Библиотека :)

Распятая любовь 782K - Анна Олеговна Ковалева (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Анна Ковалева Распятая любовь

Пролог

— Лана, я собираюсь подать на развод.

Замечательная фраза, не правда ли? Какая женщина не мечтает ее услышать? Особенно в годовщину свадьбы.

Да никакая не мечтает. Вот и я даже помыслить не могла, что мой горячо любимый муж в качестве подарка на пятилетний юбилей предложит мне развод. А он взял и предложил.

А я ведь так старалась. Ждала этого дня как ребенок ждет подарка от Деда Мороза. Взяла отгул на работе. Целый день носилась по дому как угорелая, готовила, пекла пироги. Вылизала квартиру снизу доверху и обратно.

Глеб не любил ходить по ресторанам. По крайней мере, когда эти походы не касались деловых встреч. Уверял меня, что моя стряпня гораздо вкуснее любых ресторанных изысков. А потому зачем мучить желудок лишний раз казенной едой?

Поэтому все семейные торжества мы проводили дома, собирая родных и самых близких друзей. Лишь раз в год, на новогодний корпоратив своей фирмы, Глеб выходил со мной в общество. Но и тогда мы долго не задерживались в ресторане. Пришли, отметились, поздоровались с руководством. Немного перекусили, разок станцевали и поехали домой. К моим борщам, пирогам и котлетам. К пушистой елке и не менее пушистому сибирскому коту Василиану.

Да, именно Василиану, потому что обычное дворовое имя Васька ему не подходило категорически. Слишком царственный вид напускал на себя этот котяра. Особенно когда приходил на кровать и нагло растягивался на подушках.

Ему уже шесть лет. Животное в самом расцвете сил. Собственно, его мне Глеб и подарил. Когда мы только начали встречаться. Наша кошка Нютка, которой было почти пятнадцать, тогда умерла от тяжелой болезни почек. Я горевала как ребенок, заливая слезами все вокруг.

И вот в один из вечеров к нам в гости пришел Глеб с очаровательным пушистым котенком за пазухой. Сказал, что взял в приюте. И этот котенок помог мне пережить чувство потери. Маленький пушистый мяукающий комок в доме — это сплошная радость. Ну и еще много шерсти, болючих кусей, ночных тыгыдыков и порченой мебели. Но это же все второстепенно. Главное, мурчащая тушка на руках.

Вась стал именно моим любимцем, а потому, когда мы с Глебом поженились, я кота забрала с собой. Так и жили эти годы втроем, мирно и счастливо. Вернее, мне казалось, что счастливо. Потому что муж, видимо, счастлив не был. Раз в наш первый юбилей вместо подарка принес мне новость о разводе.

— Глеб, милый, если ты решил пошутить, то шутка не удалась, — неверяще уставившись на мужа, я опустилась на стул. Бросила тоскливый взгляд на красиво сервированный стол, который вдруг стал казаться до отвращения унылым.

— Нет, Лана. Это не шутки. Я много думал о нашем браке. И пришел к выводу, что он давно кончился. Протух. Превратился в тягучее болото, из которого я хочу выбраться.

— Что? — у меня задрожали губы, руки затряслись как у паркинсонщика. — Что я сделала не так, Глеб? Я же делала все для тебя! Не трепала тебе нервы, ждала с работы и из частых командировок, готовила все, что ты любишь! Чего тебе не хватило?

— Да жизни мне с тобой нет, понимаешь? На какой хрен мне сдались твои борщи и котлеты? Где твоя страсть? Где твои амбиции? Я до сих пор рядовой сотрудник конторы, хотя мог бы уже быть младшим партнером! А ты все время тянешь меня вниз!!! Сколько раз я тебе предлагал переехать в столицу? У меня были выгодные предложения. А ты вцепилась в этот город, в свое уютное гнездышко. И слышать ни о чем не хотела.

— Глеб, ты же знаешь, как сильно болел отец. Как я могла его оставить? Его и маму одних? А потом он умер… Ты же знаешь, как мне было плохо? Как ты меня можешь этим упрекать?

— Я тебя упрекаю не в этом. А в слабости твоего характера. Ты привыкла довольствоваться малым и сидеть на одном месте. А у меня на жизнь другие планы. От тебя же, дорогая, меня уже тошнит.

Я прикрываю рот рукой, глядя на исказившееся в жестокой усмешке лицо мужа. Я не вижу в нем нежности и любви. Только холодное презрение и отчуждение. И это бьет меня по лицу наотмашь. Больно. Так больно…

— Да мне тебя выводить в люди стыдно, Лана!!! У преуспевающего адвоката жена маникюрщица. Позорище!

— Позорище? — я нервно стискиваю ладони в кулаки. — И что в этом позорного? Я работаю в одном из лучших салонов города, хорошо зарабатываю и не сижу на твоей шее.

— Ага, и жены моих коллег, начальства и клиентов воспринимают тебя как обслугу, записываясь к тебе на «ноготочки», — издевательски поводит пальцами. — Я устал слушать смешки за спиной. Надоело.

— Зачем тогда вообще женился на мне? Зачем добивался, ухаживал? Ты же знал, кем я работаю?

— Дураком был, — скалится, обдавая новой порцией презрения. Разбивая мой уютный мир на части. — Тогда это казалось неважным. Да и думал, что ты сменишь работу!!! Да и потом, тогда ты была красивой. С тебя парни глаз не сводили.

— А сейчас что? — вспыхиваю. — Неужели уже постарела, а? Морщинки появились? Мне всего двадцать семь!!!

— Вот именно! — Глеб неприятно усмехнулся. — Всего двадцать семь, а выглядишь ты как серая мышь. Блеклая, тусклая, бледная. Одеваешься как старая дева из Зажопинска.

— Наверное, мне надо было не работать, а таскаться по соляриям и салонам красоты? — гордо вскидываю подбородок вверх, борясь с подступающими слезами. В груди тянет и жжет. Я же любила его, всю себя отдавала. Он у меня первым был, и единственным. А сейчас Глеб просто стоит и методично меня уничтожает.

— А вот надо было! — рычит муж. — Мне нужна красивая жена рядом, достойная статуса, который я хочу получить. А ты превратилась в затрапезную клушу. Ты мне не пара, Лана. Так что не вздумай даже пытаться противиться разводу. Я все равно от тебя уйду!

— Я тебя поняла, милый, — пробормотала онемевшими губами, снимая фартук и бросая прямо на стол. Затушила горящие свечи в изящных подсвечниках. Теперь они ни к чему.

— Не называй меня, так, — Глеб брезгливо поморщился. — Господи, ты хоть знаешь, как ты мне в постели опротивела? Ты же как сушеная вобла… Вечно замороженная ходила. Туда не дам, сюда не дам. Пуританка, бля… Аж тошно.

— Хватит, Глеб, — не выдерживаю и даю пощечину. Муж в ответ вскидывается и смотрит злобным взглядом, сжимает руку в кулак.

Сперва вздрагиваю, но быстро беру себя в руки. Не верю, что он поднимет руку. А если и поднимет, то это мне не страшно. Пусть бьет, а я потом покрасуюсь на работе с фингалом. Посмотрим, какие шепотки среди его коллег пойдут.

— Я дам тебе развод, так что не надо меня унижать. Я этого не заслужила.

Глеб смотрит на меня нечитаемым взглядом, а потом выходит из комнаты. Слышу, как он собирает вещи, но не могу пошевелиться. Обхватив себя руками, подхожу к окну и смотрю на улицу. По лицу текут горькие слезы.

Вот так, значит, да? Шесть лет отношений, пять лет брака. И все только для того, чтобы услышать, какая я жалкая, холодная и никчемная.

— Квартиру эту я оставлю тебе, — доносится холодное сзади. — На большее не рассчитывай.

Да подавись ты!!! Своими деньгами и своей квартирой! Так и хочется мне это заорать в ответ. Только горло словно заблокировали намертво. Слова не идут с языка, а в душе царит абсолютная пустота.

Только услышав возню в коридоре, выхожу из оцепенения и срываюсь с места.

— Кто она, Глеб? — озарение вспыхнуло в голове внезапно. У мужа есть любовница. Вероятнее всего, успешная, богатая, красивая. Лучше меня, раскрепощённее. Поэтому и решил развестись.

— Ты ее не знаешь, — холодно бросает, одевая ботинки.

Сволочь. Какой же он мерзавец. Но хотя бы отпираться не стал.

— И как давно ты ходишь на сторону? — держусь из последних сил, ногтями до крови вспарываю кожу ладоней.

— Не поверишь, не изменял я тебе. По крайней мере, в полном смысле этого слова. Хотя и следовало бы. Сама виновата. — И уже напоследок добивает: — Но уже сегодня я собираюсь это исправить.

— Какой же ты мудак, Бессонов!!! — в закрывшуюся за мужем дверь летит фарфоровая статуэтка, а я сворачиваюсь калачиком в углу прихожей, оплакивая свою любовь и рухнувшую семью.

Глава 1 Спасение утопающих

— Твой муженек — сволочь самая распоследняя, — бушевала подруга, носясь по квартире. — Мало того, что бросил, так еще и в годовщину свадьбы. Ни сердца, ни совести.

— Надь, успокойся уже, — пробормотала я, вытирая мокрые щеки. — Наверное, я и правда сама виновата. Пригрелась в своем уютном идеальном мирке, запустила себя. Я ведь думала, что любит он, даже помыслить не могла о том, что Глеб стыдится меня, моей внешности, работы.

— Дуреха ты, — вздохнула Надька, раскупоривая бутылку дорогого вина. — И не лечишься. Не в тебе дело, а в муженьке твоем. Нормальный мужик что делает, если его что-то в семье не устраивает? Идет, разговаривает и проблемы решает. Брак строят двое! Не устраивала Глебушку ненаглядного твоя одежда, так чего терпел, бедненький? Взял бы под локоток и повез по бутикам. Накупил бы шмоток дизайнерских по своему вкусу! А салоны? Он тебе хоть раз дарил сертификат в Spa? А когда на море возил в последний раз?

— Один раз было, — уныло вздохнула. — На первую годовщину свадьбы. А на море в последний раз я была во время медового месяца. Сама знаешь.

— Знаю, — вскинулась Надя и ткнула в меня пальцем. — И я говорила, что это ненормально. Что это за муж такой, который жену в доме держит взаперти и не хочет с ней никуда в свет выходить? Сама подумай! Что у тебя было-то за годы этого брака? Дом — работа? Плита — духовка — стиралка? Конечно, как тут не превратишься в мышь? А он что? Таскался ко командировкам, барам, ресторанам и корпоративам!!! Это не семья, это полноценное рабство! Радоваться должна, что избавилась от этого уродца, а ты слезы льешь. Да он мизинчика твоего не стоит!

— Наверное, ты права. — пробормотала, уныло вертя в руках ножку дорогого хрустального бокала. — Да нет, ты во всем права! Только любовь сука слепая, чтоб ее! Я его люблю, понимаешь? Мне так хочется думать, что это всего лишь кошмар. Что я задремала на диване, дожидаясь мужа с работы. А Глеб скоро вернется, разбудит меня поцелуем, как делал раньше. И поздравит с годовщиной. — уронила голову на руки и горько зарыдала.

— Все, милая, хватит. — подруга присела рядом, погладила по спине, утешая, успокаивая. — Хватит слезы лить. Не порть свою красоту. А ты у меня красавица, Ланка. Чтобы твой бывший сученыш ни говорил. Сам тебя загнал в рамки домостроя, сам чуть ли паранджу не надел на тебя. А теперь взвился на дыбы. Яркую и достойную жену ему надо. Да лучше тебя он ни в жизнь не найдет! Еще локти свои кусать начнет, да поздно будет! А ты не реви! Не реви, я сказала. Вышвырни и забудь этого недоноска.

— Как, как это сделать, Надь? — подняла на подругу заплаканное лицо, некрасиво шмыгнув носом при этом.

— А вот так! На горло себе наступи, но сделай. Кулак до крови закуси и терпи. Выжги внутри все, что было и иди дальше. Только не расстилайся половой тряпкой, мужчины этого не ценят. Ноги вытрут и дальше пойдут. К стервозным давалкам, которые будут кровь пить и нервы трепать.

Несколько минут мы помолчали, думая каждая о своем.

Эх, Надька. Моя подружка еще со времен детского садика. Лучшая и единственная. Что бы я без нее делала. Не знаю, как мы сошлись и притерлись в свое время друг к другу, уж больно разные были по характеру. Я была тихой и мягкой, Надька же бойкая с самого детства. Из той категории людей, которым палец в рот не клади. Шебутная, всегда готовая на всякие проказы и выдумки. В отличие от меня, она всегда могла за себя постоять, дать сдачи как словом, так и делом. И не только девчонкам, но и задиристым пацанам.

А возможно, именно благодаря этому контрасту мы и сдружились. Потому что прекрасно дополняли и уравновешивали друг друга. Мой спокойный нрав утихомиривал взрывные повадки Нади, а я, смотря на подружку, становилась активнее и увереннее в себе.

Но как бы там ни было, а детская привязанность переросла в крепкую дружбу, которая не увяла с годами. Выпустившись из садика, мы вместе пошли в первый класс и просидели за одной партой все одиннадцать лет обучения.

А потом и в один университет поступили. Только на разные факультеты. Надька выбрала юридический, ну а я пошла на экономиста.

Надька буквально горела будущей профессией, сразу определив для себя, что будет заниматься бракоразводными процессами. Я же выбранной специальностью осталась недовольна, так что к моменту окончания универа твердо решила, что работать по профессии не пойду.

На первом году обучения прошла курсы для начинающих мастеров маникюра — и мне понравилось этим заниматься. Обратившись за помощью к отцу, я приобрела Уф-лампы, трафареты, стерилизатор, инструменты, кисточки и пилочки, целую батарею как обычных лаков, так и шеллака.

Мама смотрела на это дело неодобрительно, поджимала губы и сердито качала головой. Впрочем, меня ее ворчание и подколки уже давно не задевали. Она меня никогда не понимала. Ведь я не была дочерью ее мечты. Всегда не дотягивала до распрекрасных и расчудесных дочерей ее подруг.

У них всегда все было идеально: оценки лучше, внешность ярче, здоровье крепче. По жизни устроились лучше. Ну и пофиг, что Люська выскочила за дважды разведенного мужика предпенсионного возраста, а Лидка за гулящего козла, который не брезговал шляться по шлюхам и эскортницам. Зато престиж же, деньги, обеспеченность.

Так что я отмахивалась от родительского недовольства и шла своей дорогой. Моделями для своих работ выбирала одногруппниц, однокурсниц, соседок по дому. Сперва делала безвозмездно, набивала руку. Гель, наращивание, френч, лунный маникюр, различный дизайн. Потом, как более-менее набралась опыта, стала брать деньги. Не такие, как в салонах, конечно, но достаточные для того, чтобы окупался материал и немного оставалось для себя.

В конце второго курса, после окончания практики, устроилась на работу в один из небольших салонов. К моменту начала учебного года подстроила себе режим работы так, чтобы и важные пары не пропускать, и работу не потерять. На первых порах было трудно, конечно, приходилось разрываться на части, пропускать семинары, лекции. А потом бегать за преподавателями с просьбами о пересдаче.

Были и заваленные зачеты, и много хвостов. Но я как-то умудрялась все подчищать. Отличницей не была, конечно, но и до неудов не скатывалась.

С Бессоновым, кстати, я познакомилась тоже не без помощи Надьки. Она меня вытащила на их факультетскую вечеринку по случаю начала учебного года. Мы с ней тогда были на третьем курсе.

Вечеринка та, к слову, мне совершенно не понравилась. Слишком много там было отпрысков «сливок общества» — противных, наглых, привыкших к вседозволенности. С трудом отделавшись от пары таких удодов, собиралась уже свалить по-тихому, но тут напоролась на Глеба.

Вернее, тогда я еще не знала, как его зовут. Просто встретилась взглядом с симпатичным парнем, который в ответ мне ослепительно улыбнулся.

Невольно залюбовалась им и, по-моему, даже немного покраснела. Высокий, темноволосый, с красивыми голубыми глазами, практически римским профилем и чарующей улыбкой.

Только очарование мое длилось ровно до того момента, пока парень не подошел и не открыл свой рот.

— Привет, малышка, как насчет поразвлечься? — и даже не представившись, тут же облапал меня и полез целоваться. Конечно, я такого не оценила и с размаху влепила наглецу оплеуху.

Парень застыл, в шоке приложив ладонь к лицу. Привык, что девки сами перед ним ноги раздвигают, а тут отпор получил откуда не ждал.

Я же, воспользовавшись его замешательством, быстро слиняла. Вышла на улицу, вызвала такси и поехала домой, костеря мысленно обнаглевших скотов. И зареклась когда-либо ходить на подобные вечеринки.

А через пару дней голубоглазый нахал ждал меня у салона красоты с букетом красных роз… С этого, собственно, и началась наша история. Красивая вначале сказка, которая разбилась вдребезги спустя шесть лет после нашего знакомства. А может, и гораздо раньше. Просто я ничего не замечала, любуясь миром сквозь розовые очки.

— Мряяууу, — раздалось жалобное мявканье у моих ног. Василиан требовал вечерней кормежки.

— Вот, — Надька почесала котяру за ухом. — Даже твой кот согласен, что его бывший хозяин — козел.

— Да нет, — улыбнулась сквозь высыхающие слезы. — Он просто хочет жрать. Я забыла его покормить.

— Ну вот, — всплеснула та руками, — лучше бы о Ваське своем так беспокоилось. Он-то уж точно тебя никогда не предаст и не бросит.

— Ага, — нервно хихикнула. — До тех пор, пока у меня есть еда, точно не предаст.

— Зря ты так, — вздохнула подруга, поднявшись и наложив коту влажный корм в миску. — Животные более преданны, чем люди.

— Значит, я теперь должна завести сорок котов, чтобы стать сильной и независимой?

— Нет. Твоя цель — изменить свою жизнь так, чтобы будущий бывший тебя увидел и удавился от того, что потерял такое сокровище. И вообще, — Надя подняла бокал. — Давай выпьем за твоего мудака не чокаясь…

Глава 2 Решение принято

И мы выпили. Хорошо так выпили. Благо, что заранее запланировала себе выходной. А то в таком состоянии я бы до салона просто не доползла.

Только вот мечтала я провести этот день в постели, лежа обнаженной в объятиях супруга, а не в обнимку с унитазом, страдая от жуткого похмелья.

Но сложилось так, как сложилось. И ничего тут не попишешь.

— Что, болезная, кишки не все спустила в унитаз? — хмыкнула Надя, когда я взлохмаченная и бледная приползла на кухню.

— Да ну тебя! — вяло махнула на нее рукой. — Все вино твое дурацкое. И откуда ты его только притащила?

— Места знать надо, — ухмыльнулась Соловьева, подав мне таблетку и стакан воды. — Выпей антипохмелин. Полегчает.

Действительно, полегчало минут через двадцать. А еще помог холодный душ и острая-преострая похлебка с лапшой, которую сварганила подруга, пока я отмывалась.

Надя вообще второй день уже тут как хозяйка дома. И я ей безумно благодарна. По первому же моему звонку она оставила мужа и примчалась ко мне в качестве надежной опоры и моральной поддержки. Надеюсь, Коля наезжать на нее не будет. Хотя на Надьку где наедешь, там же и слезешь. Быстро голову откусит и скажет, что так и было. Всегда завидовала этой ее способности, как и острому, как жало скорпиона, языку.

Так вот, она вчера приехала, малость привела меня в чувство, выслушала, а потом начала ругаться так, что у меня ушки сворачивались в трубочку. Да что там, от ее словечек покраснели бы даже самый заядлый сапожник и матерый матрос. Жесть, короче.

Потом помогла убрать со стола. Если честно, после слов мужа этот стол мне настолько опротивел, что захотелось все это выбросить в мусор. Причем вместе с сервизом. Поскольку его нам дарила родня мужа на свадьбу.

Надя же лишь покрутила головой у виска, отправив смотреть телевизор. А сама заботливо разложила еду по судочкам и убрала в холодильник, а сервиз аккуратно поставила в шкаф.

— Не дури, — рыкнула чуть позже. — За этот сервиз деньги хорошие получишь. Это же лимитированная коллекция фарфора с одного из французских заводов. Такое в мусор не выкидывают, дурында.

В этом я была вынуждена с ней согласиться. Если что — продам его к чертям. Ну или отдам свекрови. Пусть забирает.

— Мяяууу!!! — заголосил Вась, потираясь о мои ноги.

— Эй, ты, морда мохнатая — тут же возмутилась Надя. — Совесть поимей. Я тебя кормила меньше часа назад.

— Он не есть, он гулять просится. — я поднялась и выпустила котяру на балкон. На улице стоял апрель, пока ещё было прохладно и котику в самый кайф было прохлаждаться у открытой форточки. — Шерстку распушивает.

— Пф, — фыркает. — Как хорошо любить животных на расстоянии. Как и детей. Пришел, погладил, умилился. А возиться не надо.

Я невольно улыбнулась в кулак. У Надюхи действительно была довольно своеобразная философия. Она любила и детей, и животных. Хорошо с ними ладила, но своих заводить отказывалась наотрез. Предпочитала строить карьеру. И муж ее в этом поддерживал.

— Ну какие мои годы, Лан, — обычно говорила она. — Поживем с Колькой для себя, средств на будущее отложим. А годам к сорока и о детях подумаем. Может быть.

И упаси боже кому-нибудь было намекнуть ей про тикающие часики… Она ведь эти самые часики особо надоедливому могла и вставить… в то место, где не светит солнце…

— Что делать будешь?

— О чем ты? — непонимающе на нее взглянула.

— О разводе твоем, о чем же еще.

— А что я могу сделать? Подпишу документы и все. Буду пытаться жить дальше.

— А раздел имущества? — прищурила глаза Надя.

— Да какой раздел? Квартиру он обещал оставить мне, а ничего больше от него мне и не нужно.

— Э, нет, милая. Так дело не пойдет. Ты у него на шее не сидела. Ты и работала, и тащила дом на своей шее. Вила ему уютное гнездышко. Которое этот скот развалил своими копытами. Так что имеешь право на половину имущества, нажитого в браке.

— Надь, я не хочу так… Мне не нужны скандалы.

— Воот! — Надька подскочила и тряхнула меня за плечи. Вот из-за такого поведения твой ублюдочный муженек и считает тебя безвольной куклой. Оставил подачку в виде квартиры, вытер ноги и ушел. Всегда на все согласная женушка. Дома сидела, борщи варила, глаза не мозолила. Попросил развода — и тут сразу вышло все по его хотелкам. Хватит, Лана. Покажи уже наконец зубы!!!

— Да что я могу?

— Да хотя бы нервы ему попортить и потаскать по судам. Побороться за имущество. Чтоб жизнь медом не казалась.

— Ну и кто возьмется представлять мои интересы? — протянула я после пары минут размышлений. — Да еще так, чтобы адвокаты Бессонова меня потом без штанов не оставили?

— О, есть у меня кандидатура, — хищно оскалилась Надя. — Явлинская Анастасия Георгиевна. Глеба твоего она терпеть не может и с радостью поставит засранца на место. А в своем деле она та еще акула, мне до нее расти и расти. Тут уж как бы твой Глебчик без штанов не остался.

— И ты сможешь сделать так, чтобы она взяла мое дело?

— Отвечаю. Возьмётся как миленькая. И даже скидку солидную сделает за право размазать твоего почти бывшего. А остаток расходов я сама готова покрыть. С тебя нужно лишь согласие. Не дай ему кайфовать. Пусть получит свою ложку дегтя.

Я долго решаю, стоит ли идти на такой шаг. Брожу по дому, рассматриваю семейные фотографии, вспоминаю все, что между нами было. А потом вспоминаю вчерашний день. Воскрешаю каждое слово, сказанное Глебом и ударившее меня наотмашь. Его фразы о том, какая я бледная мышь, как он меня стыдится, как надо мной смеются его придурошные друзья. И самое главное, слова о его новой бабе. С которой наверняка вчера трахался.

Трахался, мать его, в годовщину нашей свадьбы. Долго, с оттяжкой, скорее всего, всю ночь напролет. А может, и сейчас пыхтит, наяривая накачанное во всех местах тело. Спит с какой-то давалкой, лезущей в чужие семьи и хорошо раздвигающей ноги. Интересно, чем она его приворожила? Что она ему дает? Минет, анал, что?

Да, у нас с ним до таких вещей не доходило. Признаюсь, я несколько консервативна в этом плане. Такие виды физической любви были мне непонятны и неприятны. Но Глеб никогда и не настаивал, мне казалось, что ему это неважно. Ведь любовь — это нечто большее, чем спаривание двух тел. Она ведь не зависит от навыков сосания жены. А если зависит, то это и не любовь. Так, дешевая подделка с черкизовского рынка.

И чем больше я об этом думаю, тем сильнее распаляю себя. Злость поднимается из самой глубины моей сущности. Злость и обида брошенной, оскорбленной в лучших чувствах женщины. Нет, я не буду больше послушной девочкой, сидящей на поводке. Не дождется.

Стиснув зубы, собираю все имеющиеся в доме фотографии, вытряхиваю снимки из альбомов, из рамок, висящих на стенах, а потом иду в кабинет, где стоит шредер.

Сев в теперь уже мое кресло, начинаю методично и без сожаления пропускать снимки через лезвия. Один за одним.

Сижу и наблюдаю за тем, как кадры нашей жизни рвутся на ровные полоски бумаги, которым самое место в мусорной корзине.

Как только с этим было покончено, утилизации подверглись и все цифровые версии. Из компьютера, из облака, из жестких дисков. Я стирала все следы присутствия Глеба в своей жизни.

В общем, когда пришла на кухню, я уже все для себя решила.

— Я согласна, Надь. Пусть мой муженек увидит небо в крапинку.

Глава 3 Скандал

М-да. Своим решением начать судебные тяжбы я, кажется, выпустила из ада всех чертей. Глеб просто взбеленился, когда узнал, что я не собираюсь подписывать документы о расторжении брака, а собираюсь требовать раздел имущества через суд.

Он звонил, сперва пытался переубедить, затем язвил, потом вышел из себя и начал орать. Естественно, слушать ор и оскорбления я не стала и просто сбросила вызов. А потом и вовсе внесла телефон пока еще мужа в черный список, потому что он звонил практически не переставая. Похоже, хорошую ложку дегтя я ему подложила. Ударила по самому больному — по деньгам.

На четвертый день он заявился прямо в салон. Причем зашел с таким видом, будто собирался взорвать здесь все к чертям собачьим. Вместе со мной и со всеми остальными работниками и посетителями. Пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить нервную дрожь и остаться внешне спокойной.

Наверное, если бы не народ, с любопытством глазеющий на нас, то Глеб бы меня просто разорвал на части. А так, Бессонов был бы не Бессонов, если бы в первую очередь не думал о собственной репутации. Тут же натянул свою фирменную улыбку, от которой потекла большая часть женщин в зале, включая мою глубоко замужнюю клиентку. И только я одна видела полыхающую в голубых глазах ярость. Обычно он так реагировал на оппонентов в судебных процессах, но сегодня это все было направлено против меня.

Я пробормотала извинения клиентке, сказав, что отойду минут на пять, но та, очарованная обаянием Глеба, заявила, что подождет сколько нужно и томно похлопала павлиньими ресницами, глядя в его сторону.

Скользнув по ней взглядом, невольно отмечаю наращённые волосы, люксовую косметику на лице, брендовый шмот, дорогие украшения. Наверное, к одной из таких девиц и ушел Глеб.

Глубоко вздохнув, как перед прыжком с вышки, отвожу мужа в расположенный рядом массажный кабинет. Благо, там сейчас никого нет.

И стоило нам оказаться наедине, в закрытом помещении, как вся натянутая благожелательность и вежливость тут же слетели с лица Глеба.

— Ты что творишь, Лана? — прорычал он, прижав меня к стене. — На что рассчитываешь вообще? Зачем устраиваешь этот цирк с разделом имущества? Думаешь, одумаюсь и к тебе вернусь? Так напрасно! Даже если завтра наступит конец света, то я скорее предпочту дрочить в душе и есть полуфабрикаты, чем приду к тебе.

— Не надо, Глеб, — сжимаю горло рукой, борясь с подступающими эмоциями. Из глаз сами по себе текут соленые ручейки.

Он снова это делает со мной. Бьет по самым больным точкам, лишая только обретенной решимости и уверенности в себе. Превращая в беззащитную и беспомощную куклу.

— Я хотел по-хорошему, Лана. Но ты, видимо, хочешь, чтобы было по-плохому, — Глеб больно хватает меня за предплечье, заставляя вскрикнуть от боли. — Соглашайся на мировую и не трепи мне нервы. Иначе хуже будет.

— И что ты сделаешь? — поднимаю на него заплаканные глаза. Мне чертовски больно сейчас, но нахожу в себе достаточно силы воли, чтобы попытаться дать отпор. — Ударишь? Изобьешь? Так давай, начинай. Будет что предъявить в суде. На руке уже синяки остались, наверное.

Выкрикиваю с надрывом, с отчаянием, поводя стиснутой в стальной хватке рукой.

— Да тихо ты, дура!!! — Глеб морщится, мотает головой и тут же отпускает мою руку. — Не кричи! И не делай из меня психопата. Я никогда на женщину руку не поднимал. Это подтвердят все, кто меня знает. Да ты и сама подтвердишь. Не будешь же врать, что я тебя избивал все годы брака?

Прикусываю губу и смахиваю навернувшиеся слезы. Тут Бессонов меня уел. Рукоприкладством он никогда не занимался. Да что там, он даже голос особо не повышал, когда мы ссорились. Таким жестким как сейчас, со мной он не был никогда.

— В общем так, Лана. Объясняю на пальцах, если до тебя не дошло. У меня теперь другая женщина. На которой я хочу жениться. И более того, я уже сделал Анжеле предложение.

Я захлебнулась глотком воздуха. В груди сперло, сердце сжало невидимой металлической перчаткой, дыхание стало тяжелым. Зато слезы высохли, а наверх поднялась холодная ярость. Какая же ты тварь, Глеб. Наш брак еще не успел остыть, а ты уже новый планируешь? Скотина. Естественно, ничего из этого вслух я не сказала, хотя хотелось кинуться и вдарить мужу по лицу.

— Вот как? — медленно протянула. — Ты хочешь побыстрее развестись, чтобы жениться на другой?

— Именно, — Глеб зловеще усмехнулся. — Так что лучше не мешай мне и уйди с дороги. Подпиши документы и дай мне жить свободно.

— А иначе что? — сузив глаза, посмотрела в глаза чужаку, которого еще пару дней назад считала своим мужем.

— А иначе лишишься всего, даже квартиры. — Бессонов недобро усмехнулся. — Останешься без трусов, я это тебе гарантирую. И еще, — подошел ближе и прошептал на ухо: — И работы в этом салоне ты тоже лишишься. Я это вполне могу устроить.

— Ты не посмеешь, — в ужасе на него уставилась, помотав головой. Не хочется верить, что Глеб опустится до такой невероятной подлости. — Не посмеешь.

— Еще как посмею. Поверь. Так что лучше не доводи до греха.

С этими словами он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. А я обессиленно опустилась на кушетку для массажа. Обхватила голову руками и начала раскачиваться из стороны в сторону. Боже мой, и это чудовище мой муж? С которым делила кров над головой и постель целых пять лет? Получается, я для него вообще ничего не значила, раз он готов меня уничтожить? Господи…

— Эй, Ланочка, что с тобой? — массажистка Марина, вошедшая в комнату, осторожно потрясла меня за плечо.

— Мне плохо, Маш, — с трудом выдавила из себя, борясь с подступающей дурнотой.

— Так, дыши глубже! Вдох-выдох-вдох. Вот, умница. Выпей воды, станет легче.

Дрожащими руками приняла кружку и сделала несколько глотков прохладной воды. Вроде начало отпускать, зубы, по крайней мере, перестали клацать друг о друга.

— Спасибо, Маш. — вздохнула я, поднимаясь. — Пойду я. Меня клиентка ждет.

— Да куда ты пойдешь? Руки вон дрожат. Порежешь еще цацу эту. Визга потом не оберешься. Сейчас я Вику попрошу тебя подменить. У нее все равно окно.

— Хорошо. — пока Маша отсутствует, я набираю смс Наде и прошу о встрече.

— Все, я договорилась. И шефине сказала, что ты приболела. Так что ты свободна сегодня. Тебя прикроют.

— Еще раз спасибо. Должна буду.

— Да брось ты, — отмахнулась она. А потом вдруг прищурилась. — Что, нелады у тебя с твоим щеголем?

— Разводимся мы, — пробормотала, глядя в потолок. — А как ты догадалась?

— А что тут гадать? Твой вылетел отсюда как пробка. И лицо все перекошено было, да и улыбочки свои больше не расточал. А ты тут вся убитая сидишь. Все факты налицо. Что, бабу другую нашел?

— Да, — не вижу смысла отмалчиваться. Все равно наш развод скоро станет достоянием общественности. А уж учитывая бешеную прыть, с которой он на меня кидался, то там и свадьба новая не за горами.

— Козлина. — припечатала Машка. — Не зря мне он никогда не нравился. Слишком красивый, слащавый. Такие мужики как места общественного пользования — всегда и всем доступны.

Я невольно хихикнула в ответ на такое сравнение. Да, Глеба так еще никто не опускал. Небось пар из ушей бы пустил, если бы сейчас Машку услышал.

— Лан, ты не раскисай только. Не дай себя сломать. — девушка сжала мне плечо, пытаясь утешить. — Найдешь себе мужика получше. А это пусть топает к своей шлендре. Потом сам вернуться захочет, только ты его не прощай, а взашей гони.

— О нет, — поджала губы. — После того, что он мне тут наговорил, прощение ему не светит никогда. Перетопчется.

Глава 4 Развод

С Надькой мы встретились минут через сорок. Прямо напротив моего салона располагалась хорошая кофейня — кондитерская с чудесным названием «Вишневая рапсодия». Вот я и забурилась туда в ожидании подруги. И к моменту ее приезда успела приговорить средний чайник чая и слопать кусочек чизкейка. Надо же было хоть как-то успокоить нервы.

— Рассказывай давай, что натворил твой уродец, — Соловьева к расспросу приступила прямо с порога, не успев даже сесть в кресло.

— Он мне угрожал. — призналась, печально выводя узоры на скатерти. — Сказал, что если откажусь от мировой, то крупно пожалею. Он жениться собрался, понимаешь? Предложение сделал своей Анжеле.

— Какая же мразота, а… — подруга так стукнула кулаком по столу, что подошедшая к нам молоденькая официантка от испуга шарахнулась в сторону. Быстро приняв заказ, девчонка предпочла ретироваться от нас подальше. — Получается, он с ней давно сношается, раз так быстро сердечко свое гнилое предложил

— Надь, — поморщилась я.

— А что Надя? Ты правде в глаза смотри. Давно это у них. Пока ты дома его ждала, он чужую грядку окучивал… Ударник труда, чтоб его черти драли в хвост и гриву.

— Что делать будем? Глеб пообещал оставить меня без трусов. И даже заявил, — шмыгнула носом, — что меня вышвырнут из «Аэлиты», если он того захочет.

— Даже так? — клянусь, в этот момент в серых глазах подруги горело самое что ни на есть адское пламя. — Не боись, подруга. Мы своих в беде не бросаем. Это теперь дело чести. Прищучим твоего уебка.

* * *

Сказать оказалось легче, чем сделать. Следующие недели превратились в настоящий ад. Глеб решил пропустить меня через настоящую мясорубку, наняв адвоката еще более ублюдочного, чем он сам. Я не знаю, бывали ли более отвратные прецеденты в судебной практике.

Дошло дело до того, что Бессонов потребовал не то, что квартиру отдать ему, но даже подарки, которые он мне дарил за все годы отношений. Коих было не так уж и много. С легкой барской руки разрешив оставить мне шерстяную шкуру. И да, это он так обозвал моего кота.

Через месяц меня уже от всего тошнило, но с помощью Надьки я держалась. Ну и Мария поддерживала, конечно. Зато родная мать, когда узнала о разводе, окончательно от меня отгородилась.

У нас и так по жизни были прохладные отношения, а после смерти отца стали еще хуже. Мне иногда казалось даже, что это не моя мать, а еще одна свекровь. Уж очень она Бессонова любила.

Когда я впервые привела Глеба в дом, она аж расцвела и, наверное, впервые посмотрела на меня с одобрением и даже гордостью. Как же, в кои-то веки непутевая дочь сделала что-то стоящее. Нашла выгодную партию. Отец Глеба был топ-менеджером в одной из нефтегазовых компаний, а мать содержала элитную стоматологическую клинику. В общем, сын из такой семьи действительно хорошая партия для дочери бухгалтера и лаборанта.

Как же она меня доставала в то время, когда мы с Глебом встречались. Постоянные нотации. Надень то, сделай макияж такой. Хлопай глазками, крути попой, заманивай. А после мать вообще предложила подстроить беременность. Например, проколоть презерватив или попросту затащить его в постель по пьяни.

После этого я не разговаривала с ней пару недель. И вообще бы съехала из дома в общежитие, но папа вовремя заставил мать закрыть рот и уговорил меня остаться дома. Подначки свои она прекратила, но мне было уже все равно. Я окончательно перестала воспринимать ее как мать.

Что-то внутри оборвалось, какая-то нить, что по идее должна связывать родителя и ребенка на протяжении всей жизни. Но увы, это явно не про меня и Екатерину Фёдоровну. Я даже в мыслях стала звать ее только так, по имени-отчеству.

После нашей свадьбы чуть полегче стало, все же жить мы стали отдельно. Сперва в одной из квартир родителей Глеба, а потом уже переехали в собственную. Хотя мать все равно считала своим долгом если не прийти, то позвонить по телефону и начать поучать меня на тему того, что я должна холить и лелеять Глеба. Что ему дарить, что готовить, как вести себя, чтобы такой мужик от такой как я не слинял.

И вот, узнав о разводе мать взъярилась до крайности. Сильно подозреваю, что ее накрутил и ожесточил против меня Глеб, поскольку все месяцы, что мы провели в судах, она ежедневно трепала мне нервы. Скандалила, упрекала меня, говорила какая я никчемная и неблагодарная.

— Хватит таскать мужика по судам, — начала она разговор после одной из судебных сессий. — Дай ему жить спокойно.

— Хватит, мам. Я сама решу, что мне делать. И это не я решила развалить семью. Ему семейное спокойствие как раз и надоело. Потому и ушел к этой своей Анжеле.

— Дура ты! — окрысилась мать. — Правильно и сделал Глебушка, что ушел от тебя. Да ты по сравнению с Анжелой никто. Так, моль серая, облезлая.

— Как ты можешь, мам, говорить такое? — неверяще уставилась на нее. Н-да, кажется, моя маман пробила очередное дно.

— А ты не мамкай! Учила я тебя уму-разуму, учила, хотела, чтобы толк из тебя вышел. Только вот толк весь вышел, а бестолочь осталась. Тьфу! Даже мужика удержать не смогла…

— Хватит! — вскипела я. — Прекрати меня унижать.

— Не прекращу! — взвизгнула она. — И вообще, — подошла и ткнула пальцем в грудь. — Если не отзовешь иск и не пойдешь с мужем на мировую, то ты мне больше не дочь! Так и знай!

— Вот даже как! — несмотря на то, что между нами уже давно царило отчуждение, такие слова меня зацепили за живое. — Ладно, считай, что у тебя нет дочери! Только что ты делать будешь? Думаешь, Глеб тебя под крылышко возьмет⁈ Будет содержать? Да нужна ты ему! Он тебе не сын и никогда им не станет! Как бы ты ни пыжилась!

— Ну и пусть не сын! Но и ты мне не дочь! Видеть тебя больше не могу. Как лишишься квартиры, иди куда хочешь, только не ко мне. Хоть бомжевать иди, хоть на панель. Мне все равно.

— Убирайся! — не выдержала, схватила сумку матери и выкинула в коридор. — Иди к своему Бессонову и делай с ним, что хочешь. А ко мне дорогу забудь. И передай ему, что я дело доведу до конца. Чего бы мне это ни стоило.

Мать горделиво прошествовала к двери, подняла сумку, надела туфли. Затем окинула меня презрительным взглядом.

— Эх, знала бы, что такой тварью вырастешь, то аборт бы сделала.

И ушла, громко хлопнув дверью. Я же обессиленно опустилась на пол, привалившись к стене. Слез не было, было внутреннее опустошение. Холодная мертвая пустота, которую нечем было заполнить.

И только пушистое теплое тельце под боком, жалобно мяукнувшее и заползшее на колени, было мне утешением.

Глава 5 Между прошлым и будущим

После визита матери мне пришлось выпить успокоительное. Настолько она взвинтила мне нервы. И то только через час оно подействовало. Ну и ласки Василианыча помогли, конечно.

Нет, мне правда интересно. На что она рассчитывает? Что Глеб ее возьмет под крылышко? Или он что-то ей пообещал?

Схватив телефон, разблокировала номер и набрала Бессонова. Даже стандартного «да, слушаю», дожидаться не стала. Сразу прыгнула с места в карьер:

— Что ты наговорил моей матери? Вернее, что ты такого ей пообещал, что у нее крышу снесло?

— А много ли ей надо? — зло рассмеялся Глеб. — Немного лести в уши. Ну и хорошая сумма зелени в качестве вознаграждения.

— Ну ты и мразь, — вырвалось у меня.

— Не больше, чем твоя алчная мамашка. Так что лучше отступи, Лана. У тебя последний шанс согласиться на мировую. И так уж и быть, не оставлю тебя с голой жопой. Вернемся к первоначальному варианту. Подпиши документы и отвали от меня.

— Да пошел ты на хер, Бессонов! — отключилась и в сердцах бросила мобильник на пол.

Как же это подло. Хотя, чего я могла ожидать. Глеб и в своей адвокатской практике буквально выгрызал себе победы в процессах. Теперь мне становится понятно, как он это делал Чертов манипулятор. Холодный и беспринципный.

Я столько лет была с ним и не видела этой его стороны. Или не хотела видеть. Не зря же говорят, что любовь слепа. Вот и я ходила незрячей, пока с разбега не окунули лицом в дерьмо. И теперь надо как-то выгребать. Потому что идти на дно не хочу. Не дам Глебу повода для радости.

Мне стало настолько гадко и тошно на душе, что я решила поехать на кладбище. Навестить отца. Выговорюсь хоть, может полегчает. Похоже, он единственный, кто любил меня. Ну и Надька еще, конечно. Но я ее и так уже достала своими проблемами. А у нее и своих полно. Работа, семья. Не буду же дергать подругу каждый день.

На кладбище я добиралась на такси. Впрочем, я и обычно так ездила по городу. Хотя у нас и было две машины, но Глеб категорически был против того, чтобы я ездила за рулем. Впрочем, будь его воля, то он бы вообще всех женщин прав лишил. В этом плане он был жутким сексистом, а я, наивная дурочка, и не парилась. Считала это своеобразным проявлением заботы.

Да мне и самой не хотелось за руль. Не хватало уверенности. Даже страшно было. Казалось, стоит мне выехать на дорогу, и я непременно спровоцирую кучу ДТП. Поэтому такси меня полностью устраивало. Ну и когда Глеб подвозил тоже. Только в последнее время это случалось все реже и реже. И теперь я прекрасно понимаю почему.

На могиле у отца сидела долго. Наверстывая упущенное. В этом году даже на родительский день не удалось вырваться. Пришлось торчать в суде. Хорошо хоть работники кладбища за отдельную плату и уберут все, и памятник отмоют, и оградку покрасят.

В общем, сидела и выговаривалась. Высказывала все, что накипело. От предательства Глеба до паскудства матери.

— Как ты мог, пап? — не выдержав наконец, задала вопрос в пустоту. — Зачем ты на ней женился? Как смог все эти годы жить с такой змеей подколодной? Неужели так любил? Или из-за меня терпел? Да лучше бы ты развелся и оформил право единоличной опеки. Всем лучше было бы. И мне, и тебе. Глядишь, и жив был бы сейчас.

Выплеснув всю свою боль, положила на плиту цветы и пошла на выход. Что делать дальше не знала, поэтому решила пройтись и проветрить голову.

На улице стоял июнь, погода была жаркая, но пока еще терпимая. В такую погоду я чувствовала себя комфортно. Пока брела по улицам, мысли невольно уплывали в прошлое, перебирая основные моменты наших с Глебом отношений, начиная с той встречи у салона.

Увидев его тогда, я первым делом шарахнулась в сторону. Ведь была хоть наивной, но не дурочкой. И не сомневалась, что этот мажорик задумал какую-то гадость в отместку за то, что отвесила ему оплеуху.

— Слушай, ты Лана, да?

— Допустим, — подозрительно посмотрела в ответ на широкую улыбку парня. Надо же, откуда только узнал и имя мое, и место работы.

— Не шугайся ты так, — положив букет на локоть одной руки, ладонь второй парень поднял вверх. — Я с миром.

— Да ну?

— Слушай, я понимаю, что мы начали немного не с того. — снова обворожительно улыбнулся. — Давай замнем тот неприятный инцидент. Меня Глеб зовут. Будем знакомы?

— Слушай, Глеб, — выдала после секундной задержки. — Шел бы ты по своим делам. И розы свои подари одной из своих воздыхательниц.

И обогнув парня по широкой дуге, направилась к остановке.

— Да куда же ты? Давай подвезу. — наглец тут же увязался за мной.

Конечно же, ни в какую машину я не села, а наоборот, ускорила шаг, торопясь добраться до остановки, располагавшейся буквально за углом. В последний момент успела оторваться и запрыгнуть в салон отъезжающего автобуса. И в тот момент мне как-то было пофиг, что ехал он в противоположную сторону от моего дома. Главное, отделаться от преследователя.

Не удержавшись, бросила взгляд в окно и успела увидеть, как Глеб с хмурым видом сунул букет в руки какой-то женщине с ребенком. А затем повернулся и пошел прочь.

Тогда я расслабленно вздохнула, решив, что на этом история закончилась. Но это было только начало. Со следующего дня меня ожидала планомерная осада.

Глеб не отступился и продолжал приходить к салону с неизменным букетом цветов. Только букет каждый раз был разным: в понедельник это были розы, во вторник пионы, в среду тюльпаны, в четверг лилии, а в пятницу какой-то непонятный микс. Я лишь качала головой, сетуя на такую расточительность, и продолжала свои забеги до остановки.

После первой недели осады стало еще хуже. Парень стал поджидать меня и у корпуса. Так что мне ходить пришлось исключительно в сопровождении Надьки. Она, кстати, и поведала мне о Бессонове все, что знала.

Он был старше нас на три года и той осенью учился на втором курсе магистратуры. С Надькой они не общались, хотя она и выведала о нем все у девчонок-старшекурсниц и своих сокурсников, которые частенько с Глебом таскались по клубам и вечеринкам.

Один из наших с Надькой общих знакомых и сдал меня этому типу. Я попросила Надю дать Даньке по мозгам, чтоб язык за зубами держал, но та лишь рассмеялась. В то время Бессонов умудрился обаять даже ее, и она с интересом следила за нашими странными отношениями. Только что попкорн не доставала.

— Слушай, Лан, — наконец заявила мне в один из дней, когда мы обедали в нашей столовой. — Дай ты парню шанс. Ухо востро держи, само собой, он тот еще бабник, но хоть один букет прими. Да и поговори, мне до ужаса любопытно, чего он к тебе пристал.

— А то ты не знаешь. Наверное, отомстить хочет.

— Тратя такие деньги на букеты? — выгнула та бровь. — Плохая тактика для юриста. Больше похоже на то, что запал на тебя.

— Пха, — хохотнула я. — Ты сама же говорила, что у него девок целый вагон. Зачем ему именно я? Может, пари какое? С таких как он станется.

— А ты попробуй выяснить. — подмигнула Надька. — Если и правда пари, то быстро проколется. Ты, главное, ушами не хлопай, а намеки ищи.

В общем, к исходу сентября моя крепость пала. Неуверенно улыбнувшись, я все же приняла букет. В машину, правда, сесть отказалась, но согласилась прогуляться по небольшому парку, который располагался неподалеку.

Сначала разговор не клеился, но вода камень точит, как говорится. Невероятное упорство и мужская харизма Глеба сделали свое дело — я начала оттаивать. Он рассказывал, я внимательно слушала, расспрашивал меня — отвечала, как есть. Шутил — я улыбалась в ответ. И закончилось все тем, что согласилась пойти с ним на свидание на следующих выходных.

Резкий гудок клаксона и визг шин по асфальту вырывают меня из воспоминаний. Ошалело повертев головой, обнаруживаю себя на пешеходном переходе. Светофор отчаянно горит красным, по соседним полосам несутся машины, а в считанных сантиметрах от меня застыл джип. Еще чуть-чуть и меня бы снесло капотом к чертям хомячьим…

Шиздец.

Глава 6 Неожиданное знакомство

— Эй, тебе что, жизнь не дорога? — водительская дверца распахивается и из машины выскакивает высокий, статный мужчина. Темноволосый, высокий и очень мощный, с хорошо заметной сединой на висках и в ухоженной бородке.

— Простите, я задумалась, — испуганно шарахаюсь обратно на тротуар, но тут удача совсем оставляет меня. Запутавшись в собственных ногах, лечу спиной на асфальт, но в последний момент крепкие мужские руки успевают подхватить и удержать от падения.

— Задумываться на улице — опасно для здоровья, — сердито сказал мужчина, при этом не спеша отпускать меня. А мне стало как-то неловко от излишней близости с незнакомцем. Я уже отвыкла за эти месяцы от мужских прикосновений, поэтому сейчас чужие руки на талии немного пугают. Слишком тяжелыми кажутся, слишком горячими, почти что обжигающими кожу. Да и моя рука на его груди кажется чужеродной. — Тебе этого никто не говорил?

— Учту на будущее, — уперлась рукой в мужскую грудь, пытаясь высвободиться. — Пустите.

— Замужем? — вдруг спросил, недовольно покосившись на кольцо, блеснувшее на пальце.

— Где-то между… — с неприязнью взглянула на свою обручалку. Надо сегодня же будет снять.

— В смысле? — не понял мужчина.

— В смысле мы разводимся. Процесс затяжной.

— Обижает тебя? — лицо моего собеседника стало жестче, мрачнее. — Поэтому под колеса кидаешься?

— Слушайте, вы… вам… — замолкла, не зная, как обратиться к внезапному собеседнику.

— Михаил, — он правильно понял мое замешательство.

— Михаил, вам не все ли равно на чужие проблемы? Пустите меня! И вообще, вам там сигналят уже. Вы проезд заблокировали.

— Нет, не все равно, представь себе, — усмехнулся тот. — Не люблю я уродов, обижающих девушек. Садись в машину. Подвезу до места назначения, чтоб под другую машину не попала.

— С какой стати? — возмутилась я. — Я с незнакомцами не езжу.

— Что, даже в такси не садишься? — иронично выгнул Михаил бровь. — Предварительно проводишь с каждым водителем собеседование?

— Нет… Но… — воспользовавшись моим замешательством, Михаил быстро усадил меня в машину и сам запрыгнул на водительское сидение, попутно послав на три буквы сигналящего сзади водителя.

— Такси — это другое. Там все водители зарегистрированы в базе. Плюс маршрут следования отслеживается в приложении. А вы… вдруг вы маньяк?

— А что, похож? — мужчина заразительно рассмеялся, осмотрев себя беглым взглядом.

А я покраснела. Ну да, дизайнерский костюм, туфли, швейцарские часы на запястье, дорогущая тачка. Типичный маньяк, кто же еще.

— Представиться не хочешь, красавица?

— Издеваетесь, да? — грустно вздохнула и уставилась на свои руки. Блин. Ногти облезать начали, надо срочно маникюр сделать. А то хожу как сапожник без сапог.

— С чего вдруг издеваюсь?

— Со мной муж разводится, потому что я мышь серая, скучная и бесперспективная. А родная мать назвала сегодня облезлой молью. Круто, да?

На пару минут в салоне воцарилось молчание. Михаил хмурился и смотрел на дорогу, крепко сжав руль. Я тихонько вздыхала, глядя, как за окном пролетают улицы.

— С такими близкими и врагов не надо, — наконец последовал ответ. — Посылай их к херам.

— Так я уже… Как раз сегодня и послала. И да, меня Ланой зовут.

— Лана. Красивое имя, нежное очень. — протянул мужчина, бросив на меня задумчивый взгляд. — Поехали-ка мы с тобой пообедаем, Лана. А потом домой тебя отвезу.

— А давайте без обедов. Мне нужно на улицу Космонавтов 18. В принципе, тут недалеко есть остановка «Голубые пруды». Я могу выйти там. Как раз на автобус пересяду сразу.

— Глупости не говори. Еще угодишь под автобус, если опять задумаешься. Так что поехали, расскажешь мне свою историю заодно.

— Извините, Михаил…

— Можно просто Миша.

— Михаил, — выделила я интонацией. — С чего вдруг я должна делиться с вами глубоко личной информацией?

— Знаешь, — он упорно продолжал тыкать мне. Наверное, считал, что разница в возрасте дает такое право. На вид я бы дала Михаилу лет сорок. Ну, плюс-минус пару лет. — Говорят, лучше всего выговориться перед случайным попутчиком. Он самый беспристрастный слушатель. Так вот он я, попутчик со свободными ушами и временем. Пользуйся, пока есть возможность.

* * *

Спустя минут пятнадцать мы с Михаилом приехали в небольшой, но уютный ресторанчик. Я сначала даже растерялась. Отвыкла уже по таким местам ходить.

— Ты чего? — удивился мужчина.

— Сто лет никуда не выбиралась, — потупила взгляд, чувствуя, как отчаянно горят щеки.

— Твой гандон тебя что, взаперти держал? — в голосе Михаила послышались нотки злости.

— Не совсем взаперти, но после свадьбы выводить никуда и не стремился.

Так слово за слово, поглощая вкусную еду, я и рассказала постороннему мужчине свою нехитрую историю. И мне даже не было стыдно. Ну а что? Все равно ведь больше не увидимся, а он через час и забудет о том, что услышал.

— Значит, так. — Михаил наклонился ближе, опершись локтями о стол. — На мировую идти даже не вздумай. Дави этого гада до конца. Могу узнать у друзей, они посоветуют хорошегоадвоката.

— Вы не местный? — уточнила я.

— Нет, я здесь по делаем. Хочу открыть несколько фитнес-центров. Но знакомых и деловых партнеров здесь у меня много. Так что могу помочь.

— Не нужно. У меня и так лучший адвокат в городе. Подруга постаралась.

— Ну, хоть с кем-то тебе повезло. А то прямо совсем беда. Муж — уебок, мать — скотина. Уж прости, говорю, как есть.

— Да я сама понимаю, но родителей не выбирают. А муж… Сама выбрала. Кто же знал, что все закончится так плачевно. Глеб же другим совсем был. — улыбнулась, мельком вспомнив прошлое. — Ухаживал долго, настойчиво, красиво.

— Любите вы, женщины, когда вам пыль в глаза пускают — недобро фыркнул мужчина. — А потом ходите и страдаете по недоноскам.

— Знаете, мне, пожалуй, пора, — отодвинув от себя чашку с недопитым кофе, потянулась за сумочкой. Не понравилось мне то, куда свернул наш разговор. Я ему не навязывалась, так что и нотаций по поводу нашей женской глупости слушать не собиралась.

— Лана, не бузи. — на мою руку тут же легла мужская ладонь. — Прости, если задел. Просто всякого в жизни повидал, знаю, о чем говорю. И кошелек доставать не смей. Не настал еще тот день, чтобы за Белозерского девушка расплачивалась.

— Ладно, — кивнула. Радикальным феминизмом я не страдала. Хочет мужчина платить за меня — пусть платит. — Но мне все равно пора.

— Погоди, сейчас схожу расплачусь и поедем.

Несмотря на свой кивок, ждать Михаила я не стала. Дождавшись, пока он отойдет к барной стойке, поднялась и выскользнула за дверь. Столик наш располагался недалеко у входа.

На мое счастье, из такси на стоянке как раз выходила парочка и я сразу же запрыгнула в освободившееся авто. Водитель удивленно на меня посмотрел, но ничего не сказал и согласился отвезти до улицы Космонавтов. Я даже не торговалась, готова была заплатить по двойному тарифу, лишь бы побыстрее избавиться от новоиспеченного знакомого. Уж очень его поведение меня напрягло. Завезет еще непонятно куда и скажет потом, что нечего было ехать непонятно с кем. Сама виновата.

Вот уж спасибо, мне пыли в глаза достаточно. Не куплюсь теперь ни на сочувствие мужское, ни на красивые жесты, ни на старательно предлагаемую помощь.

Глава 7 Победа

Нас с Глебом развели в середине июля. Да-да, спустя три месяца после того, как он от меня ушел. И на удивление развод закончился моей победой. Анастасия Георгиевна оказалась настоящим бультерьером, намертво вцепившимся в мое дело и выгрызающим победу сантиметр за сантиметром. И как ни был хитер адвокат Бессонова, как ни строил из себя Глеб несчастного мужа, но доводы Явлинской оказались сильнее.

Бессонов рвал, метал, убивал меня ненавидящим взглядом, но вынужден был смириться с решением суда. Квартира, машина и солидная часть накопленного за годы брака, останутся при мне.

Скорее всего, он бы еще пободался со мной, но, видимо, невестушка совсем к ногтю прижала и требует скорой свадьбы.

Анастасия пожала мне руку, оставшись довольна выигранным делом, Надя тут же подскочила и обняла, выражая радость и поддержку.

Я же выдохнула свободно, стараясь не встречаться взглядом с покидающим зал бывшим мужем и его семейкой. Они меня и так уже достали до колики в печенках.

Поняв, что задумка с тещей не выгорела, Глеб натравил на меня свою мамашу. Она и так-то меня никогда не любила, считая, что я ее сыночке-корзиночке не пара, и делая все, чтобы мы разбежались, а тут вообще взъелась. Как-никак мечта сбылась, избавилась от нелюбимой невестки.

Не сомневаюсь даже, что это во многом под ее влиянием Глеб начал сомневаться во мне. Внушение родительское сыграло свою заглавную роль, заставило его стыдиться меня. Считать недостойной.

Так вот, свекровь доставала меня практически ежедневно. Осаждая по выходным и вечерам. Требуя не мучить ее бедного мальчика и дать ему вздохнуть полной грудью. Видя, что это не действует, начала строить из себя судебного пристава.

Ходила и описывала все, подаренное мне как до свадьбы, так после нее. Все подаренные Глебом украшения, включая обручальное кольцо, графический планшет, ноутбук и кучу прочего по мелочи я ей вернула. Вот честно, как бы ни было смешно и тошно, но я отдала ей даже подаренный на новый год халат. Хорошо, хоть так его и не носила.

Ну и сервиз, конечно. Тот самый, которым я сервировала стол на годовщину свадьбы. Его она забрала первым делом. Правда, его недалеко унесли. Грузчика толкнул пробегавший мимо мужик не очень трезвого вида и коробка с драгоценным фарфором отлетела на проезжую часть, прямо под колеса проезжающей мимо машины.

Как сказала потом Надька, это была мгновенная карма. И я склонна с ней согласиться. Хотя в тот момент мне было жутко. И немного страшно. Я думала свекровь прямо там апоплексический удар хватит. Так она покраснела. А ее визги были слышны, наверное, на всю улицу.

Чем дело закончилось, я так не узнала. Просто потому, что как только убедилась, что мегера не собирается отдавать концы, то плотно задраила окна, надела наушники и принялась за влажную уборку. Но сильно подозреваю, что несчастные мужики конкретно так попали на бабки. Бедолаги.

Это, пожалуй, самый главный плюс нашего развода с Бессоновым. Больше никогда не видеть его мамашу. Но все же не подковырнуть напоследок она меня не могла.

— Не принесут тебе деньги счастья, гадина, — рявкнула она мне перед тем, как пулей вылететь из здания суда.

— Не обращай внимания, — пихнула меня локтем в бок подруга. — Это злоба бессильная в ней говорит. Пойдем-ка лучше отметим твою свободу. И победу, конечно же. Настя, ты как?

— С вами, конечно же. Урыть Бессонова дорогого стоит. Такое не отметить нельзя. Я специально весь день сегодня расчистила.

Я лишь тихо улыбнулась и вышла под жаркое июльское солнце. Правда, улыбка моя быстро сползла с лица, как только я увидела стоящего у ступеней здания суда Глеба в обнимку с платиновой блондинкой. Высокая, холеная, манерная. Обтягивающее платье, глубокое декольте, шпильки не меньше пятнадцати сантиметров. Мне до такой куклы и правда далеко.

Она хмурилась, дула губки, он же обнимал ее за талию и что-то шептал на ушко. А как только увидел меня, то выдавил из себя усмешку и засосал свою девку чуть ли не до горла. Красовался, скотина. Хотел ударить побольнее.

И у меня, вопреки всему, на глаза навернулись слезы. Только сейчас, глядя на тискающего свою женщину Глеба, я в полной мере прочувствовала себя разведенкой. Несчастной брошенной серой мышью, которая никому не нужна.

И эта победа вмиг обесценилась. Разве могут деньги вернуть любовь? Или склеить разбитое сердце?

— Так, а ну-ка отставить, — тут же обняла меня за плечи Надька. — Это же чистой воды провокация. Не вздумай реветь. Не дай этому козлине оставить последнее слово за собой. Подбородок выше. Плечи разверни и иди от бедра. Да, вот так. Умница, Ланочка.

С помощью подруги и при моральной поддержке адвоката мне удалось пройти мимо Глеба на стоянку, сохранив остатки достоинства.

— Молодец, подруга, — довольно оскалилась Надька, когда мы отъехали от здания суда. Видела бы ты, как его рожу перекосило от того, что ты его спектакль проигнорировала. Хорошо мы ему настроение подпортили.

— Предлагаю поехать в «Дареджани» — заметила Анастасия. — За весь банкет плачу я. Эта победа того стоит.

Переглянувшись, мы с Надей согласно кивнули и рванули в наш любимый грузинский ресторан. Здесь всегда было кайфово. Приятная атмосфера, вежливый персонал, вкусные блюда и отличное вино. Хинкали, хачапури, чахохбили, чашушули. Ммм, пальчики оближешь.

Застолье наше длилось долго и проходило шумно, Надька взяла на себя роль тамады, не упустив случая проехаться на всю катушку по моему бывшему мужу. Я даже смеялась, загнав непрошенную тоску и печаль поглубже в закоулки души. Глеб не тот человек, по которому стоит убиваться. Только не после той мясорубки, через которую он меня пропустил.

Из ресторана мы с Надькой поехали ко мне и там продолжили. Хорошо так продолжили. Настолько, что с утра вполне могли сойти за голубых человечков из Аватара. Сколько мы выпили точно сказать не могу. После второй бутылки потеряла счет. Зато было весело. По крайней мере, в той части вечера, которую помню.

Кое-как оклемавшись поутру, позвонила в салон и сказалась больной. Сил работать с клиентками у меня точно не было.

— Слушай, надеюсь, у тебя сегодня процесса нет? — спросила, глядя на помятое лицо подруги, сидящей напротив с кружкой рассола в руках.

— Завтра только. Не боись, успею оклематься и подготовиться. Все будет в лучшем виде. — довольно бодро, несмотря на внешнюю потрепанность, заявила подруга. — Ну что, чувствуешь себя свободной?

— Пока непонятно.

— Только не вздумай рефлексировать по поводу своего недоноска. Плюнь и забудь. А бумеранг ему еще прилетит. Отвечаю.

— Давай оставим это, ладно? — скривилась я. — Не нужны мне никакие бумеранги. Пусть живет в золоте и славе, строит свою карьеру с успешной женой, лишь бы ко мне не лез. Ни он, ни его мамаша. Достали.

— Ой, — вскинулась подруга. — Видела я эту успешную, прости Господи. Да она ничего тяжелее тюбика с кремом в руках не держала. И ничего кроме таскания по салонам делать не умеет. Наверняка, тупа как пробка.

— Но Глебу, видимо, это все и нужно как раз.

— Ха, это он просто охренел вконец от хорошей жизни с тобой. И другого ничего не знает. Ты же его обслуживала, обхаживала. А эта мамзель хорошо если подгоревшую яичницу соорудить сумеет. При этом непременно сломает ноготок и больше к плите не подойдет никогда.

— Ахах, — не удержалась я от смешка и хлебнула крепкого чая. — Думаю, ты преувеличиваешь.

— Нисколько. У нее же на лице все написано. Наглая мажорка без ума и фантазии. А все в сравнении познается. Твой Глебчик имбецильный еще сто раз пожалеет, что променял тебя на эту стервозу. Так что давай продолжим отмечать твое освобождение.

— С ума сошла? Мы и так еле живые после вчерашнего.

— Так отмечать можно и без алкоголя. — подмигнула мне Надя, приложившись к своему рассолу и салютуя мне кружкой. — В общем, тост за то, что последнее слово в вашем разводе осталось за тобой.

— Согласна! — улыбнулась я, чокаясь с подругой кружкой с чаем.

Только, как оказалось, радовались мы преждевременно. Потому что спустя три дня, когда пришла в салон, я узнала о том, что уволена. Бессонов нашел самый верный способ, чтобы мне отомстить. И последнее слово все же осталось за ним.

Глава 8 Последний удар

— Кира Геннадьевна, а могу я узнать причину увольнения? — выпрямляюсь на стуле, отчаянно пытаясь удержать лицо. Нет, я не дура, конечно, прекрасно понимаю, что это по просьбе Глеба меня вышвыривают с работы. Просто хочу услышать, что начальница скажет мне в лицо. Скажет правду или будет выдумывать благовидные предлоги?

Новость об увольнении стала шоком. Когда Ника, администратор, сказала, что меня ждут в кабинете Нечаевой, я не заподозрила неладное. Думала, дело касается обычных рабочих моментов. Может, предложат поехать на очередные курсы по дизайну маникюра. Или о каком-то заказе с выездом на дом. Да, такое я тоже брала.

А по итогу не успела даже присесть, как меня в вежливой форме, но тоном, не терпящим возражений, попросили собрать свои вещи и освободить место как можно быстрее.

Наверное, этого стоило ожидать, сказали бы многие, глядя со стороны. Но я все же не верила, что Глеб опустится до такой мелочной подлости. Какая злая ирония, что после всего, я продолжала думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. Что ж, теперь в моих глазах бывший муж точно опустился на самое дно.

— Лана Алексеевна, вы же понимаете, что в последние месяцы вы работали из рук вон плохо, отпрашивались, брали отгулы. Я шла вам навстречу, постоянно перекраивала график. Но так больше продолжаться не может. Клиенты недовольны, а я не хочу их терять.

— Вы же прекрасно знаете, в чем была причина моих отлучек. Я была в затяжном бракоразводном процессе, который уже завершился. Теперь я буду посвящать свое время работе полностью. И клиентам нервничать не придется.

Я решила закинуть удочку, и наживка сработала. Нечаева сразу же изменилась в лице, нервно передернула плечами. Начала перекладывать лежащие на столе бумаги, выискивая более весомый предлог для увольнения. Горько усмехнулась про себя. Все же сказать в лицо истинную причину у нее кишка тонка.

— Дело не только в ваших отгулах. На вас скопилась целая куча жалоб.

Взяла протянутую мне стопку листков, с интересом их просмотрев. Ого, как занимательно. Какая я безрукая, оказывается. Одной плохое покрытие сделала, второй повредила кутикулу, еще одной чуть ли не ногтевую пластину выдрала без анестезии. И все в том же духе.

Мне даже смешно стало, честное слово. Особенно учитывая, что все жалобы были анонимные, отпечатанные на компьютере. Никаких дат, подписей, имен клиентов.

Скомкав эту кипу макулатуры, встала и на глазах Киры выкинула в мусорку.

— Что вы себе позволяете? — тут же нахмурилась та.

— Могли бы так не стараться, Кира Геннадьевна, не тратить бумагу на печать этих фальшивок, — садиться я не стала. Просто встала у стола, прямо смотря ей в глаза. — Раз пошли на поводу у моего мужа, то так бы сразу и сказали, что увольняете меня по его просьбе.

— Это не так… — начальница стала еще более мрачной. Но врать не прекратила.

— Да прекратите, мы же обе знаем правду. — фыркнула я. — Не бойтесь, место освобожу в течение часа.

С этими словами я направилась к выходу из кабинета, но уже в дверях обернулась.

— Передавайте Бессонову привет. И скажите, что я не пропаду. Пусть даже не мечтает.

* * *

— Ну что я могу сказать, — вздохнула Надя в телефонную трубку, — у меня для твоего бывшего никаких слов ругательных не осталось. Ни приличных, ни матерных. Раскисать только не вздумай.

— Не собираюсь. Мне теперь надо думать, как быть дальше. На раскисание времени нет.

— Ладно, держись там. А я побежала. У меня заседание начинается. Надо прищучить кое-кого.

— Удачи! — пробормотала я и отключилась.

Некоторое время побродила по дому, не зная, за что взяться. Чувствовала себя неприкаянной, так непривычно было сидеть без дела. Попыталась заняться уборкой, протерла пыль, запустила стиралку, помыла полы. Вроде чуть приободрилась.

Потом позалипала в телевизор, но без особого успеха. Ничего интересного там не крутили. Скандальные ток-шоу вызывали лишь головную боль, а от розово-ванильных мелодрам тошнило. Спасибо, мне очень наглядно показали недавно, как легко любовь втаптывается в грязь.

Ну и кота тискала, куда же без этого. Василиан, словно чувствуя мой настрой, даже не особо возмущался. Благосклонно позволял себя гладить, подставлял мордочку для почесывания и даже требовательно мяукал, когда моя рука переставала его наглаживать.

Но вроде бы постепенно в голове начал формироваться план действий. Первое — оповестить смс-рассылкой своих постоянных клиенток о том, что в «Аэлите» я больше не работаю. А база собралась у меня немаленькая и я уверена, что многие скорее предпочтут приходить ко мне даже на дом, чем в Аэлиту к другому человеку, так как предпочитают работать с проверенным мастером.

Второе. Начать прореживать объявления на предмет аренды помещений. Не хочу больше ни от кого зависеть. Средства есть, так что совместную с кем-нибудь аренду в приличном месте недалеко от центра города я вполне потяну.

Третье. Все оборудование и материал закупались по моим заявкам администрацией салона. Так что ушла я из Аэлиты с минимумом собственных инструментов и материалов. А значит, пора шерстить сайты и закупаться.

Четвертое. Пробить курсы вождения. Раз уж я нынче дама свободная во всех отношениях и в наличии имеется авто, то оно не должно простаивать без дела. Будем вливаться в ряды водителей. И причем так, чтобы мужики наподобие бывшего не называли меня обезьяной с гранатой.

Как только план немного сформировался в голове, стало гораздо легче. Решив не откладывать дело в долгий ящик, тут же составила текст и разослала оповещение клиентам.

Что ж. Вот и все. Официальный первый шаг в новую жизнь сделан. А это значит что? А то, что теперь можно с чувством выполненного долга пойти и выпить чашку чая. А может и не одну.

Глава 9 Шаг в новую жизнь

Покормив царя всея квартиры и налив в кружку чай, отправилась в гостиную, решив немного, ну хотя бы полчасика, побездельничать. Только вот память снова и снова возвращала меня в прошлое, тыкая как нашкодившего котенка в свои ошибки.

Хотя кто из нас обладает даром ясновидения? Да никто. У всех свои шишки, синяки и ссадины, полученные в результате того или иного горького опыта. Для меня такой ошибкой стал Глеб.

Хотя мне не в чем себя особо винить. В пору ухаживаний за мной Глеб сумел очаровать даже вечно скептичную Надьку. Она охала, ахала, давала мне советы как вести себя с парнем, помогала мне подбирать наряды на свидания.

Даже жаловалась иногда, ворча, что по сравнению с Глебом ее Николашкабесчувственный засранец без грамма романтики.

Только вот как повернулась жизнь в итоге. У Нади теперь крепкая семья и любящий муж, хоть и правда очень далекий от романтики, но зато верный и готовый всегда прикрыть жену своей грудью. А я как та старуха из сказки, сижу у разбитого корыта, роясь в ворохе старых, полуистлевших воспоминаний.

А может, и не было в Глебе романтики никогда? Может, он лишь пыль пускал в глаза? Взять хотя бы эту месячную осаду цветами. Или это взыграл инстинкт охотника, желающего приручить непокорную добычу?

Я ведь и правда, наверное, походила на какую-нибудь загнанную лань. Шарахалась от него, а он все усиливал нажим, пока не добился своего.

Я постепенно оттаяла, окруженная его вниманием, разрушила свое недоверие и открылась перед ним нараспашку. Мне не нужны были ни красивые жесты, ни дорогие подарки. Лишь бы он был рядом и обнимал меня. Думаю, Глеб быстро это просек, поэтому никогда не проявлял передо мной мажорские замашки.

Он приглашал меня в кафе и ресторанчики, но не такие, в которых мне было бы неуютно. Он дарил не дорогую ювелирку, а то, что мне было ближе к сердцу. Интересную книгу, большущего плюшевого медведя или какую-нибудь подвеску с интересным самоцветом. Ну и котенок, конечно. Для меня это самый ценный его подарок.

Мы ходили на концерты, в кино и даже на спектакли. Катались на гидроциклах и ездили на загородную базу отдыха, где много купались. Конечно, его компания всегда посматривала на меня как на золушку-замарашку, но Глеб каждую попытку меня подколоть яростно пресекал.

И я в конце концов поверила в то, что Глеб не такой, как остальные парни и девушки из его круга. Он простой, добрый, отзывчивый. Хоть и может надевать на себя маску засранца. Но уж я-то разглядела его истинное лицо.

Наивная влюбленная дурочка.

Заслышав шум дождя, поспешила к окну. Да, так и есть. Сильный июльский дождь заливал улицы, бил тугими струями в окно. Прикрыла глаза, поддавшись новой порции воспоминаний. В тот день, когда мы первый раз поцеловались, тоже шел дождь, почти штормовой ливень.

Был конец октября, но погода стояла еще терпимая. Мы с Глебом мчались на его байке по городским улицам. Парень весело смелся, а визжала, крепко прижавшись к его спине и обхватив талию руками. Мне было немного страшно, все-таки большая скорость, а мы оба без шлемов, но в то же время было и весело. Мне нравился драйв, легкое ощущение опасности и близость своего парня.

— Ну что ты, глупенькая, чего так трясёшься? — Глеб с трудом смог оторвать меня от себя, как только мы остановились. Я вжалась в него всем телом и никак не хотела отпускать. — Все хорошо. Круто же было, правда?

— Круто, — оторвавшись от груди Глеба, посмотрела ему в глаза, нервно облизнула губы. И незаметным мое действие не осталось. Увидев загоревшийся в голубых глазах огонь, я сразу же поняла, что сейчас будет.

Чуть приподняв голову, стояла и с колотящимся сердцем ждала нашего первого поцелуя. И Глеб не заставил себя ждать, обрушившись на меня с поразившей сознание страстью.

Нет, меня и до этого целовали. Но не так. Не так сладко, на так буйно, не так порочно. Чтобы от одного касания горела каждая клеточка тела. Тихонько всхлипнув, я позволила парню вести партию и послушно следовала за ним.

И именно в этот момент хлынул дождь. Не просто одиночные скупые капли или тонкие струи, а настоящие потоки. Холодные, тяжелые, сметающие все на своем пути. Но нас в тот момент это не волновало. Мы целовались отчаянно, как в последний раз, и даже ураган не в силах был нас прервать. И уж тем более холод не был помехой, ведь нет ничего жарче, чем объятия любимого человека.

— Поехали ко мне? — предложил Бессонов, отстранившись от меня и вытерев воду с лица. — Останешься на ночь, обсохнешь. А то так и заболеть недолго. Промокла вся.

— Нет, подкинь лучше до дома. — сознательно отказалась. Ведь прекрасно знала, зачем парни зазывают к себе девушек на ночь.

А я тогда еще не была готова расстаться с девственностью. Да-да, я была девочкой в 21 год и не считала это чем-то постыдным. Мне не хотелось размениваться на многочисленных кавалеров. Наверное, папа вбил мне в голову излишне много романтизма, но я хотела быть лишь с одним мужчиной по жизни и лишиться невинности после свадьбы. Наверное, эти мои принципы и отталкивали от меня парней. Никто не хотел отношений без секса. Поэтому я расставалась с такими ухажерами без сожалений. Не мой, значит, это человек.

— Дурочка, — улыбнулся Глеб, поняв мою уловку. — Приставать не буду, обещаю. У меня гостевая спальня есть. Поехали, проведем вечер вместе, кино посмотрим. Поужинаем, м?

И хоть это было чертовски соблазнительно, но я все же отказалась. И не потому, что не доверяла ему, а потому что сомневалась в себе. Что смогу противостоять его ухаживаниям и ласкам. Так что найдя отговорку в виде строгих родителей, я все же заставила парня отвезти меня домой…

Наутро, естественно, проснулась с температурой и саднящим горлом, провалялась несколько дней в постели с простудой, но о решении своем не пожалела. Я все сделала правильно.

Именно тогда Глеб впервые пришел к нам в дом и познакомился с родителями, отправив маму в счастливый обморок. Мне притащил целый пакет разных полезных вкусностей — фрукты, ягоды, орехи, мед, малиновое варенье. И хоть я ворчала, что его заражу, но в душе пели от счастья соловьи. Такая забота была ценнее всего для меня.

К слову, невинность моя продержалась недолго. Я лишилась ее в новогодние праздники, отправившись с ним в загородный дом его предков. И нет, меня никто не принуждал, это было выверенное решение, обдумываемое долгими ночами. Просто к концу декабря я окончательно втюрилась в Глеба. По самые ушки. Полностью доверилась, решив, что только с ним хочу через это пройти.

Если дословно переводить с английского слово влюбиться, то можно получить странное на первый взгляд словосочетание «падать в любовь». Именно это со мной и произошло. Я упала в свою любовь с головой, без вопросов и всякой оглядки. Жаль только, что из нас двоих упала только я.

Тогда я не пожалела о своем решении. Глеб был чуток и внимателен. А уж как ему понравилось мое кружевное белье, с выбором которого мне, опять же, помогала Надя. Ее единственную, пусть и жутко смущаясь, я посвятила в свои планы. Та хмыкнула, пробормотала что-то вроде «ну наконец — то созрела» и тут же развила активность. Причем она не постеснялась даже презервативы в мою сумочку положить.

Я, конечно, возмутилась, но Надя отрезвила меня часовой нотацией о последствиях незащищенного полового акта.

— Слушай, Лан, я думаю, у твоего Бессонова и так запасы есть. Но лучше иметь свои на всякий случай. Поскольку лучше себя самой о тебе никто не позаботится. А верить мужикам про «я высунуть успею» — последнее дело. Такие доверчивые потом бегают с пузом и со слезами на глазах, не зная куда деваться и девать ребенка, а в ответ слышат «нечего было рогатку раздвигать, раз залететь не хотела». Так что не надо до этого доводить. Любовь любовью, но мозги иметь надо.

Хоть и довольно цинично, но Надя сказала мне правду жизни. С мужиков в этом плане всегда взятки гладки, а на женщину вешают всех собак. С годами я сама в этом убедилась, глядя как со скандалом по залету женятся знакомые, а потом также быстро разводятся. Да и от клиенток всякого наслушалась.

К счастью, Глеб оказался ярым сторонником контрацепции, так что мне не пришлось использовать запасы. А что касается остального. Все было волшебно. Боли почти не было, лишь мимолетный дискомфорт. Даже не сразу и поняла, что стала женщиной. До оргазма в первый раз дело не дошло, но во второй раз Глеб сделал свое дело, заставив меня любоваться разноцветной радугой и дрожать от наслаждения.

Если оглядываться сейчас назад, то я скажу, что та наша ночь была самой счастливой. Даже брачная ночь запомнилась меньше, слишком уставшими мы были.

Говорил ли мне Глеб о любви? Да, но не часто. А после свадьбы стал делать это все реже и реже, и с каждым разом это больше походило на дежурную отмазку. Слова, за которыми была лишь пустота.

Меня иногда покалывали иглы сомнения и обиды, но я их отбрасывала, тонируя плотнее стекла своих розовых очков. Отговариваясь своей мнительностью.

И тут даже Надя не смогла мне помочь. Ее отношение к Глебу изменилось к первой годовщине нашей свадьбы, а потом становилось все хуже, но я упорно отмахивалась от подруги. Я же счастлива. Зачем трогать то, что исправно работает.

А заграничные курорты? Да зачем они мне? Глебу некогда, у него много работы, тяжелые процессы. Да и потом, мы и так периодически посещали Сочи, Питер, Калининград. Мне этого хватало.

А когда заболел отец, мне и вовсе стало не до развлечений. А после его смерти тем более. На меня навалилась апатия, депрессия. Я не хотела никуда ехать и была рада, что Глеб не таскает меня с собой по встречам и ресторанам. Да и секса не хотелось, я находила любой предлог, чтобы отвертеться. Слишком сильно уставала, слишком сильно давило горе. Мне хотелось тишины, нежности и немного заботы. Ничего более.

Глеб поначалу злился, психовал. Мы частенько ссорились, но и мирились быстро. Глеб признавал, что неправ, что подождет и у нас все обязательно будет хорошо. Я была благодарна ему за терпение, и всячески старалась выбраться из той воронки, куда меня засосало.

Полгода назад мне это, кажется, удалось. Я стала уделять мужу больше внимания, пыталась организовать романтические ужины, покупала красивое белье.

Но поезд, видимо, к тому моменту уже ушел. Глеб почти все время пропадал на работе, на встречах, в командировках. Я ужинала одна, а потом засыпала в красивом белье в холодной постели. С утра был завтрак, дежурные поцелуи и проводы мужа на работу. И так по кругу.

Пару раз, конечно, удалось заняться сексом, но у Глеба после этого было такое лицо, что мой запал окончательно угас. Мы не трахались, не занимались любовью, а словно отбывали какую-то повинность.

Я знала свои недостатки. Несмотря на годы брака, не особо стремилась расширить свои горизонты. От вида интимных игрушек и эротических костюмов меня тошнило. А попытка Глеба научить меня делать минет вызвала лишь отторжение. Глеб скрипел зубами, слушая мои всхлипывания, но отстал и больше с пошлыми предложениями и попытками не лез.

Решив освежить наш интим, я переступила через себя и даже стала смотреть всякие интим-видео. После этих просмотров отчаянно настроилась порадовать Глеба. Приурочила это событие к нашей годовщине, которую очень ждала. Такой отличный шанс сделать рестарт. Благо, Глеб в последние недели стал выглядеть более радушным и веселым, и даже приходил пораньше домой.

Думала поужинаем, потанцуем, а потом отправимся в спальню, где проторчим всю ночь, испытывая кровать на прочность, как это было раньше.

Только вот рестарт не удался. Вместо реставрации брака, получилось его обнуление. И хоть своей вины в распаде семьи я не скрываю, все же моя холодность стала одной из его причин. Но вина Глеба явно больше. Стыдиться себя и своей работы я не собиралась и не собираюсь. Его выпады про стыд омерзительны. Да и права Надя. Если в разрушении семьи виноваты двое, то и спасать ее должны оба. А со стороны Глеба не было ни одной попытки, ни одной. Решил найти себе красивую куклу и нашел ее на стороне. Купить новое легче и приятнее, чем чинить и штопать старое. Глеб свой выбор сделал.

Значит, не особо-то ему и нужен был наш брак. Как и я. Возможно, Бессонов был прав. Я и правда ему не пара. Ни по статусу, ни по темпераменту, ни по пристрастиям в сексе. Все, что между нами было — лишь пыль и глупые ошибки молодости.

Оторвавшись от окна, переместилась на балкон, открыв форточку. Водяной шквал тут же ударил в лицо, намочив волосы и ткань футболки на груди.

Но мне было приятно. Мне это было нужно. Пусть этот дождь смоет с меня всю грязь и налет прошлого. Прочистит голову, включит мозги.

Ведь своей начальнице я сказала правду. Что бы ни думал обо мне Глеб, как бы ни пытался вытереть о меня ноги, но я не тряпка. И докажу это. Но не ему, нет. Самой себе.

Потому что я не хочу быть забитой серой молью, я хочу быть уверенной в себе и счастливой. И я ей буду, несмотря ни на что.

Глава 10 Новый имидж

Около двух недель у меня занял поиск подходящего помещения. Я искала везде, где только могла: в газетах, на различных сайтах, даже присматривалась к объявлениям, развешанным на остановках и рекламных досках у подъездов.

И, о чудо, мне удалось найти отличное место. Причем полностью оборудованное под салон. Там был парикмахерский зал на четыре кресла, небольшой массажный кабинет и зал для маникюра-педикюра., рассчитанный на двух мастеров.

Да и расположение суперское, совсем рядом с городским ЦУМом, где постоянный приток посетителей, причем далеко не бедных. А поскольку хозяева спешно переезжали, то аренда мне обошлась по очень вкусной цене. Ну и плюс все расходы по комуслугам тоже ложились на меня.

Воодушевленная, я тут же принялась оборудовать свое место. Инструменты, лампы, лаки — все это я привезла свое. Как раз успело большинство заказов дойти, а остальное придет уже в процессе.

Товарок по помещению нашла очень быстро. Причем первой ко мне перебралась из «Аэлиты» Мария. Мы с ней случайно столкнулись на улице и она, узнав, что я подбираю себе коллег по салону, с энтузиазмом решила перебраться ко мне. Как пояснила, все равно хотела подыскивать новое место. С Нечаевой стало совсем невозможно уживаться. Та ходила вечно озлобленная, срывалась на всех. С момента моего ухода уволились два мастера-стилиста и девушка с ресепшена. Нервы не выдержали.

Я лишь хмыкнула в ответ. Посмотрим, как эта стерва дальше взвоет, как только узнает, что я переманила часть своих клиентов.

После Марии в салон подтянулись Юлия и Ангелина, хэйр-стилисты, а последней пришла Анна, моя напарница по кабинету. Так понемногу в салоне закипела жизнь. Я собрала с девочек плату и заказала рекламу, которая действовала очень даже хорошо.

Приток посетителей был стабильным. Все девчонки были с руками, так что клиенты уходили довольными. Ну и мои проверенные клиенты косяком повалили, как только получили сообщение с режимом работы салона. Я даже удивилась, что их так много.

Все как один искренне удивлялись моему увольнению, а некоторые даже негодовали настолько, что полностью перестали посещать Аэлиту, невзирая на солидные бонусы, которыми их пытались заманить обратно. Так что злость Нечаевой понятна. Уволив меня, она потеряла солидный пласт клиентов.

А те, кто не перешел ко мне, как раз и были теми самими женами друзей, коллег и начальства Глеба, которыми он меня попрекал. Ну и флаг им в руки, а барабан на шею, мне только дышать легче от их отсутствия.

Пожалуй, в некотором роде Бессонов даже услугу мне оказал. Дав возможность не лицезреть их фальшивое сочувствие и откровенные издевки. А они бы были. Эти недо-львицы местного светского разлива изгалялись бы только так, рассказывая мне всякие интересные подробности о жизни бывшего мужа. Так что ну их в задницу…

Посмотрев на работу девчонок, решилась на эксперимент. Изменила форму и подкрасила брови, сделала короткую ассиметричную стрижку, убрала челку. Удовлетворившись внешним видом, пошла дальше. Походив на курсы мейкапа, стала учиться делать себе более яркий макияж. Акцент на глаза, подчеркивание скул, легкие штрихи помады или блеска на губах, чтобы создать эффект влажности и припухлости.

— Ты кто такая и куда дела мою подругу? — присвистнула Надя, когда мы встретились в кофейне торгового центра, куда я вытащила ее на шопинг.

— Что, не нравится?

— Наоборот. — оскалилась Соловьева. — Выглядишь супер. Гораздо круче той блондинистой болонки, на которой женился твой бывший.

— Женился, да? — усмехнулась я. — Давно?

— Да еще в конце августа. Скотина. Хоть бы срок подольше выждал.

— Да что ты, — ехидно хмыкнула. — Мы и так ему всю малину обломали судебным процессом. Куда же бедному терпеть-то было дальше?

— И то правда. Кстати, чтобы ты знала. — Надя придвинулась ко мне ближе. — Эта Анжела дочурка одного из совладельцев его конторы. И папочка ее та еще шишка. Так что и к ней Глеб не по большой любви ушел, Лана. Он не только изменник и козел, но еще и расчётливый приспособленец. Ходят слухи, что тесть выбил ему адвокатскую практику в Европе.

— Ой, Надь. Выбил и выбил. Мне-то что с этого. После всего, что вытворил Бессонов, даже слышать ничего о нем не хочу.

— Мне нравится, как ты мыслишь, Лана. Главное, не сбейся с курса и не потеряй свой настрой.

— Не потеряю. Ладно, погнали по бутикам. У меня лапки чешутся что-нибудь купить.

Бродили по торговому центру мы до самого вечера. И накупили все, что только можно. В частности, я. И нет, шопоголизмом не страдаю. Я всегда очень разумно относилась к деньгам и не сорила ими напрасно. Покупала только то, что нужно для дома и самые необходимые детали гардероба для себя. Да и то по акции, чаще всего. А столько, как сегодня, не покупала вообще никогда.

И зря, наверное. Если бы тратила побольше времени на себя, то и Глеб, быть может, не смотрел на сторону. А, впрочем, не пошел бы он на ху… хутор бабочек ловить. Ему там самое место. Еще не хватало настроение себе портить мыслями об этом слизняке.

— Надь, а Надь? — начала пытать подругу по дороге домой.

— Чего?

— Куда можно слетать на отдых зимой? Хочу встретить Новый Год на хорошем курорте, под теплым солнышком. Вы же с Колей часто летаете?

— Так, давай подумаем. — подруга задумчиво постучала по рулю. — Как вариант, Египет, ОАЭ, Турция. Хочешь, я свяжусь с нашим турагентством? Там подберут несколько вариантов, а ты потом сама выберешь

— Идеально. Кстати, надеюсь, тебе не в напряг будет за Васем присмотреть? А то не хочу отдавать его незнакомым людям. А с собой взять не смогу.

— Лана, ради того, чтобы ты свалила наконец отдохнуть на море, я не только готова одного шерстяного в доме потерпеть, но еще и выводок из приюта взять.

— Ахах, — рассмеялась. — Боюсь, твой муж этого не переживет.

— Да куда он денется с подводной лодки. А ты смотри мне, не тупи. Долго с выбором не затягивай. Куй решение, пока горячо.

— Надь, — прыснула я. — Пословица звучит не так.

— В отношении тебя, дорогая, именно так. И не спорь. Я тебя знаю, как облупленную.

Надя свои обещания в долгий ящик не откладывала, и уже через неделю я смогла купить себе турпутевку. Остановила свой выбор в итоге на одном из отелей Шарм-эль-Шейха. Идеальное место как по мне.

Я настолько воодушевилась предстоящим путешествием, что за два месяца до отлета купила все необходимое: купальник, шляпы, парео, сланцы, солнцезащитную косметику и прочее. Надя же лишь посмеивалась над моей суетой.

— Знаешь, Ланочка, — наконец заявила она мне, — похоже, Глеб сделал тебе лучший подарок, какой только мог.

— В смысле?

— Он освободил тебя от своего отягощающего присутствия. Свалил в туман, и ты сразу зацвела. А то жила как в клетке, прости Господи.

В ответ на это я лишь рассмеялась, покачав головой, хотя мысленно согласилась с подругой. Этот брак стал для меня рукотворной клеткой. Глеб ее искусно создавал, а я добровольно в ней запиралась. Слишком уж растворилась в любви и мужчине, который, походу, моим никогда и не был.

Что ж, каждый из нас в свое время расплачивается за свои промахи. Вот и я оплатила все свои счета. Осталось только вынести урок на будущее.

Глава 12 Море, пальмы, Новый Год

Настроение перед поездкой мне испортила мать, которая ни с того ни с сего заявилась ко мне спустя полгода после того скандала.

Особого желания пускать ее в квартиру, у меня не было, но и скандалить на потеху соседям тоже не хотелось. Ей это в радость только. Будет потом всем плакаться, что родная дочь тварь, не пускающая родительницу на порог.

Но и пускать ее дальше прихожей не собиралась. Скрестила руки на груди, загородив проход и сразу давая понять, что семейных посиделок у нас не получится.

— Зачем пришла?

— А что так грубо, ты мать родную видеть не рада? — оскалилась, всем видом выражая свое недовольство.

— А с чего ты вдруг про родственные связи вспомнила? — да уж, те злобные слова навсегда въелись мне в память. — Ты же сама отреклась от меня в июле. У тебя же Глебушка сыночек миленький. Вот к сыночку и иди. Пусть тебя обхаживает.

— Так это, — мать внезапно растерялась. — Уехал он. С женой своей. Красивая девочка, да. За границу куда-то поехали.

— Дай угадаю? Уехал и денег не оставил? — невесело хмыкнула.

— Правильно, не оставил. — тут же окрысилась она. — Потому что ты, дура, не послушала меня и все по-своему сделала. А меня финансы поджимают. Я шубку новую хочу купить.

— А почему я тебе должна что-то давать? Особенно после твоих рассказов про аборт?

— Вот потому и должна. Родила же тебя, ночами не спала, образование дала, которое ты в трубу спустила. Так что теперь ты меня содержать должна. Тем более денюжек ты у Глебчика прилично оттяпала, так что делись давай.

Прикрыла глаза, поражаясь тому до какой глубины подлости может дойти человек. Правду говорят в народе, что не всякая женщина, которая родила, может считаться матерью.

В первый момент даже хотела перевести некую сумму. Но тормознула сама себя. Моя мать хуже шантажиста. Дай один раз — и будет доить бесконечно. И еще суммы будет повышать каждый раз.

— НЕТ.

— Что??? — сразу же взвилась мать.

— Я сказала — нет! Ничего ты от меня не получишь.

— Ах ты, стерва! — женщина буквально позеленела от злости, а потом так же резко покраснела. — Да я тебя…

— Что, прилюдно ославишь? Ну давай, попробуй.

— Я на тебя в суд подам, вот! — торжествующе ткнула в меня пальцем. — Ты обязана мне алименты выплачивать. Обязана!

Я лишь ухмыльнулась, прогоняя засевшие в памяти юридические тонкости. Хоть какая-то польза от того, что пять лет была замужем за адвокатом. Глеб мне рассказывал кое-что из своей юридической практики, а я внимательно слушала. Мне было интересно.

Глеб специализировался на гражданском праве, в частности работал над вопросами наследства, имущественными и семейными спорами. Ну и над сделками с недвижимостью, конечно. Вот сейчас мне и принесли пользу мои любопытные ушки.

— Если мне не изменяет память, — голос мой звучит твердо, и я надеюсь, что и лицо выглядит непроницаемо. Надоело, что самые близкие люди пытаются превратить меня в тряпку, — то я обязана буду платить тебе алименты в двух случаях — если ты будешь нетрудоспособна и если у тебя не будет своего жилья. Ты же работаешь, и получаешь прилично. Живешь в трехкомнатной квартире с хорошим ремонтом. Иди к любому адвокату. При таких исходных никто тебе алиментов не присудит.

— А я пойду! Вот увидишь! И вытрясу с тебя все до копейки.

И выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Оставляя после себя шлейф горечи, обиды и омерзения. Я не опасалась ее угроз, ведь сказала чистую правду. В данный момент шансов вытрясти из меня денег у нее нет.

Так что постаралась выкинуть из головы очередную некрасивую сцену и пошла паковать чемоданы. Вылет намечался через два дня.

* * *

Новый Год в Египте отмечают своеобразно, я бы так сказала. У них это скорее обычный календарный праздник и настроение создается в основном для туристов. Атмосфера совсем не такая, как у нас. Возможно, климат так влияет на восприятие. Никаких тебе метровых сугробов, холода и снегопада, создающих соответствующий настрой. К тому же историческое наследие и древняя культура накладывают свой отпечаток даже на самую прогрессивную молодежь.

Если честно, то если бы не елки и украшения, появившиеся в отеле в канун праздника, то я бы и не вспомнила про Новый Год. Уж очень меня расслабили прогулки по теплому песку и сидение у моря. Я вообще потерялась во времени, создавая себе внешний и внутренний релакс.

Ну и постоянные поздравления от сотрудников, гостей и прохожих немного возвращали к реальности.

«Кулю Сана Энта Саиб», — звучало вокруг. По-нашему это будет «С новым годом».

«Уа Энта Саиб», — так следовало отвечать на поздравление.

В отеле было довольно много русских, в основном приехавших семьями, так что я легко нашла себе компанию на новогодний вечер, разделив столик с совсем юной парой молодоженов и полненькой женщиной лет пятидесяти, той еще хохотушкой.

И так уж вышло, что новогодний вечер, проведенный с малознакомыми мне людьми, стал лучшим за последние годы. И это радовало. Значит, путь в новую жизнь начался правильно.

Решив раскошелиться, после праздников я записалась на ряд экскурсий. Каир, Александрия, Пирамиды Гизы. Это было потрясающе. Никогда не думала, что удастся увидеть эти места древней цивилизации воочию, но возвращалась оттуда я с твердым намерением приехать еще раз.

Кроме этого был ночной подъём на гору Синай и посещение монастыря святой Екатерины, несколько морских прогулок и конечно же — катание на верблюдах.

Очень милые животные на самом деле. Когда не пытаются плюнуть в лицо жвачкой.

А в свободное время я лежала в шезлонге и думала о своей жизни. А именно о том, что хочу перемен.

Дело в том, что незадолго до моего отлета одна из моих клиенток, собравшаяся переезжать с мужем в Москву, сделала мне предложение.

Ее сестра открыла салон, расположенный почти что в самом центре. И набирает мастеров, причем не кого попало, а лучших. Вот Ева, так звали клиентку, и рассказала ей обо мне.

Тем же вечером мы поговорили с Аленой, и я вынуждена была признать, что условия стоящие. Солидная по меркам столицы зарплата, удобное расположение, да и еще квартира от работодателя, скажем так. На первое время, пока не определюсь с собственным жильем.

Я попросила время на раздумья, чем теперь усиленно и занималась. С одной стороны, было страшно срываться с места. Казалось, только все устаканилось. Свое помещение, сплоченный коллектив, база клиентов, доходы.

А с другой стороны, в памяти вновь всплывали ядовитые слова Глеба о том, что я клуша без амбиций и меня начинало потряхивать от желания доказать, что это неправда.

И вот в последний день отпуска я приняла решение. Буду пробовать перебираться на новую ступень.

А там будь, что будет.

Глава 12 Переезд

— Мияууу, — горестный кошачий мяв наполнил всю квартиру. После перелета и поездки в машине по столице, несчастное животное пребывало в состоянии сильного стресса. И я его прекрасно понимала. Но что делать? Не могла же я его оставить жить у Нади?

— Подожди, мой хороший, сейчас наши вещи занесут, и я тебя сразу вытащу. — попыталась успокоить метавшегося по переноске кота и тот, обиженно мявкнув, наконец замолк и свернулся клубком в самом дальнем углу короба.

Ничего, привыкнет. Главное, дать время отойти.

Пройдя в гостиную, огляделась, рассматривая свое временное жилище. Вздохнула. Ну вот и все. Мне понадобилось почти полгода, но я все же перебралась в столицу. Конечно, решила действовать осторожно и не сжигать все мосты. Еще ведь неизвестно, как жизнь в столице повернется. Может, сбежать захочется назад через пару месяцев.

Поэтому я не стала продавать квартиру, а сдала ее в аренду приличной супружеской паре среднего возраста. С девчонками в салоне тоже договорилась, да и замену на свое место им сразу же нашла. Вместо меня руководить нашим теплым местечком осталась Мария, которая, к слову, дала мне напутственного пинка и сказала покорять столицу с гордо поднятой головой и ни в коем случае не сдавать назад.

Только сейчас, оказавшись одна в чужом городе, поняла, что буду по ним скучать. Все-таки хорошую мы собрали компанию. А сильнее всего буду по Надьке тосковать. Перед отъездом я даже всплакнула, да и Соловьева не удержалась, заверив при этом, что постарается приезжать ко мне по возможности. Ну и созвон по скайпу и телефонные звонки никто не отменял. Так что, думаю, не пропадем.

Алена и ее муж меня встретили в аэропорту и сразу же отвезли на выделенную квартиру. Квартира была маленькая, однокомнатная, но меня все устроило. Отличный ремонт, красивый дизайн, добротная мебель. В ванной стояла довольно навороченная душевая кабина, а кухня, хоть и занимала всего пять квадратных метров площади, но обставлена была с шиком — имелись плита, духовой шкаф, посудомойка, кофемашина и прочая полезная утварь. Для меня этого всего более, чем достаточно.

И да, отсюда до моего салона всего десять минут ходьбы. Одни сплошные плюсы от жилья, в общем.

Распрощавшись с нанимателями на позитивной ноте, я пошла встречать машину с моими вещами. И в данный момент грузчики как раз заносили последние коробки.

Расплатившись с мужиками, первым делом пошла освобождать свою пушистую прелесть. Распаковала его биотуалет, засыпала наполнитель. Вытащила лежанку. Ну и корм, конечно, насыпала.

— Все, страдалец, на выход.

Василиан, почуяв свободу, выбираться не спешил. Сперва осторожно высунул нос, покрутил головой, мяукнул. Спрятался. Спустя минуту потрогал ламинат лапкой. А через еще две минуты вылез уже весь и с загадочным видом пошел исследовать и метить новую территорию.

Корм, кстати, проигнорировал. Но для кошек это нормально. Им сперва привыкнуть надо к помещению. Так что пусть осваивается.

Я же, окинув груду коробок и чемоданов, тяжко вздохнула. Работы непочатый край. Дня два точно займет распаковка. Хорошо хоть дали неделю на обустройство и не придется завтра бежать с горящей попой в салон.

Почувствовав бурление в желудке, решила, что перед началом возюканья с вещами неплохо было бы перекусить. На холодильнике обнаружились брошюрки разных кафе и ресторанов, так что я заказала пиццу и роллы с доставкой. А пока буду их ждать, можно сварганить бутерброд и кофе сварить. Удивительно, но холодильник был заполнен до отказа. Как и шкафчики продуктами первой необходимости. Кофе, чай, крупы, молоко, яйца, мука, хлеб… И за это хозяевам отдельный плюсик в карму…

* * *

— Ну что, устроилась? — спросила меня Надя, как только я выкроила время, чтобы ей позвонить.

— Почти, — выдохнула, устраиваясь на диване поудобнее. — Большую часть вещей разобрала. А остальное доделаю завтра, а то сил уже нет. Устала как собака.

— Правильно, нечего выматываться по пустякам. Время же тебе дали. Как квартира, кстати?

— Милая, хоть и маленькая. Но мне нравится. Правда, для тебя придется покупать раскладушку, когда приезжать будешь. Ну или вместе спать на диване будем. Он довольно вместительный.

— Уф, напугала ежа голой жопой, — хохотнула подруга. — В студенческие годы мы еще не так спали. Так что не парься. А кошак твой что?

— Нервничает. Ходит из угла в угол. Но хоть поел немного. Значит, адаптируется.

— Да куда денется. Кошаки вообще существа живучие. Ну ладно, я побегу. У меня процесс завтра, надо над документами посидеть. Но ты звони, если вдруг что. И смотри мне, не расклеивайся там. Сама знаешь, Москва слезам не верит.

— Пока, — отключилась с улыбкой, думая о том, что пора бы на боковую. Хотя нет, сначала посмотрю кино, а потом спатеньки.

Завтра посплю подольше. Ну а что? Имею право. А вещи и коробки далеко от меня не убегут.

* * *

К моей вящей неожиданности, в коллектив я влилась быстро. Несмотря на более быстрый ритм жизни и большое количество претенциозных клиентов с налетом столичного блеска, работалось мне гораздо комфортнее, чем в салоне Нечаевой.

Несмотря на наличие прав, которые я пусть со второго раза, но получила еще в родном городе, на работу я ходила пешком. Так всяко быстрее, чем встрять в пробке. Так что большую часть времени моя шевроле стояла в уютном и охраняемом подземном паркинге. Но не беда, как только обзаведусь собственной квартирой, ездить начну регулярно.

А я все больше склонялась к тому, чтобы остаться в столице. Даже срок себе выделила — до нового года. Если окончательно пущу корни в Москве, то после праздников займусь поиском покупателей на квартиру. Желательно, продать ее быстро и не сталкиваясь с матерью. Она, кстати, меня больше не доставала. Видимо, прошлась по юристам и ее справедливо бортанули. Но если узнает о продаже квартиры, то думаю, что сразу же нарисуется. Даже ласковый режим включит. Она и это умеет, когда нужно.

А пока жила так, как жилось. Наслаждаясь каждым новым днем, пытаясь полностью освободиться от пут прошлого. Не скажу, что это давалось легко, временами накатывали и дикая грусть, и полная апатия, да и сердце болезненно щемило. Видимо, остатки былой любви где-то еще трепыхались.

Но каждый раз на память приходили напутствия подруги и злобные слова Глеба. И я сразу же встряхивалась. Жестокий был пинок, конечно, зато очень действенный.

Недалеко от нашего салона, буквально напротив, располагался отличный фитнес-центр. Девчонки туда ходили постоянно, а однажды и я потянулась за компанию. Да так и осталась. В субботу-воскресенье ходила в бассейн, а вечерами по будням на аэройогу и в тренажерку.

Салон закрывался в восемь, так что полтора часа занятий мне хватало за глаза. В душ, правда, не всегда успевала, но это не страшно, квартира-то рядом. А мыться в своей ванной всяко комфортнее.

В один из вечеров в сентябре, попрощавшись с последней клиенткой и администратором, прямиком направилась в центр. Сегодня я была без коллег, девушки разобрались со своими записями раньше и ушли уже давно. Это я, как обычно, брала записи до упора, поскольку была свободна от семьи и детей, а дома одной было слишком скучно. Вот и предпочитала общаться с клиентами подольше.

А коллеги предпочитали разбегаться раньше. Кому-то сына надо было из школы забрать или отвести на секцию, кто-то спешил на свидание к парню или домой к мужу. А у меня была только работа. Но я не особо расстраивалась. Заводить новые отношения мне пока не хотелось. Предыдущие бы еще забыть так, чтобы и следа в памяти не осталось.

Как назло, на улице моросил мелкий противный дождь, а я не взяла ни зонт, ни куртку. Зябко поежившись, ускорила шаг и понеслась в центр, не разбирая дороги.

И вроде все шло отлично — не поскользнулась, не особо промокла. Но ровно до того момента, пока я не столкнулась с каким-то мужчиной у входа. И только благодаря быстроте его реакции, не упала попой в лужу.

— Девушка, смотрите, куда идете, — раздалось над ухом, и я вся обмерла, встретившись взглядом с Белозерским.

Я даже поморгала, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Но нет, я не ошиблась. Это и правда был Белозерский. Та же внушительная фигура, темные волосы с проседью и пронзительные зеленые глаза. Такого раз увидишь — не забудешь.

И сейчас этот тип пристально сверлил меня взглядом, склонив голову набок, а рукой придерживал меня за талию.

— Простите, — выдавила из себя, отступая назад. И мысленно молясь, чтобы он меня не узнал.

Глава 13 Попалась

— Будьте осторожнее, — с недовольной миной отходит в сторону, а я, не будь дурой, проскальзываю внутрь. Не узнал. Слава всем богам, не узнал!

— Девушка, подождите! — как оказалось, расслабилась я преждевременно, поскольку нагнал меня Михаил у стойки ресепшена. — Скажите, а мы с вами раньше нигде не встречались?

— Нет, не припомню такого, — постаралась поддержать нейтральное выражение лица, в то время как сердце бухало в груди как сумасшедшее. Быстро кивнув Михаилу на прощание и схватив выданный ключ от шкафчика, направилась в сторону раздевалки.

На этот раз меня никто не останавливал, и я смогла перевести дух. Правда, ненадолго. Повертелась перед зеркалом в раздевалке и в голове закрутились разные мысли. Что его во мне зацепило? С момента нашей встречи прошел уже год и выгляжу я совсем иначе. У меня теперь темные волосы, красиво лежащие шапочкой вокруг головы, макияж, другой стиль одежды. От той расстроенной женщины, чуть не угодившей под колеса авто, не осталось ничего.

Да и вообще. Вряд ли Михаил тот случай помнит. Я сама-то не вспоминала до этого вечера, просто у Белозерского очень уж фигура колоритная. Увидела — и воспоминания накатили. А чем могла запомниться та серая мышь, которой я была во время развода? Да ничем. И уж тем более не после часа знакомства. Скорее всего, Михаил спутал меня с кем-то из своих знакомых.

Облегченно вздыхаю и переодеваюсь, отмечая, что успела немного схуднуть и даже прокачать попу и бедра. Супер. Значит, надо продолжать в том же темпе.

Увы, тренировка не задалась. Мысли о Белозерском упорно лезли в голову, мешая сосредоточиться. Интересно, что он вообще тут забыл? Нет, понятно что, качаться ходил. Но почему именно в этом центре? В который хожу я. Других, что ли, мало? Москва же многомиллионный город с большим количеством возможностей.

А еще я не понимала, почему наша встреча меня так задела. И почему не хотела, чтобы Михаил меня узнал. Я же не преступница в бегах и Михаил мне ничего плохого не сделал, чтобы так шарахаться. Но рванула от него сверкая пятками без особых на то причин.

И это непонимание жутко бесило.

От всех этих попыток разобраться в своих заморочках, я окончательно сбила себе настрой на тренировку. Промучившись полчаса, плюнула и ушла домой раньше.

По дороге постаралась освежить голову и перестать заморачиваться. Настраивала себя на то, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, и если мы с Белозерским снова пересечемся, то буду просто продолжать заниматься своими делами, а не забивать мысли глупыми переживаниями.

Поэтому на следующий день прихожу в центр с боевым настроем. Который пропадает зря, поскольку Михаил так и не появляется. Не вижу его ни на следующий день, ни через два. К концу недели решаю забыть это маленькое случайное недоразумение. Видимо, Михаил в тот вечер зашел в клуб совершенно случайно и повторять свой визит не намерен. И мне это было только на руку.

В среду я настолько расслабилась, что абсолютно забыла о времени, нарезая километраж на беговой дорожке. Отвлек меня только голос сотрудницы заведения.

— Прошу прощения, но центр закрывается через пятнадцать минут.

— А, да, простите. Сейчас. — улыбнувшись девушке, я решаю потратить еще пару минут, чтобы добить выбранный километраж. А душ и до дома подождет.

Как раз нажимаю на кнопку «стоп», когда слышится звук открываемой двери.

— Да помню я про время, ухожу уже, — бросаю слова, не оборачиваясь, и пытаюсь сойти с не успевший остановиться дорожки. Естественно, спотыкаюсь, начинаю заваливаться, но тут же попадаю в крепкий капкан мужских рук, которые возвращают мне устойчивое положение в пространстве.

— Ну что, беглянка? — слышится слегка насмешливый голос над ухом. — Попалась?

— Миша? — разворачиваюсь в полном шоке, сама не понимая, что только что перешла с мужчиной на ты. И выдала себя с головой, назвав его по имени.

— Ага! Значит, все-таки помнишь меня, маленькая врунишка. — косится на мою руку и, не заметив на пальце кольца, широко улыбается.

— Как? Как ты меня узнал? Сразу? — слова застревают на языке, во рту становится неимоверно сухо. А телу волнительно и очень жарко, потому что Михаил крепко прижимает меня к себе и отпускать, судя по хищному выражению лица, не собирается.

— Нет, — со смешком признается он, окидывая меня весьма многообещающим взглядом. — Все-таки ты сильно изменилась. Хотя и тогда была красавицей. Но сейчас ты просто леди-вамп. Роковая женщина.

— Ты преувеличиваешь, — хмыкаю. — И увиливаешь от ответа.

— Мне помогла твоя анкета, Лана. Которую ты заполнила во время первого визита в центр. Там есть все твои данные, включая старую фотографию.

— Это возмутительно. — хмурюсь я. — Разве сотрудники имеют право раздавать личную информацию кому попало?

— Кому попало — нет, — с коварной улыбкой соглашается мужчина. — А вот владельцу заведения имеют право. Улавливаешь связь?

— Улавливаю, — признаюсь со вздохом. Сложить два и два было нетрудно. Белозерский не просто посетитель, а владелец клуба «Goldfit». Зашибись. — А теперь отпусти, будь добр.

Так странно, но выкать мне Белозерскому больше не хотелось. От шока, наверное. Говорят, люди под всплеском адреналина и со сломанными ногами могут пройти. Видимо, у меня тут нечто похожее.

— Нет. — категорично заявляет этот нахал. — Смотрю, ты развелась со своим недоделком?

— Ага, — не вижу смысла отрицать очевидное.

— Тогда это следует отметить.

— Я уже давно это сделала. С подругой. Душевно посидели.

— А сегодня это сделаешь со мной.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но мне его тут же закрыли. Поцелуем. Глубоким, яростным, таким, что начиналось головокружение и подкашивались ноги.

Не знаю, может, всему виной то, что у меня давно не было мужчины, но я поплыла как растаявшее мороженое. И сопротивляться даже не думала. Хотя где-то на подкорке мозга и зрел протест.

Рассудок устроил одиночный пикет с плакатом «Остановись, дура, пока не поздно». Но как и всегда, его никто не послушал.

Когда Михаил наконец прервал поцелуй, я не смогла даже отойти, лишь обессиленно прислонилась к нему, положив голову на плечо.

— Ну и зачем ты это сделал?

— Потому что давно хотел. Еще с того момента, как увидел твои перепуганные глазищи, когда ты чуть не угодила под колеса моего авто. И зря ты тогда сбежала из ресторана. В мужчине от такого просыпается инстинкт охотника. Вот и во мне проснулся. Я тебя искал, между прочим.

— Но не нашел. — игриво хихикнула я.

— Ну почему же, вот ты передо мной. В моих руках. Значит, нашел.

— Ой, там же центр закрывается, — встрепенулась я. — А мне переодеться надо.

— Как владелец, я смогу нас обоих отсюда выпустить. — улыбнулся Михаил, освобождая меня из объятий. — Но ты права. Переодевайся и поедем.

— Куда это? — сразу же насторожилась.

— Поужинать в одно приятное место.

— Миш, я думаю, нам не стоит.

— А я думаю, что стоит. Нам надо поговорить.

— А есть о чем? — скрестила руки на груди. Опьянение от поцелуя прошло и теперь я снова могла трезво мыслить.

— Есть. — уверенно кивнул он. — Хочу узнать, почему ты тогда сбежала. Да и вообще, много чего хочу о тебе узнать. Так что соглашайся на приглашение.

— В такой форме это скорее звучит как приказ, — огрызнулась я.

— Да что ж ты ершистая у меня такая, а? — Михаил притиснул меня к себе, еще раз приложившись коротким поцелуем к губам.

— Бывший муж преподал хороший урок.

— Знаешь, — Михаил потемнел лицом так, что я вздрогнула. — Я бы с удовольствием выбил твоему бывшему все зубы, попадись он мне. Но я не он, Лана. Не стоит из-за одного ублюдка ставить на себе крест и отгораживаться от всех, прячась в своей раковине.

Михаил помолчал, потом немного смягчил тон.

— Лана, давай поужинаем? Просто поужинаем, поговорим. Можешь даже не считать это первым свиданием.

— Миш, ну какой ресторан, — привела я самый убедительный аргумент. — Я вся потная после тренировки. Да и одежда для ресторана у меня сегодня не очень подходящая. Джинсы и рубашка.

— А в чем проблема? Иди в душ. А насчет одежды никто тебе и пикнуть не смеет. Поехали, Лана, тебе понравится.

И неожиданно весело подмигнул, заставив меня позорно капитулировать. А, была не была. Ничего с одного ужина не будет.

— Твоя взяла. — согласилась в итоге — Поехали. Только приведу себя в порядок сначала.

— Только бежать не вздумай, — Михаил усмехнулся. — Второй раз этот трюк не сработает. Тем более, что у меня теперь есть все твои данные, включая адрес.

— Так нечестно, — возмущенно бормоча, направилась к раздевалке. Вот же невозможный тип. А последнее предложение вообще прозвучало как угроза. Но меня это, вопреки всему, не испугало.

— Сбегать из ресторана тоже было нечестно. — донеслось мне в ответ. — Так что мы квиты, Малышка.

Глава 14 Ужин

Честно говоря, мысль о том, чтобы удрать все же возникла. На первых минутах. Потом она трансформировалась в желание потянуть время. Так что я долго стояла под душем, а потом еще дольше сушила волосы феном, пытаясь придать им красивую форму.

Этот мой марафет растянулся на целых сорок минут, так что я уже настроилась на то, что Белозерский давно свалил, обязав выпустить меня кого-то из служащих.

Но не тут-то было. Я вышла из раздевалки и замерла как вкопанная. Михаил стоял прямо напротив двери, подпирая собой стену и невозмутимо пялясь в телефон.

Увидев меня, тут же сунул гаджет в карман и хищно так улыбнулся:

— Думала, я свалил? Не дождешься. Пойдем.

И подхватив под локоть, стремительно так увлек меня к выходу. Даже сказать «пока» девушке за стойкой не успела.

Машина Белозерского стояла на стоянке. Это был уже знакомый мне джип, под колеса которого я едва не попала год назад.

— Давно в Москве? — спросил Михаил, как только машина отъехала от фитнес-клуба.

— В мае переехала. — старалась упорно смотреть в окно, а не на водителя.

Не скажу, что ощущала неловкость от нашего совместного нахождения в тесном пространстве салона, но отголоски возбуждения так и гуляли в крови. Вызывая чересчур сладкое томление в нижней чакре и легкое бурление крови в венах.

На губах еще чувствовался вкус его поцелуя. И мне, чего греха таить, хотелось бы повторить. Только вот демонстрировать это мужчине я не собиралась. А то решит еще, что готова прямо так ему в руки упасть. Вот и сидела, изображая из себя ледяную деву.

— Ясно. В центр мой давно ходишь? — метнул на меня быстрый взгляд.

— Два месяца почти.

— Надо же. Я обычно днем сюда приезжаю. Сегодня только чуть припозднился. Возникли проблемы с доставкой новых тренажеров. Надо было утрясти. А ты, я так понимаю, по вечерам занимаешься?

— Да, — украдкой взглянула на Михаила и машинально облизнула губы. Черт. Надеюсь, он этого не заметил. — Прихожу после работы. Мне очень удобна эта точка. Выверенный маршрут, мой личный бермудский треугольник. Салон — центр— дом. До всего рукой подать. Даже машину брать не приходится.

— Получила права? — хмыкнул мужчина.

— С большим трудом. — не удержалась я от смешка. — Тяжело было привыкать. В первые разы сидела за рулем как деревянная. Боялась лишний раз нажать на педаль или крутануть руль.

— Но ведь справилась же?

— Я упорная.

— Заметно. Так, все, мы приехали.

Машина остановилась на стоянке возле довольно известного и дорогого итальянского ресторана. Михаил галантно помог мне выйти и, снова подхватив под локоть, повел внутрь. Работники заведения явно хорошо знали Белозерского, с ним разговаривали почтительно, я бы даже сказала заискивающе. Меня тоже удостоили вежливыми улыбками и кивками.

Обслужили нас чуть ли не с космической скоростью. Меню появилось перед нами еще до того, как мы успели усесться на свои места. Михаил заказал что-то мясное, а я, тяжко вздохнув, остановилась на салате с креветками и пасте с грибами под соусом болоньезе. От десерта героически отказалась, хотя почти захлебнулась слюной. Но фигуру надо блюсти. А то так никакая тренажерка не поможет, если лопать всякие тирамису и эклеры.

— Рассказывай давай, чего сбежала тогда? — официант едва успел отойти, как Михаил начал допрос с пристрастием. — Чем я тебя так обидел?

— Скажем так, твоя тирада про пускание пыль в глаза была довольно убедительна. И очень неприятна. Так что я сочла за лучшее уехать домой.

— Лана, — Михаил потер переносицу. — Не надо путать мягкое с теплым. Зря ты восприняла мои слова в штыки. Я не пускал тебе пыль в глаза, а всего лишь хотел помочь. Ну и прости, если показался грубым. Я не юная барышня, миндальничать не умею.

— А вот это вот все? — обвела глазами зал. — Зачем мы здесь?

— Причина проста — ты мне нравишься. Сразу понравилась, а когда умудрилась сбежать, так подогрела мой интерес к своей персоне раза в два.

— Прошел целый год. — выгнула брови, отчаянно пытаясь скрыть под напускной бравадой смущение. — За это время ты должен был меня забыть.

— Но вот не забыл же, — усмехнулся мужчина. — А теперь, раз уж по прихоти судьбы мы снова встретились, хочу с тобой нормально пообщаться. Познакомиться поближе, так сказать.

И вот все вполне прилично, но почему в его словах мне почудился интимный подтекст? Неужели я стала настолько озабоченной? Кошмар. Хотя, о чем это я? Белозерский ко мне целоваться полез, не успев поздороваться.

Так что озабоченная тут явно не я.

В этот момент подошел официант с нашим заказом и мы ненадолго прервались. А потом действительно начали знакомиться ближе. Я очень много рассказывала о своей работе в салоне, о том, что мне нравится этим заниматься, о разных техниках маникюра, о своем переезде в Москву. Даже о Надьке рассказала, как и о своем мяукающем клубке шерсти, ждущем меня дома. Ну и про развод тоже пришлось рассказать в подробностях. Миша вроде бы остался доволен тем, что муженьку моему удалось хорошо пощипать перья.

— Пожалуй, хватит обо мне. — наконец оборвала свои излияния. — Теперь твоя очередь.

— А что я, — пожал тот плечами. — Мне сорок три года, владею сетью спортивных магазинов и фитнес-центров. Особых примет и вредных привычек не имею. Вдовец.

— Я… — от последнего слова поперхнулась. Думала, Михаил либо завзятый холостяк, либо разведенный. Но чтобы так… — Мне очень жаль.

— Да ничего, — Михаил вздохнул, повертев чашку с кофе в руках. — Уже восемнадцать лет прошло с момента смерти Лизы. Боль давно ушла.

— Как это произошло? — знаю, не очень тактично о таком спрашивать. Но слова сами собой сорвались с языка. Если Белозерский сейчас разозлится, то правильно сделает. Нечего лезть куда не просят.

— Осложнение при родах. — я вздрогнула при этих страшных словах. — Было обвитие шеи малыша пуповиной. Все видели на УЗИ, но врачи убедили нас, что это не показатель к кесареву сечению и ребенок сможет появиться на свет сам. Но что-то пошло не так. Роды начались раньше срока и сильно затянулись. Когда приняли решение кесарить, то было уже поздно. Дочь родилась мертвой. Как мне потом объяснили — пуповина слишком сильно передавила шею младенца, а плацента отслоилась. Сделать было ничего нельзя. Лизу тоже не смогли спасти. Ночью открылось кровотечение и все было кончено.

— Какой ужас, — не выдержав, накрыла своей ладонью мужскую руку. В знак поддержки и сочувствия. Такую историю мне, как женщине, было больно слышать вдвойне. Я ведь хотела ребенка, очень хотела. Но думала чуть-чуть подождать, да и Глеб говорил, что сначала хочет пожить для себя, а потом уже заводить наследников. Вот и тянули, а затем наши отношения стали катиться от откос и закончились разрывом. Впрочем, с горечью приходится признать, что все к лучшему. А то еще из-за ребенка пришлось бы судиться.

Михаил грустно улыбнулся, а потом поднес мою ладонь к губам и поцеловал.

— Не то слово, Лана. Но я все это пережил много лет назад.

— Но при этом так и не женился, — заметила я.

— Я безумно любил жену. Такая любовь бесследно не проходит. Да, не скрою, у меня были женщины, все же я не импотент. Но ни на ком из них жениться не хотелось. Так, случайные связи без обязательств. Я считал, что это самое то для меня. А новый брак будет лишь предательством памяти жены.

— Понимаю, — попыталась убрать руку, но он мне не дал. Снова поднес ладонь к губам и поцеловал так, что внизу живота все заполыхало, а на щеках заалел яркий румянец.

— Но теперь, кажется, я готов изменить своим принципам.

Глава 15 Горячая ночь

Несмотря на мое смущение, вызванное словами Михаила, ужин прошел достаточно плавно и спокойно. Михаил рассказывал о себе, а я внимательно слушала.

Оказывается, он с детства увлекался футболом, причем надежды были на блестящую профессиональную карьеру. Но после тяжелой травмы колена и разрыва крестов, с мечтами пришлось попрощаться. Тем не менее при поддержке родителей он нашел свое место в жизни и помог превратить магазин спорттоваров, который держал отец в крупную сеть, а заодно создать сеть своих фитнес-центров.

Отец Михаила скончался семь лет назад от острого инфаркта. Осталась мама, по его словам чудесная женщина, которой было уже далеко за семьдесят. И младший брат, с которым он не общался уже больше десяти лет. И который только и мог, что швыряться деньгами. Азартные игры в казино, тусовки, шлюхи, наркотики. Никита Белозерский опускался на самое дно и не собирался останавливаться.

После крупного карточного проигрыша, который пришлось покрывать Михаилу, и скандального ареста, когда непутевому брату были предъявлены обвинения в незаконном приобретении и хранении наркотических веществ, они окончательно разорвали отношения. Михаил тогда спас брата от тюрьмы, но сказал, что больше вступаться не будет. Пусть выкручивается сам. Никита после этого даже на похороны отца не приехал.

За всеми этими разговорами мы незаметно закончили ужин, а потом и доехали до моего дома. Михаил вызвался проводить до двери, а потом вообще напросился на чай. Я же была настолько под впечатлением от его рассказов, что не стала отказывать.

— И тебе тут нормально живется? — мужчина скептически осмотрел мое маленькое жилище. В котором с его комплекцией он смотрелся настоящим Гулливером.

— Вполне себе комфортно, — улыбнулась. — Для меня одной места вполне достаточно. Вернее, для двоих.

Второй обитатель квартиры в этот момент как раз соизволил подойти к нам. Внимательно посмотрел на нас, сел у ног Михаила, недовольно мявкнул.

— Красавец какой, — с улыбкой присев на корточки, мужчина попытался погладить кота, но удостоился лишь порыкивания и коварного куся за палец.

— Характерный он у тебя, — усмехнулся Михаил. — Весь в хозяйку.

— Ой, прости, — погрозив коту кулаком, повернулась к гостю. — Вась не агрессивный. Впервые вижу, чтобы он кого-то укусил. — Нужно обработать? Есть спирт, перекись, хлоргексидин.

— Не волнуйся, — неожиданно подмигнул Белозерский, заставив меня выпасть в осадок. — У меня шкура дубленая. Кошачьим клыкам ее так просто не пронять. Чай лучше приготовь, хозяюшка.

Этим я и занялась. Поставила чайник, расставила на столе чашки. Ну и Василиану корм в миску положила. Это вообще первое дело при посещении кухни котовладельцем. Попробуй только забыть про кота — и потом он тебя с ума сведет.

Правда, двигаться пришлось осторожно, поскольку в моей кухоньке явно было мало места для двоих. Я постоянно задевала Михаила то ногой, то рукой. И это жутко смущало.

— Все-таки здесь чересчур мало места. — резюмировал он, когда я в очередной раз толкнула его локтем.

— На первое время пойдет. — покачала головой. — Я ведь сюда, можно сказать, на испытательный срок приехала. Чтобы посмотреть, приживусь ли в столице.

— Как я понимаю, ты вполне освоилась?

— Да. Так что после Нового Года займусь продажей квартиры. А потом подумаю над покупкой своей квартиры здесь. Ипотеку мне должны одобрить. Ой, чайник.

Я рванула к закипевшему чайнику, но не дошла. Запнулась о кота, покачнулась, а потом…

Один стремительный рывок — и я оказалась на мужских коленях. В совсем не приличной позе. Мужское колено вклинилось меж моих ног, руки сомкнулись на талии, а горячие губы коснулись чувствительной кожи шеи.

— Миша, — выдохнула возмущенно, но тем не менее сопротивляться не стала. Не могла, не хотела. — Ты что творишь?

— К черту чай, Лана. Зачем он нужен, когда тут такой десерт пропадает…

О да, мне тоже резко стало не до чая. Я поплыла под настойчивыми ласками мужских рук. Михаил проворно расстегнул пуговицы на моей рубашке и сдернул ее, как ненужную тряпку. Прошелся ладонями по предплечьям, плечам, животу. Расстегнул бюст и отбросил в сторону, обнажив ставшую неимоверно чувствительной грудь.

Я сходила с ума от самых простых прикосновений и меня не волновало, что меня ласкает малознакомый мужчина.

Развернув мое лицо к себе, Михаил начал меня целовать. Долго, умеючи, с упоением. Сквозь марево нахлынувшего возбуждения смутно помню, как мы переместились на диван, как его разложили, как мы оба остались полностью обнаженными.

Яростные поцелуи, терзающие губы, чуть шероховатые ладони, распаляющие тело, жаркий шепот на ухо. Все это я отмечала краем затуманенного сознания.

— Давай, малышка, вот так. Раскройся для меня. Я покажу тебе, что такое любовь мужчины.

И я раскрывалась. Покорно развела ноги в стороны, чуть изогнулась, подстраиваясь под мужчину, отдаваясь ему. Это было настолько горячо, настолько дикои неописуемо прекрасно, что я могла лишь тихо постанывать под тяжелым телом мужчины.

Я не помню, что было раньше. Искры страсти, разбуженные когда-то Глебом, в браке быстро сошли на нет и я стала какой-то холодной. Либидо успокоилось и не требовало ничего нового, острого.

А Михаил словно заново учил меня быть женщиной. Чувствовать себя, чувствовать его отдачу и отвечать в полной мере.

Переворот. Михаил ставит меня в коленно-локтевую и берет сзади, а я начинаю активно отвечать. Сама двигаю бедрами, насаживаясь на до предела напряженный орган. Мне не хочется быть холодной, я хочу почувствовать страсть сполна.

Судя по довольным стонам Миши, его моя отдача полностью устраивала.

— Охренеть, какая ты узкая, Малышка, — на этот раз мужчина положил меня на спину и глубоко вторгся внутрь, закинув ноги себе на плечи. А я даже отвечать не могла, поскольку от остроты ощущений гортань свело спазмом, а перед глазами заплясали искры. — Не было никого кроме бывшего, да?

Я лишь помотала головой и отчаянно схватилась за плечи любовника, чтобы удержаться в этой бешеной скачке и не улететь куда-нибудь в стратосферу. Михаил же все ускорял свой напор, доводя нас до финала. Когда оргазм меня сотряс до основания, я почувствовала себя выжатой губкой. Хотелось просто лежать и не двигаться.

Но кто ж мне дал? Мы умудрились сделать еще один заход, после которого я просто отрубилась, провалившись в глубокий сон. Причем настолько глубокий, что расшевелить меня смог бы только некромант.

Глава 16 Утро с котом

Утром просыпалась медленно и неохотно. Тело после прошедшей ночи слегка гудело, а голова отказывалась соображать. Михаил, кстати, спал как убитый. Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы вывернуться из его крепких объятий.

Сладко потянувшись, поплелась в душ. Долго стояла под горячими струями, смывая с себя запахи пота и горячего секса. Мышцы приятно ныли, а в памяти проносились отрывки нашей горячей ночи.

Жалела ли я? Нет, мне было слишком классно, чтобы о таком можно было жалеть. Да и потом, я взрослая свободная женщина. Имею право делать что хочу и с кем хочу. Так что отбросив бессмысленную рефлексию и спешно одевшись, отправилась варить кофе.

Правда, в кухне меня встретил Василиан, который смотрел крайне неодобрительно.

— Что, осуждаешь хозяйку? — нагнувшись, почесала кота за ухом.

— Мяууу, — отозвался тот, раздраженно махая пушистой метелкой, по нелепому недоразумению называемой хвостом. Ну точно, осуждает. Видел, небось, наши выкрутасы в постели. И возмущается теперь нравственным падением хозяйки.

Вообще, Вась питал странную привязанность к Глебу. Которую и сейчас сохранил, судя по всему. Любил приходить к нам в постель и сворачиваться на подушке мужа. Мурча прямо тому в ухо. Глеб ворчал, но прогонял пушистого нахала редко. Чаще всего просто почесывал, пока коту это не надоедало и он не уходил в свою лежанку королевского размера.

— Глеб нас бросил, Вась. Не только меня, но и тебя. И уже не вернется. Так что не надо этих вот осуждений.

Наверное, многие скажут, что разговаривать с котом — это шиза. Но иногда лучше поделиться с животным, чем с человеком. А Вась всегда вел себя так, словно все понимал. Иногда в зеленых глазах с вертикальным зрачком я замечала почти человеческое выражение.

Вот и сейчас в ответ на мой выпад Вась как-то печально мяукнул, повесив усы, лизнул лапку и ушел в глубокое подстолье. Предательство близких ранит не только людей, но и их питомцев. Последних даже больнее. Вообще, бытующее в народе мнение, что только собаки абсолютно преданны хозяевам, на деле не соответствуют действительности.

Кошки тоже глубоко привязываются к людям, пусть и скрывая привязку под внешней гордостью и вредным характером. И глубоко стрессуют, когда хозяева от них отказываются и сдают в приют.

Я уже несколько лет навещала приюты, переводила деньги на содержание животных и много чего навидалась. Кто-то избавлялся от животного после рождения малыша, кто-то после развода. А те потом жутко страдали. Одну несчастную кошку хозяйка вообще чуть не забила до смерти, вымещая злость на бывшего мужа.

Брр. Даже представить не могу, чтобы подняла руку на Василиана. Я бы лучше лишний раз Глеба чем-нибудь тяжелым оприходовала. А коту так, могу только пригрозить тапком, когда тот вздумает драть мебель, обои или мою одежду.

— Ну и с кем ты тут разговариваешь с утра пораньше? — погрузившись в свои мысли, пропустила появление Михаила на кухне. Тот не стал терять времени, а сразу притиснул меня ближе к себе.

— С котом. — ответила, ничуть не смутившись. Подумает, что я девушка со странностями, так это его проблемы. — Как разведенка со стажем, имею право на свои причуды. Например, на душевные разговоры с котом.

— Мне твои причуды по душе, — усмехнулся Миша, поцеловал в висок и уселся за стол. —

А теперь давай корми своего мужчину.

— Своего? — я поперхнулась от такого заявления.

— А что? Мы переспали? Переспали. А значит, я твой мужчина.

— Знаешь, — улыбнулась я, — в наше время секс это даже не повод для знакомства. И уж тем более не повод для начала серьезных отношений.

— Знаю, — кивнул и серьезно посмотрел мне в глаза. — Но не все живут такими установками. И ты уж точно не из тех, кто довольствуется случайными связями.

— Не из тех. — вынуждена была признать. — То, что было вчера, это…

— Это было неповторимо. — Михаил снова усадил меня к себе на колени, начав ласкать шею длинными пальцами. — И я планирую продолжать в том же духе. Так что ты теперь моя, Лана.

— Да? — я попыталась остаться холодной и трезвомыслящей, но все было напрасно. Теплые волны возбуждения начали разноситься по телу, заставляя кровь кипеть. — А меня спросить ты не забыл?

— За тебя ответило твое тело, — мужские ладони проникли под майку, начав играться с грудью. И я самым позорным образом застонала, превращаясь в сахарную вату.

— И что? — я продолжила трепыхаться, задыхаясь от становящихся все более настойчивыми ласк. — У меня просто секса давно не было.

— Теперь он у тебя будет регулярно, гарантирую…

И тотчас продемонстрировал свою гарантию, утащив в душ. Где долго и упорно брал меня под струями воды, омывающими наши тела.

— Какая горячая у меня малышка, — пробормотал, вынося из ванной мою обессилевшую тушку, завернутую в полотенце.

— Мой бывший с тобой бы не согласился.

— Лана, — Миша усадил меня на диван и пристально посмотрел в глаза. — Мы, кажется, уже обсудили, что твой бывший тот еще обмудок. Он слепой и тупорылый идиот, если тебя не разглядел. — Знаешь, такому предложи алмаз — он его спутает со стеклом и выбросит.

Я невольно рассмеялась от такого сравнения.

— А я дураком никогда не был. Поэтому и заявляю на тебя свои права сразу. Так что привыкай.

— Миш, твой напор меня немного пугает. — нашла в себе силы признаться.

— Почему?

— Не знаю, может, потому что мы почти не знаем друг друга. Все произошло так быстро. Я немного дезориентирована.

— Это с какой стороны посмотреть. Вот смотри. — мужчина начал загибать пальцы. — Раз. Мы с тобой знакомы уже год. Два. Вчера я рассказал тебе очень много личного о себе. Даже мои давние друзья не в курсе всего. Это уже что-то говорит о степени знакомства, не так ли? Три. Я не сопливый подросток, Лана. У меня полтинник не за горами. Так что распыляться и понапрасну терять время я себе позволить не могу.

— В чем-то ты прав. — признала я по зрелом размышлении. — И что будем со всем этим делать?

— Для начала, я все же хотел бы позавтракать. А потом, — ухмыльнулся и укусил меня за мочку уха, — начну тебя приручать. А то совсем после своего брака одичала…

Глава 17 Приручение

Слова у Белозерского с делом не расходились. Он действительно начал меня к себе приучать. Своим постоянным присутствием рядом. Он вызнал, во сколько у меня перерыв на обед и самым наглым образом заявлялся ко мне в салон и утягивал в одно атмосферное заведение, располагающееся рядом.

А когда не мог приехать сам, то присылал курьера с доставкой каких-нибудь вкусностей. И совершенно потрясающий кофе каждый раз был в наличии. Причем, еды было так много, что я еще и делилась с коллегами. Они же только закатывали глаза и спрашивали, где водятся такие мужчины.

А я что? Я не спешила растекаться лужицей и терять голову. Просто принимала знаки внимания как должное. Без всяких излишних иллюзий и надевания розовых очков. Не хотела создавать себе идеальный образ, в который легко влюбиться, а просто воспринимала Мишу как обычного человека со своими достоинствами и недостатками.

Вечерами Белозерский ждал меня в своем центре. И я не шучу. Если на йогу он не заглядывал, то в тренажерке появлялся регулярно. Буквально став моим личным инструктором.

Гонял до седьмого пота, но ровно настолько, чтобы у меня еще оставались силы для вечернего секса. А был он у нас каждый день. Михаил постоянно звал к себе, но я предпочитала свою территорию, так что после клуба мы ехали ко мне.

Когда занятий не было, то Белозерский забирал меня у салона и мы ехали куда-нибудь ужинать. А после занятий сразу отправлялись ко мне, где я кормила его домашней едой. Мне всегда нравилось готовить. Только эту страсть я унаследовала от бабушки, а не от матери.

Пока жива была, она меня учила замешивать тесто, печь пирожки и булочки, лепить манты и пельмени. Ну и про классику вроде котлет, борща и блинчиков я уж молчу. Глебу всегда готовила с удовольствием, лезла из кожи вон, искала новые рецепты. А он… Ему нужна была поджаренная курица с губешками, накачанными филлерами. А не кухарка, стоящая у плиты.

Миша же уплетал домашнюю стряпню с удовольствием, окидывая меня одобрительными взглядами. Я же старалась держаться чуть отстраненно, не показывать, как для меня это важно. Но он, похоже, и так все понимал. Все-таки и правда не мальчик, а матерый мужик средних лет.

Качал головой, мрачнел, видимо, поминая моего бывшего недобрым словом, а потом снова начинал отвешивать мне комплименты.

И вот одним октябрьским утром, прямо после завтрака он спросил:

— Кажется, нам пора начать выбираться в свет.

— А мы мало выбираемся? — если честно, я так отвыкла от всей общественной жизни, что наших походов в рестораны мне хватало за глаза. Какой еще общественной жизни хотеть? Но у Миши, кажется, были обширные планы на меня.

— Мы еще даже не начинали. — отозвался тот. — И пора исправить это упущение. Я достану два билета на премьеру шикарного спектакля в следующее воскресенье. Это не рядовое событие. Будут красная дорожка, представители бомонда.

— Ой, а можно без меня? — от таких новостей я сразу напряглась. — Не хотелось мне ни в какие светские тусовки вливаться.

— Нельзя, Лана. Пора уже выбираться из раковины. Поверь, ты ничем не хуже этих размалеванных львиц.

— Ты мне льстишь.

Я улыбнулась, а внутри само собой разгорелось желание стать лучше, сильнее. Чтоб никто и никогда не посмел больше назвать серой мышью.

— Вовсе нет, Лана. — Миша ободряюще сжал мою руку. — Просто мне со стороны виднее.

— Что ж, ладно. — я решительно тряхнула головой, поднимаясь со стула. — Только не жалуйся потом, если я не особо вольюсь в это общество.

* * *

— Надь, мне срочно нужна твоя помощь.

Да, при Мише хорошо было хорохориться. А вот после того как он ушел наружу вновь вылезла прежняя неуверенность.

Посмешищем на светской публике мне быть не хочется, так что нужно срочно подбирать себе образ. Ну а кто мне сможет в этом деле помочь, если не Надя?

Тем вечером Миша не смог приехать, так что я сразу же после прихода домой набрала подружку.

— Что опять стряслось? — тут же нахмурилась она. — Неужели Бессонова встретила?

— Да типун тебе на язык. — скривилась я. Вздохнула. — Мне нужно помочь с выбором наряда на мероприятие. Светское мероприятие. А я в этом ни бум-бум, сама знаешь.

— Лана, а Лана? — Соловьева, как истая гончая, тут же взяла след. — Ничего мне рассказать не хочешь? Во-первых, что это за мероприятие, а во-вторых, кто тебя на него пригласил?

Еще раз тяжко вздохнула и поняла, что пора колоться. Ведь Надьке о Белозерском я не рассказывала еще. Хоть созванивались мы регулярно и болтали подолгу.

Так что пришлось теперь наверстывать и рассказывать все, начиная с момента нашей первой встречи. Подруга внимательно слушала мои излияния, где-то цокала языком, где-то посмеивалась, а иногда просто издавала непонятные звуки.

— И ты все это время молчала? — в конце концов заявила она с обвиняющими нотками в голосе.

— Я не знала, как сказать. — смущенно пробормотала.

— Ртом, Лана, ртом. Блин, можно подумать, что я пуританка. Да я вне себя от радости, что ты наконец на мужиков внимание обращать стала. Как в постели-то хоть орел этот, хорош?

— Надя! — от ехидного вопроса Соловьевой я даже покраснела. — Я не буду это обсуждать.

— Значит, хорош. — довольно хмыкнула подруга, сделав собственные выводы. — Рада за тебя. И на возраст не смотри, с годами хорошие мужики становятся только лучше. Как коллекционное вино. А мне уже из твоих рассказов понятно, что твой Белозерский хороший мужик. Но познакомиться все же нам с ним не помешает. Надо же посмотреть, кому в руки подругу отдаю.

— Так приезжай. Я соскучилась ужасно. Тоскливо без тебя.

— Но-но, — пожурила она меня. — Грех предаваться унынию, когда под боком горячий мужик. Ладно, вернемся к нашей цели.

В итоге мы сошлись на том, что я в свободное время прошвырнусь по бутикам и присмотрю себе модели платьев. А Надька проконсультирует меня по телефону.

Вырваться в торговый центр мне удалось в пятницу. Как раз последние записи отменились. Да и подруга была свободна. Вот и ходила по бутикам, примеряя разные фасоны и отсылая подруге десятки фотографий, сделанных при помощи консультантов.

В конце концов выбор пал на длинное платье кораллового цвета с чуть приоткрытыми плечами и поясом, декорированным вышивкой.

— Идеально, как по мне. — подруга в знак одобрения подняла большой палец вверх. — Сама что думаешь?

— Мне нравится. — с довольным видом покрутилась перед зеркалом. Эта модель и правда сидела на мне как влитая, выгодно подчеркивая достоинства фигуры. — Девчонки в салоне помогут мне сделать прическу и подходящий макияж. Так что конечный образ будет еще лучше.

— Вот, правильный настрой, — кивнула Надя. — И смотри мне там, уделай всех этих выпендрежных куриц так, чтоб своим ядом и завистью поперхнулись.

— Надь, ну не надо так. — попыталась было укорить подругу, но это не подействовало.

— А что Надя? Я тебе только лучшего хочу. Ладно, я побежала, а ты давай настраивайся. Расскажешь мне потом, как прошел вечер.

— Обязательно, — распрощавшись с подругой, пошла оплачивать покупки. К платью я еще выбрала комплект красивого кружевного белья и изящные чулки. Думаю, Миша останется доволен как внешней одёжкой, так и приготовленным для него сюрпризом.

Да и я полностью довольна. Очень приятно чувствовать себя красивой, элегантной и до умопомрачения желанной женщиной.

Не знаю, как сложатся наши отношения с Белозерским дальше, но пока мне все определенно нравится. И я надеюсь, что так продолжится и дальше.

Глава 18 Выход в свет

Когда девочки закончили надо мной колдовать, я себя не узнала.

Нет, на моем лице не лежали тонны штукатурки и не было эпатирующей причёски на голове. Укладка была простой, но элегантной. А макияж лишь выгодно подчеркивал черты лица — точеные скулы, большие глаза, средней полноты губы.

Но при всем этом я ощущала себя совсем другим человеком. А когда зашел Миша и я увидела безграничное восхищение в его глазах, то моя самооценка воспарила до небес. Стояла и улыбалась во весь рот, смотря как он подходит ко мне с букетом в руках.

— Замечательно выглядишь, — заявил он мне, сходу целуя руку. — Ты определенно украсишь собой этот вечер.

— И тебе привет, — улыбнулась, смущенно потупив глаза. — И за комплимент спасибо.

— Только кое-чего все же не хватает для завершения образа.

— Например? — нахмурив брови, покрутилась перед зеркалом. На мой взгляд, все было в лучшем виде.

— Вот этого, — положив букет на кресло, ловким движением руки он предъявил мне коробочку, в которой на подложке лежали совершенно чудесные сережки с бриллиантами и колье в пару к ним.

— Миш, нет! — ошалело помотала головой. — Я не могу их принять.

— Очень даже можешь, поворачивайся давай. Помогу надеть.

В растерянности огляделась, словно ища поддержки у коллег. Но все они, словно под коллективным гипнозом, с немым восхищением смотрели на мужчину. Галка показала мне кулак, мол «дура, только попробуй отказаться от такого презента», Улька вообще была в полуобморочном состоянии, а Лолка послала ехидную ухмылку и чуть потянула вниз декольте, выставляя напоказ пышную грудь. Сигнал к тому, что «такого мужика готова прибрать к рукам любая».

Впрочем, Белозерский на весь этот цирк внимания не обратил. Лишь мягко развернул меня за плечи и надел на шею колье. Не знаю, как так совпало, но оно идеально гармонировало с платьем. Серьги я надела уже сама, решив, что вернуть их мужчине смогу и после спектакля.

— Ну что, на выход? А то время поджимает уже.

Дождавшись моего кивка, подхватил под локоть и повел в сторону ресепшена, где помог надеть плащ и отвел к машине. На парковке у салона нас ждал черный седан, а водитель с готовностью распахнул дверцу при нашем приближении. Для меня все это было немного дико, но я старалась не подавать вида.

В машине ехали молча. Миша разговаривал с кем-то по телефону, я разглядывала вечернюю столицу, красавицу, озаренную сотней тысяч разноцветных огней. При этом наши ладони тесно переплелись пальцами и это рождало внутри волну теплоты и уверенности, я бы даже сказала — защищенности.

Дальше все слилось в череду событий и отрывочных ярких картин. Дорожка, вспышки фотоаппаратов, пышно разодетые гости, толпы журналистов.

Не буду врать, что я не волновалась. Меня всю распирало внутри от тревоги и беспокойства. И если бы не уверенная рука, поддерживающая меня, я бы растеклась амебой на дорогущем ковре. А так нет — один взгляд на Белозерского подпитывал мою уверенность и выдержку.

Представлял он меня перед своими знакомыми как свою женщину, и после первых пяти раз я к этому привыкла и даже перестала краснеть.

А увидев, что косых взглядов в мою сторону не предвидится и вовсе расслабилась. Самое странное, что временами замечала на себе оценивающие и одобрительные мужские взгляды. И это тоже льстило моему самолюбию.

Судя по взгляду Миши, он был доволен происходящим. Так что усаживались в кресла мы полностью довольными. А потом начался спектакль и все лишние мысли вылетели у меня из головы.

Постановка вышла потрясающая. Давно мне не было так хорошо. И весело. От смеха на глаза наворачивались слезы. Да и Миша веселился от души.

— Ты была сногсшибательна, — сказал он мне позже, когда мы шли к машине.

— Да неужели? — лукаво улыбнулась ему в ответ.

— Правда-правда. И помимо меня это оценили многие. Отдельным личностям я бы даже… мхм… немножко поправил профиль, чтобы не заглядывались на чужое.

— Миш! — пытаюсь возмутиться, но он снова смеется и целует меня в губы, ничуть не смущаясь стоящего рядом с открытой дверцей водителя. Как и вспышек фотокамер, которые щелкают где-то рядом.

— Ой, — отстранившись, ныряю в салон, прячась от камер. Не люблю я вот так демонстрировать отношения, на публику. Даже на свадьбе стеснялась, стараясь ограничивать мужа короткими чмоками под крики «горько» и щелчки фотоаппаратов.

— Ничего, привыкнешь. От прицела журналистов никуда не денешься. Главное, держи лицо невозмутимым, и все будет хорошо. — Миша дает знак водителю и машина трогается с места.

— Миш, скажи, — внезапно меня снова настигают флешбэки из прошлого. — Тебя не смущает тот факт, что я мастер маникюра? Ведь в прессе мне наверняка перетрут все косточки.

— Лана, — вздрогнула, взглянув в потемневшие глаза. Мужчина сразу подобрался, тон заметно похолодел, пропали веселые нотки. — Говорил же, не сравнивай меня с твоим мудаком. Я — не он. И твоя работа меня не смущает. Запомни это. А если еще раз такое услышу — выпорю.

— Серьезно? — фыркнула я, тем не менее испытывая облегчение от услышанного.

— Серьезнее не бывает. Я своими словами не разбрасываюсь. И да, сегодня мы едем ко мне.

— Что? Зачем?

— Лана, милая. — ласково погладил по щеке. — Мне до смерти надоела твоя конурка. Там развернуться негде. А у меня свободного пространства по самое не хочу. Нам там удобнее будет.

— Но, Миш, погоди, — занервничала я. — Погоди, я к тебе не могу. У меня же кот!

— И что?

— Он же голодать будет, если я не вернусь на ночь домой.

— Твою ж… — выругался мужчина. — Ладно, заедем, покормим твоего пушистого. А потом ко мне. На первый раз сойдет.

— На первый раз? — зацепилась за последние слова.

— Да. Потом ты просто соберешь вещи и переедешь ко мне. Вместе с котом.

— Но…

— Что но? Это все равно квартирка от твоего начальства. Которую тебе придется освободить. Так какая разница, когда это делать? Месяцем раньше, месяцем позже.

— Миш, не дави на меня. — вздохнула. — Я не готова пока к переезду. А вернее, к совместному проживанию. Сам знаешь почему.

— Допустим. — мужчина внимательно на меня посмотрел. Потом обнял, поцеловав в висок. — Но ты напрасно боишься. Я не буду тебя держать дома и привязывать к батарее. Все останется прежним. Разве что тебе будет удобнее. Да и приятная компания в лице меня всегда будет под боком.

— А ты излишней скромностью не страдаешь. — я все же расслабилась в его объятиях, стараясь выкинуть опасения из головы. В конце концов, в предложении Михаила больше плюсов, чем минусов.

— Скромные в бизнесе не выживают. — хохотнул тот. — Значит, договорились?

— Миш, давай компромисс.

— Предлагай.

— Я перееду к тебе. Но дай мне немного времени. Хотя бы до конца месяца.

— Долго, — покачал головой.

— Всего десять дней. Разве это срок? А я как раз успею упаковаться. Ну и подготовиться морально.

— Твоя взяла, — сказал спустя пару минут размышлений. — Подожду. Но в качестве компенсации я хочу…

И начал шептать мне на ухо пошлости, заставляя краснеть. Мда, кажется, ночка у нас намечается горячей. А мне придется спешно расширять свои сексуальные горизонты.

Глава 19 Грани удовольствия

Присвистнула, когда мы затормозили у одного из элитных жилых комплексов столицы. Шикарное место. Впрочем, чему я удивляюсь? Место проживания вполне соответствует статусу его владельца.

Внутри здания веет роскошью от каждой мелочи, включая дверные ручки. Огромные люстры, лепнина потолков, каменные плиты пола и облицовка стен создают антураж богатства и успешности.

— Надеюсь, ты живешь не на самом верху? — спросила, когда мы заходили в лифт.

— Нет, но на верхних этажах. А что? — Белозерский внимательно на меня посмотрел. — Ты высоты боишься?

— Не скажу, что у меня фобия, но мне становится не очень комфортно, если приходится забираться выше десятого этажа. — нервно передернула плечами.

— Не бойся. Все не так страшно. Зато вид из панорамных окон потрясающий. Тебя потом от них не оторвешь. Гарантирую.

Вид из окон действительно был потрясающий. Настолько, что отвлекшись на картину ночного города, я не сразу заметила накрытый на двоих стол.

— И когда ты успел все организовать? — покачала я головой.

— Это не я, это Люда, домработница моя. Я попросил ее все подготовить к нашему приезду. Давай мой руки и пойдем за стол. Пока еда еще горячая.

Стол буквально ломился от изобилия блюд — там были салаты, мясной рулет, несколько видов гарнира, жаркое, пироги, фрукты.

— Все, в меня больше не влезет, — я совсем по-детски хихикнула, отодвигая стул. — А то лопну как переспелый помидор.

— А как же десерт? — Миша коварно пододвинул ко мне тарелочку с пирожным. Даже зачерпнул ложечку воздушного крема и поднес к моим губам.

— Нет, нет, нет… Ум, вкусно. — под упорным натиском я не устояла и все же попробовала сладость, блаженно прикрыв глаза и смакуя вкус.

Это было так неимоверно вкусно, что я все же потянула к себе тарелочку и не успела опомниться, как она опустела.

— Ну вот, — вздохнула, облизала ложечку и укоризненно посмотрела на мужчину. — Зачем ты это сделал? Я же так долго и упорно избегала сладкого. Если теперь отъем задницу размером с дирижабль — сам будешь виноват.

— Не отъешь. — Миша как-то загадочно, многообещающе улыбнулся, а меня словно горячей волной от этого взгляда окатило. — Сейчас будем сжигать твои калории.

И ловко поднявшись, потянул меня в сторону спальни.

— А как же полюбоваться видом? — игриво выгнула я бровь и показала свободной ладонью на панорамное окно.

— Передо мной сейчас откроется куда-более интересный вид, — Белозерский выдал хищный взгляд и подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности. — А городом после полюбуемся. Он никуда не сбежит.

— А я, значит, могу сбежать?

— О, еще как. Это мы уже проверяли. — недовольно пробурчал, заставив меня рассмеяться.

А потом… Потом стало уже не до смеха. Страсть вытеснила собой все остальное. Полумрак спальни, шорох снимаемой одежды, тяжелое дыхание, сочные звуки поцелуев.

— Тебе идет это белье, — по-моему, Миша даже облизнулся, разглядывая мой эротичный комплект — бюстье, трусики-паутинки, чулки с поясом. — Но без него ты выглядишь еще лучше. Но пока, пожалуй, мы его оставим. Малыш, порадуешь меня? — томно прошептал мне на ухо, надавливая на плечо.

Я немного помялась, но потом все же опустилась на колени. Вскинула взгляд вверх, прикусив губу.

— Я этого еще ни разу не делала. — пусть Миша этого и не увидит, но щеки от признания у меня покраснели как у школьницы.

— Малыш, ты меня сейчас с ума сведешь, — довольно прорычал, проведя ладонью по моему лицу. — Давай, милая, начинай. А опыт придет в процессе.

Вздохнув, собралась с духом и потянула трусы вниз, высвобождая готовую к активным действиям плоть.

А дальше пошло все само собой. Под поощряющие взгляды мужчины я приступила к действиям. Сперва погладила ствол пальцами, пробуя разный темп движений и отслеживая реакцию. Потом перешла к неторопливым ласкам ртом, пробуя мужчину на вкус.

Миша довольно постанывал и направлял меня, показывая как делать лучше. А когда не выдержал, то перехватил инициативу на себя, показывая вторую сторону процесса.

— Глубже, малышка, возьми глубже. — он интенсивно проталкивался в мой рот, но при этом действовал так аккуратно, как мне было нужно. Чтобы не отвратить и не спугнуть.

Я отпустила все свое смущение и предубеждение и даже умудрилась возбудиться в процессе. Тонкая ткань трусиков намокла, прилипнув к интимной зоне и вызвав легкий дискомфорт.

Миша это вполне заценил после того, как мы переместились на кровать для второго захода.

— Понравилось тебе, да? — с довольными нотками шептал на ухо, покрывая поцелуями шею и избавляя тело от белья. — Ничего грязного и пошлого в этом нет, Лана. Так ведь?

— Даа, — стонала в ответ, ерзая попой в нетерпеливом ожидании. Только вот мужчина был относительно сыт, так что желанное удовлетворение я получила нескоро.

Меня ласкали и мучили так долго и изощренно, что я вконец потеряла способность здраво соображать. Я хныкала, выгибалась, даже умоляла. А потом просто разлетелась на мельчайшие частички, когда волна удовольствия сотрясла до основания.

Миша что-то говорил мне, целуя, бормотал слова восхищения и благодарности, но до меня доходило как свозь толстый слой ваты. Удовлетворённая во всех смыслах, я провалилась в крепкий и глубокий сон.

* * *

Утро началось с прекрасного вида за окном. Я проснулась на рассвете и поняла, что уже не усну. При этом чувствовала себя вполне свежей и отдохнувшей, несмотря на то, что полночи мы занимались любовью.

Мышкой выбравшись из-под тяжелой руки мужчины, сладко потянулась. Снова все тело приятно ныло, а в голове царила пустота. Мозг, видимо, еще в анабиозе. Кофейка бы хлебнуть, что ли. Сразу мыслительные процессы запустятся.

Правда, до кухни так и не дошла. Застыла у панорамного окна, завороженная видом. А он был настолько притягивающим, что я не выдержала и подошла к стеклу вплотную.

Сердце гулко екнуло, ладони вспотели, дыхание на миг пресеклось от осознания того, насколько далеко нахожусь от земли. Но это мимолетная вспышка исчезла почти сразу. Постояв с минуту, я уже смогла спокойно разглядывать мельтешащих внизу людей, оценивать красоту архитектурных изысков и все разнообразие красок рассветного неба.

Пожалуй, ради одного этого вида стоит сюда переехать. Постепенно в голове зашевелились мысли и я начала заново прокручивать в голове события вчерашнего дня, особенно разговоры с Мишей и наш компромисс. Я не врала ему. Меня действительно пугала скоропалительность наших отношений.

Вздохнула, прикрывая глаза. Интересно, это вообще нормальная реакция? Или я после Глеба получила целый спектр душевных травм, от которых все еще пытаюсь вылечиться?

— О чем задумалась? — внезапно раздалось над ухом и я снова оказалась прижатой к мужскому телу.

— Вот опять ты подкрадываешься! — не преминула укорить любовника. — И как у тебя только получается так бесшумно перемещаться. С такой-то комплекцией.

— А какая это у меня комплекция? — ухмыльнулся мужчина.

— Ну… — помедлила, подбирая подходящие слова. — Мощная… Внушающая.

— И что, тебе это не нравится?

— Почему, очень даже нравится. — ответила честно, но тут же перевела стрелки на более насущную тему. — Миш, сделаешь кофе? Очень хочется. Я как раз за ним шла, но застряла тут.

— Да без вопросов. Тебе какой?

— Капучино, наверное.

— Принято к исполнению.

— Ай! — Белозерский отправился готовить кофе, но при этом умудрился ущипнуть меня за задницу. Вот тебе и солидный бизнесмен.

Почему-то сидеть на кухне не хотелось, так что пока варилось кофе, я притащила к окну плед и гору подушек. Вышло своеобразное гнездо. Пикник в городских апартаментах.

Там мы и устроились, сидя бок о бок, попивая кофе и уплетая приготовленные закуски. А снаружи разгорался новый день, привнося в наши жизни

значительные изменения.

Присвистнула, когда мы затормозили у одного из элитных жилых комплексов столицы. Шикарное место. Впрочем, чему я удивляюсь? Место проживания вполне соответствует статусу его владельца.

Внутри здания веет роскошью от каждой мелочи, включая дверные ручки. Огромные люстры, лепнина потолков, каменные плиты пола и облицовка стен создают антураж богатства и успешности.

— Надеюсь, ты живешь не на самом верху? — спросила, когда мы заходили в лифт.

— Нет, но на верхних этажах. А что? — Белозерский внимательно на меня посмотрел. — Ты высоты боишься?

— Не скажу, что у меня фобия, но мне становится не очень комфортно, если приходится забираться выше десятого этажа. — нервно передернула плечами.

— Не бойся. Все не так страшно. Зато вид из панорамных окон потрясающий. Тебя потом от них не оторвешь. Гарантирую.

Вид из окон действительно был потрясающий. Настолько, что отвлекшись на картину ночного города, я не сразу заметила накрытый на двоих стол.

— И когда ты успел все организовать? — покачала я головой.

— Это не я, это Люда, домработница моя. Я попросил ее все подготовить к нашему приезду. Давай мой руки и пойдем за стол. Пока еда еще горячая.

Стол буквально ломился от изобилия блюд — там были салаты, мясной рулет, несколько видов гарнира, жаркое, пироги, фрукты.

— Все, в меня больше не влезет, — я совсем по-детски хихикнула, отодвигая стул. — А то лопну как переспелый помидор.

— А как же десерт? — Миша коварно пододвинул ко мне тарелочку с пирожным. Даже зачерпнул ложечку воздушного крема и поднес к моим губам.

— Нет, нет, нет… Ум, вкусно. — под упорным натиском я не устояла и все же попробовала сладость, блаженно прикрыв глаза и смакуя вкус.

Это было так неимоверно вкусно, что я все же потянула к себе тарелочку и не успела опомниться, как она опустела.

— Ну вот, — вздохнула, облизала ложечку и укоризненно посмотрела на мужчину. — Зачем ты это сделал? Я же так долго и упорно избегала сладкого. Если теперь отъем задницу размером с дирижабль — сам будешь виноват.

— Не отъешь. — Миша как-то загадочно, многообещающе улыбнулся, а меня словно горячей волной от этого взгляда окатило. — Сейчас будем сжигать твои калории.

И ловко поднявшись, потянул меня в сторону спальни.

— А как же полюбоваться видом? — игриво выгнула я бровь и показала свободной ладонью на панорамное окно.

— Передо мной сейчас откроется куда-более интересный вид, — Белозерский выдал хищный взгляд и подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности. — А городом после полюбуемся. Он никуда не сбежит.

— А я, значит, могу сбежать?

— О, еще как. Это мы уже проверяли. — недовольно пробурчал, заставив меня рассмеяться.

А потом… Потом стало уже не до смеха. Страсть вытеснила собой все остальное. Полумрак спальни, шорох снимаемой одежды, тяжелое дыхание, сочные звуки поцелуев.

— Тебе идет это белье, — по-моему, Миша даже облизнулся, разглядывая мой эротичный комплект — бюстье, трусики-паутинки, чулки с поясом. — Но без него ты выглядишь еще лучше. Но пока, пожалуй, мы его оставим. Малыш, порадуешь меня? — томно прошептал мне на ухо, надавливая на плечо.

Я немного помялась, но потом все же опустилась на колени. Вскинула взгляд вверх, прикусив губу.

— Я этого еще ни разу не делала. — пусть Миша этого и не увидит, но щеки от признания у меня покраснели как у школьницы.

— Малыш, ты меня сейчас с ума сведешь, — довольно прорычал, проведя ладонью по моему лицу. — Давай, милая, начинай. А опыт придет в процессе.

Вздохнув, собралась с духом и потянула трусы вниз, высвобождая готовую к активным действиям плоть.

А дальше пошло все само собой. Под поощряющие взгляды мужчины я приступила к действиям. Сперва погладила ствол пальцами, пробуя разный темп движений и отслеживая реакцию. Потом перешла к неторопливым ласкам ртом, пробуя мужчину на вкус.

Миша довольно постанывал и направлял меня, показывая как делать лучше. А когда не выдержал, то перехватил инициативу на себя, показывая вторую сторону процесса.

— Глубже, малышка, возьми глубже. — он интенсивно проталкивался в мой рот, но при этом действовал так аккуратно, как мне было нужно. Чтобы не отвратить и не спугнуть.

Я отпустила все свое смущение и предубеждение и даже умудрилась возбудиться в процессе. Тонкая ткань трусиков намокла, прилипнув к интимной зоне и вызвав легкий дискомфорт.

Миша это вполне заценил после того, как мы переместились на кровать для второго захода.

— Понравилось тебе, да? — с довольными нотками шептал на ухо, покрывая поцелуями шею и избавляя тело от белья. — Ничего грязного и пошлого в этом нет, Лана. Так ведь?

— Даа, — стонала в ответ, ерзая попой в нетерпеливом ожидании. Только вот мужчина был относительно сыт, так что желанное удовлетворение я получила нескоро.

Меня ласкали и мучили так долго и изощренно, что я вконец потеряла способность здраво соображать. Я хныкала, выгибалась, даже умоляла. А потом просто разлетелась на мельчайшие частички, когда волна удовольствия сотрясла до основания.

Миша что-то говорил мне, целуя, бормотал слова восхищения и благодарности, но до меня доходило как свозь толстый слой ваты. Удовлетворённая во всех смыслах, я провалилась в крепкий и глубокий сон.

* * *

Утро началось с прекрасного вида за окном. Я проснулась на рассвете и поняла, что уже не усну. При этом чувствовала себя вполне свежей и отдохнувшей, несмотря на то, что полночи мы занимались любовью.

Мышкой выбравшись из-под тяжелой руки мужчины, сладко потянулась. Снова все тело приятно ныло, а в голове царила пустота. Мозг, видимо, еще в анабиозе. Кофейка бы хлебнуть, что ли. Сразу мыслительные процессы запустятся.

Правда, до кухни так и не дошла. Застыла у панорамного окна, завороженная видом. А он был настолько притягивающим, что я не выдержала и подошла к стеклу вплотную.

Сердце гулко екнуло, ладони вспотели, дыхание на миг пресеклось от осознания того, насколько далеко нахожусь от земли. Но это мимолетная вспышка исчезла почти сразу. Постояв с минуту, я уже смогла спокойно разглядывать мельтешащих внизу людей, оценивать красоту архитектурных изысков и все разнообразие красок рассветного неба.

Пожалуй, ради одного этого вида стоит сюда переехать. Постепенно в голове зашевелились мысли и я начала заново прокручивать в голове события вчерашнего дня, особенно разговоры с Мишей и наш компромисс. Я не врала ему. Меня действительно пугала скоропалительность наших отношений.

Вздохнула, прикрывая глаза. Интересно, это вообще нормальная реакция? Или я после Глеба получила целый спектр душевных травм, от которых все еще пытаюсь вылечиться?

— О чем задумалась? — внезапно раздалось над ухом и я снова оказалась прижатой к мужскому телу.

— Вот опять ты подкрадываешься! — не преминула укорить любовника. — И как у тебя только получается так бесшумно перемещаться. С такой-то комплекцией.

— А какая это у меня комплекция? — ухмыльнулся мужчина.

— Ну… — помедлила, подбирая подходящие слова. — Мощная… Внушающая.

— И что, тебе это не нравится?

— Почему, очень даже нравится. — ответила честно, но тут же перевела стрелки на более насущную тему. — Миш, сделаешь кофе? Очень хочется. Я как раз за ним шла, но застряла тут.

— Да без вопросов. Тебе какой?

— Капучино, наверное.

— Принято к исполнению.

— Ай! — Белозерский отправился готовить кофе, но при этом умудрился ущипнуть меня за задницу. Вот тебе и солидный бизнесмен.

Почему-то сидеть на кухне не хотелось, так что пока варилось кофе, я притащила к окну плед и гору подушек. Вышло своеобразное гнездо. Пикник в городских апартаментах.

Там мы и устроились, сидя бок о бок, попивая кофе и уплетая приготовленные закуски. А снаружи разгорался новый день, привнося в наши жизни значительные изменения.

Глава 20 Другая я

Собственно, с того утра колесо событий и закрутилось. Отвоеванные мною дни постепенно таяли, а я собирала вещи. И наконец эпохальный переезд все же свершился.

И пусть вещей было немного, но все же я порядком замоталась. Хорошо, хоть распаковывать их мне помогла Люда. Она, кстати, оказалась на удивление приятной женщиной и первоначальная неловкость быстро сошла на нет. Так что в четыре руки мы быстро справились. Я еще и на кухне с ней повозилась, невзирая на протесты.

В общем, все прошло удачно. Ну, кроме того факта, что мой котяра к переезду отнесся крайне негативно. И это не пустые слова. Наглое животное вкрай оборзело и начало устраивать подлянки одну за другой.

Уж не знаю почему, но Белозерского кот невзлюбил категорически. И начал пакостить именно ему. Стоило оставить свежевыглаженную рубашку или брюки без присмотра, как Вась тут же бежал ее шерстить. Он сгрыз три провода от смартфона, подрал когтями дорогущее портмоне и дипломат. По ночам пытался выжить Мишу с подушки. Яростно того кусал и царапал при любой попытке контакта.

А апофеозом всего этого стали, стыдно сказать, мокрые ботинки. Раз за разом, стоило только нам отвернуться, в дорогущих ботинках из хорошо выделанной кожи оказывалась лужа. Я тыкала кота мордой, ругалась, но все было бесполезно. Извинялась перед Мишей, боясь, что тот предложит вышвырнуть кота куда подальше.

В общей сложности это длилось около месяца. А потом в одно воскресное утро я увидела странную картину: Миша сидел на корточках в прихожей, держал кота за шкирку и грозно смотрел тому в глаза. Одновременно указывая на свои ботинки. Видимо, так показывал, кто в доме хозяин.

После чего отпустил животное, и то с громким мявом продефилировало на кухню. И как ни странно, но после этого кошачий бунт прекратился. Я осталась в недоумении, а Миша лишь посмеивался, явно довольный своей ролью альфа-самца в отдельно взятой квартире. Не скажу, что после этого между ними воспылала любовь, но хотя бы больше мокрых неприятностей не обнаруживалось.

В остальном же между нами все складывалось хорошо. Медленно, но верно, я привыкла не только существовать бок о бок с мужчиной, но и появляться с ним в обществе. Мы постоянно куда-то выбирались, то на светские приемы, то на аукционы, то на вечеринки, то на ужины к друзьям Миши. К слову, они оказались глубоко женатыми людьми и вроде как вполне оценили выбор друга. Что не могло не льстить мне.

Мне даже пришлось перекроить свой график, освобождая вечерние часы для мероприятий. Что удивительно, в салоне никто мне и слова не сказал — видимо, репутация Белозерского сказывалась.

Естественно, везде ко мне было пристальное внимание, но я уже не смущалась камер. И даже сама начала позировать. И пусть сама себе казалась немного неловкой, но взгляды и слова Миши говорили о том, что он мной доволен. И это меня радовало и придавало уверенности в себе.

Начались разговоры, вопросы, куда же без этого. Я держалась как только могла. Как советовала Надька — голову поднимала повыше, спину держала прямой, а на лицо цепляла бесстрастную маску светской вежливости.

А спрашивали меня о многом. Кто я, откуда, как познакомилась с Белозерским, чем дышу, что из себя представляю. Реакции тоже были разными. Кто-то был искренне радушен и приветлив, кто-то ухмылялся за спиной, кто-то открыто фыркал, когда узнавал, что я не дочка олигарха, а всего лишь мастер маникюра. С лицемерами я держала маску безразличия, а самым наглым давала отпор. Пару раз пришлось вмешиваться Белозерскому и стервозные дамочки быстро стихали, получив еще и втык от своих мужей с туго-набитыми кошельками.

Но самым поразительным открытием для меня стало то, что я вошла во вкус всего этого. Мне стали нравиться все эти мероприятия, общение с людьми, интересные разговоры, шум толпы, блеск и пышность обстановки. И даже неприятные стычки не задевали, а скорее приводили в тонус.

Что ж, для серой мышки, двумя годами ранее не видевшей ничего, кроме кухни и рабочего кресла, я продвинулась довольно далеко. Иногда в голове мелькали непрошеные мысли о Глебе, хотя я всячески старалась их от себя отогнать.

Но все равно на крошечный миг в сознании мелькали мысли о том, как бы он отнесся к изменениям, произошедшим во мне? Понравилась бы ему та женщина, которой я стала? Счел бы теперь достойной парой для себя?

Нет, вернуться к нему я не хотела. Ни за что. Слишком больно он мне сделал, слишком много дерьма на меня вылил. Просто не отказалась бы разок взглянуть ему в глаза и плюнуть в наглую рожу.

Впрочем, эти мысли занимали меня лишь на доли секунды, почти сразу выветриваясь под натиском дел, событий и обаяния мужчины, который все прочнее связывал меня с собой.

В начале декабря ко мне приехала Надя, заявив, что жутко соскучилась и хочет меня увидеть. Да и с Белозерским ей познакомиться явно не терпелось.

Мы поехали ужинать в отличный европейский ресторан, где подружка буквально устроила Мише допрос. Я пыталась ее одернуть, притормозить, но куда там. Разве Соловьеву остановишь? Это все равно что с голым задом переть против танка на полном ходу. Надя всерьез походила на матрону, размышлявшую, достоин ли этот кандидат руки ее дочери.

Я мысленно стонала, а Миша напротив, был довольно весел и болтлив. Казалось, его ничуть не смущала напористость моей подруги. Он с легкостью отвечал на ее вопросы и парировал выпады, немало этим забавляясь. Надя тоже была довольна, и лишь я сидела как на иголках, с трудом заставляя себя прожевывать кусочки пищи.

После ужина Белозерский отвез нас к себе и предусмотрительно оставил вдвоем, заявив, что и сам проведет ночь с друзьями. И за эту деликатность и возможность устроить рандеву с подругой я была ему благодарна вдвойне.

— Ну и как он тебе? — спросила, как только мы остались наедине.

— На мой взгляд, хороший мужик, — призналась она. — Прямой, честный, делец до мозга костей. Надежный, в общем. Грех от такого убегать.

— Когда-то ты и Бессонова одобряла. — уныло напомнила я.

— Молодая, глупая была. — тут же вернула мне ответку Надя. — Теперь же сужу с позиции жизненного опыта. Твой Михаил — это совершенно другой уровень. Глеб с ним и рядом не валялся. И отношение к тебе у него совсем другое. Это видно с первого взгляда. Скажи, он ведь нравится тебе?

— Нравится, — вынуждена была признать.

— И в постели он ого-го, да? Горячий жеребец?

— Надя!!!

— Да не красней ты, — пихнула меня локтем подруга. — Не девочка уже давно. Так что не будь дурой и не отталкивай мужика. Таких сейчас уже не делают.

— Да я и не отталкиваю. Но и не загадываю ничего. Посмотрим, сложится у нас в итоге или нет.

— Что ж, — Надя откупорила бутылку вина и разлила бордовую жидкость по бокалам. — Давай выпьем за твое счастливое будущее!

Мне оставалось лишь задорно рассмеяться и чокнуться с подругой. Тост и правда был хорошим. А за счастливое будущее и правда стоило выпить. Как и попытаться претворить его в жизнь.

Глава 21 Следующий шаг

Накануне Нового Года меня ожидало еще одно знаменательное событие. Миша собрался представить меня своей матери. Александра Петровна жила в загородном особняке сына и в город выбиралась редко. Даже врачи ее осматривали по большей части на дому.

Нет, она не обделена была сыновьим вниманием. Миша часто к ней ездил, но один. Я же только радовалась, что меня с собой не брал. Поскольку еще от прессинга своей бывшей свекрови не отошла настолько, чтобы снова испытывать нервы на прочность.

Но тянуть резину бесконечно было невозможно, а потому я не стала рыпаться, когда Белозерский заявил, что праздники мы проведем с его матерью. Так что мне оставалось только кивнуть и морально подготовиться к встрече.

Подготовка далась нелегко. Я нервничала, сомневалась и переживала. И никакие увещевания Миши на тему того, что его мать чудесная женщина не помогали. В итоге я немного успокоилась, решив, что пусть все идет своим чередом. Ну не понравлюсь я ей — не беда. Переживу. И не такое переживала.

Но подарок все-таки решила купить. А то стыдно как-то с пустыми руками ехать. Чтобы не ломать голову, сразу же пристала к Мише с расспросами о том, что любит его мама.

Улыбнувшись моим метаниям, он выдал что она любит самоцветы и полудрагоценные камни. А именно украшения из них, которые делают мастера-умельцы и продают на выставках. Загоревшись идеей, я пробила в поисковике и с удивлением обнаружила, что ярмарок рукоделия в городе в эти дни вагон и маленькая тележка.

Прометнувшись по нескольким точкам, я все-таки наша то, что запало мне в душу. Прекрасный браслет из бирюзы в серебряной оправе, а также брошь и серьги к нему. Наверное, во мне в тот момент включилась интуиция, потому что я на уровне подсознания ощутила, что это тот самый подарок, который мне нужен. Купила комплект сразу и не торгуясь.

— Как думаешь, твоей маме понравится? — пытала я Мишу вечером, вертя перед его носом бархатной коробочкой.

— Лана, мама у меня невредная. Не трясись ты как кролик. Ей непременно понравится подарок. А теперь иди сюда. Я по тебе безумно соскучился.

* * *

Дом Белозерского оказался довольно внушительным двухэтажным особняком. Выйдя из машины, я осмотрелась, заодно беря передышку перед важной встречей. Кованые ворота, большая площадка перед домом. Сзади виднеется огороженный сад. Наверняка, весной и летом тут очень красиво. Повсюду клумбы, цветущие деревья.

— Да не бойся ты, мама не кусается. Пошли уже. — усмехнулся Миша и повел меня в дом.

Открыла дверь нам полная женщина средних лет, которую Миша представил как Светлану, домработницу. По его словам, дом обслуживали еще две девушки горничные, а к матери была приставлена сиделка.

Оказавшись в просторном холле, не смогла сдержать улыбки. Как и восхищенного вздоха от обстановки в целом. Атмосфера праздника здесь так и витала в воздухе. Перила парадной лестницы, как и окна, были красиво украшены гирляндами и мишурой. А в гостиной обнаружилась трехметровая ель, увешанная красивейшими игрушками.

А самое приятное, что здесь не было безвкусной пышности, нагромождения нелепой мебели и украшений, которые так любят люди, не стесненные в средствах. Интерьер был стильный, в меру строгий, в меру элегантный.

Анастасия Петровна сидела в кресле-качалке с книгой в руках и ждала нас. Рядом с ней пристроилась женщина в медицинском костюме и роговых очках. Видимо, та самая сиделка.

— Сынок, ну-наконец-то! — всплеснув руками, она осторожно поднялась, поддерживаемая компаньонкой. — Думала, что не приедешь уже.

— Ну что ты, мам! Как я мог бросить тебя в праздники одну?

Женщина обняла сына, похлопала по плечам. Потом повернулась ко мне и улыбнулась. Открытой, искренней улыбкой, от которой напряжение, которое мучило меня все последние дни, тут же начало спадать.

— А это, стало быть, и есть твоя Лана? «Да-да, — заметив мой брошенный искоса взгляд, тут же сдала сына с потрохами, — он о тебе очень много рассказывал». Только вот знакомить не торопился, негодник.

Я смутилась и немного покраснела, но с готовностью ответила на объятия.

— Так, сынок, мы с твоей невестой пойдем поговорим и выпьем чаю, а ты пока отдохни. Все равно до ужина еще час. Нет, Нана, ты мне пока не нужна.

На минуту я вся обмерла. Мысли забегали в голове юркими ящерками. С каких это пор я успела невестой стать? Мы с Мишей о смене нашего статуса не договаривались. Ладно, с этим можно и потом разобраться.

Отмахнувшись от помощницы, Анастасия Петровна оперлась на трость, а вторую руку предложила мне. Я тут же подхватила ее под локоть, помогая сохранять равновесие.

— Не против посидеть в зимнем саду? — спросила, опираясь на мой локоть и направляясь к выходу из комнаты.

— Тут есть зимний сад? — удивленно округлила глаза.

— В доме много чего есть. Но зимний сад мое любимое место, — пояснила она мне, пока мы шли. — Когда здоровье позволяло, много возилась с цветами, с горшками. А теперь, увы, могу только попивать чай, сидя в кресле.

Я внимательно слушала, заодно разглядывая пожилую женщину. Миша был очень похож на мать. У нее были такие же глаза, нос, линия губ. Волосы в молодости у нее тоже были черными, скорее всего. И пусть сейчас от былой красоты мало что осталось, но глаза сохранили цепкость и чистоту, а достоинство сквозило в каждом жесте. Даже трость она держала как-то аристократично.

— Так, нам сюда.

Когда мы наконец вошли в зимний сад, я не сдержала восхищенного вздоха.

Тут было очень красиво. Стеклянная крыша, стеклянные стены и множество растений. Узнала я не всё, но многое. Тут росли цитрусовые деревья, пальмы, папоротники, рододендроны, орхидеи, бугенвиллея. Настоящий тропический рай

В северной части просторного помещения была устроена рекреационная зона. Там располагались стол, маленький диванчик, пара кресел и изящный столик. А также небольшой, выложенный камнями искусственный пруд.

Усадив Анастасию Петровну в кресло, разместилась на стоящем рядом диване. В это же время Светлана принесла нам поднос с чаем и сладостями.

— Рада наконец с тобой познакомиться, — сказала мама Миши, стоило нам остаться наедине. — А то сын тебя прятал, аки Кощей свое злато. Если бы сегодня не привез, я бы на него обиделась.

— Не то чтобы прятал, — снова смутилась я. — Просто я была не готова к знакомству. Миша, видимо, это прочувствовал.

— Негативный опыт?

— Да, — кивнула, решив не лукавить. — Не ладила с бывшей свекровью. Крови она мне попила достаточно.

— Миша мне рассказал о том, что ты пережила непростой развод. — сочувственно погладила меня по руке. — Но возможно это и к лучшему. Ты избавилась от недостойного мужчины и встретила Мишу. Знаешь, как долго я ждала, пока он найдет себе хорошую девушку, с которой захочет строить отношения?

— Представляю. — вздохнула. — Я в курсе, что ваш сын давно овдовел и долго переживал смерть жены.

— Не то слово, — Анастасия Петровна сделала глоток чая, поставила чашку на блюдце. Глаза ее предательски увлажнились. — Для всех нас смерть Лизы и малыша стала шоком. А для сына особенно. Я так боялась тогда. Думала, он не выкарабкается и следом за ними уйдет.

— Боже, — прикрыла лицо, вытирая выступившие на глазах слезы. — Это ужасно.

— Ну-ну, девочка. Все давно прошло. Горечь и боль утраты притупились, сын выстоял. Только жениться больше не захотел. Даже связей прочных не заводил. Отчаялась я уже совсем и смирилась с его одиночеством. А тут вдруг появилась ты, — она посмотрела на меня довольным взглядом. — Я с первого нашего разговора поняла, что он к тебе настроен серьезно. Кольцо не дарил еще?

— Какое? — обалдело моргнула.

— Помолвочное, какое еще?

— Нет, что вы, — я даже руками в панике замахала. Никак не думала, что у Анастасии Петровны уже матримониальные планы проснулись. Теперь понятно, почему она меня невестой сына назвала. — Мы этого даже не планировали. До такого шага нам еще далеко.

— А вот это ты мне брось, Лана! — погрозила она пальцем. — Не надо детский сад разводить. Скажи, ты любишь моего сына?

— Он мне нравится, — постаралась ответить как можно мягче и правдивее.

А любовь? О ней я боялась даже думать. С некоторых пор на слово «любовь» у меня аллергия. — Очень.

— Это уже немало. — улыбнулась женщина. — А потом будет и большее. Факт в том, что Миша свое не упустит. И кругами ходить долго не будет. Так что кольцо тебе предъявит уже скоро. Настраивайся.

Я решила не спорить и улыбнулась. Ни к чему расстраивать пожилую женщину, у которой к тому же давление шалит. Понятное дело, что каждой матери хочется видеть сына счастливым и пристроенным в хорошие руки. Поэтому и настроила себя на то, что мы скоро поженимся.

Сама я не думала ни о какой свадьбе. Мне и совместного проживания было достаточно. А замужем я была и больше туда не хочу. Глеб сделал мне хорошую прививку от супружества. Но Анастасии Петровне обо всем этом знать не нужно.

Глава 22 Родственники

Анастасия Петровна и правда оказалась чудесной женщиной. Мы с ней много говорили и в зимнем саду, и после ужина. И новый год встретили чудесно. Мой подарок пришелся ей настолько по душе, что я не сдержала счастливой улыбки.

Вообще, у меня было странное чувство в эти дни. Потому что столько тепла, внимания и участия я не получала даже от собственной матери. Она и спасибо мне никогда не говорила. Что бы я ей ни дарила, все было не так. Платье — слишком некрасивое, духи противные, телефон неудобный, жемчуг мелкий. Даже конверт с деньгами ее не устраивал. Упрекала, что купюр в конверте слишком мало. Надо было больше.

Поэтому я искренне наслаждалась благодарностью матери Михаила. Она, кстати, не осталась в долгу и подарила мне чудесное колье из жемчуга. К которому Михаил потом добавил серьги.

К новогоднему столу приехали и друзья Михаила с женами, так что атмосфера в нашем тесном кругу была теплая и дружеская. Разговоры, шутки, тосты, вкусные блюда, веселые пожелания под бой новогодних курантов.

А утром меня ждал еще один сюрприз. Завтрак в постель на двоих и черная бархатная коробочка, уютно расположившаяся среди тарелок. Усмехнулась про себя. Похоже, Анастасия Петровна видит своего сына насквозь.

— Миш, по-моему, ты торопишься, — ответила, заглянув в коробочку.

— А я считаю, что давно пора. — улыбнулся он, нежно меня целуя. — Я, кажется, уже говорил, что не собираюсь попусту тратить время. Его и так в этой жизни слишком мало.

— Миш…

— Слушай, Лана, — мягко коснулся подбородка, заставляя поднять голову выше. — Я не хочу на тебя давить. И не требую ответа прямо сейчас. Думай пока. Но ты знаешь, какой ответ я хочу услышать.

* * *

Как и планировала, в январе я отправилась продавать свою квартиру, взяв двухнедельный отпуск. С квартирантами договорилась заранее, так что приехав к пятнадцатому числу, забрала у них ключи и опубликовала в сети объявление о продаже. Решила, что если не найдутся покупатели за эти дни, то передам квартиру риэлторам.

Удивительно, но ностальгии почти не было. Я не вспоминала ни дни, ни ночи, проведенные в этой квартире. Не всплывали в памяти ни ссоры, ни обрывки разговоров. Так, присутствовали только сожаление и глухая тоска. Но это скорее печаль по бездарно потерянному времени, чем по бывшему мужу. Забирать из квартиры тоже ничего не хотелось. Все необходимое я перевезла в столицу уже давно. Так что решила продавать полностью обставленную.

Действовала по запланированному графику. Днем показывала квартиру, вечером встречалась с Надькой. Она все допытывалась насчет нас с Мишей, но я пока молчала о его предложении. Просто потому, что не знала как поступить.

Слишком горьким оказался в итоге прошлый брак, чтобы я спешила окунуться в новый. Мне даже начало казаться, что именно штамп в паспорте вина всех бед, именно он рушит отношения.

С клиентами дело шло вяло. Кто-то просто присматривался, кто-то отчаянно торговался, но отваливался, видя, что на уступки я не пойду. Кто-то обещал перезвонить, но пропадал с концами.

Выпроводив очередную семейную пару, уже собралась усесться пить чай, как в дверь вдруг позвонили. Странно. Следующие потенциальные покупатели только через два часа прийти должны были.

Увидев за дверью мать, скривилась. Та, даже не здороваясь, толкнула меня плечом и протиснулась внутрь. Краем глаза отметила, что мать раздобыла-таки себе новую шубку.

— Бессовестная ты девка, Ланка. — огрызнулась, бросив сумку на комод в прихожей. Приехала квартиру продавать, а матери ни слова!

— Ну и кто тебе донес⁈

— Мир не без добрых людей!!!

Ну вот, так я и знала. Кто-то из соседей подсуетился и звякнул. Теперь быть скандалу. А ведь я хотела сделать все по-тихому.

— Допустим. — поджала губы, морально готовясь к бою. — А тебе какая разница, продаю я квартиру или нет? Денег с продажи ты все равно не увидишь.

— Да зачем тебе эти деньги? — тут же взвилась она. — Ты и так, я смотрю, в столице неплохо устроилась. — окинула меня взглядом. — Вещи вон какие стильные носишь. Украшения. А мне бы эта квартира очень пригодилась. Деньги с аренды бы капали. Солидная прибавка к зарплате. Отдай мне ее, Лана. Все равно она тебе не честно досталась, а от Глеба.

— Ах ты, — от несправедливых слов мне резко захотелось вытолкать мать взашей на улицу. И пусть соседи судачат. Я все равно здесь больше жить не буду.

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы в этот момент не открылась дверь и не вошел Белозерский.

— Миша? Ты как здесь оказался? — обескураженно протянула я, поскольку была уверена, что он сейчас находится в Москве.

— По тебе соскучился любимая. Решил приехать и проверить, как тут у тебя идут дела.

И под шокированным взглядом матери подошел и обнял меня. Та вся подобралась, мигом сменила выражение лица на любезное.

— Здравствуйте, Михаил. Я Екатерина Федоровна, мама Ланы. А вы ей кто?

— Ах мама, значит? — Миша глянул на меня, оценил мое состояние, хищно оскалился. Потом обернулся к моей матери, одаривая наиприятнейшей улыбкой. — А я жених вашей дочери. Правда, любимая?

От слова «любимая» я дернулась. Ведь раньше он меня так не называл, да и в любви не клялся. Но представления ради решила подыграть.

— Да, милый. — теснее прижалась к нему, обвив рукой талию.

— Ой, доченька, как же так? — мать тут же запричитала, отыгрывая заботливость. А лицо прямо засветилось все. Меня окинула одобрительным взглядом. Мол, не совсем пропащая, раз такого мужика отхватила. — Почему ты мне ничего не рассказала?

Не знаю, что подумал Миша, а мне от этой наигранности и фальши захотелось рыдать. Мама вещала какую-то ересь про то, что я мало с ней общаюсь, и как она по мне скучает.

Не выдержав, уткнулась лицом в пиджак мужчины и едва заметно всхлипнула. Было неимоверно стыдно перед ним. А еще обидно за себя. У всех матери как матери, а у меня актриса погорелого театра. Неимоверно жадная до денег, причем.

— Тише, Лана, успокойся. — раздалось над ухом. — Потерпи немного. Я не дам тебя в обиду.

И от этих слов мне стало гораздо спокойнее. А когда он мне еще и подмигнул тайком, то даже посмеяться захотелось.

— Екатерина Федоровна, — Михаил широко улыбнулся. — А что это мы тут все стоим в прихожей? Предлагаю продолжить знакомство в ресторане.

Вот и все. Маму можно было выносить. Конечно, она зацепилась за такую возможность. Мне же оставалось лишь скрепя сердце слушать ее излияния. А говорила она не переставая. И в машине, и в ресторане. Умудряясь при этом еще и поглощать блюда. Самые дорогие из меню.

— Что ж, — усмехнулась она, стоило Белозерскому отойти. — Вижу, хоть какие-то мои уроки пошли тебе впрок. Держись мужика теперь, коли урвала. А квартиру мне отдашь. Она тебе теперь без надобности.

Как же мне в этот момент хотелось встать, послать ее на три матерные и просто уйти. Но ничего такого я не сделала. Вместо этого досидела до конца ужина, стараясь улыбаться и пропускать мамины речи мимо ушей.

Далось мне это тяжело. Я буквально считала каждую секунду, мечтая оказаться в тишине пока еще своей квартиры. А время тянулось и тянулось. Мать все продолжала вешать «будущему зятю» на уши лапшу. Так что когда Миша попросил счет, радости моей не было предела.

Миша первым делом отвез домой меня, высадил у подъезда, а потом укатил с матерью. Я же поднялась в квартиру и накапала себе успокаивающих капель. Нервы совсем ни к черту после общения с мамой.

Вернулся Белозерский спустя полтора часа. Вполне себе довольный и бодрый. Посмотрел на мое состояние, оценил, а потом схватил в охапку и отнес в спальню. Где начал утешать.

Долго утешал, качественно. Выбивая из головы все дурные мысли.

— Не переживай, Лана. — сказал уже после, когда я, потная и удовлетворенная, устроилась на его груди. — Больше она тебе кровь пить не будет.

— Миш, — подозрительно протянула я, приподнявшись на локте. — Только не говори, что ты дал ей денег.

— Скажем так, — фыркнул он. — Я сделал ей очень щедрое предложение. От такого не отказываются. Причем, оно одноразовое и со строго определенными условиями. Вздумает его нарушить — очень сильно пожалеет. Я объяснил ей вполне доходчиво, так что сунуться к тебе не рискнет. Не совсем еще идиотка.

— Боже, мне так стыдно, — пробормотала, пряча лицо на его груди и вытирая украдкой слезы.

— Стыдно должно быть ей, — прорычал Белозерский. — За то, что так обращается с дочерью. А тебе, любимая, стыдиться нечего.

— Любишь? — снова приподнялась, всматриваясь в его лицо. Мне было важно услышать ответ.

— Люблю. Иначе замуж бы не позвал.

— И я тебя люблю.

Признание вырывается машинально. До меня даже не сразу доходит, что такое я сказала. Уже позже, когда Миша заснул после второго раунда секса, вызванного моим признанием, я задумалась об этом. И поняла, что сказала правду.

Я действительно люблю его. Это произошло как-то тихо и незаметно. Своевольной кошкой любовь прокралась внутрь и поселилась у меня в душе. Тихо помуркивая и не отсвечивая. А сегодня решила проявить себя.

И пусть эта любовь другая, не та, которой я любила Глеба. Не та, ради которой сжигают мосты, кидаются в омут с головой, не та, ради которой творят глупости, но она тоже имеет право на существование.

Это не слепая и горячая любовь юности, а рассудочная любовь двух взрослых людей. Людей, которых жизнь изрядно потрепала, но в итоге дала второй шанс на счастье. Людей, которые уже не стремятся сгореть дотла в огне бурных страстей, раствориться в своих чувствах, но которые ценят уют, покой и стабильность. Которые готовы дарить друг другу тепло, ласку и заботу. Ценить, уважать и оберегать друг друга. Разве этого мало?

По моему мнению, более чем достаточно. И Миша, думаю, со мной солидарен. Ведь свою горячую любовь он потерял много лет назад. А такая любовь в жизни дается только раз.

Глава 23 Счастье

В июне мы отправились отдыхать на острова Балеарского архипелага. А точнее на Ибицу. Я взяла в салоне отпуск и две недели мы провели в блаженстве на теплых пляжах, омываемых водами Средиземного моря.

Василиан же остался на попечении Люды, которую, в отличие от Миши, принял довольно спокойно и возвел в должность открывательницы консервов и почесывателя пузика.

На острове было прекрасно. Столько разных развлечений. В знаменитые на весь мир клубы мы не совались, конечно, предпочтя более спокойный отдых. Катались на яхте, плавали в море, посещали красивые бухты, любовались кристально чистыми водами и прекраснейшими закатами. Часами просиживали на пляжах, устраивая своеобразные пикники.

К концу отдыха я даже умудрилась обгореть. Моя кожа всегда была очень чувствительной к солнечным лучам, а тут я провалялась на солнце несколько часов, забыв при этом намазаться защитным кремом. Пришлось потом дня два спать исключительно на боку и животе.

Миша ругался, но нежно целовал поврежденные места и смазывал их охлаждающим кремом.

О, а еще мы играли в теннис и даже гольф. И с первым у меня дела обстояли довольно неплохо, поскольку папа меня с детства учил держать ракетки в руках. Мы приезжали в наш местный спортивный комплекс и долго играли. Пробовали все — и классический теннис, и бадминтон, и пинг-понг. Здорово проводили время, в общем.

Вот и с Мишей отлично сыгрались, хоть за годы отсутствия практики я и стала несколько неуклюжей. Удар стал слабым, точность хромала, ноги в прыжке разъезжались. Один раз настолько неудачно приземлилась, что немного подвернула ногу. Впрочем, мой энтузиазм это не погасило и спустя полчаса отдыха мывернулись на корт.

С гольфом же отдельная песня. Мне нравилось кататься на электрокаре от лунки к лунке, держать в руках клюшку и наносить удары. Только вот в дырочку мне попасть никак не удавалось. Мяч то улетал непонятно куда, то не докатывался. Но тем не менее сам процесс игры меня веселил. А когда мне все же удалось закатить злосчастный мяч в лунку, то я радовалась как ребенок.

Не знаю, что так на меня повлияло, атмосфера курорта, общая расслабленность или некая внутренняя готовность, но именно там я наконец приняла предложение Миши.

О своем предложении руки и сердца он мне напоминал регулярно, но старался не давить. Хотя мои отказы стояли ему поперек горла. Он сердился, обижался, хотя и старался не показывать вида.

А я не хотела выходить замуж по принуждению. Хотела решать самостоятельно. Ну вот и решилась. В самый последний день отдыха. Мы с Мишей стояли на балконе номера, дышали воздухом. И наблюдая за ослепительным закатом, я вдруг подошла к нему ближе и шепнула на ухо:

— Я согласна…

— Что? — Миша озадаченно на меня посмотрел, явно не понимая, о чем я говорю.

— Согласна стать твоей женой. — тихо повторила. — Если ты не передумал, конечно.

— Не дождешься, — рассмеялся, подхватил на руки и начал кружить. Я же отчаянно визжала, потому что навернуться с балкона вниз головой мне не хотелось.

— Ай, Миш, пусти. — верещала я, плотно сомкнув веки. — Уронишь же! А я еще жить хочууу!!! Очень хочу!!!

— Не уроню, — самодовольно хмыкнул, но все же поставил на ноги. Жарко поцеловал.

— И вообще, — назидательно сказала я, справившись с головокружением и волнением от сумасшедшего поцелуя. — Нечего тебе меня на руках таскать. Это вредно.

— Да что ты? И почему?

— Ну как же, — хихикнула совсем по-детски. — Мышцу потянешь или позвонок повредишь. Возраст же. Беречь себя надо.

— Ах возраст, значит, да? — коварно усмехнулся. — Развалиной старой меня считаешь? Так я тебе сейчас покажу возраст…

И действительно показал. Отнес в кровать и всю ночь любил так, что весь следующий день ходить мне было очень некомфортно. Как и сидеть, в принципе.

М-да. Порох в пороховницах у кого-то явно не отсырел. И мне это только в радость.

* * *

Свадьбу решили сыграть в конце августа. И времени как раз достаточно для того, чтобы успеть подготовиться к торжеству, и погода самое то. Чудная пора, переходная ступень между летом и осенью.

Подготовку мы решили отдать в распоряжение свадебного агентства. Поскольку работы нужно было провернуть немерено. Количество гостей даже в сильно урезанном списке обещало быть большим. Как по мне, даже слишком.

Жаль, что с моей стороны из приглашенных будут только Надька, Маша да несколько девчонок из салона. Мать я звать не собираюсь. Миша спрашивал, но я ответила категорическим отказом. Она заявила, что я ей не дочь, так пусть и живет сама по себе. Дочери у нее больше нет. Не знаю, какую именно сделку ей предложил Белозерский, но мать больше не объявлялась. А меня это вполне устраивало.

Зато в июле мы съездили в мой родной Петровск, посетили могилку отца. Прибрались, принесли цветы. Я по своему обычаю немного посидела на лавочке, выговариваясь. Рассказывая о своей новой жизни, о Мише, о нашей скорой свадьбе.

Миша тоже некоторое время постоял у памятника. Со стороны складывалось ощущение, что он как бы благословения просил. В общем, дань уважения мы отдали.

А как обрадовалась Надька, когда я ей наконец рассказала о свадьбе. Чуть из штанов не выпрыгнула, честное слово. Порывалась достать очередную бутылку коллекционного вина, но я ее вовремя одернула.

— Нет уж, спасибо. Мне прошлого похмелья вполне хватило. Давай лучше купим вкусный торт и ударим калориями по стратегически важным местам.

— А давай, — тряхнула головой подруга. — Сто лет сладкого не ела. Пора подкормить глюкозой клетки мозга. А то скоро соображать не буду ни черта. Устала я со своими клиентами как последняя сука.

Сходив в близлежащую кондитерскую, мы купили вкусняшку и устроились на кухне моей квартиры. Да, она все никак не продавалась. Целых полгода. И это странно очень, поскольку район очень хороший, обустроенный. Много зелени, два парка рядом, в шаговой доступности две школы и три детских садика. Про супермаркеты уж молчу.

Но после смены риэлторского агентства дело вроде пошло. Завтра должен прийти клиент, который чрезвычайно заинтересован в покупке. И как сказал мой агент, сделка наверняка состоится. И я очень на это надеюсь, потому что очень хочу избавиться от этого имущества.

— Так что там у тебя с твоими клиентами? — поинтересовалась, отправив в рот кусочек пропитанного кремом коржа.

— Да песец там. Большой и толстый. Пара разводится и бьется за единоличную опеку над ребенком. Причем папаша не гнушается никакими методами. Мальчишке четырнадцать исполнилось недавно, может уже свое мнение говорить в суде. Так вот, отец настраивает его всячески против матери. Грязь льет, науськивает.

— Кошмар, — меня аж в дрожь бросает от услышанного.

— Благо, пацан привязан к матери и все ей рассказывает. Но кто знает, как долго он продержится под моральным давлением и когда переметнется на сторону отца.

— Как же так можно?

— Как видишь, можно. Самое паршивое, что отцу плевать на сына по сути. Ему надо раздавить его мать.

— Она ушла от мужа, да?

— Ага, устала терпеть его постоянные измены. Подала на развод. А он с катушек слетел, решил бить через ребенка.

— Скотина, — в сердцах отодвинула от себя блюдце. Торт стал казаться каким-то горьким.

— Ты даже не представляешь какая. — вздохнула Надя. — Даже твоего мудака переплюнул по всем фронтам. Но уж прости, а я вот сейчас искренне радуюсь, что вы с Бессоновым детей не завели. Он, думаю, тоже попытался бы ребенка отобрать.

— Я бы ему горло перегрызла.

— Вот и Лена тоже так говорит. Борется изо всех сил. Несмотря на то, что бывший играет грязно. Она уже и работу сменила, и квартиру нашла приемлемую. Хотя первые недели им пришлось жить в какой-то халупе. Так этот теперь начал подкупать бывших коллег и соседей. Чтобы те давали показания о том, что жена неадекватна и ей требуется психиатрическая экспертиза. Намылился лишить ее родительских прав.

— О господи, и что делать? Сможешь доказать его махинации? — нервно поежилась, обняв себя за плечи. Ситуация действительно меня потрясла.

— Я не отступлюсь, — жестко усмехнулась Надя. — Тем более сейчас, когда появились улики. Наследил этот урод знатно. А кое у кого совесть проснулась. Так что надежные свидетели есть. Я такой резонанс создам, если потребуется, что его партнеры побрезгуют с ним в одном помещении сидеть.

— Ты молодец, Надь, — искренне восхитилась я подругой. А у самой от сердца отлегло. Не хотелось бы мне быть на месте матери, у которой пытаются отнять дитя.

— А я и не спорю.

— А второй случай какой?

— Да там все проще. Старый блядун повелся на молодое тело. Женился, натрахался вдоволь. Теперь хочет развестись, но там по брачному договору есть пункт, согласному которому он обязан ей выплатить солидную сумму как инициатор развода. Исключение — измена жены. Вот он и пытается поймать ее на измене, чтобы оставить с голым задом.

— И как? — усмехнулась я.

— Поймаем на горячем, думаю. Девка молодая, но ушлая. Явная охотница до денег. А трахаться с этим хрычом мало радости. Так что по-любому на стороне погуливает. Это как пить дать.

— Какие высокие отношения.

— А что ты хотела? Мир товарно-денежных отношений рулит. Впрочем, хватит о моей работе. А то голова вспухнет. Ланка, как же я за тебя рада, Господи!!!

В порыве чувств подруга кинулась обниматься, а я со смехомвыворачивалась из ее цепкой хватки.

— Даже не верится, что ты замуж выходишь. — всплеснула руками. — Боялась, что так и будешь киснуть по своему Глебу.

— Вот еще. Сто лет он мне сдался…

— Правильная мысль. А Белозерского своего хоть любишь, а? — подмигнула.

— Люблю. — отвечаю не задумываясь. Я люблю Мишу. Взвешенно, серьезно, по-взрослому. Я доверяю ему, уважаю его и готова войти с ним в новую жизнь. И я с ним счастлива.

— Ну вот и прекрасно. Нравится он мне, еще раз повторю. Не пожалеешь о своем выборе. Так, а что со свадьбой? Организация идет полным ходом?

— Да как тебе сказать. — вздохнула. — Надо бы агентство поменять. Не нравится мне как в «Рафаэлисе работают.»

Поведала подруге о своих терках с агентством. Во-первых, сотрудницы были слишком наглые. Во-вторых, категорически отказывались меня слушать. Предлагали какую-то напыщенную ерунду, безвкусные украшения, странные развлекательные программы. Я с трудом сдерживалась от того, чтобы их не послать.

— Значит, так, — Надя потёрла руки. — Посылаешь их на хрен. И ищешь другое агентство. Я же постараюсь вырваться на несколько дней и помочь. Все должно быть на высшем уровне.

— Надя…

— Что?

— Я тебя обожаю!!!

— Я даже в этом не сомневалась. — хохотнула она. — Ладно, давай еще раз чокнемся… чашками с чаем. — вздохнула. — Раз уж больше нечем.

— Надя!

— А что такого? Ладно, блин. Скоро на свадьбе твоей оторвусь по полной. Так, чтобы в зале все искрило… Это торжество столица запомнит надолго

Глава 24 Свадебный подарок

— Миш, ну не томи! Скажи уже, куда мы едем, — я вертелась на переднем сиденье авто, никак не находя себе места.

А во всем Белозерский виноват. Две недели ходил такой загадочный, с кем-то разговаривал, отходя от меня подальше. А когда возвращался, то так игриво подмигивал, что я невольно озадачивалась. Спрашивала о том, что происходит, но Миша ловко уходил от ответа.

Тут явно что-то крылось, но что именно, разгадать я не могла. В то, что Белозерский завел любовницу я не верила. Секса у нас с ним было много, да такого, что потом еще долго дрожали и ноги, и руки, и прочие части тела.

В общем, с Глебом у нас так никогда не было. Первоначальный пыл быстро перешел в привычку, а потом и вовсе сошел на нет под влиянием обстоятельств и бытовухи.

Я была слишком ведомой, чтобы рулить самой, пробовать различные эксперименты, а Глебу, похоже, не хотелось прилагать усилия, чтобы разжигать огонь нашей страсти, подталкивать меня. А может, просто не совпали темпераментами. Вот и нашел себе экспрессивную сучку готовую на все и даже больше.

Впрочем, ну его в болото вместе с новой женой. Главное, что у нас с Мишей все было до невозможности прекрасно. И нежно, и грубо, и остро, и сладко… настоящий коктейль, трудно поддающийся описанию. Он мне открывал такие грани сексуальной жизни, о которых я ранее боялась даже помыслить…

Зато попробовав, очень быстро вошла во вкус. К нашему взаимному удовольствию. Так что Мишу наш интим полностью устраивал. Иначе не набрасывался бы на меня при каждой удобной возможности.

В отличие от Глеба, которые в последние месяцы нашего брака был холодным и отстраненным. Так что подставы с этой стороны я не ждала. Но что с ним происходит тогда?

Подсказку мне неожиданно дала Люда, с которой мы хорошо поладили. Она намекнула, что Белозерский готовит мне сюрприз.

Какой именно она не знала, но слышала краем уха разговор нанимателя. Вот и решила поделиться со мной. И я ей была жутко благодарна. Смогла хоть расслабиться и с предвкушением ждать этот самый сюрприз. Но любопытство разъедало, это да. Потому что Миша в плане подарков был абсолютно непредсказуем.

И вот сегодня он забрал меня из салона в обед. Но ничего толкового так и не сказал. А я вся извелась уже.

— Мы едем смотреть одно нужное помещение. — Миша наконец сдался под моим натиском, а я разочарованно вздохнула. Видимо, свой сюрприз я только на свадьбу получу.

— Все, можешь выходить.

Наконец мы припарковались на стоянке возле одного из жилых комплексов. Выйдя из машины, огляделась. Хороший район. Облагороженный. И фитнес-центров рядом не видно. Вполне подходящее место для нового филиала.

— Ну что, пошли внутрь? — торопит он меня. Я киваю и иду следом. Волнуюсь немного, потому что это первый раз, когда Миша взял меня на осмотр помещения. Мне приятно знать, что ему важно мое мнение.

Правда, внутри немного теряюсь. Не такое помещение я ожидала увидеть. Там обнаружилось несколько среднего размера залов на первом этаже. Приемная — ресепшен. Лестница, уводящая на второй этаж. Много окон, света. И зеркал…

— Нравится?

— Э… — тяну, не зная как лучше сказать. — Нравится, даже очень. Но для фитнес-центра это помещение не подойдет. Больше для магазина или…

— Или? — выразительно выгибает бровь, словно ждет, когда же я разгадаю загадку.

— Для салона подошло бы идеально, например. — пожимаю плечами.

— Бинго, милая! — Белозерский рассмеялся и обвел руками комнату. — Если нравится, то теперь это все твое.

— Ты… ты… ты, — кажется, меня заклинило. Я смотрю вокруг в полной прострации, до ошарашенного мозга новость полностью не доходит. — Ты что, правда хочешь, чтобы я открыла свой салон?

— Именно. Это мой свадебный подарок тебе.

— Боже…

— Лана, что не так? — подходит ближе, рассматривает мое лицо. — Только не говори, что не хотела бы иметь свой салон? Не будешь же ты всю жизнь простым мастером?

— Ты… — хмурюсь, разглядывая мужчину.

— Нет, Лана. — рыкает он. — Я тебя не стыжусь. Еще раз подумаешь о таком, выпорю так, что пару дней сидеть не сможешь.

— Угрожаешь?

— Всего лишь пытаюсь обезвредить твоих тараканов.

Неожиданно для самой себя я фыркаю от смеха. Уж больно смешная картинка рождается в голове. Миша тоже смеется. Напряжение между нами сразу спадает.

— Я всего лишь даю тебе то, чего ты достойна.

— А если я не справлюсь? — нервно пожевываю губу. — Я ведь ничего не смыслю в бизнесе. Да и образование свое, как говорит мать, спустила в трубу. В голове ничего не осталось.

— А я тебе на что? В чем надо помогу, а с остальным ты справишьсясама. Ведь признайся, — встает сзади, прижимая к своей груди. — Ты наверняка уже в голове распланировала обустройство помещений?

— Ага, — призналась я. Картинка в голове зародилась сама собой, как только мы вошли. Уж не знаю, кто помогал Мише с выбором помещений, но это явно был спец своего дело. Место для салона просто идеальное.

— Рассказывай.

— Смотри, вот тут можно устроить зал для мужских hair — стилистов, а вот здесь женский зал. — развожу руками, с энтузиазмом перемещаюсь по комнатам, а Миша с довольной улыбкой ходит за мной. И я точно знаю, что он меня внимательно слушает. — А вот эти два помещения можно отдать под кабинеты маникюра. Примерно двенадцать рабочих мест выйдет. Здорово же?

— Согласен. Дальше что?

А дальше мы идем на второй этаж, где я расхаживаю в уже более глубоких раздумьях.

— Смотри, тут я думаю разместить пару массажных кабинетов, кабинет косметологических процедур. А вот здесь можно расположить небольшую зону отдыха клиентов. Столики, кресла и диванчики. Бар с закусками и напитками. А вот это небольшое помещение отведу себе под кабинет. Как тебе?

— По-моему, все прекрасно. Говорю же, стоит только начать — и все у тебя получится. Так что, берем?

— Берем, — совсем по-детски пискнула я и кинулась к Мише на шею. — Спасибо тебе.

— Я все сделаю для тебя, помни об этом. — пробормотал он в ответ, сжимая меня в объятиях.

— Блин, — вздохнула от пришедшей в голову мысли. — А что с работой в салоне Алены делать?

— Увольняйся. Желательно, сегодня. Больше времени для подготовки к свадьбе будет. А после того как вернёмся из медового месяца, можно будет сразу заняться обустройством салона.

Немного поразмыслив, согласилась с доводами Белозерского. Пора закругляться. Нужно начинать новый этап своей жизни. А то я и так засиделась на одном месте.

Глава 25 Хлопоты

Время до свадьбы пролетело незаметно. Хлопот даже с привлечением агентства было очень и очень много. Кстати, я нашла очень хорошее место с символическим названием «Узы Гименея». Удобно добираться, не слишком заоблачные цены, нормальные сотрудники, которые умеют общаться с клиентами и готовы их слушать.

После увольнения времени у меня заметно прибавилось. Смогла уделять достаточно времени общению с организаторами.

А когда приехала Надька, стало веселее раза в три. Она, наверное, не была бы так счастлива, даже если бы выиграла миллион долларов в лотерею. Мне даже казалось временами, что пристроить меня в хорошие руки стало для нее настоящей идеей фикс. Впрочем, это разве важно?

Первым делом мы пошли с ней выбирать свадебное платье. Выбирали долго, спорили еще дольше. Перебывали в десятках лучших салонов. А как я веселилась, когда Надька строила консультантов. Особенно тех, кто слишком зарывался. У одной девицы после пары часов общения с нами на правом глазу появился мощный такой нервный тик.

В итоге я остановилась на чудесном платье цвета слоновой кости. Умеренной пышности, с широкими лямками и V-образным декольте. И лиф, и юбка были расшиты красивейшим английским кружевом. От фаты отказалась сразу. Не к месту она будем в этом образе. Обойдусь украшениями в прическе и красивым семейным бриллиантовым гарнитуром, подаренным мне будущей свекровью.

А виделись мы с ней после нашего знакомства регулярно. Каждые выходные мы приезжали в особняк Миши и чудесно проводили вместе уик-энд. О будущем наших с ее сыном отношений больше не говорили, но я знала, что она ждет соответствующих известий.

И когда мы наконец объявили о помолвке, то Анастасия Петровна даже расплакалась, не сдержавшись. Обняла сына, обняла меня и заверила, что до тех пор пока мы не поженимся, точно не умрет. И буквально в тот же вечер, когда мы сидели и разговаривали в ее спальне, она передала мне шкатулочку, в которой лежал чудный комплект — длинные серьги и изящная цепочка в две нити с вставками бриллиантов.

Я не стала выделываться и сразу приняла подарок. Видела, что для пожилой женщины это важно. А обижать ее не хотелось. Давно ко мне не относились с таким теплом. Так что все остались довольны. Да и Миша был только рад, что я поладила с его матерью.

Так вот, зарылись мы с Надюхой в дело подготовки с головой. Миша тоже участвовал, да. Высказывая свое мнение, когда нужно было. Хотя рассуждать о цвете скатертей в банкетном зале и драпировок на стенах отказывался категорически. Заявляя, что не мужское это дело.

Так что подготовка шла довольно бодро. По крайней мере, с местом проведения банкета определились сразу — свадьбу было решено провести в комплексе «Серебряная Лагуна», который держали хорошие знакомые Миши — Алексей Орлов и Александр Ковалевский.

Мы часто туда ездили ужинать и мне все безумно нравилось. И интерьер, и еда, и обслуживание. Да и хозяева тоже были вполне хорошими людьми.

С женой Александра Таяной мы довольно быстро нашли общий язык. Красивая женщина с сильным характером, которым можно только восхищаться. Прекрасный фотограф, к тому же. Правда, работу она временно оставила, чтобы иметь возможность уделять время своему полуторагодовалому сыну. Ушлому характерному мальчугану, за которым нужен был глаз да глаз.

Тая вся так и светилась счастьем, держа на руках своего карапуза с волосами цвета спелой пшеницы и огромными голубыми глазами. Копию отца, сделанную через ксерокс, как она шутила. Но мужа она любит, это бросалось в глаза с первого взгляда. Как и он ее. Когда эти двое находились вместе, воздух вокруг них буквально искрился.

Тая, кстати, охотно включилась в нашу с Надей подготовку. Посоветовала замечательного фотографа и хороших участников для шоу, и еще много чего полезного. С ней же мы выбирали меню банкета, свадебный торт и цветочные композиции. Развлекаясь от всей души при этом.

Заодно наели себе лишние килокалории, пока тортики дегустировали.

В общем, все шло как по маслу, утрясались последние вопросы, состыковывались детали, день свадьбы приближался с неумолимой скоростью. Надя уехала в Петровск, но мы ежедневно созванивались и обсуждали все последние новости. Миша во время наших разговоров лишь усмехался и качал головой, работая на ноутбуке. Ну или почесывая кота за ухом. Да, не прошло и года, как кошак наконец признал нового хозяина и начал ластиться.

И вот наконец настал канун дня свадьбы. И я как-то занервничала с самого утра. Сама не знаю почему вдруг волноваться начала. Не девчонка уже, да и замуж не в первый раз выхожу, но факт. Поджилки как-то подозрительно тряслись.

А еще с утра все валилось из рук. Разлила масло, пролила чай, разбила молочник. Рассыпала кошачий корм, споткнулась о кота, чуть не сломала себе мизинчик, ударившись о ножку стола.

— Так, а ну ка-иди сюда. — Миша не выдержал моих мучений, сгреб в охапку и отнес на диван, усадив на колени. — Чего ты расклеилась, малыш?

— Нервничаю. — призналась, облизнув губы.

— С чего вдруг? — делано возмутился он. — Передумала выходить за меня? Так поздно уже, малышка. Не отпущу.

И взгляд такой острый, гипнотизирующий. И интонация с рычащими нотками.

А руки загребущие сразу же запустил мне под майку, огладил спину, живот. Сжал грудь, поигрался с сосками, заставляя млеть.

— Нет, что ты. — сладко простонала, изгибаясь в сильных руках. — Я хочу за тебя замуж. Просто тревожно как-то. Вдруг что-то пойдет не так?

— Тебе просто надо отвлечься, — хитро улыбнулся и понес меня в спальню. — И я знаю отличный способ, как выбить из твоей головы тревожные мысли…

От автора: Таяна и Александр Ковалевские — герои моего цикла Испытание Любовью.

Для тех кто очень ждет Глеба скажу, что он появится в 27 главе. И я хорошенько посмакую главы от его лица. От души, с оттяжкой.

И еще пару слов скажу для тех, кому слишком сладко показалось. Эта история так и задумывалась. Я эти 20 с лишним глав могла потратить на то, чтобы героиня ревела в углу в слезах и соплях. Но я потратила их на то, чтобы показать, как героиня смогла выстроить свою жизнь. Не с мужиком-картонкой, про которого можно сказать только «поженились и прошло много лет», а с полноценным персонажем. Считаю, что такая версия тоже имеет право быть.

Я и так шла галопом по Европам. Короче некуда, учитывая мой стиль написания.

Я честно задумалась над тем, не удалить ли какие то главы? Но нет, ни единого куска я удалять из текста не буду. Не хочу оставлять огрызки.

Спасибо за понимание. Всех люблю, ваша Анна.

Глава 26 Свадьба

— Да, вроде отпустило, — довольно промурчала я, растянувшись на груди почти что мужа. Тело охватила приятная расслабленность. Шевелиться не хотелось. Как и переживать из-за чего бы то ни было. Пусть завтра будет хоть потоп, хоть пожар. Думаю, мы все переживем.

— А я говорил, — послышался глухой смех над ухом.

— Кстати, а сколько времени? — внезапно подорвалась, усилием воли вырывая себя из состояния блаженной неги.

— Десять почти, а что?

— Надька приехать к одиннадцати должна. Ну и Коля ее тоже.

— Они на своей машине?

— Вроде как да.

— Тогда не парься. — Миша притянул меня поближе к себе. — Сами доберутся, не маленькие. Адрес знают. А одеться мы всегда успеем.

— Твоя правда, — признала я его правоту и поудобнее устроилась под боком будущего мужа. Пока есть время, можно немного понежиться.

* * *

С приездом подруги я почувствовала себя увереннее. Все же приятно, когда у тебя такая группа поддержки за спиной. Есть кому выговориться, с кем разделить волнение. Потому что любовь любовью, но некоторые вопросы тебе может помочь решить только подруга.

Пока мужики спокойно обсуждали что-то свое, мы занялись последними приготовлениями. Встретились с девчатами из агентства, еще раз пробежались по сценарию мероприятия и внесли в него кое-какие правки.

— Ну что, подруга, выпьем? — просила Надя вечером, когда наши мужчины умотали в какой-то клуб, где собирались провести мальчишник.

— Ой нет, спасибо. — отмахнулась я. — Не хочу сорвать свадьбу. Помнишь же как Танька Веснина замуж выходила? Так нахрюнячилась на девичнике, что ее с утра оживлять пришлось… Ты ее еще в душе замачивала, помнишь?

— Такое вовек не забудешь, — расхохоталась Надька.

Танька была нашей одногруппницей, скоропалительно выскочившей замуж еще на первом курсе. И вот перед свадьбой ей стукнуло в голову закатить грандиозную вечеринку для всех желающих. Что с успехом и было сделано. Мы с ее девичника ушли раньше, а потому не застали главный момент пьянки. Но утром был настоящий атас.

Приводили невесту в божеский вид всей компанией. Косметики пришлось наложить тонну, чтобы скрыть мешки и опухлости на лице. Еле успели, хотя жениху все равно пришлось час торчать на улице перед подъездом. Забавно, кстати, что Веснина и развелась давно уже, а воспоминание о том сабантуе осталось.

— Эх, Ланка. Птичка-обломинго ты. Впрочем, ладно. Завтра все равно оторвусь на свадьбе.

— Главное, уйди с нее на своих двоих, — вернула подруге подколку.

Так мы и продолжали перешучиваться, то вспоминая былые деньки, то возвращаясь в настоящее. Я рассказывала о планах насчет своего салона, Надя о своих тяжбах. Мне приятно было узнать, что Насте удалось прищучить того мудака, который хотел отобрать у жены ребенка. Процесс еще длится, но чаши весов Фемиды уже склонились в правильную сторону. Есть все-таки в мире справедливость.

* * *

Утро началось с бесконечной суматохи. Едва успели нормально позавтракать, как дом наполнился народом. Стилисты, визажисты, фотографы, ассистенты из агентства. Не протолкнуться. И это несмотря на внушительные габариты квартиры.

Присутствие лишних людей в доме особенно раздражало кота, которого так и норовили потискать Вась ходил, злобно шипел и умудрился покусать всех, включая меня. И Надьку тоже, которая оттаскивала его от свадебного платья, о которое кошак намеревался поточить когти…

Подруга ругалась, а мне оставалось лишь подхихикивать, вспоминая прошлогодний кошачий бунт.

Дальше были макияж, прическа, процедура надевания платья. И фотосессия во всех позах, естественно. На диване, у стены, у панорамного окна…

А во дворе нас ждал лимузин, который и отвез нас в ЗАГС. С Мишей мы заранее договорились встретиться уже там.

— Ты просто невероятная, — восхищенно выдохнул будущий муж, когда я выбралась из салона… — И вся моя.

— А ты мой! — вздернула я носик.

— Да куда я денусь от тебя, — улыбнулся Белозерский. — Пойдем внутрь. Церемония начнется через пять минут.

Внутри ждала Анастасия Петровна, которая со слезами на глазах обняла нас обоих и благословила на семейное счастье.

— Все, малышка, отбегалась, — заявил Миша, поставив роспись и надев мне на палец колечко…

И после этого события понеслись вскачь. Первый поцелуй молодоженов. Самый трепетный, самый сладкий, самый страстный Первый танец. Крики присутствующих. Поездка в Лагуну.

Там уже было настоящее столпотворение. Занят был самый большой банкетный зал. Народ встретил нас криками и оглушительными аплодисментами.

С того момента, как мы переступили порог началась привычная свистопляска. Пожелания, тосты, куртуазные расшаркивания с приглашенными, вручение подарков. Концертные номера, которые давали нам небольшую передышку. А потом снова крики «горько» и запуск карусели по кругу.

К концу вечера у меня немного разболелась голова и опухли губы от постоянных поцелуев. Так что улучив минутку, я улизнула от мужа и вышла на террасу. Воздуха вздохнуть хотелось неимоверно.

— Устала, да? — обернувшись, увидела Таяну, которая совершенно неслышно подошла и встала рядом.

— Безумно, — улыбнулась я, рассматривая ее. Высокая прическа, красное платье в пол с открытой спиной, которую украшал изящный сотуар.

— Прекрасно тебя понимаю, — вздернула она бровь. — Нам с Сашей пришлось две свадьбы играть. И вторая чуть не свела меня с ума. Я, конечно, не затворница, но такой ажиотаж был перебором даже для меня.

— Я читала информацию в сети, — кивнула. — Судя по фото, потрясающее было мероприятие.

— Только не для тех, кто находился в центре внимания.

Переглянувшись, мы расхохотались, потому что Тая была права. Смотреть со стороны гораздо приятнее и менее напряжно.

— Знаешь, это ведь мой второй брак, — внезапно меня потянуло на откровения. — И вроде бы все то же самое, но вместе с тем совершенно противоположные ощущения и впечатления.

— Это нормально, Лана.

— Думаешь?

— Знаю, — тихо сказала она. — До Саши я восемь лет прожила с другим мужчиной, и еще пять была в статусе разведенки.

— Ого, — эта новость меня немного дезориентировала. Тая с Сашей настолько идеально подходили друг другу, что сложно было поверить, что Яна была до него с другим.

— Иногда путь к настоящей любви бывает долгим и тернистым. Чтобы ее узнать, понять и принять приходится совершить много ошибок. — вздохнула она. — У нас с Сашей вышло именно так. Но теперь мы счастливы, и это главное. Надеюсь, с Мишей у вас будет так же.

— И я надеюсь.

— Так, — Тая встряхнулась от легкой меланхолии. — Давай возвращаться в зал. Пока жених и гости не решили, что тебя украли.

Я лишь посмеялась, но Тая снова угадала. Миша явно меня потерял. Он стоял возле стола молодоженов, скользил напряженным взглядом по залу, хмурился. Увидев меня, встрепенулся и уверенной походкой пересек зал.

— Я уж думал, ты снова сбежать решила, — упрекнул он меня, подхватывая под локоть.

— Ты что! — нежно поцеловала мужа, позволяя увлечь себя к столу. — Я же обещала, что больше ни-ни.

В этот момент все окружающее будто поблекло, размазалось. Стихли звуки, исчезли запахи. Остались только мы вдвоем.

— Что ж, тогда давай выпьем за нашу счастливую семейную жизнь? — муж поднял свой бокал.

— За счастливую семейную жизнь, — эхом повторила я, позволяя бокалам столкнуться.

А потом был долгий и умопомрачительный поцелуй. И радостные крики гостей, не желающих пропускать такое представление…

Глава 28 Милые бранятся

6 лет спустя

Глеб

— Глебушка, милый, — раздался из спальни голос жены. — Мне нужен еще хотя бы час на то, чтобы собраться.

Да твою ж мать, опять началась знакомая песня. Вечно ей времени ни на что не хватает. Даже если за шесть часов собираться начнет, то все равно в срок не уложится.

Глухо простонал и пошел посмотреть, с чем моя жена так долго возится.

Зайдя в комнату, обнаружил, что Анжела сидит за туалетным столиком. Волосы еще не уложены, макияж нанесен наполовину. Из одежды на ней один полупрозрачный пеньюар.

Заметив меня, она обернулась, стрельнула глазками, чувственно изогнула губы, изображая поцелуй. А мне пришлось прикусить губу, чтобы не заорать.

Шумно выдохнул, стараясь стравить раздражение, закипавшее внутри. Не первый же год живу с Анжелой, знаю, какая она. Медлительная, вспыльчивая, повернутая на своей внешности, капризная. Нет, я понимаю, что у всех свои недостатки, поэтому мирюсь со штучками жены, но иногда она переходит всякие границы.

Вот как сейчас, у меня важная встреча на горизонте, а она телится. А Захаров не тот человек, который будет терпеть опоздания и распиздяйство. Да в адвокатской практике небрежность в принципе не приветствуется. Если хочешь иметь отличную репутацию и достойную клиентскую базу, то надо соответствовать. А мне моя репутация дорога. Не один год за нее жопу рвал.

— Милая, — подпускаю в голос металлических ноток, чтобы до нее побыстрее дошло, — мы идем не на вечеринку, а на деловую встречу с важными людьми. На кону большая сделка и немалые деньги.

— Ну Глеб, — продолжила ныть жена, выпячивая губы уточкой, — ну неужели нам нельзя немного задержаться, а? Это всего лишь неформальный ужин, ты же говорил.

О Господи. Дай мне сил и терпения. Да если бы был выбор, то я с радостью пошел бы один, без Анжелы. Но этому Белозерскому понадобилось зачем-то устраивать именно семейный вечер. Идти одному, когда все остальные будут при женах, очень не комильфо.

Нет, на крайняк можно было бы соврать про болезнь жены, но не хочу. Да и Анжеле надо уже вбить в голову, что у нее, как у моей жены, есть обязанности, которые она должна выполнять.

Некстати вдруг вспомнилась Лана. Та всегда понимала важность моих встреч, и никогда ждать себя не заставляла. Только вот необходимости тогда особой не было ее с собой звать. А потом все пошло наперекосяк и наш брак распался.

Наверное, это закономерно. Уж слишком мы оказались разными. Мои амбиции и ее пассивность, моя экспрессия и ее флегматичность, моя страсть и ее холодность в постели. Анжела стала подходящей заменой, я бы даже сказал — блестящей. И если бы не ее заскоки, то цены бы ей не было. Но я не теряю надежды ее приструнить. В конце концов, после нытья Анжи всегда делает то, что нужно.

А Лана? Да черт с ней. Пусть живет как хочет. Мне все равно. Даже злость на то, что она таскала меня по судам и отсудила часть имущества, давно прошла.

Главное, что развелись. А останься я с ней, то до сих пор бы был рядовым юристом без особых перспектив. А так сделал впечатляющую карьеру. И это еще не предел. Мне ведь нет еще и сорока, много всего могу успеть. Столица, новые горизонты, богатые клиенты.

Временами, правда, у меня появлялось ощущение, что где-то по жизни я свернул не туда. Вроде все так. Шикарная карьера, практика в Англии, красавица жена, пусть и взбалмошная. Чего еще можно желать? Но тем не менее, какой-то вредный червь сомнения так и подтачивал меня изнутри… Впрочем, я успешно глушил эти странные позывы.

— Ужин, от которого многое зависит, — встряхнувшись от ненужных мыслей, чуть повысил голос. — А Захаров тебе не курьер, чтобы ждать у подъезда, пока ты накрасишься. Так что будь добра одевайся. У тебя есть двадцать минут на все про все.

— Но Глеб! Я не хочу выглядеть как замухрышка.

— Все, я сказал! — рявкнул и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Когда Анжела захочет, то может вывести из себя даже святого. Хотя пока мы жили в Лондоне, она себя так не вела. Ворчала и ныла, но собиралась ко времени. А как приехали в Москву, словно с цепи сорвалась.

А может быть, это и есть акклиматизация? Мы ведь всего десять дней в столице. Из которых большую часть потратили на обустройство в новой квартире.

Купил я ее, кстати, в свой прошлый приезд в Москву. Это было полгода назад. Мне позвонил Штайнер и сказал, что меня ждут в столице. Ну я и не стал отказываться. Если честно, жизнь за границей не очень-то и радовала. Подсознательно все эти годы тянуло на Родину. Сам от себя не ожидал.

Вот и согласился на перевод без особых раздумий. Москва не Петровск, здесь есть где развернуться. Анжела со мной согласилась, ей тоже хотелось вернуться. Вот я и съездил, выбрал нам жилье и купил его.

Правда, жене не понравился мой выбор. Мы тогда крупно поссорились из-за этого, хотя я в упор не видел, в чем проблема. Отличный район, элитная закрытая новостройка, с охраной и большим подземным паркингом, большая квадратура жилья, отличный вид из окон.

Поэтому просто забил и продолжил гнуть свою линию. Подувшись несколько дней, Анжела оттаяла и снова стала ластиться ко мне. Видимо, поняла, что не все ее прихоти обязаны осуществляться.

Может, теперь она так мстит за ту ссору? Впрочем, неважно. Перебесится. Мне же пока не помешает успокоиться. Личное личным, а в работе нужен холодный ум.

Плеснул в стакан виски на два пальца. Повертел в руках, полюбовался янтарным цветом жидкости. Сделал глоток. Кайф.

И нет, это мне не помешает вести переговоры. Эта доза для меня ничто. Тем более за ужином так или иначе, но выпивка все равно будет.

— Глеб, я готова.

Машинально глянул на часы. М-да. Увлекся своими мыслями настолько, что не заметил, как истекло отведенное Анжеле на сборы время. Она, конечно, чуть задержалась, но некритично.

Скользнул взглядом по фигурке жены. Яркий макияж, ярко-алое платье с квадратным вырезом, обтягивающее тело как вторая кожа, распущенные волосы. Только декольте слишком уж откровенное, но ладно. Мне все равно нравится, уж больно красиво в нем смотрится пышная грудь жены.

— Прекрасно выглядишь, милая, — поцеловал в щеку, поскольку знал, что Анжела не любит, когда я порчу ей только что нанесенный макияж.

— Если бы дал время, я бы нормально уложила волосы. — не преминула она меня попрекнуть.

— Они и так чудесно смотрятся. — единственным способом, который безотказно действовал на Анж, была неприкрытая лесть. К нему я и прибегнул, потому что доводить дело до скандала не хотелось.

Подействовало и на этот раз. Глазки жены сразу заблестели, в движениях появилась кокетливость.

— Да, Семен Витальевич, — звонок Захарова раздался в самый нужный момент. — Да, сейчас спускаемся.

Мы договорились, что поедем в особняк к Белозерскому вместе. Так удобнее. Тем более что Захаров почти постоянно рассекает по городу на своем лимузине. Любит показывать всем свою статусность. Так что мест в салоне хоть отбавляй.

— Все, Анжел, пошли давай. Нас ждут. И будь, пожалуйста, украшением вечера. И без этих твоих капризов обойдись.

— Ну что ты, дорогой, — стоило нам выйти из квартиры, она тут же повисла у меня на локте. — Я же само обаяние. Да и когда я тебя подводила?

В ответ лишь тяжело вздохнул и направился к лифтам. Да уж. Вечер еще не начался, а я как-то уже подзаебался… Надеюсь, дальше все пройдет без эксцессов.

Глава 28 Воспоминания 1

Услужливый водитель ждал нас у черного лимузина. Предупредительно открыв дверь, он помог нам забраться в просторный салон. Там нас уже ждали сам Захаров, лысеющий мужчина шестидесяти пяти лет с солидным брюшком, и его жена Лидия. Пепельная блондинка, которая мужу годилась чуть ли не во внучки и была на восьмом месяце беременности.

— Добрый вечер, Глеб. Приятно снова вас видеть, Анжела. — Виталий жмет руку мне, прикладывается губами к ладони Анжелы.

— Взаимно, Виталий Егорович. Лидия. — слегка пожимаю прохладные пальцы женщины. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— Для моего срока более чем отлично, — улыбнулась она, сияя глазами.

И ведь ребенка она правда ждет и любит, это видно даже постороннему глазу. Хотя с Захаровым у них явно товарно-денежные отношения, ничего больше. Впрочем, чему тут удивляться. В нашем веке это норма. Красивые девочки тюнингуют себя и ищут состоятельного папика, чтобы без забот жить под его крылом.

Правда, очень немногих хватает надолго. Через несколько лет получают пинок под зад от благодетеля и остаются с тем, с чем пришли. Плачут, рыдают, а потом начинают новую охоту.

Впрочем, мне до всего этого нет никакого дела. Каждый делает свой собственный выбор.

— Ой, — захлопала глазками Анжела, разглядывая живот жены Захарова. — А тебе уже скоро рожать, да?

— Еще два месяца впереди, — довольно улыбнулась та.

— Наверное, вы были шокированы, да? — продолжила жена устраивать допрос.

— В плане? — озадаченно посмотрела на нее Лидия.

— Ну, — Анжела сделала странную гримаску. — Возраст все же… Чем старше мужчина, чем хуже способность к зачатию. Да и потенция с возрастом угасает.

Лидия заметно покраснела, Анжела поджала губки, а мне захотелось хорошенько встряхнуть благоверную и запретить ей открывать рот, когда не просят. Потому что когда дело касалось вопросов моды, современных тенденций косметологии или киноиндустрии, то Анжела была неподражаема. Она могла без устали трещать часами и развлекать окружающих.

В других же случаях она могла брякнуть такую глупость и бестактность, что мне лишь благодаря собственной толстокожести и навыкам профессионального юриста удавалось не краснеть.

К счастью, спасало то, что у очень многих клиентов в спутницах ходили женщины подобные Анжеле. Красивые куклы, обаятельные глупышки, необходимый дорогой аксессуар к имиджу успешного мужчины. Так что всякие возникшие неловкости обычно сводились к смеху и шуткам.

Вот и теперь Виталий лишь загоготал и хлопнул меня по плечу.

— Ну что вы, Анжела, какие мои годы? Я далеко не развалина. Пикассо в семьдесят лет стал отцом. Чем я хуже? Мы с Лидой еще парочку заделать успеем.

А мне тихонько добавил на ухо:

— Да не хмурься ты так, Глеб. Твоя жена очаровательна в своей… эээ… непосредственности.

Непосредственности? Мысленно хохотнул. Так вот как это называется? Непосредственность?

Хотя что уж там, я с самого начала видел, что Анжелка особым интеллектом не блещет. Но и непроходимой тупицей она не была. Такой я бы просто не заинтересовался. А так женское обаяние, веселый склад характера, эффектная внешность, постоянная активность и напористость очень меня привлекли в свое время.

Анжела — дочь Эдуарда Серова, одного из совладельцев фирмы «Штайнер, Серов, Радимович». И если Штайнер предпочитал руководить отделами фирмы в Москве и Лондоне, то Серов прочно окопался в Петровске. Такой раздел сферы влияния.

У семьи Серовых, довольно многочисленной кстати, в городе был крупный бизнес, и Эдуард, хоть и не напрямую, активно участвовал в делах семьи. Предпочитая контролировать город и в финансовом плане, и в юридическом.

Фирма Штайнера и Серова была лучшей в городе, никто с этим поспорить не мог. У нее был самый большой процент выигранных дел. И брали туда только лучших. Меня туда взяли на испытательный срок по протекции отца.

Отец с Эдуардом водили знакомство еще с молодости, вот Серов и взял меня к себе по просьбе друга, после того как я получил лицензию адвоката. А дальше я уже сам добивался права закрепиться в фирме на постоянной основе.

А еще наши отцы мечтали с детства поженить нас с Анжелкой. Но поскольку между нами была разница в семь лет, то я в ее сторону даже не смотрел. Мелкая слишком была. Потом встретил Ланку и меня закоротило. Свидания, любовь, свадьба.

Родители моего выбора так и не приняли. Лане я этого не рассказывал, но прессинговали они меня тогда жестко. Отец угрожал лишить наследства, мать угрожала состоянием своего здоровья. Но поскольку ее манипуляции я знал до мельчайших подробностей, то не повелся на это.

И они нехотя уступили в итоге, хотя к Лане и продолжили относиться холодно. Она это тонко чувствовала и старалась пересекаться с моими предками как можно реже. Каждые наши совместные посиделки проходили натянуто до предела. Недовольные взгляды отца, ехидные подначки матери, обиды и напряженность Ланы, мои злость и раздражение.

И постепенно становилось только хуже. Когда я приходил к родителям один, то сразу же начинались упреки. Мама постоянно упоминала Анжелу, то, какая превосходная растет девушка, как она мне подходит. Что надо было только подождать, а не размениваться на простушек без фантазий и амбиций.

Сперва в ответ на эти претензии огрызался, потом просто пропускал мимо ушей. А потом в нашу контору пришла Анжела.

Я даже залип на пару минут, когда она представилась. Поскольку не очень ассоциировалась эта яркая девушка с пышными формами с той угловатой девчонкой, которую я когда-то знал. Мы даже посмеялись сперва над тем, что я ее не узнал.

Пришла Анжела не одна, а вместе с подругой, которой срочно нужна была консультация по вопросам наследства, и матерью этой самой подруги.

Так что отбросив на время смех и любезности, я попросил ее пригласить потенциальных клиенток.

Дело должно быть превыше всего.

Глава 29 Воспоминания 2

Как выяснилось, у Ирины, подруги Анжелы, недавно умер отец и солидную долю семейного имущества, включая и движимое, и недвижимое, оставил по завещанию своей внебрачной дочери. Причем новое завещание было составлено незадолго до его смерти. В предыдущем же варианте, как заявила новоиспеченная вдова, все имущество распределялось между ней и законной дочерью.

Естественно, ни вдову, ни ее дочь такой внезапный результат не устроил. Они решили оспорить завещание и обратились ко мне.

Просмотрев и проверив предоставленные документы, пришел к выводу, что они в порядке. Оформлены правильно, заверены, подлинны. Оставалась надежда на посмертную психолого-психиатрическую экспертизу, за которую я и уцепился.

И экспертиза показала, что там не все так чисто. В последних анализах, взятых у мужчины при поступлении в больницу, были обнаружены солидные дозы опиатов. Наркотических обезболивающих. И в этот же период было переписано завещание. То есть основание для оспаривания было весомым.

Хотя дело выглядело мутно, стоит признать. Потому что такие сильные вещества выдаются строго по рецепту, и далеко не все агонизирующие онкобольные его могут получить. А тут непонятно откуда взялись неучтенные дозы.

Впрочем, в моем деле, было важно доказать сам факт наличия веществ в крови. Экспертиза дала однозначный вывод, и я упирал на признание недееспособности отца клиентки и признание в силу этого факта завещания недействительным.

В итоге суд внял приведенным доказательствам, постановил признать мужчину недееспособным, а новую версию завещания недействительной.

Счастью вдовы и ее дочери не было предела. Меня это покоробило, конечно, но я просто выполнял свою работу. Решение было принято согласно выводам экспертизы. А вот как и кто давал умершему опиаты, до этого уже не докопаться. Вернее, докапываться должны соответствующие органы.

В итоге клиенты ушли с процесса довольными, а Анжела осталась. После окончания итогового заседания она предложила мне пообедать. Я согласился.

Мы поехали в ресторан, где приятно провели вечер, разговаривая обо всем. Обсуждали судебный процесс, наших родителей, детство. И незаметно для себя я вдруг понял, что очарован девушкой.

Анжела была легкая в общении, не занудная, красивая. А то, что иногда говорила глупости, так это ерунда. Мне казалось это забавным. Я и не собирался говорить с ней о ядерной физике или о тонкостях работы адвоката.

Так у нас все и завертелось. Сначала мы обедали вместе. Потом начали ужинать в ресторанах, ходить в клубы. Домой меня совершенно не тянуло. Я устал от Ланы, морально устал. И физически тоже. Она слишком приелась. Да и секс наш давно сошел на нет. Проще было в душе передернуть, чем уговаривать жену на трах.

Хотелось чего-то нового и свежего. Яркого, необузданного, страстного. Лана никогда такой не была. Она всегда была тихой, нежной, инертной. Сперва мне это все нравилось, а потом начало раздражать. Расшевелить ее особо не пытался. Ведь характер никак не поменять, увы. Так чего ради пыжиться?

А после смерти отца она вообще как-то заледенела. Я сначала пытался достучаться до нее, а потом забил на это дело. Потому что разочаровался в нашем браке.

Анжела же готова была дать мне все нужное сполна. Поэтому я стал все больше времени проводить в ее обществе. Она даже стала появляться в доме у моих родителей. Чему они были несказанно рады.

Анжела старалась быть ко мне ближе, давала весьма прозрачные намеки. Словами, жестами. Флиртовала на самой грани. То игриво стреляла глазками, то клала голову на плечо, то прижималась обалденной грудью к руке, проверяя мою выдержку на прочность.

Только я все не решался переступить через ту грань, которая отделяет приятное времяпрепровождение от измены. А изменять я не хотел. Слишком хорошо запомнил скандалы матери и отца из-за его постоянных леваков, которых наслушался в детстве.

Поэтому не планировал опускаться до такого. Так и торчал на перепутье, не решаясь ни с женой порвать, ни с Анжелой прекратить встречи.

Дома тем временем становилось все тягостнее. Возвращался — жена уже спала, вставал — она исправно готовила мне завтрак. Гладила брюки и рубашки, провожала на работу. И хоть бы один раз, сука, спросила где я был и когда вернулся! Устроила сцену ревности, выплеснула эмоции.

Так нет же! Только смотрела на меня своими оленьими глазами и покорно обслуживала. А меня это выбешивало до крайности. Хотелось опрокинуть еду на пол и расколошматить всю посуду. Даже есть толком не мог. Все отдавало горечью и кислятиной. Давился как мог, а потом вставал и уходил. Чтобы вернуться поздней ночью и лечь спать на диване.

А затем произошла точка невозврата. Мы с Анжелой проводили очередное рандеву, находились в закрытой комнате ресторана, в интимном полумраке… В какой-то момент девушка резко оборвала наш разговор, подсела ко мне на диванчик, обвила своей изящной рукой мою шею, прижалась грудью…

И я не выдержал… Поддался искушению. Мы целовались долго, страстно и ненасытно. И только когда оторвались друг от друга, понял, что это правильно. Я здоровый молодой мужик, в конце концов. Мне нужны нормальные сексуальные отношения, а не короткий перепихон раз в месяц с большого одолжения.

А потом… Она опустилась на колени, расстегнула брючный ремень и сделала такой охуительный минет, что я буквально оказался на небесах. И даже не испытал чувство стыда.

В конце концов, наш с Ланой брак и так уже умер. Какой смысл продлевать агонию. Надо разбегаться. Да и минет — это не измена. Так, лишь легкая прелюдия. До полноценного секса у нас с Анжелой тем вечером не дошло. Я попросил ее немного подождать, пока я не разберусь с женой. Девушка согласилась потерпеть, хотя и недовольно подула губки несколько минут.

Еще несколько недель прошло в подвешенном состоянии, пока я думал, как лучше подойти к Лане с вопросом о разводе, а потом Анжела перешла в наступление.

Началось все с того, что она привела меня на встречу со своим отцом, где рассказала ему о наших отношениях со счастливой улыбкой на лице. Ну а я не стал отпираться, все подтвердил. А как только Анжела отошла в дамскую комнату, между нами состоялся мужской разговор. Эдуард Валентинович сказал, что вполне одобряет наши отношения.

Даже жирно так намекнул, что будущему зятю готов устроить хорошее карьерное продвижение. Возможно, даже в Европе. Но особо подчеркнул при этом, что не потерпит того, чтобы его дочь водила интрижки с женатым мужчиной и чтобы я решил вопрос со своим браком как можно скорее. Намеки я понял, заявив, что с этим я разберусь.

Правда, сразу решить вопрос не удалось. Отложил разговор с женой до завершения сложного процесса. Он отбирал все силы и тратить нервы еще и на выяснение отношений не хотелось.

Правда, это мое решение категорически не понравилось Анжеле. После финального заседания суда по делу мы встретились и она закатила мне истерику.

Заявила, что если я не брошу жену, то она навсегда уйдет из моей жизни. И я сдался. Прекратил цепляться за мертвый брак. Поцеловал заплаканную девушку, заявил, что решу вопрос сегодня же и рванул к Лане.

По дороге домой думал, что буду говорить жене. Хотелось обставить все помягче и разойтись без слез и истерик.

Только вот когда пришел домой, то увидел накрытый праздничный стол и ждущую меня с улыбкой Лану. Застыл. Ошарашенно помотал головой, а потом вспомнил про годовщину свадьбы. Выматерился про себя, поняв, что попал в тупик.

Стало ясно, что действовать придется жестко. Я не хотел больше притворяться, что между нами все в порядке. Да и Анжи этого не потерпит. Вина, усталость, раздражение, злость, разочарование слились в моей душе в убойный коктейль. Который так и бурлил внутри, требуя выхода.

Вот какого черта она это делала? Играла в счастливую семью? Неужели не видела, что нет у нас больше семьи? Я вообще с трудом вспомнил про эту чертову годовщину. А Лана тут постановку устроила. Как можно быть настолько слепой?

Распаленный досадой, я решил не подслащать пилюлю. Говорил все, как есть. Намеренно жестил, чтобы у Ланы не возникло напрасных иллюзий. Между нами все кончено.

Она пыталась огрызаться, чем злила меня еще больше, и я щедро поливал ее желчью в ответ. Когда спускался по лестнице, надеялся, что у нее хватит гордости, чтобы дать мне развод по-хорошему, и она не будет ползать на коленях, умоляя меня вернуться.

Вещи закинул в свою старую холостяцкую берлогу, подаренную мне еще на совершеннолетие родителями, и рванул к Анжеле. Увидев меня на пороге, она радостно взвизгнула и кинулась на шею. А я был только рад этому.

Теперь можно было не сдерживаться и делать друг с другом все, что захочется. Вот мы и делали. Первый заход у нас случился в гостиной, второй в ванной, а потом уже и до кровати добрались.

Мы провели вместе потрясающую ночь. Настолько потрясающую, что я с утра искренне не понимал, почему потерял столько времени с Ланой. Надо было уйти от нее уже давно. А в идеале вообще не жениться на ней.

Все-таки мама оказалась права. Ланка мне не пара и никогда ею не была. Жаль, что я угробил столько времени на осознание этого факта. Прозябая в постылом браке на рядовой должности штатного юриста.

Глава 30 Встреча

Из давно остывших воспоминаний меня вывели очередной приступ смеха Захарова и похлопывание по спине.

— Что, Глеб, потерялся в мыслях о любимой жене? Понимаю, понимаю. Сам иногда как о Лидусе подумаю, так о делах забываю. Да, милая?

Та лишь коротко кивнула нам, что-то шепнула Анжеле и они вместе перебрались к встроенному бару с напитками.

— Вот за что мне нравится Лида! — хмыкнул Виталий, бросив взгляд в сторону женщин. — Мягкая, послушная, чуткая. Налево не смотрит, мозги не выносит. Деньги тянуть не пытается, довольствуется тем, что я ей даю. А еще точно знает, когда нужно отойти в сторону, чтобы не мешаться под ногами. Одно слово — бриллиант. Кажется, среди куч мусора я его все же нашел.

— Что ж, — слегка ослабил узел галстука. — Могу вас с этим только поздравить.

— Спасибо. — довольно осклабился. — Не каждому так везет, как мне. Хотя Белозерскому все же повезло. После почти двадцати лет вдовства он все же женился. Откопал где-то себе жену, которая на пятнадцать лет моложе. Да еще какую…

— Очередное чудо пластического тюнинга?

— А вот и нет. Искусственного там нет вообще ничего. Сама по себе красотка, да еще какая, — Виталий как-то похабно ухмыльнулся при этих словах. — Тут дело в том, что девка при мозгах. Не говорящая голова с сиськами. Мишка купил ей салон красоты, так она сама ведет бизнес. Еще и ему идеи подает, сам слышал. И вполне дельные, стоит признать.

— Да ну, — усмехаюсь я. — Так разве бывает?

— Редко, но бывает. Сам увидишь, как приедем. Белозерская умная женщина. Жаль только, что характер уж больно колючий. Такой палец в рот не клади. Так, ладно, давай по-быстрому просмотрим бумаги.

Этим мы и занимались, пока ехали к особняку Белозерского, расположенному в одном из элитных поселков Подмосковья.

Вообще, Захаров довольно крупный делец, тертый жизнью калач, который сумел пробиться в большой бизнес идя по головам. Ходили слухи, что в суровые девяностые он поддерживал связи с крупными криминальными группировками, но реальных доказательств тому не было. В настоящее время его бизнес кристально чист. Он владеет довольно крупной сетью ночных клубов и баров по всей столице.

Белозерский тоже акула в своей нише. Хозяин сети спортивных магазинов и фитнес-клубов. Не монополист, конечно, но среди топов вертится. Чего греха таить, сам планировал купить абонемент в один из его центров. Да и Анжеле тоже. Она помешана на поддержании своей фигуры.

Причем настолько, что заявила мне почти сразу после свадьбы, что не собирается рожать детей. Я ей тогда не поверил, да и понятно было все. Молода еще девчонка, погулять хочется. Да и я детей тогда не особо желал.

Только время идет, пора бы уже и о детях думать. Не хочу до шестидесяти с этим тянуть. Но недавнее прощупывание показало, что Анжела мнение не поменяла. Она настаивает на суррогатной матери.

Я даже прихренел сначала, а потом подумал и плюнул. Почему бы и нет, собственно говоря? Деньги на ЭКО у нас есть, дамочки, желающие продать себя как инкубатор тоже найдутся. А так и Анжеле портить здоровье не придется, и у меня будет постоянный секс.

А то, как мне объяснил врач, к которому мы вместе на обследование ходили, во время беременности у женщин и кости страдают, и зубы, и сосуды. И еще много чего.

Так что укоренимся нормально в Москве, а через год можно и начать действовать.

Так вот, я так и не понял до конца, какие отношения у Захарова с Белозерским, они как бы не совсем дружеские, но вроде и не враждебные. Скорее что-то вроде готовности к сотрудничеству по типу «это просто бизнес, ничего личного».

В данный момент наклёвывалась сделка про купле-продаже пары торговых точек, принадлежавших Белозерскому.

Захарову помещения нужны были под новый клуб, а для Михаила эти филиалы были нерентабельны. Проблема была в том, чтобы договориться о приемлемых условиях.

Захаров включил еврейскую жилку и хотел урвать помещения по бросовой цене, Белозерский же, судя по встречному предложению, на такое был не согласен.

Вот и будем обсуждать возможные маневры на неофициальном ужине. Светская беседа, легкий разговор, закидывание удочек. А потом уже перейдем к серьезным разговорам в кабинете.

— Ну вот и приехали, — заявил Захаров, когда мы въехали на территорию довольно обширного участка.

Виталий вышел первым, я же выбрался следом, протянув руку сначала Лидии, а потом и Анжеле.

— Вау!!! — восторженно запищала жена, осматриваясь. — Тут просто шикарно! Нам тоже непременно нужен такой дом. Зачем ютиться в этом городском многоквартирном склепе?

Я протяжно вздохнул, набираясь терпения. Реакция жены была вполне предсказуемой. Она давно и очень толсто намекала, что нам нужно переехать в особняк.

И ей было похрен на то, что мы пока себе такие траты позволить не можем. Слишком уж на широкую ногу жили в Лондоне. Анжела же отказывать себе не привыкла ни в чем. Ей нужно было только самое лучшее: супер-люксовую косметику, брендовые шмотки, дизайнерскую обувь.

Причем скупала она все без разбора и особой необходимости: в нашей квартире отдельная комната отведена под ее гардеробную. Да и та скоро лопнет под ворохом новых покупок.

Что ж, кажется, настала пора немного приструнить женушку. Надо сказать, что если она хочет когда-нибудь переехать в такой вот дом, то ей придется унять свои хотелки. А то выписки с ее счетов меня конкретно так начали напрягать.

— Глеб, милый, — никак не унималась она. — Ну что ты молчишь? Я же права? Нам по статусу положен такой дом.

— Умерь свой энтузиазм, милая — прошипел я, подхватывая ее под локоть и направляя в сторону парадной лестницы. — А о нашем с тобой особняке поговорим вечером.

А особняк и правда был что надо. Три этажа, изящные очертания крыш и балконов, мощные колонны крыльца, террасы, обставленные горшками с растениями, уютными креслами и столиками.

Вокруг дома была ухоженная территория. Тщательно подстриженный газон, стоянка для машин, внушительных размеров гараж на несколько автомобилей. Слева дорожка уводила в огороженный сад, в котором сейчас все цвело, зеленело и благоухало.

Открывшая дверь женщина вежливо поздоровалась и провела нас в холл первого этажа, где нас уже ждали трое: высокий лысоватый человек в очках с внушительным животом, тощая как жердь седая женщина в глухом темном платье и широкоплечий мужчина довольно брутальной наружности. В его густых темных волосах то и дело попадались седые пряди. А от фигуры так и веяло уверенностью и солидностью. Это и был хозяин дома — Михаил Белозерский. Пробивал его фото по сети после первого разговора с Захаровым.

— Ну здравствуй, Миш. Давно не виделись, — Виталий с широкой улыбкой пожал руку мужчине.

— И тебе не хворать, старый черт. — хохотнул тот и повернулся к Лидии, поцеловал ей руку, отчего та как-то смущённо зарделась. — Добрый вечер, Лида. Надеюсь, беременность протекает спокойно?

— Более чем, — робко кивнула она и тут же схватилась за живот, счастливо улыбнувшись. — Малыш толкнулся.

— Весь в меня будет, — горделиво выпятил живот Захаров, обнимая жену за талию. — Будущий наследник империи.

— Что ж, рад за вас от всей души.

— Кстати, — Виталий повернулся ко мне. — Миш, это мой адвокат Бессонов Глеб Викторович и его прелестная жена Анжела.

— Здравствуйте, Глеб. Наслышан о вас. — рукопожатие Белозерского оказалось крепким. Почти стальным. Я даже украдкой встряхнул ладонь, а то занемела от его цепкой хватки. А это наводит на мысли о характере. В делах, по-видимому, Михаил такой же. Упрямый, несгибаемый, хваткий, умеющий брать за горло. Мне уже очевидно, что дело быстро не выгорит. — Анжела, чувствуйте себя как дома.

Мужчину в очках Белозерский представил как своего адвоката Игоря Ларина, а женщина оказалась его женой.

— Кстати, — завертел вдруг головой Захаров. — А где потерялась твоя ненаглядная? Неужели ты ей надоел и она сбежала?

— Не дождешься, — оскалился тот и обернулся. — Сейчас подойдет… О, вот и она!

К нам откуда-то из глубины дома приближалась высокая стройная женщина в элегантном черном платье-футляре, с изящно сидящим на талии поясом. Ее длинные каштановые волосы красивыми локонами струились по спине и плечами.

Окидываю женщину оценивающим взглядом. Красивая куколка. Ноги от ушей, талия, крутые бедра, которые платье обтягивает до неприличия плотно. У Белозерского губа не дура.

Любуюсь хрупкой фигуркой до тех пор, пока она не подходит ближе. И только мелодичный голос заставляет меня оторваться от созерцания соблазнительного тела и посмотреть хозяйке дома в глаза.

— Добрый вечер.

Всего два слова. Донельзя привычных и банальных. А меня от них корежит так, будто ломиком по черепушке огрели.

Резко дернув головой вверх, встречаюсь взглядом со знакомыми карими глазами. Которые при виде меня сначала широко распахиваются, а потом ехидно прищуриваются. Слегка приоткрывшиеся в немом изумлении малиновые губы быстро складываются в официальную светскую улыбку.

Твою ж мать! Лана, какого хера?

Мне хочется эти слова буквально проорать. Потому что меньше всего ожидал увидеть в этом помпезном обиталище свою бывшую жену.

А в том, что это именно она сомнений нет. Да, выглядит по-другому, ярко, стильно, элегантно. На лице броский макияж. Но не узнать ее невозможно. Я же не слепой.

И в тот самый момент, когда мне хочется схватить дурную бывшую за плечи и потрясти хорошенько, чтобы вызнать, какого черта она здесь оказалась, Лана преспокойно подходит к Белозерскому, позволяет ему себя обнять и целует в губы…

Причем это не банальный вежливый чмок, поцелуй получается глубоким. Выходящим за всякие рамки приличий. Да блять, он же сейчас ей языком до гланд достанет…

Пиздец… Какой же это лютый пиздец.

От автора: Ну что, девочки? Наконец пошла жара?

Огромное спасибо за ваши комментарии, они меня неимоверно радуют. Муз получает + 100 к мотивации. Не останавливайтесь, пожалуйста, мне очень приятно получать обратную связь))

Глава 31 Помешательство

— А вот и мое сокровище. Знакомьтесь, это моя жена Лана, — с омерзительно счастливой улыбкой Белозерский поворачивается к нам. Его лапы при этом вольготно лежат на талии моей бышей жены. Сука.

С трудом удерживаю на лице бесстрастную маску, хотя внутри все так и клокочет. Грудину буквально распирает от эмоций, а мозг вскипает от нахлынувшей лавины вопросов! Нет, ну это же просто нелепость какая-то.

Моя бывшая женушка, вместо того, чтобы продолжать прозябать в своем затрапезном домашнем мирке, вдруг переехала в столицу и выскочила замуж. Да не за обычного мужика, а за этого финансового воротилу. Это как вообще? Что за ванильная мыльная опера?

Да блять. Где они вообще смогли пересечься? Ну вот где? Не на ноготочки же он к ней ходил? Гребаный принц на черном мерседесе.

— Лана, дорогая, с Виталием ты уже знакома.

Блядь. И этот старый похотливый лис туда же. Улыбается ей, целует руку. А сам глазами пожирает, сукин сын… Как будто Лиды ему мало…

— А это его юрист Бессонов Глеб Викторович и его прелестная супруга Анжела.

Лана разворачивается к нам и я вижу как по ее губам скользит пренебрежительная улыбка. Что делать в этот момент, не представляю. Тут даже диплом юриста не помогает. Сказать: 'не стоит утруждаться, мы знакомы; или сразу в лоб заявить, что она моя бывшая жена? Только кому это сейчас нужно? Деловая встреча сразу же превратится в пошлый водевиль.

Благо, Лана решает все сама, избавляя меня от мучительных размышлений.

— Приятно познакомиться, Анжела, — кивает она моей жене с выверенной холодной светской улыбкой. О, я такие хорошо знаю. За этой вежливостью, как правило, скрываются острые лезвия ножей. Только Лана где этому трюку научилась? — Здравствуйте, Глеб… Викторович.

И вот вроде все вежливо, но имя мое произносит так брезгливо, словно оно гнильцой отдает. Буквально выплевывает по слогам. И как-то презрительно поводит оголенным плечиком. При этом стоически делает вид, что видит меня в первый раз. Забавно. Прошлым нашим светить не хочет перед новым мужем, значит? Или так пытается показать, что я для нее никто и звать меня никак?

И ведь даже руки не подала, сучка. Просто чуть кивнула и теснее прижалась к мужу, положив голову ему на плечо. Тот по-хозяйски переместил руку ей на живот, притягивая ближе к себе. Козел безрогий.

У меня же возникло ощущение, что все это какой-то дурной спектакль, в котором я вынужден принимать участие. Что все вокруг сговорились, чтобы меня свести с ума своим розыгрышем. Даже Анжела.

А может, мы попали в ДТП, пока ехали, и я впал в кому после удара головой? И теперь лежу под приборами и галлюцинирую потихоньку?

Ну ведь правда. Слишком постановочным, наигранным все это выглядит. Ну не может Лана быть женой этого мужика, просто не может. Слишком чужеродными его руки смотрятся на ее тонкой талии. Как и губы, что-то шепчущие на ушко. Он ей не пара.

Разум отчаянно мечется, пытаясь найти объяснение происходящему, но никак не находит. Пристально наблюдаю за этими двумя, пока идем в столовую, но ни за что не могу зацепиться. Вижу лишь как он ее трогает, а Лана к нему ластится.

И ей, блядь, пофиг на окружающих. На меня, в конце концов. Какого черта я должен наблюдать за их нежностями?

Да мне уже все стены здесь разнести охота. И это только начало вечера. А самое главное, что я не понимаю, отчего меня так прет. Мы с Ланой в разводе уже восемь лет. Дольше, чем были женаты. Мне должно быть полностью индифферентно на нее и ее личную жизнь.

Но нет же… Нет!!! Мне не все равно! Какого ху… художника, спрашивается, со мной происходит?

Анжела дергает меня за рукав, что-то щебечет на ухо, но я ничего из этого не воспринимаю. Сознание сосредоточено совсем на другой картине.

Вижу как Михаил усаживает Лану за стол, как мимолетно касается губами изящного изгиба шеи, как она от этого тихо млеет, откидывая голову назад. Как поворачивается к нему и смотрит ласково, лучась от счастья и удовольствия.

Когда-то давно она так смотрела и на меня. Очень давно. В другой жизни, о которой я почти и думать забыл. Но сегодня почему-то все выплыло наружу, и назойливые мысли о прошлом хороводом завертелись в моей голове.

Пиздец… Неужели у них правда все серьезно? Она живет с ним? Спит? Трахается с ним? Да как она может вообще? Она же не такая, как все эти куклы. Неужели настолько мало было моих денег, что решила продаться этому старому козлу?

В душе рождается настоящее цунами из ярости, злости и еще чего-то темного и жестокого. Кажется, еще чуток — и взорвусь.

А еще все остальные словно собрались меня добить. Захаров продолжил отвешивать льстивые комплименты, Ларин нес какую-то чепуху про то, как удачно Лана обновила интерьер комнат. Анжела тут же начала выспрашивать Лану о том, какой кутюрье шил ее платье и сколько стоит сапфировый кулон, висящий у нее на шее.

Я же сидел и думал о том, что хорошо бы приобрести жене кляп… Причем самый большой, который только найдется. А то ее словесный понос уже перешел всякие границы.

Но больше всего раздражал Белозерский, который от Ланы практически не отлипал. То целовал ее висок, то поглаживал плечо, то переплетал ее пальцы со своими. И все это с таким глубоко интимным подтекстом, от которого начинало тошнить.

Скотина. Как же хотелось встать и начистить ему морду. Кровь так и бурлила в венах, а в виски долбили целые колокола.

— Глеб, — до моего воспаленного сознания донесся голос Белозерского. — С вами все в порядке? Вы как-то покраснели?

— Все… отлично, — прохрипел я, под внимательными взглядами собравшихся дергая узел галстука. — Просто тут слишком жарко…

— Глеб, милый, — тут же встрепенулась Анжела. — Может, тебе тогда стоит выйти и освежиться?

— Да, пожалуй ты права, — в кои-то веки Анж дала дельный совет. Мне и правда нужно остыть. Где у вас тут туалет?

— В соседнем крыле. — Белозерский махнул рукой экономке. — Таня, проводи гостя.

Невольно бросив взгляд на Лану, поднялся и пошел на выход. А эта зараза на меня даже не посмотрела, о чем-то разговаривая с Лидой, которая сидела рядом с ней.

Вот же стерва. Бесит…

Глава 32 Помешательство

В туалете долго плескал в лицо водой, пытаясь взять себя в руки. Слегка смочил волосы. Чертов галстук сорвал с шеи сунул в карман штанов. Проклятая удавка.

Даже три пуговицы на рубашке расстегнул, чтобы дышалось легче.

Вроде помогло. Краска хоть с лица сошла и уже не выгляжу как рак, сваренный в кипятке. Прилагаю неимоверные усилия для того, чтобы взять себя в руки. А то на меня и так уже все странно смотрят. А быть посмешищем я не собираюсь.

Нужно просто взять и абстрагироваться от Ланы. Не думать о ней, не смотреть на нее. Не давать ей отравить свою кровь. Эти слова повторяю про себя как мантру, пока иду обратно в столовую.

К моменту моего возвращения за столом вовсю кипела беседа. Да и к еде уже приступили.

— Надо же, — всплеснула руками жена, когда я садился рядом с ней. — Представляешь, оказывается Лана тоже родом из Петровска.

— Какое удивительное совпадение, — я приподнял бровь и вопреки своему же решению вызывающе посмотрел на Лану.

Но если думал ее смутить, то напрасно. Она ответила мне прямым, чуть насмешливым взглядом и легким взмахом руки, в которой держала бокал с вином.

— Каких только совпадений в жизни бывает, — и выразительно так передернула плечиками.

Хмыкнул. Кажется, девочка научилась держать удар. Хотя она и восемь лет назад его отлично держала. Сколько она мне нервов вытрепала, таская по судам. Я к этому оказался не готов. Не ожидал, что моя покорная и безвольная женушка решит показать зубки.

Конечно, большую роль в этом сыграла ее настырная подружайка, чтоб ей всю жизнь икалось, но и самой Ланы тоже была немалая заслуга.

Держалась она стойко и долго, вынуждая меня действовать самыми грязными методами. Не хотел этого, клянусь, но мне нужно было добиться развода как можно скорее.

Анжела буквально исходила слезами и истериками, доводя до исступления, и только сделанное предложение и подаренное помолвочное кольцо могли ее хоть немного утихомирить.

Так что понять мою злость на Лану можно вполне. Из-за ее заскоков я вынужден был тратить нервы на двух фронтах. Да еще и отдать в итоге крупную сумму при разделе имущества.

Впрочем, горячая благодарность от Анжелы и выбитая тестем практика в Англии помогли мне справиться с досадой и идти дальше.

Только вот что теперь? Получается, Лану я все же недооценил? Потому что сейчас за красивым фасадом ясно чувствую твердый стержень. Безволием и покорностью тут и не пахнет. Наверное, это все и раньше в ней было, иначе бы дала мне развод без проблем. Сидела бы и страдала молча, а она собрала себя в кулак и дала мне бой. Пыталась доказать, наверное, как я был неправ. И ей это удалось в какой-то мере, приходится признать.

Почему-то это неимоверно меня задевает. И ни удачная карьера, ни сидящая рядом Анж уже не кажутся пределом мечтаний. Блять. Чертовщина какая-то.

— А познакомились вы где? — тем временем настырно продолжила свои вопросы Анжела. Но в этот раз я был ей даже благодарен. Самому хотелось узнать, где Лана умудрилась подцепить своего муженька.

— Да в Петровске и познакомились, — широко улыбнулся Михаил. — Когда она чуть не угодила под колеса моего авто. Лана тогда находилась в состоянии развода со своим мужем полудурком и была очень расстроена.

— Пха-ха-ха, — от неожиданной реплики поперхнулся так, что вино полилось через нос. — Простите, — пробормотал, утираясь салфеткой. — Не в то горло пошло.

— Милый, дать тебе воды? — Анж заботливо похлопывала по спине, помогая прокашляться.

А я в этот момент с ума сходил от злости. Этот увалень меня сейчас полудурком назвал? Меня? Бля. Унизительно, однако. И ведь ответку дать не получится, хоть и хочется. Но нельзя, придется проглотить и этот выпад.

Стоит признать, скрытность Ланы сыграла мне на руку. Но она ведь все понимала и открыто забавлялась при виде моего унижения. Эта чертовка прикрыла ладошкой рот, явно маскируя усмешку, а в ее карих глазах плескалось целое море ехидства. Смешно ей?

Мне вот ни хера не смешно. Мозг разрывается от вопросов. Получается, что? Лана месяцами таскала меня по судам, а сама кувыркалась с ним? Уже тогда? Как она могла?

И нет, тот факт, что я сам от нее ушел, Лану не оправдывает. У меня все отгорело, я был в своем праве. А она? Она же меня якобы любила. Но при этом запрыгнула на первого встречного мужика, даже не дождавшись окончания бракоразводного процесса.

Лицемерная дрянь. Чертова липовая святоша. Интересно, как она его ублажает? Дает, куда он попросит? Или кочевряжится как со мной? А то уж больно довольным этот мудак выглядит. Как будто съел самые вкусные сливки.

— А что было потом? — тут любопытство включилось уже у Лидии.

Да, мне вот тоже интересно, что у них было потом. Как долго я ходил рогатым? Сверлил глазами Лану, но ей все было по барабану. Вела себя, как будто я пустое место.

— Да ничего, — усмехнулся Белозерский. — Она от меня просто сбежала. Прямо из ресторана улизнула. Да, милая?

Бля, меня сейчас стошнит. Белозерский целует ладонь Ланы, а я борюсь с приступами тошноты. Как ей не противно, а? Неужели ей нравится, когда он ее трогает? Или деньги помогают подавить отвращение? Так и хочется выкрикнуть ей это в лицо и посмотреть на реакцию.

— Был грешок, — улыбнулась она гостям. Всем, кроме меня. Даже Анжелу улыбкой не обделила. — Но ты же меня все равно нашел. Пусть и случайно. Через год и в другом городе.

Дальнейшие подробности я слышал смутно, кровь долбила в виски, а в ушах шумело.

— А я вот согласна с выражением про то, что случайности неслучайны, — медленно и глубокомысленно протянула Анжела. — Наверное, это судьба.

Мысленно стону, а рука под столом сжимается в кулак. Вот же мля… Язык у жены как помело. Лучше бы молчала и просто улыбалась.

— Вы абсолютно правы, Анжела, — расплывается в широкой улыбке Белозерский. — Я тоже думаю, что это судьба. Знаете, я даже готов прислать бывшему супругу своей жены целую тонну благодарностей. Такого шикарного подарка в жизни я не получал и не получу уже никогда.

Пздц. Отхлебнул еще вина, старательно пряча эмоции. Окинул Белозерского цепким взглядом. Клянусь, мне показалось, что он издевается надо мной. Что точно знает, кем я приходился Лане и бьет прямо в цель. Показывая, какой я дебил, раз отказался от такой женщины. Или это просто паранойя?

Поковырял для вида вилкой в тарелке, но съесть почти ничего не смог. Кусок в горло не лез. Остальным же за столом было вполне комфортно. К счастью, разговор от личной жизни супругов Белозерских плавно перетек на другие темы и меня малость отпустило.

— Этот рулет просто потрясающий, — выдала Анжела, отправив последний кусочек мяса в рот. — Удивительно сочный. И специй в самый раз. Повар ваш знает свое дело.

— А причем тут повар? — Михаил рассмеялся. — Этот рулет готовила Лана.

— Что, сама? — вытаращила глаза Анжела. — Своими руками?

— Ну да, своими. — усмехнулась Лана, бросив на меня колкий взгляд. — Готовить я люблю. И ничего постыдного в этом не вижу. Так что когда есть возможность, то с удовольствием вожусь на кухне.

— Ооо, — Анжела как-то сразу увяла. — А я вот не люблю готовить. Ненавижу пачкать руки. Мука, маринад, жир, масло. Фууу… Это все портит кожу. Да и времени кучу отнимает. А это время я на салон потрачу лучше. Позабочусь о своей коже.

Да мать ее за ногу, а? У Анж вообще все стопоры слетели, что ли? Не могла просто заткнуться? Конечно, она готовить даже яичницу не умеет. Максимум, может разогреть еду из холодильника в микроволновке и все. Поэтому приходится держать приходящую на день домработницу.

И вот вроде бы до этого считал, что так и надо. Хотел видеть рядом не заезженную работой и домашними делами женщину, а ухоженную, красивую холеную куколку.

А сейчас становится как-то обидно. Как так получилось вообще? Лана и заезженной не выглядит, и готовить успевает. И что там Захаров говорил? Еще и салоном руководит?

А чем, собственно, занимается Анжела? Кроме походов по ТЦ и салонам красоты? Да ничем. Выполняет роль красивого аксессуара. Вот и все.

И почему-то именно сейчас от этого осознания становится как-то горько.

А рулет действительно очень вкусный. Лана немного изменила рецепт, но его она мне точно раньше готовила. Может, Анжеле, все-таки стоит начать готовить? Хотя бы изредка?

— Кстати, о салонах. — вклинилась Лидия. — У Ланы потрясающий салон красоты. Там отличные специалисты. От мастера маникюра до косметолога. Рекомендую.

— Правда, что ли? — Анжела прямо засветилась вся. — Я бы с удовольствием его посетила. Как раз ищу подходящее место.

— Да без проблем, — и снова эта холодная светская улыбка, пробирающая до костей. — Только у меня записи на месяц вперед. Почти у всех мастеров. Придется подождать. А после этого могу устроить вам запись.

— Оу, — надула губки Анжела. — А отменить никого нельзя?

— Боюсь, — Лана небрежным жестом поправила волосы. Изогнула губы в насмешливой полуулыбке, — это невозможно. Я никак не могу отменить запись на маникюр для невестки мэра или сеанс массажа для жены президента компании «Gasoil».

О как! Стиснул зубы изо всех сил. Это Лана меняя так мордой в лужу макнула? Типа я слишком мелкая сошка? Чтобы ради меня и моей жены отменять записи? Вот же змеюка.

Вглядываюсь в ее черты лица и пытаюсь понять. Когда бывшая успела стать такой язвой? Когда из послушной девушки превратилась в холодную расчётливую стерву? Ведь я жил совсем с другой женщиной, не с этой. Что ее так изменило?

На мгновение мы пересекаемся взглядами. Я пытаюсь докопаться до того, что спрятано у нее внутри, во взгляде Ланы вижу лишь отстраненность и пренебрежение.

— Глеб… Викторович. — начинает с лёгкой издевкой. — Вы опять покраснели. Видимо, проблемы с сосудами?

Нет, ну какая все-таки стерва…

— Нет у меня проблем с сосудами. — с трудом выдавил из себя, прожигая ее взглядом.

— Глеб, милый, — Анжела положила руку мне на шею. — Ты же давно на плановый осмотр не ходил. Наверное, стоит обследоваться. Все же возраст. Тебе уже сорок скоро.

Так, я не понял. Меня что, уже в утиль собрались списать? Да хрен там плавал!

— Подтверждаю, — важно кивнула Лана. — Сорок лет весьма опасный возраст для мужчин. Риск инсультов и инфарктов весьма велик.

«Не дождешься». — транслирую свои мысли, глядя ей в глаза. У меня хорошая наследственность по отцовской линии. — Твоего олуха уж точно переживу'.

Но на Лану и это не производит эффект. Она лишь передергивает плечиком.

— Ваше дело, конечно. Но я бы порекомендовала сеансы гирудотерапии. У меня есть знакомый специалист. Могу дать его контакты.

— Гиру… что? — захлопала глазами Анжела.

— Гирудотерапия. Это лечение пиявками. Они отсасывают дурную кровь. Вашему мужу это бы не помешало.

Все, это финиш… Нокаут. Сдерживаться больше не могу. Мне приходится снова встать из-за стола и отправиться в туалет. В голове все бурлит. Мысли и эмоции захлестывают.

Кровь, значит, у меня дурная? Отсосать ее нужно? Да лучше бы Лана в свое время сама отсасывать научилась. Глядишь, и брак бы не развалился.

Снова умывшись, упираюсь руками в столешницу и закрываю глаза. Только это не приносит облегчения, поскольку под веками вспыхивает соблазнительная картина.

Я затаскиваю эту стерву в этот же туалет, ставлю на колени и заставляю отсасывать. Только отнюдь не кровь. Но при перевозбуждении сей процесс тоже очень помогает.

Представляю, как она стоит на коленях и покорно берет в рот. Как наматываю шелковистые волосы на кулак и вколачиваюсь в этот дерзкий рот по самое горло до тех пор, пока Лана не начинает умолять о пощаде.

А потом сдираю с нее это блядское платье, ставлю раком, вгоняю член до упора и слушаю долгие, сладкие стоны.

Когда вновь выныриваю в реальность, то сам пугаюсь своего отражения в зеркале. Выгляжу как человек, одержимый легионом демонов. А все Лана виновата. Одна она. Бесит меня ее гордость, независимость и колючесть. Бесит ее развратное платье, облегающее фигуру. Пиздец как вымораживает от того, что ее трогает чужой мужик.

Сука! Как же пережить этот долбаный вечер и не рехнуться, а?

Глава 33 Вспышка

Шок. Наверное, только этим словом я могу описать свое состояние. Последний человек, которого я ожидала увидеть в нашем доме — это Бессонов.

Какая-то злая ирония судьбы заставила Захарова нанять именно Глеба в качестве своего адвоката. Мне пришлось приложить титанические усилия для того, чтобы здороваться с бывшим и его женой, и при этом ничем себя не выдать. Да еще и улыбаться им. Хотя больше всего на свете мне хотелось достать чугунный котелок и огреть им Глеба по голове.

За то, что посмел вторгнуться в мою отлаженную жизнь. За то, что смотрел на меня с пренебрежением и осуждением. Как-будто это не он свалил от меня в чужую постель, а я пошла по рукам. Сволочь.

Почему я хотела скрыть наше прошлое? Да просто сочла это наилучшим выходом из положения. Не говорить же мужу: «милый, познакомься с моим бывшим мужем». Боюсь представить его реакцию на это заявление. Сомневаюсь, что Белозерский Глеба бы комплиментами осыпал.

Нет, не стоит мешать дерьмо, а то еще бурлить начнет. Бессонов исполнит свою роль в этой сделке и свалит к чертям вместе со своей куклой, просто надо немного потерпеть. Я не позволю ему снова испортить мне жизнь. В этой пьесе он просто один персонаж из массовки. Так пусть же сваливает со сцены побыстрее.

Вообще, не понимаю, какого лешего он в Москве делает? Неужели заграница опостылела настолько, что решил на Родину вернуться? Как по мне, зря. Сидел бы лучше там, где жил все эти годы. Всем было бы только лучше. Особенно мне.

Чувствуя себя крайне неуютно под взглядом бывшего, интуитивно жалась поближе к Мише, ища поддержки и защиты.

Тот не понимал, что происходит, но активно давал мне то, что требовалось. Взглядом, словом, прикосновением. Иногда мне вообще казалось, что он умеет читать мысли. Потому что очень тонко чувствовал меня. Даже на расстоянии. Звонил именно тогда, когда мне хотелось услышать его голос. Или присылал с курьером подарок, когда у меня было плохое настроение. А то и вовсе бросал все дела и увозил меня на несколько дней на море.

Я хоть и научила себя не растворяться в мужчине, но за годы брака Миша умудрился все-таки прорасти мне в душу. Причем очень крепко и почти незаметно. Нет, я не стала его тенью, но крепко привязалась и была преданна, насколько это вообще возможно. И любила. Этого не отнять.

Вечер проходил в напряжении. По крайней мере, я чувствовала себя так, словно меня растянули на дыбе. Каждый нерв, каждую мышцу. Было раньше такое чудовищное орудие пыток.

Время тянулось мучительно медленно, а поведение Глеба не укладывалось ни в какие рамки. Он злился, бесился как ненормальный. И все время сверлил меня таким диким взглядом, будто хотел прожечь в моем теле дыры. Я пыталась не обращать внимания, но получалось плохо. От этого бешеного взгляда вставал каждый волосок на загривке.

И я этого не понимала, черт возьми. Что Глеба не устраивает? Что так раздражает? Что я так некстати снова появилась на его пути? Так мне тоже не очень приятно видеть его. В этом плане мы на равных. Или что я не похоронила себя где-нибудь за плинтусом?

Что хотел Бессонов? Чтобы я ушла в монастырь? Наложила на себя руки? Спилась от горя, чернея от тоски по нему? Если он правда такого ожидал, то крупно просчитался.

И тут в душе рождалась еще большая нежность к Мише. Все-таки именно он вернул мне веру в людей, в любовь, в счастье. Если бы не его сшибающая с ног настойчивость в свое время, может до сих пор бы сидела в своей раковине.

И тут я не мола не согласиться с женушкой бывшего. Нас действительно с Мишей свела судьба. Не иначе.

Что странно, неприязни к Анжеле я не испытывала. Она не злобная стерва, а обычная избалованная деньгами девица, самовлюбленная дурочка, капризная кукла, которая любит, чтобы все ее прихоти выполнялись по приказу.

Что же до остального, то я не считаю, что она увела у меня мужа. Мужик — это не скотина, которую можно посадить на веревку и увести. Глеб меня бросил, потому что сам этого хотел. Потому что я ему опостылела.

Не подвернись тогда под руку Анжела, подвернулась бы Маргарита, Виолетта, Каролина. Так к чему злиться на ушлую девицу? Все грехи исключительно на совести Глеба. Я восемь лет назад зла на нее особого не держала, а сейчас так тем более. Все давно превратилось в пыль.

Теперь у меня есть семья, любимое дело, любящий муж. У Глеба есть карьера и Анжела. А у Анжелы есть Глеб и его деньги. Каждый получил по своим запросам в полной мере.

Ух, как вокруг заискрило, когда Миша помянул моего бывшего, назвав полудурком. Я вздрогнула даже, заметив как заполыхал огонь в голубых глазах. От такого пламени в комнате запросто мог начаться пожар.

Но вместе с тем меня разбирал и смех. Наверное, я немного садистка, но наблюдать за тем, как корчится в агонии непомерное эго Бессонова было забавно.

Ничего, ему полезно. Может, перестанет быть бесчувственной сволочью. Так что не смогла удержаться и съязвила насчет возраста и пиявок. Ох, как же его накрыло. К счастью, остальным за столом это было незаметно, но мне было понятно все.

Судя по потемневшему взгляду, Глеб был готов перемахнуть через стол и начать меня душить. Только кто же ему бы это позволил? Да и маску делового человека надо было держать. О репутации думать. Так что Бессонову пришлось молча проглотить мою подначку. Только после этого он снова пулей помчался к туалетам…

Я же, извинившись, минут через пять отправилась на кухню. Хотела самолично проверить пироги, которые уже должны были быть готовыми.

Отправив Таню с помощницей в столовую с новой порцией напитков, я подошла к духовке, открыла дверцу, проверила готовность выпечки. Отлично. Еще минут пятнадцать и все будет готово. Значит, через полчаса можно готовить чайный стол.

— Ну и как тебе живется с этим старым увальнем, Лана?

Злой голос Глеба, раздавшийся за спиной, заставил дернуться в сторону и выронить прихватку. Лишь чудом моя ладонь разминулась с раскаленным противнем.

С раздражением захлопнула дверцу духовки и обернулась. Глеб стоял в дверях кухни и сверлил меня неприязненным взглядом.

Нет, ну каков мерзавец, а? Приперся незваным на кухню, да еще такими словами бросается.

— Во-первых, Миша не старик, — голос мой звучит холодно, несказанно радуя. Не позволю бывшему вытирать о себя ноги. С меня прошлого раза вполне хватило. — А во-вторых, да, мне с ним хорошо живется. Уж всяко лучше, чем с тобой.

Мой ответ Бессонову явно не понравился. Глаза так и полыхнули гневом. Но меня этим не испугать. Не на ту напал. Скрестив руки на груди, привалилась к столу.

— Возвращайся за стол, Глеб. Давай и дальше делать вид, что мы незнакомы. Это всем только на руку.

— Нет. — он прикрыл дверь и прошел в комнату. — Я хочу поговорить.

— А у нас есть общие темы для разговоров? — брови сами собой поползли вверх.

— Зачем ты выскочила за Белозерского, а? Настолько блеск богатства глаза застил? Понравилось за деньги ноги раздвигать?

— Еще одно слово в подобном тоне — и я тебе врежу, Бессонов. Клянусь. — я и правда сдерживалась с трудом. Хотелось расцарапать его рожу в кровь. Только как потом это мужу и гостям объяснять? Лишние разборки мне ни к чему. — И по своей кукле меня не суди. Я за Мишу вышла по любви.

— Да? — презрительно скривился тот. — А когда-то ты говорила, что любишь меня.

— Глеб, ты себя слышишь вообще? — все-таки не сдержалась и вспыхнула. — Ты меня бросил, ушел к другой женщине. При этом еще и оскорбив по- всякому. Выпнул с работы. Натравил на меня мою мать.

— Ты не оставила мне выбора. Нечего было устраивать тяжбы. — Бессонов напрягся, желваки отчетливо заходили на скулах.

— Знаешь, что? Да пошел ты к черту, Глеб. Понял? Ты получил в жены ту, которую посчитал достойной себе. Добился карьеры, о которой грезил. Ведь так?

— Да, но…

— Так чего ты хочешь от меня? Ждал, что скачусь на дно, тебя вспоминая? Тогда ты крупно просчитался. — бросила вызывающий взгляд. — Как видишь, не такой уж серой и никчемной мышью я оказалась. И для Миши стала вполне достойной женой. Свято место пусто не бывает. Слышал такую поговорку? То, что не было нужно тебе, оценил другой. И не тебе меня упрекать, в том, что я устроила свою личную жизнь. А теперь уходи.

Глухое тяжелое молчание повисло в комнате. Я смотрела на бывшего, всем видом показывая, что ему здесь не место. Он же буквально исходил злостью, испепеляя меня нервными взглядами. И никуда уходить не торопился.

— Ладно, тогда уйду я. — двинулась к дверям, намереваясь покинуть комнату, но не успела до них дойти.

Резкий рывок — и Глеб прижимает меня к стене. Упирается ладонями в стену, заключая мое тело в своеобразный капкан. Шумно дышит. Обжигает своим дыханием мое лицо.

— Совсем спятил? — едва отойдя от первого шока, шиплю, пытаясь вывернуться. Толкаю его в грудь, вынуждая отступить, но мужчина не поддается. — Отпусти немедленно! Тискать по углам свою Анжелу будешь.

Но какой там. Глеб полностью слетел с катушек. Глаза его заволокло дымкой и он явно утратил способность соображать. Прижался ко мне вплотную, заставляя ощутить жар своего тела и вдохнуть запах парфюма.

С нотками горечи отмечаю, что и парфюм, и крем для бритья Бессонов так и не сменил. Все осталось таким же до боли знакомым, накрепко застрявшим в памяти. Только вместо возбуждения, как бывало раньше, сейчас это все вызывало лишь отторжение и глухую злость.

— Распробовал он тебя, говоришь? — выдохнул в самое ухо, коснулся губами края ушной раковины. — Так покажи мне то, что я не оценил? Может, тоже распробую.

Отвернулась, когда Глеб потянулся к моим губам. Выждала. Позволила ему вдохнуть аромат моих волос, провести носом по виску и скуле.

А потом подняла ногу и со всей дури втопила шпильку в носок его туфли. Глеб отшатнулся, взвыв от боли, а я наконец оттолкнула его и получила свободу.

— Блять, — прошипел Бессонов, выпрямляясь. Лицо его исказила гримаса боли.

— Еще раз позволишь себе такое, — передернула плечами и поправила сбившийся пояс на платье, — и я все расскажу мужу. А ты получишь сначала в морду от него, а потом иск за сексуальные домогательства от меня. После которого и твой брак, и твоя карьера окажутся в полной заднице. Так что не доводи до крайностей. Не подходи ко мне, не нарывайся. Просто помоги быстрее заключить эту чертову сделку и свали в туман, из которого выполз.

Бросив на бывшего мужа беглый взгляд, развернулась и пошла к выходу. Шаг не ускоряла, шла в своем обычном темпе. Я не жертва, чтобы бегать.

— Какая же ты сука, Лана… — голос Бессонова остановил меня у самых дверей.

Впрочем, я даже оборачиваться не стала. Не хотела смотреть на его самодовольную физиономию. Все равно ничего хорошего я на ней не увижу.

Замерла, вцепившись в краешек двери. Помедлила. Глубоко вздохнула.

— Ты был очень хорошим учителем, Глеб. Такой сукой я стала благодаря тебе…

Глава 34 Нервы на пределе

— Глеб, — Захаров хохотнул, завидев своего адвоката. — Ты заблудился, что ли? Где тебя носило столько времени? — и тут же обернулся к Мише: — Отстроил ты хоромы на свою голову. Скоро тут гости теряться начнут.

— Что ж, я подумаю над тем, чтобы развесить по коридорам схемы расположения комнат. Чтобы никто не заплутал с концами.

— Простите, — Глеб натянуто улыбнулся, поправил пиджак и уселся на свое место. — Меня отвлек срочный звонок. Надо было кое-что уладить.

Глеба действительно носило непонятно где. В столовую он вернулся спустя минут пятнадцать после меня. Нервы, походу, успокаивал. И слава богу, удачно. По крайней мере, меня взглядом больше не прожигал. Да и вообще в мою сторону старался не смотреть.

Вот и славно. Пусть лучше делает вид, что я предмет интерьера. А то совсем спятил. В голове никак не укладывался тот факт, что он меня посмел трогать. Повезло еще, что никто не зашел в комнату. Хорошая бы вышла мизансцена. Не знаю, что творится в голове у бывшего, какие черти там гнездятся, но надеюсь, что мои угрозы подействовали на сто процентов.

Ведь я не шутила. Если Глеб позволит себе еще одну такую выходку, пусть пеняет на себя.

Спустя полчаса был накрыт чайный стол, за которым мужчины постепенно начали переходить к деловым вопросам. А спустя еще какое-то время они вчетвером удалились в кабинет.

— Лана, — заворковала Анжела, стоило нам остаться в «дружной женской компании». — Мне безумно нравится ваш дом.

— Эм, спасибо, — я даже несколько опешила. Потому что абсолютно не знала как себя вести с этой женщиной. — Нам тоже здесь нравится.

— Не устроите экскурсию? — похлопала она своими опахалами. М-да. Неужели все мужики вот на это клюют? — Все равно наши мужчины заняты скучными делами.

Скучными-то скучными, но эти дела приносят деньги, и немалые. Интересно, Анжела хотя бы раз задумывалась о деньгах, на которые покупает себе платья и брюлики? Она хоть знает, что они не из воздуха берутся? И что даже имея миллиарды, можно потерять все в мгновение ока, если вести дела спустя рукава или вовсе ими не заниматься?

«Вероятнее всего — нет», — отметила про себя с горечью. Впрочем, это не мои проблемы, а Глеба. Вот его достойная пара — недалекая пустышка. Пусть или доносит до нее очевидные вещи, или погрязает в долгах под тонной ее хотелок.

— Без проблем, — мне же остается только играть роль вежливой и добродушной хозяйки и развлекать жену своего бывшего мужа.

Извращением каким-то попахивает, конечно, но с другой стороны, лучше немного потерпеть эту куклу, чем самого Бессонова.

Лидия ссылается на усталость и остается сидеть в гостиной, Ирина остается с ней, так что мы с Анжелой отправляемся ходить вдвоем. И уже через десять минут это знакомство с домом превращается в настоящую пытку.0 Анжела слишком бестактна, слишком назойлива. И любит лезть туда, куда ее не просят. Чего стоит одно ее вмешательство в дизайн интерьера.

— Лана, а тебе не кажется, что этой комнате нужно больше ярких красок? Чего-нибудь взрывного, кислотного?

— Мне больше нравятся пастельные оттенки.

— Жаль, — девица тут же надула губки. — А вот здесь можно было бы поставить какую-нибудь статую.

О Господи, я уже готова приплатить Глебу, лишь бы он поскорее вернулся и забрал свою женщину. И свалил с ней куда-нибудь в Гваделупу. Желательно, на ПМЖ. А еще лучше — на Марс. С билетами в один конец. Как же она мне надоела.

— Пожалуй, все же лучше обойтись без статуй. — у меня непроизвольно дернулась щека. — Не хочется, чтобы дом напоминал музей.

Закончили мы осмотр дома в незабвенном зимнем саду. Анжела и тут принялась восхищаться всем подряд. А у меня от ее щебетания грозила начаться мигрень.

— Как здорово здесь! Я просто обожаю цветы. Так бы и смотрела часами, — заохала она. — Когда мы с Глебом купим свой дом, то тоже разобьем в нем оранжерею.

— Что ж, это здравая мысль. — мне не оставалось ничего иного, кроме как покивать головой. — Может, вернемся в гостиную?

— Давай еще пять минут походим здесь? Как вот этот цветок называется?

В итоге еще минут десять у меня ушло на то, чтобы утянуть это гламурное чудо из оранжереи. А то язык отсох уже изображать ботаника, рассказывая о разных видах растений.

Лидия в гостиной сидела в компании Василиана. Тот внаглую забрался к ней на колени и мурчал как трактор. И даже живот ему не мешал. Наш старичок с годами стал очень чувствительным к ласкам. Особенно любил женское внимание, кошачий ловелас. Лида бывала у нас несколько раз и Вась в каждый визит несся к ней на всех парах. Только бока тряслись.

— Ой, фи, гадость какая, — брезгливо поморщилась Анжела. — Кот. Не люблю их.

— Почему? — удивленно подняла я брови.

— Мерзкие животные. — девушку аж перекосило. — От них куча шума, грязи и шерсти. Еще мебель и одежду портят.

Я бы хотела сказать ей, что от людей грязи в этой жизни намного больше. Причем как физической, так и той, которой поливают душу, от которой порой вовек не отмыться, но поняла, что это бесполезно. Не поймет.

Да и в принципе это ее дело — кого любить, кого нет, а я в проповедники не нанималась. Дружить с этой фарфоровой статуэткой не собираюсь.

— Не знаю, — вклинилась Лида, продолжая поглаживать кота. — А я люблю животных. Кошек особенно. Ой!!!

Лида, внезапно охнув, схватилась за живот и я тут же кинулась к ней. Недовольный котяра с мявом спрыгнул с мягких коленок и потопал по своим делам.

— Все в порядке? — спросила, присев рядом.

— Да, — улыбнулась она. Просто толкнулся очень больно. Какой-то сын сверх меры активный сегодня. Хочешь потрогать?

— Конечно, — положила руку на большой упругий живот, больше похожий на здоровенный шар. Благоговейно вздохнула, ощутив сильные, уверенные толчки.

Лида смотрела на свой животик с такой радостью и обожанием, что хотелось улыбаться не переставая. Надеюсь, что хоть в ребенке она найдет свое счастье. Ведь сомневаюсь, что в браке с этим похотливым старым ослом Захаровым ей очень радостно. За деньги можно купить многое, но не счастье, радость и душевное спокойствие.

Лида, конечно, сама сделала выбор, связав свою жизнь с этим типом, прельстилась сладкой жизнью, но мне все равно было ее жаль. Чисто по-женски.

Ощутив еще один пиночек в ладонь, помимо воли ощутила легкую грусть. У нас с Мишей в вопросе обзаведения потомством царили разброд и шатание. Видимо, трагедия его первой жены настолько отложилась в памяти, что он никак не решался сделать мне ребенка. Уговаривал подождать, тянул время.

Наверное, только в этом вопросе Белозерский проявлял несвойственную ему нерешительность. И пусть прямо никогда не говорил этого, но я чувствовала, что он боится. Боится, что ситуация повторится. Боится, что может потерять и меня.

Я старалась не давить на него, надеясь, что со временем его страхи улягутся. Но ничего не менялось, подспудные страхи продолжали терзать мужа, а у меня медленно, но верно тикали часики. Так что я уже вполне созрела для того, чтобы начать действовать активно. Если понадобится, то будем с Мишей ходить к психологу. Потому что детей я иметь хочу.

— А у вас с Михаилом детей нет? — вдруг ни с того ни с сего спросила Анжела. Будто почувствовала исходящие от меня эманации.

— Пока нет, — попыталась ответить как можно более беззаботным тоном. Не хватало еще, чтобы эта девица узнала о наших проблемах. — Но мы активно над этим работаем.

— Ну и зря, — Анжела передернула плечами. — Мы вот с Глебом решили нанять суррогатную мать. Я считаю, что это идеальное решение. Зачем мучиться, терпеть неудобства, рисковать фигурой, когда это все может сделать за тебя другой человек?

Я от такого заявления даже опешила. Хотя, что я еще могла ожидать от Анжелы? Для нее такое решение в порядке вещей. Да и в принципе суррогатное материнство сейчас в моде. А женушка Глеба только веяниями моды и живет.

К счастью, мужчины наконец закончили переговоры и я со всей прытью направилась к мужу, показавшемуся в гостиной. Обняла, уткнулась в плечо. Выдохнула. На Глеба старательно не смотрела. И так намозолил мне глаза за вечер, сил нет никаких.

Очень вовремя они вышли, кстати. А то еще немного, и Анжела бы свела меня с ума. Боже, хоть бы больше с ней не пересекаться. Надеюсь, она забудет о своем намерении ходить в мой салон.

После завершения переговоров гости задерживаться не стали и практически сразу потянулись к выходу. Вместе с Мишей мы стояли на крыльце и смотрели на отъезжающие авто.

И как только лимузин Захарова выехал за ворота, я смогла вздохнуть и расслабиться. Наконец-то этот долбанный вечер закончился.

Глава 35 Сомнения

— Ого, какие люди, — веселый голос подруги, раздавшийся в трубке, немного успокоил расшатанные нервы. — Наконец-то объявилась. А то пропала, не звонишь совсем. Я собралась тебя уже в международный розыск объявлять.

— Прости, — вздохнула я. — Что-то у нас все вразнобой в последнее время. То ты вся в своих процессах, то мы с Мишей в разъездах.

— Есть такое. Лана, что с голосом? — насторожилась Надя. — Чего расстроенная такая? Неужели со своим поссорилась? С чего вдруг? У вам же там сплошная тишь и ваниль?

— К счастью, нет. Этого мне только не хватало.

— Что тогда?

— Я Глеба встретила.

— Ни хера себе кальмары пляшут! — присвистнула подруга. — Где?

— В нашем доме. Он теперь адвокат Захарова, того самого, которому Миша собирается продать несколько своих помещений.

— М-да. И что было? Как он себя вёл? — Надя явно обалдела от подобной новости.

— Да как скотина последняя. Злился. Психовал. Претензии мне предъявлять вздумал.

— На тему? — на этом моменте у Нади определённо брови полезли вверх. Я могла это представить даже на расстоянии.

— Не понравилось ему, что я устроила свою личную жизнь, представляешь? Думал, что я буду сидеть в тихом углу и не отсвечивать. И по нему страдать до конца жизни.

— Ахах, — Надя зашлась громким смехом. — Ничего удивительного на самом деле. Самомнение у Глеба всегда было выше крыши. Блин, как я хотела бы увидеть его рожу в момент вашей встречи. Какой облом ему вышел. Ты вся цветешь и пахнешь, а не покрылась плесенью и пылью. Наверное, это зрелище стоило того, чтобы его запечатлеть на снимке.

— Да, — позволила себе немного позлорадствовать. — Корежило Бессонова только так. Дважды в туалет мотался. Покраснел так, как будто был готов словить инсульт.

— Так ему и надо, — хмыкнула Надя. — Бумеранг пусть и с солидной отсрочкой, но все-таки прилетел.

— Да пофиг на бумеранг. — Потерла затекшую шею. — Сто лет бы Глеба не видела вообще, чем смотреть, как прилетает этот бумеранг.

— Кстати, а дальше то что? Как Миша отреагировал?

— Да никак. Я ничего ему не рассказала. Как-то не к месту было тогда, а сейчас и вовсе не хочется.

— А вот это ты зря. Миша может воспринять это плохо, если о вашем с Бессоновым прошлом узнает не от тебя.

— В каком смысле? — озадачилась я.

— Да в прямом. Решит, что ты ещё любишь бывшего, раз так упорно скрываешь его появление.

— Да что за бред. — нервно передернулась. — С чего вдруг Мише ревновать меня к Глебу? Или ты думаешь, что я буду давать повод? Да меня тошнит от одного его вида. Ничего страшного не случится. Закроется сделка и Бессонов уйдёт в небытие.

— Ага, а до этого успеет тебе крови попить немерено.

— Пусть только попробует. Я уже ему сказала, что если перейдет грань, то пожалеет. Тогда я точно Мише все расскажу.

— А как по мне, лучше сразу это сделать. От таких как Бессонов подлянки можно ждать в любой момент. Не стоит рисковать.

— Я все же надеюсь, что Глеб не настолько отбитый. Ему зачем рушить семью и карьеру? Нам обоим на руку, чтобы общее прошлое больше не всплыло.

— А по-моему, ты все ещё слишком хорошего мнения о нем. Несмотря на все его выходки. Решать тебе, конечно, но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

— Ладно, Надь. Я подумаю. — пообещала я и предпочла перевести разговор на более приятную тему.

* * *

— Милая, ты чего такая напряжённая?

Я так долго ждала мужа в спальне, давая ему возможность разобраться с документами, но он все же умудрился застать меня врасплох. Умение подкрадываться Белозерский не растерял. По-прежнему ходил тихо как кот.

— Устала очень. — тихонько вздохнула, нежась в родных объятиях. — День был очень нервный.

В мозгу проносится мысль о том, чтобы рассказать, что сегодня у нас на ужине был мой бывший муж, но я ее сразу же отмела. Ни к чему это. Вряд ли Миша сможет после этого заставить Захарова уволить своего адвоката, так что Бессонов все равно будет крутиться рядом, а обстановка накалится до предела. Кому от этого лучше будет? Да никому.

— Давай я помогу тебе расслабиться? — ласково прошептал на ухо муж, в то время как его сильные ладони легли на плечи, начав их массировать.

— О да, вот так хорошо, продолжай, — простонала, почувствовав, как приятно становится затекшим мышцам шеи. Миша очень хорошо делал массаж, я каждый раз буквально растекалась тряпочкой после этого и просила повторить.

— Нравится мне эта твоя сорочка, — хрипло пошептал, проложив цепочку поцелуев от шеи до поясницы, чему весьма способствовал откровенный вырез.

Еще минута — и шелковая ткань полетела на пол, растекшись блестящей лужицей у ног, а мы переместились на кровать, где массаж продолжился.

Затем, правда, он перетек в долгую прелюдию, но кто был против этого? Точно не я.

— Нравится так? — спросил, зацеловывая внутреннюю поверхность бедер. Подбираясь к тому местечку, где все уже давно было готово и ждало его.

— Очень… — с трудом вытолкнула из себя слова, извиваясь под настойчивыми ласками.

Язык мужа ловко орудовал внизу, доводя до изнеможения. Он выписывал языком какие-то невероятные узоры, то вылизывая набухшие складочки, то проникая внутрь и двигая им там. При этом одновременно надавливал на клитор так, что меня начинало хорошенько потряхивать.

Разрядки ждать долго не пришлось. Как только внутрь вошли пальцы, я кончила почти сразу. Когда Миша накрыл меня собой, я выгнулась, обнимая его всеми конечностями. Отдаваясь силе его страсти и глубоким, пронзающим толчкам. Царапала ногтями плечи и спину, даже пару раз укусила за шею, когда была на самом пике.

О да, мне было хорошо. Очень хорошо. Напряжение минувшего дня выветривалось, оставляя за собой приятную опустошенность и расслабленность.

Где-то на периферии сознания снова замаячил Глеб, но усилием воли я прогнала его образ.

Он теперь чужой человек для меня, и я не позволю ему во второй раз испортить мою жизнь.

* * *

— Кстати, как прошли переговоры? — спросила чуть позже, лежа на груди у мужа и водя пальцами по его мощной груди.

— Ты правда хочешь сейчас об этом поговорить? — удивился он.

— Ну а что? Было бы странно, если бы я начала об этом спрашивать во время секса, а сейчас вполне подходящее время.

— Родная, я конечно только рад разным экспериментам, но такое это уже перебор, — рассмеялся Миша, за что получил от меня тычок в плечо.

— Я серьёзно, Миш, — чуть отстранившись, повернулась на бок, положила ладонь под щеку. — Что со сделкой?

— Да что там может быть. Захаров упёрся рогом. Хочет урвать помещения задаром. Надеется продавить меня. Адвоката нашёл соответствующего себе. Два упертых барана.

— Ясно. Значит, Бессонов тебе не понравился? — попыталась прощупать почву.

— Почему же, цепкий как клещ, жёсткий, пробивной. От таких, как правило, одна головная боль, если они не на твоей стороне. Захаров явно знал кого нанимать. Я бы сам выбрал Бессонова на его месте.

— К счастью, у тебя есть Игорь, — подавила нехорошее предчувствие, зародившееся в душе от слов мужа.

— Игорь не вечен. Когда он выйдет на пенсию, потребуется срочная замена. И от Бессонова в качестве замены я бы не отказался.

О боже, боже, боже. Ну только не это! В голове забегали паникующие тараканы. Впрочем, осадила я их довольно быстро. К чему паниковать раньше времени. Лет десять Игорь ещё точно проработает, а за это время Глеб может и в Европу умотать, и к черту на кулички.

— Думаю, когда придет время, ты найдёшь кандидатуру получше. — осторожно ввернула я.

— Возможно-возможно. — вздохнул муж. — А чем тебе, кстати, Бессонов не угодил?

Черт. Кажется, я все-таки прокололась. Как же неприятно врать мужу, но что поделать?

— Да не знаю, мутный он какой-то, что ли.

— Да брось, деловая репутация у Бессонова отличная. А до того, какой он в личном плане человек должно быть дело только его жене. А её вроде как все устраивает. Так что ты несколько несправедлива, милая.

Ох, Миш, если бы ты только знал, насколько я справедлива. В голове проносятся увещевания Надьки и я мучаюсь сомнениями. Сейчас идеальный шанс рассказать Мише о Глебе, но я не могу. Не могу и не хочу. Не хочу копошиться в грязи минувших дней. Может быть, это трусость, не знаю. Но пусть все идёт как идёт.

— Ладно, проехали, — соглашаюсь я, а потом рывком поднимаюсь и сажусь на Мишу сверху. — Давай лучше займёмся чем-нибудь более приятным. Потянешь ещё один заход?

— А ты сомневаешься? — хищно оскалился он и поднял меня под себя. Считаешь меня старой развалиной.

— Ну как тебе сказать…

— Ах так… Ну тогда иди сюда…

Глава 36 Раздрай

— Милый, что с тобой? — перепуганная Анжела влетает в ванную и застывает, оглядывая учиненный мною погром. Хлопает ртом как рыба, но ничего сказать не может.

И есть от чего потерять дар речи. Зрелище весьма впечатляющее. По полу валяются баночки с кремами, какие-то тюбики, пузырьки, пенящиеся шары.

Из раскрывшейся аптечки высыпались пластыри и блистеры с таблетками. Зеркало над раковиной пошло крупными трещинами, а с разбитых костяшек и порезанных ладоней на белый кафель капала кровь.

— Ничего, — буркнул, встряхивая пострадавшей кистью. — Небольшой несчастный случай. Поможешь?

Протягиваю жене руку, но та отшатывается, прижимаясь спиной к косяку.

— Глеб, милый… Я не могу, — шепчет, расширившимися глазами смотря то на мою окровавленную ладонь, то на пятна на полу. — Не могу… Меня сейчас стошнит. Не переношу вида крови. Мне плохо…

Потом прикрывает ладонью лицо и выбегает из комнаты.

Ну зашибись, бля. Жена, называется. Руку обработать не может. Плохо ей, видите ли.

А Лана бы обработала. Это я точно знаю. Помню, как однажды пришел к ней домой весь в царапинах и ссадинах после падения с мотоцикла. Губа была разбита, бровь рассечена, на костяшках кожа стерта чуть ли не до мяса.

Она, конечно, испугалась сначала, но потом достала аптечку и обработала все вплоть до самой крошечной царапины. Нежно прикладывала смоченный спиртом бинт к ранкам, а потом дула, когда начинало щипать. Еще и в травмпункт потащила, чтобы рентген сделали и осмотрели на наличие переломов. Тогда я лишь посмеялся над ее заботами. И, видимо, зря.

Теперь вот хочу, чтобы жена мне руку обработала, а она нос воротит, зараза. Неужели это мне такая ответка прилетела? Да нет, бред. Никогда не верил в эту чепуху.

В общем, скрипя зубами, остановил ватными тампонами кровь, поднял баночку с перекисью и обработал поврежденные ладони. Убирать устроенный кавардак тоже пришлось самому, потому что Анжела даже не почесалась бы в этом плане. Она бы просто позвонила нашей домработнице и потребовала ту явиться посреди ночи. Было уже такое однажды, проходили.

А пока проделывал все эти нехитрые манипуляции, мыслями возвращался к прошедшему вечеру. К бывшей жене, которую и не чаял вновь увидеть. Не хотел этого и даже не вспоминал о ней все эти годы. Но которая одним своим видом и поведением заставила бурлить все внутри.

Лана изменилась. И очень сильно. Стала красивой, успешной, но стервой до мозга костей. И женой другого мужчины, что по неясной для меня самого причине бесило сильнее всего.

— Ты был очень хорошим учителем, Глеб. Такой сукой я стала благодаря тебе…

Прокручиваю в голове ее последние слова и пытаюсь понять, что они значили. Лана намекала на то, что наш развод стал причиной ее метаморфоз? Те слова, что я ей наговорил?

Раскаивался ли я в том, что сделал? Не знаю, как по мне, я ничего такого ужасного ей не сказал. Лишь обозначил основные моменты, по которым распался наш брак. Да, говорил жестко, но это было необходимо. Я не хотел, чтобы она потом бегала за мной и мешала жить. А жить вместе так, как мы жили последний год нашего брака было невозможно.

Что ж. Видимо, я не только добился своего, но и сильно переборщил. Потому что Ланка не только не стала за мной бегать, но и изменила свою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Усмехнулся, захлопнув дверцу разбитого шкафчика. Посмотрел на свое отражение в покрытом трещинами зеркале. Выгляжу херово, если говорить честно. Всклокоченные волосы, полубезумный взгляд, налитые кровью белки глаз. Как пациент, сбежавший из палаты номер шесть. Интересно, кто-нибудь захочет, чтобы тип с такой физией представлял его интересы в суде? Маловероятно.

Присел на край ванны, закрыл глаза. Попытался успокоиться. Но какое там, перед глазами так и стоял образ бывшей жены и ее чертова муженька.

Его лапищи на ее талии, ее улыбки и томные взгляды, и то, как она устраивала голову на его плече. Когда садился в лимузин Захарова, ненароком бросил взгляд в сторону крыльца и увидел как этот мудак обнимает Лану. Как запускает руку в ее волосы, нежно целует в лоб.

Блять, как теперь избавиться от этих воспоминаний, а? При мысли о том, чем эти двое сейчас занимаются к горлу подкатывает желчь. Собственно, поэтому я и расхреначил несчастный шкаф.

Стоило вообразить, как Белозерский трахает мою жену, пусть и давно бывшую, как она стонет под ним, изгибается, впускает его в себя, так волна черной ярости захлестнула с головой. Хотелось, правда, крушить не зеркало, а морду Михаила.

Только вот мешал этому один нюанс: он на Лану теперь имеет все права, а я ей никто. Она это очень наглядно показала. И единственное, чего я добьюсь, если набью Белозерскому рожу, так это похерю свою карьеру и брак. И получится, что половину жизни я потратил впустую. Нет, такого мне не надо.

Надо как-то это все отпустить. Ведь счастливо же жил все эти годы? Или нет? Не знаю, я запутался.

Но всяком случае, про Лану точно не думал. Это могу сказать твердо и под присягой. Даже мысли не возникало о том, где она и с кем. То, что произошло сегодня — это просто эффект неожиданности. Вот и все.

Ну и еще играет какое-то первобытное чувство собственника, инстинкт пещерного человека, который не хочет, чтобы заклейменная им самка досталась другому самцу.

А ведь где-то внутри меня сохраняется ощущение, что Лана все еще моя. Должна быть моей. Поэтому и лезут наружу ростки черной ревности. Но это чувство надо глушить. Возврата к прошлому быть не может. Свернув с одной тропы на другую и пройдя по ней вперед столько километров, глупо теперь возвращаться обратно.

Мне просто надо привыкнуть к новым обстоятельствам. Как только в моей голове уложится тот факт, что у Ланы другая жизнь, так я успокоюсь и все вернется на круги своя. И меня перестанет волновать, с кем она там трахается.

А начать стоит, пожалуй, с собственной жены. Пусть хоть в выбивании клина мне поможет.

— Глебушка, милый. Ты в порядке? — вскинулась жена, стоило мне войти в спальню.

— Не совсем, — хмыкнул, подходя к ней ближе и сдергивая с плеч пеньюар. — Но буду, если ты мне немного поможешь.

— Глеб, может, потом, а? — Анжела как-то брезгливо покосилась на мою руку.

— На колени, милая. Давай, отсоси хорошенько, — рыкнул я и жена подчинилась. Вот и умница, хоть сейчас поняла, что нытье лучше отложить на потом. Покорно встала на колени и взяла в рот. Глубоко, как я люблю. Не знаю, на ком она так натренировалась, но сосала Анжела как опытная проститутка.

Только в этот раз все пошло не по плану. Потому что вместо белокурой головы Анжелы мне вдруг померещились каштановые кудри Ланы. Ехидный взгляд, такой, каким она смотрела на меня прошедшим вечером, и розовый юркий язычок, скользящий по головке члена.

Это странное наваждение затянуло меня как в топкий омут. Прошлое смешалось с настоящим, слилось воедино. У моих ног трудилась Анжела, а в голове неотвязно крутились мысли о бывшей жене.

Что было не так? Почему она со мной так не хотела, а? Чего выделывалась как монашка? А ему? Ему дает, да? Во все щели и с радостью? СУКА!!!

Не выдерживаю и хватаю Анжелу за волосы, начинаю грубо проталкиваться в рот, лишая возможности нормально дышать, наказывая так, как хотелось бы наказать Лану. Наверное, я причиняю жене боль, но она не рыпается. Дышит носом и пошире приоткрывает челюсти, давая мне место для маневров.

И глотает все до последней капли, когда я кончаю ей в рот. Даже губы после этого облизывает.

— Прости, — тихо бормочу, натягивая трусы и брюки. — Перестарался немного. Такого больше не повторится.

— Ну что ты, — Анжела поднимается с пола, довольная как кошка. Обнимает меня за шею. — Мне очень даже понравилось. Так что можешь повторять сколько тебе захочется…

Чего? Смотрю в довольное лицо жены, лицо с потеками туши и размазанными тенями. Со следами слез, соплей и спермы. И вдруг становится неимоверно противно. Я, конечно, люблю и минет, и секс пожестче в принципе, но такое слишком даже для меня. И тем более для Анжелы.

Такое ощущение, что меня и правда профессиональная шлюха обслужила. Каюсь, по молодости, еще до первого брака, был пару раз у таких девок. Правда, ничего кроме траты денег и чувства омерзения не получил.

Вот и сейчас ощущение похожее. Анжеле осталось только денег попросить для того, чтобы ситуация стала идентичной. Чувство такое, будто с ног до головы тело покрылось грязной пленкой.

— Анж, тебе бы умыться не помешало. — уворачиваюсь от попытки поцелуя и отстраняю жену от себя.

— О? А, да, точно — она смеется и скрывается в ванной, бросая напоследок, чтобы я не скучал.

Я же натягиваю рубашку, хватаю с полки в прихожей ключи от машины и опрометью несусь прочь из дома.

Еду до ближайшего круглосуточного магазина, где покупаю блок сигарет и зажигалку.

Присаживаюсь на капот, достаю из пачки сигарету, прикуриваю. Делаю первую затяжку и давлюсь дымом. Кашляю долго, надсадно, до боли в груди.

Блять. Корежит то-как с непривычки. Бросил ведь курить еще на четвертом курсе и думал, что уже не вернусь никогда к этой привычке. Не тянуло ни разу, хотя курили рядом со мной многие. И коллеги, и клиенты. А тут сорвался.

Как только боль утихает, делаю осторожную вторую затяжку, потом третью. Организм быстро привыкает, начинает жадно втягивать в себя никотин.

— Слышь, папаша, одолжи сигаретку, а? — ко мне подкатывают два каких-то малолетних гопаря и я молча кидаю им блок, оставив себе лишь вскрытую пачку.

— Охренеть, Гош! — заржал высокий парень с прыщами на лбу. — Вот это нам привалило!

— Не то слово, — хрюкнул второй. — Четкий кент попался. Ну, ты это, бывай, папаша!

Махнув мне на прощание, они свалили по своим делам. А я так и остался сидеть на капоте, выпуская кольца дыма в ночное небо.

И будь я проклят, но даже в этих завихрениях сигаретного дыма мне виделся силуэт бывшей жены. А в голове звучали строки одной старой песни группы «Нэнси» — Дым сигарет с ментолом…

Глава 37 Нелепая выходка

— Лана Алексеевна, Лана Алексеевна!

Я отрываюсь от бланков заказа, которые заполняла, и с удивлением смотрю на влетевшую в кабинет Соню, нашу массажистку. Девушка вся раскрасневшаяся, встрепанная, смотрит на меня дикими глазами.

— Сонь, что случилось?

— Там это… это… клиент проблемный. Я не знаю, что с ним делать.

— Давай-ка присядь и попытайся успокоиться. А то я ничего понять не могу. — усаживаю девушку в кресло и наливаю ей стакан воды.

Он пьет медленно, мелкими глоточками, но постепенно успокаивается.

— Так что случилось-то? Рассказывай. Что за клиент такой?

Вообще, я в недоумении насчет того, что могло случиться. Да, попадались скандальные дамочки, но в таких случаях девочки просто приходили ко мне и уже я разбиралась в ситуации. Никаких серьезных проблем никогда возникало. Максимум, что было — это недовольство прической или дизайном ногтей. И все решалось разговором, выдачей подарочного сертификата или возвратом денег. Стороны расходились миром.

Некоторых, конечно, приходилось ставить на место, поскольку откровенного хамского отношения клиентов к себе и своим сотрудникам терпеть не собиралась, но и уволить пару девушек пришлось, которые откровенно мухлевали с качеством оказываемых услуг.

Эта ушлая парочка начала откровенно тырить качественные, заказываемые лично мной лаки и базы, заменяя их дешевыми репликами. Ну и выпнула я их без угрызений совести. Ни в один приличный салон их теперь не возьмут. Пусть работают сами на себя.

Но такого как сегодня еще не случалось. И я хочу выяснить, что именно произошло. Неадекватные клиенты мне в салоне не нужны. Но возможно, что Соня просто немного неправильно восприняла ситуацию.

Она совсем молоденькая еще, у нас, можно сказать, на стажировке. Учится, набирается опыта, совершенствует технику. Специально прошу администраторов записывать к ней клиентов поспокойнее, попроще. Так что могло такого произойти?

— Там клиент, — девушка чуть прикусила губу. — Пришел на массаж. С женой вместе пришел. Ей Люба сейчас массаж делает в соседнем кабинете.

— Так, погоди-ка, — потерла я висок. У тебя мужчин вообще быть не должно. Я просила Настю к тебе направить Самсонову на одиннадцать. У нее массаж спины, шейно-воротниковой зоны и головы. Потом еще одна женщина, фамилии не помню, записана на общий массаж. Или память мне изменяет?

— Нет, так и должно было быть. Но Настя сказала, что Таня взяла на себя Самсонову, а меня направила к этому Глебу.

Так. Шумно выдохнула и опустилась в свое кресло. Значит, Бессонов всему виной. Козел. Нашел способ мне напакостить. Эх. Не зря ведь не хотела видеть ни его, ни Анжелу в моем салоне. Как чувствовала.

Да, Анжела еще тогда на ужине хотела записаться на процедуры в мой салон, но я надеялась, что у этой куклы все намерения выветрятся из головы спустя пять минут. Как у той рыбки Дори. Но вопреки моим чаяниям, она вцепилась как клещ. Настолько достала администраторов своими звонками, что в итоге мне пришлось сдаться и разрешить девочкам записывать их с мужем на процедуры.

В конце концов, подумала я, а почему бы и нет? Общаться с ними мне не нужно, нервы будут в порядке, зато денег поимею. Специально попросила считать чету Бессоновых по двойному тарифу. С паршивых овец хоть шерсти клок.

Глеба специально на массаж записала к Тане. Она таких как он на дух не выносила. Как и мужчин в принципе. Кто бы к ней ни заходил, вякать ни во время сеанса, ни после даже не смел. Тихо-смирно себе лежали на кушетке, пока она мяла им мышцы, и так же потом расходились по своим делам. Но потом все же возвращались к ней. Как массажист, Танюха дело свое знала.

Только вот мой расчет не оправдался. И вот почему бы Бессонову не сидеть спокойно, а? Мы давно разошлись как в море корабли, так чего злобиться теперь? Что ему в жизни не хватает? Говорят, счастливые люди местью не занимаются, получается не очень-то Глеб и доволен своей карьерой и женой?

А впрочем, мне что за дело до его душевных терзаний? Мне надо проблему разруливать, которую он же и создал.

— Что сделал Глеб? — кладу локти на стол и смотрю на девушку предельно серьезно. — Он к тебе приставал?

— Нет, но… Вернее, не совсем приставал. Он потребовал сделать ему лингаму, — покраснев и чуть помявшись, призналась девушка. — Даже жены не постеснялся, которая за стенкой лежит.

А мне захотелось постучать головой о стол. Ну, Бессонов, ну каков подлец, а? Не хочет, значит, по-хорошему? Хочет войны? Так я ему ее устрою. Причем с превеликой радостью.

— Лана Алексеевна, — зачастила девушка, нервно облизывая губы. — Вы извините, но я на такое не подписывалась. — Я не буду делать интимное обслуживание. Это не для меня. Лучше сразу увольте.

— Соня, не надо устраивать истерику. — попыталась говорить твердо, но одновременно и так, чтобы не испугать вконец разнервничавшуюся сотрудницу. — У меня приличное заведение, и интимным обслуживанием здесь никто не занимается и заниматься не будет. Успокаивайся давай, а я пока разберусь с твоим клиентом. Он для тебя больше не проблема.

— Спасибо, — донеслось до меня тихое, когда я уже вылетала из кабинета.

* * *

— Ты уже вкрай охренел, да? — влетаю в массажный кабинет и охреневаю сама. Потому что вижу Бессонова, нагло стоящего у окна и демонстрирующего на всеобщее обозрение свои голые ягодицы. Раньше я бы непременно на них залипла, а сейчас хочется лишь прикрыть глаза и не видеть это непотребство.

— И тебе привет, дорогая, — нагло протянул Бессонов, разворачиваясь и демонстрируя мне свое достоинство.

У меня слов нет. Цирк какой-то. Думает смутить меня таким образом? Так перетопчется, я давно уже не невинная девчонка восемнадцати лет, чтобы краснеть от вида половых органов. Тем более, чего у Глеба я там не видела?

— Глеб, если у тебя проблемы со зрением, то сходи к офтальмологу. — плотно закрыла дверь и привалилась спиной к дверному полотну. — Твоя жена сейчас лежит на кушетке в соседнем кабинете. Дорогой теперь можешь называть только ее.

— Ах-ха, — издевательская ухмылка как-то разом сошла с лица Глеба. — К сожалению, дорогая Анжела скорее в буквальном смысле, чем в переносном.

— Меня это не колышет, — прошипела я и бросила ему полотенце. — Немедленно прекрати кошмарить моих работников. И прикрой свои причиндалы, здесь твою тягу к нудизму никто не оценит. Зря стараешься. Не впечатляет.

— Да что ты? — ощетинился бывший. — А раньше ты вроде его вполне ценила.

— А еще раньше я тащилась по плюшевым медвежатам и куклам в красивых платьях. Дальше что? Я замужем, Глеб. И не за тобой, если ты вдруг забыл. И если захочу увидеть чей-то член, да и не только увидеть, то обращусь к мужу. А половые органы посторонних мужиков рассматривать не имею никакого желания. Так что поимей совесть, если она у тебя вообще есть, и прикройся.

От моих слов Глеба аж перекосило, он глянул на меня так свирепо, будто сжечь взглядом хотел. Впрочем, убедившись в отсутствии реакции с моей стороны, все же поднял полотенце и обернул его вокруг бедер.

— Вот так лучше, спасибо, — издевательски махнула рукой. — А теперь что касается массажа. Какая лингама, Глеб? Совсем спятил? У меня здесь салон, а не притон. Такие услуги ищи где-нибудь в другом месте. Не нужно мне доводить девочек до истерики.

— А может, стоить брать на работу девочек с более крепкой психикой? — усмехнулся Бессонов. — Я ничего такого не сделал. Лишь пошутил немного. А она рванула как угорелая.

— Шутить будешь в другом месте, понял? — подошла ближе и ткнула в него пальцем. — Жену свою лучше на курсы отправь. Пусть обучается. Хоть займет себя полезным делом. А от моих девочек отстань. И желательно, найди любимой своей другой салон. Не собираюсь больше терпеть здесь ваши физиономии.

Закончив свою речь, круто развернулась на каблуках и направилась к выходу. И это было моей стратегической ошибкой. Поскольку стоило мне отвернуться, как Глеб тут же налетел на меня сзади. Схватив за плечи, развернул и притянул к себе. Встряхнул. Внимательно всмотрелся в глаза.

— Ты переходишь все границы!!!

— Да неужели? — прорычал, злобно прищурившись.

— Немедленно отпусти! — попыталась вырваться, отпихиваясь изо всех сил, но сил было маловато. Не выдержав такой возни, пуговица моего пиджака оторвалась и полетела на пол. Я же затихла, усыпляя бдительность бывшего.

— А то что? Охрану позовешь? ААА, мать твою, Лана…

Получив коленом в пах, Глеб отступил, согнувшись в три погибели. Я же поправила пиджак и подняла оторвавшуюся пуговку.

— Кажется, ты решил, что я шучу? Вздумал поиграть? Со мной этот трюк не прокатит. И да, охрану я звать не буду. А просто-напросто пойду к твоей женушке и выложу ей все о твоих похождениях. И о приставании к массажистке, и о поползновениях в мою сторону. У меня даже улика есть, — помахала перед носом вмиг побелевшего Бессонова оторванной пуговкой. — Как думаешь, Глеб? Как много она захочет урвать себе при разводе? А сохранишь ли ты карьеру, если на тебя обрушится гнев тестя?

Да, я прошерстила кое-какую информацию про бывшего муженька. Глеба в прямом смысле пропихнул наверх его тесть, Эдуард Серов. Конечно, Бессонов не идиот, и мог бы пробиться и сам, не в фирме Штайнера-Серова, так в другой. Но это заняло бы много времени, а терпением бывший никогда не отличался. Так что Глеб ухватился за помощь тестя и довольно быстро добился статуса партнера в зарубежном филиале фирмы, а в Москве имеет все шансы стать управляющим партнером. Но это лишь при мощной поддержке Серова.

А вот в случае развода, да еще и скандального, Глебу придется искать себе другую компанию. Это как пить дать. И судя по тому, как потемнело лицо мужчины, он все прекрасно понимает. Эдуард крепко держит зятя за яйца. Так что Глебу лучше не рыпаться.

— Прекращай этот дешевый балаган, Глеб. Живи своей жизнью и дай жить мне. Надеюсь, мы друг друга поняли?

— Да, — выплюнул Бессонов и отвернулся к окну.

— И все же еще раз повторю. Забирай после сеанса свою женушку и пристрой ее в другое место. Так всем нам будет лучше. И сам сюда больше не заявляйся.

— Постараюсь, — послышалось мне вслед, но я не стала реагировать. Просто вышла из кабинета и направилась вниз, к стойке ресепшена.

— Да, Лана Алексеевна? — Настя улыбнулась было, но тут же сникла под моим взбешенным взглядом. — Случилось что-то?

— Случилось твое самоуправство! Тебе кто давал права менять записи? Почему ты Бессонова отправила к Соне? Я же лично говорила, кто кого должен принимать!

— Но, — растерянно захлопала та глазами. — Глеб сам попросил направить его к другому мастеру, вежливо очень попросил. Я подумала, что ничего такого в этом нет. Вы же знаете Таню, она тяжелый человек. А Глеб такой вежливый, такой обходительный… Нормальный же мужик, не извращенец. Почему он должен терпеть эту грымзу? На месте Сони я бы приняла его с удовольствием.

— Настенька, — я придвинулась ближе, опершись рукой о стойку. — Когда откроешь свой салон, тогда и будешь в нем решать единолично. А ели тебе так понравился Бессонов, что ты готова выполнять его просьбы в обход меня, то вполне можешь уволиться прямо сейчас и пойти к нему в секретарши. Только вот он вряд ли тебя возьмет. Там и так конкуренток хватает.

— Лана Алексеевна, простите, — после слов об увольнении девушка резко притихла. — Такого больше не повторится.

— Очень на это надеюсь. В противном случае можешь уже сейчас подыскивать новое место работы. Повторно предупреждать я не буду.

Глава 38 Поминки

— Милый, ты как? — пытаюсь подбодрить мужа как могу, но это помогает мало. Смерть матери стала для него настоящим ударом.

Было ясно, что к этому шло. Последние два месяца она провела на больничной койке и с каждым днем состояние ухудшалось. Свекровь слабела, у нее развивалась полиорганная недостаточность. Врачи заранее советовали настраиваться на худший исход, но разве к такому можно подготовиться?

Анастасии Петровны не стало ночью. Как рассказали врачи, ушла она спокойно, во сне. Но и это было слабым утешением. Я расплакалась первой, услышав новость, поскольку за годы брака очень привязалась к свекрови. А потом не выдержал и Миша. Так мы и стояли в больничном коридоре, давились слезами и пытались удержаться на плаву, цепляясь друг за друга.

Мишины слезы были мужскими, скупыми, но от этого было лишь страшнее. Потому что сломаться в один момент может даже самый сильный человек. Особенно если столкнется с горечью утраты в одиночку.

Поэтому в эти тяжелые дни я старалась не отходить от него и поддерживать как только смогу.

— Держусь, родная. — он поцеловал меня в лоб, прижимая к себе. — Просто устал очень. Хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

Я была в этом полностью солидарна с мужем. День выдался очень напряжённым. Отпевание, похороны, принятие бесконечных соболезнований. А теперь еще эти поминки, на которые пришло слишком уж много народа. И каждого пришедшего надо было выслушать.

А еще внезапно объявился младший брат Миши. И весь день строил из себя скорбящего сына, хотя с матерью не разговаривал и не виделся уже много лет.

Миша с радостью бы его выпнул, но не хотел превращать похороны матери в балаган и давать поводы для сплетен. Поэтому и терпел младшего.

— Миш, прими соболезнования, — Захаров подошел и подал мужу руку. — Извини за Лиду, ей уже рожать со дня на день, отекает сильно, живот тянет. Не стал ее сюда брать.

— И правильно, — кивнул муж. — Нечего беременным на похоронах делать. Стресс вреден и для матери, и для ребенка.

— И от меня прими соболезнования, — нарисовавшийся рядом Глеб с хмурым видом кивнул и хлопнул мужа по плечу. Отчего мне так и захотелось заскрипеть зубами. — Сам похоронил мать два года назад. Так что разделяю твое горе.

— Спасибо, — Миша кивнул ему в ответ.

О как, Алевтина Антоновна умерла? Вот этого я не знала. Что ж, пусть земля ей будет пухом. Горевать не буду, но и злорадствовать тоже.

Что же касается Глеба, то он все продолжал крутиться рядом. За прошедшие со дня нашей встречи на ужине два месяца сделка так и не состоялась, и у меня складывалось ощущение, что Глеб нарочно затягивает дело.

В салон ко мне он больше не заявлялся, как и его Анжела, зато годовой абонемент в фитнес-клуб Миши он выкупил. Скотина. И самое паршивое, что узнала я об этом случайно, застав Мишу и Глеба за дружескими разговорами в тренажерке. Как я поняла, пересекаются они там регулярно. И будут это делать и дальше.

Меня все больше напрягало их общение и я уже собралась рассказать Мише о нашем с Глебом прошлом, но смерть свекрови спутала все карты. А Глеб еще и на похороны заявился. Не постеснялся же.

— Не знала, что твоя мать умерла. Сочувствую, — сказала, как только Михаил с Захаровым отошли подальше.

— Да ладно, — скривился Глеб. — Ты все равно ее никогда не любила.

— Да, но и смерти я ей никогда не желала. — огрызнулась в ответ. — А вот она меня настолько ненавидела, что только позлорадствовала бы, если бы со мной что-то случилось.

— Не утрируй, Лана, — Бессонов стиснул зубы. — Моя мать, конечно, имела скверный характер, но чудовище делать из нее не надо.

— А я и не делаю. Говорю как есть. А если правда глаза колет, то в этом я не виновата.

— Лана!!!

— Голос повышать на жену свою будешь, — прошипела я, увидев как вскинулся бывший на мое весьма справедливое замечание. — И вообще, раз соболезнования принес, то можешь и уходить уже. Анжела заждалась, наверное. Где она, кстати?

— Не знаю, я за женой не слежу. Наверное, шляется по бутикам, как обычно.

Глеб так пренебрежительно помахал рукой, будто говорил не о своей женщине, а о потерявшейся запонке. Мда. Какие, однако, высокие отношения, какая неземная любовь. Мне, наверное, этого никогда не понять.

— Уходи, Глеб. Тебе здесь нечего больше делать. — я начала высматривать мужа, но в заполненном людьми зале его было не видно. — А мне нужно найти Мишу.

— Что, отслеживаешь его? Боишься, что он к любовнице упорхнет? — зло выплюнул Глеб.

— Ты по себе-то не суди, Бессонов. Это ты привык менять женщин по велению правой пятки. — ткнула в него пальцем. — Миша же не такой. Не затем он вдовствовал двадцать лет, чтобы потом жениться и ходить на сторону. Да и вообще, — послала ему усмешку. — Ему это незачем. От меня он получает все, что нужно. И даже больше.

От моих слов Бессонов свирепеет на глазах. Кажется, у него из ушей и ноздрей даже тянутся тоненькие струйки дыма. Я вижу как сжимаются его кулаки и как резко дергается кадык. Как он пинает ни в чем неповинную ножку стула. А дыхание его напоминает шум небольшого водопада.

Это длится примерно минуту, а потом буря внезапно стихает. Глеб поднимает голову и смотрит на меня тяжелым, изучающим взглядом. Тяжело вздыхает.

— Какая же ты…

— Сука? — хмыкнула я. — Знаю, мы вроде это уже обсудили. Давай не будем идти по второму кругу. Беги жену ищи. Пока она не нашла себе более молодого любовничка… А то ты не молодеешь, знаешь ли.

— Можно подумать, Белозерский молодеет. Да из него скоро песок сыпаться начнет. А лет через пять вообще ничего не встанет. Что тогда делать будешь?

— Глеб, — я покачала головой, не сдержав смешка. — Чужая потенция — это не твои проблемы. О своей позаботься. А то выглядишь ты неважно. Мешки вон под глазами, морщинки. Уже пора об инъекциях ботокса подумать.

— Ты…

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы вовремя не подошла Надька. Она как раз утром приехала на церемонию прощания, чтобы поддержать нас с Мишей. Вот и сейчас почувствовала неладное и пришла мне на помощь.

— А я-то думаю, — протянула подруга, окинув Глеба презрительным взглядом. — Откуда смердит так? Гнильцой в доме так и попахивает… Теперь все ясно. Это от тебя, Бессонов, шлейф тянется.

— А не пошла бы ты, — процедил сквозь зубы Глеб, с ненавистью смотря на Надю. — Змеюка подколодная.

— Так, все, стоп! У нас здесь поминки, вообще-то. — прервала я начинающуюся перепалку. Пойдем, Надь. А тебе, Глеб, и правда лучше уйти. И без тебя проблем хватает.

К счастью, Бессонов проявил благоразумие и все-таки направился к выходу.

— А я говорила тебе, — потрясла Надя пальцем передмоим носом. — Что надо было Мише сразу все рассказать. А ты зачем-то ходишь и терпишь выходки этого мудачонка!

Надя замолкла, подумала о чем-то, а затем отволокла меня в угол, подальше от посторонних ушей.

— Слушай, подруга. Что происходит? Почему ты терпишь Бессонова рядом с собой? Только не говори, что любишь. Иначе своими руками тебя придушу. Он этого не достоин. Да и ты не девочка с помойки, чтобы кидаться к тому, кто тебя однажды предал.

— С дуба рухнула? — вытаращила я глаза. — Все, что у меня было к Глебу давно отгорело и рассыпалось прахом.

— Тогда в чем дело?

— Просчиталась я, Надя. — устало потерла лоб и вздохнула. — Думала, эта треклятая сделка состоится быстро и Бессонов свалит из зоны видимости. Не хотела гнать волну. Но нет, он за каким-то чертом цепляется ко мне, общается с Мишей, стопорит договор. А теперь хочу все рассказать, только не ко времени все как-то выходит. Да и как подступиться к разговору не знаю. Как объяснить, почему молчала столько времени?

— Ой, дуреха ты, — простонала Соловьева. — Проблемы устраиваешь на ровном месте. Вот приди и прямо скажи. А чем дольше тянешь, чем больше отговорок для игры в молчанку появится. И дождешься потом, что Глеб тебе какую-то подлянку устроит. Предчувствие у меня скверное, Лан. А они у меня всегда сбываются. Ты же знаешь.

— Я расскажу, Надь. Обязательно. Только не сегодня. Сама понимаешь.

— Я понимаю, но главное, чтобы потом Миша понял причины твоей скрытности. Переживаю я за вас.

— Все у нас будет хорошо. Я люблю Мишу, он любит меня. Бессонов с этим ничего сделать не сможет. Только лоб в кровь расшибет.

— Надеюсь, что так, подруга. Очень надеюсь.

Глава 39 Стычка

Устав после тяжелого дня, спать я отправилась пораньше. Миша остался внизу, сказал, что хочет разобраться с братом. Я не встала встревать в семейные дрязги и утащила Надьку наверх. Там мы посидели в библиотеке до тех пор, пока у меня глаза не начали слипаться, а потом разбрелись по комнатам.

Проснулась резко и с ощущением смутной тревоги на душе. Миши в комнате еще не было, а время уже близилось к полуночи.

Немного подумав, встала, надела халат и спустилась вниз. Шум из кабинета мужа услышала еще на середине лестницы. Там кто-то разговаривал на повышенных тонах.

— Ник, на наследство можешь даже не рассчитывать. Мать и так спонсировала тебя при жизни. И ты достаточно накуролесил для того, чтобы вычеркнуть тебя из завещания. Ты когда в последний раз с ней разговаривал, а?

— Не помню…

— Не помнишь, но при этом хочешь, чтобы тебе отвалили денег? Какой же ты урод, Ник.

Я остановилась у приоткрытых дверей, не решаясь ни уйти, ни зайти внутрь. Никогда не любила подслушивать, но тут ноги будто сами приросли к месту. Мне хотелось знать, что происходит. Да и Никита доверия не внушал.

— А что такого? Я требую то, что причитается мне по закону. И буду ждать открытия завещания.

— Напрасно потратишь время. — Миша явно терял терпение. — Хватит уже надеяться, что тебя будут обеспечивать. Иди работать.

— А тебе жалко, да? — раздалось злобное шипение. — У тебя денег куры не клюют. Даже если мать мне ничего не оставила, ты вполне можешь сделать это за нее. От твоей проклятой империи не убудет.

— Эту проклятую империю я строил своими руками! Потом и кровью! Пока ты таскался по шлюхам и проматывал деньги в казино.

— И что? Куда ты денешь свои богатства? В гроб с собой не заберешь ведь.

— Рот закрой, недомерок!

— У тебя даже наследника нет. — зло рассмеялся Никита. А у меня от этого смеха прошел озноб по коже. Так мог смеяться какой-нибудь психопат. — И кому ты отдашь все имущество? Шлюхе своей? Которая с радостью побыстрее спровадит тебя на тот свет, чтобы утечь к молодому трахарю?

— Если ты сейчас же не заткнешься, то зубов точно не досчитаешься.

На этом моменте я все же захожу в комнату. Хочу посмотреть, как этот недоносок будет оскорблять меня в лицо.

— Родная, мне жаль, что ты это слышала. — Миша разом бледнеет, увидев меня. — Никита сейчас извинится.

— Ага, разбежался. — младший Белозерский посмотрел на меня таким взглядом, что я отшатнулась и предпочла подойти поближе к мужу. Тот, почувствовав мой страх, вышел вперед, став ровно посередине между мной и братом. — Не буду я извиняться перед этой шв…

— НИКИТА!!! — от рыка мужа задрожала даже люстра на потолке. Но его младший явно никак не хотел униматься.

— А что? — продолжил тот издеваться. Скользнул по мне похотливым взглядом, оценивая. — Или я не с того начал? Надо было сразу между ног к твоей давалке залезть? Чтобы она тебя задобрила? А что, не сомневаюсь, что у нее все дырки рабочие. И двоих вполне обслужить сможет.

Я прикрыла глаза, ощутив тошноту, и поэтому пропустила момент удара. Когда вновь их распахнула, то увидела, что Никита стоит, потирая челюсть.

Парень явно хотел сказать еще что-то, но второй удар прилетел ему в нос. Брызнула кровь.

— Еще одно слово в адрес моей жены — и я тебя тонким слоем по асфальту размажу. Понял, выродок? — Миша схватил брата за грудки и хорошенько потряс. А потом швырнул на пол как сломанный манекен.

— Миш, — пробормотала я еле слышно, но муж и это учуял. Сплюнув, подошел ко мне и обнял, погладил по голове.

— Тише, Лана, все хорошо. Сейчас его здесь не будет.

— Ты мне зуб выбил, — начал ныть Никита, сплевывая на пол кровь.

— А ты продолжай в том же духе, тогда и остальных лишишься. — Миша нажал кнопки на смартфоне и уже через минуту пара охранников ворвалась в кабинет.

Получив сигнал от Миши, они схватили уже поднявшегося Никиту и заломили ему руки за спину.

— Выкиньте его отсюда. — мотнул Белозерский головой в сторону брата И больше не пропускайте на территорию дома.

— Ублюдок, — сразу оскалился парень. — Вот так, значит, да? Наплевал на родную кровь ради бабы? Я тебя разорю, слышишь ты, мразь? Сделаю так, чтобы от твоей империи камня на камня не осталось. И сука твоя еще пожалеет, что встала на моем пути… Знаю я ребят, которые с радостью пустят твою телку по рукам… Мхмм…

Удар по почкам от одного из парней заставил Никиту заткнуться и согнуться пополам. В таком виде его и выволокли из дома…

— Прости, милая, прости, — шептал Миша, обнимая меня, все еще шокированную услышанным.

Я же просто уткнулась ему в шею и мелко подрагивала. Сил отвечать не было. Ужасная сцена потрясла меня до глубины души. И дело даже не в угрозах и оскорблениях в мой адрес, а во всей ситуации целиком. Печально, когда жажда наживы переходит все рамки, уродуя личность. Что человек опускается до такой степени, что готов скандалить на похоронах матери.

Видя, что я не реагирую, Миша просто переносит меня в спальню, попутно попросив перепуганную Таню приготовить и принести наверх какао.

— Ты ни в чем не виноват, — сказала я, когда чуть-чуть успокоилась и получила ароматную чашку напитка в руки. — Ты же не можешь отвечать за поступки брата.

— Лана, — Миша тяжело вздохнул, снял пиджак, с остервенением сдернул с шеи галстук. — Он ведь не всегда таким был. Я помню его мальчишкой. Веселым, добрым, озорным. Когда все пошло наперекосяк, я так и не понял. Не уследил, пока бизнесом занимался. Наверное, в том, что брат пошел по кривой дорожке, есть и моя вина.

— Не кори себя, — я ласково потрепала мужа по голове. — Каждый человек выбирает свой путь сам. Как бы ему ни внушали правила нормальной жизни. Как бы ни объясняли, что такое хорошо, а что такое плохо. Кто не хочет опуститься на дно, никогда туда не опустится. Никита пошел на поводу своих страстей сам. Потому что хотел этого. Итог закономерен.

— Наверное, ты права. — вздохнул он. — Только от этого не легче. Хорошо, хоть мама этого не видела. Лана?

— Да? — я поставила опустевшую чашку на тумбочку и вложила свои ладони в руки мужа. Он тут же переплел наши пальцы.

— Не обращай внимания на то, что Ник тут нес. Он был не в себе. Наверняка, ломка на подходе. Или на счетчик опять поставили после проигрыша. Вот и распсиховался.

— Он ведь не навредит тебе, правда?

— Кишка тонка. Нет у него таких связей для этого. — поморщился муж. — И тебя он тронуть не посмеет, в этом я тебе клянусь. Я этого не допущу. Не бойся.

— Я тебе верю, — обняла мужа, уткнувшись носом в шею. — А теперь давай спать. День был тяжелый.

— Лана? — спросил Миша минут через десять, когда я уже разомлела в его объятиях.

— Что? — зевнула, потеревшись носом о твердую грудь.

— Думаю, нам пора подумать о ребенке.

— Ухх, — у меня даже сонливость пропала. — Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Я ведь и правда не молодею. Пора думать о будущем.

— Знаешь, — в груди неприятно резануло. — Не стоить делать детей только потому, что твой брат настроил тебя.

— Лана, Ник тут ни при чем. Я правда хочу ребенка. И не потому, что нужно кому-то передать наследство. Я просто хочу ребенка. Мальчика или девочку — неважно. Главное, чтобы от тебя. И ты этого хочешь, я знаю.

— Да, — призналась я, чувствуя как увлажняются глаза. Очень.

— Надо было заняться этим раньше, но я оттягивал. После того, что было с Лизой…

— Понимаю, — приподнялась на локте и коснулась его губ. — Но со мной все будет в порядке. Мы сможем, Миш. У нас будет очаровательный малыш.

— Могу себе представить. — улыбнулся он. — Но на этот раз хочу, чтобы все было по правильному. Сходим к генетику, просчитаем все риски, пройдем обследования, сдадим анализы, пропьем витамины…

— Миш, от всего не застрахуешься.

— Знаю, но лучше сделать как можно больше. Согласна?

Я не стала спорить с мужем и молча кивнула, прижавшись плотнее. Если ему будет спокойнее, то пройдем хоть через сто этапов.

Самое главное, что он тоже хочет малыша. И готов к этому. А значит, свое маленькое чудо мы обязательно получим. Я в это твердо верю…

Глава 40

В последние месяцы моя выверенная и тщательно выстроенная жизнь расползалась по швам. Внешне этого пока не было видно, но внутренним чутьем ощущал, что все начинает разваливаться.

И я даже знаю, когда все начало рушиться. После нашего приезда в Москву. С момента того ужина в доме Белозерских. С того момента, когда Лана вновь вошла в мою жизнь и перевернула ее вверх дном.

После того выплеска эмоций, когда я сначала разбил зеркало, а потом курил на капоте, меня вроде бы отпустило.

Я убедил себя в том, что двигаюсь в правильном направлении, что все идет как надо. А эти вспышки странной ревности лишь фантом, оставшийся от былых отношений.

С головой погрузился в работу, беря дела одно за одним. Даже с Белозерским видеться стало проще, особенно когда рядом не было ее.

Придавленная могильным камнем ревность заглохла где-то на дне души и больше не подавала признаков жизни. И это радовало, честно говоря.

Но тем не менее я сорвался в тот момент, когда узнал, что Анжела собирается поехать в салон красоты Ланы. Тем более что Анж, оказывается, сама меня записала на массаж. Вот и поехал на свою голову. А дальше все пошло наперекосяк.

Внезапно так захотелось увидеть Лану, что решился подобраться к ней через ее сотрудниц. Ну а что, сама бы она меня не приняла, это как пить дать. Поэтому немного обаял курицу, торчащую на ресепшене, и она отправила меня к совсем молоденькой девчонке. Та, видимо, мужиков еще не принимала, поэтому засмущалась и покраснела как мак, когда я начал раздеваться. А уж стоило упомянуть про лингаму, как она опрометью кинулась из комнаты.

Признаться, пожалел о своей выходке почти сразу. Мля. Взрослый мужик, а веду себя как подросток с шалящими гормонами. Дебилизм чистой воды.

Опомнившись, хотел было уже одеться, как в комнату влетела Лана. Такая красивая, деловая в своем костюме нежно бирюзового цвета. Тугая юбка-карандаш обтягивала попу и бедра, а пиджак подчеркивал грудь и тонкую талию.

И да, Лана была разъярена как львица. Начала орать на меня с порога и я завелся буквально с пол-оборота. Все здравые мысли вмиг снесло к херам. Нес какую-то чушь, а сам упивался ее эмоциями. Пусть и негативные, но они меня подпитывали, давали почувствовать себя живым. Я всасывал их как энергетический вампир, получая удовольствие от нашей перепалки.

Правда, Лане все же удалось меня пристыдить. Хоть я бы ни за что ей в этом не признался. И дело не в ударе по яйцам. Да и угроз ее я не особо боялся. Не так уж и сильно я завишу от Серова, как кажется. Восемь лет назад сильно зависел, это факт. Но не сейчас.

«Живи своей жизнью и дай жить мне»…

Именно эти слова меня зацепили. Задели что-то глубоко внутри. Ведь и правда, какого черта я лезу в чужую жизнь? И что делаю со своей? Лана во всем права, во всем. Получается, что? Она морально более зрелая, чем я? Выходит, так.

Действительно, пора прекращать балаган. Вечером того же дня прошерстил сайты в поисках других салонов и предложил жене варианты на выбор. Анжела упрямилась, дула губки, но когда я тыкнул ей статьей, упоминающей, какие звезды кино посещают тот новомодный французский салон на Арбате, она тут же вцепилась в него всеми конечностями. Одной проблемой стало меньше.

А вот второй шаг дался гораздо труднее. Пора было ограничить женушке доступ к финансам. Что я и сделал, урезав втрое месячный лимит на ее карте. Анжеле это не понравилось. Начались грандиозные истерики. Не помогали ни объяснения, ни демонстрируемые счета, ни документы, показывающие разницу доходов и расходов. Анжела просто не хотела понимать, что деньги не берутся из воздуха. И я не могу распечатывать их на принтере.

Скандалили мы после моего решения целую неделю, а потом она собрала вещи и укатила к родителям в Петровск. Тем же вечером позвонил тесть с претензиями и мне пришлось объяснять, что к чему. В итоге Серов все же внял моим словам и обещал урезонить дочь.

Вернулась Анжела спустя три дня, но дуться так и не перестала. Свои капризы и обиды она стала вымещать на домработнице. В итоге бедная женщина со слезами на глазах вынуждена была уволиться, мне пришлось выплатить ей компенсацию. Новую удалось нанять с большим трудом, и то только потому, что я отстранил Анж от собеседований.

С Белозерским мы пересекались на деловых встречах. Чертова сделка постоянно срывалась. А еще встретились в его фитнес-центре. Я не собирался с ним знакомиться ближе, честно. Так получилось само. Клуб его подходил мне по всем параметрам, так что я не стал искать другие варианты. Салон Ланы расположен был далеко. Так что вряд ли она смогла бы меня обвинить в том, что я лезу в ее жизнь.

Но неосознанно все-таки влез. Кто ж знал, что у Михаила в этом центре офис и он сам в зале поддерживает форму. Вот и пообщались, называется. Думал сначала, что он начнет давить, предлагать повлиять на Захарова с целью надавить на того и убедитьбыстрее заключить сделку. Но нет, этого вопроса Михаил даже не касался. Говорили мы о совсем других вещах.

И о Лане, конечно. Куда же без нее. И вот странное дело, как только заглох голос ревности и поутихли эмоции, пришел к выводу, что Белозерский неплохой мужик. Не похотливый кобель, в отличие от того же Захарова. И судя по всему, Лану он действительно любит. Я наблюдал за его звонками жене, слышал восхищение и гордость в его голосе, когда он говорил о ней.

Мне больно было это слышать, но оторваться не мог. Я жадно внимал рассказам Белозерского, вычитывая между слов, и приходил к неутешительным для себя выводам.

Если со мной и Михаилом Лана вела себя так по-разному, то, быть может, проблема во мне, а не в ней? Получается, что за годы брака я так и не узнал толком женщину, которая была рядом, с которой делил постель несколько лет. Был целиком сосредоточен на себе и своей карьере. Придавлен мешком амбиций.

Когда захотел развестись, то обвинил ее во всех недостатках. Так было проще глушить совесть и оправдать собственные поступки. Но что я сам сделал для того, чтобы Лана раскрылась в постели? Да ничего, собственно. Просто ждал инициативы от нее. А не дождавшись, злился и забивал на все.

Что я сделал для того, чтобы она уютно чувствовала себя в обществе? Опять же, ничего. Не попытался подтолкнуть к карьерному росту. А ведь мог и сам помочь ей открыть собственный салон. Пусть и небольшой. Но мне даже в голову такое не пришло.

Вместо всего этого я слушал науськивания родителей и друзей и постепенно отдалялся от жены. Я не брал ее с собой никуда, не выводил в рестораны, к друзьями своим тоже часто ходил на ужины один. Пока Лана ждала меня дома.

Я пытался вспомнить, что дарил ей в браке? Чем пытался порадовать? И не мог. Я принимал как должное то, что она работает, не выносит мозг, не лезет в кошелек, не требует подарков, не устраивает скандалы из-за того, что не купил цветы на восьмое марта. А я постоянно забывал про этот чертов праздник. Она не просила платьев, драгоценностей, шуб. Я же и не думал подарить их сам. А в итоге это все и обратил против нее.

А теперь имею Анжелу. Которая тратит все, что может. Треплет мне нервы, но при этом не дает ничего взамен. Кроме секса, конечно, но и тот опостылел в последнее время. Даже научиться готовить не желает. В то время как Лана давала все, не требуя ничего взамен. А я требовал от нее еще большего, сам при этом не прикладывая никаких усилий.

А к чему в итоге я пришел сейчас? Чего хотел, что потерял и чего добился?

Обо всем этом думал, направляясь домой после стычки с Ланой на поминках. И ведь приехал без задней мысли. Просто выразить соболезнование. Сам мать потерял не так давно. Правда, Лана снова встретила меня в штыки и в мозгах произошло короткое замыкание.

Зря я затронул Мишу вообще. Больно было видеть, как она вскинулась, защищая его. М-да. У них, походу, и правда все взаимно. Забыл я уже, что так бывает. Привык судить по таким как Анжела и Лидия, которые все делают и терпят ради денег.

Лана же не такая, несправедливо я тогда, на кухне, бросал в нее обвинения. Она с Белозерским по любви. Надо принять этот факт.

И сукой я ее обвинял несправедливо. Такая агрессивная она только со мной. Потому что видит во мне врага и защищает свою территорию как может. Огрызается, ожидая от меня подставы.

А я… А что я? Веду себя как кретин. А все потому, что сам себя загнал в лабиринт, и как из него выбраться не знаю. И отыграть назад не получится. Вот и остается как бешеному псу бросаться на стены ямы, в которую упал по собственной глупости.

Что же в сухом остатке? Дома ждет жена, такая же искусственная, как и вся моя жизнь. Любит ли она меня? О нет, вряд ли. Да и я ее не люблю. Страсть ушла, выгода от брака получена. Взамен осталась лишь пустота.

А умею ли я вообще любить? Задумался над этим вопросом. Крепко задумался. Как раз встрял в пробку и времени было навалом. В итоге прихожу к выводу, что когда-то, наверное, умел. Пока сам не задушил в себе эту способность. Именно поэтому тогда запал именно на Лану, хотя рядом все время крутились девки наподобие Анжелы.

Потому что чувствовал в ней скрытый огонь, искры жизни, внутреннюю и внешнюю чистоту. А получив это все, спустил в унитаз как последний лох.

В погоне за статусом и деньгами я растерял нечто ценное. Превратился в подобие каменного болванчика, стал механической игрушкой, выполняющей строго запрограммированные функции. И от понимания этого становится тошно.

Глава 41 Точка невозврата

— Глебушка, ты приехал? — голосок жены раздался из гостиной.

— Как видишь, — буркнул я, отправляя портфель в шкаф.

И тишина. Встречать Анжела меня так и не вышла. Прелестно. Направившись в гостиную, увидел, что она лежит на диване и листает какой-то модный журнал.

— Что у нас на ужин? — спросил, стягивая с себя пиджак и галстук и бросая их на спинку кресла.

— Эмм, — Анжела прикусила губку и закрыла свой журнал. — Ничего, наверное.

— Это как? — не понял я. — Где Валентина? Она что, ничего не приготовила?

— Она уволилась.

— Зашибись, — нервно выдохнул я. — Что ты ей сделала?

Валентина была женщиной с твердым характером, сам выбирал. Не нежная фиалка, которую легко обидеть и уязвить. Но Анжела, видимо, допекла своими выходками даже ее.

— Ничего, — взвизгнула Анжела, изображая из себя невинно оскорбленную добродетель. — Это она, эта старая хамка! Быдло неотесанное. Деревенщина. Она меня довела. Да и что в ней такого? Мне все равно не нравилось, как она готовила. Вечно все в жиру плавало. Фу… Найдём другую.

— Ну так ищи. — кивнул я. — Только к нам и так уже никто не хочет идти работать. Ты своими истериками всех кандидаток распугиваешь.

— Неправда. — вздернула она нос. — Ту рыжую сучку я вышвырнула справедливо. Она хотела стянуть мои сережки с изумрудами. А та блондинистая дрянь жопой перед тобой виляла. Так и пыталась в штаны залезть.

О Господи. Я плюхнулся в кресло и закрыл лицо руками. Это какой-то нескончаемый театр абсурда.

— Глеб, ну ты чего, а? — Анжела тут же подошла ко мне и начала разминать плечи. — Найду я нормальную домработницу. Поспрашиваю у девочек сегодня вечером.

— Так, а куда это ты собралась?

— В ресторан. — промямлила она, словно смутившись. — Мы с девочками еще на прошлой неделе договорились. Ты что, против?

— Да нет, — махнул я рукой. — Езжай. Я закажу себе ужин с доставкой.

— Спасибо, любимый. — прощебетала она и полезла целоваться, а меня чуть не стошнило от запаха ее духов. Мало того, что сам запах резкий, так она словно два ведра этих помоев на себя вылила.

— Фу, что за гадостью ты надушилась? — скривился я, отпрянув в сторону.

— Это новый аромат от Luca Baldini. Обещает стать трендом сезона.

— Сделай одолжение, душись этим трендом вне дома и когда меня рядом не будет.

— Ладно, — надула она губки. — Так я пойду? А то надо успеть собраться.

— Иди, — выдавил из себя улыбку, с трудом подавляя раздражение.

После того как жена ушла, пошарился некоторое время по сайтам ресторанов, но заказывать ничего не стал. Аппетит пропал напрочь. Поэтому просто сварил себе кофе и заперся в кабинете. Нужно было разбираться с бумагами по грядущим искам.

— Глеб, любимый… — из странной дремы, в которую я провалился в процессе работы, меня вырвал голос жены.

— Что? Вернулась уже? — потер глаза, смотря как жена, повиливая бедрами идет ко мне.

— Да, а ты что, не рад? — Анжела крутанула мое кресло, встала прямо перед ним и начала расстегивать молнию на платье. — Хватит уже возиться с бумагами. Лучше займись мной, пупсик…

Она дергает плечами, позволяя платью сползти вниз. Потом переступает через лужицу ткани, заводит руки за спину и расстегивает бюстгальтер, высвобождая свои буфера.

— Анж, не сегодня, — поморщился. — Я устал как собака.

Вид полуголой жены и правда не вызывал никакого возбуждения. В штанах был полный штиль. Сомневаюсь, что тут даже виагра бы сработала. Я просто не хотел Анжелу, она напоминала мне силиконовую куклу, а не живую женщину. И прикасаться к этой кукле не хотелось вообще. А особенно этот аромат ее духов, который напрочь сшибал с ног.

Только Анжела не замечала моего настроения. Она уселась мне на колени, расстегнула пуговицы на моей рубашке.

— Ну же, милый, давай… — видя отсутствие реакции, она прибегла к проверенному средству. Положила мои ладони на свою грудь.

— Анж, не надо, — уже хотел вывернуться, но тут меня торкнуло. Перед глазами словно сверкнула вспышка — и вот на коленях у меня сидит уже не Анжела, а Лана. Ее каштановые локоны щекочут шею, а улыбка заставляет член в штанахожить. Жадно стискиваю руками упругую грудь и подаюсь вперед, начиная мять сладкие полушария и целовать шею.

— О да, милый, вот так.

— Тсс, — шиплю, не давая жене прервать сладкую иллюзию — Только молчи, пожалуйста.

О, вот так хорошо. Анж заткнулась и начавший было мерцать образ Ланы вернулся. Причем, так качественно, что я ощущал даже запах ее духов с нотками груши, который начисто глушил вонь топового парфюма Анжелы.

Быстро подхватил жену на руки и отнес на постель. Поставив на четвереньки, торопливо стянул одежду и вошел в нее.

Наверное, это крайне нездоровая штука, но я вовсю пользовался суррогатом. Представлял, что это попка Ланы маячит перед моим лицом, и ее голос выстанывает мое имя.

Долбил податливое тело яростно, несдержанно, как гребанный отбойный молоток. Даже сдержаться сил не хватило, кончил внутрь. А потом отвалился, жадно хапая ртом воздух.

Охватившую расслабленность и удовлетворение разбил визгливый голос Анжелы, которая вскинулась через пару минут после того, как я скатился с нее.

— Глеб! Ты что натворил??? — завизжала она, вскакивая с постели. — Ты кончил в меня!

— И что?

— Я же не принимаю таблетки!!! Я могу залететь.

— Как по мне, давно пора, — протянул я, вяло размышляя о том, что ребенок мог бы внести хоть какие-то краски в мою жизнь, дать новую цель, новое направление, по которому можно двигаться.

— Не буду я рожать сама! Спятил совсем⁈ — Анжела понеслась в ванную, сыпя проклятиями. — Ищи себе другой инкубатор!

Поморщился от криков и поднялся с постели. Всю расслабленность как ветром сдуло. Пошел на кухню варить новую порцию кофе, движимый предчувствиями, что грядет скандал. Так и вышло. Разъярённая Анжела, вернувшись из ванной, начала полоскать меня на чем свет стоит.

Закончилось все тем, что я психанул, собрал бумаги, ноутбук и ушел из дома. Ночь я провел в гостинице. Как и три последующие.

Потом Анжела позвонила и попросила вернуться. Извинялась, говорила, что погорячилась, потому что испугалась.

Ее доводы меня не тронули, но я все же вернулся. И на удивление меня даже ждал накрытый к ужину стол. Приготовлен ужин был домработницей, но и это радовало. Анж хоть немного почесалась. Для нее это уже был настоящий подвиг.

Впрочем, если она надеялась меня этим умаслить, то не прокатило. У меня появилось стойкое ощущение, что я прошел точку невозврата. Что делать дальше, пока не знаю, но от такой жизни я скоро вздернусь. Это как пить дать.

Мне срочно надо уходить от Анжелы, но сделать это с наименьшими потерями для себя. Нужно все хорошенько продумать и просчитать.

Глава 42 Каждому по заслугам

Как Миша ни уверял, что все будет хорошо, но мне все равно было неспокойно на душе. Было такое чувство, что на горизонте сгущаются грозовые тучи, но когда и куда ударит молния было непонятно. И это нервировало еще сильнее.

Возможно, на меня такое угнетающее действие оказали похороны свекрови, ведь я переживала не меньше, чем Миша. Да и Никита поспособствовал.

Но время шло, лето сменилось осенью, а легче не становилось. На мою грудь давила какая-то непомерная тяжесть, от которой никак не могла избавиться. Про Глеба я мужу так и не сказала, но тот вроде угомонился, прекратив маячить рядом. Видимо, мозги включил, наконец. Так что не видела причин рыпаться, когда все уже устаканилось.

А потом стало происходить нечто непонятное. Начались проблемы с филиалами мужа. Разбитые витрины, кражи в нескольких точках на довольно крупные суммы, пожар на складе, после которого начались проверки из пожарной инспекции.

В одном из клубов нашли столько нарушений, что его пришлось временно закрыть. Меня начали терзать подозрения, которые я не преминула высказать мужу однажды вечером, когда принесла поднос с чаем и закусками в его кабинет.

— Миш, за этим стоит Никита?

Муж откинулся на кресло, помолчал, поморщился. Но отпираться не стал:

— Думаю, да. Каким-то боком он причастен.

— Что будешь делать? — осторожно спросила я.

Миша помолчал, почесал щеку, помешал ложечкой сахар в чашке.

— Официально дела расследует полиция. А я подумываю нанять частного детектива. Пусть порыщет, выяснит, чем там занимается мой непутевый братец.

— Тебе ничего не грозит? — с тревогой спросила я, подходя ближе. Миша этим коварно воспользовался и утянул к себе на колени. Уткнулся носом в макушку, крепко стиснул.

— Не грозит. Но охрану я увеличу. Во всех точках, здесь и у тебя в салоне тоже. Тебе так будет спокойнее?

— Да…

— Вот и хорошо.

— Ты помнишь, кстати, что нам завтра в клинику на прием? — напомнила я.

— Конечно. — кивнул муж, но тут же нахмурился. — Или ты хочешь отменить?

— Не хочу. Всего лишь напоминаю. Вдруг ты забыл со всеми этими неурядицами.

— Эх, милая. Чтобы я без тебя делал… — протянул Миша и весьма недвусмысленно начал развязывать пояс моей блузки. — Давай-ка отвлечем тебя от дурных мыслей, а то ты так хмуришься, что морщинки скоро полезут…

— Эй, — в негодовании оттолкнула руки мужа. — Намекаешь, что я постарела? А твой бес под ребром молоденьких захотел, да? Таких, как эта Анжела?

Черт. Ну вот кто меня за язык дернул. Зачем я вообще эту курицу упомянула? Но Миша лишь передернулся от смеха, ехидно прищурившись.

— Спасибо, не надо. Такую, как Анжела, я не смогу захотеть даже в состоянии полной деменции.

— И слава Богу, — пробормотала я, усаживаясь на мужа поудобнее и помогая стянуть с меня блузку. Да и все остальное тоже…

Кажется, сегодня мы вновь испытаем на прочность дубовую столешницу…

* * *

— Привет.

Голос Бессонова, раздавшийся от дверей кухни, заставил меня вздрогнуть. Едва удержала в руках противень с пирогом, который доставала из духовки.

С грохотом поставив металлический лист на столешницу, сбросила прихватки и повернулась к бывшему.

— Ну и что ты опять здесь забыл?

— Документы привез. Сделку по продаже сегодня закроем. — Глеб уселся за стол, протяжно вздохнув. — Захаров скоро подъедет.

— Слава богу, — выдохнула я. — Не прошло и года.

— Так не терпится от меня избавиться?

— Представь себе, да. — рявкнула я. — Ты мне до смерти надоел уже.

— Понимаю, — кивнул Глеб, опершись руками о столешницу и бросив на меня очень странный взгляд.

Я же отметила, что Бессонов как-то совсем хреново выглядит. Рубашка помята, галстука нет. К лицу бритвой не притрагивались как минимум две недели. Под глазами залегли темные мешки. Да и поведение изменилось очень сильно. Где его наглость, гонор, апломб? Сейчас передо мной сидит просто чрезмерно уставший человек. И это выбивает из колеи. Таким разбитым я Бессонова не видела никогда.

— Позволишь? — Глеб достает сигарету, прикуривает, а я нахожусь в такой прострации, что даже не останавливаю его. Хотя обычно дымить в доме не позволяю никому. Ни гостям, ни охране.

— С каких пор ты куришь? — оторопело на него смотрю.

— Да вот, начал не так давно, — пожимает тот плечами, выпуская кольца дыма в потолок. — С такой жизнью попробуй не закурить.

— Завязывай. — поставила перед ним блюдце и закашлялась. — Или туши, или иди смолить на улицу. Не хочу дышать этой гадостью.

— Ладно. — Глеб делает последнюю затяжку и тушит окурок. Потом кивает в сторону противня. — С чем?

— Что?

— Киш, спрашиваю, с чем?

— С курицей и грибами.

— Угостишь?

— А надо? — отхожу к окну, выглядываю наружу, но машины Миши не вижу. А с Глебом наедине становится как-то неуютно. Он смотрит так, будто не только под одежду, но и под кожу хочет мне влезть. — Помнится, ты мне говорил, что скорее будешь давиться полуфабрикатами и дрочить в душе, чем придешь ко мне и будешь давиться моей стряпней.

— Я такое говорил разве? Когда? Не помню.

Глеб озадаченно трет заросший короткой бородой подбородок, я же качаю головой. Правда не помнит или притворяется?

— Когда в салон приходил, угрожал оставить без штанов и выпнуть с работы. Припоминаешь?

Глеб молчит, опускает взгляд, нервно сцепляет ладони в замок.

— Припоминаю. Я вел себя как мудак тогда. Прости.

— Глеб? Тебя что, женушка совсем кормить перестала? Что ты вдруг соскучиться решил по моей стряпне?

Изображаю смех, а у самой на душе кошки скребут. С каждой минутой на душе все тревожнее становится. Что произошло с бывшим, что он начал вести себя вот так? Даже раскаяние выдал. И на игру непохоже от слова совсем.

— Нет больше Анжелы. Я подал на развод и отправил ее к папочке.

— О как, — усмехнулась. — Что, срок годности у любимой вышел? Пришла пора менять на новую?

— Анжела сделала аборт…

Господи. От такого заявления я на минуту впала в ступор. А сарказм застрял где-то в глотке. Теперь понятно, почему Бессонов такой убитый. Передернуло от этой новости даже меня.

— Но как? Зачем? — вырвалось у меня само собой.

— Не хотела рожать, — зло оскалился Глеб. — Наглоталась какой-то дряни, полезли осложнения. Страшная аллергия, кровотечение. Еле откачали.

— Господи…

— А еще она связалась с каким-то козлом на стороне. Так что теперь я еще и рогоносец. И непонятно вообще, был ли тот ребенок моим. Чудесная картина, правда?

Снова повисло молчание. У меня закончились все слова. Как бы по-скотски ни вел себя Глеб, но такого бумеранга я ему никогда не желала.

— Что, даже злорадствовать не будешь? — уныло спрашивает он меня.

Вместо ответа я молча отрезаю и подаю ему кусок киша, ставлю кружку с чаем.

— Ешь, Глеб. — чувствую себя дурой, за то что поддаюсь внезапной волне жалости. Глеб в свое время меня не пожалел. Но я не из тех, кто будет добивать лежачего. — Потом можешь подождать Мишу и Захарова в гостиной. А мне пора.

— Лана! Не уходи! — Глеб вдруг хватает меня за руку, смотрит с таким отчаянием в глазах, от которого вымораживает все внутри. — Пожалуйста!!! Посиди со мной.

— Не могу, Глеб. — мягко высвобождаюсь из его хватки. — И не хочу. Сейчас Таня придет, можешь с ней поговорить.

Быстро развернувшись, выхожу из комнаты. Успеваю заметить как Глеб обхватывает руками голову. Я его понимаю. Падать всегда больно. Особенно когда ты один.

Но это уже не мои проблемы. Глеб сам выбрал свой путь, и сейчас пожинает плоды своего выбора. Тут уже ничем не помочь.

Глава 43 Карты вскрыты

— Миша, нет!!! — просыпаюсь утром со слезами на глазах и бешено колотящимся сердцем. В комнате пусто, видимо, муж уже встал.

За окном разгорается рассвет. Ослепительный в своей красе, но мне сейчас не до небесного великолепия.

Закутываюсь в одеяло и обнимаю себя руками. После сна меня всю потрясывает от эмоций. Прежде всего, от страха.

Зажмурилась, но стало только хуже. На сетчатке будто ожогами выжгло кадры из сна.

Мне снилось, что я жду мужа к ужину, довольная и счастливая накрываю на стол. Прислуга отпущена. Только вот его все нет и нет. Часы тикают, я нервничаю, расхаживая по комнате.

А потом Миша приходит, и я застываю в ужасе. Он идет, пошатываясь, держа в руке бутылку коньяка. Весь взлохмаченный, расхристанный.

Как только видит меня, издевательски салютует бутылкой и отхлебывает прямо из горла.

— Миш, что случилось? — еле выдавливаю из себя вопрос, слова так и застревают внутри, царапают нежный эпителий гортани.

— Да ничего не случилось, — пьяно разводит руками. — Все просто за- е-бись. Отлично мы посидели… с твоим бывшим муженьком. Он мне рассказал много интересного, знаешь ли…

— Глеб, — потрясенно выдохнула я.

— Да, именно он. — Миша вдруг посуровел, обнажил зубы в злой улыбке. — Долго скрывать это от меня собиралась?

— Миш, я… — пытаюсь достучаться до мужа, объяснить, но он меня затыкает на послуслове.

— Ты можешь собирать вещи и проваливать к своему уебку… Держать не буду… Ты же этого хотела? Этого???

— Миш, ты пьян! Давай утром поговорим! У меня с Глебом ничего нет и не будет. Я сожалею, что молчала, но…

— Никаких но, — муж заорал так, что я отшатнулась и вжалась в стену. А через секунду у моих ног вдребезги разбилась початая бутылка. — Я завтра же подаю на развод и чтобы ноги твоей не было в моем доме. Сука!!! Грязная лживая сука!!!

— Миша, не надо, прошу!!! — протягиваю к нему руки, но тут же бессильно опускаю их вниз. Вижу по налитым кровью белкам глаз, по яростной гримасе, что к Белозерскому сейчас лучше не подходить.

— Да пошла ты! Дрянь! — Миша отворачивается и идет к лестнице, я же тенью следую в отдалении, заливаясь слезами… — Все вы лживые суки, все!!! Лишь Лиза была чистой. Она единственная не умела врать и притворяться.

— Миша, нет! — кричу я ему, чувствуя как полосуют кожу острые лезвия его слов…

Вот и весь сон, собственно говоря.

Открыв глаза, потираю лицо, стараюсь взять себя в руки и начать мыслить здраво. Только теперь я поняла, что все это время была дурой набитой. Идиоткой, кретинкой. Надо было сразу же рассказать мужу о Глебе, хотя бы тогда, когда мы лежали в кровати после ужина. Был же идеальный шанс все объяснить. А я все молчала, позволяя им общаться.

Боже, да за это время Глеб мог Мише столько наплести про меня, что я бы никогда не отмылась. И мне дико повезло, что он этого не сделал. Уж не знаю почему.

Но все равно я нахожусь на грани катастрофы. Потому что чувствую, что сон это не только выверт подсознания, отражение нечистой совести, но еще и предупреждение. Я заварила крутую кашу, но пока еще могу смягчить удар. О том, что Бессонов мой бывший муж Миша должен узнать от меня. И чем быстрее, чем лучше. Иначе быть беде. А Глеб может наворотить дел. В его странном состоянии, боюсь, он способен на все.

Выждав еще пять минут, побежала в душ, постояла под горячими струями, настраивая себя на тяжелый разговор. Краситься не стала, не до этого сейчас. Волосы заколола на затылке заколкой, натянула брюки и блузку с длинными рукавами.

Бросила последний взгляд в зеркало и решительно вышла из комнаты. Говорят, каждый брак должен пройти испытание на прочность. Видимо, теперь настала очередь и нашего. И надеюсь, мы с Мишей выстоим. Надеюсь на его любовь, понимание и прощение.

В противном случае, не знаю, что буду делать.

* * *

— Доброе утро, милая.

Муж, увидев меня, тут же поднялся с кресла, широко улыбнулся и подошел, чтобы обнять. Я крепко обняла его в ответ, втягивая любимый запах и чувствуя, как затягиваются в узел внутренности.

В этот момент я чувствовала себя канатоходцем, которому предстояло пройти по тонкому тросу, переброшенному через пропасть.

— Родная, все в порядке? — почуяв мою напряженность, Миша отстранился.

— Да, то есть нет. — нервно сглотнула под его изучающим взглядом. — Нам надо поговорить.

— Лана, что стряслось? — муж напрягся, но тем не менее отвел меня к дивану и усадил. Сам сел рядом и накрыл мою ладонь своей. Я тут же сжала пальцы то ли в поисках защиты, то ли поддержки.

— Ничего не стряслось. — вздохнула я, собираясь с силами. Помолчала с минуту, словно готовилась к прыжку с вышки в холодную воду. — Прости, Миш.

— За что? — он моргнул, затем свел брови к переносице, анализируя мои слова.

— Я скрыла от тебя кое-что важное. То, что должна была рассказать сразу.

— Господи, Лана. — Миша моментально напрягся, положил руки мне на плечи. Внимательно всмотрелся в лицо. — Что? У тебя проблемы со здоровьем? Какие именно? Как давно?

— Нет. Миш, — попыталась успокоить его хоть немного. — Со здоровьем у меня все хорошо.

— Лана, говори прямо. — вскинулся Миша. — В чем проблема?

— Проблема в моем бывшем муже. — наконец выпалила я.

— Не понял. А причем здесь твой бывший утырок?

— Миш, ты только не кипятись, ладно? Дай мне все рассказать до конца.

Следующие полчаса я все рассказывала и рассказывала. Выкладывала все, начиная с того злополучного ужина и заканчивая вчерашним нашим диалогом с Глебом на кухне. По мере моего рассказа муж мрачнел все больше, но отступать мне было уже некуда.

После того, как я закончила, в комнате воцарилось тяжелое, тягостное молчание. Белозерский встал и подошел к окну, будто внезапно увидел там что-то интересное.

— Скажи что-нибудь, Миш, — прошептала я. Это его молчание разрывало мне душу, сводило с ума. Пусть орет, злится, но только не молчит.

— Это ты мне лучше скажи, — в голосе мужа послышалась сталь. — Ты все эти месяцы так усердно врала, скрывалась…

— Я не врала, — попыталась оправдаться. — Просто не договаривала.

— Да что ты? — Миша обернулся, подошел ближе и я ясно увидела, что он рассержен. Он даже голос повысил, чего раньше никогда не позволял в отношении меня. — А в ту ночь, когда мы лежали в постели и ты как бы невзначай заговорила о чертовой сделке? Когда я спрашивал тебя, чем тебе Бессонов не угодил? Ты что мне отвечала? Что это, если не вранье?

— Хорошо, — признала я. — Пусть так. Я во всем была не права. Миш, я повела себя как глупый ребенок, попытавшись игнорировать проблему путем замалчивания. Я должна была тебе все рассказать.

— Должна. — кивнул муж. Он вроде успокоился, но смотрел на меня холодно, отчужденно. — Но не рассказала. И это наводит на определенные мысли.

— На какие?

— А сама не понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Нет, — замолкла, боясь предположить, что там себе мог надумать муж.

В горле внезапно стало так сухо, что я рванула к столу, на котором стоял графин с фильтрованной водой. Дрожащими руками налила себе стакан и сделала пару глотков.

Миша молча наблюдал за моими манипуляциями, а потом продолжил:

— Так вот, ты месяцами мне врала, скрывала то, что твой экс-муженек крутится возле нас, терпела его выходки и приставания. А потом, как только он заявил, что разводится, ты тут же побежала рубить правду-матку.

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, я прямым текстом говорю. Вернее, спрашиваю. Ты хочешь уйти к нему? Потому что вся картина именно на это и указывает.

В это мгновение время в комнате как бы застыло. Приоткрыв рот, я смотрела на Мишу, не веря своим ушам. Стакан выпал из моих обессилевших пальцев, прозрачная жидкость растеклась по шелку ковра.

Кажется, мой проклятый сон только что превратился в реальность.

— Нет, Миш, нет! — подошла к нему, обхватила руками лицо. — Слышишь, это неправда! Я не хочу ни к кому уходить! Тем более к Бессонову. И я не позволяла ему себя лапать. Если хочешь знать, я врезала ему по яйцам, как только он протянул до меня свои руки.

— Что ж, он это, пожалуй, заслужил. — невесело хмыкнул муж, уворачиваясь из моих рук. Я же не была готова его отпустить.

— Миш, я тебя люблю, слышишь? Тебя, не его! И никто другой мне не нужен. Поверь мне, поверь мне, поверь. Прости, прости, прости.

Как заклинание, шептала эти слова, вцепившись в отвороты его пиджака. Но и это не помогло.

— Хотел бы я тебе поверить, Лана, очень хотел. — пробормотал он глухо. — Но теперь уже и не знаю, как это сделать.

Миша отстранил меня от себя, потом подошел к столу, покидал документы в портфель и направился к выходу.

— Ты куда? — в панике кинулась к нему, но застыла на полпути. Перед моим мысленным взором выросла прозрачная стена. И этой стеной муж отгородился от меня. Не допуская к себе.

— Мне работать, вообще-то, надо. — хмыкнул. — Да и поговорить с засланным казачком не помешает.

— Миш, — сглотнула ставшую вязкой слюну. — Глеб может наговорить тебе всякого. Не верь ему, слышишь! Не дай ему разрушить наш брак.

— Пока что наш брак разрушаешь лишь ты. — зло бросил он мне. И эти слова были хуже пощечины. — Может, мне вам очную ставку устроить?

— А давай! — кивнула я. — Устраивай. Мне скрывать нечего. Пусть Бессонов посмеет врать мне в глаза. Я их ему сразу же выцарапаю.

Я замолкла, выдохшись. Не знаю, быть может, мне и показалось, но я готова была поклясться, что в зеленых глазах мелькнула тень удовлетворения. Мне даже почудился всплеск былой нежности. Подумалось, что Миша сейчас бросит этот чертов портфель, преодолеет расстояние и заключит меня в объятия.

Но нет. Он лишь сухо кивнул и продолжил свой путь. Замешкавшись на несколько минут, бросилась следом.

Правда, было уже поздно. Выбежав во двор, увидела лишь клубы пыли и выехавший из ворот темный внедорожник.

Глава 44 Вот и все

Промучилась я весь день. Нервничала, не находила себе места. Ждала звонка от Миши, но он не звонил. А сама не рисковала набирать номер первой. Понимала, что ему надо остыть.

Но от этого было не легче. Я пыталась отвлечься, заняться делами салона, но все напрочь валилось из рук.

Так боялась, что он наворотит дел с Глебом, но что поделать я могла? Хотела пробить адрес фирмы Глеба и поехать туда, но понимала, что этим только усугублю ситуацию.

Так что вернулась домой и стала ждать мужа, расхаживая из комнаты в комнату. Пыталась приготовить ужин, но в итоге даже это дело переложила на Таню. Руки не слушались.

А в голове все кружились отрывки из того проклятого сна, действуя на и без того истерзанные нервы.

Миша не приехал ни в семь, ни в восемь, ни даже в десять вечера. И все, выдержка моя иссякла. Когда на часах было уже почти одиннадцать я не выдержала и сама позвонила мужу.

— Привет, — тихо спросила в трубку. — Тебя когда ждать?

— Я не приеду, Лана, — раздалось в ответ. — Переночую в городской квартире.

— Что? Почему? — почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Голос Миши не был злым, суровым. Но лучше бы он злился, потому что нет ничего хуже сухости и равнодушия, которыми он щедро обдавал меня сейчас.

— Мне нужно подумать Лана. Остыть. Да и тебе тоже подумать не помешает.

— Господи, Миш? Что Глеб…

— Да не переживай ты за него, — усмехнулся муж. — Ничего твоему бывшему не будет. По крайней мере, от меня. Получил пару раз в морду и все.

— Миш, — вскипела я. — Я хотела спросить вовсе не об этом, а о том, что тебе наплел Глеб. Что такого он сказал, что ты не хочешь ехать домой?

— Да ничего. Продублировал твои слова. Даже извинился за свои выходки.

О как. На Бессонова непохоже, но я очень рада, что он не до такой степени оскотинился, чтобы меня топить.

Но, как оказалось, расслабилась я рано. Глеб не мог обойтись без подлянки.

— А еще он сказал, что любит тебя… За что снова схлопотал по морде. Кажется, я все же сломал ему нос.

— Меня это не волнует, — выкрикнула я, — Миш, Бессонов любит только одного человека — себя. Все остальное — сказки для наивных девочек.

— Лана, не кричи, — голос мужа стал холоднее. — Я потому и сказал, что нам обоим нужен перерыв. Иначе наворотим дел, которых потом не разгребем.

— Что ж, ладно, — постаралась говорить спокойно, хотя слезы уже вовсю рвались наружу. — Только если снова поедешь бить морду Бессонову, то передай, что свою любовь он может засунуть в свою же задницу!!! Там ей самое место!

Отключившись на этом, бросила телефон на столик и опустилась в кресло. Попросила Таню приготовить мне какао. Проверенное средство для душевной анестезии. Нет, алкоголь, конечно, в этом плане покруче, только последствия от него очень плачевные. А мне сейчас нужна трезвая голова.

* * *

— Надь, я не знаю, что мне делать.

— А ведь я тебе говорила, говорила! — бушевала в трубку подруга. — Сама на ровном месте устроила себе проблемы. Вот и доказывай теперь, что ты не верблюд.

— Да знаю я, — тяжело вздохнула. — Вела себя как дура. Только дальше то что? Я не вынесу еще одного развода.

— Об этом раньше думать надо было, дурында… — рявкнула подруга и отрубилась.

Ну вот, мало того, что муж от меня шарахается, так еще и подруга теперьпсиханула. Хотя, чего мне обижаться-то? Надя делала все, чтобы меня образумить. В произошедшем только моя вина.

Миша не вернулсядомой и на второй день. Я ждала, помня что он говорил о времени. Но на третий день все же позвонила и испытала шок. Муж сказал, что уехал по делам в Петровск и попросил не беспокоить.

Зато приставил ко мне охрану. Которая следовала за мной буквально по пятам и жутко нервировала. Но с другой стороны, если учитывать Никиту, у которого непонятно что на уме, то лучше все же временно потерпеть охранников под боком.

С того разговора с мужем прошло пять дней и за это время я добилась от него лишь пары скупых смсок. И от этого становилось все тревожнее. С каждым днем наш брак все больше расползался по швам и я не знала, как это остановить.

— Да, Надь?

Подруга перезвонила спустя пять минут. И, судя по голосу, была явно чем — то смущена.

— Прости, Лан. Сорвалась. Совсем дурею в последнее время. Гормоны играют.

— Надь, ты что… Беременна? — от удивления у меня отвисла челюсть. Подруга не говорила, что они с мужем планируют ребенка. А тут такая новость. Но я испытала только радость за Надю. С карьерой у нее и так все хорошо, теперь и о семье пора подумать. — Какой срок? Почему молчала?

— Да маленький. Шесть недель всего. Сама недавно узнала. А все Коля, мать его за ногу. Умудрился резину порвать в процессе.

Я хихикнула, не сдержавшись. Так и представила, как Соловьева после эксцесса бегает за мужем со сковородкой наперевес.

— Он хоть живой, а? — спросила сквозь смех. Собственные проблемы на время отошли на задний план.

— Да чего ему сделается, амбалу этому. — фыркнула подруга. — Радуется как ребенок. Снайпер херов. Так не радовался, даже когда его фирма городской тендер выиграла.

— А ты? Неужели не рада?

— Да не поняла пока, — растерянно призналась она. — Как-то не готова я к материнству.

— У тебя еще куча времени подготовиться и настроиться, — улыбнулась я. — Ладно, не буду доставать тебя своими проблемами. Тебе нервничать сейчас нельзя.

— Лан. Все образуется у вас. Дай время ему остыть и выпустить свою обиду. Подожди.

— И сколько ждать? Уже и так почти неделя прошла.

— Ну вот несколько дней еще подожди. И если Миша сам на контакт не пойдет, то действуй. Как именно — думай сама. Твой муж, не мой.

— Спасибо, Надь. И прости, что тогда не вняла твоим уговорам…

* * *

Следующая неделя тоже не принесла изменений. Миша не возвращался в столицу, разговаривать не желал, отделываясь занятостью. Так что я плюнула и поехала к нему в Петровск. За салоном присмотрит моя помощница Варя. Она свое дело знает.

Всю дорогу в зеркале заднего вида наблюдала черный джип охраны, но мне было плевать.

В Петровск пусть и редко, но мы все же выбирались, а потому прикупили там небольшую квартиру в самом центре. Такое уютное гнездышко на двоих. Которое хранило только приятные воспоминания.

Вот и сейчас, приехав, я походила по комнатам, впитывая эти воспоминания. Настраиваясь на грядущий разговор. Жить в неопределенности я больше не могла.

Пора спросить Мишу о том, чего он хочет. Готов ли простить меня или… О том, что кроется за этим «или» боялась даже думать, но понимала что и такой вариант был вполне возможен. От осознания этого было горько. Но жалеть себя было ни к чему, сама довела семью до кризиса…

Миша пришел уже после девяти. К этому времени я успела приготовить ужин. Хотя сомневалась, что к еде кто-нибудь притронется.

Резко обернувшись на звук шагов, с жадностью начала рассматривать любимое лицо. Миша выглядел уставшим, почти измученным. Даже похудел как будто. Увидев меня, нахмурился и замер посередине гостиной.

— Привет. — промямлила, нервно сцепив пальцы в замок.

Наступило минутное молчание, во время которого мы сверлили друг друга взглядами. Я не выдержала первая. Отвернулась, поправила приборы, смахнула несуществующий волосок со скатерти.

— Зачем приехала? Тебе лучше было бы остаться в Москве, — спросил глухо, а меня словно током ударило. Обернулась, но теперь уже Миша встал ко мне спиной. Что ж, так поговорим. Может, легче мне будет донести все, что хочу.

— Потому что хочу быть с тобой. Слышишь? Я устала торчать одна в доме, не зная где ты и что делаешь. Больше не могу так. — помолчала, нервно облизнула губы. — Я не знаю, как еще доказать тебе тот факт, что люблю тебя и никто другой мне не нужен. Просто говорю как есть. Мне жаль, что все вышло так. Я не должна была врать. Прости.

Выдохнула, закончив тираду. С надеждой посмотрела на мужа, но тот так и остался стоять каменной глыбой. Даже не повернулся. И не сказал ни слова. Похоже, моя тирада канула в пустоту.

— Миш, — пробормотала еле слышно. Сжала ладони в кулаки до хруста, до боли, до кровавых отметин на коже. — Скажи честно, ты хочешь развода?

Сказала — и сама испугалась. Ужасное слово обожгло язык, ядовитой горькой струйкой скатилось вниз по пищеводу. Перед глазами помутилось.

Моргнула раз, другой, а потом понеслась в уборную. Долго смотрела на свое жалкое отражение в зеркале. И принимала очевидный факт — похоже, поостыв, Миша решил, что я ему не нужна. Все-таки не простил. Верить в это отчаянно не хотелось. Ведь, по сути, разругались из за глупости. Неужели этого будет достаточно, чтобы разрушить долгие отношения?

Вернувшись в гостиную, мужа там не застала. Как и на кухне. Замечательно. Очень наглядная демонстрация вышла.

Постояв несколько минут, взяла сумочку, закинула в нее телефон и ключи. Бросила печальный взгляд на накрытый стол. Какая забавная ирония судьбы. Похоже, моя жизнь сделала полный оборот.

Что ж, наверное, я здесь больше не нужна. И так сделала все, что могла. Если мужчина хочет уйти, его ничем не удержать. Ни слезами, ни раскаянием, ни даже ребенком. Чуть помучившись, стянула с пальца кольцо и положила на стол. Вытерла непрошенную слезу.

Что ж, вот и все. Похоже, между нами с Мишей и правда все кончено.

Глава 45 Примирение

У самой двери застыла, не решаясь сделать последний шаг. Ноги словно приросли к полу. Дважды поднимала руку, чтобы повернуть защелку и открыть дверь, и дважды ее опускала.

Только с третьего раза все наконец получилось. С металлическим лязгом ригели вернулись в корпус замка, открывая мне путь наружу.

— А ну стоять!!!

Резкий окрик раздался буквально за миг до того, как тяжелые руки опустились мне на плечи. Замерла пойманной ланью, не понимая, что происходит.

— Миш, — прошептала, чувствуя, как его ладони стягивают с моих плеч куртку.

— И вот что с тобой прикажешь делать, а? Стоило отойти переодеться, как ты уже смыться собралась куда-то. Еще и без кольца.

— Да? — вскинулась и обернулась, сбрасывая с себя руки мужа. — А что мне делать было? Я стояла перед тобой, распиналась. А ты даже слова мне не сказал! Просто стоял и молчал. Чтомне было подумать кроме того, что ты хочешь закончить отношения и подать на развод?

Бурливший во мне коктейль из боли, разочарования и отчаяния выплеснулся наружу, грозя перерасти в полноценную истерику.

Наши взгляды с Мишей схлестнулись на какое-то мгновение, ими мы говорили то, что нельзя выразить словами, а потом он шагнул вперед, прижимая меня к двери. Дернул мою левую ладонь и надел на безымянный палец обручальное кольцо.

— Еще раз снимешь — выпорю, — прорычал он, а потом накинулся на меня с жестким поцелуем. Чуть надавил на скулы, заставляя приоткрыть рот, и вторгся внутрь. Я застыла ненадолго, пораженная силой натиска, а потом стала отвечать, целуя мужа с таким же остервенением, как и он меня. Дергала его короткие пряди волос, притягивала за воротник пиджака.

В этом поцелуе не было нежности. Лишь голод, страсть и отчаянная потребность друг в друге. Мы пожирали, терзали друг друга, доводя до исступления.

— Хрен тебе, а не развод, — прошипел муж, оторвавшись от меня и с трудом переводя дыхание. — Ты теперь от меня не отделаешься.

— А я и не хочу никуда, — облизнула истерзанные губы, которые в паре мест начали кровить. — И развода не хочу…

— Значит, сейчас будем мириться, — с какой-то безуминкой в глазах заявил муж, стягивая с себя домашнюю футболку.

Залипла, глядя на широкий разворот плеч и крепкий торс, которому до дряблости было очень и очень далеко.

— Миш, ну не здесь же, — пораженно выдала я, почувствовав, как трещит молния платья. Кажется, кое-кто буйный вырвал ее с корнем.

— До спальни не дойдем, — прорычал он, разворачивая меня лицом к стене и заставляя расставить ноги пошире. — Пи… ц как соскучился по тебе, родная.

— А зачем тогда…

— Тшш, — Миша прикусил мое ушко, а в следующий миг заставил застонать, заполнив меня собой.

Я тоже соскучилась. Безумно. Настолько, что вспыхнула от одного касания. Даже прелюдии не понадобилось, я и так вся была готова.

Это была какая-то бешеная, сумасшедшая скачка, которая закончилась неистовой разрядкой. Не знаю как я не свалилась в процессе. Наверное, потому что Миша придерживал, не давая упасть.

— Боже, — простонала, обессиленно сползая в мужские объятия.

— Вот теперь можно и до спальни дойти, — улыбнулся он, поднимая меня на руки. Я же тихонько всхлипнула, чувствуя прежнее тепло и ласку в голосе мужа.

Поговорить мы вечером так и не успели. После второго захода мы все-таки выползли поужинать, а потом Миша снова затащил меня в кровать, притянул мою тушку к себе под бок и уснул. Я же еще долго лежала, проматывая в голове события вечера и слушая мерное дыхание любимого мужчины.

Наверное, это был нервный отходняк, но очень боялась закрыть глаза, спугнуть сладкое перемирие, созданное с таким трудом. Было откровенно страшно встречать утро. Казалось, что со светом нового дня вернутся обиды и все начнется по новой. Потому и тянула до последнего, пока уставший и от физического, и от морального напряжения организм полностью не отрубился.

* * *

Утро началось для меня с запаха какао, приятно щекочущего ноздри. Приоткрыв один глаз, с любопытством наблюдала за тем, как Миша аккуратно ставит поднос на тумбочку.

— Доброе утро, — осторожно сказала, садясь в кровати и всматриваясь в его лицо.

— И тебе, родная, — чмокнул в нос, заставив меня судорожно вздохнуть. — Лана, что не так?

— Мы вчера так и не поговорили, — призналась я. — И теперь мне как-то неспокойно.

— Ладно. Давай поговорим сейчас. Только поешь сначала.

— А ты?

— Я уже поел, пока ты спала. Тебя было не добудиться.

— Сам виноват, ушатал меня. — фыркнула. На воспоминания о вчерашних развлечениях тело отозвалось легкой дрожью возбуждения и пульсацией в интимном месте.

— Буду считать это комплиментом. — ласково поцеловал меня в лоб. — А ты одевайся и ешь давай. Я отойду пока, мне нужно позвонить кое-куда.

* * *

— Скажи, — нервно сцепила руки в замок и посмотрела на мужа, который устроился рядом, опершись спиной на подушки. — Почему ты не появлялся дома?

— Сказал же. Мне нужно было отойти, остыть, подумать. Чтобы не злиться и не усугублять ситуацию.

— И остыть ты смог только в другом городе? — горько усмехнулась и попыталась отодвинуться, но Миша тут же подтянул меня к себе.

— Нет. Уехал я потому, что мне позвонили. Здесь тоже начались диверсии. Погромы, поджоги.

— Боже, — я тут же вскинулась. — Почему не сказал? Я бы себя так не накручивала.

Миша вздохнул. Почесал затылок. Еще раз вздохнул.

— Тогда бы ты накручивала себя по другому поводу. Не хотел тебя в эту уголовщину втягивать. Думал, быстро разберемся. А нет, все затянулось.

— Ну да, — прикусила губу. — Лучше было оставлять меня в неведении, трястись и переживать о возможном разводе.

— Родная, давай не начинать по второму кругу, ладно? — Муж погладил меня по щеке. Нежно поцеловал дрожащие губы. — Я был взвинчен и измотан. Да и злость и обида сыграли злую шутку. Одно навалилось на другое, без передышки. Некогда было рефлексировать. Решил, что вернусь и обо всем поговорим. Да и тебе полезно было подумать о своем поведении.

— О да, — усмехнулась. — Я хорошо о нем подумала. Знаешь, мне страшно было, Миш. Что ты и правда бросишь меня…

— Ох, дурочка ты, Лана, — муж обхватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза. — Проросла ты мне в душу, до самого нутра проросла, до чертова основания, неужели не видишь? Зол был как сто чертей, но даже не помышлял о разводе…

— Почему же вел себя так вчера?

— Да устал как собака. Устал, башка не варила вообще. Никакой был после этих долбанных недель. И тут нервотрепка, и за тебя боялся. Охрану дергал постоянно, выясняя нет ли каких поползновений в твою сторону. По тебе же волком выл, а гордость и обида позвонить мешали. А ты вдруг приехала. Теплая, живая, манящая…

Свои последние слова муж перемежал поцелуями, заставляя меня таять как мороженое на солнцепеке.

— Я стоял как истукан, слушал, что ты говоришь. Хотел, чтобы выговорилась. А потом ты вдруг ломанулась в туалет. Я и не допер сразу, что не так, что ты себя уже накрутила. Переодеваться пошел. Потом звонок отвлек. Вышел на балкон поговорить. А возвращаюсь, — кольцо на столе лежит. Я не шутил насчет порки, если что.

— Да не буду я его снимать, не буду, — позволила себя увязнуть в таких родных объятиях. — И врать больше не буду. Никогда.

— То-то же, — поцеловал меня в макушку. — Рассказывай мне обо всем, что важно… Особенно о том, что касается этого говнюка Бес…

— Миш.

— Не перебивай. Я ему достаточно четко объяснил, чтобы не смел к тебе лезть. И что ему будет, если сунется. Так что если вдруг нарисуется, то скажи мне сразу, поняла? Мигом отправится в дальнее путешествие к северному полюсу.

— Обещаю. Молчать не буду.

— Хотя, не думаю, что полезет. И без того проблемы свои не вывозит. Расклеился совсем мужик. Вот вроде и рожу начистил, а даже удовольствия не получил. Тьфу… — муж скривился. — Хотя и он мне вмазал хорошенько, врать не буду. Старею, увы.

— Господи, Миш! — поворчала я. — Впрочем, ладно. Не покалечили друг друга и ладно. Лучше расскажи, что с диверсиями?

Новости были неутешительные. Масштабная порча имущества, большие убытки, несколько пострадавших. Зато были пойманы исполнители, которые после определенного давления раскололись и сдали и своих подельников, и заказчика. Которым, увы, оказался Никита. Мерзавец умудрился пристроиться под бок к одному из полукриминальных воротил, но тот быстро слился, как запахло жареным. Так что Белозерскому-младшему придется отвечать за свои грехи. Сегодня утром его арестовали.

— Мне жаль, что все так вышло с твоим братом.

— Мне тоже. Ник все-таки опустился на самое дно. Но на этот раз я ему помогать не буду. Пора платить по счетам…

— Значит, все закончилось?

— В отношении нападений — да. А вот следствие будет длиться долго. А потом еще суд.

— Я буду ходить с тобой на заседания, — сжала руку в знак поддержки.

— Ну уж нет. Тебе лучше заняться совсем другим делом.

— Это каким? — округлила глаза, хотя и поняла, к чему клонит муж.

— Тем самым, родная. Мы и так уже достаточно долго тянули с рождением ребенка. Пора наверстывать упущенное.

Глава 46 Катарсис

8 месяцев спустя

Глеб

— Что ж, Глеб, полагаю, сейчас это и правда самое лучшее решение. И для тебя, и для фирмы.

— Я тоже так считаю, Роберт Эрикович. — встаю и подаю Штайнеру руку. Тот пожимает ее в ответ.

Вот и все. После стольких лет безупречной работы, бесконечных гонок по вертикали моя работа в юридической фирме Штайнера и Ко подошла к концу.

А самое странное, что я не испытывал особых сожалений. Только не по этому поводу. Я отдал этой фирме все что мог и даже больше, чем следовало бы. На этом все, больше мне отдать нечего. Я растратил все свои силы, амбиции, устремления. Выжал себя досуха. Выгорел и эмоционально, и физически.

И то, что за последние пару месяцев я проиграл в суде шесть дел подряд — самое надежное тому подтверждение. Это тяжелый удар по репутации, а для меня так вообще настоящий крах. Все валилось из рук. Голова отказывалась соображать.

И я прекрасно понимал, что если все так пойдет и дальше, то меня выставят из фирмы. Поэтому решил действовать на опережение, чтобы сохранить хоть какие-то остатки гордости и самоуважения.

— Но хочу сказать, что когда решишь возобновить адвокатскую практику, то обращайся. Двери для тебя будут открыты.

Я кивнул Роберту с благодарностью, хотя и понимал, что вряд ли уже вернусь. Конкуренция в нашем деле очень высокая. Стоит чуть зазеваться — и тебя отправят на обочину.

На мое место найдутся более молодые и дерзкие, готовые рвать жилы и вцепиться конкуренту в горло зубами.

Так что обратной дороги в компанию Штайнера мне не будет. Если только создавать свою контору, с нуля. Но об этом я буду думать позже, не сейчас.

Выхожу на улицу и некоторое время просто стою, вздыхая свежий майский воздух. Вдыхаю глубоко, полной грудью. Наконец-то я чувствую себя свободным.

В столице у меня осталось лишь одно дело. Это — Лана. Не могу уехать, не попрощавшись. Хочу увидеть любимую женщину в последний раз.

Когда я в полной мере это осознал? Да хрен его знает. Может, в тот день на кухне, когда сидел и как конченный слабак жаловался ей на свою жизнь? Или когда в мой кабинет ворвался Белозерский и дал своей ручищей-кувалдой мне в морду? Хорошо, хоть дело было вечером и любопытных свидетелей нашей драки не нашлось.

Да, именно тогда до меня наконец дошло. Что я люблю и все это время любил только Лану. Только сам же отказался от нее, добровольно. И назад мне ее уже никто не вернет.

Я это видел по его глазам, по решительному настрою, с которым он на меня кинулся. Ну да, все правильно. Михаил же не дурак, отдавать свое. Это я как идиот разменял самое ценное, что было в жизни на пустоголовую шлюху в красивой обертке.

Но это только полбеды. Я бы мог еще потягаться с Белозерским, упорства мне было не занимать. Если бы знал, что у меня есть хотя бы мизерный шанс.

Но его не было. Совсем. Я его потерял в тот момент, когда ушел к Анжеле. К этой гребаной лживой потаскухе.

Господи, прошел год, а меня еще не совсем отпустило. Эта дрянь сделала аборт. Конечно, это мог быть и не мой ребенок, но и моим он ведь мог быть. Мог! По срокам все совпадало с той ночью, когда я в нее кончил, а она закатила грандиозную истерику.

И она еще смела лить слезы и ластиться ко мне, когда я зашел к ней в палату. Я даже сказать ничего тогда не смог, просто встал и молча вышел. Предварительно вдарив кулаком по стене.

Тесть попытался было меня остановить, но его я проигнорировал. Мне позарез нужно было убраться из той чертовой клиники.

Правда, вернуться пришлось, ключи от машины в палате оставил. И очень вовремя вернулся. Успел подслушать разговор тестя с его ненаглядной доченькой. А то непонятно сколько еще времени бы ходил как олень-семилеток.

— Ты что натворила? — шипел на дочь Серов. — Совсем ополоумела?

— Пап, — ныла она. — Я же чуть не умерла. Неужели вам совсем меня не жалко?

— А тебе ребенка не жалко было? — рявкнул он.

— Да не могла я его оставить, — взвизгнула жена. — Я Глебу сразу говорила, что не буду рожать сама. Да и вообще, — короткий всхлип. — Не уверена, что ребенок был от него.

— Анжела, какого…?

На этом моменте я вошел в палату. Мне тоже было интересно, какого хера тут происходит.

Дальше начался просто кошмар. Истерики, слезы, сопли Анжелы. Разоралась до такой степени, что пришлось ей успокоительное вкалывать.

А потом были долгие и тяжелые разговоры с тестем. И тещей, которая скакала возле доченьки как недорезанный кенгуру.

На меня пытались давить, но не вышло. Раскопал даже с помощью нанятых людей сексуальные и не только похождения моей супруги. Ткнул родителям Анж потом этими бумагами. С намеком, что в случае чего обнародую их прямо в зале суда.

В итоге согласились разойтись миром. Быстрый развод без раздела имущества и возвращение Анжелочки в родные пенаты.

И вот вроде бы все сложилось для меня относительно удачно, но внутри словно что-то сломалось, необратимо повредилось.

И это было страшно ощущать. Поэтому и цеплялся за Лану, сидя на их с мужем кухне, цеплялся как утопающий за спасательный круг. Искал точку опоры, чтобы опереться и не ухнуть в бездонную пропасть с концами.

На мгновение возникла сумасшедшая надежда на то, что может быть, все еще можно исправить. Что не так уж ей и нужен Белозерский. Что мы могли бы попробовать еще раз. Но нет. В глазах цвета молочного шоколада мелькнула только мимолетная жалость. А еще неловкость от возникшей ситуации. Следов былых чувств там не было и в помине. Да и глупо было этого ожидать.

Так что я остался один на один со своими проблемами и своей любовью. Может, она была жалкая, ущербная, ничтожная, но все же она была. И медленно, день за днем глодала меня изнутри.

Михаил настоятельно советовал мне валить из города, но я отказался. Все что у меня осталось — это работа в фирме, на алтарь которой я положил слишком много, чтобы убегать с поджатым хвостом как побитый щенок.

В итоге мы пришли к консенсусу: пока я не лезу к Лане, он не трогает меня. Собственно, слово я держал. Частично.

Близко к бывшей не подходил, но издали наблюдать мне помешать никто не мог. На некоторое время даже почувствовал себя долбанным сталкером. Я приезжал к ее салону, наблюдал за тем, как Лана приезжает и уезжает. Знал, куда и когда она ходит на обед. Иногда отправлялся в то же кафе, но немного заранее, чтобы сесть за дальний столик и иметь возможность полностью ее рассмотреть.

Оторвался от этой привычки с трудом. Когда понял, что начинаю немного съезжать крышей. А ведь еще приходилось пересекаться и на общественных мероприятиях, разных деловых ужинах, благотворительных вечерах и прочей ереси.

И там уже приходилось наблюдать за ней и Михаилом. И даже мне было видно, как эти двое счастливы. Было неприятно, было больно, но приходилось смотреть правде в глаза.

А правда была в том, что мне с Ланой больше никогда и ничего не светит. Так что оставалось лишь оставить ее в покое. По всем параметрам выходило, что Белозерский лучше меня во всем.

Поэтому постарался поглубже запрятать свои чувства и сосредоточиться на работе. Но и на этом фронте потерпел поражение. Дела шли все хуже и закрыть на это глаза возможности не было.

Думал я долго, тщательно и пришел к единственному решению, которое мог принять.

Так что сегодня я в последний раз потревожу бывшую жену своим присутствием. А потом попытаюсь шагать дальше. С тем, что мне осталось.

Глава 47 Прощание

Это все-таки случилось. В конце января я смогла порадовать Мишу долгожданной новостью. Первые подозрения у меня закрались, когда в срок не начался цикл, а он у меня регулярный, а потом начала побаливать грудь. Но я все равно выждала пару дней прежде, чем делать тест. Очень боялась ошибиться.

Накупила штук пять тестов от разных производителей, и все они выдали один и тот же результат. Две яркие красные полоски. Тянуть резину и устраивать секреты я не стала, сразу же спустилась вниз и предъявила мужу улики.

Тот на несколько секунд завис, а потом стиснул меня так, что затрещали ребра. А после этого сам же и испугался, что мог мне чем-то навредить. Пришлось его долго переубеждать потом, отговаривая от спешной поездки в клинику.

Улыбалась от счастья, сидя в объятиях мужчины, утыкаясь лицом ему в макушку, проводя пальцами по колючей щеке. Смешной такой. Разменял шестой десяток, а ведет себя как ребенок.

А уж что с ним было, когда он услышал биение сердца на УЗИ невозможно описать. Вернее, биение двух сердец. Природа своей щедрой рукой одарила нас двойней. Тут обомлела даже я, про Мишу уж молчу. Он просто впал в прострацию и никак не реагировал.

Все время пока я одевалась, муж просто сидел и смотрел в одну точку. Мне, наверное, около получаса еще пришлось его тормошить. Даже испугалась, что его сейчас инсульт хватит от такого двойного сюрприза.

Но нет, Миша все же отошел. Встряхнулся, посмотрел на меня с каким-то особенным трепетом и прижал к себе. И могу поклясться, что в этот момент в его глазах стояли слезы.

Беременность протекала спокойно, токсикоз почти не мучил. Отекать, правда, начала рановато. Живот немного тянуло, хотя гипертонус и не ставили. Миша же постоянно перестраховывался и вызывал мне врачей по любому мизерному поводу. Трясся надо мной как Кощей над златом, боялся отпустить даже на шаг.

В один момент дошло до того, что он попытался поселить в дом медсестру после того, как меня ночью прихватило судорогой. Естественно, я отказалась. Даже пригрозила, что сбегу куда-нибудь, если он не сбавит обороты.

На учет я встала в частную клинику, которую курировали европейские врачи. Ее мне посоветовала Таяна. Она сама там рожала сына, и теперь вот собралась туда же за вторым. Вернее, за второй.

Мне, в принципе, там все понравилось. И квалификация персонала, и обслуживание, и имеющееся оборудование. Да и Мише тоже. Так что решили не ездить по заграницам, а рожать дома. К шести месяцам муж уже успокоился, особенно после того, как были пройдены первые скрининги, не обнаружившие ни патологий, ни хромосомных нарушений, и перестал так рьяно надо мной бдить.

Ну тут и я вздохнула с облегчением. Хорошо, что малыши развивались нормально.

Надя родила дочь в самом конце марта. Прелестную малышку, обещавшую стать точной копией матери. Причем как по внешности, так и по характеру. Мы с Мишей смеялись, видя как размяк Коля, нянчась с дочерью, Надя же неустанно ворчала, что он ее разбалует.

Впрочем, это только для вида. Сама же тащилась, видя, как муж поет дочери колыбельные. Пусть нещадно фальшивя, но зато с душой. И что всегда готов и памперсы поменять, и из бутылочки ночью покормить.

Наблюдая за Мишей исподтишка, понимала, что и он будет возиться с нашими малышами так же. Если не больше. Это радовало очень. Потому что руки у меня всего две, так что вторая пара будет очень кстати.

Насчет няни не решила еще, но скорее всего придется нанять. Перекладывать на нее обязательства по уходу за своими детьми не хочу, но подстраховка не помешает.

А пока что мне оставалось лишь шерстить сайты для мамочек, есть за двоих, да побольше гулять. Что я и старалась делать. Хотя и работу в салоне не забрасывала, как минимум половину дня проводила там.

В общем, все у нас хорошо. Полет идет нормально. Единственным темным пятном стал недавно завершившийся суд Никитой, закончившийся приговором на длительный срок заключения.

Но тут уже ничего не изменить. Остается только идти дальше.

* * *

Сегодня у нас было второе плановое УЗИ. Мы с Мишей договорились встретиться, вместе пообедать, а потом поехать к врачу.

Только вот в самый последний момент муж позвонил и сказал, что не сможет вырваться пораньше, а подъедет сразу в клинику. Немного поразмышляв, решила пойти перекусить в то кафе напротив, в которое ходила обычно.

Очень уж есть хотелось. Знала, что не вытерплю до окончания приема. Мои малыши были те еще маленькие обжоры. Так что и мне приходилось есть как не в себя. Попробуй тут поголодай, сразу пинки под ребра идут. Так что погладив уже довольно приличных размеров животик, помахала девочкам на ресепшен и вышла на улицу.

И тут же замерла как вкопанная. Потому что на миг мне показалось, будто перенеслась в прошлое. На тротуаре перед салоном, опершись о бок припаркованной машины, стоял Глеб с большим букетом цветов в руках.

Тяжело вздохнула, поправила волосы и подошла к нему. Мысленно чертыхалась. Ну вот что за? Столько времени не объявлялся, а тут принесло, блин, с попутным ветром. Надеялась лишь, что обойдется без сцен и звонков мужу.

— Глеб, ты что здесь делаешь?

— Увидеть тебя хотел. — Глеб как-то тоскливо на меня посмотрел, особо задержавшись на животе. Нервно сглотнул. Тяжело вздохнул. Снова сглотнул. — Какой срок?

— Почти шесть. — потерла живот, ощутив небольшой пинок. — Так что тебе надо? У меня скоро прием у врача. А до этого еще надо успеть перекусить.

— Зайдем в «Аризону»? — махнул рукой в сторону кафе, где я любила обедать.

— Глеб, я никуда с тобой не пойду. Ты меня понял? Не хочу снова ссориться с мужем из-за тебя. И этот веник можешь отправить в мусорку. Я его не приму.

— Лана, — Глеб устало вздохнул, запустил пальцы в волосы. — Я прошу у тебя всего пять минут твоего времени. Ничего больше. А если тебя смущает букет, то…

Глеб метнулся в сторону и всучил цветы проходящей мимо девушке, которая тут же залилась краской. М-да. Обаяние свое Бессонов так и не растерял. По крайней мере, глупые молоденькие девчонки ведутся на раз.

— Так лучше?

— Да, но все же я с тобой не…

— Я уезжаю, Лана. — сказал он наконец, перебив мои возражения. — Наверное, глупо, но не мог с тобой не попрощаться. Выслушай меня, прошу. Много времени не займу.

О как. Я даже растерялась сначала. Глеб выглядел собранно, серьезно. Не похоже было, что держит камень за пазухой. Наверное, если бы он вел себя как раньше, нагло и грубо, то я бы его послала сразу, да и пинка бы дала для ускорения. Но нет, таким потерянным, немного беззащитным я Глеба не видела никогда. Даже в то время, когда мы встречались.

В нем что-то изменилось. Неуловимо, но капитально. И в итоге мое любопытство пересилило осторожность.

— Ладно, пойдем. Я безумно хочу есть. Но не вздумай вытворить какую-нибудь дичь. И да, Мише я скажу, что ты приходил. Так и знай.

— Да говори, — усмехнулся он. — Я его не боюсь. Да и он будет рад узнать, что я свалил из города.

Я лишь покачала головой и направилась в сторону главного входа в кафе. Старалась соблюдать дистанцию между нами, и когда Глеб предложил руку, чтобы помочь подняться по ступеням, я ее проигнорировала.

— Так ты правда, уезжаешь? — спросила, как только мы сделали заказ и официант ушел. Я заказала полноценный бизнес-ланч, Глеб чашку кофе. — Возвращаешься в Европу?

— Нет, — побарабанил он пальцами по столу. Посмотрел на меня в упор. — Я ушел из фирмы. Решил оставить юридическую практику.

— Серьезно? — округлила глаза. От Бессонова такое слышать было странно. Чтобы он оставил свою вожделенную карьеру? Ни в жизнь не поверю.

Бросив случайный взгляд на его левую руку, заметила, что обручального конца там уже нет. Даже следа от него не осталось.

— Анжела постаралась?

— Нет, — ответил он, потерев безымянный палец. — Мы разошлись тихо. Серов разумный мужик. Сам был в ахере от своей дочурки.

— Мне жаль. — это все, что могла сказать.

— Что ж, — Глеб горько усмехнулся, — в итоге каждый получает то, что заслужил? Не так ли?

— Похоже, так, — слабо улыбнулась я, кивая официанту, принесшему заказ. — Тогда почему ушел? Ты же так долго и упорно шел к своей цели?

— И куда это меня привело? — развел он руками. — Сам загнал себя в тупик. Перегорел. Разрушил все, что можно было. Я проиграл шесть последних дел в суде. Шесть, Лана!

— Это плохо.

— Я бы выразился крепче, но, пожалуй, не буду.

— И куда ты теперь? — мне и правда было любопытно. Такой Глеб не вызывал у меня отторжения.

— Пока вернусь в Петровск. Я получил должность преподавателя на юрфаке, на кафедре гражданско-правовых дисциплин.

— Не могу тебя представить в роли препода, — не сдержала я улыбки.

— Я и сам пока еще не могу. Но посмотрим, как говорится. Может, что-то и выгорит.

Мы немного помолчали. Я отвлеклась на свой суп, Глеб пил кофе. Было странно, но никакого напряжения не ощущалось. Будто я сижу с абсолютно случайным человеком рядом, а не с бывшим мужем.

— Лана, скажи, — вдруг снова начал Глеб.

— Да? — отозвалась я, вытерев губы салфеткой.

— Ведь могло у нас с тобой все сложиться по-другому? Могло? Если бы я не облажался?

— Глеб, не начинай даже, — у меня непроизвольно дернулась щека.

— Но все же… Все же… Просто скажи. Ведь ты любила меня тогда? Любила?

На короткое время наши взгляды сцепились, мы оба пропускали через себя кадры прежних дней. Всего того, что когда-то связывало нас.

— Да, Глеб. — не стала врать я. — Любила. Но все давно отгорело. Сам понимаешь, почему. Теперь у меня своя жизнь, у тебя своя.

— Понимаю. — кивнул. — Но все же хочу сказать — прости. За то, каким мудаком был. И до развода, и во время него.

— Я не держу на тебя зла, — ответила после небольшого молчания. — Давно уже отпустила все обиды. Я люблю, любима, жду появления своих малышей. А больше мне ничего не надо.

— Малышей? — зрачки Глеба расширились, заполняя собой всю радужку. — Их что, там двое?

— Представь себе, — снова не сдержала счастливой улыбки. Глеб при этом так странно на меня смотрел, но расшифровать этот взгляд я не могла. Да и не нужно мне это было.

— Кто у вас будет? — спросил хрипло.

— Пока непонятно. Может, сегодня скажут.

— Ясно. Тебя подвезти?

— Не надо, я еще не настолько растолстела, чтобы не влезть за руль. — правда, Миша скоро не даст мне этого делать, но еще неделю-другую, думаю, смогу побыть водителем.

— Тогда я пойду? — одарив меня еще одним взглядом, Глеб расплатился по счету и поднялся. Пока, Лана

— Прощай, Глеб.

Что ж. Вот и все. Думаю, на этот раз двери в прошлое закрылись окончательно. И это к лучшему для всех.

Эпилог

2 Года спустя

Лана

Как же быстро летит время. Вот и для нас эти два года пролетели незаметно. Особенно после того как родились наши дети.

Настя и Алеша. Наш парный комплект. Кстати, эти два маленьких негодника так себя и не показали на УЗИ. Так что покупать одежду пришлось наугад, но мы решили не мучиться и накупили вещичек как для мальчика, так и для девочки. С запасом, так сказать.

Как оказалось, перебдели мы не зря. В итоге все накупленное пригодилось нам сполна.

Роды начались у меня раньше срока и проходили тяжело. Правда, не знаю, кому из нас двоих было тяжелее — мне или Мише. За ту ночь в его шевелюре прибавилось седых волос.

Первые дни малышам пришлось провезти в кувезе. Недовес был приличный. К счастью, адаптироваться они начали быстро и уже через две недели мы смогли выписаться и поехать домой.

А потом началась веселая карусель — первые улыбки, первые звуки, первые шаги. Первые зубики, первые болячки и бессонные ночи.

Но через все это мы проходили вдвоем. Миша с радостью помогал мне, отправляяняню отдыхать.

Что странно, у детей как-то сразу произошло разделение. Лешка больше тянулся ко мне, а Настюшка лезла ластиться к папе. Я даже подшучивала на тему того, что скоро она вырастет и Мише придется отгонять от нее ухажеров лопатой.

Муж усмехался и заявлял, что за этим дело не станет. Свернет шею любому, кто обидит его маленькую принцессу.

— Спасибо тебе, родная, — муж обнял меня, наблюдая как детвора носится в игровой. Сегодня у этой парочки был второй день рождения.

Торт был съеден, свечи потушены, и теперь малышня вовсю стравливала энергию. Рядом с ними носились Стешка, дочка Нади, и дети нашихобщих друзей.

— За то, что подарила мне это счастье.

— Ну, знаешь ли, — усмехнулась я, потершись носом о колючую щеку. — Ты тоже не совсем мимо проходил. Самую капельку поучаствовал.

— Ах, так, — меня игриво куснули за мочку уха. — Может, стоит еще раз поучаствовать?

— Думаю, еще годик стоит подождать. А вот потом…

— Ловлю тебя на слове.

— Миш, я тебя люблю…

— И я тебя, родная. Ты же знаешь. И это не изменится.

— Никогда? — придирчиво уточнила я.

— Никогда.

Я прикрыла глаза, позволяя себе понежиться в объятиях мужа. А потом к нам с веселым визгом прибежали две пары маленьких ножек, которым тоже очень срочно потребовались обнимашки.

Разве может быть в этом мире большее счастье? Для меня — нет.

Глеб

— На этом все. Можете быть свободны. — я дал отмашку и студенты начали торопливо собираться и топать на выход. Некоторые чуть ли стулья не роняли, вскакивая.

Ну еще бы. Последняя пара вечером пятницы всегда кажется нестерпимо долгой. Всем хочется отправиться по своим делам. Кто-то торопится в клуб, кто-то в кино. Иногородние спешат на вокзал, чтобы успеть на последний рейс.

— До свидания, Глеб Викторович!

— До понедельника!

Я лишь улыбался вслед уходящим парням и девушкам, отчего последние начинали краснеть. Впрочем, это были самые робкие. Зачастую сталкивался с совершенно другим эффектом. Особенно когда принимал экзамен.

Студентки строили глазки, флиртовали. Ненавязчиво так расстегивали верхние пуговки на блузках.

Впрочем, быстро прекратили, после того как пару таких умниц отправил с неудом на пересдачу. Нахер мне не сдалось такое внимание от тех, кто в дочери годится. Нет, мужскому самолюбию это очень льстило, врать не буду, но не более того. Огребать проблем, связываясь со студентками, я не собирался.

В целом же, я вполне себе сжился с ролью преподавателя. Мне нравится общаться с молодежью, разговаривать с ними, обучать молодые умы. Это порой возвращает меня к моей собственной молодости, когда я был таким же молодым, порывистым и горячим.

Возможно, позже я и захочу вернуться к адвокатской практике, но точно не сейчас. Пока меня все устраивает.

Как и то, что Лана до сих пор живет в моей голове. Я иногда захожу в ее профиль, смотрю на ее фотографии, на снимки ее детей. Оба, кстати, похожи на Лану. От Белозерского там только цвет глаз.

Я рад, что она счастлива. Правда, рад.

Только вот ночами она приходит ко мне во сне. Такой, какой была раньше, в юности. Открытой, доверчивой, нежной.

Мы разговариваем, смеемся. Занимаемся любовью без устали. И все это кажется более реальным и настоящим, чем то, что делаю днем.

Мое сознание словно расслоилось, проживая две разные жизни. Это сначала пугало до чертиков. Даже к психологу начал ходить. Правда, ничего толкового она мне не сказала. Кроме того, что я должен отпустить свое прошлое, закрыть в него дверь и выбросить ключик.

Но я этого пока так и не сделал. Вошел во вкус. Мне нравилась эта иллюзия счастья, которую охотно создавал мой мозг. Хотелось продлить ее как можно дольше.

Закрыв кабинет и вернув ключ на кафедру, я вышел на улицу. Немного подышал осенним воздухом, вбирая в себя последнее тепло бабьего лета.

Потом. Потом я найду в себе силы и обязательно закрою эту дверь в прошлое. Пока же позволю этому сладкому бабьему лету продлиться в моей душе…

Конец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Распятая любовь

Оглавление

Пролог

Глава 1 Спасение утопающих

Глава 2 Решение принято

Глава 3 Скандал

Глава 4 Развод

Глава 5 Между прошлым и будущим

Глава 6 Неожиданное знакомство

Глава 7 Победа

Глава 8 Последний удар

Глава 9 Шаг в новую жизнь

Глава 10 Новый имидж

Глава 12 Море, пальмы, Новый Год

Глава 12 Переезд

Глава 13 Попалась

Глава 14 Ужин

Глава 15 Горячая ночь

Глава 16 Утро с котом

Глава 17 Приручение

Глава 18 Выход в свет

Глава 19 Грани удовольствия

Глава 20 Другая я

Глава 21 Следующий шаг

Глава 22 Родственники

Глава 23 Счастье

Глава 24 Свадебный подарок

Глава 25 Хлопоты

Глава 26 Свадьба

Глава 28 Милые бранятся

Глава 28 Воспоминания 1

Глава 29 Воспоминания 2

Глава 30 Встреча

Глава 31 Помешательство

Глава 32 Помешательство

Глава 33 Вспышка

Глава 34 Нервы на пределе

Глава 35 Сомнения

Глава 36 Раздрай

Глава 37 Нелепая выходка

Глава 38 Поминки

Глава 39 Стычка

Глава 40

Глава 41 Точка невозврата

Глава 42 Каждому по заслугам

Глава 43 Карты вскрыты

Глава 44 Вот и все

Глава 45 Примирение

Глава 46 Катарсис

Глава 47 Прощание

Эпилог

Nota bene