Библиотека :)

Пособие обольщения от умной дуры 779K - Галина Кор (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Галина Кор Пособие обольщения от умной дуры

Глава 1

Маша

— К тебе опять подкатывал Семёнов? — Нина любит совать свой нос в мои дела. Но подруга, не грубить же…

— Да, — отвечаю на её вопрос и верчу головой по сторонам. Над ухом противно щелкает светофор, отсчитывая секунды до того момента, когда мы сможем перейти через перекрёсток. Машин мало, но я не рискую, жду положенного сигнала. Но, если Нина продолжит докучать, сорвусь и убегу от нее. И это не потому, что я люблю нарушать правила дорожного движения, просто за её вопросом последует череда советов, которые мне на фиг не нужны.

— И чем он тебе не нравится? Да за ним весь его курс бегает! — Нина так обо мне печётся, будто мать родная. Когда у человека масса своих проблем, почему он не решает их, а охотно раздает советы другим?

— Значит плохие спортсмены, раз не догнали. И как им детей в школе доверят, если они сами норматив сдать не могут?

— Очень смешно, Маша. Я тебе о другом толкую… а ты все переводишь в шуточки… стрелочница, блин.

— Не-а, я математичка, — и это правда. Я будущий учитель математики. Ещё полтора года, и диплом у меня в кармане. Особой любви к детям я не испытываю, наверное, потому что мне самой только двадцать лет, а вот математику я люблю с самого детства. Мама все меня сватала на экономический или финансы, но там другая математика, и она мне не нравится.

— Ааа, — многозначительно тянет Нина, — так ты просчитала по свои формулам, что если долго носиться с девственностью, то она будет более выдержаннее и ценнее, как вино или шампанское?

— Считала… просчитала… пересчитала, какая разница. Но точно не побегу к Семёнову по пути снимая трусы. Он… — пытаюсь подобрать правильное слово, — короче, не тот мужчина, ради которого я перейду с шага на бег.

— И какой же тебе нужен? — хмыкнув, интересуется Нина.

К ресторану, расположенному на противоположной стороне улицы, подъезжает машина. Я не смотрю на марку, не оцениваю ее стоимость… это все неважно. Я смотрю на него… мужчину, выходящего из нее. Красивый… такой, как в кино. Прямо итальянский мачо.

— Вот ему бы я дала, — шепчу. Но Нина слышит, и следит за моим взглядом.

— Ха-ха, — заливается смехом, да так громко, что я отвожу взгляд от мужчины своих мечт. Тушуюсь. Хватаю её за руку, и мы перебегаем через перекресток на последних секундах красного, так и не дождавшись зелёный свет для пешеходов, — да он даже на тебя и не посмотрит при встрече, а чтобы в постель потащить… так вообще, — продолжает она напирать на меня своими доводами, — ты же обычная!

И это мне говорит девушка, которая не блещет красотой, не обладает сногсшибательной фигурой, да, если честно, то и не особо-то и умная, чтобы вываливать на меня все это. Уж она-то точно не эталон!

Обидно, не передать, как обидно. Даже если это и правда, то она не имеет право разбивать мои мечты!

Или она считает, что рано начатая половая жизнь дает ей это право? Так это ещё ни о чем не говорит! Точнее говорит, о ее слабом передке!

Тащу ее за угол, чтобы как можно быстрее скрыться из поля зрения незнакомца. Я уверена, что он даже не посмотрел в нашу сторону, но только мысль, что мог, огорчает…

Затаскиваю Нину в ближайшую кофейню. Оставляю её за столиком, а сама иду заказывать себе большой стакан капучино, а ей латте макиато.

Парень-бариста улыбается мне, задает будничные вопросы. Я хорошо его знаю, так как часто покупаю здесь капучино, мы можем числиться знакомыми и перекидываться ничего не значащими фразами. Обычно я улыбчива и приветлива, а сегодня сама не своя. Встреча с мистером-идеалом расстроила меня.

Конечно, Нина права, я лишь одна из миллионов обычных девушек-мечтательниц, которые западают на вот таких ярких мужчин. Их не встретишь в супермаркете, в автобусе или в библиотеке пединститута. И уж точно он не заканчивал «физкультуру и спорт», как Семёнов.

Киваю невпопад баристе, забираю наши напитки и, даже не поблагодарив, что за мной раньше не замечалось, возвращаюсь к Нине.

— Держи, — ставлю стакан перед ней.

— Маш, ну ты чего? Обиделась? Ну я же не со зла…

Криво ухмыляюсь. Я понимаю, что может она и не со зла, но неприятное чувство точит меня внутри. Увидев его, я обрекла себя на вечное страдание. Нет — это никакая не любовь с первого взгляда, это… это… будто детские замки рухнули, и ты понимаешь, что мир не ванильный, а… Чертовы социальные классы и статусы рулят! Богатые выбирают богатых, успешные стремятся к успешным… Вот именно сейчас я почувствовала себя планктоном, вторым сортом. И от этого… нет, не больно… пусто и горько, а ещё, обидно.

Что я могу?

Даже раскрыв все нерешаемые веками математические задачи, я не получу Нобелевскую премию, только Филдсовскую... и то, она проводится раз в четыре года и о ней знают исключительно математики. В лучшем случае я получу ее годам к семидесяти, решив «Гипотезу Коллатца» или «проблему Годьдбаха»… И что? Он будет меня все это время ждать? Да ему уже самому тогда лет девяносто будет! И вот я, старая и сморщенная, протягиваю трясущиеся руки за наградой и посвящаю победу ему? А потом задаю риторический вопрос мистеру-совершенство: «Достойна ли я теперь переспать с тобой? Ой, вами, простите…».

Дурня какая-то, а не фантазия! Я даже в мыслях не могу поставить себя рядом с ним — успешным и нереальным, только с больным, старым и немощным, когда он просто не сможет от меня сбежать.

Он такой… такой… и красивый.

Почему я запала именно на него, незнакомца? Я и раньше встречала интересных мужиков. Вот у нас на кафедре Андрей Олегович, ничего такой, интересный. И даже не женат. Но я смотрю на него ровно, как на преподавателя, как на человека, но не как на мужчину.

А этого только увидела, и пропала. Хочу, до скрежета зубов. Мне кажется, что я даже с расстояния десятка метров учуяла запах его тела, парфюма. Он проник в мой мозг, отравив. Будто душу украл, Демон-искуситель. Только взамен ему ничего от меня не нужно… ничего.

А у меня потребность, непреодолимая тяга! Мне очень нужно прикоснуться к нему, посмотреть в глаза… Ерунда! Я просто хочу, чтобы именно он стал моим первым мужчиной! И ни слова о любви.

— Машка, вернись, — Нина щелкает пальцами у меня перед носом, — ты меня пугаешь. Взгляд стеклянный, я тебя зову-зову, а ты ноль внимания… Эко-мать тебя торкнуло… Плюнь, и разотри. Маш, ну правда, ты чего? Смирись…

— А если я не хочу мириться? — смотрю прямо ей в глаза. — Чем я хуже? Почему ты думаешь, что я пустышка?

— Ой, думай, что хочешь! — с психом говорит Нина, — только не плачься потом, не говори, что я не предупреждала. Да и где ты его встретишь-то, — сузив глаза до щелок, выдает она главный аргумент, — будешь караулить под этим рестораном? Так он мог приехать туда в первый и последний раз. Ты даже не знаешь кто он! А в большом городе найти незнакомца, пусть даже и красивого, просто из разряда невероятного.

— Я не знаю как, но я найду его, — говорю твердо, стараюсь убедить себя, а не Нину. И я себе верю, уж не знаю почему.

— Ой, найдет она! Ха-ха! Мечтай!

И вот тут взыграл характер. Я упорная, я трудолюбивая, а ещё, звездец какая настойчивая! Я всё могу! И красный диплом получу и понравившегося мужика в кровать уложу! Даже если он и будет против, уболтаю.

— И что ты ему предложишь, — продолжает закидывать меня виртуальными камнями Нина, — девственность свою? Так он имеет таких пачками, видала, какая у него машина, денег небось, что у дурака фантиков. А может он вас терпеть не может, неопытных? Или жесткач какой предпочитает?

— Как дойдет у нас дело до постели, обязательно поинтересуюсь его предпочтениями.

Нина начинает хохотать, аж слезы на глазах выступили.

Поднимаюсь из-за стола.

— Эй-эй, Маша, ну ты куда?

— В ж*пу труда — чинить провода! Я на минуту, а ты навсегда, — попила кофейку, аж слиплось в одном месте. Не получила ни удовольствия от выпитого напитка, ни от общения с подругой.

Выхожу на улицу и бреду.

Правда такова, что Нине можно сказать все что угодно, а как быть наедине с собой? Но слово «хочу» заставляет мозг генерировать идеи. И все они пока ни о чём…

Глава 2

Маша

Спала я плохо, а всё потому, что на каждом шагу злая реальность тыкает меня носом в правду. Я не крутая, я не богатая, я не успешная… Я одно сплошное НЕ.

И пришла я не в шикарную квартиру-студию на сорок восьмом этаже, а в общагу. Сделала себе бутерброд не с авокадо и красной рыбой, а сварила макарошки и запила их дешёвым чаям и то, без сахара, так как его я забыла купить. Последней каплей стал прусак, который решил разделить со мной моё одиночество… Сняла резиновый китайский шлепок с ноги и треснула им прусака.

Редко плачу, а тут, прямо кран открыли… потекли, потекли мои соленые слезки, пока не намочили всю подушку, хоть выжимай. Так и заснула, жалея себя и ругая несправедливый мир.

Проснулась ещё угрюмее, чем засыпала. Мысли в голове перемешались. Это даже не каша, а помои какие-то.

Да что же меня так заклинило на этом мужчине? Будто свет клином на нем сошелся. Никогда не думала, что я нимфоманка… Хотя нет. Тем вроде всё равно с кем, лишь бы… короче, им важен сам процесс, а не партнер. А мне, наоборот, важно с ним, и только с ним. Другого я и не рассматриваю на эту роль. Какая-то я вся неправильная… даже нимфоманка из меня посредственная получается.

Собираюсь в институт. Покидала книжки в рюкзак, глянула на начатую пачку печенья и, решила не завтракать. Аппетита нет.

Выскакиваю из общежития и вижу подъезжающий к остановке автобус. Срываюсь на бег. Если пропущу его сейчас, то следующий придется ждать минут двадцать. А погода не располагает к приятному ожиданию на остановке, осень всё-таки, сыро, мерзко и противно.

Втискиваюсь. Раннее утро, а людей уже тьма. У меня пара на восемь часов, а вот куда едут бабки, прямо интересно. Меня зажали со всех сторон. Люди, как селедки в бочке. Ещё и ерзают все, пихают локтями, наступают на ноги. В мою сторону повернулся какой-то мужик. От него несет перегаром, а может это чеснок добавляет тонкую нотку чего-то экзотического в его дыхание, превращая в зловонное? Отворачиваюсь от него в другую сторону и утыкаюсь носом в пальто женщины справа, от нее пахнет сладкими духами. Не Channel, конечно, но безусловно лучше, чем дыхание этого орка.

Да… мой мистер секси мен на общественном транспорте не ездит…

Через пару остановок автобус останавливается, и все бабульки покидают его, остаются лишь люди «до пенсионного периода». Надпись на остановке гласит: «Рынок». Понятно… Что за люди? Неужели они не могут поехать чуть позже, когда работающие и учащиеся разбредутся по заведениям? Переживают, что пропустят распродажу дешевого и уцененного?

Я раньше не задумывалась об этом… Была рада тому, что имею. А сейчас, это угнетает меня. Безнадега или безысходность, как не назови, одно сплошное разочарование.

Раньше я думала, что получить диплом и пойти работать по специальности — это реальная цель. А сейчас?

Я не знаю, я ничего не знаю! Меня, будто выдернули из мира сказочного и опустили на дно реального.

Как мимолетная встреча с незнакомым человеком смогла так всколыхнуть мой мир? Почему я раньше не задавала себе важные и правильные вопросы о своем будущем? Кем я хочу быть, где я хочу работать, как собираюсь жить дальше? Почему раньше меня устраивала моя скромная жизнь на стипендию и редкую помощь от родителей? Я ничего не могу требовать от них, они сделали для меня все возможное. У меня ещё есть брат, который учится в школе и теперь их забота — он. Я уже взрослая… я должна обеспечивать себя сама.

А что я?

А я… до вчерашней встречи жила на розовом облачке… оно рассеялось, и я грохнулась прямо на землю. Больно.

Надо найти работу! У меня масса свободного времени. По учебе я все понимаю и успеваю, поэтому вечера могу посвятить какой-нибудь удаленной работе. Попробовать себя в IT? Видела рекламу в интернете. Им требуются 3D-визуализаторы… да и зарплата там нормальная.

Выныриваю из своих размышлений. Ой, черт, следующая остановка моя, чуть не проспала. Даже не заметила, когда уселась на сиденье у окна. Напротив меня сидит мужик, старый, лет сорок пять… и без зазрения совести пялится на меня.

Нет! Я точно не нимфоманка! От его липкого взгляда меня просто воротит.

— Как тебя зовут, детка? — от его скрипучего голоса аж мурашки по коже. Не страшный, но жуть какой неприятный тип. Такой может подрабатывать маньяком в подворотне.

Чуть наклоняюсь в его сторону с двойной целью, чтобы сказать одну фразу, а потом подняться и выйти на своей остановке.

— Зовут Уголовный, а отчество Кодекс. Бывайте, дядя, — выхожу из автобуса. Боковым зрением вижу, что он что-то пишет на запотевшем стекле, но я не смотрю, все это не важно… Пустое.

Возле аудитории меня караулит Нина.

— Привет, Маша… Ты ещё на меня обижаешься?

Как бы ей так ответить, чтобы саму не обидеть? Если сейчас я ляпну, что на убогих обижаться грех, ее это заденет? Думаю, что да. Поэтому отвечаю односложно.

— Нет.

— Так мы подруги? — смотрит преданно щенячьим взглядом.

— Конечно. Пошли, Нина, скоро начнется пара.

Больше тему того мужчины мы не затрагивали.

Но вот уже на протяжении двух дней я практически ничего не ем, не улыбаюсь, и вся в себе.

— Маша, может на выходных сходим в какой-нибудь клуб? — в очередной раз Нина пытается меня растормошить. Задумываюсь.

Распрощалась ли я с мыслью заполучить того мужчину? Нет. Придумала ли я план действий? Нет. Но с чего-то однозначно стоит начать…

— Только клуб надо выбрать хороший, — говорю Нине, но будто себе.

— В хороший знаешь сколько вход стоит?

Вот, единственное моё достижение за прошедшие дни — это работа. Я таки устроилась в IT-компанию 3D-визуализатором. Ничего сложного, особенно для человека, хорошо владеющего компьютером. И самое привлекательное в этой работе — зарплата, которая перечисляется тут же, как закрываешь проект и его принимает вышестоящий менеджер.

— Деньги есть… я заплачу.

— Тебе родители прислали? — Нина, такая же нахлебница у родителей, как и я.

— Нет, устроилась на работу, — решила не скрывать от неё свои успехи.

— Кем? Куда?

— 3D-визуализатором, по удаленке.

— О нет, я такое не потяну. Ты же знаешь, что я не дружу со всеми этими новомодными программами. А много платят?

— Сколько наработаешь, столько и заплатят.

— Нет, мне надо идти только на оклад, — подытоживает разговор Нина, — иначе так и останусь с дулей в кармане.

— Ну так что, идём? — прерываю её монолог своим вопросом.

— Да! — хлопает она в ладоши. — А куда?

— Я посмотрю по сайтам, какой понравится, туда и пойдем. Приходи ко мне часов в десять, только одень что-то приличное и не слишком вызывающее, чтобы не были похожи на двух дешевок.

— Ой, не учи меня жить, — кривит лицо.

Я выхожу на своем этаже, а Нина едет дальше в лифте. Моя комната на четвертом, а её на шестом этаже. Раньше я расстраивалась, что живу с ней не в одной комнате, а сейчас рада, что одна. Почему-то Нины стало много, раньше не напрягало, а сейчас… утомляет.

До встречи с НИМ, я целый день могла ходить с Ниной по торговым центрам, рассматривать витрины и говорить о всякой ерунде. Потребности больше нет… есть прагматичные решения.

Ближе к вечеру я захожу на городской сайт. Читаю отзывы о разных клубах, делаю мысленно пометки о тех, где часто встречают разных знаменитостей. Выбираю тот, где в пятницу скидки для молодых и красивых… Записываю адрес и принимаюсь за сборы.

Долго роюсь в своём небогатом гардеробе. Все вещи мне кажутся слишком… неподходящими. Нахожу кожаные обтягивающие штаны и разбавляю их белой шифоновой блузкой с укороченными рукавами. Наношу скромный макияж и жду прихода Нины.

Я знаю, что вероятность пересечься с ним по теории вероятности близится к нолю, и не на что я не рассчитываю, но… внутри так неспокойно, так тревожно, будто снова сдаю вступительные экзамены.

Боюсь, что этот экзамен в своей жизни я провалю с треском, даже не увидев экзаменатора.

Глава 3

Маша

Ровно в десять открывается дверь и заходит Нина.

— Тебя гримировал клоун? — говорю первое, что приходит на ум, даже отфильтровать не успела слова, чтобы получилось не так прямолинейно.

— Думаешь, что слишком? — огорчается Нина. Но видно сама не была уверенна в своей неотразимости, раз не обиделась, а уточняет.

— Уверена. Токсичный макияж — это здорово, но он уместен только на тематических вечеринках. Умойся. Подведи глаза, накрась ресницы, немного блеска и всё ОК.

— Да, наверное, я так и поступлю, — Нина рассматривает свое отражение в зеркале.

Ставлю перед ней двухфазный тоник для снятия макияжа, ватные диски и свою косметичку.

— Вперед, у тебя десять минут, я уже вызвала такси. Я же не думала, что ты придешь в образе травести-дивы Зазы Наполи…

— Я мигом! — я не слежу за манипуляциями Нины, а наблюдаю за жизнью с высоты четвертого этажа. — А платье? — возвращает мое внимание Нина через пару минут. — Нормальное?

— Я ж не фэшн-эксперт, — поворачиваюсь в ее сторону, — платье, как платье. Я не знаю, что ещё можно сказать о платье чёрного цвета, — пожимаю плечами.

На телефон приходит сообщение о прибытии такси. Накидываю пальто, закрываю дверь и спускаемся вниз.

— Какой клуб ты выбрала? — интересуется подруга.

— «Карусель», — лифт дергается. Он всегда так делает, когда останавливается на первом этаже. Первое время сердце уходило в пятки, на четвертом курсе — уже норм.

— Круто, — скрывая улыбку говорит Нина. Глупо спрашивать, была ли она там или нет. Она такая же «колхозница», как и я.

Садимся в ожидающее нас такси и едем в клуб.

Я — правильная девочка, которая всего пару раз в жизни была в ночном клубе, и то, с толпой хорошо знакомых людей, сейчас, разрушаю свои внутренние барьеры, стереотипы, можно сказать, что преодолеваю сформированные годами страхи… ради кого? Человека, которого видела единожды?

Во мне проснулась бунтарка? Или у меня просто расплавился мозг в эстрогене, который разъел его, как серная кислота? Да, точно, во всем виноват эстроген… уж слишком много его накопилось в моем организме к двадцати годам.

Ну почему я не могу посмотреть на Семёнова так, как на этого #вовсем совершенногомена? Один единственный взгляд и потекла слюна, как у бульдожки… и не только слюна.

Пока Нина тарахтит о чём-то с таксистом, я, прикрыв глаза, представляю каким может быть с ним близость. Я не рассмотрела, какого цвета его глаза, но мне кажется, что они не карие… И вот… мы смотрим друг другу в глаза… его руки касаются моих, медленно поднимаются от локтей к плечам. Они горячие, большие… Одной рукой он зарывается в мои волосы на затылке и накрывает своими губами мои… Поцелуй его страстный, напористый…

— Маш… — толкает меня в бок Нина, — ты чего, стонешь?

— Нога затекла, — позорище лесное… Дожилась! Уже стону, стонаю или стоню… сейчас даже не важна грамматика, только факт того, что я делаю это в такси. И стон мой не от боли, а от дикого возбуждения. Конец света! Гасите свет! — знаешь, такие неприятные покалывания…

— Ага-ага, — подтверждает Нина, — так ты развернись немного…

— Да сейчас уже выйдем из такси и пройдет, вон, клуб, — указываю рукой на вывеску.

Нину аж потряхивает от предвкушения будущего веселья. Ну и компания у нас… Одна трусится от радости, что попадет в приличный клуб, другая — стонет от возбуждения к типу, которого видела всего две секунды и идёт в клуб, чтобы придумать стратегию по его охмурению… Е-ра-лаш… пара-пара-пам!

Стоило такси остановиться, как Нина уже выскочила из машины, оставив меня один на один со счетчиком. Расплачиваюсь и выхожу. Становлюсь рядом с ней и осматриваю центральный вход.

Веселенькое заведеньице… яркое, броское… короче, мимо не пройдешь.

— Пошли? А то ветер холодный, — беру Нину под руку и, начав с левой, дружно шагаем ко входу.

Людей возле входа немного. Либо все уже внутри, либо мы рано пришли… Охранник на входе осматривает нас придирчиво, но пропускает. Оплачиваю за двоих, и мы внутри.

Нас встречает большой холл. Все оформлено… я бы сказала, театрально. Хотя, учитывая название заведения, скорее всего он соответствует ему.

Проходим в зал.

— Вот это крутяк… — тянет Нина.

Она права, здесь есть на что посмотреть. Я, конечно, видела фото клуба в сети, но в живую — совершенно другой эффект. По середине большого зала стоит огромный рифленый столб, точно, как на венецианской карусели. К потолку приделаны шесты с кованными лошадками. Одни чуть ниже, другие выше. Это создает эффект движения. Мы будто реально на карусели. Противоположную от входа стену занимает полукруглая барная стойка. Она вся в огнях, также, как и стена за ней. По сторонам от барной стойки шикарные кованные лестницы, ведущие на второй этаж, который нависает над нами.

Люди уже веселятся. Кто-то танцует на танцполе, кто-то сидит на боковых диванчиках, общается и курит кальян, кто-то у барной стойки.

— Пойдем к бару, — тащит меня за руку Нина.

— Пойдем.

— Что будем пить? — спрашивает она.

— Я сок, а ты? — музыка вроде играет и громко, но перекрикивать ее нет необходимости.

— А я алкогольный «Мохито», — киваю, подтверждаю, что услышала.

— Привет, девочки, что будете пить? — к нам подходит бармен.

— Один апельсиновый сок и один алкогольный «Мохито», — делаю заказ.

— А вам хоть есть восемнадцать? — подмигивая интересуется он. Я вижу, что он шутит, но Нина тут же вступает в бой, доказывая, что ей уже двадцать один. Бармен откровенно начинает улыбаться на ее боевой настрой, а я лишь дергаю ее за руку.

— Что? — обращает наконец-то на меня внимание Нина.

— Он пошутил, Нин… Остынь.

Парень ставит перед нами коктейли.

— Приятного вечера, девочки.

— Спасибо, — беру стакан с «Мохито» и протягиваю Нине, — сколько? — интересуюсь у него. Он говорит стоимость, и я оплачиваю заказанное.

Я не хочу танцевать, я хочу осмотреться… посмотреть на людей, короче… продумать свои дальнейшие действия.

— Я могу сесть здесь? — интересуюсь у бармена.

— Лучше там, — указывает рукой чуть в сторону, — здесь постоянно кто-то подходит и что-то заказывает. Будут через тебя тянуться, задевать и дергать.

Киваю в знак благодарности и сажусь в конце барной стойки, прихватив свой стакан с соком.

Нина, потягивая из стакана коктейль, пританцовывает рядом.

— Я танцевать, а ты?

— Иди, я пока посижу.

— Ну смотри… — оставляет стакан и сливается с толпой.

Придирчиво осматриваю помещение, потом людей… Конечно, они отличаются от тех, которых можно встретить на дискотеке рядом с нашей общагой. Публика здесь иная… И дело не в одежде и побрякушках, а в возрасте. По большей части всем им больше двадцати пяти. И даже девушкам… как бы они не скрывали свой возраст, замазывая его косметикой.

— Почему не танцуешь? — вздрагиваю, услышав вопрос. Я так углубилась в анализ, что не сразу заметила подошедшего ко мне бармена.

— Не люблю. — Оцениваю и его.

— А зачем тогда пришла? — вопрос, конечно, логичный, но не отвечать же ему правду, что ищу одного мужчину… а точнее способ, как найти его.

— С подругой, — указываю подбородком на вынырнувшую из толпы Нину.

— Понятно. Не любишь толпу?

— Мне её хватает и в общественном транспорте, — ляпаю, а потом прикусываю язык. Ему не обязательно знать обо мне все, он просто от скуки завел со мной разговор, а не потому, что ему интересна моя жизнь.

Бармен искренне улыбается моему ответу, хочет что-то сказать, но его отвлекает подошедший к барной стойке мужик.

Поднимаю глаза и начинаю рассматривать людей на втором этаже. Там отдыхают, как я понимаю, сливки… и выглядят они ещё старше тех, кто развлекается внизу.

К кованным перилам на втором этаже подходит мужик и наблюдает за танцующими внизу. А я наблюдаю за ним. Наши взгляды пересекаются. Что он хочет прочитать в моем, я не знаю… поэтому отвожу взгляд первой.

Глава 4

Маша

— Привет, — чужое горячее дыхание обжигает мое ухо. Резко дергаюсь в сторону, чтобы увидеть незнакомца.

Это тот самый мужчина, с которым я столкнулась взглядами.

Он стоит непозволительно близко ко мне, и мне это не нравится. Скорее всего, недовольство явно читается в моем взгляде. Потому что он криво ухмыляется, поворачивает голову чуть на сторону и проводит большим пальцем над своей верхней губой, как бы скрывая улыбку.

— Ты дикая кошечка, которая не любит, когда нарушают её границы?

Это он сейчас со мной флиртует?

А почему бы и нет? Я ничего не теряю… Буду прокачивать свой уровень обольщения, на ком-то же надо тренироваться.

Ловлю в воздухе его руку и веду чуть в сторону, даю понять ему, что за моей спиной стоять не стоит.

— Присаживайтесь, — указываю другой на барный стул, стоящий рядом.

Отпускаю его руку и пытаюсь прочувствовать, что мне дал тактильный контакт. Рука у него сухая, теплая… кожа мягкая, не шершавая… Блин, будто заполняю медкарту для дерматолога! Да ничего я не почувствовала! Ничего не екнуло и не ё*бнуло! Короче… он для меня такой же левый мужик, как… короче, как Семёнов. Ноль! Даже если возвести в степень и умножить на сто!

Но один плюс в нашем общении я всё-таки вижу… это возможность в лоб спросить все, что меня интересует.

— Как тебя зовут? — усевшись, спрашивает он.

— Маша, — врать смысла не вижу. Тем более, что Маш в нашей стране, как Чжан Вэй в Китае.

— Надеюсь, ты пришла без медведя, Маша? — о, пошли шутки. Да, ничто так не сближает людей, как смех и грех.

— Нет, я пришла с подругой… — делаю знак рукой, даю понять, что мне интересно его имя.

— Миша, — говорит он и мы оба начинаем смеяться.

— Забавно, — отсмеявшись говорю ему, — если это правда, конечно, — приподнимаю брови, намекая на возможный обман с его стороны.

— Смотри, — достает из кармана пластик и кладет передо мной. Банковская карта. Я не читаю фамилию, а смотрю на имя. И правда, Михаил. Но то, что он вывалил золотую банковскую карту, говорит о его хвастовстве или заходит с козырей?

— А сколько тебе лет, Михаил? — я спрашиваю не потому, что мне страшно интересно, просто я пытаюсь просчитать, хотя бы приблизительно, сколько может быть лет моему мистеру-невероятному.

— Тридцать пять, старый? — он улыбается, и я подмечаю морщинки в уголках глаз, на лбу… Мне кажется, что у моего… кожа немного моложе… но, скорее всего, ему за тридцать. Может тридцать два… насколько я могу надеяться на свою зрительную память.

— Мне трудно судить… Я не была никогда в теле тридцатипятилетнего мужика, и вряд ли буду… Но думаю, что нет.

— А тебе сколько, Маша? — он складывает руки под грудью, отчего натягивается пиджак, подчеркивая его бицепсы… трицепсы… Что я могу сказать, наверное, он привлекательный мужчина, и достоин быть оцененным по достоинству. Но не мной.

— Двадцать. — Отвечаю совершенно спокойно, без наигранности, чтобы он не воспринял это, как игру… заигрывание или набивание себе цены.

— Если честно, то думал, что меньше. Ты красивая, Маша, — вдруг слетает маска улыбчивого парня и он становится совершенно серьёзным.

Я сразу и не соображу, что надо ответить на этот комплимент.

— Спасибо… Только, Михаил, я должна сразу вас предупредить, вы зря тратите свое время на меня. Я никуда с вами не пойду, уж простите.

— У тебя есть мужчина? — смотрит как-то ревностно, будто меня у него отбил лучший друг или он имеет на меня права.

Тут бы стоило сказать нет, но перед глазами промелькнул образ незнакомца, и я уверенно говорю:

— Да.

— Жаль, — поднимает руку, подзывая бармена, — виски со льдом. Что ты пьешь, — смотрит на мой нетронутый стакан.

— Апельсиновый сок.

— Повторите и девушке, — бармен кивает и испаряется.

— Не стоило, я и этот ещё не допила.

Из толпы вылетает разгоряченная Нина. Хватает мой стакан и выпивает залпом.

Михаил лишь хмыкает и отпивает виски из только что поставленного рядом барменом стакана.

— Это Нина, — представляю новому знакомому свою подругу, — а это Михаил, — поворачиваюсь в сторону рассматривающей его Нины.

— Ладно, девочки, отдыхайте, — видно Михаилу совсем неинтересна Нина, поэтому он поднимается со стула и идёт к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Кто это? — спрашивает Нина, провожая его заинтересованным взглядом.

— Человек, — отвечаю согласно логике.

— Откуда он взялся?

— Мать родила! Нин, ну ты чего тупишь. Подошел мужик познакомиться. Здрасьте-здрасьте, — машу руками, показывая, как мы знакомились, — Маша-Миша… Вот и всё, что я о нём знаю.

— Так чего не продолжили знакомство где-нибудь в интимной обстановке?

— А лучше в общаге, — театральный взмах руки. Блин, ну почему Нина думает, что если с тобой заговорил человек, то сразу нужно показывать ему весь свой «внутренний мир»? Неужели она не может предположить, что он просто не привлекать меня физически… в сексуальном плане? Или это не важно… Нет! Для меня это важно! Я не хочу трахаться с Мишей, Семёновым и тем более, с мужиком из автобуса! Я хочу своего мистера Невероятного!

— Пфф… я о тебе переживаю, мне-то что? У меня с этим всё в порядке.

— Нин, иди лучше потанцую, — отвечаю резко и отворачиваюсь от неё, принимаюсь снова рассматривать людей.

Чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза и вижу Михаила, он чуть махнул стаканом виски в мою сторону, будто собирается выпить за мое здоровье, и выпивает всё содержимое одним глотком.

С другой стороны к нему приближается ещё один мужик, его за талию обнимает какая-то девушка, я её не вижу, только руку. Как только парочка подходит к нему, девушка отлипает. Мужчина делает шаг к Михаилу, они обнимаются по-дружески, приветствуя друг друга. Невольно перевожу взгляд на девушку того… второго…

Она крутит головой по сторонам, осматривает помещение, не навязывается, дает друзьям возможность пообщаться. А второй мужик не спешит знакомить ее с Михаилом, будто это и не важно… будто она приложение, соответствие протоколу «1+1».

Мы сталкиваемся с ней взглядами. Мы обе понимаем, что знакомы… шапочно, но тем не менее… Я даже знаю ее имя и фамилию… и она знает мои данные… Потому что это моя одногруппница… Вика Тимофеева… хоть и с другой группы. А ещё, она знает, какие ходят о ней слухи…

Мужчина тянет её за руку, она до последнего не разрывает наш зрительный контакт, пока темнота не скрывает её.

Злые языки говорят, что Вика работает в эскорте. Я никого не сужу. Это её жизнь, её решения. А правда это, или зависть неустроенных одногруппниц, неважно. Мои мысли крутятся в другом направлении. Если Вика вращается в кругах богатых и влиятельных, может она знает, где я могу встретить своего незнакомца?

Только как ей описать его внешность? Высокий, красивый, смуглый? Таких много… а вот мой — один единственный и неповторимый. Шляется, небось, где-то по бабам!

Как я могу быть такой дурой? Я даже не знаю его имени, а уже всецело и безоговорочно претендую на его член.

Я понимаю, что зря терзаю и изматываю свой мозг, но ничего с этим поделать не могу.

Как же быть? Что делать?

— Пить… сейчас умру, — снова появилась Нина, красная, как рак после кипятка. Подвигаю ей свой стакан с соком, заказанный Михаилом.

— На, пей.

— А ты что, так и не будешь танцевать?

— Не хочу, — качаю из стороны в сторону головой.

— А я уже устала, — плюхаюсь рядом на стул, жалуется Нина.

— Поехали домой? — спрашиваю с надеждой. Если честно, эта ночная жизнь мне не по душе. Не моё это…

— Поехали, — на удивление быстро соглашается подруга.

Уже лежа в постели, я анализирую все произошедшее со мной и увиденное в клубе. Первое — я, как минимум, симпатичная, раз ко мне сам подошел Михаил и второе — Вика, которая может когда-то встречала моего незнакомца и может помочь мне… если, конечно, все слухи о ней правдивы.

Глава 5

Маша

— Ермолова, — слышу свою фамилию и оборачиваюсь.

Пробираясь через толпу одногруппников, ко мне идёт Вика.

— Чего это она от тебя хочет? — ревностно интересуется Нина.

— Не знаю, — вру. Думаю, что догадываюсь. — Привет, — говорю первая, как только она подходит.

— Ага, привет. Мы можем поговорить, наедине.

— Так Маша и разбежалась с тобой разговаривать, — тут же с агрессией отвечает ей подруга.

— Прости, Нин, иди в аудитория, я сейчас подойду. — Нина фыркает недовольно, резко разворачивается и уходит. — Пойдем туда, к окну.

Раз уж Вика сама ко мне подошла, то надо попытать с ней счастье, может она знает моего красивого незнакомца. Постараюсь описать его внешность, как можно точнее.

— Что, уже разболтала подружке обо мне? — Вика сразу нападает.

— Не имею дурной привычки лезть в чужую жизнь. Да и что, собственно, я должна была рассказать, что ты встречаешься со взрослым мужиком? Так это твое право, мы уже не маленькие и в нашем возрасте даже разница в десять лет не так уж и важна. Ну старше он тебя и что? — Вика как-то сразу сдувается, уже нет той агрессии, которую источала её аура ранее.

— Да ты же знаешь, что обо мне говорят? Девушка облегченного поведения… — горькая ухмылка появляется на её лице.

— Я не собираюсь тебя разубеждать или успокаивать… просто думаю, что в этом ты не нуждаешься. А то, что злословят, так это от зависти. Когда человеку нечем гордиться или свой шкаф уже ломится от скелетов, то он с легкостью перекидывает стрелки на другого. Короче, не парься… Лучше мне помоги, если можешь, конечно.

— Я? Чем? — удивляется.

— Понимаешь… может это прозвучит как-то странно, но мне очень нужного найти одного мужчину. — Вика сначала вскидывает брови, а потом сдвигает их, хмурясь.

— Ты что, думаешь, что я перетрахалась со всеми мужиками в городе и каждого знаю в лицо?

— Нет-нет, ничего подобного я и не предполагала. Просто ты, насколько я поняла, вертишься среди… обеспеченных, влиятельных… может ты и моего встречала?

— Прямо-таки твоего?!

— Я даже не знаю, как и сказать… Понимаешь, я его увидела и… молния! Взрыв!

— Втюрилась, что ли? — почему-то Вике я спокойно могу рассказать о своих чувствах к этому человеку, а вот Нине — нет. Прямо блок, забор под электричеством, обнесенный колючей проволок, а ещё ров с крокодилами... короче, табу.

— Нет… тут не любовь… влечение. Странная я, да? — уверена, что её ответ меня не обидит, а наоборот, поможет разобраться в себе.

— Да нет, не странная… Просто ты увидела достойного самца, бывает. Как его зовут-то, счастливчика?

— Не знаю, — пожимаю плечами.

— В смысле? А как я его должна опознать? У него что, шрам на все лицо или рук-ног нет? Иначе я бы не запомнила. Знаешь, скольких я перевидала, — Вика говорит и тут же прикусывает язык. Думает, что сболтнула лишнего.

— Он такой… смуглый, а может загорелый, высокий, — поднимаю руку, показывая приблизительный рост, — был в костюме, но думаю, что тело спортивное… волосы тёмные, а глаза, думаю, что светлые, но не уверена…

— Знаешь сколько мужиков под твое описание подходит? — скептически уточняет Вика.

— Догадываюсь… — да, печально. Хоть детектива нанимай… — Машина у него дорогая…

— Какая марка?

— Не знаю…

— Маша, прости, но я ничем не могу тебе помочь.

— Да я понимаю… Это ты, прости, что забиваю тебе голову всякой ерундой. — огорчаюсь. На данном этапе зацепок больше нет. Ну не в полицию же идти или в газету писать: «Пропал мальчик! Глаза голубые, рост метр девяносто, Маша его ищет, нашедшего ждет премия — велосипед».

— Тогда, пока… Если что узнаешь... — Вика отходит на два шага, оборачивается и говорит, — я думала, что ты заучка-задротина, а ты — нормальная. Обращайся, чем смогу, помогу.

— Ты тоже… ничего, — обменялись, блин, комплиментами.

Вика первая заходит в аудиторию, я ещё стою пару минут, гоняя ветер в черепной коробке. Очнулась только тогда, когда преподаватель уже подошел к аудитории и позвал меня.

— Ермолова, не выспалась? Последним в аудиторию заходит преподаватель…

— Простите, Бронислав Илларионович, задумалась.

— Проходи, давай.

Захожу в аудиторию и сажусь рядом с Ниной.

— Что она хотела? — тут же налетает она на меня с вопросом.

— Да там… по учебе…

— А почему к тебе подошла?

— Преподаватель посоветовал, я же всё-таки на красный диплом иду, — строю гримасу и перевожу своё внимание на преподавателя.

Наверное, Нину устроил мой ответ, так как больше о Вике она не спрашивала.

После пар выходим из института вместе.

— Ты куда сейчас? — спрашивает Нина.

— Хотела в библиотеку, что-то я эту аналитическую геометрию «не догоняю».

— И пойдешь разбираться?

— Пойду… а что делать?

— В гробу я видела эту геометрию! Я есть хочу! А на голодный желудок у меня мозг отказывается работать.

— А на сытый, требует принять горизонтальное положение и закрыть глазоньки… Короче, я пошла, а ты, как знаешь. Курсовую по этой теме никто не отменял. Тем более ты знаешь, что Бронитемкин поносец (это мы так Бронислава Илларионовича величаем, за глаза, конечно) за красивые глазки хорошую оценку не поставит… да и плохую, собственно, тоже.

— Знаю! Но сегодня не пойду! Вон, дождь начинается, — Нина переворачивает руку ладонью вверх и пытается ловить несуществующие капли.

— Все, пока, — махнув на нее рукой, разворачиваюсь и иду в библиотеку. Нет у меня желания долго ее уговаривать.

Да и одной, последнее время, мне как-то комфортнее. Никто не отвлекает, никто не задает глупых вопросов типа: «Где ты летаешь и почему у тебя на лице придурковатая улыбка?». А потому! Мечтаю я… о нем. Имею право!

Выхожу из библиотеки в числе последних. Нина-таки была права… пошел дождь. Какая всё-таки осенью… мерзкая пора года, особенно ноябрь. Сыро, ветер пронизывает, пробирая до костей, дождь льет стеной, а зонт, как обычно бывает, лежит дома на полочке. Спешу на остановку. Здесь всегда многолюдно, рядом большой торговый центр, излюбленное место молодежи. Пытаюсь пройти под крышу остановки, но где там… мест нет. Становлюсь под самый краешек, но понимаю, что так ещё хуже, ведь на меня капает теперь не только дождь, но и вода, скопившаяся на крыше.

Возле остановки стоит палатка. Вокруг неё крутятся несколько женщин, раздают какие-то листовки. По-моему, скоро выборы… я не слежу за политической жизнью, но что-то я такое слышала, припоминаю. Начнется… обклеят все остановки, билборды счастливыми и сытыми рожами, обещающими небо в алмазах… но как только их изберут, у них сразу появится +100500 причин не исполнять свои предвыборные обещания.

Тетенька, агитирующая за одного из кандидатов, видит, что на островке прибавилось количество «неолистованных» людишек, разгоняется и летит к нам, не обращая внимание на проливной дождь.

— На, — суёт мне в руки листовку.

Хочу отказаться, но она уж больно настойчива. Наверное, её зарплата прямо пропорциональна количеству розданного материала. Следующей на «раздаче» стоит бабулька, она берет листовку и принимается причитать:

— А рожа-то у вашего кандидата бандитская, — что она там смогла рассмотреть при свете фонарей, вопрос, — обещают, обещают, а что сделали для нас, пенсионеров?

— Что пообещает, то и сделает! Рожа вам его не нравится! А вы свою видели?! — о, начинается… Заступается тетенька за «честного» кандидата. Сейчас закудахчут. И что глотки рвать, когда проплаченный кандидат и так попадет туда, куда нужно. Обычного дворника никто не выдвинет…

Бабулька толкает меня в бок, вовлекая в разговор, но тут на горизонте показывается мой автобус. Комкаю листовку, хочу выкинуть в урну, но хлынувшая из-под навеса толпа несет меня прямо в открывшиеся двери автобуса. Сую ее в карман и счастливая, что меня усадили на «места для детей и инвалидов», забываю о ней.

Благополучно добравшись до общаги, скидываю мокрое пальто и готовлю себе нехитрый ужин. Глаза слипаются, но правильно воспитанная мамой девочка всё-таки поднимает зад и начинает приводить в порядок свои вещи. Мою обувь и ставлю на батарею, струшиваю с пальто остатки воды и вешаю его аккуратно на тремпель так, чтобы оно просохло до утра.

Из кармана торчит смятая мною листовка. Достаю её и кидаю в урну, но… промахиваюсь.

— Зараза… — ругаю ни в чем не виноватую бумажку. Из-за своей косорукости, придется лезть под стол.

Не сегодня и не сейчас… устала Мария. Вот тут и проснулась лень-матушка.

Глава 6

Маша

— Ты чего такая грустная? — интересуется Нина. — До сессии ещё далеко, а ты уже, как грозовая туча.

— Да что-то я устала. Преподаватели, как с цепи сорвались, столько информации вывалили, будто завтра институт закрывается… А ещё эта субботняя уборка… В комнате бардак. Никогда у меня такого срача не было… Завтра буду генералить, а то переползут ко мне все соседские тараканы, не вытравлю.

— А мне лень… Пусть Светка батрачит, а я завтра в библиотеку пойду или в торговый центр. Может со мной пойдешь? — Светка — это её соседка по комнате, учится на географичку.

— Нет. Сначала уберу, потом есть приготовлю, а потом засяду за проекты. Начала сразу три… жадность, — подытоживаю с грустью. — Так себе развлечения в выходной день, но есть ещё воскресенье… отосплюсь.

— Планы у тебя, конечно, отстой.

Лифт останавливается на моем этаже и я, бросив на ходу: «Пока», выхожу.

Уже перед сном включила слезливую мелодраму на ноутбуке «Сердце Мира», такая трагедия… капли успокоительные пила, образно, конечно, да так и уснула, не узнав, чем дело кончилось.

Каким бы профессионалом по лени я не была, а трудиться надо. Труд облагородил человека настолько, что превратил его из сутулой обезьяны в члена общества! Вот и я становлюсь на тропу труда, чтобы инволюция не протянула ко мне свои ручонки. Поэтому я наконец-то машу белым платочком розовым мечтам и принимаюсь за работу.

Вытираю пыль со стола и, замечаю, что под столом валяется какая-то бумажка. Просто нагнувшись, я не смогу достать ее рукой, так как она лежит под самой стеной. Становлюсь на четвереньки и ползу… ползу и бурчу. Это та самая листовка, которую я неудачно кинула в урну. Бедняжка, валялась тут одна-одинешенька полнедели. А в урне её ждали друзья: порванный реферат, бумажки от конфет и пару упаковок от печенья.

Я не знаю, кто там напечатан, но его кривая ухмылка привлекает внимание. Разворачиваю бумаженцию и… стояла бы — упала, а так, я и так на полу, возле плинтуса, поэтому просто резко дергаюсь и бьюсь головой о крышку стола.

— Уууу… — взвыла от резкой боли, прострелившей затылок. Плюхаюсь попой на пол и, разравняв пожмаканый лист, смотрю глаза в глаза своему Невероятному… потирая затылок.

Он лежал здесь несколько дней, прямо под самым носом… Я ходила, страдала, ломала голову, рылась в интернете в поисках его самого, а он здесь! Валяется под столом!

Поднимаюсь с пола и сажусь на стул. К черту эту уборку! Подвигаю ноутбук и вбиваю: «Кандидат в депутаты Воронов Константин Игоревич». На экране появляется всего пара публикаций и информация в них довольно-таки скудная. Можно сказать, ни о чем…

— Константин, — произношу его имя вслух, — ему идёт…

Попытка найти в интернете что-то стоящие о нем не увенчалась успехом. Мне кажется, что обо мне и то больше информации можно нарыть. Такое чувство, что человек возник на просторах интернета именно для участия в избирательной компании, а до этого он жил… на Марсе. Ни соц. сетей, ни регистраций ООО, ИП, ЗАО, ОАО… ничего. Прямо мистер Х. Ну где-то же он работал? За что-то же он существовал?

Если честно, мне не интересна его жизнь до меня, да и после… Я сомневаюсь, что меня с ним будет связывать что-то большее, чем единоразовая половая акция. Желательно, два раза по цене одного.

В данную минуту меня беспокоит, есть ли у него женщина? Ни одного фото с дамами я не увидела. С одной стороны — это успокаивает, буду надеяться, что он ветреный… и его ветерок подует и в мою сторону. А с другой… может он того… не любит женский пол. Сейчас такие мужчины нетрадиционной ориентации пошли, что сразу и не раскусишь их…

Да нет, перегибаю. Смотрю в глаза на фото… нормальный он, вон как горит бл*дский огонек, прямо слепит.

Радость от такой спонтанной находки рассеивается и появляется логичный вопрос: «Что мне делать с этой информацией?». Ну узнала я как его зовут, и? Дальше-то что? В наш институт депутаты пачками не ходят. И уж в общаге подавно не тусуются. А я не хожу туда, где обитают они. Мы, как зубная паста Aquafresh, находимся в одном тюбике, но никогда не смешаемся…

Была бы у меня подходящая профессия, могла бы устроиться к нему на работу, секретаршей, например, а так… только если у него есть дети, я могу претендовать на роль гувернантки со знанием высшей математики. Так себе резюме.

Единственное, что приходит на ум — это поговорить с Викой. Может она встречала моего типа на какой-нибудь закрытой вечеринке? Но сегодня только суббота. Вика не живет в общаге, она местная… Я не такая уж ей и подруга, чтобы знать её адрес, да и телефон тоже. Поэтому мне остается только рассматривать фото, вздыхать и фантазировать на непристойные темы.

Понедельник. Я все извелась. Жду не дождусь, когда появится возможность поговорить с Викой. А, как обычно бывает, все есть, а её — нет!

— Ты сегодня какая-то дерганная, — подмечает Нина. Странно, что она это заметила только на двадцатой минуте нашего утреннего общения.

Как же мне не быть дерганной, когда в кармане пожар от лежащего там фото, теперь уже «знакомца»!

— Вчера тараканов травила, видно дихлофоса надышалась, — кручу головой, высматривая Вику.

И вот, я вижу как она выходит из туалета. В несколько огромный шагов-прыжков подлетаю к ней, хватаю за руку и затаскиваю снова в туалет.

— Ты чего, Ермолова, руку оторвешь, — возмущается она, но мне сейчас не до ее жалоб. Заталкиваю ее в одну из кабинок, запираю дверь на щеколду и пару секунд прислушиваюсь, если в помещёнии кто-то ещё, кроме нас. — Маш, ты чё? — недоумевая интересуется Вика.

— Тсс… — прикладываю указательный палец к губам. Выжидаю ещё пару секунд и достаю фото из кармана. — Я нашла его… вот фото. — Протягиваю его, как самый драгоценный артефакт. Руки подрагивают от нервного напряжения, сердце замерло в груди, даже дышать перестала…

Смотрю на ее реакцию. Глаза Вики становятся похожи на блюдца, рот приоткрывается… превращая ее лицо в ритуальную африканскую маску.

— Ты чего, совсем что ли? — выдает она, отмерев.

— Ты его знаешь? — с надеждой интересуюсь.

— Лично нет, но пару раз видела… Да он, он… знаешь, что о нем говорят? Короче, найди себе парня своего уровня, с ним и трись! — Вика сует мне листовку в руки. — И оставь меня в покое. Если ты не трепло, то это не значит, что мы подруги. Вали к своей умственно отсталой подружке, а обо мне забудь.

— Ещё ты, посоветуй мне Семёнова! — шиплю на нее. — Не хочешь помогать, сама разберусь!

— Нет, Семёнова не посоветую, — перенимая мою манеру общения, отвечает Вика, — у него пиписка маленькая. — Ее откровенность начинает меня смешить, — чего ты ржешь? Я не проверяла! Это девчонки сплетничали.

— Ладно, не оправдывайся, верю. А с ним, — поднимаю фото Воронова, — ты… того?

— Нет! Ни того и ни этого! И тебе не советую!

— Да что же с ним не так-то? — перевожу взгляд на фото и будто стараюсь проникнуть в его мозг, понять его сущность, разгадать…

— Ты ещё сама не представляешь, насколько тебе повезло, что ты с ним незнакома… — таинственным голосом говорит Вика.

Вот теперь я просто обязана с ним познакомиться!

Глава 7

Маша

— Вика, кончай с конспирологией, мне нужны факты! — но тут звенит звонок, оповещающий о начале пары.

— Отстань, мне надо иди, — она щелкает щеколдой и выходит из кабинки. А что я? У меня тоже пара…

Но Вика от меня не сбежит. Она просто не знает, какой прилипалой я могу быть.

Расходимся по аудиториям.

— Ты чего как раненная в туалет побежала? — спрашивает Нина, как только я сажусь рядом.

— Приспичило…

— Ты там Трофимову по пути не затоптала? — хихикнув интересуется.

— Жива… — многозначительно тягу.

Сегодня явно мой день! Последняя пара у нас общая со второй группой, поэтому Вике просто не сбежать от меня. Нина же наоборот на неё не идёт, так как не подготовила реферат.

И вот, отстрелявшись с ответами по реферату, расслабляюсь, ожидаю окончание пары, прожигая своим взглядом дыру в черепной коробке Вики, сидящей через два ряда.

Окончание пар. Вываливаем все на улицу. Стараюсь следовать за ней тенью, не привлекая внимания. Сначала это просто, так как возле института масса людей, потом становится все труднее и труднее… Одно радует, что Вика не оборачивается, значит она до сих пор не знает о моей слежке.

Как оказалось живет она не так уж и далеко от института. Всего в квартале. Неплохой райончик… Но мне её способ получения материальных благ абсолютно не подходит. Мужчины… они такие непостоянные, требовательные, то заботу им подавай, то внимание… нет, я лучше в IT-шники подамся, там всё-таки надежнее… Потребность у населения есть, соответственно, спрос растет, а с ним и заработная плата. Прелесть, а не работа! И график гибкий, а не тогда, когда ему приспичило или просто встал…

Вика подходит к подъезду и тут я понимаю, что сейчас она зайдет внутрь и все, конец, зря за ней топала. А мне же надо ее как-то уломать…

Пока не знаю на что, но надо!

— Вика, — кричу, как ворона на дереве. Она оборачивается и… что-то она не рада меня видеть, уж не знаю почему.

— Маша, я тебе уже всё сказала! — давит на меня взглядом и авторитетом полного четвертого размера.

— Ну Вика, ну поговори со мной, — складываю руки в молитвенном жесте и глаза, как у кошечки-подлизы, — я всё равно не отцеплюсь, пока не услышу убийственный аргумент… который напугает меня до икоты и ночных кошмаров.

— Ладно, — Вика хватает меня за предплечье и заталкивает в подъезд, — будут тебе убийственные аргументы, да такие, что писаться по ночам будешь!

Молча поднимаемся на её этаж. Она открывает входную дверь в квартиру, заходит первая и включает свет в прихожей. Делаю шаг внутрь.

— А откуда у тебя такие хоромы? — это просто вопрос вслух, на самом деле мне не очень-то и важен ответ. Пофиг!

Меня больше интересует страшная правда о мистере Невероятном. Конечно, я сомневаюсь, что Вика может мне что-то рассказать такое… из ряда вон выходящего. Я смотрю криминальные сводки, читаю новостную ленту… короче, у меня нет иллюзии, что люди добрые альтруисты, живущие по заповедям божьим. Я математик! Я расчетлива, прагматична, обычно, я верю лишь в то, что можно увидеть и пощупать… Это что-то меня «накрыло», когда я увидела Константина, наверное, шапочка из фольги… Появилась невидимая связь со вселенной и зачесалось у меня в одном месте.

Так вот, я думаю, что все, что поведает мне Вика, не тронет меня, вот вообще.

— Проходи на кухню, — я только успела скинуть ботинки, как она уже подталкивает меня в нужном направлении.

— Я не успеваю перебирать ногами, — бурчу в ответ.

— Прибавь скорости!

Усадив меня на стул возле батареи, Вика отходит на несколько шагов и рассматривает с ног до головы.

Картина ещё та… Я, в шапке и пальто, сижу на табуретке, а спину мне припекает батарея.

— Жарко, — жалобно стону.

— Ничего, потерпишь. Сейчас я быстро тебе расскажу все, что знаю, и ты сразу уйдешь, — я бы на ее месте не была так уверенна, я-то себя знаю. Процентов на девяносто девять и девять — не уйду, пока не расспрошу, что да как. Может наговаривают на моего предполагаемого единоразового полового партнера злые языки?

— Можно, хоть пуговки расстегну на пальто? — видно вид у меня чересчур жалобный, раз Вика сдается и дает добро, наотмашь махнув рукой.

— Так вот, слушай! Он — бандит… криминальный авторитет. Девочка, которая давно крутится в… агентстве, рассказывала о нем такое, что волосы на голове дыбом. Скажу сразу, я видела его всего пару раз, и слава богу, он меня не выбирал. Вообще он в городе недавно, откуда-то с юга прикатил, всего пару раз пересекался с нашими девочками на разных мероприятиях. Со слов той, которой не повезло, говорю дословно: «Жестокий, психованный, грубый, самовлюбленный эгоист, с садистскими наклонностями, который печётся только о своем удовольствии, девок вообще за людей не считает…».

— Ай-я-я-я, какой мерзавец, — вот честно, возмущаюсь искренне, — а так и не скажешь… — качаю головой, как бабуся.

— А ещё… знаешь что, — Вика переходит на шепот, — он смотрящий по городу, — хмурю брови, — ну, типа самый главный бандит.

— Ооо-уууу, мафиозо… — многозначительно тяну, вроде как делаю какой-то вывод. — Ну что сказать? Может он любит свою профессию? Вот я — люблю математику…

— Ага, а он убивать… Правда сейчас он баллотируется в депутаты, — добавляет Вика, прикусывая губу, — ну ты и сама уже листовку видела.

— Видишь, стал на путь исправления, — начинаю накидывать Константину баллы.

— Нет! Ну я ей за упокой, а она мне за здравие! Плохой он, дурочка, плохой, — подошла ко мне и так возмущается, что аж слюна летит.

— У тебя нет винца?

— Чего? — слетает ее учительский тон.

— Ну вина, красного… а лучше белого, от красного у меня лицо становится пунцовым. И можно я наконец-то пальтишко сниму и шапку?

Вика как-то устало отмахивается, видно поняла, что понапрасну она тратит на меня свои нервные клетки.

— Снимай, — это она о верхней одежде, — вина нет, есть шампанское.

— Отлично! Этот разговор на сухую не пойдет, наливай! — командую я.

— Ну ты Маша и…

— Кто? — принимаюсь за ковыряние фольги на бутылке шампанского, поставленного Викой перед моим носом.

— Непробиваемая… — Пока Вика подбирала слово, я сняла защитную проволочку и… пробка вылетает с хлопком.

— Давай стаканы, и я расскажу, что придумала.

— Эта фраза уже настораживает, — ставя две кружки со звоном на стол, кривит лицо Виктория.

Я не люблю спиртное, но, как я предполагаю, Вика не прочь выпить, а подвыпившие особы, в основном, сговорчивее. Поэтому наливаю ей больше, а себе меньше. Пьем не чокаясь.

— Слушай мой план, — заговорщицкие нотки сквозят в моём голосе. — Когда ты в следующий раз пойдешь на работу, — делаю многозначительное ударение на этом слове, — просто возьмешь меня с собой, а уж там я сама постараюсь проявить себя, обворожить, соблазнить… короче, я буду действовать по обстоятельствам.

— Маша, ты что, с сосны рухнула? Значит так ты представляешь нашу работу… Сидим мы такие с девочками в мягких кожаных креслах, нога на ногу и рассматриваем портфолио мачо-мужиков… И тут я такая: «Девочки, а вы не против, если вот этого агрессивного злодея я отправлю к Марии на перевоспитания?». А они такие: «Нет, Виктория, мы не против. У нас ещё масса горячих фоточек с жеребцами на любой вкус». Ты так себе это представляла?

— Ну не так, конечно, но надеялась. При рождении меня хотели назвать Надей, а надежда, как известно, умирает последней…

— Ты понимаешь, что вариант встретить его на одной из тусовок… это как пальцем в небо! — охо-хо, что-то я просчиталась с Викой, алкоголь распаляет её ещё сильнее, а не делает сговорчивее. — Допустим, я возьму тебя с собой, — тычет в меня указательным пальцем, — первое, как я объясню остальным девочкам наличие левой девки в нашей компании. Второе, перед тем как попасть в агентство, девушки проходят такую подготовку, что тебе и не снилось. И потом, только единичные вызовы заканчиваются постелью и то, с согласия девушки…

— Так я согласна, — вставляю пять копеек.

— Маша… — Вика качает головой, — как с тобой сложно-то. Я думала, ты тихоня-отличница, а ты — безбашенная оторва. Ты понимаешь, что, придя на мероприятие и не увидев там нужный тебе объект, ты не сможешь развернуться и уйти, сказав, что тебе не интересно. А если тебя выберет какой-то левый, стремный и неприятный тип? Ты думаешь, там все красавцы, как этот? — кидает в мою сторону листовку с суперменом.

— Что-нибудь придумаю, у меня богатая фантазия, — провожу рукой по его помятому лицу. Бандит, ишь ты… Депутат тоже не самая честная профессия, но мне же с ним не детей крестить, а так… всего-то разочек.

— Маша, ты вцепилась, как пиявка! Пока ложечкой мозг не выскребешь, не успокоишься? И вообще, у него баба была.

— Какая? — это был мой рык возмущения.

— Да дочка того чувака, место которого он занял… Я так поняла, что пока был жив папаша, он планировал на ней жениться, а сейчас… вроде уже передумал.

— Да пусть женятся, мне-то что… я за него замуж не хочу, — и это правда. Он взрослый чувак и наши планы на жизнь явно не пересекутся…

— Значит не отстанешь… — качаю головой, — я ничего тебе не обещаю. Я подумаю. Даже, заметь слово «даже», если я тебя и возьму, то это ещё не гарантия, что ты его встретишь, — Вика назидательно втрамбовывает мне в голову истину.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — пищу от радости и хлопаю в ладоши.

— Знаешь кто ты, Маша? — дергаю подбородком и вопросительно поднимаю брови, — Ты — «бронелобая быкообразность».

— И что это значит, — интересуюсь хихикая.

— А то, что ты не умеешь или не хочешь находить границы своих безумных желаний.

— У меня хорошее предчувствие, — подмигиваю ей, на что она только закатывает глаза, — всё будет пучком.

— Ага… — Вика прикладывается к бутылке, пьет шампанское прямо с горла.

Глава 8

Маша

Целую неделю я ходила напряженная, ожидая особый знак от Вики. Я искала её взглядом в толпе, а когда сталкивалась, испепеляла, расчленяла на микроны, но… она морозилась и делала вид, что со мной не знакома. Короче, всё было так, как все эти три прошедших года совместной учебы.

Нина, сначала смотрела на меня подозрительно, потом начала задавать наводящие вопросы, а когда я в сотый раз придумывала отговорки, причем такие… некачественные, просто обижалась и посылала меня «на хутор бабочек ловить». Я бы может и пошла, но за окном конец ноября. В конечном итоге она поставила мне диагноз «бред отрицательного двойника» сообщив, что Машу Ермолову украли на опыты марсиане, а вернули просто Марию, с явным отсутствием мозгов. Спорно… но я не спорю.

И так шли дни… и прошло их аж семь. А потом, когда я потеряла всякую надежду, мне позвонила Вика:

— Чё делаешь?

— А что надо? — ушки на макушке и жду. Не просто так же она мне позвонила в пятницу в восемь вечера.

— Ох, Маша, чувствует моя жопа, что неприятности уже подбираются к ней… — говорит печально, — но, раз обещала, тащи свой тощий зад ко мне, буду тебя наряжать. У нас через два часа выход в свет.

— Ю-ху!!! — ору на всю комнату, на весь этаж, скорее всего и на весь корпус.

— Чего ты радуешься, дурочка, не факт, что он будет там.

— Я мигом, — подскакиваю на кровати, — сейчас такси вызову. Ты только адрес точный скинь.

Сбрасываю вызов и начинаю метаться по комнате. То шкаф открою, то закрою, то принимаюсь волосы на голове расчесывать… Стоп. Торможу себя. Раз Вика будет меня собирать, значит можно ехать прямо так, в старых джинсах и растянутом свитере. Накидываю сверху пальто, шапку, закрываю комнату и, пока иду к лифту, вызываю такси.

Двадцать минут и я у нее. Звоню в дверь.

— Ё-мое, — произносит Вика, открыв дверь. — Я, наверное, позвонила тебя в момент выноса мусора… ты решила не париться, да так и приехала…

— Спешила, — пожимаю плечами и чуть подвинув ее, прохожу внутрь.

Конечно, по сравнению с Викой в данную минуту я выгляжу, как побирушка у вокзала. Вика уже при параде. Красивое коктейльное платье приятного бежевого оттенка, вечёрний макияж, прическа…

И я… «Я упала с самосвала, тормозила головой, пока голову искала, две ноги ушли домой».

— Иди в душ, — сует мне полотенце, — и голову помой, и ноги побрей, — столько наставлений, что я невольно прихожу в замешательство. Сразу и не знаю, с чего начать.

Я толком ничего и не успеваю ответить, так как Вика сдернула с меня шапку и пальто и впихнула в ванную комнату.

— И на все про все тебе минут десять, — кричит за дверью.

Начало отсчета времени приводит меня в чувство. Принимаюсь быстро скидывать с себя вещи, захожу в душевую кабинку и со скоростью света тру, мою, мылю и скребу.

Через сорок минут работы над моей внешностью, Вика поворачивает меня лицом к зеркалу…

— Это я? — внутри всё замирает от восторга. Чтобы не испортить макияж провожу рукой не по лицу, а по отражению в зеркале. — Я такая… красивая, — решаю не скромничать и сказать себе комплимент-правду.

— Как по мне, так сиськи маловаты, а так… на рожицу, нормальная, — вижу через зеркало, как блуждает Викин взгляд по моему телу.

Мне не терпится показать всю эту красоту ЕМУ, поэтому интересуюсь:

— А когда мы поедем и куда?

— Сегодня закрытая вечеринка в честь дня рождения одного хмыря из минсоцтруда, не министр, конечно, вроде как третий зам с конца… но многие депутаты не пропускают такие мероприятия. Так что, может и твой нарисуется.

— Так он ещё и не депутат, — хмурясь, выдаю истину.

— Можешь не идти, раз у тебя сомнения, — закатив глаза и цокнув, говорит Вика.

— Никаких сомнений, идём, — твердо отвечаю.

Уже в такси Вика проводит со мной инструктаж.

— Мы сегодня для поддержания легкой атмосферы. Если к тебе подходят, улыбайся, поддерживай беседу… главное, — машет у меня перед носом указательным пальцем, — не груби и не соглашайся на «разговор в более спокойной обстановке». А то трахнут тебя в темном уголке и пискнуть не успеешь.

Аж передергивает от этой мысли. Пусть только тронут, все глаза выцарапаю.

— Оу-оу, подруга, — толкает меня локтем в бок Вика, — у тебя сейчас такое выражение лица, что мне стало страшно за гостей. Успокойся, веди себя естественно, на людей не бросайся и главное, меня не подставь. Ты там будешь находиться нелегально, поэтому стань в сторонке и веди себя тихо.

— Что значит «нелегально»?

— А то и значит, что пройдешь ты с общей толпой девушек из агентства, но, если спросят тебя, с кем ты пришла, не надо тыкать в меня пальцем… импровизируй.

— Поняла…

Подъезжаем к большому зданию с чёрного входа. Там уже стоят пару девушек. Мы выходим из такси и присоединяемся к ним.

— Кто это? — спрашивает у Вики платиновая блондинка с надутыми губами. Это ещё кому-то нравится? Я думала, что в моде нынче натуральность…

— Она хочет попасть к нам в агентство, познакомлю ее с Гоблином, пусть сам решает, — губастая смотрит на меня оценивающе, а я смотрю на Вику. Она подмигивает и отворачивается, заводит разговор с брюнеткой с короткой стрижкой.

Через минуту к нам присоединяются ещё несколько девушек, дверь чёрного входа открывается и, ровно в десять, нас запускают в здание.

Проходим по коридору и попадаем в огромный холл. Я так понимаю, что это здание того самого министерства… чего-то там… По середине стоят несколько накрытых столов, скорее всего закуски. Отдельный стол со спиртным и официантом, наливающим это самое спиртное, расположен у стены.

Я думала, что тут будут одни мужики, но парочка дам, лет за сорок, тоже есть.

Смотрю на своих временных подружек, они, профессионально виляя задом, рассасываются по периметру, разбавляя толпу мужиков. Отхожу чуть в сторонку и наблюдаю. Понятное дело, что я никого из них не знаю, да и знакомиться особого желания нет. Мне сложно представить, о чем можно с ними разговаривать… они не то что не мой уровень, они с другой галактики. Если у меня проблема — купить в студенческой столовке булку или беляш, то они засыпают и просыпаются с мыслью, куда пристроить бюджетные миллиарды. Масштабность и глобальность нашим мыслей, целей и задач не сопоставимы. И никакое математическое уравнение их не сведет воедино. Аксиома.

Вот уже минут сорок у меня удачно получается лавировать между колонами, практически не сталкиваясь с людьми. Прихожу к неутешительному выводу — моего НЕВЕРОЯТНОГО здесь нет.

От этой мысли пить захотелось, как перед смертью… И только мне стоило сделать шаг в сторону толпы, тут же на меня обращает внимание мужичок. Небольшого роста, плешивый, с пузиком и поросячьим рыльцем… прелесть. Не успеваю увильнуть в сторону, тут же попадаю в его цепкие ручки-липучки.

— Стой, куда пошла, — воу, а он ещё и грубиян. Думаю, что давно его не троллили… — Ты новенькая, я тебя раньше не видел.

— Нет, я здесь работаю уже несколько месяцев, — хлопаю глазками, как примерная ученица.

— Да что ты! И я пропустил такую красоту! — хлопает меня рукой по попе с таким наслаждением, что аж эхо от стен пошло.

— А я только с больничного.

— Что-то серьёзное? — чуть настораживается и убирает руку с моей филейной части.

— Нет-нет, что вы, — заверяю его, кладу руку на плечо, и только сейчас замечаю, что он ниже меня ростом, — очень хороший продажный врач сделал мне поддельную справку, — подмигиваю ему, строю из себя придурочную простоту, — хоп и вуаля, и у меня нет никакого генитального герпеса. Да он уже практически прошел! Ну и что, что мне ещё три дня антибиотики пить. Ерунда же?!

— Дура, — шипит это «непотребство» на коротеньких ножках, сбрасывает мою руку со своего пиджака и, развернувшись ко мне широким задом, заводит беседу с другими колобками. Ну и ладно, я не обидчивая.

Вижу в толпе Вику. Надо бы уточнить у нее, не видела ли она «объект»?

— Вика, — дергаю её за руку, отрывая от важной миссии — роли оловянного солдатика при своре «умных» мужиков, обсуждающих возможный уровень инфляции на конец четвертого квартала текущего года, — ты моего не видела.

— Нет, — говорит сквозь зубы, продолжая приветливо улыбаться своим собеседникам.

— А как ты думаешь, будет?

— Нет. Тут туса только для работников, отвечает тем же способом.

— Тогда я домой, — с грустью подытоживаю провал своей первой вылазки.

— Вали, только через чёрный выход.

— Ладно, пока.

Мне уже неинтересны все эти люди. Я, повесив нос, бреду в нужном направлении.

— Какая цыпа, — стопорюсь, так как прямо по курсу здоровенный бугай. Мой взгляд начинает путешествие от пупка и медленно поднимается к лицу… После того мелкого шкета, появление на пути этого двухметрового мордоворота заставляет открыть рот от удивления. Только вот улыбка у него… как у доктора Ливси из мультика «Остров сокровищ» — лошадиная, и на одном резце что-то застряло. Культурные люди промолчат… сделают вид, что не заметили, но не я.

— У вас тут, — кривлю лицо, открывая рот так, будто на приеме у стоматолога, и указываю ногтем на свой резец, — или петрушка застряла, или базилик... — Он сразу закрывает рот-ставни и принимается языком отковыривать продукт питания. — Вам лучше к зеркалу, — указываю направление тем же пальцем, которым тыкала в свой зуб. Никогда не думала, что взрослый состоявшийся детина, может так густо покраснеть. И из-за чего? Петрушки? А если б у него «калитка» открылась и выскочил «песик»? Сквозь землю бы провалился?

Надеюсь, мой невероятный не такой ранимый и чувствительный… Жаль, что я об этом сегодня так и не узнаю…

Глава 9

Маша

Выбравшись из логова разврата и похоти, я почувствовала легкое разочарование.

Вот еду я сейчас в такси домой, а думаю о других девушках… о тех мужиках, которые остались на «вечеринке для очень узкого круга»… И приходят мне на ум совершенно нелицеприятные для них мысли. Например, девочки… они улыбаются, пытаются ублажить, стелются, а думают они, я просто уверенна на сто процентов, совершенно другое… что все эти мужики — свиньи… это я ещё приукрасила их мысли. А мужики… грудь колесом, крутые перцы; все могу, только пальцами щелкну и тут тебе и золотая рыбка, и по щучьему велению… мачо-срачо, долбаные. Противно, просто жуть.

А если мой Невероятный такой же? Нет, конечно, у него имеется явный плюс, он красивый… А что, если все эти «понты для приезжих» свойственны и его натуре. Терпеть не могу хвастунов, болтунов и все остальных на — ов.

М-да… что-то я ещё не встретила ЕГО, а мой энтузиазм значительно поубавился.

Может и не нужен он мне вовсе? Мало ли в мире мужиков красивых? Вот заработаю до лета приличную сумму и поеду на заграничный курорт, а там и красивые, и молодые, и спортивные… а главное, сразу в плавках, все рассмотреть можно. Так сказать, товар лицом.

«А как же Нина?» — тихо пищит откуда-то из закоулков мой внутренний голос. Получается, что она была права? Что я обычная… а ещё, как показала практика, слабохарактерная, безынициативная, не целеустремленная… короче, одно сплошное недоразумение.

Так громко и тяжело вздыхаю, что аж водитель отрывается от созерцания на дорогу и бросает на меня беглый взгляд в зеркало заднего вида.

Уже по приезду домой, решаю плыть по течению. Как говорит наша преподша по математическому анализу: «Ну что сказать про вас студенты… вы не утоните нигде!». Думай не думай, а теория вероятности гласит: «… закономерности случайных явлений, наблюдаемых при многократном повторении опыта…». Это я о том, что если Вика меня больше не позовет, то и многократного опыта не будет, а если всё-таки рискнет, то так тому и быть. Не исключаю, конечно, такой себе вихрь от судьбы, как случайная встреча… Но на судьбу надейся, а сам держи нос по ветру.

Так как я вернулась домой без пяти двенадцать, то успела выспаться и прийти утром в институт «огурцом». Вика же была «вялой морковкой». Бедная, надеюсь ее «общение» с гостями закончилось реальным общением, а не ублажением того мелкого покемона Пикачу.

С сегодняшнего дня я стала спокойно реагировать на ее появление. И где-то в глубине души правильная девочка Машенька надеялась, что она больше меня не позовет. И так я надеялась целый день…

Девять вечера. Я уже приняла душ, надела любимую пижаму, прибила очередного прусака и легла в кровать с ноутбуком, пишу курсовую. Звонит телефон, а вставать-то лень, пригрелась. Звонит настойчиво. Может мама? Хотя, мы сегодня с ней общались. Переламываю лень через колено и поднимаюсь. Вика.

— Да, — осторожно отвечаю.

— Тащи свой тощий зад ко мне, — без всяких предисловий.

— Опять в министерство? — кто бы слышал со стороны.

— Нет. В клубешник поедем.

— А он там точно будет?

— Конечно, он мне сам позвонил и сказал: «Я буду!». Маша, если тебе уже не надо, то мне, тем более.

Секундная пауза и мой ответ:

— Еду, — ещё не настал тот пиковый момент, когда здравый смысл победит детскую непосредственность. Получается, что чувства и эмоции взяли верх над голосом разума. Может это и неправильно, но иногда стоит задушить в себе противную бабку, проще отнестись к ситуации и не зацикливаться на своих ожиданиях и мнении других. И тогда что-то, да произойдет. И, как всегда, варианта два: либо полный капец, либо рай и Адам.

В данную минуту я соглашаюсь просто поехать в клуб, ничего противозаконного и аморального… Жизнь одна, и она не вписывается ни в одну известную мне математическую формулу. Поэтому, ловлю момент и отбрасываю раздумья и сомнения прочь. Мне только двадцать, и это подходящий период набивать шишки на своих ошибках!

Снова приезжаю к Вике в том, в чем и была… теперь в пижаме. Она у меня однотонная, темно-синего цвета, спокойно сойдет за домашний костюм, а под длинным пальто вообще не особо-то и видна.

— Надеюсь, что в следующий раз я не застану тебя в душе. Боюсь предположить, в чем ты можешь приехать… — говорит Вика, как только я сбрасываю верхнюю одежду, и она может полностью оценить мой внешний вид.

— А смысл переодеваться? — пожимаю плечами, — все равно у меня нет такой одежды, которую можно было бы «выгулять». — Отдаю ей пакет с прошлым нарядом.

— Раз ты уже чистая и мытая, проходи сразу в комнату, будем искать тебе платье. Как ни крути, а я на размер больше, а в груди так на два.

Быстро собравшись, снова отправляемся в путь. По дороге Вика что-то рассказывает, а я не особо-то и слушаю. Какая мне разница, что там за публика, мое дело сидеть молча и не отсвечивать, чтобы не привлечь ненужное внимание.

Вот ещё вопрос: «Как вести себя в случае реальной встречи с Невероятным?». Штурмовать? Может меня к нему охрана не подпустит на пушечный выстрел? Не кричать же мне через их спины, как я страстно его вожделею… Ой, глупости-глупости… Какая я всё-таки… Написать курсовую по «дифференциальной геометрии кривых и поверхностей» плевое дело, а как подкатить к мужику, так целая история из раздела «чрезвычайное».

— Выходим, — касается моей руки Вика, приводя в чувство.

— Сегодня мы через центральный вход? — интересуюсь.

— Да, сегодня мы царицы, — подмигнув, подталкивает в спину.

Оценить интерьер клуба не успеваю, так как охранник сразу вызывается сопроводить нас в путешествии по извилистым коридорам, а потом мы и вовсе спускаемся по лестнице в подвал.

— Ты ничего не попутала, — шепчу Вике, пока мы следуем за громилой охранником, — я же не буду обслуживать старых пердунов?

— Нет. Никто не будет. На нулевом этаже подпольное казино, меня вызвали для конкретного человека, а ты так, «по блату».

— Хорош, блат, — бубню, — а уйти мне оттуда как, если я своего не увижу? Подкоп рыть? — что-то внутри меня потряхивает. Может ну его, «вымышленного героя»? Я же не царевна-лягушка, чтобы шкурами разбрасываться…

— Никто тебя силой там удерживать не будет, откроешь дверь и уйдешь, — что-то мне не верится, но я продолжаю перебирать ногами.

Спускаемся на нулевой этаж. Охранник открывает дверь и пропускает нас. Мы стоим на верхней ступеньке, что дает возможность оценить пространство. Людей — тьма. Масса в движении. Стоит гул, как на базаре. Несколько столов рулетки, игры в кости, по бокам игровые автоматы, которые завлекают яркими огнями и уже заняты потенциальными «лохами», а вокруг толпа блуждающих и ищущих, как добровольно спустить свои деньги.

Поворачиваюсь в сторону Вики, ожидая дальнейшую инструкцию. А она бегло осматривает игровые столы, будто ищет кого-то взглядом. Останавливает его на компании за дальним столом игры в Блэкджэк. Я не могу точно сказать, кто ее клиент, оно мне и не надо.

— Не теряйся, — бросает мне и ныряет в толпу.

Стою пару секунд соображая. А потом так же, как и Вика, сливаюсь с толпой.

Обхожу все игровые зоны и, понятное дело, не нахожу своего мистера-секси. Я пришла без настроения, а сейчас я просто скатываюсь в уныние. Я понимаю, что я могу выйти из казино, а он зайти, но торчать здесь до последнего клиента я тоже не могу. Уже несколько раз на меня криво посмотрела охрана, да и гости тоже не прочь прикоснуться в моему девственному телу. А большинство из них в стадии глубокого опьянения, поэтому призывать их к совести и вести разъяснительные беседы — дело бессмысленное.

Я дошла до того стола, где «работает» Вика. Она обхаживает симпатичного мужика, но он в возрасте… на вид ему уже под пятьдесят.

Все шумят, галдят, автоматы работают, крупье принимают ставки… секунда… гаснет свет и под потолком включаются резервные красные лампы, как в фильмах экшен. По ходу, сейчас ввалятся бойцы ФБР…

Толпа срывается с места и несется не ко входу, а в противоположную сторону. Охранники открывают фальшь-двери, выпуская их.

Чувствую, что кто-то хватает меня за руку и тащит в противоположную от направления толпы сторону, резко поворачиваю голову, Вика.

— Что происходит? — пытаюсь перекричать всех мечущихся.

— Облава, — кричит в ответ.

— Так все бегут туда, — махнув головой, указываю направление.

— А нам туда, — тащит меня Вика, отпихиваясь от спешащих скрыться.

У стены нас ждет тот самый мужик, возле которого терлась Вика. Он дает знак Вике, и мы молча следуем за ним. Я понимаю, что сейчас совершенно не время для вопросов, а главное для истерики, хотя предпосылки есть, поэтому всецело доверяюсь опытным людям. Как я понимаю, для них это не впервой. Идём по какому-то узкому и темному коридору, освещаемому только фонариком зажигалки нашего «экскурсовода», и выходим… на кухне ресторана.

— Всё, Викуся, дальше ты знаешь, куда, — он обнимает ее за талию и целует в лоб, прямо отцовская забота. Отворачиваюсь, чтобы не быть третьей лишней в их отношениях и рассматриваю посуду на сушилке.

— Пошли, — отвлекает меня она от пересчета тарелок.

Выходим в зал ресторана, проходим через весь зал и идём к выходу. И тут я понимаю, что наша верхняя одежда осталась в клубе, а на улице уже не май месяц… Но стило мне только открыть рот для вопроса насущного, как тут же приходится захлопнуть его, так как охранник у выхода подает нам наши вещи.

— Аааа… как…

Вика лишь загадочно улыбается и выходит на улицу, а я вслед за ней. Возле входа нас уже ждет такси. Чудеса! Может это не мужик, а Джинн?

Только вот мой Невероятный снова оказался Неуловимым…

Глава 10

Маша

— Ничего не спросишь? — интересуется Вика.

— Я могу заехать к тебе и переодеться в свое? — если честно, меня это беспокоит в данную минуту больше, чем обсуждение облавы в подпольном казино.

Да и что тут непонятного… Как говорит моя мама: «Знала бы наседка — узнала б и соседка». Учитывая количество посетителей, оставить в тайне местоположение казино — смешно. Мой папа любитель сериалов про ментов и криминал, поэтому сюжеты из «Ментовский войн… тайн… улиц и подворотен», знакомы мне с детства. Просто именно сегодня по графику у какого-то майора из спецподразделения — рейд… Ничего личного, только работа и личные интересы…

У него всё по плану, а мне просто не повезло. Попала не в нужное время и место. С кем не бывает?

Снова оказавшись в квартире Вики, молча переодеваюсь, аккуратно складываю её вещи и собираюсь уйти.

— Твое молчание меня пугает, — на ее лице читается обеспокоенность.

— Всё нормально, правда, — как-то уж больно грустно я это произношу.

— Расстроилась, что не встретила Воронова? — спрашивает с сочувствием.

— Не знаю, — дергаю плечом. — Может пойти и устроится на работу в его предвыборный штаб? Буду разносить листовки и агитировать…

— Ты представляешь, сколько их по городу? — Вика задает правильный вопрос. Я его тоже себе задавала. — И ты думаешь, что каждого своего работника он принимает лично, знает в лицо, каждый день приветствует, интересуясь делами и здоровьем?

— Думаю, ты права, — уныло подтверждаю ее правоту, открываю входную дверь и выхожу, — пока, — кидаю напоследок и захлопываю дверь.

Сегодня выходной, решила посвятить день себе. За неделю упорной работы в качестве 3D визуализатора я смогла собрать приличную сумму, поэтому иду в салон красоты, побалую себя маникюром, педикюром, какую-нибудь процедуру для блеска волос закажу… короче, устрою себе день релакса и красоты.

И вот, зайдя в час дня в салон красоты «Джоконда», выхожу в шесть часов вечера с такой же таинственной улыбкой, как и Мона Лиза на картине. Теперь я обладательница офигенного французского маникюра, аккуратного педикюра, шикарно уложенных волос крупными локонами с невероятным блеском от процедуры кератинового выпрямления… и полупустого кармана.

Настроение значительно улучшилось. Решила прогуляться по магазинам, поглазеть. Но моим планам не суждено сбыться. Звонит телефон, и это Вика. Долго думаю, отвечать на звонок или отморозиться? Но внутренний голос истерично вопит: «Быстро ответь, тряпка!».

— Да, Вика, привет, — уступаю внутреннему голосу.

— Пулей лети ко мне! Сегодня сто пудов срастется! — почему-то мне кажется, что для Вики это стало делом чести. Иначе как объяснить такую ее активность и рьяное желание устроить нашу встречу?

Я почему-то зависаю, сразу и не пойму, что ответить. Согласиться без раздумий не могу, а отказать — язык не поворачивается.

— Чего ты молчишь? В туалете, что ли? — хихикнув интересуется. — Не забудь натянуть трусы, а то так и приедешь…

— Я не в общаге. Собиралась пойти в ТЦ «Аврора»… Сейчас, я дойду до стоянки такси и приеду, — выдавливаю из себя решение.

— Отлично, жду! — она первая сбрасывает. Прячу телефон в карман и иду на поиски такси.

Как говорится: «Бог любит троицу». Главное, чтобы моя мания встречи, не переросла в манию преследования. А учитывая, что он мужчина нервный, да ещё и с криминальными наклонностями, может сразу и не поверить в высокие половые чувства… и прикопать в лесочке… под березкой.

Вика, будто под дверью поджидала, открыла ее раньше, чем я успела нажать на звонок.

— Оу, ты сегодня при параде. Хороший знак! Проходи. — Вика оставляет меня одну, сама идёт в комнату и что-то оттуда эмоционально рассказывает, будто я слышу. — Медленно снимаю верхнюю одежду, разуваюсь и иду к ней. — Смотри, какое я тебе платье приготовила, и чулки надень.

— А куда мы собираемся? — сегодня мне это интересно, потому что активность Вики вселяет уверенность.

— Короче, нас пригласили к одному типу... неважно, как зовут… он правая рука Кости. Ну, а где правая рука… — взмах руки, Вика предлагает мне закончить фразу.

— … там и все туловище?

— Не тупи! Там и босс!

— Хм… — задумываюсь. — А тебя пригласили одну? В смысле нас двоих?

— Нет, нас будет много. Но! Ты можешь как-то проявить себя так, чтобы он обратил внимание и остановил свой выбор на тебе.

— А если он выберет не меня? — представляю эту ситуацию. Становится обидно, не передать словами как. Не кидаться же мне ему в ноги со слезами и просить передумать, перечисляя при это все свои плюсы?

Представляю, он такой высокий и красивый, на лице маска безразличия и я, в соплях и слезах причитаю: «Да я же симпатичная, на красный диплом иду, в институте меня преподаватели хвалят…». А он такой: «Минет делать умеешь?». «Нет, но обязательно научусь… к январю, обещаю».

— Значит не выберет… Неприятно, но не смертельно. Найдешь себе в институте парня, и будете ерзать в общаге, то в его комнате, то в твоей.

— Звучит не очень, — беру в руки платье, которое подает мне Вика.

— У тебя и педикюр? — смотрит на мои ногти, накрашенные коралловым гель-лаком.

— Да… что-то сегодня меня со страшной силой потянуло в салон.

— Это ли не знак, что все будет чики-пуки? — спорить сложно.

И вот, мы все такие расфуфыренные, в количестве девяти особ, прибыли к огромному частному дому. Нас забирал возле Викиного агентства микроавтобус. Как я поняла, в компании много новеньких, поэтому мое присутствие никого не удивило.

Трехметровые ворота открывает охранник, подходит к автобусу и открывает дверь, запуская холодный декабрьский воздух. Осматривает нас пытливым сальным взглядом, захлопывает дверь и, хлопнув рукой по капоту, пропускает машину во двор.

На пороге дома нас встречает другой охранник и провожает в комнату, где накрыт стол. Здесь никого. А где все гости? На столе различные закуски, открытые бутылки с вином и целый поднос пустых бокалов.

Девочки чувствую себя свободно. Проходят и усаживаются за стол. Они радуются, разговаривают о различных глупостях, которые никаким боком не относятся ко всей непонятной для меня ситуации.

— А почему мы здесь? И где все? — спрашиваю шепотом у Вики.

— Видно ещё не закончили дела. Не переживай, нас пригласят, когда можно будет. Давай лучше выпьем, тебе это не помешает. Немного расслабишься… а то ты дерганная какая-то.

Девочки не стесняются. Они уже налили себе в бокалы вино и пьют. Вика усаживает меня во главе стола, как раз напротив входной двери и вставляет в руки бокал с белым вином. Делаю большой глоток. Вкусно.

Внутри меня так колотит, будто у меня горячка. Бросает то в жар, то в холод. А ещё, на нервной почве, мне страсть как есть захотелось. Прямо чувствую, как бьется желудок в голодном припадке.

Беру в руки бутерброд с густо намазанной красной икрой и только было открыла рот, чтобы его проглотить не жуя, дверь открывается и заходит какой-то очередной мужик.

— Ты что, жрать сюда приехала? — обращается он ко мне. — Работать пошла!

Рука вздрагивает и бутерброд падает на тарелку, как и положено, икрой вниз. Перевожу взгляд на Вику. Ее взгляд не прибавляет мне уверенности.

— Давай, шевелись! — поторапливает наглый мужик. Не уверена, что он охранник. Уж больно у него вид холеный и… короче, он отличается от тех двух охранников, которых я уже видела в этом доме.

На ватных ногах поднимаюсь и направляюсь к нему.

— Так, Мария, соберись, — мысленно собираю в кучу всю свою уверенность и храбрость, и размазываю тонким слоем по всему организму, чтобы трясущиеся коленки не выдали меня с потрохами.

— Что ты такая деревянная? — хватает меня за руку, как только я приближаюсь к нему. — Будь умницей, постарайся там. Поняла?

Я лишь киваю в ответ. Буду стараться… заболтать, уговорить, разжалобить… если это будет не мой мистер Невероятный. А если мой, то тот же сценарий, только с иной целью — затащить в постель.

Мы идём в другое крыло дома. По пути он настраивает меня и подбадривает, обещает заплатить за работу приличную сумму, если смогу довести его друга до экстаза.

Если честно, то я сама уже готова бежать в банк за кредитом, чтобы заплатить ему больше, лишь бы он выпустил меня за ворота этого дома. Приходит запоздалое понимание того, что в постели я даже не бревно… оно хотя бы плавает… а якорь. И дом — это не клуб, тут просто так не уйдешь… Смешанные чувства хлынули новой волной, решив потопить меня.

Настраиваю себя на позитив, как только могу. От мысленных подзатыльников кружится голова и начинает подташнивать, походу у меня сотрясение… пока только виртуальное, но ещё пару минут неизвестности и предвидится реальное.

Амбал открывает передо мной дверь и, подтолкнув в спину, запихивает, как я понимаю из обстановки, в кабинет. Переступаю через порог, и все мысли в моей голове обнуляются, стираются, улетучиваются. В голове шум прибоя… и лопающаяся пена от набегающей волны.

Возле окна стоит Константин. Он слышит суету за спиной и поворачивается, продолжая разговаривать с кем-то по телефону. Смотрит мне в глаза и односложно отвечает собеседнику. Я не вникаю в то, что говорит он, я просто таю, превращаюсь в желе и растекаюсь по полу.

И тут бы помолчать, подождать от него хоть какой-то реакции, но мозг не успевает за ртом, который выдает абсолютно неконтролируемую фразу:

— Какой же ты красивый, — говорю с придыханием, положа руку на сердце. Не хватало ещё упасть на колени и бить челом оземь. Дура.

Глава 11

Константин

— Кит, на хрена ты притащил всех этих баб? — высказываю недовольство своему другу, а по совместительству правой руке.

— Ворон… — зыркнул на него волком. — Прости, Константин Игоревич, — поднимает руки вверх, сдается.

— То-то же, тренируй память. Ты ещё при журналюгах назови меня по кличке, вот им радость будет.

— А то они не знаю, — ухмыляется.

— Знают, не знают… это их проблемы. Все, что у них на меня есть — это разговоры. Ничего более… Не привлекался, закон не нарушал, примерный гражданин, — криво ухмыляюсь, откидываясь на спинку рабочего кресла и закидываю руки за голову.

— Да, Байрон поработал отлично, подчистил так, что и точную дату твоего рождения никто теперь не знает, — смешно ему.

— Треснуть бы тебе… — вскидывает брови удивленно, — Байрон… какой он тебе Байрон? Он — Олег Валерьевич, вице-спикер…

— Зачем ты ему понадобился? — удивляется Кит. Хотя, какой он на хрен Кит, если он Сема?!

— Ему нужны свои люди во власти, что тут не понятного. На место Сивого он поставит своего человечка, там все каналы налажены, нужен просто тупой исполнитель-стукачок. Меня он видит в другой роли… Никогда не был на стороне «власти и закона», но… даже интересно, что из этого выйдет. А тут ты со своими бабами… лишний повод придраться и нарыть компромат.

— Да ладно тебе, — отмахивается Сема, — даже праведники и те трахаются. Скоро в монахи подашься… Сколько у тебя девки не было? Почти месяц?

— А ты прямо считаешь, — зыркаю на него. — Не помню я… как вся эта канитель предвыборная началась… не до этого было.

— Альбина больше не втыкает? Или уже не по статусу? — подъёбывает.

— Вот пусть её стукачок и трахает, не моя она больше забота.

— Какой ты… Разбил даме сердце, — хмурюсь. Неприятная вся эта история с дочерью Сивого. Было время — все устраивало, сейчас не до отношений. — Не парься, бро… А на счет девочек, так я их у Гоблина взял на прокат, — подмигивает и ржёт, — он хоть и пидор, но язык за зубами держит. И девочки у него правильные… ум-м-м-м, а какие красивые, — мечтательно закатывает глаза. — Все, сейчас приведу тебе самую бомбезную, — хлопает руками по подлокотникам кресла и резко встает. — Я помню, что ты сискастых не любишь, — ох, и работники у меня… трындец просто.

Сема выходит вовремя, у меня звонит телефон.

— Да, — принимаю вызов.

— Константин Игоревич, у меня несколько идей насчет продвижения вашей кандидатуры, — звонит политтехнолог Марк, нанятый Олегом Валерьевичем Байро́новым или просто Байроном, но так к ему обращаются единицы из очень близкого круга.

Марк накидывает варианты возможных мероприятий, акций и агитация, способных выгодно «подать», а точнее «продать» мою персону электорату. Что-то мне нравится, что-то сразу отбрасываю, о чем-то нужно подумать, прежде чем продемонстрировать продукт потребителю.

Я поднялся из-за стола, стал возле панорамного окна и наблюдаю за передвижением охранников по территории. Смотрю на них, а мысли совершенно иного толка.

К концу разговора перехожу на односложные ответы. Марк интересуется личной информацией, которую планирует использовать в дальнейшем для создания имиджа законопослушного гражданина. Я просто отвечаю на вопросы либо отрицатель, либо положительно.

Дверь в кабинет открывается. Возня сбивает с мысли. Поворачиваюсь и вижу, как Кит чуть ли не силком впихивает в кабинет девушку и закрывает за ней дверь.

Молоденькая… И да, мне такие нравятся. Высокие, длинноногие, с небольшой грудью, длинными волосами, чтобы на кулак...

Ещё одна любительница легких денег в образе невинного ангела… только вот глаза… они выдают ее. Видел я однажды такую, только характер у нее был не ангельский. Ее звали Ева… Евангелия… Зацепила. Только я был не первый, кто запал на нее. Хотел силой, но не вышло. Она и сейчас жива-здорова, радует своим присутствием спасителя.

А на счет методов… Любые хороши. Я не из числа моралистов, альтруистов и праведников. Действую по обстоятельствам, плюю на правила, беру от жизни все, и хочу большего. Все продается и все покупается. Главное — сойтись в цене. И ни один ангел в мире не стоит больше, чем дам я.

Смотрим друг другу в глаза. Взгляд пронзительный, восхищенный… приоткрытый ротик, румянец на щеках… В какие игры ты играешь, детка? Не каждая согласится прийти ко мне…

И тут она выдает:

— Какой же ты красивый, — шепчет с придыханием, положа руку на сердце. Говорит тихо, скорее всего для себя, но я слышу. Держу лицо, и делаю вид, что увлечен разговором, продолжаю отвечать на вопросы Марка, а сам считываю знаковые элементы движений ее тела, они могут рассказать о многом. Сейчас они выдают ее с потрохами — нервничает. Новенька? Или есть что скрывать? А может строит из себя не пойми кого?

Вообще, она какая-то другая… Шлюх на своем веку я поведал много, глаз наметан. Что-то в ее невинном образе настораживает. Учитывая, какое чрезмерное внимание приковано к моей персоне, только постоянный контроль и чрезмерное внимание к мелочам, способны уберечь меня от неприятностей и оплошностей.

— Остальные вопросы потом, занят, — прерываю Марка и сбрасываю вызов. Кладу телефон на стол и подхожу к ней.

Я выше, и мне нравится эта доминантная позиция. Смотрю сверху вниз. Она задрала голову и смотрит во все глаза. Взгляд блуждающий, изучающий, слишком пытливый, да ещё и с неестественным блеском… приняла чего? Ещё не хватало в моем доме наркоманки!

Провожу рукой по её щеке, подбородку… расслабляется, млеет. Резко сдавливаю большим и указательным пальцами её щеки, от этого её рот открывается шире. Хороший такой ротик…

— Ты что-то принимала? — хмурится, не сообразит, о чём это я… а может прикидывается, все они сейчас актрисы. — Нюхала что-то, таблетки, — в глазах вспыхивает огонь отрицания.

— Нет! — пытается отвернуться, но я держу крепко.

Теперь я рассматриваю ее внимательно. Если смыть всю её штукатурку, то выглядеть она будет лет на семнадцать. Кого Кит мне притащил! Мне ещё проблем с малолеткой не хватало! Отличные будут заголовки… а главное уголовная статья, хрен отмоешься, особенно в моём криминальном мирке.

— Лет сколько? — шиплю со злостью, сцепив зубы. От проблем голова кругом, не хватает мне новых!

— Двадцать, — быстро отвечает, но тут же добавляет, — скоро двадцать один. Через пятнадцать дней и… двенадцать часов и… — она что, собралась посчитать и минуты? Странная. Наклоняюсь, и тупо нюхаю её. Вроде ничем не пахнет… только легкий аромат чего-то девчачьего и фруктового.

Хм… от нее даже пахнет не как от шлюхи. Те вечно выльют на себя ведро приторно-сладкого яда, пропитываешься им насквозь. А её, приятный…

Отпускаю. Даже не дернулась и не сделала шаг назад. Другая бы на ее месте отступила… но продолжала бы корчить из себя соблазнительницу. Эта же стоит и изучает. Не боится.

— Ты давно работаешь? — зачем-то интересуюсь.

— Недавно. Подрабатываю.

— Даже стал интересен твой основной вид деятельности, — всё-таки что-то меня сдерживает от естественного желания разложить её на столе и отодрать во все дыры. Мутная она… — Ты вообще кто? — вопрос неопределенный, но такой, какой есть.

— Маша. Ээээ… просто Мария, то есть Мария Ермолова, студентка, — хорошо, хоть ещё своё отчество не назвала и адрес прописки. А то, что студентка, так добрая половина девочек из эскорта — студентки, тут ничего нового. Ладно… надо заканчивать этот соцопрос населения, если она работает у Гоблина, то девочка проверенная.

— И что ты умеешь, Маша?

— Всё! — врёт. Вон как щеки вспыхнули огнем. Надеюсь, она не откусит мне член?

Возвращаюсь к своему столу и сажусь в кресло, поворачиваюсь лицом к панорамному окну. Чем не романтика? Я, природа и девушка у ног.

— Иди сюда, — маню ее пальцем, не поворачиваясь. Шаги, становится так, что закрывает вид. Поднимаю глаза на… Марию. — На колени, — секундное замешательство. Опускается.

Меня цепляет то, что она не пытается понравится мне, не кокетничает, не строит великую соблазнительницу… Только я не могу понять, нравится ли мне это или раздражает?

— Расстегивай, — указываю взглядом на ширинку.

Действует уверенно, значит делает это не впервые. Приспускает боксеры и выпускает на волю член. Ещё на стадии обнюхивания ее, я почувствовал бешеный толчок крови в районе паха, будто кипятком ошпарило. Маша смотрит на член… и всё, просто смотрит.

— Ну? Забыла, как с ним обращаться, — член призывно дергается, — ничего сложного, как дважды два, — улыбка появляется на моем суровом лице.

— Дважды два — это математика… с ней проще… формулу подставил и готово, а тут… — разводит руки в стороны.

— Дай сюда руку, — вот мне сейчас вообще не до разговоров. После длительного отсутствия секса, член только тронь и накатит оргазм. Протягивает. Хватаю и сжимаю её рукой свой орган, и руковожу процессом. — Возьми его в рот, — никогда не был в ситуации, когда приходилось учить маленькую блядь работать.

Убираю свою руку с её и чуть откидываюсь в кресле, продолжая следить за её действиями. Думал, что будет дольше ломаться, но нет… продолжает заданное моей рукой движение, опускает голову к паху и… её теплый, влажный, нежный язычок касается головки.

— Ум… — закрываю глаза и утробный стон удовольствия невозможно сдержать. Старательная девочка, но явно дилетантка… Кладу руку ей на голову и руковожу процессом. Оргазм подкатывает… стараюсь словить его, удержать, но только стоит ей отстраниться, чтобы отдышаться, как он отступает… Чуть сильнее сдавливаю её руку на члене и делаю более резкие движения. Внутри всё натягивает, напрягается и выстреливает. Изливаюсь спермой на наши руки.

Отхожу быстро, так как мне этого мало для полного удовлетворения. Перевожу взгляд на недожрицу. Так и сидит у меня в ногах и рассматривает сперму на своих руках. Сразу и не соображу, как адекватно реагировать на это зрелище. Другие поступали иначе… а эта…

Что с ней не так? Затеяла какую-то игру? Посмотрим, кто кого…

Глава 12

Маша

Я вижу, что это… я понимаю, что это… а что с этим делать дальше, ума не приложу.

С членом было проще, всё как-то произошло само собой. Природа взяла верх над стыдом, а данное мне при рождении старание и желание довести начатое дело до логического конца, довело моего… Уж не знаю, как его величать? До горизонтального положения мы пока не дошли… ну, пусть будет, партнер… Так вот, моя прилежность и усердность в механической стимуляции одной, довольно-таки приличной по размеру эрогенной зоны, довели партнера до оргазма. Только вот результат этого действия — белесая жижа, теперь у меня на руке…

Рассматриваю эту белесую жижицу и… мыслей, как от нее избавится нет. Не об ковер же обтирать? Можно встать и уйти, чтобы помыть руки... Но! Я ведь так и не получила то, за чем, собственно, и пришла. Он же не оставит меня без «сладкого»?

Признаюсь, всё, что я проделывала с его органом, мне нравилось и возбуждало. По этой причине сейчас в моих трусах пожар… А что же делает условный пожарный? Поднимаю на него глаза. Константин чуть отъезжает на кресле, открывает один из ящиков стола, достает пачку влажных салфеток. Вынимает несколько штук и вытирает свое «богатство» и прячет в штаны! А потом бросает пачку у моих ног со словами:

— Вытри руки и свободна. — У меня слуховые галлюцинации? И это всё? Это такой взрослый секс?

Трясущимися руками достаю салфетки и вытираю руки. Поднимаюсь на ноги. Он стоит спиной ко мне и смотрит в окно.

— И это всё? — неконтролируемый вопрос срывается из моих уже не девственных уст. — Больше ничего не будет? — интонация ещё не истерическая, но я на грани.

Константин медленно поворачивается. Лицо — камень, только медленно поднимающаяся бровь выдает его удивление.

— Деньги получишь в агентстве, — с пренебрежением смотрит на меня, как на мелкую сучку, не знающую своё место.

— Да не нужны мне ваши деньги! — обида, основанная исключительно на неудовлетворенности, прямо фонтанирует из меня.

— А что тебе нужно? — взгляд исподлобья.

— Секс... ну там… — как бы объяснить. Процесс вроде бы не сложный, но словами трудно описать, поэтому я подключаю руки и начинаю вертеть ими, пытаясь что-то там имитировать, а по факту… просто машу руками, как курица крыльями. — Вам же было хорошо? — перехожу к главному аргументу. Кривая улыбка расползается на его лице. — И мне бы тоже хотелось… получить это самое «хорошо»…

Константин делает несколько шагов в мою сторону и теперь он нависает надо мною, как коршун над жертвой. Может я какая-то неправильная жертва? Но мне не страшно. А наоборот, от его близости и тепла просто нереально ведет. Он действует на меня, как заклинатель на кобру.

— Любишь трахаться, маленькая дрянь, — не очень приятный комплимент, но из его уст, да ещё и таинственным шепотом, сойдет за ролевую игру.

Он кладет мне руку на шею и чуть сдавливает, придушивая. Мне не больно… немного необычно, но мне нравится. Чувствуется острота, будто на грани дозволенного, не насилие, а игра… Может я больная извращенка, раз мне нравится такое? Но пока ничего сверх моей морали не происходит, поэтому просто кайфую от его, пусть для кого-то и странных, но для меня нормальных ласк.

— Возможно, — стараюсь ответить на его вопрос максимально честно. Наверное, стоит приберечь новость о том, что у меня нет опыта, для более интимной обстановки.

Вторая его рука ложится на мой зад и медленно ползет под подол… Он наклоняется так близко к моему лицу, что я чувствую его дыхание. Костя проводит носом по моему виску. Мурашки, нет, не они… а целые слоняшки, пробежали по коже, заставляя волоски становиться дыбом на руках. Хорошо, что на ногах сбрила, а то была бы похожа на самку снежного человека. Я слышу, как он шумно втягивает воздух, будто зверь, учуявший добычу…

В ту секунду, пока я млела и текла что-то происходит, только я не уловила что. Константин резко отстраняется, а я распахиваю глаза, пытаясь открыть рот и возмутится, но не успеваю.

— Пошла вон, — произносит абсолютно равнодушным голос и смотрит не на меня, а в окно.

Я не знаю, что может быть неприятнее и унизительнее этого момента в моей жизни? Ну, если только голой на улицу выйти на всеобщее обозрение.

Вмиг мое возбуждение улетучивается и перерастает в агрессию. Мне хочется его стукнуть, пнуть ногой или влепить пощечину. Но всё-таки не все мозги расплавились в эстрогене, я осознаю, кто стоит передо мной, поэтому, топнув ногой… по-взрослому, не находите… шиплю в ответ:

— Ни за что за тебя не проголосую! — наверное, это было для него страшнее пинка, так как он оторвался от рассматривания зимнего пейзажа и обратил на меня внимание.

Удивление… нет, не оно было на его лице… а что-то сродни шоку. Как я посмела! Но ничего он не успевает мне ответить, так как дверь открывается и заглядывает тот, который меня к нему и привёл.

— Видел? — спрашивает он у Константина.

— Видел, — кивает в ответ. Я не знаю, что он должен был увидеть, но смотрит на меня так… не по-доброму. — Сгреби всех этих, — указывает на меня подбородком, — и на хрен отсюда, чтобы и духу их здесь не было.

Вот это поворот…

Пячусь задом к двери. Второй, не дожидаясь моего прибытия, делает шаг, хватает меня за руку и вытаскивает в коридор. Успеваю бросить прощальный взгляд на своего бывшего «мистера-невероятного». Он стоит, как каменное изваяние, только глаза сверкают, как два холодных бриллианта. Да, мои предположения оказались верны, глаза у него не карие, а серо-голубые. Но в данную минуту они, как льдинки — замораживают.

— Шевели ногами, — поторапливает меня громила.

Я понимаю, что мы идём не обратно в комнату, где сидели девочки, а в совершенно другом направлении. Вот теперь мне стало страшно! Может из-за моего длинного языка меня ведут в подвал или на цепь, к собакам? А девочки? Их тоже… того?

Пытаюсь вырвать руку, но громила сжимает ещё сильнее. Все, это конец! Пока я мысленно прощаюсь с жизнь и сожалею, что так много не взяла от неё и многое не успела ни сделать, ни попробовать, этот тип открывает дверь и… мы оказываемся на улице. Холодный ветер вмиг пронизывает, пробирает до костей, поднимая подол платья и трепля волосы. Моя верхняя одежда осталась в хоромах… этого. Боковым зрением вижу, что в стороне стоит тот микроавтобус, который нас сюда привез. Мой провожатый по-хозяйски махнул рукой, и он тронулся. Останавливается прямо передо мной, боковая дверь отъезжает и, о боги, все девочки, живые и здоровые, сидят там. Вижу Вику, в руках у нее мое пальто.

— Давай-давай, веселее, — подталкивает меня этот бугай, чуть ли не запихивая в авто. Мигом оказываюсь в салоне, дверь сзади закрывается.

Сажусь рядом с Викой. Она протягивает пальто, и я кое-как его надеваю. Мне холодно… долго не могу согреться, будто сто лет провела на морозе.

Всю дорогу в машине тишина. И я молчу, отвернувшись к окну.

Вселенское разочарование разливается горячими волнами по телу. Мне не хочется плакать, не хочется кричать или возмущаться… я просто хочу молчать. Мне надо как-то это осмыслить, обдумать, понять, что вообще, черт возьми, произошло!

Как ни крути в данную минуту в моей голове самые отвратительные мысли. Получается, что Нина, говоря об обычности моей внешности, делала мне этим комплимент? А может руки у меня растут не оттуда? Может я ему мозоль там натерла или волдырь? Может запах ему мой не понравился?

Ааааа!!! Сейчас мозг взорвется!

Одна надежда на то, что он по жизни больной псих… Не факт, но… это бы все объяснило или хоть как-то оправдало меня в моих же глазах, успокоив…

Глава 13

Маша

— Так что у вас там произошло, что ты уже третий день от меня бегаешь? — снова Вика. Я устала повторять одно и то же. Да и что, собственно, рассказывать?

— Ничего, — вот не везёт же… Где Нина? Она всегда служит отпугивающим элементом для Вики. Как нужна, так «ищи-свищи».

— Ты можешь мне рассказать всё, меня ничем не удивить, — настаивает Вика. Ещё и руку положила мне на плечо в знак глубокой обеспокоенности и дружеской поддержки.

— Вика, нечего рассказывать, — дергаю плечом, стараясь скинуть руку.

— Ясно, значит стесняешься. — Сама придумала, сама поверила. Ничего я не стесняюсь. Я прекрасно понимаю, что у каждого мужика в штанах не воздушный шарик, а конкретный орган. И чего его стесняться? Я же не стесняюсь своей звезды… мою, брею, вытираю… она ведь часть меня. А Костин член — это продолжение его. Простая анатомия.

— Вик, ты что, бредишь? Чего стесняться?

— А что мне думать! Ты же после того, как побывала с ним один на один, стала странная… прибитая какая-то… похожая на жертву!

— Жертву чего? — искренне удивляюсь.

— Он тебя ударил? — слишком агрессивно спрашивает.

— Нет, — вскидываю брови от удивления.

— Изнасиловал?

— Здрасьте… приехали… — строю гримасу. — Пришла к мужику, чтобы трахнуться, а оказалась изнасилованной?

— Ну, знаешь, разные способы есть… может тебе не понравилось.

— Да мне вообще «никак» было, — всё-таки проговорилась. Язык — мой враг.

— В смысле… у него там все плохо? Совсем? Маленький, да? — закатываю глаза. Вот что за люди, почему они не могут остановиться?

— Нет, у него нормальный… нор-ма-ль-ный, ты меня слышишь, а то понесешь по миру новость. Он меня потом точно найдет и ударит, чтоб твои предположения стали фактом. — Смотрю на Вику, которая сбита с толку моей защитой его хозяйства. Она ничего не понимает, но явно не отступится и докопается до истины. — Ладно, пошли.

Тяну её за руку. Спускаемся по лестнице на первый этаж. Там, под лестницей, есть запасной выход на улицу, туда и выходим.

Долго не мнусь. Вкратце рассказываю о событиях того вечера, без особых… деталей.

— Прям так и сказал: «Пошла вон?», — киваю в ответ, прикусываю губу. Сейчас я не так остро реагирую на прошедшие события, но вспоминать их всё равно не хочется. Вика слишком близко к сердцу воспринимает мой ответ на свой вопрос, хмурится, сдвигает брови и что-то обдумывает.

— А почему вас я застала не в комнате, а в автобусе? — раз уж настало время откровенного разговора, то мне то же захотелось узнать, что происходило с ними.

— Ты ушла… мы разговаривали минут десять ещё ни о чем. Потом пришел Кит, — морщу лоб, не понимаю о ком речь, — ну тот, который тебя уводил, он правая рука Воронова. Сел на твое место и стал нас веселить, байки травить… про ментов, о жизни бандитской. Потом ему позвонили, и он всех нас погнал к чёрному выходу. Охранники запихнули нас в автобус, сказали заткнуться и сидеть тихо, ну мы и сидели, пока ты не появилась. А дальше… сама знаешь. Получается, что-то случилось?

— Случилось, не случилось, — пожимаю плечами и развожу руки в стороны, — это ведь совсем неважно. Живы-здоровы… а большие и взрослые дядьки сами разберутся. Всё, пока, я пошла на пару, — махнув рукой разворачиваюсь, собираясь уйти.

— Жаль, что у вас так и не сложилось, — бросаю взгляд через плечо на Вику.

— Может это и к лучшему? — слишком много горести в моем ответе. А может реально мне повезло, что до главного, так дело и не дошло?

Возвращаюсь на третий этаж, а там толпа по середине коридора. Звонок прозвенел, а все и не думают расходиться по аудиториям. Стоит гул, все что-то активно обсуждают. Ничего не пойму. Пробираюсь сквозь толпу в самую гущу, в эпицентр предполагаемых событий.

— Что случилось? — вижу знакомое лицо одногруппника, который выше и что-то, да видит.

— Так подружка твоя упала и руку сломала, — совершенно будничным тоном сообщает мне.

Мне на голову будто ведро ледяной воды выливают. Меня накрывает паника и я принимаюсь расталкивать впередистоящих, чтобы пробраться к ней.

— Да пустите же! — кричу не своим голосом.

Наконец-то студенты расступаются, и я вижу Нину. Она лежит на полу с закрытыми глазами и стонет. Рядом с ней сидит на присядках преподаватель с телефоном в руке, как я понимаю, вызывает скорую, а медсестра на коленях пытается наложить что-то сродни шины, но получается у нее не очень.

— Нин, ты как? — спрашиваю, присаживаясь рядом.

— Нормально, наверное. Больно немного… Может не сломала? — с надеждой в голосе интересуется. — Может только кость треснула?

Смотрю на нее с невероятным сочувствие. Бедолага, надо же было так…

Слышу, что толпу разгоняет ещё кто-то. Толпа расступается и к нам подходит уже врач скорой помощи с медсестрой.

— Что за представление? — спрашивает он у нашего препода, указывая подбородком на толпу зевак.

— Все, я их забираю.

— Андрей Олегович, а можно я с Ниной останусь? — хватаю преподавателя за рукав, пока он не ушел.

— Конечно, Маша, останься.

Как я не люблю больницы, кто бы знал. У меня с детства к ним предвзятое отношение, ещё когда я лежала там с воспалением легких. Но что жаловаться, раз сама напросилась… Привезла нас скорая с Ниной в приемное отделение. Сегодня вроде не гололед, а в коридоре покалеченных хватает. У кого рука, у кого нога… Стоны; жалобы на медленное оформление; порой некоторые, не особо мужественные товарищи, срывались на мат, но вышел врач и всех успокоил:

— Если не закроете рты, психану и вообще никого принимать не буду, — и хлопнул дверью.

— Вот это аргумент, — поворачиваюсь к сидящей рядом Нине, — трудно крыть… — Она устало улыбается. Видно, что ей больно, но терпит. Наша медсестра ей такую клешню намотала, что сейчас она похожа на молот Тора.

Невольно начинаю улыбаться.

— Чего ты ржешь? — Нина перенимает моё веселье.

— Да так… пришла ассоциация на художество медсестры? — указываю подбородком на руку.

— Какая?

— Молот Тора, — Нина тоже начинает хихикать. — Все хотела спросить, ещё в скорой, ты куда бежала-то?

— Хотела место лучшее занять в аудитории, — и тут мы уже начинаем не хохотать, а ржать. Собратья-калеки смотрят на нас, как на больных, только на голову.

— А тут очередь не могла занять сразу, — выдаю сквозь слезы, — перед тем как начала бежать по мокрому полу.

Через два часа нас таки оформили, точнее Нину. Отвела ее в палату.

— Маш, принесешь мне хоть вещи какие из общаги? Пасту там… щетку, а то я как бомжа, ни кружки, ни ложки…

— Да, конечно, ща… я мигом. Ты, пока я буду ехать, накидай списочек голосовым сообщением и желательно с указанием, где что лежит.

— Хорошо, давай. И это, спасибо, — шмыгает носом.

— Да ладно… Тем более, ты же и мне планировала место лучшее занять, если бы не грохнулась, — улыбается, — значит в расчете.

Выхожу на улицу. Уже темно. В декабре темнеет рано, но на территории больницы светят фонари, поэтому не особо страшно, да ещё и люди снуют туда-сюда. Пока я думаю, как правильно поступить, ко входу подъезжает такси, люди выгружаются, а я, долго не думая, интересуюсь у водителя:

— Свободны?

— Женат, — говорит с гордость. Вот возле больницы самое место для шуток.

— Да или нет? Иначе вызову другую! — серьёзность и резкость моего ответа заставляют его ответит иначе.

— Садись, — бурчит недовольно, — адрес? — называю адрес общаги и звоню Светке, Нининой соседке, прошу ее никуда не уходить, чтобы помогла мне разобраться с вещами.

Справилась я очень быстро. Уже через сорок минут все необходимое было упаковано в пакеты. Отправляюсь в обратный путь. Уже выйдя на улицу, думаю, что стоит забежать и в магазин, купить Нине что-то на перекус.

Иду по дорожке от общежития в сторону магазинов. Начало восьмого. Обычно людей много, а сейчас никого. На улице мерзкая погода. Знаете, когда вчера выпал снег, а сегодня он уже растаял… Слякоть, сырость, и ветер такой влажный и противный, а из носа течет непонятная влага, которую ты втягиваешь внутрь, а она снова просится наружу… а вытереть вообще не вариант, так как в руках два пакета.

Хочу перейти через небольшую дорогу между домами, но… не могу, так как путь перегородил здоровенный внедорожник. Хочу его обойти. Делаю несколько шагов, и только думаю ступить на дорогу, как он медленно катится, перегораживая. Останавливаюсь… он тоже. Вторая попытка. Происходит все точно также.

Страшно? Нет! Капец, как бесит! Я устала, вымоталась, перенервничала… как представлю, сколько мне ехать до больницы, а потом ещё обратно… дурно становится. А тут этот, шутник! Луплю со всей дури по колесу ботинком и ору, чтобы дурень в машине услышал:

— Свали с дорого, иначе сейчас пакеты брошу и тебе не поздоровится! — а сама думаю, что там в пакетах… из холодного оружия. Вилка? Не бойся лома, бойся вилки! Один удар, четыре дырки!

Глава 14

Константин

Вокруг меня суета, движение… кипит работа. Команда, подобранная Олегом Валерьевичем, не зря ест свой хлеб. Они все что-то предлагают, галдят, набрасывают предложения, перекрикивая друг друга… а я с ними, слушаю их, но не слышу. Я просто манекен.

Меня бомбит третий день, разрывает… А все почему?

Потому, что перед глазами нет-нет, да и возникает образ взбалмошной, непослушной, дрянной девчушки, топающей ножкой так, что аж локоны на голове подпрыгивают. А глаза?! В них было столько негодования, страсти и желания… стукнуть меня, уколоть побольнее и порвать на мелкие клочья, что даже на расстоянии я чувствовал эту мощнейшую энергию.

Вмиг, из таящей в руках шлюшки, она превратилась в своенравную фурию! Непозволительная роскошь для девушки её «профессии»… Если это природная глупость… просто разок трахну и пройду мимо, а если черта характера, то обязательно переломлю.

Господин внутри меня требует найти её и наказать. И как наказать? Нравится тебе девочка секс? Здорово. Мне он тоже по вкусу. Только сходятся ли наши вкусы?

В прошлый раз я просто не успел предварить в жизнь всю свою богатую фантазию. Невовремя заявившийся Байронов испортил всё веселье. Вот был бы прикол, если бы он явился раньше, прямо картина маслом… я и девица у ног, рассматривающая сперму на руках… Честно, мне пофиг, я знаю, что он ещё больший блядун, но чертово депутатство, маячащее на горизонте, заставляет включить мозг. Я не могу проебать всё и остаться не у дел, это не по мне… Я должен быть в центре событий! Поэтому слово «репутация», имеет для меня вес… не просто пустой звук. Я должен соответствовать! И, если ради этого мне надо переступить через многих, не задумываясь сделаю это.

Как только близится время перерыва, отправляю работников на обед, а сам зову Кита.

— Сема, позвони Гоблину, кстати, как его имя? — Сема лишь пожимает плечами и кривит лицо в гримасе, — не важно… Позвони, пусть пришлет ту, которую ты мне приводил.

— Что? Понравилась? Хороша девка! Она мне сразу приглянулась. На рожу красивая, фигура, во! — показывает класс, — сиськи маленькие… Как увидел, сразу понял, что твоё! У меня же глаз наметан.

— Так может тебя обратно на юг отправить? Руководить борделем?

— Константин Игоревич, ну и шуточки у вас, — смотрю на него с посылом: «А кто тебе сказал, что я шучу?». Быстро срабатывает. Давится смехом и тут же говорит, — понял… вот, уже набираю номерок. — Достает телефон из кармана. После недолгих поисков в телефонной книге, Сема-таки прикладывает телефон к уху.

— На громкую, — указываю пальцем на телефон.

— Да, — сонный голос Гоблина прерывает длинную череду гудков, — кто это?

— Это Кит. Дрыхнешь? Или спрятался в пещеру от солнечного света? — что так веселит Сёму? Я, конечно, рад, что он что-то знает о гоблинах… может книжку какую мифологическую прочитал? Почему я раньше никогда не замечал, что меня окружают недалекие люди? Нет — тупые, реально тупые.

— О, Кит, рад слышать. Что-то случилось? — брешет, ни хрена он не рад. Думает, небось, чтоб ты сдох, тварь.

— Слушай, нам бы девочку одну… зашла. Ты знаешь толк в красотках…

— Как зовут? — Кит смотрит на меня. Пишу на листке имя и подвигаю ему.

— Маша.

— Маша? Имя какое-то странное… Маша… Сейчас проверю, может новенькая? — слышно, как он кладет телефон, а потом клацанье клавиатуры. — Да нет у меня Маши! Точно это имя? — Кит смотрит на меня, а я киваю в ответ.

— Да точно, она сама сказала.

— У меня есть Милена и Мадлен, но не Маша… — где-то в глубине души становится стремно… будто предчувствие нехорошее подкатывает. А может это подбирается пиздец? Точнее, пиздюшка…

Тру пальцами лоб, пытаюсь что-то ещё припомнить, пока Кит описывает нашу «гостью». Что она говорила? «Маша… просто Мария, Мария Егорова». Нет, точно не Егорова. Ефремова, Ер… Ермолова! Точно!

Снова пишу на листке бумаги и подвигаю Семе.

— Фамилия её Ермолова, студентка, — читает Кит с листка.

— Точно не моя. Мои, свои настоящие фамилии никогда не озвучат, даже под пытками, — тут я не выдерживаю и подаю голос.

— Послушай сюда, Вася, она приехала с твоими и на твоем автобусе. В твоих же интересах, собрать сейчас всех своих шлюх и спросить с них по серьёзному, иначе… Подумай сам… чужая, непонятная девка шляется у меня по дому. Что она может искать? И что она нашла?! А что она могла украсть? И к чему это может привести? Последствия просчитал? Если через час ты мне ничего конкретного не ответишь, поговорим в более интимной обстановке. Подвал пойдет? Или предпочитаешь природу?

— Я понял, Константин Игоревич, — о, по голосу слышу, что уже проснулся, — через час перезвоню.

Кит сбрасывает и смотрит на меня, как баран на ворота. Вот тебе и охрана, вот тебе и высокие отношения…

— Кость, я сам в ахуе, — разводит руки в стороны.

— Рой и ты… Мария Ермолова, 20 лет, — и тут же в голове вспыхивает ее фраза: «…но будет двадцать один…», — декабрьская, дней через десять-двенадцать должно стукнуть двадцать один. Студентка. Ищи, Сема, ищи… И в твоих интересах ее найти раньше, чем она успеет кому-то что-то слить. Иначе… Тебе даже бордель никто не доверит. Усек?

— Понятно.

Я проваливаюсь в свои воспоминая о том дне. Чуйка, она меня никогда не подводила. Ведь чувствовал же, что с ней не все чисто. Другая она, другая… То, что и с двойным дном, бесспорно, но не было в ней ни грамма от шлюхи… А от дуры — целый вагон! Кто за ней стоит? Убью, суку! Закопаю в лесочке по-тихому, хер кто найдет.

И тут же вспоминаю, как плавилась в моих руках, как текла… Играла? Да так и не сыграешь? Если только не заслуженная… блядь.

В любом случае — найду, трахну, прикопаю. Убийственное тройное комбо! Капец тебе, девочка!

После обеда возвращается команда и с новыми силами закидывает меня идеями. Их постоянно пугает мой хмурый вид. Думают, что мне ничего не нравится. А мне может и нравится, только мыслями я не с ними…

В положенное время звонит Гоблин. Извиняюсь, выгоняю всех из кабинета для делового разговора, отправляю их на кофе-брейк. Как только все выходят, отвечаю.

— Говори, — мой голос режет, расчленяет и тут же утилизирует. Ненавижу всех их! Сутенеров, барыг, дилеров… всю эту шушеру и мразоту.

— Я опросил всех. Она не наша, но общалась с Викой. Вика моя девочка, давно работает, больше года… никогда проблем не было.

— Мне не интересна Вика, мне нужна Маша, — продавливаю свою тему. На хер мне нужны все его бабы!

— Вика не берет трубку, — холодеет внутри. Значит действовала не одна. Этих двух красоток уже можно ловить на мексиканской границе, прошло два с половиной дня. — Она часто не берет, у нее пары в институте днем. Она оставляет рабочий телефон дома, поэтому доступна только вечером.

— Хорошо, — это «хорошо», я говорю себе, чтобы успокоиться. На самом деле меня так внутри накрывает, что, если я взорвусь, ни хрена будет не хорошо! — Где она учится, название института.

— В Пединституте, на четвертом курсе, Виктория Трофимова, — записываю на листке бумаги. Сбрасываю вызов.

Сейчас я между «ебаных»… уже не главный по городу, и ещё не депутат… но ох, держись Гоблин, хер тебе, а не бизнес прибыльный! Я злой! И память у меня охренеть какая хорошая! Вышибу из города, полетишь телок пасти на Аляску. Расслабились все, охуели в край!

Кит отвлекает меня от придумывания страшных расправ для Гоблина.

— Ну? — смотрю на него исподлобья.

— Вот, подходит одна. Мария Ермолова, студентка четвертого курса пединститута, будущая математичка. Девятнадцатого декабря стукнет двадцать один. И в соц. сетях она есть, — протягивает фото скачанное из интернета.

— Сем, тебе кто-нибудь говорил, что ты тупой? — поднимаю на него глаза.

— Нет, — тянет не понимая, на что я намекаю.

— Официально заявляю, Сема, ты тупой! — бью с психом по столу кулаком, да так, что чашка с блюдцем от выпитого кофе подлетает. — Подходит одна? — перекривляю его. — А ничего, что это она и есть? Ты же её видел точно так же, как и я! Она же тут не старая, кривая или косая, что узнать трудно, а такая же!

— Ну, да… — мычит это мурло.

— Короче, найти её, приставить пару парней, пусть следят до вечера, — Кит потирает руки. — Сле-дят, — говорю по слогам, — повтори!

— Сле-дят, — повторяет, как попка-попугай.

— Чтобы глаз не спускали, чтобы зафиксировали, с кем говорит, кому-что передает, но… руками не трогают. Понятно? — кивает, как болванчик. — Я сам вечером с ней потолкую… Узнаю всё, что скрывает.

Глава 15

Константин

Не могу дождаться вечера. Внутри подбрасывает от нетерпения, от желания «наказать», поставить на место, зацепить, да побольнее. И пусть она может оказаться ни при чем… точнее, ей крупно повезет, если она окажется не «в деле», в общем — это не меняет ровным счетом ничего.

Специально не звоню, не интересуюсь результатом слежки, не хочу растягивать удовольствие, хочу всё и сразу.

В шесть выхожу из офиса, сажусь в машину и жду отчет от Кита. Сразу понимаю, что напортачили. Кит сидит на пассажирском, возле водителя, а рядом сидит Айс… как я понимаю, один из двух, кто должен был следить.

— Ну? — давлю интонацией, — чего молчите?

— Мы её потеряли, — сжимаю кулаки до хруста. Отворачиваюсь, смотрю на мир за окном. Пытаюсь абстрагироваться. Движение людей должно успокаивать, но… ни хрена не успокаивает. Провожу устало рукой по лицу.

— Как я заебался, — констатирую факт. С самого лета в моей жизни что-то происходит… и всё наперекосяк. Вроде замаячит свет в конце туннеля, думаешь: «Все, вот она заветная светлая полоса», нет, бля… это просто пиздец светится от счастья, радуется встречи. Или во, пуля летит… в ногу. Спасибо тебе, Тень, за подарочек, век не забуду.

Поворачиваюсь в сторону Айса и смотрю. Смотрю не на него, а сквозь. Что хочу увидеть? Хули его знает? Вид его виноватый возвращает меня к жизни. Резко бью кулаком ему в печень.

— Ууууу… — взвывает раненным волком. — Ворон, мы найдем, клянусь, — орёт, закрывая голову руками. А что там защищать, если мозги не входят в комплектацию?

— Где?! Где, найдете?! В Монголии, Китае или в Европе? — Кит молчит, боится и на себя накликать мой гнев. У него звонит телефон.

— Да! — резко отвечает. Бздит, сука. — Понял, — сбрасывает. — Она в общагу приехала только что. Шепелявый её срисовал.

— Нет, бля… я вас всех уволю! Шепелявый, Айс, Кит… погонялы ваши для зоны, а не для избирателей… Пошли вон из машины, дальше я сам.

Испарились они за секунду.

— Знаешь где общага пединститута? — спрашиваю у водителя. Он парень новый, из местных. За пару месяцев ни разу нареканий не было.

— Знаю, зависал после дембеля, — стартует резко, быстро соображает, что дело не терпит отлагательства.

Общагой оказывается старая пошарпанная кирпичная девятиэтажка. Печальное зрелище. Выхожу на улицу и вдыхаю холодный воздух, к вечеру подморозило. Возле центрального входа — большая клумба, поэтому к порогу не подъехать. Придется идти пару десятков шагов пешком. Поворачиваю голову, замечаю чуть в стороне машину Шепелявого. Он моргает фарами, пытаясь привлечь мое внимание, но я его и так уже срисовал. Не барское это дело, но я подхожу к его машине, а он опускает стекло.

— Здрасьте, Константин Игоревич, — о, этот поддается дрессировке. Ни тебе Ворона, ни тебе блатного жаргона… значит останется в команде. Или уже успели предупредить. Хотя вряд ли… у них отсутствует «взаимовыручка в коллективе», — зашла в общагу тридцать восемь минут назад. Одна. Поднялась на шестой, в двадцать пятую комнату. Она пока в лифте ехала, я по лестнице поднялся… Прошел спокойно, дежурная где-то ругалась в конце коридора, меня не засекла.

— Понял, можешь ехать, — отпускаю Шепелявого и стаю ещё пару минут. Думаю, тут её «пытать» или… Не, тут не вариант, много народу.

Делаю первый шаг в сторону общежития, как из неё вылетает моя «находка» или «пропажа», пока не знаю, к какой категории её отнести. Между нами, приличное расстояние, она меня не видит, смотрит под ноги, а не по сторонам.

Возвращаюсь к машине.

— За той, с двумя пакетами, — даю приказ водителю. Мы медленно катимся за ней. Она идёт по-над зданием, нас разделяет эта дурацкая клумба, овальной формы. Но вот наши дороги пересекаются. Она собирается перейти на другую сторону, чтобы продолжить путь. Там мы не проедем, там проход между двумя пятиэтажками. Пока мы буем объезжать, она свалит в закат. Ишь ты, пакетики уже упаковала! Не поздно ли, сваливать? — Не дай перейти ей через дорогу, — Женя кивает и делает всё, как надо.

— Красивая, — восторженный комментарий от водителя.

— Пока не наиграюсь, она моя, — сразу очерчиваю рамки дозволенного.

— Она что, по колесу лупит? — у водителя лезут глаза на лоб. А меня это веселит. С характером, коза!

Но её угроза заставляет искренне засмеяться, прямо от души.

— Свали с дорого, иначе сейчас пакеты брошу и тебе не поздоровится!

Все, хватит, повеселился, надо обозначиться, а то с её боевым настроем, реально стекла побьёт. Нажимаю на кнопку стеклоподъемника, стекло медленно опускается, являя меня Марии.

Так получается, что стоит она ровно напротив меня. Смотрим глаза в глаза. Пытаюсь уловить страх с её стороны. А его нет. Лишь недоумение. Мелькает мысль, но риторическая: «Какого лешего он здесь делает?». Перевод может не точный, но что-то в этом роде. Точно без мата.

— А что вы здесь делаете? — сгибает руку с пакетом и вытирает нос, но видно не очень помогает, потому что тут же шмыгает.

— Да вот, решил бороться за каждого избирателя, — припоминаю ей её претензию, — неудовлетворенность народа в бытовом вопросе, пагубно сказывается на статистической кривой по всей стране.

— Это у вас что-то из предвыборного… — криво улыбается, — не боитесь стереть государственный орган?

— Пока он к государству имеет косвенное отношение, меня ещё не выбрали.

— Вы и по домам будете ходить? Удовлетворять, так сказать растущие потребности избирателей. Может вы ещё и ярый борец с демографической проблемой? — юмористка, блин. Что-что, а за словом она в карман не полезет, языкатая, только не в болтовне надо тренироваться, а…

— Лезь в машину, поехали, — уверен, что она не кинется в бега, уж больно вид у неё спокойный. Либо грехов за ней нет, тогда на кой черт лезла в чужой дом обманом, либо знает, что всё шито-крыто. Нажимаю на стеклоподъемник, чтобы закрыть окно, но…

— Ой, а давайте завтра, я сегодня не могу, — выдает эта бессмертная и собирается обойти машину, чтобы продолжить свой путь. Женя хватается за ручку двери, поворачивается в мою сторону, ожидая только команду: «Фас!».

— Стоять! — резко командую и замирают оба. — А куда это мы спешим, Машенька? — как можно спокойнее и дружелюбнее интересуюсь.

— В больницу, — хлопает ресницами, — подружка руку поломала.

— Да что ты? — наигранно вскидываю брови и качаю головой. — Ой, беда-беда… Так давай я тебя отвезу, — вот там и посмотрим, насколько ты брехливое существо.

— Да! — она что-то обдумывает, прямо видно, как мысли штурмуют её мозг. — Ой, неудобно, наверное. Вы человек занятой, а тут я… — скромность ей не идёт. Тем более я только что видел, какой наглухо отбитой она может быть. Лупить с ноги джип за пару лямов, может не каждый «смельчак». А может просто дура?

— Женя, возьми у девочки пакеты и поставь в багажник, — не даю ей более время на «сообразить», беру руководство в свои руки. Водителю два раза повторять не надо. Он уже выскочил, выхватил у Маши пакеты и засунул в багажник. Потом, взяв крепко под локоть, настойчиво пригласил в авто.

Стоило Маше оказаться в машине, как она мигом заполнилась её запахом. Снова эти компотные девчачьи духи. Что-то вкусное и фруктовое, с ноткой ванили… Так пахло у мамы летом на кухне, когда она пекла пирог и варила компот. Как это было давно. В прошлой жизни, там, где мама была живой и красивой…

— Куда? — спрашивает Жека.

— Во вторую городскую травматологию, — отвечает ему без заминки Маша. Поворачиваюсь в её сторону и без стеснения рассматриваю.

Сегодня на ней нет боевого макияжа, поэтому выглядит она совсем юной. Стаскивает с головы вязаную шапку с помпоном. Волосы электризуются. Протягиваю руку, чтобы пригладить их, за что получаю удар разрядом тока. Неприятно… но не смертельно.

— Что? — она сама провидит рукой по волосам, испытывая стеснение. — Что вы так смотрите?

— Просто смотрю, — мой взгляд становится тяжелым. Мне не нравятся мои порывы. Я везу ее не на свидание.

— О! Стой-стой! — кричит Маша, стукнув пару раз по подголовнику Жени. Он резко виляет к обочине и бьет по тормозам.

— Что случилось! Чего орешь! — смотрю на эту умалишенную. Какой новый финт она придумала. Все бабы лживые суки. Созрел новый план?!

— Мне надо заскочить в магазин. Надо что-то купить Нине, — она натягивает шапку и собирается выйти, но дверь заблокирована. — Я туда и обратно, — заверяет Мария, — пожалуйста, — тянет просяще.

— Иди с ней, — говорю водителю, ожидающему мое решение. Он лишь кивает и, разблокировав дверь, выскакивает. Маша следом, не дожидаясь, пока он откроет ей дверь.

Смотрю на их удаляющиеся фигуры. Почему мне не хочется думать о том, что она как все? Никогда не страдал ерундой, не искал лучшее в людях, не вызывался добровольным помощником... Мой жизненный опыт вопит о том, что хороших людей нет, есть только те, кто искусно претворяются.

Делаю глубокий вдох, втягиваю ее запах полной грудью. Где проходит ее грань, после которой начнется фальшь?

Глава 16

Константин

Возвращается Маша вместе с водителем быстро, их не было минут пятнадцать, не больше. Женя несет в руке пакет с логотипом торговой сети, набитый какими-то продуктами. Что она там накупила?

Дверь открывается, Маша садится рядом.

— А вот и мы, — сообщает мне с нескрываемой радостью. Я бы на её месте так не радовался, неизвестно, чем обернется для неё конец этого вечера. Варианты всё ещё крутятся у меня в голове.

— И что ты там купила? — зачем-то интересуюсь. Разве мне не все равно?

— Да всего понемногу. Йогурты, яблоки, бананы, пару шоколадок… — начинает перечислять, будто отчитывается перед мужем, куда пристроила его получку, — просто ее родители живут в другом городе и больше некому к ней ходить с передачками. Надеюсь, что её через пару дней отпустят в общагу, а то я не набегаюсь.

Из меня ещё тот собеседник. В данном конкретном случае мне пофиг на всё, что происходит с её подружкой… если вообще вся эта история правдива… Я не могу ответить себе на вопрос, почему я вообще всё это делаю? Эта помощь… попытка вывести на чистую воду… Раньше бы свернул в бараний рог, запихнул в багажник и вывез бы в лесок до выяснения обстоятельств. Нет, бля, я даю Маше шанс наглядно доказать мне свою честность, будто мне это важно! Теряю былую сноровку.

Большой город и новые обстоятельства, словно лепят из меня другого, улучшенного человека. Делают мягче, терпимее, внимательнее к окружающим… и это чертовски злит, бесит и выводит из равновесия. Но взорваться и снести всё к ебеням не могу, потому что малейшая осечка — и всё, я вылечу и из большого города, и просру новые возможности, и никто не даст мне более никаких гарантий на светлое будущее. Я слишком много поставил на кон и не могу позволить, чтобы неконтролируемый гнев все обнулил.

Маша без умолку тарахтит, рассказывает страшную историю падения её подружки на скользком полу институтского коридора. На третьей минуте её болтовни внутри меня подает голос псих, у которого голова лопается от потока информации, а вместе с головой — и терпение.

— Маша, помолчи, — просьба получается уж больной спокойной, для этого мне приходится приложить массу усилий.

Едем до больницы молча. Не вижу смысла что-то выяснять при водителе, информация может быть слишком взрывоопасной, неизвестно, что просто Мария могла прихватить, уходя из моего дома.

Машина останавливается.

— Спасибо, что подвезли, — оживает Маша, собираясь выскочить из авто, — я пакетики заберу быстренько.

— Женя тебя проводит, — перевожу на нее взгляд. Водитель выскакивает из машины и идёт к багажнику за пакетами.

— Ой, да не надо! Я и так задерживаю вас. У вас, наверное, дел «непочатый край». Студенты, пенсионеры, бюджетники… электорат сложный, энергозатратный… без особых гарантий на результат. Поэтому, только упорная работа способна воплотить ваши мечты о депутатстве в реальность, а я уж как-нибудь сама справлюсь.

— Я сказал, водитель тебе поможет, — давлю и взглядом, и голосом. Ее попытка заболтать, уже порядком поднадоела, — и вернет тебя в машину. У нас есть неоконченный разговор, Маша…

— Вы обижаетесь, да? На те мои слова, что не проголосую… Не обижайтесь, — кадет свою руку на мою. Успокаивает, будто ребенка малого, — я сказала это с горяча. Скажу вам по секрету, — чуть наклоняется, будто собирается сказать что-то тайное, предназначенное только для моих ушей, — я вообще на выборы не собиралась идти. Теперь, клянусь, — говорит громко, положа руку на сердце, — обязательно пойду и проголосую исключительно за вас.

— Прямо камень с души, — стебусь с ее детской непосредственности. Маша улыбается в ответ, но стоит мне продолжить фразу, как улыбка медленно съезжает, — но разговор будет совсем не об этом…

Тут открывается дверь, Женя ждет, пока Маша выйдет. Она медлит. А потом не спеша, будто в замедленной съемке, выходит из машины. Бросает на меня взгляд, в нем столько непонимания, попытки предугадать ход дальнейшего разговора… а потом появляется тревога и страх. Этот страх, как бальзам для меня. Он тонким шлейфом простилается от Маши и тянется прямо в мою чёрную душу, которая засасывает его, подпитываясь этими эмоциями.

Сейчас они отсутствуют дольше… уже двадцать одну минуту, не критично, но я начинаю нервничать. Рисую в фантазиях, как Маша убегает от водителя, прячется, пытается скрыться, чтобы не вернуться снова в машину ко мне. Внутри меня рычит и скалится зверь, он рвет и мечет, по его оскаленным клыкам течет бешеная слюна. «Разорвать!», — требует он.

Но стоит мне увидеть, как Маша в сопровождении Жени выходит из больницы, зверь тут же сдувается. Он разочарован. Ему требовался экшен, погоня за убегающей жертвой… а покорно исполняющая все мои требования Маша его не устраивает. Так ему скучно, нет того бурного выплеска энергии, необходимой для его подпитки.

Она чувствует мой взгляд через закрытое тонированное стекло. Запахивает пальто и обнимает себя руками, будто пытается отгородиться.

Они садятся в машину. Маша тут же придвигается к захлопнувшейся двери, стараясь максимально увеличить между нами расстояние. Это не спасет её но пусть обманывается, пока есть у нее на это время.

Смотрю в зеркало заднего вида, стараюсь словить взгляд водителя, который должен подтвердить или опровергнуть правдивость Машиной легенды. Мы пересекаемся с ним взглядами. Женя еле заметно кивает, подтверждая, что подружка не плод Машиного воображения и не ранее состряпанная легенда.

— Куда? — спрашивает он.

— Гостиница «Атланта», — Маша вздрагивает и ещё плотнее придвигается к двери, пытаясь слиться с ней воедино.

Пятнадцать минут тишины. Маша застыла восковой статуей и даже не двигалась. Я специально считал минуты… это успокаивает меня.

Останавливаемся у гостиницы.

— Жди, — говорю водителю и выхожу. Маша сама открывает дверь и выходит. Я не поворачиваюсь, чтобы проверить идёт она за мной или нет. Я и так чувствую её, вижу… будто у меня на спине глаза есть. Я явно представляю её, кутающуюся в пальто, быстро перебирающую ногами, стараясь подстроиться под мой широкий шаг.

— Добрый вечер, — приветствует нас администратор за стойкой рецепции, — рады приветствовать вас в нашем отеле «Атланта».

— Номер «Люкс» на сутки, — облокачиваюсь на стойку.

— Ваши документы, пожалуйста, — достаю паспорт и протягиваю ей. Может это и глупо регистрироваться в отеле под своим именем, но думаю, что до сокрытия улик и трупа дело не дойдет, поэтому никакой опасности в этом не вижу. Поворачиваюсь и смотрю на возможную жертву. Рассматривает интерьер с открытым ртом… Я не могу её понять! Ее поведение вводит меня в замешательство. Я не могу её раскусить! Кто она?!

Маша замечает мой интерес к своей персоне.

— Здесь красиво, — говорит абсолютно ровно, хотя взгляд, выдает ее внутренний восторг.

Администратор подает ключ и паспорт.

— Приятного отдыха. Номер 418, - забираю из её рук вещи и иду в сторону лифтов. Маша семенит за мной.

Поднимаемся на нужный этаж. Мы молчим, будто бережем слова. Их будет ещё сказано немало. Маша смотрит себе под ноги, а я без стеснения рассматриваю её. Красивая… даже без косметики. Есть в ней что-то детско-наивное, трогательное… хочется прижать к груди, провести рукой по волосам.

Двери лифта разъезжаются, делаю шаг… второй… Внутри чувства натягиваются, закручиваются в пружину… Прикладываю ключ-карту к замку, загорается зелёный огонек и дверь открывается. Толкаю её и прохожу внутрь, свет в номере загорается автоматически. Скидываю пальто и бросаю на стул, сам же сажусь в кресло. Принимаю расслабленную позу и слежу за действиями Маши. Она проходит в номер и аккуратно прикрывает дверь. Делает несколько неуверенных шагов и замирает по середине комнаты.

— Раздевайся, — я имел в виду верхнюю одежду. Маша же, наверное, подумала, что речь идёт о всей одежде.

— Прямо так сразу? — щеки вспыхивают, покрываются алыми пятнами.

— Какие твои предложения? — сейчас я расслаблен. Птичка в клетке, улетит только тогда, когда я позволю.

— А можно в душ? — передергивает плечом. — А то от меня пахнет больницей.

— Иди, — указываю подбородком на дверь, — только не долго. Терпение моё небезграничное. — Сбрасывает с себя верхнюю одежду и спешит скрыться в ванной комнате. Как только дверь закрывается, я отбрасываю голову на спинку кресла и прикрываю глаза.

Глава 17

Маша

Медленно прикрываю дверь ванной комнаты сохраняя до последнего зрительный контакт с Константином. Он развалился в кресле прямо напротив двери в позе «хозяина жизни». Без лишней лести могу сказать, она ему подходит идеально. Он, будто сразу родился с ней. Весь его образ настолько гармоничен, что ни убрать, ни добавить… идеал… лично для меня, конечно.

Как только дверь плотно закрывается, щелкаю замком и, сжав крепко кулаки и зажмурившись, шиплю-пищу: «Да!!!». Надеюсь, он это не слышит. Сама себе не верю в этот момент. Если б кто рассказал, что сегодня меня ждет такой бонус, ни в жизнь бы не поверила! А всё почему? Потому, что добрые дела, сделанные, хоть и нехотя, но от чистого сердца — это я о сопровождении Нины в больницу, обязательно вознаграждаются вселенной. Это ж надо! Нашел, потратил время на покупку продуктов, поездку в больницу, был терпелив и вежлив… А какой у него головокружительный взгляд! Только глянул и всё… я растаяла. Хотя… иногда казалось, что он немного давящий… но спишу все на плохое освещение в машине.

Вот он — моя мечта, принц Чарминг, только дверь открой и руку протяни… От невероятных внутренних ощущений каждую секунду в моем организме происходит маленький атомный взрывчик. Прет неимоверно, будто с горла выпила три бутылки шампанского, наполнилась пузырьками, и они лопаются внутри!

Аааааа!!! Где переключатель в моем организме в режим «адекватной особы»? Когда я рядом с ним, превращаюсь в дуреху… дурынду… дурищу!

А ещё, всю дорогу после посещения больницы мне казалось, что от меня несет незабываемым и специфическим «ароматом», который способны произвести только там: хлорка, фенол, лекарства, запах старости и неизлечимых болячек, немытых тел… Поэтому старалась в машине отодвинуться от Константина как можно дальше, чтобы не шокировать начинающего депутата реальным запахом простого народа. Когда-нибудь он сам познает его… Когда будет обещать что-то где-то улучшить, перестроить, отремонтировать… может ещё и в автобусе в час пик проедет… да, шок — это по-нашему.

Включаю воду, быстро скидываю вещи и становлюсь под душ. Беру одну из баночек, стоящих на полке. Читаю. Гель для душа — отлично. Выливаю на руку и получаю экстаз обоняния. Запах — улет и отрыв башки! Наношу гель на тело. Мысли понеслись «галопом по кочкам». В моих фантазиях, Константин наклоняется, проводит носом за мочкой моего уха, набирает полные легкие этого невероятный аромат, как тогда, у него дома… чувствует бархатистость моей кожи, целует в шею, ключицы… И просто с первого нюха влюбляется в меня!

Оу, вот это меня накрыло. Ещё ничего не происходит, а я уже на взводе…

У меня опыта в этом деле ноль, но всё же интуиция мне подсказывает, что долго мариновать мужика не стоит… чтобы не перегорел. А то кончится все банально и… быстро. Быстро я уже видела, не впечатлило. Поэтому надо испытать другой режим — medium.

Наспех вытираюсь, и обмотавшись полотенцем, эффектно, как мне кажется, открываю дверь ванной. Одна рука на талии, вторая эротично покоится на дверном полотне. Замерла на секунду. Даю возможность рассмотреть себя во всей красе.

Только вот начинающий депутат, так тяжко «работавший локтями» целый день, пробивая тернистый путь к вершине власти, сидит в очень расслабленной позе с закрытыми глазами, откинув голову на спинку кресла. Не буду утверждать, но предположу, что он… спит. Ну не скотина ли!

Эээээ, нет, так просто ты от меня не отделаешься. Да и спать в кресле — это не самое удобное дело. В его возрасте надо беречь позвоночник, ему ж ещё на своём горбу тащить электорат до скончания своих дней. Просто я молодая и не опытная, поэтому никогда не видела в своей жизни такой «цирковой номер», когда депутат добровольно складывает полномочия.

Только смерть может разлучить депутата с властью… а Константина со мной… в данную минуту. Никаких иллюзий я не строю. Никакого завтра у нас нет. Я прекрасно понимаю, что сегодня моя сказка начнется и сегодня же и кончится. Желательно, чтобы кончила и я… лирическое отступление.

Подхожу к нему обычной походкой. Смысл напрягаться… Чуть наклоняюсь над ним и любуюсь. Красивый, спасу нет! И не храпит… Провожу рукой по щеке. Колючая. Трехдневная щетина его тоже не портит.

Дергаюсь от неожиданности, когда этот ненормальный резко хватает меня за руку.

— Ай, больно, — сжал так, что и кровь перестала поступать. Вру, конечно, но так кажется от внезапного разоблачения. Сердце пускается в пляс.

— Что ты делаешь? — напрягся, бедолага. Закатываю глаза. Только тронула, а столько шума… будто застал меня с бутылочкой яда возле своей кружки с чаем.

— Любуюсь, — ехидно улыбнувшись, отвечаю правду.

— И как, нравлюсь, — криво ухмыляется и смотрит так… Нет, всё-таки мне не показалось, взгляд у него тяжелый, давящий, прожигающий насквозь. Но меня это не трогает, зря тужится… Я абсолютно непробиваема! С меня, как с гуся вода! Хоть бы хны! А всё почему? А потому, что мамина бабка, которая умерла в сто четыре года и я её застала, была ведьмой. Она сказала, что поставила мне защиту от «дурного глаза» или сглаза, или просто от дурного… Короче, у меня защита, броня в три пальца! А ей причин не доверять у меня нет потому, что все сказанное ею сбывалось с вероятностью девяносто процентов. Остальные десять всегда списывались на погодные условия, магнитные бури, мировой заговор и злые языки.

— Нравишься, — перехожу на ты. Не резко ли? Хотя, стою я перед ним в одном полотенце, нагая и беззащитная, тут не до соблюдения субординации.

Костя, как кобра, хватает меня второй рукой за талию и тянет на себя. Я оказываюсь сидящей у него на ногах. И не просто скромно на коленках, а с ногами в разные стороны, как жаба в прыжке.

Слежу за каждым движением. Он медленно кладет руку на край моего полотенца, заткнутого на груди за другой его край, и медленно вынимает. Понятное дело, полотенце развязывается.

Ой, что сейчас будет… Полотенце отправляется в полет. А я сижу голая, но красивая, правда с горящими от неловкости щеками, на ногах у одетого мужика. Стыдно, почему-то… Может потому, что всё видно?

Слежу за его взглядом. Ему нравится то, что он видит. Не скинул на пол со словами: «Какая у тебя стремная фигура», и то ладно. Немного расслабляюсь, и перестаю втягивать и так плоский живот. А Костя кладет мне руку на грудь и сжимает, проводит большим пальцем по соску, отчего тот сразу твердеет. И у него в штанах что-то твердеет, растет, как на дрожжах. Мне бы быть посмелее, всё равно уже видела его удава под своим носом, но на меня, будто ступор напал. Я просто слежу за его действиями и ловлю импульсы в одном конкретном месте…

Его рука так и остается у меня на груди, второй же он обхватывает мою шею сзади и тянет на себя. Проводит носом по ключице… откидываю голову назад, подставляя шею для поцелуев. И он целует, а потом прикусывает нежную кожу… Не больно, но я остро реагирую.

— Сссс… — шиплю. Зарываюсь руками в его шевелюру и притягиваю его сильнее к себе.

— На кого ты работаешь? — слышу совершенно неуместный и глупый вопрос. Сначала даже подумала, что показалось? Зачем ему это? Но потом он повторяется и мне прилетает болезненный шлепок по правой булочке. Чувствую, как она краснеет от «пощёчины».

— Эй, ты чего? — выплываю из блаженства, чтобы посмотреть на злостного обломщика. Я понимаю, что он не шутит, уж больно зубы у него скрипят… и желваки ходуном. — Это так важно знать тебе? Прямо сейчас?

— Вопросы задаю я, а отвечаешь ты, — гладит мою пострадавшую подружку по «щечке», а потом сжимает. У меня ответная непроизвольная реакция, сжимаю его плечи своими руками, которые там пристроила, чтобы не потерять равновесие. — На кого ты работаешь? — рычит как лев.

— Ладно, — пожимаю плечами, — не психуй, успокойся, — принимаюсь резкими движениями гладить его плечи, — раз тебе это так важно, я отвечу. Я работаю в «GlobalLogic» 3D — визуализатором. Но туда депутаты не требуются, — зачем-то добавляю.

Взгляд его становится совсем не добрым и мне снова прилетает по булочке.

Меня это совершенно не устраивает. Игры играми, а «имущество» портить никто не разрешал. Наклоняюсь к нему практически нос к носу и говорю:

— Ещё раз шлепнешь, дам сдачи, и не посмотрю, что ты большой дядька.

Он ошарашен! Нет, сбит с толку! А может просто очешуел… Смотрит пару секунд, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать. Прямо до слез.

— Маша, — первое слово, после гомерического смеха, — ты или реально не понимаешь, с кем ты разговариваешь и что ты натворила, или полная дура.

— Ну, про дуру — это спорно… А вот что я натворила, прямо интересно послушать. — Подперла бы щеку рукой, но боюсь не удержать равновесие, поэтому продолжаю держаться за него, как за спасательный круг… который сдувается и норовит меня притопить.

Глава 18

Маша

Снова надевает на лицо маску злого дядьки.

— Кто тебя послал в мой дом и зачем?! — свирепый взгляд Константина умножает меня на ноль.

— Никто. Сама пришла, — и тут меня осеняет, — а что, что-то пропало? — Возможно, кто-то из девочек что-то взял без спроса, а он думает на меня. Но я-то знаю, что ничего не брала, поэтому принимаюсь оправдываться, как умею. — Если ложечки серебряные пропали, или канделябр старинный, то это не я! Клянусь, не 3,14-здю.

— Что? — брови взлетают вверх. И тут я понимаю, что он ни черта не понимает. — 3,14… что?

— Ну… это у нас математиков, чтобы не выражаться… 3,14 — это Пи.… а здю — это окончание к Пи.

— Маша, — говорит устало… трет рукой лицо, и хочет послать меня в Пи… только зду… посыл уж очень явно чувствуется. Сдерживается. Уважаю, — откуда ты свалилась на мою голову? — надеюсь, мне не нужно отвечать на этот вопрос. — Просто ответь, зачем ты пробралась в мой дом и по чьей указке.

— Да не по чьей! — возмущаюсь. Типа у меня ума не хватит, чтобы самой что-то придумать. — Ты мне понравился и я… сымпровизировала, — волшебный взмах руки.

Смотрит на меня и молчит. И это молчание давит.

— Даю тебе последний шанс, если ты расскажешь правду, сдашь заказчика и его цели, то я… отпущу тебя целой и невредимой, — говорит грозно.

Нет уж, в одном конкретном месте мне не требуется целостность, думаю про себе. Неужели у него ничего не екает при виде моей наготы. Опускаю глаза вниз… бугорок на месте. Немного расслабляюсь и успокаиваюсь. Всё ещё теплится во мне надежда на «нескучный вечерок».

— Хорошо, расскажу всё, с самого начала. — И рассказываю, как мы с Ниной стояли на светофоре, как Костя мне понравился, как Нина меня подначивала… Немного о роли Вики, как она не хотела меня брать… но я уговорила её. Честно, стараюсь её обелить, чтобы и ей не прилетело. О министерстве и подпольном казино решила промолчать, сказав только кратко, что в его дом попала с третьего раза. — Вот так всё и было, — заканчиваю рассказ.

Молчит. Жует губу и молчит. И взгляд его ничего не выражает. Становится не по себе. Пора уже воскрешать в памяти молитвы, или пронесет?

— Какая чушь… Ты не могла придумать что-нибудь правдоподобнее? — после натянутой минутной паузы всё-таки выдает.

— Могла бы, только тогда — это не было бы правдой, — подытоживаю.

— Ты хочешь сказать, что влюбилась в меня с первого взгляда…

— О-о-о, — перебиваю, останавливая его речь отрицательно качая указательным пальцем, — я не говорила, что влюбилась. Понравился… приглянулся… очаровал… захотела… любой синоним, но не любовь.

— Хорошо… пусть будет очаровал. Так вот, ты проделала этот путь только ради того, чтобы залезть ко мне в постель? — удивленно вскидывает брови.

— Да, — чистосердечный ответ.

— Не понял, в чем прикол? Аааааа… Ты решила залететь и шантажировать меня ребенком? — сдвигаю брови и хмурюсь. Как же не повезло Константину в жизни, раз он во всех людях ищет подвох. Согласна, моя история из раздела «Фантастики», но, блин, я же правду говорю.

— Послушай, я из числа тех девушек, которые не полагаются на кого-то. Мне не нужно ни от кого рожать, чтобы получить блага… Мне понадобились деньги, я устроилась на работу. Вот и всё… И так во всем. Не надо пытаться разгадывать ребус там, где его просто нет. Тем более ребенок! Это ж на всю жизнь… А у меня ещё пятый курс, диплом. Да и что врать-то, детей я не очень люблю, наверное, сказалось то, что родители оставляли на меня младшего брата. Поверь, он тот ещё засранец прибабахнутый… — Для убедительности своих слов, добавляю жесты и мимику… пытаюсь призвать его к разуму.

— И это всё ради одного траха? — вот Фома неверующий. Я ему об этот говорю уже какую минуту, сыплю доводами, а до него только дошло.

— Ну да! — радуюсь, что смогла достучаться. И ляпаю на радостях. — Дошло, как до утки, — на седьмые сутки.

— Почему мне хочется тебя придушить, Маша?

— А поцеловать, не? — строю грустную рожицу.

— Я тебя поцелую… так поцелую, что запомнишь на долго, — и правда целует, только не в губы. Обхватывает губами мой сосок, обводит языком ареолу, чуть прикусывает… а меня уже сносит. Я такая голодная до его ласки… мечтала-то я о многом, поэтому успела себя накрутить по полной. Его руки жадно шарят по моему телу, исследуют его, мнут, сжимаю… Но, когда его рука оказывается у меня между ног — это просто неконтролируемый взрыв. Эндорфины бомбардируют каждую клетку организма, заставляю кровь гнать по венам на запредельной скорости, а сердце лупить так, что аж в ребрах отдает.

— Мокрая, — растирает влагу по моей промежности, — течешь, как сучка. Расстегивай, — указывает глазами на свою ширинку.

Решаю, что пора раскрепоститься и не падать в обморок от вида члена. Заставляю свои руки не дрожать. Уверенно кладу руку на ширинку и чуть сжимаю, чувствую через ткань какой он большой, налитый кровью… боевой парень, хочет порвать ткань брюк и выскочить на волю. Расстегиваю молнию, и он выскакивает, становясь в боевую стойку.

Облизываю ладошку, обильно смачиваю её слюной, кладу на член и провожу несколько раз вниз-вверх. Стонет, откидывает голову назад и прикрывает глаза от удовольствия. Но ненадолго, всего на пару секунд… возвращается в начальное положение и впивается в мою шею. Теперь я откидываю голову, подставляя шею для поцелуев. А целует он довольно-таки агрессивно. Уверена, что завтра обнаружу на своем теле массу засосов, синяков… особенно на попе, пострадавшей в неравной схватке с его рукой.

Может я странная извращенка, но мне нравятся его ласки на грани боли. Попу, конечно, не прощу… реально было больно, будто не рукой бил, а ремнем с армейской пряжкой, рука у него тяжелая… а остальное — норм.

Мне тоже хочется его поцеловать, провести руками по груди… Я ведь так и не видела, какая у него фигура. Возвращаю затуманенный взгляд Косте, пока он мнет руками мою грудь второго размера, пытаясь растянуть её до полноценного третьего, расстегиваю пуговицы на рубашке.

— У тебя офигенная фигура, — не сдерживаюсь от комплимента, когда моему взору открываются все эти прокачанные кубики пресса, груди, рук.

Костя берет в руки свой член и начинает дразнить меня. Скользит между половыми губками, затрагивая чувствительный бугорок. Я расслабляюсь, снова ловлю кайф. И тут… резки толчок внутрь… и боль…

Глаза распахиваются и устремляются на источник причинения боли, закусываю губу чуть ли не до крови и стону, а потом и вовсе принимаюсь хныкать. Мне хочется свести ноги вместе, кажется, что так станет легче. Или вовсе спрыгнуть с этого бревна и свернуться клубочком, и пустить слезу.

Но нет, я не могу это сделать, потому что руки Кости крепко удерживают меня за бедра на месте.

Смотрю с мольбой в его глаза, глазами побитой кошки.

— Ну какое же ты всё-таки ебанутое создание, — хочется сказать, что сам такой, но не могу, голос пропал… да и мыслей достойных нет. — Я тебя точно урою, Маша! Какого черта ты прешься ко взрослому мужику со своей девственностью?!

Подхватывает меня под попу, да так и встает с кресла держа меня на руках и не снимая со своего прибора. Несет на кровать. Нежно опускается вместе со мной, только я уже не сверху, а под ним. Пока нес, что-то бурчал нечленораздельное… Разобрала всего два слова: «Ненавижу» и «дура»… Переживает, что сделал больно. Заботливый какой.

Но пока он нёс и укладывал, боль как-то притупилась. Короче, уже не критично. Уже не умираю, а так… немного ранена. Наконец-то он целует меня в губы, да с таким остервенением, напором и чувствами, будто старается выпить из меня всю ту боль, что сам же и причинил.

Обвиваю руками его шею, стараюсь прильнуть как можно ближе. От прикосновения кожи к коже накрывает новой волной возбуждения, и я сама начинаю двигать нижними девяносто, как бы показывая, что готова продолжить начатое.

И Костя двигается. Сначала мягко и плавно, будто прощупывает границы дозволенного. Я забываю о боли, есть только сейчас и только те эмоции, от которых хочется кричать, выкрикивать его имя и писаться кипятком от счастья.

Девочки, которые имели уже опыт в этом деле и высказывали свои эмоции и ощущения о своем первом боевом опыте, всегда сходились во мнении, что первый раз — это ни о чём… А вот потом… Но я не знаю, что будет потом… сейчас я чувствую что-то непередаваемое. Будто тело подключили к электросети, оно нагрелось на сто градусов и сейчас закипит. Ему нужно выпустить пар! Внутренняя пружина настолько плотно закрутилась, что мне нужно совсем чуть-чуть, чтобы она выстрелила… И я прошу Костю об этом.

— Ещё… быстрее…

Он становится на колени, нависая надо мной… такой красивый, безумно сексуальный… Закидывает одну мою ногу себе на плечо, а вторую отводит в сторону и с бешеной скоростью принимается вдалбливаться в меня.

Вся сжимаюсь… Пытаюсь словить этот ускользающий взрыв, не могу сконцентрироваться на нем, чтобы получить разрядку. И тогда, Костя будто чувствует это, он кладет руку мне на шею и чуть придушивает, перекрывая поток воздуха в легкие. И я взрываю! Меня трясет, как будто ко мне подключили провода с миллионами вольт.

Я уже не обращаю внимание на действия Кости… они, скорее всего, логичны… Он выскальзывает из меня, несколько раз проводит рукой по своему бревну и кончает мне на живот. Вот что значит опытный партнер, я-то… начинающая жрица… не додумалась о том, что надо бы было хоть презик натянуть. А он подумал о… своей безопасности.

Отдышалась я раньше Кости.

Поднимаюсь на локтях и смотрю на него, стоящего у меня между ног. Ничего не приходит на ум толкового, только порнуха одна, поэтому говорю:

— Хочу ещё… мне мало.

Костя ничего не говорит, только смотрит как-то странно. Поднимается и идёт в ванную комнату. Дверь не закрывает. Слышу шум воды в раковине.

Отсутствует он всего минуту, не больше. Выходит, уже с заправленной рубашкой, спрятанным членом и застегнутой ширинкой.

— Иди в душ, — кидает мне полотенце.

Ну ладно, хозяин-барин. Поднимаюсь с кровати прихватив полотенце и иду в ванную комнату. Захожу в душевую, включаю воду и принимаюсь смывать с себя «плоды нашей усердной работы».

Выхожу радостная и чистая, теперь завернутая в банный халат. Надеюсь, застать Константина в кресле. Но в номере никого… Можно было бы заглянуть в шкаф, на балкон или под кровать, но думаю, что это пустая трата времени.

Костя тупо ушел. Перевожу взгляд на кровать. Там валяются несколько небрежно брошенных крупных купюр. Зашибись.

Редко ругаюсь, а тут прямо прорвало:

— Сука, падла, в рот говна! — выдаю со злостью.

Глава 19

Константин

Сажусь в машину и с такой силой хлопаю дверью, что сидящий за рулем в расслабленной позе водитель вздрагивает от неожиданности.

— Поехали, — рычу на него, хотя он ни в чём не виноват.

Мне хочется разорвать весь мир на части, а лучше облить его бензином и спалить!

— Куда? — осторожно интересуется Женя, боясь накликать на себя мой гнев. Он тонко чувствует, когда я не в духе.

— Домой.

— А Маша? — зыркаю на него с таким посылом, что он втягивает голову в плечи.

— Хороша Маша, да не наша… свободна, — отвечаю скорее всего больше для себя, чем водителю.

Трогаемся. Наблюдаю за жизнью ночного города, а мысли совершенно не об этом.

Откуда взялась эта Маша? Кто она черт побери такая, что меня от одной мысли о ней накрывают двойственные чувства. Первое, мне хочется снять ремень и отходить её по симпатичной заднице за то, что она такая… Вот такая, какая есть! Она меня тупо бесит! Своей прямотой, независимостью, внутренним стержнем, своим долбаным мнением, которое не стесняется высказывать напрямую. А меня это бесит! Просто пиздец как! Ты смотри, очаровалась она мною! Сама себе что-то решила, придумала, поставила цели и приперлась… путана малолетняя. А если бы я был маньяк? Кстати, коим частенько бываю. Чтобы она делала? Хотя уверен, что и из лап маньяка она бы вырвалась без труда, наговорив разной чуши. А может быть ещё б и отлупила его… сапогом, например. В её стиле…

А второе, хочется вернуться и затрахать её до смерти! У меня до сих пор в ушах эхом проносятся ее слова: «Хочу ещё, мне мало». Мало ей, блядь, мало! Да и мне мало! Сколько усилий я приложил, чтобы развернуться и уйти, чтобы не трахнуть во все щели, куда только возможно. Ведь понимаю же, что нельзя ей… ещё… что время нужно.

«Хм… расту, очеловечиваюсь», — хмыкаю своим мыслям.

Скольких баб я поимел? Сотни, точную цифру и не скажу. Разные были. Скромные, развратные, молоденькие, постарше, любительницы трэша, БДМС, унижений, даже пару месяцем у меня была сабмиссив, но это быстро наскучило, вечно покорная безэмоциональная раба — мне не зашло. Все мои партнерши были разные, ни одной похожей… но спроси сейчас: «Кто мне запомнился больше всего?». Так сразу и не отвечу. Они смешались в один бесцветный ком, стали безликими, однотипными… никакими.

А эта прямо — оторви и выбрось! Абсолютно не поддающаяся логике. Живет, как хочет. Поступает так, как считает нужным. Эмоциональная. Спонтанная. Безумно сексуальная, немного ебанутая… Тот ещё коктейль!

Но больше между нами ничего не будет. Это может плохо закончится… лично для меня. Я попадаю под ее зависимость… начинаю слушать её, вникать в её просьбы, считаться с её мнением. А это хреново! Потому что я сам себе хозяин и никакая баба, какой бы охеренной она не была, не будет мною помыкать, иметь надо мною власть. Я и есть власть!

Проезжаем небольшой лесок, до дома рукой подать.

— Останови, — требую у водителя. Он принимает вправо, и останавливает машину, — дай ствол, — протягиваю руку.

Я не ношу оружие. Не вижу смысла, тем более это очередной повод придраться ко мне, скомпрометировать. А у моей охраны и у водителя оружие имеется, и даже разрешение есть, все соблюдено… согласно букве закона.

— Зачем? — тянется за стволом, но всё-таки спрашивает.

— Пойду пристрелюсь, — ехидно отвечаю. Лицо у Жени вытягивается. Реально повелся, вот идиот! — Пойду пар выпушу, пару раз шмальну и легче станет… не бзди, я пошутил, не буду я себе пулю в башку пускать… Я и без тебя догадываюсь, что это смертельно… а в ногу больно, — припоминаю свой недавний опыт. — Давай сюда, — выхватываю из его руки протянутый пистолет.

Вылажу из машины и иду в самую чащу. Ветки больно бьют по лицу, но я иду полный решимости найти то самое место… не знаю, какое оно, но уверен, что пойму сразу. В какой-то момент, деревья становятся реже, появляется небольшая полянка, а на ней одинокая березка… Была бы фотка Маши, прицепил бы к этому дереву и стрелял в неё, вместо мишени. Но фотографии нет, а есть фантазия. Поэтому представляю на месте этого дерева Машу и… выпускаю всю обойму.

Стало мне легче? Ни хера! Чувствую себя редкостным долбоёбом, ищущим приключения по ночам в лесу.

Разворачиваюсь и бреду к машине. Хорошо, что луна сегодня бешеная — светит ярко, да и лес этот, вовсе и не лес, а так, посадка. Не хватало ещё заблудиться и кричать: «Ау, люди!». Вижу свет фар машины, выбираюсь на насыпь и сажусь в машину.

— На, — протягиваю пистолет водителю.

— Стало легче? — проникновенно интересуется он.

— Нет, — отворачиваюсь снова к окну.

— Чем это воняет? — кривится Женя.

— Тю, бля, — принюхиваюсь и чувствую этот убийственный запах, — в говно вступил! Вот что за люди! — бью кулаком в подголовник с такой силой, что пассажирское кресло ходуном ходит. — Почему даже по дороге в элитный поселок, наши люди умудряются обосрать все посадки вокруг. Они что, едут сюда специально мстить за социальное неравенство? Или это наши соседи метят территорию? — Женя начинает ржать. Видно, он представил, как сосед напротив, боров килограмм под двести, который держит мясной цех, срёт под ёлкой.

— Говорят, что это к деньгам, — между хохотом вставляет народную примету.

— К деньгам — это когда сниться, а на ботинках — это исключительно к смраду и испорченной обуви. Отгони сегодня на мойку, а то за ночь провоняется, — прошу его.

— Будет сделано, — кивает в ответ.

Эта вонь начинает меня добивать. Мало того, что вечер — разрыв шаблонов, так ещё и продолжение этого вечера, будто подтверждение моих мыслей, что не стоит связываться с Машей. Как знак на электрическом щитке: «Не влезай, убьет!».

Всё, забыл, выкинул из головы… у меня масса работы, куча дел… и нет ни минуты, чтобы думать о случайной девке, которая живет в своей придуманной реальности. Она, будто из страны «Непуганых идиотов», которые живут в своём радужном мирке. Они не знают об опасности, верят в добро и чудеса, а ещё совершают спонтанные, ничем не объяснимые поступки, умиляются мелочам и всегда готовы прийти на помощь. Это всё совершенно не клеится ко мне! Мое нутро бастует. Где я, а где добро?!

Даже если мне и понадобится баба для образа порядочного гражданина, семьянина и… короче, такого, как все… то я выберу кого угодно, только не её. Потому, что я чувствую себя рядом с ней… подкаблучником, точно! Я начинаю строить из себя того, кем не являюсь — хорошего… Ужас! Как я, могу быть хорошим?

Подъезжаем к воротам моего дома. Они тут же начинают открываться. Выходит охранник, машет рукой, приветствуя нас. Женя отвечает ему, поднимая ладонь. Заезжаем на территорию.

Стараюсь быстрее покинуть машину, мне кажется, что эта вонь впиталась не только в мою обувь, но и в одежду. Подхожу к собранному в кучу снегу на газоне и шоркаю ботинком. Понятно, придется, наверное, выкинуть их к чертям собачим… попытка очистить, не к чему не приводит, всё без толку.

Стою и дышу морозным воздухом. Ловлю кайф от того, что просто набираю его полные легкие.

Из дома выскакивает Кит.

— Ну? Что узнал? — смотрит обеспокоено.

— Ничего, — точнее узнал, что у этой дурынды до меня никого не было, но это Семе знать не обязательно, не его ума дело.

— Я пересмотрел снова тот день по камерам, она никуда не заходила, была везде на виду, руками ни к чему не прикасалась. Я, правда не смотрел, что происходило в кабинете… — Кит смотрит на меня, ожидая разрешение. Ага, сейчас… так я ему и дал добровольное согласие на обсасывание Маши всей командой охранников. Губа не треснет?!

— Не на что там смотреть. Если интересует порнушка, вперед на сайты, смотри и дрочи, на здоровье.

Сема кривится, а потом задает вопрос, прямо летающий в воздухе:

— Что воняет? — сморщился, как квашенный помидор, будто говна раньше не нюхал.

— Тебя не было, и не воняло, свали с дороги, — отодвигаю его рукой, и иду в дом.

— Так это… слежку снимать или пусть за ней понаблюдают ещё пару дней?

— Снимай, — махнув рукой отвечаю, даже не повернувшись в его сторону.

А ботиночки точно придется выкинуть. Может отдать на благотворительность? Надо же с чего-то начинать. Точно, отдам прислуге почистить и вещи пусть постирают, запакуют и отправят в какой-нибудь фонд для больных и нищих.

В этом что-то есть. Надо обмозговать с политтехнологами. Такие четкие схемы по отмыванию бабла могут пригодиться…

Вот такой я… хороший.

Глава 20

Маша

Злилась я недолго. Пока одевалась и спускалась на улицу. А потом попустило. Видно, морозный воздух, понимание того, что мне как-то надо добраться до общаги, заставили меня отбросить ненужное и заняться насущным.

Хорошо, что возле гостиницы стоянка такси. Придется снова воспользоваться их услугами. Накладно, ну а что делать? Время позднее, искать маршруты в телефоне бесполезно, так как в такое позднее время не все автобусы на линии, надо знать расписание, иначе ждать его можно до утра. А идти пешком… я, конечно, уже девушка «с опытом», но вот так сразу искать приключения… не рискну.

И вот я сажусь в такси и еду. Еду и думаю.

А хорошо всё-таки сложился вечер. И то, что Костя ушёл — правильное решение. Зачем нужны лишние слова? Какие-то объяснения? Лично для меня — вечер удался. Я получила то, что хотела, а на большее не претендую. Только деньги бы вернуть… они мне точно не нужны. Если подумать, то это мне надо заплатить Константину… Он, в принципе, сильно-то и не хотел… это же мне требовалась «услуга»… Во сколько же оценить его работу? Честно, я дала бы больше, чем те две бумажки, что он оставил… Но, раз он в такую сумму оценил процесс… то и я не буду «придумывать велосипед», при случае верну ему его деньги, а сверху приплачу столько же.

Если он будет, конечно, случай этот. Чисто в фантазиях, мне бы хотелось сделать такой жест… но в реальности я понимаю, что это ни к чему. Ну заплатил и заплатил… оставлю на память.

Я вообще человек легкий, без заморочек. Быстро отхожу, долго не зацикливаюсь на мелочах, не злопамятна… во мне столько плюсов, что можно позавидовать самой себе, но… я не завистлива. Мысленно хихикаю… Кто похвалит меня лучше, чем я сама? Правильно, никто.

Приезжаю в общагу ровно к одиннадцати. Лично я никогда не приходила так поздно, поэтому ранее от комендантши не выслушивала проповеди о правилах проживания в студенческом общежитии, надеюсь, что и сегодня не услышу.

— Здрасьте, Клавдия Григорьевна, — говорю громко, так как она плохо слышит на одно ухо.

— Ты что это так поздно, Мария? — смотрит поверх очков, висящих на самом краю носа.

— В больнице задержалась. Вы знаете, Нина, подружка моя, из 625, руку сломала.

— Да ты что? Ай-я-яй, как же она так, неаккуратно? — качает головой, будто правда переживает. Она у нас такая старушенция… противная немного, может и пакость сделать… и в деканат нажаловаться… и горячую воду отключить в самый неподходящий момент…

— Бежала, упала, сломала… Вот прямо в такой последовательности, — пячусь задом, чтобы побыстрее скрыться из поля ее зрения. Если честно, то я ее побаиваюсь, глазливая она… как что скажет, будто ворона накаркает, — спокойной ночи вам, Клавдия Григорьевна.

— Ага-ага, иди, а то у меня сериал тут начинается про любовь, — отворачивается к старому маленькому телевизору с допотопной антенной на макушке. И ловит же что-то… Или она для антуража, а сбоку кабель подключен? Зачем я об этом думаю? Какая мне разница, на чем работает ее телевизор? Да хоть на урановом топливе, пофиг, лишь бы быстрее скрыться.

Поднимаюсь на свой этаж. У нас тишина. Все порядочные студенты где-то шляются, одна я непорядочная уже «дома». Успела все. И в больнице побывать, и под мужиком полежать… хоть в планах у меня такого ничего и не было. Итог таков — вечер проведен не зря… плодотворно.

Вот уже который день замечаю, что меня после того вечера как-то попустило. Мне стало совершенно не интересно, как дела у Константина, чем он занимается, думает ли обо мне. Абсолютно всё равно. Будто бабка пошептала… Или прабабка?

Думаю я об этом вот что… Было и было, здорово! Повторить — повторила бы, но не принципиально. Я склоняюсь к мысли, что теперь приблизительно знаю, чего хочу от мужчины, поэтому дальше как-то сама разберусь, без учителей.

— Привет, Маша, — слышу голос догоняющей меня Виктории, — как там твоя подружка-невезушка?

— Пока в больнице, — отвечаю через плечо, — говорят, что на выходные отпустят. Рентген сделают, и отпустят.

— А что с тобой… — Вика ловит меня за руку и останавливает. Пристально рассматривает, будто у меня на все лицо тату набито… такое, непристойное. — Ты какая-то другая, светишься вся…

— На обед пару лампочек съела по 100 Ватт, может переборщила? 60-тку надо было слопать? — Странная, что во мне могло измениться. Отношусь к её замечанию скептически.

— Смешно… Я бы посмеялась, если бы не знала, откуда берется такой задорный блеск в глазах.

— Хм... — Меня веселит Викина загадочность, подыгрываю ей. — Лично у меня задорный блеск может появиться только после бокала красного вина. О! И цвет лица становится сразу светящимся… только отливает красным.

— Нет, милочка, тут попахивает улётным сексом, — теперь лыбится Вика, а моя улыбка медленно съезжает. Откуда?! Кто ей сказал! Я же никому, даже самой себе ни разу не рассказала!

— Что за чушь, — пытаюсь отбрехаться, — ну ты и сказочница, — дергаю нервно плечом и собираюсь улизнуть. Но не тут-то было. Вика вцепилась в меня, как рак клешней.

— Признавайся, кто он? Семёнов?! — восклицает так громко, боюсь, что приближающиеся одногруппницы услышат и разнесут по миру новость, которая не имеет ничего общего с правдой.

— Чего ты орешь, — дергаю её за руку, но Вика не сдается и продолжает перечислять фамилии студентов. Хватаю ее под локоть и веду снова под лестницу и вывожу на улицу. Холодно без верхней одежды, но не критично. Быстрее разбежимся, как только кратко изложу информацию.

— Так что, кто он? Кстати, мне из-за тебя так влетело, по первое число. Гоблин кричал, брызгал слюной… Говорит, что тебя искал Воронов. Но, как я поняла особых претензий он не высказал, поэтому меня оставили в агентстве, на испытательном сроке, — тычет в меня указательным пальцем. Достает пачку тонких сигарет и прикуривает, — будешь?

— Нет, я не курю. Искал, — подтверждаю слова Гоблина, — и нашел.

— Обалдеть! — Вика поднесла сигарету ко рту, но так и не затянулась… зависла. — И что? Что он хотел? Гоблин говорил, что он был страшно зол.

— Ага, думал, что меня кто-то подослал, чтобы я на него что-то нарыла.

— А ты что? — с открытым ртом Вика обратилась в слух и внимает каждому слову.

— Рассказала правду. О том как очаровалась с первого взгляда.

— А он что?

— Поверил, — развожу руки в стороны.

— Да ты что? Так-таки и поверил?

— После того вечера я его не видела, — отвечаю, вскидывая брови.

— Говорят, что он псих? — Вика прищуривается, затягиваясь сигаретой. Дым поднимается прямо к её глазам.

— А кто из нас не псих? Любому наступи на любимую мозоль, кинется бешеной собакой. Тем более он не простой мужик. Сама же говорила, что он из бандитов.

— Угу-угу… И что, просто поговорили и разошлись? — ох уж Вика, ей только дознавателем работать. А мне нет, чтобы промолчать и сделать морду кирпичом, расплываюсь в таинственной улыбке.

— Да иди ты! — толкает меня в плечо, — что, прямо все было?!

— Все! — подтверждаю, немного смутившись. Я не особо люблю говорить про личное, не приучена. Это у них в «агентстве» девочки спокойно говорят о сексе, о позах, о размерах мужских половых органов… запретных тем у них нет.

— Ну, ну, — поторапливает меня Вика, ждет рассказ в картинках и с мельчайшими подробностями, — не тяни, рассказывай, а то у меня уже жопа отмерзла.

— Так пошли в здание, — предлагаю ей.

— Ага, сейчас! Пусть лучше жопа отвалится, но такого я не пропущу. Рассказывай…

— Я не знаю, как об этом говорить… И что?

— Большой у него прибор? — Вика аж дергается от нетерпения.

— Наверное, большой. Мне не с чем сравнить, а линейку я с собой не взяла. Уж извини, что не могу полностью удовлетворить твой интерес.

— Маша, какая ты скучная, — сдувается Вика. — Как он хоть отреагировал на твою… я же правильно понимаю, что он у тебя первый? — подтверждаю кивком.

— Сказал, как здорово, что ты берегла себя для меня. Всю жизнь искал такую порядочную девушку, — придумываю на ходу сказку.

— Так прямо и сказал? — лицо у Вики вытягивается и становится похожим на узбекскую дыню.

— Вот-те крест, — взмах руки и показываю дулю. — Так я тебе всё и рассказала. Иди учись, — заталкиваю её в помещение. Не знаю, как её попа, но моя уже пищит от холода, — а то про секс ей расскажи, да покажи. Лучший СЕКС для студента — это Спорт, Еда, Книги, Сон.

— Маша, я думала, что ты не зануда… Как я в тебе обманулась, — качает головой, ещё и прицокивает, — ты первостатейная зануда, да ещё и сучка!

— Сочту за комплимент, — хлопаю глазками.

В этот день будто все сговорились. Ладно Вика, у неё хобби такое, доставать меня, но парни-одногруппники, будто с цепи сорвались… Кружат вокруг меня стаей акул… улыбаются, подмигивают, комплименты делают. Поймала Вику в туалете и наехала с претензией, думала, что она растрепала… Обиделась… Наверное, из этого следует, что она никому ничего не говорила… Так чего они тогда?

А Семёнов, оказался самым смелым и настойчивым, подошел в конце последней пары и вызвался проводить.

Стою с открытым ртом и думаю: «Вот это у Кости волшебная палочка-выебалочка…». Так постарался, что «пробил» мне вторую сакральную чакру, отвечающую за сексуальность. Чувствую, теперь отбоя от претендентов на мою «Свадхистану» не будет. Главное, чтобы не пришлось «заделывать пробоину», уж больно большой наплыв претендентов… не потяну.

Глава 21

Маша

И вот меня уже который день провожает Семёнов. А мне, вроде и нравится, а вроде и всё равно. Он мне особо не интересен. Искра не проскочила, молния не ударила, не очаровалась… как было ранее. Да и о чём можно разговаривать с будущим физруком? Не в обиду всем физрукам сказано. Имеется ввиду один конкретный индивидуум, которым по невероятному стечению обстоятельств учится на физрука… о нём и речь. Оправдалась, теперь можно вернуться к темам разговоров. И они таковы: как правильно накачать «банки», перевожу — бицепс; а ещё о спортивных добавках; о том, как он потянул трапециевидную мышцу… и все в таком духе.

Меня абсолютно не трогают истории из его жизни. Из всего сказанного им, мне знакомо только одно слово — трапеция, в которой две стороны параллельны, а две другие нет… но уверена, что мы говорим о совершенно противоположных определениях.

Подходим к моему общежитию. Семёнов живет не в общаге, поэтому повода заходить внутрь у него нет. Только если не напросится на чай… А я не приглашу, так как по счастливой случайности чай у меня кончился, даже врать не придется. Кофе я не пью. Сока и молока у меня тоже нет. Вода из-под крана. Аминь.

Останавливаемся под ярким фонарем, поворачиваюсь лицом к нему и начинаю отшивать.

— Спасибо, Егор, что проводил…

— Машка, ты такая красивая, — резкое движение и его рука оказывается на моей щеке. Проводит большим пальцем по скуле и смотрит так… так… преданно. Открываю рот от неожиданности, а он воспринимает это, как знак, что можно впиться в мои губы своими слюнявыми. Брррр… как неприятненько. Мурыжит, мурыжит мои губы, облизывает, а я чувствую, что накатывает рвотный позыв. Резко отстраняюсь и дышу, прямо глубоко, до легкого головокружения. — Ну ты чего, — он снова тянет ко мне свою лапу, а я вытягиваю руку, останавливая его. — Тебя раньше никто не целовал? — как-то уж больно победно он это произносит. — Я первый?

Ага, первый… с конца.

Семёнов что-то говорит, а я не могу прийти в себя. Мы с Егором были всегда на расстоянии вытянутой руки, поэтому понюхать его у меня не было возможности. Да что уж скрывать, желания тоже. А тут он так близко, и этот запах… он убивает меня. Это запах совершенно чужого мужика, который кидает грязные носки вместе с потными вещами, а потом утром надевает их, и… уже самец.

М-да… не хотела сравнивать, но сравнение само напрашивается. Это тебе не Константин Воронов…

Я четко понимаю, что Егор совершенно не мой человек. Даже если мир накроет цунами, и мы останемся вдвоем на необитаемом острове, и от нас будет зависеть «возрождение человечества», я не лягу с ним в одну постель или пальмовый лист, что останется от апокалипсиса, поэтому миссия будет провалена и, люди вымрут, как мамонты.

Начинаю придумывать небылицы, чтобы отвадить его раз и навсегда.

— Послушай, Егор, я не готова вот так сразу к близким отношениям, мне нужно время. Тем более ты несколько дней назад расстался с Яной… чувства ещё не остыли…

— Да у нас было всего пару раз, — отмахнувшись от моего довода, отвечает «Ромео». А ведь она за ним страдала, смотрела на меня волком… Зачем я вообще разрешила ему провожать себя? Ходила раньше одна, а тут прямо боязно стало… А теперь, как объяснить физруку, что он не мачо? — Потусили пару дней, что такого? Это ж только физика!

— А я не люблю физику, я — математик! И для меня «один плюс один» — это постоянные, а я чувствую, что ты относишься ко мне, как к переменной, — смотрю исподлобья и опускаю его с небес на землю. Почему какое-то чмо в ботах, думает, что оно альфа-самец! Он всунул, дунул и свалил, а девка потом слезы льет, оплакивая его маленький вонючий писюн.

— Чего? — хлопает глазами.

— Вали давай, — слышу голос за спиной и резко поворачиваюсь, — девушка четко дала понять, что ты хрен с бугра и ей на фиг не сдался.

— Ты кто такой, мля? — Егор выпячивает грудь колесом, на мордобой он быстрый, но и мой защитничек, откуда он только свалился, не дрыщ подзаборный… да и старше он, и ростом выше…

— А это мой троюродный брат, только откинулся с зоны и сразу ко мне в гости, — поворачиваюсь к нему, раскидываю руки в стороны, делая счастливое лицо, и кричу, — здравствуй, Женя!

— Привет, малая, — обнимает в ответ, и вместо того, чтобы похлопать меня по спине, ласково похлопывает по попе… Что она их всех так манит? Святое место? Или, если похлопать, то будет тебе счастье?

— Я так рада тебя видеть, — отрываю его руки от своей попы и держу их, чтобы больше ни к чему не приклеились. Вижу по взгляду, Жене нравится представление, и он готов играть до аплодисментов и криков: «Браво», но зритель не слишком благодарен, поэтому пора валить.

— Извини, Егор, между нами может быть только дружба, если она тебе нужна, конечно.

— Да иди ты, дура, — злобно махнув рукой, разворачивается и широкими шагами валит в закат. Какая я, коварная, все планы парню на вечер обломала…

Так и держась за руки с Женей, провожаем взглядом Егора. Как только он сворачивает за угол, возвращаю внимание этому кадру.

— Какими судьбами, — отпускаю его руки и делаю шаг назад.

— А как же обнимашки? Мне понравилось? — снова раскидывает руки, изъявляя желание потискать меня. Мечтай! Даже если от него и пахнет лучше, чем от Семёнова, шансы от этого не увеличиваются.

— Оу-оу, только без лишний движений, — вытягиваю руку. Так себе защита, но я всё-таки под стенами родной общяги. Надеюсь, если я буду громко кричать, то комендантша хоть на порог выйдет… — Ты откуда взялся? — перевожу взгляд на машину. Неужели САМ пожаловал?

От мысли, что в машине может быть Константин, внутри как-то неспокойно становится… закрутило всё, закрутило… как будто расстройство желудка.

Женя ловит мой взгляд и говорит:

— Пойдём? — и направляется к машине. А я за ним. На ватных ногах, с колотящимся сердце, с пустой башкой… но прусь.

Подходим к машине. Он открывает заднюю дверь, а я аккуратно заглядываю внутрь. А там никого… Что за ерунда!

— Ааааа… — тяну, поворачиваюсь в его сторону и смотрю в глаза. А там пляшут черти. Что же ты задумал такое нехорошее, Женя, что твои глаза от предвкушения светятся блядским огоньком. Может я и дура, как сказал Семёнов, но не полная… я понимаю, что хочет от меня Женя. И это не желание отвезти к боссу, а просто самому трахнуть меня… да вот прямо здесь, на заднем сидении авто.

— Садись, чего ты ломаешься? Какая тебе разница с кем? Я заплачу не меньше! — хватает меня за руку и заталкивает в машину.

Соображать приходится быстро. Сажусь в машину, но успеваю схватить его за руку. Трусь об нее, как мартовская кошка, положив на свою щеку. Он расслабляется, доволен, как слон. Отвечает лаской на мои порывы, принимается гладить по щеке. Резко поворачиваю голову и кусаю со всей силы за мясо возле большого пальца.

— Ах ты ж сука! — орет, как сумасшедший. А я быстро продвигаюсь по салону, и пока он машет рукой в воздухе, выскакиваю из машины через противоположную дверь. Теперь между нами машина. — Совсем больная! — злится, но не кидается вдогонку.

— А ты значит, здоровый? Какого икса ты приперся ко мне со своими непристойными предложениями? Я не шлюха! И не работаю в эскорте!

— Не работаешь? А как ты тогда оказалась в доме у Ворона?!

— Сама пришла. Понравился! — мы говорим на повышенных тонах. Оно и понятно. Я возмущена его поведением, а он моей выходкой. Укусы болезненны и долго заживают… тяпнула я его прилично, скорее всего даже прокусила кожу.

— Так ты теперь его ждёшь, — с ухмылкой интересуется, — думаешь прибежит? Да ты ему нужна, как собаке пятая нога!

— А тебе значит, как четвертая? — перекривляю его.

— Может ты мне понравилась? — задает вопрос, а словно претензию высказывает.

— И что? Это повод похищать меня и трахать в подворотне!

— Я вообще-то хотел тебя на кофе пригласить.

— Если ты так всех девушек приглашаешь, то после, они из кафе седыми выходят. Язык тебе на кой? — не даю ему оправдаться, продолжаю свою мысль. — И все равно, я бы не согласилась.

— Почему это? Не твой уровень? — криво ухмыляется. — А может тот ПТУ-шник твой уровень? А Ворона ты не зацепила, детка… Я его час назад к бабе отвез, на потрахушки… Усекла?

— Рада, что не к мужику. — Трогает ли меня Женен рассказ? Нет. Были бы чувства, было бы больно, а так… Пусть живет, как хочет. Даже если и член сотрет до размера сточенного карандаша, пофиг. Пусть переживают те дамы, которые будут им пользоваться. — Все, Жень, разговор окончен. Я сейчас начну обходить машину… и ты перейди на мое место.

— Да не буду я на тебя кидаться! — возмущается ещё. — Никогда баб силой не брал, и тебя не собирался.

— Так-то оно может и так, но мне будет спокойней, если ты сделаешь, как я говорю, — цокает недовольно, захлопывает дверь и резко движется в мою сторону.

— Медленнее, — ускоряюсь, чтобы расстояние между нами не было критическим. Рыкнув, замедляет шаг.

Теперь я на той стороне, где стоял он.

— Ну все, Женя, прощай, — пячусь задом. И тут меня резко осеняет! Я же могу передать деньги водителем, точно! — Ой, слушай, будь другом, передай этот конверт Константину. — Роюсь в сумке. Зачем-то я заранее приготовила конверт, будто была уверена, что случай подвернется.

— Что там? Любовное письмо? На что-то ещё надеешься? — желчно интересуется.

— Нет, там деньги. Он мне на такси занимал, вот отдаю. Только передай, не забудь. — Приподнимаю дворник на лобовом стекле и сую конверт. — Все, не болей! И ранку обработай, а то после моего укуса все впадают в кому. Ядовитая я, — коварная улыбка на память и деру.

Глава 22

Константин

Это самое ужасное утро в моей жизни. Потому что я осознаю, что мне тридцать два, и я — импотент. Прямо можно идти в клуб анонимных импотентов… по-моему, такого клуба нет… но могу быть его учредителем, место вакантно. Стать его почетным членом, так сказать… И с фразы: «Здравствуйте, меня зовут Константин, мне тридцать два, и я страдаю эректильной дисфункцией», начинать вечерние собрания по пятницам.

Как я пришел к такому выводу? Все очень просто. Сижу я вчера с мега секси шлюхой, она пытается высечь огонь из моего «кремня», а он без признаков жизни… валяется хладным трупом. И чтобы она не делала, как бы перед ним не приклонялась — всё в пустую. Были задействованы все части её тела: руки, грудь, ноги, рот… Это вообще отдельная история… Вот смотрю я на её рабочий рот и понимаю, что с её талантами она может зашибать реальные бабки с труппой шпагоглотателей, а не пытаться реанимировать мой вялый стручок, издавая при этом странные чпокающие и плямкающие звуки, которые никак не способствовали общему настрою.

После массы приложенных усилий, она, взмыленная, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, признала свое поражение и констатировала смерть «пациента». Отказалась от денег и, думаю, что готова была заплатить мне, лишь бы прекратить экзекуцию.

И именно в тот момент, а не тогда, когда в мою ляжку влетала со свистом пуля, перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь. А я ведь так молод, Господи, скольких женщин я бы мог ещё осчастливить… Ты так рано забрал у меня эту возможность… Я даже не успел подумать об отцовстве… Может быть из меня бы получился хороший отец? Как человек, конечно, я говно, а вот отцом… у меня могло все получиться…

Все эти мысли напирают на меня, гнетут и размазывают, превращая в жалкое подобие мужика — слизняка или планктон.

Картинка за окном не меняется. Это отрезвляет меня, прерывая поток мыслей, вызывающий презрение и пренебрежение к самому себе, как к сильному полу, самцу.

— Женя, что за херня, почему мы стоим?

— Пробки, Константин Игоревич, — спокойно отвечает водитель. Понятное дело, он никуда не спешит, а у меня работы по горло… Зачем я вставил этот речевой оборот? Вот опять перед глазами рот этой ВИП-шалашовки, аж подташнивать стало.

Только сейчас замечаю, что на правой руке у водителя намотан бинт. Вчера вроде не было… Где это он успел?

— А что у тебя с рукой? — интересуюсь только с той целью, чтобы чужие неудачи и промахи перекрыли мое фиаско.

— Кхм... да так, — я прямо чувствую, как он не хочет говорить. Ой, а что это он, краснеет, что ли? Тайны? Отлично! Сейчас будем колоть!

— Говори, — говорю тихо, но с такой интонацией, что человек, давно работающий со мной, сразу поймет, у меня не то настроение, чтобы шутки шутить. — Или мне посмотреть твой вчерашний GPRS-маршрут?

— Не надо… сам скажу, — бубнит себе под нос и тянется к бардачку, достает конверт и, согнув руку, протягивает мне назад.

— Что это? — не спешу брать конверт. Может там бомба? А травма на руке — след от пыток.

— Маша передала? — в голове обезьянка захлопала тарелками.

— Какая Маша? — лично у меня есть только одна знакомая, которую зовут Машей, точнее ее не звали, она сама пришла… очарованная.

— Ну Маша, студентка из Пединститута, — Женя так и держит конверт. Беру его двумя пальцами и рассматриваю. Обычный почтовый конверт…

— И что там?

— Сказала, что деньги?

— Деньги? — переспрашиваю, будто не расслышал с первого раза. Хотя, конечно, расслышал, просто ни хрена не понимаю, поэтому и переспрашиваю.

— Ну да, сказала, что вы ей занимали на такси, вот и вернула… при случае.

Открываю конверт. Там и правда деньги. Достаю и считаю. Четыре бумажки… а я давал две. А почему тогда вернула четыре? В голове крутится кружочек… соединение с сервером. Это что получается? Это не я ей заплатил, а она мне?

— Вот сука! — говорю так эмоционально, что бедный Женя дергается, стараясь отклониться от меня как можно дальше. — А с каких херов, позволь узнать, ты вообще с ней встречался? Или она сама тебя нашла?

— Ну… вы сказали, что она свободна… вот я и решил подкатить, — выдает Евгений в свое оправдание.

— А она что? — прямо с интересом слежу за развитием событий, явно представляя их встречу. Маша в своей шапке с помпоном… ночь, улица, фонарь… А если она ему дала? Если так, то сдам ее в бордель, пусть хоть пользу приносит, раз уж по рукам пошла. Хотя, с другой стороны, я же сам ее отпустил, тогда какие претензии? По логике никаких, но…

— Вот… — поднимает руку Женя, демонстрируя бинт, — укусила. А я ведь только хотел пригласить на кофе… правда не сказал об этом, а просто пытался запихнуть в машину.

— Сказочный идиот… Ты вообще-то водитель будущего депутата, кукушка должна работать наперед, — чуть наклоняюсь и луплю его легонько ладошкой по лбу, — а если она в полицию пойдет заяву писать? Запомни, ты делаешь хуйню, а отвечать за нее мне! Сейчас остановишь возле любого книжного, куплю тебе Уголовный Кодекс, будешь изучать, пока дурака валяешь, понял? Потом буду гонять по статьям в разброс! И вообще, какого черта ты к ней клинья подбиваешь?

— А что? Она девка красивая, с юмором. Она мне ещё тогда понравилась, когда мы в магазин ходили. А в больнице она так стебалась со своей подружки… безобидно, та тоже ржала… но смешно было, — не сомневаюсь, Маша может, она такая, юмористка, блин.

— Ничего, что я ее трахал? — говорю не хвастаясь, а пытаюсь призвать к его мужскому чувству собственничества.

— Если бы я задумывался с кем трахались все бабы, которых я имею, свихнулся бы, — отмахнувшись, отвечает Женя. — Да и это всего раз было.

— Угу, один раз не… проститутка, — конечно, я понимаю, что Маше до гордого звания «проститутка», работать и работать, но не могу же я ее нахваливать перед этим кретином. На мой комментарий Женя ничего не ответил. — И что там… она? — захожу издалека.

— Да трется вокруг нее один хрен, вчера даже лез целоваться.

— И? — сжимаю зубы от злости.

— Отшила… не без моей помощи, конечно, — с ухмылкой хвастается Женек.

— Да, ты ещё тот Робин Гуд… Отбил у плохого парня, а потом сам хуйню творишь?

— Я сюрприз хотел, — мямлит, опустив голову, — кто ж знал, что она кусаться…

Хотел сказать: «Я знал» … но понимаю, что в области паха я чувствую дискомфорт. Опускаю глаза и о чудо! Мысли о Маше, точнее о конкретном действии с ней, вдохновили мой член на дальнейшее «творчество». Он ожил! Пытается скинуть оковы и встать в полный рост, но штаны… будь они не ладны. И теперь я, сижу в автомобильной пробке с железным стояком, хоть гвозди забивай, в компании с другим мужиком. Охренеть не встать! Не в ладошку же дрочить…

— И где теперь ее искать? — задаю риторический вопрос самому себе, бросая конверт с деньгами рядом на сиденье.

— Так у нее через сорок минут пара, — отвечает Женя, даже не моргнув.

— Откуда ты знаешь? — искренне удивляюсь.

— А я у Шепелявого спросил её расписание. Они, когда была команда следить, узнали его в первую очередь.

— Ну поехали, — решение дается нелегко, но второго шанса у моего члена не будет… Надо просто насытится ею… и тогда, все вернется в старое русло. Как только мой половой орган выберет себе новый объект «симпатии», Маша пойдет нахуй. Отличный план!

— Куда?

— Туда! — указываю рукой направление прямо, — ты вообще следишь за дорогой? Нам уже сзади сигналят!

Едет прямо, но чувствую, что нервничает, так как не знает точного направления, а спросить стремается.

— К Пединституту вези, — даю короткое указание, прикрывая полами пальто ноги, мало ли, может Жене виден мой бугор, не буду его шокировать.

До института ещё метров пятьсот, а мы припарковались перед остановкой общественного транспорта и чего-то ждем.

— Почему мы здесь стали? Ты предлагаешь прогуляться мне пешком?

— Нет, просто в институте ее искать долго, а так она сейчас сама появится. Мы только что на светофоре обогнали автобус, в котором она должна ехать.

— А если не едет?

— Тогда поедем дальше, — пожимает плечами и не сводит глаз с остановки.

Автобус и правда подъезжает, останавливается и оттуда вываливает толпа.

— Откуда ты знаешь, каким маршрутом она добирается? — у меня назревает вопрос.

— Так я ж местный… От той общаги можно доехать только на двадцатке. О! Вон она! — заводит машину и трогается. Женя так радуется появлению Маши, что я ловлю себя на чувстве… злости, раздражения и непреодолимого желания его треснуть чем-нибудь тяжелым… Чего это он так радуется моей девушке?

Но стоит мне увидеть Марию, сразу появляются иные чувства. Смотрю на нее — глазу приятно, а душе радостно. Несмотря на довольно-таки прохладную погоду, ярко светит солнце, падает небольшой снежок, а эта… очарованная… идет, гордо держа осанку, улыбаясь всему миру и распространяя вокруг себя невероятное свечение. Она счастлива! И без меня?!

— Обгони ее, выскочи, и пригласи в машину для разговора. Сам покуришь, пока не позову, — накидываю ему дальнейшие указания.

— Так я же не курю.

— Значит пойди купи себе кофе. Мне что, надо придумать тебе занятие?

— Понял я…

Останавливается и, дождавшись, пока Маша приблизится к машине, Женя выскакивает. Она замечает его и резко останавливается. Ловлю еёе реакцию. Первым этапом идет непонимание, вторым озадаченность, а потом четкое желание сбежать. Между ними завязывается разговор. О чем говорят не слышу, но Маша… принимает боевую стойку и что-то начинает ему высказывать. Пора спасать Евгения, иначе останусь без водителя.

Глава 23

Маша

Какой чудесный день! Ха-ха!

Работать мне не лень! Ха-ха!

В сотый раз прокручиваю в голове детскую песенку, которую почему-то решил воскресить мой мозг именно этим утром. И вместо того, чтобы задорно закончить это произведение мультяшного искусства, стопорюсь, так как путь мне преграждает Женя. Надеюсь, он не с подробной распечаткой услуг из больницы и счетом об оплате лечения его пострадавшей руки?

— Привет, — так улыбается, будто что-то знает… но мне не скажет. Если честно, то мне вовсе не интересно. Я бы с большим удовольствие обошла его стороной и пошла дальше по своим делам.

— Я вижу, что ты с приветом. Как рука? — прояви немного заботы, и люди станут к тебе добрее. Я так думаю. Но могу ошибаться.

— Знаешь, как щипало, когда обрабатывали, — всё, мужики вырождаются. Как жить дальше? Если у него шок от обработки раны зелёнкой, то что будет, если с ним реально какая-то беда приключится?

— Не знаю, и знать не хочу, — только делаю шаг, пытаясь обойти, как он заводит вчерашнюю пластинку.

— Садись в машину, — указывает подбородком.

— Снова-здорово! Вчерашний урок тебя ничему не научил? — ставлю руки в боки. Наверное, я вряд ли напугаю его своим видом, так, немного посмешу, но и воспринимать его приказ спокойно не могу. Командир нашелся!

— Там босс, — теперь он показывает руками на машину, и так искренне возмущается проявленному мною недоверию, что я близка к тому, чтобы поверить, но…

— Даже если и так, в чем я, конечно, сомневаюсь, у меня сейчас защита курсовой, так что мне некогда, пока, — набираю скорость, чтобы проскочить Евгения, но он успевает схватить меня за рукав. — А ну брысь, говорю! Да я… Да ты… Ах ты ж! — пытаюсь отбиться.

Я так увлечена отрыванием руки Жени от пальто, что не с первого раза слышу свое имя. Перевожу взгляд на источник. Пассажирское стекло опущено, и в машине и вправду сидит Константин.

— Маша, подойди, — мигом Женины руки испаряются.

Почему этот мужчина появляется всегда невовремя? А вообще, нужен ли он мне? Пусть даже если и придет в подходящее время…

Как бы это всё объяснить… Бывают в жизни моменты, когда ты сразу можешь просчитать последствия. Вот это именно тот момент. Изначально, конечно, было глупо связываться с Константином, но… раз уже случилось, что случилось, о чем я безусловно не жалею, то надо вовремя поставить точку, пока дело не зашло в глухой угол. Мы слишком разные, чтобы быть вместе, но чересчур упертые, чтобы отступить.

Я вообще не понимаю, почему он здесь? Или возврат денег ударил по самолюбию? Я с грустью понимаю, что таких моментов, если сейчас мы сделаем совместный шаг вперед, будет ещё масса. Он будет делать так, как привык поступать с предыдущими девушками, а я буду воспринимать все в штыки. И не потому, что я какая-то правильная и особенная, просто… у меня нет к нему большого и светлого чувства… А секс... не буду лукавить, все было великолепно, но в данную минуту все это очень некстати.

Мы смотрим друг другу в глаза, но не понимаем друг друга. Значит придется словами.

— Мне долго ждать? — нервно. Подхожу к открытому окну.

— Я внимательно слушаю.

— Садись в машину, — дает приказ и не собирается слушать мои доводы. Как объяснить человеку, у которого все есть, что для того, чтобы у меня было хоть что-то, мне нужно учиться. И именно сегодня очень важный день, который может повлиять на мое дальнейшее будущее. О стипендии молчу, о красном дипломе тоже… если я сегодня не приду, один очень вредный старый препод сживет меня со свету. Он не терпит, когда его пары не посещают. Ты можешь средне отвечать на экзамене, но он поставит трояк только за то, что ты ходил на пары. И, наоборот, если ты все знаешь, но не ходил, завалит обязательно. И будешь вечным ходоком. А сегодня не просто пара, а защита курсовой, от которой зависит допуск к экзамену.

— Не сяду. У меня сейчас пара у злого преподавателя, и я не могу не явиться.

— Он даже злее меня? — удивляется.

— Я не видела тебя в самой пиковой точке злости, — пожимаю плечами. — Сейчас пойти на пару для меня в приоритете. И вообще, я считаю, что нам не стоит продолжать общение… не вижу смысла.

— А если я вижу, — вот именно об этой ситуации я ранее и думала. Я отказываю, а Константин напирает и прогибает в противовес мне. А ведь все могло быть иначе… будь он слабохарактерным тюфяком. Но кто ж знал, что для него потребность главенствовать и подавлять — являются основополагающими. — Сядь в эту долбанную машину, не заставляй меня выходить, — говорит тихо со злостью сквозь зубы, будто отчитывает маленького ребенка.

Прикрываю глаза и думаю, что может меня спасти… от гнева преподавателя. И ничего не приходит на ум. Единственное, что я сейчас могу, это прощупать насколько я могу прогнуть Костю… Как я понимаю, разубедить его в неправильно принятом решении вообще не вариант.

Обхожу машину и сажусь рядом с ним. Мне даже показалось, что он выдохнул с облегчением.

— Константин, — поворачиваюсь к нему лицом. Всё-таки он очень красивый, прямо загляденье, будто с обложки мужского глянцевого журнала. Но характер… — мне очень важно, — делаю ударение на слове «важно», чтобы он прочувствовал глубину моей обеспокоенности и тревоги, — быть сейчас в институте. Дай мне полтора часа, и я сама сяду в эту машину без просьб и угроз.

Он внимательно смотрит, что-то обдумывая и решая.

— Поехали, — говорит он водителю, который успел уже занять место за рулем.

— Куда? — осторожно интересуется Женя.

— В институт… — он произносит и отворачивается к окну, а у меня будто камень с души падает.

— Спасибо, — искренне говорю.

— Мне просто интересно посмотреть на того монстра, которого ты боишься больше, чем меня. — До института ехать буквально метров пятьсот, поэтому уже через минуту мы выбирались из авто. — Веди, — говорит Константин, пропуская меня вперед.

Заходим в здание и поднимаемся на второй этаж. Мне кажется, что с каждым сделанным мною шагом кровь отливает от лица и силы покидают меня. Мне страшно, чего уж скрывать. Я никогда и ни о чем не просила преподавателей, сдавала все честно и с первого раза, поэтому сейчас чувствую себя преступницей, жестко нарушившей закон.

До начала пары ещё двадцать минут, поэтому Бронислава Илларионовича можно застать в деканате.

— Нам сюда, — останавливаюсь перед нужной дверью.

— Это его так зовут? — показывает пальцем на табличку на двери, — киваю в ответ, — Ёб… понятно. — Константин без стука входит в кабинет. — Добрый день, Бронислав Илларионович.

— Да… — отзывается сморщенный старичок под восемьдесят, — а вы…

Я прохожу следом и прикрываю дверь. Становлюсь в сторонке и прикидываюсь чучелом совы, выпучивающей глаза. А Константин бросает на меня красноречивый взгляд через плечо: «И это твой монстр? Серьёзно?».

— Я, Константин Игоревич Воронов, кандидат в депутаты от правящей партии. Так сложились обстоятельства, что одна из ваших студенток, Мария Ермолова, — поворачивается в мою сторону, указывая рукой, — задействована в очень важном государственном проекте, который… безусловно полезен для развития молодежи и носит обучающий характер. Но так как Мария человек ответственный, она не могла не явиться на вашу пару, а я не могу отпустить ее — государственный интересы, сами понимаете. У меня есть к вам предложение. Я так понимаю, что вы декан этого факультета?

От такого напора Константина, бедный старичок тушуется и не может сообразить, что вообще происходит.

— Да… а…

— Мария, подожди за дверью, — дает мне указание Костя. А я быстро выуживаю из рюкзака курсовую, сую ему в руку и выскакиваю из кабинета.

О чём могут битый час разговаривать два совершенно разных человека? Для меня это загадка. Пара уже давно началась, а преподаватель и в ус не дует, ведет светскую беседу с… Мне кажется, что не уловить в Константине криминальное начало, просто невозможно. Один его взгляд чего стоит… Может он запугивает бедного старичка? А может у него уже инсульт или инфаркт, и Константин пытается замести следы?

Пока я придумываю страшные сценарии возможного развития событий за закрытой дверью, эта самая дверь открывается и выходит Константин, за ним семенит Бронислав Илларионович, и с видом подхалима и попрошайки, сложив руки в замок возле груди, внимает каждому небрежно брошенному слову Воронова.

— Договорились, через два часа обещанное будет у вас, — Костя пожимает ему руку, разворачивает и кинув мне командное, — за мной, — движется к выходу.

Иду за ним молча. Вокруг хозяина жизни аура таинственности, не спешу её разрушать. Дождусь, пока сам заговорит.

— Тоже мне… монстр, — с кривой ухмылкой сообщает надменно Константин, — мелкий работорговец, — заканчивает фразу, а я сдвигаю брови, так как ничего не поняла. — Он тебя продал.

— В смысле продал? — вот это поворот. Вроде крепостное право у нас отменили ещё в тысяча восемьсот каком-то году, а тут такие новости. Может в Телеге писали, а я пропустила?

— Я спросил, чем могу помочь кафедре, как будущий депутат… И он попросил принтер.

— Струйный? — строю кислую мину.

— Ну что ты так себя не ценишь? — хохотнув отвечает Константин. — Ко всем твоим минусам, — осматривает меня с ног до головы, — у тебя ещё и самооценка хромает. Нет, дорогая, я отдам за тебя принтер 3 в 1. Не переплатил? Как считаешь?

— Долгосрочные инвестиции… — бурчу. А ему смешно! Конечно, это же не его сдали в аренду за офисную технику. — И что дальше?

Мы вышли из здания и стоим перед институтом.

— Я приглашаю тебя к себе в гости.

— Как я понимаю, мое мнение тебя не интересует, — подытоживаю.

— Рабам слово не давали, — и улыбка его, и взгляд, такие… такие… самодовольные, тщеславные, напыщенные… Хочется сказать что-то этакое, но… слов нет, одни эмоции.

Глава 24

Константин

Пока меня окончательно не накрыло волной чрезмерной радости от удачно провернутой «сделки» с преподавателем Марии, тормошу остатки серого вещества в голове и собираюсь позвонить по рабочим вопросам.

Первое, надо сообщить, что сегодня меня не будет на рабочем месте. Причину пока не придумал, но близок.

Идея перетащить возможных «бесплатных» избирателей из высших учебных учреждений на свою сторону, мне показалась отличной. Их голоса обойдутся мне в сущие копейки. Офисная техника, может быть какая-то мебель, ну ремонт оплачу в кабинете ректора, и вот, они мои преданные миньоны. Надо подкинуть политтехнологу Марку пару идеи, как уважить преподавательский состав и придумать несколько реальных проектов, в которых можно будет задействовать студентов.

Набираю Марка и сообщаю ему о всех своих идеях. Он тут же подключается и начинает накидывать варианты возможного сотрудничества между мной и институтом. Напоминаю ему, что учебных заведений в городе много, надо пустить слух, что я такой добрый и щедрый, только аккуратно, чтобы не выстроилась бесконечная очередь из требующий, просящих и молящих.

Так как причину своего отсутствия я так и не придумал, поэтому ставлю перед фактом, что меня сегодня не будет, без всяких объяснений. Мысленно прибегаю к аргументу, что начальник всегда прав.

Закончив с текучкой, поворачиваюсь к Маше.

— Чего ты притихла? — сидит, как мышка в норке, тихо-тихо.

— А что надо делать?

— Хоть бы спасибо сказала, что я тебя отмазал от учебы.

— Так я не просила… И потом, учиться мне нравится, — её спокойствие меня немного задевает. Значит я, страдаю от неудовлетворённости и эректильной дисфункции, а она… такая вся… «не очень-то и хочется». Ох, девочка, ты ещё не знаешь, с кем ты связалась. От мыслей о предстоящей мести настроение улучшается.

— Ну-ну, — добавляю нотки многозначительности в эти простые на первый взгляд слова.

Наконец-то подъезжаем к дому.

Я весь, как на шарнирах. Мне кажется, что даже походка у меня стала дерганной. Выходим из машины. Я не жду Машу, уверен, что она идет следом.

После уличного холода, в доме кажется невыносимо жарко. Или меня действительно бросает в жар только от одной мысли, что сейчас я получу всё, что пожелаю. Скидываю пальто и направляюсь к лестнице на второй этаж.

— Эмм… тапочки дашь? — оборачиваюсь. Топчется у порога, боясь натоптать.

— Так иди, — опускаю глаза на ее ботинки из кожзама. Но она поступает по-своему, разувается и идет босиком. Полы с подогревом, поэтому не переживаю за ее здоровье. В данную минуту я переживаю только о себе. Вдруг мне показалось, что она и есть лекарство от моей «болячки»? Может это была краткосрочная ремиссия и сейчас болезнь с новыми силами начнет прогрессировать? А вся проделанная работа была в пустую…

— Экскурсия по дому будет? — подает голос Маша. Смотрю на нее через плечо. Красивая… даже несмотря на дурацкую шапку с помпоном на голове. Почему пальто сняла, а шапку нет? Она вся такая нелогичная, что даже не стараюсь подобрать объяснение ее действиям.

— Начнем с кабинета? — поддеваю ее. Тут же краснеет, вспоминая о событиях, произошедших там.

— Если только книгу какую порекомендуешь, — парирует в ответ.

— У меня нет книг по математике, только финансы, экономика… Может интересуют законодательные акты какие?

— Дуракам закон не писан, — она крутится вокруг своей оси, рассматривая холл, — если писан — то не читан, если читан — то не понят, если понят — то не так, — заканчивает пословицу.

— С нашими законами именно так дела и обстоят, — киваю на ее замечание, — пойдем, что мы топчемся у порога.

— Что, прямо чаями-пирогами будешь угощать?

— Ещё чего! Не заработала. Пока, только я из нас двоих заработал на пирожок… тружусь, как пчела, с самого утра, — поднимаюсь на второй этаж. Слышу тихие шаги за спиной. Идет. Отлично! Птичка скоро угодит в ловушку.

Распахиваю перед ней дверь своей спальни и жду пока она зайдет внутрь.

Маша видит обстановку и стопорится на пороге.

— Ёёёё… ты что, оборотень какой-то? — да, спальня у меня в темно-серых тонах, никаких акцентов на яркие элементы… всё серое, точнее графитовое. Мрачно? А мне нравится. Меня этот ровный цвет успокаивает.

— Конечно, разве сразу было не понятно? — дергаю ее за руку, полностью затаскивая в комнату, и закрываю дверь на ключ. — Кинь ты эту дурацкую шапку в кресло, что ты в нее вцепилась, будто это грёбанная ценность. — Не даю ей и слово вставить, — иди сюда! — Притягиваю к себе за талию и впиваюсь в губы.

Возбуждение горячей волной разливается по телу. Подхватываю её под попу, а Маша не теряется и обвивает меня ногами вокруг талии. Несу ее на кровать. Аккуратно укладываю у изголовья кровати, нависаю сверху, продолжая целовать. Она активно отвечает. Так и не скажешь, что вчерашняя девственница. Вставляет руки между нами, пытается расстегнуть рубашку. Ээээ, нет… руководить процессом буду я. Ложусь сбоку, перехватываю её руки и поднимаю вверх, к изголовью. Одно ловкое движение и на ее руках защелкиваются наручники.

— Ты чего? — тут же встрепенулась, — мы так не договаривались!

— Разве мы вообще о чем-то договаривались? — вскидываю брови, уточняя.

— Я так не играю, расстегни, — дергает руками, сердится, но толку от этого никакого. Наручники настоящие, а не из секс-шопа, мягкой опушки нет, поэтому лишние движения принесут только неприятные ощущения, но никак не поспособствуют освобождению.

— Нет, — отвечаю с улыбкой. Снова целую агрессивно, будто злюсь на неё, а на самом деле, я зол на себя. Я чувствую пока ещё тонкую, еле различимую, но… зависимость. И это вызывает бунт моего внутреннего зверя! Мне хочется с ней всего, и сразу. Затрахать до потери сознания, до криков, чтобы кончала, с моим именем на устах… Но в тоже время, хочется использовать и выкинуть, убедив нутро, что таких масса… и она ничем не лучше.

Расстегиваю кофту и задираю лифчик. Целую грудь. Я чувствую, что ей нравится, она стесняется — это чувствуется, но нет-нет, да и срывается стон удовольствия. Опускаю руку вниз, тяну юбку вверх. Рука проскальзывает между ног.

— Это что за ерунда, — отрываюсь от груди и приподнимаюсь на руке. — Это что, теплые колготы? — Я такие видел последний раз в школьные годы.

— Зима на улице, — Маша приподнимает голову. Из взгляда мигом улетучивается возбуждение. Уверен, что она готова горой стоять за свои колготки с начесом, — попа мерзнет. Это вы, депутаты, на личных авто, да на сиденьях я подогревом, а мы — простой люд, на автобусах, да на метро. Там сильно голыми коленками не пощеголяешь.

Приподнимаюсь и становлюсь у её ног. Смотрю на это «произведение искусства» китайской текстильной промышленности и… резким движением стягиваю вместе с трусами и юбкой.

— Так-то лучше, — все это безобразие отправляется в полет. Кладу руку на её живот. Кожа гладкая… Рука скользит вниз. Раздвигаю пальцами губки. Набухли… хочет меня, девочка. Провожу пальцем по клитору, вздрагивает… закусывает губу и откидывает голову. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Молчит. А мне надо, чтобы просила. Легонько щипаю её за клитор.

— Ссс… — шипит. Чувствительная, только тронь, уже завелась.

— Хочешь? — снова провожу пальцем и ныряю внутрь.

— Хочу! — приподнимает голову, взгляд затуманен, но требователен.

— Проси, — говорю, дернув бровью.

— Прошу, — повторяет слово, но меня так не вставляет. Мне надо с чувством, с толком и расстановкой.

— Не так. Как просят послушные девочки, когда чего-то очень хотят? — всё это время я дразню Машу, играя пальцем с её клитором.

— Пожалуйста? — предполагает она. Как быстро она ловит кайф от мелочей. Я вижу, как её прет… она запрокидывает голову, и принимается елозить попой, стараясь получить максимум от моих действий. Хитрюшка.

— А-а, так не пойдет. Мне этого мало. Ну, давай, напрягись… подумай, как надо правильно попросить, — снова проскальзываю внутрь, в эту горячую тесноту. Я не знаю, кого я больше мучаю и наказываю, скорее всего себя, но никто не говорил, что будет просто. Мой член уже не просто готов заменить палец, он готов исследовать все её глубины.

— Костя, пожалуйста, — шепот вместе со стоном — это так заводит.

— Пожалуйста что? — наклоняюсь и беру в рот сосок, облизываю его, а потом прикусываю.

— Костя, пожалуйста, трахни меня, — наконец-то Маша говорит именно то, что я хотел от нее услышать. Самодовольная улыбка расплывается на моём лице.

— Умница, — целую её в пупок. Поднимаюсь с кровати и ухожу.

— Эй, ты куда? — быстро встрепенулась, курочка.

Подхожу к окну, открываю его настежь… беру сигарету, подкуриваю и… курю. Делаю несколько затяжек просто ни о чём не думая, а потом, будто вспоминая о «гостье», смотрю на нее. Картина на кровати великолепная. Маша без нижней части одежды, с расстегнутой кофтой и задранным лифчиком… пытается смотреть на меня дикой кошкой, но ни фига у нее не получается.

— Холодно, — подтягивает к себе ноги, — сейчас превращусь в мороженную тушку хека. Ты захочешь меня трахнуть отмороженную?

— Лучше ответь, с кем это ты вчера целовалась в подворотне? — никакая это не ревность, просто… даже не знаю что. Не понравилось ее поведение, вот и все. Надо дать понять, что прыжки с члена на член, могут для нее плохо закончится.

Чуть сдвигает брови, пытаясь привести расплавленный мозг в рабочее состояние.

— Так и ты вчера вроде не скучал? — интересуется кокетливо.

— Чувствую, что в скором времени у меня появится немой водитель, — затягиваюсь сигаретой, при этом думаю, как оторвать Жене язык сразу с яйцами, чтобы меньше болтал и на бабу мою не засматривался. Пропускаю ее вопрос мимо ушей, задаю новый. — Понравилось?

— А тебе? — снова отвечает вопросом на вопрос. В одну затяжку докуриваю сигарету, выбрасываю окурок в окно.

— Незабываемо… — даже врать не приходится. Такое тяжело забыть, когда битый час член валяется сдутым шариком.

— У меня тоже масса эмоций, — выдает эта бессмертная.

Закрываю окно. И принимаюсь медленно раздеваться.

Глава 25

Константин

— Понравилось, говоришь, — даю последний шанс Маше раскаяться и пообещать мне по-детски, что она больше так не будет. — Значит ты, переспав со мной, спокойно пойдешь и трахнешься с другим?

— Теоретически — это произойдет в любом случае, не сегодня, так завтра. Мы не вместе, мы не пара, мы не муж и жена. У тебя своя жизнь, у меня своя… Ты пошел по бабам, я ищу партнера своего уровня. Твои претензии, как минимум, странные.

Она говорит правильные слова, но…

Все мои действия непонятны мне самому «от и до», но я упорно продолжаю перегибать палку. Почему именно с Машей я стараюсь разорвать привычные для меня шаблоны отношений? Уверенность, что всё не может происходить банально — переспали и разбежались, крепнет внутри. Я даже прежней партнерше, дочери Сивого, Альбине, при том, что планировал жениться на ней, конечно, исключительно ради продвижения по «карьерной лестнице», никогда не предъявлял какие-то претензии по поводу верности, доверия и прочей чепухи. Сейчас же меня накрывает волна собственничества. Головой я понимаю, что мы с Машей никогда не будем вместе и требовать от нее что-либо глупо, но эмоции рулят. Они требуют обмотать ее колючей проволокой и подключить электричество, чтобы никто и никогда не смог прикоснуться.

Я не желаю ей счастья! Она мне на фиг не нужна! Только похоть, только сексуальное влечение, желание закрыть в комнате и воплотить в жизнь все потаенные желания. Прямо маниакальная зависимость… Но не высокие чувства.

Может я, трахая Машу, представляю другую? Закрываю гештальт? Там не получилось, а здесь… Воплощаю в реальность задуманное?

Но та не хотела… а эта сама пришла…

— Станцуешь для меня стриптиз? — Маша абсолютно не скромница. Она маленькая шлюшка, которая любит трахаться. И как она дожила почти до двадцати одного года, так и не раздвинув ни перед кем ноги? Хотя, знавал я таких девственниц, которые обожали анал и заглатывали член вместе с яйцами.

Маше ужасно неудобно, сильно не разгуляешься, когда руки закованы в наручники. Она старается подтянуться руками за решетчатое изголовье кровати, но толку от этого никакого. И она начинает играть…

Если до этого она лежала с сомкнутыми ногами, то сейчас максимально раскрывается, демонстрируя мне свою блестящую от возбуждения киску.

— Костя, — закусывает пухлую нижнюю губу… чертовски эротично, — пожалуйста, трахни меня, — просит снова.

Скидываю остатки одежды и возвращаюсь к ней в кровать. Игр больше не будет. Становлюсь между ее ног и резко вхожу. Охает от неожиданности и сжимает внутренние мышцы. То, что ее никто не трахал во влагалище — факт, слишком узкая… А остальные места проверю позже. Хотя, учитывая, как она делала минет, то и там никого не было.

Мысль от того, что я первый, заставляет член увеличиться и подрагивать от восторга. Движения резкие, глубокие… ни хрена я не жалею ее, деру так, как хочется мне. Но судя по Машиному стону, переходящему в крик, ей нравится не меньше моего. Такая же чертова извращенка…

Выскальзываю из нее и, переступив, нависаю над ее лицом.

— Соси, — и она беспрекословно выполняет приказ, — носом дыши, — говорю, как только вижу, что начинает задыхаться. Придерживаю голову своей рукой, чтобы ей было легче держать ее на весу, — расслабь глотку. Да… так… умница…

Чувствую, что подкатывает оргазм. Думаю, что она не готова ещё глотать, поэтому отбираю у Маши член, и снова возвращаюсь к нижней части тела.

Провожу пальцем по промежности. Там просто потоп. И это все от минета? Маленькая блядь…

— А здесь кто-то был? — провожу чуть ниже, затрагивая тугое колечко ануса. Дергается и пытается отстраниться.

— Нет, не хочу… не надо, — пытается улизнуть. Хватаю за бедро, удерживая на месте.

— Захочешь, — наклоняюсь к её лицу, — тебе понравится, уверен. Ещё просить будешь, трахнуть тебя сюда, — нажимаю сильнее, чуть проникая. — Но не сегодня, расслабься, — целую ее в губы, прикусывая верхнюю.

Резко переворачиваю её на живот, приподнимаю вверх попу и снова вхожу. Это просто нереальный кайф. Рвет на части, выворачивает наизнанку и… взрыв! Кончаю в нее, получая наивысшее удовольствие…

Все, сил больше нет, они улетучились вместе с оргазмом.

— Отстегни, — хриплым, сорванным от крика голосом просит Маша, дергая пристегнутыми руками, — затекли.

Тянусь к тумбочке, беру ключ и освобождаю. Попутно стягиваю расстегнутую кофту и бюстгальтер. Маша потирает запястья и медленно переворачивается на бок, спиной ко мне. Запускаю ее вещи в полет, поворачиваюсь тоже на бок и смотрю на нее…

Выгнать бы взашей… заставить собирать свои разбросанные по комнате вещи, да так и отправить с голым задом на холод с ворохом барахла в руках, как последнюю…

Но вместо этого сгребаю ее и прижимаю к себе, накрывая нас покрывалом. Маша уже сопит, снесло бедняжку. Уткнулся носом в ее затылок и ловлю эмоциональный кайф… секс был физическим… а теперь прямо гармония внутри. Она настораживает, но… вырубаюсь.

Пробуждение резкое. Дергаюсь во сне и, только открыв глаза, провожу рядом рукой, а там уже никого. Если сбежала, найду, и отхожу ремнем! Умом понимаю, что никто ее не выпустит за территорию участка, но все равно накручиваю себя… даже не понимаю, зачем.

За окном уже темно. Который час? В декабре темнеет рано, поэтому не гадая, тянусь к наручным часам, лежащим на тумбочке. Начало седьмого. Вот это я поспал…

А где же моя гостья?

Встаю и иду в ванную комнату. На стенках стеклянной кабинки капли воды, значит принимала душ. И халат мой банный испарился. Быстро обмываюсь и иду на поиски.

В доме тихо. Сегодня у прислуги выходной. Ужинать я планировал в ресторане, поэтому не было надобности держать в доме посторонних людей. Если быть откровенным, я им не доверяю… Чтобы заслужить мое доверие, нужно время… а я здесь чуть больше полугода, поэтому они под постоянным наблюдением камер видео наблюдения.

Вижу свет, горящий на кухне. Подхожу ближе и что вижу… Марию, лопающую прямо из железной банки чайной ложкой осетровую икру.

— Вкусно? — опираюсь плечом о дверной проем.

Вздрагивает. Рука с ложкой застывает в воздухе, так и не попав в рот.

— Тсс… — издает звук, будто что-то застряло у нее в зубах. — Не очень… Что-то в ней не так… привкус какой-то странный.

— И часто ты ешь чёрную икру по двести евро за банку? — еле сдерживаю улыбку.

— Гм… а я и думаю, чего это она так… тяжело заходит? Кабачковая икра залетает веселей. — Тут я уже не могу сдержаться, расплываюсь в улыбке. Подхожу к ней и сажусь напротив. — Только не говори, что ты это купил на праздничный стол, — сдвигаю брови не понимая, о чем речь. — Ну к новогоднему столу, — поясняет.

— Угу… ещё мандарины припасены и бутылка Советского шампанского. Ты бредишь? Дай лучше попробовать, — она смотрит на ту ложку, которую не донесла в свой рот, разворачивает и подносит к моему. Оказывается, что это приятно, когда тебя кормят, есть в этом что-то… — Ты мне лучше скажи, пьешь ты таблетки или нет?

— Какие? — смотрит вопросительно. А икра и правда какая-то фуфлыжная.

— Противозачаточные. Если ты не заметила, то я в тебя кончил.

— Заметила. И нет, не пью, но не переживай, у меня через два дня начнутся эти дела, так что все обойдется без последствий. Рожать тебе наследников в мои планы тоже не входит.

— А что так, в падлу? — я сегодня настолько противоречу логике, что сам от себя в ауте.

— Ближайшие лет десять — да. И дело не в тебе. И вообще ни в ком, — дергает плечом, — как бы это грубо не звучало, но ребёнок — это обуза. Сейчас бы меня заплевали все мамаши, — подмечает с ухмылкой, черпает ещё икру, сует в рот и кривится, — нет, всё-таки она не вкусная, — пододвигает ко мне. — Будешь доедать?

— Придется, я же за нее заплатил… Ты помнишь, какой завтра день? — вдруг в голове всплывает завтрашняя дата.

— Насколько я помню — суббота.

— А число?

— Девятнадцатое.

— И? — взмах руки, даю ей понять, что это не простое число, а очень даже важное.

— И? — перекривляет она меня.

— Твой день рождения.

— Тю… я думала… а тут… И что? Я уже взрослая девочка и не жду подарков от родителей. Позвонят, поздравят… все, как обычно.

— А от меня, ты ждешь подарок? — ожидаю ответа.

— Кхм… — прочищает горло, отводит взгляд, закусывает губу, но не отвечает банальное: «Да!». — Послушай… те, Константин… прости, что без отчества…

— Игоревич, — вставляю.

— Хорошо, допустим… Константин Игоревич, я считаю, что нам не стоит больше встречаться.

— Тебя что-то не устроило в плане секса? Будешь искать лучше? — начинаю заводиться. Я вообще первый раз в жизни проявляю инициативу, а мне с кислой миной сообщают, что я какой-то не такой! Да я, блядь, охеренный!

Маша закрывает глаза и трет пальцами виски ничего не отвечая, будто собирается с силами, чтобы вывалить на меня ведро помоев.

— Зачем тебе всё это? Что-то придумывать, покупать, дарить… тебе не кажется, что ты все усложняешь? Подобные проявления — первый шаг к отношениям. И сейчас, отказывая тебе, придумывая отговорки, я поступаю мудрее, чем ты, предлагающий всю эту авантюру. Понимаешь, в конечном счете я не оценю.

— Почему? — Маша снова выдает иррациональную чушь. Кому могут не нравиться подарки? И потом, никаких шагов в сторону отношений я не делаю. Я вообще ничего не делаю просто так, из альтруистических соображений… но об этом я ей не скажу.

— Потому, что мне изначально ничего от тебя не требовалось… а что хотела, я уже получила, причем дважды. Ты ставишь меня в зависимое положение… Даже если ты подаришь мне рулон туалетной бумаги, я буду вынуждена делать ответный реверанс на твой день рождения… Это цепочка, понимаешь? — пытается пояснить мне элементарное, активно использую мимику и движение рук.

— Я разрешаю ничего не дарить мне на день рождения, тем более он ещё не скоро. Успеем разбежаться.

— Я так понимаю, довод, что мы с тобой не пара — не прокатит?

— Разве я предлагал тебе формат каких бы то ни было отношений? Ты скрашиваешь мой досуг… или нет, — исправляю сам себя, — я просто пользуюсь твоим молодым телом, беру все, что мне нравится и отпускаю тебя в мир. Будешь потом радовать какого-то условного Васю приобретенными со мной навыками.

Глава 26

Маша

— А если я влюблюсь? — этот страшный аргумент должен напугать его. А заодно и меня, на всякий случай… чтобы даже и мысли не было о возможной радужной перспективе. Я трезво смотрю в будущее, и Константина там нет.

Ну не вижу я его в роли верного мужа, примерного семьянина и любящего отца. Какой бы отбитой на всю голову я не была, рано или поздно назреет момент, когда я начну думать о всей этой чепухе. И годам к тридцати в моей жизни обязательно появится тот самый: единственный, надежный, хозяйственный, заточенный на семейные ценности мужчина, который будет без ума от меня и наших детей. Костя же, как рок звезда, как кумир миллионов, как триллионер всей Земли — недосягаемая величина. К нему прикоснулся, и всё… сокровенные воспоминание на всю жизнь. Но не более.

— Влюбляйся, запретить тебе это я не могу, — буднично отвечает, доедая икру из банки, — тебе же хуже. Ответить взаимностью — я не отвечу… На роль моей жены будет выбрана правильная кандидатура. Из порядочной семьи, с влиятельным папашей, имеющим связи в правительственном аппарате… Даже уверен, что она будет не семи пядей во лбу, может даже не особо привлекательной, и в постели окажется бревном… но что мне помешает трахать на стороне таких, как ты.

Обижает ли меня сказанное? Думаю, что нет. Я всё это и имела в виду… только выбирала другие слова и выражения.

— Так зачем всё это? — обвожу руками пространство кухни.

— Мне так хочется, — подпирает рукой подбородок, — мне нравится делать так, как хочется, даже если другим людям от это больно.

— А если кто-то сделает больно тебе? — задаю логичный вопрос.

— Тогда он исчезнет из моей жизни… и никто и ни когда его не найдет, — смотрю в его глаза и понимаю, что он не шутит, хотя говорит с иронией. — Ты когда-нибудь была в Монако? — без всякого перехода задает вопрос, совершенно не стыкующийся с предыдущей темой.

— Ага, только что вернулась, — откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.

— Предлагаю завтра полететь.

— С трудом представляю, что можно делать в Монако.

— Например, посетить знаменитое Казино Монте-Карло с балетом, оперой и театром. Посмотрим какое-нибудь представление, потом выдам тебе пару фишек… Кстати, ты азартная?

Вспоминаю недавнее посещение подпольного казино, и таинственная улыбка озаряет мое лицо.

— Не замечала за собой подобного греха… А в нашем городе ты не посещаешь такие заведения?

— Нет, я просто имею с этого долю. Глупо проигрывать самому себе, как считаешь?

— Наверно… Жаль, что я так и не увижу Монако, ведь загранпаспорта у меня нет.

— Если это единственная причина, то забудь, — махнув рукой, успокаивает Костя, — завтра будет. — Пойдем? — протягивает руку, поднимаясь из-за стола.

— Куда?

— В кровать, — он говорит это так обыденно, будто само собой разумеющееся. Действительно, что я могу ещё делать в доме взрослого и богатого дядьки, как не ублажать его?

— Я хотела вернуться сегодня домой?

— В общагу? — брезгливо.

— Пока это мой временный дом, — настаиваю.

— Не порть вечер, пошли наверх, продолжим начатое, — от его предложения, сказанного мягким бархатистым голосом чуть с хрипотцой, сразу становится жарко. Не могу устоять, хотя очень пытаюсь.

— Теперь моя очередь тебя приковывать?

— Мечтай! — выдает хохотнув. — Ты ещё не отработала купленную оргтехнику. Там же три в одном... Пока ты заплатила за сканер, сейчас будешь отрабатывать ксерокс…

И вроде этот стёб должен задевать мое самолюбие, обидеть, но… я не чувствую и не слышу в сказанном унижающего меня подтекста. Все сказано игриво, в шуточной форме. Не спорю, у меня может быть извращенное чувство юмора. Да и я сама могу быть той ещё извращенкой… Поэтому, долго не думая, протягиваю Косте руку и иду вслед за ним.

Надеюсь, тараканы из общежития простят мне мою слабость, и проведут сегодняшний вечер в одиночестве. Лишь бы не привели в мою комнату всех своих родственников на ПМЖ.

Утро начинается с поцелуев в спину и тисканья моей попы через одеяло.

— Не хочу, отстань, — зарываюсь лицом в подушку. Получаю болезненный укус за лопатку.

— Запомни, если я захочу, то и спрашивать не буду, — говорит без гневных ноток, но с правильно расставленными интонацией смысловыми акцентами. Хлопает меня по попе, поднимается с кровати и командует, — подъем, именинница! Пошли, будем мерять одежду.

Вырываю голову из-под подушки, как страус из песка, и поворачиваюсь в его сторону. Костя уже при параде — штаны, рубашка… свеж и бодр, чем раздражает неимоверно. Всю ночь не давал мне спать, а теперь весь такой активный, энергичный… Разве это не может возмутить!?

— Какие вещи? — сажусь на кровати, пытаюсь обмотаться одеялом, чтобы прикрыть голое тело.

— Ты же не собираешься лететь в своей шапке с помпоном? — и чего он к ней прицепился. Хорошая шапка, теплая, модная, такие сейчас все носят. Правда покупала я ее не в бутике, а в обычном магазине… но не на рынке же.

— Я вообще никуда не собираюсь лететь… даже без шапки. Я думала, что мы вчера пришли к единому решению — не усложнять, а ты… на своей волне, будто все мои доводы мимо тебя пролетели.

— Давай-давай, поторапливайся. У нас чартер заказан на два часа дня. Всего пару часов незабываемого полета, и вот мы в сказочном крошечном княжестве на побережье Средиземного моря. В семь часов вечера мы посетим оперу, а потом спустим пару тысяч евро в казино, и в полночь вылетим обратно. Как тебе культурная программа?

— Отлично. Главное, чтобы в полночь наша карета не превратилась в тыкву.

— Честно, Маша, ты сейчас сидишь с таким лицом, будто я предложил тебе перекопать двадцать соток и засадить их картошкой. Давай, не зли меня. Спишу твою неадекватную реакцию на недосып, физическую перегрузку и пусть будет, допустим… легкую ёбанутость. Подъем! Третье предупреждение будет последним. И поверь, — улыбка умалишенного в подарок, — после него ты точно поедешь копать… только огород ли…

— Ты бываешь очень убедительным, — поднимаюсь и топаю в душ. Конечно, я не верю во все эти дурацкие угрозы, но и проверять — нет желания. Тем более, мужчина старается, проявляет энтузиазм… и главное, у него есть желание все это делать. Что уже заслуживает уважения и похвалы.

И вот я стою перед огромным зеркалом, и какая-то мадам со странным именем Кассандра, прикладывает ко мне наряды, висящие на плечиках.

— Это сразу нет… не твой цвет, — платье летит в сторону, — это тоже… надо скрыть твои грубоватые коленки. Для этого грудь маловата… Это слишком обтянет, будет заметен выпирающий живот. — И с каждой сказанной фразой, нарядов становится меньше, комплексов больше, а настроение падает на минусовую отметку. Я уже пытаюсь втянуть несуществующий живот, присматриваюсь к коленкам и задумываюсь о посещении косметолога.

Все это мадам говорит в тот момент, когда Константин вышел, то ли поговорить по телефону, то ли за очередным кофе… С ним было спокойней и комфортней. Наедине с этой завуалированно-хамоватой Кассандрой, хочется накинуть на себя всё что угодно, согласна даже на мешок, лишь бы прикрыть тело, на которое нацепили дорогой комплект кружевного белья.

Костя возвращается с маленькой чашечкой кофе. Мы пересекаемся взглядами в зеркале. Нам абсолютно ничего не нужно говорить друг другу, мы умеем общаться взглядами… и это пугает. В данную минуту мой взгляд жалуется ему на поведение этой завистливой, ядовитой и высокомерной сучки, которая всевозможными дозволенными ей способами, пытается уколоть побольнее. Он подходит к вороху забракованных вещей, выбирает понравившиеся, и протягивает мне.

— Вот эти оставь, на будущее. Это надень сейчас. — Его выбор пал на чёрное платье в пол. Безмерно ему благодарна лишь за то, что оно не вульгарное. Смелое — да, будь я одна, не надела бы, но рядом со мной мужчина, поэтому задаюсь вопросом: «Почему нет?».

Верх платье предполагает отсутствие бюстгальтера. Не стесняясь этой мадам, снимаю его, светя своими стоячими… грейпфрутами, бросаю взгляд на ее узбекские дыни и смело натягиваю платье. Село, как влитое.

— Отлично, мне нравится, — говорит Костя, — сейчас Кассандра накрасит тебя и полетели… времени осталось мало.

— Если мы спешим, — снова посылаю ему сигнал SOS, — я могу привести себя в порядок уже в самолете. Косметику куплю в аэропорту.

— Да… — по его хитрому прищуру, я понимаю, что за мою «просьбу», будет выставлен такой счет, расплачиваться за который мне придется не бумажными деньгами... Так Костя вгонит меня в такую «долговую яму», что отдавать мне его до скончания моих дней, — так даже лучше. Спасибо, Кассандра. Скинь мне счет в мессенджер, с учетом мейкапа, конечно, — она заметно веселеет, но успевает кинуть на меня недовольный взгляд. Сгребает все барахло и испаряется.

— Спасибо, — подхожу к Константину и обнимаю его за талию.

— И что вы не поделили, — тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.

— Скорее всего тебя… но я могу ошибаться. Ты с ней спал?

— Ты ревнуешь? — взгляд абсолютно не стыкуется с выражением лица, которое несет самодовольство… высокомерие. Он прожигающий, изучающий, напыщенный… Я для него — лабораторная мышь, ей богу! Только Константин Игоревич очень ошибается на мой счет… Я совершенно не так проста и легкомысленна, как ему может показаться на первый взгляд. Сука внутри меня ещё в стадии роста и развития, пару уроков и оплеух от судьбы, и она будет способна на многое. Сейчас она только робко наблюдает за происходящим, ей нужно обжиться, так сказать… Но все же сдержаться от укола не может…

— Нет, дорогой, я не ревную, — кладу руку на его пах и сжимаю, отчего он напрягается, а ноздри раздуваются, втягивая воздух, — я просто крепко держу тебя за яйца.

Выражение его лица стоит миллион!

Глава 27

Маша

Я уже накрасилась, изучила салон самолёта от и до, любезно пообщалась со стюардом, и даже была представлена пилоту, который вёл… вёз… летел… управлял самолётом, рассмотрела все облака на небе, а мой попутчик, так и продолжает делать вид, что меня не существует. Константин весь в работе. Уткнулся в ноутбук и что-то изучает, потом пишет… делает пометки в блокноте, изредка кому-то звонит и дает распоряжения. Он сосредоточен, от чего на лбу появилась глубокая продольная морщина, серьёзен и вдумчив. И ничего не может его отвлечь от рабочего процесса, даже крик о том, что у нас отказали оба двигателя, и мы горим и падаем. Тфь-тфь-тфю, два раза.

Если честно, то мне нравится за ним наблюдать, но делаю я это исподтишка, сквозь прикрытые ресницы. И как в таком красивом теле, может вмещаться столько г… отрицательного?

А чего это я торможу? Будто мне заняться нечем. Достаю телефон, открываю электронную методичку и принимаюсь читать: «Соотношение между возможными значениями случайной величины и их вероятностями называется Законом распределения дискретной случайной величины…». Стараюсь максимально абстрагироваться от происходящего вокруг, вникаю в каждое прочитанное слово. Перед глазами мелькают формулы, стараюсь просчитать в уме раньше, чем прочитаю подробный анализ с описанием от преподавательского состава… Не сразу замечаю, как чужое дыхание начинает шевелить волосы возле уха, щекоча. Резко поворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с Константином.

— И ты понимаешь, о чем тут пишут? — указывает взглядом на телефон.

— Преимущественно, да. Тем более это не самая сложная тема.

— Для этого нужен особый склад ума, чтобы все это понять, — он обходит мое кресло и садится напротив. — Почему именно математика?

— Она мне нравится, — пожимаю плечами.

— Почему не финансы или экономика?

— Это сложно объяснить… Безусловно эти дисциплины пересекаются, но смысл разный. Управлять чьими-то ни было доходами и расходами — не мое. В этом вопросе я одиночка, не командный игрок. Я думаю, что мне легко дастся и банковское дело, и бухгалтерский учет, но тесная работа с людьми, высшими инстанциями, вся эта цепочка… взаимосвязь… не принесут мне удовлетворения от проделанной работы. Отдача будет минимальной. А какой работодатель захочет держать в штате посредственного работника?

— И чем ты планируешь заниматься? Учить детей в школе? Разве это не большая взаимосвязь с людьми, чем просто выполнение каждодневной рутины? А ещё учти их возраст, гормоны и несформировавшийся характер…

— Нет, учителем я тоже не буду. Я попробовала себя на низшей ступени IT, думаю, что стоит двигаться в этом направлении. Но пока об этом рано думать, — мне не особо хочется делиться с Костей дальнейшими планами на жизнь, поэтому стараюсь свернуть эту тему, — для начала мне надо окончить институт. А над какой страной мы сейчас пролетаем? — поворачиваюсь к иллюминатору. Почему мне кажется, что внизу, как на карте мира, должно быть указано название страны? Глупо и смешно, но именно так я это и представляла.

— Уже во Франции, — с улыбкой отвечает Костя, — скоро пойдем на посадку.

— А когда будут проверять документы, ты спрячешь меня в кабине пилота, или запрешь в отсеке для животных? Я так и не видела свой документ… — Рядом с ним лежит пиджак, он запускает руку во внутренний карман и достает паспорта. Протягивает мне мой.

— Ну и рожа, — это фото из моего студенческого. Учитывая, что теперь оно отсканировано и чёрно-белое, смотрится ещё ужасней, чем оригинал. — Ты уверен, что с таким паспортом меня впустят в страну? И вообще, он настоящий или поддельный?

— Я тебе что, подпольный фальсификатор? И знаешь, настоящий сделать проще и дешевле, чем поддельный.

Наш разговор прерывает стюард Алексей, который просит нас пристегнуть ремни, так как самолёт заходит на посадку.

Посадка проходит гладко. Сотрудник таможенной службы проверяет наши документы прямо в самолёте. Возле трапа нас ожидает авто. И вот мы на полпути к Казино Монте-Карло.

Мы подъезжаем к зданию за пять минут до начала оперы.

Как оказалось, это не одно-единичное здание, а целый ансамбль. Заходим в просторное фойе — так называемый Атриум. М-да, все не просто дорого, а роскошно в своем великолепии… много красного мрамора, золота, живописи, росписи… Стараюсь рассматривать все, не особо задирая голову и не открывая рот от изумления.

— Пойдем, нам в ту сторону, — указывает рукой Константин, — здесь когда-то выступал Федор Шаляпин, — приобщает меня к высокому, продолжая сыпать различными фактами.

Слушаю, и ничего не отвечаю. Не решаюсь испортить момент, показаться глупее, чем есть на самом деле.

Заходим в зал. Меня охватывает какой-то внутренний трепет от всего, что окружает. Здесь ещё шикарнее, чем в фойе. Мне страшно к чему бы то ни было прикасаться, чувствую себя не в своей тарелке. Я ощущаю себя инородным телом, помещённым в несвойственную для него среду…

Мы оказываемся на балконе. Сверху сцена — как на ладони. Гаснет свет и выходят артисты, начинается представление.

От вопля этой «умалишенной» на сцене, у меня начинает дергаться глаз, а ещё дурацкие ассоциации штурмуют мой мозг. Я никогда от начала и до конца не смотрела фильм «Красотка», но именно сейчас перед глазами всплывает тот момент, когда главный герой притащил Джулию Робертс в Оперу. Я не хочу этого делать, но тем не менее я продолжаю сравнивать себя с проституткой, которую вывели в свет. Только в ее случае — это было развитие, повышение уровня, социального статуса… ведь по итогу, она бросила дурное дело — сосать *уй, и решила учиться. А в моем случае — это деградация, будто фильм поставили на обратную перемотку. В конце моего фильма совсем иная финальная сцена. Именно я перехватила у Джулии условную палочку в этой эстафете. Первый раз в жизни меня накрывает паническая атака. И я готова расплакаться, как та самая героиня, только не от умиления, а от озарившей меня действительности.

Я понимаю, что я занимаюсь ерундой, но ничего не могу поделать с этими чертовыми мыслями.

— У тебя все в порядке? — слышу вопрос от Константина, сказанный шепотом в самое ухо. Качаю отрицательно головой. Он берет меня за руку и выводит в коридор.

— Что с тобой? Тебя трясет, как будто ты в холодильнике сидела, — он озабоченно смотрит, пытаясь понять причину моего состояния. Проводит своими руками по моим, потом гладит по щеке… успокаивая и ожидая ответа.

И тут я начинаю нести ересь.

— Скажи, ты меня воспринимаешь только как проститутку? Зачем ты меня сюда привез? Эта, на сцене, — указываю рукой приблизительное расположение выступающей актрисы, — орет, как ненормальная, а перед глазами кадры этой дурацкой «Красотки», туда-сюда, туда-сюда!

— Кого? Чего? — он убирает от меня руки и, засовывает их в карманы брюк, набирает полные легкие воздуха и громко выпускает его. — Маша, ты нормальная? Какая, на хрен, красотка?

— Ну из фильма, — его ошарашенный вид немного сбивает накал страстей внутри меня, — я его толком не смотрела, но вот именно на этот момент попадала пару раз. И меня что-то поднакрыло, немного…

— Немного? Да ты… я думал, что случилось что-то страшное, тебя так трясло, а тут… бляха-муха! Красотка! Охереть не встать! Ты только час назад читала в самолёте херню, в которой каждое слово для меня — абракадабра, а сейчас ты загоняешься от того, что у тебя появилась какая-то призрачная ассоциация! Да я даже фильм этот не видел! И, Маша, ты здесь не потому, что ты проститутка, а потому, что у меня назначена здесь встреча. Понимаешь? Встреча! А тебе я хотел сделать просто приятно! Мир показать… людей… архитектуру…

— А, понятно, — лично мне действительно стало все понятно. Разложил по полочкам, придраться не к чему. Я так же быстро успокоилась, как и завелась.

Клянусь, это была не продуманная акция, чтобы сбежать от вопящей тетки на сцене, а реальная психологическая атака моего мозга. Может резкая перемена давления от перелета… мозг уменьшился от перепада давления, а потом резко увеличился при посадке… стресс, короче. И да, опера — не мое.

Константин явно в шоке от моего спонтанного психоза. Проходит рукой по лицу, пытаясь привести себя в чувства и сообразить, что дальше делать.

— Как я понимаю, в зал мы больше не вернемся? — отрицательно качаю головой, да так активно, что волосы хлещут по лицу. — Ну ты, Маша, капец, конечно…

Поворачивается и идет куда-то, а я за ним хвостиком. Хоть мой паспорт и у меня в сумочке, но пешком я домой не дойду. Поэтому сегодня я Костина тень.

Мы идём в ресторан.

— Мне надо выпить, — бурчит он себе под нос. Переводит взгляд на меня, — тебе тоже не помешает.

— Да я после водки сонной становлюсь, а от красного вина пятнами лицо покрывается, а от шампанского — икота… — хочу дальше продолжить список, но он наступает мне на язык.

— Так вот в чем ты практиковалась до встречи со мной?

— Это претензия?

— Маша, ты сегодня… сказать странная, ничего не сказать. Ты головой в самолёте не ударялась? Или, когда из машины вылазила? — садимся за столик у окна. К нам подходит официант. Костя что-то заказывает, я не особо прислушиваюсь, рассматриваю интерьер, а потом перевожу взгляд за окно. Да уж… лазурное море, пальмы, закат… Такого в «Красотке» точно не было.

Мы молчим. Костя достает телефон и погружается в переписку. Через пару минут он говорит:

— Я отойду ненадолго, сейчас тебе принесут коктейль… если еду принесут раньше, чем я вернусь, ужинай.

Он уходит, а я снова возвращаю свое внимание закату. Так увлеклась, что даже не заметила, как на столе появился коктейль. Пробую. Приятный, не приторно сладкий, легкий и практически не чувствуется алкоголь.

Возле столика проходит мужчина. Резко останавливается и обращается ко мне… по-французски. С языками у меня не очень, только английский, а иногда бывают в моей жизни моменты, когда я и родной язык с трудом понимаю. Я теряюсь, не знаю, как себя вести. Может человеку помощь нужна? А я клювом щелкаю...

Но тут на выручку приходит мой, кстати, я перестала называть его мистером-невероятным, это именно тот момент, когда надо воскресить это прозвище. Костя садится напротив, отпивает из своего стакана что-то коричневое и по-английски интересуется у джентльмена, что ему нужно.

А понимаю, о чем они говорят. Чувак извиняется, говорит, что не мог пройти мимо очаровательной девушки, хотел сделать мне комплимент… Тут Костя его останавливает движением руки, и простит идти туда, куда он направлялся. Это, если кратко…

— Маша, тебя на поводке нужно водить за собой? — спрашивает, как только мужчина удаляется.

— Я-то тут при чем? Сижу, пью, никого не трогаю… Это все происки…

— Кого? — ухмыляется, понимая, что сейчас ляпну что-то в своем стиле.

Глава 28

Маша

-Как прошла встреча? — интересуюсь, как только съедаю всё до последней крошки. Средиземноморская еда — это отдельное великолепие. Я сыта, немного пьяна, в меру счастлива… Если не считать приступа неконтролируемого дисбаланса в работе головного мозга, то можно считать, что день рождения удался.

— Нормально. Нас пригласили сыграть в Покер, — Костя допивает из стакана виски и поднимается. По интонации его ответа о результате встречи, понимаю, что не всё так гладко, как могло бы быть.

— Пойдем, — поднимаюсь и следую за ним. Он ловит мою руку и крепко сжимает. Если бы я не знала, что происходит между нами, была сторонним наблюдателем, могла бы предположить, что у нас реальные отношения. Но это не так.

Я уже не обращаю внимание на интерьер самого казино, мне просто надоело всем восхищаться. Красиво, не спорю, но реагирую ровно. Хм, оказывается к хорошему быстро привыкаешь…

В помещении много людей. Мужчины одеты в костюмы, дамы в вечерние платье… все происходящее вокруг ассоциируется у меня с кино… да-да, меня так и тянет на кинематограф. Потому что мир роскоши, богатства, шикарности и торжественности, я могла лицезреть только там. В «Агент 007», что-то там было про казино… точно, Казино «Рояль»… И хоть я не люблю Дэниела Крейга, но ассоциация от этого меньшей не становится.

Константин садится за стол, как раз есть одно место, а я топчусь сзади. Крупье тут же выдает ему фишки, забирая наличку. Игра начинается. Мне невероятно скучно. Надо себя чем-то занять. Ничего лучше не придумала, как начать рассматривать игроков. Не знаю, кто из них тот самый человек, с которым встречался Костя, но пытаюсь это понять. Безрезультатно. Один за одним игроки проигрывают свои фишки и покидают стол. Остается Костя и интересный мужчина лет сорока пяти. Он похож на американского шпиона, уж не знаю почему у меня возникло подобное сравнение. Просто он слишком… даже не знаю, как и выразить свои мысли. Костя не простой парень, а этот тип ещё кручёнее, как французский круассан. Много слоёв, а что внутри — сюрприз. Он мне подмигивает. Я так явно пялилась, что спалилась… Краснею, чем вызываю его голливудскую улыбку. Смущаюсь и отвожу взгляд.

От нечего делать начинаю считать карты. Я понимаю, что в казино такие дела не приветствуются, но я же не играю… Чтобы не вызывать лишние вопросы у оставшегося игрока и крупье, начинаю прикидываться дурой. Хватаю у пробегающего мимо официанта бокал шампанского и пританцовываю на месте под музыку, звучащую фоном в зале.

Что дало мне наблюдение за Костиным соперником и подсчет карт? Во-первых, я вижу, когда он блефует. Во-вторых, сейчас, когда Костя, поставив на кон все свои фишки, и получив на руки не очень хорошую карту, собирается сдаться, думая, что у соперника более выигрышное положение, я понимаю, что это совершенно не так… Но, как сказать? Ему надо скинуть третью карту и, согласно моему подсчету, получить более выгодную. А потом открываться… и сгребать выигрыш.

Начинаю активнее пританцовывать, будто страшно хочу писать. Наклоняюсь к Константину так, что мои волосы закрываю нас, и быстро шепчу на ухо:

— Сбрось двойку и открывайся, он блефует, — целую в щеку, оставляя след помады и громко говорю, — спасибо, сама бы я не нашла. Разворачиваюсь и иду в сторону туалетов.

Самое интересное, что мне он оказался действительно нужен. Кроме того, что я страшно хотела пи-пи, замечаю, что у меня начались «эти самые красные дни». Теперь понятно, почему меня накрыла паника с истерикой…

В туалете я провела не меньше пятнадцати минут, выхожу, и сразу замечаю ожидающего меня Костю. У него в руках лоток с фишками.

— Выиграл? — я не сомневалась, но всё же звучит вопрос, а не утверждение.

— Пойдем на выход, у нас через сорок минут самолёт.

У входа в казино меняем фишки на деньги. Нам выдают запечатанную банковскую пачку по сто евро… а это, на минуточку, десять тысяч! Обалдеть! Выходим из здания, и возле входа ждем, пока подгонят нашу машину. Костя сам за рулем.

— Держи, — Костя протягивает мне деньги.

— Зачем?

— Положи в сумочку, они твои. Ты же их выиграла.

— А разве такие деньги носят в сумочке? — дрожащими руками пытаюсь запихнуть пачку банкнот. Смотрю с опаской по сторонам, ожидая ограбления. Но людям всё равно, они, наверное, такие деньги тратят за вечер, а я трясусь, будто это сумма всей моей жизни. Сама веду себя, как воровка…

— Только как ты узнала, что он блефует? — смотрю на камеры наблюдения. Что-то я стала слишком мнительной, мне кажется, что скажи сейчас мой метод, со всех сторон налетит охрана с криками: «Ага! Попалась!». Поэтому встаю на цыпочки и говорю ему на ухо.

— Считала карты, — отстраняюсь. На его лице нескрываемое удивление. Но подъехавшая машина спасает меня от дальнейшего расспроса. Это я так думала, пока не услышала следующий вопрос уже в машине:

— Ты умеешь это делать? Считать…

— Ну это ж математика… Никогда не применяла на практике, но мальчишки когда-то разговаривали на эту тему, мне стало интересно… Прочитала. Ничего особо сложного в тех методах нет… Из трех более распространённых, мне больше понравился метод вычисления вероятностей. Все строится исключительно на показатели…

— Ой, даже не начинай, — останавливает меня взмахом руки, — я уверен, что это очень просто для тебя… но непостижимо для меня.

— Так зачем ты тогда играешь, если не уверен в своей победе?

— Потому, что так делает большинство. Люди бросают монетку в автомат и верят в чудо, — пожимаю плечами. Так, да и так… даже спорить не буду. — А вообще, Маша, ты невероятно сказочное и нереальное существо, — потирая подбородок пальцами, говорит Костя. Ожидаю продолжения фразы, не спешу опровергать его предположение, — только ты могла накрутить себя воспоминаниями из фильма, и тут же хладнокровно считать карты по какому-то там методу…

— Просто у меня начались месячные, только что увидела в туалете.

— Тогда вопросов больше нет. Это реальная причина.

Быстрый осмотр самолёта и мы снова взлетаем. Как только стало можно вставать, снова иду в туалет, проверить, все ли в порядке.

Возвращаюсь. Нахожу Константина, лежащего с закрытыми глазами на боковом диванчике. Думаю, что он спит, хочу пройти и сесть в кресло, но он переворачивается на бок, освобождая место и мне.

— Иди ко мне, — я и не спорю. Ложусь рядом. Ноги гудят от этих долбанных туфлей. С большим удовольствие избавляюсь от них. Благодать…

Пока я пытаюсь умоститься, ерзаю… и от каждого моего движения бугор, упирающийся в мой попец, становится больше… и больше… Толчок.

— Эй, нет! Не хочу, — пытаюсь вырваться, но сильная мужская рука удерживает меня на месте.

— Успокойся, спи уже, раненная… истекай кровью. Я тоже устал, — ладно, пусть трется, может это его успокаивает, как ребёнка, сосущего грудь. Взрослые мужики — бо́льшие дети, чем младенцы.

Внизу живота неприятно ноет. У меня так всегда, в первый день цикла. Костя будто чувствует мою боль, кладет руку именно туда, откуда распространяется неприятное ощущение. Рука большая, горячая… Ее тепло действует, как грелка, обезболивает, успокаивая бунтующий организм и снимает напряжение.

Я не засыпаю, а просто отключаюсь.

Чувствую аккуратное прикосновение.

— Заходим на посадку, займите места в креслах и пристегнитесь, — слышу голос Алексея сквозь сон.

Нехотя поднимаюсь и иду к креслу, как зомби, прямо босиком. Падаю в него, пристегиваюсь на автомате. Сон меньше трех часов — вообще ни о чем… Костя садится напротив. Он выглядит не лучше…

Проверка документов проходит в самом здании аэропорта, все максимально быстро. На часах начало четвертого. Я даже не пытаюсь строить из себя нечто, поэтому молча сажусь в машину и даю право выбора мужчине, куда меня везти — к нему домой или в общагу. Ко встрече с тараканами в дорогом вечернем платье я была не готова, поэтому внутренне обрадовалась, когда, открыв глаза после полудремы в машине, оказалась у него дома.

Быстро приняв душ, падаем в кровать и просто спим. Это ли не кайф.

Воскресенье. На часах одиннадцать. Я открываю глаза, а рядом никого…

Пора снимать «маскарадный» костюм, надевать привычный повседневный, и убираться восвояси. Не доросла я ещё до мира богатых и успешных. Все, конечно, здорово, но не по мне. Это должен быть мой путь, который я проделаю сама, а не при помощи мужчины.

Спускаюсь на первый этаж в надежде найти Константина, сказать очередную глупость, пытаясь убедить его больше не пересекаться, а потом испариться… из дома… из его жизни.

Из-за угла вылетает, скорее всего горничная, судя по ее рабочему платью.

— Ты кто? — отпрянув в сторону спрашивает. — Как ты сюда попала?

И только я было открыла рот, чтобы поинтересоваться, где я могу найти Костю, входная дверь открывается, и заходи Женя.

— Привет, Маша, — активно начинаю указывать на него рукой. Даю понять, что вот он меня знает и я именно та Маша, которой он сказал: «Привет». — Константин Игоревич сказал, чтобы я отвёз тебя в город. — Облегченно выдыхаю, и следую за ним, помахав на прощанье рукой горничной.

Сажусь в машину.

— Ты успела позавтракать? — заботливо интересуется Женя.

— Нет, — отрицательно качнула головой.

— Так пойдем, поешь, — он хотел вставить ключ в зажигание, но берется за ручку, собираясь открыть дверь.

— Нет-нет, я не хочу.

— Как знаешь.

Выезжаем со двора. Молчу, но язык так и чешется, желая задать вопрос.

— А где сам Костя? — всё-таки не удержалась.

— Приехала Альбина и они уехали. — Дальше я уже не хочу ничего знать. Мозг сам домысливает, да и Женю не остановить. — Он хотел на ней жениться, пока был жив её папаша. Потом его убили, и Костя стал на его место, но руководил всего пять месяцев, поставили кого-то нового. Босса же активно продвигают во власть…

— Жень, всё это очень познавательно, но мне не интересно, — осекаю его.

— Маш, давай встречаться… ну, когда босс тебя бросит, — громко вздыхаю. Отличное предложение... акция дня…

— Нет.

— Маш, ну ты мне прямо реально нравишься… прямо любовь с первого взгляда…

И так, всю оставшуюся до общежития дорогу Женя ныл, уговаривал и приводил доводы, а я отвечала кратко: «Нет».

Машина отъезжает от общежития… и я надеюсь больше никогда не увидеть ни её, ни тех, кто в ней ездит.

Глава 29

Маша

Шесть дней от Кости ни слуху, ни духу. Отлично. Долгие проводы, лишние слезы. Есть, что вспомнить в старости. Детям, конечно, не расскажу… может только по пьяни подруге.

Вечер пятницы. Я, как старая дева, улеглась на кровати, щёлкаю семки и смотрю дурацкое шоу по онлайн-ТВ. Сплевывать мне лень, поэтому жду пока вырастет борода из шелухи, и снимаю все одним махом. Главные герои так активно поливают друг друга грязью, что я с трудом понимаю, кто из них по сценарию положительный, а кого надо на лобное место и высечь розгами.

Звонит телефон. Бросаю мимолетный взгляд. «Неизвестный номер». Значит аноним идет лесом.

Что-то шоу стало меня утомлять, нет накала страстей, только одна их ругань, переключаю на другой канал, а тут «Экстрасенсы». Матерь божья, вот это персонаж… Камера снимает какого-то шамана крупным планом… его бешеные глаза на весь экран, и он говорит: «Бойся, он идет за тобой», а потом ещё руку так тянет… скрючивая пальцы. Жуть какая! Аж передернуло.

В коридоре слышится шум… преимущественно вопль комендантши. Вчера девочки со второго этажа провели к себе в комнату парней, мало того, что нашла их, выгнала веником, так ещё и бегала по этажам, проверяя все комнаты на наличие мужского пола. Говорят, что и на чердак полезла… сказочная ведьма.

Дверь в мою комнату распахивается, ударяясь о стену, являя Костю, злого, как черт… а за его спиной пляшет ведьма-комендантша. И шаман в ноутбуке… как бамкнет в бубен и завоет по-волчьи… Неужели я так нагрешила, что пришел час расплаты… И сразу в ад?

— Да что вы, мужчина, претесь, как танк… Сказала же, что сейчас позову! — запыхалась Григорьевна. Конечно, бежала небось за ним, лбом спортивным.

Это ж как дело-то было? Костя сел в лифт, а она бежала за ним по лестнице? Или они вдвоем шли по лестнице? Ну он, конечно, скала… шел молча на пролом до самой моей комнаты. Четвертый этаж, на минуточку!

Проходит в комнату и становится по середине, придирчиво осматривая. По лицу видно, что он не в восторге.

— Конечно, не ваши хоромы, Константин Игоревич, — хочется вставить мне, но молчу, жду развязки.

Тут из коридора забегает стасик, молоденький ещё, неопытный, и прямо к ногам высокого гостя.

— У вас тут ещё и тараканы, — брезгливо говорит Костя. И всё-таки давит своим бесценным ботинком обычного «общяжного парня Станислава».

— А что вы хотели! Общежитие, как ни как, — комендантша у нас баба ушлая, ей палец в рот не клади, откусит по самые пятки, — мы письма писали в санстанцию! У меня все письма есть, подколоты в папочку! А вы, собственно, кто?

— Кто надо. Начальство надо знать в лицо, — и просто закрывает перед ее носом дверь. Последнее, что успеваю увидеть, как комендантша открывает и закрывает рот, как кит, выброшенный на сушу.

— Дом? — Костя обводит руками комнату. Пожимаю плечами. Будто у меня была тысяча классных вариантов, а я выбрала халупу. — Ещё раз… — замолкает. Снова открывает дверь, а там так и стоит Клавдия Григорьевна, — Что-то ещё хотели? — спрашивает таким тоном, будто он реально ее начальник.

— Да! — ляпает не подумав, но нут же исправляется, — нет-нет…

— Нет? Тогда свободны! — и снова закрывает дверь. Я бы засмеялась… ну смешно, же… Но не рискую. Прикусываю губу, скрывая улыбку.

— Так вот… ещё раз не ответишь на мой звонок, выпорю.

— Когда это ты мне звонил? — напрягаю память. Достает телефон, набирает… мой телефон оживает и там… «Незнакомый номер».

— А! Так это ты! — показываю ему надпись на экране, — буду знать… в следующий раз, — и снова сбрасываю.

Подвигает стул и садится напротив, складывает руки на груди, щурит глаза, будто пытается заглянуть внутрь меня… и молчит… Я для него — кубик Рубика, «Чёрный Квадрат»… что-то непостижимое, чересчур заумное, занудное… то, что постоянно портит нервы, а толку — ноль. Все это написано на его лице, а ещё усталость… И где же тебя так потрепало?

Хлопает ладонями по коленям, будто очнувшись, резко встает и говорит:

— Собирайся, пошли.

— Куда?

— Тебе это принципиально знать? — а я и задумываюсь. Правда, какая разница? Все равно не пойду… — Маша, лучше не перечь мне. Я на взводе, если сейчас психану, разнесу все тут к хуям, — говорит тихо, но чувствуется в сказанном мощь и боевой настрой.

— Ладно, — поднимаю руки вверх, сдаюсь, — брать-то хоть что с собой.

— Веревку и мыло! Блять, Маша, что здесь можно взять? — обводить руками комнату. — Самое ценное, что отсюда можно вынести — это труп таракана, и он уже на подошве моего ботинка! Себя бери, себя! — довела всё-таки мужика до срыва. Кричит, бедненький, аж вены на лбу вздулись. — Надень хоть что-то, и на выход. В восемь, мы должны быть на новогодней сходке в мэрии.

— Сходке? — я уже встала с кровати и натягиваю джинсы. Сегодня не решаюсь с ним спорить, видно не все так гладко в жизни начинающего депутата…

— Ну бал… Скоро Новый год, у важных людей корпоратив. Мне надо быть там, — кидаю на него взгляд. Он должен быть там, а я? Я вопрос не задаю, но он отвечает, будто читает мои мысли. — С дамой, Маша, а так как другой дамы у меня пока нет, то ты будешь играть ее роль. Ходить тенью, молчать и улыбаться. Понятно?

Поворачиваюсь к нему лицом, натягиваю на лицо улыбку, репетирую.

— Такую? — спрашиваю сквозь зубы не переставая улыбаться.

— Можешь не улыбаться… С такой улыбкой у тебя лицо становится придурковатым. — Надеваю верхнюю одежду, а Костя натягивает мне на голову шапку, заботливый какой… — Готова? На выход.

Закрываю комнату и следую за ним. Спускаемся. Проходим мимо поста. Григорьевна резко поднимается, как солдат в карауле, только честь не отдает и смотрит на нас во все глаза. Костя на нее — ноль внимания. Комендантша смотрит на меня, ожидая хоть какого-то пояснения… А я же «добрая душа»… провожу большим пальцем по горлу, поворачиваю голову на сторону и вываливаю язык. Клавдия Григорьевна охает и хватается за сердце. Надеюсь, она не спишет меня, как потерянную боевую единицу и не выселит из общаги? Шутки-шутками, но на улице зима. Поэтому решаю вставить:

— Я вернусь, — звучит с оптимизмом.

— Веселее, — Костя открывает дверь, пропускает вперед, подгоняя.

Куда-то едем. Не решаюсь спросить куда. Чтобы занять мозг и руки, тереблю шапку. Костя начинает разговор первым.

— Сейчас переоденемся и в мэрию. Вещи уже готовы, визажист быстро приведет тебя в порядок и полетим дальше. Нельзя опаздывать.

Почему я не умею держать язык за зубами? Это бы значительно облегчило жизнь и мне, и окружающим.

— Почему ты не пригласил Альбину, или как там ее… — должно было прозвучать ровно, но получилось с претензией.

Костя смотрит мне в глаза, на лице появляется гримаса бешенства, она уродует его красивое лицо. Секунда, он громко вздыхает, пытаясь взять себя в руки, потом откидывается назад и чуть съезжает вниз по спинке кресла. Устало проводит рукой по лицу, будто пытается снять с себя навалившийся груз. В авто становится так… напряженно от общей тишины.

— Женя, — бедный водитель аж вздрагивает, услышав свое имя, — напомни-ка мне… номер статьи «За нанесение тяжких телесных…».

— Сто двадцать первая, от 5 до 8 лет, — Женек вжался в кресло, стараясь слиться с ним воедино.

— Не-не, нам нужен пункт два, где со смертельным исходом… Чувствуя я, Евгений, что ты скоро станешь потерпевшим именно по этой статье.

— Ну, Константин Игоревич, я…

— Тсс… закройся, ты уже наговорил, — резко останавливает его. — Теперь ты, — поворачивается в мою сторону, — я могу менять баб, как трусы недельку, открывая каждый раз новую пачку. Ты же, сидишь и ждешь, пока я позову тебя, делаешь радостное ебало при встрече, и не выносишь мне мозг… — он что-то сыплет-сыплет, насыпая полные карманы, а сижу и обтекаю.

Щелчок, и понеслась!

— Да что ты мелешь?! Ты кто такой, чтобы вываливать на меня все это дерьмо?! — ору так, что аж слюна летит в разные стороны. — Дядя, сейчас я выйду из машины, и ты забудешь дорогу к моей общаге! Или ты думаешь, что, трахнув меня два раза волшебным бревном, можешь диктовать мне условия?!

И тишина. Только наша ярость разрывает салон авто на части.

— Приехали, — тихо произносит Женя.

Резко поворачиваюсь, чтобы открыть дверь и выскочить, но Костя хватает за руку и притягивает к себе. Только успела повернуть голову и открыть рот, чтобы послать козла к черту, как этот самый… впивается в мои губы и целует так, будто в последний раз… пытаясь передать всё своё внутреннее страдание, боль и усталость. Обмякаю в его руках. Жалость погубит меня. Упираюсь рукой в грудь Кости, останавливая.

— Пойдем, а то опоздаем, — говорю, отводя взгляд. Мне кажется, что такому как он, моё сострадание и понимание не нужно, ему главное — добиться своего.

Костя открывает дверь, и мы выходим. Машина стоит у самого входа в Fashion House. Мне все равно, что на меня наденут и как накрасят. Настроения нет никакого. Делаю что говорят, надеваю то, что приносят… послушная кукла. Девушки чувствуют натянутость между нами, поэтому стараются всё делать максимально быстро. Уложились в сорок минут.

И вот мы заходим в зал для торжественных мероприятий, расположенный на втором этаже мэрии. Людей очень много. Играет легкая музыка, но ее практически не слышно, из-за светских бесед.

— Приветствую, — мимо проходящий мужчина протягивает руку Косте.

— Взаимно… когда погасите задолженность? — чувак приходит в замешательство. И вместо ответа начинает блеять.

Дальше я просто отключаю слух. Я не слышу, что говорит Костя, не вникаю в ответы, не рассматриваю людей, сменяющих друг друга… просто следую за ним. В какой-то момент в моей руке появляется бокал с белым вином, и я мочу в нем губы, чтобы меньше улыбаться незнакомцам. Лица в голове проносятся, будто я катаюсь на карусели. Начинаю чувствовать легкое головокружение и тошноту.

Мы подходим к очередной кучке людей. Дежурные рукопожатия. Один из мужчин предлагает Косте поговорить наедине, и он соглашается. Я начинаю следовать за ним по инерции, но какая-то дама врезается в меня, обливая руку вином. Хоть бы извинилась! Сделала каку и растворилась в толпе. Хорошо, что только руку облила, а не все платье.

Успеваю дернуть Костю за рукав.

— Я в туалет, — он кивает и указывает направление, где он будет.

Приведя в порядок свой внешний вид, заставлю себя вернуться в зал. Кто бы знал, как мне не хочется…

В зале что-то происходит… Свет погасили и идет отсчет. Взрослые люди, а как дети… Они кричат:

— Елочка — гори! И стоящая по середине зала елка вспыхивает сотнями огней. Ведущий просит освободить центр зала, предлагая кавалерам приглашать дам на медленный танец. Капец, дискотека 80-х…

Иду по-над стеной в том направлении, которое указал Константин. Если честно, надеюсь, что не найду его… вернусь в авто и там его дождусь. Лучше слушать претензии Жени, чем лицезреть всех этих снобов.

Как оказалось, из этого зала есть запасной выход, ведущий к лестнице. Издалека слышна ругань. Какая-то дама, надрываясь, требует ответить на массу вопросов. Знакомый голос отвечает:

— Альбина, отъебись! Я тебе уже сказал, что всё, конец! — дикий крик, смешанный с рыданием, служит ему ответом.

Медленно выхожу из-за угла, вижу всю картину целиком. Дама, которая облила меня, и есть та самая Альбина… Она кидается на Костю, а он, замахивается, чтобы ударить её по лицу. Внутри все ухает от ужаса.

— Константин Игоревич, — говорю твердо, будто я его… секретарь, помощница, да кто угодно… но только не девушка, которая увидела позор «соперницы». Опускаю глаза в пол, — вас ищет заместитель мэра, — придумываю на ходу. Надеюсь, что у мэра всё-таки есть заместитель.

Дама срывается с места и проносится фурией мимо меня, задевая плечом.

Костя подходит к окну, засовывает руки в карманы, да так и стоит пару минут.

Оживает так же быстро, как и впал в анабиоз. Проходит мимо, а я за ним. В зал больше не возвращаемся, идём на выход.

В машине молчим. И эта тишина разжигает внутри огонь…

Глава 30

Маша

Атмосфера в машине настолько накалена, что в любую минуту может произойти взрыв. Но я молчу. Накручиваю себя внутри, но молчу…

Как это всё ужасно! Действие, которое хотел совершить Константин, настолько шокировало меня, что я невольно начинаю проецировать ситуацию на себя.

Рядом со мной сидит незнакомец. Ко всем его явным минусам, каждый раз добавляются новые и новые. То, что он управляет мной, распоряжается моим досугом — полбеды, закрываю глаза на подбор одежды и наставления о том, как я должна себя вести в обществе… все это мелочи. Обрубаю и откидываю неважное, особо не принципиальное, то, с чем могу мириться… и что получаю в голом остатке? Я, сижу в машине с человеком, к которому не испытываю ничего, кроме физического влечения, способного унизить, нахамить, растоптать, как личность, и самое страшное — ударить.

Я тоже не ангел, но в моей семье такое не практиковалось. Мой папа никогда не поднимал на маму руку, и мне всегда казалось, что это норма. А то, что так поступают другие — грош им цена, как мужикам.

И вот теперь мне реально страшно. Кто он, мистер-Нереальный? Обычный абьюзер? Если бы я не остановила его, он ударил бы женщину, на которой когда-то собирался жениться? Думаю, что выяснять, делал ли он это раньше, не стоит. Такому нет оправдания.

Выныриваю из размышлений. Только сейчас замечаю, что едем мы не ко мне в общагу, а к нему домой. Ничто так не бодрит, как понимание того, что я скоро останусь с ним наедине.

Вот он и дом. Ворота открываются, машина заезжает во двор. Если раньше он казался мне привлекательным, то теперь напоминает логово маньяка. Выходим из машины и направляемся в дом. Думаю, что там никого нет, как я поняла, прислуга в доме не ночует. Заходим.

Я чувствую невероятную потребность испариться… исчезнуть с глаз долой… если сразу пойду в спальню, то он точно последует за мной, поэтому иду на кухню. Мне надо выпить воды. Побыть одной, чтобы в дальнейшем не так остро реагировать на его присутствие. Короче, мне нужно пространство... находясь рядом с ним я испытываю невероятное давление.

Даже страшно подумать, что думает он.

Я не обращаю внимание на Костю, просто сбрасываю верхнюю одежду и направляюсь в сторону кухни. Набираю полный стакан воды и выпиваю его залпом. Пытаюсь отдышаться. Поворачиваюсь и… вздрагиваю. Он стоит в дверном проеме, наблюдает за моими действиями.

Я не знаю с чего начать и вообще, стоит ли?

Всё-таки я невероятная дура, прямо дура, возведенная в гугол степень. Как?! Ну как я умудрилась попасть в такую жопоньку. Нет, я, конечно, найду выход из сложившейся ситуации, но в голове не укладывается другое: как я, зараза, нашла туда вход?!

— Долго будем играть в молчанку? — снова руки засовывает в карманы. Боится сорваться?

— Что ты хочешь от меня услышать? — заметьте, я его первая не трогала.

— О чем ты думаешь? — о, если я это озвучу, то уши у тебя свернутся в трубочку, милый.

Наверное, стоит промолчать, придумать отговорку и закрыть тему, но это не про меня… Мне важно знать и понимать свои риски… Поэтому говорю то, что думаю.

— Я думаю, что мужчина, который поднимает руку на женщину — ничтожество, маскирующее свою внутреннюю слабость и несостоятельность грубой силой. — Не сильно я его приложила?

— А я думаю, что есть такие женщины, которые не воспринимают обычную человеческую речь. Они без пиздюлины, как без пряника. — Как легко сортирует женщин по категориям!? Интересно, в какой я?

Меня понесло. Тормоза отказали, состав несется на полной скорости!

— То есть, если сейчас я, высказывая свое мнение, перейду твою условно-дозволенную черту, то в любую секунду ты мне «пропишешь двоечку» и мои кровавые сопли разукрасят эту белоснежную стену?

— Я тебя хоть раз пальцем тронул? — нет, отвечаю себе. Но я ещё не показала весь свой репертуар…

— А что тебе может помешать? — разве я задаю неправильные вопросы. По-моему, они взаимосвязаны и логичны.

— Маша, какого хера ты мне выносишь мозг? Я не буду перед тобой оправдываться, рассказывая об Альбине, как о личности, о ее поступках… Лечить меня поздно, перевоспитывать тоже, если…

— Что? Если не нравится, я могу уйти? — внутри меня клокочет лава. Ещё немного, и я сама буду готова кинутся на Костю с кулаками.

— Ты можешь закрыть свой симпатичный ротик и открывать его только тогда, когда потребуется. Попила воды, неси свой зад в спальню, жди, пока я закончу свои дела, и обращу на тебя внимание, понятно? — Ах, ты ж… жук навозный! Значит я у тебя выполняю роль резиновой куклы?

— Хорошо, — наигранно спокойно и с нарисованной улыбкой отвечаю господину. Возле раковины в сушилке стоят тарелки. Хватаю несколько штук и с психом разбиваю их о мраморный пол.

— Дура… — рычит на меня, будто лев. И лупит рукой в дверное полотно.

Хоть я и рискую сейчас реально выхватить, прогибаться я не буду. Говорю все, что крутится в голове.

— Человек, неспособный оценить меня по достоинству и поставить на одну ступень с собой, не заслуживает того, чтобы я была с ним. Ничьей игрушкой я не буду! Пусть он трижды криминальный авторитет и четырежды президент мира! Ясно? — смотрю исподлобья, пытаясь передать взглядом все, что внутри накипело. Ноздри раздуваются от гнева, волосы растрепались, на щеках бешеный румянец…

Вместо ответа Костя разворачивается и уходит. Где-то вдалеке хлопает дверь. Пошел к себе в кабинет? Ну и отлично! Переступаю через осколки и иду в спальню.

Снимаю дорогой наряд, украшения, и будто легче становится. Не мое все это… не мое. Ткань душит, золото больно обжигает кожу… Для кого-то — это норма. Для меня же — это золотая клетка.

Иду в душ. Смываю с себя весь негатив.

— Может я перегнула палку? Может была не права? — вода разбавляет агрессию, внося сомнения в правильность высказанных претензий. — Нет, я во всем права! Никто не давал Косте права относится ко мне, как к неодушевленому предмету.

Выхожу из ванной комнаты с опаской. Боюсь увидеть его в комнате. Морально я не готова к этому. И буду ли? Рада, что его не застаю.

Ложусь в кровать. Прокручиваю в голове все сказанное, его ответы…

В конечном итоге цепляюсь за осколки разбитых тарелок… Вот придет завтра прислуга, а там такое… Ведь женщина ни в чем не виновата, что у меня нервы сдали? А убирать в конечном итоге ей. Несправедливо…

Да… я сама себя с трудом понимаю, что уж говорить о постороннем человеке… Поднимаюсь с кровати, надеваю халат на голое тело и, приоткрыв дверь, прислушиваюсь… тишина. Может заснул в кабинете? Этот вариант меня бы устроил. Крадусь на цыпочках на кухню.

М-да, устроила я тут форменное безобразие. Ищу веник и совок, и принимаюсь убирать за собой.

«Любишь психовать — люби и убирать». Новоиспеченная пословица на злобу дня.

Сначала собрала крупные осколки, потом принялась сметать мелочь. Ссыпаю остатки мусора в ведро. Резкий захват со спины за талию, поворот в воздухе, и я сижу на столе, как царица на престоле… вместо скипетра и державы — совок и веник. Так и знала, что эта ярая борьба за чистоту вылезет мне боком. Вот какая мне разница, чтобы подумала обо мне горничная? Теперь же, уверена на миллион, меня саму сейчас так отгенералять… что ноги потом не соберу.

— Кость… — тяну его имя, стараясь призвать к разуму, а ещё свести ноги. Но где там. Его руки уже под полами халата, жадно шарят, исследуя мое тело.

Вот как мужик должен понять, что я не очень-то и хочу секса, если на мне даже трусов нет? Хотя… его бы они вряд ли остановили.

Костя целует жадно, страстно, с надрывом, будто мы давно не виделись, провели несколько лет в разлуке и вот сейчас долгожданная встреча. От него пахнет спиртным и это меня отрезвляет.

— Ты пьян, — начинаю крутить головой, стараясь не допустить близости, вырваться из его объятий…

Хватает меня за затылок, фиксируя голову.

— Я выпил буквально пятьдесят грамм, — смотрим глаза в глаза, — и то, что я тебе сейчас скажу, не пьяный треп в попытке распластать тебя на столе. Говорю один раз… и, если хоть единожды ты поймаешь меня на лжи, отпущу на все четыре стороны и больше никогда ты меня не увидишь. Запомни, я никогда не подниму на тебя руку, какую бы ты ересь не несла, как бы меня не бесила, и сколько бы тарелок не разбила. Поняла? — во мне столько сомнений, что я не решаюсь сразу же и безоговорочно ему поверить. Мужчины коварны не меньше женщин… когда им надо, они могут пообещать все, что угодно. А утром поставить перед фактом: «Мужик слово дал, мужик слово забрал». Хозяин жизни, хозяин своих слов.

— Кость, главное — это поступок. Если мне ничего не будет угрожать, то я и не вспомню, о чем мы говорили, понимаешь? А постоянно вертеть в голове мысль, что ты же мне обещал… а потом всё-таки сделал…

— Машка, — впивается снова в мои губы, — я себе руку отрублю, если хоть пальцем тебя трону. Никогда, слышишь… никогда.

Что я могу сказать? Я ещё та тряпка половая…

Пока он нашептывает мне свои странные откровения, я таю. Верю-не-верю сказанному, а тело диктует свои правила.

Одна Костина рука так и удерживает меня за голову, а вторая резко придвигает к краю стола и… он входит в меня. Ахаю от остроты ощущений. Упираемся лбами и просто тупо трахаемся, как кролики по весне.

Костя что-то шепчет, клятвенно обещая и заверяя. Слышу обрывки… что он не считает меня куклой, что по жизни долбоящер, не умеющий разговаривать с женским полом… и всё в таком духе.

Кончает с рыком, глубоко и резко входя в меня. Падаю на стол обессиленная, тяжело дыша. Вот это забег… Так и сердце может остановиться.

Меня, как маленького ребёнка берут на ручки, и несут в спальню. Кладут под бочок, укрываю одеяльцем, целуют в лобик и всё… сплю.

Глава 31

Константин

Вокруг происходит нездоровая возня. И вроде бы это никаким боком меня не затрагивает, но ветер перемен дует уже не лёгким бризом, а со скоростью штормового.

Что дал мне разговор с одним очень влиятельным, вертким и хитрожопы типом? Грядут перемены. Скоро наш упорядоченный и такой уютным мир криминала будет трясти, как при десятибалльном землетрясении, возможно даже цунами, в следствии которого часть людей потеряется из виду. Он сказал, что я вовремя переметнулся на «белую» сторону. Только дарит ли она иммунитет? Или зацепит, по старой памяти?

Не раннее утро воскресенья начинается с плохих новостей. Во-первых, их приносит Альбина, которую я рад видеть только в гробу, а во-вторых, человека, которого поставили на мое место, сегодня ночью пристрелили в клубе «Туз». В этом клубе проводят переговоры, решают проблемы, подписывают перемирия и находят новых компаньонов, но… никого не убивают. Это «золотое правило» знает каждый, кто хоть каким-то боком относит себя к криминалу.

Не рано ли затрясло? Я ещё не успел отойти от перелета, а о том, что не выспался, вообще молчу. Только вчера меня проинформировали о грядущих переменах, шепнув на ухо даже не факт, а сплетню, и сегодня к завтраку я уже имею такие горячие новости. Не слишком ли быстро работает почта «Херовых новостей»?

И вот я вместо того, чтобы тискать сонную Машку за сочную ляжку, смотрю, как Альбина кривит наштукатуренное ебало, понимая, что вытащила меня не из спортзала или кабинета, а из кровати.

— Все трахаешь малолеток? Не нагулялся ещё? — пропускаю мимо ушей ее вопросы. Альбина последний человек в этой вселенной, с кем я буду обсуждать свою жизнь. — Может повторим одну из наших сессий?

— Обязательно, — но тут же добавляю, — в следующей жизни. Жди здесь, сейчас оденусь и выйду. — Стараюсь не цепляться за мелочи, которые улавливаю в ее интонациях. Она безусловно грезит о нашем воссоединении, но… мне было это интересно до смерти ее папаши, сейчас пошел другой замес. Чтобы попасть во власть, у меня должна быть идеальная, кристально чистая репутация, как после Доместоса… И в данной ситуации дочь, хоть и умершего, но все же криминального авторитета, не лучшая партия.

Оставляю Альбину мечтать у порога о моем крепком члене, сам же возвращаюсь в спальню. Спит, «Красотка», твою мать, надо же было вспомнить такое! Волосы разметались по спине, я заметил, что она любит спать на животе, ещё и ногу подгибает… Рассматриваю её. Нахмурилась. Что же тебе сниться, Маша? Надеюсь, что я, иначе… и во сне заебу.

Захожу в гардеробную, тихо одеваюсь и ухожу. Пусть спит, потом отправлю Женю, чтобы отвез ее в общагу.

Спускаюсь… а Альбины и след простыл. Слышу разговор на кухне.

— И много он баб водит? — по-хозяйски интересуется Альбина у кухарки.

— Простите, но я за ним не слежу, — съезжает с темы моя работница.

— Что тебя ещё интересует, Альбина? И где я сказал меня ждать? — даю понять, что в моем доме ей нет места.

— Да ладно тебе… Я просто зашла выпить кофе, — чуть качнув чашкой с недопитым кофе, предъявляет мне его, как аргумент.

— Это тебе что, кофейня? Сказал ждать у порога, значит ждешь, — рыкнув на ее, хватаю за руку и тяну, пытаясь поднять со стула.

Поднимается с грацией кошки, выпячивая все, что можно выпятить. И встал же у меня на нее когда-то член? Может она меня чем-то опаивала? Сейчас реагирую на нее остро, с особым желанием… выпихать из дома и закрыть дверь. Но не могу. Надо узнать, что происходит в городе, и как это аукнется лично для меня и моей теперешней крыши.

— Поехали, Альбина, некогда заниматься херней! — зло бросаю ей, разворачиваюсь и иду на выход.

— А я бы не против… У меня как раз в машине завалялось пару секс-игрушек. Помнишь, как мы их использовали? — почему сейчас мне кажется, что, навязываясь, она опускается до уровня уличной проститутки? Давно ли я стал поборником морали? Раньше мне нравилось, когда она была разной… особенно в тех сессиях, которые она упоминала. И именно с использованием всякого разного… из секс-индустрии. Заводила новизна, острота, боль на грани… Резко поворачиваюсь в её сторону. Смотрю критически. Сейчас присутствует лишь равнодушие и легкая брезгливость. Нет, она не изменилась кардинально внешне, все такая же ухоженная и ебательная во все дыры блядь, но… меня это не трогает.

— А орального фиксатора нет? — она открывает рот, чтобы ответить, но я не даю, опережаю. — Чтобы тебе рот закрыть и не слышать ту хрень, что ты несешь. Альбина, запомни, мой член ты увидишь только в своих влажных снах. — Выходим на улицу. — Я смотрю, ты на машине? Отлично. Тогда езжай домой, а я разузнаю, что да как.

— Я с тобой, — хватает меня за руку.

— Я сказал, домой, — выдергиваю руку из её захвата. — Что непонятного?

И что мне удалось узнать? А ровным счетом ничего. Рабочая неделя пролетела со свистом, из хороших новостей… только стабильный курс валют на межбанковской бирже, в остальном — всё плохо. Понятное дело, что на поиски убийцы очень «важного» человека в определённой сфере жизни конкретного сегмента населения города, полиция выделила своих самых лучший сотрудников… На каждом уровне рапортую о колоссально проделанной работе, отчитываясь вышестоящему руководству, вплоть до генералов разных ведомств, но толку-то ноль… Убийца не найден, испарился…

Как? Как в помещении, где на каждом углу камеры, охрана, бля… даже посетители и те закоренелые преступники, которые чувствуют опасность за версту, кто-то смог убыть человека, оставшись незамеченным. Кто стрелял, откуда, как пронес оружие? Что не вопрос, то тайна… Управляющая клубом не вылезает с допросов. Уж Лиля точно не убивала… У нее алиби, как и у всех посетителей клуба. Прямо круговая порука! А труп образовался сам по себе, пришел уже с дыркой в башке и помер в отведенное время.

В очередной раз пытаюсь хоть что-то узнать у своего нынешнего «куратора».

— Доброе утро, Олег Валерьевич, как здоровье? — сегодня уже пятница. Прошла ровно неделя с момента происшествия, надеюсь, он владеет хоть какой-то информацией. — Мы можем встретиться и пообщаться?

— Привет-привет, Константин Игоревич. Да здоровье… какое здоровье у старика? — ох уж эти старперы… привет, из прошлого. Такие люди как он, начали свою карьеру ещё при царе Горохе с какого-нибудь комсорга, а потом медленно и уверенно взбирались по лестнице в светлое будущее. Он и умрет в своем кабинете. А в газетах напишут, что сгорел на рабочем месте, был предан до последнего вздоха родине…

Этого я, конечно, ему не скажу. Принимаю правила игры и включаю подхалима. Я тоже хочу… нет, не умереть в госкабинете, а просто жить припеваючи, распиливая бюджетные деньги.

— Ну какой же вы старик, Олег Валерьевич… Вы ещё ого-го. Кто же нам, молодым, передаст опыт, поделится знаниями? Вся надежда только на вас…

— Кх-кх… — довольно кряхтит, старый хряк. И не прихватит же его инсульт на девке малолетней! Пачками трахает, и хоть бы хны! — Сегодня в мэрии бал Новогодний, там и поговорим. Я тебе пришлю два приглашения, только даму себе выбери не из блядей, там пресса будет, быстро раздуют… — сбрасывает вызов.

Смотрю на погасший экран. Сразу и не соображу, что делать и куда бежать, а только начало рабочего дня.

К пяти часам вечера стараюсь раскидать все накопившиеся дела и закрыть рабочие вопросы. Кроме избирательной компании у меня ещё масса новых забот из «прошлой жизни». Так как приемника моего уже похоронили с почестями, многие обращаются ко мне по старой памяти. Отказать не могу, так как не известно, чем закончится моя избирательная гонка, но и активно участвовать и светиться в их жизни не могу, конкуренты не дремлют, стараются поймать на горячем. Это для простого обывателя я новое лицо на политическом поприще, оппоненты же, зная мою «непростую» историю, пытаются подловить на каждом шагу.

Так как искать новую девушку на вечер времени у меня нет, да и чего скрывать, желания особого тоже нет, поэтому стою перед входом в общагу, собираюсь с духом, готовлюсь морально к новому бою с Марией.

Но бой начался раньше времени. На вахте меня встречает убойная бабень, которая лаем собаки пограничника, собирается остановить меня. Но дама не знает, насколько я могу быть настойчивым. Главное, что она успела сообщить мне номер комнаты Марии, остальное вовсе не важно. Лифт оказался занят, переступая сразу через несколько ступенек начинаю восхождение по лестнице.

Все четыре этажа комендантша что-то кричит, иногда даже вылетает мат для связки слов, но стоит мне захлопнуть перед ее носом дверь, быстро остывает.

Маша, когда хочет, может вести себя подобающе: не спорить, вести диалог, поступать в угоду мне… Видно на моем лице все написано... сегодня не тот день, когда стоит перечить.

И вот бал… Привычные рукопожатия, фальшивые улыбки, нужные люди, ненужные… все вперемешку. Даже Альбина и та здесь… кто ее пустил? Трется вокруг, раздражая.

Наконец-то нахожу Олега Валерьевича. Идём в укромный уголок пообщаться о «личном». И что я узнаю? А то, что кто-то планомерно утилизирует ключевых игроков. Сегодня нашли третьего… И всё, как и в первых в двух случаях — шито-крыто. Байронов на пару недель улетает «погостить к тетушке» в Майями, как я понял, просто бздит, но он уверяет, что просто устал тащить тяжелую государственную ношу.

— А что мне делать? — задаю вопрос на злобу дня.

— Готовься к выборам. Постарайся минимизировать общения с… бывшими товарищами. Я назначил там «управляющего», он парень местный, разберется. Все, давай, на связи.

Он уходит, а я остаюсь в коридоре, ведущему к запасному выходу.

На мое плечо ложится чья-то рука, вздрагиваю и резко поворачиваюсь, хватая эту руку.

— Альбина! Что б тебя! Какого черта ты тут делаешь?! — я зол, нет, я в бешенстве. Она реально стала меня раздражать со своим напором и навязчивостью.

— Костя, давай трахнемся прямо здесь, — придвигается максимально близко, шарит свободной рукой, пробираясь сразу к паху.

— Ты совсем что ли, больная! — Отталкиваю ее с силой. — Я сказал — все, свободна! Вокруг тебя куча мужиков, найди себе нового и делайте с ним все, что хотите. Отвали от меня! Ты не в поле моих интересов, так понятно?!

— Ах ты ж гад, да я тебя урою, — кидается на меня с кулаками, — ты будешь кровью харкать, тварь, на коленях вымаливать пощаду.

— И кто на меня рыпнется? Все бойцы твоего папаши работают на меня, им нет резону меня мочить, они кормятся из моих рук. Смотри, чтобы самой не пришлось распрощаться с… — задумываюсь. Нет, убивать я её не буду, а сослать в какую-то глухомань — легко. Я не успеваю закончить фразу, летит новая угроза.

— Сначала прикончу тебя, а потом твою девку. Думаешь я не видела, как ты на нее слюни пускаешь? Найму пару наркуш, посадят её на иглу, будет шлюхой работать за дозу.

Прошипев угрозы, переходит на крик. Её аж трясет от злости.

Мне хочется заткнуть её поганую чёрную пасть. Сделать больнее, чем она сейчас делает мне. Замахиваюсь, чтобы залепить пощечину, но…

— Константин Игоревич, вас ищет заместитель мэра, — как же ты не вовремя, Маша.

Альбина срывается и убегает. Она знает меня разным, но таким… тоже видела впервые. Я готов был ее разорвать на части… и плевать на депутатство.

А Маша… она молчит. Всю дорогу домой молчит. Боюсь представить, что она думает обо мне.

А потом взрыв! Поток обвинений, претензий и клеймо «ничтожества». Ухожу в кабинет. В оправдание я не могу ничего сказать, ведь сказанное может показать ей другую сторону такого неидеального мира. Я хочу, чтобы она осталась именно такой… с принципами, убеждениями, идеалами.

Иногда, правда ломает людей.

Глава 32

Константин

Я давно проснулся, но вставать не спешу. Была б моя воля, пролежал целый день в кровати, тиская Машу. Она такая красивая… особенно, когда спит и молчит.

Вчерашний скандал позади. Но я сам понимаю, что натянутость и недоверие из отношений просто так не улетучатся. Нужен какой-то поступок. Чтобы ей было приятно… что-то доброе, располагающее к доверию. Почему в голове у меня только один вариант — трахнуть? Но думаю, что Маша хоть его и примет, но не воспримет, как нечто грандиозное. Тут надо что-то такое… трогательное.

Может предложить ей отношения? Отношения?! Я правда думаю о них?

А почему нет? Никто же не требует от меня клятву, что это навсегда. Люди и после сорока лет совместной жизни разводятся… Что мне мешает просто попробовать пустить кого-то в свою жизнь? Ну да, Мария девочка с норовом, часто нелогична, тупит, говорит глупости… но в общем, она меня устраивает. Главное — она поддается дрессировке.

Стук в дверь. Пока встаю, стук повторяется. Дверь приоткрывается, появляется голова Сёмы:

— Брысь, — махнув рукой, даю понять, чтобы свалил. Кит успевает кинуть беглый взгляд на спящую Машу и испариться. — Выхожу в коридор. — Что-то срочное? — вот уверен, что испортит мне настроение с самого утра своими новостями.

— Там… это… Марк приехал. Я так понял, по его озабоченному виду, что новости дерьмовые.

— Что-то последнее время они зачастили… новости эти… — спускаемся по лестнице.

— А ты что, теперь с этой из эскорта мутишь?

— Ты же знаешь, что она там не работает, какого хера ляпаешь?

— Да так, к слову…

— Фильтруй базар. Ляпнешь, где не надо, и здравствуете, новые дерьмовые новости.

— Да понял я, не тупой… — бросаю на него критический взгляд сомнения в его умственных способностях. — Мне кажется, Альбина баба-то погорячее, поопытнее, да и ярче… чем эта малая.

— Хорошо, что у нас разные вкусы, Сема. А на счет Альбины, так путь свободен, можешь трахнуть ее пару раз, если она тебе нравится. Она женщина безотказная, с бешенством в одном месте, рада любому стручку.

— Зря ты… — начинает бубнить.

— Чего? — говорю довольно резко. Будет он меня ещё жизни учить. — Захожу в кабинет. — Погуляй, — говорю Киту. Слышу недовольное кряхтение за спиной. Он начинает меня раздражать. Большой город не его уровень. Надо менять. А его обратно, в наш город отправить, там он на своем месте. Так надо обыграть, чтобы Сема сам был рад возвращению.

— Шеф, у нас проблемы, — в кресле сидит всклокоченный Марк. Насколько я наслышан о нем, он человек ответственный, работает политтехнологом не первую компанию. Зарекомендовал себя профессионалом… но часто проблемы принимает слишком близко к сердцу. Что для него катастрофа, то для большинства — пыль, особенно учитывая путь, проделанный его клиентами к депутатскому креслу. Сажусь за стол. — Вот, — на стол ложится газета. На первой странице фото… Я, смотрящий на Альбину, которая улыбается фотографу — мы основные герои. На заднем плане стоит скучающая Маша, что-то рассматривающая в своем бокале.

— Я вроде тут не плохо получился, — стараюсь хоть что-то ляпнуть.

— Да, а ещё эту… девушку приписывают в ваши невесты! — тычет пальцем в Альбину. — Ее репутация, не хочу показаться грубым, но она не идеальна… поэтому ваши конкуренты кинулись на перебой комментировать это фото в соц. сетях. Нашу страничку атакуют журналисты из разных изданий, требует прокомментировать.

— У нас есть страничка в соц. сетях? — почему меня волнует сейчас именно это.

— Да… И не в одной соц. сети. Вам надо срочно предъявить нормальную девушку, опровергнув вот это… — тыкает пальцем в фото.

— Так вот она, моя девушка, — указываю пальцем на фото Маши, — а эта налетела… и вот, — показываю на общий результат. — Я даже не видел, что нас фотографировали! — искренне возмущаюсь, пытаюсь мысленно придушить Альбину, суку редкостную, подгадила-таки, зараза.

— А эта… — тычет пальцем в фото Маши, — нормальная? Или?

— Марк, ты давно посещал стоматолога?

— А что? — начинает ерзать языком по зубам, полируя идеальные виниры.

— Да я смотрю у тебя зубов во рту много, могу помочь, — бью кулаком в свою руку, представляя на ее месте его рожу.

— Понял, — поднимает руки вверх, — но я всё-таки перепроверю. Если мы ее предъявим народу, а у нее в роду потомственные маньяки или вся семья наркоманов, потом не отмоемся. Это моя работа, — пожимает плечами, будто оправдываясь, хватает газету и испаряется.

А я что? Мне тоже интересно покопаться в грязном белье Машиной семьи.

Кстати, о Маше, спит ещё или уже проснулась? Выхожу из кабинета, подхожу к лестнице, собираясь подняться наверх, но слышу разговор, долетающий из кухни. Один из голосов точно принадлежит Маше. Чем ближе подхожу, тем четче слышу сказанное.

— Ой, теть Тань, у вас такие вкусные блины, как у моей мамы, — и кто это у нас, тетя Таня? Кухарка, что ли?

— Кушай-кушай, ты такая худенькая, — точно, кухарка причитает. И где она увидела у Маши худобу? Сочная девка, самое то! — И что, ты теперь будешь жить с нашим хозяином? — спрашивает та, которая отказывалась сплетничать с Альбиной, но почему-то забывает о своих принципах разговаривая с Машей.

— Нет, на постоянной основе я живу в общежитии, а с ним так… встречаемся по праздникам, — останавливаюсь за углом и бессовестно подслушиваю.

— Правильно, не спеши. Он для тебя мужчина взрослый, а с его характером, трудно ужиться. Послушай меня, как ровесница твоей матери, дам совет, опыту с ним поднаберись, а потом найди ровню. Богатые они только в кино добрые, а в жизни все иначе. Кстати, а родители знают о нем?

Так, мне надоело слушать жизненные советы от умудренной кухарки! Пора выходить из укрытия. А то, чего доброго, Маша ещё прислушается…

Делаю пару шагов назад, громко кашляю, отчего «тетя Таня» ойкает, и захожу в кухню.

— Доброе утро, Константин Игоревич, — лепечет Татьяна, — а я тут вашу гостью кормлю. Садитесь, пока горячие блины-то, — суетится, суетится, стараясь не пересекаться взглядами. Ставит мне тарелку, колдует возле кофемашины, а потом, поставив кофе на стол, сбегает под выдуманным предлогом.

— Выспалась? — спрашиваю у Маши, как только след простыл от кухарки.

— Ага. А вообще, ночная жизнь не по мне, — щедро намазывает на блин нутеллу, сворачивает трубочкой и протягивает мне, — я привыкла ложиться спать в десять, а вставать в шесть. График сбит, и я чувствую себя потерянной. Не знаю, с чего начать день…

— Тебе идет моя футболка, — пока она рассказывала о жизненных тяготах и лишениях, я без зазрения совести рассматривал её. Футболка, явно накинутая на голое тело, подстрекает фантазию на действия… ещё и горловина так съехала, что открывает вид на голове плечико. Откуда в моем гардеробе такая пидарская футболка с широкой горловиной? Это, наверное, та, что Альбина подарила расхваливая, как последний писк итальянской моды? Не знаю как мне, а Маше она идет…

— Прости, я не рылась у тебя в гардеробе, взяла первое, что попало под руки, — положив руку на сердце… Какое к черту сердце? Четко прорисовывается сосок, который так и манит…

Откуда-то доносится песня, вырывающая меня из фэнтази лэнда.

— Ой, это мой телефон, — переполошилась курочка, — наверное, в пальто.

— Неси сюда, — успеваю схватить ее, убегающую, за руку, — посмотрим, кто там тебе наяривает в субботнее утро.

— Любовник, — играя бровями шутит.

— На будущее, я не люблю такие шутки, — отпускаю руку, — неси, — киваю подбородком в сторону прихожей. Строит гримасу, и уходит, что-то бурча. А я провожаю ее голые ножки взглядом.

Стряхиваю наваждение, мысленно возвращаюсь к утренним новостям. Стоит ли Маше говорить о фото в газете? Или так… само рассосется?

Пока она дошла, телефон умолк, чтобы через секунду снова ожить. Маша подходит и кладет телефон на стол. Написано «Вика».

— Отвечай, — разрешаю, махнув по-барски.

— Привет, Вика, — принимает вызов, — как дела? У тебя уже начались каникулы или ты все бегаешь по институту?

— Насрать на институт! — как по мне, Виктория слишком возбуждена. — Ты лучше расскажи, ты встречаешься с Вороновым? — сама спрашивает, и тут же отвечает. Маша молчит, только хмурится. Скорее всего, пытается понять, где прокололась. А я-то догадываюсь, где? — На балу была мэрском, могла бы и меня прихватить, по старой дружбе.

— Вика, стой-стой… Откуда ты… — Маша пытается проследить всю цепочку, но видно не знает, где эта цепь берет начало.

— Могла бы и попозировать, а то тетка с фотки перетянула все внимание на себя, и Воронов твой, между прочим, пялится на нее, а не на тебя!

— О чем ты говоришь, какое фото? — Маша переводит взгляд на меня, пытаясь найти поддержку. Я отмораживаюсь, пожимаю плечами и пью кофе.

— Ты что, ещё не в курсе! Сейчас кину, — вверху экрана появляется значок одного из мессенджеров. Маша открывает ссылку и… молчит. — Эй, ты смотришь? Что язык проглотила? Теперь ты звезда!

— Перезвоню, — Маша сбрасывает вызов и медленно поворачивается в мою сторону. — Это что? — показывает мне фото.

— В общем, ты не плохо получилась, — пытаюсь найти хоть какой-то плюс.

— Ты уже знаешь, вот ты гад! — бьет ладонью в плечо. — И что теперь делать? Попроси… кого там вы просите, чтобы удалили это фото из сети!

— Ага, а газеты все выкупить, а кто успел купить, найти и кончить, — беззаботно говорю, а потом допиваю кофе одним глотком.

— Газеты?! — Глаза Маши увеличиваются в размере. — Все, мне конец!

— Чего ты паникуешь? Вон звезды, за маленькое фото в бульварной газетенке платят сотни тысяч. А ты на первой странице! И заметь, бесплатно!

— А… — только открывает рот, чтобы возразить, как телефон снова оживает. Написано «Мама», — вот теперь, мне точно, капец.

М-да, знакомство с родителями я не планировал… только досье собирался прочитать, а не общаться вживую. Ну что ж, буду прокачивать свое обаяние, красноречие, располагать к себе избирателя… подготовка к дебатам.

— Отвечай, — Маша смотрит на телефон, а отвечать не спешит.

— Я боюсь, — жму сам на зелёную трубку. И понеслась…

Глава 33

Маша

— Привет, ма… — не успеваю закончить фразу, как мама начинает заваливать вопросами.

— Маша, а что происходит? Что это за фото мне прислала тети Верина Настя? — вот, сучка, завистливая эта Настя, повар четвертой категории, дернуть бы ее за длинный язык. Ишь ты, любительница светской жизни, газетки она покупает, а я думала, что она и читать не умеет. — Ты чем там занимаешься? По мужикам шляешься? Может ты уже и институт бросила, а мы с папой не в курсе? — мне остается лишь закрыть уши ладонями и сгорать со стыда, ведь Костя всё это слышит. Обычно мама у меня адекватная. Она не из числа тех мам, которые запрещают все: короткие юбки, макияж, походы в клуб. Она сама ещё женщина молодая, ей только сорок три, поэтому мы всегда общались с ней, как подружки.

— Мам… подожди, не кричи. Не бросила я институт, и по мужикам не пошла, — а так, застряла на одном, мысленно дополняю фразу.

— А что это за тип с тобой на фото? И как ты вообще попала на бал в мэрию?

— Кхм-кхм… Добрый день, вы уж простите, так получилось, что я и есть, тот самый тип, — подает голос Костя, берет телефон в руку, а я опускаю голову на стол чуть стукаясь лбом. Может, если стукнуться посильнее, смогу провалиться под землю? — Меня зовут, Константин Игоревич, для вас можно просто, Константин. А как обращаться к вам?

— Ой… — мама не ожидала, что в нашем разговоре тет-а-тет, появится третье заинтересованное лицо. — Маргарита Владимировна, в смысле Рита.

— Очень, приятно Маргарита, — Костя разговаривает так любезно и вежливо, во-первых, я не знала, что он так умет, обычно его тон требователен, а во-вторых, немного коробит от этого несоответствия. Поворачиваю голову в сторону, не отрывая от стола, и наблюдаю на ним. — Не хочу уподобляться нашему СМИ и распространять ложную информацию, поэтому расскажу вам чистую правду. — Ой, что-то мне не хорошо стало… Прямо всю правду? От начала и до конца? Вот мама удивиться, узнав, как я попала в дом Кости…

— Да, СМИ у нас и правда… — поддакивает мама.

— Так вот, Мария работает на меня. Я кандидат в депутаты от правящей партии, готовлюсь к выборам и, сами понимаете, большую часть моего предвыборного штаба составляют студенты. Не буду обелять себя, рассказывая о их креативности, целеустремленности и всяком таком… просто их нанять дешевле, чем людей среднего работоспособного возраста на полный рабочий день. Плачу я им из своего кармана, а он не резиновый, поэтому приходится нанимать пенсионеров и студентов.

— Да-да, с деньгами сейчас у всех проблемы, особенно у бюджетников. А цены как поднялись, — нашла мама кому жаловаться, мысленно закатываю глаза от ее простоты и доверчивости. Костя же врет профессионально, с отдачей, будто сам верит в то, что говорит. — А Маша кем же работает?

— Помощницей. Сразу говорю, что работает она не в ущерб учебе. Не переживайте, в институт она ходит, экзамены сдает. А как мне ее декан хвалил, — поворачивает голову в мою сторону и одними губами говорит: «Правда», — аж самому приятно было, будто я ее родственник.

— Ну вы прямо меня успокоили, Константин. Как оказалось вы очень приятный и адекватный мужчина. А в газете пишут, что вы бывший бандит…

— Я вас умоляю, им писать, что с горы катиться. Да и что уж кривить душой, все мы не святые… У каждого в шкафу свой скелет, — надеюсь, он всё-таки виртуальный. Думаю, что Костины скелеты могут привести в ужас и шок.

— А та женщина, она и правда ваша невеста? — вот уж мама, нос, как у Буратино! Хочу все знать?!

— Нет. У меня нет ни жены, ни детей, ни невесты.

— И Маша не ваша девушка?

— МАМА!!! — Хочется закричать. — Остановись, женщина! Спроси мое мнение! Хочу ли я быть его девушкой!

— Кх… ладно, раз обещал быть честным, то буду держать слово. Маргарита, мы взрослые люди, и Маша уже тоже, поэтому буду говорить на чистоту. Бесспорно, она у вас девушка красивая, и меня, как мужчину зацепила, поэтому я не исключаю, что между нами в будущем возможны какие-то отношения. И они будут исключительно добровольными, никакого принуждения и тем более насилия. — На моих губах появляется кривая улыбка недоверия и скепсис во взгляде, ой ли… какие мы порядочные…

— А сколько вам лет? — Что? Мама начинает торговаться? Прямо сваха, ети мою мать! Люди, меня продают в «условно хорошие руки».

— Тридцать два, — Костя и сам уже не скрывает улыбку.

— Многовато, — огорченно произносит.

— Где же вы видели молодого депутата? Я ещё юнец по сравнению с однопартийцами.

— А когда мы с вами лично пообщаемся? Может приедете к нам отмечать Новый год?

— Ничего конкретного вам сказать не могу. Вы же понимаете, что я не хозяин своему времени, теперь интересы партии, как бы это не звучало пафосно, на первом месте.

— Да-да, конечно… я все понимаю, — что она там понимает, вопрос из вопросов. Мама, которая всю жизнь проработала бухгалтером, так близка к политической жизни, как Плутон к Солнцу.

— Было очень приятно с вами пообщаться, Маргарита.

— И мне. Если честно, то я думала, что вы отъявленный бандит, хам и грубиян, — киваю в так каждому сказанному слову, за что перед носом появляется кулак, — а вы… вон как оказалось, приятный такой мужчина.

— Спасибо, до свидания. Маша вам позже сама перезвонит.

И сбрасывает вызов.

— Что это было? — интересно узнать, что его сподвигло к общению с моей мамой. Мог бы спокойно развернуться и уйти, оставив меня один на один с разъяренным зверем, но… остался, разговаривал достойно и уважительно. В общем-то ничего конкретного не сказал, а вроде всё и объяснил. Далеко пойдет.

— Тренируюсь…

— Понятно. Значит все сказанное — обман?

— Ни единого слова лжи, правду и только правду.

— Так значит о фото ты знал?

— Буквально минут за сорок до тебя, а так, — пожимает плечами, — для меня это тоже новость, причем не очень приятная.

— Ну да, учитывая, что ты не видел меня в роли своей девушки.

— Как раз с тобой проблем нет, а вот с Альбиной… пресса штурмует, требует объяснений.

— И что теперь?

— Теперь, — задумывается, — скорее всего предъявим тебя, как мою пассию. Ты-то на фото тоже есть. — Все, конечно, ладно в его рассказе, но я не хочу играть роль его девушки. На фиг надо! Уверена, что проблем больше, чем плюсов.

Принимаюсь рассматривать фото с удвоенным энтузиазмом.

— Вон, смотри, там ещё в кадр попал чей-то глаз, и половина прически, может ее возьмешь в оборот? — тычу пальцем в надежде, что нашла себе замену.

— Хорошо, что хоть мужика не предложила, — Костя встает со вздохом, и выходит из кухни. Поднимаюсь и следую за ним.

— Вещи мои где? Я хочу свои вещи, — стараюсь говорить требовательно, но выходит не очень.

— Сейчас принесут тебе твои вещи… Кстати, прекращай носить свои… теперь ты мишень для жёлтой прессы. А что они обо мне подумают?

— Что ты экономишь деньги налогоплательщиков. Я хочу в общагу! У меня по графику уборка! Ты наглым образом рушишь все мои планы, график моей жизни из ровного, превратился в кардиограмму сердечника!

— Заметь, ты сама пришла в мой дом, — его спокойный тон немного меня раздражает. Такое чувство, что он пил не кофе, а валериану с пустырником.

— Но я же не знала, что мне это вылезет боком!

— Ну что поделать, пусть это послужить тебе уроком на будущее… но пока, это ближайшее будущее рядом со мной. Не хмурься, морщины никого не красят. А уколы красоты нынче стоят, как космический корабль… лучше я уж тебя в космос запущу, впечатлений однозначно больше.

И что ещё ему можно сказать?

В общагу меня таки отвезли и ближайшие несколько дней не беспокоили.

До Нового года осталось два дня. Я не собиралась ехать домой, так как развлекательная программа там не меняется с самого моего рождения. Встречаем праздник дома, утром первого числа едем по дедушкам и бабушкам. Надоело. Имею право взбрыкнуть, мне уже двадцать один год.

Смотрю, что с каждым днем в общаге людей всё меньше и меньше… чувствую, отмечать я буду Новый год в одиночестве. Точнее, с комендантшей, которая после встречи с Костей избегает меня, а когда видит, сразу начинает активно работать, показывая свою загруженность.

Порядок в комнате давно наведен. Купила сегодня сосновую ветку и нарядила ее, такая у меня импровизированная елка. Села за ноутбук, сначала решила доделать проект, а потом перешла на кулинарный сайт и стала изучать рецепты. В наушниках попса, на экране изысканная кухня.

Если честно, прямо честно-честно, то мне без Кости скучно. Он, конечно, не клоун, чтобы меня веселить, но с ним жизнь полна события. Моя же — скучная и пресная. Смотрю на подборку рецептов различный стран мира. И невольно начинаю изучать рецепты азиатской кухни… Может потому, что надоело «безвкусное» и хочется разнообразия? Не хватает перчинки… специй, короче.

Чей-то палец тычет в экран, наушник вылетает из уха и:

— Вот это мне приготовишь? — резко поворачиваю голову. Прямо за мной стоит Константин, оперся одной рукой о стул, а второй, собственно, указывает на готовое блюдо на экране. Картинка всегда красивая, но какой вкус она скрывает, и таков будет ли результат, тот ещё вопрос.

— Ты меня напугал. Я и не слыша, как ты зашел.

— Ясное дело, у тебя так музыка орет в наушниках, что ты и свои мысли не слышишь, если они есть, конечно. Собирайся.

— Тебе не кажется странным, что ты приходишь, когда тебе удобно, вырываешь меня их привычной жизни, рушишь мои планы…

— И что у тебя по плану? — а и правда, что. А ничего. Нет у меня планов. Но я об этом не скажу.

— Я пока не придумала, но план точно есть… будет. Когда понадобится, так сразу и появится.

— Угу, я так и понял. Давай, не задерживай занятого человека, поторапливайся, нас люди ждут.

— Боюсь спросить, где ждут?

— В бане, конечно. Будем ставить спектакль «Двенадцать месяцев».

— В бане? Спектакль?

— Ага-а, эротического характера, — вот и что думать. Реально дурак, или прикидывается? Наверное, меня немного перекосило, потому что Костя довольно хмыкает и выдает, — не ссы… не двенадцать, а только три зимних… Ладно, шучу я, шучу.

— Это шутки у тебя зимние… точнее, отмороженные. Не смешно. Так куда едем?

— Ко мне домой. Фотосессия у нас для одного журнала. Надо показать идиллию, любовь и все такое… Ты прошла проверку, теперь ты официальная претендентка на роль моей девушки, — выдает с гордостью.

Чешу указательным пальцем висок, пытаюсь выскрести из мозга что-то умное, достойное… но ничего не получается.

— Проверку? — это единственное слово, за которое зацепился мой мозг.

— Да так… подняли кое-какие архивы. А ты знала, что твой какой-то там троюродный дед был правой рукой Котовского?

— И левой ногой Чапаева… Хорошо, что не тем, что между ног болтается… — говорю задумчиво. — Ты прямо рылся в биографии моей семьи?

— Я занятой человек, конечно, нет. Для это есть специально обученные люди.

Вот это я попала… Зачем ему знать обо мне все, если будущего у нас нет? Или… что?

Глава 34

Маша

— Ну что вы такая неживая, Мария? Обнимите Константина, улыбнитесь, — уже второй час этот додик в коротких оранжевых штанишках и клетчатом свитере, бегает вокруг нас с фотоаппаратом и заставляет играть счастливую пару.

Под его пристальным взглядом и советами рядом стоящего дизайнера интерьера Сурена, мы успели нарядить супер-пупер модную елку, разложили под ней гору пустых коробок, завернутых в подарочную упаковку, удачно обыграли камин, а теперь лежим перед ним на ковре и играем в романтику.

Меня облачили в удлиненный вязанный свитер-тунику свободного кроя приятного бежевого цвета, в комплекте к нему шли высокие гетры. Прямо домашняя курочка… с идеальными локонами и нюдовым макияжем.

Косте же сватали два варианта, на выбор. Первым был свитер с оленем, второй со снежинками. От первого он почему-то категорически отказался.

— Зря, — сказала я, — у оленя глаза добрые, прямо, как у тебя, — за что получила шлепок по попе и гневный взгляд.

Я устала. Оказывается, играть в любовь и быть счастливой на фото — сложно. Особенно, когда туда-сюда бегает толпа людей: то свет переставляют, то макияж поправляют… Косте они тоже надоели, смотрит он на них волком… но ничего не говорит, видно результат важнее личных эмоций.

За окном уже темно. Я перестала следить за временем очень давно. Я надеялась, что оно у них ограничено и, сделав пару кадров, они свалят в закат, но… не так всё случилось, как мне бы хотелось.

Костя сидит на мягком ковре оперившись спиной о диван. Я, по задумке гуру фотографии, лежу между его ног. Одно радует и отвлекает от этого назойливого типа — Костя запустил руку мне в волосы и там шурудит, отчего я млею и таю, перехожу в исступленно-восторженное состояние. Поднимаю голову и преданно смотрю Косте в глаза, оказывается, я ещё тот тактильный маньяк, и задаю давно волнующий вопрос:

— Кость, а когда они уже уйдут, уморили, — он чуть наклоняется, таинственно улыбаясь, тянется, чтобы поцеловать меня в лоб. И…

— Отлично, снято. Это фото и разместим в журнале, — произносит этот гад. И всё это было ради одного фото? Да я бы ещё в начале съемки могла задать этот вопрос! Сколько времени бы сэкономили! — Съемка окончена, всем спасибо, — громко объявляет фотограф, хлопая в ладоши, как хлопушка-нумератор при съемке кино, и всё принимаются активно собираться.

Костя поднимается, чтобы выпроводить их за порог, а я так и остаюсь лежать на ковре. Поворачиваю голову к камину и слежу за языками пламени. Красиво.

— Что будем делать? — задает вопрос вернувшийся Костя.

— Иди ко мне, — маню его пальцем. Он опускается рядом, принимая ту же позу, что и раньше, а я кошкой крадусь к нему. Сажусь сверху, лицом к лицу. Провожу рукой по волосам… по щеке… Что-то меня потянуло на ласки. Может общая атмосфера навеяла?

— Где будем проводить Новый год? — теперь млеет он. Сейчас передо мной сидит добрый пушистый домашний кот. Он сыт, в тепле, у него игривое настроение и довольная улыбка…

— Может прямо здесь, на этом ковре, — говорю первое, что приходит в голову.

— Значит никакой Франции? — дергает бровью.

— А что я там не видела? Эйфелеву башню, что ли? — конечно, я не была во Франции, возможно, никогда и не полечу. И можно было бы воспользоваться моментом, но я не хочу.

— А что хочешь? — шепчет мне в губы.

— Тебя хочу, — мурлычу, целуя Костю в шею. Он тоже не теряет времени даром, запустил руки под свитер и гладит мою попу.

Между нами искрит. Желание настолько сильное и обоюдное, что заводимся с пол-оборота. Тяну вверх его свитер со снежинками. Прямо рвет на части, так хочется провести руками по горячей коже...

— Кх-кх… — упс, чуть оседаю и вжимаюсь в Костю, чтобы непрошённый гость не сильно рассматривал меня. — Босс, там это… проблема…

Костя резко оборачивается… Судя по голосу, обломщиком оказался Кит, правая рука Кости. Я с ним редко пересекаюсь, а разговаривала вообще один раз, в тот день, когда впервые попала в дом. Если честно, то он мне не нравится, на интуитивном уровне. Смотрит всегда так… оценивающе, придирчиво, будто пытается понять, что же такого во мне нашел Костя. Если бы не знала о его ориентации, могла бы предположить, что он ревнует Костю ко мне.

— Иди в кабинет, сейчас я подойду, — чуть высовываюсь из-за плеча Кости, подглядывая. Кит уходит. Костя поднимается и принимается снова натягивать свитер, который я уже успела с него стянуть. — Так что, едем куда-нибудь на праздник?

— Нет, не хочу, — отвечаю откровенно.

— А меня хочешь? — смотрит сверху вниз, глаза чуть прищурил, старается скрыть улыбку. Я так и сижу у его ног на ковре, будто перед господином. Я вижу, как ему эта расстановка нравится, его желание доминировать невозможно скрыть. Сейчас передо мной уже не пушистый ласковый котик, а тигр перед прыжком.

Осматриваю его с ног до головы. Как такого можно не хотеть?!

— Хочу, — мой ответ искренен, не вижу смысла это скрывать.

Костя доволен моим ответом. Его внутренний эгоист ликует. Он, будто поставил себе цель — привязать меня к себе… влюбить, чтобы дышать без него не могла. А что потом? Бросить? Растоптать? Зацепить побольнее? Он разворачивается и уходит, а я сажусь на диван и цепляясь то за одну мысль, то за другую, закручиваю сложившуюся ситуацию, как спираль, пытаясь понять, во что это выльется.

Как бы мне не хотелось признаваться, продолжая корчить из себя такую самостоятельную и независимую девушку, но я вязну в этих, если так можно выразится, отношениях. Костя, как паук, выплетает вокруг меня сети, то и дело задевая… И вот я уже связана по рукам и ногам, ещё брыкаюсь, но с каждым движением дышать все труднее и труднее.

— Маша, — на холодный и грозный тон реагирую быстро. Вскакиваю с дивана и во все глаза смотрю на Костю. Что уже произошло? Куда подевался мой кот-пушистик, верните его… Сейчас передо мной злобное чудовище. — Я ухожу, когда вернусь, не знаю. В доме ты одна, и никто не зайдет, ужинай без меня, не жди.

— Так может мне уехать? — глупо находиться в чужом доме, когда хозяин уходит, да ещё и плохом настроении.

— Тебе лучше быть здесь. И праздник никто не отменял… — разворачивается и уходит. А я стою посреди комнаты, не зная, куда себя деть.

Костя.

Новая жертва... словила лбом пулю.

Если раньше я бы только хмыкнул, пожелав новоиспеченному трупу землю пухом, то сейчас меня нереально потряхивает. И не потому, что я боюсь умереть, нет… просто чувство, что я, получив эту самую пулю в лоб, потеряю нечто большее, чем жизнь, заставляет принимать происходящее острее и болезненнее.

Пока Сема рассказывает все, что ему известно по делу, мой телефон оживает. Номер не определен. Сбросить? А вдруг что-то важное…

— Да, — принимаю вызов. Вскидываю указательный палец останавливая Семена на полуслове.

— Приветствую, Константин Игоревич, это полковник Златов, наркоконтроль.

— Чем обязан? — я абсолютно не ангел, и никогда им не был… и даже прикидываться не буду святым, уж слишком велик список моих «добрых» дел, но… я никогда не барыжил наркотой.

— Мне бы с вами переговорить… наедине.

— О чём? Я просто уверен, что точек соприкосновения у нас с вами нет, — говорю твердо и уверенно.

— Я думаю, что мое предложение покажется вам интересным… Скину адрес, — говорит с нажимом, убедительно настаивает на моем присутствии. Пока явной проблемы нет, думаю, не стоит загрызаться с «нариками»… Узнаю, что он хочет, если что-то неприемлемое, буду поднимать связи.

Златов сбрасывает и через секунду прилетает адрес с геолокацией. Какое-то предприятие в черте города.

— Кто это был? — не без интереса спрашивает Сема.

— Да так… А связь между всеми этими смертями есть? — задаю такой явный вопрос, который раньше почему-то не всплывал.

— Они все в той или иной мере были причастны к наркоте. Кто-то закупал, кто-то продавал, кто-то поставлял… Не мелкие сошки. Все они не местные, но странным образом очутившиеся в нужное время и в нужном месте, чтобы принять смерть, как данность.

— Очень занимательная арифметика, — стараюсь сложить всю картину целиком, но пока не очень-то выходит. Одно понятно, кто-то убирает лишних, чтобы на их место поставить нужных. И на этом фоне звонок Златова… Что он хочет предложить мне? Уверенно встаю из-за стола, — я сейчас кое-куда съезжу…

— Я с тобой.

— Нет, ты мне там не нужен, — вижу, что Сема недоволен. А мне посрать. — В дом никого не пускать, тут будет Маша. Камеры… отключи, проверка — раз в час, — почему-то мысль, что кто-то будет на нее пялиться, приводит в бешенство.

Захожу в гостиную, сообщаю Маше о своём отъезде. Не нравлюсь я ей… с неустойчивой психикой и хищным выражением лица… ну что поделать, жизнь не всегда зефир.

Долго петляем по району. Никак не можем найти указанное на карте место. Женя останавливает машину ровно в тот момент, когда она совпадает со значком указателя местоположения на карте навигатора.

— Походу здесь, — крутит он головой, стараясь хоть что-то рассмотреть, — открывает дверь.

— Сиди в машине, — даю команду, а сам выхожу на улицу.

Холодно, охереть, как холодно на улице. Осматриваюсь. Метрах в двадцати, небольшой проход между двумя зданиями, машина там не проедет, придется идти. Подхожу ближе, заглядываю за угол. В конце прохода дверь, над ней блекло горит жёлтая лампа, качаясь на ветру. Это здание какой-то швейной фабрики, а две пристройки — склады для внутреннего пользования, машины грузятся с другой стороны, я видел большие ворота, когда мы объезжали здание в поисках нужной точки.

Становлюсь ровно по середине прохода и смотрю на центральное здание. Оно трехэтажное. Окна на первом и втором этаже зарешечены. В одном из окон на втором этаже горит свет. Уверен, что мне туда.

Внутри нарастает неприятное чувство. Страх… думаю, что нет… скорее предчувствие…

Весь этот проход длиной метров пятьдесят-шестьдесят, не больше… Дохожу ровно до середины, и жёлтая лампочка ярко вспыхивает и гаснет. Перегорела, что ли?

Только собираюсь сделать следующий шаг, как со спины в мою печень упирается ствол.

Первая мысль-молния: «Маша, она сама дома!» Грозит ли ей опасность? Блять, я не думаю о том, как оттянуть свою смерть, а переживаю о Маше, которая сидит в неприступной крепости!

Весь напрягаюсь, превращаясь в камень. Я уже приготовился почувствовать боль… опыт ловли пуль у меня есть… неприятное ощущение.

— Спокойно, Константин Игоревич, сегодня не день твоей смерти.

Глава 35

Константин

Я пытаюсь уловить знакомые нотки в голосе, но никак не могу отнести их к какому-то определенному человеку. Перед глазами есть образ, а лица меняются, будто слайды… Совпадений пока нет.

Хочу резко повернуться, чтобы увидеть незнакомца, но пистолет сильнее вдавливается в район печени. Я прямо чувствую, как она истошно вопит и бьется в истерике, пытаясь вразумить меня. А говорят, что печень молчаливый орган… точно не моя.

— Не стоит… — говорит голос, — и идти туда не стоит. Через тридцать секунд включатся камеры… и только тебе решать, светиться перед ними или нет. Златов уже ничего не предложит, поверь.

— Он мертв?

— Считай до пяти, вслух, — оставляет без ответа мой вопрос.

— Пять, — пистолет уже не упирается в моё тело, — четыре, — не слышу дыхания за спиной, — три, — я слышу только свой голос, — два… один! Резкий поворот головы — за спиной морозная ветреная ночь, и бешеная луна на небе светит ярче всех тусклых лампочек. Мертвая тишина… Будто и не было никого. Будто привиделось всё.

Срываюсь с места и бегу. Выбегают из проулка. Машина так и стоит в стороне. Запрыгиваю внутрь.

— Гони, — Женя быстро реагирует, педаль газа в пол и стартуем с пробуксовкой. Он то и дело смотрит по зеркалам, пытаясь понять, от кого мы бежим. Но сзади никого.

— От кого мы сматываемся? — наконец-то задает вопрос, остановившись на светофоре.

— От себя, — что я могу ещё ответить. Женя бросает на меня озадаченный взгляд, но не решается ничего сказать. Только покряхтел недовольно. Наверное думает, что я чёртов чокнутый тип.

— Кто-то выходил из переулка до меня? — ведь здание было прямо перед ним.

— Нет, кроме вас никто не выходил. — Значит незнакомец скрылся за одной из складских дверей.

Мимо нас пролетает несколько полицейских машин, а следом скорая помощь. Если тот тип не врал, то Златову ничем уже не помочь. Труп, он и в Африке — труп.

Что же Златов мне хотел предложить? Думаю, что возглавить одно из направлений наркобизнеса. Как ни как, а моя репутация… мать её ети, идет впереди меня. Большой город помнит всё… Кто с чего начинал, кто где косячил… Уверен, что папочка на меня у этого майора есть или была… А если этот тип забрал ее, теперь я его джин?

Нет-нет, если бы он что-то хотел, то сразу озвучил. У нас было время… Даже в те тридцать секунд мы могли решить многое.

— Куда едем? — нервно постукивая пальцами по рулю интересуется водитель.

И куда мне теперь, блядь!

Поеду к Лиле, может она что расскажет.

— В «Туз».

— А разве его не закрыли?

— Может и закрыли, но хозяйка-то на месте. Или ты мой бензин экономишь? — цежу сквозь зубы. Кривит ебло, что-то бормоча, но везет куда говорю.

Выхожу из машины прямо у центрального входа клуба «Туз». М-да, раньше припарковаться вот так, никогда не получалось. Всегда был ажиотаж. Машину некуда было приткнуть, клуб гудел, музыка, смех продажных баб… а сейчас… дикий-дикий запад… только ветра с песком, гоняющего перекати-поле, не хватает.

Поднимаюсь по ступенькам. Дверь открыта. Прохожу по пустым помещениям. Везде чисто, убрано, но звенящая тишина говорит о многом… гостей здесь ещё долго не будет. Иду по направлению кабинета управляющей. Он на втором этаже.

Дверь приоткрыта. Толкаю ее, чтобы зайти. Лиля сидит в своем рабочем кресле. В одной руке тлеющая сигарета, в другой стакан со спиртным. Она видела, как я проходил внизу по залу и поднимался к ней. Одна стена ее кабинета сделана из бронированного и тонированного стекла, поэтому всё помещение клуба перед ней, как на ладони.

— Привет, — не знаю почему, но голос дрогнул. Видеть Лилю такой… Прекрасно понимаю, что могу оказаться на ее месте, поэтому никакого удовлетворения от ее проблем не испытываю. Мы знакомы не так давно, никаких любовных историй… просто она сильная духом женщина, и это всегда побуждало уважать ее. Сильные люди, даже в слабости — сильны.

— Выпей со мной… Одна не могу.

Подхожу к столу. Напиваю в чистый стакан из бутылки виски. Подношу свой стакан к ее…

— Давай, не чокаясь, — одним глотком выпивает все содержимое. Не задумываясь, делаю тоже самое.

— Все так плохо? — задаю вопрос, садясь в кресло напротив.

— Меня сливают, — крутанувшись в кресле, отворачивается от стеклянной стены и поворачивается лицом ко мне, — скоро здесь появится новый управляющий.

— А ты? — странно, насколько я помню из рассказов «знатоков», этот клуб открывался именно под Лилю. За заслуги, так сказать, перед «компанией». Ее муж был очень влиятельным человеком в криминальном мире. Его убили, давно, больше двадцати лет назад, в разгар передела власти. Лиля выжила, хотя пережила не самые приятые, но очень запоминающиеся дни в плену у конкурентов мужа. Она знала очень много, несмотря на то что была соплюхой, ей лет девятнадцать было… ничего не рассказала.

— А я… вот, пытаюсь пить, но одна не могу… — нервно хохотнув, продолжает, — чуть не ляпнула, что воспитание не позволяет. Откуда у меня воспитание? У дочери уличной проститутки и барыги… воспитание.

— Тебе хоть что-то известно? Что происходит? — пропускаю мимо ушей упоминание о ее биографии.

— Вычеркнуты из плотного ряда бойцы наркобизнеса. Один из них — в моем клубе, — наконец-то она тушит сигарету, которая истлела до фильтра.

— Так разве тот, кто занял мое место, имел отношение к наркоте?

— Да. Он был крупным поставщиком у Сивого.

— А ты каким боком ко всей этой истории?

— Никаким. Просто я многим поперек горла. Слишком жирный кусок урвала, незаслуженно… Люди меняются, многое забывается… На мое место придет более молодой, активный, с другими жизненными принципами, правилами… Свято место, пусто не бывает.

— Я могу тебе чем-то помочь, — я редко жалею людей, но Лилю мне реально жаль. Одинокая баба… причем умная, справедливая, с принципами — это редкость. Почему-то сейчас сравниваю их с Машей… Думаю, когда ей будет за сорок, она будет приблизительно такой же. Главное, чтобы её жизнь так не ломала, как Лилю.

А будет ли у Маши шанс всё это избежать, если она свяжется со мной?

— Не парься… это не твоя война. Тебя не тронут.

— Добрый вечер, — резко поворачиваюсь. На пороге стоит… мой хороший знакомый… из Монако!

— Добрый вечер, Лука, проходите, — Лиля указывает ему рукой на кресло, стоящее рядом со мной, — знакомьтесь, это Константин Игоревич…

— А мы знакомы, — перебивает он её.

— Вот и отлично, не люблю эти долгие церемонии.

— Ты? — пытаюсь правильно сформулировать вопрос, но кроме, «какого черта», ничего на ум не приходит.

— Он мой адвокат. Его нанял Байронов.

— Ты так хорошо знакома с Байроновым, что он нанимает тебе адвоката? — сегодня прямо вечер откровений и открытий.

— Байронов был другом моего покойного мужа, — поясняет Лиля, наливая спиртное в стаканы.

— Ааа… так плохи твои дела, что понадобился адвокат международного уровня? — я запутался, ни хрена не понимаю.

— Костя, — отвечает за нее Лука, — в таких делах, где замешаны большие деньги и наркотики, нужно быть всегда начеку. — Поясняя такие просты истины, Лука смотрит на меня уж слишком… загадочно.

В момент, я понимаю, что ловить мне здесь больше нечего, у Лилии свой замес, и владеет она информацией поверхностно, а может, наоборот, знает слишком много. Если рулит Лука, то ничего лишнего не протечет в инфополе.

Сейчас я даже и не вспомню, как судьба столкнула меня с Лукой. Такое чувство, что я знаю его вечность, но спроси меня о нем что-то конкретное — не отвечу. Он вроде и позиционирует себя человеком открытым, но в то же время… неуловим… Будто ветер, ты его ощущаешь, но никогда не поймаешь.

Поднимаюсь с кресла, протягиваю ему руку, чтобы проститься.

— Ты не останешься, — вопросительно вскинув брови интересуется Лиля, — а как же виски? Он у меня отменный, с тридцатилетней выдержкой, — рекламирует она.

— Меня, последнее время, что-то потянуло на все молодое и свежее, — пытаюсь отшутиться.

— Ну, если молодое и свежее, ещё и женского пола, — Лука поднимается и протягивает руку в ответ, — Лилечка, ты исключение из правил! — тут же включает подхалима увидев, как она хмурится. — Ты одна на миллион, у которых нет возраста. Ты, как дорогое вино...

— Ой-ой, ну началось, — расплывается в улыбке, — попытка оправдаться засчитана.

Жмем руки. Лука не отпускает мою, всматривается в мое лицо.

— Что-то ты выглядишь усталым, Костя… Сегодня просто не твой день, — говорит, понижая голос. А меня, накрывает, будто оказался на морозе в минус пятьдесят.

Отпускает руку. Делаю шаг назад… второй… разворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета Лили. Уже переступив через порог, резко оборачиваюсь. Лука так и смотрит мне вслед. Подмигивает и, пытаясь скрыть улыбку, проводит костяшками по верхней губе.

На ватных ногах спускаюсь по лестнице, прохожу по пустому залу клуба и выхожу на улицу. Холодный ветер, перемешанный со снегом, приводит в чувства. Застываю на пороге, не спешу спускаться к машине. Поднимаю голову и смотрю в беспроглядное небо.

Что это сейчас было?

Нет, не сегодня. Обо всем я подумаю завтра.

Спускаюсь и сажусь в машину.

— Куда, — спрашивает Женя.

— Домой.

Едем молча, только музыка фоном. Мыслей много, но я отгоняю их. Раз это не моя война, и лезть не буду. Я хочу быть частью завтра… а чтобы увидеть завтра, надо забить на сегодня.

Захожу в дом. Тихо. Смотрю на часы. Одиннадцать. Поднимаюсь в свою спальню. Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить Марию. Включаю свет в гардеробной, переодеваюсь. Шаг в спальню… а кровать даже не расстелена. Включаю верхний свет. Комната пуста.

Не понял… Что за номер? Где? Где эта иллюзионистка?

Звоню на проходную.

— Если вы выпустили Машу, я вас… — начинаю рычать.

— Да в доме она, — не дает мне закончить фразу охранник, — точно, не выходила. Последний раз видели ее на кухне, что-то готовила. Мы сильно не следили… Вы же приказали не глазеть. Вот мы и это… бросим взгляд, раз в час, ходит-бродит, и все… — бросаю трубку не дослушав. Ходит-бродит!!! Придурки!

Быстрым шагом иду в сторону кухни. Здесь свет тоже не горит, включаю. На столе стоит какой-то пирог. А Маши нет…

О еде думать не могу, слишком много эмоций за день, кусок в горло не полезет. Тем более я ещё не нашёл потеряшку. Прохожу мимо гостиной. Даже не заметил, что горит наряженная нами елка. Делаю несколько шагов в комнату. Из-за дивана торчит чья-то нога… Прохожу дальше. Вот чудо! Дрыхнет на полу возле камина! И что делать? Пытаться поднять? Разбужу…

Опускаюсь рядом. Спит, как сурок, тихо посапывая. Стаскиваю с дивана подушку и плед, укрываю нас. Пытаюсь лечь, как можно ближе. Маша поворачивается ко мне лицом, утыкается носом в грудь и закидывает руку на талию. Обнимаю в ответ.

И вот как такую кошечку, даже когда она кидается и шипит дикой рысью, можно тронуть хоть пальцем? Только гладить по шерсти… чтобы когти не выпускала. Ну или тапкам по жопе дать, чисто в профилактических целях…

Глава 36

Маша

Новогодние праздники пролетели, как один день.

Есть что вспомнить. Было и весело, и романтично, и уютно… даже ни разу не поругались. А все почему? Потому, что внешние раздражители были сведены до минимума. Костя никуда не ездил, смысл… всё равно народ празднует. Общался по телефону мало, только поздравления принимал от бывших и будущих коллег. Сам позвонил пару раз, кому посчитал нужным…

Я тоже поздравила родителей, бабуль-дедуль, а на остальных поставила рассылку. Даже подруге Нине. Мы с ней созванивались за день до Нового года, посчитала, что этого достаточно.

Все эти дни нас никто особо не беспокоил. Прислуга отмечала праздники вместе со всеми бюджетниками. Охрана менялась согласно графику.

А что делали мы? Ели, пили, спали… иногда не спали, а так, шалили… много шалили, по-разному… Ух, вспоминаю, аж в жар бросает. Да много чего делали… обычная жизнь, обычных людей… Даже бабу снежную на заднем дворе слепили. Или пародию на нее, так как снег плохо лепился. Но всё равно было весело.

Сегодня первый день начала учёбы. Иду, вся такая загадочная… немного пришибленная. Улыбаюсь миру, несу позитив.

— О, привет, ты чего так радуешься, будто миллион выиграла? — встречаю Нину возле аудитории.

— Да так, настроение хорошее.

— Странная ты, чему радоваться, праздники прошли… бай-бай, халява. Привет, учения-мучения по-новому кругу… Ты себе новое шмотьё прикупила? Тебе идёт… Хорошо дела идут в IT?

— Не жалуюсь, — умалчиваю, конечно, что это Костина инициатива — покупка новых вещёй. Нина ещё не в курсе, что моя затея с его поиском и дальнейшее охмурение, увенчались успехом. Как я понимаю, Нине дома было не до светских новостей, а с Викой, которая могла просветить её, она не общается. Пусть так и будет. — Как твоя рука? — смотрю, что на её руке уже облегченный гипс.

— Нормально. На мне все заживает, как на собаке, — заходим в аудиторию. Есть у нас в группе стайка… красавиц, модниц, и вообще… и стоило мне переступить через порог, как они замолкают и принимаются пристально рассматривать меня, будто впервые увидели. Их внимание замечает и Нина. — Чего это они?

— Не знаю, — пожимаю плечами, — может обновки понравились?

Следом за нами заходит преподаватель. Может девочки и хотели у меня о чём-то спросить, но не успели. Занимаем места.

Андрей Олегович преподаватель с юмором, поэтому он, махнув рукой в приветственном жесте, обводит взглядом аудиторию и интересуется:

— Все на месте, потерь нет? Как я вижу, почти десять дней одного сплошного праздника большинство пережили. Кстати, вы знаете, что каждый четвертый в эти дни умирает от пьянства?

— А мы кучковались по трое, — выдает кто-то с последних рядов.

— Это, конечно, выход. Одно радует, учась на четвертом курсе института на специальности «Математика», вы умеете считать до трех. Ладно, шутки в сторону, начинаем занятие. И новость номер один — плохая, по моему предмету у некоторых из вас висит «хвост», напоминаю, что я таких товарищей не допускаю к экзамену. Поняли? Приняли? Обработали? Второе… это из приятного. Один из наших спонсоров, решил оплатить нескольким одаренным студентам семинар, который будет проходить в Чехии в знаменитом Карловом университете, — довольный гул пронесся по рядам. Конечно, это круто. — Поедут студенты с первого по пятый курс. С каждого курса отберут по три человека.

— Будем разыгрывать лотерею? — снова голос с последних рядов.

— Не будем полагаться на удачу, Петров, а проведем тестирование…

— Ну, блин… — недовольный комментарий. — Так не честно…

— Не честно, Петров, сдавать курсовую тридцать первого декабря… Впрочем, если ты сейчас блеснешь знаниями, то…

— Ага, блесну… — по голосу понятно, что он не верит в свои силы. М-да, Петров и знания, как две параллельные, никогда не пересекутся.

— Так, заканчиваем дискуссию, раздаю бланк теста. У вас, — Андрей Олегович вскидывает руку, чтобы посмотреть на часы, — час времени, дерзайте.

Наверное, в Праге зимой красиво, мечтательно думаю, принимаясь за свой тест, но я всё ещё парю в облаках романтики, сказочности и волшебства, поэтому долго всматриваюсь в написанное, чтобы уловить суть. Надеюсь, что это выветрится… Я так близка к провалу в пропасть под именем Константин, что прямо коленки от страха дрожат. Если грохнусь с этих облаков, будет больно.

Отсидев положенные пары, выходим на улицу.

— Ты сейчас куда? — интересуюсь у подруги.

— Хотела в магазин зайти, купить продукты. Сама понимаешь, что слишком много я не смогла привезти из дома… рука.

— Тогда я с тобой, у меня тоже шаром покати. Да и тебе помогу…

— Ты слопала все приготовленное к празднику?

— А я ничего и не готовила…

— Кстати, а где ты праздновала? — и только я открыла рот, чтобы выпалить заранее заготовленную басню, как…

— Маша, — резко поворачиваюсь. Из машины, припаркованной чуть в стороне, выходит Константин.

Нина дергает меня за руку, обращая на себя внимание.

— Это… — тянет она, но не успевает закончить фразу.

— Я на минуту, — Костя кивает Нине, вроде как поздоровался, — давай отойдем на пару слов. — Отходим чуть в сторону. — Я на пару дней уезжаю, надо проскочить по региону…

— Ладно… — оборачиваюсь, бросая взгляд на Нину, при этом чувствую себя не очень комфортно. Просто я знаю, что как только Костя уедет, на меня обрушится шквал вопросов. — Почему не позвонил?

— Хотел тебя увидеть. Ты имеешь что-то против?

— Нет, просто непривычно, что ты отчитываешься передо мной, — пожимаю плечами. Я сама понимаю, что веду себя… не сказать странно, просто отстраненно и в общем, нестандартно. Я никогда не была в отношениях, поэтому слабо представляю, как люди строят общение, находясь в них. Да… наверное, они сообщают друг другу о длительном отсутствии… Ой, чувствую, что скоро Костя сам сбежит от меня, заскучает. С такими как он, так нельзя. Они любят вау-эффект, вечное восхищение, преданные взгляды и непоколебимое желание прислуживать, быть вечной «жертвой», превозносящей его в ранг непревзойденного охотника и воина.

— Будь хорошей девочкой…

— «Девочкой», уже не получится, — ляпаю от неловкости что ни попадя. Он хмурится, не понимая моего ответа. Дура дурой… У человека масса дел, сложная работа, а тут я… «такая вся несуразная, угловатая… противоречивая». Наверное, стоит пояснить. — После того, что мы вытворяли, трудно оставаться девочкой. — Произношу, и тут же щеки… пфффф… взрываются красным цветом. Очаровательная идиотка! Костя улыбается в ответ.

— Обязательно повторим, — притягивает меня за талию и… О нет, только не целуй меня в засос возле центрального входа в институт! Целует, только в лоб… Фух… И шепчет, — без меня волю рукам не давай. — Теперь хмурюсь я. Чего? Ой, дошло! Теперь краснеют не только щеки, а и вся я заалела, как солнце на закате.

Я понимаю, что он уезжает по работе и не навсегда, но вмиг становится пусто и грустно. Когда я успела к нему привязаться?

Он уходит, а я, как стояла истуканом не шелохнувшись, так и стою. Машина срывается, посигналив на прощанье.

— Маша… — слышу голос Нины, — а это тот…

— Тот, — подтверждаю, всё ещё летая в облаках, размышляя, как быстро и умело он подцепил меня на крючок. А главное, что с этим делать?

— Который там?

— Угу…

Мимо проходят девочки из «стайки».

— Ермолова, — окликает меня их предводительница, — это твой отец? — хихикает. Но видно, что говорит это не высмеивая, а скорее завидуя.

— Нет, Таня, — отвечает за меня Нина, — это ее парень.

— Не староват ли он для парня? — пытается подколоть Таня. Но подкол так, на двоечку... Я же не слепая и вижу, как выглядит Костя. На старика он точно не похож. А вот на богатого, успешного и просто охрененного, очень даже.

— В самом соку, — оживаю, включая сучку, — и свободных красивых друзей у него нет. Это так… предугадываю твой следующий вопрос.

— А я и не собиралась…

— Ага-ага, мы так и поняли, — подключается Нина, — пошли, Маша.

Идём молча. Мне становится неуютно от этого молчания. Чувствую себя предательницей. А ведь мы дружим с первого курса и никогда у нас не было секретов.

— И давно это у вас… закрутилось?

— Да я и не вспомню, — а и правда, сколько это мы с ним мутим. За неделю до дня моего рождения начали… или раньше? — Около месяца, наверное.

— И ты морозилась? — в голосе Нины столько негодования, будто я украла у неё что-то личное и особо ценное.

— Было и было, я не воспринимала наше… тесное общение, как нечто большее. Ты сама видишь, что он мужчина занятой, взрослый, на фиг я ему, малолетка. И он всегда ставил барьеры и оговаривал рамки… Поэтому особо фантазировать не приходилось. Это так… праздники что-то навеяли. Он уехал, а как вернется, всё станет на круги своя. Если вообще захочет ко мне возвращаться. Мир большой. Красивых, умных, молодых — пруд пруди.

— А ты такая одна! Нечего себя принижать. Ты знаешь, какая ты? — это та Нина, которая говорила о моей обычности… Её подменили? Теперь она с таким рвением пытается доказать мне мою уникальность, что сама невольно начинаю себя превозносить. А потом вспоминаю, что мои поступки часто не стыкуются с логикой, слова — с реальными мыслями. Я — гейзер глупостей и рандомайзер, генерирующий случайности.

Уже поздно вечером, ловлю себя на мысли, что хотела бы пообщаться с Костей, поинтересоваться, как прошел его день… просто услышать его голос. Звонить? Нет, стесняюсь. А вдруг он занят? Ага, в начале двенадцатого… А вдруг он не один? С девушкой… Нет! С проституткой! Ведь девушка его я…

Как быстро я вошла в роль… Актриса, хренова…

Телефон оживает в руках. Костя!

— Иууу… — пищу от счастья. — Привет, — отвечаю слишком быстро. Надо было подождать… вот я ку-ку! Сразу поймет, что ждала его звонка.

— Как дела? Почему не спишь? — и нет, чтобы придумать что-то загадочное и таинственное, вываливаю всю правду. Оказывается, что врать я не умею… Или это касается только Кости?

Разговор ни о чем. Просто говорим. Как он, как я… И всё вроде так обыденно, будто так было всегда… А будет ли завтра?

Через три дня я узнаю, что тестирование прошла успешно. Написала на максимальные сто баллов.

А нужна ли мне эта Прага? Как сказать, что уезжаю на месяц? Будет ли он меня ждать?

Господи, о чем это я! Где та Маша, которая не видела горизонта и шла к своей цели?

Меня разрывает ровно пополам, а сердце начинает жить своей отдельной жизнью.

Глава 37

Константин

— Марк, сколько ты запланировал встреч? — эти гонки меня достали. А ещё, постоянное присутствие Марка, Жени и трех охранников. Они оставляют меня наедине с самим собой только во сне. Хотя… последний раз уже даже снились.

— Ну… вот ещё сегодня в этом городе, а завтра… я ещё не согласовал с сопредседателями города Кл…

— Вот и не надо, — останавливаю его, — надоело. Мы уже пятый день мотаемся, как ужаленные.

— А что вы хотели? На первом этапе надо зарекомендовать себя личностью открытой, готовой к сотрудничеству…

— А после выборов плюнуть на них с высокой горки, и похер обещания!

— Я бы сказал более завуалированно… и не так цинично, но суть вы правильно уловили. — Иногда его спокойствие и скрупулезное отношение к своим, заметьте… лично своим обязанностям, достают до глубины души. То есть, он должен довести меня до выборов, попытаться пристроить мой зад в теплое депутатское кресло, а потом… как я буду разруливать и воплощать в жизнь все, что наобещал под его диктовку во время предвыборной гонки — чисто мои проблемы.

— Короче, делаем так… Я к ним не поеду, — он вскидывает брови и открывает рот, чтобы вступить в полемику, но я наступаю ему на язык, повышая голос и продолжая говорить более настойчиво, — но ты звонишь им и предлагаешь, в качестве предвыборного пиара, выбрать две, максимум три проблемы, озвученных горожанами и решить их.

— Вы знаете, сколько там проблем? Одни коммунальные, способны обанкротить не только вас, но и вымыть бюджет всего города на несколько лет вперед.

— Тсс… для этого я их там и нанял, чтобы они смогли выбрать из кучи глобальных проблем что-то не слишком дорогостоящее. Ты сам понимаешь, что у людей только и надежда на предвыборный период. Сейчас все из шкуры лезут один перед одним, чтобы покрасоваться. Короче, если сами не смогут решить, пусть скинут свои предложения, а я прикину, насколько готов полинять по деньгам.

— Хорошо, — недовольно кривится Марк, — но лучше было бы поехать… И потом…

— Не знаю, что будет потом, а сейчас мы едем домой, — хлопаю его по плечу и иду к машине.

— Прямо сейчас? В ночь?

— Раньше выедем, быстрее приедем, — отрываю ему заднюю дверь, приглашая.

Захлопываю дверь и секунду соображаю. Если я сяду рядом с ним, он мне всю дорогу будет трындеть и трындеть… не хочу, надоел. Открываю пассажирскую, рядом с водителем, и сажусь рядом с Жекой. Глаза у бедняги полезли на лоб, как у краба. Не привык он видать меня рядом, только в зеркало заднего вида.

— Аааа… Вы будете сидеть здесь? — надеется вразумить меня и пересадить назад, фига с два.

— Ты что-то имеешь против? — поворачиваю голову и бросаю фирменный взгляд изподлобья.

— Да нет, — идёт на попятную, — просто здесь пристегиваться надо, а то пиликать всю дорогу будет.

— Пристегнусь, не переломлюсь, — демонстративно тянусь к ремню безопасности и, защелкнув, сообщаю ему, — все, теперь ты доволен, мы можем ехать?

От того города, где мы были, по-хорошему часов пять езды, но учитывая, что сейчас за окном зима и погода местами не радует хорошим асфальтом, прибудем мы на часик позже. Но все равно я планирую поспать пару часов, а потом в полубодром состоянии явиться к Марии.

Интересно, она за мной скучает? Общение по телефону это одно, а вот живое — совсем другое. Скучаю ли я за Марией? Наверное… если уж быть честным, то, бесспорно, меня на ней заклинило, как тормозные колодки в авто… лечу на полной скорости. Эта история с игрой в девушку, отношения — глупости. Для фото или видеосъемки я могу сыграть все что угодно: любовь, страсть, преданность… главное, что внутри. А внутри… сложно. Умею ли я вообще любить?

— Вот черт, — рычит Женя. Выныриваю из полудремы. Марк уже как час дрыхнет на заднем сидении, да и я, прислонив голову к стеклу, задремал.

— Что случилось?

— Да этот гад сзади, слепит фарами… То обогнать пытается, то обогнав, сбрасывает скорость, заставляя обгонять его. — Только у хуйла нет чуйки. От краткого изложения проблемы Женей, так и веет говницом.

— Где машина охраны?

— Они отстали ещё минут пять назад. Колян написал, что у них проблемы с колесом, заехали на заправку подкачать.

— Почему с ними не поехал? — завожусь. Ещё немного, и тресну его башкой об руль, чтобы думал ею хоть иногда.

— Так… вы же спешили… Да и они отписались, что уже догоняют, я еду максимально медленно. Через пару минут нагонят…

Перед нами едет фура, сзади неизвестный неадекват. Очень приятная компания. Машина, следующая за нами, идёт на обгон.

— Прими правее, пропусти его, — руковожу Женей.

Машина уверенно обгоняет нас. Стекла глухо тонированы… да и ночь… не рассмотреть, что там за герой за рулем. Обгоняя нас, выходит сразу и на обгон фуры, но резко бьет по тормозам, вклиниваясь между нами. Женя успевает среагировать, чтобы не «поцеловать» его в багажник.

— Сука, вы видели, что он творит?

— Чуть высунься, посмотри, навстречу машины едут? — может выскочил кто, и этот нырнул в карман.

Женя немного высовывается, чтобы оценить ситуацию.

— Пусто там. Трасса пустая! Этот черт совсем попутал! Может это эти… как их… автоподставщики?

— На хера им трасса? Им нужны свидетели, дневной свет, а не ночь и поле…

Набираю охрану.

— Вы где? — сразу с наезда на старшего.

— Мы видим вас, — смотрю в зеркало заднего вида. Вдалеке фары авто, значит это они.

— Осторожно, крутой поворот, — сообщает голос навигатора.

— Притормози, пропусти его, пусть свалит за горизонт. И охрана как раз нас догонит, — хоть бы поселок был какой на пути, чтобы остановиться, выпить кофе, дать долбоебу фору. Но по обе стороны трассы только деревья… безлиственные, присыпанные снегом, в свете фар, будто из хоррор историй.

Женя сбрасывает до шестидесяти километров, фура скрывается за поворотом, следом и машина незнакомца быстро отдаляясь от нас, исчезает из поля зрения.

Входим в поворот. Утром снег таял, а к ночи ударил мороз, и теперь дорога скользкая. И только проходим опасный участок, выезжая на прямую, как понимаем, что задом сдает та самая машина, которую мы намеренно пропустили вперед. Женя, резко крутанув руль в сторону, цепляет замерзший глыбами снег на обочине и вот, машину подкидывает, и мы летим в кювет. В голове моментально зазвучало: Тара-ра-ра-ра-ра, пам-пам, пам-пам… что-то из классики… Даже вспомнил от всплеска адреналина, что это вальс Штрауса «На Прекрасном Голубом Дунае». Откуда знаю? Не знаю! Но на каждый пам-пам, машина делает кульбит в воздухе, то швыряя нас из стороны в сторону, то подкидывая. Подушка безопасности больно бьет в лицо… и машина приземляется на бок.

Звенящая тишина. Я уже умер? Раз болят ребра, в которые впивается ремень безопасности, значит я жив… Две горячие струйки хлынули из носа… красава…

Слышу визг тормозов и крики, свет фар бьет в лобовое стекло. Вот и охрана подъехала, главное вовремя!

Рядом закряхтел Женя, Марка не слышно.

— Живой? — пытаюсь смять подушку, чтобы хоть что-то увидеть.

— Больно… походу я ребра сломал, — стонет водитель.

— Ребра — не шея, заживут…

Кто-то из охранников лупит в лобовое стекло, пытаясь его выбить. Оно и так в паутину, сейчас ещё и дыра появляется, запуская холодный воздух. Его выдирают с мясом. Я вишу сверху.

— Вытащите Женю, — кричу им, так как сначала пытаются эвакуировать меня. Если я отстегну ремень безопасности, то съеду на него, а у него и так… ребра. — Как только Женины ноги исчезают в проеме, отстегиваю ремень и сам выбираюсь наружу.

— Ворон, ты как? — проводит руками по моему туловищу старший охранник. — Цел, вроде.

В голове шум, в ушах звон, из носа так и течет кровь… а так, я чертов счастливчик! Если бы я сел назад, то лежал бы сейчас безмолвно рядом с Марком.

— Там Марк, — хриплю, указывая рукой на машину. Все будто забыли, что он ехал с нами.

— Давайте поставим машину на колеса, — кто-то предлагает, — она не полностью упала на бок, а завалилась на дерево.

Ума им бог не дал, а вот силы, вагон с прицепом. Пару раз качнув машину, они с грохотом приземляют ее на колеса. Подхожу к ней и открываю заднюю дверь. Марк съехал под сиденье и лежит на коврике бесформенной кучкой.

— Аккуратно положите его на сиденье, мало ли, что у него сломано. — Двое охранников пытаются сделать так, как я сказал, а я, по ходу их действий, ещё умудряюсь руководить и направлять. Прикладываю палец к шее Марка, пытаюсь нащупать пульс. Есть… четкий… Живой. Уже хорошо. — Вызови скорую и ментов.

— Уже, — отвечает Коля.

— Ты понимаешь, что сейчас я не в состоянии с тебя спросить, но разбор будет неприятным…

— Константин Игоревич, бля буду, клянусь, мы…

— Заткнись и поехали, у меня есть срочный разговор к одному человечку.

— Так… а скорая…

— Ты болен?

— Я нет, но вы… А я без тебя решу, что мне делать. Поехали.

Хромая иду к машине на обочине. Особой боли не чувствую, так, легкие ушибы. Кто-кто, а я знаю, когда реальная боль пронзает тело. Слышу, как за спиной заводится машина, оборачиваюсь… Машина — на века, крутила в воздухе такие пируэта, а завелась — с пол тычка.

Сажусь в машину охраны, чтобы продолжить путь. Тебя ждет неприятный сюрприз… друг.

Глава 38

Константин

Отъехав от места аварии не больше километра, встречаем мчащуюся нам на встречу скорую помощью, за ней следует полиция. Это вовремя мы успели уехать, иначе бы проторчали до утра в каком-то Мухосранске.

— Сколько нам ещё ехать? — риторический вопрос. Бросаю беглый взгляд на экран навигатора. — Ещё половина пути… Я тебя прошу, Коля, только не гони.

— Хорошо, босс. Я это… я не на кого не работаю, в смысле вас не подставлял. Нам кто-то на заправке колесо проколол, ну там… где мы кофе пили часа два назад…. Мы еле доехали до следующей. А там быстро переобули и вот… нагнали.

— Почему не сказали Жене, чтобы с вами затормозил?

— Он сказал, что вы спите… да и торопитесь в город. Кто же знал, что так все сложится?

— Знал тот, кто всё это планировал. Кто знает, как лучше… с вами или без? Может вас бы порешили, если б плелись за нами? А так…

— Может лягте, поспите сзади?

— Нет уж, спасибо, выспался.

Чем ближе к нашему городу, тем дорога становилась лучше, и Коля немного прибавил скорость. Въезжаем в город около пяти утра.

— Куда везти, домой? Может в больничку? — заботливо интересуется Колян.

— Сейчас… — достаю телефон и набираю номерок.

— Какого чёрта, Константин Игоревич, — слышу хриплый сонный голос Лили, — как давно мы стали закадычными друзьями, звонящими друг другу в любое время дня и ночи?

— Ты знаешь, где живёт Лука? — задаю вопрос в лоб.

— Зачем тебе? — голос сразу становится бодрым, будто и кофе выпила, и душ приняла.

— Нужен совет юриста, как открыть легальный бизнес во Франции?

— В пять утра?!

— Я не привык важные дела откладывать в долгий ящик.

— Так вы же вроде как знакомы, насколько я помню… И у тебя нет его номера?

— Переносил контакты в новый телефон и нечаянно стер, — да говори уже, вопит голос внутри. Что мне придумать ещё, чтобы она сказала долбанный адрес?! А ведь она его точно знает, чую!

— Ладно… я скажу, — облегченно выдыхаю, — но, если что, я ни при чем, сами разбирайтесь.

— Лиля, ты — богиня!

— Ага, я в курсе. Он снимает квартиру в комплексе «Партнер», это на Ленина, корпус два, квартира сто сорок три.

— Понял, спасибо. Извини, что разбудил, — сбрасываю вызов и говорю Коле адрес. — У тебя есть мокрые салфетки? Хоть кровь с лица оттереть, а то охрана сейчас на проходной охереет от моего вида. Будто сбежал из пыточной.

— Там, в бардачке есть пачка, — указывает рукой.

Я никогда не был в этом районе. Как оказалось, территория здесь не огорожена. Да и зачем, если весь район предназначен для людей со стабильно высоким доходом, явно выше среднего по стране. Подхожу к двери подъезда. Понятное дело, что она закрыта. Вход только по карте проживающего или, звони в домофон. Но мой «товарищ» не ждет меня в гости… Как же быть?

Сегодня явно мой день. Входная дверь стеклянная, вижу, как по холлу идёт чувак с собакой. Вскидываю руку, чтобы посмотреть время… почти шесть, собачник выводит свою псину на прогулку. Подхожу к двери ровно в тот момент, когда он открывает ее. Прячу пострадавший фейс за предплечье, специально придерживаю дверь левой рукой. Здороваюсь, как ни в чем не бывало и захожу в здание.

Поднимаюсь на нужный этаж… Становлюсь перед дверью квартиры и… жму на звонок. Палец не убираю.

Как оказалось, Лука спит чутко. Прошло не больше минуты, как дверь распахивается. Заспанный, с голым торсом, в труселях с надписью Calvin Klein — Лука не похож на того, кто пару часов назад пытался угрохать меня и парней.

— Костя… Что у тебя с лицом? — и удивление играет так натурально.

— Сейчас и у тебя будет такое, — вкладываю в удар душу, луплю со всей дури ему в скулу. Реакция на пятерочку, успевает отклониться, от чего удар теряет всю свою мощь, только черканул, чуть задев. Успеваю среагировать и вдогонку отправляю удар левой в бок, получи!

— Какого хрена! Ты охуел?! — орет на меня, хватаясь за бок и отступая вглубь квартиры. Залетаю за ним без приглашения, захлопываю дверь. Наступаю на него, пытаясь зажать и угондошить ублюдка!

Если мне суждено умереть сегодня, то я возьму его за компанию.

В квартире полумрак, горит только ночник в спальне, отбрасывая блеклый свет в коридор. Лука пятится назад, и вот мы уже в гостиной. Но так маневрирует, что между нами постоянно мебель.

— Я думал, что ты все понял? — то ли спрашивает, то ли утверждает скалясь.

— Я-то понял… Только не понял, если ты понял, что я все понял, то что это сейчас было на трассе?

— Чего? Ты ничего не попутал? Какая трасса?

— Та, на которой тебя закатают после смерти, прямо в горячий асфальт утрамбуют… И будут по тебе машины ездить из Мухосранска в Муходрищенск.

— Ты что, блядь, обкурился! Да я сутки из дома не выходил! — пока мы пререкались, Лука дошёл до стола, а на столе… пистолет. — Говори! — тычет в меня пистолетом, — что за хрень там у тебя случилась.

— А пистолет зачем?

— Для баланса сил в разговоре… Уж слишком много в тебе агрессии, и адреналин зашкаливает, боюсь, голыми руками не смогу убедить.

Может он и правда ни при чем? А кто тогда при чем?

Устало падаю в кресло и провожу рукой по лицу. Как только касаюсь разбитого носа, шиплю от неприятных ощущений.

— Плеснуть вискарика? — спрашивает Лука.

— Давай… Что-то я подзамахался… — как только получаю стакан со спиртным в руку, выпиваю залпом. Чёрт, губа щиплет.

— Ну, рассказывай, — садится напротив и отпивает из стакана.

— Да ехали мы из командировки, и джип один, подставился так мастерски и аккуратно, что мы в кювет, а они по газам и «привет», вспоминай, как звали.

— И ты решил, что это я? — смотрит на меня, как на дурака.

— А что мне думать? Ты, пистолет, подворотня… Какого хрена ты вообще здесь делаешь?

— Возвращаю долги… — громко вздыхает, допивает содержимое стакана. — Где я, а где автоподставы? Мое дело вот… — поднимает руку с пистолетом.

— Да понял я уже, злость взяла верх, отключился разум… Ты это, прости что вмазал…

— Угу, простил. Где собираешься искать этих, с трассы?

— Не знаю, может проедут парни по заправкам по пути следования. Они на одной из… проткнули колесо, где-то, да засветились…

— Сильно влетели?

— Да так, потрепало… ещё не знаю, что там с политтехнологом моим, он на заднем сидении спал, не пристегнутый… А я, вроде как сила какая отвела, сел спереди, где и подушек больше… и пристегнулся…

— Судьба, — многозначительно тянет Лука.

— Она самая…

— В близком кругу ищи, если придают, то только те, кто рядом. У них всегда есть мотив.

Молчим. Смотрим друг на друга, думая каждый о своём.

— Много у тебя ещё… работы?

— Хватает, — криво ухмыляется, — но ты в этом списке не числишься.

— Ладно, пошёл я.

— Иди.

Я выдохся. Последнюю силу растратил на злость, вложив в удар… Честно, готов был там биться до последнего вздоха! А как понял, что ошибся, будто шарик воздушный — сдулся.

Сажусь с машину.

— Домой. — Коля лишь кивает. Сегодня всё на адреналине. В конце, просто все действия на автопилоте.

Захожу в пустой дом, поднимаюсь по лестнице, по пути сбрасывая вещи. Сразу иду в душ, смывать с себя засохшую кровь, пот, грязь… Обматываюсь полотенцем вокруг бедёр, выхожу из ванной и трупом падаю на кровать. Сносит в секунду.

Просыпаюсь поздно. Вот тебе и с утра пораньше: «Здравствуй, милая Маша…». Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах… Хотя, он тут может быть совершенно ни при чем.

Поднимаю руку, чтобы провести по волосам, откинув прядь с глаз… И тут я понимаю, что у меня болит все! Будто каток по мне проехался. Кряхчу и матерюсь, но поднимаюсь. Подхожу к зеркалу.

— Пи… зцед, вот это я красавец…

От правого плеча к левому боку просматривается четкий след от ремня безопасности, он так впивался мне в тело, что оставил свой бардовый отпечаток. Губа рассечена, на носу ссадины. Хорошо, что переносицей не ударился, а то были бы у меня милые фингалы, как у панды…

Интересно, моя доблестная охрана во главе с моей правой рукой Семой, хоть что-то уже предприняла? Или ждут, пока я разрулю?

Надеваю спортивную одежду, и спускаюсь на первый этаж. В доме тишина…

— Люди, ау… — кричу что есть силы, — вы чё, совсем попутали!

Выхожу на улицу прямо в тапках и иду к домику охраны. Открываю дверь и без всякого «доброго утра», начинаю насыпать.

— Где старший?

— Поехал в больницу, заказали скорую в частной клинике и перевезли Марка, Колян поехал проследить…

— Сильно поломало его?

— Нога, рука, сотрясение… Главное, что живой.

— Что с Женей? — бля, холодно, захожу и закрываю за собой дверь.

— Ничего критического… Сломал два ребра, и что-то там с локтем…

— Что-то там! Кто тебя учил докладывать? — я их научу, как родину любить, совсем берега попутали. Мало того, что я должен вытягивать из них информацию, так ещё и мямлят!

— Ушиб! Локтевого сустава! — вот и страх в глазах появился, отлично. Боятся, значит уважают.

— Где Кит? — смотрит на меня, как баран на новые ворота. — Что? Что ты так пялишься?

— А я не знаю? Он, как вы уехали, в доме не появлялся.

— В смысле? А звонить не пробовали?

— Абонент в не зоны действия… — разводит руки в стороны.

— А! — хотел сказать, что старший охранник должен был разузнать все подробно, но вспомнил, что он ездил со мной. — Дай ключи от машины.

— Только бэха осталась… — протягивает ключ от BMW, которой пользуются охранники.

— Давай, не на такси же мне ездить! Скажи Коляну, как приедет… — думаю, что покупку новой машины можно отложить. Не до этого. — Ладно, это сейчас не важно.

Иду в дом, чтобы переобуться и надеть куртку.

Сажусь за руль. Ехать или не ехать? А если ехать, то куда? Моя жизнь превратилась в «разброд и шатание»… Раньше все было понятно. Вот моя сфера влияния и деятельности, я несу ответственность за все, что там происходить. А сейчас… чужой город, я никто в криминальных кругах, и звать меня никак в государственном аппарате власти. Чувствую себя отбросом на обочине.

Все, харе ныть! Еду к Байронову, пусть подсобит с ментами и даст пару спецов, способных быстро и качественно найти и наказать обидчиков. А ещё найти Кита… Загулял, что ли?

Глава 39

Константин

Два дня, как белка в колесе… И каков результат? На трассе нас прессанули какие-то залетные беспредельщики. Когда их нашли, они клялись, что не знали, на кого рыпались. Был заказ, они его приняли. Забашляли им прилично, щедрый заказчик оказался, выйти на которого пока не удалось. Все решалось по телефону, никаких личных встреч. Понятное дело, что телефон — одноразовый, использовали, и тут же в утиль.

Марк восстанавливается, Женя бродит по территории дома с бандажом... Вроде ничего критического не происходит, но чувство надвигающихся неприятностей, то и дело усиливается.

А Кит… Сема испарился. Прямо неуловимый Джо…

С момента аварии я ещё не встречался с Машей. И вроде чувствую потребность в этой встрече, но не пойму по какой причине откладываю её.

— Константин Игоревич, — в кабинет заходит мой новый начальник безопасности. Его сосватал Байронов. Отрываюсь от изучения бумаг, поднимаю на него глаза, — там появился ваш… друг… Семен.

— Где? — вспомни… тут же всплыло. Никогда не прощу ему такого наплевательского отношения.

— С самого утра его машина стоит припаркованная у пединститута. Не знаете, почему? — по взгляду начальника безопасности я понимаю, что он прекрасно осведомлен и о Марии, и о том, что она учится в пединституте.

— Какого… — Подскакиваю с кресла и быстрым шагом направляюсь на улицу к машине.

— Не переживайте, если что, парни подстрахуют, — Илья не отстает, следует за мной.

Летим по городу, нарушая всевозможные правила. Эта поездка влетит мне в круглую сумму.

— Известно, где он был всё это время? — задаю волнующий вопрос.

— Как мне удалось выяснить, Семен теперь работает на дочь, отдавшего дьяволу душу Сивого, Альбину Сивостянову. Заявление на расчет он у вас не подписывал? — смотрю на этого парня… и понимаю, что и по подаче информации, и по манере разговора, он явно отличается от моих парней, с периферии. Большим возможностям и большому городу надо соответствовать. В очередной раз осознаю важность замены всей охраны.

— Ты правильно понимаешь… — говорю задумчиво. Мысли крутятся совершенно в ином направлении.

У начальника охраны звонит телефон.

— Да, — отвечает резко. Внимательно слушает, а потом задает вопрос. — Вы на какой стороне припаркованы? — Ему что-то отвечают. — Бегом на ту сторону!

— Что? — спрашиваю, сцепив зубы.

— Мария вышла из института, Семен с ней разговаривает, а эти идиоты, стоят на противоположной стороне восьмирядной улицы, где по середине — разделительное заграждение! Если он решит её увезти, то объезжать они будут долго… очень долго… Он успеет скрыться в потоке. Сейчас не время об этом вести разговор, но я бы на вашем месте, подобрал более профессиональную охрану…

— Гони, Илья, гони!

Вылетаем на эту улицу, подрезаем несколько машин. Нам сигналят, уверен, что вслед летят отборные маты.

— Я вижу их! Тормози прямо здесь! — Илья бьет по тормозам, и машина становится как вкопанная на крайней левой полосе. Распахиваю дверь. Рядом пролетающая машина чуть не сносит мою дверь, а мне пофиг, даже учитывая, что машина второй день как из салона.

О чем они говорят, понятное дело, что не слышно, но… Семен открывает заднюю дверь, приглашая Марию внутрь авто.

Подбегаю к заграждению и кричу, что есть силы, стараясь перекричать шум и шелест машин, пролетающих по встречной полосе.

— Маша, беги! — Илья жмет на сигнал, дополнительно привлекая ее внимание.

Маша переводит задумчивый взгляд с Семена на меня, глаза округляются. Семен следит за её взглядом, поворачивается в мою сторону, а я не обращаю на него внимание, повторяю одну и ту же фразу, кричу её до хрипоты. Что-что, а соображает Мария быстро. Резкий поворот и она уже на старте. Семен хватает её за рюкзак. Маша, как уж, расстегнув замок на пуховике, выскальзывает из его рук, и в одном платье и своей дурацкой шапке бежит к станции метро.

Перемахиваю через заграждение и, чуть ли не бросаясь под колеса пролетающих машин, спешу к Семену с одним огромным желание — подержать его за горло. Чувствует, псина, что попади он в мои руки, пиздец ему будет. Бросает Машины вещи на землю, оббегает авто, запрыгивает на водительское сиденье и газу! Успеваю только стукнуть кулаком в заднее стекло.

— И что это было, сука ты сутулая? — вопрос летит в космос медленнее, чем едет машина Семы, которая уже скрывается за поворотом.

Визг тормозов за спиной…

— Козлина ты безрогая, какого!!! — это мне такие комплименты… Поворачиваюсь. В сантиметрах двадцати от моих ног стоит старая ржавая копейка… Такие ещё ездят? М-да, докатился… В двадцать четвертом году, посреди мегаполиса… и попасть под колеса старого корыта. — Чего стал, глаза пучишь! Вали с дороги, дебила кусок!

И это мне говорит какой-то задрот?! Громко вздыхаю, набираю полные легкие воздуха и…

— Ах ты, говна кусок, ты… — и понеслась. Все, что я хотел высказать Семе, выплеснул на этого кретина. Говорил от души, вкладывая глубокий смысл в каждое слово, разбавляя эпитетами, оборотами и четко ставя ударения на те слова, которые требуют особого внимания.

— Да понял я, братан, — поднимает руки вверх, — так бы и сказал, что день не задался, — садится в машину и ждет, пока я уйду с дороги.

Удовлетворения от высказанного особо не получил, но хоть немного пар спустил. Бреду к тротуару, чтобы поднять Машин пуховик и рюкзак.

Подняв вещи, ищу её взглядом. И сразу нахожу. Стоит за стеклянной дверью станции метро, обняв себя руками. По взгляду понимаю, что Марию распирает от назревших вопросов. А я особо не горю желанием что-то рассказывать по той простой причине, что сам ничего не контролирую и не знаю. Мой ранее такой идеальный мир трещит по швам…

Нет, и раньше были непонятки, разборки, дележ территории… но всегда я был заводилой, задирой… я управлял, решал, разруливал… Сейчас же эти вечные походы и поклоны «крыше», сводят с ума моего внутреннего «босса». Он в гневе! Ему надоело прогибаться! Он хочет разъебать весь город, уничтожить всех врагов и обидчиков, но… у меня мало власти в руках. Я должен взобраться на этот Олимп. А там… подвину, скину, растолкаю, но удержусь!

Мне бы подойти к станции, зайти внутрь, помочь Маше одеться, но… Просто продолжаю стоять, держа в руках ее вещи. Она выходит сама, так и идёт, обняв себя. Останавливается в шаге…

— Что у тебя с лицом? — поворачивает голову на сторону и внимательно изучает. Ее взгляд говорит о многом. И меня это злит ещё больше. Она будто все и так знает! Понимает! Когда Маша стала тем человеком, который умеет читать МЕНЯ!?

— На, — сую ей в руки пуховик, — надень. Не хватало, чтобы ты ещё заболела.

Илья уже подъехал и ждет, пока мы сядем в машину. Открываю Маше заднюю дверь, быстро накинув пуховик, прошмыгивает внутрь.

Что-то у меня входит в привычку… ездить спереди. Сажусь рядом с начальником охраны и пристегиваюсь.

— Где эти, которые тут дежурили? — задаю волнующий вопрос.

— Дал фору в двадцать минут, — поворачиваюсь в его сторону, с интересом ожидая продолжение, — чтобы к нашему приезду успели собрать свои манатки и испарились. Я взял на себя смелость, решив их уволить.

— Давно было пора это сделать… Что хотел от тебя Кит? — бросаю взгляд через плечо на Машу.

— Сначала предлагал подвезти, потом сказал, что одному человеку нужно со мной поговорить, — отвечает совершенно безэмоционально.

— Имя человека сказал?

— Нет.

Звонит мой телефон. Номер неизвестен.

— Да, — резко.

— Ты, наверное, хочешь услышать мои объяснения по поводу произошедшего?

— Это Кит, — прикрывая динамик говорю Илье, и ставлю на громкую связь. — К тебе у меня масса вопросов, друг, — говорю с нажимом на последнее слово.

— Прости, я на тебя больше не работаю…

— Да, именно так друзья и поступаю, Сема, ставят перед фактом… Даже интересно, к кому ты переметнулся?

— Я… теперь с Альбиной…

— Аааа, присунул-таки, молодец. Строишь карьеру через постель, не думал, что это твой удел?

— Ты ничего не понимаешь! — начинает орать. — Я может ее люблю!

— Ну и люби себе, какого хера ты к Маше приперся?

— Она просто хотела с ней поговорить! — выдает основной мотив всего произошедшего.

— То есть Альбина приказала тебе привезти к ней Машу для разговора? Ты думаешь, что она бы напоила ее чаем, угостила тортом… и отпустила домой? Ты долбоёб, Сёма?! Баба, которая мечтает заполучить меня, просит привезти мою… девушку в свое логово, чтобы мило с ней пообщаться?

— Альбина сказала, что у нее нет к тебе чувств, она просто хочет подружиться с Машей… — он говорит, реально веря в этот бред.

— А я, Сема, думаю, что все было бы иначе… — сбрасываю. Мне не о чем с ним больше говорить. Он и так имбецил, а сейчас ещё и влюбленный в одну хитрожопую суку, которая своего не упустит.

— Так может это с подачи Альбины вас так неудачно обогнали на трассе? — мысль в моей голове возникает раньше, чем Илья задает этот вопрос.

Глава 40

Маша

Я в шоке! Сижу и пялюсь в окно машины, пока Костя с каким-то новым мужиком обсуждают варианты, как оказалось, уже совершенного на него покушения. Они подозревают его бывшую.

С логическим мышлением у меня все в порядке, а с причинно-следственными связями — ещё лучше… Перспектива дальнейшей жизни выглядит устрашающе. Я прямо чувствую, как вокруг меня пространство сужается, образуя клетку. Такую милую… симпатичную… может даже и золотую, но… Сразу фантазия рисуется образы двух амбалов, которые обязательно станут моей каждодневной тенью, глухо тонированную машину, обязательный переезд в дом Кости… А ещё, постоянно недовольное, хмурое и злое лицо того самого Кости, который и запрет меня во все эти рамки, ограничив свободу.

А как же учеба? Как мои планы на будущее? А ведь послезавтра у меня самолёт в Прагу… Честно, как только я узнала о том, что прошла отбор, я хотела позвонить и рассказать о своем отъезде, но каждый раз, когда брала телефон в руки, что-то мешало мне это сделать. Страх? А может просто опасение, что он не отпустит? Хотя… по какому праву? Наши отношения не на том уровне и не в том статусе, чтобы давать ему право решать за меня такие судьбоносные вопросы.

Подумала, и тут же засомневалась. А теперь, под предлогом обеспечения моей безопасности, он сможет возложить на себя такие обязанности?

Господи, ну почему у меня все так! Я лишь просила тебя о встрече, а не об этом всем… Из крайности в крайность… Я ведь только хотела переспать с понравившимся МНЕ мужчиной. Я не просила у тебя всего его целиком, да ещё и с багажом проблем… и тем более с преследующей его нимфоманкой Альбиной. А одна ли она у него такая Альбина? Может, что ни кадр, все скрытые маньячки! О, нет… не о такой жизни я мечтала. Я только почувствовала ее вкус, присосалась, можно сказать, а меня собираются отодрать от нее, заперев в чулан!

Хочется застонать в голос и треснуть себя побольнее кулаком в лоб! Вот почему я такая умная в математике, но такая дура в отношениях. Почему мне не понравился какой-нибудь задрот, способный назвать все числа после запятой в числе Пи? Ну не бог он секса… Это же не проблема? Пусть и дальше думает, что этот отросток у него только для выведения мочи из организма. Зато, как бы спокойно жилось…

И скучно…

Аааааа!!!

Мало того, что я дура, так я ещё и схожу с ума! Чокнутая дура! Что может быть хуже!

— Пошли, — дергаюсь от неожиданности. Так увлеклась разбором внутреннего мирка, что не заметила, как мы приехали в дом Кости. Он уже вышел из машины. Следую за ним.

Он заходит в дом и направляется сразу в кабинет. Плетусь за ним, понурив голову, будто на расстрел.

Скидывает пальто и садится в свое рабочее кресло. Пока он звонит и дает указания охране, снимаю верхнюю одежду и… продолжаю стоять.

— Сейчас поедешь с двумя охранниками, собирать вещи… — о, паника накатывает. Все прямо так, как я и предполагала. В ушах зашумело. Нет-нет, и ещё раз нет! Я не хочу всего этого!

— И как все это надолго? — перебиваю, не дослушав.

— Что именно? — я вижу, как он злится, как пытается взять себя в руки, чтобы не сказать лишнего.

— Охрана? Переезд? — пытаюсь жестами нарисовать масштабы всех его проблем. Боюсь только, что у меня не хватит рук, чтобы все их охватить.

— Скорее всего надолго, — складывает руки в замок на груди. Почему-то только сейчас я начинаю бояться его…

— Ладно… Ты решишь проблему с Альбиной, что потом? Все будет так, как прежде? Или появятся новые трудности, конкуренты, политики, которые захотят повлиять на твои решения через меня?

— Я не пойму, что ты хочешь от меня услышать? — он поднимается и подходит ко мне, останавливаясь в шаге. Я чувствую себя рядом с ним букашкой, мелкой… назойливой, ничтожной. А он — повелитель, вершитель судеб… Страшно…

Невольно делаю шаг назад, упираясь спиной в книжный шкаф. С полки падает какой-то журнал, а оттуда вылетают фото. Сначала бросаю беглый взгляд, ну упали и упали… Но потом резко возвращаю его обратно. На фотографиях девушка. Стройная, красивая, длинноногая… Она в шортах и короткой футболке. Значит фото делали летом.

Медленно опускаюсь. Поднимаю фотографии и смотрю.

— Красивая… — получилось почему-то хрипло. — Кто она?

Костя вырывает из моих руку фотки, обходит стол и отправляет их в мусорку.

— Я не хочу об этом говорить!

— А я хочу. Ты её любил? А может любишь?

— Какая тебе разница?! — лупит кулаком со всей дури по столу.

— Просто хочу понять… Кроме того, что я буду постоянной мишенью и рычагом давления на тебя, мне придётся ещё смириться и с второстепенной ролью? Считаться со всеми твоими любовницами? Ой, а лучше дружить! Будет такой себе современный крепкий союз! Ты, я, твои враги и бабы… Класс! Всегда мечтала!

— Ты вообще кто такая! Ты что о себе возомнила? С какого хуя ты надела себе на голову корону и решила, что твое мнения для меня что-то значит? — начинает говорить тихо, с каждым следующим вопросом голос звучит громче, приближаясь к крику. — Если я нацепил на тебя брендовые шмотки и обвесил золотом, то ты стала для меня бесценной? Хуев, как дров! Я, блядь, стараюсь, огородить ее от проблем, а она выносит мне мозг! Будешь делать так, как я скажу и рот открывать тогда, когда разрешу! Иначе…

— Что? — перебиваю его. — Лишишь всего это? Так я сама… тебе даже ничего и говорить не нужно. — Расстегиваю серьги, вынимаю из ушей, и бросаю на стол. Следующая на очереди цепочка…

— Ну-ну, с вещами так же поступишь? — его забавляет мой протест. Он думает, что дальше я не пойду. Как же он ошибается…

На мне вязаное платье с запахом. Смело развязываю узел и скидываю его. На мне остаются колготки, имитирующие чулки и белье.

— Трусы и лифчик — мои, впрочем, как колготки и рюкзак.

Осматривает меня с ног до головы. Прямо вижу, как вертится на языке у Кости вопрос по поводу обычного бесшовного белья. Им же, красивым, успешным и богатым, подавай гламурные веревочки-кружева, которые носить — каторга. Впрочем, я не рассчитывала сегодня на встречу в ним. Он переживал, что вдруг меня сфоткают папарацци, а я неподобающим образом одета. Вот, теперь он видит, что все надетое сверху, соответствует его стандарту, а все, что скрыто от посторонних глаз, соответствует моему.

— Так и пойдешь? — кривая ухмылка расползается на лице. Он во мне сомневается? Зря.

— Так и пойду! — открываю дверь из кабинета и смело иду в сторону лестницы на второй этаж. Там, в его гардеробной, лежат мои старые вещи. Пальтишко, джинсы и свитер… Не шик и блеск, зато — родное!

Выхожу из-за угла, а тут… к назначенному Костей времени пришли все охранники. Тот, который новенький, командует: «Быстро отвернулись!». И все неохотно, но все же принимаются, цокая и бурча, медленно отворачиваться. Не сбрасывая скорости, уверенно прохожу рядом с ними, а потом взбегаю по лестнице, оставляя «стадо» позади.

Уже натянув свитер, слышу, как хлопает входная дверь спальни, но в гардеробную никто не заходит. Ну и ладно, игнор даже лучше, чем попытка объясниться. Танцуя на одной ноге, пытаюсь всунуть левую ногу в штанину, пока не оперлась спиной о стену, так ничего и не выходило. Видно, слишком много в моем организме адреналина, взрывных мыслей и желания покончить со всем этим ужасом разом, что, стараясь сделать все, как можно быстрее, наоборот, получается только хуже. Беру себя в руки. Надеваю наконец-то штаны. Прихватив пальто, выхожу в комнату. Возле окна стоит Костя.

Я не знаю, что сказать.

Сказать: «Все. На этом конец». Или молча развернуться и уйти? А может всё-таки сообщить о своем отъезде?

— Как оказалось, Маша, — первым начинает говорит Костя. В голосе грусть. Это сразу цепляет. Нет, я не сделаю шаг назад, не останусь, но… запомню его именно таким, более человечным, что ли… — из нас двоих, ты — мужик с яйцами. Я бы до последнего тянул… А ты обрубила одним махом. — Эти слова сказаны без пафоса и превосходства, а с сожалением… что так все закончилось, толком и не начавшись.

— Я… — хочу сказать, что это не потому, что ничего не чувствую к нему, а потому, что просто боюсь. Боюсь так жить, как живет он. Боюсь боли, злых людей, больших денег, да много чего боюсь. Разве это смелость? Скорее — это слабость, трусость…

— Ничего не говори, — останавливает меня рукой, — просто иди. Тебя ждет в машине Женя, он отвезет тебя в общагу. Не переживай, никто тебя больше не тронет. Хм… ведь ты для меня больше никто. Прощай.

Что тут ещё сказать? Все понятно. Я это хотела, я это получила. Свобода…

Только почему получив ее, стало безумно тошно? Ещё минуту назад я была готова зубами вырывать ее, а заполучив, потянуло устроить «слезную» вечеринку, прямо с причитаниями и соплями-пузырями. Прикусываю губу, чтобы не начать рыдать прямо здесь, разворачиваюсь и иду на выход.

Как и говорил Костя, возле порога меня ждет машина. Сажусь внутрь и сразу отворачиваюсь от водителя, чтобы не видел моих слез.

— Привет, Маш, — слышу голос Жени.

— Угу, — произношу вместо ответа.

— Как ты? — пытается повернуть в мою сторону, чтобы «якобы поддержать». Только мне его поддержка… — Ой, бля…

— Что? — обращаю внимание на его ой-к боли.

— Да ребра, блин, поломаны. Неудачно повернулся.

— Да, я знаю, что вы попали в аварию… — вспоминаю обрывки разговора Кости с тем новым типом.

— Да, представляешь… — Женя заводит машину, и начинает свой рассказ. Я слушаю вполуха. Особенно ту информацию, которая не касается Кости. Мысли в голове штурмуют мозг, разрывая его до боли. Только фраза: «Босс не пострадал», немного успокаивает.

Раз у него всё нормально со здоровьем, психика не в счет, значит переживет спокойно мое отсутствие. Жизнь наладится и станет в прежнее русло.

— Маш, — Женя останавливает меня, когда я собираюсь выйти из машины. За его болтовней время поездки пролетело быстро, — может мы это… попробуем?

— Нет, Жень, прости. Мне нужно время, переварить одного мужчину, чтобы впустить в свою жизнь нового. И… послезавтра я улетаю на семинар в Прагу.

— Надолго?

— Месяц, — рывок, и я покидаю машину. Я не скажу ему главного… что постараюсь всеми правдами и неправдами остаться там. Я не планирую возвращаться…

Заканчивается посадка на самолёт. Я, в составе группы из пятнадцати человек, занимаю свое посадочное место. Волнительно… то ли от того, что ждет меня впереди… то ли просто я маскирую чувство боли, подменяя его другим.

Костя был прав, весь мир потерял ко мне интерес, ведь мы друг для друга больше никто. От осознания этого, становится невероятно грустно, будто навсегда теряю что-то ценное. Как бы там ни было, частичка моей души уже принадлежит этому человеку.

Глава 41

Маша

— Эй, Мария, — оборачиваюсь, услышав своё имя.

— Да, Петер, привет. Давно не виделись, — на самом деле мы только как час назад пересекались. Он хороший парень, и я даже нравлюсь ему со всеми своими тараканами, но… Он слишком мягок. Стелется передо мной, как провинившийся кот. А ведь на самом деле он ничего такого не делает, за что следовало бы извиняться.

И вот так со всеми, кто хоть как-то проявлял ко мне интерес…

Петер — мягок, Ярослав постоянно «нукает», будто коней запрягает, а Мартин — наглый, самоуверенный, прущий напролом танк… Девочки-одногруппницы из университета считают меня надменной и высокомерной недотрогой, которая перебирает парнями, как жонглёр мячиками. Но я ведь не такая… Просто я знаю, какой должен быть лично мой эталон.

Да, он был бесспорно не идеален, но… Наверное, всё это правда, что говорят о первых серьёзных отношениях. Мы не идеализируем их, мы максимально открыты и доверчивы… поэтому по итогу и получается такая… история.

Это уже потом, набив шишки, ты учишься хитрить, подстраиваться, пропускать мимо ушей, огрызаться, молчать… А первый раз, на то он и первый раз, чтобы при случае вспомнить, как следует поступать, а как нет. Все приходит с опытом. Мой опыт маленький, но такой… разносторонний, что практически для каждой спорной жизненной ситуации, можно отыскать нужное решение.

— Ты сейчас куда? — я не хочу проводить с Петером ни минуты времени, поэтому мысленно принимаюсь накидывать варианты отговорок.

— Я хотела сейчас вернуться в свою комнату, у меня следующая пара только в час…

— Жаль, а я хотел пригласить тебя в кафе, — улыбка, которая была на его лице, медленно сползает.

— Прости, — виновато развожу руки в стороны, — давай в следующий раз.

— Обещаешь? — интересуется с надеждой.

— Обещаю, — ну правда, сколько можно испытывать терпение парня. Надо или отшить, или уже давать зелёный свет. Все эти игры: «Придумай отговорку», мне тоже надоели.

Довольный Петер, махнув мне рукой на прощанье, снова возвращается в здание универа. А я, делаю вид, что иду в сторону общежития, но добравшись до зелёного газона, сажусь на него, выбрав самый укромный уголок под деревом. Здесь студенты практикуют это. Любят усесться компаниями, поговорить о том о сем, даже полежать могут. А некоторые преподаватели проводят пары на открытом воздухе, прямо на газоне.

На удивление конец апреля в этом году выдался жарким. Температура днем поднимается до +20.

Да… уже конец апреля… и я все ещё а Праге. Семинар давно прошёл, группа улетела, а я осталась. Как так получилось? Все очень просто… Я приложила максимум усилий, чтобы этого достичь. С самого первого дня семинара я зарекомендовала себя ответственной, пунктуальной, работоспособной студенткой. Уже через неделю преподаватель сам понял, насколько я перспективна, целеустремлена и нацелена на обучение. Умные люди везде нужны, а если они ещё и ничем не обременены и легки на подъем, то это только добавляет плюсов.

Конечно, мне пришлось этот месяц не сладко. Кроме того, что материал подавался громадными блоками, которые нужно было усваивать и запоминать, так ещё и беготня с документами была тем ещё квестом. И да, отдельным условием моего перевода было подтянуть язык до того уровня, когда я спокойно смогу воспринимать информацию. Никаких поблажек мне никто не давал. Семинар нам подавался на английском, а вот обучение для основных студентов проводится на чешском. Хочешь остаться, паши как папа Карло!

Весь этот месяц я ни о чем не могла думать кроме как о цели и способах ее достижения. Было трудно, очень трудно. Ни один раз я хотела сдаться, ни одну ночь роняла горькую слезу жалости к себе. Но стоило мне вспомнить эту гнусную историю с Альбиной, девчонками-эскортницами, властными мужиками — вершителями судеб, как сразу открывалось второе дыхание. Все это ассоциировалось у меня с грязью, темной стороной жизни, которая приводит человека к саморазрушению. Но, стоит отметить, что мой мозг так филигранно отделил всех этих людей от Константина, нарисовав параллельную реальность, что просто не к чему придраться.

Не было ни дня, чтобы я не вспоминала о Косте. Почему-то на расстоянии тысячи километров я поняла, что испытываю к нему чувства. И это не благодарность… Хотя и она присутствует. Часто задаю себе вопрос: «Может это любовь?». Задаю, и тут же оглядываюсь, словно боюсь сама этого чувства.

И ведь ничего плохого не могу вспомнить. Говорят, что должно быть наоборот, когда человек тебя чем-то обижал, всегда это будешь помнить, сколько бы хорошего он после не сделал. Добро стирается… Люди злопамятны.

А что вспоминаю я? Перелет из Монако, его горячую руку на ноющем животе, смешное выражение лица комендантши, когда Костя прорвался в мою комнату, сон на ковре возле камина, красивые его глаза серо-голубого цвета, редкую улыбку… Я запала на него… Да так крепко, что теперь все окружающие мужчины проходят в моей голове тест на соответствие. И за эти несколько месяцев, так никто и не достиг даже минимальных баллов…

Может быть, если бы я не совала свой любопытный нос в его жизнь, моя — была бы намного проще? Хочется сказать, что я совершенно ни при чем, но это не так… Вика — мой связной с прошлой жизнью. С Ниной мы созваниваемся, как старые подруги, но разговор всегда сводится к погоде, будто и обсудить больше нечего. Тем более у нее появился парень, с которым она познакомилась через сервис знакомств «Мамба». Теперь у нее своя жизнь и другие интересы. А Вика… мы даже с ней не разговариваем, а переписываемся.

Может она испытывает маниакальное желание выискивать все эти новости о жизни Константина и пересылать их мне? Какие-то свои «детские травмы»? Мечты, которым не было суждено сбыться? Не знаю… но она это делает. Это можно легко прекратить, стоит только написать: «Хватит» или «Оставь меня в покое». А можно просто внести ее номер в чёрный список, и проблема уйдет сама собой. Но я так не поступаю.

Всегда с упоенным интересом читаю маленькие заметки, большие статье… не важен объем, важно содержание. То, что у Константина все хорошо — безмерно радует меня. Перед выборами информация измерялась гигабайтами. Сообщения от Вики прилетали очень часто. После выборов их практически нет. Началась рутинная каждодневная работа. Журналисты отработали свой хлеб, выискивая компроматы, сейчас же дело сделано, скандалы никому не нужны. Кое-где всплывают небольшие заметки о какой-то там проделанной работе, запросах, проведенных мероприятиях… чтобы люди не отвыкали от мысли, что власти для них хоть что-то делают.

Снова открываю переписку и читаю. Это такой вид мазохизма, когда тебе больно, а ты снова и снова раздираешь рану, заставляя ее кровоточить. А ещё подключается фантазия, которая щедро накидывает варианты «возможного» дальнейшего развития отношений.

Что больше всего радует мою внутреннюю эгоистку? То, что рядом с ним нет женщины. Никакой! Ни красивой, ни молодой, ни страшной… никакой. Глупо, конечно, полагать, что такой расклад и вне рабочего времени, когда он остается один в своем огромном доме. Мне ли не знать, как туда попадают молодые-активные… готовые на любые эксперименты и авантюры. Но дальше газетной фотографии я не вижу, агентурной сетью не располагаю, экстрасенсорными способностями не обладаю, поэтому мне остается только заниматься домыслами.

Минутку слабости о Константине прерывает звонок. Мама.

— Привет, что это ты сегодня звонишь так рано? — обычно мы созваниваемся около восьми.

— Привет, как ты там? — голос у мамы… не сказать странный, просто какой-то другой. Интонация… такая сочувствующая, что ли?

— Нормально. Что-то случилось? — внутри пробегает неприятных холодок, предвестник армагуительных новостей.

— Нет-нет, — поспешно принимается заверять, что все замечательно, — все хорошо.

— У вас что-то случилось? Бабушки-дедушки? — я за них переживаю, они люди пожилые, мало ли…

— Ой, да что у нас может случиться, — если честно, то это для меня самые лучшие новости, когда у них ничего не случается. — Представляешь, видела тетю Веру, хвасталась за свою Настю, что мол устроилась в кафе старшим поваром. Все говорит-говорит, а потом… а что там твоя Маша, как с тем мужиком старым и живет, или уже нового нашла? А я ей: «Маша, перевелась учиться в Прагу. Поехала вместе с группой, а оставили ее одну». Так она так разозлилась, что аж зубами заскрипела, — мама начинает так заразительно смеяться, что и я, представив перекошенное лицо тети Веры, невольно перенимаю ее настрой.

— Понятно… Ну, раз у вас все хорошо, то давай до вечера, я скоро на пару пойду.

— Да! Конечно! Учись. Ты у меня такая молодец, целеустремленная, не то что я… Втюрилась в твоего отца и всё… замуж сразу припекло, а потом ты… какая уж там учеба. Нет, ты не подумай, я не жалуюсь и не сожалею, просто у меня тоже были перспективы, а я ими не воспользовалась. Ладно, что это я… Давай, до вечера.

Мама сбрасывает, а я думаю: «Что это было?». Чую, что этот звонок был неспроста. Только что хотела мама сказать на самом деле?

Собираюсь встать, чтобы дойти наконец-то в свою комнату, хотела взять кое-какие лекции, девочка одна просила переписать. Но не успеваю, телефон снова оживает. Первая мысль: «Потом посмотрю», но взгляд цепляется за имя отправителя, и сразу планы меняются. Сообщение от Вики. Моментально в кровь бьет фонтан из адреналина, гормоны добавляют красок в виде различных эмоций, сердце начинает выстукивать только ему понятный бит, а мозг превращается в жижицу, прекращая генерировать идеи, переключаясь исключительно на глупости.

Сползая спиной по дереву, усаживаюсь снова на газон. Трясущимися руками снимаю блокировку экрана, нажимаю на значок сообщения и… очень долгие доли секунды жду, когда же откроется очередная новость.

По мере прочтения сообщения, улыбка медленно сползает с моего лица. Дочитав до конца, понимаю, что я ни черта не понимаю. Перечитываю снова, а потом снова и снова… пока прочитанное не начинает ужасать. Все эмоции, что были до… стираются моментально. Становится страшно… да так, что волосы на голове дыбом, а потом пусто… Мир падает на мои плечи, вбивая как гвоздь в сваю. Чувствую себя не человеком, а частичкой… Маленькой, одинокой песчинкой…

В голове несколько раз прочитанные слова, выстраиваются в конечное предложение, смысл которого убивает мое сердце.

«Вчера вечером произошёл пожар в доме 32-летнего депутата Воронова Констанина Игоревича. К сожалению, хозяин дома погиб при странных обстоятельствах. Идёт следствие».

Так вот почему звонила мама, она хотела поддержать. А я не знала…

Почему мы расстались, повесив друг на друга ярлыки «чужие люди», а сейчас мне так больно, будто умер мой самый единственный и… невероятный?

Эпилог

Маша

Сколько важного было сказано, а то, о чём я умолчала, останется со мной и только со мной. Это не для посторонних ушей, это только моё…

В очередном разговоре по телефону с мамой я уверила её, что всё хорошо, что время лечит, что учеба помогает забыться, переключиться… Но я вру! Мне не становится легче.

Я не могу уловить тот момент, когда переступила грань от получения визуального восторга от внешнего вида желаемого объекта и простого чувства влечения к нему, до реальных чувств. Ведь ты не испытываешь привязанность, желание общения, прикосновения к человеку, который вызывает у тебя симпатию? Даже будь он трижды красавцем… Но, когда зародилось оно, то неуловимое и неизведанное чувство, ты отключаешь все предохранители, начинаешь думать не головой, а сердцем… А оно часто обманывает, доводя своего хозяина до критических ситуаций.

И самое обидное, что всё это ты ярко и четко понимаешь на расстоянии, когда расставлены все точки в отношениях, а тебя так и подмывает позвонить или написать, сказав своё «последнее слово». То ли в оправдание, то ли обвиняя… Только звонить мне больше некуда… некому…

Как я жалею о многом несказанном…

Я думала, что жизнь простая штука, а, как оказалось, она умеет удивлять…

К внутренней пустоте и боли добавилось новое — стресс. Я потеряла интерес к жизни. Ничего не радует меня.

Сегодня ровно девять дней, как я узнала о… Все эти дни моим верным другом была звенящая тишина. С ней спокойно, ровно, без надрыва… В очередной, наверное, пятнадцатый звонок за сегодняшний день, мама решила поговорить со мной, как она выразилась, «по-взрослому».

— Маша, возвращайся домой. Я постоянно на нервах! Думаешь я не переживаю! В голове только и крутится мысль, что ты можешь что-то отчудить и совершить непоправимое. Если честно, то я не думала, что твои чувства к этому человеку так сильны. Я понимаю, что он первый твой мужчина, надеюсь, по крайней мере… но так бывает, у всех своя судьба. И раз уж его линия судьбы прервалась так неожиданно и трагично, то это не значит, что твой путь будет таким же. Ты обязательно ещё встретишь того самого…

— Я поняла твою мысль, мама. Я не приеду. По одной простой причине, что я захочу увидеть своими глазами дом, где… Так будет хуже, поверь. Да и потом, я же не знаю, как он жил после нашего расставания… Столкнуться на его могиле с другой девушкой, тоже не самый лучший опыт… И да, ничего из непоправимого я не планирую, поэтому не переживай.

— Ты, конечно, меня немного успокоила, но то, что ты ходишь исключительно на занятия и никуда более, меня огорчает. Выйди на улицу. Тебе нужно общение, не замыкайся.

— Я как раз планировала прогуляться. Общение не обещаю, но глоток свежего воздуха мне не повредит.

— Вот и отлично. Давай, Маша, возвращайся к жизни.

Заканчиваем разговор. Я, как лежала на кровати, так и продолжаю лежать. Мне трудно заставить себя пошевелиться. Учеба — это обязаловка, там подключается «синдром отличницы» и перфекционист, а на большее мой организм не соглашается. Но надо, надо совершить над собой усилие, сделать рывок, чтобы не деградировать… Глоток воздуха — это не плохая идея. Я же не собираюсь в ресторан или на дискотеку. Просто улица, она не нарушит мой внутренний траур.

Начало восьмого. Дневное тепло, сменилось вечерней прохладой. Солнце, исчезая за горизонтом, пытается ухватиться лучами за небо, продлевая день. Толпа студентов вывалила из общежития на улицу и громко разговаривает, сидя на лавочках чуть в стороне от входа. На втором этаже открыто окно, выставлена колонка и играет музыка.

Весна — пора легкости, хорошего настроения, молодости и общения.

В толпе есть пару знакомых человек, они окликают меня, предлагают присоединиться, но я, махнув отрицательно головой, направляюсь в сторону маленького парка, с тем самым мягким зелёным газоном и укромным уголком под деревом, расположенным у стен университета.

Достаю из заднего кармана телефон, чтобы не раздавить, и сажусь на землю. Опираясь спиной о дерево и закрывая глаза, пытаюсь настроиться на его волну, подпитаться его энергией и мощью. Оно, будто и правда делится со мной своей силой, многолетней мудростью… Уверена, что дерево повидало на своем веку и горе, и радость… Сколько людей сидели под его кроной и разделяли с ним свои эмоции?

Я чувствую порыв ветра, будто кто-то прошёл… А теперь он опускается рядом, садясь по правую сторону. Не открывая глаз, набираю полные легкие воздуха. Я уже внутренне взбунтовалась, приготовилась отстаивать границы своего уединения, но запах… Такой знакомый запах, отнимает голос, заставляя жадно глотать воздух. Моментально накатывает волна эмоций, которые я долго пыталась скрывать за семью засовами, прятала под масками, подменяла другими чувствами. Неконтролируемые слезы потекли из глаз.

— Почему ты плачешь? Рада, что я жив или воешь от горя, что я жив? — а я ничего не могу ответить. Слезы быстро перерастают в истерические всхлипы. Тушь потекла, больно щиплет глаза, перед глазами пелена, не могу толком рассмотреть его. Становлюсь на четвереньки и ползу. Забираюсь между Костиных ног, утыкаюсь носом в шею, и щедро поливая ее солеными слезами. А он ещё, так нежно и невесомо проводит руками по моим волосам, что на долю секунды мне кажется, что я тю-тю, крыша потекла, и обнимаю я не реального человека, а приведение. Даже окатывает волной холодного ужаса. Резко отстраняюсь, размазываю остатки туши, пытаясь улучшить картинку.

Нет, передо мной точно сидит Костя, прямо нос к носу. Даже при резком ухудшении зрения до минус пяти, я бы его точно узнала. Но общий вид у него другой…

— А где недельная щетина? Длинные волосы, — провожу руками по коротко стриженным волосам на голове. Так он выглядит намного моложе.

— Ссссс, — шипит, когда я задеваю свежий рубец на голове.

— Это что? — приподнимаюсь, чтобы рассмотреть. Чуть выше правого уха и почти до конца роста волос длинный узкий рубец, сантиметров пятнадцать в длину.

— Неудачно упал, ударился о стол головой, — он говорит, а я до сих пор не верю, что это он. Вроде Костя… но не Константин Игоревич, это точно, что-то в нем надломилось, взгляд другой, даже энергетика более… спокойная, что ли, миролюбивая. Будто его тряхнули хорошенько, и отпал весь этот темный вязкий налет из злобы, грубости, брутальности…

— Как? Что? — я даже сразу и не соображу с какого вопроса начать. Только беспомощно верчу руками в воздухе, пытаясь выдавить из себя нечто адекватное. Да я вообще в шоке! О чем в такие моменты надо спрашивать? О чем говорить?

— Всё это неважно… — здрасьте, ему не важно, а мне очень даже, но не пытать же его. И так вон, вавка в голове… Если он не умер, то кто умер вместо него? — Я приехал к тебе рассказать историю о том, как ты спасла мне жизнь.

— Я? — вот удивил, так удивил, у меня глаза, уже на лоб полезли.

— Да, ты… Помнишь? — достает из рядом стоящей небольшой мужской сумки пачку евро, только со странной дырой.

— Деньги? — если он не объяснит, то мои глаза окажутся на затылке.

— Да, это те самые, которые ты выиграла в Монако. Ты удивительная, Маша… Только ты могла забыть о десяти тысячах евро, лежащих в твоей сумочке… Я чисто случайно задел ее, она упала на пол и из неё выпала пачка денег. В тот день, я собирался на благотворительный вечер, решил, что раз тебе они не понадобились, отдам их от твоего имени на благое дело… Положил во внутренний карман пиджака. И вот, — он поворачивает пачку другой стороной, а там… застрявшая пуля.

Внутри всё немеет, а потом разливается дрожь. Меня колотит, то ли от ужаса, то ли от страха за его жизнь. Я так запуталась в эмоциях, что просто ловлю приход за приходом, волну за волной.

— Кто в тебя стрелял? Почему?

— Главное, что его уже нет. Я не знаю, что нас ждет впереди… Депутат из меня не получился, — грустно ухмыляется, — большого дома больше нет, машин, охраны… все превратилось в пепел… в прах…

— Не беда, у меня есть небольшие сбережения. Я продолжаю работать 3-D визуализатором, накопила пару тысяч, хватит на первое время, — перебиваю его. Мне хочется его поддержать, протянуть руку помощи. Мне хочется быть для него опорой.

Он так преданно и влюбленно смотрит на меня, проводит рукой по щеке, что я таю и сама начинаю ластиться. Как мне этого не хватало. Вот именно такого Костю мой мозг и помнил: романтичного, доброго… новогоднего. Того, с кем я была счастлива, вылепливая из снега бабу, делая снежного ангела, обнималась, лежа на пушистом ковре… Того, кто нежно меня целовал, доводил до вершины блаженства, заставляя требовать ещё и ещё… В тот момент мне всегда хотелось владеть им всецело, запереть в чулан и никому не показывать, как прячут истинное счастье.

— У меня тоже есть небольшие сбережения, пару миллионов, только за ними надо слетать на Кайманы, — открываю рот, и закрываю.

— Снова большие деньги? — хмурюсь. — Я не хочу возврата к старому…

— Возврата не будет. Воронов Константин Игоревич умер, царство ему… правда, не уверен, что небесное. — Поворачиваю голову на сторону и смотрю пытливо.

— А как тебя зовут?

— По паспорту я Коста Коракия — грек, родившийся 15 апреля 1992 года в небольшом городке Стилис на берегу залива Малиакос.

— Почему грек? Почему Коракия? — на самом деле, вопросов у меня к Косте намного больше.

— Почему грек — не знаю, захотелось, говорят, что похож… — пожимает плечами, — а Коракия, потому что ворон по-гречески — кораки.

Громко вздыхаю. Даже не знаю, что и сказать. Вечер потрясений, ей-богу.

— И что, ты так и не расскажешь, что случилось? — качает отрицательно головой. — Ладно… А что будет дальше?

*Маше он не расскажет, а нам-то интересно! Правда? Тогда читаем.

* * *

Константин. (Вернемся в день Х).

Выборы позади, я достиг своей цели. Не без помощи Байронова, но он заинтересован в результате не меньше, а может даже и больше, чем я. У меня была немного иная жизнь до судьбоносного решения влезть во власть, теперь же, приходится фильтровать каждый свой грёбанный шаг, чтобы полноценно вписаться в новую «гостеприимную» среду.

Я думал, что это в криминальном мире все друг для друга конкуренты и враги, но сделав всего пару шагов по коридорам структур власти, я понял, вот он, настоящий мир хоррора и трэша. За рукопожатиями, фальшивыми приветствиями, заинтересованными взглядами, скрывается жажда наживы. Все «коллеги» рассматривают тебя только с точки зрения выгоды. Они наперед просчитывают варианты возможных схем обогащения и как именно ты можешь поспособствовать в том или ином вопросе. Во всем только финансовый интерес, никаких личных симпатий, никакой дружбы.

Сегодня важный день, инициатива благотворительного вечера исходила от нашей партии, поэтому пропустить такое мероприятия я просто не имею права. И Байронов настоятельно рекомендовал быть…

К семи часам возвращаюсь домой, чтобы переодеться. Цель у мероприятия благая, а вид должен быть сугубо официальный, пришлось даже раскошелиться на фрак. Вот такие мы… народные избранники, собираем средства онкобольным во фраках, если бы просто скинулись кто сколько может, был бы не тот эффект…

Подъезжаем к дому. Ворота открывает какой-то тип. На улице моросит дождь, поэтому дождевик полностью скрывает его лицо. Я перестал запоминать лица охранников. Они постоянно меняются. Так как я теперь не хрен с бугра, а свой… то мою охрану обеспечивает партия. Там все схвачено, роли распределены, слишком инициативных никто не любит, поэтому воспринимаю всё ровно. Все равно я хотел сменить охрану, так какая мне разница, кто эти люди. Тем более депутатская корочка иногда решает больше, чем толпа качков.

Выхожу из машины и направляюсь в дом. Водитель остается в машине, он знает, что максимум через двадцать минут мы должны выехать, иначе опоздаем. В доме горит свет, но прислуги уже нет. Последнее время у меня появился бзик, не люблю темноту, пустоту… после того, как Маша исчезла из моей жизни, свет в доме стал постоянным атрибутом.

Поднимаюсь в свою комнату, принимаю душ, переодеваюсь. Надевая пиджак, задеваю вещи, лежащие на полке. Это Машины вещи. Её здесь нет почти три месяца, а вещи так и лежат в моей гардеробной. Ждут хозяйку? Надеются на её скорое возвращение? Нет. Я знаю, что она не вернется. И то, что она уехала, скорее всего к лучшему. Она слишком «другая», чтобы мой мир мог с легкостью принять её. Здесь не нужны личности, здесь нужны тени… фарфоровые куклы... поигрался, поставь на полку и любуйся. С ней так не получится. А другое я не могу предложить. Для больших авантюр она слишком молодая, неопытная, а ещё с правильными жизненными установками, точно не Альбина, которая в свои тридцать, способна принять решение убить или помиловать… Она другого кроя, иной закваски.

Поднимаю какую-то футболку, джинсы… под ними лежит сумочка. Поднимаю и её. Она оказалась расстегнута. Оттуда выпадает пачка евро. Смотрю на нее, как баран. Где вы видели бабу, у которой в сумочке лежат такие не оприходованные деньжищи? Я таких не встречал… точнее уже встретил, но проворонил. Уверен, что она даже о них забыла, потому что они для неё ничего не значат. И не потому, что она привыкла тратить такие суммы утром, в обед и вечером, а потому, что она не рассчитывала на эти деньги, так как попросту их не заработала. Уверен, что это установка из детства: «Чужое не бери» или «Возьмешь чужое, отдашь свое».

Раз Маше они не понадобились, значит внесу их от ее имени на благотворительный взнос. Поднимаю пачку и кладу во внутренний карман.

Спускаюсь на первый этаж и направляюсь в кабинет. От Маши деньги — это хорошо, но надо взять чековую книжку и выписать чек от себя.

Уже дойдя до кабинета, слышу хлопок входной двери. Что это, охранник решил меня поторопить? Вскидываю руку и смотрю на наручные часы, у меня ещё есть пару минут.

— Подожди, — кричу ему, — минута, и я выхожу, — принимаюсь набирать код на сейфе, но не успеваю закончить, так как мое внимание привлекает человек на пороге кабинета. Это тот охранник, который открывал ворота. Какого черта? — Ты ничего не перепутал? — задаю вопрос резко.

Он откидывает капюшон. И… Сема… Вот это точно сюрприз.

— Семен? Удивил. Ты теперь работаешь во вневедомственной охране? — говорю с подъёбом.

— И я рад тебя видеть, Ворон… Как быстро ты забываешь друзей…

— Так ты же в гости не приходишь, а я не привык напрашивать и набиваться в друзья. Как Альбина? Удалось создать крепкий семейный союз или так трахались, в грехе, — стебусь над ним по полной. Только такой долбоящер мог влипнуть в Альбину. В свое оправдание скажу, лично я связывался с ней исключительно ради продвижения по «карьерной лестнице».

— Ты всегда считал меня идиотом, недалеким, тупым, — злобно прищуривает глаза и выплевывает обвинение, сжимая губы в тонкую недовольную полоску.

— Какие поступки, такая и характеристика. Ты думаешь я забыл ваш косяк с тем чуваком, которого вы выкинули с недостроя? Как мне пришлось крутиться, перед сколькими людьми приклоняться, чтобы это дело выкрутить, а потом и вовсе замутить целую схему с боем Самаэля и Донована? Ты забыл, что в конце пулю выхватил я, а не вы с парнями, которые так накосячили.

— Не пизди. Пулю ты получил из-за девки той… Евы… Если бы не трогал ее, ничего бы и не было, — может это и так, но не Киту тыкать меня в это носом.

— Если бы не вы… ничего бы вообще не было, ясно? — снова вскидываю руку, чтобы посмотреть который час. Время поджимает. — Все, Сема, мне некогда, сейчас не подходящее время для воспоминаний.

— Хм… — скалится, как шакал. — Ты ещё не понял, что ты уже не жилец? Привет от Альбины и братвы, — вот тебе и вечер добрых дел… Поднимает руку, а там пистолет с глушителем.

Делаю шаг к нему, открываю рот, чтобы призвать к уму-разуму, которого нет, но ничего не успеваю… так как слышу глухой звук выстрела и чувствую, как кожа распарывается на груди. Больно…

«Почему все хотят меня пристрелить?» — мысль-молния. Шаг назад, начинаю заваливаться, оступаюсь и падаю. Моя голова неудачно «знакомится» с краем стола, кроме боли в груди, простреливает резкая боль в затылке, подаю на пол. Глаза медленно закрываются. Теряю сознание.

Не вижу белый свет, никакого длинного коридора, манящего голоса… Только пустота и белый шум. Я будто в космосе. Только почему здесь так воняет? Причем бензином. Стараюсь не стонать, чтобы не привлекать внимание. Медленно разлепляю глаза. Я лежу между креслом и столом. Через дыру в задней стенке стола, вижу ноги Семы, он задом движется к двери, щедро поливая мой кабинет бензином. Вот откуда запах? А я уж думал, что черти в преисподней будут зажаривать меня в чане с бензином, как наггетс во фритюре.

Хороший у меня бывший друг… Пристрелил, а теперь заметает следы, какая прелесть. Поднимаю глаза и пялюсь на пистолет, который прикреплен к крышке стола. Пытаюсь вспомнить, зачем я его сюда присобачил? А важно ли сейчас вспоминать об этом? Видно, хорошо я приложился башкой, раз туго стал соображать.

Тянусь к нему. Сема так увлечен, что не обращает на меня внимание, видно он решил, что я уже тю-тю, спешу записаться в очередь к Дьяволу. Снимаю с предохранителя и… стреляю ему по ногам.

— Аааа… — орет, как баба и падает мешком на пол. Теперь наши глаза на одном уровне. — Сука живучая, — рычит с ненавистью. Тянется к своему пистолету, но… я не оставляю ему шанса, стреляю прямо в лоб. В застывшем взгляде — удивление. Он успел понять, что это и есть момент его смерти…

Впервые в жизни мне не по себе, страшно. Страшно, что так бездарно прожил большую часть своей жизни и докатился до такого. А ведь в моем детстве не было ничего, чтобы могло предрешить такой исход. Совершенно обычное детство, полная семья, любовь родителей… пока они не погибли в автокатастрофе… В восемнадцать, пришлось резко повзрослеть, научиться огрызаться, отстаивать свое… иначе бы многочисленные родственники разнесли по кусочкам все то, что наживали мои родители.

Кое-как переворачиваюсь и пытаюсь подняться. В груди печет, голова раскалывается. Поднимаюсь, меня штормит…

Провожу по груди, пытаясь понять, почему я всё ещё жив. Засунул руку во внутренний карман, достаю пачку евро, а в них, застрявшая пуля. Она прошла практически насквозь, рассекла своим острием рубашку и вошла в кожу. Рана не глубокая, тем более не смертельная. Провожу рукой по голове и смотрю на неё, вся в крови…

Надо быстро соображать, что делать дальше. Можно вызвать Байронова, он всё решит… труп испарится… Кстати, а где охрана?

Пошатываясь, выхожу из кабинета, переступив через Сему.

— Прости, друг, — бурчу извиняясь, чуть задевая его носком туфли.

Распахиваю уличную дверь. Возле порога так и стоит машина со включенными фарами, только дверь с водительской стороны открыта. Водитель сидит в неестественной позе за рулем, откинувшись на спинку кресла… лобовое стекло заляпано кровью. Иду к домику охраны, распахиваю дверь… Один за мониторами, второй на диванчике рядом… Камеры отключены, во всех окошках — белый шум.

Возвращаюсь в дом. Иду в свою комнату, снова принимаю душ, так как от меня несет бензином, переодеваюсь, беру сумку, скидываю кое-какие вещи первой необходимости. В голове только одна мысль: «Разве это не шанс начать все сначала?» И главное, что в этом начале будет Маша… если я ей, конечно, ещё нужен.

Снова кабинет. Выгребаю из сейфа все ценное. Оставляю свой настоящий паспорт и из потайного отсека сейфа достаю паспорт с моим фото, но на другое имя. Забирают ноутбук, в нем слишком много нужной информации. Карты придётся оставить, странно получится, если мой «труп» спишет деньги со счета после смерти. Останавливаюсь над телом Семы… Наклоняюсь и обыскиваю карманы, достаю ключи от авто, снимаю с руки его часы и кладу рядом свои. Забираю пистолет… Делаю несколько шагов в коридор, отрываю зажигалку и бросаю возле Семы. Рядом с ним опрокинутая канистра с бензином, вся его одежда уже пропиталась. Вспыхивает быстро. Жду пару минут, комнату полностью охватывает огонь. Кабинет так расположен, что соседи смогут заметить пожар только после того, как огонь доберется до центральной части дома. Тут успеет все выгореть дотла и превратиться в пепел. Все… Воронов Константин мертв.

Я догадываюсь, как Сема прошёл в дом. Уверен, что охрана его даже не заметила. А все почему? Потому, что попал он на территорию через дверь, расположенную в заборе, давно оплетенную диким виноградом. Сделана она была ещё при строительстве, ведет она в лес, так как дом крайний на улице. Самое забавное, что на ней стоит кодовый замок… и, естественно, что Сема код знал, впрочем, как и я. Даже гадать не буду, просто уверен, что машина его аккуратно припаркована в лесочке.

Прихватив вещи, ухожу из дома. Пользуюсь потайным выходом, предусмотрительно вытираю свои отпечатки пальцев с ручки и кнопок, и по тропинке, иду в сторону леса.

Делаю шаг в чащу… оборачиваюсь, чтобы напоследок глянуть на дом. Языки пламени охватили уже всю заднюю часть дома. Надеюсь, что соседи ещё не скоро заметят зарево, а пожарные среагируют как обычно… и самое важное успеет выгореть.

Разворачиваюсь и жму на брелок сигнализации машины. Через заросли вижу, как мигают фары.

Уже подъезжая к городу, решаю, как поступить дальше. Далеко на машине Семы я не уеду, да и рана на голове продолжает кровоточить, видно сильно рубанул, так что кожа разошлась. Надо бы обратиться к врачу…

Если меня будут искать, то обязательно проверять все частные клиники, врачей, которые оказывают «анонимные» услуги на дому, поэтому надо действовать нелогично. На перекресте, ведущему в город, сворачиваю в противоположную сторону и направляюсь к небольшому городку-спутнику, расположенному в 15 километрах от мегаполиса. У них же должна быть неотложка?

Как и положено, располагается она в убогом здании. О камерах наблюдения тут и не слышали. Захожу в здание. Где-то вдалеке слышны голоса, как я понимаю — это дежурная смена. Мои шаги эхом разлетаются по коридору, на шум выходит мужик лет сорока, в несвежем медкостюме.

— Вы к кому? — настрой у него недружелюбный.

— Мне нужна помощь, — поворачиваю голову чуть в сторону. Он подошёл ко мне, поэтому рану видит четко.

— Где это тебя так жизнь приложила? — ехидно.

— Оступился и об угол стола…

— Прикольно. Ну пошли… — заводит меня, скорее всего в перевязочный кабинет. Долго рассматривает рану, потом ставит диагноз, — тут подшить надо…

— Ну так шей, — мое терпение на грани.

— Так волосы длинные, брить надо.

— Брей.

— Это тебе что, парикмахерская? — видно у него были иные планы на вечер, и я их наглым образом рушу. Достаю сто долларов и кидаю на стол.

— Брей и побыстрее, — кривит ебало, но делает. Самое интересное, машинка появилась мгновенно.

Двадцать минут и дело сделано. Встаю у зеркала, беру туже машинку и сбриваю бороду. Бля… на меня в отражении смотрит зэк, который только откинулся… Ну и рожа.

— Мне нужно заполнить на тебя документы. Мало ли, может тебя по башке кто стукнул… криминал…

Кидаю на стол ещё сто баксов.

— Разве ты кого-то видел? — разворачиваюсь, чтобы выйти. У входа стоит маленький холодильник, а на нем лежит прозрачный пакет, а в нем вязаная шапка. Достаю ее и натягиваю на лысую башку.

— Ээээ, я ее только купил, — отрываю этикетку и вкладываю ему в руку.

— За те бабки, что я тебе дал, купишь себе две новых пидарки. Бывай.

— Накинуть надо, за шапку-то, — кидает мне в спину, идущему к выходу.

— Бог подаст, — бросаю не оборачиваясь.

При въезде в город я видел автовокзал. Там и останавливаюсь. Сажусь на ночной автобус, даже не смотрю, куда он едет. Билет не покупаю, а договариваюсь с водилой. Так, перекладными, добираюсь до границы, а потом с пересадками в различных странах, добираюсь до Чехии.

Я знал, где учится Маша. Приходил два дня подряд, садился на лавочку напротив универа и просто сидел, надеясь ее увидёть. Пару раз она попадала мне на глаза, но всегда была в компании. Не хотелось, чтобы она впадала в истерику при посторонних. А сегодня звезды сошлись и вот…

Костя+Маша+Дерево = Реальность.

Долго думаю, что ответить на ее вопрос: «А что будет дальше?». Не сразу могу подобрать слова.

— Наверное, если ты не против, конечно, начнем все сначала… Попробуем жить, как обычные люди, — смотрю в её глаза с надеждой.

— Ну… раз ты уже интересуешься моим мнением, то… это прогресс… и мне будет интересно узнать, насколько расширились мои границы в наших отношениях.

— Знаешь, Маш… я уверен, что люблю тебя… — неожиданно для самого себя выдаю признание.

— Эмм… я боюсь, Кость, правда… только не торопи, — я благодарен ей за откровенность. И рад, что дает шанс. Но безумно хочется понаглеть…

— Все у нас будет хорошо, обещаю… Как тогда, в новогодние праздники. Снимем квартиру, наладим какой-нибудь бизнес… а потом, ты родишь мне сына, — глаза округляются и сразу выдает…

— Лет через пять…

— Договорились… через три, — и пока она не начала торговаться, целую.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог