Библиотека :)

Рождённые во грехе 283K - Люси Дарлинг (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Люси Дарлинг Рождённые во грехе

«Я начал войну из-за неё».

«Когда общество увидит, на что способны женщины, когда женщины увидят, на что способны женщины, женщин станет больше, и всем нам от этого станет лучше», — Сандра Дэй О'Коннор.

Глава 1

Маттео

Я смотрю, как кровь стекает в сток, пока теплая вода стекает по мне. Это никак не помогает снять напряжение, которое я ощущаю во всем теле. Клянусь, это всегда одно и то же. Могу я провести один субботний вечер, не занимаясь этим дерьмом?

Выключаю воду и беру полотенце, чтобы вытереться. Когда я выхожу из-под холодного металлического душа, Серджио стоит там и протягивает мне чистый костюм. Он уже убрал окровавленный, который был на мне. Беру у него чистый.

— Все подчищено. Мне просто нужно знать, где вы хотите, чтобы мы его выбросили.

— Пока никуда его не сбрасывайте. — Серджио приподнимает брови. — Если они узнают, что я заполучил одного из их людей, это может напугать. — И даст мне несколько дней. Уверен, что в какой-то момент они заметят, что он пропал.

— Крыса визжала, как поросенок. — Серджио сплевывает на бетонный пол.

Это было еще мягко сказано. У меня до сих пор болит голова от этого мелкого засранца. Но не могу сильно злиться. Я получил от него больше информации, чем мог надеяться. Я знал, что надвигается война. Это был только вопрос времени.

Семья О'Хэйр слишком сблизилась с другой семьей, которая должна была стать моим союзником. Росси. У них у всех большие планы. Неужели они действительно думали, что я этого не замечу? Что я просто буду стоять в стороне и позволять им делать все, что они захотят?

Когда-то давным-давно мой прадедушка мог бы назвать Росси семьей, но те времена давно прошли. Иногда я даже забываю, что они существуют. Их территория недостаточно велика, чтобы на нее обращать внимание. Я позволяю им существовать из уважения. Сегодня это закончится.

Глава семьи О'Хэйр постепенно сходит с ума, алкоголь берет свое. Его следующий наследник, Эйдан О'Хэйр, совершенно безумен. Добавьте к этому ирландский темперамент, и он может быть непредсказуемым. Я уверен, что знакомство с Росси было его идеей. Я знал, что вскоре мне придется иметь дело с О'Хэйрами. Я просто не рассчитывал на то, что они попытаются связать себя с Росси.

Эйдан жаден не только до денег, но и до власти. Он не имеет права обладать такой властью или распоряжаться ею. Похоже, он не такой глупый и высокомерный, как я думал раньше. Он осознает, что не в состоянии бороться со мной в одиночку. Он сделал первый шаг, и теперь я его прикончу.

— Каков твой план? — спрашивает Серджио.

— Я хочу получить больше информации. — Одеваюсь. Думал, что времена, когда одна семья связывала себя узами брака с другой из чувства верности, прошли. Это было то, чего я точно избегал.

— Ты действительно думаешь, что свадьба их объединит? — спрашивает Серджио, думая о том же, о чем и я.

— О'Хэйры не очень ладят с другими.

Они склонны держаться особняком. Я стараюсь не появляться в их городе, а они — в моем. Или, по крайней мере, так было раньше. Похоже, они могут оказаться слабее, чем я предполагал. В чем еще причина этого внезапного желания большего?

— Может быть, они поубивают друг друга и окажут нам всем одолжение.

— Может быть, — соглашаюсь я. Думаю, в конце концов они это сделают. Дело в том, что я не хочу ждать и смотреть, насколько масштабными будут их разрушения за это время. — Но не раньше, чем они попытаются убить меня. — Я без сомнения знаю, что их действия нацелены на меня.

— Пусть попробуют, — повторяет Серджио, сжимая кулаки.

Я должен был позволить ему провести несколько раундов с той крысой. Это было бы как в старые добрые времена. Серджио находился рядом со мной десять лет. Преданный, как и все. Очевидно, поскольку я доверяю ему свою жизнь. Скажем так, он может быть озабочен моей безопасностью. Иногда это меня раздражает, но я знаю, что не следует принимать его преданность как должное. Таких хороших людей, как он, больше не бывает.

Я смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что на моем лице нет крови. Всегда проще прийти в подвал моего клуба и привести себя в порядок. Если в этом нет необходимости, нет смысла искать кровь дома. Мне не нужно, чтобы Эмма начала приставать ко мне из-за того, что я приношу свою работу домой. Она единственная, кому может сойти с рук то, что она доставляет мне неприятности. Большинство взрослых мужчин ходят под себя, если я прошу о встрече с ними.

— Буду у себя в офисе.

— Я пойду с тобой. — Серджио отстает от меня. Он нервничает больше, чем я.

— Может, они и глупы, но не настолько, чтобы приходить сюда, — напоминаю я ему.

Мои люди здесь повсюду. Это один из немногих клубов, которыми я владею. Этот находится в самом центре города. Вот почему я держу здесь свой офис.

— Проверь, как там Николай. — Не видел его и ничего о нем не слышал в течение нескольких часов. Это никогда не предвещает ничего хорошего. Парень, как правило, сам нарывается на неприятности, просто ничего не делая.

— Он где-то рядом.

— Конечно же, он здесь. — Где еще восемнадцатилетнему парню быть субботним вечером, как не в клубе, в который он может попасть?

Как только я открываю дверь из подвала, до меня доносятся звуки музыки. Головная боль усиливается.

Люди расступаются, когда я направляюсь к своему офису, проходя мимо главного бара. Мне нужно выпить виски. Это единственное, что может снять напряжение. После мне нужно выяснить, когда состоится эта гребаная свадьба. Я предполагаю, что мое приглашение затерялось на почте. Хотя это не помешает мне прийти.

Красная вспышка привлекает мое внимание, заставляя меня почему-то остановиться. Я поворачиваюсь, желая найти ее, но она находит меня первой. Мягкое тело наталкивается на мое. Я хватаюсь за нее, чтобы отодвинуть, но вместо этого мои пальцы обхватывают хрупкие плечи, не отпуская.

Женщина запрокидывает голову, отчего ее волнистые рыжие локоны падают набок, открывая лицо. Два ярких, невинных зеленых глаза смотрят в мои, и у меня перехватывает дыхание. На долгое мгновение, клянусь, я забыл, как дышать. Я словно получил удар под дых. Ее блестящие, пухлые губы образуют букву «О». Я вижу на ее круглых, полных щеках и носу едва заметную россыпь веснушек, которые она пыталась скрыть. Она самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. Я загипнотизирован ею.

— Привет, — щебечет она, выводя меня из кратковременного транса. Откуда, черт возьми, она взялась и как сюда попала? — Здесь немного людно, а каблуки — не мой конек. Ты спас меня. Я бы врезала тебе по лицу, если бы у тебя не были такие хорошие рефлексы. — Она издает тихий, очаровательный смешок.

Когда, черт возьми, я думал, что смех — это восхитительно? Что со мной происходит? Она что, не понимает, в какой опасности сейчас находится? Полагаю, что нет. Не то, чтобы я вытаскивал девушек из своего клуба, чтобы изнасиловать. Учитывая ее невинность, это было бы не восхитительно, а разрушительно. Да, именно это я и хочу с ней сделать.

— Что ж, — она облизывает губы, ее глаза бегают по сторонам.

О, маленький кролик, уже слишком поздно. Твоя судьба уже решена.

— Я принесу тебе выпить. — Провожу пальцами по ее обнаженным рукам, желая еще больше ощутить ее мягкость. Когда я дотягиваюсь до ее руки, я беру ее. — Пойдем, — приказываю я, не дожидаясь ответа. Мне это не нужно. Это мой клуб, черт возьми, мой гребаный город.

— Каблуки! — взвизгивает она, снова чуть не падая. Я хватаю ее и притягиваю к себе.

— Шампанского, — рявкаю я одному из барменов и киваю в сторону своего кабинета наверху, из которого открывается вид на весь клуб, прежде чем буквально тащу эту маленькую штучку туда.

Игнорирую быстрые взгляды, которые бросают на меня несколько моих мужчин. Не могу их винить, они никогда не видели, чтобы я так поступал. Только когда мы оказываемся в моем кабинете, я отпускаю ее. Дверь за нами закрывается. Я, наконец, могу немного расслабиться, зная, что теперь она в ловушке.

— Ого!

Я наблюдаю, как она делает небольшой поворот. Платье, которое на ней надето, доходящее до середины бедра, распахивается, открывая мне большую часть ее тела. Небольшой просвет кожи выглядит более эротичным, чем должен быть. Готов поспорить, на ней больше одежды, чем на любой другой женщине в этом клубе, но она единственная, кто привлек мое внимание.

— Это довольно круто. — Маленькая соблазнительница с любопытством осматривает мой офис. — Ты типа владеешь этим местом или что-то в этом роде? — невинно спрашивает она.

Если бы это была любая другая девушка, я бы назвал ее гребаной лгуньей, но я могу сказать, что она действительно понятия не имеет, кто я такой. Хорошо. Должно быть, сегодня мой счастливый день, потому что я уверен, что эта информация наверняка заставит этого маленького кролика пуститься в бега. Мне нравится вселять страх в большинство людей, но я не хочу, чтобы она чувствовала это, когда находится рядом со мной. И я определенно не хочу, чтобы она куда-то уходила.

— Да. — Она подходит к окнам, которые тянутся вдоль одной из стен, чтобы посмотреть на танцующих людей. Я прислоняюсь к своему столу. — Ты достаточно взрослая, чтобы быть здесь?

С застенчивой улыбкой она смотрит на меня через плечо. Хватаюсь за край стола. Я переступаю многие границы, но эта не одна из них. Но я могу быть терпеливым, если придется.

— Зависит от обстоятельств.

— Скажи мне, что тебе, черт возьми, хотя бы восемнадцать, — выдавливаю я из себя.

— Да.

Слава богу, черт возьми.

Срабатывает сигнализация на двери. Я открываю ее и беру у официантки бутылку шампанского, а также только один из бокалов. Мой маленький кролик наблюдает за мной, пока я открываю бутылку и наливаю бокал.

— Иди сюда, — приказываю я.

На ее губах появляется улыбка, но она подходит ко мне. Хорошая девочка. Протягиваю ей бокал.

— Спасибо. — Она делает маленький глоток. По тому, как морщит нос, я вижу, что она не фанат, но пытается это скрыть.

— Не фанат? Могу предложить тебе что-нибудь еще.

— Все в порядке. — Она ставит бокал на стол. — Надеюсь, оно было недорогим. — Она прикусывает нижнюю губу.

— Нет. — Это не ложь. Для меня нет, но для любого другого несколько тысяч за бутылку шампанского — это прилично.

Я протягиваю руку и вытаскиваю ее нижнюю губу из-под зубов, надеясь заменить ее своей. Что эта девушка со мной сделала? Веду себя не как обычно, но мне все равно. Головная боль, которая была у меня раньше, прошла, и теперь есть только она.

— Ты собираешься поцеловать меня? — она подходит ближе.

Не понимаю, как она может быть одновременно застенчивой и смелой. Но, опять же, мне все равно. Я хочу ее. Прошло так много времени с тех пор, как я чего-то по-настоящему желал. Она слишком сильное искушение, чтобы сопротивляться.

— Да.

Хватаю ее за бедра, притягивая к себе. Когда мои губы касаются ее губ, ее мягкое тело тает в моих объятиях. Я стараюсь быть нежным, чтобы не отпугнуть незнакомку, но в тот момент, когда мои губы встречаются с ее, все кончено. Чувство собственности, о существовании которого я и не подозревал, берет верх.

Просовываю язык ей в рот, мои руки опускаются на ее попку, чтобы оторвать девушку от пола. Я поворачиваюсь и сажаю ее на край своего стола, при этом половина предметов с него падает на пол. Никому из нас нет до этого дела. Чем глубже я ее целую, тем настойчивее она отвечает на мои поцелуи. Сначала она ведет себя неуверенно, но вскоре страсть овладевает и ею. Ее нежные пальчики уже расстегивают пуговицы на моей рубашке.

— А все остальное у тебя тоже на вкус, как сахар, маленький кролик? — мысль о том, чтобы прикоснуться губами к другим частям ее тела, поглощает меня. Я потерял контроль и рассудок, и мне все равно. Я сосредоточен только на ней и на том, как получить от нее еще больше.

— Что?

Когда мои губы отрываются от нее, она ахает. Я не утруждаю себя ответом. Опускаюсь на колени, раздвигая ее ноги.

— Подними, — рявкаю я громче, чем хотел.

Она слегка подпрыгивает, но делает, как я сказал. Какая же она хорошая девочка. Я чувствую запах ее возбуждения. Не утруждаю себя снятием ее трусиков. Мне нужно снова прикоснуться к ней губами. Отодвигаю их в сторону и беру то, что мне нужно.

Сладкий вкус ее влагалища наполняет мой рот. Я лижу и глажу ее языком, желая сделать ее еще более влажной, чтобы получить еще больше удовольствия. Ее крошечное тело отзывчиво. Достаточно нескольких прикосновений к ее клитору, и она кончает на меня. Я не останавливаюсь. Требую еще одного оргазма. Довожу ее до предела во второй раз, и мой кабинет наполняется ее тихими стонами. Звук, который я планирую слышать гораздо чаще.

Я хочу большего, а мой член тверже, чем когда-либо в жизни. Это почти болезненно. Встаю и стаскиваю с нее трусики. Она смотрит на меня своими невинными зелеными глазами, пока я быстро расстегиваю ремень. Я так горю желанием, что это должно было бы смущать, но мне наплевать.

Опускаюсь на нее, завладевая ее ртом, и вставляю свой член между нами.

— Я никогда не делала этого раньше. — Она что-то говорит мне в губы, пока я подравниваю головкой своего члена ее отверстие.

— И ты больше никогда этого не сделаешь, — говорю я ей, погружаясь в нее одним толчком.

У нее вырывается тихий вскрик, пронзающий меня насквозь и заставляющий замереть. Осознание того, что она имела в виду секс, поражает меня, как удар по лицу. Я был уверен, что она имела в виду связь с незнакомым мужчиной. Я знал, что мой маленький кролик невинен, но не настолько.

— Черт. — Начинаю вырываться, но она обхватывает меня ногами.

— Не останавливайся, вот почему я здесь.

Слишком поглощен своей страстью, и мне нужно понять, что она имеет в виду. Что я слышу, так это «не останавливайся». Это все, что мне нужно.

Я отстраняюсь и проникаю обратно. Снова и снова. Она такая чертовски тугая, что я долго не выдержу. Протягиваю руку между нами, желая, чтобы она кончила вместе со мной. Чтобы ее киска обхватила мой член и дала мне разрядиться.

Достаточно лишь слегка надавить на ее клитор, чтобы получить то, чего я добиваюсь. Моя девочка для меня — настоящий стимул. Ее киска сжимается вокруг моего члена. Я полностью погружаюсь в нее, изливая в нее свое освобождение. Зарываюсь лицом в ее шею, наслаждаясь тем, что сделал. Я точно знал, что делаю. Теперь она моя.

К сожалению, мой маленький кролик оправдывает свое имя, выскальзывая из моих рук.

Глава 2

Мона

— Что он показывает? — моя младшая сестра Райли пытается высунуть голову из-за моей спины, чуть не сбивая очки.

— Я не знаю.

Не могу заставить себя посмотреть. На этот раз я действительно облажалась. То, что должно было стать для меня единственной ночью веселья и свободы, теперь вернулось, чтобы укусить меня за задницу. Я должна была предвидеть это.

— Что значит, ты не знаешь? — Райли протискивается ко мне.

Я буду скучать по тому, что не буду видеть ее каждый день. Моя сестра была рядом со мной со дня своего рождения. Между нами всего несколько лет разницы.

Обычно Райли не бывает назойливой. На самом деле, она олицетворяет противоположность назойливости. Со мной, однако, она может быть кем захочет. Райли лучше умеет держать язык за зубами, чем я. Хотя я часто не держу язык за зубами, потому что пытаюсь обратить гнев нашего отца на себя, чтобы она никогда не оказалась на линии огня. Я всегда защищала ее.

— Я не смотрела.

Я все еще испытывала внутри панику. Я поняла, что моя жизнь окончена, когда узнала, что выхожу замуж за члена семьи Росси. Чего я не планировала, так это забирать с собой чью-то жизнь. Я прижимаю руку к животу.

— Куда, черт возьми, ты его засунула? — Райли поднимает пустую упаковку из-под теста на беременность и встряхивает ее.

— Он под салфеткой.

Я накрыла тест сразу после того, как взяла его. Не успеваю произнести эти слова, как Райли снимает салфетку с теста, показывая то, что я в значительной степени уже знаю.

— Вот дерьмо, — громко шепчет она. Прижимает ладони к щекам. Это то, что она делает, когда подавлена.

— Что я наделала?

Я втягиваю в это невинную жизнь. Какая-то часть меня хочет улыбнуться. Я всегда хотела детей, но никогда не хотела приносить их в этот мир. Или в ад, как мне нравится это называть.

— Ладно, давай не будем психовать. — Райли изо всех сил старается успокоить меня. Она ходит назад-вперед по ванной комнате отеля.

Мы должны собираться. Я уверена, что отец или кто-то из его людей скоро приедет сюда и заберет нас.

— Не сходить с ума? Как можно не свихнуться? Я, черт возьми, беременна и собираюсь выйти замуж за другого мужчину! Я должна быть девственницей, — выпаливаю я в порыве переполняющих меня эмоций.

— Мы уже говорили о девственности. Ты увлекаешься верховой ездой. — Райли напоминает мне о маленькой лжи, которую мы придумали. Не думаю, что она сработает, но у меня нет особого выбора в этом вопросе. Либо смириться с этим, либо признаться отцу, что у меня был роман на одну ночь и я забеременела. Объяснение, что я потеряла девственность из-за верховой езды, сейчас звучит неплохо.

— Моя девственность волнует меня меньше всего.

Я выдержу эту проверку. В первую брачную ночь я, возможно, смогу притвориться девственницей, и это очень может быть. У меня скручивает живот, а кожа зудит при одной мысли о том, что он прикасается ко мне. Но как я объясню, что уже беременна?

— Итак, мы сбежим. — Эту идею Райли предлагает уже несколько месяцев.

Если бы только это было так просто. Конечно, у нас с Райли неплохо получается тайком выбираться из дома, когда мы в городе, а это случается редко. Совсем другое дело, когда ты заперт в семейном поместье. Невозможно ни войти, ни выйти оттуда незамеченным. У моего отца повсюду глаза.

— Не думаю, что у нас еще будет такой шанс.

Поездки в город случаются редко. Шесть недель назад мы были здесь только для того, чтобы я купила свадебное платье. Теперь мы вернулись только ради какой-то дурацкой вечеринки в честь предстоящей свадьбы, которая состоится через несколько дней. Я почти уверена, что на самом деле мой брат и отец должны уладить детали того, что будет означать мой брак с семьей Росси для нашей семьи. Я понятия не имею, что за этим последует. Мы с Райли никогда не имели четкого представления о том, чем занимается наша семья. Такие вещи не для женщин. Мы знаем, что лучше даже не спрашивать.

— Значит, мы уйдем сегодня вечером?

— Мы не можем. — По крайней мере, не мы. Не думаю, что мы далеко уйдем, и если нас поймают, наказание будет суровым. Не могу подвергнуть этому сестру, но также беспокоюсь о том, что с ней случится, если я уйду.

— Мы должны. — Она хватает меня за руку, умоляя. — Даже если бы ты не была беременна, нас все равно разлучили бы.

Слышу страх в ее голосе. Подавляю ком эмоций, который пытается подкатить к моему горлу. Я должна быть сильной ради нас обоих прямо сейчас.

— Это не…

— Мы вернемся в клуб. Расскажем ему.

— Нет! — кричу я, заставляя ее отпрыгнуть назад. — Прости.

Сколько раз я хотела вернуться? Слишком много раз, чтобы сосчитать. Я даже подумывала о том, чтобы пойти туда сегодня вечером, желая увидеть его в последний раз. Попрощаться по-настоящему. Наша последняя встреча была прервана из-за того, что моя сестра взбесилась, когда не смогла найти меня в клубе, и включила пожарную сигнализацию. Я до сих пор не могу поверить, что она это сделала.

— Возможно, он смог бы помочь, — на этот раз Райли говорит это мягко.

— Или его могут убить.

Вот что случится. Нет ничего, на что не пошли бы мои отец или брат, чтобы получить больше власти. Я бы ни за что не принесла это на порог дома моего красивого незнакомца. Ругаю себя за то, что не узнала его имени. Это позор. Я потеряла девственность с мужчиной, имени которого не знала. Возможно, это к лучшему. Если не буду знать, кто он, я никому не смогу сказать, кто отец ребенка.

— Верно. — Райли сжимает пальцы.

— Я что-нибудь придумаю.

Райли не выглядит уверенной в моих словах. Кого я обманываю? Даже я себе не верю.

Глава 3

Маттео

— У меня нет на это времени, — огрызаюсь я на Николая.

Не знаю, что на него нашло за последние несколько недель, но знаю, почему у меня такое дерьмовое настроение.

— Я думал, ты держишь себя руках. — Николай был злобным пацаном, когда я его нашел. У него отобрали все.

— Это так. — Он вытирает рот тыльной стороной ладони, размазывая по нему кровь. Я стою и жду. — Они, блядь, сами напросились.

— Они? — спросил я.

— Их было трое, — говорит Серджио, прежде чем Николай успевает ответить.

Конечно. С одним было бы слишком легко. Пацан всегда любит сложные задачи. Ему следует быть осторожным. Это может обернуться неприятностями. Я думал, что и сам усвоил этот урок. То есть до тех пор, пока в мою жизнь неожиданно не вошел маленький невинный кролик. А потом, черт возьми, убежал обратно.

— Возможно, они сами напросились на это, но мы оба знаем, что ты вышел на улицу в поисках ссоры.

Николай этого не отрицает. Если он и знает что-то, так это то, что он никогда не должен лгать мне.

— Не высовывай свою задницу из дома сегодня вечером, — приказываю я.

— Я хочу пойти с тобой.

— Этого не будет.

— Чушь собачья.

Я двигаюсь, прежде чем он успевает закончить предложение, обхватывая его рукой за шею. Я лишь слегка надавливаю. Николай не сопротивляется. Сейчас он почти такой же крупный, как я. Когда-нибудь он сможет вырасти. Возможно, я и питаю к нему некоторую слабость, но ему нужно понять, что мое слово здесь — закон.

— Я не повторяюсь. — Он кивает, и я отпускаю его. — Дай Эмме осмотреть тебя.

— Я в порядке. — Бросаю на него быстрый взгляд. — Ладно, — бормочет он и уходит, оставляя нас с Серджио наедине в прихожей.

— А как насчет тебя, босс? Сдерживаешь свой гнев? — спрашивает Серджио.

— Пойдем.

Я не утруждаю себя ответом. Мы оба знаем, что это не так. Я не могу сосредоточиться или расслабиться с той ночи в клубе. Это нехорошо. Сегодня вечером мне нужно держать себя в руках, а это последнее, что я чувствую. Весь мой самоконтроль и здравый смысл улетучились из-за одного маленького кролика. Я даже не знаю, как ее, черт возьми, зовут.

Это безумие, что я мог бы рассказать о ней еще миллион вещей. Я помню каждую деталь. Какой она была на вкус, как ее влагалище обхватывало мой член, и как сладко она стонала, а ее бедра изгибались, когда она кончала. Я запечатлел все эти воспоминания в своей памяти. Они повторяются с той ночи. Это прекрасная пытка, которую я более чем готов продолжать переживать. Но я думаю, что это медленно сводит меня с ума.

Серджио больше не произносит ни слова, пока мы не выезжаем на шоссе.

— Ты собираешься рассказать мне о планах на сегодняшний вечер?

— Я просто появляюсь.

— Разворошить осиное гнездо? — он так хорошо меня знает.

— Что-то в этом роде. — Встряхну обе семьи. Им пора узнать, что я в курсе их плана. Посею в них панику. Когда люди напуганы, они совершают глупости. — Есть какие-нибудь новости? — спрашиваю я, доставая свой телефон.

— Ты бы знал, если бы они были.

Прошли чертовы недели. Как я мог до сих пор не найти ее? Я обшарил все вокруг, но по-прежнему ничего не могу найти. Как будто ее не существует. Но я знаю, что это неправда. Я скачал ее фотографии на свой телефон. Удалил их из офисной видеозаписи. Эти рыжие шелковистые волосы можно было заметить где угодно. Я просматриваю фотографии, пока мы не добираемся до отеля, где проводится мероприятие.

Когда я выхожу из внедорожника, без труда замечаю нескольких людей Росси и О'Хэйров, которые слоняются снаружи, пытаясь слиться с толпой и приглядываясь. У них это получается паршиво. Гребаные клоуны. Я уверен, что они не заметили моих людей. Тем не менее, они замечают меня. Вижу панику в их глазах, когда они сообщают своим боссам о моем прибытии.

— Машина остается, — говорит Серджио парковщику, убирая ключи в карман, прежде чем пристроиться рядом со мной. — Ты уверен, что все в порядке? — уточняет он.

— Мне просто нужно, чтобы ты нашел ее.

Я засовываю руку в карман и касаюсь мягкого хлопка. Единственное, что осталось от моего кролика, — это ее трусики. То, что с тех пор я храню их при себе, только доказывает, насколько я без ума от нее.

Мы пересекаем вестибюль отеля и направляемся к банкетному залу, оборудованному для этого мероприятия. Оно уже должно было начаться. Официант распахивает перед нами одну из дверей. Как только вхожу в комнату, я замечаю Эйдана О'Хэйра, стоящего рядом со своим отцом, Конором. С ними Винсент Росси и его отец, нынешний глава семьи, Джио.

Вижу, что они напряжены. Так, черт возьми, и должно быть. Не подхожу прямо к ним. Нет, я обхожу комнату, здороваюсь с некоторыми знакомыми лицами. Не буду мешать им. Я все время чувствую на себе их взгляды. В конце концов оказываюсь у бара в дальнем конце зала. Я оглядываю комнату, гадая, где же невеста Винсента.

Джио начинает действовать первым. Как и положено.

— Маттео, мальчик мой, как дела? — приветствует он меня.

— Я не твой мальчик, Джио.

Его и без того красные нос и щеки становятся еще ярче. Джио на несколько лет старше моего отца.

— Не будь таким. Мы — семья.

— Так вот почему мое приглашение затерялось на почте? — возражаю я.

— Это всего лишь скромная свадьба, — бормочет он.

— В семье О'Хэйр, — подчеркиваю я. В этом нет ничего незначительного, и мы оба, черт возьми, это знаем.

Джио всегда был гордым человеком, застрявшим в прошлом. Для него все всегда сводилось к родословной. Он из тех, кто никогда не обрывал связи, когда наши семьи прибыли в Америку, и еще до того, как наши предки подумали о нашем союзе. Вот почему ситуация кажется еще более шокирующей.

— Времена меняются. — Он делает большой глоток виски.

— Похоже на то.

Краем глаза замечаю, что Эйдан О'Хэйр наблюдает за нами. Напряжение в зале растет с каждым мгновением. Я прислоняюсь к барной стойке и наслаждаюсь этим. Хочу, чтобы все были на взводе.

— А как насчет тебя? Ты планируешь в ближайшее время жениться?

— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ, Джио.

Он ставит свой уже пустой стакан на стойку. Уверен, он пытается придумать какую-нибудь другую тему для разговора.

Меня никогда не интересовал брак. Это погубило моего отца. Моя собственная мать умерла через несколько лет после моего рождения. Мне говорили, что он очень любил ее. Если бы не Эмма, то в те несколько раз, когда я слышал, как он говорил о ней в пьяном бреду, я бы никогда в это не поверил.

После ее смерти у моего отца появилось пристрастие к публичным домам. От которых у меня часто мурашки бегали по коже. Я наблюдал, как он медленно разваливается на части, пока не понял, что больше не могу этого выносить, и не отправил его обратно в Италию с одной из его любовниц. Он стал неряшливым. Такое случается со многими мужчинами в этой жизни, когда они стареют. Я никогда не позволю себе поддаться такой судьбе. Когда дело дойдет до женитьбы, я уже давно принял решение.

Жаль, что у судьбы на мой счет другие планы. Я в шоке наблюдаю, как мой маленький кролик входит в двери бального зала. Клянусь, это похоже на то, что сам дьявол слышит мои мысли и смеется надо мной. Потому что в этот момент у меня нет ни малейших сомнений в том, что я хочу привязать своего маленького кролика к себе навечно.

Глава 4

Мона

Когда я вхожу в бальный зал, сегодняшним вечером, то атмосфера вокруг меня меняется. Честно говоря, не знаю, как, черт возьми, я собираюсь пройти через это. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

«Притворяйся, пока не добьешься своего», — напоминаю я себе. Это последнее место, где бы я хотела оказаться. В моей голове проносится так много мыслей.

— Может, тебе стоит попробовать дышать. — Моя сестра толкает меня локтем в бок. Я выдыхаю. — Теперь ты дышишь за двоих.

Я фыркаю от смеха, потому что сейчас самое неподходящее время для шуток по этому поводу, но к черту все это.

Я должна постараться хоть как-то насладиться сегодняшним вечером. Возможно, это один из немногих, что остался с моей сестрой. Чем больше новая реальность проникает в мою душу, тем больше я понимаю, что должна защитить этого ребенка, а это означает только одно. Я сбегу.

— Давай обойдем все вокруг и поговорим с людьми, а потом найдем уголок, где можно спрятаться, — предлагаю я.

— Приближается, — бормочет Райли себе под нос.

Я поворачиваюсь и вижу, что Винсент направляется ко мне. Натягиваю на лицо фальшивую улыбку. И тут весь мой мир снова переворачивается с ног на голову. Почти не верю своим глазам. Застываю на месте, наблюдая, как папа моего малыша встает передо мной, заслоняя все остальное.

— Кролик, — зовет он меня, преодолевая последние несколько шагов между нами.

Мое сердце трепещет, когда я слышу, как он так меня называет. Меня переполняют самые разные эмоции, облегчение и счастье в сочетании друг с другом. Наряду со страхом перед тем, что сделает мой отец, если узнает правду.

— Кролик? — растерянно повторяет моя сестра. — О, подожди. Кролик. — Она соображает. Может, я и не рассказала ей все подробности о своей ночи с красивым незнакомцем, но кое-что я ей рассказала.

— Тебе нельзя здесь находиться. — Оглядываюсь по сторонам, гадая, где же мои отец и брат. Это плохо. Очень плохо.

— Я могу быть где угодно, когда захочу.

Я поднимаю глаза на его напряженный взгляд. На нем полностью черный костюм. Такой же, как в тот вечер, когда мы встретились. Он легко возвышается надо мной и всеми остальными в комнате. Без сомнения, он мог бы справиться с любым в этой комнате. Он мог бы легко победить моего брата и отца, но они не всегда играют честно.

— Ты не понимаешь, — пытаюсь я предостеречь его.

— Просвети меня.

Да, он никуда не денется, я вижу раздражение на его лице.

— Маттео, — слышу голос Винсента.

— Не сейчас. — Мужчина, стоящий передо мной, даже не удосуживается взглянуть на него.

Винсент издает неловкий смешок.

— Я вижу, ты уже познакомился с моей невестой.

От слов Винсента меня тошнит.

— Что?

Единственное слово, произнесенное тихо, но в нем слышится предупреждение. Прошу его ничего не говорить. Понять намек. Он явно знает, кто такой Винсент. Я не хочу, чтобы случилось что-то плохое.

— Да, Мона О'Хэйр. Она моя. — Винсент подходит ко мне ближе, протягивает руку и обнимает.

— Только тронь ее, и ты потеряешь эту гребаную руку.

Винсент замирает, кровь отхлынула от его лица. Он боится Маттео. Кто, черт возьми, этот человек?

— Ты не можешь, э-э... — Винсент запинается, подбирая слова. — Будь серьезным.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы Каттанео были шутниками?

От тона голоса Маттео у меня мурашки бегут по коже в хорошем смысле этого слова. Какого черта? Сейчас совсем не время для этого.

Мой желудок сжимается при упоминании фамилии Маттео. Я хорошо знаю фамилию Каттанео. Ее знают все. Этого не может быть. Только я могла пойти куда-нибудь повеселиться, а в итоге переспать с одним из самых влиятельных людей.

— Послушай. — Маттео быстро достает пистолет. Это почти грациозно, как он это делает. Это заставляет Винсента замолчать. Оглядываю комнату, но ни отца, ни брата все еще не вижу. Все остальные, однако, наблюдают за происходящим.

— Мы уходим. — Маттео хватает меня за руку.

— Я не могу. — Пытаюсь потянуть ее, но это бесполезно.

— Не сопротивляйся мне. Обещаю тебе, ты не победишь.

Отец Винсента бросается к нам, но останавливается как вкопанный, когда Маттео просто качает ему головой.

— Мы поговорим позже, — говорит он ему, прежде чем снова потянуть меня за руку. У меня нет другого выбора, кроме как уйти.

— Нет! — моя сестра пытается тянуть меня за другую руку.

— Прекрати, — приказывает ей Маттео.

Клянусь, вся комната действительно замирает. Никто даже не переводит дыхания. Слышно, как падает булавка.

— Все в порядке, Райли, — пытаюсь успокоить сестру, но она не отпускает мою руку. — Пожалуйста, — умоляю, пока ее не ударили или не случилось чего похуже. Что бы она ни сделала или ни сказала, это не будет иметь значения. Мы женщины. У нас нет голоса.

Наконец, она отпускает мою руку, ее глаза наполняются слезами. Это меня удручает.

— Сэр? — к Маттео подходит мужчина и выводит меня из зала.

— Не сейчас.

Мужчина кивает. Я оцепенела, когда меня провели через вестибюль и усадили в машину. Маттео не отпускал меня, пока мы не отъехали от отеля. Отползаю на другую сторону машины, пока не упираюсь в противоположную дверь.

Чувствую ярость Маттео. Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела раньше. Я и раньше наблюдала, как мой брат выходил из себя, но Каттанео мог бы сравнять с землей целый город, если бы захотел. Слышала, как моя семья говорила о Маттео раньше. Он не какой-нибудь мелкий гангстер, как многие другие семьи. У него есть реальная власть и влияние.

— Это был твой план? — спрашивает Маттео. Сижу и думаю, что он разговаривает с человеком за рулем. — Я задал тебе вопрос, Мона О'Хэйр, — выплевывает он мою фамилию так, словно она оставляет неприятный привкус у него во рту.

— Что? — единственное, что могу выдавить из себя.

Это инстинкт самосохранения, страх перед его смертельным гневом. Как получилось, что это тот же самый человек, которого я встретила несколько недель назад? Я совсем его не боялась. Я такая наивная.

— Не прикидывайся дурочкой. Это неприлично.

— Я не прикидываюсь, — спешу возразить я, понятия не имея, о чем он говорит.

— Тогда, может, ты и вправду дура.

Не реагирую на его слова, даже если они меня задевают.

Я профессионал в том, чтобы не давать людям той реакции, которую они от тебя ожидают. Если узнают, что причиняет тебе боль, они используют это против тебя. Когда росла с братом, который терроризировал меня, я давно научилась играть в эту игру.

В машине снова воцаряется тишина. Пытаюсь вспомнить все, что могла слышать о Каттанео. В памяти всплывает одно воспоминание.

Мне уже предлагали выйти за него замуж. Помню, как моя семья обсуждала это предложение. Маттео отклонил его. Внезапно понимаю, о чем думает Маттео. Когда мы проезжаем через двое огромных ворот из черного металла, которые закрываются в ту же секунду, как мы их минуем, я отрываюсь от своих мыслей.

Мы подъезжаем к длинной подъездной дорожке и останавливаемся перед огромным каменным домом. Что ж, слухи о том, насколько богаты Каттанео, не врут. Это место впечатляет даже снаружи.

Маттео выходит из машины. Он протягивает мне руку. Я неохотно сжимаю ее. Он вытаскивает меня.

— Добро пожаловать домой, маленький кролик, — говорит он, но его слова звучат зловеще. — Не пытайся убежать снова. Тебе не понравится твое наказание.

— Не думаю, что мне вообще что-то здесь понравится, — огрызаюсь я, прежде чем успеваю передумать.

На его губах играет злая ухмылка. Он наклоняется ближе ко мне. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отстраниться.

— Если бы я захотел, поверь мне, так бы и произошло. Не забывай, маленький кролик. У меня есть твой запах. — Его нос касается моего подбородка, спускаясь к шее. — И твой вкус тоже.

Мой желудок сжимается. Я не уверена, от страха это или от возбуждения. Я почти уверена, что от последнего.

Глава 5

Маттео

Что, черт возьми, я делаю?

Эта мысль крутится у меня в голове. В результате чего, я не могу ясно мыслить.

— Иди за мной, — приказываю одному из своих людей, когда вхожу в дом, не выпуская Мону из рук. — И перестань на нее пялиться! — рычу я ему.

Мона вздрагивает от неожиданности. Я прикусываю язык, чтобы не успокаивать ее. Она предательница. Одна из них. Мегера, посланная, чтобы погубить меня. Теперь я в курсе их игры.

Я снова веду ее вверх по лестнице, не задумываясь, прямо в конец коридора. Распахиваю одну из двойных дверей и втягиваю ее в свою спальню.

— Не пытайся выйти из этой комнаты.

Я отпускаю ее, но она просто смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами. Теперь я знаю, что они не такие уж невинные.

— Ты меня слышишь?

Она кивает головой, что только еще больше выводит меня из себя. Хочу услышать, как она говорит.

— Скажи это.

— Я слышу тебя, Маттео.

О, черт. Это звучит слишком хорошо. Мой член оживает, когда я вспоминаю, как она стонала эти слова.

— Ты будешь называть меня Каттанео.

— Да, Каттанео.

Мне это тоже не очень нравится. Провожу рукой по лицу. На секунду, когда она вышла из машины, я почувствовал в ней огонь. Это привлекло меня. Теперь ее тон ровный, без эмоций.

Понимая, что борюсь только с собой, поворачиваюсь и выхожу из спальни, закрывая за собой дверь.

— Никто не входит и не выходит.

Сэл коротко кивает. Мне нужно позаботиться об установке камеры в коридоре. Когда я возвращаюсь в свой кабинет, Серджио уже ждет меня.

— Итак, ты нашел ее.

Я что-то бурчу в ответ, направляясь к своему бару. Опрокидываю в себя одну рюмку, затем другую. Я бы выпил приличного скотча, но я никогда не был большим любителем выпить. Наблюдение за тем, как мой отец медленно превращается в кого-то, кого я не узнаю, удерживало меня от этого и от публичных домов. А теперь посмотрите на меня. Мне все равно. Делаю еще один глоток.

— Эй. — Рука Серджио опускается мне на плечо. Я хватаю ее и быстро поворачиваюсь. Он стискивает зубы, когда я выворачиваю ему руку, но не сопротивляется. — Босс...

Отпускаю его, понимая, что веду себя как придурок. Я сажусь за свой стол, не зная, что мне делать дальше.

— Ты действительно думаешь, что ее послали О'Хэйры?

— Ну, а как?

Это единственное объяснение того, почему Мона О'Хэйр могла оказаться в моем клубе в ту ночь.

— И она была в этом замешана? — Серджио хмурится. Могу сказать, что он пытается сложить все это воедино. — Однажды они предложили ее тебе.

Я сжимаю кулак, гадая, кому еще ее предлагали. Гребаному Росси. Она стоит гораздо большего. Очевидно, эта маленькая шалунья знает, как очаровать и затащить в постель. Она легко скользнула прямо в мою. Черт возьми, теперь у нее в распоряжении вся моя спальня.

— Знаю.

Я мог бы заполучить ее год назад, но не хотел, чтобы О'Хэйр была в моей постели. Та, которая думает, что может схватить меня за яйца. Я знал, чего хотел Эйдан О'Хэйр. Он думал, что сможет подобраться поближе. Я не приму предложения о браке. Никогда.

Серджио садится на один из стульев перед моим столом.

— Вам нужно договориться о встрече.

Знаю, он ждет подробностей о том, что мы собираемся делать дальше.

— Значит, ты оставляешь ее у себя? — спрашивает он.

— Да.

— Значит, ты женишься на ней?

— Нет. — Серджио внимательно смотрит на меня. — Я не могу жениться на ней.

Но я хочу жениться на ней. Есть много вещей, которые я хочу сделать прямо сейчас. Мечтаю подняться по лестнице и уткнуться лицом в ее соблазнительные бедра. Но в данный момент это невозможно. По крайней мере, пока я не приведу мысли в порядок.

— Ты Маттео Каттанео, ты можешь делать все, что захочешь.

— Да пошел ты.

Я мог бы жениться на ней, но что бы это значило? У нее будет власть надо мной, о которой она мечтала. Я обманываю себя. У нее уже есть кое-что.

— Ты искал эту девушку несколько недель. Каков был твой план?

В данный момент у меня его нет. Я не видел ее с тех пор, как она исчезла из моей жизни. По какой-то причине ее план провалился, и брат передал ее семье Росси. Почему? Не уверен, что они вообще стали бы ей об этом говорить.

— Я думаю, лучше спросить, что было от нее, а что от ее брата? Зачем убегать той ночью?

— Могу отвести ее в подвал. Уверен, Черч смог бы вытянуть из нее это.

Я вскакиваю со стула, а Серджио поднимает руки.

— Просто доказываю свою правоту, босс.

Я хватаюсь за край стола, думая о том, как Черч прикасается к ней. Все, что я чувствую, — это крайнюю ярость.

— Черт возьми. — Я откидываюсь на спинку стула. Мой гнев ни к чему не приводит. — Что, если они хотели войны?

— Мы уже думали, что это был их план. Объединение с Росси.

— Но ты мог бы все сделать намного проще. Величайшая из империй пала из-за женщины.

Никогда этого не понимал, но мой отец — да. Он проиграл свою собственную войну, когда потерял мою мать.

— Натравил вас с Винсентом друг на друга. — Серджио кивает. — Позволил вам двоим сражаться до тех пор, пока не перебьете Росси и тогда они придут за вами.

— Она была девственной жертвой, — бормочу я все чаще и чаще себе под нос.

— Ну что ж, — усмехается Серджио.

— Ты думаешь, она трахалась с Винсентом? — он был так рад показать ее мне. Она так легко легла в мою постель.

— Я этого не говорил, босс.

Я даже не подумал об этом. Не хотел так думать. Полагаю, что их маленький план сработал, потому что он все равно что мертв.

Но прямо сейчас мне нужно что-то делать со всей этой бушующей во мне агрессией. У меня кружится голова. Не уверен, из-за алкоголя это или из-за нее. Есть только один способ выяснить это.

— Босс? — спрашивает Серджио, когда встаю из-за стола.

— Прошу меня не беспокоить. — Я выхожу из своего кабинета, но слова Серджио преследуют меня.

«Не делай того, чего нельзя исправить».

Уже слишком поздно для этого. С тех пор, как Мона вошла в мою жизнь, и я позволил себе прикоснуться к ней, я был в полной заднице.

— Иди, — приказываю я Сэлу, когда добираюсь до дверей своей спальни. Моя рука замирает на ручке, гадая, что она может делать внутри. Прислушиваюсь, но ничего не слышу. Делаю глубокий вдох.

«Возьми себя в руки. Ты Маттео Каттанео», — напоминаю я себе, открывая дверь. Когда вхожу, нигде не вижу Мону. Иду в ванную, ищу ее там, а затем в гардеробную, но нахожу там только свое собственное барахло.

Это напоминание о том, что у нее здесь ничего нет. Все, что у нее когда-либо будет, с этого момента будет зависеть от меня. Мне нравится эта мысль, но не по той причине, по которой следовало бы. Я не хочу контролировать ее. Я хочу заботиться о ней. Я хочу быть центром ее мира.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. Мне нужно помнить, что она предательница и лгунья. Та, которая, возможно, трахалась с Винсентом. Весь мой гнев возвращается, когда выхожу из гардеробной, зная, что она должна быть здесь. Мои люди дежурят снаружи, а Сэл — у двери. Ей некуда идти.

— Мона, — рявкаю я, но останавливаюсь, когда замечаю, что она сидит на полу по другую сторону кровати. Ее колени подтянуты к груди. Она даже не смотрит в мою сторону, когда я зову ее по имени. — Когда я зову тебя, ты приходишь, — говорю, подходя к ней. — Ты с ним трахалась? — возвышаюсь над ней, знаю, что веду себя как последний придурок, но я должен знать.

Внезапно она кажется такой маленькой. Меня охватывает чувство вины. Это непривычно, но это мой маленький кролик. Она всегда заставляет делать и чувствовать то, что, как мне кажется, я не до конца понимаю.

— Посмотри на меня, — снова приказываю я.

Она медленно поднимает голову. Эти зеленые глаза, которые я видел каждую ночь, когда закрывал свои, встречаются с моими. Они мокрые от слез. Ее щеки порозовели, но не из-за нежного румянца, который появляется на ее светлой ирландской коже, когда она заводится и кончает на меня. Это как удар под дых. Я довел ее до слез. Блядь.

Почему меня это вообще волнует? Я не готов к такому. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на причине, по которой я пришел сюда.

— Только ты когда-либо трахал меня, — отвечает она.

Мне не следовало бы ей верить, но я верю. Возможно, это ради моего собственного самосохранения и всех остальных.

— И я буду единственным. — Я легко поднимаю ее с пола.

— Что ты...

Я целую ее. Сначала она застывает напротив меня, но когда я провожу языком по ее губам, они приоткрываются для меня. Все остальное ее тело сливается с моим, как в ту первую ночь, когда я встретил ее в своем клубе. Ее тело узнает, кому оно принадлежит.

— Мне нужно снова попробовать тебя на вкус.

Я рывком срываю с нее платье. Мона издает тихий вздох. Я должен наслаждаться этим, но она нужна мне сейчас. Бросаю ее на кровать.

— Каттанео?

— Маттео, — поправляю я, затем снимаю с нее трусики.

— Но ты сказал...

— Я сказал, что мне нужно попробовать тебя на вкус.

Я раздвинул ее бедра, открывая для себя ее розовую, блестящую маленькую киску. Она возбуждена. Мысль о том, что она хочет меня так же сильно, как и я ее, заставляет меня терять остатки самообладания, которые у меня еще оставались. Не могу ждать больше ни секунды, зарываюсь в нее лицом. Эта влага моя. Все до последней капли.

При первом же прикосновении я издаю стон в ее киску. Черт, я скучал по этому. Сжимаю ее бедра, желая удержать ее, чтобы убедиться, что она никуда не денется.

Когда я слизываю и высасываю каждую каплю из ее киски, она издает тихие стоны. Мона быстро кончает на меня с моим именем на губах, и я наслаждаюсь этим звуком. Я вжимаюсь членом в матрас, нуждаясь в каком-то облегчении, но сейчас, как никогда, мне нужно продолжать поглощать каждый дюйм Моны, как голодному животному, которое не жрало несколько дней. Но прошло уже несколько недель с тех пор, как я ел ее в последний раз, так что я изголодался по ней.

— Маттео! — Мона снова выкрикивает мое имя. Страстный звук отдается прямо в моем члене, заставляя мои яйца приподняться. Я стону, и мое собственное освобождение покидает меня. — Это уже слишком. — Все ее тело дергается, прежде чем обмякнуть.

Неохотно отрываю свой рот от ее сладкого влагалища. Ее глаза закрыты, и слез больше нет. Щеки порозовели от удовольствия. Я соскальзываю с кровати, откидывая одеяло. Ее глаза открываются, когда я накрываю ее.

Никто из нас не произносит ни слова, пока я снимаю туфли, прежде чем выключить свет, и ложусь рядом с ней. Никогда в жизни не делал этого с женщиной. На самом деле я делал все, что в моих силах, чтобы избежать этого. Но когда дело доходит до моего маленького кролика, понимаю, что есть много правил, которые я готов нарушить.

— Маттео, — она шепчет мое имя.

— Не надо, крольчонок. — Переворачиваюсь и притягиваю ее к себе. — Спи, — шепчу я ей на ухо, зарываясь носом в ее волосы, чтобы вдохнуть ее запах.

Глава 6

Мона

Когда я просыпаюсь, кровать пуста. Это не шокирует, так было последние пять дней. Тяжело вздыхаю, когда разочарование берет надо мной верх. Почему я вообще раздражена? Я должна быть счастлива, что этого большого, старого, сексуального придурка нет рядом. Мужчина, которого я встретила в ту первую ночь, сильно отличался от того, кто меня похитил.

Кажется, только единственный раз, Маттео был рядом посреди ночи. Не то чтобы он пытался даже заговорить со мной. Обычно я просыпаюсь от того, что он стаскивает с меня трусики, чтобы поиздеваться надо мной. Мы никогда не обмениваемся словами. Я все еще чувствую его гнев и холодность, как будто он ведет какую-то внутреннюю борьбу и проигрывает. Несмотря ни на что, каждую ночь он приходит, чтобы доставить мне удовольствие, никогда ничего не забирая себе.

Как только он доводит меня до изнеможения оргазмами, я обычно снова погружаюсь в сон. Иногда задаюсь вопросом, было ли это на самом деле или мне это приснилось. Я откидываю одеяло, чтобы убедиться, что это был не сон. Трусиков на мне нет, а на внутренней стороне бедер осталось легкое красное пятно после его призрачного посещения.

В остальное время он избегает меня, оставляя запертой в этой комнате, где я медленно схожу с ума. Выскальзываю из постели, не торопясь начинать свой день. Мне нечего делать. Мне приносят всю еду. По крайней мере, у меня есть телевизор. Вот и все.

Он что, собирается вечно держать меня взаперти в своей спальне? Чувство одиночества постепенно захлестывает меня. Я раздвигаю шторы, впуская солнечный свет. За домом Маттео есть каменная площадка, ведущая к бассейну. За ним раскинулся сад, переходящий в холмистую местность. Должно быть, мы на окраине города.

Слегка машу рукой одному из патрульных. По крайней мере, думаю, что это его обязанности. Внизу и за моей дверью постоянно кто-то бродит. Это заставляет меня задуматься, всегда ли они здесь дежурили или просто следят за мной? Мужчина смотрит в мою сторону, но не отвечает на мое приветствие.

— Как скажешь.

Я запахиваю шторы и плюхаюсь обратно на кровать, натягивая одеяло на голову. Должно быть, я снова погружаюсь в сон, потому что резко просыпаюсь от какого-то звука за дверью спальни.

— Отойди с дороги. — Это женский голос. — Сэл, если ты не отойдешь...

Вот черт. Это что, какая-то любовница Маттео? От этой мысли у меня замирает сердце. Оглядываю комнату, размышляя, не спрятаться ли мне. Прижимаю руку к животу, словно защищаясь, но не успеваю пошевелиться, как обе двери распахиваются настежь.

Высокая женщина с короткими серебристыми волосами широкими шагами входит в спальню. Я бы предположила, что ей за шестьдесят или около того. Ее взгляд останавливается прямо на мне. Она качает головой.

— Что мне делать с этим мальчиком? — она продолжает качать головой. — Ну, сегодня это закончится. — Женщина подходит ко мне с сияющей улыбкой. — Я Эмма. Управляю этим заведением с тех пор, как Маттео был в пеленках. — Эмма обнимает меня. Это крепкое объятие напоминает мне о моей сестре. Обнимаю ее в ответ, и слезы наворачиваются на глаза.

— Я Мона, — говорю ей.

— Знаю, милая. — Эмма глубоко вздыхает. — Ты больше не будешь сидеть здесь взаперти.

— Могу я пойти домой?

Ее улыбка на мгновение гаснет, давая мне понять, что в ближайшем будущем меня это не ждет. Хочу ли я вообще домой? Хотя я скучаю по сестре, но не скучаю по отцу или брату. К тому же, если я не вернусь домой, то не смогу выйти замуж за Винсента. Но также я не хочу жить и с Маттео, если он и дальше будет таким отстраненным, холодным придурком, который держит меня взаперти, как чертову пленницу. В любом случае, я в заднице.

— Милая, теперь это твой дом.

— Хорошо, — шепчу я, отступая от нее.

— Дай этому время. Ты увидишь. — На ее лице снова появляется улыбка. Она смотрит мне в глаза, но не уверена, что верю ей. — Для тебя пришла посылка. Маттео сейчас нет дома, и я не собираюсь заставлять тебя ждать весь день, чтобы забрать вещи.

— Что?

Зачем мне доставка?

— Сэл, — зовет Эмма. — Прикажи принести эти коробки и стеллажи для мисс Моны.

— Понял, — отвечает он.

— Неудивительно. Ты красавица. — Эмма издает тихий смешок. — Ты связала этого парня по рукам и ногам.

— Парня?

— Маттео.

Маттео не парень, и я не думаю, что у меня с Маттео какие-то серьезные отношения. Возможно, я ему нравлюсь, но это все мелочи. Уверена, как только он узнает, что я беременна от него, новизна пройдет.

Входят несколько мужчин с коробками вещей и пакетами одежды.

— Ты настучал на меня, Сэл? — Эмма упирает руки в бока.

— Да, но это не имеет значения. Он бы в любом случае узнал. — Сэл ставит сумку с одеждой возле двери.

Никто из них не заходит в комнату дальше, чем на несколько футов. Они никогда этого не делают. Даже мой поднос с едой всегда оставляют прямо у входа. То, что я пропустила за завтраком, все еще лежит нетронутым. Как долго я спала? Какое это имеет значение?

— Естественно. — Эмма закатывает глаза. Мужчины уходят, закрывая за собой дверь. — Хорошо. — Она хлопает в ладоши. — У нас есть время.

— У меня есть все время мира, — издаю я невеселый смешок

— Что ж, это то, что Маттео приготовил для тебя. Не стесняйся, одевайся, а потом спустись и что-нибудь съешь. Ты пропустила завтрак и обед.

— Подожди? — я оживляюсь.

— Ты должна поесть. — Она указывает на мой полный поднос.

У меня не было особого аппетита.

— Я могу спуститься и поесть?

— Я же сказала тебе. Ни секунды больше взаперти.

— Правда? — я умираю от желания выбраться из этой комнаты.

Лицо Эммы становится серьезным.

— Да, ты можешь выйти из комнаты. Однако тебе нельзя спускаться в подвал, в кабинет Маттео или выходить за пределы заднего дворика.

Я киваю, понимая все эти правила. Я провела с ними всю свою жизнь. Это никогда не изменится.

— Тогда ладно. Я оставлю тебя наедине с этим, милая.

Я провожаю ее взглядом, и смотрю на все коробки, чувствуя себя подавленной. Отодвигаю одну в сторону и начинаю рыться в ней, чтобы найти что-нибудь из одежды. Я всегда была немного помешана на одежде, однако сейчас мне крайне необходимо выбраться из этой комнаты. Я больше сосредоточена на том, чтобы найти какую-нибудь старую вещь, которую можно надеть, просто чтобы почувствовать вкус свободы.

— О боже.

Я держу шелковые трусики изумрудного цвета. Они прекрасны и напоминают мне мои собственные глаза. Он действительно выбрал их для меня? Нет, думаю, он заплатил кому-то за это. Натягиваю их и нахожу милое белое летнее платье и пару золотых туфель на плоской подошве. Просто наличие другой одежды немного подбадривает меня. Знаю, это звучит нелепо.

Осмотрев себя в ванной, я расчесываю волосы и быстро заканчиваю приводить себя в порядок. Когда открываю дверь спальни, на пороге стоит Сэл. Он не такой высокий, как Маттео, но сложен, как один из тех культуристов. Его простая черная рубашка так облегает тело, что думаю, он может выпасть наружу.

Замираю, вспоминая, как Маттео приказывал мне оставаться в комнате. Насколько он разозлится? Думаю, что сильно разозлится, но мне, честно говоря, наплевать.

— Ты собираешься меня остановить? — спрашиваю я, выходя из комнаты. Сэл не двигается с места. И не отвечает. — Тогда ладно.

Я начинаю идти. Пройдя около десяти футов по коридору, оглядываюсь через плечо и вижу, что он следует за мной по пятам. Только спустившись по лестнице к беломраморной прихожей, понимаю, что не знаю, где находится кухня. Я бы спросила Сэла, но он со мной не разговаривает.

— Вы знаете, где находится кухня? — спрашиваю я другого мужчину, стоящего у входа.

Клянусь, он смотрит прямо сквозь меня. Думаю, ненависть к моей семье здесь глубоко укоренилась. Не могу сказать, что виню их. Заправляю прядь волос за ухо, рыжие пряди выделяются на фоне белого платья, напоминая всем, кто я такая.

О'Хэйр. Я чужая и никогда не стану своей.

Глава 7

Маттео

Винсент слишком предсказуем. Я знал, что он не сможет долго прятаться в доме своего отца. Он неравнодушен к стриптизершам и кокаину. Иначе зачем бы ему днем ходить в стриптиз-клуб?

Когда мы входим, в заведении на удивление оживленно. Парковка была полупустой. На заднем плане тихо звучит музыка. Я оглядываю зал и замечаю, что все внимание приковано к сцене вокруг нас. Мужчины в трансе. Это печально, но я не из тех, кто любит поговорить. Я медленно погружаюсь в пучину собственных пороков, в пучину с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами, которые пронзают меня насквозь.

Каждую ночь я не могу оставаться в стороне. Обещаю себе, что так и сделаю, но не делаю. Я смог лишь попробовать ее на вкус, но моя сдержанность постепенно ослабевает. Мое тело жаждет ее. Хочу снова почувствовать, как ее узкое влагалище обхватывает мой член. Слава Богу, свет выключен, когда я подхожу к ней. Не пережил бы, будь это не так. Если бы мне пришлось смотреть в эти изумрудные глаза, я бы потерялся. Я бы хотел, чтобы так не было, но это единственный способ, за который я все еще держусь, чтобы не подпускать ее слишком близко.

Не останавливаюсь, чтобы поговорить. Знаю, что Винсента не будет здесь, в главной комнате. Хотя это его обычный стиль — швыряться деньгами, пытаясь быть важной персоной, но сегодня он не хочет, чтобы его отец узнал, что он сбежал. Это не имеет значения. Я так или иначе доберусь до Винсента. Никто не может прятаться вечно.

Серджио уже сказал мне, где находятся задние комнаты. Именно он получил наводку. Уверен, что он передаст несколько тысяч одной из здешних девушек за сотрудничество. Замечаю дверь с номером два и распахиваю ее.

Две полуобнаженные девушки, стоящие рядом с ним, широко раскрывают глаза, и просто отпрыгивают. Я отступаю назад, давая им возможность пройти мимо меня.

— Маттео, чувак — Он встает. Ненадолго. Я наношу ему удар по почкам, отчего тот падает и стонет. — Я ничего не сделал, — говорит Винсент, кашляя.

Тогда я хватаю за волосы, ставлю на ноги и толкаю в кресло.

— Ты уверен в этом?

Налитые кровью глаза Винсента округляются, а зрачки расширяются до предела. Предполагаю, что он употребил больше, чем несколько дорожек кокаина поверх алкоголя.

— Не думаю, что я что-то натворил.

— Мона. — Этот кусок дерьма даже не заслуживает того, чтобы слышать ее имя.

— Ты можешь забрать ее себе!

Я резко запрокидываю его голову назад, вытаскиваю нож и приставляю к его горлу. Больше всего на свете мне хочется разрезать его от уха до уха и смотреть, как он истекает кровью. Его ответ не должен был меня разозлить, но это не так. Конечно, я могу ее заполучить. Я не просил. Никогда бы не стал. Особенно от такого подонка, который хочет стать гангстером, как Винсент. И все же у меня во рту остается горький привкус от того, что он так легко отпустил ее, но теперь у нее есть я. Он недостоин.

— Ты прикасался к ней? — наклоняюсь ближе. — Пробовал ее на вкус? — это определенно не те вопросы, которые я задаю, когда держу кого-то за яйца.

— Нет, клянусь, — умоляет он. — Никогда даже не был с ней наедине!

— Босс.

Я игнорирую Серджио, зная, о чем он спрашивает. Я верю ему, но все равно хочу закончить начатое. Мой телефон издает сигнал, прежде чем я отпускаю Винсента, и достаю его. Одно оповещение. Это насчет того, что я приготовил для Моны и всего, что с ней связано.

Сэл предупреждает меня о том, что Эмма в моей комнате. Я стискиваю зубы, пока смотрю кадры, на которых мой маленький кролик выскальзывает из нашей спальни, а Винсент продолжает умолять. Она что-то говорит Сэлу, но он не отвечает. Мона морщит нос, но выходит из комнаты. Вижу, как Сэл отпускает ее, но следует за ней. Я продолжаю наблюдать, пока они не скрываются из виду. Мне нужно больше камер.

Полагаю, он мало что может сделать. На прошлой неделе я вел себя как придурок. Мои люди получили сообщение, чтобы держаться подальше от Моны, если только ситуация не станет критической.

— Это твой счастливый день. Мона только что спасла тебе жизнь, Винсент.

Пока что я забуду об этом. У меня есть другие дела, с которыми нужно разобраться. Например, мой маленький кролик, который скачет по дому. Я доверяю своим мужчинам, но посмотрите на меня, я начал войну из-за нее. Никогда не думал, что могу быть таким ревнивым ублюдком. Территориальный, конечно, но это другое.

Обратная дорога в поместье занимает целую вечность.

— Ты действительно злишься на Эмму?

— Я говорил ей не вмешиваться.

Эмме сходит с рук больше, чем кому-либо другому, но она никогда не делала ничего сверх того, о чем я просил. Она отчитала меня больше всего. Я это стерпел. В детстве она была мне как мать, но я сказал ей, что на этот раз все по-другому. Что Мона не такая, как все. Я не позволю задавать вопросы или давить на себя, когда дело касается ее.

— Ты не можешь держать девушку взаперти в своей комнате.

— Ты что, забыл, кто она такая? Ее маленький план? — даже произнося эти слова, они не укладываются у меня в голове. Для Эйдана О'Хэйра имело смысл попытаться уговорить меня начать войну с Росси. Он использовал для этого свою сестру, и она с этим согласилась. Самое поганое, что это сработало.

— Маттео, — говорит Серджио, когда мы въезжаем в ворота.

— Нет, на данный момент мне все равно. — Я хлопаю рукой по приборной панели. — В этом-то и проблема.

Это показывает, как далеко я уже зашел. Мне должно быть не все равно, но нет. Я все еще держу ее. Она останется со мной. Я готов сделать все возможное, чтобы быть уверенным, что она — мое будущее.

Как только внедорожник останавливается, выхожу и направляюсь прямо к входной двери. У меня есть неплохая идея, где она может быть. Я почти дошел до входа на кухню, когда услышала тихий смешок. Останавливаюсь как вкопанный и прислушиваюсь. Еще один звук пролетел по воздуху, вызвав у меня смешанные эмоции.

Переступаю порог кухни и вижу Мону за кухонным столом, они с Эммой что-то готовят. Как только Мона видит меня, ее улыбка исчезает. Она замирает на месте.

— Кролик.

— Каттанео. — Она облизывает губы.

— Маттео, — поправляю ее, отчего она морщит свой маленький носик. Когда она чего-то не понимает, она это делает. — Оставь нас.

Эмма борется с ухмылкой. Мы поговорим позже. Этой женщине повезло, что я люблю ее как мать.

— Сэл, — окликаю его, прежде чем он успевает уйти. — Никаких посторонних глаз.

— Понял, босс, — говорит он, оставляя нас одних.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает мой маленький кролик.

— Я здесь живу.

— Верно. — Мона прикусывает нижнюю губу. — Я, пожалуй, пойду обратно...

— Ты никуда не пойдешь

Ее губы поджимаются в ответ.

— Я знаю это, Каттанео.

Она практически выплевывает мою фамилию. О, она действительно в бешенстве. Это делает нас похожими друг на друга. Неважно, что делает Мона, мне всегда тяжело с ней. Меня это тоже бесит. У меня никогда не возникало проблем с самоконтролем, когда дело касалось этой сферы моей жизни.

— Не думай, что я не переверну тебя с этого маленького табурета и не отшлепаю по заднице, Мона. — Она делает неуверенный шаг назад. — Бегство сделало бы все намного хуже.

— Тогда сделай это. — Ее подбородок снова вызывающе вздергивается. Этого достаточно. Я оказываюсь рядом с ней в мгновение ока. — Маттео! — она издает тихий вскрик. Приподнимаю ее за бедра, усаживая на островок. Ее пальцы сжимают мою рубашку. Мой взгляд падает на ее губы. Я не целовал ее с той самой ночи, когда она впервые появилась здесь.

Запускаю пальцы в ее волосы, заставляя запрокинуть голову. Ее чертовы зеленые глаза каждый раз поражают меня до глубины души.

— Это не порка. — Она меня провоцирует.

— Нет, не она, Мона. — Я медленно наклоняюсь, показывая свое намерение. Она не пытается отстраниться; ее глаза закрываются, когда мои губы касаются ее губ. — Произнеси мое имя еще раз.

— Маттео.

Я издаю стон, завладевая ее ртом. Она скользит руками по моей груди, обхватывая меня за шею. Мой язык ласкает ее. Я приподнимаю ее платье, чтобы оно не мешало, и подвожу ее к краю стойки.

— Обхвати меня ногами, кролик.

Мона делает, как я говорю, прижимаясь киской к моему члену. Сжимаю ее бедра и покачиваю, заставляя тереться об меня. Чувствую жар ее возбуждения через штаны.

— О, — стонет она.

Я продолжаю двигать ее вверх и вниз по своему члену. Мой рот скользит вниз по ее шее. Было бы так просто просунуть пальцы в ее трусики и оттянуть их в сторону. Засунуть свой член в тугое влагалище. Одной этой мысли достаточно, чтобы заставить меня кончить.

Мона тоже издает стоны удовольствия, кончая вместе со мной. Прижимаюсь губами к ее шее, не желая пока отпускать ее.

— А теперь ты скажешь, чтобы я замолчала и пошла спать?

Я улыбаюсь, уткнувшись в ее шею, радуясь, что она этого не видит. Не знаю почему. Я должен перестать бороться с этим. Я уже проиграл. В последний раз целую ее в шею.

— Я подумала, может быть... — Мона морщит нос.

— Что?

На ее руках розовые и золотые блестки. Какого черта она меня спрашивает? Откуда мне знать, о чем она?

— Это зависит от тебя. — Она кладет руку мне на плечи, придвигаясь обратно, но не сильно. — О. — Как будто в ее голове щелкает какой-то переключатель.

Она внезапно толкает меня в грудь, и я отступаю назад только из-за выражения ее лица.

— Какого черта?

— Ты такой придурок! — не могу этого отрицать. — Ты был с другой девушкой, а потом приходишь сюда и делаешь, — она широко разводит руки между нами, — все, чтобы тут не произошло со мной, — в ее голосе не только гнев, но и обида в глазах.

Понятия не имею, о чем, черт возьми, она говорит.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я не дура. — Она прищуривается, глядя на меня. — Я знаю, ты так обо мне думаешь. — Она делает свой выпад, ссылаясь на то, что я сказал ей, когда был зол, и попадает в точку. — Но я всю жизнь росла среди таких мужчин, как ты. Я знаю, что происходит за закрытыми дверями, — продолжает она.

— Мона. — Тот единственный момент гнева, который у меня был, теперь терзает меня. — Успокойся. — То, насколько она взвинчена в этот раз, отличается от всех остальных.

— Ты только что сказал мне успокоиться?

Возможно, я не слишком хорош в том, что между нами — чтобы это, черт возьми ни было.

— Просто держись от меня подальше. — Она спрыгивает со стойки и пытается меня обойти.

— Этого не будет — Я разворачиваю ее спиной и захватываю в ловушку руками.

— Тогда ладно. Где ты был до того, как вернулся сюда?

Я замечаю, что она не называет это домом. Я, черт возьми, не знаю почему, но теряю свой гребанный рассудок.

— Я так и думала.

— В стриптиз-клубе. — Осознаю, как это прозвучало, как только слова слетают с моих губ.

— Все так. — Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Подвинься.

— Ты сводишь меня с ума.

— Подвинься.

— Нет.

Ее губы приоткрываются, и на лице появляется умоляющее выражение.

— Пожалуйста.

Я отступаю назад. Это последнее, что я хочу делать, но думаю, что могу сделать только хуже, если не дам ей немного пространства.

— Мона.

— Это не имеет значения. — Она опускает голову, когда проходит мимо меня.

Я смотрю ей вслед, зная наверняка одно. Она значит для меня больше, чем что-либо и кто-либо когда-либо значил.

Глава 8

Мона

Прошло почти три дня с тех пор, как я видела Маттео в последний раз. Не было никаких ночных визитов. Почему это только еще больше злит меня? Это глупо. Я ненавижу его, он грубый и властный. И все же это не дает мне покоя. Думаю, я скучаю по мужчине, с которым познакомилась в ту первую ночь. Как будто в нем живут два разных человека.

Я знаю этот мир. Понимаю, какую роль в нем играют все мужчины. Я была свидетелем того, как мой собственный отец приводил женщин в дом моей матери. Думаю, я цеплялась за какую-то надежду, что смогу что-то спасти с Маттео. Даже когда он злится, я все равно вижу, что он хочет меня.

Он не хочет меня. Вот в чем проблема. Он ненавидит меня за то, кто я есть, и я не могу этого изменить. Я родилась в семье О'Хэйр. Его собственные люди не утруждают себя разговорами со мной. Я могу услышать от Сэла «да» или «нет», но не более того. У нас никогда не получится по-настоящему. Любая фантазия, которая возникает у меня в голове, всего лишь фантазия.

Прижимаю руку к животу. Что он почувствует, когда узнает, что от него забеременела О'Хэйр? Это всего лишь вопрос времени, когда он это заметит. Невозможно скрыть выпуклость, но у меня есть время придумать план. Надеюсь, это будет лучше, чем то, что мы с сестрой написали о потере моей девственности.

— Мона. — Эмма стучит в дверь.

— Входи.

— Ты сегодня выйдешь из своей комнаты?

В чем смысл? На самом деле, это забавно; я так сильно хотела уйти отсюда, но, как оказалось, здесь безопаснее. Это менее неловко, чем когда тебя открыто игнорируют.

— Это не совсем моя комната. — Интересно, что будет, если сменить комнату.

— Тебе нужно поесть.

— Это твоя любимая фраза на все времена.

— Ты сойдешь с ума в этой комнате. — Эмма пытается зайти с другой стороны. Я думаю, что, возможно, это уже произошло. — Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Увезти отсюда? — выражение ее лица говорит о том, что этого никогда не произойдет. Поведение Эммы может варьироваться от милого до потенциальной угрозы ножом. — Телефон? — спросила я.

— Ты хочешь позвонить своей сестре. — Ее лицо смягчается.

Поскольку она единственная, кто разговаривает со мной, я много рассказала ей о своей сестре. Я так по ней скучаю. Еще беспокоюсь о том, что происходит дома, когда она остается одна с моим отцом и братом. Я всегда была рядом, чтобы защитить ее от их дерьма. Находясь здесь, я чувствую себя беспомощной, когда дело доходит до ее защиты.

— Очень сильно. — Хотя бы для того, чтобы проведать ее.

— Я посмотрю, что можно сделать, если ты спустишься и поешь.

— Договорились! — я бросаюсь к ней и обнимаю. — Спасибо.

— Я еще этого не сделала. Мне нужно поговорить с Маттео.

— Он, э-э, здесь? — ненавижу себя за этот вопрос.

— Не уверена.

— Хорошо, я переоденусь.

— Увидимся внизу.

Я роюсь в своих коробках. Они все еще стоят у двери, и я отказываюсь убирать их в шкаф. Когда я выхожу из спальни, удивляюсь, что не вижу Сэла. Там стоит мужчина, которого я не узнаю. Он высокий, но худой, и обе его руки покрыты татуировками.

— Привет. — Не могу удержаться и говорю это, хотя знаю, что он проигнорирует меня. Кажется, невежливым не здороваться с людьми, когда ты с ними встречаешься. Он кивает мне подбородком. К счастью, не следует за мной. Спускаясь вниз, я замираю, услышав звук мужских голосов. Я бесстыдно проверяю, не Маттео ли это, но это не он. Мне не стоит продолжать слушать. Понимаю, что так правильно, но потом слышу свое имя.

— Он оставляет ее у себя? Гребанная О'Хэйр.

— Что может быть лучше для О'Хэйров, чем трахнуть одну из их дочерей?

У меня внутри все переворачивается. Честно говоря, у него не было секса со мной с тех пор, как он узнал, что я одна из них.

— Ты думаешь, он женится на ней?

— Нет, он сказал, что нет.

Не знаю, почему это замечание задело меня так сильно.

— Значит она будет любовницей. Я могу смириться с этим. Как думаешь, волосы на ее киске такие же рыжие, как на голове?

Больше не могу слушать их разговоры в гардеробной, и я действительно не хочу, чтобы меня застукали за подслушиванием. Я почти уверена, что один из них — тот парень, который обычно стоит у входной двери. Понятия не имею, кто другой.

Слезы жгут мне глаза. Я с трудом сдерживаю их, направляясь на кухню. Как бы ни было больно, мне нужно это напоминание. Маттео — мудак.

— Ты в порядке? — спрашивает Эмма, когда я вхожу на кухню.

— Нормально, — вру я.

— Садись, — приказывает Эмма.

Меня уже ждет тарелка с макаронами. Опускаюсь на стул. Я должна попытаться поесть, даже если меня будет тошнить.

— Расскажи мне, что происходит.

— Что происходит, так это то, что я застряла в этом доме. Меня удерживают против моей воли. Я не могу общаться со своей сестрой. — Я не должна быть таким легкомысленной по отношению к Эмме. Она не проявила ко мне ничего, кроме доброты.

— И ты хочешь вернуться домой?

— Я хочу к своей сестре. Меня не волнует мой дом. — Если его можно так назвать. — Не понимаю, почему должна оставаться здесь. Я никому здесь не нужна.

— Конечно. — Эмма смеется. — Маттео хочет, чтобы ты была здесь.

— Не знаю почему. Он подходит ко мне только для того, чтобы... — мои щеки вспыхивают. Не привыкла открыто говорить на такие темы.

— Секса?

— Который он может раздобыть где угодно.

Эмма снова смеется. Я размазываю пасту по тарелке.

— Дорогая, этот мужчина без ума от тебя.

— Может, это и правда, но он этого не хочет.

— Дай ему время. Маттео к такому не привык.

— А я значит привыкла?

Я отодвигаю свою тарелку, но Эмма снова ставит ее передо мной.

— Я этого не говорила. Просто поверь мне, когда говорю, что он хочет, чтобы ты была здесь.

— Так же, как и стриптизерши, с которыми он был прошлой ночью?

— Стриптизерши?

— Ты удивлена?

— Да.

Я бросаю на нее взгляд, но она больше ничего не говорит. Как бы хорошо Эмма ни относилась ко мне, я все равно остаюсь чужой. Тем не менее, не думаю, что она стала бы мне врать. Почему ее так шокировала история со стриптизершей?

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Ты можешь спросить меня о чем угодно.

— И ты ответишь?

— Этого я не говорила.

— Маттео останавливается здесь?

— Ты имеешь в виду, на ночь? — я киваю. — Тебя бы беспокоило, знай ты, что он этого не делает?

— Думала, что я задаю вопросы.

— Он живет в своей квартире в городе.

Это похоже на последний удар.

— Мне жаль. Я действительно не голодна. — Встаю со стула. — Пожалуй, пойду прилягу.

— Хорошо. — Эмма вздыхает, не сопротивляясь.

Если ему не обязательно быть здесь, то и мне не обязательно быть в его дурацкой спальне. Я планирую немедленно это исправить.

Глава 9

Маттео

— Ты когда-нибудь встанешь, босс? — спрашивает Серджио.

Я стону, в голове стучит. Меня сбил чертов автобус? Нет, это Мона О'Хэйр меня сбила. Даже когда я сплю, она рядом и сводит меня с ума.

— Отвали. — У меня болит все тело.

— Полагаю, ты не хочешь знать новости о Моне?

Я открываю глаза и вижу высокий потолок в своем кабинете. Должно быть, я заснул здесь на диване. Сажусь, отчего головная боль усиливается. Три дня ада. Вот что со мной было, и я сделал то, чего, как обещал себе, никогда не сделаю. Утопил себя в алкоголе. Это был единственный способ заснуть. Никогда в моей жизни все так не переворачивалось с ног на голову.

Я подошел к своему столу, проглотил что-то от головной боли и запил водой, прежде чем жестом попросить Серджио говорить.

— Так больше продолжаться не может.

— Я не спрашивал твоего мнения. А теперь выкладывай.

Обычно я провожу большую часть времени в своей городской квартире, но после Моны стал чаще бывать в поместье. Ну, так было еще несколько дней назад. Я знал, что пребывание в квартире было для меня просто еще одним способом спрятать ее от посторонних глаз. Чтобы она не попадалась мне на глаза. Чтобы не поддаваться влечению, которое я испытываю к ней.

— Она не выходила из спальни.

Несколько дней назад я хотел держать ее взаперти. Теперь расстроен тем, что она отказывается покидать это место. Я провожу рукой по лицу.

— Она ест? — спрашиваю я, хоть и слежу за ней.

— Не совсем. Эмма выманила ее из комнаты, сказав, что поговорит с вами о том, чтобы вы разрешили ей позвонить ее сестре.

— Её сестре.

Я отчетливо помню молодую девчонку, которая в тот день цеплялась за руку Моны. Она была в очках, и волосы ее волосы были не такие огненные, как у Моны.

— Мы не можем вести переговоры о звонке.

— Знаю.

Сейчас между О'Хэйрами и мной не все гладко. Я не испытываю к ним лояльности. Никто из глав семей не собирается перезванивать мне из-за них. Ситуация с ними рано или поздно обострится. Если не скоро, то я сам нажму на спусковой крючок.

— Что-нибудь еще?

— Да. — Серджио пытается подавить ухмылку.

— Что?

Его уклончивость начинает выводить меня из себя.

— Она забрала все свои вещи и перенесла их в другую комнату.

Я беру со стола телефон, чтобы проверить самому. Чертово дерьмо. Хватаю со стола бутылку скотча и со всей силы швыряю о стену. Она взрывается. Мона хотела побыть наедине, и я дал ей это. Теперь это закончится.

Сейчас она зашла слишком далеко. Мой маленький кролик понятия не имеет, каким милым я был.

— Мы уходим.

— Может, сначала приведешь себя в порядок? — предлагает Серджио.

Перевожу дыхание и киваю, прежде чем идти к ней. А пока пытаюсь придумать другой план. Я так больше не могу. Мона моя. Она будет моей женой и матерью моих детей. Они хотели выдать ее замуж, так тому и быть. Они получат то, что хотят. Ну, в любом случае, насчет свадьбы.

Уверен, что у Моны на самом деле не было выбора в том, как поступать. Она, вероятно, согласилась на все, о чем ее просила семья. Это все, что она знает. И все же, когда я смотрю в ее глаза, в это трудно поверить. В них столько невинности. Это привлекло меня. Она была первой женщиной, которая обратилась ко мне. Никогда в жизни не испытывал такого искушения. Я гордился этим. Я не был слабым, как многие другие.

— Ты уходишь? — спрашивает Николай, когда выхожу из спальни.

Он жил здесь последние несколько недель. С ним что-то происходит. Он отрицает это, но я знаю его лучше, чем он думает.

— Мне нужно вернуться.

— Хорошо, — кивает он.

— Я слышал, ты почти каждый вечер ходишь в клуб на Саут-Сайд.

Тот самый, где я познакомился с Моной.

— Это проблема? — спрашивает Николай.

— Нет.

Было бы, если бы он напился и вел себя как придурок, но говорят, что он просто слоняется без дела. Он даже разнял нескольких подравшихся, что для него в новинку. В отчетах других моих людей говорится, что, похоже, он следит за этим местом.

— Тебе нужно что-то сказать мне?

— Не хочу об этом говорить.

— Тогда оставлю тебя с этим.

Он честен. Я принимаю это на веру. Он также не ввязался в очередную драку.

Эмма ждет, когда я вхожу в дом.

— Какая комната?

— Нам нужно поговорить. — Она встает передо мной.

— Не сейчас.

— Да, сейчас. — Вижу, что она в бешенстве. — Это насчет Моны.

— Естественно

— Стриптизерши?

— Господи Иисусе. — Опять это дерьмо?

— Маттео, — рявкает на меня Эмма. Ее тон почти возвращает меня в детство. — Я не подвергаю сомнению твои решения, так как всегда считала тебя хорошим человеком, но ты уничтожаешь эту девушку.

Ирония судьбы. Именно это Мона и сделала со мной.

— Я собираюсь это исправить.

— Ты должен быть здесь, чтобы сделать это.

— Ей хотелось побыть одной.

Эмма закатывает глаза.

— Не будь таким тупым.

Серджио кашляет, чтобы скрыть смех.

— Она не хотела свободного пространства.

Откуда, черт возьми, мне это знать? Все, включая Мону, ведут себя так, будто у меня есть опыт в этом деле.

— Какая комната?

— А какая самая дальняя от твоей?

Не будь я с самого начала раздражен тем, что она покинула нашу спальню, я бы рассмеялся. Вместо этого поднимаюсь по лестнице, чтобы найти ее. Когда я поворачиваю ручку, она оказывается заперта.

Достаю нож и вскрываю замок, входя внутрь. Нахожу Мону лежащей на кровати с закрытыми глазами. Долго стою и смотрю на нее. Как мне удавалось держаться от нее подальше?

Теперь это не имеет значения. Подхожу к шкафу и вижу, что все ее вещи развешаны. Она их прибрала. Маленькая негодница. Начинаю хватать все подряд. В какой-то момент Мона просыпается. Я не смотрю на нее. Еще нет. Я чертовски злюсь, когда вижу, что ее вещей нет в моем личном пространстве. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы вернуть их на место. Знаю, что если посмотрю ей в глаза, то отвлекусь. Со мной всегда так, когда она обращает ко мне свои изумрудные омуты.

— Что ты делаешь?

Краем глаза вижу, как она садится на кровати.

— Ты знаешь, что я делаю.

Я выношу из комнаты первую партию одежды и направляюсь по длинному коридору в противоположную часть поместья. Не останавливаюсь, пока не возвращаюсь к своему шкафу, бросаю все на пол, чтобы вернуться за следующей партией. После того как перенесу остальное, то разберу.

Когда возвращаюсь в спальню, она стоит в дверях, уперев руки в бока, как будто может помешать мне. Мона выглядит раздраженной. Что ж, это делает нас похожими друг на друга. У нее округлились щеки?

— Прекрати сейчас же.

Что-то давит на мою грудь.

— Ты возвращаешься в нашу спальню.

— Это твоя спальня.

— Это наша спальня. — Я наклоняюсь и перевешиваю ее через плечо.

Мона тихонько вскрикивает.

— Опусти меня.

Пока она вертит своей восхитительной попкой у меня перед носом, я шлепаю ее.

— Маттео! — Мона задыхается.

Я захлопываю за собой дверь своей спальни и не останавливаюсь, пока не опускаю ее на кровать.

— Тебе придется привязать меня к ней.

Я приподнимаю бровь, потому что никогда не уклоняюсь от вызова.

— Я не это имела в виду! — она вскидывает руки. — Можешь наблюдать. Я снова перееду.

— Тогда я перенесу тебя обратно.

Ее плечи опускаются, а вместе с ними и голова. Рыжие волосы падают на лицо, скрывая ее от меня.

— Не плачь, — она не отвечает. — Кролик, — пытаюсь снова, стиснув зубы. — Мона.

— Ты не можешь приказывать мне не плакать. — Ее надтреснутый голос почти ставит меня на колени.

— Похоже, я вообще не могу приказывать тебе что-либо сделать, черт возьми, — признаю я.

Никогда в жизни мне никто так не перечил, как она. Я имею в виду, кроме Эммы, но она делает это более скрытно. Мона делает это открыто.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь? — бормочет она, все еще прячась от меня.

— Получай я то, что хочу, твоя маленькая задница не сбежала бы в ту первую ночь.

— Это не имело значения.

— Прекрати так говорить! — рявкаю я, заставляя ее подпрыгнуть. Я делаю глубокий вдох. Не хочу, чтобы она меня боялась. Еще одна чертова новость для меня. — Стриптиз-клуб. В этом проблема? Поэтому ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?

— Где ты был? — она вскидывает голову.

Вот моя девочка. Мне нравится ее невинность, но я также люблю ее огонь, когда ты заходишь слишком далеко, чтобы ей понравиться.

— Я торчу в этом доме без всякой причины, пока ты где-то там занимаешься своими делами.

— Ты хотела побыть одна, — напоминаю я ей. Эта женщина сводит с ума.

— Так и что ты будешь делать? Проводить время со стриптизершами, а потом прокрадываться сюда и делать со мной все, что захочешь?

Щеки Моны начинают розоветь. От этого зрелища у меня сразу же встает член, который стал твердым с тех пор, как я увидел ее лежащей в постели. У меня слюнки текут от желания вернуться к ней.

— Я не встречался со стриптизершами. Я был у себя в квартире.

Она закатывает на меня свои зеленые глаза.

— Я знаю, для чего нужна... — она изображает пальцами в воздухе кавычки, — «квартира».

Я наконец-то понял. Да, многие мужчины в нашей жизни имеют несколько домов для своих женщин. Моя работа также состоит в том, чтобы знать кто, где и с кем.

— У меня нет женщин.

— Только стриптизерши.

Черт, она злится из-за этого. Она ревнует. Это значит, что ей не все равно. Это не должно меня радовать, но солгу, если скажу, что это не так. Хочу, чтобы она была такой, когда дело касается меня. Я, черт возьми, приму это.

— Ты не захочешь знать правду об этом. — Ее глаза тут же наполняются слезами, и я понимаю, что не могу приказать ей прекратить плакать. — Я был там, чтобы убить Винсента. Предположу, что это он оставил немного блесток на мне.

— Что?

— Он прикасался к тебе. — Даже произнося эти слова, я испытываю желание ударить Винсента по лицу.

— Прикасался ко мне? — она морщит нос.

Я кладу одну руку на кровать, придвигаясь к ней ближе.

— Я собирался перерезать ему горло. Это ты хотела услышать, маленький кролик? Что ж, я дождался, пока он, наконец, выйдет из-под защиты своего отца, и выследил его, как собаку, в одном из его многочисленных стриптиз-клубов, чтобы убить.

— На самом деле он ко мне не прикасался.

— Мне трудно в это поверить. Я оставался в городе, чтобы не прикасаться к тебе, но хватит. — Я хватаю ее за ногу и притягиваю к себе на кровать.

— Маттео.

Я снова закрываю глаза, наслаждаясь звуком своего имени на ее губах.

— Скажи, что я могу попробовать твой вкус, — приказываю я.

— Мы не должны. — Она облизывает губы.

— Ты хочешь, чтобы я просто взял это, маленький кролик? — я просовываю руки ей под платье. — Чего ты хочешь?

Она прикусывает нижнюю губу, рассказывая мне этим все, что нужно знать, прежде чем я зарываюсь лицом между ее бедер и ощущаю райский вкус.

Это единственное, чему я всегда буду поклоняться. Видит Бог, я не должен этого делать, но я Маттео Каттанео; я могу делать все, что захочу.

Глава 10

Мона

Я впадаю в уныние, когда снова обнаруживаю пустую кровать. Сажусь и оглядываю комнату. Маттео нигде не видно. Мой желудок скручивает. Я прикрываю рот рукой и бросаюсь в ванную. Едва успеваю сделать это, как меня начинает тошнить.

— Мисс Мона, — слышу голос Эммы. Хочу сказать ей, чтобы уходила, но меня все еще тошнит. — О, боже. — Включается вода, и мгновение спустя к моей голове прижимают холодную мокрую тряпку. Я опускаюсь на пол в ванной рядом с унитазом. — Ты мало ешь.

— О, боже. — Я протягиваю руку и спускаю воду в унитазе. Это был сильный приступ сухой рвоты.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Пытаюсь встать, когда начинает кружиться голова.

Эмма хватает меня, чтобы поддержать.

— Отлично, черт возьми. — Она помогает добраться до раковины, чтобы я могла почистить зубы и умыться. От этого чувствую себя лучше. — В постель. Я вернусь с тостами и чем-нибудь попить.

— Спасибо. — Все, что угодно, лишь бы помочь моему желудку.

Я кладу руку на живот, понимая, почему меня вырвало. Я думала, что прошлая ночь изменила наши с Маттео отношения, что у нас произошел какой-то прорыв. Но, очевидно, я ошибалась. Смотрю на пустую половину кровати. Последнее, что я помню, это как Маттео по-собственнически прижимал меня к себе. Я так легко заснула в его объятиях. Могу поклясться, что он был рядом со мной всю ночь.

— Не хочу слышать о том, что ты не хочешь это есть. — Эмма суетливо входит с подносом в руках. Ставит его на кровать рядом со мной, затем кладет руку мне на лоб.

— Я в порядке, правда, — говорю я, откусывая от тоста.

— Доктор позаботится об этом. — Ее слова вселяют в меня панику.

— Доктор! — нет, нет, нет. — На самом деле, мне он не нужен.

— Слишком поздно. Я уже сказала Маттео.

О, черт. Я совсем не готова к тому, что Маттео узнает, что я ношу его ребенка. Думала, у меня будет больше времени, чтобы во всем разобраться.

— Будь он здесь, возможно, я бы сама сказала ему.

Знаю, что веду себя как капризный ребенок, но мне все равно. Эмма смеется, как будто я сказала что-то забавное. Я начинаю ненавидеть, когда она так делает. Как будто она всегда в курсе чего-то, о чем я не знаю.

— Ешь.

Я откусываю еще кусочек. Несмотря на то, что беспокоюсь о визите врача, мой желудок проснулся. Эмма суетится вокруг меня, пока я не слышу тяжелые шаги по коридору. Двери распахиваются, и входит Маттео.

— Amore mio, — говорит он, подходя ко мне. Маттео нежно берет меня за подбородок двумя пальцами и отклоняет мою голову назад, чтобы осмотреть меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Даже поела. Мы можем отменить визит врача?

— Нет, — говорит это решительно.

— Но...

— Пожалуйста.

— Хорошо, — соглашаюсь, и мне интересно, произносил ли Маттео это слово раньше. Временами он может быть таким настойчивым, а иногда я совершенно забываю, кто он такой, но он всегда напоминает мне об этом. — Маттео, где ты был? — спрашиваю я, касаясь воротника его рубашки. Он бормочет ругательство, которое, как мне кажется, может быть итальянским, потому что я никогда его раньше не слышала. — Это кровь.

— Оставайся на месте, — приказывает он, а я закатываю глаза, глядя на него. — Ешь.

Наблюдаю, как он заходит в гардероб и возвращается со свежей одеждой, чтобы отправиться в ванную.

— Тебе не стоит беспокоиться об этих вещах, — сообщает мне Эмма. — А теперь, как мне сказали, у меня есть несколько дел, которые я должна выполнить. Я приведу доктора, когда он приедет.

Откусываю еще несколько кусочков от тоста и запиваю апельсиновым соком, чтобы не слушать, прежде чем выскальзываю из кровати. Когда захожу в ванную, Маттео уже выходит из душа.

— Ох, — выдыхаю я, увидев его во всей красе. Этот мужчина много раз видел меня обнаженной, но я никогда не видела его в таком виде. Даже во время нашего единственного сексуального контакта он оставался одетым.

С его тела стекает вода. Каждый дюйм его тела твердый и рельефный. И я имею в виду, очень твердый.

— Кролик, тащи свою задницу обратно в постель. — Он оборачивает полотенце вокруг талии.

— Ты не будешь спать со мной, — выпаливаю я.

— Я спал с тобой прошлой ночью.

— Я не это имею в виду.

— А теперь в постель, — почти рычит Маттео.

Я фыркаю, прежде чем вернуться в постель. Не потому, что он мне так сказал, а потому, что он все еще не ответил на вопрос. Через несколько минут Маттео выходит из ванной в своих обычных брюках и рубашке, застегнутой на все пуговицы. Только на этот раз во всем черном. Это поможет лучше скрыть кровь.

— Ты поела. — На его губах появляется легкая улыбка.

— Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы.

— Я не хочу тебя расстраивать. — Он обходит кровать и снова садится рядом со мной. — Сегодня утром мне нужно было кое с чем разобраться.

— Я понимаю эту жизнь.

— Не уверен, понимаешь ли ты, Мона. Моя семья никогда бы не поступила так, как твоя.

— Что это значит? — я выпрямляюсь. Поняла. Мои отец и брат — отстой, но это постоянное напоминание о том, кто я такая.

— Мы разные. — Он пытается приласкать мою щеку. Я отклоняюсь, но он быстрее. Его рука скользит по моей шее сзади. Он слегка притягивает меня к себе, встречая на полпути. Губы Маттео накрывают мои. — Когда я прикасаюсь к тебе губами, ты таешь для меня.

— Ты ужасен, что используешь мое тело против меня, — произношу ему в губы.

Он не ошибается. В ту секунду, когда он прикасается ко мне, я таю от его прикосновения. Я этого не понимаю. Эта связь, которую мне трудно объяснить, была с самого начала. Даже когда мне хочется его ударить, я все равно чувствую к нему притяжение.

— Я тоже ничего не могу с собой поделать. — Он прижимается своим лбом к моему. — Amore mio.

Кажется, я слышу, как он произносит это вполголоса.

— Босс. — Серджио стучит в открытую дверь спальни.

Маттео быстро встает. Ему стыдно, что его застукали за проявлением нежности ко мне? Вот что имею в виду. У меня с этим мужчиной все в порядке в голове, но не уверена, что он даже понимает, что чувствует. Не говоря уже о том реальном влиянии, которое оказывает на меня. К тому же у нас прибавились гормоны из-за беременности, которые, вероятно, все усиливают.

— Она у тебя? — спрашивает его Маттео. Серджио кивает. — Мы должны подождать, пока она не встретится с врачом.

— Она это кто? — встреваю я в разговор.

— У меня для тебя кое-что есть. Небольшой подарок.

— У тебя для меня что-то есть?

Маттео несколькими словами возвращает мне тепло и пушистость. Дело не в том, что мне что-то нужно, просто он так решил.

— Ты говорила, что хочешь позвонить своей сестре.

— О, пожалуйста, позволь мне сделать это сейчас. Не заставляй меня ждать. — Я тянусь и беру его за руку. Он переплетает свои пальцы с моими.

— Это не звонок. На самом деле, это то, с чем мне пришлось столкнуться сегодня утром.

Хмурю брови, не понимая, что, черт возьми, он имеет в виду.

— Не понимаю.

— Хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать. Сходи к врачу, и ты получишь свой сюрприз.

Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как встретиться с врачом. Маттео даже не подозревает, что я не единственная, кого сегодня ждет сюрприз.

Глава 11

Маттео

— Мы можем побыть несколько минут наедине?

— Нет, — говорю я доктору, не двигаясь с места на краю кровати.

— Маттео. — Мона смотрит на меня умоляющими глазами. Мой взгляд мечется между ней и доктором.

— Серджио? — я оглядываюсь на него.

— Единственное оружие в ее сумке — это игла.

— Checavolo (в пер. с итал. — какого черта), — бормочет доктор Маути, качая головой. — Я бы никогда не причинила вреда Каттанео.

Знаю, что обидел ее, но, честно говоря, мне все равно.

— Что она сказала? — Мона морщит нос.

— Какого черта, — отвечаю ей.

— О, да. Checavolo. — повторяет Мона.

Я борюсь с улыбкой. Сейчас не время. Знаю, она сказала, что чувствует себя лучше, но никогда нельзя быть полностью уверенным.

— Я могу поговорить с доктором наедине.

— Почему?

— Она может задавать мне девчачьи вопросы.

— Я видел все твои девчачьи вопросы.

Лицо Моны начинает розоветь.

— Маттео, — шипит она на меня.

— Хорошо. — Впервые в своей жизни я смягчаюсь.

— Я знаю, — говорит доктор Маути, прежде чем успеваю сказать, что ее жизнь будет в опасности, если она тронет хоть волосок на голове Моны.

Я говорю ей по-итальянски, что Мона моя. Что она будет моей женой и что следует относится к ней соответствующе. Она кивает в знак согласия.

Прежде чем выйти из спальни, обхожу кровать и крепко целую Мону в губы.

— Если ты что-нибудь услышишь...

— Знаю, сэр, — говорит мне Сэл, оставаясь на пороге спальни.

— Куда вы ее поместили?

— В ту же комнату, которую вчера выбрала ее сестра.

— Она сопротивлялась?

— Нет, она была похожа на оленя в свете фар.

Уверен, что это шокирует, когда в дверь твоего отеля вламываются с обыском. О'Хэйры все еще играют в свои старые игры. Они уже строили планы выдать сестру Моны замуж. Девочка еще даже не достигла совершеннолетия.

— Отойди, — говорю одному из мужчин, стоящих на страже у двери девушки. — Райли, верно? — Серджио кивает. Стучу, но не жду ответа. Открываю и вижу, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Ее зеленые глаза темнее, чем у Моны. Я вижу сходство, но она не такая привлекательная, как мой маленький кролик.

— Моя сестра? — спрашивает она, переплетая пальцы перед собой.

— Это причина, по которой ты здесь.

— Тогда я могу ее увидеть? — ее глаза наполняются слезами. Они не действуют на меня так, как слезы Моны. Эта женщина действительно имеет на меня влияние.

— Нам нужно установить некоторые правила. — Она кивает. Уверен, что у Райли их было много в ее собственном доме. — Ты не должна выходить из дома. Если я скажу тебе что-то сделать, ты сделаешь это без вопросов.

— Хорошо. — Она продолжает одобрительно кивать головой.

— Ты не расстраиваешь Мону. Это понятно?

— Я бы не стала. — Я ей верю. — Кажется, ты ее защищаешь.

— Да. А теперь пойдем.

Райли выходит за мной из спальни и идет по коридору. Показываю рукой, чтобы Райли остановилась прямо за дверью, а сам захожу посмотреть, закончил ли доктор.

— Думаю, я все подготовила. Я просто проведу несколько анализов, когда вернусь в свой кабинет. — Доктор Маути закрывает свою сумку.

— Маттео, все в порядке, — вмешивается Мона, прежде чем я успеваю спросить, какие именно.

— Мона! — Райли слышит голос своей сестры и пробегает мимо меня.

Вот тебе и выполнение гребаных приказов.

Мой маленький кролик спрыгивает с кровати. Две сестры бросаются навстречу и заключают друг друга в объятия. Она бы вообще побежала ко мне вот так? Они обе начинают плакать.

— Я же просил тебя не расстраивать ее.

Они обе не обращают на меня внимания, поглощенные друг другом.

— С ней все в порядке, мистер Каттанео, — сообщает мне доктор.

Я выхожу из спальни, пока Мона отвлекается, и доктор следует за мной.

— Продолжайте, — приказываю я доктору.

— Я собираюсь провести кое-какие анализы. — Я стою там, понимая, что она не все мне рассказывает. — Просто обычные протокольные процедуры.

— Доктор Маути. Вы думаете, я так далеко продвинулся в жизни, не умея разбираться в людях?

— Это докторс...

— Не вешайте мне лапшу на уши о правилах конфиденциальности между пациентом и врачом. Это не относится к этому миру. Это не наши правила и не законы, и вы это знаете.

Доктор Маути оглядывается по сторонам.

— Сэл, уходи. — Я приказываю ему отойти от двери, и теперь здесь только мы вдвоем и Серджио.

— Я собиралась взять анализы, но она сказала, что беременна.

Должно быть, я неправильно расслышал доктора.

— Беременна, — повторяю я.

У нас был секс всего один раз. Конечно, я был неосторожен. Честно говоря, мне было все равно. Ничто в ту ночь не заставило бы меня надеть презерватив, прежде чем войти в нее. Я хотел почувствовать каждый дюйм Моны. Чтобы мы были связаны таким образом, который даже я не могу объяснить.

— Подтверждаю, что она, скорее всего, беременна. Это объяснило бы тошноту и рвоту.

— Что теперь?

— Я дам ей витамины для беременных, и мы подумаем об УЗИ.

— Делайте его.

— Будет сделано, — отвечает доктор Маути, прежде чем оставить меня наедине с Серджио.

Мона знала, что беременна. Думаю, она поняла это с той секунды, как я ее похитил. Она никогда не говорила об этом ни слова. Какой у нее был план? Провожу рукой по лицу.

Хочу насладиться этой новостью. Я не могу быть счастливее. Она забеременела от меня. Теперь она действительно моя. Одна мысль об этом заставляет меня думать о том, что ее живот растет из-за нашего ребенка. Но она скрывала это. Почему она не пришла ко мне, когда узнала?

— Маттео, — говорит Серджио, когда я возвращаюсь в комнату, но я не обращаю на него внимания.

Мона улыбается, когда видит меня.

— Не могу поверить, что ты сделал это для меня. — И она, и ее сестра смотрят на меня с улыбками на лицах. Я пытаюсь что-то сказать, но слова не идут с языка. Я всегда говорю что-то не то, когда дело касается Моны. Улыбка Моны начинает увядать. — Она сказала тебе. — Мона опускает взгляд в пол.

— Почему ты этого не сделала?

— Это бы выплыло наружу, — Мона замолкает. Ее голос понижается до шепота.

— Но ты мне не сказала.

— Я была напугана, ясно? — выпаливает она.

Райли, защищаясь, подходит к ней ближе.

— Я когда-нибудь тронул хотя бы волосок на твоей голове, Мона? Черт возьми, ты, блядь, кричишь мне в лицо без всяких последствий. На свете нет ни одного человека, которому это сошло бы с рук. — Не говоря о том, что убивал людей и за меньшее.

— Ты можешь причинять людям боль другими способами. Ты даже не хочешь заниматься со мной сексом с тех пор, как узнал, что я О'Хэйр!

— Я не торопился с тобой. — Достаточно того, что похитил ее. Я не собирался озвучивать это. Я ждал, когда она смирится с тем фактом, что она моя.

— О, да. — Она закатывает глаза, начиная заводиться. Да, она меня ни хрена не боится. — Твои парни даже разговаривать со мной не хотят из-за того, кто я такая. Я слышала, что они обо мне говорили.

— Кто что сказал? — глаза Моны слегка расширяются; она не собиралась этого говорить. Подхожу к ней ближе. Райли пытается встать перед ней. — Я прикажу тебя убрать. Не надо перебарщивать. У тебя нет такой свободы, как у Моны.

— Не будь с ней груб.

Я сжимаю кулаки.

— Скажи мне, кто тебе что-то сказал, или буду убирать всех в этой комнате, пока ты этого не сделаешь.

— Ты мне угрожаешь?

Она чертовски права. Я не потерплю никакого неуважения к ней со стороны моих парней.

— Мона, это не игра. — Я хватаю ее и притягиваю к себе так, что ее тело оказывается на одном уровне с моим. — Если кто-то из моих людей что-то сказал, я должен знать.

— Я подслушала их разговор. — Ее щеки розовеют, и я догадываюсь о сути этого разговора.

— Вы обе останетесь в этой комнате.

Это все, что мне нужно было знать.

— Маттео! — кричит мне вслед Мона, но я слишком взбешен, чтобы остановиться, выхожу и закрываю за собой двери.

— Собери всех, — говорю я Серджио. — И позвони в церковь.

Глава 12

Мона

— Он напористый, — произносит Райли, как только за Маттео закрывается дверь.

Впервые мы по-настоящему одни.

— Я не знаю, кто он такой. — Я снова сажусь на кровать. — Все еще не могу поверить, что ты здесь.

— Это было безумие. Его человек просто пришел и забрал меня.

— Думаю, у него есть стиль.

Маттео ничего не скрывает. Он говорит то, что думает, и делает то, что хочет.

— Ты в порядке? — она хватает меня за руку.

— Не знаю.

Не в силах сдержаться, рассказываю ей почти все, что произошло с тех пор, как я здесь.

— Эйдан думал, что Маттео убьет тебя, чтобы расторгнуть брак, или женится сам.

Не хочу спрашивать, на какой из этих вариантов надеялся мой брат.

— Он не собирается жениться на мне.

— Ты уверена в этом? — Райли поправляет очки на носу.

— Это то, что, как я слышала, говорили обо мне его люди. Что я буду только его любовницей. Что Каттанео никогда не женится на О'Хэйр.

— Я случайно услышала, как отец сказал, что они предлагали тебя ему раньше, и он сказал «нет».

Я киваю. Это обжигает, но только подтверждает мою точку зрения.

— В общем, так оно и есть.

— Не знаю. Это странно. Стал бы мужчина делать все, что в его силах, ради любовницы? Думаю, он начал войну, когда похитил тебя. Потом он пришел за мной, потому что ты хотела меня. Он пригрозил мне, что, если хоть немного расстрою тебя, будут последствия.

— Я поговорю с ним об этом.

Не хочу, чтобы он пугал ее.

— Все нормально. Ты говорила об этом с отцом или братом? Я поговорю с ними, чтобы они чего-нибудь не сделали. — Райли фыркает.

Да, я бы никогда так не поступила. Не имело значения, что я скажу отцу или брату. В их мире они не прислушиваются к советам женщин.

Маттео был прав в том, что я не боялась его физически. Оглядываясь назад, я понимаю, что многое сходило мне с рук.

— Он злится, что я не рассказала ему о ребенке. — Я прижимаю руку к животу.

Это все, что я смогла понять из его реакции. Не знаю, хочет ли он этого ребенка или нет. Меня бесит, как он умеет скрывать все свои эмоции. Его лицо стало пустым, таким непроницаемым.

— Все будет хорошо. — Райли пытается успокоить меня.

Я заставляю сестру рассказать мне, чем она занималась. Всякий раз, когда думаю, что больше не могу ненавидеть своего брата, он всегда доказывает мою неправоту. Едва я вышла за дверь, как он уже уговаривал мою сестру выйти замуж за кого-то другого. Моя семья готова на все, чтобы добиться власти.

Мы с Райли обе подпрыгиваем, когда дверь в спальню распахивается. В комнату вваливается один мужчина, а Маттео хватает другого за волосы. Сразу узнаю одного из них. Обычно он стоит у входной двери.

Они оба выглядят так, словно только что подрались.

— Лежи, а то будет хуже, — угрожает Маттео мужчине, распростертому на полу. Его тон такой холодный и убийственный, что у меня мурашки бегут по коже. Он подтаскивает второго ко мне, ставя на колени.

— Мне жаль. Пожалуйста, простите меня, — выпаливает мужчина, не дожидаясь ответа. — Это было неуместно. Я прошу у вас прощения.

— Ты принимаешь его извинения, маленький кролик? — поведение и тон Маттео меняются, когда он обращается ко мне.

Я киваю головой. Я не склонна к насилию, знаю, что происходит. Я видела немало драк, но сейчас все по-другому. Чувствую, что контролирую ситуацию. Может быть, в кои-то веки я немного сильна.

Маттео сгребает его за волосы и толкает к Серджио, который перехватывает его. Он подходит и поднимает с пола другого парня, которого я узнаю. Маттео проделывает то же самое с ним, ставя его передо мной на колени.

— Простите. — Кажется, он дрожит от страха. — Для меня будет честью, если вы выйдите замуж за Маттео Каттанео. Я буду служить вам и вашей семье.

— А этого, amore mio? — спрашивает Матео, снова называя меня этим прозвищем. Он произносил его уже несколько раз. Не знаю, что оно означит. — Ты проявишь милосердие или отомстишь?

Райли стоит рядом со мной, прикрыв рот рукой, потрясенная.

— Предоставлю тебе решать.

— Да будет так. — Он подтаскивает его к одному из своих людей. — А теперь я хотел бы остаться с Моной наедине.

— Да, я вернусь в ту комнату, которую ты приготовил для меня, — молвит Райли.

Маттео кивает в знак согласия.

— Я приду навестить тебя, — говорю ей, когда она обнимает меня перед уходом.

Маттео закрывает за ней дверь, громко щелкая замком.

— Никто из моих мужчин никогда не должен говорить о тебе неуважительно.

Это не сработает. Он должен это понимать. Неужели он не замечает, как его люди относятся ко мне?

— В том-то и дело. Они меня не уважают.

— В этом есть моя вина. — Маттео подходит и встает передо мной. — Они не разговаривают с тобой, потому что боятся.

Он подносит руку к моему лицу, нежно поглаживая пальцем подбородок. Он такой мягкий по сравнению с тем мужчиной, который секунду назад таскал за собой парней, как тряпичных кукол. Это заставляет эмоции бурлить во мне. Этот луч надежды пробивается наружу.

— Боятся? Меня?

— Так и должно быть. Честно говоря, ты меня тоже пугаешь до чертиков. — Он качает головой, словно сбитый с толку.

Это утверждение относится к нам обоим. Как я, Мона О'Хэйр, могу напугать Маттео Каттанео? Маттео Каттанео — человека, одно имя которого внушает страх.

— Ты понятия не имеешь, что ты со мной сотворила. Они тоже. Но они знают, что я защищаю тебя и отношусь к тебе как собственник. Они боятся моего гнева.

— Ой. — Ого, не знаю, что с этим делать.

— Ой, — он ухмыляется.

— Я не твоя любовница? — спрашиваю я.

Теперь, когда Маттео немного раскрылся, я хочу кое-что прояснить.

— У меня никогда в жизни не было любовницы, Мона. — Он подхватывает меня на руки и относит на кровать.

— Тогда что же у тебя было?

— Ничего.

— Ничего?

Как такое могло случиться? Я имею в виду, что он чертовски красив и силен.

— Ничего, — повторяет он. — Всю свою жизнь я был сосредоточен на одном. Чтобы возглавить империю Каттанео. Чтобы достичь этого, я не мог стать таким, как мой отец. Я должен был держать руку на пульсе всего, что происходило вокруг меня.

— Расскажи мне.

Я так сильно хочу, чтобы он открылся мне. Чтобы он показал мне ту свою сторону, которая время от времени проявляется, когда мы остаемся наедине. Хочу, чтобы все было только для меня. Я жажду этого.

И я не остановлюсь, пока не получу это.

Глава 13

Маттео

— Ты хочешь знать все мои секреты, маленький кролик?

— Да.

Не могу отказать ей. Я прошел через все это. Меня даже больше не волнует, что ее брат послал ее уничтожить меня. Да будет так. Они могут попытаться, но, в конце концов, Мона все равно будет моей. Она провела в моей постели, в моем доме несколько недель. Теперь она носит моего ребенка внутри себя.

— Тогда тебе придется стать моей женой. — Она высовывает язык, облизывая нижнюю губу. — Говори, что хотела, Мона. — Я могу точно сказать, когда она пытается сдержаться. — Тебе вовсе не обязательно держать язык за зубами. — Не то чтобы она часто это делала, но мне нужны ее слова.

— Это из-за ребенка? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я без колебаний. Переворачиваюсь, увлекая ее за собой, так что она оказывается верхом на мне в постели. — Я даже сказал тому доктору, что ты станешь моей женой, чтобы он относился к тебе соответственно, еще до того, как узнал о ребенке.

На губах Моны появляется улыбка.

— Она удивилась, почему я так беспокоюсь, что ты узнаешь о моей беременности. Сказала, что ты будешь счастлив.

— Очень. — Убираю волосы с ее лица. Не могу не задаться вопросом: если у нас будет маленькая девочка, у нее будет такой же цвет волос?

— Ты действительно хочешь жениться на мне?

Я лезу в карман — еще одна задача, которой я занимался этим утром, когда встал с постели рядом с Моной. Если бы мне не нужно было заботиться о вещах, которые касались ее, я бы никуда не пошел.

— Маттео.

Она тихонько ахает, когда я надеваю кольцо ей на палец. Изумруд напомнил мне о ее глазах, окруженных бриллиантами. Когда увидел это кольцо, то понял, что оно предназначено для Моны. В первые несколько дней ее пребывания здесь мне пришлось заказывать для нее одежду. Возможно, случайно обращал внимание на кольца, хотя и отрицал то, что происходило между нами. В глубине души знал, что она была моей навеки. И ни за что на свете я не позволил бы ей уйти.

— Теперь ты можешь поделиться со мной своими секретами? — на ее лице появляется игривое выражение.

Вот такой я ее хочу. Это напоминает мне о той первой ночи с ней. Все было так просто. Правильно.

— Когда моя мать умерла, она забрала с собой частичку моего отца. После этого он уже никогда не был прежним.

Было трудно наблюдать, как он менялся с течением времени. Видеть, как он становился оболочкой того человека, которым он когда-то был.

— Ты любил его.

— Любил. И люблю. — Однажды я познакомлю ее с ним. — Я отправил его обратно в Италию. Он утопал в алкоголе и череде любовниц. — Я больше не мог видеть его таким. К тому же, мне нужно было спасти империю, которую он построил.

— Любовницы? — Мона морщит нос.

— Так он их называл. Он был верен моей матери. Он рассказал мне об этом в одном из своих ночных пьяных признаний, когда мы были только вдвоем. Он всю ночь говорил о моей матери. Затем сказал о чувстве вины из-за женщин, с которыми ложился в постель после ее смерти.

— Тогда зачем он это сделал?

— Он сказал, что после алкоголя становилось легче. Что он выключал свет и притворялся.

Я всегда замечал, что женщины были поразительно похожи на мою мать. Черт возьми, он как-то признался, что до сих пор произносит ее имя в постели.

— Женщина уничтожила его.

— О, Маттео. — Мона проводит руками по моей груди и опускает их мне на плечи.

— Я сказал себе, что никогда не позволю этому случиться. Повзрослев, видел, как вокруг меня, женщины завлекают мужчин. Это всегда было их слабостью. Поэтому я избегал этого. Никогда не соглашался с идеей завести что-то подобное для себя.

Ее глаза расширяются.

— В смысле, никогда?

— Никогда. — Подтверждаю то, о чем она думает. Уверен, ей трудно в это поверить. Я находил освобождение другими способами. Борьба была одним из вариантов, и я вижу то же самое в Николае. — А потом, вот она ты. — Я запускаю пальцы в ее волосы. — Я знал, что ты та самая единственная, но еще не был готов признаться в этом самому себе. Злился на себя за то, что у меня была слабость, о которой клялся никогда не вспоминать. — Я выкладываю ей все, потому что это правда.

Черт, я хочу ее. Вижу свое кольцо на ее пальце, с осознанием, что она уже носит моего ребенка внутри себя. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был в ней в последний раз. Прижимаю Мону к кровати; не могу ждать ни секунды.

— Я думала о тебе каждый день. — Она приподнимает бедра, прижимаясь своим влагалищем к моему члену.

— Ты нужна мне. — Мы оба начинаем стаскивать одежду друг с друга, пока не остаемся полностью обнаженными.

— Хочу прикоснуться к тебе.

Она опускает руку между нами. Ее мягкая, изящная рука обхватывает мой член. Я уже на пределе. Ни за что не переживу, если она будет мне дрочить. И я хочу кончить в нее.

— Мона.

— Что? — она облизывает губы, переводя взгляд между нами.

— Позже.

Я хватаю ее за руки и одной рукой прижимаю их у нее над головой. Опираясь коленями, раздвигаю ее бедра шире для себя. Она выгибает спину, прижимаясь сиськами к моей груди, когда я направляю свой член к ее отверстию. Когда чувствую, какая она влажная для меня, я почти кончаю.

— Маттео. — Мона обхватывает меня ногами, ее бедра пытаются приподняться с кровати. — Займись со мной любовью.

Я вхожу в нее, одновременно завладевая ее ртом.

— Отпусти мои руки. Я хочу прикоснуться к тебе, — говорит любимая между поцелуями.

Я даю ей то, о чем она просит, отказываясь от контроля ради нее.

Ее пальцы скользят вверх и вниз по моему телу. Губы Моны покрывают поцелуями мою шею и подбородок. Ее нежные прикосновения не похожи ни на что из того, что я когда-либо знал. Я и понятия не имел, как сильно изголодался по этому. Теперь не уверен, как раньше жил без этого.

Медленно вхожу в нее, наслаждаясь каждой гребаной секундой того, как ее киска обхватывает мой член. Делаю это медленно, желая, чтобы на этот раз все прошло без спешки, как в наш первый раз вместе. Мне потребовались все остатки самообладания, чтобы не врезаться в нее.

— Черт, как же мне с тобой хорошо. Прошло так много времени с тех пор, как был с тобой в последний раз. — Ее руки сжимаются на моей заднице, пытаясь заставить меня двигаться быстрее. — Не будь таким нетерпеливым, маленький кролик.

— Пожалуйста, — умоляет она.

Вот тогда я срываюсь и даю ей именно то, что она хочет. Погружаюсь в нее снова и снова, ее бедра подстраиваются под мой ритм. Я не выдержу такого темпа.

Опускаю руку, прижимаю большой палец к ее клитору и поглаживаю его, продолжая двигаться внутри нее. Вскоре Мона кончает. Ее изумрудные глаза встречаются с моими, и она выкрикивает мое имя. Вхожу глубоко в последний раз, изливая в нее все до последней капли своего семени.

Ни на этой земле, ни за ее пределами нет ничего, что могло бы сравниться с ней. Теперь я понимаю, почему мой отец не смог бы выжить без любви всей своей жизни. Единственная разница в том, что я никогда не прикоснусь к другой. Ничто и никогда не омрачит совершенство Моны О'Хэйр, которая скоро станет Моной Каттанео.

Глава 14

Мона

— Ешь. — Маттео обнимает меня и сажает к себе на колени. Под столом его рука оказывается у меня между бедер, чтобы обхватить мою промежность поверх платья.

— Маттео.

Я толкаю его локтем, хотя это ничего не дает. Открываю рот, как только он подносит к моим губам кусочек омлета с сыром. Ем его на завтрак каждое утро. Никак не могу наесться.

Моя сестра, оторвавшись от книги, смотрит на нас, откусывая от рогалика. За последние две недели мы обе по-настоящему освоились здесь. Постепенно ситуация начала меняться. Люди Маттео не лезут из кожи вон, чтобы поболтать со мной, но они вежливы. Они больше разговаривают с Райли, но Маттео не ворчит, когда они это делают.

— Как долго, по-твоему, нас не будет?

— Несколько ночей.

— Мне не нужна еще одна... — ложка отправляется прямо в мой рот. Райли хихикает из-под своей книги. Жую и сердито смотрю на Маттео. Когда вижу, что это не срабатывает, я покачиваю задницей. Его рука сжимается у меня между бедер.

— Кролик, — предупреждает он, и это меня только заводит.

Интересно, я пристрастилась к сексу потому, что мне это так нравится, или моя беременность сыграла в этом свою роль? Когда проснулась, Маттео пошел со мной в душ, где прижал к кафельной стене и занялся со мной своим грязным сексом. Это было меньше часа назад, но я здесь, готовая к следующему раунду.

— Что? — изображаю невинность.

— Внедорожник готов к отправке, босс, — говорит Сэл Маттео.

— О, возьму свою сумку. — Райли отодвигает свой стул, чтобы встать.

— Я взяла ее, — сообщает ей Сэл.

Из всех людей Маттео я знаю Сэла лучше всех. Серджио всегда сопровождает Маттео, когда тот выходит из дома, что случается часто. Не раз он возвращался домой весь в крови. Я ничего не говорю, но волнуюсь каждый раз, когда он выходит за дверь.

— Смогу ли я наконец встретиться с Николаем?

Маттео часто рассказывал мне о нем, но он остался в городе. Мне кажется, он смотрит на него как на младшего брата.

— Да, но просто знай, что он может быть придурком. — Маттео ставит меня на ноги раньше, чем встает сам.

— Ему восемнадцать? — мне любопытно познакомиться с парнем, к воспитанию которого Маттео приложил руку. Судя по тому, что рассказал мне Маттео, жизнь Николая была тяжелой.

— Едва ли. — Маттео разочарованно вздыхает, и я понимаю, что с воспитанием Николая покончено.

Прощаемся с Эммой перед отъездом в город. Я собираюсь сделать свое первое УЗИ, и мы с Райли, возможно, займемся планированием нашей с Маттео свадьбы. Несколько месяцев назад при мысли о свадебном платье меня чуть не стошнило.

Сейчас есть только волнение, но я сказала Маттео, что не хочу выходить замуж, пока все не уладится. Он был не слишком доволен этим, пока я не сказала ему, что это важно для меня. Свадьба не была моей мечтой, но теперь это так. С новым взглядом на мир можно изменить все, что угодно. Для меня изменилось все.

— Это место шикарно, — молвлю я, когда мы заходим в лифт на нижнем этаже гаража. Здание кондоминиума напоминает мне замок; оно блестящее и новое. — Если я к чему-нибудь прикоснусь, то испачкаю.

— Уберут. — Маттео притягивает меня к себе и нажимает кнопку верхнего этажа. — Я не так уж много сделал с этим местом. Использую его для душа и сна. Иногда бывает проще переночевать здесь, чем возвращаться в поместье.

— Мне не нравится, когда ты остаешься здесь, — признаюсь я. Не хочу, чтобы он использовал это как место, чтобы избегать меня.

— Я не делал этого с тех пор, как ты ясно дала мне это понять, кролик. Тебе нужно только сказать мне. — Он наклоняется и целует меня в кончик носа, отчего я улыбаюсь, как полная дурочка. Даже если рядом его люди, Маттео относится ко мне с нежностью. Мне нравится, что ему наплевать, кто это видит.

— Знаю. — У меня все лучше получается говорить ему о своих чувствах. Теперь я смеюсь, вспоминая нашу ссору на кухне. Он не мог понять, почему я так расстроилась.

Лифт звенит, двери открываются прямо в прихожей. Сэл выходит первым, прежде чем кивнуть, чтобы мы шли следом.

— Ух ты, — говорит Райли. Слышно, как она громко сглатывает.

— Мы можем задернуть шторы? — спрашиваю я.

Вся левая стена, ведущая в гигантскую гостиную, покрыта стеклянными окнами от пола до потолка. Это потрясающий вид, но Райли боится высоты. Сэл хватает пульт дистанционного управления и закрывает их для нас.

— Который, черт возьми, час? — мы все оборачиваемся на звук глубокого, грубоватого голоса, доносящегося из коридора. По-моему, у него легкий русский акцент.

— Уже полдень. Тебя опять не было дома всю ночь? — спрашивает Маттео.

Когда фигура приближается, я вижу, какой он высокий. Татуировки покрывают руки. Волосы черные как ночь и взъерошены, но когда его глаза, наконец, встречаются с моими, они поражают. Они ярко-голубые, как лед.

— Ты! — Николай выпрямляется, его внимание приковано к моей сестре. Райли тихонько вскрикивает, и ее глаза расширяются. Сэл встает перед ней. Откуда, черт возьми, они могут знать друг друга?

— Николай. — Маттео делает шаг вперед.

— Сэл, отойди, — приказывает ему Николай, придвигаясь ближе.

— Не могу этого сделать. — Сэл не двигается с места. В его обязанности уже входит присматривать за Райли и мной.

— Что с тобой не так? — Маттео кладет руку Николаю на плечо, чтобы тот ничего не делал.

— Это она. Она включила пожарную сигнализацию.

Вот черт. Николай, должно быть, был там в ту ночь в клубе.

Райли включила пожарную сигнализацию после того, как увидела, что я зашла в кабинет Маттео и не вышла обратно. Она забеспокоилась, что со мной происходит что-то плохое. Она попыталась войти, но никто не подпустил ее к двери. В панике она включила пожарную сигнализацию. Это сработало. Мы обе сбежали.

Маттео прижимается к Николаю.

— Мне насрать.

— Скажи Сэлу, чтобы он, блядь, пошевеливался.

Все тело Николая напряглось. Остатки сна исчезли. Делаю шаг назад, чтобы быть ближе к сестре, и беру ее за руку. Она прижимается ко мне с окаменевшим выражением лица.

— Николай, — почти рычит Матео.

— Скажи ему. — Николай не отступает. Они стоят лицом к лицу.

— Это его работа — обеспечивать ее безопасность.

— Я хочу ее увидеть.

На долгое мгновение воцаряется тишина.

— Сэл, — произносит Маттео. Тот отходит в сторону, показывая мою сестру. — Она сестра Моны. Это дает ей право находиться под моей защитой. Мы поняли друг друга?

— Она останется здесь? — спрашивает он Маттео, но тот смотрит на мою сестру, которая глядит куда угодно, только не на него.

— Пока мы в городе. Но да, она будет там, где Мона.

— Хорошо, — ворчит Николай.

— Иди в мой кабинет. — Маттео убирает руку с его плеча.

Николай, похоже, хочет сказать что-то еще, но поворачивается и уходит.

— Какого черта, босс? — Сэл заговаривает первым.

— Не знаю, но я поговорю с ним.

— Мне жаль, что я включила пожарную сигнализацию в вашем клубе, — добавляет Райли.

— Нет, это не так, — отвечает Маттео моей сестре. — Ты сделала то, что, по твоему мнению, было необходимо, чтобы защитить свою сестру. Никогда не извиняйся за это.

Райли мягко улыбается ему. По крайней мере, они оба начинают понимать друг друга. Понятия не имею, в чем дело с Николаем, но предполагаю, что моя сестра знает.

Глава 15

Маттео

— Говори, — приказываю я, заходя в свой кабинет.

Николай выглядит дерьмово. Я чувствую себя отчасти виноватым. В последние несколько недель все мое внимание было приковано к Моне. Я позволил Николаю разгуляться. Он отправился на какие-то мелкие работы и сборы. Не думал, что он не справится, но все держались поближе из-за О'Хэйров.

— Ничего, это просто девушка, с которой мы виделись в тот вечер.

— И что ты собирался делать? — я прислоняюсь к своему столу, скрещивая ноги.

— Не знаю. — Николай проводит рукой по волосам. Он делает это, когда не уверен или расстроен. — И она включила чертову пожарную сигнализацию.

Я наблюдаю за ним, но не могу понять, что он говорит.

— Ты уверен, что тебе нечего мне рассказать? — спрашиваю его снова. — Посмотри на меня, — рявкаю, желая, чтобы его глаза встретились с моими. Долго смотрю на него.

— Я не принимаю наркотики, — выпаливает он.

Я этого не говорил, но подумал, что это возможно. Он раздражительный и сам на себя не похож. Он также не был против того, чтобы я больше занимался работой. Николай хватался за любую возможность встретиться со мной. Ему не терпелось проявить себя.

— Хорошо. — Я верю ему. Не думаю, что он употреблял, учитывая его детство. Но иногда мы совершаем поступки, о которых и не подозревали. — Николай, если ты хотя бы прикоснешься к этой девушке... — его пальцы крепче сжимают подлокотники кожаного кресла. Интересно. — Если ты причинишь боль этой девушке, — перефразирую, и его пальцы расслабляются, — ты будешь иметь дело со мной, и все будет не так, как раньше. Ты отправишься в подвал, как и все остальные.

— Я не причиню ей вреда, — выдавливает он из себя.

Его реакция дает мне понять, почему у него было такое отношение к Райли. Он влюблен в нее. Черт, что мне с этим делать?

— Это из-за нее ты был в клубе?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени и опуская голову.

— Я действительно не хочу, черт возьми, говорить об этом.

— Она милая. — Он вскидывает голову. — Не надо, — приказываю я, прежде чем он успевает сказать что-то, что может принести ему ответный удар. Знаю, что мне нужно сделать в этот момент. — Не играй с ней. Мона станет моей женой, а это значит, что она будет моей невесткой.

— Значит, она никуда не денется, — заканчивает за меня Николай.

Никогда раньше не обращал особого внимания на то, какие женщины привлекали внимание Николая. Учитывая, что он был подростком, я предположил, что его привлекало большинство женщин. Когда он находился в одном из клубов, недостатка в женском внимании не было, но обычно он работал. Николаю на вид нет восемнадцати. Но Райли не женщина. Она все еще юная девушка. Возможно, между ними всего несколько месяцев разницы, но в истории их разделяют десятилетия.

— Она никуда не денется, — подтверждаю я.

— Мы закончили? — Николай встает.

— Пока. — Он кивает. — Ты идешь в клуб сегодня вечером?

— Думаю, я еще побуду здесь.

— Конечно.

— Маттео. — Он останавливается в дверях. — Она не милая. От нее захватывает дух.

Не уверен, хорошо это или плохо. Все зависит от того, как Николай с этим справится.

Я отправляюсь на поиски Моны и нахожу ее с сестрой в одной из свободных комнат. Они сидят на кровати и разговаривают. Мона улыбается, когда замечает меня, стоящего в дверях.

— Иди сюда. — Протягиваю ей руку. Она подходит ко мне. — Николай...

— Все в порядке, правда. — Райли улыбается мне.

Знаю, что она не хочет создавать проблем. Она тихая и замкнутая в себе.

— Хорошо.

Я веду Мону вниз, в нашу спальню. Мы приехали в город не только из-за визита к врачу. Вся эта суматоха подходит к концу. Семьи скоро уладят свои разногласия. Лишь несколько человек знают, что я привез Мону и Райли сюда на сохранение.

— Все в порядке? — спрашивает Мона, когда мы заходим в спальню. Я закрываю за нами дверь. — Он выглядел раздраженным, и я ничего не смогла добиться от Райли.

— С Николаем все будет в порядке. Он никогда не пойдет против моих приказов, — успокаиваю ее, зная, как она заботится о своей сестре.

— Понимаю, я доверяю тебе, но спрашивала не об этом.

Прошло всего несколько недель, а она уже научилась понимать меня.

— Мне нужно уйти. Я оставлю Сэла и Николая здесь.

Внизу тоже будет несколько человек, но здесь они должны быть в безопасности.

— Здесь все по-другому.

— Я встречаюсь с твоими братом и отцом.

Мона поджимает губы. Знаю, что они ей не нравятся. Во многих семьях к женщинам относятся как к просто товару. Используют их так, чтобы это наилучшим образом отвечало интересам семьи. Я еще даже не отец, но никогда не мог представить, что отдам свою дочь замуж ради личной выгоды.

— Мона, ты же понимаешь, что есть большая вероятность, что я убью их. — Я говорю ей правду, не желая, чтобы между нами были какие-то секреты.

К моему удивлению, она одаривает меня мягкой улыбкой и прижимается ко мне так, что ее тело оказывается на одном уровне с моим. Ее рука скользит по моей груди и обвивает шею.

— Я люблю тебя, Маттео. Я выбираю тебя. Нашу семья. Я не О'Хэйр, и никогда не была одной из них.

— Ты Каттанео, — заканчиваю я, прежде чем завладеть ее ртом.

Я не просил разрешения убивать их. Есть много вещей, о которых Мона могла бы попросить, и я бы сделал это без колебаний. Однако есть две вещи, от которых никогда не отступлю.

Я бы никогда не смог ее отпустить. Даже если она попросит меня об этом, я не сделаю этого. Никогда не утверждал, что я хороший человек. Хочу, чтобы она была со мной, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она всегда находилась подле меня. Второе напрямую связано с ее безопасностью. Не уверен, что ее брат и отец будут на свободе. Даже если бы они умоляли меня и дали слово, что оставят ее в покое, я бы никогда им не поверил.

Если они узнают, как сильно я в нее влюбился, они попытаются использовать ее против меня. Или они могут просто попытаться отнять ее у меня. Это означает, что они должны умереть.

— Я тоже тебя люблю. — Я обхватываю ладонями ее лицо, прижимаясь лбом к ее лбу. — Оставайся дома и слушайся Сэла, даже Николая. Ты можешь сделать это для меня?

— Да, можешь мне доверять.

Целую ее в последний раз, прежде чем спуститься вниз, чтобы встретиться с Серджио и несколькими другими моими людьми.

Как только мы разрабатываем наш план, и я убеждаюсь, что квартира в безопасности, отправляемся в путь. Не хочу оставлять Мону, но знаю, что нужно это сделать. Она в надежных руках у Сэла и Николая.

— О чем думаешь? — спрашивает меня Серджио, когда мы едем по городу.

— Не знаю.

Не могу понять, что именно, но что-то здесь не так. Я уже неоднократно предлагал встретиться с отцом Моны, Конором, но он не хотел улаживать все это. Внезапная перемена решения о встрече вызывает у меня беспокойство. Уверен, что просто перестраховываюсь, но интуиция меня обычно не подводит в таких вещах.

Единственное, о чем могу думать, так это о том, что он, наконец, осознал, что ведет проигранную битву. Уверен, что он предпочел бы получить деньги или какую-то сделку, вместо того чтобы потерять все. Думаю, он будет доволен сделкой. Это Эйдан О'Хэйр, вот кто здесь главный. Знаю, что он всегда будет стараться получить больше.

— Мы уже ведем наблюдение за складом?

Серджио протягивает мне экран, чтобы я смог его увидеть. Черт, как же люблю технологии. Я не сторонник старой школы, когда дело касается всего остального. Беспилотник позволяет отлично видеть, кто входит и выходит со склада.

Экран переключается на отображение температуры тела, и могу сам подсчитать количество людей внутри, но уверен, что Зеро ведет счет. Нажимаю на верхний угол, чтобы связаться с ним. Я привлек Зеро на свою сторону много лет назад, когда его чуть не схватило ФБР.

— Они уже прибыли? — спрашиваю я, когда телефон подключается.

— Только Конор. Никаких признаков Эйдана.

Похлопываю водителя по плечу, давая ему понять, чтобы он сбавил скорость, и въезжаю через отстойные ворота из сетки-рабицы на парковку склада. Это гнетущее чувство, что что-то не сходится, все еще терзает меня где-то в глубине души.

— Босс? — Серджио вопросительно приподнимает бровь, гадая, о чем я думаю.

— Какие-нибудь машины подъезжают?

Мы находимся в районе складов. С наступлением ночи улицы становятся пустынными. Здесь используется только половина складов.

— Ничего, — отвечает Зеро.

Слышу, как он отъезжает. Жестом приказываю водителю полностью остановиться. Где, черт возьми, Эйдан? Мои мысли сразу же возвращаются к Моне. Единственное, что может быть использовано против меня.

— Проверь мою квартиру.

— Что? — отвечает Зеро.

Не уверен, почему меня сейчас волнует моя квартира.

— Проверь ее! — рявкаю я, когда склад передо мной взрывается, повергая все в хаос.

В своей жизни я бывал во многих опасных ситуациях, но никогда еще не испытывал такого чувства паники, которое охватывает меня при мысли о том, что что-то может случиться с моим маленьким кроликом и нашим малышом.

Надеюсь, что с ее головы не упадет ни один волосок, иначе я сожгу обе семьи О'Хэйр и Росси дотла. Вычеркните это. Я уничтожу их всех, несмотря ни на что, только за то, что они вздумали прикоснуться к моему маленькому кролику.

Глава 16

Мона

Я лежу в постели и не могу уснуть. Все, о чем могу думать, это о Маттео и о том, что может происходить прямо сейчас. Ворочаюсь с боку на бок, пока, наконец, не сдаюсь и не решаю пойти заварить чай. Когда открываю дверь спальни, то замираю, увидев фигуру, стоящую в коридоре за дверью Райли.

— Это я. — Николай включает свет в прихожей.

Я замечаю кровь в уголке его рта и на правой брови. Но более того, я вижу, что у него в руках пистолет.

— Что ты делаешь?

— Думаю, лучше спросить, что делает Райли? — Николай без стука дергает ручку ее двери, но она не открывается.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — я бросаюсь к нему, когда он поднимает ногу и вышибает дверь. — Стой! — хватаю его за рубашку сзади, но она просто выскальзывает у меня из рук. Плюхаюсь на задницу в коридоре. Райли вскакивает с кровати, пытаясь прогнать сон.

— Николай? — она трет глаза.

— Где он? — он возвышается над ней на кровати. Райли отодвигается, пока не ударяется спиной о спинку кровати.

— Они у тебя? — кричит Сэл из коридора.

Он, спотыкаясь, направляется ко мне. Я вижу, как по его руке стекает кровь. У Сэла тоже в руке пистолет.

— Где он? — Николай наклоняется, заглядывая Райли прямо в лицо. — Скажи мне, и твое наказание будет не таким уж страшным.

— Что с тобой не так? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

— Прекрати! — Сэл прислоняется к стене, чтобы не упасть.

Я игнорирую его и врываюсь в комнату.

— Не надо. — Николай поворачивается и бросает на меня свирепый взгляд, его глаза темны как ночь. Я замираю на месте. Он снова обращает свое внимание на мою сестру.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — шепчет она.

— Хорошо. — Он хватает ее за запястье и стаскивает с кровати. Николай сыплет проклятиями. — Что на тебе надето? — на Райли только трусики и футболка.

— Я спала, — огрызается Райли в ответ. Николай снимает свою рубашку, прежде чем надеть на нее. — Мои очки, — она хватает их с ночного столика. Без них Райли ни черта не видит. Николай выхватывает их у нее из рук.

— Что еще ты привезла с собой из своей прошлой жизни? — Райли хмурит брови.

— У нее трекер. — Сэл откашливается, давая мне понять, от чего, черт возьми, Николай сходит с ума.

— Сэл! — Райли замечает его в коридоре. Она пытается подбежать к нему, но Николай хватает ее за талию, отрывая от полв, чтобы остановить. Прижимает ее к себе, когда та пытается вырваться. Ее ноги болтаются в нескольких дюймах от пола.

— Я в порядке, Рэд.

— Как, черт возьми, ты ее называешь? — рявкает Николай.

— Боже мой! Сосредоточься. — Вскидываю руки вверх.

— Есть только один способ, которым ваш брат узнает, что вы двое здесь, — говорит Николай. — Итак, что ты принесла с собой?

— Ничего. Вы все похитили меня. Было только то, что на мне, моя одежда.

— Ее здесь нет. Нам пришлось купить Райли новые вещи. Она не лжет. Они забрали ее только в том, что было на ней.

— Очки. — Николай бросил их на пол, а затем растоптал.

— Нет. — Райли всхлипывает.

— Ты злишься, что он не может отследить тебя сейчас? — Николай опускает ее обратно на кровать и наклоняется, чтобы проверить очки.

— Я ничего не вижу, придурок! — Райли швыряет в него подушкой.

Он отбрасывает ее, стоя с крошечным осколком на кончике пальца.

— Вот, — он показывает Райли.

— Я. Не. Вижу! — она подчеркивает каждое слово.

— Должно быть, они надели это на нее, — говорю Николаю.

Все его тело напряжено. Он похож на бомбу, которая вот-вот взорвется, и я действительно не хочу этого видеть. От меня не ускользнули шрамы, которые были похожи на глубокие порезы у него на спине. Такое чувство, что Николай может быть пугающим, когда его провоцируют.

— Ненавижу их. Я бы никогда ничего не сделала, чтобы помочь им, и не стала бы рисковать жизнью своей сестры. — Райли опускается на кровать.

Она права, никто из нас сознательно не стал бы ничего делать, чтобы помочь нашей семье. На самом деле, они не наша семья. Они никогда ею не были.

Николай идет в ванную. Секунду спустя слышу, как в туалете спускают воду.

— Давай, — приказывает он, но не ждет, пока Райли встанет. Он стаскивает ее с кровати.

— Что происходит? — я преграждаю Николаю путь к двери.

— Твой брат в здании.

— Где Маттео?

Прежде чем Николай успевает ответить, слышу выстрелы. Николай выдает еще одну фразу по-русски. Сэл заходит в комнату и проверяет свой пистолет, и я слышу, как он взводится.

— Оставайся с ними, — приказывает Сэл.

— Тебе чертовски больно. Я пойду. — Николай ставит Райли обратно на пол. — Держи свою маленькую задницу в этой комнате, — почти рычит он на нее.

Я отодвигаюсь с его пути. Николай выходит в коридор. В ту же секунду он поднимает пистолет и делает два выстрела. Райли вскрикивает.

— Все в порядке, — говорит Николай небрежно, как будто опрокинул вазу или что-то в этом роде. Опускает руку вдоль тела. — Я его не убил.

— Но это сделаю я, — слышу голос Маттео.

Выбегаю в коридор и вижу, что Маттео стоит над телом. Оно стонет, прежде чем попытаться встать. Мои глаза встречаются с теми, что вижу в зеркале каждый день.

— Ты думаешь, что можешь входить в мой дом? — Маттео поднимает мужчину с пола за волосы. Вижу огнестрельные раны на ноге Эйдана. Я почти не узнаю Маттео. — Прийти за моей женой и ребенком. — Маттео приставляет нож к шее брата. А я стою, не в силах отвести взгляд.

— В комнату. — Николай заталкивает сестру обратно в спальню, откуда она высунула голову.

И тут Маттео замечает меня, стоящую в конце коридора. Мой брат тоже.

— Мона, — окликает он.

— Заговоришь с ней еще раз, и я отрежу твой гребаный язык. — Это тот самый Маттео Каттанео, о котором я слышала истории. — Возвращайся в спальню, amore mio, — его тон смягчается, когда обращается ко мне.

Я склоняю голову набок. Если хочу быть женой этого человека, жить такой жизнью, мне нужно показать ему, что я могу.

— Хорошо, любимый. — Улыбаюсь ему. — Не задерживайся допоздна. Люблю тебя.

Он ухмыляется.

— Я тоже люблю тебя, маленький кролик.

Отворачиваюсь от Эйдана О'Хэйра. Так же, как он всегда делал, когда дело касалось меня и Райли. Имя семьи умрет вместе с ним.

Я была рождена, чтобы стать Каттанео. Такой всегда была моя судьба.

Эпилог

Матео

Годы спустя

— Папочка! — Алисия с визгом бежит ко мне, когда я выхожу из лифта. Ее рыжие косички подпрыгивают во все стороны. Подхватываю ее на руки, ее маленькие ручки касаются моих щек, и она трется своим носиком о мой. Хихикает, когда я делаю то же самое в ответ.

— Как поживает моя зайка?

— Объелась сахара, — кричит Эмма из кухни.

— Нет.

Не уверен, что верю ей. Ее личико все еще покрыто глазурью. Алисия может быть немного помешана на кексах. Мы никогда не сможем уличить ее в краже, но она как-то умудряется это делать.

— Ты разрешаешь своей сестре готовить кексы? — спрашиваю своего сына Данте, который сидит на диване в гостиной с компьютером на коленях. В свои шесть лет малыш справляется с работой лучше, чем я. Это то, что я получаю за то, что однажды позволил Зеро посидеть с ребенком.

— У нас есть кексы? — он подавляет ухмылку, когда говорит это.

Алисия хихикает, зная, что брат никогда ее не бросит. Уверен, что он даже помогает ей. Ставлю Алисию на ноги. Она подбегает к своему брату и плюхается рядом.

До появления Моны я никогда не думал, что у меня может быть семья. Но я каждый чертов день благодарю свою счастливую звезду за то, что она столкнулась со мной в моем клубе той ночью.

— Ты будешь с ней допоздна, когда она будет отскакивать от стен. — Я смотрю на время.

— Сегодня вечер свиданий! — Алисия поет нараспев.

Точно. Кстати, о том, где моя жена?

Направляюсь в спальню. Мы часто остаемся в городе, когда у нас намечаются свидания. Мы меняем дом в зависимости от того, что происходит. Мы с Моной не проводим ни одной ночи порознь. Я не могу уснуть без нее, и знаю, что она будет волноваться, если меня не будет в постели в конце ночи.

Когда нигде ее не нахожу, я возвращаюсь в гостиную и достаю свой телефон.

— Она ушла, — сообщает Данте.

— Ушла в самом красивом блестящем платье на свете! — сообщает мне Алисия.

— Это так? — я стискиваю зубы. Мне требуется всего секунда, чтобы найти свою жену. Я зол, потому что никто не сказал мне, что она покинула квартиру. Когда вижу, где она, не уверен, злиться мне или предвкушать что-то новое.

— Я принесла, — говорит Эмма, выходя из кухни. — Мы с Алисией собираемся испечь печенье.

— Кексы! — возражает Алисия, заставляя Эмму закатить глаза, но мы все знаем, что они будут печь кексы.

Рыжеволосые женщины в доме в конце концов всегда получают то, что хотят. Трудно сказать им «нет».

— Ведите себя прилично, — велю я детям, целуя их в макушки, прежде чем спуститься к своей машине.

Мне не требуется много времени, чтобы добраться до своего клуба. В моей памяти всплывает та ночь, когда я встретил Мону. Никогда не пойму, как я мог поверить, что она меня подставила. Только не мой милый маленький кролик. Эта девушка стала моей в ту же секунду, как я увидел ее. Она тоже это знала. Наша связь была несомненной.

Даже если бы не нашел ее в тот вечер на вечеринке по случаю помолвки, это был бы только вопрос времени. Я искал ее и не остановился бы, пока не обнаружил. Даже если не понимал, что собираюсь делать с ней, когда найду.

Не хочу думать о жизни без нее. Не уверен, как вообще жил без нее. Все, что я делал, это работал. Больше у меня ничего не было. Я ни от чего не получал удовольствия. Неудивительно, что в ту же секунду, как прикоснулся к ней, я стал зависимым. Она была единственным, чего я когда-либо жаждал.

— Я отшлепаю ее по маленькой заднице. — Стискиваю зубы, когда вижу, как она стоит у стойки бара.

Эти рыжие волнистые волосы невозможно не заметить. Какой-то панк стоит рядом с ней и разговаривает. Мона пару раз кивает головой. Все ее изгибы выставлены на всеобщее обозрение. Это платье, которое на ней надето, должно быть объявлено вне закона. По крайней мере, чтобы появляться в нем на публике.

Мона любит прихорашиваться. Мне нравится, когда она устраивает для меня один из своих показов мод. В уединении нашей гребаной спальни.

Она, должно быть, чувствует меня, потому что бросает взгляд в мою сторону, и на ее сочных губах появляется легкая ухмылка. Скоро она обхватит ими мой член. Идиот рядом с ней продолжает что-то бормотать, но теперь наши взгляды прикованы друг к другу. Ее щеки розовеют по мере того, как я приближаюсь к ней.

Мне нравится, как она все еще возбуждена из-за меня, но я ненавижу, когда кто-то еще видит ее такой. Я ревнивый ублюдок, желающий, чтобы все эти моменты были видны только моим глазам.

Хватаю парня сзади за шею. Он издает писк.

— Отвали. — Отпускаю его, толкнув. Он отваливает.

— Маттео. — Мона кладет руки на свои пышные бедра, которые стали еще полнее после того, как она родила наших детей.

Черт, мне нужно к ним прикоснуться. Хватаюсь за них и притягиваю ее к себе, чтобы она почувствовала, какой я чертовски твердый. В конце концов, именно она позаботится об этом.

— Это была твоя вина. Тебе повезло, что я не отвел его в подвал.

— Зачем ты это сделал? — она скользит руками по моей груди и обнимает за шею. — Когда ты сможешь отвести меня к себе в офис? — Мона прижимается ко мне. — И я смогу позаботиться о тебе. — Мои руки скользят по ее заднице.

— На этот раз не убежишь, крольчонок. — Не то, чтобы у нее когда-нибудь снова будет такой шанс.

— Может, тебе стоит связать меня.

— Это доставит мне удовольствие. — Я поднимаю ее на руки.

— Чувствую, что и мне тоже.

Она права. Так и будет, но я всегда получаю удовольствие от того, что даю своей жене то, что она хочет. В конце концов, она дала мне все остальное.

Оглавление

Люси Дарлинг Рождённые во грехе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог