Библиотека :)

Драйв (пер. Stage Dive & Planet of books Группа, ...) 1822K - Кейт Стюарт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Автор: Кейт Стюарт

Название: «Драйв»

Серия: «Горько-сладкая симфония». Книга первая

Перевод: Bookish Heart Translate

Редактура: Ленчик Кулажко

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Переведено для группы ВК: https://vk.com/stagedive

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/stagediveplanetofbooks

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/bookishheart_321

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Моему отцу, Роберту Скотту, который научил свою маленькую дочь танцевать и показал ей, как важна хорошая песня.

Если кто-то скажет вам, что какая-то песня для него важна, включите ее погромче, закройте глаза и прислушайтесь. В конце концов, вы гораздо лучше поймете этого человека.

— Неизвестный автор

Чтобы вы могли насладиться этой книгой в полной мере, мы сделали ее интерактивной. Каждый заголовок главы является активной ссылкой на песню, которую вы можете слушать во время чтения. А поскольку этот роман является моей личной одой моей движущей силе — музыке — я не смогла удержаться от того, чтобы не добавить свой плейлист на Спотифай.

Надеюсь, вам понравится.

С любовью,

Кейт

Пролог

Someone Like You

Adele

Дыши. Просто дыши.

Всё под контролем, Стелла. Ты сможешь, просто сделай это.

Я включила камеру и быстро пробежалась взглядом по своим заметкам.

Одна минута.

По венам пронеслась электрическая дрожь, просочившись в каждую пору, напоминая, что вот он — тот самый момент.

Тридцать секунд.

Я сделала глоток воды и поставила стакан рядом с ноутбуком, продолжая ждать.

Десять секунд.

Мимолетная тень сомнения мелькнула лишь на секунду, но я тут же прогнала ее.

Пять.

Выдохнула напряжение, нажала «Эфир» и обратилась к камере.

— Бабник, задира, гений, затворник и величайший МС на планете. Даже со всеми этими ярлыками Филлип Престон, известный как Титан, остается настоящей загадкой. Несмотря на целую вселенную, которую он выстроил своими повествовательными текстами, он всегда предоставлял нам самим решать, где в них правда, а где вымысел. Он ворвался на музыкальную сцену пятнадцать лет назад, будучи аутсайдером в недрах рэпа, с хаотичными и отчаянными рифмами, которые отозвались в сердцах слушателей и вытолкнули его на совершенно неожиданный уровень славы. Имея сто восемьдесят миллионов проданных записей, он по-прежнему удерживает свой титул тяжеловеса и остается иконой для своих преданных фанатов, собирая армию новых поклонников на протяжении двух последних десятилетий. Должна признать, я была немного напугана, когда на прошлых выходных села напротив него в его Чикагской крепости. Я, как и миллионы других, — огромная поклонница этого гения. И простота обстановки в его домашней студии, мягко говоря, шокировала. Ощущение было немного безликим: на стенах не висело платиновых дисков, не было личных фотографий, и не присутствовало ни малейшего намека на ту историю, которую он сотворил, став самым скандальным рэп-исполнителем в мире. Он сидел в кожаном кресле с пультом, с бутылкой воды в руке, и говорил о своей любви к рэпу, ловко уводя разговор от вопросов о личной жизни — хотя нам известно, что он недавно расстался со своей давней девушкой, Джордан Уилсон.

Я чуть не прослезилась, когда увидела, как счетчик прямого эфира перевалил за сто тысяч зрителей. Сто тысяч человек смотрели мой подкаст за считанные минуты. Я глубоко вздохнула.

— Но, кажется, моя репутация бежала впереди меня, потому что, когда я села напротив этого рэп-магната, Филлип выглядел так, будто готов к расстрелу. Мы достойно сражались, пока я задавала неудобные вопросы — вопросы фанатов. Вопросы, на которые, я уверена, хотят услышать ответы миллионы его преданных слушателей, и, думаю, вас очень удивят его ответы. Итак, без лишних слов, взгляните на мое эксклюзивное интервью с человеком, который стоит за всеми этими мифами. Смело составляйте собственное мнение, но главное — помните, что важнее всего музыка.

Я вставила ссылку на свое заранее записанное интервью и наблюдала, как цифра просмотров взорвалась, стоило его лицу появиться на экране.

Это был момент, когда моя карьера достигла пика.

С гордостью я смотрела свое интервью с «белым китом», настоящим Моби Диком ¹музыкальной индустрии. Великолепный, блистательный и крайне неуловимый, Филлип Престон был самым сложным артистом, с которым можно было говорить откровенно. И я была той девушкой, к которой он обратился, чтобы нарушить молчание: он рассказал о своем пути к успеху, о родителях, о бывшей жене и, наконец — после долгих уговоров, словно по минному полю, — заговорил о своих недавних отношениях. Он преподнес мне на серебряном блюдечке личные подробности своей жизни, в то время как все остальные журналисты потерпели неудачу, и это было сродни чуду.

Это было мое величайшее достижение как музыкального журналиста. Я летала, парила, пока мой телефон начинал разрываться от сообщений. Никому, ни единой душе, я не рассказала о своем эксклюзиве. Я была на адреналиновом пике, когда уведомления начали всплывать одно за другим на экране телефона. Сотня, две сотни сообщений, а потом я увидела, что количество зрителей резко подскочило до полумиллиона. Полмиллиона! Я нервно рассмеялась и зашла в социальные сети Филлипа. Он только что выложил ссылку на мой подкаст с нашим интервью. У меня отвисла челюсть. Только на одной платформе у него было более восьмидесяти миллионов подписчиков.

Число зрителей продолжало расти. Я сделала это. Я ахнула, когда просмотры перевалили за миллион.

Миллион человек смотрели мой подкаст.

Миллион человек смотрели мой подкаст!

— ААААА! — закричала я в пустоту, оглядывая пустую комнату. Я вскинула обе руки вверх, когда цифра просмотров преодолела отметку в два миллиона. — О, Боже мой! — Я вскочила из-за стола, а глаза наполнились слезами невероятного изумления.

У меня никогда не было больше миллиона просмотров. Никогда. И те набирались месяцами. Это был величайший карьерный взлет в моей жизни. Я снова посмотрела на телефон, страстно желая поговорить с кем угодно. На экране высветился средний палец Лекси, и я не смогла не ответить на звонок.

— АААААА! — заорала я прямо в трубку.

— Стелла?

— Да! Ну что, все хорошо? Как думаешь, я задала правильные вопросы? Я монтировала его девять часов!

— Чего?

— В смысле, чего? Интервью Титана!

— Ты взяла интервью у Титана?

Небольшая часть моего восторга тут же улетучилась.

— Это был не тот звонок, на который стоило отвечать.

— Ты, блядь, взяла интервью у Титана?!

— Да. Я хотела всех удивить.

— И не взяла меня с собой?

— Прости. Почувствую вину позже.

— Ага, — ее голос понизился. Я услышала, как смыли воду в унитазе. — Да, Стелла, это чертовски круто. — Снова спустили воду.

— Ты где?

— Я в туалете в «Марки».

— Ладно. В общем, я сейчас на пределе, женщина. Мой телефон, в буквальном смысле, взрывается. Пять миллионов просмотров, Лекси. Пять миллионов!

— Я так счастлива за тебя, Стелла.

Я нахмурилась:

— Да уж, по этому удивительно монотонному тону я сразу поняла.

— Прости, — и тут ее голос ломается. Моя лучшая подруга никогда не плачет. Никогда.

— О, черт. Что случилось?

— Я перезвоню тебе, хорошо? Не хочу портить тебе момент.

— Ты ничего не испортишь. Ты не смогла бы это испортить. Обещаю. Меня будет штырить еще несколько дней. Так что, говори. Почему ты в туалете?

— Я на свидании вслепую. Он привел меня на свадьбу.

— Ну, и? Тебе нужна отмазка? Это на тебя не похоже. Ты же прямолинейная, как танк. Просто скажи ему свое обычное: «Дело не во мне, дело в тебе». — Улыбаюсь, вспомнив, как она использовала эту фразу при мне, отшивая басиста с вихром и дурным запахом изо рта.

— Стелла.

Я узнала этот тон. Он всегда был предвестником чертовски плохих новостей.

— Что? Говори.

— Это его свадьба.

Я бросила взгляд на часы, застегивая чемодан. До рейса оставалось полтора часа. Времени впритык.

— Чья свадьба?

— Стелла…

— Я знаю, как меня зовут. Черт, кто… — Меня пронзило внезапное осознание, и мое сердце рухнуло на пол. Я молчала, пока она нервно тараторила.

— Каковы шансы? Каковы, черт возьми, шансы? Я не знаю, что делать. Хочешь, я уйду? Для такого нет инструкций. Ты вообще хотела это знать? Что он женился? Не могу поверить, что только что видела, как он женился! Кто, черт побери, оказывается на свадьбе бывшего парня своей лучшей подруги? Я не могла тебе не сказать. — Она всхлипнула, пока вокруг нее то и дело смывали воду в унитазах.

— Стелла, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Я сдержала подступившие слезы.

— Я в порядке, конечно. Я в норме. Почему ты плачешь?

— Не знаю, — она всхлипнула. — Вчера мне позвонил Бен, и все просто пошло к чертям собачим, и тут сегодня это дерьмо происходит, и я знаю, что ты счастлива. Знаю. Но… я имею в виду, это же…

Я подняла руку, словно она могла это видеть.

— Не говори мне больше ничего, ладно? Всё в порядке. — Я посмотрела на свое отражение в зеркале — с кровати, в соседнюю ванную.

Ничего не изменилось. Я не плакала. Я была в порядке.

— Всё нормально. Рада, что ты мне сказала. Мне нужно ехать в аэропорт, иначе опоздаю на рейс.

На языке вертелось уйма вопросов. Выглядел ли он счастливым? Была ли она красивой? И еще больше вопросов, за которые я ненавидела себя, и на которые Лекси никогда не смогла бы ответить. И все же мой разум и сердце не желали держать эти вопросы взаперти.

Красивее ли она меня? Смотрел ли он на нее так же, как на меня? Сделал ли он ей предложение от всего сердца? Думал ли он обо мне в тот момент? Думает ли он обо мне сейчас, хоть на краю своих мыслей? Появляюсь ли я в его снах так же, как он иногда проникает в мои?

Все мои мысли были эгоистичны. Все до единой. И из всех чувств, которые могли посетить меня в тот день, самоненависть была последней, что я ожидала увидеть во главе парада. Я заставила себя говорить:

— Оставайся.

— Ты уверена?

— Да, конечно. Я в порядке.

— Дерьмо случается. И всегда с тобой.

— Я знаю.

— Такое ощущение, будто карма или Бог, или еще кто-то тебя ненавидит. Это просто полный пиздец.

Я иронично рассмеялась, хотя внутри сердце бешено колотилось.

На линии повисла тишина, пока мы обе ждали хоть какого-то решения, которое не собиралось приходить.

— Стелла, Господи, мне так жаль.

— О чем? Прекрати. Ты знаешь, я бы тебе все рассказала, если бы ситуация была обратной. Мне нужно идти. Люблю тебя.

— Люблю теб… — Я повесила трубку прежде, чем она успела закончить, застыв посреди гостиничного номера.

Я уставилась на большую бронзовую статую Будды, стоявшую за стойкой регистрации, пока мой шумный телефон дребезжал в крошечном рюкзаке. За спиной по каменному руслу в лобби тихо струилась вода.

Все голоса сливались в неясный гул. Все звуки затихли, пока я гипнотизировала статую взглядом. Ручка чемодана, крепко сжатая в руке, казалась единственным, что удерживало меня от того, чтобы последовать примеру Будды.

— Мэм.

Вырванная из оцепенения, я уставилась на стоящего передо мной мужчину. У него были аккуратно подстриженные, темно-каштановые волосы и светло-карие глаза. Он одарил меня белоснежной улыбкой.

— Вам понравилось у нас?

Ему нужны были слова. А мне оставалось лишь сказать ему несколько.

— Да, спасибо.

— Куда вы направляетесь сегодня?

— Мне нужно такси до аэропорта. — Я поняла, что не ответила на его вопрос, но никак не могла заставить себя переживать по этому поводу.

— Швейцар на улице вызовет вам машину. У вас есть еще багаж?

Я медленно покачала головой и вернула взгляд к Будде, в то время как мой телефон продолжал вибрировать в рюкзаке.

— Похоже, у нас обоих сегодня напряженный день.

Мои глаза снова встретились с его, прежде чем он посмотрел мне за плечо на выстроившуюся сзади очередь.

Женился? Конечно, он женился. А почему бы и нет?

— Желаю вам отличного полета.

Администратор на ресепшене тактично отпустил меня. Ни у него, ни у Будды не было для меня ответов. Я собралась с силами настолько, чтобы добраться до бордюра, где меня поприветствовал швейцар в толстом пальто.

— В аэропорт?

— Да, пожалуйста.

— Как прошло ваше пребывание?

Порыв северного, весеннего воздуха ударил мне в лицо, пока я оставалась закупоренной за новой стеной настороженности и насильно заставляла себя говорить.

— Все было великолепно, спасибо.

Пожилой мужчина внимательно изучал мое лицо, и я отвела взгляд. Напряжение было густым, оно словно просачивалось в мое тело. Плечи поникли, голова кружилась, и я знала, что он видит эту трещину во мне. Я была в этом уверена. Мама всегда говорила, что мое лицо меня выдает. Но мог ли этот швейцар увидеть мой стыд? У меня не было никакого права так себя чувствовать. Абсолютно никакого права. Но это не имело значения. Я все равно чувствовала — зависть, ноющую боль, острый поворот ножа, который снова и снова впивался мне в грудь, отказываясь быть проигнорированным.

Его свадьба.

Я подавилась очередным порывом ледяного ветра, когда швейцар спустился с бордюра, ступив в грязный снег, и открыл мне дверь такси. Водитель забрал чемодан из моей руки, и через секунды мы уже мчались к аэропорту, пока небоскребы исчезали за запотевшим окном.

— Куда направляетесь сегодня?

Мой телефон снова взорвался серией резких сигналов, и я полезла в сумку, чтобы его отключить.

— Домой.

Он на мгновение взглянул на меня в зеркало заднего вида, после чего понял намек. Я вела себя откровенно грубо, и даже не извинилась. Мое лицо горело, в груди полыхал пожар.

Возьми себя в руки, Стелла.

Я расстегнула твидовое пальто, внезапно почувствовав острую потребность в более прохладном воздухе. Я хотела, чтобы он покрыл меня с головой. Хотела заморозить себя, но знала: даже при минусовой температуре я все равно буду чувствовать этот ожог.

Через несколько минут, у входа в аэропорт, я рассматривала людей, которые спешили мимо меня, прячась от пронизывающего ветра. Двигаясь со скоростью улитки, я прошла сквозь раздвижные двери и замерла в центре этого хаоса. Воздух пронизывала волна шума: голоса, цокот каблуков рядом со мной, писк сканеров багажа. Я сфокусировалась на одной из стюардесс, которая стремительно проносилась сквозь толпу: уверенная походка, волосы собраны в аккуратный пучок на макушке. Рядом с ней плавно скользил ее идеально собранный багаж. Я на мгновение задумалась, куда она летит, пока она обгоняла коляски, двигаясь к контрольно-пропускному пункту. По меньшей мере пятьдесят человек ждали проверки, и я не хотела, чтобы они смотрели на меня. Никто из них. Я была не в состоянии улыбаться, не в состоянии вести светские беседы. Опустив глаза, я сделала шаг вперед, а затем заставила себя сделать еще один.

Он женат. Ну и прекрасно.

Продолжай идти, Стелла.

Я вытолкнула глубокий выдох, выпрямила плечи и образно стряхнула с себя пыль. Я была невероятно хороша в этом. Я делала это всю свою жизнь.

Лекси была права. Случайности, совпадения, жестокость жизни и извращенное чувство юмора судьбы всегда играли огромную роль во всем, что касалось его. Их обоих. Может быть, так жизнь давала мне понять, что именно в этот день, как ни в какой другой, я нахожусь на правильном этапе своего пути.

Тогда почему же это так нестерпимо больно?

Я ушла так далеко от того места, где каждый из этих знаков имел значение. От того периода, когда я анализировала и переанализировала все до такой степени, что сводила себя с ума, пока, наконец, просто не позволила вещам быть такими, какие они есть.

И я смогу сделать это снова. Смогу сделать это снова так легко, если только сумею перешагнуть через это. Жизнь, которой я жила, была моим утешением.

Потому что Лекси была права.

Я была счастлива.

Уверенная в том, что самое худшее позади, и, без сомнения, слегка драматизируя, я полезла в сумочку за своим удостоверением личности. Именно в этот момент я услышала первые ноты песни, которые зазвучали из динамиков аэропорта.

— Твою ж ма… — Я осеклась, прикрыв рот от ужаса. Каждая голова в очереди повернулась в мою сторону; сотни глаз изучающе скользнули по мне. Несколько матерей крепче прижали к себе детей с отвращением на лицах, и я заметила ухмылки пары парней, стоявших впереди. Парализованная, пока песня проникала в мои уши и детонировала в моей груди, я быстро прошептала свои извинения, схватила ручку чемодана и улизнула прочь, словно только что крикнула «Бомба!».

Униженная и не желая подвергать себя новым взглядам, я, не поднимая глаз, покатила чемодан обратно в вестибюль аэропорта. Несколько миль спустя, когда мой рейс уже благополучно поднялся в воздух без меня, со лба стекал пот, пока я пыталась совладать со своим бессвязным, блуждающим разумом. Неуютно укутанная в зимнее пальто, я бесцельно бродила по аэропорту, таща за собой легкий чемодан, который теперь казался тяжелым, как ящик с кирпичами, без всякой цели.

Меня всегда ранила именно музыка. Она наносила самый большой ущерб. В каждый божий день моей жизни ей сопутствовала песня. Некоторые дни повторялись. Иногда я просыпалась с текстом, кружащим в голове. Порой эти слова задавали тон моему дню, и я, словно рабыня, следовала за ним. Но некоторые песни были подобны острому ногтю, тыкающему в открытые раны мыслей. Потому что музыка — это величайший библиотекарь сердца. Нескольким нотам было под силу перенести меня в прошлое, в самые болезненные моменты. Возьми любую песню из картотеки своей жизни, и ты сможешь привязать ее к воспоминанию. Она откликается, резонирует, и там ей суждено остаться. И неважно, сколько карточек из этой картотеки ты захочешь вырвать и сжечь, как старые телефонные номера, чтобы освободить место для новых, — эти песни останутся и будут угрожать заиграть снова.

И песня, что кружилась в глубинных закоулках моего разума — пока я изо всех сил пыталась вырвать ее из картотеки — отлично изувечила меня благодаря моей доброй подруге по имени Случайность, и жестоко вытаскивала наружу каждое связанное с ней воспоминание. Она жгла изнутри, проходя будто ожогом через нос и легкие, пока я шагала по белому кафелю аэропорта в своих изрядно поношенных кедах и смотрела на исписанные маркером строчки песен, которыми я их разрисовала.

Эта песня была татуировкой на моем сердце, как и несколько других. И второй раз в жизни я хотела, чтобы музыка остановилась. Мне нужно было, чтобы это повторение прекратилось. Я не хотела чувствовать этот ожог. Он был слишком всепоглощающим.

И эта логика была абсурдной.

Пока я обливалась потом, глядя на мелкие трещины и пятна на полу подо мной, я четко осознавала несколько вещей.

Первое: в этот день я никуда не полечу.

Второе: я не перезвоню Лекси и не задам ей ни единого вопроса.

И третье: я отказывалась признавать. Боль была слишком осязаемой, слишком живой.

Что это за особенность женской психики, которая не позволяет нам игнорировать старые раны, давно минувшие муки и воспоминания о мужчинах, с которыми мы себя связали?

Раньше я думала, что мужчины — эксперты в том, чтобы забыть о прошлом и двигаться дальше, но я, наконец, стала достаточно взрослой, чтобы знать: это не так. Их воспоминания столь же яркие, столь же болезненные. Просто они лучше умеют отпускать.

Измученная, я остановилась посреди своей прогулки, и в меня врезался мужчина.

— Простите! — поспешно извинилась я, пока он крепко держал меня за руку, чтобы удержать нас обоих. Он был слегка лысеющим, с добрыми зелеными глазами, и с ног до головы одет в армейский камуфляж, брюки заправлены в берцы. Солдат.

— Все в порядке, — тихо ответил он, поправляя сумку на плече и подмигнув мне, прежде чем направиться к группе других людей, одетых так же, как он. Я отошла от плотного потока людей, прижавшись спиной к стене, пока секунды тянулись.

Проклятье. Что ты творишь, Стелла? Едь домой!

Разъяренная на саму себя, я решила перенести свой билет на более поздний рейс и прекратить это безумие, но тут подняла глаза и увидела неоновую вывеску прямо над собой. Я поморщилась от мерцающих, ярко-желтых букв, которые бросались в глаза, подмигивая мне, как будто живые.

Едь. Едь. Едь.

«Alamo.² Едь с удовольствием.» Мои ноги двинулись раньше, чем я успела всё обдумать — прежде чем смогла убедить себя, что веду себя слишком драматично, и что эта новость ни на йоту не изменила мою жизнь. Я сама отвечаю за себя и за свою реакцию. Все эти разумные мысли просочились сквозь мой рассудок и были отметены медленным истечением разочарования из моей груди.

Когда дело доходило до мужчин в моей жизни, мои эмоции были моим криптонитом, как и моя нерешительность.

И в тот день в аэропорту я вновь была парализована и тем, и другим.

Я ехала.

Я прокатила чемодан до стоянки пятьдесят два, щелкнув брелоком разблокировала Nissan Altima и забросила багаж в багажник. Внутри затхлого салона я опустила лоб на руль, завела машину и опустила окно. Прохладный воздух ударил мне в лицо, вырывая меня из оцепенения и усталости. Я взглянула на часы на приборной панели. Прошло всего три часа с момента моего подкаста.

Три часа.

Пристегнув ремень, я достала телефон из рюкзака, чтобы ввести маршрут. У меня уже было больше уведомлений, чем я смогла бы прочитать за неделю, и электронные письма продолжали сыпаться. Меня ждали шестьсот непрочитанных сообщений, и я не могла заставить себя взглянуть ни на одно из них. Я вызвала Siri, назвала ей свой домашний адрес и включила передачу, пока она проговаривала первые указания.

Мой пятичасовой перелет превратился в двадцать с лишним часов за рулем. Я злилась на себя, злилась на Лекси, просто… была зла. Я резко переключила коробку передач обратно на парковку и ударила по рулю. Даже в тихой машине музыка не прекращалась. Она отказывалась ослабить свою мертвую хватку. Петля сжималась вокруг моего сердца, стискивая его, как тиски. Рана открывалась, и я была бессильна это остановить. Она кровоточила, напоминая о том, где я была. И если я не могла это остановить, значит, я приму всё. Всё, что во мне осталось, вся та часть меня, которой требовалось завершение, показала: мне придется пережить это снова, шаг за шагом, песня за песней.

Но, в действительности, я не верила в точку в отношениях.

Нет, точка — это был предлог для одних, козел отпущения для других. Этот миф не делал ничего, кроме как временно заглушал боль от тоски по человеку. И после того звонка, того сообщения, той короткой встречи, того момента во времени, когда предполагалось, что ты можешь двигаться дальше, приходило осознание: на самом деле, это лишь перезапускало таймер разбитого сердца.

Любовь не умирает, даже когда ты прекращаешь ее питать. Нет срока годности у этой жгучей тоски по тому, с кем ты делила свое сердце, жизнь и тело.

Схватив телефон с сиденья, я помедлила лишь секунду, прежде чем открыть плейлист, который составила много лет назад. Если уж я собиралась потворствовать себе, то сделаю это как следует.

Мертвой хваткой вцепившись в руль, я полные полчаса пробивалась сквозь пробки, пока, наконец, не выехала на трассу и благополучно не выбралась из города. Впереди сотни миль открытого шоссе до первого съезда.

Проглотив ком в горле, я нажала «Play».

Глава 1

Mr. Brightside

The Killers

2005

— Стелла, давай быстрее!

— Иду! — крикнула я сестре, Пейдж, которая уже спускалась по бетонным ступеням к своей машине.

Заперев входную дверь, я прижала телефон к уху, пока он звонил, медленно спускаясь по лестнице ее квартиры. Звонок, как и всю последнюю неделю, остался без ответа. Когда включилась его голосовая почта, я с трудом сдержала злые слезы, рвущиеся наружу.

— Это я, но ты и так знаешь. — Глубоко вдохнув, я заставила себя держаться ровно, хотя внутри чувствовала это отторжение, как миллион пчелиных укусов. Он отнял у меня два месяца жизни, немного моей преданности, и больше он не получит ничего. Боль от его безразличия переросла в гнев, когда моя сестра настойчиво посигналила из машины. — Думаю… — Я тяжело сглотнула, обращаясь к той маленькой части себя, которую никогда не верну. — Думаю, самое время сказать тебе: пошел ты на хуй, Дилан. Береги себя. — Я повесила трубку, дала двум слезинкам упасть и тут же вытерла их, прежде чем дойти до заведенной машины.

Как только села сзади, Пейдж, с пониманием окинув меня взглядом, оценила ущерб, пока ее парень, Нил, отъезжал от бордюра.

— Все еще не отвечает?

Я покачала головой, пожав плечами.

— Все кончено.

Пейдж нахмурилась:

— Вот придурок.

Я испепелила ее взглядом, указав на затылок Нила. Я не хотела обсуждать Дилана при нем. Нил был классным парнем, но он не из тех, кто говорит о чувствах, да и вообще о многом другом. Он был молчаливым, что, в общем-то, и к лучшему, потому что Пейдж была настоящей болтушкой. На самом деле, ее невозможно было заткнуть. В этом мы были похожи. Но она слишком уж вникала в мою личную жизнь, с тех пор как я переехала к ней.

— Ты быстро оправишься, — сказала она, не испугавшись моего смертельного взгляда, вызванного вторжением в личную жизнь и тем, что она выставила напоказ мой статус отношений. Она бросила взгляд на Нила. — И что? Он видел, как ты целую неделю слонялась по нашей квартире в унынии.

Я переехала к Пейдж и ее парню, чтобы сэкономить деньги родителей. Они не могли помочь мне снять квартиру, пока копили на мое обучение. Мне нужно было основательно обосноваться и начать работать в Остине до начала учебы осенью, но я все пустила на самотек после того, как встретила Дилана, и мало чего добилась. Мотаясь туда-сюда в Даллас, чтобы повидаться с ним, и бегая на его концерты, я убила свою машину — ту самую, которую получила на первом курсе старшей школы. Старушка «Черная Бетти» отслужила свое, но у меня не было никакой финансовой возможности купить что-то новое. В итоге я застряла в Остине: ни работы, ни машины, ни парня.

В старшей школе я халатно относилась к учебе из-за своей одержимости концертами и набрала баллы чуть ниже тех, что требовались для поступления в Техасский университет. Последние два года я вкалывала как проклятая в колледже, чтобы сдать все необходимые предметы и набрать достаточно высокий средний бал для перевода на факультет журналистики. Но это была не единственная причина моего переезда. Остин был Мировой столицей живой музыки. А в сочетании с программой Техасского университета это было идеальное место, чтобы набраться опыта.

У меня были грандиозные планы на будущее.

Планы, которые не имели ничего общего с этим ходячим сексом, солистом группы, за которым я охотилась в Далласе. У меня оставались месяцы лета, чтобы взять себя в руки и продолжить реализацию этих планов, но не было никаких проблем со сбросом накопившегося напряжения, которое я пережила за два года жизни у родителей, пока приводила дела в порядок. Чего мне точно не нужно было, так это шестифутовый³ болван, который все испортит. И я не собиралась ему это позволять. Отнеся это к интрижке, я засунула Дилана в коробку с надписью «Упс». И все же мое несчастное, заблудшее сердце шептало, что между этим фронтменом⁴ и мной могло бы что-то быть.

Вздохнув, я посмотрела на телефон в ожидании сообщения, которое не придет, и прокляла себя за то, что была такой чертовски наивной. Дилан ослепил меня своей смазливой внешностью и соблазнительным голосом. Он не сбивал меня с толку, не подавлял, но я чувствовала к нему притяжение — к его энергетике и на сцене, и вне ее. Он был простым в общении, забавным и почти ничего не принимал всерьез.

Я полагала, что тоже нахожусь в категории «ничего серьезного». Все его товарищи по группе говорили, что я ему нравлюсь. Я верила им, а не самому источнику и словам, которые он говорил, а они, в основном, касались планов его группы. И это было типично для меня: очароваться его талантом и ослепнуть из-за этого, ведь моим планом было добыть сенсацию за кулисами. Я должна была получить диплом и, надеялась, устроиться в достаточно приличное издание, которое даст мне шанс путешествовать по миру с гастролями. Но мои мечты на этом не заканчивались. Я хотела быть своего рода новатором. Оставить уникальный след. Я бы позволила музыке вести меня. Но мне нужно было быть осторожной, потому что музыка привела меня к Дилану. И после недели без него, его молчание сказало мне: с моей стороны это было увлечение, а для него — способ скоротать время.

Он говорил, а я слушала, а потом мы трахались на его диване. Он был по-настоящему увлечен мной, только когда я стояла прямо перед ним, а теперь у меня не было ни единого шанса на это. Я выставила себя полной дурой, решив, что это нечто большее, и вздрогнула, вспоминая о своих жалких попытках построить что-то реальное между нами. Слово «группи⁵» пронеслось в голове, пристыдив меня, и я съежилась от самой этой мысли. Больше ни капли не продам своей гордости. Я отказывалась быть причисленной к чертовым группи. Я была писателем, несмотря на мое недавнее группи-подобное поведение. Упс.

— Я завязала с музыкантами, — заявила я сестре, которая внимательно наблюдала за мной со своего места. — Вообще завязала со свиданиями. По крайней мере, на какое-то время. Сейчас не время для этого.

Хотя родителям я сказала, что нахожусь в Остине, я тайком моталась в Даллас и останавливалась у Дилана или друзей между концертами. Теперь, когда я окончательно переехала в Остин, я полностью зависела от сестры.

— Мне нужно найти работу.

Она провела руками по своим длинным темным волосам и собрала их в хвост, пока говорила. С генетикой нам с сестрой повезло. Обе унаследовали светло-оливковый оттенок кожи благодаря нашим наполовину латинским корням, за исключением того, что у нее были темно-карие глаза, а у меня — серые, как у отца, которые иногда меняли цвет в зависимости от моей футболки. Если она была худой, то я — немного плотнее, особенно в бедрах. И пока она одевалась так, будто ходила в престижную школу, я была сплошным рок-н-роллом. Но когда мы вместе входили в комнату, не возникало никаких сомнений, что у нас общие родители.

Прикусив губу, накрашенную розовым блеском, она взглянула на Нила, а затем на меня.

— Хочешь попробовать работать со мной?

— Официанткой? — Я вздрогнула. — Без обид, но ни за что. Из меня получится ужасная официантка. Я найду что-нибудь поблизости и буду ездить с тобой, пока не куплю машину.

Она кивнула. Ее беспокойство было скорее обо мне, нежели о моей ситуации. Но из-за нашего различия в образе жизни я была уверена, что наше соглашение начнет стеснять нас рано или поздно. Она была из тех девчонок, кто рано ложится спать и приходит на работу вовремя, держа всё под контролем. Я же была «совой», которая жаждала живых концертов и очередного куража, и почти всегда опаздывала, если только не бежала в направлении музыки.

— Прости, — тихо сказала я. — Я облажалась, Пейдж. Меня немного занесло. — Я проглотила свою задетую гордость. — Я скоро съеду, обещаю. — Мой голос дрогнул, когда мы подъехали к въезду в комплекс и остановились у знака «Стоп».

— С тобой все будет в порядке. Ты ведь знаешь, да? — Не любительница проявлять нежности, она положила ладонь мне на колено ровно в тот момент, когда какой-то парень открыл заднюю дверь и сел рядом со мной.

Я отшатнулась и изучающе уставилась на него, пытаясь запомнить детали для полиции, пока во мне одновременно сработали инстинкты «бей или беги». Он рассматривал меня с не меньшим интересом.

Запаниковав, я обратилась к незнакомцу:

— Чем мы можем тебе помочь?

Полные, клюквенного оттенка губы изогнулись в ухмылке, пока он изучающе рассматривал меня.

— Не знаю, сестренка, а ты можешь мне помочь?

Пейдж хихикнула, глядя на мое возмущенное лицо:

— Стелла, это Рид. Я же тебе про него рассказывала. Говорила, что он здесь живет, помнишь?

— Помню, — соврала я. На самом деле, нет. Я была слишком занята тем, что вилась вокруг придурка из Далласа, чтобы запоминать что-либо об Остине. Смирившись с тем, что теперь я навсегда застряла в месте, куда так упорно стремилась, я посмотрела на Рида, сидящего рядом и вторгающегося в крошечное пространство машины. Его левая рука была в салатовом гипсе, а сам он выглядел так, будто только что принял душ. Темно-каштановые волосы до подбородка блестели на концах от воды. Простая белая футболка обтягивала широкие плечи и сужалась к подтянутой талии. На нем были темно-синие джинсы и черные ботинки. Макушка его головы касалась крыши машины. Это было всё, что я заметила, прежде чем отмахнуться от него и позволить мыслям о моей прошлой жизни взять верх.

Я согласилась на вечер с сестрой, чтобы заглушить скуку и раздражающую рутину моей новой жизни. Пейдж сказала, что это будет один из первых вечеров, когда она не пойдет в бар, и что «младшая сестренка» приглашена.

Мне пришлось сдержать свое «вот уж, блядь, спасибо» и принять приглашение. Я потратила дни на то, чтобы слоняться по лесистому парку напротив ее квартиры и драить ее унитаз, чтобы оправдать свое проживание. Спонтанность была единственной философией моей жизни. Чтобы существовать, мне нужно было освободиться от рутины, а Остин пока что был настоящим тираном. Сначала моя машина, потом мой парень.

Остин — 2, Стелла — ни хера.

Пейдж оживленно говорила, пока мы ехали в район на окраине города. Я все еще зациклилась на сообщении, которое оставила Дилану, и на том, которое мне не придет в ответ, поэтому даже не потрудилась спросить, куда мы направляемся. Мы вошли в дом с галлоном текилы и пакетом, полным напитков. Меня представили каким-то коллегам, чьи имена я даже не стала запоминать, прежде чем устроилась на диване в гостиной просторного дома. Все остальные вышли на веранду, а я сидела внутри в своем маленьком пузыре отчаяния.

У меня не было никого в Остине, кроме сестры, которая решила, что разница в пять лет делает ее матриархом наших отношений. Я дала ей эту свободу, потому что, честно говоря, мне было абсолютно все равно. Тем не менее, Пейдж была добра ко мне: она позаботилась о том, чтобы я комфортно спала на ее диване, и приготовила для меня первую за вечер маргариту на кухне, которую я легко осушила.

Осматривая обстановку — несочетаемую мебель, книжные полки, заставленные бесконечными книгами в твердом переплете, безделушками и обилием растений, — я заметила стойку с журналами. Я вытащила один, «Spin», с обложкой, на которой было написано: «Foo Fighters: Секретная жизнь Дэйва Грола⁶», и начала листать. Сквозь приоткрытую дверь патио доносились смех и запах травки, и я взглянула поверх журнала. Все на улице казались в отличном настроении, сидя за столом для пикника, выложенного разноцветной плиткой, потягивая крепкую маргариту и болтая. Сквозь смех пробивалась песня The Killers «Mr. Brightside», и даже в моем кислом настроении я начала напевать.

На середине интервью я изучила снимки Дэйва Грола и снова выглянула через открытые жалюзи, чтобы посмотреть на Рида.

Рид был немного похож на Дэйва Грола.

Или, может быть, Рид пытался быть немного похожим на Дэйва Грола.

Под действием текилы всё это казалось до слез смешным, и я рассмеялась над их сходством, снова переводя взгляд на него.

Глаза Рида нашли мои, и я быстро отвела взгляд. Но было уже поздно.

Дверь открылась.

— Над чем смеешься?

— Я не смеюсь, — рассеянно сказала я, переворачивая страницу.

— Окей.

— Просто читаю про твоего близнеца, — сказала я с ухмылкой, хотя была уверена, что из-за льдогенератора на кухне и стены между нами он не услышал.

— Что?

Текила, или полнейшая глупость, снова заставили меня говорить.

— Ты немного похож на Дэйва Грола.

— Это он похож на меня.

— Значит, ты часто это слышишь?

— Черт, ежедневно. И у нас много общего.

— Ты в группе?

Из кухни показалась его рука в гипсе с ответом:

— Не сегодня.

— Да уж, отстой. Сочувствую.

Я не стала спрашивать его, что случилось с рукой, потому что мне было все равно. Я не могла. Изо всех сил я старалась не думать каждую минуту о Дилане и об унижении, что позволила такому парню хоть в чем-то взять надо мной верх. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и погрустить с журналом в руках. Я взяла другой, начала листать и вздрогнула, осознав, что Рид выжидающе стоит у края дивана со свежей маргаритой в руке. Неважно, насколько он был хорош собой, я не хотела его компании.

— Планируешь к нам присоединиться?

— Нет, — я перевернула страницу, хотя не прочитала ни слова. — С сегодняшнего дня я завязала с общением с представителями мужского пола, особенно с теми, кто имеет отношение к музыке.

— Я тебя не клеил.

Мое лицо слегка загорелось, когда я снова выглянула из-за журнала. Он возвышался надо мной, и я немного поерзала под его пытливым ореховым взглядом, в котором больше было зеленого, чем коричневого. Природа одарила его широким, римским носом и красиво очерченной челюстью. Загорелая кожа руки, которая не была в бинтах, говорила о том, что он провел на солнце все лето. Его волосы высохли и превратились в иссиня-черные пряди, которые вместе образовывали идеальный, шелковистый беспорядок. Он был забит татуировками: широкий черный браслет вокруг видимого запястья и плотные, четкие узоры, которые исчезали под футболкой на бицепсе. Несмотря на белоснежную улыбку, весь он был в темном — от волос до ботинок. Рид источал уверенность и не стеснялся смотреть на меня в упор до такой степени, что мне стало совершенно не по себе.

Несмотря на то, что моя гордость только что потерпела поражение, я встретила его взгляд мертвым взором.

— Я и не думала, что ты меня клеишь.

— Ты абсолютно точно так и подумала, — сказал он, и рядом с его нижней губой, сквозь щетину, промелькнула ямочка. — Но не волнуйся, сестренка, — добавил он с саркастической уверенностью, — ты в безопасности.

Я закатила глаза и снова вернулась к журналу «Spin», лежавшему на моих бедрах.

Через несколько секунд дверь захлопнулась. Позже я снова выглянула на веранду и увидела, что он разговаривает с Пейдж, и была уверена: она рассказывает Риду, почему я больше не встречаюсь с музыкантами.

— От всего сердца, иди на хуй, Пейдж, — выдохнула я, когда Рид снова взглянул на меня, его темные глаза окинули меня легким равнодушием.

— Ну, слава богу, я в безопасности, — прошептала я с сарказмом. Медленно на его лице появилась новая улыбка — такая, по которой сразу стало ясно: он расслышал каждое мое слово.

Глава 2

Word Up

Cameo

— Стелла, давай, детка, давай!

Мама?

Сонная после дневного сна, я огляделась в пустой спальне сестры. Тем утром я проснулась раздраженной после очередной ночи на диване, затягивающем как зыбучие пески, и исчерпала свой список дел. Снова вылизала ее безупречно чистую, однокомнатную квартиру, которая на данный момент могла бы пройти инспекцию «белой перчатки».

На своем ноутбуке я заполнила двадцать заявлений о приеме на работу и провела четыре часа за старыми выпусками Behind the Music ⁷по VH1 — моей, можно сказать, библии и отправной точки моей одержимости закулисной жизнью музыкантов. Мне нравились истории о тех, кто пережил самые тяжелые времена, и об их эпических переломных моментах.

Поскольку и Нил, и Пейдж были на работе, мне ничего не оставалось, кроме как бродить по двору их комплекса под адской техасской жарой, пока совсем не вымоталась. В конце концов я выбрала несколько часов отдыха на ее кровати вместо дивана, который каждый раз проглатывал меня целиком, — чтобы хоть раз поспать в кровати, а не на диване.

— Смотри, как она отжигает! — голос моей мамы был безошибочно узнаваем, и я резко подскочила с кровати, совершенно сбитая с толку.

Я отчетливо слышала своих родителей в гостиной сестры. Когда я, в сонном оцепенении, вышла в коридор, с удивлением обнаружила, что мамы и папы там нет. Вместо них на диване сидела и смеялась Пейдж, а рядом с ней делал то же самое Рид. Оба уставились в телевизор.

— А чувство ритма у нее есть, это точно! — ворковала моя мама с гордостью, когда до меня, наконец, дошло, что происходит.

Рид первым заметил меня в дверном проеме. Его глаза скользнули по мне, а затем вернулись к экрану. Я последовала за его взглядом и подсела к сестре, державшей в руках пульт.

— Пейдж, ты что творишь?

— Пришло твое видео ко дню рождения, — ответила она, забавляясь моим смущением.

— Я вижу, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты его включила? Это не круто.

— Боже, какая ты была милашка, — сказала она, игнорируя меня и кивая на домашнее видео.

Все взгляды в гостиной были прикованы к моей миниатюрной копии, которая отжигала на кухне родительского дома. Я сидела в подгузнике, размахивала пухлыми ручками и качалась под грохот песни Cameo «Word Up», доносящейся из объемных колонок, которые недавно установил Нил.

— Моя мишутка! — услышала я смешок отца. — Смотри, как она отжигает. Она и правда умеет двигаться.

— Мишутка? — спросил Рид.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но Пейдж меня опередила.

— У нее до двух лет не было волос. А те, что были, стояли торчком на макушке. Видишь? — Пейдж указала на экран. — Мило, правда? Она бегала с ирокезом задолго до того, как это стало модно! — Пейдж подтолкнула Рида локтем, и они оба уставились на меня с одинаковыми ухмылками.

Игнорируя их, я погрузилась в фильм, наблюдая, как мои родители восхищаются пухлым, почти лысым малышом на полу своей кухни. Молодая и полная энергии, мама опустилась на колени на плитку, поставила передо мной большую кастрюлю и дала деревянную ложку. Она дважды постучала по ней, прежде чем передать ложку мне. Ее темные волосы ниспадали ниже плеч, и я почувствовала внезапный приступ ностальгии, заметив на ней платье. Оно было белоснежным с фиолетовыми цветами. Платье до сих пор висит в ее шкафу, пожелтевшее и забытое. Но на экране она была восхитительна, когда призывала меня ударить деревянной ложкой по кастрюле. Я жадно схватила ее и начала колотить.

Уже не интересуясь реакцией Пейдж или Рида, я устроилась в одиноком кресле рядом с телевизором и смотрела на свою первую попытку стать музыкантом, как вдруг Пейдж снова подколола меня.

— Но ты так и не стала играть лучше, — пошутила она.

— Наверное, некоторым суждено родиться просто фанатами, — вздохнула я, наблюдая за этим зрелищем.

Саркастичный, но любящий голос моего отца прозвучал в тот момент, когда я начала колотить по кастрюле изо всех сил.

— Возможно, это была не самая лучшая идея, — сказал он матери, когда я вошла в образ полноценной рокерши и вложила в это всю свою мощь.

— Обалдеть, — сказал Рид, посмеиваясь, его глаза были прикованы к экрану. — Ваши родители, похоже, классные.

— Так и есть, — ласково подтвердила Пейдж. — Они и правда классные.

Мама улыбалась мне, пока я изо всех сил старалась изобразить больше музыки и издавала невероятно громкий визг.

— Ты породила монстра, — сказал отец, в то время как мама посмотрела прямо в камеру. — Однажды ты станешь знаменитой, Эстелла.

— Просто… ну, может, не как барабанщица, — ласково рассмеялся отец, невидимый на видео, как раз в тот момент, когда я взбесилась, став похожей на пухлого безумного маппета⁸, который с серьезным видом рычал и задавал этой кастрюле жару.

Мои родители, Пейдж, Рид и я безудержно засмеялись, прежде чем видео перешло к титрам. Это было сообщение, в котором говорилось, что они любят меня, чтобы я нашла работу и не бросала ее — напоминание о моей несостоявшейся музыкальной карьере. Следом за этой шуткой в титрах говорилось о том, что они гордятся мной. Меня захлестнули чувства, сердце наполнилось теплом — к черту свидетелей — и смахнула слезу из-под глаза.

— Я чертовски рад, что оказался здесь и увидел это, — сказал Рид с самодовольной усмешкой, намереваясь при первой же возможности устроить мне ад, прежде чем перевел взгляд на меня. — С днем рождения.

— Оно только в субботу, и не надо недооценивать мои таланты. Я «укротила» эту кастрюлю, — заявила я, поправляя свой растрепанный после сна хвост.

— Она пыталась играть на всем, и я имею в виду абсолютно на всем! — простонала Пейдж. — Барабаны — о нет, просто кошмар. Пианино — ну, она укусила своего преподавателя. А гитара, боже, это было ужасно. Она даже валторну где-то откопала и пыталась вступить в школьный оркестр.

— Ни хрена себе, — пробормотал Рид, прикусив нижнюю губу, едва сдерживая улыбку. Он уже проявил больше эмоций, чем я видела за всю неделю нашего знакомства.

— Она была невыносима, но родители продолжали покупать ей инструменты. В конце концов, ей пришлось сдаться, когда она поняла, что не сможет зарабатывать на жизнь, играя на треугольнике.

Я показала сестре средний палец, а Рид не сводил с меня глаз. И вот снова это ощущение, статическое электричество, которое шумело в моей груди из-за его пристального внимания. Я хотела только одного: чтобы он отвернулся.

— Зато она собирается стать журналистом, — сообщила Пейдж Риду. — Разве не так, мишутка? — она улыбнулась с сестринской гордостью. — Стелла решила стать «Британской энциклопедией музыкантов и критиков».

— Серьезно? — Рид поднял бровь.

Пейдж кивнула:

— Спроси ее, о чем угодно. Я абсолютно серьезна. Просто спроси ее.

— Давайте не будем спрашивать меня о чем угодно, — сказала я, зевая и глядя на часы, понимая, что впустую потратила еще один день, никуда не продвинувшись.

Пейдж кивнула на стойку рядом со мной.

— Они и открытку прислали.

— Ее ты тоже открыла? Ну, чтобы убедиться, что ты всё испортила?

— Да ладно тебе, мне нужно было как-то тебя разбудить, и мне пора в душ. Я пахну как буррито. И я взяла смену сегодня, так что ты снова одна. Нил тоже задержится на работе.

Она поднялась с дивана, посмотрела на Рида и протянула ему пульт.

— Я быстро.

Рид взял у нее пульт, как будто они делали это годами. И, насколько я знала, так оно и было. Мы с Пейдж мало общались, после того как она уехала из дома. Она всегда приезжала на праздники, и когда у нее наконец хватило смелости объявить, что у нее есть парень, который живет с ней, и родители это приняли, они с Нилом стали приезжать чаще. Ее приглашение пожить у нее до начала учебы было настоящим спасением — наши родители буквально лезли во всё. И все же я не могла избавиться от ужаса, который пробежал по мне при мысли об еще одной одинокой ночи в ее квартире.

— Я поеду с тобой, — пробормотала я. — Попытаюсь найти работу.

Пейдж нахмурила брови:

— Смена длится шесть часов.

— Ты могла бы высадить меня или одолжить свою машину.

— Ни за что, — отрезала она. — Я видела, как ты водишь.

— Я вожу нормально.

Пейдж закатила глаза, прежде чем повернуться к Риду.

— Она водит так же, как играет на барабанах.

— Настолько плохо? — вмешался Рид.

В ответ он получил от меня персональный, красноречивый взгляд «от всего сердца пошел на хуй».

— Через двадцать минут после того, как она села за руль, она врезалась в припаркованную машину.

У меня не было особого оправдания:

— Это было четыре года назад.

— Я не одолжу тебе свою машину, но куплю буррито на ужин, — крикнула она, скрываясь в спальне.

Ты могла бы остаться дома на всю ночь и что-нибудь написать.

Обычно я бы ухватилась за шанс написать новую статью, но сейчас чувствовала себя особенно невоодушевленной. Мне нужно было попасть на концерт, и как можно скорее.

Внезапно оказавшись наедине с Ридом и зная, что мне, вероятно, потребуется провести минут десять в ванной после сестры, я начала собирать одежду из своей дорожной сумки, которая стояла рядом с камином. У сестры была однокомнатная квартира что надо — но места для гостей практически не было. И хотя Нил был мил со мной, я чувствовала, что он не в восторге от моего присутствия.

У меня не было времени переживать из-за своих жалких «отношений». Мне нужны были деньги, и быстро. Остин — город не из дешевых, и пришло время этому птенцу вроде меня по-настоящему вылететь из гнезда. Родители планировали оплатить два года обучения в Техасском университете. Мы были, скажем, из простых. В нашем детстве денег всегда было «впритык». Но когда Пейдж уехала из дома, на сберегательных счетах для оплаты учебы не осталось почти ничего. Они хотели, как лучше, но у них никогда не получалось откладывать. Зато любви у них всегда было больше, чем денег, и я с радостью выбирала их поддержку вместо всего остального.

Для них было облегчением, когда я не поступила в Техасский университет с первого раза. Когда мы сели обсуждать, что делать дальше, в их глазах смешались облегчение и тревога за мое будущее. Я вкалывала изо всех сил, чтобы оплатить свои первые годы в колледже, в то время как они скребли по крохам и откладывали на следующие два года. Но у нас всё получилось, и я была в Остине. А в Остине таились мои надежды на начало, которое, как я молилась, приведет меня к карьере, о которой мечтала с момента просмотра первого эпизода Behind the Music.

Воспрянув духом от легкого энтузиазма и решив не позволить Дилану испортить мне настроение еще больше, я быстро сварила себе кофе и распланировала свой день. У меня было мало идей насчет работы, которая бы мне действительно нравилась. Я быстро составила мысленный список мест, куда могла бы дойти пешком от ресторана сестры.

Казалось, когда сестра вышла из комнаты, она унесла с собой и внимание Рида, что меня полностью устраивало. Он снова залип в телевизор, пока я доставала шорты, ярко-голубые кеды и футболку с надписью Tasty Burger ⁹и с тем самым выражением лица Сэмюэла Джексона «только попробуй». Я метнулась в спальню и переоделась, пока Пейдж принимала душ, затем расчесала свои слегка волнистые волосы, нанеся немного масла, чтобы утяжелить их и укротить непослушные пряди. Нарисовав толстые стрелки и накрасив ресницы тушью, я покрыла губы ярко-розовым блеском и сбрызнула запястья и шею духами Пейдж.

Вернувшись, я обнаружила Рида на кухне. Он замер, поднеся бутылку воды ко рту, оглядев меня.

— Классная футболка.

— Согласна.

— Думаешь, в таком виде ты найдешь работу? — спросил он.

Оскорбленная, я окинула взглядом его джинсы, ботинки и футболку.

— Ну ты, похоже, нашел.

— Как скажешь, сестренка, — он прошел мимо меня и снова занял свое место на диване.

Я не искала офисную работу. Наоборот, надеялась найти что-нибудь на Шестой улице, среди клубов. Я понимала, что это будет непросто — ведь мне не было еще двадцати одного, но попробовать стоило. Всё лучше, чем разносить заказы в Тех-Мех¹⁰.

Готовая объявить войну чопорному Остину, я взяла телефон, чтобы написать Лекси — единственному человеку, которого мне действительно жаль было оставлять в Далласе. Она уверяла меня, что приедет в Остин, как только я соберу достаточно денег на квартиру, и ее единственной задачей будет ее обстановка. Она была очень похожа на меня в том смысле, что ее мать не могла обеспечивать ее ни дня после старшей школы. И поскольку ее мать полагалась на нее в присмотре за младшим братом — девятилетним «сюрпризом», получившимся во время отпуска в Пуэрто-Рико, — Лекси не могла освободиться и переехать ко мне, пока не начнется школа. Это давало мне несколько недель, чтобы всё устроить. Мне нужен был кто-то, кроме сестры, которая была занята своей жизнью, чтобы помочь сохранить мотивацию.

Я:Я тут схожу с ума. Это была ошибка?

Лекси:О нет! Не могу дождаться, когда приеду. Ты уже нашла работу? Почему ты не приехала в Даллас на выходные?

Я: «Черная Бетти» сломалась. Я тебе писала два раза. Рассталась с придурком, кстати. Была дерьмовая неделя.

Лекси:Ты писала? Черт, прости. Я была занята Рико, а он как полноценная работа. Боже, я никогда не буду заниматься сексом без презерватива и спермицидного комбинезона. Похоже, именно поэтому мать заперла меня с братом на всё лето, прежде чем отпустить в мир. Что случилось с Диланом?

Я: Он бросил меня. По крайней мере, я так думаю, потому что мы не разговаривали ВООБЩЕ. Он просто перестал звонить.

Лекси: Я надеру ему задницу. Серьезно. Если увижу его, то ему конец.

Я: Пожалуйста, не делай этого. И не звони мне. Я сижу рядом с парнем.

Лекси: А ты быстро переметнулась.

Я: Это друг сестры, и у меня ощущение, что он тоже придурок.

Лекси:Ни хрена себе! Горячий? Пришли фотку.

Конечно, она проигнорировала ту часть сообщения про придурка. Для Лекси такие парни — как неоновая вывеска с надписью: «Притормози и отдохни здесь!». Но надо признать, что она умела вести себя с мужчинами. Никогда не выставляла свои чувства напоказ, а ее холодная внешность была силой, с которой нужно считаться. Она придерживалась философии: ничего серьезного до двадцати пяти. Лекси клялась, что в ее сексуальной жизни командуют гормоны, а вот остальным рулит голова. И, признаться, я начинала всё больше соглашаться с ее логикой.

Я: Ни за что! Я не буду фотографировать его. Он сидит в паре футов от меня!

Лекси: СФОТКАЙ. Я хочу посмотреть.

Да к черту всё. Я подняла телефон, как раз в тот момент, когда Рид повернулся в мою сторону, и сделала снимок.

Он выгнул бровь:

— Ты только что меня сфотографировала?

— Нет.

Я нажала «Отправить».

Я: Он видел, как я это сделала. Я тебя ненавижу.

Лекси: ОХУЕТЬ, КАКОЙ ЖЕ ОН ГОРЯЧИЙ!!

Ее мать была права, пугая ее. Лекси так и застряла в подростковой стадии одержимости парнями. Но надо признать, что для девушки, живущей по принципу «полюбила и бросила», у нее были довольно высокие стандарты, и она была скорее «шлюхой поцелуев». С этим я соглашалась по всем фронтам. Поцелуи были всем. Ну, сразу после вступительного гитарного риффа.

На данный момент я покончила с мужчинами. По-настоящему покончила. П.О.К.О.Н.Ч.И.Л.А.

Лекси: Мне подходит. Я приеду на выходных на твой день рождения и заберу его себе.

Я закатила глаза, когда Рид прочистил горло.

Я подняла взгляд:

— Да?

— Ты серьезно только, что сфотографировала меня и отправила тому, с кем переписываешься?

— Ты еще скажешь мне спасибо.

Его глаза ожесточились.

— Мне не нужна помощь, чтобы подцепить кого-нибудь, сестренка.

— О? Ну и отлично, потому что я только что зарегистрировала тебя как сексуального преступника.

Лекси:Ты знаешь, на кого он похож?!

Я: На подсудимого номер #2345678

Лекси:Что?

Я:Ничего. Потрясающий план. Ты приезжаешь на охоту за мужиками. Хоть торт-то будет?

Лекси: ПРОСТИ. Я знаю, тебе больно.

Я:Всё в порядке. Справляюсь лучше, чем думала. Ему было плевать на меня. Я не настолько глупа. Знаешь, что странно? Я больше зла, чем ранена. Зла на себя.

Лекси: Он был горячим, и иногда забавным. Но я говорила тебе, что он придурок. Обещаю, твой день рождения будет незабываемым. Я позабочусь об этом. Но серьезно, отойди куда-нибудь и позвони мне. Мне нужно понять, разводишь ты меня или нет.

Я: Не развожу. И я не хочу о нем говорить. Это странно, но я в порядке. Я знала. В глубине души знала.

Лекси: Он был полным придурком.

Жалкая часть меня хотела его защитить. Но я знала, что не стоит.

Я: Оглядываясь назад, думаю, ты, возможно, права.

Лекси: Я рядом, если что.

Я: Знаю. Люблю тебя. ХО

Я подняла глаза и увидела, что Рид наблюдает за мной.

— Что?

Он сжал губы в тонкую линию, и у меня было предчувствие, что то, что он собирается сказать, может развязать войну, но нас прервала Пейдж.

— Готовы? — она посмотрела на нас обоих, и я была уверена, что она чувствует напряжение, что и подтвердил ее нахмурившийся лоб, прежде чем она схватила сумочку со стойки.

Мы с Ридом находились в противоположных концах гостиной, но с таким же успехом могли быть на разных планетах.

Глава 3

Feel Good Inc

Gorillaz

— Сделай погромче, пожалуйста, — попросила я с заднего сиденья, всё еще раздраженная тем, что у Рида, судя по всему, и в мыслях не было изобразить джентльмена и уступить мне переднее место. Было очевидно, что он засунул меня в какую-то категорию, где, по его мнению, я заслуживала минимум внимания, а в идеале — полное игнорирование.

Я не была поклонницей Рида.

Но он отлично ладил с моей сестрой. Разговор и личные шуточки давались им легко. На самом деле, мне не удавалось вообще вставить и слова.

— Вы можете, пожалуйста, сделать погромче?

Они оба проигнорировали меня. Сестра продолжала ехать в центр города, без умолку болтая о каких-то недавних проделках, в которые они вляпались.

Я откинулась на спинку сидения, кипя от злости, уверенная, что один из них или оба услышали меня. Когда песня закончилась, Рид лениво потянулся к консоли и прибавил звук на следующем треке. Я сузила глаза, наблюдая, как по его лицу медленно расползается самодовольная ухмылка, когда он бросил на меня короткий взгляд.

Ах. Ты. Мудило.

И в этот момент ощущение превратилось в уверенность. Мне не нравился Рид.

— Давай заглянем в паб после работы, — небрежно бросил Рид.

— Не могу, — моя сестра кивнула в мою сторону.

— Ну, пожалуйста. У меня липовый ID с семнадцати лет. Ты же знаешь, Пейдж.

Рид пожал плечами:

— Попытка — не пытка.

— Ни за что, чтобы эти придурки лапали мою младшую сестру? Нет, спасибо.

— С ней будет всё в порядке. Ты же знаешь, я не дам ее в обиду.

Мое следующее заявление прозвучало примерно так:

— У меня есть презервативы.

Пейдж сверкнула на меня глазами в зеркало заднего вида, пока Рид хохотал.

— Хватит изображать мамочку. Я отлично разбираюсь в пенисах и вагинах. Мне не нужно, чтобы ты меня защищала.

Рид оглянулся на меня, когда я скрестила руки, как четырехлетний ребенок.

— Господи, если бы знала, что ты будешь такой чертовски опекающей, я бы осталась в Далласе.

Пейдж вздохнула:

— Пенисы и вагины?

— Ну, я только на третьем курсе. Эксперименты еще не начались, но я буду держать тебя в курсе.

Рид запрокинул голову, расхохотавшись. Я проигнорировала его и подалась вперед, вцепившись в подголовник сестры, пока говорила с ней:

— Почему ты вдруг стала Мэри Поппинс? Ты же знаешь, что я могу постоять за себя.

— Тебя только что бросил солист группы под названием «Мясо».

Разозлившись на сестру за ее неспособность хранить мои личные секреты, я нанесла ответный удар:

— А я видела вибратор в твоем комоде! Мы собираемся обсуждать каждую личную деталь при нем?

Пейдж резко нажала на тормоз на светофоре и обернулась, стреляя в меня взглядом.

— Какого хрена, Стелла? Ты роешься в моих вещах?

— Какого хрена, Пейдж? Тебе обязательно было упоминать его? Это ведь тоже личное! Забудь. Я не еду с тобой. Возьму ключи и поеду домой на такси.

— У тебя нет денег, — огрызнулась она.

— Найду. Зеленый свет.

Я указала на неоновый свет светофора перед нами, как раз, когда кто-то посигналил. В машине было тихо, пока мы не подъехали к El Plato Cantina — «Бар Тарелка». Самое тупое название для техасско-мексиканской кухни, какое только можно придумать. Было очевидно, что владельцы — белые, и они слепили это название без особых раздумий, прежде чем выложить целое состояние, чтобы открыть ресторан.

Рид достал два чистых фартука из бардачка, пока она пыхтела на переднем сиденье.

— Никто тебя не осуждает. Я восхищаюсь твоей раскрепощенностью, сестренка, — сказала я, выходя из машины, а Рид расхохотался еще громче — прямо перед тем, как получить удар в грудь от моей сестры. Она выдернула ключи из замка зажигания, вышла из машины, а затем набросилась на меня:

— Не ройся в моих вещах!

— Я не рылась в твоих вещах! Я постирала твое белье и просто убирала его, когда случайно наткнулась на вибратор. Тебе бы, кстати, стоило обзавестись чем-нибудь поинтереснее.

Рид пытался завязать свой фартук, мучаясь с гипсом. Я уже собиралась спросить его, как он вообще сможет разносить тарелки, но передумала, когда сестра огрела меня дозой ненужной «жестокой любви».

— Может быть, тебе не стоило сюда приезжать.

Обиженная и разозленная, я ответила ей тем же:

— Серьезно, Пейдж? Ты так быстро от меня отворачиваешься? Для человека, который так беспокоится о моем благополучии, ты заставляешь меня чувствовать себя нежеланной гостьей в незнакомом мне городе. И вместо того, чтобы помочь мне, ты потратила последний час, отпуская шуточки в мой адрес при своем лучшем друге и выкладывая ему обо мне то, что его совершенно не касается!

— Дамы, — осторожно произнес Рид, наблюдая за нами через крышу машины.

— А ты не лезь, — огрызнулась я, когда он поднял руки, выглядя скорее заскучавшим, чем обороняющимся.

Пейдж уже собиралась снова взорваться, когда я остановила ее.

— Не беспокойся. Я съеду, как только получу первую зарплату.

— Стелла…

Я уже шла в направлении… ну, я понятия не имела куда, но я обязательно найду работу, прежде чем вернуться к ней.

— Извини за то, что побеспокоила тебя, Пейдж. Скоро ты вернешься к своей потрясающей жизни!

— Немного драматично, не находишь? — парировала она. — Но это же ты, Стелла? Вечная королева драмы. Может быть, поэтому…

Я обернулась, сверкнув на нее взглядом, и по затылку пробежал знакомый жгучий разряд.

— Серьезно? Поэтому мой парень бросил меня? Это ты собиралась сказать?

Пейдж стояла, пылая от злости, пока Рид обошел капот машины и направился к ресторану. Позволив гневу взять верх, я прыснула в него своим ядом:

— А ты — мудак!

Бледная шея Пейдж покрылась багровым румянцем.

— Так, Стелла, хватит!

— А что, — я пожала плечами, — раз уж мы проясняем отношения.

Рид ухмыльнулся и вошел в быстро заполняющийся ресторан. Я поставила перед собой миссию, выбесить его так же, как он меня.

Раздраженная тем, что десятиминутная поездка на машине вот-вот разбомбит наши отношения, я протянула слегка колючую оливковую ветвь.

— Слушай, прости, но это был свинский поступок, Пейдж. Я как раз этого и боюсь: насолить тебе или Нилу и оказаться обратно в Далласе. Ты знаешь, я благодарна тебе за то, что ты меня приютила. И ты знаешь, какая у меня была неделя. Я немного на взводе, и ты сама понимаешь, что сейчас я полностью завишу от тебя.

Она прикусила губу, глядя на землю между нами.

— Знаю. Прости. Рид — отличный парень. Тебе просто нужно его узнать и дать ему шанс. Я не должна была говорить те вещи при нем, но, честно говоря, он многое о тебе знает. Он мой лучший друг.

— Я поняла. А я — нет?

— Нет, ты — моя сестра, — сказала она смягчившимся взглядом. — Это значит гораздо больше.

— Мне бы хотелось, чтобы это было так. — Я фыркнула, и мы обе неуверенно улыбнулись.

— Сучка.

— Стерва.

— Увидимся позже? — сказала Пейдж с улыбкой, завязывая фартук поверх джинсов.

— Если тебе повезет, — поддразнила я.

— Хоть бы повезло. Не заставляй меня волноваться, ладно? — она ускорила шаг, направляясь к крыльцу ресторана, затем обернулась и посмотрела на меня с тем самым опекающим выражением в глазах.

Я обреченно вздохнула:

— Ладно. Я не буду заставлять тебя волноваться.

— Деньги нужны?

— Немного, — отрезала я, еще больше ненавидя свое положение.

Она рассмеялась, вытаскивая из кармана двадцатку.

— Я освобождаюсь в одиннадцать, так что возвращайся к этому времени, хорошо?

— Одолжи мне машину.

— Забудь.

Двадцать баксов и офигенная футболка — вот и всё, что у меня было, когда я вошла в оживленный офис Austin Speak, городской газеты, которая финансировалась исключительно за счет рекламы и бесплатно распространялась в каждом газетном киоске.

Само здание находилось в сомнительном районе города. Это было не то место, откуда хотелось бы уходить в одиночестве ночью. Тем не менее, несколько кварталов, которые я прошла, чтобы добраться туда, немного познакомили меня с улицами Остина, моего дома на следующие несколько лет. Остин был масштабной ареной исторической, коммерческой и дизайнерской коммерции.

У меня было несколько причин для переезда сюда, но самой веской была музыка. Согласно моему гениальному плану, я всегда думала, что буду работать в таком месте, как Austin Speak, чтобы набраться опыта, хотя в глубине души понимала, что без диплома и опыта это будет трудно провернуть. И я была уверена, что платят там дерьмово. Мне придется найти еще одну работу, чтобы компенсировать ежемесячные расходы, но это была моя первая остановка и единственная работа, которую я действительно хотела, пока продолжала учиться.

Я отправила массу разных резюме и приложила к ним несколько написанных мною статей, но не получила ни слова в ответ. В этой охоте одной настойчивости было мало, но тогда она была всем, что у меня оставалось.

В редакции царила суета — мимо дешевой деревянной стойки ресепшена сновали люди. Светловолосая, веснушчатая девушка-администратор, выглядевшая моей ровесницей, поприветствовала меня улыбкой и похвалила Сэмюэла на моей футболке, прежде чем спросить, чем может помочь.

— Я хочу здесь работать. Как мне получить должность?

Ее смех эхом прокатился по этому смехотворному подобию вестибюля, и несколько сотрудников за столами позади нее замерли в напряжении.

— Ух ты, какая прямолинейная.

— Прямолинейная, честная, трудолюбивая. Я была бы ценным приобретением для этого места, — заявила я, отмечая ретро-линолеум горохово-зеленого цвета и облупившуюся краску на стенах.

Она подняла руки, ладонями ко мне:

— Не пытайся продать себя мне. Не я здесь за аренду плачу.

— Тогда кому мне себя продавать?

— Нейту Батлеру.

— Отлично, могу я увидеть Нейта Батлера?

— Он на совещании.

Я посмотрела на нее с подозрением:

— Он всегда на совещании, не так ли?

Ее улыбка стала шире.

— В этом и заключается твои должностные обязанности, — продолжила я. — Не так ли? Отвечать на телефон и принимать сообщения, потому что он всегда на совещании?

Она поджала губы, сдерживая смех. Я была готова к тому, что в моем будущем меня ждет не что иное, как захлопнутые двери. Но у меня были те самые подходящие туфли, чтобы втиснуть ногу в проем ради отчаянной попытки, которая потребуется, чтобы меня восприняли всерьез.

Большую часть времени в колледже я потратила на написание различных статей о современных артистах. На моем жестком диске хранилось несколько миллионов слов. Обычно я никогда не ввязывалась в дела, не зная всех деталей заранее — особенно если на кону была работа, о которой мечтала. Но действовать наугад, полагаясь на интуицию, было еще одним навыком, которым мне предстояло овладеть, если я собиралась стать силой, с которой считаются.

Итак, будучи совершенно неподготовленной, я смотрела в упор на администратора, готовая сделать всё необходимое, чтобы добиться встречи с человеком по имени Нейт Батлер.

— Я не хочу говорить «Я подожду». У меня нет терпения для этих фокусов. Помоги мне, а?

— Он и сам довольно прямолинеен. Ты уверена, что не хочешь вернуться и подготовиться получше? — она взглянула на мою футболку.

Я усмехнулась:

— Думаешь, галстук оживит этот образ?

Она покачала головой, широко улыбаясь.

— Согласна, смело. — Я искала любой намек на то, что она поняла мою отсылку к «Криминальному чтиву¹¹», но разочаровалась, когда поняла, что она ее не уловила.

— У него случайно нет слабости к брюнеткам с характером?

— Нет, он, скорее, по длинноногим тихеньким блондинкам.

Я сморщила нос:

— И, должно быть, любитель грудастых? Я права?

— Вполне возможно. А еще он близок со своей матерью.

— Это хорошо. Возможно, порядочный человек.

— Он, в общем-то, засранец, — заверила она. Мы обе улыбнулись.

— С этим у меня проблем нет. Придется брать харизмой.

— Я бы тебя наняла, — она подмигнула, взяла трубку и вопросительно посмотрела на меня.

— Стелла Эмерсон, — гордо объявила я. — Сокращенное от Эстелла.

Ее улыбка показывала, что ей нравится мой сарказм.

— Испанское имя?

— Тексиканское¹².

Она громко расхохоталась, на этот раз привлекая внимание всех в комнате позади нее. Я весело помахала самым раздраженным лицам — широко распахнув глаза и шевеля руками, как черлидерша с помпонами. Видимо, за стойкой ресепшен счастье умирало.

— Нейт, тут к тебе Стелла Эмерсон. Нет, у нее нет записи…

Прежде чем он успел найти отговорку, я аккуратно забрала у нее телефон. Она была скорее ошарашена, чем расстроена. Она мне нравилась.

— Мистер Батлер, я займу всего пять минут вашего времени.

На другом конце линии послышалось колебание, а затем:

— Миссис Эмерсон…

— Мисс.

— Мисс Эмерсон, если вы попросите Сьерру назначить для вас…

— Сьерра? — спросила я, прикрыв динамик рукой. — Мне нравится, хорошее имя. Твоя мать, должно быть, любит тебя больше, чем моя.

Она прыснула со смеху, пока я продолжала свою абсурдную импровизацию.

— Я пришла на собеседование, сэр.

— Понимаю…

— У нас сегодня собеседование, — я посмотрела на часы на столе Сьерры, — в четыре тридцать.

За одним из столов, расположенных в круглом медиа-зале, открылась дверь. Я ожидала, что оттуда выйдет лысеющий мужчина с растрепанными волосами и вспыльчивым нравом. Вместо этого появился джентльмен с теплым медным оттенком волос, в идеально сшитом костюме, который, сквозь ряд столов, казался лишь на несколько лет старше меня. С телефоном в руке, он взглянул на мой внешний вид и вздохнул, прежде чем снова поднести трубку ко рту.

— Мисс Эмерсон, я прекрасно знаю, что у вас нет никакого собеседования.

— Сексуальный голос, — прошептала я Сьерре.

— Я это уже слышал, — сказал он, не впечатлившись.

Я прочистила горло:

— Прошу прощения. Мы уже потратили минуту на споры. Я заберу оставшиеся четыре.

Он издал еще один вздох, прежде чем перевел взгляд с Сьерры на меня — задержав злобный взгляд на моей новой подруге.

— Проходите.

Я вернула телефон Сьерре:

— Извини, отчаянные времена.

— Надеюсь, он тебя наймет, — сказала она, совершенно невозмутимая моим трюком.

— Я тоже. В любом случае, с меня выпивка.

— Договорились, — сказала она, как только зазвонил телефон. Она подмигнула мне, отвечая:

— Austin Speak. — Она помолчала, затем улыбнулась, глядя на меня глазами, искрящимися смехом. — Мистер Батлер на совещании.

Направляясь обратно к открытой двери, я окинула взглядом столы, выискивая за ними хоть какой-то признак жизни. Остальные кабинеты пустовали. Всего в Austin Speak работало двенадцать человек. У меня не было ни единого шанса.

И всё же я решительно прошла в дверь, закрыла ее за собой и обернулась, чтобы увидеть самого красивого мужчину, которого когда-либо встречала.

— Добрый день, мистер Батлер.

Глава 4

Numb/Encore

JAY Z / Linkin Park

Нейт Батлер был богом, которого, должно быть, кто-то спрятал и забыл на старом складе, замаскированном под офис. Густые волосы теплого медно-русого оттенка были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб. Темные брови, ярко-голубые глаза и точеные черты лица складывались в облик, от которого трудно было отвести взгляд, в то время как телосложение оставалось загадкой, скрытой под костюмом. Он сидел в своем кресле, оценивая меня пристальным взглядом. Когда его глаза опустились на мою футболку, они слегка потеплели, но ухмылку он тут же спрятал. Сэмюэл Л. Джексон оказался отличным ледоколом.

— Позвольте угадать, мисс Эмерсон, — начал он, — вы фрилансер и ищете постоянное место в редакции, готовы на всё, лишь бы пробиться сюда?

— Я студентка, третий курс журналистики, и я готова на многое, но далеко не на всё, — поправила я. — Я отправляла вам письмо сегодня утром.

— Ваше письмо я получил, — ответил он. — Все ваши письма. Чего мне не хватает, так это места и бюджета. Зато у меня есть очередь длиной в милю из людей с дипломами, опытом и резюме куда более солидными, чем ваше.

— Значит, вы всё-таки его просмотрели?

Он вздохнул, откидываясь на спинку кресла, и наконец позволил улыбке одержать победу. Я потянулась, чтобы присесть.

— Не утруждайтесь садиться. У нас осталось три минуты. Начинайте.

Он начал печатать на одной из двух клавиатур, лежащих на просторном черном столе, а я все равно села.

— Я хочу писать о музыке и шоу-бизнесе.

Он издал недоверчивый смешок, похожий на лай, прежде чем снова принялся за печатание.

— Сколько тебе лет?

— Разве это не запрещено спрашивать? — сказала я, слегка наклоняясь, чтобы вторгнуться в его личное пространство и уловить запах одеколона, которым он пользовался. Чертовски сексуальный, пугающий — вот лишь пара подходящих прилагательных для описания Нейта Батлера.

— Было бы запрещено, если бы у меня была открытая вакансия и это было настоящее собеседование, — он бросил взгляд на Сэмюэла на моей футболке поверх одного из своих экранов, — но это не так.

— В субботу мне исполнится двадцать.

— Ты еще ребенок. Тебе нечего мне предложить. И ты легально не сможешь попасть в большинство клубов этого города.

— Мы оба знаем, что это чушь. С пресс-бэйджем я смогу пройти куда угодно. А еще я очень убедительна.

Он перестал печатать:

— Поэтому ты здесь? За бесплатным пропуском?

Он снова оглядел меня с ног до головы и, сцепив руки, откинулся на спинку кресла.

Вцепившись в край дешевого стула, я начала свою заготовленную речь в защиту:

— Я была более чем на двухстах концертах. Встречала массу музыкантов и знаменитостей за кулисами. Это не история из серии «исполните мечту бедняжки».

— То, что ты фанатка, не делает тебя писателем.

— Я совершенно не согласна. Быть фанаткой — это именно та причина, по которой я стала писать.

— Почему именно Speak?

— Потому что мне надо с чего-то начинать.

— Метишь невысоко, значит? — казалось, это ничуть его не оскорбило.

— Без обид для вашей газеты, это, конечно, не Rolling Stone¹³, но это журнал, который читают. Я читаю. — Это была правда. Я читала его с тех пор, как переехала в Остин.

Он кивнул.

— Две минуты. И мне понравился материал, который ты написала о влиянии The Beatles на развитие современной музыки.

— Спасибо, — сказала я, и сквозь холод его офиса пробился луч надежды.

— Довольно проницательно. Курт Кобейн¹⁴ и Дон Хенли¹⁵ — оба ссылались на The Beatles, но по совершенно разным причинам, и в итоге за два десятилетия родились очень разные саунды.

— Согласна. Музыка настолько органична. Если бы существовала музыкальная игра вроде «Шести рукопожатий Кевина Бейкона¹⁶», я уверена — ее центром были бы The Beatles.

— Ты только что сама себя процитировала? — он покачал головой с ухмылкой. — Ты еще такая зеленая.

— Помогите мне это исправить. Я правда готова начать откуда угодно. Могу составлять музыкальные подборки. Читатели любят подборки.

— Не могу. У тебя осталась одна минута, мисс Эмерсон.

— Тогда я буду вести рубрику из пяти или десяти пунктов. «Пять способов получить работу мечты». «Пять способов ментально изменить свой день». «Десять вещей, которые вы не знали о тушенке «Спам¹⁷».

— Это всё уже было. Ты хватаешься за соломинку.

— Но это то, что продает газеты. Я придумаю новые списки, списки получше.

— Тридцать секунд.

— Тогда я буду писать бесплатно. По одной статье в неделю, уже отредактированной. Вам нужно будет только прочитать ее.

— Пятнадцать, — предупредил он. — Даже я не обхожусь без редактора. — Он щелкнул языком. — Это же основы.

Его решение было принято.

— Я сама себя окуплю. Я буду искать рекламу.

Он наконец сделал паузу, но совсем короткую:

— Для этого у меня есть люди.

— Что вы теряете? Я привожу рекламу, чтобы платить себе зарплату. Всю работу делаю я.

— Фриланс, мисс Эмерсон. Почему бы вам не пойти этим путем?

— Потому что мне девятнадцать, у меня нет диплома, и меня ни разу не публиковали, вот почему. И именно поэтому вы сейчас захлопываете дверь прямо у меня перед носом.

— Прошу прощения. Время вышло.

— Спасибо. — Я встала, не в силах скрыть своего разочарования, натянула фальшивую улыбку и не менее притворное пожатие плеч. — Что ж, по крайней мере, у меня есть первая история отказа.

Он скользнул по мне взглядом, и я не могла не почувствовать волну тепла, которая разлилась внутри. Его привлекательность ошеломляла. Но когда-то меня так же восхищал и Дилан.

— Надеюсь, это было незабываемо.

Не в силах удержаться от флирта с Нейтаном Батлером, я подняла на него взгляд:

— Могло быть и лучше.

Греховная улыбка тронула его губы:

— Жаль, что я тебя разочаровал.

Я остановилась у двери.

— Мне бы очень хотелось сейчас сказать что-нибудь эпичное, но ничего не приходит в голову. Не срывайтесь из-за этого на Сьерре. Не увольняйте ее, ладно? Я сама сюда напросилась.

— Ты никуда не напрашивалась. Я сам это позволил. И я не собираюсь ее увольнять. Она моя кузина.

— Оу.

Стоя у двери, я ощутила всю полноту разочарования. Во-первых, кусочек моей мечты был вырван из рук, а во-вторых, я хотела увидеть Нейта Батлера снова. Он, без сомнения, был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Но первое перевесило второе. Независимо от того, насколько я была готова к отказу, это всё равно ужалило. Хотя, если честно, шансы с самого начала были ничтожны.

Нейт встал и оперся на стол, широко растопырив пальцы на столе:

— Несмотря на то, что твои тексты немного пафосны для человека, которого никто не знает и чье мнение никого не волнует, у тебя действительно есть потенциал. Ты должна это знать.

— Знаю.

Он вновь блеснул зубами в улыбке:

— Хорошо, оставайся уверенной в себе. Тебе это понадобится.

— Учитывая, насколько это мне помогло. Еще раз спасибо.

Я вышла из офиса Austin Speak безработной, но у меня всё еще были двадцать баксов и офигенная футболка.

Глава 5

Bittersweet Symphony

The Verve

После нескольких часов ходьбы вверх и вниз по Шестой улице — знаменитому Остинскому променаду, где что ни дверь, то клуб, — и заполнения бесчисленных анкет я решила, что, по крайней мере, заслужила пиво. Смена Пейдж должна была скоро закончиться, и я не хотела тратить ее деньги, но моя миссия с треском провалилась. Я по-прежнему была без работы, и мне отчаянно хотелось притупить это разочарование в душе. Самое обидное в том, что я подала заявки буквально во все заведения на Шестой улице, и теперь не могла в ближайшем будущем использовать там свой фальшивый документ.

В итоге я вернулась по своим следам обратно к Speak и завернула за угол, где наткнулась на бар Louie’s. Внезапный ливень промочил меня до нитки, и Сэмюэл был зол. Я тоже. Злая и подавленная, я наконец-то позволила своему паршивому настроению взять верх.

Я плюхнулась на барный стул и швырнула на стойку свое удостоверение, где значилась как Хуанита Санчес. Она была моей кузиной, всего на год старше. Волосы и кожа у нее были намного темнее, и глаза карие, но это удостоверение личности ни разу не вызвал никаких вопросов. Ни разу.

— Мне, пожалуйста, любое разливное пиво, что по счастливому часу¹⁸.

— За мой счет.

Лишь малая часть меня обрадовалась тому факту, что мужчина, который только что разбил все мои надежды, купил мне утешительное пиво. Но всё равно, я ничего не могла поделать с тем маленьким танцем, который устроили мои внутренности, стоило мне услышать его голос.

— Мистер Батлер, спасибо.

— Нейт.

— Нейт. Спасибо.

— Вообще-то, мне не стоило этого делать, — произнес он, напоминая, что прекрасно помнит о моем возрасте.

— Ну, тогда и не делай, — отрезала я.

Я положила двадцатку на стойку, но он тут же отодвинул ее обратно ко мне.

— Будь поласковее. Я ведь стараюсь.

— Извини, — пробормотала я, убирая деньги в карман.

Я чувствовала себя промокшей псиной, пока он смотрел на меня сверху вниз с чем-то вроде жалости в глазах.

Он стоял достаточно близко, и я наконец-то позволила себе рассмотреть его. Он расстегнул пиджак, повесил его на спинку барного стула и стряхнул капли с блестящих волос, прежде чем сесть на стул рядом со мной. Сквозь влажную, накрахмаленную рубашку — этот досадный барьер материи, я видела очертания его майки, а под ней — рельефное, словно высеченное, тело.

Он был невероятно красив, прямолинеен и чуточку самонадеян. Но та половина меня, что была латиноамериканкой, точно знала, что я уже победила, стоило ему присесть.

Возможно, он и был высокомерен, но с мужским самодовольством я сражалась всю жизнь. У меня было больше кузенов моего возраста, чем я могла сосчитать, и я просекла их уловки еще в раннем детстве. Что, конечно, делало меня полнейшей дурой, раз я запала на какого-то пиздюка из группы под названием «Мясо».

Нейт сделал большой глоток пива.

— Больше нигде не повезло?

— Ага. Но я могу устроится официанткой, таскать грязную посуду, если очень захочу. Настоящий прогресс.

— Сочувствую.

— Это всего лишь один день, — сказала я, тоже хорошенько приложившись к пиву. — Впереди еще много. И, если придется, буду убирать столы. В этом же нет ничего постыдного?

— Неправильно. Ты, конечно, хочешь начать с низов и пробиться наверх, но тебе не хочется копать, чтобы туда добраться. Думаю, мы оба понимаем, что ты способна на большее.

— Но слишком снисходительная и бесполезная. Сразу предупреждаю, тебе стоит найти компанию получше, — заявила я, допив пиво и подняв палец, заказывая еще один.

— Мне и здесь хорошо. И, думаю, ты прекрасно поняла, что я имел в виду.

Я окинула взглядом темный бар. В нем находилось ровно пятеро человек, включая Нейта, бармена и меня.

— Это место совсем не похоже на то, где ты обычно зависаешь.

— Близко, тихо, удобно.

— Безлюдно.

Он решил сменить тему:

— Что ты здесь делаешь?

Это был вопрос с подвохом.

— Жду.

— Кого?

— Сестру. Она работает в паре кварталов отсюда, в ресторане «Тарелка».

Я усмехнулась про себя, когда он нахмурился, глядя на меня. Сделав глоток свежего пива, я задала вопрос, который крутился у меня в голове с той самой секунды, как я вошла в его офис.

— А как ты туда попал? Тебе ведь не может быть больше двадцати четырех?

— Двадцать шесть. И газета моя. Видимо, ты не слишком подготовилась.

— Решение прийти к тебе было спонтанным.

— Я вижу, — он взглянул на мою промокшую насквозь футболку.

— И всё равно я надела бы именно эту футболку, — парировала я.

— Теперь я еще больше убежден, что поступил правильно, не взяв тебя на работу.

Мы чокнулись бутылками и обменялись улыбками.

— Ты — говнюк. Зачем открыл свою газету?

— По той же причине, по которой сегодня тебе так больно прилетело дверью. Я чертовски этого хотел и устал ходить по кругу. Я делаю всё по-своему. В этом месяце будет всего лишь девятый тираж.

— Ого, правда? Проект еще новый?

Он кивнул.

— Это… как-то даже вдохновляет.

— Будет не очень вдохновляюще, если придется прикрыть лавочку, но это риск, который стоит того, если проект выстрелит.

— Ну что ж, — сказала я, залпом осушая пиво, словно на какой-то студенческой вечеринке, — желаю тебе удачи, хотя прямо сейчас твой талант вот-вот выйдет за дверь.

— Давай заключим сделку, — сказал он, взяв меня за запястье и притягивая, заставляя снова сесть.

— Какую?

— Продолжай писать так, будто я тебя нанял. И через шесть месяцев, если я прочту твои материалы, и они мне понравятся, я куплю у тебя цикл колонок для пробного запуска. Начни с местных новостей и хорошенько изучи клубы.

— Ты серьезно?

— Да. Мне нравится твой стиль. Я прочитал еще две твои статьи, после того как ты ушла.

Это была моя первая искренняя улыбка за весь день.

— Какие именно?

— «Теория Зверей» и «Похищение Джейн¹⁹». Я собирался позвонить тебе завтра и сделать то же самое предложение.

— Рада, что ты сделал это лично. — Я не могла сдержать улыбку.

— Да, я тоже. — Нейт внимательно наблюдал за мной, прежде чем задать следующий вопрос. — У тебя есть кто-то?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Кто-то?

Он запнулся.

— Тебя подвезти?

Я бросила на него косой взгляд.

— Конечно. То есть, если ты уходишь.

Он положил несколько двадцаток на стойку, прежде чем снова завернуться в свой пиджак, окутав свое великолепное тело.

— Я ухожу.

Внутри его Тахо (Chevrolet Tahoe) я дрожала от прохлады кондиционера. Волосы всё еще были влажными и прилипали к лицу.

Нейт вел машину, положив кулак на руль, а локоть на подлокотник между нами. Я изо всех сил старалась смотреть на дорогу — и мне это удавалось, хотя он был невероятно соблазнительным.

— Итак, тебе осталось два года до выпуска. Куда потом?

— Куда угодно, — усмехнулась я. — Но у меня уже есть пара мест на примете.

— Ты изменишь свое мнение сотню раз, прежде чем получишь диплом.

Я выглянула в окно, где улицы постепенно заполнялись людьми.

— Уверена.

Поездка заняла всего каких-то четыре минуты, и я замерла, сжимая дверную ручку, прежде чем повернуться, чтобы поблагодарить его. Но не успела я вымолвить ни слова, как он заговорил первым.

— Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Еще в баре собирался спросить, но, во-первых, ты, чертовски молода для меня, а во-вторых, я не хотел, чтобы ты подумала, будто я заключил эту сделку, чтобы затащить тебя в постель.

Я откровенно вытаращилась на него.

— Это было четыре минуты назад. Что изменилось?

— Ничего.

— Я всего на четыре минуты стала старше.

— Принято к сведению.

— Я только что рассталась со своим парнем.

Его взгляд опустился на мои губы.

— Значит, это «нет»?

— Нет. Мне всё равно, что мы расстались.

Он наклонил голову и расхохотался.

— Ух ты.

— Я правда не знаю, как это объяснить. Он был солистом группы, с концентрацией внимания как у комара.

— Думаю, это прекрасно всё объясняет.

Он наклонился, и наши глаза встретились.

— Просто хочу, чтобы ты знала: мне пиздец как нравится твоя футболка.

— Знаю.

Между нами повисло плотное электрическое напряжение, и мы обменялись улыбками, как раз в тот момент, когда из ресторана вышли Пейдж и Рид. Оба повернули головы, и их взгляды буквально впились в нас.

— Так что, я позвоню тебе завтра?

— Извини, я ни с кем не встречаюсь. Но увидимся через полгода. Спасибо за то, что подвез, Нейт.

Я выскочила из машины под испепеляющий взгляд Пейдж. Когда я обернулась, Нейт уже сворачивал направо, а на меня смотрели две пары ожидающих глаз.

— Эй, не смотрите на меня так. Я же говорила, у меня с собой презервативы.

Глава

6

Given to Fly

Pearl Jam

В пять лет я оказалась в забеге с быками в Мексике. Это было мое первое настоящее воспоминание.

Мать привезла нас в Панотлу²⁰ навестить ее родню. Городок находился всего в паре миль от Тласкалы, где ежегодно устраивали забег быков после Праздника Успения — красочного парада, полного цветов, который католическая церковь посвящала Деве Марии.

Как-то в суматохе и хаосе толпы мать выпустила мою руку. Мое решение было мгновенным. Я даже помню, как приняла его. На мне была похожая одежда, как и на участниках, и я тоже захотела стать частью этого. Не могла такое пропустить. И вместо того чтобы потянуться к ее руке — я побежала.

Может, это длилось секунды, а может быть и минуты, но я помню эйфорию, когда увидела вдалеке одного из огромных животных, несущегося сквозь толпу. Никогда не забуду визги и крики, полные ужаса, которые издавали люди вокруг, но мне не было страшно.

Меня выдернула из этой толпы крупная женщина и крепко обхватила мертвой хваткой. У нее были зубы, похожие на костяшки домино, и она принялась отчитывать меня, пока наконец не подоспели мои родители.

Меня не наказали поркой за участие в забеге быков, хотя моя злая тетя Ямара говорила, что за мной придет Эль Кукуй²¹, чтобы забрать меня. Родня меня встретила совершенно иначе. Целую неделю эту историю пересказывали друг другу моя мать и ее двенадцать сестер, а потом она разлетелась по всем знакомым. Перед тем как мы уехали из Панотлы, я разбила пиньяту в форме быка. Только это мне и запомнилось. Но позже мать рассказала, что это была вечеринка в мою честь. Все они считали, что я вырасту особенной. В тот день моя мать попросила благословения у моей прабабушки, чтобы та помогла ей в воспитании такой niña rebelde²².

Ее семья была до смешного суеверна, но я следовала всем этим суевериям, потому что это было такой же частью меня — как дань уважения матери и ее корням. Я гордилась своей латинской стороной, в то время как моя сестра умело делала вид, что ей всё безразлично. Пейдж потакала нашей матери только тогда, когда это было абсолютно необходимо.

Отец был воплощением американского консерватора, приверженца «красного, белого и синего»²³, а мать гордо демонстрировала свои цвета, причем все сразу.

Итак, пока я пересказывала сестре свой кошмар, случившийся прошлой ночью — и боялась, что он сбудется (суеверие, к которому я относилась весьма серьезно), — я следила за тем, чтобы не упустить ни единой детали. Мы приехали в супермаркет HEB за покупками, и пока я мысленно боролась с тревогой, вызванной сном, она мчалась по рядам, в попытке сбежать от того, что считала полной чепухой. С собой она притащила своего лучшего друга, чтобы он так же закупился продуктами. Как оказалось, Рид тоже был без машины — причиной тому стала авария, из-за которой он теперь ходил с загипсованной рукой и постоянно находился рядом с нами.

— А потом я сцепилась с вешалкой, — продолжала я. — С проволочной вешалкой.

Рид фыркнул, посмеиваясь, и достал семейную упаковку Ramen Noodles²⁴ с нижней полки. Мне даже стало его немного жаль. Он набирал домой одну дешевую ерунду. Пейдж, кажется, тоже это заметила и тут же пригласила его на ужин. В этот момент в ней говорила мама — ведь еда, в нашей семье, была способом проявлять заботу.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, и я не приму отказа. Ты выглядишь как дерьмо, — она отчитала его так же, как и меня.

— Спасибо, — задумчиво ответил он, бросая лапшу в нашу тележку и просовывая палец между гипсом и рукой, чтобы почесать зудящее место.

— Вешалка, — продолжала я, требуя внимания сестры, — превратилась в то самое жидкометаллическое чудовище, как в «Терминаторе».

— А сюжет накаляется, — со вздохом, полным веселья, протянул Рид.

Пейдж поджала губы, сдерживая смех, а мои глаза вспыхнули огнем. Она ходила по тонкому льду, когда дело касалось Рида, а сам Рид рисковал оказаться в ловушке под этим льдом, если уж на то пошло. Я злилась на его присутствие и на то место, которое он занял в жизни моей сестры. Я так ждала дней, когда мы сможем остаться вдвоем и поговорить по душам, но Рид, казалось, был всегда рядом, и было очевидно, что ему не нравилась моя новая позиция гостьи в их доме. Мелочно? Да. И мы оба это знали, но это не меняло того факта, что мы оба друг-друга не выносили. И рядом с ними двумя я всегда чувствовала себя настороже. Мне почти захотелось, чтобы рядом оказался Нил. Даже если он в основном был нем как рыба, я могла бы усадить его рядом, как мистера Картофельную Голову²⁵ — детская игрушка-конструктор, и считать, что он на моей стороне.

— Стелла, ты что, правда веришь, что если не рассказать кому-то свой кошмар, сон обязательно сбудется?

Рид, явно забавляясь, переводил взгляд с меня на сестру.

— Так вот почему она это делает?

— Я стою прямо здесь и могу говорить за себя, — отчеканила я, не скрывая раздражения.

Его ореховые глаза впились в мои.

— Тебе нужно немного повзрослеть, ты в курсе?

— Говорит парень, который только что швырнул Trix²⁶ в тележку, словно это рождественский подарок! — я закатила глаза, следуя за Пейдж, которая толкала тележку. — И это была реально огромная, блядь, металлообразная капля! Остальная часть сна — сплошной «Терминатор»!

Пейдж метнулась по овощному ряду и схватила с полки немного кинзы для Caldo de Res²⁷ — моего любимого супа, — после чего бросила на меня понимающий взгляд. На улице стояла адская жара, но для этого супа никогда не бывает слишком жарко.

— Я люблю тебя, сестра, — сказала я с улыбкой. — Всё прощаю.

— Te amo también, dulce amor²⁸.

— Ого, вот это что-то новенькое, — прокомментировал Рид. — Я уже и забыл, что ты наполовину мексиканка, когда ты всё время говоришь по-английски с поварами и официантами.

— Латиноамериканка, — поправила я. — Мексиканцы живут в Мексике. Мы — испаноговорящие американки, что делает нас латиноамериканками. Вот тебе урок на сегодня. А она не говорит по-испански, потому что считает, что это звучит глупо. Просто мало практики, и ей не нравится быть наполовину «бини»²⁹.

Пейдж сморщила нос.

— Это звучит ужасно и абсолютно неполиткорректно.

— Только если ты не «бини». — Я улыбнулась. — А я — да, так что могу шутить сколько влезет.

Я демонстративно посмотрела на Пейдж, игнорируя Рида.

— В конце сна меня грабят.

— Правда? — размышляла Пейдж, копаясь в специях в международном отделе, пока я стягивала с полки сушеный перец.

— Тарантул с хот-догом.

— Что? — Пейдж остановилась прямо передо мной. — Ты ела хот-дог?

Я нарочно говорила монотонно, чтобы она поняла, насколько меня раздражает ее невнимательность. «Очищение» сна работало, только если тот, кому ты его рассказываешь, внимательно слушает.

— Нет, это было оружие паука — хот-дог.

— Это становится уже действительно странным, — сказал Рид, жестом указывая за плечо. — Я, пожалуй, пойду… куда-нибудь, лишь бы не слушать продолжение этого сна.

Пейдж вдруг замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

— Только не говори, что положила сырые яйца под мой диван! — взвизгнула она.

— Сегодня вечером будут. Я не выношу пауков.

— Нет, — отрезала Пейдж. — Серьезно, нет! Нил вообще подумает, что ты спятила! Класть сырое яйцо под диван, чтобы отогнать злых духов? Хватит, Стелла. Я сказала «нет».

— Если Нил не будет знать, эта информация не сможет его ранить. И ты вообще уверена, что ты с Нилом? — я кивнула в сторону, куда ушел Рид. — Потому что вы двое выглядите слишком уж мило.

— Даже не смей об этом думать, — сказала она, бросив на меня суровый взгляд. — У Рида вообще в голове нет подобных мыслей. Говорю же, он просто хороший парень, и мне, кстати, очень нравится его девушка. Его бывшая… или кто она там теперь, учитывая, что прошло полчаса.

— Звучит как идеальный парень, — пробормотала я.

— Что, черт возьми, с вами двумя? Вы избегаете друг друга, как чумы.

Это была правда. Я никогда не пыталась заговорить с ним первой, и он тоже не делал попыток со мной пообщаться. Казалось, нас просто отталкивало друг от друга.

— Не знаю. Он мне не нравится. Он грубый и самонадеянный.

— Он мог бы сказать то же самое о тебе, — отозвался Рид, ставя в тележку упаковку пива из шести банок. Мне тут же расхотелось жалеть Мистера-Дешманская-лапша. Пусть ищет другую сестру, чтобы сварила ему суп.

Я фыркнула.

— И что я, по-твоему, вообще о тебе знаю?

Не глядя на меня, он обратился к Пейдж:

— Встретимся на кассе.

Рид снова ушел, даже не оглянувшись.

— Ух ты! — Пейдж усмехнулась. — Думаю, можно смело сказать, что ваши чувства друг к другу взаимны.

— Плевать, — бросила я, вытащила стодолларовую купюру, которую родители прислали мне на день рождения, и протянула ей.

Она взглянула на деньги, которые, как я знала, ей были нужны, и покачала головой.

— Ни за что, это твое. Развлекись на выходных.

— Возьми немного, ладно? Я не хочу быть нахлебницей.

— Ты каждый день ищешь работу. Я же вижу. Ты уже несколько недель ходишь по улицам.

— Уже нашла. Мне сегодня позвонили. Из «Тарелки». — Я пожала плечами. — Я заполнила там анкету в прошлый раз, когда тебя ждала. Всё нормально, да? Я попросила те же смены, что и у тебя.

Пейдж на секунду замялась, потом кивнула.

— Да, всё в порядке. И, пожалуйста, постарайся быть милой с Ридом. У него сейчас сложный период.

— Хорошо, — рассеянно ответила я. — Так, ладно, а потом тарантул заговорил…

По дороге домой я взяла на себя роль диджея и врубила Helena (So Long & Goodnight) My Chemical Romance, и никто даже не возразил.

Когда мы подвезли Рида, Пейдж помогла ему подняться по лестнице в его квартиру с пакетами, а я осталась сидеть в машине, врубив кондиционер на полную мощность, присматривая за нашими «увядающими» покупками. Техас был жарким отродьем. Я была уверена, что наши сырные палочки превратятся в одно сплошное месиво, пока мы доберемся домой.

Даже при включенном кондиционере я обливалась потом от солнца, которое било сквозь лобовое стекло, и я едва не ослепла к тому моменту, как Пейдж открыла дверь.

— Бедняга, — вздохнула она, взглянув на открытую дверь Рида.

— Как он вообще обслуживает столики?

— Наш менеджер, ну теперь и твой, Лесли, дает ему всего три столика. Рид правша, так что кое-как справляется, но с трудом. Он даже не разрешил мне занести пакеты внутрь. Кажется, в этот раз его бывшая просто слилась.

Я подняла взгляд и увидела, как Рид подобрал оставшиеся пакеты с крыльца, где их оставила Пейдж, и зашел в дом.

Глава

7

I want You

Kings of Leon

Позже тем же вечером я, поддавшись чувству вины, отнесла Риду тарелку с ужином, раз он так и не появился. Пейдж сделала всё, чтобы внушить мне, что его отсутствие целиком и полностью связано со мной.

Даже в девять вечера жара делала короткую прогулку до его квартиры невыносимой. К тому моменту, как добралась до его двери, я буквально умирала от жажды.

Я стучала уже в четвертый раз, когда Рид открыл дверь — в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, а на его гипс был натянут пластиковый пакет из супермаркета. С горячей едой в руках, я проигнорировала шок от зрелища почти голого мужчины и протиснулась мимо него, чтобы поставить горячую миску на его стойку.

Еще одна волна шока прокатилась по мне, когда я окинула взглядом скудную обстановку: поношенный матрас в гостиной, где должен был стоять диван, старый, должно быть, телевизор десятилетней давности и единственное кресло на маленьком открытом балкончике.

— Я не говорил, что ты можешь войти. — В его голосе сквозила злость, когда он шагнул вперед, заслоняя мне обзор. Его грудь была четко очерчена мускулами и сплошь покрыта татуировками.

Я тяжело сглотнула, встречаясь с ним взглядом.

— Ну, либо ты роняешь это полотенце, берешь тарелку, и я вижу тебя голым, либо…

Он тут же выронил полотенце, и я невольно посмотрела вниз. На нем, к счастью, были боксеры. Я повернулась спиной и начала рыться в его шкафчике в поисках стакана. Они оказались пустыми, и я знала, что большинство его посуды — в раковине. Впрочем, в его защиту — посуда отмокала в теплой, мыльной воде.

— Мне просто нужно что-нибудь выпить, и я уйду.

— Как знаешь. — Он направился в сторону коридора, и спустя несколько секунд я услышала, как включился душ.

Инстинктивно я начала мыть его посуду, осматривая кухню. В ней совершенно не было ни жизни, ни цвета. Она напоминала дешевый номер в мотеле — только самое необходимое, — и это была еще щедрая оценка. Мусор был кое-как собран сбоку на маленьком, отделанном под искусственный гранит, островке напротив раковины, но я видела, что большая его часть была разбросана по полу — будто он пытался прибраться и в итоге психанул, когда что-то пошло не так. Я едва сдержала улыбку, доставая совок и щетку из его пустой кладовки: на голой пластиковой полке стояли только коробка хлопьев и лапша быстрого приготовления.

Я бросила взгляд на столешницу рядом с дешевой кофеваркой и увидела уведомление — последнее предупреждение на имя Рида Крауна. К его арендной плате был прикреплен штраф за просрочку в размере семидесяти пяти долларов. И ему угрожали выселением.

Семьдесят пять долларов? Вот ублюдки.

Я схватила рулон дезинфицирующих салфеток из-под раковины и оттерла столешницы, прежде чем вытащила мусор на крыльцо, чтобы забрать его, когда буду уходить. Мне пришлось ходить по кухне, намотав салфетки на свои конверсы, поскольку швабры у него не нашлось.

В этот момент он вышел из душа — с мокрыми волосами и каменным выражением лица, наблюдая за мной.

— Какого черта ты тут делаешь?

Его влажные волосы прилипли к голове; он обогнул стойку, одетый лишь в джинсы, плотно облегавшие бедра. Я заметила немного пены за его ухом, когда он бросил мокрое полотенце на островок между нами. Я подняла его и улыбнулась:

— Иди сюда.

— Э-э, нет. Ты собиралась уходить.

— О Господи. — Я прошла мимо него, чтобы найти ванную, и, как и ожидала, его спальня оказалась совершенно пустой. Там не было ничего, кроме разбросанных вещей, старой пластиковой вешалки и маленькой пустой коробки от старого телефона. Всё выглядело так, будто Рид просто обосновался временно в чужой квартире. В его ванной, которая на удивление была чистой, я взяла шампунь и направилась обратно на кухню.

Он не отрываясь смотрел на посуду, стоящую в сушилке, куда я уже ее успела поставить.

— Как долго ты ходишь в этом гипсе?

Он повернулся ко мне с чем-то, что было очень похоже на досаду.

— Почти месяц.

Я подошла к раковине и включила воду, проверив температуру пальцем.

— Ну, тогда… — Я кивнула в сторону струи. — Иди сюда.

Он понял, что я задумала, его плечи напряглись, и он покачал головой.

— Я справляюсь.

Я подошла к Риду, зачерпнула рукой пену и остатки шампуня из его волос и показала ему. Он издал раздраженный, пахнущий мятой, выдох.

— Иди домой, сестренка.

— Перемирие. Ладно? Пятиминутное перемирие.

Рид внимательно окинул меня взглядом, а затем вышел на крыльцо, чтобы принести пластиковый стул. Он был не той высоты, но мы справились. Покрытая испариной от уборки, я склонилась над ним и откинула его голову назад, прежде чем запустить пальцы в его мыльные волосы.

Я поджала губы.

— Полагаю, твоя «здоровая» рука уже сдалась?

— Отвлекся на шум на кухне.

Я посмотрела на него сверху вниз, прижала насадку душа к его виску и начала снова промачивать волосы. Выдавила немного шампуня — дешевого дерьма из «долларового магазина» — себе на ладонь и добавила к остаткам пены, прежде чем запустить пальцы в его волосы.

Он непроизвольно застонал. Я взглянула вниз и обнаружила, что его глаза уставились на меня. Уязвимость и стыд — вот что я прочитала в них, прежде чем он отвел взгляд.

Я быстро справилась, смывая пену с его шелковистых прядей.

Он пах наполовину мылом Irish Spring, которое стояло в его душевой кабине, и свежим шампунем. Выключив воду, я протянула ему полотенце, прижав к его груди.

Он поднялся со стула, ловя скользящие струйки воды по торсу. На этот раз я отвернулась, но не раньше, чем услышала его тихое:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Бросив взгляд на гостиную, я заметила фотографию рядом с его матрасом. На ней был Рид и та, кого я приняла за бывшую девушку, о которой мне рассказывала Пейдж. Этот единственный снимок в море пустоты, в которой он жил, говорил о многом. Я не могла не оглянуться на Рида, который молча наблюдал за мной.

— Твои секреты в безопасности, — пообещала я.

Он медленно кивнул, пока я выходила за дверь и потащила мусор вниз по лестнице.

Два дня спустя я проснулась, став на год старше, от настойчивого стука в дверь. С трудом вытащив себя с дивана, который буквально «съел» мою левую ногу и, пока чувствительность возвращалась, поковыляла к двери.

Ожидая увидеть Лекси, я вместо этого наткнулась на взбешенного Рида. Его челюсть дернулась, пока он осматривал меня. Солнце успело измотать его за короткий путь от его квартиры — о чем свидетельствовали капли пота на лице, — но его взгляд не дрогнул, даже когда свежие капли стекали по его ресницам. Он был зол, и черт возьми, выглядел при этом привлекательно.

Он схватил меня за руку, которой я массировала свою затекшую ногу, перевернул ее ладонью вверх и сунул в нее деньги.

— Я же просто хотела помочь, — выдохнула я.

Он впился в меня взглядом.

— Это не я сплю на диване у сестры. Займись своей жизнью.

— Понятно. Перемирие официально окончено!

— Меня это вполне устраивает, — фыркнул он, шагая по каменной дорожке к лужайке между многоквартирными домами.

— Ууууррргх! — я хлопнула дверью, а затем поморщилась, опасаясь, что могу разбудить Нила, и посмотрела на часы. Я проспала до полудня. В свой день рождения.

Снова раздался стук, и, открыв дверь, я обнаружила по ту сторону мою улыбающуюся лучшую подругу. Лекси была высокой и стройной, но при этом обладала нужными изгибами, и выглядела невероятно привлекательно. Ее короткие каштановые волосы обрамляли лицо, а кончики она недавно покрасила в темно-красный цвет. У Лекс были миндалевидные глаза, невысокий лоб, высокие скулы и пухлые губы. Она выглядела немного экзотично, хотя смешанные гены были как раз у меня.

— Наконец-то! — сказала я, крепко обняв ее, прежде чем рвануть к своей дорожной сумке. — Лекси, мне нужно выбраться отсюда, и немедленно.

Я вытянула из сумки целую вереницу футболок, прежде чем остановила выбор на черной с теневым принтом Курта Кобейна в очках «Монро», дополнив образ черной кожаной мини-юбкой и своими блестящими черными кедами с красными шнурками.

Лекси поспешно шла за мной по пятам, осматривая квартиру.

— Мы могли бы переехать в этот комплекс. Выглядит мило.

— Черт, нет, мне не нравятся соседи.

— Просто предложение. Эй, тебе двадцать! — Она оживилась. — Что тебя гложет?

Я повернулась со вздохом: она уселась на кровать моей сестры, пока я замерла в дверном проеме ванной, готовая принять душ, чтобы смыть с себя образ Рида.

— Мне это необходимо. Мне нужна музыка, Лекси. Мне нужно быть с тобой, здесь. Давай сначала сходим в секонд-хенд, потом поужинаем и найдем какой-нибудь концерт, хоть какой-нибудь.

— Ладно, я с тобой.

— Я знаю, — выдохнула я, быстро подбегая к ней и снова обнимая.

— Все так плохо?

— Не весело. Я чувствую себя здесь как в подвешенном состоянии. Дай мне принять душ.

Лекси кивнула, когда я закрыла дверь. Не прошло и минуты, как я услышала рокот.

— Эй, ты знала, что у твоей сестры в ящике с трусами лежит огромный вибратор?

Это был мой первый смех за день. Я улыбнулась. Мне было двадцать.

Глава

8

We are Young

fun./Janelle Monae

Стоны. И еще стоны. И они исходили от меня.

Голова раскалывалась. Я оторвала лицо от подушки, на которой остались следы от слюней и туши. В квартире было темно, если не считать тусклого света уличного фонаря, пробивавшегося сквозь двойные жалюзи. Очевидно, я вернулась домой недавно. Я пошевелилась на диване, и остатки пропитанного алкоголем мозга взвыли в протесте.

Приподняв свою пульсирующую от боли голову, я увидела на ковре черные ботинки. Подняв глаза выше, я поморщилась, наткнувшись на пристальный взгляд темно-изумрудных глаз.

Рид сидел в кресле моей сестры, в руке у него было пиво, а загипсованная рука покоилась на подлокотнике.

Включился кондиционер, и я ощутила, как поток прохлады окутал мою разгоряченную кожу. И только тогда я поняла, что юбка задралась до пояса. Моя задница в черных кружевных трусиках была выставлена напоказ — одеяло, которым я укрывалась, валялось где-то на полу.

Я села, всё еще в тумане, и стук в висках усилился, как только кровь прилила к голове.

— Лекси? — прохрипела я.

Рид кивнул в сторону телевизора: Лекси лежала неподвижно на ковре рядом с деревянной тумбой. Я с облегчением выдохнула, а затем посмотрела на часы на DVD-плеере — 4:30 утра.

Нахмурившись, я посмотрела на Рида.

— Что ты тут делаешь… — Не успела я закончить фразу, как всё всплыло в памяти — кадр за кадром.

Восемь часов назад.

— Вот об этом я и говорю! — заявила я Лекси, которая спешила рядом со мной по оживленному тротуару.

Я уже много раз прогуливалась по Грязной Шестой улице³⁰ с момента приезда в Остин в поисках работы. А без моей «сообщницы по преступлениям» это было совсем не то. Лекси разделяла мою степень уважения и энтузиазма по отношению к музыке. Хотя она больше предпочитала рок-н-ролл, у меня был более эклектичный вкус. Я не делила музыку по жанрам, и чем дальше, тем было труднее оставаться предвзятой из-за новых артистов, появившихся за последние несколько лет, и ни один жанр уже не правил балом.

Эпоха, когда каждое десятилетие имело свой стиль — как диско 70-х и глэм-рока 80-х, — давно прошла. Теперь, стоило пройти мимо открытой двери бара на переполненной улице, как оттуда гремел тяжелый металл, а через несколько шагов уже доносился четкий бас хип-хопа. И всё это доказывало: настала эпоха музыкальной свободы. Никаких больше звонков на радиостанцию, чтобы проголосовать за любимую песню и дождаться, кто попадет в топ-чарт. Всё, что хочешь — на расстоянии вытянутой руки.

Разнообразие на этой улице было таким же — одна гигантская «бетонная» вечеринка, где перемешались молодые и старые, неопытные и наоборот. И впервые с тех пор, как приехала в Остин, я почувствовала себя частью этого места.

По телу пробежала дрожь, словно ток, когда я посмотрела на ряд зданий в неоновых огнях и проходила мимо огромных столбов, облепленных афишами. Улыбка Лекси была шириной в милю, когда она взглянула на меня с тем же самым настроем.

Это был дом. Мы обе это чувствовали.

— Скоро у нас будет свое жилье. Клянусь.

— Все к этому идет, — согласилась она, пока мы шагали по бетону, впитывая окружающие нас виды и звуки.

Рядом с огражденной частью улицы, сбоку от нас, пожилой мужчина с кожей цвета угля лупил по старым латунным барабанам в бешеном ритме. Его растрепанные дреды подпрыгивали при каждом ударе, а крупные руки сжимали палочки и неистово стучали по барабанам. Мы с Лекси, как и несколько других прохожих, остановились, чтобы посмотреть представление. Он сидел в полуметре от земли на потертом табурете и изо всех сил старался впечатлить публику. Мужчина легко завоевал внимание всех вокруг, когда поймал свой ритм, а затем завершил выступление бурной и быстрой дробью по тарелкам. Лекси бросила ему пять долларов, и мы пошли дальше, рука об руку по улице. Мы обе были уверены, что первыми увидим здесь нового Джека Уайта³¹ или Криса Мартина³² до того, как они начнут играть перед переполненными стадионами.

В этом и была лучшая часть пути, на который я собиралась ступить. Здесь не было недостатка в талантах, и огромное количество неоткрытых артистов ежедневно теряли частичку себя, пытаясь добиться хоть какого-то признания.

— Вот отсюда всё и начинается, Лекс, — объявила я, прежде чем она, резко дернув меня за руку, потащила в очередь.

Мы дождались, когда нам поставят печать на руку, а затем протиснулись через небольшой затор у входа. Пройдя в дверь как Хуанита Санчес и Мидоу Таунсенд, мы наконец-то получили свободу напиться.

Дуэт гитаристов наигрывал что-то на небольшой сцене слева от нас, пока здоровенный бармен, смерив взглядом наши руки, безмолвно потребовал сделать заказ.

— Два шота настоящего пойла и по пиву, — прокричала Лекси. — Никакой девчачьей херни.

Бармен посмотрел на нее сверху вниз с легкой усмешкой.

— Что-нибудь, от чего на груди вырастет шерсть, — добавила она, — на твой выбор.

Он кивнул и ушел, с деньгами Лекси в руках.

Я посмотрела на нее: она рассматривала небольшой бар, названия которого я так и не узнала. Толпа же тем временем взорвалась восторгом, услышав одно из самых знаменитых гитарных вступлений в истории.

Я взяла свое пиво и кивнула в сторону дуэта, который наконец-то завладел вниманием всего зала.

— Песня, которую в барах поют чаще всего, после «С днем рожденья тебя», — прокричала я Лекси на ухо.

Она посмотрела на меня удивленно.

— Правда? Hotel California³³?

— Ага.

— Ты всегда любила старье.

Я указала на поющую толпу.

— Я не единственная. Обожаю голос Дона Хенли³⁴. Знаешь, он мой кумир.

Она сморщила нос.

— Ну, неплохо, наверное.

Мы чокнулись бокалами, когда она произнесла тост.

— За пчелу, что ужалила быка, из-за чего тот встал на дыбы³⁵. И за Адама, который всадил Еве, из-за него теперь все ебутся.

— Аминь! — прокашлялся со смехом парень, стоявший рядом, прежде чем протиснуться к барной стойке, чтобы заказать себе выпивку.

Я сделала большой глоток какого-то коричневого жидкого огня, а Лекси тем временем проводила парня настороженным взглядом и залпом опрокинула свою стопку.

— Jameson!³⁶ — прохрипела она, поперхнувшись, пока бармен откровенно смеялся над ней.

— Ты сама просила что-нибудь для волос на груди, — сказала я, делая долгий глоток пива, чтобы унять жжение в горле.

— С днем рождения! — сияя, объявила она, прокашлявшись и поставив наши пустые стопки на барную стойку.

Парень, подслушавший наш тост, повернулся к нам боком и улыбнулся. У него были короткие вьющиеся светлые волосы, веселые голубые глаза и невероятно сексуальная улыбка. Он выглядел слегка навеселе, когда заказал нам еще по две порции того же, что мы пили.

Я покачала головой, но Лекси сделала такие огромные глаза, что я сдалась. У нас с ней было всего около ста баксов на двоих, и я прекрасно знала, что этого едва хватит на вход и выпивку на весь вечер. Уступив, я взяла очередную стопку янтарного огня и залпом выпив, с коротким «спасибо» поставила ее обратно на стойку.

— Куда вы, девчонки, направляетесь? — спросил наш новый знакомый, когда Лекси уже сжимала мою руку, чтобы повести меня из бара.

— Мы встречаемся с нашими парнями чуть дальше по улице.

Она отшила его по-быстрому, в стиле «Дорогой Джон»³⁷, что я уважала, потому что «связывать» себя с кем-то так рано вечером было далеко не тем, чего хотелось нам обеим.

— Эй, я сегодня играю около полуночи в «Emo’s». Приходите.

— Да, конечно, — соврала Лекси, когда он быстро переместился и встал прямо перед ней, блокируя возможность быстро свалить.

Его взгляд скользнул по ее лицу, пока она смотрела на него снизу-вверх, явно раздраженная.

Я сделала шаг назад, потому что это был выход моей лучшей подруги. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и я заметила уверенность, которую он излучал. Возможно, он был не столько навеселе, сколько просто самоуверен. Как бы то ни было, он не собирался вот так легко отступать.

Я усмехнулась, наблюдая за их противостоянием, и заметила, что глаза Лекси слегка вспыхнули интересом. Она была воплощением альфа-самки и той, кого я считала хорошим примером для себя. Она мечтала стать стилистом, а я — журналистом. Но наш общий интерес на данный момент состоял в том, чтобы просто жить в кайф. Мы были на одной волне.

— Я Бен.

— А я не заинтересована. Совсем. Точка. Не. Заинтересована.

— Ух ты! — усмехнулся он, изящно отступая в сторону. — Ты немного пугаешь. Но предложение всё еще в силе.

Он вытащил из кармана две входные карточки и протянул их Лекси. Она смерила их взглядом, а затем выхватила из его руки.

— Спасибо за выпивку.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал он в ответ.

На улице нас уже нормально подшторило, пока мы слонялись из бара в бар, а наш главный вопрос был в том, платить ли за вход. Вместо того чтобы заходить в культовые заведения, мы бродили по Дайв-барам³⁸, где был бесплатный вход, и заливали в себя еще виски. К тому моменту, как часы пробили полночь — мой день рождения официально наступил, мы уже еле держались на ногах, поддерживая друг друга.

— Домой? — спросила я, осматриваясь. Мы свернули с привычного маршрута, чтобы немного проветриться, и, казалось, обе внезапно осознали, что больше «мы не в Канзасе»³⁹.

Глаза Лекси расширились, когда она вытащила билеты из кармана брюк.

— Пошли.

— Он тебе даже не понравился.

— И что? Это бесплатный концерт.

Она поймала такси и выгребла последние наши наличные из кармана. Мы были всего в миле от места, и Лекси выругалась, отдавая водителю половину наших оставшихся денег. Наконец мы остановились перед баром. Снаружи он выглядел как кинотеатр из семидесятых. Перед входом толпилась группа людей, выпускающих клубы дыма. Сквозь никотиновое облако, с моим немного затуманенным зрением, я разглядела квадратную, подсвеченную желтым светом афишу, на которой были указаны хэдлайнеры этой ночи.

— «Мертвые Сержанты» и «Биллоу»? — выкашляла я. — Ой, ставлю свои последние пять баксов, что твой кудрявый загадочный парень — это «Биллоу».

— Ты же знаешь, что нельзя судить о книге по обложке.

— Он — стопроцентный «Биллоу», — настаивала я, шатаясь и опираясь на нее. — «Би-и-иллоу», — дразняще протянула я голосом.

Мы препирались, перебрасываясь пьяными ругательствами, пока на лице Лекси не отразилось узнавание аккордов. Мы обе ошарашенно уставились друг на друга.

— Да ну нахрен!

Из динамиков бара, висящих над красным жестяным навесом, доносилась «Float On»⁴⁰ группы Modest Mouse.

Мы обе ждали вокала, который всегда был для нас определяющим.

— Звучит классно, — сказала я ей.

Она кивнула:

— Действительно, классно.

— Пошли! — я дернула ее за руку. Мы протянули билеты вышибале, и я потащила ее прямо в центр неимоверно забитого бара.

Воздух был пропитан запахом пота и алкоголя. Мой взгляд сразу же нашел мужчину, который во весь голос выпевал слова песни. И вот он, посреди сцены, наш кудрявый незнакомец, идеально исполняющий песню для толпы, полной поднятых вверх кулаков.

— Охренеть! — выдохнула Лекси, раскрыв рот, пока он держал микрофон, словно маэстро, ставя кеды по обе стороны стойки микрофона, мастерски наклоняя ее в нужную сторону и двигаясь по сцене.

Слегка ошеломленная, я наблюдала, как он взаимодействовал с толпой, а Лекси тем временем стряхнула с себя шок и пошла к бару. Она привлекла внимание миниатюрного бармена.

— Кто сейчас играет?

— «Мертвые Сержанты», — ответила та, ожидая заказ на выпивку.

Со сдержанным ворчанием я подтолкнула Лекси, чтобы она сделала заказ. Она положила на стойку наши последние десять баксов.

— Можно мне два шота виски за десять баксов?

Барменша забрала десятку, налила две щедрые стопки виски и подмигнула Лекси.

— Спасибо!

Мы чокнулись бокалами и начали вместе топать ногой в такт с группой. Они были именно тем глотком свежего воздуха и таланта, с которым мне так хотелось столкнуться с тех пор, как я приехала в Остин. Казалось, что многие их песни — оригинальный материал, и они были очень даже неплохи.

Но пока я сосредоточилась на музыке и реакции фанатов, обдумывая свой первый материал, который нужно было сдать через полгода, Лекси не сводила глаз с парня, которого всего несколько часов назад списала со счетов как не более чем бесплатную выпивку.

— Всё в порядке, — попыталась я утешить ее. — Он мог оказаться каким-нибудь маньяком.

— Но он не маньяк. Он офигенно горячий фронтмен!

— Может, не горячий. Скорее милый. — Даже я сама не поверила в эту чушь.

— Да посмотри на него! Кого ты пытаешься обмануть? — отчитала она меня со вздохом. — Я не буду с ним говорить. Не могу. Я была слишком уж стервой, — с досадой произнесла она. — Но, Боже, ты только посмотри на него!

— То-то же, — рассмеялась я. — Он, правда, талантливый. Один из тысяч в этом городе, Лекс, не забывай об этом. Всегда найдётся другой фронтмен.

Она повернулась ко мне, полная решимости.

— Ты права. А теперь пошли найдем кого-нибудь, кто пьянее нас, чтобы купить нам еще по одной.

Она протолкнула нас мимо нескольких задержавшихся у стойки людей и резко дернула меня за руку. Мне пришлось увернуться от чьей-то выставленной ноги, иначе я бы впечаталась лицом в пол. Споткнувшись, я задела ту самую ногу и в итоге рухнула прямо к кому-то на колени. Что-то твердое и ярко-зеленое коснулось моей щеки. Я тупо уставилась на «это», слабо соображая, прежде чем извиниться.

— Прости, чувак, дико извиняюсь, — пробормотала я, избегая зрительного контакта, и крикнула Лекси, которая всё еще тянула меня в своем направлении: — Черт побери, Лекси, помедленнее!

Она оглянулась на меня и извинилась перед парнем, которого я только что сбила с ног.

— Извините!

Погруженные в шоу, мы дожили до того момента, когда «Мертвые Сержанты» отыграли пять песен и взяли перерыв. Лекси тем временем удалось, используя свое красноречие, раздобыть нам еще пару шотов виски.

Я была готова отключиться, когда заиграл Ашер со своей «Yeah!⁴¹».

Казалось, в 2005 году среди толпы, включая меня, действовало правило: где бы ни играла «Yeah!», протокол был один — надо срывать, мать твою, башню! Некоторые песни обладали такой силой, и уже через секунду мы с Лекси были на танцполе, отплясывая, как пара пьяных шлюх. Это было именно то, чего я ждала от своего дня рождения.

Пока я не врезалась в ту самую стену.

Обжигающий взгляд ореховых глаз впился в меня, когда я опустила голову, а остаток ночи выпал из памяти.

Почему-то я знала: мужчина, который смотрел на меня из кресла, спас мою задницу, а заодно и задницу моей храпящей на полу лучшей подруги.

— Прости. За всё, что я натворила. Пожалуйста, не рассказывай Пейдж о том, что тебе пришлось тащить нас домой.

— Твои секреты со мной в безопасности, — сказал Рид, и мы одновременно встали.

Я одернула юбку и отвела взгляд.

— Ненавижу это чувство.

— Какое? — спросил он, и его глубокий голос прорезал тишину в темной комнате.

— Чувство, что я должна извиняться после такой ночи.

— Тогда не извиняйся, — сказал он, прежде чем сделать глоток своего пива и протянуть его мне. — С днем рождения.

— Что? И никакой лекции для «младшей сестренки»?

Рид замер у двери.

— Мне нечего тебе сказать, Стелла. Ничего такого, чего ты не знаешь сама.

Он впервые произнес мое имя, и, несмотря на ужасную головную боль, по телу пробежал огонь.

— Но я в безопасности? — слова сорвались с губ, как раз в тот момент, когда он открыл дверь. Свет фонаря на крыльце на мгновение ослепил нас обоих, а затем он выскользнул наружу, так и не ответив.

Глава 9

21 Questions

5 °Cent/Nate Dogg

— La Migra, La Migra⁴², всем лечь! — заорала я, врываясь на кухню «Тарелки».

Двое поваров поспешно бросили всё, чем занимались, и рванули к черному выходу. Я разразилась диким смехом, пока моя сестра не ткнула меня пальцем прямо в лоб.

— Черт бы тебя побрал, Стелла! — Пейдж побежала за удирающими поварами, пока Рид стоял рядом со мной у стального прилавка, пересчитывая выручку и закрывая кассу.

Он приподнял идеально очерченную бровь.

— Боюсь спросить, что значит La Migra? — спросил он, пока повара через секунду уже вынырнули обратно и принялись осыпать меня проклятиями, называя дьяволом и другими отборными словечками на нашем языке.

— Она сказала им, что пришел пограничный патруль, и чтобы они сваливали, — сказала Пейдж, завернув за угол и направляясь обратно ко мне. Ее губы подрагивали, пока она пыталась скрыть смех. — Это так низко, Стелла. Зачем ты это сделала?

— Это была учебная тревога, — заявила я, пока повара метали в меня кинжалы взглядами из-за стойки, отчего Рид расхохотался.

Я подошла вплотную к линии раздачи и послала каждому из них воздушный поцелуй, прежде чем напомнила им о том разговоре, который подслушала ранее. Лишь у одного хватило совести опустить глаза.

— Что она сейчас говорит? — спросил Рид у меня за спиной.

— Что вышла бы замуж за каждого из них, если бы у них уже не было жены в Мексике и подружек здесь.

Я повернулась и скрестила руки на груди.

— Я слышала, как они хвастались своими бабами. Еще о том, какая у меня классная задница. И уж поверь, сестренка, тебе не стоит знать, что они говорили о тебе. А теперь вот — обмочились от страха. Можешь не благодарить.

Улыбаясь, Рид покачал головой, в то время как Пейдж тяжело вздохнула.

Пейдж выхватила из моей руки миску со свежими чипсами из тортильи.

— Если бы это услышал менеджер, они могли бы потерять работу.

— О, я уверена, менеджер прекрасно знает, что они здесь нелегально, и я уверена, что их обдирают, урезая часы именно из-за этого. Спустись на землю, Пейдж, — сказала я, собирая бутылки из-под соуса Chula⁴³ и начиная их протирать.

— Не могу поверить, что согласилась, чтобы ты здесь работала, — пробормотала она, прежде чем проскользнуть через распашные двери с подносом в руке.

— Одна большая счастливая семья! — крикнула я ей вслед и подмигнула Риду.

Он снял свой фартук и сложил его в несколько раз, прежде чем присоединиться ко мне, чтобы заняться уборкой после смены. Я работала в этом ресторане уже неделю, и хотя чаевые были приличные, я ненавидела это место.

— Твой язык когда-нибудь втянет тебя в неприятности.

— Au contraire, mon frère⁴⁴, я и мой скандально известный язык станем дико популярны. Честность откроет мне все двери, особенно как журналисту.

Я проигнорировала запах мыла Irish Spring, когда он наклонился ближе.

— Честность наживет тебе врагов.

Я пожала плечами.

— Я называю дерьмо дерьмом. Приукрашивание никому не помогает, да и это плохая журналистика. Если я делаю всё как надо и не боюсь высовываться, значит, должна быть готова к ответке.

— Значит, к этому ты относишься серьезно.

Мы стояли, почти касаясь плечами, и загружали диспенсеры для салфеток.

— Музыка — всегда. Мне двадцать лет. Образование, будущее — вот к чему я отношусь серьезно. А это место? — я оглядела кухню и сморщила нос. — Черта с два. И почему я должна? Если ты спросишь меня, то ты, Нил и Пейдж слишком уж застряли в этом идиотском пузыре взрослой жизни. Это не ваше будущее.

Я сделала паузу, чтобы посмотреть на него. Наши взгляды встретились.

— Ни для кого из нас.

— Приятно слышать. А теперь ты можешь предсказывать будущее? Скажи, что ждет меня? — его голос был наполнен пренебрежением.

— Нечто лучшее, чем то, что есть сейчас. — Я выждала мгновение. — Просто у тебя сейчас не лучший период.

Он резко выпрямился и сузил глаза.

— Ты ничего не знаешь. Когда мир бьет тебя регулярно и сильно, сестренка, ты в конце концов опустишься на колени.

— Что ж, я умею держать удар.

— Рад за тебя.

Я позволила себе скользнуть взглядом по его высокомерной позе. По его простой черной футболке с V-образным вырезом, темным джинсам и скрещенным ногам в черных ботинках. Я чувствовала, как от него исходит неприкрытое противостояние. Он был уставшим, озлобленным и сердитым на весь мир. Что ж, имел право.

Я мельком видела его жизнь в той квартире. Мистер Краун казался королем ничего. Я чувствовала его отчаяние, пока он стоял рядом со мной с горстью никчемных чаевых, хотя его лицо не выдавало абсолютно ничего. Его взгляд всегда был жестким, даже когда он улыбался.

— Всё наладится, Рид, поверь мне. Хорошо?

Он провел пальцами по спутанным волосам и слегка улыбнулся.

— Конечно, сестренка, как скажешь.

— Тебе просто нужно что-то, ради чего стоит ждать завтра.

— Ладно-ладно, хватит уже подбадривать меня, я об этом не просил и не нуждаюсь.

— О, отлично. Значит, ты тоже всё знаешь.

Его бледно-зеленые радужки, казалось, стали ярче, а ноздри расширились. Он смотрел прямо на мои губы, словно силой мысли заставляя их замолчать. Я улыбнулась ему назло. Мы стояли в немом противостоянии, когда Пейдж вернулась на кухню и прикрепила новый заказ.

— Я только что приняла еще два столика. Придется задержаться как минимум на час. Почему бы вам не отлучиться ненадолго?

— Я иду на встречу с парнями. Увидимся завтра, — сказал Рид, складывая свой фартук и наличные.

Глаза Пейдж загорелись.

— Возьми с собой Стеллу. Ей понравится.

— Что мне понравится? — спросила я, пока Рид переводил взгляд с меня на сестру и обратно.

— В другой раз, — отмахнулся он, проходя через двойные двери.

Я вопросительно повернулась к Пейдж.

— Что мне понравится?

— Он собирается на встречу со своей группой.

По моим рукам побежали мурашки, волосы встали дыбом на затылке.

— В какой группе? Он что, правда в группе? Я думала, он шутит! Почему ты мне не сказала?!

Пейдж посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Э-э-э, может, потому что вы двое друг друга недолюбливаете?

Я наспех порылась в заказах, сунула ей в руку деньги и чеки по картам.

— Как называется группа?

— «Мертвые Сержанты».

Мои глаза расширились.

— Он барабанщик, или снова им станет, когда освободится от этого гипса. Стой, ты куда? Стелла, не беги за ним!

Но я уже была за дверью.

— Эй! — крикнула я ему в спину. — Рид! — прокричала я в темнеющую улицу, когда он завернул за угол и скрылся из виду.

Ругаясь, я побежала следом, будучи уверенной, что меня ждет либо новая ссора, либо придется брать свои слова обратно.

Догоняя его, я схватилась за его гипс, и он остановился, глядя на меня нетерпеливым взглядом.

— Чего?

— Ну, — сказала я с легкой улыбкой, стирая воображаемую линию, которую начертила между нами на асфальте своими оранжевыми конверсами, исписанными текстами Stone Temple Pilots⁴⁵. — Можно мне с тобой?

— Это репетиция. Мы не приводим на репетиции младших сестренок лучшего друга, да и вообще никого.

— Я буду тихой. Настолько тихой, что меня никто даже не заметит.

Он опустил голову и медленно покачал ею.

— Стелла, ты как кричащий неоновый знак. Тебя замечают все. И нет.

Он быстро высвободил руку из моей цепкой хватки и ускорил шаг, в попытке оторваться от меня.

— Пожалуйста! — крикнула я ему в спину.

— Возвращайся к Пейдж, — крикнул он через плечо.

— Пожалуйста, Рид. Пожалуйста! Мне просто нужно, чтобы появилось что-то, ради чего стоит ждать завтра.

Он остановился. Весь его силуэт напрягся под желтым светом уличного фонаря. Рид обернулся. Изо всех сил я старалась скрыть свою победную улыбку. Я ужасно вспотела и поспешила догнать его, попутно поднимая волосы и завязывая их в хвост, прежде чем начнутся его нотации.

— Немой. Я хочу, чтобы ты была немой. Я представлю тебя как немую.

— Поняла.

Мы завернули за угол. С моим ростом метр шестьдесят пять я с трудом поспевала за его шагом — он уверенно держал свой двухметровый рост и мастерски лавировал по улицам.

— Группа хорошая. Действительно хорошая, Рид. Как вы вообще собрались?

— Бен раньше пел в группе под названием «Эверли». Я был в другой. Мы познакомились после концерта в клубе, где оба играли. Никто из нас не был доволен, поэтому мы «мутировали».

— Мутировали. Мне нравится.

— Ага, — рассеянно ответил он. — Моя бывшая девушка пела в моей старой группе, но мы не могли сработаться.

— О? Тебе не нравилось играть для нее на барабанах?

— Я любил ее голос, но ненавидел ее стиль.

— Из-за этого она ушла?

Он откинул со лба прилипшие от пота пряди волос, доходившие до ушей, прежде чем взглянуть на меня. Я видела его нерешительность. Либо он не хотел говорить о ней, либо не хотел рассказывать мне. Что ж, возможно, и то, и другое.

— Можешь не говорить мне.

— Нет, она ушла не по этому. Это было за долго до основания группы. Мы с Беном основали «Сержантов» три года назад. Он паршиво играл на гитаре, а я знал одного парня. После того как мы пару раз поимпровизировали, мы решили, что у нас получается, а потом появился наш басист.

— Ты по ней скучаешь?

Вопрос был совершенно не к месту. Я прикусила губу, понимая, что мне лучше заткнуться, иначе я никогда не найду дорогу обратно в ресторан в одиночестве.

— Прости, — сказала я, когда он метнул на меня гневный взгляд. — Прости.

— Тебе, наверное, стоит быть помягче с личными вопросами, если ты планируешь этим зарабатывать на жизнь.

— Технически, — заметила я, — это не интервью.

— Нет, это Латинская инквизиция, — сказал он, искривив губы.

— А как ты начал играть?

— Я тоже бил по кастрюлям, когда был маленьким, это единственное, в чем я был хорош.

Он сошел с тротуара. Я была слишком погружена в его историю, зациклена на его рассказе, и споткнулась, чуть не рухнув. Его руки моментально вытянулись, чтобы удержать меня, когда я уже собиралась встретиться лицом с тротуаром.

— Спасибо.

Он поморщился, отстранился и схватился ладонью за свой гипс.

— О, черт. Извини.

— У меня всё еще болит от того, как я тащил твою пьяную задницу до такси на твой день рождения. Ты как Бэмби на новых ногах — что пьяная, что трезвая. В следующий раз я позволю тебе упасть.

— Мой злопамятный герой, — вздохнула я ему вслед, ускоряя шаг, чтобы не отставать.

И хотя темная улица погрузила нас в жуткую тишину, я не могла перестать задавать вопросы.

— Кто купил тебе первую барабанную установку?

— Я играл в школе.

— В оркестре?

— Ага.

— Вообще не могу это представить, — усмехнулась я. — Ботаник из школьного оркестра? Да ладно, Рид Краун.

— О да, это я. Мои родители не могли позволить себе барабаны. Это был единственный способ для меня учиться и играть.

— Понимаю.

— Я, черт возьми, обожал это. Маршировать, участвовать в соревнованиях — всё это.

— Ладно, — сказала я, доставая мятный блеск для губ и нанося его, — теперь ты просто меня разводишь.

Его невозмутимый, абсолютно бесстрастный взгляд подтвердил мои догадки. Рид был совершенно необщительным человеком. Я могла только представить, как тяжело ему давалось участие в любом школьном мероприятии. На самом деле, это, вероятно, было для него кошмаром, но необходимой жертвой.

Словно прочитав мои мысли, он пожал плечами.

— Зато я мог репетировать столько, сколько хотел. Я подружился с руководителем, Мистером Беррисом, и торчал там каждый день после уроков, пока меня не выгнали.

— Знаешь, один из моих кумиров играл в школьном оркестре, а потом метался туда-сюда, пока не получил место сессионного музыканта, играя на подхвате у Линды Ронстадт⁴⁶.

— Так себе карьера, — сказал он, нахмурив брови, словно пытаясь понять мою логику.

— А я считаю, что да. Он играл с Гленном Фраем, пока они оба не ушли и не решили поставить на себя. Они сколотили небольшую группу под названием Eagles.

Рид остановился и оглянулся на меня.

— Да, Дон Хенли, — сказала я, чувствуя удовлетворение. Мне нравилось удивление в его глазах. — Простой парень из нашего великого штата, который играл в футбол и на тромбоне в школьном оркестре, а в итоге написал одни из лучших песен в истории музыки. А его голос… даже не начинай.

Я продолжала болтать, в моей походке появилась легкая пружинистость.

— Вот в чем фишка музыки: никогда не принимай своих бэк-музыкантов как должное. Может статься, что на тебя работает сам Дон Хенли!

Рид остановился. Его губы изогнулись в ленивой улыбке, которую он пытался скрыть.

Я была слишком увлечена настоящим моментом, чтобы продолжать уроки истории.

— Вот это да, значит, ты был ботаником из оркестра. Придется тебе поблагодарить Мистера Берриса, когда станешь знаменитым.

— Ты даже не слышала, как я играю, — сказал он, вытаскивая пачку сигарет из джинсов.

— Но слышала твою группу. Они бы не держали тебя, если бы ты не умел играть. Держу пари, на выпускном балу тебе пришлось нелегко.

Краткая вспышка зажигалки осветила его самодовольную ухмылку, прежде чем он выпустил ровную струю дыма прямо в мою сторону.

— Я трахнул королеву выпускного в ее маленьком синем платье до того, как за ней приехал король.

Я остановилась и отмахнулась от запаха.

— Ладно, эм… ух ты.

— Я стал хорош во многих вещах в старшей школе, сестренка, — на секунду в его глазах мелькнуло что-то, что тут же исчезло. — В основном, как быть под кайфом, — признался он, бросил сигарету, которую только что прикурил и раздавил ее ботинком.

Кроме редких проезжавших машин, вокруг не было никого. А мой мозг просто разрывался от вопросов.

— Расскажи мне о своих родителях.

— У меня есть мать и отец.

— И…

— Ты ужасно игнорируешь намеки.

— Нет, я хороша в том, чтобы их избегать.

— Они живут в Накодочесе⁴⁷.

— Ты там вырос?

— Да.

— Ну же, Рид, расскажи!

Мы завернули за угол, еще одна пустынная улица, заставленная складами.

— Они оба пьяницы. Вижусь с ними раз в пару месяцев.

Задыхаясь, я снова ускорилась. Ноги горели от этой вынужденной гонки.

— Мне жаль.

— Почему тебе должно быть жаль? Они не умерли. Они просто пьяницы.

Я пожала плечами.

— Поэтому мне и жаль.

— Не надо. Были и свои плюсы в том, чтобы быть ребенком Дэвида и Кортни Краун. Никакого комендантского часа, никаких правил и никаких наказаний. Мы прекрасно ладили.

Я крепко сжала губы, не веря ему.

Моя мать как-то провела целый год, напиваясь «Белым русским»⁴⁸, после того как родила моего брата, Пита. Он появился на свет, так и не сделав ни единого вдоха. Это был худший день в нашей жизни и каждый последующий день. Мы потеряли не только брата, но и нашу мать, и жили в страхе, что уже никогда не вернем ее прежнюю. Я называла то время «русской депрессией».

Реальность обрушилась на нас слишком быстро. Иметь родителя-алкоголика было очень похоже на то, чтобы иметь отсутствующего родителя.

Отец отправил ее в вытрезвитель, когда решил, что с него хватит, и с тех пор она не притронулась к алкоголю. Казалось, она вернулась к нам чуть более сдержанной, чуть менее беззаботной. Тогда же она начала принимать противозачаточные, а для католички старой закалки это было категорически неприемлемо.

Но она справилась. И я чертовски уважала ее за это, даже если она не стала оттого сильнее.

Слова Рида были правдивы. Некоторые люди могут выдержать лишь определенное количество ударов. Я знала, что жизнь не такая однозначная, как мне казалось, но надеялась, что никогда не упаду на колени. А если и упаду, то надеюсь, что буду достаточно сильной, чтобы подняться.

— Мне жаль, — повторила я. Похоже, эти слова заставили его насторожиться.

— Они кормили меня, давали крышу над головой. Черт, мой отец умудрился проработать двадцать лет, выпивая по бутылке джина в день. Это уже достижение.

— А твоя мать?

— Мы можем закончить с вопросами?

— Да, конечно.

Пять кварталов спустя он открыл металлический ящик рядом с одинокой дверью небольшого серого здания, примыкающего к одному из складов.

Внутри помещения первым делом в нос ударил затхлый запах. Я осмотрела отсутствующие плитки на потолке и захламленный коридор. Это место выглядело как притон для наркоманов. Из каждой комнаты доносились приглушенные звуки репетиций, но шаги Рида все равно звучали громче.

— Как называется эта дыра?

— «Гараж».

— «Чулан» подошло бы больше.

— Немая, Стелла.

— Да, сэр. Так какой у тебя стиль? Ты сказал, что вы с бывшей не сработались. Кто на тебя повлиял?

Он остановился у двери, на которой перманентным маркером было написано «6», и оглянулся на меня.

Я прикрыла рот и пробормотала сквозь пальцы:

— Поняла.

Я еле сдерживала свое волнение, когда он надавил плечом на неподатливую дверь, пока та не поддалась. Я видела десятки рок-документалок и бесчисленное количество интервью о рокерах, которые начинали свой путь в крошечных комнатах, точно таких же, как та, в которой я стояла сейчас.

Три пары глаз уставились на нас, как только мы закрыли за собой дверь. Старые пенопластовые лотки для яиц⁴⁹ были наспех прибиты к стенам, оклеенным постерами, а повсюду валялись пивные банки. Бен первым нарушил тишину:

— Что ты здесь делаешь?

Он обратился прямо ко мне, и Рид даже не попытался вмешаться.

— Я сама напросилась.

Бен улыбнулся, и я задумалась, помнит ли он меня, пока он не посмотрел мне за плечо.

— Она не с тобой?

Рид посмотрел на нас, нахмурив брови. Я быстро объяснила ситуацию, пока двое других парней сидели на красном пластиковом диване, молча потягивая пиво и разглядывая меня с интересом. Я сначала обратилась к Риду.

— Мы познакомились в баре в ночь концерта. Он дал нам билеты.

— Какого хрена, Краун? — спросил один из парней с дивана.

— Она просто пришла посмотреть, — сказал он тоном, не допускавшим возражений.

Король Краун высказался. Но мне тоже хотелось вставить слово.

— Через несколько месяцев она собирается продать пару статей для «Austin Speak». Я могла бы написать о вас, если вы будете не против.

Бен выглядел впечатленным. Но взгляд Рида говорил, что он не верит ни единому моему слову. Двое парней на диване — один, который выглядел как горячая версия Шэгги из «Скуби-Ду»⁵⁰, а другой был плакатным мальчиком для журнала Ink⁵¹, со множеством пирсинга и растянутыми тоннелями в ушах — обменялись заговорщицкими улыбками.

— Она не работает на Speak, — сказал Рид, подходя к дивану и доставая две теплые банки пива прямо из упаковки.

— У меня было интервью с Нейтом Батлером, владельцем Speak. Он дал мне шесть месяцев, чтобы подготовить серию статей, которые я смогу ему продать.

Рид бросил на меня обвиняющий взгляд, а затем пожал плечами и повернулся к парням.

— Оставайся, детка, тебе здесь рады, — сказал Бен, подходя ближе и закидывая руку мне на плечи.

Рид молча прижал к моему животу теплую банку пива, предлагая ее, прежде чем Бен усадил меня на диван. Меня накрыла клаустрофобия — я поняла, что в этой комнате больше ничего не поместится. Оборудование стояло буквально друг на друге. Через пару шагов я уже сидела, с пивом в руках, и не могла вымолвить ни слова.

Бен начал представлять мне ребят, пока Рид подошел к барабанной установке и принялся осматривать ее.

— Это Рай, — сказал он, указывая на горячего Шэгги, — а это Адам.

— Привет, — сказала я. — Стелла Эмерсон.

— СТЕЛЛА! — закричал Рай. — Отличный фильм! Обожаю «Рокки»⁵².

Адам закатил глаза и обратился ко мне:

— Лучше не пытайся понять его. Только он злится, когда ему напоминают, что он тупой.

Рай нахмурился:

— Что, блядь, я такого сказал?

— Говорил же, — усмехнулся Адам. — Не тот фильм, придурок. — Он посмотрел на меня так, что я сразу поняла — я в его вкусе. — Это «Трамвай «Желание»⁵³.

— Че? — произнес Рай, открывая очередную банку пива.

— Фильм, — терпеливо сказал Рид, пока лицо Рая скривилось в замешательстве.

— Тупой, как Джессика Симпсон в рекламе Chicken of the Sea⁵⁴, зато играет на гитаре, как старая душа, — сказал Адам, поднимаясь. — Над чем мы сегодня колдуем?

Бен швырнул на один из усилителей желтый блокнот и кивнул в сторону Рида.

— Хочешь посмотреть, получится ли что-то из этого?

Рид бросил на блокнот резкий взгляд и кивнул, прежде чем сделать неудачную попытку постучать по своей установке. Его хватило меньше чем на минуту, когда он раздраженно выругался и швырнул барабанные палочки.

— Ты еще не в худшем положении, не забывай, — сказал Адам.

Единственным признаком боли стало быстрое появление испарины на лбу Рида.

Бен вмешался:

— Не торопись, чувак. Речь о неделях, а Джейсон сказал, что подстрахует нас на пару ближайших выступлениях.

Взгляд Рида на мгновение встретился с моим. Возможно, он ожидал, что я сейчас вмешаюсь со своей поддержкой, но я закончила с мотивационными разговорчиками. Что-то в том, как он стоял за этой дешевой барабанной установкой, не просто разжигало мое любопытство к его навыкам барабанщика, но и к нему самому.

Во мне определенно присутствовал тот дурацкий женский ген, который заставляет видеть в музыкантах богов, но мои глаза никогда не были полностью застланы пеленой — я уже обжигалась.

На данный момент я была в относительной безопасности, даже под полным вниманием его ореховых глаз и полных естественно ярких губ.

Бен наблюдал, как мы смотрим друг на друга, и сел рядом со мной. От него пахло чем-то свежим и древесным, вблизи он показался мне очаровательным. У него был образ «хорошего парня» с его коротко остриженными вьющимися волосами и прекрасными синими, как море, глазами, но я знала, что он из тех «хороших парней», которые соблазняют, а потом разрушают. Те самые, после которых очухаешься в церковном чулане, натягивая трусики и не понимая, что, нахрен, только что произошло.

Лекси была обречена. Я поняла в ту же секунду — она в него влюбится.

— Так где же твоя подруга?

— Лекси.

— Она не захотела назвать мне своего имени.

— Потому что она умная. Она не та игра, в которую тебе захочется играть.

Рид поднял блокнот и начал читать нацарапанные в нем тексты песен, пока Бен полностью развернулся ко мне, демонстрируя полную вовлеченность.

— Я отвезу ее куда угодно.

— Она бы с куда большим удовольствием послушала, как ты поешь, — призналась я. — Но я передам.

— А может, я передам ей сообщение сам? — мило предложил он.

— Нет.

Он усмехнулся, взял из моей руки теплое пиво и осушил его, после чего схватил еще одну банку и протянул мне.

— Что думаешь?

— Откуда ты знал, что мы придем?

— Я увидел ее, как только она вошла.

Что-то в этом заявлении кольнуло меня в грудь.

— Ааааа-а, — протянул Адам. — I’ll Make Love to You⁵⁵…

— Правда? — подыграл Бен, изображая женский голос. — А обнимашки будут?

— Мы можем заняться чем-нибудь, кроме болтовни? Я пропускаю UFC⁵⁶, — сказал Шэгги-Рай, взял свою гитару и начал перебирать аккорды, словно второе пришествие Джими Хендрикса⁵⁷.

Я чуть не поперхнулась пивом.

— Святое дерьмо! Да!

Адам и Бен уставились на меня с одинаковыми самодовольными ухмылками.

— Тупой, но гениальный. Шнурки завязать не может, зато со струнами творит чудеса.

Я наблюдала, как Рай с напором перебирает струны, разминаясь перед игрой.

Вдруг я посмотрела на Рида, когда Бен вытянул прядь волос из моего хвоста и пропустил ее между пальцами.

— Ты же знаешь, что он мудак, верно?

— Прекрасно осведомлена и совершенно не заинтересована.

— И правильно делаешь. Он пессимист в расцвете сил. Хочет быть хорошим парнем, но будь с ним осторожна. Он темная лошадка, детка, а такие не играют честно с женскими сердцами.

Я закатила глаза.

— А ты играешь честно?

— Я просто не упускаю шанса, — сказал он с улыбкой, от которой у кого угодно слетели бы трусики. — Но меня можно приручить.

— Ты в этом уверен?

— На ней был синий корсет, мини-юбка и длинные серьги. Клянусь, я никого, кроме нее, не видел.

— Тебе придется постараться лучше, чтобы получить ее номер.

— Я считаю, что она красивая. И я знаю, что она крутая. И я готов терпеть всё ее дерьмо, лишь бы увидеть ее улыбку.

Я вздохнула и протянула руку.

— Дай мне свой телефон.

Бен положил телефон мне на ладонь. Через секунду, после того как я ввела номер, Рай резко сменил темп, и все мы оказались прикованы к его игре.

— Он не единственный вундеркинд, — прошептал Бен. — Некоторым группам везет иметь двух.

— Ты скромный, — сказала я, закатив глаза.

Бен покачал головой.

— У меня есть голос, так что я могу сойти за паршивого гитариста, но я не о себе.

Он кивнул в сторону Рида, пока Рай достиг крещендо, от которого мы все заорали, поддерживая его. В отчаянной попытке изложить свои мысли, я оглядела комнату и поняла, что единственные инструменты, которые мне нужны, были у Рида.

— Эй, темная лошадка, можно мне твой блокнот и ручку?

Явно не в восторге от своего прозвища, он швырнул блокнот в мою сторону.

Десять минут спустя я была окончательно заворожена невероятным талантом в шестой комнате «Гаража». Рид сидел рядом со мной, пока трое парней играли словно только для нас двоих, сплетая воедино свои собственные песни и каверы. Всего две гитары и голос Бена — а я истощала чернила, записывая всё подряд, стараясь быть максимально объективной.

Но, Господи, какой у него был голос.

Чистое искушение. Он был идеальным фронтменом группы без барабанов. Но даже при этом невероятном саунде, который рождался из слияния смелой гитары Рая, ведущего баса Адама и гортанного совершенства вокала Бена, я знала, что чего-то не хватало.

И это недостающее «звено» сидело рядом со мной.

Свернувшись калачиком на рваном пластиковом диване, я полностью потеряла счет времени. Я посмотрела на Рида: он задумчиво наблюдал за парнями, будто делал мысленные пометки. Я улыбнулась, когда он бросил взгляд в мою сторону. Он искал искренность и нашел ее.

Медленно, он ответил мне улыбкой, и впервые она, наконец, достигла его глаз. Комната наполнилась каким-то свежим воздухом, когда он сиял на этом облезлом диване в шестой комнате.

Эта улыбка говорила обо всем. Музыка — вот в чем заключалось счастье Рида Крауна. И по этой улыбке я поняла: он уже нашел то самое, ради чего стоит ждать завтра.

Глава 10

Динь! Динь! Динь! Динь! Динь!

Сигнал о низком уровне топлива пронзил тишину, загремев из динамиков, и я подскочила на сиденье, сфокусировав взгляд на дороге. Я бросила взгляд на одометр и поняла, что отъехала от города уже на триста миль, и даже не заметила, как село солнце.

Обеспокоенная и не имеющая ни малейшего понятия о том, где нахожусь, я заметила дорожный знак, который привел меня через несколько миль к заправке.

Пока я заправляла бак, словно в тумане, сердце колотилось в такт далеким воспоминаниям, а я тупо смотрела на цифровой отсчет на колонке. Я быстро сделала свои дела в затхлом туалете и решила утолить ноющую боль в желудке.

Я шла по продуктовому ряду маленького магазинчика, набирая с полок всякую ерунду, пока онлайн-радио играло по всему магазину.

— Ну, конечно, — фыркнула я, прежде чем опустить голову, вслушиваясь в текст песни, который заставил грудь сжаться. — Хиты продолжаются. Что с тобой такое, жизнь? — пробормотала я, доставая телефон из рюкзака и пролистывая сообщения, ища только одно.

Я, черт возьми, так тобой горжусь. Поторопись. Не могу поверить, что ты мне не сказала. Скоро увидимся.

Несмотря на мое шаткое душевное равновесие, я улыбнулась. В груди болезненно сжалось, и я начала набирать ответ.

А затем меня накрыло чувство вины. То самое, которое дает понять: ты ведешь себя как безумная. С охапкой всякого барахла в руках я поправила рюкзак и тщательно подбирала слова:

Я: Еду домой. Опоздала на самолет и решила сделать «круг почета». Буду дома завтра.

Какого черта, детка? Не смогла поймать другой? Это долгая дорога.

Я: Хочу ехать сама. Буду дома завтра.

Что происходит?

Я: Ничего.

Позвони мне, нахрен, прямо сейчас.

Я: Просто дай мне это время. Просто позволь мне вести машину.

На экране замелькали три точки — и исчезли. Он злился, и я это знала, но не могла с ним говорить. Не хотела слышать обвинение в его голосе. Он знал меня слишком хорошо.

Снова всплыли яростные точки. И наконец, короткое сообщение. Лаконичное, как всегда, когда мы не лицом к лицу.

Будь осторожна. Я люблю тебя.

Ему было больно. Я чувствовала это на расстоянии сотен миль. Всё это было нелепо. Я могла бы бросить машину в ближайшем аэропорту и оказаться в его объятиях через несколько часов. У меня еще было время.

Я нервно расхаживала по заправке с пакетом Smart Pop⁵⁸, маринованным огурцом, вяленым мясом и моим неизменным пакетом пончиков. Иногда я совершенно не стыдилась того, что заедаю свои чувства, и игнорировала назойливые взгляды продавца, который демонстративно складывал весь мой хлам в пакет.

Вернувшись в машину, я быстро отправила короткое сообщение:

Я: Я тоже тебя люблю. Не волнуйся.

Подключила телефон к машине, возобновила навигацию, а затем пролистала свой плейлист и нажала Play.

Глава 11

Never Say Never

The Fray

2005

— А-А-А-А! — крикнула я, выныривая из шкафа моей сестры, где висела моя футболка Rolling Stones.

Сестра оглянулась на меня с виноватым видом.

— Нил их любит.

— Их любит половина населения земного шара, купи себе свою футболку. — Я натянула ее и схватила тарелку со стола.

— Ты не хочешь мне сказать, почему несешь ему завтрак?

— Потому что мама учила нас не выбрасывать еду?

Пейдж закатила глаза.

— Еще вчера ты его ненавидела.

— Сегодня я его кормлю. Скоро вернусь.

Жилой комплекс был огромным, и состоял, по меньшей мере, из дюжины зданий, и дверь Рида была слишком далеко, чтобы нести горячую тарелку со свежеприготовленными яйцами, нарезанным картофелем и перцем. Даже под лучами раннего утреннего солнца я пожалела, что надела черную футболку.

Три мучительные минуты я стучала в дверь, прежде чем он соизволил открыть. И когда он это сделал, у меня перехватило дыхание от растрепанной версии Рида Крауна.

Черт. Кто-нибудь ебните меня.

Это был второй раз, когда я видела его в одних боксерах. И это был первый раз, когда я захотела избавить его от них.

Рид смерил взглядом тарелку, а затем мою футболку Stones с рубиново-красными губами с высунутым языком. Это было иронично, потому что в тот момент этот язык олицетворял мое состояние: я пускала слюни, как похотливый подросток.

Нет, Стелла, нет.

— Доброе утро! — пропела я, юркнула под его рукой и направилась прямо на кухню. — Сегодня у нас в меню яйца и папас⁵⁹.

— Стелла, ты должна уйти.

— А погрубее нельзя? Я, между прочим, полчаса готовила этот «подлизывающийся» завтрак.

Рид скрестил руки на груди.

— Я ценю это, правда, но я не один.

Почувствовав резкий укол в груди, я тут же проигнорировала его. Меня не интересовал Рид Краун — меня интересовало, что он мог для меня сделать.

Лгунья.

— Она моет тебя в душе? — спросила я, прислушиваясь, не слышно ли шума воды.

— Какая разница? Вон отсюда. — Он двинулся к двери.

Я обогнала его и встала прямо перед выходом.

— Ладно, слушай, мне нужно, чтобы ты разрешил мне тусоваться с тобой. Мне нужно, чтобы ты немного ввел меня в курс дела, познакомил с владельцами клубов, когда будете выступать. Окей? Я отплачу тебе услугой за услугу.

Рид открыл дверь позади меня, но я захлопнула ее своей задницей, обтянутой синими джинсовыми шортами.

Его ноздри раздулись.

— Это не мило. Я не хочу, чтобы она тебя видела.

— Я уйду через пятнадцать секунд. Просто скажи «да».

— Нет, — сказал он, хватая меня за руку и притягивая к себе, чтобы открыть дверь.

Наши дыхания смешались, и я почувствовала его пальцы на своей коже. В его глазах что-то мелькнуло. Но я не могла разобрать, что именно.

— Рид, кто здесь?

Я заглянула через его плечо и увидела девушку с той фотографии, которая стояла рядом с его матрасом, — во плоти. Вот только у этой девушки был свежий, неровный шрам на лбу.

— Привет, я Стелла. — Я неловко помахала рукой. — Просто принесла мужчине завтрак. Пейдж попросила.

— Я Лия, а ты та самая «сестренка»?

Я начинала ненавидеть это прозвище. Но разве могло быть иначе?

— Да, это я.

— Рид, отпусти ее и отойди, Бога ради, с дороги.

Он отстранился от меня, и я прошла на кухню, чтобы рассмотреть ее получше. На ней была одна из его футболок, и я не сомневалась, что нижнего белья на ней нет, но в целом всё было прикрыто.

Ее длинные светлые волосы были зачесаны назад, еще мокрые, и на ней не было ни грамма макияжа. Но ее большие синие глаза поражали, а черты лица были идеальны. Она была воплощением классической блондинки, но ее красота имела некую остроту. Красивая в своей простоте, с резкими чертами и большими глазами. Длинные темные ресницы дрогнули над ее щеками, когда она обнаружила мое «подношение» и достала вилку из ящика рядом с плитой.

За долю секунды я поняла: я не хотела с ней знакомиться, и не хотела, чтобы она ела яйца Рида. Не хотела, чтобы она находилась в его квартире. И не хотела думать о том, почему.

— Ммм, — похвалила она. — Слава богу, я умираю с голоду.

Она одарила меня искренней улыбкой, а затем жестом предложила мне подойти, словно я была на допросе.

— Ну, расскажи о себе.

Я пожала плечами.

— Нечего рассказывать. Осенью поступаю в Техасский университет на журналистику. Недавно начала работать в «Тарелке» с этим парнем.

Рид стоял в коридоре, совершенно не понимая, как себя вести между двумя женщинами, болтающими на его кухне. Он удалился в спальню, оставив нас наедине.

— Тарелка, — усмехнулась она. — Что за нелепое название.

— Ага, — сказала я, выдавливая фальшивую улыбку. Я почувствовала, как моя решимость подружиться с Ридом увядает, пока я наблюдала за ней.

— Вау, какие же они все тупицы, — пробормотала она с полным ртом. — Так, о чем будешь писать?

— О музыке. Эта еда — своего рода взятка, чтобы Рид взял меня с собой и познакомил с нужными людьми.

Он появился через секунду, одетый в свои обычные джинсы и футболку. Его взгляд тут же нашел мой.

— Чтобы я стал нянькой, одних яиц недостаточно.

Лия закатила глаза.

— Перестань быть задницей. Что тебе стоит немного показать ей город? Ты же знаешь здесь всех.

— Вообще-то это я, та еще заноза в заднице, — призналась я, ухмыляясь в сторону Рида.

Он ответил мне улыбкой, и во второй раз с момента нашего знакомства она достигла его глаз.

— С этим не поспоришь, — сказал он.

Лия посмотрела на нас обоих с улыбкой, которая медленно угасала. Я увидела, как ее шея покраснела, и почувствовала ее нерешительность прямо перед тем, как она проглотила еще один кусочек завтрака Рида.

Почему она была здесь? И почему он впустил ее? Разве она не причинила ему боль? Моя сестра говорила, что она бросила его в самый сложный момент.

Стало очевидно — она была с ним в той аварии. Я видела это в его глазах, когда он смотрел на нее, и почувствовала вину, когда его взгляд остановился на розовом шраме на ее лбу.

В тот момент я почувствовала себя лишней. А в следующий момент меня затошнило. Моя грудь горела от одной только мысли, что он прикасается к ней, целует ее.

— Я пойду.

— Останься, — осторожно сказала она, отодвигая от себя тарелку. — Я уйду. Было приятно познакомиться, и спасибо за завтрак.

— Пожалуйста.

Рид нахмурился, пока она собирала свою одежду у изножья матраса и зашла в его спальню, захлопнув за собой дверь.

Рид встретился со мной взглядом и тяжело вздохнул.

— Мне жаль. Я просто уйду. Я не хотела делать то, что… сделала.

Не говоря ни слова, он последовал за ней и закрыл дверь за собой.

Парализованная и смущенная резким поворотом событий, я услышала начало накаленного обмена репликами, который быстро перерос в ссору.

— Что я здесь делаю?! — крикнула Лия, пока я быстро накрывала тарелку и ставила ее в его пустой холодильник.

Я не расслышала ответа Рида и не поняла, почему она так расстроена. Но через секунду она предельно ясно объяснила.

— Ты что, запал на сестру Пейдж, придурок?! Так вот, еще раз, зачем ты мне позвонил?

Я расслышала резкость в его голосе, но он отвечал тихо.

— Я видела это, Рид. Видела, как ты только что на нее посмотрел. И ты трахал меня прошлой ночью, как будто ненавидел! Я не идиотка!

Сердце колотилась в такт разворачивающейся драме, я замедлила шаги и напряглась, пытаясь расслышать его слова.

Но это был голос Лии, который эхом разнесся по пустой квартире.

— Я веду себя глупо? Посмотри на себя! Всё это тянется уже четыре года! Эти отношения — цирк! Я была идиоткой, если думала, что у тебя случилось какое-то грандиозное прозрение. Я сказала тебе не звонить, пока не определишься. Так кто я теперь? Удобная телка? Кусок задницы, чтобы сбросить напряжение? Я не позволю тебе так меня унижать.

Я услышала еще какое-то бормотание, и мое сердце начало колотиться еще сильнее. Что-то внутри меня начало надеяться, что в ее словах есть правда. Четыре года? Она знала его достаточно хорошо.

На цыпочках, я направилась к входной двери, надеясь услышать еще что-нибудь, и получила то, чего хотела.

— С меня хватит. Я с тобой покончила. Навсегда.

Дверь спальни открылась ровно в тот момент, когда я прикрыла входную дверь. Я сбежала по ступенькам и спряталась за углом здания, как раз, когда Лия выскочила из подъезда пылая от ярости.

— Да перестань же! — наконец услышала я ровный голос Рида, который пытался ее образумить. — Я не запал на Стеллу.

— Ты не можешь мне врать. И ты знаешь, что дело не в ней. Просто… — Она остановилась на нижней ступеньке и повернулась к нему. — Я правда любила тебя, и ты это знаешь. Мы где-то сбились с пути, но мы должны отпустить друг друга. Хватит этих качелей. Я больше не могу быть твоим утешением, Рид.

Он двинулся ей навстречу, спускаясь на нижнюю ступеньку. Его рука потянулась к ее лицу, он наклонился и что-то прошептал ей. Лия ахнула и опустила голову.

— Прямо здесь. Давай покончим с этим прямо здесь, пока я не начала тебя по-настоящему ненавидеть.

Я не видела ее слез, но знала, что они есть.

— Не верится, что это конец, — произнесла она дрожащим голосом. — Но так должно быть.

В этот момент я искренне ей сочувствовала. Но как бы эгоистично это ни звучало, я надеялась, что каждое ее слово — правда.

Черт бы побрал Рида и его шепот.

Он быстро что-то тараторил, пока она кивала, а затем она обхватила его руками и крепко прижалась. Они простояли так минуту, может, две, прежде чем она убежала к своей машине. Рид смотрел ей вслед, пока она отъезжала, прежде чем медленно подняться по ступенькам и исчезнуть обратно в своей квартире.

Глава 12

Ready or Not

Fugees

Спустя несколько дней, в одиночестве на диване у сестры, я включила The Fugees на полную громкость, пытаясь игнорировать навязчивый образ: полные губы Рида и его обнаженную грудь в тот момент, когда он открыл дверь. Я уставилась на мигающий курсор и закрыла глаза, пытаясь избавиться от циркулирующего жара, который имел прямое отношение к паре ореховых глаз.

Я им увлеклась. Подумаешь, большое дело. Я могла это пережить.

Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы копить деньги и писать для Speak. У меня была миссия, и мне не нужно было вестись на предположения Лии. Во всяком случае, Рид был последним мужчиной, о котором я должна была думать.

Но это были уже не просто мысли — это перешло тот рубеж и перешло в фантазии о нем. Если я не буду осторожна, это перерастет в навязчивую идею. В последний раз, когда я так зациклилась, я угробила два месяца жизни на отношения с Диланом.

Я больше не ведусь на «крашей»⁶⁰. Это для подростков, а я уже заслужила свой значок для двадцатилетних. И, несмотря на мое недавнее поведение и отношение ко взрослой жизни, я знала, что пора немного повзрослеть. У меня была чертова уйма работы и длинный путь, который нужно пройти, чтобы оказаться там, где я должна быть.

Мой телефон завибрировал, но я проигнорировала это. У меня было еще несколько часов до возвращения Пейдж и Нила домой. Последнюю неделю я брала двойные смены в «Тарелке». Это был мой единственный день для работы над статьей, и всё равно я не могла выдавить из себя ни единого предложения из-за этих непрекращающихся фантазий.

Я знала о Риде Крауне только то, что у него были паршивые родители, его единственной любовью была музыка, и что он недавно стал свободен.

Тем не менее, образ его сексуального тела прожигал мои мысли, оставляя горячий след и разогревал меня до точки фрустрации.

Телефон снова зазвонил, и я взяла его.

Открыв рот, я прочла первые два сообщения.

Дилан:Привет, детка. Можем поговорить?

Дилан:Я в Остине. Буду играть в The Snake Lounge и очень хочу тебя увидеть.

Я спрыгнула с дивана и обратилась к телефону:

— О, черт, нет!

Расхаживая по комнате, я набирала и стирала кучу сообщений, но потом решила, что будет лучше написать своему «судье и присяжным»:

Я: Дилан написал. Он сегодня играет в Остине.

Лекси: Я с тобой не разговариваю.

Я пару секунд дулась, а потом рассмеялась, вспомнив, почему она со мной не разговаривает. Я же дала Бену ее номер.

Я: Ты не можешь злиться на меня из-за этого. Он тебе идеально подходит. Вот увидишь.

Лекси: Он настоящий поэт. Это был сарказм, если что. Так вот. Я буду там на его концерте на следующей неделе. Меня соблазнили.

Я: Я прямо чувствую, как ты зла.

Лекси: Ага. Очень зла:)))

Я:Мы можем поговорить о Дилане?

Лекси: Не о чем говорить. Скажи ему, чтобы он шел на хуй. Кроме того, ты запала на Рида.

Я: Я не запала на Рида.

Лекси: Ты со мной разговариваешь.

Я: Окей, он горячий. Но это не значит, что я на него запала. И он вечно не в духе.

Лекси: Идеально тебе подходит.

Я:Ты можешь приехать?

Лекси: Не могу. Наблюдаю за своим суперсамцом.

Я: Я иду на концерт.

Лекси: Ты должна! Дай ему ложную надежду, а потом пни под зад. Пилюля без сахара.

Я: Отличный разговор.

Лекси: Моя девочка. Дай знать, как всё пройдет. Бен. Он мне нравится.

Я знала, что поступила правильно, дав ему ее номер.

Я: Мне тоже. Он классный и такой талантливый. С таким голосом он далеко пойдет.

Лекси: Не могу поверить, что Рид — барабанщик. Вот уж странное совпадение.

Я: Ага, и не говори.

Лекси: Мне пора. Напиши мне завтра. Хочу знать всё.

Я: Обязательно.

Лекси: Не смей с ним спать.

Я:С которым из них?

Лекси: С обоими.

Я: Не буду.

Через час я ответила на сообщение Дилана, дав ему знать, что буду на его концерте. Я достала черное платье, которое подчеркивало каждый мой изгиб, и потратила несколько часов, чтобы навести красоту: воск, выпрямление моих непослушных волос, и яркий макияж глаз и губ.

К тому времени, как Пейдж и Нил вернулись домой, я была на чистом адреналине. Мне, к счастью, выпал шанс отшить Дилана лично. Я не собиралась упускать эту возможность. Он поступил со мной подло.

Два месяца в личной жизни рок-звезды — как десять лет брака. Я хотела справедливого «развода».

Пейдж вошла в дверь в отличном настроении, в ее руках были бумажные пакеты, а Нил следовал за ней по пятам.

— Эй, — сказала она, и ее глаза округлились. — Боже, выглядишь великолепно!

— Спасибо, — сказала я, забирая у нее пакет с продуктами.

Я кивнула Нилу в знак приветствия:

— Как дела, Нил?

— Юная леди, — сказал он с улыбкой. — Куда это ты так нарядилась?

Мой взгляд метнулся к Пейдж.

— В общем, Дилан написал.

Пейдж открыла рот, но я тут же зажала его рукой.

— Эй, я люблю тебя. Заткнись. Я еду туда только для того, чтобы отшить его.

Она сердито посмотрела на меня, пока я медленно убирала руку от ее рта.

— Клянусь, Пейдж. Мне нужно…

— Одолжить мою машину? — невозмутимо спросила она. — Нет.

— Возьми мою, — сказал Нил, бросая свои ключи на стойку, прежде чем поиграть бровями. — Задай ему жару.

— Что? Нет! — запротестовала Пейдж.

Нил обнял ее и поцеловал в щеку.

— Дай ей шанс, Пейдж.

— Ага, Пейдж, дай ей шанс, — повторила я, пока Нил улыбался и уткнулся носом ей в шею.

Она улыбнулась, чуть поежилась и повернулась к нему для поцелуя.

— Я вернусь до полуночи и не буду пить. Клянусь, — заверила я свою влюбленную сестру, пользуясь ситуацией на полную катушку.

— Ладно, — сказала она со вздохом. — Только будь осторожна, хорошо?

— Обещаю, — ответила я, беззвучно прошептав «спасибо» Нилу.

За прошедшую неделю мы с Нилом успели узнать друг друга. Как оказалось, он был немного технарь-задрот. Однажды мы засиделись допоздна, обсуждая музыку — его фаворитом был кантри — и все последние технологии, пока Пейдж храпела на диване. Он клялся, что в ближайшие десять лет потоковое видео полностью вытеснит традиционные медиа.

Он был классным парнем, избранником моей сестры, и я должна была признать, что после нескольких часов общения у меня возник на него своего рода «личностный краш». Я была на его стороне во всем, что касалось Пейдж, и я знала, что он любит мою сестру по тому, как часто он ее упоминал, со словами: «Пейдж думает так» и «Пейдж любит вот это». Мне было очень приятно осознавать, что он так о ней заботится.

Это также придало мне смелости понять, что у меня не было ничего даже отдаленно похожего на эти отношения с Диланом.

И Дилан вот-вот должен был получить по заслугам.

Пока Нил и Пейдж вместе готовили ужин на кухне, я схватила ключи и собралась уходить. Я была уже у подножия лестницы, когда услышала свое имя.

— Стелла?

Я обернулась и увидела Рида. Он стоял, разинув рот, оценивая меня взглядом. Его лоб покрывала испарина, и он провел пальцами по волосам. Я и так уже начинала таять, а под тяжестью его взгляда — тем более. Ореховые глаза изучали мое лицо, прежде чем опуститься, чтобы просканировать мое тело. Я позволила ему наслаждаться этим зрелищем и была по-настоящему рада, что он застал меня во всей красе и с планами на вечер.

— Я бы не советовала подниматься туда, если бы я была тобой, — сказала я, кивнув через плечо. — У них там что-то вроде «марафона любви». Сейчас там станет совсем жарко!

Я рассмеялась и игриво повела бровями, пока его взгляд задержался на моих губах.

— А что у тебя намечается?

— Сладкая месть, мой друг. Увидимся завтра на работе.

Я двинулась мимо него, но он поймал меня за руку. Его теплые пальцы обожгли мою кожу, и я не отрывала от них глаз, пока он не убрал их.

— Слушай, эм… Я, вообще-то, хотел попросить подвезти меня. Ты едешь в центр?

— Да, у моего бывшего там концерт.

Губы Рида скривились в понимающей ухмылке.

— Месть, да? Что он натворил?

Я подумала о месяцах, которые провела с Диланом, и выдала правду.

— Он просто забыл обо мне.

— Он больше не совершит этой ошибки, — сказал Рид, кивая на мое платье.

— Мы теперь милые? — спросила я, кокетливо похлопав ресницами.

— Можем попробовать. — Он улыбнулся, и мой пульс участился. — Так что, подвезешь?

— Да, но не смогу подвести тебя обратно.

Он пожал плечами.

— Всё в порядке. Я найду способ.

— Поехали.

Сидя в Шевроле S-10 Нила, Рид подсказывал мне, как проехать в центр. Я нахмурилась, когда мы свернули на заправку.

— Тебе нужно было сюда?

Он кивнул, прежде чем вытащил из кармана конверт с деньгами. Заинтригованная, я вышла вместе с ним, сославшись на то, что хочу пить.

Внутри он направился прямо к кассиру, схватил бланк MoneyGram⁶¹ и начал его заполнять.

Взяв газировку из холодильника, я встала за ним в очередь и заглянула через плечо. Я увидела, что он адресовал перевод Кортни Краун, своей матери. Он отправлял ей пятьсот долларов.

Как только я заплатила за напиток, и мы вернулись в пикап, я не смогла удержаться от вопроса.

— Дома всё в порядке?

— Да.

— Уверен? — легко спросила я. — Потому что это была большая сумма.

Его челюсть дернулась, и глаза стали холодными.

— Вау. Тебе бы не помешало освоить искусство такта.

— На что эти деньги, Рид?

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Не твое чертово дело, Стелла, — огрызнулся он.

Не глуша двигатель, я резко затормозила, поставив пикап на «паркинг» и повернулась к нему.

— Ладно, я не из тех, кто лезет не в свое дело…

— А по-моему, как раз из тех, — сказал он, отрывая взгляд от меня и глядя в окно.

— Ладно, может быть, меня волнует то, что ты не можешь оплатить аренду и питаешься всякой хренью. А ты только что отправил двухнедельные чаевые своей матери-алкоголичке!

— Ей нужны деньги, — коротко сказал он, не отрывая глаз от мелькающих за окном людей.

Я врубила кондиционер, потому что горячий воздух проникал в салон.

— Зачем? Зачем ей это нужно? Чтобы купить еще бухла?

— Эй, — сказал он, резко поворачивая голову в мою сторону. — Остынь. Это не та дискуссия, которую ты можешь вести со мной. Пойми намек, черт побери.

Он был прав. На все сто. И это ничего не значило.

— Проклятье, что происходит, Рид? Она знает, что ты переживаешь трудные времена и едва можешь поднять поднос на работе сломанной рукой? Она знает, что в твоей квартире нет мебели и ты спишь на матрасе на полу?

Его гордость вышла на первый план, и он посмотрел на меня с вызовом.

— Еще раз. Не твое гребаное дело, Стелла. Я могу о себе позаботиться. Какое тебе до этого дело?

— Я только что об этом сказала. И я знаю то, что ты мне о них рассказывал. Так что теперь я спрашиваю: почему ты прожигаешь свою жизнь в этой квартире, чтобы содержать своих никчемных родителей?!

— Это, блядь, на инсулин моему отцу, ясно? Он умрет без него. У них нет страховки, и это чертовски дорого. Она работает, но не справляется одна, понятно? Это вопрос жизни и смерти, Стелла. Если он не получит это лекарство, он умрет!

Я съежилась на сиденье, глядя на него. Он буквально дымился от ярости, грудь тяжело вздымалась, а кулаки были сжаты.

— Мне очень жаль. Рид, прости.

— Ладно, проехали, — сказал он, открывая дверцу пикапа.

Я схватила его за пояс джинсов и резко потянула обратно. В отчаянной попытке загладить свою вину я судорожно искала слова, пока он смотрел на меня, будто у меня выросли две головы.

Понятия не имея, как всё исправить, я притянула его к себе в самые неуклюжие объятия, какие только можно было представить. Он замер от контакта. Повернувшись боком, я обхватила его руками, пока он сдувал мои волосы со своего лица.

— Что ты делаешь? — спросил он сквозь мои волосы.

— Обнимаю тебя, — сказала я ему в шею.

Аромат Irish Spring ударил мне в нос и вызвал прилив тепла, к которому я уже привыкала и которое начала жаждать.

— Прости. Мне правда очень жаль.

Потребовалось несколько секунд, но, наконец, я почувствовала, как его рука обхватила мою талию, а гипс оказался у меня на спине. В объятиях я чувствовала, как его грудь двигается под моей щекой.

— Господи, ты ненормальная, — сказал он, усмехнувшись, но позволил мне себя обнимать.

— Знаю.

— Ты — граната, — прошептал он у моего виска.

— Знаю.

— Всё в порядке, Стелла, — мягко сказал он, проводя пальцами по моим волосам.

Я была уверена, он сделал это машинально, и была права: через секунду он остановился.

— Всё в порядке, Стелла. Так уж вышло. Это моя жизнь.

— Твоя жизнь — отстой.

Он громко рассмеялся, когда я отстранилась, и увидела, что на наших лицах играют одинаковые улыбки. Наши губы были совсем близко. Я почти чувствовала его щетину на своей щеке. И хотя он был скован нерешительностью, мы замерли, не отводя взгляда друг от друга.

Я отстранилась и выпрямилась за рулем.

— Я подвезу тебя домой, ладно? Слишком далеко идти пешком. Если, конечно, ты не хочешь поехать со мной?

— Плохая идея. Ты ведь понимаешь, да? Так тебе легче не станет.

— Так ты едешь? — спросила я, проигнорировав его предупреждение.

— Чтобы посмотреть на эту катастрофу? — Он распахнул глаза. — Ни за что не пропущу.

Мы быстро добрались до клуба и, что удивительно, даже смогли найти шикарное парковочное место прямо у входа. Этот гадюшник находился на Шестой улице и был полным дерьмом. Я сразу поняла, что владельцы заведения менялись каждый месяц, потому что афиша была переклеена несколько раз.

— Это не место, а какое-то недоразумение, — сказал Рид, глядя на меня. — Тебе стоит быть поосторожней в подобных местах.

— Да, мам, — пробормотала я, блокируя двери пикапа.

Мы уставились на здание. Несколько девушек протиснулись внутрь перед нами, и у меня неприятно заныло в груди — возможно, Рид был прав. На место каждой выдохшейся группи всегда найдутся десятки новых, готовых занять ее место. Я знала, что не была группи. И мне не нужно было ничего доказывать Дилану.

— Пошли, — сказала я, вытаскивая ключи обратно из сумочки.

— Что? — Рид посмотрел на меня, вскинув брови.

— Ты прав, ладно? Это глупо.

— Хрен там, — сказал он, переплетая пальцы с моими и потянув к двери.

— Рид! — прошипела я, когда он буквально протолкнул нас внутрь.

Группа уже играла. Дилан работал с небольшой толпой — в основном девушками, — которые изо всех сил старались привлечь его внимание. Рид направился прямо к барной стойке, таща меня за собой, и заказал пиво.

Дилан заметил нас. Я увидела, как его глаза загорелись, пока взгляд не опустился и не скользнул по нашим сцепленным рукам.

Через несколько секунд Рид притянул меня к себе на колени, и я ахнула, почувствовав его за собой. Его дыхание обожгло мою шею, и я прильнула к нему.

— Выкуси, придурок, — прошептал Рид мне на ухо, пока глаза Дилана сузились, и он с яростью пел в микрофон, исполняя песню Are You Gonna Be My Girl группы Jet.

Я устроилась поудобнее на коленях Рида, пока он лениво попивал пиво, а его манера держаться была наглой и самоуверенной. И это показалось мне чертовски сексуальным. Я была уверена: если взгляну на его губы, то увижу довольную ухмылку.

Он явно наслаждался происходящим. Я чувствовала это по его властной хватке и энергии, исходящей от него. Моя рука лежала на его гипсе, другая — на бедре, а затылок — на его ключице.

Не отрывая взгляда от Дилана, я не могла не заметить, как идеально я вписывалась в тело Рида. Мы подходили друг другу.

Как бы мне ни хотелось услышать извинения от Дилана, Рид завладел всем моим вниманием. Он поставил пиво на барную стойку и убрал волосы с моей шеи. Его шепот вызвал рой мурашек по моей коже и теплую волну, разливающуюся по груди и между бедрами.

— Прямо сейчас он думает: «Господи, она такая чертовски красивая». — Обжигающий шепот заставил меня на мгновение закрыть глаза, пока я изо всех сил старалась не ерзать у него на коленях. — Он думает о том, как охуенно ты бы смотрелась, раскинувшись перед ним. Как бы он хотел попробовать тебя на вкус.

Мое дыхание сбилось, когда его пальцы скользнули по моему животу.

— Он думает о том, как, блядь, идеально ты будешь ощущаться, когда он войдет в тебя.

Возбужденная до предела и не уверенная, была ли это всего лишь игра, я повернула голову, подставляя губы. Рид замер на мгновение, прежде чем наклониться и едва коснуться их своими. Пульс зашкаливал, я прижалась сильнее и ощутила тихий стон у него в груди — и он резко отстранился.

— Прекрати, Стелла, — сказал он, чмокнув меня в губы, чтобы сохранить видимость игры, и раздвинул ноги, выставляя меня напоказ между ними.

Песня закончилась, а все мысли о Дилане напрочь исчезли. Я чувствовала, как Рид возбудился подо мной, пока мое сердце неслось галопом.

Дилан бросил микрофон на сцену и двинулся прямо к нам. Я поспешно поднялась на ноги.

— Пошли. Увези меня куда-нибудь.

— Мы только что приехали, — сказал Рид с самодовольной ухмылкой, облокотившись локтями о барную стойку.

— Это не круто, Рид, пошли. Я же сказала, что мне это не нужно.

Как только я это произнесла, я услышала, как мое имя вопросительно окликнули позади меня. Взгляд Рида устремился мне за плечо, и я повернулась, чтобы встретиться с Диланом. На меня смотрели золотисто-каштановые волосы и глубокие синие глаза.

— Какого хрена тут происходит, Стелла?

Дилан был всё так же красив. Он всё еще был тем парнем, с которым я два месяца занималась сексом на диване. Но когда я смотрела на него, всё, что я чувствовала, — это мягкие губы Рида и огонь в его глазах.

— Нехорошо вышло, — сказала я, чувствуя себя побежденной. — Береги себя, Дилан.

Он сделал шаг вперед.

— Мы можем поговорить? — он запнулся и посмотрел на Рида. — Наедине?

— Нет, — сказала я, когда Рид встал и взял меня за руку. — Нельзя.

— Серьезно? — сказал он, с трудом сглотнув и глядя куда-то мимо меня.

— Да.

— Стелла! — крикнул Дрю со сцены, гитарист группы «Мясо», и я неохотно помахала ему. — Отлично выглядишь, детка!

— Спасибо!

Дрю был моим любимчиком и моим другом. И, как я и подозревала, всё мое время, проведенное с Диланом и остальными ребятами, всплыло как свежая царапина, но всего за несколько недель это превратилось не более чем в воспоминание. Я больше не злилась на Дилана и чувствовала себя стервой за то, что только что сделала.

Дилан потер подбородок, его черты исказились от недоумения, и он стоял, совершенно потерянный.

— Поехали, — сказала я Риду, и он последовал за мной из бара.

Я отпустила его руку и сунула ему ключи, прежде чем сама села на пассажирское сиденье.

— Ты в порядке?

Злая, возбужденная и более чем сбитая с толку, я набросилась на него.

— Что это, черт возьми, было? Зачем это представление? Ты же был против всего этого.

— Я не такой уж милый парень, как ты думаешь. Иногда мне нравится играть адвоката дьявола. — Он пожал плечами, заводя пикап. — Домой?

— Нет. Я не поеду домой сегодня. Моя сестра, наверное, прямо сейчас занимается сексом на диване, на котором я сплю. Я НЕНАВИЖУ СВОЮ ГРЕБАНУЮ ЖИЗНЬ!

Расхохотавшись, Рид отъехал от обочины.

— Всё наладится.

— Лжец.

— Так и есть, — сказал он, и в его глазах заплясало веселье, когда он убрал прядь волос с моего открытого плеча. — Я знаю одно место.

— Поехали.

Он привез меня на концерт в паре кварталов от Шестой улицы. Выступала метал-группа, от которой он фанател. Я оценила их по достоинству, хотя металл не особо любила. Но Рид, казалось, был в восторге от солиста и рассказал мне несколько интересных фактов о том, как они собрались.

Весь концерт мы кричали, перебивая друг друга, пока я делала мысленные заметки. Он сказал, что их скоро подпишет лейбл и мне будет выгодно написать о группе, которая идет к успеху.

Я же большую часть шоу, говорила ему, какой он идиот, и что у «Мертвых Сержантов» есть свое будущее, и о них стоит писать.

Мы бодались почти весь концерт, пока они не начали исполнять Silent Lucidity группы Queensrÿche⁶².

И тут я пропала. Меня полностью заворожило исполнение и то, как они придали песне свое звучание. Я потерялась в глубоком тембре голоса, который заполнил клуб.

Даже когда последние акустические ноты стихли, никто не шелохнулся. А потом публика взорвалась аплодисментами, и Рид посмотрел на меня с выражением: «я же тебе говорил».

Рид прекрасно знал город, а на концерте он обменялся рукопожатиями с несколькими местными музыкантами. Те, кто подходил к нему, казалось, уважали его и вели разговоры коротко, по-мужски, вероятно, потому, что он не был многословным человеком. И я тратила большую часть нашего времени на то, чтобы вытянуть из него хоть слово. Он не стеснялся в высказывании своего мнения, и в этом мы были с ним похожи.

И всё же, когда я смотрела на него, развалившегося на сиденье, с гипсом на столе и взглядом, прикованным ко мне, казалось, он пытался рассказать мне нечто большее. Даже с напряженной челюстью и нахмуренными бровями, его глаза отражали целый мир, и я не могла не наслаждаться каждой секундой, пока они были обращены на меня.

После концерта мы провели остаток «ведьмовского часа»⁶³ за поглощением соленых, жирных бургеров в скромной забегаловке под названием Arnie’s.

— Какая у тебя любимая группа? — спросила я, обсасывая бок своего чили-чизбургера, чтобы он не капал мне на платье.

— Не думал об этом, — сказал он, наблюдая, как я уплетаю двойной бургер. — Боже, ты была голодна.

— Уже нет, — сказала я, отправляя последний кусок в рот и запивая его Dr Pepper.

— И всё же, любимой нет?

— Нет, — ответил он, собирая пальцами остатки своей картошки фри и отправляя их в рот.

— А что тебя вдохновляет?

— Всё, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Однажды я написал песню на основе коммерческого бита.

— Ты пишешь для «Сержантов»?

— Большинство оригиналов мои. Бен хорош в текстах, но несколько я написал сам.

— Ты поешь?

— Только если не возможно этого избежать, — сказал он, пожав плечами. — Рай делает большую часть бэк-вокала и придумывает годный рифф⁶⁴ за считаные минуты, и всегда круто выходит.

— Когда у вас следующий концерт?

— Они играют в субботу.

— Нет, — сказала я, вставая и потягиваясь. — Твой следующий концерт.

Я едва поймала его улыбку.

— Через две недели.

— Я буду там, — заверила я его. — У меня предчувствие насчет тебя.

Он встал, собрал мусор и выбросил его в урну.

— Уже поздно.

— Еще рано, — возразила я. — Расскажи мне о Лии.

— Иисус Христос. Каждый раз, когда я думаю, что с тобой можно расслабиться… Нет, я не собираюсь говорить с тобой о Лии.

Пройдя сквозь стеклянную дверь, он вытащил из кармана сигарету.

— Ты ведь не куришь.

Он поднес сигарету ко рту и сделал глубокую затяжку.

— Я бы сказал, что прямо сейчас очень даже курю.

— Ты понял, что я имею в виду, — сказала я, становясь на бордюр и балансируя по нему на каблуках, вытянув руки, как будто шла по канату.

— Курю, когда мне хочется.

— Почему бы тебе просто не бросить?

— Почему бы тебе просто не дать мне покурить? — сказал он, наблюдая, как я выполняю поворот на каблуках.

Он сунул сигарету между губами и медленно похлопал в ладоши, а я подмигнула ему.

— Так какой у тебя тип женщин? Блондинки, очевидно.

— Женщины, которые не задают много вопросов.

— Ха-ха, — сказала я, прыгая на него и нарочно выбивая сигарету из его руки.

Он издал сдавленный смешок.

— Маленькая задира.

— Я только что спасла тебе семь минут жизни, Краун. Сигарета сокращает твое сердцебиение ровно на столько, приятель.

— Это миф, дружок, — сказал он, открывая пассажирскую дверь.

— А что, если это были лучшие семь минут твоей жизни? Это две песни. Я спасла тебе две песни, Рид Краун. Когда-нибудь ты меня за это поблагодаришь.

Он захлопнул дверь и сел за руль, будто так и должно быть. Я повернулась к нему.

— В общем, мне жаль, если она сделала тебе больно.

Он вздохнул и завел пикап.

— Мы сделали больно друг другу.

— Что случилось?

Он откинулся назад и поморщился, будто пытался что-то разглядеть сквозь руль.

— Сначала было хорошо, а потом стало плохо. Слишком много помех. Слишком много хаоса. Я устал, а она разозлилась.

— Ты действительно ее любил, — сказала я, наблюдая, как его пальцы по кругу скользят по рулю, касаясь каждой выемки.

— Была любовь. Было много чего.

— А потом?

— Мы разбились.

Несмотря на мой протест, Рид привез нас обратно в комплекс и припарковал пикап Нила.

— Подожди здесь, ладно?

Он кивнул, а я быстро поднялась по лестнице и открыла дверь — внутри стояла тишина. Я мигом бросила ключи Нила на стол, переоделась в футболку, шорты и кеды. Схватила из холодильника четыре банки пива и спустилась обратно, жестом приглашая его присоединиться ко мне на большом участке травы на холме между домами.

— Я не устала, а ты? — спросила я, когда он покачал головой, последовал за мной и сел рядом. Я открыла пиво и протянула ему.

— Боже, я ненавижу эту жару, — сказала я, собирая волосы наверх и закрепляя их, прежде чем сделать большой глоток пива.

Рид окинул взглядом комплекс, а затем снова посмотрел на квартиру Пейдж.

— Боишься мою сестру?

— Только когда она злится, — сказал он, улыбнувшись.

— Согласна. Она может быть страшной, когда орет.

— Я видел один раз. И мне этого хватило.

Мы рассмеялись и чокнулись пивом.

— Вы познакомились на работе?

— Ага, — сказал он, откидываясь на локти и скрестив ноги, словно заполняя собой всё вокруг.

— Вы с ней совсем не похожи, — сказала я.

— Мне нравится быть рядом с ней. Она спокойная и много улыбается. С ней легко.

Я не смогла удержаться от колкости:

— В отличие от кипишной сестренки, у которой не закрывается рот и есть свое мнение.

— Безусловно, — самодовольно сказал он, — но не вздумай меняться ради меня.

— О, не буду, — отрезала я, забирая у него пиво и делая глоток. Он взял еще банку пива и открыл ее.

— Значит, вот так, тихая женщина, которая много улыбается? Это женщина твоей мечты?

— Наверное, да.

— Никогда бы не подумала, что ты такой простой.

— Простота. Мое, черт возьми, любимое слово.

Я уловила грустные нотки в его словах и подтолкнула его локтем.

— Скоро с тебя снимут этот гипс, и ты снова возьмешь жизнь под контроль. Две недели.

— Отсчет пошел.

Я легла на спину и посмотрела на те редкие звезды, которые пробивались сквозь ночное небо.

— Думала, что, переехав сюда, всё будет по-другому. Думала, что будет более захватывающе. Настоящая свобода, понимаешь? Но теперь поняла, что даже свобода носит свои цепи. Моя сестра ведет себя как девяностолетняя старушка. Готовит ужин в восемь и ложится спать к одиннадцати. Что это такое, Рид?

Он повернулся ко мне.

— Это же скука смертная.

— Наверное, она просто прошла этот этап.

— Они поженятся. Я уверена. — Я внимательно посмотрела на Рида. — Она выйдет замуж за Нила. И что тогда?

— И тогда они будут делать всё, что захотят, — сказал он, делая большой глоток пива и кладя голову рядом с моей.

— Только не я. Я буду есть еду навынос через день, ложиться спать после полуночи, получать штампы в паспорте, есть стремную еду, и делать то, что пугает. Хочу прожить жизнь ярко и сгореть дотла.

— Да ладно? — сказал Рид, и по его лицу расплылась широкая улыбка.

— Черт, да! Я хочу совершить что-то удивительное, по-настоящему значимое. И я уже запустила таймер. — Я повернулась на живот, оперлась на предплечья и посмотрела на него сверху вниз. — К двадцати девяти я совершу невозможное.

— И что же это будет?

Я одарила его своей самой лучезарной улыбкой.

— Поживешь — увидишь.

Глава 13

Umbrella

Rhianna/Jay-Z

— Вы готовы сделать заказ? — спросил Рид у четверых посетителей, которые рассиживались за столом уже целую вечность, несмотря на его попытки ускорить оборот столиков.

Я видела, как лицо пожилого мужчины исказилось от возмущения, когда он рассматривал Рида. Ни капли сочувствия к его сломанной руке, хотя на самом деле это было запястье, как мне сказала Пейдж.

— Мы закажем, когда будем готовы, — рявкнул мужчина.

Я опустила голову, глядя, как Рид молча проглотил хамство и ушел обратно на кухню. Наша менеджер, Лесли, отказалась давать ему больше столиков, и я знала, что он, должно быть, заработал не больше двадцати долларов.

Быстро сообразив, я достала несколько купюр из своих чаевых и подложила их в счета двух посетителей, которые только что ушли. Я знала, что Рид поведется на это. В последнее время ему не раз перепадали чаевые из жалости от клиентов.

У меня было достаточно сбережений для первого взноса на квартиру. Работа официанткой оказалась довольно приличным заработком, что радовало и раздражало одновременно, потому что я ненавидела эту работу каждой клеточкой своего существа. Я с нетерпением ждала дополнительных денег, заработанных сегодня, планируя отложить их на всякую ерунду, которая понадобится нам с Лекси.

Но в этот раз я могла помочь ему, не задев его гордости. Я приносила обед к нему в квартиру почти каждый день, получая в ответ лишь убийственный взгляд, и видела, как он ел раз или два в ресторане, пользуясь нашей пятидесятипроцентной скидкой.

И всё равно его ситуация не улучшалась.

Через несколько минут я увидела, как Рид проверил счета и на его лице отразилось легкое удивление.

— Простите, мы тут заждались, — сказал мужчина.

Рид уставился на него мертвым взглядом, прежде чем вернуться к столику. За ним сидели двое парней, старше, одетые в костюмы. Я закипела от ярости, когда заметила, что один из них — Нейт Батлер. Любая радость от его появления тут же растаяла, когда он отпустил какой-то ехидный комментарий, от которого они оба засмеялись вслед уходящему Риду.

Кипя от злости, я схватила два стакана с водой, чипсы и сальсу, и вылетела из двери кухни на полной скорости.

Нейт заметил меня за секунду до того, как я сымитировала неловкость и швырнула поднос прямо в них обоих. Возможно немного перебор: на них обрушилось настоящее цунами из воды и сальсы.

— О Бог мой! — сказала я с притворным удивлением и ни капли искренности. — Мне так жаль!

Парень, сидевший с Нейтом, сверлил меня взглядом, пока Нейт смотрел на меня с открытым ртом.

— Стелла?

— Нейт, — сказала я, приложив руку к груди. — Мне так жаль. Наверное, что-то было на полу. Я… просто… поскользнулась.

Он сузил глаза, его пах был залит сальсой. Нейт взглянул на своего приятеля, который ругался себе под нос, стоя в луже ледяной воды, которая стекала с его брюк.

— Позвольте, я сейчас принесу что-нибудь, чтобы это убрать, — сказала я.

Подняв глаза, я увидела Рида у стойки хостес, его челюсть была сжата, как сталь.

Нейт последовал за мной к кухне.

— Я всё хотел тебе позвонить, — сказал он игривым тоном, — но, как я вижу, ты пыталась устроиться помощницей официанта.

— Смешно, — язвительно сказала я. — А я вижу, ты пытаешься стать козлом.

— Ого, — сказал он, останавливая меня, прежде чем я толкнула раздвижную дверь. — Что на тебя нашло?

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и почувствовала знакомый укол — вот каково было смотреть на само совершенство. Его дьявольская ухмылка и неоново-голубые глаза ослепили меня, и на мгновение я почувствовала эту улыбку до самых кончиков пальцев.

— Серьезно, ты просто сидел и смотрел, пока этот урод грубил официанту со сломанной рукой?

— Этот урод только что оплатил нам два месяца рекламы, — заметил он.

— Как бы там ни было, это отвратительно, — сказала я, вырывая руку из его хватки.

— Черт, ты такая красивая, когда злишься. Ты должна позволить мне пригласить тебя куда-нибудь и разозлить еще сильнее.

Через мгновение Рид проскользнул мимо меня через двойные двери, а Лесли бросилась к столику помогать мужчине, который всё еще пытался вытереть свои брюки.

Я не сводила глаз с Нейта Батлера, который, казалось, был совсем не зол, несмотря на его сладкую речь. Его волосы выглядели чуть длиннее, были взлохмачены и чертовски сексуальны.

— Лучше вернись, пока ты не потерял свой контракт. И забудь мой номер.

— Эй, эй, — сказал он, сжимая мои руки в своих. — Я действительно рад тебя видеть. Позволь мне загладить вину. Прости, если он был груб с твоим другом. — Он помедлил. — Парнем? — спросил он, изогнув бровь и свои идеальные губы.

— Нет, — сказала я, но почувствовала бессмысленный укол вины за свой ответ.

Даже с сальсой на штанах и розовым пятном на рубашке, Нейт выглядел потрясающе. Видимо я задержала взгляд слишком долго, и он воспринял это как знак.

— Ужин завтра?

— Обед через пять месяцев, — сказала я с нахальной усмешкой, прежде чем кивнуть в сторону Рида, который принимал новый заказ. — И ты оставишь ему щедрые чаевые.

Полагаю, мы находились в стадии переговоров, потому что Нейт наклонился ближе.

— Обед завтра, ужин через пять месяцев.

— Пять месяцев, Нейт. Не думаю, что ты понимаешь, что это значит для меня, — осторожно сказала я. — Я работаю над этими статьями каждый день.

Нейт вздохнул и отступил.

— Окей, повышаю ставку. Подготовь материал за три месяца. Приближается Austin City Limits⁶⁵, и, если всё получится, я дам тебе его освещать.

Austin City Limits — это трехдневный фестиваль с участием самых нашумевших имен в музыке. Поехать туда как фанат — одно, но поехать как пресса — совершенно другой опыт. Я слышала, как в ушах колотится мое сердце.

— Ты серьезно?

— Да, — многозначительно сказал он. — Я серьезно отношусь к своей газете.

— Знаю. А я серьезно отношусь к Дону Хенли.

— Ч-ч-что? — переспросил он, нахмурив брови.

У меня не было времени объяснять мое увлечение барабанщиком Eagles. Меня ждали столики.

— Всего три месяца?

Нейт кивнул.

— Три. И до сих пор не могу тебя себе позволить.

— Ладно, — сказала я оживленно.

— Хорошо, — сказал он с лукавой ухмылкой. — А теперь, прошу меня извинить, пока я пойду отмою свои яйца от кинзы и лука.

Я разразилась смехом ровно в тот момент, когда Рид вернулся через дверь с подносом, полным напитков. Нейт направился к нему, а я побежала на кухню, зовя Пейдж.

Мое волнение было заглушено рявканьем моего имени.

— Стелла.

Лесли, наш менеджер, которая выглядела как мой школьный тренер по софтболу с широкими плечами, как у лайнбекера⁶⁶, подошла ко мне строевым шагом.

— Да?

— Есть ли причина, по которой ты швырнула ведро ледяной воды, чипсов и сальсы в наших клиентов?

Рид снова был на кухне, раскладывая две тарелки, и я видела улыбку на его профиле.

— Я поскользнулась.

— Миа сказала, что ты швырнула поднос.

Миа — мелкая сучка, была по уши влюблена в Рида и видела во мне угрозу. Я часто замечала, как она сверлит меня взглядом, когда мы с Ридом болтали между столиками.

— Миа — лгунья, и она ворует чипсы и сальсу каждую ночь, когда уходит.

Проходя мимо, Рид тихо застонал, призывая меня заткнуться, пока не стало хуже, и взял тарелки.

— Что ж, считай это первым предупреждением.

— Мне понадобятся несколько дней отгула в сентябре.

Рид не выдержал — его будто прорвало, и он громко расхохотался, выходя в зал.

Я тяжело сглотнула, пока Лесли смотрела на меня в упор.

— Может быть, стоит подумать об отгуле, когда ты не находишься под угрозой увольнения?

— Согласна.

Пейдж вышла из комнаты для персонала, обняла меня за плечи — по ее лицу скатилась слеза от смеха. Сестра положила руку мне на плечо и улыбнулась.

— Ох, младшая сестренка, кто бы мог подумать, что ты окажешься нашим местным шутом?

Глава 14

Turn My Head

Live

Забавно, как влечение подкрадывается к тебе незаметно. Эти тонкие мелочи, которые ты замечаешь, когда наблюдаешь за человеком. Его странности.

Например, как он постоянно откидывает со лба волосы, которые достают до ушей. Как он всё время отстукивает ритм по бедру средним и указательным пальцами. Как его губы изгибаются в улыбке каждый раз, когда я отпускаю шутку. Как он скрывает свои улыбки и прячет за ними свою правду.

Истинная красота Рида не поразила меня при первой встрече. Я была слишком зла на мужской род, чтобы заметить. Конечно, он был горяч, в этой слегка растрепанной, угрюмой, бунтарской манере. Но под поверхностью враждебности, которая играла между нами, мое любопытство росло.

Мы провели последнюю неделю, буквально живя на заднем сиденье машины Пейдж: споря, смеясь и разговаривая. Каждый раз, когда он говорил, я ловила себя на том, что наклоняюсь к нему ближе, становлюсь более вовлеченной, более очарованной… всё сильнее.

И довольно часто заднее сиденье ощущалось как наше пространство, закрытое пространство между нами двумя, пока Пейдж тараторила Нилу обо всем на свете. В некоторые вечера, как и в этот, Рид был на взводе после долгого дня, проведенного в своей пустой квартире.

Мы оба немного сходили с ума от рутины — только работа и никаких развлечений. Но Пейдж и Нил стали нашими спасателями. Даже если мы просто навещали друзей, брали еду навынос или катались по городу, это был глоток свежего воздуха среди серых будней.

Неугомонность и скука были пугающей комбинацией.

Но каждый раз, когда я смотрела направо, туда, где он сидел рядом со мной, и видела игривый огонек в его глазах, я знала, что он с таким же нетерпением ждал этого уютного пространства, как и я.

— Когда тебе вернут твой пикап, чувак? — спросил Нил с водительского сиденья.

— Через неделю.

Удивленная нотками разочарования в его голосе, я уставилась Нилу в затылок.

— Гипс тоже снимут? — Нил обратился к нему через зеркало заднего вида.

— Слава Богу, — пробормотал Рид. — Но я в долгу перед вами обоими за то, что позволили мне упасть к вам на хвост.

Пейдж обернулась через плечо и посмотрела на него.

— В любое время, серьезно. — Она одарила его своей материнской улыбкой, и он ответил ей тем же. Это было самое странное, что существовало между ними: искренняя дружба между двумя полными противоположностями.

— Ты пойдешь на концерт завтра? — спросил Нил. — Я пойду с тобой.

— Неа, — сказал Рид. — Мне надоело смотреть, как они играют без меня. Они справятся.

Нил кивнул, и Пейдж вмешалась:

— Вы всё равно куда-нибудь сходите вдвоем, хорошо? Мы со Стеллой работаем.

Рид кивнул, Нил сделал радио погромче, а мне стало тошно на душе.

Через неделю он снова станет свободным, и я гадала, что он будет с этой свободой делать. Я уже побывала на еще одной репетиции с Ридом, где он не принимал участия, и начала четыре разных черновика статей о «Мертвых Сержантах».

Если я не сидела рядом с ним на заднем сиденье машины Пейдж, то я писала статьи о его группе или приносила ему обеды, которые он принимал уже более благосклонно. Мы разговаривали, пока он ел. Я чувствовала облегчение от осознания того, что он не будет голодать в этот день. Общение между нами было легким, но становилось напряженным при затянувшемся прощальном взгляде у его входной двери.

Не было большой загадкой, почему я вдруг почувствовала потребность взглянуть на него, когда он не смотрел на меня. Я погрузилась в его жизнь, его привычки, его проблемы, в него самого.

Мне нужно было выбираться из этого, и быстро.

— Стелла! — позвала Пейдж с переднего сиденья, подмигнув мне.

Я улыбнулась, пока она выкрутила громкость и объяснила всем в машине:

— Это ее любимая песня.

— Серьезно? — спросил Рид, взглянув на меня. — The Cars⁶⁷?

Пейдж поспешила с объяснением:

— Папа пел ей эту песню каждый вечер перед сном. И Eagles. Она засыпала, только если он пел ей.

Рид посмотрел на меня с лукавой ухмылкой.

— Даже не начинай, — предупредила я.

Его губа дрогнула, прежде чем он прикусил ее. Мне вдруг отчаянно захотелось вырвать ее из его зубов и втянуть. Я проглотила это желание и отвела взгляд.

— Люди слишком легко сбрасывают со счетов старую музыку, — защищалась я, пока жар заливал мое лицо.

— Я не сбрасываю, — задумчиво сказал Рид.

Я готова была убить Пейдж за то, что она выкладывала обо мне всё — вплоть до самых мелких «фактов о Стелле». А потом я почувствовала его взгляд на себе, и жар на моем лице только усилился.

— Песня депрессивная, правда? — заметила Пейдж.

— Одна из лучших песнен о любви, — возразила я. — Он знает ее слишком интимно, что никто другой не может быть для нее тем, кем является он.

— Мне нравится, — сказал Нил, подмигнув через зеркало заднего вида.

Пользуясь случаем, я быстро сменила тему:

— Если меня опубликуют в Austin Speak, мне дадут возможность освещать City Limits.

Пейдж обернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Это потрясающе! Oasis⁶⁸ — одни из хедлайнеров⁶⁹! Папа бы с ума сошел! — Да, знаю, — сказала я с улыбкой.

И вдруг что-то кольнуло в груди при мысли об отце. Я скучала по нему и по нашим долгим разговорам. Он был моим самым большим сторонником, когда дело касалось моей страсти к музыке. В то время как мама учила меня всему, что связано с техано⁷⁰, отец часами танцевал со мной в гостиной под американскую классику. Он также сыграл самую важную роль в моем музыкальном образовании. Как и я, он обладал эклектичным вкусом и сыграл ключевую роль в разжигании этого огня. Он был настоящим знатоком, а я — его усердной ученицей.

— Ты скучаешь по нему, — сказала Пейдж, увидев выражение моего лица.

— Ага, — тихо ответила я, глядя в окно.

— Может, через пару недель съездим в Даллас? — предложила Пейдж. — Я тоже по ним скучаю.

Я кивнула, пытаясь заглушить внезапное жжение в горле. Я всё еще чувствовала себя в Остине по-новому одинокой, будто меня здесь ничего не держит, кроме моих мечтаний. И чем больше я жила в реальности Остина, тем более надуманными они казались. Тем не менее, мне нужно было закончить два года учебы и у меня было шаткое соглашение с шикарным главным редактором, но никаких гарантий не было.

Наверное, Лекси почувствовала каким-то шестым чувством мое внезапное отчаянное состояние.

Лекси: Не могу поверить, что творит этот ребенок. У меня будет серьезный разговор с его отцом, если я когда-нибудь найду этого ублюдка.

Я:Что он наделал в этот раз?

Лекси: Он пописал прямо с крыльца, как пещерный человек! Будто мы живем не в пригороде, где соседи со всех сторон, а в глуши. И ладно бы, хоть спустить штаны немного. Нет! Этот парень стоял с опущенными штанами до щиколоток — и его маленькая пипетка и голая задница были выставлены на всеобщее обозрение.

Я запрокинула голову и расхохоталась.

Я: Держись. Осталось всего пару недель.

Лекси:Ты уже нашла жилье? Я скоро свихнусь!

Я: Почти. Обещаю.

Лекси: Слава богу. ХХХ.

Я сделала глубокий вдох, стряхнув всякие сомнения о будущем. Всё зависело только от меня.

После пары часов, проведенных у Тодда и Аны — барменов из «Тарелки» и пары, в чьем доме мы часто тусовались, когда у нас совпадали выходные, — я изнывала от желания снова остаться с Ридом наедине на заднем сиденье.

Я была как наркоманка, жаждущая его внимания, пронзительности его взгляда, в надежде поймать его редкую улыбку только для себя.

Но в тот вечер, несмотря на облегчение от того, что он выбрался из дома, он стоял в тени, с пивом в руке, в джинсах, черных ботинках и выцветшей черной футболке, которая видела лучшие десятилетия. Серебряная цепочка от его бумажника была единственным украшением на нем. Он был абсолютно настоящим — таким, какой он есть.

Легкая щетина и смуглая кожа в сочетании с черными татуировками, покрывавшими его подтянутые руки, делали его еще более привлекательным. Большую часть времени Рид выглядел незаинтересованным, как будто ожидал большего от любого места, куда бы мы ни пришли. Он никогда не пил лишнего, ровно столько, чтобы снять напряжение. Я предполагала, что это из-за зависимости его родителей. Зато он затягивался косячком, каждый раз, когда его передавали по кругу.

Я же в тот вечер решила оторваться по полной. Я пила уже пятое пиво, когда Пейдж толкнула меня в плечо, оторвав мой взгляд от Рида.

— Что? — спросила я, раздраженная.

Она бросила на меня многозначительный взгляд, который говорил, что я слишком откровенно на него пялюсь. И всё же, каждые несколько минут мои глаза медленно возвращались к нему. Однако я чувствовала себя в безопасности, потому что в этот вечер он был далеко, словно находился где-то в другом месте — рядом физически, но будто застрял в своих мыслях.

— Эй, ублюдки! — раздался крик с крыльца.

— Похоже, Броди сегодня освободился пораньше, — засмеялась Ана, когда он вышел на патио, где мы собрались, — жертвы ужасной жары, покрытые потом, но слишком захмелевшие, чтобы переживать.

Броди поставил на стол новую бутылку текилы, и мы все застонали в предвкушении похмелья. После двух шотов музыка стала громче, и вечеринка оживилась.

Рид удивил меня, начав пить текилу шотами, а я удивила себя тем, что подошла к нему после своего третьего.

— Почему ты выглядишь таким скучающим?

Он пожал плечами.

— Всё то же дерьмо, — пробормотал он.

— Где бы ты предпочел быть?

Глаза цвета морского стекла переместились на мои.

— Неважно.

— Ты скучаешь по ней?

Он нахмурился, а затем покачал головой.

— Нет, и перестань меня анализировать, потому что ты всё неправильно понимаешь.

— Ладно, извини, — прошептала я.

Я отступила, потому что почувствовала, как от него исходит раздражение. Даже в окружении друзей в нем всегда чувствовалось это напряжение — будто в любую секунду он мог сломаться, взорваться или и то, и другое. Это пугало меня и притягивало одновременно. Рид был непредсказуем в своих настроениях, осторожен в словах и постоянно балансировал на грани между злостью и унижением.

Пейдж души в нем не чаяла, Нил тоже, и это должно было успокоить меня, но не успокаивало.

Я была одновременно заворожена и испугана тем, что чувствовала к Риду, и это чувство только усиливалось. Меня тянуло к нему с силой гравитации. Я хотела забраться ему в голову. И это было только начало того, что я хотела.

Возможно, он знал, что я вижу красоту за его маской безразличия, и я заставляла его чувствовать себя так же неловко, как и он меня.

Большую часть вечера я держалась подальше от Рида, пока Броди с одной стороны наполнял мои уши деталями правильного скручивания косяка, а Пейдж с другой — сидела, хихикая на коленях у Нила.

И всё же, идиотка, которая становилась смелее с каждой рюмкой Cuervo⁷¹, сумела взять верх. Я обнаружила, что его нет на многолюдном крыльце. Незаметно от гостей, мне удалось проскользнуть внутрь и найти Рида, который говорил по телефону.

— Мне жаль. Я знаю. Мне, блядь, жаль. Я найду способ помочь. Клянусь.

Затаив дыхание, я прошла мимо него, создавая видимость, будто иду в ванную. Я поймала его колючий взгляд, когда огибала кухонный стол. Казалось даже дыхание рядом с ним было вторжением.

Когда я вымыла руки и стерла черные потеки под глазами из-за жары, я вышла из ванной и увидела Рида, сидящего на диване. Его взгляд был отрешенным, загипсованная рука покоилась на коленях. Я остановилась, сердце бешено колотилось, и я прикусила губу.

Всё внутри меня говорило, что сейчас не время.

Я знала, что не должна говорить ни малейшего слова.

— Что случилось?

Гребаная текила.

Вместо ожидаемого убийственного взгляда я получила сардонический смех, за которым последовала тишина. И тогда я увидела трещину. Она была маленькой, но она была там.

— Рид?

Он сжал свои волосы в кулаке и откинул их назад.

Осторожнее.

Слова эхом отдавались в моей голове, пока он искоса сканировал меня взглядом.

— Если тебе нужно с кем-то поговорить…

— Стелла. — В его голосе звучало отчаяние, и я знала, что он сдерживает свой гнев из уважения к моей сестре. В этот момент я возненавидела их дружбу.

— Если бы Пейдж не была моей сестрой, — медленно произнесла я, прежде чем опустилась на корточки прямо перед ним.

Глаза в глаза, он изучал мое лицо, словно не мог поверить, что у меня хватает наглости спрашивать. И без «жидкой смелости», я бы, конечно, не спросила.

— Что бы ты сказал мне прямо сейчас?

Я видела этот укол в его взгляде, и по какой-то причине жаждала его. Возможно, мне хотелось увидеть, что он на самом деле думает обо мне в этот момент, когда его стена была временно опущена и гнев просачивался наружу. Я надеялась на это. Потому что, возможно, тогда мне было проще не хотеть его, перестать искать его взгляд, перестать нуждаться в его внимании.

И я не хотела этого. Если я и знала о Риде Крауне хоть что-то, так это то, что он — огонь. И только такой же огонь способен понять его.

— Мы оба — жертвы обстоятельств, не так ли? Я тоже застряла с тобой, Рид. Так что просто скажи.

И в его темных глазах, я увидела тень страха, искушение и отражение того же огня, что горел во мне.

Я была не одинока.

— Я здесь, — сказала я, подбрасывая еще одно полено в огонь, стоя перед ним.

Его взгляд медленно поднялся к моему лицу. Воздух между нами был плотным, наэлектризованным. Я была одурманена им. Настолько, что начала дрожать. Я тяжело сглотнула, пытаясь звучать решительно:

— Что у тебя на уме, Рид?

— Стелла.

Голос Пейдж прорезал туман между нами, когда она вошла в гостиную.

— Что вы тут делаете?

Не дождавшись ответа, она посмотрела на нас обоих, а затем обвиняюще взглянула на Рида.

— Рид, поехали со мной в магазин. Нам нужно больше пива.

Я потянулась за банкой пива на столе, и осушила ее на ходу, проходя мимо сестры, чтобы избежать зрительного контакта. Но я чувствовала, как ее глаза следят за мной, пока она брала свою сумочку и практически выталкивала Рида из дома.

Вместо того чтобы присоединиться к вечеринке, я обошла патио и завернула за угол кирпичного дома, чтобы попытаться расслышать их разговор у подъездной дорожки.

— Что ты творишь? — прошипела Пейдж.

Слова Рида разобрать было невозможно, когда двери машины захлопнулись.

Пейдж всё видела. Мы все это понимали. Границы были проведены. Рид был осторожен со своей позицией, а я только что осознала, что балансирую на краю, который Пейдж собиралась проследить, чтобы мы не пересекли.

И, возможно, это было к лучшему. Но глубоко внутри меня огонь уже всполохнул, и, хотя он горел слабо, я знала, что это лишь вопрос времени.

Рид тоже знал.

И моя сестра знала.

Позже той ночью вечеринка перекочевала в квартиру Пейдж. Несколько человек вернулись с нами, и Нил выступал в роли диджея, пока остальные собирались на кухне, танцуя и допивая бутылку текилы.

Рид сидел в одиночестве на пластиковом стуле на крошечном крыльце, рассчитанном на двух человек, заядло курил, скрестив ноги на одном из терракотовых глиняных горшков.

Я устала, но в комнате на моей кровати сидели люди, и чем больше я пила, тем сильнее меня тянуло на это крыльцо. Когда Пейдж и Рид вернулись на вечеринку, он даже не взглянул в мою сторону. Мне хотелось почувствовать облегчение, но вместо этого я ощущала беспокойное волнение. Даже на заднем сиденье по дороге домой он не посмотрел в мою сторону.

Моя сестра выполнила свою работу. И чем больше я думала об этом, тем сильнее росла моя обида на ее гребаные правила.

Час спустя, наблюдая за черными ботинками боковым зрением, я вышла на крыльцо с последней банкой пива и протянула ее ему.

Даже не поблагодарив, он взял ее и открыл, пока я стояла у перил, загораживая ему вид на лужайку, на которой мы лежали несколько дней назад.

Его лицо было покрыто тенью, и он молча отхлебнул пиво, пока не осушил банку полностью.

— Можно мне прийти на репетицию на этой неделе?

Рид выдохнул и достал еще одну сигарету из пачки.

— На этой неделе нет репетиций.

Он врал.

— Ты врёшь.

— Даже если так, — прошептал он, с сигаретой, свисавшей с его губ, — на этой неделе нет репетиций.

Я фыркнула и скрестила руки на животе, сжимая бока. На мне был тонкий топ, открывающий живот, и короткие джинсовые шорты. Рид скользнул по мне взглядом, задерживаясь на смуглой коже моего живота, прежде чем он отвел глаза.

— Это из-за Пейдж? Потому что я могу с ней поговорить. Она думает, что что-то происходит, и я могу ей сказать, что ничего нет.

Я восприняла его молчание как подтверждение того, что мое заявление — полная чушь. Потому что каждый удар моего беспокойного сердца говорил мне, что что-то определенно происходит, и с обеих сторон.

Рид поднялся и раздавил сигарету. Одно это действие заставило нас оказаться всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Спокойной ночи, Стелла.

— Отлично. Ты же знаешь, что я тоже заперта в этом аду. Не обрывай всё вот так.

Рид засунул пачку сигарет в карман джинсов и пристально посмотрел на меня.

— Я — не выход.

— Что? Что это вообще значит? — сказала я, делая шаг вперед, настаивая.

— Это значит, что тебе нужно завести других друзей, — задумчиво сказал он. — Это не твоя компания. Я не для тебя.

— Кто сказал? — Это мое решение. Я сделала еще шаг вперед. — Я говорю.

— Стелла. — Держись подальше.

— Почему? — Я бы не смогла, даже если бы захотела.

И это снова — это невероятное статическое электричество. Всё тело дрожало в предвкушении. Я чувствовала себя больной и живой, пока мои волосы становились дыбом, и повсюду разливалось тепло — так много тепла.

Он нависал надо мной, а я смотрела на него снизу-вверх с мольбой и страхом в глазах.

— Ты не хочешь, чтобы я была там?

Его голос стал холодным:

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я была здесь? — спросила я, вставая вплотную к нему, мои глаза молили, губы умоляли. — Поцелуй меня, Рид. Один раз. Просто поцелуй меня. Если тебе не понравится, тебе никогда не придется делать это снова.

Его голова медленно склонилась, наши взгляды сцепились, и он наклонился.

— Нет.

— Да, — прошептала я и облизала нижнюю губу.

Его глаза проследили за движением, и его губы сложились в самодовольную ухмылку.

— А как же твой парень из ресторана?

— Рид, — выдохнула я со стоном.

Мы были так близки, все границы были стерты, дыхание стало тяжелым. Легкие наполнились, и я умирала от желания выдохнуть в него. Сердце колотилось так громко, что, клянусь, он мог его слышать. Я тонула в его глазах, опьяненная искушением, на грани.

Разозлившись на его нерешительность, я сделала шаг назад и вызывающе улыбнулась.

— Больше не предложу.

Я протиснулась мимо него плечом, загораживая дверь. У меня перехватило дыхание, когда он схватил меня за руку и наклонился так близко, что наши губы почти соприкасались, пока он говорил:

— Этого не может случиться.

— Как скажешь, — выпалила я, вырвала руку и протиснулась сквозь горячий воздух квартиры, пропитанный алкоголем и телами, прежде чем выйти за дверь.

Мне нужно было больше воздуха. Нужно было перестать пить текилу, да и вообще пить. Я выставила себя дурой. Если бы Пейдж узнала, она бы, как обычно, обвинила меня в чрезмерной драматичности.

Потому что я всегда была эмоциональным человеком. Я буквально съеживалась, когда слышала слово «успокойся», и бесилась если его адресовали мне. Для сверхчувствительных людей это было всё равно что плеснуть в лицо кислотой.

Мне было трудно сдерживать в себе чувства, и это было моей вечной проблемой.

Может поэтому я завидовала музыкантам. Они могли вылить всё — боль, злость, любовь — прямо на сцене, крича в микрофон, и за это их обожали.

А вот когда твои эмоции выплескиваются в обычной жизни — это уже не шоу, а просто избыток чувств, от которых некуда деться.

Одна из самых мощных фотографий в истории музыки была не на обложке журнала. Это был случайный кадр Курта Кобейна, плачущего за кулисами.

Помню, как часами смотрела на эту фотографию. Он сидел на полу в рваных джинсах и фланелевой рубашке, один локоть упирался в колено, а другой рукой он сжимал волосы в кулаке, его лицо было искажено болью, и он свободно плакал. Даже несмотря на его заслуженный успех, эмоции правили им.

Эту фотографию никогда не следовало делать. Это был момент слабости, и он заслуживал пережить его в одиночестве. Но в то же время, этот мощный снимок заставил меня почувствовать, что я не одинока в своей борьбе за то, чтобы сдерживать свои эмоции. Я понимала его неспособность держать их под контролем даже на публике, особенно когда было больно.

В нашей семье я была той, кто ревел и блевал. Мама постоянно отчитывала меня за то, что я воспринимаю всё слишком близко к сердцу. Когда я слишком радовалась, меня часто тошнило, особенно на Рождество. Это был худший кошмар моей матери.

— Ой, мамочка, мамочка, Санта подарил мне новую куклу! Бэээ-э-э.

— Ой, мамочка, это же первый день в школе! Бэээ-э-э.

И так — каждый раз.

Я не была от этого в восторге. Часто чувствовала себя неуютно в собственной шкуре. С возрастом становилось только хуже — эйфория сменялась вспышками злости, и в такие дни я могла бродить часами, пока не изматывалась до изнеможения.

Хотя меня проверяли на биполярное расстройство и кучу других диагнозов, это не было типичным перепадом настроения. И вердикт всегда был один и тот же: «Стелла, просто эмоциональный ребенок. Чувствует всё слишком глубоко.».

Однажды отец положил конец придиркам матери, сказав ей, что она сама была точно такой же, когда они были молоды. Моя мать сильно обиделась, и это была одна из самых серьезных ссор в их браке, что лишь доказало правоту моего отца. Он до сих пор поддразнивает ее по этому поводу.

До сих пор помню его слова, сказанные мне, когда я подралась в школе, а после плакала у него на коленях.

— Бу, послушай. Ты не можешь избивать всех, кто тебя злит. Слова — гораздо лучшее оружие. Но будь с ними осторожна, потому что синяки заживают, а сказанные слова — нет.

Это был типичный разговор отца и дочери, за исключением того, что следующее его признание запомнилось мне больше всего.

— Ты так похожа на свою маму. Она этого не видит, но я вижу. Просто помни: когда ты кричишь, тебе больно. И тот, кто сделал тебе больно, вероятно, любит тебя не меньше.

С годами я так и осталась всё той же эмоциональной, пылкой женщиной — просто немного лучше понимала, как с этим справляться, и музыка была моим выходом. Это было мое святилище, где я могла выплеснуть боль наружу, злиться или страдать, без последствий.

Каждый человек в какой-то момент своей жизни живет и проживает боль через песню, но для меня это была ежедневная терапия.

Когда определенная песня «задевала струны» в моей груди, я чувствовала всё это, и это была свобода. Песни никогда не осуждали и не говорили, что я дура, раз чувствую так, как чувствую. Песни словно кричали мне, что они со мной.

Так я находила баланс между жизнью и своей страстью.

Иногда я завидовала тем девушкам, которые лучше владели своими эмоциями и могли держать себя в руках. Но я не была такой. Поэтому я нашла свое спасение в звуке, в нем я находила покой.

Я бродила по парку через дорогу от дома, пьяная и бормоча себе под нос, как сумасшедшая. Я слышала, как Пейдж звала меня по имени, и проигнорировала ее.

После нескольких кругов по парку, ведомая алкоголем, я вернулась в квартиру, где меня встретил яростный взгляд Рида Крауна. Он стоял у подножия лестницы, а потом поднялся и не сказав ни слова, пошел к себе.

Пейдж была не менее злой.

— Где, черт возьми, тебя носило? Тебя не было два часа!

— Гуляла, — ответила я, когда она захлопнула за мной дверь.

— Посреди ночи?

— Хватит обо мне переживать!

— Рид искал тебя по всему комплексу. А у него смена через четыре часа!

Я почувствовала, как подступает вина.

— Я была в парке через дорогу. Извинюсь перед ним.

— Нет, держись от него подальше. У него и без того достаточно проблем в жизни — не хватало еще твоей драмы.

Я оскалила зубы.

— Драма? Я просто гуляла.

— Стелла, — сказала она, сделав долгий вдох, — просто держись от него подальше.

— Кто ты такая, черт возьми, чтобы решать с кем мне общаться?

Ее глаза сузились.

— Твоя сестра и его лучший друг. Я знаю вас обоих. Это последнее, что нужно любому из вас.

— Что — это?

— Послушай, — сказала она, игнорируя меня и начиная собирать пивные бутылки, — Мы с ним поговорили, и мы оба согласны, что так будет лучше.

— Вы поговорили? — я мгновенно напрягаюсь от гнева и унижения. — У тебя был разговор с Ридом о том, можем мы или нет… Какого хрена происходит, Пейдж?

— Это ради твоего же блага и его тоже.

— Ты издеваешься надо мной? — сказала я, скрестив руки на груди, сгорая от ярости. — Давай-ка кое-что проясним. Никто, даже ты, дорогая сестра, не смеет принимать за меня подобные решения. Я уеду отсюда через несколько недель, и после этого твоя миссия будет выполнена. Ты можешь быть рядом, чтобы поддержать меня, но не командовать мной. Я плохо переношу контроль, и ты перешла гребаную черту.

Пейдж уставилась на меня с открытым ртом.

— Ты его ненавидела.

— До сих пор ненавижу, — сказала я, выхватывая у нее из рук мусор. — Просто иди спать, и спасибо, что унизила меня.

— Я просто пытаюсь уберечь тебя от боли.

— Единственный, кто сделал мне больно сегодня — это ты, — солгала я.

Отказ Рида до сих пор ранил, но ситуация и без того была катастрофой и похоже, окончательно решенной.

— И знаешь, странно слышать это от тебя, учитывая, как ты о нем всегда отзывалась.

— Прежде чем ты начнешь сходить по нему с ума, тебе, вероятно, стоит узнать правду, — отрезала она. — Та авария, в которую он попал… Он был за рулем. Пьяным. Но до приезда копов посадил Лию на водительское местно.

Меня будто ударило током.

— Ее чуть не арестовали. Он врезался в телефонный столб, едва не убил их обоих, и был готов позволить ей взять вину на себя. Вот почему она его бросила.

Он не может быть таким козлом. Только не Рид.

Но, возможно, таким он и был. Возможно, та ночь стала причиной вины, которая тяготила его все эти месяцы. Он всю злость держал в себе. Это было ясно как день.

— Она любила его, а он так ее подставил. Это тот парень, с которым ты хочешь связаться?

Я тяжело сглотнула.

— Он ненавидит себя за это.

— И это единственная причина, по которой я не держу на него зла. Он пытается всё исправить, но не заблуждайся, Стелла, — он такой, какой он есть.

— Он не такой. Это просто ошибка, которую он совершил. Господи, ты слышишь себя? С такими друзьями, как ты…

— Даже не смей! — предупредила она. — У него проблемы, Стелла, и он по-настоящему пытается наладить свою жизнь. Мы с Нилом поддерживаем его, всегда, но он не для тебя.

Она вздохнула, наблюдая, как я впитываю её слова.

— Просто отпусти это, ладно?

— Ладно, — выдавила я с трудом.

— Хорошо, остальное уберу завтра утром, — сказала она, подходя ко мне и крепко обнимая, что было редким проявлением нежности. — Я не хочу ссориться. Люблю тебя.

Я обняла ее в ответ.

— Я тоже тебя люблю.

— Если отбросить всё дерьмо, сегодня было весело, правда? — она отстранилась и искренне улыбнулась, что напомнило мне о нашей матери.

— Ага.

— Вот видишь, я не такая уж скучная. — Она подмигнула.

— Я и не говорила, что ты скучная, — сказала я, пока она закрывала за собой дверь спальни.

Мысли метались в голове, пока я выносила оставшийся мусор. Сколько бы я ни пыталась взглянуть на поступок Рида под разным углом, не находила ему оправдания. Думаю, в этом и заключалась его мука — он сам не мог простить себе этого.

Пока я драила столешницы и полы, я не могла остановить эту внутреннюю гонку, это беспокойство. Я была вымотана, но продолжала убираться, пока квартира не стала безупречно чистой. И только когда первые лучи солнца пробились сквозь жалюзи, я уснула.

Глава

15

Say Goodbye

Dave Matthews Band

Я не видела Рида на заднем сиденье всю следующую неделю и не приносила ему обед или ужин. Я пропустила его первое выступление, хотя Пейдж и Нил пошли.

На работе я держалась по большей части сама по себе, а в те смены, что у нас совпадали, нам удавалось избегать друг друга, за исключением столкновений на кухне.

Я поймала его взгляд на себе всего один раз, когда он закрывал счет и собирался уходить. В тот миг я сосредоточила на нем всё свое внимание, сгорая от любопытства — какие слова он так и не решился сказать. Он ушел, не произнеся их, а я позволила своему сердцу спокойно утонуть в разочаровании.

Несмотря на все мои попытки забыть его, он всё равно оставался во мне — в моем сознании, в моих мыслях. Этот мужчина едва прикоснулся ко мне, но всякий раз, когда он был рядом, меня пробивала дрожь. Даже в тишине между нами сердце бешено колотилось, а где-то глубоко внутри невыносимо грызла глубокая, неутолимая потребность.

Никогда в жизни я так сильно не реагировала на другого человека, как на Рида. Это казалось сюрреалистичным, волнующим и довольно изматывающим.

Полторы недели спустя Рид появился в квартире Пейдж на ужин. Я сидела на диване, затаившись, с наушниками, ноутбуком, работая над статьей о Дэйве Мэттьюсе⁷².

В наушниках, подключенных к iPod играла песня Say Goodbye, пока я изо всех сил пыталась полностью игнорировать их троих. Пейдж и Нил возились вместе на кухне, а Рид сидел на противоположном конце дивана, его взгляд был устремлен в телевизор.

Стараясь дышать ровно, я сосредоточилась на вступлении, с его непредсказуемыми бонго и перекликающейся флейтой, а потом прибавила громкость, когда Дэйв запел шестиминутную, лирическую песню о друзьях, которые стали любовниками.

ОН СЛИШКОМ КОРОТКО ПОДСТРИГСЯ.

После дебютного альбома Мэттьюса Under the Table and Dreaming в 1994 году группа с легкостью преодолела так называемый «синдрома второго альбома» и уверено пошла вперед, выпуская стабильно успешные альбомы, попадающие в чарты Billboard, и выпуская непредсказуемую череду хитов.

ЧЕРТ. ДА ПОЧЕМУ, ОН ТАК ЧАСТО ПОЛЬЗУЕТСЯ ЭТИМ МЫЛОМ? ДИКОЕ ЖЕЛАНИЕ ОТКУСИТЬ КУСОЧЕК IRISH SPRING.

Уроженец Южной Африки, Дэйв Мэттьюс со своим уникальным голосом, подкрепленным ярким сочетанием гитары, баса, саксофона, барабанов и скрипки, создал особую культовую аудиторию — гораздо более хипстерскую версию Parrotheads⁷³.

ЕГО РУКА ТАКАЯ БЛЕДНАЯ.

Со своим прошлогодним сольным альбомом Some Devil, ставший платиновым и принесшим ему Грэмми за сингл Gravedigger, Дэйв сумел выйти за рамки коммерческого звучания.

О, БОГИ, ПОЧЕМУ РИД КРАУН, МАТЬ ЕГО, ТАКОЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ?!

Я СКУЧАЮ ПО НЕМУ. ПОЧЕМУ Я ПО НЕМУ СКУЧАЮ?

Резко захлопнув ноутбук, я привлекла к себе внимание всех в квартире, включая те зеленовато-карие глаза, по которым я так скучала. Натянув на лицо фальшивую улыбку, я коротко бросила Риду:

— Привет.

Пейдж нахмурилась, глядя на меня.

— Слова не приходят?

О, у меня были слова, слишком много гребаных слов.

— Нет. Пойду прогуляюсь.

— Ужин почти готов, — сказала Пейдж, глядя на мои голые ноги.

На мне были короткие черные шорты-боксеры и длинная футболка, задравшаяся на заднице. Я подошла к своей спортивной сумке и натянула поверх них шорты цвета хаки. Видок у меня был еще тот: темные волосы были кое-как собраны на макушке и закреплены старомодной тканевой резинкой в стиле «мне-плевать-что-сейчас-2005-й». Этот маленький раритет я откопала в ванной Пейдж, пока драила ее до блеска, чувствуя себя настоящей Золушкой.

По крайней мере, Золушку ждал бал.

— Просто оставь мне тарелку, — сказала я, избегая обжигающего взгляда этого прекрасного ублюдка на диване. — Я не голодна.

— Ладно, — спокойно сказала Пейдж, пока я выскользнула за дверь и почти побежала в парк.

Через полчаса я была вся в лучах уходящего июльского солнца и спотыкалась о свои Конверсы, когда ворвалась обратно в квартиру.

Я прошла прямо к кухонной раковине, чтобы умыть лицо, не потрудившись посмотреть, кто был в комнате. Вытирая лицо насухо бумажным полотенцем, я подняла глаза и увидела Рида, печатающего на моем ноутбуке.

Крик застрял в горле, когда я увидела, как его губы искривились в медленно нарастающей самодовольной ухмылке.

С широко раскрытыми глазами я обогнула стойку.

— Ч-ч-что ты делаешь?

Пейдж вмешалась со своего кресла:

— Я сказала ему, что он может одолжить твой ноутбук. Попросила только свернуть то, над чем ты работала.

Мое лицо пылало. Я схватила стакан из шкафчика и залпом осушила его.

Он всё видел. Абсолютно. Всё.

Я прикусила обе губы и, направляясь в ванную, дважды щелкнула сестру по макушке — так делала мама, когда хотела дать понять, что мы в беде, но не могла отчитать нас при людях.

— Что? — возмутилась она, когда я закрыла дверь ванной и встала под холодный душ.

Когда температура тела вернулась в норму, я осторожно вернулась в гостиную, опустив голову, и с облегчением обнаружила, что Рида уже нет. Снова заняв свое место на диване, я открыла ноутбук, а затем свой документ.

Он прокомментировал всё. Сердце бешено колотилось, пока я читала.

ОН СЛИШКОМ КОРОТКО ПОДСТРИГСЯ.

(Думаешь? В будущем буду оставлять длиннее, но только ради тебя, Граната.)

После дебютного альбома Мэттьюса Under the Table and Dreaming в 1994 году группа с легкостью преодолела так называемый «синдрома второго альбома» и уверено пошла вперед, выпуская стабильно успешные альбомы, попадающие в чарты Billboard, и выпуская непредсказуемую череду хитов.

(Предсказуемые факты.)

ЧЕРТ. ДА ПОЧЕМУ, ОН ТАК ЧАСТО ПОЛЬЗУЕТСЯ ЭТИМ МЫЛОМ? ДИКОЕ ЖЕЛАНИЕ ОТКУСИТЬ КУСОЧЕК IRISH SPRING.

(Потому что я люблю чистую задницу, и у меня есть лишний кусок мыла для дегустации, хотя уверен, Минздрав такое не одобряет.)

Уроженец Южной Африки, Дэйв Мэттьюс со своим уникальным голосом, подкрепленным ярким сочетанием гитары, баса, саксофона, барабанов и скрипки, создал особую культовую аудиторию — гораздо более хипстерскую версию Parrotheads.

(Скукота.)

ЕГО РУКА ТАКАЯ БЛЕДНАЯ.

(Поработаю над загаром. Есть еще что-то в моей внешности, что тебе не нравится?)

Со своим прошлогодним сольным альбомом Some Devil, ставший платиновым и принесшим ему Грэмми за сингл Gravedigger, Дэйв сумел выйти за рамки коммерческого звучания.

О, БОГИ, ПОЧЕМУ РИД КРАУН, МАТЬ ЕГО, ТАКОЙ СЕКСУАЛЬНЫЙ?!

Я СКУЧАЮ ПО НЕМУ. ПОЧЕМУ Я ПО НЕМУ СКУЧАЮ?

(Это хорошие новости. А то я уже испугался, что у меня слишком короткие волосы, и что я чересчур чистый и бледный. А я думаю, что ты — самая секси-черт-возьми-штучка, которую я когда-либо видел. Даже если ты в этой нелепой резинке для волос.)

Я СКУЧАЮ ПО НЕМУ. ПОЧЕМУ Я ПО НЕМУ СКУЧАЮ?

(Я прямо здесь, Стелла.)

Рид выбрал именно этот момент, чтобы открыть дверь на патио, и облако дыма зависло в воздухе за ним. Ком в горле отказывался уходить, пока я смотрела на него поверх ноутбука. Пейдж и Нил всё еще смеялись на крыльце, когда он закрыл за собой дверь.

Мой пульс взлетел до небес. Я встала, когда его карие глаза с зелеными искорками прожгли меня насквозь — в этом взгляде был и вопрос, и ответ.

Понадобилось три секунды, чтобы сократить расстояние между нами, две — чтобы сцепиться, будто мы делали это всю жизнь, и та последняя секунда, когда его губы поглотили мои, стала той самой, в которой я потеряла ту часть себя навсегда.

Его поцелуй был глубоким и становился всё настойчивее, пока я старалась обвить его своим телом, как могла. Сердце бешено колотилось, клитор пульсировал, он целовал меня так, будто больше ничего не существовало. Наши языки сражались, сплетаясь в горячем поединке. Я застонала ему в губы, и он ответил, прижав меня к себе еще сильнее.

Он был тверд, как камень, пока мы пожирали друг друга: прижимаясь, скользя, сливаясь.

— Ох, Боже, — выдохнула я, когда он наклонился и прикусил мою шею. Я вцепилась в его спину. — Рид…

Он зарычал, его губы скользнули вверх. Мы снова сомкнулись — и разомкнулись только тогда, когда услышали скрип стула на крыльце. Этого было мало. Катастрофически мало.

Задыхаясь, мы смотрели друг на друга, переполненные желанием, прежде чем Рид наклонился, и его дыхание обожгло мою шею:

— Я тоже по тебе скучаю.

Он сделал два шага к ванной, когда Пейдж открыла дверь, улыбаясь.

— Эй, ты поела?

Мои губы покалывало от его поцелуев, а шея горела от жесткой щетины, пока я пыталась скрыть оставленные им неоспоримые доказательства.

— Еще нет.

Нил взглянул на меня и едва заметно улыбнулся, скрыв усмешку в уголках губ, когда закрыл дверь.

Он знает.

Всего на секунду, в моих глазах мелькнула мольба, прежде чем он понял и подмигнул.

Почувствовав облегчение, я постаралась вести себя как можно непринужденнее и поставила тарелку в микроволновку. Рид вышел из ванной минутой позже. Он был абсолютно спокоен, его поведение не изменилось, когда он обратился к Нилу и Пейдж, сидевшим на диване.

— Спасибо за ужин. Увидимся завтра на концерте?

Вопрос был ко мне, но он смотрел на них.

Пейдж вмешалась:

— Если мы закончим смену пораньше. Стелла, хочешь пойти?

Я откусила кусок своей энчилады.

— Да, конечно.

Всю ночь я ворочалась сбоку на бок. Тяжесть. Я чувствовала, будто тело налилось свинцом. Мне не хватало воздуха — того самого воздуха, что спал всего в нескольких домах от меня.

Рид сказал так мало, а его поцелуй сказал так много. Всё. Он сказал всё.

Я очерчивала губы пальцем, прокручивая наш поцелуй — момент за моментом, пока, наконец, не погрузилась в беспокойный сон.

Глава

16

Freak on a Leash

Korn

— Не обметай меня! — отругала я Пейдж, когда она снова пригрозила мне метлой.

— Да перестань. Ты правда думаешь, если я обмету твои ноги, ты навечно останешься одинокой? Очнись, Стелла.

— Мне плевать, что ты не воспринимаешь это всерьез. Не делай так, — сказала я, когда она шутя махнула метлой прямо передо мной, в паре дюймов от пола.

Я схватила метлу, которую она только что поставила, и двинулась на нее.

— А как насчет тебя, сестренка? — сказала я, опасно приблизившись к ее ногам.

Она отпрыгнула с визгом, когда я подошла ближе.

— Так я и думала.

— Ладно, ладно. Сдаюсь! — она хихикнула. — Мама звонила утром. Сказала, ты ей не перезвонила.

— Я занята.

— Но папе ты позвонила, — упрекнула она меня, хватая эту проклятую метлу и ставя ее рядом со стойкой, прежде чем начать считать свои чаевые.

На работе царила гробовая тишина, и это было хорошо, потому что выступление Рида вот-вот должно было начаться. Я умирала от желания поскорее туда попасть, но Пейдж, казалось, не торопилась со своими обязанностями.

— Нил ждет в машине, — напомнила я, когда она наконец начала закрывать кассу.

— Иногда полезно заставлять их ждать, — сказала она, с лукавой улыбкой.

Я уже переоделась в короткие черные шорты, свою футболку с изображением TOOL⁷⁴, с рваным воротом, сползающим на одно плечо и накрасила губы красной помадой. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя сексуальной, но не настолько, чтобы Пейдж что-то заподозрила. Весь день я провела в мечтаниях, по крайней мере, повторить поцелуй. Я понятия не имела, что это значит. Всё, что я знала, это то, что я хочу еще, и моя сестра снова стояла на моем пути.

Погрузившись в свои мысли, Пейдж улыбалась. Я знала эту улыбку.

— Ты любишь Нила.

— Очень, — сказала Пейдж с нежностью в глазах.

— И я люблю его — для тебя, — честно сказала я.

— Да, мы сейчас на той стадии, когда-либо пойдем вперед, либо никуда.

Я фыркнула.

— Через год вы поженитесь.

— Надеюсь, — задумчиво сказала она. — Думаю, он ждет, когда закончит учебу и найдет хорошую работу, понимаешь?

— Какое это имеет значение?

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Никакого, абсолютно никакого.

— Вот и скажи ему об этом, — сказала я, когда мы подошли к крошечной каморке, которую Лесли называла офисом, и сдали ей нашу выручку.

— Скажу.

— Мне нужно, чтобы ты повозила меня на следующей неделе — поискать квартиру, ладно?

Пейдж подтолкнула меня локтем.

— Наконец-то.

— Ой, только не надо вот этого, пожалуйста. С твоего унитаза можно есть!

Она обняла меня за плечи, когда мы подошли к машине, где нас ждал Нил.

— Я буду скучать по тебе.

— Я буду в том же городе. И я не буду скучать по твоему задницы-пожирающему дивану.

В музыке есть нечто такое, что сближает людей. Но музыка должна быть правильной. Когда речь шла о музыке, которая затрагивала меня, я была зависима от того эмоционального драйва, который она приносила: гнев, любовь, ненависть, жадность, голод, жажда, отчаяние, искупление, покой и фантазия. Музыка была моей опорой, моей святыней. Стоило прожить без нее слишком долго — и у меня начиналась ломка. Я могла жить одной музыкой. Я расцветала благодаря ей. Это был мой второй воздух.

Но в ту ночь, когда я увидела Рида Крауна на сцене, этот баланс пошатнулся.

— Быстрее! — прошипела я, показывая вышибале свое удостоверение, и протиснулась мимо очереди, чтобы занять один из последних столиков сбоку от сцены.

Пейдж села рядом со мной, когда Рай вышел на сцену и начал прогонять аккорды на гитаре. Увидев нас, он кивнул нам.

Сердце забилось сильнее, когда в клубе погасло освещение. Нил присоединился к нам за столиком со свежим пивом, загородив мне весь обзор. Я выхватила стакан и, черт возьми, чуть не закричала на него, чтобы он убрался с дороги.

Когда он наконец отодвинулся, я увидела, что Рид уже сидит за своей изрядно поюзанной ударной установкой.

Внутри меня всю трясло. Я сделала глоток пива и откинулась на спинку стула. Мне довелось бывать на сотнях концертах, и я никогда не нервничала.

И прежде чем я успела перевести дух от одного его привычного вида — черных ботинок, джинсов и простой футболки, казалось бы, ничего оригинального, но для меня это было как кошачья мята⁷⁵ для кошки. В следующую секунду я услышала щелчок его палочек.

И звук окутал меня со всех сторон.

Мне стоило огромных усилий, держать рот закрытым. Вся их музыкальная динамика менялась, когда с ними играл Рид — по крайней мере, для меня. Он сидел за своими барабанами собранный и абсолютно расслабленный, а барабанные палочки были будто продолжением его рук, выбивая безупречный ритм. Бен разрывал зал вокалом, Рай отжигал на гитаре, а Адам посылал такой бас, что пробирало до костей.

— Стелла! — крикнула Пейдж, пытаясь привлечь мое внимание.

Она толкнула меня плечом и заставила оторвать взгляд от Рида.

— Ну, что скажешь, будущая мисс Rolling Stone?

Думаю, я влюбляюсь в короля ничего.

Только он совсем не «ничего». Он был всем, чем угодно, кроме этого.

— Их подпишут меньше чем через год, — заявила я без колебаний.

Ошеломленная, я снова посмотрела на сцену.

— Я же говорила, — сказала Пейдж Нилу, пока я рассматривала каждого из них по отдельности, отмечая, как тонко они чувствуют друг друга, прежде чем снова переключить внимание на Рида.

Он ни разу не взглянул на публику. Он был полностью погружен в музыку, но я видела, как он переглядывался с Беном, который иногда поддразнивал его. Игра на барабанах была для него вторым воздухом, и я не могла оторваться — полностью завороженная.

На его виске выступила испарина. Никогда в жизни я не видела ничего более сексуального, чем Рид Краун, искусно вращающий свои палочки, прежде чем обрушить очередной бит. Его влажные от жара волосы свободно подпрыгивали вокруг лица, пока он выкладывался по полной, реагируя на музыку всем телом, полностью погруженный в свой ритм.

Пот блестел на его шее, пока он оседлал волну музыки, безупречно держась в ритме. Он прикусывал губу, когда ускорял темп, покачивая тело в такт, а моя грудь вздымалась и опускалась от желания.

Я умирала от жажды и хотела лишь одного — слизать соль с его кожи, оседлать его и раскачиваться на нем. Как невменяемая наркоманка, и моей дозой были его биты. Мне никогда не надоест это зрелище, где Рид в своей стихии и полностью владеет сценой.

«Сержанты» смешивали авторские песни, которые я слышала на репетициях и которые имели серьезный потенциал, с безупречными каверами.

Бен как-то сказал мне в «Гараже», что каверы — это не время, чтобы переделывать музыку на свой лад, потому что это чужой труд, и коверкать его было бы неуважением. Каверы, по его словам, должны быть данью уважения. Рид же заявил, что это самая большая чушь, которую он когда-либо слышал, и что некоторые из самых узнаваемых хитов в истории вообще-то были каверами. Но при этом всё равно отбарабанил ритм так, как нравилось Бену. Эти двое, казалось, часто по-доброму спорили о направлении в музыке и в группе, в то время как Рай и Адам были куда менее вспыльчивыми и просто рвались играть.

И даже если бы я не знала их лично, понимала — все они идеально подходят друг другу. Их саунд был смесью строгого олдскульного рока, идеально сочетающегося с элементами металла, психоделики и панка.

Я была в совершенном маникальном восторге и более чем потрясена, наблюдая за рождением чего-то грандиозного. Я чуть не слетела с катушек, когда они заиграли акустическую версию Freak on a Leash⁷⁶, которая переросла в мастерски выстроенное крещендо эпического металлического фидбэка, разнесенного через их усилители.

Рид разрывал свои барабаны в клочья, а Бен, черт возьми, срывал крышу своими вокалами.

И не я одна в клубе так реагировала. Пейдж стояла и кричала вместе с Нилом, полностью отдаваясь музыке — и только заметив их стоящими на ногах, я поняла, что делаю то же самое. В течении часа весь танцпол был забит под завязку. Люди ломились к сцене, переполненные признанием и восторгом.

Женщин тоже было хоть отбавляй, каждая старалась заполучить внимание харизматичного фронтмена с мощным голосом, гитариста, басиста и барабанщика, который даже не удостоил их взглядом.

Я была полностью опьянена происходящим и не притронулась к пиву с самого начала их сета. И слава Богу. Я заряжалась толпой, пока мы стояли и поклонялись алтарю «Мертвых Сержантов», пока они взрывали зал своим выступлением.

— Ты какая-то тихая, — заметила Пейдж по дороге домой, оборачиваясь ко мне через плечо.

Я скрыла свое разочарование от того, что Рид всё еще оставался в клубе, окруженный толпой женщин, которые начали угощать его пивом еще до того, как закончился сет.

Мы коротко пересеклись с ребятами после их второго выступления. Пейдж обняла Рида, как гордая мать, в то время как я молча стояла в стороне, пока она тараторила без остановки. Он лишь раз взглянул в мою сторону, его глаза всё еще горели адреналином. А я стояла в стороне, надеясь хоть на секунду остаться с ним наедине, услышать хоть слово, шепот — и не получила ничего.

Бен заключил меня в медвежьи объятия сзади и утащил к бару за «праздничным шотом», который я осушила без колебаний.

— Где моя девчонка, Стелла?

Я наморщила нос.

— Она сейчас не может вырваться. Она переезжает сюда через пару недель, но, чует мое сердце, ты и сам это знаешь.

— Знаю! — проорал он, перекрикивая новую музыку, которая разливалась по всему клубу.

— Тогда потерпи, — сказала я, когда он бросил взгляд на девушку позади меня. Он улыбнулся ей, а потом такой же улыбкой и мне. — Лекси того стоит.

— А как насчет тебя? — спросил он, ухмыляясь.

— Я влюблена в «Сержантов». Господи, Бен!

Он расплылся в самодовольной улыбке:

— Настолько хорошо?

— Намного лучше, чем просто хорошо.

— Не удивительно. Наш парень вернулся, — сказал он, кивая в сторону Рида, который стоял всего в паре футов.

Я буквально чувствовала его спиной, и эта дрожь внутри превращалась в боль. Я вела себя как неопытная дурочка, повторяя старые привычки.

Но вдруг я почувствовала, как кончики пальцев скользнули по краю моей футболки задевая кожу на спине, когда он проходил мимо. Рид посмотрел через плечо, и наши взгляды встретились, прежде чем он подозвал бармена.

Я уже собиралась подойти к нему, словно голодный мотылек к пламени, когда Пейдж схватила Бена за футболку и притянула для короткого объятия.

— Вы. Были. Охуенные!

Пейдж обняла его, как мать, а затем повернулась ко мне со вздохом.

— Боже, здесь жарко. Ты готова?

Бросив полный сожаления взгляд на Рида, я пожала плечами.

— Ага.

Пейдж схватила меня за руку и прокричала что-то Риду, который кивнул в ответ, а затем пожал руку Нилу. После этого меня потащили на выход, пока я старалась задержать взгляд на нем, прежде чем меня вытолкали за дверь.

Вернувшись в машину, я ответила сестре и изо всех сил старалась скрыть обиду.

— Я в порядке. Устала.

— Да, но, Господи, с каждым разом они становятся только лучше. Я хочу пойти и на следующей неделе, — сказала она Нилу.

— Ладно, детка.

Пейдж энергично крутилась на сиденье, в то время как я откинулась назад, изможденная и до боли возбужденная.

Приехав домой, я встала под душ и смыла с себя весь жар ночи и слезу разочарования. Почему всё должно быть так чертовски сложно?

Я хотела его.

Он хотел меня.

Наверное.

К черту последствия.

Во мне бурлил огонь, пока мы с Нилом потакали моей сестре, и смотрели ее любимый фильм — «Бестолковые»⁷⁷.

Я не могла перестать зевать и смотреть на часы.

— 23:00. Иди спать, Пейдж.

— 23:11. Загадай желание, Стелла. Я загадала Рида Крауна.

— 00:13. Он вообще дома?

— 01:00. Я сверлила взглядом сестру и думала, что могла бы прожечь дыру в ее голове.

— 01:16. Всё равно это была дурацкая идея.

— 01:32. — Спокойной ночи, — сказала Пейдж с улыбкой, когда Нил взял ее за руку и повел в их спальню.

— Ночи, — прошептала я тихо, словно собиралась тут же вырубиться.

Я откинула одеяло, взбила подушку, почистила зубы… и через двадцать минут я выскользнула из дома.

Каждый мой шаг в направлении его квартиры был наполнен неуверенностью. Каждую минуту эта боль внутри становилась сильнее. Я мчалась к нему, словно в огне, спеша к жару его губ, к пламени его поцелуя.

— Пожалуйста, будь дома, — прошептала я, преодолевая лестницу по две ступеньки за раз. Я тихо постучала в дверь и замерла.

Возвращайся домой, глупая группи!

Дверь открылась в ту же секунду, когда я повернулась к ней спиной.

Я посмотрела через плечо и начала заикаться, как идиотка — перед Ридом, который стоял по пояс раздетый и блестящий от пота.

Злясь на саму себя, я пожирала взглядом его прекрасный торс.

— Я просто не успела сказать тебе, что выступление было отличным.

— Отличным? — он выгнул бровь. — Эти прилагательные ты будешь использовать, когда будешь писать для Speak?

Я поджала губы и показала ему средний палец. На грани взрыва от чувств, о существовании которых и не подозревала, я попятилась.

— Ну, я полагаю, ты там занят. — Я указала ему за плечо. — Увидимся на работе.

— Стелла.

Я остановилась и рискнула посмотреть на него. Он приподнял руку на косяке ровно настолько, чтобы я могла проскользнуть внутрь.

— Ты один?

Рид лишь ухмыльнулся, когда я протиснулась под его рукой. Скрывать облегчение было бессмысленно. Прежде чем я успела осознать, что происходит, он уже прижал меня к закрытой входной двери.

Он поднял мои руки над головой и сплел свои пальцы с моими.

— Какого черта, ты не пришла прошлой ночью?

Он захватил мой рот своим, заглушив мой ответ, стирая любую отговорку, которую я могла бы придумать. И в этом поцелуе я почувствовала ту свободу, в которой так отчаянно нуждалась.

Наши руки всё еще были сплетены, он скрутил их за моей спиной, вжимая свое тело в меня и дразня меня своим порочным ртом. Я извивалась в его хватке, отвечая на глубокое исследование его языка, и, Господи, едва не рухнула на пол, когда он отстранился и прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отпустить.

Его взгляд прожигал меня насквозь, грудь тяжело вздымалась.

— Что мне с тобой делать?

— Снять с меня одежду? — сказала я, совершенно неспособная к искусству разговора.

Между бедер всё ныло от сладкого напряжения, пропитанного желанием. Всё, что я могла, — это тяжело дышать.

— Я пишу лучше, чем говорю.

Он тихо засмеялся и укусил меня за шею. Мои руки всё еще были перехвачены его руками, прижаты к его крепкому торсу. Он замер на долю секунды, а потом сжал мои руки сильнее, будто боялся оставить меня наедине с самой собой.

— Что бы ты ни собирался сказать, мне, честно говоря, плевать, — прошептала я, горячо выдыхая ему в губы, прижимаясь к нему сильнее, пытаясь поймать новый поцелуй. — Трахни меня, — потребовала я, прежде чем поймала его губы и поцеловала его с таким же обещанием, какое он дал мне. — Прямо сейчас, — сказала я, проводя языком по его нижней губе. — Рид Краун.

Я увидела, как его взгляд потемнел, и в следующее мгновение он отпустил мои руки. Мы снова столкнулись, переплетаясь ртами и языками, голодные, как будто не могли насытиться друг другом. Мне было мало его, катастрофически мало, а он тянулся ко мне с жадностью, будто ему тоже было мало.

Он сорвал с меня футболку, я — стащила с него джинсы. Он стянул с меня шорты, а я спустила с него боксеры. Я обхватила его твердый член в руке, и ахнула, когда он вцепился мне в волосы и накрыл мои губы еще одним сокрушительным поцелуем.

Я была разбита, обнажена и покорена одними только его губами.

— О Боже… — прохрипела я, когда он скользнул под мои трусики и обнаружил, что я промокла насквозь. Его пальцы скользили по моему влажному центру и задевали клитор.

— Стелла, — простонал он, — ты сводишь меня с ума.

Рид тяжело выдохнул, прокладывая новую дорожку влажных поцелуев, над моим бюстгальтером. Он обхватил налитую грудь и сдвинул большим пальцем ткань с соска, прежде чем взять его в рот.

Его пальцы вошли в меня глубоко, и у меня подкосились колени от одного вида — как он, с закрытыми глазами, жадно поглощал меня своим ртом. Я вцепилась в его волосы, прижимая к себе.

Это было слишком. Слишком много. И я проваливалась куда-то между чистой похотью и прекрасным забытьем, боясь позволить себе упасть туда, потому что не хотела пропустить ни секунды.

— Черт, — выдохнул Рид, хриплым голосом. Он отстранился и посмотрел на меня. — Чертова Граната.

Я не позволю себе потерять ни секунды. Я крепко обхватила его член в руке и скользнула большим пальцем по его гладкой, шелковистой головке. Он дернулся и тихо выругался, пока я слизывала соль с его груди.

Я провела ладонью по его твердой длине и позволила себе раствориться в ощущениях, пока боготворила его упругое тело своим языком. Спотыкаясь, мы добрались до матраса, и я рухнула на спину, моя грудь тяжело вздымалась.

Он опустился на колени, поглощая меня взглядом. Зацепил мои трусики большими пальцами и медленно стянул их с моих бедер.

Потемневшие, полные похоти глаза блуждали по моему телу, когда он широко раздвинул мои ноги. Горячие ладони скользили вверх и вниз по моим ногам, пока он смотрел, как я извиваюсь под ним.

— Пожалуйста, — сказала я, потянувшись к нему, но он откинул мои руки, прежде чем склонил голову и нежно провел языком от моего пульсирующего центра до самого верха.

Я дернулась ему навстречу, когда его теплый язык ласкал меня, и из груди вырвался протяжный стон. Его рот дразнил, а жесткая щетина царапала мои бедра.

Спустя всего несколько секунд я взорвалась на его беспощадном языке. Всё еще хватая ртом воздух, я увидела, как он отстранился, опускаясь на колени, продолжая кружить большим пальцем по моему клитору, а затем разорвал зубами упаковку с презервативом.

Нависнув надо мной, он провел ладонью вверх по моему телу, обжигая своим прикосновением каждый обнаженный дюйм. Он обхватил мое лицо ладонями, а затем сильно сжал волосы на затылке, царапая кожу головы, и вошел в меня резким толчком.

У меня перехватило дыхание от ошеломляющего ощущения наполненности, когда он со стоном глубоко вошел в меня. Прикованная его губами и дрожащая под ним, я принимала каждый жесткий, глубокий толчок, пока не начала двигаться навстречу сама, всхлипывая ему в губы.

Он сгорал во мне — вместе со мной.

Блаженство.

Завершение.

Я не могла думать, не могла дышать, и всё, чего я хотела — это еще. Он поднял меня выше, чем я когда-либо взлетала, прежде чем мы рухнули сплетенным клубком на его матрас.

Обессиленные, лежа на спинах, глаза в глаза, мы молча переводили дыхание, рассматривая друг друга глазами людей, которые только что стали любовниками.

В голове кружилось так много слов, но могла лишь смотреть на него. Он медленно провел пальцами по моим губам, вниз по шее и вдоль изгиба груди.

Пока его пальцы исследовали мое тело, он не отрывал от меня взгляда, заполняя собой тишину. И в этих глазах я увидела ту часть себя, которую он забрал.

Глава

17

I Belong to You

Lenny Kravitz

Я рухнула на грудь Рида, когда он достиг разрядки, сжимая мою задницу и продолжая мягко пульсировать во мне.

Когда мы оба наконец отдышались, я отстранилась, всё еще обхватив его бедра ногами, и сузив глаза, сказала:

— Никогда больше не называй меня сестренкой.

Его улыбка была такой, что захватывало дух, когда он посмотрел на меня взглядом, всё еще наполненным желанием.

— Обещаю.

— И, кстати, я хотела сказать, что шоу было просто отвал бошки.

— У меня было ощущение, что оно было даже лучше, чем ты говоришь, когда ты начала кричать.

Я закатила глаза.

— Я про шоу говорила.

— Я тоже, — сказал он с лукавой ухмылкой.

— Откуда тебе знать? Ты ни разу не поднял головы.

Он наклонился и захватил мой сосок ртом, что-то пробормотав.

— Что?

Он отстранился, зажав сосок между зубами.

— Я никогда не смотрю в зал. Я там не ради них.

— Господи, — сказала я, презрительно фыркнув. — Просто ради музыки? Как банально.

— Не люблю толпу.

Я высвободила свой сосок из его рта и перевернулась на бок, оперевшись на руку.

— Тогда у тебя скоро будет большая проблема.

— Блядь. Ты выглядишь потрясающе без одежды, — сказал он, наклонившись, и прижимая меня к матрасу, снова впиваясь в мой затвердевший сосок до боли.

Я пискнула и вцепилась в его волосы.

— Рид, что ты будешь делать, когда поедешь в тур?

Он оторвался от моей груди и посмотрел на меня так, будто у меня только что вырос третий сосок.

— Тур?

— Ну да. Вас скоро подпишут. Вам придется гастролировать.

Его выражение лица было где-то между скептицизмом и весельем.

— Ага, — сказал он, широко раскрыв глаза, его голос был пропитан сарказмом. — Конечно, — прошептал он, стягивая наш второй презерватив и выбросив его в пакет из-под Taco Bell.

— Да, подпишут, — сказала я, когда он сел и посмотрел на меня через плечо, нахмурив брови.

— Тебе нужно завязывать с травкой Броуди, Стелла.

— Ты же знаешь, что я не курю. Ты правда не веришь, что вас подпишут, да? Ты не веришь, что это произойдет?

— Мы играем три года. Так что, нет, блядь, не верю. — Он поднялся и протянул мне руку.

Я взяла ее и встала рядом с ним.

— Вас подпишут. Это лишь вопрос времени. И выгонять меня невежливо, Рид. Должна сказать, я близка к тому, чтобы прихватить с собой одно из твоих яичек.

Его выражение лица оставалось невозмутимым:

— Надеялся, что ты помоешь мне голову, но, когда голый мужчина слышит угрозу своим яйцам, я буду бояться повернуться спиной.

— Ладно, но теперь у тебя две руки. Ты можешь помыть голову сам.

Он притянул меня к себе и сжал мою голую задницу.

— Я хочу твои руки. И я никогда… — он сглотнул, и его глаза вспыхнули искренностью, — Я никогда не говорил тебе, как сильно я ценю всё, что ты для меня сделала.

Я покачала головой.

— Да ладно, пустяки.

— Стелла, это было всё. — Его глаза пронзили меня, и тепло мягко разлилось по телу. — Это значило всё. Я был в таком дерьмовом состоянии.

— А теперь ты не в нем? — сказала я, мой голос был пропитан надеждой, но я знала, что это не так, потому что вина, которую он нес в себе, всё еще была очевидна на его лице.

— Нет, я всё еще в дерьмовом состоянии, — сказал он, пожав плечами, — но здесь, когда ты рядом, становится менее дерьмово.

— Ага, — сказала я, когда он направился к ванной. — А я-то думала, что действую тебе на нервы.

Он шел по коридору, и я пялилась на его идеальную задницу.

— Так и есть.

Я на секунду подумала о том, чтобы укусить его за ягодицу.

— И бешу?

— И это тоже, — сказал он, включая душ.

— Значит… я действую тебе на нервы и бешу тебя.

— Ежедневно.

— Но я нравлюсь тебе.

Он окинул меня взглядом и пожал плечами, шагнув под струю горячей воды.

— Так какого хрена я здесь делаю? — спросила я, когда он резко затащил меня в душ и подвинул под воду.

— Потому что я хочу разговаривать с тобой каждый день. Хочу смотреть на тебя каждый день. Потому что я, блядь, не могу дождаться, чтобы увидеть, какую абсолютно неуместную футболку ты наденешь на работу в следующий раз.

— Я тебе очень нравлюсь, — ухмыльнулась я.

— Настолько, что готов рискнуть яйцами, — пробормотал он, выдавливая дешевый шампунь в руку. — Повернись, — приказал он, — позволь мне отплатить тебе тем же.

Он игриво шлепнул горстью шампуня по моей макушке, прежде чем провести пальцами по моей коже головы, мягко прочесывая. Его напряженный, твердый член прижимался ко мне между наших тел, пока он нежно мыл меня, а потом и себя.

Спустя несколько минут я уже рылась в его шкафах — умирая с голоду — и нашла лапшу быстрого приготовления со вкусом креветок. Но это было неважно; мы были довольны, поедая горячие миски с пластиковой лапшой, я — в одной из его чистых футболок, а он — в свежем нижнем белье.

В тот момент, уминая лапшу на его бугристом матрасе, я чувствовала, что могу летать. Я изо всех сил пыталась сохранять спокойствие. Было такое ощущение, что мне наконец-то дали разрешение что-либо чувствовать, когда дело касалось его. Смотреть на него, иметь возможность прикасаться к нему — это был чистейший наркотик.

Пытаясь унять свое ликование, я осмотрела его гостиную, и в дальнем углу, рядом с дверью патио, обнаружила стопку из по меньшей мере сотни спиральных блокнотов. Большинство из них выглядели потрепанными.

Я кивнула на них.

— Музыка?

— Да, — сказал он, забирая у меня из рук пустую миску.

— Можно посмотреть?

— Не сегодня.

— Почему не сегодня?

— Потому что четыре тридцать утра.

— Что? — я посмотрела на часы на его плите. — О, черт, мне пора.

Я уже собралась встать, но он покачал головой.

— Останься. Еще немного.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда он притянул меня обратно в свои объятия. Наши миски были сложены рядом с его матрасом, а я лежала под ним, прижатая спиной к мягкой ткани. Наши рты сцепились, мы пожирали друг друга, хватали воздух и тонули в этом жаре, пока, в конце концов, не остался лишь долгий, затяжной поцелуй у его входной двери.

Я не собиралась требовать от него объяснений о том, что происходит между нами. Я и сама не была уверена, чего хочу… кроме продолжения этого — его.

Мы замерли в тишине, и я чувствовала, как в нем начинает нарастать напряжение. Я не хотела думать ни о чем, кроме того, что только что произошло между нами. Я просто хотела сохранить это тепло как можно дольше. Оно переполняло меня.

— Стелла, позволь мне поговорить с Пейдж, хорошо?

— Это не ее дело.

— Отчасти это так, — сказал он, крепко сжимая мой рот так, что мои губы сплющились. — Так что пока держи рот на замке, ладно?

— Ладно, — согласилась я сквозь утиные губы.

Он так вымотал мои губы своими поцелуями, что они пульсировали, прежде чем я, как безумная, помчалась к квартире сестры. Сердце дико колотилось от новой реальности и страха быть пойманной.

Я горела свободой и была приятно измотана. Его прикосновения всё еще жили на моей плоти; его желание всё еще танцевало на моем языке.

Поднявшись по лестнице и чувствуя уверенность в том, что смогу сохранить наш секрет еще немного, я тихо прикрыла дверь и обнаружила, что в квартире тишина. Сразу же направилась к своей спортивной сумке и подпрыгнула, когда увидела Пейдж на диване. Я замерла, а затем опустила голову.

Ее голос был ледяным.

— Ты не можешь здесь оставаться.

— Что?

— Убирайся, Стелла. Оставь ключ.

— Нет, что? Нет, Пейдж. Ты не это имеешь в виду. Ты же не серьезно.

— Я серьезно. Это огромная ошибка, и я не буду смотреть, как ты ее совершаешь.

— Пожалуйста, — взмолилась я в темноте комнаты. — Пожалуйста, не делай этого. Мне нужно всего несколько недель.

— Надо было думать об этом, прежде чем ты переспала с моим лучшим другом.

Во мне вскипел гнев, и я не смогла сдержать защитную колкость.

— А что, ты бы предпочла, чтобы это была ты?

— Убирайся.

— Пейдж. — Я покачала головой. — Я не это имела в виду. Просто…

— Убирайся. Сейчас же.

— Пейдж? — сказал Нил, войдя на кухню и включив свет, отчего мы обе поморщились.

— Она уходит, — сказала она, подошла к Нилу и поцеловала его в щеку. — Сейчас.

— Пейдж, — сказала я, и мой голос надломился. — Он мне действительно небезразличен. Я хочу быть с ним. Почему это так неправильно?

Она зашла в спальню и закрыла дверь.

— Мне жаль, — сказала я Нилу, запихивая несколько свободных футболок в сумку и застегивая ее. — Спасибо, что разрешил мне остаться.

— Я поговорю с ней, Стелла.

— Она никогда в жизни так на меня не злилась. Никогда.

Нил вздохнул и провел руками по лицу.

— Она остынет. Она больше зла на Рида.

Грызущее чувство заныло в груди, и я на секунду подумала, что совершила ошибку.

— Он настолько плох?

Нил посмотрел на меня ясным взглядом.

— Если захочет.

Он подошел к своей коллекции компакт-дисков и вытащил стодолларовую купюру из диска на полке.

— Возьми. Найди такси и дешевый мотель на ночь. Я поговорю с ней.

— Нет, — сказала я, быстро обняв его. — Нет, оставь себе деньги. Я что-нибудь придумаю. Пока, — выдавила я, закрывая за собой дверь.

Цунами обрушилось на меня в ту же секунду, как я оказалась за дверью: слезы накопились и хлынули свободно.

Блядь.

У меня были деньги на отель, но было всего пять утра. Оставалось только одно место, куда я могла пойти.

Пройдя свой путь позора — тот самый, в который меня загнала родная сестра, я потащила свою сумку через газон. Я подняла глаза и увидела Рида, который курил на балконе. Я замерла, когда он встал и раздавил ее ногой.

Он встретил меня у входной двери, мое лицо горело от свежих слез.

— Она тебе звонила?

— Если это можно так назвать, — сказал он, схватив мою сумку, закидывая ее за спину и заводя меня внутрь.

— Мне жаль, — сказала я, мое дыхание прервалось, и хлынул новый поток слез. Мне было стыдно, я была зла и временно бездомна.

— Мы оба это сделали, — сказал он, поглаживая мой подбородок большим пальцем. — Мы, а не ты.

— Она так зла.

— Переживет.

Ничто в его голосе не говорило о том, что он верит в это. Неужели я только что стоила ему лучшего друга?

— Можно мне просто остаться сегодня? Мне нужно поспать и подумать.

Рид лишь кивнул, а я вся тряслась от осознания, что похоже, окончательно оттолкнула свою сестру.

Была ли я неправа? Или она? Сделает ли Рид из меня дуру? И кто мы вообще друг другу? Стоило ли это того?

Рид прикусил губу и погладил меня по макушке.

— Отключи мозг.

— Я в полной жопе.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — сказал он с Чеширской ухмылкой⁷⁸. — Здесь всё через жопу.

— Господи, пожалуйста, никогда не иди волонтером на горячую линию доверия для самоубийц, — сказала я, оглядывая его квартиру в свете раннего утра. — Час назад всё выглядело совсем иначе, — пробормотала я.

— Потому что ты не застряла здесь, — тихо сказал он за моей спиной.

Я посмотрела на него и увидела стыд, который вызвали мои слова.

— Я вовсе не это имела в виду. Если ты думаешь, что это ужасно, тебе стоит навестить моего дядю Хулио в Мексике. У него земляной пол. По сравнению с ним, ты живешь как король.

Рид покачал головой, как делал всегда, когда отмахивался от моего нескончаемого оптимизма, и повел меня к своему матрасу.

Укутанная его объятиями, я таяла под его поцелуями и, наконец, уснула у него на груди.

Глава

18

Watching the Wheels

John Lennon

Следующая неделя стала смесью рая и ада на земле, курсируя между гневом Пейдж и целительными губами Рида.

Мои родители были в бешенстве. Она не теряла времени, и сразу же доложила им, что я сожительствую с Ридом. Я игнорировала их звонки.

Пейдж сверлила нас обоих взглядом на расстоянии, сохраняя свою позицию. Она отказалась разговаривать с кем-либо из нас. Каждый раз, когда мы работали в одну смену, я буквально ощущала жар ее злости, бьющий в нашу сторону. Спустя несколько дней после того случая, когда она меня выгнала из дома, Рид попытался подойти к ней, но она просто развернулась и ушла, унизив его.

Мы оказались в тупике. Я не могла вернуться в ее дом, и она в очередной раз дала это понять, выложив всё моим родителям, из-за чего я оказалась в немилости и у них тоже.

Я отгородилась от всего этого, полностью погрузившись в свой маленький мир с Ридом. Когда я приходила в «Тарелку», я сразу приступала к работе, старательно избегая Пейдж, пока мы все суетились, как мыши, пытаясь справиться с вечерним наплывом посетителей.

Но в ту пятницу мы были настолько заняты, что в какой-то момент у Пейдж случилась временная амнезия, и мы работали вместе, чтобы пережить этот поток гостей.

Но мои надежды на малейшее перемирие рухнули, когда через час после закрытия дверей она ударила ладонями Риду в грудь и заорала на него без тени сдержанности.

— Моя сестра?! Ты. Чертов. Мерзавец! Ты просто не смог себя сдержать, да? Что ж, ты хотел ее — ты ее получил!

Из кабинета вышла Лесли и пресекла это на корню, но наполненных слезами и гневом глаз Пейдж было достаточно, чтобы мы оба замолкли до самой парковки.

У Рида был пикап Chevy, который был лет на десять старше меня, и его только что перекрасили в черный. Ремонт после аварии занял целую вечность, потому что машина считалась классикой. Кондиционер едва дул, чтобы охладить салон, а переключатель был из тех, которые нужно толкать пальцем вправо, чтобы усилить поток воздуха. Но он любил этот пикап. Это было очевидно. Салон был чистым и в приличном состоянии. Никогда бы не представила Рида за такой машиной, но, когда он возил меня в нем по городу, я уже не могла представить его ни в чем другом.

Я впилась взглядом в его профиль, пока он вез нас по улицам, которые вели обратно в безопасность, подальше от прожигающего внимания моей сестры.

— Почему она это делает? — спросила я.

Рид молча ехал несколько минут.

— Потому что она меня любит, но думает, что я кусок дерьма, Стелла.

Когда мы припарковались, мы еще минуту молча сидели в машине. Между нами витало немое облегчение.

— И ты ей веришь, — сказала я и повернулась к нему.

— Нет, нет! Мы не будем спорить сегодня, — сказал он, наклонившись и захватив мои губы, прежде чем вытащил ключ из зажигания и схватился за дверную ручку.

— Не верь ей, — сказала я, когда он проигнорировал меня и вышел из машины.

Я не собиралась с этим мириться, и остановила его у его лестницы.

— Рид, посмотри на меня, — потребовала я.

Его усталые глаза встретились с моими, когда я положила руки ему на грудь.

— Верь мне, а не ей. Не тому дерьму, что происходит у тебя в голове. Верь мне.

— Стелла, это не так просто.

— Это просто. Ты не тот, кем был вчера или позавчера. Поверь в это. Ты — не твои обстоятельства. Ты — не эта пустая квартира. — Я кивнула в сторону двери. — Это не ты.

Я стояла на ступеньку выше, чтобы наши. Глаза были на одном уровне.

Рид убрал прядь волос с моих губ и убрал ее мне за плечо.

— И кем, по-твоему, я являюсь, Стелла?

— Ты ботан-барабанщик, который вырос и стал рок-звездой. Это просто переходной этап.

Уголки его губ дрогнули в знакомой усмешке.

— А ты кто?

— Я женщина, которая увидит, как это произойдет. Женщина, у которой на кончике языка застряло огромное: «А я же говорила!».

Рид перекинул меня через плечо, и я вскрикнула, когда он шлепнул меня по заднице.

— Хватит с меня этого мотивационного спича, который я не просил, Граната.

— Мне начинает нравиться это прозвище.

Люблю тебя. Начинаю любить тебя, Рид.

Позднее той ночью я оторвала взгляд от своего ноутбука и увидела, как Рид мерит шагами квартиру и курит так, словно вот-вот отправится в рейс за океан.

Он закончил разговор по телефону с матерью час назад, прежде чем началось это хождение, и отказался говорить со мной. Насколько я поняла, его отцу становилось хуже. Я боялась давить. Не была уверена, какое мое место рядом с ним, и есть ли оно вообще.

Рид не проронил ни слова о том, что я живу здесь уже несколько дней. Он знал, что это всего лишь вопрос времени, когда я найду себе собственную квартиру. Но стоило ему остановиться, как он замолкал. Он черкал что-то в своих блокнотах и курил одну сигарету за другой на балконе.

Я задавалась вопросом: если бы нас не спалила Пейдж, была бы я здесь вообще, была бы желанной гостьей?

Но потом его темные глаза находили мои в пространстве между нами, и он одаривал меня своей коронной ухмылкой — и я просто знала. Мы в порядке. Всё в порядке.

— Когда ты позволишь мне посмотреть твою музыку? — спросила я, пока он сидел на бетонном полу на балконе, скрестив ноги в ботинках, с сигаретой во рту и ручкой в руке.

Он пожал плечами и продолжил писать.

— Ты, наверное, там рисуешь щенков.

Он запустил руки в волосы и вздохнул. Хотя он явно игнорировал меня, чтобы я замолчала, я ничего не могла поделать. Я улыбнулась. А потом нашла кого-то еще, к кому можно поприставать.

Я:Эй, шлюшка Бена! Что хорошего?

Лекси: Я не чья-то шлюшка. Дни. Осталось несколько дней!

Я: Десять!

Лекси:Несколько дней звучит лучше. Как дела?

Я:Я странно себя чувствую здесь. Такое ощущение, будто он вынужден держать меня у себя, потому что мы переспали. Насколько это нелепо? Я никогда не прощу Пейдж. Честно, я ненавижу ее сейчас. Завтра я пойду пешком искать жилье, и с этим будет покончено. У меня на примете два места.

Лекси:Он того стоит?

Я:Он грустный и красивый. Я завязала с музыкантами. Я так сказала, помнишь? И ты не удосужилась мне об этом напомнить. Сижу на полу и пялюсь на него. Вот как идут дела.

Лекси: Ты по уши в него влюбишься.

Я: Может быть. Но Бен ждет, когда ты приедешь, и ты, похоже, сама вляпалась.

Лекси:Мы группи?

Я: Нет. Мы музыкальные энтузиастки, которые иногда спят с музыкантами. Мы не совсем Мэг Райан, играющая Пэм Курсон⁷⁹, делающую Джиму Моррисону минет в звуковой кабине.

Лекси: Я бы определенно это сделала.

Я: Ты группи. Без сомнения.

Лекси: Завтра будет девять дней.

Я: Люблю тебя, шлюшка.

Лекси: Х

— А-ну покажи, что ты только что написала, — сказал Рид, стоя надо мной.

— Что? — я подняла взгляд, и моя улыбка сползла. — Какого хрена, ты подкрался ко мне вот так?

— Не меняй тему. Покажи, — сказал он, протянув ладонь ко мне в ожидании.

— Э-э, нет, — сказала я, быстро засунув телефон себе в штаны.

Он выгнул бровь.

— Думаешь, я не полезу за ним? Прочти. Вслух.

— Ни за что, чувак, — сказала я, вскакивая на ноги и вставая за кухонным островком.

Рид, казалось, был удовлетворен, наблюдая, как вздымается моя грудь.

— Мои песни для меня настолько же личные, пока я не буду готов ими поделиться. — Он отступил, победно ухмыляясь.

— Ладно. Прочту вслух, — крикнула ему вслед.

Я выглядела идиоткой, вытаскивая телефон из штанов, и поймала его дерзкую ухмылку. Прочистила горло, просканировала сообщения и поникла в поражении. Увидела там «группи», «шлюхи» и «минет в кабине».

— Знаешь, что? Забей.

Его громкий смех стал лучшим моментом того дня.

Ну и еще — через час он всё равно нашел путь к моему телефону.

Глава 19

1,2,3,4

Plain White T’s

— Тебе правда не обязательно это делать, — сказала я Риду, пока он сидел в пикапе, ожидая адрес. — Я сама могу сориентироваться.

— Куда едем, Стелла?

Я назвала улицу, и он кивнул.

— Знаешь, где это?

— Знаю.

— Район приличный?

— Для тебя достаточно безопасный.

— Достаточно?

— Безопасность — это иллюзия, Стелла, — сказал он, включая радио.

— Вижу, ты уже позавтракал хлопьями Lucky Charms.

Он метнул в меня взгляд и выехал с парковки.

Мы попросили Лесли составить наш график так, чтобы наши смены совпадали как можно чаще на следующей неделе. После сцены, устроенной Пейдж, это оказалось несложно. Лесли согласилась, но только после того, как прочитала нам лекцию о том, чтобы мы оставляли свое личное дерьмо за порогом.

Рид и я уже сполна хлебнули позора и последствий своего решения. Но с каждым днем меня всё меньше волновало чужое мнение. Кроме мнения Рида. Рядом с ним я не могла заткнуться. Под его взглядом — невероятно красивым и пронизывающим — я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете. А под ним — еще больше…

— Что? — спросил он, заметив мою улыбку в отражении окна. — Я вижу, ты улыбаешься.

— Просто думала о Джиме Моррисоне⁸⁰.

Рид приподнял бровь.

— Джим Моррисон?

— Да, он был…завораживающим. И, знаешь, вы немного похожи. Он ведь тоже был застенчивым, поначалу не любил выступать, всегда стоял спиной к публике, когда пел. Но потом стал скандально известным.

Рид покачал головой.

— Хочу побывать на его могиле в Париже. Это в моем списке желаний.

— У него были хорошие песни.

— Обожаю их историю, — сказала я мечтательно, — его и Пэм⁸¹.

— Их отношения были нездоровыми, — отметил Рид.

— Это был рок-н-ролл, — сказала я, пожав плечами. — Любовь и рок-н-рол — не для слабаков. Взять хотя бы Элвиса — по факту педофил, как и Джерри Ли Льюис⁸². Но ведь оба легенды. И, несмотря на их безумное дерьмо, они любили одних и тех же женщин всю свою жизнь.

— Элвис и Присцилла⁸³ развелись.

— Ты определенно пессимист в расцвете сил, — сказала я, повторяя слова Бена.

Рид скептически посмотрел на меня.

— Ничто в тебе, Стелла, не говорит о том, что ты спокойно восприняла бы такую жизнь.

— Я не переживаю об этом.

— Правда? — спросил он, клюнув на наживку.

Я пожала плечами.

— Женщины, стоящие за этими парнями, часто остаются незамеченными. И это печально. Особенно первые жены. Они рядом с самого начала — вкладывают всё свое время, растят детей, которые часто вырастают избалованными придурками, а их бросают ради жены номер два. И все о них забывают.

— И ты не переживаешь, что с тобой будет так же, потому что…

— Потому что меня не забудут, Рид Краун, — сказала я, подмигивая. — А теперь поехали смотреть мой новый замок.

Мой «замок» оказался убогой двухкомнатной халупой, выкрашенной в мелово-белый цвет, с убитым ковролином.

— Мы заменим покрытие, — сказал менеджер, пока я разглядывала огромное бурое пятно посреди жалкого подобия гостиной.

Я посмотрела на Рида.

— Ходят слухи, что Курт Кобейн жил под мостом. Я тоже могу голодать ради искусства.

Рид покачал головой и схватил мою руку, прежде чем обратиться к менеджеру:

— Нет, спасибо.

Второй жилой комплекс выглядел гораздо лучше первого. Я выдохнула с облегчением, когда менеджер открыл дверь, и там оказался чистый ковер и свежая краска на стенах. К тому же, отсюда было всего двадцать минут ходьбы до ресторана. Когда Лекси не сможет меня подвезти, дорога будет легкой. Выключатели работали, а из машин на парковке не текло масло.

— Подходит, — гордо заявила я, пока Рид одобрительно кивнул.

Наконец-то. СВОБОДА.

— Арендная плата за первый месяц со скидкой 50 %, — сказал менеджер, выпроваживая нас обратно в жару.

Я саркастически улыбнулась Риду и включила свой лучший техасский акцент:

— Похоже, сегодня ужинаем стейком, дорогой!

Он лишь покачал головой и вышел за дверь.

После часа бумажной волокиты, у меня была дата заселения — через неделю. Я проглотила эту информацию, когда села к Риду в машину, где он терпеливо ждал.

— Привет, — сказала я, глотая сухой воздух, откидывая волосы и обмахивая шею.

— Получилось? — спросил он.

— Да, — сказала я, сжимая и разжимая кулаки.

Оказалось, «половина стоимости» не включала «разовый сбор за то», «доплату за это» и еще с десяток мелочей. Я была на мели и уже слишком долго торчала в его квартире.

— Стелла. — Рид пристально смотрел на меня, пока я начинала паниковать.

Я исчерпала лимит своей экстренной кредитной карты, когда ремонтировала свою машину в прошлый раз. А остальные сбережения лежали на неприкосновенном банковском счете, который контролировали мои родители, — для моей учебы.

На мели. Безнадежно.

— Стелла?

Я спрятала лицо в ладонях, стараясь не заплакать.

— Можешь отвезти меня в ресторан, пожалуйста?

— Посмотри на меня.

Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно.

Я могу вернуться в Даллас и пожить у родителей.

Я могла бы позвонить им. Они бы прислали мне денег на автобус. Но это было бы хуже ада. Они и так злы на меня. У меня не было выбора. И тут я вспомнила — у меня ведь есть работа.

— Забей. Поехали к тебе.

Из ступора меня выдернули теплые руки, перетянув мое тело на водительское сиденье пикапа.

— Ты раздражаешь меня до чертиков, ты знаешь это? Столько вопросов, и никаких ответов. Что, черт возьми, с тобой не так?

Я подняла на него взгляд и вздохнула:

— Мне нравятся твои руки.

— Это замечательно, Стелла. А я без ума от твоих шикарных сисек. Мы можем уже поговорить?

— Мои сиськи, это первое, что пришло тебе в голову?

— Ну уж точно не твой рот, — сухо сказал он.

— Мы можем просто поехать?

— Можем, — сказал он, но не двинулся с места. Вместо этого схватил меня за волосы и накрыл мои губы поцелуем: сначала нежно, а потом глубже. Поцелуй был страстным и настойчивым, и когда его язык скользнул по моему, я расслабилась и прижалась ближе к нему.

Он отстранился.

— Что? — он вглядывался в мои глаза, пока я изо всех сил старалась не показать, что чувствовала.

— Я не смогу заселиться еще неделю.

— Окей, — сказал он, ожидая. — И?

— И? Здесь нет никакого «и».

Осознание промелькнуло на его лице, когда он обхватил мой подбородок ладонью.

— Ты волновалась, что я хотел, чтобы ты уехала?

— Рид, ты не просил об этом, а я как нахлебница. И ты ненавидишь мой рот…

Рид отпустил меня и завел машину, а я продолжала:

— Пейдж ненавидит нас, и мы застряли вместе, потому что переспали, и ты чувствуешь себя обязанным…

— Вся эта ситуация дерьмовая, — тараторила я, пока Рид вылетал с парковки. — Такое ощущение, будто у меня нет ни малейшего шанса передохнуть, а этот менеджер — хитрый ублюдок. Он вытянул из меня все до последнего цента. Клянусь, он увидел баланс моего банковского счета и на ходу придумывал комиссии, пока печатал договор аренды. Это были все мои сбережения! Я даже не могу купить тебе стейк в том паршивом стейк-хаусе! Не могу купить тебе отвратительный, жирный, резиновый, как подошва стейк! Черт побери, да пошло оно всё!

Прежде чем я успела сделать еще один вдох, мы припарковались. Я замолчала и подняла глаза, увидев вывеску Emo’s.

— Почему мы здесь?

Рид бросил на меня многозначительный взгляд.

— Ладно, я замолкаю.

Мы сидели вплотную на широком переднем сиденье, как пожилые пары, что устраиваются рядом с одной стороны дивана. Где-то в глубине души я надеялась, что он достанет из бардачка номерной знак с надписью «Граната», как в том фильме «Городской ковбой»⁸⁴, и поцелует меня, всю в поту, как Джон Траволта целовал Дебору Уингер. И всё решится само собой. Он будет моим Бадом, «ботаном из группы», а я — его Сисси, его Гранатой, и мне не придется ежедневно спрашивать себя, можно ли мне продолжать влюбляться в него, хотя я уже давно это сделала.

Он положил ладонь мне на макушку:

— Ого. Там действительно всё очень серьезно.

Я сглотнула.

— Ты даже не представляешь насколько.

Его глаза с нежностью смотрели на меня.

— Стелла, если бы я был лучшим человеком, сказал бы тебе вернуться домой, к родителям.

— Я могу.

— Нет, не можешь. Ты потеряешь свою работу и всё, чего уже добилась здесь.

Я сглотнула и подняла на него взгляд.

— Мне страшно. По-настоящему страшно.

— Значит ты делаешь именно то, что хотела, верно? Делаешь то, что тебя пугает.

— Верно, — сказала я с ложной уверенностью. — Это то, что я хочу. Это хорошо.

Он хмыкнул.

— Всё еще страшно, да?

— До усрачки.

— Что ж, хорошие новости: ты, по сути, уже на самом дне. Ты бедна, бездомна, и тебе приходится жить у друзей. Теперь тебе не хватает только наркозависимости.

— Вот дерьмо, — сказала я, когда его слова зацепили меня. — Ты прав. Тут есть какой-нибудь крэк, к которому мы можем пристраститься?

Его глаза расширились, он потер ладони друг о друга, а затем воодушевленно сказал:

— Уверен, мы найдем что-нибудь внутри!

— О, отлично. Заодно давай займемся сексом без презерватива! Постой! — сказала я, продолжая пожимать плечами и шевеля бровями. — Или лучше секс втроем, чтобы я не знала, кто папочка.

Рид нахмурился и накрыл мой рот ладонью.

— Останься со мной. Я обожаю твой рот, особенно когда на нем мой. И никто, кроме меня, тебя не трахнет.

Я ахнула сквозь зажатые губы:

— Ааа…тб нрааавлюсь.

— Стелла, ты единственная, кого я хочу рядом.

Я с трудом сдержала нахлынувшие эмоции, когда он коротко поцеловал меня и вытащил нас из пикапа.

— Рид, без обид, но мы оба на мели.

Он оглянулся на меня с хитрым блеском в глазах.

— Я Краун, детка. Мы знаем, как кайфануть без гроша в кармане.

Он сжал мою руку и потянул в пустой клуб. Мы были единственными посетителями, когда нас поприветствовал бармен.

— Мы только что открылись, чувак. Думал, вы играете только по средам.

— Нет, — сказал Рид, усаживая меня рядом с собой.

Пустой клуб выглядел совершенно иначе и казался почти заброшенным.

— Стелла, это Джон. Джон, это Стелла, — представил Рид.

— Привет, — помахала я и толкнула Рида в бок, прежде чем прошептать:

— В моем удостоверении я — Хуанита. Отлично, теперь я не смогу выпить пива.

Рид громко сказал:

— Извини, Джон, это Хуанита.

Я шлепнула его по лбу, и он громко рассмеялся, прежде чем сделать невозмутимое лицо:

— Не делай так больше.

— Прости, но это то, что мы делаем с ослами в нашей семье. Шлепки по лбу. Двойной шлепок означает, что ты полный идиот.

Перед нами поставили два бокала пива, и я схватила свой, словно его собирались у меня забрать.

— Всё в порядке, детка, просто пей.

Детка.

Я скрыла свое ликование, осушая пиво, как шлюха из студенческого братства.

— Полегче, — сказал он, когда я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Настоящая леди, — фыркнул он. Его взгляд был мягким, когда он окинул меня взглядом.

— Нахуй этот день, — сказала я от души.

Я не знала, предложил ли он мне остаться из жалости или потому, что действительно заботился и хотел меня видеть рядом с собой, но я выбрала второе. У меня не было выбора. Взрослая жизнь отстой, а пиво — это хорошо.

Я достала свои последние десять долларов и положила их на барную стойку, чтобы заплатить за пиво, которое мы не могли себе позволить, но Рид подхватил купюру и направился к музыкальному автомату.

— ЭЙ! — воскликнула я. — ЭЙ! — я вскочила и бросилась за ним, как раз в тот момент, когда автомат сожрал мои деньги.

Я не смогла сдержаться и дважды шлепнула его по лбу.

— Каброн!⁸⁵

Он бросил на меня предупреждающий взгляд, прежде чем заговорить:

— Сегодня ты в моих руках, так что не беспокойся об этом. А теперь, женщина, — он указал на стоявший в углу музыкальный автомат, — перед тобой лучший, мать его, джукбокс⁸⁶ в Остине. Выбирай мудро. За каждый трек тебя будут судить.

— О, ну всё, держись, — сказала я, перелистывая пластиковые обложки с песнями.

— За каждый трек, который я одобряю, — получаешь пиво.

— Даже так!? Сейчас ты увидишь, Краун, на что я способна!

У меня было шесть песен на выбор. Я перебирала кнопки на автомате быстро и уверенно — как настоящий профи, кем, по сути, и была.

Я села как раз в тот момент, когда зазвучала губная гармошка в песне When the Levee Breaks группы Led Zeppelin⁸⁷.

Рид кивнул Джону, и мне было присуждено мое первое пиво. Я победно усмехнулась.

— Сейчас я преподам тебе урок, — сказала я, с наслаждением осушая холодное пиво и чувствуя, как настроение возвращается. Я начала покачиваться под музыку. Рид провел рукой по волосам; его трехдневная щетина скрывала ямочку на щеке. Я ненавидела его щетину за это.

— Итак, как давно ты сюда переехал?

— Когда мне было восемнадцать.

— И сколько тебе сейчас? — спросила я, смущенная тем, что не удосужилась спросить, сколько лет мужчине, с которым я сплю каждую ночь. Я просто полагала, что он ровесник Пейдж.

— Двадцать пять, — сказал он, отпивая пиво.

— Вот как, — пробормотала я, оценивающе глядя на него. — А когда ты родился?

— В тот же день, что и ты.

Я открыла рот, и сразу закрыла.

— Что?

Он нянчился со мной в свой день рождения. Внезапно я почувствовала себя самым большим куском дерьма в луже.

— Только не начинай. Ненавижу дни рождения. Я врал твоей сестре два года, говоря, что родился в Рождество. Всегда говорю, что уезжаю домой, и никуда не еду — просто чтобы избежать тортов и всей этой ерунды.

— Ого, — сказала я, отковыривая этикетку с бутылки, пока из динамиков играла песня Walking After You Foo Fighters⁸⁸.

Мне присудили еще одно пиво.

— Думала, тебе не понравится эта, — сказала я с самодовольной усмешкой. — Она немного лайтовая. А еще потому, что ты похож на Дэйва Грола⁸⁹. Но теперь, если присмотреться, — сказала я, прижимая лоб к его лбу, — ты выглядишь как более угрюмая версия. Как чувак, который ненавидит дни рождения и визжащих фанаток.

— Ошибаешься, — сказал он, подняв пиво, — мне нравится эта песня, и я люблю визжащих по мне фанаток.

Я взяла стопку, которую предложил нам Джон, молча чокнулась с ними и осушила ее как хороший предлог, чтобы скрыть легкий ожог от алкоголя, застрявший у меня в горле.

— Каково это? — спросила я.

— Что — каково?

— Играть?

Он посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Ты ловишь кайф от этого?

— Да, — тихо сказал он, поворачиваясь на сиденье. — Когда толпа реагирует, и песня попадает в самое сердце — это круто. Адреналин зашкаливает, и когда всё заканчивается, ты просто остаешься полностью выжатым.

— Звучит как секс, — сказала я, толкнув его в плечо.

— Близко, но иначе.

— Господи, я так завидую. Я пыталась. Я хотела быть как Шон Исоулт.

— Кто? — спросил он.

— Бас-гитаристка из White Zombie⁹⁰.

— А, да, она была крутой.

— Всё еще крутая, почитай, приятель. Они начали играть еще до моего рождения. — Я привлекла его внимание. — Знаю, что их признали только в конце девяностых, но они пахали десять лет, прежде чем пробиться. Вот что я пытаюсь тебе сказать.

— О, Господи, — сказал он, взглянув на Джона. — Еще один мотивационный спич.

— Нет, ладно, всё, — сказала я. — Хорошо, а ты знаешь, кому в рок-н-ролле выпал самый жирный шанс?

Он наклонился ближе, уголки его глаз смягчились, и он нежно поцеловал меня в губы.

Это было его первое публичное проявление чувств — если не считать того представления для Дилана — и это ошарашило меня до такой степени, что я почти забыла, о чем говорила. Почти.

— Всем им. Каждая группа, которую ты слышишь по радио. У них у всех есть история. — Я указала на входную дверь. — И у этих групп, которые приходят сюда каждый вечер, тоже будет своя. Некоторые из них не будут такими великими, как другие. Но именно для этого я здесь. — Я направила свое пиво в его сторону. — Чтобы писать о лучших.

Если бы Рид олицетворял какой-то взгляд, это была бы смесь секса и скептицизма.

— То есть если ты не можешь играть на басу как Бог, то пишешь о тех, кто может?

— Да, именно так, особенно если они так же недооценены, как Шон Исоулт.

— Она не недооценена.

— Ты даже не знал ее имени, — напомнила я.

— Убедила, — сказал он, когда мы чокнулись пивом.

Заиграла Redemption Song группы Bob Marley and the Wailers⁹¹, и Джон откупорил еще одно пиво, даже не глянув в сторону Рида. Я с радостью добавила ее к своей растущей коллекции бутылок.

— Хуанита, тащи свою задницу сюда! — крикнул Рид из-за стойки бара, наблюдая, как я виляю бедрами под Pride and Joy, Stevie Ray Vaughan⁹².

Наслаждаясь тем, как его взгляд скользил по моим зигзагообразным движениям рук над головой и двойному акценту бедрами под бас, я проигнорировала его приказ и позволила выпивке и стил-гитаре вести мое тело. Небольшая группа людей собралась за столиком у края танцпола рядом с джаз-боксом, пока я вытанцовывала, как какая-то бесстыдная двадцатилетка, которой была.

Я прокричала Риду, который смотрел на меня прожигающим взглядом со своего места:

— Моя мама говорила, что когда ты счастлив — ты должен танцевать! И когда ты зол — ты должен танцевать! И когда ты слишком много выпьешь текилы — ты должен танцевать… пока плачешь!

Столик рядом со мной взорвался аплодисментами, передавая мне очередной шот. Приветствуя обжигающее тепло салютом благодарности, я осушила золотистую жидкость, прежде чем покачиваясь, подошла к самому сексуальному мужчине в этом баре.

— Эй, — сказала я, усаживаясь рядом с ним, вся в поту, и наклонилась. — Спасибо тебе за всё. Я почти уверена, что захочу разыграть порно в ответ, когда мы вернемся к тебе, так что ты будешь вознагражден.

Рид откинулся назад, громко смеясь, как и Джон, который меня слышал. Я покраснела настолько, насколько позволял алкоголь, и схватила бледную руку Рида. Он посмотрел на меня.

— Спасибо. За сегодняшний день.

— Это самое малое, что я могу сделать. — На его лице появилась тень беспокойства. — Ты в порядке?

— Под шафе, но нормально. Я съела шесть пакетиков арахиса, — успокаивающе сказала я.

— Надо тебя накормить, — сказал Рид, салютуя Джону и вставая.

Я перегнулась через бар, схватила Тихого Джона за футболку и чмокнула его прямо в губы в знак благодарности. Успела к нему привязаться.

Словно ожидая этого, он схватил меня за руки и перетянул через бар. Мои кеды сбили две пустые бутылки, и я вскрикнула от неожиданности, когда он поцеловал меня в ответ — ровно так же, как я его, без языка.

— Ах ты, ублюдок, — сказал Рид с равной долей угрозы и юмора в голосе. — Ты заплатишь за это!

Джон отстранился, на его губах блестел свежий слой моего мятного блеска, без малейшего чувства вины.

— Оно того стоило, чувак. Черт возьми, стоило.

— Оууу, детка, — сказала я, уперев руки в бока. — Не ревнуй, мы можем пропустить буррито и сразу пойти раздеться.

Позже в душе Рид изо всех сил старался удержать меня в вертикальном положении и заставить хотя бы на минуту замолчать.

— Господи, ты действительно не знаешь, когда нужно заткнуться. Думаю, пришло время съесть тебе мыла, Эстелла Эмерсон.

— Эстелла Роза Мария Эмерсон, — сказала я, выпятив грудь и уперев руки в бока, всё еще пошатываясь от выпивки.

— Серьезно? Это твое полное имя? — спросил он, схватив мою голову и поднося мыло к моему рту.

— Да, — сказала я, схватив его за яйца. — Если ты засунешь это мне в рот, я оторву тебе вот это.

Он выронил мыло, перехватил мою руку и переместил ее вверх, обвивая ею свой возбужденный член.

— Как насчет того, чтобы мы поработали над тем, чтобы засунуть это тебе в рот?

— Нет уж, извини.

— Если ты не очень хороша в этом, я пойму, — подколол он меня, пожав плечами.

— Как насчет того, чтобы ты поцеловал мою латинскую задницу? Минет — это привилегия, которую нужно заслужить. Эти губы — чистое золото, детка. Абсолютно невинны. Этот номер я приберегла для достойного мужчины.

— О, черт, — сказал он с хитрой усмешкой. — Вызов принят.

— Не особо надейся. Мой школьный парень до сих пор ходит с синими яйцами.

— Правда? — он провел пальцами по моим губам. — А девственность твоя, значит, не была священной?

Я вздохнула.

— Должна была быть. Отдала не тому парню. Знаю, выбор был отстойный, но другого у меня нет.

— Проклятье, это сделает меня извращенцем. Теперь я буду думать только об этом.

— Да ладно тебе. Это не так уж важно, — сказала я, когда он намылил меня от кончиков пальцев до ног, а затем отвернулся, передав мне мочалку.

— Черта с два неважно, — сказал он с такой убежденностью, которая заставила меня рассмеяться. — Я отношусь к этому очень серьезно, Эстелла Роза Мария Эмерсон.

— Что ж, называя меня полным именем, ты точно не получишь желаемого. Моя мать делала это ежедневно, чтобы напомнить мне, насколько она серьезна. И теперь я даже не могу смотреть на тебя голого, — сказала я, закрывая от него лицо. — Это отражается у меня в голове, как заевшая пластинка. Великолепно.

Рид фыркнул и наклонился к жалкому подобию душевой насадки, его губы коснулись моего уха. Он потерся о мою спину, скользя рукой вниз по моему животу.

У меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось быстрее, поскольку он напомнил мне, кто именно находится со мной в душе.

— Рид, — сказала я, задыхаясь, реагируя на его возбуждающие прикосновения.

— М-м?

— Рид, — выдохнула я.

— Что, Стелла? — прошептал он, когда его средний палец закружил по моему клитору, прежде чем он опустил его ниже.

— Она простит нас, правда?

Он отстранился от меня, и я повернулась к нему.

Он выглядел ошеломительно: темные волосы были зачесаны назад, кожа блестела от воды, всё тело в татуировках, а с его рельефных мышц стекали капли воды.

— Я не знаю.

— Извини, я… извини, — сказала я, мои глаза наполнились слезами. — Но что, если она не простит тебя?

Он прижал меня к стене душевой кабины, его руки блуждали по моему телу и отлично справлялись со своей задачей.

— Ты можешь продолжать спрашивать, Стелла, но я не знаю ответа.

— Хорошо. Мне жаль. Я замолкаю.

— Давно пора, — сказал он, прерывая мой ответ своим жадным языком.

Глава

20

Down with the Sickness

Disturbed

Зависимость подкрадывается незаметно. Она тонкая, едва уловимая. Ты получаешь свою первую дозу, наслаждаешься кайфом, а потом начинаешь жаждать новой. Ты знаешь, что эйфория временна, но эта жажда — коварная сука.

И я начинала жаждать Рида Кроуна.

Он был идеальным наркотиком. И я никогда не знала, когда случится следующая доза. Свернувшись калачиком на дерьмовом красном диване в «Гараже», я наблюдала за ним с растущей жаждой. И дело было не только в Риде, хотя одного его было достаточно. Мне нужна была его музыка. Я никогда раньше не была так глубоко вовлечена в сам процесс, и было невероятно завораживающе наблюдать за этим. За рождением новой песни, чего-то нового и безоговорочно принадлежащего «Мертвым Сержантам». Иногда парни просто импровизировали, пока не нащупывали нужную жилку. И хотя порой они вели себя как клоуны — особенно Бен и Рай, у которых явно была какая-то хроническая форма «троицы из комедии»⁹³ — к музыке они относились чертовски серьезно. И когда у них всё складывалось, по коже пробегали мурашки, и волосы на затылке вставали дыбом.

Я знала, без тени сомнений, что группу ждет великое будущее, и я чувствовала, как оно рождается прямо между ними. Рид реагировал на Бена, только когда тот играл. Он бросал на него взгляд, когда тот его подначивал, но чаще всего просто растворялся в музыке, и я это обожала. Спустя несколько часов в этой перегретой дыре, которую они снимали, майки полетели долой. Рид засунул свою в задний карман джинсов, безжалостно отбивая на барабанах. Я не могла не почувствовать, как меня заводит это зрелище — голодные, необузданные мужчины передо мной.

Бен был красив; его маска «милого парня» была чертовски обманчива. Истину о нем выдавали лишь глаза. А его голос был способен на всё. Я не могла дождаться, когда Лекси увидит то, что вижу я — с самого лучшего ракурса. Пока я предавалась обожанию группы и вожделела к беспечному барабанщику, сука-реальность отвесила мне звонкую пощечину.

Пейдж: Тебе пришла почта.

Я:Можно я заеду забрать?

Пейдж: Нил привезет.

Я: Спасибо.

Я уставилась на телефон и ждала. Она что, хотела перемирия? Что я могла сказать? Она запретила даже Нилу разговаривать с Ридом дольше, чем того требовала вежливость. Это был полный бред, чистой воды. Она явно бесилась от невозможности всё контролировать, но теряла почву под ногами. И у меня было чувство, что Нилу доставалось больше всех.

Я наконец позвонила родителям. После часа, в течение которого отец орал на меня, он передал трубку матери.

Это был ад, но мне удалось выложить свои аргументы, и вскоре я стала получать гневные сообщения от сестры. Видимо, они вынесли ей мозг после разговора со мной. Не могу сказать, что не улыбнулась, читая ее хреновые оправдания.

Бен присел рядом со мной на диван, когда группа заканчивала свой последний сет. Рид всё еще возился с одним ритмичным переходом, который он отрабатывал для новой песни.

— В чем дело, красотка? Кому это ты пишешь?

— Не Лекси, — ответила я с ухмылкой.

Он ухмыльнулся в ответ и наклонился ближе.

— В последнее время он меньше ворчит.

— Ручаюсь, что это не так.

Мы оба рассмеялись.

— Я, блять, это услышал, — донесся голос Рида с его установки, и его взгляд наконец встретился с моим.

— Вы двое, только посмотрите на себя. Какая прелесть, — Бен ни капли не смутился грозным тоном Рида. — Я предрекаю вам светлое будущее, детки.

Рид сжал губы, пока я упрямо смотрела куда угодно, только не на него. Он снова начал отбивать свой ритм, а я наклонилась к Бену, чтобы прошептать:

— Мы просто застряли вместе.

— Пейдж всё еще достает вас? — спросил Бен. — Не круто.

— Такое чувство, будто я пришла и всё испортила, — тихо сказала я, так, чтобы слышал только он.

Он кивнул, а затем продемонстрировал мне свою ослепительно белую-ни единой пломбы- улыбку.

— Могло быть и хуже. Ты могла бы спать с Раем.

Он кивнул в его сторону. Рай яростно «рвал» аккорды, толкая бедрами, словно трахал воздух. Мы оба прыснули со смеху, когда Бен притянул меня к себе.

— Его бывшая, Лия… я ненавидел ее, — прошептал он. — То есть я, блядь, реально ненавидел ее. Она была токсичной и вечно включала жертву. Всегда всё крутилось вокруг неё. Всегда. Думаю, ты хорошо влияешь на него. Та авария — это ее вина.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю ее. И он на это намекал, но не признается полностью. Они спорили. Он снова с ней расходился, а она дернула руль. Черт, меня спалили.

Рид смотрел на нас из-за своей установки, а затем его взгляд переместился на руку Бена, на моем плече.

— Может, хватит ее лапать, мудак?

— Мне нравится, когда ты такой альфа, детка, — мурлыкнул Бен.

Мне тоже.

Рид поднялся с табурета, его волосы были влажными, грудь блестела от пота. Он двинулся к нам, надевая футболку, и рывком поднял меня на ноги, не отрывая глаз от Бена.

— Пошли.

По дороге домой Рид заехал в круглосуточный магазин, чтобы я купила нормальный шампунь и другие вещи, без которых обходилась, пока жила у него. За последнюю смену я заработала достаточно чаевых, чтобы хоть чем-то заполнить холодильник, но я чувствовала, как тяжелеют его шаги с каждой новой вещью в моей корзине. Мы молча шли по проходам. Он был измотан, а я — на взводе. Я не могла избавиться от ощущения, что вляпалась в неприятности, но его взгляд, брошенный в мою сторону, говорил об обратном. Однако молчание затягивалось, и, не пройдя и десяти шагов от магазина, я не выдержала.

— В чем дело?

Он продолжил идти, открыл свой пикап, закинул покупки внутрь и, когда я догнала его, забрал мои пакеты из рук. Рид сел в машину, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Заведя двигатель, он бросил на меня взгляд. Похоже я была права — у меня неприятности.

— Я предпочитаю не выносить свою личную жизнь на всеобщее обсуждение, Стелла.

— Разве Бен не твой близкий друг?

— Мне просто не нравится, когда моё дерьмо выносят на публику, — произнес он, сжимая руль и глядя прямо перед собой.

Я пожала плечами.

— Не я начала тот разговор.

— Я был бы чертовски признателен, если бы то, что происходит между нами, так и оставалось между нами.

— Хорошо, — сказала я, не в силах спорить ни с его тоном, ни с тем, как он держался.

Он рассмеялся, и мне ненавистен был этот звук. В его голосе сквозила злоба.

— Уверена, что справишься?

— Теперь ты хочешь поссориться? — огрызнулась я.

Меня накрыло тяжелое чувство, пока мы ехали обратно к его квартире. Атмосфера была хуже, чем просто неловкой. Я не могла уйти. Как только Рид занес продукты внутрь, он схватил одну из своих тетрадей и вышел на крыльцо.

Я с головой ушла в уборку, а когда он не вернулся, решила погрузиться в новую статью. Я была на полпути к завершению материала о Джоне Майере⁹⁴, когда Рид вошел в дом. Я не подняла глаз. Не удостоила его вниманием. Просто продолжала печатать. Даже когда он принял душ и лег на матрас, я не подняла головы. Я ненавидела свое положение. У меня не было ни сил, ни опоры. Тогда я поклялась себе, что никогда больше не позволю себе оказаться в положении, когда буду зависеть от кого-либо — ни ради любви, ни ради музыки.

Словно последние остатки пелены сорвали у меня с глаз. Мир, в котором жил Рид, казался уродливым и жестоким, и я была в ужасе, потому что всё, чего я хотела, — это утонуть в нем вместе с ним. Гнев разливался по мне от чувства беспомощности и вины. Мне не хватало сестры. Не хватало моей беззаботной жизни в Далласе. Мне не хватало Рида, лежащего в трех шагах от меня.

Соленые слезы потекли по моему лицу, но я смахнула их и продолжила печатать. Но сообразив, что это глупо, решила унести свою плаксивую задницу на крыльцо, чтобы не мешать ему. Я вынула наушники и почувствовала, как его пальцы коснулись моей лодыжки.

Я отвела глаза от экрана и увидела, что он пристально смотрит на меня.

— Иди сюда.

— Не хочу.

— Лгунья, — усмехнулся он, и его губы изогнулись в самодовольной улыбке. — Давай, уже поздно.

— Мне завтра нужно проверить почту, — сказала я, игнорируя его.

— Ты сохранила? — спросил он, пока его пальцы скользнули по моей икре. Каждый нерв в моем теле напрягся, а соски налились и затвердели.

— Стелла, — прошептал он низким, властным шепотом.

Он потянулся и захлопнул мой ноутбук. Я бросила на него убийственный взгляд:

— Никогда так не делай с писателем, ясно? Это так же опасно, как отрубить барабанщику его гребаные пальцы.

Его тихий смешок воспламенил меня изнутри, но я не сдвинулась с места, пока он соблазнял меня своими ленивыми прикосновениями.

— Но ведь тебе сейчас нужны эти пальцы, не так ли?

Да.

— Иди спать, Рид.

— Без тебя не лягу. Иди сюда, — он придвинулся ближе, щекой прижавшись к тыльной стороне руки на краю матраса, и в его глазах загорелся мягкий, но хищный свет, пока другая его рука скользила по моему бедру.

Мое тело предало меня — я сидела, полностью соблазненная его прикосновениями, пока его пальцы скользили выше, за край моих шорт. Я застонала, когда он мягко провел по изгибу моего бедра, а в его глазах вспыхнул жар.

— The Velvet Underground и Deftones⁹⁵, — прошептал он, — мои любимые группы.

Едва дыша, я выдернула наушники из iPod, и между нами зазвучала песня Change группы Deftones. Брови Рида взлетели вверх, когда он схватил меня за ткань трусиков между ног и так резко дернул, что я соскользнула к нему по ковру. Я почувствовала, как треснула ткань, и вскрикнула, когда он поймал меня, затащив на матрас под себя. Я смотрела на него, ошеломленная.

Он перехватил мои пальцы, прежде чем я смогла запустить их в его волосы, и прижал их к своему виску.

— Ты сводишь меня с ума. Вот здесь, — хрипло сказал он.

Схватив меня за край футболки, он закинул ее мне на грудь, а потом разорвал мои шорты и трусики.

— Ты меня выматываешь. Ты меня утомляешь, Стелла, до чертиков утомляешь. Я хочу тебя. И хочу сделать всё правильно, но сейчас я в бешенстве. Всё, чего я хочу, — это сделать тебя мокрой и трахать до боли.

Его пальцы скользнули внутрь меня прежде, чем он навис надо мной.

— Ты продолжаешь давить на меня, — прорычал он, с силой задирая мой лифчик вверх и проводя языком по соску, одновременно разводя мои бедра. — Ты не хочешь этого, Стелла.

— Хочу, — выдохнула я, и в тот момент он встал на колени между моих бедер, схватил за задницу, потянул на себя — и вошел глубоким резким толчком.

Что-то среднее между стоном и криком вырвалось из меня, когда он вошел в меня — грубо, первобытно, жадно. Я вцепилась в изношенную простыню, пока он вбивался в меня, и каждый толчок был наполнен наказанием и предупреждением. Его намерение было ясным, и мне было страшно, до ужаса страшно от осознания, что я к нему чувствовала в тот момент. Потому что, как бы я ни пыталась убедить себя, что смогу совладать с этими чувствами, он сметал мои кирпичи решимости, будто они были перышками.

Но было уже поздно.

Я была влюблена, и он уже глубоко пустил в меня кони.

Глава

21

Sugar, We’re Going Down

Fall Out Boy

На следующий день после обеда моя сестра ломилась в дверь, как гребаная полиция. Когда Рид спустя несколько минут открыл, стало ясно — она «кое-что» прервала. Я затаила дыхание, пока она проходила мимо нас на кухню.

— Мне нужно, чтобы один из вас подменил меня на смене. Больше некому, и… ну, вы можете подменить?

— Я могу. У Рида концерт, — предложила я, пока она осматривала квартиру и затем отшатнулась, ахнув.

Она уставилась на Рида с таким недоверием, будто не верила своим глазам.

— Она забрала всю мебель, вообще всё?

Рид стоял с каменным выражением лица, пока Пейдж расхаживала по квартире.

— Какого черта, Рид? И ты вот так живешь с тех пор, как она ушла? — ее глаза мгновенно наполнились слезами, когда она перевела взгляд на меня. — И ты живешь с ним в таких условиях?

— Перестань делать вид, будто тебе не всё равно. Мы в порядке, — сказала я, скрестив руки на груди. — Я тебя прикрою. Сейчас оденусь.

— Я подвезу тебя, — сказала она. Я взглянула на Рида, и его пораженная поза говорила сама за себя: он только и мечтает выбраться из этой ситуации.

— Ладно.

Я достала из своей спортивной сумки чистую черную футболку и переоделась прямо при них. Пейдж поморщилась и пристально посмотрела на нас. А потом перевела взгляд на Рида, на ее лице застыло негодование:

— Как ты позволил ей уйти, оставив тебя в таком положении?

Я навострила уши, пока мчалась в ванную за резинкой для волос. Мне самой не терпелось услышать те же ответы.

— Пейдж, — сказал он, — прекращай.

— Ни хрена! Ты же не настолько бесхребетный. Она забрала всё! Здесь же была мебель. А теперь один матрас на полу, Рид?!

— Не важно.

— Да как ты можешь так говорить?

Пейдж наседала сильнее, чем я когда-либо.

— Эй! — вмешалась я, стараясь предотвратить надвигающуюся ссору. — Мы едем?

Я подошла к Риду, беззвучно прошептала «прости» и сказала, что встречусь с ним на его концерте, после чего вышла за дверь. Десять минут я наматывала круги у подножия лестницы и уже собиралась подняться обратно, когда Пейдж спустилась вниз.

— В чем дело? — спросила я.

— Ни в чем, — тяжело вздохнув, ответила она. — Поехали.

Мы сели в машину, и я с облегчением выдохнула, когда она повернула ключ, и по радио заиграла Heart-Shaped Box Nirvana. Я не хотела с ней разговаривать, хотя мне до жути не терпелось узнать, о чем она только что говорила с Ридом. И еще больше — выяснить, не усугубил ли этот разговор и без того напряженную между нами ситуацию.

Впервые в жизни я промолчала. У меня не было ни малейшего желания оправдываться.

— Он не жил так, — сказала она спустя несколько минут. — Их квартира была уютной. Совсем не то, что сейчас.

Я не понимала, кого она пытается убедить — себя или меня.

— Не знаю, почему он позволил ей это сделать, даже если…

Тут она привлекла мое внимание.

— Даже если что?

— Ничего. Просто это нелепо. Он умный парень. Он не дурак.

— Чувство вины. Возможно, она давила на него этим, — сказала я, многозначительно взглянув на нее и намекая, что она сейчас поступает так же с нами. — Но, Пейдж, авария — это не его вина.

Мы подъехали к ресторану.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — ответила я, забирая свой фартук из бардачка.

— За рулем был он, — сказала она с высокомерием.

— А причиной стала она, — ответила я монотонно. У меня не было сил продолжать его защищать. Сколько бы она ни твердила, что заботится о нем, она никогда не давала ему и шанса на оправдание. Я была уверена: Рид — не тряпка. Может быть, его слишком часто били исподтишка, ему просто уже было плевать, и он устал защищаться.

— Я знаю, ты считаешь меня конченной сукой…

От злости на глазах выступили слезы, но я взяла себя в руки.

— Я никогда тебе этого не прощу, — прошептала я, поворачиваясь к ней. — Никогда. Что бы ни случилось между мной и Ридом. И дело не в том, что я сплю на матрасе на полу. Я лучше буду там с ним, чем буду мыть твою посуду и спать на твоем диване. Ты вышвырнула меня на улицу и повернулась ко мне спиной, потому что я не сделала так, как ты велела. Я не твой ребенок. Не тебе решать за меня. Я твоя сестра. А Рид, может, и твой друг, но он всего лишь твой друг.

Ее глаза сузились.

— Ты ворвалась сюда, как ураган, и всё испортила. Ты не невинная жертва. Ты — ходячая драма, и ты это знаешь. Я обязана о тебе заботиться, но, эй, раз хочешь свободы — теперь ты сама по себе.

— Да я это уже поняла! — крикнула я, выходя из машины, пока она встала с другой стороны капота. — Я не хотела тебя ранить, Пейдж.

— Но взгляни на нас сейчас! Мы не разговариваем. Всё изменилось.

— И это по твоей вине! — я захлопнула дверь машины. — Я понимаю, что ты не хотела, чтобы мы были вместе, и вижу, что пыталась меня уберечь, но теперь ты просто губишь нас!

— Это ошибка, Стелла.

— Тогда это моя ошибка!

Она лишь покачала головой и села в машину. Я стояла, ошеломленная, пока она, выйдя из себя, рванула с парковки.

Похоже это будет долгое лето.

После смены я упросила Лесли воспользоваться компьютером в ее кабинете. У Рида не было интернета, и это была серьезная проблема. Из-за всей этой суматохи у меня не доходили руки найти интернет-кафе. И у меня отвисла челюсть, когда я увидела, что пропустила несколько писем от Нейта. Я тут же улыбнулась. Первое было датировано тем днем, когда я залила его промежность сальсой.

Нейт Батлер

Тема: Решения

2:32

Приветствую после несчетного количества пива.

Мне кажется забавным, что ты работаешь в заведении под названием «Тарелка». Эти идиоты-владельцы вообще понимают, как назвали заведение? Сижу на террасе у моего лучшего друга, смотрю на огни города и гадаю, где ты сейчас. Клялся не беспокоить тебя после первого пива, а после третьего решил написать официальное письмо. Но я всё еще не могу тебя позволить себе. Грустно, честно говоря. Итак, начинается обратный отсчет, мисс Эмерсон. И хотя до него всего несколько месяцев, хочу предпринять последнюю попытку уговорить тебя сходить со мной на свидание (разумеется, в исследовательских целях). У меня есть два билета в Ritz на эту субботу.

ПРОСТО. СЯДЬ. В МОЮ МАШИНУ.

Нейт Батлер

Главный редактор, Austin Speak

Отправлено с Blackberry

Я откинула голову назад и тут же проверила концерт, который уже пропустила.

ПРОКЛЯТЬЕ! Это была Шерил Кроу⁹⁶.

Нэйт Батлер

Тема: Вежливость

17:01

Насколько мне известно, пьяный мужчина отправил вам вчера вечером приглашение на концерт. И хотя я не одобряю подобное поведение, особенно когда будущий работодатель обращается так к сотруднице, я нахожу крайне грубым, что указанное приглашение осталось без ответа. Командная работа — ключ к успеху здесь, в Austin Speak, мисс Эмерсон. Полагаю, вы относитесь к своей должности серьезно и выступаете против феминистских текстов Шерил Кроу. Приношу глубочайшие извинения. В дальнейшем я воздержусь от писем вне рабочего формата, но согласен на второе собеседование в моем офисе сегодня в 18:00.

Нейт Батлер

Главный редактор, Austin Speak

Отправлено с Blackberry

Я продолжала смеяться, осознав, что пропустила не только концерт, но и второе собеседование в Austin Speak. Надо отдать ему должное — он был настойчив. Последнее письмо пришло вчера.

Нейт Батлер

Тема: Недоразумение

11:11

Мне пришло в голову, что вы, возможно, не получаете эти письма, но думаю, мы оба знаем, мисс Эмерсон, что это не так. И поскольку у меня нет тому доказательств, мне остается лишь верить, что вы твердо стоите на своем решении не смешивать работу с личными исследованиями, сколь бы тревожным это ни казалось — учитывая специфику нашей профессии. Но ради морального духа в коллективе я, возможно, даже, склонюсь к тому, чтобы выпить пива в нашем заведении сегодня около 18:00, чтобы обсудить этот вопрос.

Нейт Батлер

Главный редактор, Austin Speak

Отправлено с Blackberry

Я улыбнулась, открывая почту, чтобы написать ответ.

Стелла Эмерсон

Тема: Сроки

21:42

Уважаемый мистер Батлер,

Я польщена вашим вниманием и воодушевлена перспективой сотрудничества с вами. В силу текущих обстоятельств я не имею возможности регулярно проверять почту из-за проблем со связью. В ближайшие недели я планирую исправить эту ситуацию. Хотя я ценю все ваши приглашения, я предпочитаю проводить свои исследования самостоятельно. Рада сообщить, что работа над статьями активно продвигается, и я представлю их вам в течение двух месяцев.

С наилучшими пожеланиями,

Стелла Эмерсон

Будущий колумнист раздела развлечений, Austin Speak

Отправлено из «Тарелка»

Спустя несколько минут я пересчитывала чаевые и замерла, увидев в дверном проеме его Tahoe. Я сжала губы, скрывая улыбку, когда тонированное стекло медленно опустилось.

— «С наилучшими пожеланиями, мисс Эмерсон»? — протянул Нейт с самодовольной ухмылкой.

— Это профессионально, мистер Батлер, — ответила я, приближаясь к машине. Из внедорожника тянулся легкий шлейф дорогого, сводящего с ума парфюма, пока я его рассматривала. Волосы были всклокочены, галстук висел свободно на груди. Дьявольски сексуальный, он изучал меня пронзительным взглядом голубых глаз. На мгновение, я поддалась очарованию, пока не вспомнила, что меня ждет «моя доза».

— Нейт, — вздохнула я. — Я не могу сейчас. Я опаздываю.

— Не можешь что? — на его лице медленно расползалась улыбка.

— Вообще ничего. Мне нужно быть в другом месте.

— Садись, — приказал он. — Я подброшу.

Я прикусила губу, не отрывая от него взгляда.

— Стелла, я безобиден.

— Я справлюсь.

— Садись. Не могу же я позволить тебе разгуливать по улицам в этой юбке.

Я уже успела переодеться в черный топ на завязках на шее, розовую кожаную мини-юбку и высокие черные Конверсы с нацарапанными по бокам строками из песни Sure Shot Beastie Boys.

— Только подбросишь.

Я запрыгнула на пассажирское сиденье и пристегнулась, а прохладный поток из кондиционера гнал адскую жару к черту.

— Боже, какое же это было дерьмовое лето. Спасибо, что подвез.

— Куда едем?

— Red Eye Fly. Знаешь?

— Конечно. Концерт?

— Ага. — Я виновато взглянула на него, не предлагая присоединиться. Он без колебаний выехал с парковки.

— Прости, что не отвечала на письма. У меня сейчас… временные трудности с жильем.

— А это бы что-то изменило? — спросил он, уже зная ответ.

Я не смогла сдержаться и снова посмотрела на него. Он был полной противоположностью Риду — куда менее угрюмым, с игривым блеском в глазах и легкостью в общении, которую он сам и задавал.

— Как тебе Остин?

— Ха, — я откинула голову назад. — Вопрос с подвохом.

Он наклонился, чтобы настроить кондиционер, и мое тело напряглось. Его грудь вздымалась в беззвучном смешке. Он явно наслаждался тем, какое действие производит на меня.

— Нервничаешь, Стелла?

— Опаздываю, — холодно парировала я.

— Что ж, тогда не будем заставлять его ждать, — тихо пробормотал Нейт.

— Это группа, о которой я пишу статью, — сказала я в свою защиту. — И они невероятные.

— Буду ждать твою статью, — ответил Нейт, слегка отстраненно, словно его подозрения подтвердились.

Меня одновременно накрыло странное облегчение и разочарование от того, что он понял, на чьей я стороне. И всё равно я не могла отвести от него взгляд. Четкая линия подбородка, мягкая волна в волосах, короткие волосы на тыльной стороне рук. Он был чертовски красив — до неловкости. Будто в нем было слишком много мужского.

— Стелла?

Мы уже стояли на парковке у клуба.

— Ах, — спохватилась я, отстегивая ремень и бросая взгляд на разноцветное каменное здание. — Еще раз спасибо.

— Всегда рад, — сказал Нейт. — И серьезно. Я живу всего в паре кварталов отсюда, ясно?

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я ему, открывая дверь. — Увидимся через два месяца, босс.

Я не обернулась, хотя очень хотелось, и услышала, как он уехал. Я уже собиралась зайти в клуб, как заметила клубы дыма справа. Может, это было шестое чувство, но я знала — он здесь. И вид его черных ботинок под раскидистым дубом у входа в клуб только подтвердил это. Я подняла глаза и встретила его пристальный взгляд. Рядом с ним стоял Бен с компанией незнакомых парней. Они курили, собравшись в круг, обсуждали музыку, а взгляд Рида не отрывался от меня, пока я приближалась.

Бен заметил меня и одобрительно присвистнул.

— Эй, красотка, помоги разрешить спор.

— Да она тебе ничего не скажет, чувак, — заявил панк с обесцвеченными волосами, оглядывая меня с ног до головы.

— А сексизм живет и процветает, — пробормотала я, робко улыбнувшись Риду. Но он не улыбнулся в ответ. Черт.

— О чем спор?

Бен принялся тараторить о различиях между рок-направлениями и The Dead Kennedys.

— Афро-панк, — не колеблясь, ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается, когда Рид раздавил окурок.

— Я же говорил, — сказал Бен.

— Да ладно, чувак. Такого направления не существует, — уперся тот парень.

— Посмотри документалку Spooner⁹⁷. Сейчас каждый день появляются новые поджанры рока, потому что он начал дробиться на множество направлений. Suicidal Tendencies — это тоже афро-панк.

— И кто ты вообще такая? — огрызнулся тот парень.

— Она — младшая сестренка, — резко бросил Рид, проходя мимо меня.

— Эй, — осторожно начала я и схватила его за руку. Он вырвался из моей хватки и достал ключи.

— Можешь взять пикап.

Я нахмурилась, чувствуя, как тяжелеет в груди.

— Что?

— Или оставайся, как хочешь. — Он повернулся ко мне спиной.

— Он просто меня подбросил, — выпалила я, показывая удостоверение вышибале, который, едва взглянув на него, закрепил на моем запястье бумажный браслет.

— Рад, что ты заводишь друзей, — сказал Рид холодным, безразличным тоном.

— Ага, — ответила я, не желая ни секунды больше терпеть его дерьмовое настроение. — Удачного концерта.

— Спасибо.

Мы разошлись у бара. Я устроилась на своем табурете и смотрела весь концерт, чувствуя, как моя обида на него таяла с каждой новой песней. Во втором сете он снял футболку и засунул ее в задний карман джинсов. Завороженная тем, как капли пота скатывались по его волосам, как двигалось его тело, я не могла отвести взгляд. Моя реакция оставалась прежней — теплая волна растекалась по телу, пока я смотрела на него с восхищением, а у сцены толпились визжащие девушки. В клубе стояла невыносимая духота, и он был забит под завязку. Бен выкрикивал слова их авторской песни Even — истории о маленьком мальчике, который остался один в темном доме и звал мать. Текст был мрачным и «дышал» Ридом. Меня передернуло при мысли, что это могло произойти с ним самим.

В тот вечер в его игре было что-то особенное, и это исходило от него почти ощутимой волной. Он ни разу не поднял глаз. Даже когда Бен пытался вовлечь его в контакт. Он казался таким далеким, несмотря на вопящих фанатов.

После концерта Рид прямиком направился ко мне, и мы поехали домой, в полном молчании, после чего он ушел на балкон.

В ту ночь я спала одна.

Глава 22

10,000 Emerald Pools

Borns

Поразительно, как один удачный случай может всё изменить. И я точно знала — Риду нужен был толчок, чтобы продолжать двигаться вперед. Таким толчком стало приглашение играть еженедельно в нескольких клубах, и получать за это деньги.

— Начинается, — с улыбкой сказала я, когда он вернул мне мой телефон. Бен позвонил мне, потому что телефон Рида отключили несколькими днями ранее.

— Да это копейки.

— Тебе платят за игру на барабанах! — я сияла. — Теперь ты оплачиваемый музыкант, Краун.

Я собирала заказ с энчилада, пока он рядом накладывал себе еду. Он не смог скрыть улыбку, и в этот раз я разглядела ямочку на его щеке во всей красе.

— Давай сходим куда-нибудь сегодня отпраздновать? — предложила я с надеждой.

— Ага, — кивнул он. — Мы уже договорились встретиться позже.

— А, если это общая тусовка, то я понимаю. Могу попросить подбросить Лесли.

— Нет, не можешь, — Лесли высунула голову из своего кабинета. — Я твой начальник, а не служба такси, Стелла. А ты, Рид, лучше проследи, чтобы ты эти вечера согласовал со мной.

Он отдал честь Лесли-Бульдогу и вышел за дверь с подносом.

— Я отработаю за него все смены, — предложила я. — Все до одной. Даже если придется работать в две смены.

— Я бы согласилась, вот только ты ужасная официантка.

Я нахмурилась.

— Что? Неправда!

Лесли кивнула в сторону моего подноса.

— Этот заказ должен был уйти десять минут назад. Я за тобой наблюдала, а теперь эта энчилада уже холодная.

— Я буду стараться.

— Сомневаюсь, — сказала Лесли, и я скорчила гримасу за ее спиной.

— У меня здесь есть зеркало заднего вида.

Я всегда романтизировала жизнь рядом с рок-н-ролльной группой. Что может быть прекраснее творческих споров, рождающихся в облаках сигаретного дыма, среди татуированных тел и дешевого пива? Это мечта далеко не каждой женщины, но, когда Рид обнял меня, его пальцы легко скользнули по моему плечу, пока он говорил, и я не могла не ощутить того головокружительного восторга, который накрыл меня, стоило оказаться в этой темной, погруженной в полумрак кабинке, где я сидела вместе с ними. Как их тихая, невидимая группа поддержки.

Впервые я просто откинулась назад и наблюдала, оставив вопросы при себе. И именно тогда я увидела истинную магию — сияющие глаза четырех парней, стоявших на пороге чего-то великого. Даже привычный скептицизм Рида отошел на второй план. Я буквально растворилась в его объятиях, пока его пальцы продолжали свое неторопливое движение. Пару раз я ловила на них взгляд Бена, прежде чем он подмигнул мне.

— Бля, чуваки, если мы получим еще несколько гигов⁹⁸, то сможем забить на работу, — с энтузиазмом заявил Рай.

— Говорит чувак, который только и делает, что рубится в игры на мамином диване. Это несерьезные деньги, — Бен закатил глаза. — Но, черт, — он поднял бокал, — от стабильных гигов не откажусь.

Все подняли бокалы и чокнулись, и я подняла свой вслед за ними. Они с головой ушли в обсуждение новых песен, и энергия за столом заряжала каждого из нас. Я написала Лекси и заметила, как Рид нахмурился.

— Лекси, — объяснила я.

Он кивнул и рассмеялся в ответ на реплику Адама, а затем снова повернулся ко мне, пока я убирала телефон.

— Эй, — прошептал он. — Ты в порядке?

— Да, конечно. А что?

Он широко улыбнулся. Прекрасно.

— Я не думал, что ты вообще способна молчать.

Я пожала плечами.

— Просто смотрю, как ты сияешь, Рид Краун.

Он покачал головой.

— Стелла, это просто гиг.

— Целых два, скоро будет три, а потом больше. Рид, вы собираете клубы. Это уже не какая-то мелочь.

— Черт побери, так и есть! — Бен подозвал официантку. — Эй, красотка, для каждого по шоту.

Девушка смущенно улыбнулась и кивнула. Обаяние Бена было обезоруживающим. Я не могла дождаться, когда увижу, как он будет очаровывать Лекси.

Я улыбнулась этой мысли, и в ту же секунду почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по линии моего подбородка, а затем настойчивым прикосновением развернули мне голову. В глазах Рида мелькнула вспышка, и он наклонился, захватив мои губы. Я знала, он хотел всего лишь легкого, мимолетного поцелуя — почувствовала, как он собирался отстраниться. Но его ладонь скользнула к моему затылку, а пальцы, лежавшие на моем плече, сжались в кулак, впиваясь в волосы. Он притянул меня к себе, сплавляя нас воедино — огонь навстречу огню.

Я чувствовала, как он стонет мне в рот — ощущала вибрацию его дыхания, хотя не слышала самого звука, а он напрочь игнорировал возмущенные крики Адама с Раем и ореховые скорлупки, летевшие в нас. Рид тянул этот поцелуй, делая его долгим, глубоким, таким, что я вцепилась в него — жадно впитывая его жар, чувствуя, как дрожь прокатывается по телу, взлетая в этой безумной близости… Он подарил мне мой Сисси-Граната поцелуй — тот самый, о котором я мечтала всю жизнь.

Он замедлил поцелуй и отстранился, а я лишь смотрела на него, ошеломленная. Сквозь гул бара пробивалась Ordinary World Duran Duran, и он снова наклонился ко мне, мягко касаясь моих губ — его решение о нас. Но мое сердце приняло это решение задолго до него.

Бен развалился на другой стороне кабинки, скрестив руки и сияя широченной самодовольной ухмылкой, а Рай и Адам лишь таращились, потрясенные тем, что Рид устроил такое публичное шоу. Но никто не был так удивлен, как я. И я точно знала, что это было написано на моем лице.

Я прокашлялась и рискнула посмотреть на Бена — он сидел, склонив голову, глядя на меня с выражением «я же тебе говорил, женщина».

Я хихикнула, как дурочка, и уткнулась лицом в грудь Рида.

— Похоже, парни, у нас завелась своя Йоко⁹⁹, — заявил Адам, и Рид тут же бросил на него убийственный взгляд, и Бен тоже.

— Нет, — рявкнул Бен, опередив Рида. — Заткнись нахрен, Адам. Наша Йоко осталась позади, — добавил он, разливая шоты, несомненно намекая на Лию.

Я протянула руку и дважды щелкнула Адама по лбу. Он дернулся, расплескав половину шота. Рид фыркнул.

— А эта о себе позаботится сама, — заявила я, сверля Адама взглядом. — Возьми свои слова назад!

— Приношу свои извинения, миледи, — искренне сказал Адам и чокнулся со мной рюмкой.

Мы опрокинули шоты, и остальные за столом последовали нашему примеру.

Той ночью, пока Рид был в душе, я всё-таки заглянула в его блокноты с текстами. Я не смогла удержаться. Его архив был огромным, а я была под шофэ— и это, вроде как, давало мне разрешение на принятие дерьмовых решений. Я схватила тетрадь, в которой он недавно писал, жаждая заглянуть в его голову, и у меня замерло сердце.

Тяжелые слезы падали на страницы, размывая строки, и я раз за разом смахивала их, словно пыталась впитать каждое слово. Некоторые записи были просто случайными набросками и незаконченными мыслями. На нескольких страницах буквально бушевала ярость — он писал так, будто он давил на ручку. А на последних страницах были песни.

Три песни о самоубийстве.

Две песни о сексе.

И последняя — о том, что значит быть брошенным.

Между его отчаянных строк слишком явно проступало одно: он сражался с демонами, которых я никогда не встречала.

— Стелла? — голос Рида прозвучал тихо, и я уронила тетрадь, судорожно вытирая руками лицо.

— Прости. Но теперь я понимаю. Я понимаю, насколько это личное, окей? Я больше так не поступлю. Не буду давить. Просто дай мне шанс это доказать.

Я не могла смотреть на него. Я переступила его границы так, что дороги назад уже не было. В тот момент я сдалась — перестала давить. Подающая надежды журналистка во мне чувствовала отвращение к себе, а женщина, влюбленная в него, — напугана до глубины души.

Рид на мгновение застыл, а затем поднял меня на ноги.

— Хочешь сказать, это впервые? — поразившись ровному тону его голоса, я встретила его взгляд и быстро кивнула.

— Я был уверен, что к этому моменту ты уже успела прочитать половину.

Уголки его губ дрогнули. Я не могла заставить себя улыбнуться — не тогда, когда в голове мелькали отголоски его израненной души.

Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я говорил тебе, что был в дерьмовом состоянии.

Мои губы задрожали.

— Ты сказал, что всё еще в нем.

Его дыхание обжигало мое лицо, и только тогда я осознала, что он всё еще мокрый и голый.

— Так ты не злишься?

— Я, блядь, в ярости, но с тобой это становится нормой, — он усмехнулся. — За всю жизнь не встречал женщины, которой нужно было так много знать.

— А я за всю жизнь не встречала мужчину, который хотел бы рассказывать так мало.

— Идеальная парочка, созданная в аду, — прошептал он, прикусив мою нижнюю губу. Почувствовав мое беспокойство, он пожал плечами.

— Это просто песни, просто способ выплеснуть накопившиеся эмоции, Стелла.

— Ладно, — прошептала я, целуя его грудь, отчаянно стремясь быть к нему ближе.

Я подалась к нему, подставив губы, и он накрыл их жадным поцелуем, разжигая огонь между нами.

Мы утонули друг в друге, и вскоре я была уже полностью обнажена.

Я царапала, упивалась его вкусом, пока не встретилась с его голодным взглядом — и не опустилась к его трону, в немом поклонении.

Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда я взяла его член в рот.

Я сжимала, сосала, ласкала — голодная до безумия, пока он обхватил мой подбородок ладонью. В его глазах полыхал огонь, и он начал толкаться бедрами вперед. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне.

Протяжный стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как его член наливается и становится тверже с каждым движением. Поглаживая его мошонку, я активно работала ртом, то глубже, то быстрее, давясь, но не отступая — пока всё его тело не пробила дрожь.

— Черт… блядь… — выдохнул он, направляя мою голову, пока внизу живота разливался жар, растекаясь между бедер.

Я никогда в жизни не была так чертовски возбуждена.

Наши смешанные звуки сводили меня с ума, наполняя меня сладким предвкушением.

Я принимала его до тех пор, пока он не вцепился мне в затылок, и его оргазм горячей волной не пролился мне в горло.

Оставаясь на коленях, я подняла на него взгляд, ладони лежали на бедрах.

Он схватил меня за плечи, рывком поставил на ноги, а затем легко подхватил и усадил сверху, чтобы я оседлала его.

В его глазах блеснуло что-то темное, греховное.

— Граната, — прошептал он.

Глава 23

Santeria

Sublime

На следующее утро я приготовила Риду яичницу с чоризо и жареной картошкой. Из-за жары мы оба решили остаться дома и бездельничать до смены. Рид сидел у стойки, уплетая добавку, пока я перебирала его тексты.

— О, мне нравится вот эта. Боже, Музыкальный Ботаник, ты и правда поэт.

— Какая? — Рид развернулся на стойке, чтобы взглянуть в блокнот.

Я протянула ему записи.

— «Доверие». Обожаю ее. Офигенная.

— Мне нужно переименовать ее, — сказал он. — И мне не нравится гитарный рифф, который я написал. Слишком мейнстримовый. Нужно, чтобы Рай его доработал.

Я изобразила самый пафосный французский акцент:

— Гитарный рифф слишком мейнстримовый, значит. — И стряхнув несуществующую пылинку с футболки, с невозмутимым видом добавила: — Можешь быть еще более высокомерным? И, кстати, умник, когда ты научишься принимать комплименты?

Я смотрела ему прямо в лицо, пока он улыбался, а затем откусил огромный кусок яичницы, и его волосы упали вперед, скрыв ямочку. Я ненавидела, когда это происходило. Но я обожала, когда он улыбался.

— Ну и? — не отступала я.

— Господи, как же ты любишь спорить, — пробурчал он, забрасывая нашу посуду в мыльную воду, которую я заранее приготовила.

Через пару дней у меня должна была быть собственная квартира, и я смаковала каждый момент нашей маленькой игры в семью. Я не строила иллюзий — это не навсегда. Нас просто столкнули обстоятельства. Но, надо признать, в этих условиях мы процветали.

Выкуси, Пейдж.

— Планы меняются. Нужно заехать в музыкальный магазин. Мне нужна новая пара палочек.

— Оу, — сказала я, и подошла к своей дорожной сумке. Не заморачиваясь надела кеды Vans и футболку с Джоном Ленноном с надписью Imagine.

— Погнали.

Рид посмотрел на меня сквозь горловину новой футболки, пока протягивал голову внутрь.

— Ты собираешься быстрее всех женщин, которых я встречал.

— Я наряжаюсь, когда есть повод. Сейчас август, Техас. У меня два варианта: или выйти в люди свежей, или выглядеть так, будто я только что вернулась с похорон.

Достала мятный блеск, провела по губам и чмокнула в его сторону:

— Доволен?

— Ты такая дикая, моя маленькая Латина. Тебе надо было родиться мужиком, — сказал он, не отрывая взгляда от моих блестящих губ. — Но, черт, как же я рад, что ты не мужик.

Мы бродили по магазину как пара. Это был наш первый официальный выход вместе, хотя никто об этом и словом не обмолвился. Это и так было ясно — особенно учитывая, что мы не могли держать руки при себе. Дело было даже не в том, что мы держались за руки — за нас говорили наши тела. Он то и дело наклонялся ко мне, пока мы шли по проходам. Мы обменивались интимными улыбками. Он хватал меня за запястье, чтобы я остановилась, пока он разглядывал что-то. Он не хотел, чтобы я отходила далеко, а я и не стремилась.

Когда мы подошли к витрине, Рид замер перед установкой DW.

— Drummer’s Workshop¹⁰⁰, — прочитала я. — Это же типа как Кадиллак среди барабанов, да?

— Гребаный Феррари, — поправил он, с восхищением разглядывая инструмент. Я взглянула на белый пластиковый столик перед установкой. На нем стояла круглая стеклянная чаша, наполненная узкими полосками бумаги.

— Их разыгрывают, — указала я и схватила ручку. — Давай поучаствуем.

— Им просто нужны email-адреса, — сказал он. Как обычно, он смотрел на меня с приподнятой бровью.

— Ладно, если выиграю — подарю какому-нибудь другому барабанщику.

— Как бы не так! — Рид выхватил ручку и заполнил бланк, бросив свою в чашу.

Мы вышли через двадцать минут с новой парой палочек, и я поймала улыбку Рида, когда он взглянул на меня, уже сидя в пикапе. Я рылась в своем маленьком рюкзаке, как вдруг почувствовала его руку на своей.

— Эй, Стелла?

— А?

— Ты красивая.

Тем же вечером я была в «Гараже», пока Рай возился с новым риффом для песни, которую Рид принес в студию. Это была та самая, что выбрала я. Они хотели подготовить ее к выступлению на следующей неделе. Пока Рай перебирал череду аккордов, я сидела на табурете Рида, с его новыми палочками в руках, а он стоял сзади и пытался научить меня азам после пятиминутной лекции о том, как их правильно держать.

Я нажала на педаль и легонько ударила по малому барабану, а он рассмеялся.

— Попробуй снова. Бочка — на раз, малый — на три, тарелка правой — по всем долям.

— На это больно смотреть, — сказал Адам с насмешкой, пока Бен смеялся и бросал слова поддержки. — Давай, женщина, ты наполовину мексиканка. Ритм у тебя в крови.

— Я латиноамериканка, — поправила я. — И ритм у меня есть. Заткнись.

Спустя несколько минут мои плечи поникли.

— Это даже сексуально, — прошептал Рид, когда я в очередной раз сбилась и раздраженно проворчала.

— Нет ничего сексуального в девушке, которая не умеет играть, — с подавленным видом ответила я.

— Ты сама говорила, что хотела попробовать бас. Что скажешь, Адам? — с усмешкой спросил его Рид.

— Ни хрена, она меня пугает, — сказал он, защитно прикрывая бас-гитару руками. — Выглядит так, будто сейчас взорвется.

— Ты готова взорваться, Стелла? — игриво прошептал Рид.

Я повернулась и бросила на него сердитый взгляд.

— Хватит шуточек. Я справлюсь. Отойди, — прошептала я раздраженно. — А вы двое — заткнитесь, — сказала я Адаму и Бену.

Бен щелкнул пробкой пива и развалился на диване, а Рай тем временем полностью ушел в игру.

Я отсчитывала про себя и снова начинала сначала — раз за разом. Пока наконец ритм не щелкнул во мне, и у меня получилось. Я застыла, ошеломленная, а Бен поднял пиво и потянулся к микрофону. Рай ухмыльнулся в мою сторону.

— Ладно, Латина, давай посмотрим, на что ты способна.

Он заиграл знакомые гитарные аккорды Santeria Sublime¹⁰¹, и мы с Адамом вступили вовремя, что, полагаю, удивило всех — по крайней мере, тот факт, что я попала в нужный момент. На седьмом небе от счастья, и всё же боясь сбиться со счета, я опустила голову, полностью сосредоточившись на ритме, пока пел Бен. Я держала ритм ровно, хотя внутри всё кипело от восторга, пока я старалась не сбиться, ударяя по тарелкам в нужные моменты и снова подхватывая бит. С надеждой в глазах я подняла взгляд и увидела Рида, курящего на диване — в его взгляде читалась смесь гордости и веселья, в то время как остальные парни смотрели на меня с ироничными улыбками.

— Ну что, хорошо? — спросила я, сияя.

— Да черта с два.

— Ужасно.

— Очень, очень плохо.

Я смеялась так сильно, что у меня на глазах выступили слезы, и в это время подошел Рид и забрал у меня палочки из рук.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, как много для меня это значило.

— Еще как представляю. Ты мне рассказывала. Ты много говоришь. Я до сих пор прихожу в себя после вчерашнего кошмара, который ты пересказывала два часа. А теперь отдай палочки, пока никто не пострадал, — прошептал он в ответ. Его взгляд проникал так глубоко, что сметал меня до самой точки невозврата. — Я сыграю на тебе позже, — подмигнул он.

— Ну всё, держись, — пообещала я. Мы были той самой тошнотворной сладкой парочкой, и оба это знали.

— Прекратите это дерьмо, сейчас же! — прорычал Бен в микрофон. — Я, блядь, завидую.

Я рассмеялась и вернулась на диван, пока они коллективно показали мне, что значит — играть по-настоящему.

Глава 24

Stay

Hurts

— Какого хрена, МАМ! — я услышала, как Рид рявкнул из пустой спальни. — Скажи ему, чтобы прекратил, блядь, пить! — Короткая пауза. — И я плачу за это!

Я вздрогнула, услышав, как он хлопнул дверью ванной. Но всё равно различала каждое ядовитое слово.

— Дело не в деньгах! Я знал, что так и будет!

Его голос гулко разносился по пустой комнате, пока я торопливо запихивала вещи в свою сумку. Лекси должна была подъехать с минуты на минуту, и мы переезжали в нашу квартиру. Бен наблюдал за мной из гостиной, и я снова вздрогнула от очередного взрыва ярости. Послышался треск, и я посмотрела на Бена, который жестом показал на дверь, которую придерживал открытой.

— Пошли, тебе не нужно это слушать.

Вся на нервах, я последовала за ним на крыльцо. Оно было усыпано окурками. Рид вернулся со смены прошлым вечером мрачный и совершенно неразговорчивый. Его тарелка с ужином так и стояла нетронутой. Наш последний «семейный» вечер вместе он провел в дыму сигарет и полной изоляции. Он отказался обсуждать что-либо тем утром, даже после того, как наши тела сплелись, и он прожег меня, как одну из своих сигарет. Его глаза были пустыми и упорно избегали моих, пока он вбивался в меня снова и снова, с лицом искаженным отчаянием и злостью. Единственный раз, когда он заговорил, — это попросил у меня телефон за несколько минут до приезда Лекси. Я нехотя отдала, зная, о чем бы он ни собирался говорить, это только подольет масла в огонь, который уже бушевал в нем изнутри. Он был в ярости. В такой ярости, что мне впервые стало страшно. А я никогда раньше не боялась Рида.

— Ты знаешь, что происходит? — спросила я Бена.

Он пожал плечами.

— Да то же, что происходит всегда. Его родители — беспомощные дети.

— Я уже их ненавижу. Не хочу даже знать их, — проговорила я, вспомнив его тексты, ту боль, что сквозила в строках его песен. Мне и так было достаточно известно, что их не было рядом, когда он нуждался. Они были эгоистичными людьми и не заслуживали ничего хорошего.

Я поднялась, чувствуя, как в животе всё сжимается от тревоги, и услышала оглушительный грохот.

— Он просто выпускает пар. Стал намного спокойнее.

— Это, по-твоему, спокойный? — я боялась заглянуть в квартиру.

— Еще какой, — уверенно сказал Бен. — Именно поэтому он играет с такой, мать его, душой.

— Да уж, — сглотнула я, как раз, когда на горизонте появился внедорожник Лекси, с небольшим прицепом U-Haul сзади.

— Это Лекси, — выдохнула я с облегчением.

Она смотрела по сторонам, совершенно растерянная, пока я не окликнула ее и не спустилась к подножию лестницы. На ее лице расплылась озорная ухмылка, она подбежала и сжала меня в объятиях так, что у меня перехватило дыхание.

— Господи, я уже думала, никогда сюда не доберусь!

— Я так по тебе скучала, — мой голос дрогнул.

Она отстранилась и нахмурилась.

— Что случилось?

Но ее зарождающееся беспокойство тут же улетучилось, как только она заметила Бена за моей спиной на лестнице. Я выдохнула с облегчением, сама не осознавая, как долго задерживала дыхание, и, притянув ее к себе, вновь потребовала внимания. Она ощущалась как дом, и ее присутствие было так необходимо в тот момент.

Она отступила и подмигнула.

— Наконец-то, да?

— Привет, — сказала она, быстро окинув Бена взглядом с ног до головы.

— Незнакомка. Добро пожаловать домой, — кивнул он.

Я смотрела на них и понимала: они знакомы куда ближе, чем показывают. Они общались или переписывались каждый день. И всё же оба сохраняли маску безразличия, и мне не терпелось увидеть, как эта история развернется.

Минуту спустя Рид вылетел из входной двери и похлопал Бена по плечу.

— На минутку, чувак.

Я уловила тревогу в глазах Бена, прежде чем он последовал за ним внутрь и закрыл дверь.

— Что происходит? — спросила Лекси, внимательно разглядывая меня.

— Не знаю.

— Ты выглядишь напуганной, — она отошла подальше, рассматривая меня.

Кончики ее темных волос снова были окрашены в красный, а кожа сияла загаром. В светло-голубом летнем платье и кожаных сандалиях на завязках она выглядела потрясающе. И вдруг мне показалось, что я прожила без нее целую вечность. Поразительно, как много может случиться за несколько месяцев.

Всё.

За несколько месяцев может произойти абсолютно всё.

Полчаса спустя, когда мы с Лекси уже буквально плавились под полуденным солнцем, Рид и Бен наконец вышли из квартиры. Бен выглядел злым, как черт, а Рид избегал любого зрительного контакта.

— Давайте перевезем ваши вещи, леди, — сказал Бен, спускаясь по лестнице с моей сумкой.

Мой взгляд устремился к Риду.

— Рид?

Его челюсть сжалась.

— Я вас догоню.

Он зашел внутрь и захлопнул дверь.

— Не надо, — сказал Бен, останавливая меня и хватая за запястье.

— Он не едет?

Всё еще пытаясь меня остановить, он сжал руку крепче.

— Послушай, детка, тебе не нужно…

Недослушав, я рванула мимо него, влетела на крыльцо и ворвалась в квартиру. Рид стоял посреди гостиной, вцепившись в волосы, а наш матрас был прислонен к стене.

— Рид.

Он взорвался мгновенно:

— Черт возьми, ты хоть иногда, можешь сделать так, как тебе говорят?

Я пропустила его слова мимо ушей — он говорил не всерьез. Даже прошлой ночью, когда он трахал меня отчаянно, со злостью, — я всё равно чувствовала его связь со мной.

— Пожалуйста, просто скажи, что происходит.

Его карие глаза прожигали меня насквозь, пока я стояла с комом в горле. Произошел долгий, безмолвный диалог, и на секунду я увидела, как возвращается тот мужчина, которого я люблю — его взгляд стал осознанным, а колебания говорили красноречивее слов. И тогда я поняла.

— Нет.

Его голос был полон гнева и поражения.

— Я должен.

— Бред. Я всё понимаю, ясно? У тебя выдались трудные месяцы, но ты так близок к чему-то большему. Разве ты не видишь?

— Нет.

— Тогда поверь мне, — я сделала шаг к нему.

— Хватит. Это не гребная сказка, Стелла. Жизнь ни для кого не начинает волшебным образом налаживаться. Ничего не начинает идти по-твоему просто потому, что ты стараешься. И я живое тому доказательство. Я старался, Стелла. Я так, блядь, старался.

— Так случается! Случается, и ты это знаешь! — я цеплялась за надежду. — Ты видишь только успех других, Рид. Но копни глубже, и ты узнаешь, сколько времени им потребовалось, чтобы добиться успеха. На это уходят годы!

— У меня нет столько времени, Стелла.

— Рид…

— Я больше не могу, блядь, позволить себе верить!

Он никогда раньше на меня не кричал. И я увидела сожаление в его глазах в ту же секунду, как он сорвался. Он вздрогнул, когда я сделала шаг к нему. Теперь я боялась не его, а за него. Его плечи поникли, подбородок опустился к груди, и я буквально почувствовала, как внутри него что-то оборвалось.

— Всего одну минуту после отчаяния, — прошептала я. — Ты должен продержаться всего одну минуту после отчаяния, Рид. Именно тогда всё и случается. Ты получишь свой шанс. Обязательно получишь. Он уже близко, — убеждала я его, а он смотрел на меня с неверием в глазах. — Давай уберемся отсюда. Помоги мне перевезти вещи, а потом куда-нибудь сходим. Тебе нужно зарядиться вдохновением. Я знаю подходящее место.

Он сердито посмотрел на меня, полез в карман и швырнул на стойку пять долларов с мелочью.

— Я не могу никуда пойти! Не могу, блядь, даже позволить себе накормить свою женщину!

— Ты же знаешь, что мне это не важно. Нам не нужны деньги. Мне ничего не нужно. Кроме тебя.

Он усмехнулся.

— Какая же ты наивная.

— Прекрати. Я с тобой, и ты это знаешь, Рид. Пойдем в «Гараж». Игра всегда помогает тебе прийти в себя.

— «Гаража» больше нет. Я ушел из группы. Вчера вечером я продал свои барабаны Джейсону. Я уезжаю.

— Вчера вечером? — кровь отхлынула от моего лица, и у меня закружилась голова. — Зачем? Зачем ты это сделал?

— Я возвращаюсь в Накогдочес, к родителям. Маме нужна помощь с отцом.

— Ты знал еще вчера вечером?

— Месяц назад, — его голос стал хриплым. — А потом появилась ты. Я пытался, Стелла. Устроился на вторую работу, в ночную смену, думал, с концертами как-нибудь выкручусь. Но уже слишком поздно. Вчера меня выселили.

Он пытался избежать отъезда еще до того, как прикоснулся ко мне. Он остался ради меня. Понимание этого было одновременно прекрасным и ужасным. Слезы медленно катились по моим щекам, когда я осознала весь ужас положения.

— Поэтому ты позволил Лии забрать всё?

Он кивнул. И во мне снова проснулся боевой дух.

— Я помогу. Сделаю всё, что смогу…

— Например? Будешь подкладывать чаевые в мои счета? Твоя сестра рассказала мне об этом, Стелла.

Я больше никогда с ней не заговорю.

— Я не могу здесь выживать и продолжать отправлять всё матери. Черт, я не справляюсь. Я должен уехать.

— Ты можешь остаться со мной. Я хочу, чтобы ты остался со мной.

— Я хочу, чтобы ты перестала пытаться обо мне заботиться! Черт побери, Стелла, хватит!

Мое сердце болезненно сжалось, когда он окинул взглядом гостиную и направился прямиком в спальню. С разбитым сердцем я последовала за ним и смотрела, как он достал большую спортивную сумку и начал складывать одежду.

— Я не могу остаться с тобой, Стелла. Просто не могу. Не хочу рушить твою жизнь. И я нужен матери.

— Она не заслуживает твоей помощи! Они сами вляпались в это дерьмо. Она не заслуживает такого сына, как ты!

— Хватит, — тихо сказал он. — Она моя мать. Я всё уже объяснял тебе.

— А я — единственная женщина, которая на твоей стороне. Я!

— А я никогда не просил тебя об этом.

Его слова обрушились на меня, как удар кувалдой в живот.

— Я сделаю вид, что не слышала этого.

— Черт, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Прости. Я не это имел в виду. Я ни о чем не жалею из того, что было между нами. Но я не могу остаться здесь. Просто не могу.

— Мы можем…

— Стелла, я хочу уехать.

— Ты хочешь уехать? — мой голос дрогнул. — Рид, — прошептала я, задыхаясь, — а как же мы?

Он начал срывать футболки с вешалок, а затем пнул дешевый пластиковый комод для носков, прислоненный к стене.

Когда он не ответил, за меня заговорило мое разъяренное сердце.

— Значит, и мне нужно уйти, да? Мало того, что ты уходишь из группы — все остальные тоже должны уйти.

Он замер с охапкой футболок, а затем с размаху ударил кулаками в стену шкафа. Стена легко поддалась под его яростными ударами, рассыпаясь в клочья. Я вскрикнула от неожиданности и попятилась к куче разбросанной одежды, наблюдая, как он сам себя разрушает. Когда он, наконец, рухнул на пол, изможденный, с испариной на лбу, он подтянул колени к груди и обхватил их руками, с окровавленных костяшек сочилась кровь.

Я бросилась к нему, осмотрела его руки — переломов не было. Помчалась в ванную, схватила полотенце, намочила его и вернулась обратно. Он дал мне всего лишь несколько секунд, чтобы промокнуть раны, уставившись пустым взглядом в изувеченную стену.

— Всё нормально.

Он вздрогнул и снова принялся набивать сумку. Встав перед ним, я ухватилась за его сумку, пытаясь поймать его взгляд.

— Нас с тобой вообще не должно было быть, — выдохнул он, отводя от меня глаза. — Я тебе не подхожу, Стелла.

— Чушь.

— Это так. Твоя сестра это знает. Все, кажется, это знают, кроме тебя.

— Потому что это неправда.

Раздраженный смешок вырвался из него, когда он взглянул на меня сверху вниз. Наши взгляды сцепились, и казалось, мы делим одно дыхание. Увидев в моих глазах панику, он покачал головой.

— Тебе будет лучше без меня.

— Не будет, — сказала я, сквозь злые слезы. — Может, я многого не знаю, Рид, но одно знаю наверняка. Я — твоя.

Мое дыхание сбилось, когда он бросил сумку, зарылся пальцами в мои волосы и резко прижался губами к моим. Я впилась в него с такой же жадностью, когда он разомкнул мои губы, и его язык властно скользнул глубже. Целовать его в тот момент было чистым блаженством и пронзительной агонией одновременно, а в самом сердце поцелуя пульсировало прощание. Боль была такой невыносимой, что я разорвала поцелуй, заливаясь слезами, пытаясь удержать это чувство. Я сражалась за нас, пока хватало сил.

Вопреки его словам, именно его поцелуй говорил мне, что наша любовь была настоящей, и я была готова на всё, чтобы сохранить ее. Сохранить Рида.

— Не уезжай. Пожалуйста, не уезжай. Мы всё сможем решить. Я поговорю с Лекси. Не уходи.

— Я пал, Стелла, — прошептал он, прижавшись лбом к моему. — И я, черт возьми, измотан до предела. Прости.

Он прошел мимо меня, и начал запихивать в сумку обувь.

— Рид…

— Я уезжаю, Стелла.

— Блядь! — закричала я, вцепившись в волосы, и опустилась на пол. Я услышала шум из ванной, а спустя время — ужасающий звук застегивающейся молнии. Я всё еще рыдала, когда он опустился передо мной на колени в тесной гардеробной и тихо позвал меня по имени.

— Стелла.

— Не могу поверить, что ты сдаешься. Если бы ты мог хотя бы… — я икнула сквозь слезы, — на секунду увидеть то, что вижу я. Просто поверь мне, — умоляла я, отказываясь смотреть на него. Я разваливалась на части — и не скрывала этого. Я не сдерживалась, позволяя этой боли вырываться из меня. Похоже, у меня не осталось и капли достоинства, когда дело касалось сердечной боли. Ни капли. Я была полностью открыта, он видел это, и я позволяла ему это.

Нежная рука коснулась моей щеки, а затем приподняла моё лицо.

— Ты совершаешь ошибку, — прошептала я.

— Я устал голодать. Устал вкалывать, как конь, подниматься, чтобы снова рухнуть на дно. Мне нужна передышка. Я хочу на время уехать из Остина.

— Но ты вернешься? — взмолилась я, слезы стекали с губ. На вкус они были как горькое разрушение. — Ты вернешься, да?

— Не знаю.

Я сузила глаза.

— Не знаешь?

Он убрал волосы с моего лица.

— Помнишь те семь минут, что ты сберегла для меня? Я просто хотел провести их с тобой, Стелла.

— Забирай их все. Я отдаю тебе все минуты, Рид. Останься.

Он закрыл глаза, будто мои слова причиняли ему боль.

— Прекрати.

— Прекрати? — выдохнула я сквозь горечь. — Не дождешься.

Я чувствовала его отчаяние, его взгляд умолял меня понять. И я понимала. Но это не значило, что я должна отпустить его без борьбы.

— Ладно, если не ради меня, то как насчет группы?

— Они найдут кого-то другого. У меня самого нет ответов.

— Но ты же будешь играть. Ты же не бросил, ведь так?

— Не знаю.

Слезы текли ручьем, и я видела его боль, чувствовала ее — и это было моим единственным утешением, потому что его слова лишь вонзали в рану нож всё глубже.

— Не ненавидь меня, — прошептал он.

— Просто не переставай играть, Рид. Не сдавайся. — Я поцеловала его в щеку. — Поезжай домой, — сказала я, поднимаясь на ноги, и он поднялся следом за мной, снова возвышаясь. Собрав остатки сил, я нашла слова и мужество их произнести. — Если я — не то, что тебе нужно, тогда иди и найди свое. Я открыла тебе свою душу, а у тебя не нашлось смелости, чтобы влюбиться в меня. Возможно, я и правда буду тебя ненавидеть. Я влюбилась в тебя, хоть и боялась — но всё равно сделала это.

Смелость, гнев или одно из десятка чувств, бушующих во мне, вытолкнули наружу остальное:

— Не переставай играть. Пообещай мне. И пусть это обещание будет настоящим.

Он молчал, и я почувствовала, как мое сердце разрывается окончательно — он отказался дать мне даже это.

Больше не в силах сдерживать рыдания, я выбежала за дверь и спустилась по лестнице к Лекси, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами и пробормотала:

— О, черт.

Бен молчал, его взгляд был полон гнева, устремленного куда-то за мою спину.

— Стелла, — раздался голос Рида.

Его зеленые глаза стали стальными, лицо застыло, словно камень, пока он смотрел, как текут мои слезы. Дыхание перехватило, тело дрожало от беззвучных рыданий, вся боль была выставлена напоказ, а сердце, ужаленное и растерянное, трепетало в груди.

— Обещаю.

На мгновение между нами повисла пауза, после чего я кивнула. Его взгляд задержался на мне еще на секунду, прежде чем он развернулся, зашел в квартиру и закрыл дверь.

В тот вечер я переехала в свою квартиру, а Рид Краун покинул Остин. И покинул меня.

Глава 25

Обычно ты просто переворачиваешь кассету или меняешь один записанный диск на другой, но технологии позаботились о том, чтобы мы могли воспроизвести саундтреки своей жизни где угодно и когда угодно — буквально одним нажатием пальцев. Стоило лишь нажать на маленький треугольник на iPhone — и я погружалась в жизнь, что казалась теперь далекой, как другая галактика.

Надо отдать технологиям должное: они сыграли значительную роль в моем успехе, но он не свалился на меня в одночасье.

Всё было именно так, как я сказала Риду: на это требуются годы… и одна минута после отчаяния.

Я дождалась той самой минуты.

Дело было не в «если», а в «когда». Я рухнула на продавленную кровать в мотеле, который нашла, когда усталость накрыла меня, а слезы сливались с дождем на стекле. Я лежала в твидовом пальто, не снимая его, и смотрела на потолок цвета горчицы с той самой попкорновой фактурой, сжимая в руке главный инструмент своей жизни. Иногда мне хотелось, чтобы память была размыта. Чтобы не помнить ни деталей, ни дат, ни всей этой истории.

Это было и моим даром, и моим проклятием.

А музыка была моей навигацией. Всю свою жизнь я следовала за музыкой — мой ориентир, моя защита, мое оружие. Она привела меня в Остин — прямо в объятия первой любви, только чтобы разорвать мое сердце на части. Но музыка всегда оставалась мне верной — моей постоянной спутницей, моим утешением, и порой — тем, что давало мне силы идти туда, куда не стоило.

Я перевернулась в постели, лицом к обшитой деревянными панелями стене. Хотя мне не хотелось иметь ничего общего с этой чертовой «машиной времени» в моей руке, выбора не было. Потому что, несмотря на все разногласия о пути, я оставалась предана музыке и следовала ее указаниям. И чем дальше я шла за ней, тем уже становилась дорога — пока она не высветила из тьмы воспоминания, что снова и снова вращались по кругу, умоляя быть услышанными еще долго после последнего аккорда.

Я уставилась на мигающие уведомления внизу экрана и проигнорировала их, предпочтя отправить сообщение:

Я: В паршивом мотеле. Дверь закрыла. Не волнуйся. Люблю тебя.

Три точки то появлялись, то пропадали, казалось целую вечность. У него было время подумать — и он был явно не в восторге.

Какого хрена, ты не дома?

В том то и дело, когда между людьми есть близость и ты по-настоящему знаешь человека рядом, он всегда чувствует, когда что-то не так, как бы ты ни пытался скрыть тревогу. Он знает. Это его обязанность — ведь в песне твоей жизни именно он вслушивается в каждую ноту. Беспокоиться стоит, когда он перестает слушать. А он слушал мою. Он слышал, где сбивался ритм или терялась нота. Он знал мою песню наизусть — я была его любимой мелодией.

Я: Буду дома завтра вечером. Люблю тебя.

Три точки снова появились и замерли, и я уже подумала, что сейчас раздастся звонок, но он сдержался.

После горячего душа в сомнительной на вид желтой кабинке я растянулась на цветном покрывале, подключила к зарядке свою «машину времени» и взглянула на часы.

11:11. Загадай желание, Стелла.

Whiter Shade of Pale

Annie Lennox

Спустя семнадцать дней после того, как Рид Краун покинул Остин, я получила письмо.

— Стелла!

Дверь открыл Бен, как раз в тот момент, когда привезли барабаны. И если бы я не была так поглощена ненавистью к жизни, я бы рассмеялась, глядя на его выражение лица. Вместо этого я расписалась в накладной, а грузчики внесли огромную коробку в квартиру и поставили посреди нашей скудно обставленной гостиной.

— Какого черта? Откуда у тебя деньги на это? — спросила Лекси, удивленно переглянувшись с Беном.

— Я не покупала, — ответила я, и сердце сжалось при воспоминании о том дне в музыкальном магазине. — Я их выиграла.

Бен покачал головой с ироничной ухмылкой.

— Ну ты даешь, Стелла. Ты просто чертов единорог, честное слово.

— Эй, — кокетливо возмутилась Лекси и шлепнула его по груди, — а кто тогда я? — Она уперла руки в бока, ее большие глаза требовали ответа. Всё вышло именно так, как я и предполагала. Без малейших колебаний со стороны Лекси, и благодаря неотразимому обаянию Бена, они сошлись в первый же день ее приезда в Остин. Они были идеальной парой.

— Детка, — он обхватил ее лицо ладонями, — ты — моя муза.

Хотя я искренне радовалась за Лекси, находиться рядом с ними было невыносимо. Между ними было то тепло, которого меня лишили. Для меня это был самый холодный август за всю историю Техаса.

Так продолжалось примерно неделю. Лекси меня спаивала. Всегда держала за руку, пока я говорила, и придерживала мне голову, когда меня тошнило. Бену, по его невезучей случайности, тоже пришлось наблюдать за этим — он просто не умел держаться подальше от Лекси, — но мне было всё равно. Я позволила себе истекать кровью открыто, без остатка.

Я отработала в ресторане всего две смены, пока Пейдж следила за мной как ястреб, а потом, не выдержав, швырнула фартук и заявила Лесли, что ухожу. Я отказывалась разговаривать с Пейдж. Она никогда не получит шанса сказать «я же предупреждала», так же, как и я — сказать это Риду.

Всего за несколько месяцев всё между нами троими изменилось. Одно импульсивное решение шагнуть в огонь, когда я и так горела в собственном пламени — изменило всё. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного и знала — этого больше не повторится. Он был моим единственным… Рид был моим единственным.

Дни проходили как в тумане. Бен постоянно торчал у нас, обычно в своем жилете из Home Depot¹⁰² после долгого дня в отделе пиломатериалов, и развлекал Лекси на диване, пока я запиралась в своей комнате, уставившись в окно или бродя вокруг нашего жилого комплекса, сражаясь с бессонницей.

У меня не было слов. Я не слушала ни одной песни, кроме тех, что случайно ловила на заправках или магазинах, и это убивало во мне способность писать. Без музыки у меня не было слов.

А он забрал ее.

Рид забрал ее.

Тем не менее, за время проживания у Пейдж и Рида я закончила несколько новых статей, а также отшлифовала старые черновики, решив, что они вполне годятся на публикацию. Не раздумывая, я отправила их Нейту по электронной почте в то самое утро, когда нам провели интернет. До начала учебы оставалась неделя, и только это меня и спасало — единственная соломинка, за которую я цеплялась, пока вынуждена была наблюдать за началом отношений Лекси и Бена, в то время как моя собственная закончилась.

Я существовала до Рида, жила любя его, и теперь снова была вынуждена существовать, уже зная, каково это — жить по-настоящему.

— И что ты собираешься с ними делать? — Бен выдернул меня из ступора, пока я уставилась на коробку. Мне до сих пор чудился запах его мыла Irish Spring.

— Ничего.

Бен нахмурился.

— Продать? Там вообще-то штук шесть.

— Шесть ТЫСЯЧ! — Лекси захлопала в ладоши, но я остановила ее одним взглядом.

Она мгновенно прочитала мое решение.

— О, только не это, Стелла! Нет! НЕТ!

Я посмотрела на Бена, и он моментально всё понял.

— Да ну нахер?! После того, что он сделал?

Я удержала его взгляд, собирая в кулак последние остатки воли, чтобы вынести вердикт. Хотя слезы уже текли по моим щекам.

— Ты прекрасно знаешь, кому они должны принадлежать.

— Нет, — сказал Бен, будто имел права решать. Он стоял, скрестив руки на груди, а Лекси встала рядом, поддерживая его.

— Прекрати! — резко оборвала я. Мои слова эхом отозвались словами Рида, и это ранило еще сильнее. — Не смей отворачиваться от него, Бен, слышишь? Никогда. Ты сам это говорил. У тебя не было такой жизни, как у него. Он в аду. Ему нужна помощь, но он отказывается ее принимать, а от этого в его аду не становится менее жарко. Либо ты отвезешь их ему, либо я сама отправлю посылкой.

— Стелла, он просто взял и бросил тебя. С холодным равнодушием. Холоднее, чем я когда-либо видел. Я видел всё своими глазами, — тихо сказал Бен.

Мое лицо пылало от жестокой правды, но я продолжила:

— Бен, я еще не заслужила, чтобы ты был на моей стороне. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.

Он кивнул.

— Тогда ты должен понимать, что он поступил так, как считал нужным. И ты знаешь, что это принадлежит ему. Они ему нужны, Бен.

Мы постояли в молчании, прежде чем Бен кивнул.

— Ты права.

— Я знаю.

— Не зазнавайся, — фыркнул он и подмигнул. — Но это моя девочка.

Взгляд Лекси метался между нами.

— Вы оба неправы, — сказала она. — Господи, Стелла, да это могла бы быть годовая аренда квартиры!

Даже если Лекси знала всю историю, понять ее до конца она не могла. Мы жили как королевы по сравнению с тем, через что прошли мы с Ридом. А он тащил это всё на себе куда дольше. Тот, кто никогда по-настоящему ни в чем не нуждался, не способен понять такую бедность. То, как она выжигает душу и искажает сознание, заставляя верить лишь в худшее. Видеть это со стороны и даже искренне сочувствовать — не значит прожить это. И даже в том состоянии, в котором я тогда была, какая-то часть меня понимала: я была слишком ослеплена любовью, чтобы увидеть реальность, — даже когда она была написана на лицах всех вокруг, и яснее всего на лице Рида. И никакая любовь не могла остановить тот угасающий свет в его глазах и то тихое поражение, которое уже поселилось в его сердце.

— Не переставай верить в него, — прошептала я Бену, не отрывая от него взгляда. — Обещаю, он еще удивит тебя.

Хотя сама я уже не была уверена в своих словах, я молила Бена поверить мне.

— В эти выходные я поеду к нему, к его родителям…

Я вскинула руку, чувствуя, как бешено забилось сердце.

— Просто скажи, что их доставили по его старому адресу, и управляющий позвонил Пейдж. Ладно? Он не примет их, если узнает, что они от меня.

— Он не дурак, Стелла.

— Пожалуйста, Бен. Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как новые слезы скатываются по щекам. — Убеди его.

Бен кивнул.

— А что, если он спросит о тебе?

Стал бы он вообще спрашивать? Я никогда не забуду его взгляд в последнюю нашу встречу — будто все чувства в нем вымерли. Стена гнева, смешанная с обещанием, которое не имело ко мне никакого отношения.

— Скажи ему, что я в ярости. Он поверит. Скажи, что я не закрываю рот, всё время повторяя, какой он мудак. Он думает… — мой голос сорвался, я опустила голову, втягивая прерывистый вдох. — Он, наверное, думает, что я была просто влюбленной девочкой.

— Всё это, конечно, звучит красиво, Стелла. Вот только ты перестала говорить, ты, блядь, не ешь и не спишь, — Бен окинул меня оценивающим взглядом.

— Солги, Бен. И сделай это убедительно, ладно? Все меня предупреждали. Все, включая Рида. Я сама толкнула нас в эти отношения. Это не его вина. Он, наверное, уже забыл обо мне.

Я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Глава 26

Numb

U2

У разбитого сердца мерзкий звук. Это — эхо. Эхо сердцебиения, застрявшее на повторе. Но хорошая новость в том, что всегда найдется новый звук, чтобы его заглушить. И я проводила дни в его поисках. После того как Бен вернулся из Накогдочес без комплекта барабанов «Феррари», я заставила себя начать искать этот новый звук. Я просто хотела вырваться из замкнутого круга. Хотела забыть о своем дерьмовом старте в Остине, о сестре и о мужчине, который добровольно изгнал себя из моей жизни.

Я устроилась на работу… официанткой. Потому что короткие смены и хорошие чаевые были единственным способом вытянуть полную семестровую нагрузку. А мне нужно было.

И когда я в первый день шла по кампусу Техасского университета в Остине, на меня снизошло спокойствие. Это была единственная вещь, которая наконец пошла по плану. Я чувствовала себя в безопасности. Даже если Рид и называл это иллюзией.

Мне нужно было простить музыку — и я нырнула в нее с головой.

Мой iPod был забит одной лишь агрессивной музыкой, и я решительно шагала по кампусу, будто шла на спецзадание.

Я разносила пенное пиво в знаменитом Maggie Mae’s на Шестой улице, убивая двух зайцев одним выстрелом — слушала живую музыку новых восходящих групп и зарабатывала деньги. Это имело смысл. Всё складывалось в единую картину, за исключением острых осколков моего сердца, что звенели в груди, будто дешевая бижутерия.

Нейт написал мне по электронной почте, положительно отозвавшись о моих колонках, и назначил встречу в Speak, чтобы обсудить мое будущее. Он держался исключительно профессионально, и мне полегчало, когда он не попытался зайти дальше.

Наступила осень, несмотря на жаркую летнюю температуру.

Начался футбольный сезон, а с ним и щедрые чаевые.

Лекси и Бен влюбились друг в друга.

И хотя я двигалась по жизни согласно плану, я всё еще была влюблена в Рида Крауна.

И я чертовски ненавидела Дэйва Гроула.

Почему? Потому что на каждом углу я видела небритого парня с темными волосами до ушей, в футболке, джинсах и с металлическим цепным кошельком.

И каждый раз мое сердце замирало, в горле вставал ком, а по щеке скатывалась слеза, когда ко мне поворачивалось лицо, которое не принадлежало ему.

«Мертвые Сержанты» всё также играли каждую неделю за деньги. И, будучи эгоистичной стервой, я не могла заставить себя пойти ни на одно их выступление. Я выбрала самый легкий путь, потому что так было проще увядать.

Лекси была моим спасательным кругом. Она терпела мое самокопание неделями, прежде чем предложила куда-нибудь сходить. Каждый раз, когда я отказывалась, ее утешением был Бен. Это работало.

Жизнь двигалась вперед. Словно его никогда не существовало. Никто не говорил о нем.

Но я всё равно чувствовала его. Под кожей. Наши семь минут на повторе, наша песня, оборванная на полуслове.

В тот день, когда я переступила порог Austin Speak, я была как никогда полна решимости забыть о сердце и следовать за музыкой. С железной концентрацией я поздоровалась с Сьеррой, которая оживленно помахала мне, объясняя кому-то по телефону, что Нейт Батлер на совещании. На мне были новые фиолетовый кеды Converse, исписанные по бокам строками из Till I Collapse Eminem. Сверху я надела легкий черный свитер с V-образным вырезом и черные брюки. Я подрезала свои непослушные волосы на пару сантиметров, выпрямила их до шелковистой гладкости, и они мягко спадали на плечи. Макияж я по-прежнему игнорировала, ограничиваясь лишь тушью и блеском для губ.

— Привет, — тепло улыбнулась Сьерра. — Он ждет тебя. И, кстати, отличная работа. Ты произвела на него огромное впечатление.

— Спасибо. — Хотя я знала, что впечатление было весьма сомнительным.

— Мисс Эмерсон пришла, — сказала она в трубку.

Я старалась держаться спокойно, но стоило Нейту открыть дверь своего офиса, как по телу пробежала дрожь. Он улыбнулся и пригласил меня войти.

Нервничая, я прошла мимо шумных столов и пристальных взглядов сотрудников, пока не добралась спасительной двери его офиса.

Соберись, Стелла.

— Привет, — улыбнулась я, пока Нейт стоял у своего стола, с удивлением оглядывая меня, а затем усмехнулся, заметив мои кеды.

— Отличная песня.

— Лучшая.

— Закрой дверь, — сказал Нейт без дальнейших расспросов. — Присаживайся.

Я закрыла дверь, пока он быстро стучал пальцами по клавиатуре, а один наушник едва заметно выглядывал из-под его гладко зачесанными назад, медными волосами. На секунду мне стало любопытно, какую музыку он слушает. Он не производил впечатления поклонника рэпа, но и дерзкий рок-н-ролл ему тоже не подходил. Я прикусила губу, наблюдая, как его пальцы стучат по клавишам, а длинные ресницы оттеняют выразительные скулы. Он казался выше, шире, мощнее в плечах. Мужчина, который буквально заполняет собой комнату, и, когда он взглянул на меня своими парализующими голубыми глазами, я нисколько не сомневалась — он прекрасно об этом знает.

— Отличная работа, Стелла, — сказал он, отодвигаясь от ноутбука и складывая руки на столе. — Я серьезно.

— Спасибо, — мой голос прозвучал сипло, и я прочистила горло.

— Волнуешься?

— Да.

— Не стоит, — он подмигнул. — Я их покупаю. Тебя публикуют. Ты перепроверила все факты?

Грудь сжалась от волнения, в животе засосало, но я скрыла ликование.

— Да.

— Неважно, всё равно велю перепроверить всё еще раз и оставляю за собой право на финальную версию, ясно? — Он вытащил из стола папку и разложил график. — Ты будешь работать с Джей-Джеем. Вы делите пространство с отделом городских мероприятий и развлечений. В ваших разборках я учавствовать не собираюсь. Разбирайтесь сами. Лучшие материалы всегда получают приоритет, и, Стелла… — он сделал паузу, глядя на меня пристально, — он хорош.

Комбо из запугивания и ликования было откровенно тошнотворным.

— Но ты можешь поучиться у него. Не объявляй его врагом раньше времени. Он справедлив и тянул отдел в одиночку с самого основания газеты.

— Что означает Джей-Джей?

— Никогда не спрашивал, — сказал он, нахмурившись. — Ты в порядке? Ты бледная.

— Всё хорошо, — сказала я, абсолютно не убедив ни его, ни себя.

Он пристально смотрел на меня несколько долгих секунд.

— Стелла, если ты не справишься — скажи мне прямо сейчас. Тираж растет. Мне нужно расширять отдел. С твоего последнего визита тут всё кардинально изменилось. Мы смогли добавить четыре полосы¹⁰³.

— Я готова, — сказала я, вновь обретя твердость в голосе.

Что с тобой, черт побери, не так? Это твой шанс. Используй его.

— Я готова.

— Хорошо. Обсуди свое расписание с Джей-Джеем, когда выйдешь отсюда. Он покажет все тонкости. Тебе нужно будет работать здесь в офисе раз в неделю и одну субботу в месяц. Сьерра поможет оформить документы на выходе. Если ты пишешь ради денег — это не та работа.

— Поняла.

Он сцепил пальцы.

— Где ты, Стелла?

— Я здесь, Нейт.

— Нет, — он поднялся, обошел стол и оперся на край. — Нет, не здесь.

Я встретилась с ним взглядом, хотя моя уверенность заметно пошатнулась с момента, как я переступила порог редакции. В тот момент, когда этот прекрасный мужчина стоял передо мной, фактически вручая мне весь мир, я давилась собственным дыханием. Я опустила взгляд на свои кеды.

Это твой момент.

Я снова подняла глаза на Нейта.

— Я здесь.

Он медленно улыбнулся.

— Да, — он сексуально подмигнул. — С возвращением.

Он прошел мимо, и я уловила легкий шлейф его парфюма.

— Джей-Джей! — крикнул он из двери своего офиса.

Спустя минуту в проеме появился стройный парень, выглядевший на пару лет старше меня.

— Ну че тут?

— Это Стелла Эмерсон. Твоя новая напарница.

— Серьезно? — он окинул меня оценивающим взглядом. — Она вообще на концерты сможет пройти?

Я скрестила руки на груди.

— Приятно познакомиться. Сможет.

— Ладно, — он разглядел меня внимательнее и вошел в кабинет. Он был высоким, ухоженным и одет так, будто только что прибыл из элитной пригородной школы.

— Что означает Джей-Джей? — спросила я, пока мы измеряли друг друга взглядами.

— Джон-Джон.

Нейт громко рассмеялся, и я удивленно посмотрела на него через плечо.

Мы с Нейтом обменялись короткой, понимающей улыбкой.

Сожри его заживо, Стелла.

Ему крышка.

Тем не менее я давно усвоила одну вещь — по внешности людей не судят. Последние месяцы моей жизни слишком ясно дали мне это понять.

— А теперь развлекайтесь, детки. У меня дел по горло, — сказал Нейт, вставляя наушник и принимаясь печатать. Джей-Джей выскользнул из кабинета, а я обернулась к Нейту. Сказать «спасибо» казалось ничтожно мало, и, как обычно, когда я пыталась выдать что-то остроумное — мозг предательски пустел.

— Закрой дверь, — произнес он, и в уголках его губ дрогнула улыбка.

Я неловко застыла на секунду, а потом сделала, как он просил.

— Где можно почитать твои работы?

Я вздрогнула от голоса, прозвучавшего у меня за спиной. Этот вопрос задал не кто иной, как мой новый напарник.

— Меня еще не публиковали, — уверенно заявила я. — Я учусь на журфаке в ТУ.

— Ты студентка?

— Заткнись, Джон-Джон, — рявкнул Нейт из-за двери. Я прикусила губу, скрывая улыбку.

— Серьезно? — в голосе Джей-Джея сквозило чистейшее презрение. — Никогда нигде не работала?

— Нет.

Он опустил голову.

— Стажировалась?

— Нет, — вздохнула я.

Он вскинул брови. На его карамельно-каштановых волосах было слишком много геля, а от него самого слишком резко пахло туалетной водой. Его брюки- хаки выглядели отглаженными. Я решила последовать совету Нейта.

— Давай сходим на концерт сегодня вечером, — предложила я. — Начнем с этого.

Он с сомнением оглядел меня, затем кивнул.

— Ладно. Но я пишу про кино.

— Джон-Джон, будь повежливее, — пригрозил Нейт из-за двери.

Джон-Джон закатил глаза, а я оттащила его от кабинета, повторив свое предложение.

— Сегодня вечером. Выбери место. Дай свой номер.

Я записала его в телефон и отправила сообщение.

— Напишешь, где и во сколько.

Джей-Джей снова оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся, когда взгляд остановился на моих кедах.

— Напишу.

Половина редакции таращилась на меня так, будто мне нужна была смирительная рубашка, и меня это нисколько не смущало — я только что стала для них коллегой и угрозой. Я вскинула подбородок и уверенно прошла обратно к Сьерре.

Как я и предполагала, именно музыка сблизила меня с Джей-Джеем. Тем вечером он повел меня на концерт группы Score. Мы провели несколько часов за кофе, приходя в себя после выпитого пива и болтая без умолку.

И впервые с того момента, как мое сердце разбилось об асфальт, я почувствовала, что возможно всё еще будет хорошо.

Глава 27

Wonderwall

Oasis

Месяц спустя

Говорят, интуиция — это шестое чувство, подарок души. И хотя я согласна с этим, моя теория идет дальше. Разбитое сердце обостряет это чувство. Потому что ты инстинктивно ищешь осколки повсюду.

Но теории всегда требуют доказательств.

Тем сентябрьским вечером, я пробивалась сквозь толпу в тысячи человек, под звучащую над нами Wonderwall Oasis, задыхаясь от пыли, что клубилась в воздухе. Пот стекал по спине, пока я продиралась сквозь море качающихся тел, с бесполезным пресс-бейджем на шее. Слишком много известных и влиятельных изданий освещали Austin City Limits, и даже у них был ограниченный доступ за кулисы. Но я получила билет за счет Speak, как и Джей-Джей, которого я потеряла в первые же часы. Еще до фестиваля мы распределили, кто какие выступления освещает. У нас был четкий план и двадцать восемь исполнителей, которых нужно было осветить за три дня фестиваля. Лекси и Бен приехали накануне, и мы здорово провели время, несмотря на адскую жару и ужасные условия.

Сегодня вечером я была одна, и, хотя музыка стоила того, чтобы дышать этой пылью, с жарой было уже не так просто. Бабье лето, твою мать! Это же Техас. Осень здесь длится неделю, прежде чем ударят морозы. Было очевидно, что жара не собирается отступать, пока я вглядывалась в потные лица толпы. Не говоря уже о том, что ураган «Рита»¹⁰⁴ бушевал у побережья и швырял порывами ветра прямо на фестиваль, превращая его в песчаную бурю. Ко второму дню я уже просто боролась за то, чтобы досмотреть сет и не задохнуться. Я была измождена этой борьбой.

Более десяти тысяч человек кричали вокруг, пока я пробивалась сквозь бесстрастных фанатов, освещенных огнями сцены. Я была на грани паники и отчаянно искала хоть немного пространства.

— Прошу прощения, — пробормотала я, пробираясь сквозь толпу, которая теснила меня со всех сторон. Перегретая и выбитая из колеи, я пригнула голову и прорвалась дальше, проталкивая себе путь локтями.

До самого края людского месива оставалось всего пару шагов, когда меня будто что-то остановило — тонкий шепот, вспыхнувший где-то на границе сознания. Несмотря на зной, по позвоночнику скользнуло холодное, настороженное чувство.

Подними глаза, Стелла.

Я подняла.

И встретила взгляд Рида Крауна, который смотрел прямо на меня, всего в шаге от места, где стояла я. Электрический разряд пронзил меня с головы до пят, пока он смотрел на меня — на то, как я смотрю на него, а толпа вокруг двигалась будто в замедленной съемке. Мои шаги замедлились, на губах дрогнула слабая тень улыбки, но мгновенно исчезла, когда я поняла, что он стоит за какой-то девушкой. Она была мне незнакома, а его руки свободно лежали у нее на плечах. Она покачивалась перед ним под песню Лиама Галлахера¹⁰⁵ о женщине, которая, возможно, сможет его спасти. Я зажмурилась, как делала уже сотни раз, уверенная, что это всего лишь галлюцинация от жары и усталости. Потом открыла глаза.

Он всё еще был там.

Рид вернулся в Остин.

И обнимал другую девушку.

Телефон завибрировал у меня в кармане, но я проигнорировала его, не отрывая взгляда от него. Его взгляд прожигал меня, пока блондинка подпрыгивала в такт музыке, сияя улыбкой и похлопывая его по по рукам, обнимающим ее.

Она, наверное, часто улыбается. Наверное, не задает много вопросов. Молодец, Рид.

Что-то в его выражении лица говорило, что он никак не ожидал увидеть меня здесь. Вполне справедливое предположение, учитывая, сколько людей нас окружало.

Вот он, момент. Пора двигаться дальше, Стелла.

Но это казалось неправильным. В этой ситуации всё было не так. Я смахнула с лица всю грязь, включая проклятые слезы, которые позволила ему увидеть, и снова начала пробиваться, прокладывая путь через натиск толпы. Сердце билось, словно выброшенная на берег рыба, пока я шагала сквозь редеющие группы людей у палаток, и внезапно врезалась в чью-то твердую грудь.

— Простите, — пробормотала я, налетев на стену из мышц и ухватившись за его руки, чтобы не рухнуть и не увлечь его за собой.

— Ничего страшного.

Мы подняли глаза одновременно, и я мгновенно узнала эти потрясающие, глубокие синие глаза.

Нейт Батлер.

— Какая неожиданная встреча. — Он усмехнулся, разглядывая меня, нахмурив брови. Я была буквально раскаленным месивом, мои губы, наверняка, всё еще дрожали. — Ты выглядишь горячей, причем не в том смысле, — сказал он, отводя меня к ларьку с напитками и заказывая несколько бутылок с водой, которые тут же принялся мне вручать.

— Пей медленнее, — сказал он, наблюдая, как я залпом осушаю две подряд. Я намочила ладони и провела по лицу холодной водой. Он прищурился, потянулся ко мне и большими пальцами аккуратно стер тушь, размазавшуюся под моими глазами.

— Почему у меня такое ощущение, что эта смола на твоем лице поплыла не из-за жары?

— Что? — выдавила я, чувствуя себя худшей актрисой в мире. — Я прекрасно провожу время!

— Ладно, — протянул он, и его затянувшийся взгляд кричал о том, что он не верит ни единому слову, после чего он кивнул в сторону приятеля, которого я даже не заметила.

— Стелла, это Маркус.

Маркус был красив — не как Нейт, но близко. Высокий, с кожей цвета кофе с молоком и теплыми карамельными глазами. Нейт снова перевел внимание на меня, и с гордым видом оглядывая меня, произнес:

— Стелла пишет для Speak.

— Хей, — сказал Маркус, глядя на меня так, будто я была мокрой дворнягой.

— Привет, — ответила я, смотря на Нейта с попыткой убедить, что я в порядке. — Я в норме.

Нейт взял меня за руку и сказал Маркусу:

— Иди к девчонкам. Я тебя догоню.

— Какого хрена? Нет, чувак, нифига. Ты не оставишь меня с ними, — запротестовал тот.

— Нет, — прошептала я Нейту, — не надо.

Нейт проигнорировал меня, и я позволила глазам скользнуть по простой футболке, которая обтягивала его широкую грудь. Это был первый раз, когда я видела его не в костюме. Его выразительный кадык двигался, когда он говорил. На нем были камуфляжные шорты и коричневые ботинки. Он выглядел чертовски сексуально. Его густые, выгоревшие на солнце волосы, больше медные, чем светлые, были зачесаны назад, а ненужные уже несколько часов солнцезащитные очки-авиаторы, покоились на макушке. Днем он был похож на бывшего квотербека, ставший серфером, а на работе — на решительного, прямолинейного лидера. И оба эти облика сводили меня с ума. Я бы, возможно, оценила его куда лучше, если бы не задыхалась от потребности оглянуться на толпу за его спиной и найти того подлеца, чье неизгладимое влияние портило мне всё.

Вся эта ситуация казалась сюрреалистичной. И я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок.

Когда Нейт повернулся ко мне, я едва не рухнула на землю.

— О, черт, Стелла! — крикнул он, подхватывая меня на руки как раз в тот момент, когда я уже готова была грохнуться на землю. — Эй, ты в порядке?

— Просто жарко, — прошептала я, когда он подхватил меня — обмякшую, в полуобморочном состоянии — и нес прочь от толпы, подальше от шума. Я расслабилась у него на груди и вдохнула запах океана, исходивший от его кожи, прежде чем он опустил меня на небольшой участок травы, и я услышала встревоженные голоса, обсуждающие мое состояние.

— С ней всё в порядке, чувак? — донесся голос, казалось, за милю отсюда. — Нужно вызвать медика?

Лежа на земле, я почувствовала, как Нейт приложил что-то прохладное к моему лбу, и я открыла глаза. Он улыбался, склонившись надо мной.

— Со мной еще ни одна женщина не теряла сознание. — Он подмигнул. — Приму это как комплимент: я чертовски привлекателен.

— У тебя голова странной формы, — мне удалось улыбнуться.

— С ней всё нормально, — сказал он, и размытые лица позади него исчезли. — Смотри на меня.

— Я смотрю, — сказала я, пока он помогал мне сесть.

— Выпей.

Я избегала смотреть за его спину, в гущу толпы. То, что было там, причиняло боль.

— Стелла, пей.

— Ладно, начальничек, — сказала я, принимая от него еще одну бутылку воды.

— Босс, — поправил он.

Спустя несколько минут я начала приходить в себя.

— Прости. Это всё пыль и жара. Я плохо переношу такую духоту.

— Стелла, думаю, тебе стоит пропустить завтрашний день, — сказал Нейт, оглядывая концертную площадку.

Упадок сил во мне сам вытолкнул ответ, хотя втайне я именно этого и ждала. Я не могла снова столкнуться с Ридом, не сейчас.

— Я в порядке.

— Дело в условиях. Здесь невозможно дышать. Слишком жарко. Это никоим образом не твоя вина, — он сел рядом со мной, подтянув колено, на которое свободно опустилось его мускулистое предплечье.

— Ладно, — слишком легко согласилась я.

Спустя двадцать минут я уже чувствовала себя собой, а Нейт терпеливо сидел рядом.

— Спасибо.

Он повернулся ко мне.

— Всегда пожалуйста.

— Можешь вернуться к своему свиданию.

— Эээ нет, — его губы растянулись в ухмылке Чеширского кота. — Она мне не нравится.

— Это так неправильно, — сказала я, ловя его взгляд, скользящий по моим обнаженным ногам. На мне были черные шорты до середины бедра, которые в сидячем положении практически исчезали.

— Меня пытались свести с девушкой, а мне, блядь, не нравится, когда меня так подставляют, — сухо произнес он.

— А, ну тогда другое дело, — согласилась я. — И зачем тебя вообще с кем-то сводить? Ты же чертовски привлекателен.

Он сжал губы и покачал головой.

Через несколько минут мне приспичило в туалет — неудивительно, после галлона воды. Нейт ждал меня у биотуалета, и, когда я шла к нему, где-то на полпути его выражение лица изменилось. Взгляд смягчился, а на губах заиграла легкая улыбка.

— Так что, вместо того чтобы тратить этот вечер впустую, давай послушаем вместе пару групп?

— Давай.

— Ты в порядке? — спросил он, окидывая меня обеспокоенным взглядом.

— Да, — выдохнула я. Слава Богу, ветер сменил направление, обдувая кожу и охлаждая ее после жары. Я с облегчением вздохнула — и тут же вспомнила, что Рид где-то здесь, в море фанатов, и с руками на другой девушке.

А я подарила ему барабанную установку за шесть тысяч долларов.

Надеюсь, у него член отвалится.

Нейт позаимствовал — ладно, стащил — два стула посреди пыльного поля и оттащил их в сторону, подальше от толпы. Я уставилась на него.

— Отсюда?

— Ага, — он жестом пригласил меня присоединиться. Я села на стул рядом, и он улыбнулся. — Лучшие места в зале.

Мы сидели плечом к плечу и болтали несколько часов, пока на сцену выходили крупнейшие рок-группы.

И я пропустила каждое их выступление без тени сожаления. Но время от времени мой взгляд всё же блуждал по толпе. Сердце напоминало, что оно всё еще застряло на повторе.

Глава 28

Back to Black

Amy Winehouse

В кожаном кресле его Tahoe я откинулась назад, наслаждаясь тишиной и передышкой от шума. Больше всего на свете, я хотела душ и свою кровать. Нейт затормозил у тротуара, ведущего к моей двери. Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Спасибо.

— Тебе спасибо. Ты меня выручила.

— Всё было так плохо?

— Она думала, что Buckcherry¹⁰⁶ — это бальзам для губ.

Мы рассмеялись, а я потянулась к ручке двери.

— Ну, в таком случае, полагаю, мы квиты. Увидимся на работе.

— Ага, — он замедлился, его взгляд скользнул по моему лицу. — Спокойной.

— Спокойной.

Нейт уехал. И я поймала себя на мысли: если бы я тогда приняла одно из его приглашений, интересно, всё сложилось бы иначе? Был бы Рид для меня просто мимолетным знакомым?

Я была уже на полпути к двери, когда увидела, как у моих ног приземлился тлеющий окурок. Я обернулась и увидела Рида. Он стоял, прислонившись к своему пикапу, с каменным лицом, приподняв брови, и обвиняющим взглядом.

Как только я шагнула к нему, он сел в машину и завел машину. Я даже не успела подойти, как он с визгом шин рванул с места и умчался прочь.

Я смотрела ему вслед, с раскалывающейся головой и ощущением, будто внутри меня играют в пинг-понг.

Бен открыл входную дверь и посмотрел на удаляющийся в темноте пикап Рида.

— Какого черта? Это был Рид?

Я сузила глаза.

— Спасибо, что предупредил, придурок, — буркнула я, проталкиваясь мимо него в квартиру, где на диване сидела Лекси. Ее приветливая улыбка тут же померкла, когда она услышала, как я обращаюсь к Бену.

— Что случилось?

— Да ничего. Бен просто решил не сообщать мне, что Рид вернулся в Остин и трахает какую-то блондинку.

Лекси посмотрела на Бена, но тот покачал головой.

— Он не вернулся в Остин. Он едет домой. Он приехал на фестиваль. Я не думал, что он объявится здесь.

— Ну вот, объявился. Ты знаешь, кто она?

Он пожал плечами.

— Без понятия.

— Неважно. — Я провела руками по лицу. — Ты должен был сказать мне.

— С какой стати я вдруг должен отвечать за его поступки? Или докладывать о его перемещениях?

Лекси встала.

— Стелла, остынь.

— Без проблем, — процедила я сквозь зубы, глядя на Бена. — Спокойной вам, блядь, ночи, голубки.

— Это уже перебор, — сказала Лекси, следуя за мной в спальню, где я достала из ящика шорты и футболку. Она облокотилась о дверной косяк. — Что он сказал?

— Ничего. Увидел, как меня высадил Нейт, и умчался. Но серьезно, он теперь будет ревновать? Я не получила от него ни слова с тех пор, как он уехал. Потом вдруг появляется в Остине, и я застаю его с какой-то цыпочкой. И, Лекси, это было самое безумное дерьмо в моей жизни. Я стояла посреди толпы — тысячи людей — и просто случайно подняла глаза.

— Серьезно?

— Сделай я один шаг вперед, не подняв головы, и я бы прошла мимо.

— Невероятно.

— Нет, невероятно то, что что-то внутри будто подтолкнуло меня посмотреть наверх. Я просто почувствовала его там. Почувствовала, что он рядом.

— Мне жаль, — тихо сказала Лекси.

Я с силой захлопнула ящик и прошла мимо нее.

— Как будто это я должна тут оправдываться.

— Не должна. И не оправдываешься.

— Тогда зачем он приезжал?

— Может, ему просто нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке, — предположила она.

— Теперь уж точно не в порядке, — сказала я, заходя в ванную. Я поймала отражение Лекси в зеркале. — Прости. Боже, Лекси, с тех пор как ты переехала, я — настоящая катастрофа.

— Не парься об этом, — тихо сказала она. — Я и сама нарушаю все свои правила.

— Ненавижу всё это! — я повернула кран душа. — Ненавижу, как сильно хочу, чтобы он развернулся и приехал обратно, даже зная, что его руки были на ком-то другом. Я не такая, Лекси. Я не такая.

— Ты любишь его, а из-за любви иногда сносит крышу. Это нормально.

— Разве? — сипло спросила я. — Зачем он был здесь?

— Хотела бы я знать, Стелла. Но я не знаю. Мужчины такие идиоты.

— Я всё слышал! — крикнул Бен с дивана.

— И хорошо! — парировала она через плечо, пожимая плечами. — Прими душ. Приходи, если захочешь поговорить.

Под обжигающей водой я пыталась хоть как-то понять, что творится в голове у Рида, и осознала: когда дело касается его, у меня, возможно, никогда не будет ответов.

Я рыдала, пока вода не стала ледяной, а потом вышла в гостиную и села рядом с Беном, возле которого лежала Лекси, положив голову ему на колени.

Я толкнула его плечом.

— Прости.

Бен обнял меня за плечи, а Лекси подняла на меня глаза и улыбнулась мне.

— Детка, в следующий раз, когда увижу его, я, расквашу ему лицо, обещаю.

Я сглотнула подступившие слезы.

— И так чтобы побольнее.

Спустя несколько ночей, мучаясь от бессонницы, я решила использовать ее с пользой — сидела над новой статьей для Speak. Телефон завибрировал рядом со мной на кровати, где я устроилась, положив подушку на колени. Номер был незнакомый. Экран вспыхнул лишь раз. Я проверила код города — Накогдочес.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я захлопнула ноутбук и перезвонила. Он взял трубку на первом же гудке.

— Алло? — мой голос сорвался, а глаза наполнились слезами.

Тишина.

— Рид?

Снова тишина.

— Рид. — Это был уже не вопрос, а требование. Мне нужно было знать, что наше прощание разбило его так же, как и меня. Знать, что та девушка на концерте ничего для него не значила. Что он не забыл меня. Каждый удар моего сердца умолял: «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

— Стелла, — его голос был хриплым, протяжным. Он был пьян. В таком состоянии я никогда его не видела.

— Я здесь. Ты в порядке?

— Ты их выиграла, верно?

Я не ответила, пока он затягивался сигаретой. Было слышно, что вокруг него тусовка.

— Черт. Конечно же ты, — он саркастически фыркнул, его голос был полон горечи. — Ты просто не можешь перестать пытаться меня спасать, Граната?

— Почему ты ушел?

— Почему? — снова затяжка. И снова напряженное молчание. А когда он заговорил, его голос стал ледяным. — Потому что у меня не было никакого, мать его, права быть там. Не было права спрашивать, кто тот мудак. Ни когда я впервые увидел, как он тебя высаживает, ни когда увидел это снова. Ты никогда не была моей.

Стоя на коленях на кровати, я с силой сжала телефон.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Я была твоей, Рид. Всё еще твоя. Между мной и ним всё не так, как ты думаешь.

Снова тишина. И где-то за его спиной послышался истеричный смех какой-то девушки.

— Прости.

Связь прервалась.

Глава 29

Into the Black

Chromatics

— Стелла, — умоляла Лекси. — Стелла, пожалуйста, вставай.

Я уткнулась лицом в подушку и натянула одеяло на голову.

— Вставай, черт возьми! — резко сказала она, распахивая жалюзи.

— Не надо, Лекси, пожалуйста, просто оставь меня в покое. Ладно? Мне не нужна ваша «затащим тебя в душ в одежде» терапия. Я больна.

— Ты не больна! Ты пропустила неделю занятий. Твои родители звонят, а я не могу продолжать врать всем!

— Скажи им, что я болею, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Ты потеряешь работу. Обе. — Она расхаживала возле моей кровати. Матрас просел, и я увидела Бена, смотрящего на меня сверху вниз. В его глазах не было и намека на привычный легкий юмор.

Он молча сжал мою руку, пока Лекси бушевала.

— Стелла, вылезай из постели! С тебя хватит. Он этого не стоит.

Мои глаза умоляли Бена сказать ей, что стоит. Что он стоит каждой слезы, каждой секунды этой адской боли. Мне просто нужно, чтобы кто-то поверил мне. Бен первым отвел взгляд.

Лекси продолжала свою нотацию, загибая пальцы, перечисляя всё, что я пускаю на самотек, и когда она добралась до большого пальца, я остановила ее:

— Ладно.

— Ладно? — она уставилась на меня, склонив голову, пытаясь распознать ложь.

— Ага, ладно, — сказала я, поднимаясь и щурясь от слишком яркого солнца, ворвавшегося в комнату. — Я встала.

Бен поднялся со вздохом и посмотрел на Лекси.

— Дай нам минутку.

Она перевела взгляд с него на меня и вышла из комнаты. Я не стала терять ни секунды.

— Его отец?

— Всё нормально, — Бен был готов к вопросам, которые я никогда не задавала, но которые вертелись у меня на языке с самого отъезда Рида.

— Рид?

— Держится, — тихо сказал он. — Он бы взбесился, увидев тебя в таком состоянии.

— Он с кем-нибудь… — я приготовилась к удару, готовая услышать что угодно.

— Не знаю, детка, но с тебя хватит саморазрушения. Ты меня слышишь? Ты должна отпустить его, Стелла. Должна.

— Знаю, — прошептала я, обхватив себя за плечи, чувствуя, как губы начинают дрожать. — Отпущу. Уже отпускаю.

— Нет, — резко сказал Бен. — Не отпускаешь. Он в этом аду уже давно. Ему нужно самому разобраться в своем дерьме. А то, что сейчас с тобой происходит — ненормально.

Я всё еще тянулась к Риду по ночам, даже спустя месяцы. Я всё еще чувствовала его руки вокруг себя, его ровный пульс у моей спины. Это было не похоже на то, что я чувствовала с Диланом. Это сидело глубоко, гораздо глубже, словно истина, что текла по моим венам и циркулировала, напоминая, что мое место рядом с ним. Какая-то часть меня всё еще цеплялась за надежду, что он вернется после того, как он уехал, и тот телефонный звонок вырвал эту надежду у меня из рук.

Мои руки всё еще тянулись в пустоту, пытаясь ухватить то, чего уже не было.

Это было жестоко. Как будто меня обокрали.

— Это конец, да?

Возможно, мне просто нужно было услышать эти слова. Даже если бы их сказал кто-то другой.

Бен поднял меня на ноги.

— Отпусти его.

Когда Лекси с Беном ушли на репетицию, я провела ночь в постели, в последний раз позволяя себе утонуть в нашей дерьмовой сказке с дерьмовым концом. Он сбежал с злой мачехой и мешком волшебства, а я всё еще драила полы.

— Стелла, — позвал Нейт из-за своего стола. Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня поверх ноутбука. Я сидела за столом Херба. По четвергам после обеда он отсутствовал из-за книжного клуба «Белые рыцари». Я узнала из надежных источников, что целью клуба был сбор книг для нуждающихся библиотек и школ. Херб был хорошим парнем. У него были жена и две немецкие овчарки. Судя по истории браузера, он отчаянно нуждался в новом средстве для роста волос, которое действительно работает, а еще собирался в отпуск в Новую Шотландию — на каноэ с бывшими однокурсниками. Вся эта информация была в открытом письме на его рабочем столе. Так что нет, я не копалась.

— Стелла, — голос Нейта прозвучал так же рассеянно, как и мои мысли.

— Да?

— Уже за полночь. Иди домой.

— Я почти закончила, — крикнула я, вбивая последние четыре строки из заметок, набросанных в университете. Надо признать, несмотря на безумный график — работа, учеба и попытки успевать на концерты, — я расцветала благодаря этому ритму. Я никогда не опаздывала на пары, всегда приходила на работу раньше всех, и у меня почти не оставалось времени думать о чем-либо еще. Ну, если не считать моментов в душе и долгих пеших прогулок по дороге, но и там я выкручивала громкость так, что музыка глушила всё лишнее. Мои плейлисты были составлены так, чтобы вдохновлять и придавать сил. Ни одной ноты, которая могла бы вернуть меня туда, где я уже была. И если бы я не была так уверена, что побывала там, возможно, мне бы удалось засунуть Рида в коробку с надписью «Упс».

Но как бы я ни злилась на ту влюбленную дурочку, которой была, и на горький осадок, что всё еще тлел в моем сердце, я знала — этого никогда не случится.

Свет в кабинете Нейта погас, а я яростно печатала, чувствуя, как мое время истекает. Это был мой четвертый рабочий день в Speak. И должна признать, я обожала каждую его минуту. Писать статьи дома — одно, но работать в помещении, окруженной другими авторами, — совершенно другое. Я всегда начинала рано днем и обожала этот шумный, живой ритм офиса. Я уже успела наладить хорошие отношения со многими сотрудниками, включая Джей-Джея.

— Почти закончила, — сказала я, запуская проверку орфографии. Я пробежалась глазами по ошибкам, пока Нейт сидел рядом, молниеносно просматривая мой текст.

— Ты входишь в ритм, — сказал он. — И это не совсем хорошо.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— В том, что у тебя всё сплошные факты и прогресс. Будто ты пишешь отчет.

Я тяжело вздохнула.

— Есть предложения?

Нейт усмехнулся.

— Ага. Иди домой.

— Дома я буду делать то же самое, — сказала я, сохраняя документ и отправляя себе на почту.

Нейт наклонился ближе, и шлейф его парфюма повис в воздухе между нами.

— Ты ничем не выделяешь этот материал от остальных. Просто перефразируешь, и снова выходит тот же самый набор дежурных вопросов.

— Разве не это мы и делаем? — откинулась я на спинку кресла, чтобы создать между нами дистанцию. — Это стандартные вопросы для статьи.

— Отлично, — сказал он, вставая и потягиваясь рядом со мной.

— Нейт, — протянула я его имя, наблюдая, как он возвышается надо мной в костюме, штаны помялись от рабочего дня за столом. Его волосы были в том самом «только что потрахался» стиле, а глубокие синие глаза выглядели уставшими. — Скажи мне.

Он сунул руки в карманы брюк, развел локти и пожал плечами.

— Выделяйся, Стелла. Ты же не назойливая папарацци. Эти группы хотят пиара. Будь кровожадным репортером. Они расскажут тебе всё, что тебе нужно, при минимальной манипуляции. Используй это в своих интересах. Заставь меня захотеть встать с дивана и выложить деньги за вход.

Я снова открыла статью и пробежалась глазами по тексту, чувствуя, как сдуваюсь. Я не задавала вопросы, которые действительно хотела задать. Я шла по безопасному пути.

— Ты прав. Это дерьмо.

— Ну, немного драматично, — он взглянул на экран, затем перевел взгляд на меня. — Нам просто нужно, чтобы твое правое полушарие иногда включалось в работу.

— Могу я предложить что-то свое?

— Валяй, — он уставился на фотографию 4×4 с немецкими овчарками Херба.

— Именно. Нам нужны фотографии.

Он уже качал головой. Я знала, его беспокоил бюджет. Всегда бюджет.

— Я сама их сделаю, — сказала я. — Тебе не нужен фотограф. Смотри… — я ткнула пальцем в экран. — Этот парень, Илай, вокалист, он был красавчиком. Крупный план у микрофона, возможно, и не заманит парней на шоу, но гарантирую — любая девушка от восемнадцати до двадцати пяти с радостью отдаст свои последние деньги, чтобы послушать, как он поет, даже если не слушают глэм-панк.

— Это было бы актуально, если бы большинство наших читателей не были мужчинами.

— Так давай привлечем девушек! Потому что куда девушки, туда и парни.

— Ты хочешь использовать мою газету, чтобы Илаю перепало?

— Конечно. А почему нет? Заодно Speak станет главным источником для сталкинга.

— Секс продает.

— Секс продает.

Мы обменялись ухмылками.

Его глаза казались фиолетовыми под желтым светом ламп. Было почти невозможно не пялиться на него.

— Я могла бы получить разрешение установить несколько стоек в кампусе. Я заметила, что у нас их еще нет.

— Я работаю над этим, — сказал он, задумчиво прикусывая губу.

Я продолжала лепетать, пока волна идей накатывала на меня одна за другой:

— Я могу переговорить с владельцами нескольких клубов, узнать расписание «женских вечеров¹⁰⁷» без входного взноса, сделать репортаж на группы и заведения, которые хотят засветиться…

Нейт отошел, не дожидаясь конца моего предложения, открыл свой кабинет и через несколько секунд вернулся с одной из тех немногих камер, что хранил там.

— Можно попробовать. Знаешь, как этим пользоваться?

Это был Nikon со всеми возможными навортами.

— Конечно.

— Лгунья, — сказал он с фирменным подмигиванием. — Сломаешь — покупаешь.

— Всё получится, — заявила я, схватив рюкзак и укладывая внутрь камеру.

— А что насчет этого уродливого фронтмена? — спросил Нейт.

Я почувствовала знакомый пульс внутри и подавила его.

— Не всегда всё зависит от фронтмена.

Он выключил основной свет в офисе, погрузив нас в кромешную тьму.

Мы вышли в освещенный лунным светом холл, пока он устанавливал сигнализацию.

— Нейт?

— Да? — ответил он, вводя код, спиной ко мне

— Ничего.

Он вывел нас через парадную дверь и запер ее, а я шла за ним по пятам.

— Спокойной.

— Тебя сегодня не подвозят?

Я пожала плечами.

— Соседка работает.

— Давай, я подвезу.

— Я сама, — сказала я.

— Не с камерой в рюкзаке — нет, — он фыркнул и направился к парковке.

— Черт со мной, да? Лишь бы камера была в целости и сохранности.

Он открыл пассажирскую дверь и приковал меня к месту одним лишь взглядом.

— Что ты хочешь услышать, Стелла?

— А? — переспросила я, глотая воздух, пока он сокращал дистанцию между нами и оказался совсем близко. Он вглядывался в мои глаза под светом фонаря, затем склонил голову.

— Стелла.

— Хм? — от него потрясающе пахло, и я не могла перестать вдыхать его аромат. Мне захотелось вцепиться в его широкие плечи и притянуть ближе. Было бы так легко прикоснуться к нему в попытке обрести хоть малую передышку от боли. Зарыть рукоять так глубоко, чтобы потом уже никогда не найти лопату. Но я металась от одного мужчины к другому, и каждый раз их пылающий огонь обжигал меня. И всё во мне кричало, что голубой огонь Нейта разворошит этот пепел и слепит из него нечто неузнаваемое.

— Тебе нужно отойти, чтобы я мог открыть дверь.

— Ладно.

Я сделала шаг назад. Он колебался мгновение, а потом открыл дверь для меня.

Он молчал, пока мы ехали по улицам к моей квартире. Я наблюдала, как он кусает губы, его плечи были напряжены, а взгляд устремлен прямо перед собой. Была причина, по которой я отвергала каждую его попытку сблизиться.

Рид.

Он твой босс.

Рид.

Твое будущее зависит от того, как ты проявишь себя в газете.

Рид.

И вот так я снова оказалась под водой, туша свое пламя.

— Голодна? — спросил Нейт, когда я поймала себя на том, что пялюсь на его профиль.

— Умираю от голода, — сказала я, чувствуя, как сводит живот.

— Чего хочется?

— Еды.

Он усмехнулся.

— Очень информативно. Я знаю одно место.

Телефон завибрировал.

Лекси:Ты где?

Я: Ужинаю с боссом.

Лекси:Серьезно? Ок. Увидимся дома.

Нейт посмотрел на меня, пока я печатала сообщение.

— Моя соседка, Лекси. Интересуется, где я.

— Я не спрашивал. Но ты сказала ей, что пялилась на своего босса? — спросил он с невозмутимым лицом, бросая на меня взгляд.

— Ух, какое эго, — я закатила глаза. — И я на тебя не пялилась.

Мы подъехали к забегаловке греческой кухни, с вывеской «Открыто всю ночь». Он припарковался и повернулся ко мне.

— Не посылай мне эти гребаные сигналы, Стелла, иначе окажешься на правой стороне моей кровати.

— А почему на правой?

— Потому что я сплю слева, — он наклонился ближе. — А ты будешь спать справа. Каждому мужчине нужна та самая девушка.

— Нейт…

— Я не играю в игры. У меня нет на это времени. Я хочу тебя с той минуты, как ты притащила свою шикарную задницу в мою редакцию, и я ясно это дал понять.

В салоне пикапа не осталось воздуха. Клянусь. Я разглядывала его, а его внутренняя мощь ничуть не ослабевала.

— В следующий раз, когда ты посмотришь на меня так, я воплощу как минимум пять сценариев, что сейчас крутятся у меня в голове.

— Значит, это всё про секс.

— Нет, это всё про Стеллу. — Он пригвоздил меня взглядом. Тембр его голоса был пропитан чистейшим соблазном. — Я хочу читать с тобой газету за завтраком. Узнать, какой у тебя любимый фильм. Хочу знать о тебе всё, а ты, несмотря на все мои усилия, не рассказала мне ни хрена. Я хочу тебя миллионом разных способов, но когда ты смотришь на меня вот так, я могу думать лишь об одном.

В горле пересохло, когда взгляд непроизвольно скользнул к его сжатым кулакам.

— Мне причинили боль.

— Знаю. Давай поедим.

Глава 30

Everlasting Friend

Blue October

Нейт сидел в угловой кабинке, спиной к окну, закинув руку на спинку сиденья, пока официантка принимала наш заказ — два гироса¹⁰⁸ и корзину картофеля фри.

— Так что случилось? — тот же вопрос задавал и Рид.

Он забыл обо мне.

Я едва не рассмеялась от иронии, и Нейт нахмурился.

— Прости, если бы ты только знал, каким совпадением был этот вопрос. И я не хочу об этом говорить. Никогда.

Он кивнул.

— А мой любимый фильм… Это ничья между «Криминальным чтивом» и «Ксанаду».

— «Ксанаду», — переспросил он с широко распахнутыми глазами. — Это дерьмо? Фильм восьмидесятых?

— Эй! Оливия Ньютон-Джон — одна из моих кумиров. Оливия Ньютон-Джон в платье с открытыми плечами, в гетрах и на роликах — настоящая богиня! Так что не смей гнать на «Ксанаду».

— Этому фильму больше лет, чем тебе!

— У него лучший саундтрек за всю историю!

— ОТСТОЙ, — Нейт рассмеялся.

— Ну, — я пожала плечами, — что тут скажешь? У меня старая душа.

— Душа-зануда.

— Но ты же знаешь этот фильм, — заметила я, отпивая свой Dr Pepper.

— У меня есть старшая сестра, и меня заставляли смотреть это дерьмо. — Он сделал глоток пива.

— Я никогда не прощу тебя, если ты снова назовешь его дерьмом.

Он провел большим пальцем по нижней губе, привлекая мое внимание, прежде чем я отвела взгляд.

— У тебя дома есть ролики. Готов поставить на это свою газету.

— Костюм на Хэллоуин, — пожала я плечами.

— И никто вообще не понял, кем ты была!

— Мои родители поняли! — защищалась я. — Ну, еще несколько родителей.

— Смуглая девушка с длинными черными волосами?

— Латиноамериканка. И каждая темноволосая девушка хочет хоть раз в жизни почувствовать себя блондинкой.

— О, Стелла… — он рассмеялся, когда перед нами поставили еду. — Ты что-то с чем-то.

— Так и веди себя соответственно, — предупредила я.

— Я стараюсь. — Он сжал сэндвич и откусил. — Черт, как вкусно, — пробормотал он с набитым ртом. — Ешь.

— Есть, босс.

Я откусила и ахнула от удивления.

— Объедение.

— Боже, как вкусно. Мэм… — Нейт указал на свой сэндвич, привлекая внимание официантки, которая смотрела на него как завороженная. — Мне еще один.

— Второй? — удивилась я, глядя на оставшуюся у него половину.

— Хорошего всегда надо брать про запас, Стелла. Кто знает, когда это повторится.

— Пф-ф, — я сделала глоток Dr Pepper, — твое жизненное кредо?

— Нет, есть и получше.

— И ты собираешься читать мне проповеди каждый раз, когда мы вместе? — я сморщила нос. — Изображать старшего брата?

— Эээ, нет, — в его голосе прозвучало предупреждение. — Это уже извращение, учитывая, что прямо сейчас я представляю, как твои трусики валяются в моей спальне на полу.

Он откусил еще кусок сэндвича, закрывая тему, а я отломила кусочек питы и отправила его в рот.

Нейт усмехнулся.

— Что?

Но я уже знала ответ.

«Ксанаду».

То, что должно было быть быстрым перекусом, в итоге обернулось долгой, душевной беседой. Нейт рассказал мне о своей сестре Никки, которая, как и моя сестра, была на пять лет старше него, но уже замужем и с четырьмя детьми. Она жила в Джорджтауне, городке под Остином, вместе с его родителями, которые, по словам Нейта, были состоятельными республиканцами, благочестивыми христианами и не терпели никакого дерьма. Батлеры были всем друг для друга и прожили в браке уже более тридцати лет, совсем как мои родители. Нейт играл в баскетбол в старшей школе и почти был задрафтован на первом курсе колледжа. Он окончил Техасский университет в Остине, как и я, но остался в Остине, чтобы быть ближе к семье. Он был, по сути, семейным парнем, но в ближайшее время семью заводить не планировал. Всё его внимание было сфокусировано на газете.

— Почему ты вообще захотел писать? — спросила я, непроизвольно копируя его позу.

— Ты, наверное, сочтешь это полной ерундой, — он пожал плечами. — Слишком сентиментально.

— Расскажи, — я устроилась поудобнее на скамейке, приятно уставшая и с полным животом. За окном за спиной Нейта шел дождь, а мы потягивали остывший кофе. Наша официантка, еще недавно такая внимательная, уже давно махнула на нас рукой, сдавшись в попытке привлечь внимание Нейта, хотя сэндвичи мы доели час назад.

— Одиннадцатое сентября¹⁰⁹. Вернее, одна из историй о погибших. Это был последний ответ, который я ожидала услышать.

Он провел рукой по густым волосам, наклонился вперед и оперся предплечьями о стол, а пиджак забросил на спинку сиденья.

— Значит, сижу я на заднем сиденье машины родителей после второй операции на колене. До сих пор не выбрал специальность, потому что был уверен: буду играть за Mavericks¹¹⁰. — Он закатил глаза. — И вот, я читаю статью какого-то парня. Я даже не помню его имени, и это позор, потому что я бы хотел однажды поблагодарить его. И я, значит, читаю историю о мужчине, который пытается передать своей охваченной ужасом жене, как сильно он ее любит, перед самой смертью. Он в ловушке во второй башне. А она пересказывает эту историю репортеру, который передает ее эмоции так ярко, что я буквально их почувствовал. Сама история была невероятной. Они были из одного города, переехали в один мегаполис и встретились где-то, черт возьми, в Исландии. Оба пропустили свой первый рейс, на котором сидели бы рядом. Они узнали об этом уже после того, как начали встречаться. Для них это была просто череда каких-то чудесных случайностей, что свели их вместе. Они были женаты шестнадцать лет.

Он уставился куда-то позади меня, будто знал их лично, а затем покачал головой.

— Эта история сделало со мной что-то, чего я не могу объяснить, Стелла. Судьба свела их вместе, а один ужасный акт ненависти всё разрушил.

— Ахренеть…

— Я рыдал как младенец, — признался Нейт. — Я рассказывал эту историю всем. Абсолютно всем. Днями я просто пересказывал ее снова и снова всем, кто был готов слушать. Мои друзья думали, что я спятил, и в каком-то смысле так и было. Я должен был рассказать историю Кейры и Дэвида.

— И родился писатель, — добавила я.

— Хотел бы я найти ту статью, — он поставил наши пустые тарелки друг на друга. — Я должен навестить Дэвида.

— Поразительно, — сказала я, разглядывая Нейта. — Вся эта история.

— Я тоже так подумал. Достаточно, чтобы посвятить остаток жизни тому, чтобы другие могли читать подобные истории.

— Значит, человеческие судьбы — твоя стихия?

— Абсо-блядь-лютно. Каждый день где-то рождается новая история — такая же невероятная, вдохновляющая и разбивающая сердца. Я подсел на это тогда, а со временем и на журналистику вцелом.

— А потом появился Speak.

— Ага, — ответил он с теплотой, светлой грустью, от которой он вдруг выглядел моложе своих лет. И на мгновение я увидела в нем того самого парня, держащего в руках газету, позволяя эмоциям захлестнуть себя с головой.

— Одиннадцатое сентября изменило судьбы многих людей. И это не ерунда, это великая история сама по себе, Нейт. Смерть Дэвида изменила и твою жизнь.

— Да, это правда.

— Ты всегда так много читал?

— Всегда, но был один нюанс. У меня дислексия¹¹¹. И никогда в жизни не думал, что у меня вообще может быть будущее в писательстве. Всё свое время я вкладывал в баскетбол.

У меня отвисла челюсть.

— Моя мама заметила это рано. Она читала мне каждую ночь, когда я был маленьким. Когда дошло до того, что у меня уходили часы на книгу, которую можно прочитать за тридцать минут, именно тогда она и обратилась к моей учительнице. — Он вздохнул. — Мисс Мэри Цайглер. Я обожал эту женщину. Клянусь, впервые я влюбился в шесть лет. Она разбила мне сердце, когда вышла замуж за мистера Поттера. — Он с невозмутимым видом добавил: — Мэри Поттер.

Я откинула голову и рассмеялась.

— Я прошел всё: фонетику, лексические семинары — всё подряд. А свое разочарование вымещал на мяче. Мои родители, в основном мать, заставляли меня читать каждый день. Каждое утро в доме лежала свежая газета, почти в каждой комнате. И еще одна в машине, по пути на тренировку. Я предпочитал короткие тексты, а не книги, в которые не мог погрузиться и не бросить на полпути.

Я была ошеломлена… и впечатлена.

— Не можешь отложить книгу?

— Какой там! Я проглатываю их за день от корки до корки. Иначе не могу. Зависимость от кайфа чтения и дислексия. Ну не подстава? — Он тихо рассмеялся. — Но в детстве, когда мама читала мне вслух, истории по-настоящему захватывали меня. Они, будто волной, обрушивались на меня, и я не мог насытиться этими образами в своей голове.

— Значит, сработало. Ну… очевидно же, что сработало, — сказала я, покачав головой.

— Лечения нет. Но вся та дополнительная помощь окупилась десятикратно. А в Speak у меня вдвое больше работы, чем у любого другого главного редактора. Мне приходится слушать присланные статьи в аудиоформате, параллельно читая их, но оно того стоит. А потом, когда заканчиваю с правками, кто-то проверяет мою работу. Получается, я самый легко заменяемый сотрудник в собственной газете.

— Господи, Нейт…

— Оно того стоит, Стелла, — сказал он, отмахиваясь от скрытой жалости, что уловил в моих глазах, будто от назойливой мухи, равно как и от восхищения.

Сидя в его Tahoe на своем месте, я смотрела на Нейта пусть и уставшими глазами, но уже совершенно по-новому.

— Опять пялишься.

— Просто подумала о книге, которую хочу тебе одолжить.

— Да ну? — заинтересовался он.

— Ага, — я зевнула. — Моя любимая книга. Знаешь, некоторые предполагают, что у Джона Леннона¹¹² была дислексия. Многие гениальные люди были дислектиками.

— Ты льстишь мне, — сухо сказал он.

— Комплимент был искренним. И ты угостил ужином.

— Сделал бы это еще месяцы назад, если бы ты уделила мне десять гребаных минут.

— У меня была миссия. Я хотела эту работу.

— Знаю, и я перестану тебя за это дразнить. Я знаю, что она для тебя значила. Как тебя неудержимо тянет рассказывать эти истории. Это то, что нас объединяет. Только никогда не проси меня посмотреть с тобой фильм.

— Ха-ха, — мы оба расплылись в улыбках.

Когда мы подъехали к моему дому,

я огляделась и заметила, что машины Лекси нет. Должно быть, она у Бена. Они проводили вместе всё время, а приглашения присоединиться к ним поступали всё реже. Как бы я ни ненавидела это признавать, находиться рядом с ними — и с остальными «Сержантами», кроме того Сержанта, о котором я всё еще грезила, — было слишком тяжело.

— Где ты летаешь? — тихо спросил Нейт, его голос едва слышно прозвучал в просторном салоне машины.

— Нигде. Пошли, моей соседки нет дома.

— Лекси? — спросил он, выходя из машины.

— Ага, мы редко видимся. Мы лучшие подруги с младших классов средней школы. Я бегала по коридору за каким-то придурком между уроками, споткнулась, упала и оказалась на полу в своей маленькой плиссированной юбке с большим белым бантом на талии. И тогда появилась она, помогла мне подняться с пола.

И история повторялась.

Глубокий смех Нейта эхом отозвался у меня за спиной. Я на мгновение замешкалась, пока он стоял позади меня у двери. Было уже поздно отменять приглашение, и я не хотела усложнять. Помимо нескольких затянувшихся взглядов между нами, вечер прошел легко. А я обожала легкость.

Как только дверь распахнулась, он стремительно проскользнул мимо меня.

— Которая твоя?

— Что? — у меня всё еще была рука на выключателе. — Куда ты?

Как только до меня дошло, лицо вспыхнуло мгновенно. Нейт зашел в мою комнату и прямиком направился к шкафу.

— О, ну, конечно. Вот они, волшебные.

Я застыла в дверях спальни, пока он держал в руках мои белоснежные ролики.

— Кретин, — буркнула я, подходя к небольшому стеллажу у кровати. Я достала с полки «Бойцовский клуб» и направилась к нему.

— А где платье, Стелла? — Он пролистывал вешалки с моими футболками.

— У меня его нет. — На самом деле их было три.

— Надень эти ролики, и я повышу тебе зарплату.

— Серьезно?

— Нет, — он рассмеялся, возвращая ролики на полку. — Что это? Настоящий проигрыватель? Этот шкаф — что, портал во времени?

— Он принадлежал моему отцу, — сказала я, пока он щелкнул выключателем и аккуратно опустил иглу на пластинку — Thriller Майкла Джексона.

На прошлых выходных родители привезли мне последние вещи из моей комнаты. Среди них был старый отцовский проигрыватель — моя драгоценность, стоящая на дубовой тумбе в глубине большого шкафа, рядом со второй моей любовью — коллекцией кед Converse.

— А вот и твои любимые, — констатировал он, беря мои рубиновые тканевые высокие кеды с черными шнурками, исписанные строчками из Drive.

— Как ты догадался?

— Меньше всего потрепанны. Остальные — ношеные.

— Они у меня со старшей школы.

— Так вот когда началась эта маленькая привычка?

Я прикусила губы, скрывая улыбку. Настоящий репортер до мозга костей, Нейт не упускал ни одной детали, тщательно изучая мою жизнь, фотографии и открытки. Я шлепнула его по руке, когда он потянулся за моим школьным дневником, и одарил меня улыбкой, от которой мокнут трусики.

— Здесь есть что-нибудь интересное?

Я пожала плечами.

— Подростковые мысли. Кажется, там есть запись о том, как меня впервые облапали.

Нейт прижал дневник к груди и покосился на книгу в моей руке.

— Тогда я возьму эту.

— Еще чего! — ужаснулась я. — Нет.

— Но попробовать стоило, — сказал он, возвращая дневник на полку.

Было сюрреалистично видеть этого прекрасного мужчину в своем шкафу в три часа ночи, отчего пространство казалось таким тесным. Я взяла куклу Madame Alexander¹¹³, которую мне привезла мама, и почувствовала щемящую тоску по ней.

Я не осознавала, как сильно мне нужно было увидеть их лица, пока они не появились у моей двери.

После нотации от отца о важности общения и звонкого шлепка по лбу от мамы, мы провели день в Остине вместе. Я показала им кампус, а потом они поехали навестить Пейдж.

Мама была в ярости, что мы до сих пор не разговариваем, но я стояла на своем. В итоге мы обменялись неловкими объятиями и попрощались.

— Софтбол, — сказал он, беря в руки мою крошечную бронзово-мраморную статуэтку.

— Ага, — кивнула я, пока Нейт вторгался в мое личное пространство, будто ему не терпелось докопаться до самой сути вещей… и до самой сути меня.

Наконец удовлетворённый, он облокотился на дверной косяк моего шкафа, скрестив руки на груди. Воздух вокруг нас сгустился, пока я держала в одной руке его книгу, а в другой — свою куклу. Его голодный взгляд прошелся по моему лицу, скользнул вниз по телу и медленно поднялся обратно.

А в этот момент Майкл Джексон пел о Билли Джин.

— Хорошая песня.

Тяжело сглотнув, я поставила куклу на место и начала разгребать беспорядок, который он устроил.

— Я так люблю эту пластинку. Папа научил меня под нее танцевать.

— Правда?

— Ага. И с полной свободой. Он просто позволял нам дурачиться, мне и Пейдж. Боже, я была такой…

Я поймала себя на том, что разглядываю Нейта, который стоял неподвижно, ожидая продолжения, будто не существовало в мире ничего важнее, чем услышать, чем же закончится моя история. Он исследовал меня, и я была его целью. Никаких намеков, двусмысленных сигналов — всё было ясно. Это было удивительно приятно.

— Что? — спросил он, оперевшись рукой о дверной косяк. Его пиджак давно снят, а рукава когда-то безупречной рубашки были закатаны до предплечий.

— Ты не устал?

— Да, а теперь рассказывай.

— Ой, я устроила целое представление и… — я покачала головой. — Знаешь, у нас была эта полка над камином…

— Кажется, я догадываюсь, к чему всё идет, — в его груди вибрировал смешок. — Неуклюжий ребенок, да?

Я кивнула.

— Это были часы его покойной матери, моей бабушки, которую я никогда не видела. Она умерла до моего рождения. В общем, полка не была как следует прикреплена к кирпичной кладке. А я использовала ее как опору для эффектного наклона, прямо как в «Флэшденсе¹¹⁴», и…

— И ты потащила всю эту конструкцию за собой, — рассмеялся Нейт.

— Это было ужасно. Просто кошмар. Не знаю, как мои родители пережили мое детство, — я округлила глаза. — Я разбила часы. — Я тяжело вздохнула. — И знаешь, что сделал мой отец?

Нейт сделал шаг вперед.

— Что, Стелла?

Он был так близко, а я не отступила. Вместо этого я сама подалась вперед.

— Ничего. Он не кричал и не злился. Но я видела грусть в его глазах. Это была одна из последних вещей, оставшихся от нее. Он просто поднял их, поставил обратно на полку и сказал, чтобы я продолжала танцевать.

— Похоже, он хороший человек.

— Я чувствовала себя такой виноватой, — прошептала я, когда Нейт убрал волосы с моего плеча.

— Это были всего лишь часы, а с тобой всё было в порядке.

— Так сказал и отец. — Именно так он и сказал. Я не отрывала взгляда от Нейта.

— Я бы подумал так же, — тихо сказал он.

Я сжала его руку, лежавшую на моем плече, и наклонилась ближе. Мы были так близко. С книгой в руке я смотрела в его глаза цвета индиго, мысленно притягивая к себе. Мои веки начали смыкаться… Секунды тянулись, затем еще…

— Ты любишь футбол?

Я вздрогнула и уставилась на его губы, гадая, почему они всё еще не на моих.

— Футбол.

— Завтра.

— Завтра, — выдохнула я, глядя на его полные губы, что растянулись в улыбке.

— Хорошо. Заеду за тобой в три. — Нейт взял книгу и взглянул на обложку.

— Ты ее читал?

— Стелла, — его шепот коснулся моих губ. — Я, блядь, жил на этих страницах неделями.

— О, — мое лицо вытянулось от разочарования. — Я надеялась подарить тебе что-то новое.

— Ты и подарила, — не колеблясь ответил он, и его губы коснулись моего уха. — Завтра.

— Уже сегодня.

— Сегодня, — согласился он, всё же принимая протянутую книгу и одаривая меня чертовски сексуальным подмигиванием, прежде чем уйти.

— Спокойной.

В течение нескольких долгих минут я не чувствовала себя виноватой. Ни из-за того, что не вспоминала о Риде, находясь рядом с Нейтом. Ни из-за того, что предложила ему свое время… или свои губы. Всё это принадлежало мне.

И молчание Рида подтверждало это.

Но была одна вещь, что заставляла меня ворочаться в постели, пока мысли неотступно следовали за мной. Я хотела, чтобы Нейт поцеловал меня.

Глава 31

Clumsy

Fergie

В ту субботу я проснулась ближе к вечеру и поняла, что Лекси всё еще нет дома. Я тут же отправила ей короткое сообщение:

Я: Скучаю по тебе.

Лекси: Приходи сегодня на концерт.

Я: Хорошо.

Лекси:Правда?

Я: Ага. Прости.

Лекси: Не извиняйся. Увидимся вечером.

Я вышла из дома пораньше с длинным списком дел и уже успела выполнить половину, когда вдруг вспомнила, что согласилась пойти с Нейтом на футбол. Взглянула на время на iPod, и осознав, что опаздываю, последние три квартала до дома, я бежала так, словно за мной гнались.

Захлопнув входную дверь, я уставилась на старые часы с римским циферблатом в гостиной.

— Черт!

У меня было десять минут.

Я прыгнула в душ и как раз уже брила ноги, когда услышала настойчивый стук в дверь. Наспех обернувшись полотенцем, я рванула в прихожую. За дверью стоял Нейт в игровой экипировке. На голове у него торчали солнцезащитные очки, а сам он был в серой толстовке с надписью Texas кирпичного цвета. Но сосредоточиться я смогла только на мурашках, пробежавших по позвоночнику, когда его взгляд вспыхнул, увидев меня — мокрую, в одном полотенце, со струйками пены, стекавшими по ногам.

— Прости. Буду готова через десять минут, — пообещала я, втянув его внутрь и захлопнув дверь. Он прислонился к ней, скрестив руки, слегка стуча затылком о дверь.

— Всё нормально?

— О, всё прекрасно, Стелла, — сказал он, сжимая челюсть. — Часа четыре буду ходить со стояком, а так — всё прекрасно!

Он был дерзким и не стыдился своих желаний… и мне это нравилось.

Я задержала не нем взгляд, позволив себе рассмотреть его и поняла, что мне нравится, как он выглядит в любом образе. Не было такой одежды, которая могла бы ему не идти.

— Принес тебе худи. Чувствовал, что твоему гардеробу не хватает чего-то университетского. — Без предупреждения он резко притянул меня к себе. Я ахнула, когда его губы слегка коснулись моей щеки, и он прошептал:

— Давай примерим.

Он поднял мои руки, и полотенце упало на пол. Он не отводил взгляда от моих глаз, пока сминал ткань и натягивал худи мне через голову. К моменту, когда просунула руки в рукава, я уже была вся возбужденная. Мне было холодно, и ткань толстовки неприятно прилипала к мокрой коже. Капли с волос скатывались по плечам, и мне отчаянно хотелось смыть пену с ног. Но всё это исчезло, когда мы застыли друг напротив друга на грани потери контроля.

Между ног пульсировало, пока он нежно проводил пальцами по моим мокрым волосам, распутывая их. Худи свисало до бедер, и Нейт выдохнул мне в лицо мятным дыханием, позволив взгляду скользнуть вниз. Его темно-русые ресницы стали моей точкой фокуса, пока грудь тяжело вздымалась.

— Кажется, великовато, — сказал он, и разочарование в его голосе едва скрывало желание.

— А по-моему, идеально, — прошептала я, наклоняясь вперед и целуя его в щеку. — Спасибо.

— Жестокая женщина, — простонал он, с игривым блеском в глазах.

— Прости.

Слова сами сорвались с губ и попали точно в цель. Я отступила.

— Дай мне десять минут.

— Конечно, — сказал он, пока я направлялась в ванную. Я оглянулась и увидела его у двери со сжатыми кулаками, а в его взгляде бушевал океан. Мне нравилось, как я влияю на него. Нравилось, как я отражалась в его глазах. На мне всё еще держался его запах — хвоя и морской ветер.

Закрыв дверь ванной, я уставилась на свое отражение. На мне была его толстовка, и это дико возбуждало. Он понимал, что, стоит мне ее накинуть — и всё, что он так терпеливо заслужил увидеть, исчезнет под кофтой. И изо всех сил держал себя в руках, пытаясь приглушить влечение, что бушевало между нами. А я… я играла с синим пламенем.

Но почему?

Я знала почему. Он тоже.

Стоя под струями душа я корила себя за эту беспечность. Я застряла в какой-то больной закономерности — разбрасывалась сердцем, металась из одних чувств в другие. От одного мужчины — к другому… и так к следующему. Я с отвращением провела ладонями по лицу.

Хотя всё во мне рвалось откликнуться на химию, что искрила между нами у двери, я понимала — так, я поступила бы несправедливо с нами обоими. Я не была готова… пока нет. И мы оба это знали.

Нужно было выбраться из этого бесконечного круга, хоть я и сомневалась, что способна еще на такие чувства, что испытывала к мужчине, который, как я отчаянно надеялась, всё таки запомнит меня.

Нейт заслуживал большего. И я тоже.

Спустя пятнадцать минут я вышла полностью одетая, а он ждал на диване.

— Нейт…

— Как хорошо, что твой босс постарше и уже побывал в подобных ситуациях.

Я выдохнула с облегчением.

Он притянул меня к себе и усадил на колени.

— Ты хорошо выглядишь в моей одежде.

— Нейт, дело не в том, что я не хочу…

— Тш-ш, — его пальцы мягко скользнули по моим волосам. — Ожидание — тоже часть игры, Стелла. Я уже жду месяцы. Подумаешь еще несколько. Но то, что между нами, я останавливать не собираюсь.

Он переплел наши пальцы.

— Потому что черта с два я позволю тебе забыть, что я тебя жду. Привыкай к этим рукам, этим объятиям, этим коленям. Мы никуда не торопимся. Если что-то случится, то это произойдет естественным путем, и мы сами напишем свою историю. А если нет… ты здесь и сейчас, и мне этого достаточно.

Необъятная стена синевы в его глазах крошила мою стойкость, ломала защиту, грозила сорвать внутренний замок и разорвать цепь.

— Прости.

— За что? — он наклонился и коснулся губами моего виска. — Это я настаивал на этом. И продолжаю настаивать. И у меня есть веская причина, Стелла. Причина, о которой я расскажу, когда придет тот самый день. Но мне нужно было взять себя в руки. Ты и я, — тихо прошептал он, проводя пальцем вдоль линии моей челюсти, — всё в порядке. Давай пока оставим этот разговор и вернемся к нему позже, хорошо?

Я кивнула.

— ДАВАЙ! — заорала я во всю мощь своих латиноамериканских легких, подпрыгивая рядом с Нейтом, который стоял и выкрикивал то же самое.

— Боже мой, это так волнительно! — крикнула я, оборачиваясь к Нейту, который смотрел на меня мягкими, теплыми глазами. Мы тусили с его друзьями на парковке весь день, включая Маркуса, с которым я познакомилась на концерте. Мы смотрели игру с самых верхних рядов, затерявшись в море ярко оранжевых футболок. Я была уже прилично под шофэ — от виски, которым мы делились по глотку с одной бутылки, и пары бутылок пива. И сыта до отвала всем, что они жарили на гриле. Меня представили его близкому кругу друзей — Гейбу и Маркусу, сидевших справа от Нейта. Они просветили меня во всех вопросах, касающихся Батлера. И в основном это были истории, где раскрывались слабые места Нейта. Он воспринимал всё спокойно и с юмором. Я чувствовала себя одной из них, а Маркус и Гейб оказались такими же целеустремленными и прямолинейными, как и Нейт. Казалось, я наконец нашла свою стаю — и, черт возьми, как же я ликовала.

Когда «Лонгхорнс» забили гол «Канзас Стейт», я чокнулась кулаками с Гейбом, который оказался в пределах досягаемости, а потом обняла Нейта за талию и крепко сжала.

Я почувствовала, как вибрировала от смеха его грудь.

— Так значит сегодня ты любишь футбол? Потому что вчера у меня сложилось впечатление, что ты не в восторге.

— Это. Просто. Нечто! — воскликнула я, отстраняясь. — Я хочу ходить на все домашние матчи!

Он одарил меня своим фирменным сексуальным подмигиванием, прежде чем опустить солнцезащитные очки на глаза, а я задержала взгляд на его профиле.

Мы сами напишем нашу историю.

Это были лучшие слова, которые он мог произнести, безо всякого заранее заготовленного сценария «Что сказать Стелле, чтобы она почувствовала себя незабываемой». Мысль о «нас» мелькнула у меня в голове и сразу же исчезла, а я снова погрузилась в игру, завороженная, кричащая как банши.

— Вот, что мне было нужно! — крикнула я Нейту, принимая из рук Маркуса бутылку пива. Я достала из кармана десятку, но Маркус категорически покачал головой.

— Какого черта, нет! Заплатишь, когда устроишься на нормальную писательскую работу и свалишь от этого оболтуса, — возмутился Маркус, в то время как Нейт показал ему средний палец, даже не удостоив его взглядом. У меня уже сводило зубы от этой вечной улыбки.

— Спасибо! — сказала я, принимая пиво и оглядывая всё вокруг.

Я была студенткой факультета журналистики Техасского университета. Работала в городской газете. «Лонгхорнс» были моей командой. И вокруг сидели однокурсники, с которыми я даже не удосужилась пообщаться.

Вот оно, место, откуда ты двигаешься дальше, Стелла.

После игры Нейт перекинул меня через плечо и понес, пока я хихикала — подвыпившая и навеселе.

— Вообще-то я могу идти сама, — возмутилась я, пока пиво плескалось у меня в животе с каждым шагом Нейта. Я шлепнула его по заднице поролоновым пальцем¹¹⁵, которую сперла у Гейба.

— Вижу ты там сзади разбуянилась, Стелла.

Я рассмеялась.

— Тебе не нравится, когда во мне просыпается моя Латинская сторона?

— О, поверь, — он шлепнул в ответ, по обеим моим ягодицам, отчего я вскрикнула, — мне нравятся все твои стороны, но мне чуть не надрали задницу из-за тебя.

— Он и правда был похож на Бушвика Билла из Geto Boys¹¹⁶.

— Бушвик Билл — карлик, а не четырехсотфунтовый¹¹⁷ мужик с тюремными татуировками.

— Лицом! Я имела в виду похож лицом! Вообще не понимаю, что его так задело. И правильный термин — человек маленького роста.

— Он был метр с кепкой с подбитым глазом, поэтому это было оскорбительно. Бушвик — карлик.

Его Tahoe коротко пискнул, и он поставил меня на землю перед собой. Мое лицо онемело от холода. Я была уверена, что мои ресницы уже слиплись от холода, а из носа текло. Я вытерла нос рукавом его толстовки.

— Эта кофта теперь твоя.

— Я и так собиралась ее себе оставить.

— Батлер! — окликнул Гейб, подходя к нам. — Ты уже уезжаешь, чувак?

— Ага, — сказал он, улыбаясь мне, видя, что я абсолютно раскрепощена. И он был прав. Всё мое тело наполнилось теплом, особенно под ласковым взглядом его голубых глаз.

Гейб опустил задний борт своего пикапа и вытащил новую банку пива из кулера, а Маркус появился из ниоткуда, с женщиной под руку. Мы даже толком не успели познакомиться, как Нейт уже запихивал меня в свою машину.

— Ты стыдишься меня? — поддразнила я Нейта, сопротивляясь ему, вставая на подножку его Tahoe, посылая воздушный поцелуй Гейбу, а потом ткнула Маркуса своим огромным поролоновым пальцем: — Ты красавчик!

Они разом расхохотались, пока меня буквально впихивали на сиденье, и Нейт наконец умудрился пристегнуть меня.

— Я прекрасно справлюсь сама. Я не пьяна, Батлер. Я — страстная! — и сама же и расхохоталась над своей шуткой, а он только ухмыльнулся и шумно выдохнул.

Опустив стекло, я решила, что еще не закончила ни со своим поролоновым другом, ни с прощанием.

— Развлекайтесь, ребятки, — я снова направила на них поролоновый палец. Нейт обменялся с ними крепкими мужскими объятиями, и вскоре мы тронулись с места. Я включила радио, и из динамиков зазвучала песня Just Dance Lady Gaga.

— О — оно! — заявила я, пританцовывая в такт на пассажирском сиденье и размахивая своим пальцем, будто дирижируя.

Нейт взглянул на меня.

— Тебе и правда нужно было развлечься.

— Согласна, — ответила я, указывая путь через парковку. Я ткнула кончиком пальца в его щеку. — Тут повернешь налево. — Я заливалась смехом, когда Нейт прибавил обогрев, а его смех слился с моим.

Нейт выехал с парковки, пытаясь обогнать поток машин.

— Почему мы так спешим? — спросила я, пока он ловко выруливал на дорогу.

— Ты же говорила, что у тебя сегодня концерт?

— Не пойду, — сказала я и опустила поролоновый палец на пол. — Есть идея получше.

Он посмотрел на меня — и сразу всё понял.

— Нет!

— Да! — отрезала я, ставя точку в споре.

— Черта с два. Ни за что. Нет!

— ДА!

— Нет, — пробурчал он, сворачивая к моему дому и уже посмеиваясь, прекрасно понимая, что сопротивляться бесполезно.

«Ксанаду».

Спустя несколько часов меня вырвал из сна истеричный визг Лекси, когда она ворвалась в нашу квартиру:

— Стелла!

Слегка с похмельем я оглянулась в поисках Нейта — должно быть, он ушел, пока я спала. На мгновение меня охватило разочарование. Всё это казалось лишь легкой забавой, по крайней мере, я так думала. Я заставила его смотреть «Ксанаду», комментируя происходящее. Я хлопнула себя по лбу и скривилась.

Тут же подкралось это неприятное осознание, что кажется, мне нужно извиниться. И ощущение тяжести языка во рту подсказывало мне, что именно он был причиной исчезновения Нейта. Эта гнетущая мысль висела надо мной, пока я не увидела оставленную им записку на моем поролоновом пальце, с расписанием игр на обороте. Обещание еще одной встречи.

Лекси ждала, когда я хоть как-то отреагирую, и я одарила ее сонной улыбкой:

— Что случилось? — спросила я, потирая глаза.

Она хотела моего полного внимания, но мысли всё равно возвращались к мужчине, который укрыл меня теплым пледом, даже убрал со стола и поставил в холодильник всю китайскую еду, которую мы заказали. В Нейте Батлере не было ничего, что мне бы не нравилось. Ничего.

Лекси подошла ко мне, разглядывая мою новую толстовку, как в дверь ворвался Бен.

— Ты ей рассказала?

— Нет, — быстро ответила она, бросив ему натянутую улыбку. Почему она фальшиво улыбалась Бену?

— Почему ты не пришла? — сказала Лекси, скрестив на груди руки. Она была раздражена, а вывести ее из себя было непросто. Но в ее голоса я слышала еще кое-что — обиду. Она рассчитывала на меня.

— Прости, я была с Нейтом, — прохрипела я, хриплым от алкоголя голосом. Мне срочно нужна была зубная щетка. — Я собиралась прийти, но на игре переборщила с выпивкой.

Лекси окинула меня пристальным взглядом.

— Ты же не любишь футбол.

— Теперь люблю. И не пропущу ни одной игры. Ты просто обязана сходить со мной хотя бы раз — это так круто!

Лекси пробормотала себе под нос что-то насчет «свободного графика», и я наклонилась к ней, нахмурившись.

— Что?

— Их подписали, — произнесла Лекси с натянутой улыбкой.

— Подписали? — я посмотрела на Бена, и он кивнул. Внезапно их мир оказался где-то на другой орбите. — «Сержантов» подписали? Кто?

— Sony, — сказал Бен, и на его лице расцвела ослепительная улыбка. — Один из скаутов¹¹⁸ Sony прочел статью о перспективной начинающей группе. Думаю, мы отчасти обязаны этим ей. Слава Богам, что я сидела. Сердце забилось так, будто пыталось вырваться наружу, пока я пыталась переварить его слова.

— Этот скаут сказал, что девушка, написавшая эту статью, была влюблена в группу.

Она была не единственной.

Я чувствовала разбитое сердце Лекси в нескольких шагах от меня. Мне даже не нужно было на нее смотреть. Она бы меня убила, признай я это вслух при нем, поэтому я сосредоточилась на Бене. Я села на диван, всё еще шокированная новостью:

— Они прочли мою статью в Speak?

— Тот скаут приходил на наши выступления пару раз. Мы отправили ему демку, которую записали в марте. А когда он прочел твою статью, он достал ее из общей стопки. Это случилось благодаря тебе, Стелла.

— Нет, — медленно поднялась я. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. И я изо всех сил пыталась совладать с эмоциями, которые витали в воздухе.

— Да, — Бен сделал шаг ко мне.

— Март? — мое внимание резко сфокусировалось на Бене.

— Но это значит… — сердце заколотилось чаще, и он медленно кивнул. Губы задрожали, когда я посмотрела на Лекси. — Рид.

— Он был там сегодня, — осторожно произнесла Лекси, и в ее голосе читалась тревога за меня, сквозь которую пробивалась и ее. — Их всех подписали.

Отбросив в сторону все эгоистичные мысли, я перепрыгнула через диван и обняла Бена.

— Боже, Бен! Боже мой!

Он рассмеялся и крепко обнял меня в ответ.

— Я так и знала.

— Как ты и предсказала, — он снова засмеялся, а я обняла его еще сильнее. — Стелла, если бы не твоя статья, хрен знает, что было бы с нами.

— Перестань, — проговорила я, и по лицу потекли слезы радости. — Вас подписали, потому что вы офигенные. В этом нет никаких сомнений.

Мы оба замерли одновременно, и одна и та же мысль мелькнула между нами.

— С ним всё будет хорошо, — прохрипела я.

— С ним будет лучше, чем просто хорошо. Он будет на высоте.

Я снова притянула его к себе в объятия.

— Король Краун, — прошептала я. Он кивнул, уткнувшись мне в плечо.

— Спасибо.

— Черт, Стелла, что я могу сказать? Мы в долгу перед тобой. Все мы.

— Может, однажды я попрошу об услуге, — я тихо рассмеялась. — Где он? — я отстранилась и заглянула Бену в глаза. — Рай? Адам?

— Они в клубе, празднуют.

Мне не нужны были слова. У меня были слова Рида.

Нас с тобой вообще не должно было быть.

— Ладно. Всё в порядке.

Он больше не был призраком, витающим в моих мыслях. Он просто испарился. Мое сердце распахнуло дверь, вымело прочь остатки надежды и захлопнуло ее навсегда.

Лекси достала из холодильника охлаждённую бутылку водки и расставила три стопки.

— За «Мертвых Сержантов», — провозгласила она, и мы залпом опрокинули стопки. Я многозначительно посмотрела на Бена.

— Главное — не забывай о простых смертных.

— Никогда, — ответил он, прежде чем налить еще по одной. Его взгляд задержался на Лекси, а ее — на бутылке в его руке. — За моих девчонок, — произнес Бен, и Лекси успела смахнуть слезу как раз в тот момент, когда он отвел взгляд.

Пространство между нами в тот миг исчезло, пока она смотрела, как любое возможное будущее с мужчиной, которого любила, проносится мимо нее на скорости в сотни миль в час. И я ненавидела то, что теперь она понимала, каково это. Но пришло время отплатить ей той же монетой поддержки.

Глава 32

Xanadu

Olivia Newton-John/Electric Light Orchestra

В следующий вторник, я заперла дверь за Сьеррой, как только она ушла. Чувствовала я себя при этом полнейшей дурой, но время поджимало. Я лишь раз написала Нейту, чтобы извиниться, и он уверял, что всё в порядке, но внутри терзало противное чувство, будто я сама же и похоронила все свои шансы с ним. И тогда я позволила себе распахнуться навстречу тому, чего действительно заслуживала, — мужчине, который был достоин меня, как и я его. Я поблагодарила все звезды за то, что сегодня Хэллоуин, пока ставила на стойку ресепшен бумбокс и маленький настольный диско-шар.

— Твою мать, — я выругалась себе под нос, сдаваясь под натиском разбушевавшихся нервов.

— Сьерра? — голос Нейта донесся из его кабинета.

Черт. Черт. Черт.

Стремительно рванув к выключателю, я погрузила комнату во мрак, запустила свой миниатюрный диско-шар, и помещение тут же заиграло тысячами бликов, в такт которым из динамиков зазвучал голос Оливии Ньютон-Джон¹¹⁹. Атмосфера мгновенно преобразилась, подыгрывая моему замыслу, и я начала свое балетное представление извинений.

Нейт взорвался смехом и вышел из-за стола. Когда он появился в дверном проеме, на его лице читалось самое живое ожидание, пока я носилась по офису на роликах, в белых гольфах и платье с открытыми плечами и разрезами до бедер с обеих сторон. Он замер в дверном проеме, скрестив руки на груди, а его смех эхом разносился по комнате.

Только не упади. Фишка в том, чтобы выглядеть сексуально, Стелла.

— Что, черт возьми, ты творишь? — покачал головой Нейт.

— Извиняюсь, — ответила я, пытаясь грациозно скрыться за углом и появиться вновь, точь-в-точь как Оливия в фильме.

Когда песня Magic¹²⁰ начала играть, я наконец подкатила к нему вплотную.

— За что? — спросил он, глядя на меня сверху вниз мягкими, полными веселья взглядом.

— Иногда я слишком много пью, — промямлила я, покачиваясь перед ним на колесах, отталкиваясь от его груди и снова возвращаясь.

— Стелла, — в его глазах вспыхнули искорки. — Большинство людей иногда выпивают больше, чем нужно.

— Я просто… — я пожала плечами, и он наклонился и нежно взял меня за подбородок.

— Просто что? — прошептал он.

— Я просто… Я много думала и… Кажется, я хочу начать нашу историю прямо сейчас, — прошептала я в ответ, оперевшись на свои ярко-оранжевые тормоза и обвила его шею руками.

Выражение его лица было бесценной смесью эмоций и желания. Его глаза цвета индиго впились в мои, ладони мягко обхватили мое лицо. Я никогда не забуду, как он смотрел на меня — будто я была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел, — прежде чем медленно соединить наши губы.

Сначала его поцелуй был мягким, бережным, но стоило первому стону сорваться с моих губ, как он превратился в крышесносный ураган. В одно мгновение он развернул нас, прижав меня к дверному косяку, и его рот захватил мой с горячей, требовательной жадностью. Мы тонули друг в друге в поцелуе, который сметал любые сомнения.

— Нейт, — простонала я, мои соски напряглись, пульс бешено колотился.

— Господи, детка, ты заперла дверь? — прорычал он, прежде чем вонзить зубы в мое обнаженное плечо и провести кончиками пальцев вверх по бедру.

— Да, — выдохла я, когда он отстранился, тяжело дыша.

Я чувствовала, как в его голове крутились шестеренки. Он не хотел превращать нас в случайную офисную интрижку, хотя мы оба знали правду. Я видела решение в его глазах еще до слов:

— К черту всё.

Мы столкнулись — горячие рты, переплетенные языки, мои стоны, смешанные с его низким рычанием. Он развернул меня лицом к двери; юбка задралась, когда его ладонь обхватила мое горло, уверенно направляя мои губы обратно к его. Он скользнул рукой между нами, его язык снова поймал мой — поцелуй был глубоким, жадным, испепеляющим всё вокруг. Его рука скользнула между нами, и пальцы нырнули под мои трусики, обнаружив меня уже мокрой. Я задрожала, когда он начал мягкими кругами массировать мой клитор, и через несколько секунд меня уже буквально трясло.

— Я… кончаю, — выдохнула я, отрываясь от его губ. Он не отрывал от меня взгляда — этого синего, пронзающего до дрожи пламени и смотрел, как я распадаюсь у него в руках. Дыхание сорвалось на рваные вдохи, и волна наслаждения накрыла меня так стремительно, что ему пришлось удержать меня, чтобы я не упала.

— Еще. Ты сама сказала — проси. Еще. Прямо сейчас.

Глаза потемнели от желания, уголки губ дрогнули в хищной улыбке, и его пальцы вновь скользнули глубже, пока я пыталась перевести дыхание.

— Ты такая чертовски красивая, когда распадаешься на моих пальцах. Ты нужна мне на моем члене. Сейчас же. — Он слегка выгнул запястье, и это сработало мгновенно. Он поглотил мой оргазм, прижав меня к двери. Я таяла в его объятиях, сердце грохотало в груди, а мои приглушенные стоны тонули в его ненасытном, голодном к моему телу порыве.

— Нейт… — выдохнула я, едва хватая ртом воздух, когда он рывком оторвал меня от двери и одним движением стянул с меня платье. Я стояла перед ним почти обнаженной — на роликах, в носках и белых стрингах на завязках по бокам, которые надела… на всякий случай. Я потянулась к завязкам по бокам, тонкие ленточки разошлись в секунду, отпуская ткань, и она мягко соскользнула и упала между моих роликов.

— Теперь я официально пропал, — пробормотал он, двигаясь ко мне, как опытный голодный хищник. Его рот накрыл мой — властный, жадный, обжигающий. В следующий миг он уложил меня на стол, раскрывая полностью. Он практически сорвал с себя галстук, затем расстегнул рубашку, и его взгляд прожигал путь от моего лица до кончиков пальцев. Его рельефная грудь тяжело вздымалась, и я скользнула взглядом вниз к V-образной линии над штанами. Нейт был сплошной горой мышц: точеный, рельефный, а после того как снял обувь, штаны и боксеры упали на пол. Я невольно выдохнула, при виде его, стоящего передо мной, обхватив себя рукой, медленно проводя ладонью по всей длине, наблюдая, как я извиваюсь на жесткой поверхности стола.

— Шире, Стелла, — приказал он, поглаживая член. Его ресницы на мгновение дрогнули, прежде чем он достал презерватив из бумажника и надел его. Без лишних колебаний, он наклонился ко мне и наши взгляды встретились, а в следующее мгновение он вошел в меня одним мощным, глубоким толчком.

— О Боже… — выдохнула я, цепляясь за всё подряд, когда он жадно втянул мой сосок в рот, а потом снова вошел. Спина выгнулась дугой, и я почти не могла поднять ноги в тяжелых роликах. Нейт легко перехватил меня, подтягивая ближе, его пальцы жестко впивались в мою кожу, а он двигался во мне так яростно, будто мы сходили с ума в одной и той же битве. Похоть искрилась в его глазах, пот тонкими дорожками стекал по его груди. Он двигал бедрами, раскрывая меня глубже, шире — и я ощутила, как во мне стремительно поднимается очередная волна наслаждения.

Еще один толчок — и я уже кричала его имя.

— Черт… черт побери, — выругался он, вбиваясь в меня, ускоряя темп. Он входил настолько глубоко, что мне оставалось лишь царапать и терзать его руки, пока он доводил нас обоих до полного опустошения.

— Стелла, — произнес он почти благоговейно, прижимая лоб к моей груди, пока оргазм прокатывался по его телу. Его тело дрожало еще несколько минут после того, как мы оба кончили. Мы лежали в мокрой от пота куче, и я провела пальцами по его волосам.

— Вот это мы быстро разогнались, — рассмеялась я.

Он посмотрел на меня, расслабленно и довольно улыбаясь.

— Я не чувствую ног.

— Приму это за комплимент.

— Думаешь, сможешь довезти нас домой на своих роликах?

— Вряд ли… мои тоже немеют, — выдохнула я. — Сними их, пожалуйста.

Он надел боксеры, поднял один ролик, поставил его себе на бедро и стал расшнуровывать, потом снял второй.

— Без сомнения, это была самая странная музыка для секса. Ты такая странная.

Я рассмеялась, пока играла песня Alive, Electric Light Orchestra¹²¹.

— Со временем тебе понравится.

— Похоже, мне придется привыкнуть, — прошептал он, массируя мою стопу, а потом взял меня за руку, помогая сесть. Мы полностью разнесли его стол, бумаги валялись повсюду.

Он натянул платье мне на руки, осыпая грудь и шею горячими, влажными поцелуями. Когда ткань легла на тело, он опустил подол, аккуратно прикрывая мои бедра.

— Этот саундтрек был совершенно не для секса. Но он стал им только из-за тебя, ты — похотливый старикашка.

Он мягко взял меня за подбородок.

— Пойду приведу себя в порядок.

— Окей.

— Не сиди тут и не накручивай свои женские мысли, ладно? Сегодня ночью ты спишь справа.

Я прикусила губу и кивнула с улыбкой. Он ушел в ванную, а я привела себя в порядок и снова надела свои трусики. Сложила заново бумаги, почти навела порядок, когда почувствовала, как его руки обвили меня.

— Неплохой первый поцелуй, — сказал он у моего уха.

— Еще какой, — ответила я, поворачиваясь к нему. Это никогда не проходило — каждый раз, увидев его, мое дыхание замирало. И я ужасно хотела, чтобы это чувство никогда не исчезало. — Я серьезно. Год выдался безумным, меня мотало туда-сюда, но вот уже несколько дней, я думаю только о том, что ты тогда сказал.

— Стелла, если ты правда считаешь, что у тебя есть хоть один гребаный шанс сбежать от меня после этого, значит, ты еще безумнее той дамы, что вкатилась на роликах в мой офис.

— Одна и та же дама, — заметила я с едва заметной улыбкой. — Это была моя фантазия. Я решила: если ты клюнешь — значит, игра стоит свеч.

— Лучший Хэллоуин в моей жизни, — сказал он, расплывшись в улыбке.

— Я кстати принесла тебе конфет.

Он коснулся губами моих.

— Праздник становится еще лучше.

Глава 33

Trouble

COLDPLAY

Канун Нового года

— Хотел бы я быть рядом, чтобы поцеловать тебя, — сказал Нейт, в его голосе чувствовалось искреннее сожаление.

— Ага. Хоть ты и отстой, — поддела я, — всё нормально, Нейт. Газета — на первом месте. Так и должно быть.

Я поудобнее устроилась на диване, уставившись на экран, где вот-вот должен был начаться обратный отсчет и опуститься новогодний шар¹²². — Десять, девять, восемь, семь, шесть… — мы считали вместе, встречая Новый год.

Он был в Чикаго — встречался с рекламными агентами, чтобы заранее познакомиться и завязать нужные связи перед рабочими встречами. Он обхаживал их, а я сидела дома и тосковала по нему на своем диване. Но я ни разу и словом его не упрекнула — он заботился о двух своих женщинах сразу, и каждая была для него по-своему важна.

— Почувствовала мой поцелуй?

— Я ем пончик, так что нет, — хихикнула я.

— Прости, детка. Хотел взять тебя с собой, но ты бы просто сидела и скучала в гостинице.

— В следующий раз. Мне завтра весь день работать. То, что я вообще смогла взять сегодня выходной — уже чудо.

— Мне пора возвращаться на вечеринку.

— Иди, покори их всех.

— Хотел бы я быть внутри тебя.

— Я буду спать справа.

Повисла тишина — та самая, в которой мы оба хотели сказать больше, но выбирали молчание.

Я обожала эту тишину — она говорила больше любых слов.

— Возвращайся скорее.

— Пока, красавица.

Молчание затянулось. Никто из нас не хотел класть трубку.

— Когда-нибудь мы обязательно поедем в путешествие вместе. О, черт!

— Что такое?

— Я забыла выставить чемодан за дверь!

— Что?

— Сейчас же еще не везде полночь, верно? — выпалила я, запыхавшись, сбрасывая с колен гору одеял. Техас уже несколько недель выглядел, как одно сплошное ледяное море.

— Стелла, я вообще не понимаю, о чем ты, — рассмеялся он.

— Это суеверие.

— А-а, — протянул он так, будто всё сразу встало на места. Потому что он знал меня. Иногда лучше, чем я сама. Он был из тех редких мужчин, которые ловят каждую твою реакцию, стараются ради твоей улыбки и трахают так, будто это их работа. У меня никогда раньше не было такого. Я влюбилась в обещание, что таилось в его глазах и голосе, и в то чувство покоя, что возникало, когда я могла быть собой, не боясь осуждения. Его любовь была безусловной, хоть он еще и не произносил этих слов вслух. Это и так было понятно без слов. Отношения с Нейтом были самыми естественными из всех, что у меня когда-либо были. Он захватил мое дыхание в самом начале и теперь изо всех сил пытался завладеть всем остальным — и у него это прекрасно получалось.

— И что же означает это суеверие?

— Оставить чемодан за дверью в канун Нового года? Это значит, что однажды я буду много путешествовать.

— Тогда лучше поторопиться, — в его голосе слышалась улыбка.

— Спокойной ночи, — сказала я, спеша по коридору в свою спальню.

— Спокойной ночи, чудачка, — с нежностью произнес он, и его тихий раскатистый смех оборвался в тот момент, когда я положила трубку.

Да, я была чудачкой, и мне нравилось, что он знал это и принимал. В тот вечер моя чудаковатость проявилась особенно ярко: я укуталась, как старая дева, в красную ночнушку-муумуу¹²³, которую мама подарила мне на Рождество, и в красно-зеленые полосатые носки с бубенчиком на шапочке Санты.

Мы с Пейдж умудрились перекинуться парой вежливых фраз, чтобы пережить праздники, хотя обида тлела в нас обоих. Свой первый День Благодарения я провела с Лекси и Беном. Я сожгла индейку, Лекси превратила картофельное пюре в клейстер, взбивая его миксером, а Бен, не сказав ни слова, проглотил эту ерунду — потому что любил Лекси так же, как Нейт любил меня.

Нейт провел праздники у родителей и умолял меня поехать с ним, но я сказала, что это наш с Лекси первый год «самостоятельной жизни», пусть и получалось не очень.

Группа не уезжала в Калифорнию до первого января из-за проблем с расписанием. По крайней мере, так Бен сказал Лекси, и она практически переехала к нему. Когда Лекси не была у Бена, это означало, что они ссорились, и я делала всё возможное, чтобы утешить ее. Она отчаянно пыталась загнать свои тревоги поглубже, и, хотя Нейт пару раз выражал недовольство по этому поводу, каждый раз, когда она нуждалась во мне — я была рядом.

Бен был измотан, и это было написано у него на лице, когда он стоял на моем пороге поздней ночью. Его взгляд нашел Лекси — немой, умоляющий — и в ту же секунду она бросалась в его объятия с готовым извинением на губах.

Они были напуганы переменами, но Бен оставался непоколебим в своем стремлении доказать ей, что их отношения не изменятся, что бы ни происходило в группе.

Время покажет.

Мы обе не верили ему, но я держала свое мнение при себе. На Лекси и без того давило слишком многое. Sony — это не просто очередной лейбл. Впереди всех ждали координатные перемены.

Между концертами, статьями для газеты, моим парнем и лучшей подругой я чувствовала, будто живу двумя разными жизнями. Мы никогда не вспоминали Рида, и я никогда не спрашивала о нем. Словно его и не существовало. И, должна признать, это было облегчением — потому что я позволила себе быть счастливой в новых отношениях. И я была счастлива. Настолько, насколько может быть счастлива девушка, встречающая Новый год в одиночестве, но с надеждой на следующий год, в котором будет Нейт Батлер.

Он был для меня всем: добрым, внимательным, заботливым, невероятно красивым и чертовски талантливым в роли бойфренда. Последние два месяца он вкалывал по полной в газете, а потом осыпал меня всей нежностью, на какую только был способен, — и этого всегда было более чем достаточно.

Я прокатила чемодан по коридору, открыла дверь и встретила ледяной порыв ветра. Выставив его на улицу, я уже собиралась захлопнуть дверь, как вдруг почувствовала запах сигарет.

А где сигареты…

Меня будто ударило током.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем поднять взгляд и встретиться с пристальным взглядом Рида Крауна. Судя по количеству окурков, разбросанных на крыльце, он простоял здесь несколько часов.

Он раздавил сигарету ботинком, а я тем временем медленно подняла глаза. Меня мгновенно пронзил шок, когда я увидела, что он выглядит… здоровее. Набрал пару килограммов. Темные волосы выбивались из-под серой вязаной шапки, под которую идеально подходила теплая термокофта, и он выглядел чертовски сексуально. Линия подбородка стала более выразительной, а лицо покрывала густая, аккуратно подстриженная щетина. Я онемела, пока воздух вокруг сгущался от того самого знакомого напряжения. И не могла вымолвить ни слова. У меня пропал дар речи. В его взгляде отражались любопытство и облегчение. А потом его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Нет.

Спустя минуту молчания его взгляд скользнул к чемодану, который я выставила за дверь.

— Собираешься куда-то?

Я сделала шаг навстречу морозу. Носки мгновенно промокли, едва коснувшись земли.

— Что ты здесь делаешь?

Он усмехнулся, и внутри у меня всё перевернулось.

Нет. Пожалуйста. Нет. Только не усмехайся. Не улыбайся. Не смотри на меня!

— Сексуальная ночнушка, Граната. Остальные обитатели дома престарелых присоединятся к тебе сегодня?

— Рид, хватит нести чушь. Что ты здесь забыл?

— Можно войти? На улице, блядь, дубак. — Он поднес руки ко рту, выдыхая на них теплый воздух.

— Нет, — сказала я и закрыла дверь за собой, заслоняя вход в квартиру.

— Ладно. — Он засунул руки в карманы джинсов.

Я просто стояла и таращилась на него в своем нелепом балахоне, с волосами, собранными на макушке в небрежный пучок.

— Просто хотел поговорить. Минуту.

— Я думала, мы уже всё сказали. — В моем голосе просачивалась злость. Я была зла. Хотя у меня же был Нейт. У меня не было причины злиться.

— Перестань смотреть на меня так, — его голос стал тихим, низким.

— Как?

— Как на зверя в клетке. Будто ты боишься меня. — Он сделал шаг вперед, и я невольно отшатнулась.

— Черт, — резко выдохнул он. — Да это же я, Стелла. Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль.

В груди все сжималось, пока я пыталась подавить бушующие эмоции. Это была горечь, обида и столько злости, о которой я сама не подозревала.

— Стелла, — тихо произнес он. — Я столько раз хотел тебе позвонить.

— Но не звонил, — резко отрезала я, кивнув. — Отлично выглядишь. Рада, что у тебя всё хорошо. Поздравляю. С Новым годом, Рид. — Я хлопнула дверью, и через секунду створка с глухим ударом врезалась мне в задницу, толкнув вперед.

— Прекрати, — рявкнул он, захлопывая дверь за своей спиной.

Я резко развернулась к нему.

— Не говори мне прекратить! Ты не имеешь права мне указывать!

Сквозь стены отчетливо доносился шум и смех соседской вечеринки. Я ведь собиралась лечь спать сразу после разговора с Нейтом. У меня были планы. А Рид их рушил к чертям, и я уже подумывала присоединиться к соседям, лишь бы сбежать от него. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — сквозь одежду, кожу. Я инстинктивно обхватила себя руками, прижав ладони к бокам.

Единственной мыслью было бежать, хотя казалось, будто я ждала этой встречи целую вечность. Бывало, я молилась, чтобы он однажды появился у моего порога.

— Почему ты одна?

— Я не одна, — прошептала я. — То есть… он в Чикаго.

— Понятно. — У Рида напряглась челюсть. — Ты с тем парнем?

— Да. Нейт. Мы вместе. Сейчас. Я не врала тебе. Я не такая.

Он медленно кивнул.

— Знаю.

— А вот ты не можешь сказать того же, не так ли? — хотелось вырвать себе язык. Не понимала, зачем я ворошу старые обиды. Уже ничего не исправить. — Забудь, — буркнула я, прежде чем пройти мимо него, на ватных ногах. Его запах накрыл меня мгновенно и вернул всё: улыбки, которые предназначались только мне, его вкус, то тепло, которое дарит только он. Я замерзала, буквально изнывала и умирала от жажды хотя бы одного прикосновения его пальцев. Я чувствовала, как здравый смысл ускользает, и хваталась за него из последних сил. А потом накатила паника.

— Тебе стоит уйти, — сказала я, схватив стакан из шкафчика и подставив его под струю воды, чтобы создать между нами хоть какой-то барьер в виде столешницы. Теперь я была на безопасном расстоянии. Он не сводил с меня глаз, пока я делала долгий глоток.

— Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Может, чего покрепче? Чтобы потом, знаешь, мог позвонить мне после ухода и объяснить, с чего ты вообще оказался на моем крыльце.

— Ага. Ты прямо располагаешь к разговору по душам, — снова усмехнулся он.

— Прекрати, — выдохнула я, чувствуя, как сердце отчаянно бьется в груди, пытаясь вырваться и спрятаться за угол.

— Перестать улыбаться?

— Да. Водка или виски?

— Ни то, ни другое.

— А может, гоголь-чертов-моголь¹²⁴? — выпалила я, обессилев. Он рассмеялся в голос, а я внутри просто сгорала.

— Я скучал, — прошептал он. — Безумно. — Он двинулся в обход стойки, но я резко вскинула руку, останавливая его.

— Что ж, прекрасно, пришлешь открытку из Калифорнии.

Его очередной смешок еще больше разжигал во мне ярость. Горло будто опалило огнем, и по коже разлилась зудящая волна. Я дернула ночнушку, пытаясь хоть как-то справиться с невыносимым жаром. Залпом осушила еще один стакан воды и почувствовала, как на лбу выступила испарина. Не выдержав, я схватилась за подол, стянула свою нелепую муумуу через голову и швырнула на пол, оставаясь в шортах и майке.

— Тебе нужно уйти.

— После того, как скажу то, зачем пришел, — сказал он, медленно скользя взглядом по моему телу, задерживаясь на всех местах, которые когда-то знал слишком хорошо.

— Что ж, тогда пьем.

— Я не буду, — твердо ответил он. Я вытащила из холодильника бутылку водки, щелкнула крышкой, но он выбил ее у меня из рук. Бутылка с грохотом отлетела и ударилась о раковину.

— Не пей, — резко сказал он.

— Почему?

— Просто не надо.

— Решил завязать?

— Да. И с тебя паршивый пьяница, — он сократил расстояние между нами. — Я достаточно накосячил, особенно когда дело касалось тебя.

— Это больше не имеет значения.

— Имеет. И мне жаль.

— Ты уже говорил это.

— Но не трезвым, — произнес он и кончиками пальцев взял меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом — таким глубоким, словно наши души на мгновение соприкоснулись. Внутри меня будто что-то щелкнуло.

— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — прошептала я, и губы мои задрожали.

Он убрал руку.

— Я все еще на дне, — пробормотал он себе под нос, — невероятно.

— Просто скажи уже. Пожалуйста. Что бы ты ни хотел сказать, и уходи. — Всё мое тело тряслось, и я была уверена, что он это видит.

— Ты вся дрожишь.

— Всё нормально.

— Прости.

— Ты сделал то, что должен был, — сказала я, опустив глаза.

— Я был в реабилитационном центре, Стелла. С той самой минуты, как подписал контракт, и до десяти утра сегодняшнего дня.

Из всех возможных причин, которые я могла предположить, эта оказалась последней в списке.

— Что?

— С ума сойти, скажи? Какой музыкант идет в рехаб-центр до того, как его карьера вообще началась? — он шагнул назад, снял шапку, и его шелковистые темные волосы рассыпались вокруг лица. Я впивалась в него взглядом, и на мгновение мы снова оказались в его квартире — с моим сердцем, как на ладони и его глазами, разрывающими мою душу на части.

— Почему?

— Мне нужно было привести голову в порядок. Я становился похожим на своих родителей. А я не хотел этого. Я хотел быть лучше.

— Ты и так лучше, — прошептала я. — Ты всегда был лучше.

— Всё еще моя бессменная группа поддержки? — снова усмехнулся он. Он снова шагнул ближе, но сразу остановился, заметив, что я не готова подпускать его ближе.

— Ты сдержал свое обещание, это всё, что имеет значение, — искренне сказала я. — А теперь, Господи. Sony, Рид…

— Безумие, — он улыбнулся, а потом посмотрел на меня прямо, не отводя взгляда. — И это ты, черт возьми, изменила абсолютно всё.

— Не надо. Я просто написала о группе, в которую верила.

Рид окинул взглядом мою квартиру и покачал головой. Я знала, о чем он думал: о том самом дне, когда я переехала сюда.

— Ты справишься, ты ведь знаешь, верно? В глубине души ты четко знаешь, чего хочешь, и как должен сложиться твой путь. Тебе не обязательно становиться клише. Тебе не нужно жить чужой жизнью. Главное — музыка. Твоя потрясающая музыка, Рид. Ты справишься.

— Ага, — задумчиво протянул он. — Снова твой мотивационный спич, — сказал он уже без тени усмешки, а на его лице читалась тревога.

— Да, да. Посмотри на меня, — сказала я точно так же, как месяцы назад. Я чувствовала, как между нами сгущались тяжелые, грозовые тучи. — Поверь мне.

— Я больше никому не верю, Стелла. Кроме тебя. — Он снова двинулся ко мне, и я вздрогнула, испугавшись самой себя. Нас.

— Рид, я не могу…

В нескольких шагах от нас зазвучала песня Here Without You, 3 Doors Down, доносившаяся из телевизора. Звук словно оглушил меня, пока мозг лихорадочно пытался вернуть образ той женщины, которой я была за минуту до его появления на пороге.

— Ладно, — выдохнул он, и с его плеч будто скатилась гора разочарования.

— Нейт — хороший человек. Он бы тебе понравился, правда. Он хорошо ко мне относится. Он не заставляет меня…

— Не заставляет тебя что? — тихо спросил он, а я мысленно считала каждый его медленный шаг ко мне.

— Рид, черт бы тебя побрал, — прохрипела я.

— Я и так проклят, — прошептал он, и его слова повисли в пространстве между нами. — Посмотри на меня.

Я покачала головой, но он мягко обхватил мое лицо ладонями. Горячие слезы покатились по щекам. Меня бросало в жар, я была на грани потери контроля, вот-вот готовая потерять себя. Стена, которую я так старательно выстроила, дала трещину до самого основания. Всё, что я чувствовала к нему, всплыло на поверхность. Сердце бешено колотилось в груди, пока он вглядывался в мои глаза так, будто видел меня насквозь. А потом меня накрыло тепло — мягкое, всепроникающее, разливающееся из груди по всему телу.

— Стелла, — прошептал он, и его губы коснулись моих.

Боль тоски по нему сочилась из каждой поры, из каждого вздоха. Я вложила в этот поцелуй всю свою боль, любовь, что вырвалась наружу с рыданием, которое он поймал своими губами. Нежно углубив поцелуй, он обнял меня, а я обвила его шею руками, прижимаясь к нему так сильно, как только могла. Он не отпускал мои губы, и в тот миг, когда я всё таки отстранилась, я почувствовала его нежелание отпускать. Он прижался лбом к моему.

— С Новым годом, Стелла. Я рад, что ты счастлива. Это всё, что я хотел увидеть.

— Счастлива? — я горько усмехнулась. — Ну вот, теперь ты можешь успокоить свою совесть, — выдохнула я, представляя собой бесформенную лужицу под тяжестью его присутствия.

— Ненавидь меня, если тебе это нужно, — тихо сказал он, отпуская меня и засовывая шапку в задний карман джинсов.

Я ненавидела эту возникающую дистанцию между нами. И лихорадочно искала слова.

— Рид? — прошептала я.

Он остановился, плечи его поникли, и он встретился со мной взглядом.

— Какого хрена, реабилитационный центр выпускает людей в канун Нового года?

Мы рассмеялись. Это было нашим особым умением, защитным механизмом, который включался, когда становилось слишком больно. Смех исчез, улыбки угасли, когда он окинул меня прощальным взглядом и открыл дверь.

— Увидимся, Граната, — прошептал он, захлопнув дверь за собой.

Я бросилась за ним и остановила его на тротуаре.

— Я буду той, кто увидит, как это произойдет! — крикнула я ему вслед.

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Закрыл глаза, будто впуская в себя воспоминание о моих словах, и уголки его губ дрогнули:

— Скажи.

Я улыбнулась сквозь слезы, свободно стекающие по щекам.

— Я же говорила.

Напоследок он подарил мне улыбку, от которой перехватило дыхание, сел в свой пикап и уехал, оставив меня без его тепла — снова одну на холоде.

Глава 34

Ex-Factor

Ms. Lauryn Hill

Три года спустя

— Мисс Эмерсон, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — раздался голос Нейта из моего нового, только что установленного офисного телефона в моем новеньком, только что предоставленном мне кабинете. Я набрала его по внутренней линии, параллельно перелистывая заметки на ноутбуке.

— Нейт, все в этой газете прекрасно знают, что мы спим вместе на регулярной основе. Можешь звать меня Стеллой, — ответила я тоном, полностью соответствующим его.

— Мисс Эмерсон, у меня в кабинете Роджер Моррис, совещание, — отрезал Нейт, и я услышала, как рядом с ним кто-то разразился смехом.

Я вскочила из-за стола и уставилась на трубку телефона.

Черт. Черт. Черт!

К этому разговору мы точно вернемся позже. С раскрасневшимся лицом и поджатым хвостом я вошла в его кабинет, стыдливо избегая его взгляда и тысячу раз извиняясь перед Роджером Моррисом — одним из самых влиятельных агентов музыкальной индустрии. У него была безупречная репутация и под крылом — самые желанные артисты в бизнесе. Пришлось собрать всю свою латинскую смелость, чтобы бросить Нейту виноватый взгляд.

Укор в его темно-синих глазах, ясно намекал что «драка» может быть грязной. Но я всё равно ловила кайф от того, что этот мужчина хочет меня так же сильно, как желает придушить. Я бросила ему хитрую улыбку «люблю тебя, дорогой».

— Я дико извиняюсь, — продолжила я, обращаясь к мистеру Моррису, высокому мужчине с аристократичной бледностью нью-йоркца и одеждой для красной дорожки. Его пронзительный взгляд давал понять, что в нем хранятся секреты многих, но искренняя улыбка делала его более располагающим. — Это было крайне непрофессионально с моей стороны, и это определенно не…

— Стелла, можно я буду звать вас Стеллой, несмотря на то, что мы не спим вместе на регулярной основе? — он прокашлялся, сдерживая смех, пока Нейт прожигал во мне дыру взглядом.

Мы находились на той комфортной стадии отношений, когда не скрывали друг от друга ничего и могли спорить без малейшего риска для нашей связи. Мы жили вместе, работали вместе. Во всех аспектах нашей жизни мы были вместе. И это было блаженство… ну, в основном. За исключением тех случаев, когда я включала музыку слишком громко, пока он писал, или, когда я однажды переехала его дорогие клюшки для гольфа. Или, когда, вот как сейчас, говорила лишнее.

В двадцать четыре года я получила степень бакалавра и поступила в магистратуру. У меня было будущее в Austin Speak, а еще вполне успешный подкаст, который я запустила сама, несмотря на кучу времени, что уходило на газету и на мужчину, который ею владел.

Жизнь была хороша. Даже лучше, чем просто хороша.

— Конечно, зовите меня Стеллой.

— По правде говоря, — обратился он к Нейту, вероятно, пытаясь смягчить предстоящий мне разнос, — это, пожалуй, самое безобидное, что я слышал за время работы рок-менеджером.

Я кивнула, в то время как челюсть Нейта дернулась — возможно, обдумывая и его слова, и мое наказании, когда мы останемся наедине. От одного предвкушения у меня захватило дух. Наши ссоры всегда заканчивались крышесносным сексом. У нас с Нейтом был, без преувеличения, лучший секс на свете. Мы всё время пытались превзойти самих себя. Такая уж у нас была фишка. Я беззвучно произнесла: «Люблю тебя», и он ответил мне мягким взглядом, прежде чем прочистить горло.

— Стелла, — сказал он, с легкой предвзятостью, ведь у нас и вправду был тот самый эпичный секс на регулярной основе. — Роджер управляет группой «Мертвые Сержанты». Одной из первых, о которых ты написала статью.

Всё веселье мгновенно исчезло с моего лица, сменившись натянутой улыбкой.

— Помню. Они преуспели, — добавила я, ожидая подвоха. Я никогда не рассказывала Нейту о Риде. И у меня не было ни единой причины чувствовать себя виноватой в этом — до этого момента. С той самой минуты, как Рид покинул мою квартиру три года назад, у меня не возникало повода ему рассказать. Я не общалась с Ридом. «Сержанты» записали свой дебютный альбом, едва оказавшись в Калифорнии, и он стал дважды платиновым. Этот успех отправил их в годичный тур по США. Слухи о том, что прошлой осенью они снова были в студии, уже подтвердились в прессе, но дата релиза объявлена не была. Фанаты буквально сходили с ума от ожидания.

— Несомненно, преуспели, — согласился мистер Моррис. — Группа хотела бы дать эксклюзивное интервью и для вашего подкаста, и для газеты. Обе истории можем выпустить одновременно, разумеется.

— Мы можем это организовать, — Нейт кивнул в знак согласия. Я буквально видела, как у него текут слюнки. «Мертвые Сержанты» уверенно двигались к тому, чтобы стать следующей рок-группой, собиравшей стадионы.

— Мистер Моррис, благодарю за предложение, но, боюсь, у меня совершенно нет времени. Моя сестра выходит замуж на этих выходных.

— Что? — резко отреагировал Нейт, в то время как Роджер смотрел на меня с усмешкой, готовый к быстрому возражению.

— Группа готова подстроиться под ваш график, учитывая, что именно ваша статья помогла им заключить контракт с Sony.

— Я не знал, — сказал Нейт, и его испытующий взгляд устремился на меня.

Ну, здравствуй, чувство вины, давно не виделись.

Я пожала плечами.

— Потому что это неправда. — Я поднялась, налила себе воды из кулера и села напротив него, медленно делая глоток.

Мистер Моррис продолжил, не обращая внимания на нарастающее напряжение:

— Группа не согласна, мисс Эмерсон. И у них есть заявление о грядущем зарубежном туре в поддержку альбома, который выходит в следующем месяце. Кроме того, один из участников недавно обручился, — сказал Роджер, и я едва не подавилась.

— Кто?

— Рай, — ответил Роджер с улыбкой. — Обычно мы не любим углубляться в личные отношения, чтобы не испортить имидж группы у прекрасного пола, но, кажется, СМИ всё чаще ищут именно такие истории, чтобы привлечь читателей.

И это было правдой — одна из причин, по которой мой подкаст стабильно набирал просмотры. Когда мне удавалось выбить эксклюзив, я задавала самые откровенные вопросы, и аудитория охотно на это клевала. С ростом популярности реалити-шоу СМИ становились всё более персонализированными.

А «Мертвые Сержанты» — были последней группой, с которой я хотела бы сближаться на личном уровне.

Я буквально ощущала, как по другую сторону стола Нейт мысленно уже выкрикивает свое восторженное «Да, конечно!». Но я продолжала смотреть на Роджера Морриса — его ожидающий взгляд был таким же настойчивым.

— Я ценю ваше предложение, но вынуждена вежливо отказаться. У меня сегодня последние примерки перед свадьбой сестры и репетиционный ужин в нескольких часах езды отсюда. Надеюсь, вы понимаете, насколько всё это хлопотно.

— Стелла, — прошипел Нейт.

Я резко взглянула на него, предупреждающе.

— Уверена, Джей-Джей сможет с этим справиться, — подхватила я с улыбкой, предлагая быстрое решение им обоим.

— Они настаивают, чтобы интервью взяли именно вы. Группа уже в отеле и освободила для вас весь вечер, так что это никак не заденет ваши планы на выходные.

— Прекрасно, — сказала я, в то время как Роджер поднимался. — Я смогу прийти около пяти.

— Она будет там в течение часа, — сквозь зубы процедил Нейт, смотря на меня так, будто обдумывал, что именно сделать с моим телом.

Взгляд Роджера говорил мне, что он прекрасно понимал, почему я колебалась, и был хорошо подготовлен.

Бен. Я прибью его.

Лекси до сих пор не оправилась от их неизбежного разрыва. Хотя, надо отдать ему должное, изменщиком оказался не Бен, а Лекси. Она разбила ему сердце, но то, как он отыгрался, было не просто жестоко — это стало сенсацией. Некоторые фотографии невозможно стереть из памяти — особенно те, где на его коленях полуголая новоиспеченная звезда Голливуда. Эти снимки циркулировали в сети месяцами, медленно вытягивая из Лекси всю жизнь. Бен был слишком слеп, чтобы увидеть очевидное — она была слишком поглощена им, слишком отчаянна, слишком одинока. Я никоим образом не оправдывала ее поступок, но видела, что в своей любви и неуверенности рядом с ним она всего лишь оставалась человеком. А вот их отношения доводили ее до нездорового, надломленного состояния. Я понимала это слишком хорошо. Ни я, ни она так и не получили свою рок-н-ролльную сказку.

Но я была довольна своей жизнью.

И я гордилась Лекси. Она изо всех сил пыталась восстановиться, и это не имело ничего общего с мужчинами. Она поступила на первый курс колледжа. «Лучше поздно, чем никогда», — говорила она, и я была с ней согласна. Она также устроилась стилистом на съемочную площадку местного DIY- шоу¹²⁵. Лекси выкладывала видео на YouTube, когда платформа только набирала обороты, и быстро привлекла внимание. Именно это подтолкнуло меня запустить свои подкасты.

Что касается газеты, то я прошла весь марафон в Остине. Я знала каждый дюйм городского асфальта. Я больше не разливала пиво в Maggie Mae’s благодаря стремительно растущему бюджету Speak, но это никогда не мешало мне делать свою работу. Я была знакома с каждым менеджером клубов и часто получала информацию, когда в город приезжали крупные исполнители. Благодаря своей репутации я выбивала лучшие эксклюзивы. У Austin Speak были самые популярные развлекательные рубрики в городе, а некоторые мои публикации получали национальное признание.

И всё это произошло в то время, когда «Мертвые Сержанты» сорвали рок-н-ролльный джекпот, получив три сингла № 1 в чарте Billboard с их одноименным дебютным альбомом. Я смотрела, как парни выходят на сцену после получения двух «Грэмми» в категориях «Лучший новый исполнитель» и «Песня года». На сцене Рид стоял сзади, безмолвный, пока остальные несли свою сумбурную речь. Даже после взрывного успеха Рид оставался немногословным и избегал лишнего внимания.

Когда Роджер Моррис вышел, обменявшись с нами короткими рукопожатиями и тихо прикрыв за собой дверь, я решила, что, если это Рид Крaун затащил меня в их отель — я устрою ему настоящий ад, засыпав вопросами.

Мои планы мести оборвались, когда я увидела Нейта, сгорбленного над столом, с широко расставленными пальцами, впившимися в столешницу.

— О чем ты, черт возьми, думала?

— Будь конкретнее, — я со вздохом опустилась в кресло. — И ты сам знаешь, я уже сто раз пожалела о том звонке.

— О звонке? Аа-а, ты о том, когда объявила всему зданию, что мы регулярно трахаемся?

— Не драматизируй. Я звонила в твой офис.

Твою мать.

— Разве нет?

— Ты что, не слышала аплодисментов?

Дерьмо.

— Стелла, — он засунул руки в карманы. — Ну же, детка, ты же умная. Где твоя голова в последнее время?

— Не знаю, — я покачала головой. — Я устала, ясно? Надрываю задницу здесь, в университете, а еще моя сестра сводит меня с ума разницей между двумя оттенками пастельно-зеленого. У меня нет времени на интервью такого масштаба. Я не готова.

— Чушь. Ты всегда готова, — он скрестил руки на груди. Он смотрел на меня сверху вниз. Нейт Батлер с годами становился только привлекательнее. Это было не предвзятое мнение, а факт. Каждый день я мысленно щипала себя, чтобы убедиться, что он мой.

— Прости, ладно? Я разошлю письмо с извинениями. — Нейт кивнул, и я подняла на него взгляд, отчего дыхание перехватило. — Я люблю тебя.

Он обошел стол, притянул меня к себе, подняв с кресла, и заключил в объятия.

— Держись, детка. Как только этот номер выйдет, мы уедем отсюда. Куда захочешь.

— В постель, — подняла я бровь.

— По рукам.

Он нахмурился, глядя на меня сверху вниз.

— Эти выходные пролетят быстрее, чем ты моргнешь. И да, мне не понятны твои сомнения насчет интервью. Ты же обычно живешь ради таких возможностей.

— Пожалуйста, Нейт, пусть Джей-Джей возьмет его. Я вымотана.

Он издал раздраженный вздох.

— Ты же сама знаешь, нас оценивают по последней опубликованной статье, Стелла. Это интервью поднимет тиражи.

Я посмотрела на мужчину, который приложил все возможные усилия, чтобы доказать свою любовь, и коснулась губами его губ.

— Я сделаю это.

Он захватил мои губы и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. Отстранившись, он произнес охрипшим голосом:

— Сними трусики.

— Что? — Нейт никогда не позволял себе секс в офисе с той самой ночи, когда я вкатилась к нему на роликах и врезалась в него.

— Отдай их мне. Если я правильно помню сегодняшнее утро — они красные, кружевные.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как тело натянулось от его властного голоса.

— Снимай, — рявкнул он.

С удовольствием подчиняясь, я задрала свою любимую черную юбку-карандаш, стянула трусики и покрутила ими перед его лицом на кончике указательного пальца.

— Стелла, ты помогла построить эту газету, — сказал он будничным тоном, словно не замечая, как бешено у меня колотится сердце. — Подними юбку.

Я задрала ее до талии, а он наклонился ближе, намеренно удерживая мое внимание на уровне глаз, пока руками занимался моим телом ниже.

— Без тебя эта газета не была бы и наполовину такой успешной, — прошептал он, мое дыхание сбилось. — Без тебя я не был бы и наполовину таким успешным.

Он опустился на колени передо мной, скинул свой темно-синий пиджак.

— Держись, детка, — прошептал он напротив моего клитора, скользнув взглядом вверх, прямо в мои глаза, прежде чем провести плоским языком одним длинным, настойчивым, сводящим с ума движением.

— Я люблю тебя.

Лизнул.

Еще раз.

И еще.

Он добавил палец, и из меня вырвался тихий стон. Резко толкнул вверх, одновременно впиваясь в мою плоть ртом, жадно посасывая.

— Я вспоминаю о том, как ты ворвалась в мой офис в той гребаной футболке, — выдохнул он, вводя второй палец и напирая языком сильнее, пока я стекала на его голодный рот. — Я хотел заполучить тебя уже тогда. И если бы только знал, кем мы станем, — прохрипел он, яростно работая языком, — я бы взял тебя в плен в тот же день.

Я взорвалась у него на языке, а он, ускоряя движение пальцев, вытягивал мой оргазм, удерживая его, заставляя длиться дольше.

— Ты стала моей в ту минуту, когда вошла в эту дверь, красотка, — прошептал он, пока я была полностью в его руках. — Чертовски горжусь тем, что ты моя. И я никогда тебя не отпущу.

Я не понимала, откуда вдруг взялась эта исповедь. Я чувствовала его любовь каждый день, но услышать эти слова вслух, именно в момент, когда он поклонялся моему телу, — было чем-то совершенно иным. Я никогда не требовала от Нейта большего, чем он давал сам. Но иногда в голову закрадывалась мысль: любит ли он меня так же сильно, как раньше? Не притупились ли его чувства после каких-то наших ссор? Не стерлась ли острота желания, когда секс стал таким доступным в любой момент?

Я знала, что такое тоска, и знала, что такое покой. С Нейтом я чувствовала и то, и другое всегда.

Но эти признания… они проникли в самую глубину. Если бы в тот момент он попросил меня стать его женой, я бы ответила да, не раздумывая.

Он наклонился и зарылся лицом в мою влажную плоть, жадно вылизывая всё, потом выпрямился и облизал губы.

— И я обожаю эту сладкую киску.

— Нейт… пожалуйста… — простонала я, когда он поднялся и прижал меня к двери, его предплечье легло вдоль моей шеи, мягко фиксируя, пока его пальцы скользили между моих бедер, снова погружаясь в меня.

— Верну тебе трусики, когда заслужишь. А это… — он взял мою ладонь и прижал ее к своему твердому члену, — получишь, когда вернешься с репетиции свадьбы.

— Ты со мной не поедешь?

— Не могу, — сказал он, отпуская меня. Вина тут же вспыхнула в его взгляде. — У меня важный конференц-звонок.

Плечи невольно опустились, я сузила глаза:

— Ты сейчас довел меня до оргазма только чтобы я не ныла по этому поводу?

— Да. Но каждое слово было от всего сердца.

Мы одновременно улыбнулись.

— И это сработало.

Он поцеловал меня глубоко, настойчиво, растягивая поцелуй так, будто не хотел отпускать вовсе. И лишь стук Сьерры в дверь заставил его оторваться от моих губ.

Глава 35

The Flame

Cheap Trick

Удивительно, как многое может измениться за три года. Мужчина, к которому я ехала на интервью, когда-то превратил мои первые месяцы в Остине в откровенно мрачные. Тогда он был буквально голодающим артистом, а я вынуждена была наблюдать лишь со стороны, как таблоиды проявляют к его успеху особый интерес — и это было более чем заслуженно.

Рид, настоящий мастер своего дела, часто играл на концертах с другими группами в рамках благотворительных мероприятий. Вместе с Беном он также записал несколько песен с другими крупными музыкантами. Их талант был безграничен, а Рай и Адам получили собственные награды. Но вместе, вчетвером, они взлетели по-настоящему. По крайней мере, так было в последний раз, когда я интересовалась их творчеством.

И хоть сказала Риду, что «я буду той, кто увидит, как это произойдет» — я солгала. Всё, что касалось группы, пробуждало во мне эгоистку. Я слушала их дебютный альбом одна в своей машине, без помех, и знала большинство песен наизусть. Казалось нереальным снова слышать их — настолько зрелыми в исполнении и звучании. Я вслушивалась в каждый бит, каждую ноту, каждое слово, тщетно пытаясь отследить в том альбоме нас с Ридом.

В песнях присутствовала Лекси, как и те, наполненные отчаянием, которые он писал в дневнике, пока мы еще были вместе. И я смирилась с тем, что меня там нет.

Если говорить его же словами — меня там никогда и не должно было быть. Но где-то в глубине души росла скрытая обида, и я начала обходить стороной всё — любые статьи или музыку, связанные с «Сержантами». Я не лгала Нейту, когда сказала, что совершенно не готова. Я действительно сделала всё возможное, чтобы стереть Рида со своего радара.

В тот новогодний вечер три года назад его визит разнес меня в клочья. Он настиг меня врасплох. Но чем крепче становились мои отношения с Нейтом, тем яснее я понимала: тот визит был просто… Ридом. Мужчиной, который пытается стать лучше и хочет извиниться за все свои ошибки, включая меня. Я оказалась в его коробке со стикером «УПС».

В ту ночь я позволила эмоциям взять верх, и это оказалось опасной ошибкой. Но Стелла Эмерсон в свои двадцать четыре года больше не была той Гранатой, как раньше. Теперь она — здравомыслящая журналистка, не позволяющая личным чувствам править своей жизнью, с золотой дорогой, расстилающейся у ее ног.

Больше всего меня раздражало то, что меня так внезапно втянули в ту часть прошлого.

По крайней мере, именно так я себя успокаивала, пока лифт поднимал меня на самый верхний этаж.

В пентхаус.

Мне стало любопытно, что Рид думает обо всем этом. Возможно, спрошу его об этом во время записи подкаста. Вдруг, самый скрытный человек в истории рок-н-ролла наконец позволит своей аудитории узнать о своих поражениях и победах. Но я знала: он навсегда останется тем закрытым и сломленным мужчиной, и никакой успех не мог исцелить его раны.

Мой телефон завибрировал от входящего сообщения.

Пейдж:Ты забрала нож для торта?

Я: Да.

Пейдж:Когда ты будешь здесь?

Я: Всегда пожалуйста. В семь.

Пейдж: Будь здесь в шесть.

Я с раздражением выдохнула. Нельзя позволять ей вывести меня из равновесия прямо перед интервью.

Я: Постараюсь.

Хотя мы с Пейдж и помирились, ее безумные требования к подружке невесты быстро сводили на нет наше перемирие. Телефон снова завибрировал в сумочке, и я, не глядя на сообщение, отключила звук.

Я проверила свою внешность в зеркале в холле. Мое лицо всё еще хранило легкий румянец после нашей с Нейтом шалости в офисе. Я буквально светилась изнутри. Должна признать, наряд у меня был убийственный, как и туфли на каблуках, которые я клялась никогда не носить. Я выглядела как настоящая серьезная журналистка. Волосы были аккуратно убраны в пучок, сплетенный из двух кос. Красная блузка с воротником и глубоким вырезом мягко подчеркивала декольте, оставаясь одновременно сексуальной и соответствующей дресс-коду. Из макияжа, на мне были лишь тушь для ресниц и помада насыщенного красного оттенка. Я была готова, как никогда прежде.

Я постучала в дверь, держа в руке сумку с оборудованием. И в тот же миг по коже пробежалось теплое покалывание, а мурашки расползлись вверх по всей шее к голове.

Подними глаза, Стелла.

Не прошло и пары секунд после этого мысленного шепота, как появление Рида Крауна лишило меня воздуха.

Рид впустил меня в пентхаус, а я застыла на пороге, едва его увидев. Его волосы теперь были короче и мягко обрамляли лицо. Всё такие же густые, но уложенные гелем назад, будто они его раздражали. Он был чисто выбрит, с резкой, выразительной линией челюсти. И… казался выше, даже несмотря на мои каблуки. Я шагнула внутрь, пытаясь переварить увиденное.

— Надо же, посмотри, как мы повзрослели, — сказала я, ставя сумку с оборудованием на стол в прихожей и одаривая его улыбкой. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, засунув руки в карманы. На нем были серые брюки. Брюки! Деловые брюки с фирменными ботинками и черной футболкой с V-образным вырезом, которая куда логичнее сочеталась бы с джинсами, а не с костюмом за две тысячи долларов. Но должна признать, даже в этом странном сочетании он выглядел чертовски сексуально.

— Где галстук, Краун? У тебя важная встреча позже? — усмехнулась я.

Улыбка медленно сползла с моего лица, когда его взгляд скользнул вниз по моему лицу, затем неспешно прошелся по всему моему телу — так, будто касался. В животе мгновенно запорхали бабочки, а по телу разлилось теплое волнение. Когда его взгляд остановился на моих каблуках, он резко поднял глаза, и мы столкнулись взглядами.

— Черт. Ты прекрасна.

Мои губы приоткрылись, сердце замерло, а затем забилось вновь — тот самый, чужой и до боли знакомый ритм. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова сомкнула губы, не зная, с чего начать. Он явно не собирался упрощать мне задачу. Мы стояли в полуметре друг от друга, просто… рассматривали то, что осталось прежним, и то, что изменилось за эти годы. Я больше не знала мужчину передо мной, и не была уверенна, знала ли вообще когда-то. И всё же в его глазах я увидела то самое неоспоримое пламя и поняла без малейших сомнений: наша тяга друг к другу никогда не была игрой моего воображения.

Мне захотелось сбежать из этой комнаты, и в ту же секунду я мысленно отругала себя за наивную веру в то, что время и расстояние когда-нибудь сделают меня невосприимчивой к нему.

— Охренеть! Стелла, это правда ты?

Я обернулась на голос и увидела, как ко мне идет Рай. Он превратился в настоящего сногсшибательного мужчину. Но даже когда он подхватил меня на руки и принялся кружить, мой взгляд невольно вернулся к Риду. Он всё так же смотрел на меня, с болью в глазах. Его взгляд скользнул вниз на мои руки, сцепившиеся у Рая на спине.

Рай перехватил мое внимание, глядя на меня с лукавой ухмылкой.

— Что с тобой случилось? Выглядишь просто огонь!

Я шлепнула его по груди.

— То есть раньше я была не огонь?

— Нет, всегда была, просто… тогда ты была девчонкой в футболке, а теперь вся такая в Gucci и всё такое.

— Ты тоже хорошо выглядишь. Слышала, тебя надо поздравить. Кто счастливица?

— Энджел. Она подойдет через час. Ты с нами останешься?

— Ненадолго, — ответила я, бросив взгляд на Рида, пока мы все шли в гостиную. Пентхаус был просторным и современным.

Бен и Адам вышли из соседней комнаты с бутылками Heineken в руках и замерли, увидев меня.

Неужели я так сильно изменилась?

— Боже, Стелла, ты просто сногсшибательна, — сказал Бен, в то время как Адам присвистнул. Адам заключил меня в медвежьи объятия, а Бен подхватил на руки, почти как Рай.

— Привет, — прошептал он мне на ухо, крепко обнимая. — Я скучал по тебе, женщина, — нежно сказал он, ставя меня обратно на каблуки. И хотя мне хотелось оторвать ему яйцо и завернуть в подарочную бумагу для Лекси, я лишь улыбнулась в ответ.

— Краун, кусай локти, чувак. Ты облажался, упустив ее, — Бен бросил взгляд в сторону Рида.

Я резко посмотрела на Рида. Эта фраза была до боли знакомой — те самые слова, что сорвались с его губ годы назад, когда он устроил представление Дилану. Судя по выражению его лица, он тоже вспомнил об этом. Я шикнула на Бена и перевела огонь в его сторону:

— Могу сказать то же самое и тебе. Давно видел свою бывшую? — смело заявила я, делая всё возможное, чтобы отвлечь внимание от нашей с Ридом древней истории. — Ты поступил как настоящий мудак.

— Давай не будем об этом. Никогда, — сказал он серьезным тоном.

— А если на камеру? — Бен отпрянул, будто я ударила его, и сузил глаза.

— Даже не вздумай.

— Мы это обсудим, — в моем голосе прозвучало предупреждение.

— Ладно, но позже, — вздохнул он.

— Договорились.

Надо отдать парням должное: время обошлось с ними невероятно благосклонно. Каждый из них выглядел потрясающе, особенно барабанщик. Бен окинул меня оценивающим взглядом.

— Не могу поверить глазам, как сильно ты изменилась.

— Да, мы все пережили многое, — ответила я, остро чувствуя Рида где-то на периферии своего взгляда. Я удерживала фокус, несмотря на дикое желание посмотреть на него.

Не дав неловкой паузе затянуться, я вмешалась, твердо решив быстрее получить всё, что мне нужно, и свалить отсюда к чертям. Жар становился невыносимым, разгорался в груди всякий раз, как Рид оказывался рядом.

— Так, где мне разложить оборудование? Есть предложения?

— Сразу к делу? — фыркнул Рай. — Не хочешь для начала выпить?

— Пожалуй, не стоит…

Меня прервал звук льда справа. Рид налил щедрую порцию виски в низкий стакан, и я подошла, взяла его прямо из его руки.

— Спасибо. — Я сделала глоток, и все они обменялись знакомыми ухмылками, пока Рид наливал себе уже второй. Я отшатнулась, ошеломленная.

— Думала, ты больше не пьешь?

— Он контролирует себя, — заверил меня Бен. — Почти не пьет.

В полной растерянности я бросила взгляд в сторону Рида, но Бен перехватил его.

— Давай выйдем на террасу, посмотрим, покажеться ли тебе это место подходящим для интервью. — Он схватил меня за руку, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Едва мы оказались за дверью, он заговорщически посмотрел на меня.

— Он обратился в реабилитационный центр ради терапии, — прошептал Бен. — Он никогда не пил так, чтобы лечиться от алкозависимости.

— Не вижу логики.

— Почему это? — отозвался Рид позади меня, и я вздрогнула, когда услышала щелчок зажигалки. Он стоял вплотную, затягиваясь сигаретой, а его нефритовые глаза скользнули по моим губам.

— Черт, чувак, я думал, ты ей рассказал, — быстро оправдался Бен.

— Рассказывал. Она была слишком занята, вышвыривая меня за дверь, чтобы слушать, — он пожал плечами.

— Ладно, — я почувствовала упрек. — В любом случае, это не мое дело, — парировала я, ощущая, как по телу разливается волна от его резких перепадов настроения — верный знак, что находиться с ним где бы то ни было было хреновой затеей. — Это место подойдет не хуже любого другого в номере.

— В конце коридора, есть большая спальня, — сказал Рид. — Я помню, как ты любишь матрасы. Может, мы все туда поместимся, как в старые добрые времена.

Я резко развернулась к нему.

— Какого хрена, Рид?

Он лишь усмехнулся, а я повернулась к нему спиной.

— У меня репетиция свадьбы через два часа, — сказала я Бену. — Мне нужно начинать. Мне всё равно где мы проведем интервью, хоть в гребаной ванной.

— Вот она — маленькая дерзкая латина, которую я знаю и люблю, — протянул Бен, косясь то на Рида, то на меня. — Не начинай, чувак, — предупредил он. — Мы перед ней в долгу.

— Поэтому она и здесь, — напомнил ему Рид. — Моя идея, — пробормотал он, с сарказмом, выпуская струйку дыма и наклоняя в мою сторону свой стакан. — Можешь не благодарить.

— Я не хотела приходить, — вздохнула я. — А сейчас тем более не хочу оставаться.

Рид выплеснул остатки виски в ближайшее растение, а я двинулась к двери. Он остановил меня, положив руку на мою, но я резко отдернула.

— Бен, дай мне побыть с ней, — резко сказал Рид, не отрывая от меня взгляда.

— Нихрена. Она и так уже в ярости. Нам нужно закончить это интервью. Мы уже два гребаных месяца держим пресс-релиз в тайне, чтобы именно она объявила об этом туре!

— Я буду паинькой, — прошептал он.

Я удивленно вскинула бровь, понятия не имея, что вообще происходит. И решила, что лучше мне этого не знать.

— А давайте вообще без этих игр? Я буду готова в гостиной через десять минут. — Я вернулась в пентхаус и бросила на Адама и Рая настороженный взгляд.

— О черт…

Я не поняла, кто из них это сказал, и мне было всё равно. Мысленно повторяя список вопросов и для подкаста, и для Speak, я игнорировала нарастающее напряжение. Вопросы для подкаста были куда более личными, и я не собиралась сдерживаться. Как говорили парни — они были мне должны.

— Стелла, — шепот Рида за спиной заставил меня вздрогнуть, пока я затягивала фиксатор штатива.

— Всё нормально, Рид. Прибереги свои извинения. Давай просто покончим с этим.

— Ты не хотела приходить?

Я тяжело вздохнула, упрямо отказываясь смотреть в его сторону.

— Нет.

Я почувствовала, как в груди всё сжимается, когда развернулась и едва не врезалась в его грудь. В тот же миг меня окружили запах табака, легкие нотки виски в его дыхании и этот чертов Irish Spring, который, казалось, исходил от самой его кожи, приводя все мои чувства в полную боевую готовность.

— Ты неприлично богат, а до сих пор не сменил дешевое мыло.

— Сейчас появился гель для душа, — он усмехнулся.

Как резкий удар хлыстом. Или, возможно, я просто забыла, насколько он непредсказуем.

— Почему ты всё еще работаешь в Speak?

— Я счастлива там, — ответила я, сбитая с толку его вопросом.

— Это же не то, чего ты хотела, — не отступал он.

— Я иду к своей цели. На это нужно время.

— Чушь. Ты должна была путешествовать и писать. Это была твоя мечта.

— Мечты меняются, — я пожала плечами. — Я именно там, где хочу быть.

Он смотрел на меня так, будто не верил мне.

Его следующая фраза прозвучала так же сухо, как и мое пересохшее горло.

— Вот оно как, «сгореть до тла», Стелла.

Его слова больно полоснули где-то в груди. Я ведь не планировала ничего, кроме как закончить учебу и колесить по концертам, жить гастрольной жизнью и надеяться, что однажды мне выпадет шанс пробиться в какое-нибудь крупное издание. Я делилась с ним этим. Но он намекал не только на это. Последние годы я не делала ничего, что пугало бы меня, — с той самой минуты, как влюбилась в него. От того, что у него хватило наглости указывать на это после трех лет отсутствия, приводило меня в бешенство. Я заставила себя дышать медленно, когда в груди нарастала тревога. Этот мужчина знал меня, ведь я сама позаботилась об этом.

— Ты притащил меня сюда, чтобы тыкать мне в лицо своим успехом?

Он нахмурился.

— Конечно нет. Я пригласил тебя, чтобы ты взяла интервью у нас.

Я установила камеру на штатив.

— Этим я и занимаюсь, ваше высочество.

Как я и предполагала, журналисты сыграли на фамилии Рида. Его прозвали Королем Крауном¹²⁶.

— Я не ведусь на это дерьмо, — он отмахнулся. — Всё идет не так. Можем начать заново? После интервью?

— Я еду на репетицию к Пейдж.

— Отлично, увидимся там.

— Тебя не приглашали, — крикнула я ему в спину. — Это семейное мероприятие.

— Вот тут ты ошибаешься.

Каким-то образом мне удалось взять себя в руки для интервью. И после стопки виски и нескольких неловких минут всё пошло как по маслу. Через час безостановочных вопросов — а Рид, как обычно, ускользал от прямых ответов — у меня было достаточно материала, чтобы вызвать зависть у любого журналиста.

Мы с ребятами смеялись, вспоминая старые времена, пока Рид безучастно стоял в стороне и наблюдал за мной. Бросив взгляд на часы, я схватила сумку и стала прощаться. Бен сразу же отвел глаза, как только я многозначительно посмотрела на него.

— Позвони ей и исправь всё.

Его челюсть сжалась.

— Не я один всё просрал. — В его голосе не было ни капли прощения, ни намека на жалость. Но я слышала боль — глубокую, настоящую.

— Поговори с ней, — надавила я. — Возможно, ты удивишься тому, что она скажет.

— Всё кончено, — ответил Бен. — Нам не о чем говорить.

— Ты здесь. И вряд ли такая возможность повторится в скором времени.

— Я подумаю, — он поцеловал меня в щеку. — Спасибо, Стелла.

— Конечно. Спасибо за интервью, горячий засранец.

— Могла бы проявить к нему каплю терпения, — Бен кивнул в сторону Рида, который уже ждал меня у двери.

— У нас всё не так, как у тебя с Лекси.

Он фыркнул и покачал головой.

— Пока, детка.

Я подошла к Риду.

— Позволь подвезти тебя, — тихо предложил он.

— У меня багажник забит свадебными причиндалами, но спасибо, — я открыла дверь. — Рид…

— Увидимся там.

Глава 36

In too Deep

Genesis

— Ну и день, блядь, — раздался голос Нейта из динамиков моей машины, когда я въезжала на территорию загородного клуба.

— Можешь повторить.

— Ну и день, блядь, — повторил он, и я тихо рассмеялась.

— Как всё прошло?

— Думаю, мой редактор будет доволен. — Я взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что за мной подъехал лимузин. Моя бесцеремонная семейка уже выглядывала из дверей клуба с любопытными лицами. Мои двоюродные братья-близнецы, Ноэль и Ной, набросились на Рида, едва он вышел из машины.

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Надеюсь, ты доволен, придурок, — прошептала я тихо, но Нейт услышал.

— Стелла, я знаю, что в последнее время много работаю, и это мешает нам, но обещаю, это ненадолго.

— Нет, детка, я не о тебе. Я говорила о… Пейдж. Ее свадьба — какой-то цирк на колесах.

— Стелла, — в его голосе послышалось предупреждение. — Однажды она будет это делать для тебя.

— Ну, она так легко не отделается. И я позабочусь, чтобы она неделю ездила в Walmart в три часа ночи в поисках дешевых пластиковых палочек для мыльных пузырей.

— Будь паинькой, а потом возвращайся ко мне. Я тебя испорчу, — сказал он. — Я всё еще чувствую твой вкус.

— Договорились, — ответила я, наблюдая, как толпа родственников облепила Рида. Для него это был худший кошмар, но, что странно, он, выглядел довольно спокойным, пока оставлял автограф на сумочке моей тети Весты. Бесстыдник.

— Договорились, да? И это всё? Ты в порядке?

Нет.

— Да, — выдохнула я, вытаскивая из багажника несколько коробок. Рид, заметив мои мучения, вышел из дверей клуба и направился ко мне, жестом показав моим кузенам, что скоро вернется.

— Помощь нужна? — спросил он, остановившись у багажника.

— Детка, — обратилась я к Нейту, пытаясь отмахнуться от Рида, — мне нужно бежать. У меня руки заняты.

— Он не знает обо мне, — бросил Рид с опасным блеском в глазах.

В ушах раздался голос Нейта, и лицо вспыхнуло жаром.

— Ладно, скоро увидимся. Разбуди меня, — сказал он соблазнительным тоном.

— Можешь? — спросила я Рида, зажав телефон между щекой и плечом.

Рид приподнял бровь.

— Разъединить тебя с бойфрендом? С удовольствием. — Он выхватил телефон, нажал завершить вызов, и сунул его в мою сумочку, прежде чем забрать коробки из моих рук.

— Молись, чтобы он положил трубку первым. Если мне придется объясняться позже, ты — труп.

— Могу дать номер своей комнаты, — он прошептал мне на ухо, заставив вздрогнуть, — если так тебе будет проще найти меня.

— Как пошло, — я схватила три тяжелые, как свинец, сумки, набитые свадебным барахлом. — Я не твоя группи, Краун.

— Знаю, — тихо сказал он. — Не ты.

Моя мама заметила нас у входа и бросилась к нам навстречу. Рид улыбнулся, когда она подошла в блестящем черном платье, больше подходящем для концерта Дианы Росс¹²⁷. — Похоже, я наконец познакомлюсь с родителями.

— Миха¹²⁸! Как же я рада, что ты здесь! Наконец-то! — Она чмокнула меня в щеку. — Твоя сестра сводит меня с ума!

— Я живу с ней в одном городе, мама. Радуйся, что можешь уехать обратно в Даллас.

Рид снисходительно улыбнулся ей сверху вниз — мама была на целый фут ниже его. Он явно отмечал сходство. И должна признать, чем старше я становилась, тем больше мы были похожи. Только вот если я хотя бы пыталась быть сдержаннее, то мама неизменно оставалась собой. Она окинула Рида внимательным, оценивающим взглядом.

— А ты кто?

— Я Рид, — ответил он, с легкой настороженной улыбкой. — Приятно познакомиться, миссис Эмерсон. — Он ловко перехватил коробки одной рукой, чтобы протянуть ей руку для рукопожатия, но она лишь нахмурилась.

— А где Нейт?

Я не смогла сдержать улыбку. Мои родители обожали Нейта, а статус рок-звезды не значил для моей матери ровным счетом ничего. Но мне пришлось ее одернуть.

— Мама, не будь грубой. Это старый друг Пейдж.

— А-а, — протянула она, окинув взглядом его, так называемый делово-рокерский образ. — А откуда она тебя знает? — мама устроила ему настоящий допрос, пока он складывал коробки на багажную тележку, которую выкатила одна из подружек невесты.

— Мы раньше работали вместе, — ответил он, спокойно выдерживая ее допрос с той же мягкой улыбкой, с какой когда-то терпел меня, когда мы познакомились.

— Рид… — медленно проговорила она, пытаясь вспомнить, где же слышала это имя. И тут ее глаза сузились.

Ох, дерьмо.

Я увидела, как ее ладонь взметнулась вверх, и поморщилась, когда Рид получил два звонких шлепка по лбу. Мама без раздумий пошла в атаку:

— Думаешь, я такая старая, что забыла, как ты увел мою дочь? Как из-за тебя мои девочки грызлись месяцами?

Рид стоял ошеломленный, бросая на меня умоляющий взгляд.

— Семейные разборки, — бросила я на прощание, оставляя его одного отбиваться. — Добро пожаловать на вечеринку, рок-звезда.

Я вошла в шумный клуб, где меня тут же облепила добрая дюжина тетушек, дядюшек и кузенов. Я окинула взглядом просторное фойе в поисках Нила и нашла его в углу — он стоял как вкопанный, наблюдая, как его новоиспеченная большая семья заполняет помещение, словно колонна муравьев. Я рванулась к нему, сбросила сумки к его ногам и обняла.

— Привет, бро.

Он улыбнулся, и я отстранилась. За последние годы мы с Нилом очень сблизились. Я могла говорить с ним обо всем. Странная динамика, но она работала. Я определенно обрела брата. Мы много разговаривали, особенно в последние месяцы, когда ему был нужен совет о том, как выжить в нашей семье.

— Ты еще можешь сбежать, — поддразнила я, толкнув его плечом.

— Это же только репетиция, — проговорил он, наблюдая, как толпа за моей спиной становится всё плотнее.

— Ага. Половина родственников со стороны папы еще не приехала, — рассмеялась я, видя, как Нил бледнеет. — Всё будет хорошо, — заверила его, хотя голос предательски дрогнул, как только в полезрении появился Рид, с рукой моей матери, уютно лежащей у него на локте.

Предательница.

Должно быть, он успел красиво заболтать ее, чтобы втереться в доверие, а по тому, как она смотрела на него снизу-вверх, я поняла — так и было. Он поймал мой взгляд, и его губы тронула знакомая самодовольная усмешка. И тот раздражающий трепет в груди снова накрыл меня.

Нил рядом со мной буквально расцвел, заметив его.

— Черт, чувак, ты как бальзам для глаз! — Они обменялись мужскими объятиями с похлопываниями по спине, и я увидела в этом шанс найти Пейдж. Но стоило мне сделать шаг, как Рид перехватил мою руку.

Он наклонился и прошептал:

— Сейчас или позже — решать тебе.

— Я ищу Пейдж.

— Значит, позже.

И мир поплыл.

А репетиция ведь даже не началась.

— Стелла! — моя любимая кузина Тэнджи встретила меня в дверях небольшой комнаты, где должна была проходить репетиция. — Боже, ты видела Рида Крауна? Я думала, сдохну, когда он вышел из того лимузина! Мы думали, это дядя Джордж решил покрасоваться, а потом — бац, и оттуда вылезает гребаная рок-звезда!

Я рассмеялась, а она обняла меня за талию, притягивая ближе, пока мы шли.

— Шикарно выглядишь! Сколько времени прошло, кузина. Мне нужно чаще приезжать, чтобы увидеть тебя.

— В любое время, Тэнджи. Серьезно. Ты же знаешь, с остальными придурками я не так близка.

— Я всё слышал, — вставил мой кузен Рамон — самый старший из нас, присоединяясь к нам. — Боже, Стелла, как быстро ты выросла.

— Не позволяй костюму себя обмануть, — подмигнула я.

Вскоре вокруг меня собралась целая толпа, готовая отправиться на поиски сестры. Я уже была готова объявить ее пропавшей без вести, когда заметила ее в уединенном баре в глубине клуба. Пейдж стояла у стойки, демонстративно указывая на пустую стопку.

— Еще одну, — пролепетала она, уже заметно заплетающимся языком.

Вот черт.

— Тебе хватит, — резко сказала я, когда она подняла стопку текилы и улыбнулась мне. Я выхватила у нее стакан и залпом выпила содержимое, и жгучее тепло разлилось в груди.

— Пейдж, нам пора, — я притянула ее к себе, пытаясь оценить ее состояние, бросив на бармена грозный взгляд. Тот окинул меня оценивающим взглядом. — Серьезно? — сказала я ледяным тоном. — Прекрати, — отрезала я, когда в дверях появился Рид.

— О Боже, — прошептала Пейдж, переводя взгляд то на него, то на меня. — Ты пришел! — она выскользнула из моих рук и бросилась в распахнутые объятия Рида. Они обнялись, приветствуя друг друга. Пейдж буквально превратилась в растроганную лужицу — смесь текилы и предсвадебной нервотрепки, — но я разглядела нечто большее. Ту самую искреннюю привязанность между ними, ту самую дружбу, по которой оба скучали.

Чувство вины тяжестью легло на меня, пока Рид смотрел на меня через плечо Пейдж.

— Кажется, прошла целая вечность, — сказала она, вытирая слезы так, словно сама над собой посмеивалась за эту глупую сентиментальность. И да, она была той самой «сопливой невестой», но меня поражала серьезность ситуации. Всё сводилось к нашим решениям: к тому, что я тогда поцеловала его, что мы решили быть вместе, и к тому, как это отразилось на каждом из нас.

Он смотрел на меня нахмурив брови, пытаясь прочесть мои мысли, в то время как я наблюдала за Пейдж — по-настоящему счастливой видеть друга, который у нее был, и с которым ее когда-то развела я. Ну, а потом рок-н-ролл поглотил всё его время и внимание.

Рид, будучи самим собой, наклонился и что-то шепнул ей на ухо, и на ее лице вспыхнула улыбка.

— Ты останешься на ужин?

— Ага, — он бросил на меня взгляд. — Если никто не против.

— Конечно нет!

Я посмотрела на бармена.

— Еще по одной.

Спустя полчаса мы вчетвером — Нил, Пейдж, Рид и я — истерически смеялись над Пейдж, которая блестяще пародировала нашу мать, что даже Рид не мог сдержать улыбку. Я попросила бармена заменить стопки Пейдж водой, и она, кажется, не заметила. Мы прекрасно понимали, что должны быть совсем в другом месте, но на короткий миг нам удалось снова почувствовать вкус былых времен. И отпускать этот момент не хотелось.

Я поймала взгляд Рида. Скорее всего потому, что сама не сводила с него глаз.

— Ты в порядке, сестренка? — спросила Пейдж, пока я проглатывала очередную стопку. На этом я закончила с алкоголем — моя концентрация и так была паршивой — и вытерла пальцы после того, как закусила лаймом и бросила дольку в стакан. Я давно знала свою меру и почти никогда ее не переходила.

— Думаю, тут правильнее спросить: ты в порядке? Это же не я выхожу замуж.

— А по тебе и не скажешь, — пробормотал Рид так, чтобы слышала только я. Я метнула в него убийственный взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты переживала, — сказала Пейдж. Я моментально ее перебила.

— Всё в порядке.

— Знаю, что усложнила тебе жизнь, — тихо добавила она. — Прости.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Ты невеста.

— Я выхожу замуж. — Она обняла меня, пока мы сидели на барных стульях, а Нил и Рид разговаривали позади нас. — Он не сводит с тебя глаз, — выпалила она.

Я увидела, как взгляд Рида опустился вниз, и он усмехнулся. Его поймали с поличным, потому что Пейдж вовсе не пыталась говорить тихо, а я не успела ее предупредить.

— Пейдж, — выпучив глаза, прошипела я. — Они нас слышат.

— Ты всё еще любишь его?

Взгляд Рида впился в мой, в то время как Нил тараторил ему про их медовый месяц на Ямайке.

Пейдж продолжала болтать, будто речь шла о погоде.

— Я понимаю, хоть вы и были вместе всего пару минут, но если тебе тяжело…

— Пейдж! — прошипела я, пытаясь остановить ее пьяную болтовню.

— Нееет, — протянула она, самодовольно улыбаясь. — Ты счастлива с Нейтом. Да и как может быть иначе. Этот мужчина — само совершенство. — Челюсть Рида сжалась, и я кивнула Пейдж.

— Вот вы где! — крикнула моя мать. И мы все четверо вздрогнули.

— Репетиция начинается прямо сейчас, — сказала она, размахивая руками в своем нелепом платье. Она выглядела слегка взволнованной, заметив пустые стопки на барной стойке.

— Медвежонок? — произнес мой отец, появившийся за ее спиной. — Кто тут у нас?

Жар ударил мне в лицо, и я запаниковала, в то время как Рид сделал шаг вперед, представиться.

— Рид Краун, сэр. Приятно познакомиться.

Папа поморщился и уставился на протянутую руку Рида так, будто собирался оторвать ее вместе с головой.

Я вскочила со стула:

— Пап, всё в порядке.

— Это Рид, — мама с сияющей, ничего не подозревающей улыбкой кивнула в его сторону. — Он мне нравится, дорогой. Он одолжит Пейдж лимузин на завтра. — Она заключила Нила в свои объятия, пока Рид попытался включить свое обаяние, но безуспешно.

— Думаю, тебе стоит уйти, — рявкнул отец, его взгляд, холодный как лед, был направлен прямо на Рида. — Сейчас же.

Рид замер, а я в это время отталкивала отца на несколько шагов назад.

— Пап, не надо. Умоляю тебя. Не надо.

— Что он здесь делает? — он перевел на меня свои серо-стальные глаза — такие же как у меня — с таким выражением, будто я причинила ему физическую боль.

— Это я его пригласила, папочка, — пробормотала Пейдж так невнятно, что я поморщилась.

Ну, сейчас это дерьмо станет по-настоящему серьезным.

Я замешкалась, пытаясь разрядить обстановку и стараясь выпроводить отца за дверь.

— Сэр, я понимаю… — Рид попытался вставить слово.

— Тебе нужно уйти, — повторил отец, не сводя с него свой гневный взгляд. Я обернулась к Риду, прижимая ладонь к вздымающейся груди отца. — Не бери в голову. Ладно?

— Папочка, не будь грубым. Это вообще-то моя свадьба! — Пейдж была безнадежна, пытаясь выровнять свою зеленую тиару, перекосившуюся набок, с тюлем в цветах мексиканского флага.

Нам не хватало только парада чихуахуа и пиньяты, чтобы праздник стал по-настоящему народным.

— Пейдж, — прошипел отец, — ты пьяна?

— Нет, папочка, — она слегка опустила голову. Мама переводила взгляд с одного, на другого. Но когда ее подозрения достигли пика, она разразилась бурной тирадой.

— Ты серьезно со мной, Пейдж? — мама так и не смогла в совершенстве овладеть английским.

— Абсолютно серьезно с тобой, — Пейдж нарочно дразнила спящего медведя палкой.

Мама взорвалась окончательно. Она уперла руки в бока — верный признак того, что ситуация стала по-настоящему серьезной.

— С меня хватит твоего дерьма, юная леди. Ты будешь вести себя как полагается невесте. Люди ждут. А ну марш отсюда, Альтос Пейдж Орнита Эмерсон.

Пейдж каждый раз вздрагивала от каждого отточенного слога ее полного имени.

— У меня не хватит терпения объяснять нашему проповеднику, который крестил тебя, что у тебя нет ни капли уважения к Иисусу.

Пейдж расхохоталась, а я пригнулась за ее спиной, спасаясь от осуждающего взгляда отца.

— Я уважаю Иисуса, — заявила Пейдж, чмокнув маму в щеку. А потом подошла к Риду.

— Не обращай внимания на папу. Я хочу, чтобы ты остался. Пожалуйста.

И как будто отрепетировав ранее, словно готовилась к этому моменту всю жизнь, Пейдж повернулась к жениху и протянула ему руку.

— Пошли, детка, давай сделаем это. — Нил покачал головой, усмехнувшись, и взял ее за руку, оглянувшись на Рида.

— Останься, чувак. Всё нормально, — заверил он, пока Рид молча смотрел на него.

Отец, который, казалось, седеет с каждым днем, стоял в своем идеально сидящем костюме и переводил взгляд с Рида на меня, пока мама уже шла следом за женихом.

— Пойдем, Стелла, — сказал он тоном, в котором едва скрывался гнев. — Не хочу, чтобы ты расстраивалась.

Рид в недоумении посмотрел на меня.

— Всё в порядке, — сказала я. — Просто подожди здесь или где сам захочешь.

Он кивнул, наблюдая, как отец взял меня за руку и вывел из комнаты.

— Ты — подружка невесты. Пора репетировать, — строго сказал он.

Я оглянулась через плечо и увидела решимость в глазах Рида. Он не собирался оставлять всё как есть. У него были вопросы, и он не уйдет без ответов. А я сделаю всё возможное, чтобы он никогда их не получил.

После репетиции и бесконечных поздравлений с поцелуями, я поправляла макияж в уборной, когда позади меня щелкнул замок.

Прилив нервной энергии прокатился по всему телу, когда взгляд Рида встретился с моим в зеркале. Он прислонился к двери, рассматривая меня. Я всё никак не могла привыкнуть к переменам в нем. Глаза, больше не скрытые прядями волос, казались еще более пронзительными, пока он наблюдал, как я крашу губы.

— Пожалуйста, — выдохнула я, выводя линию верхней губы. — Я сейчас реально сорвусь на этого бармена. Он разливает алкоголь моим пятнадцатилетним кузенам. Я поймала их, когда они пытались угнать гольф-кар. Вот с каким дерьмом я тут разбираюсь. И ты видел Пейдж, — напомнила я ему, нанося блеск на нижнюю губу.

— Ты наказываешь меня.

— Что?

— За то, что уехал. За то, что отпустил тебя. За тот концерт. Ты наказываешь меня за всё это.

— Я люблю своего парня, Рид, — сказала я, застегивая сумочку.

Его глаза вспыхнули.

— Возможно, это правда. Но ты любишь и меня.

— Не начинай, — резко бросила я, разворачиваясь к нему. — Просто не надо.

— Почему?

— Потому что уже слишком поздно, — сердце отчаянно забилось в тревоге. — Я не хочу ссориться с тобой, Рид.

— Я борюсь за тебя, Стелла, — он сделал шаг вперед. — Я всё жду, когда ты бросишь того парня. Ты говоришь, он хороший человек. Окей. А я говорю, что могу стать лучше. Я официально вступаю в игру. Прямо. Блядь. Сейчас.

— Ты не в себе, — сказала я, показывая жестом на дверь. Он скрестил руки на груди, даже не думая сдвинуться с места.

Я глубоко вдохнула.

— Мне нужно идти.

— Я прав. Ты наказываешь меня. Ты всё это время наказывала меня. И даже не можешь уделить мне секунды.

— Я жила своей жизнью. Ты тоже не скучал.

— И ты ни разу не ответила на звонки.

— Ты звонил раз в год.

— В наш день рождения. Хороший повод.

— Для чего? — сорвалась я.

— Чтобы показать, что я всё еще жду!

— О, это просто нелепо.

— Нелепо то, что ты даже не хочешь выслушать меня. Ты отказываешься увидеть, сколько сил я, блядь, вложил, чтобы встать на ноги. Я ходил на терапию. Я сдержал обещание. Сидел тихо и уважал твой выбор относительно него, но больше нет. Хватит. Ты должна быть со мной.

Я фыркнула.

— А воздержание тоже практикуешь, Краун?

— Да нахер, — прорычал он. — Но скажи только слово, Стелла — и я твой, а ты — моя. И мы заканчиваем этот гребаный фарс.

— Моя жизнь — не фарс.

— И где же он, когда так нужен, в такой день, как сегодня?

— Не смей судить его. Никогда. Он лучший мужчина из всех, кого я знаю. И кто ты вообще такой, чтобы рассуждать об этом? «Когда он так нужен»? Серьезно? Он был рядом все эти три года. А где был ты?

— Здесь, — произнес он, коснувшись пальцами моего виска, — и здесь. — Его ладонь легла мне на грудь, горячая, как огонь. — И всё это время я надрывал задницу, чтобы дойти до этого момента. До нас. До этого. До сейчас.

— Я люблю его.

— Ты любишь и меня тоже. И меня слишком долго лишали тебя.

— Да неужели? Ты наконец готов для Стеллы? — я усмехнулась. — Поезд ушел, Рид. Уйди с дороги.

В следующее мгновение он прижал меня к двери, сжимая мои запястья своими руками. Его взгляд был жестоким, беспощадным.

— Я люблю тебя.

— Нет, — сорвалось хриплым шепотом.

— Я люблю тебя. И скучаю по тебе, Стелла. И это не изменится.

— Прекрати, — сказала я, пытаясь высвободиться.

— Я скучаю по твоим снам, которыми ты делилась по утрам. Скучаю по ночам, проведенным в нашей постели, просто болтая. Скучаю по простым вещам, которые я больше никогда бы не стал воспринимать как должное, будь у меня шанс прожить их с тобой еще раз. Ты — всё, о чем я думаю. Я не спал нормально ни одной ночи с тех пор, как ты ушла из моей постели. Всё, что я делал с той минуты, как покинул Остин, было ради одного — вернуться к тебе лучшим мужчиной. Тем, кто способен дать тебе всё, чего ты заслуживаешь. Я стал им. И стал им уже давно. И пришло время тебе это понять. Сегодня, и каждый день после — это шанс вернуть тебя. Я больше не могу так жить. Я больше не могу ждать. Больше не хочу ждать, Стелла. Наше время пришло.

Я прикусила дрожащую губу.

— Стелла, ты ничего не забыла. Я вижу всё, стоит лишь взглянуть на тебя.

— Я с Нейтом.

— Будь со мной, — настаивал он. — Ты подняла меня с колен, Стелла. Жизнь с тобой, даже в той дрянной квартире, была лучшим временем в моей жизни. Я больше не хочу ложиться спать без тебя.

— Рид…

Его челюсть дернулась.

— Он попросит тебя выйти за него, если он умен. Не говори «да».

— Ты сумасшедший?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Влюбленный. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я уклонилась. Он выругался и прикусил нижнюю губу, не отрывая от меня взгляда, и его разочарование было почти осязаемым. В отчаянии он отступил на шаг.

— Ладно. Я буду играть честно. Но я в игре. Я хочу тебя вернуть. Хочу, чтобы ты была в моей жизни.

— Ты собираешься в тур по всему миру, Краун. И как ты предлагаешь это осуществить?

Рид смотрел на меня так, будто только что вспомнил, что скоро ему предстоит играть на пяти континентах.

— Черт!

Я закатила глаза.

— Ага, есть одно маленькое рок-н-ролльное «но».

— Поехали со мной, — тихо сказал он. — Стелла, я отдам всё за семь минут с тобой. Но я хочу их все. Ты сама сказала, что я могу забрать их все.

— Так вот какой у тебя был план? Затащить меня на интервью, а потом заманить в свою жизнь признаниями в любви?

— Прошло три года, а ты так и не выбрала его.

— Я сделала выбор, — мой голос прозвучал тяжело.

— Нет, ты хочешь его выбрать, но не можешь. И ты знаешь почему, Стелла. Потому что это — я.

— У нас с ним своя жизнь. Я счастлива с Нейтом.

— Но чего-то не хватает, — сказал он, заставив меня посмотреть на него. — Ты всё еще думаешь, какой была бы наша жизнь вместе, если бы мы пошли дальше. Ты до сих пор хочешь свою сказку. Но ее могу подарить тебе только я. И я не смогу дать ее тебе, пока ты не с тем, блядь, принцем.

— Это не так, — выдохнула я.

— Стелла, мы не закончили, и ты это знаешь. Всегда знала.

— Зачем ты делаешь это? Мы больше не знаем друг друга.

— Зато я знаю одно: ты сейчас не ты. Не та версия себя, которой хочешь быть. Вся эта дерьмовая игра в паиньку-домохозяйку заведет тебя в тупик, а что потом?

— Я повзрослела. Мечты изменились.

— Подстроившись под него, — уверенно бросил он. — Не выходи за него, Стелла. Ты не принадлежишь ему. Я пугаю тебя, и это хорошо. Делай то, что пугает, помнишь? Ты всегда верила в меня без причин. Я дам тебе столько причин, сколько тебе нужно. Я прямо здесь, Стелла.

Его слова попали в самую цель, и я сдавленно выдохнула его имя:

— Рид. Пожалуйста, не надо.

— Я люблю тебя, — сказал он, отпуская меня и проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Я думаю о тебе каждый раз, когда выхожу на сцену. Каждый день беру тебя с собой — куда бы ни поехал.

Гнев и боль подступили разом, и я покачала головой.

— Ты не имеешь права так поступать. Ты не можешь заявиться после всех лет…

— Тогда я не мог ничего обещать, Стелла. У меня не было ничего — меньше, чем ничего, — а внутри я чувствовал, будто постоянно нахожусь в чертовом круговороте, из которого не мог выбраться. Я не мог сказать тебе этого тогда. Ты и так была напугана, только начинала свой путь, а я был до безумия отчаян.

Это была правда. Тогда он не мог предложить мне ничего, кроме того единственного дня, в котором мы жили. Он держался тогда на волоске. Это была одна из причин, по которой я так и не смогла возненавидеть его за то, что он уехал. Возможно, одна из причин, по которой я никогда не переставала любить его.

— Я помню.

Он наклонился ближе и прошептал:

— Помнишь ту первую ночь, когда ты пришла ко мне и вымыла мне волосы?

— Да, — по моим щекам потекли горячие слезы.

Он стер их большими пальцами и взял мое лицо в ладони, дожидаясь, пока я подниму взгляд.

— В ту ночь я был на грани. Я собирался… всё закончить.

Он медленно наклонился и коснулся моих губ своими.

— Той ночью ты спасла мне жизнь, просто появившись.

Я разрыдалась под тяжестью его признания, а он притянул меня к себе.

— Всё хорошо, Стелла, — прошептал он теплым дыханием лаская мое ухо. — Мне нужно было привести свою жизнь в порядок. И как бы сильно ты ни старалась, ты не могла это исправить.

— Я так переживала, — выдохнула я, прижимаясь к его груди. — Каждый день. Особенно когда ты уехал.

— Я знаю, — с сожалением сказал он. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Стелла, — его голос стал прерывистым, — ты думала, что тебя недостаточно, но всё было как раз наоборот. Тебя было достаточно, чтобы мне захотелось попытаться всё исправить. Тебя было достаточно, чтобы мне захотелось выкарабкаться и стать лучше, и в конце концов захотеть будущего. Ты спасла каждую часть меня. Те части, что казались пустыми — ты наполнила. Те, что я считал потерянными — ты вернула обратно.

Я уронила голову ему на грудь, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают мои руки.

— Теперь я могу дать тебе эти обещания, Стелла. Все. Любые, какие ты захочешь.

— Рид… — выдохнула я, дрожа в его объятиях. Его зеленые глаза, полные огня, впивались в меня.

— Хотя бы раз скажи мне всё, что хочешь сказать. Хотя бы сейчас.

— Я не могу, — честно призналась я. — Не могу. Это никогда не было выбором.

— А теперь это выбор, — твердо заявил он.

— Это несправедливо.

Он отпустил меня и сжал кулаки.

— Не говори мне о справедливости, когда я вынужден стоять в стороне, пока другой мужчина прикасается к тебе, трахает тебя, спит с тобой, обнимает. Не говори мне о справедливости, Стелла. Мне нужно было привести себя в порядок. Я пахал ради этого. Я тоже заслуживаю тебя, черт возьми, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Так же, как и любой другой, я имею права быть счастливым. Мне потребовалось время, чтобы понять, что я достоин тебя. Прошло много времени, но еще не поздно.

Он наклонился ближе, и его горячий шепот вспыхнул во мне огнем.

— Я хочу тебя. Хочу быть внутри тебя, Стелла. Там, где мое место. Ты помнишь, как это было? Какимы были мои прикосновения?

Его дыхание коснулось моей шеи, и он прижался своим телом к моему.

— Как идеально мы подходили друг другу?

Жар разлился между ног.

— Прекрати, — прошипела я, чувствуя, как учащается пульс. — Не надо.

— Пожалуйста, положи конец этому дерьму. Хватит наказывать меня.

— Я не наказываю тебя. — Я уперлась ладонями в грудь и оттолкнула его, создав между нами барьер. Мы были опасно близки к той грани, после которой уже невозможно отступить.

Я скрестила руки на груди, вцепившись пальцами в бока.

— Я причиню боль ему. И себе тоже. Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Скажи, что не любишь меня, — прошептал он. — Скажи это, Стелла, — в его голосе был вызов, пока по моим щекам текли новые слезы. Но слова так и не сорвались с языка. Он тяжело сглотнул и сунул руки в карманы брюк.

— Так я и думал.

Но он не отступал, и наэлектризованный воздух между нами говорил, что, возможно, он не сдастся никогда.

— Поехали со мной, — сказал он тихо. Я покачала головой.

— Не могу.

Он выругался, проведя рукой по волосам.

— Ты не можешь ожидать, что я брошу свою жизнь ради тебя, Краун. В прошлый раз ты…

Его взгляд резко встретился с моим.

— Я что, Стелла?

— Ты забыл меня, — прошептала я. — Ты был на том концерте с другой. Забыл?

— Я был одержим тем, чтобы выкинуть тебя из головы, Стелла. Это ничего не значило. Абсолютно ничего.

— Но для меня это значило всё, Рид. Ты… — я сглотнула. — Неважно. Уже неважно. Я с Нейтом.

— Прекрати называть его чертово имя! — прошипел Рид, уставившись в пол между нами. Его грудь тяжело вздымалась, а потом он поднял глаза.

— Я буду ждать. — Он пронзил меня той непоколебимой искренностью, что звучала в его голосе, и наклонился, чтобы поцеловать меня в висок. — Я никогда не забывал тебя, Стелла. Ни тебя, ни нас, ничто из того, что было.

Он отстранился, оставив меня полностью опустошенной его запахом, его словами и взглядом, скользнувшим по моему телу.

— Еще не поздно.

А потом он открыл дверь за спиной и вышел, унося с собой своё тепло.

Глава 37

Burn

Usher

Я направилась к уединенному бару, чтобы избежать любопытных взглядов гостей. Мне нужна была хотя бы минутка собрать мысли в кучу. Всё внутри переворачивалось от его слов, от едва ощутимого прикосновения губ, от его обещаний. Я почти вслепую влетела в комнату — и застыла, увидев у барной стойки Пейдж, Нила и Рида, которые вовсю пили.

Пейдж заметила меня первой и пресекла мою попытку ретироваться.

— Стелла.

— Привет, — сказала я, подходя к ним.

— Мы тут прячемся. Дядя Мото решил стать диджеем.

Рид тут же встрял в разговор:

— А сколько у вас вообще дядей?

— Миллион, — одновременно ответили мы с сестрой.

Пейдж уже была в стельку пьяна, раз поставила передо мной стопку текилы. Я посмотрела на Рида, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Всё накрыло разом — жар, это жжение под кожей, и его слова, разбивающие в прах все причины держаться от него подальше. Он любил меня, и я была совершенно беспомощна перед этим притяжением. Мне нужно было уйти, пока это пламя лишь облизывало меня пр краю, пока жар не накрыл целиком, пока он снова не поглотил меня до последней искры.

— Ты в порядке? — спросила Пейдж, оглянувшись через плечо. — Что происходит? — она металась взглядом между мной и Ридом.

— Ничего, — пробормотала я.

Пейдж посмотрела на Рида, прищурившись.

— Я думала, всё кончено.

— Так и есть, — отрезала я.

Она развернулась на стуле, изучая нас обоих.

— Очевидно, что нет.

— Пейдж, — запротестовала я, понимая, что моя сестра — самая проницательная пьяница в истории человечества.

— Чушь, — резко сказала она. — Я чувствовала это тогда и чувствую сейчас.

Она уставилась на Рида.

— У нее есть парень, знаешь ли.

— Прекрати, — рявкнула я.

Рид лишь коротко кивнул «знаю», а взглядом будто прожег нас обеих насквозь.

— Пейдж, всё нормально, — сказала я, пытаясь усмирить разъяренную, переполненную текилой латиноамериканку. Похоже, я была не единственной, кто таил в себе невысказанную обиду.

— Ты не должна расстраиваться, Стелла! Я больше не хочу видеть тебя такой!

Я резко развернула ее к себе.

— Хватит!

Она вырвалась из моих рук, и повернулась к Риду.

— Нет. Не в этот раз. Он должен знать.

— Пожалуйста, Пейдж. Умоляю, — взмолилась я.

— Знать, что? — спросил Рид, его челюсть сжалась.

Нил сделал шаг вперед:

— Пейдж…

— Он должен знать, что в прошлый раз, когда он ушел, у тебя случился инсульт.

Все эмоции разом исчезли с лица Рида.

— Да, — продолжала Пейдж. — После того, как ты решил наведаться к ней в тот канун Нового года. У нее случился инсульт во сне.

Рид отшатнулся назад, словно она ударила его:

— Какого хрена?

Нил, уловив его шок, тут же вмешался:

— Пейдж! — отрезал он, пытаясь смягчить ситуацию. — Рид, спокойно, чувак, — сказал он, отводя его подальше от нас.

— Это правда! — огрызнулась она на Нила, прежде чем снова переключиться на Рида. — Любовь к тебе чуть не убила ее. Ее тогда жестко подкосило, Рид. Гордишься собой? Ты причинил боль ей, моей младшей сестре! Ей пришлось месяцами заклеивать глаз медицинским пластырем, чтобы он закрывался, и она могла нормально спать.

Внутри всё оборвалось — и я одним рывком перескочила от ужаса к унижению.

Текила — это чертов дьявол.

Или Пейдж была им. В тот момент я не могла определить наверняка.

Это был самый унизительный факт, связанный с моим инсультом — не считая слегка «ленивый глаз¹²⁹», который все уверяли, был почти незаметен.

Мне до смерти надоела вся эта драматизация, ироничная до чертиков, потому что именно она и привела меня в больницу. Проснуться утром с нарушенной моторикой было по-настоящему страшно, но я довольно быстро восстановилась. Тем не менее, моя семья раздула из этого трагедию вселенского масштаба. Я не умирала. У меня не было хронического заболевания. Это была реакция организма. И Рид только подлил масла в огонь.

Он сбросил руки Нила, который отчаянно пытался его удержать.

— Стелла. — Лицо Рида исказилось, а глаза наполнились слезами, пока он снова рванулся ко мне, а Нил из последних сил удерживал его, не давая приблизиться. Я старалась сохранять спокойствие, потому что иначе никак. Мое сердце уже начинало сбиваться в тот странный, тревожный ритм. Как бы мне ни хотелось преодолеть весь этот завал обломков между нами, я была бессильна перед этим барьером. Моя семья, новая жизнь с Нейтом, даже мое чертово сердце — всё стояло между нами.

— Это правда? — спросил он тихо. В тот момент он был до невозможности красив — уязвимым и беззащитным перед жестокостью любого яда, направленного против него. Он всегда был больше самой жизни, он взял этот мир за горло и покорил его. А теперь на него плюнули те самые люди, которые когда-то отправили его в путь, вдохновили на этот взлет.

— Рид, это не твоя вина, — сказала я, наблюдая, как он буквально разваливался на глазах. Я знала, что так будет.

— Черт побери, Нил, — рявкнул он, отталкивая его, пытаясь добраться до меня. — Просто дай мне поговорить с ней!

— Пестаньте, пожалуйста, — взмолилась я, поворачиваясь к Пейдж с гневным взглядом. — Зачем? Зачем так его ранить?

Она расправила плечи и гордо вскинула подбородок.

— Он больше не сможет причинить тебе боль, Стелла. Больше нет. — Она посмотрела на Рида. — Просто оставь ее в покое. Если ты и правда заботишься о ней — просто ОСТАВЬ ЕЕ В ПОКОЕ.

Рид прекратил бороться, когда ее слова обрушились на него, будто удары. Он резко вырвался из рук Нила и смахнул с барной стойки все стаканы.

Пейдж вскрикнула, а я сделала шаг к нему:

— Рид.

Он стоял, тяжело дыша, полностью разбитый с опущенной головой. Я рванулась к сестре, ярость переполняла меня.

— Да чтоб тебя, Пейдж! — я закричала. — Нил, убери ее отсюда!

Пейдж смотрела на нас с широко раскрытыми глазами, но всё же позволила Нилу вывести ее из комнаты.

Я заставила себя дышать ровнее, пытаясь успокоиться.

— Стелла, — его голос прозвучал как шепот, когда он повернулся ко мне. По его щеке скатилась слеза, исказив лицо от боли.

— Первый инсульт у меня случился, когда мне было пятнадцать, — сказала я тихо. — Это была не твоя вина.

Я увидела, как в нем что-то надломилось, когда задал свой вопрос:

— А когда я ушел?

Я покачала головой.

— Он был едва ощутим, Рид. Я даже не почувствовала его. Это случилось во сне. Врачи считают, что это из-за того, что я перегрелась, а потом вышла на холод.

— Как долго ты простояла на холоде?

— Довольно долго, — ответила я, ненавидя себя за каждое слово.

— Значит, не моя вина, да? — он окинул меня недоверчивым взглядом. — Тогда почему ты «перегрелась»?

Я пожала плечами.

— Я всегда была чересчур эмоциональной. Как я уже сказала, то же самое случилось, когда мне было пятнадцать. Я тогда поругалась с Пейдж. Поэтому ей легко было тыкнуть в тебя пальцем. Это не имело к тебе никакого отношения.

— Только не лги мне, — тихо проговорил он. — Пожалуйста, Стелла.

— Это не угрожает жизни. — Ладно, это была маленькая ложь. — Мне просто нужно стараться сохранять спокойствие. Это не такая уж большая проблема. Я просто не переношу резкие перепады температуры и не могу позволить себе впадать в истерику. Я проживу долгую жизнь. — Это была правда.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что та ночь должна была стать прощанием, — ответила я. — Потому что у меня уже был Нейт. И сейчас есть, и он заботится обо мне.

Рид тяжело сглотнул, глядя на осколки стекла на полу.

— Как, черт возьми, мы дошли до этого?

— Я как раз об этом думала, — тихо сказала я. — Думала, если бы я тогда не просила тебя поцеловать меня, было бы нам обоим лучше? А потом я вспомнила всё хорошее, что из этого вышло.

— Детка, — хрипло прошептал он, качая головой, будто отгоняя мысли, — у тебя был инсульт? — Его взгляд помутнел, и по его щеке скатилась новая слеза. И тогда я почувствовала это — разрушение. Ту самую боль, что я видела много лет назад, когда мы расставались.

— Да, — мои глаза наполнились слезами. — Но это не твоя вина, Рид. Я не виню тебя, и, если бы я не была так вымотана, я никогда бы не рассказала Пейдж, что ты приходил накануне вечером. Она рассказала отцу, но мама ничего не знает. Поэтому ты всё еще жив. Тебе, наверное, лучше спасаться.

— Черт, Стелла, — выдохнул он и притянул меня к себе. Я вздохнула, позволяя себе утонуть в его объятиях. Мы стояли в тишине, прижавшись друг к другу, наши сердца бились в одном ритме, несмотря на бездну между нами. Мне нужно было вырваться из этого. Освободить нас обоих.

— Проклятая текила, — я нервно рассмеялась. — Она нам не к лицу, Рид.

— Я съел червяка¹³⁰, — пробормотал он, тихо усмехнувшись.

— Мы как атомная бомба, стоит нам только оказаться рядом, — сказала я, ловя в его глазах ту самую усталость, которую сама туда же и поселила.

— Ты наконец взорвалась, да, Граната? А я выдернул чеку. — Мы оба рассмеялись, совершенно не к месту. Мы делали так всегда.

— Мне стоит уйти, — сказал он, отпуская меня.

— Пейдж не хотела этого. — Я сжала его руку. — Она любит тебя, Рид.

— Это просто безумие, — сказал он. — Я могу собирать стадионы по всей планете, но одобрения твоей сестры получить до сих пор не получается. — Он пожал плечами. — Когда-то деньги были главной проблемой, а теперь они не могут решить ни хрена.

— Деньги никогда не были проблемой, — сказала я.

— Господи. — Он провел рукой по волосам. — Я только что выставил себя полным идиотом.

Он вздохнул, достал из кармана пачку денег и швырнул ее на стойку — за разбитое стекло.

Я покачала головой:

— Иногда нужно выставить себя идиотом, Рид. По моему опыту, это лучший способ показать, что тебе не всё равно.

— Но это не изменило ровным счетом ничего, да? — он схватил со стойки бутылку текилы, не дожидаясь моего ответа. — Я пришел сюда не для того, чтобы причинить тебе боль, — добавил он тихо. — Я просто думал… черт, Стелла. Я просто надеялся…

— Рид? — Пейдж стояла в дверях с глазами, полными слез:

— Можно с тобой поговорить?

Я посмотрела на них обоих и вздохнула:

— Оставлю вас наедине.

Глава 38

She’s Everything

Brad Paisley

Танцы. Вот, что стало настоящим спасением в тот вечер. Вечеринка в загородном клубе была в самом разгаре, и я видела, что обслуживающий персонал в ужасе, и вполне обосновано. Помимо того, что гости буквально висели на люстрах, всё вышло из-под контроля.

Мы с Пейдж танцевали, держась за руки, выкладываясь по полной, пока аккордеоны лились из колонок, которые мой кузен Джуниор арендовал специально для вечеринки, заявив, что звуковая система в клубе «не дает достаточно басов».

— Боже, чувствую себя паршиво, — сказала Пейдж.

— По крайней мере, ты устроила драму на собственной свадьбе, — подразнила я ее, покачивая бедрами.

Она бросила взгляд в сторону Рида.

— Он весь вечер ведет себя тихо.

— Ты и вправду ужасна, — сказала я, когда она виновато опустила голову. — Пейдж, он здесь ради тебя. Иди поговори с ним. Он скоро уедет.

— Я уже говорила. Но знаю, что он всё еще злится.

Любопытство взяло верх.

— Он тебе звонил?

— Ага, с тех пор как уехал из Остина. Из реабилитационного центра.

Я отдернула руки из ее ладоней. Она тут же почувствовала мой гнев и перешла в защиту:

— Он ни разу не давал понять, что хочет чего-то большего от тебя. Я что, должна была тебе об этом сообщить? Чтобы вогнать нож еще глубже, Стелла? Он звонил раз в несколько месяцев.

— И спрашивал обо мне?

— Да. И о нас. Он ведь был и нашим другом тоже.

Стоя посреди танцпола, я не могла не воспользоваться моментом, чтобы наконец прояснить ситуацию.

— Почему ты просто не можешь принять тот факт, что я люблю его?

Она скрестила руки на груди.

— Любишь?

— Любила, — поправилась я, пытаясь свести всё к шутке. — Мы были вместе, и это не была какая-то моя детская влюбленность или мимолетная интрижка с его стороны. Мы любили друг друга, Пейдж.

Она тут же попятилась назад, чтобы уйти.

— О, нет! Ты не можешь вскрыть ящик Пандоры и просто свалить! — Я потянула ее к краю танцпола, несмотря на то, что она сопротивлялась, и на ее лице читалась вина.

— Это правда, Пейдж, ты меня слышишь? Боже, я устала расплачиваться за это! Я любила его! Любила настолько, что была готова рискнуть нашими отношениями, и я уже заплатила свою цену. Смирись уже и отпусти?

— Пейдж, — мягко окликнул Нил, приближаясь к нам.

Я проигнорировала его, чувствуя, как внутри всё выворачивает от признания Рида — от того, что между нами могло бы быть. И еще от той тягучей тоски, которая никуда не делась, которую я ненавидела, потому что из-за нее я чувствовала себя лгуньей. Это искажало всякую логику и ставило меня в положение, где я вынуждена была отстаивать свои отношения. Мою жизнь с Нейтом.

— Хотела бы я, чтобы ты хоть раз почувствовала, каково это — когда тебе вырывают сердце из груди. Тебе повезло с Нилом!

— Пейдж, — Нил снова вмешался.

— Что? — Мы обе повернулись к нему, наш спор буквально витал в воздухе. Половина гостей таращилась на нас. Я взглянула на Рида, который, ничего не подозревая, разговаривал за столом с моими кузенами, искренне смеясь над чем-то. У меня сжалось сердце. Он остался, вопреки здравому смыслу, ради Пейдж, и довольно неплохо вписался в компанию.

— Это наша песня, — мягко сказал Нил Пейдж, поднимая ее руку к губам и целуя безымянный палец с кольцом.

Разочарование в его голосе затмило мой гнев. А слезы на глазах Пейдж поставили точку в нашем споре.

— Прости, Нил. Забирай свою невесту.

Пейдж повернулась ко мне, выглядя изможденной. Ее эмоции впервые вырвались на волю и отражали мои собственные. Я не могла винить ее за это.

— Прости, Стелла.

Я кивнула.

— Просто перестань пытаться защищать меня от него. Мне не нужна твоя защита. Я разберусь сама.

Я любила ее, несмотря на то, какой пьяной идиоткой она могла быть. Как и ее жених, который изо всех сил пытался спасти их вечер.

— Я доверяю тебе настолько, чтобы отдать тебя мужчине, которого ты выбрала. И я жду того же от тебя. Доверься моему выбору. Доверься мне, Пейдж.

Всё еще держась за руку Нила, она наклонилась и обняла меня.

— Хорошо. Обещаю. Просто… не позволяй ему снова причинить тебе боль.

— Не позволю, — я обняла ее в ответ, а затем легонько шлепнула дважды по лбу. Она закатила глаза, полные слез.

— Всё, сестренка, а теперь иди потанцуй со своим женихом.

— Ладно, — она кивнула. Нил бросил на меня обеспокоенный взгляд поверх ее плеча:

— Ты же придешь завтра, да?

— Только ради жениха, — подмигнула я Нилу.

Нил тихо рассмеялся и увлек свою невесту на танцпол, в тот самый момент звучала песня Brad Paisley, She’s Everything¹³¹.

Кантри был моим наименее любимым музыкальным жанром, но слушая текст, пока они покачивались на танцполе, мое сердце дрогнуло от этого признания в любви, которое Нил адресовал своей невесте. Мой взгляд снова нашел Рида, который пристально наблюдал за мной. Он тоже слушал. Я постаралась изобразить улыбку, но он не ответил на нее, его лицо оставалось серьезным.

Это было мечтой — услышать такие слова от него. Всё. Именно это он сказал. Всё. Именно это он обещал мне подарить.

Мы упустили так много времени.

Было так много всего, что я хотела узнать.

Я понятия не имела, где он живет, как складывается его жизнь. Просто предполагала, что он живет мечтой любой рок-звезды, но он сказал мне другое. И как бы я ни хотела обесценить его слова, отбросить его идею нас из-за той боли, что он причинил мне, во мне теплилась давно забытая искра надежды. Он был прямо здесь, ждал меня. Тяжело сглотнув, я сделала шаг в его направлении. Но отец быстро перехватил мою руку, прежде чем я успела уйти с танцпола.

— Стелла, что ты делаешь?

Отец прижал меня к себе, увлекая в медленный танец, а я, глядя поверх его плеча не отрывала взгляда от Рида.

— Танцую с тобой, папочка, — ответила я, пока он вел нас по паркету. Но мои глаза были прикованы к рок-звезде, сидящей посреди зала.

— А где Нейт? — спросил отец, вырвав меня из забытья и заслонив собой Рида.

— Наверное, уже дома. Работал допоздна. Обещал, что скоро появится больше свободного времени.

— Вот и хорошо, — задумчиво произнес отец.

— Пап, я не делаю ничего плохого. Он здесь, потому что Пейдж пригласила его. Не волнуйся.

Он напрягся.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы твоя дочь попала в больницу, потому что какой-то парень разбил ей сердце. Ты бы не испугалась до усрачки?

— Это случилось из-за перепада температуры, и ты это знаешь. Такое уже случалось и раньше, когда я была подростком.

Он фыркнул, и в его голосе зазвучал привычный сарказм:

— Ну конечно. Ведь ты перед этим поругалась с Пейдж и вышла на мороз. Всё дело исключительно в твоих эмоциях и перепаде температур, Стелла.

— Папочка, у меня всё под контролем. Я больше не позволю эмоциям управлять мной. Мы с Ридом просто друзья, — заверила я его, хотя моя душа рвалась к мужчине, всего в нескольких шагах от нас. Отец покачивал меня в такт музыке, а я выворачивала шею, чтобы видеть, где сидит Рид.

Он любит меня.

Я не смогу дать ее тебе, пока ты не с тем, блядь, принцем.

— Бу, — окликнул меня отец. — Это же видно невооруженным взглядом. Твоя мама тоже это заметила. Любой здесь это видит.

— Я не видела его много лет.

— Мишутка, послушай, — он понизил голос до шепота. — Ничего хорошего в том, что этот парень здесь, нет. (Он же ее так называл?)

— Папа, я люблю Нейта.

Тысячи иголок впились мне в грудь, пока зеленые глаза удерживали меня в плену.

Ты любишь и меня тоже.

— И для меня это действительно важно, — прошептала я. — Если ты подойдешь и извинишься перед ним. Он важен для обеих твоих дочерей. У него и так была тяжелая жизнь, и последнее, что ему нужно, — это чувствовать себя виноватым за то, что случилось.

— Ты читаешь мне нотации?

— Похоже на то, — сказала я, сглотнув. Отец сузил глаза.

— Прости, папа, но ты должен признать, что неправ. На этот раз вина на тебе.

— Черт бы побрал твою память. Ты что, запоминаешь всё, что я говорю?

— Да, — отчеканила я гордо.

— Ладно, — он вздохнул, — но только после того, как я станцую со своей мишуткой. — Я чмокнула его в щеку.

Выискивая в зале те самые глаза, я вдруг поняла — Рида на его месте уже нет. Охваченная тревогой, я продолжила скользить глазами по толпе, и наконец, нашла его у бокового выхода. Он стоял, оперевшись руками о металлическую перекладину двери, и смотрел прямо на меня, танцующую с отцом. На его лице было написано всё: сожаление, мольба о прощении, принятое решение… и горькое смирение.

Пока Брэд Пейсли пел о том, что готов отдать жизнь за любимую женщину, Рид опустил взгляд, толкнул дверь и вышел.

Он ушел от меня во второй раз.

Я вцепилась в плечи отца. Сердце сжалось, и я обмякла в отцовских объятиях, уткнувшись лбом в его плечо.

— Мишутка?

— Танцуй, папа, просто танцуй, — прошептала я, тихо плача в его пиджак.

Спустя несколько часов, уже в нашей квартире, я сидела в кресле-качалке, которое мы выбирали вместе, и смотрела на Нейта, спящего на диване. Его темные, с медно-клубничным оттенком волосы были взъерошены после напряженного дня, когда он то и дело запускал в них руку. Он так и уснул, не переодевшись, в рабочих брюках и майке. Этот невероятный мужчина, которого я любила, крепко спал, и его дыхание было ровным и спокойным.

Позади него стояли три наши фотографии. На первой мы были на футбольном матче Техасского университета: я сижу у него на коленях, обняв за шею. И мы оба улыбаемся как сумасшедшие. На второй — на лодке Гейба: я поймала огромного большеротого басса и гордо держу его перед камерой, а Нейт стоял сзади, крепко обняв меня. Последняя была сделана в канун Нового года всего несколько недель назад. Нейт целовал меня в комнате, полной людей. Снимок был случайный, и он был моим любимым.

Я шмыгнула носом, прогоняя подступающие слезы, и почувствовала, как меня начинает разъедать чувство вины. Я знала без малейших сомнений, что изменила ему. Тот новогодний поцелуй, с которым Рид меня оставил, был ничто по сравнению с тем предательством, которое я носила в своем сердце.

Я любила Нейта Батлера. Достаточно сильно, чтобы выйти за него замуж и сохранить ту жизнь, которую мы с ним построили, — нашу историю.

И я любила Рида Крауна со страстью, которую немногим доводится испытать в жизни.

В моем сердце не было никакого соревнования. Я так долго жила без одного, что отвергла его ради другого. Я никогда не чувствовала себя обманутой или что мне чего-то не хватает, потому что выбор никогда не был моим.

До этого вечера.

И Рид только что перевернул всё с ног на голову.

Я прямо здесь, Стелла.

Я зажала рот ладонями, сдерживая рыдания. Всё было неправильно, чертовски неправильно. Я так долго держала этих мужчин в разных мирах, что теперь не знала, как принять факт: женщина на танцполе, готовая сбежать с Ридом, и женщина, сидящая в кресле и смотрящая на Нейта, — один и тот же человек.

Я просидела в своей машине целый час, пытаясь собраться с духом, чтобы вести машину, потому что не была уверена, куда в итоге приеду.

Мена разрывало на части.

Влюбленная в двух достойных королей, а сама — королева проклятых.

— Привет, — раздался голос Нейта, и на его лице расплылась ленивая, сексуальная улыбка. — Детка, что ты делаешь в этом кресле, так далеко?

Я знала, если заговорю, он услышит всё в моем голосе. Я дала себе секунду, чтобы перевести дух.

— Стелла?

— Привет, — выдавила я сквозь ком в горле. Я была в полной жопе.

— Эй, что случилось?

— Я хотела писать для крупных изданий, Нейт.

Он сел и уставился в пол между нами.

— Знаю.

— Хотела путешествовать после выпуска.

— Мы будем.

— Когда? — В тот момент я ненавидела себя за мысль, будто я не удовлетворена нашей жизнью, потому что это было не так. Но я никак не могла выбросить слова Рида из головы. — Газета растет и будет расти еще.

— Иди сюда.

Я покачала головой.

— Меня ставят на паузу?

— Паузу? — переспросил он, проводя рукой по волосам.

— Да. До тех пор, пока ты разбираешься со своим будущим?

— Моим будущим… — Он прищурился и наклонился вперед, словно не веря своим ушам. — Стелла, с чего это вдруг?

— Я просто хочу знать, правильные ли решения я принимаю.

Он поднялся и подошел ко мне.

— Почему ты плачешь?

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Ответь мне, Нейт.

Его ноздри раздулись, когда он навис надо мной.

— Это из-за того, что Пейдж выходит замуж? Ты хочешь кольцо? Если да, то это самый хреновый способ намекнуть об этом.

Я закатила глаза.

— Дело не в кольце. Мне не нужно кольцо.

— Нет? — резко сказал Нейт. — Буду знать. — Он развернулся и направился в спальню, а я поплелась за ним.

— Я не это имела в виду.

— Ну тогда может перейдешь к сути? Потому что я, мать его, не понимаю, почему проснулся рядом со своей женщиной, которая плачет и устраивает мне допрос. Что случилось между тем, как ты ушла из офиса, и сейчас?

— Ты поехал на встречу, — сказала я, потирая глаза.

— Господи, Стелла, я извинился. Я хотел быть там.

— Ты мог приехать после встречи. Пейдж выходит замуж всего раз. — Надеюсь. — Почему ты не приехал?

Он швырнул с кровати декоративные подушки, которые ненавидел, и впился в меня взглядом:

— Какого хрена происходит? В чем дело?

Я сорвала с себя блузку, разрывая ткань, и опустила голову от стыда. Я поддалась словам Рида, пытаясь найти изъяны там, где их нет. Я стянула с себя остальное, осознав, что на мне нет трусиков. Они так и остались в кармане Нейта. А я всё еще была влажной от близости с Ридом. Я была худшей женщиной на свете.

— Это не к месту. Прости, — сказала я и направилась в ванную.

Я бросила бомбочку для ванны в наш огромный джакузи и погрузилась в обжигающую воду.

Спустя несколько минут Нейт сел на край ванны, не сводя с меня взгляда. Его рельефная грудь была моим единственным фокусом. Я не могла встретиться с ним взглядом.

— Стелла, ты несчастлива?

Слезы мгновенно потекли по щекам, и он тяжело вздохнул.

— Вижу, что так и есть.

— Нет, — прохрипела я. — Нет, клянусь, Нейт, ты делаешь меня невероятно счастливой. Мне так жаль. Просто не обращай на меня внимания, я просто… устала.

Три года «я люблю тебя», улыбок, ночей, спутанных в простынях. Три года — ужины с одного вилки, работать бок о бок, быть его правой рукой. Каждый из этих дней был счастливым, наши самые крупные ссоры случались из-за пульта. И эти три года вспыхнули передо глазами, рассыпавшись между нами блестящими монетками.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Ты любишь и меня.

Я содрогнулась, в ужасе, что Нейт это увидит. Нерешительно подняла на него глаза.

Взгляд Нейта пронзил меня насквозь.

— Говори.

— Это был самый долгий день в моей жизни.

Он сорвал полотенце с вешалки и протянул его мне.

— Давай, — сказал он. Я зачерпнула ладонью воды и омыла лицо, покачивая головой.

— Просто не обращай на меня внимания. Ладно? Просто плохой день. Всё плохо.

— Всё плохо? Пожалуйста, Стелла, я начинаю паниковать.

Под его настойчивостью, с грудью, ноющей от внезапных сомнений, которые до этой ночи даже не существовали, я вышла из ванны и оказалась в его объятиях, оседлав его бедра и промочив ему брюки.

— Я не смогу помочь тебе, если ты не поговоришь со мной, — прошептал он мне в волосы.

— Я просто хочу оставить свой след, понимаешь?

— Детка, ты уже оставляешь. Твоя аудитория растет, у тебя есть фанаты, и это лишь вопрос времени. Стелла, — сказал он хриплым голосом. — Ты сейчас говоришь, что хочешь уйти?

Голубые глаза пронзили меня, затронув каждую струну внутри, ударив прямо в ту часть груди, где жила наша история.

— Нет, Боже, нет, Нейт. — Я обвила руками его шею, словно пропитывая его своим прошлым. Прошлым, к которому я никогда не хотела его подпускать.

— Стелла, — процедил он сквозь зубы, и я почувствовала, как его член затвердел подо мной. — Несмотря на то, что это может выставить меня бесчувственным или эгоистичным мудаком, мне нужно трахнуть тебя. Прямо сейчас.

— Да, — выдохнула я, когда его губы обрушились на мои, наказывая меня за то, что я заставила его усомниться в нас.

Нейт вслепую попятился назад, а я вцепилась в него.

— Что ты со мной делаешь? — хрипло выдохнул он, сжимая мою задницу и притягивая меня к своему обнаженному торсу, прижимаясь спиной к нашей кровати.

Он вытащил член, и я обхватила его ладонью, пока он смотрел на меня глубокой синевой глаз, прямо в душу. Его веки дрогнули, закрываясь, и он простонал, когда я медленно опустилась на него сверху.

— Скажи мне, что делать, — сказал он, его глаза вспыхнули, когда я поднялась и снова опустилась на его толстый член. Вода с моих мокрых волос стекала каплями на его бедра. Он прорычал, когда я сжала его ногами, сердце колотилось, и эта дикая потребность в нем подталкивала меня к разрядке.

— Нейт, — всхлипнула я, когда слезы застилали мне глаза, и я впилась ногтями в его грудь, будто пытаясь проникнуть под кожу.

Его голос сорвался, когда он резко перевернул нас и прижал меня к кровати.

— Я теряю тебя?

— Пожалуйста, Нейт, — выдохнула я, раздвигая ноги шире, и он вошел в меня до самого конца, так глубоко, что у меня внутри всё дрогнуло.

— Ответь мне. — Он придавил меня всем телом и начал двигаться — резко, жестко вбиваясь в меня, одной рукой сжимая мои волосы. — Стелла, — потребовал он.

— Я люблю тебя, — ответила я, пока он ускорял темп.

Я вцепилась в него, как отчаянная, переполненная желанием, которое обжигало всё тело, пока прошлое и настоящее впервые сталкивались во мне.

И всё же это был Нейт. С Нейтом я занималась любовью.

Нейт, к которому я прижималась всем телом.

И чье имя я выкрикивала, когда кончала.

Он перекинул мою ногу себе на плечо и вошел глубже — так глубоко, что я клитором прижималась к его тяжелому, скользящему члену внутри. Меня накрыло волной экстаза — раз, потом другой — в то время, как его взгляд прибивал меня к постели немым обвинением. И только потом он кончил, извергая в меня свое горячее возбуждение, и вцепился зубами в нежную кожу моей груди.

Мы лежали, переплетенные телами, в мягкой, одурманенной тишине, пока я проводила ногтями по его волосам.

— Скажи мне, что делать, — тихо произнес он.

Я вздрогнула, в его голосе чувствовался гнев. И он имел полное право злиться.

— Я люблю тебя. — Это была правда. И мой единственный ответ.

И впервые, мы уснули, как незнакомцы в одной постели. Но я была полна решимости оставить позади ту женщину, которую он не знал, как делала это прежде. Чтобы дать ему ту, которую он по-настоящему заслуживал.

— Я люблю тебя, — прошептала я снова в темноту, пока он спал.

Но слова цвета нефрита не давали мне уснуть:

Ты любишь и меня тоже.

Глава 39

Drive

The Deftones

Восемь месяцев спустя

Я строчила по клавиатуре, искоса бросая взгляды на заметки, сделанные на концерте. В Остине появилась новая группа, и я даже не сомневалась, что у них есть все шансы выстрелить. Такого азарта к начинающим коллективам я не испытывала со времен «Сержантов» и выкладывалась по полной, чтобы показать их потенциал как следует. Я надеялась на такой же исход и успех, какого добились «Сержанты».

Я игнорировала проблески воспоминаний, которые пробивались, стоило сравнить эти две группы. У них была похожая энергетика — харизма, драйв, хоть звучание и другое. Но главное оставалось неизменным: тот самый огонь внутри, жажда заявить о себе миру.

— Такая чертовски красивая, — прошептал Нейт, а я улыбнулась, не отрываясь от клавиатуры.

— Почти закончила, — пообещала я. Я взглянула на часы. Почти полночь.

— Врунишка, — мягко сказал он, опускаясь на стул напротив. Я выглянула из-за монитора — и дыхание сбилось. Его взгляд сказал это раньше его слов:

— Иногда я смотрю на тебя и думаю, как же близко я был к тому, чтобы всё отпустить и сдаться.

Я замерла, убрав пальцы с клавиш.

— Сдаться?

Он махнул рукой.

— В самом начале. Ты была так молода, и я даже не думал, что ты останешься здесь.

— Из Нью-Йорка звонили сегодня утром, — я подмигнула, — хочешь, перезвоню?

— Только если сначала пообещаешь пристрелить меня, — он прикусил губу, задумавшись.

— Я никогда не была в Нью-Йорке, — сказала я.

— Ты бы сожрала его живьем, — с уверенностью сказал он. Нейт обошел стол и встал позади меня, пока я стучала по клавишам, печатая свое восхищение фронтмену новой группы — тем, кто играл и на клавишах, и на гитаре, и буквально недавно свел их первый демо-трек.

Нейт пробежался глазами по моей статье.

— Настолько хороши, да?

— Да, Нейт. Думаю, позвонить Роджеру Моррису. Как считаешь, он меня выслушает?

Нейт провел пальцами по моим волосам.

— Детка, твое мнение уже давно имеет большое влияние.

Я замерла, убрав пальцы с клавиш. Я ждала этих слов пять лет.

Я подняла на него взгляд.

— Теперь ты — авторитет. Поэтому звонили из Лос-Анджелеса, Чикаго и Нью-Йорка. Они хотят услышать новый литературный голос в мире музыки.

Мои губы задрожали, когда он наклонился.

— Это правда. Не потому что я люблю тебя, или ты самая красивая женщина на планете, или готовишь лучшие энчиладас, или у тебя золотая киска Мидаса¹³². — Он ухмыльнулся своей лукавой улыбкой. — А потому что ты это заслужила. Твое мнение имеет огромное значение — именно твое, Стелла Эмерсон.

— Золотая киска Мидаса? — я рассмеялась, и на глаза навернулись слезы счастья.

— Ага. Не хочешь продемонстрировать ее способности? — он бросил взгляд через плечо на пустую редакцию, где обычно сидело больше тридцати сотрудников.

Я посмотрела на пустое помещение за его спиной.

— Ты когда-нибудь думал, что всё станет таким масштабным?

— Боже, я надеялся на это, — сказал он, скрестив руки на груди и глядя на помещение с мечтательной улыбкой. — Думаю, пора дать себе отдых.

— Неужели я дождусь этого дня, — буркнула я и сама поморщилась от того, что вышло чуть жестче, чем хотела.

— Что ж, тогда тебе лучше начать собирать чемодан, потому что этот день наступит завтра. — Он положил на мой стол два авиабилета. Я взяла их и увидела пункт назначения.

— БОЖЕ МОЙ, НЕЙТ!

— Семь дней в Мексике. Ты, я и Мидас.

Все его нарушенные обещания смело этим одним щедрым жестом. Я понимала, что им двигало, и позволяла той части себя — той требовательной девушке, что хотела больше внимания, отойти на второй план ради наших общих амбиций. Но газета процветала, и теперь команда была выстроена так, что редакция переживет наше отсутствие без малейшего риска.

Я притянула его к себе.

— Спасибо!

— Давай свалим отсюда.

— Да! — сияя, ответила я.

— Мы вылетаем только завтра в шесть вечера, но можем начать развлекаться уже сегодня. Джон-Джон прикроет нас.

— Куда пойдем? — спросила я, сохраняя статью на флешку.

— Эта неделя полностью посвящена тебе, Стелла, — сказал он, обняв меня за талию, взял мой блейзер и помог надеть, пока я продевала руки в рукава. На мне были каблуки, строгие брюки и блузка. Я чувствовала себя изысканной и невероятно сексуальной, и это отражалось в его взгляде. — Давай сделаем что-нибудь в стиле Стеллы.

Держась за руки, мы с моим мужчиной двинулись к переполненному бару.

— Ты уже старичок. Пойму, если ты не захочешь тусить до утра.

— Вот твой «старичок», — сказал он, с хищным блеском в глазах и незаметно притянул наши сцепленные пальцы к своему паху.

— Какая пошлость, — сказала я, театрально изобразив возмущение.

— И ты обожаешь это, — сказал он, не ожидая ответа, который мне и не пришлось давать.

Мы прошли мимо длинной очереди, я кивнула вышибле Джерри, и тот сразу же пропустил нас внутрь.

Нейт прошептал мне в волосы:

— Моя женщина — крутышка.

— Еще какая, — согласилась я. — Я годами вкалывала до седьмого пота за мизерную зарплату, чтобы заслужить такую привилегию.

Нейт нахмурился, но дергающиеся уголки губ выдавали его.

— Я платил тебе нормально.

— Хватало лишь на туалетную бумагу, жмот. Поездка в Мексику — неплохое начало, чтобы загладить вину.

— Я мог бы взять тебя стажером, — вздохнул он.

— Но ты хотел меня слишком сильно, — сказала я, обведя драматичным жестом лицо и тело.

— Я хочу тебя прямо сейчас. Так что, может, нахер клуб и свалим домой?

— Тут так многолюдно сегодня, — отмахнулась я и встала на цыпочки, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но видела лишь чужие плечи. — Обожаю эту песню.

— Что это?

— Talk Tonight, Oasis.

Я слушала, как парень на сцене идеально брал ноты, голос глубокий, хриплый, до мурашек. Я начала протискиваться сквозь толпу.

Emo’s¹³³ был забит вдвое возможного.

Нейт кивнул.

— Он хорош. Пойду за пивом. Детка, тебе что?

— Пока ничего. Я еще сыта после ужина.

— Иди туда. — Нейт кивнул в сторону сцены, которую ни он, ни я так и не могли разглядеть. — Я тебя найду, только, женщина, не вздумай снова вцепиться в какой-нибудь сюжет для статьи. Мексика. Завтра.

— Эй, леди! — Кейси, один из менеджеров клуба, появился прямо передо мной. — Где ты, черт возьми, пропадала? Я месяца два тебя не видел!

— Много работы. Прости. Знаю, вела себя по-скотски. Уже пару месяцев не успеваю разобрать почту. Так что наконец решила воспользоваться твоим предложением и получить то самое пиво.

— Это меньшее, что я могу сделать после той статьи о реновации клуба. Всё еще не могу поверить, как ты умудрилась так всё провернуть. Сделала это место чуть ли ни национальным достоянием.

— Похоже, дела идут хорошо, — сказала я, оглядывая просторный клуб. Он почти не походил на тот, каким был в мои первые годы в Остине. И всё же внутри этих стен хранились воспоминания, которые не могли стереть ни новая краска, ни блестящий металл. Я прокашлялась.

— Эй, что здесь вообще происходит?

— Круто, да? — Кейси смотрел на сцену.

Я тяжело сглотнула, когда знакомое чувство пробежало по коже, как легкий электрический разряд… и толпа начала расступаться.

Подними глаза, Стелла.

Воздух вышибло из легких, словно в них ворвался разряд статического тока, когда я наконец увидела сцену как на ладони. В животе всё скрутило, пока Бен подхватывал зал, задавая ритм хлопками, а Рид, вцепившись в микрофон, выплескивал слова песни, и его голос, оголенный до глубины души, эхом разносился по клубу. Мир перевернулся, когда я сделала вдох, затем еще один, пытаясь сдержать эмоции, что накатили вместе с полнейшим шоком.

Кейси наклонился ко мне.

— Они просто заявились сюда и сказали, что хотят занять сцену. Ты можешь, блядь, это представить? Видимо, накатила ностальгия. Слух разлетается быстро. Мы усилили охрану, и очередь снаружи уже не прорвется.

Слова Кейси распадались на фоновый шум, пока я машинально кивала.

— Самое безумное, что они весь вечер играют только каверы. Ни одной своей песни.

Сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма, и я вцепилась в край столика, наблюдая, как «Мертвые Сержанты» играют так, как играют группы мирового уровня, которой они стали. Я не видела их вживую с тех пор, как их подписали.

Шок возрос, когда воздух прорезал голос, который звучал так, будто поет раненый ангел. И этот голос принадлежал не кому-нибудь, а самому Риду Крауну.

Рид Краун пел.

Я что-то пробормотала Кейси в знак согласия, чувствуя, как меня трясет изнутри. Рид был по пояс голый, его футболка торчала из заднего кармана джинсов. Новая стена татуировок покрывала весь его правый бок, начинаясь от груди и расползаясь по остальному рельефному телу. Невыносимо красивый, он задавал ритм, глаза закрыты, капли пота скатывались по виску. Он пел историю о девушке, которая когда-то кормила его, о девушке, с которой ему хотелось поговорить за тысячи миль, с которой провел мгновение, о девушке, что спасла ему жизнь. Он отбивал ритм на тех самых барабанах, что я выиграла для него, — пока его прекрасный голос разрывал мое сердце на части.

Я вздрогнула, когда Нейт взял меня за руку, переплетая пальцы. Я сжимала его руку так сильно, как только могла, пока песня не закончилась. Толпа взорвалась ревом, парни обменялись с Ридом широкими ухмылками, а Бен шагнул вперед и обратился к залу:

— Спасибо. Мы просто хотели отдать дань уважения этому великому месту, которое когда-то дало нам старт, — Бен поднял тост с банкой пива в руке, кивнув в сторону бара. Джон, который всё еще стоял за стойкой спустя годы, вскинул подбородок и поднял свое пиво в ответ. — Мы обещаем никогда, блять, не забывать, откуда мы родом. Остин!

Зал взревел еще громче. Мы смотрели, как волна восторга прокатывается по клубу, тем временем Нейт наклонился к Кейси:

— Это же «Сержанты», да? Святое дерьмо, да у тебя теперь полгода будет поток людей и стабильная касса.

— А то! — они обменялись улыбками, а Нейт крепче прижал меня к себе, в то время как внутри я рассыпалась в прах.

Меня всё еще трясло, пока Бен очаровывал зал своей ностальгией.

— И не забывайте оставлять им чаевые, народ. Они здесь не потому, что вы охуенно пахнете, — потому что я вас чую даже отсюда, и клянусь, это нихрена не так. — Толпа взорвалась смехом и веселым хаосом. Я видела в его глазах удовлетворение, те самые общие воспоминания, которые словно витали в воздухе прямо над головами ребят. И меня накрыла мгновенная, распирающая гордость: я была там, когда всё начиналось.

Последние восемь месяцев они провели в туре, собирая стадионы. Этот тур окончательно закрепил за ними статус рок-богов. И, наверное, когда мечта наконец сбывается, неизбежно оглядываешься назад. И кажется совершенно уместным завершить тур там, где всё началось. Дома. А Emo’s был их домом.

— Сегодняшний вечер — о благодарности и возвращении к истокам. Так что вот вам кое-что, что мы для вас приготовили. — Он кивнул Риду, который расслабленно держал барабанные палочки, когда зал погрузился в темноту.

Первым прозвучал бас, за ним отзвук малого барабана, и я, черт побери, едва не рухнула на пол, узнав этот звук. Адам и Рай вошли на акустику, когда малый барабан Рида отбивало темный, глухой ритм, вибрацией расходящейся по всему клубу. Удар баса безжалостно прокатился по мне, пробирая до дрожи, пока не проник глубоко внутрь — туда, куда когда-то смог проникнуть… только один человек.

Только он.

— О, Боже, — слабо выдохнула я, когда луч прожектора выхватил клавишные, и Бен начал наигрывать мелодию, что преследовала меня всю жизнь. Мое сердце билось так же неровно, как и дыхание, когда Рид открыл рот и начал задавать мне вопросы.

Кто скажет тебе, что уже слишком поздно?

Кто скажет, что всё идет совсем не так?

Челюсть дрожала, глаза наполнились слезами. Я сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще, пока хриплый голос Рида не прорвался сквозь микрофон — обнаженный и переполненный эмоциями.

Ты не можешь жить, делая вид, будто всё в порядке.

Кто отвезет тебя домой сегодня ночью?

Среди моря незнакомцев Рид пел для меня.

Кто поднимет тебя, когда ты упадешь?

Кто положит трубку, когда ты позовешь?

Кто будет слушать твои мечты? — твои мечты…

Кто заткнет уши, когда ты сорвешься на крик? — на крик…

Мою любимую песню Drive в исполнении его любимой группы Deftones¹³⁴.

Луч тепла разлился по всему моему телу, откликнувшись на ликование в сердце, пока я пробивалась вперед, не замечая толпы, бурлящей, поглощенной происходящим.

О-о… ты не можешь жить, делая вид, будто всё в порядке.

Кто отвезет тебя домой сегодня ночью?

Кто удержит тебя, когда тебя трясет?

Кто придет, когда ты сломаешься?

Слезы катились быстрее, когда он снова и снова спрашивал, кто будет заботиться обо мне, кто будет касаться меня, утешать меня. Вопрос за вопросом — кто окажется рядом, кто удержит меня от самой себя, от моих страхов, от моих мечтаний. Всё было там, в каждой строчке. Это были вопросы, которые он должен был задать — вопросы, через которые он обращался ко мне своим сердцем и требовал правды.

Ты не можешь жить, делая вид, будто всё в порядке.

Кто отвезет тебя домой сегодня ночью?

Ты не можешь жить, делая вид, будто всё в порядке.

Кто отвезет тебя домой сегодня ночью?

Его правды.

Моей правды.

Правды о нас.

Его голос лился сквозь клуб, словно крепкий виски, притягивая меня всё ближе, вырывая меня из настоящего. Казалось, его душа трескалась под тяжестью нашей утраты.

Рай подхватил песню, унося в гитарное соло, пока Рид раскачивался в такт, едва заметно покачивая головой из стороны в сторону, глаза закрыты, его палочки превращались в размытую вспышку, когда он растворился в ударах, которые сотрясали мою душу. Его голос был похож на гневный стон, который зацепил и притянул меня к самому краю сцены. Бас и ритм, мелодия и слова, были правдивее всего, что я когда-либо слышала.

Не успев опомниться, я закрыла глаза и меня унесло в прошлое.

Первый долгий взгляд, который он бросил на меня на заднем сиденье машины Пейдж.

Медленный подъем уголка губ, когда он впервые улыбнулся мне.

Взрыв нашего первого поцелуя.

Та ночь, когда мы лежали обессиленные на его матрасе, отдав друг другу сердце.

Кто отвезет тебя домой?

Кто отвезет тебя домой?

Кто отвезет тебя домой?

Кто отвезет тебя домой?

Его голос сорвался в отчаянное требование в тот момент, когда бас резко оборвался, а сцена погрузилась во тьму — в короткой паузе перед тем, как ребята снова подхватили ритм, и толпа взорвалась за моей спиной.

Рид будто не замечал их восторга, уходя глубже в песню, выжимая голос до предела, спрашивая меня, умоляя меня ответить — пока последний аккорд не вернул меня обратно в реальность.

Клуб бушевал от восторга, а Рид сжал губы и выдохнул так, будто ему больно и опустил взгляд. Я всхлипнула, давясь рыданием, глядя, как он страдает.

Из-за меня.

— Сантерия¹³⁵ в зале, — сказал Бен, заметив меня у своих ног.

Резко вынырнув из оглушающего шума, я вдруг осознала, что рыдаю стоя рядом со сценой, и в тот самый миг взгляд Рида нашел мой. Мое лицо исказилось от боли, и я раскололась для него так же, как когда-то раскололся, и он для меня. Я позволила ему увидеть ту двадцатилетнюю девушку, что жила во тьме, потому что он отказался впустить ее в свою собственную бездну. Его черты исказило бурей эмоций, — и сорвавшись со стула, он рванулся ко мне. В следующее мгновение я метнулась за кулисы и буквально врезалась в него. Мы сплелись руками, сбивчивыми, сорванными словами — а потом его губы накрыли мои.

Его поцелуй разнес меня в прах, и я набросилась на него, хватая всё, что могла; пальцами впилась в его футболку, пытаясь разорвать ткань. Мы вспыхнули единым огнем, пока его язык пробовал и захватывал меня, сжигая годы, разделяющие нас. Рид завладел мной этим поцелуем. И лишь когда нам окончательно перехватило дыхание, он отстранился.

— Детка, ты правда здесь?

— Рид, — выдохнула я в его губы, захлебываясь рыданиями, пока он держал меня так, будто готов был никогда больше не отпускать. И я не хотела, чтобы он отпускал.

— Рид, — всё, что я смогла вымолвить, пока рассыпалась в его объятиях, в его хватке, в то время как позади нас ревела толпа и требовала вернуть своего барабанщика на сцену. Но он был не их. Он был моим и сделал всё, что мог, чтобы доказать мне то, что я и так всегда знала.

— Стелла, детка, не плачь. — Игнорируя его просьбу, я сильнее вцепилась в него. Он прижал меня к себе так же крепко, шепча мне в висок: — Я никогда не забывал тебя. Не мог. Ты же знаешь, эта связь между нами не может просто исчезнуть. Не плачь. Я прямо здесь. — И едва слышно добавил:

— И всегда буду здесь, — пообещал он.

— Это было так красиво, — прошептала я сквозь слезы. Он осторожно оторвал мое лицо от своей груди, взял мои щеки в ладони, и я накрыла его руки своими. Он посмотрел на меня сверху вниз, и тихо сказал:

— Ты прекрасна. Боже, каждый раз, когда я вижу тебя…

И вдруг его улыбка погасла, сменившись вспышкой того, чего я никогда прежде не видела в его глазах. Я проследила за его взглядом… На кольцо на моем пальце.

И в этот миг реальность обрушилась на нас обоих.

Он резко отдернул руки, обвинение читалось в его чертах. Всё тепло в нем погасло. Он смотрел на меня с потрясенным неверием, затем покачал головой.

— Мне следовало догадаться.

Его голос разрезал меня на тысячу кусочков, когда он заговорил снова.

— Забавно, но я ни разу не почувствовал, что ты ушла от меня. — Его слова были пропитаны горькой иронией. — Я никогда не чувствовал, что ты оставила меня, Стелла.

Я задыхалась от ужасающего чувства потери, снова тянулась к мужчине, по которому скучала до боли, но он ускользал из моих рук. — Рид…

— Рид, — повторил кто-то позади меня. — Привет, Стелла. — Я обернулась и увидела Бена, который смотрел на меня уставшим, настороженным взглядом. Похоже, мое имя оставалось болезненной темой в кругу «Сержантов». — Там народ уже бунтует, чувак, — сказал он, переводя взгляд то на меня, то на Рида. И мгновенно уловив напряжение между нами, он покачал головой и ушел.

Я не могла вымолвить ни слова. Меня унесло слишком далеко. Словно кто-то облил меня бензином и оставил без единой спички, но боль, тоска и жгучее пламя были повсюду внутри. Я посмотрела на Рида, который сделал шаг назад.

— Может, тебя и не было рядом.

— Я была рядом, — заверила я его, делая шаг к нему, но он поднял руку, воздвигая между нами стену. — Я была там, Рид. И я чувствовала каждую чертову секунду.

— Уверена? — он смерил меня взглядом, полным злости, скользнув по моему пальцу так, будто кольцо вызывало у него отвращение. — Потому что я почти уверен, что той девушки, в которую я влюбился, больше нет.

— Рид…

— Тебе лучше пойти домой, Стелла, — его глаза вспыхнули зеленым, пронзая меня. — Твой будущий муж ждет.

Нейт. Я опустила голову, вспомнив мужчину, который сидел в баре и ждал меня — ждал моего обещания «навсегда». Я вытерла слезы с лица и подняла взгляд на Рида — ярость в нем была такой же непреклонной, как и боль во мне.

Одна песня. Одна, чертова, песня.

Ужас прокатился по мне, когда я осознала: за эти несколько минут я потеряла их обоих.

Я смотрела на мужчину передо мной, просто ожидая неизбежного.

— Хотел бы я, чтобы нас никогда не было.

Я ахнула от жестокости его слов.

— Клянусь Богом, желаю. Потому что по крайней мере будучи бедным и одиноким, я бы не знал, что значит потерять это, — выдохнул он, и двинулся мимо меня, но замер, когда мы оказались плечом к плечу.

Я осмелилась посмотреть ему в глаза. И увидела решение в его взгляде ещё до того, как он произнес его вслух:

— Я больше не буду ждать.

Глава

40

Poison & Wine

The Civil Wars

Я вошла в дверь нашей квартиры, одновременно с облегчением и ужасом увидев на парковке Tahoe Нейта. Он уехал из клуба один, и я понятия не имела, что он успел увидеть, но знала одно: я только что вернулась на второй круг ада.

В доме стояла странная, вязкая тишина.

И тут я услышала его голос. Голос Рида.

Сердце забилось как бешеное, когда я вошла в гостиную и увидела на ноутбуке Нейта, стоящем на журнальном столике, интервью, которое я брала у «Сержантов» несколько месяцев назад. Нейт сидел, сгорбившись над экраном, и как раз прибавил звук в тот момент, когда я задавала вопросы Риду.

— Ты довольно скрытная личность, когда речь заходит о личной жизни. Есть ли что-то, что ты хотел бы сказать своим фанатам?

Рид посмотрел прямо на меня:

— Я предпочитаю, чтобы моя личная жизнь оставалась личной.

С края гостиной я видела на экране свою натянутую фальшивую улыбку.

— Ты же понимаешь, что так ты только сильнее подогреваешь интерес? Некоторых женщин по-настоящему заводят загадочные мужчины.

— Я об этом не думаю. И о внимании тоже, — сказал он, выдыхая дым, не отрывая от меня взгляда. Он был до смешного очевиден.

— Есть какие-нибудь зависимости, скелеты в шкафу, Рид Краун?

— Пару лет назад я завязал со всеми вредными привычками. Со скелетами всё еще танцую и укладываю их спать по ночам. Они не особо разговорчивы, — невозмутимо ответил он.

Я помнила, как сидела тогда в той комнате, и напряжение между нами буквально сгущалось в воздухе. Рид затянулся сигаретой, будто между делом.

— Зависимости опасны, — произнес он с явным подтекстом, обдавая меня взглядом, полным желания. — Я знаю, что мне идет на пользу.

Нейт поставил интервью на паузу и откинулся назад, уткнувшись головой в ладони и яростно потер лицо.

— Я всё время думал, почему ты так и не выложила этот подкаст. Какой же я, блядь, идиот. Я сам подтолкнул тебя к нему, верно?

— Нет, — выдавила я.

— Я был так зациклен на материале, что не увидел очевидного. Ты тогда боялась. Ты не хотела этого, а я давил. Я сам скормил тебя ему.

— Нейт.

Его взгляд встретился с моим. Глаза были красными. Он пил.

— Ты отпустила мою руку. Как только он начал петь — ты отпустила мою руку.

Я почти физически почувствовала, как рвется его сердце. Предательство.

— Прости. Нейт, пожалуйста, поверь, я не знала, что так отреагирую. Я люблю тебя.

— Хватит, Стелла! Он знает, что ты его любишь. Черт, меня сейчас вырвет, — выдохнул он, побледнев. — Он, блядь, рок-звезда, и тебе даже в голову не пришло мне хоть что-то сказать?

— Когда мы познакомились, он не был рок-звездой.

— Господи, до меня только дошло. Он же тот самый официант. Да? Со сломанной рукой. Ты была с этим гребаным Ридом Крауном еще до меня. Это был он. — В его голосе слышался ужас.

Я медленно кивнула.

Он поднялся и подошел ко мне.

— Так что, ты сегодня к нему пошла? Теперь моя очередь, да? — в его глазах вспыхнули злость и отвращение. — Нет уж, спасибо.

Он прошел мимо меня, направляясь в нашу спальню.

— Нейт, пожалуйста, не надо так.

Он резко развернулся ко мне в коридоре:

— Я всё видел. Я видел тебя! Ты любишь его! Ты, блядь, любишь его!

У меня всё внутри оборвалось.

— Я люблю тебя.

— Знаю, — отрезал он и снова повернулся к спальне. — Знаю, Стелла.

Он выхватил чемодан из шкафа и метнул в мою сторону взгляд.

— Ты трахалась с ним?

— Нет. Я поцеловала его. Я увлеклась моментом, и оправдания тут нет, так что я даже не буду пытаться. Я не могу этого объяснить. — От отчаяния меня буквально трясло, пока я смотрела, как он собирает вещи. — Не уходи.

Гнев в его глазах говорил мне, что у меня нет ни единого шанса выиграть эту битву. Я сломалась, и он успел меня подхватить.

— Стелла, хватит. Тебе нельзя так расстраиваться.

— К черту всё, — сказала я твердо. — Если ты уедешь, мне всё равно конец, — сказала я, вывернув сердце наизнанку. — Я сказала «да», потому что хотела выйти за тебя замуж, Нейт. А ты ведешь себя так, будто я переспала с ним, будто у нас был роман.

— Да это одно и то же, если ты его любишь!

Я знала, что он прав. Знала, но это не мешало мне бороться.

— Нейт, у нас с Ридом всё едва успело начаться и уже давным-давно закончилось.

— Ложь. Ты же не лгунья, Стелла! Я заслуживаю тебя! Где этот жадный ублюдок был всё это время? Где он сейчас? Ждет тебя в самолете? Черт бы вас побрал обоих. — Он дернул с вешалки одежду и начал запихивать ее в чемодан.

У меня не было права спорить, но та часть меня, что принадлежала Нейту Батлеру, не собиралась сдаваться без боя.

— За всё время, что мы вместе, ты ни разу не мог сказать, что меня не было рядом, Нейт Батлер. Сейчас ты можешь обвинять меня во многом, но только не в том, что меня не было рядом! Это ты был тем, кого не было!

Он перестал складывать вещи и медленно покачал головой.

— Ты не имеешь, блядь, права сейчас меня этим упрекать, только потому что тебе удобно.

— Это никогда не было удобно, не так ли?

— О, чертовски железная логика, Стелла!

Я пожала плечами.

— Это не имело значения. И знаешь почему? Я хотела нас. Я никогда бы не надела это кольцо, если бы не верила, что буду счастлива быть твоей женой и смогу сделать счастливым тебя.

— Стелла, — его голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Я видел это. Я никогда не смогу стереть этот эпизод из своей головы. Никогда.

Он взял нашу фотографию в рамке, сделанную в ночь нашей помолвки, когда он встал на оба колена и попросил меня быть с ним навсегда — и со всего размаха швырнул рамку в стену за моей спиной.

— Нейт. — Я вздрогнула от его вспышки ярости.

Он нервно мерил шагами комнату передо мной, его глаза полыхали ледяным синим огнем.

— Расскажи мне всё. Прямо сейчас, Стелла.

— Он был моей первой любовью. Это просто… выбило меня из колеи. Вот и всё.

— Ты не выкрутишься враньём. Мне нужна правда. Сейчас. Я заслужил это.

— Я даже не знаю его больше, — сказала я, но даже это звучало неправильно. Я была беззащитна после неожиданного удара. Никогда бы не подумала, что буду несчастлива там, где была. Нейта было достаточно — так говорило мне мое сердце, и я верила ему.

Это Рид был чертовой гранатой.

— Зато он знает тебя. Весь этот сет сегодня был для тебя! Признай, — выплюнул он, делая опасливый шаг ко мне шаг. — Стелла, — рявкнул он, и мой взгляд умолял его остановиться. Он вскинул подбородок, как будто готовясь принять удар, и я его нанесла:

— Я люблю вас обоих, — вырвалось у меня, вместе с рыданиями, когда он возвышался надо мной. — И он не должен был возвращаться за мной.

— Но он вернулся, — сказал Нейт, и по его щекам покатились злые слезы.

Я никогда не прощу себе, что причинила ему боль.

— После интервью он появился на свадьбе Пейдж и сказал, что хочет меня вернуть. Я ответила, что я с тобой, и что счастлива.

— А потом ты пришла домой и трахнулась со мной, — усмехнулся он.

— И на следующий день, и еще после. Я вам обоим дала понять, чего хочу! — я стащила его чемодан с кровати и швырнула на пол. — На мне твое кольцо, и твою фамилию я собиралась взять.

— Нет, — сказал он, качая головой.

— Нет? — переспросила я, делая шаг к нему, в то время как мой мир рухнул во второй раз за ночь.

— Может, сейчас, в эту секунду, ты и выбираешь меня, но позже пожалеешь об этом решении, и будешь ненавидеть меня за него. Ты уже говорила мне месяцы назад, что хочешь большего. И я не собираюсь ходить как гребаный зомби в ожидании, когда моя жена бросит меня!

Он оттолкнул мои руки от себя, и я осела на кровать, пока на меня раз за разом обрушивалась тяжесть осознания, что я теряю его.

— Нейт, ты так много для меня значишь. Ты мой лучший друг. Я люблю тебя, — хрипло выдавила я. — Пожалуйста, не уходи.

Нейт стоял с разбитым сердцем, в его глазах кипели эмоций. Я никогда не видела его таким потерянным, таким опустошенным.

— Я имел право знать правду, — сказал он, и рывком поднял меня на ноги.

Между нами всё еще было это — обожание, годы интимной близости, когда мы знали друг друга до самых мелочей, и так много любви, которую мы так и не успели до конца прожить. Я вцепилась в него и прижалась губами к его, цепляясь, умоляя, чтобы он поцеловал меня в ответ. Его губы с силой впились в мои, больно, будто он хотел оставить синяки. Он отвечал на поцелуй грубо, его язык сцепился с моим. Я всхлипнула у него в руках, пока он не оттолкнул меня.

— Нет, Стелла. Прошлой ночью между нами была честность. Сегодня это было бы ложью. Не трогай меня. Я сейчас безумно ревную, так, что это пугает меня самого. — Его взгляд прожигал меня. — Мне хочется сделать больно вам обоим.

Я ахнула, когда он прошел мимо, оставив свою одежду, нашу жизнь, меня. В тот момент мной правили эмоции: я умоляла его простить меня, умоляла остаться, умоляла о нем, не имея на это никакого права, потому что я действительно отпустила его руку. И потому что он был не единственным мужчиной, которого я любила.

Я бы тоже не смогла себя простить.

— Не торопись, но забери всё, — холодно сказал он. — Я люблю тебя, — прошептал он, и новые слезы покатились по его щекам, прежде чем он ушел от меня.

Он захлопнул дверь для нас обоих, а я ударила по ней ладонями и осела на пол.

— Охренеть, — выдохнула Лекси, широко раскрыв глаза, оглядывая осколки стекла в моей спальне. — Кто бы мог подумать, что Нейт на такое способен.

Лекси примчалась через несколько минут после того, как Нейт ушел. Это он ей позвонил — боялся, что у меня снова случится приступ.

Нейт.

Назад дороги не было. Он еще никогда так на меня не смотрел. Всё, что произошло между нами, снова и снова прокручивалось у меня в голове и тут же срывалось с губ, пока я пересказывала Лекси случившееся.

— Да у тебя тут целая мыльная опера. — Она достала из кармана сумки косяк и прикурила.

— Это всё, что ты можешь сказать? — я уставилась на нее.

Она отрастила волосы и работала больше, чем когда-либо. В своем длинном свитере она буквально светилась успехом. В эти дни было трудно вывести Лекси из равновесия. Совсем другая женщина, не та, что жила во тьме год назад. Я завидовала ей.

Она обошла стекло в своих высоких сапогах и, легко перепрыгнув через осколки, протянула мне косяк.

— Прости, Стелла, — сказала она, выдыхая дым и мелькая косяком перед моим лицом.

Я покачала головой.

— Ты же знаешь, я не курю.

— Знаю, у тебя инсульты, — она усмехнулась. — Я прослежу, чтобы этого больше не случилось.

— Если ты пришла сюда, чтобы посмеяться надо мной, можешь убираться к черту, — огрызнулась я. Она медленно опустилась рядом со мной, прислонилась к изголовью и притянула мою голову к своему плечу.

— Возьми, Стелла. Ты же знаешь, Нейт вернется. Он любит тебя больше всего на свете.

— Нет, Лекси, не вернется. Это не какая-то ссора из-за ерунды. Ты не видела его. Всё кончено. Я это почувствовала, — я смахнула бесконечные слезы. — Боже, я всё просрала.

Она посмотрела на меня серьезным взглядом.

— А что насчет Рида?

— А что с ним? — я сдалась, когда она снова сунула косяк мне под нос. Я взяла его и разглядывала, чувствуя, как во мне закипает злость. — Он злится, что дважды сам бросил меня, а я взяла и обручилась со своим парнем. Он не святой. Ворвался восемь месяцев назад, начал что-то требовать, а потом снова свалил, будто не перевернул всю мою жизнь к черту. И что, это я должна к нему бежать? Я не собираюсь бросать всю свою жизнь ради него.

— Похоже, твоя жизнь только что сама тебя бросила, Стелла, потому что ты любишь Рида. Ты — та, кто живет в иллюзиях. Твоя связь с ним только что похоронила твои отношения с Нейтом.

Я затянулась травкой и тут же закашлялась — и от дыма, и от правды.

— Нейт имеет полное право злиться, что я не рассказала ему о Риде. Мне следовало рассказать ему в ту же ночь после свадьбы.

— И заставить его подозревать тебя на каждом шагу? Ты не виновата, что Рид так напористо себя вел. Сейчас Нейт просто защищает себя. Он только что испытал ледяной душ, узнав, что у него вообще-то есть соперник, о котором он даже не догадывался, вот это его больше всего и добило, — спокойно сказала она.

Я почувствовала, как меня накрывает дурман, нервы начали успокаиваться, а тело постепенно обмякло, превратившись в тупую ноющую тяжесть. Мое сердце навсегда растоптано двумя прощаниями сразу.

— Я потеряла их обоих, — свернувшись калачиком, я схватила подушку Нейта. В нос ударил его запах — океан и хвойный лес. Я разрыдалась. — Я не смогу справиться с этим, — выдохнула я, беспомощно глядя на нее. — Нейт был идеальным.

— Нет, не был. И ты это знаешь, всегда знала. Я видела, как ты подстраиваешься под него и под эту чертову газету, и это было терпимо, пока ты была счастлива. Но, Стелла, как бы сильно ты его ни любила, сколько бы своих собственных мечтаний ни была готова похоронить ради него, в итоге ты бы возненавидела этот выбор. И сегодня Нейт это понял.

— Нет.

— Да. И есть еще Рид, которого ты, как ни крути, всё еще любишь.

— Я никогда не прощу его.

— За что? За то, что сыграл в клубе, с которого начинал? У него был приступ ностальгии, а ты со своим женихом попали под перекрестный огонь. Он ничего плохого не сделал. Он просто не готов тратить свою жизнь на самообман.

— В отличие от меня? — огрызнулась я, затягиваясь еще раз.

— Хочешь, чтобы я взяла тебя за ручку и соврала?

Я пожала плечами.

— Нет.

Она прищурилась, облизала палец и потерла им по краю косяка, чтобы тот ровнее горел.

— Тогда вот как я это вижу. Ты любишь их обоих. Ты была бы счастлива с любым из них. Возможно, если бы сегодняшний вечер не случился, у тебя с Нейтом был бы счастливый брак. Но он случился. Так что теперь тебе нужно разобраться в этом дерьме без них обоих. У любви есть свое место, а ты поставила себя на паузу достаточно надолго. Пора поднять свою задницу и заняться своей жизнью Стелла.

— Ты никогда не одобряла Нейта для меня, — я упрекнула ее, цепляясь за любые остатки моей версии правды.

— Херня. Он был прекрасным человеком и хорошо к тебе относился. Было невозможно его не любить.

— Господи Иисусе, меня так штырит, — я посмотрела на свое кольцо и вспомнила Нейта на коленях, его заученную речь, наши счастливые улыбки и слезы, взгляд в его глазах, когда на долю секунды он не был уверен в моем ответе.

— В тебе есть что-то такое, связанное с Ридом, что ты никогда не отпустишь. И не просто так, Стелла. Он перевернул всю свою жизнь, чтобы в ней нашлось место для тебя.

— Он не имел права — вот так возвращаться.

— Еще как имел. Он впахивал как проклятый, чтобы стать достойным тебя, а ты имела право знать, что он любит тебя так же сильно.

— И ты всё это время знала? — спросила я, впиваясь в нее взглядом.

— Не совсем. Не до тех пор, пока ты не рассказала мне, что он сказал сегодня. И только тогда я вспомнила, как Бен время от времени ронял фразы, которые застревали в памяти.

— Например?

Она тяжело вздохнула:

— Не то чтобы конкретно о тебе… Просто говорил, что Рид после концертов часто сваливал не на тусовки, а сразу в отель. Что им приходилось подстраивать под него расписания, чтобы он мог прийти в себя. Он уже давно сражается со своими демонами — и за себя, и за тебя.

Стоило мне вспомнить выражение его лица, и весь мой гнев на Рида тут же исчез. Я так сильно хотела к нему поехать. Чувство вины вновь обрушилось на меня, пока я сидела на кровати Нейта… на нашей кровати, пытаясь хоть как-то разложить всё по полочкам.

— Боже, Лекси, ты бы видела его на сцене. Это было самое прекрасное, что я видела в своей жизни.

— Верю тебе.

— Всё это время он испытывал ко мне такие чувства. Не понимаю, почему он держался за меня. Я дала ему миллион причин этого не делать.

Она внимательно на меня посмотрела:

— Потому что он знал, что ранил тебя. И знал, что ты сама с собой нечестна. Точно так же, как и Нейт знал. И это нормально, что ты любишь их обоих. Потому что ты правда любишь их обоих.

— Ну уж извини, если я с тобой не согласна. Я себя за это ненавижу. Я не знаю, что мне делать.

— А что ты хочешь сделать?

— Я хочу, чтобы сегодняшнего вечера никогда не было, — я содрогнулась от рыданий. — Хочу вернуть свою жизнь.

— Тогда верни ее.

— Он покончил со мной, Лекси, ему было так б-б-больно. — Я всхлипнула.

— Не думай о Риде или Нейте. Подумай о Стелле. Чего она хочет для себя?

Я откинула волосы от лица и прикусила губу.

— Это же я, — мягко подтолкнула она. — Скажи.

— Я хочу свою карьеру. Хочу, чтобы мой подкаст стал успешным. Хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Хочу стать Барбарой Уолтерс¹³⁶ в мире музыки.

— Вот этим и займись, — просто сказала она. — Следующий год посвяти Стелле.

— Это то, что сделала ты?

— Черт побери, конечно, это то, что я сделала, — она устроилась на подушке рядом с моей. — Жить ради мужчины — самый быстрый способ потерять себя. А потом, когда всё рушится, остаешься с пустыми руками. Нахуй это. Это же кошмар. Я усвоила урок. Всему свое время. Я же по Бену тогда совсем голову потеряла.

— Лекси, — тихо сказала я.

— Он приходил ко мне прошлой ночью, — она уставилась в потолок.

Обычно Лекси позвонила бы и сразу же рассказала об этом. Ведь это была бы огромная новость. Но она даже не отправила мне сообщение. Может, она и вправду пережила это. Может, нашла в себе силы не позволять эмоциям управлять собой. В отличие от меня, которая ошибочно полагала, что игнорирование эмоций сработает.

— И что он сказал?

Она пожала плечами.

— Потом. Сейчас речь не о Бене и мне. — Она повернулась ко мне. — Я всё еще люблю этого мудака. Но каждый день я выбираю себя, и это лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Мы должны быть умнее, Стелла.

— Мы очень быстро всё просрали, все наши планы. Мы прожили вместе, считай, десять минут.

— Нам так и не выпал шанс, — напомнила она.

— Знаю. Мне жаль.

— Мне тоже, но я ни за что не променяла бы свое время с ним. А ты?

— Нет. Ни с одним из них, — честно призналась я. — Хотя лавина и началась только потому, что мне отчаянно хотелось узнать, каково это — целовать Рида Крауна.

— А ведь ты могла этого так и не узнать, — напомнила она. — И где бы вы оба были тогда?

— И что теперь? — я шмыгнула носом. — Мне просто принять решение Нейта и двигаться дальше?

— Нет. Он был в ярости, ему было очень больно, с ума сходил от ревности. Не думаю, что он окончательно всё для себя решил. И это уже тебе решать — ждать его или нет. Мы только начинаем, Стелла, — сказала она с лукавой улыбкой. — Еще не поздно.

Слова Рида тут же отозвались эхом в голове.

— Давай. Дадим Нейту время прийти в себя и понять, каким ревнивым идиотом он был. Поехали ко мне.

— Лекси, — сказала я, оглядывая нашу спальню, набитую воспоминаниями. — Я всё испортила, когда отпустила его руку. Я даже не поняла, что отпустила, вообще о нем не подумала. — Я поморщилась. — Всё, что я видела, всё, что чувствовала, был Рид.

Она подняла меня на ноги.

— Ты так долго боролась со своими чувствами к Риду. Может, это просто твой способ наконец признать их, разрешить себе любить их обоих. Но ты не будешь хороша ни для одного из них, пока сама не поймешь, чего хочешь, и не сделаешь это. И единственный способ — вытащить тебя из обеих этих историй. Отпустить ситуацию.

— Не могу поверить, что всё это происходит, — прошептала я, глядя на лежащую на полу фотографию. Улыбка Нейта была скрыта под россыпью стеклянных осколков.

Я подняла рамку, вытряхнула стекло на комод и перевернула ее, увидев, что фотография была испорчена.

— Я выбрала его, — сказала я, всматриваясь в черно-белый снимок.

— Потому что он был тем, кого ты по-настоящему хотела, или потому что ты не знала, какой будет жизнь с Ридом, и просто струсила, чтобы это узнать?

Я никогда не смогу забыть, что чувствовала, когда Рид пел для меня. Когда он обнажил свою душу в переполненном людьми зале, даже не догадываясь, что я наблюдаю. Неужели он всегда был настолько открыт в своих чувствах ко мне? Оглядываясь назад, ответ был очевиден.

Да, был. А я за это его наказывала.

Они оба были правы.

Глава 41

Colorful

The Verve Pipe

Пять месяцев спустя

Я вошла в двойные двери пекарни, сжимая в руках пару пакетов. Проснулась пораньше, чтобы обогнать дневную жару. У меня абсолютно не было терпения для испепеляющих температур Техаса в июле — да и в любом другом месяце тоже. Телефон завибрировал, и я улыбнулась, глядя на экран, прежде чем ответить.

— Подруга, этот мужчина снова звонил, — сказала Лекси.

— Какой мужчина? — спросила я, подходя к прилавку.

— Тот, насчет работы, — уточнила она. — Я чуть не сказала ему, что ты умерла.

Я рассмеялась.

— Не надо так.

— Не переезжай, — взмолилась она.

— Тебя всё равно почти никогда нет дома, — громко сказала я, пока женщина за стойкой с вечно недовольной физиономией спросила, чем может помочь. Отойдя в сторону, я подняла руку, давая понять, что сейчас вернусь, а за спиной звякнул колокольчик над дверью.

— Лекси, мы это уже обсуждали. — Я вздохнула. — И это ты говорила мне заняться собой. Вот я и занимаюсь.

— Ладно, — вздохнула она. — Твой крутой диплом магистра пришел сегодня утром. Я повесила его в рамочку с Hello Kitty.

Я рассмеялась, пока она ворковала в трубку.

— Я так горжусь тобой.

— Без тебя я бы не справилась, — искренне сказала я.

— Ну да, кому-то ведь нужно было забирать у тебя коробки с пончиками, выключать слезливые фильмы и заставлять тебя ходить на занятия. Что ты делаешь?

Я съезжалась под тяжестью этого вопроса.

— Ничего.

— Ты же сейчас покупаешь пончики, да?

— Тяжелая ночь. — Вчера мне исполнилось двадцать пять, а Риду тридцать. Я не выключала звук на телефоне весь день в надежде услышать тот самый звонок. Я пересмотрела домашнее видео, которое прислали родители, раз двадцать, наматывала круги по квартире, увиливая от приглашений друзей и моего нынешнего босса, Адриана, на которого я работала личным ассистентом. График был терпимым, пока я не найду что-то получше. Отчаяние накрыло меня вчера в 11:11, вечером, и всё, чего я желала, — это звонка от Рида. Я позволила себе как следует выплакаться, когда часы пробили полночь. Он перестал ждать. И я не винила его. Но знала без тени сомнения, если бы он позвонил, я бы ответила.

А что я сказала бы ему сейчас — уже совсем другая история.

Нейт тоже ни разу так и не позвонил, несмотря на мои попытки выйти с ним на связь. Я ненавидела то, как мы расстались. Я всё еще любила его каждый день.

Я оставалась верна им обоим, хотя у меня не было ничего, за что можно было бы зацепиться ни с одним из них. Какая-то часть меня верила, что так я расплачиваюсь за свое расколотое надвое сердце. Но правда была в том, что любила я их обоих всем этим сердцем, целиком.

И Лекси была права: мне пришлось отстраниться от Нейта, чтобы увидеть правду. Легче от этого всё равно не становилось.

Логика Лекси спасла меня, даже если она не была до конца верной. Я любила свою жизнь с Нейтом Батлером, в этом я даже не сомневалась. У меня не было ощущения, что я от чего-то отказываюсь, чтобы быть с ним, потому что быть с ним стало моей новой мечтой. Единственное, от чего мне пришлось отказаться, чтобы быть с Нейтом, — это Рид.

В первые месяцы после расставания я бродила по улицам, молясь столкнуться с ним, как уже случалось не раз. С каждым шагом, с каждой пустой улицей без малейшего его следа я всё сильнее чувствовала: он принял решение. И я должна была уважать его, потому что, если честно, я была эгоисткой. Любовь вообще эгоистична. Но как бы незаконченна ни была наша история, я была благодарна за каждую минуту, проведенную с ним.

Переосмыслить свою жизнь и свой выбор оказалось самым трудным, что я когда-либо делала. Я полностью признала свою связь с Ридом. Несколько месяцев назад я искренне извинилась перед сестрой. Она лишь покачала головой, когда я стояла на пороге ее дома со слезами на глазах. Она улыбнулась, взяла меня за руку и вернула на мое законное место в своей жизни. Она тоже попросила прощение, и впервые с той самой ночи много лет назад, когда я выбрала свое эгоистичное сердце, я почувствовала, что она снова со мной.

Я всё-таки получила степень магистра, но далось это мне с огромным трудом. Я не смогла сделать вид, будто разбитое сердце ни на что не влияет, и расплатилась за это. Я позволила себе разгрести целую коробку из-под обуви, набитую эмоциями, и выбралась с другой стороны одновременно и просветленной, и выжженной.

Перенесенный инсульт так меня напугал, что я стала жить, панически боясь любого риска. Жизнь — не игра в рулетку, но, похоже, мне нужно было принять ту самую свою «страстную» часть, чтобы по-настоящему расцвести. И я расцвела. И так, что буквально не могла влезть ни в одну вещь из своего гардероба. Поправилась на двадцать фунтов и чувствовала этот вес в каждом движении.

И так, чудом родилась новая Стелла?

Ничего подобного.

Для новой Стеллы дела обстояли иначе. Я всё еще была в процессе восстановления, незаконченной версией самой себя. Мне предстоял долгий путь, чтобы обрести то сияние, как у Лекси. Так что я позволила себе чувствовать, и делала это, несмотря на страх.

Я позволила себе страдать.

Но так и не отпустила. Не могла.

Лекси выдернула меня из состояния ступора, в котором я смотрела на шелковистый шоколадный пирог, пуская слюни.

— Эй, прости, что пропустила твой день рождения. Приезжай быстрее домой, ладно? Я хочу загладить вину.

— Надеюсь, «загладить» не означает торт. С этим я и сама справлюсь, — пролепетала я виновато.

— Сучка, бери эти пончики. У тебя офигенная задница, — рассмеялась она.

— Хотела бы я, чтоб меня это реально останавливало. Я уже вся трясусь, как желе, а ты только поощряешь меня.

— Ты променяла мужиков на пончики, — вздохнула она. — Жаль, я до этого не додумалась первой. Быстро домой, сучка. — Она отключилась, а я всё ещё уставилась на витрину, забитую жареным тестом в сахаре.

Я стояла у прилавка, а женщина, которая частенько видела меня здесь за последние месяцы, смотрела с опаской — будто я могла в одиночку опустошить всю ее витрину. В ее взгляде сквозило осуждение, но я различала и зависть. В ее взгляде был голод.

— Большую коробку?

Я кивнула и быстро озвучила свой список:

— Так, два датских с крем-сыром, два «медвежьи лапы». Четыре шоколадных, два глазированных.

— Всё? — нетерпеливо спросила женщина.

— Нет, — ответила я, уставившись на нее в упор таким же пустым взглядом, а потом расплылась в широкой, почти безумной улыбке, просто чтобы напугать ее. — И одну с посыпкой.

Сзади раздался знакомый тихий смешок, и мое сердце провалилось куда-то в пятки.

Ну конечно. Только так мы и могли встретится.

Тяжело вздохнув, я обернулась и увидела Нейта, стоящего позади меня. Он был безупречно одет, а по его лицу медленно расползалась улыбка.

Это был мой худший кошмар. Я была в своих единственных джинсах, которые еще застегивались, и в грязной футболке с надписью Spank Me¹³⁷, взрослым мужиком в подгузнике на картинке. «Запущенный вид» это было мягко сказано. Волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, а на лице не было ни грамма косметики.

— Привет, — сказал Нейт, оглядывая меня с ног до головы.

— Можешь просто сделать вид, что я сейчас в том самом комбинезоне, который ты любишь, на каблуках и выгляжу сногсшибательно?

Его взгляд смягчился, он сделал шаг вперед и положил двадцатку на стеклянную витрину.

— С посыпкой за мой счет.

Дама за прилавком посмотрела на Нейта, и ее выражение лица мгновенно изменилось. Она была голодна — голодна по сексу с Нейтом Батлером. И я понимала ее. Он всегда так действовал на женщин и ни разу не давал мне повода для беспокойства. Мне удалось сдержать навернувшиеся слезы, но, когда я заговорила, голос всё равно предательски дрогнул:

— Как ты?

Нейт повернулся ко мне, сделав заказ, а я тем временем переместилась к концу прилавка и вцепилась в свою коробку с пончиками.

— Спасибо.

— С прошедшим, — сказал он, уходя от ответа на мой вопрос. — Вчера мне звонил парень по имени Гэри. Я дал ему свою рекомендацию.

— Спасибо, — произнесла я, когда он подошел ко мне у прилавка. В груди вспорхнули бабочки и тут же тяжелым комком осели в животе.

— Полагаю, тебя можно поздравить.

— Пока рано. Мне еще не предложили работу.

— Она твоя, Стелла, — сказал он, его голубые глаза внимательно изучали мое лицо. Я кивнула, совершенно не горя желанием обсуждать свою потенциальную работу.

— Ты согласишься?

— Не знаю, — ответила я, пристально изучая его реакцию, пытаясь понять, нравится ли ему эта идея. — Мое будущее сейчас, считай, одна большая неизвестность.

— Хочешь присесть? — спросил он.

— Только если хочешь ты, — честно сказала я.

Пожалуйста, скажи, что хочешь.

Женщина принесла его коробку, и он добавил к заказу два кофе. Он заказал мне мой обычный, точно так, как я люблю, и мгновенно на глаза навернулись слезы. Я не смогла это скрыть.

— Наверное, мне стоит уйти.

— Стелла, давай присядем.

Я кивнула и проследовала за ним к столику. Он снял пиджак — жест, который я видела сотни раз, — но сейчас на это было больно смотреть.

— Читала прошлый выпуск. Очень крутой материал, — сказала я, делая глоток кофе. Аппетит напрочь пропал.

— Да ну?

— Ага, — я улыбнулась. — Но кто я такая, чтобы судить, будучи той самой девушкой в нелепой футболке, чье мнение не имеет значения.

Нейт усмехнулся.

— Ты же знаешь, что это чушь. Я же говорил тебе… — Он запнулся, и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Он говорил мне это в ту ночь, когда мы расстались. Нейт прокашлялся. — В общем, думаю, мы оба знаем, что твое мнение имеет вес с тех пор, как тебя опубликовали в Rolling Stone.

Я уставилась на него в изумлении.

— Ты видел?

— Видел. Хотел тебе позвонить. — Он проговорился, и нам обоим стало неловко. — Я так гордился тобой.

Я улыбнулась, и по моей щеке скатилась предательская слеза.

— Для меня это многое значит.

— Не плачь, — прошептал он. — Я не привык это видеть. Мне это чертовски не нравится.

— Это мой новый способ терапии, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Это и пончики. — Я поерзала на стуле под тяжестью его взгляда.

— Стелла, я увидел, как ты сюда вошла, и подумал, что сейчас просто слечу с катушек, ясно? У меня, блядь, сердце остановилось. Ты стала еще красивее. Какие бы «недостатки» ты ни пыталась мне показать, я их не вижу. А теперь давай добьем этого слона в комнате, потому что я хочу с тобой поговорить, — его голос стал густым, хриплым. — Я скучаю по своему лучшему другу.

В мгновение новые слезы подступили к глазам, пока я пыталась прокашляться.

— Ты не ненавидишь меня?

— Никогда. Боже, я никогда не смогу тебя ненавидеть, — заверил он, наклоняясь и стирая слезы с моих щек.

— Ты никогда не заставлял меня плакать, — выдохнула я, вложив в слова всю ту тоску, что жила во мне. Я схватила его руку и прижала к своему лицу. — Никогда. Я тоже скучаю по тебе, Нейт. Очень.

— Стелла, я надеялся…

Мой телефон завибрировал, заставив нас обоих вздрогнуть, и мы разом опустили взгляды на экран, где ярко высвечивалось имя Рида.

Нейт вздохнул и откинулся на спинку стула.

Сердце колотилось, я сжала кулаки на коленях и торопливо начала объяснять Нейту:

— Это чистая случайность. Мы не…

— Самое печальное, что я тебе верю, — сказал он, и тут же зазвонил его телефон. — Ответь. — Он кивнул в сторону моего телефона. Я подняла трубку буквально за секунду до перехода на голосовую почту, а Нейт тем временем вышел за дверь.

— Рид, — произнесла я, и по лицу потекли теплые слезы.

Этого не может быть.

— Мне так чертовски жаль, — выдохнул он, запыхавшись. — Стелла, я застрял посреди долбанных джунглей под ливнем. Не могу поверить, что ты взяла трубку.

Я рассмеялась от облегчения, наблюдая, как Нейт нервно расхаживает на улице перед витриной, время от времени бросая взгляд в мою сторону.

— В джунглях?

— Почти, — сказал он, всё еще переводя дух.

— Где ты?

— Мы в Индонезии. Адам переживает какую-то фазу поиска себя, все эти муки творчества, чушь собачья. Ему приспичило обрести просветления, и он решил, что нам, как группе, надо сделать это вместе. Так что где я? В седьмом круге ада, но клянусь Христом, я не хотел тебя ранить. В смысле, что не звонил. И не только. Стелла, прости за те слова. За ту ночь. За ситуацию, в которую тебя поставил. Это было нечестно. Я просто не могу ничего с собой поделать. Когда я вижу тебя, я просто не могу…

— Рид?

— Хочу, чтобы ты знала: я уважаю твой выбор. Ненавижу быть тем, кто ведет себя «по-взрослому», потому что это значит… — он выдохнул, — …что я теряю тебя. Но ты должна знать: я никогда не хотел видеть эти слезы. С меня хватит. Я больше не хочу причинять тебе боль.

— Я знаю.

— Я люблю тебя. Всегда. Что бы ни случилось. Ты должна это знать.

— Знаю, Рид. Правда.

— Ты не злишься на меня?

— Нет. — Еще одна горячая слеза скатилась по щеке, пока я вытирала лицо. Месяцами — ни слова ни от одного из них, и вот теперь меня загоняют в самую невозможную ситуацию, какую только можно представить. Рид вздохнул в трубку.

— Чем занимаешься?

— Покупаю пончики. Толстею.

— Вот на это я бы с удовольствием посмотрел, — усмехнулся он.

— Если я так продолжу, разглядеть меня будет проще простого.

— Ты чертовски красивая. Это вообще единственное, что я в тебе вижу.

— И ты тоже, — сказала я искренне. — Я так горжусь тобой. Кажется, я никогда тебе этого не говорила.

— Мной? Это ты попала в Rolling Stone, — с гордостью произнес он. — Я читал, Стелла. Купил тысячу экземпляров. Отправил их Пейдж.

— Правда? — спросила я, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Подумал, сможешь разослать семье. Тысячи хватит? — он снова рассмеялся, и этого звука было достаточно, чтобы добить меня окончательно.

— Черт бы побрал эту жизнь, — прошептала я.

— Стелла, мне нужно бежать. Телефон садится. И я не уверен насчет этого запасного аппарата, он выглядит так, будто его только что притащили со съемочной площадки «Парка Юрского периода. Можно… можно мне иногда звонить? Я знаю, это, наверное, будет бесить его, но Стелла…

— Да. Пожалуйста. Да, — тихо сказала я, надеясь, что он не услышал дрожь в голосе. — Звони, когда угодно. Серьезно. И с днем рождения тебя тоже.

— Ладно… — Он замешкался.

— Рид, — голос сорвался, выдав правду, которую я хранила в себе. — Я люблю тебя.

Повисла тишина. Только его сбивчивое дыхание говорило о том, что он всё еще на линии.

— Рид?

— Ты никогда этого не говорила, — прошептал он. — Ты ни разу не говорила, что любишь меня.

— Но ты знал, — сказала я, чувствуя, как мое сердце снова истекает кровью — и из-за мужчины, который смотрел на меня из-за окна, и из-за того, с кем говорила по телефону. — Ты всегда знал.

— Я надеялся, что не ошибаюсь. А сейчас… всё еще…? — спросил он.

— И сейчас. Всё еще.

— Повтори, Стелла. Повтори еще раз — и я перепрыгну через эти континенты, и вернусь к тебе.

Я посмотрела в окно на Нейта, который внимательно наблюдал за мной с улицы.

— Рид…

— Этого достаточно, Стелла. Клянусь. Пойду-ка я подерусь с каким-нибудь гребаным тигром или еще с кем, — сказал он, — раз уж я теперь неуязвимый. — Я почувствовала его улыбку даже через телефон.

— Рид?

— Да, Граната? — это был еще один удар в грудь, но я всё еще ощущала его улыбку.

— Скажи мне, что жизнь волшебным образом начинает налаживаться.

— Всего одна минута после отчаяния, детка. Обещаю. Я — живое тому доказательство. Поверь мне, Стелла.

— Хорошо.

— Я люблю тебя, — прошептал он, прежде чем отключиться.

Нейт снова вошел в пекарню, и я глубоко вздохнула.

Я съехала на придорожную стоянку у границы штата и уставилась на грозовые тучи вдалеке. Повернула ключ в замке зажигания, опустила стекла, впуская в салон воздух. Вытянула ноги, ветер хлестал по волосам, где-то впереди глухо перекатывался гром.

До конца своих дней я буду считать, что всё это их «поставить точку» — полная херня. Я-то знала лучше. На самом деле есть только одно — отпустить. И я лучше любого понимала, что отпустить куда труднее, чем смириться с этим «прощай», а именно этим по сути это самое «поставить точку» и является. С прощаниями я не смогу смириться никогда. Прощания больно ранят, а вот отпускать — офигенное чувство.

И где-то между отелем, из которого я выехала двадцать четыре часа назад, и дорогой, по которой сейчас ехала, я почувствовала, что большая часть меня уже отпустила.

Жгучей боли от того телефонного разговора вполне хватило бы, чтобы отправить меня в долгие поиски себя, но в итоге он лишь привел меня к тому же самому выводу. Даже если оглядываться назад, когда все твои промахи постепенно растворяются где-то вдали, рядом с ними всё равно остается и то, что ты сделал правильно.

Я совершила ошибку, выискивая только боль.

Потому что с какого, вообще, перепуга мы должны быть идеальными?

Покажите мне существо с яичниками, которое всегда принимает только правильные решения, когда дело касается мужчин, — и я покажу вам самую скучную историю любви на свете. Совершенство — это скука. Оно делает жизнь скучной, а любовь — тем более. В моем случае всё в итоге оказалось не только про точку назначения, а про сам путь. Именно дорога придавала всему сладость, а иногда и горьковато-сладкий вкус — как вчера, например. Я горевала так, будто рана только что вскрылась, но это просто я и я остаюсь собой. Так я устроена.

Мои ошибки, моя ложная уверенность, всё то, через что я пробиралась методом проб и ошибок, — делало жизнь острее, держало меня в тонусе, не давало застыть и помогало расти в нужном направлении, на расстоянии вытянутой руки от того, кто рос так же. Я позволяла своим эмоциям рулить моей жизнью, а в случае с Ридом и Нейтом — и вовсе захлестывать ее, и при этом забыла о единственном, что уравновешивало мой характер, о единственном, что делало меня мной.

О музыке.

Я по-прежнему держала себя в руках большую часть времени, но иногда контроль ускользал. И всё же мне нравилась та эмоциональная женщина, в которую я превратилась.

И чем дольше я оглядывалась назад, тем ближе подбиралась к истине. Было нормально — любить их обоих, дать своему сердцу право искать, пробовать, но я уже отпустила. Я просто перебирала в памяти жизнь, которую прожила, и, может быть, именно в этом и заключалось мое несовершенство. Возможно, как раз тут я всё еще позволяла чувствам уносить меня и временами брать надо мной верх. Это делало меня неидеальной и слишком эмоциональной, но меня это устраивало, и извиняться за это я, блядь, устала. А с мужчиной, который любил меня, мне и не приходилось.

Так что, когда впереди оставались всего какие-то несколько сотен миль, я перестала всматриваться в прошлое и устремила взгляд только вперед. Пришло время вернуться домой.

Глава 42

Wasted Time

Eagles

Три месяца спустя

— Снимаешь? — крикнула Лекси, пока я держала айфон сбоку от сцены.

— Ага, — ответила я, наводя зум на барабанщика; секунды записи бежали, а сердце колотилось от предвкушения. Я была в полном восторге.

— Боже, просто невероятно, — сказала Лекси рядом. — Не могу поверить, что мы снова здесь, за кулисами!

— Согласна, — я мельком глянула на нее. — Мы здорово продвинулись, детка!

Мы с Лекси были довольны, как свиньи в дерьме, наблюдая за шоу из-за кулис.

Я остановила запись и тут же переслала видео отцу, а он в ответ прислал что-то, отдаленно похожее на восторженное сообщение. Он только начинал осваиваться во всем этом и понемногу втягивался. Хотя я до конца так и не была уверена, что он действительно понял, что значит «LOL».

— Блядь, обожаю тебя! — закричала Лекси, отрываясь рядом со мной под музыку, превратившись в самую настоящую фанатку. Я ответила ей кривой ухмылкой.

— Хм, ну что, при всем твоем прежнем предвзятом отношении, ты всё-таки сдалась?

— Они офигенные!

— Согласна. Я всегда была права насчет них! — выкрикнула я, подталкивая ее локтем в бок.

— Была, — сказала она, глядя на телефон с нахмуренными лицом. Она посмотрела на меня, и ее плечи поникли.

— Тебе пора, — произнесла я, и она медленно кивнула, на ее лице появилась растерянность. Мы обменялись улыбками сквозь слезы.

— Иди, — сказала я, крепко обнимая ее.

— Я буду звонить тебе постоянно, обещаю.

— Смотри у меня, — пригрозила я в шутку, пока она закидывала на плечо рюкзак. — Как я вообще здесь очутилась? — спросила она с недоверчивым выражением лица.

Сдерживая слезы, я взглянула на свою лучшую подругу, которая была со мной почти в каждом треке моей жизни. Она была моей опорой, моим утешением, и мне страстно хотелось верить, что я была для нее хоть наполовину тем же. — Ты оказалась здесь, потому что ты — чертовски крутая, и мир оказался достаточно умным, чтобы это заметить. Люблю тебя.

Мы снова обнялись, и она взглянула на мои новенькие Converse.

— Клевый выбор.

Я покрутила стопой перед ней, демонстрируя свои белоснежные кеды, на которых всего за несколько часов до концерта вывела корявыми буквами: Don’t Worry Be Happy.

— Я тоже так думаю. Символично, да?

По ее щекам потекли слезы. Она обняла меня в последний раз и прошептала прямо в ухо:

— Ты же знаешь, это не прощание.

— Знаю, — ответила я, хотя сердце уже скучало по ней. И хоть я понимала, что мы всегда будем близки, всё равно казалось, будто заканчивается время, когда мы были свободны вместе. Мы обе гнались за большими мечтами, которые уводили нас по разным дорогам.

— Горжусь тобой, — сказали мы одновременно дрожащими голосами и улыбнулись друг другу сквозь слезы.

Она выскользнула из объятий, поправила лямку рюкзака и, замешкавшись, бросила на меня прощальный взгляд через плечо.

— Иди уже, — отмахнулась я, мягко прогоняя ее жестом. — Не хочу реветь.

Но мы плакали обе, она помахала мне на прощание и скрылась из вида.

Я перевела взгляд обратно на барабанщика.

Сердце екнуло, когда в воздухе прозвучали первые ноты фортепиано, прорвались сквозь воздух и накрыли орущую толпу. Мой взгляд вернулся к человеку за ударной установкой — моему герою, моему любимому рассказчику, Дону Хэнли.

Дон начал петь, выплеснув в зал первые строки моей любимой песни Wasted Time.

Он пел о женщине с разбитым сердцем, которая пытается снова найти опору под ногами, о женщине, перебирающей обломки своей истории любви и пытающейся понять, в какой момент всё пошло не так.

Вот, уж ирония.

Именно музыка всегда напоминала мне, где я уже побывала и куда иду дальше. От боли, которую несли эти строки, внутри всё переворачивалось, и тут облегчение приняло форму чертовски красивого мужчины, появившегося на противоположной стороне сцены. Он отчаянно кого-то искал. Меня.

Я стояла и ждала, к глазам подступали новые слезы — те самые, которых, как я клялась себе, у меня уже не осталось.

Его поиски прекратились, когда он наконец увидел меня. Его глубокий синий взгляд поймал мой. Я увидела, как он заметно выдохнул, будто наконец расслабился, и на минуту мир снова встал на свое место.

Я ждала, что он преодолеет расстояние между нами, подойдет ко мне. Вместо этого он прислонился к краю сцены, засунул руки в карманы своего пиджака и не отводил от меня глаз. Сколько бы воды ни утекло под нашим мостом, этот мужчина исполнил для меня столько моих мечтаний, сколько только мог, даже после того, как я сама разрушила нас своим эгоистичным сердцем. В конце концов он подарил мне самый драгоценный подарок, какой только мог.

Нейт подарил мне музыку.

В тот миг я позволила своей любви выплеснуться наружу, а слезам — течь свободно, пока хриплый голос Дона говорил с ним больше, чем я могла бы когда-либо. Потому что наша любовь была настоящей. В ней была правда. И я никогда не стану воспринимать то, что было между нами, как должное.

Я подняла свою спортивную сумку с пола и перекинула ее через плечо под последние аккорды нашей песни — на той самой сцене, где наша история подошла к концу. Я бросила на него последний взгляд, впечатывая в память каждую черту его облика, и прижала ладонь к сердцу.

Я люблю тебя, Нейт Батлер. Спасибо за то, что любил меня.

Я судорожно отстегнула ремень безопасности, увидев, как мой муж стоит в конце подъездной дорожки и ждет… меня. Руки в карманах, взгляд ищет мой. Слезы затуманили зрение, я всхлипывала, едва справляясь с рыданиями от переполняющей благодарности. Потому что как бы далеко я от него ни уходила, он всё равно ждал.

Быстро переключив машину на паркинг, я выпрыгнула из машины под стук бешено колотящегося сердца, которое уже слышало, как его душа через расстояние тянулась к моей. Сквозь свет фар и капли дождя, щекочущие кожу, я рванулась к нему и бросилась в его раскрытые объятия.

— Господи. Как же я люблю тебя, — выдохнула я сквозь слезы, а он прижал меня к себе так крепко, словно хотел впитать в себя, и между нами разлилось ощутимое, почти осязаемое облегчение. Я рыдала у него в руках. Мое сердце — дома, вся моя жизнь — в этих объятиях. Я была в безопасности — ровно так, как он обещал мне много лет назад.

— Эй, — тихо сказал он, прижимая меня к себе так, будто я была единственным источником его жизненной силы. — Эй, эй, детка, что случилось?

В ответ я впилась в его губы горячим, лихорадочным поцелуем как раз в тот момент, когда дождь по-настоящему обрушился на нас. Я чувствовала вкус его губ, впитывала его дыхание, его запах, а его тепло заполняло меня до предела и переливалось через край.

— Я скучала по тебе, — прошептала я, осыпая поцелуями его лицо, линию челюсти, мягкие губы.

— Стелла, что случилось?

Я отстранилась и ответила понимающей улыбкой.

— Мы. Мы случились, Рид. И я так, черт возьми, счастлива, что тогда попросила тебя поцеловать меня.

Он вцепился в мои волосы властной, почти болезненной хваткой, а его прекрасные зеленые глаза метались по моему лицу.

— Обещаю, тебе больше никогда не придется об этом просить, миссис Краун.

Он прижался ко мне требовательными, голодными губами, его язык мягко скользнул внутрь, и в следующую секунду наши огни соприкоснулись — мы вспыхнули жарко, ярко, почти синим пламенем, так высоко, что это, казалось, могли заметить даже звезды.

Когда он отстранился, я увидела наше прошлое так же ясно, как когда-то видела наше будущее в тот момент, когда мы снова врезались друг в друга в настоящем.

Музыка привела меня обратно к нему, скрепила нас, и я буду следовать за ней всегда. Он был моей песней, моей душой, всем моим миром, а его любовь толкала меня вперед — к той женщине, которой я хотела стать. И эта женщина сгорит дотла вместе с мужчиной, который был создан для того, чтобы согревать ее своим теплом.

Он бережно стер слезы с моих щек, пока я всматривалась в его лицо.

— Как ты узнал, что я уже почти дома?

— Так же, как всегда знаю, когда ты рядом, — сказал он и властно завладел моим ртом, целуя так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он отстранился только после долгого, затянувшегося поцелуя. — Я почувствовал. — Он пристально посмотрел на меня. — Ты точно в порядке?

— Лучше не бывает. Никогда не чувствовала себя так хорошо, — выдохнула я, впиваясь пальцами в его скулы, жаждая большего. Даже тогда, когда между нами оставались какие-то жалкие пару сантиметров, когда мы стояли, вплотную прижавшись друг к другу, мне всё равно его было мало.

— Добро пожаловать домой, — тепло прошептал он, будто вовсе не замечая дождя. А потом наклонил голову и набросился на меня, целуя, как голодный мужчина, которому надоело ждать, забирая меня обратно своим сердцем, пока замок на моем собственном сердце не защелкнулся еще крепче, надежно запирая внутри нас двоих.

Когда он наконец отстранился, у меня осталась только одна просьба.

— Забери меня внутрь и трахни до беспамятства, мистер Рок-звезда.

— С огромным удовольствием, Граната.

Эпилог

Pink

Who Knew

Два года назад

Я согласилась на ту работу.

В тот день я оставила Нейта в той кондитерской, выдохнув сквозь слезы «Прости», перед тем как незаметно сунуть кольцо — которое не снимала с тех пор, как мы расстались, — в карман его пиджака. Через несколько месяцев после моего ухода из Speak по почте пришел возвращенный мной пресс-пропуск, билеты на Austin City Limits и записка от Нейта, в которой он написал, что я это заслужила. Это был его неожиданный подарок, как и его нежданное появление на том концерте. Безмолвная любовь в его глазах, светившаяся через всё пространство сцены, говорила мне, что мы в порядке, что мы всегда будем в порядке, и что наша история значила для него столько же, сколько для меня. Потому что, несмотря на то, как всё закончилось, между нами навсегда останется любовь. Всегда.

В том году журнал Austin Speak официально пригласили на Austin City Limits, наряду с остальными уважаемыми изданиями. Я не могла отделаться от чувства, что была к этому причастна. А когда увидела, что хедлайнерами станут Eagles, то поняла — это судьба дает мне знак, что круг замкнулся.

Мы с Нейтом уже не могли вернуться к тому, что было. И хотя, садясь в самолет до Сиэтла, я оплакивала будущее, которое нам никогда не суждено разделить, большая часть меня понимала — мне нужно сосредоточиться на своей собственной дороге. Мои планы пылились в бездействии уже слишком долго.

Мы с Ридом поговорили лишь однажды, прежде чем я приняла решение о работе. Он был в Лондоне, записывал новый альбом. Этот разговор длился два дня. И хотя признание вертелось у меня на языке, я решила не рассказывать ему о расставании с Нейтом, пока не выделю немного времени для себя, без тяжкого груза эмоций, готовых выплеснуться наружу. Я держала дистанцию, зная, что любой неверный шаг в разговоре может разрушить нашу едва возродившуюся дружбу и привести к ожиданиям, к которым я, возможно, не была готова.

Между нами лежали годы разлуки, и я не могла не восхищаться тем мужчиной, которым стал Рид. Мы говорили о группе, о нашей общей любви к музыке, о моем подкасте и планах на него. Он рассказывал дорожные байки о людях, которых повстречал, и я не могла не завидовать, пусть и с легкой горечью от того, что не была частью всего этого. Но я ни на единую долю секунду не могла сожалеть о времени, проведенном с Нейтом. Он был огромной частью моего пути, а не случайным объездом, и в глубине сердца я знала, что это правда.

Мы с Ридом оставили наш разговор открытым, как и всегда складывались наши отношения, искренне обменявшись «я люблю тебя». Он был всемирно известной рок-звездой с блестящим будущим, а у меня наконец появился шанс воплотить свои мечты так, как я всегда хотела. Нашей общей точкой опоры, как и всегда, оставались любовь, восхищение, уважение, дружба и, превыше всего, музыка, которую он обещал мне продолжать писать.

Я влюбилась в Сиэтл.

Через несколько месяцев после переезда в Вашингтон, поддавшись зову шестого чувства, я решила пустить там корни.

Днем я работала редактором в городской газете Seattle Waves — работа, к которой меня готовили, и которая у меня хорошо получалась, — а ночами занималась своим подкастом. Со временем ритм жизни сложился сам собой. За эти несколько месяцев я прочно обосновалась на новом месте: уверенно наматывала километры по тротуарам, выполняла черновую работу и сбросила те двадцать с лишним фунтов, набранных за время затянувшегося пути, выбирая самые длинные маршруты.

Иногда по вечерам я находила время для знакомства с местными клубами. Я вернулась к истокам, к фундаментальной работе — ходила на выступления подающих надежды новичков, чтобы сохранить свежий взгляд, параллельно беря интервью у ветеранов сцены для своего подкаста. Я ставила высокую планку и постоянно соревновалась сама с собой, выходя из этой гонки более сильным журналистом. Я покоряла профессиональные вершины, но делала это, дыша полной грудью. Моя позиция была устойчивой, и с правильно расставленными жизненными приоритетами, препятствий на пути оставалось немного. Быть на пике своей игры и на своих условиях было одновременно ожидаемо и сюрреалистично.

Я знала, что Нейт наблюдает. Он сам сказал мне об этом в нескольких письмах. Я удивила нас обоих, но в своем последнем письме он вскользь намекнул, что я приняла верное решение. И хотя это было больно, я с ним согласилась.

Я опустила глаза и принялась вбивать себя — буква за буквой — в новую жизнь. Я любила Сиэтл по множеству причин, не говоря уже о знакомстве с моей новой лучшей подругой — осенью. Та самая осень, где погода меняется вместе с датами в календаре, листья перекрашиваются в новые цвета, а пейзажи Сиэтла захватывают дух. Хотя мне не хватало семьи и друзей, Сиэтл ощущался как дом.

Несмотря на мечту быть вечной путешественницей и привычку выставлять чемодан за дверь каждое тридцать первое декабря в надежде однажды получить заветный штамп в паспорте, я решила купить свой первый дом. Благодаря скромному успеху моего подкаста, нескольким рекламным контрактам с местными компаниями и одному крупному, известному на всю страну бренду, мне удалось наскрести достаточно для первоначального взноса. Я неделями искала подходящий вариант, работая с риелтором и штудируя сеть. И однажды в 11:11, ровно через два месяца после того, как я въехала в свою крохотную квартирку размером с чайную чашку, я вдруг решила проверить самые свежие объявления.

Потому что как бы я ни пыталась направить жизнь в нужное русло, у жизни всё равно были свои планы.

И они были ничем иным, как чудом.

Той ночью я нашла свой дом — просторный дом-шале, словно сошедший с полотна Томаса Кинкейда. Сказочный коттедж с разноцветной мостовой, ведущей к дому, в котором хватило бы спален на всех семерых гномов. Я вцепилась в это предложение. Взяв отгул в газете, я помчалась прямиком туда. Всё внутри меня кричало, что он мой.

Я мчалась по улицам, уже представляя, как буду обустраивать в нем огромный задний двор. Он был слегка не по моему бюджету, но я была полна решимости сделать его своим.

На мечтах ценник не повесишь, а за эти годы я усвоила, что иногда мечты умеют платить за себя сами. Охваченная азартом перед новым приключением, я вжала педаль газа в пол, мчась по крутым дорогам, ведущим в небольшой городок за пределами Сиэтла. Чем ближе я подъезжала к дому, нервы начали отбивать знакомый ритм, а сердце бешено колотилось в груди. Как только я свернула на частную подъездную дорогу, мое шестое чувство включилось на полную, подсказывая, что следовать этому биту было верным решением. Прилив осознания накрыл меня с головой, и по коже пробежала волна мурашек.

Подними глаза, Стелла.

И я подняла.

Turning Page

Sleeping At Last

Рид буквально пронес меня через порог нашего дома, его губы не отрывались от моих, а руки находились именно там, где нужно, пока я стонала от удовольствия. Ему нравилось, когда я громкая… по большей части.

— До сих пор не могу поверить, что ты стоял там!

— Опять? — простонал он, стаскивая с меня футболку через голову. — Ты хочешь услышать это еще раз?

— Каждый день. Каждый божий день, — сказала я, покусывая его нижнюю губу. — Всю жизнь.

— Рай присмотрел этот дом, — сказал он, прежде чем вновь прильнуть к моим губам, чтобы заткнуть мне рот поцелуем. Я отстранилась, широко раскрыв глаза.

— А ты просто стоял… там!

— Я говорил тебе — верь мне.

— Да, но ты был прямо там! Это не совпадение, Рид. Ты вообще должен был быть в Лондоне!

— Мир тесен, когда в нем есть мы, детка. — Он улыбнулся, его пальцы ловко справлялись с пуговицей на моих джинсах. — Так, давай разберемся. То, что «Сержанты» подписали контракт с Sony, или то, что ты выиграла эти барабаны, или любое другое безумное совпадение — ничего тебе не подсказало?

Прямо перед домом стояла вторая половина меня, мое будущее — он разглядывал просторный фасад коттеджа, а рядом, в автокресле на траве, сидела трехмесячная дочь Рая. Потребовались лишь секунды, чтобы и его вдруг пронзило тем же осознанием, и он обернулся, обнаружив меня возле моей машины — с ключами в руке и челюстью, отвисшей до самых брусчатых плиток дорожки. Выражение его лица было бесценным: смесь шока и облегчения. И хотя он постоянно говорил, что всегда знал, ни один из нас не был готов к этому моменту.

— У меня чуть не случился еще один инсульт, когда я увидела младенца в автокресле на траве рядом с тобой, — прошептала я.

— Ты уже говорила мне это миллион раз. Голая. Жена. Сейчас, — приказал он.

— Всё равно, ты стоял у моего дома! — выдохнула я, задыхаясь от предвкушения, пока он укладывал меня на кровать.

— Нашего дома. И ты устроила чертов аукцион. Этот дом влетел нам в два раза дороже, благодаря Раю.

— Рид, — простонала я, — это было чудо!

— Нет, чудом было то, что я не задушил тебя в ту же минуту, как узнал, что ты больше не помолвлена и всё еще не вернулась ко мне.

Боль никуда не делась. Ее всё еще можно было заметить — вспышкой в его глазах, которая со временем потускнела и теперь лежала где-то глубоко, безвредная, утонувшая под его обещанием «навсегда» и годами новых общих воспоминаний.

— Я прокладывала дорогу обратно к себе. К тебе, — прошептала я. — Давала себе время.

Он замер надо мной — голый и голодный.

— Время вышло, жена. — Он раздвинул меня под собой и провел горячей дорожкой поцелуев от колена до бедра.

— Ты выкупил дом у меня из-под носа.

— Просто чтобы устроить нам настоящее первое свидание, — сказал он, глядя на меня снизу вверх, пока его язык вырисовывал узоры на моей чувствительной коже. — Мне нужны были гарантии, что ты снова не сбежишь.

— Уловка, значит, — выдохнула я, постукивая пальцем по его лбу. — Я была в ярости.

— Неплохо всё-таки иметь деньги, — усмехнулся он. — Ты дашь мне сегодня трахнуть тебя, жена?

— Еще бы, — выдавила я, пока его мягкие губы и умелые пальцы превращали меня в растаявшую лужицу. Я вцепилась пальцами в его шелковистые волосы. — Как только ты договоришь, — поддела я его, когда он прорисовывал огненную дорожку к самому центру, скользя над моим пульсирующим нутром между бедер.

Он держал меня ровно там, где хотел, ровно там, где и было мое место: рядом с ним, его. Он исследовал меня до миллиметра, его чертов язык быстрыми движениями только разгонял ноющую жажду, прежде чем он поднял на меня взгляд и самодовольно ухмыльнулся:

— Мы занялись сексом на первом свидании. Конец истории.

— Рид, пожалуйста, — выдохнула я, дернув его за волосы, прося и продолжения истории, и еще этого огня в его взгляде. Я не хотела конца ни одному, ни другому.

Он шумно вздохнул, пока я извивалась под ним, взвинченный не меньше, но не готовый сдаться, жадно нуждаясь в удовлетворении и сердца, и тела.

— На нашем первом свидании я бросил матрас прямо на пол в гостиной, и мы ели рамен, — произнес он. — И ты очень много говорила.

— И?

В животе закружили бабочки, я сжала его челюсть ладонью. Он прокладывал дорожку поцелуями вверх по моему животу и замер.

— Я распахнул в доме все окна и залил его светом.

— Тысячи свечей, — мечтательно выдохнула я.

— Сотни, — поправил он, захватывая ртом мой затвердевший сосок.

— А потом?

Он наклонился и прикусил мою шею, я обвила его ногами.

— А потом мы поссорились, — сказал он, прикусывая мою губу, пока его твердый член упирался в мой вход. — И это была лучшая, блядь, ссора в моей жизни. Буквально.

— А… потом? — спросила я, едва дыша, пока он целовал мою шею и пронзал меня голодным нефритовым взглядом.

— А потом…

Он вошел в меня, заполняя до предела — и я разлетелась на осколки. И он был здесь, чтобы прожечь огнем каждый из них, сплавить воедино те части, что мы упустили, и унять жжение, пульсирующее между нами.

— Я просил тебя не отпускать, — прошептал он, вбиваясь в меня резко и глубоко, заглушая мои вздохи собственным стоном.

— Никогда, — выдохнула я, когда он втянул мой сосок в рот, прикусил его, заставляя сжаться вокруг него еще сильнее.

Я дрожала под ним, пока он осыпал поцелуями каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться, прежде чем коснуться языком моих полуоткрытых губ, подчинить мой язык и вновь войти глубоко, сотрясая меня до самой глубины.

— Черт, Стелла, — хрипло выдохнул он, его прикосновения были словно поклонение, а во взгляде застыло обещание, что он больше никогда не оставит меня одну. Толкаясь бедрами, он сменил ритм, и без малейшего предупреждения мое разгоряченное тело вспыхнуло, и я достигла долгожданной разрядки.

— Рид, — простонала я, когда он вошел в меня с новой силой, охваченный огнем, его губы разомкнулись, когда он почувствовал, как мое тепло разливается по нему. Я была окутана его жаром, сияя изнутри.

В его тепле я была прощена. Отчаянно влюблена в ту самую любовь, что жила во мне еще до того, как я поняла, что это вообще за чувство. В любовь, что дождалась меня. В любовь, которая привела меня домой.

Целая.

— Обожаю называть тебя своей женой, — пробормотал он, лениво проводя кончиками пальцев по моей коже, прямо перед тем как его дыхание выровнялось. Его волосы щекотали мой подбородок, пока он лежал, раскинувшись на моей груди. Я перебирала пальцами его взъерошенные темные волосы, разглядывая книжную полку напротив нашей кровати. На той полке стояли воспоминания последних нескольких лет. Фотография моих родителей по колено в ледяных водах Тихого океана с одинаковыми улыбками, Нил и Пейдж, стоящие на берегу залива, рука об руку, обернувшиеся ко мне прямо перед тем, когда я уже нажала на кнопку камеры, и Лекси с ее прекрасным маленьким сыном — вылитой копией отца, — держащие в руках морских звезд.

Лекси и Бен зачали Бенджи в нашу брачную ночь, но остались порознь. Видимо их история всё еще не дописана. Но у меня была вера. Мужчина, спящий в моих объятиях дал мне достаточно веры, чтобы надеяться, что они найдут дорогу друг к другу — таким же чудесным образом, как нашли свою мы с Ридом.

На центральной полке гордо стояла наша свадебная черно-белая фотография — моя самая любимая. На ней Рид целует меня впервые как свою жену, и меня никогда в жизни еще не целовали так. В тот день у меня не было ни секунды сомнения. Я не думала о Нейте или о свадьбе, которая могла бы быть у нас. Я не колебалась, шагая к алтарю под руку с отцом, навстречу мужчине, который смотрел на меня с таким благоговением, что заставил шесть сотен гостей смахнуть слезы. Это был момент, который я буду переживать снова и снова до конца своих дней.

Раньше я думала, что проклята, полюбив двух мужчин сразу. Но, оглядываясь назад, я поняла, каким даром это было. Они были моими возлюбленными, моими учителями, моими лучшими друзьями, и я буду любить их обоих до самого последнего вздоха.

И если свое сердце я отдала Нейту, то Рид украл вторую половину моей души и наотрез отказался ее возвращать. Он был в этом эгоистичен, но никогда не сдавался, отвечая мне взаимностью на мою веру, напоминая, что он здесь, всегда здесь, и ждет того дня, когда я вернусь, чтобы забрать свое. Он хранил эту часть меня в безопасности, вдали от любого, кто мог бы попытаться ее отнять. И делал он это, сдерживая данное мне обещание. Обещание, которое я когда-то считала почти не связанным со мной, но позже поняла: именно с него началось его превращение в того мужчину, которым он хотел стать. А в итоге мы вместе довели до конца одну общую мечту. Единую мечту — о жизни, полной любви и музыки.

Я бросила взгляд на часы рядом с фотографией — 11:10 — и замерла в ожидании цифрового перелистывания.

Загадай желание, Стелла.

На этот раз я загадала желание для Нейта. Я пожелала ему того же невероятного счастья с его новой невестой, которое нашла сама. Надеялась, что он ощущает ту же самую целостность рядом со второй половиной своей души. Надеялась, что она бережет его мечты, сторожит его сердце и никогда не дает ему забыть, какой он невероятный мужчина. Надеялась, что его жизнь будет похожа на ту самую сказку, какой он себе ее представляет.

Потому что моя рок-н-ролльная сказка только начиналась.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

Моби Дик — мифический белый кит из романа Германа Мелвилла (1851), символ навязчивой мечты и одержимости.

[

←2

]

Аlamo — Американская компания по аренде автомобилей.

[

←3

]

1,83 см

[

←4

]

Фронтмен (front man) — это ведущий участник музыкальной группы, обычно вокалист или харизматичный лидер, который представляет группу публике.

[

←5

]

Группи — (от англ. groupie) — девушка-фанатка, обычно близко вращающаяся вокруг музыкальных групп или исполнителей, нередко вступающая с ними в интимные отношения.

[

←6

]

Дэйв Грол (Dave Grohl, р. 1969) — американский рок-музыкант, барабанщик Nirvana и основатель Foo Fighters, один из ключевых фигур постграндж-эры.

[

←7

]

Behind the Music — документальный сериал телеканала VH1 (1997), рассказывающий о жизни, взлетах и падениях известных музыкантов и групп.

[

←8

]

Маппеты (англ. The Muppets) — персонажи американского кукольного шоу, созданного Джимом Хенсоном в 1950-х годах. Стали знамениты благодаря телепередаче The Muppet Show (1976) и последующим фильмам. Узнаваемы по ярким, комичным куклам вроде Кармита Лягушонка и Мисс Пигги.

[

←9

]

Футболка Pulp Fiction «Tasty Burger» — мерч по культовому фильму Квентина Тарантино «Криминальное чтиво» (1994). Надпись отсылает к сцене, где герой Сэмюэла Л. Джексона (Джулс Уиннфилд) произносит фразу «This is a tasty burger!» — одну из самых известных цитат фильма.

[

←10

]

Tex-Mex — направление кухни, сочетающее мексиканские и американские (техасские) традиции; популярно на юге США. Характеризуется обилием сыра, фасоли, мяса и пряных соусов.

[

←11

]

Отсылка к фильму Квентина Тарантино «Криминальное чтиво» (1994), где герои носят культовые черные костюмы с галстуками.

[

←12

]

Texican — человек мексиканского происхождения, живущий в Техасе, или просто техасец с латиноамериканскими корнями. Часто используется в разговорной речи, с юмором или гордостью за смешанное наследие.

[

←13

]

Rolling Stone — популярный американский журнал, посвященный музыке и культуре.

[

←14

]

Вокалист и гитарист американской рок-группы Nirvana.

[

←15

]

Американский певец и барабанщик группы Eagles.

[

←16

]

Популярная американская игра, основанная на теории шести рукопожатий.

[

←17

]

Spam — известная марка консервированного мяса.

[

←18

]

Happy Hour — «счастливый час»; время в барах и ресторанах, когда напитки и закуски продаются со скидкой, обычно в часы наименьшего наплыва посетителей (чаще всего — днем или ранним вечером)

[

←19

]

Beastie Theory, Jane's Abduction — отсылки на культовые американские группы Beastie Boys (хип-хоп/рок) и Jane's Addiction (альтернативный рок).

[

←20

]

Панотла (Panotla) — небольшой городок в центральной Мексике, в штате Тласкала. Известен своими традиционными католическими праздниками и народными шествиями

[

←21

]

El Cucuy — испанский аналог Бабайки или Бугимена

[

←22

]

Исп. — неистовое, бунтарское дитя

[

←23

]

Отсылка на цвета американского флага и символику патриотизма/консерватизма

[

←24

]

Лапша быстрого приготовления

[

←25

]

Mr. Potato Head — «Мистер Картофельная Голова», популярная американская игрушка-конструктор, представляющая собой пластикового «человечка», которому можно вставлять глаза, уши и прочие детали

[

←26

]

Trix — марка сладких детских хлопьев

[

←27

]

Исп. — традиционный мексиканский суп из говядины и овощей

[

←28

]

Исп. — Я тоже тебя люблю, милая

[

←29

]

Beaner — крайне уничижительный американский сленговый термин для обозначения выходцев из Мексики и Латинской Америки. В данном контексте употребляется героиней иронично, без оскорбительного смысла

[

←30

]

Dirty 6th — знаменитая улица в Остине, Техас, известная барами и живой музыкой

[

←31

]

Jack White — американский рок-музыкант, лидер The White Stripes

[

←32

]

Chris Martin — британский певец, лидер Coldplay

[

←33

]

Песня американской рок-группы Eagles, одна из самых известных в истории рока

[

←34

]

Дон Хенли — вокалист и барабанщик группы Eagles, один из ее основателей

[

←35

]

Пчела, которая ужалила быка Фердинанда в мультфильме 2017 года, не названа по имени, но её укус — ключевой момент сюжета, превращающий миролюбивого телёнка в «опасного» быка (из-за паники), из-за чего его отправляют на бойню, хотя на самом деле он просто хочет мирно сидеть под деревом и нюхать цветы

[

←36

]

Jameson — популярный ирландский виски

[

←37

]

В данном контексте выражение «Дорогой Джон» (Dear John) означает быстрый и решительный «отшив» мужчины — отказ от флирта или продолжения знакомства. В американской культуре фраза возникла во времена Второй мировой войны, когда женщины писали своим бойфрендам или мужьям на фронт письма, начинавшиеся словами «Dear John» («Дорогой Джон»), чтобы сообщить, что уходят к другому.

[

←38

]

Dive Bar — забегаловка, дешевый бар

[

←39

]

Выражение «не в Канзасе» — отсылка к фильму «Волшебник страны Оз» (1939). Репликой «Мне кажется, мы больше не в Канзасе» героиня Дороти осознает, что оказалась в совершенно другом, волшебном мире.

[

←40

]

Modest Mouse — американская инди-рок-группа, песня «Float On» — один из их главных хитов, известна своим позитивным, гимноподобным звучанием

[

←41

]

Usher — американский R&B-исполнитель; «Yeah!» — его хит 2004 года, ставший одним из главных танцевальных гимнов десятилетия

[

←42

]

La Migra — испаноязычное сленговое название иммиграционной службы или пограничного патруля в США

[

←43

]

Chula — популярный мексиканский острый соус

[

←44

]

фр. — наоборот, мой брат

[

←45

]

американская рок-группа, популярная в 90-х и 2000-х годах

[

←46

]

Линда Ронстадт — знаменитая американская кантри-рок-певица

[

←47

]

Nacogdoches — город в Техасе

[

←48

]

White Russian — алкогольный коктейль

[

←49

]

Лотки для яиц (пенопластовые или картонные) нередко используют как бюджетное средство звукоизоляции

[

←50

]

Шэгги Роджерс — один из главных персонажей популярного американского мультсериала «Скуби-Ду». Неуклюжий, худой и вечно голодный подросток, лучший друг пса-детектива Скуби-Ду

[

←51

]

Ink Magazine — американский журнал о татуировках, пирсинге и альтернативной культуре, известный своими фотообложками с моделями, покрытыми тату

[

←52

]

Американский культовый фильм 1976 года о боксере по имени Рокки Бальбоа, режиссер Джон Дж. Эвилдсен. Главную роль исполнил Сильвестр Сталлоне. В одной из самых известных сцен герой кричит имя своей возлюбленной: «Адриа-а-ан!». В данном контексте, герой перепутал фильмы

[

←53

]

Классический американский фильм 1951 года по пьесе Теннесси Уильямса, с Марлоном Брандо в главной роли. В знаменитой сцене герой отчаянно кричит: «Стелла-а-а!» — обращаясь к своей жене

[

←54

]

отсылка к старому, известному мему с Джессикой Симпсон, когда она перепутала тунца с курицей

[

←55

]

I’ll Make Love to You (Я буду любить тебя) — романтическая R&B-баллада американской группы Boyz II Men

[

←56

]

Ultimate Fighting Championship — крупнейшая в мире спортивная организация, проводящая бои по смешанным единоборствам

[

←57

]

легендарный американский рок-гитарист

[

←58

]

бренд попкорна

[

←59

]

исп. papas — картофель

[

←60

]

сленг: crush — сильное, обычно недолговременное увлечение

[

←61

]

система денежных переводов

[

←62

]

американская прогрессив-метал-группа

[

←63

]

witching hour — время после полуночи

[

←64

]

riff — повторяющаяся музыкальная фраза

[

←65

]

Остин Сити Лимитс — ежегодный музыкальный фестиваль

[

←66

]

Linebacker — игрок в американском футболе

[

←67

]

The Cars — американская рок-группа, популярная в 70-80-е годы

[

←68

]

Oasis — легендарная британская рок-группа

[

←69

]

Хедлайнер — главный исполнитель музыкального фестиваля или концерта, ради которого собирается публика; обычно выступает последним и считается «гвоздем программы»

[

←70

]

Tejano — жанр латиноамериканской музыки

[

←71

]

Cuervo — марка текилы

[

←72

]

Dave Matthews — вокалист и гитарист американской рок-группы Dave Matthews Band

[

←73

]

Parrotheads — преданные фанаты певца Джимми Баффета

[

←74

]

TOOL — американская рок-группа, известная прогрессивным роком

[

←75

]

Кошачья мята (Nepeta cataria) — многолетнее растение из семейства мятных, известное тем, что вызывает у многих кошек эйфорическое состояние.

[

←76

]

Freak on a Leash — сингл группы Korn, американской группы, стоявшей у истоков ню-метала

[

←77

]

Clueless — популярная американская подростковая комедия 1995 г.

[

←78

]

Чеширский Кот — персонаж Льюиса Кэрролла, известный циничной ухмылкой

[

←79

]

Отсылка к фильму «Дорз» 1991 года о группе The Doors, где героиня Памела Курсон — подруга Джима Моррисона, изображена как классическая рок-группи

[

←80

]

Вокалист культовой рок-группы The Doors, известный своим бунтарским поведением и текстами

[

←81

]

Памела Курсон — давняя подруга и муза Моррисона

[

←82

]

Jerry Lee Lewis — пионер рок-н-ролла, чья карьера пострадала из-за брака с 13-летней кузиной

[

←83

]

Присцилла Пресли (род. 1945) — актриса и бизнесвумен, единственная законная жена Элвиса Пресли. Познакомились, когда ей было 14, а ему 24, что и вызывает до сих пор много споров и критики

[

←84

]

Urban Cowboy — фильм 1980 года с Джоном Траволтой. Где главного героя звали Бад, а героиню Сисси

[

←85

]

Cabron — испанский сленговый термин, означающий «придурок/осел», часто используется в шутку

[

←86

]

Джукбокс (Jukebox) — музыкальный автомат, играющий выбранные композиции за монету; термин jukebox давно обжился в русской культурной среде и может использоваться без перевода

[

←87

]

Led Zeppelin — культовая британская рок-группа, песня известна своим мощным, «тяжёлым» ритмом и блюзовой гармоникой

[

←88

]

Foo Fighters — известная американская рок-группа

[

←89

]

Dave Grohl — фронтмен Foo Fighters, бывший барабанщик Nirvana

[

←90

]

White Zombie — американская метал-группа 90-х

[

←91

]

Боб Марли и The Wailers — легенды регги-музыки

[

←92

]

Stevie Ray Vaughan — легендарный американский блюз-рок гитарист

[

←93

]

отсылка на The Three Stooges — культовое американское комедийное трио

[

←94

]

John Mayer — американский певец и гитарист

[

←95

]

The Velvet Underground — культовая американская рок-группа, Deftones — влиятельная альтернативная метал-группа

[

←96

]

Sheryl Crow — американская кантри-рок певица, известная песнями с феминистским подтекстом

[

←97

]

Spooner— документальный фильм, посвященный музыке и субжанрам рока

[

←98

]

Гиг — gig — сленговое название в музыкальной среде, означающее концерт или оплачиваемое выступление музыкантов

[

←99

]

Йоко Оно — японская художница и музыкант, жена Джона Леннона, чье влияние ошибочно считают причиной распада The Beatles

[

←100

]

DW — американский производитель элитных барабанов

[

←101

]

американская ска-панк-группа; Santeria — их культовый хит 1996 года

[

←102

]

Home Depot — американская сеть строительных магазинов

[

←103

]

В газетной терминологии полоса — это полная страница издания

[

←104

]

Ураган «Рита» — мощный атлантический ураган 2005 года, обрушившийся на побережье Техаса и Луизианы

[

←105

]

Лиам Галлахер солист группы Oasis

[

←106

]

Buckcherry — американская рок-группа, известная по песням «Crazy Bitch» и «Sorry»

[

←107

]

Ladies Night — рекламная акция в клубах/барах, предусматривающая льготы (скидки, бесплатный вход/напитки) для женщин

[

←108

]

Гирос (gyros) — популярное греческое блюдо, похожее на шаурму: мясо, обжариваемое на вертикальном вращающемся гриле, подается в пите с овощами, соусом дзадзики и приправами

[

←109

]

11 сентября 2001 года — террористические атаки в США, в результате которых рухнули башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Погибло около 3000 человек

[

←110

]

баскетбольная команда из Далласа, клуб НБА

[

←111

]

dyslexia — нарушение навыков чтения, связанное с особенностями обработки текста мозгом

[

←112

]

John Lennon — британский музыкант, сооснователь группы The Beatles

[

←113

]

американский бренд коллекционных кукол

[

←114

]

Flashdance — музыкальный фильм 1983 года о танцовщице

[

←115

]

Поролоновый палец (foam finger) — популярный фанатский атрибут на спортивных матчах в США: огромный поролоновый палец-перчатка с номером команды или надписью «#1»

[

←116

]

Бушвик Билл (Bushwick Bill) — рэпер из хип-хоп-группы Geto Boys, легенд техасского гангста-рэпа; отличался низким ростом (около 112 см) и узнаваемой внешностью из-за травмированного глаза

[

←117

]

181 кг

[

←118

]

Скаут (в музыкальной индустрии) — специалист, который занимается «охотой» на таланты: посещает концерты начинающих групп, ищет перспективных артистов в интернете для того, чтобы предложить им контракт с лейблом

[

←119

]

Оливия Ньютон-Джон — британско-австралийская певица и актриса, ставшая мировой знаменитостью в 70-х и 80-х годах

[

←120

]

Magic — песня Оливии Ньютон-Джон, саундтрек к фильму «Ксанаду» (1980)

[

←121

]

британская рок-группа, популярная в 1970–80-е годы

[

←122

]

Традиция в США, которая называется the Times Square Ball Drop. Каждый год 31 декабря в Нью-Йорке, на Таймс-сквер, огромный сверкающий шар опускается вниз по мачте в последние 10 секунд перед наступлением Нового года. Все смотрят прямую трансляцию, ведут обратный отсчёт «10… 9… 8…» — и когда шар достигает низа, наступает Новый год

[

←123

]

Муумуу — свободная гавайская ночная сорочка мешковатого кроя, популярная как домашняя одежда

[

←124

]

Egg nog — традиционный рождественский сливочно-яичный напиток из США, часто с алкоголем. Не имеет отношения к «гоголь-моголю», хотя похоже по звучанию

[

←125

]

DIY — формат телешоу «сделай сам»: ремонт, декор, мебель и другие домашние проекты, выполненные собственными руками

[

←126

]

Прим.: журналисты дали Риду прозвище «King Crowne», обыгрывая звучание его фамилии — почти как «crown», корона

[

←127

]

Диана Росс (Diana Ross) — американская певица, актриса и икона соул- и поп-музыки, бывшая солистка легендарной группы The Supremes, одной из самых успешных женских групп в истории

[

←128

]

Mija — ласковое испанское обращение, сокращение от mi hija («моя дочь»), которое родители используют, обращаясь к дочери

[

←129

]

Ленивый глаз (англ. lazy eye) — разговорное название состояния, при котором один глаз двигается или закрывается хуже другого. В медицине такое явление может быть связано как с амблиопией, так и с последствиями неврологических нарушений, например, после инсульта

[

←130

]

Легенда гласит, что червяка кладут в бутылки мизкал (mezcal — крепкий мексиканский алкогольный напиток из агавы), ради удачи и храбрости: говорят, что тот, кто съест его, обретет силу, смелость и мощную удачу в любви. Другие истории утверждают, что червяк — это способ проверить напиток: если он не растворился, значит, алкоголь достаточно крепкий и качественный

[

←131

]

Брэд Пейсли — американский кантри-певец, гитарист и автор песен, известный своим виртуозным владением гитарой и лиричными композициями. Песня «She’s Everything» (2006)

[

←132

]

«Золотая киска Мидаса» — дерзкая и шутливая метафора, отсылающая к мифу о царе Мидасе, чье прикосновение превращало всё в золото

[

←133

]

Emo's — легендарный музыкальный клуб в Остине, штат Техас, открытый в 1992 году. Был одной из ключевых площадок для альтернативной, панк-и инди-сцены, известен своей аутентичной атмосферой

[

←134

]

Deftones — американская альтернативная метал-группа, образованная в Сакраменто в 1988 году. «Drive» — кавер Deftones на песню The Cars 1984 года. В их исполнении композиция приобрела более мрачное, меланхоличное и напряженное звучание, став культовой для фанатов

[

←135

]

«Сантерия», в данном контексте используется как дерзкое, ласковое прозвище для Стеллы, отсылающее к её латиноамериканским корням. Сантерия — афрокубинская синкретическая религия, и в данном контексте это слово подчёркивает её яркую, страстную и немного мистическую натуру в глазах Бена

[

←136

]

Барбара Уолтерс (1929–2022) — легендарная американская журналистка и телеведущая, первая женщина, ставшая со-ведущей утренней национальной телепрограммы и вечерних новостей на американском телевидении

[

←137

]

«Отшлепай меня»