Библиотека :)

Ученица скверного мага [огрызок] 303K - Ольга Ярошинская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ученица скверного мага

Глава 1

Наш мир умирал, и на его осколках Хэлвиг Крэйг обнимал меня так крепко, что я едва не задыхалась.

— Я еще могу все исправить, — сказал он, и я запрокинула голову, вглядываясь в непроницаемо темные глаза.

За окном выла скверна, стены дома трещали, защитный круг пал, и было очевидно — не исправить уже ничего.

— Послушай, Лета, — торопливо сказал Хэл. — Это опасно, и я не могу ничего гарантировать. Но, с другой стороны, какие у нас альтернативы?

Я не видела никаких. Это конец. По стене змеилась трещина, скверна сочилась в комнату узкими серыми лентами, пол под ногами дрожал, но Хэл повернул перстень на пальце, и мгновение остановилось. Я разглядела по ту сторону растущей расщелины чью-то зубастую пасть и поспешно отвела взгляд.

Хэлвиг Крэйг, хрономаг, скверноборец, мой… хозяин — последнее слово мне не давалось, несмотря на то, что я носила его клеймо, — отошел к рабочему столу, полистал записи и кивнул своим мыслям.

— Я могу отправить тебя в прошлое, — сказал он.

Я недоверчиво улыбнулась.

— Не факт, что получится, — признал Хэл, — Но ты портальщица, а я хрономаг. Мы объединим потоки.

— Ты ведь пытался, — напомнила я.

— Тебя я не отправлял никогда, — возразил он.

Потому что я была у него на цепи. Пусть и невидимой, но я ощущала ее всегда. Ни шагу в сторону без позволения господина.

Хэл показывал какие-то выкладки, схемы, магическое плетение и наслоение реальностей. Он откровенно говорил о том, что, может, и не получится. Я просто растворюсь в небытие.

Не самая страшная смерть. Если не соглашусь, то порождение скверны, скалящее зубы за стеной, ворвется сюда, когда время вновь потечет своим чередом, и разорвет меня на куски. Я кивнула, но Хэл и без моего согласия начал приготовление: нарисовал рунный круг на зеркале, нанес знаки, сверяясь со своим дневником.

— Нужен момент, когда я остановил время, для меня это вроде меток на карте, — пояснял он. — У нас будет семь лет, чтобы предотвратить падение домов и распространение скверны.

Семь лет? Сердце гулко стучало в груди, отмеряя секунды. Мне будет всего девятнадцать, я вернусь в академию. Тогда на моем запястье еще не сияла рабская метка, а мой дом, великая башня первого круга, был жив!

— Только не вздумай удирать от меня порталом, Лета, — предупредил Хэл, подходя ближе.

Он снял с моей шеи стальной ободок, изрисованный изнутри рунами, и небрежно бросил его на пол. А я глубоко вдохнула, ощущая, как потоки магии свободно растекаются по моему телу. Но бежать мне некуда. Дома нет, и нет такого места, куда бы не пришла скверна.

— Ты перенесешься на семь лет назад, — повторил Хэл. — В академию. Ты студентка второго курса, а я только начал преподавать. Помнишь, ты явилась ко мне в кабинет и станцевала какой-то дурацкий танец?

— Я проиграла в карты, — прошептала я.

— Я так и понял, — ухмыльнулся Хэл. — То, что надо. Мы наедине. Воспоминание яркое — у меня так точно. На тебе была форма академии, волосы распущены, на правой руке пальцы чуть-чуть в чернилах.

Он стал говорить быстрее, и я видела — почему. Время неумолимо сдвигалось: трещина расширилась еще на волосок, серые петли скверны протянулись к моим ногам, а пол едва ощутимо дрогнул.

— Расскажи мне все, — потребовал Хэл, подтолкнув меня к зеркалу, на котором разгорались руны. — Про сол Кхаров, убийства, падение великих домов…

— Ты мне не поверишь! — спохватилась я, цепляясь за его рукав.

— Поверю, если покажешь метку.

— Она останется? Погоди! То есть я перенесусь туда вся? Как есть?

И кто узнает во мне теперешней ту беззаботную Летицию? Куда я дену шрамы и на моем теле, и на душе? И что делать с девушкой, что живет в моем прошлом, в счастливом неведении о том, что ее ждет.

— Нет, перейдет только сознание, — заверил Хэл, но его голос звучал слишком твердо. — Иначе случится парадокс… По идее, более полная версия тебя вытеснит прежнюю. Но метка останется. Мы связаны. Это вне времени, Лета.

Он склонился и поцеловал меня в губы. Быстро, жарко, нетерпеливо. Перехватил запястье и потер большим пальцем метку, которая отозвалась легким покалыванием.

— Мой кабинет, вечер, музыка из шкатулки, — торопливо говорил Хэл, и я смотрела в его глаза — темно-серые, почти черные, цвета грозовой тучи. — Твоя юбка вьется вокруг колен, волосы разметались по плечам. Тебе весело и страшно. Помнишь?

Я помнила. Дурацкий вечер. Я проиграла в карты на желание, и Гленда отправила меня танцевать к новому преподавателю. Все были уверены, что я откажусь. Но я пошла.

— Выходит, ты тогда остановил время? — поняла я. — Зачем?

— Чтобы сохранить лицо, — пояснил Хэл и, развернув меня к рунному кругу, шлепнул пониже спины, подгоняя. — Расскажи мне все, Лета! — повторил он.

Тело стало вдруг невесомым, сияние ослепило. Но я, обернувшись, еще успела увидеть, как стена рушится, и скверна врывается в кабинет Хэлвига Крэйга, обвивая его тело жгутами. Он улыбнулся, а я едва не закричала. От жалости, страха и надежды…

Вспышка погасла, и я вновь увидела перед собой те же темные глаза. На миг подумала, что не вышло. А потом реальность расширилась, обрастая деталями: широкий письменный стол, заваленный бумагами, лаконичные белые стены, за окном — поздний вечер, первые звезды, пышная крона дерева и никакой скверны. А Хэл, сидящий за столом, выглядел куда моложе обычного: волосы иссиня-черные, седая прядь на виске исчезла, на лице легкий загар, будто он только вернулся из отпуска, и нет шрамов ни на щеке, ни на шее — тот ему оставила я.

И главное — он жив! У него получилось! И скверна, и умирающий мир остались в прошлом, то есть — будущем, которое теперь не наступит!

Хэл потер ладонями лицо, посмотрел на меня снова. А я поняла, что не могу пошевелиться. Мое сознание впитывало впечатления, занимало новое — старое — тело. А оно застыло в нелепой позе с задранной ногой и воздетыми к потолку руками.

— Что за… Какого… Летиция сол Лерман, ты совсем страх потеряла⁈

Из уст Хэлвига Крэйга, нового преподавателя кафедры скверноборства, выплеснулся поток ругательств.

Вздохнув еще раз, он вышел из-за стола, присел на край и сложил руки на груди, пристально меня рассматривая. Затем, оттолкнувшись, шагнул ближе и нахально меня облапил: провел руками по груди, бедрам, залез в карман юбки и вытащил хлопушку. Повертел ее в руках, проверяя на наличие магии. Нет там никаких заклинаний, просто дополнение к желанию, придуманное Глендой.

Вернув хлопушку в карман, Хэл задержался, рассматривая мое лицо. Легонько коснулся кончиками пальцев моего подбородка, расчесал светлые пряди, взвившиеся в воздухе.

Если первый обыск был ясен — Крэйг проверял, не несу ли я угрозу, то сейчас он прикасался ко мне просто так… Подушечка большого пальца невесомо погладила мои губы.

— Ты очень красивая, Летиция, — доверительно сообщил он. — Но какая же ты бестолочь…

На этой оскорбительной ноте Хэл вернулся за стол, принял прежнюю позу, повернул перстень, и время сдвинулось вновь. Мое тело по инерции закончило танцевальное па — я крутанулась, повела бедрами, тряхнула плечами, так что грудь колыхнулась под блузкой. Ах да, это был танец из ритуала плодородия. Еще пара движений, под музыку, что лилась из шкатулки, оставленной у двери, и я остановилась. Перевела дыхание — сердце так и грохотало.

Хэлвиг Крэйг смотрел на меня невозмутимо и холодно. Но теперь я знала, что ему пришлось взять паузу, чтобы сохранить хваленое самообладание.

Музыка закончилась, крышка шкатулки захлопнулась.

Хэлвиг поднял ладони и пару раз хлопнул. В прошлом я, помнится, поклонилась, сейчас же застыла столбом.

— Это все? — уточнил Хэл.

Я мельком глянула на запястье, где лепесток за лепестком расцветала метка его дома. Теперь я должна рассказать ему обо всем. О том, как погибли дома первого круга, как скверна хлынула в мир, как я стала той, кем была для него…

— Не все, — ответила я.

Сунув руку в карман юбки, достала хлопушку и резко дернула за веревочку, засыпав кабинет конфетти.

— С праздником плодородной Камары, — добавила я и ринулась к выходу.

— Напишешь два дополнительных доклада, или я не допущу тебя к экзамену! — бросил Хэл в спину.

Дверь за мной захлопнулась, и я перевела дух.

Итак, я снова студентка второго курса академии скверны. Мне девятнадцать. Я жива. И главное — я свободна! И я сделаю все возможное, чтобы не повторить уже пройденный путь.

1.1

В другом конце коридора радостно завизжали мои старые — молодые — подруги. Я выполнила задание, станцевала перед новым преподом, доказав, что любая дурость мне по плечу.

Раньше это и правда казалось неслыханной дерзостью и даже отвагой. Теперь я смотрела на собственные выходки со снисходительной жалостью. Бестолочь — так назвал меня Хэл и, в общем, был прав.

Подружки побежали ко мне, но сейчас я просто не смогла бы вести себя как прежняя Летти. Мне нужна была пауза, точно как Хэлу, чтобы перевести дух.

Я согнула большой палец левой руки, так что ноготь впился в ладонь, линия жизни вспыхнула серебром, рисуя дорожку, и через мгновение я перенеслась в место, где не была уже пять лет, с тех самых пор, как мой дом сожгли. Но теперь он вновь стоял передо мной.

Ноги подкосились, и я без сил опустилась в траву, мягкую и пушистую, как кошачья шерсть, вытерла мокрые щеки. Башня Сол-Лерман, огромная, надежная, вечная, раскинула ветви под звездным небом. Великий дом первого круга, моя семья… В окнах горел свет, по лестницам, обвивающим ствол как вьюнки, муравьями сновали слуги.

В доме бурлила жизнь, и он казался незыблемым, как земная твердь. Но если я не изменю ход событий, то через два года его сожгут, пепел развеют, а мою семью уничтожат. Всех, кроме меня.

Хэлвиг Крэйг выторговал меня у сол Кхаров. Уж не знаю, во сколько это ему обошлось, но магичка-портальщица открывала новые возможности для его изысканий, а сол Кхары благоволили одаренному хрономагу. Путешествие во времени — кто бы знал, что это вправду возможно?

Так что в прошлом я отделалась десятком плетей, изодравших мою спину, ошейником, связавшим меня с Крэйгом, и меткой.

Сейчас она распустилась на запястье полностью. То ли звезда, то ли изящный белый цветок с острыми лепестками. Связаны навсегда. Иногда я недоумевала, зачем Хэл это сделал. Мало ошейника? Надо заклеймить еще душу? Я дернула рукав, прикрывая метку. Надо будет раздобыть широкий браслет, пока не придумаю, как убрать эту штуку.

Но пока я просто вдыхала ароматы влажной земли и трав, слушала хор лягушек, облюбовавших заросший рогозом берег круглого озера, и наслаждалась роскошной ночью, опустившейся на Сол-Лерман. Звезды рассыпались по черной глади воды, будто кто-то опрокинул над ней шкатулку с фамильными бриллиантами, но вскоре поверхность смялась от ветра, дохнувшего со стороны второго круга.

Я зябко поежилась. Лето кончилось. Я толком не помнила, как прожила его: балы, пикники, поездки к родне. Ах да, в том году я была влюблена, и изо всех сил старалась попасться на глаза предмету моих девичьих грез. Как же его звали…

От дома отделился знакомый силуэт и направился прямиком ко мне. Сердце прыгнуло, словно его подбили ракеткой.

Хозяйка башни всегда знает, что происходит на ее землях. Вот и мое появление не осталось тайной.

Пять лет назад мама погибла вместе с домом, отказавшись покидать его стены и защищаясь до последнего. Но сейчас она поднималась на холм, ко мне, и я, вскочив, пошла ей навстречу, а после и побежала, не чуя под собой ног.

— Летиция, детка! — мама ахнула, когда я влетела в ее объятия. — Ты меня чуть не опрокинула!

Я обнимала ее изо всех сил, чувствуя себя наконец дома.

— А сейчас совсем задушишь, — шутливо прохрипела мама.

— Я тебя так люблю! — призналась я.

Когда мама погибла, я каждый день корила себя, что слишком редко говорила ей это.

— Ты что, пьяная? — возмутилась она, отстранившись, и внимательно вгляделась в мое лицо.

— Нет, — улыбнулась я. — Просто очень соскучилась.

— Мы виделись два дня назад, — недоверчиво напомнила мама. — Но я тоже скучала по тебе, Летти. Ты голодная? В этой твоей академии вообще кормят? Ты похудела!

— А ты красавица, — ответила я, но мама лишь отмахнулась.

Она и правда была красива, София сол Лерман, хозяйка корневой башни. Ей минуло пятьдесят в том году, но для магички это не возраст. Светлые густые волосы, голубые глаза, все говорили, что я похожа на мать, но мне не досталось ни ее шикарной фигуры, ни спокойной уверенности. Хотя кто знает, какой бы я могла стать, если бы Хэл не превратил меня в свою игрушку. Теперь у меня есть шанс это проверить.

Мы направились к дому, и с каждым шагом во мне словно прибывало сил.

Я знаю, что может произойти, и не дам этому случиться.

Уже через месяц младший сол Кхар выиграет турнир скверноборцев и получит в награду артефакт, который никак нельзя давать ему в руки, — я должна этому помешать.

Что же касается Хэла… В конце концов, я не обязана рассказывать ему все. Я могу намекнуть, разбросать приманки, направить его по верному пути.

С ним или без него, я все исправлю.

Глава 2

Тюль колыхался от ветра, словно водоросли в воде, и неясные тени плавали по стенам спальни Хэлвига Крэйга.

— Время — тоже своего рода координата. — Рука Хэла неспешно скользила по моей голой спине, как будто заглаживая старые шрамы. — Так что наши с тобой таланты в каком-то смысле схожи.

— Они совсем разные, — упрямо пробормотала я, хотя мне и не хотелось с ним спорить.

Тело было таким расслабленным и невесомым, что, казалось, если бы не рука Хэла, ласкавшая мою спину, я бы уплыла, подхваченная течением ветра. И если бы не ошейник, конечно. Этот якорь держал меня крепко.

— Ты можешь остановить время, растянуть или наоборот — ускорить, а я не меняю рельеф, — добавила я.

Рука Хэла поднялась выше, пальцы запутались в моих волосах, легонько массируя и почесывая затылок, как будто я кошка. Хотя это было приятно, и я прикрыла глаза от удовольствия.

— Тут ты права, — подтвердил Хэлвиг.

После секса Крэйг всегда на редкость покладистый. Однако я знала, что он не может просто так согласиться.

— Но когда ты перемещаешься, разве ты не сжимаешь пространство? — спросил он.

Так и знала, что будет какое-то «но».

— Я ничего не сжимаю, — проворчала я. — Это не так происходит.

— А как?

— Обычно я переношусь в место, которое хорошо помню и знаю. Нужны звуки, запахи, эмоции… Я просто прыгаю.

— Как белка, — вырвалось у него, и я сжала губы.

Больше не прыгаю. Белка была на гербе моего дома, которого уже нет, а я привязана к Хэлу как цепная собака. Он почувствовал перемену в моем настроении и убрал руку. Откинув одеяло, встал с постели и пошел на кухню. А я повернула голову, разглядывая из-под ресниц широкую спину, ямочки над ягодицами, крепкие бедра. Его запястье обхватывал серебряный ремешок часов, и, подняв руку, Хэлвиг сказал:

— Пора вставать, Лета, время не ждет.

Если только ты не хрономаг. В этом случае время становится податливым как размякшая глина.

— Время, — повторил Хэл, и его голос прозвучал куда выше. — Ты опоздала, детка. Пора вставать…

Солнечный свет залил спальню, и тени испуганно шмыгнули под кровать, а я увидела перед собой маму.

— Решила прогулять уроки? — спросила она, и я мигом вскочила с кровати.

Вчера мы с ней заболтались. Вернее, говорила она — обо всем на свете, а я слушала, поддакивала и задавала ничего не значащие вопросы, отогреваясь в ее взгляде и интонациях. Отец уехал во второй круг вместе с моими братьями, и я нацепила часы Этьена, с широким кожаным ремешком, спрятавшим метку. Мама решила, что я просто соскучилась по старшему брату, но за временем мы с ней не следили. В итоге я пошла спать далеко за полночь, и теперь опаздывала на занятия.

— А позавтракать? — возмутилась мама.

Но я наскоро умылась, оделась, поцеловала ее в щеку и перенеслась в академию скверны, когда звонок на урок уже прозвенел. Расписание внизу холла подсказало мне номер аудитории, и я влетела в нее последней.

— Каждое опоздание — дополнительный вопрос на зачете, — будничным тоном напомнил преподаватель, рисующий на доске схему магических потоков. — У вас, сола Лерман, если не ошибаюсь, их уже пять. Такими темпами я буду принимать у вас зачет целый час. Хотя нет, — он строго глянул на меня поверх круглых очков, — уверен, что срежу вас куда быстрее.

Я виновато улыбнулась, зашла в конец аудитории и села за последнюю парту.

— Куда ты вчера сбежала? — шепотом спросила Рори.

Голубые глаза чуть навыкате, губки бантиком, высокий лоб прикрыт рыжей жеребячьей челкой, а блузка спущена с плеч, оголяя их по моде этого года. Рори получила магию от моего дома, одаренка пятой степени. Дар слабый, зато характер что надо: хрупкая как воробышек, Рори превращалась в пиранью, когда обижали тех, кого она любит. Первую попытку побега от Крэйга мы провернули с ней вместе. Увы, неудачно…

— Он орал на тебя? — с предвкушением поинтересовалась Гленда.

Золотые волосы уложены гладкой волной, форма академии на ней едва не трещала. Это Гленда отправила меня вчера к Хэлу. Она выглядела как театральная дива, но придумывала шалости с энтузиазмом уличного босяка.

Через два года, если я ничего не исправлю, Гленда сол Анаиш будет стоять среди тех, кто придет посмотреть на казнь моего дома.

Впрочем, ее могли заставить. Кхары уничтожили нашу семью в назидание остальным, и не хотели, чтобы кто-то из солов пропустил это зрелище.

— С чего бы Крэйгу орать? — поинтересовалась я. — Я не так уж плохо танцую.

— А что ж ты удрала? — не отставала Гленда. — У тебя глаза какие-то опухшие. Ревела?

— Захотелось домой, а потом проспала, — сказала я. — Все, дай послушать, пока Брувик меня не выставил.

А объяснял он толково, расписав магию по всем типам.

— Корневые маги, — указка ткнула в первую схему. — В девяносто девяти процентах случаев старшие дети в семье. Абсолютно все энергетические точки запитаны, сила максимальна и никогда не иссякает.

Такой у нас на потоке всего один — Нико сол Дыш. Он приехал из дальней южной провинции Дышки, о которой прожужжал нам все уши.

— Корневой маг сам по себе является источником магии и… Впрочем, вы все отлично знаете, каким образом он может ею поделиться.

В аудитории засмеялись, загомонили, и профессор недовольно постучал указкой по кафедре.

— Следующие — черенковые маги, последующие дети дома. У них запитаны все пять ключевых точек, — перешел он ко второй схеме, когда шум стих. — А вот дополнительные точки включаются индивидуально. Уровень магии колеблется между второй и первой степенями. Если черенковому магу удается посадить свою башню, его сила взлетает до внестепенной, но такие случаи крайне редки.

Потому что все чистые земли давно поделили, а новая башня не вырастет там, где пролегают чужие корни. Так что желающие обзавестись собственным живым домом отправляются во второй круг скверны, где свободного места навалом. Только вырастить дом удается не всем.

Куда проще подсадить свою ветвь в родную башню. Мои младшие братья, близнецы Рой и Терри, так и сделают вскоре, и их магия укрепит дом Сол-Лерман.

Со мной другая история. Предполагалось, что я отдам свою силу в род жениха.

— Восполнение магического резерва у черенковых происходит очень быстро, — бубнил Брувик, — особенно если маг находится на земле своего края. Черенковые маги также могут служить источником магии.

И Хэл не стеснялся подпитываться от меня регулярно.

— Но основная часть магов — одаренки. Те, кто получил магию в дар от дома за какие-то заслуги или по симпатии.

Рори залилась быстрым румянцем, не отрываясь от конспекта. Я отлично знала, что она лишилась девственности с моим старшим братом и именно так получила магию. Ей повезло. Этьен осчастливил половину девушек нашего края и продолжал щедро сеять свою любовь налево и направо, но далеко не все его пассии стали одаренками. Иначе в академии не хватило бы места.

— У одаренных магов уровень варьируется максимально широко, но обычно это третья-пятая степени. Как вы понимаете, включенными у них могут быть самые разные точки. Рассмотрим варианты в зависимости от степеней. Допустим, такая схема…

Профессор показывал варианты энергетических контуров, а я обвела взглядом аудиторию. Вот уж не думала, что буду скучать по академии скверны, но я была рада вновь здесь оказаться.

Скрипел мел по доске, сладко пахло духами Гленды. Макушки студентов, белобрысые, темные, рыжие, склонились над конспектами анатомии магии.

Второй курс — время выбирать специализацию. В прошлом я пошла на бытовой факультет, как и все солы, мечтающие стать хозяйками корневых башен. Хэл говорил, я изумительно делаю чай. Но мне стоит выбрать другое направление, если я хочу выжить.

— А ты что без тетради? — громко прошептала Гленда.

— Да, сола Лерман, отчего вы не конспектируете? — спросил профессор Брувик, оборачиваясь к аудитории. — Полагаете, что уже все знаете? Может, тогда продолжите вместо меня?

— Я лучше послушаю, — отказалась я. — Вы прекрасно объясняете, профессор. Все по полочкам. Уверена, на зачете я вспомню все и без конспекта.

Профессор фыркнул, но вновь повернулся к доске.

— Есть особая категория магов, — уже не так уверенно произнес он и задумчиво постучал мелом по доске, не спеша приступать к схеме. — Те, кого зачали в первом или втором круге скверны. Вдобавок к основному энергетическому потоку они иногда получают дополнительный контур.

Скверные маги. Это я. И Хэлвиг. И младший сол Кхар. И другие маги, чья линия жизни на левой руке отмечена пеплом.

— Их называют скверными, — сказал Брувик, убрав мел. — Второй контур магии у них совершенно уникальный. У нас не так много данных о скверных магах, чтобы выявить какую-либо систему, и я надеюсь, что обладатели такого дара не откажутся прийти в целительское крыло для обследования. — Он заглянул в список учеников, лежащий на кафедре, как будто вдруг забыл имена. — Бондарь Тук, Горан сол Кхар, Летиция сол Лерман, сегодня в три часа вам будет удобно?

— Скажи, что тебе неудобно, — прошептала Гленда. — Мы хотели пройтись по магазинам. Это нарушение твоих личных границ, они не имеют права…

В прошлом я отказалась. Никто не может заставить дочь великого дома делать то, чего ей не хочется. Но сейчас мне был нужен Горан сол Кхар.

— Я приду, — пообещала я.

Глава 2.1

* * *

— Ты сегодня сама на себя не похожа, — пожаловалась Гленда, подкрашивая губы в женском туалете.

Я и правда не узнавала отражение в зеркале. Неужели когда-то я была такой? Щечки-яблочки, волосы прямо сияют, физиономия слегка простецкая — на ней еще не отпечаталось горе.

— Молчишь, как воды в рот набрала, — не унималась подруга. — Лохматая. Да еще эти часы. Зачем ты их нацепила? Они слишком массивные для твоей тонкой ручки.

— А мне нравится, — заявила Рори. — В этом даже есть какой-то особый шарм — нарочито мужская вещь на хрупком женском запястье. Это часы Этьена, да?

— Тебе пора бы забыть ее брата, — сварливо посоветовала Гленда. — Он так о тебе точно забыл.

— Кто бы говорил, — огрызнулась Рори. — Ты вон запала на Холдена, пускаешь по нему слюни уже второй год, а он в твою сторону даже не смотрит!

— Еще как смотрит, — ответила Гленда. — Просто знает, что я не из тех, кто задирает юбки без серьезных отношений.

— А вечеринка, на которой ты сосалась с Нико сол Дышем, не в счет? — невинно уточнила Рори.

— А тогда я была в штанах, — высокомерно напомнила Гленда, и обе они фыркнули и рассмеялись.

Дохнув на зеркало, я пальцем нарисовала на нем рунный круг, и мои волосы сами сплелись в косы и свились кольцами на затылке. Так куда опрятнее, и теперь я выгляжу чуточку старше. Но от девочки в отражении меня отделяли не семь лет, а целая жизнь.

— Ух ты! — восхитилась Рори, осторожно касаясь моей прически. — Когда ты этому научилась? Да еще и так быстро… Такие руны проходят бытовички на третьем курсе!

— Наша Летти полна сюрпризов, — пробормотала Гленда, пряча помаду в сумочку, где было больше косметики, чем конспектов. — Вот зачем тебе понадобилось идти к целителям, скажи? Ты легко могла отказаться!

— Может, ради Горана, — вдруг угадала Рори. — Он интересный.

— Интересный, — эхом подтвердила Гленда. — Но Летиция влюблена в Кита.

Точно. Кит. Третий курс. Боевка, конечно. Старший сын дома и редкостный бабник. Я ведь с ним целовалась когда-то, но потом и его имя, и сам он начисто вылетели из моей головы.

— Может, наша белочка не только по порталам скачет, — ухмыльнувшись, предположила Гленда, и Рори ахнула от возмущения.

— А если мне и правда понравился Гор? — быстро спросила я, погасив зарождающуюся перепалку. — Что вы о нем думаете?

Подруги переглянулись и вывалили на меня кучу бесполезной информации.

Горан сол Кхар любит черный цвет и одевается как в скверный дозор.

Вчера, на празднике плодородной Камары, Гор сцепился с Китом. Тот старше и корневой маг, так что драки толком не вышло. Хотя всем хотелось бы посмотреть, и кое-кто готов был поставить на Кхара.

У Гора скверная метка. Но ее свойства еще не изучены.

Он записался на скверный турнир.

И он предпочитает блондинок, так что у меня есть все шансы.

Остальные уроки пролетели быстро. Я словно шла по уже протоптанной однажды дорожке и быстро вспоминала и однокурсников, и академию, и прежний уклад.

Крэйг зря грозил мне докладами — никто не выгонит из академии солу Лерман, хоть я даже станцую голой перед окнами деканата. В нашем обществе магам было позволено почти все, а уж детям первого круга — того больше. Мы были преградой от тварей, щитом от зла. Наши башни высились на границе чистой земли, не пропуская грязь в мир. Мужчины наших родов ходили в дозор, раз за разом отбрасывая скверну в глубь ее поганых колец, а женщины становились хозяйками башен и рожали детей, одаренных магией.

Даже если я завалю все экзамены, меня протащат на бытовой факультет, чтобы я смогла остаться в академии и присмотреть себе мужа. Получить ветвь дома Лерман — большая честь для любого сола.

Если бы кто-то сказал мне тогдашней, что я стану собственностью бастарда даже без приставки сол перед фамилией, я бы рассмеялась ему в лицо.

Легок на помине, Хэлвиг Крэйг тоже был у целителей, когда я пришла туда после уроков, и деловито разворачивал лампы по направлению к белому полотну, натянутому на стене. Бондарь Тук переминался с ноги на ногу, хмурясь исподлобья и бросая испытующие взгляды на Крэйга.

— О, Летиция, проходи, — любезно предложил тот. — Господа, пропустите даму вперед?

— Нет-нет, — отказалась я и быстро присела рядом с Гораном. — Я подожду.

— Вы ведь даже не целитель, — пробасил Тук, вновь глянув на Крэйга.

— А ты вроде и не больной, — ответил Хэл. — Вон какой здоровяк. Мы собираемся нарисовать твой магический контур. Но сперва нанесем рунный круг.

Он начертал его на белом полотне одним слитным движением руки, и Тук восхищенно присвистнул. А Горан повернулся ко мне.

— Боишься? — чуть насмешливо спросил он, и я осознала, что слегка дрожу.

Но вовсе не из-за будущего обследования. Хэл сто раз рисовал мой контур, в этом нет ничего страшного. Но вот от него самого у меня мурашки бежали.

Я чуть не выдала себя бытовыми рунами перед Глендой и Рори, а Хэл куда проницательнее. С ним следует быть осторожнее.

Я повернула голову к Гору и доверчиво улыбнулась.

— Боюсь, — прошептала в ответ и положила ладонь ему на локоть.

Он успокаивающе похлопал меня по пальцам, да так и оставил руку поверх моей.

— Ты как-то рано вчера исчезла, — заметил Горан. — Я собирался пригласить тебя на танец.

Я улыбнулась и кокетливо посмотрела на него из-под ресниц.

— Можем потанцевать где-нибудь еще, — предложила я.

Горан сол Кхар, как и отметили мои подруги, был весьма интересным. Глаза серые, но левый темный, почти как у Хэла, а правый светлый, как расплавленное серебро. Длинные волосы цвета погасших углей, забранные в хвост на затылке, струились между лопаток толстой змеей. Белая кожа, узкое лицо с острыми скулами, тонкая кость. Вчера я подумывала убить его. Но передо мной сидел молодой и красивый парень, который пока не совершил ничего ужасного. Может, есть другой способ исправить будущее?

— Съездим в город на выходных? — откликнулся Гор.

Его пальцы настойчиво погладили мою руку, а взгляд быстро скользнул по фигуре.

— Хотя, если хочешь, можем потанцевать у меня…

Надо же, будущий владыка скверны пытается залезть мне в трусы.

— В город, — ответила я. — На выходных.

Горан улыбнулся, нисколько не разочарованный ответом, и постучал ногтем по циферблату моих часов, закрывающих метку.

— Я заеду за тобой в пять.

Глава 2.2

Свет ламп бил в Бондаря Тука, и его тень, высокая и плотная, легла в рунный круг, начертанный на белом полотне. Сначала вспыхнул основной контур, засияв уверенно и ярко, как созвездие в ночном небе. Тук был бастардом, а его мать — продажной девкой, что ездили в скверну, чтобы скрасить суровые будни дозорных. От кого именно она залетела — неведомо, и ветвь Тука горела в его теле ровной зеленой звездой, пока он не отдал ее ни одному из домов.

Надо бы к нему приглядеться: отличный потенциал, ровный характер. Бондарь Тук станет одним из лучших разведчиков скверного дозора и изобретет парочку охранных артефактов, которые сделают его знаменитым. Что примечательно — все так же под фамилией бастарда, которую дают по звуку, что издает треснувшая ветка.

Было бы неплохо взять Бондаря в дом сол Лерман, он вон и рыжий, как белка. Но нечестно предлагать присоединиться к башне, которую через два года могут сжечь.

— Черенковый маг первой степени, — сказал Хэл, оглядев его контур.

Все пять ключевых точек на рунном круге горели ярко, да и прочих, рассыпанных в основном по ногам, хватало в избытке.

Целитель, седовласый мужчина с острой бородкой, старательно перерисовал контур в личную карту Тука.

— Какой у тебя скверный дар, парень? — спросил он.

Бондарь вздохнул, переступил с ноги на ногу и выпалил:

— Я могу находить носки.

— Шикарный дар, — заржал Горан сол Кхар. — Скверна поцеловала тебя прямо в темечко.

— Отойди-ка в сторонку, — попросил Хэл, отодвинув Тука.

Тень сдвинулась с рунного круга, но на белом полотне осталась черная точка.

— Не густо, — вздохнул целитель, с досадой дернув себя за клинышек бороденки. — Однако, молодой человек, не спешите расстраиваться. В отличие от основного контура, который дается раз и навсегда и в девяносто девяти процентах случаев остается с вами до самой смерти, скверный контур можно развить.

— Ты сможешь искать не только носки! — с наигранным воодушевлением подхватил Горан. — Но и мелкие монетки на мостовой.

— Отвали, Гор, — беззлобно попросил Бондарь и обратился к целителю: — А как его развивать?

— Ваш товарищ предложил неплохой вариант — тренироваться. Искать монетки, угадывать карты, пытаться определить, что спрятано в шкатулке… Следующий.

Контур Бондаря Тука медленно гас на рунном круге, и черная точка скверны исчезла последней.

Горан встал, потянулся, будто слишком долго засидевшись.

— Артефакты, амулеты и заряженные предметы есть? — спросил Хэл.

— Я сам отлично заряжен, — ответил Горан, подмигнув мне.

Он повернулся к стене спиной, раскинул руки. Тень взметнулась на белом полотне, четкая и темная, как нарисованная тушью.

Что я сама знаю о Горане сол Кхаре? Он был младшим сыном правящего дома второго круга, великой башни, равных которой нет. Мне доводилось бывать там с семьей на свадьбе старшего сына Кхаров. Отец досадовал, что я слишком мала, чтобы претендовать на место жены наследника, а мама тихо радовалась. Я помнила серый туман, повисший клочьями на голых ветвях дома, дороги из красного кирпича, похожие на ручьи спекшейся крови, сладковатый запах, от которого хотелось поскорее отмыться…

— Аналогично, — сказал Хэлвиг Крэйг, когда на полотне засиял контур Гора. — Первая степень, черенковый маг.

— Ты не отдал ветвь своему дому, парень? — спросил целитель, зарисовывая контур и отмечая зеленую звездочку.

Гор лишь пожал плечами, не желая говорить очевидное. Младших сыновей иногда отдавали в другой род. Но у Горана сол Кхара иная судьба. Он попытается посадить свой собственный дом в третьем круге скверны. И у него получится. Если только я не изменю будущее.

— А вот скверный контур поинтереснее, — заметил Хэл, когда Гор вновь сел рядом со мной и взял меня за руку, как будто уже имел на это право.

Я не стала отнимать ладонь. Допустим, я пофлиртую с ним, уговорю не ходить на турнир, и Гор не получит тот артефакт…

— Две точки, — сказал Хэлвиг. — Голова и сердце.

— А талант какой? — спросил целитель, заинтересованно оглядывая Горана.

— Я пока толком не понял, — сказал он, поглаживая мои пальцы. — У меня много талантов. Сложно сказать, какой именно из них проявление дара. Носки я и сам нахожу, если что.

— Сложно развить то, не знаю что, — задумался целитель.

— Можно чаще бывать в скверне, — предложил Хэл. — Раз уж это ее подарок. Парни, можете быть свободны.

Бондарь кивнул и ушел, но Горан остался.

— Я подожду, — бросил он. — Ты еще не сказала, какие танцы предпочитаешь, Летти.

— О, Летиция прекрасно танцует, — пробормотал вполголоса Хэл. — Сюда, пожалуйста. Артефакты, амулеты, заряженные предметы…

— Часы, — сказала я. — Но я не буду их снимать.

Хэл посмотрел на меня укоризненно.

— Это обет, — соврала я. — Оберег для брата, который уехал в скверну.

— Ладно, — проворчал Крэйг. — Надеюсь, он не исказит данные.

Не исказит, но я знала, что метка отразится на рунном круге. Связаны навсегда. Хэл коснулся моего локтя, заставляя поднять руку выше, и меня вновь прошибла мелкая дрожь.

— Это не больно, Летиция, — заверил он, пододвигая лампы чуть ближе.

Я задержала дыхание, чтобы не вдыхать его аромат. Темные брови, густая каемка ресниц, ямочка над верхней губой и родинка у внешнего уголка глаза. Я знала этого мужчину до мельчайших деталей: что он любит на завтрак — поджаренный хлеб и красную рыбу, какие книги читает — биографии, научные изыскания и детективы, я помнила, как меняется его лицо, когда он достигает пика удовольствия, и какую мелодию Хэл насвистывает в душе. И вот теперь я могу уйти прочь и оставить его в будущем, которое не наступит. Как будто ничего не было!

— Можешь закрыть глаза, если свет слишком яркий, — посоветовал Крэйг, и я послушно опустила ресницы.

Но близость Хэла все равно ощущалась так остро, что я могла бы описать выражение его лица. Между бровей наметилась тонкая линия, губы сжались — хозяин не доволен.

— Твой амулет отражается на рунном круге, Летиция, — посетовал Хэлвиг. — Впрочем…

Я открыла глаза и встретила его удивленный взгляд.

А мир вокруг нас застыл.

Хэл тоже замер, едва успев прикоснуться к моему запястью.

— Это подло, — отчетливо произнесла я. — Вы остановили время и собирались снять с меня часы. После того, как я ясно ответила «нет».

Хэл обернулся. Горан сидел на стуле, слегка склонив голову, как будто пытаясь заглянуть мне под юбку, целитель держал в руках папку с моим именем на обложке, и карандаш, который он случайно задел, повис в воздухе.

Я сложила руки на груди и испытующе посмотрела на Хэла.

— Прости? — неуверенно произнес он. — Почему ты не… У тебя разве хрономагия?

Нет, но после того, как Хэл поставил мне свою метку, я словно двигалась с ним в одном ритме.

— Может быть, — ответила я.

— Ты портальщица! — напомнил он обвиняющим тоном

— Дополнительный контур скверны мало изучен. Мы за этим тут и собрались, — напомнила я. — Но часы я не сниму. Просто оставьте их на моей руке, а эта точка на рунном круге ничего не значит.

— Она прямо на вене, — возразил Хэл. — Что бы там ни был за амулет, он на тебя действует.

— Знаю, — ответила тише.

Может, поэтому у меня руки чешутся — так хочется перевязать Крэйгу галстук.

— Но вчера ты застыла во времени, — вспомнил Хэл. — Как так?

Вот я и попалась. Почти.

— А вчера вы тоже останавливали время? — ахнула я. — Вы воспользовались моим беспомощным состоянием!

— Нет, — быстро заверил он. — Ничего такого.

— Как я могу быть в этом уверенна⁈

— Мое слово тебя устроит?

Я смерила его уничижительным взглядом.

— Вы Крэйг, — бессердечно напомнила я. — Вашу фамилию выбрали по звуку сломавшейся ветки. Вы не привязаны ни к одному из великих домов и собираетесь отделаться словом? Оно вообще весит хоть что-то?

— А ведь ты, сола Лерман, мне врешь, — обвинил он вдруг, прищурив глаза. — И эта пафосная обвинительная речь — лишь попытка сбить меня со следа. Что ты скрываешь? Эти часы — артефакт хрономагии? Дай посмотреть.

— Я их не сниму, — упрямо ответила я.

Крэйг раздраженно закатил глаза и сделал шаг назад.

— Как знаешь, — бросил он. — Руки подними, как было.

Шагнув к Гору, опустил пальцами его веки.

— Решит, что моргнул, — пояснил мне. — Сгладится переход. Давай так — ты не пишешь те несчастные два доклада за вчерашнюю выходку, и мы забываем о том, что сейчас произошло.

— Я напишу, — с вызовом ответила я.

Улыбнувшись краешком губ, Хэл повернул перстень на пальце, и время снова пошло своим чередом. Карандаш упал и закатился под стул, пылинки затанцевали в золотом свете ламп, а Гор, поморгав, откинулся на спинку стула.

— Черенковый маг, вторая степень, — объявил Крэйг, глядя мне в глаза, а не на контур.

— Дополнительных точек не густо, — прокомментировал целитель, подняв карандаш. — Что по второму контуру?

— Летиция сол Лерман — скверная девчонка, — ответил Хэл.

Гор отчего-то вдруг посерьезнел, борода целителя дернулась, указывая седым клинышком в мою карту, а на белом полотне расположились четыре черные точки. Словно дыры в мишени.

— Голова, грудь, низ живота, — перечислил Хэл. — Ровный ромб.

— Вы портальщица, девушка, верно? — уточнил целитель, старательно перерисовывая контур.

— Верно, — ответила я.

Хэлвиг Крэйг внимательно и задумчиво смотрел на меня, и я вдруг придумала себе отличное оправдание.

— Время — тоже своего рода координата, — тихо сказала я.

Хэл не стал со мной спорить. Ведь это были его слова.

Глава 3

Горан сол Кхар галантно провел меня до крыльца женского общежития. Круглая башня торчала над кронами деревьев как палец великана, грозящий серому небу, а над главным входом до сих пор угадывались очертания герба. Когда-то это был один из великих домов, чей род иссяк, и, поговаривали, в его стенах до сих пор обитали призраки погибшей семьи. По ночам в общежитии и правда разносились странные скрипы.

Рори, помнится, подняла меня на смех и подробно объяснила, что скрипят кровати. И вовсе не из-за мертвых, а из-за очень живых.

— Значит, на свидание я забираю тебя отсюда? — спросил Горан, остановившись у ступеней. — Или по выходным ты навещаешь родных?

— Я же портальщица, — напомнила я. — Отправляюсь домой, когда захочется. Но от академии до города ближе.

— Удобный у тебя дар, — одобрительно бросил Гор.

— А ты правда не знаешь, чем именно тебя наградила скверна?

Он неопределенно пожал плечами.

— Я думаю, это вовсе не скверна. Сама посуди, разве может она подарить что-то хорошее? Вот ты способна перенестись в любое место, куда угодно…

— Это не совсем так…

— Хелена с третьего курса слышит, как летучая мышь, — продолжил Гор, не обратив внимания на мою реплику. — Если нужны самые свежие и горячие сплетни — к ней. Алдред с артефакторики передвигает предметы одной силой мысли, а Крэйг, говорят, умеет останавливать время. Это же круто!

Я молча кивнула.

— Я думаю, все совсем наоборот, — с жаром сказал Горан. — Это дар против скверны. Что-то такое, что мы можем использовать как оружие. Нечто вроде полезной мутации. Или иммунитета. Помнишь, на целительстве нам рассказывали про иммунитет? Защита организма от всего чужеродного и опасного. Появляется после болезни.

— Значит, ты думаешь, что наш дар выработался от контакта со скверной?

Он взял меня за левую руку и проследил пальцем линию жизни, которая отозвалась на прикосновение, заблестев серебром.

— Недаром скверная метка бывает только у рожденных в первом или втором круге, — добавил Гор и ухмыльнулся. — Я бы предложил построить родильню в третьем круге, в качестве эксперимента, но вряд ли это одобрят.

— Точно нет, — фыркнула я, высвободив ладонь. — До встречи, Гор.

— И до свидания, — напомнил он. — Выходные. Я и ты. Танцы.

Шутя повальсировав, подмигнул мне и пошел в мужское общежитие — трехэтажную коробку из красного кирпича.

Гор говорил логично и складно, но было одно «но» — его дар состоял как раз в том, что скверна принимала его за своего. На гербе сол Кхаров горела свеча, очищающий огонь, и вокруг их дома земля была свободной от скверны. Чем шире расползались корни, тем дальше простиралась безопасная территория. Условно безопасная. Потому что твари иногда забредали даже в первый круг.

А дом Горана станет частью скверны. Узкая двухэтажная башня, пустившая корни посреди третьего круга, превратится в деталь ландшафта. Твари будут жить в ее ветвях, не причиняя вреда дому, а на гербе, выросшем над главным входом, выпустит когти огромная лапа.

— Летти!

Я вздрогнула и обернулась.

Симпатичный рослый парень шагнул ближе, и меня окутал навязчивый сладковатый запах девичьих духов.

— Кит, — выдохнула я.

Светлые волосы до плеч, обаятельная улыбка — в прошлой жизни я таяла от нее как снег по весне.

— Ты сегодня дважды прошла мимо меня в академии, как будто не узнав, — пожурил меня Кит.

Так, второй курс, еще до распределения на факультеты. Я не встречалась с Китом! На этом этапе я бегала за ним как собачонка, заглядывая в глаза, но он, как видно, отлично понимал мою в него влюбленность.

— У тебя ведь другая, — вспомнила я.

— Ничего серьезного, — отмахнулся Кит и разгладил пальцами воротничок моей блузки, будто случайно коснувшись шеи. — А я ведь давненько тебя приметил, Летти…

— Вот как, — только и сказала я.

Китон сол Цоф. Старший сын рода. Корневой маг и красавчик, по которому сохла половина студенток академии скверны, шагнул ко мне еще ближе и оперся ладонью о стену, словно заключая меня в объятия.

Вот вообще не до него сейчас.

— Мне пора, — сказала я. — Пока, Кит.

И, проскользнув под его рукой, пошла в общежитие.

— Летиция, погоди!

Я обернулась и махнула рукой, усмехнувшись в глубине души изумленному выражению его лица.

Кит не моя судьба. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Лучше вовсе не тратить на него время. Часы на запястье отсчитывали секунды, которые убегали одна за одной. Это только кажется, что у меня полно времени. В конце концов, я всего лишь песчинка в интригах великих домов. Жернова истории могут перемолоть меня и не заметить. Надо действовать быстро!

А в комнате ждала Рори. Устроилась на моей кровати и читала любовный роман.

— Ну, как все прошло? — полюбопытствовала она, перелистнув страницы и заглянув в конец.

— Ничего особенного, — ответила я. — Нарисовали скупой ромбик моего скверного контура, а еще я иду на танцы с сол Кхаром.

— Вот шустрая! — восхитилась Рори и, отбросив книжку, села на кровати, поджав под себя ноги. — И что ты планируешь делать?

Я села на стул, посмотрела в открытый конспект на столе, пытаясь понять, что это вообще за предмет.

— Что я планирую? — задумчиво повторила я. — Целитель сказал, скверный дар можно развить. В этом его отличие от основной магии, где выше головы не прыгнешь. Разве что башня признает тебя хозяйкой, или вдруг станешь корневым магом из-за гибели наследника рода. А Горан предположил, что особый талант — вовсе не подарок скверны, а наоборот — оружие против нее. И раз так, то надо его развивать.

— Ты в себе? — спросила Рори, сдув с глаз рыжую челку. — Я имела в виду, что планируешь надеть на свидание с Гором, станешь ли с ним целоваться и все такое!

— Ах, это, — спохватилась я, напустив на себя легкомысленный вид, но Рори смотрела на меня с настороженностью, как на чумную.

Горан привел мир к апокалипсису, но пока что он всего лишь молодой парень, амбициозный и умный. Его башня вырастет в третьем круге через два года после того, как погибнет мой собственный дом.

И я не могла отделаться от мысли, что если бы младший сол Кхар привил свою ветвь нашему дому, то никто бы не посмел его сжигать. Да, обычно женщина переходит в род мужа, но бывает и наоборот. Если, допустим, за ней богатое приданое. Как у меня.

— Намерения у меня самые серьезные, — ответила я.

Глава 3.1

Собрав учебники в сумку и отговорившись головной болью от Рори, которая хотела пойти погулять, я вновь перенеслась на любимый холм. Осень уже дохнула багрянцем на густую листву Сол-Лермана, в ветвях суетились белки, готовясь к долгой зиме. Я спустилась к главному входу и остановилась, задрав голову.

Герб выступал из коры четким контуром остроконечного щита, а силуэт белки выделялся оттенком — более красным, чем фон. Мой дом стоял здесь тысячи лет. На шершавой коре остались вмятины от катапульт, кое-где темнели подпалины — за свою историю дом пережил и несколько войн, и пожары.

А потом мою семью обвинили в умышленном убийстве черенковых магов, проведении темных ритуалов и заговоре против дома сол Кхаров — последнего они простить не могли.

Те дни я помнила плохо. Меня арестовали в академии — вызвали в деканат и тут же заковали в браслеты, блокирующие магию. Потом подземелья дома Сол-Ыр, мрачной крепости на границе первого круга, где по стенам ползали жирные черви, а корни, как пальцы слепого, ощупывали мое лицо.

Я чуть не сошла там с ума, а когда меня вывели на белый свет, то едва не ослепла. Свист плетей, дикая боль… Хэл сказал, что отец признался. Но я не верила. Это чушь! Мой отец, может, и недалекого ума человек, но он никогда не был жестоким. Его подставили!

— Летти! — мама вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем. — Какие милые косички, тебе очень идет! — встав рядом, проследила за моим взглядом и посмотрела на герб. — Фух, я уж подумала, отец снова решил выкрасить белку в золото, — проворчала она.

— В золото? — удивилась я. — Зачем?

— Я тоже думаю, что это лишнее, — согласилась она. — Натуральные цвета дерева, выглядит просто, но как-то уютно, что ли. Нашей белке не нужна позолота, она и так хороша. Но Энтони все же пытался, и краска осыпалась хлопьями. Он дулся три дня. Решил, это я все подстроила, сговорилась с домом.

Раньше наша семья казалась мне почти идеальной, теперь же я понимала, что вряд ли брак моих родителей можно назвать образцовым. София сол Лерман была старшим ребенком. Девушка — корневой маг и одновременно будущая хозяйка башни. Редкий случай. Когда-то мать была завиднейшей из невест во всем первом круге.

— Почему ты выбрала отца? — спросила я.

Мама усмехнулась и посмотрела на меня внимательней.

— Раз ты задаешься такими вопросами, то, быть может, сама готовишься сделать выбор? Как там тот мальчик, что нравился тебе в прошлом году? Кит, кажется. Сол Цоф.

— Он в прошлом, — бросила я. — Так что по поводу папы? Как ты поняла, что он — тот самый?

— Любовь, — протянула она, вновь отводя взгляд.

— Ты долго ее ждала, — не отставала я.

Мать вышла замуж лишь в тридцать лет — скандально поздно. Мой отец, черенковый маг, привил свою ветвь к дому Лерман, но фактически главой и рода, и дома оставалась мама. Наверное, это его задевало. Но не настолько, чтобы проводить темные ритуалы!

— Значит, Кит в прошлом? — повторила мама. — А кто в фаворитах на сегодняшний день?

— Горан сол Кхар, — ответила я, и мягкое лицо Софии сол Лерман словно окаменело.

— Я бы не советовала, — осторожно начала она. — Наверное, с ним интересно погулять, повстречаться. Но не стоит давать обещаний, которые не захочется выполнять.

— Почему ты против? — полюбопытствовала я. — Тебе не нравятся сол Кхары? Да папа выпрыгнет от радости из штанов, если мы породнимся с их домом.

— Я против, — кивнула мама. — Дом во втором круге. С ума сошла? Там… скверно!

— А если Горан согласится перейти к нам?

Мама вздернула светлые брови и помолчала.

— Никогда такого не будет, — сказала она наконец. — Кхары не согласятся на это ни за какие коврижки.

— Мое приданое куда солиднее, чем пироги, — напомнила я, но она тряхнула головой.

— Я бы не поставила на это ни гроша. Впрочем… он ведь молод?

— Мы учимся вместе.

— Ты ему нравишься?

— Он пригласил меня на свидание на выходных.

— Может, у тебя и есть шанс, — вздохнула мама. — Ты очень хорошенькая, Летти, хоть пока толком этого не осознаешь. Если будешь действовать быстро и ковать пока горячо, то как знать — мужчины, когда влюблены, готовы идти на безумства. Но что дальше? Допустим, он женится на тебе, отдаст нашему дому ветвь сол Кхаров. А потом? Его отец рад не будет, увидишь. Насмешки, обвинения в том, что мы его подкупили. Был бы он, допустим, хоть Ыром…

— Нет, — быстро отказалась я. — За Ыра я не пойду.

Воспоминания о подземельях остались свежими, как вчерашние раны: чуть заденешь — и снова кровит.

— Ваш брак с Гораном будет изначально стоять на непрочном фундаменте, — подытожила мать. — Так что я против. К тому же ты у меня такое наивное дитя, — она обняла меня за плечи и прижала к себе. — А он, хоть и твой ровесник, но наверняка имеет опыт побольше. Я отлично помню младшего Кхара: высокий, весь такой утонченный, еще эти разные глаза — неудивительно, что ты увлеклась. Но как бы не вышло, что ты опомнишься уже у алтаря дома сол Кхаров, в свадебном платье и с беременным животом.

— Ты в меня не веришь, — усмехнулась я.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Пойдем в дом? Что у тебя в сумке?

— Учебники. Мне надо написать доклад по скверноборству. Два доклада.

— Час от часу не легче, — простонала мама. — Только не говори, что выбрала боевой факультет!

— Пока не выбрала, — пробормотала я.

Это кажется логичным решением, если я собираюсь предотвратить прорыв скверны. Но там Хэлвиг Крэйг, а я планировала держаться от него подальше. Вряд ли это будет легко после того, что случилось в лечебнице: я вызвала у него интерес. Хэл любит детективы и обожает загадки. Теперь он попытается разгадать и меня.

Глава 3.2

А я нуждалась в союзниках. И кто может стать моей главной опорой, как не София сол Лерман, корневой маг и хозяйка башни?

— Мне надо кое-что рассказать тебе, мама, — начала я.

— Я вся внимание, — пообещала она, проходя через главный зал.

Под его высоким сводчатым потолком особенно хорошо ощущалось, как велик наш дом. Узкие колонны высились к потолку стройными стволами, рисунок на полу напоминал переплетение древесных колец. Здесь пахло лесом, свежескошенной травой, нагретой лучами летнего солнца, и немного орехами. Слева вдоль всей стены висели портреты наших предков, чьи души остались в башне, поддерживая наш род, и я все думала — что с ними случилось после? Где они обрели свой покой?

— Не томи, — поторопила мама. — О чем еще ты хотела поговорить? После сол Кхара и скверноборства я, кажется, ко всему готова. Ты беременна?

— Нет.

Мама демонстративно выдохнула.

— Но я знаю будущее, — выпалила я. — Все плохо.

— Та-а-ак, — протянула мама и, взяв меня за руку, завела в уютную комнату, служившую ей чем-то вроде кабинета.

Здесь София сол Лерман принимала просителей, подбивала счета, управляла краем и делала еще кучу всяких вещей, которыми обычно занимается хозяйка башни. Арочное окно выходило на холм, у подножья которого блестело озеро, но дом, повинуясь желаниям госпожи, вдруг задернул плотные шторы. Щелкнул замок в двери — теперь сюда никто не войдет.

Мама подтолкнула меня к диванчику у стены и сама села рядом. Ненавязчиво ощупала ладонью мой лоб.

— Я понимаю, как это звучит, — улыбнулась я.

— Не понимаешь, — сухо сказала она. — Чего-то такого я и боялась.

— Пророчеств? — уточнила я.

Мама помолчала, будто подыскивая подходящие слова.

— Летти, детка, — ласково начала она. — Я тоже должна с тобой серьезно поговорить. О твоем скверном даре.

— При чем тут он? — удивилась я.

— Твоя метка всегда казалась тебе забавной игрушкой, — вздохнула мать, — но не мне. Помню, как я впервые обнаружила твою кроватку пустой — чуть не рехнулась! Хорошо, что ты перенеслась недалеко, и башня сразу подсказала, что ты у озера, где днем видела утят. А когда ты в одиннадцать вдруг перенеслась к тете Полли!

— Это вышло случайно, во сне, — вздохнула я. — Мама, я сто раз объясняла. Она написала, что у ее собаки родились щенки. Я хотела на них посмотреть. Зачем ты вообще вспоминаешь об этом?

— Затем, что твой дар многим может показаться опасным, — сказала мама. — Ты можешь прыгнуть в чужой дом, кабинет, сокровищницу…

— Не могу, — сварливо возразила я. — Вообще-то я переношусь только в те места, которые знаю. А в чужие сокровищницы меня не пустят.

— Я слышала, иногда дар развивается. Тебя захотят использовать. Это раз.

— Есть еще два? — вздохнула я.

Как-то по-другому я представляла наш разговор. Но мама слишком резко развернула тему.

— Твое замужество, — строго сказала она. — Я надеялась, что у тебя сложится с Китом — старший сын, наследник дома. А еще лучше тот парень из провинции, сол Дыш. Приглядись!

— Теперь ты мечтаешь сослать меня в Дышку? — хмыкнула я. — Зачем ты меня торопишь, мама? Сама-то ты не спешила.

— Потому что я могла себе это позволить, — отрезала она. — Поверь, Летти, я бы не подталкивала тебя к браку, если бы не считала, что это необходимо. Ты же моя девочка, моя сладкая булочка…

— Ну, хватит, — проворчала я, хотя даже ее сюсюканье было приятным. Как же мне ее не хватало!

— Но не все захотят брать в свой дом черенкового мага с даром скверны, — продолжила мама. — Лучше поторопиться. Ты же слышала, уже пошли разговоры о том, что это вроде проклятья. Порченная кровь. Скверная.

— Почти во всех домах первого круга есть такие, — напомнила я.

— Мир не ограничивается нашим кругом.

— Но держится только на нем. Если дома первого круга падут…

— Этого не случится.

Я вздохнула и погладила маму по щеке.

— Это произойдет, — прошептала я, и на мои глаза навернулись слезы. — Наш дом умрет первым. Папа влипнет в ужасную историю. Его обвинят в убийстве черенковых магов и темных ритуалах, и в заговоре против Кхаров. Нашу семью уничтожат.

— Что ты такое говоришь⁈ — мама вскочила, а дом взволнованно загудел, будто в нем завелись пчелы.

— Почему папы вечно нет рядом? — воскликнула я. — Где он? Почему отец не может заниматься делами хозяина края, взвалив все на тебя? Скоро за ним потянется кровавая цепочка трупов, вот увидишь. Кто-то подставит его!

— Летти, прекрати!

— Наш дом сожгут, а мои братья…

— Хватит! — рявкнула мама, и я умолкла.

Дом тоже затих, и я положила руку на шершавую стену. Все будет хорошо. Я не допущу, чтобы это случилось снова.

Мама тяжело дышала, глядя на меня со смесью страха и жалости. Прижав руку к груди, медленно опустилась рядом.

— Это как раз то, о чем говорят, — прошептала она, осторожно погладив меня по плечу. — Летти, детка… Скверна не делает подарков. От нее нельзя ждать хорошего. Эта метка… сводит с ума.

Она быстро прижала руку к губам, будто пытаясь затолкнуть назад вырвавшееся слово.

— Я не сумасшедшая, — мотнула я головой. — Мама, это правда. Я хочу защитить наш дом, тебя, братьев…

Отца тоже, конечно, хоть я на него злилась. Будь он поосторожнее и поумнее, не накликал бы на наш род беду.

Мама вновь поднялась, оправила юбку и села за письменный стол. Взяв перо, взмахнула им, вызывая искры магии, и подвинула ближе блокнот.

— Во-первых, ты не станешь пользоваться своим даром так часто, — строго сказала она, делая пометки.

Ее всегда успокаивали списки, и папа над ней вечно подтрунивал. Как-то он рассказал, что нашел листик, где мама скрупулезно выписала в две графы его достоинства и недостатки как потенциального жениха. Достоинства перевесили.

— Поначалу я была против общежития, но сейчас вижу, что тебе и правда лучше жить на территории академии, — продолжила мама. — Все эти прыжки в пространстве плохо на тебя влияют.

— Ох, мама, — вздохнула я, откинувшись на спинку дивана.

— Во-вторых, — перо вновь заскрипело по бумаге, — до конца учебного года тебе надо определиться с мужем. Желательно выбрать кого-нибудь с чистой земли.

— Почему? — искренне удивилась я. — Дома первого круга — куда престижнее.

— Никто не знает, куда все идет.

Я, я знаю!

— Сейчас к дарам скверны относятся с интересом, но непонятно, как это будет проявляться в следующих поколениях. Я бы хотела, чтобы ты жила в мире, а твои дети и думать забыли о скверне.

— Не получится, — резко ответила я. — Она никуда не исчезнет.

— В-третьих, — продолжила мать и так пристально на меня посмотрела, что меня словно вжало в спинку дивана. — Ты забудешь обо всех своих предсказаниях, Летти. Ты пугаешь меня! Отец ездит на советы домов, общается с другими солами, заключает союзы. Это дипломатия. Никаких убийств!

— Они скоро начнутся, — буркнула я.

Мама помолчала, испытующе на меня глядя, а потом кивнула.

— Есть еще вариант — мы заберем тебя из академии, — решила она. — Да, так будет правильно.

— Что? Нет! — ошарашенно воскликнула я.

— Возьмешь академический отпуск. Посидишь, отдохнешь. Отправим тебя на юг к тете Полли…

— Я не хочу к тете Полли! Я…

Я должна спасти наш дом! Предотвратить грядущий конец света! Остановить скверну!

— Я все выдумала, — быстро сказала я.

Мама вздернула брови, явно ожидая продолжения.

— Папы вечно нет дома, я скучаю, — продолжила я под давлением ее взгляда. — Он шатается по этим советам, записался во всевозможные клубы, но его никто не воспринимает всерьез. Все главы домов — корневые маги, а он…

— Это очень эгоистично и мелко, — перебила меня мама. — Летти, я разочарована.

Неужели она поверила, что я стыжусь собственного отца? Такой я была в прошлой жизни? Избалованной эгоисткой? Да пусть бы и дальше шатался по клубам, напускал на себя важный вид и рассуждал о будущем мира. Но кто-то подставил его. Кто и зачем — надо еще разобраться.

— Я вернусь в академию и не стану тебе докучать, — хмуро добавила я.

— Ты мне вовсе не докучаешь, — мягко возразила мама, отложив перо. — Особенно когда не рассказываешь про ритуальные убийства. Как тебе это в голову пришло? Черенковые маги? И в чем суть ритуала? Отец принесет их в жертву корням нашего дома? Так-то сработает, — хмыкнула она. — Но это не наши методы, Летти. Мы живем мирно, трудимся честно и никому не мешаем.

Увы, София сол Лерман ошибается. Кому-то наш дом как кость поперек горла.

Надо признать, разговор не удался, но теперь я поняла, у кого могу получить поддержку.

Глава 3.3

Лестница вкручивалась в густую плотную темноту, но крохотные зеленые огоньки вспыхивали, освещая ступеньки, а перила поддерживали ладонь, как дружеская рука. Дом Сол-Лерман был все равно что айсберг — подземелья далеко превышали размер видимой людям башни. Я спускалась по лестнице все глубже, пока звуки сверху совсем не исчезли, и тишина стала почти осязаемой.

— Мне нужна твоя помощь, — прошептала я. — Пожалуйста, помоги.

Ступеньки закончились, и под моими ногами оказалась земля. Подземные ходы расходились лучами, и зеленые огоньки, подслушав мои желания, поплыли направо. Сейчас мне не нужна была ни сокровищница Сол-Лерман, ни хранилище артефактов, ни ход, что вел в оружейную комнату, или тот, что заканчивался тупиком. Я сильно подозревала, что как раз там мама прячет нечто особо ценное, но сейчас пошла по узкому коридору, ведущему в склеп.

Корни свешивались, как бахромчатые шторы, мягко касались плеч, словно подталкивая меня в большой круглый зал, похожий на пещеру. Стены в нем делились на сотни мелких ячеек, как соты, и в каждой хранился предмет: кинжалы, брошки, портсигары, книги, кольца, шляпка с пером, кораблик в бутылке, деревянный солдатик, клык неведомой твари и пилочка для ногтей. Я была уверена, что пилочка принадлежала какой-то кокетливой даме, но мама, мимоходом коснувшись ячейки, с уверенностью произнесла длинное мужское имя. Каждая вещь была связана с одним из моих предков, и я словно оказалась под прицелом сотен внимательных глаз.

— Я хочу кое-что показать, — сказала я и опустилась на земляной пол.

Тело покрылось гусиной кожей, руки дрожали, когда я расплетала прическу. Обычно сюда приносили умерших членов семьи. Дом сам погребал тело, пряча его под корнями и даруя покой душе. Но я не искала смерти, мне нужна была жизнь.

Выдохнув, я легла. Светлячки вспыхнули ярче, и потолок замерцал как звездное небо.

Поначалу ничего не происходило, но потом корни поползли из-под земли, обвивая мои пальцы, оплетая запястья, обнимая ноги и талию. Тонкие нити вплелись в мои волосы, обхватили лицо. Сердце стучало все громче, отдаваясь гулом в ушах, заглушая тихий шепот дома, и я закрыла глаза.

И открыла память.

Корни дернулись, впиваясь в кожу, и я почувствовала себя книгой, которую жадно читают, перелистывая страницы одну за одной. Боги видят, кое-что я хотела бы скрыть, но сейчас не время для личных тайн.

Перед глазами вспыхивали яркие картинки воспоминаний. Обвинение, подземелья Сол-Ыра, казнь отца и ревущий пожар, застящий небо. Жизнь у Крэйга, крупицы информации, которые я выуживала из новостей, попытка побега, ошейник. Младшие братья, пропавшие без вести в скверне, погибший Этьен. А после прорыв за прорывом, рухнувшая защита, скверна, растекающаяся по земле отвратительной хворью…

Я почувствовала осторожное прикосновение к запястью. Тонкие корешки забрались под кожаный ремешок часов и ощупали метку. Может, надо было показать ее маме? Как бы она не принудила меня выйти замуж за Крэйга! Позор, причиненный в будущем соле великого дома, он искупил бы собственной жизнью, положенной на алтарь супружества.

И уж я бы по нему оттопталась…

Когда корни расплелись и спрятались под землей, я села и оглядела склеп. Светлячки ярко горели в ячейках, будто каждый предок смотрел на меня.

— Теперь вы знаете, что произойдет, — сказала я. — Дом сожгут. Наш род исчезнет. Если только мы не найдем способ это предотвратить.

Дом воинственно загудел, светлячки замигали, и здесь, в сыром и холодном склепе, мне вдруг стало тепло.

* * *

Хэл вернулся в свой кабинет и бросил на письменный стол папку с делом ученицы. Летиция сол Лерман. Черенковый маг второй степени. Имеется скверный дар, позволяющий производить целенаправленное перемещение в пространстве.

Сев в кресло и закинув ноги на стол, Хэл быстро пролистал ее дело. Успеваемость средняя, поведение хорошее. Сомнительно, но допустим.

Если подытожить, Летиция сол Лерман — посредственная ученица, избалованная дочь дома первого круга, умеющая прыгать в пространстве и хранящая некий секрет.

Сегодня она оказала сопротивление его хрономагии. Видимо, ее часы — артефакт, заряженный по самые кончики стрелок, потому что на ее запястье пульсировало само время.

Однако, девушка заявила, что дело в ее скверном даре. Дескать, время — тоже координата. Хэл не нашелся с ответом, но скорее всего это ложь. Простой факт: когда часов не было, время для нее застыло, надела часы — и провалилась в паузу, словно в кротовью нору.

Хэл глянул на музыкальную шкатулку, забытую Летицией после танца — мало кому удавалось так его удивить. Скучный вечер, проверка докладов, и вдруг — музыка, вихрь, прекрасная девушка, разрумянившаяся от эмоций и упивающаяся собственной бесшабашностью. Она хорошо танцевала: светлые волосы, гибкое тело, блестящие от восторга глаза… Хэл откинул крышку, и в кабинете вновь зазвучала мелодия.

Он должен выяснить, что именно она скрывает.

Глава 4

Прежняя жизнь понесла меня, как течение полноводной реки подхватывает опавший листок. Я вспомнила полустертые имена прежних подруг и приятелей, вкус коричных булочек в местном кафе, пыльных запах старинных книг в библиотеке. Пару раз я едва не заблудилась, но даже Гленда не нашла в этом ничего подозрительного: лестницы академии скверны переплетались под причудливыми углами, и говорили, даже ректор как-то раз потерялся в ее коридорах.

— Против хорроса надо использовать заклинание широкого спектра, — пробубнил Отис Хрясь, так усердно хмуря рыжие брови, будто ему было больно думать.

— Какое именно? — терпеливо, как ребенка, спросил Крэйг.

Он сидел за столом и казался расслабленным и спокойным, но я не могла отделаться от ощущения, что оказалась в комнате с хищником.

Отис сопел и сжимал кулаки — дай ему волю, он этого хорроса врукопашку завалит.

— Кто-нибудь желает помочь другу? — спросил Крэйг.

Я подняла руку. Если я собираюсь пойти на факультет скверноборства, то надо бы подтянуть хвосты.

— Летиция? — Хэл даже не счел нужным скрыть удивление. — Хочешь выйти?

— Я хочу ответить, — сказала я, поднимаясь. — Против хорроса, мелкого порождения скверны, широко распространенного во втором круге, действительно можно использовать атакующее заклинание широкого спектра. К примеру, палаш или огненный дождь. Однако я бы рекомендовала задействовать их в третьем круге и далее. А во втором лучше проводить очищающие ритуалы, которые не выжигают землю дотла и впоследствии повышают вероятность приживления башен.

— Верно, — кивнул Крэйг все с тем же оскорбительным изумлением.

Обычно на его уроках я забиралась на задние парты и хихикала с Рори. Сегодня, к ее ужасу, села за первую парту, а перед Крэйгом лежали два моих свежих доклада.

— Аврора, — обратился он к Рори, которая села рядом со мной. — Возможно, вы порекомендуете нам подходящие ритуалы?

— Нет, — отказалась она таким тоном, будто он предложил ей нечто неприличное.

— Ритуал плаща — ответила я. — Или, если уровень мага позволяет, попоны.

— Уровень мага? — ухватился за мои слова Крэйг.

— Магов, — исправилась я. — Это парный ритуал. Степень магической силы участников может отличаться лишь на одну единицу. В идеале их уровень должен совпадать.

— Я поражен, в очередной раз, — прокомментировал Крэйг, не сводя с меня глаз.

И это он еще не читал мои доклады! Там точно найдется кое-что интересное.

Горан поднял руку.

— А не лучше ли использовать ритуалы и в третьем круге? — спросил он.

— Нет смысла, — ответил Крэйг. — В третьем круге лучше жечь все дотла. На следующей неделе начнем практические занятия, да помогут нам боги. Составьте список, с кем бы вы хотели оказаться в паре для ритуалов. В идеале вы должны испытывать к напарнику симпатию, он должен быть противоположного пола и аналогичного уровня.

— Плюс-минус степень, — напомнил Горан и, глянув на меня, улыбнулся.

— Именно так, — подтвердил Крэйг и коснулся перстня на своей руке.

Рори все так же сидела рядом, рисуя в тетрадке цветочки, но ее карандаш застыл. Гленда улыбалась Нико сол Дышу, не подозревая, что на зубах осталась помада. Отис Хрясь мечтательно смотрел в окно, где замерли в танце листья, такие же рыжие, как его шевелюра. Время снова остановилось, и я спросила:

— Зачем?

— Проверка, — ответил Хэл. — Можно глянуть на твои часы, Летиция?

— Нельзя, — ответила я. — А вам разве не утомительно так часто останавливать время?

Крэйг неопределенно пожал плечами, но я знала — это требует от него усилий. Пожалуй, сейчас он не может останавливать время чаще, чем два раза в день.

— Ты подготовилась к уроку, — проявил Хэл проницательность. — Что-то крупное сдохло в скверне?

— Надеюсь, — в тон ему ответила я. — Иначе чем там занимается наш скверный дозор?

Хэл встал, подошел ко мне и, опершись на парту руками, склонился ближе.

— Давай так, — вкрадчиво предложил он, — я прямо сейчас ставлю тебе зачет, а ты даешь мне свои часы. Я сразу верну, обещаю.

Я посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась.

— Нет, — ответила я с нескрываемым удовольствием.

Как же это приятно — иметь возможность ему отказать! Пусть попросит еще, о чем угодно!

— Готов поспорить, твой скверный дар тут ни при чем, — заявил Крэйг и потянулся к моим часам, но я тут же сложила руки на коленях как примерная ученица. — Вся соль в этой штуке, — раздраженно добавил он. — Я чувствую родственную магию даже на расстоянии. Хотя бы скажи, где их взяла.

Он завел руку за спину, и я готова была поставить девственность, которая ко мне вернулась, — Хэлвиг Крэйг сложил пальцы в знак истины.

— Одолжила у брата, — честно призналась я.

— Ах да, твой обет, — вспомнил Хэл, и я чинно кивнула.

Вернувшись на место, он бросил на меня еще один пристальный взгляд, и время сдвинулось снова. Ветер швырнул листья в окно, аудитория наполнилась гулом.

— Я не знаю, кого мне выбрать, — жалобно прошептала Рори.

— А? — не поняла я, повернувшись к ней.

— Напарника, — напомнила она. — Парня со схожим уровнем. У меня не такой уж большой выбор. Конрад, Людвиг, Элфин…

— Крэйг сказал, брать самого симпатичного, — напомнила я.

— Напишу всех, — решила Рори, вырвав из тетрадки листок и поделившись со мной половиной.

Я же поправила часы на запястье и задумчиво покусала кончик карандаша.

Допустим, дом мне поможет. Это не так сложно — пусть бы запер отца в комнате и не выпускал два следующих года. Лично я бы так и сделала.

Но хозяин башни третьего круга, из-за которой мы получим прорыв скверны, остается проблемой.

Я вздохнула и написала на листке свое имя, а потом еще одно — Горан сол Кхар. Надо придумать, что надеть на свидание.

Глава 4.1

На географии я пялилась в карту шести скверных кругов, размышляя о том, что еще могу сделать для спасения мира. Моего отца подставили, на него повесили чужие преступления, но я так и не знала, кто их совершал. Вернее, совершит — совсем скоро.

В детективах, обожаемых Хэлом, важен мотив. Когда отца обвинили в серийных убийствах, то мотив прослеживался четко — запретные ритуалы на укрепление дома. А наш дом и правда сильно подрос после того, как оба моих младших брата влили в него черенковую магию. Мама настояла на том, чтобы они сделали это еще до поступления в академию. Теперь я догадывалась, почему — она не хотела, чтобы им задурили головы свободными землями второго круга.

Но пока что Терри и Рой не провели ритуал. Что, если попытаться его отложить? Тогда у обвинителей не будет доказательств. Они говорили, что наш дом не мог так вырасти из-за всего-то двоих парней, приводили расчеты и статистику. Может, отец и правда сделал что-то плохое?

Я представила его довольное лицо, хитрые глаза, русые волосы, зачесанные так, чтобы скрыть намечающуюся лысину, живот, обтянутый вязаной жилеткой, и его любимый зеленый пиджак, на лацкан которого папа цеплял значки клубов. Нет, Энтони сол Лерман не мог быть убийцей.

Но кто мог? И зачем? Пятеро черенковых магов погибнут. Характерные порезы, один и тот же почерк, извлечение магии — все это позволит объединить убийства в серию. И если папа не проводил ритуалы, то это делал кто-то другой.

Но за пять лет после уничтожения моего рода, ни один дом особенно не возвысился. Земли края Сол-Лерман разорвали на куски. На его территории прижился с десяток новых башен, посаженных самыми шустрыми черенковыми магами. А на месте моего убитого дома осталась воронка, словно от вырванного с корнем зуба. Сокровищницу передали в казну дозора, и за несколько лет он обновил сторожевые башни и построил пару новых постов.

На карте, которая висит сейчас передо мной, их пока нет. На первом круге зелеными огоньками мерцали великие дома, на втором круге такой был лишь один.

— Во втором круге пока только один великий дом — Сол-Кхар, — сказал профессор Истрик, тщедушный мужчина, во внешности которого выделялись густые темно-рыжие усы, свисающие до подбородка. — На данный момент есть еще четыре башни, которые там прижились.

На карте они были обозначены тревожным красным.

— Пока, конечно, радоваться рано, — вздохнул он. — Сол-Ыр, самая крепкая из молодых, пережила уже два поколения, но нужно как минимум три, чтобы дом надежно пустил корни. Да и потом — во втором круге скверны тяжело давать какие-либо прогнозы.

Второй круг был усеян пепельными погасшими точками — башни, которые вроде бы выросли, но после погибли.

— Это наша великая цель — постепенно сузить кольцо, охватывающее скверну, и раздавить ее как таракана. — Профессор сжал острый кулак, обвел класс взглядом, и его рыжие усы воинственно встопорщились. — Среди вас есть черенковые маги, стоящие перед самым важным в их жизни выбором — отдать свою ветвь одному из домов или вырастить свой собственный. Только вдумайтесь — вы можете стать хозяином башни и занять место в совете великих!

Бондарь Тук поднял руку.

— В совет берут с четвертого поколения, разве нет?

— Да, пусть и не вы, но ваши правнуки смогут вершить судьбу нашего мира, — исправился профессор Истрик. — Закрепившись на втором круге, мы сможем продвинуться дальше, к самой сердцевине зла. А там, закупорив червоточину, очистим землю от скверны!

Я подняла руку.

— Ты такая активная стала, прямо неловко, — с осуждением пробормотала Гленда, отодвигаясь от меня подальше, словно от заразной. Рори на этом уроке села с Элфином и кокетничала с ним напропалую.

— Да, Летиция, — позволил мне говорить профессор.

— Никто не был в шестом круге, — сказала я. — Никто ни разу туда не доходил. Откуда мы можем знать — что там? По сути, мы опираемся лишь на легенды. Якобы, был какой-то маг, ужасный злодей, и когда его дом сожгли, то он проклял все живое, и от его злобы растеклась скверна.

— Я вынужден с вами согласиться, — кивнул профессор Истрик. — В той части, где мы точно не знаем, что именно находится в шестом круге.

— У нас говорят по-другому, — встрял Нико сол Дыш, — Когда бог-отец полюбил богиню-мать, от его семени родились первые корневые маги и выросли великие башни, на которых держится мир. Но его брат-близнец, воплощение скверны, обманул богиню и тоже ее полюбил.

— А у вас в Дышке знают толк, — со смешком прокомментировали сзади.

— У нас в Дышке не соскучишься, — с вызовом подтвердил Нико. — Так вот, от скверного семени выросло проклятое дерево. В шестом круге.

— Что бы там ни было, мы окружим скверну, — недовольно продолжил профессор. — И когда мы ее зажмем…

— Но что если она станет сопротивляться такому давлению? — спросила я. А она станет! — Действие рождает противодействие.

— Откуда ты этого набралась? — вновь пробормотала Гленда.

— Быть может, нам не стоит нарушать имеющееся равновесие? — не отставала я.

— Оно весьма условное, — вздохнул профессор. — Никого не устраивает нынешнее положение вещей. Дозор удерживает распространение скверны, но какой ценой?

Он обвел класс взглядом, словно прося поддержки.

— Еще вопрос, если можно, — сказала я. — Допустим, скверна появилась после уничтожения великого дома. Но почему есть закон, допускающий повторение этого?

— Что ты имеешь в виду, Летиция? — нахмурился Истрик.

— Летти говорит о кодексе и непростительных преступлениях рода, — пояснил Горан.

— О, тут ответ находится в самом вопросе, — сказал профессор. — Уничтожение дома возможно только в случае угрозы для другого. Так что, если вы не замышляете заговора против одного из великих домов, то вам нечего бояться.

Он неловко хохотнул.

А я вновь посмотрела на карту. С севера край Сол-Лерман граничил с Сол-Кхаром. Через два года корни нашего дома расширятся до горной гряды, усыпанной значками месторождений, а башня Сол-Кхар начнет болеть. Серая кора облезет лоскутами, обнажая гладкую белую плоть, древесная смола засочится сукровицей.

— Каждый, кто посадит дом во втором круге, получит приставку сол, — вернулся к пропаганде профессор Истрик. — Солы — это соль земли, столпы порядка. Если бы я родился черенковым магом, то ни за что не упустил бы такую возможность…

Он притворно вздохнул и, повернувшись к доске, добавил:

— Но от вас, сола Лерман, никто не требует подвига. Вы — женщина.

— Вот именно, — проворчала Гленда.

— Ваш удел — хранить башню, рожать детей, да побольше… О, глядите, бродячая башня перешла реку!

Маленький золотой огонек на карте медленно переполз синюю линию и, покружив, застыл.

— Башня-бродяга, феномен нашего мира, — воодушевленно произнес профессор Истрик. — Ее основатель давно погиб, однако дом остается жив. Мнения на сей счет разнятся: кто-то говорит, это все из-за скверны, ведь башня гуляет в основном по третьему кругу, другие считают, что дом ждет своего хозяина и где-то есть наследники рода. Скверный дозор периодически пытается укоренить башню, но та не дается…

— Ты изменилась, Летти, — прошептала Гленда. — Ты какая-то не такая. То идешь писать доклады для Крэйга, хотя кому бы они сдались, то вдруг собралась на свидание с Гором. А ведь пару дней назад ты сохла по Киту, которого теперь вовсе не замечаешь! Хотя он сказал Альке, а та Филиппу, а тот мне, что у тебя есть шанс.

— Я его разлюбила, — ответила я.

— Ты стала как эта башня, — с осуждением бросила Гленда.

В чем-то она права: я действительно не понимаю, куда идти. Но у меня, в отличие от бродяги, есть корни!

— В смысле? — спросила я.

— Ты тревожная, — заключила подруга и подняла руку.

— Да, сола Анаиш.

— Почему башня-бродяга не уходит из скверны? — спросила Гленда.

Профессор Истрик пожал плечами и пригладил рыжие усы.

— Вдруг ее не пускают? — предположил Бондарь Тук. — Каждый дом хранит свои границы от другого, ведь так? И бедная башня-бродяга болтается в скверном круге, как это самое в проруби…

— Или у нее есть какая-то цель, — произнес Нико. — Башня — продолжение хозяина. Тот явно был скверноборцем, и дом подхватил его миссию.

— Интересная версия, — похвалил профессор Истрик. — Вы только вдумайтесь: по сути, посадить свой собственный дом — значит обрести бессмертие. Хозяин башни-бродяги умер, но его дух живет в ее стенах, борясь со скверной.

— А может, она не хочет уходить, — сказал Горан. — Ей там нравится.

В классе засмеялись, и даже профессор хмыкнул в усы.

— Сомневаюсь, — коротко сказал он. — Итак, вернемся к теме урока — реки и озера третьего круга. Вы видите их на карте…

Золотой кружок вновь сдвинулся с места и медленно пополз вверх, к границе третьего круга. Тот был нарисован весьма детально, с обозначениями сторожевых постов, рельефом гор и прожилками рек. Четвертый круг был куда схематичнее, пятый изобиловал белыми пятнами.

Шестой круг был закрашен черным. Как воронка после сожжения дома. Как здоровенная точка скверного контура в центре нашего мира. Быть может, благодаря ей он тоже получил какую-то способность — магию?

Это одна из теорий Крэйга. Ее я изложила в первом докладе. Скверна как причина появления магии в нашем мире.

Второй доклад, на мой взгляд, имеет куда большее практическое значение: я описала вспомогательные меры при укоренении башен, упомянув темные ритуалы.

Профессор Истрик рассказывал про систему рек и озер, а я вновь посмотрела на карту. Четыре красные точки, молодые башни, пылали во втором круге. Сол-Садалис, Сол-Ош, Сол-Рувенхолл и Сол-Ыр. Примечательно, что вопреки печальным прогнозам в ближайшие семь лет ни одна из них не умрет. Башня Сол-Кхар чудесным образом оправится от проклятья, а Горан через пару лет сумеет посадить дом в третьем круге.

Что если завтра я иду на свидание с будущим серийным убийцей?

Горан, будто почувствовав мой взгляд, обернулся и подмигнул светло-серым, как скверный туман, глазом.

Может, заманить его в дом Сол-Лерман и прикопать где-нибудь под холмом?

Глава 5

Ближайший к академии городок назывался Седая Яма. Он прятался среди холмов, поросших белой травой, и издали казался унылым как лужа. Но стоило в него окунуться…

— Пожиратель огня! Только сегодня в Голодном Драконе!

— Молодые прекрасные девушки исполнят любое желание господина!

— Танцы до упаду, конкурс на шуструю туфельку…

— Хочешь? — спросил Гор, взяв меня за руку.

Мы шли по главной улице, пересекающей город, и он бурлил вокруг нас как котел. В нем кипело варево из людских страстей и пороков, и сейчас, подсвеченный фонарями и вывесками, он казался даже красивым.

— Шустрые туфли — только звучит хорошо, — ответила я. — А на деле так себе артефакт.

— Согласен, — подтвердил Гор. — Я как-то пробовал. В принципе, если приноровиться и хорошо наклониться вперед, то можно продержаться какое-то время.

— На какой скорости ты бежал? — полюбопытствовала я.

— Тройная лошадь, — вздохнул он.

— Ох, — ужаснулась я, погладив его по плечу. — Надеюсь, ты хотя бы надел шлем.

— Куда там, — печально отмахнулся Гор. — Мне было двенадцать. Я наелся мошек на всю жизнь вперед, а потом туфли протащили меня по садовой дорожке. Вот, видишь шрам.

Склонившись, он повернул голову, демонстрируя короткую безволосую полосу над правым ухом. Я сочувственно поцокала языком, невольно вспомнив шрамы, которые когда-то полосовали мою спину.

— У меня есть еще парочка, — небрежно бросил Гор и, улыбнувшись, добавил: — Потом покажу.

Сегодня он как обычно оделся в черное: рубашка, брюки, длинное пальто нараспашку. На шее серебряная цепочка с парочкой медальонов, на пальцах перстни. Темные волосы стянуты в хвост, но лицо обрамляют несколько прядок. Пара пуговок на рубашке расстегнуты, и мне весь вечер хотелось их застегнуть — стылый ветер несся по улице, подхватывая бурые листья и фантики.

Ресторан, куда Гор повел меня, оказался неподалеку. Бордовые стены, свечи и зеркала — немного смахивало на бордель, но для неискушенной студентки, наверное, выглядело солидно. Я восхищенно озиралась, а после попросила помочь выбрать блюдо, от души надеясь, что не переигрываю.

— Вчера на уроке ты сказал, что башне-бродяге нравится в третьем круге, — невзначай вспомнила я, когда передо мной стояла тарелка с утиной ножкой в клюквенном соусе и овощами.

— Бродяга другого не знает, — ответил Гор. — Вон Нико вечно нахваливает свою Дышку, хотя там явно дыра.

— Но раз башня ходит туда-сюда и не может найти подходящее место, то не так уж там ей хорошо.

— Она прямо как мужчина: в поисках, пока не найдет ту самую. — Он откинулся на спинку стула и окинул меня неспешным ласкающим взглядом прожженного соблазнителя. — Ты выглядишь идеально, Летти.

Я выбрала светло-зеленое платье из струящегося шелка, которое намекало, а не подчеркивало, волосы распущены, макияж легкий и почти незаметный. Короткое белое пальтишко забрал гардеробщик у входа.

Рори сказала, я выгляжу как нежная фея. Только мужские часы выбивались из романтичного образа. Кажется, Гор это тоже заметил.

— Ты ведь никуда не торопишься? — спросил он, потрогав мои часы и обхватив пальцами запястье.

Я покачала головой и высвободила руку, чтобы он, не дай боги, не почувствовал чужую магию, и смущенно улыбнулась.

Если подумать, это немного странно. Я не помню, чтобы Горан сол Кхар проявлял ко мне такой интерес. Мы общались, пару раз танцевали на студенческих вечеринках, я списала у него ответы на зачете по рунологии. А сейчас он вдруг ведет себя так, будто страстно влюблен!

Может, его отталкивало то, что я бегала за Китом? Вряд ли. Гор бы не побоялся соперничества — его бы это скорей раззадорило. Тогда что изменилось?

— Скверна идет! — донеслось с улицы. — Мир канет во тьму! Конец близко!

Вздрогнув, я жадно вгляделась в темную фигуру под фонарями. Седые космы, драное пальтецо, голос хриплый, но вроде бы женский.

— Смерть! — вещала старуха. — Вы все умрете!

— Кликуша, — неодобрительно бросил Гор и успокаивающе погладил мою ладонь. — Она вечно орет о конце света. Все мы смертны, и это значит — надо жить на полную катушку, не откладывая на завтра…

К старухе подошел патрульный, повел ее куда-то под локоток, и крики постепенно стихли.

— Потанцуем? — предложил Гор, сжав мои пальцы.

— Мы для этого и пришли, — ответила я, поворачиваясь к нему.

Двигался Горан отлично. Будь я прежней Летицией сол Лерман, он бы легко отодвинул Кита на задний план. Но Кит и так уже был на задворках.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептал Гор мне на ухо, легонько коснувшись губами мочки.

Сол Кхар аккуратно, но уверенно сокращал дистанцию между нами, а я пыталась понять, что у него на уме. И белочке ясно — он хочет затащить меня в постель, но что по поводу скверны? Его дом в третьем круге — это давно вызревший план? Смогу ли я столкнуть Гора с его скверной дорожки?

Гор перевернул мою руку, погладил большим пальцем линию жизни, и та замерцала серебром. А я заметила его быстрый взгляд, брошенный на мою ладонь.

Что если его интерес ко мне объясняется как раз моей скверной меткой?

В прошлой жизни я не ходила к целителям и не афишировала свою особенность. Подумаешь, могу прыгать домой, когда захочу. Дороги в первом круге хорошие, и наемные экипажи на каждом углу.

— Ты точно не знаешь, какой у тебя скверный дар? — спросила я в лоб.

Гор неопределенно пожал плечами, заодно притянув меня ближе.

— У меня много особых способностей, — хрипловато прошептал он мне на ухо.

Ну, все. С меня хватит.

Я легонько оттолкнула парня и пристально на него посмотрела. Если так дальше пойдет, то мы окажемся в постели еще до десерта. Я соблазняю его, он — меня, и каждый ведет свою игру. Но очевидно, что если я стану легкой добычей, то сол Кхар и не подумает переходить в мой дом. Когда мы пришли в ресторан, гардеробщик поклонился ему как знакомому, официантка провела к лучшему столику — я точно не первая, кого Гор сюда приводил. Если я хочу сорвать ему крышу, то надо сломать привычный сценарий.

— Давай уйдем, — предложила я.

— Тебе не нравится? — слегка растерялся Гор. — Или… у меня в Яме есть небольшая квартирка… Это немного поспешно, но, Летти, мы взрослые люди, и не надо откладывать то…

— Ты бывал в Червивой норе? — перебила я.

— Где? — недоверчиво переспросил он.

— Я покажу, — пообещала я. — Ты будешь в восторге.

Глава 5.1

Я увлекала Горана все глубже в Седую Яму. Дома сдвинулись теснее, нахлобучили крыши по самые окна. Червивая нора пряталась в подворотнях, и я увидела знак: на углу здания белела изогнутая линия, указывающая путь.

— Сюда, — я скользнула в тесную кишку переулка, и Гор пошел за мной.

— Расскажешь толком, куда мы идем? — ровно поинтересовался он.

— Увидишь, — ответила я и, обернувшись, спросила: — А ты что, боишься?

Как легко взять на слабо девятнадцатилетнего парня! Больше Гор вопросов не задавал: нырял за мной в переходы, прошел через кухню лапшичной, спустился по ржавой лестнице, на верхней ступеньке которой белел все тот же значок.

— Входа нет, — остановил нас одноглазый верзила.

В этой жизни мы не были с ним знакомы. Не то что в прошлой. Я даже мельком почувствовала нечто вроде теплой ностальгии по тем вечерам, когда Хэл боксировал с Малышом Мио, заодно гоняя меня.

— Как дела, Мио? — по-приятельски спросила я. — Хэл сказал, будет жарко.

Тут я ткнула пальцем в небо, но когда это в Норе было холодно.

— Ты с Хэлом? — недоверчиво спросил он.

— Я с ним сегодня, — кивнула на Горана. — Может, впустишь уже, чтобы я успела поставить?

Малыш Мио посопел, но отступил от двери, которую почти полностью закрывал плечищами.

— Я тоже поставил на Хэла, — признался он вслед. — Давай, поддержи его там как следует.

— Что за Хэл? — громко спросил Гор мне на ухо и на этот раз обошелся без облизывания мочек.

— Да так, — ответила я. — Один знакомый.

Но я не думала, что он тоже появится здесь сегодня! Или думала? Может, подсознательно мне захотелось увидеть Хэла в те времена, когда он был звездой Червивой норы?

Здесь было темно и сыро, как и обычно. Корни сплетались под потолком точно белые черви. Гор приобнял меня за плечо и повел вниз по зрительным рядам — ближе к прутьям, огораживающим арену. Народ набился битком, и кто-то успел подраться, охрана как раз выводила самых буйных, так что нам повезло занять места в первых рядах. Парнишка с граблями быстро прошелся по песку, заметая бурые пятна крови. Подняв пару клыков, швырнул их в зрительный зал, и один упал прямо Горану в руки. Он повертел его и вопросительно посмотрел на меня.

— Это же скверной твари, да?

Гор-соблазнитель, искушенный и слегка утомленный жизнью, исчез где-то на подступах к Червивой норе. Этот Гор попытался приставить клык к губам, потом положил его на ладонь, ужасаясь размеру.

— Хочешь взять? — предложил он, но я мотнула головой, и Гор спрятал его в карман пальто.

Нора гудела, предвкушая новое зрелище, по рядам прошлись торговцы удачи, собирающие ставки.

— Скверный кот против Хэла? — уточнил кто-то с задних рядов. — Много не заработаешь…

Одна из низких дверей на арену открылась, боец, пригнувшись, вышел на желтый песок, и Нора взорвалась восторженным гулом.

— Да это наш новый препод! — изумленно воскликнул Гор, привстав с лавки. — С кафедры скверноборства!

— Хэлвиг Крэйг собственной персоной, — подтвердила я, непроизвольно обхватив пальцами запястье руки, где горела его метка.

— Его же уволят! — обернулся Гор.

— Вряд ли, — ответила я. — Разве дом сол Кхар не простер над ним свою всемогущую длань?

Опустившись на лавку, Гор глянул на меня как-то по-новому и усмехнулся.

— Возможно, и простер, — сказал он. — Но зачем это все Крэйгу?

— Он пытается развить скверный дар.

Хэл как-то обмолвился, это труднее всего — замедлять время, когда вокруг толпа народа, и эмоции хлещут через край.

Он шел босиком по песку, пропитанному чужой кровью, в свободных штанах, не стесняющих движений, и смуглое крепкое тело как будто слегка светилось. Достал из кармана узкий ремень и неспешно намотал его на руку, а я невольно сглотнула.

Женщины по другой стороне арены задрали кофты, и голые груди запрыгали перед прутьями, зал подхватил его имя.

— Что ж, ты права — мне нравится, — со смешком признался сол Кхар.

А Хэл быстро вскинул голову и встретил мой взгляд. Я не стала прятаться — подняла руку и приветственно пошевелила пальцами.

— Он нас заметил, — охнул Гор.

— И что он нам сделает? — резонно спросила я и сама же с удовольствием ответила: — Ни-че-го.

Хэл нахмурился, но засовы арены уже заскрипели. Послышался рев, чей-то испуганный вскрик. Тварь, вырвавшаяся на песок, метнулась к Хэлвигу сразу же — но он ускользнул от нее, прокатился по песку и выпрямился с другой стороны.

Гор подался вперед, непроизвольно складывая пальцы в атакующие плетения. Губы беззвучно бормотали заклинания.

— На арене стоит блок на магию, — сказала я.

Гор повернул ко мне голову, и его глаза, в полумраке арены почти сравнявшие цвет, изумленно расширились.

— Да ему же кабзда! — воскликнул он, окончательно растеряв всякий лоск великого дома сол Кхаров.

— Коту — пожалуй, — согласилась я.

Он метался по арене, рванул к нам, вгрызаясь в толстые прутья, и на рубашку Горана полетели брызги слюны. Хэл запрыгнул на тварь и потянул ее за загривок, швыряя назад на песок. Один ремень оплел задние лапы монстра, а второй обвил морду за мгновение до того, как она сомкнулась на смуглом плече. Зубы клацнули, кот обиженно замычал, и по пепельной шкуре прокатились темные полосы.

Матерая тварь, лет пять, не меньше. Размером с молодого бычка, у которого вдруг выросли когти, а заодно и полная пасть зубов. Изогнутая холка, узкое гибкое тело, задние лапы длиннее передних — для стремительного прыжка. А хвост… Хвост метнулся хлыстом, коварно ударив Хэлвига по ногам и опрокидывая его на спину.

Зал ахнул. И время вдруг загустело. Вот жало поднялось — медленно, не спеша, острие засверкало как хорошо заточенный нож, Гор рядом со мной открыл рот, а его пальцы побелели — с такой силой он сжал их в руну копья. Хэл перекатился, время полетело быстрей, и жало, метящее в открытый живот, вонзилось в песок, подняв желтое облако пыли.

Последний ремень оплел хвост кота, и Хэл потянул его в распахнувшийся заслон клетки.

— Как он это сделал? — вопил Гор. — Летти, ты видела⁈ Он спеленал скверную тварь точно младенца! Но, погоди, как же он развивает свой дар, если на арене стоит блок на магию?

— Не на скверную, — пояснила я.

И вдруг под потолком Норы, перевитым корнями, прогремел бас Малыша Мио:

— Облава!

В толпе завопили еще громче, люди вскакивали со зрительных мест, в рядах началась давка. Кто-то выломал прут, и толпа хлынула на арену, уходя через дверь для бойцов. Хэл исчез, Мио тоже. Я могла бы сбежать через портал, но куда девать Гора?

— Ничего, — бормотал он, когда стражи порядка, сверкая значками, направились в нашу сторону. — Я все улажу. Это контрабанда порождений скверны, да? Плюс азартные игры. Ох, надеюсь, тут никто не умер, влетит же мне от отца!

— Хочешь прыгнуть со мной? — выпалила я, вцепившись в его руку еще сильнее. — Через портал.

— Да, — ответил он тут же. — Давай. Быстрее!

Я согнула большой палец на левой руке, впиваясь ногтем в кожу, закрыла глаза, вызывая в памяти нужное место. Чей-то смех, теплый свет окон, запах прелой листвы…

Мы выпали на брусчатку перед женским общежития, и Гор, согнувшись, отбежал к кустам, где его и стошнило.

— О, прости, — я поспешила следом и придержала ему волосы. — Я должна была предупредить. Я только раз переводила Рори порталом, и ее потом тоже вырвало.

— Не смотри, — просипел Горан, часто дыша.

— Да ладно, — бодро ответила я, поглаживая его между лопаток. — С кем не бывает. Давай-ка наложим очищение…

Руна сплелась идеально, отточенная бытовым факультетом, и черное пальто Гора вернуло себе прежнюю угольную идеальность.

Выдохнув, он выпрямился и вытер рукавом губы. Огляделся. Потом посмотрел на меня.

— Ты в порядке? — спросила я.

Выглядит бледноватым, но он, в общем, всегда такой.

— Я вообще-то планировал поцеловать тебя в конце вечера, — обвиняющим тоном произнес Гор, и я рассмеялась.

Не признаваться же, что у меня тоже были другие планы: убить или женить, что же выбрать…

— Летти, я хочу еще одно свидание, — потребовал Гор, улыбнувшись.

— Как-нибудь сходим, — пообещала я. — Только ты особо никому не рассказывай про Хэлвига.

— Хорошо, — согласился он. — Я не люблю трепаться. И ты тоже, про это, — кивнул на кусты, — ни слова.

Я повернула воображаемый ключ возле губ и швырнула туда же.

Глава 5.2

Поднявшись в комнату, я сняла пальто, которое в Червивой норе утратило свою белоснежность, и сложила пальцами руну очищения.

Свидание пошло не по плану, но я толком не понимала, в чем же мой план. Убивать Гора мне совсем расхотелось — пока что он не успел натворить бед, но от идеи женить его на себе я еще не отказалась. Впрочем, ладно женить, надо сделать так, чтобы Гор добровольно влил свою магию в дом сол Лерман и лишился возможности вырастить собственную башню.

В дверь постучали, и когда я открыла, мне прямо в нос уткнулся букет.

— Велено передать прекрасной Летиции с надеждой на новый волнующий вечер, — гнусаво сказала женщина, что обычно сидела у входа.

Марла — всплыло в памяти имя. Одаренка пятого уровня, она умудрялась держать общежитие в идеальном порядке, не прикладывая к этому никаких видимых усилий. Гор наверняка ей приплатил — иначе она бы не потащилась на пятый этаж.

Я забрала охапку бордовых роз, вдохнула сладостный аромат.

— Он еще передал конфеты, — нехотя вспомнила Марла. — Я попробовала, пока поднималась, — вкусные.

В золотистой коробке в форме сердечка сиротливо лежали последние две конфетки.

— Ешьте на здоровье, — кивнула я, закрывая дверь.

Ваза нашлась в шкафу, и розы растопырились в ней здоровенным кустом, благоухая на всю комнату.

Похоже, сол Кхар и правда решительно настроен на второе свидание, несмотря на то, что в конце первого он проблевался.

Можно попробовать разжечь его интерес посильнее, а потом поставить прямое условие — дескать, отдашь ветвь дому Лерман, и я тоже… отдамся.

Так-то сол Кхарам нет никакой нужды отпускать сына в другую семью. Отец Гора, Годвин сол Кхар, является главой совета великих домов уже двадцать лет, и в ближайшие семь никому не удастся его сместить. Любой дом отдаст за Горана свою дочь вместе с магией и приданым и почтет это за великую честь.

В дверь вновь постучали.

— Что там еще, початая шоколадка? — спросила я, открывая, и осеклась.

— Любишь сладкое? — поинтересовался Хэлвиг Крэйг, шагнув через порог.

Я попятилась, а он, закрыв за собой дверь, мельком оглядел помещение. В женском общежитии академии скверны были отличные условия для студенток: просторные комнаты с удобным рабочим столом, вместительной гардеробной и даже ванной, но мне вдруг стало тесно. Стены, оклеенные шелковыми обоями в нежный цветочек, будто сдвинулись, подталкивая нас с Хэлом ближе друг к другу.

— Что вы тут делаете? — пробормотала я, обхватывая себя руками.

— Забавно, но я собирался задать похожий вопрос, — заявил он и, перейдя комнату в пару шагов, уселся за стол, вытянув длинные ноги. — Летиция сол Лерман, что, скверна тебя побери, ты делала в Червивой норе?

Я перевела дыхание и тоже села — на низкий пуфик у туалетного столика. Закинула ногу на ногу. Это моя территория, и мы не на зачете.

— Развлекалась, — с вызовом ответила я. — Как и вы. Интересно, что сказали бы в деканате, узнай они о вашем маленьком хобби?

— Шантаж? — уточнил Хэлвиг, проведя пятерней по растрепанным волосам.

— Мысли вслух.

Он выглядел лохматым и взбудораженным, каким-то диким. Темные глаза блестели, а сильное тело словно не могло находиться без движения: Хэл подался вперед, сцепил пальцы в замок, вперившись в меня взглядом.

— Ты соврала Малышу Мио, — произнес он. — Сказала, что пришла от меня.

— Ну, сказала, — я пожала плечами и поправила сползшую бретельку платья.

Вообще-то я отработала прием с бретелькой для Горана, но забыла использовать. А с Хэлом вот идеально получилось — его взгляд быстро погладил мою голую шею, на миг нырнув в декольте.

— Я и правда пришла ради вас, — сказала я, поднявшись, а то у Хэлвига слишком хороший обзор. — Хотелось посмотреть, как у вас с практикой скверноборства.

— Тебе-то что? — он откинулся на спинку стула. — Ты идешь на бытовку.

— Вот и нет, — возразила я, выдержав его насмешливый взгляд. — Вы были так убедительны на арене, что я решила — иду на ваш факультет.

— Сдурела? — вырвалось у него.

— Кто из нас таскал сегодня скверную кошку за хвост? — напомнила я. — Не вам говорить о благоразумии!

Хэл тоже поднялся, прошелся по комнате. Скользнул взглядом по брошенным на кровать чулкам, посмотрел в открытый конспект. Я подошла и, сдернув чулки с покрывала, спрятала их под подушку. Вернулась на пуфик, чтобы не столкнуться с Хэлом, расхаживающим туда-сюда, а сердце так и подпрыгивало, отмеряя его шаги.

— Я прочитал твой доклад, — сообщил Крэйг. — Оба доклада. Кто написал их для тебя?

Я закатила глаза и, сняв серьги, положила в шкатулку. Потянулась к часам, но, опомнившись, опустила руку.

— Ваш намек оскорбителен, — процедила я. — Конечно, я написала доклады сама.

Крэйг остановился позади меня, и я встретила его взгляд в отражении.

— Очень красиво, — задумчиво произнес он, и я задержала дыхание. — То, как ты изложила теорию появления магии. Принцип равновесия. Противодействие скверне.

— Спасибо.

Проклятая бретелька снова сползла, и Хэл аккуратно подцепил ее указательным пальцем и вернул на место. Что за напасть — с Гораном она держалась как приклеенная!

— А второй доклад, про укоренение башен, я сжег, — добавил Крэйг, убрав руку.

— Он был так плох? — нарочито удивилась я.

— Напротив, — прошептал Хэл, склонившись. — Но даже упоминание темных ритуалов может иметь нехорошие последствия. Что ты задумала, Летиция? Ты явилась в Нору, наврала моему другу, разузнав его имя… Ты следила за мной?

— Вот еще, — фыркнула я.

Его теплое дыхание коснулось шеи, рука опустилась на мое плечо, то ли удерживая бретельку платья на месте, то ли мешкая перед тем, как ее стянуть.

— Ты не хочешь ни в чем признаться? — тихо спросил Хэл.

Я облизнула пересохшие губы.

— О чем это вы?

— Сначала танец, потом преследование… — Крэйг убрал руку и завел ее за спину. — Я сделал определенные выводы. Но я — твой преподаватель. Ты — студентка. Существуют ограничения.

Я расплылась в недоверчивой улыбке. Значит, он решил, что я в него влюблена?

— Вы себе льстите, — снисходительно сообщила я.

— Я не мог не заметить твой повышенный ко мне интерес.

— Это вы явились ко мне в комнату на ночь глядя!

— Я должен был убедиться, что тебя не засунули в какую-нибудь грязную каталажку вместе с парой отбитых ребят из Червивой норы!

— Со мной все хорошо, благодарю за заботу.

— Это ведь младший сол Кхар с тобой был?

— Он тоже в порядке.

— За него я особо не волновался.

— А за меня — да?

— Да, — признался Крэйг. — Ты же девочка. Летиция, мир совсем не такой уютный, как в тени твоего дома. Тебе стоит повзрослеть и начать вести себя осмотрительнее, пока не попала в беду.

— Я не ребенок, и не надо меня тут отчитывать, — огрызнулась я. — Мне ничего не угрожало. Я вернулась порталом. Прыгнула вместе с Гораном. Вы посоветовали развивать скверный дар, и вот…

— А ты вдруг решила стать послушной. Что ж, на моем факультете дисциплина тебе бы не помешала, но увы, ты не пройдешь. Не сдашь нормативы по физподготовке.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Хэл. — Кстати, который час?

Он попытался поймать мою руку с часами, но я накрыла запястье другой ладонью.

— Уже совсем поздно, — сказала я ровным тоном. — Вам пора.

— Что ж, спокойной ночи, Летиция.

Хэл шагнул к выходу, постоял на пороге, как будто собирался сказать что-то еще, но потом беззвучно закрыл за собой дверь.

Запах Хэла — кровь, пот, песок — смешался со сладостью роз, и я, прикрыв глаза, медленно потерлась щекой о плечо, где остался след его прикосновения. Опомнившись, выпрямилась и укоризненно посмотрела на свое отражение. Можно подумать, я и правда в него влюблена. Но нет, Хэлвиг Крэйг — просто вредная привычка, от которой я получила шанс избавиться.

* * *

Сегодня на сайте Черная Пятница, я тоже участвую. Ищите книги со скидками на моей странице)

Глава 5.3

Следующим утром Хэл с удивлением заметил Летицию в парке рядом с академией скверны. Стройный силуэт мелькал за деревьями, светлая коса подпрыгивала на узкой спине. Хэл легко нагнал девушку и придержал за локоть, когда она запуталась в собственных ногах и едва не упала.

— Напугал, — укоризненно выдохнула Летиция.

— Прости, — сказал он, приноравливаясь к ее темпу.

— Похоже, это вы меня преследуете, — насмешливо заметила она.

Румяная от бега и прохладного воздуха, с влажными от пота прядками, прилипшими к вискам, в простой белой майке и широких штанах Летиция казалась совсем юной, и Хэл мысленно успокоил себя, что ей как минимум девятнадцать. А значит, несмотря на то, что преподавательской этикой он мысленно много раз пренебрег, общие моральные нормы не нарушены даже гипотетически.

— Я бегаю здесь каждое утро, — возразил Хэл.

— Я теперь тоже, — заявила она.

Какое-то время они бежали молча. Летиция берегла дыхание, а Хэл просто не знал, что сказать. Может, он и не должен ничего говорить, но ему хотелось задать ей сотни вопросов: обсудить теорию возникновения магии, изложенную ею в докладе, поспорить о том, можно ли считать время координатой, как-нибудь исподволь выяснить, серьезно ли у нее с Гораном или так… Один вопрос волновал его сильней прочих:

— Значит, ты правда выбрала факультет скверноборства?

— Да, — коротко бросила Летиция.

Хэл проглотил ругательство и прибавил темп, отрываясь от девушки.

— Я… собираюсь… в турнире участвовать, — Летиция запыхалась от быстрого бега, но появилась за плечом.

— Ты не готова!

— Подготовлюсь, — сказала она и, развернувшись, побежала обратно.

Хэл остановился и посмотрел вслед тонкой фигурке, тающей в парке, полном рассветных теней. Он побежал в отдалении и проследил за Летицией до тех пор, пока она не исчезла за дверью женского общежития. Мало ли что… В том году неподалеку пропала магичка. Безутешные родители обклеили все городские стены листовками, но ее так и не нашли. Может, сбежала с возлюбленным, которого не одобрила бы семья.

Вчера Хэл крутил в голове эту мысль — возможный брак с Летицией сол Лерман, как способ подобраться к ней ближе и выяснить, откуда между ними возник магический резонанс. Явный мезальянс: она — дочь великого дома, он — бастард. Но если бы девушка правда в него влюбилась, то ее родители могли бы закрыть глаза на его сомнительное происхождение. А он бы влил магию в корни их дома, заодно избавившись от претензий сол Кхаров, которые давно положили глаз на возможного вассала со скверной меткой.

Но если блажь со скверноборством у Летиции не пройдет, то у Хэла и без брака будет масса возможностей изучить ее магию. А заодно понять, отчего в последнее время она смотрит на него так, будто видит насквозь.

* * *

День прошел тускло и серо, тело ломило от непривычной физической нагрузки, а голова пухла от информации, которую я пыталась в нее запихнуть — к вечеру я не только сделала домашнюю работу по всем предметам, но и составила досье на башни второго круга: Сол-Кхар —великий дом, насчитывающий двенадцать поколений, и четыре молодые башни.

Вероятно, кто-то из них проводит темные ритуалы и замышляет против нашего дома. Но почему?

То ли это личная месть, то ли выгода, то ли цели, которых я пока не понимаю. Может, отец случайно оказался не в том месте и не в то время, и на него повесили убийства черенковых магов.

Вечером, когда голова уже гудела от размышлений, я отправилась в город, одна. Экипаж доставил меня прямиком на центральную улицу, где я быстро смешалась с толпой.

А кликуша стояла на том же перекрестке. Свет из ресторана падал на ее лицо, и я с удивлением поняла, что не так уж она и стара — кожа гладкая, почти без морщин, а под старым мужским пальто прячется худое, но крепкое тело. Сбивали с толку седые волосы, торчащие вокруг головы нечесаными лохматыми прядями, и хриплый голос — будто она когда-то слишком сильно и долго кричала.

— Скверна явится, — сказала женщина, когда я подошла ближе. Положив мне на плечо руку с обкусанными ногтями, грустно добавила: — Миру конец.

Широкий рукав сполз к локтю, обнажая красную, въевшуюся полосу, охватывающую запястье, и по спине на миг потянуло стылым холодом подземелий Сол-Ыра. На моих руках когда-то были похожие отметины — от браслетов, подавляющих магию. К счастью, я не слишком долго в них проходила, и раны сошли без следа.

Женщина убрала руку и пошла вперед дерганой походкой.

— Скверна пожрет мир! — взвыла она, и прохожие шарахнулись в сторону.

Я поспешила за ней, и сердце подскакивало в груди, заставляя поторопиться.

Купив с уличного лотка сладкий крендель, я сунула его в руки кликуши, когда та остановилась. Она запихнула его в рот целиком, не глядя на меня, — пустые глаза скользили по улице, как будто видя нечто совсем иное.

— Что с вами произошло? — спросила я. — Как вас зовут?

Она мотнула головой и облизнула пальцы.

— Нет имени. Забрали.

Визгливо рассмеявшись, она вдруг сорвала с головы проходящей дамы шляпку с широкими полями и кокетливым алым пером. Размахивая ею, обежала фонарный столб.

— Полетят головы! Головы! — выкрикнула, запустив шляпу вдаль.

Ветер подхватил ее, но, пронеся до обочины, уронил в лужу. Перо грустно поникло, макнув алый кончик в грязную воду.

— Безобразие! — возмутилась дама, прикрывая ладонями зализанный затылок. — Куда смотрит стража⁈

Я схватила кликушу за руку и потащила за собой в переулок. Может, это побочное действие скверного дара, но я легко запоминала любые сплетения улиц, где побывала хоть раз, и отлично ориентировалась даже в незнакомых местах.

Женщина высвободила руку и с наслаждением запустила пальцы в пушистый воротник моего пальто.

— Расскажи все, что знаешь, — попросила я, заглядывая ей в глаза и пытаясь поймать там хоть отблеск мысли. — Что со скверной?

— Придет, — буркнула она, гладя воротник пальто как кота.

— Почему? Кто ее выпустит?

— Пожар. Пламя и черный дым, — расщедрилась на детали кликуша. — Полетят головы.

Она дернула головой и провела ребром ладони по шее, а я заметила еще один шрам — куда страшнее, чем следы кандалов на ее запястьях. Этот рубец вгрызался в ее плечо и прятался под воротником пальто, змеясь куда-то за спину.

— Откуда это? — прошептала я, осторожно касаясь шрама.

— Забрали. Мальчика, девочку, — сказала кликуша, загибая пальцы. И вдруг, вцепившись мне в плечи, заорала прямо в лицо: — Скверна! Скверна пожрет мир!

Она с силой оттолкнула меня в стену и бросилась прочь.

Я потерла ушибленный затылок, сморгнула слезы, выступившие от внезапной боли. Драное пальто кликуши мелькнуло и исчезло за поворотом.

Зачем надевать блокирующие браслеты на обычного человека? А в кликуше не было ни отблеска магии — по глазам видно. Даже у Рори, слабенькой одаренки, в глазах плавали искорки, а у кликуши — сплошной беспросветный туман.

Но что, если ее магию забрали? Что, если убийца, который подставит моего отца, орудует уже сейчас? А кликуше каким-то образом удалось выжить и даже сбежать.

Я вышла на улицу и увидела приметную седую голову на другой стороне дороги. Перейдя ее, подошла к женщине снова.

— Скверна придет, — бормотала она, воздев руки и покачиваясь на ветру как дерево. — Миру конец.

— Тебя держали в заточении? — спросила я. — Кто? Где? С тобой были другие люди? Ты была магичкой?

Но сколько я ни задавала вопросов, кликуша не обращала на меня никакого внимания. В отчаянии я уже думала вернуться и выудить из лужи грязную шляпу с алым пером, раз та ей понравилась.

— Как ты удрала? — спросила я, и кликуша посмотрела на меня, будто впервые увидев.

— Я не удрала, — сказала она. — Я умерла. Вы все умрете.

Глава 6

Короткое лето первого круга сменилось слякотной хмарью. Дом Сол-Лерман сбросил листья все разом, отряхнувшись, как собака после купания. Белки шмыгали по голым ветвям, собирая последние запасы к зиме, а трава, схваченная первым инеем, хрустела под ногами.

Я спустилась с холма и задержалась перед крыльцом, хотя дом заранее открыл передо мной дверь. Изнутри доносились голоса, смех братьев, мама отчитывала их за очередную проказу, но в строгих интонациях сквозила любовь.

Когда их не стало, в моей груди словно появилась дыра — сквозной туннель, по которому свистал ветер. Но теперь они были здесь: и Этьен, и два младших брата, и мама, и папа, и весь наш дом вместе с поколениями предков, покоящихся в его корнях.

Я опустилась на ступеньку крыльца, спрятала лицо в ладонях. Иногда мне хотелось поверить, что все это страшный сон — и пожар, и гибель семьи, и прочее. Но белая звездочка все так же мерцала на моем запястье, а значит, моя семья и мир по-прежнему под угрозой.

Я оставила заявку на участие в турнире, заработав насмешки парней и недоумение подруг. Я бегала по утрам с Хэлвигом Крэйгом, а после делала комплекс упражнений, который в той жизни он же для меня разработал. Взяв у Марлы ключ от подвалов женского общежития, где пустовал годный спортивный зал с действующей защитой, я оттачивала плетения, которые могли пригодиться в турнире, и тренировала скверный дар, перемещаясь в разные точки. Иногда я промахивалась, пару раз выпрыгивала на любимый холм перед домом, а однажды меня даже стошнило, как Горана. Но я все думала — вдруг дар, который считают скверным, на самом деле ключ к решению проблем? Если бы не он, я бы погибла с Хэлом в том будущем, где скверна уже победила.

А Горан подарил мне еще один букет роз, на этот раз белых, и не скрывал своего интереса, то подсаживаясь ко мне на занятиях, то провожая до общежития. Он снова пригласил меня на свидание, но пришлось ему отказать — Марла передала письмо от мамы, и меня ждали дома.

— А ты чего здесь сидишь? Плачешь? — Этьен сел на ступеньку, взъерошил мне волосы и отодвинул мои руки от лица. — Эй, козявка, тебя кто-то обидел?

Я терпеть не могла дурацкое обращение и привычку трепать меня по макушке как пса, но в той жизни готова была отдать все что угодно, только бы старший брат снова испортил мою прическу. Он смотрел на меня сверху вниз — высоченный, плечистый, с самыми темными в нашей семье волосами и пронзительно-голубыми глазами, и сейчас я вполне поняла, почему Этьен пользуется таким успехом у женщин. Он был первым сыном наших родителей, корневой маг Сол-Лерман. Жизненная сила в нем так и бурлила, и даже сидеть рядом было жарко.

— Я скучала, — призналась я.

— Заметно, — хмыкнул Тьен. — Даже не стала орать как обычно, чтобы я убрал свои грязные лапы от твоих прекрасных волос. Ты чего часы мои сперла?

Я виновато коснулась широкого кожаного браслета, который скрывал мой секрет.

— Забирай, если нравятся, — тут же позволил брат. — Только убери это выражение лица, оно меня пугает. Как будто живот болит или что. Может, у тебя эти дни? Распустился красный цветок?

— Отвали, — улыбнулась я, поднимаясь.

— Уже лучше, — одобрил Этьен, тоже встав со ступенек.

— Ты надолго? — не удержавшись, я потянулась и погладила его по плечам.

— Всего на два дня, отпустили с дозора, — он снова взлохматил мне волосы, и я оттолкнула его руку по старой привычке, чувствуя дурацкое щемящее счастье. — А потом снова крушить скверну и нести свет.

— Мам, Летти приехала! — заорал Рой, выглянув из открытой двери и ткнул мне под нос какую-то серую мерзость. — Смотри что — лапка печальника. Шесть когтей — на удачу.

— Я сказала — выкинь это немедленно! — потребовала мама откуда-то из глубины дома, и Рой тут же исчез, зажав лапку в кулак.

— Летти, — Терри встретил меня в холле и, обняв, поцеловал в лоб, и я с удивлением поняла, что в свои четырнадцать он давно обогнал меня в росте.

Я обняла его в ответ и чмокнула в щеку. Терри всегда был самым ласковым из моих братьев.

— А что твоя рыженькая подружка, Рори, не приехала? — спросил он, заглядывая мне через плечо.

— Это событие только для членов семьи, — с легким раздражением в голосе напомнил Этьен.

Домогательства Рори его немного бесили.

— Летиция! — донеслось из малого зала. — Дочка, подойди-ка сюда.

— Папа сломал ногу, — ошарашил меня известием Терри.

— Что? — ахнула я. — Этого не должно было произойти! То есть, как?

— Ага, прямо в доме, — подтвердил Тьен. — Отец негодует.

— Еще бы, — буркнул папа, когда мы вошли в малый зал.

Хотя малым он считался разве что по отношению к большому: здесь был стол, где с легкостью могли разместиться человек двадцать, и служанки уже заканчивали сервировку к обеду, дальний угол занимал белый рояль, которым мама пытала всех своих детей по очереди, а диван и несколько кресел для уютной беседы стояли в эркере, и отец сидел там. Он устроился в кресле, накрывшись клетчатым пледом, и готовился со вкусом страдать. Загипсованная нога возлежала на низкой танкетке, на низком столике рядом — тарелка с мясной и сырной нарезкой, кувшин с теплым морсом, орешки, хлебная корзинка, на подлокотнике книга обложкой вверх — какой-то роман, а на лице — выражение смиренной скорби.

— Я прошел скверный дозор без единой царапины, — вздохнул отец, — я объездил весь второй круг несколько раз. А потом сломал ногу на крыльце собственного дома! Софи, говорю тебе, ступеньки изменили размер!

— Дом не стал бы тебе вредить, Тони, — возразила мама. — Ты просто слишком устал, вот и споткнулся на ровном месте.

— На ступеньке, — упрямо напомнил отец. — Она словно выросла прямо передо мной! Но я и правда вымотался. Если бы только мог как наша Летти прыгать туда-сюда! А так — экипажи, тряска, плохие дороги… Но как глава великого дома я должен был принять участие в заседании клуба. Мы обсуждали крайне важные политические вопросы. А теперь я вынужден буду пропустить очередной тур… то есть, спор… В общем, все это очень не кстати.

Тур по покеру. Еще одно хобби отца, которое грозилось перерасти в проблему. Но главную из них дом уже решил! Пусть метод сомнительный, но отцу придется остаться дома!

Я чуть не расплакалась от облегчения, и мама погладила меня по плечу.

— С ним все будет в порядке, — заверила она. — Я позабочусь. Пара месяцев — и запрыгает как новенький.

Она заботливо поправила на отце плед и жестом показала служанке на почти опустевшую тарелку с сыром.

— Итак, Летиция, — отец с любопытством посмотрел на меня. — Мать сказала, тобой увлекся младший сол Кхар.

— Только не это, — протянул Этьен. — Я знаком с его старшим братом — безжалостная тварь.

— Чтоб ты знал, именно так тебя называют дозорные твоего отряда, — наябедничал появившийся вновь Рой.

— Я по делу безжалостный! — возмутился Этьен. — А Грегор — из принципа!

— Так что, у вас все серьезно? — не отставал отец.

— Что у них может быть серьезного? — нахмурился Терри. — Летиция, чтоб ни поцелуя до брака!

— А сам целовался с Виленой сол Анаиш, — наябедничал Рой.

Терри вскочил, опрокинув стул, и погнался за братом, а Этьен не сводил с меня внимательных глаз.

— Летти, — серьезно произнес он. — Подумай хорошенько. Сол Кхары — великий дом, это так, но тебе придется перейти под их крышу, принять чужие порядки.

— Я не покину наш дом, — ответила я. — Если и выйду замуж, то приведу мужа сюда.

В зале повисла пауза. Этьен удивленно вскинул темные брови.

— Более того, я бы хотела провести ритуал вместе с братьями, — добавила я, посмотрев на маму. — Я решила. Я хочу влить магию в корни нашего дома.

— Исключено, — ответил вместо нее отец. — Летти, ты девочка! Красивая, молодая, невинная, полагаю.

— Если будет встречаться с сол Кхаром, то вряд ли последнее будет верным надолго, — процедил Этьен.

— Твоя задача — укрепить наш дом правильным союзом, — продолжал папа, не обратив внимания на его реплику. — Скверна наступает, но и помимо нее есть враги. Мы еще помним отголоски войны, после которой от нескольких башен остался лишь пепел. Нам нужны союзники, Летти. Сол Кхар — идеально, но если не выгорит с ним, есть и другие сыны великих домов. Между прочим, стоит рассмотреть свободных мужчин укоренившихся башен второго круга.

— Ни в коем случае! — воскликнула мать. — Тони, эти башни то и дело гибнут!

— Но если приживутся, то Летти сможет стать хозяйкой дома второго круга! Это перспективно! В общем, мой ответ — нет, — отец так энергично покачал головой, что его волосы растрепались, обнажив намечающуюся лысину. — Ты не пройдешь ритуал, Летиция, это серьезно сузит круг возможностей, понимаешь? Я, если честно, и младших бы приберег для возможных брачных союзов, но раз у нас есть еще дочь…

Я посмотрела на маму, но она тоже покачала головой.

— Может, у нашей козявки есть на примете какой-нибудь черенковый маг? — вдруг спросил Этьен. — Смазливый бастард, готовый прийти под сень нашего дома…

— Нет.

Видимо, я ответила чересчур быстро, и Этьен широко улыбнулся, развалившись на стуле.

— Летти влюбилась? — уточнил Терри, чувствительный к эмоциям.

— Ничего не влюбилась, — отрезала я.

— Горан сол Кхар — прекрасная партия, — продолжал бубнить свое папа. — Воспитанный и элегантный молодой человек. А что если отложить ритуал, София? Пригласим их на церемонию…

— Не стоит, Энтони, — мягко ответила мама. — Дом может не подпустить чужих к корням.

— Верно, — спохватился он. — Нельзя уязвлять гордость сол Кхаров, они могут воспринять это как оскорбление. Нет, проведем ритуал сегодня. Решено. Парни, готовы?

— Да, — сказал Терри.

— Да, — подтвердил Рой.

Они были близнецами и при этом совершенно разными: Терри, чуткий, внимательный, с задумчивыми глазами и ровным пробором в золотых волосах, а Рой — шалопай и пройдоха, вихрастый и слегка лопоухий.

Они все были рядом, со мной, и сердцу стало тесно в груди — так много там теперь помещалось любви.

Глава 6.1

Мы спустились в самую глубину дома, где корни стали тоньше и мягче, и белый сок тек по ним как кровь в живом теле. Стены ритуального зала Сол-Лерман мягко светились, и по ним волнами перетекала энергия. Иногда на них проступали лики, открывались давно уснувшие глаза. Предки выходили из небытия, чтобы благословить потомков.

Как только отцу пришло в голову, что можно позвать сюда Кхаров? Здесь не место чужим! Даже братья притихли, чувствуя важность происходящего, а мама медленно прошлась по рунному кругу, выдолбленному в плотной земле, обновляя и зажигая знаки.

Этьен тоже обошел зал, остановился в центре, запрокинув голову и прикрыв глаза. Что слышит он, корневой маг великого дома? Какие секреты духи шепчут ему? Может, они поведают об угрозе, нависшей над нашей семьей? Я бы и сама рассказала. Если кто и поверил бы мне, так Этьен. Но уже через день брат вынужден будет вернуться в скверный дозор. А значит, я лишь заставлю его зря волноваться.

К тому же дом уже решил проблему. Мне было жаль отца, но лучше отделаться сломанной ногой, чем гибелью всей семьи. В глубине души я порадовалась, что в нашей семье мама корневой маг, а не отец. Иначе бы кость срослась уже через пару дней, и никакого алиби не получилось.

Обвив отца вместе с креслом ветвями и корнями, дом снес его вниз и аккуратно сгрузил в сторонке от рунного круга, который уже горел чистым белым сиянием.

— Говорю тебе, Софи, ступенька выросла, — проворчал отец, недовольно устраивая ногу на скамеечке, которую дом услужливо поставил перед креслом.

— Дом тебя любит, Энтони, — с едва заметным раздражением повторила она. — Но если ты считаешь, что он специально сломал тебе ногу, то, значит, так надо.

Отец хватанул воздух ртом и не нашелся, что на это сказать. А с низкого потолка уже спускалась тонкая вуаль корней. Этьен поднял ладонь, и дом обвил его руку, здороваясь точно с другом. Густая золотая магия вспыхнула и перетекла по корням и обратно.

— В круг, — скомандовала мама. — Оба.

Этьен отошел, а Терри и Рой осторожно ступили в центр. Тонкая сетка корней взметнулась как от порыва ветра, рунные знаки вспыхнули ярче. Мать опустилась на колени и положила руки на выдолбленную в земле каемку. Для ритуала она надела свободное белое платье, распустила волосы, и кончики светлых прядей приподнимались, вспыхивая искрами энергии.

Сияние рун пульсировало в неспешном ритме, а чуть позже я услышала ровный стук — биение сердца дома, которое постепенно ускорялось.

Терри и Рой, взявшись за руки, повернулись спинами друг к другу. Оба в белом, босые, корни, свешивающиеся с потолка, медленно их оплетали. Сейчас близнецы стали неотличимы — лица обоих осветило одинаковое выражение потрясения и восторга.

Мне мерещился шепот тысячи голосов, пульс дома стучал все быстрее. Мама встала с колен и раскачивалась в том же ритме, и тонкие корни оплели ее голые ноги.

— Твои сыновья, — повторяла она. — Твои дети. Твои ветви. Твои сыновья…

Кокон корней стал плотнее, но я видела, как запрокинулась голова Терри, а через мгновение — Роя. Светлые вихры спутались с золотистыми прядями и бахромой корешков.

При рождении дом подарил им свою часть и право ею распорядиться, и братья возвращали ее назад. Магия все так же останется с ними, но ритуалом они соединяются с домом. Их сила сделает башню Сол-Лерман выше и крепче. Они не уйдут под сень чужой кроны, их судьбы связаны с домом, навсегда.

Этьен стоял по другую сторону круга, и от бурлящей в нем силы обычно голубые глаза сияли расплавленным золотом. Искры поднимались от него, как от бушующего костра, и на миг мне вдруг стало страшно — будто я увидела отсвет еще не вспыхнувшего пожара.

— Твои ветви, твои сыновья…

Голос мамы звучал будто бы отовсюду. Отблеск магии лег на лицо отца, по-иному расставив тени, и я словно видела перед собой незнакомца. Когда-то он тоже прошел через ритуал, отдав свою ветвь дому, соединив судьбу с мамой — и Сол-Лерман. Жалел ли он хоть когда-нибудь?

Сеть, оплетшая братьев, налилась густой зеленью. Сердце дома стучало так быстро, что биение сменилось сплошным и протяжным гулом. А шепот превратился в различимые голоса:

— Наши ветви, наши…

Дом Сол-Лерман будет расти и процветать, и новые поколения детей укрепят его ветви. Ни скверна, ни другое зло не коснется его, а если кто замыслит дурное, то дом сокрушит его и превратит в еду для корней.

Я осознала, что повторяю это вслух вслед за мамой. Кокон расплетался и медленно гас, высвобождая близнецов. Рунный круг горел ярко и сильно, вновь пульсируя, но уже все спокойнее. Зелень черенковой магии растекалась куполом по потолку, и дом впитывал подношение до капли.

— Надо полагать, скоро у нас вырастет несколько новых комнат, а может даже целый ствол, — подал голос отец. — А что? — невозмутимо спросил в ответ на мамино шиканье. — Я давно хотел обновить кабинет. Чтобы с видом на Пшеничную дорогу, большой террасой…

Братья развернулись и смотрели друг на друга, как в отражение в зеркале. Но теперь я их легко отличала — Терри пригладил волосы и нахмурил брови, будто ему надо было о чем-то подумать, а Рой широко улыбнулся и спросил:

— Ну что, праздновать?

— Сперва переоденьтесь, — скомандовала мама. — И вымойте ноги. После вам надо выйти к людям и выкатить пару бочек…

Этьен обнял Терри, следом Роя, пожал им обоим руки. Отныне они его верные вассалы, связанные с братом не только кровью, но и магией.

— Погоди, Софи, а чем именно ты собралась угощать крестьян? — заволновался отец. — Там осталась бочка Сол-Пенье, ее не отдавай, чудный букет.

Я тоже обняла братьев, испытывая гордость и радость за них обоих, а после увидела отпечаток корней на коже у Терри — легкий розовый след, обвивающий шею и уходящий за воротник белой рубашки.

— Вообще не больно, — заверил он, увидев мой испуганный взгляд. — Щекотно немного — и все.

— Ага, — подтвердил Рой, почесав шею. — Словно перышком.

А я вспомнила шрам кликуши, который точно так же прятался за потрепанным пальто, и все сомнения исчезли — когда-то она была черенковой магичкой.

Глава 6.2

Праздник удался. После чинного обеда в малом зале мы все вышли наружу, где ликовал простой люд. Для них ритуал черенкования не имел флера священного таинства. Для крестьян инициация моих братьев, как вассалов нашего дома, означала, что зимой край Сол-Лерман будет надежно защищен от нашествия скверны, а следующий год, а то и все три, принесет щедрый урожай.

Рой перед каждым желающим заголял плечо, где уже проявлялся семейный герб дома — вроде тонкой сверкающей татуировки. Скромник Терри исчез с симпатичной селяночкой. Папу усадили за стол, и он громко рассказывал о былых подвигах в скверном дозоре. Этьен молчал. Хотя мне казалось, что он мог бы рассказать куда больше. Он, корневой маг, был командиром отряда и ходил до пятого круга скверны, и его дозор еще не окончен.

— Дом волновался, — сказала мама, и я, вздрогнув от неожиданности, обернулась.

Она незаметно подошла ко мне сзади и с тревожной тоской смотрела на старшего сына.

— Но теперь вроде бы успокоился, — добавила мама и выпалила: — Вот бы и Этьен остался дома!

— Предлагаешь ему тоже ногу сломать? — вырвалось у меня.

— А толку? — усмехнулась она. — На нем все заживет как на собаке.

— С ним все будет в порядке, — заверила я.

Хотя червячок сомнений зашевелился в душе. Я меняю будущее. Как знать, что случится теперь?

— Больше не станешь пугать меня предсказаниями? — спросила мама, погладив меня по щеке.

— Не стану, — заверила я.

Потому что не знаю, что будет дальше.

А ночью мне приснился мой самый страшный кошмар. Пламя пожара, жар которого сушит слезы, черный дым, застящий небо. Мама еще жива, магия хлещет из горящего дерева, тучи стекаются по небу, пытаясь залить пламя водой, но молнии чистых — наемных магов на службе совета — бьют в ствол снова и снова.

Глубокий стон из сердца дерева раздирает душу, и волосы встают дыбом от ужаса. Я кричу и пытаюсь вырваться из рук, что держат меня. А потом время вдруг ускоряется, словно кто-то быстро пролистывает книгу и открывает для меня самый конец, где остался лишь пепел…

Я проснулась в слезах, рывком села в постели, чтобы куда-то бежать, и зная, что ничего не исправить. Сердце заходилось в груди, горло сдавило. Щелкнула лампа, и свет разогнал тьму.

— Это просто кошмар, — всхлипнула я, пытаясь успокоиться и обхватывая шею ладонью.

— Я бы подобрал какое-то другое слово, — раздался хриплый голос рядом. — Но пока затрудняюсь с выбором варианта. Вроде — снег на голову, но это не передает глубины моего изумления…

Я сморгнула слезы и окинула быстрым взглядом комнату, проступившую из темноты. Белые стены, книжный шкаф до самого потолка, на стуле сиротливо висит галстук. Повернув голову, посмотрела на Хэлвига Крэйга.

— Летиция сол Лерман, потрудитесь объяснить… — сбивчиво произнес он, голый и совершенно растерянный.

Я могла бы ему рассказать о том, что случилось в другой реальности: как погибла моя семья, как я годами мучилась от кошмаров и находила утешение в постели Хэла. Поэтому сейчас тоже перепрыгнула к нему — по привычке. Но отголоски сна еще душили меня, и я, спрятав лицо в ладонях, расплакалась от пережитого ужаса и облегчения, что всего этого пока не произошло. Теперь это действительно просто страшный сон.

— Летти, — произнес Хэл, и я почувствовала осторожное прикосновение к плечу. — Ну, чего ты… Не надо плакать… Тебе приснилось что-то плохое?

Я быстро покивала и отняла руки от лица. Хорошо, что не сняла часы на ночь, иначе метка на запястье открыла бы все мои тайны.

— Прошу прощения, — пробормотала я, подтягивая к груди одеяло. — Мне приснился кошмар, и мой скверный дар непроизвольно сработал.

Хэл уцепился за край одеяла, удерживая его на бедрах. Ах да, обычно он спит голым.

— И почему же тебя забросило именно ко мне? — полюбопытствовал он.

Я облизнула губы, лихорадочно придумывая, как бы получше соврать. Вытерев мокрые щеки, поправила бретельку сорочки.

На ум приходило два варианта действий — прыгнуть назад домой и оставить Крэйга без объяснений или снова расплакаться. Он начнет меня утешать, забудет про неудобные вопросы, а в его объятиях мне всегда становилось спокойнее. Так это у нас и произошло в первый раз — доутешались.

Хэл ждал ответа, и его глаза казались непроницаемо черными.

— Я все объясню, — кивнула я.

Глава 6.3

Я попыталась отодвинуться от Хэла подальше, но ширина одеяла ограничивала маневры. Ужас пережитого сна улегся, но успокоиться толком не получалось. Он был таким привычным, мой Хэл, растрепанным, заспанным, и в то же время чуть-чуть незнакомым — трогательно прикрывал наготу и был явно смущен моим внезапным появлением. Мне вдруг захотелось прильнуть к нему ближе и все-все рассказать.

— Мне снилась скверна, — решилась я, подавив внезапный порыв.

— Это вообще ничего не объясняет, — пробурчал Хэл. — Летиция, я ведь уже объяснял, ты — моя ученица. И если это какая-то игра…

— Вас только это останавливает? — вырвалось у меня. — То есть, да, конечно, учитель. Я понимаю.

Он прищурил глаза, вспыхнувшие магией.

— Ты издеваешься надо мной, или что? — ровно спросил он. — Сначала танец плодородия, потом следишь за мной, а теперь вдруг появляешься в моей постели среди ночи, вся такая…

— Какая?

Но Крэйг мотнул головой и сел в постели, упрямо прикрываясь уголком одеяла.

— Тебе снилась скверна, — напомнил он. — Дальше.

— А вы, так уж сложилось, преподаватель кафедры скверноборства, — процедила я. — Разве не логично, что я перепрыгнула к вам в поисках защиты?

Хэл криво усмехнулся.

— Допустим, — кивнул он. — И это все?

— А что еще? — с вызовом спросила я, обхватив колени руками.

— У тебя брат в дозоре, — напомнил он, кивнув на мои часы. — Чего ж не к нему прыгнула?

— Игры подсознания, — отрезала я. — Видимо, вы впечатлили меня своей дракой со скверным котом.

— Так сильно? — уточнил Хэл, накрутив на палец прядь моих волос.

— Вы со мной флиртуете, учитель? — ахнула я.

— Ты сидишь в моей постели, полуголая, и тем самым не оставляешь мне выбора, — заявил он. — Но если тебя так сильно напугала скверна, то, видимо, с выбором факультета ты погорячилась. В реальности все куда страшнее.

— Нет, — качнула я головой. — Дело не только в этом.

— Ах вот как… — Хэл придвинулся немного ближе.

— Мои младшие братья, Терри и Рой, прошли инициацию, — сказала я, вдруг сообразив, как можно использовать ситуацию. — Они теперь вассалы дома. И я заметила кое-что странное: у них на коже остались следы — розовые полосы, которые наверняка станут незаметны уже завтра. Вокруг шеи и еще за спину…

— По позвоночнику, — кивнул Хэл. — Так всегда и бывает, когда дом изымает черенковую магию.

— Но совсем недавно я видела женщину со страшным шрамом, который повторяет эти линии, — продолжила я. — Ее лицо кажется совсем молодым, а волосы полностью седые, как у старухи. И голос хриплый, словно она его сорвала.

А еще шрамы от магических кандалов. Но если я упомяну их, то Крэйг снова прицепится — откуда я вообще знаю, что это такое.

— Кликуша на центральной городской улице. Она тоже приснилась. Шла, воздев руки и вопя о конце света, а за ней текла армия скверны, — вдохновенно врала я.

— Я помню ее, — пробормотал Хэл. — Говоришь, шрамы?

— Ужасные, — подтвердила я. — И на руках. Как будто от слишком тесных браслетов.

Темные глаза Крэйга вспыхнули, но после он снова посмотрел на меня.

— А с тобой что делать? — спросил он прямо. — Летиция, а если бы кто-нибудь застал нас в такой щекотливой ситуации?

— Кто? — резонно поинтересовалась я, обведя рукой пустую комнату.

— Я мог быть не один.

— Вот как? У вас есть дама сердца?

— А ты против? — хмыкнул Хэл.

Я быстро окинула спальню более пристальным взглядом. Да нет… Врет он все! Ни следа подружки или любовницы: ни забытых заколок, ни чулок, ни милых вещиц. Но, вообще-то, я понятия не имею, с кем он встречался до того, как заполучил меня. Неужели у Хэла другая⁈

— Мне, пожалуй, пора, — выдавила я и перепрыгнула назад, в свою комнату.

Оказавшись в одинокой постели, натянула одеяло до самого носа, толком не понимая, отчего меня аж колотит от злости. Хэлвиг Крэйг — свободный мужчина, пусть спит с кем захочет, мне и дела до этого нет!

Видите ли, нас могли застать… Бережет свою репутацию… За одеяло вцепился, будто я там чего-то не видела!

Я поворочалась в постели, пытаясь снова уснуть, но меня все терзало раздражение, а еще воспоминания о том, как Хэлвиг Крэйг выглядит обнаженным. Надо признать, хорошо выглядит, и легкий загар ему очень к лицу и к телу. Но мне это абсолютно без разницы!

* * *

Пуф — и от нее осталась лишь примятая постель и сладкий аромат мыла.

Вся такая теплая, лохматая, заплаканная, с белыми плечиками, окаймленными кружевами сорочки, со слипшимися влажными ресницами и упругой грудью, очерченной тонким шелком, Летиция исчезла так же внезапно, как появилась, и Хэл откинулся на подушки и застонал.

Может, стоило обнять ее, утешить, поцеловать дрожащие губы и все остальное тоже…

Приподняв одеяло, он глянул под него и горько вздохнул.

Но все это очень интересно — и ее появление, и то, что подсознательно она выбрала защитником именно его, и кликуша со шрамами. Надо будет найти женщину и как минимум установить ее личность.

Хэл перевернулся на живот и, втянув запах, оставшийся на простынях, прикрыл глаза от удовольствия. Но после приподнялся на локтях, пытаясь вернуть себе возможность мыслить здраво.

Что-то не сходится.

Летиция говорила, что для прыжка ей надо вспомнить детали места — запахи, ощущения. А она до сих пор ни разу не была у него в гостях.

А вела себя на удивление спокойно: не визжала, не вскакивала. Сидела себе рядом, скользила по нему любопытным взглядом, как будто для нее нет ничего странного в том, чтобы оказаться с ним рядом в одной постели.

И почему у него снова такое ощущение, что Летиция врет⁈

Глава 7

На следующий день праздник продолжался, хоть и не с прежним размахом. В большом зале уместились вассалы и слуги дома Сол-Лерман, играли лютни, танцевали пары, дети носились между столами, а отец наблюдал за весельем с недовольным выражением лица.

— Все же зря ты это затеяла, — бурчал он маме. — Мы поторопились. Можно было подождать еще пару лет, мало ли что…

— Что? — спросила мама спокойно, хотя мне казалось, что она едва не кипит от гнева.

— Мы не второй круг, чтобы трястись над корнями. Дом Сол-Лерман здоров и крепок.

— Вот именно, — согласилась мама. — Мальчикам будет здесь хорошо.

— Ты надавила на них, — не уступал он. — Заставила.

— Отнюдь, — возразила она, гоняя серебряной вилкой фасолину по тарелке. — Это было их сознательное решение.

— В четырнадцать? Через пару лет оно могло поменяться.

— Да, могло, — выпалила она. — Что ты от меня хочешь, Тони? Я действительно не хочу, чтобы мальчикам промыли мозги романтикой второго круга. Не хочу, чтобы они бросились в скверну растить свой собственный дом. И я совсем не хочу, чтобы они остались пустыми после того, как их саженцы там погибнут.

— Чистыми, — исправил отец.

— Да плевать, как именно их называют, — сорвалась она, бросив вилку. — Терри более благоразумный, и вряд ли бы поддался искушению. А вот Рой…

Мысленно я с ней согласилась. Рой бы попробовал. И если бы у него не вышло, то он лишился бы своей ветви и пополнил ряды чистых, или пустых, магов — без корней и поддержки рода.

— Мы бы все равно взяли его в семью, — не сдавался папа.

— Это другое, — устало отмахнулась мама.

— Допустим, они бы не стали растить башню во втором круге, — сказал он. — Если помнишь, я сам не рискнул. Но вдруг им представится возможность выгодного союза?

— Пусть приводят невест в наш дом.

— Даже сол Кхары не инициируют младшего.

— Тони, дело сделано, — напомнила мама. — Толку спорить?

Я полностью поддерживала ее решение инициировать братьев еще и потому, что теперь им не угрожает опасность стать жертвами темного ритуала. Может, убийств и не будет? Отец сидит дома, свалить вину не на кого…

— Я иногда не понимаю, как вышло, что они вообще поженились, — прошептал Этьен, сидящий рядом со мной.

— Любовь? — предположила я.

— Учитывая то, с каким пылом они ссорятся, страсть точно есть, — ухмыльнулся он. — Эй, Терри, не жалеешь, что сделал это?

— А? — переспросил брат, сидящий напротив с блаженным видом.

Я сильно подозревала, что одной инициацией вчера не обошлось, и та смазливая селяночка посвятила моего младшего брата в еще одно таинство.

— Ритуал — это хорошо, — прошамкала старая нянька.

Она уже несколько поколений служила нашему дому, и он одарил ее магией и долголетием. Всего пятый уровень, но бытовые заклинания ей удавались отлично. А когда родились Терри и Рой, мама особо ценила ее за волшебное умение быстро уложить близнецов так, чтобы они оба засыпали одновременно.

— Весна будет доброй, — мечтательно сказала няня. — Помню, когда родился малыш Тьен, все расцвело пышным цветом. Деревья стояли невестами, и даже башня…

— Няня, я летом родился — снисходительно поправил ее Этьен. — Ты перепутала. Весенняя у нас Летти.

— Ах, да, — спохватилась она. — Старая я стала. Все перепутала. Конечно, летом.

Ее почти бесцветные от прожитых лет глаза остановились на брате.

— Тьен, малыш, а как тебе служится в дозоре? — участливо спросила она. — Тебя не бьют?

— Все хорошо, няня, — заверил Этьен. — Не переживай.

— Но там скверно, — вздохнула она, пожевав сухими губами. — Возвращался бы ты поскорей, женился…

— Посмотрим, бабуля, — уклончиво ответил он, и няня расплылась в улыбке — она обожала, когда малыш Тьен так ее назвал.

— Тебе правда еще ни разу не наваляли? — поинтересовалась я.

— Было разок, — не стал скрывать брат. — Получил знатных люлей от башни-бродяги.

— Ты видел бродячую башню? — оживился Рой, придвинувшись ближе, пока Терри витал в облаках.

— Это традиция, — пояснил Этьен. — Все новобранцы идут к башне-бродяге. Вдруг кто-нибудь из черенковых ее наследник?

— А как это понять? — спросила я.

— Только опытным путем, — вздохнул Этьен. — Ее вырастил какой-то бастард, неизвестного роду-племени, и это усложняет задачу. По идее, наследника крови башня должна признать за хозяина. А он разом повысит уровень до корневого, а заодно получит готовый дом. Правда, со скверным характером.

— Значит, тебя побило дерево? — усмехнулся Рой.

— Ты не видел его ветки, — бросил Этьен, нисколько не уязвленный поддевкой. — К тому же оно на редкость шустрое.

— Для дерева, — не унимался Рой.

— Но мы его догнали. Ввалились внутрь всем отрядом. Кто через окна, кто через двери — меня знатно по лбу приложило.

Я откинула темно-русые пряди с его высокого лба, погладив светлую кожу без каких-либо шрамов.

— Ты изменилась, Летти, — заметил Этьен, глядя на меня непривычно серьезно. — Как будто вдруг ты теперь стала старшей.

Я потрепала брата по волосам, точно как делал он.

— Действительно, бесит, — ухмыльнулся Этьен. — Слушай, а ведь если бы няня не перепутала, и я правда родился весной, то это многое бы объясняло!

— Что именно? — не поняла я.

— Их брак, — пояснил он, кивнув в сторону родителей, ссора которых лишь набирала обороты. — Причиной, по которой они женились, был бы банальный залет. Терри, — окликнул младшего, — ну-ка отойдем на пару слов. — Склонившись ко мне, прошептал: — Я уже читал ему лекцию о безопасном сексе, но, чую, пора повторить. А ты как, козявка, еще не планируешь наделать глупостей?

Я оттолкнула его руку, взъерошившую мне волосы, и посмотрела на родителей.

— Ты боишься рисковать, — обвинял маму отец. — Рой мог основать башню во втором круге и со временем получить место в совете.

— Зато ты не боишься риска, — уязвила она его. — Давай зайдем в мой кабинет и посмотрим твои расписки с покерного стола.

— Я не пойду, — быстро выпалил папа. — У меня нога. София, — он понизил голос, — не позорь меня на людях.

Она закатила глаза и наколола фасоль на зубцы вилки.

— Вообще-то я никогда не хотел в скверну, даже во второй круг, — доверительно сообщил Рой. — Мы с папой ездили к Тьену в дозор — там воняет.

— Что-нибудь изменилось после вашего ритуала? — спросила я.

Рой с готовностью расстегнул рубашку и продемонстрировал знак дома Лерман, горящий на правом плече: контур золотого щита, а внутри плавная линия, похожая на силуэт белки.

— А помимо классной татушки?

— Пожалуй, — кивнул Рой, застегивая пуговицы. — Спокойнее стало на сердце. Будто я теперь за щитом.

Я улыбнулась. Пусть бы так было и дальше. У отца алиби, дом останется жив. Горан сол Кхар не получит артефакт, позволяющий вырастить башню в скверне, и все будет хорошо. Если только я чего-то не упускаю.

Глава 7.1

Спрятав руки в карманы и поглядывая по сторонам, Хэлвиг Крэйг шел по главной улице Седой Ямы, чувствуя себя полным дураком.

Ночью к нему явилась Летиция сол Лерман. Прекрасная, заплаканная и полуголая. Именно этим объясняется факт, что он уже битых два часа шатается под дождем как бездомный пес. Может, кликуше пальто шею натерло, а девушке померещился шрам. Может, все это ему вовсе приснилось: и гладкий шелк, ласкающий стройное тело, и любопытный взгляд, смеющийся над его попытками прикрыть наготу.

Завернув под козырек кафе и отряхнувшись, Хэл отдал пальто гардеробщику и выбрал столик возле окна. Заказал чай с ореховой плюшкой и мрачно откусил ароматную сдобу.

Но Летти была так явно напугана, что он просто не смог отмахнуться от ее слов. Да и любопытно, откуда на запястьях кликуши взялись следы магических блокираторов. Летти не поняла, что это за отметины, но Хэл видел их много раз, еще когда был студентом и подрабатывал охранником в суде.

Когда магия есть с рождения, то к ней привыкаешь как к данности, а вот одаренкам частенько сносит крышу. Но если кликуша как раз из одаренных, совершивших преступление от ощущения внезапного всемогущества, то откуда шрамы, повторяющие линии инициации черенковых магов?

Чем дольше он общался с Летицией сол Лерман, тем больше у него появлялось вопросов, и Хэл намеревался получить ответ хоть на один из них. Завидев на улице непокрытую белую голову, он одним глотком допил чай, бросил на стол пару монет и ринулся на улицу, схватив в гардеробе пальто.

Женщина медленно брела под дождем, бормоча себе под нос мрачные пророчества о конце света. Седые волосы намокли, обрамляя лицо, и Хэл, рассмотрев его повнимательнее, согласился с наблюдением Летти — кликуша вовсе не старая.

— Скверна пожрет тебя, — сказала она, заметив интерес Хэла, и, протянув руку, быстро отобрала недоеденную плюшку. — Она всех пожрет, — промычала, запихав ее в рот.

Рукав широкого пальто съехал, обнажив въевшуюся полосу на запястье, и Хэл подобрался: на нее и правда надевали блокираторы.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Кликуша кокетливо улыбнулась, обнажив желтые, но крепкие зубы.

— Всему конец, — сообщила она.

— Хочешь еще булочку? — предложил Хэл. — Зайдем в кафе?

Сегодня там пусто, и есть шанс, что их не выгонят сразу. А у него будет повод снять с нее старое пальто и рассмотреть шрамы, если они вообще есть. Кликуша подняла воротник, защищая шею от дождя, и как Хэл ни приглядывался, толком ничего не увидел.

Он галантно предложил ей локоть, но женщина оттолкнула его руку и пошла вперед.

— Ты откуда? — спросил он, приноравливаясь к ее неровной походке. — Ты была одаренкой? Магичкой? У тебя кто-нибудь есть? Где ты живешь?

Кликуша вдруг зашипела на него как кошка и, прибавив шаг, юркнула в подворотню. Но до Летиции, с ее прыжками в пространстве, ей далеко, так что Хэл следовал за женщиной по пятам. Старое пальто, мужское и явно не по размеру, двигалось впереди, оставляя за собой густой запах мокрой псины. Загнать в тупик, остановить время, рассмотреть шрамы детально — план казался простым и легко выполнимым. Но, вынырнув из подворотни на широкую улицу, кликуша вдруг кинулась к городской страже, указывая пальцем на Хэла.

— Скверный! Скверный! — кричала она.

Хэл неловко улыбнулся, когда стражи порядка грозно шагнули навстречу. Если раньше он чувствовал себя дураком, то сейчас — беспросветным кретином. Еще не хватало попасть в каталажку за преследование сумасшедшей женщины.

— Идет за мной! — вопила она. — Скверна!

— С какой целью интересуетесь женщиной? — скучным тоном спросил стражник, на бледном лице которого властвовал нос — хрящеватый, большой и покрасневший от холода.

С целью удовлетворить любопытство, распаленное рассказами прекрасной девушки.

Но Хэл так и не успел придумать достойный ответ. Он заметил на здании потрепанный лист и вздрогнул от внезапной догадки. Сорвав его со стены, вперился взглядом в объявление, почти стертое ветром и временем, а потом посмотрел на кликушу снова.

— Пьяный, что ли? — с неудовольствием спросил второй страж, круглые щеки которого сжимали маленький, брезгливо поджатый рот.

Он жевал скверножмых, от которого зубы казались серыми, и цедил слова так неохотно, будто те стоили денег.

Хэл сунул под красный нос первого листок с еще угадывающимся портретом пропавшей девушки.

— И? — не понял он. — Уже больше года магичку ищут.

Кликуша, потеряв интерес, собралась уходить, и Хэл поймал ее за воротник пальто. Она завизжала, стражники всполошились:

— Э! Мужик! Ты чего это!

— Скверна идет! Скверна!

Серозубый заломил ему руку, впечатал в ту самую стену, с которой Хэл сорвал объявление.

— Глаза разуй! — рявкнул он стражнику. — Она и есть та пропавшая девчонка!

— Сдурел? — не поверил тот, ослабив захват.

И правильно сделал: Хэл еле сдержал порыв дать сдачи, но это бы затруднило коммуникацию, которая и так проходила со сложностями.

— Пропавшей магичке двадцать семь было, — добавил носатый, забрав объявление.

— Двадцать восемь теперь, значит, — сказал Хэл.

— А эта — старуха, — заметил второй.

Не сдержавшись, Хэл вывернулся из захвата, придержав стражника так, чтобы не уронить его в лужу. А кликуша стояла на обочине, подставив лицо дождю, и капли стекали по гладкой коже.

— Нос тонкий, с горбинкой, — по слогам читал первый стражник, — глаза средние, карие. Волосы темно-русые, с рыжиной.

— А она седая как моя бабка! — выпалил второй, и Хэл, будто случайно, его подтолкнул.

Выглядело это так, словно щекастый вдруг поскользнулся и ненароком вписался в стену. Носатый бросил на него быстрый взгляд и, никак не прокомментировав, продолжил читать:

— Подбородок острый, с двумя оспинами.

Две крохотные круглые отметины на подбородке кликуши влажно блестели.

— Да ладно, — буркнул второй. — Она здесь уже с год орет.

И все норовили поскорее пройти мимо, отвести взгляд, заткнуть уши, не желая сталкиваться с чужим сумасшествием. Кроме Летиции.

— Я бы хотел пройти с ней в участок, если позволите, — миролюбиво попросил Хэл.

— Не положено, — ответил носатый, сложив объявление в карман формы и взяв кликушу под локоть. — Да и нет там никакого вознаграждения, если ты на это рассчитывал…

Хэл повернул перстень и пошатнулся как от удара. Замер экипаж, спешащий из города прочь, грязным веером застыли брызги из лужи. Челюсть заныла, будто ему с размаху въехали по зубам, и в носу защипало. Хэл быстро вынул из кармана платок, прижал к носу, но на этот раз обошлось — иногда его заливало кровью.

Он не любил останавливать время под открытым небом, по какой-то причине это давалось сложнее. Но он должен был убедиться.

Опустив на кликуше воротник пальто, Хэл увидел, что и в этом Летиция не ошиблась — шею женщины охватывал жуткий шрам, уходящий за спину по позвоночнику. А магии в той, что раньше была черенковой магичкой, не осталось ни капли.

Оглавление

Глава 1

1.1

Глава 2

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 3

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 4

Глава 4.1

Глава 5

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 6

Глава 6.1

Глава 6.2

Глава 6.3

Глава 7

Глава 7.1