Библиотека :)

Между добром и злом. 7 том [СИ] 967K - Кирико Кири (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Между добром и злом. 7 том.

Глава 1

Возвращение домой было как путешествие в другой мир.

Казалось, что не осталось ничего, кроме высоких деревьев с пышными кронами, которые заволакивали весь мир своей зеленью. Но буйная природа уступала с каждым километром, преодолённом в сторону севера. Уже и деревья были не столь высоки, и луга встречались чаще. Тот же воздух — он становился суше, прохладнее. А потом, словно кто-то щёлкнул рубильник, начались холода.

В один вечер Кондрат забыл закрыть окно и проснулся ночью от того, что в купе стало холодно. Ветер свистел, задувая внутрь первые морозные нотки. Мир предстал перед ними безжизненным и холодным: голая земля, редкие пучки пожухлой травы и голые деревья, которые тянулись к небу костлявыми ветками. Ещё один день, и вот уже начали встречаться снежные шапки то тут, то там. А потом…

— Снег… — выдохнула Дайлин, глядя в окно.

Поезд ворвался в снежную бурю. За окном всё было белым-бело. Это выглядело волшебно, красиво и гораздо лучше, чем мёртвая земля, которая вызывала ассоциации только с промёрзшими покойниками и кладбищем. Хотя, конечно, может это только у Кондрата были такие ассоциации.

В скором времени они прибыли и в Ангартрод. Он не изменился ни на йоту. Всё тот же огромный, —­ по местным меркам, — шумный город, заваленный снегом, который даже сейчас шёл мелкими хлопьями, будто напоминая о себе, что в каждую секунду может обрушиться с новой силой. И в противовес югу здесь было до ужаса холодно. То ли они отвыкли, то ли действительно стало холоднее, но даже Кондрат поёжился, выйдя из вагона. Чего говорить о Дайлин, которая завернулась в свою шубку и продолжала постукивать зубами.

— Я думала, что будет теплее, — улыбнулась она, выглядывая из-за пышного воротника.

— Мы просто отвыкли, — отозвался Кондрат, оглядываясь. Было непривычно многолюдно. — Через пару дней привыкнем.

— А знаешь, всё равно здесь лучше, — внезапно произнесла Дайлин. — Не думаю, что смогла бы жить в климате, где ты задыхаешься от духоты и помираешь от влажности круглый год.

— Согласен.

Что-что, а Дайлин была права. Такой климат слишком специфичен для того, чтобы его полюбить. Может, родись он в тех краях, то как-нибудь и свыкся, однако уж точно не на старости лет. Если бы у Кондрата была возможность выбирать, то он бы предпочёл какое-нибудь побережье у моря в тропиках, как те лазурные берега на Гавайях или что-то в этом духе.

Пока он пытался привыкнуть к морозному ветру, который беспощадно щипал щёки и кончик носа, из толпы прямо перед им внезапно показалась невысокая фигура. Кондрат не сразу, далеко не сразу понял, кто сейчас перед ним стоит, отметил лишь знакомую одежду, после чего отвернулся, высматривая Цертеньхофа…

После чего повернул голову обратно. Взгляд остановился на неуверенной улыбке.

— Зей? — негромко спросил он.

Девушка напротив улыбнулась чуть шире.

— С возвращением… Кондрат, — девушка явно стеснялась до сих пор называть его по имени, особенно в присутствии других, и ничего ен могла с этим поделать. Но от того это выглядело ещё более мило.

Повисло неловкое молчание, от которого даже Дайлин стало как-то неуютно, после чего Кондрат наконец спросил:

— Как ты узнала, что я приеду?

— Ну… я же твоя жена, верно? Я должна знать, когда ты возвращаешься. И я рада тебя видеть.

— Понятно… — протянул Кондрат. ­— Что ж, Зей, я тоже рад тебя видеть. Спасибо, что встретила меня.

— Да… да не за что, Кондрат… — от чего-то она смутилась ещё больше.

Рядом прошёл Цертеньхоф. Бросив взгляд сначала на девушку, а потом и на Кондрата, он подходить не стал. Просто кивнул, и растворился в бесконечном потоке людей, решив не мешать воссоединению.

— Думаю, и нам пора… — протянул он. — Дайлин, ты с нами?

— Да, только… сейчас… я жду тут одного человека, — встала она на цыпочки, пытаясь смотреть поверх голов.

— Своего мужчину?

— Нет, другую…

— Другую? — не понял Кондрат.

Но ответ пришёл достаточно быстро и сам по себе. Внезапно из толпы вынырнула девушка. Слишком выделяющаяся более тёмным тоном кожи и одетая слишком легко для такого мороза. Она появилась будто из неоткуда перед ними, показывая чудеса незаметности. И Кондрат сразу её узнал.

— Сулита? — он не пытался скрыть удивление в голосе.

— Ага, — кивнула Дайлин. — Решила, что ты прав, и мне не помешает служанка, да, Сулита?

— Да, госпожа Найлинская, — спокойно кивнула та.

­— Ладно, идёмте, а то я уже замёрзла.

Дайлин замёрзла. А что можно было сказать о девушке, которая прожила всю жизнь на юге, где температура ниже двадцати не опускается, и одета в лёгкую куртяшку, которая даже от ветра не спасёт? Ещё и настолько невозмутимая и спокойная, она была будто противоположность Дайлин. И более того, Кондрата интересовало…

— Когда ты успела? — спросил он, когда они проталкивались через толпу.

— О, ещё перед допросом той женщины, — отмахнулась Дайлин. — Сулита пришла ко мне и предложила на меня работать. Сказала, что ты порекомендовал ей обратиться ко мне и даёшь свои рекомендации. А ещё она так дёшево просила, что я подумала, почему бы и нет, раз уж ты её рекомендуешь? Будет прибираться у меня теперь.

Кондрат не помнил, чтобы рекомендовал эту девушку кому-то.

— А как она добралась?

— Ну… так же, как и мы? — усмехнулась Дайлин.

— Её не было в повозке.

— Да, но повозка была и для нас только. Она ехала следом.

А в поезде Дайлин, скорее всего, просто купила ей билет на третий класс, поэтому та и не сразу появилась, и не встречалась им в дороге. Ну… что мог сказать Кондрат, раз её всё устраивает, то пусть, хотя такая настойчивость девушки, конечно, даже немного пугала.

Они прошли вокзал и вышли на оживлённые улицы. Слякоть, грязь вперемешку со снегом, экипажи, которые месили эту грязь — всё, как и прежде. Здесь Кондрат и Дайлин распрощались. Сейчас каждый хотел поскорее оказаться дома и немного отдохнуть. Не только от работы, но и от жары, от которой не было никакого спасения. Едва они проводили взглядом Дайлин, которая уехала со своей новой служанкой, Зей скромно дала о себе знать.

— Наверное и нам пора домой? Я тут как раз экипаж попросила нас подождать, — она неуверенно потянула его за локоть.

Её взгляд скользнул на ногу Кондрата, на которую тот сильно прихрамывал, но то ли воспитание, то ли нежелание выставить его слабым заставили её промолчать, хотя то и дело Зей будто старалась его придержать за локоть.

Кондрат мог и хотел отказаться от приглашения — свой дом ближе к телу, однако решил, что это будет слишком грубо. Он позволил себя утянуть в экипаж, который, поскрипывая по неровностям, поехал в сторону границы города, где был её дом. Там его уже ждал и ужин, и, — важный момент, — тапочки, которые любезно ему приготовили. Тут же нарисовалась и служанка, которая помогла снять верхнюю одежду, не проронив ни слова.

Как не взгляни, Зей явно готовилась к приезду, учитывая, что они приехали как раз к моменту, когда еда была готова и подана на стол. А едва закончили, ему тут же сообщили, что и ванна уже готова.

И… Кондрат чувствовал себя неуютно. Он не хотел обидеть девушку, которая так старалась, но чувствовал себя не в своей тарелке. То ли потому что дом был не его, то ли из-за того, что привык сам о себе заботиться, а здесь за него стараются другие, будто он какой-то немощный или ленивый.

— Спасибо… — негромко произнёс Кондрат, когда вышел из ванной комнаты. Зей смущённая и какая-то зажатая выдавила из себя улыбку и кивнула.

— Не за что. Ты… будешь ночевать где?

— Как обычно.

Другими словами, на отдельной кровати. У него даже было уже своё место в этом доме.

Странная атмосфера, какая-то напряжённая. Кондрат был уверен, когда они разошлись по своим спальням, Зей вздохнула так же облегчённо, как и он, чтобы на утро вновь встретиться за завтраком и продолжить их уютное неловкое молчание. Благо были темы, которыми можно было немного разбавить атмосферу.

— Кстати говоря, — прервал он тишину, которую до этого нарушал лишь звон столовых приборов о посуду, — нас пригласили на свадьбу.

— На свадьбу? — удивлённо подняла она взгляд.

— Да, женится мой друг по работе. Мы приглашены.

— И… даже я? — оживилась Зей.

— И даже ты, — кивнул Кондрат. — Хочешь — не хочешь, но мы муж и жена. Будет странно, если я приду без тебя.

— Это… это ведь здорово! — улыбнулась она широко и даже сложила ладоши, что выглядело достаточно мило в её юном возрасте. — А как зовут того, кто женится, если не секрет?

— Вайрин Легрериан. Знаешь такого?

— М-м-м… нет, не знаю. Это твой товарищ? А кто его невеста?

— Атерия Тонгастер.

— Тонгастер… Тонгастер… что-то знакомое… — пробормотала Зей задумчиво. Задумчивая Зей выглядела ещё милее. — Кондрат, а это случаем не кто-то из родственников советников Императора?

— Да, она его младшая дочь, насколько я помню, — подтвердил он.

— Стой, твой друг женится на дочери советника императора⁈ — она чуть не подпрыгнула за столом.

— Да, — кивнул Кондрат. — И церемония, как я понимаю, будет проходить здесь, в столице, в поместье Тонгастеров.

— Но… но… это… это же значит, там может присутствовать как император, так и принц с принцессой! — заволновалась Зей не на шутку.

— Я почти уверен, что он будет вместе со своими детьми.

Зей выглядела, как белка, которая не знает, куда ей прыгать. Вся какая-то встревоженная, взбаламученная и чрезмерно энергичная. Того глядишь, на люстру запрыгнет. И всё же такого возбуждения Кондрат не понимал.

— Тебя что-то смущает в этом?

— Что? Нет! То есть да! То есть… там же будет император! — запинаясь произнесла она.

— И?

— И⁈ И принц! И принцесса!

— Принц и принцесса, да, всё верно, — кивнул Кондрат. — В чём проблема, я не совсем понимаю.

— Кондрат, я же как прокажённая! — воскликнула Зей. — Ты же знаешь, кем были мои родители! Они были преступниками, а я…

— Моя жена, всё верно, — напомнил он. — Дети не отвечают за грехи своих отцов, это первое. А потом, император, принц, принцесса ­— они такие же люди, как и ты. Да, высшая знать, хозяева империи, но люди.

Лицо у Зей было такое, будто Кондрат сказал, что-то богохульное, и тем не менее его слова пришлись к месту. Казалось, что Зей немного сбавила обороты.

— Но мне там не место. Я лишь баронета, низший титул. Таких, как я, там будут видеть не рады, — расстроенно сказала она.

— Какая разница, какой у тебя титул, Зей? Нас приглашает наш друг. Не как людей, которым следует присутствовать на празднике, а как друзей. И ему без разницы, какого именно мы сословия. Я и вовсе безродный, и что?

— И что? — тихо спросила она вслед.

— Мне плевать, — пожал Кондрат плечами. — Меня приглашает Вайрин, не те аристократы, что там будут. И я приду ради него, а не ради них. Если он будет рад меня видеть, то мне этого будет достаточно. И он будет рад видеть меня с женой, а значит и тебя.

— Но моё прошлое… а там же будет и император…

— Думаю, это даже к лучшему. Если ты встретишься с императором, то значит все твои грехи прощены, и уже никто не осмелится тебе сказать, что ты какая-то не такая. Ведь получится, что и император какой-то не такой, нет?

Казалось, что Зей его слова немного успокоили. Она волновалась, естественно, волновалась, как ту иначе? Она, баронета, просто никто, самая низшая ступень среди аристократов, и среди, можно сказать, мастодонтов! А то, что там будут мастодонты империи, сомневаться не приходилось. Свадьба была не абы с кем, а с дочерью советника императора. И что-то подсказывала Зей, что и муж, друг Кондрата, был далеко не из простой семьи. И среди всех них будет… она.

Но нет, не только она. Будут они. Она и Кондрат. И, признаться честно, её это даже успокаивало. Да, Зей смущала разница в их возрасте, смущал сам Кондрат, этот суровый мужчина, которого, казалось, было невозможно ничем подкосить. Но именно с таким человеком, которому и шторм ни по чём, она бы чувствовала себя спокойно. Плечом к плечу с человеком, невозмутимости которого хватит сразу на двоих.

И его невозмутимое спокойствие заставило её почувствовать себя если не уверенно, то с твёрдой почвой под ногами.

— Наверное, ты прав, — улыбнулась она неуверенно.

— Прав, — ответил он утвердительно и встал из-за стола.

— Ты куда?

— Надо заглянуть на работу, отчитаться, что прибыл.

К тому же он не сомневался, что над будет писать потом доклад о произошедшем. Любимая работа Дайлин, от которой она кипела, как чайник.

* * *

Следующие несколько дней прошли как-то сумбурно.

Первым делом он пришёл в специальную службу, где отчитался о закрытия дела, устно поведав о произошедшем, после чего, естественно, получил приказ к концу недели предоставить доклад. Дайлин этому особо не обрадовалась. Как она сказала,если бы он не пришёл раньше времени, не пришлось бы сейчас пыхтеть над никому не нужными бумагами, выдавливая из себя хоть как-то связанные слова.

Не успел Кондрат покончить со всей этой бюрократией, как ему в почтовый ящик пришло письмо-приглашение на свадьбу. Оно было неофициальным, написанным кривым почерком Вайрина, который приглашал посетить его «скромное мероприятие» по поводу обручения с его будущей женой и прихватить с собой вторую половинку.

Ну здесь ему дали карт-бланш. Если сам виновник торжества приглашает Кондрата со своей второй половинкой, то уже никто не сможет этому воспрепятствовать, не нарушив как этикет, так и отношения с довольно сильными и важными семьями. Так что Зей могла спать спокойно, входной билет для неё был получен. Но это Кондрат так думал, а на деле…

— Кондрат, тебя вызывают, — прочитала записку на столе Дайлин, вернувшись с обеда.

Да, несмотря на отпуск, который им должны были предоставить, прежде с обоих потребовали отчёт о произошедшем. Всё же как-никак семья аристократов погибла, и теперь требовалось отчитаться, что угроза, если таковой её можно было назвать, устранена полностью.

— Урден? — уточнил Кондрат, отложив перо. Писать-переписать там ещё было у него, поэтому то, что его отрывают от работы, Кондрата немного раздражало.

— Не-а, меть выше, сам Манхауз. О как, ты теперь важная шишка, раз он лично тебя вызывает.

— Интересно, зачем… — пробормотал Кондрат.

Интуиция говорила, что ничего хорошего ждать не стоит. Если его вызывают напрямую к директора, минуя остальные звенья управления, то дело действительно важное. И он не сильно ошибся, правда речь шла немного не о том, чего он ожидал.

Кто-то говорил, что в кабинете директора специальной службы расследования неприятная давящая аура, от которой ты чувствуешь себя ничтожным. Кондрат ничего подобного не испытывал. Кабинет как кабинет. Да, он был дороже остальных, был лучше обставлен, а сам директор сидел за столом, который располагался на небольшой платформе и смотрел на тебя будто сверху, буквально нависал над тобой, но на Кондрата такие приёмы не действовали.

— Разрешите? — заглянул Кондрат, едва получив разращение заглянуть.

— Да, мистер Брилль, присаживайтесь, — указал тот перьевой ручкой на стул. Едва Кондрат сел напротив, Манхауз спросил. — Вы знаете, зачем я вас вызвал?

— Это не связано со свадьбой, на которую меня пригласили? — сразу спросил Кондрат.

В ответ он получил улыбку.

— Вижу, вы уже знаете. Кто-то рассказал?

— Нет, логика, мистер Манхауз. Больше меня звать сюда не за чем.

— Что ж, верно, это связано со свадьбой. Вы знаете, кто там будет присутствовать?

— Учитывая семьи, которые будет связаны узами брака, то, скорее всего, мероприятие посетит сам император со своими детьми.

— И снова в точку, мистер Брилль, — кивнул директор. — Так уж получилось, что вы числитесь в списке гостей.

— Но в чём суть вызова? — спросил Кондрат.

— Как любой гость такого мероприятия, вы должны пройти внутреннюю проверку. Насколько вас безопасно подпускать к императору близко. Поэтому с вами хотят поговорить люди из секретной службы, что занимаются безопасностью императорской семьи. Они в соседнем кабинете.

— Ещё раз?

— Не ещё раз, а по новой, мистер Брилль. В прошлый раз с вами беседовали из-за инцидента с одной из подозреваемых в убийстве защитника императорского двора. Сейчас, как гостя. Ведь вы безродны, появились из неоткуда и совсем недавно, вашу надёжность сложно подтвердить, несмотря на все заслуги и мои личные заверения, а в жёнах сомнительная особа…

— Мне её дали, — напомнил Кондрат.

— И, естественно, в слух об этом вам говорить не стоит, — предупредил Манхауз. — Это то, что я хотел вам сказать. Предупредить, так скажем, перед тем, как отправить вас на беседу. Не стоит это упоминать. Мы же не хотим никаких вопросов ни к вам, ни к нам, верно?

— Не хотим, — подтвердил Кондрат.

— Вот и отлично. А теперь идите. Соседний кабинет слева. Вас там уже заждались поди.

Удивительно, но это было не взаимно.

Глава 2

Соседний кабинет слева принадлежал помощнику Манхауз по воспитательной части.

Кто-то спросит, какая воспитательная часть в такой структуре, что является едва ли не карающей дланью империи? Но ведь никто не отменял, что здесь продолжали работать такие же люди, которые имели всё те же проблемы, что и остальные, будь то сомнения, пороки или банальная жестокость.

Другими словами — это была одна из вспомогательных частей внутренней безопасности специальной службы, которая отвечала за политическое воспитание сотрудников, поддержание дисциплины и морали. Кондрат бы сравнил их с замполитами, которых застал ещё в незапамятные времена.

В кабинете его ждали двое. Многие называли их либо псами императора, либо ублюдками. Второе встречалось реже, пусть и пролетало иногда шёпотом над рядами. Почему? Потому даже сыщики специальной службы придерживались определённых правил. Они не придерживались никаких.

Но эти двое несколько отличались от тех, кого Кондрат встречал до этого. Они… не вызывали какого-то опасения. Скорее обычные пожилые мужчины, которых ты больше ожидал увидеть в курительной комнате, а не в кабинете на допросе.

И именно поэтому они вызывали ещё больше беспокойства. Самые безобидные в их деле нередко оказываются самыми опасными, и эти двое точно не из рядовых псов императора.

— Добрый день, — произнёс Кондрат, остановившись на пороге.

— Мистер Брилль? Пожалуйста, проходите, присаживайтесь, — пригласил один из них, указав на стул. И дождавшись, пока Кондрат сядет, спросил. — Вы знаете, зачем вы здесь?

— Отдалённо догадываюсь.

— Свадьба вашего товарища по ремеслу Вайрина Легрериана с Атерией Тонгастер, — произнёс другой. — На сие мероприятии будет присутствовать сам Император Империи Ангарии Натариан Барактерианд и его дети, Агарций и Льен Барактерианд. И почтят своим присутствием молодожёнов и благословят их брак.

— Большая честь, — кивнул Кондрат.

— Именно так и есть, не все удостаиваются. И, уверен, вы понимаете необходимость проверить всех гостей, чтобы обезопасить нашего Императора.

— Жизнь императора превыше всего.

— Именно. Так что никаких исключений. Даже для вас… — протянул старик. — Вижу, вы только что вернулись с задания. И как оно прошло?

— Отлично, виновник был наказан.

— Убийца аристократов… — покачал он головой. — Вам его не жаль?

— Я испытываю определённое сочувствие к человеку, учитывая его судьбу, но это не оправдание к убийству.

— Почему нет?

— Одно убийство узаконивает другое, и так лавиной рождается анархия, — произнёс Кондрат.

Он знал этот тип вопросов. Тебе задают вопрос, на который, как лакмусовая бумажка, показывает, врёшь ты или нет. Например, опаздывал ли ты на работу? Все хотят ответить, что нет, но раз ты да опоздал когда-то. Здесь так же — жаль ли его должно быть Кондрату? Да, жаль. Но ответь он отрицательно, то это выглядело бы, как попытка говорить не правду, а то, что они хотят услышать, что само по себе уже вызывает вопросы.

— Могу разделить ваше мнение, — кивнул мужчина, и голос подал его напарник.

— Мистер Брилль, а вы можете рассказать о своём прошлом?

А вот и вопрос, который Кондрат с нетерпением ждал. Ждал и опасался его, как самую слабую часть своего легенды. Всегда есть возможность того, что ты где-то ошибёшься или, ещё хуже, человек будет знать то место. Конечно, в его случае такой шанс был настолько мал, что его можно было считать невозможным, однако были и другие вопросы по типу традиций того места, особенностей, каких-то нюансов городка. Никто не мешал при желании им туда отправиться и самолично всё узнать…

Если они найдут то место в принципе.

Но Кондрат слишком долго прожил в этом мире, — как-никак целый год, — чтобы успеть подготовиться даже к дотошной проверке. Да и что он мог соврать? Было достаточно рассказывать про реальную семью, просто в рамках этого мира. Единственный вопрос, который застал его врасплох…

— Вы можете подтвердить всё, что вы сказала на артефакте правды?

У Кондрата появился тут же вопрос, а есть ли такой? А если есть, то почему он ни разу о нём не слышал? А может они сейчас его обманывают? Пытаются взять на понт, чтобы посмотреть реакцию? Как бы то ни было, он ни на мгновение не засомневался, ответив ясно и чётко:

— Конечно.

Да, они не могли его проверить почти что никак. Компьютеров нет, картотеки нормальной тоже нет. И тем не менее Кондрата не покидало чувство, что что-то было не так.

Как сотрудник он ценен, послужной список почти что идеален, за него поручался как будущий муж дочери советника императора, так и его отец, всё это бесспорно. Но чтобы его взяли не куда-то, а в нечто подобное ФСБ, МИ-5 или ФБР, где проверяют до седьмого колена, просто поверив на слово? Поверили незнакомому человеку без прошлого, и взяли в структуру, которая является одной из основных столпов безопасности империи?

Кондрат не верил в чудеса. Он не Золушка, чтобы ему так повезло, и не главный герой сказки, чтобы все карты всегда складывались в его пользу. В таких организациях глаза на такие вещи не закрывают. И спроси, что он на этот счёт думает, Кондрат бы ответил, что ощущение такое, будто у него появился свой личный ангел-хранитель.

Смешно? Смешно. Откуда у Кондрата может быть покровитель, который сглаживает углы там, где у остальных бы они уже давно всё порвали? И тем не менее другого объяснения у Кондрата, почему ему так везёт как с работой, так и с избеганием острых вопросов, не было. Да даже тот факт, что эти двое из секретной службы опрашивали его в разы дотошнее, чем при поступлении сюда, говорило о том, что это мало похоже на удачу.

Двое из секретной службы проявляли здоровый интерес к его персоне, пусть и повторяя одно и то же раз за разом. Но это было частью допроса в надежде, что где-то ты допустишь неточность. Кондрат сам так делал ни раз и ни два.

И неточностей он не допускал.

Эти люди точно были из кого-то покруче, чем рядовые. Кто-то из высшего эшелона секретной службы, если не сам директор решил взглянуть на подозрительный кадр. Как бы то ни было, ничего нового они о нём не узнали, Кондрат позаботился о том, чтобы у него было что рассказать. К тому же со счетов нельзя было сбрасывать его заслуги и знакомства не с последними людьми. Единственное, в чём можно было придраться — невнятное прошлое.

Этот допрос длился часа три-четыре, после чего один, будто заколебавшись играть в этот театр, спросил Кондрата прямо:

— Почему вас взяли в эту специальную службу, мистер Брилль, как вы думаете? — ни его тон, ни его взгляд ничего хорошего не обещали.

— Я не знаю, — пожал он плечами.

— Просто мне интересно, как вы вот так просто прошли службу внутренней безопасности, с таким невнятным прошлым, когда они отказывали куда более прозрачным личностям?

— Мне нечего скрывать, и я рассказываю всё как есть, — Кондрат вздохнул. — Мне предложили, и я не стал отказываться от возможности. А почему они взяли меня, боюсь, вопрос не ко мне.

Так что Кондрат был не далеко от истины. Им тоже было непонятно, как такой человек смог попасть в такую структуру. Так или иначе, предъявить ему они ничего не могли и отпустили. Самое забавное, что про его формальную жену, Зей Жьёзен они практически не упоминали. То л забыли, то ли он их интересовал куда больше, чем какая-то девчонка.

Но если кто-то думал, что такая честь оказана только Кондрату, то ничего подобного — Дайлин была следующей. Только провела она у них от силы полчаса.

— Не понимаю, что ты так долго сидел у них… — хмыкнула она, вернувшись.

— Посчитали меня каким-то подозрительным, — ответил Кондрат.

— Ну… отчасти ты, кстати говоря, действительно подозрительный. И фамилия у тебя странная. Будто ты не из этого мира, — хихикнула Дайлин, даже не подозревая, насколько она близка к истине.

— А тебя о чём спрашивали?

— Ой, да о многом, — отмахалась она, возвращаясь к работе. — О том, в каких я отношениях с Вайрином, как познакомилась с ним, была ли у нас какая-то связь. Как работается здесь. О тебе спрашивали чуть ли не половину всего времени, какой ты, откуда, что я могу о тебе сказать.

— И что ты ответила? — не показывая интереса, спросил Кондрат, уткнувшись в бумаги.

— Сказала, что более и зацикленного на правилах и законе человека я ещё не встречала.

И не понятно, она польстила ему или ткнула палкой.

Кондрат не знал итоги этого собеседования, однако первым делом после работы отправился не к себе, а именно что к Зей. Она была самым слабым звеном во всей его легенде. И он не сомневался, что люди из секретной службы точно наведаются к ней, к человеку, чьи родители занимались преступной деятельностью, замарав свой титул. Таких людей подпускать к императору…

— Секретная служба? — взволновалась она. — И они будут меня допрашивать?

— Да, я уверен.

— Но… но почему?

— Почему? — вздохнул Кондрат. Человек не понимал очевидного. — Ты дочь людей, которые занимались контрабандой. Дочь преступников, которых казнили. Жена человека, чьё прошлое они считают подозрительным. Ты идёшь на свадьбу, где будет император…

— А точно известно, что он будет⁈

— Да. И он, и его дети, — кивнул Кондрат. — И они точно захотят с тобой пообщаться, будь уверена. Поэтому нам надо поговорить. Решить, что тебе можно рассказывать, а что нет.

— Но… они же всё узнают… — пролепетала Зей. — Даже если совру…

— Почему? — не понял Кондрат.

— Потому что они из секретной службы. Они всё обо всех знают, и знают, когда ты лжёшь…

Наивное дитя и жертва всеобщего заблуждения. То, что подобные спецслужбы имеют доступ к твоему личному делу, не значит, что они знают о тебе всё. У людей в голове вырисовалась картина, что спецслужбы знают всё о каждом, что едва бросят на тебя взгляд, то им автоматически становится известно о тебе абсолютно всё. И это отчасти так, но лишь когда ты их заинтересовал. Но на деле они знают о тебе ровно столько же, сколько и окружающие, а иногда и гораздо меньше.

Поэтому Кондрат знал, что систему можно обмануть, главное не бояться этого сделать.

— Это всё ерунда, — отмахнулся он. — Они знают исключительно то, что ты сама им расскажешь, Зей. А ты должна рассказать то, что я тебе скажу.

— Почему?

— Потому что они не знают, что наш брак фиктивный. И им лучше этого не знать, если мы не хотим проблем. К тому же встреча с императором и моё знакомство с человеком, который женится с дочерью его советника, поднимут тебе репутацию. Поверь мне, тебе это тоже нужно.

— Да, наверное… ­— протянула она тихо. — А что мне надо им сказать?

И Кондрат всё объяснил. Он не требовал заучивать слово в слово — это верный признак того, что история выдумана. Ей было необходимо рассказать всё своими словами, от момента, когда они встретились до скромной свадьбы. Рассказать о Кондрате, его прошлом и о своём.

— Ты осуждаешь своих родителей, — произнёс он.

— Но я и так осуждаю, — пролепетала Зей.

— Ты должна сказать, что отреклась от них.

— От-реклась?

— Да, отреклась. Они не твои родители. Ты не хочешь знать, кто они, не хочешь их даже вспоминать, и будь твоя воля, ты бы сама их сдала, знай ты правду.

— Но… я так не думаю, Кондрат.

— Ты можешь думать всё, что хочешь, но сказать ты должна то, что я тебе говорю, Зей. Будь уверена, если им что-то не понравится, они не ограничатся тем, что не пустят нас на свадьбу. И твои слова никак не опорочат твою память о родителях, если от этого зависит твоя жизнь.

И его судьба.

Кондрат был прав во всём. Гости действительно заглянули к Зей и выбрали время, когда его не было дома. Единственно упущение было в том, что им надо было опрашивать их одновременно, но теперь, когда легенда создана, что-либо они выцарапать из них уже были не в состоянии.

Насчёт Зей Кондрат не сомневался ни на мгновение. Он был таким же, понимал ход их мысли, знал на что они будут обращать внимание. И Зей была достаточно смышлёной, чтобы не попасться на их уловки. А учитывая, что одну ошибку они уже допустили, он не сомневался, что допустят и ещё.

Да, за него действительно плотно взялись. Кондрат чувствовал пристальные взгляды тех теней в толпе, что следовали за ним, и понимал, что в ближайшее время они не оставят его в покое. А значит оставалось только вести себя так, будто ничего не происходило. Жить обычной жизнью скучного горожанина, который не видит ничего, кроме работы, дома, — своего и Зей, — и иногда паба с рестораном вместе с женой. Он должен выглядеть для них прилежным мужем.

Могло подозрительно выглядеть, что он ночует то в служебной квартире, то у Зей, но это ничего не меняло. Пусть осмотрят её, — а они её осмотрят, — пусть успокоятся и поймут, что он такой же, как и все, с собственными причудами. В конце концов, иногда ехать с той квартиры на работу куда удобнее, чем с пригородов от Зей.

А ещё…

— Нам придётся немного поспать в одной комнате, пока всё не успокоится, — предупредил Кондрат.

— В одной комнате? — тут же всё вся как-то напряглась Зей.

— Да, мы всё-таки муж и жена, — напомнил он.

Зей всё прямо покраснела и глаза выпучила. Забегала взглядом, после чего тихо выдавила.

— Если это необходимо…

— Не беспокойся, мы не будем спать в одной кровати. Просто в одной комнате, — сказал Кондрат.

— Не будем?

— Нет, не будем.

И непонятно, она успокоилась или расстроилась, но это волновало Кондрата меньше всего. Слишком много было нужно решить вопросов, которые принесла эта свадьба.

Он перетащил в её комнату небольшое диванчик, софу или что-то подобное на местный лад. Поставил подальше у самой стенки, после чего притащил спальные принадлежности.

— Откуда они узнают, что ты спишь в отдельной комнате от меня? — спросила Зей.

— По свету.

Это было очень даже просто. Если только в двух комнатах вечером горит свет, то сразу задаёшься вопросом, а кто во-второй? И почему супруги находятся отдельно, а не вместе. Тут не надо быть гением или каким-то Шерлоком, чтобы понять, что к чему, поэтому, если подходить к этому вопросу, то со всей тщательностью.

— Я… то есть ты… ты можешь и со мной лечь, — пролепетала Зей. — Если это необходимо.

— Нет необходимости. Тебе надо переодеться?

Зей обвела своё вечернее платье руками немягко намекая, что не в нём же ей спать.

— Но ты… — правда Зей не закончила. Кондрат уже вышел, закрыв за собой дверь.

Она несколько секунду смотрела ему вслед, после чего вздохнула и начала переодеваться.

* * *

Они не спускали с Кондрата глаз неделями. Как человек, который сам иногда следил за своими целями, он раз от раза замечал преследователей, которые шли по его пятам, прятались в переулках и пытались раствориться в толпе. За ним следили, и он был уверен, что, даже когда слежку снимут, за ним будут приглядывать. Секретной службе он не понравился.

Но как бы то ни было, одним прекрасным солнечным утром, когда бесконечные снега отступили, а на неб взошло солнце, наблюдателей за квартирой он не заметил.

— Вот и всё… — пробормотал он.

Зей, которая только проснулась, но ещё не спешила вставать, вся вытянулась.

— Что, всё?

— Ушли. Видимо, удовлетворили своё любопытство.

Он бросил взгляд на девушку. Она сидела в ночнушке, которая наполовину сползла с её плеча. И забавно, что теперь она даже и не думала смущаться. Первые ночи вышли довольно неловкими. Они молчали, будто боялись что-то произнести и нарушить хрупкую грань между друг другом, после которой будто что-то могло стрястись. А сейчас они даже немного болтали перед сном и засыпали, будто забывая, что в одной комнате с противоположным полом.

Вернее, забывала Зей, потому что Кондрату было всё равно. Сначала она стеснялась. Не могла заставить себя показаться ему в ночнушке, ведь это было что-то постыдное. Пряталась под одеялом по самую макушку и так лежала до утра. А потом раз показалась перед ним, второй и вот уже спокойно разгуливает в ней, будто и не было между ними никакой неловкости.

Они быстро привыкла к Кондрату. К спокойному, уверенному и кроткому мужчине, который ни разу не заставил чувствовать себя как-то неловко или беззащитно.

Вот и сейчас она вытянулась в кровати, не сильно беспокоясь, что показывает чуть больше, чем обычно, ­— и нет, груди видно не было, только плечо и кусочек ключицы, что уже было перебором для воспитанных барышень.

— Значит…

— Да, можно выдохнуть, хотя надо сохранять осторожность, — кивнул Кондрат, отойдя от окна.

— И ты будешь теперь ночевать у себя?

Он обернулся. По голосу было невозможно понять, расстроена или нет, но взгляд Зей, он был каким-то испытывающим, совсем взрослым и пристальным для такой юной девушки. Будто он был на каком-то собеседовании, где требовалось дать правильный ответ.

Только Кондрат не мог уловить, какой именно. Поэтому ответил так, как ответил бы любой…

— Как пойдёт.

И понимай, как хочешь.

Зей и поняла. Ещё пару секунд он смотрела на него, после чего кивнула. Сразу вернулась её юная непосредственность и лёгкость.

— Хорошо. Тогда давай собираться, а то меня опять будут отчитывать, что я так долго сплю.

Глава 3

— Кондрат! Кондрат, нам прислали приглашение! Приглашение на свадьбу! Смотри! — Зей вбежала в комнату, размахивая письмом, как каким-то знаменем перед атакой, едва не прыгая от радости. — Жаль, ты не видел того, кто принёс его! Такой импозантный мужчина на белом коне!

Импозантный мужчина на белом коне… в этом был весь возраст Зей, которая наверняка именно так и представляла своего будущего жениха, который увезёт её в рассвет. Но вместо этого она получила его, серого угрюмого мужчину в возрасте, который в отцы ей годится. Жизнь полна разочарований…

Письмо выглядело очень презентабельно. Бумага слегка кремового оттенка с едва заметной текстурой и на ощупь очень мягкая, как плотная ткань. На края был золотой теснённый узор, и точно такие же золотые теснённые буквы с именами Кондрата и Зей. Закрыт он был сургучной золотой печатью, на которой был родовой герб, но только не Легрерианов, а Тонгастеров. Видимо, решили, что их символ будет смотреться красивее.

— А ещё там были сопровождающие! Сразу шесть человек, словно процессия для короля! Они прямо выстроились в два ряда перед входом! — продолжала восторженно лепетать Зей, будто попала в сказку. — А ты бы видел, как соседи смотрели! Какими удивлёнными и завистливыми взглядами!

Семьи не скупились на свадьбе, подойдя даже к её представлению широкой публике со всем размахом, на который были способны, чтобы представить её во всём своём величии и красе на уровне едва ли не императорской семьи. Дать понять, насколько это исключительное событие, несравнимое ни с чем другим, на которое попадут лишь избранные. И… да, Кондрат и Зей были теми самыми избранными.

— Это так волнительно! — продолжала она восхищаться. — Кондрат, открывай! Открывай его скорее!!!

Кондрат смерил Зей взглядом, вздохнул и осторожно сорвал печать. Её восторга он не разделял, но и сравнивать его с молодой девушкой, у которой это первое приглашение на свадьбу, — для него, кстати говоря, тоже первое, — так ещё и на такую знаменательную было бы странно.

Едва конверт был вскрыт, наружу посыпались лепестки роз и… ромашек? Да, похоже на лепестки ромашек, но в воздух наполнился ароматами цветов далеко не полевых. Зей, глядя на это, казалось, сейчас от восторга прыгать начнёт.

Внутри была аккуратно сложенная белоснежная бумага, ещё более бархатистая и нежная, чем конверт, с теснёнными золотыми буквами. Сама по себе белая бумага была недешёвым удовольствием, но чисто белая, как снег в декабре, и вовсе роскошь. А о том, сколько стоило напечатать текст, Кондрат и вовсе старался не думать.

* * *

Дражайшие Кондрат и Зей из рода Жьёзен

Рода Тонгастер и Легрериан с Глубоким уважением в честь великого торжества по поводу союза детей рода Вайрина Легрериана и Атерии Тонгастер приглашают вас почтить своим присутствием церемонию их бракосочетания и последующие празднества в чести сия события.

* * *

«Глубоким» аж с большой буквы написали, чтобы никто ничего не подумал. Ещё забавнее, что их не стали разделять, отмечая разные фамилии, а просто написали «из рода Жьёзен», чтобы лишний раз не подчёркивать несколько необычный факт для местных реалий.

Но самое интересное скрывалось на другой стороне письма. Там каракулями, в которых отчётливо угадывался почерк Вайрина, было написано следующее:

«P. S. Кондрат, это я, — кто я, он естественно, не написал, — на праздник купи костюм. Нормальный, ты слышишь? Сходи в магазин по указанному адресу, скажи, для какого мероприятия, покажи приглашение, и они всё сделают. Для своей жены тоже закажи».

Понятие постскриптум здесь было, но использовались другие буквы, но для Кондрата это всё было одно и то же. Интересно было другое, это был не единственный постскриптум.

«P. p.s. Чуть не забыл, если ты взялся за ум, начал гулять по бабам и бухать, пропивая все деньги и их у тебя нет, напиши мне на обратный адрес, я всё организую. Но кого я обманываю».

Если кто-то мог подумать, что на этом всё, то нет.

«P. p.p.s. Да, ещё момент, люди там будут серьёзные, веди себя хорошо, в драки не лезь, но в обиду себя не давай. Короче, читай этикет».

И это ему писал Вайрин. Но то ли тот во вкус вошёл, то ли не мог уложить мысли в один постскриптум, но там ещё и продолжение было.

«P. P. p.p.s. Вот ещё что, закажите себе шикарную карету, которая вас привезёт, чтобы быть презентабельными. Не приезжайте на конях верхом! Если ты всё пропил, я дам тебе денег. Адрес прилагается».

И тут же следом:

«P. P. P. p.p.s. Уже начал писать, но забыл, что хотел…».

Очень важный постскриптум. Кондрат знал такой тип людей, как Вайрин, которые любили писать сообщения, пересылая в мессенджеры по одному слову, за что их все дружно и обоснованно ненавидели. Но Вайрин не был бы Вайрином, если бы даже здесь не шёл своей особой дорожкой, и на бис был ещё один.

«P. P. P. P. p.p.s. Блин, только закупорил конверт, как вспомнил, что хотел. Пришлось рыться и искать его, чтобы дополнить. Вот адреса, про которые говорил».

Кондрат боялся, что ещё найдёт какой-нибудь постскриптум, но нет, на этом Вайрин и ограничился. Но умудрился закапать адреса кляксами, из-за чего теперь надо было вглядываться, чтобы прочитать, что там написано.

— Твой друг, видимо, очень любит писать постскриптумы, — улыбнулась Зей. Пусть того, что там написано, она и не видела, но сложно не заметить исписанную обратную сторону.

— Да, он отличается особым взглядом… на жизнь, — пробормотал Кондрат. — Нам надо будет съездить за одеждой.

— О! У меня есть отличное платье, — встрепенулась она. — Я всегда хотела его надеть на свадьбу чью-нибудь…

— Боюсь, нам оно не подойдёт, — вздохнул Кондрат, отложив в сторону приглашение.

— Почему? Ты ведь даже не видел!

— Нам нужно не просто хорошее, нам нужно лучшее из лучших. Идём.

— Куда? — хвостиком последовала она за ним из комнаты.

— За покупками.

Если Вайрин отдельно предупредил о том, что им надо как следует одеться, то стоило заняться этим со всей ответственностью.

Магазин, адрес которого был приложен, располагался в самом центре города на улице где выстроились самые фешенебельные магазины столицы, а может и всей империи. Днём здесь кипела жизнь как никогда, будто вся столица состояла сплошь из богатых победителей по жизни, готовых тратить баснословные деньги за всякую ерунду. Повсюду гремели уже не экипажи, а кареты. Всадники и даже всадницы тоже были, но они их ярко выделяли дорогие одеяния и породистые лошади, словно дорогие машины из его мира.

— Бывала здесь раньше? — поинтересовался Кондрат, едва они высадились.

— Конечно бывала, даже заходила в некоторые магазины, — слегка хвастливо произнесла Зей, будто это было какое-то достижение. — Ты не представляешься, как там всё богато!

— Представляю.

Невольно вспоминают магазины из его мира, где какая-то обычная вещь могла стоить сотни тысяч или миллионы, просто потому что она модная. Хотя по опыту Кондрата, нередко такие магазины были лишь ради отмывания денег.

— А мы в какой идём? — спросила Зей.

— «Лотос и феи», — отозвался Кондрат, оглядываясь по сторонам.

— Никогда о таком не слышала.

— Как нестранно, я тоже.

Нашёлся магазин достаточно быстро. Но в отличие от остальных он располагался не на главной улице, а во внутреннем дворе за аркой, не особо выделяясь среди остальных. Ни ярких вывесок, ни больших витрин, только дверь, деревянная, резная, обитая по края полированным металлом до состояния зеркала. Эдакий клуб для избранных и, учитывая тот факт, что Вайрин отправил именно сюда, возможно, так оно и было.

Тяжёлая дверь открылась с какой-то неохотой и почтительной тяжестью. За ней царил лёгкий полумрак, разгоняемый желтоватыми масляными лампами.

Здесь не было этой пёстрой позолоченной лепнины или броских деталей интерьера. Всё в благородном красном дереве, вызывающем чувство какой-то монументальной элитарности, как непоколебимые традиции. И здесь не было одежды — вдоль стен тянулись стеллажи с тканями самых разных видов. Кондрат вообще не разбирался в этом, но даже ему хватало острого взгляда, чтобы понять, что они разные, даже если одного цвета. А вот Зей и вовсе восторженно оглядывалась, будто не могла поверить своему счастью оказаться здесь.

— Какое место… — выдохнула она. — Кондрат, это просто… ах…

Её эмоций Кондрат не разделял, однако, как молодой моднице, которая точно разбиралась в подобном, доверял полностью. Раз считает это место аховым, то, скорее всего, так оно и было.

Обслуживающий персонал был здесь под стать самому месту.

Уже в возрасте низкий худой в очках мужчина, как ботаник, с зачёсанными назад седоватыми волосами и молодая на вид очень стервозная девица. Они появились так незаметно из полумрака, что даже Кондрат с его развитым чувством чужого присутствия не сразу их приметил, пусть и повернулся, когда те уже выплывали из теней, словно призраки.

Кондрату они не понравились сразу: презрительные кривые улыбки, надменный взгляд, лицо, будто они пересиливаю себя подходить к ним, но просто вынуждены. Голос был под стать их виду:

— Добрый день, —и, не дав Кондрату ответить, тут же добавил. ­— Боюсь, мы не продаём здесь кофт, блузок, сорочек и прочего, господа. Боюсь, вы ошиблись магазином.

Зей как-то сама собой спряталась за спиной Кондрата. Ей явно было неуютно, чувствовала себя не на своём месте. Кондрат её понимал, но… его подобное чувство обошло стороной. С подобными он общается постоянно.

— Нам не нужны штаны, — произнёс он своим замогильным бесцветным голосом. — Нужны костюмы, мне и моей жене на свадьбу. Вас нам порекомендовали. Вот приглашение.

И выудил из-за пазухи письмо, вытащил приглашение и протянул мужчине. Надо было видеть, как тот меняется в лице, как пропадает этот весь надменный вид, и появляется что-то очень близкое к испугу. Кондрат выдернул приглашение прямо из его пальцев, ответив той же монетой — надменным видом.

— И мы торопимся, так что будьте так добры…

— Да, конечно, господин, мне так жаль, что произошло это недоразумение… — поклонился он и его помощница.

Как меняют отношение связи и деньги. Хотя в этой ситуации, по большей части, скорее всего, связи. И теперь Кондрат понимал, почему Вайрин упомянул взять письмо. Сейчас их облизывали со всех сторон, измеряли, вежливо интересовались стилем, покроем, тканью, но что Кондрат отвечал с невозмутимостью:

— На ваше усмотрение.

Он в любом случае не понимал здесь ни слова, а плохо его точно не оденут — не посмеют замарать собственное имя.

Зато у Зей была иная картина. Многочисленные помощницы, которые взялись из неоткуда, обступили её со всех сторон. Вот кто уж точно попал в сказку. Ей подносили то одну ткань, то другую с самым лизоблюдским лицом спрашивая, что ей по душе, пока та, приложив палец к губам, словно ребёнок, пыталась выбрать. Кондрат вообще не понимал, что там можно выбирать, но праздничные девушке не портил.

Кондрат справился за десять минут, Зей потребовалось около полутора часов. Он успел выпить три чашки кофе, — да, здесь и такое имеется, ведь магазин для особых клиентов, — но такой счастливой он не видел её ещё со времён, когда они вместе ездили на лошадях в непогоду.

— Это было… потрясающе! — просияла она, когда они вышли наружу. — Они все такие милые и приветливые!

— Не сомневаюсь.

Особенно, глядя на цены. Кондрат не был скупердяем, да и деньги, которые копились от маленького личного бизнеса и работы девать было некуда, однако даже у него проснулась скупость, глядя на то, сколько пришлось за всё это дело отвалить. И слово «много» не могло описать всю сумму.

— Ты даже не представляешь, какое будет у меня платье! — продолжала она чирикать рядом с ним. — А туфли, туфли, Кондрат, ты видел те туфли⁈

— Не видел.

— И правильно! Ты увидишь их, когда мы придём на свадьбу! Главное, не оказаться красивее невесты!

— Не окажемся.

Эти люди, как бы они к ним не отнеслись, знают толк в этом деле и не посмеют опорочить свою репутацию. Кондрат мог поставить всё своё состояние, что они правильно и чётко подобрали им наряды, исходя из предстоящего события. И был уверен, что те о нём уже знали. У них не было ни удивления, ни шока. Возможно, к ним уже даже приходили с подобной просьбой.

Кондрат решил позволить им прогуляться по сердцу империи, особенно, видя, как оживилась Зей, до этого запертая в четырёх стенах. К тому же он теперь был свободен, все отчёты сданы, отпуск получен, и делать особо нечего.

— Как продвигается твоя книга? — поинтересовался он ради того, чтобы поддержать разговор.

— Понемногу… — застенчиво улыбнулась в ответ девушка. — Я думала, что писать книги легче, если честно. И вроде есть загадка, есть уже персонажи, а пишется…

— Сложно.

— Не сложно, — покачала она головой. — Скорее, будто не хотят подбираться слова. Будто есть история, но нужных слов, нужных фраз и предложений, чтобы показать её другим, не находится.

— Надо больше читать, — пожал Кондрат плечами.

— Я много читаю, но… наверное, дело в другом, — бросила она взгляд на проезжающую парочку на воронёных лошадях. — Наверное, речь о том, что знать много слов и составлять их в интересные предложения — это разные вещи. Я думала, будет легче, — взглянула она на него и улыбнулась. — Когда ты начинал, было так же?

— Что начинал?

— Работать сыщиком? Так же сложно было?

— По первой, — не стал отрицать Кондрат. — Но по факту большинство преступлений — это набор… как это на писательском… штампов. То есть, отличаться могут детали, но сама суть остаётся прежней. Редко когда преступление действительно выбивается из общей картины.

— А в последнее время такое было?

— Да, последнее дело. Оно было… необычным. Хотя и до этого тоже. Помнишь, мы ездили тогда в поместье во время снегопада?

— В поместье Хартергера, — кивнула Зей.

— Да. Вот там было довольно… необычное дело. Я далеко не сразу понял всю подоплёку. Так что, наверное, как и в любой профессии, всё дело не в таланте, не в знаниях и не в опыте.

— А в чём?

— Во взгляде. Умение смотреть на ситуацию как-то иначе, чем другие, — ответил Кондрат.

— Во взгляде… — протянула Зей.

Его слова её явно заинтересовали. Несколько минут они шли без бесконечного щебета восторженной Зей по тротуару местного Манхетенна, когда она наконец вернулась в реальность и зацепилась взглядом за какой-то красивый ресторанчик. С мольбой в глазах Зей взглянула на него, сказав, что она была бы не прочь перекусить. Ну здесь было понятно, куда она хочет, и он не стал отказывать ей в этот день. Кондрат был уверен, что будь в этом мире сотовые, она бы бросилась делать селфи

Да и чего отказывать? Деньги всё равно некуда тратить, а Зей почувствует себя счастливее.

И она почувствовала. Будто забыв все невзгоды, которые уже успели свалиться ей на голову, она весело болтала, позабыв обо всём. Вкусный и очень престижный ресторанчик в самом центре столицы, потрясающее платье, о котором она и мечтать раньше не смела — что ещё нужно было для счастья?

Возможно, кое-что и было, но Зей просто выбросила это из головы, чтобы не портить столь прекрасный день. Она всё равно не в силах ничего изменить, а тратить на это драгоценные минуты счастья — удел глупых людей.

Можно было сказать, что день прошёл плодотворно. Зей беззаботно болтала, шутила, смеялась, даже когда Кондрату казалось, что смех был лишним.

Сразу после обеда они поехали в местные конюшни заранее забронировать необходимую карету, помня наставления Вайрина, чтобы потом не оказалось, что все они заняты. Можно сказать, что теперь они были полностью готовы, оставались сущие мелочи. Дата предстоящего торжества тем временем неумолимо приближалась.

Глава 4

Они таки приехали.

Кондрат ни на мгновение не удивился, что люди из секретной службы появились ровно в тот момент, когда его не было дома, чтобы застать Зей одну. Так что в плане того, что за ним продолжают наблюдать, он был не так далеко от истины.

В этой ситуации можно было только посочувствовать Зей, застигнутой врасплох. Сидя на стуле взлохмаченная и испуганная перед двумя мужчинами в чёрном, она была, как кошка, которую загнали в угол разве что могла только испуганно хлопать ресницами. Даже их демонстративно вежливое общение не спасало ситуацию, скорее наоборот, давило ещё больше, затаившийся хищник, который ведёт себя нарочито спокойно перед финальным броском.

Кондрат не прогадал, они действительно интересовались по большей части как прошлым самой Зей, так и их нынешними отношениями. Вопросы были самые разные, от родителей, того, как она к ним относится и что ей было известно об их преступлении до отношений с Кондратом, что она может о нём рассказать, как они познакомились и есть ли у них секс. На последнее она ответила достаточно интересно:

— Извините за мой вопрос, но… вы точно люди из секретной службы?

Со всей своей непосредственностью она умудрилась смутить даже самих гостей, за что её можно было только похвалить. Не каждому удаётся подобное.

— Они ещё спрашивали что-нибудь? — поинтересовался Кондрат.

— Как мы познакомились.

— И?

— Я сказала, что мы познакомились в дождливую осень, когда я поскользнулась, а ты помог мне подняться. Всё, как ты сказал, — ответила Зей с готовностью.

— Они спрашивали, почему ты так быстро решилась выйти за меня?

Зей состроила очень застенчивое лицо и отвела глаза, мило зардевшись и надув губки, вся слегка съёжившись, будто от стеснения.

— Это… понимаете, это… была любовь с первого взгляда… — тихо пробормотала она мягким как бархат голоском. — Я как увидела его, поняла, что вот она… моя судьба…

Кондрат искренне ужаснулся и восхитился её перевоплощению. Будь откровенным, тут даже он бы поверил ей.

— Ты роковая женщина… — вполне искренне похвалил он её.

— Не беспокойся, я уже обезврежена, — улыбнулась она неуверенно, вернувшись в своё нормальное состояние.

Уже обезврежена…

А ведь Кондрат никогда не задавался вопросом, какой была Зей до этого. Какой она бывает, когда он её не видит. При нём она всегда пай-девочка, скромная и застенчивая, но сейчас, взглянув на её мастерское перевоплощение, вопрос возник сам собой — а всегда ли она такая? Мир знал не один пример, когда самые милы и заботливые люди внутри семьи за её границами оказывались для других сущим кошмаром.

Но стоит насчёт этого ему беспокоиться? Нет, не стоит, своих проблем по горло.

— Это было окончательная проверка? —­ полюбопытствовала Зей.

— Думаю, они могут ещё раз нагрянуть, — пожал он плечами. — Тут зависит, насколько их всё устроило.

— Но потом оставят нас в покое, верно?

Хотелось бы ему сказать то же самое, но в последнее время он слишком часто попадает в их поле зрения, чтобы они просто так о нём забыли. Нет, со временем то забудут, но в ближайшее время… Что-то Кондрат насчёт этого серьёзного сомневался. Да и чего ходить вокруг да около, будь он на их месте, и вовсе не оставил бы его без внимания, особенно, когда речь идёт о встрече с императором. Возможно, ему даже придётся здороваться с ним лично.

Не сказать, что Кондрат прямо-таки этого хотел, но ему было очень любопытно взглянуть на властителя империи. Да, портреты императора висели везде, даже в грязной забытой богом конуре сыщика из Мёнхван, изображая эдакого великого старого воина семидесяти двух лет с благородной белой бородой и длинными волосами, опрятного и чистого. Но картины далеко не всегда передавали реальность, любя немного приукрасить, и было любопытно увидеть «старого воина» воочию.

Да и за время жизни в этом мире он успел услышать о характере императора. Кто-то называл его величайшим властителем, который держал власть крепкой рукой, обеспечивая процветание. Но было и другое мнение, тоже не столь редко встречающееся: старый подозрительный слегка не дружный с головой старик, который грезил правлением едва ли не над всем миром.

— Думаю, со временем… — после недолгих раздумий ответил Кондрат. — Но нам не стоит об этом беспокоиться. Всё самое сложное, думаю, позади.

— Мне беспокойно… — пробормотала Зей.

В этот момент в доме пробежался далёкий звон дверного колокольчика. Кто-то пришёл к ним в гости, но ни Кондрат, ни Зей даже не шелохнулись. Откроет всё равно служанка, а пришёл, скорее всего, молочник, как раз по времени должен.

— Лучше думай о том, как взглянут на тебя люди, когда узнают, что ты была на балу с самим императором, — посоветовал Кондрат. — Когда узнают, что ты буквально знакома с людьми, напрямую связанными с одним из самых влиятельных людей империи. Ты даже не представляешь, как все очень быстро забудут о твоём прошлом и откроют тебе свои двери.

— Но шептаться за спиной всё равно продолжат ведь…

— А тебе есть до этого дело, когда впереди будут огромные возможности?

— Ну…

Зей не закончила. В дверь комнаты постучались, после чего осторожно заглянула служанка.

— Мистер Брилль? К вам пришли.

— Ко мне? — обернулся он.

— Да, просит вас. Представился вашим товарищем.

Это какого товарища сюда принесло?

Кондрат нахмурился. Кивнул служанке и проследовал за ней на первый этаж. Гостя на улице не оставили, он стоял около входной двери в главном холле, и Кондрат, едва выйдя, сразу его узнал.

— Феликс?

— Кондрат, — кивнул тот в ответ.

Феликс Тресмин, маг на службе специальной службы, который больше ориентировался на вопросах с использованием магии. Кондрату уже приходилось работать с ним в деле о пропаже целой деревни, да и на работе они иногда пересекались периодически, но увидеть его здесь и сейчас…

— Чем обязан? — пожал Кондрат протянутую руку.

— Помощь кое-какая нужна, Кондрат… — вздохнул он.

— У меня отпуск, ты знаешь. А послезавтра и вовсе намечается свадьба.

— Да, я знаю, но… какая и сказал, нужна помощь, Кондрат, — виновато ответил тот. — Никаких обязанностей, никакой ответственности, просто твой взгляд и ничего более. Если бы всё было просто, я бы не пришёл.

Кондрат вздохнул. Вздохнул потому, что теперь надо было определиться, что делать. С одной стороны, ему было интересно взглянуть на то, что там произошло, а с другой, на носу свадьба и вот так срываться было плохой идеей…

— Если только взглянуть одним глазком.

…если только он не сделает это быстро. Туда и обратно — дело буквально на сегодняшний день. Быстрой уйдёт, быстро вернётся, возможно, даже сможет помочь раскрыть какое-то сложное дело.

— Отлично! — встрепенулся Феликс. — Давай, это не так далеко, доедем быстро, буквально часа два, не более.

— А что произошло-то?

— По пути расскажу.

Быстро объяснив Зей ситуацию и пообещав, что вернётся сегодня, Кондрат быстро собрался и вышел за Феликсом. У ворот их уже ждал служебный экипаж.

— Дело такое… — выдохнул Феликс, едва они оказались внутри и экипаж тронулся с места. — Помнишь, у тебя было дело с контрабандой оружия? Там ещё мельница фигурировала?

— Да, помню. Опять контрабанда?

— Кое-что похуже. Позавчера из Пальпельфельда вылетел дирижабль… Ты знаешь, что это, верно ведь? — уточнил Феликс.

— Естественно.

— Прости, я уточнил на всякий случай. Так вот, он вылетел под вечер и на утро должен был быть уже в столице, но пропал. Такое случается редко, но случается, и обычно предполагают самое страшное, однако сегодня утром он объявился примерно где-то в тридцати километрах от той мельницы. Абсолютно пустой.

— В каком плане, пустой? — нахмурился Кондрат. — Без пассажиров?

— Да. Ни души на борту, — кивнул Феликс. — Ни пассажиров, ни членов экипажа. Все попросту пропали.

— А как он сел?

— Кончилось топливо в баллонах.

— Топливо в баллонах?

— Да. Видимо, некому было подкачивать, и он попросту сам и опустился.

Кондрат мало знал о строении дирижаблей, и ещё меньше об их местных интерпретациях, поэтому заикаться о том, как они работают, даже смысла не видел.

— Получается, он мог сесть и без людей, ­— уточнил он тем не менее.

— Да, как только перестали подкачивать оболочку, он начал просто опускаться, и сел где сел, — кивнул Феликс.

— А тебя вызвали потому, что подозревают использование магии, я правильно понимаю?

— Именно.

— И как?

— Магического воздействия мы как такового не нашли. Ни фона, ни следов, ни каких-либо пентаграмм. Со своей стороны я могу сказать, что он абсолютно чист. Но люди, Кондрат, весь дирижабль, шестьдесят человек — никого не осталось.

— Я понял…

Это напомнило ему о корабле призраке, о котором он слышал в своё время. Однажды как-то в море нашли корабль, кажется, ещё из парусных, где отсутствовал весь экипаж. Пропали все до единого, от пассажиров до экипажа. Но ни следов борьбы, ни видимых повреждений не было: где-то стояла еда, где лежали открытые книги — всё выглядело так, будто люди просто взяли и испарились в воздухе.

Или выпрыгнули дружно за борт.

Они ехали около двух часов и оказались на огромном поле, которое простиралось от леса до самого горизонта. Чудо или чей-то точный расчёт, но дирижабль приземлился прямо около опушки, не дотянув до неё каких-то пары метров.

Выпрыгнув из экипажа, Кондрат с уважением окинул взглядом гиганта.

Слово «огромный», не могло передать всю массивность венца технического прогресса. По форме машина не сильно отличалась от вариантов его родного мира. Всё тот же вытянутый, как дыня, шар, всё та же расположившаяся под ним почти во всю длину кабина и торчащие, как плавники двигатели.

На фоне леса он выглядел, как уснувшее чудовище, вокруг которого шастало больше трёх десятков стражей правопорядка.

— Отпечатки снимали?

— Да, и поверь мне, их там тысячи. Потребуется много времени, чтобы определить их хозяев, — вздохнул Феликс.

­— А кто ведёт дело?

— Отдали Рэндольсонгу.

— А…

Кондрат уже всех знал в специальной службе, если речь шла о сыщиках. И о Рэндольсонге он был тоже наслышан, но не мог сказать о нём ни плохого, ни хорошего. Ни разу с ним не работал, и вряд ли такое предвидится, но по тому, что слышал, тот был крепким середняком, который исправно выполнял свою работу. Достаточно высокий, лысеющий, курящий с лицом, полным уныния — одень на него плащ, и получится классический детектив.

Кондрат не имел цели и не собирался красть чужое дело, а потому первым делом отправился искать сыщика, но тот нашёл его сам, отделившись от группы людей, осматривающих корпус корабля. Подошёл, протянул руку первым с пустым выражением на лице.

— Приветствую, — его голос был как у человека, который кого-то похоронил.

— Ты не против? — кивнул Кондрат на корабль.

— Нет. Лишняя голова нам не помешает, — отозвался Рэндольсонг. — Провести экскурсию?

— Да.

Они вместе с Феликсом отправились к кораблю.

— Его заметили сегодня ранним утром, едва на небо осветилось. Сразу позвали стражей правопорядка, а те уже нас. Он пропал на двадцать два часа. Приземлился из-за ого, что в шаре упало давление, некому было подкачать.

— Повреждения?

— Видимых — нет. Есть лишь полученные при посадке. Точнее скажут специалисты, когда его смотрят полностью. Ни пассажиров, ни экипажа не было. Исчезли абсолютно все. Каких-либо следов борьбы тоже не заметили. Такое ощущение, будто…

— Они просто испарились, — кивнул Кондрат.

— Именно. Даже кружки кофе остались на месте.

Остановившись прямо перед кабиной, Кондрат бросил взгляд на нос, корабля, после чего посмотрел в противоположную сторону.

— Он смотрит в сторону столицы, верно?

— Да.

— То есть, по факту, он не отклонялся от своего маршрута.

— Получается, что так, — кивнул Рэндольсонг. — Войдём?

Они попали в небольшой и богатый холл, откуда было два пути: в рубку воздушного судна и в салон. Внутри было тихо, слишком тихо. Ощущалось место зловещим, возможно из-за осознания, что здесь что-то произошло, скорее всего, закончившись для всех людей на борту смертью.

Салон до боли напомнила салон самолёта. Вытянутый, разделённый широким центральным проходом двумя креслами по обе стороны, и так пятнадцать рядов. Кондрат прошёлся до самого конца. У каждого из мест было свой личный столик, и почти везде остались какие-то вещи. Где-то лежала книжка, где-то в подстаканнике чашка с недопитым и уже замёрзшим кофе. Одежда, аксессуары, личные вещи, даже чья-то туфля — всё осталось на местах, оставленные своими хозяевами.

— В кабинет точно так же? ­— спросил Кондрат.

— Да, фуражки, пиджаки…

— Пиджаки?

— Часть формы, — пояснил Рэндольсонг. — Когда двигатели работали, то здесь должно было быть тепло.

Когда двигатели работали…

Если дирижабль долетел аж до сюда, то, скорее всего, они работали до самого победного. Но кофе в чашке таки замёрз, и это случилось не на земле, так как посадка не была мягкой, и он так или иначе бы пролился. А значит замёрз в воздухе, и двигатели, следовательно, заглохли в воздухе. Зная, сколько они могут проработать без человека, можно примерно понять, когда примерно за ними перестали следить.

А значит, и когда исчез весь экипаж.

Поделившись этой мыслью с остальными, они продолжили осмотр судна. Ничего другого интересного они так и не нашли. Побывали в машинном отделении, прошлись в багажное отделение, после чего вернулись к входной двери и направились в рубку.

Они попали в вытянутое овальное помещение, переднюю часть которого занимали панорамные окна во всю стену, открывая полный обзор на всё, что происходит впереди. По центру, словно трон, возвышалось кресло главного пилота со штурвалом. В задней же части рубки были остальные органы управления: многочисленные ручки, клапана, маховики и так далее.

Как и сказал Рэндольсонг здесь так же остались вещи экипажа. На спинке кресле единственного пилота, висел пиджак, на полу лежали чьи-то карманные часы, которые упали со стола при приземлении.

— И ни единой живой или мёртвой души… — пробормотал Кондрат, оглядевшись. — Известно, кто летел на нём?

— Списки у нас на руках, — кивнул Феликс.

— Аристократы или ещё какие-то важные шишки на борту были?

— По большей части просто обеспеченные простолюдины, да несколько не сильно богатых аристократов. Дирижабль был, скажем так, второго класса. Не для бедных, но и богатыми пассажиров не назовёшь.

Значит не знать и не высокопоставленные служители народа. И все, как один, исчезли. Начали выпрыгивать из корабля? Или им помогли? А если помогли, то кто-то бы точно начал сопротивляться, ведь что так, что так ты умрёшь, но здесь хотя бы попытаешься побороться за свою жизнь. Да только следов борьбы нигде не видно.

— Двери были закрыты, когда пришли первые стражи? — спросил Кондрат.

— Да, все закрыты наглухо, — бесцветно ответил Рэндольсонг, будто его это дело вообще не интересовало.

— Здесь имеются какие-нибудь приборы, которые… записывали показатели корабля или как-то их фиксируют? Его направление, скорость, высоту?

— Ничего такого, — произнёс Феликс. ­— Да и как это сделать? Есть бортовой журнал, но там всё обрывается всё на том, что они заняли высоту в три километра и направление на столицу.

Возможно, чёрные ящики смогли бы всё объяснить, но увы, до такого в этом мире было ещё далеко.

Значит не магия и не захват судна с убийством всех пассажиров. Тогда что? Может массовое помешательство? Или может, их всех как-то убили и выбросили за борт, типа отравили? А может это не было первой посадкой корабля? Учитывая типаж воздушного судна и то, что он задержался, его вполне могли где-то посадить для каких-то своих целей.

Мог ли этот мир только что открыл для себя угон транспортного средства? И если так, то зачем? Использовать, как огромную направленную бомбу? Может быть, вполне может, но для этого надо понять, как это вообще можно осуществить…

— Нам надо проверить багаж, — произнёс Кондрат. — Всё, что перевозили на этом дирижабле. А ещё я хочу поговорить с техниками.

— Есть какая-то идея? — оживился Феликс.

— Да, и надо её проверить…

Этот мир пока с подобным не сталкивался и вряд ли предполагает о такой возможности, но подобные идеи рано или поздно всё равно придут кому-нибудь в голову. Им только терактов с использованием воздушного судна не хватало.

Глава 5

Долго уговаривать никого не пришлось. Весь багаж из трюма был выложен снаружи, и сейчас его методично проверяли стражи правопорядка в поисках чего угодно, что могло бы сойти за ту же взрывчатку. Здесь же были и техники, к которым у Кондрата было пара вопросов.

— Использовать, как бомбу? — переспросил один из мужчин, после чего переглянулся с товарищем. — Я… я даже не знаю…

— Теоретически можно, — добавил другой, кивнув, — но…

— Но? — повторил Кондрат.

— Это сложно реализуемо, если честно. Газ сложно воспламенить. То есть, даже врежься дирижабль куда-либо, он, скорее всего, просто сдуется и рухнет. Это нужно… какой-то направленный взрыв, детонатор…

— Или пожар, — добавил другой. — Но в нём установлены клапана. При нагреве они открываются, и если действительно будет пожар, то газ быстро стравится, и дирижабль просто сядет.

То есть, это не как история с самолётами, когда достаточно просто заправленного борта, чтобы устроить настоящий ад. И как с тем огромным немецким дирижаблем, который из-за какой-то искры, превратился в огненный шар. Мало одного дирижабля, нужна взрывчатка, которая послужит чем-то вроде детонатора.

В этот момент к ним подошёл один из стражей правопорядка и покачал головой.

— Чисто. Никаких следов взрывных или самовоспламеняющихся устройств.

— Хорошая попытка, — кивнул Рэндольсонг с безразличным видом и зажёг трубку. — Меня тоже посетила эта мысль.

— И? — взглянул на него Кондрат.

— Не сходится. Бросать дирижабль в надежде, что он долетит до места назначения, слишком самонадеянно. Те же ветра спокойно бы его отклонили от курса.

— Но теперь мы это знаем точно.

Никогда не знаешь, что в голове у людей. Иногда им приходят в голову самые безумные идеи и проверить теорию лишним никогда не будет. Но Рэндольсонг был прав, да, желай дирижабль использовать, как летающую бомбу, нашёлся бы и фанатик, который пожертвовал бы собой и довёл всё до конца.

Тогда в чём причина?

— А ты что предполагаешь? — спросил Кондрат.

— Я? Не знаю, — пожал он плечами и окинул огромный вытянутый корпус дирижабля взглядом. Тот выглядел слишком чужеродно и неестественно на фоне девственных заснеженных лесов. — Пока даже непонятно, естественные это причины или нет.

— А какие могут быть неестественными?

— Может какие-нибудь злые силы? — предположил Феликс. — Или быть может небесная ведьма.

Может в любой другой ситуации это и выглядело бы смешно, но после случая на севере смеяться как-то не хотелось никому из них. В этом мире злые духи были не страшилкой на ночь для детей, а суровой действительностью для взрослых, с которой приходилось сталкиваться. И, к сожалению, легче это дело они не делали.

— Никогда не слышал о небесной ведьме, — сказал Кондрат.

— То же самое, что и пламенная или звёздная ведьма, — ответил Феликс. — Учитывая все последние события, я уже ни чему не удивлюсь.

— А раньше такие ситуации происходили?

— Дирижабли? Никогда, — отозвался Рэндольсонг. — Но что касается кораблей, то лет двадцать или тридцать назад, поговаривают, одно судно, перевозившее людей, пришло совершенно пустым. Просто никого, даже корабельной кошки, хотя всё остальное было на месте.

— Очень похоже на то, что мы видим сейчас… — заметил Феликс.

Опять та же ситуация, что и раньше — люди или паранормальные силы? В прошлом мире всё было просто — за всем стоял человек, и ты точно знал, куда копать, а здесь? Даже не знаешь, в какую именно сторону двигаться. Но что они могут сделать, если это паранормальные силы? Ничего. А значит можно оставить этот вариант и сконцентрироваться на человеческом факторе, где они имеют хоть какие-то силы.

— Отставим в сторону ведьм и злых духов, — произнёс Кондрат. — Если это они, то мы тем более ничего сделать не сможем. Лучше начать с приземлённого, на что повлиять в наших силах. Допустим, это дело рук человека. Чтобы подобное провернуть, он должен был находиться на корабле. Кто-то незарегистрированный мог проникнуть на дирижабль?

— Нет, не мог, — выдохнул дым Рэндольсонг. — За посадкой следят.

— Хорошо, значит один человек или несколько, были частью команды или пассажиров. Какова могла быть цель всего этого действа с пропажей людей?

— Может убийство? — пробормотал Рэндольсонг. — Для того, чтобы что-то украсть, слишком много возни и бессмысленных жертв, а ради убийства такое могли вполне провернуть.

— Если они хотели кого-то убить, то есть более простые способы, — возразил Феликс. — Почему он или они тогда просто не взорвали дирижабль, если хотели кому-то смерти? Дирижабль взорвался, сгорел, все улики были бы уничтожены, люди мертвы, да и подобные прецеденты уже были. Если это люди, то зачем так заморачиваться? К чему исчезновение всех пассажиров и экипажа?

Феликс, конечно, был сыщиком средненьким, не улавливая сути. Но и держали его среди сыщиков не за его потрясающие дедуктивные способности.

— Пассажиры и экипаж могли пропасть, чтобы скрыть убийство, — ответил Кондрат. — Если пропали все, то уже и не скажешь, что вообще произошло на борту. Было ли убийство, массовое помешательство или злые духи. Даже сейчас мы лишь предполагаем.

— В каком плане?

— Взрыв, чтобы убить какого-то конкретного человека, верно? Но для этого убийца должен и сам находиться на борту, чтобы пронести и активировать бомбу. Вряд ли кто-то захочет взрывать дирижабль вместе с собой. Можно предположить, что он как-то покинул дирижабль до взрыва, но тогда и тел будет не хватать. Следовательно, сразу станет понятно, что это дело рук человека. Отсюда последует простой вывод, что это был теракт с целью убийства кого-то конкретного. Круг сужен, а там глядишь, и по останкам смогут сказать кто умер не от взрыва, а кого не хватает. Тут и на убийцу выйти недалеко.

Вздохнув, он окинул воздушного монстра взглядом.

— А так все люди пропали. Кто это сделал из пассажиров? Непонятно, ведь никого не осталось. Кто был целью? Тоже непонятно. Как они это сделали, да или даже человек это был или иные силы — и это непонятно. Нету тела — нету дела. В нашем случае, тел.

Звучит бредово? Естественно. Так же бредово, как, например, ограбление банка, когда, казалось бы, столько мер безопасности: камеры, датчики движение и тому подобное. А люди всё равно умудряются это провернуть! Когда кто-то задаётся целью, удивишься, на что человек готов пойти ради успеха.

Поэтому на фоне всего заставить исчезнуть всех пассажиров ради заказного убийства, ради того, чтобы скрыть, кто был мишенью, кто исполнителем, да и было ли вообще само преступление — почему нет? Сейчас, например, они даже не знают, верно их предположение или нет, человек сделал или реально злые духи. Потому что нет ни тел, ни следов, ни подозреваемых. Будь тела, можно было бы вычислить худо-бедно круг лиц, а тут…

Нет тела — нет дела.

— Остаётся вопрос, как им удалось разобраться сразу со всеми, — сказал Рэндольсонг и затянулся.

— Отравить еду? — предположил Феликс.

— Это проверить просто, достаточно взять на анализ посуду, благо её там предостаточно, — ответил Кондрат. — Только я сомневаюсь, что это что-то даст.

— Почему?

— Потому что, если исходить из того, что это убийство, и кто-то избавился от всех пассажиров просто ради того, чтобы скрыть реальную цель, о чашках и тарелках, на которых мог остаться яд, он уж тем более позаботился.

Кондрат достал часы, подаренные ему внезапно на день рождение Дайлин.

— Ладно, приятно, конечно, порассуждать об этом, но мне пора. Послезавтра мне ещё идти на свадьбу.

— Наслышаны, — усмехнулся Феликс. — кое-кто чуть не помер от зависти и злости, едва узнав об этом.

— Догадываюсь, кто, — ответил Кондрат и кивнул. — Приятно было свидеться. Если будут ещё какие-то новости, сообщайте. Помогу чем смогу.

— Непременно, — отозвался Рэндольсонг.

Всю дорогу обратно Кондрат не прекращал думать о случившемся.

Если это всё другие силы, то и думать бесполезно, естественно. Они ничего не сделают. А значит отталкиваться и проверять стоило вариант с человеческим фактором.

Если хотели скрыть, кто был целью, то избавиться сразу ото всех было отличным вариантом. Тут не то, что убийство заподозрить, что вообще произошло даже не скажешь. Но как избавиться сразу и от экипажа, и от пассажиров? Что можно было сделать, чтобы избавиться от всех без следов, при этом самому оставшись в живых? Да и с чего они вообще решили, что там было убийство? Хотя ради чего ещё могло пропасть столько людей?

Кондрат, наверное, в первый раз подумал, что сейчас бы увидеть Литу и спросить, не причастен ли кто-то из них к произошедшему.

Вернувшись к самому вечеру домой, Кондрат застал Зей сразу за четырьмя коробками в главном холле, которые она обходила по кругу, словно кошка вокруг сметаны, которую ей запретили трогать.

— Что это?

— Это наша одежда! — с гордостью ответила Зей. — Смотри какие коробки! Они даже оббили их мягкой тканью!

За такие-то деньги…

— Многовато коробок для костюма и платья, — заметил Кондрат.

— А, нет, вот твой костюм, — она достала самую маленькая коробку и протянула ему. — А в остальных моё платье.

Что ж там за платье такое, что его пришлось раскладывать сразу по трём коробкам. И он ничего не хочет сказать, но почему ему досталась одна маленькая?

* * *

Сколько ты не готовься к свадьбе, всё равно всё будешь делать в последний момент. И Кондрат был искренне рад, что его свадьба прошла быстро и ограничилась обычной росписью, потому что, если они столько готовятся, будучи гостями, что ожидало самих молодожёнов?

Всё началось спозаранку, когда даже первые лучи солнца не осветили тёмный небосвод. Служанка оказалась куда более ответственной, чем сама Зей. В отличие от той она была уже во всеоружии, будто и не спала вовсе. Ворвалась в спальню, схватила Зей, которая даже и не думала просыпаться, после чего утащила её с собой в ванну.

Кондрат справился сам. Спасибо, что с подъёмом ранним утром проблем у него не было. Когда он вышел из спальни, все вещи были уже распакованы и готовы. Его костюм аккуратно висела на плечиках, брюки были осторожно повешены на спинку стула, а новенькие лакированные туфли стояли прямо под ним. Но вот что касается платья Зей… Кондрат перестал пытаться понять, что там висят за тряпки и что к чему относится буквально после нескольких секунд.

Чтобы помыться, у Зей заняло целых два часа, когда Кондрат управился за каких-то двадцать минут, а это их двое в ванной было. Но словно было мало этого, когда он вышел, в комнате уже бушевала целая армия девушек. Нет, это были не слуги, это были нанятые помощницы или прислужницы, как их здесь называли. Во главе со служанкой они окружили Зей со всех сторон, красили, причёсывали, одевали в нижнее бельё под платье. Выглядело всё так, будто на неё скафандр готовятся надеть. Но что касается Кондрата…

— Ваш костюм тут, — не оборачиваясь, произнесла служанка, после чего недовольно воскликнула. — Госпожа! Голову повыше! Вам же не могут губы накрасить!

Зей была окружена настойчивой заботой и вниманием, которому бы позавидовали многие. Тут уже и женщина с огромным саквояжем на подхвате была, вооружившись кисточками, пудрами, помадами и прочем. Рядом пыхтело над волосами сразу двое человек, пытаясь справиться с непослушными прядями, превращая причёску в объект искусства.

Хорошо, что он не на её месте, хотя и ему досталось немного. Не макияж, конечно, но духи и немного работы над его уже поседевшими волосами, чтобы уложить и придать почтительной седине блеск.

— Это сейчас модно. С такой причёской будете самым мужественным и представительным, — заверила его девушка.

Он бы сказал, что прилизанные назад волосы мало имеют с мужественностью, но спорить с человеком, который в этом разбирался, ему показалось по меньше мере глупым. К тому же, в отличие от Зей он отделался малой кровью. На ту только-только начали надевать платье, что обещало занять ещё столько же времени.

Зей, наверное, успел проклясть всё на свете, когда дело дошло до платья, которое начиналось не с чего-то, а с гибкого каркаса, больше смахивающего на колокол. Именно его сначала надели на девушку, после чего уже сверху начали цеплять ткань. Оставалось только гадать, сколько конструкция весит, то Зей заметно прогнулась под его тяжестью. И заведовала этим не кто-то, а та самая стервозная дама из магазина, приказным тоном управляя всей армией прислужниц.

Следом за каркасом шла ткань рюшечки, какие-то… шторы…

Зей была готова, лишь когда за окном уже светило солнце. За это время Кондрат успел поспать ещё немного, сходить, сделать кофе, перекусить, ещё раз помыться, одеться в костюм, посидеть на диване, почитать книгу и даже оценить карету, которую подогнали к их воротам. И лишь к тому моменту из комнаты выплыла она…

На мгновение Кондрат даже замер. Можно было говорить что угодно о том, как долго она одевалась, но чего не отнять, так это эффекта. Зей выглядела удивительно миниатюрной и невинной. Тот магазин не зря ел свой хлеб — платье лишь подчёркивало эту воздушность и чистоту. Макияж, собранные в пучок на затылке волосы — это было дополнительными штрихами к образу.

— И… как? — тихо спросила Зей, отведя взгляд.

У Кондрата было много мыслей, но он выбрал самую подходящую к моменту.

— Выглядишь, как принцесса…

— Да будет тебе… — зарделась девушка, махнув платком.

Она двигалась медленно и элегантно, буквально скользила по полу, но Кондрата впечатляло не это, а то, как такая хрупкая девушка может нести на себе такую конструкцию. Да и более практичные вопросы, типа как ходить в этом наряде в туалет, оставались открытыми.

— Тебе удобно?

— Ну… бывало и хуже, — улыбнулась она неловко. — Честно признаться, я думала, платье будет чуть-чуть полегче.

— Ты хотела быть самой-самой.

— Видимо, я чуть-чуть перестаралась с этим, — хихикнула Зей.

Чуть-чуть здесь не пахло от слова совсем.

— Ты тоже прекрасно выглядишь. Даже слегка непривычно видеть тебя побритым. Ты будто помолодел, — не осталась она в долгу.

Кондрат действительно изменился. Без щетины его лицо было открыто, позволяя наконец представить, каким он был в молодости. Зачёсанные назад поседевшие волосы добавляли ему солидности, а костюм делал его статным, похожим на настоящего аристократа не последнего звена. Совершенно другой человек, совершенно другое ощущение, из которого ушла какая-то тихая угроза и пришло благородство.

Подойдя ближе, Зей повернулась к нему спиной.

— Я могу попросить тебя позаботиться обо мне?

— Естественно.

Кондрат подхватил с крючка верхнюю одежду, решив побыть джентльменом и накинув её на плечи полушубок — надеть полноценно у неё бы не вышло. Они осторожно покинули дом и вышли на идеально чистую тропинку к карете. Сразу видно, что кто-то очень постарался, чтобы отчистить её даже от тончайшего покрова льда, чтобы никто из них не грохнулся.

Нанятая карета привлекала взгляд. Чистая, белоснежная, с декоративными узорами из красного дерева и такими же белоснежными конями в упряжи. Кучер поспешил спрыгнуть с козел и подать Зей руку, помогая по ступенькам забраться внутрь. Кондрат справился сам, после чего дверца захлопнулась, и карета медленно тронулась по улицам.

— Я так волнуюсь… — пробормотала Зей. — Ты даже не представляешь.

— Наверное…

— Ты будешь рядом со мной, да? — взглянула она на Кондрата.

— С чего такой вопрос? — прищурился он.

— Просто… просто скажи, что будешь рядом.

— Вряд ли у меня получится всегда быть рядом, но я постараюсь.

Казалось, уверенного тона ей было достаточно, чтобы почувствовать себя лучше и с интересом наблюдать за проплывающим мимо городом. Сегодня она могла почувствовать себя кем-то большим, чем простой баронетессой, кем-то близким к людям, которые всегда казались недосягаемыми.

Что касается Кондрата… он опять думал о работе. О дирижабле, который внезапно лишился всех пассажиров. И чем дольше мысли крутились вокруг него, тем больше казалось, что в этом были замешаны силы, которым люди пока не нашли объяснения. Как всегда и бывает, не в силах объяснить что-то, хочешь — не хочешь, но мозг предательски будет искать ответ в чём-то сверхъестественном.

Глава 6

У рода Тонгастеров в Ангартроде было два дома. Один прямо в центре у стен императорского дворца, эдакое служебное жильё, чтобы всегда находиться рядом с работой, и другой, родовое поместье Тонгастеров в пригородах столицы среди таких же победителей по жизни.

Для свадьбы выбрали второй.

Родовое гнездо нельзя было назвать каким-то вызывающим. Да, Кондрат сразу его заприметил среди остальных ещё на подъезде. Самое крупное из всех с большим огороженным участком, но назвать его каким-то прямо-таки выделяющийся… Нет, просто крупное поместье. Такого, как у него в мире, где маломальский чиновник бабахает себе дворец чуть ли не короля, здесь не наблюдалось.

У самых ворот наблюдалась небольшая пробка. Кареты одна за другой выстраивались в очередь, и что сразу отметил Кондрат, так это они не выделялись на общем фоне гостей. Как говориться, очень важно в этом мире казаться, а не быть, и всё остальное само собой сложится.

Медленно друг за другом гости попадали на территорию поместья, где по подъездной дорожке через арки, украшенные яркими свежими цветами, медленно подъезжали к крыльцу с красной ковровой дорожкой и стоящими вдоль неё рыцарями, словно почётным караулом. Именно полноценными рыцарями в латах, шлемах и с огромными мечами. Чуть ли не под два метра ростом каждый, они выглядели не только красиво в отполированных доспехах, но и внушительно, производя должный эффект на гостей, что было видно и по Зей, которая прямо залюбовалась ими.

— Посмотри, словно балл из сказок про рыцарей и принцесс… —­ выдохнула она.

— Да.

— Тебя не впечатлить подобным, верно? — улыбнулась Зей как-то грустно.

­— Вряд ли.

На ковровую дорожку выходили гости, где их встречали слуги, кареты медленно продвигались, и скоро настала очередь Кондрата с Зей. Дверь им поспешил открыть юноша во фраке. Первой осторожно вышла Зей, которой тот галантно подал руку, помогая спуститься по ступенькам, после чего следом вышел Кондрат.

Встречающие их слуги глубоко поклонились. По-видимому, самый главный из них, галантный мужчина с пышными усами, глубоким голосом произнёс:

— Дражайшие гости, господаЖьёзен, добро пожаловать в поместье Звёздная падь. От имени достопочтенных семей Тонгастеров и Легрериан, мы благодарим вас за оказанную честь засвидетельствовать союз двух молодых судеб и просим вас насладиться сегодняшним вечером.

Протянув руку, он как бы между делом предложил им проследовать дальше по ковровой дорожке между выстроившихся рыцарей. Зей ловко зацепилась ладошкой за локоть Кондрата, и они направились по ступеням крыльца в дом. Здесь через длинный высокий коридор всё так же под взглядом выстроившихся рыцарей до массивных закрытых дверей, где их уже караулили слуги, принявшие верхнюю одежду и пропустившиеся в главный зал.

Когда Кондрат подумал, что дом большой, он глубоко ошибся — судя по залу, дом был гигантским. По-настоящему огромный бальный зал, где даже при таком количестве народу не казалось, что он переполнен. Чем-то напоминал императорский зал у него на родине в культурной столице…

— Как у них тут красиво… — протянула Зей. — Не могу… не могу поверить, что я здесь присутствую…

Казалось, что она была готова расплакаться от счастья. Правда Кондрат не разделял её чувств. Ну зал, ну богатый, да: лепнина, золотые люстры, картины, во всю стену окна, завешанные огромными шторами, стулья, кресла вдоль стен. Но всё это не тянуло на вау-эффект. Даже разодетые в дорогие одёжки гости особо ничего не меняли.

Никто из присутствующих не обратил особого внимания на новоприбывших. Все уже сбили в группы по интересом, найдя своих знакомых и что-то обсуждая. Лишь несколько заинтересованных взглядов скользнула по ним, но не более.

Пройдясь немного, Кондрат и Зей нашли укромное место, откуда открывался вид на весь зал. Сразу стоило отметить, что они не особо выделялись в плане одежды. Магазин не подвёл, они действительно сошли за своих, не богаче, ни дешевле, идеальная середина. Разве что Зей привлекала немного взглядом, так как в своём платье выглядела, как куколка, но не более.

Но это думал так Кондрат, но на деле он сам привлекал внимания не меньше. Не только из-за разницы в возрасте со своей супругой, но и из-за своего довольно сурового и одновременно благородного вида. Как говорили женщины, настоящий мужчина.

— Когда будет начало? — спросил Кондрат, пробегаюсь уже привычным взглядом по людям, словно даже здесь выискивал подозрительные лица.

— В полдень ровно будет бракосочетание.

— То есть… ­— выудил он часы, — через полчаса.

— Ага.

— Я думал, их бракосочетание будет в храме.

— Не, — покачала головой Зей. — Это же надо сначала в храм, потом надо в общий зал приветствовать гостей… Нет, так сейчас не делают. Проводят сразу на месте будущего праздника.

Кондрат никогда не видел свадьбы таких знатных особ. В его мире были короли, остались с незапамятных времён, но он как-то не интересовался их свадьбами, да вроде как там всё было немного иначе. Сначала церемония в церкви, потом уже праздник в каком-нибудь дворце. Но сравнивать два мира было, конечно, очень странно.

Зал продолжался заполняться. Здесь были люди разных возрастов: от совсем дряхлых стариков, которые будто не понимал, где находятся, до ровесников Зей. Вскоре Кондрат увидел и Дайлин с её женихом, вошедших в зал.

Жених, — как и все мужчины, — выглядели стандартно солидно, но вот Дайлин… Она выделилась даже здесь. В противовес всем этим пышным платьям она оделась в свободное лёгкое, словно весна, платье, украшенное небольшими искусственными цветками. Нет, это не выглядело дёшево, чувствовалась рука профессионала даже для такого непробиваемого в моде, как Кондрат — она выглядела просто и оттого выглядела совершенно непохоже на других, обладая какой-то лёгкой непосредственностью, что привлекало взгляды остальных.

Дайлин вроде как говорила, что её мужчина не удовлетворяет, как партнёр, — и речь не про интим, — но, по-видимому, одна она прийти тоже не могла.

Будто прочитав мысли Кондрата, Зей схватила его за руку.

— Не надо.

— Что не надо? — взглянул он на спутницу.

— Не надо понимать руку и махать, это неприлично и вульгарно, — пояснила Зей. — Лучше самим подойти.

Тем временем зал уже гудел. Стало немного теснее, но всё равно оставалось ещё полно места, когда разнёсся звон колокольчика.

— Начинается, — шепнула Зей.

Все вокруг притихли и расступились, встав около стен, будто движимые невидимой силой, освобождая широкий проход между дверьми, через которые все пришли и дальним концом зала, где находилась небольшая платформа с аркой из белоснежных, как снег цветов. Там уже стоял священник в цветастых рясах с огромной книгой в руках.

Все замерли в ожидании чего-то грандиозного. Но грандиозного ничего не было на скромный взгляд Кондрата. А потом тишину, которая стала абсолютной нарушил музыка. Играл целый оркестр, и произведение чем-то слегка напоминало оду к радости. Все головы присутствующих повернулись к медленно отворяющимся дверям.

Свадьба началась.

Первыми вперёд вышли девушки и юноши, женщины и мужчины, среди которых Кондрат сразу же узнал и сестру Вайрина Ильестину. Все они были одеты в белое, и пока девушки бросали на пол лепестки цветов, белоснежные, как снег за стенами поместья, мужчины рассыпали что-то типа крупы. Следом за ними вышли уже родители, причём смешанные между собой. Отец Вайрина, Вендор, вышел рука об руку с женой Тонгастера, а тот в свою очередь следом за ними со Сью, его матерью.

Они прошли следом за детьми и выстроились перед священником по обе стороны вне зависимости, кто из какой семьи. Они замерли, устремив взгляды на распахнутые двери. Музыка продолжала играть, постепенно стихая, будто готовясь прогреметь кульминацией на всю округу.

И она прогремела.

Одновременно с тем, как жених и невеста наконец показались в дверях.

Судя по тому, как все выдохнули, выглядели они потрясающе. Но Кондрата больше было интересно, что, если платье Зей заняло не один час, чтобы надеть, как много заняло времени одеть невесту?

Да и по факту невесты там не было видно толком, скорее огромные белый кокон, представляющий из себя широченную громаднейшую юбку и пышный вверх. Лицо, и того не было видно — его закрывала фата, которая ещё и тянулась следом метров на пять, не меньше. Сколько это всё весит? Килограммов пятнадцать, наверное? Где-то Кондрат слышал, что, если разогнать такой вес до скорости света, то можно и землю уничтожить…

— Она прекрасна… — выдохнула Зей, вторя остальным.

— Кто именно?

— Невеста.

— Ты смогла разглядеть там невесту? — прищурился Кондрат, не обратив внимания на недовольный взгляд Зей. — Я вижу там только одно платье и Вайрина рядом.

— Ты иногда говоришь ужасные вещи, Кондрат.

— Я вижу факт — там от невесты ничего нет.

Уже не говоря, что в таком наряде должно быть очень жарко.

Тем временем жених и невеста, подметая пол фатой, подошли к платформе, встав под аркой из цветов. Там на них взирал, словно наставник на учеников, священник. Музыка быстро сходила на нет, затухала, пока не исчезла полностью, после чего тот взял своё слово.

— В этот чудесный и по истине великий день для всей империи мы встретились здесь, чтобы запечатлеть союз двух молодых душ, что решили сплести свои судьбы вместе…

И так далее, и тому подобное, Кондрат даже слушать не стал, что тот говорил, убедившись, что везде будут твердить одно и то же, про судьбу, про счастье, про избранность и прочью ерунду. Куда больше его заинтересовала группа людей, которая стояла в углу зала со стороны платформы откуда открывался вид на всю свадебную церемонию.

Сразу бросалось в глаза, что люди стояли особняком. И человек за ними был единственным, кто сидел на стуле, который походил больше на трон. Никак сам император… Хотя не узнать его было сложно: императорская мантия, короне на голове, скипетр в руке. А те двое за его плечами, мужчина и юная девушка, судя по всему, его дети.

Кондрат с интересом разглядывал властителя одной из сильнейших империй этого мира, как её все называли.

Всё же картины немного врали. Тот, кто сидел на импровизированном троне слегка отличался от того, как его изображали. Вместо властителя империи он видел взъерошенного старика с длинной седой бородой., уже потрёпанного жизнью, который будто с трудом держал себя в руках, чтобы не уснуть здесь и сейчас.

— Зей, — шепотом позвал Кондрат, пока священник разглагольствовал о великом будущем семьи, которая вот-вот появится. — Император.

— Где? — сразу встрепенулась она.

— Чуть левее молодожёнов в углу зала. Видишь?

— Я… Да, я вижу! — казалось, что она увидела чудо. — Не могу поверить, я вижу самого императора!

Ничего удивительного в этом не было. Телевизора в этом мире пока не изобрели, и многие даже отдалённо не представляли, как выглядит тот, кто управляет целиком и полностью их жизнями.

Тем временем церемония подходила к своей кульминации. Поочерёдно Вайрин и Атерия начали произносить свои заученные речи для бракосочетания, обещая взаимную любовь, заботу и верность до конца своих дней. Последнее особенно забавно звучало. Не из-за Вайрина, просто эту речь, скорее всего, произносит каждый, клянётся в верности… а потом идёт и изменяет. Как у людей укладывается вера и клятвы с тем, что они делают, интересно?

Тем временем Вайрин и Атерия закончили. Священик читал заключительную речь, после чего предложил молодожёнам обменяться кольцами и поцеловаться. Удивительно, что эта часть полностью совпадала с тем, что было принято в мире самого Кондрата. Едва кольца были надеты, Вайрин приподнял фату, наконец явив миру невесту, а теперь и жену, после чего подался вперёд и поцеловал её.

Задача была ещё той, учитывая, что её пышное платье не давало приблизиться ближе, чем на полметра, однако у него получилось. И едва они коснулись губами, как тут же громыхнула свадебная музыка, только этого момента и ожидая. Весь зал утонул в аплодисментах, и Кондрат с Зей тоже присоединились, пусть он делал это без особого энтузиазма.

— Когда будут дарить подарки? — спросил Кондрат, пряча голос под грохотом рукоплесканий.

— Ближе к вечеру, после танцев, как заключительная часть, — отозвалась Зей. — Хотя для императора могут сделать и исключение.

Следом был первый танец молодой семьи. Кондрат мог только похвалить девушку за то, что в таком скафандре она может делать что-то отдалённо похожее на танец, и исполнять это целых пять минут.

— И всё-таки она прекрасна… — вздохнула Зей. — Жаль, у нас было не так…

— Мне жаль, — негромко ответил Кондрат.

— Я знаю, — улыбнулась Зей. — Может как-нибудь нам удастся повторит это наедине… Ну, знаешь, ведь никогда не поздно, верно?

— Да, никогда не поздно… — пробормотал Кондрат, наблюдая за танцем.

Едва прогремели финальные аккорды, как зал вновь утонул в аплодисментах, после чего люди стали подходить к молодожёнам и их родителям, чтобы поздравить и выразить своё почтение. Зей было уже потянулась следом за остальным, но Кондрат её удержал, покачав головой.

— Подойдём позже, не будем стоять в этой толкучке.

Раз уж поздравлять, то как следует, а не впопыхах, лишь бы показать себя.

Среди поздравляющих был и сам император, которому помогал его сын, держа за руку. Было интересно наблюдать, как охрана оттесняет строем всех остальных, — те и сами расступились, едва поняли, кто приближается, — позволяя императору подойти ближе. Молодожёны тут же склонились в поклонах вместе с родителями, после чего император что-то начал им говорить. Кондрат не слышал, что именно, но, скорее всего, какие-нибудь напутствия на будущую жизнь.

Вскоре свадьба вновь начала набирать обороты. Император в сопровождении своей свиты, будто это был его праздник, удалился к своему креслу, а гости вновь потянулись к виновникам торжества с поздравлениями. А сам Кондрат оглянуться не успел, как рядом услышал хорошо знакомый голос.

— Привет, Кондрат, вижу, вы скучаете?

— Здравствуй, Дайлин, — обернулся он к своей напарнице, рядом с которой неуверенно мялся её парень, то ли бывший, то ли действующий, не разберёшь. Она слегка подтолкнула его вперёд. — Знакомитесь, мой кавалер Вилин Ройк. Вилин, это мой напарник, Кондрат Брилль, а это его очаровательная жена, Зей Жьёзен.

— Мне приятно познакомиться с вами, господин Брилль, — слегка поклонился он Кондрату, после чего поцеловал протянутую руку Зей. — Дайлин многое о вас рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее, — отшутилась Зей.

— О, можете не сомневаться, — улыбнулся тот, с опаской поглядывая на Кондрата. Как его не одень, но от ауры, словно пропитавшего его насквозь запаха, избавиться уже было невозможно. Но Дайлин, казалось, это только позабавило.

— Как вам свадьба? — бросила она взгляд на молодых. — Знаете, я даже рада, что сейчас не на их месте. Стоять и слушать поздравления стольких гостей. Им бы хоть стульчики бы принесли, а то глядишь, бедная невеста сознание потеряет.

— Сейчас будет балл, как я понимаю, верно? — уточнил Кондрат. — А застолье?

— Чуть позже, после балла, — Дайлин прищурилась, взглянув Кондрату в глаза. — Слышала, тебе там какое-то дело подкинули.

— Попросили немного подсобить, — не стал отнекиваться он.

— Дирижабль, да?

— Ты уже слышала?

— Ну только глухой об этом не слышал, — пожала она плечами. — Никого не осталось, самый настоящий корабль-призрак, только воздушный. Поговаривают о злых духах или даже ведьмах.

— Пока без комментариев. Ничего непонятно.

— Ладно… — вздохнула Дайлин, после чего поймала своего парня за локоть. Что он, что Зей явно чувствовали себя немного лишними при таких разговорах. — Когда пойдёте поздравлять Вайрина?

— Думаю, в конце, когда все немного поуспокоятся. Не хочу стоять в очередь и скороговоркой поздравлять.

— Я тоже, я тоже… — закивала Дайлин, после чего внезапно сделала пару шагов к Кондрату и тихо шепнула ему почти что на ухо. — И ещё кое-что, Кондрат. Не хочу, конечно, распускать сплетни, но почему-то к тебе какое-то нездоровое внимание от одного человека, не знаю, заметил ты или нет.

­— М-м-м… нет, не заметил, — нахмурился он. — Кто конкретно?

— Принц. Может мне, конечно и показалось, но такое ощущение, что он только на тебя взгляды и бросает…

Глава 7

— Только не надо сейчас по палиться на него, ради богов, — попросила Дайлин.

— Я и не собирался, — хотя соблазн взглянуть на принца был. Как-то Кондрат не удостоил его особым вниманием, больше разглядывая императора.

— Ты случаем с ним не знаком?

— Я? Откуда? — хмыкнул Кондрат.

— И то верно, откуда… — протянула она. — Хотя может тебя так Вайрин расхвалил, что даже до него слухи дошли о каком-то гениальном сыщике.

— Гениальном сыщике? — поморщился он.

Может кому-то и нравится подобное, но Кондрат не был в восторге от того, что к его скромной персоне столько внимания. И тем более, когда ему приписывают какие-то прямо-таки выдающиеся способности, после чего возлагают на него незаслуженные надежды.

— Растёшь в глазах других, — хлопнула Дайлин его по плечу и подмигнула. — Разве это плохо?

— Не люблю публичность.

— Да ладно, глядишь, поднимешься ещё выше. Только не забудь о своей напарнице, ладно? Тогда вы развлекайтесь, а мы пока пойдём, надо поприветствовать ещё несколько человек.

И схватив своего парня под локоть потащила его прочь, видимо, вознамерившись обойти здесь всех знакомых.

Кондрат проводил её взглядом и вздохнул. Как пить дать, Вайрин успел всем уши прожужжать про него и то, какой он охренительный сыщик. Да, это отличная реклама, возможный карьерный рост до таких высот, что многим даже не снились, и любой другой был бы рад, но Кондрат… Ему больше всего хотел раствориться в толпе и просто жить своей жизнью, занимаясь тем, что он хорошо умел. Он уже получил больше, чем мог мечтать, но ещё…

Нет, избавьте от этого. Чем выше поднимаешься, тем выше падать. А если знакомства будут действительно на столь высоком уровне, то недолго и до того, что его действительно хорошенько проверят, выведут на чистую воду и вздёрнут. Пусть лучше всё остаётся как есть.

— Кондрат, всё хорошо? — коснулась Зей его локтя. — Ты какой-то… встревоженный.

— Да… да, всё хорошо. Просто задумался, — тряхнул он головой и бросил взгляд на молодожёнов. — Идём, кажется, людей уже стало меньше. Поздравим виновника торжества.

Зей внимательно посмотрела на него, будто пытаясь понять, что творится у человека, которого она держит за локоть в голове, но после лишь улыбнулась.

— Виновника торжества? — хихикнула Зей. — Даже здесь есть виновный, да?

— В каком-то роде.

Людей вокруг молодожёнов, что стояли в центре зала, принимая поздравления, действительно стало меньше. Очередь успела поредеть, люди разошлись по сторонам, ожидая продолжения свадьбы и позволяя наконец добраться, как выразился Кондрат, до виновников торжества.

Вайрин был в своём репертуаре. Всё это время он представлял из себя образцового мужа, серьёзного, благородного, интеллигентного. Его даже можно было счесть за ответственного… ровно до того момента, пока в поле его зрения не появился Кондрат.

И именно здесь Вайрин дал слабину. Можно было отчётливо наблюдать за тем, как его губы разъезжаются в широкой улыбке, с чем он пытался безуспешно бороться, стараясь сохранить серьёзное лицо. По итогу он, надул щёки, покраснел, на лбу выступили сосуды и Вайрин выглядел так, будто тужится в центре зала. Атерия удивлённо и взволнованно посмотрела на новоиспечённого мужа. Кондрату на это больно смотреть было.

На этот раз Зей была ведущей, потянув Кондрата вперёд. Остановившись перед молодожёнами, она, не произнеся ни слова, чуть-чуть поклонилась. Он лишь последовал её примеру, и им ответили тем же. И лишь после этого Зей позволила себе улыбнуться.

— Поздравляем вас, — выдохнула она, но взгляд её был прикован к невесте. — Вы такая прекрасная пара. Мы от всего сердца желаем вам добра, счастья и понимания на тропе совместной жизни.

— Большое спасибо. Мы рады, что вы… — Атерия не закончила, так как именно в этот момент от Вайрина раздался хрип. — Дорогой, что с тобой?

А волноваться было за что. Он выглядел так, будто у него инсульт и инфаркт в одном флаконе произошли. Казалось, ещё немного, и кровь из носа побежит. Едва сдерживая себя, сопя и краснея, он хриплым голосом выдавил.

— Кондрат, мать твою, смотрю, ничто не смогло тебя сломить кроме семейной жизни, да?

— Вайрин! — Атерия покраснела.

— Да ты посмотри на него, — Вайрина начало прорывать. — Что за зачёс назад, Кондрат?

Что было смешного, видимо, никто, кроме Вайрина понять не мог, а его самого это не сильно и заботило, потому что, спрятав лицо в руках, он издал очень странный звук, будто подавился собственным соплями, пытаясь подавить ржач. Не смех, а именно что ржач. Уже гости начали обращать внимание на него, но Вайрину было не до других.

— Ты хоть в зеркало себя видел? Ещё и побрился, твою же мать…

— Вайрин, перестань!

— Да ладно тебе, он не в обиде, — хлопнул тот Кондрата по плечу, продолжая смеяться. — Боги, ты, конечно, дал…

— А ты думал, что я приду в плаще с щетиной? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… честно, я даже не представлял, как ты придёшь. Вот серьёзно, даже мысли не было, как ты будешь выглядеть вне работы без рубашки брюк и плаща. Я ж тебя даже не узнал, сначала, но… да, ты превзошёл все мои ожидания. Я серьёзно, — отсмеявшись, Вайрин откашлялся. ­— И так, добро пожаловать и так далее, будь как в гостях. Танцевать хоть будешь?

— А это обязательно?

— Да мне просто интересно, как ты танцуешь. Знаешь, мне вообще тяжело тебя как-либо представить, если честно, а тут ты в таком амплуа передо мной предстаёшь…

— Вайрин, дорогой, ну хватит… — уже взмолилась Атерия.

— Да ладно, я же любя! Кондрат сечёт фишку. Ну всё, здоровяк, давай обниматься, по-мужски, как мы любим! — раскинул тот руки.

— Давай обойдёмся просто рукопожатием, — протянул Кондрат ладонь.

Вайрин с тоскливым взглядом взглянул на неё, после чего пожал.

— Эх, всю малину обломал, а я такие надежды на тебя строил…

— В следующий раз, — пообещал Кондрат.

— Ну смотри, — погрозил он пальцем. — Сейчас будет балл, все дела, а после праздничное застолье, так что не разбегайтесь далеко. Поближе посадим вас. Кстати, а что за подарок вы нам приготовили?

— Вайрин! Ну всё, достаточно! — Атерия с недовольным видом дёрнула его за рукав, после чего тепло взглянула на Зей с Кондратом. — Вайрин так много хорошего о вас рассказывал, вы так много для него сделали… и тем самым сделали и для меня, что для нас честь приветствовать вас здесь. Поэтому вас я прошу хорошо провести время и ни в чём себе не отказывать.

— Ну вот, только началась семейная жизнь, а меня под каблук ставят… — пожаловался Вайрин, продолжая веселиться.

Кондрат надеялся, что Атерия понимала, за кого выходит замуж. Вайрин не было плохим, но каким бы он ни был, простым назвать его было сложно. Так что здесь помогут ей только терпение и спокойствие.

Ему хотелось ещё перекинуться парой слов с Вайрином по некоторым темам, включая принца и того, что тот про него наплёл, но, к сожалению, этому не было ни места, ни времени. Они были не последними в очереди, и к своим скромным персонам к его неудовольствию привлекли слишком много внимания.

Отойдя в сторону, Кондрату и Зей оставалось лишь наблюдать, как постепенно вокруг всё меняется. Едва последние люди поздравили молодожёнов, по залу пробежались звуки оркестра, который делал небольшую разминку, предупреждая о начинающемся балле. Первый танец, естественно, был за Атерией и Вайрином. И пока все остальные внимательно наблюдали за этими двумя, Кондрат искоса следил за принцем.

Агарций Барактерианд, старший и единственный сын императора. Ему было уже тридцать один — поздний ребёнок, император явно не спешил с наследниками. Мать, императрица, умерла при родах его младшей сестры. И словно в подтверждение слов Дайлин, Кондрат боковым зрением увидел, как тот посмотрел именно в его сторону.

Совпадение?

Вполне возможно, если бы до этого его не предупредила сама Дайлин. Интересно, чем такая скромная фигура, как он мог привлечь самого принца? Своими навыками? Да вряд ли, Кондрат был более чем уверен, что таких во всей империи найдётся ещё сотня. А чем ещё? Да и если так смотреть, то почему он заинтересовал не императора, который более заинтересован в поисках талантов, а именно его?

Едва закончился танец молодожёнов, как на танец потянулись остальные. Пока одни развлекали себя танцем, другие сбивались в небольшие группы, частенько мужчины с мужчинами, женщины с женщинами, что-то обсуждая между собой. Кондрат не раз и не два ловил на себе парочку заинтересованных взглядов.

— Может… и нам танец? — робко предложила Зей. — То, что твой друг сказал… ты ведь умеешь танцевать?

— Более-менее.

— Ну, более-менее здесь все танцуют, — ободряюще улыбнулась она, потянув его на танцпол.

Как раз сменился мотив, и одни пары уступили другим, среди которых оказался и Кондрат. Вот сейчас Зей выглядела счастливее, чем когда-либо. Всего один танец, но Кондрату пришлось немного попотеть, чтобы сделать всё, как надо. Движение раз, движение два, сейчас поворот, ещё поворот, полуоборот, поймать… Поймать Зей! Он не успевает поймать Зей!

Кондрат согнулся так, что его спина хрустнула и прострелила болью. Из глаз едва не брызнули слёзы, но его крепкая рука успела поймать хрупкую спину девушки. Со стороны даже и не скажешь, что этот момент едва не закончился оглушительным конфузом. Даже Зей почувствовала на мгновение свободный полёт, но виду не подала, ободряюще улыбнувшись.

Танец был ещё тем испытанием, которое Кондрат с радостью закончил, сопроводив Зей обратно к людям, и их место было тут же занято другими. Он никак не мог понять, что такого интересного и весёлого было в этих баллах. Просто танцуешь, просто двигаешься, ничего ведь такого, что могло бы действительно развеселить. Разве что разговоры с другими…

А вот, кстати говоря, подъехали и они.

— Добрый день, — импозантный мужчина с сединой на висках и женщина как бы между делом оказались рядом. — Прекрасный праздник.

— Вы абсолютно правы, — отозвался Кондрат, старясь говорить как можно мягче. Ему уже не в первый раз говорили, что его голос кажется всегда каким-то сухим и угрожающим.

— Кажется, мы ещё с вами не встречались, поэтому позвольте представиться, — улыбнулся мужчина. — Я Эдан Росс, а это моя очаровательная супруга, Амени Росс.

Женщина широко улыбнулась, и сделал книксен, будто приветствовала старых друзей.

— Кондрат Брилль. Это моя супруга, Зей Жьёзен. Нам приятно с вами познакомиться.

— Кондрат Брилль… Брилль… Очень знакомая фамилия, где я мог о вас слышать, уж простите моё любопытство?

— Я сыщик специальной службы расследований империи Ангария.

— Ах да, точно-точно… ­— закивал он. — Да, кажется, мистер Легрериан упоминал как-то вас.

— Даже не удивлён.

В этот момент к ним подошла другая пара, уже заметно помоложе, лет тридцать обоим. Довольно интеллигентный худощавый мужчина и в противовес достаточно пышная дама, не лишённая обаятельности, которая хочешь — не хочешь, но привлекала взгляд.

­— Господа, — кивнул он.

— О, мой друг, Майс, — обрадовался Росс. — Мистер Брилль, позвольте вам представить, это мой добрый знакомый Майс Рубис с его очаровательной женой Хельн Рубис. Майс, это Кондрат Брилль с его милой женой Зей Жьёзен.

— Приятно с вами познакомиться, — кивнул он. — Надеюсь, я вас не прервал?

— Да нет, что вы, мистер Брилль как раз рассказывал о своей работе.

— Работе? — Майс приподнял бровь.

— Мистер Брилль сыщик специальной службы расследований и очень добрый друг господина Легрериана.

— Друг Легрерианов — мои друзья, — протянул тот сразу руку. — Я владею скромной адвокатской конторой в столице.

— Скромной… — хохотнул Росс. — Это одна из самых известных адвокатских контор. Сколько людей невинных он успел спасти за время своей службы народу…

Вот и знакомятся люди. Один подошёл как бы между делом перекинуться парой слов, тут же второй подтянулся, и очень скоро вокруг собралась довольно заметная группа солидных мужчин, которые начали обсуждать насущные проблемы. Что касается дам, то они имели собственные интересы, сначала перекидываясь словами параллельно с мужчинами, а после бочком-бочком отделившись в свою группу.

Кондрату это всё не нравилось. Ему не нравились люди, которые его окружали, не нравились темы, на которые они общались, не нравилось это давление и интерес к своей персоне. И одна из причин была в том, что однажды может получиться так, что его клиентами станет кто-то из них. И тем не менее он держался, больше слушал, меньше говорил, составляя в голове картину о каждом, даже не сильно задумываясь на этим.

Хотелось ему верить, что они как-нибудь сами рассосутся, но вот они дружно утащили его в курительную комнату, ещё раз напомнив, каким пороком страдал сам Кондрат и как тяжело ему было его бросать.

Комната за какие-то мгновения погрузилась в лёгкую дымку. Курили практически все, и ни у кого Кондрат не видел трубок. Все пользовались новомодными штампованными сигаретами, с важным видом выуживая их из портсигар.

— Курите? — поинтересовался один из его новых друзей, протянув сигарету.

— Бросил.

— Очень зря. Без сигарет мозг работает гораздо хуже, — важно заметил тот.

Сейчас было бы очень кстати задвинуть лекцию про рак и здоровье, конечно…

— Посмотрите, какие люди! Да это же наш главный мужчина вечера!

Вот кто чувствовал себя, как дома, так это Вайрин. Подняв руки, словно победитель, он встал в самом центре, принимая от всех аплодисменты и поздравления. Не хватало ещё кубка в руку.

— Спасибо! Спасибо всем, кто пришёл к нам в этот скромный вечер. Как видите, мы сделали его максимально неприметным и скромным! — в ответ раздался дружный хохот. — И да, господа, это было сложно, но я привёл в наше скромнейшее общество очень важного человека!

И в комнату вошёл принц.

Собственно, это не было удивительно. Было бы удивительно, оставь они его одного, будто исключив из своего общества. Всё же все очень хорошо понимали, кто потом взойдёт на трон, и кто потом может всем припомнить.

Люди сразу начали кланялись, но принц поднял руки, останавливая их.

— Господа, господа, прошу вас, давайте сегодня обойдёмся без официоза. Как-никак, сегодня особенный день, и он не у меня…

Теперь у Кондрата была возможность разглядеть принца вблизи. И, мягко сказать, он ему не сильно понравился. Принц был высоким, худощавым человеком с удивительно острым лицом. Втянутый подбородок, тонкий длинный нос, большие, почти круглые глаза и рот с очень тонкими губами. А когда он улыбался, рот больше походил на разрез от уха до уха. Явно не красавец, но учитывая его положение, отбоя от девушек у него не предвидится.

Но, наверное, самое важное, на что Кондрат обратил своё внимание — голос.

Его голос.

Кондрат считал, что имел хорошую память, другие сказали бы, что его память остра, как лезвие бритвы. И этот голос, Кондрату казалось, что он ему смутно знаком. Будь у них возможность поговорить наедине, без всего этого фонового шума, он был уверен, что смог бы вспомнить, но сейчас…

В этот миг они встретились глазами. Принц и Кондрат. Больше пугающие глаза, будто слегка безумные, и тяжёлые, прищуренные и пронзительные. Всего доля секунды, и эта короткая встреча разорвалась, но у Кондрата осталось неприятное чувство, которому он не мог найти объяснения.

Люди почтительно впустили Вайрина и Агарция в свой круг, тут же подняв волну разговоров, где те были в центре внимания. И лишь Кондрат стоял слегка в стороне, просто наблюдая. В голове крутился один и тот же вопрос — где он слышал этот голос. Что-то летало буквально рядом, стоило протянуть руку и схватить… но каждый раз догадка ускальзывала.

На пару вопросов у Кондрата в этот вечер стало больше, будто их и до этого не хватало. Возможно, Вайрин сможет немного прояснить ситуацию, едва он его выловит.

Глава 8

Комната для курения была как гостиная. Диваны, кресла, кофейные столики, большой камин у дальней стены, где медленно горели большие поленья. Под потолком клубилась небольшая дымка от сигарет, почти всё пропахло этим соблазнительный горьковатым запахом. И на фоне этого мысли Кондрата ещё раз вернулись к тому, чтобы затянуться.

Участвовал он в разговорах местных господ, как фоновый зритель, слишком далёк он был от всего, что им было интересно. Кондрат не понимал ни слова: он не видел огромной разницы в подорожании стали на один процент, который вызвал бурные обсуждения, не понимал, почему всех так волнует лесозаготовка и как она связанна с увеличением добычи соли, и многие другие вещи. Вот если бы здесь обсуждали убийства: как расчленить труп за десять минут, не оставив ни капли крови, как надёжнее всего избавиться от тела, и в чём разница утоплением в пресной и солёной воде…

— А ещё тот дирижабль, это ведь надо было так… — произнёс кто-то из мужчин. — Мистер Брилль, вы ведь наверняка слышали об этом? Случаем не ведёте это дело?

— Нет, не веду, — покачал головой Кондрат. — Знали кого-то оттуда?

— Да нет, просто один мой хороший знакомый рассказывал, что пропал дирижабль… — махнул он рукой. — Хотели всё замять, но люди-то слышат и видят.

— Я видел его, — кивнул другой. — Его как раз в мой воздушный порт перегнали. Выглядит жутко. Я бы сказал, он даже как-то отличается от остальных, будто тень легла на всё судно. Знаете, такая аура… — его голос стал тише, каким-то заговорщеским. — Аура смерти.

— Вы преувеличиваете… — неуверенно произнёс кто-то.

— Даю вам своё слово. Я вид его, подходил, заходил внутрь. И попал будто в склеп. Ни души, но чувство, будто кто-то наблюдает за тобой. Не иначе, как какие-нибудь злые духи поели всех пассажиров.

— Нам этого не хватало, — вздохнул один из присутствующих. — Были корабли-призраки, теперь и воздушные корабли-призраки появились. Не удивлюсь, если появятся ещё и какие-нибудь воздушные пираты.

— Да, в наше время чего только не встретишь, — тучный мужчина, который курил, как паровоз, откашлялся. — А я вам так скажу, господа, я нутром всегда чуял, что с ними, этими вашими дирижаблями что-то не то. Как один раз скатался, так потом ни ногой. Думал, задохнусь там. Все надо мной смеялись тогда, когда я говорил, а сейчас сами видите — там в небе обитают злые духи, такие силы, что нам и не снились. И чем выше, тем хуже. Поэтому только поезда — только по земле.

— И тем не менее нельзя отрицать их необходимости, хотя да, не всем подходит полёт, — отозвался другой.

— Лучше давайте спросим того, кто в этом разбирается, — произнёс мужчина, который разговор и начал. — Мистер Брилль, на ваш взгляд, что случилось там?

Все взгляды сразу обратились к Кондрату. Он почувствовал прямо-таки давление, которое опустилось ему на плечи. Кондрат никогда не любил пресс-конференции, которые иногда приходилось давать журналистам, и никогда в них не участвовал. Его дело искать, а не чесать языком. Но сейчас ускользнуть вряд ли удастся.

— Я не могу разглашать детали расследования, — произнёс он невозмутимым голосом. — Сейчас мы прорабатываем оба варианта, человеческий фактор и вмешательство иных сил, и доказательств той или иной версии у нас нет.

— На ваш профессиональный взгляд что вероятнее? — спросил один из гостей.

Знать, простолюдины, успешные бизнесмены или обычные дворники — люди могут быть разными, но что всех без исключения объединяет — интерес ко всему неизвестному и необъяснимому.

— Я не делаю поспешных выводов. У меня были похожие случаи…

И Кондрат завёл очень долгую шарманку про похожие случаи. Не хочешь отвечать на вопрос, задай свой собственный и ответь на него, после чего плавно перейди на другую тему. Другими словами, Кондрат ходил вокруг да около, скорее обсуждая схожие случаи, чем отвечая конкретно на этот.

Почему? Ну, во-первых, это не его дело и не ему о нём рассказывать. Во-вторых, до сих пор не известно дело рук человека или потусторонних сил это. И ладно потусторонние силы, но, если это сделал человек, — пока чёрт знает, как именно, — то есть вероятность, что им может оказаться даже кто-то из присутствующих. В конце концов, кто ещё рискнёт уничтожить всех людей на дирижабле. Или что-то неподвластное человеку, или кто-то очень влиятельный.

Поэтому Кондрат избегал прямых ответов сколько мог, а там уже и Вайрин подоспел, переманив всё внимание на себя.

— Дорогие гости! Скоро начнётся застолье, так что, кто хочет потанцевать со своими прекрасными половинками — ваш ход!

Вообще, всё это должны объявлять слуги, Вайрину теперь по статусу не положено, но ведь они говорили о Вайрине. То, что нельзя другим, ему можно, особенно, когда он женат на дочери советника. Там, где других порицали бы, его будут воспринимать, как очень радушного хозяина.

Ну а ещё это был шанс сбежать от ненужных вопросов, что Кондрат с удовольствием и сделал. Но оторвавшись от одних, он попал в лапы другим, а именно Зей, которая тут же потянула его на танец. Ещё и глазами такими смотрела…

— Последний танец, больше, скорее всего, не будет… — пролепетала она с глазами побитого щенка.

— Насколько я знаю, после банкета можно будет ещё потанцевать.

— Но это будет уже не то.

То — не то, но отказывать он ей не стал. А потому ещё один танец, который Кондрату давался с трудом. Чем старше становишься, тем тяжелее чему-то учиться. И танце не были исключением, будто закостенелое тело отказывалось принимать что-то новое.

— Что обсуждали? — между делом поинтересовалась Зей.

— Где?

— В курительной комнате.

— Всякое, — без интереса ответил Кондрат.

— А что это — всякое? — полюбопытствовала она.

— Бизнес, бизнес, ещё раз бизнес и немного моей работы. А у вас как?

— Ой, они все такие милые собеседницы, — улыбнулась Зей, после чего едва слышно добавила. — Но такие сплетницы. Уже и о нас знают, про разницу в возрасте, и про моё прошлое где-то разузнали. И мне, кажется, то мы им не нравимся.

— Нам не надо им нравиться. Главное, чтобы императора мы не раздражали своим видом.

— И тем не менее знаешь, как много я узнала нового? Например, видел того очень толстого человека, мужчину?

Кондрат припомнил толстяка, который не любил летать на дирижабле.

— И?

— Говорят, от него беременна служанка, совсем ещё юная. А вон та леди носит ребёнка, и все поговаривают, что он не от мужа. А ещё…

А ещё много чего, и у Кондрата было стойкое ощущение, что ему пересказывают какой-то сериал. Какие-то измены, склоки, обиды, ругань, свои местечковые заговоры. Так послушаешь, и становиться тошно от того, насколько из людей прёт вся эта грязь. Будто всем скучно жить обычной порядочной или хотя бы около порядочной жизнью, и дай только случай, как они оторвутся по полной.

Последний танец закончился, и люди потянулись на выход из бального зала. Но не в сторону улицы, а черед другие двери в противоположной стороне. Неспеша, не толкаясь и не сильно беспокоясь, что могу опоздать, люди шли по коридорам, где невозможно было свернуть не туда, пока не попали в другой зал. Почти такой же большой, что и первый со столами, выстроенными в несколько линий, где своего часа дожидались уже готовые с пылу с жару блюда.

Тут от одного взгляда желудок начинало сводить от голода. Здесь и рыба, и курица, и полноценный поросёнок. Всё зажарено до золотистой хрустящей корочки, той самой солоноватой, которая, словно чипсы, хрустит на зубах. Здесь же были и небольшие котелки с супами. Заглянуть туда возможности отсюда не было, но там явно разные. А салаты? Здесь салатов было столько, что глаза разбегались! Нечто похожее на цезарь, салат с красной рыбой, с красной икрой, с яйцами с грибами…

Перечислять можно было долго, но одно ясно — это ведь ещё не всё. Потом будет ведь и десерт, где подадут торт, и Кондрат боялся представить, что там испекли.

Кондрат с Зей потянулись уже к свободному месту, когда их остановил один из официантов.

— Чета Жьёзен? Прошу вас за мной.

Все столы шли вдоль зала, и только один расположился поперёк. Именно к нему официант и повёл Кондрата с Зей.

И надо сказать, что там сидели не абы кто. С одного края во главе стола сидел сам Вайрин с невестой и родителями по бокам. А с другой восседал сам император, единолично занимая весь торец. По бокам у него сидели его собственные дети. Сюда приглашали только избранных, это было видно по людям, которые удостоились чести занять этот стол. Видные послы, политики, аристократы, среди которых ниже герцогов не было, не считая семьи Вайрина.

И среди таких особо, сильнейших если не мира, то империи нашлось место для Кондрата с Зей.

— Прошу вас, присаживайтесь.

Официант пододвинул стул Зей, помогая ей усесться в пышном платье. Кондрат обошёлся без чужой помощи. Было видно, что девушка чувствует себя не просто не в своей тарелке. Она явно предпочла бы оказаться вообще где-нибудь в другом месте. Да и Кондрат, если быть откровенным, чувствовал себя не на своём месте, и предпочёл бы иной стол, чем здесь, пусть и рядом с Вайрином.

Но это они, а вот другие за такую возможность и душу бы продали. Сейчас многие смотрели на них с завистью и вопросом, чем буквально некто заслужили такой чести, попутно пересматривая свои взгляды на непримечательных гостей: сыщика, пусть и из специальной службы, но всё же обычного, и девушку, чьи родители в прошлом замарали имя всего рода.

Другие уже примерялись к ним, резонно решив, что лучше иметь с хорошие отношения с ними. Какая разница, какое положение по титулу они имеют, когда могут вот так запросто сесть за один стол с самим императором, его детьми, советником и видными политическими деятелями империи.

Но Кондрату было совсем не до того, что думают другие. Ему было неуютно за столом. Он буквально чувствовал, как его изучают, пока он выбирает блюда, пока накладывает и пока ест. И пока другие общались на темы, которые были известны только им, он и Зей сидели молча, как бедные родственники. За всё время они не смогли проронить ни слова.

— Мистер Брилль? — внезапно окликнул один из сидящих рядом Кондрата. — А что вы скажете на это?

— Прошу прощения?

— Мы разговаривали про макроэкономическую обстановку в империи, — улыбнулся мужчина. — Интересно услышать ваше мнение.

Подстава, как пить дать. Попытка унизить, ткнуть в его положение при всех лицом в грязь. А заодно и Зей, которая притихла рядом. Кто-то улыбался, глядя на него, кто-то, как Вайрин, выглядели слишком серьёзными, не оценив подобный жест.

— Боюсь, я в этом мало смыслю. Это не мой профиль, — Кондрат выглядел настолько невозмутимым, что казалось, будто он отвечает на подобные вопросы каждый день. — Для меня это просто набор непонятных слов.

— Вот как? А что для вас не набор непонятных слов, — улыбнулся мужчина шире.

— Что? Ну, например, разница между дальним выстрелом и выстрелом в упор. Или определение время убийства по степени сохранности трупа, — Кондрат не стеснялся в примерах. Раз его спрашивает, он ответит тем же. — Я бы перечислил много подобного, но боюсь, это будет для вас всё тем же набором непонятных слов. В конце концов, у каждого свои задачи. Хорошо, что есть вы, кто помогает процветать экономике, и такие как я, кто эту экономику охраняет от негодяев.

— Так, ну теперь мы знаем, кого звать на борьбу с казнокрадами, — весело произнёс Вайрин, явно пытаясь всех утихомирить. — Кондрат у нас гроза преступников, затаскивал дела, когда все другие отступали и… — его голос стал тише, но настолько, чтобы за столом все услышали, — он был одним из тех троих, кто нашёл одну очень важную и опасную вещь, вскрыв шпионов Кансетарии.

— Кто-то вроде погиб там, — произнёс один из присутствующих. И все за столом явно были в курсе этой истории. Ни для кого сюрпризом это не стало.

— Да. И если бы не Кондрат, погибли бы там все, — он встал, подняв бокал и произнёс на весь зал звонким голосом… — Поэтому я предлагаю первым делом поднять бокал не за молодожёнов, а за тех, благодаря кому наш брак может существовать. За тех, кто стоит на защите империи, тех, кто развивает её, и императора, что ведёт нас сквозь все невзгоды, да хранят Его Величество боги!

Все дружно загудели в знак согласия, встав со своих мест. Кондрат и Зей тоже поднялись, подняв бокалы. Вайрин убил двух зайцев — закончил спор и хорошенько так прогнулся перед императором, заработав политически очки. В этом мире в подобном поступке ничего постыдного не было, все понимали правила игры, а нападкам на Кондрата была поставлена точка ­— продолжать было бы моветоном даже для тех, кто бы поддержал попытку травли.

Казалось, после слов Вайрина все оживились, будто его слова немного растормошили публику. Галдёж поднялся на весь зал, и обстановка сама собой разрядилась. Кондрат буквально почувствовал, как спало напряжение, да и Зей выглядела теперь пободрее.

Банкет в честь молодожёнов набирал обороты.

* * *

Банкет должен быть правильным.

Именно так сказал Вайрин за столом, подняв палец, будто читал всем остальным наставления. И он был прав, потому что просто сидеть и есть — здесь никого надолго не хватит, а праздник должен был длиться до самого вечера. Поэтому было важно, что между приёмами пищи можно было немного прогуляться.

Кто-то шёл в туалет, — особо актуально было для девушек в платьях, которым в этом помогала целая армия служанок, — кто-то покурить, другие просто пообщаться, обсудить новости или рассказать последние сплетни. Другие просто хотели подышать воздухом.

Кондрат был из последних.

После тоста Вайрина гремели и другие тосты, и более громкие, и более скромные, но именно он задал общее настроение, после которого все оживились. Даже Кондрат смог нормально поесть, насладившись местными изысками, а то кусок в горло не лез. А теперь он вышел на балкон, который не пользовался особой популярностью. Возможно, из-за того, что на улице была зима, а вся верхняя одежда была сдана. Тем не менее балкон был предусмотрительно расчищен, и можно было просто постоять, наслаждаясь тишиной, одиночеством и спокойной ночью.

Где-то за окном во всю стену, продолжался галдёж, но здесь он был лишь далёким эхом, и Кондрат мог просто разложить собственные мысли. Много услышанного, много узнанного, одни были явно к нему враждебны, другие дружелюбны — всё это хотелось немного обдумать, чтобы действовать правильно. И оттого у него вызвало недовольство то, что кто-то тоже вышел на балкон.

Одиночеству конец.

Кондрат обернулся, чтобы взглянуть на незваного гостя… и на замер на мгновение. Гость оказался не из простых, не из тех, от кого можно уйти вот так просто ил просто отмахнуться. Потому что присоединиться к нему решил сам принц, и уж точно не потому, что ему тоже нравится торчать на холоде и дышать морозным воздухом. Кондрат нутром чуял, что этот человек здесь ради него.

— Ваше Высочество.

Никто не отменял правила этикета. Кондрат поклонился так глубоко, как требовали того правила, но принц на это лишь отмахнулся, не проронив ни слова, будто говоря, что можно обойтись и без подобных официозов. Он встал недалеко от Кондрата, облокотившись на перила и глядя куда-то вдаль.

Повисла тишина. Они просто стояли и смотрели в пустоту. Сейчас будет разговор, Кондрата был уверен в этом, потому что на балконе не было никого, даже вездесущей охраны. Но больше всего его мучило то, о чём принц хочет поговорить. Вербовка? Может задать свои какие-то вопросы? Или…

— Я наслышан о вас, мистер Брилль, — наконец сделал первый шаг принц.

Едва слова сорвались с его губ, в то же мгновение Кондрат наконец вспомнил, где мог его слышать. Мозг, словно компьютер, щёлкнул и сложил всё воедино, выдав приблизительную картинку. И всё почти сразу кроме некоторых деталей встало на свои места.

Он не мог сдержать взгляда, который сам собой обратился к принцу. В ответ тот лишь улыбнулся со всей своей жутковатостью.

Глава 9

— Это большая честь, Ваше Высочество, — ответил Кондрат, глядя на принца.

Тот кивнул, будто именно этого и ожидал услышать.

— Империи нужны такие люди, — продолжил он. — Мне много о вас рассказывали. Вы подаёте большие надежды, мистер Брилль.

— В мои года, боюсь, не стоит возлагать много надежд на меня, Ваше Высочество. Как говорится, надо дать дорогу молодым и талантливым.

— Да, но есть вещи, с которыми мы, молодые, не сможем справиться, — усмехнулся он.

Повисла тишина.

Они просто стояли и молчали, вглядываясь в морозную ночь, и одному богу было известно, что происходило в голове у принца. Но в голове Кондрата всё было просто и ясно. И он догадывался, что человек напротив него просто не знает, как начать тот разговор, ради которого он сюда и пришёл мёрзнуть.

— Ваше Высочество, не сочтите за дерзость услышать это от меня, — начал Кондрат, не забывая про положенный официоз, — но мы с вами уже встречались, не так ли?

На мгновение у принца промелькнуло удивление, которое достаточно быстро сменилось пугающей улыбкой, которой его наградили родительские гены. Интересно, это по материнской линии такая черта?

— Да, мне рассказывали, что вы проницательны, — одобрительно произнёс он. — Как вы узнали, что это был я? По голосу?

Кондрат кивнул.

— Что ж, они были правы насчёт вас, мистер Брилль. Вы очень прозорливы. Наверное, у вас много вопросов.

— Только один. Общий знакомый, который решил, что я стою вашего доверия — это Лита?

— Тц-тц-тц… — погрозил принц пальцем. — Давайте продолжать называть её нашим общим знакомым ради общего блага. Не стоит говорить столь громкие слова при столь тонких стенах, которые иногда любят слушать.

Последняя черта была подведена, чтобы окончательно сложить всю картину для Кондрата. Ситуация была настолько ясна, насколько это возможно, не вызывая больше вопросов. Смысл того разговора в карете и так был ясен, но в тот момент Кондрат не совсем понимал, с кем имел честь говорить, и как он на него вышел. А теперь…

Теперь многое становилось на свои места. Очень многое. И его карьерный взлёт, которому позавидовал даже Вайрин. И проблемы, которые буквально обтекали его стороной. И причины, почему все так откровенно закрывают глаза на его немного странное прошлое, которое в любой другой ситуации закрыло бы дорогу к его нынешним позициям. Кондрату сильно везло, и теперь причина была перед его носом. Как и подозревал… у него был покровитель. Человек, который помог ему подняться на такую высоту.

С чего принц выбрал именно он?

Это был хороший вопрос, но Кондрат уже знал ответ на этот вопрос. В конце концов не зря он спросил о ведьме.

Принц сказал об общем знакомом, который посоветовал именно Кондрата, как человека достаточно надёжного и умелого в своём деле. Единственный человек, который мог знать это — Лита. Только она знала, что он из другого мира. Только ей было известно, что он знал и умел больше других сыщиков просто благодаря тому, что прогресс его мира ушёл дальше.

Что могло свести ведьму и принца, практически прямых врагов, одному из которых за подобное грозила казнь? Ответ был проще, чем кто-либо мог подумать. Ведьмы не хотели войны, потому что боялись, что она приведёт не просто к новому витку насилия, а к открытию тех самых дверей, что приведут к гибели мира. Принц, скорее всего, просто хотел наконец занять престол. Цель была понятна и ясна даже без озвучивания.

Оставался последний вопрос — зачем ему сам Кондрат?

Здесь конкретного ответа у Кондрата не было. Были догадки, одна громче другой: может он искал идейных исполнителей, может хотел поставить Кондрата во главу специальной службы, чтобы иметь своего человека, может ему требовались люди, которые знали что-то из другого мира. Но всё это его догадки, а не точный ответ.

— Вы помните наш разговор, мистер Брилль? — поинтересовался принц.

— Что важнее, империя или император?

— Именно. Можете не отвечать. Тогда я сказал, что вы очень похожи с Путерсшмайтом, помните? Вы действительно похожи. Вы идейные люди. Те, кто способен идти наперекор всему, даже собственной выгоде, если считают это правильным. На таких людях строятся империи, благодаря таким империи растут и становятся сильнее. А есть люди, которые всё это губят ради собственных прихотей, амбиций и комплексов. Вы понимаете, о чём я?

Кондрат кивнул.

— Наша империя — это то, что создавалось веками. Кровью и потом выстраивалось из разрозненных деревушек, крепостей и городков. Мы процветали, мы побеждали, мы росли и наконец добились того, о чём многие странны могут только мечтать. Каждый император оставлял после себя больше, чем получал. Одни присоединяли богатые территории, при других процветала экономика и наука. Но всегда найдутся те, кто будет считать, что империя — это их собственность, их игрушка, которую они могут сломать. Что они могут начать бессмысленную войну, нажить десятки врагов и загубить абсолютно всё. А потом, обиженные, что им сопротивлялись, рискнуть абсолютно всем в непонятной авантюре ради удовлетворения собственных амбиций.

— Разве не всегда так было, Ваше Высочество? — спросил Кондрат скептически.

— Времена меняются, мистер Брилль. Люди меняются. Ничего не вечно. То, что раньше приносило пользу, теперь приносит больше проблем.

— Если я правильно вас понимаю, то речь идёт…

— О системе сдержек и противовесов, — кивнул он. — О ней рассказал мне наш общий знакомый. Хотя идея не нова, ею пользуются другие империи, что опасно увеличивают своё влияние. То, что раньше было слабостью в наше время становится силой. Но некоторые этого не понимают, и готовы всё разрушить.

— Уверен, что с такой идеей у вас будет очень много сторонников, Ваше Высочество.

— Как и много тех, кто захочет сохранить старый расклад сил, — возразил он. — Но я хочу надеяться, что сторонников нового уклада будет больше, и другим не останется ничего, как согласиться. Но если эти две стороны столкнутся… Скажем так, враги будут рады новым территориям, а их хватает.

— Опасные слова. Не боитесь доверять человеку, которого почти не знаете?

— Вы не расскажете, — покачал принц головой, продолжая улыбаться. — Вы не из тех, кто будет болтать о подобном. А потом, даже если расскажете, думаете кто-то поверит человеку с непонятным прошлым, больше смахивающим на шпиона, а не принцу?

— Справедливо.

— Да и чего греха таить, жить становится опасно. И если так продолжится, и жить-то некому будет, мистер Брилль, — усмехнулся принц. — Можете считать, что я преследую сугубо корыстные цели, но нельзя отрицать того, что альтернатива ещё хуже. И умные люди, за кем пойдут остальные, уверен, поддержат меня в этом вопросе. Люди, которых окажется больше тех стариков, что цепляются за прошлое, чтобы заставить их принять неизбежное.

— И тем не менее, при чём тут я?

* * *

Зей растеряно оглядывалась по сторонам.

Кондрат. Её Кондрат, его нигде не было. Вот он вроде просто отошёл с другими мужчинами покурить, а сейчас она не может найти его взглядом, и оттого ей очень неспокойно. Зей, конечно, мечтала оказаться на подобном балу, но оставшись одна, почувствовала, что такое оказаться без человека, который, казалось, мог защитить её от целого мира. И теперь растерянно, даже слегка испуганно, как котёнок, оглядывалась по сторонам, чувствуя на себе пристальные взгляды.

Казалось, каждый насмехался над ней, смотрел как-то враждебно, ехидно. На мгновение Зей будто осталась совсем одна среди всех этих враждебных людей, не в силах найти какое-то укромное место. Никогда бы она не подумала, что у неё будет боязнь толпы, но…

— Всё хорошо?

Зей вздрогнула и слишком резко обернулась, крутанувшись на каблучках и почувствовала, как теряет равновесие. И в этот момент крепкая рука беззастенчиво схватила её за локоть, дёрнув и вернув устойчивость.

Зей испуганно уставилась на девушку в совсем непышном платье, которая, если она не ошибалась, была напарником и другом Кондрата. Та внимательно смотрела на неё, будто видела насквозь. От такого взгляда становилось как-то не по себе.

— Д-да, всё хорошо, госпожа…

— Можешь звать меня Дайлин. Просто Дайлин. А ты Зей, верно? Супруга Кондрата? — и дождавшись кивка, спросила. — А где он сам?

— Да, он был рядом, а сейчас… где-то… — пробормотала она.

Дайлин внимательно огляделась по сторонам.

— Да, он у нас такой, может просто взять и исчезнуть, — кивнула она, и не понятно, шутила она или нет. — Что ж, не против моей компании?

— Н-нет, нет-нет, не против, — быстро согласилась Зей.

И ей было даже немного завидно. Дайлин, в отличие от неё, совсем не выглядела как та, которую что-то смущает или пугает. Довольно вызывающее платье для такого события, какая-то непостижимая уверенность, которая могла смутить даже мужчину, и, как выразился однажды Кондрат, стержень. Рядом с ней было куда спокойнее, чем одной.

— А вы работаете с моим мужем? — робко спросил Зей.

— Да, мы напарники, — кивнула Дайлин. — Могу сказать, что он хороший человек, хотя характер, конечно, не самый простой. Но зато с ним как за каменной стеной.

— Это да…— протянула Зей улыбнувшись.

— Идём, незачем стоять посреди зала, собирать взгляды, — и подхватив Зей за локоть, словно старшая сестра повела её прочь. И не куда-то, а прямиком к новоиспечённым супругам. — С Вайрином ты, думаю, знакома уже.

— Немного. Кондрат рассказывал мне о нём.

Зей не могла определиться с отношением к другу Кондрата. С одной стороны, он был такой важной персоной, а с другой вёл себя… Обижать его не хотелось, и поэтому она бы выразилась, что по-детски. И в то же время он был одним из немногих, о ком Кондрат говорил с уважением и каким-то едва заметным проблеском тепла что уже было странно для него.

— Значит время познакомиться поближе. Даже не представляю, как Кондрат и Вайрин так сошлись. По мне, они должны были убить друг друга при первой же встрече.

— Всё настолько плохо? — удивилась Зей.

— Нет, всё намного хуже, — вздохнула Дайлин. — Всё настолько хорошо.

— Разве это… не хорошо?

— Слишком, что аж удивительно.

Молодожёны нашлись у главного стола. Но помимо них там же присутствовала и Её Высочество, которая что-то оживлённо обсуждала с Атерией и ещё несколькими девушками. Зей даже попыталась остановиться, но Дайлин неумолимо тянула её вперёд, не обращая внимания на слабые попытки той остаться в стороне.

— Не бойся, Её Высочество не кусается… обычно… — усмехнулась Дайлин.

— Обычно? — напряглась Зей.

— Я шучу, — успокаивающе улыбнулась она.

Когда Кондрат вернулся, Зей уже вовсю болтала с принцессой и другими девушками под надзором как Дайлин, так и Вайрина. Быть может в другой ситуации присутствующие девушки обязательно бы что-нибудь выкинули с целью немного унизить Зей из-за родословной и статуса, — но это не точно, — однако не когда у неё в друзьях был муж самой Тонгастер.

Они так увлечённо общались, что Кондрат не стал подходить и отвлекать Зей от, возможно, очень важного разговора, благодаря которому в будущем её жизнь может сложиться иначе. Да и ему было о чём подумать. Разговор с принцем занял время, занял достаточно много времени, и не сказать, что он был лёгким. Кондрат меньше всего любил все эти заговоры, меньше всего любил подобные выбирать стороны, но…

Но Агарций Барактерианд, будущий император Ангарии, был прав — худой мир лучше доброй войны. И Кондрат не удивился, когда тот упомянул вещи, о которых знать банально не мог. Явно что-то подсказали ведьмы в надежде, что это как-то повлияет на самого Кондрата. Но он был не из тех, кого подобным возьмёшь. Его интересовали совершенно иные моменты…

Настал, наконец тот самый момент, когда пришло время дарить подарки. Вайрин и Атерия встали по центру зала, и теперь каждый должен был подойти и вручить свой подарок. И первыми, естественно, семья императора. То, что те преподнесут какой-то особенный подарок, Кондрат даже не сомневался, как, наверное, и другие. И тем не менее…

— Назначаю тебя отныне и до тех дней, пока твои силы не покинут тебя, Защитником Императорского Двора Империи Ангария.

Голос императора хрипел, как старые ржавые петли. Он говорил так, будто ему не хватало дыхания. Другими словами, старик, и не тот, которых называют крепкими. Ещё забавнее было то, что ему дарили не какую-то вещь, а должность, что довольно типично для стран, где процветает коррупция и кумовство. Такое Кондрат категорически не поощрял.

Дарил должность и император, и его дети, как одна семья. А следующими пошли родители. Тонгастеры дарили дом прямо в центр столицы в, как понимал Кондрат, элитном районе буквально перед воротами дворца. И, судя по всему, там был дом с небольшим личным участком, что в условиях города и плотной застройки было действительно сильно.

Легрерианы тоже не ударили в грязь лицом, и дарили самый настоящий сталелитейный завод. Если Кондрат не ошибался, они имели несколько крупных предприятий благодаря богатым землям.

А дальше пошли близкие друзья. Первой вышла Дайлин со своим молодым человеком. Как человек не самый богатый, она дарила по мере сил, но даже это «по мере сил» было недоступно многим. Два белоснежных коня чистейших пород, которые только можно было найти. Кондрат и до этого знал, что она подарит — Дайлин сама об этом говорила. Такое лишним никогда не будет, как для статуса, так и для размножения и продажи.

А потом настал его черёд.

Зей вцепилась коготками в локоть Кондрата.

— Спокойнее, всё хорошо.

— Д-да…

Зей была не уверена насчёт подарка, ей он казался совсем… скудным, практически насмешкой, но Кондрат был уверен, что Вайрин найдёт ему применение. Вначале он опасался разглашать подобные вещи, однако увидев, как быстро идёт прогресс и чего добились местные производства, понимал, что это лишь вопрос времени, когда они сами дойдут до этого. А так Вайрин будет буквально первооткрывателем, а значит тем, кто снимет все сливки.

Под всеобщими взглядами в полной тишине они подошли к молодожёнам.

— Давай, что ты там приготовил, мне прям интересно, я уже не могу, голову ломал всю ночь… — казалось, Вайрин, как маленький ребёнок сейчас прыгать начнёт.

— Сейчас сам увидишь, — Кондрат достал пухлый конверт из-за пазухи и протянул его двумя руками Вайрину.

Тот тут же выхватил его и начал быстро открывать.

— Что там? Твои голые картинки? Признание в любви? Поэма о великом мне⁈ Или…

Он вытащил сложенные листы и молча пробежался по ним взглядом. Атерия тоже заглянула в них, после чего недоумённо посмотрела на Вайрина.

— Что это?

Но тот сразу не ответил. Несколько секунд молчал, после чего его губы разошлись в улыбке.

— Да ну нахер, быть не может, это то, о чём я думаю, да?

— Да, — кивнул Кондрат. — Мы поздравляем вас от всей души, и надеемся, что наш подарок впишет ваши имена в историю.

— Ах ты хитрый старик… — Вайрин прямо до ушей улыбался. — Конечно, не твои голые картинки, но… Блин, я думал, ты никогда не раскроешь секрета, но… Блин, я бы тебя обнял, но сам знаешь, этикет. Так что после подарков.

— Необязательно.

Они вернулись на своё место. Можно сказать, что дарить в первых рядах — это показать свой негласный статус. И сейчас их статус взлетел ещё выше. Кондрату на это было, собственно, плевать, но для Зей это могло сыграть потом ключевую роль.

Остальные тоже преподносили подарки. В основном чеки на кругленькие суммы, хотя вещи тоже дарили: какие-то коллекционные ружья, дорогие меха, даже драгоценные камни. Но Кондрат был уверен, что именно его подарок был здесь самым ценным. Не из-за высокого ЧСВ. Просто люди остаются людьми всегда. Они будут враждовать и убивать всегда, покуда существуют, и придёт день, когда люди скажут — боги создали людей, а Вайрин Легрериан сделал их равными.

Глава 10

Праздник удался на славу — так будут вспоминать эту свадьбу, которая стала самым громким событием за последнее время. Прекрасный бал, вкуснейший ужин, прекрасная компания. Стандартный и клишированный набор фраз, который выдаст любой, кого ты спросишь. Всё, что и должен сказать человек, оказавшийся на ней. И лишь немногие действительно по достоинству оценили этот день. Например…

— Прекрасная свадьба… — выдохнула Зей, наблюдая за тем, как удаляется поместье Тонгастеров. — Знаешь, наверное, больше таких свадеб не будет.

— Разве что принцессы, — ответил негромко Кондрат.

— Но нас уже на ней не будет, — улыбнулась Зей.

­— Может и пригласят, как знать… — пожал он плечами.

— И всё-таки мне не верится. Представляешь, я разговаривала с самой принцессой Льен! До сих пор в голове не укладывается. Я называла её по имени, Кондрат. По имени! Просто Льен! Я просто не могу поверить…

Зей накрыло чуть с опозданием уже после праздника, когда в спокойно обстановке покачивающейся кареты она смогла спокойно осознать всё, что пережила за весь вечер. Это как отходняк после какой-то экстремальной ситуации, когда тебя запоздало начинает колотить. И у Зей было нечто схожее сейчас.

Она говорила и говорила, и от Кондрата отребовалось лишь в нужный момент кивнуть или сказать что-нибудь по типу «да», «ясно» или «невероятно».

— … говорит мне, будто мы сто лет знакомы, представляешь, Кондрат⁈

— Невероятно, — кивнул он.

— Вот-вот!

Но мысли Кондрата были заняты совершенно другим. Ситуацией, совсем непростой, в которую его впутывали помимо его собственной воли. Он хотел бы держаться подальше, да и, собственно, его никто не заставлял впутываться во всё это. Но это ведь пока. Когда ситуация наберёт обороты, уже никто не будет спрашивать, чего ты хочешь. Ты либо за, либо против.

— А где ты пропадал? — сквозь бесконечные рассказы Кондрат услышал и вопрос, который был адресован конкретно ему.

— Вышел на балкон подышать воздухом. Там разговорился с некоторыми людьми.

— Понятно… А твой друг, Вайрин, он познакомил тебя с принцем? Я так поняла, что Атерия дружит с принцессой Льен, а та сестра Агарция. А значит Вайрин знаком с принцем.

— Не пришлось как-то, — не моргнув глазом соврал Кондрат.

Чем меньше она будет знать, тем меньше беды накликает себе на голову. Это не те темы, которые стоит знать молодой девушке. Если что-то пойдёт не так, с неё спросят, это как пить дать, и лучше, если она будет искренна в своих ответах.

Под такие невесёлые думы, — хотя у кого как, — они и приехали домой. Кондрат аккуратно помог спуститься Зей, после чего карета растворилась в ночи, а вместе с ней и весь прошедший день, словно какой-то волшебный сон. На память остались только и наряды.

— Даже… даже как-то грустно, — улыбнулась слабо Зей, кутаясь в свою шубку. — Будто ничего и не было. Тебе понравилась свадьба?

— Да.

— Ты как всегда многословен… — вздохнула она с какой-то мягкой грустью.

— Вряд ли твой вопрос подразумевал какой-то сложный ответ.

— А ещё придирчив. Давай тогда постоим немного на улице, хорошо? Не хочу возвращаться домой. Будто зайду и всё исчезнет, как какой-то сон.

— Как скажешь.

Уже была ночь. Все, кто мог видеть их, давно уже спали, и только редкие уличные фонари разгоняли мрак. Вокруг медленно начали падать хлопья снега, и стал даже немного светлее. Так они простояли минут пять. Зей даже облокотилась на Кондрата, просто наблюдая за улицей, и когда ему показалось, что это всё затянулось и пора уже идти домой, он негромко спросила:

— Когда мы войдём в дом, придётся раздеться, и я уже никогда не надену это платье. Поэтому… хочешь ещё потанцевать немного?

— Здесь? — огляделся Кондрат.

— Ага.

— Без музыки?

— Да.

— При людях?

— Все спят, — ­ улыбнулась Зей. — Ночь на дворе, а здесь так…

— Уютно.

— Именно.

Ну насчёт уюта он был согласен. Хлопья снега укрывали улицу, и всё вокруг будто накрыли белой шалью. Только лампы и пробивались сквозь неё. Вот была бы здесь скамейка, стаканчик виски и какая-нибудь сигара, цены бы этому моменту не было. Но сигары и виски не было, была только Зей, которая хотела танцевать. И Кондрат мог бы отказаться этой слащавой ерунды, но всё равно согласился. Возможно, потому что его где-то внутри всё равно мучала совесть за то, что девушке приходиться тратить на него свою жизнь.

Это было странно, это было как-то глупо и непонятно, но Кондрат старался не думать, как сейчас они выглядят со стороны. Но ошибался, танцующие в свете фонарей под снегом они выглядели действительно красиво, достойные собственной картины.

Это был короткий танец под какую-то свою внутреннюю музыку, после конца которой Зей вздохнула.

— Ну… идём домой, да?

— Давай.

Приятно было оказаться дома сытым и немного уставшим. И пока Зей помогала служанка избавиться от огромного каркаса, который стоил едва ли не как небольшой домик в деревне с собственным участком, Кондрат переоделся буквально за пару минут, спрятав костюм в шкаф. Кто знает, может ещё пригодится в будущем.

Следуя некоторым правилам безопасности, — а теперь опасность исходила от секретной службы, — они вновь спали в одной комнате, спальне дома. Кондрат, как и в прошлый раз, на перетащенном сюда диванчике, а Зей на хозяйской кровати. Только в этот раз кое-что было иначе.

Обычно Зей ложилась позднее Кондрата из-за подготовки ко сну. Как и любого мужчину, его тоже посещал вопрос, к чему там они перед сном готовятся. В этот раз было точно так же за исключением одного. Зей не прошмыгнула в кровать под покровом темноты. Нет, она задержалась в дверях, на мгновение позволяя свету из коридора осветить себя.

— Кондрат? ­— тихо позвала она.

— Я закрыл глаза, — отозвался он глухо.

— Да нет, я… слушай, Кондрат… — запиналась она. — Кстати, ты можешь открыть глаза…

— Зачем?

— Ну… боги, просто открой, пожалуйста, мне неловко…

— А если открою, станет легче?

— Кондрат! — но это скорее был отчаянный писк.

Кондрат открыл глаза.

Нет, Зей не решила его порадовать стриптизом. Она стояла в проходе в своей ночнушке, которую он не раз видел, когда она в сонном бессознательном состоянии ходила в туалет. Обычная ночнушка, как платье, с короткими рукавами и подолом до самых пят. Непонятно, чего она стеснялась, когда всё равно ничего не видно.

— Что ты хотела сказать? — спросил Кондрат.

— Я… — она замялась. Покраснела всё, руками теребила ночнушку так, будто пыталась проковырять там дырку. — Я… тут подумала, что… странно не спать вместе, ведь… мы тоже в браке… а ещё…

— Это ни к чему не обязывает, — перебил он, не дав ей закончить. — Это фиктивный брак. Поэтому лучше не забивай голову и ложись спать. Уже очень поздно.

— Я… я знаю… — вздохнула она и поплелась к кровати. — Спокойной ночи, Кондрат.

Зей уснула быстро, утомлённая сегодняшним днём несмотря ни на что. Но вот Кондрат… он ещё час не мог сомкнуть глаз. Разные мысли преследовали его, но, к сожалению, умных среди них, которые решили бы все его проблемы, не нашлось.

* * *

Отпуск — это то слово, которое может пугать некоторых людей, что не могут занять себя чем-либо. Кондрата можно было отнести как раз к ним. Единственное его спасение — книги, которым он посвящал свободное время. Благо у Зей была целая небольшая библиотека, которой, судя по состоянию книг, она не пользовалась. Хотя…

Хотя нет, Кондрат был не прав. Она пользовалась. Ненароком, разглядывая книги, он заметил одну неприметную книжицу с названием «Расцвет цветков», выделяющуюся на фоне остальных затёртостью. Кто её читал, непонятно, судя по всему, это был любовный роман. Кондрату даже стал интересно, какая любовная история могла так увлечь жительниц этого дома.

Только стоило его открыть, как стал понятен интерес именно к этой книге. Если это и был роман, то иллюстрированный, почти полностью состоящий из картинок, как комикс. И картинки там были… красноречивыми, о тесном контакте двух полов со всеми подробностями и разными сценками.

— Понятно… — пробормотал Кондрат и пробежался взглядом по полкам.

Тут и другие такие книжки присутствовали. Конечно, вполне возможно, что служанка подобным увлекается, всё же не все читать умеют в этом мире, и картинки куда нагляднее, но что-то Кондрату подсказывала, что одной служанкой здесь не обошлось. В конце концов, все они люди.

Так что незваный гость застал Кондрата за чтением, и нет, не той книги, что пользовалась здесь популярностью. Феликс ждал его в коридоре.

— Здравствуй, Феликс, — пожал Кондрат его руку. — Ты с новостями?

— Да, не сказать, что их много, но может тебе интересно будет. Прокатишься со мной? Госпожа Жьёзен не будет против? — взглянул он на Зей, которая бдела рядом. Та замахала головой.

Кондрата просить сто раз не пришлось. Делать в дом было откровенно нечего, а здесь расследование, причём, за которое он не отвечает и, как следствие, не придётся ничего потом заполнять. Чистейшая загадка без последствий, причём с очень интересной завязкой. Грех здесь не поработать.

Уже в экипаже Феликс ввёл в курс дела.

— Мы проверили посуду. Как ты и сказал, никаких следов яда. Всё чисто. Так же проверили списки пассажиров и узнали, когда в последний раз видели дирижабль.

— А его видели?

— Естественно, ведь он пролетает над населёнными пунктами. Нередко кто-то да смотрит на них. Он пропал после Вейлежгорка, ты, наверное, не знаешь этого города, но он как раз на пути следования находился.

— Когда видели его?

— Часа в четыре, когда ещё светло. Как раз, когда тот должен был пролетать над ним.

— То есть трагедия произошла в ночь… — протянул Кондрат. — Какие ещё населённые пункты были на пути его следования?

— Три города, но над ними он бы пролетел уже ночью. С земли даже пусть и такую бандуру, ты не разглядишь, — ответил Феликс.

— Логично… Ещё что-то?

— Списки проверили буквально по фамилиям. Обычные люди, максимальный титул — барон.

— Что за барон? — сразу поинтересовался Кондрат.

— Барон Егернт. Фигура не сказать, что крупная, но у него была свои поля и мельница.

— Мука и хлеб.

— Да, ­— кивнул Феликс. — Сейчас проверяем, не было ли каких-либо сделок и не предлагали ли ему чего-нибудь подобного.

— Ещё?

— Баронетты, зажиточные граждане и просто купцы. Очень много тех, на кого бы был интерес, но, чтобы ради этого убить всех… Рэндольсонг сказал, что мелковаты сошки для подобной операции.

— Ясно… — протянул Кондрат. — А зачем мы едем?

— Перегнали дирижабль, осмотрели получше, сняли отпечатки пальцев, опросили специалистов. Может захочешь сам поговорить или ещё раз взглянуть?

А почему и нет, всё лучше, чем сидеть дома, верно?

Порт для воздушных судов напоминал аэропорт, но без разгонной полосы. Были небольшие квадратные ангары, вышка, как Кондрат понимал, управления полётами, множество каких-то баков и бочек в стороне и, конечно же, дирижаблей. Людей к ним подвозили на больших, как автобусы повозках.

Дирижабль-призрак стоял отдельно ото всех на самом краю аэропорта. Он был почти самым крупным из всех, и красовался в свете вышедшего солнца полированными металлическими деталями. Людей вокруг него почти не было.

— Рэндольсонг здесь? —­ спросил Кондрат

— Уехал в центр, проверяет списки повторно.

— Хорошо, — кивнул Кондрат, окинув гиганта взглядом. Даже не верится, что такая дура может подняться в воздух. — Что сказали техники при более детальном осмотре?

— Говорят, что всё полностью исправно, никаких вопросов к технике.

— Ладно, а что насчёт иных сил? Например, артефактов?

— Я думал над этим, Кондрат, много думал. Ты помнишь тот артефакт, что мы нашли на севере? — спросил Феликс. Кондрат кивнул, и он продолжил. — Раньше считалось, что они пусть и существуют, смертоносны, но носят локальный характер.

— В плане?

— В плане, что их радиус сильно ограничен. Прикосновение или прямое воздействие, как… как громострел. То есть в радиусе видимости. Но теперь доподлинно известно, что они могут быть куда разрушительное и действовать на куда больших расстояниях, охватывая поистине огромные территории. Я бы назвал это…

— Оружием массового поражения, — подсказал Кондрат.

— Именно! Точнее и не скажешь, Кондрат. Только не оружие, а артефакт. Артефакт массового поражения. Очень точно описание. И я к чему это. Теперь уже точно и не скажешь, был ли это артефакт или нет. Если существуют те, что могут убить человека, а поднять его, управлять им и заставлять заражать других и вообще, обрушивать бурю на голову, то кто сказал, что нет артефакта, который заставит всех спрыгнуть вниз? Просто захватит разум и заставит выйти?

— Двери были, как я помню, закрыты, нет?

— Ну… да… — неохотно согласился Феликс, но тут же добавил. — Или другой момент. Кто сказал, что если есть перенос, что мы с тобой видели, нет артефакта, который этот перенос сделает? Перенесёт всех людей просто… в воздух или ещё куда-нибудь? Теперь я ничему не удивлюсь.

— Никакого магического следа не останется?

— Магический? Не останется, — покачал Феликс головой. ­— Вернее, он может остаться, но совсем не обязательно.

— То есть как варианты, у нас артефакт и убийство.

— И другие силы. Ведьмы или просто зло.

— Зло? — переспросил Кондрат, но Феликс воспринял это иначе.

— Не смейся, Кондрат, — слегка надулся тот. — Ты видел, что было на севере. Артефакт сам по себе без участия человека создавал ходячих мертвецов. Да и сам ты рассказывал, что видел… Я даже не знаю, как описать… Нечто порождённое магией.

— Я не смеялся, Феликс, просто хотел уточнить.

Значит у них четыре варианта развития событий.

Ведьм можно пока исключать, вряд ли они стали бы заниматься подобной ерундой, насколько Кондрат мог их теперь знать. Зло… другими словами губительное место, злой дух или что-то в этом духе тоже навряд ли. Там постоянно пролетают дирижабли. Будь это так, то подобные происшествия носили бы массовый характер, если только это что-то не блуждающее. Дальше что? Артефакт и человек? Но здесь, по факту, одно и то же. Сделано это руками или артефактом, всё равно остаётся за всем человек.

То есть два варианта, дело рук человека или сверхъестественной твари. Но если это что-то сверхъестественное из разряда того, что видел сам Кондрат, такие случаи должны были бы повторяться, разве нет?

То есть даже при таком мозговом штурме оставался только человек. С большой вероятностью, человек.

— Доказать, что это человек можно только одним способом — найти мотив, — медленно произнёс Кондрат. — Думаю, стоит прочесать списки людей, которые там летели, кто чем занимался. Уверен, что ответ найдётся там.

— А если нет?

— Тогда у вас будут проблемы.

Кондрат направился к дирижаблю и вошёл внутрь. С прошлого раза здесь всё осталось нетронутым, даже расположение вещей.

— Собрали отпечатки?

— Да, сверяем. Дело очень небыстрое, так как надо найти оригинальные отпечатки пропавших, а это значит ехать к ним на дом, — ответил Феликс.

— Да, проблема…

В голове не укладывалось, как именно могли так разобраться со всеми? Действительно артефакт? Какой-нибудь артефакт переноса? Об этом могли сказать только сами ведьмы. И у Кондрата появилось стойкое желание об этом их спросить, да только возможности выйти на них у него как таковой не было. Печально…

— Ладно, идём к техникам, я хочу лично пообщаться с ними, — сдался Кондрат. И по пути спросил: — Если бы это были злые духи или нечто подобное, ты бы смог определить, что это их рук дело.

­— Вряд ли, — покачал он головой. — Если только на дирижабль их специально не наслали, но я никаких следов или меток не нашёл.

Ответ должен был быть. Даже злые духи — ответ. Просто они не туда смотрят. В опрос лишь в том, куда надо смотреть, чтобы увидеть картину целиком. Но, как и в любом другом запутанном деле, именно это им и предстояло выяснить, а пока Кондрат собирался послушать, что скажут техники после более детального осмотра.

Глава 11

Есть такие люди — фанатики своей работы. Ты им один вопрос, а они тебе сто ответов. И техник, которого допрашивал Кондрат с Феликсом, был как раз один из таких. Кондрат задаёт ему один вопрос, а тот вываливает на него целую теорию управления дирижаблем. И не проходит и часа, как Кондрат уже может запустит дирижабль.

Но будто это было мало…

— А знаете, что? Давайте я вам наглядно покажу всё! — расщедрился техник, видя столь благодарных слушателей.

Феликс устало посмотрел на Кондрата, взглядом предлагая отказаться, от столь заманчивого предложения, но тот даже бровью не повёл. Мало информации никогда не бывает, потому что ты никогда не знаешь, в какой именно момент это всё может тебе пригодиться.

— Один человек мог управлять им? — спросил Кондрат между делом, пока техник всё показывал.

— Один? Да, вполне себе мог и управлять, и посадить, — кивнул он.

— И как далеко он мог лететь без управления?

— В плане?

— Ну вот я выставляю дирижабль по направлению в столицу. Как долго он будет лететь без моего участия, не теряя при этом курс?

— О-о-о, тут зависит далеко не от дирижабля, господин сыщик, — усмехнулся техник. — Основным фактором будет погода. Ветер, осадки, да даже насколько день солнечный — всё это будет влиять на отклонения. Это надо сверяться с компасом и позиторием.

— Прошу прощения, позиторий?

— Позиторий, да, — техник подошёл и постучал по круглому прибору, накрытому стеклом, точно как компас. — Показывает отклонение от назначенного курса. Вы выставляете направление прямо в аэропорту на взлёте, и он будет показывать отклонение влево и в право уже во время остального полёта.

— Сильно он сместился? Конкретно этот дирижабль, если брать откуда он вылетел и куда летел?

— Ну вот кстати не очень. Всего около километра, что, учитывая обстоятельства, совсем мало.

— Тогда погода была слегка снежной… — пробормотал Кондрат, взглянув на Феликса.

— Да, небольшой снег был.

— Ну мне это ничего не скажет, — улыбнулся техник. — Снег ведь не единственный фактор. Их много и все можно назвать ключевыми.

— А вообще о корабле что скажете? — окинул взглядом рубку Кондрат.

— Отличное техническое состояние, всё исправно и стабильно в работе. Никаких поломок или чего-то, что его бы отличало от других дирижаблей, — пожал тот плечами. — Хоть сейчас садись, набирай пассажиров и лети куда хочешь, пока топливо не кончится.

— Самый обычный дирижабль…

То есть проблема точно не технического плана. Никаких сбоев, ничего.

После посещения аэропорта, Кондрат и Феликс решили вернуться в центр к Рэндольсонгу и выяснить, что он смог выяснить о пассажирах. Вернее, решил это Кондрат, так как Феликс, по факту, полностью переложил на него ответственность. Что ж, он не против, главное, что бумажная волокита не на его плечах будет после этого.

Здание специальной службы расследований чернело всему снегопаду наперекор, когда весь остальной город был до боли в глазах белоснежным, словно в сказке про какого-нибудь Деда Мороза или Санта Клауса.

И прямо на ступенях крыльца Кондрат лоб в лоб столкнулся с Урденом, своим непосредственным начальником, который настоятельно ему посоветовал отдохнуть. И если сначала тот просто скользнул по нему взглядом, даже не поняв, на кого смотрит, то сделав пару шагов по ступеням, остановился и обернулся.

— Мистер Брилль?

— Мистер Урден, — вздохнул Кондрат, обернувшись. Надеялся, что сможет проскочить, но…

— Мне кажется, или вы должны быть в отпуске, мистер Брилль? Вы что здесь делаете?

— Меня попросили помочь с делом дирижабля, мистер Урден, — честно признался он.

Взгляд начальника перекочевал на Феликса.

— Вот как? Мистер Тресмин, если вам помогает мистер Кондрат, то что делает мистер Рэндольсонг? Вы вдвоём не можете справиться со совей работой и пытаетесь найти помощь на стороне?

— Просто у нас возникли некоторые вопросы, и опыт Кондрата мог быть неоценим… — начал тот оправдываться.

— Тогда может мне и вашу зарплату мистеру Брилль платить, если вы не можете справиться со своей работой? Всё равно от вас толку, как от сыщика мало.

— Ну… я маг, — пожал тот плечами.

— И сыщик. Сыщик в первую очередь, мистер Феликс. Хочу, чтобы вы об этом помнили. Вы не просто так здесь работаете, — выдохнул Урден, после чего не сказав ни слова развернулся и пошёл прочь, явно с чувством выполненного долга.

— Он явно не в духе… — пробормотал Феликс.

— Скорее, не рад меня видеть, — ответил Кондрат. — После всех проверок они хотели, чтобы я как можно дольше отсиживался в стороне, а тут…

— А тут мы, — кивнул маг.

Рэндольсонга искать не пришлось. Он сидел за своим столом, обложившись бумагами, которые методично одну за другой перебирал, что-то выписывая и складывая в разные стопки. Он поднял взгляд, скользнув по Кондрату и Феликсу, после чего вернулся к делу.

— Вы пришли.

— Хотели узнать, что ты выяснил, — ответил Кондрат.

— Немного. Вы первые, — не отрываясь, произнёс он в ответ.

— Тоже немного. Дирижабль полностью исправен, так что это не какая-то техническая проблема. Остаётся два варианта — человек или паранормальное событие. В зависимости от того, что ты смог раскопать, мы сможем сказать, что это.

— Ладно. Я проверил почти всех пассажиров, — сказал Рэндольсонг, пододвинув к ним лист. — Выписал, кто чем занимался.

— И? — взял Кондрат лист.

— Если под «и» ты подразумеваешь самого подозрительного, то я назвал бы барона.

— Барон Егернт?

— Да. Владелец нескольких полей и собственной мельницы с пекарней. Собирался заключить сделку с парочкой фермеров на закупку пшеницы. Решил расширять бизнес.

— Могли устранить конкуренты, — кивнул Кондрат. — Ещё кто-то?

— Женщина. Ростовщица. Владела несколькими ломбардами в одном городе. Врагов, как и клиентов, скорее всего, было очень много. Дальше. Аристократ, но без титула, просто голубая кровь, выбивает долги из людей. Иногда работал с ростовщицей.

— И они летели в одном дирижабле? — уточнил Кондрат. — Военная подготовка?

— Была. Был офицером при южной войне, — кивнул Рэндольсонг. — Остальных можешь глянуть в списке.

А список был длинным. Здесь был и врач, и инженер, и нянечка вместе с ребёнком, — а детей там было трое, — много купцов, владельцев лавок и так далее. То есть средний обеспеченный класс, если так можно назвать. Да, глядя на списки людей, сразу в глаза бросались именно что барон, ростовщица, и коллектор, как называли таких в мире Кондрата. Все трое могли стать мотивом, причём очень сильным.

С одной стороны, что это решало? А с другой, мотив теперь был куда более очевидным, и эта версия явно вытесняла ту со злыми духами.

— Ладно, по крайней мере, у нас есть, откуда начинать. Надо проверить барона сначала, это будет несложно, — произнёс Кондрат. — Посмотрим, кому достанется всё наследство, и чьим интересам он перешёл дорогу. С ростовщицей и сборщиком долгов всё то же самое же. Кому всё отойдёт, кому могли перейти дорогу и как много у них врагов.

— У них будет очень много врагов, — ответил без интереса Рэндольсонг.

— Не сомневаюсь, но этот враг будет выделяться на фоне остальных. Если ему было под силу провернуть это, то, как минимум, тот, кому они перешли дорогу, должен иметь влияние и силы. Явно не простой человек. И, скорее всего, столкнулись они с ним совсем недавно.

— А если это не люди устроили? — спросил он без каких-либо интонаций.

— Тогда запишем всё на паранормальные силы, — пожал Кондрат плечами. — Вариантов у нас не так уж и много, верно?

Вернулся Кондрат со всем этим делом только вечером, чтобы на следующее утро Феликс с Рэндольсонгом пришли уже к нему на дом, чтобы лишний раз не беспокоить Урдена. Здесь они продолжили перебирать всех возможных подозреваемых. Одного за другим, который мог хоть как-то отвечать заданным параметрам.

— Я сомневаюсь, что мы найдём среди них убийцу, — негромко Рэндольсонг. — Кто эти люди, ростовщица и сборщик долгов? Люди, которые связываются только с бедными людьми, коим не хватает денег и приходится занимать. Никакой влиятельный человек не стал бы с ними связываться, а потом убивать всех на дирижабле.

— Их могли убить и не за это, — ответил Кондрат, не отрываясь от бумаг. — Деньги, которые у них есть, может быть даже информация, которой им владеть не стоило. Иногда такие люди знают слишком много.

— Я предлагаю вернуться к началу, — произнёс от, отодвигая кипу документов. — Заново. К уликам, которые мы нашли.

— И мы не нашли никаких улик, — ответил Феликс. — Что? Замёрзший кофе? Пиджаки и сумочки? Чья-то туфля?

— А кому принадлежала та туфля? Кто там сидел? — спросил Кондрат между делом.

— Дама по имени… — Феликс зарылся в документах. — Так, дама по имени Роуз Цонблю. Жена купца хозяйка цветочной лавки.

— Хозяйка цветочной лавки? — поднял взгляд Кондрат.

— Ну так написано. А ещё жена купца.

— И только её туфлю нашли? — уточнил он. — Что там вообще нашли, дай-ка мне список.

Феликс протянул ему список на нескольких листах, спасибо, что ещё в алфавитном порядке. Здесь были вообще все вещи за исключением тех, что должны находиться на борту и были нетронуты за время полёта. Мужские и женские пиджаки, часы, чашки с кофе и чаем, недоеденные бутерброды, сумочки, мужские портфели, верхняя одежда в гардеробе и… туфелька. Одна единственная туфелька, словно оброненная Золушкой. Только в их сказке золушка уехала не на карете, а испарилась вместе с ней.

— Что тебя смущает? — поднял взгляд Рэндольсонг.

— Туфля. Одна единственная туфля, женская. Я её даже помню, — пробормотал Кондрат.

— Да, я тоже её помню. И?

— И… и я не могу ухватиться за суть. Просто меня смущает, что больше обуви нет, только одна единственная туфля. Почему она осталась? Почему именно с этой женщины? Другие почему обувь не теряли?

— Как вообще та туфля выглядела? — спросил Феликс.

— Жёлтая, — ответил Рэндольсонг. — Обычная жёлтая с небольшим каблуком. Такие летом носят.

— Надо взглянуть, — сказал Кондрат.

Тащиться обратно в центр за уликой никому не хотелось, и тем не менее Кондрат был настойчив, а, учитывая, что они его и попросили помочь, отказываться сейчас было бы странно. Поэтому вызвался Феликс, который обернулся где-то часа за три с небольшим плетённым мешочком, в котором была туфля. Как Рэндольсонг и говорил, обычная жёлтая туфля с небольшим каблуком.

— Так, и что это нам даёт? — спросил Феликс.

— Пока ничего, — отозвался Кондрат и обернулся к двери в комнату. — Зей! Зей, будь добра, зайди к нам!

Зей пришла минуты через две, всё выглаженная, аккуратная, можно сказать, правильная идеальная жена, которая лицом мужа точно так же, как муж лицом жены. Чуть кивнув в знак приветствия, она негромко спросила.

— Ты меня звал, Кондрат?

— Да, взгляни на туфлю, что ты можешь о ней сказать?

— Сказать о туфле? — показал он обувь.

— Да, как девушка. Вот ты видишь туфлю. Что тебе приходит в голову, когда ты её видишь? Как её носят? Зачем? Может что-то сразу заметно для девушки?

— Эм-м-м… — Зей, заинтригованная таким вопросом, подошла ближе, и протянула руку к туфле. Лишь дождавшись кивка, она взяла её в ладошки и покрутила перед глазами. — Это жёлтая туфля.

— Вы наблюдательны, мисс Брилль, — заметил Рэндольсонг, видимо, посчитав, что они носят одну фамилию.

— Ну… это, первое, что бросается в глаза. Жёлтая туфля. Такие носят обычно, чтобы ноги не болели.

— В плане? — поинтересовался Феликс.

­— Ну обычно туфли красивые, аккуратные, элегантные, а эти простые. Они не плохие, просто для других целей. Чтобы ноги не уставали, когда ты не можешь долго обувь снять. Например, в поездах, или если куда-то надо прямо-таки долго идти. Когда важнее удобство. Их и снимать легко, и надевать тоже. Как тапочки, вот!

— Как тапочки? — переспросил Кондрат.

— Да. Они просто для удобства, — кивнула Зей.

— И их легко снять, верно?

— Ну как я и сказала.

— А это что-то меняет? — спросил Феликс.

— Меняет то, что она их могла потерять, — ответил вместо Кондрата Рэндольсонг. — Например, когда её тащили куда-то, и туфля просто слетела с ноги.

— Она могла её снять.

— А вторую не снять, так ты видишь?

— Если позволите, — вмешалась Зей, —вам видимо неизвестно, однако у девушек считается неприличным прилюдно снимать обувь, даже такую. Поэтому уважающая себя женщина снимать бы при всех её не стала.

— Она могла слететь, когда они исчезали, — предположил Феликс.

— Только у неё? — скептически поинтересовался Кондрат.

— Ну туфля же легко снимается, верно?

— Не настолько, чтобы слететь самой, насколько я понял Зей. Её легко снять, но сама она не слетит, я прав? ­— взглянул он на Зей. Та кивнула.

Конечно, можно сказать, что эта теория притянута за уши, однако в этом и заключается дедуктивный подход — от общего к частному, где выдвигаешь теорию, подкреплённую только логическими утверждениями.

И получалось следующее — такие туфли носят женщины для комфорта, как долгий переезд. Отсюда следует, что женщина специально их надела в дирижабль для перелёта.

Туфли универсальны, их легко снять, но не настолько, чтобы они случайно слетели с ноги, так как в эти туфли ещё подходят и для долгих прогулок. Она могла слететь, только если её как-то стянули. И так как туфля одна, а не две, скорее всего, она слетела случайно. Самый очевидный вариант — туфля за что-то зацепилась.

Когда она могла зацепиться и слететь и почему её не надели сразу обратно, ведь это неприлично снимать обувь при мужчинах. Самое вероятное — женщина не могла надеть, так как была без сознания. А слетела туфля, потому что женщину без сознания тащили. А если тащили её, то тащили всех остальных пассажиров.

Куда? Логично предположить, что к выходу, чтобы сбросить, избавиться от тел. Поэтому они никого на борту и не нашли. То есть все тела кто-то выбросил из дирижабля. Кто? И как он смог всех обездвижить, чтобы потом выбросить?

— Не нравится, куда всё идёт… ­— пробормотал Феликс.

— Неважно, что нравится, главное, зачем и как, — без тени эмоций произнёс Рэндольсонг. — Кто был целью и как они смогли это провернуть.

Вот именно, как они это провернули, если это люди, о чём говорили многие косвенные улики. Как можно заставить заснуть весь экипаж и людей, при этом не оставив никаких следов. Точно не еда и вода, так как следы бы так или иначе какие-то да остались. Газ? Пустили газ, а потом ото всех избавились? Или им даже газом не пришлось пользоваться?

Кондрата учили, что очень важно уметь слушать людей. Любых людей. Никогда не знаешь, где пригодится та или иная информация, к каким мыслям она тебя подтолкнёт. Так учил Кондрат и других, на собственном опыте убедившись в верности этого утверждения.

И сейчас в голове Кондрата всплыл тучны мужчина на свадьбе Вайрина, который жаловался на дирижабль, постоянно куря и кашляя. Как он говорил? Думал, задохнётся там и чем выше они поднимались, тем хуже ему становилось? А случаем это не острое проявление кислородного голодания у человека, у которого явные проблемы не только с избыточным весом, но и с лёгкими?

Чем выше поднимаешься, тем меньше кислорода, что особенно чувствуется при резком наборе высоты…

А что, если никто пассажиров не травил? Что, если они просто дружно потеряли сознание, когда дирижабль резко набрал высоту? Вот он летит на трёх тысячах, где ещё терпимо, а вот резко начинает подниматься чуть ли не на высоту Эвереста? Неподготовленные люди попросту начнут засыпать, даже сами этого не понимая. И дальше от них всех них можно вполне себе легко избавиться, выбросив за борт, а после спуститься на безопасную высоту и покинуть воздушное судно, направив его по заданному пути.

Безумие? Да. Но пропавший экипаж с пассажирами на летательном судне тоже выглядит как безумие. И этому волне себе подходит столь безумное объяснение.

Глава 12

Кондрат сразу рассказал о своей догадке, но первое, что услышал…

— Хочешь сказать, что, чем выше, тем меньше воздуха и труднее дышать? — Феликс явно отнёсся к этому скептически.

— Именно, — кивнул Кондрат.

— Ты уверен? — спросил Рэндольсонг. Он тоже не очень поверил в услышанное.

Надо менять тактику.

— Вы хоть раз были в горах? Не вот на этих сопках, которые вокруг столицы, а именно горы, высокие, уходящие далеко вверх?

— Прям горы-горы? — переспросил Феликс.

— Да, прямо горы-горы, — кивнул Кондрат.

— Ни разу, — тут же ответил Рэндольсонг и Феликс кивнул, подтверждая.

— Это плохо, потому что в противном случае вы бы почувствовали, что, чем выше поднимаешься, тем сложнее становится дышать. Ощущение, как будто не хватает воздуха.

— Ладно, им было бы тяжело дышать, — кивнул Рэндольсонг. — Но почему они потеряли сознание?

— Если ты поднимаешься пешком в гору, то высота будет меняться постепенно. Тело будет успевать привыкать, и даже при этом ты будешь чувствовать последствия, как отдышку. Но если подниматься быстро, то ты просто не успеешь адаптироваться, переход будет слишком резким, и ты потеряешь сознание.

— Но раньше никто не терял сознание.

— Потому что дирижабли летают на высоте трёх километров, — ответил Кондрат. — На этой высоте ещё достаточно воздуха. Но если резко набрать высоту, то будет то, что мы можем сейчас наблюдать. Если мои слова вызывают у вас сомнения, можете попросить продемонстрировать это пилотов.

Оба серьёзно задумались.

— Если все теряют сознание, — медленно произнёс Рэндольсонг, — тогда кто тогда избавился от тел? Да и кто вернул дирижабль на прежнюю высоту?

— И как они покинули дирижабль, не посадив его? — добавил Феликс.

— Может они его и посадили там, после чего ушли, — пожал Кондрат плечами. — Сказать сейчас сложно, но даже в воздухе есть возможность его покинуть. Что касается тех, кто избавился от них…

В другой ситуации это бы вызвало вопросы, однако и здесь было объяснение. Раз уж они говорили про высоту и горы, глупо было упустить очевидный факт.

— Есть народы, который живут высоко в горах. Они рождаются на высотах, где обычным людям будет плохо, они живут там и умирают. С самого рождения они адаптированы к такому разряженному воздуху. И возможно, лишь возможно, что такой человек из горных народов был на борту дирижабля. У него были шансы перенести подобный подъём и снизиться обратно, попутно избавившись от тел.

— То есть… мы ищем человека из горных народов… — произнёс Рэндольсонг, схватив список бумаг. — Человек из горных народов…

— Был такой? — оживился Кондрат.

— Были такие, — поправил он. — Двое. У них характерные фамилии, не перепутаешь, — он положил список, указав пальцем на фамилии. — Эти двое.

— Буррстав и Менссгор. Ты уверен?

— Конкретно эти двое точно горцы, ­— подтвердил Рэндольсонг. — Они с гор Надежды, что на западе. Один купец, другой стюард на дирижабле.

— Зачем им убивать кого-то на корабле? — спросил Феликс, как будто они все знали ответ, но ему не говорили. Они лишь бросили на него красноречивый взгляд, после чего Кондрат воздохнул.

— Действуем по старому плану. Связи со всеми, кто там был. Бизнес, личная вражда, перешли дорогу не тем людям ­— надо всё проверить. И… — Кондрат пожал плечами, — думаю, на этом моя помощь всё.

— Всё?

— Если наша теория правдива, то нам остаётся разве что подтвердить. И, возможно, удастся найти самих убийц, а с ними и тела пассажиров.

А если говорить честно, то Кондрат понимал, что сейчас будет обычная бумажная волокита. Надо будет перебирать всех свидетелей, проверять показания, опрашивать — всё это нудно и долго, а у него отпуск. Он откликнулся просто из-за интересного случая. Но вот суть выяснена, а всё остальное просто нудная работа. Если они ошиблись, он вернётся, естественно, а если нет…

Что ж, у них добавится ещё одно закрытое преступление в личном деле, а у него приятное чувство удовлетворения, что ещё одна тайна была раскрыта. Хотя, если быть откровенным, Кондрат бы предпочёл тайны без каких-либо мистическим вмешательств. Мистика — это, конечно, весело, но куда приятнее разгадывать тайны, когда ты точно знаешь, что это дело рук человека, даже пусть и пытаются это выдать как что-то из вне.

* * *

По итогу Кондрат оказался прав.

Стоило разгадать тайну с исчезнувшим экипажем дирижабля, как остальное было делом техники. Феликс лично пришёл к нему в гости, чтобы сообщить новости.

Буррстав и Менссгор действительно были из народов, живущих высоко в горах. И как это часто бывает у таких народов, у них были свои поверья, свои традиции и свои священные места. И именно одно такое священное место хотела разрабатывать одна горная компания, обнаружив там залежи драгоценных металлов.

Многочисленные письма, жалобы, приёмы, митинги и даже деньги не могли решить вопрос — горная компания намеривалась там устроить шахты несмотря ни на что. Их даже не остановило, что добывать там было очень сложно и требовались достаточно специфические специалисты и оборудование. Всё дошло до того, что люди шли буквально с оружием защищать священное место, но в ответ туда пришли… солдаты. Не стражи правопорядка или личная гвардия, а солдаты, имперские солдаты, которые подавили любые возмущения.

Почему? А оказалось, что компанией владеет человек, который имеет дружеские отношения с одним генералом, который и помог ему в сложной ситуации. Другими словами, люди исчерпали все варианты решить вопрос как-то иначе и решили действовать по-другому.

В дирижабле летел ни много ни мало главный горный инженер, который специализировался на подобных сложных добычах и проектировал шахту. По факту, всё держалось на том, как он спроектирует её. И так как добраться до хозяина компании люди простые не могли, они решили бить по другим уязвимым частям. И вот умер инженер, от которого зависело, будет ли происходить там добыча или нет.

Оставался вопрос, зачем было всё это устраивать и убивать столько людей, прикрыв смертью множества других его? Почему просто не выбросить инженера или не пристрелить его и дел с концом? К сожалению, двух убийц они пока так и не нашли, чтобы задать этот вопрос, однако у Кондрата была своя теория по этому поводу.

Возможно, целью были вот подобные замаскированные диверсии. Убей только инженера открыто, и это будет едва ли не объявлением войны. Всем станет понятно, ради чего, и кто именно за этим стоит. И, возможно, хозяева горнодобывающей компании усилят давление, а может и чего ещё сделают, чтобы совладать с непокорным народом. А так пропали все люди с дирижабля, какое-то необъяснимое событие, выглядящее скорее случайностью. Такой же случайностью, как и пожар на машиностроительном заводе, который поставлял то самое специфическое оборудование, и обвал дороги, которая вела к священном месту.

И пусть для хозяева горнодобывающей компании и выглядит эти совпадения слишком подозрительно, но что они могут сделать? Иногда бывают чёрные полосы.

Так как они это провернули?

Только позже, когда Феликс и Рэндольсонг уже в свете новой информации внимательнее посмотрели осмотрели дирижабль, стало понятно, что нескольких чашек не доставало. Их банально нигде не было. И выдвинутая теория была таковой — стюард подсыпает туда снотворное, поит рулевых и избавляется от них, после чего поднимает корабль вверх. Люди теряют сознание и вместе они избавляются от тел, после чего садят корабль и уходят или…

Вторая версия была от Кондрата — они прыгнули с парашютом. Это не сложное изобретение, до которого можно додуматься, и оно уже было известно в этом мире, пусть и не получило пока своего распространения.

Это всё звучало, как какое-то…

— Безумие… — вздохнул Кондрат.

Чем больше раскрываешь преступлений, тем больше ужасаешься тому, до чего могут дойти люди.

— Согласен. Сложно поверить, что ради одного человека они устроили весь этот хаос. Но всё говорит именно об этом. Они как раз с той местности, у их народа вражда с горной добывающей компанией, а значит есть мотив, и именно главный инженер летел вместе с ними на том дирижабле, что очень странное совпадение.

— Без него проекту не быть? — уточнил Кондрат.

— Рэндольсонг говорил с ними. Сказали, что строительство пока не отменено, но поставлено на паузу, так как слишком много вопросов теперь надо решить.

— А там глядишь, и передумают.

— Не пойму, почему они просто не убили его? — вздохнул Феликс. — Шестьдесят человек. Просто ради одного убить шестьдесят, это ведь…

— Почти что теракт, — пробормотал Кондрат. — Люди иногда готовы идти на крайние меры в достижении своих целей.

— Думаю, горнодобывающая компания не оставит их после этого, — заметил Феликс.

— Возможно, именно в этом и была причина подобной скрытности ­— чтобы у компании не было причин для давления. Так в глазах других они бы выглядели народом-террористом, который это заслужил гонения, но в этом случае они будут выглядеть, как жертвы безосновательного насилия и давления со стороны сильных мира сего. Кто-нибудь ещё знает об этом?

— Я, ты, Рэндольсонг, Урден, Манхауз и всё. Мы уже обсуждали, что делать, и, скорее всего, огласки не будет. Никому не хочется начинать распри на расовой почве.

— Значит, они добились своего, — пожал Кондрат плечами.

Он ни под каким соусом не стал бы оправдывать подобное. Терроризм остаётся терроризмом, а именно так Кондрат воспринимал произошедшее. Смерти других людей, которым просто не посчастливилось оказаться на том дирижабле, нельзя ничем оправдать. Смерть гражданских — это всегда трагедия. Но корень проблемы…

Такому не может быть никакого оправдания, даже такого. Но и не признать, что корень проблемы был в другом, а они видели последствия, он не мог. От того дело выглядело гнилым до самых костей, где вопрос вставал ребром, и выбор был между одним злом и другим. Благо выбирать приходилось не ему, и в этом Кондрат мог выдохнуть с облегчением. Но судя по словам Феликса, всё уже решили, план горного народа сработал, никто не придаст огласке произошедшего, а значит никаких санкций против них не последует.

Мерзко? Безусловно. Но когда закон перестаёт работать правильно, именно такое и начинает происходить. Одно зло порождает другое и куда более страшное, замыкая круг окончательно.

— То есть наказания не последует, — подытожил Кондрат.

— Если поймаем — последует, — возразил он. — Просто не будем упоминать, кто именно был целью и из-за чего. Сейчас конфликты на этнической почве нам не нужны.

— Нам — это кому?

— Не знаю. Приказ Манхауза. А ты сам знаешь, он подчиняется императорскому двору.

— Ясно… Спасибо, что приехал и рассказал.

— Мы же договаривались, — пожал Феликс плечами. — Так что тебе спасибо, это ведь ты нам помогал раскрыть, да и… чего греха таить, ты по большей части и раскрыл дело.

Они попрощались.

Кондрат проводил Феликса до двери и закрыл за ним дверь, после чего перекинулся парой слов с Зей и вернулся в тот небольшой кабинет, где они сидели. Раньше кабинет принадлежал отцу Зей, но теперь пустовал и, по факту, перешёл ему. Она даже ключи, включая запасной, отдала Кондрату, чтобы показать его право на эту комнату. Кондрат был не против, хорошо иметь свой угол даже в чужом доме. Поэтому он знал, что кроме него туда никто не мог зайти.

И оттого одиноко лежащая записка на краю стола выглядело очень подозрительно.

Её точно не было, когда он выходил с Феликсом, в этом Кондрат мог поклясться. Поэтому, внимательно оглядевшись по сторонам, он с сомнением взял её в руки и открыл. Внутри аккуратным почерком было всего пару слов.

Сходи погулять. Лита.

Кондрат ещё раз огляделся, но, как и думал, в комнате он был один. Ведьме бы не составило труда телепортироваться сюда и прочь обратно, особенно, когда она знает, где он живёт.

— Зей, я схожу прогуляться, — накинул зимнее пальто на плечи Кондрат.

— Гулять? — Зей засуетилась. — Я думала, что мы пообедаем.

— Попозже, мне надо проветриться немного.

Было видно, что она уже собиралась попроситься с ним, но в последний момент передумала, и просто улыбнулась.

— Тогда хорошо тебе пройтись. Мне подождать тебя?

— Нет, можете без меня начинать. Я, наверное, вернусь к ужину.

На улице было пасмурно, но в этот раз без снега. Но его хватало вокруг, пусть власти заботливо продолжали чистить тротуары, что не спасало от случайно поскользнувшихся на обледенелой брусчатке. При нём поскользнулся мужчина, заботливо утащив за собой даму, едва не скатившись под копыта проходившей мимо лошади.

Кондрат пошёл куда глаза глядят. Ему не надо было никого искать — его сами найдут. Поэтому он добрался с пригородов до города, а здесь по узким улицам вдоль домов, из района в район, которые едва заметно менялись между собой. В какой-то момент вдруг пошёл снег, да такой сильный, что видимость сократилась до каких-то метров, будто кто-то поставил дымовую завесу. Разглядеть что-либо было практически невозможно. И в одном из проулков он услышал:

— Пс-с-с, сюда.

Фигуру в плаще узнать было сложно, однако было сложно не догадаться, что это Лита. Едва он подошёл к ней, как она схватила его за руку, и через мгновение Кондрат испытал на себе все прелести телепортации, оказавшись на полянке посреди глухого заснеженного леса. Кто-т заботливо развёл по центру костёр, чтобы не промёрзнуть до костей.

Лита, улыбнувшись, скинула с себя капюшон.

— Давно не виделись, Кондрат.

— Очень давно. Что ты хочешь? ­— не стал он ходить вокруг да около.

— Ты какой-то грубый, — надула она губы.

— А ты ожидала от меня другой реакции, зная, что всё всплывёт на поверхность? — прищурился Кондрат.

— Ну… вообще, да, ведь я спасла тебя.

— Ради того, чтобы втянуть в ваши игры.

Лита скривилась, а Кондрату было плевать.

Ему не нравилось, когда его обманывают. Он всё думал, почему к нему такое отношение от ведьмы, в действительно, едва ли не одной из сильнейших мира сего? Почему ему дарят амулет, который спасает от магии, почему за ним приглядывают. А на деле оказывается, что у неё на него есть определённые планы. Да и в принципе, что ведьмы и принц — всё это две стороны одной медали, одной группы, которая преследовала плюс-минус похожие цели. Его перенос, его чудесное спасение, было ли оно действительно таким уж чудесным и случайным? Или им требовался человек с военной подготовкой и не самым радужным прошлым, которого можно будет использовать?

Помимо них на поляне была и другая фигура. Пату, ведьма севера или ледяная ведьма. Стоило догадаться, что она тоже здесь будет, по резко начавшемуся снегопаду. С ней он обменялся кивком, хотя было понятно, что они все здесь повязаны. Все ведьмы — часть одного целого.

— Так о чём ты хотела со мной поговорить? — спросил Кондрат.

— По поводу императора, — вздохнула Лита расстроенно, будто ей было неприятно от его отношения.

— А что с ним не так?

— Да всё так, но, боюсь, в скором времени он может захотеть с тобой пообщаться, и ты должен быть готов к этому. Принц просил предупредить тебя на всякий случай.

— Зачем ему хотеть со мной пообщаться? ­— нахмурился Кондрат. — Пообщаться с каким-то простым никому не известным сыщиком? Не много ли чести?

— Не такой уж ты и неизвестный. К тому же интерес принца к тебе обязательно вызовет интерес и самого императора, — заметила Лита. — Ты ведь заметил, что отношения у них непростые.

— Если такие отношения можно назвать непростыми.

— Возможно, очень возможно, что, видя интерес принца к тебе, он захочет тебя переманить. Твои заслуги… благодаря правильным людям уже известны необходимым лицам.

— Манхауз и Урден, — догадался сразу Кондрат.

— Да, они тоже поддерживают взгляды принца, — не стала она отрицать.

— Понятно…

Понятно, что империя в преддверии войны трещит по швам, раскалываясь на два лагеря: тех, кто за и тех, кто против. Пусть все формально и поддерживают одного лидера, но каждый для себя давно решил, на какой он стороне. И он оказался буквально в самом его центре усилиями не одного человека.

Глава 13

Политические игры были наименьшим, в чём хотелось участвовать Кондрату, но именно в этом и была их особенность — ты в них участвуешь вне зависимости от того, хочешь или нет. Тебе просто не оставляют выбора.

— Кондрат…

— Даже не хочу ничего слышать, Лита, — поморщился он. ­— Ты ведь знала, что так будет, когда спасала меня? Тебе просто нужен был кто-то, кто сделает грязную работу, верно?

­— Нет! Ты вообще с чего так решил! Я вообще-то спасла тебя потому, что хотела!

— Она правду говорит, — поддакнула Пату.

— Тебя вообще никто не спрашивает, — ткнул Кондрат в неё пальцем. И ему было плевать, обидится она или чего хуже. Проблемы, которые сулили ему ведьмы с принцем были куда страшнее. — А что касается тебя, если больше нечего добавить, возвращай домой. У меня есть чем заняться.

— Кондрат, слушай, всё будет хорошо!

— Именно с этой фразы и начинаются проблемы, Лита.

— Тебе ведь принц всё рассказал, верно? Он объяснил ситуацию. Ты ведь… тебе ведь это тоже важно, — заметила ведьма.

— А ты рылась у меня в голове, чтобы знать, что важно, а что нет? — прищурился Кондрат.

— Что? Нет, конечно! — но звучало это всё как-то неубедительно.

— Возвращай меня обратно… — выдохнул он устало.

Видимо, покоя не будет ему ни в этом мире, ни в каком-нибудь другом. Словно прошлое раз за разом воздаёт ему за всё то, что он когда-то делал. Что ж, те, кто говорит, что прошлое никого просто так не отпустит, видимо, были правы, оно действительно не отпускает.

— Кондрат, никто не хочет тебе зла, — мягко произнесла Лита. — Всё схвачено и пройдёт, как по маслу.

— Ты бы знала, сколько проблем начинается именно с этой фразы…

— Знаю… — коснулась она его ладони.

И уже через мгновение он стоял в переулке в полном одиночестве. Ни ведьм, ни поляны, ни костра. Всё, словно дурной сон, и только до сих пор начавшийся внезапно снег намекал на то, что ему это не привиделось.

Ситуация в империи сейчас выглядела так.

Император хочет войны с югом, чтобы увековечить себя, как великого правителя, объединившего несколько крупных империй под своим правление. А его сын искренне считает, что всё это приведёт только в разрухе и краху империи. Два взгляда, две стороны, один конфликт интересов.

С каждой стороны их поддерживали разные люди.

Большинство герцогов и графов были на стороне императора. Одни потому, что именно император позволил им заработать то состояние и влияние, что у них есть, а другие, в первую очередь промышленники, потому что война принесёт им баснословные деньги. На его стороне же были и всевозможные генералы и главы силовых структур.

При этом виконты, бароны и баронеты поддерживали именно принца. При войне и в особенности при неудачном исходе именно они пойдут первыми в расход. На его же стороне большая часть политических деятелей и некоторые люди из исполнительной власти, как, например, Манхауз, которые понимали, что эта война может стать последней.

Все искренне делают вид, что ничего не происходит, но и император, и принц знают о мыслях друг друга. Просто оба понимают, что прямая конфронтация ни к чему хорошему не приведёт.

Если открыто выступит принц, то у него не будет шансов — император имеет под собой слишком много сил, с которыми тому будет не совладать. Но и император не может открыто задавить собственного сына — это вызовет как политический кризис. А ещё есть риски разлада внутри империи, что сделает её уязвимой для тех же соседей, что не упустят момента ударить.

Грубо говоря, патовая ситуация. Им остаётся только ждать момента, когда можно будет отделаться от другого. И тогда Кондрат напрямую спросил тогда у Агарция Барактерианда, при чём тут он, самый обычный посредственный сыщик, на что получил ответ.

— Всё можно решить миром, мистер Брилль, всё можно решить словами, — сказал он тогда. — Но…

Всегда есть «но», и именно оно становилось той самой проблемой, которая так или иначе встанет всем поперёк горла.

— Кондрат, ты быстро, — Зей была тут как тут, едва он вошёл в дом. — Хорошо прогулялся?

— Да, немного проветрил голову, — кивнул он. — Кто-нибудь приходил?

— Не-а. Видел, какая буря налетела?

Ещё бы не видел, он даже видел виновницу внезапной непогоды. И надеялся, что видеться ни с ней, ни с другой ему больше не придётся.

— Обед ещё остался? —поинтересовался Кондрат, сразу перескакивая с темы, которая приносила только неприятные воспоминания.

— Конечно! Для тебя подогревали. А ещё я написала несколько глав своей книги, хочешь взглянуть? И… высказать своё профессиональное мнение, как сыщика?

— Не думаю, что я хороший критик… — пробормотал Кондрат, стягивая с себя сапоги. — Не думала показать кому-нибудь другому? Своей служанке или там… не знаю, есть клубы, где люди пишут рассказы и потом показывают их?

— Просто… я стесняюсь, — отвела Зей взгляд.

— А меня нет?

— Ну… ты… не знаю, ты выглядишь надёжным.

— Надёжным? — хмыкнул Кондрат.

— Ну… тем, кто не будет меня стыдить или криво смотреть. Просто выслушаешь и выскажешь своё холодное и не предвзятое мнение без личной как-то неприязни. В тебе есть какая-то уверенность, вот.

— Приятно слышать.

— Да и после того, как мы сходили на бал, наверняка все только и будут мне улыбаться в лицо и подхалимничать, — продолжала Зей. — Сейчас уж никто точно не скажет мне плохого.

— А на меня можно положиться в этом плане, да?

— Именно.

Это конечно… приятно. Хотя Зей и сама не подозревала, как это прозвучало. Непосредственная, неунывающая, старающаяся выглядеть в приподнятом настроении даже когда на душе у неё кошки скребутся. Это была ещё одна причина не впутываться во все эти политические игрища. Если Кондрат пойдёт на дно, — а это случится с очень высокой вероятность, — он попросту утащит всех. Абсолютно всех и в первую очередь тех, кто сейчас на него смотрел, как если не родного человека, то близкого друга. Он уже видел похожий взгляд один раз. Видел и помнил, чем тогда всё закончилось.

* * *

Кто-то расстраивается, что отпуск заканчивается, а вот Кондрат был рад. Рад как тому, что может наконец как заняться делом, так и вернуться в служебную квартиру под предлогом, что так до работы ближе. Нет, он не замечал слежки за собой, но это не значило, что её нет или что она не начнётся внезапно, учитывая слова Литы по поводу возможной встречи с императором.

Как бы то ни было, первый рабочий день после отпуска Кондрат встречал бодро. Утром он собрался пораньше, оделся, попрощался с Зей и вышел, с трудом поймав экипаж на отшибе столицы, после чего ещё час трясся по улицам, пока не остановился напротив серого монолитного здания.

И уже здесь, на ступенях он встретился с Дайлин, которая не сказать, что пылала бодростью так, как Кондрат.

— На тебя смотреть больно… — поморщилась она.

— В каком плане? — окинул Кондрат себя взглядом.

­— Ты какой-то воодушевлённый, будто на бал идёшь, а не на работу, — ответила Дайлин и зевнула. — Будь моя воля, я бы вообще не выходила на работу ещё с годик…

— Не померла бы со скуки?

— Я? Со скуки? Я тебя умоляю. У меня есть чем заняться. Балы, встречи, чаепития, стрельба…

— Стрельба?

— Да, стрельба. Или тебя что-то смущает? — прищурилась Дайлин.

— Да, стрельба. На тебя косо там не смотрят? — спросил Кондрат, галантно открыв дверь и пропустив вперёд.

— О-о-о… ты бы знал, сколько косых взглядов я на себе собираю, Кондрат, — усмехнулась она с гордостью. — И как много их становится, когда я выбиваю глаз. Вот тогда их не просто много — все на меня смотрят.

У них выбивать глаз то же самое, что у Кондрата было попасть в яблочко. Он некоторое время не мог понять, почему люди говорят «в глаз», пока наконец не дошло.

На входе по очереди они махнули пропусками, и, если Кондрата пропустили без слов, Дайлин задержали, пристально разглядывая пропуск. Её недовольство можно было прочитать по лицу.

— Новенькие что ли… — буркнула она. — Ты видел, с каким лицом косился? Надо Урдену на них пожаловаться. Вообще обнаглели. Так о чём я…

— О том, что ты хорошо стреляешь, — подсказал Кондрат.

— Точно. Я там так отстреливаю, что у людей глаза дёргаются. Видел бы ты некоторых мужиков, считающих себя непревзойдёнными охотниками, когда я в глаз бью. Некоторые даже знакомиться ко мне подходили. И, спрашивается, почему мне, такой хорошей и красивой, просто так не платят деньги…

— Если бы ты знала, сколько раз я слышал эту фразу, то расплакалась бы… — ответил Кондрат.

Кабинет их встретил уже знакомой суетой. Кто-то здоровался, кто-то просто кивал, а некоторые делали вид, что и вовсе их не заметили. Но ни Кондрата, ни Дайлин это не задевало. Иногда игнорирование — лучшее оружие.

— Так, кто к Урдену, ты или я? — спросила Дайлин, раздеваясь.

— Я могу сходить.

— Думаешь, для нас уже есть дело?

— Когда его не было?

В империи, как и во всём мире всегда кто-то убивает. И всегда найдётся дело для специальной службы расследований. То похищение, то убийство, то какие-то разбои, которые повторяются раз от раза, и стража правопорядка ничего не может с ними сделать. Сидеть без работы, покуда существует человечество, им не грозит.

Разложившись на своём рабочем месте, Кондрат отправился в кабинет своего начальника. Всё так же остановился, постучал и, дождавшись приглашения, вошёл.

— Мистер Брилль, с возвращением, — произнёс Урден, выпрямившись в кресле. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули, так как для вас уже есть дело. Для вас и мисс Найлинской.

Он развернулся, потянулся к стопке документов на комоде, снял верхнюю папку и положил её на стол перед собой, подтолкнув вперёд.

— Сегодня за городом на опушке обнаружили пять обгоревших тел. Ни одно не опознано, — произнёс он. — Думаю, не надо объяснять, что мне от вас требуется, верно?

— Обычно подобными делами занимается стража правопорядка, их сыщики, — заметил Кондрат, взяв папку. — Что изменилось?

— Обычно, да, однако это массовое убийство, и оно всё же несколько выбивается из общего числа преступлений. Обычно никто не сжигает сразу пять тел. Поэтому дело переходит к нам.

— Есть что-то, что я должен знать? — сразу спросил Кондрат, протянув руку.

— Всё, что должны — в папке. Свободны, мистер Брилль.

Кондрат до сих пор не мог до конца понять, когда специальная служба берёт дела, а когда оставляет их на стражей правопорядка. Понятно, что если дело громкое, связано с представителями власти или аристократией, то на их плечах, но что насчёт остального? Почему маньяков они игнорируют, но берутся за такие убийства?

Дайлин уже ждала Кондрата, вся в предвкушении. И это не было то предвкушение, как у Кондрата, когда ты хочешь наконец заняться делом и разгадать очередную загадку. Скорее, здесь было нечто похожее на то, когда студент тянет билет, желая узнать, завалит он сегодняшний экзамен или нет.

— И что там? — вытянулась она.

— Пять трупов за городом, тела сожжены, — ответил Кондрат, положив папку на стол.

— Да блин! Ненавижу такие дела!

И ненавидела она их не спроста. Это, для того чтобы преступить к расследованию, почему их убили, придётся сначала опознать тела. А сделать это, когда в мире не изобретено ДНК-тестирование будет очень непросто. Одно понятно, обычных людей вот так не сжигают вместе.

— Итак… — протянула Дайлин, вытянув несколько листов из папки. — Пять человек, обнаружены сегодня утром охотниками на опушке северо-западного леса… Там же до леса от города рукой вроде подать, нет?

— Я не бывал в том районе, — покачал Кондрат головой.

— Предположительное время смерти неизвестно… — продолжила она читать. — Предположительное разжигание костра — около одиннадцати часов ночи. Значит на свидетелей, скорее всего, надеяться не придётся…

— Пол определили?

— Предположительно, четыре мужчины и одна женщина, — Дайлин полистала документы. — Ещё нет экспертизы от судмедэксперта, — она подняла взгляд на Кондрата. — Мы можем успеть на место до того, как его заметёт, если выдвинемся сейчас, кстати говоря.

— Хорошая идея, — кивнул Кондрат, вставая. — Заодно заглянем в морг. Может там уже готовы ответить на пару вопросов.

Кто-то сжёг пять человек.

Первое, что сразу понятно — выбор не случаен, все как-то связаны. Кто-то, судя по всему, заметает следы, устраняя свидетелей или непосредственных участников. Поэтому стоит сразу проверить сводку по преступлениям за последнее время, а заодно и всю будущую неделю. Но главное — узнать личность. Едва удастся это сделать, как всё встанет сразу на свои места.

Дайлин была права — здесь Ангартрод подходил практически вплотную к лесу. Всего каких-то три сотни метров до опушки, где нашли тела. И всё хорошо, если бы не «но», которое «каких-то три сотни метров» превращала в целые три сотни метров — между домами на окраине и местом, где нашли тела был холм, который полностью скрывал место преступления от любопытных глаз. Другими словами, случайных свидетелей, которые могли бы что-то видеть из окон, они вряд ли найдут.

Место сожжения тел было заметно невооружённым взглядом. Кострище до самой промёрзшей земли, которое со всех сторон обступал снег. Следов каких-то толком разглядеть уже было невозможно, здесь всё затоптали и охотники, и стражи правопорядка, что повсюду сейчас мельтешили.

Подойдя к кострищу, Кондрат и Дайлин остановились, оглядываясь по сторонам.

— Интересное место выбрали… ­— пробормотал Кондрат. С ближайших домов не видно, но при этом не в лесу, что было бы логичнее, если бы хотели спрятать тела.

— Может боялись устроить пожар? — предположила Дайлин. — Прикинь, вспыхнул бы весь лес.

— Вполне возможно… — он присел перед кострищем, подобрал уголёк, который ещё дышал теплом, покрутил его и бросил обратно. — Ещё тёплый. Видимо, костёр был неслабым.

— Ну так пять тел сжечь — это не хухры-мухры.

— Удивлён, что от них ещё что-то осталось, — Кондрат встал и огляделся, после чего окликнул одного из стражей правопорядка. Тот направил их к охотникам, которые обнаружили тело.

Трое мужчин, одетых в пушнину, но не в дорогие наряды, а сшитые криво-косо шубы и точно такие же штаны. Они нервно переминали с ноги на ногу, с опаской поглядывая на всех, кто к ним подходил, точно чего-то боясь.

— Добрый день, судари, — поздоровался Кондрат, кивнув. — Специальная служба расследований, сыщики Кондрат Брилль и Дайлин Найлинская. Мы хотим задать вам несколько вопросов.

Те переглянулись, после чего поочерёдно кивнули, точно не умели разговаривать.

— Во сколько вы обнаружили тела? — спросил первым делом он.

— Утром, — ответил один из мужчин и посмотрел на своих товарищей. — Утром, верно?

— Ну… да, утро, —­ неровным хором подтвердили товарищи.

— Вы не можете точно сказать, утром нашли это место или нет? — нахмурилась Дайлин.

— Просто… ну просто темно же было, госпожа, — промямлил тот. — Тут и не понятно, то ли ночь, то ли утро…

— Утро. Уже светать начинало с востока, — добавил второй. — Точно утро.

А светает где-то в восемь часов…

— Кто из вас обнаружил первым это место? — спросил Кондрат.

Они все переглянулись, словно школьники, которые пытаются решить, на кого свалить всю вину.

­— Ну… мы все нашли… — ответил наконец третий.

— Как? — спросила Дайлин.

— Ну… дым поднимался, госпожа. Так его было бы не видно, но костёр коптил так, что не заметить было невозможно, да и ветер дул в нашу сторону, а потому пахло… специфически. Сразу почувствовали.

— Жаренным мясом, — сказал Кондрат, и они кивнули. — Когда вы подошли, тела были ещё целы, или уже кости остались?

— Да кости уже были, господин, там ничего не осталось.

— Тушить пытались?

— Нет, — замотал он головой и другие повторили за ним. — Мы побоялись вообще трогать что-либо здесь.

— Сразу вызвали стражей правопорядка?

— Ну… сначала мы хотели просто сбежать, — честно признался первый, — но потом подумали, что станет только хуже, если узнают, что это мы нашли и не сообщили, поэтому решил рассказать. Вот…

Кондрат кивнул. Но тем не менее мужчины явно что-то скрывали или, по крайней мере, боялись упоминать. Что именно, они выяснят попозже, но сейчас Кондрата волновало только одно.

— Когда вы нашли это место, здесь были следы? — спросил он.

Глава 14

Следов и не могло не быть на снегу-то, но Кондрат хотел, чтобы они сказали это сами. И в принципе услышать, что и как они скажут.

— Следы? Следы вокруг костра были, господин, — кивнул первый охотник, что выступал у них за главного, судя по всему. — Сейчас затоптали, но до этого были, много было.

— Кровь была?

— Здесь не видели. Мы как увидели это дело, сразу бросились звать на помощь. Не до разглядываний было. Да и пришли мы с той стороны, — махнул он в сторону города. — А следы вроде как из леса шли.

То есть там есть дорога какая-то? Если повезёт, то следы из леса должны были остаться нетронутыми, если только их не замело. Или не замели. В любом случае, сами не взглянут — не узнают.

— Хорошо… — протянул он, скользнув взглядом по кострищу. — Вокруг костра много следов было? С одной стороны, по кругу? Утоптано или рыхло?

— Ну… вроде так, рыхло… — ответил один из охотников. — Как будто ходили по кругу, но не часто, чтобы утоптать тропинку полноценную.

— Тела лежали в куче? Как-то по-особенному? Может быть сложены аккуратно были?

Охотники переглянулись.

— Да мы… как-то не обратили внимания, господин, — пробормотал один из них. — Ну горят тела и горят. Мы сразу бросились за стражами правопорядка, а то глядишь, ещё остались убийцы, нас самих добавят к костру.

— Почему вы думаете, что убийц было несколько? — уточнила Дайлин с подозрением.

— Ну так… — тот даже растерялся. — Не один же это всё сделал…

— С чего вы именно так решили?

— Э-э-э… да я… я просто предположил, госпожа… Ну как… предположил… — мужчина, куда крупнее Дайлин по всем параметром сейчас выглядел, как школьник, который пытается оправдаться перед учителем.

— Так почему несколько?

— Ну следов было много же… ну может один натоптал, я не знаю… — ответил он испуганно. — Я просто сказал, вообще не подумав, госпожа! Один, несколько, чёрт его знает! Просто следы! Мы прост подумали, что тот или те, кто это сделал, вернутся!

— Дайлин, — окликнул Кондрат напарницу, которая прямо-таки разошлась. — Идём.

Искать здесь пока было нечего. Кондрат очень сильно сомневался, что охотники были соучастниками ­— никто не стал бы на самого себя вызывать стражей правопорядка. И вряд ли они были свидетелями — обычно такие люди сразу скрываются и делают вид, что ничего и никогда не видели, опасаясь, что за ними придут. Если, конечно, они доживают до того момента.

Так что да, Кондрат подозревал, что они просто набрели на этот костёр или то, что от него осталось, после чего вызвали стражей правопорядка, и вряд ли что-то добавят к тому, что сказали уже сейчас.

Ко всему прочему, сейчас были дела поважнее.

— Какие-то они подозрительные… — фыркнула Дайлин.

— Ты искренне веришь, что они к этому причастны?

— Нет, но такое ощущение, что они что-то скрывают, — скользнула она по ним взглядом и повернулась к Кондрату. — Итак, что ты звал меня?

— Пройдёмся немного, — кивнул он в сторону леса. — Тела сюда принесли, а значит оставили следы, и, если их не затоптали ещё стражи, может узнаем, кто и сколько было убийц.

Пепелище располагалось на опушке среди редких деревьев. Чуть дальше уже начинался полноценный лес, и там, петляя между промёрзших стволов виднелась тропинка. Но, к сожалению Кондрата, её уже успели полностью вытоптать.

Всё же страже правопорядка очень не хватало образования. Туда брали всех подряд, лишь поверхностно объясняя, что от них требуется и что они должны делать. Профессиональным образованием могли похвастаться только сыщики и все, кто выше них. Отсюда и все проблемы, включая слабое раскрытие преступлений — пока за дело возьмутся профессионалы, мало каких улик останется из-за стражи.

— Они протоптали здесь народную тропу… — пробормотал Кондрат.

— Ну так что с этих взять? — хмыкнула Дайлин. — Странно, что они решили сжечь именно здесь, а не в самом лесу, например. Найти было бы куда сложнее.

— Тоже об этом подумал, — кивнул он. — Так, вот и дорога…

Утрамбованная белоснежная дорога проходила меж деревьев куда-то глубже в лес. Можно было сразу найти по тропинке, где остановились и выгружали тела, но и здесь всё вытоптали стражи правопорядка. Почти всё.

— Слушай, а ведь я знаю эту дорогу, — нахмурилась Дайлин. — Она ведёт к поместью одного графа. Тогда, получается, и этот лес находится в его владении вместе с опушкой.

Так вот почему охотники так боялись и даже сомневались, стоит ли рассказывать об этом кому-либо или нет. Троица охотилась в лесах, которые принадлежали графу, за что могли конкретно так получить как за браконьерство, так и за воровство.

— А что за граф? — спросил Кондрат.

— Граф Ельбург, если не ошибаюсь, — бросила Дайлин дальше по дороге. — Если не ошибаюсь, у него здесь своё небольшое поместье с личным лесом.

— Хорошо устроился. Прямо рядом со столицей.

— Ну так его род очень древний. Может даже сравним с возрастом самой столицы. Успел отхапать себе земли в прошлом, — хмыкнула она.

— Почему не стал герцогом? — поинтересовался Кондрат.

— Да кто знает? Не хотел? Не дали? У него надо спрашивать, — оглядевшись, Дайлин вздохнула. — Так что скажешь?

— Да немного, — тоже огляделся Кондрат. — Привезли их на какой-то повозке, это точно. Пять тел в экипаж не поместилось бы. Я вижу следы, но тут непонятно, от стражи правопорядка или убийц. Скорее всего, подозреваемых было несколько. Сложно представить, что один человек привёз и перетащил все тела. И, скорее всего, это были мужчины, всё же тащить тела для женщины, даже сильной было бы сложно, а я не вижу, чтобы их волокли.

— Думаешь, это какое-то жертвоприношение?

— Не знаю. Надо узнать, в каких позах нашли тела, но крови нигде нет, так что убийство было не здесь. Сюда привезли уже трупы.

Его взгляд сам по себе устремился дальше по дороге в лес, где должно было находиться поместье графа. Дайлин правильно перевела его.

— Думаешь, не связан ли граф с убийством? — спросила она.

— Мелькнула такая мысль, — не стал упираться он.

— Будь связан, вряд ли бы стал жечь в собственном лесу, верно? — логично заметила сыщица. — А если бы и стал, то точно не на границе, где можно заметить огонь по дыму, а в глубине леса или даже в собственном камина для отопления. Скорее, от них просто хотели быстро избавиться и сделали это в ближайшем месте.

Хорошая девушка. Того глядишь, скоро сама будет вести дела.

— Сейчас едем в морг, посмотрим на тела. А дальше пробьём ближайшие районы, что где там находится.

Вообще, в городе было несколько моргов. По одному на каждый отдел стражей правопорядка, плюс по одному на больницу, однако подозрительные тела, которыми заинтересовалась специальная служба, исправно привозили в центральный. Он и со стороны выглядел как какой-то светло каменный храм, будто из книг про магов и ведьм одной писательницы, и внутри был просторным, больше походя на лечебные палаты. Кондрат каждый раз чувствовал небольшой диссонанс, когда приходил сюда и видел трупы.

А сегодня и вовсе тошнотворный вязкий воздух, пропахший смертью, наполнился запахом горелого мяса. Можно было бы пустить слюнки, если бы не понимание, что так пахнут сгоревшие трупы. И от этого осознания становилось ещё тошнотворнее. По крайней мере, Дайлин, которая пусть и обвыклась, но продолжала прятать лицо в платке.

— Я никогда к этому не привыкну, — пообещала она.

— Все привыкают, — пожал Кондрат плечами.

— Хотелось бы взглянуть на твои первые дни в сыщиках, каким ты был тогда…

— Таким же, будь уверена, — ответил он и кивнул патологоанатому, который уже шёл в их сторону. — Мистер Скофингс, добрый день.

— Добрый, добрый, мистер Брилль и мисс Найлинская… — вздохнул он. — Пять сгоревших тел, всё верно?

— Да, наши, — кивнул Кондрат. — Уже есть что-то?

— Да, кое-что уже знаем. — Пять тел, четыре мужчины, одна женщина. Возраст сказать очень сложно, как и то, как они выглядели или хотя бы к какому сословию относились. Видимых повреждений нет, но пока мы руки не опускаем и продолжаем пытаться выяснить. Хотите взглянуть?

— Естественно.

Их провели на этот раз не в главный зал, а в отдельную комнату, где были распахнуты все окна. Тот же зал для вскрытия, но изолированный и небольшой.

— Запах, — пояснил патологоанатом. — Даже так пропах весь морг.

— Так у вас и так пахнет отвратительно, даже без этого горелого запаха, — фыркнула Дайлин.

— Нормальный запах, но не вонь горелой плоти, — ответил он.

Кондрат тем временем внимательно разглядывал обугленные трупы. Пять тел, какие-то крупнее, какие-то поменьше, но женское угадывалось сразу. Они были похоже на вылепленные из углей и пепла статуи, чем на тела когда-то живых людей. Оттого и сказать, как они могли выглядеть при жизни, было невозможно. Единственное, что можно было назвать плюсом — это что они все буквально заперлись в тех позах, в которых лежали. И, судя по всему, валялись они просто в куче.

— Что-нибудь при них нашли? — спросил Кондрат.

— У одного был кастет, — кивнул патологоанатом на стол. — Скорее всего, в кармане одежды лежал, а потом буквально припёкся к телу. У женщины были найдены кольцо и подвеска.

— У которого кастет был?

— У второго.

Кондрат, конечно, посмотрел на тело, но сказать по нему что-либо было невозможно. Только примерные габариты угадывались. Человек пусть и не был высоким, но его можно было назвать коренастым, как минимум. Плюс, кастет.

Кастет носят далеко не все люди. Бандиты предпочитают ножи, а обычные граждане вообще редко вооружены. Кастеты чаще всего характерны для всевозможных вышибал, как в каком-нибудь баре, так и для тех, кто выбивает долги. Дубинки, кастеты, их можно ломать кости, делать очень больно, но при правильном использовании несмертельно и эффективно. И если дубинку иногда спрятать сложно, то кастет в этом плане самый оптимальный вариант.

Только вот этих вышибал в столице пруд пруди, искать замучаешься.

— Ещё что-нибудь можно сказать по ним? — спросил Кондрат.

— Только к вечеру, когда осмотрю их более подробно.

— Тогда мы заглянем вечером, — кивнул Кондрат.

Уже оказавшись на улице, Дайлин негромко пробормотала:

— Знаешь, мне кажется, что этой гарью от меня до сих пор пахнет… Блин, теперь стираться надо будет.

— У тебя же есть служанка теперь, — напомнил Кондрат.

— Так-то да, но всё равно мерзко. Будто я сними обнималась, — поморщилась девушка. — Так что, получается это не жертвоприношение. Просто кто-то избавился от тел.

— Да. Один, судя по всему, был вышибалой.

— С чего ты взял?

— Кастет.

— А, ну да… — подумав, согласилась Дайлин. — Девушка очень сильно выбивается из этой картины, если честно.

— Да.

Она несколько минут молчала, пока они шли, после чего негромко произнесла:

— Знаешь, что мне кажется?

— М? — кивнул Кондрат, взглянув на неё.

— Что кто-то заметает следы.

— В каком плане?

— Ну… убили сразу пять человек. Одна из них девушка. Вроде бы нелогично, но… я тут подумала, а в какой ситуации это было бы логично? И знаешь, что сразу пришло в голову? Только в ситуации, если кто-то заметает следы и устраняет всех посредников.

— Продолжай, — кивнул Кондрат.

— Просто если предположить, что все эти люди разные, но их все чем-то связаны… не знаю, в голову приходи мысль, что все они что-то сделали. В чём-то участвовали, после чего их всех устранили, как причастных, чтобы никто случайно не выдал ничего и не проболтался. Ну знаешь, как наймут людей что-то сделать, а потом устраняют.

— Я знаю, о чём ты, — кивнул Кондрат.

— Ну вот. И если брать с этой стороны, за остальных я не скажу, но девушка, она сильно выбивается, верно? Поэтому я подумала, что она подходит, если только была воровкой или какой-нибудь проституткой, например. Все сделали часть одного какого-то плана, после чего их убили, вывезли из горда и поскорее сожгли, чтобы никто не узнал, ­— Дайлин посмотрела на Кондрата каким-то жалобным взглядом, будто ей очень требовалось сейчас его одобрение. — Что скажешь? Глупо?

— Нет, не глупо, — покачал он головой с серьёзным лицом. — Конечно, доказать это нечем, но теория очень даже дельная. Поэтому, почему нет?

Вообще, Дайлин очень дельно всё разложила. Конечно, они даже отдалённо представить не могут, кто есть кто из погибших, как и не могут сказать, были ли они знакомы, однако то, что вот так за раз убили пятерых и попытались избавиться от трупов, как минимум, говорит о нескольких вещах.

Первое — что их убили плюс-минус в один день. Второе, от тел практически сразу попытались избавиться, и так, чтобы опознать их было невозможно, а не бросили там, где убили. Зачем? Разве что никто не смог опознать тела. Ведь могли просто выбросить тела, но здесь их жгли. То есть, чтобы, опознав их, потом не смогли выйти дальше на кого-то поважнее.

Так что да, Кондрат пусть сразу об этом и не подумал, однако, услышав предположение Дайлин, был готов согласиться, что выглядит это более, чем логично. Не убедительно, а именно логично, потому что никаких пока улик у них не было. Других идей, зачем сжигать пять человек, даже если они были все знакомы, у Кондрата не было.

— Мы не знаем, кто это, и мы не знаем, откуда они, почему и зачем, — проговорила Дайлин очевидные вещи. — Тогда остаётся одно, верно?

Это она про землю графа Ельбург. По факту, это единственное, что у них было до окончательных результатов патологоанатома. Кондрат очень сомневался, что это что-то даст. Во-первых, потому что никто не станет жечь на краю собственного участка трупы. Во-вторых, совершенно непонятно, зачем это им было бы нужно. Есть куда больше способов избавиться от тела. Например, скормить тем же свиньям.

— Походу да, — кивнул Кондрат. — Тогда выдвигаемся?

* * *

Графа Ельбурга дома они не застали, пришлось ехать к нему на работу, которая, к тому моменту закончилась, и они наткнулись на закрытый офис.

— Это какое-то издевательство… ­— пробормотал Дайлин.

И вновь они поехали обратно в поместье, чтобы наконец встретиться с ним и лично поговорить о случившемся. Приятный мужчина сорок лет, подтянутый, с густыми усами и крепкими ладонями. Ему было не свойственно высокомерие, по крайней мере, он разговаривал с ним даже охотно, и вызывая только симпатию.

— Вы, наверное, уже слышали, что произошло у вас на территории, господин Ельбург, — не ходил вокруг да около Кондрат.

— Да, ужаснейшее событие, — кивнул он.

— Что вы об этом слышали?

— Да то же, что и все — пять сгоревших тел. Какие-то культисты бросили пятно на моё честное имя.

— Почему вы считаете, что культисты? — спросила Дайлин.

— Да кому в голову придёт жечь людей, — пожал он плечами.

— Ваша территория не обнесена забором, — заметил Кондрат.

— Слишком затратно, мистер Брилль.

— К вам иногда захаживают охотники. Вас это не смущает?

— Ну а много они там настреливают, эти браконьеры-то? — фыркнул он насмешливо. — Ну пару зайцев, пару уток, пару оленей. Даже охоться я каждый день, всё равно этого не замечу. Обносить всё забором будет гораздо сложнее и затратнее, мистер Брилль. Это точно.

— И никто не видел, что к вам на подъездную дорогу заезжали незнакомцы? Может кто-то что-то заметил или услышал?

— Ничего. Мы-то даже и костра не видели, так как он был на опушке за лесом.

И хотелось бы, чтобы граф рассказал что-то полезное, но здесь спрашивать было нечего. Самое сложное — они попросту не знали личностей погибших. А следовательно, и как-то подойти к вопросу не могли. В том же Мёнхване, где они нашли трупы в реке, было хотя бы понятно, откуда их могло принести, а здесь…

Кто привёз? Когда? Когда они вообще были убиты? Всё оставалось под вопросом. Оставалось только ждать окончательного заключения патологоанатома, да лелеять надежду, что у одного из погибших найдётся родственник, который заявит о пропаже.

Но на это надеяться, конечно, не приходилось…

Глава 15

Проблема в том, что ни Кондрат, ни Дайлин не знали, чем занимались те пятеро человек. Они могли быть кем угодно — от бедных людей, задолжавших денег бандитам, до каких-нибудь высококлассных киллеров, которые стали промежуточным звеном. Конечно, про высококлассных киллеров Кондрат может и загнул, никто в последнее время не умирал, но тем не менее мысль была понятна. Оставалась какая-никакая надежда на патологоанатомов, но перед этим…

— Здесь остановите, — произнёс Кондрат и выпрыгнул из экипажа. Хорошо, когда тебе предоставляют служебный транспорт.

— Ты куда? — выглянула следом Дайлин.

— Хочу, чтобы обо всех заявлениях о пропаже людей сообщали сразу нам.

— Так их может быть десятки!

— Вот и узнаем, сколько пропадает в день.

Десятки — не десятки, а Кондрат надеялся, что кто-нибудь да спохватится за одного из пропавших. И тогда, возможно, у них появится хоть какая-то ниточка, которая распутает всё дело. Но и здесь был заметный изъян — обгоревшие трупы опознать их было невозможно. И даже если кто-то сообщит о пропавшем человеке, узнать, тот ли это человек или нет, будет невозможно. Жаль, что до ДНК-теста здесь ещё очень далеко.

Но была иная возможность. Если люди пропали прошлой ночью, то как раз сегодня или завтра их родные или близкие, если таковые имелись, подадут заявления о пропаже людей, и будут высоки шансы, что это будут заявки именно на тех, что они нашли.

Пришлось объехать все отделы стражей правопорядка, а к тому моменту уже и вечер наступил, когда патологоанатом должен был дать окончательное заключение. Он уже ждал их в той самой отдельной комнате, за это время пропахшей полностью горелым мясом.

— Итак… — вздохнул он, — что я могу сказать по телам. Как уже я и сообщил вам, четыре мужчины, одна девушка. Насильственной смерти я не нашёл. То есть, видимых повреждений не обнаружено.

— Отравили? Задушили?

— Когда душат, нередко ломают хрящ на горле, но здесь ни у кого таких повреждений нет. Сказать, что их отравили, тоже невозможно. Тела обгорели настолько, что все внутренние органы попросту повреждены до неузнаваемости. И даже если был яд, он от таких температур просто… ну как… разрушился.

— То есть они просто умерли? — недоверчиво уточнила Дайлин.

— Люди просто так не умирают, — ответил Кондрат. — Особенно сразу пятеро. Методом исключения, можно сказать, что их отравили. Это единственный насильственный способ, который не оставляет вообще никаких следов. Оттого не было и крови нигде.

— И здесь я вынужден согласиться с мистером Бриллем, — кивнул патологоанатом. — Если нет других повреждений, то остаётся яд, следы которого попросту распались. Если они все дружно не решили умереть от естественных причин, конечно, шанс чего стремиться к нулю.

— Это всё равно нам ничего не даёт? — вздохнула Дайлин.

Они замолчали, каждый думая о своём и поднимая весь свой опыт и знания, которые сейчас были бы очень кстати. Тел нет, повреждений нет, ничего нет, но…

— Зубы, — произнёс Кондрат, заставляя присутствующих взглянуть на него.

— Зубы? — переспросила Дайлин.

— Да, зубы, — посмотрел он на патологоанатома. — По зубам можно будет хотя бы сказать, к какому сословию они примерно относятся, я не прав?

— Прав… — медленно признал патологоанатом.

— При чём тут зубы? — не понимала Дайлин.

— При том, что всякие бездомные, бандиты и прочий сброд имеет очень плохое состояние зубов. С обычными гражданами ситуация значительно лучше, но тоже не идеально. А вот у голубой крови зубы, чаще всего, в отличном состоянии. Есть деньги следить за ними, а удовольствие это не дешёвое, — пояснил патологоанатом, склонившись над трупом. — Поэтому, может мы и не сможем сказать, кто это, но хотя бы примерно поймём, кем они были при жизни.

— Наверное, это хоть что-то… — вздохнула она.

Патологоанатому потребовалось минут пять, чтобы осмотреть всех пятерых. Каждого он комментировал, давая Кондрату и Дайлин возможность понять, кем мог быть человек при жизни.

— Первый. Зубы… зубы нормальные, есть кариес, да… Ага, и зуб отсутствует, но я бы сказал, что обычны зубы. Второй… А вот у второго всё плохо…

— Это тот, что с кастетом? — уточнила Дайлин.

— Да, у которого нашли кастет. У него часть зубов отсутствует, часть в ужасном состоянии, часть вставные. Я бы сказал, что ему нередко били по зубам, да и следил он за собой так, раз на раз.

— Грубо говоря, он отлично подходит под вышибалу, — подытожил Кондрат.

— Именно. Так дальше… у третьего… У третьего всё нормально, как у первого, грубо говоря. У четвёртого… У него… — патологоанатом наклонился ниже. — Удивительно здоровые зубы. Есть, конечно, кариес и сколы, но человек следил за собой.

— Вы бы сказали, что он простолюдин или кто повыше?

— Всё же, наверное, простолюдин, да, а вот у девушки… хм…

— Что-то не так? — подалась Дайлин вперёд.

­— Да нет, просто у неё на удивление идеальные зубы, — ответил он. — Ну то есть… ага, есть парочка вставных, но…

— Такие обычные люди позволить себе не могут, — подытожил Кондрат.

— Да, именно так.

Кондрат даже представлял примерно, сколько такие зубы стоили. Похожие вставляли Вайрину, когда ему на свиноферме часть выбили, поэтому он не понаслышке знал, насколько это недешёвое удовольствие. Другими словами, как минимум, женщина была обеспеченной. Максимум — голубая кровь, что придавало делу особый характер. Если замешены аристократы, значит происходит что-то серьёзное.

— Будете забирать?

— Что забирать? — Дайлин явно подумала про трупы.

— То, что на них нашли, — кивнул он на стол, где лежали пережившие огонь пожитки покойников. Кастет, ключи, цепочки, кольца и прочая мелочёвка из металла. Даже часы завалялись — Это улики же.

Дайлин с мольбой взглянула на Кондрата.

— Не хочу к ним прикасаться.

Кондрат подобным не страдал. Он вся свалил в пакет и забрал за собой вместе со смрадом палённой плоти, которая преследовала их вплоть до специальной службы. Они сто раз пожалели, что не оставили эту грязную работу кому-то другому.

* * *

— Кондрат, ты что, ночуешь здесь? — хмыкнула Дайлин, подойдя к столу.

— Ты поздно приходишь, — отозвался он.

— Тебе кофе?

— Пожалуйста, если не сложно.

Небольшой ритуал — кто пришёл позже, тот готовит кофе. Обычно его готовит Дайлин, но не сказать, что она как-то была этим недовольна. Лишь когда она села напротив него, протянув кружку горячего кофе, можно было приступать к работе, и всё началось с её замечания.

— Слушай, а что так горелым пахнет? Это от тебя что ли не выветрилось? — поморщила она нос.

Вместо ответа Кондрат положил на стол пакет с вещами, которые они забрали вчера из морга.

— Ты что, притащил эту дрянь сюда? — казалось, её сейчас вырвет. — Кондрат! Фу!

— Как ты думаешь, что я обнаружил, Дайлин, когда разглядывал вещи?

— Откуда я знаю? Пожалуйста, убери эту дрянь отсюда…

Кондрат послушался её. Убрал «эту дрянь» со стола. Но при этом вытащил подвеску, кольцо и часы, положив их на стол.

— Узнаешь их?

— Вещи покойников. Да, я узнаю их, Кондрат, и что?

— Я решил проверить украшения. Просто я слышал, что золото легко плавится. Я, конечно, не ювелир, и могу ошибаться, но мне показалось странным, что они так и остались нетронутыми после огня. Поэтому я решил осмотреть их получше.

­— Это не золото, — сразу догадалась Дайлин.

­— Именно. Кто носит дорогие на вид подделки, при этом внимательно следя за своей внешностью?

— Подделки и красивая внешность… — Дайлин дошла до ответа за долю секунды. — Проститутка. Нет, элитная проститутка, судя по тому, как она о себе заботилась.

— Или та, кто разводит людей за деньги, — сказал Кондрат.

— Как бы то ни было, она явно из тех, кто сидит, скучает в богатых местах и пытается привлечь к себе богатого мужчину на весёлую ночь за деньги. А что насчёт часов?

Вместо этого Кондрат открыл их и протянул Дайлин.

— Ничего не смущает в них?

— Ну… — прикасаться она к ним не рискнула, однако внимательно их осмотрела. — Часы. Идут. Судя по всему, из серебра.

— Вот именно, они идут. После огня, после мороза они продолжают работать. Отменные часы. И я предположу, что очень дорогие. Они были у четвёртого трупа, который имел действительно хорошие зубы. Не идеальные, но при деньгах, чтобы следить за теми, что уже есть.

— Зажиточный гражданин империи? — предположила Дайлин.

— А если взять криминал? У нас есть вышибала. Есть элитная девушка на вечер…

— Какой-нибудь человек, который решает проблемы. Кто-то типа скупщика или решалы, — предположила Дайлин. — Всегда опрятный, всегда при деньгах и неизменно связанный с криминальным миром.

— Наверное…

Да, он понимал, о чём она говорит. Человек из мафии или просто тесно связанный с криминалом, который всегда поможет обеспеченным людям, не пачкая руки, решить какой-нибудь вопрос. Например, не знает, человек, где купит наркотиков на вечеринку? Он любезно привезёт их к крыльцу прямо к началу праздника. Нужны люди, которые помогут пригрозить кому-то или даже сломать пару костей? Не вопрос, у него всегда найдутся костоломы, которые возьмут этот вопрос на себя. Хочешь секса или каких-либо извращений? Они не зададут вопросов кроме тех, кого вы предпочитаете.

Связующее звено между криминальным миром и обычными людьми, которые нередко оказываются теми же аристократами, политиками и так далее.

— Предположим, что троих мы угадали, — сказала Дайлин, — но что дальше? Что это нам даёт?

— Общую картину, с чем имеем дело.

Да, никаких подтверждений у них не было, что угадали они правильно, но были косвенные признаки. Те, что намекали на возможную специальность того или иного человека, объясняя некоторые странности, как, например, совсем недешёвые зубы и красивые подделки. Но толком это ничего не давало, Дайлин права. Они пока что топтались на месте, хотя…

За сутки даже просто узнать это было очень хорошим уловом. Вопрос лишь в том, куда дальше двигаться?

Что могло связывать элитную ночную бабочку, вышибалу и решалу? Можно предположить, что она оказывала кому-то услуги через посредника под зашитой вышибалы, и узнала что-то не для её ушей, после чего порешали сразу всех. Или они действовали в команде: она цепляла кого-то, после чего обносили дом жертвы. И однажды они обнесли дом не того человека, за что и поплатилась.

Одна версия была краше другой, так даже и не знаешь, за какую хватиться, однако реальность такова, что, если с профессиями людей они ещё могли что-либо предполагать, то о причинах это были уже чисто их домыслы. К тому же они до сих пор не знали, кто эти двое оставшиеся.

— Так… — встала Дайлин, — так как мы пока ничего не знаем и ничего не можем…

— Ты куда-то собираешься? — спросил Кондрат.

— Да. Если что, скажешь, что я там пошла что-то смотреть или кого-нибудь опрашивать, хорошо?

— Как попросишь, — кивнул он.

— Спасибо, — она мило улыбнулась и упорхнула.

Кондрат не поощрял вот так сбегать с работы, но был реалистом. Делать им было нечего. Пока не появится каких-то новых зацепок, всё это дело можно было считать глухарём со всеми вытекающими. Хотя он ещё попробует пробить по часам, может где-то что-то и всплывёт, так как предмет явно не самый обычный, но особых надежд он на это не питал.

* * *

Прошла неделя.

Казалось бы, что такое неделя, но удивительно, как мир может за это время измениться. На улицах стало больше солнца: прибавилось как светлых часов, так и ясных дней, которая вытеснила пасмурную погоду. Лишь один раз прошёлся снег, да и тот сошёл на нет уже через несколько часов.

Пришла весна.

Теперь сугробы становились всё меньше и меньше. По стокам побежалая талая вода. Кое-где даже стала проклёвываться голая земля. В мире будто щёлкнули рубильником, которые резко переключил зиму на весну, настолько резко всё вокруг поменялось.

Но что не поменялось, так это продвижение по работе.

Кондрат вздохнул, заглядывая в шкаф с одеждой. Пора было менять свой наряд на какой-нибудь менее тёплый, чем его зимнее пальто, в которым под солнцем находиться было теперь довольно некомфортно. Однако его мысли были заняты совершенно не этим. Вчера их вызывал Урден, интересовался продвижением по делу. Ничего особенного, обычная планёрка, которую проходит каждой, отчитываясь о результатах, которых у них не было. И даже он не высказал неудовольствия по этому глухому делу, но самого Кондрата это мучило.

Вот просто не мог он спокойно сидеть, когда дело стоит на месте. Он хотел знать правду, хотел докопаться до истины, хотел выпытать все детали произошедшего, но только придраться было не к чему. И вот такое бессилие его мучило больше всего, словно какое-то наказание.

Пока он бесцельно разглядывал шкаф, взгляд сам собой зацепился за кожаный плащ. Старый добрый кожаный плащ и шляпа, в которой он попал в этот мир. А ещё жилетка, галстук и рубашка…

Навеивает воспоминаниями, как он попал в этот мир, оказавшись в глухом лесу у подножья горы. Он ещё тогда вышел к деревне, которая по уровню развития заставила его подумать, что он попал в какое-то средневековье. И было-то это всего лишь год назад, хотя ощущения, будто минуло лет так десять назад. А ведь он даже смог заштопать дырки так, что их стало почти невидно.

Немного подумав, этот самый плащ он и надел. Для улицы, конечно, холодновато, но… почему-то оказавшись в нём, Кондрат почувствовал не то, чтобы успокоение, но что-то давно забытое старое. Ностальгию, как вернуться в старую квартиру, например, двор, где ты рос, или прокатиться на первой своей машине. Его уголки губ даже растянулись, когда он усмехнулся, что было редким явлением в последнее время несмотря на то, что такая одежда была слегка… необычна для этих мест.

Что, собственно, сразу заметила и Дайлин.

— Боги, Кондрат, это что такое⁈ — удивлённо окинула она его взглядом.

— Это? — осмотрел он себя. будто проверяя, всё ли в порядке. — Кожаный плащ и шляпа.

— Нет, это-то я вижу, но…

— Ужасно выглядит?

— М-м-м… — она нахмурилась, встав криво, отклянчив таз в сторону, словно разглядывала произведение искусства. — Нет, знаешь, не ужасно. Я бы сказала, что даже очень неплохо, стильно… Правда тебя она делает ещё более жутким, чем обычно.

— Ещё более жутким?

— Да, знаешь, каким-то мрачным и слегка пугающим. Ты и так всегда так выглядишь, но тут прямо-таки… воплощение всего этого. Ты где такой наряд взял?

— С моей родины.

— М, понятно. А у вас знают толк в стильной одежде, — похвалила Дайлин. — Я, кстати, тоже решила переодеться полегче. Обещают очень тёплую весну.

Под такие беззаботные разговоры они поднялись наверх. Заварили кофе, теперь уже вдвоём, после чего уселись за столы и… всё. Больше делать было нечего.

— И что, будем заниматься тем, чем и всегда? Ничем? — улыбнулась Дайлин. ­— Кстати, я сегодня хотела пораньше уйти, прикроешь меня?

— Конечно.

Вот Дайлин совсем не печалилась тому, что им нечем заняться. Это Кондрат убивался и маялся тоской, а она всегда находила для себя занятия. Он даже начал с завистью поглядывать на других сыщиков. Вон, тем двум уродам достался какой-то маньяк, который похищал детей. Или Феликс с Рэндольсонгом — они вели дело какого-то убийства на собрании, где убийцей мог оказаться любой из гостей. У всех что-то было, а у них?

— М-да… — облокотился Кондрат на стол, потерев лицо. — Может ещё раз осмотреть тела?

— Мы три раз их разглядывали. Приём их уже увезли на захоронение, ­— заметила Дайлин. И провидя его вопрос, добавила. — И место то мы уже по кругу обошли сто раз. И охотников опросили. Я говорю, это, судя по всему, тупик.

— Да не может быть тупика… — вздохнул Кондрат.

— Не привык проигрывать? — улыбнулась она.

— Не привык просто так сдаваться.

— Ну… иногда такое случается, Кондрат.

Да, иногда такое случается. И, возможно, это было и в их случае…

Если бы в этот момент в зал не вошла девушка из отдела кадров, которая направилась сразу к ним.

— Мистер Брилль, мисс Найлинская, — положила она папку на стол и тут же удалилась, больше не проронив ни слова.

Кондрат, будто голодающий из Африки, тут же выпрямился и быстро схватил папку, словно от этого зависела его жизнь. Можно было воочию наблюдать, как к нему возвращается жизнь, когда его взгляд забегал по документам внутри.

— Что там? — уже понимая, что раньше уйти не получится, спросила Дайлин.

— Все заявки о пропавших людях за последнее время, — ответил он.

— О нет…

— Что ж, видимо, сегодня пораньше тебе уйти не удастся, — заметил Кондрат.

— Очень смешно, — буркнула она в ответ. — Ну так что, кто пропал-то?

Глава 16

Легче было сказать, кто не пропал. Отделы стражей правопорядка со всего города может и откликнулись на их распоряжение, однако сделали они это своеобразно. Вместо того, чтобы в тот же день, как получили, сообщать о всех заявках, они просто собрали за целую неделю и прислали одной папкой. И теперь им предстояло это всё проверить.

— Ну класс… — протянула Дайлин устало. Сегодня раньше уйти ей не грозило. — Ну что… раньше начнём, раньше закончим, верно?

­А вот этот подход Кондрату был по душе. Не ныть, а просто взять и сделать. К тому же здесь было не так уж и много заявок. Всего девять, почти по человеку в сутки.

— Именно, — кивнул он. — Давай сразу разберёмся.

По меркам большого города, это вообще ни о чём, всего-то сорок человек в месяц. В крупных городах пропадает гораздо больше. Но другой вопрос, что сейчас им придётся проверять каждого человека, идти, разговаривать с их родственниками, что затянется, возможно, на пару дней, когда в их работе именно время было самым ценным ресурсом. С каждым пройдённым часом шанс на раскрытие преступления уменьшается. Подавай отделы стражей правопорядка заявки о пропаже людей сразу, возможно, они бы уже двигались дальше…

Но мечтать, как бы всё идеально сложилось, можно долго, а работать надо сейчас. И Кондрат с Дайлин принялись перебирать заявления.

Три женщины, шестеро мужчин. У пропавших женщин возраст был шестнадцать лет, тридцать пять лет и девяносто два года. Можно было сразу вычёркивать старуху и, скорее всего, шестнадцатилетнюю, так как уж слишком молода была для этой профессии, чтобы действительно добиться каких-то сомнительных высот. Оставалась та, коей было тридцать пять.

Что касается мужчин, то пропавшим было шесть, восемнадцать, двадцать восемь, тридцать два, ровно сорок и семидесяти шесть лет. Тут разброс кандидатов был шире и, как следствие, подходило больше людей. Но тоже можно было сразу вычёркивать шестилетнего и старика. Другие более-менее походили.

Получалось, что, если оставить всех подходящих кандидатов, то оставалось пять человек: женщина тридцати пяти лет, и мужчины восемнадцати, двадцати восьми, тридцати двух и сорока лет. Ровно пять человек, сколько и пропало, но Кондрат даже не надеялся на то, что они все и есть те сгоревшие трупы. Слишком уж гладко бы получилось, да и вряд ли кто-нибудь спохватился бы за того же вышибалу или какого-нибудь уголовника, который наверняка бы затесался в такой компании.

— Теперь надо обойти всех, — встала Дайлин. ­— Ты берёшь кого?

— Думаю, что просто вместе обойдём всех. Там сразу станет понятно, кто подходит, а кто нет.

— Займёт много времени.

— Думаю, мы пока никуда не спешим, — вздохнул Кондрат.

Всё, что можно было разгадать по горячим следам, уже давно остыло. Осталось лишь расплетать это дело по тому, что осталось. А осталось немного.

Первым делом они наведались к родственникам женщины, но здесь сразу ждал облом. На пороге их встретил грязный и пьяный мужчина с недельной щетиной и, как выяснилось, пропала не только женщина тридцати пяти лет, но и двое детей, а ещё некоторые вещи и два чемодана. Здесь всё стало понятно, едва тот вообще раскрыл рот.

— Эта поганая шлюха забрала деньги, понимаете⁈ ДЕНЬГИ! Эта неблагодарная потаскуха, которую я кормил, поил, обеспечивал крышей над головой…

— И били? — с омерзением в голове уточнила Дайлин.

— Что?

— Вы били её, так? — повторила она.

— Я… — казалось, сначала он смутился, но через мгновение его пьяный мозг наполнился какой-то аномальной уверенностью. — Да, я бил эту суку, потому что она не могла ничего сделать по дому! И что? Накажете меня?

Кондрат с Дайлин переглянулись. Здесь домашнее насилие не считалось преступлением и привлечь как-либо человека за это было нельзя. Как-то считалось, если муж лупит жену, то есть за что, и синяк в воспитательных целях лишним не будет. Разве что до полусмерти избить надо было, чтобы кто-то обратил внимание, но обычно подобные кадры до подобного не доводили ситуацию.

И в принципе, ему стоило на это остановиться, но…

— Бабы! Все проблемы из-за баб! — разошёлся пьянь не на шутку. — Если их не бить, то они вообще ничего не могут! Только так их и надо воспитывать! Как скот! На нас, на мужчинах держится всё, а теперь поглядите, до чего докатились! Теперь любая мокрощелка может указывать мужчине, что ему делать! И как только она вернётся, если захочу, сломаю этой потаскухе ноги, ясно⁈

— Нет, не ясно, — ответила спокойно Дайлин, сложив пальцы домиком. — Помимо того, что угроза расправой даже над своей женой карается законом, так и не запрещено бросать импотентов, которые истерят, как маленькие шлюшки.

Надо было видеть, как побагровел мужик. Он открывал рот, но боролся внутри себя, чтобы не сказать ничего лишнего, прекрасно понимая, кто сейчас перед ним. Но Дайлин такой исход не устраивал. Поэтому она огляделась и зацепилась взглядом за приоткрытый шкаф.

— О, вижу, вы носите чулки Мисси-Кисси. Я тоже хотела прикупить такие, не подскажите, удобно сидят? Кстати, на вас такая красивая рубашка, я прямо в восторге. А мужские такие бывают? Хочу парню купить.

И при этом она так счастливо улыбалась ему в лицо, что, казалось, слепила мужика своей белозубой улыбкой. И голос была таким добрым и жизнерадостным, что сводило скулы.

Пьяный, жестокий, агрессивный, тупой — реакции от идиота ждать долго не пришлось. Что у него было в голове, понимал ли он, на кого нападает и что ему за это будет, Кондрат сказать не мог, но в следующее мгновение идиот сорвался с места, бросившись прямо на Дайлин. Он преодолел лишь половину пути — вскочив со стула так, что уронил его, Кондрат со всей дури пнул его ногой, будто выбивал дверь.

Мужчина отлетел к стене, но тут же вскочил, совсем обезумевший. Кондрат и рад бы что-то ему сказать, но тот, словно бешенная собака с пеной у рта и выпученными ногами, бросился уже на Кондрата, но не преуспел и в этом. Кондрат неожиданно ударил левой тому прямо в живот, уклонившись в сторону, и тут же добавил правой в челюсть, опрокинув идиота на землю, на этот раз окончательно.

Не сильно церемонясь, Кондрат быстро перевернул его на живот и завязал руки за спиной небольшой верёвкой, которая служила чем-то вроде наручников. И только сейчас, будто вспомнив что у него есть язык для общения, мужчина взвизгнул:

— Да как вы смеете!

— Вы арестованы за нападение на сыщика специальной службы расследований, — холодно произнёс он.

— Вы не имеете права! Я… я служил и защищал империю! А вы кто⁈ Вы ублюдки! Я вас всех…

И много ещё каких неприятных эпитетов в их адрес. Особенно прошёлся, конечно, он по Дайлин, но ни Кондрат, ни она даже глазом не повели. Он кричал до хрипоты, пока стражи правопорядка его не забрали. Кондрат и Дайлин проводили его взглядом, после чего та улыбнулась.

— Ну… это не наши, так что переходим на остальных в списке?

— Ты ведь специально это сделала, — ответил Кондрат.

— Да, — не стала скрывать она. — И мне не стыдно. Предоставься возможность, я бы сделала это ещё раз, глазом не моргнув, раз империи плевать на это. Так что, теперь, когда с этим покончено, переключаемся на других, верно?

Теперь на очереди было мужское население. Четыре человека, но обойти за этот день всех Кондрат с Дайлин не смогли. Они посетили лишь две семьи, где пропали восемнадцатилетний и двадцативосьмилетний. За одного беспокоились родители, за другого — жена. И главный вопрос, который Кондрат задавал им:

— Он что-нибудь от вас скрывал?

Обычно на это они переглядывались и качали головой, после чего следовал следующий вопрос:

— Он хоть раз нарушал закон? Может у него в прошлом были какие-то плохие компании. Или сейчас он… будто бы делал что-то неправильное? Поймите правильно, это может помочь спасти его, если он встрял в плохую компанию.

Именно спасти, чтобы люди воспринимали это как спасение, а не как неминуемое наказание, которое пришло по голову их родных и близких. Но в обоих случаях ответы были отрицательными, после чего Кондрат просил показать их комнаты и личные вещи. К сожалению, и здесь подвижек особых не было, ни один, ни другой. Даже намёка, что кто-то из них был хоть мало-мальски связан с криминалом.

Поэтому на следующий день они отправились по двум оставшимся, тем, что тридцать два и сорок лет. У одного была семья, другой оказался одиноким, но, к сожалению, ни у одного, ни у второго не нашлось ничего, что могло бы связать их с тем делом. А как вишенка на торте тот, что с детьми и вовсе вернулся во время их посещения в хлам пьяный и грязный, как свинья. Надо было видеть лицо жены, которая от стыда была готова провалиться здесь и сейчас. И, рассыпаясь в извинениях, попутно костеря дурного мужа на чём свет стоит, он выпроводила их.

— По крайней мере, он нашёлся, что уже неплохо, — вздохнула Дайлин.

­— Да, к сожалению.

— К сожалению? Серьёзно? — улыбнулась она.

— Дело встало окончательно, — ответил Кондрат. — Теперь остаётся топтаться на месте.

— Ну… что ж… бывает, верно? Слепое дело, что тут сделаешь? Иногда бывают разочарования в жизни.

Да, бывают… И Кондрат чертовски не любил подобные разочарования. Ладно, пережаренный кофе или камушек в носке, но не такая ерунда. Теперь он просто не сможет спать, и будет постоянно думать, что же всё-таки произошло. Может они что-то упустили? Он мысленно пробежался по всему, что они выяснили.

Первое — криминал или нет?

Всё говорит о криминале. Убийство сразу нескольких человек, сжигание тел, чтобы не смогли опознать — выглядит как заметание следов, а это точно криминал. Обычных людей вряд ли бы стали убивать и сжигать ради забавы.

Личности людей — правильно они поняли или нет?

Характер убийства говорит, что они так или иначе связаны с криминалом. Отсюда легче определить профессию погибших. Один точно вышибала. Об этом говорит и кастет, и выбитые зубы, и их качество. Девушка очень похожа на ту, что охотится на богатых мужчин. Зубы говорят о том, что она серьёзно следила за собой, драгоценности тоже пытаются сойти за дорогие, но при этом жалка подделка. Выглядеть, а не быть — это как раз и можно сказать про такой типаж людей. Третий… да, ухоженный, следит за собой, но не фанатично, имеет дорогие аксессуары… Это, конечно не показатель связи с криминальным миром, но сам характер убийства говорит именно об этом. Дайлин сказала, что похоже на какого-нибудь решалу.

Разношёрстные люди — что их могло связывать?

Какое-то дело, где пригодится навык каждого. Девушка… для соблазнения, однозначно. Решала — найти нужных людей, кто-то типа координатора мог быть. Решала — силовая поддержка. Двое остальных неизвестны.

Что это даёт? Ни-че-го. Не за что зацепиться.

Кондрат развернулся и пошёл прочь от последнего дома быстрым шагом. Дайлин даже и не сразу успела среагировать, но побежала за ним, окликнув.

— Кондрат! Ты куда?

— В морг.

— Зачем?

— Искать зацепки.

Дайлин не сдержалась от улыбки. Этот человек не умеет сдаваться.

Но Кондрат умел сдаваться. Другой вопрос, хотел ли он это делать или нет. Потому что иногда он мог смириться, что тайна останется нераскрытой, а в другой ситуации неожиданно проявлял упорство, иногда не совсем адекватное и был готов биться головой об стену, пока не сломает её или не разобьёт себе лоб.

И начать с морга он решил не просто так. Оказавшись в этих величественных залах последнего приюта для пока что не упокоенных, он попросил показать все тела и дела тех, кто умер насильственной смертью. Учитывая, сколько в городе было людей и, соответственно, смертей, показать было что. Выписав всех, он вернулся в центр, где свалил самую сложную работу на отдел кадров, который, в отличие от земного тёски занимался ещё и тем, что помогал сыщикам в подобной рутине. Не всегда, но помогал.

После этого Кондрат отправился напрямую к Урдену.

— Ещё раз, мистер Брилль, вам нужны…

— Осведомители, — повторил Кондрат. — Я знаю, что таковые имеются у специальной службы, и мне нужен к ним доступ.

— С чего вы решили, что они вам нужны?

— Дело, которое мне дали — оно явно криминального характера. Кто-то заметает следы и готов ради этого убивать и сжигать трупы. Значит то, ради чего это всё было затеяно, будет чем-то действительно серьёзным, не каким-то обычным разбойным нападением. А значит, это всё аукнется нам так или иначе.

— То есть вы на сто процентов уверены, что речь идёт о криминальных разборках, — повторил Урден, лазя в своём столе.

— Не вижу иного смысла сжигать трупы, чтобы их не смогли опознать.

— До этого вы справлялись без них.

— До этого все дела были связаны с подобным криминалом опосредованно.

И ведь это правда. Даже та история с оружием — в столице криминал в почти не принимал в этом участия. Всё было построено на внутренней кухне одного человека. А сейчас всё иначе. Даже если не сам план, то исполнители явно связаны с криминалом и очень вряд ли они последние жертвы чей-то задумки. И если официально выяснить, кто и как, было невозможно, то криминальный мир слухами полнится.

— Ладно, вы меня убедили, мистер Брилль, — протянул Урден записку. — Но как вы заметили, мы больше по крупным преступлениям против империи, а с криминалом чаще имеют дело именно отдела стражей правопорядка, поэтому вам надо обратиться к ним за этим. Передайте это главе центрального отдела, он вам всё предоставит.

— Благодарю, мистер Урден.

— Работайте, мистер Брилль, — кивнул тот в ответ.

Теперь было куда обратиться и где искать. И Кондрат сразу отправился в центральный отдел стражей правопорядка по города Ангартрод. Дайлин только и поспевала за ним, на ходу расспрашивая, что он там решил, хотя Кондрат ничего особо и не скрывал.

Чем ближе к центру, тем чище в участке — так было всегда, и этот отдел стражей правопорядка был не исключением. Столичный, самый главный, он пытался олицетворять собой силу и закон всем — от крупной кладки до внутреннего холодного и жёсткого убранства. Но на что он точно был не похож, так это на чистилище, где перемалывалась вся грязь. Уж слишком чисто было внутри.

Кондрата и Дайлин пропустили без каких-либо проблем, да и глава отдела не заставил их долго ждать, приняв буквально через пять минут. Седовласый крепкий старик с бельмом на одном глазу и острым, словно у сокола взглядом в зрячем внимательно разглядывал записку, после чего кивнул.

— Есть у нас несколько человек, которые могут вам помочь. Вопрос лишь в том, что вас интересует?

— А есть разница? — уточнила Дайлин.

— Естественно, юная госпожа, — кивнул тот. ­— Конечно, каждый сможет рассказать, что происходит в мире, но кто-то больше осведомлён о делах преступных банд, а кто-то о трафике наркотиков или продаже краденных вещей…

— Нужно найти человека, который смог бы рассказать, что творится вообще в мире. Кто-то пропадал или какие-то непонятные телодвижения начались, — ответил Кондрат.

— Хорошо… — он задумался, после чего написал адрес. — Обратитесь сюда, скажите, что старший брат приехал.

— Старший брат? — переспросила Дайлин.

— А вы много девушек у нас видите работающих? — задал он встречный вопрос.

На этом встреча и закончилась.

— Надо было раньше к ним с этим обратиться… — вздохнула Дайлин. — Что ж ты сразу не предложил этот вариант, если знал?

— А что ты мне не напомнила? — задал Кондрат встречный вопрос.

— Я не знала.

­­— А я запамятовал, — пожал он плечами. — Бывает.

К сожалению, он тоже человек, который ошибается или забывает. Да и в начале не казалось, что дело будет тесно связано с криминалом, чтобы сразу поднимать все связи. Но главное, что теперь им было куда копать.

Глава 17

Сколько не борись с преступностью, всё равно будут те, кто решит, что есть куда более простой способ заработать деньги. Так было, так есть и будет. А значит всегда будут и злачные места, где весь этот сброд будет собираться. И забавно, что Кондрат и Дайлин здесь уже бывали, когда расследовал дело об убийстве государственных служащих. Старая часть города, те же самые серые улочки, те же самые неприметные каменные дома и возвышающиеся за ними башню, плюс чувство, будто здесь всегда пасмурно.

Притонов здесь, как оказалось было достаточно, но другой вопрос, где именно ты их ищешь. На улицах их было не видать, но стоило зайти во дворы к какой-нибудь лестнице в подвал, где висели невзрачные таблички, как сразу попадал в совершенно другое место. Где-то было шумно, где-то наоборот спокойно и даже как-то мрачно.

Место, куда пришли Кондрат с Дайлин было как раз-таки из вторых. Мрачное место, которое не отличалось ни чистотой, ни каким-то уютом. Бандитские рожи бухают, и такие же бандитские рожи что-то обсуждают, рассевшись по углам в тени, чтобы скрыться от чужих глаз. Забавно, но почему-то Кондрат в своём кожаном плаще отлично вписывался в эту картину в отличие от Дайлин.

Подойдя к барной стойке, Кондрат постучал пальцем по столешнице, подзывая одного из барменов. Откликнулся толстяк в фартуке, который был заляпан бог знает чем.

— Чего хотите? — взглянул он с подозрением на парочку.

— Да так, пришли встретиться с одним человеком, старший брат приехал, ­ произнёс Кондрат хриплым скучающим голосом.

— Старший брат? — прищурился он. — Что ж, старшие братья — это свято. Идите, погуляйте в парке, сядьте, посидите, младший брат появится, встретится с вами.

Едва они вышли, Дайлин негромко спросила:

— И всё?

— А что ты ожидала?

— Ну… что нас отведут там… я не знаю, в какой-нибудь подвал, задняя комната или за столик к нам подсядут… Да что угодно.

— Значит им так удобнее, — пожал Кондрат плечами. — Кстати, узнаёшь место?

Он кивнул на небольшой сквер, от вида которого Дайлин поморщилась. Ещё бы она не поманила, здесь убили директора училища. Причём Кондрат сел ровно на ту же самую скамейку, на которой его и пристрелили.

— Ты серьёзно? — поморщилась она.

— А что не так? — ответил вопросительным взглядом Кондрат.

— Ну… на этой скамейке как бы…

— Убили человека? Ну да, убили, и что?

— Сидеть на этом не противно?

— Нет.

Дайлин цыкнула, но села рядом, пусть и с лицом, будто садилась в лужу, а не на скамейку. Отсюда даже была видна та самая башня, с которой стреляли. Надо отдать должное, выстрел был по истине мастерским. Тут и с ружья не каждый попадёт, но чтобы с арбалета…

— Ты не думал, что плохая примета сидеть там же, где сидел покойник? — поинтересовалась Дайлин.

— Нет.

— А зря. Знаешь такое суеверие, что места, где в последний раз находился покойник, надо мыть или вовсе выбрасывать вещи?

— Почему?

— Смерть притягиваешь.

— Думаю, её притянули задолго до нас, да и снег давно всё счистил, — огляделся Кондрат, заметив, как в их сторону медленно идёт подозрительный тип.

Под понятие подозрительного типа попадал любой, кто пытался скрыть своё лицо. Самое забавное, что нередко именно подобное подозрительное поведение и выдавало преступников. Вместо того, чтобы идти открыто, не сильно беспокоясь, они пытаются скрыть лицо или вовсе свернуть перед патрульными, чем только привлекают внимание. Кондрат мог точно сказать, что многие, даже сотрудники правоохранительных органов, далеко не всегда узнают в лицо человека. Просто потому, что за день ты видишь тысячи таких лиц. А здесь…

Он селя на края скамейки рядом с ними, как какой-то наркоман, полностью скрыв лицо капюшоном.

— Вы не те, кто обычно приходят, — замети незнакомец. Голос его был негромким и хриплым, но даже так Кондрат дал бы ему лет двадцать пять.

— Скажем так, они в отпуске, — ответил Кондрат, разглядывая башню, будто его совсем не интересовал человек рядом. — У нас есть парочка вопросов, но начнём с простого. В последнее время что-то подозрительное происходит?

— Я тебя не знаю.

— Я тебя тоже, но сейчас важно не это.

— А мне это, — произнёс незнакомец и уже встал, когда Кондрат холодно произнёс:

— Сел, — его голос был тяжёлым, как кувалда по голове. — Ещё раз встанешь без разрешения, и я скручу тебя прямо здесь, а завтра все будут знать кто ты и что делал. Посмотрим, сколько ты проживёшь после этого.

— Угрожаешь мне?

— Да.

И Кондрат не шутил. Осведомители были всегда самым уязвимым звеном. Они и отказать уже не могли, так как их или посадят, или сдадут сразу своим же, и соскочить был не вариант, потому что их ждало то же самое. По факту, один раз предав, ты становился врагом и для тех, и для других, пока тебя не убьют, расходный материал, которым могли помыкать как хотят.

Это понимал и незнакомец, который медленно сел обратно.

— Я повторю вопрос, — произнёс Кондрат. ­— В последнее были какие-то подозрительные телодвижения в городе?

— В этом городе всего происходит что-то подозрительное, — было слышно, как тот усмехнулся. — Что конкретно тебе интересно?

— Пять трупов за городом. Кто-то сжёг их. Одна была, судя по всему, какой-то элитной проституткой, другой вышибалой, ещё один, возможно, решалой или информатором.

— Пять трупов… Что-то такое мелькало на слуху среди людей, я слышал. За городом, верно?

— Ты знаешь, кто это был?

— Те пятеро? Без понятия. И я не слышал, чтобы кто-то набирал команду, признаюсь честно. Никто не будет ходить с транспарантом и кричать, что набирает людей. Обычно для этого используют посредника, решалу, который знает нужных людей и наберёт кого нужно.

— А кто мог слышать?

— Ну… кто слышал, мёртв или не скажет. Людей, которые решают такие вопросы много. Замучаетесь обходить. Но вот если вопрос идёт о прямо элитных проститутках, то один человек держит публичный дом. Его называют Татаном.

— Татаном? — переспросил Кондрат.

— Татан, один из мифологических богов, который держит землю, чтобы она не провалилась во тьму, — тихо поведала Дайлин.

— Девушка шарит, — кивнул незнакомец. — Но как я сказал, если элитная проститутка, то это к нему. Но вам никто ничего не скажет, потому что о таких делах не распространяются.

Ну это видно будет, потому что удивительно, насколько люди бывают разговорчивыми, едва речь заходит о их собственной судьбе.

Естественно, другого Кондрат и не ждал. Никто не будет знать о том, что что-то происходит, потому что никто не будет ходить с рупором и кричать на каждом углу, что они ищут человека. Нет, просто наймут кого-то, кто соберёт команду, после чего убьют и его, и всех остальных. Другое дело, что контингент может быть специфическим, и его по нему будет просто выйти на заказчика, но здесь уже насколько всё продумано было.

Чтобы найти Татана, пришлось возвращаться в отдел стражей правопорядка, — он был банальнее ближе, — чтобы поднять документы на этого человека. Под таким громким именем, пусть для Кондрата оно ровным счётом ничего и не значило, скрывался самый заурядный Бендит Шанфо, не аристократ и не какой-то бизнесмен, а в прошлом сын конюха и бывший солдат. Как он смог возглавить такой бизнес, непонятно, но этот вопрос можно было задать ему лично.

Место, куда пришлось идти, отдалённо напоминало клуб, в который его однажды притащил Вайрин с одним отличием — сюда приходили не есть, а с вполне конкретной целью. И первой же преградой стал какой-то костолом на входе за железной дверью, которого обойти удалось с трудом. За ними их ждал холл с собственным ресепшеном и администраторша, одетая в такую тонкую ткань, что, по факту, её и не было вовсе. Забавнее было то, что разглядывала её больше Дайлин, чем Кондрат.

Сначала никто приводить Татана не собирался, но после слов Кондрата, что он сюда вернётся, и уже с подмогой, она сдалась, сказав им немного подождать, а через несколько минут их пригласили в кабинет на самом верхнем этаже, где восседал сам… хозяин этого нескромного места.

Сказать, что Кондрат разочарован… нельзя было, потому что он и не строил особо никаких представлений или надежд, однако всё равно был удивлён увидеть пухлого коротышку с копной рыжих кудрявых волос на макушке и в очках, которые, казалось, перевешивали голову. Он восседал с таким видом, будто, Кондрат попал на аудиенцию к самому императору.

— Не ждал к себе сегодня гостей… — протянул он, глядя на них, как на нечто омерзительное…

Хотя нет, взгляд по Дайлин пробежался вполне себе плотоядный. Та едва сдержалась, чтобы не поёжиться.

— Мистер Шанфо… — произнёс Кондрат.

— Я — Татан.

— … специальная служба расследований, — продолжил он, даже не обратив на него никакого внимания. — У нас есть пара вопросов к вам.

— Это каких? — вытянулся он сразу. Удивительно, как люди меняются, едва услышав это.

— Вы у нас значит владеете борделем… — протянул Кондрат, оглядываясь.

— Это массажный салон.

— И вся обслуга голая, — фыркнула Дайлин.

— Нам самим выбирать, как одевать обслуживающий персонал. Если вам…

— Я бы на вашем месте сейчас больше молчал, мистер Шанфо, и не копал могилу ещё глубже, — посоветовал Кондрат, пройдясь по кабинету, пока не остановился прямо напротив стола местного сутенёра. — Вы, как я понимаю, самый крупный из тех, кто предлагает элитные услуги, я прав?

— Ну, можно и так сказать, — он будто гордился этим. — А вы ищите себе кого-то для утех?

Но его наглая улыбка быстро сползла под тяжёлым взглядом Кондрата.

— У вас случаем не пропадала никакая работница?

— У меня много работниц, мистер…

Кондрат проигнорировал его немой вопрос.

— У нас есть два варианта, — вздохнул Кондрат. — Первый — я услышу что хочу. Второй — вас закроют в тюрьме. Сколько там дают за сутенёрство? Десять лет? Сюда же запишу и убийство, ещё пятнадцать. Сговор с целью убийства — десять. Подрывная деятельность против империи до двадцати лет или смертна казнь…

— Вы думаете, что можете прийти сюда и диктовать мне свои условия? — изогнул Шанфо бровь.

— Да, именно так я и думаю, поэтому у нас два пути. Меня устроят оба, чтобы отчитаться перед начальством.

Они мерились взглядом несколько секунд, но это было слишком просто. Кондрат с самого начала знал, что тот всё расскажет даже потому, что не захочет терять всё, садясь в тюрьму. Просто это игра на публику и в первую очередь, перед самим собой, что вот он сопротивлялся, но ничего решить не смог. Эдакая попытка защитить свой честь в собственных глазах.

— Лучина, — глухо произнёс он.

— Что?

— Лучина, — повторил Шанфо громче. — Она ушла и не вернулась.

— Ушла? Куда ушла?

— Не знаю, отлучилась по работе, но не вернулась.

Кондрат несколько секунд смотрел ему в глаза, после чего вздохнул.

— Вяжем его и в центр, будем там усиленно допрашивать, — и начал обходить стол. Дайлин послушно начала обходить его с другой стороны.

— Стойте! Погодите! Вы чего⁈ Я же сказал! — теперь он повизгивал, но всё равно пытался сохранить остатки своего лица.

— Ложь, мистер Шанфо, я вас предупреждал, — Кондрат схватил его за руку и сдёрнул с кресла с такой лёгкостью, будто тот был шариком.

— Но я не лгу! — успел он крикнуть прежде, чем его положили лицом прямо в пол. Кондрат уже начал скручивать ему руки, да так, что суставы хрустели, когда тот быстро заговорил: — Пришёл один человек, мой знакомый, сказал, что требуется девушка для определённых задач!

— Каких задач?

— Подцепить одного человека! Охомутать его! А Лучина таким промышляла иногда! Опаивала и обносила квартиры клиентов! Вот я и посоветовал ему её!

­— Зачем ему она? — вдавил его в пол Кондрат.

— Да мне почём знать⁈ Он щедро заплатил мне за её отсутствие, и ей должен был заплатить! А остальное и не моего ума дело!

— Где жила Лучина? — спросила Дайлин, присев перед ним на корточки.

— Да мне почём знать⁈ Я даже не знаю её настоящее имя. Девочки, которые хотят денег и остаточно красивы, сами приходят ко мне, а я нахожу им клиентов за определённые проценты. Все в плюсе!

— Не может быть, чтобы ты не знал её настоящего имени, — прищурился Кондрат.

— Да богами клянусь, не знаю. Зачем мне знать, как этих потаскух зовут, пока они приносят мне деньги⁈ Поспрашивайте других девушек, то же самое скажут. Все держат свою жизнь в анонимности от бед подальше!

— Где мне найти твоего знакомого? И я не хочу слышать, что ты не знаешь, — предупредил он.

— Но я не знаю!

Кондрат рывком поставил его на ноги и потащил к выходу.

— Стой, погоди, стражи правопорядка наверняка знают про него. Его кличка была Час.

— Час? — скривилась Дайлин. ­— Что за тупая кличка, словно как у собаки?

— Он всегда говорил, что ему нужен всего час! — ответил напряжённо Шанфо.

— И небось носил какие-нибудь дорогие часы, я прав? — уточнил Кондрат.

— Да! Я не знаю, где он живёт, но могу поклясться, что в отделе на него есть досье, так как он сидел в прошлом, как и все мы!

Это он метко заметил про то, что они почти все сидели. Откуда ещё такой сброд мог прийти, как не из тюрьмы, где даже из обычного человека, который однажды оступился, могут сделать закоренелого уголовника. Система, которая, наказывая, плодила подобных личностей. С другой стороны, на них на всех было дело.

И Кондрат с Дайлин вновь оббивают пороги отдела стражей правопорядка, копошась в архивах.

— Знаешь, как его зовут? — спросила Дайлин, пока они сидели среди пыльных полок с личными делами всех, кто когда-то хоть раз проходил через правосудие империи. — Жаргентрьер. Осальд Жаргентрьер.

— Ты нашла его дело?

— Ага. Осальд Жаргентрьер, прозвище «Час», но… — она перелестнула несколько страниц. — Здесь как-то пусто, если честно… Обычно на них целый список нарушений, а здесь парочка статей, что выглядит слишком скромно для уголовника.

— Дай-ка…

Кондрат подтянул личное дело к себе. И точно, кроме личной информации, да пары приводов ничего особенного в его деле не было. Как будто у человека не было ни прошлого, ни настоящего. Даже статья, по которой он отсидел десять лет, была скупо описана.

— Вести тридцать, параграф два — это за что? — спросил Кондрат.

— Если не ошибаюсь, организация незаконной торговли.

— Как-то… слабовато… — пробормотал Кондрат.

Тот же список нарушений у Татана был гораздо богаче. Там и о его прошлом было, и о его родителях, и о том, что он служил и за что сел, а здесь… Просто название статьи и за что привлекался.

— Есть его адрес, — сказал Кондрат. — Может там мы найдём что-то полезное.

Что Кондрат, что Дайлин понимали, что Осальд Жаргентрьер и был тем четвёртым трупом, при котором нашли часы. Можно сказать, что они нашли корень проблемы, его источник, то самое звено, которое объединяло всех убитых и заказчика. И если удача будет к ним благосклонна, то, возможно, они узнают, и кто за этим всем стоит.

Первое, что бросилось в глаза, когда они пришли по адресу — район. Отнюдь не для бедных место, что было чуть-чуть нетипично для криминала, который предпочитал селиться поближе к своим, — по крайней мере в этом мире Кондрат заметил такую тенденцию. Квартира тоже не уступала, была с приличный ремонт, хорошо обставлена. Казалось, что здесь живёт какой-то интеллигентный человек, учёный или профессор, но никак не решала.

Здесь был и кабинет, и спальня, и отдельная ванна с санузлом. И одна интересная мысль закралась не только к Кондрату.

— Поправь меня, если я не права, но не слишком дороговато всё для какого-то решалы? — спросила Дайлин, оглядывая квартиру. — Здесь же даже собственный кабинет есть. У меня его нету, а здесь есть.

­— Есть такое, — не стал отрицать Кондрат. — Давай осмотримся.

Где хранит человек, который не может никому доверять, всё самое дорогое? Естественно, в квартире. Конечно, кто-то выбирает банк, но у людей всегда была эта черта, что если что-то важное находится рядом, то оно в большей безопасности, чем где-то там. Особенно, если это что-то криминальное.

И в этом был огромный плюс для Кондрата. Обыскав не одну квартиру, он отлично представлял, куда люди обычно прячут свои вещи. Каждый, абсолютно каждый думает, что он какой-то особенный, изобретательный и что именно он сможет спрятать свои вещи в квартире так, что их никто не найдёт.

Но это не так — обыскав не одну квартиру, Кондрат мог перечислить все места, куда люди чаще всего прячут подобные вещи.

Список был длинным: половицы, обратные стенки шкафов, двойное дно, сейфы за картинами и в полу. Кто-то любил прятать вещи в вентиляцию, другие предпочитали туалетные трубы. Целое раздолье было на кухне или в камине, где можно было невзначай вытащить какой-нибудь кирпич.

Собственно, именно в последнем после двух часов обыска Кондрат наконец нашёл, то, что они так искали. Обычный свёрток из ткани, в которой была большая деревянная шкатулка из красного дерева. Отличный тайник, который легкой достать и спрятать. Кондрат с каким-то предвкушением открыл её, взглядом пробежавшись во содержимому.

И его лицо начало медленно меняться.

Даже Дайлин, которая вошла в комнату, не дозвавшись его, заметила это, почувствовав беспокойство.

— Кондрат, ты чего? Что-то случилось?

А кое-что случилось. Кондрат молча достал какой-то жетон и бросил его Дайлин.

— Знаешь, что это?

Дайлин взглянула на жетон в руках. Не узнать его было… сложно. Да боги, она же в этой империи родилась, каждый знал, какой символ был у отдела стражей правопорядка, у специальной службы расследований, у армии, флота, а ещё у…

— Военная разведка… — пробормотала она и подняла взгляд. — Хочешь сказать… он был… из военной разведки.

— Если это так, то, боюсь, у нас возникли кое-какие сложности, Дайлин.

И эти сложности не заставили себя долго ждать. Входная дверь негромко скрипнула, оповещая о новых незваных гостях.

Глава 18

Только этого не хватало…

Мысль мелькнула и у Кондрата, и у Дайлин одновременно, когда они обернулись в сторону коридора. Не сговариваясь, вытащили пистолеты и переглянулись. Дайлин кивнула в сторону коридора, предлагая идти вперёд навстречу гостю, но Кондрат покачал головой. Она недовольно нахмурилась и беззвучно что-то произнесла, активно двигая губами, но Кондрат всё равно покачал головой.

Они стояли посреди комнаты с пистолетами наизготовку и спорили без слов. Кондрат предлагал дождаться, пока человек войдёт, Дайлин же хотела действовать здесь и сейчас, выскочив на встречу незнакомцу.

Он не понаслышке знал, что в такие моменты нельзя спешить, и поспешные действия всё портят. Но покривил бы душой, не заметив, что сам был молодым страдал подобным, всегда желая сразу взять быка за рога, боясь упустить возможность…

Дайлин не сильно от него отличалась в этом плане. А потому, вместо того, чтобы действовать тихо и незаметно, она шагнула вперёд, выйдя в зал и вскинув пистолет, наведя его на незваного гостя.

— Специальная служба…

И подавилась собственными словами, когда прогремело стразу три выстрела, один из которых был её. Выстрелами её хрупкое тело откинуло назад, на какой-то шкаф, в которых она врезалась, обвалив полки, и сползла на пол. Всё произошло настолько быстро, что Кондрат даже не успел ничего понять. Но успел среагировать, выглянув в коридор сразу после прогремевших выстрелов.

Двое человек в коридоре с дымящимися пистолетами. Они уже отступили обратно в подъезд, и Кондрат выстрелил вдогонку, ни в кого не попав — пуля выбила щепки из дверного косяка прямо перед лицом одно из мужчин. Не теряя инициативы, он уже выхватил второй и запасной третий, бросившись в сторону гостей, но те даже не стали пытаться оказать сопротивления. Они просто отступили, сбегая по лестнице вниз. Он видел, как они убегали и выстрелил ещё раз в надежде достать хоть кого-нибудь, но лишь выбил крошку из стены.

Кондрат ещё секунду смотрел им в след, готовый броситься в погоню, когда черепную коробку пронзила мысль.

Дайлин…

Он развернулся и бросился обратно в квартиру, не забыв на этот раз запереть за собой дверь.

Дайлин лежала всё там же, где её и подстрелили: на куче книжек и обвалившихся полок у шкафа. Всё её лицо было изрезано, будто её волокли по земле или искромсали кожу осколками стекла. Она дёргалась с выпученными глазами, держась за шею и цепляясь за жизнь из последних сил, захлёбываясь собственной кровью. Из-под ладони пульсирующим потоком била кровь.

Кондрат упал на колени, схватив её за ладонь, пытаясь добраться до раны.

— Убери руку, давай, — попытался отнять он ладонь от раны. — ДА УБЕРИ РУКУ!

Она истекала кровью и не понимала ничего, действуя рефлекторно, как поступил бы любой человек — пыталась зажать рану. И Кондрату не с первого раза удалось оторвать её руку, едва не сломав пальцы.

Дробь. Она получила заряд дроби. Судя по ранам, совсем мелкая, но этого было достаточно за глаза, чтобы зацепить сонную артерию, откуда теперь била кровь. И рана была настолько мелкой, что подлезть к ней было попросту невозможно. Кондрат пытался придавить артерию пальцем к позвоночнику, как их когда-то учили, но хрен там плавал. Поэтому он не стал мудрить — быстро огляделся и бросился к окну. Кулаком разбил стекло, после чего вернулся к Дайлин с осколком.

Ему пришлось постараться, чтобы суметь отодрать руки Дайлин от раны. Насколько правильно он поступал? Кондрат не знал, да и плевать было, если это поможет. А потому он поднёс кусок стекла к её шее и резанул. Совсем легко, только для того, чтобы распороть кожу, которая разошлась обнажая мышцы. Там было всё в крови, ничего не видно, она заливала каждый уголок, и Кондрату пришлось наощупь найти тот самый пульсирующий фонтанчик, где артерию пробило, после чего пережать его.

Только благодаря тому, что дробь была мелкой, и зацепила артерию покасательно, Дайлин ещё дышала. Второй заряд угодил ей ровно в грудь, — вся одежда была изорвана, — но там, судя по всему, был бронежилет, сведя весь ущерб на нет.

А теперь… Теперь надо было как-то позвать на помощь. Он не мог её отпустить, потому что Дайлин тут же начнёт истекать кровью и, возможно, именно этой капли и не хватает, чтобы оборвать её жизнь. А кричать… Кто придёт на помощь в будни? Да и дверь он запер…

— Дайлин, ты меня слышишь? Дайлин? — склонился он над ней, давай, солнце, не теряй сознание, ты же не тряпка.

В угасающем сознании такое нелицеприятное сравнение сразу вызвало ответную реакцию. Слегка мутноватые, как у засыпающего человека, глаза упёрлись в Кондрата.

— Схватись за меня, я должен тебя вытащить отсюда. Давай, девочка, крепись… — бормотал Кондрат, потащив её к выходу, не отпуская перебитой артерии. Словно в старые добрые времена, когда он вытаскивал так же товарищей, но со всем в другом месте…

* * *

Не любил он эти места. Странный запах больничных коридоров, впитавших в себя ароматы дезинфицирующих средств и лекарств, какое-то замогильное спокойствие в коридорах и атмосферы отчуждённости. Но хуже всего было то, что ассоциировалась она у Кондрата только с тем, что произошло что-то страшное.

Вайрин был тут как тут. Кондрат даже не удивился, когда тот появился в больнице — с его новым постом выяснить подобное было очень просто. Более того, он был уверен, что Вайрину первому и сообщили, как защитника императорского двора.

— Она как? — был его первый вопрос, едва он появился на пороге.

— Не знаю, — пожал Кондрат плечами.

— Сильно её задело?

— В шею.

Вайрин посмотрел в коридор по направлению к операционным и обратно на Кондрата.

— А ты как? Ты весь в крови.

— Её кровь.

Кондрат сидел, уперевшись локтями в колени и глядя в стену напротив себя. Его мысли были сейчас далеко от этого места. Когда Вайрин сел рядом на скамью, он даже не обернулся.

— Она выкарабкается. По любому выкарабкается, это же Дайлин, — наигранно бодрым голосом произнёс он.

— Знаю, — отозвался Кондрат.

Молчание…

— Заешь, здесь нет твоей вины. В таком деле и при такой службе… мы типа все понимаем, на что идём…

— Я знаю, что нет моей вины, — отозвался Кондрат.

— Смотрю, угрызения совести тебя не мучают, — кисло улыбнулся он.

— Она не послушалась. Она рискнула.

— Ну… блин, мне даже нечего сказать, в этом вся Дайлин… — вздохнул он. — В любом случае, раз она в больнице и ещё жива, значит не помрёт.

Кондрат хотел бы, чтобы это было нерушимым правилом, однако сколько раз он слышал, что люди по прошествии нескольких дней отходили в мир иной. И пусть сдал он Дайлин ещё живой, неизвестно, сможет она пережить такую кровопотерю или нет, с переливанием крови здесь было туговато, как и с многими моментами.

Кондрат даже не пытался как-то возвращаться мыслями к произошедшему. Он ничего не мог исправить, а мучиться из-за угрызений совести… Ну у него на это ещё будет время, особенно, когда надо будет объясняться с Урденом, писать объяснительные и так далее. Ещё будет время ещё раз перемотать всё произошедшее в голове.

— Ты куда? — встрепенулся Вайрин, когда Кондрат встал.

— Я пойду.

— Это я понял. А куда?

— Домой. Переоденусь, — отозвался Кондрат. — Скоро меня потребуют на ковёр, хочу немного привести себя в порядок.

— А Дайлин?

— Она никуда не денется. Умрёт или выживет — я не смогу на это повлиять теперь.

— Знаешь, меня иногда пугает твой цинизм, — заметил Вайрин.

— Это ещё называют реализмом, — отозвался Кондрат и пошёл прочь из больницы.

Кондрат хотел бы остаться. Да, он никак не мог повлиять на ситуацию, но он хотел быть рядом, знать последние новости. Но обстоятельства требовали действовать. Теперь они были не единственными, кто заинтересовался этим делом.

Жетон, который они нашли, говорил о принадлежности человека к разведке Ангарии. Что-то типа документа, как у Кондрата, но в виде жетона без имён, фамилий или других данных, только скромный семизначный номер, как способ идентификации человека схожий с тем, что был у сыщиков и стражей правопорядка. Но это всё нюансы, вопрос в другом — что забыла здесь разведка империи? И те, кто пришёл, были ли они, как и покойник, из разведки или охотились за ним? Да и сам жетон, настоящий или подделка?

Вопросы, которые требовалось прояснить здесь и сейчас.

Но Кондрат отправился не домой или на работу, а к Зей. Требовалось предупредить её и попросить на время покинуть город. Он не понимал, с кем имел дело и на кого наткнулся, но вполне возможно, что эти двое в курсе о нём самом и где его найти. С чего Кондрат это взял? Здесь замешана военная разведка Ангарии. А эти парни откуда? Уж очень навряд ли рядовые бандиты. А значит им может быть по силам и достать тех, кого они посчитают важными для него. Зачем? Затем же, зачем они и пришли: может, подчистить хвосты, а может, за той самой шкатулкой, которую он нашёл.

На кожаном плаще кровь было плохо видно, поэтому ни у кого особого интереса Кондрат не вызывал. Поймав какой-то мимо проезжающий экипаж, Кондрат, запрыгнул внутрь и уже здесь достал из-за пазухи шкатулку, наконец найдя время более подробнее разглядеть, что именно было внутри.

Первое ­— жетон. Кондрат лично его не видел, но сразу узнал эмблему разведки, плюс идентификационный номер служащего. За время, прожитое здесь, как-никак, а всё равно познакомишься с такими вещами.

Дальше шёл мешочек, в котором были деньги. Много денег. И когда Кондрат говорит, что много, то значит там была действительно крупная сумма. Короны и полкроны — целое состояние для многих людей, а здесь их было в избытке. Плюс мелочь по типу ноты и оты, серебряных монет здесь было и вовсе в избытке.

Ещё одна вещь — небольшой пистолет, и не простой, а двухзарядный. Совсем маленький, даже ещё меньше, чем у Кондрата, плюс патроны к нему. Кондрат сколько повидал оружия в этом мире, такого ещё не видел. Да и не удивительно, если разведка, то вполне возможно, что у них там своё специальное оружие.

Потом письмо. Кондрат пробежался по нему взглядом и отложил в сторону. Оно было адресовано разведчику от какой-то девушки. Имена, фамилии, адреса, какие-то вещи, что могли намекнуть хотя бы на его происхождение ­— всё было вырезано. Просто голый текст о том, как девушка скучает по нему и очень ждёт встречи, всё.

Последним, что Кондрат достал, был небольшой пузырёк с бесцветной жидкостью. Совсем маленький, с половину указательного пальца из прозрачного стекла, заткнутого пробкой. Что это за жидкость, оставалось только догадываться, однако что-то Кондрату подсказывало, что внутри находился яд. Другого объяснения, почему флакончик хранился среди личных вещей, он найти не мог. Яд для чего-то, а если пораскинуть мозгами, то для кого-то. Вопрос лишь, для кого именно.

Экипаж остановился прямо перед дорожкой к двери. Проверив пистолеты и попросив извозчика дождаться его, Кондрат выпрыгнул на улицу и направился прямиком к двери. Он не мог сказать, что испытывал к Зей какие-либо чувства, однако и наплевать на девушку он не мог, оставив её на произвол судьбы. Поэтому Кондрат испытал некоторое беспокойство, когда дверь сразу не открыли.

— Мистер Брилль? — открыла дверь, как и полагается, служанка. — Ох, мы не ждали вас, я сейчас предупрежу Зей.

— Она дома? — вошёл он, буквально отодвинув её в сторону.

— Да, конечно. А… что-то произошло?

— Да, собирайтесь. Сегодня вы должны уехать?

— Прошу прощения?

— Прощаю. Где Зей? Наверху?

И не дождавшись ответа, через одну ступеньку поднялся на второй этаж, тут же направившись к двери. Кондрат не стучал, не видел смысл заморачиваться со всевозможным этикетом. Да и Зей застал он за вполне обычным занятием — чтением книги. Завидев его, она заметно вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась.

— Кондрат… ты меня напугал… — выдохнула она облегчённо. — Я не знала, что ты придёшь…

— Да, я тоже. Собирайся.

— Что?

— Тебе надо уехать пока что, — произнёс Кондрат. — Немного погулять.

— Что? Погулять? Кондрат, что происходит?

— Ничего. Просто одевайся, — он выглянул в коридор. — Где твоя служанка, пусть соберёт чемодан, у вас десять минут.

— Кондрат, да погоди ты… — спрыгнула она с кровати и бросилась следом, когда Кондрат вышел из комнаты. — Ты можешь сказать, что происходит?

— Нет.

— Совсем?

— Да. А теперь будь добра, иди и соберись. Сегодня вы уезжаете.

Было ли это слишком? Может быть да, а может быть и нет. Здесь не угадаешь, но после Дайлин, получившей дробью чуть ли не в лицо, уже ничего не казалось слишком. Кто бы не пришёл в ту квартиру, Кондрат не хотел, чтобы они же заявились, например, сюда. А это вполне возможно, если речь касается людей из силовых структур и тем более разведки.

Зей Кондрат спровадил прямиком на дирижабль, который должен был лететь к южным морям в другую страну. Далеко? Да. Но зато она там отдохнёт, а он будет спокоен, что ничего не произойдёт. И лишь после того, как Кондрат проводил поднимающийся дирижабль взглядом, он наконец сделал то, что его требовал устав — отправился в центр специальной службы расследований.

Собственно, там его уже ждали. Можно сказать, прямо на пропускном пункте, где охранник, взглянув на документ, сразу сообщил:

— Мистер Брилль. Меня просили передать, чтобы вы, как только придёте, сразу направились к мистеру Урдену.

— Ясно, спасибо.

Ничего другого Кондрат и не ожидал. С самого начала он понимал, что Урден, едва узнает о произошедшем, потребует его явится к себе на ковёр. Что он ему скажет, одному богу известно, но вряд ли что-то хорошее. Скорее всего, будет отчитывать и ругаться по поводу того, что он не уследил за Дайлин, а может и вовсе решит уволить. Признаться честно, ему даже было интересно, что его ждёт, но куда важнее, что Кондрат сам хотел теперь с ним встретиться и потому не заставил себя долго ждать.

— Мистер Урден, — вошёл Кондрат в кабинет после короткого стука.

— Мистер Брилль… — протянул тот, повёрнутый к нему спиной и что-то разглядывающий в противоположной стене.

Это был один из тех немногих случаев, когда Урден не писал свои постоянные и, казалось, вечные отчёты, уткнувшись в стол. Сейчас он сидел и курил трубку, даже не повернувшись к Кондрату, что лишний раз подчёркивало серьёзность ситуации и предстоящего разговора.

— Вы помните, о чём мы разговаривали по поводу мисс Найлинской? — спросил он негромко.

— Да.

— И я говорил, почему против и чем это грозит ей, верно?

— Да.

— И вот мы оказались в той ситуации, когда мои самые мрачные опасения сбылись, — он медленно развернулся и впился в Кондрата ледяным взглядом. — Она в больнице, борется за свою жизнь, а вы целы и невредимы. Знаете, мистер Брилль, честно признаться, я надеялся увидеть вас в больнице, ждущим новостей от врачей, которые пытаются спасти жизнь вашей напарнице. Но заместо этого нам пришлось искать вас. После всего случившегося.

— Мне жаль, что так вышло.

— Жаль? После всего случившегося единственное, что мы можете сказать, это жаль? — приподнял он бровь. — Я ведь предупреждал, что ей не место там, верно? Это вы меня уговорили отпустить Дайлин.

— Она такой же сыщик, как и все мы, — ответил Кондрат спокойно. — Мы все рискуем.

— Не делайте вид, будто не понимаете, о чём я, мистер Брилль. Вы должны были следить за ней. Вы должны были оберегать её. Но вместо этого она уже во второй раз оказывается в больнице и теперь неизвестно, выживет она вообще или нет. Вы это понимаете?

— Абсолютно.

— Знаете, я считаю себя человеком, которого очень сложно вывести из себя, но сейчас даже меня пробирает злость, когда я смотрю на вас, а вам будто и плевать, — выдохнул раздражённо Урден. — Словно мои слова вас не касаются, и всё это большая шутка. Прежде, чем я продолжу, вы можете сказать хоть что-то в своё оправдание?

— Да, — кивнул Кондрат. — К сожалению, есть вещи посерьёзнее, о чём нам сейчас надо беспокоиться.

— Да неужели? И что же это? — кажется, эти слова слегка вывели Урдена из себя, но Кондрату было плевать. Сейчас у них действительно были дела по важнее, чем те, на которые они не в силах повлиять.

Но вместо тысячи слов Кондрат положил на стол жетон военной разведки империи.

Глава 19

Урден несколько секунд смотрел на жетон.

— Откуда это у вас, мистер Брилль? — негромко спросил он, взглянув на Кондрата, но уже примерно представляя, что услышит в ответ.

— Мы смогли выйти на квартиру одного из пятерых убитых, что были сожжены на опушке леса в пригороде Ангартрода. Жетон мы нашли в квартире в тайнике. Предполагаю, что он ему и принадлежал.

— Хотите сказать, что один из убитых был разведчиком Ангарии?

— Предполагаю, что да. Другого объяснения у меня, откуда он там взялся, нет. Жетон выглядит оригинальным и вряд ли был найден на улице.

Урден взял его в руки и покрутил между пальцев.

— Да, выглядит настоящим… Что там произошло, мистер Брилль?

— Мы нашли тайник, обнаружили внутри жетон, после чего услышали, как в квартиру кто-то вошёл. Я пытался остановить Дайлин, но она решила выскочить прямо пред ними.

— Дайлин предупредила, кто она? — уточнил Урден.

— Уже начала произносить, когда в неё выстрелили. Уверен, что они услышали, кто она.

— Лица их видели?

— В тёмных плащах и тёмных широкополых шляпах. Половина лица скрыта шарфом, поэтому лица я не разглядел. Единственное, что могу сказать — это были не бандиты, — уверенно ответил Кондрат.

— Почему вы так решили?

— Вряд ли бандиты сунулись бы с оружием в руках в квартиру решале. Эти люди пришли обыскать квартиру, точно зная, кто её хозяин и возможно, что он уже мёртв. Они были одеты не как бандиты и вели себя соответственно. Стреляли без лишних слов и точно так же отступали, даже не попытавшись вступить в перестрелку со мной, будто точно знали, что и как делать. Встретили сопротивление — отступили.

— Понятно… — из уст Урдена это звучало как «твою мать».

Главный вопрос, кто это был? Вражеские шпионы? Товарищи разведчики? Или какая-то другая силовая структура империи, как секретная служба? Зачем они пришли? Подчищать хвосты? Проверить своего? Одно точно, они не могли не услышать Дайлин, а значит осознано выбрали стрелять в неё. В этом Кондрат не сомневался.

— Мистер Урден? — позвал Кондрат своего начальника, когда тот слишком долго сидел, разглядывая значок.

— Идём к мистеру Манхаузу, — выдохнул он.

Даже то, что подстрелили Дайлин, не было поводом тревожить директора, но раз Урден собрался идти напрямую к нему, дело пахло керосином, и ситуация опасный оборот, а возможно и очень щекотливой.

Не сказать, что для Кондрата борьба между ведомствами была чем-то новеньким — в его мире разные структуры страны тоже между собой имели определённые тёрки, с удовольствием подставляя друг друга. Но никогда они не переходили к убийству. Это значило, что уже внутри самой политической верхушки империи назревал очень серьёзный раскол, когда силовые структуры, занявшие ту или иную сторону, ради собственных целей готовы переходить черту.

А это кризис власти…

В кабинет директора они вошли, едва постучавшись и даже не дождавшись ответа. Сначала Урден, потом Кондрат, застав Манхауза за встречей с каким-то мужчиной. Тот поднял взгляд и, казалось, сразу понял, что дело серьёзное. И тем не менее Урден произнёс:

— Мистер Манхауз, надо поговорить.

Тот лишь кивнул своему собеседнику на дверь, и тот безропотно вышел, оставив их втроём.

— Мистер Брилль, заприте дверь, — попросил он, после чего указал на свободные стулья. — Рассказывайте.

Урден не стал ходить вокруг да около, сразу положив жетон на стол директора.

— Мистер Урден, мистер Брилль и мисс Найлинская расследовали дело сожжённых на опушке тел…

— Да, я слышал, дальше, — махнул он в нетерпении рукой.

— Один из погибших жил в квартире, где они обнаружили жетон. Есть серийный номер, выбита дата, есть гравировки подлинности. Мне не приходится сомневаться в подлинности жетона. Когда они его обнаружили, в квартиру ворвались двое. Дайлин была ранена и сейчас в больнице, Кондрат попытался их задержать, но они тут же убежали. У нас есть предположение, что те двое, что пришли… они могли быть кем-то из своих.

— Кем-то из своих — это секретная служба, военная разведка, министерство войны или отдел стражей как я понимаю?

— Именно, — подтвердил Урден.

— Или вражеская разведка, — добавил Кондрат.

— В любом случае, пока не известны подробности, вы должны знать. Хорошо, если это враги империи. Но…

Что именно «но», продолжать не пришлось, так как и так было ясно.

— Ясно, — вздохнул Манхауз и взял жетон. Внимательно осмотрел его, после чего положил на стол. — Что с квартирой, где это нашли?

— Я отправил туда стражей правопорядка, — ответил Кондрат.

— Это плохо, мистер Брилль. Думаю, вы понимаете, о чём я?

— Не было возможности вызвать подмогу из центра, мистер Манхауз. Моя напарница погибала. И ещё одна странность — пришедшие люди пользовались дробью, не пулями, что я нахожу нетипичным для обычных бандитов.

— Да, нетипично… — протянул он. — Кто у нас стреляет наверняка? Секретная служба или разведка, если я не ошибаюсь. У них в арсенале есть подобное.

— Верно, — кивнул Урден.

— Они знали, что вы из специальной службы? — взглянул Манхауз на Кондрата.

— Моя напарница выкрикнула, да, — кивнул он. — Они точно знали, в кого стреляют. И выстрелили первыми без лишних слов.

— Ясно… Хорошо. Так, мистер Брилль, ещё что-то вы нашли в квартире помимо жетона?

Кондрат кивнул и вытащил из-за пазухи шкатулку, положив её перед директором. Тот пододвинул её к себе, открыл и выложил всё, что было внутри: мешочек с деньгами, письмо, пистолет и, естественно, бутылочку с неизвестной жидкостью. С интересом он покрутил пистолет в руках.

— Я уже видел подобные. Специальный заказ, исключительно для разведчиков. А это что? — взял он пузырёк.

— Я предположу, что какой-то яд, мистер Манхауз, — ответил Кондрат.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул он, после чего отложил его в сторону.

— С вашего позволения, мистер Манхауз, я бы предложил снять отпечатки со всех вещей, что есть. На всякий случай, если выдастся возможность потом их сравнить.

— Да, — кивнул он. — Я попытаюсь узнать у своих знакомых, кто это был и что делал, но вы должны понимать, что ситуация щекотливая. Мистер Урден, просто напомню, чтобы вы ограничили круг лиц. Мистер Брилль, никаких комментариев по этому случаю, вашу напарницу просто ранили. И прямо сейчас в квартиру надо направить сыщиков, шесть человек, думаю, будет достаточно. Такое нельзя доверять отделу стражей. Не хочу, чтобы кто-то решил полностью избавиться от улик.

Манхауз как в воду смотрел. Кондрат вернуться не успел, как квартира уже горела. Причём горела настолько сильно, что пламя уже охватило все верхние этажи и медленно спускалось вниз. Пожарные, которые прибыли на место возгорания, даже не пытались тушить, лишь следя за тем, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания.

Кто-то подчищал хвосты. Вопрос лишь в том, делали это те, кто пытался провернуть операцию на территории империи, чтобы наверняка не оставить после себя следов, или же те, кто убил самого разведчика, не оставляя шансов зачинщикам. Сам разведчик намекал, что в этом была задействована военная разведка империи, то есть операция своих же. Но зачем им работать на собственной территории? Против кого?

Вновь вопросы без ответов. Единственное, что мог сказать Кондрат — это не похоже на вражеских шпионов. Просто потому, что они действовали на чужой территории против разведчиков этой страны. То есть, будь это наоборот, то тогда вопросов бы не было, а здесь… зачем?

Версия про своих выглядела в этом плане более убедительной. Тем более в свете новой информации. А именно…

Разведчик имеет флакон, в котором, очевидно, яд. Более точно скажет экспертиза, но Кондрат был уверен в своём выводе. Он находит элитную проститутку, которая может кого-то соблазнить. С учётом яда, возможно, и отравить при необходимости. Остальные… Сказать, что они должны были сделать, невозможно, но понятно, что разведчик собирал какую-то команду с целью устранить. Кого? Кто на своей территории мог стать целью? Предатель? Или тот, которого просто так не возьмёшь? Не стала ли военная разведка инструментом расправы над неугодными?

Потом, произошедшее с Дайлин. Кто пришёл и зачем?

Здесь вариантов было много, но если так подумать, то их специальная служба могла бы стать союзником для тех, кто хочет воспрепятствовать операции. Другими словами, если пришедшие хотели остановить операцию военной разведки, они бы могли объединиться ради общей цели. Враг моего врага — мой временный союзник, как говорится. Но они, даже услышав Дайлин, предпочли сразу стрелять. Попытались устранить ненужного свидетеля. Больше похоже, что они пытались всё подчистить. Пытались скрыть все следы произошедшего, зачищали хвосты, а сделать это могли лишь сами виновники.

Другими словами, спроси Кондрата, после поджога квартиры, он бы сказал, что это дело рук военной разведки, которые решили проверить своего и в случае чего скрыть свою деятельность.

Оставался вопрос, кого они хотели устранить и против кого была операция изначально?

К сожалению, здесь и сейчас ответ на вопрос получить не удастся. И отчитавшись перед Манхаузом Кондрат лишь получил наставление быть осторожным.

— Мне не надо объяснять, что они могут попробовать убрать всех свидетелей, верно? — уточнил он.

— Не надо.

— Я не то чтобы хочу вас пугать, мистер Брилль, но ситуация выглядит скверно. Не нашего ума дело гадать, что происходит и кто за всем этим стоит, однако надо заметить, что если даже структуры внутри империи начинают враждовать, то дело дрянь. Думаю, наш общий знакомый уже объяснил вам ситуацию.

— Верно я понимаю, что общий знакомый был со мной на балу? — уточнил Кондрат и, получив кивок, ответил. — Да, он всё объяснил.

— Тогда, думаю, вы понимаете, что происходит. Кто-то поддерживает это, кто-то нет, это дело каждого, однако до этого момента все просто придерживались своей стороны. Теперь же они решили действовать, и не надо гадать, что на этом ещё не конец.

— Вы сказали, что узнаете, кто был убит. Если они придерживаются другой стороны…

— Как и везде, не все, — ответил Манхауз. — Есть те, кто верен империи, а не отдельным людям. Как и у нас, почему я вас прошу не распространяться. Везде есть уши, везде есть предатели.

Старая добрая политическая грызня. Понятное дело, речь шла про императора и принца, которые собирались делить трон на фоне разногласий. Они не могли друг друга открыто сместить или убрать, однако могли попытаться перетащить на свою сторону как можно больше людей, ликвидировав тех, кто придаёт сопернику вес. А значит военная разведка поддерживала императора.

После не самого приятного рабочего дня Кондрат вернулся в больницу. Помимо того, что ему нечего было делать, беспокойства не отпускали душу. Да, он ни в чём не виноват, однако она была его напарником. Хочешь — не хочешь, он всё равно её натаскивал и, видимо, очень плохо вбивал в голову элементарные правила.

Так или иначе, что бы не произошло, винить ты всегда будешь себя в глупости других, если выражаться иначе.

И пусть Кондрат прекрасно понимал столь простую истину, поделать ничего не мог с собой. Это был его напарник.

В больнице ничего не изменилось. Дайлин пусть и пережила операцию, но недостаток крови в организме был способен завершить начатое. А про переливание здесь и слыхом не слыхивали. Когда он спросил врача, тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой, сказав, что так оно не работает, и подобные операции добром не заканчивались.

Вообще, так оно работает, но другой вопрос, что разные группы крови могли убить человека, а так как здесь проверять их не умели, — а Кондрат не знал, как именно, — была большая вероятность смешать то, что не смешивается. Собственно, наверное, именно это каждый раз и получалось, судя по скепсису врача.

А значит всё было в руках самой Дайлин, сможет ли её организм справиться с такой кровопотерей или нет. Кондрату даже взглянуть на неё не позволили.

— А её… — он обвёл рукой лицо, — шрамы?

— Думаю, это наименьшее, о чём стоит беспокоиться, — усмехнулся невесело врач. — Однако, раз вы спросили, боюсь, эти напоминания она будет носить с собой всю жизнь.

Вот она обрадуется этой новости… Хотя, как правильно заметил врач, сейчас это было наименьшей из проблем.

Кондрат просидел так до самого утра. А куда ему идти? На работу, где всё закрыто? Или домой, где никого нет и делать нечего, а в случае чего он станет куда более удобной целью, чем в больнице, где больше людей? Да и ещё вопрос, возьмутся за него или нет? С одной стороны, могут, а с другой, н всё равно ничего не видел, и меньше всего зачинщикам будет на руку поднимать шум убийством сыщиков из специальной службы.

Он просидел так не смыкая глаз до самого утра, пока не вернулись врачи, но и здесь ему ничего нового не сказали. Дайлин не приходила в себя, и в ближайшем будущем изменений не предвиделось. Поэтому, не смыкавший глаз Кондрат отправился сначала взять часть её личных вещей, а именно бронежилет и ключ от квартиры, после чего отправился на работу.

Ну как на работу. Перед этим он заглянул домой к Дайлин, где встретил её служанку, Сулиту, и предупредил о случившемся, попросив её находиться рядом с её хозяйкой. На всякий случай, да и не сидеть же ей в больнице всё время, что Дайлин не будет, верно? И лишь после этого он направился с центр. Только там делать было нечего, о чём он и сообщил лично Урдену.

— Боюсь, сейчас не до этого, мистер Брилль, — вздохнул он. Под глазами наблюдались точно такие же мешки из-за бессонной ночи, как и у Кондрата. — Вы были у своей напарницы?

— Только оттуда, ­— кивнул Кондрат.

— Как она?

— Операция прошла успешно, но в себя она ещё не приходила.

— Плохо, очень плохо, мистер Брилль… — вздохнул тот. — Не думаю, что вы поймёте, что я чувствую, но… боюсь, с мисс Найлинской работать вы уже не будете. Вам найдётся новый напарник, возможно тот, с кем вы уже работали.

— Мисс Найлинская…

— Боюсь, уже не ей решать после случившегося, мистер Брилль, — отреза Урден. — Следующего раза для неё может уже не быть, и я не уверен, что она вообще сможет вернуться к работе после этого. Понимаю, что винит вас в случившемся как бесполезно, так и несправедливо, однако будьте так добры, обойдёмся без вашего авторитетного мнения в этом вопросе, мы поняли друг друга?

— Более чем.

— Вот и отлично, а пока что идите. Займите себя чем-нибудь. Думаю, мистер Манхауз предупредил вас быть осторожным, поэтому я попрошу вас о том же. Не думаю, что им есть дело до какого-то сыщика, но как знать…

Занять себя чем-нибудь…

А вообще, у Кондрата были идеи, чем теперь ему стоит заняться. В конце концов, разве у него не было друзей, как бы это странно не звучало, учитывая его личность, к кому он мог обратиться? Тех, кто имел куда больше связей в связи с положением?

Да, речь шла о Вайрине. Ведь, если так подумать, о Дайлин он узнал раньше остальных. И с наверняка знает о творящихся делах внутри стен императорского дворца. Возможно, и о произошедшем что-нибудь слышал.

С этой мыслью Кондрат и отправился к нему домой, надеясь перехватить до того, как тот отправится на работу. И перехватил. Успел застать Вайрина буквально на пороге собственного дома, когда тот уже собирался выходить. И надо было видеть лицо юноши, который, казалось, не мог поверить в то, что видит.

­— Кондрат? Ты ли это⁈ — даже по лицо было видно, что тот не знает, улыбаться или удивляться. — Охренеть и в рот мне в ноги, ты пришёл ко мне в гости⁈

— Не делай удивлённое лицо, будто я никогда так не делал, — ответил Кондрат и поклоном поприветствовал Атерию, молодую жену друга, которая с любопытством выглядывала из-за двери.

— Нет, делал, конечно, но блин, это как падение звезды — такое же редкое событие, — после чего он прищурился. — Признавайся, ведь ты не из-за того, что соскучился, пришёл ко мне, верно?

— Да. Я бы хотел попросить тебя о помощи, — не стал юлить Кондрат и, подумав, добавил. — По старой дружбе…

Глава 20

— По старой дружбе? Боги, Кондрат, ты где таких слов нахватался? — рассмеялся Вайрин, после чего вдруг стал серьёзным. — Погодь, а мы что, уже не дружим? Блин, мне никто не сообщал об этом…

Честно признаться, Кондрат даже не сразу понял, что тот опять подшучивает. Иногда это раздражало, особенно, когда ты собирался говорить о чём-то серьёзном, однако здесь ты просто выбираешь, принимать человека каким он есть или нет. Поэтому Кондрат лишь поморщился и проигнорировал это.

— Ты сейчас свободен? — он заглянул за плечо Вайрина, где стояла Атерия, а ещё и пятеро слуг, словно он был царской особой, которую нельзя оставлять без присмотра.

— Вообще, я уже собирался на работу, — будто смутился тот, — но ты можешь мне раскидать всё, пока будем ехать.

— Тебе до ворот пять минут, — заметил Кондрат.

— И что, предлагаешь мне, такому красивому топтать плебейскую мостовую⁈ — наигранно возмутился тот и махнул рукой, приглашая в дом. — Давай, я быстро, подождёшь здесь… Начи? Начи, сделай господину крепкий кофе со сливками.

— Да, мой господин, — поклонилась служанка.

Остальные тоже разбежались вслед за Вайрином. Остался только старый слуга, который как будто следил за Кондратом словно тот только и ждал, чтоб что-нибудь выкрасть. Не то, чтобы у Кондрата возникло такое желание, но, если быть честным, красть здесь было что: от дорогих подсвечников до той же мебели, которой было в избытке. Зачем столько, если Вайрин с Атерией никогда большей частью не воспользуются, ему было решительно непонятно.

Вайрин ждать себя долго не заставил, он буквально сбежал по лестнице, словно пытался вырваться из цепких лап слуг и собственной жены, которая на последних парах всучила ему портфель.

— Всё, опаздываем. Атерия, за старшую! — ткнул он в неё пальцем, схватил Кондрата под локоть, дёрнул на ноги и толкнул к выходу. — Всем пока!

Ему ответили дружным хором, на который тот уже не обратил никакого внимания. У входа их уже ждал экипаж, сравнимый с каретой.

— На борт, Кондрат!

— Мы от кого-то убегаем?

— Да, от моих домочадцев! — запрыгнул он внутрь.

— Ты не хотел, чтобы они слышали мою просьбу?

— Ну вообще как бы да… — нехотя признался он. Экипаж тем временем тронулся и Вайрин крикнул. — Сделай круг вокруг центра!

— Как прикажете, господин, — отвели извозчик, после чего Вайрин закрыл окошко.

— Ты ведь не забыл, откуда Атерия?

— Тонгастеры, и?

— Ага. И дочь или сын семьи всегда остаются часть их семьи, чью бы фамилию не приняли и куда бы не перешли, — вздохнул он. — А учитывая, что ты сам ко мне пришёл, так ещё и за помощью, думаю, разговор не для её ушей и не для ушей её семьи. Так что, Кондрат, что случилось? Это всё из-за дела, где постреляли Дайлин? Если да, то я в деле.

— Да, из-за этого дела…

— Я в деле! — хлопнул он в ладоши. — К кому костоломов отправлять? Давай адрес.

— Погоди, ­— поднял Кондрат руку. — Дело серьёзное, давай без шуток.

— Нет шуток! — кивнул Вайрин. — Выкладывай.

— Ты слышал, что между императором и принцем…

— Разлад, да, давай дальше, — нетерпеливо махнул он рукой.

— Люди тоже делятся между собой. Но где делятся люди, там делятся и структуры, в которых они работают.

— Меня внесли в курс дела, — серьёзным тоном ответил Вайрин, не став отрицать очевидного. — Каждый тянет за собой людей, и это вызывает очень серьёзные внутриполитические разногласия в империи. Но пока все предпочитают решать это миром. Или кто-то решил сыграть по жёсткому? В этом сыр-бор?

— Можно и так сказать…

Кондрат кратко обрисовал ситуацию и участников, и Вайрин внимательно выслушал, не перебив его ни разу.

Как защитник императорского двора он был одним из самых молодых, но в этом не было ничего странного. Влиятельные родители всегда старались протолкнуть своих чад на подобные должности пораньше. Даже в случае чего-то серьёзного рядом всегда будут куда более опытные товарищи, которые помогут и словом, и делом, да и само чадо успеет набить руку и набраться опыта. Удивишься, когда увидишь в помощниках какого-нибудь казначея молодого юношу, который будто только что покинул школу, но так работала система, так работало кумовство — свои повыше и поближе, остальных подальше.

Вайрин был воплощением подобного кумовства, но в отличие от многих он хотя бы был смышлёным, хотя поставили его сюда просто для того, чтобы закрепиться. Кондрат уверен, что нашлись бы и более компетентный человек, не в обиду другу.

— Значит военная разведка? — нахмурился Вайрин. — Знаешь, меня сложно назвать спецом в этих делах, однако это выглядит тухло и подозрительно.

— Я знаю. И поэтому я хотел бы попросить тебя о помощи, — кивнул Кондрат. — Ты можешь выяснить, что происходит? Может по каким-то своим каналам узнать, что разведка забыла и что там у них происходит?

— Ну ты, конечно, задал мне задачу, — усмехнулся Вайрин. — Я на этом посту и часу не прошло, даже всех по фамилии не запомнил…

— Я бы не стал просить, если бы ситуация не зашла бы так далеко.

— Да я не отказываюсь, ­— поднял Вайрин руки. — Я попытаюсь узнать там, мало ли что кто болтает, верно? Но просто чтобы ты не ждал фантастических результатов от меня. Я всё-таки новенький в этом деле и на меня пока все смотрят, как на чудилу, которого поставил богатый папаша на должность. И отношение… — поморщился он, — такое же…

— Я понял.

— Тогда жди новостей, я посмотрю, что можно сделать.

Экипаж остановился, высаживая Кондрата на улице.

— И Кондрат, чисто совет друга, — окликнул его Вайрин, прежде чем уехать. — не высовывайся сильно. Дело пахнет жаренным.

— Не буду, — пообещал Кондрат.

Да и куда лезть, когда они даже не знают, куда двигаться? Квартира сгорела, трупы не опознать, всё, что можно было вызнать, уже не вызнаешь. Оставалось только ждать Вайрину, того, что сможет узнать Манхауз по своим каналам, да экспертизы найденных вещей.

Поэтому следующий несколько дней прошли без каких-либо эксцессов. Дайлин не приходила в себя, а Кондрат курсировал от работы до дома, пытаясь унять тоску, постоянно оглядываясь по сторонам. Нет, у него не развелось паранойи, однако неизвестно, что происходит вокруг и как это скажется, в первую очередь на нём. Может все решат убрать человека, который слишком много знает.

Первой новостью была экспертиза яда. Кондрат перехватил анализ совершенно случайно, встретив знакомого лаборанта, к которому частенько обращался за помощью.

— Ещё одна экспертиза? — спросил Кондрат вместо приветствия. Это было меч-о вроде устоявшегося приветствия между ними двумя. Мало ли, вдруг экспертизу к нему несут.

— Да, ещё одна отрава, — кисло улыбнулся лаборант. — Прислали яд один несколько дней назад. Едва смогли понять, что там намешано. Ты даже не представляешь, такая муть…

— А кто отдал его? — Кондрат спросил это, скорее, чтобы поддержать беседу, но ответ заставил его нахмуриться.

— Да вот, Манхауз запросил, теперь несу отчёты.

— К нему? Напрямую? — удивился он. Обычно директор не занимается подобной ерундой. — Можно взглянуть на отчёт?

— Вряд ли ты много поймёшь, — не стал тот упираться, протянув исписанные листы. В другое время может он бы и насторожился, но сейчас выглядел таким уставшим, будто бился над ядом всю ночь. Возможно, это было не далеко от правды.

— Что за яд? — спросил Кондрат, пробежавшись взглядом по документам.

— Да западный, — отмахнулся лаборант. — Там от самого яда одно слово осталось. Намешали кучу всего. Одно уравновешивает другое, чтобы в итоге выделить один единственный эффект.

­— Какой?

— Смерть.

— И в чём смысл? — не понял он.

— Чтобы эффект был затяжным. Выпил сейчас, допустим, а подействовал через сутки. Я вообще в первый раз вижу такую смесь. Мы убили тучу реагентов и пару животных, чтобы примерно понять, что это такое. С таким ведь эффектом в итоге и не скажешь, кто отравил, верно? — улыбнулся лаборант.

— Верно… — протянул Кондрат, вернув документы. — Что ж, удачи у Манхауза.

— Да чего удачи, он ведь не кусается, верно?

Кондрат проводил его взглядом и отправился к своему рабочему месту, но его мысли были далеко не здесь. Поему лаборатория отправила отчёт напрямую Манхаузу, а не ему, ведущему дело? Может ему позже об этом сообщат? И яд, яд, который действует лишь через сутки плюс-минус — для кого он был предназначен?

Вопросов море и ни одного ответа. А Манхауз так и не позвал его к себе, чтобы сообщить новости, что лишь добавляло вопросов к происходящему. Почему от него скрыли всё? то же самое касалось и вопроса, где директор сказал, что всё разузнает о погибшем. Может он и разузнал всё, однако Кондрату сообщить не удосужился. Зато дал о себе знать Вайрин, ещё раз показав себя человеком, которому можно доверять.

— И? — поинтересовался Кондрат. — Какие новости?

Они вновь катались по городу в экипаже.

— Так, тебе плохие или хорошие новости? — спросил Вайрин.

— Любые.

— Отлично. Хорошие новости — плохих новостей немного. Плохие новости, ты знал, что ваш директор, как его там…

— Манхауз, — подсказал Кондрат.

— Да, он и директор разведки военной, его фамилия, Риплейн, насколько помню, они раньше учились вместе?

— И? — не понял Кондрат.

— Ну как и? Они друг друга лично знают! Ну типа Риплейн и ваш этот Манхауз были однокурсниками. Причём, говорят, они были как друзьями, так и знатными соперниками!

— Хорошо, друзья соперничали, а дальше?

— Ты пойми, они были соперниками, которые были готовы убить друг друга, Кондрат. Так поговаривают, что они там разосрались очень сильно в своё время, а потом судьба сложила всё так, что один стал директором военного разведывательного ведомства империи, а другой директором специальной службы расследований.

— А теперь одни достают яд и пытаются что-то провернуть, а другие этому мешают, — пробормотал Кондрат.

— Вот-вот, не находишь, очень странная связь, ­— закивал Вайрин. — Двое непримиримых друзей вдруг сталкиваются!

— А известно, этот Риплейн поддерживает императора или нет?

— Вообще, да, как и все вояки, — кивнул он. — Я тут с отцом пересёкся, задал пару вопросов, и тот подтвердил, что все офицеры по большей части на стороне императора. Считают, что надо выжечь врагов дотла, пока те не сделали того же самого. Сам знаешь, войны нет — солдат скучает.

— А что насчёт Манхауза?

— Ну тут тебе виднее Кондрат.

И Вайрин был прав, Кондрату было виднее. Его удивительный карьерный рост, которому бы позавидовал любой, такие гладкие собеседования и многое другое — Лита конкретно дала понять, что это всё было подстроено. Со переделенными целями в надежде, что Кондрат сделает однажды то, что от него попросят.

Пусть ждут, он не просил ни о чём таком. Но суть была в ином — всё это было сделано под крылом принца, а значит и Манхауз поддерживает именно его.

Так что за заварушка получилась? Что хотела разведка, зачем они достали какой-то супер-редкий яд? Устранить принца? А почему молчит Манхауз не посвящая Кондрата в детали? Не хочет выдавать друга? Просто на данный момент всё именно так и выглядит. Если разведка на стороне императора, то такая операция нацелена, понятное дело, против принца, и яд достаточно подходящий, который не вызовет подозрений. Если его выявить в чистом состоянии кое-как смогли, внутри тела и вовсе не найдут. Мало ли людей погибает от приступа, верно?

Но кто тогда устранил разведчика и всех причастных? Кто предотвратил операцию? И к чему были остальные? Та же девушка по найму и вышибала? Зачем они были нужны?

— Кондрат, дело пахнет заговором, — негромко произнёс Вайрин. — Мой отец сказал не соваться во всё это и просто выполнять свою работу.

— Но ты уже сунулся. Ты защищаешь императорский двор, а значит принца с императором, — напомнил Кондрат.

— Это да, косяк, конечно… — взгрустнул он. — Но одно дело просто выполнять свою работу, а другое, как ты, соваться во все эти хитросплетения.

— Я тоже выполняю свою работу.

— Да, но… слишком усердно, — вздохнул он. ­— Ты не подумай, Кондрат, не мне тебя учить, но в таких делах всегда должен быть крайний. И будь уверен, его найдут. Сделают того, кто был больше остальных в это погружён.

— Буду иметь ввиду.

— Имей… — вздохнул Вайрин, понимая в душе, что Кондрата уже было не остановить, а потому решил сменить тему. — А как там Дайлин? Посещал её?

— Нет, в последнее время как-то не пришлось.

— Я ходил к ней. Вчера. Ну и позавчера. И поза-поза… Атерия уже ревновать начинает, — кисло усмехнулся он. — Но Дай-ка всё равно не приходит в себя. Лежит с раздербаненным лицом, как покойница.

— Я проведаю её, — пообещала Кондрат.

— Да если бы она очнулась от этого…

Если бы… Иногда Кондрату думалось, что зря Вайрин связался с Атерией. У него был и иной вариант, может не такой выгодный, но, как говорят, свой в доску. Они бы отлично ужились бы друг с другом, если бы не поубивались в первые месяцы.

Собственно, после Вайрина Кондрат и поехал к Дайлин. Было даже как-то неловко за то, что с того раза он ещё не посещал свою напарницу. Кондрат редко страдал угрызениями совести, считая это лишним в такой профессии, но сейчас после слова Вайрина, который посещал подругу чуть ли не каждый день, ощутил себя прямо-таки каким-то грязным упырём, бросившим на произвол судьбы девушку.

Больница, как и всегда, встретила его тишиной и покоем, нарушаемая лишь стуком металлических тазов, да поскрипыванием каталок.

Дайлин лежала отдельно от остальных. С перебинтованным лицом в чистых бинтах под белой пристанью, она навеивала очень странные чувства. Что-то типа ностальгии и грусти. Хотелось сразу развернуться и уйти, но Кондрат остался.

— Как она? — негромко спросил он врача.

— Как и все в её состоянии. Если не очнётся, то есть шанс, что умрёт от голода.

Ну да, медицина здесь отставала значительно. Капельницы научились делать, научились использовать ведьминский мох, как пенициллин, но переливание крови или кормление — здесь было глухо. И Кондрат не знал, учитывая их развитие, не пора ли было открыть этот метод? В его мире когда его открыли?

— Есть что-то, что можно сделать? — спросил Кондрат.

— Надеяться на лучшее, — ответил врач, но потом словно смягчился. — Здесь пока медицина бессильна. Она потеряла много крови, а от этого страдает организм. Последние исследования показывают, что кровь вымывает грязь из тела, а когда её мало, грязь накапливается и травит организм, а тут… сами понимаете.

Интересная интерпретация работы крови, конечно, но Кондрат ничего не сказал. Он не врач, чтобы сейчас учить кого-либо тому, как работает организм, да и сам сказать не мог, насколько верны его знания. Одно понятно, Дайлин, если не очнётся в скором времени, рискует не очнуться никогда.

Всё плохо и станет ещё хуже…

Выйдя на улицу Кондрат глубоко вдохнул, бросил взгляд на какого-то пациента на костылях и не постеснялся стрельнуть у него самокрутку, судя по всему, из самой дешёвой бумаги и табака. Но ему было плевать, умрёт от рака, так умрёт, мир много не потеряет. Но сигарета помогла ему собраться. Первая же затяжка, и по телу будто волна опьянения прокатилась, а в голове приятно закружилось. Вторая, третья…

Он вновь курил, как в старые добрые времена. Всё в том же плаще, всё так же одиноко, поглядывая по сторонам, когда тень от шляпы скрывала лицо в тени, и только огонёк сигареты подсвечивал холодный блеск глаз.

И все посторонние мысли ушли. Остался лишь холодный рассудок и план действий. А ещё краем глаза он заметил две фигуры, которые стояли поодаль на углу перекрёстка. Две непримечательные фигуры, но, когда ты занимаешься тем же самым, а именно слежкой, неосознанно замечаешь схожее поведение у других, поведение, телодвижения… Рыбак рыбака видит издалека.

Почему-то Кондрат даже не сомневался в том, что за ним рано или поздно придут. Вопрос лишь в том, что от него хотят, и когда об этом заявят прямо. Но это он мог спросить у них и сам.

Глава 21

Весна вступала в свои законные права. Теперь не было ранних ночей, когда взглянешь на улицу, и кажется, что город никогда не спит. И пусть в восемь часов уже было, но до этого времени солнце кое-как справлялось со своей задачей, избавляя от необходимости зажигать уличное освещение. Эта особенность, когда солнце уже не справлялось, создавая много тёмных мест, а уличные фонари не зажигались, разгоняя вечерний мрак, могла сыграть вполне себе на руку Кондрату в конкретно этой ситуации.

Его взгляд лишь скользнул по незнакомцам, будто он их и вовсе не заметил, после чего Кондрат развернулся и пошёл прочь, держа путь в сторону дома. Хотелось бы заранее знать, с кем ему придётся иметь дело, чтобы не наломать дров, однако надеялся разобраться по ходу.

Улицы встречали Кондрата немногочисленными пешеходами — ещё был не конец рабочего дня, чтобы тротуары заполонили люди. Царило какое-то умиротворённое спокойствие. Вдоль бордюров по желобам журчали ручьи. На голову то и дело норовил сорваться с покатых крыш мягкий тающий снег. В воздухе ещё ощущался легкий холод, но он постепенно уступал месту весне. И была бы возможность насладиться таким вечером…

Если бы не обстоятельства, которые буквально следовали за Кондратом хвостом. И сначала он никаких действий не предпринимал. Никто его не тронет, пока вокруг люди. Могут попытаться пристрелить, естественно, — если именно эту цель они преследуют, — но уверенные в собственном преимуществе они постараются сделать это в более укромном месте. А значит можно было зайти в магазин, где толпились люди, купить поесть, после чего двинуться своей дорогой игнорируя возможность доехать.

Один проулок, второй, на третьем Кондрат свернул, скрывшись от любопытных глаз, и тут же побежал вперёд, прячась в тени домов, куда уже не дотягивались лучи солнца. Этот узкий проулок вёл в небольшой сквер, где Кондрат и остановился.

Спрятаться здесь было попросту негде, разве что забежать в подъезд или в проулок на противоположной стороне, что для Кондрата было не вариантом. Он собирался не убегать, ему требовались ответы, которые он мог получить только от своих преследователей. И вместо того, чтобы скрываться дальше, он бросил к выходу из сквера на противоположной стороне пакет с продуктами, а сам прижался к стене у самого угла, откуда сам только что прибежал. В руках затаились пистолеты.

Расчёт был прост. Преследователи будут бежать за ним и когда выскочат в сквер, их внимание в первую очередь будет приковано к валяющемуся пакету с продуктами. Будет выглядеть так, будто он пробежал сквер и скрылся в противоположном переулке, бросив попутно пакет. Выгорит или нет, Кондрат не знал, но как подспорье у него было два пистолета. С такой дистанции он-то не промахнётся, в этом они могли быть уверены.

И преследователи не заставили себя долго ждать. Минуты не прошло, как послышался топот, всё громче и громче, позволяя понять, где люди находятся, пока двоица не выскочила в сквер. Как и предполагал Кондрат, первое, к чему были прикованы их взгляды и внимание — пакет с продуктами. Просто, потому что именно этот предмет выделялся среди всего сквера и чисто психологически вызывал на себя внимание. И уже потом оба начали уже поворачивать головы, чтобы оглядеться, но было поздно.

Кондрату было достаточно сделать два шага и взвести с сочным металлическим щелчком курки, чтобы полностью взять ситуацию под контроль.

— Даже не думайте, — предупредил он, заметив, как те дёрнулись, потянувшись к пистолетам. — С такой дистанции я не промахнусь, будьте уверены.

Они замерли. Даже слегка приподняли руки, показывая их.

— Пистолеты. Выбросили.

— У нас нет пистолетов, — произнёс один из них невозмутимым тоном.

— Так найдите их, — ответил Кондрат грубо и ткнул в затылок стволом обоим.

Тут же у них нашлись и пистолеты, которые те отбросили в стороны.

— Отошли. К стене, прижались спиной, руки задрали вверх и сцепили пальцы в замок, — приказал он. — Даже если мне покажется, что вы пошевелились, я вышибу вам мозги.

— Ты совершаешь большую ошибку, ­— предупредил один из них.

— Может быть.

Кондрат разглядывал лица незнакомцев. Ни одного, ни второго он, естественно, не знал и никогда не видел. Да и одеты они были несколько иначе, чем те, кто подстрелил Дайлин, что ни о чём пока не говорило.

— Документы. Ты, живо, — мотнул пистолетом на одного Кондрат.

— Ты пожалеешь о том, что сделал, — произнёс тот вальяжно, будто совсем не беспокоился о происходящем. — Ты и твоя мелкая сучка-уголовница.

Судя по всему, речь шла о Зей.

— Зачем я вам? — спросил Кондрат.

— Не твоего ума дело, — ответил первый, зловеще улыбнувшись.

Немного подумав, Кондрат внезапно опустил пистолет и выстрелил тому прямо в колено. Выстрел гулким эхом разошёлся по окружённому дворами дворику. И Кондрат с удовлетворением наблюдал как меняется лицо второго, пока его товарищ, скуля как собака, сползал на землю, держась за колено. Он даже попытался дёрнуться в сторону Кондрата, но тот предупредительно приподнял пистолет.

— Зачем я вам? — повторил Кондрат, держа его на прицеле.

— Ты не уйдёшь живым после этого… — процедил тот.

— Я даже не знаю, кто вы, — холодно ответил Кондрат. — Убить вас для меня, как высморкаться — избавлюсь от назойливого неприятного чувства. Поэтому не испытывай моего терпения. Зачем я вам? Это вы были в той квартире, где подстрелили мою напарницу?

— Ты уже покойник, предатель, просто ты пока этого ещё не знаешь, — прошипел тот в ответ, а дальше всё произошло так быстро, что обдумывать что-либо было некогда. — Такого не прощают…

Тот, что был ранен, волком смотрел на Кондрата, только и выжидая момент, когда он отвлечётся, и едва увидел, что на него не смотрят, рывком бросился к пистолету. Нечто подобное Кондрат и ожидал. Реакция его была столь же молниеносной, что и попытка человека добраться до пистолета — мгновение, пистолет уже направлен незнакомцу в голову, и едва его рука касается рукояти, как гремит выстрел.

Голова дёргается назад, мозги веером вылетают на брусчатку, и он падает замертво. Второй тут же воспользовался этим, но бросился не к пистолету, а на Кондрата, сбив его с ног. Вдвоём они полетели на землю, и Кондрат на себе прочувствовал всю боль такого приземления. Но самое главное, что затылком он не приложился, а потому был включён в борьбу, и когда человек сверху замахнулся кулаком…

Ему прямо в лицо оказался направлен пистолет, после чего один единственный выстрел поставил точку в этой драке.

Кондрат с кряхтением сбросил с себя тело и огляделся. Один труп заливал брусчатку собственными мозгами, другой мешком упал рядом и пустил небольшой ручей из собственного виска.

Кондрат убил их, из секретной службы, разведки или же просто какие-то наёмники, но Кондрат устранил обоих. Во что это выльется? Одному богу известно, что будет, но сидеть сложа руки он не собирался.

Как говорили, нету тела — нету дела, а значит в первую очередь надо было что-то делать с телами. И для начала просто-напросто убрать их с улицы. Куда? Взгляд сам собой остановился на подъезде. Далеко трупы он не перетащит, но спрятать их надо было, и куда, как не в подъезд, а там уже как пойдёт?

Конечно, после такого падения на камни вся спина трещала от боли, но даже так Кондрат заставил себя встать. Обернув головы тел одеждой, которую стащил с них же, чтобы те не оставляли за собой след, Кондрат по очереди затащил их на чердак одного из домов, где сбросил в кучу до лучших времён. На улицах пока ещё прохладно, так что завонять должны не скоро, будет время убраться. Что касается крови…

А что с ней сделаешь? Кондрат разве что смог расковырять сугроб, который был в углу сквера и накидать снега, который, тая, уносил собой и кровь. Видно, конечно, было, но он уповал на то, что, когда люди пойдут домой, будет не так светло, чтобы разглядеть что-нибудь.

Конечно, всё вышло несколько иначе, чем он рассчитывал. Непонятно, кто это и откуда, но ему не оставили выбору. Особенно, когда начали угрожать не только ему, но и Зей, стало понятно, что отпускать их было глупо. Да и на что люди рассчитывают, угрожая тем, что едва их отпустят, они тебя убьют? Кондрат знал таких людей, знал, что они могут воплотить свои слова в жизнь, а значит уже в тот момент всё было решено.

Что дальше? Возьмутся за него серьёзнее или нет? Всё зависело от того, что с ним хотели сделать. Что-то Кондрату подсказывало, что его хотели убить, так как они даже не пытались поговорить. В таком случае, скорее всего, они вернутся. Но если нет, если он ошибся и убил их, то, скорее всего, первое время они будут пытаться понять, что случилось с их людьми, кто бы за ними не стоял.

Уже на чердаке, когда можно было не опасаться случайных свидетелей, Кондрат ещё раз вернулся к телам. Оба мужчины, оба около тридцати пяти лет. Судя по одежде, люди не бедствовали, но и богатыми не были. Окинув их строгий наряд взглядом, Кондрат предположил бы, что это кто-то из силовых ведомств. Документов при них не имелось, как не было, что интересно, и жетонов или какой-либо корочки, удостоверяющей личность. Но были самокрутки, пули с порохом и прочие мелочи живого человека.

Может это и вовсе кто-то из иностранных шпионов? Эта мысль мелькнула у Кондрата ещё раз. В прошлый раз он откинул эту мысль, потому что ему показалось странным, что вражеские шпионы охотятся на разведчиков империи на территории Ангарии, а не наоборот, но, с другой стороны, а почему нет? С чего это невозможно? Может тот человек имел только жетон, но был таким же шпионом или вовсе предателем?

Хорошо было, если бы кто-то смог бы сейчас навести его на дельную мысль, но что имели, то имели.

По итогу что? Директора разведки и специальной службы друг друга знают, и пока одни пытаются раздобыть яд, другие это пытаются… скрыть? Вставить палки в колёса? Как бы то ни было, логике пока это не поддавалось никакой.

Вечером Кондрат вернулся к этому месту, и не один, а вооружившись повозкой с лошадьми. Он специально весь остаток дня петлял и прятался, сбрасывая возможные хвосты, которые мог и не заметить, после чего под самый вечер снял повозку. Сейчас он поочерёдно перетаскивал тела под тент, кряхтя от боли. Тут ещё и нога напомнила о себя тягучей нудной болью, которая стреляла при каждом шаге. Не будет стыдно признаться, что в какой-то момент прострелило даже на слезу из глаза от боли, но он справился.

Город встретил его тишиной и спокойствием, поэтому никаких проблем вывести тела за город у него не возникло. Самым сложным, наверное, было избавиться от тел, так как копать промёрзшую землю было тяжело, а жечь… ну он уже видел, что случается, когда жгут трупы. Нет, надо было избавиться как-то иначе. И как-то само собой всплыло воспоминание про труп девушки, который они выловили в реке. Отнеси его подальше, возможно, его никто бы и не нашёл, или нагрузи его камнями…

Так и сделал Кондрат. Сняв всё, что можно было снять с тел, по чему можно было их опознать, он нагрузил их одежду камнями и сбросил в реку, которую встретил поодаль от города в укромном месте, где не было видно, что туда ходят люди.

Чувствовал ли он угрызения совести? Это, в конце концов, было его первое незаконное убийство, если так подумать, не считая одного момента в далёком прошлом. Нет, Кондрат ничего не чувствовал. Он давно избавился от подобных слабостей. Единственное, что его интересовало, когда за ним явятся снова.

* * *

Прошла неделя с того раза, как Кондрат убил двух человек. Никто так и не пришёл ни к нему, ни за ним. Даже не заикались, что был кто-то. Жизнь продолжалась ровно так же, как и до этого, словно ничего и не произошло. Только Кондрат знал о произошедшем, до сих пор пытаясь хоть как-то срастить в голове все осколки головоломки, которая застала их врасплох.

Ответа не последовало и от директора Манхауза, к которому Кондрат обратился.

— Забудьте, что было, мистер Брилль, — посоветовал он. — Дело будет считаться закрытым в вашу пользу. Это были разборки преступников, не более.

— И жетон?

— Подделка. Дешёвая подделка. Всё встало на свои места. Один упырь притворялся должностным лицом, а потому столкнулся с криминальными авторитетами, которые его и убили за такую наглость, а заодно и всех его сообщников. Дело закрыто.

— Но…

— Никаких «но», мистер Брилль, — тише и твёрже произнёс он. — Вы хороший сыщик, вы раскрыли это дело. Вы можете быть свободны. И больше не задавайте вопросов, как не задавали вопросы к вам мы.

Не угроза, но предупреждение, чтобы он не копал больше. В другой раз Кондрат бы и не понял, с чем это связано, однако сейчас было понятно, что Манхауз кого-то покрывает. Не даёт раскрыть дело. Кого? А кто участвовал в этом? Только человек из разведки, которого убили. А если вспомнить слова Вайрина про Манхауза и его давнего непримиримого товарища Риплейна, то становится если не очевидно, то очень похоже, что он прикрывает своего друга.

Зачем? Для чего? Разве что потому, что его друг затеял опасную игру и едва не засветил всю свою затею. Затею с тем, чтобы кого-то отравить. Кого-то очень важного. Но вот вопрос, кого именно? Ведь, если верить словам принца и ведьмы, то Манхауз был на их стороне, а вот Риплейн, как представитель силовых ведомств, относящийся к министерству войны или как там правильно, поддерживал короля.

Так что это значило? Что Манхауз переметнулся на чужую сторону или Риплейн решил пересмотреть свои взгляды на будущее империи? Кто из них переметнулся? И что за операцию они планировали, раз пришлось создавать как человека под прикрытием, так и рабочую группу, которая состояла частично из не самых надёжных и законопослушных людей?

Хотел бы Кондрат знать ответ на эти вопросы, но ему ясно дали понять, что развивать эту тему не стоит. Учитывая, кто участвует в этом, и что подстрелили даже Дайлин, они явно не постоят за ценой, чтобы удержать всё в секрете. Кондрату было плевать на политику, ему было плевать на моральную точку вопроса, он просто видел преступление и видел возможных участников, а потому хотел раскрыть его.

Но ещё хуже то, что он видел последствия этого. Они были готовы убить даже случайного человека без лишних слов. Убить Дайлин, которая просто оказалась на пути. Они могли сразу убежать, но выбрали стрелять на поражение…

Да, Кондрат бы соврал, если бы не признался, что в этом есть и кое-что личное. Мораль моралью, но, когда борцы за справедливость становятся теми же палачами, против которых борются, решая единолично, кому жить, а кому надо умереть, словно властители судеб, оправдываясь громкими словами о справедливости, их борьба теряет смысл. Один тиран сменяется другим, не более.

К тому же, а кто был жертвой? Король или принц? Тут любой под ударом, и Кондрат не скрывал, что не один из них пусть и не вызывал симпатии, но всё же определённые предпочтения будущего, которые рисовал каждый из них, у него были. А потому, когда ситуация прояснялась и становилось понятно, в какую сторону двигаться, оставалось только копать дальше и внимательно смотреть по сторонам в поисках подсказки. И кто бы подумал, что эта самая подсказка найдёт его сама.

Признаться честно, Кондрат несколько раз проходил мимо какой-то женщины, стоявшей на ступеньках здания специальной службы. Один раз она спускалась, в другой поднималась. Да и часто кто-то обращает внимание на многолюдной работе на людей вокруг? Вот и он её не замечал, пока на следующий день после разговора с директором, не увидел её плачущей на тротуаре перед ступенями ко входу в здание.

Интерес к непонятной персоне, проливающей слёзы на пороге здания специальной службы расследований, возник сам собой…

Глава 22

Что можно было почти точно сказать — это не работница центра. Пусть в специальной службе расследований как такового дресс-кода и не существовало, тем не менее от сотрудников требовали довольно консервативный строгий наряд, даже для работниц отдела кадров или криминалистики. К тому же зачем обычной сотруднице плакать на крыльце здания, а не дома или, скажем так, внутри?

Кондрату было просто интересно, кого занесло к специальной службе, поэтому он без задней мысли подошёл к женщине. Не старая, лет тридцать, приятно одетая и явно не бедствующая. Лицо было опухшим, но не от алкоголя, а от постоянных слёз.

— Прошу прощения, я могу вам помочь? — спросил Кондрат, слегка наклонившись над ней.

Женщина подняла заплаканные глаза.

— Что? О, нет, я… простите… — она бросил взгляд на здание, после чего пробормотала. — Извините…

И пошла прочь. Но смогла сделать шагов десять под пристальным взглядом Кондрата, прежде чем вновь расплакалась. Кондрат подошёл ближе.

— Точно всё в порядке?

В ответ послышался всхлип, сквозь который отчётливо прозвучали слова:

— Нет, не в порядке, мистер… со мной ничего не в порядке… Мой муж пропал, а никто даже пальцем не пошевелит, чтобы найти его…

— Тогда вам стоило обратиться в отдел стражей правопорядка. Это они занимаются поиском про…

— Он работал здесь! — воскликнула она обижено. — Он работал в этом здании! Работал в центре специальной службы расследований! А потом он пропал, и никто его не ищет! Всё просто отмахиваются! Будто он здесь и не работал!

— Он работал здесь? Кем?

— В какой-то службе… Служба, которая помогает сыщикам и… там охрана и безопасность…

— Внутренняя безопасность.

— Да, что-то такое. Он был сотрудником, солдатом… я не знаю, как это называется, но он работал там! — ткнула она пальцем в здание. — Он. Там. Работал! — чеканила она каждое слово. — Но, когда он не вернулся, и я пришла к ним, они сказали, что ничем помочь не могут! Просто ничем! Обращайтесь в отдел стражей правопорядка! Так они сказали!

И разревелась.

А вот это несколько выбивалось из картины. Специальная служба расследований тем и была грозна, что, если кто-то посмеет что-либо предпринять против любого из её сотрудников, даже будь это несчастная уборщица, они придут за этим человеком. Придут и покарают с особой жестокостью в назидание другим, напоминая, что не стоит с ними играть. Не стоит даже пытаться прикасаться к сотрудникам. Да, это не спасает от смертей тех же сыщиков, однако их могло быть куда больше, не бойся другие незавидной участи.

И что сейчас видит Кондрат? Специальная служба принципиально игнорирует пропажу сотрудника. Почему? Хочет скрыть что-то. Что-то, что не для чужих глаз. У них нет ни трупа, ни сведений, где тот может находиться, иначе бы давно сообщили жене о его смерти, и сейчас они всячески пытаются это скрыть.

Естественно, у Кондрата закрались определённые соображения, однако он всё равно уточнил:

— Когда именно пропал ваш муж?

— Неделя. Если точнее, восемь дней, — всхлипнула она.

И у Кондрата внутри будто что-то щёлкнуло. Не похолодело, как у других людей, а скорее напряглось, будто ток пробежал. Потому что это чертовски хорошо совпало с…

— Он каждый день возвращался после работы?

— Да, каждый, — кивнула она в слезах.

— И это был первый раз, когда он не вернулся?

— Да! Я же говорю, что он пропал!

Пропал восемь дней назад. Ровно тогда Кондрат убил двух человек, которые его преследовали. Совпадение? Можно, конечно, списать на чудовищное совпадение, однако в возрасте Кондрата люди давно престают верить в чудеса и сказки, а в такой профессии в совпадения.

Один из тех, кого убил Кондрат, был из службы безопасности специальной службы расследований.

Кондрат виду не подал, однако внутри всё перевернулось. Сказать, что он влип — это очень мягко выразиться. Потому что это был конкретный залёт. Как минимум, преступление, но в свете происходящего это всё будет поддано под соусом предательства. Но ещё больше это было похоже на подставу.

— Я вас понял… — вздохнул Кондрат.

— Вы мне поможете? Поможете, да?

— Я посмотрю, что можно сделать, мисс, а вы пока идите домой и успокойтесь. Как ваша фамилия?

— Широкски, — всхлипнула женщина.

— Широкски. А имя мужа?

— Муд.

— Хорошо, идите. Стоя здесь, вряд ли делу поможешь, — подтолкнул он её в сторону улицы.

— Мистер…

— Идите, — настойчиво повторил он.

В голове летало тысячи мыслей, однако первая и самая главная — что делать. Пока никто не знает о произошедшем, раз за ним не пришли. Или, по крайней мере, не имеют или доказательств, или чёткого понимания произошедшего. Возможно, посчитали, что кто-то другой, например, те, что стреляли в Дайлин, убили их. А может они и стреляли, чёрт знает…

Хотя вряд ли стреляли они, Кондрат ведь проверял пистолеты, те не были заряжены дробью, как у тех незваных гостей. Но, как бы то ни было, сейчас были вопросы поважнее.

Он вернулся обратно. Направился сразу в отдел кадров, который занимался почти всей бумажной волокитой, которая только была у специальной службы. А было её много, от чего и штат был совсем немаленьким. Но встречала пришедших неизменно одна единственная девушка за стойкой, словно эдакое бюро информации.

— День добрый, — кивнул Кондрат. — Не поищете для меня человека Муда Широкски? Он должен работать, если я правильно помню, в внутренней службе безопасности.

— Муд Широкски? — переспросила администратор. — Да, я знаю его, он не приходил на работу уже восемь дней. К нас постоянно его жена рвётся.

— Да, встретил её на крыльце, — кивнул Кондрат. — Хорошо, он единственный из сотрудников, кто начал внезапно прогуливать?

— Да, единственный, — кивнула она.

— Вы уверены? Больше никого?

— Нет, никого. Мне надо что-то поискать на него?

— М-м-м… нет, не надо, — покачал головой Кондрат. — А его не объявляли в розыск? Никто сверху не интересовался, куда он пропал? Никаких заявок там или ещё чего?

— Нет, ничего, — мотнула она головой. — Я спрашивала у мистера Манхауз, но тот сказал не беспокоиться по этому поводу пока. Возможно, говорит, тот ушёл в запой.

— Ясно… Благодарю вас, — кивнул Кондрат.

Уже на улице он нервно выдохнул и взглянул на здание специальной службы, бастион внутренней безопасности империи, борец за справедливость и то, что должно было удерживать страну от анархии.

Но теперь анархия творилась за стенами этого места. Будто вся империя была поражена болезнью, которая медленно разрушала её институты, разъедала изнутри, словно организм, что был ещё жив, но гнил изнутри.

Манхауз знал, что его сотрудник пропал, но всячески пытался это скрыть. Почему? Ну логично предположить, что он знал, что произошло. Возможно, он даже хотел убить Кондрата, но… почему он не действует дальше? Можно было уже давно его обвинить в тяжком преступлении и исход был бы один и тот же, может даже медалей на груди стало больше? Да даже если убивать не хотел, а просто следил, этого было уже достаточно для давления на Кондрата.

И ещё момент — кто был вторым? Он не из специальной службы. Секретная служба? Нет, вряд ли, а то за ним бы уже пришли, Кондрат в жизни не поверит, что они не знают, за кем следят их люди. Разведка? Тоже странно, что все молчат. Может кто-то сторонний? Третье лицо?

Точно было объяснение всему происходящему и наверняка довольно простое, просто Кондрат не мог увидеть картину целиком. Надо просто всё разложить по полочкам.

Если бы Кондрата хотели убить или подставить, то сейчас был бы лучший момент. Все знают, за кем те двое следили и именно после встречи с Кондратом они исчезли. Учитывая местное правосудие, даже оправдывать ничего не надо, просто обвинить и всё, а дальше уже суровое слепое и глухое правосудие всё сделает. Так что для устранения Кондрата, убрать или убить, у них были все карты. И раз этого не произошло, в их интересы это не входило.

Просто слежка? Но после такой выходки его бы приняли в оборот, это как пить дать. Смысл смотреть, как он убивает их сотрудников? Да бред же…

А может Манхауз и не знает, что происходит? Может он не в курсе собственного подчинённого? Да, он знает, что тот пропал, но не может понять, с чем это связано и боится сделать следующий шаг, выдав себя? И панику поднять не может, признав, что это был именно его человек, но и отрицать, что тот из специальной службы не может?

Пальцы действуют отдельно от головы, так что ли?

Кондрат отправился домой с разбитой головой. Слишком много информации, слишком всё хаотично и несвязно между собой: убийство пятерых человек, один из которых разведчик; какая-то операция с ядом; неизвестные, которые подчищают хвосты; свои же сотрудники, которые действуют вне контроля собственного руководства. Какая-то агония силовых структур, иначе и не скажешь. И ты даже не знаешь, к кому обратиться за помощью…

Или знаешь?

Этот вопрос Кондрат решил оставить на потом, а этой ночью просто выспаться, чтобы трезво принять решение. Против кого это может быть обращено? Да против кого угодно, однако в любом случае это удар по принцу или императору. А раз так, то и делом должен заниматься не он, Кондрат, а защитник двора, то есть Вайрин. Возможно, именно с ним ему и удастся решить этот вопрос, как в старые добрые времена…

* * *

— Как в старые добрые времена… — простонал Вайрин. — Я только настроился нихрена не делать, расшагивать с важным видом и унижать своих подчинённых, а ты тут с этим…

— Ты ведь понимал, что лёгкой прогулки не будет, особенно в это время.

— Да, а ведь так хотелось! — воскликнул он. — Блин, а тут оказывается ещё и работать надо! Работать, Кондрат! Да где это видано!

— Так что ты скажешь?

— Скажу, что у меня выхода нет, а то, случись что, пойду на плаху вместе с остальными, — грустно констатировал Вайрин. — Так что вещай, что делать нам?

— Нам? Вайрин, это твоя ответственность, — заметил Кондрат. — Ты должен предотвращать подобные посягательства на жизнь императора.

— Нет, так-то да, но это ведь дело специальной службы. Ты его ведёшь, а я лишь контролировать должен… Точно! Я буду контролировать, вот! — поднял Вайрин палец. — Руководить — всегда самое сложное.

— Тогда проконтролируй, чтобы нам кто-нибудь помог с этим, — пояснил Кондрат. — Если здесь замешана и специальная служба, то я просто ничего не смогу сделать.

Кондрат доверял и верил Вайрину. Он вёл себя как идиот, разговаривал как идиот и даже умудрялся выглядеть точно так же, но Кондрат прекрасно видел, что под этим беззаботным видом скрывался человек умный и хитрый. Не лишённый чести и силы воли, который просто предпочитал смотреть на всю грязь с юмором, чтобы не поехать крышей. Потому что со всем этим дерьмом ты или едешь крышей, или спиваешься. Кондрат, например, пошёл по второму пути, пусть пока этот мир и притормозил его несколько.

— Секретная служба? — предложил Вайрин.

— Ты им доверяешь? — уточнил Кондрат.

Вайрин воровато огляделся.

Они сидели его кабинете, большом, отделанным тканями и тёмным деревом, где не было места какой-нибудь несуразной лепнине или позолоте. Всё строго и солидно. И тем не менее даже у стен есть уши, а, учитывая щекотливость темы, лишнее слово могло стоить совсем не лишней жизни. Конечно, собственное мнение было на этот счёт у каждого, но это не отменяло того, что за него могли наказать.

Вайрин осторожно вытащил из ящика стола что-то похожее на камертон. Вернее, это и выглядел как камертон, и работало, как камертон, потому что, когда Вайрин ударил по нему ногтем, комнату заполнили едва заметный звон.

Кондрат с сомнением отнёсся к этому оборудованию.

— И ты думаешь, это поможет от прослушки.

— Это? Да. Это… ну не самая обычная вещь. Скажем так, своего рода артефакт. Мы слышим лишь лёгкий звон, но вот кто будет снаружи помещения, услышат уже звон конкретный, который заглушит вообще все звуки. Мне такую штуку для службы выдали, — похвастался Вайрин.

— И действительно работает?

— Ну тихие голоса глушит на ура, я сам проверял, а больше и не надо, — пожал он плечами. — Так что, возвращаясь к теме, секретная служба точно защищает Его Величество Натариана Барактерианда вот прямо точно. Они его шавки и сделают всё, что он скажет.

— А принц?

— А хрен знает вот. Не, они должны его защищать, просто обязаны, но… — Вайрин слегка скривился, покачав головой, как бы говоря, что Кондрат сам всё должен понимать. — Короче, здесь слегка сложнее. Но то, что они будут защищать, например, его дочь, Её Высочество Льен, это тоже инфа на сотку.

— На неё у императора большие планы?

— Естественно. Такая разменная монета, что даже скулы сводит. Молодая, красивая, невинная — тут можно очень хорошо разыграть всё. А вот принц, ты сам понимаешь, как его замена, так и его соперник, а император не сильно торопится уступать трон.

Вайрин вздохнул и помассировал виски. Тема ему не нравилась. Да чего греха таить, ему и работать не нравилось, но раз выбора не оставалось, надо было что-то решать. Причём Кондрат был прав, это было в зоне его ответственности.

— Просто знать бы, против кого готовилось покушение, чтобы правильно разложить силы, понимаешь? Это может послужить поводом для подозрения против принца, что мне бы не хотелось, так как это будет повод для императора от него наконец избавиться, а меня просто сожрут его сторонники. Но и обвинять императора… меня сожрёт уже он.

— Никто не говорит, что это готовит кто-то из них, — заметил Кондрат. — И никто не говорил, что это именно против них.

— Ага, да только всем плевать, Кондрат. Ты же не в первый раз живёшь. Людям нужен повод, достаточно сильный повод, даже пусть ничего не имеющий общего с реальностью. Это, — ткнул он куда-то в стену, — повод. Отличный повод. Даже если не против них был отравление, всё равно скажут всем, что именно их и хотели отравить. И всё.

— То есть, кто-то может попытаться разыграть карту с покушением? — предположил Кондрат.

— Это было бы хорошим способом заварить всю кашу, — кивнул Вайрин. — Как вариант. Устроить подставу, а потом обвинить. Идеально.

А ведь как вариант. Что, если изначально всё было именно что подстроено? Всё изначально было игрой, и никто не собирался никого убивать. Просто хотели устроить показательное дело с раскрытием убийства, после чего возложить всю вину на одного из императорской семьи? Тогда, если план был именно таким, что изначально пошло не так?

— То есть, если мы попросим помощи у секретной службы…

— Это будет повод для них вмешаться в расследование и обвинить принца, — кивнул Вайрин. — Самый дельный вариант — сделать вид, что ничего не было.

— Но ведь было.

— И это было очень кстати, чтобы устроить резню за трон.

— И тем не менее, кто-то из силовых структур перешёл черту и начал играть по-чёрному. И возможно, это было сделано намерено, чтобы разыграть карту с покушением и устроить грызню между императором и принцем, — заметил Кондрат. — Просто предположим, что кто-то специально это устроил, чтобы накалить обстановку. Сделал, чтобы отношения и без того плохие между императором и принцем стали ещё хуже и вызвали раскол. Не прикроем лавочку сейчас, и это повторят, Вайрин. Точно повторят, пока не сломаются или не добьются своего.

— И что ты предлагаешь? — вздохнул он.

— У тебя есть хоть кто-то, кто мог бы пусть и немного, но помочь нам?

— Ну… секретная служба?

— А Тонгастеры? Они за кого?

— За того, у кого власть. То есть, за императора.

— У них можешь попросить помощи? — спросил Кондрат. — Уверен, что, будучи советниками они имеют кучу своих людей среди других структур. Может они смогут что подсказать.

— Ох и ввязываемся мы не в ту игру, Кондрат… — пробормотал Вайрин. — Зуб даю, кончится это всё очень плохо.

— Хуже, чем на свиноферме уже не будет, — заверил его Кондрат, заставив улыбнуться.

Глава 23

Тонгастеры, а если быть точнее, то Его Светлость Тонгастер благодаря близкому знакомству с императором, — а некоторые поговаривают, что они и вовсе дружили, — имел знакомых куда больше, чем кто-либо другой, не считая самой императорской семьи. Человек, который мог повлиять на окончательное решение, тот, кто одним словом мог сделать из друга врага и наоборот — у таких всегда было много знакомых во всех сферах.

И не было ничего удивительного в том, что Вайрин не хотел к нему обращаться. Любая просьба — это своего рода договор, что потом могут в ответ попросить тебя самого, и не факт, что просьба тебе понравится. Вайрин пусть и был далёк от подобных политических игрищ, однако прекрасно знал правила, как человек, родившийся в высшем свете. Да и дело ведь тут довольно щекотливое…

Нет, действительно, если придётся посвящать Тонгастера в тонкости, то непонятно, что от этого ждать. Пойдёт он сразу стучать императору, а может наоборот, попытается шантажировать? Идеальным вариантом было просто оставить ситуацию и сделать вид, что ничего не было, но ведь Кондрат не успокоится. Он будет долбиться, пока голову не сломает или стену не разрушит. Да и, скрепя сердце, Вайрин был вынужден согласиться, что, если всё пустить на самотёк, результат может быть ещё хуже.

В любом случае, вдруг, как своему зятю, Тонгастер поможет ему без лишних вопросов? Вайрин же, в конце концов, не зря его дочь счастливой делает, верно?

— Необычная просьба… — протянул тот, когда Вайрин озвучил её ему. — Зачем тебе, хочу узнать, раз ты спрашиваешь меня?

— Возникли… кое-какие вопросы…

Неуютно у него в кабинете как-то. Всё из камня, так ещё и само помещение огромное. Вайрин будто оказался в каком-то белокаменном склепе. Ему тут как, уютно? Или пафос наше всё?

— Надо же, и какие? — подался глава рода вперёд, уперевшись локтями в стол и сцепив перед лицом, пристально глядя на Вайрина.

— До меня дошли слухи от… кхм… некоторых людей, что что-то происходит, — поправил он себя. Про Кондрата в тот момент было рассказывать не к месту. — Хотелось бы узнать об этом до того, как придётся в панике бегать и решать проблему. Да и голову потерять как-то не хочется, — усмехнулся он, потерев шею.

— Ну голову ты не потеряешь, — улыбнулся в ответ Тонгастер. — В этом можешь быть уверен. Ничего никому не грозит.

— И тем не менее, не хотелось бы опозорить собственное имя и род в самом начале своей службы.

— Будь уверен, от тебя много сейчас не ждут, — откинулся тот на спинку кресла. — Но твоё рвение похвально, не буду отрицать. Вижу, что ты не сильно хочешь раскрывать суть, но я помогу тебе. Мы ведь все должны помогать друг другу, как одна семья, верно?

— Верно, — кивнул Вайрин, поморщившись внутри себя.

Вот засранец, сразу в должники записал! Не, ну а типа как родне поблажку сделать не? Ваще никак? Надо обязательно должником сделать, да? Вот натура хитрожопая…

— Обратись к нему, — подтолкнул Тонгасетр кусок листа к Вайрину через весь стол. — Он поможет чем сможет. И да, совет на будущее. Прежде, чем вмешиваться куда-либо, хорошенько подумай, а готов ли ты к последствиям.

— Я всегда готов, — кивнул Вайрин, вставая. — Я благодарю вас. А, и да, Атерия просила сказать, что мы на выходных к вам, как и договаривались.

— Отлично, а то её мать уже соскучилась по своей ненаглядной. Все уши мне прожужжала как её доченька там, — улыбнулся тот тепло, даже по-отцовски в ответ.

Вайрин не сильно доверял человеку напротив, даже не смотря на тот факт, что тот был его тестем, и ещё более рад был выскочить из его кабинета. Родственные связи — это конечно круто, но хотелось верить, что услуга за услугу не выйдет ему боком, а вообще Вайрин уже сто раз пожалел, что связался со всем этим. Ведь сидел на жопе ровно, ничего не делал, только ходил с важным видом, а здесь на тебе, чуть ли не удар по яйцам! Кондрат этот…

Но чёрт возьми, они же друзья! К тому же, намечалось что-то эпичненькое, и как пропустить такой кипишь? К тому же, если всё выгорит, то и ему тоже достанется свет славы. А возможно, учитывая, насколько Кондрат любил оставаться в тени, вся слава будет его. Но это если они оба не получат феерических звиздюлей, что тоже нельзя было пока исключать.

Вайрин встретился с Кондратом уже в экипаже, как в одном из самых надёжных мест для переговоров. И на глазах особо не трутся, и шум улицы с повозкой заглушает всё сказанное. Катайся по городу, да общайся. О, можно даже за пивком заехать! Вроде говорят, что плебейский напиток, но сами все втихаря глушат то!

А дома… дома было слишком много глаз. Пусть домочадцы не могли слышать их из-за глушилки, но слепыми они не были, и частое появление Кондрата заметят. А там уже мало ли что Атерия потом по секрету расскажет своей маме. Жена женой, она теперь его целиком и полностью, скажет что сделать, и она не сможет отказаться, но родня остаётся роднёй при любом раскладе, особенно, когда её родня сильнее его. Тут Вайрин иллюзий не строил. Да и слуг никто не отменял.

— Как всё прошло? — был первым вопрос Кондрата, едва колёса загремели по мостовой.

— Да как и ожидалась. Словно в бане содомитов мыло уронил, — поморщился Вайрин. — Твоя просьба дорого встала, Кондрат.

— Сколько?

— Не сколько. Услуга за услугу.

— Не так страшно, как могло быть.

— Да как тебе сказать… — вздохнул он и показал листок. — Дали мне фамилию одну, сказали подойти и поговорить. Но слушай, Кондрат, едва мы откроем рот, сразу всё станет известно всем.

— Если это то, что мы подозреваем, многие сто раз подумают, прежде чем открывать рот на этот счёт.

— Ладно… — Вайрин был явно не в восторге. — Короче, дал имя одно, сказал обратиться, а тот чем сможет — тем поможет.

— Тогда давай сразу к нему.

— Ага, какой быстрый. Кондрат, так дела не делаются. Ты же не думаешь, что мы придём к нему домой, постучимся и скажем, что дратути, мы к вам, расскажите, что творится в империи, если вам не сложно. О! Не, лучше сразу на работу!

— Да — кивнул Кондрат.

— Что да?

— Так и думал.

— М-м-м… погодь-ка, а как у вас это происходило? Ну у тебя на родине? У вас же тоже были осведомители, не?

— Были. И мы просто назначали место встречи, чаще всего на окраине города или в любом другом, где безлюдно и можно без лишних глаз и ушей поговорить.

— Тогда что сейчас ты тупишь? — прищурился Вайрин, после чего до него внезапно дошло. — Погоди, да ты прикалываешь! О боги, Кондрат прикалывается! У него есть чувство юмора! Мать моя женщина!

Вайрин так радовался, будто увидел, как его собственный ребёнок ходит. Хотя он был, наверное, единственным, кто мог понять, что Кондрат действительно просто пошутил или, как теперь было можно говорит на сленге молодёжи в его мире, «троллил тупостью». Просто делал это с настолько каменным лицом, не проявляя эмоций, что понять порой это было попросту невозможно.

— Так, ладно, давай так, я встречусь с этим человеком, взгляну хотя бы на него и узнаю, что за типа нам подкинули, а то вдруг он унитазы драит во дворце. А там уже приглашу, если что, ­— предложил Вайрин.

— Тогда буду ждать, — согласился Кондрат.

— И да, не подходи больше к дому. То есть я не в обиду тебе, просто чтобы домашние не видели, что нас есть дела. Просто для подстраховки, чтобы ничего дальше нас не ушло.

— Без проблем.

Кондрат понимал и не осуждал. Он и сам не сильно доверял людям из дома. В конце концов, и дом был куплен Тонгастерами, и слуги были наняты ими же. Было бы удивительно, не оставь среди них они кого-нибудь из своих, чтобы знать, что происходит у их зятя, тем более защитника императорского двора.

Для Кондрата до сих пор оставалось загадкой, что это за профессия такая. Главой ФСО его точно не назовёшь, поэтому непонятно, какой именно безопасности императорского двора он занимался. А кого пускать на аудиенцию к императору и прочее похожее, в принципе, решал и вовсе не он, а сам император. Больше эта должность походила на что-то ещё из старых традиций прошлого.

Вайрин обратился к нему только на следующий день. Пришёл сам, так как знал, где тот живёт, воспользовавшись обычным экипажем.

— Здоров, Кондрат. Надеюсь, ты выспался, так как нас ждут. Собирайся, — начал он с порога.

— Хорошо. Где?

— За городом. В одном укромном месте, всё как мы и любим. Ща ток сгоняем в конюшню, возьмём парочку для поездки. Не ехать же туда на экипаже.

Верное, не ехать. Заняло всё часа три: пока приехали в конюшню, пока оттуда к окраинам города, а дальше по дорогам, которые уже вовсю превращались в кашу из-за оттепели. Держали они путь на север, и заехав в какой-то лес, Вайрин выбрал уже давно заросшую дорогу, от которой напоминанием остались лишь просека да покосившийся указатель, выведший их к старым разрушенным корпусам, по видимому, какого-то завода в прошлом.

— Интересное место… — заметил Кондрат, коснувшись пистолета.

— Да, заброшенная текстильная фабрика, — кивнул Вайрин. — Сказал, что ждать нас внутри будет.

У Кондрата было определённое беспокойство. Всё те же неприятные мысли: а что, если засада? А если вдруг всё сорвётся? А если начнут стрелять? Но это всегда так было, при любой подобной встречи, когда не знаешь, чего ожидать от человека с другой стороны.

Спешившись перед большими воротами, Кондрат и Вайрин вошли в цех. От его былого величия остались лишь воспоминания. Сквозь пыльные, местами выбитые стеклянные окна, лентой пробегающие по крыше, пробивались лучи солнца освещая тот труп промышленного производства, что остался после ухода людей.

Местами здесь обвалилась крыша, похоронив под собой вездесущие, местами разобранные огромные ткацкие станки. То тут, то там свисали ржавые обломившиеся трубы, магистралями проходившие по всему зданию. Весь пол был усыпан или грязью или стеклом, но смотреть под ноги приходилось в первую очередь потому, что местам пол и вовсе провалился, позволяя увидеть затопленный подвал.

Кондрат бы сказал, что идеальное место для убийства или для того, чтобы спрятать тело. Сбросить в затопленный подвал, и никто никогда его не найдёт, главное привязать груз потяжелее. Кому-то подобные места, конечно, нравились, руины, так сказать, цивилизации, которые помнят времена, когда здесь кипела жизнь, но для него они ассоциировались лишь с преступлениями, иногда страшными.

— Вы опоздали, — раздался сухой голос.

Кондрат и Вайрин обернулись.

Незнакомец стоял среди станков в дальнем углу, явно готовый в любую секунду отступить. Он был достаточно высок. Одет в чёрный плащ, чёрную широкополую шляпу, что отбрасывала тень, полностью скрывающую лицо. Пусть он говорил, не поднимая тона, но его голос было отчётливо слышен, гуляя эхом по заброшенному цеху.

— Это тот, с кем ты встречался? — едва слышно спросил Кондрат.

— Нет, другой, — ответил Вайрин и поднял голос. — Возникла накладка, нам жаль. Это человек, мой напарник, о котором я говорил нашему…

— Я знаю, кто это. Слышал, — перебил он. — Вы хотели поговорить о чём-то серьёзном, так мне сказали. Так говорите.

Вперёд выступил Кондрат.

— Очень вероятно, вы слышали о пяти трупах, которые нашли на опушке леса. И, возможно, слышали, кем был один из них?

— Вы ходите вокруг да около, сыщик Брилль, — ответил человек. — Ближе к делу.

— Что происходит? Зачем было убивать группу, набранную разведчиком и для кого предназначался яд?

Человек усмехнулся. Его белые зубы лишь немного сверкнули, когда всё остальное лицо оставалось в темноте.

— То же, что и всегда. Идёт борьба за власть. Это глупый вопрос, сыщик.

— Когда мы пришли в подставную квартиру разведчика, на нас напали, кто это был? Для кого предназначался яд?

— Думаю, надо заскочить чуть дальше, чуть раньше от того, как вы всё застали, сыщик, — произнёс незнакомец. — На момент до того, что вы застали. Вы знаете, что секретная служба всегда держит руку на пульсе? У нас есть уши везде и всегда. И однажды нам сообщают, что кто-то заказал яд, очень редкий яд под названием «поцелуй мести» из-за границы. Он растворился в бытие едва мелькнул в этом мире, но потом нам нашептал один человек, что кто-то собирает довольно специфическую группу из пяти человек. Посредник, элитная проститутка, профессиональный домушник, киллер и алхимик. На что это похоже, сыщик?

— Что кто-то готовит покушение, — пробормотал Кондрат.

— Именно так и показалось специальной службе. Выйти на группу оказалось проблематично, но не невозможно. Где-то подкупить, где-то запытать, где-то подслушать, и вся группа была раскрыта. Единственная ошибка — их убили до того, как допросили. Это был ужасный промах на ряду с тем, как оставить секретные документы на скамейке. Иногда правильно секретную службу называют псами императора. Они не думают, они действую по приказу. И тем не менее кое-что секретной службе уже было известно, а именно где живёт сам посредник. Но что они там обнаруживают?

— Нас.

— Вас, — кивнул незнакомец. — Вы, человек из неоткуда, и девушка сыщик, что нонсенс в империи. Такие две подозрительные личности, которые выбиваются из общей картины, оказавшиеся в квартире посредника. Что они там делали?

— Они могли сами спросить, — заметил Кондрат.

— Могли. Но выстрелили, когда на них вышла девушка с пистолетом. И здесь невольно задашься вопросом, неужели специальная служба стоит за всем этим? Что делать? Только нанять двух человек, которые проследят за оставшимся сыщиком и поймут, что он делает.

— Двух человек откуда? — спросил Кондрат, уже зная кто это был, но решив оставить это при себе.

— У секретной службы везде есть свои люди. Те, кто знает кого-то в лицо. И тех, кто может справиться даже с самым отмороженным убийцей.

Плохо справился, хреновый тот был ликвидатор, если так его можно было назвать.

Получается, со слов незнакомца, секретная служба узнала о яде, но отследить его не смогла. Зато смогла напасть на след группы, которая этот яд хотел применить. Их устранили, пришли в квартиру и восприняли Дайлин и Кондрата, как соучастников. И те двое должны были или следить или допросить его. Но оставалось всё равно несколько вопросов, один из которых…

— Кто рассказал секретной службе о том, что был создан по заказу такой яд?

— Это остаётся загадкой, однако сейчас важно совершенно другое. Сыщик, кто вы?

— Тот, кто хочет раскрыть преступление, — отозвался Кондрат. — Против кого готовилось покушение, есть предположение?

— Поговаривают, что против императора. А значит заказчик — принц. Надо лишь доказать это.

— Почему так решили в секретной службе?

— Потому что вы, — указал незнакомец пальцем на Кондрата. Даже на руках у него были чёрные перчатки. — Вы, Брилль, и ваша напарница Найлинская. Вы появились именно там, где вас не ожидали увидеть о месте, которого вы знать не могли. Это выглядело именно как подчищать концы после неудачи. А учитывая, что специальная служба управляется мистером Манхаузом, который поддерживает принца… Да-да, это известно секретной службе. Это значит, что стоит за этим Агарций Барактерианд. И теперь единственное, что необходимо — заставить всех признаться.

Другими словами, Кондрат и Дайлин оказались не в том месте не в то время, вызвав подозрение на себя и специальную службу в подготовке заговора. И всё потому, что они умели искать улики, умели разгадывать тайны и смогли выйти на квартиру раньше других.

— То есть вину вы определяете по тем, кто участвовал? Если поддерживают принца, значит он за всем и стоит?

— Именно.

— А если он даже не знал об этом?

— Маловероятно. Вы бы, мистер Брилль, поверили бы в это? ­— спросил он.

— А если выяснится, что покушение готовил кто-то другой? Кто-то, кто, в теории, поддерживал самого император, что тогда? Будет выглядеть, что уже император готовил покушение?

— Нет, просто это несколько снимет подозрения с принца, — усмехнулся он. — Но сможете ли вы это доказать? Да и позволят ли вам это сделать, учитывая тот факт, что убийцы тоже будут подчищать концы, а вместе с тем и всех свидетелей?

И первым делом Кондрат подумал о Дайлин в больнице. Случись что, и она будет самой лёгкой мишенью…

Глава 24

У Кондрата возникло мимолётное желание развернуться и уйти. Как можно скорее вернуться в больницу, где сейчас лежала Дайлин…

Но мимолётные чувства были безжалостно задушены. Он нужен был здесь и сейчас, иначе все усилия, как его, так и Вайрина были бессмысленны и бесполезны. А Урден после случившегося с Дайлин точно да оставил кого-то. Поэтому он отбросил все мысли и спросил:

— Какие нужны доказательства, что убийство готовил кто-то другой?

— Любые, которые укажут на это прямо, — спокойно ответил незнакомец.

— Хорошо… — протянул Кондрат. — Вы знаете, кто сжёг квартиру?

— Вестимо, те же самые люди, что готовили покушение. Они подчищают концы. Секретной службе это было невыгодно, ведь тогда теряются улики, которые помогли бы выйти на убийц и заказчиков.

— То есть, все подумали на нас, как на тех, кого видели в ней последней.

— Именно.

— А что, если я бы сказал, что никто из специальной службы не сжигал квартиру? — спросил он. — Что, если бы я сказал, что перед тем, как её сожгли, я и её напарница кое-что нашли в ней?

— Вас бы попросили показать, что вы нашли, — ответил незнакомец, проявив явный интерес.

— У меня это забрали, едва я вернулся в центр. Сказали, что выяснят всё, однако с тех пор я не слышал новостей.

— Это очень плохо, мистер Брилль. Поймите правильно, секретная служба заинтересована в том, чтобы вывести всех причастных на чистую воду. Если вы в этом нам поможете, то тем лучше и для вас, и для нас. Поэтому, всё, что бы вы не нашли, должно быть передано секретной службе. Достаньте это, принесите прямо ко двору, и тогда разговор будет совершенно другим.

— Откуда мне знать, что меня не вздёрнут со всеми вместе с моей напарницей?

— Секретная служба ценит тех, кто верен императору, — ответил тот. — Я сообщу кому следует, что вы можете подойти. Вас не тронут. И если на этом всё, то…

— Ещё один вопрос. Кто был тем человеком, кто рассказал вам про группу из пяти человек?

— Один знакомый, — не ответил он прямо.

— Один знакомый… — повторил за ним Кондрат себе под нос. — И про яд вам тоже кто-то знакомый рассказал, верно я понимаю?

— Абсолютно.

И он ушёл. Просто шагнул за какой-то огромный ржавый механизм с облупившейся краской и растворился. Ни шагов, ни теней — человек просто испарился.

— Что скажешь? — спросил Вайрин. — Интересный индивид, да?

— Скажу, что надо вернуться к Дайлин, убедиться, что с ней всё в порядке, а потом…

А потом надо что-то решать. Он и Дайлин сейчас под подозрением, это как пить дать. И в глазах секретной службы всё выглядит достаточно логично.

Манхауз поддерживает принца. Его люди пытаются устроить покушение, что вполне в их силах с такими ресурсами. Но кто-то сдаёт их, секретная служба устраняет рабочую группу, набранную из уголовников, после чего мчится в квартиру главного координатора, где встречает двух сыщиков. Перестрелка, они отступают, а квартира сгорает со всему уликами. И всё это заговор принца против действующего императора.

Проблема любого расследования в том, что, если ты уверен, что кто-то конкретный виноват, то все свои суждения ты будешь подстраивать именно под него. Они уверены, что это всё Манхауз, и все их выводы направленны именно на него. Возможно, они и правы, однако картина гораздо шире, чем кажется. Потому что на деле…

На деле получается, что всё это проворачивала военная разведка, поддерживающая императора, имея широкие связи за границей и людей, которые умеют работать под прикрытием и собирать рабочие группы. И того, кого секретная служба восприняла за координатора помимо всего был ещё и разведчиком. Специальная служба расследований почти в этом не участвовала, разве что Манхауз забрал жетон — единственное доказательство вины, а он и Дайлин просто попались под горячую руку.

Картина в общем понятна, но, если в скором времени они не найдут опровержение и реальных виновников, и за ним, и за Дайлин придут, потому что считают их одними из участников. За Манхаузом тоже придут, но самое худшее, придут за принцем со всеми вытекающими. Кондрату уже успели рассказать о скверном характере императора, и головы полетят во все стороны. Не ради справедливости, но ради страха. Чтобы другие боялись повторить подобный подвиг, вспомнив, что они не единственные в этом мире. В любом случае, задача была ясно и понятна, хотя всё равно Кондрата мучал вопрос.

А кто конкретно рассказал секретной службе о яде и о рабочей группе в столице?

* * *

Боль…

Боль-боль-боль…

Так пробуждалась Дайлин.

Болела голова, болела лицо, болела шея. Настолько, что, открыв глаза, она даже не смогла оглядеться — каждое движение отзывалось адской болью. Да и видела она как-то странно, как-то… иначе. Только поднеся руку к лицу и потрогав его, Дайлин осознала, что вся её правая сторона была перебинтована. Хотелось спросить, что за чертовщина, но язык не поворачивался, в горло будто песка насыпали. Хотелось пить, но ещё сильнее хотелось закрыть глаза и провалиться обратно в темноту, в которой она провела всё это время. Никаких вопросов по поводу того, что с ней или где она, хотелось просто спать.

Дайлин сама не заметила, как провалилась во тьму, чтобы вынырнуть обратно в реальность. Обстановка изменилась.

Теперь в помещении было темнее, заметно темнее, и первая осознанная мысль, которая проскочила у неё в голове — вечер. На улице вечер.

Ей было всё так же плохо. Голову было поворачивать так больно, что хотелось плакать, но зато сознание немного прочистилось. В её затуманенном разуме появился вопрос, что произошло, и где она сейчас. И как ответ, в голове начали всплывать картины недавнего для Дайлин прошлого. Была квартира, в которую она пришла с Кондратом, была какая-то шкатулка, а потом кто-то пришёл…

И всё, остальное как обрубило. Почему-то вспоминалось напряжённое, даже напуганное лицо Кондрата, который что-то ей говорил, кровь на его руках и…

И всё, больше Дайлин ничего не могла вспомнить. Но уже по тому, что всплыло в памяти, можно было с уверенностью сказать, что ничем хорошим это не закончилось. Рука ещё раз потрогала перебинтованную шею и часть лица. Её ранили? В лицо? Что с лицом?

Для любой девушки внешность была самым важным, особенно для незамужней. Можно говорить что угодно, но встречают всегда по обёртке, и Дайлин, успевавшая познакомиться с этим миром, давно это усвоило. Это парней шрамы красят, говоря об их подвигах, но почему-то к женщинам отношение было диаметрально противоположным…

Паника уже начала подкрадываться к горлу, но вместо того, чтобы поддаться ей, Дайлин сделала то, чем учил её Кондрат — сосредоточилась на совершенно других вещах.

Она попыталась сесть, и у неё это отлично получилось, пусть шея пару раз стрельнула болью. Ноги двигались, руки двигались, шея… было больно, но тем не менее понятно, что она не прикована к постели. А ещё никаких других повреждений она и увидела. Про лицо Дайлин старалась не думать вообще. Сейчас надо было думать о…

О жажде! Пить хотелось так сильно, что горло дерёт. И хотелось позвать кого-нибудь, чтобы принесли воды, но из горла вырывались лишь хрипы. Больно. Больно даже говорить. Судя по помещению и её больничному халату, она сейчас в больнице, но время позднее, и не было слышно ни звука, поэтому надеяться, что кто-нибудь сейчас к ней заглянет и поможет, не приходилось.

Дайлин легла обратно и укрылась, уставившись в потолок. И она даже не заметила, как провалилась в полудрёму. Но зато сквозь покров дремоты она услышала, как скрипнула дверь. Кто-то вошёл её проведать, судя по тяжёлым шагам. Но прежде, чем она успела проснуться и вынырнуть из тёплых объятий сонливости… её лица коснулось что-то мягкое.

Дайлин даже не пошевелилась. Просто не поняла, что происходит. А потом давление усилилось. На нос, на раны. Стало больно. Но что ещё хуже, стало почти невозможно дышать! Да её же душили! Кто-то пришёл и начал её душить!

Дайлин тут же забилась. Она вцепилась пальцами в руки убийцы, но ногти воткнулись лишь в плотную кожу верхней одежды. Всем телом Дайлин начала извиваться, даже пыталась лягнуть того, кто медленно и неумолимо отнимал у неё жизнь, однако сил совсем не было, лишь слабые попытки. Да и будь она полна сил, куда ей было сопротивляться убийце, который навалился с подушкой сверху?

Хватка не ослабевала в отличие от её попыток. Воздуха не хватало, лёгкие горели огнём, паника захватывала всё сильнее и сильнее, делая её сопротивления всё отчаяннее и вместе с тем слабее. Она не могла бороться на равных с тем, кто тем более напал первым исподтишка.

А надо ли?

Говорят, что человек проявляет себя лишь в те мгновения, когда речь идёт о его жизни. Проявляет себя, как человек, который паникует и не может ничего сделать, кроме как визжать и биться в истерике от страха. Или тот, кто способен в последние секунды собственной жизни собраться и дать бой неприятелю.

И в последние секунды утекающей жизни Дайлин внезапно вспомнила одно важное правило, которое ей пытались однажды вталдычить — нет честной драки, это не спорт, есть только те, кто вышел победителем и проиграл. А в драке все способы хорошие.

И её ладони разжались, отпустив руки убийцы. Но не для того, чтобы сдаться, а чтобы нащупать его тело, опуститься ниже и проникнуть меж полами пальто к брюкам, где найти самую главную уязвимость любого мужчины. На ней её острые коготки и сжались. Ни брюки, ни нижнее бельё не спасло от такой хватки, а Дайлин начала их ещё и выкручивать, словно пытаясь вырвать с корнем.

Давление тут же пропала, и она, кажется, даже услышала намёки на первое сопрано. Сбросив с лица подушку, Дайлин резко села, сделав несколько глубоких вдохов. Она не обратила внимания ни на прострелившую боль шею, ни на отдышку — всё её внимание было обращено на человека, словно тень или призрак дурного сна стоявшего прямо напротив её кровати. Только сейчас он корчился от боли, явно не ожидавший такого сопротивления.

Пользуясь неожиданностью, Дайлин бросилась прямо на него… и рухнула на пол. Ноги просто отказались её подчиняться после столь долгого пребывания в постели. И вместо того, чтобы прыгнуть на него, она врезалась ему в живот и повисла на пальто, утягивая за собой. Мгновение, и они оба оказались на полу.

Не успела Дайлин что-либо предпринять после неудачной атаки, как незнакомец оказался сверху. Его большие крепкие ладони сошлись на её шее, и Дайлин опять душили. Шею пронзила парализующая боль. Казалось, что ей пытаются раздавить шею. Сознание начало стремительно угасать.

Ей не хватало силы сбить его хватку с шеи, как бы она не лупила. Её руки просто физически не могли дотянуться до его лица. И будто подчиняясь какому-то внутреннему голосу, она внезапно просунул своих руки прямо меж его, после чего резко развела в стороны, ударив ровно по сгибам локтя противника. Его руки от неожиданности подогнулись, и убийца оказался едва ли не нос к носу к Дайлин, после чего она сделала то, что оставалось в этой непростой ситуации.

Ткнула ему пальцами прямо в глаза.

Ткнула что было сил ногтями прямо в эти блестящие, как стёкла, и такие же пустые бездушные глаза.

Эффект был мгновенным. Он вскрикнул как девчонка и отпрянул назад. Не услышать его было невозможно. Дайлин, воспользовавшись заминкой, открыла рот… и смогла выдавить вместо крика о помощи лишь хрип. Ноги оставались всё такими же ватными и не послушными, поэтому она поползла прочь из палаты, пока незадачливые убийца шипел и слепо пытался встать, держась за глаза.

Дверь была открыта, и было достаточно толкнуть, чтобы оказаться снаружи. Здесь, прямо напротив двери сидел и мирно спал какой-то мужчина. Нет, не просто спал, казалось, что он застыл восковой фигурой. Быстро перебирая ногами, она подползла к нему, дёрнула за ногу и… ничего.

Человек был без сознания.

А потом раздался грубый тихий голос.

— Ты издеваешься? — ещё один человек в плаще, что и первый. — Ты не можешь справиться с бабой?

— Тупая шалава… она мне глаза выткнула… ­— прошипел второй. — Грёбанная шлюха…

— Не верится…

— Сам попробуй! — рыкнул тот негромко.

— Ладно, плевать помоги её затащить обратно.

Дайлин пыталась кричать, но горло лишь хрипело. Она пыталась ползти на руках, но смогла преодолеть метра три, прежде чем её поймали и поволокли обратно в палату. Цеплялась ногтями за стыки каменных плит и ломала их. Её заволокли обратно в комнату и придавили к полу, закрыв за собой дверь.

— Поправь кровать. Надо сделать как положено…

— Да какой! Сначала придушим, потом заправим, а то сейчас брыкаться опять будет… — прорычал обиженный.

— И то верно, — согласился второй.

Дайлин продолжала хрипеть в попытках закричать прежде, чем тот самый с проткнутыми глазами взял подушку с кровати и навис над ней.

— Держи её крепче, — сказал он второму, после чего прошипел. — Спокойной ночи, сука…

И её накрыли подушкой. Придавили так, что затылок с болью вжался в пол. Сколько она сможет продержаться без дыхания, вырываясь? Недолго, минута, может две, а потом просто задохнётся, раздираемая болью в груди от кислородного голодания. Значит так она умрёт? Просто будет задушена подушкой в собственной палате?

Она сопротивлялась, но попробуй дай отпор, когда на тебе сидит вот такая девяностокилограммовая туша, а другая душит подушкой. Она бы плакала от бессилия, если бы на это было время. Её содрогания становились всё слабее, лёгкие горели всё мучительнее и сильнее, и казалось мир прощается, когда всё резко изменилось.

Какой-то громкий голос, после чего вскрик и выстрел. Его было слышно даже через подушку в умирающем сознании. Хватка тут же ослабла. Тело, которое прижимало её к полу, обмякло. Дайлин сорвала с лица подушку и быстро окинула взглядом помещение. Один из убийц сейчас лежал на ней мешком, но второй…

Он вскинул пистолет и выстрелил куда-то в проход. Послышался вскрик, но Дайлин не обратила на него никакого внимания. Она лихорадочно рылась в пальто подстреленного человека, пока пальцы не нащупали холодную деревянную рукоять. Ловким движением она выдернула пистолет ровно в тот момент, когда убийца обратил свой взгляд на неё.

Оба замерли на секунду.

В его глазах появилось удивление, но убийца среагировал быстро. В то же мгновение он бросился прямо на Дайлин, надеясь перехватить пистолет.

Ещё один выстрел огласил больницу.

* * *

Кондрата разбудил настойчивый стук и ругань за дверью.

Первая его реакция? Кондрат достал пистолет. При чём достал он пистолет не простой, а тот самый, что одолжил Дайлин. Сейчас ей, пока она в больнице, он ни к чему, а вот ему может пригодиться отстреливаться от целой армии. Но подойдя к двери, всё напряжение сняло как рукой.

— Это я, Кондрат, открывай быстрее! — раздался голос Вайрина.

Но лишь на время.

— Быстрее, собирайся, — запыхавшись, ввалился он в квартиру.

— Что случилось? — и в это же мгновение Кондрат догадался. А Вайрин лишь озвучил его мысли.

— Как ты и думал, за Дайлин пришли.

Больше слов не требовалось. Не прошло и пяти минут, как он уже был одет и сидел в экипаже рядом с Вайрином.

— Поверить не могу, мы ведь только сегодня днём были там! — сокрушался тот. — Там же даже охрану поставили, и, вашу мать, на тебе! В центре города! Посреди дня!

— Ночи, — подсказал Кондрат глухо, не сильно прислушиваясь.

— Да, ночи! В наше время даже в туалет нормально не сходишь, чтобы с тобой приключение не случилось!

Какие там приключения были у Вайрина с ночными подходами в туалет, его интересовало меньше всего. Все мысли крутили вокруг Дайлин, которую они навестили только сегодня днём. И действительно, у её дверей была охрана. Кондрат даже не поленился зайти к Урдену и предупредить об опасности. Ему он доверял больше в свете последних событий, чем Манхаузу, потому что тот был лично заинтересован в безопасности Дайлин, когда второй ввязался в сложную политическую игру. Но по итогу…

Глава 25

Экипаж мчался по ночным улицам опустевшего Ангартрода.

Сегодня этот город выглядел особенно мрачно. Луну заволокло тучами, как траурной вуалью, отчего всё вокруг было покрыто мраком. Только уличные фонари как-то пытались с ней бороться, но в их мёртвом свете город выглядел скорее как кладбище, заполненное не домами, а склепам, прятавшими между собой зловещие тени.

Город лишь делал вид, что спал. Он следил за ними, следил голодным взглядом, показывая себя во всей красе, той, что знал и помнил Кондрат.

Он ехал вместе с Вайрином в экипаже, а мысли вновь становились похожи на те, что одолевали его ещё в родном мире. Даже другой мир не мог исправить той страшной сути любого мегаполиса, где заперты наедине друг с другом люди. Не мог изменить собственную природу, главная задача которой было пожрать всех, до кого дотянется. Сделать из жителей либо призраков собственных разбитых надежд, либо мёртвых. По итогу одно не отличалось от другого.

И вот Дайлин. Сколько раз ей доставалось за последний год? Сколько раз эта грязь пыталась загадить, затушить тот огонёк в её душе, которой делал Дайлин той, которой она была? Люди не понимали, что с ними происходить, не понимали, почему в какой-то момент рука тянется к бутылке, но Кондрат видел эту мерзость насквозь. Видел и чувствовал…

— Везёт на приключения Дайлин, да? — вздохнул Вайрин.

Хотя нет, этим кадром даже такой город, как Ангартрод, может подавиться.

— Да.

— Она жива, не парься, всё под контролем.

— Известно хоть что-то?

— Сказали, что кого-то там убили, убийцу и ещё кого-то. Непонятно, короче. Я как только услышал, так сразу к тебе. Но сейчас вроде как нормально всё. Так что выше нос, будет драть всех, кто причастен.

Вайрину энтузиазма было не занимать.

Центральная больница. Не самая главная, но одна из таких. Если ты сюда попадал, то это значило, что или твои дела очень серьёзны, или твоя болезнь представляет интерес, но самое главное, что твоя жизнь с высокой вероятностью будет спасена. Светоч медицины, где собирались лучше методы борьбы за жизнь. А сегодня она стала место, где эту жизнь отнимают.

Вопреки позднему времени людей у входа было много. Стражи правопорядка в основном, их повозки стояли то тут, то там. Но виднелись и скромные фигуры в тёмных плащах, которые могли быть кем угодно — от сыщиков отдела правопорядка до его же специальной службы. Всё-таки нападение на одного из них было случаем неординарным, особенно в больнице.

И как раз ровно к тому моменту, как они выскочили из экипажа у крыльца, проскочив кордон стражей, из больницы выносили накрытые тела. Кондрат сделал знак остановиться, после чего подошёл к трупам.

— Обыскивали? — сразу спросил он одного из стражей правопорядка.

— Да, люди из специальной службы.

Значит, уже успели приехать. В принципе, не удивительно, учитывая обстоятельства.

Кондрат откинул простынь, взглянув на одно из тел. Мужчина лет тридцати пяти, без каких-либо отличительных черт, самый обычный и неприметный с щетиной. Пальто, кожные перчатки, брюки, сапоги. Сказать хоть что-то про него было сложно. На груди прямо напротив сердца огнестрельная рана.

Второй был чуть моложе, двадцати пяти — тридцати лет. Всё та же непримечательная одежда и внешность. Встреть на улице, и описание будет похоже на большую часть населения Ангарии. У него огнестрельная рана была прямо промеж глаз на месте носа, через которую виднелось содержимое черепной коробки.

Третьим был… тоже мужчина.

— Тц… — это единственное, что произнёс Кондрат, глядя на тело.

— Ты его знал? — спросил Вайрин, правильно прочитав его эмоции по лицу.

— Да. Мой начальник.

Урден.

Вот кого среди убитых Кондрат совсем не ожидал увидеть, так это его. Всего на мгновение он даже не поверил в то, что видит, но ещё секунда, и сомнений не осталось. Урден, мёртвый, лежал перед ним на носилках укрытый простынёй с огнестрельной раной живота на уровне желудка. Вопрос, что он здесь делал…

В прочем, смысл его задавать? Ответ мог быть любым, но сводился в итоге к одному — сам Кондрат приходил к нему сегодня днём сразу после того, как проведал Дайлин, чтобы предупредить об опасности. Решил он навестить её или лично проконтролировать безопасность, сказать уже будет нельзя, но итог был ясен — он встретился с убийцами. Невольно вспоминая разговор, Кондрат невесело усмехнулся про себя, Урден пополнил те самые тридцать процентов людей, которые не доживали до пенсии.

— Больше убитых или раненых нет? — уточнил он у стражей правопорядка. Были ещё два охранника, которые должны были сторожить палату Дайлин.

— Там двое без сознания, — кивнул один из них на больницу.

А вот и охрана.

Накрыв тело и взглядом проводив процессию, будто попрощавшись с человеком, с которым он одно время работал, Кондрат поднялся по ступеням в больницу. Здесь было полно людей. В основном стражи правопорядка, перепуганные медсёстры с дежурными врачами и пациенты, которых оградили цепочкой людей. Это место, наверное, с самого открытия не видела такого шума.

— Где девушка, на которую напали? — спросил Кондрат, махнув корочкой сыщика перед лицом одного из стражников, который, по-видимому, был здесь главным.

Получив направление, он прошёл через один из коридоров и по лестнице поднялся на второй этаже. Здесь мимо палаты Дайлин, вокруг которой было полно народу и дальше к кабинету главного врача, который уже взяли в отцепление люди специальной службы расследований.

Внутри помимо Дайлин оказались ещё несколько человек: какой-то врач, двое сыщиков, Ульф и Пайк, парочка хорошо знакомая Кондрату из-за конфликта в прошлом, когда сбежала дочь ведьмы, и, естественно, сам Манхауз. Его присутствие не удивительно на фоне того, что был убит начальник сыскного отдела, едва ли не важнейший человек после самого Манхауза.

Дайлин выглядела не очень, мягко сказать. Без видимых ранений, но со снятыми с лица бинтами, подавленная и какая-то зажатая сидела на небольшом диванчике. Рядом с ней был врач, внимательно осматривающий шрамы. Остальные сыщики были кто где, найдя себе место поудобнее.

Едва Кондрат с Вайрином вошли в комнату, все взгляды сразу обратились к ним. Кондрат кивнул в знак приветствия. Ему не ответили, Манхауз лишь окинул их взглядом, Пайк проигнорировал, но Ульф, как самый буйный и тупой из всех, ни промолчать, ни проигнорировать их не смог.

— А ты ещё кто? — спросил он, уставившись на Вайрина. Кондрат даже не удивился, что именно он подал голос. — Проваливай отсюда.

Было вообще странно, что он, не разобравшись, кто вошёл, открыл рот, но видимо на него так пагубно действовал сам Кондрат, и плевать, кто рядом с ним стоял. Знал бы он в лицо нового защитника императорского двора, звука бы не издал. Как, например, Манхауз, который мог и знать внешности Вайрина, но точно понял, кто пришёл. Возможно, знал, что у Дайлин есть влиятельный друг, а может и видел его действительно пару раз. Как бы то ни было, вмешиваться в дальнейшее он не стал, когда настала очередь Вайрина отвечать.

— Так, а я не понял, это ещё что за дегенеративное говно тут выползло? — взглянул он на Ульфа буквально сверху вниз. — Я не помню, чтобы просил открывать кого-то пасть в моём присутствии. Мистер Манхауз, ваши сыщики забыли своё место?

Он посмотрел тому прямо в глаза. Кого бы угодно такое разозлило, какой-то мальчишка так обращается к повидавшему на своём веку уважаемому человеку, явно принижая его в глазах других, но Манхауз оставался невозмутим.

— Мне очень жаль, он не знал, кто вы… — начал было он, но Вайрин его тут же перебил.

— А меня это волновать не должно. Вон пошёл отсюда, взрослые дяди сейчас разговаривать будут.

— В смысле, это что за… — начал было возмущаться Ульф, но наткнулся на ледяной взгляд Манхауза.

— Выйдите, — негромко произнёс тот.

— Но я…

— Я сказал, выйдите за дверь, мистер Хлейб.

— Давай-давай, сопливый, без тебя разберёмся, — заулыбался Вайрин, после чего пнул мусорку у входа. — И мусор выбросить не забудь.

Тот остановился, будто готовый броситься на него с кулаками, но под взглядом Манхауза просто ничего не мог сделать. Да и явно в его тупую голову начало проходить, что человек перед ним не так прост, раз даже директор специальной службы держится в стороне.

— Чё встал, мусор с собой забрал, — повторил Вайрин, и после кивка Манхауза тому просто ничего не оставалось, как униженно подчиниться, покинув комнату.

Кондрат соврал бы, сказав, что не получил от удовольствия от того, как на глазах у всех им просто вытерли пол просто ради того, чтобы не затевать конфликта с Вайрином. Как и везде, собственно, всё решает та власть, которая у тебя есть на руках сейчас, прав ты или нет.

— Мистер Манхауз, очень жаль, что лично знакомимся при таких обстоятельствах, — поменялся в лице Вайрин, едва тот вышел. Прямо благородный воспитанный человек. — Думаю, вы уже знаете, кто я…

Пока они обменивались стандартным наборов приветственных фраз, Кондрат подошёл к Дайлин. Та подняла взгляд и отвернулась, пряча лицо. Ту часть, которую изрезала дробь.

— Как ты? — негромко спросил он, присев на корточки перед ней.

За место неё ответил врач.

— Жить будет. Несколько синяков на шее, не более.

Но Кондрата волновало не экспертное мнение врача.

— Дайлин?

— Нормально, — хрипло ответила она. После нескольких секунд молчания добавила. — Они пришли за мной. Видимо, решили устранить всех свидетелей произошедшего.

— Видимо… — ответил негромко Кондрат. — Расскажешь, что произошло?

А рассказывать-то особо было и нечего. Она пришла в себя, то проваливалась в сон, то наоборот, просыпалась, пока в комнату к ней не зашли и не начали душить подушкой. Она смогла вырваться, выползти в коридор, где дрых охранник. Как уже стало известно, его и товарища просто усыпили каким-то снотворным. Там её встретил второй, её затащили обратно, начали вновь душить, и в этот момент зашёл Урден. Он пристрелил одного, но в него попал второй. А здесь уже сама Дайлин того и убила.

Уже от сказанного было понятно, что её хотели убить как бы между делом. Будто просто умерла, не приходя в себя. Усыпили охрану, задушили подушкой без каких-либо следов и всё. Охрана проснётся и не признается, что уснула, а девушка умерла, не приходя в сознание, что тоже вполне обычно выглядит.

Другими словами, заметали следы.

— И моё лицо… — коснулась она щеки.

Знала бы Дайлин, что Урден, которого она не долюбливала, наоборот защищал её, исполняя обещание её родителям, реагировала бы иначе. Возможно, Кондрат и расскажет ей потом об этом. Но не сейчас. Были вопросы и поважнее.

Кондрат обернувшись к Манхаузу. Тот ещё перекидывался фразами вежливости с Вайрином, которого просто не мог игнорировать, но его взгляд то и дело возвращался к Кондрату. Собственно, он и сам хотел поговорить с ним сейчас. Слишком много происходит и требовались решительные действия. Но вместо этого обратился к оставшемуся Пайку.

— Мне сказали, что кто-то обыскал тела убитых и забрал всё с них.

— С чего ты взял, что это мы? — огрызнулся тот.

— Мне сказали, что это был человек из специальной службы. Тут только ты со своим напарником и Манхауз. Хочешь казать, что это Манхауз их обыскивал?

Пайк взглянул на Вайрина, который что-то обсуждал с Манхаузом, после чего вновь на Кондрата, явно взвешивая, стоит ли дерзить ему при друге.

— Мы не обыскивали никого, — тихо отчеканил тот.

— Даже так?.. — протянул Кондрат, взглянув на директора.

Значит Манхауз решил лично обыскать убитых? Не слишком ли низко для его положения это? Невольно вспоминаешь слова Вайрина насчёт того, что он заклятый друг директора военной разведки Ангарии. Эти непонятнки со значком, все его странные телодвижения и решения…

Вайрин наконец отошёл к Дайлин, которая продолжала сидеть, опустив голову, давая возможность Кондрату подойти к Манхаузу и перекинуться с ним парой слов. А именно…

— Мистер Манхауз, я по поводу убитых, — начал он сразу с дела, но тот его перебил.

— Мистер Брилль, с вами-то я и хотел поговорить… — обернулся он к Кондрату. — В свете последних событий у нас наметились перестановки, и вы отстранены от расследования этого дела.

А вот это было как камнем по голове.

— Прошу прощения?

— Учитывая все обстоятельства и гибель заведующего сыскным отделом мистера Урдена, я отстраняю вас и мисс Найлинскую от расследования.

— Но вы не можете сейчас этого сделать, — Кондрат даже позволил себе чуть-чуть эмоций в голосе, чем вызвал к себе взгляды остальных.

— Могу и делаю, мистер Брилль. На вашу напарницу напали. Вы тоже едва не попали в прошлый раз в передрягу. Это становится личным, а личное мешает расследованию. Вам ли не знать.

— Но нас и до этого пытались убить, но это не становилось личным, — возразил Кондрат.

— К тому же, — будто его не услышал, продолжил Манхауз, — специальная служба расследований всегда следит за теми, кто работает на неё, и лучше будет, если вы будете отстранены. Для вашей же безопасности, дело переходит другим сыщикам специальной службы расследований…

— Кому, Ульфу и Пайку? — скривился он, поняв, зачем эти двое вообще здесь ошивались. — Которые не вели дела с самого начала и ничего не знаю о происходящем?

— Они достаточно компетентны для того, чтобы продолжить его. Передадите все документы, введёте их в курс дела и можете быть свободны, мистер Брилль. Уверен, что после случившегося вам требуется отдых.

— Это загубит всё дело, — предупредил Кондрат.

— Не загубит. А теперь свободны. Думаю, вашей напарнице вы нужны сейчас больше, чем мне.

Кондрат краем глаза заметил, как Вайрин уже начал вставать, чтобы вмешаться. И он даже имел определённые шансы на успех, учитывая, что это дело можно было вполне притянуть как прямую угрозу императорскому двору, плюс вес благодаря собственным связям. Но Кондрат остановил его, приподняв ладонь. В этом не было никакого смысла. Ни в споре, ни в убеждении.

Для него всё было предельно ясно.

— Как прикажете, мистер Манхауз, — ответил негромко Кондрат.

— И не делайте глупостей, мистер Брилль, — сразу предупредил он, явно почувствовав странные интонации в его голосе. — Сейчас место главы сыскного отдела свободно и туда требуются опытные спецы. Вам это может быть вполне по силам.

— Благодарю, — кивнул он. — Возможно вы и правы…

Кондрату очень хотелось поговорить с Дайлин и понять, как она себя чувствует. Вряд ли её так растрогала смерть Урдена, о покровительстве которого она даже и не догадывалась, однако сейчас были дела и поважнее. В конце концов, то, что с ней произошло в немалой степени было виной и самого Манхауза.

За дверью ждал обиженный Ульф с ведром в руках.

— Что, привёл подмогу? — спросил он сквозь зубы. — Не мужик один на один?

Кондрат не обратил на него никакого внимания, пока тот не ляпнул:

— Мелкая сучка получила, что заслужи…

Остаток слов он проглотил вместе с ударом Кондрата ему прямо в лицо и здесь же свалился. Сейчас слушать какого-то дегенерата ему хотелось меньше всего. Да и почему этого кретина держали до сих пор, Кондрат не знал. Его успехи были первыми, если считать с конца, ему самому приходилось пару раз наблюдать за этим дебилом. Там по факту тащил всё Пайк.

А что касается глупостей, то здесь Манхауз как с языка снял. Как Кондрату сказали, нужны доказательства? Что ж, их можно попробовать получить…

— Это ты так уработал того дебила у входа? — нагнал уже на крыльце его Вайрин. — Стоит обиженный и с фингалом под глазом у двери.

— Ударился о дверной косяк, — ответил Кондрат, будто был мыслями где-то не здесь.

— Ага, как же… — усмехнулся он. — Но знаешь, что-то не нравится мне директор этот, Манхауз… Я, как защитник императорского двора, могу повлиять на него. Сам знаешь, типа зять Тонгастеров…

— Не стоит.

— Не, ну серьёзно, он какой-то мутный. Отстранить от дела единственного сведущего в этом всём типа под предлогом защиты и подкупать должностью? Всё выглядит, будто…

— Он в деле, я понял тебя, Вайрин.

— Да. Кстати, это же про него мы тогда говорили, верно? Ну типа дружбан директора военной разведки. И я краем уха услышал, что он обыскивал те трупы убийц. Будто хотел удостовериться, что при них не будет ничего, что сдаст его дружбана.

— Возможно… — пробормотал Кондрат, подойдя к экипажу, на котором они приехали.

— Ты что-то задумал, — Вайрин не спрашивал.

— Как сказал тот связанной, им нужны доказательства, верно? Их-то мы и поедем добывать.

Настало время грубой силы…

Глава 26

Где самое надёжное место для того, чтобы спрятать что-то важное, будь то какие-нибудь документы или тот же значок, который надо спрятать? Кто-то скажет, что нет ничего надёжнее дома, другие выберут банк или любое подобное охраняемое хранилище, а третьи закопают в лесу или вовсе уничтожат улики. Ответы разнились от человека к человеку.

Спроси Кондрата, если надо спрятать что-то, то надёжнее, чем попросту уничтожить вещь варианта не будет. Однако не все так поступают. Некоторые предпочитают почему-то сохранить улику, и оставалось уповать, что в этом случае будет точно так же. А значит, если спросить его повторно, то надёжнее здания специальной службы ничего не было. В дом можно прокрасться, в банк попасть с официальным разрешением на обыск и только специальная служба, обладающая определённым иммунитетом на обыск, была действительно крепким орешком. Но это только в его представлении.

— Вайрин, что входит в задачи защитника императорского двора? — спросил Кондрат, глядя на пробегающий за окном город.

— В плане?

— Дворцовая стража подчинится тебе?

— А, ну в принципе, да, должна. Конечно, если доводы будут весомыми, так как они же не совсем мне подчиняются, но так да, имею право, — кивнул он.

— Твоё слово будет весомее слова директора из специальной службы?

— Да, естественно, — не моргнув глазом, кивнул Вайрин. — Он же к другой структуре относится. А вообще, у меня есть в подчинении свои люди, если уж на то пошло. А ты зачем спрашиваешь?

— Да так, есть пара вопросов… — протянул он, глядя на проскакивающие мимо дома.

Город посмотрел в ответ пустыми мёртво бледными улицами. Он будто только и ждал, когда на его улицах вновь прольётся чья-нибудь кровь.

* * *

Политика — это всегда сложно. Клайд Манхауз, директор специальной службы расследований империи Ангария прочувствовал это на собственной шкуре, едва вступил в должность.

Когда-то и Манхауз мечтал, что будет тем самым сыщиком, кто будет расследовать запутанные дела и отчистит город от всей этой грязи, но не было ни года, чтобы что-нибудь не произошло, и его не попытались в это втянуть, едва он возглавил специальную службу расследований. Теперь вся его работа — это бумажная волокита и вечная попытка найти баланс между политическими силами. Особенно сложно это стало делать в свете последних событий, когда империю раздирает на части два враждующих лагеря.

И хуже всего было то, что он тоже, по факту, выбрал сторону.

Хочешь — не хочешь, но к одной из сторон ты так или иначе примкнёшь. Здесь не клуб по интересам, ты либо с кем-то, либо против всех, в таких вещах компромиссов не терпят. Манхауз выбрал, веря, что сторону, которую он занял наилучшая для всех, прекрасно осознавая, что рано или поздно ему придётся столкнуться с последствиями собственного выбора, каким бы они ни были. И смерть Урдена — лишь первая из них.

Это была тяжёлая потеря. Опытный и верный соратник, которого Манхауз знал едва ли не самых первых дней работы в этом месте. Не будет преувеличением сказать, что они прошли и огонь, и воду вместе. На этого человека можно было положиться, он придерживался тех же взглядов, что и сам Манхауз. Вместе они были опорой специальной службы расследований. Но роковые стечения обстоятельств привели к тому, что они теперь имеют.

Он вернулся в здание специальной службы расследований. Сегодня спокойная ночь ему не грозила. Помимо бумажной волокиты было необходимо срочно найти временно замещающего начальника сыскного отдела, пока не выберут нового, и отстранить от греха подальше Брилля. Слишком много дров он умудрился наломать. Нет, нельзя отрицать, что как сыщик он хорош, но конкретно в этой ситуации от него было больше проблем, чем пользы. Манхауз до сих пор не понимал, зачем он был нужен, и даже позволил себе усомниться в выборе своего покровителя. Если так дальше продолжится, то вопрос может встать ребром…

Да, Манхауз бы соврал, если не признался себе, очень беспокоится о происходящем. Случившееся произведёт слишком много шума, и то, что надо было провести тихо, теперь как пить дать привлечёт внимание других. А там глядишь…

Пройдя пост охраны и поднявшись на свой этаж, Манхауз остановился напротив своего кабинета. Вокруг была мёртвая тишина, ни звука. И в этой тишине звякнула связка, когда один из ключей заскрежетал в замочной скважине. Несколько щелчков, и когда защёлка открылась…

Он почувствовал, как в затылок что-то упёрлась.

— Заходи, — раздался хорошо знакомый голос. — Без глупостей, я не собираюсь играть.

Манхауз вздохнул. Раздражённо и разочарованно. Он, конечно, ожидал глупости от этого человека, но тут он определи все ожидания.

— Мистер Брилль, вы даже не представляете, какую огромную ошибку…

И не договорил.

Его схватили за затылок и со всей дури ударили лицом прямо о дверь. Так сильно, что перед глазами всё поплыло. Во рту появился привкус крови. Уже через секунду его затолкнули, буквально забросили внутрь. Манхауз споткнулся на пороге и растянулся на полу, но его грубо подняли за шкирку и швырнули прямо в стол, от чего огромная махина даже немного сдвинулась.

Оперившись на стол, Манхауз обернулся, стерев из-под носа кровь. Перед ним в центре комнаты стоял Кондрат Брилль, целясь в него из пистолета. Почему-то это вызвало лишь невесёлую усмешку на губах.

— Вы ничего не добьётесь этим, мистер Брилль, как не пытайтесь, — произнёс он спокойно. — Вы совершили роковую ошибку в своей жизни.

— Где жетон? — заместо этого спросил человек напротив. Ни капли страха или сомнений. Хороший сыщик, жаль не на их стороне.

— Думаете, я не избавился от него?

Кондрат прищурился. Его глаза зловеще блестели в лунном свете, который пробивался через окно в кабинет.

— Нет, он у вас.

— Хех, тогда вы ошиблись. Я избавился от него первым же…

И Манхауз вновь не договорил. Кондрат подошёл так быстро, что тот даже не успел сгруппироваться. Удар под дых, после чего глухой выстрел прямо в ногу, который едва ли был слышен даже в коридоре. Боль тут же обожгла сознание, и он свалился перед столом, держась за простреленную ногу.

— Я не намерен играть в правду-правду. Где жетон?

— А мне рассказывали, что вы не приемлите насилия… — даже через боль он невесело усмехнулся.

— Ровно до того момента, пока не останется выхода, — ответил тот бесцветным голосом. — Где жетон?

— Нет его, мистер Брилль. Вы лишь зря тратите время.

Кондрат ударил его в лицо коленом. В голове Манхауза вновь всё вспыхнуло, и пока он пытался прийти в себя, его грубо подняли. Рука пробежалась по карманам, быстро выворачивая их наизнанку, пока не звякнули ключи.

— Где вещи с тех двух?

— Думаете, кто-то пойдёт на дело с документами? — рассмеялся Манхауз. — Не разочаровывайте меня ещё больше, мистер Брилль.

Кондрат вновь отшвырнул его на стол.

— Я знал, что вам не стоит доверять. Я столько раз говорил об этом, притащили не пойми кого не пойми откуда, и не ровен час, когда вы воткнёте нож нам в спину. Даже не понимаю, почему вас так настоятельно заставляли взять к нам. Вы оказались хуже помойной крысы.

Но Кондрата это и не трогало. Тот огляделся по сторонам и подошёл к единственному портрету, после чего сбросил его на пол. За ним была лишь голая стена.

— Где сейф? — спросил он.

— Можете даже не пытаться, мистер Брилль, я не отвечу.

— Я могу спросить иначе, — негромко предупредил он.

— Боюсь, в таком случае мои крики услышат все. Вы убьёте меня и всё равно не найдёте того, чего ищете.

Именно поэтому он и не кричал пока. Слишком рано привлекать к себе внимания. Шанс выбраться и воздать предателю по заслугам ещё был, главное было дождаться.

Кондрат тем временем огляделся по сторонам. Внимательный не моргающий взгляд прошёлся по всему кабинету, на мгновение задерживаясь на некоторых вещах. Он будто сканировал комнату, пусть такого слова не было известно Манхаузу.

— Понятно… — произнёс наконец Кондрат, глядя ему прямо в глаза.

И именно в этот момент Манхауз сам и выдал расположение сейфа, на секунду бросив в ту сторону взгляд, будто испугавшись, что Кондрат действительно понял, где тот находится. Этого было достаточно.

Твёрдым шагом, продолжая держать Манхауза на мушке, Кондрат подошёл к какой-то тумбе и ногой сдвинул её в сторону, роняя стопки документов. Дверца сейфа была прямо за ним. Продолжая краем глаза следить за Манхаузом Кондрат присел и на удивление быстро подобрал нужный ключ. Тут-то и думать особо не надо было, он выделялся среди остальных и замысловатой формой, и удивительно большим для обычного ключа весом.

Пара поворотом, и сейф приветливо отозвался щелчком открывшегося замка. Кондрат без лишних церемоний распахнул дверцу и начал вышвыривать наружу вещи. Документы, какой-то наградной пистолет и прочий личный хлам полетели на пол, пока наконец в руки не попала небольшая шкатулка. Та самая, которую Кондрат сам передал Манхаузу.

Откуда Кондрат мог знать, что тот не избавится от этих вещей?

Это было лишь предположение, и тем не менее основанное на двух вещах. Во-первых, вряд ли они избавятся от вещей, которые было так тяжело достать, как флакончик с ядом. Не сейчас, так в следующий раз заговорщики могут попробовать ещё раз. Не то, чтобы Кондрата это как-либо волновало, но как факт.

Во-вторых, как метод давления. Когда ты имеешь компромат на человека, то можешь сделать его более сговорчивым, даже пусть это твой союзник. Ведь сегодняшний союзник завтра может стать врагов, не так ли? Метод старый, как сам мир, который активно использовался и в мире Кондрата как против криминала, чтобы получить информатора, так и против своих же, чтобы заручиться помощью в случае необходимости.

Но интересовал Кондрата именно жетон. С серийным номером, который удостоверял личность человека, с отпечатками, которые найдутся и на флакончике, потому что вряд ли его кто-то догадался протереть, это будет доказательством, что это всё происки военной разведки. И как следствие, удар придётся не на принца.

Но, наверное, куда более весомой причиной была Дайлин. Он и Дайлин. Пока они живы и знают, кто стоял за организацией покушения, заговорщики не успокоятся. Они будут всячески пытаться избавиться от ненужных свидетелей, пока их не остановят, даже если план увенчается успехом. Свидетелей всегда убирают, за них они или против. И единственный способ уберечь Дайлин от расправы Кондрат видел в том, чтобы попросту сдать их. Тем более теперь больше на защиту от Урдена надеяться не приходилось.

Клайд Манхауз сделал свой выбор. Кондрат не мог винить его за то, что тот принял сторону принца. Что тот был готов покрывать заговорщиков из разведки, подчищая за ними дерьмо. Глядя на повадки императора, он мог даже понять их, принять их точку зрения. Такая тираническая политика ведёт всегда в бездну.

Но чего Кондрат не мог оставить, так это что его и Дайлин Манхауз решил использовать, как разменную монету. Бросить на произвол судьбы своих же людей. Ради плана, ради великой цели, да, это прекрасно, но буквально принести в жертву, бросив в костёр великих перемен.

Легко говорить о великих планах, когда тебе ничего не грозит. Все хотят стать революционерами, если им ничего не будет. Но желающих пожертвовать собой, стать просто ещё одной мелкой пешкой, которую сбросят с доски и не заметят, как-то в очередь не выстраивалось. Едва доходит до дела, никто не хочет быть тем, кого используют и выбросят на помойку, даже не вспомнив.

Хотят перемен? Хотят смены власти? Пусть борются как могут. Пусть строят козни и так далее. Но делают это без втягивания других в свои игры, чтобы потом, использовав, взмахом руки избавиться, как от ненужных свидетелей.

И раз вопрос вставал ребром, Кондрат не собирался становиться жертвенным агнцем и не хотел такой участи Дайлин. И здесь выбор был очевиден.

— Я знал, что тебе нельзя доверять… — пробормотал Манхауз ещё раз. — С самого начала, едва увидел…

— Вы пошли против своих, Манхауз, — ответил он, спрятав коробку за пазуху. — Вы бросили своих людей, а значит мы будем бороться, как можем.

— Думаешь, император погладит тебя по голове за это? Отдаст моё место? Думаешь, нашего общего знакомого после этого посадят или казнят? — усмехнулся он через боль. — Нет, просто у него станет меньше сторонников.

Так вот как видит это Манхауз. Думает, что Кондрата переметнулся на другую сторону? Что ж, забавно слышать это от человека, который бросил собственных людей, зная, что их хотят убить. Нет, Кондрат понимал, что он прикрывал своего товарища, и тем не менее ему было что ответить на это.

Только времени на это не осталось.

Кто-то постучал в дверь.

­— Мистер Манхауз?

Голос до рвотного рефлекса хорошо знакомый. Кондрат быстро сложил два и два, поняв, кто мог прийти на ночь глядя в кабинет директора. Явно дело собирались передать другим сыщикам, а значит…

Он метнулся к Манхаузу, рывком поднял на ноги и встал за ним, используя, как живой щит. Кое-что в голосе за дверью ему не понравилось. Была в нём какая-то настороженность, даже напряжение. А ведь точно, он же ударил Манхауза лицом в дверь, там наверняка осталась кровь!

— Мистер Манхауз? — голос стал ещё напряжённее.

Кондрат прижал пистолет к виску живого щита, намекая, чтобы тот держал рот на замке. В прочем, вряд ли здесь можно было что-то изменить. Дверь внезапно распахнулась, но в кабинет никто не ворвался. Лишь быстро заглянули две отвратные рожи Ульфа и Пайка.

— А ну отпустил, сукин сын! — тут же выкрикнул один из них. Вроде Пайк. — Быстро бросил пистолет и поднял руки!

Ага, как же…

— Гнида, я знал, что ты сучина поганая… — а это, кажется, был голос Ульфа.

— Бросили сами пистолеты, или я вышибу ему мозги! — рявкнул Кондрат.

— Он не убьёт меня, я ему нужен! — тут уже подал голос сам Манхауз. — Живо за подкреплением! Он не посмеет…

Кондрат огрел его по голове рукоятью пистолета.

Убивать Кондрат его действительно не собирался, но не по той причине, по которой подумал Манхауз.

Ему не было дела до директора специальной службы до этого момента. Изначально Кондрат хотел просто раскрыть преступление. Но после того, как выяснилось, что заказчиком могут посчитать принца, который ему может и не нравился, он решил вывести на чистую воду реальных организаторов. Баланс сил. Кондрат надеялся оправдать принца, тем самым сохранив баланс сил, который был сейчас. И Манхауз в этой всей схеме не был вообще ни духом, но ровно до того момента, пока тот не решил вот подставить под удар Дайлин ради спасения задниц своих единомышленников.

Непонимание, подозрение, желание выйти сухим из воды — всё это породило грызню внутри сторонников, как это не смешно. Но ни Кондрату, ни Манхаузу до этого сейчас не было дела.

Надо было уходить. До того, как сюда придёт подкрепление, надо было срочно уходить. Кондрат это отлично понимал, как понимали наверняка эти двое, а значит, терять время было нельзя. И прячась за директором, как за щитом, он быстро пошёл к выходу.

Кто-то из двух сыщиков выглянул, и Кондрат выстрелил, а потом выстрелил ещё два раза, выбив щепки из дверного косяка, когда один из них попытался выглянуть.

— Тупорылый…

Ульф.

Он выглянул, полностью уверенный, что Кондрат отстрелял все пистолеты и остался безоружным.

Не учёл он только одного.

Кондрат на днях забрал у Дайлин пистолет из своего прошлого мира, который был многозарядным.

Выстрел и удивлённый Ульф отшатнулся назад с маленькой дырочкой в груди. Ещё один выстрел, и его голова дёрнулась назад. На стене позади показалась красная клякса.

Послышался топот ног, и Кондрат просто вышвырнул Манхауза в коридор, выскочив следом. Пайк уже почти добежал до лестницы, когда Кондрат сделал три выстрела. Удивительно, насколько метким кажется такой пистолет после тех, что используются в этом мире. Все три пули легли прямо в цель. Пайк запнулся у края лестницы и скатился по её ступеням кубарем.

Хотелось бы выдохнуть облегчённо, но было одно «но». Они до сих пор находились в здании специальной службы, а значит эту перестрелку слышали абсолютно все находящиеся здесь. А это, помимо охраны на посту ещё и служба быстрого реагирования.

Глава 27

Надо было уходить, и Манхауз, сам того не подозревая, мог Кондрату в этом помочь. Схватив директора, который уже вряд ли будет его начальником когда-либо, Кондрат со всей силы ударил того под дых, заставив согнуться. Добавил коленом в лицо, чтобы наверняка, и потащил к лестнице, по которой уже слышались поднимающиеся охранники.

— Сюда! Быстрее! На помощь! ­— закричал Кондрат.

Попутно, спускаясь по лестнице, бросил взгляд на Пайка, который ещё хрипел и шевелился, и без какого-либо зазрения совести наступил ему на шею до хруста позвонков. Чтобы замолчал навсегда.

— Быстрее! Они здесь! На третьем!

Вот на лестнице уже мелькнули первые люди. Мужчины с пистолетами наперевес перепрыгивали по две ступеньки и замерли перед Кондратом в пролёте, глядя на истекающего кровью и задыхающегося директора специальной службы, не зная, что делать. Здесь инициативу он взял на себя.

— Что встали⁈ Быстрее! Помогите мне! Они ранили Манхауза! Надо вывести его на улицу! — вскрикнул Кондрат, придерживая задыхающегося директора, и махнул рукой на лестницу. — Я насчитал как минимум двух нападавших. Они целятся на главный архив! Надо отцепить третий этаж, пока не прибудет подкрепление, чтобы не ушли! БЫСТРЕЕ!!!

Откуда они знают, кто стрелял? Ниоткуда. Они поверят тому, кто убедительнее будет говорить, и в этой ситуации никто не задался вопросом, а правду ли Кондрат говорит. Просто поверили, потому что он сыщик специальной службы. И пока остальная охрана бросилась выполнять приказ, Кондрат поймал за локоть одного из них.

— Ты! Давай, надо отвезти его в больницу, пока он не истёк кровью!

Тот даже вопросов задавать не стал, сразу подхватив Манхауза под вторую руку.

Пока служба безопасности проверит весь этаж, пока поймёт, что никого нет и заподозрит неладное, они должны были успеть забраться в экипаж. Уже втроём они спустились вниз навстречу всё прибывающей охране. По коридору до поста, где, протиснувшись мимо стойки, наконец попали в холл, а оттуда на улицу. Манхауз пытался что-то хрипеть, но выговорить что-либо после такого удара не мог.

Кондрат огляделся и нашёл взглядом ожидавший его в стороне экипаж.

— Туда! Быстрее! — потянул он директора и охранника, державшего того под другую руку.

— А вдруг это экипаж нападавших? — спросил напряжённо мужчина.

— Без разницы, выбор не велик, — пропыхтел Кондрат. — Если что, пригрозим пистолетом.

Они уже дотащили Манхауза со ступеней центра до экипажа, когда наконец тот смог произнести хоть что-то членораздельное.

— Пре… предатель…

Да только в спешке никто этого не заметил. Но что пропустить было действительно сложно, так это высочивших след за ними из здания целой толпы людей из службы безопасности.

— СТОЙ! ОСТАНОВИ ЕГО!!! НЕ ДАЙ ЕМУ УЕХАТЬ!!!

Быстро догадались…

Мужчина, помогавший ему нести Манхауза обернулся недоумённо на крики, и Кондрат воспользовался моментом. Без раздумий ударил его по затылку пистолетом, заставив свалиться на колени, после чего просто зашвырнул директора внутрь экипажа и крикнул.

— ПОЕХАЛ!

Сам запрыгнул следом, уже на ходу закрывая дверцу.

Чуть-чуть не успели. Но это и не важно. Они смогли выбраться из здания специальной службы, что было самой сложной частью плана. Дело оставалось за малым — добраться до ворот дворца императора, где их должны были встретить.

— Думаешь, что тебя погладят за это по голове? — прохрипел Манхауз.

— Мне плевать.

— Уже, наверное, представляешь, как купаешься в лучах славы, да? Как ты ловко всех сдал за деньги или обещания повышения… — продолжал он. — И ради этого дерьма ты предал нас всех? Предал империю? Даже если меня казнят, это лишь ослабит позиции принца, не более…

Кондрат не ответил. Незачем отвечать идиоту. Он внимательно следил за округой, за мёртвым городом, который пролетал мимо. Уличные фонари мелькали мёртвыми бликами через стёкла, проскакивали мимо дома и перекрёстки. Экипаж грохотал колёсами по пустынной мостовой. Казалось, что погони никакой не было, но он бы, конечно, не рассчитывал на такую удачу.

И правильно сделал, что не рассчитывал, потому что погоня была. Там, по дорогам уже виднелись тени всадников, которые скакали куда быстрее, чем ехал экипаж с одной лошадью. Один, три, пять… Кондрат успел насчитать семерых, но и их было достаточно, чтобы усложнить ему жизнь.

— Быстрее! — крикнул он, выглянув из окна.

— Быстрее не могу! Перевернёмся к чёрту! — отозвался извозчик, который напряжённо всматривался в дорогу.

Судя по улицам, оставалось совсем недалеко, однако не настолько, чтобы они успели доехать.

Кондрат достал однозарядные пистолеты. Свой он прибережёт на крайний случай.

— Будешь убивать св…

Кондрат ударил Манхауза в висок, заставив заткнуться. Стрелять в своих? Не своих ли он сам бросил, когда их решили зачистить, как ненужных свидетелей? Лицемер чёртов… Хотя и сам он не далеко ушёл ведь, верно? Они просто выполняли свой долг, верили, что защищали империю. Даже те двое, Пайк и Ульф, уроды и ублюдки, но они были ни при делах. Они просто пришли принять дело и выполняли свою работу точно так же, как и все остальные, какими бы они ни были…

Но Кондрата погрустит о них позже. Сейчас были вопросы поважнее. Всадники нагоняли. Они кричали, приказывая остановиться. Кое-кто уже был с ружьём на перевес. Когда экипаж входил в поворот, Кондрат отчётливо почувствовал, как тот скользит по брусчатке, едва не заваливаясь на бок. Преследователи вошли в поворот вообще без проблем, ещё сильнее сократив расстояние.

И Кондрат выстрелил первым.

Тот, что пытался их обойти по левой стороне — его лошадь получила пулю первой, запнулась и упала вместе с ним полетела кубарем под громкое ржание. Сразу же на мушку был пойман второй, и ещё один выстрел заставил запнуться ещё одну лошадь. Они стрелять не рисковали из-за Манхауза, но это не значит, что они ничего не предпримут.

Сразу несколько всадников пошли на обгон, но целясь уже в извозчика, чтобы остановить экипаж. Кондрат выстрелил. Отстрелил оставшиеся пули, один раз промахнувшись и один раз попав в всадника, заставив его свеситься с лошади. Ранил или убил, непонятно, но теперь это было и не важно.

Один из всадников выстрелил в извозчика. Тот резко дёрнул в сторону, пытаясь увернуться, попутно, сбив одного из всадников вместе с лошадью, однако колесо налетело на бордюр, и весь экипаж накренился. Они промчались несколько метров, балансируя на двух колёсах, после чего под скрежет и громкое ржание лошади завалились набок, заскользив по мостовой. Внутрь кабины тут же брызнули стёкла. Кондрат едва смог удержать Манхауза, чтобы того не затащило и размазало между брусчаткой и кабиной через разбитое окно.

Их тащило несколько метров — удивительно, но лошадь продолжала скакать, волоча их за собой, пока на Т-образном перекрёстке не свернула резко в сторону. Здесь её хомут не выдержал, лопнул. Лошадь ловко вошла в поворот и умчалась прочь дальше, чего нельзя было сказать об экипаже. Он докатился до самого конца, врезался в бордюр и перевернулся через крышу на другой бок.

Сказать мягко, их знатно помотало и в голове Кондрата действительно немного гудело. Гудело, но не настолько, чтобы не среагировать, когда в кабину через стекло заглянул один из людей службы безопасности.

Кондрат не промахнулся. Голова мужчины откинулась назад, когда в воздух взлетели кровавые брызги и осыпалась вниз кровавым дождём Кондрату прямо на лицо. Словно надеясь, что у Кондрата закончились патроны, заглянул ещё один и едва не получил пулю, спрятавшись обратно — она шаркнула его по виску, оставив шрам на всю жизнь.

Кондрат вскочил, рывком подняв Манхауза и ногой пробил тонкую крышу. Расцарапывая себе лицо и руки, рвя одежду, он протиснулся, вытащив за собой и директора специальной службы, выставив его, как щит. Люди службы безопасности были уже тут как тут, и один даже выстрелил, скорее из-за нервозности, чем специально, и Кондрат открыл огонь в ответ.

Мужчины не верили в то, что видели — отступник, убийца своих же стрелял без остановки одним и тем же пистолетом. А когда перестал, и один выглянул, подумав, что у того закончились пули, едва не получил таковую, выбившую крошку прямо перед его лицо. А Кондрат отступал, прикрываясь директором, как щитом.

— Сдавайся! Тебе некуда бежать! — крикнул один из них. — Оставь Манхауза и тебя, возможно, не убьют сразу! Ты меня слышишь?

Он выглянул и чуть не получил пулю в лицо, спрятавшись обратно.

Кондрату это было на руку. Требовалось преодолеть этот переулок и выйти на другую сторону. Здесь он был как на ладони, стреляй не хочу, и только Манхауз, за которого он прятался довольно успешно, спасал от винтовочной пули. Ну и пистолет, которым он огрызался, едва кто-то выглядывал. Кондрат отстреливался, не считаясь с боезапасом. Сколько осталось? Пули три? Меньше? Две? Он не знал, но огонь на подавление дал свои плоды — за ним побоялись вот так сунуться.

— Предатель… — прохрипел избитый Манхауз. — Мы тебе верили…

— Вы предали меня гораздо раньше, позволив напасть на Дайлин, — огрызнулся Кондрат. Совсем не легко было тащить тушу директора одной рукой, удерживая так, чтобы она хотя бы частично прикрывала его, другой отстреливаясь.

— Великие цели…

— Требуют великих жертв, как же, — фыркнул Кондрат. — Я видел, как посылали на убой парней ради великих целей, которые никому не сдались нахер.

— Иногда это малая плата, мистер Брилль… — просипел Манхауз.

— Тогда бы и отдай свою жизнь. Дайлин была здесь ни при чём. Её жизнь была ни при чём. Это война стариков, а не молодых.

Великие цели, тупорылые никому не нужные великие цели… Кондрату блевать хотелось от этих слов. Где начинается та грань, когда великие жертвы уже невозможно оправдать великой целью? Глупо отрицать, что иногда приходится чем-то жертвовать, но раз так, пусть жертвуют собой и теми, кто на это согласен.

Конец переулка был перед глазами, на другой стороне, что удивительно, виднелась стена. Они почти добрались, и Кондрат уже почти бежал, волоча за собой Манхауза. Надо было успеть до того, как ему перекроют с той стороны выход. И когда он был уже почти у самого выхода, двое человек выскочили прямо перед ним.

Кондрат выстрелил не задумываясь.

Два выстрела — два тела, которые упали на мостовую, но далеко не факт, что мёртвые. Калибр не тот, чтобы сразу уложить их. Кондрат выскочил на улицу, прикрываясь Манхаузом и озираясь по сторонам. Здесь были уже и другие, но они были чуть дальше и опасались стрелять, чтобы не задеть директора специальной службы, за это никто по голове не погладит. А Кондрат…

Затвор его пистолета занял крайнее положение, так и замерев.

В магазине кончились патроны.

Но что ещё хуже, куда не брось взгляд, нигде не было видно ворот. Да, Кондрат добрался до стены, да не рядом со входом. Его загнали в угол.

— ЕЩЁ ОДИН ШАГ И Я ВЫШИБУ ДИРЕКТОРУ СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ РАССЛЕДОВАНИЙ МОЗГИ!!! — громогласно, но не в силах скрыть хрипы в голосе прокричал Кондрат.

Он надеялся, что это кто-нибудь услышит. В идеале, стража на стене, которая спустится, чтобы остановить вакханалию прямо у стен дворца императоре, в крайнем случае, вообще, кто угодно.

— Бросьте, мистер Брилль, я не боюсь смерти… — усмехнулся Манхауз.

— Зато они боятся вашей смерти, — прошипел он и стукнул его по голове, заставляя заткнуться.

— Мистер Брилль! Вы окружены! Вам некуда бежать! — крикнул один из преследователей. Уже заметив, что для Кондрата слово «перезарядка» ничего не значит, и он может так стрелять очень долго, они боялись подходить ближе и прятались кто где. — Вы под стенами императорского дворца! С секунды на секунду сюда придёт стража, и вас так или иначе повяжут!

Да только ему это и надо.

­— Я УБЬЮ ЕГО! — не сдавался Кондрат. — МНЕ НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ, НО ВАС ПО ГОЛОВЕ НЕ ПОГЛАДЯТ!

Он пятился к стене, надеясь всей душой, что они верят в его блеф, потому что Манхауза он мог разве что рукоятью забить.

А вообще смешно, как повернулась судьба. Когда-то он охотился и преследовал преступников, а теперь сам загнан в угол, словно зверь, скаля зубы и огрызаясь. Охотник стал добычей — это лучше всего позволяло описать ситуацию. Но охотник, ставший добычей, по примеру своих жертв всегда знает, как надо отступать. И он держал оборону, не позволяя никому приблизиться.

В ближайшее время, пока они не придут в себя после такой погони, никто к нему не приблизится, а потом… Кондрат хотел надеяться, что потом не будет, потому что свои снайперы здесь тоже были и вполне возможно, что его уже брали на мушку.

— Послушайте, мистер Брилль, давайте договоримся. Отдайте мистера Манхауза, берите лошадь и скачите докуда сможете, — вышел из-за укрытия переговорщик.

Они его совсем за идиота считают?

— СТОЯТЬ! — Кондрат направил пистолет на мужчину. И был вынужден заметить, что другие тоже начинают к нему подкрадываться. Будто стая хищников, они сокращали дистанцию, готовые рискнуть одним из своих, а может и сразу несколькими, чтобы остановить его. Ведь понятно, что всех, а их тут больше десятка, он не перестреляет.

— Не усложняйте задачу нам!

Кондрат отступил так, что уже зашёл на газон, который простирался вокруг стены и прижался к её огромным булыжникам спиной. Отходить уже физически было некуда.

— Я УБЬЮ ЕГО, ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ!

— И тогда точно подпишите себе смертный приговор! Одумайтесь, мистер Брилль, ещё можно всё вернуть назад!

Не когда он убил нескольких человек из службы безопасности специальной службы расследований, двух сыщиком и похитил на бис директора. Здесь его уже ничего не спасёт, и они оба это понимали. А потому люди приближались к Кондрату, всё ближе и ближе, чтобы разом рвануть и повалить его, вырвав из рук Манхауза. Может тот даже праздновал внутри себя победу…

Но план, каким бы он хрупким ни был, сработал. По самому краю, но сработал.

Скорее всего, их услышали стражники на стене и тут же передали остальным, что что-то происходит, а может Вайрин караулил, гуляя по периметру. Какой бы вариант не оказался верным, но в тот момент, когда Кондрат уже начал думать, как их здесь задержать, когда его схватят, просто из неоткуда на полном скаку выскочил Вайрин и десятком человек и оружием наизготовку. Все в обмундировании стражей императорского дворца кроме Вайрина, они остановились прямо перед толпой из службы безопасности.

— А НУ СТОЯТЬ! — вышло немного пискляво от Вайрина, ему бы стоило потренироваться. — СТРАЖА ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА!

На мгновение вакханалия вышла на новый уровень. Будто совсем перестав соображать из-за прошедших событий, люди службы безопасности направили оружие на новоприбывших. На насколько очень долгих секунд все замерли в полной тишине, держа друг друга на мушке, будто готовые вцепиться друг другу в глотки.

— Я ЗАЩИТНИК ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ И ОТОЙТИ НАЗАД! — продолжал кричать Вайрин.

— Это дело специальной службы! — крикнул переговорщик, явно не желая упускать Кондрата с директором.

— ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОПУТАЛ⁈ ЛЮБОЕ ДЕЛО В ЭТОЙ ИМПЕРИИ — ДЕЛО ИМПЕРАТОРА, ЧЬЮ ВОЛЮ МЫ ИСПОЛНЯЕМ, ПОЭТОМУ ЗАВАЛИЛ СВОЁ ХЛЕБАЛО И ОТОШЁЛ НАЗАД!!!

— Мы тоже исполняем волю императора!

— ТОГДА НАЗВАЛ СВОЁ ИМЯ И ФАМИЛИЮ, РАЗ РЕШИЛ, ЧТО ТВОЁ СЛОВО ГЛАВНЕЕ СЛОВА ЗАЩИТНИКА ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА! — Вайрин прямо покраснел, что, к сожалению, не могло исправить писклявость в голосе.

Было видно, что ни он, ни его товарищи не хотели отпускать Кондрата. Не хотел отпускать убийцу сыщиков и людей из службы безопасности. Убийцу своих товарищей. Но понимание шаткости собственного положения заставили мужчину сдаться. Не утраивать же бойню со стражами императорского дворца, учитывая, что он был обычным охранником из службы безопасности.

Что-то крикнув своим мужчина отошёл к дороге. Остальные, опустив окончательно оружие и сверля взглядом как Кондрата с Манхаузом, так и стражу дворца, последовали его примеру. Возможно, в глубине души они надеялись, что Кондрат попал и огня да в полымя, но… Кондрат вышел победителем.

Всё было кончено.

Глава 28

— Прости, но тебе тоже придётся их надеть, — произнёс Вайрин виновато, звякнув наручниками. — Таковы правила.

Кондрат молча протянул руки вперёд. Сейчас он был готов надеть что угодно, даже намордник, если этого потребуют, потому что всё было кончено. Руки оказались за спиной, на запястья защёлкнулись тяжёлые широкие кандалы.

— У меня во внутреннем кармане, — предупредил Кондрат, когда Вайрин обыскивал его под пристальными взглядами как службы безопасности, так и стражи дворца.

— Это? — на свет появилась шкатулка, которую тот с интересом осмотрел.

— Не потеряй.

— Не потеряю, — кивнул Вайрин, после подтолкнул Кондрата в руки стражи. — Поаккуратнее с ним! Без насилия!

Манхауз смотрел на них взглядом человека, который делал свои последние шаги к виселице. Никого не будет интересовать, почему он это сделал, важно лишь то, что Манхауз восстал против действующей власти, а такое в любом мире, будь там демократия или тирания, не прощается. И он не мог не понимать, что будет ждать предателя перед казнью, которая станет избавлением. Именно поэтому Кондрат ни капельки не удивился тому, что произошло дальше.

Едва к нему подошёл Вайрин со стражей, люди из службы безопасности попытались отгородить собой своего непосредственного начальника. Началась словесная перепалка, неразбериха грозила перерасти во что-то большее. Они до сих пор не могли понять, что происходит и за что вообще хотят арестовать директора специальной службы, который, между прочим, был жертвой!

Этим и воспользовался Манхауз.

Никто не успел даже среагировать, когда он достал пистолет у одного из своих подчинённых, которые прикрывали его собой от стражи. Кто-то вскрикнул, кто-то вскинул ружьё, и все разом разошлись в стороны, глядя директора, образовав почти идеальный круг. В какой-то момент Кондрат подумал, что тот попытается застрелить его, чтобы он не смог выдать их, но Манхауз поступил иначе.

Он поднёс пистолет к голове, засунул дуло в рот и выстрелил. Вспышка была видна даже сквозь раздувшиеся щёки. Вверх полетели остатки мозгов и черепной коробки. Его тело ещё стояло секунду, после чего упало навзничь.

— Да твою же мать… — выругался Вайрин и бросил взгляд на охранников. — Ну что, довольны⁈ Этого добивались, да? Кто из вас тут главный, дебилы⁈

Что было дальше, Кондрат уже не видел, потому что ему накинули мешок на голову, посадили на лошадь и повезли прочь.

* * *

В следующий раз, когда сняли мешок, Кондрат обнаружил себя на не самом удобном деревянном стуле за столом в помещении из крупного булыжника с низкими сводчатыми потолками. Даже не смотря на огромный камин, который освещал всё помещение, здесь пахло сыростью и какой-то промозглостью. На полу виднелись ливнёвки, а у дальних стен стояли столы, шкафы с инструментами и деревянные стулья.

Темница для допросов любой сложности: от поговорить до усиленно допросить. Конечно, не то место, где Кондрату бы хотелось оказаться, но он ожидал нечто подобного. Куда важнее было то, что нигде рядом не было Вайрина, который смог бы замолвить за него словечко. Но были крупный мужчина в кожаном фартуке, выглядящий, как мясник, и двое по-деловому одетых людей по другую сторону небольшого деревянного стола.

Одного из них Кондрат узнал сразу — он был из тех, кто допрашивал его перед балом, служащий секретной службы. Правда, тогда атмосфера была более жизнерадостной.

— Мистер Брилль, нежданно-негаданно… — выдохнул он, разглядывая его лицо. — Я был готов увидеть кого угодно, когда меня поднимали с постели из-за важного происшествия, но точно не вас.

Звучало так, будто он был искренне раздосадован столь неприятным событием.

— Дела государственной важности, — ответил Кондрат с невозмутимым лицом.

— О как. Теперь так называется перестрелка в центре города с службой безопасности вашей же организации?

— Я бы назвал это последствиями, — пожал он плечами.

— А ещё самоубийство мистера Манхауза… — протянул мужчина. — Тянет на какой-то государственный переворот, вы не находите?

— Это он и есть, — ответил, не моргнув глазом Кондрат, чем заслужил внимательный взгляд.

— Даже так? Не расскажете мне по подробнее?

Возможно, они ожидали, что он будет упираться, будет упираться, сопротивляться, пытаться юлить. На это намекало и присутствие палача, который явно подготовился к разговору. Однако Кондрат был вынужден их немного разочаровать.

— Конечно, — пожал он плечами.

Они даже переглянулись, будто спрашивали друг у друга, не ослышались ли они.

— Ла-а-адно, тогда начинайте, — предложил второй из дознавателей секретной службы.

— Мне придётся начать немного раньше, чтобы вы понимали, что произошло у стены, предупредил Кондрат.

— Как вам будет удобно мистер Брилль, ­— кивнул один из сыщиков, достав карандаш и листы бумаги. — Начинайте.

— Несколько недель назад меня вызвали по поводу убийства пяти человек…

Их встреча затянулась. Невозможно было сказать, сколько прошло времени и какой сейчас час — в темницу не проникал ни лучика света. А Кондрат всё рассказывал и рассказывал. Его не надо было просить повторять дважды, если был вопрос, он давал на него ответ. От такого даже палач заскучал, сидя на одном из деревянных стульев и со скучающим видом крутя в руках клещи.

— А у вас есть доказательства, что это были люди из разведки? — спросил человек из секретной службы, когда Кондрат перешёл к своим подозрениям.

­— Жетон.

— Он мог не принадлежать тому разведчику. Или быть обычной подделкой, в наше время это не новость.

— Отпечатки пальцев, — ответил Кондрат. — Отпечатки пальцев наверняка остались на жетоне, как мои, так и Манхауза, и, что самое главное, разведчика. Достаточно узнать по номеру имя и фамилию человека, найти дом, снять его отпечатки оттуда и сравнить с отпечатками на жетоне.

— Да, тот самый новомодный способ с отпечатками… — протянул знакомый дознаватель.

Вместо него слово взял второй.

— А как вы вообще смогли так быстро выйти на ту квартиру? Откуда вы о ней знали? — прищурился он. — Даже секретной службе потребовалось время, чтобы выйти на неё, а вы нас, как оказывается, опередили.

Словно Кондрат и не рассказывал им буквально несколько минут назад, как они пришли к тому, что теперь имеют.

— Я же говорю…

— Да-да, вас на них вывели. Но знаете, получается как-то удобно. Там вы сразу определили человека, здесь определили человека, и так хорошо всё складывается. Слишком… гладко, не находите. Будто кто-то заботливо вам подсказывал, куда надо двигаться.

Здесь уже и палач оживился, явно почувствовав перемены в воздухе, но Кондрат оставался невозмутимым.

— Вы находите пять сгоревших тел, — произнёс он. — О чём вы подумаете в первую очередь?

— О чём же?

— Криминал.

— Почему не маньяк? — поинтересовался другой.

— Не почерк маньяка. Кто-то пытается замести следы. Зачем? Потому что это что-то противозаконное. А в этом могли участвовать только криминальные элементы. Это самый очевидный вариант, который надо отработать, а потом уже маньяки, разборки соседей и неправильное обращение с огнём.

— Это не ответ на вопрос.

— Зубы. Зубы могут сказать о людях больше, чем кажется. Уверен, что у вас хорошие зубы. А если человек не имеет передних зубов, но имеет при себе кастет, логично предположить, что он или громила, или вышибала. Или женщина, имеющая идеальные зубы, некоторые искусственные, но очень дорогие, однако украшения подделка — она явно пытается казаться кем-то, а не быть. Выдаёт себя за другую. Возможно, мошенница, а может и эскортная. Само собой напрашивается, что такая разношёрстная команда может быть собрана разве что криминалом.

— По зубам, значит, — хмыкнул он.

— Именно. Но вывела девушка. Мы предположили, что она оказывала богатым людям интимные услуги, а там важно выглядеть идеально. Так нам дали адрес человека, который интересовался как раз одной девушкой, что пропала ровно в тот вечер, когда нашли трупы. Всё просто.

— И вы там нашли улики, я прав? ­— спросил дознаватель.

— Да.

Кондрату не хотелось заново пересказывать произошедшее, тем более они мусолили это тему уже не в первый раз. Что ему рассказать нового? Что Манхауз забрал значок? Что Кондрат заподозрил его в предательстве, когда тот повторно обыскал убийц в больнице? Или что он был очень дружен с главой военной разведки империи? Нет, он понимал, почему они это делают, и был готов повторит это и пять, и десять раз, однако это утомляло.

Но дознаватели решили зайти с другой стороны.

— А ведь он был вашим директором, мистер Брилль.

— Да.

— И вы решили ударить его в спину?

— Он разве не ударил в спину нас, когда мы выполняли свой долг? Он прекрасно знал, кто за этим стоит, и тем не менее позволили напасть на мою напарницу. Позволил своему товарищу подчистить концы.

— А если бы он не напал на вашу соратницу, вы бы сдали его? — задал он провокационный вопрос.

— Я бы не узнал, что он замешан, — заметил Кондрат.

— Вы понимаете, о чём я говорю, мистер Брилль. Если бы вы узнали, сдали бы его?

— Я так и сделал. Думаю, мои действия лучше любого ответа отвечают на ваш вопрос.

— Значит вы узнали, что в этом замешана военная разведка империи, мистер Брилль, — перехватил инициативу другой. — Вы знали, что это секретная служба пришла тогда в дом, когда ранили вашу напарницу?

— Нет, не знал. Иначе бы я не стал бы стрелять.

— Хорошо. А вы когда-нибудь замечали за собой слежку?

А вот подъехал вопрос и про тех двоих, что Кондрат утопил в реке. Было понятно, что в их пропаже заподозрят его, однако он решил и здесь идти в полный отказ. Может они закроют на это глаза, а может решат и вздёрнуть вообще всех, до кого дотянутся, просто потому что могут, тут не угадаешь, что у них в голове.

— Нет, не замечал.

— Совсем? — уточнил с недоверием дознаватель.

— Совсем, — кивнул Кондрат.

И это был лишь один из эпизодов. Дознаватели раз за разом обрушивались на него, когда, казалось, что вопросов к нему больше нет. Они придирались и к его прошлому, однако здесь Кондрат уже давно отполировал свою историю. Они пытались зацепиться за хорошее отношение Манхауза к нему и то, что Кондрат подозрительно быстро рос в карьере. А один из вопросов и вовсе удивил его.

— Почему вами заинтересовался принц?

— Вот чего не могу знать, того не знаю, потому что меня интересуют исключительно женщины.

На его ответ они сдержанно улыбнулись. Но остались ли довольны, это был большой вопрос.

— Получается, вся эта перестрелка ­— попытка вывести мистера Манхаузана чистую воду?

— Он не оставил выбора. Если до этого у меня были сомнения в его причастности, то после случая в больнице этой ночью всё стало кристально ясно. Он украл улики и хранил у себя, чтобы прикрыть своего друга. Чтобы дать тому совершить государственный переворот.

Да, Кондрат не стеснялся говорить то, что они хотели услышать. В конце концов, у него не было планов помереть в застенках этого места. Почему он сдал Манхауза… Было достаточно и того, что он всех бы кроме себя самого бросил в топку великих планов, будь то Дайлин, он или кто-либо ещё. И это помимо того, что единственным интересом Кондрата, который делал его живым, было раскрывать преступления, и он бы так или иначе вывел главу военной разведки на чистую воду.

Предал интересы? Предал тех, кто к нему хорошо относился? Ну хорошее отношение не помешало им потом попробовать подчистить хвосты, и Кондрат был уверен, что после Дайлин взялись бы и за него. Праведные цели? Великие планы? Свергнуть тирана? Далеко ли они сами ушли от того самого тирана? Что ж Манхауз или его друг сами не попросили аудиенцию, — а ведь им бы дали её, не последние люди в империи, — и не отравили императора, а пытались сделать всё чужими руками? Испугались за свои жизни?

Кондрат не хотел влезать в политику и её хитросплетения. Он не причислял себя ни к тем, ни к другим, он просто хотел работать. А личная предвзятость плохой помощник в этом. Плохой император, хороший… да понятно, что он не самый лучший кандидат, учитывая его замашки на мировое господство, но не Кондрату было решать этот вопрос.

Сколько его продержали здесь? За это время успели дважды смениться дознаватели секретной службы и один раз палач. Все постоянно выспрашивали о деталях, о том, кто, как и почему, будто могли услышать что-то новое от него. Ломали, другими словами, ждали, пока он устанет и проболтается о чём-то ещё. Кондрат даже пару раз получал подзатыльник, когда сам начинал засыпать. А то, что его до сих пор не пытали, Кондрат подозревал, была заслуга Вайрина, который замолвил за него слово.

— Кондрат, не спи…

Кондрат действительно уже почти спал. Когда ты сидишь без сна около суток по скромным прикидкам, хочешь — не хочешь, организм начнёт понемногу сдаваться. В этом плане голос Вайрина придал ему сил.

— Тебя впустили? — навёл он резкость на своего закадычного друга.

— Ага. Помнишь того человека? Накинул ему, что всё сделано, плюс тесть пару слов сказал за тебя, так что… Тебя же не пытали?

— А очень хотели?

— О-о-о… руки у секретной службы прямо-таки чесались, дай им только возможность. Поговаривают, что новость даже до самого императора уже дошла.

— Даже так… — Кондрат зевнул. — Что он думает по этому поводу?

Вайрин огляделся по сторонам даже несмотря на то, что сейчас в этой темнице кроме них двоих никого не было, после чего нагнулся по ниже и заговорчески произнёс:

— Да как обычно, всех запытать и казнить. Даже тебя хотели бросить на плаху, но вроде как услышав о тебе, смилостивился.

— Мило с его стороны…

— Я бы на твоём месте сейчас говорил поаккуратнее, Кондрат. Особенно в пределах замка, — так же тихо добавил Вайрин, после чего выпрямился. — Короче! Хочешь отдохнуть?

— Был бы не против, — не стал отказываться Кондрат.

— Вот и отлично! Тебе как раз придётся провести несколько дней здесь, пока всё не уляжется.

­— Несколько дней здесь — это в темнице?

— Нет, почему? В камере, — возразил Вайрина. — Сам понимаешь, после такого никто тебя не отпустит, особенно когда всплывает покушение на самого императора. Они хотят всё ещё раз разобрать, потом может тебя повторно допросить…

­— С пристрастием?

— Ну вообще не должны, ведь, по факту, это ты всех и сдал, — пожал он плечами. — Сам пришёл, притащил предателя, принёс факты и доказательства, можно сказать, на тарелочке. Просто пока снимут отпечатки, допросят остальных…

— Чтобы не сбежал, если вдруг причастен, — кивнул Кондрат.

— Именно! Так что ты крепись, старик! Может тебе даже понравится!

Понравится что, постеснялся спросить Кондрат. Вместо этого задал другой вопрос.

— А как там Дайлин? После случившегося? К ней тоже приходили?

— Придут, чувствую, но вряд ли так же, как за тобой, — хмыкнул он. — А вообще после случившегося она не очень.

— После чего конкретно? — нахмурился Кондрат.

— Ну то, что у неё с лицом, — обвёл он рукой уже своё лицо. — Все эти порезы, шрамы… Короче, она как туча, грустная и молчаливая. Сам понимаешь, девушки, парятся из-за мелочей.

Ну тут можно было поспорить, конечно, мелочей… Кондрат до сих пор чувствовал себя слегка виноватым, что не смог с ней сразу поговорить по-человечески, может поддержать или сказать доброе слово, но там попросту не было времени.

Сразу после Вайрина Кондрата таки проводили в его камеру, где ему предстояло ждать решения по собственной судьбе. Зная, какие здесь нравы и законы, где-то в глубине души Кондрат почему-то был уверен, что если всё может пойти наперекосяк, то оно обязательно так и будет.

Камеры для заключённых находились буквально за дверью прямо по тёмному коридору, освещённому тусклыми масляными лампами. То и дело слышались чьи-то всхлипы, кашель и даже приглушённые крики.

Его собственная камера представляла из себя довольно жалкое зрелище. Каменная коморка примерно два на три с ведром для туалета, где кроватью была доска, засыпанная соломой. Ни зарешёченных окон, ни бойниц, только толстая деревянная дверь с маленьким окошком и дверцей для тарелок. Здесь было сыро и холодно, не ровен час, сляжешь с воспалением лёгких. И здесь ему предстояло провести ближайшие дни неведении насчёт собственного туманного будущего.

Глава 29

Наверное, так и проявляется возраст, когда ты всё чаще и чаще начинаешь повторять себе, что уже стар для такого дерьма. В молодости Кондрат мог ночевать где угодно — от скамеек до окопа под проливным дождём и ничего. А сейчас даже несколько дней в камере без простуды просидеть не мог

В прочем, это и не удивительно. Условия действительно оставляли желать лучшего. Может доска и солома как-то и спасали от холодного каменного пола, однако сырость и низкая температура так или иначе делали своё тёмное дело. Здесь не спасала даже одежда. Еда тоже оставляла желать лучшего — какие-то холодные помои, от которых появлялся рвотный рефлекс, с кружкой такой же ледяной воды. Глядя на угощения, Кондрат для себя решил, что несколько дней может обойтись и без еды.

Но это место ломало не физически. Стены буквально давили на тебя, вечно холодные и неприветливые булыжники без солнечного света, где твой единственный спутник — тусклые масляные лампы напротив камеры через окошко. Добавляли атмосферы всхлипы, кашель, а иногда и крики узников. Кто-то просто сходил с ума, кого-то пытали. Даже удивительно, как много здесь сидело людей.

Чувство одиночества и безнадёжности усиливало и полное отсутствие контакта заключённых с кем-либо, даже с охраной. Кондрат сам, конечно, не пробовал, но слышал, как к ним пытался дозваться какой-то мужчина, уверяя, что произошла ошибка. Судя по вскрикам и глухим ударам, единственное, чего он добился, было избиение. Это был единственный контакт, которого он добился.

Если бы начал кричать Кондрат, его бы так же побили? Просто интересно, есть ли у него особый статус, или он так же, как и остальные, на общих правах. Нет, с одной стороны, он понимал, что его держать здесь ради безопасности, пока всё проверяют. Вдруг он подсадной? Но с другой, могли бы и покомфортабельнее предложить место.

К сожалению, понять, сколько прошло дней, было невозможно. Ни окон, ни солнечных лучей. Оттого время тянулось мучительно долго. День? Ночь? Вечер? Непонятно. Кондрат просто вставал и просыпался по своим внутренним часам, надеясь, что они, отточенные за столько лет, не подведут. И по его прикидкам, должно было пройти уже пять дней, что совсем немало. Не похоже на несколько дней, о которых говорил Вайрин.

Когда Кондрат уже серьёзно подумывал о том, чтобы начать есть ту бурду, что здесь подают, даже пусть и с риском для жизни, а это уже на шестой день, по его примерным внутренним часа, за ним таки пришли.

Это было как гром среди ясного неба, когда в замочной скважине послышался звук ключа, а то Кондрат уже начала привыкать к этой камере. Дверь с лёгким скрипом открылась, и в дверях появились двое стражников.

— На выход, — произнёс один из гостей холодно.

Кондрата просить несколько раз не требовалось. Попав в коридор, его повели по тёмным туннелям куда-то вглубь подземелья. Он точно помнил, что пришёл сюда другой дорогой, однако уточнять, куда конкретно его ведут, не стал. По итогу они вышли к какой-то небольшой шахте с лестницей вдоль стен, где его, к удивлению самого Кондрата, встречали… две служанки.

— Мистер Брилль? — негромко спросила она.

— Он самый, — громыхнул один из охранников, однако женщина не обратила на него никакого внимания. Её взгляд был устремлён на Кондрата, будто его подтверждения она и ожидала.

­— Это я.

— Будьте так любезны проследовать за нами, мистер Брилль, — слегка поклонилась она и пошла вверх по лестнице. Вторая служанка замыкала процессию, будто они боялись, что Кондрат может куда-то не туда свернуть.

Как выяснилось, лестница вела из темниц в наземную часть дворца. Поднявшись наверх, они попали в какой-то служебный коридор, где у двери дежурило двое стражников. Те не удостоили маленькую процессию и взглядом, а служанки в свою очередь повели Кондрата дальше, не обращая ни на кого внимания.

Этот коридор разительно отличался от подвальных. По одной стороне шли окна, за которыми день был в самом разгаре. По другую сторону располагались двери, большинство которых было закрыто, а за теми, куда можно было заглянуть, виднелись какие-то подсобные помещения. Но самое главное, что здесь было теплее и суше.

Тем не менее Кондрату было решительно непонятно, куда его ведут. Пусть кое-какие догадки и были, поэтому он решил всё же поинтересоваться у служанок. Они не охранники и вряд ли ведут его на казнь, а значит ответить могут.

— Куда мы направляемся?

Они будто только и ждали этого вопроса. Служанка за его спиной, девушка лет на десять моложе своей напарницы негромко ответила:

— Вам назначена аудиенция с нашим императором Натарианом Барактерианд, мистер Брилль. нам велено подготовить вас к ней.

— Аудиенция с императором? — нет, пусть такая догадка была, он всё равно был удивлён подобной чести.

— Да, мистер Брилль. И нам велено подготовить вас к ней.

Это было весьма… неожиданно, пусть ведьмы и предупреждали его об этом… Предупреждали об этом… У Кондрата закрались нехорошие сомнения и подозрения, вопросы, на который так и не нашёл ответ, под этим углом уже и не выглядели такой уж и тайно.

И пока в его голове крутились безрадостные мысли, они вышли к лестнице, по которой поднялись ещё на два этажа вверх, где вышли к коридору с комнатами. Видимо, для прислуги, однако сейчас одна из них была приветливо открыта. Напротив одной из них служанки и встали. В комнате его уже ждала бадья с прохладной водой. Здесь же лежал и комплект ночного белья: обычные штаны и кофта. Всё было готово для того, чтобы он помылся и выспался.

— Мистер Брилль, располагайтесь. Если вам что-то понадобится, сообщите нам, и мы обязательно это принесём.

— Еды, — сразу сказал Кондрат.

— Конечно, — кивнула та, что постарше.

— Когда аудиенция?

— Аудиенция будет завтра в два часа, мистер Брилль.

То есть даже не сегодня. Ему великодушно позволили спокойно отдохнуть и приготовиться. Это было довольно мило с их стороны, хотя понятно дело, это в наименьше степени было связано с конкретно заботой о нём. И всё же…

Аудиенция с императором? Кондрат подозревал, что тот просто хочет лично пообщаться с человеком, который вскрыл и ослабил силы своего оппонента и по совместительству собственного сына, но сюда не совсем вписывались ведьмы, которые предвидели, что именно так всё и произойдёт.

Откуда они знали?

Вообще, для красивого словца, можно было бы сказать, что вариантов, много, однако это было не так. Кондрату и до этого казались странными некоторые детали дела, как, например, тот факт, что кто-то слил информацию о создании яда и того, кому тот предназначался. Или вскрытие группы, которая должна была заняться исполнением плана. Понятное дело, что у секретной службы есть везде свои информаторы, но не настолько же, чтобы узнать о создании яда аж в другой стране. Вряд ли об этом писали в газетах.

Здесь кто-то сознательно слил всю информацию, прекрасно понимая, что за дело возьмётся специальная служба. Тот, кто был в курсе всех дел. Таких людей было немного, и ведьм из списка можно было вычёркивать сразу. Оставался разве что один человек.

Другими словами, что, если всё это расследование лишь часть плана, чтобы позволить Кондрату приблизиться к императору? Позволить встретиться даже ценой жизни ценных единомышленников, не говоря об обычных пешках? Кто-то скажет, что многовато чести, а Кондрат ответит, что в итоге всё к этому и привело, разве нет? Это звучало как бред, если бы не выглядело на фоне происходящего правдой, которая проясняла многие непонятные моменты. Оставался только один вопрос, который хотелось бы очень тщательно обдумать за чашечкой кофе, однако…

— Мистер Брилль? — служанки уже стучались настойчиво в дверь, напоминая о себе.

— Да, водите… — вздохнул он. Сейчас даже от простых мыслей гудела голова.

Вошедшие служанки, но другие, не те, что привели его сюда, были вооружены немного-немало мочалками и мылом с лейкой. Слишком много заботы и внимания на квадратный сантиметр.

— Мы здесь, чтобы помочь вам, — произнесла одна.

— С тем, чтобы помыться? — нахмурился Кондрат, и одна из них кивнула. — Думаете, что я слишком стар, чтобы справиться самому?

На них эта подколка явно не подействовала. Пусть и молодые, они оставались на удивление невозмутимыми.

— Нет, но мы хотим оказать вам радушный приём.

— Да уже оказали… — пробормотал он. — Я сам справлюсь, оставьте всё здесь.

Не то, чтобы ему было неприятно, что его помоет кто-то другой, но светить и трясти перед какими-то девчонками своим достоинством ему не очень хотелось.

Девушки настаивать не стали, поклонились, положили на табурет принадлежности для ванны и удалились, оставив его одного. Кондрат тоже долго засиживаться не стал, вода как-то не располагала, и поэтому к моменту, когда вернулись служанки с едой, он уже был одет в любезно предоставленный халат, больше похожий на тряпку. Если уж они делали вид, что очень заботились о своём госте, могли бы найти и получше…

Зато обед порадовал. Кондрата гурманом было сложно назвать, но хороший кофе он мог отличить даже по запаху. К нему шла жаренная рыба с золотистой хрустящей, как чипсы, корочкой. Мясо с лёгким лимонным привкусом буквально таяло во рту. А на закуску салат, чем-то отдалённо напоминающий «цезарь». В принципе, зашёл тоже неплохо, учитывая то, что ему подавали в темнице.

А после Кондрат хотел только одного — спать. Всё же спать на деревяшке, укрытой соломой, и тёплой кровати с подушкой и одеялом, две разные вещи.

* * *

Его разбудили ни свет ни заря.

По крайней мере, так показалось Кондрату, а на деле он проспал минимум часов шестнадцать. Пусть окон в конкретно его комнате и не было, за окнами в коридоре пробивался утренний свет. Служанки не заставили себя долго ждать, явились, разбудили и принесли помимо обеда ещё и парадную одежду. Было даже подозрительно, что они точно знают его размер.

— Я могу сам одеться, — заметил Кондрат, когда они принялись стаскивать с него пижаму.

— Мы просим прощения, мистер Брилль, однако это приказ свыше. Мы должны проследить, чтобы всё были идеально к аудиенции с императором.

Спорить он не стал. Служанки тоже были подневольными и лишь выполняли то, что им скажут.

Будто боясь, что одна или две не справятся, к нему пришло аж четыре служанки. Молчаливо безропотно они принялись за, казалось, рутиной занятие: кто-то стаскивал с него одежду, кто-то разглаживал парадную, кто-то намазывал его волосы какой-то дрянью, чтобы предать им нужную форму. Спасибо, что трусы не стали с него стягивать, уже радость. Спокойно и неспеша они управились где-то за пол часа.

Встав вчетвером перед ним, словно придирчивые покупатели, они критично осмотрели Кондрата с ног до головы, после чего, видимо, самая старшая кивнула.

— Вы прекрасно выглядите, мистер Брилль. А теперь, прошу вас, следуйте за мной.

Хотелось бы Кондрату самому взглянуть на себя, да только зеркала не было.

Его вывели в коридор и повели дальше, будто устраивали экскурсию. Через окна Кондрат мог видеть внутренний двор за стеной, но только хозяйственную часть: конюшни, свинарники, склады и бесконечно количество слуг, которые уже с самого утра были в делах. Кондрат был уверен, что парадные, и те места, где ходит император, выглядывают на более презентабельный вид. Прогулявшись по лабиринтам и глубинам замка, где и окон то не было, наконец они попали в обитель как императора, так и высоких господ, которая разительно отличалась от остального замка.

Буквально одна дверь, и они попали из обычных каменных туннелей в презентабельные широкие коридоры. Пол в древесине, повсюду ковры, стены или дерево, или обои из ткани, над полотком и на стенах люстры и лампы, тоже масляные, но почему-то дающие больше чистого света. Через каждые пятьдесят метров или небольшой диванчик, или столик с цветами. Всё чисто и солнечно, прямо жить хочется. И ведь не скажешь, что буквально метров тридцать вниз, а может и сорок, и картина диаметрально противоположная. Словно праздник на костях своих врагов.

Коридоры были почти пусты. Иногда встречались на пути слуги или какие-то люди высшего света, но всё равно Кондрата не покидало чувство опустошения.

Где-то на половине пути слуги передали его в руки церемониймейстера, разодетого мужчины с золотым посохом, забавной шляпой в виде бублика, откуда торчало перо. По возрасту ему было лет сорок, не больше.

— Мистер Брилль, — слегка поклонился он, выставив одну ногу вперёд. — У вас аудиенция с нашим достопочтенным императором Натарианом Барактерианд. Прошу вас следовать за мной.

Кондрат повели дальше.

Каких размеров замок? Он, конечно, проезжал вокруг стен, но о размерах самого строения это ничего не говорило. Просто только сейчас он понял, что находился в наименее обитаемой части замка, так как выйдя на перекрёсток коридоров, увидел куда больше людей. Чиновники, разодетые, как павлины, придворные дамы в платьях, который едва могли поместиться в дверные проёмы, слуги, стража, какие-то аристократы…

На Кондрата бросали заинтересованные и даже завистливые взгляды. Ещё бы, он шёл с церемониймейстером, а значит у него будет аудиенция с императором. А аудиенция — это шанс получить какие-нибудь привилегии или даже дары просто из-за хорошего настроения императора.

Вайрин как-то рассказывал, что император днём в свободное время редко ходит один. Рядом постоянно ошиваются аристократы, можно сказать, извечная группа сопровождения. Ради чего? Ему всегда необходима свита, да и нескучно, а они теплят надежду, что им по доброй воле перепадёт что-то. Звучит как бред, но Вайрин уверял, что так оно и есть. Что император может просто в добром расположении духа или, услышав комплемент, подарить человеку, например, землю. А может и нет…

Привели Кондрата не в аванзал, комнату для ожидания, как он думал, а куда-то к дверям, ведущим на балкон, где его попросили подождать приглашения. Отсюда невозможно было ничего увидеть кроме неба, весь обзор перекрывал балкон с монструозными перилами из камня. Встреча пройдёт снаружи? Его не сбросить попытаются случаем?

Нет, шутка, конечно, хотели бы убить, убили бы, но место для аудиенции выбрали действительно странное. Обычно их проводят в тронном зале, иногда в кабинете и самое редкое, в обеденном зале.

Но Кондрат не возражал. Он вообще не возражал ничему, учитывая, что его вытащили из темницы. Церемониймейстер даже предложил ему присесть на один из десятка обитых бархатом золотистых стульев.

Остался здесь он практически один, не считая стражи в полных доспехах, пережитке прошлого даже этого мира, которая стояла, больше напоминая собой манекены, чем людей. А ещё здесь было зеркало. Кондрат даже смог оценить наряд, который на него натянули.

Смотрелся он действительно неплохо. Форма, которая сейчас на нём, пусть и не очень, конечно, шла, но всё-таки выгодно выделялась на фоне остальных нарядов, которые ему приходилось видеть. Чёрный, похожий на пиджак мандарин верх, и такие же чёрные брюки. Золотистые пуговицы, что-то типа погонов и аксельбант.

Кондрат немного покрутился перед зеркалом, оценивая наряд. Нет, модником его точно было нельзя назвать, но всё же костюм выглядел достаточно строго, чтобы прийтись ему по вкусу. И за этим занятием она совершенно не заметил, как оказался здесь не один.

— Прекрасно выглядите, мистер… мистер Брилль, — раздался голос откуда-то из мёртвой зоны зеркала.

Кондрат развернулся так быстро, что каблуки туфель скрипнули. И кого он увидеть ожидал меньше всего здесь, так это принцессу Льен.

Совсем юная девушка, ровесница Зей, может чуть старше, Кондрат сразу узнал её. Они уже виделись на свадьбе. Белокурая, бледнолица, одетая в кремовое платье и совсем худая — можно сказать, воплощение писка моды в империи. Что она тут делала, можно было только догадываться, но Кондрат сразу поклонился, чего требовал этикет.

В сопровождении с ней было три таких же нарядных девицы, не прислуга, скорее точно такая же свита, которая должна была играть роль подруг принцессы. По крайней мере, было видно сразу, что они буквально двинуться не могут без оглядки на свою госпожу. Интересно, а с такими друзьями ей не скучно?

Ответила она лишь кивком, как и положено по статусу, но по взгляду было видно, что Льен никак не может вспомнить, где его видела. Скорее всего, даже его фамилию ей подсказала свита за спиной. Ну они-то даже и не знакомы лично, чести поговорить с ней у него не было. Только теперь Кондрату было интересно, что ей здесь нужно.

Глава 30

— Я… я многое о вас слышала, мистер Брилль, — произнесла принцесса Льен.

Возможно, она хотела как-то сгладить возникшую паузу и поддержать разговор. А может ей было просто скучно, а тут какой-то мужик с улицы, как диковинка, с которым можно даже поболтать. Что-то Кондрату подсказывало, что она мало контактировала с реальным внешним миром.

— Я польщён, Ваше Сиятельство, — слегка кивнул он головой.

— Вы… страж, вроде бы, да?

— Сыщик, Ваше Сиятельство, — поправил Кондрат. — Сыщик специальной службы расследований.

— Звучит серьёзно. Тогда я… благодарю вас за вашу отличную службу, мистер Брилль.

— Это честь услышать столь высокую оценку от вас, Ваше Сиятельство, — поклонился он.

Кондрата раздражало, что он вынужден так отвечать, словно какой-то придворный лизоблюд, желающий выбить для себя очередную похвалу, однако этикет есть этикет. К тому же, можно и головы лишиться, если будешь проявлять неуважение, а ему голова была пока что дорога.

Вздохнув, принцесса заняла небольшое кресло, окружённая собственными подружками. Кондрата не покидало чувство, будто она искоса за ним следит. Непонятна только причина. И оттого становилось всё более неловко в комнате, несмотря на разговоры ни о чём между девушками, который пытались разбавить напряжение. Видимо, не получилось, раз принцесс Льен вновь обратила на Кондрата своё внимание.

— Я слышала, что мой отец высоко оценил ваши способности. Говорят, вы раскрыли даже какой-то очень важный заговор.

— Уверен, они преувеличивают, Ваше Сиятельство.

— Да? Не думаю, что вас бы пригласили сюда, не будь это правдой.

— Правда в том, что я до сих пор не понимаю, куда меня пригласили, Ваше Сиятельство.

— Как, не знаете, куда? — улыбнулась она. — На казнь предателей империи Ангарии. Пойманных вами. Вас пригласили наблюдать за вашими трудами с самого почётного места рядом с моим отцом. Я же говорю, он высоко оценил ваши способности.

Пригласили наблюдать за казнью? Тут стоило бы удивиться, если бы Кондрат не был знаком с местными нравами, где это считается одним из самых любимых развлечений после выпивки и секса. Что-то типа кино, где ради всего одного мгновения люди готовы простоять час в ожидании. Поэтому да, можно было сказать, что ему оказали просто величайшую честь тем, что пригласили посмотреть это с буквально с ВИП-ложи, так ещё и с императором.

— Я искренне польщён… — пробормотал Кондрат.

— Приятно слышать, — кивнула она с улыбкой.

Её подружки вторили ей, хихикая. Одна даже строила Кондрату глазки, видимо, из тех, кто любит постарше. Того глядишь, подойдёт познакомиться, однако т такого счастья Кондрата спас пришедший церемониймейстер.

— Ваше Сиятельство, — поклонился он низко, всё так же выставив одну из ног вперёд. — Мы начинаем.

— Давно пора, — выдохнула принцесса, встала и направилась к дверям, ведущим на балкон. Церемониймейстер галантно распахнул их, выпуская девушку с подругами, а заодно впуская в помещение свежий воздух и шум толпы, доносящийся снаружи. Судя по всему, собралось там много людей.

Лишь когда особо императорских кровей вышла, церемониймейстер закрыл дверь и обратился к Кондрату.

— Мистер Брилль, вы готовы? — осведомился он.

— Да.

— Отлично. Перед встречей с императором я должен проинструктировать вас. Не считайте за неуважение, уверен, что вы это знаете, но я повторю. Вы не касаетесь Его Величество ни при каких обстоятельствах, только если он не протянет руку для рукопожатия, что навряд ли. Не разглядываете Его Величество, не смотрите пристально в глаза, не начинаете разговор первым, отвечаете по существу. Вы кланяетесь при встрече и прощании, садитесь и встаёте только после Его Величества и обращаетесь только «Ваше Величество». От подарков не отказываетесь. Если у вас есть подарок Его Величеству, сообщите сейчас мне, и я организую его подношение. Его Величество не любит, когда с ним спорят, поэтому тоже воздержитесь от рьяного отстаивания своего мнения, будь даже это спор о том, как готовить суп. Так же никаких личных тем, если они касаются Его Величества. Если он спрашивает вас, вы отвечаете сразу и честно.

Другими словами, если император спросит про какую-то личную тему, он должен будет ответить? Немного нечестно, никто этого не находит? Естественно, Кондрат это не озвучит, но тем не менее зарубку сделал, как говорится.

Он просто подтвердил, что всё понял, и после нескольких секунд пристального взгляда церемониймейстер кивнул и открыл дверь, выйдя первым. Они попали на балкон из белоснежного камня, который растянулся, судя по всему, вдоль целой стены замка. И это была его узкая часть, можно сказать мостик вдоль стены в сравнении с целой площадкой, которая выступала справа, словно для посадки грузового вертолёта. Там и располагалась основная процессия.

Что касается того, что происходило внизу…

Площадь, огромная внутренняя площадь замка. Обычно она закрыта, поэтому Кондрату ни разу не приходилось её видеть, однако сегодня был особенный день. От замка в самый центр площади выходил длинный «язык», словно подиум на показе мод, только в совершенно другом масштабе. Он заканчивался круглой площадкой в центре площади, которая позволяла казнить преступника так, чтобы всем было хорошо видно. Там как раз приготовили и плаху, и виселицы, и клетки на костре. Видимо, сегодня людей порадуют не одной смертью.

Как раз с выступающей части балкона и был самый лучший вид на казнь. Там, у самых перил находился огромный деревянный стул, чистая классика, красный бархат и позолота, на котором восседал сам император. По праву его руку на скамье сидел принц, видимо, даже несмотря на произошедшее, они старались держать лицо и делать вид, что всё в порядке. По левую же сидела принцесса. Советник Тонгастер стоял за его правым плечом, а дальше уже была остальная свита. Охраны тоже хватало, чуть ли не через каждый пять метров стоял вооружённый страж, а около императора и вовсе с десяток, чтобы полностью закрыть его собой в случае необходимости. Это не говоря об армии прислуги.

Здесь затесался даже Вайрин. Только он сейчас даже не посмел бросить взгляд на Кондрата или как-либо поздороваться, делая вид что они незнакомы.

Церемониймейстер жестом остановил Кондрата, после чего сам подошёл к императору и низко поклонившись, ещё ниже, чем принцессе, негромко произнёс ­— его слова терялись в шуме толпы снизу. И лишь после ленивого взмаха императора, церемониймейстер, не разгибаясь, пальцем поманил Кондрата.

Кондрат во второй раз встречался с императором, и с прошлого раза мало что изменилось, разве что он мог более детально рассмотреть императора. Старик, дряхлый старик, чья кожа напоминала засохшую шкурку апельсина с жидкими седыми волосами и точно такой же бородой. Его глаза были как блестящие бусины, слегка безумные, но несмотря на почтенный возраст, живые и цепкие, выглядывающие из-под чрезмерно длинных седых бровей.

Когда Кондрат склонился перед ним, старик даже подался вперёд, чтобы получше разглядеть его.

— Брилль, я полагаю, — его голос, как и прежде, был схож со крипом старых ржавых петель. — Кондрат Брилль…

— Да, Ваше Величество, — не поднимая головы, ответил Кондрат.

— Удивительная встреча. Ещё недавно я подумывал вздёрнуть тебя на петле, но боги видят, не зря повременил, — хмыкнул император, и это был звук, напоминающий хрип задыхающегося человека. — Садись, будем наслаждаться твоей работой. Подайте ему стул! Сюда! — он ткнул пальцем правее принца. — Чтобы всё было видно. Ты заслужил.

Император ещё договорить не успел, как стул уже был поставлен. Вернее, оббитый красным бархатом табурет.

Кондрат молча занял представленное ему место. Это при учёте, что все остальные, за исключением императорской семьи, стояли. Невиданная честь. Кондрата такое внимание не радовало, но и сказать он ничего не мог. Всё же прямолинейность и тупость не синонимы.

— Всё! Начинайте! — махнул рукой император, как будто футбольный матч собирался смотреть.

Ему даже голоса не пришлось поднимать, а всё вокруг ожило. Толпа внизу начала буйствовать, подняв самый настоящий ор, словно безумный хор. Представление начиналось.

На язык вышел человек со свитком, с которого громко, что даже до балкона доставало, начал оглашать приговор. Будто, чтобы сохранять интригу, он объявлял по одному человеку, и начал, естественно, с директора военной разведки. Приговор был длинным, но чаще всего фигурировало гнусное предательство и мерзкий удар в спину. Толпа встречала эти слова разъярённым рёвом. А после на подиум вывели самого директора.

Что его ждало? Ничего хорошего. Мужчина не сопротивлялся, когда его вывели на небольшую площадку, где проводили казнь. Хотя он и не ходил — его волочили двое палачей, таща под руки. Возможно, смерть и была избавлением для него, только её ему предстояло ещё пережить.

Директора запихнули в одну из клеток, после чего подожгли под ней хворост. Его крики ещё некоторое время летали над площадью под громкое улюлюканье толпы, а Кондрату, показалось, что он даже почувствовал запах палённого мяса.

Следом за директором пошли и остальные участники заговора. Там был и его заместитель, и начальник отдела управления разведывательными единицами, и даже секретарша. Каким боком она здесь была, Кондрат не понял, но ей досталась, наверное, самая простая смерть — отсечение головы.

Досталось и людям из специальной службы расследований. Кондрат с какой-то внутренней оторопью узнал в одном из осужденных того самого мужчину, что устроил за ним погоню, начальника смены, если память не изменяла. При чём он был тут, можно было только догадываться. Может действительно помогал? Или просто за то, что пытался остановить Кондрата? Если так, то он ведь не знал, что происходит, и при всём при том, Кондрат его не винил, человек делал свою работу. Но…

Его сожгли. Как и многих других. Клетки достались тем, кого посчитали, видимо, в самом тяжком преступлении.

Пятнадцать человек. Толпа ликовала их смерти, показывая своё чудовищное обличие. Наблюдая за императором краем глаза, Кондрату хотелось встать и уйти. Старик не был ни тупым, ни безумным, — но второе неточно, — нет, он был дикарём. Упивающимся властью и насилием дикарём. И сейчас, сидя на своём вычурном троне замка, стоящего буквально на телах его врагов и тех, кто просто ему не понравился, этот старик не просто усмехался, он веселился вместе с толпой, которую вёл за собой.

Король и его поданные. Яблоня и его яблоки.

И в полной мере это проявилось дальше, когда были казнены все причастные к приговору. Если здесь можно было найти какое-то оправдание его веселью, что победил своих врагов, убил заговорщиков, посмеялся тем, кто хотел ударить в спину, то другие…

Кондрат не знал, чем можно было оправдать казнь челнов семьи предателей. Тех, кто к этому был вообще никак не причастен. Он молча наблюдал за тем, как выводят на «язык» женщину с тремя детьми, семью уже покойного Манхауза, и вешают их перед ликующей толпой. А после повторяют то же самое с женой и дочерями директора военной разведки. И ещё несколько семей особо провинившихся. Кого-то вешали, кто-то обезглавливали — наверное тот факт, что их не жгли, считался великодушием. И всё это под безумное веселье народа и их предводителя.

Императора.

Однажды один умный человек сказал, что человека от дикаря отличает только закон. Не будет закона и тех, кто следит за его исполнением, и уже на следующий день не будет никакого общества. Человечность и все добродетели пойдут к чёртовой матери в тот же миг, едва люди почувствуют запах крови. Будет просто толпа дикарей, которая пытается вырезать друг дружку по любой причине — от давних счётов до банального баловства.

Именно поэтому нужна власть, защищать людей от безумия бесконечной свободы. Защищать их от самих себя.

Но что делать, когда правит дикарь?

Массовая казнь закончилась, и император был первым, кто покинул сие мероприятие с видом довольного ребёнка, который только что сжёг котят в картонной коробке. Остальные потянулись за ним, и Кондрату просто ничего не оставалось, как последовать за другими. Действительно, удостоился чести, да только радости от этого не было. Кондрату хотелось поскорее уйти отсюда подальше. В носу будто поселился запах палённой кожи и плоти, а в ушах не переставало гулять эхо криков и мольбы пощадить.

Свита смиренно следовала за своим императором, но каким-то образом растерялась где-то в анфиладе комнат, оставив Кондрата и императора наедине. На душе стало совсем тошно, и его не покидало чувство, что их специально притормозили.

— Представляю лицо этого ублюдка, когда он принял тебя на работу, везде продвигал, а ты его сдал, — внезапно издал смешок старик. Его голос эхом расходился по комнатам. — Кстати, почему, Кондрат? Что тебя подтолкнуло к этому? Ведь ты предал его.

— Я никого не предавал, — ответил Кондрат негромко. — Есть закон, и есть те, кто его пересекают.

— Нравятся мне твои слова, — кивнул тот. — Никто не понимает. Эти паразиты, маленькие поганые паразиты, тараканы и их грязные личинки, не остаётся ничего, как давить их сапогом. Не додавишь, и они продолжат плодиться. Ты даёшь им кров и еду и чем они платят тебе? Бьют в спину? Я! Я разрешил им существовать, и как они мне отплатили? Они нарушают законы, которые должны были соблюдать. Паразиты, Кондрат, они паразиты, иначе и не скажешь.

Они остановились в одной из комнат анфилады, где император сел на кресло, выдохнув так, будто пробежал многокилометровый марафон.

— Все должны видеть, что будет с предателями, Кондрат. Все. И в этой героической работе мне нужны помощники. Я знаю, что ты вдруг заинтересовал принца, и теперь я вижу, почему. Но мой сын дебил. Дебил и предатель, пусть и родная кровь, — поморщился он, будто коснулся чего-то мерзкого. — Ты понимаешь меня?

— Да, — а что ещё Кондрат мог ответить.

— Поэтому ему нужны умные люди, и ты умный, Кондрат. Ты ведь сразу всё понял, я прав?

— Абсолютно.

— Что и требовалось доказать, — кивнул он удовлетворённо. — Видишь, ты всё понимаешь, и тебя, как и меня, не подкупить их лживыми речами. Ты понимаешь, что их единственная цель — это разрушить империю. Скажи, какие взгляды тебе ближе?

Непонятно, о каких взглядах вообще шла речь, но Кондрат ответил просто.

— Взгляды закона.

— Именно! И я здесь закон, Кондрат! — воскликнул тот, брызжа слюной, поняв его слова на свой лад. — Сегодня настали страшные дни, Кондрат. Враги окружили нашу империю. Они строят козни и травят нашу великую империю своими погаными речами. Каждый инакомыслящий, каждый агитатор или подстрекатель — это предатель и должен быть наказан на пример всем другим! Всех этих подлые предатели должны быть выжжены вместе с их семьями! Их маленькими выродками, который с кровью впитывают эти анархические мысли! Чтобы все видели, какая кара ждёт предателя! Не могут жить, как люди, пусть живут в страхе, как животные!

Он остановился, чтобы отдышаться, будто произносил важнейшую речь в своей жизни. У него даже слюна по бороде стекала. Кондрата, в прочем, это никак не впечатлило, но создавалось впечатление, что он разговаривает не с императором, а с безумным агитатором, которого заклинило на одной ноте.

— Мы выжжем всех врагов внутри империи, — продолжил старик. — Выжжем их всех под корень, чтобы не проросли заново, а после… А после мы пойдём твёрдой поступью по землям врагов. Мы уничтожим всех, кто смеет косо смотреть на нашу империю, выжжем их праведной яростью! Мы уничтожим их, потому что если не мы, то нас!

— Мировая война, — подытожил Кондрат.

— Я сказал бы иначе. Очищение, — выдохнул император, будто словил то ли трип, то ли просветление. — Да-да, это очищение. Священно очищение земли нашей от скверы. Мы отчистим этот мир от скверны. Я вижу, что ты хороший человек и понимаешь меня. И вижу, как ты работаешь на благо нашей империи, когда другие отдыхают. Сегодня ты истребил много грязных предателей. Сегодня мы одержали победу в бою, но впереди война. Ты ведь хочешь одолеть наших врагов?

— Я просто хочу ловить плохих людей и наказывать их. Я хочу сделать мир чище.

— Именно, — кивнул император. — Мы сделаем этот мир чище. Мы выжжем все эти крысиные племена. Выжжем всех врагов империи внутри и снаружи. И ты мне в этом поможешь.

Но глядя на человека напротив, Кондрату хотелось совершенно другого…

Глава 31

Натариан Барактерианд, император Ангартрода, одной из сильнейших империи в этом мире. Поговаривают, что жёстким он был с самых первых дней своего правления, едва вступил на престол, переняв характер матери, которая была регентом после несчастного случая и до совершеннолетия сына. И если во времена своей молодости его знали как жёсткого, но умного правителя…

Времена меняются. И глядя на императора сейчас, Кондрат не мог даже чуть-чуть разглядеть того, о ком чуть ли не слагали легенды. Нет, перед ним был старик, который грезил предателями и врагами, которые только и ждут момента, чтобы разрушить всю империю, отчего работал по принципу «бей первым».

И сейчас Кондрат ещё отчётливее видел причину стремления Манхауза и других избавиться от императора. После казни это было очевидно — у человека не было ни жалости, ни сомнений, ни адекватности. Лишь жестокость, алчность и упоение собственной исключительностью и избранность. Говорят, что из двух зол приходится выбирать наименьшее. Наверное, это был тот самый случай. С одной стороны понятные и даже благородные цели заговорщиков, но угроза твоим близким, а с другой — спасение твоих близких ценой общего будущего многих людей. Никто не хочет становиться жертвой, но все хотят стать теми, кто сделает мир лучше…

Кондрат сделал выбор и не жалел о нём, но… не мог не признать, что они были правы. С таким императором всем им дорога только в ад. И сегодняшняя казнь, абсолютно бессмысленная по своей жестокости, была наглядным олицетворением происходящего.

Его не повысили. Нет, Кондрат мягко отказался от предложения сменить свой род деятельности, чему император, казалось, ни капельки не расстроился. Наоборот, наделил особыми полномочиями, сказав, что он теперь будет его доверенным сыщиком, если вдруг понадобятся его экстраординарные услуги. Личный сыщик императора. И это помимо карт-бланша на разные нововведения в сфере криминалистики.

Он должен был чувствовать воодушевление, но покинул императора скорее озадаченным и каким-то опустошённым. Оттого меньше всего он хотел говорить с кем-то сейчас, будь это даже принцесса, но отказаться возможности не было. Особенно, когда к тебе обращаются напрямую.

— Признаться честно, мне как-то рассказывали о вас, что вы неординарный человек, но я даже представить не могла насколько, — произнесла она.

— Благодарю, Ваша Светлость. Слышать такое от вас — высшая похвала.

— Будет вам, —­ отмахнулась она. — Знаете, мой отец редко приглашает ого-то поговорить тет-а-тет. Чем вы завоевали такое доверие?

— Тем, что хорошо работаю, — ответил Кондрат искренне.

— Звучит так, будто это ваше проклятие, мистер Брилль, — склонила она голову слегка набок, будто пытаясь разглядеть его под другим углом. — Хотите сказать, что не рады такой чести?

Да как сказать ей, и не ляпнуть чего? Ирония в том, что, сдав заговорщиков и разрушив их план, выведя всех на чистую воду, Кондрат завоевал доверие того, кого бы меньше всего хотел видеть рядом с собой. Доказал делом, а не словом, рискуя всем, что для него важнее закон и верность, чем близкие связи и возможные выгоды одному из тех, кого раньше сам ловил и сажал.

Кондрат всегда говорил, что его не интересует политика, что он всегда старается держаться от неё подальше, занимаясь своим делом…

Но лишь до тех пор, пока эта самая политика не постучится в его дверь.

— Рад больше, чем вы можете представить, Ваша Светлость. Просто после всего пережитого… я выбился из сил.

— Понимаю. Вы отлично поработали, мистер Брилль, вы можете собой гордиться. Сегодня вы уничтожили страшных врагов империи, сделав наши улицы чище и… что-то не так?

Она внимательно впилась взглядом в лицо Кондрата, ясно что-то заметив на его абсолютно непроницаемом лице. Даже сам Кондрат на мгновение растерялся.

— Что? — не понял он.

— Вы скривились при моих словах, будто я сказала что-то не то.

— Наверное, просто усталость.

— Нет-нет, я же вижу, что вы несогласны со мной. Тогда может расскажете, что сами думаете по этому поводу?

— Ваша Светлость, я ничего не имел…

— Я настаиваю, — Льен настойчиво подняла голос.

— Послушайте…

— Мистер Брилль, я как принцесса Льен Барактерианд говорю вам ответить на мой вопрос. Хотите сказать, что сегодняшние враги империи заслуживали чего-то другого?

— Что вы хотите услышать, Ваше Сиятельство? — вздохнул Кондрат устало. — Я скажу то, что вы хотите услышать, вы ведь понимаете это так же хорошо, как и я. Потому что я не имею права сказать вам того, чего вы не хотите услышать, иначе моя голова слетит быстрее, чем я сам успею моргнуть.

— Но… если бы я хотела услышать правду? — негромко спросила Льен.

— Правду о чём? О чистых улицах империи? Но Ваше Сиятельство, ответьте честно, вы хоть были, там, на улицах, чтобы так говорить?

— Конечно, я выходила в город, — слегка возмутилась она.

— Куда? На главные улицы? Вы видите только верхушку, чистоту над облаками, а у подножья всё темно. Как в самой империи, так и в её политической жизни.

— А вам видно?

— Слишком много. Но кто я, я просто цепной пёс, который пытается громким лаяньем удержать всё это подальше от вас.

— Я открыта к новому мнению, — не согласилась принцесса.

— Тогда однажды прогуляйтесь не по главным улицам города, а по трущобам, где процветает детская проституция и торговля наркотиками, люди едва сводят концы с концами, а бандиты рулят целым районами. Это очень отрезвляет.

Кондрат знал, о чём говорил. Это он жил в центральном районе, и видел лишь спокойствие, обеспеченность и благополучие. Но стоило сойти с главной дороги, как картина радикально менялась, просто это было всегда чем-то… на фоне. И это лишь одно из многочисленных проблем. Всё выглядит крепко и твёрдо лишь до момента, пока ты не углубляешься в детали, потому что дьявол там и прячется.

Льен внимательно смотрела на Кондрата, после чего вздохнула, будто сдаваясь.

— Понятно… Тогда… тогда вы можете идти. Уверена, что работы у вас будет очень много.

— Благодарю, Ваша Светлость. Было честью с вами пообщаться, — поклонился Кондрат и пошёл прочь под пристальный взгляд девушки, который сверлил его спину.

Но Кондрату было всё равно. Один разговор с принцессой ничего не изменит. И потому, что он не сказал ничего такого криминального, и потому, что она лишь принцесса и, несмотря на статус, её мнение никого не интересует и никто её слушать не будет.

Ему вернули все вещи. Даже бронежилет, и тот вернули, хотя определённые вопросы вещь вызывал. Кондрат с невозмутимым видом, который был его коньком, сказал, что это просто телогрейка, а вдаваться в подробности стража, которой было лень работать, не стала. Рутина отупляет.

Что касается пистолета, то тот пока был у Вайрина, с самого начала, ещё при задержании Кондрат передал ему его, чтобы тот не попал в руки стражи и не вызвал ещё больше вопросов. Поэтому Кондрат покинул замок в своём обычном одеянии, оставив наряды на кровати. Ему они были не нужны. Ему казалось, что они буквально впитали этот запах палённого мяса и крови.

Оказавшись на улице, Кондрат вздохнул полной грудью и огляделся.

Ангартрод жил той же жизнью, что и раньше. Ездили кареты, ходили люди, бегали курьеры и торговали магазины. Мир проглотил и не заметил трагедии, которая произошла за стенами этого замка. Безумный грязный неотёсанный мир, который поездом мчался к обрыву, даже не обращая на это внимания. Это не проявлялось вот так открыто, ты не посмотришь на улицы и не скажешь, что да, всё ужасно. Такое проявлялось в совершенно другом: политический кризис, месть за прошлые грехи, заговоры, решение вопросов убийствами. Чего стоила история с дирижаблем, который наглядно демонстрировал, насколько люди ожесточились, готовые решать вопросы стали радикально. А ведь это был не единичный случай. Люди жили, смеялись, веселились, но сама империя стонала. А скоро будет война, и смеха на улицах станет меньше. Так было двадцать лет назад, так будет сейчас.

Даже не смотря на солнце, Кондрат чувствовал себя будто под тучами. Не хотелось идти никуда. Просто стоять и смотреть на мирную жизнь, будто пытаясь украсть её частичку самому себе. Минут пять он просто стоял и пялился в никуда, после чего вздохнул и пошёл прочь.

Время было проведать Дайлин. Прошлая встреча была уж слишком скомканной.

После случившегося её перевели в другую больницу и выставили дополнительную охрану, которая, с учётом обстоятельства что до этого, что сейчас была бесполезна. Но главное, что ей теперь никто не угрожал, и она пришла в себя. Всё же, лёжа в коме, есть Дайлин не могла и в этом мире в такой ситуации люди рано или поздно умирали, что называли довольно поэтично — объятия смерти.

Его пропустили к ней без всяких вопросов. Охрана смотрела на Кондрата очень косо, но был виден в их глазах страх, нежелание вообще сталкиваться с ним лишний раз. История о произошедшем уже широко разошлась среди других. Теперь каждый знал, что Кондрат — знакомый самого императора. А это аргумент в любом споре, и никто ему не припомнит всех тех, кого он убил, что просто выполняли свою работу.

Дайлин встретила его с поникшим видом. Вернее, она была даже не поникшей, а апатичной. Сидела, смотрела в стену напротив пустым взглядом, и Кондрат видел, как она немного ожила, включилась, когда он вошёл в палату.

— Кондрат, это ты… — улыбнулась она. — А я уже думала, что ты забыл обо мне.

— Нет, я сидел в темнице, — отозвался Кондрат, невесело усмехнувшись.

— Сидел… в темнице? — переспросила Дайлин. На её лице мелькнуло удивление. Хоть какая-то настоящая эмоция. — Как это?

— Очень много произошло за эти шесть дней, Дайлин, — вздохнул Кондрат, сев на край кровати.

— Тебе не говорили, что ты умеешь интриговать?

— Нет. Хочешь послушать?

Дайлин закивала.

История вышла долгой. Не потому что событий было много, но из-за того, что Кондрат рассказывал всё в подробностях, будто читал подробный отчёт о произошедшем. Он просто не мог иначе. Даже сказку про кашу из топора он бы прочёл как историю о мошенничестве в малом размере, а про золотую рыбку как похищении с целью выкупа и шантаже.

И тем не менее история стоила того. Действительно необычная и трудно представляемая. Дайлин поверить не могла, что за одну ночь настолько кардинально всё изменилось. Теперь не было ни Урдена, ни Манхауза, ни много других знакомых ей людей. Специальная служба попадала практически под полный контроль императора, как его личная игрушка.

— Вот так… — закончил Кондрат, пожав плечами.

— Поверить не могу, если честно, что всё так обернулось, Кондрат…

— Времена меняются.

— И наступают новые, — пробормотала она.

— Именно, — согласился он, после чего взглянул на Дайлин. — А у тебя как дела?

С неё уже сняли бинты, обнажив затягивающиеся раны, которые тем не менее оставят после себя шрамы. Не сказать, что всё было плохо. Просто на правой стороне на уровне скулы под глазом виднелись следы, как ссадины, будто её протащили лицом по земле. Плюс порезы по щекам, на лбу и на шее. Всё не настолько плохо, насколько могло быть, но это так считал Кондрат. Ему и половину лица отрежь, он будет нормально себя чувствовать, если это не мешает жить.

Но Дайлин не была прожжённым потерявшем любой интерес к жизни мужиком, который не мог отличить цвет малинового щербета от цвета розовой фукси. Она была юной, в глубине души мечтательной и очень ранимой, которая до сих пор мечтала о удивительной встрече, прекрасной свадьбе и…

— Меня бросил мой мужчина, — негромко ответила Дайлин.

— Это который…

— Тот с очками, да, — кивнула она.

— Но у вас ничего не было в плане интима, верно? — уточнил Кондрат.

Дайлин покраснела, не тот вопрос, который можно задавать девушке, но она слишком хорошо знала Кондрата, который не имел ввиду ничего пошлого.

— Нет… — глухо отозвалась Дайлин.

— Тогда найдёшь другого, делов-то, ­— развёл он руками.

— Ты не понимаешь, Кондрат, — каждое слово давалась ей всё сложнее и сложнее. — Посмотри, кого ты видишь?

— Девушку?

— А ещё?

— Дайлин.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Что ты видишь на моём лице⁈ — указала она руками на себя.

— Нос.

Тут Дайлин даже не знала, как реагировать. Хотелось смеяться и плакать. Собственно, выбирать не пришлось. Она начала смеяться, громко, задорно и звонко, как должны смеяться молодые, но её смех становился истерическим, постепенно переходя в рыдания, громкие и безудержные.

— Дайлин… — пробормотал Кондрат.

Но Дайлин вместо слов подалась вперёд и обняла его.

Ей было плохо, ей было больно, грустно и обидно. И ей некому было выговориться, некому было пожаловаться и выплакаться, рассказать всё, что её так тревожило, особенно сейчас. Даже обнять, чтобы не чувствовать себя такой одинокой и потерянной, и то, некого было. И именно сейчас Дайлин была рада напарнику, который воспринимал её не как девушку, но как товарища, друга, словно Вайрин, но куда более взрослый, с которым ты чувствовала себя как за каменной стеной, как чувствует себя ребёнок, когда рядом крепкая спина отца.

Его можно было обнять, не боясь, что он воспримет это как-то превратно. Что он попробует к тебе полезть. Можно было почувствовать себя хоть в какой-то безопасности с человеком, которого никогда не покидала уверенность в то время, как вокруг будто собрались все бедствия мира, чтобы сломить тебя.

Дайлин просто не могла пережить это всё в одиночку.

— Я никому не нужна… — взвыла она ему в плечо. — Из-за шрамов я никогда не найду себе никого…

— Дайлин…

— Посмотри на меня, Кондрат! Посмотри на моё лицо! Я уродина и никому теперь не нужна! Меня просто выбросили, и я всегда буду одна!

— Не одна.

— Я умру в одиночестве никем не любимая, я буду совсем одна…

Кондрат хотел возразить, но вспомнил слова одной сотрудницы, работающей в его прошлом мире, что женщинам важно выговориться, а не получать советы. Иногда надо просто стравить давление.

Оставалось лишь обнимать Дайлин, слушая её страхи и боль, пока они не переросли в нечленораздельные всхлипы. И лишь когда её рыдания пошли на спад, Кондрат негромко сказал.

— Ты не выглядишь уродиной, Дайлин. Это шрамы, я понимаю, краше они не делают, но и не делают тебя уродиной.

— От меня отказались…

— Если от тебя отказались потому, что у тебя появились шрамы, значит такой человек тебе не нужен. Бросивший тебя в трудный момент при первой же проблеме — плохой попутчик по жизни.

— Я никому не буду нужна… — всхлипнула Дайлин.

— Они не настолько страшны, как тебе кажется. Благодаря твоей красоте они как… татуировка, придают тебе даже какого-то шарма, какой-то экзотичности. Настоящий мужчина оценит тебя по достоинству. Если справится с тобой, конечно.

— Справится? — пробормотала она, взглянув на Кондрата из-за его же плеча.

— Ты девушка с характером, ему будет сложно покорить тебя. Я даже удивился, когда увидел твоего партнёра, сразу понял, что он тебе не пара.

— Ты так думаешь? — слабо улыбнулась она.

— Он? Покорил тебя? Он покорил только мамину юбку, прячась за ней, — фыркнул Кондрат раздражённо, заставив Дайлин тихо хихикнуть. — Ты необычна, Дайлин, и тот, кто тебя встретит, думаю, он будет безумно рад, что ему попалась такая, как ты.

— Откуда ты знаешь, что так будет?

— Потому что я уже пожил жизнь, и знаю, как это бывает. Не поверю, что ты не найдёшь свою половинку.

Дайлин шмыгнула носом, глядя Кондрату в глаза, после чего прижалась головой к его груди.

— Спасибо, Кондрат… — пробормотала она. — Ты не представляешь, как это много значит для меня…

* * *

— Честно признаться, после всего случившегося я теперь в сомнениях, что всё получится…

— Раньше ты не сомневался.

— Раньше всё было иначе, но теперь положение шаткое. Ты сама видишь, что происходит вокруг. Чем дальше, тем больше рисков и неясностей. На кон поставлено абсолютно всё.

— Просто следуем плану, и всё пройдёт гладко.

— Ага, да только с появлением этого Брилль во дворце ситуация теперь обострилась. Ты видела, какой это человек. Он может всё испортить…

— Он не испортит.

— Я не был бы так уверен. Мы уже видели, на что он способен. Этот человек…

— Посмотри в мои глаза и поверь мне, ОН не станет нам помехой…

От автора

Дорогие читатели! Седьмой том закончен, а значит время переходить к восьмому тому и новым приключениям!)) — https://author.today/reader/522889

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Между добром и злом. 7 том

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

От автора

Nota bene