Библиотека :)

Неверный 510K - Валерия Ангелос - Рина Каримова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Рина Каримова, Валерия Ангелос Неверный

1

— Пора тебе собой заняться, — говорит Снежана. — Это в двадцать лет можно просто умыться и быть красавицей, а в пятьдесят каждый день на счету. Один раз крем забудешь намазать — на утро морда как у шарпея.

— Мне сорок два, — крепче сжимаю чашку с чаем.

— Так я и сказала — под пятьдесят, — хмыкает подруга. — Ты, конечно, сама смотри, Вер, как тебе лучше. Но скажи, ты хоть что-то делаешь? На массаж ходишь? В СПА?

Молчу. Не понимаю, что на нее сегодня нашло. Обычно мы общаемся совсем иначе.

А тут встретились в кафе и началось. На ровном месте.

— Про косметолога молчу, — фыркает Снежа. — Видно, что ботокс ты никогда не колола. Ну так хоть бы губы сделала. Что это у тебя за две ниточки?

— Да нормальные у меня губы. Слушай, у каждого разные представления про внешний вид, — стараюсь перевести тему. — Так что каждому свое.

— Всем мужикам одно нравится, — усмехается Снежана, выразительно расправляет плечи, от чего ее кофта скользит вниз и декольте становится все более откровенным. — Жаль, ты со мной в Турцию на пластику не полетела. Это мое самое выгодное вложение. Эмиру бы твоему точно зашло.

— Снежана, прекрати, пожалуйста, — хмурюсь, головой качаю. — Давай о чем-то другом поговорим.

— А что не так? У него горячая кровь. Таким именно сочные женщины нравятся. А ты, Вер, прости, в последнее время совсем уже как высушенная вобла. Это я тебе, как подруга говорю, без обид. У меня есть отличный хирург.

— Не собираюсь я ничего делать.

— Зря, — пожимает плечами. — Ну тогда хоть бы гардероб обновила.

Она смотрит на мое платье так, что я тоже невольно на себя смотрю.

Нормально все выглядит. В чем проблема?

— Мужикам яркие женщины нравятся, — заявляет Снежана. — А это все твое… ну такое.

Она кривится, заставляя меня еще сильнее почувствовать себя не в своей тарелке.

Да, у Снежаны более «яркая» внешность. Она постоянно красит губы ярко-красной помадой, делает хищный макияж. Наряды у нее на грани. Эпатажные.

Но это часть ее образа.

Снежана держит сеть салонов красоты. Активно ведет соц-сети, развивает блоги везде. Ей для работы так выглядеть нужно, привлекать внимание.

А меня вполне устраивает мой спокойный имидж. Дочь сейчас на учебе в Англии. Занимаюсь домом, создаю уют для нас с мужем.

Хотела бы забеременеть снова.

Эмир мечтает о сыне. И я тоже хочу малыша. Мальчика или девочку. Не важно. Просто долгие годы ничего не выходит, хотя здоровье в порядке, если судить по анализам.

Вот и сегодня очередной прием у врача. Что-то чувствую себя последние дни не очень. Или зима так действует?

— Вер, ты меня слышишь? — доносится голос Снежаны. — Ну ты быть хоть ко мне в салон зашла. На какую-то процедуру.

Рассеянно качаю головой. Смотрю на часы. Скоро нужно в клинику ехать.

— Здравствуй, Вера, — раздается голос рядом.

Поворачиваюсь и вижу двух женщин.

— Здравствуйте, — улыбаюсь.

Они обе работают у моего мужа.

Замечаю то, как переглядываются, посмотрев сперва на меня, а после на Снежану.

Не понимаю их реакцию.

— Не знала, что вы знакомы, — замечает наконец одна из них.

— А что странного? — смеется Снежана. — Меня все знают!

— Ну хорошего вам дня, — качает головой другая женщина и снова смотрит на меня. — Увидимся на корпоративе, Вер.

— Да, — поддерживает вторая. — До встречи.

Прощаюсь с ними, а сама недоумеваю.

Корпоратив?

— Ты же идешь на корпоратив? — протягивает Снежа. — Твой Эмир всегда самые крутые вечеринки для своих сотрудников делает.

— Извини, Снеж, я… мне ехать надо, — выпаливаю.

Быстро оставляю деньги на столе.

— Куда? Ты чего?

— Извини, — бросаю. — Потом поговорим.

Выхожу из кафе. Ничего не понимаю.

Эмир сказал, что корпоратив пройдет тихо. Никакого мероприятия в этом году не будет. А сам он вообще займется рабочими контрактами.

Тогда что происходит?

Уже за рулем машины постепенно успокаиваюсь.

Все просто. Муж знает, что я не слишком люблю шумные мероприятия. Вот и не стал ничего говорить. Несколько прошлых корпоративов я пропустила.

Он не хочет, чтобы я чувствовала себя неловко. Как будто подвожу его, раз опять не могу составить ему пару.

И почему я так разнервничалась?

Это все Снежана со своими странными разговорами так подействовала.

В клинику приезжаю уже без тревожных мыслей. Захожу в кабинет врача.

— Здравствуйте, Вера, — она улыбается. — У меня для вас хорошие новости. Пришли результаты ваших анализов.

Подает мне бланк.

— Вот, — говорит. — Сами посмотрите.

Пробегаю взглядом по строчкам. Зажимаю рот ладонью.

Беременна.

Я беременна!

После стольких лет. Наконец-то получилось!

Сердце затапливает радость. Сперва сразу хочу набрать Эмира, рассказать ему все, даже достаю мобильный, но в последний момент прячу телефон обратно в сумку.

Нет. Лучше сделаю сюрприз.

Испеку его любимый торт. Он вернется после корпоратива. Уставший. А я его встречу. Там обо всем и поговорим.

+++

Дорогие читатели, огромная просьба поддержать книгу лайком ("звездочка" в приложении или кнопочка "мне нравится") и добавить в библиотеку, чтобы не потерять! Будем очень рады вашим комментам!

ВАШИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ --- ОГОНЬ НАШЕГО ВДОХНОВЕНИЯ!

2

Улыбаюсь, глядя на торт. Глазурь получается особенно удачной. Больше всего мне нравится печь разные сладости. Постоянно пробую новые рецепты. Но я вообще готовить люблю.

Эмиру нравится. И Ксюша, наша доча, всегда просит испечь ее любимые блинчики, когда приезжает домой на каникулы.

— Вкуснее, чем в ресторане, — так она говорит. — А в Англии вообще еда ужасная. Скорее бы закончить универ и домой вернуться.

Мне бы хотелось, чтобы дочка училась тут. Где-нибудь рядом. Мы живем в столице. Здесь хватает университетов. Но Эмир посчитал, что за границей будет лучше.

Скучаю по Ксюше. Конечно, мы постоянно созваниваемся по видео-связи. Она часто отправляет мне разные фото, записывает короткие ролики. Но это все равно не может заменить живое общение.

Невольно накрываю живот ладонями.

Теперь у нас в семье будет пополнение.

На душе тепло. Кажется, будто вокруг светлеет.

Даже не верится. После стольких лет, после стольких безуспешных попыток забеременеть. Долгожданное счастье.

Снова смотрю на торт.

Красиво получилось.

Но тут в голове почему-то звучит голос Снежаны.

«Ты прямо прилипла к своей плите. Вера, ну сколько можно? Когда ты последний раз макияж делала? А маникюр? Укладку?»

Перевожу взгляд на большое зеркало, которое висит в коридоре. Помедлив, подхожу ближе. Изучаю себя.

Мне нравится естественность. Эмиру тоже. Стоит подкрасить губы, как он хмурится.

Смотрю на свои руки. Маникюр делаю сама. Длинные ногти мне носить неудобно. А так — выходит просто и аккуратно.

Зачем идти в салон?

Ну а насчет укладки…

Поворачиваюсь, глядя на свою косу.

Возможно, когда есть повод, то можно и укладку сделать.

Вот только я редко куда-то выхожу. В основном дома или в магазин за продуктами.

Еще недавно ремонт закончили. Переехали в большой особняк. В другой район. Эмиру некогда было заниматься этим. Он же работает.

Так у нас в семье повелось.

На мне — домашние дела. На нем — заработок.

Помню, как в начале хотела работать. Даже устроилась в одну фирму. Но потом как завертелось. Беременность, маленький ребенок.

Вышла из декрета. Ненадолго. Но со временем не складывалось. Не успевала все совмещать.

Эмиру не нравилось, что я то с ребенком, то в офисе. А ему нет внимания.

Подумав, я решила, семья важнее карьеры.

Теперь уже поздно работу искать.

Да и не до того будет.

Я же беременна.

Прохожу в зал. Здесь уже новогодняя атмосфера. Дом я украсила. Поставила елку, развесила гирлянды повсюду.

Присаживаюсь на диван, обнимаю себя руками. Наблюдаю за переливающимися лампочками, когда меня вдруг осеняет.

А почему бы не сделать Эмиру другой сюрприз?

Он точно не ждет, что приеду на корпоратив. Ему наверняка будет приятно. Это с подчиненными он суровый босс, строгий и непреклонный. Дома, со мной и с Ксюшей, Эмир другой. Заботливый, внимательный.

Идеальный муж.

В последнее время он сильно устает. Постоянно задерживается. Почти не бывает дома.

Много важных проектов. Аврал.

Между нами даже как будто появился холодок. Какая-то непривычная отстраненность.

Время такое. Сложный период.

Я уверена, что все наладится. Особенно, когда Эмир узнает, что совсем скоро у нас будет малыш.

Мне нужно уделять мужу больше внимания.

Представляю, как он обрадуется, увидев меня, и начинаю собираться.

Делаю легкий макияж, подвожу глаза. Слегка подкрашиваю губы. Потом беру Ксюшин стайлер. Какой-то очень модный гаджет.

— Мам, ты прикинь, сам локоны делает, вот так подносишь прядь… и вот, вот, посмотри! — звонкий голос дочки отбивается в ушах.

Помню, как она волосы накручивала. Стараюсь это повторить. После собираю локоны на затылке.

Вроде неплохо.

Тяжелее всего найти платье. Давно ничего нарядного не покупала. Обычная удобная одежда и все. Чтобы было комфортно.

Выуживаю из дальнего угла шкафа один вариант. Рассматриваю, повертев вешалку перед собой.

Решаю надеть.

Это старое платье. Но я его всего несколько раз надевала. Может, я и «вобла», но зато легко влезаю в наряд, который носила лет семь назад.

И снова морщусь, вспоминая слова Снежаны.

«Вер, ну ты совсем как бабулька! В этих кофтах, длинных юбках. Эмир такой видный мужик. А ты чего?»

Подруга много сегодня наговорила.

Как никогда.

Что за муха ее укусила?

Ладно, не важно. Надеюсь, у нее сейчас настроение получше, и она не будет ни на кого бросаться.

Выхожу в коридор и снова смотрю на себя.

И где же тут бабулька?

Отражение мне очень нравится. Хотя макияж ярковатый вышел. Да и прическу такую никогда не делала. Но смотрится все хорошо. И платье, как говорит моя Ксюша, «в тему». Модно смотрится.

Вызываю такси.

Жду-не дождусь, когда увижу Эмира.

3

— Девушка, разрешите вас пригласить?

Какой-то незнакомец обхватывает меня за талию, увлекая в центр зала, где парочки кружат под медленную мелодию.

Опешившая от неожиданности даже вырваться из его захвата не могу.

Что? Какая я ему «девушка»?

Он продолжает что-то мне оживленно рассказывать, а я с трудом умудряюсь освободиться от его рук.

Ну ничего себе. Стоило только войти в зал — и такое.

Отхожу подальше от танцевальной зоны. Осматриваюсь по сторонам. Ищу глазами Эмира.

Он высокий. Под два метра. Мощный. Так что его массивную фигуру трудно пропустить даже в толпе.

Людей здесь очень много.

Я приезжаю в разгар веселья. Корпоратив идет полным ходом.

Шумно. Свето-музыка. Откуда из-под потолка сыплется сверкающее конфетти. Отовсюду доносятся звуки разрывающихся хлопушек. Такое чувство, будто Новый год уже наступил.

Однако мужа нигде нет. И никого из знакомых не видно. Хотя в его офисе знаю всего несколько человек, помимо тех двух женщин, которых встретила утром.

До сих пор из головы не идет их реакция.

Они как будто удивились, что я знакома со Снежаной. Ее они, конечно, тоже знают. Не только по раскрученным соц-сетям.

Снежа обращалась в компанию мужа несколько раз. Он же строительством занимается. Ей требовалась недвижимость под салоны.

Некоторое время они вместе работали.

— Могу я вас угостить? — слышится рядом хриплый голос.

Поворачиваюсь. Вижу высокого мужчину рядом.

— Нет, спасибо, — качаю головой.

— Вы недавно устроились? — вдруг интересуется он.

Снова смотрю на него.

— Никогда раньше вас здесь не видел, — его внимательный взгляд упирается в мое лицо. — Вы недавно к Эмиру устроились?

Отмечаю, что он называет Эмира не по отчеству. На автомате отмечаю.

— Извините, мне нужно идти, — отхожу от него.

— Вы же только пришли, — усмехается.

Качнув головой, отворачиваюсь.

Надо найти мужа.

Он наверное работает. Говорил же про контракты. Пока все отдыхают, Эмир занимается делами.

Расслабляться муж не умеет.

Выхожу из главного зала. Иду к лифту, поднимаюсь на другой этаж. Знаю, где его кабинет. Бывала же тут раньше. Поэтому быстро нахожу нужную дверь.

Она приоткрыта.

Машинально заношу руку вверх, чтобы постучать. Привычка.

Но тут вдруг доносится:

— Когда ты скажешь ей, что разводишься?

Слышу голос Снежаны и застываю перед дверью кабинета.

Что она здесь делает? В такое время?

— Работай, — хрипло говорит мой муж.

А дальше женский стон. И какой-то странный звук…

— Да, так, — резко заявляет муж, с придыханием.

Цепенею на месте.

Эти звуки становятся все более…

Даже не знаю, как описать. Просто у меня от них все внутри холодеет, а к горлу подкатывает ком. Тошнит. Сильно. По телу пробегает нервная дрожь.

Часть меня все еще надеется на ошибку.

Я что-то неправильно поняла.

Все не так.

Но…

Толкаю дверь. Шагаю вперед. То, что вижу перед собой разбивает меня окончательно.

Иллюзии сгорают за секунду.

Остается лишь тупая боль в груди.

Замираю, глядя на грязную картину прямо перед собой.

Мои губы нервно дергаются.

Теперь понятно, почему Эмир не хотел, чтобы я шла на новогодний корпоратив его фирмы.

Какая же я дура. Торт испекла, готовила любимому сюрприз. Сегодня узнала, что беременна. У нас есть взрослая дочь, но муж всегда мечтал о сыне. А сам вот так…

Неверный. Как ты мог так со мной поступить?

4

Наверное, мне стоило сразу развернуться и уйти. Броситься прочь. Бежать подальше отсюда.

Но сил сдвинуться с места нет.

Я так и застываю, глядя вперед. Едва переступив порог, замерзаю изнутри.

Чувств нет. Только пустота.

А может мне сейчас до такой степени больно, что чувства не выдерживают и отключаются. Какой-то защитный рефлекс срабатывает.

Мне открывается картина, которая оставляет мало места для воображения.

Все однозначно.

Эмир стоит боком ко мне. Небрежно привалившись бедром к столу.

Его галстук ослаблен. Тот самый галстук, который я ему утром поправляла.

Рубашка вверху расстегнута.

Снежана внизу. Перед ним. На коленях. Рука моего мужа лежит на ее затылке. Крупная смуглая ладонь, которая так часто скользила по моим волосам.

Горло сдавливает до боли. И кажется, совсем не могу дышать. Глаза словно режет. Но слез нет.

Ничего нет. Вакуум.

Они настолько увлечены друг другом, что даже не замечают меня. Зато слышат звук, который издает дверь, ударяясь о стенку.

Сама не замечаю, как отталкиваю ее от себя. Это выходит автоматически.

Муж холодно бросает:

— Что за черт? — в его отрывистом голосе сквозит легкое раздражение. — Кто…

Эмир начинает фразу, но не заканчивает. Потому что поворачивается и видит меня.

Снежана… не отвлекается от работы.

Муж отталкивает ее от себя. Оттягивает в сторону за волосы. Резко. Пожалуй, даже грубо.

Его лицо будто темнеет.

Что-то не так, Эмир?

Ты не ожидал меня здесь увидеть?

— Вера! — бросает он.

И протягивает руку в мою сторону.

Его обращение отрезвляет. А жест окончательно помогает сбросить оцепенение.

Отшатываюсь.

Отхожу назад.

Ускоряю шаг, потому что позади слышится его тяжелая поступь. И новый окрик.

— Вера! — хрипло, хлестко. — Стой…

Будто рычание.

Сейчас меня всю передергивает, когда муж обращается ко мне по имени. После всего.

Чудом успеваю заскочить в лифт. Нажать кнопку последнего этажа. Створки кабины закрываются прямо перед Эмиром.

Достаю телефон. Все как сквозь пелену.

Вызываю такси. Судорожно стискиваю мобильный.

Поднимаю взгляд. Как завороженная смотрю на панель, где сменяются цифры.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

И вот лифт открывается.

Почти бегу по пустынному холлу. На улицу. Быстрее.

Там застываю на крыльце.

Падает снег. Крупные белоснежные хлопья кружат в морозном воздухе.

Теперь даже эта красивая зимняя погода кажется мне какой-то издевкой.

Телефон, зажатый в ладони, вибрирует. И я вижу, как на парковку подъезжает такси.

Спускаюсь по ступенькам. Но каблук скользит.

Вскрикиваю.

Кажется, сейчас упаду. Однако нет.

Кто-то обхватывает меня за талию. Придерживает.

Как заторможенная, поворачиваю голову.

Тот мужчина, который заговорил со мной в главном зале. Знакомый Эмира.

— У вас все нормально? — спрашивает он теперь, вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — выдаю на автомате. — То есть — да. Извините. Мне нужно ехать.

Кажется, он говорит еще что-то. Но я не слышу. Спешу в такси. Усаживаюсь на заднее сиденье.

Телефон снова вибрирует.

Только теперь это не сообщение, а звонок.

Эмир.

Как он…

Зачем…

Он что собирается о чем-то со мной говорить? После всего?!

От одного вида его контакта на экране телефона у меня начинается какая-то тихая истерика.

Отключаю мобильный.

— Куда едем? — спрашивает водитель.

А я застываю.

И правда.

Куда?

5

— В центр, — выдаю наконец.

Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.

— Без адреса?

Водитель поворачивается ко мне.

— Да, — выдавливаю с трудом.

В горле ком. Даже этот короткий ответ ощущается гранитным камнем на языке.

— Хотите просто прокатиться?

Киваю.

Водитель отворачивается и переключается на дорогу. Не знаю, сколько кругов мы наматываем вот так. Таксист понимает меня правильно. Больше ничего не спрашивает, просто едет дальше.

Снег падает за стеклом. А я прижимаюсь лбом к прохладной дверце авто. Бездумно наблюдаю, как меняется одна улица за другой.

Машин почти нет. Людей тоже.

Но ездить так часами нельзя.

Нужно что-то думать.

И еще — нужно подумать о ребенке.

Накрываю живот ладонью.

Я так долго мечтала об этом малыше. Так его ждала. И вот наконец — будто чудо. Под Новый год.

Мой ребенок. Только мой. Теперь.

Остальное я должна отбросить. Хотя бы постараться. Потому что если сейчас дам волю эмоциям, всем своим переживаниям, то меня унесет.

Нужно быть сильной. Собраться.

Я подумаю обо всем потом. Когда смогу спокойно думать. А пока… надо понять, что дальше.

Где ночевать. Где жить.

В наш дом не хочется возвращаться. Даже слово «наш» болезненно режет. Меня передергивает моментально.

Там столько дорогих сердцу воспоминаний. И все перекрывается одним. Самым ярким. Ранящим. Последним. Той омерзительной сценой, которую я увидела в кабинете.

Тошнота подкатывает к горлу. Невольно накрываю шею ладонью.

Нужно успокоиться.

Заставить себя успокоиться.

Так настраиваюсь.

Пока что стараюсь отстраненно подумать, куда могу поехать. Вариант на ум приходит лишь один. Квартира, которая досталась мне в наследство от мамы. Свекровь несколько раз предлагала сдать ее в аренду. Заработать.

— Каждую копейку в семью, — отбивается голос свекрови в голове. — Почему твоя квартира закрытая простаивает? Нельзя так. Неразумно это.

В семью. Да…

Вот такая у нас семья.

Теперь я рада, что никаких квартирантов там нет. Значит, сама смогу спокойно туда заехать. А раньше просто не получалось представить, что чужие люди будут жить среди маминых вещей. Вывозить все, выбрасывать, как предложила мне свекровь, я отказалась. Пусть просто стоит. Пусть квартира будет закрыта.

— Столько денег на коммуналку уходит, — сетовала свекровь. — Вер, ну зачем тебе это? Как ярмо на шее. Платишь ни за что. А людей бы пустила, так хоть бы подзаработала.

Мать у Эмира деятельная. Деньги считает умеет.

— Глупо, что не сдаешь. Район-то хороший.

Она постоянно мне об этом говорила. Напоминала.

Глупо? Возможно.

Ну вот как раз для такого случая квартира пригодилась. Видимо, что-то я чувствовала.

Горечь разливается во рту.

А если по правде, то ничего ТАКОГО я не чувствовала. Не замечала. Близость у нас с Эмиром была. Возможно, в последний год реже, чем раньше. И еще он чаще задерживаться начал.

Но такие периоды и раньше случались. Подъемы и спады. Разное бывало.

Может он и тогда? С кем-то?

Обрываю мысль. Запрещаю себе эту тему дальше развивать.

Все. Хватит.

Решение приняла. Еду в мамину квартиру. Вот только ключей с собой, понятное дело, нет. Придется за ними заехать. В… дом.

Стараюсь не думать о том, как это будет. Как войду туда, как на меня нахлынет. Как счастливое прошлое сольется с уродливым настоящим.

Отметаю все. Насколько получается.

Называю водителю адрес. Прошу подождать меня возле ограды. А дальше как можно скорее стараюсь все сделать. Зайти и взять то, что нужно. Выйти, не оглядываясь назад.

Но все идет не по плану.

Прохожу в коридор. Все ключи хранятся в отдельном шкафу на кухне. Туда и направляюсь.

Шагнуть к нужной мне полке не получается.

Переступаю порог. Вижу Эмира. Он сидит за барной стойкой, зажав большую ложку в руках. Жрет мой торт. Услышав шаги, поднимает взгляд.

Тут меня и срывает.

Что-то дурное внутри поднимается. Темное. Яростное. Или же рвется какой-то нерв. Но меня буквально подбрасывает от такой картины.

— Тебе нормально? — спрашиваю. — У тебя все хорошо?

— А что не так? — мрачно выдает он.

— Ну ты бы еще… эту свою позвал. Вместе бы тут сидели и жрали!

Подхожу ближе, хватаю торт со стола. Вместе с тарелкой швыряю в сторону мусорного ведра.

Слышится звон осколков.

Эмир хватает меня за руку. Крепко. И от этого прикосновения чуть ли наизнанку не выворачивает.

Выдергиваю запястье из его захвата.

Назад отхожу. Отрицательно мотаю головой.

— Не трогай, — выдаю. — Никогда меня больше не трогай. Понял?

6

— Нет, не понял, — резко бросает Эмир. — Ты чего на пустом месте так взбеленилась?

— Я… что?

Его вопрос кажется мне настолько безумным в сложившейся ситуации, что даже слов не нахожу для ответа.

— Сядь, — говорит он.

На стул перед собой кивает.

Обнимаю себя руками. Хотя бы так стараюсь немного успокоиться. Его жесты, его слова. Все это очень сильно действует на меня.

А мне нельзя так реагировать.

Нужно отбрасывать все. Всю эту грязь.

Даже если не ради себя. Ради ребенка.

Иначе как держаться?

— Садись, — повторяет.

Не двигаюсь с места.

— Ладно, как хочешь, — выдает он.

Вижу, что его руки сжимаются в кулаки.

— Вера, все так живут, ясно?

Смотрю на него.

И как будто не узнаю. Или наоборот — узнаю по-настоящему. Впервые.

— Все? — непроизвольно повторяю.

— Да, — бросает, качнув головой. — Проблемы здесь нет.

Он издевается. Точно издевается. Он же не может на полном серьезе говорить мне подобные вещи?

— У нас семья, — заявляет Эмир. — А остальное не имеет значения.

Семья…

От него это слово звучит будто ругательство. Теперь.

— Ну почему, — нервно дергаю плечами. — Ты же обсуждал развод.

— Чего? — кривится.

— Ты, конечно, был занят, — невольно морщусь. — Но не совсем же память отшибло. Так когда мы разводимся?

— Никогда, — обрубает. — Таировы не разводятся.

Ну пускай.

Таировы может и не разводятся.

А Ковалевы очень даже.

И хоть при замужестве я фамилию поменяла. По глупости, как сейчас понимаю. Это меня от расторжения брака не остановит.

— Ты зачем скандал закатываешь? И все настолько усугубляешь, — продолжает Эмир. — Нормально же все. И раньше нормально было. И будет. Чего тебе не хватает?

Он настолько уверенно это все говорит, что я даже подвисаю.

— Не будет никакого развода, — заявляет. — Ты эти глупости оставь. Нечего мне тут блажить.

Значит, это я… ненормальная.

Истеричка еще, наверное.

А он в полном порядке.

Ну хорошо.

Я в каком-то странном состоянии. Будто в тумане. Но одно понимаю четко, надо как можно скорее отсюда уходить. Я здесь задыхаюсь. Не могу больше.

Потом обо всем подумаю.

Когда смогу думать.

А сейчас я поворачиваюсь, открываю нужный ящик, достаю коробку с ключами. Забираю то, что мне нужно.

Вещи решаю не брать.

Время тратить не хочу. Задерживаться здесь хоть на одну лишнюю секунду не буду.

Там что-то было. У мамы на квартире. Справлюсь.

— Ты серьезно сейчас? — резко спрашивает Эмир.

Его голос заставляет вздрогнуть и обернуться.

— Да. А на что похоже?

Поворачиваюсь и механически убираю коробку обратно. Откуда взяла. Привыкла уже, что во всем должен быть порядок.

Только сейчас это не важно. Ничего из прежнего не важно.

— Ты не понимаешь, что с тобой будет? — холодно интересуется Эмир, провожая каждое мое движения тяжелым взглядом.

Смотрю на него.

Почти спокойно.

— А что может быть со мной хуже, чем сейчас? — выдаю.

— Ты не выживешь без меня.

— Без тебя?

— Без моих денег. И всех возможностей, что я тебе даю, — заявляет Эмир. — Вера, ты к реальной жизни не приспособлена.

Молчу.

— Разводиться она собралась, — головой качает, усмехаясь. — А жить на что будешь? Зарабатывать как?

Как-нибудь разберусь.

— Ты же, как… — оскаливается. — Тепличное растение.

Ну надо же.

Растение.

Так он меня воспринимает? И давно?

Горечь сводит горло. До судороги.

Отметаю эти слова от себя.

Разворачиваюсь. Выхожу из кухни. Дальше в коридор. Быстрее на выход.

А позади слышатся тяжелые шаги.

Эмир идет за мной.

Стараюсь скорее открыть дверь.

Чувствую его взгляд, и от этого меня трясет. Пальцы не слушаются. У меня не сразу получается открыть замок.

— Какой идиоткой надо быть, чтобы ломать семью?! — рычит Эмир.

Не выдерживаю. Оборачиваюсь и смотрю на него.

— Какую семью? — потрясенно качаю головой. — Ты сам все сломал. И размазал. Со всем этим…

— С чем? — рявкает.

— С этой! — выпаливаю. — Или их было много? Ну да, конечно. Не первый случай. Даже я понимаю, что одним разом не ограничилось. С кем ты там таскался, сколько их было. Знать не хочу. Не важно уже.

— Вера, не будь совсем дурой, — говорит резко, и как будто даже оскорбляется на мои слова. — За языком следи.

Отворачиваюсь от него. Толкаю дверь и выхожу на улицу.

Здесь дышится иначе. Немного легче.

Стараюсь пройти быстрее, чтобы Эмир не задержал, не перехватил.

Но он не спешит.

Слышу только как бьет кулаком по двери.

Вот же…

Лучше бы башкой ударил. Может мозги бы вправились и он понял, что нес на кухне.

— Ты еще сама придешь, — хриплый голос летит мне вслед. — Приползешь обратно!

Ухожу, не оборачиваясь.

— Не будет тебе никакого развода!

7

Дорогу до своей старой квартиры плохо помню. Слишком сильно меня колотит, когда усаживаюсь в машину.

Хорошо, что водитель не задает никаких вопросов. Просто едет по указанному адресу.

Стараюсь отбросить все от себя. Запрещаю прокручивать в голове циничные фразы Эмира. Пытаюсь не думать, как он со мной общался.

Поразительно, что муж вел себя так, будто нечто подобное и правда для него в порядке вещей. Привычное дело.

И сколько же лет это длится?

Когда началось?

Или вообще не прекращалось?

Обрываю мысли усилием воли. Нет, мне нельзя сейчас об этом думать. Настолько изводить себя. Важно позаботится о ребенке.

Оплата за такси автоматически списывается с моей карты через приложение, а дальше я выхожу из машины, поднимаюсь по ступенькам на крыльцо подъезда.

Так давно не была здесь.

Квартира много лет стоит закрытая.

Поднимаюсь наверх, открываю дверь. Приходится повозиться с замком. Он и раньше барахлил, а теперь так и вовсе долго не поддается. Но мне все же удается вставить ключ под нужным углом и провернуть.

Захожу — и почти сразу чихаю.

Тут пыльно.

Еще бы. Столько лет никто не прибирал. Завтра наведу порядок, а пока что сил совсем нет.

Мне бы принять душ и лечь.

Иду в ванную комнату, открываю кран, чтобы по привычке вымыть руки. Тут мой взгляд и падает на кольцо. Обручальное кольцо, которое я не снимала долгие годы.

Двадцать лет в браке.

Настолько привыкла к этому кольцу, что уже не чувствовала его. Другие украшения мешали. Долго не могла ничего носить.

Эмир часто дарил мне драгоценности.

Хотел загладить вину?

Горько усмехаюсь.

Нет, это вряд ли. Он же не чувствует себя виноватым. Считает, что так живут все и он абсолютно прав.

Сейчас я даже смотреть на это кольцо не могу. Физически. А еще руку будто тянет. Неприятное ощущение. Чуть ли не до боли.

Снимаю его. Подавляю порыв просто отшвырнуть от себя. Посмотрев по сторонам, нахожу небольшую пластиковую коробку среди разных баночек, кладу внутрь, закрываю, оставляю подальше от себя.

Быстро принимаю душ, застилаю постель и укладываюсь.

Тело звенит от напряжения, но я очень стараюсь успокоиться. Просто дышать. В какой-то момент все же отключаюсь.

Сказывается измотанность.

Едва открываю глаза, сразу тянусь за телефоном. Там несколько пропущенных от Эмира. Еще ночью.

Смахиваю уведомления. Захожу в приложение, через которое можно много чего сделать. В том числе подать на развод.

Удобно. Современные технологии. Сейчас документы есть в телефоне.

Оформляю все. Отправляю.

Затягивать с этим не хочу. Нужно сразу рубить.

А дальше… надо поесть.

Меня совсем не тянет завтракать, но для здоровья ребенка это важно. Значит, надо подняться и приготовить что-то.

Только что?

За покупками сходить нужно.

А еще пора подумать о том, где буду работать.

Холодок пробегает по спине. Невольно вспоминаю жестокие слова Эмира о том, что я «тепличное растение». Без него не выживу.

Я ведь и правда, считай, ни единого дня не работала. Опыта нет. Образование у меня — менеджмент. Инспектор по трудоустройству.

И кто захочет себе такого инспектора в компанию? Без опыта.

Вообще, на первое время подойдет любая работа. Главное — начать.

Вот. Теперь мне уже не до Эмира и не до его измен. Есть другие проблемы.

Осматриваюсь по сторонам.

А еще убрать надо.

Дел впереди много.

За день выматываюсь так, что вечером без сил растягиваюсь на кровати. Тут руки и доходят до телефона.

Вижу уведомление, что мое заявление на развод отклонено. Якобы заполнено неверно.

Вбиваю все данные снова. Подаю.

Убираю телефон в сторону.

Завтра Ксюша вернется в свой универ. Она сейчас в горах с друзьями. Там плохо со связью.

А завтра мы должны созвониться.

Как я ей скажу?

8

Утром проверяю, как мое заявление на развод.

Нужно сделать все быстрее. Если это затянется, то из-за моей беременности развестись будет уже не так просто. Вполне возможно, придется делать это через суд.

Даже думать о таком не хочу. Представлять все эти разбирательства. Лучше отрезать один раз. Быстро.

Запускаю приложение. Крепче сжимаю телефон, увидев, что заявление снова отклонено. Захожу посмотреть причину.

На этот раз показано, что госпошлина не оплачена.

Странно. Помню, как платила. Должно было автоматом списать с карты.

Ладно. Попробую оплатить вручную.

Только у меня опять ничего не получается. Пробую несколько раз — отклонено. Оплата не проходит.

Захожу в приложение своего банка. Там меня и ждет «сюрприз».

Карта заблокирована. Проверяю другую — та же картина. Видимо, Эмир постарался. У него же есть полный доступ. И деньги тоже — его.

Перевожу дыхание. Стараюсь не давать волю лишним эмоциям.

Мне стоило ожидать чего-то подобного. Верно? Он же сам сказал, что без него и без его денег не выживу. Приползу обратно. Ну вот.

Дал мне день, а теперь начал действовать. Вероятно, полагает, что так быстрее домой вернусь.

Качаю головой. Стараюсь встряхнуться.

Сейчас главное оплатить эту госпошлину, чтобы заявление на развод наконец приняли и взяли в работу.

Хорошо, что у меня есть немного личных сбережений. Некоторые накопления. На моей карте в другом банке.

У Эмира нет туда никакого доступа. Но ему это и не требовалось бы. Там совсем мало денег. Такие суммы не представляют для него интереса.

А я этой картой не пользовалась.

Теперь открываю приложение, смотрю, сколько на счету. Прикидываю, на какой срок мне этого хватит.

За коммуналку придется платить больше, ведь начну пользоваться электричеством, водой. А еще отопление.

На еду тратила много. Но я же и для Эмира готовила. Одна буду есть меньше. Конечно, основная статья — непредвиденные расходы.

Мне могут потребоваться деньги на что угодно.

К сожалению, я привыкла тратить, не задумываясь. Просто брала то, что требовалось. На цены не смотрела.

Жила и не думала. Так беззаботно, глупо.

Зря. Это ошибка.

Начну действовать иначе. Разумнее.

Пока что оплачиваю госпошлину, а после снова смотрю на баланс карты.

Работа нужна мне уже сегодня.

Тех денег, которые есть, хватит на некоторое время. Но я беременна. Неизвестно как все будет проходить.

В моем возрасте беременность может протекать нелегко. Осознаю риски. Мало ли что может мне понадобиться в самом ближайшем будущем. А рассчитывать сейчас могу лишь на саму себя.

Включаю старенький компьютер, чтобы поискать вакансии в Интернете. И понимаю, что Интернет-то у меня как раз не подключен.

Пока делаю все с телефона.

Но сколько мне ждать ответа на эти сообщения?

Решаю пройтись по ближайшим к дому улицам. Посмотреть, нет ли каких-то объявлений. Иногда в кафе и магазинах вывешивают информацию о поиске официантов или продавцов.

Почти сразу мне улыбается удача.

Замечаю как раз такой листок с объявлением на кофейне поблизости. Им требуется официантка.

Захожу туда.

— Здравствуйте, — улыбаюсь. — Я по поводу работы.

— Минуту, — кивает в ответ молоденькая девушка. — Сейчас позову администратора.

Ждать приходится недолго. Вот только по выражению лица администратора понимаю, что-то не так. Она как-то хмурится, глядя на меня.

— Опыт работы есть? — спрашивает.

— Нет, — качаю головой. — Но я быстро схватываю. Научусь всему, чему потребуется.

— Сколько вам лет?

— Сорок два.

Администратор хмурится еще сильнее.

— Извините, но скажу как есть, — разводит руками. — Вы, конечно, очень хорошо выглядите. Только у нас в коллективе все девушки молодые. Это в основном студентки. И если мы вас возьмем, то… ну как-то не гармонично получится. Да и без опыта работы. Учить всему. Не тот возраст. Понимаете, бывает, у нас и студентки надолго не задерживаются. Это же тяжело. Целый день провести на ногах. А если человек в возрасте, то еще тяжелее.

Она продолжает что-то пояснять, а я понимаю, что упустила ключевой момент. Возраст. Возможно, мой возраст для такой работы и правда не подойдет.

А где это не будет проблемой?

В любом случае надо пробовать.

— Спасибо, — отвечаю администратору.

Выхожу.

Дальше иду. Захожу в еще несколько мест. И везде получаю отказ.

Где-то со мной даже говорить не хотят. Где-то начинают расспрашивать, но получив ответ про опыт работы, тут же сворачивают разговор.

Казалось, будет легче.

Ладно, сдаваться все равно нельзя.

День трачу на поиски. Жаль, что все проходит впустую. Уже думаю, как бы правильно подать отсутствие у меня хоть какого-то опыта работы в прошлом. Но никаких идей на эту тему в голову не приходит.

Проверяю почту в телефоне. Тоже ничего.

Вспоминаю, что забыла договориться насчет Интернета.

Ничего. Это сделаю завтра.

Смотрю на часы. Странно, что Ксюша еще не звонит.

Проверяю нашу переписку. Никаких сообщений нет, хотя дочь в сети.

Сама набираю ее. Занято. Пробую несколько раз, но ничего не меняется.

Ладно, подожду.

Через время Ксюша сама перезванивает.

— Привет, мам, — говорит.

Отмечаю, голос у нее какой-то не такой. Напряженный.

— Как ты? — спрашивает Ксюша.

— Нормально, — говорю. — А ты?

— Хорошо, — отвечает после короткой запинки.

Точно что-то не то. Мне совсем ее тон не нравится.

— Как твоя поездка в горы? — спрашиваю.

Молчит.

— Ксюша?

— Мам, — выдает. — Почему ты мне ничего не рассказываешь?

— О чем?

— О том, что вы с папой… повздорили.

Интересно.

Значит, у Эмира хватило совести нашей дочери все рассказать. Поднять эту тему.

Тяжело с эмоциями справиться, но я стараюсь.

Вообще, может и правильно, что Эмир ей сказал. Про развод молчать нельзя. Ксюша уже не ребенок. Семью мы не сохраним, потому что, как выяснилось, никакой семьи у нас и не было. Надо как-то объяснить дочери, что между ее родителями происходит.

Но не по телефону же.

Хотя когда она приедет?

У нее учеба. Сессия. В Англии каникулы не совпадают с нашими. Там вообще совсем другой порядок.

А сказать нужно.

— Мы не повздорили, Ксюша, — говорю. — Мы разводимся.

— Что? — выпаливает она. — Мама, ты же это на эмоциях сейчас, да? Ты же не серьезно?

— Доча…

— Вы не можете развестись, — обрывает. — Нет, мам. Это все… временные трудности.

— Не думаю, — замечаю ровно. — У нас с твоим отцом, как недавно оказалось, слишком разные взгляды на жизнь.

Хочется сказать иначе. Жестче, грубее. Но это все не для разговора с Ксюшей. Это пока просто мелькает в голове.

Волю чувствам не даю. И словам тоже. Иначе не туда понести может.

— Мам, — выдает Ксюша.

Кажется, всхлипывает.

От приглушенного звука меня буквально режет.

— Доча, так бывает, — стараюсь ее успокоить. — Мы давно в браке и…

— У вас идеальный брак! — выпаливает.

— Нет, — отвечаю сдержанно. — Давай, мы потом это все обсудим. Сейчас не лучший момент.

— Мам, пожалуйста, послушай меня, — говорит дочка. — Я с бабушкой говорила. Она мне все объяснила.

Ясно.

Как я сразу не догадалась?

Без свекрови не обошлось. Не стал бы сам Эмир такие вещи с Ксюшей обсуждать. А вот его мать… она может.

Мадина всегда старается свою линию продавить. Даже эта мерзкая ситуация с изменой не становится исключением.

— Глупо, что ты так просто ушла из дома, — продолжает Ксюша. — Не стала бороться. Как будто тебе на отца наплевать. Ты сама подумай. Он ведь так решить может. Ну что тебе совсем не важно, где он и с кем.

В голову прямо ударяет.

Хочется с Мадиной поговорить.

Но смысла нет. Там глухая стена.

Просто… зачем свекровь Ксюшу в эту грязь втягивает? Ну зачем?!

Хотя понятно. Все средства хороши.

Таировы же не разводятся.

— Вот скажи, мам, неужели ты хочешь, чтобы отец действительно к этой выдре ушел?

Ему незачем уходить.

Он и так с ней. Уже. Все самое худшее случилось. Я сама видела. Собственными глазами.

— Женщина должна быть мудрой, — продолжает Ксюша. — Мам, ты же понимаешь, что за такого мужчину нужно держаться. Он… надежный.

Что?..

У меня даже какой-то истерический смех зарождается внутри, но я не даю себе это выпустить. Все подавляю.

Дочка продолжает говорить. А у меня полное ощущение, что с Мадиной общаюсь, со своей свекровью. Как будто ее же фразами выражается.

— Ксюша, давай больше не будем об этом, — говорю.

— Как не будем? Мам, ты что решила? Вернешься? Слушай, если ты не хочешь сама ехать, то я сейчас наберу папе и попрошу его забрать тебя.

— Я сказала, что я решила, — очень стараюсь ничего лишнего не бросить. — Мы с твоим отцом разводимся.

— Нет, мам, ну как же…

— Ксюша, пожалуйста, — говорю. — Понимаю, тебе тяжело. И мне очень тяжело. Но измену простить не смогу.

— Все прощают! — запальчиво заявляет Ксюша. — И ты простишь. Почему нет? Или как ты думаешь жить дальше? Без отца? Мам, ты правда считаешь, что теперь легко другого мужчину найдешь?

Вот. Вся эта чушь точно от Мадины.

— Я никого не собираюсь искать, — отвечаю. — Мне это не нужно. А жить дальше… да, буду одна.

Вообще, я давно была без Эмира. С его самой первой измены. Просто слишком поздно об этом узнала.

Но лучше позже.

Сейчас страшно представить, что я могла узнать об этом на более позднем сроке. Или когда родится ребенок.

А может и не узнала бы.

Дальше бы жила во всей этой чудовищной лжи. Ни о чем бы не подозревала. Как последняя идиотка.

Жена всегда узнает последней. Да? Так говорят.

Ксюша продолжает меня уговаривать. По-разному. И я все же не выдерживаю, отвечаю жестче.

— Предательство не прощают, — говорю. — Я себя знаю, доча. Я этого простить не смогу. Может кто-то может проглотить это. Примириться. Но у меня не получится.

— Значит, ты папу не любишь?

Значит, так.

Или наоборот — слишком сильно люблю.

Любила.

Исправляю себя. Иначе настраиваю. Мне вообще нужно теперь многое делать иначе, чтобы хоть как-то держаться и выгребать из этого вязкого омута.

Я так Эмира любила, что простить его измену невозможно.

— А если он извинится? — спрашивает Ксюша.

Маленькая моя.

Она просто не понимает.

Даже если бы Эмир извинился, это бы не стерло мою память. Тут мало слов. Тут всего мало.

— Вам надо просто поговорить, — продолжает дочь. — Успокоиться. Обсудить все.

Что тут обсуждать?

— Возможно, вам стоит попробовать свободные отношения, — вдруг прибавляет Ксюша. — Многие пары так живут.

— Свободные… что?

— Открытый брак, — она как будто оживляется, начиная пояснять мне подробности. — Каждый партнер может пойти на сторону в любой момент. Условия обсуждают заранее. Это честно. Спасает брак. Все-таки когда люди живут вместе много лет, то кому-то в паре может захотеться разнообразия. Но это не повод разводиться. Тогда и договариваются, чтобы…

— Ты откуда это все берешь?

— Ну в Англии…

— Мы не в Англии, доча.

— До нас просто еще не дошло.

— Вот пусть и не доходит.

— Мам, у нас преподаватель по истории искусства так со своим мужем живет. Они оба могут свободно заводить любовников.

— Ксюша, хватит, пожалуйста. Не надо мне это рассказывать. Если людям и правда наплевать друг на друга, то много чего можно. И на сторону ходить, и кого-то там заводить…

— Почему плевать? У них любовь. Ты бы видела. Такие отношения наоборот помогают сохранять чувства. Обостряют эмоции. Понимаешь? Вот если бы вы с папой сразу договорились.

Слушать это тяжело. Воспринимать всерьез — еще тяжелее.

Чем у моей дочки голова забита?

Вот тебе и учеба в престижном вузе. Англия. Лучшее образование в мире. И там же преподаватели, которые показывают, как хорошо завести «открытый брак».

Надо же насколько красиво это непотребство выставляют.

Прямо представляю, как мы с Эмиром договариваемся насчет условий. Он идет к этой своей. А я… ну тоже куда-то. Как там принято? На сторону.

Вот только чувствую, Таиров бы от подобного предложения от меня моментально бы взбесился.

Ему-то гулять можно. Это он четко дал понять. А вот мне — очень вряд ли.

Значит, надо ему предложить. Если объявится. Чтобы больше не объявлялся.

— Ксюша, — говорю. — А ты бы хотела так?

— Что, мам?

— Ну вот эти… открытые отношения. Ты бы хотела, чтобы твой парень встречался с другими девушками?

— Нет, конечно. То есть… не знаю. Не сейчас. Но когда-нибудь потом. Если мы обсудим. Если договоримся.

Уверенность в голосе дочери стремительно убавляется.

— Когда любишь, ни с кем делить этого человека не сможешь, — продолжаю. — Чушь это все. Свободные отношения.

— Ну просто для всех разное подходит. Если много лет в браке, то может и правда стоило бы…

— Ксюша, ты поймешь.

— Да не хочу я ничего понимать, мам, — обрывает она. — Хочу, чтобы ты и папа были вместе. Как раньше. Все. Нет у меня больше никаких желаний. Вы не можете развестись. Особенно сейчас. Под Новый год! Мне больно. Больно! Ты слышишь? Не могу я так.

— И мне больно, — говорю. — И я не могу. Себя предать не могу. Переступить через себя и быть с ним. После всего. Нет, Ксюша, не получится ничего. Даже ради тебя.

+++

Разговор с дочкой получается нервный. Но на следующий день меня ждет разговор похлеще.

Приезжает свекровь.

Первый порыв — не открывать. Однако я понимаю, что это глупо. Все равно придется выяснить отношения.

И заодно, надо дать ей понять, что совершенно лишнее забивать голову моего ребенка той чушью, которую она вчера на Ксюшу вылила.

Хотя нет. Это бесполезно. Мадина мои слова не воспримет.

Проще промолчать.

Ничего же от моих слов не поменяется. Только сама себя сильнее накручу.

— Здравствуй, Вера, — говорит свекровь.

— Здравствуйте.

Мадина окидывает мою квартиру таким взглядом, от которого становится не по себе.

Да, она к другим условиям привыкла. Здесь все довольно скромно. Ремонт в «советском стиле». Давно ничего не обновлялось.

И что?

Сейчас мне здесь намного спокойнее и легче, чем в роскошном большом доме Таирова.

Мадина хмурится и переводит глаза на меня.

— Ты хочешь тут жить? — спрашивает.

— Да.

— И долго ты в этом… — она морщится. — Ты уверена, что долго выдержишь? Вот это все? Такие условия?

Свекровь смотрит на все вокруг с таким выразительным видом, что догадаться про ход ее мыслей нетрудно.

Мадина наверняка думает что-то вроде «проще это сжечь, чем делать ремонт».

— У тебя такой большой красивый дом, — продолжает свекровь. — А ты сюда съехала. Зачем? Кому ты делаешь хуже?

— Никому, — отвечаю спокойно. — Меня все вполне устраивает.

— Вот это — устраивает?

Она обводит выразительным взглядом пространство.

— А в чем проблема? — спрашиваю. — Здесь чисто. Да, условия немного спартанские, но…

— Причем тут «чисто»? — кривится свекровь. — Условия чудовищные. Запущено все. Хватит глупить, Вера. Собирайся, поедем.

— Куда?

— Как — куда? Домой.

— Мой дом здесь.

— Что за блажь на тебя нашла? — качает головой Мадина. — Ты зачем моему сыну нервы треплешь?

Такому попробуй потрепи.

Непробиваемый.

Даже после того как на измене его поймала. На горячем. Он спокойно домой поехал, сидел и мой торт на кухне жрал.

Даже не подавился.

У Эмира нервы стальные. Да и проблемы он не видит. Ни в чем.

— Поехали, Вера, — твердо заявляет свекровь. — Нечего нашу семью позорить. Что это за непотребное поведение?

Настраиваюсь держаться. До последнего.

Однако нервы сдают практически сразу. На этих словах Мадины.

— Это у меня непотребное поведение? — переспрашиваю. — Вы ничего не путаете? Это вообще-то ваш сын любовницу завел. Не скрывает. Даже как будто гордится.

— Ну завел и завел, — бросает она без особых эмоций. — Что теперь? Не она первая, не она последняя.

— Выходит, для вас это норма?

— А ты что, думала ты одна такая королева? — хмыкает Мадина. — Вера, все женщины так живут. Все. Понимаешь? Ну мужчины… они такие, да. И что теперь? Бежать разводиться после каждой измены?

— Вы это сейчас серьезно?

— Думаешь, мой муж не гулял? — фыркает. — Гулял. Еще как. Но у меня ни разу мысли про развод не мелькнуло. Мало ли с кем он там таскался. Домой возвращался ко мне. Всегда. На первом месте у него семья. Это главное. И Эмир такой. Повезло тебе.

Повезло…

Ну ничего себе.

— Ценить надо, — заявляет свекровь. — Он на тебе, дуре, женился. Значит, все. Тебя выбрал. А остальные — так. Что на них смотреть?

И правда.

Ее логика звучит для меня как полный бред. Но заметно, что сама Мадина никаких противоречий не замечает.

— Ты подумай, Вера, — добавляет свекровь. — Хорошо подумай. Сколько тебе лет? Уже за сорок. Где ты себе нового мужа найдешь? Думаешь, очередь за тобой, такой невестой выстроится? Нет, конечно. Все хотят помоложе, посвежее. Надо трезво себя оценивать, а не витать в облаках.

— Нет, — говорю. — Мне новый муж не нужен. Этого хватило.

— Гордая, да?

Свекровь кривится.

— Ты хочешь, чтобы та другая, поумнее, Эмира на себе женила? Пока тебе дурь в голову бьет, он возьмет и психанет. Даст тебе развод. Только что ты сама потом делать будешь? Когда от гордости своей очнешься. Как запоешь? Без денег, без имущества. В этих трущобах. Ты какую одежду носить будешь? А жить на что? Ты же ничтожество, Вера. Без моего сына — кто ты вообще? Пустое место. Это он тебя обеспечил. Все самое лучше тебе дал. Тогда где же твоя благодарность?

Чем больше Мадина говорит, тем сильнее меня начинает тошнить.

Не думаю, что это токсикоз.

— Уходите, — говорю ей.

— Что?

— Вы слышали.

— Вера, ты совсем…

— Уходите, пожалуйста.

Шагаю вперед, открываю ей дверь.

А она на мою руку смотрит. В лице меняется за считанные секунды. А когда поднимает взгляд на меня, в глазах женщины горит нечто настолько жгучее и ядовитое, что дрожь по телу пробегает.

— Ты почему обручальное кольцо сняла? — холодно интересуется свекровь. — Ты что, уже нашла себе кого-то?

У меня даже слов нет, чтобы ей отвечать.

И сил тоже нет.

Вообще, не понимаю, как это все сейчас выдерживаю.

— Что у тебя за мужчина, Вера?

Как же меня сейчас на эмоциях подмывает «признаться».

Да, есть мужчина. Прекрасный. Намного лучше Эмира.

Но почему я вообще должна что-то отвечать ей?

— Это не ваше дело.

От моего ответа у нее глаза округляются.

— Все, — говорю. — Выходите, пожалуйста.

— Ты что же, — она прищуривается. — В гости кого-то ожидаешь? Поэтому меня выпроваживаешь?

— Да, ожидаю.

Тут не лгу.

Действительно ожидаю. Мастера, который Интернет мне подключит.

— А я… — начинает свекровь.

— А вас тут быть не должно.

+++

Интернет мне подключают.

Теперь удобнее искать вакансии.

Стоит мастеру выйти, как практически сразу раздается звонок в дверь. Открываю, не глянув. Думаю, что мастер забыл какой-то инструмент.

И застываю, увидев на пороге Снежану.

— Вера, нет! — бросает она, когда пытаюсь сразу же закрыть дверь, и суетливо шагает в коридор, прибавляет: — Вера, нам необходимо поговорить.

— Не о чем нам говорить.

— Есть о чем, — качает головой. — Ты прости, что так вышло. Некрасиво, но… понимаешь, Эмир мне говорил, у вас уже все. Ничего нет. Он собирался на развод подать. Мы обсуждали.

— Хорошо бы, — киваю.

— Что?

— Ничего, — говорю. — Выйди.

— Вер, дай сказать…

Она вдруг открывает свою объемную сумку и начинает выкладывать пачки денег на тумбу в коридоре. Валюту. Одна стопка. Вторая. Третья.

— Вот, — говорит. — Это тебе. На первое время. Но я еще принесу. Или на счет переведу.

Смотрю на нее, совершенно ничего не понимаю.

Это что вообще такое сейчас происходит?

— Дай Эмиру развод, пожалуйста, — говорит Снежана. — Не мучай его. Не держи. Он же меня любит. У нас такая страсть. У нас…

— Забери.

— Вера…

— Все это, — киваю на деньги. — Забери.

— Вер, прошу тебя, Вер.

— Замолчи, пожалуйста.

И тут происходит то, чего точно не жду.

Снежана вдруг хватает меня за руку. Прикладывает мою ладонь к своему животу и начинает бормотать:

— Вер, я беременна. Срок приличный. Прошу тебя, отпусти Эмира. Не держи его возле себя. Дай ему уйти. Одно твое слово — и он точно подаст на развод. Просто нужно твое согласие. Умоляю, не разрушай наши отношения.

Сначала меня будто парализует. И что-то рвется внутри.

А потом…

Наверное, за последние несколько дней я настолько привыкла все от себя отбрасывать, отметать, что сейчас даже подозрительно легко получается.

Почти не больно. Почти ровно.

Убираю руку.

Снежана пробует схватить меня снова, но замирает, поймав мой взгляд.

— Вера, — протягивает тихо. — Давай как-то договоримся. Сколько ты хочешь? Я любую сумму заплачу. А это все так, для начала.

На стопки денег кивает.

— Я хочу, чтобы ты забрала деньги и ушла.

— Вера, прошу, не отнимай у ребенка отца. Ваша дочь уже взрослая. Ей считай, без разницы. А этот малыш тут.

Она гладит свой живот.

— Я подала на развод, — говорю. — Успокойся.

— Подожди, как? Сама подала?

— Да, — отвечаю так спокойно, что сама удивляюсь. — Мешать вам точно не собираюсь. Вы с Эмиром очень похожи. Подходите друг другу.

— Ты… не шутишь?

— Ну какие шутки, — пожимаю плечами. — Всего вам хорошего. Женитесь, рожайте детей.

— И ты так просто отпускаешь его?

— Да, а ты, пожалуйста, возьми свои деньги и больше никогда ко мне не приходи.

9

Еще несколько дней трачу на поиски работы.

Получается не очень. На мою рассылку практически никто не отвечает. А если и приходят письма, то там либо обещают связаться со мной позже, либо вежливо отказывают.

От походов по магазинам и ближайшим кафе, ресторанам тоже особого толка нет.

Возраст — проблема. И без опыта тоже брать не хотят. Даже на самые простые позиции, не по специальности. Это все как будто сразу вызывает подозрения.

Захожу в очередное кафе, ни на что уже не надеюсь. Скорее просто механически иду по списку.

Почему не попробовать? Что мне терять?

— Извините, — вздыхает администратор. — Не поймите меня неправильно, однако мы ищем официанток примерно одного возраста.

Сколько раз слышала этот ответ? Трудно посчитать.

— Хорошо, — киваю. — Тогда может быть у вас есть другие вакансии. Мне очень нужна работа.

Администратор медлит, но все же отвечает.

— Знаете, вы можете оставить свой телефон. Сейчас ничего нет. Но если вдруг что-нибудь подвернется, я вас обязательно наберу.

Очередной вежливый отказ.

Номер, конечно, оставляю. На всякий случай. Вдруг повезет?

Возвращаюсь домой. Вся в своих мыслях. Потому не особенно смотрю по сторонам.

— Вера! — резкий возглас заставляет вздрогнуть.

Поворачиваюсь и вижу, что ко мне направляется Эмир.

Только его сейчас не хватало…

— Зачем ты приехал? — спрашиваю устало.

— За тобой, — бросает хрипло. — Все, поехали. Нечего дурить.

Он пробует взять меня за руку. Ухватить за плечо. Но я отшатываюсь от него. Отхожу назад.

— Вера, что за цирк? — рявкает Таиров. — Долго ты мне еще будешь мозги полоскать?

— Уезжай, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Ты моя жена, — отрезает.

— Это ненадолго.

Заявление вроде бы приняли. Висит в обработке.

— Думаешь, тебе будет так просто со мной развестись? — прищуривается Эмир, сверлит меня тяжелым взглядом.

— Ты бы лучше ребенком занялся, чем ко мне приезжал.

Он хмуро сдвигает брови.

— Ксюша… — начинает.

— А причем здесь Ксюша? — нервно дергаю плечами. — У тебя скоро еще ребенок будет.

— Ты о чем вообще сейчас?

Будто и правда не понимает.

— Ну твоя… эта, — невольно кривлюсь. — Приезжала. Рассказывала, что беременна. Не делай вид, будто ты не в курсе.

— Ты зачем эти бредни слушаешь? — чуть ли не рычит Таиров. — Хватит. Поехали.

Опять меня схватить пробует. Надвигается ближе и ближе.

— Вера, — цедит. — Твои выходки уже в печенках сидят. Сколько можно? Завязывай это. Поняла?!

Хочу открыть дверь подъезда. Но Эмир не дает. Захлопывает ее. Жестко ударяет кулаком.

Раздается чудовищный лязг.

— Так, Вера, я с тобой по-хорошему…

— Эй, мужик, ты бы обороты сбавил, — раздается чужой голос неподалеку. — Девушка явно тебе не рада. Отойди от нее.

10

Эмир не обращает внимание на эти слова. Дальше надо мной нависает. Еще и за плечо взять пытается.

А меня от него аж передергивает. Даже когда он просто ко мне тянется.

Физически плохо становится. Сразу.

— Домой едем, — твердо заявляет Таиров. — Там поговорим.

— Не трогай меня! — выдаю.

Отойти пытаюсь, а он… почти хватает. Но все же не успевает.

— Мужик, отойди! — рявкают ему снова.

И тут вижу, как кто-то буквально оттягивает Эмира в сторону от меня. За плечо. Правда, Таиров быстро чужую руку сбрасывает. Резко поворачивается и занимает привычную стойку.

Он в молодости занимался вольной борьбой. Повадки еще с тех пор остались. Характер у Эмира тяжелый. Взрывной. Но когда я замечаю, кто именно сейчас против него встает, то немного успокаиваюсь.

Незнакомец тоже крупный. Ростом примерно как Таиров. Мощный. И явно не тушуется под разъяренным взглядом Эмира.

— Ты кто такой? — цедит Таиров.

— Участковый, — бросает мужчина.

Показывает удостоверение.

— И чего ты лезешь? — жестко рявкает Эмир. — У нас личный вопрос. Дело семейное.

— Девушка тебе все сказала, — хмуро заявляет участковый. — Она вашему общению не рада. Шел бы ты отсюда. Остыл. Потом поговорите.

— Ты мне указывать будешь? — презрительно хмыкает Таиров. — Как мне с моей собственной женой общаться?

— Ну раз ты сам не понимаешь, — выдает участковый. — Я должен тебе объяснить.

От такого ответа у Эмира чуть ли пар из ушей не идет.

— Мы разводимся, — говорю. — Никуда с тобой не поеду. Разговаривать нам не о чем. Ни сейчас, ни потом.

— Ты что несешь? — рычит Эмир, снова поворачиваясь ко мне. — О ребенке подумала?

— Сам думай, — дергаю плечом. — Это же твой ребенок. Снежана тебе рожать будет.

— Я про нашу дочь! Без матери ее оставить хочешь?

Взглядом меня сверлит.

— Без матери Ксюша не останется, — говорю ровно. — Я с тобой развожусь. А не с дочерью.

Думала ли я про дочь?

Ужас. Как у него язык сейчас повернулся? Так мерзко, цинично.

А он думал? Когда путался с другой женщиной? А может и не с одной. Откуда мне знать? Да не важно теперь. Ничего не важно.

— Уйдешь — больше дочь не увидишь, — чеканит Эмир.

— Что? — в шоке застываю.

— Ты слышала, Вера, — будто выбивает. — Никакого развода. Никуда ты от меня не денешься. Ясно тебе?

Он поворачивается, окидывает участкового тяжелым взглядом.

— А ты новую работу ищи, — выдает и уходит.

Потрясенно смотрю ему вслед.

Вот же мерзавец.

И как я ничего не замечала столько лет?

Растерянно качаю головой.

Нет, кое-что замечала, конечно. Натура у Таирова жесткая, бескомпромиссная. Характер не сахар. Но чтобы так… угрожать тем, что запретит мне общаться с Ксюшей.

Это совсем за гранью.

И участковый ему под горячую руку попал.

— Извините, — говорю. — Мой муж… бывший муж. Он и правда проблемы может устроить. Но если что, то я дам показания, объясню как все было.

— Не волнуйтесь, — отмахивается тот.

— У него связи, — хмурюсь. — Серьезные. Должна вас предупредить, потому что дело может принять не самый хороший оборот.

— У меня тоже связи есть, — говорит.

— Хорошо, но будьте осторожны, пожалуйста, — киваю. — На случай, если мой муж устроит вам проблемы, я дам вам свой номер телефона. Помогу, чем смогу. Спасибо вам большое, что вмешались. Если вам вдруг что-то потребуется, то сразу обращайтесь.

Без него неизвестно, как бы все прошло дальше.

Теперь понимаю, что от Таирова можно ждать чего угодно.

А так — его запал хоть немного погасили.

— Да, кое-что у вас попрошу. Прямо сейчас, — вдруг прищуривается участковый и очень внимательно на меня смотрит.

— Конечно, — киваю.

— Идемте кофе выпьем, — говорит он. — Здесь под домом недавно кофейня открылась. Соседи хвалят.

11

От приглашения участкового мне становится неловко. Такого поворота совсем не жду, потому невольно застываю, глядя на него.

— Не волнуйтесь, — говорит мужчина. — Это ненадолго. Обсудим все. Не на улице же разговаривать.

Отказываться было бы неудобно. Все же он очень помог мне. Перевел раздражение Эмира на себя. А в будущем это все может ему дорого обойтись. Знаю же своего мужа. Он если задастся целью, то серьезные проблемы обеспечит.

— Петр Кузнецов, — представляется участковый.

И опять за удостоверением тянется. Показывает мне свою корочку. Видимо, замечает мое напряжение и хочет его снять, прояснить ситуацию.

— Хорошо, — киваю. — Давайте. Только и правда ненадолго. У меня есть несколько дел на сегодня.

— Да, я вижу, что вы заняты, — говорит Кузнецов. — Постоянно спешите куда-то. Дома почти не бываете.

Изумленно приподнимаю брови.

— Это профессиональное, — он слегка усмехается. — Мы же в одном доме живем. Так что вы у меня все время на виду.

— Я недавно переехала, но…

Начинаю и замолкаю. Хотела сказать, что среди соседей его не помню. А внешность у него все же довольно запоминающаяся. Что рост, что сама манера держаться.

А потом ловлю себя на том, что не очень-то и обращала внимание на своих соседей.

Все мысли только про работу. Бегу, тороплюсь. Никого вокруг не вижу.

Так что нет ничего странного в том, что Кузнецова я не запомнила. Может мы и сталкивались в подъезде, но я слишком глубоко была погружена в собственные мысли.

— Извините, — говорю. — Я и правда в последнее время сама не своя.

— Ничего, идемте.

Он ведет меня в кафе. Заказывает что-то. И пока я жду, что разговор пойдет про Эмира, Кузнецов вдруг переводит все на совсем другие темы. Отвлеченные. А я даже не сразу это подмечаю. Как-то немного отключаюсь, отвлекаюсь…

Лишь потом, осознав, что мы совсем не про то общаемся, застываю.

— Что-то не так, Вера? — тут же спрашивает Кузнецов.

— Нет, не то чтобы… — медленно качаю головой. — Я думала, мы обсудим как быть во всей этой ситуации.

— В какой?

— С моим, — невольно прочищаю горло. — Бывшим мужем. Понимаете, он тяжелый человек. Ничего не прощает. Боюсь, он способен устроить серьезные проблемы.

— Ну пускай, — равнодушно бросает Кузнецов.

— У него много знакомств. Связи, — прибавляю осторожно.

Не хочу задеть участкового. Как-то поставить под сомнение его компетентность. Но я слишком хорошо знаю Эмира, чтобы верить, будто он оставит это все просто так. Забудет. Нет. Если уж Таиров что-то решил. А он решил. Пойдет до конца. Хватка у него звериная. Сейчас же он еще и злится, сильно на взводе, потому что все выходит не по его вкусу. Вот и бесится.

— Вера, — Кузнецов смотрит мне в глаза. — Я вашего мужа не боюсь. И если он снова будет вас беспокоить, то сразу меня набирайте. Разберусь.

Молча смотрю на него.

— А сейчас запишите мой номер, — заключает он.

12

Вечером звоню Ксюше, но она почему-то не отвечает. Пишу сообщение, чтобы дочка меня набрала.

В прошлый раз мы пообщались так, что на сердце до сих пор тяжесть. Нужно это все как-то сгладить.

Утром меня будит телефонный звонок. Сразу подхватываю трубку, уверенная, что звонит дочь, но в динамике слышится незнакомый женский голос.

— Ковалева? — спрашивают меня.

И на автомате хочется бросить — кто?

— Вера Андреевна? — слышится дальше.

Тут меня немного отрезвляет. Начинаю просыпаться.

— Да, это я.

— Вы приходили к нам. По поводу вакансии официантки. Для вас еще актуален поиск работы?

Точно. Сначала «Ковалева» звучит непривычно. Будто вовсе не часть моего имени.

За столько лет успела отвыкнуть.

Растираю лоб ладонью. Хоть в моих документах значится фамилия мужа, я везде сейчас оставляла девичью.

Все равно буду менять. Когда замуж выходила, стала «Таировой». По глупости. А сейчас мне хочется разорвать все связи. Раз и навсегда.

— Да, — говорю. — Актуально.

— Хорошо, но должна вас сразу предупредить. Вакансию официантки мы вам так и не можем предложить. Но появился другой вариант. Человек нам срочно нужен. Будет идеально, если вы сможете выйти на первую смену сегодня днем.

— Да, конечно, мне подходит.

Других вариантов все равно нет, так что выбирать не приходится.

— Эта работа, — возникает неловкая запинка. — Вы же не против выйти мойщицей посуды?

Не совсем то, чего ждала. Но… надо же с чего-то начинать?

— Не против, — отвечаю вслух. — Значит, могу приступать сегодня?

— Конечно, ждем вас к часу дня.

Кладу трубку, а в голове громом отдается голос Эмира.

«Будешь позорить меня? Выйдешь посуду мыть?»

Это просто работа. Обычная работа, в которой нет ничего позорного. И да, я что угодно готова делать, только бы не зависеть от него.

Телефон снова вибрирует.

Улыбаюсь, увидев на экране, что мне звонит дочка.

— Привет, Ксюш.

— Мам, ты когда с папой помиришься? — спрашивает она.

Голос аж вибрирует от волнения. Напряженная очень. Ощущаю сразу, что дочь взвинчена до предела.

— Доча, давай не будем об этом сейчас.

— Нет, мам, будем, — прерывает она. — Не знаю, что у вас там происходит, но пожалуйста, сделай что-нибудь.

— Ксюш…

— Я и с папой говорила. Вчера. Он со мной еще никогда так не общался.

— Что случилось?

— Это ты мне скажи, мам. Из-за того, что ты натворила он теперь за мою учебу платить не хочет.

— Что? — переспрашиваю потрясенно.

— Ну он не совсем так сказал, — судорожно выдыхает Ксюша. — Просто заявил, что если я буду с тобой общаться, то и учебу ты мне будешь тогда оплачивать. Не он.

Такого от Эмира не ожидала.

Учеба в Англии платная. Сумма для меня сейчас неподъемная. Так он решил через дочь давить.

Ниже некуда.

Хотя чего ждать от предателя?

— Мам, понятно же, что я не брошу с тобой общаться, — продолжает Ксюша. — Но и за учебу платить надо. Давай, реши это как-то. Даже не думай отдавать отца этой стерве. Борись за него. Ты меня слышишь?

13

Работа помогает отвлечься.

Тяжело, конечно, непривычно. Однако на первое время могу и мойщицей посуды побыть. К тому же, зарплату обещают выдать уже через неделю. Выплаты здесь два раза в месяц. Это удобно.

На сердце тяжесть.

Конечно, я понимала, что Эмир продолжит давить. Гнуть свою линию. Но чтобы настолько цинично, используя нашу дочь, угрожать, что лишит ее возможности учиться…

Наверное, я могла бы сказать нечто вроде «это слишком».

Но чего ждать от предателя? От человека, который ни во что меня не ставил и гулял в свое удовольствие?

Как ты делаешь одно, так ты делаешь все.

В этом весь Эмир.

Домой возвращаюсь вечером. Без сил. Телефон гудит, достаю его из кармана и вижу уведомление.

Завтра визит к врачу.

А меня же смена на это время. Совсем об этом не подумала. Работу пропустить не могу. Но и в больницу тоже нужно попасть.

Сейчас звонить уже поздно. Постараюсь завтра перенести. Рано утром наберу, попробую договориться с медсестрой, чтобы поменять время.

Мобильный снова вибрирует. Смотрю на экран и застываю.

Эмир звонит.

Хочется сбросить вызов. Или просто не отвечать. Но я уже понимаю, что отвечу, просто из-за всей той ситуации, которая сейчас разворачивается с Ксюшей.

Придется это обсудить.

Принимаю вызов, но даже сказать ничего не успеваю.

— Открывай, — хрипло бросает Эмир.

— Что?

Тяжелый удар в дверь заставляет резко обернуться.

— Сказал тебе, Вера, — чеканит Таиров. — Открывай.

— Зачем ты приехал? — выдаю нервно. — Мы можем и по телефону переговорить.

— За тобой приехал.

— Нет, ты…

— Забираю тебя! — рявкает.

Мне и в динамике его слышно, и через дверь.

— Нет, я никуда с тобой не поеду.

— Ты моя жена, — отрезает. — Будешь делать, что я скажу.

И опять в дверь бьет.

Громче, мощнее.

— Меня никакая дверь не остановит, Вера.

Отключаю вызов. Листаю список контактов. От волнения несколько раз пролистываю, а номер Кузнецова найти не могу.

Таиров продолжает бить в дверь. Резче. Жестче. И мне уже начинает казаться, что он ее и правда сейчас выбьет.

Ненормальный…

А новую дверь за какие деньги буду ставить?

Судорожно сжимаю телефон. Вот, номер Кузнецова. Неудобно, конечно, его так поздно беспокоить. Но выхода нет. Кто-то должен остановить Таирова.

Однако набрать участкового не успеваю.

Замираю, услышав его голос.

— Одурел? — раздается резкое. — А ну отойди!

Это же… Кузнецов?

Эмир не реагирует. Продолжает бить кулаком в дверь. Будто не слышит ничего.

— Отошел от двери, — повторяет Кузнецов.

Теперь понимаю, что это действительно он.

— Проваливай, — рычит Эмир.

Не помню, чтобы хоть раз слышала от него такой тон.

Наверное, лучше вызвать полицию. Становится не по себе от всего этого. Еще секунда — разговора не слышно, только какие-то странные звуки.

Стоп. Это же удары.

Набираю полицию.

Скороговоркой представляюсь и называю свой адрес.

— Пожалуйста, приезжайте, — говорю. — Тут какой-то мужчина напал на участкового.

Звуки ударов все громче. Ругательства. Проклятия.

Порываюсь открыть дверь, но останавливаю себя. Нет, мне сейчас точно это не нужно. Ни видеть, ни оказаться между ними.

Накрываю живот ладонями.

Все будет хорошо.

Сейчас приедет полиция. Разберутся.

14

По звукам за дверью тяжело понять, что именно происходит.

Драка. Это ясно. И все.

Шум отдаляется. Ругательства доносятся все тише и тише. Кажется, они схлестнулись и теперь перемещаются на другой этаж. Ниже.

Через время доносятся сирены.

Отхожу к тому окну, которое во двор выходит. Вижу, как полицейские направляются к подъезду.

Теперь шума больше. И возгласов.

Еще минута проходит. А может и меньше. Выводят Эмира. Руки скованы наручниками, выкручены вверх за спиной.

Таиров продолжает вырываться. Свет падает на его лицо и я замечаю, заплывший глаз.

Очевидно, Эмиру хорошо досталось. Видимо, Кузнецов ему врезал.

Нельзя такому радоваться, конечно. Неправильно.

Но я бы сама Таирову врезала. С радостью. Так бы врезала, что…

Раздается стук в дверь.

Иду в коридор.

— Вера? — слышится голос участкового. — Вы в порядке?

Открываю.

Он стоит на пороге. И… бровь рассечена. Скула. Глаз тоже начинает заливать синяком.

— Ой, вам надо что-то холодное приложить, — говорю и бросаюсь на кухню. — Подождите, сейчас найду. А вы пока проходите.

— Зачем? Ерунда, — отмахивается Кузнецов.

Заходит в квартиру.

— Нет, нет, — качаю головой, достаю из морозилки первое, что под руку подворачивается, подаю ему. — Вот, держите. Может быть, присядете?

— Вера, нормально все, — уверенно выдает он.

Однако холод берет. Присаживается.

— Вы как? — спрашивает.

— Нормально.

— Ваш бывший никак не угомонится.

— Он… такой.

Таиров упертый.

— Ночь в отделении его охладит, — замечает Кузнецов.

— Вряд ли, у него хорошие адвокаты. Они найдут способ его поскорее вытащить.

— Ну это если он им дозвониться.

Верно.

Кузнецов слегка усмехается.

Тоже невольно улыбаюсь, особенно когда он прибавляет:

— Мы постараемся задержать его подольше. Но гарантировать могу только сутки.

— Спасибо вам.

— Я тут недалеко живу. Получается, ваш сосед. Вы звоните в следующий раз. Не ждите.

— Да, я собиралась позвонить, — киваю. — Но вы меня опередили.

— Значит, удачно зашел.

Мы еще немного говорим, прежде чем Кузнецов уходит.

На душе становится немного спокойнее.

Однако понимаю, что Таиров еще появится. Он мне нормально жить не даст. Будто взбесился.

Вот бы его подольше задержали.

Все-таки нападение на участкового.

Встречу в клинике получается перенести только на следующую неделю. Раньше свободных мест нет.

Но я хорошо себя чувствую. Даже удивительно. Ни тошноты, ни головных болей. И в сон не клонит. Как было в первую беременность.

Хоть в чем-то везет.

Эмир пока не появляется. Но я не тешу себя иллюзиями. Вероятно, это только временное затишье.

Вообще, все спокойно. Смены в кафе проходят хорошо. Получаю первую зарплату и уже радуюсь. Денег мало, но для начала и так хватит.

Не теряю надежды, продолжаю отправлять свои резюме везде, где только можно податься.

Хорошо бы найти более высокооплачиваемую должность.

Но тут, наверное, в моей ситуации лишь чудо поможет.

И чудо действительно происходит. Когда совсем не жду.

15

— Как ты выйти не можешь? — кричит администратор, нервно сжимая мобильный телефон. — Издеваешься? Собралась и приехала! Сейчас же! Столько заказов вечером отдавать. Шеф меня прибьет…

Невольно застываю в дверном проеме.

Что случилось?

— Да какие еще заготовки? Того, что у нас в холодильниках хранится, на всех клиентов не хватит. Люди за несколько недель заказы делали. Что ты хочешь? Как ты думаешь, я теперь выкручиваться должна?

Администратор расхаживает возле стойки. Сокрушенно качает головой. Обычно она спокойная и уравновешенная, но сейчас будто сама не своя.

— Кого вызвать? Вадика? Да он мне в прошлый раз все запорол. На него столько жалоб, что лучше вообще заказы не отдавать. Где я теперь, в последний момент должна повара искать?

Она проходится ладонью по затылку, сжимает волосы в пучок, а после растрепывает.

— Да нормального повара и так не найти! Еще и на десерты. У всех руки не из того места. А у нас качество. Бренд. Нет, шеф меня точно размажет, если узнает. Выходи, а? Ну напейся таблеток. Вдруг отпустит?

Похоже, наш главный повар заболел.

— Помощники без тебя не вывезут! — выпаливает администратор. — Ты же знаешь…

Заказов на сегодня и правда много. Я уже слышала разговоры об этом. На кухне обеспокоены, что повар задерживается.

Теперь ясно, что и вовсе не выйдет.

Администратор кладет трубку, убирает телефон.

— Я закончила, — говорю.

— Хорошо, иди, — кивает, не глядя в мою сторону, а после вдруг выпаливает: — Стой, у тебя нет знакомого повара? Кого-то кто хорошо разбирается в десертах? Кондитера?

— Нет.

— Так и знала.

— Но вообще, я сама немного разбираюсь.

— Немного?

— Я разное готовила, просто для себя и… семьи, — замечаю и начинаю перечислять, что именно могу сделать.

Часть этих позиций есть в кафе. Практически все торты, которые они тут продают, я могу сама приготовить.

— Ну знаешь, если ты пару раз что-то там испекла для своих, — кривится администратор. — Это еще не делает из тебя настоящего кондитера. А нам нормальный специалист нужен. Срочно. Сегодня. Сейчас… ох, как же найти такого человека.

— Я могу фото показать.

Достаю телефон. Открываю отдельный альбом.

Ксюша просила меня записать ей пару рецептов. Так что снимки есть. И видео. Это все непрофессионально, конечно. Я самоучка.

Но раз ситуация безвыходная и никого другого найти не могут, то я рада предложить свою помощь.

Администратор застывает, листая альбом. Вдруг смотрит на меня.

— Это ты… сама? Так? — уточняет.

— Ну да, — невольно пожимаю плечами. — Я люблю готовить.

— Ясно, — кивает. — Давай, живо на кухню. Сейчас будешь заказы разгребать. Вместе с помощниками. Все. У нас нет времени. Работаем!

16

Работа начинается в напряжении. Замечаю, как помощники повара относятся ко мне с недоверием. Все-таки несколько назад я мыла здесь посуду, а теперь буду руководить ими.

Администратор тоже очень нервничает. Сегодня нужно отдать много заказов.

Когда вижу, сколько всего предстоит сделать, сама начинаю волноваться сильнее. Да и чужая взвинченность передается.

Приступать тяжело. Первые действия на кухне в новом амплуа дается с трудом. Но постепенно втягиваюсь.

Шаг за шагом и вскоре ловлю себя на том, что успокаиваюсь. Полностью отдаюсь процессу.

А потом кажется, другим тоже передается мой настрой.

Помощники выполняют мои указания. Однако замечая, что именно я делаю и как, меняют свое недоверчивое отношение.

Хотя без замечаний не обходится.

— А наш шеф иначе делает.

— Вообще, мы обычно с другого начинаем.

— Да, особенно тут. Безе очень легко испортить.

Смотрю на них.

— Давайте попробуем этот вариант, — предлагаю ровно.

Переглядываются. Помедлив, кивают.

Через время тон разговора становится совсем другим.

— А так и правда неплохо.

— Да, быстрее получается.

— Хм, никогда не слышала, чтобы отсюда начали, но выходит вроде бы как надо.

Администратор постоянно заглядывает к нам. Волнуется, как справляемся. Но замечая переменившуюся атмосферу на кухне, словно расслабляется. Пусть и слегка, однако выдыхает.

Мне всегда нравилось готовить десерты. Нет, я вообще готовить очень люблю. Кто-то спортом занимается, кто-то в СПА ходит, а для меня время на кухне своего рода медитация.

Может, это не модно. Сейчас же все «на бегу». Кругом продукты из заморозки, доставка еды. Зачем зря время тратить?

Но теперь я прямо чувствую, как внутри будто тугая пружина разжимается.

Себе в последнее время готовила совсем простые блюда. Некогда было. Да и настроение не то. А сейчас понимаю, как скучала по созданию десертов. Чем сложнее, тем лучше.

Это же интересно.

Некстати всплывает в памяти, что последнее из чего-то подобного я готовила для Эмира. Торт. Его любимый. Тот самый торт, который он вовсю уплетал после того, как застала его за изменой.

— Вера, все нормально? — долетает до меня, как будто издалека.

— Что?

Растерянно оборачиваюсь.

Требуется время, чтобы я поняла, как резко застыла посреди кухни, вспомнив про Таирова.

Нет, нельзя так.

Нужно собраться.

Поэтому я киваю и улыбаюсь.

— Да, все хорошо, — говорю.

— У тебя классно получается. Ты где училась?

— Точно, расскажи, что за курсы. Тоже туда хочу.

— Слушай, а почему ты кондитером никуда не устроилась? Тебя с такими талантами с руками бы оторвали.

Прикусываю язык, чтобы не признаться, что никакой учебы не было.

Я самоучка.

Но если скажу об этом сейчас, как это повлияет на общее настроение? Не стоит рисковать. Они лишь недавно прониклись ко мне доверием.

— Давайте это позже обсудим, — говорю.

Потом им все объясню. А пока важнее всего выполнить заказы.

Мы справляемся. Отдаем людям то, что требовалось. И торты, и пирожные. Выполняем каждый пункт.

Администратор сияет. Помощники тоже довольны.

И у меня самой на душе становится теплее.

Хорошо бы так каждый день работать. Отвлекает, переключает мысли. И конечно, это мне намного больше по душе, чем мытье посуды.

Вот только когда выхожу из кухни, замечаю, что настроение нашего админа резко меняется.

Еще пару минут назад она была довольна, а теперь на ней буквально лица нет. Хмурая, расстроенная.

— Что-то не так? — спрашиваю осторожно.

— Да, просто жесть, — мрачно выдает она.

Изумленно приподнимаю брови.

Тут вдруг замечаю, что администратор смотрит в одну точку. Куда-то вперед. И тоже невольно перевожу взгляд.

Эффектная женщина задерживается на пороге кафе. Видно, как она передает наш фирменный пакет, очевидно, с заказом мужчине в костюме. Еще несколько секунд и незнакомка проходит дальше.

Перед ней открывают дверцу автомобиля.

Она усаживается.

Вскоре машина отъезжает.

Важная клиентка? Администратор ее знает и по какой-то причине переживает?

Но все заказы были в порядке. План мы выполнили на все сто.

Тогда в чем может оказаться проблема?

— Мать нашего главного босса, — наконец говорит администратор. — Характер у нее… ну такой, что угодить трудно. Из всех наших кондитеров ей понравился только последний. Мы потому ее на работе и держим. Несмотря на то, что она постоянно нам процесс срывает. Главное, что ее десерты нравятся. А тут… ты понимаешь, я уже чувствую разнос. Она поймет, сегодня готовил кто-то другой, будет возмущаться.

— Может не поймет? — стараюсь ее немного приободрить.

— Ладно, уже все равно ничего не поделаешь.

17

Проходит несколько дней, и никаких нареканий нет.

Значит, десерты понравились. Или бы у нас был капитальный «разнос», судя по словам администратора. А так — все спокойно. Вот и хорошо.

Я продолжаю подменять повара до тех пор, пока она не возвращается обратно на работу.

— Знаешь, может если кто-то из помощников уйдет, мы тебя на освободившееся место пристроим, — говорит администратор.

— Хорошо, спасибо.

За время совместной работы успеваю сдружиться с помощниками. Мы теперь неплохо общаемся.

— Она такая стерва, — замечает одна из помощниц насчет главного повара.

— Да, — кивает другая. — Теперь понятно, почему тут на кухне такая текучка. Никто долго не задерживается. Просто не вывозят это.

Я почти не знаю повара. Мы с ней и не общались толком. Обмен формальными приветствиями вряд ли можно учитывать.

Однако когда она выходит на работу и узнает, что ее подменяли я, мне приходится лично испытать на себе тяжесть ее характера.

Хотя казалось бы, причин для конфликта нет. Никто не поставит меня на ее место. Да я и не претендую.

Тогда в чем проблема?

Но в момент, когда мы вместе оказываемся на кухне, женщина решает со мной разобраться.

— Ты откуда такая взялась? — спрашивает она, нависая надо мной. — Выскочка. Ты где училась вообще? Что заканчивала?

Молча смотрю на нее.

— Думаешь, любая поломойка может быть кондитером? — нависает надо мной, а глаза у нее полыхают так, будто я ей личную обиду нанесла.

— Отойдите, пожалуйста, — говорю спокойно.

— Что? — шипит.

— Вы мне мешаете выполнять работу.

— Да что у тебя за работа…

— Посуду мою, — отвечаю ровно. — Не пол.

— А есть разница? — хмыкает. — Больше тебе никогда не светит.

— Вероятно, — не спорю. — Но почему вы тогда так переживаете?

— Я? — взвивается.

Начинает мне что-то выговаривать. И похоже, совсем забывает о своих собственных обязанностях на кухне.

— У вас горит, — замечаю.

— Это ты мне сейчас на что намекаешь?

— Запах, — говорю. — Разве вы сами не чувствуете?

— Ах ты… — оборачивается, смотрит на печку. — Проклятье!

Булочки с корицей будут с корочкой. Но совсем не той, которая там должна бы быть.

— Это ты во всем виновата! — кричит повар.

Конечно. Кто же еще?

Отворачиваюсь. Занимаюсь посудой.

Даже если администратор действительно предложит мне какое-нибудь место под руководством этого повара, уже понятно, что сработаться нам будет довольно тяжело.

Но я могла бы поискать что-то еще.

Вакансии поваров и кондитеров я даже не рассматривала.

И возможно, мне стоит закончить кулинарные курсы. Хотя бы просто чтобы была какая-то «корочка».

Однако опыта работы нет.

Ладно, нужно пробовать.

Сегодня ухожу пораньше. Нужно успеть в клинику.

Чувствую себя нормально, даже лучше, чем в первую беременность. Но в моем возрасте надо быть осторожнее.

Врач осматривает меня, назначает сдать некоторые анализы.

Пока что все хорошо. Надеюсь, так и будет.

— Увидимся в следующий понедельник, Вера, — улыбается доктор.

Прощаюсь с ней. Выхожу. И застываю перед кабинетов, столкнувшись лицом к лицу со Снежаной.

Она замирает. Ее рот как-то странно дергается.

— А ты что здесь делаешь? — спрашивает резко.

18

Скорее этот вопрос должна задавать Снежане именно я.

Мы впервые сталкиваемся в клинике. Не помню, чтобы она сюда ходила. Еще и к моему гинекологу.

— С тобой я ничего обсуждать не намерена, — говорю ровно.

Хочу пройти в сторону, но Снежана мешает.

— Ты все лечишься? — хмыкает. — Надеешься, что Эмир тебя… разок из жалости? На прощание? Вдруг повезет. Того гляди, снова залетишь.

— Отойди.

Наверное, есть что-то такое в моем голосе, что Снежана больше не говорит ничего, отступает в сторону.

Прохожу по коридору.

Но кажется, взгляд ее чувствую.

В своем враче я уверена. Она ничего не расскажет насчет моей беременности. Да и вообще мой визит сюда не должен выглядеть подозрительно, ведь я давно посещаю именно этого гинеколога.

А вот Снежана…

Ей мало увести моего мужа. Она решила еще и к моему доктору записаться?

Ладно. Не важно. Меньше всего хочу сейчас думать про эту пару.

Мое заявление о разводе так и зависло. Никаких обновлений не происходит. А если Эмир выяснит что-то про ребенка до того, как мы официально разойдемся, могут возникнуть большие проблемы.

Спокойной жизни он мне не даст.

После больницы захожу в магазин за продуктами. Иду домой. Во дворе сталкиваюсь с Кузнецовым.

— Давайте, Вера, — говорит он.

Подхватывает мои пакеты.

— Да там ничего тяжелого, — замечаю.

— А тяжелое вам вообще нельзя, — выдает участковый. — Вы такая хрупкая. Куда вам что-то тягать?

Открываю подъезд, пропускаю его вперед.

— Кстати, может вам что-нибудь нужно? — спрашивает Кузнецов. — Могу вас отвезти. Помочь. Вы только переехали. В квартиру что-то. Или еще какие вопросы. Давайте поедем, купим.

— Спасибо, ничего не нужно, — отвечаю и осекаюсь.

Вообще, мне машинка стиральная нужна. Старая пока работает, но с перебоями. В любой момент может сломаться окончательно.

— Что-то есть, — сразу подмечает мою реакцию Кузнецов.

— Да, — улыбаюсь. — Но это еще не срочно.

— Так не надо ждать, пока срочно станет. Решим сейчас.

— Я вам попозже скажу. Хорошо?

— Ладно.

С финансами туго. Работа мойщицы посуды приносит не так много денег. А оплаты за смену повара получу только на следующей неделе.

Ну и машинка моя пока потерпит. Осторожнее буду.

Кузнецов доносит пакеты до порога, а когда открываю дверь, то и дальше — в коридор.

— Жду звонка, — говорит.

— Хорошо, спасибо большое, — киваю.

Прощаемся. Закрываюсь. И тут меня будто пробирает. Ощущаю чужое присутствие в квартире. Или это чудится, или…

Поворачиваюсь.

Навстречу мне из кухни выходит Мадина.

— Вы как зашли? — выдаю пораженно.

Замок был в порядке. Дверь закрыта.

— Откуда у вас ключи? — спрашиваю.

Свекровь лишь кривится.

— Давай другое обсудим, — заявляет. — Эмира ты бросила. И сразу нового мужчину завела. Это как понимать, Вера? У тебя совсем совести нет?

— Вы что-то путаете, — говорю. — Никого я не заводила и не бросала. А то, что мы с вашим сыном разводимся, так это закономерный итог его бесконечных измен.

— Что ты мне рассказываешь? — раздраженно бросает свекровь. — На Эмира вину не сваливай. Давно ты с этим ментом спуталась? Видно, что давно. Ты можешь не отвечать.

— Да я его знаю чуть больше недели! — выдаю на эмоциях.

Лишь потом сознаю, что глупо.

Кому я доказывать буду? И зачем?

Ну ерунда же…

В сердцах сорвалось.

— Ха! Конечно, неделю, — фыркает. — Видела я из окна, как он на тебя смотрел. Как пакеты твои подхватил. А уж как вы с ними мило ворковали. Замужние женщины так себя не ведут, Вера.

— Вы лучше скажите, что в моей квартире делаете? Как сюда попали?

— Ключи себе сделала. Еще давно. И кстати, правильно поступила, — она тяжело вздыхает. — Будто чувствовала, какой змеей и предательницей ты окажешься. Ну ты и дрянь, Вера. Ничего святого у тебя нет. Ни семейных ценностей, ни совести. Ты вообще откуда взяла, что эта квартира твоя? Ты чьими деньгами здесь все оплачивала? Использовала моего сына, теперь открыто ему рога наставляешь. Бесстыдница! А я всегда говорила Эмиру, что женился он на той еще вертихвостке.

19

— Уходите, — говорю в ответ на ее тираду.

— Что? — поджимает губы. — Ты меня вообще слышала?

— Я сама все счета за квартиру оплачивала. Из своих личных накоплений. У вас здесь никаких прав нет.

— Вот же стерва, — цедит презрительно. — А я Эмиру…

— Я сказала «Уходите», — повторяю, повысив голос. — Лучше вам прямо сейчас отсюда выйти.

— А то что?

И правда.

Говорить с ней бесполезно. Особенно если она настолько беззастенчиво вломилась в мою квартиру. Еще и ключи себе заранее сделала.

Ну это совсем уже...

Больше ничего не объясняю. Достаю телефон, звоню Кузнецову.

— Ты кому это звонишь? — хмурится свекровь. — Хахалю своему? Совсем бесстыжая…

— Участковому.

— Что? Зачем?

— Раз вы сами отсюда уйти не можете, то вам сейчас помогут.

— Ты что такое… — начинает свекровь.

И замолкает.

Вероятно, выражение моего лица дает ей понять всю серьезность моих намерений.

И что-то все же заставляет ее отступить. Но не замолчать.

— Я это так просто не оставлю, Вера, — бросает Мадина напоследок.

— Да, — киваю. — Я тоже.

Она торопливо хватает свою сумку с тумбы. Скрывается из виду, громко хлопнув дверью.

— Слушаю, — раздается в динамике голос Кузнецова.

Невольно вздрагиваю, крепче сжимаю телефон.

— Здравствуйте, это ваша соседка…

— Вера, — он узнает меня. — Что случилось?

— Ничего, но…

— У вас голос другой. Напряженный.

— Нет, все нормально. Просто мне нужна ваша помощь. Извините, что беспокою вас.

— Совсем не беспокоите, — говорит он. — Я рад, что вы позвонили.

— Не могли бы вы мне помочь поменять замки? Желательно поскорее. Хорошо бы если сегодня получится. Сейчас.

— Конечно, — легко соглашается участковый. — Все сделаю.

Наверное, я полностью выдыхаю, лишь когда Кузнецов устанавливает новые замки.

Хватит с меня незваных гостей.

Впрочем, не уверена, что свекровь это остановит. Она так просто меня в покое не оставит. Как и Эмир.

Но теперь я никому из них не открою дверь.

В очередной раз проверяю свою заявку. Статус без изменений. А время идет. Мне надо развестись с мужем как можно быстрее.

Нельзя затягивать. Если в ближайшее время ничего не изменится, то обращусь к адвокату за консультацией.

На следующий день выхожу на работу. Там тоже не обходится без приключений. Прохожу на кухню — повара нет.

Администратор сразу бросается ко мне.

— Ну наконец-то! — выдает.

Смотрю удивленно.

Я же вовремя пришла. Без опозданий.

— Эта гадина мне истерику закатила, — говорит администратор. — Не понравилось ей, что я тебя подключила к работе, пока ее не было. А сегодня мать нашего босса в кафе пришла. Захотела твой десерт. Ну и эта…

Она кривится и качает головой.

— В общем, наша повар ей ерунду какую-то приготовила. Не понравилось. Я как между двух огней. Эта истеричка сбежала. Заказы простаивают. А мать хозяина до сих пор ждет десерт.

Тут тоже не без приключений.

— Хорошо, — киваю. — Сейчас все сделаем.

— Давай, только ты постарайся, пожалуйста. Не хуже, чем в прошлый раз. Меня ведь уже отчитали, что на кухне никого не контролирую. Нормальную команду собрать не могу. Ну и вот.

Беспомощно разводит руками.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — пробую ее успокоить.

— Надеюсь.

Работа кипит. Отдаем один заказ за другим. И матери хозяина в том числе. Вскоре после этого снова появляется администратор.

— Вер, не знаю, понравилось ей сегодня или нет. По ее лицу сложно хоть что-то понять. Но она хочет поговорить с кондитером. Ну то есть с тобой.

— Очень много заказов, — замечаю.

— Знаю, но поговорить надо, — качает головой. — Пойдем.

Настраиваюсь на то, что предстоит тяжелый разговор.

Надо держаться.

Но плохого предчувствия у меня нет. Может потому что слишком много плохого со мной и так произошло?

Грустить надо, а я улыбаюсь.

Иногда все настолько тяжело, что остается только улыбаться. В общем — будь что будет.

20

Выхожу в зал, иду следом за администратором. Стараюсь настроить себя на то, чтобы держаться спокойно в любой ситуации.

Но того, что происходит дальше, точно не жду.

Начинается все напряженно.

Мать главного босса окидывает администратора прохладным взглядом, и я уже сразу воспринимаю это все как не самый лучший знак.

Если так начинается, то что же будет потом?

Администратор заметно нервничает, старается держаться спокойно и приветливо, но это дается ей с трудом от тревоги, которая оказывается сильнее.

— Вот наш второй повар, — говорит она после нескольких стандартных вежливых фраз.

— Я уже поняла, — ледяным тоном произносит женщина. — Оставь нас.

— Да, разумеется.

Видно, как она сникает. Но все равно старается немного приободрить меня. Бросает в мою сторону взгляд, по которому заметно, что она пытается дать мне воодушевление.

«Держись!» — читается в ее глазах.

Киваю, улыбаюсь в ответ.

Еще секунда и встречаюсь глазами уже с матерью нашего непосредственного начальника.

— Присаживайтесь, — говорит та, приглашая меня занять место за своим столом.

Опускаюсь на стул.

— Как вас зовут? — следует вопрос.

— Вера.

— Очень приятно. Ко мне можете обращаться — Маргарита, — говорит женщина.

— Приятно познакомиться, — отвечаю.

— Расскажите мне, где вы учились, Вера, — продолжает она, внимательно глядя на меня.

Ну вот. Вряд ли ей понравится мой ответ, но нет смысла выдумывать что-то или скрывать правду.

— Я не проходила обучение нигде, — отвечаю прямо.

— Как это понимать? — хмурится женщина.

— Смотрела разные рецепты, старалась повторить. Так и научилась.

— Подожди, — смотрит на меня с явным подозрением. — Ты всерьез хочешь сказать, что тот десерт готовила сама? Просто нашла какой-то рецепт и повторила?

— Ну не совсем так. Потребовалось время. Занимаюсь этим не один год. И в определенный момент я уже не просто повторяла, а и добавляла что-то свое.

— Ясно, — сухо замечает женщина. — Расскажи мне, как ты приготовила тот десерт. Шаг за шагом. Хочу понять секрет.

— Да нет никакого секрета, — невольно улыбаюсь и пересказываю подробный рецепт, как она просит.

Маргарита начинает задавать разные уточняющие вопросы. Становится понятно, что она хорошо разбирается в десертах. Потому как ее волнует, почему некоторые этапы традиционного приготовления я поменяла местами. В итоге получилось, что делаю так, как совсем не принято. Но результат того стоит. Получается же вкуснее. Более необычно.

Наше общение проходит настолько легко и непринужденно, что на какой-то момент забываюсь и перестаю осознавать с кем именно говорю. Мы просто оживленно обсуждаем десерт.

Поэтому когда Маргарита вдруг заявляет:

— Тебе нужно переходить во флагманский ресторан моего сына.

Я даже не сразу понимаю, о чем она.

Флагманский? Это видимо, основной. Тот большой ресторан в самом центре города. Но там вообще не бывает вакансий. Туда отбирают лучших сотрудников из других филиалов. Просто так туда нельзя податься. Свободных мест в штате никогда не бывает.

Это у нас на работе обсуждали недавно.

Там зарплаты у всех выше. Выгоднее именно туда устроиться.

Маргарита уверенно продолжает:

— Ты должна там работать. Здесь ты только время теряешь, — морщится. — У сына несколько таких кафе. Попроще. Обычных. Но с твоим талантом надо только в «Океан». Там совсем другой уровень. Премиальный. Там твои способности оценят по достоинству.

— Да какой у меня талант, — растерянно пожимаю плечами. — Я же… самоучка.

— И что? А кто-то годами учится и все без толку. Даже слышать ничего не хочу.

Смотрю на нее. Слушаю все это. И просто не верю.

Ну как так? Она всерьез предлагает мне работу? И не просто поваром, а с переходом в другой, более крупный ресторан?

Это же вакансия мечты.

— Значит, так, завтра приходишь в «Океан», — твердо заявляет Маргарита. — Скажем, в десять утра?

Молчу. От шока замираю, не понимая, что тут можно еще ответить.

— Подойдет? — спрашивает Маргарита.

— Конечно, да. Я могу в любое время.

— Вот и отлично. Там тебя будут ждать.

До последнего не верится, что все будет, как она говорит. Наверное, выдыхаю и успокаиваюсь окончательно лишь когда подписываю контракт на работу повара-кондитера. И то не до конца…

Это словно сказка выглядит.

Новая работа. Еще и такая, о которой не могла и мечтать. Без опыта работы устраиваюсь. Без образования. Просто удачно складывается, что матери хозяина этой сети понравился мой десерт.

Маргарита изменила мою жизнь по щелчку.

Но я еще не подозреваю, что это лишь первый виток перемен. Дальше — больше.

21

Несколько первых дней проходит в напряжении. Мне постоянно кажется, что-то пойдет не так и сказка закончится. Просто не получается представить, что все действительно может быть хорошо. Волнуюсь, будто в любой момент жизнь может снова резко перемениться. Например, опять появится Маргарита, скажет, мои десерты не нравятся гостям ресторана, потому я больше не могу здесь работать.

Хотя вообще, все происходит ровно наоборот.

Десерты нравятся. Официанты постоянно передают комплименты от тех людей, которым понравился десерт.

Я настолько сильно увлекаюсь работой, что забываю о кое-чем очень важном.

Развод.

Получаю уведомление о том, что Эмир подал на меня в суд.

Несколько раз перечитываю. Ничего толком понять не могу.

Раздел имущества. Какой-то спор. Но нам делить нечего. Я ни на что не претендую.

Неужели это значит, что он действительно попытается отнять у меня мою квартиру?

Сжимаю листок в руках. Сминаю.

Ловлю себя на том, что все это время не проверяла приложение. Даже не знаю, приняли мою заявку наконец или до сих пор идет рассмотрение.

И чего я жду? Когда станет виден живот?

Нет, пока зима, можно будет прятаться за свитерами, за какой-то объемной одеждой, но чем сильнее все затянется, тем выше опасность, что Эмир все поймет. И тогда никакого официального развода мне не светит.

Открываю приложение, проверяю телефон. Ничего не поменялось. Заявка так и висит без какого-либо ответа.

Ну да, если бы она поступила в обработку, мне бы пришло уведомление об этом. У меня все оповещения включены. Нельзя пропустить.

Значит, я потеряла несколько драгоценных дней, а проблема так и не решается. После того как заявку примут, еще неизвестно, сколько времени должно будет пройти, прежде чем оформят развод.

Еще и это уведомление пришло.

Точно нужно к адвокату.

Я как раз получаю зарплату. Подходит срок. Часть денег еще из кафе, а часть уже за работу в ресторане. И хоть по дням на новом месте выходит гораздо меньше, по сумме разница намного более значительная. В пользу ресторана, конечно же.

Тут и на консультацию у адвоката хватит, и на стиральную машинку. Вообще, я по объявлению недавно присмотрела неплохой вариант. Подержанную стиралку. Удобно, что недалеко. В соседнем дворе. Но теперь кажется, могу позволить себе и новую. Наверное, так надежнее будет. Там гарантия на несколько лет. А если у кого-то с рук брать, то это считай что лотерея.

Договариваюсь насчет консультации. Иду к адвокату.

И как выясняется, очень хорошо, что иду, а не опять затягиваю в ожидании того, когда приложение само по себе «отвиснет» и заявка пройдет дальше.

Да и с уведомлением, которое получаю, все оказывается очень непросто.

— Ваш муж подал на вас в суд, — подтверждает адвокат, изучив бумагу.

— Но что он собирается делить? — выдыхаю пораженно. — У меня только квартира. Но он туда ничего не вкладывал. Думаю, это можно доказать.

Неужели Эмир решил воспользовался советами своей матери? Это связано с оплатой квартиры? С коммунальными счетами? Ну так я платила сама. Все банковские выписки можно достать.

И как у него только наглости хватило?!..

Хотя о чем я?

Он годами мне изменял. Со Снежаной. А может и не только с ней. Даже разбираться не хочу. Лезть в эту грязь. Зачем?

Я вместе с адвокатом просматриваю новые документы. Кое-что пришло сегодня. Накануне консультации.

Но когда изучаю бумаги, то запутываюсь окончательно.

Нет, от Эмира ничего хорошего не жду. Таиров достаточно себя показал. Но то, что вижу в документах, вообще невозможно объяснить.

Там ни слова про мою квартиру. Лишь про дом, про машины, которые Эмир покупал.

— Постойте, — качаю головой. — Это все недоразумение. Никакую машину я не хочу. Ни на что не претендую. Как он может подать в суд на то, чего у меня даже нет?

Адвокат еще раз все просматривает, поправляет очки.

— Разве у вас нет совместно нажитого имущества? — спрашивает. — За столько лет брака?

— Есть, но я же говорю, что ни на что не претендую. Мне бы поскорее развестись.

— Это вы зря так решаете. Сгоряча. Если подойти к вопросу с умом, то вы могли бы отсудить у мужа как минимум половину.

Молчу.

Мне от Таирова ничего не нужно. Сейчас не смогу от него ничего принять.

Может быть потом. Когда-нибудь. Но…

Адвокат смотрит на меня как на безумную.

Ладно. Может мне бы и правда стоило сделать нечто подобное. Но сколько это займет времени? А когда всплывет правда про ребенка… нет-нет, точно не вариант.

Вот только ребенка все равно не скрыть.

Мы живем в одном городе. Я здесь хорошую работу нашла.

Снежана записалась к моему гинекологу, и может теперь мы вообще в одном роддоме рожать будем.

Как же прятаться?

Виски начинают гудеть от напряжения.

— Когда вы получили уведомление? — спрашивает адвокат.

— Вот, совсем недавно

— Что же, могу предположить, это намеренный ход со стороны вашего супруга.

— Для чего?

— Возможно, ваш муж не хочет с вами разводиться?

— Да, возможно. Он против развода, но я…

— Извините, Вера, что прерываю, однако кажется, вы меня не поняли. Ваш муж специально подал в суд, чтобы затянуть бракоразводный процесс. Полагаю, эту схему ему посоветовали его адвокаты. Сделано очень грамотно.

— Не понимаю…

— Пока идет суд, вас не могут развести. Потому ваша заявка не принята. И будет принята еще очень не скоро. Если будет.

— А это как? — выдаю, нервно качнув головой. — У нас нет общего имущества. Ну то есть я ни на что не претендую. А значит…

— Ваш муж нашел другой способ все затянуть. Очень грамотная схема. Уверен, когда с этим судом все закончится, будет найден другой повод. И еще один, и еще что-нибудь новое. И так до тех пор, пока ему не надоест. Вообще, из-за этого дела с разделом вам придется общаться, хотя бы через адвокатов. Думаю, ваш муж намеренно побуждает вас к тому, чтобы вы с ним связались.

Таиров такой. Упертый. Когда ему надоест? Возможно, вообще никогда! И что же мне делать?

А насчет — связаться с ним. Да, такая мысль мелькнула. Просто физически не могу сейчас заставить себя общаться.

Но от его наглости, от этого цинизма с тем, что он сам подал в суд… эмоции всколыхнулись.

Хорошо, что я все же решила пойти к адвокату. Теперь хотя бы яснее становятся мотивы Таирова.

Вот как он решил действовать.

Ну… вполне в его стиле. Раз «по-хорошему» я не поняла. Он решил действовать иначе. «По-плохому». Еще и с размахом.

— Когда этот вариант будет полностью использован и затягивать по такой причине процесс не получится, он может использовать другие инструменты, — продолжает адвокат.

— Например?

— Затягивать с подачей документов. Не являться на заседания. Ходатайствовать об отсрочке.

Голова кругом от всего этого.

— Насколько понимаю, ваш муж бизнесмен. Значит, он может ссылаться на командировки. На то, что он не может физически присутствовать в стране в определенные даты.

Таиров очень часто уезжает.

Если следовать его графику, мы и правда можем еще неизвестно сколько оставаться в браке.

— А потом — болезнь. Обстоятельства непреодолимой силы, — адвокат разводит руками, давая понять, насколько широкое пространство вариантов существует для различных манипуляций.

— Ясно, тогда что мне делать? — спрашиваю, чувствуя, как меня все сильнее накрывает отчаяние.

— Я бы советовал вам все же претендовать на совместно нажитое имущество. Ничего не потеряете. Лишь приобретете.

— Нет. Это тоже займет слишком много времени. Мне нужен другой способ. Не могли бы вы подсказать что-то? Тоже найти лазейку?

Адвокат молчит.

А я впадаю в отчаяние.

— Неужели совсем нет никакого способа, чтобы быстрее нас развести? — выпаливаю. — Официально это не должно занимать столько времени. Есть же установленные сроки.

— Вариант есть, — замечает адвокат. — Но только один.

— Хорошо, — чувствую проблеск надежды. — Какой?

— Вы должны договориться с вашим супругом. Полюбовно. Боюсь, в противном случае этот развод займет неопределенное количество времени.

Но это же абсурд!

Я ушла от Таирова. Дала понять, что никогда не вернусь. Его любовница беременна. Так почему бы ему не отпустить меня и не жениться?

Ну что за глупости…

Похоже, Эмир просто уперся и стоит на своем. Из принципа. Если он сейчас настолько непреклонен, то что будет, когда узнает про ребенка?

Благодарю адвоката за консультацию. Выхожу.

Не представляю, что делать дальше.

Смотрю на часы. Ну пока надо бы ехать на работу. Вечерняя смена. А насчет развода — постараюсь что-нибудь еще придумать.

Должен же быть какой-то способ.

22

— Вера, тебе нужно выйти в зал, — обращается ко мне администратор в разгар рабочего вечера.

— Что случилось?

— Босс здесь, — замечает администратор. — Обычно он никогда десерты не заказывает. Но сегодня твой взял. Только попробовал и сразу пригласил кондитера, который им занимался.

По взгляду мужчины замечаю, что он сильно нервничает.

Это и понятно. Главный босс зашел в ресторан. Все сразу по струнке вытягиваются.

Важно, чтобы ему все понравилось. Однако пока совсем неясно, как дело обстоит с моим десертом. Хорошо или нет?

— А больше он ничего не сказал? — уточняю.

— Нет, — хмурится. — Ты знаешь, у него еще всегда такое непроницаемое выражение лица. Вообще, не понять, понравилось ему или нет.

Похоже, есть лишь один способ это проверить.

Иду следом за администратором. Он обычно шутит, рассказывает всякие забавные истории, но сегодня молчалив, полностью сосредоточен на другом. Уже не до веселья.

Вскоре мы оказываемся в отдельной вип-комнате, где все разделено резными деревянными беседками на разные сектора.

Администратор провожает меня до центрального участка. Здесь ужинает босс. По разговорам сотрудников уже знаю, что этот стол либо для него всегда забронирован, либо для других особых гостей.

Я много слышала про Павла Пылаева, нашего непосредственного начальника, но теперь вижу его. Впервые.

Невольно застываю.

Он… совсем не такой, как мне представлялось. Нет, девушки на кухне часто шептались насчет того, что босс хорош собой, однако я не думала, что он… такой.

Только — взгляд у него тяжелый, твердый, жестковатый. И почему-то когда наши глаза встречаются, мне сразу вспоминается Эмир.

Внешне Пылаев едва ли похож на Таирова. В лице ничего общего. Разве что оба высокие, крупные брюнеты. Но тип внешности совершенно разный. Однако есть нечто схожее в энергетике.

Ну например, с Кузнецовым мне общаться легче, приятнее. Хоть он и работает в силовых структурах, человек непростой, но с ним — как-то спокойно. А тут… сразу веет холодом, мощью и чем-то жестким.

Видимо, все дело в работе.

Пылаев известный ресторатор, но и в других сферах бизнеса у него есть свои интересы. Лишь недавно об этом читала.

Как и Таиров. Для которого главное — строительство. Однако и другого хватает.

В общем, я сразу чувствую напряжение. И еще мне совсем не нравится, как Пылаев пристально изучает меня.

Что-то не так вышло с десертом?

Возможно. После консультации у адвоката до сих пор не могу до конца собраться. Разная ерунда в голову лезет. Потому допускаю, что по рассеянности могла что-то важное упустить.

Пылаев делает легкий кивок — и администратора будто ветром сдувает из этого зала.

А я стараюсь держаться спокойно. Нервничать все равно нельзя.

— Присаживайтесь, — вдруг замечает Пылаев.

Внимательно смотрит на меня.

Невольно приподнимаю брови.

— Нам… нельзя, — выдаю, наконец, ведь пауза затягивается.

— Кто сказал?

— Так не принято.

Он едва заметно усмехается.

— Здесь я решаю, что принято, а что нет, — отрезает Пылаев.

И как-то сразу становится понятно, что с ним спорить не стоит. Вообще. Потому я все же присаживаюсь. Смотрю на тарелку с десертом. Почти не тронут. Если он и пробовал, то совсем мало.

— Вам десерт не понравился? — вылетает у меня.

Так глупо.

И зачем я сама спрашиваю? Какого ответа от него ожидаю?

— Возможно, другой… — начинаю и замолкаю.

Пылаев продолжает как-то странно смотреть на меня. Ощущаю себя все более неловко. Нервы натягиваются.

— Другой десерт мог бы больше прийтись по душе, — выдаю, наконец.

— Это вряд ли, — хмыкает Пылаев. — Не люблю сладкое.

— Тогда зачем вы заказали? — опять слетает будто само собой.

Да что же такое? Почему не могу следить за языком?

И… почему лицо Пылаева кажется настолько знакомым? Будто мы с ним уже где-то встречались. Только никак не могу вспомнить где.

Может поэтому он на меня так смотрит?

— Моя мать вас нахваливала, — вдруг произносит Пылаев. — Все уши прожужжала. Заинтриговала. Что же это за кондитер такая. Самоучка. Еще и срочно ее нужно в мой лучший ресторан. Без испытательного срока.

Не похоже, будто он согласен с Маргаритой в такой высокой оценке.

— Ладно, — бросает Пылаев. — Я голоден, а вы до сих пор ничего не заказали. Долго еще тянуть будете?

— Что? — лишь это и получается выдавить, ведь я опешила от его слов.

— Заказывайте, — передает мне меню. — Или вы думаете, я буду есть, пока вы тут напротив с пустой тарелкой?

23

— Мать сказала, у вас есть хорошие идеи. Насчет десертов, — замечает Пылаев через время.

— Да, мы кое-что обсуждали.

— Расскажите.

До сих пор тяжело поверить, что это происходит на самом деле, сижу с главным боссом, обсуждаю свои задумки. И не просто сижу — ужинаю.

Это в голове не укладывается.

Хотя возможно, Пылаев не первый раз так делает? Общается с кем-то из сотрудников вот так близко, приглашает за свой стол. Мало ли какие у него методы. Просто ничего подобного я не слышала. Но не настолько долго тут работаю, чтобы хорошо во всем разбираться.

Стараюсь обрисовать идеи лаконично. Понимаю, что Пылаев серьезный бизнесмен. Время его ограничено. И пусть условия нашего общения сейчас могут создавать некоторую иллюзию расслабленной обстановки, он все равно остается моим начальником. Разговор у нас строго деловой.

Однако все тяжелее это воспринимать именно так.

Его взгляд путает мысли. Такой внимательный, пристальный… и опять мелькает мысль, что мы уже встречались. Даже лицо Пылаева вдруг начинает казаться мне смутно знакомым.

Вероятно, я и правда видела его. В каком-нибудь деловом журнале или может быть, по телевизору. Просто тогда значения не придала, а в голове же все отпечаталось.

— Павел Сергеевич…

— Павел, — обрывает он и слегка усмехается: — Вроде договорились.

Верно. Он не первый раз за этот вечер меня поправляет.

Непривычно так обращаться к начальнику. Павел. И все.

— Мне нравятся ваши идеи, — заключает он. — Пробуйте. Пусть каждую неделю в заведении будет новый десерт от шеф-повара.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Спасибо за доверие.

— Нам высшую отметку в прошлом году не дали. Мол, десерты не дотягивали до нужного уровня. Вижу, теперь вполне есть шанс это исправить.

Отметка…

Точно.

У нас недавно начали составлять рейтинг ресторанов. Во Франции звезды «Мишлен». По всему миру это разошлось.

А тут было решено разработать свою систему оценок. И всплеск интереса пошел. Новый рейтинг оказался популярнее «Мишлен».

Почему бы и нет?

Кухня разнообразная, вкусная. Все перспективы для развития есть.

Однако от Пылаева как-то странно слышать про этот рейтинг. Мне всегда казалось, мужчин подобные оценки совсем не заботят. Или дело в другом?

Хотя вообще, он в этом бизнесе. Удивляться нечему.

Он продолжает внимательно меня изучать. Становится как-то не по себе. Стараюсь отвлечься.

Думаю, что для шеф-повара — попадание в такой список очень похвально. Многие профессионалы об этом мечтают.

Он поэтому поднял тему?

Вообще, не важно. Наш разговор сильно затянулся. Мне давно пора вернуться на кухню.

— Извините, — говорю. — Мне нужно вернуться к работе.

В глазах Пылаева мелькает что-то… как будто недовольство?

— Идите, Вера, — прохладным тоном выдает он, а когда я желаю ему приятного вечера и поднимаюсь, вдруг прибавляет: — С чего вам вообще взбрело сюда на работу устроиться?

— Простите? — застываю.

— Таиров мог бы подобрать… хм, более перспективное место для своей супруги. А вы, уж извините, какой-то ерундой занимаетесь.

Меня будто молнией прорезает.

Наконец, вспоминаю, где мы раньше встречались.

На корпоративе.

Пылаев тот самый мужчина, который ко мне несколько раз обращался. И хоть под влиянием совсем других, гораздо более острых эмоций, наша первая встреча сильно смазалась в памяти. Все же — не до конца.

— Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь, — отвечаю ровно. — Если вы не против, то я бы хотела вернуться на свое рабочее место.

— Я не против, — чеканит Пылаев, мрачнеет. — Но не хочу, чтобы вы потом резко все бросили. Когда надоест… развлекаться.

Он думает это для меня игра? Какая-то странная забава для жены богатого мужа? Потому решил пообщаться лично? Проверить?

Качаю головой, отгоняя непрошенные мысли.

— Такого не произойдет, — говорю. — Мне очень нравится здесь работать. Бросать я ничего не намерена. Это не просто развлечение. Мне очень нужна эта работа.

Пылаев ограничивается коротким кивком.

Какая странная беседа…

Лишь оказавшись на кухне, в привычной стихии, немного успокаиваюсь.

— Оказывается, вы с Павлом Сергеевичем давно знакомы, — вдруг замечает один из моих помощников.

И я ловлю на себе напряженный взгляд.

Понимаю, выглядит не очень. Я же и словом про это знакомство не обмолвилась. Не знала, не помнила.

Но и промолчать теперь будет нехорошо. И лгать тоже нельзя.

— Не то чтобы давно, — отвечаю. — Мы встречались один раз.

— Ну тогда понятно, почему он тебя за свой стол пригласил.

— Да, — поддерживает другой. — Чтобы он, вот так, кого-то из нас рядом посадил… такого никогда не было.

Больше ничего не обсуждается.

Повисает напряженная тишина.

А я не могу сказать правду.

Все дело в моем бывшем муже. Вероятно, у них с Пылаевым дела, вот тот и решил со мной пообщаться, понять, почему я пришла устраиваться на такую, казалось бы, простую работу.

Хотелось бы сказать, что последующая неделя проходит легко, однако нет. Скорее наоборот.

Мне постоянно приходится менять смены, отпрашиваться. А еще через неделю только хуже становится.

Все дело в адвокатах. Хожу еще на несколько консультаций, но прогнозы у всех примерно одинаковые. Начинаю собирать необходимые справки. Мне также приходится посещать судебные заседания, поскольку нет адвоката, которому бы я полностью доверяла. Боюсь что-то упустить.

А вот Таиров туда не является, что и служит основание для очередного переноса рассмотрения нашего дела.

— Я же вам говорил, — разводит руками адвокат.

На работе тоже начинаются проблемы.

Мои постоянные отлучки не остаются без внимания.

Пылаев опять вызывает меня. Только теперь не на ужин, а в кабинет.

— Нам нужно серьезно поговорить, Вера, — заявляет он.

И взгляд у него…

24

— Что? Закончился энтузиазм? — резко спрашивает Пылаев, продолжает внимательно смотреть на меня.

— Почему? Нет, — невольно качаю головой. — Просто ситуация пока так складывается, что мне приходится часто отпрашиваться с работы. Но я постараюсь, чтобы это больше не…

Осекаюсь под его взглядом.

— Извините, — выдаю наконец. — Отлучаюсь я по уважительной причине. Нет выхода. Не могу не…

— Болеете? — обрывает Пылаев.

— Нет, — отвечаю глухо.

— Тогда что за причина?

Молчу. Гадаю, как бы правильно подобрать слова.

— Давай, — подгоняет Пылаев. — Слушаю тебя очень внимательно.

Вижу.

Это заметно. И даже как будто ощутимо.

— Я развожусь, — говорю прямо.

Он недоуменно хмурится.

— Понимаю, что личные проблемы сотрудников не должны влиять на рабочий график, — прибавляю, прочистив горло. — Но… бракоразводный процесс идет тяжело. Приходится собирать дополнительные справки. Ездить в суд.

Замолкаю, потому что в глазах Пылаева мелькает нечто непонятное. Мрачная тень.

И у меня в голове уже разные мысли проносятся.

Может Таиров к нему приезжал? Просил меня уволить? А я вот так сейчас ему все поясняю, но в этом нет никакого смысла, если Пылаев уже решил избавиться от проблемной сотрудницы.

Застываю, глядя на него.

Пылаев слегка качает головой.

— Удивила ты меня, — замечает задумчиво. — Казалось, такая крепкая семья у вас.

— Да, — внутри болезненно царапает. — Я и сама удивилась. В один момент.

Под сердцем до сих пор саднит.

А как иначе?

Просто жизнь сейчас настолько сильно закрутила, что отвлекаюсь. И сильно. Столько проблем надо решить. Некогда мне горевать, расстраиваться. У меня ребенок будет. Нервы не нужны. Переживания тоже.

Вот и настраиваюсь, как могу.

Но сейчас тяжело.

— Почему раньше ничего не сказала? — выдает Пылаев.

Удивленно смотрю на него.

Раньше?

Да как о таком говорить…

И зачем?

— Это же мои личные обстоятельства, — отвечаю. — На работу эти сложности никак не должны влиять.

— А в чем сложности? — вдруг спрашивает Пылаев. — Дочь у вас вроде взрослая. Имущество… Таиров что, нормально собственность разделить не хочет?

На последнем вопросе начальник будто мрачнеет. В его глазах снова мелькает та странная тень.

— Нет, не в собственности дело, — рассеянно мотаю головой. — Ну то есть если смотреть официально, то да, вся проблема в разделе имущества. Но я ни на что не претендую. Мне бы быстрее оформить развод. Но… не получается.

— Чего?

Пылаев теперь еще более пристально меня изучает, чем прежде. Подается вперед.

— Как твое «не претендую» понимать? — спрашивает. — Вы столько лет в браке были. Тебе половина полагается. Не меньше.

— Я понимаю. Но мне пока бы просто развод. С имуществом потом разберусь.

Пока Таиров ничего не знает о ребенке.

Пока моя беременность не стала очевидной.

— Как твоего адвоката зовут?

Очередной вопрос Пылаева ставит в тупик.

— У меня пока нет адвоката, который бы представлял меня в суде, — нервно дергаю плечом. — Я только на консультации ходила. Сама стараюсь решить этот вопрос.

— Я понял, — говорит он. — Тебе позвонят.

И смотрит на часы.

— Вечером.

— Позвонят? — переспрашиваю, не понимая его.

— Да, один из моих адвокатов, — отвечает Пылаев. — Сейчас как раз еду в офис. Кого-то подключу. Он поможет тебе с разводом. Не хочу, чтобы мой повар отвлекался от работы.

— Спасибо, но… боюсь, это не лучшая идея.

— Почему? — слегка прищуривается. — Или ты разводиться не хочешь? Это что у вас, такая игра с Таировым?

— Нет, не в том дело.

— А в чем?

— Не уверена, что могу себе позволить нанять одного из ваших адвокатов.

Он медлит.

— Ты про деньги? — спрашивает и по моим глазам понимает ответ, отмахивается. — Про это не думай. Работой занимайся.

— Как не думать? — выдаю механически. — Это же очень значительная сумма. Я узнавала и… даже у обычного адвоката…

— Так — не думай, — отрезает Пылаев. — Хочешь развод? Будет тебе развод. Давай, иди, десертами занимайся. А в суд за тебя будет кому пойти.

25

Смотрю, как вода заливает пол в ванной, и горло болезненно сжимается, а слезы подступают к глазам.

Похоже, на этот раз стиральная машинка сломалась окончательно. Еще и со спецэффектами.

Умом понимаю, что это все логично, закономерно и даже ожидаемо. А самое правильное сейчас позвонить мастеру, решить вопрос и…

Ну в общем, точно не до слез!

Надо что-то делать. Быстро. Нельзя расклеиваться.

К тому же, объективно говоря, все не так плохо. Сегодня выходной. Вчера Пылаев обещал мне помочь с разводом. Появился хоть небольшой просвет.

Но меня все равно накрывает.

Вместо того, чтобы схватить телефон, звонить, договариваться… просто стою и смотрю, как ситуация усугубляется. Обессиленно опускаюсь на пуфик под стеной коридора. Наблюдаю, как вода подступает уже к моим ногам.

Так плакать хочется. Нет сил сдержаться. И в целом — нет сил уже.

Наверное, слишком много всего происходило за последнее время. Вот теперь и срываюсь. Просто уже не могу больше себя контролировать. Не получается.

Эмоции вырываются.

Тут вдруг раздается звонок в дверь.

Сглатываю ком в горле.

Ну все. Доплакалась…

Это наверное, соседи снизу. Я же их заливаю.

Поднимаюсь, открываю, даже не глянув в «глазок» и застываю, увидев на пороге Кузнецова.

— Здравствуйте, Вера, решил к вам… — начинает он и замолкает, хмуро сводит брови. — Что случилось? Вижу, вы снова расстроены. Плакали? Опять бывший покоя не дает?

— Что? — переспрашиваю невольно. — А нет, на этот раз он тут не причем.

Качаю головой.

— Машинка… — киваю назад. — Сломалась.

Невольно переступаю с ноги на ногу, потому что вода продолжает прибывать. Да, определенно, не стоило запускать стирку. И надо было уже давно новую машинку взять. Однако со всей этой беготней по адвокатам попросту не успела. Отвлеклась. То одно, то другое. Закрутилась. И вот.

Кузнецов действует молниеносно.

— Позвольте, — говорит.

Растерянно отхожу в сторону.

А он уверенным шагом направляется в ванную.

— Есть у вас какие-нибудь инструменты? — спрашивает, оценивая ситуацию в ванной комнате.

И уже начинает что-то делать.

Кажется, воду перекрывает. А я не могла найти этот рычаг.

Не знаю, что именно он делает. Но течь перестает. Больше ничего не льется в коридор.

— Нет, — нервно кусаю губы. — Кажется, нет инструментов. Минутку. Я посмотрю. А вот, здесь что-то может хранится.

В коробке под ванной.

Показываю ему.

А дальше лишь остается изумленно наблюдать, как быстро Кузнецов решает мою проблему. Действует четко, выверенно, со знанием дела. Разбирается со всем очень ловко.

Еще и воду сам вытирает.

Заторможенно наблюдаю, как он орудует тряпкой. А после пробую его остановить.

— Подождите, это я сама могу…

Подаюсь к нему.

— Зачем?

Он разгибается, вставая рядом со мной во весь рост.

— Неудобно, — замечаю. — Вы и так мне здесь все починили.

— Ерунда, — отмахивается Кузнецов.

Ловлю себя на том, что теперь еще неудобнее выходит.

Ванная комната у меня совсем маленькая. И мы тут вдвоем. Рядом с машинкой. Как-то неловко получается. Чуть ли не упираемся друг в друга.

— Вы бледная совсем, Вера, — говорит Кузнецов. — Видно, что устали.

— Да, — рассеянно киваю, тут не поспорить.

Неделя выдалась та еще.

— Лучше идите присядьте, а я сам закончу.

— Хорошо, спасибо вам большое.

— Удачно я зашел.

Он вдруг улыбается.

И я невольно улыбаюсь в ответ.

Напряжение спадает.

Выхожу из ванной. Решаю заварить чай. Надо же как-то отблагодарить человека. Он мне снова помог. Сначала с заменой замка, теперь вот.

Хорошо, что в холодильнике есть пирог. Вчера вечером готовила. Новый рецепт пробовала в деле.

— Все, — доносится голос Кузнецова. — Принимайте работу.

Иду к нему.

— Спасибо, не знаю, что бы делала без вас, — признаюсь честно.

Вызов мастера занял бы время. Сразу он бы не приехал. А тут вдруг так удачно сложилось.

— Давно вас не слышал, — говорит Кузнецов. — Решил заглянуть. Вижу, что правильно сделал.

— Давайте чаем вас угощу, — предлагаю.

— Давайте, — соглашается.

На кухне у меня уже все готово.

— Извините, — замечаю. — Сейчас быстро мастеру позвоню. Надо все-таки новую машинку установить.

Набираю. Договориться получается только на следующую неделю. Не критично, конечно. Некоторое время могу обойтись без машинки.

— Что такое? — тут же спрашивает Кузнецов.

— Я машинку новую хочу купить. Уже присмотрела. Но тот магазин установкой не занимается. А тот мастер, которого я знаю, только через неделю прийти сможет.

— Не проблема, — говорит Кузнецов. — Вы можете хоть сегодня машинку купить. Мой мастер сам вам все установит.

— Не знаю, — невольно веду плечами. — Опять я…

— Что?

— Да неловко все это. Вы ко мне случайно зашли, а тут потоп, машинку надо чинить. Одно к одному совпадает. Неудобно.

— Нет, — он качает головой. — Неловко и неудобно это совсем другое. Ну вот, например, то, как мы общаемся.

Удивленно смотрю на него.

— Официально, — замечает Кузнецов. — Строго на «вы». Будто мы с вами оба сейчас на работе.

Он подвигает стул ближе ко мне.

— Присаживайтесь, сегодня разберемся с вашей стиралкой. Чтобы уже наверняка. И может на «ты» перейдем? Все-таки не первый день знакомы.

26

Через некоторое время приходит конверт с бумаги от адвоката. Распечатываю почту на ходу, чтобы поскорее увидеть, что там внутри за новости. Однако достать все документы не успеваю. Сталкиваюсь с одной из соседок на лестничной клетке.

— Как твои дела, Верочка? — спрашивает она.

— Все нормально, — отвечаю механически. — Как у вас?

— Тоже неплохо, — улыбается. — Видела, тут на днях тебе стиральную машинку привезли. Где покупала? Хорошая? Я вот тоже подыскиваю…

Слово за слово. Разговор затягивается. Сперва одна тема поднимается, потом другая. Уже пытаюсь беседу вежливо свернуть. Но не складывается.

— Наш новый сосед такой импозантный мужчина, — вдруг замечает она и очень внимательно смотрит на меня. — Вы давно знакомы?

— Нет, — качаю головой.

Она как будто расстраивается, услышав мой ответ. Видимо, ждала услышать больше. И уже возникает такое чувство, будто весь наш разговор к тому и вел, как бы больше про Кузнецова выяснить.

— Значит, вы только здесь и познакомились?

— Да, — киваю. — Наш участковый…

— Подожди, Вер, — качает головой. — Какой участковый?

— Кузнецов.

— Ты про соседа?

— А вы про кого?

— Про него же, — говорит. — Высокий. Интересный. Кузнецов, да. У нас таких соседей больше нет.

Молчу, не понимая, в чем тогда проблема. И что ее удивило прежде.

— Но только он не участковый, — прибавляет соседка.

— Что?

— С чего ты это взяла? — пожимает плечами. — Там должность на порядок выше. Не знаю, где именно он работает. Но поверь, участковые на таких авто как у него, не ездят. Да и выправка у него такая. Ну что ты, Вер? Какой из него участковый?

Да он же сам мне сказал.

Спорить, конечно, не собираюсь. Просто наконец сворачиваю разговор. Дальше поднимаюсь, открываю дверь и прохожу в квартиру.

Вообще, странно.

Зачем Кузнецову нечто такое скрывать?

Невольно вспоминаю о том, как он тогда с Таировым разбирался. Не похоже, будто опасался каких-то связей. Выглядело так, будто и правда может легко урегулировать вопрос.

Эмир мог ему проблемы устроить. Знаю бывшего.

Но не похоже, будто у Кузнецова какие-то трудности возникли.

Может, он и правда не простой участковый?

Ладно. Не важно. Сейчас не до того.

Достаю документы. Просматриваю. Устало оседаю на стул. Строчки расплываются перед глазами.

Заторможенно понимаю, что опять набегают слезы.

Это все беременность. Скачки настроения. Гормоны. Так бывает ведь. Кажется, саму себя стараюсь убедить, объяснить реакцию.

Откладываю документы на стол. Смотрю перед собой.

Здесь все.

Снова смотрю на бумаги. Отворачиваюсь.

Тяжело видеть свидетельство о разводе.

До этого момента казалось, что лишь официального расторжения брака жду. Как только получу документы, сразу испытаю облегчение. Как гора с плеч.

Больше не надо будет настолько сильно волноваться насчет того, что Таиров может узнать про ребенка.

Наша связь оборвется. Станет проще.

Однако мои ощущения в реальности идут в разрез со всеми этими представлениями.

Еще недавно волновалась, что процесс снова затянется. Таиров уехал из страны. Опять не посетил очередное судебное заседание.

Прошел слух, будто у него проблемы с бизнесом. Об этом обмолвился адвокат. Но как бы там ни было ситуация словно подвисла.

И вот все разрешилось.

Но теперь…

Трудно дышать.

Жизнь будто разделяется надвое.

До развода. И после.

Счастливые моменты проносятся перед глазами. Много их было. Нельзя отрицать. И тогда во мне горела твердая уверенность, что Эмир меня любит. Что у нас прекрасная семья.

А сейчас…

Особенно остро ощущается, что ничего такого не было. Одна иллюзия. Обман.

И как дальше?

Ощущение, будто оказываюсь в пекле. Боль накатывает. Сильно, мощно. Почти как в тот день, когда застала мужа с подругой. А дальше — опять абсолютное онемение.

Нет. Сейчас главное не увязать в этом. Не останавливаться.

Как бы горько не было осознавать, что все в прошлом. Страница перевернута. И о чем я сожалею? О чем плачу? О неверном? О предателе? О том, что ложь вскрылась?

Тут только радоваться надо.

Рассеянно качаю головой.

Ну да. Могла родить Эмиру еще одного ребенка, витать в облаках и дальше. А он бы гулял со Снежаной.

Нужно успокоиться. Собраться.

Смахиваю слезы. Стараюсь улыбнуться. Будущему. Моему малышу. Накрываю живот ладонью, понемногу выдыхаю.

Скоро у меня визит к врачу. На этом и надо сосредоточить внимание. На своем здоровье. Все же рожать в моем возрасте уже совсем не легко.

А мне еще теперь ребенка поднимать. Одной. Некогда печалиться и жалеть себя.

Хорошо, что развод состоялся. Сожалеть здесь не о чем.

Жаль только, мне мой взрослый ребенок не звонит. Сама не звонит и на мои звонки не отвечает. Сообщения вижу, что читает, но они тоже остаются без ответа.

Так сильно на меня обиделась? Или шантаж Таирова сработал?

Очень люблю дочь. Не хватает нашего общения. Скучаю. Переживаю. Но пока жду…

+++

В клинике меня ждет не самый приятный сюрприз.

Хотя стоит ли удивляться?

Снежана начала ходить именно к моему гинекологу. Это стало понятно еще в прошлый раз. Поэтому наше столкновение около кабинета врача выглядит вполне закономерным.

Крепче сжимаю сумку, видя, как она выходит из кабинета, прикрывает дверь и вдруг замечает меня.

Меняется в лице за секунду.

— А ты что здесь делаешь? — шипит. — Опять к врачу? Что-то зачастила… ты болеешь чем-то?

Снежана впивается внимательным взглядом в моем лицо.

— Это не твое дело, — говорю.

И собираюсь пройти дальше, мимо нее.

Однако она резко шагает в сторону.

— Нет, подожди, — выдает. — Тебе туда нельзя.

— Что? — с удивлением смотрю на нее.

— Там еще… другой посетитель.

— Пусть так, — говорю. — Подожду в приемной.

Снежана не отходит, смотрит на меня так, что становится не по себе, а потом вдруг бросает:

— Как тебе мои серьги, Вер?

Молча смотрю на нее.

А она головой вертит. То одно ухо показывает, то другое.

— Это подарок Эмира, — заключает довольным тоном. — Он мне на Новый год подарил. Красиво, правда? А тебе что досталось? Дай угадаю. Ни-че-го!

Возможно, ее слова должны меня задеть.

Но сейчас не чувствую ничего.

Внутри ровно.

Даже вот намеренно прислушиваюсь к собственным ощущениям. Ловлю, не отзывается ли что-то под сердцем. И — нет.

Ноль эмоций.

— А тебя никогда не удивляло, что у нас одинаковые браслеты?

Снежана вдруг взмахивает рукой, показывая мне украшение.

Действительно, похож…

Но тот мой браслет остался в доме. В прошлой жизни. Где-то там, далеко, вместе с Эмиром.

Здесь для него места нет. Не теперь.

— Отойди, пожалуйста, — говорю.

Делаю новую попытку пройти, но Снежана не дает.

— Нет, послушай, — бросает она. — У меня есть очень забавная история для тебя, Вера. Ты должна это услышать.

Глупость какая-то.

Ничего я не должна.

Снежана явно пытается отвлечь меня, чтобы я не зашла в кабинет врача, иначе не понимаю причину ее странного поведения.

Но вскоре она заговаривает.

И я застываю. Все мысли вылетают из головы.

27. Глава от Веры и глава от Эмира (Неверного)

— Помнишь, как ты нашла браслет у Эмира? Случайно. Решила, это подарок на твой день рождения, — говорит Снежана. — Ну так вот, Вера, никакого подарка он тебе в тот раз не готовил. Он вообще про твой день рождения забыл. Это был мой подарок. На День Влюбленных! Ясно тебе?

Снежана довольно усмехается.

— Ему, конечно, пришлось сделать вид, будто все так и есть. Разводиться он с тобой не хотел. До последнего. Жалел. Так и говорил мне — что эта никчемная будет без меня делать? И правда — что, Вер?

Ну кое-что могу, как выяснилось.

Без мужа не пропадаю. Жизнь свою постепенно обустраиваю. Шаг за шагом. Может, не так уж и стремительно, однако…

Браслет.

Мои мысли невольно возвращаются к подарку.

Да, я и правда случайно наткнулась на тот браслет. И потом, когда увидела у Снежаны такой же, что-то слегка царапнуло.

Она еще так выставляла его передо мной.

— У Эмира прекрасный вкус! — восклицала довольно. — Видишь, я себе точно такой же купила? Красиво, да?

Теперь все складывается.

Наверное.

До чего же мерзко…

— Эмир богатый человек, — продолжает Снежана теперь. — Так что для него не проблема купить второй браслет, что он и сделал. Но знаешь, чему я до сих пор удивляюсь, Вер?

Одинаковые подарки. Для жены и для любовницы.

А если бы я не нашла браслет, то…

Сама не знаю, почему стою здесь. Даже Снежану уже не слушаю. Точнее, часть ее слов долетает до меня, а часть растворяется, так и не проникая в сознание.

Просто думаю обо всем этом. И снова накрывает.

Правильнее всего оттолкнуть Снежану, пройти вперед. Но я не делаю ничего. Застываю и будто проваливаюсь в омут.

Так больно. Гадко. Снова. До тошноты.

— Как ты могла ничего не замечать? — спрашивает Снежана. — Столько лет. Неужели ты не чувствовала, что Эмиру на тебя плевать? Ты стала для него… пресной. Скучной. Понимаешь? Никакой. Как блюдо без вкуса. Он так устал от тебя. А ты ничего в упор не видела. Как это, Вер?

— Отойди, — бросаю, качнув головой.

Что-то мне нехорошо.

Чувствую, надо присесть.

— А уж какие эмоции я ему подарила, — протягивает Снежана и смеется. — У нас одна из самых ярких встреч была прямо в вашей спальне. Как же горячо. Как остро…

— Что?

— Ты тогда уехала. К дочке на пару дней. Эмир из-за работы не смог. Ну так он сказал тебе. А на деле… все он мог. Просто сама понимаешь, ему с тобой не сдалось время проводить. Да и дочка ему не особо нужна. Она уже взрослая. Сама разберется. Ты же в курсе, как Эмир мечтал про сына. И я ему этого сына подарю.

Снежана выразительно поглаживает живот, прижимаясь спиной к двери.

А я шагаю назад.

Что-то совсем дурно становится. Тошнота сильнее. Живот как-то болезненно тянет.

Где-то здесь диван. Можно присесть.

Ноги подрагивают. Слабость накатывает свинцовыми волнами.

— Эффектный потолок у вас в спальне, — со знанием дела замечает Снежана и широко усмехается. — Вся эта лепнина выглядит немного старомодно. Я бы так никогда свой дом не обставила. Но Эмир любит нечто подобное. Вещи с историей. Наверное, потому он и не мог никак решиться на развод. Ты же тоже для него своего рода… раритет. Пусть и сомнительный. Он же не просто так тебя никуда не звал, не выводил в свет. Столько мероприятий проходило. И знаешь, кто его сопровождал? Я! Со мной ему показаться было не стыдно.

Кажется, у меня голова кружится.

Кажется?..

Впервые так сильно. И сердце колотится просто бешено. Лицо горит. Видимо, давление поднялось. Резко.

— Но знаешь, Эмиру сейчас моя спальня нравится гораздо больше. Там зеркальный потолок. Получше вашего. И как Эмир…

Договорить Снежана не успевает.

Дверь резко распахивается. И это ее сбивает.

Она отшатывается в сторону.

А я пробую дойти до дивана. Рефлекторно накрываю живот ладонью. Тянущие ощущения становятся все сильнее.

Точно что-то не то.

Надо… позвать медсестру. Кого-нибудь. Но у меня не получается выдать вслух ни единого звука.

А после взгляд падает на открывшийся проем.

— Вера, — хрипло выдает Эмир, глядя в мои глаза.

Он… здесь. У моего врача. Но…

Да не важно.

Меня уже так трясет и такая боль скручивает изнутри, что на Таирова наплевать.

Врач. Мне нужен врач. Срочно!..

Но я не могу ничего сказать. Горло сдавливает, сводит будто судорогой. И мир вокруг вращается сильнее.

— Снежана, какого черта? — доносится резкий голос Таирова. — Ты что здесь устроила?

Ускользаю в темноту. В полное онемение.

Последнее, что успеваю отметить — собственное отражение в зеркальной панели напротив. Что-то красное пропитывает мою светлую одежду.

Кровь…

Ужас сковывает окончательно.

А дальше — ноги больше не держат.

Но кто-то подхватывает меня. Поднимает. Держит горячими руками. А после я уже ничего не помню. Пустота.

Мой ребенок.

Мой… малыш.

+++

Прихожу в сознание под мерный писк приборов. Открываю глаза. Разум затапливают воспоминания.

Боль. У меня кружится голова. Падаю…

Кто-то подхватывает меня на руки.

Нервно накрываю живот ладонями.

Ребенок.

— Все хорошо, Вера, не волнуйтесь, пожалуйста, — доносится до меня голос врача. — Вам сейчас нельзя переживать.

— Мой ребенок… — шепчу, опасаясь услышать самое страшное.

— Ваш ребенок в порядке, — говорит женщина, сжимает мою руку. — Угроза была. Серьезная. Вам лучше несколько дней провести в больнице. Но сейчас ситуация стабильная. Просто на будущее вам надо быть гораздо осторожнее. Никакого стресса. Больше отдыха.

— Хорошо, конечно, я понимаю. Но сейчас… все нормально?

— Да, — кивает она. — На данный момент. Я буду наблюдать вас эти несколько дней, поскольку ваш гинеколог завтра уходит в отпуск. Всю информацию ей передам.

Рассеянно веду головой.

— Не хочу вас пугать, Вера, но вы же сами понимаете, беременность в любом возрасте может протекать по-разному. Это всегда требует много сил от женского организма. И вам… необходимо быть особенно внимательной к себе. Конечно, я и с вашим мужем побеседую. Видно, что он мужчина авторитарный. Но здесь такой случай…

— Подождите, — холодею. — Что вы сказали? С моим… мужем?

— Да, — замечает она, отпускает мою руку, открывает папку, которая лежит на небольшом столе возле кровати, листает, проверяет что-то. — Эмир Таиров. Ваш супруг. Верно?

Застыв, смотрю на нее.

— Он вас на руках сюда занес, — продолжает.

Говорит и говорит.

А меня паника охватывает.

Значит, Эмир все знает?

Ну да. Он же был в клинике. Я сама его видела, перед тем как отключилась. Не понимаю, что Таиров здесь делал. Приехал со Снежаной? Но она вышла. И врач так не принимает. Хотя может если там какой-то исключительный случай.

Качаю головой. Стараюсь сосредоточиться.

Разве важно, по какой именно причине Эмир здесь оказался? Нет, вряд ли. А вот то, что он знает про мою беременность…

Видел, как я схватилась за живот. Как на моей одежде проступила кровь.

Но я еще на что-то надеюсь.

— Вы сказали ему? — спрашиваю. — Про ребенка?

Врач смотрит на меня удивленно.

— Не вполне понимаю вас, — говорит она наконец. — Но да, я скажу вашему мужу, что угроза миновала. Ваш малыш в порядке.

— Не надо, — приподнимаюсь. — Пожалуйста, не говорите ему ничего.

— Вера, тише, вам лучше прилечь.

Мягко пробует вернуть меня обратно. Уложить на подушку.

— Понимаю, в семейной жизни бывают разные периоды, но вы обязательно решите ваш конфликт. Тем более, видно, что муж от вас без ума. Пылинки сдувает. Ну… судя по его поведению, — она хмурится. — Где-то перегибает. Разорался здесь. Чтобы вас спасали. Но… именно к вам у него особенное отношение. Сразу чувствуется.

Да уж. Такое «особенное», что плакать хочется.

— Нет, вы не понимаете, — выпаливаю. — Прошу вас. Он не должен знать. Он вообще уже не мой муж. Мы развелись. Недавно. И… у него любовница. Она тоже беременная.

Врач застывает, глядя на меня.

— Подождите, Вера, но как… — нервно улыбается. — Этот человек… я не знаю его, но я же видела, как он себя вел. Как реагировал. Не похоже, будто его заботит хоть кто-нибудь кроме вас.

— Мы разведены, — говорю. — Под Новый год я застала его с любовницей. В кабинете. Пришла на корпоратив. Хотела сделать сюрприз… и сама получила такой сюрприз, что…

Горечь во рту. Закрываю глаза, сдерживая слезы. Сейчас слишком много эмоций.

Но я должна быть сильной. Должна справиться со всем. Преодолеть это.

— Он теперь с этой… женщиной. А она годами… была моей подругой. Вроде как. Но… прошу вас, — смотрю на врача с надеждой. — Помогите мне. Это ведь такая ситуация, что… так будет лучше для всех. У него новая жизнь. Новая женщина. И ребенок. А я просто хочу, чтобы нас больше ничего не связывало. Вы ничем не рискуете. Он мне никто. Мы в разводе, поэтому… вам даже нет необходимости сообщать ему что-то про меня.

Пауза кажется бесконечной.

Врач молчит. По ее взгляду трудно понять, какое решение она примет. Я тоже молчу. И так столько наговорила.

Как теперь?

Глава от Эмира (Неверного)

— Нам не удалось спасти ребенка, — говорит врач.

Внутри режет.

По живому…

— А Вера? — спрашиваю и свой голос не узнаю. — Она… как?

— Состояние стабильное, — следует ответ. — Разумеется, ей придется провести некоторое время в больнице. Потребуется восстановление.

Воздух забивается в груди раскаленным комом.

Вера… в порядке.

Хорошо.

Но…

Ребенок.

— Документы, — бросаю.

— Что? — поворачивается врач.

— Хочу видеть все, — чеканю. — Медицинскую карту. Какие лекарства давали. Какие меры принимали. Почему такой исход.

— Господин Таиров, мне кажется, вы что-то перепутали, — заявляет. — Здесь не одна из ваших компаний.

— Так, — кривлюсь. — Давайте по-хорошему…

— По-хорошему? Это как вы? Лгать?

Да что эта зараза сейчас несет?

— Вы для Веры никто.

— Чего?

— Официально вы в разводе, но здесь решили об этом умолчать. Еще информацию какую-то требуете. Вы не родственник.

— Ты по ходу не поняла…

— Это вы не поняли, — обрывает. — Развели здесь балаган. Привели сюда беременную любовницу. Довели бывшую жену до выкидыша. Теперь еще очередной скандал начинаете.

Врачиху заносит. Сильно.

Да только крыть мне здесь нечем.

Права она.

— Уезжали бы вы отсюда, — прибавляет. — Или вам совсем Веру не жалко? Вроде так волновались за нее. А теперь…

— Мне нужно к ней.

— Что?

— В палату.

— Нет, — отвечает резко. — Туда я вас точно не пущу. Вы уже достаточно сегодня постарались. Вы и эта ваша… нечего мою пациентку донимать.

— Это ненадолго, — говорю. — На пару слов.

— Вы издеваетесь что ли? — качает головой. — Оставьте бедную женщину в покое. Она сейчас в таком расшатанном состоянии, что лучше бы вам просто отсюда исчезнуть.

— Ты…

— Вы хотите, чтобы ее состояние усугубилось? — спрашивает резко. — Добить ее хотите?

Затыкает меня.

Так затыкает, что я просто обтекаю. Молча. И опять сказать нечего.

Довел, да. Упустил. Черт раздери! Да я даже не знал, что она беременная. Скрыла все. И теперь… слишком поздно.

Права врачиха. Сейчас не время говорить.

Пусть Вера отойдет. Давить не буду. Но…

Этот развод ничего не значит. Пусть не думает, что все закончилось, что отделалась от меня.

Нет. Не отпущу.

Поговорим.

Но не сегодня.

Давит здесь все. И до сих пор не получается свести одно с другим.

У меня мог быть ребенок. От нее. От моей…

А я все просрал. И шалаву эту в конец распустил. Дрянь без тормозов. Что за дерьмо Вере наговорила? Я только часть услышал. Но и того бы хватило.

Выхожу из клиники.

— Эмир, — визжит эта тварь. — Эмир, послушай меня, пожалуйста, я…

За горло ее хватаю.

— Эмир, тише, — бормочет. — Я же… беременная! Нельзя…

— От кого ты беременная? — рявкаю. — Твоя докторша тебя с потрохами сдала. И про то, как ты в банк спермы обращалась, и про то, как ЭКО пыталась сделать несколько раз. Договаривалась как меня лучше обдолбать.

— Нет, ты что, Эмир, нет я…

Блеет чего-то.

А я сам не знаю, как нахожу в себе силы разжать пальцы и отпустить эту падаль, только чтобы ненароком не придушить.

— Думаешь, кто-то в этом городе рискнет меня поиметь? Вот так? — рычу. — Да твоя докторша не знала, кого ты разводить собралась. Но я ей быстро объяснил.

Хнычет. Уже без слов.

— Нет никакой беременности, но даже если бы и была, даже если бы от меня залетела, — цежу. — Что бы это поменяло?

Жизни ей не дам.

Нас и так ничего не связывало. Кроме пары ничего не значащих для меня встреч. Разрядился — и забыл. Как в туалет сходить. Сбросить напряг.

А теперь…

— Время у тебя до утра, — говорю.

— Время?

— Да, из города свалить. Так, чтобы я тебя не видел и не слышал. И так, чтобы… не нашел.

Ну я ее найду. Конечно. Не лично. Найдут ее. И… не важно.

Еще про гниль эту не думал.

Усаживаюсь в тачку, завожу двигатель. Надо проехаться. Прочистить мозги. Просто покататься по городу и снова получить иллюзию равновесия.

Иллюзию, да. Потому что нет у меня никакого равновесия. Даже близко. С момента как Вера от меня ушла.

Ничего. Все еще можно исправить.

Всегда есть шанс.

И я этот шанс выбью. Выгрызу. Любой ценой!

28

Мне очень везет, что врач соглашается помочь.

— Будьте осторожнее, Вера, — говорит она позже. — Мне чудом удалось вашего мужа спровадить. Только когда он понял, что разговор может вашему здоровью угрожать, только тогда и остановился. А так… он бы и в палату ворвался.

— Спасибо вам, — выдаю. — За все. Спасибо большое.

— Как вы дальше быть собираетесь? — спрашивает она. — Со всем этим? Ваш бывший муж влиятельный человек. Вы не сможете долго скрывать ребенка.

— Я… уеду, — отвечаю, помедлив.

Плохо представляю, как и куда именно. Однако выбора нет. Иначе Таиров все выяснит.

Несколько дней размышляю о том, что делать. Намечаю определенный план. Время у меня есть. На работу пока ходить не нужно.

Уже понимаю, что Пылаев меня уволит.

Разговор у нас по телефону был. Практически сразу как я в больницу попала. Очень напряженный разговор. Неприятный.

— Вы беременны, Вера.

Он обращается жестко. Официально.

— О таком стоит предупреждать, не находите?

Даже возразить нечего.

Пылаев прав.

— Вы правы, извините, — говорю. — Мне правда жаль, что так вышло. Но у меня не было выбора.

— Я и подумать не мог, что вы так подставите, — бросает Пылаев с раздражением.

А если он Эмиру скажет?

Если они встретятся и…

— Я понимаю, что виновата. Но я вас очень прошу никому не говорить про мою беременность, — говорю, не подобрав слов получше.

Пылаев еще больше раздражается.

— Да что вы такое несете? С чего взяли, будто я стану трепаться?

— Извините, я просто…

— Ладно, поговорим, когда вас выпишут, — обрывает Пылаев. — А пока отдыхайте. Думайте о своем здоровье. Нечего вам было за работу браться, раз такой темп не вывозите.

Пылаев решил, что мое состояние связано со стрессом и усталостью из-за работы на кухне. И не могу ничего ему объяснить. Не по телефону же. Да и неуместно это все. Ни к чему.

Зачем ему?..

Неудобно выходит.

Ладно. Все равно оставаться здесь нельзя. И уволиться мне бы пришлось в любом случае, ведь я должна уехать.

Хорошо, что немного денег скопить успела. Иначе было бы совсем тяжело. А так надеюсь, что справлюсь.

Нужно справиться.

Другого выбора нет.

Приходит день выписки. Сегодня же и на работу собираюсь поехать. Надо поскорее решить все вопросы. И действовать дальше.

Но быстро это сделать не получается.

Застываю на крыльце клиники, увидев Эмира.

Прошедшие дни не проходили без мыслей о нем. Вспоминались фразы Снежаны. Что-то цепляло, заставляло прокручивать ее выпады опять.

Насчет браслета…

Не знаю, конечно, может Эмир ей и подарил точную копию того украшения, которое досталось мне. И да, свой браслет я тогда нашла случайно.

Однако же… на нем была гравировка. Изнутри. Особенная. С моим именем. Значит, браслет никак не мог быть куплен для Снежаны.

И мне не хочется верить, будто Эмир опустился до такой низости, как приводить любовницу в нашу с ним спальню. В наш дом.

Но даже если так, что это меняло?

Ничего.

Он изменял мне. Цинично. Грязно. Еще и утверждал, что так поступают все. Считал себя в праве. В голове такое не укладывается.

Направляюсь к выходу из клиники. И тут я вижу его прямо перед собой. Эмоции накатывают сильнее. Отвращение. Горечь. Все смешивается.

И страх есть тоже.

Вдруг… он все же узнал?

— Вера, — говорит и шагает ближе. — Нам надо поговорить.

— Мне не надо.

Отхожу от него.

Он протягивает руку.

А меня всю передергивает. Хоть его пальцы и не касаются кожи, не затрагивают мое плечо, потому что я успеваю рефлекторно отклониться, меня все равно всю ошпаривает.

— Не трогай меня, — нервно мотаю головой. — Не трогай!

Даже голос повышаю.

Все внутри встает на дыбы.

— Вера, стой…

— Не о чем нам говорить, — выдаю твердо.

И все же заставляю себя на него посмотреть. Глаза в глаза. Как же я мечтаю никогда больше его не встречать. Забыть. Вырвать из памяти.

— Или тебе мало? — спрашиваю. — Мало всего, что было?

— Вера…

— Нет, нет, — прибавляю решительно, качаю головой. — Ничего не хочу от тебя слышать. И видеть тебя не хочу. Не могу. Понимаешь?

— Ты почему про ребенка не сказала? — выдает резко.

Не сказала…

Отбивается громом внутри.

Это звучит до боли двусмысленно.

— Если бы я знал, — говорит. — Сразу. Все было бы иначе. Я бы не допустил, чтобы ты…

Что было бы иначе?

Он бы не изменял? Не предавал меня? Или не допустил бы, чтобы я когда-нибудь узнала о его изменах?

Нет. Не хочу знать. Не важно.

Понимаю же, что ничего бы не поменялось.

Предательство у него в крови. Такая видимо природа. А я просто не замечала, не видела того, что происходило у меня прямо под носом.

Такая глупая была. Слабая.

Но это в прошлом.

— Дай мне пройти, Эмир, — говорю.

— Нет, мы поговорим.

Перекрывает дорогу.

— Ты довести хочешь? — выпаливаю резко. — До конца? Чтобы я уже… совсем, да? Мне запрещено нервничать. Иначе кровотечение начнется. Снова. И тогда… Ты этого хочешь?!

Он неожиданно шагает в сторону.

Позволяет пройти.

И я не жду. Не теряю ни секунды. Сразу в такси. Только там накрываю живот ладонями и стараюсь выровнять дыхание.

Уезжать надо. Да, уезжать. И срочно.

29

Но сначала нужно заехать в ресторан. Встретиться с Пылаевым. Он слишком много сделал для меня, чтобы я сейчас просто исчезла. Хотя после встречи с Таировым именно такая мысль и мелькает.

Сбежать. Немедленно.

Однако это будет глупо. Некрасиво по отношению к моему начальнику, который так помог раньше. И с работой, и с разводом.

К тому же, настолько резкий отъезд будет выглядеть подозрительно и для самого Эмира. Вдруг он начнет что-то выяснять. И выяснит…

Обрываю эти тяжелые мысли. Даже думать о чем-то подобном не хочу. Без того уже очень встревоженная и взвинченная, а мне волноваться опасно. Нельзя допускать угрозу для жизни малыша.

— Это что? — спрашивает Пылаев, мельком пройдясь взглядом по моему заявлению на увольнение. — Вы что это себе надумали?

Нервно веду плечами.

— Я в таком положении, что мне все равно пришлось бы уйти в декрет, — говорю. — А вам ведь нужен повар. Поэтому…

— Ну и пошли бы в декрет, — бросает он с каким-то раздражением. — В чем проблема?

— Это… совсем невыгодно вам.

— Позвольте мне самому решать, что выгодно, а что нет, — медленно произносит Пылаев.

И разрывает мое заявление. Скомкав, отбрасывает в урну рядом с своим столом.

—- Извините, но я все равно не смогу остаться в городе, — осекаюсь, не зная, как бы объяснить сложившуюся ситуацию.

Однако вряд ли есть путь лучше, чем выдать все прямо. По телефону я говорила Пылаева нечто подобное, но сейчас, когда он так внимательно смотрит на меня, слова подобрать тяжелее.

— Я не хочу, чтобы мой бывший муж узнал о ребенке.

— Это я понял, — кивает Пылаев. — И почему вы так с разводом торопились, что даже от раздела имущества отказались. И вообще, мне многое теперь стало ясно.

Повисает тишина.

— Присядьте, Вера, — говорит Пылаев. — Нам многое надо обсудить. Решить, куда вы поедете.

— Что? Простите, я…

— У меня сеть ресторанов, — замечает он. — Найдем место для такого талантливого повара-кондитера.

Рассеянно качаю головой.

Не верится.

— Ну что вы застыли? — Пылаев растирает переносицу. — Так и будете стоять надо мной?

Опускаюсь в кресло напротив.

— Теперь обсудим детали, — продолжает начальник. — Насчет декрета не волнуйтесь. Оформим вам. Все будет оплачено.

Наверное, до момента, когда Пылаев подписывает все документы, решая насчет моего перевода на работу в другой город, не верю, что это все происходит в реальности.

Нет. Даже тогда поверить в нечто подобное тяжело.

— Когда готовы переезжать? — спрашивает Пылаев.

— Чем быстрее, тем лучше.

+++

Собираю вещи. Готовлюсь. Понимаю, что Таиров так просто не отступит. И неизвестно, сколько у меня времени. Возможно, почти уже и нет.

Так и выходит.

На следующий день, возвращаясь домой, застаю бывшего мужа возле своего подъезда.

— Вера, — обращается он ко мне, подходя ближе. — Давай без глупостей. Просто поговорим, обсудим все.

— Что обсуждать? — невольно мотаю головой. — Уезжай, пожалуйста. Оставь меня в покое.

Он порывисто шагает вперед.

А я вскидываю руку.

Останавливается.

— Ты нужна мне, Вера, — звучит хрипло, мрачно.

Его голос звенит от напряжения.

А я…

Усталость накатывает. Даже страх куда-то отступает. Наверное, нельзя бояться слишком долго. Нервничать, паниковать. Настолько выматываюсь, что сил совсем нет. Измотанная. Опустошенная. Смотрю на него и внутри так ровно, спокойно. Больше никаких эмоций не возникает. Полное онемение.

— Так нужна, что дочери запретил со мной общаться, — говорю, ощущая, что чувства все же есть, подступает горечь. — Шантажировал Ксюшу? Угрожал ей, будто перестанешь платить за учебу?

Таиров хмурится.

— Ты чего? — спрашивает. — Ты что такое говоришь?

— Ксюша мне уже давно не звонит, — отвечаю как есть. — На сообщения мои не отвечает. Как ты думаешь, матери легко это все выносить? Как тебе вообще в голову такая идея пришла?

— Да о чем ты? — выдает мрачно. — Ничего я не запрещал. У нас вообще никакого разговора об этом не было.

— Ладно, не важно, — прикрываю глаза, невольно морщусь.

— Что такое? Вер…

Он опять собирается подойти. Уже вплотную подступает. Но тут я успеваю вовремя распахнуть глаза.

Смотрю на него.

Застывает.

— Вера…

— Голова болит, — говорю. — Сильно. Я устала, Эмир. Пожалуйста, дай мне пройти. Не могу я с тобой общаться. Не могу. Понимаешь?

— Ладно, понял, — кивает и в следующую же секунду показывает, что ничего он не понял, потому что прибавляет: — Когда приехать? Давай на выходных.

— Да отойди ты, прошу тебя, — говорю резко.

Отходит.

И я стараюсь скорее зайти в подъезд. Поднимаюсь на свой этаж. Прохожу в квартиру. И там уже просто обессиленно опускаюсь на диван.

Надеюсь, раньше выходных Таиров не объявится. А на выходных меня здесь уже не будет.

Через несколько часов звонок телефона заставляет вздрогнуть.

Смотрю на экран — Ксюша.

— Привет, доченька, — тут же принимаю вызов.

— Мам, что с папой?

Голос ее мне совсем не нравится. Перепуганный.

— А что с ним? — спрашиваю.

— Он мне звонил… и так, — запинается. — Мам, он никогда так раньше со мной не говорил. Ты же знаешь, он вообще спокойный. Говорит мало. Только по делу. Но тут…

Насчет «спокойного» Эмира можно поспорить. Но да, когда он общался в кругу семьи, это сильно отличалось от общения на работе.

— Мам, ты прости, что я так резко пропала, — вздыхает Ксюша. — Понимаешь, сначала бабушка мне сказала. Ну что если я с тобой буду общаться, то это плохо скажется на моих отношениях с папой. Он за учебу платить перестанет. Не сразу, но так будет. А я…

Значит, вот кто все это устроил.

Мадина.

Да. От нее можно любого яда ожидать.

— В общем, бабушка очень много разного наговорила тогда. И я… мам, я не испугалась. Плевать мне на эту учебу. На деньги. Никто бы мне не смог запретить с тобой общаться. Ну перестал бы платить за учебу — к тебе бы приехала. Но я подумала, если долго не буду выходить на связь, то ты тогда быстрее с ним помиришься. Или хотя бы поговорите немного.

Ксюша продолжает мне все это объяснять, а у меня снова сердце от боли разрывается.

Слышу ведь, дочка чуть ли не плачет. На грани истерики.

— Ксюш, тише, — стараюсь ее успокоить.

Хотя словами тяжело.

Мне бы обнять ее. Приголубить.

Маленькая моя. Родная.

— Так бывает, доча, — продолжаю. — Многие люди могут вот так разойтись. Со временем.

— Многие может и могут, но не вы, мам! Я же знаю, как папа тебя любит. Ты его тоже любишь. И знаешь, он вроде расстался с той своей… мне бабушка сказала. У него сейчас никого нет.

А что бы Мадина еще могла сказать?

— Мам, скажи, ты что… ты… разлюбила папу? Ну просто если любишь. Если по-настоящему любишь. Ты же тогда простишь все.

Скорее наоборот.

Если слишком сильно любишь, никогда простить не сможешь. И назад дороги уже не будет.

Мягко пробую объяснить все дочери. Под конец вроде бы получается. Но все равно ей тяжело.

Заканчиваю разговор. Ощущения смешанные. И радость, от того, что наконец поговорили. И тяжесть от всего остального тоже накатывает.

В очередной раз убеждаюсь в правильности своего решения. Из всей этой ситуации есть только один выход — развод.

Я поступила верно.

И теперь главное — Эмир не должен узнать про ребенка.

30

Последние дни до отъезда проходят спокойно. Вот и наступает четверг. Завтра утром мне уезжать.

Жду курьера. От него как раз приходит сообщение, что посылка будет доставлена в скором времени.

Потому когда раздается звонок в дверь, я распахиваю ее, даже ничего не спросив и не глянув в «глазок».

Очень зря. Зарапортавалась. А так нельзя…

Таиров на пороге.

— Здравствуй, Вера.

Моя первая реакция — сразу же закрыть дверь. Слишком много у нас встреч за эту неделю. И слишком много разговоров.

— Стой.

Он ставит ногу так, что закрыться не получается.

— Уходи, — говорю.

Молчит.

В прошлый раз казалось, я успокоилась. Но сейчас меня буквально распирает от самых темных эмоций. Раздражение вспыхивает. Даже какая-то злость.

— Сколько же ты будешь меня донимать? — выпаливаю. — Тебе мало того, что ты уже сделал? Чего ты хочешь, Эмир? Добить?

— Тихо, Вера, выслушай меня, пожалуйста, — говорит с нажимом.

Прямо напирает. И взглядом давит, и всем своим видом. В квартиру еще пока не вломился, но чувствуется, что может.

— Наслушалась уже, — говорю. — Достаточно. Уйди. Пожалуйста. Уйди, не донимай меня.

— Вера, послушай…

— А ты меня когда послушаешь? — обрываю.

— Дай сказать.

— Нет.

— Скажу и уйду, — выдает. — Дам тебе время. Подумаешь. Примешь решение. Выяснить надо.

— Да что выяснять? — спрашиваю устало.

— Давай начнем заново.

Тут я и замираю.

Что?

Как-то даже…

Не то, что сказать нечего.

Думать не могу.

— Мы начнем с чистого листа, — произносит Таиров, пристально глядя в мои глаза. — Я уезжаю в Дубай. Там открываю новую компанию. Требуется постоянный контроль. Мое личное присутствие.

Это хорошо, что уезжает. Еще и так далеко.

Вот. Пусть едет.

— Ты поедешь со мной, — чеканит. — Там ничего не будет напоминать о том, что было. Так будет проще сблизиться нам. Легче будет.

Он уверенно говорит, дальше что-то мне рассказывает. Про новую квартиру, которую купил и которую я смогу на свой вкус обставить. Про то, какие возможности на новом месте откроются.

Даже царапает внутри. Подмывает спросить — а как же его любовница? Снежана? Или… кто там еще?

Ну допустим, сейчас никого. Хотя словам Мадины верить нельзя. Но если вдруг так, если это правда…

Тому, кто хоть раз предал, больше верить нельзя.

В Эмиратах себе любовницу найдет. Будет дальше развлекаться. А мне это все зачем? Чтобы что?

— Хватит, — не выдерживаю. — После того, что было в больнице, неужели ты правда думаешь, что я куда-то с тобой поеду?

— Не тороплю тебя, Вера, — заявляет он. — Ты подумай.

— Не о чем здесь думать, — качаю головой. — Ты серьезно не понимаешь? Я видеть тебя не могу. Просто смотреть на тебя. Слышать. И даже выносить тебя рядом.

— Вера…

— Ты все разбил. Разрушил. Ты предатель, Эмир. Нет у нас никакого чистого листа. Ничего не осталось. Понимаешь? Ты все втоптал в грязь. Нет у нас с тобой никакого будущего.

Молчит. Но глаз от меня не отводит.

— Никогда тебя не прощу, — выпаливаю. — Никогда!

Теряю самообладание, нервы совсем сбоят, потому толкаю его кулаком в грудь. И он отходит. Отступает с порога.

— Уходи, — выдаю. — Прекрати меня доводить. Добивать. Едь уже, едь, пожалуйста. В Дубай. Да куда угодно. Только мне жить не мешай. Дай мне уже спокойно дышать.

Захлопываю дверь. Прижимаюсь к ней спиной. Слезы срываются с ресниц одна за другой, льются по щекам, и я совсем не могу это контролировать.

Все, все. Нужно успокоиться.

Заставляю себя ровно дышать.

Нельзя нервничать. Нельзя так себя расшатывать.

Через дверь доносятся тяжелые шаги. Затылок болезненно ноет от каждого нового звука.

Кажется, Таиров уходит.

Да. Точно уходит.

Вскоре открывается дверь подъезда и с грохотом захлопывается, заставляя вздрогнуть.

Накрываю живот ладонями.

Теперь спокойнее.

Эмир никогда не узнает, что я беременна от него.

Конечно, в тот момент даже не подозреваю, как сложится судьба совсем скоро. Ведь сперва все удачно. Мой переезд, новая работа. И Таиров больше не дает о себе знать, не ищет встреч. Действительно уезжает из страны в Дубай.

Вот только жизнь сталкивает нас опять.

Когда совсем того не жду.

Конец первой книги

Оглавление

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27. Глава от Веры и глава от Эмира (Неверного)

28

29

30