой С.С.

Захожу в небольшую приемную. За столом сидит, по-видимому, секретарь. Девушка лет двадцати пять с приятной внешностью. Без всяких лишних знаков внимания в мою сторону интересуется моей фамилией.

— Давид Юрьевич Золотарев, — сообщаю я ей.

— Да, у вас запись на десять утра, — поднимает телефон и сообщает этой С.С., что я пришел, — проходите. Вас ждут.

Блин, за разглядыванием секретаря прослушал, как расшифровуется С.С. Извиняюсь, переспрашиваю. Оказывается, София Сергеевна. Без стука вхожу в кабинет. За монитором мелькает чья-то голова, а вот лица не видно.

— Присаживайтесь, — говорит приятный голос. Ну хоть не семьдесят лет, судя по голосу, и то хорошо.

Отодвигает монитор. Ступор. Второй раз за день. Может мне в церковь надо сходить, причаститься, помолится. А то походу Бог повернулся ко мне задом.

— Я вас внимательно слушаю, — ни одной эмоции на лице. Как будто не она утром врезала мне по морде.

София.

Как увидела этого типа, точнее Давида Юрьевича, сердце упало куда-то в пятки. Но, вот уже более десяти лет, выходя утром на работу, я надеваю не только полюбившиеся мною брючные костюмы и удобную обувь, но и специальную непробиваемую маску безразличия, холодности и отчуждённости. Я, как судья, не имею права разбрасываться эмоциями, так как они могут дать людям надежду на необходимый им исход дела. Как известно, правосудие слепо, и опирается только на знание законодательных актов, решений, постановлений, законов. Я не из тех судей, про которых говорят, как в анекдоте: «Продано! Мужчине в наручниках в первом ряду…». Мне не нужны деньги, точнее нужны, но я зарабатываю их сама. Остров мне не нужен; квартира, машина, отдых там, где хочу — обеспечиваю себе сама. И точка.

— Я вас внимательно слушаю, — пытаюсь произнести без дрожи в голосе.

А он сидит и молчит. Наверное, Кондратий схватил. Лицо озабоченно-ошарашенное. Не знает рыбка, как ко мне подступиться. Нет, я не злопамятная, просто у меня память хорошая и я злая.

А он так, ничего. Не в моем вкусе. Но, вот когда на него так свет из окна падает, даже очень ничего. Мысленно даю себе подзатыльник. Боже, о чем я. Еще вчера он обозвал меня курицей безмозглой, утром облапал мой зад, а сейчас прожигает дыру. Ладно пора заканчивать гляделки.

— Если вы пришли посидеть, помолчать, то это не ко мне. Предлагаю так, вы пришли, меня как будто раньше не встречали, не говорили, что у меня куриный мозг, не трогали мой зад, — вот, я ж говорила — злопамятная, — и строите со мной беседу, как вы планировали.

— Особенно после того, как вы перечислили все это, как планировал не получится. Вот прямо вижу по выражению вашего лица.

— Видите по выражению моего лица, приближение своего конца? — Неужели маска слетела, надо поправить. — Шутки в сторону, время идет, работа стоит. Я вас внимательно слушаю.

— Вот, после последней фразы, прямо легче стало, — говорит он, потирает переносицу двумя пальцами. — Так уж вышло, что моими адвокатами было подано дело на рассмотрение Верховным Судом, и судьей были назначены вы, София Сергеевна. Дело СК «Строймаг» против «Мегастрой». На разных уровнях судебной системы права собственности передавались то нам, то им. Но то они, то мы — решением бы не удовлетворены. И вот теперь высшая инстанция. Хотелось бы, чтобы решение было принято правильное…

— И в вашу пользу, — перебиваю его.

— Не без этого, — ухмыляясь говорит он. Пишет что-то на бумажке. И передает мне.

Нет, все-таки — хорош. Особенно при этом освещении.

Вот дура, мне походу взятку предлагают, а я слюни пускаю. Вообще, он на меня странно действует. Другого уже б выставила, а тут выслушала, бумажку разглядываю. Надо сфокусировать зрение, а то за размышлениями, цифры не складываются в определенное число. Не дурно. Двести тысяч американских рублей. Комкаю бумажку и выбрасываю в урну. Или заставить его съесть улику?

— А вы, когда шли в кабинет к судье Вороновой С.С., наводили справки о ней, как о работнике, — спрашиваю я, — и, желательно узнать, что говорят. Просто интересно мнение коллег или у кого вы там интересовались?

— Кто говорит не скажу, не знаю, интересовалась служба безопасности. Вкратце: обладает высокими моральными принципами, независимостью и принципиальностью, в совершенстве знает юриспруденцию, отлично разбирается в людях, обладает интуицией, и… — выпаливает на одном дыхании.

— Воу-воу, полегче. Сейчас короной вас задену. Святой человек, видно сказал. Дай бог ему здоровья. А вы знаете, что Колумб открыл Америку в 1492 году? — Вот и после подобной фразы, кто скажет, что с логическим мышлением у меня проблемы. Таких — нет.

— В смысле, — ошарашенно спрашивает Давид.

— В прямом. Из вышесказанного вами описания меня, точнее Вороновой С.С., разве не понятно, что взятку она не возьмет?

— Почему? Вы считаете, что деньги портят человека? А я думаю, что только те, которые у других. Я, лично, и так испорчен, как видите. А так, вы совершите благое дело, спасете меня от очередного грехопадения. Это, как благотворительность с вашей стороны, — юморист блин. — Вы, скажите деньги грязь, а я скажу: "Но ведь лечебная".

— Я думаю, что опоздала со спасением вас от грехопадения лет так на надцать. И вообще, вы странный тип, обычно, я выставляю из кабинета только за мысль человека предложить мне деньги, а вы прямо это сказали вслух, тем самым осквернив девственный воздух моего кабинета, — говорю я задумчиво. Надо его послать, но как-то красило, далеко, глубоко — в зад. Но в голову ничего не приходит, поэтому говорю, что говорю, — идите домой Давид Юрьевич.

Все-таки не дурак. Встает и молча уходит.

Вечером звонит мама и приглашает к ним завтра на ужин. Говорит, что будет брат с женой, их малышня, дядя Юра с тетей Наташей — друзья и соседи моих родителей. Как оказалось, к ним сын приехал, а с ним когда-то дружил Руслан, мой брат, ну они и его пригласили. И мама тонко намекает, что он свободен.

А меня волнует другой человек. Блин, надо позвонить Тимуру и спросить, как он узнал, что Давид меня найдет, техник-экстрасенс недоделанный. Может в универе у них есть факультативные занятия, что-то типа «IT-технологии открывают третий глаз». Не зря же говорят, что кто владеет информацией — владеет миром.

Ну, и вечер был бы не вечер, если бы не звонок бывшего мужа Игоря.

— Да, — сухо говорю я.

— Привет, Сонечка. Как ты? — а голос такой масло-масленный, аж тошно.

— Ну вот чего ты мне звонишь, Игорь. У тебя новая семья, молодая жена, маленькая дочь. Стань для них отцом и мужем года. Отстань от меня. Последнее китайское предупреждение, — я начинаю заводиться.

— Зачем ты так, Сонь. Я ж тебя люблю. Я совершил ошибку, но хочу вернуть тебя, — еще бы сказал, что мандатом клянётся.

— Игорь, ты — дурак. Ты думаешь, я считать не умею. Когда ты мне предлагал завести второго ребенка, твоя любовница уже была беременна. То есть, у тебя были отношения с ней во время меня, а может не только с ней. А эта дева оказалась умнее и просто залетела. Рассмотрела в тебе перспективу и решила не терять кормушку. Наверное, ты хотел отшить ее, а она подсуетилась. А становиться любовницей бывшего мужа — не комильфо. Ты так много и интересно говоришь, но меня это уже мало интересует. Если не прекратишь трезвонить мне, создам тебе проблемы. Прощай. — И кладу трубку. Достал. Спать, надо срочно спать.

Глава 6

София

Проснулась утром. Все по графику. Созвон с сыном, который поржал с меня и сказал дерзать, мол он дает добро и благословляет нас. И факт того, что он ни разу не видел Давида, его не парил. Дальше был тренажерный зал. За жо…, пардон, попу никто не мацал. Жаль. Что-то взгрустнулось мне. Вот ведь умом понимаю, что Давид мне не нравится, не мой типаж. Хотя, какой мой типаж, я тоже не в курсе. Проведя в браке двадцать один год, я не смотрела особо по сторонам. Сначала некогда было. Жизнь была, как забег у лошади. Хотелось всего и сразу. Я знала, что буду судьей, а лучший опыт — начать с самых низов. Секретарь, помощник, потом районный суд и так далее, пока год назад не предложили эту должность. А искать любовника в рядах коллег и быть чьей-то третьей половинкой, противно.

Вернемся к минусам Давида. Он меня бесит. Прямо минусище.

Я — дура. Сижу, что-то придумываю, ставлю минусы, а вообще, с чего я взяла, что я ему интересна? Может он вчера вышел и забыл — как страшный сон.

Ладно. День — прошел, и слава богу. Пора собираться домой. Наводить марафет и ехать к родителям. Мама "терпеть-ненавидит" мои брючные костюмы, а тут еще их друзья, нужно выглядеть как леди, мать ее, королева, и желательно не та, которой за девяносто лет. Еду в машине, а сама мысленно роюсь в шкафу и понимаю, что то, что там висит, мама видела уже по раз так — до хрена. Надо ехать в магазин. Бррр…. Как я их не люблю, но надо.

Заезжаю в бутик. Ко мне выходит красивая девушка модельной внешности, но при этом взгляд у нее, нормальный, не оценивающе-снисходительный, а вполне себе человеческий.

— Добрый вечер. Меня зовут Екатерина, чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте. Мне нужно платье, чтобы не стыдно было маме показаться на ужине, — правду, только правду, и люди к тебе потянутся. — Не слишком простое, но и не принца соблазнять.

— Ясно. Проходите в примерочную. Я сейчас принесу несколько вариантов.

У Екатерины глаз — алмаз. После примерки трех платьев, мы посовещались и выбрали все три, чтобы лишний раз не ходить в магазин. Будет у меня уже, как минимум, еще два варианта про запас.

Приезжаю домой. Решила ничего не есть, хоть ужин только через три часа, буду нагуливать аппетит. А потом, чтобы отбить горе женишка, буду много жрать, чавкать и ковыряться в носу. Блин, вот еду к родителям, должна быть расслабленной, домой же, а я выстраиваю целую стратегию, как подпортить маме сватовство.

Нет, я очень люблю маму, но почему-то доверительные отношения у нас сложились больше с папой. Даже в детстве, чтобы не случилось — упала, разбила коленку, подралась с соседским парнем, поцеловалась, с ним же — папа всегда знал первый. И это не потому, что мама плохая, нет, она очень даже заботливая, любящая, но — другая. В семье у нас мама была злым полицейским, а папа — добрым, и как-то он всегда мог подобрать нужные, но при этом простые и очень важные слова.

Поправила макияж, одела платье и вперед. Села в свою машину и поехала «навстречу судьбе».

Приехала на полчаса раньше. Решила это время посвятить родительнице, а то обижается, что у нас с папой от нее секретики. Блин, мне почти сорок, а у нас продолжается перетягивание родительского одеяла с одного ребенка на другого. Надо сказать Русу, чтобы своих малых почаще оставлял у родителей, чтобы было кому им «любить» мозги.

Дом у наших родителей большой и светлый. Внутри тоже преобладает белый цвет. Наверное, побочка от маминой профессии. Вокруг бело и стерильно, только зеленый газон, деревья, разноцветные качели, с небольшой детской площадкой, да бассейн, в задней части дома, являются яркими вкраплениями.

— Привет, Сонечка, — с порога встречает меня мама, — пойдем поговорим на кухне. Пока Мария накрывает на стол и гостей еще нет, хочешь я приготовлю тебе чай.

— Давай, — надо ж чем-то рот занять, чтобы глупостей не наговорить.

— Ну…., - многозначительно говорит мама, намекая на то, что я должна знать к чему относится ее Ну…

— Ну… — это что? — интересуюсь я, отпивая чай из чашки.

— Соня, ну… — это, что ты думаешь по поводу блииизкого знакомства с парнем, который сегодня придет?

— Ма, тебя что, Роза Сабитова покусала? Откуда у тебя появилась тяга к сводничеству? И с чего ты решила срочно заняться устройством моей личной жизни? Раньше тебя это не волновало….

— Ну, тоже скажешь… Никто меня не кусал, а раньше не волновало потому, что замУжем была, козлом, конечно, но он у тебя был. Ты думаешь, если ты не говоришь истинную причину развода, то мы с отцом не в курсе. Сергей, через двадцать минут, после того как ты сказала, что вы разведены по причине несовместимости, — и мама пальцами в воздухе показывает кавычки, — знал настоящую причину. И про дочь его, да всё в общем… А потом этот недомуж еще и не постеснялся позвонить Сергею, попросить помощи на какие-то там очередные выборы...

— Ясно, чего он тогда активизировался…, - задумчиво говорю я.

— Вот уж у человека — ни стыда, ни совести. И таким слугам народным мы доверяем? — помолчав мама решила продолжить тему о хорошем мальчике. — Сонь, ну вот придут сейчас соседи с сыном, ты присмотрись. Я его видела мельком через забор, вроде ничего так…

— Как хоть прынца зовут?

— То ли Даниил, то ли Демьян, — задумчиво начинает перебирать имена мама?

— Ясно. Он же Гога, он же Жора, — и мы обе начинаем хохотать.

— А я вообще могу просто говорить, мол здравствуй, «зять любимый».

— Ага, а я буду придумывать разные прозвища на каждый день, типа: бурундучок, зайченыш, пучиглазик, заспёныш, только чтобы имя не запоминать, — так смеялись, что аж слезы из глаз.

В гостиной послышался разговор папы и Руслана.

— Пойдем, — говорит мама, — Руська приехал с Мариной и детьми.

У Руслана два сына погодки — Сергей и Андрей, одному десять, второму соответственно, девять. Это два чертенка. И как бедная Марина с ними управляется? Последний раз, они так смешали в кастрюле химикаты из набора юного химика, что три дня не могла мама отчислить пол, стол, а кастрюлю пришлось выкинуть. Марина говорит, что выработала генеральский голос, если рявкнет вечером спать, то и соседи расстилают постели и у всего дома отбой ровно в десять.

— Привет, семья, — говорю я. Подхожу к каждому и целую.

Смотрю на Марину, а она уже на низком старте.

— Где твои красавцы? — Интересуюсь я про детей.

— Да, пошли к вольеру, собак потискать… — И смотрит в окно по направлению вольера.

— В данной ситуации, ты за кого больше переживаешь? За собак или за детей?

— Скорее за собак, они же их не тронут, а у детей на радостях притупляется чувство меры и силы… О, собаки уже скулят… Пошла спасать.

— Давай, давай. Ты прямо как «черный плащ», только свистни…

Тут позвонили в ворота, и Руслан пошел открывать. Блин, как барин, в руках стакан с виски, походка … Вообще, у меня красивый брат...

В дверь зашли дядя Юра и тетя Наташа. И началось развешивание королевских реверансов: «мы так рады», «а мы как рады». Как будто не через забор живут, а видятся раз в десять лет.

— А где ж ваш сын, — ну как же без маминого вопроса. Ну не пришел и слава богу.

— Он там, на улице, с Русланом разговаривает, — отвечает дядя Юра.

— Соня, останься здесь и встреть, — многозначительно посмотрев на меня, говорит мама. На что я только закатываю глаза.

Открывается входная дверь. Марина, каждого за ухо, тянет детей в ванную комнату.

— Что, уже проштрафились? — со смехом спрашиваю я.

— Прикинь, залезли в тот маленький бассейн в вольере, который для собак предназначен. Сейчас я их покупаю, и приду к столу.

— Ты хоть вещи запасные брала?

— Обижаешь, не впервой, — закрывает дверь в ванную комнату. Из-за двери слышен командный голос Марины. — Раз-де-ваемся!!!

И с полуулыбкой на губах, я поворачиваюсь к открывающейся входной двери. Приплыли.

— Познакомся, — говорит брат, — это Давид, мы лет пятнадцать назад вместе ходили на борьбу, а потом он укатил жить в Лондон и вот уже лет десять, как мы не виделись.

— Тогда все ясно. У них в ЛондОне ж, левостороннее движение, и что обычному человеку помеха справа, для них — лондОнцев, все лево. Это ты, познакомься... Это наш правонарушитель, — говорю я, а брат в этот момент отпивает свое виски. Хорошо хоть в сторону прыснул, а то и мне бы пришлось к малым идти в душ, после дождя из виски.

— Я не хотел, бро, — откашлявшись говорит Руслан, примирительно поднимает руки вверх, — я ж не знал, что это ты, — подумал секунду и говорит, — хотя за малую я б и президента дал приказ останавливать. Я пойду к столу, а вы тут того… этого…

Что он имел в виду, я не в курсе, но вот видок у Давида был, как говорится, лихой и немного придурковатый.

— Так что, ДПС-ники останавливали меня из-за тебя?

— Ни вам здрасьте, ни вам до свиданья, — говорю я, — ну, хоть это понял. Но, заметь, не из-за меня, а сугубо по причине твоего хамского поведения.

Глава 7

Давид

Вечер проходил тихо, спокойно, по-домашнему. Если не считать носящихся детей. На каком-то этапе Марине это надоело и она отправила их в Гугл.

До прихода в дом Софии, моя мама всячески пыталась провести со мной работу по окучиванию, как она говорила «приличной девочки». Я думал, что увижу престарелую деву лет тридцати, которая будет цитировать Тургенева, говорить фразами Чехова, поправляя на носу очки с толстенными стеклами, а тут, бац и Соня. А еще, я никак не ожидал, что за этой дурацкой историей, будет стоять она.

Неимоверно красивая, интересная, яркая, харизматичная, уверенная в себе, цельная... Я могу долго продолжать это список. И мне она безумно нравится.

И вот теперь, она сидит за столом с отчужденно-задумчивым видом. Ее мать, что-то постоянно ей шепчет, подталкивая под столом, на что она только морщит нос и цокает.

— Как там Тимур, — спрашивает ее отец.

Так, а кто у нас Тимур?

— Да все нормально. Ему нравится. Учатся с Елизаветой и днем, и ночью, — говорит Соня.

— Вот заделают тебе внучка или внучку, — говорит Русик, — что будешь делать?

— Попросят, помогу. Нет, лезть не буду. Уже не дети, сами разберутся.

— Дети — это счастье, — задумчиво говорит Марина, — даже если от этого счастья днргается левый глаз. Пойду-ка я гляну на свое счастье, а то что-то притихли. Не к добру.

Теперь понятно, что Тимур — это сын. Блин, сколько ж ей лет, если ее сын уже может иметь своих детей?

— А где он будет праздновать двадцатиоднолетие? — спрашивает ее мать.

— Так как это будет в декабре, я думала взять отпуск на пару недель, поехать к нему, снять домик на берегу океана. Он отпразднует с друзьями, а потом с Елизаветой приедет ко мне.

— А с нами, он праздновать не собирается? — обиженно спрашивает мать.

— Ну, у них там каникулы не так как у нас. Так что на Новый Год может приедем сюда. Ма, по мере поступления проблем будем их решать. Хорошо? — Примирительно говорит Соня. Встает из-за стола, извиняется и говорит, что выйдет освежиться.

София.

Сижу за столом. И чего-то так грустно стало. Жалко себя. Никогда не жалела, а тут прямо накатило. Тут еще мама на ухо что-то шепчет, даже не вникала в суть, смысл один — Давид красавчик. Да я ж не слепая, вижу. Только что с того?

Откуда я знаю, какие женщины ему нравятся. Может у него принцип трахать только молодых, костлявых, а может наоборот — силиконовую долину. А что я? Бля.., вот спроси меня, какая я, и что я скажу? Ну, обычная, вроде не страшная, не толстая. Последние годы муж не делал мне комплименты, не говорил приятных слов. Это все было вроде как само собой разумеющееся, что вроде как он не говорит, но вроде как я знаю.

Ну говорили мне комплименты коллеги. Только я не знаю, говорили от чистого сердца, потому что так думали, или им что-то от меня было надо, а так вроде комплимент сказал, ему все равно, мне приятно. А главное, что не накладно. У нас как в каждом коллективе принцип один: насрать на нижнего, подвинуть ближнего, и смотреть, чтоб не насрал кто на тебя. Ну только, наверное, Федору Степановичу я нравлюсь по-настоящему, это наш главный в коллегии, но ему шестьдесят восемь. Грусняшно.

Отпросилась освежиться. И вместо туалета пошла на второй этаж в свою бывшую комнату. Да, родители оставили наши комнаты нетронутыми, только косметический ремонт сделала, а так вещи, мелочи, игрушки — все на своих местах. Когда остаюсь у них с ночевкой, моя комната за мной. Зашла, включила свет, достала с полки фотоальбом и стала рассматривать.

— Можно, — поворачиваюсь на пороге стоит Давид. Дверь я не закрывала.

— Проходи, чего уж там. Бабка Красной Шапки волка тоже сама впустила, а он ее бац…, и слопал. — Давид, усмехаясь, проходит и садится рядом на кровать.

— Я не ем…

— Старых бабок, — перебиваю его.

— Ну, ты еще не бабка, как я понял из разговора.

— И только это тебя во мне прельщает?

— Не только… Ты красивая, умная, в свете нашего знакомства, еще и предприимчивая.

— Ага, еще злопамятная, взяток не беру…

— Последнее можно к плюсам. Вот мы сидим с тобой как пионеры... Хотя, на самом деле, друг другу нравимся. Вот ты, лично, мне очень.

— Ты всегда так прямолинеен?

— А что, нужно станцевать какой-то ритуальный танец, нацепить хвост павлина, спеть серенаду под балконом. Я вышел из возраста романтического юнца лет так пятнадцать назад. Поэтому не вижу смысла.

— А сколь тебе лет? — интересно же.

— Мне сорок два.

— Тфф.., - закатываю глаза, — и что не разу не был женат и детей нет.

— Давай я не буду говорить банальную фразу, что не встретил еще ту, с которой хотелось бы провести старость, сидеть возле камина и воспитывать внуков...

— А на самом деле… что?

— Просто мне это было не нужно. Секс был, девушки на любой вкус, дети — не цель.

— Что изменилось сейчас?

— Я, — говорит и смотрит на меня.

И вот тут я понимаю, что по закону жанра должен быть поцелуй. Он смотрит мне в глаза, потом на губы, наклоняется и аккуратно касается своими губами моих. Они такие мягкие. Руками обнимает мое лицо так, что большими пальцами поглаживает скулы, а остальные в моих волосах. А я как дура с альбомом и руки заняты.

Разливается тепло по телу. Я понимаю, что мне не противно, приятно, даже очень, но я не знаю, что делать дальше. Я никогда не целовалась с левым мужиком. Закрываю глаза, а он воспринимает это, как сигнал к продолжению. Приоткрываю губы. Его язык тут же врывается в мой рот, поцелуй становится жадным, настойчивый. Дыхание становится тяжелым. По моему телу проскакивает электрический ток, который заполняет каждую клеточку моего тела. Как вкусно, как классно, волна возбуждения, и тут…

— Кх-кх, — на пороге стоит мама. — Ой, простите, целуйтесь, целуйтесь, а то мы вас потеряли, думали может ругаетесь, а вы наоборот, — и задом пятится из комнаты.

— Ох, уж эти родители, то не целуйтесь до восемнадцати, от этого дети родятся, то быстрее целуйтесь в сорок, а то поздно рожать, — подвожу итог я.

— Продолжения не будет? — спрашивает Давид.

— "Кина не будет, электричество кончилось", — грустно говорю, — да и пора честь знать. Завтра на работу, пора домой.

— Я сегодня пил, не отвезешь домой?

— Отвезу, чего ж не отвести. Не в разных же концах города живем.

— Ну, может тебя, напрягает ситуация?

— Даже если меня что-то и напрягает, я умело это скрою. С другой стороны, ты ж меня не девственности лишил, совместную поездку, думаю, переживу.

— Не пугай меня. Бабушка-девственница, даже для моего богатого сексуального опыта — это слишком, — смешно ему.

Давид.

Едем молча. Тихо играет радио. В какой-то момент София на максимум делает громкость радио и в салоне автомобиля начитает горланить Лепс «Я уеду жить в Лондон», а на припеве Соня начинает подпевать:

Я уеду жить в Лондон

Я уеду жить в Лондон

Я уеду туда, где большая вода

Может быть навсегда

Я уеду жить в Лондон

Мне Москва будет сниться

Но проблема одна: в направлении том

Из Москвы никогда не идут поезда

Я начинаю хохотать.

— Тебе говорили, что поешь ты хреново?

— Вот ты говнюк хитрожопый, напросился в машину, нашел бесплатного водителя, так еще и оборал уже не только мои умственные способности, а еще и певческий талан, — со смехом говорит она. — Я, вообще везде молодец. За рулем богиня…

— Ага, пассажиры молятся, а пешеходы крестятся, — шучу я, — шутка, шутка. А то, твоим взглядом сейчас можно убивать.

— А пою я и правда хреново, вот как грустно — спела, поржала, подняла настроение.

— Сонь, ты лучше всех, — пересеклись взглядами, и в ее я увидел грусть, что ли. Я знал, что с мужем они развелись, мать говорила, но причину не спрашивал. На фиг надо. Но сейчас понял, что не все там так просто. Видно больно он ей сделал, скорее всего изменял. Как можно такой, как Соня изменять? Бля.., мы пока целовались, думал в штаны кончу, такая она отзывчивая, вкусная, страстная. Взглянул в ее глаза, а там — секс.

До дома добрались в тишине. Каждый думал о своем. Заехали в подземный гараж и пошли к лифту, она нажала двадцатый, я двадцать пятый. В лифте тоже молчим. Дзинькает лифт на ее этаже, она выходит.

— Пока, София, — говорю я. — Пустишь в гости если приду?

— Ну, мы ж уже обменялись слюнями, почти родственники, так чего ж не пустить. Но не сегодня, — вот уж язва.

— Не сегодня. Дел много накопилось на работе, не теряй меня и не думай, что я слился. А то вы женщины такие, сами придумали, сами поругались, сами помирились, а мы мужики не в курсе.

— Не переживая, я обязательно скажу, если что. Пока.

Лифт закрывается и везет меня выше.

Глава 8

София

Пару дней от Давида ни слуху, ни духу. Да мне и самой было не до него. Работу никто не отменял.

Сколько себя помню, всегда хотела работать в этой системе. Мне всегда было интересно докопаться до истины и узнать — кто прав, а кто виноват. Порой люди в процессе судебного заседания сами начинают медленно и методично себя закапывать. Даже ничего не значащие вопросы, которые не касаются текущего дела, могут рассказать многое о личности перед тобой. Но, бывают и хитровыеб… ные, которые уверены, что ухватили или Бога, или черта за бороду, и на ху... вертели судей, прокурора, и всех в зале сидящих. Таких выводить на чистую воду, одно удовольствие.

Конечно, после этого были и угрозы. Зачитывать угрожающей стороне статьи Закона «О статусе судей», как-то не уместно. Поэтому легкие разъяснительные работы и клиент спокоен. К опции «звонок папе», пока, не приходилось прибегать.

А еще, я знаю секрет, который сделал мой папа, но продолжает думать, что для меня — это все еще секрет. Когда я пломбировала зуб он, ну, конечно, не лично он, но с его подачи, мне там, нечаянно, оставили маячок. Хотя, можно было и сказать. Я, конечно, бурчу, что все сама и не надо мне помогать, но жизнь дороже и я осознаю, что в случае чего, это очень облегчит мои поиски. Как бы так смачно сплюнуть через левое плечо, чтобы маячок никогда не пригодился. Может только годам так к девяноста, сынок глянет на мое местонахождение, ага мамка на месте — ряд 50, место 37 — кладбище…, черный юмор.

Что-то я сегодня засиделась. Уже начало восьмого. От чтения бумаг в глазах мошки. Справки, протоколы, выписки — все слилось в одну сплошную кашу. Пора заканчивать. Завтра, все завтра. Виноватых — накажем, честных — оправдаем. Миру — мир, бабам — цветы, детям — мороженое.

Собираю вещи, выключаю компьютер, свет. Выхожу в приемную. Катерина уже, наверное, дома чаи гоняет. Вообще, она нормальный помощник. Все по делу, ничего лишнего, мы не подружки, мы коллеги. И относится она ко мне, как к главной, я сказала — она сделала, без лишних вопросов и главное ничего не забывает сделать.

Спускаюсь на первый этаж, сдаю ключи от кабинета охраннику, расписываюсь в журнале. Выхожу на улице. Пытаюсь в сумке найти ключи от машины, но, то ли ключи маленькие, то ли сумка большая, найти не могу. Иду, не смотрю по сторонам, а только в эту долбаную сумку. Роюсь, роюсь — бинго! Нашла! А еще, нашла стену, в которую врезалась. Поднимаю глаза. Нет, определенно не стена — шкаф. Стоит, смотрит не моргая.

— И вам, добрый вечер, будьте любезны, пропустите меня. Вы загораживаете мне дорогу, и я не могу подойти к машине, дверь которой за вашей спиной, — сообщаю ему и пальчиком пытаюсь так тыкнуть, чтобы он понял, что машина прямо за ним.

— Мне велено доставить вас в ресторан, — сказал, так вроде гром в небе прогремел. Ну и голосок.

— Рабочее время окончено. И мною покладено, на ваше велено, — блин, задрала голову и смотрю на него. С моим ростом метр шестьдесят три, мы словно слон и моська.

— Мое велено, будет даже через силу. Поэтому пройдите, пожалуйста, — и ударение на этом слове, явно не с проста, — к той машине, — и указывает на черный тонированный внедорожник. — Дайте мне ключи от вашей машины. Я поеду на ней следом.

Ладно. Мне стало просто интересно посмотреть на хозяина славянского шкафа. Отдаю ключи. Он проводит меня к внедорожнику, открывает дверь. Я сажусь внутрь. За рулем — водитель, на переднем сидении еще один охранник. Сразу видно — смелые, за одной маленькой теткой, выслали сразу трех мужиков.

Едут. Молчат. Как они вместе впереди вмещаются? Машина большая, но они касаются друг друга плечами, такое чувство, что в Матисе едем. Водитель в зеркало заднего вида посматривает на меня. Может думает, что вцеплюсь ему в горло? Ловлю в зеркале его взгляд и как бы спрашиваю «Что?».

Чуть не заржала в голос. Малые Русика, смотрят мультик про медведя Паддингтона, так он практикует «суровый взгляд». Блин, один в один.

Сижу, похрюкиваю от смеха. «Суровый взгляд» сменился, на прифигевший. Может он думает, что у меня от страха истерика? Только бы в голос не заржать. Вот уж, гребаные Винни Пухи.

Подъезжаем к ресторану. Да, не самое бедное место выбрал мистер «Х».

Охранник, который ехал в моей машине, открывает мне дверь и отходит в сторону, пропуская меня. Наверное, он у них за главного. Поднимаемся по ступенькам в ресторан. Он открывает входную дверь, пропускает меня, берет под локоток и почти ласково, типа «шепчет».

— Не вздумайте привлекать к себе лишнее внимание.

— В смысле не орать: «Люди добрые, спасите, помогите, грабят и насилуют»?

— Да, вот именно в этой последовательности и эти слова, — у них, наверное, один суровый взгляд на всех.

— А «пожар», кричать можно?

— Потерпите секунду и ничего кричать не нужно будет.

Это он так намекает, что сдаст меня боссу, а там трава не расти?

Проходим в отдельную кабинку, а там сидит — Босс.

А хозяином славянского шкафа оказался шкаф-купе. Где ж их таких огромных делают? И тут, как говорит резидент Камеди Клаба: «Мне захотелось сибаса».

— Здравствуйте, София Сергеевна, — на вид страшный, а голос приятный. — Меня зовут, Матвей Петрович Болотов и я…

— Глава компании «Мегастрой», — добавляю я, присаживаясь без приглашения на стул, напротив господина уже «не Х».

— Страна знает своих героев? — самодовольно говорит он, откидываясь на спинку стула.

— Ну, если вы считаете геройством похищение женщины, то определенно вы — номер один, — отвечаю я.

— Не надо, София Сергеевна, делать из меня монстра. Не похитил, а пригласил на ужин. Вас же не в подвал привезли, а в очень дорогой ресторан. А ужинать в компании прекрасной дамы, всегда приятнее, нежели одному, не находите?

— Ладно уж, кормите. Я согласилась лишь только потому, что голодна. И заметьте — это Мое решение, говорю сразу, чтобы вы были в курсе — я вас не боюсь.

— Отчего ж так. Не нагоняю страх? — смеется Матвей, мать его, Петрович.

— Ставлю все точки над «Ё», чтобы мы не перекидывались ненужными словами, я просто устала, день был тяжёлый, да и год — свиньи... Ходить вокруг да около, нет желания.

В этот момент заходит официант и расставляет еду на столе.

— Вы не против, я заказал все на свое усмотрение. Вы ж не на диете и едите мясо.

— Ем мясо и кровью запиваю, — на этих моих словах рука официанта дрогнула, и он посмотрел на меня удивленно. Через секунду его сдуло ветром, наверное, в воздухе запахло грозой.

— Так, чего ж не боитесь? Я могу сделать так, чтоыб у вас появились проблемы.

— Проблем нет только у того, у кого пульс отсутствует, — говорю я, нарезая сочный стейк. Ум…, вкуснота. Аж слюни потекли, — а не боюсь потому, что крыша у меня «андулиновая».

Бровки у Матвея Петровича Болотова потянулись вверх, прямо к бритой головушке.

Достаю телефон из сумки, благо не рылась, как с ключами от машины. Нахожу фото папы в форме и тыкаю под нос Матвею Петровичу.

— Неожиданно, — произносит задумчиво он, — если не секрет, то… это…

— Отец, — говорю я. Вот хорошо, что я осталась, еда — супер.

Сидит, потирает бороденку и на лице страшный думательный процесс отражается. Решила помочь мужику, а то так и закипит.

— Давайте так. Мы представим, что попали в один вагон поезда дальнего следования, например, Москва — Владивосток. Рассказываете все, как на духу, и получаете совет. Ну, человеку, который вас в поезде видит в первый и последний раз, врать нет смысла, поэтому говорит он правду. Так и я, скажу, что думаю, дам совет и это будет плата за то, что вы меня кормите. Договорились?

— Договорились. Вариантов у меня ж все равно нет.

— Варианты есть всегда. Но, я думаю, это все, — обвожу рукой вокруг себя, — не стоит последствий.

— Как бы так начать, чтобы коротко, по сути и вы все поняли?

— Наливай, Матвейка. Как выпьем, так и речь польется. И давай, на — ты, раз уж поезд тронулся.

Усмехается. Разливает по рюмкам водку. Холодненькая, хороша. Чокаемся, выпиваем за знакомство.

— А ты такая, что я б влюбился, если бы не любил одну сучку… Вот весь сыр-бор как раз из-за нее. Мы вместе уже много лет, точнее одиннадцать. Ей было восемнадцать, а мне уже тридцать пять. Начали встречаться, а тут бах, нарисовался этот хрен — Давид Юрьевич Золотарев. Встретились мы на каком-то приеме… И залипла моя Оксанка на него. А этого гада не остановило даже, что она была не одна. Тут же, на приеме, они где-то успели потрахаться. Я говорю ей, что прощу, люблю, не могу. А она, нет и все. Хочу к нему, люблю его. Ну, отпустил. Живите. А он покрутил с ней пару месяцев и свалил за бугор.

Пока Матвеюшка изливает душу, я продолжаю смачно кушать и внимательно слушать. Вот за советы мне едой еще ни разу не платили. Вкусненько… Аж вспотела, так челюсть работала. Вот правду говорят: «Ем — потею, работаю — мерзну». Фух…, вот это я обожралась. Не, нельзя так. Целый день ни крошки в рот, а вечером нажраться от пуза. Хана моей тонкой талии.

— А она, небось, к тебе обратно просится стала, — предполагаю я. Вот ведь мужик-дурак, бортанула его, а как саму кинули, не растерялась….

— Ну, да… говорит… ошиблась, мол с кем не бывает, страсть спутала с реальными чувствами, а любит только мне.

Ну какие мужики все-таки странные. Тут же и дураку ясно, что использует его дева «невинная» в своих целях. А он упёрся, раз типа всем надо, то и мне тоже в очередь надо встать. А то, что очередь не затем товаром, что и не любишь ты, например, колбасу «докторскую», а любишь «любительскую», но все же стоят, значит и мне надо. А то, что колбаса, в конечном итоге, окажется недельной давности, с заветрянным обрезанным краем, ну ничего, стерпится — слюбится.

— Детей нажили за одиннадцать лет?

— Да, нет. То молодая была, то не готова, а потом что-то не получалось.

Короче разводила как могла. Вот не удивлюсь, что у дамочки-то все ОК. И квартирку себе, и машинку, и денежек на черный день скопила. А эта детина, вцепился в нее, и говорит, что мама не велела лопатку никому отдавать, как в песочнице, блин.

— А от меня-то тебе что нужно Матвей?

— Так полгода назад приехал сученыш этот обратно. А я на Оксанку смотрю, она уже на низком старте. Думала, наверное, что с аэропорта за ней на белом коне прискачет и заберет в светлое будущее.

— А он не спешит…, - задумчиво протягиваю я. Вот уж не Давид, а мачо — Бандерас. Ловелас недоделанный.

— Вот я и решил устроить теплый прием на родине, начал разные проблемы устраивать, бизнес его отца и мой в одной сфере, так что труда не составило, а тут еще и участок этот, нервы ему потрепал.

— Ладно. Я все поняла. Совет раз — берешь Оксану и по зад…

— В смысле, я ж ее люблю, — ошарашенно спрашивает Матвей.

— В прямом. Собираешь все вещи, прямо все, чтобы не дай бог за чем не вернулась, ставишь ЗА порог и говоришь: «Я осознал, что ты любишь другого, в одну реку входить дважды не нужно было, а главное, что уважаешь ее выбор…»; закрываешь дверь перед ее носом, блокируешь банковские карты, ну оставь на пожрать на пару месяцев, пока будет искать нового идиота, ничего личного. И живешь спокойно. Второе, когда попустит со страданиями, оглянись. Я уверена в твоем коллективе куча баб, которые сохнут по тебе. Может у тебя помощница молодая есть.

— Есть, Верочка…

— Вот…, Верочка — это хорошо, лучше конечно Надежда — она умирает последней, но раз Вера, тоже сойдет, без веры в надежду тоже плохо живется.

— Ты, прикалываешься?

— Ни в коем разе. И прямо с первого траха начинайте рожать с Верочкой потомство, плодитесь и размножайтесь, как сказал, не помню кто…. Третье — читала я дело по вашему участку. Нахуевертили… Одна справка покрывает другую, как нотариус не побоялся выписывать акт дарения задним числом… Наверно был резон?

— Да, он закончил свою нотариальную деятельность…

— Хоть жив?

— В Испании…

— Ну и бог с ним… Все равно решение приму по закону. Так что, вот такие дела. Поезд Москва-Владивосток прибывает на конечную станцию, — оповещаю я, — ключи от машины на стол и прощай.

— Может, когда я отойду, замутим?

Только помирать от любви собирался, а тут уже клеится на ровном месте. Вот верно, чем больше мы стервы, тем на рынке невест ценнее. А то я все двадцать лет — ути-пуси, сюси-муси. Надо было с мужем так, он мне — доброе утро, а я ему — пошел на хер.

Отрицательно качаю головой.

— Паш, — зовет Матвей. Заглядывает шкаф, положил ключ на стол и стоит, закрывая выход.

Я беру ключи. Поднимаюсь из-за стола. Протягиваю Паше руку. Он удивленно приподнимает бровь, но руку подает. Пожимаю его руку, нащупываю болевую точку и жму. Ухмылка с лица сползает и появляется маска боли. Он отступает в сторону. Отпускаю руку, собираюсь выйти не прощаясь.

— Спасибо, — окликает меня Матвей.

На секунду остановилась.

— Прощай, — говорю я не поворачиваясь.

Глава 9

София

Вернулась домой часам к десяти. Думала все, что называлось «плохой день», осталось за порогом, и как только, я закрою дверь, больше меня не побеспокоит. Но этот день решил меня удивить, свалить с ног, выдоить остатки энергии из моего тельца и перейти из разряда «плохой день» в «супер говняный».

Я успела только переодеться в домашний халат как в квартире раздался звонок. Ууууу…, и не надо ходить к бабке, раз не домофон, значит кто-то из жильцов. А кто может ко мне прийти в десять вечера? Правильно…

— Привет, Давид, — открываю дверь, и чтобы долго не расшаркиваться, сразу добавляю, — проходи.

— Привет, вот уж не думал, что ты видишь через закрытую дверь, — говорит он, проходя в квартиру. Махнула рукой в сторону гостиной.

— После знакомства с тобой у меня открылся третий глаз. А сын у меня, вообще, владеет супер техникой — кибер-нано-экстрасенсорикой.

— Вы, прямо супер-семейка, — ржет засранец. Сейчас и я поржу.

— Ты, чего на ночь глядя пришел. Не спится? Тебе сказку прочитать, молока теплого налить, на ручках покачать?

— О, даже такие услуги? Ну, если, прямо из детского, то мне нравиться перед сном сисю пососать. Я читал, что не нужно отказывать ребенку в частом прикладывании к груди, если имела место стрессовая ситуация или резкая смена условий жизни. Убедившись в безопасности своего положения, кроха станет спать крепче, — вот это познания.

— И давно тебя интересует вопрос грудного вскармливания? — интересуюсь я. Удивил, что сказать.

— Ну, если у меня нет детей — это не говорит о том, что у меня нет племянников. У меня есть сестра, сейчас правда они живут в Испании, но как только начнется учебный год, они вернуться в город. Старшему пятнадцать, а вот младшей шесть месяцев.

— Оу…, - а что мне еще сказать, мы знакомы чуть больше недели. У своих родителей я не живу уже двадцать лет, а жизнью соседей я не интересовалась, а в редкие случаи приезда к родителям, за забор не заглядывала. Может у них и анаконда со слоном жили? — Из успокоительного могу предложить настой валерианы или на кухне в холодильнике что-то из спиртного.

— Лучше из спиртного.

В дверь опять позвонили, да что за срань? Теперь кто? Соседка за солью, сахаром, хлебом…?

— Иди на кухню. Пей все, что тебе нравится. Я сейчас открою дверь, а потом к тебе приду.

— Что, не хочешь знакомить меня с любовником?

— Охреневший бабкин внук…, - тяну я, — вот если бы был у меня кто, я б тебя пустила? Иди уже пей, а то от нехватки жидкости в организме, у тебя мозг ссохся до размера чернослива. — Хмыкнул, но пошел. Вот уж мужики, без году неделя знакомы, а уже претензии.

Подхожу к входной двери, замок щелкает и только успеваю сделать шаг в сторону, как проносится, мать его торнадо, по имени МИЛАНА. Что за… на фиг? И летит прямо в гостиную. Толкаю дверь, чтобы закрылась сама и иду следом за этой разрушительной силой.

— Я не потерплю того, чтобы мой муж с тобой шашни водил, — начинает орать она, как ненормальная.

— А где бэмби? — я думала, что подумала про себя, но по ее удивленному взгляду поняла, что сказала вслух.

— Кто? — И зависла.

Наверное, я сбила ее настрой на грандиозный скандал своим вопросом. Такие как она, выстраивают речь в своей голове и, если что-то вне плана, все — ступор.

А что я должна была спросить, если еще полгода назад было бэмби, а сейчас — разгневанная олениха или оленина? Глаза горят, ноздри раздуваются, руки в кулаки сжала…, чи драться со мной собралась?

Она так как-то изменилась что ли? Грудь увеличила определенно… Почему эти все дивы считают, что это красиво?

— С какого перепугу ты решила, что мне нужен мой бывший — твой теперешний муж?

— Я видела его телефон, он звонил тебе очень много раз и в то время, когда меня нет дома.

— И… ты сделала вывод, что я с ним сплю.

— Да, — гордо говорит она. А вот гордость по поводу того, что она смогла сделала вывод?

— И почему я в свое время не начала проверять телефон мужа, — задумчиво говорю, — может и развелась бы раньше.

Тут в гостиную из кухни выходит Давид. Пиджак снял, рукава на рубашке закатил по локоть и расстегнул пару пуговок. В руках стакан с виски. Уххх… Хорош… Засранец. Боже, смотрю на Милану, на моих глазах происходит сеанс экзорцизма — превращается на глазах в святую невинность, только грудь размера пятого вперед выпячивает.

— Любимая, у нас гости, — Давид подходит ко мне, обнимает сзади за талию и целует в висок. Воу, котик любит ролевые игры? Эта игра — счастливая супружеская пара? Сейчас поиграет.

— Нет, котюсечик мой, — промурлыкала я, погладила по щеке, — это — непрошеный гость, а он как знаешь, хуже… Тем более, эта бывшая любовница и нынешняя жена моего бывшего мужа.

— Да, и вот поэтому я не позволю тебе трахаться с ним, так как я — жена, — о, перезагрузка, возобновлена функция — скандал.

— А ты трахаешься со своим бывшим мужем, — напрягся котик и лапка на талии сжалась.

— Миленький, ну ты же знаешь, что меня за день столько раз вытрахают на работе, что если вечером меня еще кто-то и ебать будет, то я просто сдохну, — и мило так улыбаюсь.

Зависли оба. Надо прекращать этот балаган. Всех разогнать и лечь спать. Организм так обрадовался этой идее, что чуть плясать джигу-дрыгу не начал.

— Милана, берешь себя, Игоря, чемоданы и валите в задницу. Если еще раз ты переступишь порог моей квартиры, выходить будешь на костылях или на носилках, — и только она открыла рот что-то сказать, сразу ее перебиваю. — А потом, можешь подать в суд. Дверь знаешь где?

Еще и обиженную из себя строит. Что-то хмыкнула и пошла на выход. Хлопнула входная дверь.

Отлипаю от Давида.

— Тебе тоже, пора. Я правда очень устала. У меня был нелегкий день, а потом еще незапланированная встреча. Причем с твоим конкурентом, — приподнимает бровь.

— Расскажешь?

— Не сегодня, — сморщила нос, — правда у меня энергия на нуле. Спать… хочу.., - и смачно зеваю.

— Ладно. Спокойной ночи, София, — ставит стакан на столик в гостиной. Берет пиджак и направляется в прихожую. — Пойдем в кино на выходных?

— Ну, хоть не в цирк…, - открываю дверь.

— А чем тебе цирк не угодил?

— Помнишь, как в старом фильме? Неудавшийся поход в цирк закончился рождением третьего мальчика.

— Не переживай, — целует меня в нос. Выходит из квартиры и подходит к лифту. Двери лифта открываются. Он заходит, поворачивается ко мне лицом и говорит, — все будет. И мальчик тоже.

Чего это он?

Глава 10

София

На конец недели было назначено судебное разбирательство по делу Давида и Матвея. Они видно решили меня не беспокоить и поэтому на заседании были только адвокаты с помощниками. Надеюсь, что положились на мой опыт, непредвзятое отношение к их теркам, а не на нежелание друг друга лицезреть. Хотя не скрою, когда не знаешь всей этой «Санта-Барбары», жить однозначно проще. А так, конечно, на исход дела и суть вопроса это никак не повлияет, но осознавать, что мужчина, который тебе даже очень-очень нравится — редкостный бабник, как-то вгоняет в грусть. Хотя, вот думала я что мой муж идеален, а в итоге что? Правильно, он просто это мастерски скрывал. А так, вроде знаешь, никто не скрывает, и было-то до тебя и сейчас это в прошлом, а я — в настоящем. Но все равно задевает.

Началось судебное заседание. Секретарь судебного заседания зачитала Протокол по Делу №ВСМ-026-175-23694, представила председательствующего судью — Воронову С.С., то есть меня, представилась сама, всех участников заседания. Ну, и собственно, все — погнали вершить правосудие.

Адвокаты что-то бубнят, спорят, доказывают, просят занести в протокол в ходе заседания свои замечания. Нужно бы поучаствовать в процессе, а то зависла я на своей волне. Надо хоть моргнуть, а то подумают, что сплю, как в армии новобранец с открытыми глазами.

— Ваша честь, нами предоставлены новые доказательства, того что первоначальный собственник данного участка земли, находился на принудительном лечении в стационаре психоневрологического диспансера и не мог в тот момент составить нотариально заверенный акт о передаче прав собственности последующему владельцу, — сообщает адвокат Давида, — таким образом второй собственник, вступая в права собственности с последующей перепродажей, нарушил статьи…

Бла-бла-бла-. Тра-та-та. Да и так все понятно. Был гражданин, назовем его — номер один, жил не тужил. Наживал свое богатство в девяностые. Потом, чтобы не отобрали все в двухтысячных, начал косить под дурака, а у нас в стране, что дураки, что дороги — что с них взять. А потом, видно приперло, и начал потихоньку распродавать непосильно отобранное имущество у ранее обманутых граждан. Да только денег хочется срубить, а статус дурака терять наоборот, не хочется. Вот и начал гражданин перепродавать, в данном случае этот участок, то гражданину номер два, а то и три, и четыре. Причем всем сразу, в одно и тоже время. Как заключались сделки, загадка. Да, только помер, гражданин «номер один», чем крайне усугубил и так непонятную картину.

Но мне, по личным каналам, удалось установить, что настоящий собственник, был не гражданин номер один, а назовем его — ноль один. У него и приобрел участок отец Давида. И документы, у этого гражданина ноль один в порядке, и под психа он не косил. А как один и тот же земельный участок был зарегистрирован на несколько граждан — вопрос уже к комитету по земельным ресурсам и землеустройству города. Матвею же, не повезло, он приобрел участок уже у номера четыре, по-моему.

И вот возникает вопрос? Стоила ли неверная бабенка Оксаночка нескольких лямов для гражданина Болотова М.П.? Может у неё «душа» золотая?

Надо. Попить кофейку. Обмозговать решение и прочитать результат господам адвокатам.

После часового перерыва зачитываю решение.

— Встать, суд идет, — оповещает секретарь.

— Именем Верховного Суда, — читать, не перечитать, пока на языке волдырь не вскочит. — Верховный суд в составе судьи С.С. Вороновой при ведении протокола в зале суда секретарем судебного заседания А.Г. Кец, рассмотрел в судебном заседании Дело №ВСМ-026-175-23694…. И тра-та-та-та-та… по иску от… к… о передаче земельного участка….

Блин, пока перечислишь всех лиц, участвующих в процессе, все бумаженции, которые прилетали по ходу дела с разных сторон — поседеешь.

— Установил…., - и опять по документам, что правда, а что ложь.

А вот и самая интересная часть, после часа моего монолога.

— Решил. Исковые требования СК «Страймаг» удовлетворить, — думаю, дальше они меня уже сами и не слушали.

Если чисто из вредности, «Мегастрой» может еще подать апелляцию в апелляционную коллегию Верховного Суда, но, если глянут, кто был судья, могут и отказать. После моих решений, почему-то не рискуют браться за апелляцию. Знают, что я дотошная и решения принимаю взвешенно, и обдуманно.

Все, ура. Всем спасибо, все свободны.

Пошла к себе в приемную. Попросила принести Катерину чайку. Захожу в кабинет, а на столе в вазе огромный букет роз.

— Катерина, — зову я.

— Да, София Сергеевна.

— Цветы во сколько принесли? — интересуюсь я.

— Так, вы только ушли на заседание, так и принес курьер. Я думала, что вы в коридоре столкнулись.

— Ясно. Спасибо. — Ладно Давид, живи. Вот, если б цветы принес после оглашения приговора, прибила б. А так, пока живи.

— Что-то не так, не нужно было брать, — разволновалась Катерина. Ну, конечно, пока я была замужем, цветов мне отродясь никто не присылал. Муж — жадина и скупердяй, не сильно-то меня и баловал. Хотя, у меня все было, да я и ничего и не требовала, дурында. Ну, цветочки же мог подарить?

Он, точно под копирку, с депутатов «Нашей Раши» Пронина и Мамонова. Все о России думает. Только унитаз у нас был не из золота и картин подлинников Левитана не было. Ну, может, не в моей квартире? Может у него есть тайное убежище. Его пре-ле-сть… Вот зайдет он в свои хоромы, наберется сил и айда Россию с колен поднимать…

— Нет, Катерина, все хорошо. Принеси чай, пожалуйста.

Подхожу к букету, красивый зараза. Не банальные бордовые розы, а яркие оранжевые бутоны, с красной каймой, такие свежие, сочные. Очень круто! Плюсик в копилку Давида.

Беру карточку, читаю. «Не могу сосредоточиться на работе. Жду выходных. Кинотеатр нас ждет».

Надеюсь, билеты мы будем брать не на последний сеанс, не на последний ряд и не на ужасы?

Давид.

Это была самая длинная неделя. Дни тянулись, события были предсказуемы и монотонны. Радовало только одно, что в субботу я увижу Софию. Знакомы всего ничего, как говорят: «без году неделя», а как-то прикипел, что все мысли о ней. Вот кто б мог подумать, что среди миллионов девушек, которых я встречал в своей жизни, и сотен, которые были в моей постели, я выберу ее — почти ровесницу, красивую, но не модельной внешности, женщину цельную, со своим мнением, достижениями, и напряжной профессией?

Еще пару дней назад, я считал себе стопроцентным завидным холостяком, который может получить любую девушку только щелкнув пальцами и сверкнув дорогими часами. Тот контингент девушек, к которому я привык, сразу на глаз определяют цену одежды и аксессуаров на тебе, словно сканером провели.

Да, у меня небольшой, но прибыльный бизнес в Лондоне по продаже элитной недвижимости. И, что скрывать, большинство клиентов мои соотечественники. Ну любят наши люди «дорого-богато». А прокат для свадебных церемоний очень красивых домов, да еще и с историей — это вообще отдельная статья дохода. Пока одни клиенты думают, покупать ли им особняк Джорджа Майкла, который был ранее собственностью королевы Анны, другие в этот момент снимают его для свадебной церемонии.

Так что деньги у меня есть и надеюсь будут. А, соответственно, девушки типа Вики будут виться вокруг меня всегда.

Но вот главный вопрос? А хочу ли теперь этого?

Другая бы вила из меня веревки, просила, нет даже требовала рестораны, украшения, снять, как минимум квартиру. А почему Соне я смог предложить только кино?

Потому, что знаю ответ. Все вышеперечисленное она просто не примет. Ей это не надо. А если я подарю ей украшение, мне кажется, она будет рада не его стоимости, а самому факту, что я выбирал его сам и делал подарок от души.

Вот и весь сравнительный анализ.

И теперь по секундам я считаю окончание недели. Вот засада. Как первокурсник, пригласил понравившуюся девушку в кино и жду не дождусь, когда выключат свет в зале кинотеатра, чтобы ее поцеловать и потискать. Прыщавый подросток. Мне сорок два…. и я первый раз в жизни, что-то почувствовал настоящее, за что хочется зацепиться зубами и никому не отдавать.

Решил послать ей цветы. Яркие, солнечные, они сразу бросились мне в глаза. Решил сделать это до начала заседания, а то надумает, что это благодарность за исход дела. Хотя я и не знал, какой может быть результат.

Набираю ее номер.

— Ало, — вопросительно спрашивает она.

— Можешь записать этот номер как «Любимый», — говорю я.

— Не перегибаете, Давид Юрьевич? До этой записи может надо дорасти, начнем просто с «мудак на Гелике», — смеется.

— Нет, первую стадию мы уже прошли, на второй ты б переименовала во что-то нейтральное, например…

— Например, — предлагает она, — «Сосед».

— Ну, уже хоть что-то. Тебе понравились цветы?

— Очень. Мне очень редко дарят цветы. Ну там, коллеги, родители, брат и то по случаю. А просто так, даже и не вспомню…

— А муж? — Удивляюсь я.

— А муж считал, что это необоснованная трата денег. Лучше купить дорогие часы, запонки, ну соответственно ему. Мне-то запонки не нужны.

— Вот из-за таких пидорасов и мы, нормальные мужики не в почете.

— Да ладно, что было, то прошло. Может я дура. Новая жена развела ж его на грудь, еще полгода назад у нее был размер второй, а сейчас прямо звезда.

— Ага, порно… Хрен с ними. Какое кино ты любишь?

— Я люблю попкорн и пепси, а кино мне некогда смотреть. Что будет по времени, то и будем смотреть. Хорошо?

— Договорились. Я к тебе спущусь часов в…, - даю ей возможность выбрать время.

— Давай семь.

— А может на утренний сеанс?

— Ты чего? Суббота. Дай хоть поспать ирод.

— Так я могу согреть постель, если что.

— Лето, жара. Ты че Уввася? А секесом я занимаюсь только после свадьбы.

— Так давай сейчас в ЗАГС, а вечером с кровати в кино.

— А чего это вечером, а куда день делся?

— Так брачная ночь же…

— Вот ты жук продуманный. Все в семь. Пока.

Блин еще почти больше суток ждать. УУУУУУУУУУУУУ!!!!!

Глава 11

София

Суббота. Обожаю субботу. Спешить никуда не надо. Можно выспаться, сходить по своим девичьим делам: педикюр-шмедикюр, масочки поделать, обертывания разные — это я люблю. Не все девичье из меня дружки мальчишки вытравили. Подраться, а потом маникюрчик обновить. Самое то.

Солнце своими лучами, пробивается через неплотно зашторенную портьеру. Его лучики падают мне на лицо, заставляя зарыться в покрывало с головой. Даже не представляю, который час. Лень вставать, лень двигаться. Буду валяться в кровати до последнего. Я записана в салон только на три часа. Думаю, что до этого времени моя совесть возьмет верх над ленью и я успею хотя бы пообедать, завтрак уже летит в трубу.

Звонок в дверь. Ну, и какая сволочь так жестко обламывает мой кайф. Нехотя вылезаю из кровати, натягиваю халат и плетусь к входной двери.

— Доброе утро, — на пороге стоит Давид, такой радостный — убила б, — не смотри так на меня, уже десять часов, я дал тебе поспать и принес завтрак. Ты любишь круассаны, я купил с разными начинками, а еще творог, нарезку разного сыра и кофе, — он все это говорит на ходу проходя бесцеремонно на мою кухню.

— И тебе не хворать, — вздыхая говорю я, и плетусь за ним, — я все люблю. А особенно покушать.

— По тебе так и не скажешь, — Давид осматривает меня с ног до головы.

— Так у меня две любви — покушать и спорт — сначала делаешь первое, а на следующий день второе. Но первое получается редко, иногда работа затягивает и заседания могут длиться по полдня. Это у меня — разгрузочные дни. А вот спорт — понедельник, среда, пятница.

— И часто разгружаешься по причине работы?

— С понедельника 9:00 до пятницы 18:00 — это только если по трудовому кодексу, а там, как бог даст, — с ухмылкой сообщаю я.

— И тебя не напрягает, такая работа?

— Такая работа мне нравиться. Вообще, работа как выполнение действий во времени и пространстве с применением силы, человека — облагораживает…, - вот вывернула, сама от себя не ожидала, не мозг, а мега мозг, — а напрягает меня то, что вы, Давид Юрьевич, живете со мной в одном доме и являетесь ко мне без приглашения, говорю это и тянусь за свежим, еще тёплым круассаном. Усаживаюсь на стул напротив Давида. Кусаю, — уууу… вкусно. Дай бог тебе здоровья, добрый человек…, - говорю я с набитым ртом.

— Вот тут я не понял — хорошо это или плохо, что живем рядом? Так завернула, что — сама-то хоть поняла? — с ухмылкой спрашивает Давид.

— Все я поняла, что сказала, — запиваю кофе, — все то и есть правда, что не есть ложь.

— Вы так и решения в суде выносите?

— Ладно, закончили о высоком. Ты чего пришел. До семи, у меня еще девять часов. Я не успела увидеть конец эротического сна.

— С моим участием? — улыбка на все лицо.

— Конечно….

— Или ты не одна? — опа, уже напрягся.

— Так любовника в окно и бегом тебе дверь открывать.

— С двадцатого этажа?

— Так он, этот… альпинист…, во!

— Ну, раз ты его уже выставила, может вместе досмотрим эротический сон, — вот тут я подавилась круассаном. Закашлялась, покраснела.

А он, наклонился ко мне через стол и пальцем вытер начинку круассана из уголка моего рта. И облизал свой палец.

— Мне мама не велит утром перед первым свиданием заниматься сексом, — сиплым голосом говорю.

— По-моему, твоя мама, если б ты жила с ними, уже упаковала бы твои чемоданы, вызвала такси, и указала мой адрес, — смешно ему.

Вот что ему сказать. Поставила локоть на стол, подперла щеку, смотрю и молчу. Ну, нравится он мне, но сама не признаюсь, я — трусиха. Я умею только огрызаться, а соблазнять, кокетничать, как-то стеснительно что ли. Да, вот такая я — старая, стеснительная дура.

Потерла лоб. Надо, что-то сказать, а что …, вопрос.

— Давай я тебе помогу, — говорит Давид, — есть два варианта твоей задумчивости. Первое — я тебе не нравлюсь, и ты не знаешь, как меня отшить, второе — наоборот.

— Первое, — говорю я.

— Так в чем проблема, ты мне тоже очень нравишься…

— В природной стеснительности.

— Ты, такая самостоятельная, состоявшаяся, красивая, за словом в карман не полезешь, и вдруг — стеснительная?

— Это все просто слова. Нет действий, а секс — это уже действие. И я этого боюсь.

— У тебя были еще сексуальные партнеры кроме мужа?

— Нет, только муж.

— Диагноз ясен, — теперь он подпер щеку рукой и, как зачарованный, смотрит на меня, — и за что мне такое счастье…, - задумчиво сообщает он. — Ладно, я пойду, а ты готовься, в семь я у тебя.

Поднимается и уходит.

И что это было? Я не поняла? Один — это хорошо или плохо?

Давид.

Никогда не страдал романтическими порывали, а тут прямо прет из меня романтическая хрень. То цветы решил подарить, а теперь вот тащусь в булочную за свежими круассанами. Сырную нарезку еще что ли купить?

Звоню в дверь Сониной квартиры. Десять утра, неужели еще спит. Долго не открывает. Может не одна? А то я губы раскатал... Она-то, в принципе, имеет право — свободная женщина, но меня это почему-то задевает. Бля.., как муж ревнивый…

Открывает дверь. Такая милая, заспанная, в коротком халатике…. Как бы туда рученьки запустить, прямо под халатик… Без косметики она выглядит вообще лет на двадцать пять. Все-таки хорошие гены — это большой плюс. Мне тоже никто не дает сорок два, максимум тридцать шесть.

Бесцеремонно прохожу на кухню, ставлю пакет на стол и начинаю оглашать весь список продуктов для завтрака. Промелькнула мысль, может она на диете и что-то не ест, но она быстро успокаивает меня фразой, что есть всё, но редко.

Ох, уж эта работа. Надо бы срочно в декрет ее что ли отправить? А идея мне нравиться, сначала одного родим, и сразу вторую. Как у ее брата, чтоб погодки были. Сижу, сам своим идеям мило улыбаюсь.

Мне так нравятся наши милые перепалки. Она, как миленький ежик, что не скажу, сразу иголочки выставит и сидит нахохленная. Чувствую себя лисом, который пытается развернуть ежа, чтобы трах…, в смысле съесть.

Наклонился к ней через стол, стер остаток джема из уголка ее рта и облизал палец. Что-то она напряглась. У меня сразу мысль, что она боится меня, или мужчин, в общем.

Оказалось, что она ставит барьеры, чтобы дело не дошло до секса. И стразу у меня страх, что в ее жизни было насилие, которое явно сказалось на отношении к мужчинам. Но оказалось, что за всю ее сексуальную жизнь у нее был только муж, я в ахуе…

И ничего реально лучше не придумал, чем уйти.

Еду в лифте и улыбаюсь, как идиот. Хорошо хоть рядом соседей нет, а то б подумали, что я в секту вступил «Радостный день». Как блаженный, ей богу. А что меня радует? То, что муж у нее был первым, но видно не мастер трахательного дела, а я буду вторым и незабываемым? Или то, что он был крайним, но не последним, а я последним и все — точка. Взъерошил волосы на голове, вышел из лифта и пошел к своей квартире. Надо бы принять душ, а то на радостях мозг кипит и не только он.

Глава 12

София

Умеют же мужики навести тень на плетень. Полдня, после того как Давид ушел, ходила как пришибленная. От рабочих мыслей отдыхаю, теперь голова забита любовными опилками.

Вот нет, чтобы прямо сказать: «я люблю опытных женщин, а ты престарелая пенсионерка-девственница меня не возбуждаешь» или наоборот, «не парься, всему научу, что надо покажу и засуну». Ведь по сути-то, с мужем ничего феерического у меня не происходило… Может боялся обидеть, ага, и всю свою неуемную фантазию реализовывал с такими вот Миланами…

Даже в салоне красоты, лежу и думаю, думаю… Вот и расслабилась — релакс, мать его, в чистом виде.

Вернулась домой. Осталось не так много времени. Помыться, переодеться, накраситься — работы непочатый край.

Стою в гардеробной и думаю, что надеть. Вечные проблемы девушек, что надеть и что сожрать, чтобы похудеть.

Выбрала простую белую футболку, голубые укороченные джинсы, накинула тоненькую кожаную курточку с рукавом три четверти, на ноги — модные кроссовки. Это мне сын так сказал, что они суперкие и моднявые. Мне они показались — обычными, сын привез их в прошлый свой приезд из Америки, белейшие кроссовки от Джимми Чу.

Накрасить решила только ресницы и гигиенической помадой с бледно розовым оттенком подвела губы.

Стою. Рассматриваю себя в зеркале. Да, вроде еще ничего. С пивом сойду.

Ровно в семь — звонок в дверь. Открываю и начинаю смеяться. Давид стоит в белой футболке, синих джинсах, кожанке, и мать их так, белых кроссовках.

— Ты что, камеры поставил в моей квартире?

— Нет. Но мысль мне нравиться. Блин, девушка, вам хоть есть восемнадцать?

— Что за старинные подкаты? — беру маленький рюкзак с ключами и телефоном, закрываю квартиру и мы идем к лифту.

— Ты себя в зеркале видела?

— Ну, минуты две назад, а что…

— У меня такое чувство, что с дочкой в кино иду. Без косметики и в этой одежде, ты как подросток.

— Ага, сзади — пионерка, а спереди — пенсионерка, — начинаю хохотать.

— Дурочка, — подходит ко мне близко-близко. Берет мое лицо в свои ладони и не закрывая глаз, медленно целует меня в губы.

— Мы такими темпами никуда не доедем, — меня спасает то, что лифт остановился на первом этажа и двери открылись.

— Пошли, пионерка, я вызвал такси, — решил ее не торопить. Все самое интересное будет ночью.

Доехали до кинотеатра быстро. Благо живем почти в центре.

Стали возле большого табло с названиями фильмов и расписанием сеансов.

— Ну, что будем смотреть? — спрашивает Давид.

— А вот давай этот, — тыкаю пальцем в табло.

— Название пугающее, напомни, твой бывший муж жив же, да?

— Страшно, — зловеще смеюсь я, — жив, жив гаденыш, — подтверждаю, кивая.

— Ладно, «Черная вдова», так «Черная вдова». Прямо и фантастика, и приключение, надеюсь в нашей жизни боевика не будет?

— Пошли уже, трусишка. Нам еще нужно купить много попкорна и большоооой стакан пепси.

— А что, поцелуев не будет?

— Ага, напихаю полный рот попкорна и будем целоваться….

— Давай, тогда я за билетами, а ты иди очередь займи за едой, я сейчас подойду.

Стала в живую, медленно движущуюся очередь за попкорном. Сзади стала компания из нескольких молодых парней.

— Девушка, а девушка. Можно с вами познакомиться? — Стою морожусь. Это ж не мне. Где — я, а где — девушка. Тут мне стучат уже по плечу. А нет, все-таки мне. Поворачиваюсь.

— Нет, спасибо, — говорю и мило улыбаясь, отворачиваюсь.

— А что так? Компания наша не нравится?

Поворачиваюсь всем корпусом. Ну, такие, подростки — переростки. Чуть старше моего сына, лет по двадцать пять. Блин, я что реально выгляжу как подросток. Да не…. Я ж себя в зеркале видела. Может темно здесь?

— Молодые люди, не хочу вас расстраивать, но это я вам не подхожу. У меня сын вашего возраста.

— Да, че ты гонишь? Тебе лет двадцать пять, — фух…, уже радует не подросток. Это говорит тот, что стучал мне по плечу.

— Паспорт показать? — Спрашиваю я. — А во-вторых, я не одна. Сейчас муж подойдет. А вот и он…

На их фоне Давид выглядит качком перекачанным, все-таки хиленькая у нас молодежь…

— Проблемы? — зло спрашивает Давид.

— Нет, сорян, мы не знали, что дама занята, — пацан поднял руки в примирительном жесте.

— Тебя ни на секунду оставить нельзя, — говорит Давид, поворачиваясь ко мне лицом.

— А я что, я ничего. О, наша очередь подошла.

Покупаем все необходимое и направляемся в зал.

— Где наши места?

— Пошли…

— Вот ты — жук. Ну нет…, последний ряд? Ты шутишь?

— За то посередине…., - смешно ему.

Усаживаемся. Выключается свет. Фильм начинается.

Сижу вся на иголках пол фильма, а он делает вид, что очень им увлечен. Я на нервах съела весь попкорн и выпила пепси. Вот-вот и лопну. А он — смотрит кино. Только расслабилась, поерзала, поудобнее устроилась, и тут бах..., его рука на моей коленке. Аж дернулась от неожиданности. Поворачиваю голову в его сторону, а он как так и надо, очень увлечен кино, а рука наглаживает мою коленку. Ладно, поиграю и я.

Сажусь полубоком, закидываю одну ногу на другую, сжимая его руку своими ногами и кладу свою голову ему на плечо. Запускаю руку под его футболку, а там, мама — роди меня обратно, кубики, мать их, и кожа — горячая и упругая. Вот, и кто тут дура припадочная? Отдайте кубок победителя женщине в последнем ряду.

И вот, спрашивается, на кой хрен я это сделала? Кого хотела подразнить? У него-то с сексом может попроще дела обстоят, а я мужика не то что не щупала, даже не нюхала, уже больше семи месяцев. Кстати, насчет понюхать. Подтянулась, села повыше и уткнулась ему в шею. Так пахнет мой персональный рай. Может кто-то подумает, что это глупости, но лично мне, если не нравится запах тела, даже если будет стоять рядом Дэвид Бекхэм, глазом не моргну, развернусь и уйду. Для меня — это очень интимно, лично и может даже, по-звериному. Наверное, и с мужем так было — принюхалась. Хотя таких кубиков у него отродясь не было. Не должен слуга народа отличаться от своего электората, а у него они сплошь бабульки, малообеспеченные, да бюджетники.

Вот уж гадство. Волна возбуждения прокатилась по моему телу. Хочу-хочу. Надо прекращать это садомазо. Села ровненько и начала нервно ерзать в кресле. Повернулась к Давиду. Сидит с ухмылкой смотрит на меня. И по глазам видно, что он понял причину моего ерзанья.

Строю рожицу и одними губами спрашиваю: «Что?»

А он, так мило, повел плечами, мог «Ничего». Облокотился на свой подлокотник, подпер щеку и спрятал свою ухмылочку за пальцами рук.

Так и досмотрели фильм. Я — ерзая, он — потешаясь надо мной.

Ура! Вышли из зала.

— Ну что, пойдем прогуляемся? — спрашивает Давид. — Тут через дорогу отличный парк. Уток покормим.

— Я слопала весь попкорн, так что утки сегодня на диете.

— Ничего, я раскошелюсь и куплю им булочку.

Парк и правда оказался очень даже ничего. Ухоженный, с целыми лавочками и подстриженным газоном. Блин, всю жизнь живу в этом городе, а кроме точного маршрута на работу, ничего не знаю.

И булку правда купил, но и тут я объела уток. Мы сели на лавочку возле пруда и моя натура потребовала информации.

— А почему ты решил уехать в Лондон, — интересно же.

— Лет десять назад мой приятель предложил вложиться в недвижимость и как-то так понемногу, вклинились в этот бизнес. Тем более посчитав, что цены на жилье, а если еще и с историей, только растут, то мы с ним оказались в хорошем плюсе. Потом он решил сменить род деятельности, продал мне свою долю и вот уже три года, я сам себе партнер.

— А как же папин бизнес?

— Ну, папин бизнес — это папин бизнес. Я всегда хотел свое. Тем более его зам — это муж моей сестры. И предугадывая твой вопрос, отвечу. Он не оставил его вместо себя и позвал меня, не потому что не доверяет, а потому, что у них шестимесячный ребенок и он нужен дома. А работать в графике где нет семьи — это не для него. Вот и все. Но при этом, он хороший зам.

— У тебя были серьезные отношения там.

— Серьёзных отношений у меня не было нигде. Я никому никогда не говорил и не давал надежду, что она у меня одна единственная и навсегда.

— Ясно… А там тебя кто-то ждет?

— Что тебе ясно? — спрашивает Давид. Обнимает меня за плечо и притягивает к себе, — я на пути к исправлению. И нет, там меня никто не ждет. Была у меня девушка, Вики, ей двадцать два, она мнит себя, как минимум Топ-моделью Англии, а как максимум — всея Земля. А по-факту — пустышка. Но, хоть и англичанка, поступила как-то даже по-русски. Перед моим отлетом собрала вещички и уматнула в даль сверкая пятками, лишь бы не ехать в Россию.

— И после двадцатидвухлетней Вики, ты позарился на тетку тридцати девяти лет? Которую и в гололед не страшно из дома выпускать?

— В смысле…

— Иду и песок сыпется…

— Какая ж ты все-таки… Это тебе так муж мозг промыл? Ты что не видишь, как на тебя мужики пялятся? А сегодня, эти юноши чуть тебя слюной не обкапали…

Подул прохладный ветерок. Хоть и конец лета, но не очень жарко. Я передернула плечами.

— Что? Замерзла? Поехали домой? — спрашивает Давид.

— Поехали. Вызывай такси.

Всю дорогу в такси мы целовались. Даже кряхтение водителя нам не мешало. Правда ехали не долго, а жаль, вот — хорошее, всегда быстро заканчивается.

— Подожди, я открою тебе дверь, — говорит Давид, расплачиваясь с таксистом.

Выходит из машины, закрывает свою дверь… И вот тут я не поняла, что вообще происходит. К нему подлетела высоченная деваха и начала что-то причитать.

Ага, щас, буду я ждать пока мне дверь откроют, и пропустить самое интересно. Открываю дверь и пока вылезаю слышу конец фразы.

— …. я тебя ждала, думала, что ты меня любишь. Я ради тебя бросила Матвея и пришла, чтобы наконец-то быть с тобой.

Стою с другой стороны машины и наблюдаю драму года. И таксист не уезжает, видно тоже интересно, чем закончится наш вечерок.

А вот и Оксана собственной персоной, молодец Матвей, прислушался к моему совету и выставил все-таки эту рыбку-прилипалу. А она точно, как в старом мультике про рыбака: "… в море тонут корабли…"

— Ты кто? — феерический вопрос задает Давид.

Глаза у Оксаны сейчас вылезут из орбит…

— Оксана, — сообщает она, — помнишь десять лет назад, до твоего отъезда, мы встречались почти два месяца.

— …..ээээээээ, — ответ — пять баллов, — так ты другая немного была, — ошарашенно говорит Давид, видно-таки припомнил любовь с десятилетним душком.

А эта дурында, заулыбалась, может она подумала, что это был комплимент?

— Я старалась сделать себя лучше. Я знала, что ты вернешься. И поэтому, — она сверху донизу провела руками, — все это для тебя. Я тебя люблю.

— Стоп, стоп, — беднягу аж в пот бросило, вот будет сейчас умора, если она скажет, что их ребенку уже почти десять лет, я-то знаю, что никаких детей и в помине нет, — если мне не изменяет память, еще тогда я тебе сказал, что ты мне не нужна, я тебя не люблю и отношения наши — это только секс. Все. Что ты себе напридумывала? Я тебе ничего не обещал, заметь с собой не позвал, — и пальчиком так строго помахал, учитель, блин, полового воспитания.

И тут ее понесло. Наконец-то, меня заметили.

— Это все из-за нее? Да? Я значит не достойна, а эта курица — самое то?

Смотрю на нее, мордюся покраснела, сейчас пар из ушей повалит, руки в кулаки, боже, почему все пассии моих мужчин хотят попортить мне фейс.

— Не смей ко мне даже приближаться, — говорю я строго, смотря на нее изподлобья.

Ну, и кто меня вообще слушает? Срывается с места и летит на встречу с моим красивым белым кроссовком. А я, как сраный Жан-Клод Ван Дам поднимаю ногу, но она, сучка вовремя тормозит. Еще чуть-чуть и отпечаток подошвы Джимми Чу, красовался б у нее на лбу.

Отпор с моей стороны резко отрезвил ее. Я развернулась и пошла домой.

Вечер перестал нести позитив.

Глава 13

Давид

Соня ушла, а мне надо как-то разрулить с этой припадочной.

Она и на колени падала, и слезы лила, и угрожала. Постарался разжевать так, чтобы все поняла. Она мне и на фиг не сдалась. Даже с губами и сиськами.

Усадил в такси, благо таксист ждал развязки нашего шоу и никуда не уезжал.

Такси скрылось за углом, я развернулся и пошел к себе домой. Такой прекрасный вечер — был… Как только начинает у наш что-то вырисовываться, обязательно случится армагедец. Шаг вперед, и два назад.

Доехал до своего этажа. Зашел в квартиру, аж завыть захотелось, как оборотню на луну. Поплелся в ванную. Принял душ. Одел домашние штаны, налил на кухне себе в стакан виски, уселся на стул и уставился в этот самый стакан.

Надо пойти к ней, поговорить. Мы ж не маленькие. У каждого из нас в жизни были свои истории, не всегда приятные. Ну да, в моей жизни таких историй было больше, но это не значит, что я буду бегать направо и налево.

Там, в кинотеатре, когда мы начали устраивать маленькие игры в соблазнение, я почувствовал от нее такую волну возбуждения, страсти и желания, что думал там же начинать ее раздевать. Хорошо, что людей рядом с нами не было, да куртка моя на коленях лежала. За вторую половину фильма еле успокоил своего дружка. О, если б она была в платье, и я смог бы рукой провести по самому желанному месту на ее теле, уверен, что она была такая мокренькая…

Стоп. Это я так собираюсь иди разговаривать? Со стояком в штанах?

Отталкиваю стакан с виски и он проезжает по инерции на середину стола. Пить не хочу. Хочу к ней. Иду в спальню, беру с полки футболку и по дороге натягиваю ее.

Эти пять этажей вниз показались мне самой длиной дорогой в жизни. Подхожу к двери и жму на звонок. Тишина. Звоню без остановки пару секунд. И опять, бля…, - тишина. Начинаю заметно волноваться, куда она могла пойти. Она точно заходила домой. Может вышла, после того как зашел я? Но куда она могла пойти? А может что-то случилось, ей стало плохо… Начинаю тарабанить в дверь. И о чудо, дверь открывается.

Соня стоит с полотенцем на голове. По плечам стекают капельки воды. Одной рукой она держит входную дверь, а другой придерживает на груди второе полотенце.

Ну, и где все те слова, что я собирался сказать?

София.

Решила оставить эту парочку и пойти домой. Пусть сами выясняют, кто кому нужен, а кто — нет. Это прошлое Давида, если он не смог нормально объяснить барышне десять лет назад, что она для него ничего не значит, пусть теперь сам получает тонну негатива за все эти десять лет.

Поднялась в лифте на свой этаж. Открыла дверь. Да, не такой финал я планировала сегодня. Так, вроде, говорил Вуди Аллен: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Точно, дядечка был прав на все тысячу процентов.

Надо бы восстановить свою жизненную энергию Ци. Зашла в ванную комнату, включила воду, чтобы набиралась в ванну, добавила пены и пошла раздеваться в спальню. Взяла свой любимый халат и пошла голой в ванную комнату. Переступила через бортик и опустилась в тёплую воду. Хоть на воду можно положиться — согреет. Надеялась, что это будет Давид, но что-то судьба — сука, меня последнее время не любит. Только, думаешь, что жизнь наладилась, достал голову из дерьма — отчистил, отмыл, повернулся, а уже задница в дерьме. И так по-очереди, вытягиваешь и отмываешь с завидной периодичностью эти две части своего тела.

Я или заснула, или задумалась, но, когда протяжно позвонил дверной звонок, решила, что весь мир подождёт или пойдет в сад, а я не вылезу — ни-за-что. Но, услышав грохот, я реально испугалась. Может — пожар. А я тут одна во всем доме эгоистично лежу в воде, когда другие горят…

Вылетела из ванны как пробка. Намотала на голову полотенце, а вторым прикрыла свое тельце и как лань, помчалась открывать дверь.

На пороге стоял Давид с перепуганными глазами. Но, как только он рассмотрел в чем я перед ним стою, глаза загорелись, грудь начала вздыматься… Делает шаг в квартиру, подхватывает меня одной рукой за талию, второй под го-лу-ю попу, а ногой толкает входную дверь, чтобы захлопнулась. Все, СТОП-слов точно не будет.

С головы съезжает мое полотенце, а второе мне приходится самой отпустить, чтобы обхватить Давида за шею. Он смотрит на мою голую грудь, поднимает на меня глаза, а там столько желания и похоти. Прямо бегущая строка в глазах с картинками, как, где и что он будет со мной делать.

Давид впивается в мои губы, совсем не нежным поцелуем, такое чувство, что он собрался меня сожрать. Но, мне это нравиться, эта его первобытность — одни инстинкты. Как в дикой природе. Вот он — мой доминирующий лев. Хочу, хочу…

Я отвечаю на дикий танец его языка в моем рту. Это так вкусно, сногсшибательно… Хорошо, что я вишу на нем, а то б ножки уже подкосились. Его одна рука, так и обвивает мою талию, а вторая начинает путешествие по моей попе. Сначала он сжимает одну ягодицу, проводит рукой между ягодицами и пальцами касается моих разведенных половых губ. И этот обоюдный стон друг другу в рот, взрывает пространство вокруг нас…

Давид быстрыми шагами несет меня в спальню, не прекращая целовать и поглаживать мой клитор. Я не то, что потекла…, я просто полилась…

Эти ощущения не передать словами. Непрекращающиеся волны возбуждения завязываются в тугой узел снизу живота. Он положил меня на кровать, а сам быстрым движением стянул с себя футболку и штаны, под которыми он оказался голым. Опустился на меня так, что одно его колено оказалось внутри моих разведенных ног.

— Я так тебя хочу, что сейчас, — он делает ударение на слове сейчас, — не до прелюдий. И ты такая вся мокренькая…, - он проводит носом по моей скуле спускается к шее и целует, прикусывает и втягивает мою кожу. Будет засос, но все прощу, лишь бы только он не останавливался. А вторая его рука поглаживает мой клитор.

— Если ты, сейчас меня не трахнешь, я откушу тебе голову…, - шепчу я.

Одной рукой Давид обхватил мою шею, а второй приподнял мою согнутую в колене ногу и …, резкий толчок…, бешеная волна возбуждения прокатилась от груди прямо к влагалищу. Мои мышцы так крепло сжали его член, что мы оба громко застонали, и Давид прошептал мне на ухо:

— Расслабься немного... Мне нужно как-то двигаться, — и со смешком добавляет, — если б у члена была шея, ты б ему ее свернула одним давлением…

Глубоко вдыхаю и ослабляю хватку.

И он начал двигаться. Первые движения были неспешными, как будто примеряется, почти полностью выходит и … резко входит обратно… С моей шеи его рука перемещается на грудь. Давид сильно, но не больно сжал ее, провел большим пальцем по соску…. Я выгнулась так, чтобы мое тело оказалась как можно ближе к его. Мои руки гладили его спину, а когда толчки стали быстрее и глубже, я просто впилась ногтями ему в плечи. Наши стоны разрывали тишину комнаты.

Энергия внутри меня нарастала и нарастала, пока меня не затрясло в сильнейшем оргазме. Дрожь прокатилась всем телом. Стенки моего влагалища начали сжиматься с невероятной быстротой. «Так вот он ты какой — оргазм, ну привет», — промелькнула моя мысль. Пару толчков, Давид зарычал, точно лев, быстро выскользнул из меня и кончил мне на внутреннюю часть бедра и перекатился с меня на бок. Мы оба дышали, как два загнанных зверя.

— Сонь…

— Уммм…

— Ты, это…, прости, что я без защиты, — оправдывается он, — но я ничем не болею — честно. И, что набросился на тебя, как голодный…, у меня… это…, давно… не было…

— Угу…

— И это все, что ты скажешь…

— Угу… Сил нет, так хорошо…

Давид сгребает меня. Я кладу голову на его согнутую руку, а носом утыкаюсь в грудь. Как же хо-ро-шо… Только б не заснуть, надо в душ… Лежим так пару минут.

— Я пойду в душ, смою следы преступления и вернусь, — говорю я, — я туда и обратно…

Поднимаюсь. Ноги заплетаются и не хотят меня слушаться.

Открываю душевую кабинку, захожу внутрь, закрываю дверцу. Локтями облокотилась о кафельную стенку, голову опустила между рук и пытаюсь собрать мысли. Что делают в душе? Наверное, надо включить воду, да, точно… Тянусь к крану, открываю его и на голову полился тропический душ. А я как стояла в позе сломленной березки, так и стою…

Дверца кабинки открывается. Не успеваю повернуть голову, как меня останавливают слова Давида:

— Стой, как стоишь…

Он проводит руками от подмышек, до бедер, несильно сжимая их. Его возбуждение выдает тяжёлое дыхание. Давид своей грудью касается моей спины, его руки на моей груди, животе. Одна рука возвращается к груди, а вторая начинает массировать клитор. Попой чувствую его эрегированный член. От былой усталость не остаётся и следа. Я хочу…, хочу еще. Расставляю ноги шире, еще больше прогибаюсь в спине.

Два раза его приглашать не надо. Давид входит. Такое чувство, что его член создан специально для меня. Размер, длина — все, как доктор прописал. Сейчас он двигается более размеренно, растягивая и мое и свое удовольствие. Он целует сзади мою шею, приятная волна за волной накрывает меня, но как только, он прикусывает мне холку, точно лев львице на случке, меня начинает трясти и, здравствуй, новый оргазм. Я чувствую, как напрягается внутри меня его член, толчок и он выходит из меня… Утыкается своим лбом мне в спину, и мы оба тяжело дышим.

— Ты, как? — спрашивает Давид.

— Лучше не бывало, — отвечаю.

— Уже радует, — чувствую, что улыбается. — Давай я тебя обмою, — и начинает руками обмывать мое тело.

Выходим из кабинки. Достаю ему из шкафчика чистое полотенце и вытираюсь сама. Заходим в спальню.

Давид обматывает полотенце вокруг талии и укладывается на спину в кровать, подложив руки под голову. А меня прямо разрывает, хочется исследовать его тело, прямо юный следопыт, блин. Ну а что, где я еще кубики порассматриваю, а главное потрогаю. Не приду же я в спортивный зал, чтобы напроситься полапать кого-то из парней.

Забираюсь на него сверху. И начинаю изучать мышцы плеча, рук, груди…

— Нарываешься, — сообщает Давид.

— Я чуть-чуть…, - облизываюсь, как кошка.

Давид начинает порыкивать. Собирается меня скинуть и подмять под себя. Ага, щас..

— Лежать, — придавливаю его коленом. Стягиваю с себя полотенце и провожу рукой по своей шее, задеваю грудь, оттягиваю сосок…

— Ты сводишь меня с ума…

— Да…, - протяжно говорю. Наклоняюсь и начинаю целовать его грудь. Втягиваю сосок в рот, обвожу его языком. Спускаюсь ниже, целую живот. Развязываю полотенце и поднимаю глаза на Давида.

— Если ты не хочешь…, - начинает он.

— Чего бы я тогда сюда полезла…, - и глядя ему в глаза, провожу языком по головке члена. Давид зашипел и что-то пробормотал нечленораздельное, но по ходу из категории матерных слов.

Провожу языком от основания до головки и вбираю его полностью в рот, ну пытаюсь по крайней мере это сделать. Втягиваю щеки, пытаясь создать вакуум и не прекращаю движение. Давид приподнимается на локте и дёргает меня за руку.

— Что? — спрашиваю.

— Переворачивайся, — и тянет мою одну ногу на себя, а лицо разворачивает вниз. Все ясно, не любит ходить в должниках…

Принимаюсь с удвоенной силой за «работу», а когда его язык проходится у меня между половых губ, не могу сдержаться и начинаю громко постанывать. Это — рай. Надеюсь, ему так же хорошо, как и мне. Его язык выписывает немыслимые движения, он то лижет, то посасывает, то прикусывает… И только я чувствую, что вот-вот меня накроет, я, как можно глубже заглатываю его член. Его сперма попадает мне прямо в глотку. Он кончает, а меня трясет так, как будто током ударило.

Поднимаюсь с него. Переворачиваюсь, укладываюсь рядом и ним, и утыкаюсь носом ему подмышку. Глаза слипаются, язык отказывается двигаться.

— Все…, я … спать, — и проваливаюсь в сон.

Последнее, что чувствую, поглаживания по голове.

Глава 14

София

Просыпаюсь. Даже не представляю который час. Мне жарко, очень жарко. Такое чувство, что лежу возле раскалённой печи. Эта печь еще и сопит мне в ухо. Так как спала я уткнувшись печке, по имени Давид, лицом в грудь, то решаю немного отстраниться и рассмотреть его спящего. А он, мало того, что заграбастал меня рукой, так еще и ногу сверху положил. Тяжело и жарко.

Отстраняюсь и смотрю на него. Красивый и смешной. Лицо такое умиротворенное, рот приоткрыт, как малыш, ей-богу. Вот точно, первые сорок лет детства мужчины самые сложные. А так как ему сорок два, то он только вступает в подростковый период.

Но то, что было вчера — это что-то невероятное. Не знаю, что на меня нашло, я с мужем себя так никогда не вела. У нас все было обычно. Выключили свет, повошкались минут двадцать. Мужчинам в этом вопросе проще, он-то в любом случае получит свое удовольствие, ну а ты — успела не успела, твои проблемы. Хочешь получить оргазм — умей вертеться.

А вчера в меня как суккуб вселился. Мне хотелось не только получить, но и доставить ему удовольствие. И от него я получала то же. И, как оказалось, когда два человека хотят друг друга, и когда они исполняют супружеский долг — это совершенно разные процессы, и удовольствие то же, другое.

Вспомнила и почувствовала волну возбуждения. Может поприставать к нему? Нет, жалко, пусть спит. Он последнее время, что-то припаханный на работе был, пусть отсыпается. Пойду приготовлю завтрак. Сняла его руку с себя. Приподняла его ногу и перекатилась к краю кровати. Операция под кодовым названием «освобождение» прошла успешно.

Нашла свой халат и пошла на кухню.

Надо найти свой телефон.

Нашла его в своем рюкзаке, с которым была в кинотеатре. Смотрю, стоит на беззвучном и один пропущенный вызов от сына, звонил полчаса назад. А сейчас семь утра. Надо перезвонить. Иду на кухню, прикрываю дверь, чтобы не разбудить своего прынца и набираю номер.

— Что, нашлась моя потеряшка? — вот тебе и здрасьте.

— Чего это я потеряшка? Я не терялась, я дома.

— А того, что год как звонишь в шесть утра, а тут ни в шесть, а что самое страшное ни в пол седьмого — звонка нет. А я позвонил, трубку не берешь. Я-то понял, что ты со своим чуваком, но не думал, что так быстро забудешь про сына, — а к концу, на словах про сына, делает голос, как будто собрался плакать.

А у меня ступор. Как? Откуда? Он же на другом конце мира.

— А..а.ааа, — это все что я могу сказать.

— Да не парься ты. Отцом называть не обещаю, а так, живите. Даю добро.

— Вообще, с чего ты взял, что у меня кто-то есть? — надо вывести поганца на чистую воду. А то так и в магов, и в чародеев уверуешь.

— У меня было видение…, - многозначительно тянет Тимур.

— У нас что, камеры в квартире, — надеюсь хоть в спальне моей нет камеры. А то до конца своих дней не смогу сыну в глаза смотреть.

— Блин, так быстро раскусила. В тебе умер следователь.

— Он там и не рождался. Где они и кто поставил?

— Вообще-то — это была тайна, — сообщает сын. Ну я так и поняла, раз я не знаю, значит тайна. — Не переживай. Там практически ничего не видно…

Вот это он умеет успокоить!!!

— В смысле…, практически ничего…

— Ладно, ладно… А то я чувствую, что ты себя уже начала накручивать. Камера — есть, всего одна. Помнишь, пару лет назад мы меняли входную дверь, так вот там что-то дед подсуетился и в дверном глазке стоит камера. Вот и все.

— А ты как узнал? — фух… Я, как-то не очень готова обсуждать свою сексуальную жизнь с сыном.

— Ма, ну что я вчерашний что-ли... Подслушал, конечно. Спер у деда настройки в компе, установил себе в телефон и вот я уже в курсе дел!!!

— Ты страшный человек...

— А то…, - и зловеще смеется, как какой-то антигерой из фильма. — Не парься. Зато ты у меня всегда под присмотром. И чел твой прикольный…, особенно, когда в дверь колотил. А что он увидел, когда ты дверь открыла, а то видок у него был немного прибитый…

— Маленький еще…, - вот дожилась, не я за сына переживаю, а он за меня. Но, чего скрывать, приятно.

— Я так понимаю, что он сейчас у нас?

— Тимур…

— Ма, ну что я не понимаю, что вы не торт ночью пекли. Все нормально. Мы тоже с Лизкой это делаем, как и миллиарды на земле…

— Воу, воу… Парень — стоп. Я конечно понимаю, что в Америке свободные нравы, но обсуждать с тобой секс — я не готова. Так что давай на этом прощаться, тебе спокойной ночи. И не следи за мной.

— Я-то ладно. А вот дед… Жди звонка. Дедушка поделится с бабушкой, а она тебе обязательно позвонит.

Это да. Особенно после развода у моей мамы обострилось желание меня пристроить в хорошие руки, как бездомного котенка, так что точно позвонит. Зуб даю.

— Пока, — говорю я и кладу трубку.

Посидела. Подумала. Надо вставать и что-то готовить на завтрак. Открываю холодильник и принимаюсь за изучение его содержимого. И тут мне на талию ложатся руки.

— И куда это ты от меня сбежала, — спрашивает Давид целую меня в шею. Вот, теперь я знаю, что шея моя эрогенная зона номер один.

— Решила приготовить завтрак, — мурлычу в ответ.

— Сейчас позавтракаем, — разворачивает меня к себе лицом и начинает целовать. Сначала нежно, а потом все более требовательнее… Давид вообще не утруждал себя одеждой, как спал голым, так и пришел на кухню. Провожу руками по его телу…

— А ты подготовился, — опускаю руку на его член, который уже готов в бой. Он развязывает мой халат. Боже, этот взгляд. Поднимает на меня глаза, а там столько желания. Никакой мужчина никогда не смотрели на меня с таким желание. Проводит руками по моей груди, несильно сжимая ее. Подводит меня к обеденному столу, приподнимает и сажает на него. Я широко развожу ноги, приглашая его. Его руки на моих бедрах.

— Облокотись о стол, — шепчет Давид. Подтягивает меня к самому краю стола и входит, — Уммм… как дома, я б из тебя не выходил…, так классно…, - продолжает шептать он ритмично двигаясь.

А я и ответить ничего не могу. Мозг превратился в жижу и ни одной мысли… Есть только его движение во мне, его руки, изучающие мое тело, мои непередаваемые ощущения и наши стоны.

Завтрака не было. До обеда у нас был только один маршрут постель — душ — постель. Мы, как сто лет сладкого не ели, дорвались до запретного и не могли насытится друг другом.

Пока я была в душе Давид все-таки решил, что не одним сексом един человек, и заказал еду, чтобы накормить меня.

Сидим на кухне, едим. Как два ненормальных человека с горящими глазами улыбаемся друг другу, как будто мы — подростки, сделали за спинами родителей, что-то запретное и теперь — это общая тайна. А тайна ли уже? Если знает мой сын, мой отец тоже может уже быть в курсе.

Наверное, пока не стоит пугать Давида тем, что родители спят и видят, как нас свести и поженить. Уже и имена будущих детей, небось, придумали.

— Что ты так на меня загадочно смотришь?

— Когда я работала еще в районном суде, было у меня одно дело, судили маньяка…

— Уже интересно…

— Да…, так вот. Была у нас одна из жертв, собственно она и была главным свидетелем, которую обвиняемый отказывался причислять к жертвам, так как она якобы получила удовольствие от процесса. Он вылавливал женщин в подворотне, подходил сзади, приставлял нож, но пластмассовый, а они ж не знали, и делал свое грязное дело. А она, ну последняя жертва, была женщина одинокая, говорит мол че жопы морозить на улице, пошли домой. Он не ожидал радушного приема, стушевался и пошел. Все у них прошло видно отлично, утром он ушел, а она пошла и сдала его в полицию… Хотя потом страдала, просила снисхождения и вроде как даже ездила к нему в тюрьму.

— Мораль, сей истории…

— В том, что после тебя мне очень сложно будет найти достойного партнёра, если утром ты решишь свинтить…, - как-то даже с грусть говорю я.

— Во-первых, уже скоро до ужина досидим, а во-вторых, я, как честный человек, готов хоть сейчас жениться. А в-третьих, то что я испытал с тобой, не даст мне ни одна другая…, - потянулся через стол и поцеловал меня.

Ночевать Давид пошел уже к себе. Понедельник никто не отменял.

Глава 15

София

Как известно, понедельник — день тяжёлый. А ещё, что он идёт сразу после воскресения, но перед вторником.

Что ждет тебя во вторник, ты ещё не знаешь, а вспоминая воскресенье, если особенно есть, что вспомнить, сразу начинаешь ненавидеть понедельник с удвоенной силой.

Вот и я сидела и ненавидела понедельник, именно, с удвоенной силой.

За то, появилась приятная мелочь в виде СМС от Давида. Он писал разные маленькие пошлости, я краснела как девочка, которую вывели первый раз в свет, и мужчина осмелился поцеловать мне руку. И вот, сижу на совещании коллегии по, между прочем, очень важному вопросу и получаю такое послание: “сижу на совещании. Надо бы встать и наорать на всех, а не могу, член колом стоит”.

Я заняла место в конце стола, надеюсь не видно, как я строчу. “А сидя орать не пробовал?”

“Не тот случай. Здесь нужен размах!”

“А о чем ты таком думаешь?”

“Мы голые в душе… ты стоишь ко мне спиной. Я глажу твою грудь… Все‼! Все на хуй, а я в душ”.

“как там… онанизм укрепляет организм”

“злая ты, я вечером все тебе припомню‼!“ И смайлики чёртиков в конце.

Пока я строчила, без меня что-то решали явно очень важное, так как по суровым моськам коллег я поняла, выбрали меня. Только вот куда…

— Вы не против, София Сергеевна, участвовать в процессе по чеченской группировке, — вот сразу видно умный человек наш главный, сразу понял, что я ни сном, ни духом в теме разговора. Дай Бог здоровья вам, Федор Степанович.

— Ну, вообще-то это не мой профиль…

— А вот Илья Петров хочет работать с вами в паре, — многозначительно так протягивает Федор Степанович.

— А что случилось с основным судьей?

— Обострение язвы…

Или хитрожопости. Это уже мысли про себя. Ильин Илья Петрович, редкостная сука, я вам скажу по секрету. Если он настаивает на моей персоне, значит там не все так просто… И дело-то непростое. Я не изучала, но краем уха слышала, что идут угрозы в адрес судейского состава. И, либо Ильин, считает, что взяв меня в состав третьей судьей, он обезопасит себя, либо им нужно выйти на органы власти, шантажируя меня или мною. Или просто не повезло Фадееву и у него правда язва…

— А у меня есть варианты?

— Собственно — нет, — сообщает Федор Степанович, — что-то поредели наши ряды, кто успел в отпуск отчалил, вот Фадеев на больничном… Так, что… дерзайте.

— Будем стараться, — вот тебе и ебля, пляска, новый год. Сразу и настроение стало рабочее.

Предварительное заседание назначено через месяц, надо что-то думать.

Совещание коллегии закончилось, но неприятные ощущения меня не покидали весь день. Ближе к вечеру пришел помощник Ильина и принес мне дела на ознакомление. Как же ты, Фадеев, не вовремя заболел. Вот, варились бы вы, большие дяди, в своем котле, и не трогали б меня. Но ведь чую, что это все, ой как неспроста. Перетасовка судей, на фоне угроз и я, без году неделя в Верховном Суде, за то папа генерал ФСБ, а тут на лицо явный криминал, а может даже и терроризм. Даже в руки не хочется брать. Батюшки, да сколько же здесь томов? И все это изучить меньше чем за месяц, да я «Войну и Мир» лучше перечитаю три раза, может и выучу наизусть, а это…. Надо срочно связаться с отцом. Но, я думаю, что и у стен есть уши, надо из дома будет набрать.

Вот, дал бог мне маму, умную женщину. Не успела я подумать, а она уже звонит, сама.

— Да, мам, привет.

— Привет, Сонечка. Куда ты пропала, не приезжаешь? Я думала на выходных к нам заскочишь?

— Да так, дела непредвиденные нарисовались…

— Ну да, ну да…, - протягивает мама. Вот уж конспиратор хренов. Я-то знаю, что она уже в курсе, что Давид ко мне приходит. А ей хочется спросить, но и не хочется спалить контору… Вот уж агенты 007… Но, вот именно сейчас, на фоне сложившейся ситуации, я как никогда, рада и жучку в зубе, и камере в дверном глазке. Даже, если меня заставили проглотить солитера, который передает сигнал и оповещает всех, что я жива-здорова, тоже возмущаться не буду… Особенно, когда у меня только начала налаживаться личная жизнь. Как же я успела влипнуть в Давида… Вот, даже если соберётся уйти от меня, не пущу, посажу в отдельную камеру, о — одиночку, класс, и буду приходить к нему трахаться каждый день. Пожизненный срок ему впаяю… Вот дура… Меня завтра может прибьют, а я о Давиде и его члене мечтаю.

— Ну, раз так соскучились, приеду… Когда ждать будете?

— Папа пару дней в командировке, а послезавтра будет дома, так что ждём… вас…

— Мама, мама….

— Все, пока, — поняла, что спалилась, — у меня много дел. Сегодня Марина привезла детей, так что я в роли няньки.

— Пока…

Знаю я, какая из нее нянька. Приставит двух охранников, те малых и развлекают, благо те любят драться, так охранники и учат их боевым искусствам…

А вот и свободная мамочка нарисовалась. Ясно, зачем мама Марину освободила, чтобы пустить в разведку.

— Привет, дорогая, — беру трубку.

— Привет. Сонь, мы можем сегодня вечером пересечься в кафе, — спрашивает Марина, — я буду ехать от клиента часов в шесть, могу подъехать к тебе. Там же вроде есть у вас рядом нормальная кофейня…

— Да, есть. Хорошо заезжай. Буду ждать.

— ОК, давай, а то клиент вредный, вечно бурчит, если мне звонят. Пока.

Вообще с Мариной, у нас дружеские отношения, хоть она и младше. У них с братом приличная разница в возрасте. Она только закончила институт, родители подарили ей машину и в первый же день она попала в аварию. Точнее в нее врезались. Ну, а так как еще десять лет назад, мой брат не был заместителем начальника, то на происшествии и познакомились. Он долго не тянул с признаниями, через неделю уже жили вместе, через месяц поженились, а через девять месяцев родился первый сын, а через год и второй. Но, не смотря, на наличие двух детей и довольно обеспеченного мужа, Марина не забывала и про свою карьеру, поэтому стала очень даже знаменитым дизайнером. Наверное, у очередного олигарха диван меняет…

Выхожу из здания Верховного суда без пяти шесть. Мне на телефон приходит сообщение от Марины, что она уже ждет меня в кафе за углом.

Прохожу мимо стеклянной витрины и вижу ее в зале. Она сидит за столиком недалеко от входа. Открываю входную дверь, над головой дзинькает колокольчик. Легкие заполняются запахом кофе, ванили, выпечки и шоколада.

— Привет, — подхожу к столику. Наклоняюсь к Марине и целую ее в щеку. В ответ, она немного приподнимается и обнимает меня.

— Привет, — отвечает она. — Я заказала тебе Моккачино и отличные кексы с черникой. Ты не против.

— Ты же знаешь, я на все согласна, кроме голодовки, — что-то не нравиться мне ее взгляд. Явно встревоженный. — Как поживают наши олигархи?

— А что с ними станется? Их проблемы нам не понять… Мы не умеем мыслить масштабно. Они не думают, как заработать сто тысяч, если сделка меньше нескольких миллионов, они даже не берутся за дело…

— Ты просила у кого-то денег для развития бизнеса? — может я не в курсе.

— Боже упаси, нет просто вращаясь в этом кругу сделала один общий вывод. Вот и все. Только всегда удивлялась, почему они выбирают себе таких баб?

— Каких?

— Ну, знаешь, такие инстадивы… Которые ложатся спать красавицами и встают сразу накрашенные, с прической на голове. Вот сегодня поехала к одному клиенту. Ну, такой мужик за сорок пять. Неприлично богатый, даже можно сказать симпатичный, интересный собеседник… Ничего лишнего, все по делу. Общаемся, обговариваем, что где поменять. И тут выплывает ОНА. И все наши общие идеи летят коту по хвост, а она начинает предлагать реально туфту. Хорошо хоть не розового цвета, как у Барби…, а он молчит, прикинь, а в конце соглашается с ее вариантом, а я понимаю, что получится жуть какая-то, но молчу и по взгляду, которым он меня одаривает, понимаю, что спорить не стоит….

Я понимаю, что то, что сейчас говорит Марина, совсем не про то, что я слышу. Есть проблема, а как сказать о ней, она не знает.

— Марин, проблема ведь не в ней? А в ком?

— Мне кажется, что Руслан мне изменяет, — и по щеке побежали слезы, — а я ж без него не смогу. Я ж люблю его…

— А с чего такой вывод? Мне просто не верится, что Руслан способен на измену. Да, он мой брат и все такое, я пытаюсь его идеализировать, но все же?

— Недавно звоню ему в рабочее время, — говорит Марина всхлипывая, — долго не отвечает, потом берет трубку девушка и томным голосом сообщает, что Руслан Сергеевич сейчас не может подойти, он в душе… Прикинь, в душе… Приходит вечером домой, от него разит женскими вонюче-сладкими духами. Я спрашиваю, как прошел день, а он говорит, что был на совещании у генерала. Сонь, ну где генерал, а где душ и сладкие духи?

— Ну, в кабинете у него и правда есть душ…, - говорю я. — Может и принимал, он его, а у генерала на совещании могли быть и женщины, так как некоторые должности занимают женщины. Может, я не знаю, у кого-то был день рождение, и они поздравляли…, - предполагаю я.

— Может и так, — задумчиво шепчет Марина, — только он не сказал мне, что у него поменялся секретарь…

— А что, Тамара Игоревна ушла? — была милейшая женщина лет пятидесяти, припоминаю я.

— Да… А на ее место пришла инстадива…

Вот откуда ноги растут. Все ясно. Пазл сложился.

— Так, Марина, отставить нагонять тоску. Я все узнаю и скажу тебе правду, какой бы она не была. Но, — подчеркнула я, — уверенна, что он чист как стекло.

А сама думаю, что, если нет, оторву яйца.

— Сонь, я просто не знаю к кому мне обратиться. У меня нет особо подруг, а со знакомыми это не обсудишь. Ты, прости меня, что я вывалила все это на тебя. Но, я правда его очень люблю…

— Ты все сделала правильно. А я узнаю так, что он и не поймет, что я проверяла. Обещаю.

— Ладно. Давай теперь о тебе поговорим. Я ж не просто так тебя вызвонила, — говорит Марина вытирая остатки слез, — у меня ж миссия, — и грозно машет пальцем в воздухе. — Твоя мама…

— Ой, даже не начинай, — взвыла я. — Я все знаю, что ты хочешь меня спросить. Все у меня хорошо. А маме — шпионке, передай, что я не раскололась.

Дальше мы обсудили всякие мелочи и распрощавшись, разъехались по домам.

Еду в машине и думаю, что надо жить сегодняшним днем, а то появиться такая инстадива и в нашей паре, тьфу-тьфу, а я так много не успела воплотить в реальность из своих сексуальных фантазий. Ну, держись Давид, сегодня будет ночь чудес.

Глава 16

София

Приехала домой сытая и в хорошем расположении духа. Несмотря на подозрения Марины, я просто уверенна, что Руслан ей не изменяет.

Решила принять душ и ждать своего мистера-совершенство. Он же собирается приходить? Если сам не придет к десяти часам, поднимусь к нему в квартиру, привяжу к кровати и изнасилую. Вот не помню, давали ли женщинам срок за изнасилование мужчины? Надо посмотреть по базе… Если что, то у меня есть смягчающие вину обстоятельства — его член идеально мне подходит.

Господи, дожилась, помахали перед носом хозяйством, показали рай на земле, и вот я уже перечеркиваю все свои принципы и пытаюсь замести следы будущего преступления. Все, надо в душ, а то скоро додумаюсь о закапывании выдуманного трупа…

Мне попался очень разумный мужчина, чтобы не толкать меня на виртуальные преступления, Давид явился ко мне в девять вечера.

— Привет, красавица, — говорит он, входя в квартиру.

Я приподнимаюсь на носочках, целую его в губы. От него приятно пахнет гелем для душа. Чистенький мой красавчик, готовился… Мне хочется накинуться на него в прихожей, но хрен его знает, как работает эта долбаная камера, может она снимает и во внутрь квартиры. Беру его за руку и не говоря ни слова тяну в спальню.

— Ты такая загадочная…

Я поворачиваюсь, хитренько улыбаюсь и подмигиваю ему. Мне хочется, чтобы он запомнил сегодняшний вечер, неприятные предчувствия гложут меня, я не хочу думать, что это может быть наша последняя ночь, я хочу счастья, я хочу любить, но сейчас сложились так обстоятельства, что в любой момент может что-то произойти. И я не хочу терять время, а взять все по максимуму. И если меня завтра похитят или пристрелят, я буду знать, что у меня была эта ночь.

Заходим в спальню. Я включила ночник. Его тусклый желтый свет, окутывает нас, добавляет загадочной интимности. Я хочу, чтобы Давид видел все, что я буду делать, читать по выражению лица и взгляду, нравится ли ему. Останавливаемся возле кровати на пушистом ковре, поворачиваюсь к нему лицом и глядя в глаза снимаю халат. Остаюсь полностью обнаженной. Делаю шаг к нему, запускаю руки под футболку, провожу руками по телу, захватываю края и тяну ее вверх. Пока он помогает мне стянуть ее полностью, целую его грудь. Охренительный мужик, и сейчас… — мой… Опускаюсь на колени.

— Эй..., - Давид хотел что-то скачать.

Поднимаю на него глаза, прикладываю палец к губам, показывая, чтобы молчал. Приоткрываю рот и облизываю свой же палец, затягивая его в рот. Взгляд Давида потемнел, сделал глубокий вдох, от чего грудь заметно приподнялась и выдохнул через стиснутые зубы. Я лукаво улыбнулась. Заводит его игра, а мне это и нужно.

Тяну за резинку домашних штанов. Продолжаю смотреть в глаза, целую торс, обвожу языком кубики. Вкусный и мой… Медленно начинаю стаскивать штаны. Надеюсь хоть под деловой костюм Давид одевает боксеры, потому что второй раз он передо мной оказывается без штанов, и их там нет. Вот и показался он — моя прелесть, такой идеальный… Стаскиваю штаны до конца. Давид поднимает одну ногу, вторую… Штаны летят куда-то за кровать.

Провожу руками по торсу, ягодицам и сжимаю их. У меня перед носом член Давида, так и просится, что б его приласкали. Завожу свои руки за спину, показываю, что он сегодня главный — доминант, и своим удовольствием он может руководить сам. Облизываю головку члена, опускаюсь ниже и провожу языком от основания до головки, обхватываю ее губами и не прекращаю смотреть в глаза.

Глаза в глаза… В его — похоть, желание, обещание трахнуть меня во всех позах, а в моем — покорность и признание его главным самцом. Давид запускает руки мне в волосы, собирает их в хвост и начинает руководить процессом, то скользит в глубь по максимуму, то дразнит головкой по губам. Его дыхание, стоны смешиваются с моими. Я так возбудилась от процесса, что только тронь и я кончу. В какой-то момент он ускоряет движение и обняв мою голову двумя руками кончает мне прямо в глотку. Хватает меня за плечи, и тянет вверх. Целует. Жадно. С напором. Это был не поцелую, а желание трахнуть мой рот уже своим языком, ведь подчинилась я и так сама… Поворачивает меня к себе спиной и толкает на кровать, я падаю на четвереньки и стараюсь максимально сильно прогнуться, как мартовская кошка. Резкий толчок выбивает из меня дух, волна дикого возбуждения прокатывается по телу. Он не дает мне отдышаться, а на бешеной скорости начинает двигаться во мне. Это был на столько яркий оргазм, что я увидела не то что звезды, а и черную дыру, с другой стороны. Меня трясло, я всхлипывала и стонала, пару толчков и Давид кончил в меня.

Мы упали на кровать и пытались отдышаться. Давид обнял меня со спины и начал целовать меня в шею, лизнул мочку уха.

— Что это было? — хриплым голосом спросил мой, самый лучший мужчина.

— Это — признание в глубокой симпатии, — боже, что у меня с голосом. Как у прокуренной тетки с трассы.

— Я тоже к тебе неравнодушен, — шепчет Давид, улыбаясь, — и ни куда ты от меня не денешься.

После этих слов в груди защемило. Убью всех, но вернусь к тебе, ты только жди. Проглатываю слезы, никогда не рыдала, только в детстве, а сейчас просто накатило, прямо напасть какая-то. По щеке потекла слеза, да блин, прямо Давиду на руку капнула.

— Эй, ты чего, — спрашивает он, поворачивая мое лицо к себе, — все было так плохо? — И приподнимает удивленно бровь. Наверное, плачущих дур после секса он еще не встречал.

— Нет, наоборот, все настолько хорошо, что я уже придумываю тебе статью, чтобы посадить в одиночную камеру лет на пятьдесят, а самой ходить к тебе и втихаря потрахивать…

Вот, что тут смешного? А он хохочет как ненормальный. Я почти призналась, что влюбилась, а он хохочет.

— Не переживай, — говорит уже серьезно Давид, — ОН признал в тебе единственную хозяйку и ни на кого свою голову больше не поднимет.

— Ты за него ручаешься?

— Век воли не видать, — и опять смеется. — Наверное, я тебя расстрою, но на пятьдесят лет не хватит моей мужской силы…

А я как полный неадекват, утыкаюсь ему в грудь, обнимаю рукой и плачу.

— Ну, ты чего… У тебя что-то случилось?

— Нет, нет… Я от природы такая…, впечатлительная, — надо срочно брать себя в руки, а то качественные оргазмы превращают меня в кисейную барышню.

— Мне придется расстроить тебя ещё немного, — с тоской говорит Давид. — Мне нужно на пару дней улететь в Лондон, там важный клиент он подписывает договора только со мной лично. Знаешь, такая важная писька, думает, что это добавить ему какой-то статусности.

А я вот думаю, что это даже очень здорово, что он уедет, не буду за него переживать и думать, что и его может зацепить моя проблема.

— Хорошо, — говорю я, — когда уезжаешь?

— У тебя точно все хорошо? То рыдаешь от оргазма, то равнодушна к моему отъезду, — интересуется Давид. — Завтра, в два…

— Извини, я не смогу проводить тебя на рейс.

— Главное, чтобы ты меня встречала.

— Все у нас будет хорошо, — шепчу я. И под плавные поглаживания и почесывания проваливаюсь в сон.

Утром мы совместно принимаем душ, едва остается время на завтрак. Выпроваживаю Давида, и как раненая лошадь, вприпрыжку и с топотом собираюсь на работу.

Сегодня у меня есть важная миссия — вывести брата на чистую воду.

Глава 17

София

Обстановка вокруг моей скромной персоны явно начала накаляться. Сначала пришел Федор Степанович, узнать, как обстоят дела с моим ознакомлением документов. И в случае непонимания обстоятельств, посоветовал обращаться к Ильину, так как он главенствующий судья в данном заседании, давно в курсе всех нюансов и вообще, как оказалось, судья от бога.

Потом, через пару часов, пришел и сам Бог судейского дела. Обещал всевозможную помощь, и чтобы не стеснялась обращаться лично к нему, его двери открыты для меня в любое время дня, ну хоть не добавил ночи.

Черт возьми, что вообще происходит! Я не пойму своей роли и что от меня хотят! Мне срочно нужен совет отца. Но, так как до завтра времени ещё вагон и тележка, поеду-ка я к братцу. Хорошо, что скоро перерыв и можно свалить по тихой грусти.

— Катерина, — говорю своей помощнице, — я на обеденный перерыв. Всем, кто потеряет меня, говори, что буду после трёх.

— Хорошо, София Сергеевна.

Управление, где заседает мой брат в нескольких кварталах от нашего здания, так что добралась я быстро. Ещё утром отправила ему СМС, чтобы ждал меня и не уехал по своим важным делам. Поднимаюсь на его этаж. В приемной пусто, значит его новая секретарша уже ушла на перерыв, ну и пусть чешет. Дверь приоткрыта. Захожу без стука.

— Приветствую, Руслан Сергеевич.

— Привет, малая, — ну вот тебе и здрасьте.

— Соскучилась, решила проведать.

Захожу в кабинет, усаживают на диван для посетителей. Махнула рукой, подзывая Руслана к себе.

— Раз дошла аж до кабинета, значит что-то случилось, — хмурится брат. — Если тебя обидел Давид, то я оторву ему яйца.

— Нет-нет. На этом фронте у меня все отлично…, - и, наверное, моя загадочная улыбка убедила его, — я просто соскучилась. Иногда бежишь, бежишь и забываешь говорить важные слова людям, которых любишь.

Обнимаю его руку, уткнувшись носом в плечо.

— Я тоже тебя люблю, — говорит Руслан и гладит меня по голове.

Нет, со мной явно что-то происходит, потому что от его таких простых и родных действий я опять начинаю рыдать как девочка лет пяти. Он поворачивается ко мне лицом укладывает мою голову себе на грудь и обнимает. Так хорошо, спокойно, как в детстве. Я знаю, что меня никто не обидит, потому что если что, то придет Руська и всем даст по шее, даже если я не права. Вот оно, счастье…

— Сонь, у тебя точно все хорошо? А? Может ты того, беременная?

— Неее…, - тяну я. — Русь, а Марину ты любишь? — не сразу ли вопрос в лоб?

— Вот, ты сейчас можешь обидеться, но мне кажется, что люблю ее даже больше чем тебя.

— Честно, не обижаюсь, — говорю, хлюпая носом, — а, изменить мог бы, как Игорь мне.

— Нет, — категорично. — И вы-то с Игорем поженились молодые, ты так вообще, после школы, а он может не нагулялся. А же женился уже в тридцатник. Видел-перевидел всякого, но лучше Маринки, никого не встречал. Да, и чисто по-семейному, скажу тебе и ни хочу больше никого. Противно как-то…

— И что, никто не цепляется?

— Это их проблемы…

Тут звонит телефон на его столе. Он поднимается, берет трубку, с кем-то недолго разговаривает, кладет трубку и говорит, обращаясь ко мне:

— Сонь, я сейчас к главному зайду, он там мне ключи от кабинета отдаст, в отпуск идет, а я за главного буду, подождёшь?

— Будешь главным главнюком?

— Ага, — ржёт, — буду…

— Хорошо, я воспользуюсь твоим умывальником, приведу себя в порядок, а ты иди…

Слышу, как в приемной Руслан кому-то говорит, что сейчас будет, наверное, секретарша вернулась. Посмотрю на это чудо на обратном пути. И пошла в отдельную спрятанную за нишей ванную комнату.

Я точно не знаю сколько отсутствовала, но картина, которую я застала — ошеломила..

В кресле Руслана в белье и чулках сидит девица, коса по пояс. Это что за На хуй… И, по всей видимости, она меня не видит, так как дверь ванной комнаты за ней и чуть в сторону. А я вижу, как она сидит полу боком и положила ноги на его стол. Вот это номер! Самое интересное, что вовремя. Я пришла, провела беседу, пустила слезу, получила подтверждение, что брат у меня золото, а тут… пиздец, приплыли.

Как в анекдоте, выхожу из-за колонны, здравствуй мама, не ждала. А девица приготовилась. Приняла соответствующую позу, грудь колесом вывернула, томный взгляд… А если он у начальника три часа сидеть будет, она тут уснет что ли?

— Кх-кх, — надо как-то обозначиться.

— А вы кто? — глаза перепуганные. Как к чужому мужу в одном неглиже лезть, то это нормально, а как застукали, так уже стыдно. — Жена?

— Нет, детка. Я не жена, я хуже… Я сестра. Тебя как звать то?

— Мария Андреевна.

— Что ж ты Машка, такая растиряшка? Пока от приемной до кабинета дошла все вещи проворонила. Или это дресс-код? — все, хватит шутить, уже тошно от этих девиц. Может у них к осени обострение? На приличных мужиков бросаются. — Если ты не хочешь продолжить службу на Сахалине, первое — оделась, второе — ищи себе рабочее место сама, пиши рапорт и в сад.

— Ага, сейчас… Меня что, зря Мусик сюда пристраивал на теплое местечко…

— Так ты и рыбку любишь и хуй стоячий? А по морде никто ещё не съездил? — и тут встаёт эта Маша. Да, я на ее фоне лилипутина. Но, как известно, большой шкаф громко падает. Походу пора вступать в бойцовский клуб. Буду как Робин Гуд, отбирать у плохих тёток мужиков и отдавать в хорошие руки.

— Никто не помешает мне добиться поставленной цели, тем более какая-то сестра, — сообщает мне Маха.

— Ты, наверное, не на те курсы личностного роста записалась. Надо туда, где говорят не отобрать, а заработать.

И тут феерическое возвращение Руслана в кабинет.

— Сонь…, - и слова застряли у него во рту. Конечно, такая картина: Мария Андреевна в белье, чулках, руки в боки, на меня бедную маленькую женщину наступает. Чи опять заплакать? Хотя, тут Рус не поверит в подлинность моих чувств, знает, что мне похрен на ее Мусика. — Что за на хуй!

— Это была моя фраза, — сообщаю я.

— Мария Андреевна, я даже слушать не хочу, — и только она открывает рот, дикий ор, — пошла на Хуй. Чтобы через пять минут и духу твоего не было здесь. И завтра ищи новую работу.

Что-то пыхтя и возмущаясь себе под нос, Машка сгребла шмотье и выбежала.

— Сонь, я не знаю, что с ней произошло, но раньше она себе такого не позволяла… Честно. Ты только Маринке не говори, а?

— Конечно не скажу, что я ку-ку? Все я понимаю… — подхожу к нему, целую в щеку, — у меня перерыв закончился, я пойду, ладно. — и уже в дверях, — Русь, ты только Маринке говори почаще, как ты ее любишь и ценишь, она у тебя умница, как белка в колесе, все успевает и с детьми, и с карьерой. Таких больше нет…

Руслан кивнул в знак согласия. Вытер ладонью лицо, подпёр подбородок и … ушел в астрал. Ну, пусть подумает, тоже полезно.

Позвонила Катерине. На работе меня никто не искал. Плюнула на них всех и уехала домой, сославшись на срочные дела.

Как плохо дома без моей “радости”. Как я, такая правильная, умеющая контролировать свои эмоции тетка, могу тосковать по человеку, которого знаю почти три недели? Достала бутылку вина и решила разгонять тоску. После первой бутылки, тоска не ушла — так можно и спиться. Решила позвонить.

— Привет, Давид, — главное бодро начать.

— Привет, королева моя. Как ты?

— Борюсь с грустью, ИК...,- спалилась.

— Ты что, наклюкалась? А вообще ты где?

— Я — дома. А пью не удовольствия окаянного ради, а сугубо в лечебных целях. Нервоз или невроз у меня, воо!

— Чудо, ты моё. Ну, что с тобой?

— Грущу… По тебе… обнять бы тебя, как мишку, ИК… плюшевого и целовать, целовать.

— Не рви мне душу, а то я сейчас плюну и прилечу обратно. Фиг с ним, с клиентом, переживет.

— Нет, не выдумывай. Два дня как-то протянем, зато встреча горячее будет.

— Иди в кроватку, ложись я тебе сказку расскажу, и ты заснешь, алкашечка моя, — заботливо так говорит Давид.

— Ага, несмотря на милое ИК… личко — алкоголичка.

Добралась до кровати. Улеглась, обняла его подушку. Все готова.

— Жги, я готова.

— Жила-была принцесса София, — рассказ Давида слышу урывками, то погружаясь, то просыпаясь из дрёмы, — … и вот встретила принцесса прекрасного принца Давида … Все занавес. Сплю.

Утром глянула, разговор длился полтора часа. Что он там плел, Сказочник! В следующий раз, если наклюкаюсь, поставлю на запись разговор.

Глава 18

София

Сегодняшний день радовал стабильностью.

Визуально ничего не происходит. Ну, вот шестым чувством или пятой точкой, я чувствую эти невероятные невербально-когнитивные импульсы, которые пропитали воздух. Они заполнили лёгкие и пробрались в мозг, пропитали своим ядом весь организм. Это, когда никто ничего не говорит, все завязано на интонациях, полуфразах, полужестах, но все знают, что именно ты вытащил очень хреновый джекпот. В глазах у всех понимание, сочувствие, сожаление, а может даже и сострадание, но в случае реальной опасности все просто отвернутся.

Лично меня, вся эта ситуация вводила в состояние тихой ярости. Снаружи — лёд, а внутри — мой внутренний дьявол рвал и метал. И хуже всего, что к концу дня я начала поддаваться какой-то всеобщей панике. Мой внутренний голос просто вопил об опасности. Я еле дождалась окончания рабочего дня и выжимая все со своей машины, мчалась в дом к родителям. Сейчас очень важно расчленить всю эту ситуацию на важные составные, понять, что есть — результат, который ожидают люди, затеявшие все это, а главное — кто под ударом. У меня уже был горький опыт общения с людьми чеченской национальности. Я не хочу сказать, что всех гребу под одну гребёнку, но те, с кем предстоит иметь дело, именно из той категории.

Открываю дверь родительского дома

— Ма…, па…, привет.

На мое приветствие выходит отец.

— Привет, Соня, — целует меня в макушку, — как ты?

— Я б сказала хорошо, но не буду. Мы можем поговорить?

— А ужин? Там мать что-то печет и запекает… — папа хмурится, видя мое обеспокоенное лицо.

— Давай поговорим, а потом поедим, хорошо?

— Иди в кабинет, я попрошу, чтобы мать нас не беспокоила.

Захожу в папин кабинет. Он всегда ассоциировался у меня с безопасностью, надёжностью и даже каким-то умиротворением. Выполненный в темных тонах, обставленный тяжёлой дубовой мебелью, с глубокими кожаными креслами — указывал на твердость и стойкость характера хозяина, и на важность решений, которые принимаются в его стенах.

Отец зашёл в кабинет, плотно прикрыв дверь. Сел напротив меня в кожаное кресло, сложил руки на столе. Сигнал ясен, он готов слушать.

— В понедельник мне отдали дело одного товарища из Чечни. Предварительное слушание назначено через месяц. Основной судья — Ильин, второй — Клавдия Семёновна, но она всегда на стороне главенствующего судьи, они как иголка с ниткой, их столько вместе дел связывает, что они как одно целое — сработались, короче. Третьим был Фадеев, но у него резко обострилась язва. Как только я была назначена, в воздухе запахло грозой, прямо видны движения воздуха. Что хотят — не знаю. Что делать — тоже. Начала изучать, там прямо все плохо, почти терроризм, и то, там читать — не перечитать, почти 200 томов. — Я закончила краткое изложение и жду папиного вердикта. Может я себя накрутила? Сейчас он скажет: “не ссы в муку не делай пыли”, я встану и пойду есть за троих.

Он потер руками лицо. Уткнулся в них и молчит. Значит все плохо.

— Да, я слышал об этом деле, — начал говорить он, положив голову на согнутые в локтях руки, — и о том, что там за преступления. Вопрос: ”почему это дело отдали вам, а не в военный суд?”

— Скорее всего хотят свести на другие статьи…

— На сто процентов уверен, что это твой старый хрен Федор Степанович мутит, давно пора списать в утиль, а он все дела тасует. Наверное, занесли ему бабла, а он наобещал с три короба и чужими руками жар загребает. Ильин, тот калач тертый, своего не упустит…, где бабки, там и он… Ну, а за Клавку, ты сама знаешь…

Тут зазвонил мой телефон.

— Да, — внимательно слушаю. Наверное, я сильно побледнела, раз отец начал смотреть на меня с беспокойством. — Я поняла, спасибо.

— Что?

— Федеева нашли мертвым в лесополосе, — и выдыхаю остатки воздуха из лёгких. Пульс начал долбить в висках и разболелась голова.

— Вот тебе и язва…, - протянул отец. — Ты же знаешь, что с этими людьми не пошутить? Я не хочу повторения 2002 года.

— А я что, хочу? Если ты не забыл, я там то же была… Что мне делать?

— Сиди тихо. Можешь даже не читать дело, меньше знаешь — проще жизнь.

— Может написать на перевод в военный…

— Сейчас толку не будет, потом… Как свяжутся сразу звони и говори, что хотят, если не будет возможности — жми кнопку SOS на телефоне.

— А план какой-нибудь есть?

— Плана нет. Надо было вручить тебя Давиду и отправить первым же рейсом в Лондон…

— А ты не думал, что нужна не я, а выход на тебя, ну, то есть спецслужбы?

Отец только почесал голову.

— Говорю сразу, чтоб потом не ругался… Если меня будут тормозить, похищать и все такое, сопротивляться не буду… Если нужен ты, могут действовать через детей, лучше я…

— Я сейчас закрою тебя дома…, - говорит папа вгорячах.

— Ты знаешь, что это вообще не решение. Просто знай, если успею, нажму и кнопку, и машину брошу под камерами, чтобы упростить поиски.

— Умеешь ты пожелать приятного аппетита. Иди к матери, я сейчас сделаю пару звонков и приду. Ничего ей не говори, пусть спит спокойно, пока, спокойно.

Наш разговор со стороны мог выглядеть, как ничего не значащая перекидка незаконченными фразами. Но, на самом деле, отец уже начал выстраивать цепочку возможных событий. Его аналитический ум начал соединять цепь за цепью события последних дней: кто что говорил, обрывки фраз, неслучайные встречи случайных людей… А мне все это придало сил и вернуло мой внутренний стержень. На данном этапе, главное, чтобы больше никто из семьи не пострадал.

Ужин прошёл в щебетании мамы, молчаливости папы и моей задумчивости.

Мама все пыталась выспросить меня об отношениях с Давидом, но что я ей должна была сказать? Мама, он трахается как бог, тело — супер и, походу, я влюбилась? Поэтому, говорила, что все нормально.

Еду в машине и мысленно возвращаюсь в октябрь 2002 года. Да, папа, и я не хочу повторения тех событий.

23 октября 2002 года.

За последние несколько лет я смогла устроить себе выходной. Это был только мой день. Я сходила в салон, наконец-то покрасила волосы в цвет мечты, купила платье и с нетерпением ждала вечера. Мы должны были пойти с Игорем, но он уже тогда был занят делами России, а меня легко можно было подвинуть на второй план. Он бурчал, говорил, чтобы я не ходила, но я не могла отказаться от билета, который достался мне с таким трудом.

Сказочный момент. Я, в красивом платье, вокруг много людей, все суетятся, спешат занять места.

В 2001 году постановка стала настоящей сенсацией и вошла в историю, как самый масштабный российский театральный проект. Но вот уже ровно через год, в 2002, ему стало суждено пережить трагедию, которая сделала его имя нарицательным и открыла новую главу в нашей истории. Это был “Норд-Ост”…

Радость сменилась на страх, непонимание, общее горе на более чем девятьсот человек. И мой один выходной превратился в три дня заточения. Если бы эти люди, захватившие нас, знали, что я родственница человека, который принимает непосредственное участие в руководстве штурмом, меня б расстреляли первой… Женщины, готовые пожертвовать своей жизнью, ради общей цели и мужчины, в глазах которых нет души, а вместо крови течет “война”. Зрители в зале, работники театра, дети, актеры — все превратились в один организм, который излучал страх, непонимание, отчаяние, безнадежность.

А потом пошел газ… И я очнулась только в больнице.

Прошло почти двадцать лет, но лица людей и эмоции этого момента в моей жизни, я помню до сих пор.

Глава 19

София

Еду домой и думаю, что мне ещё предстоит сыграть роль “человека у которого нет проблем” перед Давидом. Ночной созвон никто не отменял. Мне его не хватает, хоть голос услышу, может и жизнь наладится.

Заехала на подземный паркинг. Заглушила машину, вышла и огляделась по сторонам. Скоро у меня разовьётся паранойя и появится мания преследования, а потом и несуществующие друзья, будут нашептывать на ухо… Хихикнула своим мыслям и пошла к лифту.

Квартира встретила меня пустотой; темно, душно — нет жизни. Прошла в гостиную открыла окно, комнату заполнили отдаленные звуки уличной жизни, ветер начал трепать тонкий тюль. Заходя в каждую комнату зажигаю свет… Прошла на кухню налила себе бокал вина, открыла окно — мне не хватает воздуха, меня душит обстановка. Надо смыть с себя этот грёбаный день. Иду, и по дороге в ванную комнату снимаю с себя все вещи. Допиваю вино большими глотками, капли с уголка рта стекают по подбородку, капают на грудь. Я хочу секса. Но только с ним. Больше никого нет в моих фантазиях, только он. Захожу в душевую кабинку, включаю тропический душ. Крупные капли падают на мое разгоряченное тело. Провожу руками по шее, груди, талии — нет все не то, это не его руки, нет его дыхания сзади, нет его поцелуев в шею. Все не то…

Наспех вымываюсь, обматываюсь полотенцем, беру бокал в руки и иду за добавкой.

Звонит мой телефон. Давид.

— Привет, Софийка, — за этот голос готова умереть, — как ты?

Ну, и что я должна сказать? Хочу тебя?

— Привет, мой принц…, - замурчала я.

И тут в моей, уже нетрезвой голове, рождается гениальный план.

— Давид, а давай поговорим по видео звонку? У тебя же есть ноутбук? Свяжемся по мессенджеру, как ты на это смотришь?

— Ну, давай. А что ты мне хочешь что-то показать?

— Давай, давай… Сейчас включу ноут, и позвоню.

Кладу трубку. На моём лице дикая радость. Сейчас я его увижу, иииууу‼!

Лью в бокал ещё вина. Лечу в спальню. Включаю. Блин, как долго он грузится…, ура! Плюхаюсь на кровать и пригубляю вино, звоню. Один гудок, второй, третий … Он что издевается? Убью! Принимает звонок.

— Ты что трубку так долго не брал?

— Шел в кабинет, — отвечает Давид. Он сидит за столом, видно его кабинет. Из того, что можно рассмотреть за его спиной — светлые стены и явно дорогая картина, как узнала, что дорогая, просто рамка красивая... Сбоку книжные полки, а справа от него — окно.

— У тебя большой дом? — спрашиваю я.

— Да, у нас большой дом. Странно, если хозяин элитной риелторской конторы живет в однокомнатной квартире в Ньюхэме. Наш дом в Хайгейте.

— Мне названия районов вообще ни о чем не говорят…

— Ну, это как жить на Рублевке… Ты была когда-нибудь в Лондоне?

— Нет. К сожалению, мой первый муж был не элитным риелтором, а только слугой народа. И почему ты все время говорил наш? Это общий дом вашей семьи?

— Первое, ты может удивишься, но слугам народа не чуждо прекрасное и покупают они дома по таким баснословным ценам, что можно где-то прикупить маленький личный островок в Тихом океане с местными туземцами в придачу. Второе — наш, потому что ты и я — это мы, а мы — это множественное число. Все просто. И ты полюбишь этот дом, а какие здесь парки, самое то для детей.

Вот он чудит. Тут бы хоть потрахаться, а он уже детей рожает.

— Ну, как только мне понадобиться политическое убежище, так я сразу чемодан — вокзал — Лондон.

— Моя жена, будет жить со мной и в Лондоне, и в Москве…, и в радости, и в горе…

— Стоп! Никакой смерти. Только позитив, — хитренько улыбаюсь, — я рада за тебя и твою будущую жену, — а мысли летят не в ту сторону, но со скоростью света. — Пока ты не женат, мы же можем пошалить. Она же у тебя не ревнивая?

Включаю первый попавшийся трек, им оказался Love me like you do от Элли Голдинг, которая звучала в фильме Пятьдесят оттенков серого.

— Ты что задумала? — спрашивает Давид.

— Секаса насяльника осень хосеся…

Стараюсь с грацией кошки подняться с кровати, но после двух бокалов вина я не уверена, что у меня получается. Хихикаю, допиваю вино, ставлю бокал на прикроватную тумбочку и начинаю медленно двигаться в такт музыке.

— Соня, — рычит Давид, — ты сумасшедшая.

— Да, мой хороший …

Отступаю к стене, опираясь на нее спиной, поднимаю руки вверх и начинаю свой дикий танец. Провожу руками по шее, развязываю полотенце. Оно падает к моим ногам.

— Соня, засранка, остановись, — хриплым голосом говорит Давид, — иначе сейчас арендую частный самолет, приеду и накажу.

— Вот эту попу, — поворачиваюсь к нему видом сзади и руками провожу по спине, ягодицам и сжимаю ее. — Тшшш… Откинься поудобнее в кресле и не в чем себе не отказывай…

Поворачиваюсь передом, продолжая себя ласкать. Облокотилась о стену, руки путешествуют по телу, прогибаюсь в спине, откидываю голову назад и развожу ноги, касаюсь заветного местечка, а там потоп. Все мое возбуждение сконцентрировалось внизу. Провожу пальцем вверх — вниз… Невероятные ощущения. Мой громкий стон…

— Ложись на кровать, — слышу, как Давид уже не просто смотрит, а и решает руководить моим процессом.

Отодвигаю ноут, сама ложусь в изголовье кровати полубоком так, что Давид видит движение моей руки между ног, но не прямо все.

— Разведи ноги шире, другой рукой поласкай свою грудь, — что у него с голосом? — указательным пальцем прикоснись к клитору.

Я, как самая послушная ученица, выполняю все его указанию. Волны возбуждения накатывают с каждым разом всё ярче. Его голос, я представляю его руки, закрываю глаза и рисую свою картину.

— Введи в себя палец, — слышу дальнейшее руководство.

И как только я это делаю, стон блаженства срывается с моих уст.

— Черт, Соня…, ты невероятная. Продолжай двигать пальцем, а второй рукой помассируй клитор.

— Да..., - я пытаюсь уловить свой кайф, мое блаженство. Я чувствую, что ещё пару движений и по моему телу разольётся оргазм. Удовольствие концентрируется в одной точке, ещё движение и нега выплёскивается в кровь. Я сжимаю руку бедрами, начинает подрагивать низ живота…, да…, я получила заветную разрядку.

Где-то сбоку, слышу хрип и тяжёлое дыхание Давида. Походу, он тоже получил свою дозу удовольствия. Улыбаюсь, накрываю лицо руками, я чувствую запах своего возбуждения. Мозг понемногу начинает функционировать.

Я поворачиваю голову в сторону ноутбука. Давид сидит, откинувшись в кресле закрыв глаза. Грудь его высоко вздымается, видно, что он пытается привести дыхание в норму.

— Сонька, ты знаешь, что ты удивительная, безбашенная и невероятно страстная…

Переворачиваюсь на живот и с улыбкой утыкаюсь лицом в сложенные руки.

— Давид, я сейчас кое-что скажу и хочу, чтобы ты меня не только слушал, но и услышал, — говорю я, — никогда и ни с кем, заметь все эти слова с большой буквы, я ничего подобного не делала. Именно с тобой и только с тобой, и заметь только для тебя, я делаю всё это. И делаю не потому, что хочу произвести впечатление или показать какая я штучка и дикая кошечка, а потому что я так чувствую. И только по отношению к тебе. Ты — мистер исключительность из всех моих правил.

— Ты не поверишь, но такого я тоже ни с кем не делал. А рукоблудием закончил заниматься лет в пятнадцать… Как только я вернусь, я тебя запру на несколько дней дома и оттрахаю так, что ноги свести не сможешь.

— Многообещающе звучит, — мурлычу я. — К какому числу начинать натираться вазелином?

Тут что-то он погрустнел.

— С этим беда. Я надеялся, что договор подпишу уже завтра, но клиент хочет посмотреть ещё пару объектов, а это как минимум пару дней. И завтра я приглашен к нему на ужин, так что вечером мы не сможем созвониться. Но, блин, ещё пару таких видео звонков и я плюну на бизнес и прилечу.

— Не переживай. Заканчивай дела, не спеши у нас вся жизнь впереди, — это я говорю больше для себя, убеждаю, что жизнь наладится.

— Сонь, наверное, через три недели после знакомства, такое не говорят, но мне кажется, что я в тебя влюбился. Я никогда не испытывал этого чувства, но вот процентов на 99, уверен, что это оно.

— А я на сто… И пока я ещё немного пьяна и в эйфории от пережитого оргазма, будем прощаться. А то ещё чуть-чуть, мой мозг начнет анализировать и меня затопит краской стыда.

— Скажи своему мозгу, что я считаю, ты была великолепна и божественно сексуальна… Знала бы ты, как в тот момент мне хотелось быть рядом и участвовать в твоём безумстве. Все, надо прощаться, иначе я опять начинаю заводиться… Спокойной ночи моя будущая жена…

— Воу, это предложение руки …, - неожиданно.

— Это констатация факта. Спи, лисичка моя.

Передав воздушный поцелуй, я отключаюсь.

Заснула я как младенец, с улыбкой на губах и никакие мысли не беспокоили меня этой ночью.

Глава 20

София

Следующий день я провела в состоянии эйфории и внутренней гармонии. Я шла по коридору суда с улыбкой на губах, бабочками в животе и загадочным блеском в глазах. Мужчины коллеги, которые встречали меня на пути, провожали взглядами несущий сексуальный подтекст, а женщины определенно с завистью. Но мне было глубоко на всех наплевать. Мое сердце пело, а мозг взрывался фейерверком. Жизнь я люблю тебя! А Давида — ещё больше!

Работу никто не отменял, поэтому свою радость придется скрывать ровно до восемнадцати ноль-ноль. А потом, можно и песни петь, и танцы танцевать.

На сегодня у меня было назначено судебное заседание по имущественному спору и куча бумажек в кабинете, которые необходимо разгрести. Слушание дела прошло без сучка и задоринки, а к вечеру заваленный бумагами стол, стал пустеть и из Акропольских руин, превратился в стол работника судебной системы. Кто здесь молодец? Я, аллилуйя!

Так как на сегодняшний день гастроли стриптизёрши Софи отменены по причине занятости клиента, решила не спешить домой, а покормить себя любимую в милейшем и уютнейшем ресторане итальянской кухни. Это не супер пафосное заведение с малюсенькими порциями и громаднейшим счётом, а такой себе, почти домашний ресторан.

Припарковалась возле ресторана. Вечер прекрасный, начало сентября. Вечером уже прохладно, а вот днём ещё довольно жарко и этот контраст температур очень даже бодрит. Внутри интерьер выполнен в светлых тонах, удобные стулья оббиты мягкой песочной тканью. Под потолком висят вазоны с зеленью, на широких подоконниках много горшков с цветами. Центральная главная стена — бар, каждая полочка уставлена винами, за которыми находиться подсветка, добавляющая искристой и мерцающей загадочности. Верхний свет не включен, горят боковые лампы, которые свисают на длинных ножках с потолка. Общее впечатление — очень романтичненько, хочется погрузиться в мир грез и мечт.

Заказала себе “суп ди Маре” и “дорадо запечённое в рукаве”, и так как я за рулём, то пью яблочный сок. Что-то последнее время вино на меня странно действует, лучше сегодня от него отказаться.

Нет, словом наевшись, это нельзя описать, поэтому нажравшись от пуза, я сидела, потягивала свой сок и предавалась сказочным мечтам, пока мое уединение не прервало мужское покашливание. Поднимаю глаза. Да уж… Это вам не принц Аравии. Но мужик, что надо. Даже шрам на лице не портит.

— Позволите? — кивает на стул, стоящий напротив меня

Махнула рукой, типа делай что хочешь парень.

— Позвольте представиться, Глеб.

— Ну, … такое себе имя, — даю понять, что мне все равно, хоть Евлампий. — София.

— И как вино в этом заведении? — вскидывает подбородок указывая на мой бокал.

— Без понятия, — отвечаю я. — Но яблочный сок, очень даже ничего.

— Такая прекрасная дама в такой замечательный вечер и пьет сок? — Ну вот не идёт тебе роль прекрасного принца, я же насквозь тебя вижу, ты — волк в овечьей шкуре. И прямо так и потянуло наговорить гадостей. Язык мой враг, да-да. Вот слышал бы сейчас меня папа, точно, всыпал бы по первое число.

— Мне нельзя, я подшитая …

— В смысле, — опешил, бедняга.

— Ну, это знаете, — наклоняюсь к нему, как будто у нас доверительный разговор, — когда алкоголику под кожу вшивают лекарство от алкоголизма …

И он начинает хохотать.

— А вы веселая, — отсмеявшись, говорит, — а в детстве вас не учили, что обманывать нехорошо?

— Не я такая, жизнь такая. Все врут. Даже вы.

— И в чем же я соврал?

— Вы пытаетесь показаться лучше, чем вы есть на самом деле.

— И какой я?

— Вы, скорее всего бывший военный, жестокий, продуманный до мелочей и сейчас зачем-то строящий из себя праведника.

— Правду о вас говорят… Вы не так просты, как кажатесь, всегда приятно иметь дело с умным человеком, — и вот тут пропадает маска, слетает налет дружественности и вот он — реальный. Взгляд режет на куски, убивает и расчленяет. Да, я погорячилась с обличительной речью.

— А вы всегда верите в то, что говорят?

— Нет. Поэтому проверяю все лично.

— Не подвела?

— Достойный соперник. Жаль, что женщина.

— Солдат ребенка не обидит?

Опять начинает хохотать.

— Да, вы забавны…

— Как обезьянка в клетке?

— Наши милые словесные пикировки, могут продолжаться часами. Но может поговорим о важном? Вы не собираетесь посетить Лондон ближайшее время?

Это он так намекает, что Давид для них не секрет. Очень интересно…

— Сегодня Лондон, завтра Милан, — пытаюсь не выдать истинных чувств, а внутри все клокочет, — достойных мужчин много в любой точке мира. И в Лондоне, меня никто не ждёт.

— Это, да..., — и бросает на стол пару фотографий.

Даже не утруждаю себя взять их в руки, я и так вижу, что на них запечатлен Давид в обнимку с молодой девушкой. Я понимаю, что Мистер напротив, пытается вывести меня на эмоции, но хрен тебя дядя… Я умею считать время, сейчас девять, из-за разницы во времени в два часа, Давид только едет на прием и никак обниматься ни с кем не может. Это!!! старое фото.

Но отвечаю я другое, мне важно показать всю мелочность ситуации.

— Вот, теперь точно в Лондон не поеду, так как достойных там нет.

— Вас не задевает ситуация?

— Нет. Если это все, что вы хотели мне сказать и показать из важного, то я, пожалуй, пойду.

— Важное впереди, — откидывается на спинку стула и внимательно на меня смотрит, прожигая своими каре-зелеными глазами. — У вас в изучении важное дело… от вашего решения зависит судьба человека.

— Во-первых, я не обсуждаю рабочие моменты в нерабочее время, второе — как я понимаю, двое из трёх, в курсе важности вопроса, — это я так намекаю на Ильина и Клавдию, — вот с них и спрос, а в третьих — я не тот человек, который будет прогибаться, вы зря на меня поставили, все будет по закону.

Поднимаю руку, чтобы подозвать официанта и расплатиться.

— Очень жаль, что мы не можем найти точки соприкосновения, — наигранно разводит руками, — позвольте хоть оплатить ваш ужин?

— Даже если бы вы были последним достойным мужчиной на планете Земля, свой ужин я все равно оплатила бы сама. Прощайте.

Поднимаюсь и ухожу.

Подхожу к машине, открываю ее и сажусь за руль. Надо отъехать и набрать отца. Выезжаю на дорогу, врубаю музыку погромче, надо забить поток мыслей в голове. Проезжаю пару кварталов и остановившись возле какого-то торгового центра набираю папин номер.

— Да, — ох, уж папа. Его резкое “да” может заставить заикаться до конца дней.

— И тебе, привет. Зовут Глеб, но он не главный, как минимум — начальник охраны, как максимум — правая рука. Говорил о важности принимаемого решения, которое может отразиться на жизни человека. Далее не стала вникать. Это было просто прощупывание на слабости. Кидал на стол фото Давида с барышней, но фото явно старые и меня это не тронуло. По факту все. Сам Глеб опасен, расчетлив, не марионетка.

— Понял. Я ещё работаю. Нужно время.

— Я думаю, скоро появится и главный.

— Ты только не чуди в своей манере.

— По ходу пьесы… Давай, маме привет.

Сегодня меня ждала бессонная ночь.

Глава 21

Давид

Господи, спасибо тебе за то, что послал мне этого ангела. Значит я не такой уж и грешник, раз ты посчитал меня достойным Софии. Это не женщина, это — огонь. Женщины, месяцами жившие со мной, не смогли привязать меня на всю жизнь, а она за несколько недель превратила меня в зависимого от нее человека. Все мысли о ней, каждую секунду. Улетая в Лондон надеялся как можно быстрее решить дела, но этот клиент решил высосать из меня все соки. В каждом объекте ему не хватало какой-то мелочи. Все хорошо, НО… Это долбаное, НО скоро заставит меня рычать и бросаться на людей. За полгода, которые я здесь не был, сотрудники в край распоясались. Я думал, это только в России, кот из дома — мышки в пляс, оказывается ничего русское не чуждо английской душе. Пока безжалостно штрафовал, увольнял, пролетали дни.

Одно радовало — вечерние звонки от Соньки. Вроде говорим об обычных мелочах, а каждый раз становимся роднее, что ли. Такое чувство, что знал ее сто лет, а эти ее милые колючки, которые она выставляет, умиляют ещё больше. Но то, что она устроила стриптиз по видео связи, я не ожидал такого вообще. Это было что-то невероятное. Такая пластичная, чувственная, манящая… Я был готов бежать в Москву, как супергерой, одна нога здесь, другая там. Ее стоны, как она ласкала себя, просто срывало мне стоп-кран. В тот момент, я так хотел быть с ней, в ней, что просто не передать словами. Я как подросток, дрочил перед экраном и получал невероятное удовольствие. Ох, детка, до чего ты довела взрослого мужика.

А главное, ее признание, что я для нее мистер-исключительность. И признание в любви. Душа пела…

Потом был этот дурацкий ужин, где все сидели с видом неприкрытой скуки и манерами снобов. Удивило появление Вики, которая всеми возможными и невозможными способами пыталась привлечь мое внимание. Чао, крошка, твой поезд уехал, да и был ли он, тот поезд, так плацкартное место возле туалета. Ужин закончился поздно. Никто никуда не торопился, а мне было уходить не с руки. Надо наконец-то дожать этого клиента. Я что здесь зря штаны протираю?

Приехал домой в начале первого ночи, учитывая, что в Москве уже начало третьего, решил не беспокоить мою лисичку. Хотя руки очень чесались взять телефон.

Следующий день прошел в очередной гонке за клиентом, дрессуре работников и решению текущих дел. Я не мог дождаться вечера, чтобы наконец-то услышать голос Софии. Но вечер меня удивил. Я пришел домой, принял душ и собирался поужинать, как в дверь позвонили. Открываю дверь и мои брови взлетают вверх от удивления, как два самолёта.

— Привет, любимый, — защебетала Вики на английском языке.

— И что ты забыла на пороге моего дома? — не обращая внимания на мой опиздошенный вид, Вики бесцеремонно прошествовала походкой от бедра в гостиную.

— Милый, я знаю, что ты злишься, из-за моего отказа ехать в Россию, я виновата и готова понести наказание, — на этих словах она скидывает плащ, а там, мать ее, ни-че-го…

Вот раньше, сто процентов, воспользовался бы ситуацией и оттрахал бы ее прямо здесь на ковре в гостиной, а сейчас смотрю на нее, и противно. Мало того, что у меня на нее не стоит, так ещё я вижу всю ее продажную натуру. Скорее всего, турнул ее новый ухажер и решила Вики вернуться ко мне, не спросив моего мнения.

— Сейчас, ты, надеваешь плащ, и бежишь от меня так быстро, как можешь. Хотя иди так, здесь на улице живут богатые люди, может найдешь себе нового спонсора, пройдя голяком. Исчезни из моей жизни и чтобы духу твоего тут не осталось, ясно?

Она начинает непонимающе хлопать глазками. Только не плачь … Надо прекращать шоу одного актера.

— Я заплачу тебе пять тысяч фунтов и ты больше никогда обо мне не вспоминаешь, ОК?

— Ну, может мы ещё попробуем, — и видно, что говорит все это уже для галочки, так как деньги положила себе уже в карман. Вот сука мелочная.

Иду в кабинет, беру деньги и возвращаюсь в гостиную. Вики уже одета и в глазах алчный блеск. Отдаю деньги. Она порывается поцеловать меня, отклоняюсь. Упаси бог, к ней даже прикасаться… Хмыкнула и пошла на выход. Хлопнула входная дверь, а я подошёл к камину, налил себе полстакана виски и задумался о том, что как-то я не так жил... Противно стало. Да так нажрался, что проснулся только на следующий день в десять утра.

Да, диван не самое удобное место для сна. Встал весь побитый как собака. Тело ломит, башка гудит… Красавец, блядь. Поплелся в душ. Как одна мерзкая девка, смогла мне испортить вечер. Я так вчера и не позвонил Соне. Глянул на телефон, от нее тоже не было звонка, но учитывая, что у нее середина рабочего дня, решил набрать вечером. Да, душ — это было то, что надо. Спасительная таблетка от головной боли и к двенадцати я был свеж и бодр. И снова в бой с нерадивыми сотрудниками и клиентами, которым может угодить только Бог, ну и то, если там перекрасит, здесь переставит мебель и так далее по списку.

Вернулся домой в девять вечера. Блин, с этой разницей во времени, не знаешь может уже Соня спит. Надеюсь я ее не разбужу. За день от нее ни звонка, ни смс, странно… Привел себя в порядок, уселся в кабинете, звоню. Гудок идёт, а трубку никто не берёт. Набрал второй, третий раз. На пятый — абонент не абонент. Какое-то неприятное чувство начало проникать в меня, тревога, что ли? Поднимаюсь и начинаю расхаживать по кабинету, как загнанный в клетку лев. Осталось только зарычать. Я за тысячи километров от Москвы и реально не понимаю, что мне делать сейчас. Куда бежать, куда звонить? Вспоминил, что у меня есть телефон Руслана, обменялись пару недель назад на семейном ужине. Точно, надо набрать его. Звоню, опять никто не берёт трубку. Они что, сговорились? Может меня уже вычеркнули из списков претендентов в зятья, а я не в курсе?

Только собираюсь набрать ещё раз, как Руслан перезванивает сам. Руки трусятся, с первого раза не получается провести по экрану, чтобы принять звонок. Черт!

— Да, Руслан, привет. Извини, я может тебя уже разбудил, — начинаю я.

— Привет, Давид. Нет, ты меня не разбудил. Все нормально, что ты хотел.

— Я не знаю, может я зря паникую, ты Соню давно видел или слышал, я ей звони, а она не абонент…, и я не знаю, что думать…

— Я видел, что ты звонил, ее телефон у меня, заряд закончился, — ну, и как я должен сказать Давиду, что с Соней, думает Руслан.

— Она у тебя в гостях, спит?

— Давид, тут такое дело… Это не телефонный разговор, но прилетать не надо, этим ты только усложнить дело…

— Руслан, что блядь происходит! После таких слов, ты думаешь я буду сидеть здесь! Что, мать твою, случилось за эти почти три дня, что я с ней не разговаривал? — уже ору я на весь дом.

— Вчера ее похитили…

— Что‼! Кто‼! Ладно, я понял, что по телефону это не обсуждается, я вылетаю первым рейсом.

— Нет, Давид, ты ничем не сможешь помочь. Мы делаем все возможное…

— Стоп. Руслан, если б это случилось с твоей женой, ты б отсиживался в сторонке?

— Нет…, но...

— Вот и я не буду, — и кладу трубку.

Собираю быстро документы, покупаю на ходу через интернет билет на ближайший рейс. Вылет через два часа.

Необходимо заехать в гостиницу к этому важному клиенту и извиниться, за то, что придется передать его лучшему моему риелтору.

Азанаев Борз Шамилиевич, важная шишка в определенных, очень узких кругах. Поэтому портить с ним отношение, однозначно, не стоит. И тем более кидать его и передавать другому риелтору по телефону. Здесь необходимо прогнуться, и будет мне счастье…

— Борз Шамилиевич, — звоню уже из машины, — это Давид Юрьевич, извините, что поздно беспокою, но мне необходимо с вами встретиться, не могли бы вы спуститься в бар вашей гостиницы. Ровно через пятнадцать минут я буду у вас.

— Да, конечно, дорогой. Мне и спускаться не надо, я сейчас в баре и дождусь тебя.

— Спасибо, я очень буду благодарен.

Сбрасываю вызов и жму на газ.

Отель Claridge's, старинный, роскошный, относится к самый дорогим пятизвёздочный отелям. Вообще было бы странно, если б этот человек снимал койку в хостеле… Я думаю, выбор пал на него, так как вокруг много элитных магазинов, которые обязательно посетит его новая жена. Мужику за пятьдесят, а он женился на двадцатилетней. Не мне судить, но это слишком…

Захожу в отель. Прохожу в бар. Он выполнен в песочных тонах, высокие барные стулья вишнёвого цвета, темно-шоколадного цвета мягкая мебель. Шик.

Оглядываюсь по сторонам и вижу сидящего Борза за столиком возле стены, он махнул мне рукой, обозначив свое местоположение.

— Уже, доброй ночи, Борз Шамилиевич. Извините, что так поздно, — присаживаясь к нему за столик, — форс-мажор.

— Выпьеш?

— Нет, спасибо. У меня через полтора часа самолет на Москву. Я приехал извиниться, что не смогу довести сделку с вами до конца, я уверяю, что мой самый лучший риелтор к вашим услугам. Вы получите в качестве бонуса за неудобства скидку, весь процент, который берет агентство. В дальнейшем, надеюсь, данная ситуация не скажется на нашем сотрудничестве. — Выпаливаю все на одном дыхании. Видно на моём лице отражена вся трагедия мира, так как Борз не слушает меня, а сканирует глазами. Если человек из криминала, то он проблемы чует за версту.

— Что у тебя случилось?

Вот что я должен сказать, да и говорить ли вообще, может он с ними в одной связке. Мир криминала очень тесен. Провожу устало рукой по лицу.

— Я бы не хотел грузить вас своими проблемами, да и толком не знаю, что рассказывать, так как сам не очень владею информацией.

— Послушай, обращайся ко мне на ты и по имени. У нас не такая большая разница в возрасте. Ты нормальный мужик, всегда относился по-человечески, несмотря на мое прошлое, не то, что эти английские снобы, процент никогда не драл, а даже наоборот. Поэтому, говори, что знаешь, чем смогу, помогу.

— У меня жену похитили… Кто? Где? Не знаю. Из-за загруженности, мы почти три дня не созванивались. Сегодня не вышла на связь, позвонил ее брату, и он сообщил новость.

— Не знал, что ты женат, — говорит Борз.

— Это неофициально, но уже как факт.

— Она у тебя кто?

— Судья Верховного Суда, — и смотрю на выражение его лица, — а тесть генерал ФСБ, — все понятно, не поможет. Это слишком разные миры и разные баррикады.

Борз откашлялся, хлебнул выпивки из стакана и посмотрел на меня уж очень задумчивым взглядом.

— Я подумаю. — Сказал он. — А ты не мог выбрать себе жену попроще? Модель, певицу, актрису? Профессия у нее так себе…

— Зато она лучше всех, — не стоит больше расшаркиваться. Все что от меня требовалось, я сделал. — Завтра в двенадцать вас наберёт Ярослав и все вам покажет, — поднимаюсь из-за стола. — Удачи.

Уже развернулся и отошёл на пару шагов, как Борз меня окликнул.

— Давид, если будет край, звони.

Я кивнул и ушел. Мне нужно успеть в аэропорт.

Глава 22

София

Уже ровно шесть дней пятнадцать часов и сорок три минуты я нахожусь в этом доме. Меня кормят, поят, не грубят, самое главное не пытают. А ещё, мне выдали новую удобную одежду, планшет с книгами, но без выхода в интернет.

Моя надежда быть спасенной через пару часов после пленения, растаяла как дым. Отбросив лишнюю шелуху из злости и обиды, я реально понимаю, что вычислить мое местоположение не так уж и просто. Из окна второго этажа, на котором находится моя комната, запертая на ключ и охранником за ней, я вижу лес. Нет не просто лесополосу, а реально густой, дремучий лес. Стены у дома такой толщины, что ни то что сигнал моего маячка не пробьет ее, а и по телефону, чтобы поговорить, нужно, наверное, залезть на самую высокую ель, ещё и подпрыгивать. Мне надоело сидеть в четырех стенах. Надо выбить себе кусочек свободы и выйти на улицу, оглядеться.

Стучу в дверь. Открывает детина выше меня на две головы.

— Что вы хотели?

— Я хочу выйти во двор, подышать воздухом.

— Откройте окно и дышите, — вот черт упертый. Но, я-то упертее.

— Я хочу выйти и пройтись по двору, — повторяю я.

— Не было указаний.

— Ну так свяжись по рации и скажи, что я хочу.

— Нет.

— Ну нет, так нет, — вот сука противная. Я сейчас тебе покажу Нет.

Делаю вид, что разворачиваюсь, собираюсь зайти опять в комнату. Резкий поворот, удар в солнечное сплетение. Охранник начинает сгибаться пополам, и я бью локтем между лопаток. Он падает переломанной березкой на колени, а я спокойно обхожу его и иду к лестнице.

Спускаюсь по ступенькам. Или дома никого нет, или все страшно заняты своими делами, но по пути я никого не встречаю. Открываю входную дверь и выхожу на крыльцо. Вдыхаю полной грудью. Хорошо. И тут встречаюсь взглядом с Глебом, который идёт по дорожке к дому. Его взгляд прожигает меня насквозь. А я — что, я — ничего. Стою и жду пока он подойдёт. Тут сзади слышу топот, охранник видно очухался и мчит вершить правосудие. Он вылетает на крыльцо, держась за грудь и тяжело дыша. И тоже видит Глеба.

— Что здесь происходит? — спрашивает Глеб сверкая зло глазами.

— Я просто хотела выйти во двор, размять так сказать ноги.

— Босс, да она чуть не убила меня, — хрипит охранник.

— Я просила его спросить разрешение, он отказался, — говорю и пожимаю плечами.

— А вы не сильно ли злоупотребляете нашим гостеприимством, София Сергеевна, — интересуется Глеб.

— Я же не попросила вас открыть мне ворота, и отпустить на все четыре стороны, а просто дать возможность выйти на улицу. Вы видите здесь криминал?

— Теперь, зная на что вы способны, даже просьба о стакане воды, вызовет у меня напряг, — сообщает мне он. — Миша, можешь быть свободен, сдай смену Андрею. Пусть придет во двор, София Сергеевна будет ждать его там.

Проходит мимо, толкая меня плечом. А Миша одарил взглядом презрения и желания придушить. Я только хмыкнула и пошла изучать местность.

Весь участок был огорожен высоченным забором, метра под три. С моим ростом, я буду на него карабкаться как лягушка на бордюр. А сам участок, был раньше просто лесом, так как весь усажен соснами, только более все облагороженно, не так, как за забором — джунгли. Смотрю на дом со стороны, он большой, двухэтажный, но имея темно-зеленую крышу и цвет покраски под дерево, он как бы теряется на общем фоне. Короче, замаскировались, твари. И даже если с воздуха будет лететь дрон, то он ничего не увидит. Лес и все.

Обхожу дом. На меня в вольерах начинают гавкать собаки. Ротвейлеры не самые дружелюбные псы. Подхожу ближе, говорят собаке нельзя смотреть в глаза, так как готовясь драться с другой собакой они примеряются друг к другу именно взглядами. А мне хочется выплеснуть свою энергию, и я делаю всё в точности наоборот. Смотрю на них. Они бросаются на решетку, гавкают и скалятся. Слюна летит в разные стороны. Наверное, у меня психоз, но я резко зашипела на них как кошка, ещё и пальцы выгнула, как будто хочу поцарапать. Собаки, неожидавшие от меня подобного, просто заткнулись и стали как вкопанные, развернули головы набок и рассматривают меня, как диковинную зверюшку.

— Парни, я сама от себя в шоке, — говорю им. Разворачиваюсь и иду дальше по участку.

На мое удивление здесь оказались мягкие качели. Я уселась на них и начала раскачиваться. При желании, здесь можно улечься и спать, целый диван. Закрыла глаза и перенеслась в прошлое.

Шесть дней пятнадцать часов и уже больше чем сорок три минуты назад.

После ужина в ресторане у меня была бессонная ночь. Мне хотелось набрать Давида, услышать его голос, но глянув, что на часах три ночи, не рискнула. Мысли роились в голове. Страха не было. Просто нескончаемый поток мыслей не давал мне расслабиться. Именно в эти минуты я осознала, на сколько повезло мне, что сын за границей. Это — реальный рычаг давления на меня. За безопасность сына я сделаю все возможное и невозможное.

Утро началось как обычно. Созвон с сыном, тренажёрный зал, душ, работа.

Сегодня коллеги скупо приветствовали меня не решаясь заговорить. А мне хотелось, чтобы все испарились. Бах… и никого.

Назначенное заседание прошло в спешке. Мне не хотелось игр в разоблачение преступника. Поэтому, все четко, по учебнику. Настроение на нуле. От Давида ни слуху ни духу, папа молчит, а я на нервах. Сказывается ночь без сна.

Жду окончания рабочего дня как никогда за все годы работы в суде.

Вышла на улицу, срывается дождь. И осень не так уж мне и мила. Авитаминоз, что ли?

Выезжаю со стоянки по направлению к дому. Бросаю пару раз взгляд в зеркало заднего вида, да мне не кажется, за мной хвост. Перестраиваясь пару раз резче, чем необходимо, пытаюсь затеряться, даже проезжаю на жёлтый, здравствуйте письма счастья от ГИБДД, но они не отстают. Еду по направлению к центру города, там больше камер наблюдения. Останавливаюсь возле банка. Какой-то центральный офис, пафосное здание и главное камеры по периметру, то что надо. Жму кнопку SOS на телефоне, глушу двигатель и жду. В стекло стучат. Жму на кнопку открытия окна и вижу Глеба.

— Приятного вечера.

— Вы так уверены, что он мне понравиться?

— Определенно, — говорит он ухмыляясь, — Хочу пригласить вас в гости.

— Вы считаете, что мы перешли уже на тот уровень, когда можем ходить друг к другу в гости?

— Самое время, — ставит точку в дальнейшем споре.

— Я так полагаю, что все свои вещи я должна оставить в машине?

— Правильно полагаете, — и кивает в знак согласия.

Тянуть время нет смысла. Так же, смотря на него, нажимаю кнопку закрытия окна. Открываю дверь и выхожу. Моросит противный дождик. Благо его машина стоит недалеко от моей. Глеб открывает мне дверь, я сажусь. В салоне ещё два человека. Один за рулём, второй рядом с водителем. Глеб обходит машину и садится рядом со мной.

— Я вынужден это сделать, — говорит он. Резкий укол в плечо. Хреновая из него медсестра, больно…, - это только снотворное. Вы просто заснете…

Я медленно уплывают.

Я не знаю сколько мы едем, но просыпаюсь я от резкого торможения. Очнулась я лежащей на плече у Глеба, ещё и пускающей слюну ему на пиджак. Ну и черт с ним. Сам виноват. Поднимаю на него глаза, а рукой вытираю рот.

— Я хоть не храпела?

— Нет, ты мило сопела, пуская слюну, — со смешинками в глазах сообщает Глеб. — Да и раз мы уже вместе спали, то предлагаю перейти на ты.

— Валяй…, - поднимаюсь и принимаю сажусь ровно. От греха подальше, отодвигаюсь как можно дальше от него.

Машина стоит перед высокими воротами. Водитель сигналит, выходит охранник и заглядывает в открытое окно водителя. Затем возвращается опять к воротам, что-то там нажимает и они разъезжаются в разные стороны.

Выходим из машины и проходим в дом. Ночью все мрачненько. Свет горит не во всех комнатах, которые мы проходим, поэтому оценить — нет возможности. Спускаемся в полуподвальное помещение. Прямо пыточные какие-то, ей-богу. Большое темное помещение. Посередине стоит длинный стол. С потолка свисают две длинные лампы, поэтому светло только над столом и немного вокруг. Меня сажают в кресло за столом с одной стороны, Глеб обходит стол с другой, и садится напротив меня. Я ощущаю волны прожигающие, оценивающие меня и я понимаю, что в темной стороне комнате есть ещё люди, но я их не вижу. Только чувствую.

За моей спиной становятся те парни, что ехали с нами в машине. Не люблю быть уязвимой. Опускаюсь как можно ниже в кресле, чтобы в случае захвата со спины иметь возможность лавировать. Глеб видит мои ерзанья, и так как он бывший военный, то сразу понимает ход моей мысли. Он ухмыляется. А мне что-то не весело…

— Ты слишком активна, София. От тебя много проблем. Твой отец пытается поставить палки в колеса и поэтому, ты просто поживешь в этом доме до судебного заседания. Потом, тебя туда отвезут, вы втроем примите нужное решение, и…

— Пристрелите меня?

— Ну, почему же именно пристрелить …

— Да-да, я уверена, что у вас богатая фантазия.

Тут из темноты выходит парнишка лет двадцати пяти. Такой плотный, накачанный. И явно у него проблемы с манерами. А ещё, у него расширены зрачки... Нарик...

— Что вы с ней панькаетесь, — и самое интересное разговаривает с кем-то из темноты. Подходит ко мне с левой стороны, ставит руки на стол и начинает шипеть как змей. — Если ты не поняла, сука, то я объясню. Ты, тварь, будешь делать то, что тебе говорят, иначе пойдешь по кругу. А потом, будешь развлекать за дозу в борделе и молить о смерти.

Я прикрываю глаза. Нельзя показывать слабость... Резким ударом выбиваю руки, которыми он опирается на стол и он смачно шмякается мордой и давлю на болевую точку на шее. С силой толкаю кресло ногой, приостанавливая охранников сзади.

Парнишка начинает хрипеть. Больно, я знаю. Терпи, казаком будешь.

— Всем стоять на месте, — кричу я, чтобы перекричать парня, — если я додавлю — он труп.

Все замерли на месте. Глеб только удивлённо приподнял бровь, но с места не двинулся.

Слышу хлопки в ладоши из темноты. И этот голос. Даже видеть не нужно, и так понятно, это властный, самоуверенный, взрослый, непривыкший к поражению мужчина лет за шестьдесят. И выходит на свет.

— Браво, София. Если б мне Аллах дал такую дочь, я был бы только горд. Отпустите этого остолопа и кивает на парня на столе. Мой сын глуп и не понимает как нужно себя вести с достойными людьми.

— Могу только посочувствовать, — говорю я, отпуская парня. Он шарахается от меня, как от прокаженной.

— Да, сына два. И проблем в два раза больше. Один ждёт суда, второй сильно горяч…

— Ахбаров, ваш сын? — это главное действующее лицо этого долбаного чеченского дела.

— Да. Поэтому, вы живёте здесь и не причиняете неудобств обслуживающему персоналу, в дальнейшем приходим к нужному решению проблемы и вы свободны.

— А как же последствия, не боитесь?

— Нет. Россия не единственная страна в мире, — замолкает на пару минут и прожигает меня взглядом, который не сулит ничего хорошего, — Глеб, проведи гостью в ее комнату.

Вот такие дела.

Глава 23

Давид

Рано утром я ворвался в дом родителей Сони. Хоть и было пять утра, но дом гудел. Ходили какие-то люди в штатском, но с военной выправкой, что-то обсуждали, передавали друг другу какие-то бумаги. Меня встретил Руслан.

— Привет, — протягивает мне руку для приветствия, пожимаю в ответ, — пойдем на кухню, все равно эти большие дяди не пустят нас в свою песочницу.

— Почему?

— Уровень подготовки у нас не тот… Пошли, тетя Маша тебя покормит, а я расскажу, что знаю.

Идём на кухню, по пути встречаем дядю Серёжу.

— Примчался все таки? Ты ни чем не сможешь помочь, только с Русом путаетесь под ногами.

— Ваши предложение по поводу наших действий, — спрашиваю я. Как будто он один переживает, а мы так — чужие люди.

— Па, — говорит Руслан, — мы уже не дети, а здоровые мужики и не надо срывать на нас злость, мы все на нервах. А если б меньше шушукались с Сонькой, может вместе что-то бы и решили.

— Ладно, простите, оба. Нервы ни к черту. Конечно, вы не виноваты, — разворачивается собираясь уйти, но поворачивается и говорит, — спасибо, Давид, что ты приехал. Ей будет приятно, — разворачивается и уходит к большим дядям. А мы продолжаем путь на кухню.

Их домработница Мария готовит нам чай, видно, что плакала.

— А мать где?

— В своей комнате, давление…

— Ясно. Рассказывай.

— Недели полторы назад дали ей дело одного чеченца, типа киллер, что-ли. Двое из трёх судей помазаны, третий, который был — найден мертвый, наверное не сошлись в цене. Дело передали Соне. Скорее всего, она выступает гарантией нужного результата и последующего благополучного отъезда из России.

— И его выпустят?

— А то! Там такой папаша у этого парня, что закажет чартер и с решением суда и Соней на борту умотнут в твой Лондон или Мексику, а они не экстрадируют. Да мало ли мест, которые может посетить миллиардер?

— И что, нет решения?

— Для начала нужно найти. А она, как сквозь землю провалилась. Машину нашли возле отделения банка на Цветном бульваре. По камерам видно только то, что подъехала, а потом все — вырубились. Куда пересела, с кем разговаривала, неизвестно. Вот так. Маячок, который у нее в зубе показывает последним местом этот самый банк. Дальше все. Надеюсь, зуб ей не вырвали, значит в машине заглушка.

— И что делать?

— Ждать. За папашей этим следят. Но он из города не выезжает, живёт на Арбате. Она называла имя Глеба, это начальник охраны Ахбарова, но по документам, он вылетел в Турцию. Сам же может быть где угодно. Скорее всего, Соню мы увидим в день заседания, а это через три недели. И то, навряд ли подойдем.

— Почему?

— Примотают к ней взрывчатку и что? Собирать потом по частям?

— Даже так?

— А ты, что думал? Большие дядьки, большие письки.

— И что? Просто сидеть и ждать?

— Просто сидеть и ждать, — подтверждает Руслан.

И вот уже неделю, мы просто сидим и ждём. И нет новостей. Ахбаров в городе, ничем себя не выдает. Его младший сын, тоже живёт, как и жил — клубы, телки, наркота. И ничего не пришьешь и не задержишь, так как они граждане страны Великобритания. Закон не нарушают, придраться не к чему. Ждём.

Я за эту неделю постарел лет на десять. Выход нашел в избиении груши в спортзале. К концу этой недели она просто порвалась.

София.

Прошло ещё пару дней. Здесь я уже девять дней десять часов и восемнадцать минут. Моим новым развлечением стали уличные качели. Благо середина сентября оказалась солнечной и не было дождей. Поэтому, я брожу по участку, дышу и катаюсь на качели.

Собаки после того случая на меня вообще не реагируют. Ни то что не гавкают, даже головы не поворачивают, как будто я призрак.

Сижу закрыв глаза и мыслями далеко. Слышу хруст веток под ногами. Охранник никогда не подходит ко мне ближе чем на пару метров. Боится, что ли? Мишу ко мне больше не приставляли, потерял, наверное, доверие в лице руководства. Зато я видела его на воротах. Зыркнул зло, сплюнул на землю и ушёл в домик охраны. Чи обиделся? Во дурак...

Так вот, по собственной воле ко мне приближается только Глеб и кухарка, все. Слышно, так оттягивается лавка качели, рядом сел Глеб.

— Принимаешь солнечные ванны?

— Да, запасаюсь витамином Д. Если знаете, то он образуется в коже из провитаминов под воздействием ультрафиолетовых лучей солнечного света.

— Ты не только красива, умна, а ещё и научно подкована, — говорит Глеб, наклоняясь ко мне. Я чувствую его дыхание у себя на щеке.

Приоткрываю глаза и поворачиваю голову в его сторону. Наши губы в сантиметре друг от друга.

— У меня много талантов, — сообщаю я, почти касаясь его губ. Глаза в глаза. Я чуть с прищуром, он явно веселится, так как на его лице играет улыбка. Хороший мужик, но не мой. Закрываю опять глаза и отворачиваюсь обратно.

— Чем же ты так взяла наших собак, что они на тебя ноль внимания?

— А я на них зашипела?

— В смысле?

— Как кошка, — и собственно показываю, как шипела.

У Глеба взгляд просто охуевший. Секундная пауза и гогот на весь лес. Я цокнула языком, уселась полубоком к нему и стала ждать, пока насмеется. Смотрю на него и понимаю, что он играет роль. Это не его место и за этим фасадом какая-то тайна.

— Это ведь все не твое? — и обвожу рукой пространство. Он понимает, что я имею в виду не строения, а его должность, эту работу именно на этого человека.

— А ты не работаешь в ФСБ? Слишком у тебя универсальный склад ума. Ты видишь все, подмечаешь мелочи, анализируешь на ходу, ты прямо Джеймс Бонд в юбке.

— Нет, отвечая на твой вопрос, я не работаю в ФСБ, я там живу уже тридцать девять лет. А склад ума у меня дедушкин. Он в войну полком руководил, а характер папин. И я не люблю юбки, а предпочитаю штаны. Вот и все.

— Чудная ты… В такую как ты можно влюбиться на всю жизнь …

— Что-то я слишком популярна стала за последний месяц. Ты третий, который готов на мне жениться.

— Так может бог, любит троицу?

— Бог — никого не любит. Все в руках человеческих. Ты не замечал, что мы о нём вспоминаем, когда хреново и ты не видишь выхода. А в радости редко кто вспоминает, только в суе.

— А ты сейчас о нем вспоминаешь?

— Нет, сейчас я думаю о конкретном человеке.

— Он тоже, не переживай!

Встаёт и собирается уходить.

— А как же секретные секреты твоей жизни?

— Пусть они останутся тайной, — и не оборачиваясь уходит.

Ну-ну..

Глава 24

София

На тринадцатый день моего заточения пошел дождь. Оставалось смотреть в окно и вздыхать. Вздохнув подряд двадцать семь раз, решила позвать охранника Андрея. Выхожу в коридор. Заметьте, меня уже не запирают.

— Андрей, — он сидит на стуле рядом с моей комнатой и читает газету, — карты есть?

— Местности?

— А дашь?

— Нет.

— Тогда, только покерные.

— Зачем?

— Местности изучать… Блин, ну не тупи… Давай в покер срежимся?

— С тобой? Вдвоём?

— Ну, давай в гостиной, зови ещё парней с охраны, кто может и развлечемся.

— Ты, самый странный узник этого дома …

— А что, много было?

— ……., - смотрит в глаза и тянет лыбу, — но ты прямо лучшая.

Опираюсь спиной на дверной косяк и задаю логичный вопрос.

— И в чем мои отличия от всех.

— Идеальный узник: не плачешь, не умоляешь, не угрожаешь, в депрессию не впадаешь, не орёшь. Если б ещё Миху не приложила, вообще — золото. — И смотрит загадочно.

— Ну так что с покером?

— Спускайся в гостиную, сейчас позову пацанов.

Кроме Андрея, избитого Миши, был ещё смурной парень, по имени Стас. Сначала сидели, как неродные. А потом началась жара. Мы ржали как кони, стебались друг над другом и в конце чуть ли не стали лучшими друзьями.

Все испортил Глеб.

— Это что, блядь, за Лас-Вегас такой, — как заорёт. Аж уши заложило. — Вы что, ахуели, здесь все? — это не ко мне, я ж не работаю на него. — Все Вон!

Мальчиков сдуло ветром.

— София Сергеевна, вы не перепутали место. Вы не на курорте! И если к тебе нормальное отношение, то наглеть не надо. Уютная комната, может быстро смениться на подвал. — Так орал, аж рожа покраснела.

Подхожу к нему почти в плотную.

— Глеб, ну чего ты взъелся. На улице дождь. Была б улица, были б качели. Тебе что, жалко, что мы поиграли в покер, не на деньги же и желания, а так, на интерес. Не злись. Все норм, — подхожу к нему и обнимаю за талию. Я чувствую, что нравлюсь ему, как человек, может и как женщина, но это его проблемы. И опасности от него — ноль.

— Сонька, а ты страшный манипулятор, ты знаешь?

— Да, поэтому я всегда получала от Деда Мороза, то что хотела.

Глеб положил мне подбородок на голову, а руками обнял. М-да, Давиду это б не понравилось…

— Собак — зашугала, парней — очаровала… Что дальше?

— Живем мирно и ждём суда, — отлипаю от него. — Обещай, что никого не накажешь…

— Обещаю. Иди в комнату. Ещё неделя и все решиться.

Я кивнула и поплелась наверх.

Четырнадцатый день ни чем не отличался от тринадцатого. Тот же дождь. День провела тыняясь по комнате, пыталась читать, но всякий раз засыпала.

На пятнадцатый день в моем организме скопилось столько энергии, что можно подпитать маленький населенный пункт и отказаться от электросети. Все, решено, иду в спортзал. Переоделась и бодрой походкой вышла в коридор.

— Здесь есть спортзал?

Андрей смотрел на меня удивлёнными глазами. Как будто, я спросила как пройти в библиотеку в три часа ночи.

— Есть …

— Веди.

— Пошли, — говорит пожав плечами.

А зал тут явно для мужиков. Куча железа. И даже ринг. Тренируются бойцы...

Нашлась и беговая дорожка. Поставила на полчаса и побежала. Попросила Андрея включить музыку и вперед, к заветной мечте. Андрей тоже не стал терять время даром и что-то там сзади цокал железками. Спрыгнула с дорожки, одела боксерские перчатки и давай молотить грушу. Вот всю ненависть, весь негатив — на нее. Пот льет, как из ведра. Вытерлась полотенцем. Поворачиваюсь и смотрю на своего охранника, сел и пялится на меня.

— Че расселся? Пошли на ринг.

— Ну пошли, — и хитрая ухмылочка.

Перелезла через канаты. И жду пока он натянет перчатки.

— Может тебе шлем дать? Там есть и капа, — и кивает на стеллаж.

— А может тебе?

И начинаем ходить по рингу, примеряться и прощупывать друг друга.

Я, конечно, понимаю, что он сильнее и опытнее, но я-то мешьне и быстрее.

Первым не выдерживает Андрей, бьёт правой и сразу левой. Оп-оп, отклонилась, увернулась. В глазах у него сверкает азарт. Опять замах правой, ныряю под руку и бью снизу в челюсть. Не сильно, но неприятно. Успеваю отскочить, пока не прилетело левой. Удар перчатка в перчатку, выпад и получаю по косой в скулу. Кожу счесал, печет. Вижу опять замах на правый удар, ныряю под руку и смачно бью по печени.

— Брейк. Конец раунда, — как всегда Глеб все портит на самом интересном месте.

Оборачиваюсь и вижу, что у нас появились зрители. Видно охрана видела по камерам нашу тренировку и решили посмотреть, чем закончится. Все как-то с сожалением начинают расходиться. Всем так было интересно посмотреть, как Андрей мне вмажет?

Спускаюсь с ринга. Андрей получил подзатыльник от Глеба.

— За что? — обиженно спрашивает он.

Глеб сверлит его взглядом. Стоит руки в карманах брюк, взгляд исподлобья. Прямо гроза преступного мира.

— Понял, понял, ухожу, — и пошел в душ.

— Ну, а ты куда лезешь, — спрашивает Глеб, — совсем ума нет. А если б он попал и вырубил тебя.

Подходит ко мне берёт за подбородок и начинает вертеть моей головой, рассматривая ссадину на скуле.

— Все нормально, оставь, — дергаю головой, чтобы убрать его руку.

— Жить надоело?

— А если так, поможешь?

— Нет, — разворачивается и уходит.

Как меня все это достало. Перерезать их ночью, что ли?

А вот шестнадцатый день убил меня. Я осознала, что мои месячные должны были уже не то что прийти, а пройти. А их НЕТ!

Давид, гаденыш, чтоб тебе икалось!

Глава 25

Давид

Шестнадцать дней как Сони нет, и девятнадцать с момента последнего нашего разговора.

Отец Сони рвет и мечет, Руслан — чернее ночи, мать не выходит из комнаты. Что делать, не знает никто.

Звонит мой телефон. На экране высветилось имя Борз Шамилиевич. Вот его только мне не хватает для полного счастья. Но ответить надо.

— Да, — отвечаю я.

— Здравствуй, Давид. Я сейчас в Москве хотел встретиться. Давай через два часа на Тверской в “Пушкинъ”.

— Хорошо, давайте.

Жму "отбой" и смотрю на часы. Уже пора и ехать, пока доеду, как раз и время пройдет.

Захожу в дом. Нахожу Руса на кухне и говорю, что отъеду по делам на пару часов.

Последние дни я не обращаю внимание на вещи, которые окружают меня. Все серо. Нет красок. Организм стоит на паузе.

Вот и сейчас, зайдя в это яркое заведение, я не замечаю мелочей, ярких вкраплений. Все слилось в один общий фон.

За столиком сидит Борз. Он как всегда уверен в себе, излучает власть и силу. Не знаю, что привело его в Москву, надеюсь не вопросы покупки недвижимости или недовольство моим риелтором Ярославом.

— Приветствую, Борз, — ну раз сам предлагал по имени, на тебе, по имени. Надоело прогибаться.

— Рад встречи, Давид, — и внимательно прожигает меня взглядом. Пытается просканировать. — Вижу по твоему лицу, что радости у тебя нет … И новостей нет?

— Нет. Уже больше двух недель.

— Хоть фамилию знаешь, кому перешла дорогу твоя пока ещё будущая жена?

— Ахбаров …

— Хм…, ну что могу сказать, круто… Высоко пташка летает. Я думал так, по мелочам. Это, конечно, она перешла дорогу не тому человеку. Но и на него найдется управа.

— Она, как вы сказали, по мелочам. В эту историю ее втянули специально. Она является гарантией того, что сын этого Ахбарова покинет страну без препятствий со стороны спецслужб. Ее привезут на суд, они все, в смысле судейский состав, примут решение, этого типа выпускают и они все дружно покидают страну. А потом Соню обратно возвращают первым же рейсом.

— А в чем проблема освободить ее сейчас?

— Место где ее держать, неизвестно. Папаша в городе, у младшей сына свои интересы. Они под круглосуточным наблюдением. Но ни чем себя не выдают.

— Я знаю одно его тайное место. Она может быть там, но чтобы проверить, требуется с ним связаться.

— Вы знаете этого человека?

— Да, он мой очень-очень давний заклятый “друг”.

— А так бывает?

— Видишь ли, лет тридцать назад, я был влюблен в его сестру, а с ним мы были друзьями. Их отец рано умер, а так как он старший в семье, то он решал за кого выдать замуж сестру. Он знал о наших чувствах, Лея тоже любила меня, как и я ее, а он специально выдал ее замуж за старого мудака, который бил ее и насиловал… Все закончилось печально, она вскрыла себе вены. Тогда, я был никто, со временем мне пришлось перешагнуть через гордость и иметь с ним дела по бизнесу. Но я не простил, — он прищурил глаза и отвёл их в сторону. Видно, что воспоминания даже через такой большой период времени причиняют ему боль. — Так вот, наверно, это время... вспомнить старое.

— Мне очень дорога София, но здесь я не знаю всех рисков. Это ваше решение, вы прекрасно знаете, что месть рождает месть.

— Ты не поверишь, но я устал. Устал думать, как бы сложилась моя жизнь с Леей. Может я имел бы один ларек и семерых детей, но был бы счастлив. А у меня на счету сотни миллионов, а они мне нахер не сдались. Как только я что-то узнаю, позвоню.

— Спасибо.

— Пока, не за что.

Прощаемся. Еду обратно в дом к отцу Сони. Рассказываю все Руслану и его отцу Сергею, который поиграв желваками сказал, что ждать помощи от подобного рода людей не стоит. И что мне не следует общаться с такими людьми вообще. Как будто я ему не дом собирался продать, а партию оружия или секретные материалы передать. Детский сад.

Лично я готов поверить даже черту, лишь бы снова иметь возможность обнять Соньку.

София.

Боже, я беременна. Мои месячные были точны, как швейцарские часы. Как начались в тринадцать лет, так и приходили все эти годы ровно через двадцать восемь дней. Ну, кроме того момента, когда я была беременна Тимуром.

И сейчас я понимаю, что задержка больше недели. Вот я дура. С мужиками дерусь, на собак бросаюсь. Ребенок, тебе досталась такая непутёвая мамаша…

Следующие несколько дней я была выбита из колеи. Энергия на минус нулевом уровне. Сижу и пялюсь о окно. Пару раз заглядывал Андрей, пытался заговорить со мной, но я его не слушала.

На второй день моего молчания пришёл Глеб. Стал в дверях, оперся о дверной косяк, а руки сложил под грудью.

— Это новая тактика какая-то? То ты, почти в прямом смысле, убиваешь своей активностью, то полный игнор? Милая, ты часом не приболела?

— Нет.

— Нет и все?

— Да, нет и всё.

— Ты меня пугаешь. У тебя есть план побега, ты роешь подкоп, даже не знаю что ещё можно в данных условиях?

— Нет. Я просто сижу и пялюсь в окно.

— Ясно. Конструктивного разговора не будет, — и я это подтверждаю молчанием. — Сегодня приезжает Ахбаров-старший со своим другом. Он просил, чтобы ты спустилась к ужину.

Вот это удивил. Разве пленников выставляют на всеобщее обозрение?

Видно прочитав немой вопрос на моём лице, Глеб решил все объяснить.

— Ты, не заложница, а гарант. Поэтому, Ахбаров считает, что прятать тебя нет смысла. Кто надо, тот и так знает, что ты у него… в гостях.

— Даже так… И много высокопоставленных лиц в этом замешано?

— Достаточно. Пойми, твой отец не вершина системы управления. Там люди на много выше стоят.

— И чем мне вас сегодня радовать. Песни, пляски, театральная постановка…

— Когда ты огрызаешься, ты нравишься мне больше…, чем в молчаливой печали.

— А вы мне все не под каким соусом не нравитесь.

Глеб подошёл ко мне, сел рядом на подоконник.

— Сонь, все пройдет. Вернешься домой, твой принц весь уже извелся, — я улыбнулась своим мыслям. Скучает, моя прелесть. Я потом с него не слезу, сначала убью, за то что кончил в меня, а потом зацелую. — Будешь жить, как раньше…

— Как раньше уже не будет никогда, — печально протянула я.

— Одень платье и приведи себя в порядок. В восемь спускайся в столовую, — Глеб встал и ушел.

Глава 26

София

На зло всем врагам решила блистать. Ссадина на скуле после удара Андрея затянулась и почти не видна. Открыла шкаф. На кой черт столько вещей, они решили оставить меня на вечное содержание или, чтобы не бузила и не причитала, что надеть нечего. Такое чувство, что у меня есть возможность каждый день выгуливать наряды. Собаки и так на меня внимания не обращают, охранники же заметят изменения в моем внешнем виде только если я буду ходить голой.

Беру первое попавшееся платье. Белое платье-рубашка с цветочной аппликацией, контрастный воротник, рукава три четверти, то что надо. Очень нежное и лёгкое. Смотрю на бренд. Дьявол носит Prada? Блин и цена, чтоб вам, обрезать не могли? И как я натяну на себя платье за почти четыре тысячи евро? Вздохнула. А что делать? Рыться в шкафу и выбирать подешевле? Ага, сейчас. Все, одеваю это. Раз повесили мне, значит и одену я.

Уложила волосы. И вечерний макияж. Не очень ярко: выделила глаза, и подкрасила блеском губы. А мамка у тебя красотка, эй, слышишь, малыш? И вот с какого перепугу, я вдалбливаю себе мысль, что беременная? У врача не была, тест не делала, может это гормоны шалят, на нервной почве?

Без пяти восемь вышла из комнаты и пошла в столовую. Андрей громко сглотнул и поплелся за мной. Что хороша Маша, да не ваша? Вообще, скромность не мой конек.

За столом уже сидели мужчины и одна молодая курица. Я стала в двери и жду приглашения, куда мне сесть.

В столовой я никогда не ела, еду всегда приносили мне в комнату. Да и вообще весь дом я толком и не видела — гостиная, спортзал, да моя комната, а, ну и подвал-пыточную, как я могла за него забыть. Поэтому решила рассмотреть комнату. Дорогая мебель, явно с позолотой, огромный обеденный стол, уставленный фарфором, хрустальные бокалы переливаются под ярким светом. Отдельное внимание заслуживает люстра, которая ярусами свисает с потолка, и каждый кристалл сверкает ярче бриллианта. Шик. И не скажешь, что в лесу. Прямо фешенебельный ресторан в центре.

— Добрый вечер, София Сергеевна, — говорит Ахбаров., - мы толком не познакомились в прошлый раз. Меня зовут Валид, — он махнул рукой, поднялся Глеб и отодвинул мне стул рядом с собой. — А это мой друг Борз, ты не против, что без отчества, — спрашивает он его.

— Нет, — отвечает этот самый Борз, — такая прекрасная дама должна обращаться ко мне только по имени, — а его курица только кудахнула. — А это моя жена, Марго.

Я кивнула в знак приветствия.

Глеб по-хозяйски, не спрашивая моего мнения, положил мне в тарелку всего и много. Я с ним себя чувствую, как с братом. Вот он, сделал бы точно так же… Глянула на него с благодарностью, что-что, а есть я люблю. А последние дни как я думаю, что беременная, меня тянет пожрать с удвоенной силой. Как будто организм дал отмашку — “жри”.

— А ты Соня, замужем, — спрашивает курица Марго.

Вот..., уже пошла светская беседа.

— Собиралась…, - стараюсь говорить так, чтобы было понятно, что поддерживать беседу не намерена.

— Да? — она так удивилась, что я засомневалась в свое привлекательности, или возрасте, короче сразу и во всем. Ей на вид лет двадцать, на голове блондинистый блонд, губы алого цвета, собственно, как и платье, которое так и норовит сползти с ее груди четвертого размера. О длине платья даже и гадать не надо, короче короткого…

— Да, представляешь Марго, есть ещё в нашей стране смелые мужчины, которые женятся на разведенках с ребенком.

— У тебя ещё и ребёнок есть? — а себе думаю, что скорее всего уже не один.

— Ну, когда женщине под сорок у нее вполне может быть уже и не один ребенок. И предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу, да, мне под сорок, — пока Марго думала, чем меня можно уколоть ещё, Борз решил перевести тему.

— Чем вы занимаетесь София?

— В данный момент сижу за столом и пытаюсь ужинать, — он понял, что душу перед ним открывать я не намерена. Глеб только хмыкнул, вот один человек за столом, с которым хоть не противно рядом сидеть.

— А кроме этого?

Тут его перебивает Валид, наверное, боится, что сболтну лишнего.

— София Сергеевна на госслужбе.

— Ага, на службе в очень-очень бюджетной организации, — говорю я, — бумажки с одной стопки в другую перекладываю.

— Деловод, что ли? — уточняет Борз с улыбкой. По глазам видно, что он знает кто я и чем занимаюсь, в свободное от ужина время.

— Во-во, деловар, точнее будет.

Глеб смотрит на меня со смешинками в глазах, а Валид напрягся. Не надо было звать меня к столу. Сам виноват. А то вывели меня, как зверушку на потеху.

— Что заставило вернуться тебя в город, — спрашивает Валид у Борза, явно переводит тему, ну и отлично, не очень-то и хотелось с вами трепаться, — проблемы в бизнесе?

— Нет. Проблем нет. Марго заскучала… А мне все равно, где быть. Тем более мы купили новый дом, — и в этот момент он пристально посмотрел на меня, — сейчас там делают небольшой ремонт, и мы сможем вернуться.

— Ой, мы с таким трудом нашли этот дом, — защебетали курица, — Борз имеет дело только с проверенным агентством, нам дома показывал сам хозяин, а потом почему-то перекинул нас на своего работника. Я говорила Борзу, что …

Но не может быть настолько тесным мир, чтобы этот самый Борз оказался клиентом Давида, и был тем самым важным писюном… И сейчас, по чистой случайности оказался здесь, не пойми где, в лесу. Пристально смотрю на него, а он на меня. Я пытаюсь уловить в его глазах нужный мне посыл.

— Марго, я думаю им не очень интересно слушать о посторонних людях, — он специально заткнул ее, чтобы не озвучивала имена.

Я кивнула, все ясно. Он здесь не просто так.

Пытаюсь наслаждаться едой, но она мне поперек горла. Сразу вспомнила Давида. Как я по тебе скучаю… Как он там без меня. У меня сложилось такое чувство, что я не за Игорем была замужем двадцать лет, а за Давидом. Вот такой родной, знакомый, понятный, короче — мой. Знаю, что если говорит, что любит, значит — любит, доверие сто процентов. А я себе-то, если что, доверяю процентов на семьдесят…

Пытаюсь тайком рассмотреть этих двух архаровцев. Да, между Борзом и Валидом не особо просматриваются дружеские отношения, скорее всего вечные конкуренты, а может и тайные враги. Из серии, мы дружим с тобой сегодня, но против кого-то. А когда у каждого все хорошо, будем друг друга ненавидеть и топить по тихой.

— Я слышал у тебя проблемы с сыном, Валид, — интересует Борз, — может нужна помощь?

— Нет, друг, — да, другу так слово “друг” не говорят, — у меня есть решение этой проблемы. Пару дней и я увезу его. Он болен, ему нужно лечиться, я присмотрел одну клинику за границей.

— Да, я помню, что его проблемы с психикой начались после смерти твоей сестры Леи… Он стал агрессивным и неконтролируемым.

— Лея, была светом и все к ней тянулись, — говорит Валид, — после ее смерти, мы все осиротели. Ты же знаешь, что мать рано умерла, ей и трёх лет не было. Мать была центром нашей семьи. Потом, когда отец умер, а Лея подросла, она, как единственная женщина в нашей семье и объединяла нас — братьев. И муж ее очень страдал, да так и помер в тоске…

Ох, чувствую я, что история не так проста.

В общем беседа проходила, из серии — ни о чем. Марго щебетала о тяжёлой жизни на туманном Альбионе, говняном характера англичан и много-много всякой ничего не стоящей информации. Но, главное я поняла, что Борз знает Давида, он здесь не случайно и что-то обязательно произойдет, после его появления. Нужно быть начеку.

Уже прощаясь, Борз подтвердил мои предположения своей фразой.

— София, вы прекрасная женщина, будь я на месте вашего кавалера, тоже рыл бы землю и достал бы звезду с неба. Вы из тех женщин, ради которых стоит рисковать, — загадочно прищурил глаза, наклонился и поцеловал мне руку, а курица Марго только недовольно засопела.

Когда “гости” укатили Валид позвал меня в гостиную, ну хоть не в подвал.

— София, — начал он, — через два дня суд и вы, поедите туда с охраной. Вам ничего не нужно делать, только выполнять указания. Судья, который будет вести заседание все сделает сам. Решение вы вынесете этим же днём, когда оно вступит в силу, то я переправлю сына за границу, и вы будете свободны.

— Вы хороший отец?

— Худший в мире, — отвечает он, наливает себе выпивку и садится в кресло. Жестом приглашает занять кресло напротив. Сажусь, в ногах правды нет, — я никогда не принимал участие в воспитании сыновей и вот результат.

— А что изменилось сейчас?

— Старость… Осознал, что денег просто море, сыновей двое, а положиться и передать дело некому.

— Иногда проще сделать хорошо новое, чем переделать хреновое старое…

— Тут вы правы, но возраст, здоровье, образ жизни — все наложило отпечаток, поэтому имею, что имею. И работать придется с готовым материалом, — задумчиво произнес он и отпил из стакана.

— Материал ведь, даже и не глина, а так … говно, прямо скажем …

— А вы всегда говорите, что думаете?

— Стараюсь… А вы не думали, что, сейчас делая псевдо добрые дела, вы не обеспечите себе место в раю. Я уверяю вас, фразу: “Бог — простит” — придумали грешники и душегубы. Если в жизни никто и ничего не прощает, почему ОН, — и показываю пальцем вверх, — должен. Я думаю, что он — не лох позорный, а умный чувак. Он создаёт иллюзию прощения, а потом, Бах…. И пиздец вашей грешной душе.

Подзавис бедняга. Я не верю, что он прислушается ко мне и все получат по заслугам. Этот человек сильно испорчен властью, безнаказанностью, пороком, в худших его проявлениях. И жизнь после…, его беспокоит также сильно, как бомжа Петра с Казанского вокзала экономика Гондураса.

Я уверена, что его мозг выстроил свой идеальный план и все, что не вписывается в рамки, просто прекратит существовать.

Смысла в дальнейшей беседе я не видела, поэтому решила уйти. Меня никто и не держал. Далее, я просто поднялась в свою комнату и больше меня не тревожили. У меня много мыслей, которые нужно обдумать.

Глава 27

Глеб

Ситуация выходит из-под контроля. Появление Азанаева Борза вносит свои коррективы в ход всей операции. Ведь и ежу понятно, что он здесь с определенной целью — подтвердить местоположение пленницы. И это ему удалось. Как старый друг, он, конечно, знает все места, где Ахбаров может скрывать Софию. Зная то, что другие места — это по большей части промзона, то выбор очевиден.

В Софии явно пропадает талант агента. Она быстро раскусила меня. Я занимаю эту должность уже три года, и никто, и никогда не поставил под сомнение мою честность и преданность хозяину. Для всех, я отставной военный, которого никто и нигде не ждёт, и не держит. Да, София во всем права. Я военный, это место работы не моя мечта и у меня другие цели, а не просто обеспечение охраны бизнесмена Ахбарова и его семейства, в качестве начальника охраны.

Я — полковник под прикрытием, который работает в Управлении “А” Центра специального назначения ФСБ РФ. Для всех мы известны, как группа “Альфа”, антитеррористическое подразделение, решающее задачи обеспечения национальной безопасности, осуществляющее спецоперации по предотвращению террористических актов, поиску, обезвреживанию или ликвидации террористов, освобождению заложников. Ребята из группы “Альфа” принимали участие в Первой и Второй чеченской войне и операциях на Северном Кавказе, действовали в горячих точках РФ — Дагестан, Ингушетия…

В ходе одной из подобных операций в нашу разработку попал бизнесмен Валид Ахбаров, как продавец оружия. Причем партии такие, что можно устроить гражданский переворот в небольшой республике дальнего Востока.

Попасть к нему начальником охраны стоило несколько лет упорной работы, потому что старый лис свое окружение рассматривает под лупой. Одна его слабая сторона — это сыновья. Один — псих, с маниакальными наклонностями, нести смерть в массы — его профессия, второй — конченый наркоман. И вот, прикрывая их задницы, он наследил больше, чем за всю свою криминальную карьеру.

Вот и сейчас, пытаясь освободить свое старшего сына, он делает ошибку за ошибкой. Он посчитал, что Борз приехал просто позлорадствовать по поводу его проблемы, но, если б очаровательная Марго, рассказала историю покупки их дома, особенно имя хозяина риелторского агентства, Валид быстро бы сообразил, что Давид и Борз очень даже неплохо общаются. А как известно, такие совпадения, совсем не случайны. Что ж такого смог предложить Давид, что Азанаев стал шпионить?

Или это старая месть за бывшую любовь Лею. История стара как мир, он любит ее, она его, но семья против, так как жених беден как церковная мышь. Семнадцатилетнюю Лею отдали в жены, старому и надежному партнеру отца, который и возрастом не сильно от него отличается, но богат. Деньги решают все, а не чувства. Все бы ничего, но старый извращуга, оказался настоящим садистом и моральным уродом. Он бил, унижал, насиловал Лею, а когда она беременела — отправлял на аборты, так как детей у него было до хрена, а красотка Лея — одна. Прожила она с ним почти пятнадцать лет, и вот за эти года Борз стал, кем стал. Он абсолютно ничем не лучше Валида… Но не суть. Где-то Борз с Леей пересеклись, и она забеременела, пыталась сохранить беременность и скрывала, но на месяце шестом, муж узнал, избил и был выкидыш. Выйдя с больницы, Лея не долго думая, вскрыла себе вены.

А нашел ее, на тот момент шестнадцатилетний племянник, да-да, то самый старший сын Валида. На нервной почве, у парня немного поехала кукуха. Он стал видеть демонов, которые шептали ему о том, кто достоин жить, а кто нет. Но, после всех убийств — эксперты и психиатры всегда признавали его вменяемым. Он осознавал в минуты расправы, что делает. И поэтому, так желавший упечь его в психушку папаша, всегда оставался ни с чем. А сынку светит реальный пожизненный срок.

Но и муж Леи долго не протянул… Его быстро отправил в преисподнюю Борз, ну понятно не своими руками, но умирал тот долго и в муках, а нашли его по частям, красиво упакованного в мусорные пакеты. Убийца не был найден. Странно, да?

Спросите, откуда мне это известно? Оперативные разработки по этой семейки велись уже более семи лет…

Вот теперь, когда каждый шаг просчитан по секундам, появляется Борз и собирается слить информацию.

И что теперь делать? Мы должны были сопроводить София и всю гопкомпанию вплоть до самолнта, а там при меньшем количестве людей должен был произойти захват.

Это так кажется, что все очень легко и просто. На самом деле разработка операции может занимать от нескольких дней до нескольких лет. Кроме того, что сотруднику необходимо изучить все от и до: о подозреваемом, его окружении, родственниках, вплоть до того, в какой день и час он посещает любовницу, а когда спит с женой. Ведь у людей подобного рода все расписано по минутам. В их жизни нет хаоса, все четко по расписанию. Вот на таких расписанных мелочах и приходится ловить.

Кроме это изучается все, что может повлиять на ход операции: местность, время суток, даже погода и ещё много разных факторов. А сколько бумажной волокиты?

Да, разведку или вербовку никто не отменял. Вот поэтому, три года назад я был внедрён в службу охраны, пару раз себя отлично показал, потом вывод из строя начальника охраны и карьерный рост не заставил себя долго ждать.

И вот сейчас, когда соблюдены все эти чёртовы пункты, нужно все перечеркнуть и на ходу разрабатывать новый план.

После отъезда Борза с Марго, я проверил систему охраны, присутствовал на передаче смены охранниками, выпустил собак и вернулся в дом. В этот момент из гостиной вышла София и пошла в свою комнату. А я зашёл в гостиную. Валид сидел в кресле потягивая виски. Вид у него был озадаченный. И что эта правдорубка наговорила старику? С нее станется.

Вообще, София уникальная женщина, в ситуациях, где некоторые мужики пассовали и ломались, она умудрилась перетащить всех на свою сторону. Я думаю, что, если сейчас будет захват, охранники сами откроют ворота, лягут на землю с руками за головой, ещё и покажут дорогу, как ее найти.

— Глеб, пойдем в кабинет, — приходит в себя Валид, — у меня к тебе особые распоряжения.

Следую за ним по коридору. Кабинет находится в отдельном крыле и так просто туда не попадешь. Кто знает, какие тайны прячет Валид в комнате, в которую можно попасть по отпечатку пальца и сканированию сетчатки глаза? Явно не фотографии эротического характера.

Проходим в кабинет. Он мрачен, как и его хозяин. Валид садится за рабочий стол, а я в кресло напротив него.

— Завтра смена охраны, — сообщает “хозяин”, - всех парней в обычный режим на объекты.

— А кто займет их место?

— Ты знаешь, что существует особая бригада, которая не подчиняется тебе, а только мне, — ну все, это пиздатый пиздец, — они продолжат начатую операцию. Твои дальнейшие действия: забрать моего младшего сына и доставить его в Швейцарию, адрес клиники получишь в чартере, вылет завтра в пять.

Пытаюсь не выдать истинных чувств, но внутри все печет и переворачивается. Хочется встать и свернуть Валиду шею.

Но я только кивнул в знак согласия со своими действиями.

— Утренняя смена уже не выходит. В шесть утра прибывает их замена. Проконтролируй. Посты все те же. И возле “гостьи” тоже. Ты остаешься в Швейцарии и обеспечиваешь охрану малого. На этом вроде все. Вопросы?

Вопросов тьма, но не к тебе Валид. А к команде, которая будет выполнять захват.

Проблема в том, что приедут не просто охранники, которые подчиняются Валиду, а группа наемников, которые не жалеют ни детей, ни женщин. Это — убийцы, без принципов, без жалости, без стоп-крана. Они воюют, именно “воюют” до конца, до последнего живого, до полного уничтожения. И заложник — это в первую очередь щит, а не гарант, каких-либо обязательств.

Короче — это полный пиздец.

Утром я встретил новую группу. Да, это тот формат, который я ожидал. Главный у них был Гор, этот господин не первый раз попадает в поле зрение нашей конторы. Мы занимаемся террористами, а он из этой категории. Просто не будет. Нужно подготовить парней к тому, что их ждёт. Сканирую каждого бойца, пытаюсь сопоставить с нашей базой фотороботов. И многие именно из этой базы. Да, Валид собрал сливки из отморозков наивысшей категории.

Глава 28

София

Пол ночи не могла заснуть. Все думу думала, а потом плюнула и решила, что от меня мало что зависит и буду полагаться на судьбу. По крайней мере, эти почти три недели, ко мне относились нормально, кормили, поили, работать не заставляли, а то б отдали на подпольную китайскую фабрику, лифчики шить… Шутка. Шить не имею, собственно, как и рисовать, лепить, короче, я не ранимая творческая личность.

Вот так и перетекали мои мысли из пустого в порожнее…, пока меня не вырубило. Проснулась я аж в десять, пропустив завтрак. Приняла душ, привела себя в божеский вид, и направилась в коридор, получить порцию утренней перепалки с Андреем.

Открываю дверь, НО… она заперта, за последние две недели в первый раз. Андрей оказался нормальным парнем, он не запирал меня, я не доставляла ему неприятности. Даш на Даш. А сейчас, что? Стучу в дверь. Поворот замка и … Сглазила… Что я там говорила про хорошее отношение?

— Вот это грёбаный гоблин…, - я что сказала это вслух, — в смысле, а где Андрей?

— Я вместо него.

— А у вас нет такого же, но с перламутровыми пуговицами? — что я мелю. Тресните меня… срочно.

— Что?

— Да, собственно, все… Вопросы есть? Вопросов нет!

— Ты больная?

— Да, на голову. Как в детстве уронили, так я и стала заикаться, — это я все от неожиданности и страха ляпаю. Да, на его фоне Андрей, классный дворовой пацан… А это — маньяк-убийца, как минимум регионального, как максимум мирового масштаба.

— Так ты не заикаешься…

— Да? Да, вы лекарь от бога, как вас увидела, речь полилась, как будто из ведра… помои…

— Ты точно… того… ебнутая. Жрать будешь?

— Вот теперь и не знаю? Нет…, да…, наверное…, нет — буду …, - заикаясь, пытаюсь сообразить, что я вообще хочу.

— Точно, припизденая… жди сейчас принесу. — И захлопнул дверь перед моим носом.

И что это я проспала?

Ведь не спроста Валид сменил охрану… И где Глеб? Если раньше я возмущалась, что он портил все веселье, то сейчас я хочу его видеть здесь и сейчас немедленно!

Да, это именно те люди, с которыми я встречалась в 2002… В крови у них течет не кровь и деньги, а война. Я понимаю, что планы поменялись и не в лучшую для меня сторону.

А суд уже завтра. Значит сегодня ночью мне нужно быть начеку. Чувствую, что назревает большой кипишь. И куда мне маленькой, беззащитной женщине податься?

Села на кровать и стала строить план.

Много лет назад я читала пособие о том, как должен вести себя заложник. Прям все разложено по полочкам. Ну, если общими словами, то сидеть тихо, не грубить, ждать пока тебя освободят, не брать в руки оружие, чтобы тебя не причислили к числу захватчиков и ещё много разных пунктов. И я, в точности до наоборот, собираюсь перечеркнуть все вышеупомянутые пункты и строю свой идеальный план.

Мне принес завтрак тот же охранник, я ласково прозвала его гоблин, конечно, за глаза. Решила не бастовать и съела все, что дали. Мне теперь нужно питать за двоих и все по правильной инструкции для заложников делать. А может я не беременная, а у меня уже старческий климакс?

За этими мыслями меня и застал, мой новый охранник, он зашёл забрать поднос.

— Поднимайся, пошли…

— Куда?

— С тобой хочет поговорить старший.

— Валид?

— Валид, только платит, а все решения принимает Гор.

М-…да, вот тебе и ребята с гор, у которых все решает Гор. Прямо каламбур, такой. Ага, все было бы смешно, если не было так стремно.

Спускаемся по лестнице и опять в гостиную, в которой я вчера пыталась поставить на путь истинный Валида. Да, проповедник из меня хреновый, раз вместо улучшения положения, получилась такая занимательная жопа.

В кресле по центру комнаты восседает тот самый Гор, ну что сказать…, а слов то нет, только крепкое русское матерное слово. А вокруг стоят четверо парней, по виду ничем не отличающиеся от лидера. Такие же скалы. Словно вытесаны ножом. Им бы бороды в Барбершопе подравнять... Все в черной военной одежде, в бронежилетах, у одного в руке автомат, у других просто в кобуре висит оружие, ножи. Где вы мои милые парни — Андрей, Миша, и даже смурной Стас, на их фоне затерялся бы. Меня никто не приглашает присесть, просто стою посередине, как непослушный ребенок перед родителем и жду трепки. За мной так и стоит гоблин, наверное, чтобы не рыпалась.

— Я позвал тебя, чтобы вкратце описать ситуацию, — ох и акцент, едрить колотить. — Завтра в восемь утра мы выезжаем, на тебе будет микрофон и камера, так что не чуди, все что ты скажешь мы услышим, и, если у кого попросишь помощи, тот не жилец. За тобой будет следить снайпер, а сопровождать будет Второй, но только в цивильной одежде. Только рыпаешься и пуля…

— В лоб?

— Нет… в место, которое даст нам время скрыться, а тебе сразу не двинуть кони…, - и ржёт, ну очень смешно. Прямо стендапер, — Но будет больно, — и так злобно сверкнул глазами, кривая ухмылка, короче — мне ничего хорошего не светит.

— Ясно …

— Я видел по камерам твои геройские выпады, сразу предупреждаю, не рискуй… И да, твои тоже под наблюдением … Это так, на всякий случай, чтобы и мысли не возникало.

Качнула головой, в смысле все поняла, предостережения запомнила.

— Отведи ее в комнату, — приказывает гоблину, или как его там Второму …

Зашла в комнату, дверь сзади закрылась и ключ провернулся. Все я в клетке. Начинаю метаться. Открыла окно, второй этаж не прыгнешь — высоко, вот тут я пожалела, что я не женщина-кошка. Осмотрела потолок, зашла в ванную комнату. Блин, ну почему в американских фильмах все намного проще. У них там потайные ходы в стенах, люки, выход на чердак, вентиляционные ходы такие, что и Брюс Уиллис пролазит.

Ну, где ты мой герой, перемазанный грязью? P.S. Жду тебя, твоя принцесса…

Сволочи у нас, а не строители, блин, построили дом на века и не дырочки тебе, ни тайничка. Даже мыши норку построить негде…, замуровали демоны. Обессиленная падаю на кровать, все … бобик сдох. Закрыла глаза и всем врагам на зло заснула.

Глава 29

Давид

С каждым днём обстановка нагнеталась и накалялась. Отец Сони, Сергей, практически не появлялся дома. За пару дней до операции Валид исчез из города. Его просто потеряли.

Руслан больше двух недель рассказывает сыну Софии Тимуру, что мать его загуляла, любовь-морковь и все дела. Ну, первую неделю парень велся, а на третьей, сказал, что, если не узнает правду, прилетит первый же рейсом. Руслан, как мог, сглаживал углы в этой истории, но парень явно ему не поверил. Главное, чтобы реально не прилетал, ещё одна мишень здесь не нужна. Поэтому с него было взято клятвенное обещание ни при каком раскладе не прилетать. Решили для контроля за сыном и, вообще, для нашего мужского спокойствия к Тимуру отправили всех: его бабушку, Марину и детей. Вот последние были в восторге, вместо школы каникулы продлевались, да и ещё где в Стэнфорде, Калифорния. Чемоданы были упакованы в кратчайшие сроки, вся толпа запихнута в самолёт и отправлена. Мы — мужики вздохнули спокойно. Потому, что никаких хороших мыслей в голове женской части не рождалось. Соню оплакали, простились и похоронили. Тьфу-тьфу…

У меня всё ещё была надежда на Борза, и он не подвёл. Через пару дней после нашего общения он позвонил сам. Было принято решение встретиться на его территории, подставляться он явно не хотел.

— Приветствую, Давид Юрьевич.

— Я тоже рад вас слышать, Борз Шамильевич.

— Приглашаю Вас к себе в ресторан, отметить покупку моего нового дома. Вы провели прекрасную работу и ваш риелтор Ярослав настоящий профессионал. В дальнейшем буду рекомендовать ваше агентство своим друзьям.

— Очень буду благодарен, и в этом случае, вы всегда можете рассчитывать на хорошую скидку, — вот хитрый лис, так завуалировал встречу, что реально никто не узнает, что суть разговора совсем другая

— Ресторан “Марго” на Тверской-Ямской, давай в шесть.

— Спасибо. Буду, — интересно, он ресторан переименовывает, когда жен меняет?

Но, до встречи с Борзом, нас посетил тайный гость.

Было два часа дня, мы, то есть я, Руслан и Сергей сидели в кабинете. Вдруг дверь кабинета резко открылась и на пороге появился человек со шрамом на лице. Мы просто опешили. В доме полно работников ФСБ, а по дому разгуливает посторонний человек.

Сергей потянулся к верхнему ящику стола, наверное, у него там оружие.

— Без резких движений, — говорит незнакомец. Поднимает руки вверх, — я с миром и это в ваших же интересах.

Сергей убирает руку и возвращает ее на стол.

— Прошу, — и указывает рукой на диван. Мы с Русланом сидим в креслах напротив стола. — И зачем к нам пожаловал Глеб Ефремов, начальник охраны Азанаева?

Честно, я не ожидал, такого поворота и, сказать, что был удивлен, ничего не сказать.

— Расставим все точки на “е”, - он достает удостоверение, открывает его и показывает нам. А там черным по белому на кто знает каких гербах, написано — полковник Управления “А” ЦСН ФСБ России.

— Вот это поворот…, - тянет Руслан.

— Дело в том, что господин Ахбаров уже много лет находится в разработке. Все операции, которые разрабатывались для его задержания в последний момент срывались. Как будто чуял старый хрен, что конец близко и выкручивался в последний момент. И сейчас, была разработана операция по освобождению Софии, его с сыном должны были накрыть в самолёте, который не должен был взлететь ни при каких обстоятельствах. Но…, - и он пристально смотрит на меня, — ваш общий с Валидом друг, а именно Борз Азанаев, внёс коррективы в уже слаженную операцию. А может и не он… Но суть в том, что через несколько часов я должен сидеть в самолёте на Швейцарию и везти младшего Ахбарова на лечение в клинику для наркозависимых. И если раньше, во время штурма я б находился в доме и способствовал бы наименьшему количеству жертв, ну и соответственно защитил бы Софию, то сейчас, я получается отстранен и все мои подчинённые тоже.

— А кто же занял ваше место? — спрашивает Сергей.

— Спешу вас расстроить, — говорит он, поджимая губы, — заменила нас группа, наемников, которые выполняют очень особые задания. Они засветились везде, по ближнему востоку, где только вспыхивали военные действия. Вы сами понимаете уровень их подготовки и настрой, — он поворачивается ко мне и спрашивает, — Давид, Борз уже успел тебе слить инфу?

— Сегодня в шесть, на Тверской-Ямской, в “Марго”.

— И что дальше, — спрашивает Сергей.

— А дальше, сидим и согласовываем новый план. Я так понимаю, — обращается он к Сергею, — вы ждёте адрес и мчитесь со скоростью ветра спасать дочь. Берете группу захвата и штурмуете. Но… у вас нет времени на разведку обстановки, вы понимаете, насколько малы шансы на успех? Вы ставите под удар своих людей…

Все сидели молча, каждый думал о своем.

— Первое, — заговорил Глеб, — Давид, ты идёшь в ресторан и общаешься в Борзом.

— А ты нам не скажешь, где она?

— Скажу…, но ты пойдешь. Дело не в том, что я скажу, а дело в том, что Борз очень непрост и то, что он решил шпионить не говорит о том, что он на твоей стороне. В том мире, где он привык крутиться, каждый сам за себя. Ты идёшь, слушаешь, а главное делаешь вид, что очень благодарен… Я уверен, что он даже не знает о смене охраны, да это ему и неинтересно. Он сделал, свою маленькую месть — подгадил Валиду, в надежде, что чужими руками захлопнет крышку его гроба.

— А за что мстит, — спрашивает Сергей.

— Ой, да там столько нюансов, за которые можно зацепится… Но первое, и главное, то что такие люди как он, не прощают своего личного прошлого… Того, что Валид знал его бедным и слабым, протягивал руку, якобы помощи, а в ответ требовал в три раза больше. Да и любовь, сыграла не последнюю роль… Но это к делу не пришьешь.

— Понял. А дальше? — спрашивает Сергей.

— А дальше… вы, точнее ваши бойцы идут за нами и обеспечивают защиту тыла, для этого уже сейчас они должны идти и состыковаться с нашей группой и получить инструкцию. А ещё, я хочу, чтобы вы знали, — говорит он Сергею, — вы не могли добиться результата по поиску не потому, что плохо искали, а потому что непосредственно ваше руководство было в этом незаинтересованно. Есть в высших кругах люди, которые по результатам этой операции, будут привлечены, так что в группу захвата лучше брать проверенных бойцов, что бы сюрприза не было…

— Я тоже хочу пойти, — говорю я. Глеб пристально смотрит на меня. Оценивает.

— Не советую. Как мужик, я тебя понимаю… Если б там была моя женщина, особенно такая как София, — на его лице появилась усмешка, — я бы тоже шел в первых рядах, но … как полковник и руководитель операции — я, против. Не имея определенных навыков, там не выжить.

— Я — пойду и это не обговаривается.

— Уважаю, но… идёшь в конце группы и под ногами не путаешься.

— Договорились... А как ты окажешься одновременно и в Швейцарии и будешь руководить операцией? — Спрашиваю я.

— Сын Ахбарова сядет в самолёт и полетит лечиться, он, по сути, просто нарик, за ним криминального ничего нет. Может вылечится и станет нормальным, а нет — вернётся и снаркоманится чуть позже за папины же деньги. Дело его. Полечу типа я, точнее загримированный сотрудник по моим липовым документам. Вот и все раздвоение личности. Парень не заметит, так как все время будет под снотворным.

— А как она вообще? — спрашиваю и сердце замирает. Моя девочка, как она без меня там.

— Ты не переживай, Соня в обиду себя не давала…, - со смехом говорит Глеб.

— Боже, что уже начудила эта ненормальная, — взвыл ее отец.

— Да, так…, - усмехнулся своим мыслям Глеб. — В первый же день приложила младшего сына Ахбарова мордой об стол, он решил ее немного припугнуть. Через пару дней вырубила своего охранника, за то, что не захотел выпустить ее погулять во двор, запугала ротвейлеров, играла в покер с охраной, вызвала на боксерский бой, другого…

Сергей слушал все перечисленные выбрыки Соньки и хватался рукой за сердце, а Руслан явно потешался.

— Вот засранка, говорил не высовываться, а она…, - говорит Сергей, — вот освободим, достану военный ремень, спущу штаны и жопу надеру. Неделю на нее не сядет.

Я только хмыкнул, ну-ну… посмотрим. А меня почему-то начала грызть ревность. И к Глебу, и к неизвестным мне охранникам.

— И при всем при этом, — говорит Глеб, — все они станут за нее горой. Вот только в собаках не уверен.

— А как же новые ее сторожа? — переживаю я.

— София — боец. Она сможет реально оценить свои силы и силы противника. Главное, чтобы сидела как мышь и не решила помогать.

— Вот тут я не уверен, — говорит Сергей.

— Ладно — это лирика. Приступим. Давайте карту, укажу, где ее держат.

Сергей достал карту области. Я очень был удивлен, что Софию держали в парке “Лосинный остров”, при том, что это национальный парк и частных строений там не должно быть. Написано на бумаге, наверное, домик лесника, а на самом деле тайное логово бандитов. Деньги решают все.

Разговор длился не более часа. Утрясли все нюансы довольно быстро. Сергей не растерял навыки ведения операций на высокой должности. Собрались распрощаться и заниматься каждый отведенной ему ролью. Но один вопрос остался открытым.

— А как ты сюда зашёл, — поинтересовался Сергей.

— Так же, как и собираюсь выйти — через главный вход, — хмыкнул Глеб и ушел.

Глава 30

Давид

Как и обещал, в шесть часов вечера я был у ресторана “Марго”, такого же яркого, безвкусного, вульгарного, как и жена Борза. И все было выполнено в ярко алом цвете. Даже графа Дракулу, и того б стошнило от такого количества кровавого цвета.

Вежливая хостес отвела меня в отдельную кабинку, в которой восседал хозяин всея жизни Азанаев Борз Шамильевич, собственной персоной. Мне кажется, от него шли волны удовлетворения, как будто он выполнил миссию всей своей жизни и вот сейчас поведает мне о смысле бытия, как умудренный гуру, человек, исключительно компетентный в тонкостях бытия. Короче, надулся, как жаба на болоте… Или как индюк, во-во, точно…

— Прошу, присаживайся, — даёт мне разрешение и указывает на диванчик напротив него.

— Спасибо, — пытаюсь ни жестом, ни словом, ни видом не выдать себя. Нужно просто смиренно слушать.

— Ну что, будем вести светскую беседу или сразу к делу? — вот гаденыш! Что б ты всрался, знает же, что место себе не нахожу, шутник херов.

— Сразу к делу, — говорю я.

— Ну к делу, так к делу… Видел я твою… жену, — при этом слове, он почему-то запнулся, и что ему не нравится, вопрос? — теперь я понимаю, почему ты на взводе. За такую женщину не страшно и умереть, — блин, как же эти восточные хрены любят навести туману.

— И как она?

— Мне показалось, что нормально. По крайней мере выглядела великолепно. Даже затмила своей красотой мою Марго, хотя она у меня очень яркая, — ага, как новогодняя ёлка, — в дорогом платье, с вечерним макияжем. А главное палец в рот не клади, — и смеётся свои воспоминаниям, — откусит по локоть. Она у тебя акула…

— Со мной — ежик, — надо как-то перейти на его веселую волну. Иначе от ревности сейчас лопну или дам в морду Борзу.

— Если б встретил ее до Марго, отбил бы у тебя. Я таких люблю — диких, необузданных, которых надо приручать. Да и денег у меня поболее твоего.

— Вот что-что, а деньги ее мало волнуют.

— Это они так все говорят, а на самом деле…, только помани платиновой картой и все раздвигают ноги, — ох, как мне не нравится этот разговор, надо держать себя в руках, а то я начинаю закипать, как чайник…

— Просто мы с вами привыкли общаться не с теми женщинами. Я вас уверяю, что для такой, как Соня — самодостаточной личности, с хорошей работой и довольно не бедной семьей, деньги — просто деньги… А любит она меня, — делаю на этом акцент, что именно меня, — за что-то другое.

— Может ты и прав… Мы берём с тобой то, что само идёт в руки и за что не надо бороться. К этому быстро привыкаешь… и вроде как не живёшь, а существуешь. А когда появляется охотничий азарт мир меняет цвет, наполняется жизнью, что ли. Я прав?

— Правы. Просто, наверное, это реальные чувства — любовь, мать ее за ногу.

На минуту мы замолчали оба, каждый думая о своём.

— Ну так что, с адресом, — напоминаю я цель своего визита.

— Сейчас тебе на телефон с неизвестного номера сбросят карту с геолокацией и указанным местом. С воздуха его не увидеть, участок полностью покрыть лесом. Да и там, не избушка, а дом с огромным забором, так что просто не будет.

— А вы не замечали, что то, что в жизни достается с трудом, потом и кровью, всегда ценнее и важнее.

Борз лишь кивнул.

— Так что выбора, все равно нет. — Решил все-таки спросить, о его интересе, — а вы, не боитесь последствий для себя? Ахбаров может же узнать?

— Нет, не боюсь. Люди, которые стоят и за ним, и за мной, спустили ситуацию с тормозов. Им надоели его бока и как он выберется из этой ситуации, их уже не интересует. Понимаешь, Давид, мы, по-сути, списанный материал, нам на пятки наступают более быстрые, молодые, менее агрессивные, но со стальной хваткой. Мы привыкли действовать по старинке, а сейчас век технологий, интернета и всякой лабуды, о который мы не то, что не слышали, а и знать не знаем. Там, где может разобраться один спец, мы можем подключить десятерых, а это лишние затраты, люди, свидетели и т. д. Поэтому делают ставку, на молодежь. Мы — мамонты. А держимся только за счёт былых заслуг и авторитета. Но и это, как ты видишь не вечно.

— Ясно. — Надеюсь он не думает, что я буду его утешать. Каждый делает свой выбор и свою жизнь сам.

— А вот тебе, я сейчас завидую…

— Чему? — странный, у меня три недели, сплошной геморрой, а он завидует.

— Счастью твоему. Достойная женщина, которая за тебя сама кому хочешь башку оторвёт, многого стоит. Родит тебе детей…, обустроите дом… Ведь у меня этого уже не будет никогда, да и не было, тоже…

Пожал плечами. Что сказать. Что ты старый мудак сам виноват? А может мне просто повезло? Есть, как есть и другого нет.

— Спасибо за адрес. Я, наверное, пойду …

— Иди-иди. Давай, действуй.

Встаю и ухожу. Надеюсь, его больше никогда не встретить в своей жизни.

Звоню Глебу. Он скидывает их местоположение. У меня мало времени на подготовку. Решили штурмовать в четыре утра. Говоря, в это время фаза крепкого сна, кто спит. А те, кто на посту будут более уставшие. Везде свой расчет…

Прибываю в парк “Лосинный остров” за пару часов. Гнал, как сумасшедший.

Группа уже на месте. Основной состав, которым руководит Глеб, состоит из десяти человек. Их прикрывает группа Сергея, в которой шесть человек. Ну, и собственно я. Замыкающий, никуда не сующийся, короче тень…

Мне выдали комплект экипировки спецназа ФСБ. Все по полной: маскировочный костюм, балаклаву, бронежилет, ну и конечно, тяжёлый кевларовый шлем, но не оружие. Одев все это, я зауважал мужиков ещё больше. Форма весила дохрена килограмм, а если ещё и оружие, которым они обвешаны со всех сторон, то вообще, дохренище. Я, конечно, служил в армии, но это было давно и не правда. Да, поддерживал физическую форму, но по факту, я на фоне этих воинов, мелкий шкет, который мешается под ногами…

— Стрелять умеешь? — спрашивает Глеб.

— Да

— Ты понимаешь, что штатскому я не имею право дать боевое оружие, но … я дам тебе пистолет, в боковом кармане на ноге — нож, в другом кармане — газовый баллончик. Вот, — даёт мне маленькую пимпочну, — вставь в ухо. Так ты будешь нас слышать, а мы тебя. Но … эфир не засорять. Это на крайний случай, если хуйня приключится. Это — очки ночного видения, чтоб в сосну не вьбался, — и все заржали. — Если передумал, скажи, останешься.

— Нет. Я иду.

— Ну, как знаешь. Если что, прикопаем под дубом…, - и опять ржут. Ну, прямо Петросяны, бля…

До штурма оставалось два часа. Парни повторяли план прохода. Глеб рассказывал о местоположении Софии и расположении комнат. А у меня в крови тек адреналин. Нет, я не переживал и не передумал идти. Я был в предвкушении того, что скоро увижу ее.

Тут освободился Глеб и подсел ко мне.

— Ну, не передумал?

— Я уже сказал, что нет!

— Да не психуй ты… Сколько вы с Соней знакомы?

— Почти два месяца.

— Сколько?

У меня на лице немой вопрос? Типа, что не устраивает?

— Как она по тебе тосковала, думал, что минимум год, а тут два месяца..., - и потер шершавую бороду, — И, что, ты готов рисковать жизнью ради нее?

— Да. Готов, — не раздумывая говорю я.

— Влюбился?

— Да.

— А как познакомились?

— Подрезал на машине, обозвал курицей, а потом пришел к ней на работу, оказалось, что она была судьей назначена на мое дело. Наши родители — соседи, а с ее братом я хорошо знаком. Ну, потихоньку понеслось… И вот, — развожу руками.

-Да, такую надо хватать при первой встрече, — задумчиво проговорил Глеб.

— Мне начинать ревновать?

— Ты не поверишь. Я б не против, с такой не страшно и в разведку пойти, но ей никто не нужен… Чем-то ты ее зацепил.

— Ладно, хорош трепаться, — говорит человек по позывному Ник, — нам ещё полтора километра иди.

— Да, время, — хлопая по коленям говорит Глеб, — сначала идём по дороге, ветками не хрустим. Ближе к дому расходимся по периметру. Первым иду я, надо усыпить собак. Дальше действуете по сигналу.

Ночь. Лес. Двигаемся друг за другом. Пульс стучит в висках, адреналин в крови. Соня я близко. Ты только продержись нужное время и не высовывайся…

Глава 31

София

Проснулась, когда на улице было уже темно. Глянула на часы, уже восемь вечера. Вот это я проспала, почти восемь часов. На столике стоит, наверное, уже ужин.

Восемь часов, восемь… Вот я дура. Ну как, как я могла так расслабиться и доверять этим людям.

Есть за двоих, есть за двоих… Хожу по комнате и кривляю сама себя. Конченая идиотка. Мне в еду добавляют снотворное, а я жру за двоих. Хоть бы не наркоту, а то вообще, писец. Вот язык длинный, а ума нет. Малыш, и эта дура досталась тебе, да-да… Глажу себя по животу. Почему я уверена, что беременная? Меня даже не тошнит, только при виде рожи гоблина, передергивает, но это скорее от страха.

Нужно срочно включать остатки мозга и начинать принимать решения. Первое — привести себя в порядок. Иду в ванну, принимаю душ. Вытаскиваю из шкафа одежду, выбираю, что поудобнее.

Дверь открывается. На меня смотрят черные пронзительные глаза.

Смотрю в ответ.

— Тебе ужин принесли, — ага, сую в рот и забываю пережёвывать, — ешь, а то остынет…

— Да, спасибо, — как там в инструкции, с захватчиками нужно вести себя вежливо, не грубить и не высказывать недовольство, дабы не вызывать агрессию, — сейчас поем.

И уходит. Ключ проворачивается в замке.

Беру поднос с едой и иду в туалет. Высыпаю содержимое в унитаз и смываю. А дальше считаем время. Так ела я в одиннадцать, потом на общем сборе меня отчитал Гор, так прошло чуть больше тридцати минут. Значит…, что… сейчас полдевятого, а ровно в девять, ну начало десятого придет Второй и проверит, сплю ли я. К этому времени надо кое-что успеть.

Иду к шкафу, вытаскиваю постельное белье. Выбираю простыни и связываю их. Прикидываю расстояние, если привязать к кровати, до куда будет свисать. Открыла окно, глянула вниз. Угу, коротковато, надо б ещё пододеяльник разодрать. Но звук рвущейся ткани он может услышать. Иду в ванную, закрылась и давай рвать, прямо питбуль… Вышла в комнату и довязала нехватающие куски. По времени, пора спать. Прячу свою чудо лестницу под кровать и ложусь, типа спать. Надо отвернуться в другую сторону. Свернулась удобно калачиком и прикрыла глазки, все я сплю. Иди, Второй, проверяй…

Через минут десять пришел мой охранник. Не поленился, обошел кровать и уставился на меня. Наклонился. Чуть не спалилась, когда этот гоблин нежно убрал мне прядь за ухо. Романтик херов. Блин, блин, я сплю. Захрапеть, что ли или пукнуть. Сейчас заржу… Спать, даю себе установку, прямо как Кашпировский.

— Красивая, — шепчет он. Вот гад, ты себя в зеркало видел? Ржачь как рукой сняло, осталось только негодование. Ага, сейчас как подорвусь и крикну, а дулю тебе не дать… под нос? — Жаль, что трогать нельзя до суда, а потом развлечемся в самолёте.

Вот это товарищи — конский залупенец, и на хрена мне этот сопливый ебарь?

Постоял ещё пару секунд и ушел. Лежу и дальше в позе эмбриона и уже, что-то не весело. Только глаза мои в темноте блестят.

Где-то читала, что ближе к утру сон становиться крепче, поэтому если к четырем ничего не изменится, буду пытать счастье в побеге, там в конце участка присмотрела пару сосен, которые совсем близко к забору, главное залезть, а спрыгнуть сверху, не проблема.

Два часа ночи. Тишина. И за дверью тоже.

А у меня продолжаются часы самобичевания. Лежу, уставилась в потолок и накручиваю себя. Почему я решила, что за мной придут и спасут? Я не была за стенами этого долбаного дома уже почти три недели, за это время могло произойти все что угодно. Как там мои родители? А Давид? За это время, красивый, умный, богатый мужик может собрать себе целый гарем. Ну да, говорил Глеб, что он предпринимает какие-то шаги и действия, но может он это так сказал, что б успокоить. А на самом деле, что?

И в эту минуту я почему-то почувствовала себя такой одинокой… Из уголка глаза потекла слеза. Все, все, хватит себя накручивать! Все меня любят и ждут! Это, наверное, чёртовы гормоны. Когда я ходила беременная Тимуром, я вообще никаких изменений, ну кроме растущего живота, не ощущала. Может молодая и все такое, некогда было обращать внимание, главное было удержаться в институте, поэтому бегала как сайгак. Надеюсь, в случае смены папаши, на состояние будущей мамаши это никак не повлияет?

Встала, пошла тихонько сходила в туалет и умыла зареванную рожицу. А то сейчас придет мой принц, я выгляну в окно, кину как Рапунцель свою косу, он взберется по ней, глянет на меня и … свалиться со второго этажа. Потому что будет ждать не Рапунцель, а Фиона, в своем ночном обличии…

Хорошо, что этот гоблин не закрыл окно, когда заходил, лишний шум не нужен. Открываю его настежь и пытаюсь в темноте хоть что-то рассмотреть. На часах четыре. А вот жаль, что я не летучая мышь, потому что кроме забора я ни черта не вижу. Достала свою верёвку и начала край привязывать к ножке кровати. Надеюсь, кровать не начнет спуск вместе со мной.

Сердце в груди колотится как сумасшедшее. Страх, вместе с адреналином бушуют у меня я в крови. Ну, все понеслась!

Беру верёвку и убедившись, что никого нет, бросаю ее вниз. Так, оглядываю комнату, моего ничего нет, документов нет, телефона тоже. Я приехала на легке и упорхну, тоже…

Выглядываю в окно и столбенею. Под ним в черной экипировке с ног до головы, стоит… кто? Смотрит на меня, поднимает руку и пальцем, как маленькому ребенку начинает грозить. Типа, мол сиди смирно и не рыпайся. А я, что … кивнула и скрылась. Ура‼! Меня любят и за мной пришли. Как ребенок в пионерском лагере, к которому приехали в родительский день и привезли вкусняшек, начала на радостях прыгать и пищать. Дала себе виртуальный подзатыльник и начала думать.

Если сейчас начнется штурм, ко мне зайдет Второй, нужно как-то его задержать. Так, комода нет, чтоб дверь подпереть, ну не шкаф же двигать. Жаль не владею методом левитации. Стул, надо подпереть им дверь. Подумано, сделано. Взяла стул и подставила под ручку так, чтобы не открыть, а если толкать дверь, то стул ножками упрется в пол и притормозит, конечно на время, этот гоблиновский танк.

Глянула под кровать, сильно узко, не пролезу. В шкаф может и стрелять, чтоб не проверять, а в ванной дверь не закрывается. И куда мне спрятаться?

Ну все, началось. Пошли первые выстрелы. А вот и автоматная очередь, это уже отвечают бандиты. Спец группа стреляет более прицельно, они зря палить не будут, чтобы не выдавать своего местоположения. Если стреляют, то сразу на поражение.

Стала за дверью так, чтоб в случае, если ее выбью, мне не прилетело по лицу от силы удара.

Слышу через дверь, как Второму по рации передают какие-то указания. Говорят не по-русски, так что смысла сказанного не знаю, но для меня, в любом случае, ничего хорошего.

Поворачивается ключ в замке. Толчок. Дверь не поддалась, стул делает свое дело. Вот почему, как что-то важное, так говорят не по-русски, а как маты гнуть, так на нем — великом и могучем. О, маме моей, ни за что досталось…

— Открывай сука, — а это уже мне. — Открывай…, если сам открою, хуже будет!

Ага, держи карман шире. Жду, затаилась, типа меня нет. Удар ногой в дверь, ещё и ещё. Ну, стул не подведи. Чем дольше ты простоишь, тем дольше я проживу, вот такая херовая зависимость… Видно парня накрыл псих, потому что, приложив все свои силы, с шестого удара дверь вылетела. Я успела шмыгнуть за открывшуюся дверь, стул смягчил удар, и она не ударилась об стену. Второй влетел в комнату. Моя имитация каната сделала свое дело, он сразу рванул к окну.

— Вот, блядь такая, сбежала. — Рация висела у него на груди, он, немного нагнувшись, сообщил главному. — Гор — это Второй, сучка сбежала через окно.

Рация зашуршала, на другой стороне послышались выстрелы.

— Второй — это Гор, иди на подмогу, у нас тут засада, — и опять автоматная очередь. Да у них там жарко…

Второй пулей пролетает рядом со мной не замечая. И что делать мне? Стоять дальше за дверью или мчать вниз? Чтобы сказал мне папа: “ Сиди, и не рыпайся!”

Все-все, стою и не рыпаюсь.

Выстрелы стали ближе, как будто уже в доме на первом этаже. Надеюсь, до меня не доберутся…

Слышу, кто-то мчит по лестнице в сторону моей комнаты.

Залетает в спальню Бэтмен, только без плаща, весь в черном и шлем скрывает лицо. Стал, этот кто-то, посередине спальни и осматривает комнату. Слышу до боли знакомый голос.

— Соня, выходи — это я Давид.

Ииии… ууууу…‼! Ура! Это за мной!

Выхожу из своей засады и с разбега прыгаю ему на спину. И всей своей тушкой пытаюсь притулиться к нему как можно ближе. Все, не отпущу! Будем теперь, как сиамские близнецы.

— Соня, ну прицепись и повисни спереди. Я ж тоже тебя хочу потискать.

Быстро отцепляюсь, и Давид поворачивается ко мне лицом. Поднимает наличник, переднюю часть шлема, закрывающую все лицо от удара, а под шлемом ещё и балаклава. И на меня смотрят только родные глаза, все лицо закрыто.

— Давид, я сейчас от радости — лопну, — и опять повисла на нем как обезьянка.

— Ты как? Моя лисичка. Как я соскучился, — и начинает щупать меня. — Ты не ранена? Все цело? Тебя не обижали?

— Тысяча вопросов, дай хоть слово вставить… Все у меня хорошо, а вот на тебе повисла, так стало просто отлично.

— Давай отсюда выбираться, — говорит Давид.

— А где все остальные?

— Я шел последним… Как ты понимаешь, мне доверили самое ценное — тебя. А остальные оттеснили оставшихся бандитов в дальнее крыло и там… добивают. Иди за мной, сейчас спустимся по лестнице, и выйдем на улицу, я проведу тебя к машине.

— Пошли, а то меня от этого дома, уже тошнит.

Давид опять опускает наличник и идёт вперёд, в руке у него пистолет. Ну, прямо коммандос… Он такой сексуальный в военной форме, ходячий секс… Мои мысли поскакали не в ту сторону. Почему рядом с ним, я могу думать только о потрахушках. Озабоченная самка гориллы — это я.

Давид все делает, как в лучших боевиках. Аккуратно выглядывает за угол, пистолет вперед. По стенке спускаемся по ступенькам, я за ним двигаюсь шаг в шаг.

И тут — нежданчик.

Глава 32

Глеб

Учитываю скорость, с которой разрабатывалась операция, выполнили мы ее на четыре с плюсом.

Изначально все пошло как по маслу. Я перебрался через забор. Ко мне ринулись собаки, но учуяв знакомый запах, начали поскуливать и махать обрубками хвостов. Достал баллончик с усыпляющим газом и распылил им в морды. Защитники животных, спокойно — это безопасно. Протестировано на людях. Через пару часов оклемаются… Через две минуты собаки уже мило посапывали. Двинулся к дому. И тут, меня ждал сюрприз.

Эта неугомонная женщина соорудила себе верёвку с явным намерением покинуть замок дракона. Поднимаю голову и вижу перепуганно-удивленное лицо Софии, все-таки она красотка, поднимаю руку и указательным пальцем начинаю угрожать. Это чудо, кивнула мне и скрылась в комнате. Она хитра как лиса. Выкрутиться из любой ситуации. Ей надо идти в разведку, она всех, кого надо — завербует, а кого не надо — уговорит сдаться. Огонь…, а не София.

Пробираюсь к центральному входу. Аккуратно выглядываю из-за угла. На крыльце двое. Наш снайпер должен был занять позицию на дереве. В наушнике только и слышна перекличка позывных: “первый — готов, второй — готов, третий — готов…” Ну, и я как заключающий, подтверждаю готовность. Все. Началось.

Первые выстрелы и на крыльце слышно, как падают тела. Этим не повезло, сразу двухсотые. Взрыв возле ворот. Разнесло их бедные в разные стороны, а из дыма после взрыва движется группа моих людей. И моя очередь выступать.

Когда я передавал смену, главным был Гор и с ним ещё восемь человек, но к вечеру количество смертников могло увеличиться в разы. Слышна перестрелка возле домика охраны, он чуть в стороне от ворот, непосредственно у ворот — будка, там всегда один охранник. Значит прошли уже дальше.

В ухе только и слышно, о местах, которые успели зачистить. Теперь выстрелы слышны на заднем дворе.

Моя цель — дом. Там Валид и его чудо кабинет. Если удастся достать все документы, которые там есть, не отвертится никто… Все, кто замешаны получат по заслугам. Главное, чтоб Валид не начал уничтожать.

— Пятый, восьмой, девятый, десятый — за мной в дом.

— есть, есть…, - все приняли.

Врываемся в дом и понятное дело, нам не рады. Начинается перестрелка. Оттесняем их в сторону кабинета, там отдельное крыло. Смотрю по лестнице промчался Давид. Любовь сделала из мужика одержимого…

В нашу пользу сыграло явное превосходство в людях, ну и защитная экипировка спасла не одну жизнь. Гора, положили последнего… Валид с поднятыми руками сдался.

Пошел на улицу проверить своих бойцов и встретить машину с Сергеем. Не по званию генералу по лесам бегать. Он ждал результатов в автобусе, а сейчас будет изымать документы из сейфа …

Иду по направлению к выходу и вижу, как по лестнице спускаются Давид и Соня. Давид проходит к входной двери, неожиданно со стороны гостиной выпрыгивает, ну точно — гоблин, и обхватывает Софию за шею, а пистолет нацеливает на Давида. Сейчас он на линии огня, потому что я, целясь в гоблина, могу задеть его.

— Хитрая сучка, — говорит он ей на ухо, — выкинула верёвку, типа сбежала, я думал Гор, преувеличивал, говоря, что ты — боец… Жаль, что поиметь тебя не успели, — и языком проводит по ее ухо.

А она — ноль внимания. Ее взгляд направлен на меня. Глаза в глаза. Я понимаю ее. Она пальцем руки указывает куда будет бить, а я продолжаю держать его на мушке. В случае чего, Давиду ничего не угрожает, все жизненно важные места закрыты броней. В знак согласия медленно закрываю и открываю глаза. Резкий удар. София со всей дури лупит его по голени, и он начинает крениться. Выстрел… Ещё один и он падает трупом с дыркой в голове.

Давид оседает на пол.

— Давид, где? Куда попал? — София подлетела к нему.

Он упал и захрипел.

— Давид, если ты сейчас умрёшь, я тебя сама прибью. Слышишь!

Стаскивает с него шлем, балаклаву. Сажусь рядом с ним на колени и провожу руками по броннику. Дырка от пули есть, а крови нет… Соня продолжает его теребить и сыпать угрозами.

— Слышишь, только умри мне, и я тебе и там покоя не дам. Найду и в аду… Слышишь. Дыши…

— Да не могу я, говорить. Мне под ребра попало… Как будто под дых дали, — прохрипел он.

— Соня, не тереби его, дай ему дыхание в норму привести. Максимум — треснувшее ребро. До свадьбы заживёт, — хмыкнул и поднялся, — ну, вы точно парочка. Чокнутых… Одна дерётся, второй на пулю нарывается… Семейка, бля… — и пошел на улицу.

Там встретил Сергея. Проверил, все живы двое ранены, но не смертельно. Выжили пару бойцов из команды Гора, но без своего лидера, они пустое место. Воевать там умеют все, а мыслить, строить стратегические планы и вести за собой, могут только единицы. Так что без Гора, они ничто… Да и навряд ли скоро увидят белый свет. Лет по двадцать отсидят… На обратном пути в кабинет застал эту счастливую парочку, сосались как подростки… Сергей, покашлял, но не увидев никакой реакции, плюнул и пошел дальше. Ммм-даа…

Сергей вызвал конторских и стал разгребать документы. С ним остались его сотрудники, я же со своими ринулся в город. Двоих нужно зашивать, Давиду сделать рентген, а Соне — сдать все анализы и может показать ее психологу? Или психиатру? Всегда путал, кто по психам, а кто только по немного двинутым?

Въехали в город уже в девятом часу утра и взяли курс на военный госпиталь.

Через час освободился, услышав, что с моими бойцами все будет хорошо. Решил проверить сладкую парочку. Зашёл в палату, куда определили Давида. Ну, ё… моё…, опять прилипли друг к другу и лижутся.

— Кх-кх, — тактично дал понять, что они уже не одни. Ноль внимания, — эй, имейте совесть.

Наконец-то эта парочка неразлучников отлипла.

— Спасибо, тебе большое, — говорит Соня, подойдя ко мне, — я знала, что ты не такая уж и сволочь, какой хотел показаться.

— Ну, спасибо, я заценил твою благодарность, — говорю усмехаясь.

— Нет. Правда, я очень благодарна. Я всегда чувствовала, что ты не просто в этом доме выполняешь роль бездушной машины, а что ты человек… И парни, которые были до этого… надеюсь они не пострадают?

— София, ты всегда такая сердобольная?

— Пфф… Нет, конечно. У меня профессия такая, суметь отделить хороших людей от плохих.

Она подошла и обняла меня, как тогда в гостиной. Внутри все перевернулось, ну что ты со мной делаешь? Глянул на Давида, он сидел на кровати с перебинтованными бандажом ребрами и смотрел на меня исподлобья. Ничего, немного ревности не повредит. Провел руками по ее волосам, по плечам… как хочется ее поцеловать…

— Глеб, если это, конечно, твое настоящее имя, я знаю тебя очень мало, но вот так бывает…, что вроде всю жизнь. Ты мне как Руслан, в смысле как брат… Даже, когда за столом ты накладывал мне в тарелку еду, я подумала, что Рус сделал бы… точно так же…, — вот умеет она обломать. Как брат…

— У меня не было шанса, — спрашиваю ее шепотом, смотрю при этом ей в глаза.

Тянет меня на себя и на ухо говорит.

— Он меня пометил и застолбил, походу я беременная, но если б и не ребенок то, все равно, я была б с ним. Люблю…, - и так мило пожимает плечиками.

— А он знает?

— Нет, — машет головой, — да я и сама догадалась уже там.

— Это тогда, на следующий день после бокса, когда наступили дни молчания?

— Да.

Тут зашёл врач. Я решил, что уже третий лишний и надо сваливать. Мне нет места в ее жизни. Отстранился от нее…, махнул головой Давиду и ушел … Надеюсь навсегда.

Глава 33

София

Меня спасли. Мне не верится. Я сижу как дурочка в автобусе и тупо улыбаюсь. Вот странные мы люди, сделай нам плохо, а потом как было — и мы счастливы…

Рядом сидит Давид. Я положила ему голову на плечо и обняла. Он только, протяжно застонал. Блин, его ребра… это не самое страшное… переживём. Тянусь к нему за поцелуем… Как же хорошо. У меня в животе запели и заплясали не бабочки, а бегемотики. Это просто счастье. Не забыл, переживал, а главное сам пришел — это ли не высшее доказательство чувств?

Приехали в больницу. Пока отвозили Давида на рентген, у меня брали кровь на наличие наркотических и иных препаратов. Мало ли, что мне подсыпали. Предложили психолога, но я отказалась. Что меня лечить, если я по жизни не дружу с головой… А то наговорю врачу всякого, самому психолог понадобиться…

Глеб решал проблемы со своими бойцами и уже почти как час, я его не видела.

Привезли мою прелесть. Я не могу на него налюбоваться. Как же мне повезло! Он уселся на кровати с перебинтованными ребрами и поманил рукой меня. А меня дважды приглашать не надо… Села к нему под бок и начала путешествие руками по его лицу, телу… Как мне этого не хватало. А Давид сидит и хитренько улыбается.

— Сонь…

— Я так тебя люблю…

— И я…

Мы нежно поцеловались. Ощущение такие, как будто дали глоток воды, в засушливый день. И сразу волна возбуждения прокатилась по телу… Как я его хочу… не передать словами.

Тут кто-то зашёл и начал покашливать. Оторвалась от Давида и увидела Глеба.

Поднялась и подошла к нему. Я все прекрасно понимаю... Я вижу, что нравлюсь ему, но он для меня как брат… И чтобы сразу закрыть все вопросы, говорю это.

— Он меня пометил и застолбил, походу я беременная, но если б и не ребенок то, все равно, я была б с ним. Люблю…

Я вижу, что ему тяжело, но я уверена, что он обязательно найдет свою половинку. Все у него будет — настоящая любовь, а не суррогат… Он заслуживает.

Пришел врач, и Глеб ушел. Наверное, я больше никогда его не увижу.

— Давид Юрьевич, ничего страшного у вас не было обнаружено, только трещина в пятом ребре, но это… мелочи. Походите в бандаже и через пару недель, будете как новенький. Так что мы вас не задерживаем. Что касается вас, София Сергеевна, — и поворачивается ко мне, — экспресс тесты не показали у вас наличие наркотических препаратов и каких-либо других лекарственных средств, но лаборант провела тест на гормоны…, и они показали повышенный ХГЧ, вы знаете, что это может означать?

— Да, — подтверждаю я, — знаю.

— Что? — лицо Давида стало выражать глубокую озабоченность и тревогу. — Что-то серьезное?

— Ну, как сказать, если вы этого хотели, то, наверное, больше радостное…

— В смысле?

— Доктор, я дальше сама…, - и посмотрела на врача взглядом, говорящим, что ему пора свалить.

— Ясно. Документы получите через час, а сейчас можете остаться здесь. И все-таки, показатель ещё не велик, поэтому на учёт можете становиться через недельку, а там сразу и УЗИ.

— Я все поняла.

И врач кивнул и ушел.

— А я что-то не очень понял…, о чем он и вообще, что с тобой.

— Ну, как сказать то…, - набралась смелости, набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила, — Давид — я беременная.

А в ответ тишина. Сидит, соображает.

— Если сейчас ты ничего не скажешь, то я тебя стукну… А если еще и спросишь твой ли ребенок, стукну два раза…

— Что, прямо вот так…, сразу… Здорово, — и улыбка расползается по его лицу, — блин, я думал, что в моем возрасте дети так быстро не получаются, а тут — раз и … А я — снайпер. — И весь такой довольный.

Подтащил меня к себе и обнял.

— Ты не представляешь, как я рад…, - а голос хриплый. Поднимаю глаза, и все эмоции у него на лице. В глазах слезы…, и придурковатая улыбочка. Моя ты радость.

Как и сказал врач, через час нам отдали документы, и мы были свободны. Папа прислал за нами машину, и мы поехали домой.

Так как телефон мне ещё не вернули, все родственники наяривали на телефон Давида.

Первой была мама.

— Сонечка, — слышу по всхлипам, что мама рыдает.

— Мамочка, миленькая, ну не плачь. У меня все хорошо. Меня кормили, поили, не били, не насиловали. Правда, все хорошо. Рядом вот Давид, тоже жив-здоров, папа тоже, и Рус.

А в ответ мне только всхлипывания. Тут взяла трубку Марина.

— Привет, Соня. Я слышала, что ты говоришь, ты на громкой связи. Я очень-очень рада, что все обошлось, и что вы уже дома.

— Ну, домой мы ещё не доехали, но уже в пути. Скоро будем. Марин, пожалуйста, успокой маму. Правда, все хорошо. Я не приукрашиваю и ничего не скрываю. Все живы.

— Я думаю, что мы скоро вернёмся. Сегодня созвонимся с твоим отцом, и если он скажет, что можно приехать, то мы вылетаем.

— Как там твои богатыри?

— Да что им будет. Благодарны тебе…

— За что?

— За то, что каникулы им продлила.

— Вот чудики! А как там мой, красавец?

— Да как…, переживал, похудел. Скоро придет с Лизой из универа, наберёт…

— Слышишь, Марин, у нас тут на пару дней будет отключен телефон…

— Ну, ясно… Голубки. Вы там аккуратнее, мозоли не натрите, — и смеётся.

— Где?

— По рифме, — и уже не смеётся, а ржёт. Пусть лучше смеются, чем плачут.

— Не переживай, нынешняя секс-индустрия, нас подстрахует.

Тут уже на мой разговор обращает внимание Давид. Только разговор шел о слезах, а резко перешёл на секс, наверное, он посчитал, что это, как минимум, странно.

— Ладно, Марин, давай, мы пропадаем с радаров, но мы дома. Честное пионерское.

— А ты была пионером?

— Нет, — усмехаясь, — но слово — кремень.

— До связи, — и кладет трубку.

— И что это такое вы обсуждали с Мариной? — не выдержал, все-таки заинтриговал его мой разговор.

— Переживает за наши половые органы, — всегда говорю правду.

— В каком смысле? — да-да, у нас такая прикукуренная семейка и не надо смотреть на меня глазами по пять копеек.

— Говорит, что мозоли натрем, если два дня на связь выходить не будем. И именно в том месте, о котором ты подумал.

Ура! Мы доехали домой. Если сейчас я вылезу из машины, упаду на колени и буду целовать порог, соседи не подумают, что я кукухой двинулась? Но, я реально, очень, ну прямо очень, рада вернуться домой.

Поднимаемся на мой этаж. Руслан отдал мои ключи от квартиры Давиду, так что туда я попала, а почему телефон не передал…, вот чукча.

Моя квартира, квартирочка! Как я тебя люблю, мой белый диванчик, моя кухонька… люблю, люблю.

— Ты пойдешь в душ? — спрашивает Давид.

— Не-не, план не такой…

— Тебе обед заказать, я сейчас мигом. Вы, наверное, голодные, — и смотрит на мой живот.

— Ну все, начинается…

— Что? Начинается? — недоумевает он.

Беру его за руку и по пути в ванную комнату сообщаю.

— Заказывай еду, — начинаю раздеваться, — у тебя пять минут. Я захочу в душевую кабинку, а ты, — показываю на него пальчиком, — трешь мне спинку. Усек?

Стою перед ним голая. Приподнимают на цыпочках и целую, да так, что сама потекла. Руками забираюсь ему под футболку.

— А тебе можно?

— Вот поэтому и говорю, что начинает… Все мне можно, а главное хочется! А если мама довольна, то и ребёнок счастлив, тебе это любой врач подтвердит. А вот, что с твоими бинтами делать, вопрос?

— К черту, бинты… Иди сюда.

Подхватывает меня и делает шаг в кабинку. Совместили приятное с полезным.

Глава 34

София

Еду мы все-таки решили заказать, но не после душа, а точнее не после душа, стены и кровати, а на много-много позже.

Третий раз был на кровати — юбилейный…

Давид любил меня медленно, зацеловывая каждый кусочек мое тела, и это было не занятием сексом, трахом или соитием, а именно любовью. Изголодались мы друг по другу, просто не передать как. Хотелось целоваться и целоваться. Руки жили своей жизнью, походу мозг уже не отвечал ни за что, он расплавился от накала страстей. Я готова влезть к нему под кожу, настолько близко мне хочется быть к нему. Его движения во мне плавные, неспешные, аккуратные. Вот уж, перестраховщик… Но на третий раз, меня это уже устраивает. Зуд в одном месте уже прошел, можно и насладиться неспешным движениями.

После двухчасового марафона хотелось не есть или кушать, а тупо — жрать. Мы лежали довольные и счастливые. Давид взял телефон, чтобы заказать еду, но он начал звонить.

— Тимур звонит, — говорит Давид, — поговори с ним, я потом заказ сделаю…

— Возьми мой ноутбук, так быстрее будет. Хорошо?

Давид пошел искать мой ноут. Поднимаю трубку.

— Привет Тимур, как ты мой хороший, я так соскучилась по нашим созвонам, а по тебе, ещё больше…

— Ну ты, старушка моя, дала жару. А семейка у нас — огонь… Вы с Давидом, как мистер и миссис Смит.

— Вот это тебя понесло. Да какой из меня агент?

— Не надо скромничать, мне Руська хвастался, как ты там мужикам рожи била.

— Тччч… Там бабушка хоть этого не слышит? А то ее инфаркт хватит.

— Не, они ушли воздухом подышать… Когда вы там уже поженитесь?

— А тебе-то, что с этого?

— Ой, сбагрю тебя, проблемную, а то такую драчливую кроме Давида, больше никто и не захочет брать. А он, пока под аффектом, надо горяченького паковать.

И тут до меня доходит смысл, и я начинаю ржать. Заглядывает Давид и вопросительно смотрит, а меня его удивленный вид ещё больше заводит и смеюсь уже со слезами на глазах...

— Ты чего? — недоумевает Давид. — Я вообще-то хотел спросить, может тебе из еды чего-то хочется определенного? Селёдки, молока, торт?

— Сейчас, Тимур, я отвечу твоему будущему папаше, а то он еду заказывает и хочет накормить меня молоком с селёдкой… Хотя, на счёт папаши, я погорячилась, он мне не предлагает руку и сердце…

— Как это не предлагаю, даже очень предлагаю. Поставь на громкую связь.

Отодвигаю телефон от уха, и жму на кнопку громкой связи. И рукой даю отмашку, типа, жги.

— Тимур, — обращается к нему Давид, — я надеюсь, ты будешь не против, если мы с твоей матерью поженимся, а то она у тебя такая популярная, что надо вовремя вклиниться в этот список. Я насчитал, как минимум ещё человек пять конкурентов, желающих ее присвоить…, - и смотрит так на меня. А я что, повела плечиками, невиноватая я, они сами…

— Да? — протягивает Тимур, — а остальных можно посмотреть? Может там это, варианты получше?

— Сразу видно, твой сын, — хмыкает Давид, — с юмором.

— Тимур, поверь, этот лучше всех. Зуб даю, мудрости.

— Тот, который год назад тебе удалили?

— Шпиона из тебя не воспитать. Ну что ж ты так контору палишь?

— Упс… Сорян… Ладно, тогда я не против… Ну че, тогда пока… Как, говорил кто-то явно умный, любите друг друга и размножайтесь! А я пойду штудировать энциклопедию юного шпиона.

— Удачи.

Отключаю телефон.

— Ну, что там с едой?

А сама смотрю на него во все глаза. Какой же он классный. За время, что я его не видела, он стал, какой-то другой. Он скрестил руки на груди и мышцы на плечах и руках, так и бугрятся, качался что ли? Опускаю глаза ниже… Ууууу…, вот они мои любименькие кубики, такие красивые, а этот треугольник из косых V-образных мышц, как он там называется, а точно “пояс Адониса”. Ням-ням, и это все мое… Все сучки, выкусите, этот красавчик — мой. Это вам не Игореша, всем патлы вырву, бля буду, не пиздю.

Блин, мне так нравится его привычка ходить голым… И то, что ниже висит, а точнее уже приподнимается, нравится мне больше всего.

Поднимаю глаза и вижу ехидненький взгляд Давида.

— Даже и не думай!

— О чем? — а сама начинаю облизываться, как кошка на мышку.

— С тебя хватит… Пока врач мне не скажет, что тебе можно заниматься сексом, больше ничего не будет.

— А до этого, что было?

— Минутная слабость…

— Спешу тебя расстроить. У тебя сбились внутренние часы. Твоя минута, длилась как минимум часа два. — И подтверждаю кивком, правдивость своих слов. А ещё, откидываю покрывало и сажусь в кровати на согнутые в коленях ноги, ручки положила на бедра, как примерная ученица.

— А как же, “счастливые часов не наблюдают?”

— Подойди ко мне, — смотрю на него прищуренными глазами. Может я мастер гипноза?

Подходит. Берет мой подбородок пальцами и целует. А меня сразу накрывает волна возбуждения, как будто это не я, минут двадцать назад кончала и стонала. Может у меня развилась новая форма болезни — сексомания, потому что рядом с Давидом, у меня только одно желание — трахаться. Или это шалят гормоны?

А этот, нехороший человек, поцеловав меня, разворачивается и уходит, уходит, мать его за ногу…

— Куда?

— Ты что, звонок не слышишь? Наверное, еду привезли.

— ууууу…, - застонала я и падаю на спину, — убью! А ты, — кричу ему вдогонку, — штаны одень!

А он, только идёт и ржёт.

— Одевайся и иди на кухню, буду кормить тебя, — кричит откуда-то из коридора.

Нашла халат и пошла на кухню.

Давид притащил три пакета еды.

— Ты что, гостей позвал?

— Нет, просто я не знал, что ты будешь? Вы ж беременные — странные, то ананас хотите, то колбасы копчёной.

— Так ты скупил весь магазин?

— Нет. Только половину, — и смеётся.

— Послушай, я не знаю скольких беременных ты знал, но… я адекватная, по крайней мере была, в прошлый раз. Мне хочется просто есть, а ем я все подряд. Так что не парься… Я не проблемная.

— Я заметил…, что ты не проблемная…

— Ну, я в общем, а не в том конкретном случае, который ты мне сейчас приписываешь. И вообще, до встречи с тобой, моя жизнь была ровной, как море в штиль.

— Так это я виноват?

— Ты мыслишь не в ту сторону. Я имела в виду, что ты добавил красок в мою серую жизнь, а главное — качественно секса. Я стала задумываться, о том, что у меня новая форма болезни — гиперсексуальность с маниакальной наклонностью. Правда распространяется она только на тебя. Так что, как честный человек — ты обязан на мне жениться.

— Так я ж не против… Давай завтра распишемся, а свадьбу потом забабахаем у нас дома в Лондоне, там очень красиво.

— Так завтра ж суббота, кто нас распишет, время свадеб расписано по минутам.

— Я тебя умоляю… Деньги решают все. Если ты не против, пару звонков и все решу.

А я сижу и думаю, а с чего б мне быть против. И я, не будь дурой, сразу согласилась.

— Я согласна, чего тянуть? За два месяца, мы с тобой пережили столько, сколько за многие годы супружеской жизни некоторые и не видят никогда. Поэтому, что тянуть… Ты и так знаешь все мои плюсы: вредная, драчунья, ругаюсь матом, но придется реже, м… да, когда ребенок родится, что ещё, ага вот — профессия у меня не очень, правда родители и брат, компенсируют некоторые недостатки. Ну что ещё, а сын у меня уже взрослый, вот… квартира, машина есть…

— И долго ты себе ещё цену набивать будешь? Ты мне нужна и без всего того, что ты перечислила, и даже если б сын у тебя был маленький.

Замолчали. Сидим, каждый думает о своем

— А тебе было страшно? — спрашиваю его.

— Нет. Адреналин бил через край, а страха не было. Я знал за кем иду, и что может ждать. А ты? Как ты там жила?

— Да, нормально жила… Пока эти уроды не прикатили, но и у них был приказ, меня не трогать. Конечно, не по себе было, это тебе не парни в деловых костюмах, а головорезы. У них на роже все написано, надеяться на поблажки было глупо.

Глава 35

София

Оставшийся вечер пятницы мы провалялись в кровати и разговаривали обо всем, да в общем и ни о чем. Кто как жил эти недели. Рассказал мне Давид и о роли Борза в этой истории, и о его маленькой мести. Уверена, что этот хрен с бугра быстро захапает долю Валида и его каналы сбыта, такие падальщики на ходу подбирают все, что плохо лежит. А его история с сестрой Валида, если и правда, то жаль только девушку, как бы мужики не страдали, но женщина может всю жизнь прожить одна, а они быстро пристроят свой приборчик, и если вспомнят, то уже хорошо…

Секса так и не было. Этот гад — не дал. Да, я… пыхтела, возмущалась, говорила, что буду жаловаться в профсоюз, а он — не дал… Я негодовала, говорила, что возглавлю против него восстание сексуально неудовлетворённый женщин, брызгала слюной. А он…, поцеловал меня в лоб и сказал “спи, детка”.

— А как же брачная ночь?

— За завтра, завтра поговорим, — подтянул меня к себе и заснул.

Мне ничего не оставалось, как умоститься поудобнее и получить удовольствие, в виде сна. Как мне не хватало моей печки, а сны рядом с ним были радужными. Хотя, я когда-то читала, что цветные сны снятся шизофреникам, но, тем не менее, выспалась я отлично.

Утренние обнимашки, поцелуй, но на секс не развела.

— Пошли жениться, — говорит Давид, — я договорился в двенадцать нас будут ждать.

— Оперативно сработано.

— А то… Деньги — двигатель, чем больше заплатишь, тем быстрее движение. У них получасовой перерыв, и это время уделят нам.

— И сколько стоит полчаса драгоценного времени?

— Оно тебе надо? Ты ж не в налоговой инспекции работаешь?

— А одевать-то что?

— Я собирался джинсы. Если ты наденешь вечернее платье, будет небольшой диссонанс, как думаешь?

— Я поняла, что тоже пойду в джинсах…

— Мне очень нравятся твои кроссовки Джимми Чу.

— Принято. И что ещё желает господин видеть на мне?

— Господин…, - Давид задумался, — а мне нравится. Вообще, мне нравится твой костюм “Евы”, но… это потом. После врача!

Иду, бурча себе под нос, о том, как несправедлива жизнь.

— Иди-иди, не бурчи, у тебя максимум час.

Да, расписали нас и правда быстро. Заполнили все бумаги. Удивил Давид, который потребовал, чтобы я поменяла фамилию. Я попыталась объяснить, что замена паспортов и других документов, потребует времени и главное, что мы вместе, а фамилия — это просто фамилия. Ответ был однозначным.

— Мой ребенок и моя жена, будут носить мою фамилию, — и так зыркнул, что я сдалась. Мне ж не жалко.

Решили обмыть событие, точнее объесть, пить-то мне нельзя.

Если я буду так наедаться каждый день, то на роды я покачусь, а не пойду.

В воскресенье обрадовали родственники, мама с Мариной купили билеты и будут в понедельник, а во вторник ждут нас в гости.

С понедельника Давид занялся моими документами, так как вскоре мы должны будем уехать в Лондон.

Решила выйти на работу. Папа был против, но надо ж написать хоть какие-то заявления?

А на работе полный писец. Как раз с понедельника нагрянула проверка, теперь все судьи будут проходить аттестацию. Папа настоял, чтоб я написала заявление на увольнение. Ну, ладно… Хотя я планировала уйти в декрет. Родителю о своем интересном положении пока не говорила...

Коллеги смотрели на меня как на врага народа, как будто это я их похитила и три недели удерживала, причем на работе, что ещё хуже, чем в лесу. Странные. Не зря говорят: “своя рубаха ближе к телу”. Все боятся потерять работу. Ильина и Федора Петровича арестовали. Не успел старик насладиться пенсией. Жадность фраера сгубила… Неужели деньги затмили все? А теперь, сколько в тюрьме протянет? Временно, у нас начали работу судьи из военного суда и достойные из районных судов. Так что поблажки ждать не стоит.

Поход к врачу назначили на утро вторника.

Врачиха мне сразу не понравилась, потому что эта смазливая курва строила глазки моему мужу. А он так мило с ней разговаривает, так и хочется треснуть, причем обоих. У меня явно шалят гормоны, так как ранее ревностью не страдала, а сейчас сижу как надутый воробей, и меня это бесит.

Мне выписали кучу направлений, как будто в космос собирают: кровь, и с вены, и с пальца, и сразу по пол литра, и отправили на УЗИ. Сдала кровь, захочу в кабинет к врачу, а они гады, мило смеются и кофе пьют… Уууу…

— Милый, ты пойдешь со мной на УЗИ?

— Конечно, иди, я сейчас тебя догоню.

— Проходите, этот кабинет рядом с нашим, — и мило улыбается, а мне хочется ей вцепиться в волосы.

Отвечаю улыбкой гиены, и иду. Что-то она напряглась... не нравится?

Захожу в кабинет, милая девушка рассказывает, что мне делать.

— Ложитесь, опускайте джинсы, чтоб низ живота, был свободен.

Укладываюсь. Она ляпает мне гелем на живот и начинает водить. Что-то рассматривает, а мне ни черта не видно. Чёрно-белые разводы, полосы, круги, короче что угодно, но не ребенок.

— Поздравляю вас, — говорит девушка, — я думала показалось, но нет, точно. Вот, видите и поворачивает экран в мою сторону.

— И что я должна увидеть?

— Вот, раз, — показывает карандашом на экране, — и два. Два эмбриона. Беременность соответствует пяти неделям.

— В смысле два? — меня как облили холодной водой. Не один, а два! Кровь отлила от головы, и я почувствовала лёгкое головокружение. — А как же… мне же… что же…

И тут я как закричу. Бедная девушка аж дернулась. И ее перепуганные глаза, будут преследовать меня оставшуюся жизнь.

— Да… ви… д‼!

Тут влетает, этот самый виновник всего происходящего. Я хотела ребенка, но одного, а как я рожу двух, я — старая, больная женщина. Это, я конечно, соврала, но…‼!

— Что, что случилось! — залетает с глазами по пять копеек. Ага, уже наговорился с новой подружкой. Я тут мучаюсь, двоих детей ношу, а он трепится.

— А вы, наверное, отец? — интересуется девушка-врач, — просто, я сказала вашей жене, что у вас будет двое детей, а она немного разнервничалась.

— Двое? — улыбка расплывается на его лице, — это же просто здорово!

Наверное, мое лицо показывает, что Не здорово… но, я ж не отложу одного на год, а второго рожу через девять месяцев?

— Здорово…, - подтверждаю я.

— А можно посмотреть?

— Конечно, — и она опять начинает водить по моему животу, как будто меня нет. Тыкает в экран и все показывает ему.

А я пошла в астрал.

Со всеми анализами, благо в частной клинике они делаются сразу и в кротчайшие сроки, я пришла к врачихе.

— На удивление, у вас очень хорошие анализы, — я ей что, статистику анализов по женщинам пенсионного возраста испортила, что она так скривилась. И что значит на удивление? То есть, если б было все не очень, то было б нормально? Странная, сучка…

— Есть ли какие-то противопоказания? — спрашивает Давид.

— Нет, на данном этапе у вас все хорошо. Вот я выписала витамины для беременных, по другим показателям все норма.

— А интимная жизнь? — вот главный вопрос, который интересует не только Давида, но и меня.

— В смысле? — я понимаю, что она прикидывается дурой не просто так. А чтобы продлить разговор и показать себя с лучшей стороны, покрасоваться. Ну да, я без супер-пупер макияжа, на мне обычная одежда. А она, как королева на выданье… Надоело. Настроение и так на нуле, сейчас разревусь.

— Трахаться можно? — не выдерживаю я.

— А, в этом смысле?

— А вы придаете слову интим, какое-то другое значение? — интересно же.

— Да, нет, — замялась, под моим пристальным взглядом. — Здесь я противопоказаний не вижу.

Поднимаюсь. Сгребла анализы и ухожу.

Глава 36

Ехали домой молча. Если бы я что-то начала говорить, то обязательно начала бы плакать. Я не пойму, что со мной. Мне всегда было плевать на всех с высокой колокольни. А что сейчас? Почему меня душит обида? И за что? За двоих детей? За взгляды врачихи?

В лифте не выдерживаю. Ком в горле проглотить больше не могу. Опускаю голову, слезы текут из глаз, а я глотаю обиду и пытаюсь не всхлипывать. Давид открывает двери, а я пулей лечу в спальню. Падаю на кровать и в голос начинаю реветь.

— Эй, ты чего? — обеспокоенно спрашивает, уже муж. Садится на кровать, приподнимает меня и обнимает.

А меня прямо накрывает и начинаю просто выть.

— Сонечка, родная моя, ну… что случилось? Я думал в машине ты ехала молча, обдумывала и принимала факт того, что детей двое… А ты себе что-то надумала, накрутила и рыдаешь. А ну, быстро говори!

— Да не знаю я, чего реву. Как-то все накатило. Эта дура врачиха, строит тебе глазки... То, что детей двое, уже приняла, люблю их и никому не отдам. Просто, я в эту клинику, больше не пойду. А к этой дуре, тем более…

— То, что туда больше не пойдем — это точно. Странная она, говорит на удивление, все хорошо… Она мне тоже не понравилась, как специалист, завтра другого врача найдем.

— Мужика!

— А почему, мужика?

— Что б он тебе глазки не строил.

— Ты что — ревнивая?

— Вообще, не была… Но из-за гормонов, уже да…, - и реву как белуга.

— Твое спокойствие, важнее всего для меня. Я согласен и на мужика. Надеюсь, он не уведет у меня беременную двойней жену? — и пальцами стирает дорожки моих слез.

— Неее…, - тяну я. — А вообще ты гад. Я, конечно, понимаю, что твои сперматозоиды обрадовались, увидев мои красивые яйцеклетки, но сразу двое? При чем в меня, ты кончал всего раз. Это как называется?

— Просто я — супер-снайпер. Раз и оп. ляя… Ну здорово же? А представь, если ещё и разнополые, так вообще, одним ударом сразу страйк и комбо.

— Ну, если так на это посмотреть, то да. Здорово. А рожать-то я боюсь.

— Не переживай, я буду с тобой. Все время. Бизнес у меня налажен. Сделаю лучшего риелтора главным и все время посвящу вам.

— А нудеть не будешь?

— В смысле?

— Съешь это, одень то, выпей третье…

— Постараюсь…

— Ну…, ладно…, - и как маленький ребенок после истерики всхлипываю и втягиваю в себя воздух прерывисто, — договорились. Нам ещё к моим ехать, а там и твои придут. Они нас побьют.

— За что?

— Да за все… За то, что в тихую поженились, за то, что втихаря двоих детей заделали. Поставят нас в угол на гречку…

— Сонь, я тебя так люблю, — и гладит меня по головушке моей взбунтовавшейся, — и они тебя любят, и детей наших тоже. Ты не накручивай себя, лишний раз. Я за двоих переживать буду, а ты расслабься.

— Ага, Don't worry, be happy… Мне нужен успокоительный секс.

— Моя ж ты неугомонная. Иди сюда, маньячка…

Ура! У меня будет секс! Ради этого можно и поплакать.

Давид прикасался ко мне, как к китайской фарфоровой вазе династии Мин. Мой живот был обцелован, зацелован и обглажен со всех сторон. Если б не поход к родителям, я б его из кровати не выпустила. Там где-то валялись у меня наручники…

К шести часам мы были дома у моих родителей.

Мама встретила нас со слезами, Марина радовалась моему спасению, а ее дети смотрели на меня, как на врага народа. В их взгляде читалось: “что, жалко было посидеть ещё?” Руслан решил задавить меня в объятиях, а родители Давида были в полном шоке, так как вообще, были не в курсе, что он вместе с группой захвата освобождал меня.

За столом шло активное обсуждения произошедшего. Папа рассказывал, что полетели головы очень высокопоставленных чиновников, в суде у нас пертурбация и хорошо, что я ушла.

— Вообще-то, если ты помнишь, я очень долго шла к этой должности?

— Не переживай, найдем тебе, что-то по душе.

И тут глаза Марины цепляются за мою руку. А там…, да-да, — кольцо. На удивление в ЗАГСе Давид открыл коробочку и достал оттуда два кольца. На вопрос, откуда? Сказал, что купил в пятницу, до того, как поехал меня спасать. Вы не поверите, но мне было очень приятно. Так что блеск бриллианта Марина засекла очень быстро. Ее взгляд переместился на руку Давида, да, и там тоже кольцо. Ой, что сейчас будет?

— А вы что, того? — вопрос на пять баллов.

— Того…, - подтверждаю кивком.

— А как же мы?

Тут вклинивается мама. И все глаза за столом направляются в мою сторону

— Да, — громко говорит Давид. Берет удар на себя, — мы поженились. В субботу. А сегодня утром были у врача, который подтвердил нашу беременность и наличие двоих детей.

Сразу вспоминая коня Юлия из мультика про богатырей, когда он говорит на Алёшу Поповича: "Ой, дурак…".

Кто ж так сразу вываливает столько новостей.

За столом воцарила ти-ши-на. Если б сейчас решила пролететь муха, то она б сама сдохла от тяжести воздуха.

Моя мама опять начала плакать.

— Ма, ну ты чего?

— Я так за вас рада, — встаёт и подходит нас обнимать. И на ухо мне говорит, — а-то, я переживала, что ты со своим характером, останешься в разведенках, — отлипла от меня и уже обращается к моему мужу, — Давид, тебе очень повезло. Сонечка у нас золото. Вот, только зря без нас женились, — ну, хоть не сказала, что зря без них и детей сделали.

— Все будет, — обещает Давид, — но позже. Мы выносим и родим детей, а потом устроим церемонию у нас в Лондоне.

— Вы там жить будете? — это уже его мама интересуется, — а как я внуков нянчить буду?

— Мам, там что дом маленький? Приедешь и понянчишь.

— Так, это надо обмыть, — вклинился мой папа. И понеслось. Они пили за все. И за счастье молодых и за будущих детей, причем по отдельности, за каждого… От их горько, к концу вечера и меня губы были, как у африканки, в смысле два вареника…

— Сонь, давай, наверное, перепишешь заявление на работе, побудешь на больничном, до конца срока, а потом в декрет, — предлагает папа, — а потом и в отпуск по уходу за детьми, с двумя досидишь до шести лет. Стаж будет идти, за это время все наладится, может потом и на пенсию сразу пойдешь по выслуге. Как думаешь?

— Угу, поведу детей в первый класс, и сразу оформлю пенсионное удостоверение… Здорово. Но, я в принципе, так и думала.

— Тогда, я все улажу?

— Давай… Только врача найду, что б он мне больничные штамповал.

— Так, у меня на работе, у коллеги, сын гинеколог, у него клиника, кстати не далеко от твоего дома. Но, только он мужик… хочешь?

— Хочу.

— Ну, тогда я договорюсь, он тебя сам наберёт.

Далее, после всех тостов, захмелевшие родственники на нас просто забили. Брат радовался, что Давид теперь не только его друг, но и брат. Папа с дядей Юрой, разговаривал о рыбалке. Мамы, обсуждали соседку и ее ужасный дизайн сада.

Под шумок, мы решили просто уйти по-английски. Надо начинать перенимать их манеры, мне ж с ними жить, в смысле с англичанами… И ушли не прощаясь.

Дома меня ждала любимая постель с любимым мужем в обнимку. Вот оно, счастье. Обнять и плакать от неописуенного блаженства.

Глава 37

София

Декабрь. Лежу на желтом песке, ласковый океан набегающей волной омывает мой ноги. Я, в позе звезды, впитываю в себя солнечные лучи. От длительного пребывания на солнце моя кожа покрыта великолепнейшим загаром. Такой, в Москве не заработаешь!

Мы арендовали небольшой дом в Кармеле, Калифорния, с частным пляжем и в очень отдаленном месте. Поэтому загар у меня везде, и даже там, по рифме. Здесь все, как на открытке. Жёлтый песок, голубая вода, яркие зелёные деревья, а ещё Кармель — это залив Тихого океана.

А главное, что от университета в Стэнфорде, в котором учится Тимур с Лизой, ехать на машине меньше двух часов.

Наши дети растут, им уже три месяца… Прямо животика ещё нет, но здешние врачи подтвердили, что я здорова, анализы в норме и развитие детей, соответствует стандарту. Прямо все, как надо. Вообще я удачливая женщина, никаких проблем в виде токсикоза, головокружения и всяких других “прелестей” у меня не наблюдается. На радость мужу, только грудь стала больше. Что первую, что вторую беременность я живу, как обычный человек.

Мы здесь уже две недели и скоро должен приехать Тимур с Елизаветой, у них начинаются каникулы, скоро католическое рождество, а Тимуру исполнится двадцать один год. Да, нехилая разница в возрасте между детьми…

На работе осталась, но теперь до декретного отпуска, я на вечном больничном. Врать нехорошо, но и видеть никого из коллег не желаю, а через шесть лет, жизнь покажет, чего ждать.

Чувствую, как мои пальцы на ногах покрывают поцелуями. Поцелуи переходят на щиколотки, ноги; а руки, ох и бесстыжие, уже наглаживают мои бедра. А я, только лежу и улыбаюсь с закрытыми глазами.

Разводит шире мои ноги. Слышу, как глубоко набирает воздух в лёгкие, нравиться, то, что видит и это возбуждает ещё сильнее. А его руки продолжают путешествие. Опять выцеловывает мой живот. Уже нет ни миллиметра, не одной поры, к которой бы не приложились губы Давида. Он уже залюбил мой живот… Проводит рукой по моей киске…

— Рада мне, ждала, — это он не со мной говорит, а с ней, у них налажен контакт.

И чувствую его дыхание, там, внизу и язык. Как же это приятно. На контрасте с моим разгоряченным телом, он после океана холодный, сразу покрываюсь гусиной кожей, когда он закидывает мои ноги себе на плечи. И то, что он вытворяет языком, заставляет меня выгибаться дугой. Одной рукой придерживает за попу, а второй мнет грудь. Она у меня налилась и стала чувствительной. Большим пальцем задевает сосок, а вместе с тем, то, что он вытворяет языком: втягивает, прикусывая клитор, заставляет стонать так, что даже за пару миль слышно. Я сейчас взорвусь. Чувствуя мою дрожь, Давид опускает одну мою ногу, а вторую, сгибая в колене, придерживает рукой. Приподнимается и целует меня. Чувствую свой вкус на его губах, я стала такой развратницей, потому что меня это заводит ещё сильнее. Медленно входит в мое лоно. Пустота заполняется. Тепло, возбуждение, невероятные импульсы тока, пробегают по всему телу, концентрируясь внизу живота. Второй ногой обхватываю его и притягиваю ещё ближе.

— Какая ты у меня нетерпеливая, — улыбаясь мне в губы шепчет мой муж.

— Двигайся уже, а то быстро окажешься снизу…

И он двигается. Обхватываю его руками за плечи и впиваюсь в них, ему повезло, что у меня ногти короткие, а то б ходил исполосованный… Чувствую, как увеличивается член внутри меня, ещё пару толчков и вот он — экстаз… Кайф, в чистом виде. Тяжело дышим. Давид перекатывается и ложится рядом.

— Сонь, я переживаю, что придавлю вас, а ты меня тянешь на себя.

— Тебе же врач сказал, что у меня на животе железные мышцы, и дети, как в коконе.

Ловким движением сажусь на него сверху. И руками глажу его пресс, перехожу к груди. Наклоняюсь и целую поочередно его соски. Солененький…

— Сонь, ты уже горячая. Пойдем домой. Одиннадцатый час, скоро солнце будет печь. Перегрев вреден. Пошли.

— Ну, пошли. Ты обещал, не быть занудой.

— Это не занудство, а забота, — и пальчик указательный так вверх — оп…, типа, чувствуешь разницу.

— Как я без тебя жила? — вообще это был вопрос риторический и ответа не требовал.

— Смею предположить, что хреново…, - и потащил меня в дом.

На удивление за эти несколько месяцев, что мы вместе, у нас в бытовом плане все просто шикарно. Не было никаких притирок, как-то так получается, что каждый делает, как и делал до…, а другого это устраивает. Вот, если Бог реально создает каждой твари, как говорится по паре, то это — моя пара. Правда опоздал лет на двадцать… Интересно, если б Игорёк не положил на меня свой продуманный глаз, и я б продолжала жить у родителей, семья Давида переехали, когда мне было лет двадцать пять, может у нас бы все сложилось ещё тогда? Но имеем, что имеем…

Весь Кармель-Бей застроен чудными домами. Он был основан в 1902, а в 1906, после землетрясения в Сан-Франциско, сюда перебралась вся богема: художники, музыканты, фотографы, писатели и другие представители творческих профессий, благодаря которым Кармель превратился в своего рода арт-столицу Калифорнии. Поэтому простых и скучных домов старой постройки вы не увидите. Вот и наше творение, заставляет меня каждый раз улыбаться.

Зашли в дом, и я пошла в душ, смыть песок и художества Давида, которые вытекали из меня. Когда я уже вышла, Давид сидел в гостиной на полу. Там безумно мягкий белый ковер возле камина. Вот спрашивается на кой в доме на берегу океана камин, да ещё и с ковром, а на самом деле — прикольно. Уселись и сидим, смотрим на огонь. Я не знаю, как и что он там открывает, но огонь горит, а возле камина не жарко, говорит, что огнеупорное стекло принимает всю температуру на себя, и чего-то там ещё…

Долго спокойно я сидеть не смогла. Перелезла к нему на колени.

— А тебе не кажется, что пора прекращать ходить голяком? — спрашиваю у него. — А то, скоро дети приедут, а мы вроде не семья нудистов?

— А прикинь, так по Лондону пройти?

— Слушай, а тогда, в начале нашей интимной жизни, ты специально труселя не одевал, или ты их и не носил, а сейчас хоть носишь, а то я как-то этот момент пропускаю. Штаны, шорты и оп… уже голый…

— Одеваю, конечно, иногда, но могу и забыть… Это ж не носки…

— Это, прямо аргументище. А если штаны порвутся, а там сразу… все дела.

— Теперь точно буду. Дай я тебя поцелую.

— Этому я завсегда рада…

Ну, дело поцелуями не собиралось заканчиваться, если бы не…

— Ма, привет, вы дома.

— Вот это попадос…, - шепчу я сидя на Давиде верхом. На четвереньках ползу к краю дивана. Выглядываю так, чтоб не было видно моей голой “души”.

— Дети, привет!

— Ты, что там что-то потеряла? — спрашивает Тимур, — Давай помогу.

Он стоит на пороге и нас с Давидом не видно, за большим диваном. Тут заглядывает и Елизавета, а этот гад, который сзади, сначала целует мою попу, а потом и кусает ее. Я громко ойкаю. Вот сразу понятно, что женщины сообразительнее. Лиза сразу понимает, что надо свалить. Хватает Тимура за руку и не даёт пройти дальше.

— Тимур, мама сама, она ж знает, что искать.

— Да-да, тем более, штуковина не маленькая, — у Лизки на лице растягивается улыбка, — а вы выбирайте любую комнату на втором этаже, раскладывайте вещи и спускайтесь.

А этому, который сзади, смешно! Я тут краснею, а он уткнулся мне в задницу лицом и ржёт!

— Ладно, — пожимает плечами Тимур и они поднимаются по лестнице на второй этаж. Елизавета поворачивается голову и подмигивает.

Выжидаю пока они скроются, шлепаю себя ладошкой по лбу и чувствую, что лицо все горит. Стыдоба! Подрываюсь и бегу в нашу комнату.

— Эй, ты куда? — слышу в спину, и хохот, — а как же найденная штука?

Успеваю только повернуться и покрутить пальцем у виска.

Привожу себя в достойный вид матери, а не Пятницы, Робинзона Крузо, хотя на ней, из одежды, было поболее моего. И как мать большого семейства иду встречать и расцеловывать детей.

Все праздники мы провели очень дружно и весело. Хотя странно, выйти в декабре во двор и вместо ёлки, увидеть пальму, а вместо снега бледно-жёлтый, почти белый песок. Куча подарков, смеха и приколов. Этот Новый Год запомнился навсегда.

И где нас только не носило? Мы объездили все побережье и чего мы только не видели. Но самое классное, это океанариум Монтерей-Бей. Непередаваемые впечатления.

Конечно, мы не смогли отказаться и от поездки в Москву. Бабушки, дедушки, Руслан, со своим семейством, наконец-то увидела сестру Давида с ее детьми и мужем, собрались в доме моих родителей. После тишины, вечернего шума прибоя, услышать вопли, крики, склоки детей; новости о жизни всех родственников, соседей и знакомых от мамы, чуть не привело к взрыву мозга, но мы их всех любим и рады тому…., что встречаемся только по праздникам.

Эпилог

Конец апреля в Лондоне выдался по-весеннему теплым, но вечером все ещё было прохладно. Когда Давид говорил о том, что в Хайгейте мне понравится, он не соврал. Этот район славится своими парками, тишиной, уютом, свежим воздухом, расслабленной атмосферой и большими особняками стоимостью от пяти миллионов и выше. Люди, проживающие в этом районе, не думают о том, что все люди братья и равны от рождения, а также в лозунг “мир во всем мире”, тоже не верят. Да-да, и самая дорогая улица в мире — Бишопс Авеню, тоже находится здесь…

С четвертого месяца беременности я наблюдаюсь у здешних врачей, и все твердят, что меня можно запускать в космос…, а если я не хочу туда? Живот резко стал расти на седьмом месяце и к концу девятого, я превратилась в подружку Колобка. Теперь я очень была рада тому, что Давид прожил эти месяцы со мной, так как обувал-разувал меня он. И одевал, собственно, он же. За девять месяцев мы так и не узнали пол детей, так как эти двое прятали свои причиндалы от врачей, показывали все что угодно, но не это… Но все твердили, что по строению костей и чего-то бла-бла-бла, должны быть разнополыми.

Как обычно, вечерняя прогулка. Давид нарядил меня как маленького ребенка — потеплее, аж бесит, ещё б валенки надел и шарф повязал. Переваливаясь как утка бреду за ним и понимаю, что что-то идёт не так. По ногам потекло что-то теплое и много… Останавливаюсь, Давид продолжает идти дальше. Оборачивается и смотрит на меня удивлённо.

— Что?

— Ну, походу, все?

— Что, все?

— Настал день, когда ты узнаешь, что я думаю о сексе, мужиках в целом, и конкретно, о тебе…

— В смысле?

— А какой тут может быть смысл? Сейчас начнутся схватки, а я молчать не буду, к концу моих родов все в больнице заговорят по-русски и узнают правду жизни.

— Ты что, рожать собралась?

— Ну да, вот…, - опускаю глаза и показываю на лужу внизу, — уже воды отошли.

И я вижу, что в глазах у Давида начитает расти паника.

— Спокойствие, только спокойствие, — говорю ему, — Вдох, выдох и ещё раз. А теперь ноги в руки и бегом за машиной, сумкой и документами, а я тут на лавочке подожду.

Давид срывается с места и мчит домой. Благо, отошли не далеко, два дома пройти.

В больницу мы влетели, как пробка из-под шампанского. Роды были у меня стремительными и я родила очень быстро. Мальчик — 2830 и девочка — 2720 и оба по 49 сантиметров. Решили назвать именами, которые легко трансформируются с русского на английский. И появились у нас Александр Давидович (Алекс) и Ангелина Давидовна (Энджи).

И полетели наши дни. Давид прочувствовал все прелести отцовства. Да и я, почувствовала разницу. Раньше всё было как-то на бегу что ли? Зубы, учеба, газы, работа — все перемешалось. А теперь все время — детям. Но, вот честно не потому, что они мои дети, а потому, что они реально — золотые, особых проблем они не доставляли. Видно, характером не в нашу породу. Мама говорит, что мы с Русом были — торнадо… Мои же дети просто чудо. Они всегда вдвоем, играют, едят, шкодничают и даже на горшок, ходят вместе.

Два года спустя.

Обычно, мы отмечаем день рождения детей в Лондоне, а в этом году Давид собрал наше добро и отправил нас с детьми в Москву, а сам сказал, что приедет четко, в день рождения. Ну, ладно…

Дети легко перенесли перелет, и мы довольно быстро добрались к моим родителям. Тут их с порога зацеловали и затискали. Но, увидев новых питомцев в виде собак, дети решили наплевать на взрослых и занялись своими делами, они у меня очень самостоятельные.

Утром приехали аниматоры, Марина с детьми, сестра Давида, у нас с ней очень хорошие отношения, она рада, что я остепенила ее брата. И что мы не откладывали рождение детей в дальний ящик…, я мило улыбаюсь, а что сказать, что он специально это сделал? Не особо интересуясь моим мнением. Потом, явился Давид. Самое интересное, что никто не спросил, почему он приехал позже и не с нами? Странно…

Отгуляли детский день рождения. Дети довольны, взрослые пьяны…, главное не наоборот.

И через пару дней засобирались домой. Давид опять умотал раньше на день, говорит дела… Убью! Если у его дел, ноги от ушей и грудь четвертого размера.

Прилетели. Подъезжаем к дому, ничего не понимаю. Какое-то странное движение. Люди, что-то заносят, выносят… Выхожу в полном шоке. Что происходит?

Зашли в дом. Давид стоит в гостиной и даёт указания, какому-то парню и попутно говорит по телефону. А я, как в прострации, вроде наблюдаю все со стороны, а участия не принимаю. Это не про меня. Я должна быть в курсе и в эпицентре событий.

— А что здесь происходит? — интересуюсь я.

Давид заканчивает разговор, поворачивается ко мне лицом, становится на одно колено и говорит.

— Соня, ты выйдешь за меня замуж?

— Так мы ж тогда… того… уже… там..., - и пальцем тыкаю, куда-то себе за спину.

— Ну, я ж обещал теще, что вырастим детей и забабахаем свадьбу. Вот сегодня у нас свадьба.

— А как же теща?

— Не переживай, они летят все следующим рейсом.

— Они знали и не проговорились? Даже мама? Удивила!

— Я заставил ее поклясться самым святым для нее, а ещё, подписать договор и нотариально заверить, — это он так шутить. Юморист.

— Хоть не кровью подписывала, — слышала бы нас мама, — а как же платье и все такое…

— Ну ты говорить “да” собираешься, долго мне ещё на колене стоять.

— Стой, стой… Так что там с платьем?

— В спальне, на кровати и стилист минут через двадцать приедет.

— Угу, типа подготовился? И что, и гостей всех позвал и украсил прямо все во дворе...

— Можно, я уже встану с колена… Я уже понял, что сюрпризы ты не любишь…

— Да нет, наверное, люблю, но я, вообще была настроена рвать патлы твоей любовнице, а тут…, - округляю глаза, — свадьба. Неожиданно.

— Какой любовнице?

— Ну той, которой, надеюсь, нет и патлы у нее целы останутся.

Встаёт, обнимает меня, берет нежно за подбородок и целует. Тут ещё и дети налетели и обнимают за ноги. Он подхватил их на руки, и мы все обнялись, как большая и дружная семья.

— Куда ж я теперь без вас? Живу только вами и ради вас, — очень трогательно.

— Да, я согласна, я выйду за тебя, — аж на слезу пробило.

И понеслось. Прическа, макияж, приезд остальным родственников, шум и гам… Дети бегают, за ними нанятые няньки. И этот хаос надо преобразить до состояния — праздник.

И вот, играет музыка, я в белом платье, Давид тоже в белом, мама уже рыдает, а у всех на лицах улыбки, как будто они выиграли миллион. Папа подаёт мне руку и ведёт к алтарю. Подводит к Давиду, обнимает его и передаёт меня ему. Какой он у меня красивый, ну и я, тоже ни-че-го… в смысле красотка.

Рядом с Давидом стоит Руслан, Тимур и муж его сестры, а с моей стороны Марина, Елизавета и сестра Давида.

Вокруг невероятно красиво. Все-таки не зря агентство Давида дерет такие бабки за организацию свадеб… Вот я неугомонная сучка, все проанализирую, просканирую, сделаю выводы и поставлю оценки.

Регистратор произносит свои слова и предлагает нам произнести клятвы.

Одно радует, что почти за три года совместной семейной жизни с Давидом, мой компьютер в этой области даёт сбой. Все идёт от души и сердца, а не от головы. Поэтому, все что я говорю, переполнено одним чувством — любовью.

Давид, говорит невероятно приятные слова и как женщина, и как мать его детей, я понимаю, что он нас не предаст и не променяет, потому что любит.

Ещё несколько лет назад, я жила по графику и четко выверенному плану, а сейчас, я не знаю, что будет завтра, но главное, там будут они — мои дети и муж.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог