Библиотека :)

Куратор 2 817K - Никита Киров (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Никита Киров Куратор 2

Глава 1

— Я присяду? — вежливо спросил Трофимов, взявшись за спинку стула, и посмотрел мне в глаза. — Разговор есть, молодой человек.

— Садитесь, — отозвался я.

— Хотел обсудить один вопрос с вами.

Он уселся и полез в нагрудный карман пиджака. Оттуда отточенным движением вытащил документы в бордовой кожаной обложке, на которой было написано «ФСБ РФ» и нарисован герб организации. Но надолго не открыл, просто чтобы я увидел его снимок и печать.

Само собой, тут или документы поддельные, или Трофимов просто решил запугать пацана, каким он меня видел, а сам документ вообще другой.

Но откуда это знать двадцатилетнему пацану? Вот я и сделал вид, что прирос к стулу от такого внимания, даже кофе не трогал.

Такой вид он и ждёт от меня. Да и вообще, Толик, чьё тело мне досталось, в этой ситуации точно был бы испуган, я и сам сейчас чувствую, как вспотела спина и лоб. Если бы Толя смотрел «Семнадцать мгновений весны», то живо бы представил себя на месте Штирлица в тот момент, когда Мюллер просит его остаться.

Но вряд ли парень это смотрел. Зато мне реакция его тела как раз на руку. Мыслю-то трезво, как раньше, несмотря на адреналин.

Мы ещё повоюем, и враг не поймёт, откуда исходит угроза. Будет искать фантома вместо реальной цели.

Трофимов внимательно смотрел на меня, подмечая реакции тела. Он сам меня учил, что человек обмануть может, а тело нет.

Вот только он не знал, что бывают ситуации, когда в теле студента находится старый чекист, прекрасно знающий все эти штучки.

— Да ладно, ладно, — произнёс он мягче, но с едва заметной издёвкой в голосе. — Вы не расстраивайтесь, Анатолий Борисович, ничего страшного не случилось. Нам просто нужно прояснить пару нюансов.

— Да я… э-э… как бы и не расстраиваюсь, — проговорил я, изучая его.

Общежитие рядом, меня ждали там, а не вели через весь город. Увидели, что я прошёл в кофейню, и передали шефу.

А Трофимов хочет посмотреть и понять — опасен я для них или нет. Старая школа, да и нет нормальных помощников, тем более Филиппова я недавно грохнул сам. Вот и приходится шефу ездить по таким делам самому.

Но это доказывает, что он исполнитель. Исполнитель высокого уровня, надёжный, посвящённый в дела. Но всё равно исполнитель, которому нужно делать всё лично.

А кто-то его прикрывает. Вот мне и надо выяснить, кто это. И то, что предатель здесь, доказывает, что я двигаюсь в правильном направлении.

Но у меня был один способ убедить его в том, что я вообще ни при чём. Чтобы он про меня вообще забыл.

— Это касается обстоятельств вашей аварии, — вежливо продолжал Трофимов.

Говорит, как чекист старой школы, а они редко грубили и всегда общались показательно вежливо. Хотя какой он теперь чекист? Предатель.

Трофимов полез в карман, достал оттуда несколько цветных фотоснимков и положил их на стол передо мной. Работает по старинке. Рукав пиджака задрался, на руке у него видны часы — дорогие швейцарские «Патек Филипп». Любит роскошь до сих пор.

— Вы знали этого человека? — Трофимов показал моё старое фото.

Я посмотрел на него будто бы с опаской, потом осторожно взял снимок, хотя сразу увидел, что на нём — я сам. Сняли на работе за месяц до моей смерти.

— Он, кстати, ваш полный тёзка, — добавил Трофимов с лёгкой усмешкой. — Давыдов Анатолий Борисович.

— Ничего себе, — проговорил я, приоткрыв рот якобы от удивления.

— Вы его видели? — он наклонился чуть ниже, смотря мне в глаза.

Он будет пробовать на мне весь свой арсенал — то запугивать, то попытаться выставить себя союзником. Всё для того, чтобы качать и понять, участвую ли я в этом и если да, то насколько.

Но разговор будет идти в ту сторону, которая нужна мне.

— Он на меня тогда наехал! — заявил я, стараясь, чтобы голос звучал звонко и высоко.

— И как наехал? — он поморщился. — В смысле, наехал или…

— Наехал! — я поднял обе руки, начиная жестикулировать. — Сбил меня на машине. Я на самокате ехал, а он меня сбил.

— Сбил? — Трофимов посмотрел на меня внимательнее, чуть прищурив правый глаз.

Недоверие и возмущение. Ага, я тебя читаю лучше, чем ты меня.

— Гонишь, парень, — сказал он уже без вежливости.

— Это он гнал! Скорость превысил! Я его даже заснял!

Я полез в карман и достал айфон Толика, но не включил, а положил на стол.

— Чуть не сбил, я упал, коленку отбил.

— Так сбил или нет? — Трофимов начал терять терпение.

— Не душни, я же всё рассказываю, — использовал я ещё одно молодёжное словечко.

Специально сказал на «ты», и заметил, как ему это не понравилось.

— На вы, молодой человек, — у него аж сталь в голосе зазвенела. — Я вам в деды гожусь.

— Ну я и рассказываю.

Я сдержал ликование. Клюнул Трофимов, потому что нынешняя молодёжь его раздражает, и я это знал. Я тоже был от них не в восторге. Но при этом он достаточно спокойный, и махнёт рукой вместо того, как-то подгадить. Это Игнашевич мелочный, а Трофимов оставит в покое, если не добьётся того, чего хочет.

Вот я его и раздражаю.

— А потом, как давай агриться на меня, — продолжал я расчехлять арсенал нового сленга.

Хорошо, что общаюсь с соседями по общаге, уже столько словечек новых выучил.

— Весь такой на хайпе из себя, сразу кричит, что я его машину поцарапал, драться полез. А потом увидел, что мен… что сотрудники полиции едут, — я сделал вид, что чуть не оговорился, — позвал их, они меня заломали. А он мне такой говорит: «не связывайся с теми, кого не знаешь».

— Так и сказал? — медленно проговорил Трофимов.

— Так и сказал.

Я вспомнил про кофе и отпил. Приторная жижа вместо нормального напитка. Хорошо, что не налил коньяка, иначе бы вся маскировка тут же слетела.

Трофимов скрыл реакцию, но я знал его достаточно, чтобы заметить, как он ошарашен. Не тем, что услышал, а моей наглостью.

— Вообще пьяный, наверное, ещё был, — добавил я. — Угрожал всё. Я думал, что хоть в интернет этого бешеного скуфа выложу, хоть какая-то управа будет. А он говорит: всю связь отключили по моему звонку, так что конец тебе, парниша.

— Ты погоди, — Трофимов посмотрел на меня. — Хочешь сказать, что…

— Так я же говорю, что вообще трэш какой-то, — перебил его, и он скрипнул зубами. — Чуть не сбил, ещё драться кинулся, и самокат чуть не отобрал. Сразу подумал, что он, наверное, из ваши… из каких-то влиятельных, — я снова сделал вид, что хотел оговориться.

Взгляд у Трофимова стал свирепым, вот сейчас он вышел из себя. Я замолчал, глядя на него, скрывая, что думал на самом деле.

— Во-первых, Толя, — медленно сказал он, — тут ты мне врёшь. У меня показания есть, что…

— Так всё на телефоне, — показал я и сделал вид, будто увидел уведомление, которое нужно срочно открыть.

— … как там было на самом деле, — закончил Трофимов. — Во-вторых, шкет, Давыдов, что о нём не говори — был мужиком достойным, стране служил тридцать лет, и такого вранья о себе не заслужил!

Да кто бы говорил. Сам на меня столько всего вывалил. И грохнул, и предателем объявил, и всех моих знакомых подвёл под монастырь. Но ему стало обидно, что какой-то пацан так говорит о его старом знакомом.

Хотя я всего-то немного приукрасил ту историю, в которой участвовал сам. Но Толя точно сказал бы что-нибудь в таком роде, если бы его после того разговора не сбили.

— Так что завязывай придумывать, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Это настоящий мужик был, таких больше не рождается. Ладно, что там ещё?

— А я откуда знаю? — с детской непосредственностью спросил я и продолжил листать телефон прямо при нём.

Трофимов нахмурил лоб с таким видом, будто хотел разобраться со мной прямо здесь. Но я и правда его сбил с мысли.

Он профи, ведёт диалоги, но он ушёл из Комитета в 91-м, и современную молодёжь совсем не понимает, ведь не доводилось общаться, а родные дети и внуки его избегают. Уверен, что если бы он опрашивал Мишу или Сашу, те бы довели его до белого каления ещё быстрее.

Вот он и сбился.

— Кто тебя о нём спрашивал? — вспомнил он.

— В больнице спрашивали, — начал перечислять я и снова открыл телефон, после чего замолчал на несколько секунд, будто увлёкся тем, что там увидел.

Старик с намёком кашлянул.

— Ну и после спрашивали постоянно, — продолжил я. — Его же застрелили, я читал, когда из комы вышел.

«Лучше бы не выходил», — пробормотал Трофимов.

Не в голос, но по губам я читать умел.

— Вот и интересно всем было. Ещё интервью брали, девушка с сайта, жду, когда выложат. Всё обещает-обещает, так бы вам скинул, и не пришлось бы говорить.

— И не выложат, — пообещал он. — Прослежу.

— А чего такое?

— А ничего. Нечего. В моё время всякую фигню в газетах не печатали. Больше ничего?

— Да нет, вроде. Видео же есть, — напомнил я. — Всё опубликовать хотел.

— И чего не опубликовал?

— Так не хайпе уже.

Он скрипнул зубами.

Здорово старик обозлился. Не любит он работать с молодёжью, это я давно знал. Поэтому и вёл себя соответствующе — порой вызывающе, порой юлил, ещё и телефон постоянно доставал и листал, отвлекался.

В общем, делал всё то, что, как он думал, делает вся современная молодёжь. Из-за этого он бесился и явно жалел о потраченном времени.

— Всё с тобой понятно, — бросил он, нахмурившись, и поднялся со стула.

Никаких сигналов наружке, никаких платков, попыток поправить галстук или надеть очки.

Никаких сигналов о ходе встречи, чтобы кто-то вмешался, как было в прошлый раз.

Он клюнул. Решил, что говорит с молодым парнем, который вообще ничего не знает, и что время и ресурсы группы наблюдения потрачены впустую. И, что более важно, группа из Центра тоже тратит его впустую со мной.

Или он подумал, что меня использовали для отвлечения, и он купился. Я его слишком хорошо знаю, и это раздражение читается явно.

Я его убедил, что он ошибся со мной.

Ни одного вопроса про сегодняшние дела, про Фатина, Воронцова или тайники. Трофимов не выведал у меня ничего. Зато я теперь знаю точно, что от Кати и её группы утечек не было, кроме того «интервью», но о котором он мог узнать в ходе слежки за ними.

Никаких намёков или вопросов о «Горизонте» или о той просьбе, что утром попросила Катя. Ничего о том, что я намекнул им о лесе или о каких-то разговорах погибшего полковника по телефону.

Это радовало. С группой можно понемногу работать и давать им разные данные.

А Трофимов вынужден отступить. Он думает, что проиграл, потому что потратил время, но не знает, как был близок к разгадке.

Зато за меня старого вступился, лицемерный гад.

— И одну вещь запомни, — грубо бросил он на прощание. — Как говорит молодёжь — за базаром следить надо. Так что не придумывай ничего о людях, которых не знаешь.

— Мы так не говорим, — невозмутимо сказал я. — Кринж какой-то, если честно.

Трофимов развернулся и пошёл к выходу. На улице на него посмотрел охранник, ожидая распоряжений, но тот просто махнул рукой.

Это не сигнал к действиям, никакой не условный знак. Этот жест значит одно — да ну его нахрен.

Охранник пожал плечами и убрал телефон.

Никаких инструкций не будет. Я в курсе, что Трофимов слушает собеседника по громкой связи, но сам шепчет на ухо охраннику, что говорить в ответ, потому что опасается, что его голос запишут и смонтируют или обучат на нём нейросеть, чтобы она говорила как он.

Поэтому, когда он уехал, я украдкой проверил свой тонкий диктофон. Записано.

Обучим точно. Племяш Хворостова сможет с этим что-нибудь сделать.

Я подождал ещё, допил остывший кофе. Коньячок так и оставил во фляжке, выпью вечером.

Позже вышел, проверив, нет ли за мной хвоста. Ушли все, кого я заметил, и не было никого нового.

Он махнул на меня рукой и поехал проверять другие зацепки. Злой, что потратил время.

* * *

Снова съёмная квартира, новый костюм и запах дорогого одеколона. Маскировку я наводил уже привычно.

Сейчас я выгляжу, как молодой банковский сотрудник, сын директора, которого отец устроил на работу к себе. Меньше тридцати, дорогой забугорный вуз и запах лёгких денег. И понты.

Тачки только не хватает, но внутри ресторана на машине не поездишь.

После приготовлений я поехал на такси за наличку. Одна машина как раз дежурила возле киоска, где продавали самсу и крутили шаурму.

Приехал я в центр, меня высадили в квартале от одного из заведений Баранова. Но мне был интересен не он сам, а другой человек из его команды. Да и тем более сейчас Баранов никуда выходить не будет, раз обложился охраной со всех сторон.

Ресторан «Три совы» располагался в старом здании, и внешне особо не выделялся, но внутри был достаточно дорогим заведением, судя по машинам, стоящим снаружи. Но я посмотрел чуть дальше и увидел старенький серый БМВ. Ага, тот, кто мне нужен, на месте.

Поднялся по крыльцу, открыл простую дверь и оказался в фойе.

Играла музыка, но приглушённая — далеко, из общего зала за другой дверью с фигурным стеклом, за которым сложно было что-то разглядеть.

Охранник посмотрел на меня, и кому-то кивнул. Вскоре пришла светловолосая девушка-администратор в белой рубашке и чёрной юбке.

— Добро пожаловать, — она улыбнулась одними губами. — Прошу за мной.

Сам я здесь никогда не был, но про это место слышал. Внутри зал оказался просторным и неплохо украшенным. На потолке висели большие хрустальные люстры, на столах из массива дерева постелены плотные белые скатерти, окна закрывали тяжёлые бордовые шторы из бархата. Под ногами лежала широкая светлая ковровая дорожка.

Музыки почти неслышно, она играла фоном, лёгкая ненавязчивая мелодия. Разговоры и постукивания вилок не отвлекали, их будто не было. Столики расставлены далеко друг от друга, чтобы не мешать гостям. У каждого кресла высокие спинки, так что сидящего в нём человека не видно.

У дальней стены тянулась барная стойка из тёмно-красного полированного дерева, за ней выстроились ряды бутылок дорогого алкоголя.

Ресторан почти пустой, если не считать тройки занятых столиков. В углу сидели двое мужчин в дорогих костюмах, негромко обсуждая что-то при свете настольной лампы. У окна расположилась компания постарше — трое мужиков в пиджаках, один из них, с покрасневшим от выпитого лицом, громко смеялся.

А в дальнем углу, за столиком у самой стены, на узком диванчике сидел тот, кто мне был нужен. Его БМВ как раз стоял на парковке. С ним девушка, её я не знал, но она, судя по виду, точно не его жена.

— Вот сюда, — администратор показала мне место и положила меню. — Сейчас к вам подойдут.

Я сел и быстро просмотрел меню. Наличных у меня не особо много, но на нужное хватит.

— Здравствуйте, что-нибудь уже выбрали? — спросила улыбающаяся официантка в белой блузке.

— Шампанского, — я показал ей позицию. — Бутылку. Не открывайте, пока не попрошу. И кофе. С коньяком. Чуть позже.

— Поняла, — она быстро записала в блокнот.

Шампанское принесли почти сразу, но сам я ничего пить не собирался. Я взял бутылку и направился к столику в углу.

— Пётр Андреевич, — произнёс я, — давно хотел с вами познакомиться.

Это Пётр Рахманов, младший брат Сергея Рахманова, бывшего соратника Баранова, погибшего в СИЗО. Он непонимающе уставился на меня. Я стоял спиной к лампе, лицо в тени, черты разглядеть сложно.

Но его самого я видел чётко.

Худой и нервный мужчина лет тридцати пяти с коротко стриженными тёмными волосами и жёстким взглядом. На нём был чёрный пиджак поверх тёмно-серой рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу. На запястье поблёскивали массивные часы с металлическим браслетом. Лицо бритое, осунувшееся, движения какие-то дёрганые. Под глазами — сильные тени от недосыпа и образа жизни.

Во взгляде читалась настороженность. И сам он какой-то дёрганный.

— Вот он я, — проговорил он. — А чё такое?

— Я работал с вашим братом.

С ним сидела молодая девушка в очень облегающем серебристом платье с глубоким декольте. На тонкой шее висела короткая золотая цепочка. Ровесница Толика или даже младше.

Она непонимающе уставилась на меня, но Рахманов кивнул ей, и она тут же без слов встала и отошла.

Я поставил бутылку на стол и сел недалеко от него.

— Ваш брат — человек был правильный, умный и понимающий, — сказал я. — Его в городе уважали. И не только.

— Всё равно не понял, — протянул он, гадая, для чего я явился. — В чём дело?

Я наклонился к нему ближе.

— Кое-что должен передать о нём.

Он посмотрел на меня, на то, как я держусь, какими интонациями говорю, и стал ещё внимательнее.

— Ты с ним сидел? — в его голосе был явный скепсис.

— Нет, и дело не в этом. Я знаю, кто убил его в СИЗО.

Он сел на крючок. Ведь всегда думал, что его брат погиб не случайно.

Эта тайна — именно тот компромат, который у Петровича был на бандита Баранова. Ведь это Баранов избавился от своего компаньона, старшего Рахманова, но тщательно скрыл от всех, кроме ФСБ. И подумал, что больше об этом никто не знает.

Так что зря Баранов решил, что самый умный.

Глава 2

Компромат надо подавать осторожно.

Если я прямо сейчас обвиню Баранова, Пётр Рахманов, конечно же, не поверит, что его шеф замешан в смерти его старшего брата. Более того — либо постарается мне навредить, либо просто сдаст меня ему.

Поэтому пойдём умнее и хитрее. Чтобы он выяснил всё сам, но именно то, что я хочу. Данные я передам постепенно.

И будем его мариновать, чтобы он точно поверил, что я его союзник, поэтому зайду издалека. Тем более, он один, ведь девушка пересела за другой столик, и я никуда не спешу.

Нужно избавиться от ненадёжного Баранова, раз он решил, что может меня сдать, а на его месте должен сидеть человек, которого я могу контролировать.

Вот я и начал. А Рахманов нахмурился, ожидая немедленного ответа.

— Ну и кто эта падла⁈ — спросил он.

Первым делом спросил, кто убийца, а не почему я это знаю или кто я такой.

— Один бандит по прозвищу Клещ.

— Кто? — Рахманов уставился на меня.

Прозвище знает, но пока не уверен, тот это человек или нет.

— Подождите, — прервал я спокойным, но уверенным голосом. — Всё будет. Снимок есть, имя есть.

— И откуда снимок?

Он начал злиться, но я пока тянул время.

— Всё расскажу. Но надо сначала, — настаивал я. — Сергей мне сильно помог в своё время, когда я ещё шпаной был и кошельки на рынке таскал. К нему случайно залез в карман, он меня за руку взял, захохотал. Думаю — всё, приплыли. А он говорит: нафига тебе это надо. Смотри, как надо дела делать.

— И что сделал? — спросил Рахманов, чуть улыбнувшись.

Взгляд, хоть и пьяный, на мгновение потеплел, но я это заметил.

— Показал какие-то бумажки, типа контракт с городом, на несколько миллионов. Вот как надо деньги добывать, говорит, а не кошельки тырить. Поддатый он был, весёлый. И, говорит, завязывай с этим. Можно иначе работать.

— И ты завязал? — тот хмыкнул, всё ещё подозрительно разглядывая меня.

Но взгляд точно потеплел от воспоминаний. Потому что его старший брат любил гнуть пальцы, показывая себя большим человеком, и спьяну он обладал широкой душой, вот и оставлял богатые чаевые в ресторанах или кого-то наставлял. Вот младший Пётр сразу вспомнил что-то такое подобное. Но, конечно, не понты пришли ему на память, а что-то более веское.

Похвастаться удачным делом при каждом удобном моменте было в духе Сергея, в досье упоминалась пара таких случаев, когда он спьяну что-то брякал, и младший брат о таком, конечно, знает прекрасно.

Поэтому Баранов и не любил партнёра. Слишком опасная привычка в их бизнесе. За это и приказал убить, скорее всего. Причины в досье не было, я сам додумываю из того, что известно, но тут к гадалке ходить не надо.

Зато младший брат притормозил, услышав что-то хорошее о старшем. И я продолжал в том же духе.

Его эта смерть гложет много лет, и здесь всё на виду, но нужно действовать аккуратно. Надо усиливать его сомнения.

— Конечно, нет, — я усмехнулся. — Сколько мне тогда было? Не так уж и много. А потом покумекал, к нему пришёл, по мелочи какие-то задачки выполнял, он мне деньги давал, учил. Можно сказать, дал путь в жизни.

Приди я к нему в футболке и джинсах, выглядя на восемнадцать-двадцать, Рахманов бы мне не поверил, ведь его брат погиб шесть лет назад, и на тот момент Толик был совсем ещё малым.

А так, со всей этой маскировкой, по возрасту более-менее подходило, будто я был подростком на момент первой встречи, и как-то успел поработать с Петром, когда стал старше.

— Да, брат был такой, — Рахманов горько усмехнулся. — По жизни любил пацанам помогать.

Ага, как же. Сергей был тот ещё гад, и его младший брат не лучше, а Баранов среди них хуже всех. Но мне такие друзья не нужны — нужно разобраться с Барановым, а Рахманова крепко посадить на крючок, пока он мне необходим, а дальше посмотрим.

Он ждал ответ, а я его мариновал, держа на виду телефон, в котором были доказательства.

— Сказал тогда, что я ему Петьку напоминаю, тебя, то есть, — я плавно перешёл на «ты», а тон стал более неформальный, расслабленный. — Вот и решил мне помочь.

— Про меня вспомнил? — тот посмотрел на меня погрустневшим взглядом.

— А про кого ещё. Ты же тогда срок мотал, да?

— Ну да, — Рахманов кивнул.

— Других младших братьев нет?

— Нет, конечно, — он посмотрел на бутылку шампанского и потянул к себе. — Ну давай, помянем… ты мне суть-то скажешь? Чё за кипишь?

— К этому и иду. Погоди. Погонял он меня немного, потом отправил в Питер, — продолжил сочинять я, но проследил, чтобы он выпил, — там у него знакомый был, Ярослав Игоревич, Сергей ему с обналичкой помогал.

Снова кивок, но их знакомый и правда там был, и младший Рахманов о нём слышал. Но Пётр тогда сидел по разбойной статье и в делах брата участвовал слабо. Да и этот знакомый давно уже сидит. Поэтому я использовал этот период, о котором он знает слабо.

Петрович подготовил солидное досье на своего стукача и его окружение. И я всё сохранил на ноутбук, что лежал в тайнике, помимо файлов о «Щите». Никогда не знаешь, когда такое может пригодиться. Вот как сейчас.

Больше деталей — больше доверия. И главное — он понемногу пьёт и пьёт. Пьянеет он медленно, но рано или поздно выпивка догонит, а я слежу, чтобы он не останавливался, но и не перепил. Иначе всё испортит.

— Говорит он мне тогда, чтобы ему помогал, ну и чтобы свой человек там был. Потом какое-то дело начали затевать с лесом-кругляком, — продолжал я серьёзным мрачным голосом. — Много кто подтянулся из серьёзных людей.

— И? — в глазах бандюка появилась тревога.

— А потом мы узнали, что он умер, — продолжил я. — Начал разбираться — ничего, будто сам упал. Случайность, — я сжал кулак, чтобы он это видел.

— Как же, — протянул Рахманов.

— И тебе так же говорили. А из Питера видно хуже. Правда, всё равно мне это покоя не давало. И когда я первые серьёзные бабки срубил, решил узнать, что с ним случилось. Должок же.

— И как выяснил? — спросил он, становясь мрачнее.

— Нанял пару частных сыщиков, из бывших ментов, а контору их держал комитетчик. За крипту подтянул, чтобы пробили, что к чему.

— Сильно потратился? — Рахманов напрягся.

— Сочтёмся потом. Не в деньгах вопрос, узнать надо, что тогда случилось. Не он, так я бы зону сейчас топтал. Или сдох бы где-нибудь.

— Из-за этого ты приехал? — спросил он, нахмурив брови.

— Долг висит, — твёрдо сказал я. — А ещё серьёзные люди недовольны, думают, что их кинули. На этот лес у всех планы были. Мы не менты, для нас сроков давности нет, гадов искать будем долго. Вот и выясняем. Подвижки появились, взялись всерьёз. А к тебе приехал, потому что я человек в городе новый, а ты — его брат. Точно тот, кто за него до конца стоял бы.

И тут я показал ему первый снимок. На нём была снята камера в СИЗО — нары, пустые, двухэтажные, и место, куда он упал. Снимок отсканированный, чёрно-белый, и его в своё время кто-то сфоткал прямо в протоколе, и в этом виде файл хранился на ноутбуке.

— Вот камера в СИЗО, где сидел Серёга.

Рахманов молча уставился на экран.

— И нары, на которых он спал.

— Откуда знаешь? — голос стал жёстче.

— У тех бывших ментов есть связи. Продолжаем или нет?

Он кивнул.

— Ну и вот что я выяснил.

Я показал следующий снимок. Там сидел человек — коротко постриженный под машинку, в чёрном бушлате, с сигаретой, на фоне каменной стены.

Судя по округлившимся глазам Рахманова, он его узнал. Всё как я и планировал.

— Его фамилия — Новиков, погоняло — Клещ. Он сидел в той же камере, а потом уехал на зону, но перед этим выполнил это дело, — пояснил я. — Ему приказали, и он ночью убил Серёгу. Сломал ему шею и сбросил на пол. Но недавно откинулся, и я хочу с ним поговорить. Мог и сам, но ещё найти надо, где он залёг.

— А кто приказал убить? — Рахманов впился в меня взглядом, начиная краснеть от злости.

Если я скажу, он не поверит, потому что доверяет Баранову. Пока ещё.

— Надо выяснить. Но знаю, что этот тип уехал на зону за изнасилование. Залез кому-то в квартиру ночью и накинулся на хозяйку, а потом боялся, что на зоне с ним за это что-нибудь сделают. Тем более, это не первая такая ходка. И вот кто-то за него вписался, но взамен потребовал замочить Серёгу. И что думаешь — досидел простым мужиком. Значит — кто-то со связями среди блатных. У них уже давно всё за деньги, а не по понятиям.

Он кивнул. Любое обвинение Баранова — это минус мне, пусть сам выясняет. Но одно зёрнышко я заронил, ведь у Баранова действительно были связи среди таких бандитов.

Этот зэк Новиков, снимок которого я показывал, недавно освободился, и он как-то, когда был сильно пьяный, проговорился об этом деле, хвастаясь, кого довелось убить. Но говорил он стукачу, а тот всё передал оперу, который знал Петровича.

Я мог бы и сам наведаться к этому зэку, но мне это зачем? Я и так знаю, что он убил старшего Рахманова. Пусть лучше это выясняет младший брат.

Конечно, Пётр в руках себя держать не будет, но тот зэк и сам персонаж такой, про которых после смерти говорят — туда и дорога. Тем более, за другое его художество, когда жертва погибла, его так никто и не подтянул.

Я показал новый снимок: смятые бумажки, написанные от руки — расписки стукача, который всё это тщательно записал и передал «куму», а тот — знакомому чекисту, когда его об этом попросили.

Менты не смогли проверить данные, а Петрович такие случаи тщательно собирал, мало ли когда потребуется достать. Вот и компромат уже на своего агента.

Все эти снимки были на ноутбуке, что я достал в тайнике, в большом архиве, связанном с Петровичем. Я сам ещё в первую жизнь пополнял его всем, что смог нарыть у покойного коллеги.

Теперь пора раззадорить Рахманова.

— Да я его сам достану, — хвастливо сказал я. — Если не уверен, можешь здесь остаться. Просто скажи — где живёт, а дальше — разберусь.

— Нет! — он яростно замотал головой. — Это я сам сделаю. Давно он мне глаз мозолит. Ещё и Бара… неважно.

Ну конечно, Баранов хотел поднять повыше человека, на которого и сам что-то имеет, и который готов делать грязную работу. То, что он не нравится Рахманову — большой плюс для комбинации.

Качаем их дальше. Больше подозрений и вражды, пока я подбираюсь к ним ближе.

— Я к нему сам поеду, — объявил Рахманов. — И спрошу. Как потом с тобой связаться?

— Я сам на тебя выйду.

* * *

После этого я покинул место встречи, отправился на съёмную квартиру, где упал спать на продавленном диване.

Первая попытка — успешная.

Она не в лоб, она более скрытная, и главное — Рахманов у меня на крючке. И на этот крючок я подсажу его глубже. Не сказал ни слова против Баранова, но у того уже пошли подозрения, ведь тот зэк — старый подельник его шефа.

Проснулся рано, в половину седьмого утра. Как принято у молодёжи, первым делом взял телефон.

«Что, сегодня собеседование?» — написал я Кате и послал кота с усталым грустным взглядом.

Она ответила через несколько минут.

«Нас уже отправили в командировку 😥. Очень хотелось бы, но пока не знаю, когда сможем встретиться🥺».

Трофимов своего добился и подключил крупнокалиберную поддержку. Но ничего это не меняет. И про фирму «Горизонт» что-нибудь выясню сам в ближайшие дни.

А потом пришлю ей что-нибудь, мол, всё равно пришёл. Или вообще не от имени Толика, а от другого. Чтобы направить расследование в нужную сторону. Потому что я думаю, что они всё хотят распутать это дело, и так или иначе будут действовать и выходить на связь.

И этим мне нужно воспользоваться.

«Но я так хотел поработать у них курьером, что всю ночь готовился к собеседованию», — написал я, добавляя стикер кота в пледе.

«Ахах!🤣🔥👍», — ответила она.

Через какое-то время снова начала набирать текст.

«Я тебе обязательно напишу, когда станет понятнее. Спасибо😘».

Идти на собеседование без их прикрытия смысла нет, да и мне не надо, чтобы Трофимов сильно не возбуждался, если он с той фирмой как-то связан.

Изучу что-нибудь и без них. И более глубоко, чем я мог что-то узнать на собеседовании. Пока что об этой фирме я знаю, что они создают дроны, в том числе грузовые, и интересуют кого-то из клиентов моего знакомого инженера Максимилиана Хворостова.

Хотя курьером не помешало бы на случай, если они пересылают документы, которые не доверяют интернету, но в таком случае должна быть какая-то защита, чтобы и курьер не увидел.

Посмотрим.

* * *

Пока здесь затишье, а Рахманов варится и скоро будет готов, у меня есть время на жизнь Толика. Как раз была запланирована одна встреча.

Я приехал в больницу как раз к открытию. Благо, время приёма мне назначили ещё тогда, когда я лежал, и про это я не забыл.

Кабинет закрытый, рядом с ним никого не было, но через несколько минут в конце коридора показался молодой доктор с бородкой, на ходу поправляющий синюю рубашку хирурга.

Нейрохирург Ерохин при виде меня обрадовался, как лучшему другу, и тут же начал извиняться:

— Чуть не опоздал!

— Бывает, Егор Иваныч, — заметил я, пожимая его руку. — Доброго утра.

— Доброго. Проспал, пришлось на такси ехать. А там такси — настоящий «шансон-мобиль»! — он открыл дверь кабинета ключом. — Там ещё и мужик сидел какой-то с наколками на руках, и песни всякие слушает. Типа таких…

Доктор откашлялся и коротко пропел:

— Запахло весной! — он засмеялся. — Я бы с таким в тёмной улочке пересечься не пожелал.

Тут Ерохин резко закашлялся, будто подавился.

— Вот и нечего мне гадости про хорошего человека говорить, — добавил он уже спокойнее. — Зато будто в 2007-й снова попал. Но водитель очень вежливый оказался, начитанный, столько всяких историй знает, и у него рейтинг — пять баллов!

В больнице я провёл несколько часов. Но доктор будто чувствовал за меня ответственность и договорился обо всём во всех кабинетах. И рентген, и КТ, и всё остальное сделали в короткие сроки.

Несмотря на то, что лечащий врач у меня другой, Ерохин всё равно контролировал всё сам. Потому что такого случая у него не было, и он хотел узнать всё из первых рук сразу.

После этого он завёл меня к себе в кабинет и посмотрел на меня с довольным видом, почти с гордостью за свою работу.

— Ты хорошо восстанавливаешься, — Ерохин сел за стол и посмотрел на меня с довольным видом.

— Не жалуюсь, Егор Иваныч.

— Я вот, кстати, подмечаю, как ты двигаешься, — он наклонился вперёд. — Твой тикток смотрел, правда, ты его забросил, зря кстати. Вот там ты иначе двигался, плавно, как молодой человек, а вот когда лежал — тяжёлые такие движения были, как у мужика в возрасте.

— А сейчас?

— Снова плавные. Конечно, чуть медленнее из-за этого, — он снова покрутил пальцем у виска, но для того, чтобы напомнить, где он сверлил, — но всё равно почти как раньше. Огромный прогресс.

Я-то тиктоки Толика толком не смотрел, ведь когда увидел их, то испытал неловкое чувство, которое Миша и Саша из общаги называют «кринжем» или «кринге».

Но это значит, что координация приходит вровень с теми навыками, которые были у личности. И стрелял неплохо, хотя и не так, как раньше, и даже драться выходило на уровне, хотя приходилось хитрить.

Будто тело привыкло к такому пассажиру. Но главное — мозги работают быстро, и соображаю отлично. Голова сейчас — лучшее оружие.

— Мой тикток смотрели? — усмехнулся я. — Я вот его смотреть не могу.

— Ты ещё мой не видел! — заявил Ерохин. — Вот там-то вообще испанский стыд. Но я был молод, и мне были нужны деньги!

Он громко захохотал, довольный собственной шуткой.

— Так, слушай, а как вообще у тебя настроение? — доктор перестал смеяться.

— Да нормально.

— Не грустно? Депрессия? Чувство потерянности? — он наклонился вперёд ещё сильнее, изучая меня. — Из-за друзей, девушки, что кого-то не помнишь? А то сидишь, как Штирлиц в гестапо.

— Да всё нормально, — я отмахнулся, хоть Ерохин суть уловил.

— Да ты, наверное, даже не знаешь, кто это такой, — доктор снова захохотал. — Хотя, в инете пишут, что если рассказывать анекдоты про Штирлица или Василия Иваныча с Петькой, но менять их на Рика и Морти, то молодые люди начинают смеяться.

Ерохин заржал ещё громче.

— Я и то и то смотрел, Егор Иваныч, — примирительно сказал я.

— Я походу слишком кринжово для тебя общаюсь. Ещё и баяны одни. А нечего молодиться на четвёртом десятке, — он смущённо откашлялся.

— Нормально всё, не забивайте голову.

— Короче, если серьёзно, — доктор кашлянул в очередной раз. — Могу тебя к психотерапевту направить, чтобы антидепрессанты выписал. Лёгкие, конечно, тебе тяжёлые нельзя, но они помогут.

— Не, не надо мне мозгоправов, — ответил я. — И химию тоже не надо.

— Ну мало ли. Есть страх повторной аварии? Агрессия, вспышки злости? Надо бы походить к специалисту. У тебя же там назначений целая пачка.

— В жизни себя таким молодым и здоровым не чувствовал, — сказал я. — С памятью, конечно, беда, но зато то, что было после аварии, запоминаю отлично.

— Ну, по крайней мере, вид у тебя здоровый, и веса немного поднабрал, — Ерохин кивнул на мои руки, которые хоть и были тонкими, но уже не такими спичками, как раньше. — Но физнагрузки всё ещё противопоказаны. А вот ходить можно и нужно.

А мне приходится не только ходить, но и бегать, и драться, и стрелять.

— Много хожу пешком, — сказал я. — И хорошо ем. А что с учёбой?

— А ты что хочешь? Хотя… — он задумался. — Даже учитывая, как быстро у тебя всё проходит, я бы на твоём месте оформил академ — на семестр, а то и на год. Сейчас ещё рано учиться, уставать будешь, голова заболит. Я тебе все справки оформлю, не переживай.

Да и некогда мне учиться. Поэтому я и делал баланс, когда говорил о самочувствии, что вроде и всё хорошо, чтобы не одолели с лечением, но и не до конца, чтобы не пришлось идти на учёбу в сентябре.

— С памятью ещё не до конца всё вспоминается, — сказал я. — Какая-то затуманенность есть. И обрывки старого.

— Ага, ну это понятно, — Ерохин закивал. — Да, полноценная учёба ещё рано, хвосты сдавать тоже пока не осилишь. Вообще… ну, можно, конечно, договориться насчёт облегчённого индивидуального учебного плана, чтобы поменьше предметов, но сессию, думаю, тебе точно стоит перенести на следующий год. Про призыв точно можешь не думать, ты у нас на особом счету.

— Учту.

Он посмотрел на свой стол, где помимо экрана монитора и внешнего DVD-привода для просмотра МРТ находились модель черепа и позвоночника.

— А ты же в общежитии живёшь? — вспомнил доктор. — Могут выселить, если академ будет.

— Да ничего, с этим проблем нет.

— Ну и отлично. Главное помни, что у тебя долгий период реабилитации из-за всяких уродов, которые носятся за рулём, — проговорил он со злостью. — Жизнь вообще на волоске висела. Но ты не расстраивайся, ведь такого быстрого восстановления у меня ещё не было. Может, даже уже к зиме сможешь учиться, и старую группу нагонишь, чтобы с новой не учиться.

— Спасибо, Егор Иваныч.

Доктор улыбнулся и поднял кулак, по которому я легонько стукнул. Мы с ним расстались, и я, наконец, посетил своего доктора, который ничего интересного и не сказал, а только выписал новые рецепты.

* * *

Раз сессия пока не грозит, можно заняться работой. Пока Рахманов маринуется и проводит расследование с моей подачи, нужно выяснить, появилось ли что-нибудь на оружейного барона Никитина.

После больницы я пошёл за шаурмой, в таком же виде, какой был там: белая футболка и джинсы. Маскировка не потребуется, этот человек меня всё равно узнает.

Остановился в очереди перед киоском с шаурмой. Готовивший её Аслан Ильясов даже не кинул на меня лишнего взгляда, лишь проговорил:

— Скажите, чтобы за вами не занимали, буду закрываться.

— Передам.

Никто больше не подошёл, я терпеливо ждал. Ильясов быстро нарезал курицу, накидал овощей, завернул в лаваш и чуть поджарил на электрогриле, после вручил мне.

Я его сел на другую скамейку чуть подальше от той, где мы говорили в прошлый раз. Пока он закрывал киоск, я попробовал шаурму — на удивление вкусную и свежую. Закажу потом ещё, она лучше, чем та, рядом с общагой.

Сегодня людно, шумно, солнце припекало, но мне в самый раз, хотя бы не мёрзну, как обычно. Ветра нет, доносился запах варёной кукурузы. Машины, проезжавшие мимо, отчаянно сигналили, потому что вставший посреди дороги серо-оранжевый внедорожник каршеринга заблокировал целую полосу.

Дальше, на площади, несколько пацанов пытались делать трюки на скейтах, собираясь осилить лестницу, то и дело доносился звук катящихся колёс по твёрдой поверхности и восторженные крики. В парке на газоне валялась парочка, поедая мороженое. В стороне дворник подметал плитку.

Обычный день, хвоста нет, караулю с утра, но Трофимов и правда махнул на меня рукой.

Съел половину, когда тут подошёл сам Ильясов, уже облачённый в костюм.

— А вы молодо выглядите, — Аслан сказал это ровным тоном, без улыбки, оглядев меня. — Я бы даже сказал, что вам лет двадцать, если бы не видел тогда. Хорошо получилось.

— Стараемся, — сказал я в серьёзной манере, будто я и правда старше. — Что-нибудь выяснили по нашему знакомому?

— Не очень много, — ответил он и сел на другой край.

Я ел шаурму дальше, Ильясов делал вид, что говорит по телефону, но обращался ко мне. Просто студент перекусывает, а мужик сидит в стороне, и мы не показывали, что знакомы.

— Встреча пока откладывается, потому что торгаш от всех своих бывших знакомых шарахается. А меня он точно не захочет видеть, сразу уедет.

— Понимаю.

— Но хорошие новости есть, — Аслан сделал паузу, снова потыкал телефон, будто звонил кому-то ещё. — Я знаю, какую фамилию взял Никитин.

— Какую?

— Михеев.

— Это полезно знать, Аслан Ахметович, — кивнул я. — Спасибо. Попробую выйти с ним на связь иначе.

— Я тоже ещё не всё попробовал. Но мне нужно знать одну вещь, — проговорил он, убирая телефон.

— Говорите прямо.

Я доел оставшееся и вытер руки салфеткой. Точно потом ещё возьму, давно такой не ел.

— В этот раз он не уйдёт? — Аслан внимательно смотрел на меня.

— В этот раз мы выведаем, с кем он работает. И точно достанем. Ответит за всё.

— Суд? — он криво поморщился.

— А разве Хаттаба или Басаева судили? — я поднялся.

— Понял. Удачи, — пожелал Ильясов.

Теперь пора узнать, на каком этапе Рахманов. Как раз должен созреть.

Глава 3

Рахманов был на другой точке. Это тоже ресторан, но с караоке — двухэтажное здание с фасадом из тёмного стекла и неоновой вывеской «Меркурий», которая днём была выключена.

БМВ Рахманова стоял рядом, у самого входа, где дежурили охранники. Один из них — толстый мужик с бычьей шеей — шагнул ко мне, заслоняя дверь.

— Закрыто. Открываемся вечером.

— Это ко мне! — отозвался голос Рахманова изнутри.

Я прошёл туда. Внутри ещё было темно, окна плотно закрыты шторами, дневной свет не проникал. В зале ещё только убирались — стулья расставлены на столы, на полу валялся пустой пластиковый стакан, а у дальней стены кто-то возился с зеркалом, меняя разбитое полотно. Скорее всего, кто-то пьяный вчера слишком повеселился.

Рахманов сидел за барной стойкой, перед ним стояла тарелка с бутербродом и графин, опустошённый наполовину. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь — глаза красные, щетина на небритом лице, рубашка помятая.

— Что выяснил? — спросил я. — Проговорился?

— Проговорился, — пробурчал Рахманов, нервно стуча пальцем по пустому стакану.

Я почуял запах перегара — он уже заправился с утра.

— Кто? Знаешь его?

— Не то слово, — медленно проговорил Рахманов.

— И кто?

Он молчал. Я знаю, что он услышал, и пока не верит. Но подозрения его точат, значит, продолжаем работу. Продолжаем хитро, через отрицание, чтобы он не понял подвоха, а сам подумал, как нужно. И заодно — не придёт к пахану обсуждать этот вопрос.

— Кто? — спросил я громче.

— Он сказал Баранов, — с трудом произнёс он.

— Гонит, — заявил я. — Брешет, собака. Баранов не мог.

— Я знаю, — он потёр виски. — Я к нему бы пошёл, но…

— Да погоди, — сказал я. — К нему пойдёшь? Он тебя сразу спросит — почему его в курс не поставил?

Рахманов уставился на меня, только сейчас осознав, кого похитил и допросил. Слишком рьяно он начал расследовать, и совершил серьёзный проступок, косяк, ведь тот зэк — работает на Баранова. Теперь надо или признаваться, или идти до конца.

Но так и надо, это я и хотел, ведь Рахманов — человек импульсивный и нервный, особенно когда пьяный. А чтобы он оставался пьяным — не зря я его вчера подпаивал.

— Пока нельзя говорить, — настаивал я. — Надо разобраться. Где он?

— Да на даче у меня, — Рахманов помотал головой. — Признался, что брательника грохнул он. Пока там сидит, оставил подумать.

— Это правильно.

Я сделал вид, что задумался. Интонации у меня постепенно менялись на бандитские, а их я повидал в своё время немало.

— Не, Петя, говорить нельзя. Баранов и тебя накажет, и мне предъявит. И прав будет, ведь это же его человек, он бы его сам и наказал за то, что он Серёгу замочил. Надо было сразу к нему идти. Но теперь…

— Что предлагаешь? — голос стал неуверенным.

— Надо выяснять дальше и работать. Но тихо. Я вот своим не говорю. Выясним, потом всё порешаем. Всё равно Новиков уже признался. Теперь надо понять, кто его против Баранова науськал, и кто на самом деле приказ отдал.

Он решительно кивнул, будто набираясь от меня уверенности.

— Я поинтересуюсь, что и как, что люди там в Питере думают, — продолжал я. — Но здесь надо аккуратно. Баранов же твоего брата уважал, ему не понравятся такие разговоры.

— Какие-то напряги у него идут в последнее время, — Рахманов посмотрел на графинчик перед собой. — Вчера Баранов всех на уши поставил, без охраны вообще не выходит. И почему — я не знаю. Кто-то ему позвонил, и он зассал.

Он задумался, а не связано ли это всё, но я пока действовал осторожно.

Чтобы он думал, что все эти мысли — его собственные, а не родились из моих намёков.

— Слушай, — я наклонился к нему, будто мне в голову пришла идея. — Есть одна мутка. Но ты об этом пока тихо — добро?

— Само собой.

— К Баранову мы не пойдём, но ты ему про меня тоже не говори. Хрен его знает, чего тот зек на него гонит, может, злобу затаил. Или перепутал, или научил кто. Вдруг подумает, что мы тут против него что-то придумали. Разберёмся без него и найдём, кто твоего брата заказал — отлично, выкрутились. А если это Баранов виноват… не, не он это, — тут же начал отрицать я.

— Не он, — неуверенно повторил Рахманов.

Уже заглотнул наживку глубже. Почти поверил. Чем больше отрицал, тем сильнее об этом думал.

— У него знакомых много, — я поднял голову и посмотрел на барную стойку. — Шустов из администрации губернатора, например.

Мой собеседник кивнул.

— Ещё Игнашевич, из той фирмы, которую бывшие чекисты держат.

— Есть такой. Знаешь его?

— Не лично. И есть ещё такой Михеев. Видел? Высокий, голова бритая, в тёмных очках, ездит на старом «Паджеро». Недавно появился.

— Знаю.

Отлично, сам и подтвердил, что Никитин под новой фамилией тоже крутится вместе с ними. Если бы у меня была доска с фотографиями всех подозреваемых, я бы протянул несколько ниточек от одного к другому.

Но я полагался на память вместо этого.

— Он вечером здесь будет, — сказал Рахманов, поднимая голову. — Они часто вместе бухают. Шеф только с ними вчера не ездил, и сегодня вряд ли появится. Но сказал, чтобы они веселились.

— Мне бы хотелось с ним познакомиться. У вас же там ВИП-зона, — я показал на дальний зал.

— Нет, но на этот вечер для обычных посетителей закрыто. Я проведу. Только как тебя представить?

— Да никак, сам разберусь. Просто скажи, что знаешь, как человека, работающего с серьёзными людьми в Питере. Главное, следи за обстановкой. И попробуем что-нибудь вытащить из них. Михеев как-то пересекался с тем делом, я пробью у пацанов. Может, назовёт кого, кому твой брат помешал.

— Я с ним поговорю.

— Лучше я сам. Больше знаю. Ещё мне нужно несколько левых сим-карт, для безопасности.

— Сделаю, — он кивнул, снова начиная нервно постукивать пальцами по столу.

— И бабки, — я усмехнулся. — Да ты не бойся, не на халяву. Я тебе криптой подгоню, сможешь обналичить? Немного. А за это дело мы с тебя ничего не возьмём — это личное, чтобы гада найти.

— Будут деньги, — Рахманов с трудом поднялся. — Благодарен тебе. Серёга бы порадовался, что такие кенты у него остались.

Поверил. Осталось только закрепить эту уверенность, и он сам сместит Баранова.

Но в тот момент, когда это будет нужно мне.

* * *

После шаурмы всё равно захотелось, но тут написала бабушка, говоря, что готовит борщ и что меня ждёт сюрприз.

Какой сюрприз — я понял уже в прихожей: на коврике стояли чужие мужские кроссовки и женские босоножки, а на вешалке висела незнакомая тёмная куртка и небольшая кожаная сумочка. На полу стояли не распакованные баулы, на одной ещё осталась плёнка из аэропорта.

Твою дивизию, неужели это мать Толика внезапно нагрянула?

— Толя! — раздался резкий крик.

Из комнаты выскочила темноволосая женщина и сразу бросилась ко мне, чтобы крепко обнять. Ростом намного ниже, едва доставала мне до груди. Пока обнимала, я почувствовал резкий запах её духов.

— Наконец-то! — она отстранилась, глядя на меня снизу вверх. — Увидела тебя. А то места себе не находила.

— А вы быстро приехали, — заметил я. — Даже не ожидал.

— Ну, так получилось. Сюрприз хотели, — она вытерла глаз. — Да и Димочка… А ты как вообще? Ты как? — она всматривалась в моё лицо. — Ходил к доктору?

— Всё хорошо, ма.

Я старался внимательно следить за собой, чтобы ничем не выдать. Пусть лучше думает, что я не узнаю её до конца. Лицо-то у меня прежнее, повадки только другие.

— Немного шумит в голове, и с памятью проблемки. Но в остальном, всё хорошо. Доктор говорит, что восстановлюсь скоро.

— Ой, так рада, так рада! — она снова прижалась ко мне. — Места себе там не находила.

Приехала проведать? Или дела в Армении, куда она уехала с сожителем ещё пару лет назад, не заладились? Пока непонятно. Но сожитель у неё какой-то мутный, возможно, влетел там в проблемы и решил вернуться.

Мать Толика — Светлана — упорхнула обратно в комнату. Она хрупкая, стройная, ей меньше сорока, но выглядит ещё моложе.

Я прошёл следом. Бабушка Толика, Анастасия Фёдоровна, стояла на кухне, довольная, но в то же время чем-то смущённая. Дед Фёдор Ильич читал газету, при виде меня он кивнул в знак приветствия.

А на диване лежал незнакомый мужик лет сорока в серой толстовке, держа на коленях ноутбук. На меня он даже не взглянул.

— Тише, тише, — зашептала мать, взяв меня за руку. — Дима работает, не мешай ему. Ой, там такое выгорание у него было, ты не представляешь. И обстановка очень токсичная. Очень тяжело. Вот и пришлось возвращаться.

Дед недовольно покачал головой и перелистнул страницу.

Что это за чудо-юдо, этот Дима?

Мужик с аккуратной бородкой клинышком продолжал что-то медленно набирать одним пальцем на клавиатуре ноутбука. Бабушка помешала в кастрюле с борщом, а тем временем засвистел чайник, стоящий на газовой плите.

Дед сидел в кресле и иногда смотрел на гостя тяжёлым, неодобрительным взглядом.

Понемногу понимаю, что творится. Какие-то проблемы случились, вот и приехали сюда, но сожитель матушки Толика уже всем надоел.

И я уже понимал почему.

— Света, где салфетки? — не поднимая глаз от экрана, проговорил мужик. Голос очень громкий. — Я же говорю, всё должно быть под рукой. Это же базовый сервис-дизайн пространства.

— Сейчас, Димочка, сейчас!

Мать кинулась к шкафу.

Как всё запущено. Димочка строит всех, а мать Толика загонял по своим запросам, пока та смотрит на него, как влюблённая кошка. Но она уже устала, это видно.

Наконец, Дима удостоил меня взглядом.

— О, Анатолий, давно не виделись, старина, — покровительственная улыбка расплылась на его лице. — Как ты тут один? Пора уже за ум браться. Теперь-то с тобой поработаем.

— Обязательно поработаем, — я усмехнулся, окидывая взглядом его худосочную фигуру.

Бабушка вытерла руки о фартук и начала наливать чай, а я пошёл помыть руки и переодеть футболку.

Ну и слышал, что происходит в комнате.

— Света, мы же с тобой обсуждали! — возмущался Дима. — Нам хватило токсичных отношений в Армении, зачем их с собой сюда тянуть? Зачем нам здесь твои подруги? Тебе надо своим личностным ростом заниматься, ты же вообще до сих пор в зависимости от родителей. Нужно строить границы, иначе так и будешь всегда от них созависимой.

— Да, Димочка, конечно, я понимаю…

Какое-то время было тихо.

— А это что? — снова услышал я недовольный голос Димы. — Вы называете это чай? Это труха! Нужен листовой, из Китая, с ферментацией. Вы вообще следите за качеством того, что пьёте?

— Дима, ну… — растерянно проговорила бабушка. — Хороший чай, я на рынке беру у знакомой. Или вам…

— Это называется совковый менталитет. — Дима перебил её тоном эксперта. — На рынке⁈ Какой сейчас год на дворе? У нас маркетплейсы есть, доставка на дом, прямая логистика. А вы на рынок ходите!

— Мама, ну, Дима же объяснял, — вступилась мать за своего сожителя. — Он в этом разбирается. Он же предприниматель, у него мышление… вот. И надо…

— Вообще-то, когда в гостях кормят, говорят «спасибо», — сурово проговорил дед.

И тут Дима съехал.

— Да я просто совет дал, как повысить качество жизни, — сказал он примирительным тоном. — Я же никого не заставляю.

Я вернулся и уселся за стол, сразу попробовал горячий чёрный чай с молоком. Он и правда хороший, и я в этом понимаю — доводилось пить разные сорта.

Дед продолжал смотреть на гостя тем же тяжёлым взглядом. Кажется, Димочка трусоватый, наезжает только на тех, кто слабее. Сидел молча, скрипя зубами, потягивая чай с таким видом, будто это не чай, а какая-то бурда.

Надулся, явно думая, на кого бы ещё наехать, чтобы показать, что он здесь главный. У таких так принято.

И решил, что для этого лучше всего подойду я. Думает, а что ему сделает худой пацан, ещё и недавно выписавшийся из больницы?

Сейчас будет нависать, пытаться подавить и делать прочие дешёвые психологические трюки, которых насмотрелся в интернете. Но я в целом уже изучил достаточно, чтобы понять, кто это такой. Сначала присмотреться ещё, потом действовать.

Дима покровительственно усмехнулся, отставив кружку в сторону.

— А тебе сколько уже, Анатолий? Двадцать? Уже пора начинать думать о будущем. Не то что уже пора — ещё вчера надо было начать. Учёба, конечно, хорошо. Но это инвестиция времени. А время сейчас — главный ресурс. Понимаешь?

Я хмыкнул.

— Вот, вижу, что понимаешь. — Дима оживился и достал сигарету. Закурил прямо здесь. — Голова работает, и ещё не застрял в этих старых установках. С молодёжью проще, этим менталитетом ещё не прониклись.

О, как пошёл чесать. Его надо с тем охранником свести в бизнес-центре, где располагается «Альянс». Сразу бы нашли общий язык.

— Слушай, я же могу тебя в реальный бизнес ввести. Не на пары ходить, а бабло лутать. Настоящий заработок будет. Всё объясню. Удалёнка, просто сидишь и вайб-кодингом занимаешься, пока в кофейне чилишь, а платят за это криптой. И время впустую не тратишь.

— И серьёзные деньги? — я сдержал усмешку.

— Огромные! Подтягивай кого нужно из друзей. Тебе, как почти родственнику, скидка за курс, и за каждого привлечённого она будет расти. У тебя же одногруппники есть. Просто тебе надо понять потенциал…

— А сам чего этим не занимаешься? Если это так выгодно.

Дима заметно дёрнулся, будто я ткнул его шилом в ногу.

— Ты погоди, у тебя мышление ещё не в ту сторону работает, — он попытался надо мной нависнуть. — Ты вообще, я смотрю, парень скромный, а надо быть альфой, и рамки держать. И тогда все девки от тебя без ума будут. Но надо без токсичной маскулинности, а через энергию…

И тут он придвинулся ближе и попытался покровительственно похлопать меня по плечу.

А я легко взял за запястье и чуть выкрутил. Несильно, но чтобы понял, что так не пойдёт.

— Ай! — вскрикнул Дима от неожиданности.

— А, не обращай внимание, это после аварии рефлексы, — спокойно ответил я. — Но лучше так не делать.

Отпустил его. Дима пошатнулся на табуретке, держась за запястье, и вытаращил на меня глаза.

— Толя, ты в порядке? — спросила его мать.

— В полном. Рефлексы сбоят, что поделать. Да и личное пространство, как никак.

— Толя, но ты его послушай, — продолжила она. — Дима психологию понимает, и в бизнесе, и вообще, умный человек. У него ай-кью — сто тридцать девять баллов.

Да что-то кроме понтов пока ничего и не видно. Пока просто какой-то хитрый тип, нахватавшийся умных слов со всяких онлайн-видео, а мать Толика и не видит, кто он такой.

Сдаётся мне, ничего его бизнес толком и не приносит, если он вообще не присосался к карточке Светланы, как паразит.

— А расскажи-ка про свой бизнес, — я наклонился к нему поближе. — Мне же интересно.

— Бизнес-нае***, — в рифму, но нецензурно сказал Фёдор Ильич.

— Папа! — с укоризной произнесла Светлана.

Я показал деду большой палец, а тот мне подмигнул с хитрым видом. Его этот сожитель дочери сильно напрягает, и он едва сдерживается, чтобы его не прогнать. Но сдерживается, чтобы потом не запилили. Ничего, я пришёл ему на выручку.

— Конечно расскажу, — пробормотал Дима, потирая запястье. — Ну, вообще… Мы с партнёрами запускаем образовательный проект. Курсы по таргетингу, СММ, криптовалюте, вайб-кодингу и нейросетям. Всё, что нужно знать успешному человеку.

— Курсы, значит, — повторил я тоном чекиста. — И даже юрлицо есть?

— Работаем через ИП, — ответил он, пытаясь отодвинуться от меня, но я не давал.

— Твоё?

— Не моего. Партнёра.

Он уже пожалел, что со мной заговорил, но я не отставал. И наблюдал за реакцией остальных. И если дед особо ничего не понимал в этих словах, но уже давно сделал выводы, причём верные, то мать Толика внимательно слушала каждое слово, глядя то на него, то на меня.

— То есть документально ты нигде не фигурируешь?

— Да какая разница? — раздражённо бросил Дима. — Это доверительные отношения. Мы на словах договорились.

— А налоги-то платите? — я усмехнулся.

— Слушай, ты чего мне допрос устроил? — возмутился он, нервно постукивая пальцами по столу. — Я тебе как старший и опытный мужчина советую, что делать, а ты за своё…

— Тише, тише, — я улыбнулся. — Просто хочу понять твою бизнес-модель.

— Ты хоть понимаешь, как современный бизнес устроен? — Дима заговорил обиженным тоном, словно ребёнок, которого несправедливо обидели. — Всё легально, просто схема другая. Я, как лидер проекта…

— Какая-то серая схема? Или вообще чёрная?

Я наклонился чуть ближе.

— Да всё нормально! Надо просто немного… — он осёкся.

— Денег нет, — догадался я.

— Да при чём здесь деньги? У нас курс, чтобы можно было зарабатывать!

— Так, ты его сам пройди для начала, вот и заработаешь потом, — ехидно сказал я.

Дед хрипло засмеялся.

— Или просто хочешь его впарить, чтобы заработать на тех, кто этот курс купит? — спросил я. — Но не отвечай, ответ понятен.

Я без спроса взял его телефон, айфон 16, как и у Толика, но более продвинутая модель Max, и просто приподнял его на уровень лица Димы, чтобы разблокировать экран.

Тот смотрел, не понимая, что я делаю, а я просто глянул фотку на экране, где был он сам. Классика, он в дорогой машине на берегу моря. Правда, машина, скорее всего, в аренду или вообще чужая. Ни хрена он не зарабатывает. Похоже, всё на деньги матери Толика.

— А где ты берёшь деньги на курс? — продолжал я допрос, подмечая, как дёрнулась Светлана.

Всё понятно. Но поймёт она всё или нет? Люди обычно сложно принимают то, что выбивает землю у них из-под ног, а разговор шёл о том, о чём она явно думала, но отбрасывала подальше. Ведь считала, что он знает, о чём говорит.

— Инвестиции, — у него вспотел лоб. — Вот люди, которые в этом разбираются, легко вкинут! С деньгами вообще нет проблем, если знаешь, где их брать! Я вот знаю, и…

— И откуда? — спросил я. — Вряд ли много желающих подкинуть тебе денег.

— Димочка, — вдруг проговорила мать Толика тихим голосом почти без эмоций. — А для чего ты просил, чтобы я ещё один кредит взяла, и чтобы родителей попросила взять один? Поэтому же и приехали, да?

— Вот и инвестиции, — добавил я. — Сколько он тебе уже должен?

— Двести тысяч, — неохотно проговорила она стыдливым тоном.

Уже открываются глаза.

— Света, ну ты чего? — Дима растерялся, забегал глазами. — Я же объяснял — это временный кассовый разрыв. Это нормально в бизнесе.

— Сказал, что скоро вернёшь, — голос у матери Толика совсем упал. — Ещё год назад. Это ещё про ту кофейню в Ереване не вспоминала. Так ничего и не заработали на ней.

Кажется, до неё начало доходить. Значит, не всё с ней потеряно.

— То есть денег нет, — я посмотрел на Диму. — Но ты хочешь брать ещё? На какой-то проект, в котором ты не участвуешь документально, за который не платите налоги, и который никак не оформлен? Втюхивая людям какую-то дичь про этот ваш вайб-кодинг? А это что? Чтобы нейросетка вместо тебя работала? Причём бизнес — в кредит на других людей. Хорошо устроился.

— Да это вообще наше дело! — попытался возмутиться Дима и встать, но я положил ему руку на плечо и усадил обратно. — Эти токсичные…

— Не-не-не, посиди. Что-то мне твои курсы не нравятся. Похоже на мошенничество.

— Я же всё верну!

— Конечно, вернёшь, — я не отводил от него взгляда. — А если не вернёшь…

— Это вообще между мной и Светой… — он попытался отстраниться.

— Не-не. Теперь, раз уж ты меня хотел втянуть, теперь это между нами. И пока мы тут разбираемся, или пойдёшь по сто пятьдесят девятой статье УК РФ — мошенничество. Так что больше мне не втирай лекции про всякий чиллинг, абьюзинг и прочую фигню. А думай, как вернуть бабки, Дмитрий Батькович. И в этот раз в Армению не уедешь.

Я показал на лежащий перед ним айфон.

— Вот у тебя телефончик дорогой. Ноутбук ещё. Знаешь, это всё можно спокойно продать, вернуть долг, а потом себе работать, как честный человек.

— Да я всё верну, мне просто надо на встречу ехать, — забормотал он, сгорбившись. — Дела срочные. С инвестором. Света, мы созвонимся…

Я его отпустил, а в прихожей, пока он не свалил, тихо добавил:

— Проверю, как вернёшь. И не думай, что выйдет отмазаться.

Не, это не бандит. С таким справиться попроще.

Спорить он не стал, а просто хотел свалить. Ну и пусть, теперь он у меня на заметке. Я проводил его до двери, проверяя, чтобы этот доморощенный коуч ничего не свистнул по пути, и вернулся в комнату.

Мать сидела в подавленном состоянии в кресле, бабушка её успокаивала.

— Их так учат же на их курсах, — говорила бабушка. — Чтобы подавлять. Вот и становятся такими арбузерами. Да и вообще, давай тебе чая ромашкового заварю.

— Как я не видела? — стонала Светлана.

Зато Фёдор Ильич сидел довольный, что избавились от надоедливого гостя.

— Пройди курс, говоришь, заработаешь, — посмеивался он. — Это было метко.

— Чай ещё горячий, — заметил я, подходя к столу. — Хоть и не ферментированный, но отличный. И жду борщ, ба.

— А ты после аварии совсем другой стал. — мать Толика внимательно посмотрела на меня. — Взрослый такой. Раньше, когда мы здесь жили, он тебе прохода не давал, а сейчас…

— Башкой стукнулся, вот мозги на место встали, — пошутил я. — Да и такие люди больше не пугают.

— Это молодёжь сейчас продвинутая, — бабушка вернулась к плите. — Тогда мошенника вычислил, а теперь — ещё одного.

— Мама! — протянула Светлана.

— А что, не так, что ли? Так и есть. Да и ты когда в последний раз Толю видела? Давно уже, всё забыла, а он сильно вырос. Они быстро сейчас растут, — она открыла крышку кастрюли, выпустив облако пара. — Скоро будет готово.

* * *

Посидел, но недолго, после борща сослался на процедуры и ушёл на очередную съёмную посуточную квартиру. Много времени у бабушки проводить не мог — у матери Толика с каждой минутой может быть всё больше вопросов.

Ну а вечером, почти уже к ночи, я снова пришёл в ресторан и сразу направился в ВИП-зону с караоке.

Публика собралась разношёрстная — и молодёжь, и люди постарше. Одеты по-разному, кто в костюмах и галстуках, кто в пиджаках, кто в ярких шмотках, кто в деловом костюме, кто вообще сидел в шляпе. Кто гладко выбрит, кто носит щетину, а кто и бороды.

Но меня они интересовали мало. Главное, что нет людей, кто знал Толика, ведь он в таких кругах не общался.

Охранник пропустил в закрытый зал без вопросов, молча открыв передо мной дверь. Музыка сразу стала громче.

Дальше освещения было мало, в основном оно шло только от большого экрана, на котором появлялись субтитры песен.

— Бухгалтер, милый мой бухгалтер! Вот он какой, такой простой бухгалтер!

Это орал мужской голос, очень пьяный, с одышкой. На фоне был девичий, но его почти не было слышно.

Чиновник Шустов ходит в военной форме даже здесь. Ещё и на грудь повесил себе медаль. Правда, за какие заслуги ему это выдали, было неизвестно.

В правой руке он держал микрофон, левой тискал за зад смеющуюся девушку лет восемнадцати с ярким макияжем в платье, которое больше открывало, чем прикрывало.

В основном здесь собрались мужики его возраста и девушки возраста Толика. Выпивка лилась рекой, курили прямо внутри, несмотря на запреты.

Ещё здесь был Игнашевич, пьяный от выпитого, а лицо стало в цвет его галстука. Он лапал блондинку с кудряшками за зад, а та весело хихикала. На меня он не смотрел, да и не узнает, он же не чекист.

Трофимов такие места никогда не посещал, но Шустов и Игнашевич, эти Биба и Боба, были на месте.

И был ещё один человек, с которым я хотел поговорить.

Оружейный барон Никитин сидел в стороне, держа в руках стакан с виски. Пьёт вискарик со льдом, курит сигары, считает себя интеллектуалом и эстетом.

Правда, куда ему со своим свиным рылом в калашный ряд?

Я направился в его сторону. Попробуем покачать его, чтобы выяснить что-нибудь.

Глава 4

Рахманов всё никак не мог понять мои манёвры. Но придётся ему терпеть и делать, что я говорю. Конечно, тут я рисковал, что он психанёт или заподозрит что-нибудь, но через какое-то время я крепко подцеплю его на крючок, выдав более серьёзные улики.

Пока же его интересовало только то, что случилось с его братом, и он всё никак не мог разобраться, что я делаю и для чего. Вот и нервничает.

Когда проходит такая вечеринка, то в этом зале отключают камеры видеонаблюдения, как мне сказал сам Рахманов. Да и, судя по дорогим костюмам собравшихся гостей и их на редкость бандитским рожам — здесь собрались первые люди города. И им не очень улыбается, если где-то в интернете всплывёт, как они тут веселятся.

Единственная зацепка насчёт меня, кроме Рахманова — что охрана запомнит особое поручение, кого надо было пропустить, и узнает моё лицо. Уверен, что такое бывало часто, но всё равно риск присутствует.

Зато можно будет как-то использовать это, когда раскачаю ситуацию сильнее. Чтобы и Баранов потом не расслаблялся.

Ну а я подошёл к столику Никитина… и прошёл дальше, даже не задержав на нём взгляда дольше необходимого. Просто глянул мельком — что пьёт и курит. Сел за столик в паре метров от него, будто и не заметил вовсе.

В самом зале убавили освещение, а в этом углу вообще была тень, и тусклый свет настольной лампы ещё и должен отражаться от очков без диоптрий. Надо показывать яркие детали, чтобы не акцентировали внимание на всём остальном.

Рахманов выпучил глаза, не понимая, что происходит, ну а я изображал из себя подвыпившего и довольного гостя, который знает, куда пришёл. Я с радостным видом похлопал в ладоши, глядя на мини-сцену у телевизора, когда Шустов закончил петь, будто его знал.

Ко мне подошла официантка в белой рубашке с чёрной жилеткой. Она держалась в тени, будто их обучали такому, чтобы не отсвечивали.

Я медленно повернулся к ней, будто подвыпивший.

— Мне виски, — бросил я.

— Есть разные сорта, — начала было перечислять она.

— «Макаллан» есть?

— А какой именно?

— Чтобы восемнадцать лет, — я пьяно усмехнулся. — Без льда и содовой. Чистый. И сигару.

Говорил так, чтобы это доносилось до соседнего столика. Эстет и любитель вискарика Никитин точно оценит такой заказ, главное заказать что-нибудь вычурное, а не просто самую дорогую позицию в меню.

— Есть свежие кубинские, — девушка призадумалась. — «Монтекристо».

— Давайте лучше доминиканские «Давидофф», — сказал я. — Есть такие?

— Конечно.

— Только просто сигару и всё, что полагается. Сам прикурю, когда захочу. И у вас тут отличный сервис, как в Женеве, — громко сказал я.

— Спасибо!

Она отошла.

Рахманов смотрел на меня, всё ещё не понимая, почему я сижу в стороне от Никитина, или Михеева, как оружейный барон сейчас называет себя.

Но не подходить же к самому Никитину в лоб, дескать, а не продашь ли ты мне грузовик оружия, или не купишь ли парочку дронов с машинным интеллектом?

Нет, надо тоньше. Если он поймёт, что кто-то ещё в курсе его былых дел, тут же соберётся и свалит из города, а потом ищи-свищи его по всему миру.

Нет уж, гражданин Никитин, мы будем хитрее. Качать будем основательно, как положено. Чтобы когда ты почуешь недоброе, путей для побега не осталось.

Пока Шустов со своей подругой во весь голос орал песню про «Лабутены», официантка принесла поднос — виски без льда и без всякой содовой, чистейший. Ещё там лежала сигара, маленькая гильотинка для неё и толстая стеклянная пепельница с вырезом для сигар. Ещё были толстые и длинные спички на отдельном блюдце.

С этим мне надо быть поосторожнее. Учитывая, что вес у Толика небольшой, и организм молод, напиться будет проще простого. Да и я помню, как тогда выворачивало наизнанку от простой сигареты, а сигара ещё крепче. Но мне не привыкать скрываться.

Я оценил янтарный цвет напитка в лучах лампы, держа его так, чтобы это заметил Никитин. Он мой заказ должен был слышать, я говорил громко, уже оценил и поднял стакан с толстым дном в мою сторону. Я приподнял свой и сделал вид, что пью.

Но не торопимся, играем роль дальше. А после взял сигару и поманил к себе Рахманова, причём именно поманил, как официанта.

Тот недовольно поморщился. Но ему придётся играть по моим правилам. Он уже подцеплен.

— Ты чё творишь? — шёпотом пробурчал он.

Я отрезал кончик сигары, и ему пришлось взять спичку. Пусть думают, что я важный гость и знакомый Баранова, раз уж его самого здесь нет.

— Давай так, — я положил подожжённую сигару на край пепельницы. — Говори всем, что я совладелец транспортной компании из Питера, обсуждаю дела, здесь по приглашению.

— Чьё приглашение? — спросил он.

— Не говори.

Пусть думают, что меня пригласил кто-то из них.

— Ладно, — Рахманов кивнул. — Но ты…

— Я занимаюсь всем, а ты мне подыграй, — распорядился я. — Теперь познакомь меня с одним человеком.

Рахманов посмотрел на Никитина, но удивился, когда я показал на другого.

У барной стойки сидел седовласый мужчина в затемнённых очках и дорогом костюме — это известный городской адвокат Терентьев. Когда-то он был связан с уголовным миром, теперь переквалифицировался, но контакты остались крепкие.

Он, сильно подпитый, лапал девушку-брюнетку, которая громко смеялась.

— С ним? — Рахманов заметно удивился.

— Да. И бутылку виски за этот столик пусть принесут. И скажи, что я знаю Шустова, и по его рекомендации хочу с ним обсудить дела.

— Самый лучший день! — тем временем орал раскрасневшийся чиновник.

— Но… — начал было Рахманов.

— Не спорь, — твёрдо сказал я. — Хочешь, чтобы мы кого-то спугнули? Если что-то пойдёт не так, я уеду, а сам ты в одиночку потом не разберёшься, что тогда произошло. А если кто-то узнает, Петя, кого мы тут ищем, будут проблемы. У всех.

— Я понимаю, но…

— Меня твой брат много чему научил, вот я и пользуюсь головой, как он говорил. А вот ты подводишь его. Надо хитрить. Так что познакомь. Пригласи ко мне.

— Ладно, — Рахманов сдался. — Сейчас подойдёт.

Он кивнул и пошёл за стойку, а я развалился на мягком стуле. Никитин тем временем заказал ещё стакан виски, на этот раз безо льда. Я снова поднял свой.

Продолжаем разыгрывать комбинацию.

Тут, наконец-то, ко мне подплыл подпивший адвокат Терентьев, как раз тогда, когда принесли целую бутылку виски.

— Андрей Николаевич, рад с вами познакомиться, — я потряс его руку. — Вас мне рекомендовал Григорий Константинович, — я кивнул в сторону стойки диджея, где неутомимый Шустов выбирал новую песню.

— Буду рад помочь, э-э-э…

— Владимир Анатольевич, — «представился» я.

— Давно у нас в городе? — спросил Терентьев, когда выпил. — И откуда вы?

— Вообще, я из Питера, — ответил я.

— О-о, был там, и не раз. Красивый город, с женой раньше ездил, — начал вспоминать он. — В каком районе живёте?

— Петроградка, на Большой Пушкарской. А сюда приехал по делам. Расширяемся с партнёрами.

— А что за фирма? — адвокат полез было за телефоном.

— Скажем так, в интернете мы особо не светимся, — я остановил его жестом. — Действуем по старинке для доверенных клиентов. Мы транспортная компания…

Чуть повысил голос, чтобы донеслось до Никитина, а он слушал внимательно.

— В основном у нас грузоперевозки фурами. Крупногабаритные грузы, негабарит. Много делаем, мало спрашиваем, — я засмеялся.

— Тогда вам точно пригодится моя помощь, — Терентьев заулыбался.

Я начал рассказывать ему всякое о фирме, не забывая подливать, пока он после очередной дозы крепкого виски не начал клевать носом.

— Рюмка водки на столе! — проорал уже уставший Шустов, но песню не закончил.

Похоже, забыл слова или после выпитого не мог читать, что там написано. Он вернулся на своё место, ну а я захватил недопитую бутылку и направился к нему.

— Григорий Константинович, — обратился к нему я. — А вас мне как раз рекомендовали как человека, который может мне помочь.

Я махнул стаканом в сторону Терентьева, и тот важно кивнул в ответ, после чего снова всё внимание начал уделять блондинке рядом с собой.

— Андрюха рекомендовал? — Шустов сощурил глаза.

Щёки у него раскраснелись, видно плохо сбритую щетину. Сильно пьяный, но о делах поговорить может.

— А по поводу? — он уставился на меня, потом опустил взгляд на грудь и поправил медаль, на которой было сложно что-то разобрать.

— У меня тут своя фирма, — начал объяснять я. — С грузоперевозками. Вы пьёте виски?

После первой дозы Шустов подобрел. Чем больше им наливать, тем меньше вопросов к тому, почему в моём стакане виски уменьшается как-то странно и слишком медленно.

— Ну, помочь могу, — сказал он, разглядывая стакан. — Но времена сейчас тяжёлые для страны, надо всем поработать. И, конечно, решить вопрос можно…

Тут чиновник хитро заулыбался.

— Но надо же и парням помочь на передовой. Скажем, отправить гуманитарку. Как раз отправляем от области большой груз и всё думаем, как доставить…

— Мы только за.

Понял я его схему. Тем более, смотрел он на меня так, как чиновник смотрит на кучу денег, которые вот-вот на него свалятся.

Хитрый и беспринципный гад. А схема простая: тратят бабки на гуманитарку, отправляют туда, где в неё врежется дрон или ещё что-нибудь, после чего всё списывается на боевые потери. До цели груз не доходит, да и не дошло бы ничего — всё украдено давно.

Это одна из многих схем, но вряд ли в этом замешан Никитин. Хотя он в таких участвовал в Чечне и мог подсказать, как лучше сделать.

Зато Никитин мною заинтересовался, потому что о чём-то поговорил с Терентьевым, а потом подозвал Рахманова, и тот ответил.

Если Никитин ворует или скупает оружие, ему нужен транспорт. Конечно, у него должна быть своя сеть поставок, но расширить её он не откажется, особенно если нужный человек идёт на контакт.

Но я не иду к нему предлагать это сам. Пусть лучше он идёт ко мне, почуяв выгоду.

А заодно я возьму в оборот Шустова, который уже подсчитывает в голове барыши.

Ничего он не заработает, но потеряет всё.

— Приходите ко мне завтра, — предложил он. — Мы обсудим дела. Хотя нет, завтра не получится.

Шустов задумался, полез в карман военной куртки. Оттуда он достал ежедневник, но явно такой, какого у простых бойцов не бывает — с толстой коричневой кожаной обложкой и уголками жёлтого цвета. Я даже не удивился бы, если бы они оказались золотыми.

— Всё занято. Позвоните тогда мне, и можно будет обсудить время. Вообще, приятно встретить настоящего патриота, — произнёс он с довольным видом. — Таких сейчас мало.

Пьяного Игнашевича я продолжал игнорировать, но познакомился ещё с парой человек, кто был пьян сильнее остальных — директор банка и один бизнесмен, связанный со строительством.

И везде я говорил одно и то же: транспортная компания, грузоперевозки, негабарит, мало вопросов и много дела. И представлялся знакомым Шустова, тем более тот даже звал меня петь. Но так сильно мелькать я не собирался, одно дело — тихие разговоры за столиком, другое — стоять на сцене.

Да и представление я устраивал только для одного человека, который весь вечер за мной следил и раздумывал.

Наконец, я вернулся за свой столик.

Продолжаем.

Сначала Никитин и Баранов, потом Шустов и Игнашевич, и их маленький совместный бизнес. А от него протянем ниточки к основному делу Трофимова, тем более я был уверен, что он не в курсе этого подряда.

Или давно бы прекратил такой риск для всего проекта.

Заказал ещё одну бутылку виски и сигару, оставаясь весь вечер трезвым. За своего сошёл, некоторые теперь будут говорить, что давно меня знают, но каждый будет уверен, что я знакомый кого-то другого. И главное — где меня искать, никто толком не понял.

Ладно, в конце концов, транспортной компании у меня нет, зато есть хороший повод для разговора с целью.

И тут к моему столику подошёл человек. Высокий, с наголо бритой головой, с седеющими усами, в тёмных очках, несмотря на тусклый свет вокруг.

Оружейный барон Никитин взялся за спинку стула.

— Присаживайтесь, — пригласил я.

— Просто необычно видеть в этом городе любителя доминиканских сигар. Обычно курят для вида кубинские, а настоящих ценителей мало. Да и в виски понимаете.

Никитин решился поговорить, чтобы понять, буду ли я ему полезен. Сейчас он ничего не предложит, просто присматривается, ведь он полагает себя знатоком людей, но первый контакт есть — дальше его нужно будет развить и качать гада.

А перед этим потребуется разведка. И туда придётся идти самому.

— Недавно открыл для себя «Давидофф», — ответил я, поднимая сигару. — До этого курил разное, но эти понравились больше.

— Конечно, — Никитин присел на край стула напротив меня. — Я бы сказал, что дороговато для такого вкуса, но в целом достаточно неплохо. А я выбираю «Монтекристо» из Гаваны. Это классика.

— Классика, — согласился я. — Но иногда хочется чего-то другого.

— Вы правы, — кивнул Никитин. — Знаете, есть такое мнение, что сигара — это не просто табак. Это философия, если хотите. Ритуал. Возможность остановиться, подумать.

Всё так и мнит себя эстетом и интеллектуалом. Старый ворюга с руками по локоть в крови, а всё туда же.

— Философия, — усмехнулся я. — Не всегда она уместна, ведь некоторые вещи можно объяснить проще. Для меня, к примеру, это просто хороший способ расслабиться. А лишнее стоит отсекать, чтобы не мешало.

— И в этом тоже есть смысл, — Никитин зажёг свою сигару массивной серебристой зажигалкой. — Зато в вопросах виски мы сходимся. Кстати, вы занимаетесь грузоперевозками, как я слышал?

— Да, — подтвердил я. — Бывает. В чём у вас интерес? Что-то нужно перевезти?

— Пока нет, — Михеев сделал паузу, выпустил дым. — Но это определённо возможно. У меня свои дела, понимаете, и иногда требуется доставка. Причём надёжная и быстрая.

— Надёжность — это про нас, — заверил я.

— Вот и хорошо. Я подумаю.

На этом беседа закончилась. Продолжать он не стал, но заинтересовался. Я продолжу развивать этот контакт дальше, чтобы понять, как он связан со всем этим.

Надо готовить следующую встречу, не затягивать. Подкинуть рекомендации через Рахманова. Ещё можно надавить на гада через ФСБ, чтобы Никитин ускорялся в поисках перевозчика, но не настолько сильно, чтобы плюнул на всё и скрылся, как уже делал раньше.

А для этого нужна разведка.

* * *

После этого я ушёл, но не из ресторана, а вернулся в основной зал и сел в тёмный уголок. И там ко мне подошёл уставший Рахманов.

— Что выяснил про моего брата? — тут же спросил он.

— Пока присматриваюсь, — спокойно ответил я. — Обсуждали с Михеевым вопросы, я твоего брата вспоминал. И он точно узнал, даже дёрнулся. Явно что-то знает, но молчит.

— Увозить его надо и колоть, — Рахманов ударил кулаком по ладони.

— А сможешь? У него же охрана, и сам с пушкой ходит наверняка? Да?

— Да, — неохотно проговорил он.

— И Баранов его хватится. Но как бы поступить? — я потёр виски, будто задумался. — Он не просто так интересуется грузоперевозками. Слушай, а у него здесь есть склады? Может, где-то что-то хранит, что надо вывезти?

Рахманов замялся, потом выдал очень тихо:

— Есть. Но что там — не в курсах, он там сам рулит, меня туда не пускают. Но как это поможет…

— Ты погоди, — прервал его я, уже жёстче. — Ты разве не понимаешь, что я всем рискую? Я тут хожу, узнаю, маскируюсь. А вдруг кто-то из тех, с кем я говорил, заказал твоего брата? Если поймут, тогда и нас за компанию вальнут.

— И чё делать? — беспомощно спросил он.

— Так я и говорю, что нужно делать. Работать надо, пока Баранов вопросы не задаёт, куда его помощник делся. Давай дальше. Что за склады?

— Там наш склад для всякого, — сказал Рахманов. — Несколько корпусов. И один для него выделили в начале лета. Что там, я не знаю, Баранов сам туда ездит, наших пацанов туда не пускают. Своя охрана.

— Какие-то мутки, Петька, — я положил руку на гладкую поверхность стола. — Надо разбираться. Надо его за жабры брать. Чую, повязан. Но раз сам не знаешь… как мне попасть туда?

— Ну…

— Знаешь или нет? Сможешь провести?

— Вообще-то, — Рахманов устало откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. — Есть вариант. В обед. Там бывают грузчики и охрана. Вот под грузчика…

— Ладно, — я кивнул. — Проведи меня туда. А дальше я сам.

Посмотрю, что там происходит, потом сделаю выводы. Ну и чтобы Рахманов не сорвался, сделаю вид, что кое-что там узнал.

— Пойми, — сказал я спокойнее, будто хотел подбодрить. — Мы что-то накопали. Но если всё пойдёт не так, они начнут искать хвосты. Да и вообще непонятно, с кем они работают. Вот и надо понять, чё надо Михееву, раз ты не знаешь, чего он крутится.

— Ладно, сделаю, — всё же согласился Рахманов после паузы.

— Понял. Что насчёт денег? Я тебе уже перевёл.

— Пока вот, будет ещё.

Он протянул под столом несколько пачек по одной. Разные купюры, рубли, надо будет пересчитать.

— И ещё нужна тачка, неприметная, но не совсем убитая и дешёвая. Средняя такая. Для дела нужна. И чистая чтобы, без угона. Оплачу отдельно.

— Недёшево выйдет.

— Всё для дела. И тратимся мы, а ты только помогаешь.

— Будет.

* * *

Утром следующего дня зашёл в общагу. Нужно было собрать вещи, ну и пообщаться с ровесниками Толика, чтобы при необходимости легко сойти за своего у молодых, но для этого нужна практика.

У меня был примерно час, и Миша решил воплотить в жизнь ещё одну угрозу. Правда, включил не свою «Атаку титанов», которую так долго грозился мне показать, а запустил какую-то недавнюю игру на своём ноутбуке и поставил его передо мной.

— Да ты пойми, это же топ! — рассказывал он взахлёб. — Здесь такой лор крутой! Имба!

Показывал он какую-то игру с непонятной картинкой в духе французского сюрреализма или чего-то подобного. Там был город неопределённой эпохи и очень странной, немного нерациональной архитектурой. Здания росли из земли под невозможными углами или вообще висели в воздухе, улицы петляли, а мосты стояли без всяких опор.

— Толян, смотри. Видишь на горизонте монолит? — Миша ткнул пальцем в экран. — Там живёт Художница. Видишь цифру тридцать три? Раз в год она эту цифру стирает и пишет другую, на один меньше.

— Зачем? — спросил я.

— Когда она её стирает, то все, кто дожил до этого возраста, умирают. Вот. И этот возраст постоянно уменьшается. Люди каждый год отправляют экспедицию, чтобы убить Художницу и не дать ей написать новое число, пока не дошла до нуля. Но там на самом деле всё намного, намного сложнее, понимаешь? У неё есть причины, и вообще она не злодейка, а… Короче, лор там кайфовый!

Я жестом остановил его.

— Эй, слушай, голова немного едет от монитора, — признался я. — Как-нибудь потом всё мне объяснишь, покажешь. Тем более, играешь ты получше.

— Да тебе тогда так понравилось! — воскликнул он. — Как раз её весной проходили, обсуждали, ты мне тогда заспойлерил, что Густав… не, я тебе спойлерить не буду, — Миша засмеялся. — Сам увидишь.

— Может, ему уже не понравится в этот раз, — пробормотал Саша со своего места, отлипая от своей приставки. — Да и если честно — посредственная джи-эр-пэ-гэ, только с парированиями.

— Чё? — возмутился Миша. — Ну всё, я звоню в полицию, хах! А ты куда, Толян?

— Подработка одна есть, — я подошёл к шкафу.

Взял шмотки, поехал на юг города на автобусе, переоделся уже в лесу недалеко от цели — в простую футболку, очки и купленные штаны от хэбэшной формы. Ещё взял перчатки с покрытием, которые перед этим измазал. Если накинуть кепку, то сойду за разнорабочего.

Рахманов должен провести меня за ворота, причём на своей машине, чтобы я сам выяснил, что к чему.

Я думаю, что наводка крепкая, поэтому взялся за неё. Сам Рахманов пока не появился. Его на территорию пустят, но дальний угол отведён Никитину, и он там что-то собирал. Баранов запретил туда кому-то соваться, и я хочу увидеть, что там происходит.

Сам склад больше напоминал заброшенную военную базу времён Советского Союза. Конечно, это была не военная база, а просто старый склад с бетонными зданиями, пожелтевшей краской на стенах и травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте. Но ощущение похожее.

Я затаился у дороги, принявшись ждать.

На территорию проехал один грузовик, и ворота открылись с пульта. Там камера, поэтому я пока туда не лез.

Затем показался ещё один грузовик. Следом — уже знакомый «Паджеро» Никитина. Он приехал один. Через несколько минут — чёрный внедорожник «Субару» с тонированными ниже допустимого окнами.

И в самом конце был транспорт, хороший мне знакомый — грязно-белая «Газель» с потёками ржавчины на борту и странной формы крышей. Номера есть, но они слишком свежие, явно прикрутили недавно какие-то фальшивые.

Это интересно, ведь в таких тачках перевозили носитель и дроны проекта «Щит». Никитин уже смог стащить один? Или что там вообще затевается?

Наконец, показался Рахманов, но не на БМВ, а на старом внедорожнике. Я проверил, что он один, и подал условный сигнал.

Попробуем попасть внутрь и увидеть всё своими глазами.

Глава 5

Рахманов приехал на тёмно-синем пикапе «Тойота Сурф» с тонированными окнами. Машина старенькая, кое-где уже поржавела, но это ещё вполне себе бодрый внедорожник, на дачу бы самое оно.

Он остановился в условленном месте у деревьев, заглушил двигатель и вылез, будто начал разбирать хлам в кузове — бочки, свёрнутый ковёр, какие-то доски и армейский ящик. Якобы вывозил мусор из гаража, но пришлось срочно ехать на работу.

Не мог выбрать другую тачку? Ладно, у него и правда дача не так далеко от этого места, так что мог приезжать сюда и на этой машине с таким грузом, если были какие-то срочные дела. Лишних подозрений быть не должно.

Как и договорились, вскоре Рахманов вернулся на своё место за рулём, а я огляделся по сторонам, вылез из укрытия и быстро перелез через борт.

Спрятался в кузове среди пыльного барахла, за ящиком, устроился поудобнее, накрывшись ковром, и прижал язык к нёбу, чтобы не чихнуть.

Двигатель пока не заводился.

— Слушай, — услышал я голос Рахманова. — Что бы ты там ни увидел, мы…

— Тише, — прошипел я. — Увидят, что ты с кем-то болтаешь, всё пропало. План давай.

— Под ковром.

Рахманов захлопнул дверь. Вскоре двигатель завёлся, и мы поехали. Я видел всё через небольшую щель, но сначала глянул нарисованный от руки план, чтобы примерно понимать, что мне нужно делать. Что-то уже наметил себе сразу.

Мне подойдёт любая информация, даже крохи, чтобы составить своё впечатление. Тогда мне будет от чего отталкиваться.

У меня с собой была небольшая сумка, в ней бинокль и телефон, на который я буду всё снимать, ну а диктофон, как всегда, в кармане. Ещё с собой китайский ТТ с последним оставшимся магазином, в котором было шесть патронов.

Не помешало бы найти другую пушку или боеприпасы. Может, на их тайном складе я что-нибудь смогу раздобыть, если будет время. Но оружие нужно, ведь в этом месте многое может пойти не так.

Машина остановилась, раздался скрежет открываемых ворот. Я не выглядывал.

— Здравствуйте, Пётр Анатолич, — кто-то, скорее всего, охранник, поздоровался с Рахмановым. — Снова с дачи выдернули?

— Не то слово, — пробурчал тот. — Только мусор вывезти хотел. А тебе какое дело?

— Да никакого. Те, про кого Андрей Иванович говорил, — они обсуждали Баранова, — уже проехали, я открыл, как и велено.

— А тебе разве не сказано, на них не смотреть?

— Я и не смотрел. Там ещё те трое прибыли, на собеседование, — охранник усмехнулся. — Один что-то телится, остальные вроде согласны.

— Разберусь.

Машина продолжила путь. Рахманов ехал довольно долго, и я выглядывал в тонкую щель под ковром. Из своего укрытия я видел один из складов, но он, похоже, Баранова.

Возле него стоял грузовик, рядом с ним столпилось несколько человек — один из них показался мне знакомым, но сильно приглядываться времени не было.

На самом деле, мне хотелось посмотреть, чем ещё сейчас занимаются Баранов и Рахманов, потому что данные Петровича могли устареть. И сегодня мне надо заняться и этим, раз предоставилась такая удачная возможность оказаться на их территории.

Здесь раньше, если мне не изменяет память, была большая стройбаза, и расположение у неё удачное, вдали от города, в стороне от людных мест. В 80-е здесь кипела жизнь и ездили Камазы, а в 90-е происходили бандитские стрелки. Кто знает, сколько тех бандитов захоронено здесь по разным углам.

Ну а сейчас старые здания приспособлены под склады. И всё настолько удобно, что даже Никитину удобно проворачивать здесь свои дела, раз он согласился разместиться здесь.

Впрочем, искать другие места опасно, а тут уже проверенные люди и местность, в которой чего только не происходило.

Пикап остановился. Рахманов вышел, закурил, подошёл к заднему колесу и пнул его пару раз, после чего бросил как бы невзначай:

— К северу отсюда гаражи с зелёными воротами. Но у них своя охрана, и никому из нас туда ходить нельзя. Если попадёшься…

— За себя лучше переживай, — отозвался я. — Есть видеонаблюдение?

— Есть, но сейчас отключено. У них какая-то встреча. Когда закончится — включат. Михеев не любит камеры.

Оно и понятно, он до сих пор в розыске, причём не только у нас.

— Сигнализация и прочее?

— Включается только на ночь. Я пошёл, — судя по звуку, он махнул рукой. — У меня ещё дела.

Рахманов скрылся в здании, рядом с которым остановился, и я немного подождал, потом осторожно вылез из кузова и, прикрываясь машиной, огляделся.

С одной стороны ряды складов, все заперты, над воротами и на столбах видны камеры видеонаблюдения, но охраны нет. А вон те здания вдали и есть те, что мне нужны.

Я видел старые кирпичные здания с плоскими крышами. Да, действительно, похоже на гаражи. И ворота зелёные, облупившиеся. Они стояли неплотно, между ними узкие промежутки, но охрана туда заглядывает, так что туда не спрячешься.

Похоже, там что-то и происходило, но отсюда не видно. По периметру гаражи обходила охрана, но один человек периодически выглядывал из-за угла, поэтому я подождал, пока он скроется.

Похоже, человек наблюдал, куда уйдёт Рахманов. Хочет убедиться, что не двинет к ним. Это могло объяснить, почему остальные склады вблизи закрыты и там нет никого — на время демонстрации всем велено держаться подальше, и охрана Никитина за этим следит. Поэтому никакая маскировка не сработает, даже та, которую нацепил я.

Но на другой части обширной территории работа не останавливалась, там что-то происходит несмотря на все меры предосторожности. И потом я обязательно сюда загляну.

Я подождал ещё, наблюдая, как часто охранники обходят здание. И осматривался.

Травы мало, асфальт потрескавшийся, видно, что тяжёлые машины ездят здесь часто, но ремонт не делали с советских времён.

У одного из гаражей стоял ржавый прицеп, подойдёт, но только как временное укрытие. Да и оттуда ничего не увидишь.

Зато отлично подойдёт другое место. Там дальше есть что-то похожее на старую котельную, рядом с которым лежали бетонные кольца для колодцев. В основном сломанные и бракованные, ведь всё мало-мальски приличное давно уже вывезли, но в некоторых можно укрыться.

Если я правильно прикидываю план, оттуда будет хороший вид. Или лучше лезть на крышу? Нет, раз используются дроны, то на крышу лезть нельзя. Лучше полезу в то бетонное кольцо.

Но сначала прицеп. Когда вооружённый «Сайгой» или автоматом охранник скрылся в очередной раз, я пригнулся и быстро пересёк очередное открытое пространство.

Лишь бы не пустили дроны, те сразу увидят меня. Кажется, я даже слышал гул моторчиков. Но длинные ноги Толика выручали, как и хорошая дыхалка.

Добравшись до здания, я залез под прицеп. Тут лежали нанесённые ветром мусор и окурки, земля влажная и на ощупь ледяная, в ней росла жёсткая трава. Кожа сразу покрылась мурашками от холода, хотя на солнце было жарко.

Охранник снова начал обход. Ноги в камуфляжной форме, ботинки — импортные военные. Когда он отошёл, я разглядел оружие на его плече — автомат «Абакан», такой был у тех, кто тогда охотился на Воронцова в лесу.

Те ли это люди? Возможно. И это не бандиты Баранова, и не охрана Никитина. Эти покруче. Кто-то ещё участвует в этом деле, но это было понятно с самого начала.

Рядом с прицепом снова оказались ноги в импортных ботинках. Подошёл или покурить, или отлить, или заглянуть вниз, хотя они наверняка уже смотрели здесь несколько раз, и им уже надоело.

Если что — отползу, но место всё равно надо менять.

Охранник постоял, потом пошёл дальше. Камешки скрипели под толстыми подошвами.

Я выдохнул, осторожно выбрался, стараясь не шуметь, и, пригибаясь, обошёл здания большим крюком, чтобы добраться до бетонных колец. Заполз в ближайшее с торца и пролез внутри, стараясь не порезаться об арматуру и битое стекло.

Пахло сыростью и прелыми листьями, было ещё холоднее, чем под прицепом, зато вид хороший. Отсюда я видел открытые ворота склада и машины.

Слышно плохо. Я периодически доставал телефон, чтобы всё заснять. Не айфон Толика, а свой рабочий. В нём камера и приближение похуже, но всё равно можно что-нибудь разглядеть.

Ну что же, давайте посмотрим, что вы там устроили.

Увидел Игнашевича, болевшего с похмелья, Никитина в костюме, стоявшего в тени и потиравшего лысую голову. Рядом с ним ещё двое человек в тёмных очках, смуглые, один бородатый. Один в возрасте, второй молодой и крепкий. Их я не знал.

Видел машины. У «Газели» уже открыта крыша, рядом с ней стоял один из инженеров фирмы «Иглис», он воровато озирался по сторонам. Лицо я видел, фамилия, кажется, Петренко, но лично с ним я не был знаком.

Значит, Петренко под прикрытием Игнашевича стащил что-то из комплекта системы «Щит», скорее всего, целый носитель. Но покупателю была нужна небольшая демонстрация. И, похоже, её проводил сам Никитин для того, кто приехал на «Субару».

Его старые контакты, судя по всему.

Слов почти не слышно, а по губам сложно что-то понять, ведь оружейный барон постоянно отворачивался. Да и говорил он, похоже, на английском. Но Никитин знает много языков, выучил за время карьеры оружейного барона.

Его смуглых покупателей я не знал, но они точно не русские. Один, пожилой, с проседью в бороде, похож на араба, второй, молодой, наверняка его телохранитель.

Тем временем люди в камуфляже начали заталкивать манекены в старую ржавую «Ниву», которую только что выгнали из одного гаража.

Манекены грубые, ничем бы не выделялись, если бы на головы им не были наклеены большие фотографии с лицами.

Твою дивизию. Кажется, я начал понимать. Возможно, система «Щит» доработана, и Никитин хочет использовать это для своей демонстрации. Возможно, это недокументированная изначально способность, но, учитывая возможности «Щита», такую приблуду внедрить несложно.

Манекены усадили, как получилось, и Никитин лично нарисовал красным маркером на лбу цели красный крестик. Один из его помощников, бородатый мужик в камуфляже, взял планшет и передал инженеру Петренко.

— Так, всё, цель задал, — инженер нажал на планшет, наводя его на снимок цели. Я услышал фразу чётко.

Дальше началась демонстрация, которую лично я до этого не видел никогда. Начал снимать.

Сначала раздались хлопки — носитель выбросил три дрона из пусковых установок. Они взмыли в небо, включая моторы. Но один рухнул на асфальт камнем, и седеющий араб скептично усмехнулся.

Оставшиеся начали летать над площадкой, но не особо высоко, чтобы не показаться над крышами, где их могли увидеть с территории склада. За счёт того, что они летели низко, жужжание было очень громким.

Телохранитель араба начал пригибать голову, когда один дрон пролетел над ним. Хорошо, что я не полез на крышу, сразу бы среагировали на меня. И расстреляли бы.

— Начинай! — скомандовал Никитин и добавил на английском: — Let's go!

Эти дроны были чуть другими — более массивные, жужжали громче, моторы мощнее. И вооружение изменилось, у них не привычные безоткатные стволы с дробью, а что-то более серьёзное.

Возможно, изменили после «испытаний», когда они пытались охотиться на меня. Хотя вряд ли бы они успели так быстро, это какая-то модификация, которую сделали давно.

Один из дронов завис над «Нивой», будто пытался заглянуть через лобовое стекло, к нему присоединился второй.

А после началась пальба.

Та-та-та! Та-та-та!

Дроны стреляли короткими очередями — отсечки по три патрона. Лобовое стекло покрывалось отверстиями, на асфальт сыпались гильзы.

Телохранитель араба вздрогнул и полез под пиджак, охрана Никитина, или кто их там нанял, смотрели за демонстрацией. Выстрелы громкие, хоть и патроны явно ослабленные, и на открытом пространстве слышались издалека.

Вскоре всё стихло, но дроны так и висели перед машиной. Охранники переглянулись, кто-то засмеялся.

Впрочем, уверен, что те, кто работает на складе, уже привыкли не замечать это. А до города ничего не доносится. А если и доносится — не так далеко есть военный полигон, на котором часто стреляют, так что никто не удивится.

Да и надо учитывать знакомства Игнашевича и Баранова со многими разными влиятельными людьми региона, тут и без Трофимова обойдутся.

Закончив, торжествующий Никитин подошёл к машине.

— Вот видите! Цель ликвидирована.

Он открыл дверь и показал салон. Я присмотрелся в бинокль.

Факир был пьян, и фокус удался не очень, потому что, помимо цели, дроны расстреляли все манекены, какие были внутри — не целенаправленно, скорее всего, просто случайными попаданиями.

От отдачи даже облегчённых мелкокалиберных автоматов дрон сильно сбивало с курса, ему не хватало мощности маленьких моторчиков — эту проблему пока ещё не решили. Но всё равно, урон убедительный, а цель уничтожена.

Араба это убедило, он захлопал в ладоши. Похоже, сопутствующий ущерб при ликвидации цели его устраивал. Они с Никитиным начали что-то обсуждать на английском, но я почти ничего не слышал, кроме слов оружейного барона про ужасающую эффективность и отсутствие сомнений у исполнителя.

А дроны летали в воздухе перед машиной, будто продолжали вести огонь.

— Теперь защиту покажи, — приказал Никитин инженеру. — И убери их!

Но тут пошло что-то не так.

Инженер Петренко нажал на планшет, отзывая дроны.

Но они не вернулись к носителю. Вместо этого летающие машины повернулись к нему.

— Чё там? — спросил Никитин.

— Не отменяется, — проговорил инженер. — Надо перезагрузить.

— Давай быстрее.

— Я хочу… твою мать! — Петренко сматерился. — Он чего? Я думал, это починили.

— Всё равно патронов больше нет, — влез Игнашевич. — Давай быстрее. Не стрелять! — крикнул он охране. — Обычный сбой.

Раздались щелчки. Дроны пытались убить инженера, но у них не осталось патронов. Иначе бы ему пришла хана.

И что это?

А нет, я понял. У них старая прошивка, прошлогодняя, не обновлённая. Или тот баг так никто и не исправил.

В файлах Петровича это упоминалось, ведь я тогда не работал над проектом и не мог это знать. Вычитал позже.

Сама система и автономный дрон-носитель как её часть работали по принципу своего рода поощрения, получая его за каждую уничтоженную или сбитую цель.

Но на раннем этапе проекта вылезала проблема, когда оператор прекращал задание, не отключая систему.

«Щит» всё равно хотел получить поощрение за уничтожение и пытался уничтожить что-нибудь ещё или нападал на цель повторно. Но когда оператор запрещал это вручную, система считала его преградой получить желаемое поощрение и просто атаковала человека.

Несчастных случаев не было, ведь боевое оружие стали ставить только в этом году, поэтому дроны светили на оператора лазером, стоявшим тогда вместо пушки, или пытались протаранить. Воронцов обещал исправить это к началу эксплуатации, и вроде бы это удалось.

И тут ему дали боевое оружие.

Вот такие пироги. Это же не человеческий интеллект, а логика машины. И с этим сталкивались не только мы, в новостях писали про эксперименты израильской армии, в которых была такая же проблема.

Возможно, Игнашевич украл бракованный носитель со старой прошивкой, которую адаптировали под ликвидацию целей. У этой даже нет проверки остатка боеприпасов.

Наконец, Петренко просто перезагрузил систему, чтобы носитель перестал пытаться на него охотиться или не догадался выпустить новый дрон — уже со снаряжёнными патронами — чтобы закончить дело.

Они сменили фотографии на лицах манекенов, и после этого было интересно — я явно услышал, как Никитин сказал на английском: «VIP protection».

Система выбросила ещё трёх дронов, и в этот раз они стреляли быстрее, атакуя всех манекенов в машине, кроме того, кто был задан их охраняемой целью.

При этом охранники отошли как можно дальше, чтобы система не посчитала угрозой их самих.

Сценарий защиты VIP — система научилась и такому. На всех, кто был в машине, дроны обрушили огонь, защищая одного из манекенов. В этот раз вышло удачно, «охраняемую» цель не задело даже шальной пулей. Но они и стреляли иначе, аккуратнее, не вели такой шквальный огонь, как в первый раз.

Араб долго хлопал в ладоши — похоже, это ему понравилось больше всего, но деньги он оставлять пока не стал. Поговорив с Никитиным, он достал толстую трубку телефона, похоже, спутниковый, с кем-то начал спорить, а потом вернулся к своей «Субару». Вспотевший от волнения телохранитель открыл ему дверь и сел сам на место водителя.

Ну а оставшиеся подобрали севших у «Газели» дронов и запихали их внутрь, ведь сами они возвращаться на место так и не умеют. А Никитин что-то обсуждал с Игнашевичем.

Хотят продать систему арабам? Ну, учитывая их интриги и постоянные войны, это не удивительно. Правда, больше покупателя заинтересовала не военная составляющая системы ПВО, а возможность ликвидации кого-то неугодного.

Быстрый и безжалостный исполнитель, ещё и эффективный, особенно если подключить носителя к системам видеонаблюдения и данным со спутников, чтобы он нашёл цель побыстрее. Хотя и может внезапно превратиться в идиота, игнорируя инструкции.

Так, и вот тут мне можно было схитрить. Трофимов не мог знать об этом, я всё ещё думаю, что это проект Игнашевича, ведь араб заплатит лично ему.

Но это всё можно использовать. Снимков и записей я сделал много. Надо подумать, как это использовать — например, немного заинтересовать группу ФСБ, в которой работает Катя, скинуть ей одно из фото от имени Фантома.

Нужно завязать контакт, но на этом его временно прекратить, чтобы они заинтересовались и не забывали про это. А если будет утечка — попадёт Трофимову, и он будет очень недоволен Игнашевичем.

Подумаю, пока Трофимов не избавился от слабого звена, заменив его кем-то более подходящим. Я ещё не всё у него выведал.

Теперь мне нужно показать какое-нибудь старое доказательство Рахманову насчёт его брата, якобы я его добыл сегодня, чтобы он не думал, что я приехал сюда для каких-то своих целей.

Но перед этим надо знать побольше о нём самом, и раз предоставилась такая отличная возможность, стоит им заняться — это даст дальнейшие рычаги. Или пойму, что делать с ним дальше, если он окажется ещё хуже Баранова. Пока он управляемый, и у меня на крючке, но всё же надо поработать с ним плотнее.

Подождал, когда все уедут, и осторожно выбрался. Пошёл по направлению к пикапу, следя за обстановкой, но не полез в него, а вместо этого направился дальше — как раз к тем зданиям, куда ушёл сам Рахманов.

Сейчас народа больше, но в основном грузчики и прочие, которые, с опаской переглядываясь между собой, возобновляли работу. Сейчас моя маскировка работает, так что подготовка не зря, ещё и измазался, так что мало чем отличался от здешних гастарбайтеров. Шёл спокойно, следя за камерами, охраной и старшими, кто проверял работу персонала.

Но у самого места я снова скрылся, ведь Рахманов ещё был там. Он предупреждал ранее, что задержится, и по плану я должен был его ждать в пикапе.

Сейчас он стоял у грузовика и наблюдал за другой демонстрацией. Меня интересовало то место, мимо которого мы проезжали, там был грузовик и люди.

Я занял позицию за небольшой заколоченной будкой с крыльцом, и принялся следить, осторожно, не показывая себя.

Здесь тоже были дроны, но обычные, управляемые пультом, а не системой. Обычные и всем привычные.

— Просто прилететь и сбросить? — спрашивал оператор, с сомнением глядя на дрон и ящик, на котором тот стоял.

— Говорю же, — с раздражением сказал Рахманов. — Пришёл на точку, перегнал дрон, сбросил груз. Дрон на базу, сам уехал. Чё здесь непонятного? Все уже согласились, тебя только уламывать надо.

— Да я просто интересуюсь.

Они стояли у грузовика, который я видел, когда сидел, наблюдая за входом на территорию. Оператор, молодой парень, почему-то в костюме, прихрамывая, подошёл к пульту.

— Покажи, чё умеешь, — потребовал Рахманов.

Оператор взял большой пульт с длинной антенной, и поднял дрон в небо. Тот сделал круг над покрытым асфальтом пятачком, затем пролетел у самой земли так низко, что едва её не касался, причём очень быстро, и прямо в полёте сбросил коробку на отмеченную точку.

Вышло почти идеально.

— Видали? — спросил парень с улыбкой. — На оптоволокне, конечно, удобнее. У нас тогда, помню, все деревья в этих проводах потом были. Как ёлки под мишурой.

— У тебя неплохо выходит, — Рахманов почесал затылок. — Но волокном нельзя. Увидят.

Преступный мир не стоит на месте, и это был вопрос времени, когда для ликвидаций или переброски дури начнут использовать дроны. В современном мире это происходит всё чаще и чаще, вот и Баранов решил воспользоваться так называемым трендом.

А Рахманов держит это на контроле.

Но оператора я знал. И что он тут забыл? Хотя я понимал, почему он здесь. Заманили чем-то другим, теперь давят на больное.

— Сколько платим, я говорил, — продолжал Рахманов. — И чё думаешь?

— Да не знаю, — неуверенно сказал молодой оператор. — Как-то всё странно. Когда про собеседование говорили…

— Знаешь, сколько желающих у меня на это место? Поэтому выбираю лучших, а ты в этом разбираешься.

— Много, походу, — оператор наморщил лоб. — Ну, не знаю. А что в этих коробках будет?

— А тебе какое дело? Берёшься или нет? Сам же говоришь, на работу никуда не берут из-за этого, и все косятся. А так при деле будешь, и бабки будут.

Рахманов показал вниз. Левая нога парня в коричневой туфле, правая — сплошной материал протеза с шарниром, уходящий под брючину.

— И пацанов не подведёшь, — продолжал бандит, — прикроешь, все здесь, все свои, один ты телишься. Чё тупишь? Другого шанса не будет.

— М-м-м…

Этот парнишка, Виталик Войтов, раньше работал в «Альянсе», его брали мы с Петровичем из-за его опыта — оператор FPV дрона в боевых условиях.

Ранее он учился в том же универе, где и Толик с моим сыном, но вылетел из-за хвостов и угодил в армию. Служить отправили в Курскую область, где он и застал внезапное начало боевых действий. В то время он освоил управление дроном, участвовал в боях, но потерял ногу.

Систему «Щит» надо было натаскивать, тренируясь с реальными людьми с настоящим опытом, а не в абстрактных условиях. Вот мы тогда с Петровичем создали наш отдел, как прозвали его в шутку «Отдел борьбы человека против машины».

Правда, я тогда не был посвящён в дела, но нашёл подходящих людей. Среди них — Виталик Войтов, недавно вернувшийся после реабилитации с протезом вместо ноги и не знавший, чем заняться на гражданке. Тот самый парень, что сейчас держал пульт в руках.

Брать на работу его никто не хотел, но я разглядел в нём потенциал и настоял. Да и не хотелось оставлять его без дела. В дронах он понимал отлично, новой работой занимался с удовольствием, и «Щит» обучался на их действиях. Это не планировалось изначально, но Петрович предложил это Трофимову, а тот — ответственным кураторам проекта, и те согласились.

Позже, когда я возвращался в контору уже в новом облике, то узнал, что отдел, где работали операторы, был расформирован.

Возможно, стал не нужен, ведь система уже работала эффективно, и человек с ней справиться уже не мог. Возможно, Игнашевич так хотел подогнать подходящих работников Баранову, ведь они сразу взяли всех в оборот.

Вот даже Виталик пришёл на «собеседование», как он думал, даже костюмчик надел. И явно не в курсе, куда именно он пришёл.

— Платим наликом, — продолжал Рахманов. — Не обидим. Ещё чем поможем, сам же о проблемах говорил.

— Так что перевозим?

— А какая тебе разница? — Рахманов огрызнулся уже злее. — Что надо, то и перевозят. Главное — взять пульт, дрон уже будет снаряжённый, перегнал его куда надо, ушёл, всё, больше ничего не требуется. Посадил, сбросил груз, вернул дрон куда надо, и всё. Курьерская доставка. Меньше вопросов задавай, больше денег получишь.

— Я подумаю, — неуверенно протянул Виталик. — Подумаю.

— Время тебе до вечера.

Мне-то понятно, в чём дело. Схема с закладками себя изжила, вот они и хотели продавать дурь новым способом. Может, и не только дурь. Да и как бандиты подтягивали ветеранов с боевым опытом насмотрелся давно.

Но зато понятно, что план нужно адаптировать, и чем занимается Рахманов, я тоже увидел. Да и с Виталиком мне стоит поговорить, пока он не влез в проблемы по своей наивности.

Я вернулся к пикапу и принялся ждать. Заодно — обдумывать план с учётом того, что видел.

Глава 6

— Что ты там нашёл? — первым делом спросил меня Рахманов, как только мы выехали за территорию.

Я не спеша вылез из пикапа, отряхнулся и достал телефон.

— Короче, пока он показывал товар арабам, я залез в гараж и проверил ноутбук.

— Точно?

Рахманов заметно удивился. Видимо, не ожидал, что у меня получится. Зато при упоминании арабов даже ухом не повёл.

— А ты что, думал, не смогу? — усмехнулся я. — Кстати, знаешь, что они там продают?

— Не знаю, и не моё это дело.

— А вот стоило поинтересоваться. Ладно, смотри.

Всё показывать я ему не собирался. Да и учитывая, что я увидел сегодня на другой демонстрации, для меня это такой же потенциальный соперник, как и Баранов, ничем не лучше. Тем более, связан с дурью и её незаконными поставками с помощью дронов. Поэтому информацию снова дам дозированно, ровно столько, сколько нужно.

Но с ними пора заканчивать, и схема почти сложилась. Да и за брата он отомстит точно, так или иначе.

— Дело тянется давно, — начал я. — Этот Михеев на самом деле Валентин Алексеевич Никитин. Торговец оружием. В девяностые продавал стволы чеченцам целыми грузовиками, потом всем подряд. И твоего брата с Барановым знает давно, судя по всему.

— Ну и что?

Рахманов нисколько не смутился этой информации. Для него главное — деньги, они ему интересны, как и всем бандитам, ведь так было всегда. Какие-то нормы, законы и понятия были для них прикрытием для заработка, чтобы заработать самим за счёт других.

В данном случае — за счёт чужих жизней. И сам Рахманов вполне бы связался с Никитиным, если бы занимал место Баранова.

— Сейчас тоже продаёт оружие, беспилотники, но по другой схеме, арабам. Возможно, и не только им. Но что-то было и семь лет назад, — тут я уже начал сочинять, — какое-то общее дело Баранова, Никитина и твоего брата.

— Какое? — тут же напрягся Рахманов.

— Неизвестно. Зато Никитин хранил у себя на ноутбуке эту запись. Наверное, как гарантию, что Баранов будет помогать.

Я достал телефон и включил хранившийся на нём файл.

Конечно, эта запись была у меня давно, я достал её с того ноутбука в тайнике, и это — одна из самых убойных улик против Баранова. Вот её-то я придержал до конца.

На записи было два голоса. Один пьяный, принадлежит самому Баранову, второй женский.

Это постарался Петрович, когда создавал себе этого информатора. У него была знакомая девушка-массажистка, работавшая в одной гостинице и оказывавшая клиентам услуги особого характера.

Да, Петрович, старый чекист пользовался любыми способами, чтобы добыть информацию откуда угодно. Вот и Баранов разговорился под градусом, хвастаясь, какой он крутой, что у него есть связи, что он однажды приказал, и от ненадёжного партнёра избавились прямо в СИЗО, а после даже назвал имя, правда, после этого замолчал и потребовал у неё молчать, но было уже поздно.

Фактически признание, которому Петрович не дал ход, потому что уже не работал в Конторе. Сохранил для себя на всякий случай. Да и ни один суд такое не примет.

Но когда бандитов это останавливало? Им суды не нужны. Тем более, Рахманов давно начал его подозревать с моей подачи.

Рахманов мрачнел, слушая откровения своего шефа. Потом полез в карман, где, судя по всему, у него лежал ствол.

— Убью гада, — прохрипел он. — Прямо сейчас и…

— Погоди, — остановил я его.

— А чего ждать⁈

— Погоди, — повторил я. — Я как услышал, подумал: может, монтаж какой-то или нейросеть. Но запись старая, и Никитин — человек к такому непривычный, старомодный. Значит компромат.

Сейчас я ставил другую цель, чтобы Рахманов думал не только о мести Баранову, но и как разобраться с другими причастными. Вот и качал его.

— Всё равно убью, — повторил он.

— Ну вот убьёшь, что дальше? Тебя в ответ грохнут. Сколько там у них ещё осталось союзников? Надо действовать хитрее.

— Как хитрее?

— Избавиться от всех разом, — объяснил я. — От Никитина с Барановым, чтобы ничего не поняли, а дальше будешь рулить сам.

— Ты же сам говорил, что поможешь, — напомнил Рахманов, глядя на меня в упор.

— Помогу. Мы за тебя впишемся, — я помолчал, давая словам дойти. — Ещё ничего не закончено, и эти падлы ответят. Но пока… о чём мы с тобой говорили?

Рахманов посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Ты про что?

— Ты мне обещал сим-карты и ещё наличные. И тачку.

— А, точно. Тачка. Тачка есть. Передам сегодня.

— Отлично. Ещё достань мне пушку. Мне нужно несколько дней, чтобы всё узнать. Пока сиди тихо, не отсвечивай. Просто выполняй поручения, готовься, прикидывай, что и как сделать, и положись на меня. С этим разберёмся.

Тут несколько вариантов. Или он подождёт, и тогда мне будет проще подготовить комбинацию, чтобы сделать всё как надо. Или он не выдержит и полезет раньше, например, сам убьёт Баранова и Никитина за компанию, или они грохнут его. Или, самый худший — они его возьмут, и он меня сдаст.

Это самый сложный, и по закону подлости, именно он и сбудется. Тогда мне стоит заняться подготовкой к этому варианту, ведь, как ни странно, и этот вариант можно было обернуть в свою пользу.

А ещё сегодня стоит завербовать настоящего агента, очень важного. Дело серьёзное, но я знал, что он справится, и даже будет готов помочь. Но с ним я поговорю по душам наедине.

* * *

Вообще, что касается Петра Рахманова и его проблемы, с ней скоро закончим. И я даже выдал ему заказчика смерти брата, как и обещал.

Ну и что касается Никитина, у меня уже достаточно информации. Нужна ещё одна встреча, и пора с ними заканчивать, чтобы перейти к более серьёзным целям.

Но надо понимать, что это достаточно опасные люди. Баранов и Никитин, и даже Рахманов, который, когда станет главным, может развернуться ещё сильнее — никого из них нельзя недооценивать. Поэтому мне нужен союзник, надёжный и подготовленный именно для этой операции.

А пока Пётр на моей стороне, он достал всё, что мне было нужно. Не бесплатно, за всё это я платил двойную или даже тройную цену, и он неплохо на этом наварился. Зато передал мне ПМ со спиленными номерами и два магазина, сим-карты, которые я отложил, ещё наличные и тачку.

Авто нужно, и средства на него были, и необходимость была, потому что на своих двоих везде не успеешь. Ну и должна быть возможность избавиться от такого средства передвижения, если потребуется.

Рахманов подогнал неплохую машину — серую «Тойота Камри» 2017 года. Если так подумать, то подходит отлично. И не новая, и не старая, и в городе на дорогах таких много, и внимание не слишком привлекает, и в то же время — вполне себе приличная, надёжная и быстрая.

Конечно, знакомым её не покажешь, ведь иномарки сейчас стоят очень дорого, и у студента Толика таких денег быть не может, впрочем, её могли купить давно. Для оперативной работы в городе подойдёт, если особо не светиться.

Я обошёл её со всех сторон, проверяя. Техпаспорт, документы, полис, свидетельство, доверенность — всё на месте. Посмотрел в интернете, что за фирма, которая записана владельцем в доверенности. Подставная, скорее всего, как и ожидал.

Ладно, потом переоформим, задействую другие контакты, чтобы осталась у меня. Конечно, гаража нет, но с этим разберёмся.

Покраска свежая, двери открывались без скрипа, двигатель работал ровно. Салон с тканевой обивкой серого цвета, местами затёртой, но без прожогов, выглядит ещё прилично. Пробег 87 тысяч, правдоподобно. Руль в чехле, магнитола с кривой русификацией, есть китайская зарядка на два USB. В багажнике стандартный набор — запаска, домкрат и монтировка.

Переплатил в крипте, но это того стоило, да и заказ инженеру Максимилиану Хворостову обошёлся дороже. Оставалось ещё достаточно средств для дела.

Надо потом ещё какую-нибудь девятку или Ниву, но это возьму каким-нибудь другим способом.

— Я тебе хотел Додж Челленджер предложить, — Рахманов то ли пошутил, то ли говорил всерьёз. — Да он покоцанный был.

— Нет, это слишком приметно. Но на будущее посмотрим. Не угнанная?

— Нет, на фирму записанная, — заверил он. — Пока по доверенности, сам понимаешь. А потом…

— А потом, думаешь, дело на этом закончится? — я усмехнулся. — Поработаем ещё, когда накажем гада.

Тут Рахманов заметно оживился. Перспектива ему нравилась.

Но в любом случае вопрос скоро решится.

* * *

Дальше пришлось поездить по делу. Маскировка — не полная, но вполне достаточная, чтобы не выглядеть как студент, а как парень постарше, только вместо костюма куртка, ведь погода портилась, должен был пойти дождь. Но при необходимости буду двигаться, как Толик, когда потребуется выглядеть совсем молодым.

Ездить получилось проще, чем многое, что я делал до этого. Ведь Толику раньше не приходилось стрелять или так драться, но ездить он учился и права были. Конечно, только доверенность, куда я сам

Я знал, где живёт Виталик, но пришлось поездить по тем местам, где он мог быть, ведь дома его не было.

Мне неизвестен его круг общения и текущие интересы, но знаю, что после возвращения из госпиталя он не смог восстановить немногочисленные старые знакомства. Это было понятно по тому, сколько времени он проводил на работе, ведь ему особо не было куда ходить.

Виталик — товарищ общительный, но как-то с городскими не сдружился, так что молодёжные развлечения — не его стихия. Всем нам он казался чуть старше, чем его ровесники, хотя ему было всего около двадцати трёх. Он из пригорода, родители в возрасте, много им помогал, а не рос с телефоном в обнимку.

Поэтому в обычных молодёжных местах его можно было не искать, их я отсёк сразу. Соцсетями он пользовался редко, только мессенджерами, а в интернете смотрел разные технические видео про пайку и схемы, ведь дронами интересовался всерьёз.

Напряг память, вспоминая его досье, потому что собирал подробное, и там были снимки. В одном кафе они делались чаще всего, на них он был со старшим братом, с одногруппниками, и девушкой, но всё это — до армии.

Подумал об этом и свернул в один из спальных районов. В третьем кафе, наконец, его застал. Судя по оформлению входа, это то самое, где делались снимки.

Меня он, в принципе, знать может, если видел в универе, но вряд ли они общались с Толиком. Слишком разные люди, почти другой мир.

Это обычное кафе, где подавали шашлыки и спиртное. Заведение из тех, что встречаются часто — небольшое помещение со столиками, накрытыми скатертью, где доносился запах углей и жареного мяса и звучала приглушённая музыка, достаточно старая, сейчас вообще пели старую песню нулевых про чёрные глаза. Только пара столиков занята, остальные свободны, и их вряд ли займут до вечера.

Виталя сидел в тёмном костюме с галстуком, немного помятом, перед ним на столе стояла тарелка с остатками шашлыка. А рядом стоял полный графин. Пристрастился, оставшись без работы? В твоём-то возрасте рановато, Виталик. Хотя он пока и не пьёт, но будто стоит в шаге от этого. Будто хотел начать, но пока сдерживался.

Светлые волосы немного растрепались, под столом виднелся чёрный протез правой ноги, левая, здоровая, чуть пристукивала по полу в такт песне. Выглядел задумчивым, но это понятно — сильно озадачили на той демонстрации.

Парень молодой, но серьёзный и надёжный, разве что этот графин смущает. Стоит поговорить по душам, пока он не распробовал это дело.

Я сел за соседний столик и сделал вид, что присматриваюсь к нему, Виталик это заметил и с подозрением покосился на меня, но тут я поднялся и подсел к нему сам.

— Ты же в политехе раньше учился, да? — спросил я. — Я тебя там видел.

— А я тебя — нет, — честно ответил парень.

— Точно видел. Толя, — я протянул руку.

— Виталий, — он её пожал. — Но я тебя не помню.

Парень смотрел прямо в глаза, взгляд честный, рука твёрдая.

— Жаль. Да тут дело такое, — нашёлся я, — я в аварию попал, машина сбила весной. Сильная черепно-мозговая была, и с памятью проблемы теперь. Не всё помню, людей не всегда узнаю. Вот лицо знакомое, подошёл, может, общались раньше.

— Жесть. Не, брат, тебя не помню, — Виталик задумался. — Но чего, раз уж пришёл, оставайся. Всё равно один сижу.

Мне принесли чёрный кофе с молоком, но от запаха шашлыка я не устоял и заказал. Кофе — обычный растворимый, но я не привередничал.

— Да, учился там, до армии, — признался он. — Потом хвосты не сдал на четвёртом аж курсе, поехал служить под Курск, вот, вернулся потом. Правда, не весь, — Виталик постучал протезом по полу. — Короче, теперь здесь. Блин, как-то в рифму получилось.

— В универ будешь возвращаться? — спросил я, поддерживая разговор. — Должны взять назад.

— Да как-то не горю желанием, если честно, хотя обещали восстановить, если захочу. Ты не пьёшь, Толян? — он показал на графин и взял его. — Один не хочу.

— За рулём, — я кивнул на окно.

— А-а, — протянул парень и поставил его на место. — А я тут чего-то загруженный, сижу, вот, думаю. Но один не хочу, а то как алкаш буду. Заказал и думаю: нафига? У меня дед, помню, бухал как не в себя. Вот и сижу с ним на пару, смотрю, думаю, может, кто знакомый появится.

Он разговорчивый, часто таким был. Но и я знал, как себя подать, как сесть, как смотреть, чтобы расположить к себе человека.

— А ты никак на работу ходил устраиваться?

— А ты почему так думаешь? — Виталик чуть сощурил глаза.

— Костюм, — я показал на него. — Я вот тоже на собеседования в костюме хожу.

— А-а, тут ты меня поймал, Толян, — он хмыкнул, — А вообще, прихожу, они на меня смотрят, потом вниз, — парень снова постучал ногой, — и говорят: перезвоним. И как думаешь, перезванивают или нет? — Виталик засмеялся.

— Жиза, как сейчас говорят.

— Не то слово! Тут долго делают, — он показал на кухню, откуда доносился запах жареного, — но шашлыки хорошие, ещё до армии сюда приходил, они меня запомнили уже по имени. Ты, смотрю, кофе уважаешь?

— Привык к нему.

Разговор шёл легко. Ему хочется поговорить, да не с кем. На гражданке ему тяжело искать с кем-то общий язык, когда все косятся или жалеют. Жалость — для таких людей хуже всего.

— А я не очень. С работой, да, сложно, — Виталик заметно оживился при разговоре. — Заработать бы… Вроде деньги есть, а всё равно без дела скучно.

— Вообще ничего не попадается? А то говорят, что работать некому. А как начнёшь искать — глухо.

— Вот-вот, не то слово. Глухо, Толян. Вообще, в конце прошлого года, когда только из госпиталя приехал, взяли меня на одно место. Там поработал, но как уволили, то всё.

Он замолчал, о чём-то задумавшись, постукивая ногой по полу, и посмотрел на меня, явно ещё раз прицениваясь, можно ли со мной говорить о таких вещах. Взгляд открытый, но я и сам не скрывался, вот он и решил, что можно.

— Куда брали?

— Не могу сказать целиком. Если вкратце, там два дядьки было, они бывшие фейсы, если ты меня понимаешь. Работа с беспилотными системами.

— Понимаешь в дронах?

— Я? Разбираюсь лучше многих! — с гордостью в голосе сказал Виталик. — Разные водил, сам собирал ещё в армии. Такие системы видал, ты даже не представляешь. Даже сказать не могу, но крутые.

— Опыт-то есть, — я кивнул.

— Не то слово, Толян. Но вообще, ещё в универе кое-чего изучал по теме, помогло. В армии давай их всерьёз водить, когда бои начались. На «мавиках» летал, на волокне птичку водил. Сам собирал. Порой приходил хлам, надо было самому перепрошить или перепаять.

Голос звенел, взгляд загорелся. Это его тема, в которой он понимал.

— Ну и летал. Когда воду нашим надо было привезти, когда припасы, а когда на голову кому надо чё-нибудь сбросить, чтобы неповадно к нам лезть было. И вот тут, когда из госпиталя вернулся, позвали на работу, — он замолчал. — Не, брат, извини, не скажу, куда, но чем только не управлял.

— Понимаю, конечно. Не всё рассказывать можно.

— Может, в новостях потом покажут, увидишь. Недавно, правда, уволили. Ну как, отдел сократили, сказали, типа можем оставить. Садись за компьютер, печатай отчёты, а оно мне надо? Вот и ушёл. Хотя, может, надо было остаться? — он задумался. — Другой-то работы нет.

Принесли тарелку шашлыков, которую я заказывал сам. Разных — бараньи, говяжьи, свиная шейка и запечённые овощи и грибы. Тарелка большая, ещё был маринованный лук, лаваш и чашка с томатным соусом.

— Помогай, — сказал я, подцепив кусок баранины, — одному тут слишком много.

— О, ну ты, конечно, щедрый. Ладно, Толян, чего бы и нет, раз так нормально сидим? У нас в армии мужик был, который всё говорил: «на халяву и пиво — водка», хех, — он усмехнулся. — Вот грибы такие люблю, — Виталик наколол один вилкой. — Давно так нормально не общался, кстати. Да я верну половину, ладно? Я не халявщик.

— Договорились. Значит, сократили?

— Типа того. Да там один человек, который меня взял, умер. Второй тоже. Про него ещё наговорили всякого, начали потом его отделы трясти, выгонять всех, кого он брал.

— Серьёзное что-то было? — спросил я, понимая, что он говорит про меня старого.

— Очень. Но я, если честно, не поверил тогда. Мужик нормальный был, и своим делом горел, всё до конца доводил.

Он разговорился, расслабился, но это ничего не значит, ведь я наводил его на нужные темы. Конкретику не выдаст, постороннему это ничего не скажет. И не верит в то, что говорили про меня.

Подойдёт мне или нет?

Думаю, что да. Мне нужен специалист по дронам, которого я знаю лично, а технику для него найду через Максимилиана. Да и он сам соберёт что хочешь.

— Понятно, — сказал я. — Хорошая, похоже, работа была.

— Да, Толян. Вот и сижу, на контракт всё равно не берут. А я бы обучать смог! Да не выходит. Сегодня ещё предлагали похожее, но совсем другое. Не нравится мне, если между нами, хотя казалось бы, что тоже беспилотники, всё как надо. Но чё-то не то. Не хочу. Подозрительно. А ты сам чего? На каникулах? — он сменил тему.

— Есть проект, занимаюсь им. Один, правда, и помощь нужна.

— И чем там занимаешься?

— Всем подряд, — я усмехнулся. — В основном надо говорить, много ходить, но сегодня появились колёса.

— А, ну говорить я не мастер, Толян. Вот если бы дроны, я эти «птички» люблю. Я вот, кстати, думал, права получать, и с протезом можно тачку водить, говорят. Хочу узнать. Если что, потаксую, а то пешим курьером как-то не очень работать, — он усмехнулся.

— Как вариант, — поддержал я разговор.

— Буду всем говорить, что у меня свой бизнес, а таксую для души, — Виталик громко засмеялся.

А я смотрел на него и думал.

Подойдёт. Опыт, настойчивость, проверенный в тяжёлых условиях, и всё ещё горит своим делом. Конечно, знать будет только то, что нужно, для его же безопасности.

Но он подойдёт, и помощь может оказать хорошую. Поэтому я в своё время взял его в «Альянс», где он сильно пригодился. Пригодится ещё.

Посторонние из зала ушли, хозяева кафе, муж и жена, судя по всему, о чём-то говорили на армянском вполголоса.

— И дроны тоже есть, — произнёс я, меняя манеру голоса, чтобы звучало основательно и серьёзно, не так молодо. — Проект «Щит». Знаешь про него?

Виталик перестал улыбаться, взгляд стал серьёзным.

— Ты где это услышал? — тихо спросил он. — В инете вычитал?

— Знаю о нём много. И о тебе тоже. Знаю, что на работу тебя брали Андрей Петрович Кузьмин и Анатолий Борисыч Давыдов, оба отставные комитетчики. Фейсы, как ты говоришь.

— Ну, — Виталик смотрел на меня, застыв с наколотым на вилку кусочком мяса.

— Кузьмин умер, якобы от приступа, Давыдова застрелили, а после объявили предателем. Хотя он с китайцами не работал.

— Откуда ты знаешь? — он отложил вилку и положил обе руки на стол.

— Изучаем все странности, которые случились. А ты сам что о нём думаешь?

— Думаю… что-то не то там было. Слушай, я не знаю. Я с ним мало общался. Но мне кажется, что-то не такой это человек. А я… разных людей повидал, — задумчиво сказал Виталик. — И в разных ситуациях. Но тот был надёжен. Ты от ФСБ? Или откуда столько знаешь?

— Не совсем. Пока работаем тихо, чтобы зацепить как можно больше, пока о нас не знают. Дальше будет жёстче. Как только поймём масштабы — будем подтягивать всех, кого можно.

— И документы есть? — спросил он.

— Подумай сам. Где-то сидит какой-то тип, который их прикрывает. Действовать надо тихо и осторожно. Иначе ничего не выгорит, и будет как с Давыдовым. А если выгорит — просто заменят одних предателей на других. И ищи их заново.

— Та-а-ак, — протянул Виталик, потирая лоб.

— Загрузил я тебя? — спросил я с усмешкой.

— Не то слово.

— Но ты пойми. Если бы собирал данные — просто бы распили это с тобой, — я показал на графин, — а дальше дело техники. Но мне это зачем — и так знаю детали. А вот работать надо.

Виталик задумался, держась за голову. В зале не появилось никого нового, и он слушал.

— Так вот. Есть два таких бандита — Баранов и Рахманов, сегодня ты говорил со вторым, это он тебя уламывал идти к ним. Между собой они вот-вот сцепятся, но тот, кто останется, так и продолжит поставлять дурь. Это её они возят дронами.

— Вот же блин, срань какая, — выругался он.

— Гадство.

— Не то слово, Толян. Но откуда ты всё знаешь?

Его взгляд стал подозрительным, он недоверчиво уставился на меня.

— Я работаю с одним человеком, — отчеканил я, — который знал Кузьмина и Давыдова, опытный спец. Помогаю ему провести расследование, потому что ему светиться нельзя. Больше сказать не могу, ведь если про него узнают, то ему придёт конец. И знаешь, что происходит? Систему «Щит» пытаются продать на сторону.

— Вот же твари, — проговорил он, чуть не выронив вилку.

— Не то слово. Слышал сегодня, как стреляли? Должен был слышать, демонстрацию проводили прямо там.

— Чё-то слабенькое бухало, — Виталик закивал. — Говорили, что асфальт долбят. Хотя звуки совсем не такие, да.

— Испытывали одну из моделей носителей, где у дронов не дробовой патрон, а автомат.

— Точно, — шепнул он. — Такие хотели сделать. Но… надо же кому-то позвонить, да? И всё рассказать.

— Звонили уже. Бесполезно. Надо их качать. Хотя бы эту мелочь, а через них — выйти на крупняк. Вот я к тебе и пришёл, можешь помочь.

— И что делать? — Виталик смотрел на меня.

Я поднялся, и он следом, опираясь на стол.

— Про это забыть, — я показал на графин. — Иди домой и подумай, согласен помочь или нет. Решай сам, потому что дело опасное. Не так опасно, как на передке, но иногда придётся рискнуть.

— Да уже, знаешь, — в голосе послышалась злость, — я ногу там оставил не для того, чтобы знать, что здесь какая-то гадина всё продаёт. Я думал, что там, в «Альянсе», помогаю. Что с этой системой наших меньше будет умирать. А тут…

— Всё равно подумай. И если надумаешь — на Чкалова есть киоск шаурмы, держит его Аслан Ильясов, ингуш. Подожди, когда там никого не будет, и скажи ему пароль, — я передал ему тот самый пароль про шаурму для Хаттаба.

— И чё это значит?

— Он подскажет, что делать дальше. Будем ждать.

* * *

Он согласится, я видел это по нему, поэтому съездил и оставил инструкции Ильясову, чтобы передал Виталику.

А дальше — сработает комбинация, чтобы закончить с Никитиным. Оружейный барон на это клюнет.

Пока только два человека из союзников видели моё лицо и несколько врагов. Количество врагов стоит сократить.

Но к этому мы идём, пока же я навёл маскировку получше, ведь предстояла ещё одна встреча.

Правда, пока я ехал к Никитину, он решил, что сам хочет встретиться со мной и поговорить. Ведь я его достаточно заинтриговал.

И эту схему я знал назубок.

Пока я заворачивал в коттеджный посёлок, меня вдруг подрезал чёрный внедорожник с тонированными окнами. Оттуда вылезло сразу трое — крепкие, накачанные, бородатые парни в майках, которые недобро на меня смотрели.

Судя по их поведению, они хотели со мной поговорить и не только. Я уже собрался было выйти и неторопливо разобраться, но как-то подозрительно это выглядело.

Они кричали, я нарушил, что со мной разберутся, и прочее. Но все их ужимки, и их появление, и место, где это случилось, всё это выглядело подозрительно.

Это спектакль.

И я понял, что прав, когда через минуту подъехал чёрный «Паджеро» Никитина.

Дорога пустая, поэтому он спокойно вылез из машины, облокотился на дверь, держа в левой руке пистолет — он был левша. Посмотрел на них с намёком, что-то сказал, но я не разобрал, что именно, и все три парня очень быстро уехали, не сказав ни слова. Чёрный внедорожник рванул дальше.

Охрана или просто нанял фактурных парней, чтобы запугать нечистого на руку питерского интеллигента, каким он меня представлял?

— Вот молодёжь пошла. — Никитин покачал головой. — Ездят нагло, нарушают, ещё и драться лезут.

— Да, — протянул я, делая вид, что сбит с толку. — А вы вовремя появились.

— Повезло, — он убрал пистолет. — Давайте вот там, в кафе, выпьем, ну и будем уверены, что не вернутся. Кстати, вы же в транспортной компании работаете?

Схема просто классическая, которую до сих пор пишут во всех учебниках по вербовке агентов.

Сначала спровоцировать конфликт цели с кем-то посторонним и очень опасным, а потом вмешаться, чтобы цель посчитала себя обязанной вернуть долг.

После такого будет сложно отказать в просьбе.

Я даже сам хотел её провернуть, ведь она эффективная.

Значит, Никитин решил пойти на какой-нибудь договор со мной, думая, что я окажусь ему полезен.

Но пусть, встреча не помешает, я сам же хотел её устроить.

Ведь пора заканчивать с их бизнесом, а Никитину настаёт время ответить за старое. Тем более, комбинация почти оформилась. Осталось её только немного подтолкнуть.

Глава 7

— Вы носите с собой оружие? — спросил я, когда мы сели за столик в ресторане.

— Нет, это травмат, — неискренне ответил Никитин. — Сами понимаете, некоторые люди никак не принимают словесные аргументы. Поэтому иногда требуется подкрепить эти аргументы чем-то серьёзным. Например, оружием. Тогда они сразу становятся сговорчивыми. А у меня, знаете ли, нет возможности тратить время на убеждение, хочется решить вопрос быстрее.

— А бизнес-переговоры вы ведёте так же? — поинтересовался я с усмешкой.

Он засмеялся. Так и любит умничать, как и раньше.

Ресторан приличный, не кафешка какая-нибудь. Но и не закрытая частная лавочка, так что смолить сигарами не дадут.

Никитин сразу заказал виски.

— Говорят, — он посмотрел на меня внимательно, — вы занимаетесь транспортными перевозками. И вас очень хвалят. Особенно за то, что вы не задаёте лишних вопросов.

После того вечера в караоке никто толком обо мне ничего не узнал, кроме того, что говорил я, ведь все думали, что я знакомый кого-то другого. Но зато я остался у всех в памяти как надёжный перевозчик.

Главное, что я говорил только с пьяными, которые не задавали лишних вопросов.

Конечно, Никитин не поверит на слово, поэтому и нужна встреча. Но как мне кажется, он прорабатывает разные варианты. Главное — есть контакт и возможность подобраться к нему в нужный момент поближе.

— Есть такое, — кивнул я. — Но, вы же понимаете, я человек деловой, поэтому давайте сразу перейдём к делу.

— Я только за. Люблю, когда звучат конкретные предложения.

Ага, и чтобы деньги капали, и с боевиками работал так же. Но я продолжал, как ни в чём не бывало: ведь скоро я этот вопрос закрою.

— Мне не нужно знать, что перевозите, — заявил я. Главное — где забрать, куда доставить и габариты груза. Потому что нужно понимать, чем его везти: железнодорожным транспортом или фурой.

— А ещё варианты есть? — уточнил он.

— По воздуху, но это дорого. А некоторые грузы иногда проще перевезти дронами. У нас в Питере есть такая возможность, и это давно не экзотика. Но сами понимаете — тяжёлое этим не утащишь.

— Это тяжёлый, — сказал оружейный барон.

— Понятно. Но надёжных грузовых беспилотников не появилось, хотя мы следим за разработками. А пока пользуемся малыми. Это быстро и безопасно.

Сейчас пора кинуть первую наживку.

— А что касается таких перевозок, — продолжал я, — у вас в городе нашёл спеца, который отлично управляет такими «птичками». Хотел его задействовать.

Он слушал равнодушно, а я внимательно следил за его реакцией. Если не выйдет зацепить, этот план придётся отложить и брать другой.

— Говорил, что раньше работал на каком-то секретном проекте с умными дронами, но его уволили. Хотел взять его к себе, но его переманили.

— И кто? — в глазах Никитина появился интерес.

— Петя Рахманов. Ему нужен оператор дронов для своих целей.

— Нет, кто тот человек? Он хорошо понимал в этом?

Мне нужно получить доступ к материнскому дрону-носителю до того, как они поймут, как я со всем этим связан. И это был единственный способ избавиться от лишних противников удобным способом, из которых я выжал почти всё. Иначе не выгорит.

— Он участник боевых действий, оператор дрона, и здесь тоже чем-то таким занимался. Но я сильно не вдавался в детали, у меня своя специфика. Все эти секреты — не моё дело.

— Ага, — протянул он, явно раздумывая об этом.

Ему нужен человек, понимающий систему. Ведь Петренко — инженер, работающий с дронами, но не программист и не специалист в ИИ. И тем более, он не занимался раньше эксплуатацией и не понимает в боевых действиях. А брать кого-то ещё с производства — опасно, могут найти. Не все продаются, да и многие там до сих пор думают, что работают над новым оружием для страны, которое даст преимущество.

И тут подвернулся вариант, о котором Никитин раньше не знал, но могут знать его компаньон Баранов и Игнашевич.

Но Игнашевич сразу его отметёт, ведь он уволил Виталика, так как тот был связан со мной. Игнашевич избавился от многих, кого я в фирме ценил. А вот Баранов таких нюансов не знает. Зато может повлиять на Рахманова, чтобы заполучить нужного человека себе.

Комбинация запускалась.

— Конечно, бывает интересно, — беззаботным тоном говорил я. — Но, вообще, я редко задаю вопросы, которые меня не касаются. Интересуюсь только тем, что касается удобства перевозки. А кто, что и зачем — это не моё дело.

— Отлично, — Никитин кивнул. — У меня как раз есть очень щепетильный случай. Нужно доставить клиенту груз, скажем, пока до границы с Азербайджаном. А дальше будет видно.

— Можно сделать, — согласился я. — Я так понимаю, погрузка будет в городе? Есть какие-то предпочтения?

— Скажем так, — он откинулся на спинку стула, — желательно, чтобы никто этого не видел.

— Понимаю. В силу причин, до которых, разумеется, мне не должно быть никакого дела.

— Именно, — Никитин взял виски и посмотрел на меня. — А вы не будете, Владимир Анатольевич? — он назвал фальшивое имя, которым я представлялся в караоке.

— За рулём. И у меня нет знакомых гаишников, да и законы я всегда соблюдаю, это крайне важно в нашем деле, — я усмехнулся. — А что касается вашего запроса… можем погрузить фуру в лесу. Хороший лес есть в районе Верхнего Камнегорска. Там нет связи, нет лишних глаз, нет проблем, я узнавал. И в то же время легко добраться до крупных федеральных трасс.

— Нет, — Никитин быстро помотал головой. — Там, к сожалению, в последнее время что-то разыскивают правоохранительные органы. Поэтому у меня есть своя база за городом. Я с вами свяжусь, чтобы обсудить детали.

Твою дивизию, а эта новость про розыск меня заинтересовала, но спрашивать я не стал. Значит, всё-таки намёк, который я делал Кате, дошёл до нужных людей, и группа из Центра начала прочёсывать лес в поисках следов.

Ага. Это мне пригодится, когда я закончу с этим делом.

Дальше немного обсудили детали. Я насочинял разного про перевозку фурами, стараясь выглядеть полезным. Но иногда очерчивал границы, отказываясь от каких-то действий, чтобы он не думал, что я готов на всё, ведь это будет подозрительно.

Вообще, не факт, что он обязательно воспользуется моими услугами. Возможно, он просто рассматривает это как резервный вариант на случай опасности.

Например, если испугается группы ФСБ или того же Трофимова. Они явно умыкнули систему у него под носом, и когда старик это поймёт, то примет меры.

Но ко мне он обратится в последний момент, если другие способы будут скомпрометированы, поэтому никаких деталей не говорил. Просто проверял возможность.

Всё равно я ему ничего перевозить не буду. Главное сорвать планы недругу и его помощникам. И не дать продать секретное оружие вообще каким-то непонятным арабам.

— Какие сроки? — спросил я.

— Не могу сказать. Будет одна встреча, и там будет решён вопрос о покупке. После этого нужно будет действовать оперативно. Поэтому мы будем рады, если к тому моменту вы всё подготовите. Всё оплатим.

Ещё одна демонстрация значит, ведь первая араба не убедила.

Значит, новая должна пройти лучше, и им потребуется специалист, которого я указал, чтобы снова не было форс-мажоров. А какой там форс-мажор? Не то, что система уничтожила всех манекенов вместо одной цели, а скорее то, что попыталась атаковать оператора. Это большая угроза и для владельца. Даже если сам араб был доволен увиденным, его компаньоны могли отказаться.

Закончив встречу и распрощавшись с Никитиным, который пообещал со мной связаться, я поехал дальше.

Как раз на улицу Чкалова, где стояла шаурма Ильясова, и где меня должен был ждать Виталик, если решил согласиться.

Он согласился, как я и думал. Парень был всё в прежнем костюме, сидел в кафе неподалёку с кружкой кофе и делал то, из-за чего на него все косились украдкой — пытался почесать протез.

Так бывает, это фантомный зуд в потерянной конечности, которая вполне себе даже может болеть. Но для гражданских такое выглядит дико. Но Виталик, похоже, делал это неосознанно, думая о своём. Только в момент, когда пальцы коснулись пластика, он понял это и одёрнул руку.

Судя по тарелочкам на столе, он не знал, что в кафе можно сидеть с умным видом, держа перед собой телефон или ноутбук, поэтому постоянно что-то заказывал. И судя по недоеденному куску торта, он уже переел и устал есть сладкое.

Я сел за соседний столик, стоящий позади него, спина к спине — как раз было удачное место. Он собрался было пересесть ко мне.

— Подожди, — тихо сказал я. — Посиди так. Значит, согласен?

— Да. Мне Аслан Ахметович…

— Подожди, — остановил я его. — Дальше будем видеться часто. Но пока посиди так.

Я проверял, есть ли хвост или слежка. Никого. Мне тем временем принесли кофе. Убедившись, что никто не обращает на нас внимания, никто не подходит, я начал давать инструктаж, отхлебнув немного из кружки, глядя перед собой.

— Смотри. Они продают систему. Возможно, арабам. Не знаю точно. Хотят перевезти на границу с Азербайджаном, но, возможно, это отвлекающий манёвр. Неважно. Знаешь, что тебе нужно сделать, Виталик?

— Что? — он замер.

— Позвонить Рахманову и согласиться. Или когда он позвонит тебе, сказать да.

— Согласиться? — переспросил Виталик с недоумением и злостью. — Заниматься этой дрянью? Да я…

— Не придётся заниматься. Он тебя возьмёт к себе, но тебя перехватит один деятель, Баранов, и представит другому, Михееву. Но это фальшивая фамилия.

— Кто он?

— Не скажу, а то ты его задушишь. У самого пальцы чесались, но для него будет другой финал. И ты в этом можешь помочь.

— Слушаю.

Я отпил ещё кофе, Виталик тоже взял кружку. В зал вошла компания, мы подождали, когда они рассядутся.

— Через некоторое время выйдем, — сказал я. — Слушай дальше. Они украли материнский дрон. Показывали неизвестному арабу, но тот её не купил во время демонстрации, хотя она была убедительная. Хотел, но с кем-то говорил, и на этом закончилось. Скорее всего, компаньоны отказались.

— Почему?

— Думаю, из-за того, что дрон попытался атаковать операторов.

— Старая прошивка носителя? — тут же оживился он. — Да, такое было раньше. Но исправили. Но тут…

— Ещё минута, ты уходишь первым, ждёшь меня за углом, где сквер. Сейчас там этим занимается инженер. Он инженер производства, не очень понимает в управлении. Петренко его фамилия.

— Вот же гад, — в его голосе прозвучала злость. — Никогда мне не нравился.

— Но тебе надо представить себя, как человека, который понимает в эксплуатации, и Петренко тебя узнает. Да и ты правда понимаешь. Но тебе надо помимо демонстрации с обычным дроном как-то завести разговор, что умный дрон может атаковать оператора.

Он кивнул.

— Выходим, — сказал я. — Ты первый.

Встретились в парке через несколько минут, где сели на скамейке — я делал вид, что сижу с телефоном, а Виталик наблюдал за белкой, что бегала по газону.

— Но тебе надо сказать, что это не прошивка, а неверные параметры целеуказания, что не настроены исключения.

— Это было. Мы меняли, помню, вручную.

— Вот и настроишь. Твоя задача — получить доступ к планшету управления, основному или резервному. Не сразу пустят, но на второй или третий день должны, потому что они должны готовить демонстрацию, и всё должно пройти, как надо.

Виталик кивал, внимательно слушая, а я прикидывал, что ещё осталось сделать.

— Скажешь, что настроишь целеуказание, ты же в этом понимаешь. Тебе же показывали, пока система сама не научилась думать.

— Ну да, — он кивнул. — Помню, как она поняла, что это я управляю дроном, и всё пыталась напасть именно на меня. Вот тогда настраивали исключения, чтобы это обойти. Фотки загружали, чтобы она нас узнавала и не нападала.

— Отлично. Покажи им класс, но главное — нужно отсканировать вот это и добавить в исключения, — я передал ему свёрнутый бумажный лист. — Максимальный приоритет на это. Приоритет над всеми другими операциями.

— Рискуешь, — отметил Виталик, посмотрев туда, потом на меня. — А если что-то пойдёт не так?

— А куда деться? Проиграем — будет хуже. Может быть много вариантов, и это один из них, самый сложный и опасный, но он может сбыться. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Главное — отсканировать. И не забудь — чтобы всё работало отлично на подготовке, а после передай им, чтобы они сами не лезли в систему и ничего не меняли. Именно старшим передай, не инженеру. А то он влезет и всё испортит.

— Понял. А если не поверят? — он посмотрел на меня.

— И вот это для тебя самое сложное, — сказал я. — Поэтому напирай на деньги, травму, обиду. Но про деньги они поймут, это единственное, во что они готовы поверить.

Ведь сами ради них идут на всё. В том числе, лишь бы завелись дроны для финальной демонстрации покупателю.

— И не волнуйся. Будем с тобой тренироваться, что говорить и как настроить, и в какой момент. Как отвлечь, как заговорить. Всё выйдет, как надо.

— А ты откуда всё это знаешь? — спросил он.

— Учили. И сам тоже изучал всякое.

Мы закончили. Я не стал спрашивать, точно ли он согласен. Раз пришёл, значит, согласен, и стоит отнести к его выбору с уважением, а не переспрашивать. Он осознавал риски, потому что человек это серьёзный.

Виталик согласился, но основная опасность на мне. Ведь его на демонстрацию не допустят, и многое зависит от того, всё ли я предусмотрел.

* * *

Несколько дней прошло в подготовке, я отсекал варианты, которые уже не могли сработать.

Занятия с Виталиком не прошли даром, вскоре он дал мне знать, что его взяли. Рахманов его принял, но ему пришлось передать новичка своему пахану Баранову, который познакомил его с Никитиным.

Тот и правда рассчитывал провести демонстрацию без проблем, и нужен был кто-то опытный, а Виталик — единственный доступный специалист. И его пустили в систему, пусть и не сразу, под контролем. Осталось только проверить, что вышло.

И вот, через несколько дней, я понял, что сделал правильные выводы, когда Рахманов не вышел на связь, а я нашёл закреплённый на машине жучок. Пока же не убирал его, поездил по городу — и совсем не удивился, когда увидел Никитина через несколько часов.

— Всё очень срочно, — сказал он. — Надо забрать груз сегодня. Сможете?

— Это будет стоить дороже, — ответил я, сделав вид, что серьёзно обдумываю это.

— Договоримся. Поехали, я покажу.

Оружия было при мне, но пистолет вряд ли пригодится, так что я его легко отдам. Вместо него пригодится кое-что другое.

Всю дорогу Никитин молчал и отказывался отвечать на вопросы. Но понятно, что ехали мы на ту самую базу, где несколько дней назад проходила демонстрация.

И я уже понимал, что там будет.

Ворота открылись, «Паджеро» заехал на территорию, а охрана тщательно делала вид, что не смотрит на нас.

Приехали мы к тем самым гаражам, где уже стояла «Газель» с открытой крышей, чёрный джип «Субару», рядом с которым ждал тот самый араб с телохранителем.

Чуть дальше стоял новый китайский внедорожник с монофарой, это машина Баранова. И серый БМВ Рахманова.

— Это мой клиент, — сказал Никитин, показывая на араба. — Он не верит, что система будет атаковать живого человека так же, как манекен.

— Вы о чём? — я сделал вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— Начитался каких-то книжек фантастики. Якобы искусственный интеллект откажется навредить человеку. П-ф-ф! — он фыркнул. — Совсем не разбирается, что сейчас искусственный интеллект на самом деле представляет, но что взять с этих бедуинов? Но у них много денег, поэтому мы решили ему показать все возможности. Более серьёзную демонстрацию.

— Я не понимаю…

— Что, думаешь, мы не узнаем, что ты против нас копал? — произнёс Никитин с угрозой.

Пара человек с автоматами обступили машину, направив оружие на меня. Я поднял руки и медленно вылез. На меня смотрели два автомата.

Показался и сам Баранов, выполз из укрытия. Толстый и коротко стриженный мужик в кожанке подошёл ко мне. Кулаки у него сбитые.

— Я-то тебе что сделал? — проговорил Баранов.

— Мне больше интересно, что ему сделал я, — Никитин усмехнулся.

— Даже не комитетчик, — Баранов уставился на меня. Голос немного гнусавый. — Это тебе Кузьмин продал то фуфло про меня? Оно и видно, даже из могилы гадит. Но ты попал, пацан. Попутал чё-то? В себя поверил? Ты на кого полез вообще, в натуре?

— Но что случилось? — я сделал вид, что не понимаю.

Пока надо играть роль и изучать обстановку. Всё ли удалось из запланированного?

А из гаража вытащили избитого в кровь Рахманова.

Ага. Один из трёх вариантов, как я и предполагал, худший из всех. Он не выдержал, полез на пахана, но попался. Поэтому и не выходил на связь.

Один глаз закрыт, зубов во рту явно не хватает, пальцы на руках синие и опухшие. На ногах он не стоял, его держали двое охранников.

Зато сразу показал на меня. Уже не такой крутой бандит, и после такого допроса с пристрастием он был готов заложить кого угодно.

— Это он, — прошипел Рахманов. — Он!

Я окинул взглядом остальных присутствующих.

Араб с интересом наблюдал за происходящим, как и его телохранитель. Ещё здесь четверо охранников с автоматами. У двоих оружие висело на плечах, потому что они держали Рахманова, а двое целились в меня.

Ещё Никитин, Баранов, Рахманов. Инженер Петренко на месте, крутится у «Газели». Нет Игнашевича. Бандиты, видимо, решили не звать его в свои разборки.

И нет Виталика. Но я так и полагал — его к такой демонстрации подпустят нескоро, пока не убедятся в его надёжности, тем более, на этой должна пролиться кровь. Ему ещё не верят, и без его прикрытия будет сложнее, но это я предусмотрел.

Главное, что они не поняли, на чьей стороне он был.

— Ну чё? — спросил Баранов. — Ты вообще кто такой, блин? Чё зыришь?

— Я вообще не понимаю, зачем вы меня притащили, — отозвался я очень тихо, продолжая играть роль, чтобы потянуть время. — Вы чего вообще? Я бизнесмен, а не бандит, вы меня с кем-то спутали!

— Какая разница, кто он, — Никитин усмехнулся. — Парень влез не в своё дело, но с дурной овцы хоть шерсти клок. Всё очень просто. Ты нам пригодишься. Подойди.

Инженер Петренко подошёл с гнущимися ногами, в руках он держал потёртый планшет в чехле. Он с сомнением глядел то на меня, то на остальных.

— Добавь его в систему, — приказал Никитин.

— Ну ведь… — Петренко замялся. — После этого же…

— Хочешь рядом встать? — спросил Никитин.

Инженер засуетился, что-то забормотал и подошёл ближе, направляя на меня планшет.

Самое смешное, что планшет это обычный, китайский, только прошивка наша. И дроны в основном сделаны из китайских запчастей. Здесь очень много всего китайского.

Только программа наша. Хотя в этом сегодняшнем цифровом мире сложно сказать, кому принадлежит авторство.

Петренко направил планшет на меня. Система опознавания лиц надёжная, она работала лучше всего.

— Это же не я делаю, — сказал инженер в полном серьёзе, будто искал оправдание. — Это же дрон сделает, а я-то ни при чём. Я просто сканирую.

— Смотри, — Никитин подошёл ближе. — Видишь вон ту «Газель»? Сейчас оттуда вылетит птичка и тебя щёлкнет. Наши клиенты это посмотрят, и если всё будет хорошо — купят систему. Поэтому лучше тебе говорить, если не хочешь стать подопытным.

Так я и поверил. Но это уже неважно. Я увидел всё, что хотел. Он смотрел на меня с усмешкой, но она медленно гасла. Я выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо ему в глаза, прогоняя с лица гримасу испуга.

— Это вы не знаете, с кем связались, — твёрдым тоном сказал я. — Думаете, сможете долго держать это в тайне от Трофимова?

— Ты кто? — с напряжением в голосе спросил Баранов.

— А ты же мог спокойно жить дальше, — я посмотрел на него. — Но решил, что самый умный. Зря.

— И чё, думаешь, компромат поможет? Вот к чему пришло, — он показал на Рахманова, которого положили на асфальт.

— Да дело и не в компромате, — я усмехнулся. — А в отношении. Что ты, что он — вы оба мне не подходили. Но раз решил враждовать, то я за тебя взялся вплотную.

— Да кто ты…

— Погоди, — прервал его Никитин. — Что касается старика, — он явно говорил о Трофимове. — Его крепко прижали чекисты, и даже старые связи не помогают. Контора в последнее время интересуется им сильнее, так что ему вообще не до нас. У нас своё дело. Не запугивай. Но вот насчёт тебя понять не могу, — он нахмурил брови. — Сначала думал, что ты старше, а ты вообще пацан. И кто тебя послал, чтобы…

— Я тебя давно знаю, — произнёс я. — Помнишь девяносто пятый год?

— Чего? — хитрая ухмылка у него погасла.

— Чечня, дорога на Гудермес. Три грузовика с оружием и сопровождение срочников, которых ты сдал «духам». Они попали в засаду.

— Откуда ты… ты кто вообще такой? — Никитин присмотрелся ко мне.

— А ты думал, мы про это забудем? — спросил я. — Нет. Я помню ту колонну. И другие колонны видел, разгромленные. И всем, кто выжил, я давал слово, что тебя найду и закопаю. Вот и настало время его сдержать. Некоторые живы до сих пор, и я им сообщу, что тебе настал конец.

Во взгляде Никитина появилась эмоция, которую он раньше не показывал. Страх от чего-то иррационального, что он не мог понять. Тем временем Петренко отсканировал Рахманова. Его подтащили ко мне и бросили на землю. Он с трудом поднял голову.

— Я тебя, сука, за брата… — прохрипел он, глядя на Баранова

— По крайней мере, за твоего брата сегодня отомстят, — усмехнулся я.

Баранов уставился на меня.

— Я не знаю, кто ты…

— Кончай его, — приказал Никитин. — Запускай. Хватит уже, и так много болтает.

— Добазарился, — со злостью проговорил Баранов и махнул рукой.

Араб же смотрел на происходящее с интересом. Он держал в руке телефон, который что-то говорил. Скорее всего, эта приблуда — голосовой переводчик, чтобы понимать, что происходит. Вот до чего техника дошла. И не только до этого.

— Начинать? — спросил Петренко.

— Запускай, — взревел вспотевший Никитин, косясь на меня.

— Запускай, — Баранов кивнул.

Инженер нажал на экран планшета. Раздались хлопки, когда система выпустила беспилотники. Все восемь, по очереди, взмыли в воздух.

Раздалось громкое жужжание моторчиков. Они пролетели длинной ровной вереницей на высоте человеческого роста и начали кружить вокруг нас на малой высоте.

Охрана опустила автоматы, думая, что всё закончится и без них, араб прикусил губу, пока смотрел. Вот это ему нравилось больше, чем расстрел манекенов. Острые ощущения.

Никитин вытер вспотевший лоб, всё ещё глядя на меня с опаской, будто узнал, но боялся признаться себе в этом, ведь думал, что я мёртв.

Один дрон завис передо мной, остальные позади него.

Это не как в фильмах, где летающая приблуда сканирует лицо лазерным лучом. Он просто держался передо мной, то поднимаясь, то опускаясь, пытаясь корректировать высоту. Моторчики жужжали то тише, то громче.

Под корпусом закреплено оружие, видны нарезы ствола мелкокалиберного автомата. Патронов мало, стреляет короткими отсечками, да и отдача сильная.

Но эффект неожиданности сработает.

Петренко выпучил глаза и начал жать на планшет. Слышно, как ноготь стучал по экрану.

— Что там? — недовольно спросил Никитин.

— Готово, но…

— Что «но»?

Голос Петренко начал звучать испуганно.

— Почему-то включился «протокол защиты». Какое-то совпадение лицевого паттерна. Ничего не понимаю. Это какой-то старый приоритет, откуда он взялся?

Он посмотрел на меня.

— Какая защита? — переспросил Никитин. — Ты же ставил ликвидацию!

— Но здесь…

Петренко развернул планшет, и на экране было моё лицо, но не с фото, только что снятого с планшета, а давно отсканированное с бумажного листа. Система его узнала и сравнила со мной.

Тот самый лист, который я передавал Виталику, чтобы он отсканировал и внёс в систему с максимальным приоритетом для защиты.

И вот тогда-то до всех дошло, что происходит, но было уже слишком поздно.

Протокол защиты сработал. Летающие дроны развернулись вокруг меня, выбирая цели.

И начали стрелять во все стороны по тем, кого считали угрозой для меня.

По всем остальным, кто был здесь.

Глава 8

— Отменяй! — заорал Никитин. — Отменяй или…

Пальба его заглушила, ведь огонь вёлся со всех сторон.

Жужжание и этот треск от мелкокалиберных автоматов казался слишком громким, ведь всё происходило слишком близко. От отдачи их относило, но они корректировали прицел и продолжали огонь.

Палили по всем, кого считали угрозой. А угрозой они считали всех, кроме меня.

Но оставались вооружённые люди.

Один охранник был очень близко и направил автомат, пытаясь сбить дрон. Я схватил его за цевьё, отбивая в сторону, чтобы он в случае чего меня не пристрелил.

И без всяких лишних терзаний прикрылся им, чтобы меня не задело. Охранник пытался бороться, и он был сильнее. Но вдруг он затрясся от попаданий и захрипел, обмяк и начал падать, опрокидывая меня на землю своим весом.

Главное — не удариться башкой, а то вернусь в больницу.

Упал аккуратно.

Та-та-та! Та-та-та!

Первым делом дроны выводили из строя охранников с автоматами, оценив их как максимальную угрозу. Один беспилотник даже выстрелил в того, за которого я держался.

Будь патрон мощнее, прошил бы нас насквозь. Но пока труп меня не раздавил, я выбрался из-под него, достав из его кобуры пистолет.

Сейчас всем не до меня. Двое охранников уже лежат, как и телохранитель араба, но двое оставшихся заняли позиции за машинами и вовсю палили из автоматов.

И это было намного громче, это уже не спишут на ремонтные работы. Они сбили один беспилотник, второй. Те упали, разбрасывая во все стороны искры и пластиковые запчасти.

Но остальные принялись маневрировать. Одному охраннику прострелили ноги, и он заорал благим матом, после чего его добили. Во второго я выстрелил, он опустился ниже, схлопотав пулю в бедру, и пропустил другую угрозу. Короткая очередь прошлась по его голове, и он обмяк.

Раненый в ноги пытался отстреливаться, но мечущаяся вверх-вниз машина — не самая удобная цель. Наконец, сняли и его.

На какое-то время стрельба прекратилась, и носитель принялся оценивать, осталась ли угроза, направляя дроны на проверку периметра.

В этот момент Никитин кинулся к машине.

Та-та-та!

Пули ударили его в спину, и он растянулся на асфальте.

Баранов, когда понял, что уползти не выйдет, достал ТТ, но старый бандит выстрелить не успел. Несколько пуль прошили его пузо, и он сложился вдвое, кривясь от боли.

Петренко прикрылся планшетом, когда очередной беспилотник завис над ним.

— Отмена! Отмена! — кричал он, тыкая пальцем в экран.

Нет, дрону нужно поощрение, и у него ещё остались патроны.

Пули прошили инженера вместе с планшетом.

Но это один планшет. Есть ещё резервный.

Араб что-то проорал, но быстро забулькал, когда один из дронов его достал на скорости короткой очередью.

Наконец, остался только Рахманов.

— Меня-то за что? — прохрипел он.

Угрозы от него не было, но система рассудила иначе. Они и его добили. Но по крайней мере, за брата он отомстил, хоть и опосредованно, не сам, а через меня.

Стрельба кончилась, но тише не стало. Беспилотники жужжали вокруг. Некоторые летали над телами, будто пытались их добить и снова получить своё поощрение.

Патроны уже кончились, поэтому они просто издавали щелчки, но держались рядом со мной, почти ровно, не падали. И жужжали.

— Понятия не имею, какое поощрение вам надо, — проговорил я. — Но спасибо.

Твою дивизию, это оружие слишком серьёзное и опасное. Но защищать оно меня пока больше не сможет, ведь мало кого сейчас испугают грозные щелчки.

Пора уходить.

Но не просто так. Раз я оказался здесь и раскачал всё, надо и дальше использовать это всё по максимуму.

Тем более, охрана приучена, что если здесь стреляют, то лучше этого не слышать.

Подошёл к «газели», достал из бардачка запасной планшет и включил. Заметил, что на задней крышке выцарапан пин-код.

Виталик — молодец, я его и это просил, не только сканировать. Ввёл этот код, вошёл в систему и отменил сигнал тревоги. Беспилотники сели рядом с «Газелью». Жаль, что сами пока не умеют заново прицепляться к носителю.

Услышал стон. И кто у нас там такой живучий?

Никитин перевернулся на спину, корчась от боли, и полез в карман. Не знаю, травмат у него или нет, поэтому я подбежал поближе и изо всех сил пнул его по руке, аж пальцы отбил.

Пистолет отлетел в сторону.

— Почему такие гады, как ты, так долго живут? — спросил я, подбирая его.

— Ты кто вообще? — прохрипел он, глядя на меня.

— Я же помню все засады, — я проверил оружие. Патрон был в стволе. — Все засады, которые устроили по твоей наводке. Был везде. Шали, Аргун, Гудермес, Урус-Мартан. Видел всё. Тогда я был зелёным летёхой, но очень хотел тебя найти и наказать. Но только сейчас получилось.

— Да кто ты… — Никитин вдруг замер. — Давыдов?

Я чуть отошёл, чтобы меня не забрызгало, и направил пистолет ему в голову.

Между глаз — как по легенде стрелял Фантом.

Бах!

После выстрела оружейный барон затих. Как я когда-то и хотел. Достал его после смерти, и больше он никому не навредит.

После прошёлся по телам, собрал несколько пистолетов и захватил автомат с запасным магазином. После направился к «Газели» и скидал в салон к носителю все дроны по одному, даже сбитые.

Сейчас увезу. Раз машина выставлена на продажу вместе с содержимым, то с неё и всех дронов точно удалили все модули и устройства слежения, а также любую возможность связаться с центром, где находится главный сервер. Носитель действует автономно, ему не обязательно всегда быть на связи. Да и инженер в команде, который мог этим заняться.

Носитель я тоже вырубил, а то вдруг подумает, что осталась какая-то угроза, и ещё навредит или решит, что я ему чем-то мешаю. Но сам он пригодится, и как улика, и на какой-нибудь экстренный случай.

Закинул в салон автомат. Обшарил карманы Никитина, достав оттуда кошелёк с бабками и мобильник, из которого тут же выкинул симку. То же самое сделал с Барановым, у него было два смартфона.

У этого бандита ещё нашлась флешка с кнопками — тоже аппаратный кошелёк, и, кажется, я видел его у Рахманова. Отобрал у него? А выгодное дело оказалось: и купил, что надо, а мне ещё и деньги вернутся.

— Кэшбек, блин, — тихо сказал я.

Главное — забрать все бумаги, где могут быть парольные фразы и кодовые слова, потому что подбирать их можно долго. Но может быть сфотографировано на мобильник, так что их я изъял.

Проверил и араба. Он попал под замес, но человек, который тайно покупает оборонительные секреты нашей страны у предателей — потенциальный враг и снисхождения не заслуживает.

Он такая же цель, как остальные. Ну и он тоже профинансирует операцию, тем более, я нашёл у него толстую пачку баксов в кармане и золотые часы. Правда, мобильник и спутниковый телефон разбило пулями, я не стал их брать.

Ещё были ключи от «Субару», но её я не возьму. «Газель» ценнее, а уехать я смогу только на одной машине.

В конце сделал несколько снимков.

А вот теперь пора валить.

Сел в «Газель», натянул солнечные очки одного из охранников и чью-то бандану, будто я один из них. И поехал по знакомой дороге в сторону ворот.

Слышал, как в салоне гремели беспилотники на каждой кочке, ведь я их не закрепил. Но если пара сломается — не беда, да и Виталик починит.

Не доезжая до ворот, начал сигналить. Охранники тут же кинулись их открывать, не глядя на меня, и я поехал дальше.

На повороте свернул в лес, ехал по узким тропинкам.

Долго петлял, делал остановку проверить, есть ли ещё какие-то жучки, но ничего нет. После поехал к пункту, который выбрал несколько дней назад.

Чуть не увяз в большой луже по пути, но всё добрался до старых гаражей-ракушек на окраине города. На некоторых модные граффити и рисунки, на других — старые добрые ругательства, сделанные мелом, и информация, кто в этом районе лох или что-нибудь ещё, такое же обидное.

Самые крайние ворота в ряду, уже почти красные от ржавчины, начали открываться, когда я посигналил три раза — короткий, длинный, короткий.

Виталик распахнул одну воротину, прихрамывая, подошёл к другой и открыл её.

— И что там вышло? — спросил он, подходя к кабине. — Всё получилось?

— Сначала прячем.

Я загнал её внутрь, заглушил двигатель и после показал Виталику трофеи и улики.

— Ого, ничего себе. А тут чья-то кровь.

— Так вышло. Но гараж со мной не связан, не волнуйся.

— А как сработало? — уточнил он. — Всё помогло? Так-то старался, чтобы удалось. Боялся, что система опять затупит и не узнает.

— Вышло лучшим образом, — ответил я. — И лица она определять умеет. А ты молодец, знаешь ли. Когда всё закончится, тебе точно дадут награду.

— Да как бы не ради наград, — отозвался Виталик.

— Знаю, — похлопал его по плечу. — Но отметить за заслуги всё равно нужно.

Я обошёл машину, сделал ещё несколько снимков на телефон снаружи и внутри, после начал проверять трофеи. Ценное забрать, улики оставить здесь, оружие перепрятать, и нужно сделать резервную копию жёсткого диска компьютера носителя. И разобраться с кошельками Рахманова.

И ещё раз проверил, что нет жучков, даже в дронах, тем более один развалился в дороге.

— Ну что теперь? — спросил Виталик.

— Пока расходимся. Потом объясню, что дальше.

Но ответ я знал.

Теперь Игнашевич и его союзники. А также деньги на кошельке, которые он прячет, и его компьютер.

После — группа ФСБ, которая работает против Трофимова, доставляя ему проблемы. А когда разделаюсь с этим — сам Трофимов. И его покровитель.

Этим я и начну заниматься в ближайшее время.

Глава 9

Очень многие сейчас готовы работать с клиентом за наличные и даже делают за это какие-то поблажки. Вот и этот подвальчик, якобы для аренды под коммерческое помещение, был снят недорого и без лишних вопросов, лишь бы я давал налик.

Подписание документов по моей просьбе отложили на потом, но это «потом» так и не наступило, но всех это устраивало.

Я даже не видел собственника и передавал деньги не лично, а через курьера. Подозревал, что собственник, который сдавал мне этот подвальчик, никаким собственником на самом деле и не являлся, просто рубил деньги на бесхозном помещении. Ну и пусть, меня это устраивало, зато есть очередное помещение.

Я ещё не приспособил это помещение под изначальную цель, но пока хотел воспользоваться важным преимуществом этого места — подвальчик был очень глубокий, и туда не добивала никакая связь. Ни мобильный интернет, ни сотовая, ни геолокация — ничего. Глухой угол под землёй.

И звукоизоляция подходящая, никто не услышит, что происходит здесь.

Там я изучал часть собранных трофеев. В первую очередь, телефоны, которые захватил на стройбазе Баранова. Несколько моделей принадлежали самому хозяину — он любил держать под рукой сразу два-три аппарата, два я и забрал.

Один я взломал легко, видно было жирный отпечаток пальца на экране, которым он рисовал код разблокировки. Второй придётся отложить, чтобы подождать подходящего спеца.

Проверил телефон и у Никитина, хотя у старомодного оружейного барона был кнопочный «Нокия», но на нём остались эсэмэски, журнал звонков и контакты. Даже мой был: «Владимир фуры проверить».

Сам Никитин больше полагался на записную книжку — толстую, в кожаной обложке, засаленную по краям, исписанную мелким почерком. Я её тщательно сфотографировал, страницу за страницей.

На смартфоне Рахманова я, как и ожидал, нашёл кое-что поинтереснее. В заметках лежала сид-фраза для криптокошелька, двенадцать слов, написанных по-английски.

Ещё на телефонах были снимки, переписки, заметки и напоминания, всё это я фиксировал. Судя по чатам, ещё был один, секретный, с автоудалением, и от него остались следы — ссылки на сообщения, которых уже не было. Оттуда уже ничего не вытащить, но кое-что из оставшегося показалось мне особенно интересным. Они были в курсе той фирмы «Горизонт», о которой упоминала Катя. Но никаких деталей, всё удалено.

* * *

В общежитие я вернулся под вечер и сразу прошёл в свой модуль. Пока шёл, учуял запах жареной картошки, но её, оказывается, уже съели.

— Думал, ты переедешь от нас, бро, — сказал Миша, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Говорят, можно и дальше жить в общежитии, — ответил я, скидывая куртку на спинку стула. — Даже когда в академе. Проблем нет, раз места есть. Лишь бы платил и не мусорил. Буду иногда приходить. А ты чего делаешь?

— Учится, представь себе, — подал голос Саша со своего места. — Завтра, наверное, снег пойдёт.

Впервые увидел его без приставки, которую, казалось, никогда не выпускал из рук. Оба вдруг решили готовиться к сдаче хвостов грядущей осенью. Стопка учебников на столе выглядела угрожающей, но их они не открывали, предпочитали всё в электронном виде.

— Не душни, Александр Анатольич, — Миша хмыкнул. — Ты тоже учишься. Но у меня один хвост, а у тебя — два.

— У меня-то хвосты, потому что меня на экзаменах завалили, и я их пересдам, — серьёзным тоном заявил Саша. — А у тебя хвост, потому что ты курсовую написал в нейросети и даже не удалил оттуда промпты. Вот мы тогда орали, когда препод показал. Не помнишь, Толян?

— Что там было? — поинтересовался я.

— Он перед всеми зачитывал. «А теперь сделай выводы», «добавь ещё текста, чтобы был объём». А список источников — ни одной книги не существует.

— Я-то с чего должен это знать? — пробурчал Миша. — И вообще, это подстава, рилли, мне не тот файл распечатали.

Саша смеялся, откинувшись на подушку. Его этот довод не убедил.

— И вообще, ты токсик, Александр Анатольевич, — добавил Миша. — Толян, будем смотреть «Атаку»? Падение Сигансины не хочешь увидеть?

— Нет, мне пока некогда, — я начал раскладывать технику на кровати. — Учись, давай. А к вам что, родители приезжали? Поэтому за учёбу взялись?

— Угу, — промычал Саша.

— Шиза какая-то, — добавил Миша. — И придётся заново курсач писать.

В общагу иногда буду заглядывать, полезно и для алиби, и для легенды, и для навыка общения. Один раз обдурил Трофимова, в следующий раз должно выйти ещё лучше.

Я взял старый ноутбук и второй телефон. Теперь надо немного поработать.

Задача простая, и план я наметил. Трофимов должен думать, что на него напал Фантом, преследующий свои цели, и сегодня об этом Фантоме заговорят.

А вот Игнашевич должен подумать, что Трофимов узнал об их маленьком бизнесе с арабами и жёстко расправился со всеми. Со старика Трофимова это станется.

Но это только начало. Ведь враждовать им придётся под колпаком ФСБ, которых в этот раз отогнать не выйдет.

Я взял телефон. Забугорный мессенджер на одну из левых симок я настроил ещё раньше. Саму симку выбросил — она больше не нужна, ведь аккаунт остался. Его тоже удалю.

Вбил номер Кати, той самой, из ФСБ, и не удивился, что нашёл её там. Молодёжь сейчас пользуется разными мессенджерами, а уж комитетчики и подавно, это нужно для работы и прочего.

Я создал секретный чат с автоудалением. Адресатом была Катя. И отправил ей простое сообщение с точкой.

Через несколько минут она её прочитала. Прислала в ответ знак вопроса.

Ник у меня был ничего не значащий — просто набор букв и цифр. Никакой аватарки, никакого имени. Ничего, что они смогут отследить через забугорный мессенджер или запросить у владельцев сервиса.

Теперь к делу. Скинул ей несколько фотографий сегодняшнего побоища, Никитина, Баранова с Рахмановым, подбитые дроны. Ну и араба, конечно.

«Вы кто?» — написала она и попыталась позвонить, но звонки были запрещены в настройках чата.

Вместо ответа я написал координаты места. Потом подождал для верности, чтобы она всё сохранила. Затем всё удалил и приписал в конце: «Усатый — Никитин. Был в разработке в ФСК с начала 90-х у Кузьмина и Давыдова. Никитин пытался продать прототип проекта „Щит“ неизвестному покупателю. Не вышло».

Она начала что-то писать — в чате появился индикатор набора. Но я снёс всё раньше, чем она успела отправить сообщение. После этого удалил аккаунт с концами.

Удочку закинул. Кто писал — она не поймёт, но она и старший группы точно решат, что это кто-то из своих.

Теперь чекистам будет что расследовать. Охрана базы наверняка постарается спрятать все следы преступления, когда кто-нибудь из шестёрок займёт место Баранова. Хотя у них наверняка будут какие-то проблемы из-за этого — слишком жирный кусок, чтобы делить его мирно.

Это небольшой подарок коллегам. Но не окончательный.

Так что пусть ищут связи и привлекают ресурсы. Чем больше, тем лучше. Ведь пока они копают в одну сторону, я копаю в другую.

После этого я вошёл на кошелёк Рахманова, введя слова. Там было то, что ему перевёл я, и часть собственных средств банды. Не общак, ведь сумма относительно небольшая, но не помешает для какой-нибудь операции.

Вернул свои ранее потраченные деньги окольными путями, и добавил к счёту ещё около одной десятой биткоина, что была там. Это не так уж и мало по сегодняшнему курсу.

У меня запиликал айфон, я достал его из кармана.

«Хай, бро! Сможем в ближайшее время позаниматься? — писал мой сын Олег. — Барон тебя ждёт».

Следом он прислал фотку собаки. Мой доберман по кличке Барон смотрел в камеру, вытянув острую морду с таким выражением, будто хотел получить что-нибудь вкусное.

Затем пришло видео — Олег разучивал с ним команды. Пёс слушался, хотя и не всегда сразу, ещё не очень привык к новому хозяину. А парень хотел похвастаться перед новым другом, что всё идёт, как надо.

Надо было ещё давно их свести, ещё при первой моей жизни, но тогда Олег меня избегал. Но раз уж мне выпал второй шанс, я сделал как надо.

«В эти дни занят, — написал я, добавляя стикер с котом в пледе. — Но через пару дней точно смогу. Он тебя слушается?»

Телефон запиликал, загорелась зелёная лампочка селфи-камеры — Олег вызывал по видео.

— Ща покажу! — сказал он, и на экране появилось его лицо.

Олег переключил камеру. Изображение иногда рассыпалось на пиксели, но в основном было чётким.

Уже смеркалось, во дворе включили свет. Барон сидел в вольере, при виде Олега он гавкнул. Появилась рука парня, он открыл засов, и пёс вышел.

— Когда вольер сделали? — спросил я.

— Сегодня закончил. Сам, — он хохотнул. — Правда, не очень вышло, но я доделаю. Смотри, что делает.

— Хор-роший, — сказал я, чтобы пёс услышал.

Пёс, не понимая, откуда я говорил, заскулил и замахал коротким хвостом. Олег бросил ему мячик, и Барон рванул за ним, только чёрная лоснящаяся спина мелькнула.

Пёс принёс мячик, но отдал, хоть и неохотно.

— А раньше не отдавал. Сегодня ещё друг отца приходил, смотрел на него. Говорит, что пёс никого не слушался раньше, а тут начал.

— А ты что сказал? — я напрягся, хотя мы это проговаривали.

— Что сам научился, он привык. Ты же просил тебя не упоминать.

— Понял. А что за друг?

— Седой такой, в костюме, на «Мерседесе» приезжал. Говорит, работали раньше с ним.

Трофимов приехал к Олегу, выспрашивал, знает ли он что-нибудь. Простая предосторожность, и я этого ожидал. Даже предупреждал парня, чтобы молчал обо мне — якобы опасался, что кто-нибудь будет просить меня позаниматься и с их собаками, а мне было некогда.

Но Трофимов проверяет разные направления, встречая возможную угрозу. Откуда пойдёт настоящая — он даже представить себе не может. Поэтому пусть ездит.

После разговора я посмотрел уже в обычном мессенджере, что Катя была в сети.

Надо бы проверить, все ли мои намёки дошли.

«Хай», — написал я.

Следом полетел привычный кот.

'Привет😘 А я в командировке😿, — ответила она. — Но, кажется, скоро вернусь😜. И увидимся.

«Значит, мне придётся идти на собеседование🙀», — написал я

«🤣🤣🤣))) Если не передумал».

«А статью напечатаете? А то ко мне недавно приходил дядька из ФСБ, документы показывал и говорил, что ничего печатать не будет😳», — добавил я и снова послал кота, но на этот раз другого, облившегося молоком.

«А что за дядька?»

«Седой такой, в костюме. На „Мерседесе“ ездит. Про аварию тоже спрашивал».

«Понятно. Но ты не верь. Напечатаем точно💯👍»

Это чтобы не расслаблялись и были в курсе, что Трофимов знает об их интересе ко мне. Пусть какие-нибудь меры предосторожности примут, чтобы не подставить меня ненароком, когда вернутся. Фатина защищают, вот и пусть меня прикроют.

А они вернутся, это точно, и снова подойдёт ко мне. И чтобы ускорить процесс, надо закинуть ещё один крючок.

* * *

На следующий день погода была пасмурной, небо нахмурилось, а утром моросил мелкий дождь. Я накинул купленный дождевик с капюшоном и пошёл на набережную.

В этот раз там было двое. Один — хорошо знакомый мне инженер Максимилиан Хворостов, так и сидел на складном стульчике, закинув удочку, будто не уходил с прошлого раза. Необычное дело — в бидончике с цветочком плескалась мелкая рыбёшка.

— Что-то не так с жучками? — инженер Хворостов вздохнул, когда я назвал пароль.

— С жучками всё нормально, Максимилиан Андреевич.

Забрал посылку утром, в ней были жучки, телефоны, ноутбук и сканер — всё, что я тогда заказал. Сделано быстро. Когда надо, Хворостов умел действовать оперативно.

— Ещё мне нужен дрон, но быстро, — сказал я. — Любой, но чтобы нельзя было отследить, откуда он взялся и где летел, поэтому никакой геолокации и прочих следов. После потери сигнала вся прошивка должна слететь. Он полетит в один конец, где его могут захватить. И на этой приблуде нужна хорошая камера и связь.

— Эх… есть один такой, — он задумался. — Будет через неделю.

— Завтра, — настаивал я. — Добро?

— Добро.

Второй человек, сидящий рядом с ним на складном стульчике, молчал. Ему лет сорок пять, он очень полный, потому что очень мало двигался, но ел много всякой вредной еды. Щетина на круглом лице сбрита плохо, очки в дешёвой пластиковой оправе сползли на нос. На макушке уже вырисовалась отчётливая лысина. Одет он был в серую мятую ветровку, под которой угадывалась футболка с выцветшим логотипом группы «Rammstein».

Он не слушал разговор, а что-то набирал в телефоне толстыми пальцами. На экране оставались следы мелкого дождика, что снова закапал с неба.

— Племяш пришёл, — Хворостов-старший кивнул в его сторону. — Раз просили.

Племянник Андрей оторвался от экрана и недовольно уставился на меня.

— Ну и что надо? — грубо бросил он. — Нельзя было написать? Зачем лично идти?

— Надо так. Подойдите, Андрей Николаич. Объясню.

Я поманил его, чтобы тот сел поближе. Тот нехотя сунул телефон в карман, кряхтя поднялся со стульчика и переставил его ко мне, но я сел так, чтобы он не всматривался в лицо. Стульчик под ним жалобно скрипнул.

— Есть задача, плачу криптой или налом — на ваш выбор.

— Крипта? — он задумался. — Можно и криптой. Но и немного налика надо. А то снимать тяжело стало.

— Пиццу свою заказывать хочешь, — вставил Максимилиан, глядя на поплавок. — Мне-то нельзя пиццу, доктор запретил. А я спрашиваю — чипсы-то хоть можно, а он…

— Не мешайте, Максимилиан Андреич, — спокойно прервал я его и продолжил, глядя на племянника: — Давайте-ка прогуляемся.

— Прогуляемся?

Толстяк поморщился, но поднялся. Он трусоватый, боится всех, и с людьми разговаривает редко. Зато в сети, в некоторых сегментах даркнета, считался хорошим спецом. Не лучшим, но подходящим.

— Нужно настроить сервер, как вы делали для Давыдова, но лучше.

— Сервер?

— Да. Тот отследили.

— Это не мой косяк, — тут же сказал Андрей. — Они заходили со стороны клиента, должно быть, получили его пароли после смерти. Но всё удалилось, так как нарушили меры безопасности. Как и было заказано.

— Неважно. Нужно ещё надёжнее. А ещё — защищённый канал для него, чтобы мы могли подключиться к нему в любом месте через любое устройство. Но достаточно защищённый, чтобы никто левый не получил доступ, даже если кто-то подключится к серверу физически.

Андрей почесал щетину и прищурился.

— Помогу. А для чего?

— Вы в этом бизнесе двадцать лет, но всё ещё задаёте такие вопросы?

— Привычка, — он пожал плечами, отчего ветровка затрещала по швам.

Кажется, эта ветровка — та самая, в которой мы его тогда взяли. Так в ней и ходит столько лет, пока не развалится.

Вообще, у меня было два человека для этой задачи.

Один из них — талантливый программист двадцати трёх лет, работавший в фирме, отвечавшей за кибербезопасность. Вундеркинд, закончил институт экстерном, победитель кучи олимпиад, но в семнадцать лет взломал защищённый сервер и попался мне, но был согласен поработать, я его тогда завербовал, и он до сих пор иногда работает на Контору. Тот парень питался здоровой пищей, тренировался в спортзале, носил модную бородку и пользовался успехом у женщин.

Второй — племянник Максимилиана и полная противоположность первого. Старая гвардия, каких уже мало осталось. Из тех хакеров, что застали фидонет и интернет по модемам, и до сих пор действуют по старинке. Почти все уже поумирали, но Хворостов ещё держится.

Но для этого дела лучше подойдёт именно старая гвардия. Здесь нужна надёжность.

— Нужно взломать один компьютер.

Андрей покосился на меня, тяжело переставляя ноги по мокрой траве вслед за мной.

— Компьютер?

Я повернул к нему голову, и он засопел, виновато подняв руки.

— Ладно, ладно. Не переспрашиваю. Что за компьютер?

— Я не стал искать в даркнете, потому что мне нужен человек, который будет молчать. И нельзя допускать, чтобы данные, которые есть на нём, утекли за бугор или куда-то ещё. Только мне, даже вам самим запрещено смотреть. Вопрос серьёзный.

— Понял, — он кивнул и снял очки, чтобы протереть. — Я и не смотрю дольше необходимого. Я — профи, — в голосе прозвучала гордость.

— Компьютер стоит в фирме, где с рабочих компьютеров запрещён выход в глобальную сеть. Возможно, этот запрет снят полностью или частично, для одного человека, ведь он любит сидеть в инете и смотреть машины. Но не факт, что будет так легко.

— Угу, — промычал Андрей.

— У него есть ноутбук, куда скопированы все данные. И он таскает его домой. По регламенту, там должен быть включён защищённый туннель, по факту может быть как угодно. И мне нужна копия его жёсткого диска.

— Э-э-э…

— Детали предоставлю позже, как и план. Готовьтесь, Андрей Николаевич, действовать будем быстро.

* * *

Я забрал посылку с дроном уже на следующий день и приехал к Виталику Войтову. Парень, одетый в спортивный костюм, быстро подготовил дрон и начал настраивать планшет.

— Куда летим?

— Фирма «Горизонт». Слышал о такой?

— Никогда, — признался он.

Были упоминания о ней в телефонах и записях расстрелянных бандитов, но ничего конкретного. Поэтому я решился на разведку. Фактически разведка боем, провокация, после неё они всполошатся, но пусть, это сыграет как ещё одно появление Фантома, который зачистил Никитина и пошёл дальше.

И в зависимости от того, что они сделают при появлении дрона, я буду знать о них больше.

Судя по всему, эта фирма располагалась на территории старого советского завода, закрытого ещё в приватизацию. Для чего им столько земли и полуразрушенных цехов — неизвестно, но там были камеры и охрана. Так что на территорию не проникнуть без следа.

И пусть, для начала — просто взглянем на то, что там происходит.

Мы отъехали подальше и остановились почти на предельной дистанции полёта дрона, который мне передал Андрей, на пустыре за супермаркетом.

Виталик запустил дрон-квадрокоптер, и тот зашумел. На планшете появилась картинка, достаточно чёткая. Сегодня работает интернет, поэтому план удастся. Потрачу на это одну сим-карту из Рахмановских, но это того стоит.

Виталик управлял с переделанного джойстика от обычной игровой приставки, глядя на планшет.

— Сам вот никогда не играл, — он не отрывал взгляда от экрана. — Всё хотел попробовать, купил приставку, запустил одну игрушку, правда, ничего особо не понял.

— Не отвлекайся, Виталик.

Дрон взмыл и пролетел над домами. Вскоре звук исчез, но полёт продолжался. Конечно, это привлекало внимание, но назад эта машинка не вернётся. И главное, что всё писалось на камеру. Просто посмотреть, как они отреагируют.

Чем дальше, тем сильнее задержка сигнала, но Виталик учитывал её на интуиции и опыте. Парень закусил губу, чуть притопывая здоровой ногой по земле, и препятствие обходил уверенно. Заранее обдумывал, что делать.

Дрон летел дальше. Вот и цель. Сначала показался старый бетонный забор ПО-2 с колючей проволокой. Никаких часовых, никаких вышек, но есть камеры.

И там… заброшенная территория, засыпанная мусором и пивными банками. Нет никаких следов, что в зданиях кто-то работает, обычный пустырь.

Это и есть тот самый научно-технический центр «Горизонт»? Но для чего ему это всё? На первый взгляд, там нет ничего.

— Вот блин, — проговорил Виталик. — Смотри.

Откуда-то снизу появилось что-то тёмное, и эта штуковина быстро приближалась к нам. Затем наш дрон резко развернулся, а картинка зависла. Виталик отложил планшет сразу, ещё до того, как на экране появилась надпись: «Нет сигнала».

— «Щит»? — удивился Виталик, глядя на меня. — Это точно он.

— Уверен?

— Знаешь, сколько раз они меня сбивали? Раз сто. Точно «Щит», тот же способ. Быстро подлететь и сбить. Так, но запись осталась, сохранил…

Значит, тот самый «Горизонт», который находится на заброшенном пустыре, охраняется системой «Щит»? Редким прототипом, который ещё не применяли в боевых условиях?

Надо выяснять, что там такое происходит. Это интересно не только ФСБ — мне и самому теперь хочется узнать, в чём дело.

Глава 10

Пришло время снова взять жёлтую термосумку.

— Сумка хитреца, — пошутил Виталик, увидев её.

— Почему вы все так говорите? — спросил я.

— Да ещё в карантин было, тогда менты курьером не останавливали. Надел сумку и гуляй, где хочешь. Вот были времена, — он усмехнулся.

Само собой, во второй раз вряд ли повезёт попасть на режимный объект с охраной, как тогда, в «Альянсе». Да и в «Альянс» во второй раз я с этой сумкой не сунусь.

А здесь охрана была строже, особенно с учётом того, что на территории находится носитель системы «Щит», выпускающий дроны-перехватчики.

Показываться там мне нельзя никак. Но это не значит, что я не мог бродить по окрестностям. А сумка — приметная вещь, запомнят сначала её, потом меня.

Но бывший завод, где сейчас размещалась эта секретная фирма, находился в жилой зоне. И недалеко от входа, через дорогу, в стороне, была забегаловка с узбекской кухней, где продавали шаурму, самсу и лепёшки из тандыра.

Это простой киоск, где внутри было несколько мест, где можно попить кофе и перекусить: один столик у стены и высокая стойка у окна.

Заведение было подключено к системам доставки еды, так что курьер с жёлтой сумкой, который трётся рядом, никого не удивит.

Туда я и направился, заодно оценив, хорошо ли будет видно вход в «Горизонт» через витрину.

Запах специй, теста и жареного мяса ударил в нос, едва я вошёл внутрь. За столиком в углу сидела пара смуглых посетителей, которые о чём-то разговаривали, но сразу уставились на меня. Повар, смуглый мужик лет сорока, поднял голову, отвлекаясь от кассы. Рядом с ним стояла стойка для шаурмы и гриль, а дальше, у плиты, стоял небольшой глиняный тандыр, накрытый ковром.

— Заказов не было, — сразу сказал повар.

— Да я для себя перекусить, — пояснил я. — Целый день на ногах. Одну самсу и кофе.

— Самса горячий, — похвастался повар.

Лука в самсе оказалось чуть больше, чем мне нравилось, но в целом она была вполне себе приличной: тесто хрустящее, мясо сочное, очень горячее. К самсе шла очень острая аджика, которая хорошо дополняла вкус.

Я ел за стойкой не спеша, присматриваясь к тому, что происходило снаружи. На территорию объекта иногда заезжали грузовые машины. Номера я подмечал, откладывая в памяти. Но, похоже, это были легальные транспортные компании, и вряд ли эти машины пускали куда-то вглубь огороженного участка.

Ну а сотрудники парковались перед входом. Там была небольшая стоянка, и над ней торчала камера. Всё это я себе помечал. Если попадутся знакомые лица — хорошо. Если нет — запомню кого-нибудь и подумаю, как лучше завербовать. Если не выйдет — подумаю насчёт того, чтобы проникнуть с грузовиком.

Но пока это разведка, и долго здесь просидеть не выйдет, или привлеку лишнее внимание.

Вообще, с помощью Виталика я хотел провернуть другой манёвр — поставить камеру здесь или на крыше этой закусочной, закинув её туда дроном, чтобы вести наблюдение на расстоянии.

Но система «Щит» — это не просто дроны-перехватчики. Ведь смысл в том, чтобы сбить дрон-камикадзе, начинённый взрывчаткой, подальше от охраняемого объекта.

Система «Щит» намного сложнее, ведь она умеет анализировать множество данных, в том числе с камер наблюдения, датчиков, радаров и вышек. И раз уж на территории носитель, то где-то на подходах в городе могут быть защитные камеры или датчики, которые засекут любой летающий объект. Даже если не собираются его сбивать в самом городе, явно из соображений секретности.

И раз уж сбили один дрон, то система сейчас наверняка анализирует всё в состоянии повышенной готовности. А самим ставить камеру опасно, могут засечь. И даже под работников ЖКХ или провайдера не замаскируешься — при повышенных мерах безопасности один звонок куда надо разрушит легенду.

Тут стоит подождать. Но тот дрон потерян не впустую, ведь теперь понятно, что эта контора сильно замешана в этих делах, раз её так охраняют. Иначе я мог бы это узнать слишком поздно.

Но придётся действовать ещё осторожнее, и после разведки боем сменить тактику, чтобы найти их слабое место.

Я доел самсу и допил сладкий растворимый кофе из картонного стаканчика, делая вид, что сижу с телефоном. Обычный курьер, ждущий заказа.

— Рейтинг упал совсем, — пожаловался мне повар, вытирая руки полотенцем. — Конкурент поганый отзывы понаписал, что волосы в мясе и муха летает, тройка теперь стоит, и теперь не заказывают почти. Привередничают, мимо проходят, только свои заходят. Ты уж черкани отзыв, брат, вкусно же, а то впустую готовлю. А к нему все ходят, а у него шаурма — просроченная, соус из майонеза. И не лаваш, а картон. Зато рейтинг — четыре и восемь!

— Надо нэйросэтку подключить, да же? — произнёс один из его посетителей, горбоносый небритый мужик, поглядев на меня. — Она и меню сделает, как надо, всякое спортивное, модное, молодёжное. Картинки сделает красивый, отзывы напишет. Клиенты пойдут, бабки потекут. Скажи, да?

— Современные проблемы, — добавил второй, молодой парень, совсем без акцента, — требуют современных решений, — он засмеялся. — Как в интернете пишут.

— А как это сделать? — повар задумался.

Пока они обсуждали современные технологии и их влияние на ресторанный бизнес, я вышел на крыльцо и зажёг сигарету, взятую у Виталика. Курить не собирался, но сигарета даст три минуты маскировки.

Ворота объекта открылись в очередной раз.

Я сделал вид, что занят телефоном, но наблюдал. И был не удивлён, когда увидел джип «Тойота Ленд Крузер» бронзового оттенка, за которым следовал ещё один внедорожник — чёрный «Шевроле» с логотипом фирмы «Альянс» на борту.

Разведка удалась, ждал не зря, и хорошо, что не ушёл сразу. Приезжал мой старый знакомый Игнашевич, ещё и с охраной.

Перепугался. Его компаньоны убиты, вот он и усилил свою охрану.

Это интересно. Очень интересно, как он связан с этим местом.

Время рабочее, так что я сел в машину, которую оставил себе, и поехал на точку.

Курьер на «Тойоте Камри» никого особо не удивлял, курьеры нынче ездили на чём угодно и работали в разных доставках, чтобы окупить дорогую тачку. Так что термосумка на переднем сиденье не мешала.

Ещё и таксистом можно будет попробовать поработать.

Я доехал до «Альянса», но внутрь заходить не собирался, просто глянул с безопасного расстояния, оценивая обстановку.

Сегодня на входе дежурили два охранника вместо одного, и не похоже, что кто-то снова отвлекается на просмотр видео. Возможно, Игнашевич повышает меры предосторожности, может, Трофимов, наконец-то, вернулся туда, где он официально работает, и вставил всем пистонов, чтобы не расслаблялись, или это вообще простое совпадение.

Но я даже не рассматривал вариант снова попасть с термосумкой наголо.

Два раза в одну реку не входят.

Вот только мне всё равно нужно получить доступ к ноутбуку Игнашевича.

Кого-нибудь завербовать? Я бы легко смог подключить системного администратора Илью или кого-нибудь ещё из техотдела, ведь хорошо их помню. Но не хотел лишний раз светить лицо, чтобы кто-то ещё видел во мне не только студента. Я в этой роли старался показываться только тем, про кого точно знал, что будут молчать, или когда риск был оправдан. Здесь же завербованный может попасться и всё рассказать.

Пока займёмся другими вариантами. Нужен кто-то со стороны, на кого не подумают.

Какое-то время я наблюдал, ездя по городу по точкам, где мог застать Игнашевича.

Он много колесил по улицам, но без охраны не оставался, а дома у него была сигнализация и тревожная кнопка для вызова охраны. Ноутбук, который был мне нужен, всегда при нём, но днём его носил охранник или приблуда лежала в машине.

Проникнуть в дом — откладываем, опасно в любое время суток, придётся нанимать людей для такого дела, но учитывая связи Игнашевича с криминалом, подходящую команду ещё найти, чтобы не сдали.

Угнать машину? Днём, когда за ней наблюдает охрана, не выйдет, а ночью нет смысла, ведь ноутбук оттуда забирают.

Зато знаю, что Игнашевич так и обедал в нужном мне кафе, и эта привычка не поменялась. Хотя это кафе рассчитано на молодёжь, он приезжал поглазеть на молоденьких официанток и посетительниц. Любит он женщин не старше двадцати пяти, и это знали многие.

Вечером Игнашевич поехал в ресторан с блондинкой ещё моложе, чем Толик, потом они уехали к нему домой. Значит, жена у него в отпуске. Потом, когда она вернётся, Игнашевич найдёт новое место, но этого момента ждать было некогда.

Самый очевидный вариант на первый взгляд — познакомить Игнашевича с кем-нибудь подходящим. Тем более, в «Альянсе» открыта вакансия на должность ассистента. Света уволилась, значит? Можно кого-нибудь посадить на её место.

Хороший вариант, но у меня не было кандидата на эту роль. Я знал несколько подходящих женщин, на которых он клюнет сразу, но мне придётся договариваться с ними самому, и тут была опасность, что они меня сдадут. Пока этот вариант отложим.

Вечером вернулся в общежитие. Саша про учёбу забыл и снова тыкал приставку, зато Миша писал курсовую. Правда, не совсем так, как от него хотели преподаватели.

— Он опять пишет его через нейросетку, — Саша кивнул на товарища, который сочинял запрос. — Я думал, он так рофлит, а он всерьёз. Попадёшься же.

— Не душни, — отозвался Миша. — Новая модель вышла, намного лучше, уже не отличишь. А современные проблемы, Александр Анатолич, требуют современных решений.

Хм… если подумать, это правда.

Слабое звено на текущий момент — сам Игнашевич и его ноутбук. А главная уязвимость — игнорирование требований безопасности и слабость к женщинам.

Вот это мне и нужно использовать.

Ведь современные проблемы требуют современных решений. А современных инструментов для решения этих проблем нынче очень много.

Я зарылся в интернет. Пришла мысль, что внешне я ничем не отличаюсь от ровесников — телефон из руки не выпускаю вообще. Но интернет и правда подсказал подходящее решение.

И у меня был тот, кто его реализует.

* * *

В десять утра я позвонил племяннику Хворостова.

— Что так рано? — раздался сонный голос. — Ещё десять утра!

— В самый раз. Пора поработать.

Через двадцать минут я был у квартиры Андрея Хворостова, племянника инженера Максимилиана. Вид у невыспавшегося хакера был удивлённый, ведь я нагло прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Есть срочная работа по той теме, которую обсуждали, — я сразу огляделся.

Да уж, уборки здесь не хватает. Живёт, как придётся, но зато у него почти нет личных контактов с кем-то.

— Работа? — переспросил Хворостов, поправляя выцветшую футболку.

— Линукс? — спросил я, кивнув на монитор в глубине тёмной комнаты.

— Arch Linux, — гордо уточнил он. — Лучше, чем все эти ваши маки и виндовозы.

— А это что за игрушки? — я показал на полку над столом, заставленную раскрашенными фигурками воинов в массивной жёлтой броне.

— Какие игрушки? — возмутился Хворостов. — Это спейсмарины из «Вархаммера». Орден Имперских Кулаков, если вам это о чём-то говорит. Каждого сам красил, между прочим.

Твою дивизию, под сорок пять мужику, а он всё фигурки собирает и раскрашивает.

Ну а жилище выглядело именно так, как я себе и представлял. Захламлённая комната с продавленным диваном и горой немытой посуды в раковине. На полу валялись картонные коробки из-под пиццы и бургеров, которые он выкидывал явно не так часто, как следовало. В углу громоздились пакеты с мусором и пустые пластиковые бутылки из-под воды.

Квартире не хватало свежего воздуха — пахло застоявшейся пылью, потом и чем-то кислым.

Зато рабочая станция была серьёзная, в неё он, похоже, и вкидывал почти все заработанные деньги. Она состояла из нескольких системных блоков и двух больших мониторов. На одном экране — чёрное окно терминала с бегущими строчками, на втором — какой-то текст.

— Так что делать-то? — спросил Андрей.

Я вкратце объяснил план, и он почесал затылок.

— Реально такое провернуть? — задал я вопрос сразу.

— Вполне. А для чего? — он посмотрел на меня и смущённо откашлялся. — Да ладно, сейчас сделаю. Надо поизучать только немного. В прошлом году крутил такое, потом подзабил, а сейчас всё каждый день меняется. Надо погуглить.

— На форумах? — спросил я.

— Да все форумы уже повымирали, — Хворостов начал стучать по клавиатуре, толстые пальцы очень быстро набирали текст. — Раньше вот, помню, в нулевых, на форуме спросишь, так тебе вместо ответа пять страниц объясняют, какой ты тупой дегенерат и дебил. Весело было. А сейчас забивают вопрос в нейросетку… эх, не осталось в людях духа приключений.

Через полчаса он был готов.

— Вот Стейбл Дифьюжн, — пояснил он, не отрываясь от клавиатуры. — Специально обученная на реалистичных лицах. Главное — правильно сформулировать запрос, иначе выдаст какую-нибудь хрень с шестью пальцами.

Запустил генерацию. Через полминуты он начал показывать результаты. На экране появилось сгенерированное лицо молодой блондинки.

— Подойдёт? — Хворостов покосился на меня.

— Нет, слишком неживое, кукольное.

— Ну да, синдром Зловещей долины, — он закивал. — Если оно будет шевелиться, сразу кирпич отложить можно.

— Посерьёзнее к делу отнеситесь, Андрей Николаич, — строго сказал я. — Нужно несколько очень реалистичных изображений. Для резюме, снимок в кафе, в отпуске на фоне какой-нибудь достопримечательности, на пляже, и что-то более откровенное. Снимков нужно много, сколько может быть на странице молодой привлекательной женщины. И яркая черта нужна — родинка или что-нибудь ещё, это сразу даст живость.

Я немного подумал, разглядывая изображение.

— И глаза странные, как у манекена. Переделайте.

Хворостов подкрутил параметры и запустил снова.

— Вот это уже на резюме годится, — кивнул я, глядя на новый вариант. — А вот этот снимок пусть будет как личный. А это — на её страницу в соцсети.

— Сейчас ещё глаза поправлю, чтобы не было этого стеклянного взгляда, — пробормотал он, водя мышкой. — И освещение подгоню под разные снимки, а то палево будет.

Хворостов накидал несколько снимков с разных ракурсов, затем создал страницу в соцсети, которую начал заполнять данными, созданными нейросетью.

Придумали институт, в котором она якобы училась, создали фейковые страницы разных групп, на которые она была подписана, пару репостов. Добавили снимок в вечернем платье, в деловом костюме, на пляже, селфи в спортзале в облегающей одежде. Пусть всё свежее, но это можно увидеть, если целенаправленно проверять даты. Продвинутый пользователь сразу поймёт, что это бот, но мы одной страницей ограничиваться не собирали.

Хворостов разошёлся, но некоторые снимки и правда были очень удачные, а некоторые достаточно откровенные, ровно настолько, чтобы заставить воображение взрослого мужика поработать. Особенно такого, кто ещё не привык к таким штучкам.

Вот и у нас появилась Маша, блондинка, двадцать три года, высшее образование, в поисках работы… и второй половинки.

Созданные нейросетью снимки вышли такими удачными, что через десять минут неизвестный небритый мужчина по имени Шохрат прислал личное сообщение нашей нейродевочке: «Привет одинока красавица как дела». Мы его удалили и забанили, пока он не стал писать пошлости, но вышло и правда хорошо, раз он клюнул.

Но это ещё не всё. Ведь технологии в последнее время сильно продвинулись. Так что Игнашевич клюнет точно.

* * *

Скоро обед, и Игнашевич должен приехать в это кафе. Не сегодня, так завтра, и мы его ждём.

Я припарковался в стороне, лишь бы добивал сигнал Wi-Fi из кафе, где стоял свой роутер. Хворостов сидел рядом, уткнувшись в ноутбук, он подключился к сигналу прямо из машины.

— Сигнал слабоватый, но хватит, — сказал он, глядя на индикатор. — Сейчас подниму фейковую точку с таким же ай-ди. Когда роутер в кафе ляжет, все устройства автоматом перепрыгнут на нашу.

— А их роутер как положишь?

— В любой момент, уже подключился. Там прошивка древняя, как дерьмо мамонта, с девятнадцатого года не обновлялась. Точка едва держит все подключения.

Это неудивительно, и уже становилось привычным, что большую часть дня мобильного интернета в городе нет. И многие ходят по кафе, где есть проводной.

Пока Игнашевич ещё не приехал, Хворостов настроил всё необходимое, мне даже пришлось один раз заходить внутрь, чтобы спрятать там одну приблуду под столом. Потом заберу.

«Крузак» и машина охраны остановились у входа минут через двадцать. Игнашевич вышел с недовольной рожей, будто съел половину лимона, и прошёл внутрь.

Один охранник остался в машине, второй двинулся вслед за шефом. Из «Шевроле» не вышел никто — все остались там. Ноутбук, скорее всего, тоже там.

Ладно. Погнали.

Хворостов вывел мне на экран планшета изображение с камеры наблюдения в этом самом кафе.

— Плёвое дело, — прокомментировал он. — IP-камеры с дефолтным паролем admin-admin. Даже ломать ничего не пришлось. Вас уже оттуда удалил.

На экране было видно, как Игнашевич разместился за угловым столиком у окна, где сидел, нервно постукивая пальцами по столешнице, глядя в меню.

Охранник расположился за соседним столом, спиной к стене, чтобы видеть вход. Официантка в чёрном фартуке подошла принять заказ. Игнашевич сделал заказ и что-то пробурчал ей, и девушка удалилась, сжав губы.

— Злой какой, — хмыкнул Хворостов.

Нервничает. Компаньонов поубивали, вот и дёргается. Но ничего, сейчас расслабится и повеселеет. До поры, до времени.

Хворостов проверил, что всё готово. Дальше ему надо просто очень быстро печатать. Он это умел — толстые пальцы летали по клавиатуре с удивительной скоростью.

— Поехали, — сказал я.

Андрей нажал несколько раз, и на экране планшета видно, как Игнашевич поднёс телефон к уху и поморщился.

— Слушаю.

— Александр Иванович, здравствуйте, — начал я.

Хворостов мгновенно вбил мои слова в окно программы.

И там, в кафе, в динамике телефона Игнашевича раздался милый женский голосок — нейросеть преобразовывала текст в речь в реальном времени с небольшой задержкой.

— Меня зовут Маша, я вам скинула резюме на почту. Отдел кадров сказал, что можно позвонить вам напрямую.

— Они так и сказали? — Игнашевич нахмурился, и это было хорошо видно на камере.

Голос мог немного искажаться, неправильно произносить некоторые интонации, но задержка связи и помехи были только на руку.

— Да-да, на должность вашего ассистента, сказали, что я могу вам подойти. У вас же есть вакансия?

— А, ну так-то вакансия есть…

На экране было заметно, как его лицо чуть смягчилось. Голос ему понравился.

— Резюме только ваше не видел. Сейчас, минутку.

Игнашевич достал телефон, подключился к Wi-Fi (Хворостов в этот момент поднял большой палец) и начал проверять рабочую почту, неловко тыкая в экран толстыми пальцами. Телефон он держал на вытянутой руке — у него была слабая дальнозоркость, и вблизи он видел плохо, но очки не носил.

И там уже было письмо, якобы пересланное от отдела кадров, но на самом деле — наше. Подделать обратный адрес труда не представляло, да и на его рабочий ящик могли приходить письма с внешней почты. Ну и кадры раньше пересылали ему подходящие резюме. Впрочем, и в кадры отправили резюме, чтобы потом не было лишним вопросов. А кто переслал — разбираться не будут.

Можно было прислать вредоносный файл сразу, но почтовый сервер наверняка бы зарубил такое письмо с таким вложением, да и он сам бы что-нибудь заподозрил.

В письме был файл с резюме и фото. Резюме составила нейросеть, чтобы как можно сильнее соответствовало вакансии, а лучшее фото я выбрал сам из созданных утром.

На камере было видно, как Игнашевич открыл вложение и уставился на снимок блондинки. Брови поползли вверх, а на лице появилась довольная улыбка. Он откинулся на спинку стула и почесал подбородок.

— Я бы очень-очень хотела работать в этом месте, — продолжала созданная сегодня с нуля нейродевочка Маша, говоря ровно то, что печатал Хворостов по моим командам. — Давайте по видеосвязи с вами поговорим, если вы не против?

— Ну давайте.

На экране Игнашевич хмыкнул, отложил телефон и торопливо расправил короткие волосёнки на голове. Поправил галстук, одёрнул пиджак. А потом отодвинул телефон подальше от себя.

Видеозвонок пошёл.

На экране появилась девушка-блондинка в розовом топике. Плечи открыты, вырез достаточно глубокий, под тканью майки заметен бюстгальтер, который придерживал достаточно объёмную, но реалистичную по формам грудь.

Но изображение прыгало то вверх, то вниз, чтобы это иногда прятать, чтобы его воображение разыгралось.

Игнашевич заметно оживился, расплылся в улыбке. Двигалась нейродевочка вполне естественно, а мелкие огрехи в анимации скрывались за качеством связи — картинка периодически подвисала. Но всё это было не просто так, это настраивал сам Хворостов, да и заготовку записали заранее.

Нейродевочка представилась, рассказывала о себе, вернее, всё это печатал Хворостов под мою диктовку. Милая, но глуповатая. Ссылку на соцсети не присылали — на случай, если он заподозрит что-то, вспомнив инструкции, но она рассказала, как её найти, между делом.

Судя по тому, как Игнашевич пялился в экран и прикусывал губы, он был готов взять её на работу немедленно. Ну, по крайней мере, на собеседование пригласит точно.

— Сегодня в четырнадцать-тридцать, Маша, жду вас, — сказал он.

— Буду обязательно.

Нейродевушка улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Вызов прекратился, Игнашевич сидел с глупым видом, улыбаясь в пустоту. После взял телефон и явно открыл соцсети.

Но там же всё мелкое, смотреть неудобно, на большом экране лучше. И ему надоело щуриться. Один приказ — и охранник принёс ноутбук.

Игнашевич открыл крышку, вбил пароль — с камеры его было не видно, угол не тот — и полез подключаться к Wi-Fi.

— Врубай, — скомандовал я.

Хворостов несколько раз что-то нажал. Через несколько секунд настоящая точка доступа легла, и ноутбук Игнашевича переключился на нашу фейковую сеть.

— Есть контакт, — тихо сказал Хворостов. — Поймали. Сейчас пойдёт. А нечего пользоваться незащищёнными общественными сетями.

На экране его ноутбука забегали строчки кода, цифры, появился процент загрузки, а на компьютера Игнашевича в это время открылась копия страницы из социальной сети, на которой он открыл очередное фото и, не читая, кликнул «Ок» на первом же попавшемся всплывающем окне, лишь бы скорее продолжить.

И по факту, установил вирус сам.

— Но это будет небыстро, — предупредил Хворостов, глядя на индикатор прогресса. — Вирусяка сидит тихо, после перезагрузки начнёт качать по чуть-чуть, чтобы антивирус не засёк. Если из дома зайдёт в сеть — там продолжит. С работы не выйдет, у них наверняка файрвол нормальный. Там приостановится, я настроил, чтобы не спалили. Но дома должно получиться.

Да, копировалось. Жёсткий диск выгружался медленно, так что какое-то время это займёт. Тем временем к нашей точке доступа подключались телефоны и ноутбуки других посетителей кафе. Хворостов их отключал вручную, хотя явно был не против подцепиться и к их устройствам тоже.

— Завязывай, — сказал я. — Нам только Игнашевич нужен.

— Да знаю, знаю, — он вздохнул с сожалением.

* * *

Вечером, когда я связался с Хворостовым, он сообщил, что процесс загрузки продолжается.

Ладно. Здесь у нас получилось. Конечно, Игнашевич расстроился, что Маша не пришла на собеседование, и даже писал ей в соцсеть.

Но он так и не понял, что было сделано.

А пока выкачиваются данные, можно заняться другим слабым звеном.

Я набрал нужный номер.

— Шустов слушает, — ответил собеседник после нескольких гудков.

— Это Владимир, — представился я ненастоящим именем. — Мы с вами недавно виделись в «Меркурии», в караоке. Работаю в одной транспортной компании. Мы договорились встретиться насчёт отправки гуманитарки.

— А, да, гуманитарочка, — чиновник хмыкнул. — Точно-точно-точно. А что у вас?

— Хотелось бы обсудить пару вопросов.

Я услышал шелест страниц — видимо, он листал ежедневник.

— Тогда подъезжайте завтра в час дня. У меня будет время.

— Обязательно подъеду.

Покачаем и его, зададим пару вопросов и выведем этого гада на чистую воду.

Короче, обложим Игнашевича со всех сторон, и остальных достанем.

Глава 11

Понять, какая именно модель телефона у человека в руках, сейчас достаточно непросто. Все эти современные смартфоны почти не отличаются друг от друга — спереди большой экран по всей поверхности, сзади куча камер, меняется только их количество и расположение.

Но у чиновника Шустова было очень много снимков в сети. Он давно хотел перейти на уровень повыше и быть уже не простым вороватым чинушей, а кем-нибудь покруче и воровать побольше, не грузовиками, а составами. Но это требует выборов и правильных знакомств.

Знакомства у него были, а к выборам он готовился заранее, поэтому в интернете его снимков оказалось слишком много. Снимали по любому поводу, начиная от его появления на открытии автобусной остановки или участка дороги после ремонта до его мнения по вопросам внешней политики, которое он оставлял по поводу и без.

Я искал эти снимки, сидя на очередной съёмной квартире, снятой за наличные на сутки, в одной майке и шортах, за кухонным столом, с ноутбуком и телефоном. Руки и ноги уже не казались такими тонкими спичками, а торс больше не напоминал пособие по изучению скелета из-за сильно торчавших рёбер. Спасибо питанию и нагрузкам, ведь ходил и двигался я очень много, а ел хорошо. Будто даже стал шире в плечах, но это могло быть такое освещение.

Ещё днём постригся покороче, но так, чтобы при необходимости и дальше напоминать студента, и в то же время было проще маскироваться под кого-то в более зрелом возрасте. Теперь получалось проще, и результат выглядел убедительнее, а расчёска творила чудеса.

Ещё прикупил всяких штук для маскировки, целый чемодан скоро приедет из Москвы. Там был вполне себе профессиональный инструмент для гримёра. Благо деньги есть, и многое продавалось свободно, пусть и не одним комплектом.

Но для этого дела нужна старая маскировка — молодого предпринимателя из Питера, каким меня видел Шустов и другие люди. Ещё в таком виде меня встречали Никитин и Рахманов, но их больше нет в живых, чтобы кому-то пожаловаться.

Да и кто будет ставить в курс своих разборок продажного чиновника? Его задача — прикрывать, но лишнего ему не доверят.

Я изучал фотки Шустова, и вскоре от его наглой рожи начало воротить, а судя по комментариям в сети — не меня одного. Но меня интересовал его телефон, он был на многих снимках, он всегда держал его в руках. Дорогой, похоже, но не айфон, хотя точно стоит не меньше трёх средних зарплат в регионе.

Но точную модель так и не определил. Какой-то модный смартфон на андроиде, таких много. Зато всегда было видно чехол, сделанный под кожу, очень толстый, но явно недорогой.

Через какое-то время поиска я нашёл видео с губернатором, на котором тот нудным голосом отчитывался о работе правительства, а Шустов важно кивает и иногда хлопает в ладоши, убрав телефон.

Среди всех чиновников он единственный был в военной форме.

И вот, нужный момент — он сделал снимок губернатора телефоном без чехла. Ага, вижу расположение камер, форму вспышки, могу понять толщину корпуса. Вскоре нашёл подходящую модель.

Не обязательно брать именно эту, лишь бы на первый взгляд напоминало прежний, да и фирма одна. Телефон у него очень понтовый и дорогой — как раз в его стиле. Вот такие пироги.

Позже занялся чехлом. Нашёл в интернет-магазине дешёвый, китайский, именно такой, какой нужен. Точь-в-точь такой же, как на снимках. Угу, телефон дорогой, а вот жаба задушила его покупать качественный чехол.

Впрочем, этот выглядел дорого-богато — вроде как из кожи, толстый, с теснением в виде герба.

Утром заглянул в ближайший магазин техники и обошёл несколько киосков со всякими мелочами, нашёл такие чехлы, взял две штуки: одну для отвлечения внимания, вторую — для дела.

В магазине взял телефон, такой же как у него, за наличные.

— Дополнительную гарантию желаете? — упрашивал прыщавый продавец, ровесник Толика. — На год. Вдруг сломается? А может, гарнитурку? Чехол? Стекло наклеить?

— Ничего не нужно.

После купил в других местах скальпель, суперклей, нитки с иглой и вернулся в квартиру.

Положил покупки на стол и взглянул на чехол: широкий, толстый, с отделениями для кредиток и мелочи. Основательный, даже не скажешь, что стоит недорого. И точно такой же, как у Шустова.

Я взял скальпель и разрезал один чехол изнутри, но второй не тронул.

Пальцы Толика подчинялись, его тело уже было моим, не было той неловкости, я привык к его худобе и росту.

Продолжаем качать ситуацию. Я делал, что собирался, попутно размышляя. Теперь я — Толик, и его жизнь проживаю я вместо него. Но с его убийцами, теми двумя киллерами, что сбили его на машине, я расквитался, как хотел поступить ещё в первый день.

Остались только их хозяева. Но и до них доберусь, а дальше надо проживать жизнь парня. И как? Снова Контора? Но раньше времени победу праздновать не нужно, ведь главные враги так и не раскрылись.

Зато ниточки к ним тянутся всё сильнее и сильнее.

Пальцы держали холодный скальпель, который быстро нагрелся, по лбу скатилась капелька пота, но напряжённая работа закончилась. Следов, что я сделал, почти не осталось. Укрыл нужную приблуду надёжно.

После этого занялся внешним видом. Новый костюм, очки, причёска. Снова махинации с лицом, чтобы убрать этот глянец — нужно было выглядеть чуть постарше, будто жизнь меня немного помотала.

Когда всё было готово, направился в областную администрацию, на такси, чтобы не светить машину. И снова за наличные. Уже знал все места, где отдыхали таксисты, и где можно было с ними договориться за налик, без приложения. Они никогда не отказывали, ведь не надо было отдавать комиссию.

Так выходило дороже, но зато не оставлял цифровых следов. Хотя иногда я катался через приложение, как иногда делал Толик, чтобы не выглядело подозрительно, почему вдруг перестал.

* * *

Здание областной администрации стояло в центре города, между двумя скверами — массивная коробка из стекла и бетона, построенная ещё в семидесятых.

Фасад недавно отремонтировали, покрасили в бежевый цвет, но всё равно видно, что это советская архитектура. Да и под краской иногда вылезал силуэт огромного серпа и молота, который всё пытались спрятать ещё с 90-х, но не выходило.

У главного входа толпились посетители — кто-то курил, кто-то разговаривал по телефону.

Внутрь я заходить пока не стал. Там пропускной режим, вход только по паспорту, а светиться с документами не входило в мои планы. Вместо этого я ждал, когда появится «Лексус».

Ждать пришлось недолго, хотя Шустов немного опоздал. Чёрная машина въехала на служебную парковку сбоку от здания, я немного прикинул и пошёл с другой стороны, чтобы пересечься с ним у самого входа.

— О, Григорий Константинович! — окликнул его я. — Я чуть не опоздал.

— Да я сам чуть не задержался, — отмахнулся он.

Шустов всё так же расхаживал в военной форме. Жара стояла нещадная, я и сам потел в костюме, а он уже вовсю раскраснелся.

Впрочем, и у меня лицо краснеет, но это мне и нужно.

— Давайте обсудим всё наверху, — чиновник махнул телефоном, показывая наверх.

Тот самый телефон. На экране видно большой смазанный отпечаток от пальца в виде латинской буквы L. Запомним.

Мы вошли внутрь.

У турникета стоял охранник — крепкий мужик в сером камуфляже с повязкой на рукаве. Увидев меня, он шагнул было навстречу, но Шустов его остановил поднятой рукой:

— Свои-свои, Валера. Не задерживай.

Охранник кивнул и протянул мне белую ключ-карту для посетителей.

— Будете выходить — засуньте вон в ту щель, — он показал на турникет.

Камеры у них везде, и тут нужно будет снова прибегать к помощи Хворостова, но не старшего, а его племянника-хакера. У меня есть для него ещё несколько небольших дел, потом найму другого, чтобы этот не погружался в этот проект слишком глубоко.

Коридоры на втором этаже широкие, с тёмно-красным линолеумом на полу и фотографиями губернатора и прочих чиновников на стене. Пахло казённой краской и кофе из автомата, который пили некоторые посетители, ждущие у дверей.

У кабинета Шустова никто не сидел, и предбанника у него не было — ещё не положено обзаводиться собственной секретаршей. Но зато сам кабинет размером больше, чем квартира, которую я снял.

Окна в пол выходили на центральную площадь, жалюзи были опущены наполовину. Сам Шустов прошёл за толстый стол из тёмно-красного дерева и показал рукой на кресло, что стояло напротив.

На столе находились выключенный моноблок, дорогая настольная лампа с зелёным колпаком, под которым видна пыль, красная кожаная папка для бумаг и бронзовая пепельница, хотя курить в кабинетах давно запретили. Впрочем, это на случай, если приедет кто-то важный, кого запреты не касаются, но кто не бросил курить.

За спиной — книжный шкаф со стеклянными дверцами, внутри аккуратные ряды толстых томов законодательства, которые он вряд ли когда-либо открывал.

На стенах висели картины — пейзажи в позолоченных рамах, дорогие, но безвкусные. Под одной из них явно находился сейф, потому что рамка висела криво, и на стекле отражались отпечатки пальцев. Её часто хватали. В углу стоял кожаный диван и журнальный столик, на котором лежали свежие газеты.

Вода в графине была на отдельном столике. Наверное, чиновник боялся, что кто-нибудь опрокинет стакан и всё зальёт.

Так, ну мне понятно, что делать.

Шустов уселся в кресло, газлифт устало выпустил воздух, и кресло сильно опустилось вниз. Чиновник нахмурился, нащупал педальку и снова поднял на нужную высоту. В этот раз оно выдержало, только жалобно скрипнуло.

Телефон он положил перед собой. Я вытащил купленный утром, но положил так, чтобы Шустов не обратил внимание, что чехлы похожи.

— Значит, транспортная компания? — спросил он, широко улыбаясь.

— Питерский филиал, — я сел прямо, прикидывая обстановку,

— Ну да, чтобы работа была безоблачной, вы пришли по нужному адресу, — Шустов усмехнулся и похлопал по папке перед собой. — Если есть документы, можете оставить, мы изучим. Но… это всё не быстро, сами понимаете. Проверки, всё такое.

— Понимаем. Но вы же говорили, что кое-что нужно перевезти без всей этой волокиты, — напомнил я.

— Да-да-да, — он улыбнулся ещё гаже.

Ну или мне так показалось, ведь я видел слишком много его фоток этим утром. Но на меня чиновник смотрел, как на деньги, которые вдруг оказались на его дороге, надо только положить их в карман.

У меня при себе была папка, в ней лежали скачанные из сети и распечатанные выписки, выгрузки и реквизиты ИП. Всё это я добыл, воспользовавшись телефоном Баранова, у которого как раз были нужные данные.

Баранов на этих ИП собаку съел ещё в нулевых — сколько он их зарегистрировал? Тысячи, наверное. И выводил через них деньги. Это одно из них, и оно вполне подходило для операции. Всё равно никакие грузовики я давать не собирался.

Всё равно вскоре я пропаду из жизни Шустова бесследно. Да и ему самому будет не до того, чтобы меня искать. Захлебнётся слюной от жадности, грубо говоря, пока не поймёт, во что встрял со своими махинациями.

Я положил к нему папку, и подвинул телефон ещё ближе к нему.

— Вообще, хотелось бы доставить всё быстро, — тем временем говорил он. — А оформим вчерашним числом. Конечно, оплата будет позже, но…

— Мы всё понимаем, — сказал я. — И готовы работать гибко.

В кабинете жарко, он потел, и я тоже. Но я ещё понемногу задерживал дыхание, насколько мог, и напрягал мышцы на животе, чтобы это не было заметно. Чуть-чуть, чтобы не выдала гримаса.

Но Толик сам по себе достаточно бледный, и мне нужно, чтобы Шустов заметил, что я раскраснелся.

Но какую вещь использовать бы на его столе? Что-то, что всегда лежит здесь, но чем он пользуется редко, и чтобы не сдвинул случайно. А как насчёт…

— Суть в том, — начал он, но нахмурился, посмотрев на меня. — С вами всё хорошо?

— Да, всё отлично, — я вытер лоб. — Жарко.

— Ну да, — Шустов потёр лицо платком. — Суть в том, что нам нужно несколько грузовиков, чтобы доставить груз в новые регионы. Гуманитарная помощь, в сети идёт сбор для наших ребят, ну и кое-что отправляют наши спонсоры. Еда, лекарства, «мавики», купили целую партию. И надо отправить как можно скорее.

— Понимаю, с таким, — я посмотрел на него. — С таким мы готовы помочь… без оплаты. Я поговорил с партнёрами, они это только поддерживают.

— Приятно поговорить с патриотами, — он осклабился. — Конечно, это не останется без вознаграждения, и с такими людьми готовы работать как мы, так и бизнес. Просто в последнее время городские компании стали… отказываться, боятся, — Шустов нахмурился. — Совсем в тылу расслабились. Вот бы их по законам военного времени прижать, да не дают.

Конечно, откажутся, ведь про пропавшие грузы слышали все. Шустову не важно, кто именно будет это всё перевозить. Суть в том, чтобы помощь уехала, и он получил красивую картинку для отчёта.

Потом это где-то потеряется, а внакладе будет транспортная компания, которая теряет транспорт.

Не думал раньше, что мне придётся заниматься Шустовым, ведь я думал, что его додавят коллеги. Но раз уж взялся, то доведу до конца сам.

Но он не ставит меня в курс схемы, ведь я для него чужой. Просто говорит, что для того, чтобы работать в городе, нужно оказать ему услугу, прикрываясь доставкой гумманитарки. А барыши с груза, который, возможно, уже украден, ещё до погрузки, он разделит между своими.

До цели не дойдёт ничего. Это мелочный гад, но который может многое знать. Выжмем всё и выкинем, тем более, уж кто-кто, а он это заслужил.

А мне пора переходить к делу. Я слушал и снова задерживал дыхание, ещё раз наклонился, якобы уронил ручку. И вскоре почувствовал, что лицо уже горит.

— А с вами всё хорошо? — спросил Шустов, пристально глядя на меня. — У вас лицо покраснело.

— Гипертония, — медленно ответил я и выдохнул. — Давление поднялось.

— О, у меня тоже бывает. Коньячку, может? Хотя у меня его нет, — он начал озираться по сторонам. — Выпили.

— Да у меня таблетки есть. Можно воды?

— Да, конечно.

Он поднялся, кресло при этом будто с облегчением выдохнуло, и подошёл к столику у стены.

А я начал действовать.

Один жучок — под зелёный колпак лампы, где давно не убирали пыль, небольшая таблетка легко прилипла к пластику изнутри.

Он налил воду, и я следил за ним, чтобы не повернулся.

Телефоны в одинаковых чехлах я поменял местами: его положил к себе, а свой — к нему. Но это не всё, у меня будет не так грубо. И у меня второй чехол для него.

Он обернулся. Я сидел в кресле, потирая лоб.

На всё про всё ушло несколько секунд.

Но это только начало.

— Я вот даже кофе по утрам перестал пить, — разглагольствовал Шустов, разворачиваясь со стаканом, — давление высокое.

Ну, на зоне кофе не подают, а с крепкого чая давление будет ещё выше. И это если тебе повезёт, и до зоны ты доживёшь. Думаю, не факт, ведь Фантом действует жёстко, когда дотягивается до цели. Такая у него легенда.

— В таком случае мы договорились, Григорий Константинович, — я отпил воды, делая вид, что закинул в рот таблетку, и поднялся. — Грузовики предоставлю, все документы пришлю.

— Работайте, — он кивнул. — Со всем разберёмся.

Я убрал телефон в карман, вышел и продолжил работу.

В коридоре никого. Встал так, чтобы меня не видела камера, сдёрнул чехол с телефона, проверил, есть ли внутри его вещи, и переложил пару карточек в свой, тот самый, с которым возился утром, который сначала разрезал, потом зашил и заклеил.

В нём — подарок. Ещё один жучок, миниатюрный, но подходящий.

Послышались шаги. Я засунул телефон в новый чехол, проверил, всё ли так, как было.

Но и это не всё.

Провёл пальцем латинскую букву L, разблокируя телефон, зашёл в настройки и провёл сопряжение Bluetooth устройства. Уведомлений от него нет, да и мало кто постоянно заходит в настройки, чтобы искать левые устройства.

И всё, второй жучок подключён, чтобы отправлял всё куда надо. Приблуда на редкость продвинутая.

Я вернулся к кабинету и постучал в дверь. Пора возвращать, пока он не понял подвоха.

— Григорий Константинович, виноват! — я протянул ему аппарат. — Ваш телефон схватил не глядя.

— Да это ерунда, — он взял смартфон, даже не взглянув толком, и сунул в карман камуфляжных штанов. — А я думаю — чё-то не то, не разблокируется никак.

После я покинул здание.

* * *

Запись с диктофона есть — на первый этап этого хватит, чтобы он не потирал свои ручки, можно использовать. Но главное — жучок, спрятанный в чехле, маленький и тонкий, как таблетка.

Это его я зашивал утром в толстый чехол.

Оба жучка хороши, но этот второй — совсем другой уровень. Мне приготовил его Максимилиан Хворостов. Микрофон достаточно чувствительный. Когда будет разговор по телефону, жучок всё запишет. Но он может записать и разговоры рядом, пусть и качество будет похуже.

Заряда хватит ненадолго — буквально на несколько дней. Впрочем, много и не надо. Сейчас я потыкаю палкой в их осиное гнездо, и им придётся очень быстро действовать и звонить.

Но меня заинтересовал этот груз дронов. Не исключено, он существует. Возможно, собирали партию из какой-то фирмы или купили в Китае. Или это сделал «Горизонт», ведь насколько мне известно, они собрали минимум один большой грузовой дрон и могут сделать другие. Но партию могли выкрасть или использовать грузовики, чтобы передать ещё куда-то.

Схем может быть много, а учитывая, что грузовиков у меня нет, надо выяснять это как-то иначе.

Надо попасть на территорию и всё узнать самому.

Но пока — ноутбук Игнашевича. Я вернулся на квартиру, снял костюм, открыл свой ноутбук и подключился к серверу, куда шло копирование.

Закончилось, его файлы у меня. Теперь изучим, что там есть.

Заодно проверил, работает ли жучок на телефоне Шустова. Там уже были первые минуты разговоров. Пока он не понял, что его слушают, вот и надо использовать всё это по полной.

Глава 12

Снял костюм, повесил его на вешалку, взлохматил волосы и помыл лицо, после чего надел футболку с синим принтом и шорты. И вот я снова студент Толик, который собирается на встречу с друзьями в парке.

Мелочь, но внешний вид и движения сильно влияют на восприятие, как и манера речи. Теперь буду выглядеть совсем молодым.

Виталик всё равно знал, что я почти его ровесник, я это не скрывал. Просто он думал, что я работаю на кого-то очень серьёзного, да и сам обученный.

Я взял второй телефон и вошёл под другим аккаунтом в один из зарубежных мессенджеров. Катя была в сети.

Создал временный чат и послал точку, как в прошлый раз. Она сразу поняла, что это значит.

«Откуда вы меня знаете?» — тут же написала Катя без всяких смайликов.

«Ваш снимок был у Игнашевича, когда вы приходили на собеседование, поэтому вас не пустили. Снимок прислал Трофимов. Тогда я вами заинтересовался и узнал, откуда вы».

«Что вы хотите?»

Я отправил ей запись. Буквально несколько секунд, как дрон Виталика несколько дней назад пролетел на территорию закрытого завода, где находилась фирма «Горизонт». И как этот дрон был сбит.

Не всю запись, конечно, чтобы они не поняли, откуда мы его запустили. Только самую мякотку.

«Это „Горизонт“?» — спросила Катя.

«Да. Почему-то он защищён. Возможно, „Щитом“».

«Кто вы?» — снова задала она этот вопрос.

Катя снова начала набирать сообщение, но я удалил чат. Всё равно файлик она должна была сохранить.

Нужно попасть внутрь самому или отправить кого-нибудь под прикрытием, чтобы узнать детали.

Но у Трофимова слишком много свободного времени, раз он ездит и лично проверяет некоторые зацепки, поэтому его надо отвлечь.

Так что пусть его кошмарят. Группа ФСБ должна заинтересоваться этим и действовать более активно против него. Они что-то прорабатывают, поэтому их не слышно, но нажим надо усиливать, а не ослаблять.

Да и этот манёвр полезен тем, что тот, кто сидит в «Горизонте», перестанет искать оператора дрона, сбитого на их территории. Если там окажется какой-нибудь отставной чекист, со временем он бы смог выйти на Максимилиана Хворостова, пусть и не сразу.

А так они сразу решат — это «птичка» управлялась ФСБ.

Пусть они кошмарят Трофимова и остальных. Хоть Трофимов такую атаку сможет держать долго, но это и свяжет ему руки, а вот его подопечные начнут паниковать.

И тут ударю я сам, куда мне нужно, когда старику будет не до них.

* * *

В плите нашлась сковорода, в холодильнике лежали купленные яйца, так что я пожарил себе яичницу, заварил кофе, налил туда молока и, перекусив, продолжил работу.

Файлы с ноутбука Игнашевича я перенёс на чистый ноут и отключил на нём сеть: снял заднюю крышку и физически отключил провода от платы. На всякий случай.

Всё, что скачалось, казалось какой-то помойкой. С компа Игнашевича взято всё, кроме ненужных системных каталогов, и единственное, в чём Игнашевич навёл порядок — это свои фотки с любовницами, с которыми он ездил в отпуск. Остальное было в полном беспорядке.

Снимки из отпуска были раскиданы по папкам с именами: Оля, Света, Маша и Вероника, оставшиеся хранились в папке «Разное». Убедился, что там нет ничего, кроме очередных девочек модельной внешности и самого Игнашевича. Рассматривать его тушу, сидящую на слоне или верблюде на фоне пирамид или небоскрёбов я не хотел.

Остальное было скидано на рабочий стол без всякой системы, в бесконечные «Новая папка 7» и тому подобное. Часть файлов я видел ещё тогда, когда в первый раз залезал в его ноутбук. Тогда времени было мало, в этот раз я мог изучить всё обстоятельно.

Что сильно пригодится — я смог выгрузить почтовый файл данных и старые архивы электронных писем. После спокойно принялся изучать это.

Файлы не были зашифрованы, хотя полагалось. Скорее всего, шифровку сняли админы, когда переносили всё на ноутбук, чтобы не мешало.

Его лень и безалаберность играют против него.

В одном из каталогов нашёл папку «Важное». В ней был текстовый документ без названия, где была куча паролей на латинице. Что откуда — совсем непонятно. Ещё часть сохранена в самом браузере. Все пароли были привязаны к аккаунту, но его рабочие сайты и соцсети меня пока не интересовали.

Наконец, нашёл ещё один текстовый документ без названия, и в нём было двадцать четыре слова на латинице.

Отлично. Это, должно быть, сид-фраза, что даёт доступ к тому криптокошельку, который хранился в сейфе. Возможно, он полагал, что это обезопасит его деньги, поэтому хранил важную информацию на компьютере. Не понимает, что криптовалюта работает по другим правилам.

Отдельной парольной фразы, как у Воронцова, не было. Я восстановил его кошелёк себе в приложении, тем более это можно сделать так, чтобы он этого не знал.

Проверил деньги.

Твою дивизию.

Да, он побогаче Воронцова. Ему заплатили больше раза в два, и он почти ничего не потратил.

Он не занимался покупками. Возможно, ждал, когда уедет за бугор, закончив свои дела здесь.

Но и он тоже профинансировал эту операцию против себя самого.

— Можешь про них забыть, — проговорил я.

Проверил его транзакции. Как деньги поступили в мае этого года, после моей смерти, так и не уходили, разве что по мелочи что-то покупал на забугорных сайтах. Это важно знать, он совсем не разбирается, что с ними делать, и боится потерять. Но слишком уверен, что хакеры его не взломают.

Обычно, так думают те, кого ни разу не взламывали.

Так что план Трофимова взять лояльного, а не умного помощника, провалился. Впрочем, умный и сам бы ему подгадил ещё больше.

Ну а рубка продолжается.

Дальше документы и почта. Тут очень много чего накопилось за несколько лет работы.

Пришлось воспользоваться поиском, потому что проверка всех писем подряд займёт кучу времени.

Вбил «Горизонт».

Нашёл контракты, связанные с Шустовым, ведь он был в каком-то областном комитете по строительству. У фирмы «Горизонт» были подряды на системы городского видеонаблюдения с распознаванием лиц. Но это всё только на раннем этапе, без кокретики, зато Шустов уже согласовал всё.

Плюс, они производили дроны. Или закупали в Китае, а здесь собирали или просто ставили своё имя на коробки. Пока неизвестно, но хотелось понять.

Больше ничего, за что можно зацепиться, а это значит, что все важные вопросы они обсуждают лично.

У меня была ещё одна зацепка. Я помню, что к Максимилиану Хворостову приходил некий клиент, который спрашивал его мнение насчёт грузового дрона, который якобы был собран в «Горизонте».

Детали инженер тогда не рассказал, да и не расскажет, он упрямый и будет молчать. В целом, то, что он молчал о клиентах — это хорошо, и про меня никому не скажет.

Но надо выманить, кто это тогда его спрашивал. Это можно сделать хитростью, не обязательно грубо.

Но пока продолжаем. Теперь мне нужно сделать ход конём, а для этого — купить приличный компьютер.

Деньги есть, но в железе я понимал не очень хорошо, и изучать вопрос было некогда. Зато в этом разбирался Виталик. Да и не обязательно покупать всё самому. Так начнут и запоминать человека, который всегда берёт всё за наличные.

Мне нужен мощный компьютер. Чтобы сделать то, чего Трофимов сильно боялся в последние годы

* * *

Встретил Виталика в городском парке и немного удивился — рядом с ним сидел доберман, внимательно глядя на него. Учуяв меня, пёс рванул в мою сторону.

— Стой! — Виталик перепугался.

Но Барон запрыгал рядом со мной, громко скуля, полизал руки, попрыгал, а вскоре принёс жёваный резиновый мячик жёлтого цвета. Он сел, преданно глядя на меня, и сжал челюсть. Мячик запищал.

— Знаешь собаку? — удивился Виталик. — Хотя да, должен знать, раз Давыдова знаешь.

— Знаю и Барона, и хозяина. А ты когда успел познакомиться? И где Олег?

Оказалось, Виталик знал моего сына ещё с университета, но до меня этот факт как-то не дошёл.

А Олег как раз возвращался со стороны туалетов. Узнав меня, парень замахал рукой. Пёс завилял хвостом, приветствуя его. Доволен, что вокруг столько знакомых.

— Он не в курсе всего, — тихо сказал я Виталику, — и его не подключаем. Так что тихо.

— Само собой.

Он стал серьёзнее.

— Но пусть пока побудет здесь, — продолжил я. — Если что — обычная встреча, ничего особенного. Потрещать немного, и по своим делам расходимся. Так даже лучше, нет подозрений.

— Понятно.

Мы все (вернее, не я, а Толик) учились в одном университете. Просто Виталик учился на старших курсах, пока не вылетел. Ну а собаку ему показывал я сам, ещё в первой жизни.

Так что знакомые пересеклись, подтверждая, что Кислевск — большая деревня. Впрочем, так можно было сказать про любой город в стране.

— И ты здесь, — Олег подошёл ближе. — Да я тут в город с Бароном приехал, к тётке, в парк зашёл погулять, тут Виталя сидит. Попросил его покараулить, пока отходил.

— И я тут сижу, уйти боюсь, — Виталик засмеялся. — Он же на меня смотрит, чтобы я никуда не делся.

— Да он не тронет!

— Да я шучу. Хороший пёс.

— Хор-роший, — я погладил пса, и тот опустил уши, поскуливая, а после лёг на спину.

Я погладил ему лоснящийся живот, пока Барон тряс ногой и кряхтел.

— Ждал тебя, — Олег усмехнулся. — Как старого хозяина.

— Не то слово, — Виталик нахмурил лоб. — А я думал, Барон никого, кроме Анатолия Борисыча, и слушать не будет.

— Толяна слушает. Он мне всё показал, вот теперь везде за мной ходит. В посёлке даже поводок не надеваю, не отбегает.

Ну и отлично. И сыну есть, чем заняться, и пёс не чувствует себя брошенным.

Я сделал Виталику знак, что не торопимся, что всё нормально. А Олег просто хотел с кем-нибудь поболтать, раз уж знакомые подвернулись. Я и сам не против, время есть.

Ведь в той жизни такое бывало редко, и общий язык с ним находился с трудом.

А что касается времени — у меня оно есть, у Трофимова и остальных уже нет, вокруг их шей затягивается петля.

Я сел на белую скамейку и достал телефон, доберман уселся рядом со мной, а парни разговорились.

— Да, вот смотри, какую нашёл. — Виталик показал фотку на смартфоне. — Смотри какая. Фитоняшка, блин!

— Так напиши, — отозвался Олег.

— Ну-у — Виталик поморщился. — Уже пробовал. Вечно пишу кому-нибудь, на фотку смотрят, на лицо, там всё устраивает, сразу пишут «привет», смайлики ставят. А как фотку в полный рост увидят…

Он поглядел вниз, на протез ноги.

— … то и всё, сразу про какие-то дела вспоминают или в игнор кидают, — он пожал плечами. — Так что в сети уже не знакомлюсь. Пусть лучше сразу видят, кто такой.

Виталик усмехнулся. Олег покосился на экран его телефона.

— Ты чё, Виталя, это же нейронка.

— Какая нейронка? — удивился тот.

— Фотка же. Нейронка это! Смотри. Оттенок кожи как в нейронке, и освещение кривое. Хотя сразу и не поймёшь. Да же, Толян? — Олег показал экран телефона мне.

Там была открыта страница нашей нейродевочки Маши, на которую клюнул Игнашевич.

А я думал, что Хворостов удалит аккаунт. Надо напомнить и убедиться, что он не решил вспомнить какую-нибудь свою старую хакерскую мошенническую схему. И вставить ему люлей, чтобы завязывал, если это так. А то он и попался нам как раз на этом.

— Как память, кстати? — спросил Олег у меня и посмотрел на Виталика. — Толян тот ещё анимешник. Я ему всё говорю: посмотри «Атаку титанов», раз не помнишь, он не хочет.

— Не… — Виталик замотал головой. — Под конец уже совсем выдохлись, а концовка — вообще треш какой-то. Лучше уж «бензопилу» посмотреть, там хотя бы весело.

В принципе, Виталик и сам совсем недавно был таким же пацаном с обычными для ровесников увлечениями, к которым он никак не мог вернуться после армии. Просто больше тяготел к технике, чем другие.

Зато заметно, что в последнее время он оживился, когда я подключил его к некоторым задачам. Чувствует свою важность и нужность.

Ну а Олег вёл себя спокойно и непосредственно, чтобы Виталик не чувствовал, что на него как-то косятся или отгораживаются от его общества.

— Ладно, погнал я, — Олег подозвал собаку: — Барон, ко мне.

Пёс, лежащий у моих ног, посмотрел на меня, наклонив голову. Но работа есть работа, и команду охранять никто не отменял.

— Слушайся, — тихо сказал я.

Барон подошёл к Олегу и сел у левой ноги, понюхав левую руку. Тот обвязал поводок вокруг руки, и они оба ушли.

— Давно его знаешь? — спросил я.

— В универе виделись, он на первом курсе там был, — у Виталика стал вид, будто ему было сложно поверить, что когда-то была другая жизнь. — У него же старший брат был, я его тоже знал, с ним как-то лучше общались… ну ты в курсе, ты же знал Анатолия Борисыча.

— В курсе, — тихо отозвался я.

— Пилотом он был, погиб, — Виталик помрачнел. — Такая вот история, вот… Но Олег тоже нормальный парень.

— Это точно, — согласился я. — Стержень есть.

— Не то слово. В отца пошёл больше, чем старший, если хочешь моё мнение. Ладно…

Виталик забросил окурок в урну, не докурив и половины, после поднялся и чуть потопал протезом по земле.

— Работа, говоришь, какая-то есть?

— Смотри, что надо сделать…

* * *

Встретились дома у Виталика, куда он привёз купленный компьютер в белой коробке. Большой, почти квадратный системный блок занимал очень много места и был тяжёлым.

С него будет один выход в сеть через защищённый канал, дальше компьютер остаётся у Виталика, и вряд ли мы ещё задействуем эту машину для каких-то задач.

Вообще, можно было провернуть эту операцию на сервере в сети, чтобы не покупать компьютер, но это могло оставить следы.

Хворостов-младший справился бы лучше, но пусть это сделает кто-нибудь другой, чтобы не было утечки. Подключил Виталика, потому что голова у него свежая, и по инструкции настроить сможет. А я продумаю то, в чём разбираюсь лучше него, чтобы не отвлекаться.

Квартира Виталика располагалась на втором этаже старой хрущёвки. Он жил с матерью, но она была на работе. Вряд ли она удивится покупке, у парня водились деньги, и он часто тратил их на всякое. Подумает, что комп купил он.

Виталик сразу провёл меня в свою комнату. Этот стол — это его рабочее место. Широкая столешница завалена схемами, распечатками, паяльными приспособлениями, припоем и мотками проводов. Там же стояла банка с флюсом, пинцеты, кусачки и прочие инструменты, и тут же — две кружки, с водой и чаем.

Там же валялся разобранный китайский квадрокоптер, рядом — коробка с платами.

— Перепрошить хочу, — объяснил он.

— С этим разберёшься? — я протянул ему пачку инструкций.

— Конечно.

Системный блок поставили под стол, потому что наверх он не влезал. Чёрная полупрозрачная коробка подсвечивалась изнутри синим, пока Виталик не отключил подсветку.

Я помог ему поставить широкий монитор на стол, и мы подключили его.

— Подойдёт для дела? — спросил я, когда комп запустился.

— Железо зачётное, — Виталик похлопал по корпусу системника. — Процессор двенадцатиядерный, оперативы тридцать два гига, видюха с шестнадцатью. Для обучения моделей самое то. Быстро всё считает, не тормозит.

— Главное, чтобы справлялось.

— Да без проблем.

По найденной инструкции Виталик ставил всё, что нужно, потом настраивал. Хорошо, что позвал его, потому что я раньше с таким не сталкивался, а тут, без бутылки, как говорится, не разберёшься. Потратил бы гору времени, чтобы разобраться. Впрочем, разобрался бы, уже давно заметил, что молодые мозги Толика неплохо мне помогали с такими задачами, и вместе со старым опытом выходило отлично.

Пока парень щёлкал мышью и набивал текст команд на клавиатуре, я налил чай в две кружки. На одной был изображён актёр Каневский с очень злым лицом, наверняка какой-то очередной мем. На второй — кот и надпись: «Это кружка для чая, но если ты нальёшь в неё немного алкоголя, я никому не скажу». Кот подмигивал.

— Всё готово, — Виталик кивнул на монитор. — Надо ввести образцы голосов, и она обучится.

— И в формате диалога сможешь сделать?

— Вполне. Но будет палево, конечно. Хотя, — он вдруг засмеялся. — Если я на ту девочку чуть не попался, то и с этим кто угодно может влететь. Но для чего это — я не спрашиваю.

— Лучше не стоит.

Когда закончили обучать модели, я надел наушники, а Виталик отошёл, взяв в руки недоделанный квадрокоптер.

Теперь нужно было придумать диалог двух людей.

Трофимов никогда не любил говорить по мобильному телефону. Раньше опасался, что его голос смонтируют, а сейчас — что на нём обучат нейросеть.

Поэтому он взял на вооружение метод террористов, которые те освоили, когда подорвали ракетой генерала Дудаева.

Он ставил телефон на громкую связь и отходил подальше, слушая, что говорит его собеседник. Затем говорил помощнику, что нужно ответить, и тот произносил слова сам.

Конечно, Трофимов опасался не ракет, но считал, что так он снижает шанс, что его голос запишут.

И этим, можно сказать, натолкнул меня на мысль. Ведь у меня-то были образцы его голоса, я записывал его несколько раз, и все эти записи ждут свой час, чтобы усилить удар многократно.

Но пока мы обучали нейросеть на его голосе. Пришлось прогнать несколько раз, пока его голос не зазвучал относительно естественно.

Дальше — Шустов, он как раз сделал несколько звонков, которые уже сохранились на сервере.

На записи он хвалился, что нашёл подходящего перевозчика. Его собеседник спрашивал, когда грузить посылки.

«Ты прикалываешься? — отвечал Шустов. — Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий. Учить тебя надо?»

Это уже можно будет опубликовать где-нибудь в интернете. Но я хотел разобраться с ним иначе, пожёстче. За то, чем он занимается, ему должна грозить не почётная отставка, а что-нибудь похуже.

После я составил диалог и записал. Получилось не с первого раза, и пришлось монтировать удачные отрывки. Но вышло убедительно.

* * *

Для звонка ушёл в другое место, в парк, но не в тот, в котором мы сегодня сидели, а в другой, не такой людный.

У меня при себе два телефона. На одном была программа для изменения голоса, и я сам чуть изменял тембр.

Я набрал номер Игнашевича.

— Да, слушаю, — вскоре послышался его голос.

— Добрый день, — проговорил я.

Голос искажался, чтобы был более основательным, твёрдым.

— Кто это?

— Говорит человек, который очень интересуется проектом «Щит». От вас хотят избавиться.

Он бросил трубку. Или перепугался, или подумал, что его проверяют. Не беда. Я подождал и набрал снова. Не берёт.

С другого телефона я нашёл его контакт в мессенджере и отправил туда голосовой файл, чтобы он прослушал.

Голосовой файл именно тот, что я синтезировал на компьютере из голосов Трофимова и Шустова.

На нём они обсуждают, что заместитель стал ненадёжным, особенно из-за своего бизнеса на стороне, и голос Трофимова предлагал Шустову занять место, которое вот-вот освободится. И готов был заплатить за это криптовалютой.

Якобы, Шустов более компетентный, и ему пора расти дальше, а старый заместитель стал вреден. Голоса были не идеальные, поэтому я добавил туда эффекты: помехи, будто это было записано жучком на расстоянии.

Это не главное.

Но главное — чтобы это звучало как можно более обидно для Игнашевича. Голос Трофимова обвинял его в некомпетентности, халатности, лени и жадности.

Короче говоря, нейро-Трофимов говорил чистую правду.

Но Игнашевичу всё равно не захочется это слушать, его эмоции возобладают, и он обозлится. Тогда не будет обращать внимание на то, как это записано.

Через три минуты с момента, когда появилась отметка о том, что он увидел сообщение, я перезвонил.

— Теперь убедились?

— Ты кто такой? — грубо спросил он.

— Это неважно. От вас хотят избавиться так же, как избавились от Михеева, он же Никитин. А ещё от Баранова и остальных. Им не понравился ваш бизнес с арабами. А хотите ещё доказательств?

Игнашевич шумно выдохнул в трубку.

— Проверьте свой криптокошелёк, — произнёс я и отключился.

Средства я у него угнал совсем недавно, на разные кошельки по методу Воронцова, чтобы зам не понял, куда всё это делось. И теперь там пусто.

— Теперь убедились? — спросил я, когда он перезвонил мне сам.

— Куда они делись⁈ — взревел Игнашевич. — Где мои деньги? Там же было…

— Если не хотите их потерять — делайте, как я скажу. Ждите инструкций. Но и не давайте Трофимову знать, что в курсе его разговора. Или вас тоже расстреляют дроны, как Воронцова и Никитина.

— Я всё сделаю, — пообещал он дрогнувшим голосом.

Надо же, Игнашевич заглотил наживку целиком.

Теперь будем его качать.

Глава 13

Трофимов ещё в далёкие комитетские времена учил меня одному подходу: информатора нужно жёстко сажать на крючок компроматом, а потом использовать как дойную корову.

Причём сам Трофимов активно следовал ещё одному принципу: чтобы корова давала больше молока и меньше ела, её надо чаще доить и меньше кормить.

Этот принцип использовался не только с информаторами и прочими стукачами, но даже с подчинёнными, с теми, кто не состоял в Конторе.

Так что на ключевые должности он брал либо своих знакомых по Комитету, либо тех, кого удавалось посадить на крючок. И выжимал этих досуха.

Игнашевич наверняка сидел на крючке. Возможно, на него тоже был какой-то компромат, потому что Трофимов никогда не доверял людям, которым нужны только деньги.

Но Игнашевич ради денег готов на многое.

А вот Петрович использовал другой подход — более гибкий, хотя тоже отличался жёсткостью. Он использовал не только кнут, но и пряник, сами информаторы были к нему лояльнее.

Вот только Игнашевич лояльным не будет никогда, он навсегда останется ненадёжным. Если он готов заложить Трофимова за бабло, то легко заложит и меня. Я отдаю себе в этом отчёт с самого начала.

Поэтому Игнашевич выступит как одноразовая управляемая бомба. Ну из тех, которым сейчас дают систему наведения, чтобы попадали точно туда, куда нужно.

Мы дадим ему систему наведения и сбросим на врага. А пока подоим, но кормить не будем. Пусть поживёт на голодном пайке.

Но мне не надо, чтобы они просто сдохли. Если бы так хотел — нанял бы киллеров, деньги-то есть. Мне надо выяснить всё об их предательстве и только после этого уничтожить.

Я выбрал место для встречи заранее и пришёл в один из городских парков. Оделся как студент: яркая жёлтая футболка с каким-то дурацким принтом, шорты. Сидел на скамейке, пил кофе, грелся на солнышке, перемигивался с девушками на соседней лавке и держал телефон в руке.

Вскоре показался уже знакомый «Крузак» с бронзовым оттенком, а следом чёрный «Шевроле» охраны. Ездит как бандит, ещё и припарковался на зебре.

Я сидел спокойно, никак не выдавая, что жду его. Игнашевич нервничал, расхаживая возле машины, пытался куда-то звонить. Но я уже отключил симку, которую использовал для переговоров.

Личной встречи не будет, моё лицо он не увидит и даже не поймёт, с кем говорил.

Я открыл мессенджер, куда уже посылал ему голосовое раньше. Сейчас просто написал сообщение:

«Охрану взял? Зря. Какой у нас может быть разговор?»

«Нет, пагади», — написал он с ошибкой.

Какое-то время Игнашевич торопливо набирал текст, и видно, как он волновался.

«Это простая предасторожностб», — продолжал он, делая мелкие опечатки.

«Выбирай, что тебе важнее, — набрал я. — Твои бабки, которые у тебя увели, или охрана. Но охрана Трофимова не остановит — ведь это его люди.»

Он махнул рукой охранникам и торопливо пошёл по парковой дорожке, спустя некоторое время прошёл мимо меня. При этом озирался, смотрел на крыши, на проходящих людей и даже не допускал мысли, что я сижу перед носом.

А я будто сидел себе и тыкал телефон, листая короткие видео. Игнашевич сразу меня исключил из круга подозреваемых.

Пусть помаринуется, ведь я пока изучаю его реакцию.

«Второй и последний шанс, — написал я. — Приедешь с охраной — пожалеешь. Новая встреча через час, координаты пришлю позже. Конец связи».

Я отключился, но мы ещё продолжим. Надо его понемногу гнуть под себя, не давая даже шанса ставить свои условия, чтобы понял, кто главный.

Нужно, чтобы он работал, пока не попадётся. А когда попадётся — чтобы не смог выдать. Такого агента завербовать выгоднее. У него и возможностей больше, чем у какого-нибудь работяги, да и не жалко сливать, когда станет проблемным.

Главное — выяснить, что нужно, дать ему ровно ту информацию, чтобы увести врага в другую сторону, но не дать ничего, что способно меня выдать.

Пока не присылал ему координаты, а пошёл подготовить место. Это другой парк, центральный, где днём много людей. Вдоль скамеек ходил смуглый уборщик в оранжевой жилетке, убирая мусор.

Я подождал, когда он заберёт содержимое из чёрной урны, опрокинув её в мешок, и положил под неё смятую сигаретную пачку, сделав вид, что завязываю шнурки. Ближайшие сутки другой дворник туда не полезет, они убираются только раз в день в это время.

В пачке — миниатюрная камера размером с колпачок для ручки, которую тоже можно синхронизировать по Bluetooth с телефоном. И пусть эту штуковину мне предоставил Максимилиан Хворостов, на самом деле это китайская приблуда, в которой нет каких-то особенных его деталей.

Просто это сделано на тот случай, если Игнашевич попадётся, чтобы не отследили, откуда она взялась. Такие штуки приобрести несложно и без особых связей.

А он может попасться. Я бы даже сказал — должен. Но не в ближайшее время.

После я приклеил к скамейке рядом бумажный лист с надписью «Окрашено», сделанную маркером, подошёл к киоску с кофе и взял стаканчик, а мимоходом отправил Игнашевичу сообщение, куда идти, и какую скамейку выбрать.

Сам же вставил в уши недавно купленные белые наушники-затычки и сделал вид, будто слушаю музыку. Наушники выглядят дешёвыми, но в них хорошие микрофоны и начинка, можно говорить даже в метро, фоновый шум отсекается. Но не на сто процентов, поэтому я буду осторожен.

Пошёл по парку, держа горячий картонный стаканчик, от которого сильно пахло кофе, в руке. Солнце уже припекало, но лёгкий ветер освежал.

Я выбирал себе место для наблюдения, и меня заинтересовали характерные звуки: шум мелких колёсиков, катящихся по асфальту, и удары доски, а также приглушённый мат звонкими юношескими голосами, когда кто-то падал.

Несколько ребят катались на скейтах в дальнем углу парка — парни в возрасте от двадцати, но были и постарше. Среди них заметил пару девушек, хотя раньше я думал, что это чисто пацанское увлечение.

Площадка была подходящая: бетонная чаша с пологими спусками и углублениями, пара низких перил, несколько ступенек и покатых блоков. Не полноценный скейт-парк с трассами и рампами, а так, закуток, который облюбовали местные.

Видно, что катаются здесь давно — бетон местами чуть ли не отполирован, а на перилах краска стёрта до металла.

Там как раз было знакомое лицо — мой сосед по общаге Миша. Вот и пошёл к нему поздороваться, а заодно занять позицию для наблюдения.

— Толян, решил вернуться в большой спорт? — он сразу подъехал ко мне на скейте, спешился и наступил на него. — У тебя же рилли отлично получалось, всё на изи делал.

— Не, — ответил я и помотал головой. — Упаду, башкой стукнусь и потеряю последние остатки памяти. Лучше посижу в сторонке, посмотрю.

Оказывается, несколько человек присутствующих Толика раньше знали, сразу обступили спрашивать, как здоровье и состояние.

— Бросил свои самокаты и вернулся к нам, Толян? — хмыкнул молодящийся парень, которому явно под тридцать, но он пытался выглядеть ровесником остальных. — А я же говорил тебе: самокаты — зашквар. Лонгборд — вот это база из баз, — он показал вниз.

— Ну, на скейтах меня машины не сбивали, — я пожал плечами, отпивая из стаканчика. — Да и сюда ни одна не проедет, даже если кто-то захочет меня добить.

— Твой юмор сегодня чернее, чем твой кофе, — засмеялся Миша.

— Вообще-то, я пью с молоком. Но у меня собес сейчас будет по телефону, — предупредил я. — Отойду.

— С этими собеседованиями жесть, — сказал какой-то грузный парень в красной футболке и кого-то передразнил: — «Кем вы себя видите через пять лет? Какие ваши сильные и слабые стороны?» Бесит, будто не кассиром берут, а начальником.

— Вообще жиза, — добавил я, и они одобрительно закивали.

В общем, знакомые Толика ничего особенного не заподозрили, а любые сомнения списали на аварию и вернулись к своему занятию.

Ну а мне отсюда видно прибывшего Игнашевича. В этот раз он приехал на такси, один, без охраны, и сразу начал озираться, глядя на дома в стороне от парка, думая, что я наблюдаю за ним там.

Вскоре он добрался до скамейки, о которой я ему говорил, убрал бумажку и долго-долго проверял, не окрашена ли она на самом деле. После этого, наконец, он плюхнулся на неё и принялся ждать.

Я отправил ему ссылку на приложение. Благо сегодня интернет работал. Но если что — в парке есть Wi-Fi.

«Поставь это, — написал я. — Поговорим».

«А что, по телефону нельзя?» — ответил Игнашевич.

«Чтобы распечатку разговора принесли Трофимову? Поставь приложение. У тебя одна минута».

Игнашевич заматерился, занервничал, но всё же поставил приложение с шифрованной звонилкой.

Существуют мессенджеры, которые позволяют передавать данные вообще без интернета — с помощью сети Bluetooth. Телефон подключается от одного устройства к другому и передаёт всё по цепочке.

Но они не очень массовые, поэтому даже сейчас, в городе, толком не работают. Поэтому я воспользовался другим, более классическим.

Гарнитура уже в ушах, я снова запустил приложение, меняющее голос, которое мне установил Хворостов, когда подогнал этот телефон, и посмотрел на Игнашевича со своей позиции. Ну и убавил чувствительность микрофона, чтобы шум площадки не сбивал и не дал ему намёки, где я сижу.

Игнашевич озирался, пристально глядя на всех, кто шёл мимо и говорил по телефону. В мою сторону он даже не посмотрел. Ну и отлично.

Надо понимать, что он загнан в угол, поэтому не стоит его недооценивать. Да, он тупой, да, он ленивый, да, он безалаберно относится ко всему. Считает себя самым умным и живёт по принципу «всё как-нибудь само устаканится».

Но загнанный в угол, Игнашевич может действовать жёстко и непредсказуемо. Поэтому важно, чтобы он работал не против меня.

— Ну что, хочешь вернуть деньги? — спросил я, позвонив ему через приложение.

Я делал вид, что наблюдаю, как одна из девушек, высокая, с защитой на локтях и коленях, пытается сделать трюк на скейте. У неё не получилось, но я показал ей большой палец, и она заулыбалась.

— Слушай, откуда ты это знаешь? — в трубке послышался напряжённый голос Игнашевича.

— Я много чего знаю. Хотелось бы больше, и ты мне поможешь.

— С чем?

— Не нервничай. Не задавай вопросы. Спрашивать буду я. Твои деньги вывели, потому что зря ты хранил сид-фразу на компьютере. А уж про кошелёк Трофимов знал, ведь ты же от него получил бабки.

Он молчал, не перебивал.

— Можешь к нему сходить, — продолжал я. — Он сделает вид, что не понимает, о чём речь, но позже может поставить условия, чтобы ты мог их вернуть. Вызовет тебя к себе, скажет, что надо решить кое-какие проблемы. Возможно, намекнёт, что деньги вернутся. Возможно, нет. А на деле — заманит тебя в ловушку и уничтожит, как Никитина.

Игнашевич молчал.

— Я бы на твоём месте вообще не показывал, что ты в курсе пропажи. Ты же всё равно ничего не покупаешь на них. Ты и так воруешь достаточно, чтобы не залезать в ту кубышку. Сделай вид, что ещё не знаешь, выгадаешь время.

— Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — выдавил он, начиная нервничать ещё сильнее.

— Думал, Трофимов не узнает о твоём маленьком бизнесе с арабами?

— Да не арабы это! — сорвался Игнашевич и с опаской огляделся по сторонам. — Это турки.

— Старею, значит, — я усмехнулся. — Они говорили между собой на арабском.

— Арабы, но работали на турков.

— А какая разница, кому предавать, Вася? — фамильярно спросил я.

— Никому я не предавал, — он снова огляделся. — И вообще, я делаю всё для блага страны!

— Какой именно страны, Вася? — спросил я. — В которую ты уедешь, когда всё закончится?

— Мы развиваем систему! — голос стал громче. — То, что мы хотели продать один бракованный прототип — это ни о чём не говорит. Всё равно все, кому надо, уже всё своровали. Да и такие вещи уже повсюду принимают на вооружение. Это одна из многих систем. Наша ничем не выделяется.

Какое у него самооправдание, даже голос стал увереннее, ведь сам верит в это. Но не в курсе истинной сути проекта, не настолько Трофимов ему доверяет, чтобы посвящать в такие вещи?

— Не придумывай умных слов, сути это не меняет, — сказал я. — Давай дальше. Что ты делал в НТЦ «Горизонт»?

— Горизонт?

— Не отпирайся и не играй в дурачка. Я многое вижу, и многое про тебя выяснил.

Я вовремя выключил микрофон, ведь продолжал наблюдать не только за Игнашевичем. Один из парней как раз упал со скейта и выматерился прямо передо мной.

— Я в курсе, — продолжал я, — кого отправлял Трофимов, чтобы избавиться от Давыдова и Кузьмина. В курсе, что той группы уже нет, она расстреляна. Возможно, он ищет новую, возможно — уже нашёл. Но точно знаю — тебя он тоже достанет. В курсе же, что случилось с Никитиным?

Я услышал, как он тяжело выдохнул через нос.

— Не хочешь такой судьбы — поработай. НТЦ «Горизонт». Что это?

— Это небольшая фирмочка, — ответил Игнашевич. — Она поставляет запчасти для дронов.

— Зачем она нужна?

— Потому что «Иглис», где производится… сам знаешь что… — он в очередной раз начал оглядываться и прикрыл телефон рукой, — находится под санкциями. Тихомиров, её основатель, тоже. Причём санкции жёсткие, пиндосы делали. Даже китайцы не хотят нарушать такие запреты напрямую. Но через третьих лиц работают запросто. Поэтому и открыли «Горизонт» на других людей.

— Понятно. Что ты там делал?

— Работал!

Игнашевич замолчал, кинул взгляд в мою сторону, но я спокойно себе пил остывший кофе, и тот снова потерял ко мне интерес.

— Хотел оттуда что-то украсть? — спросил я.

— Да не хотел я ничего красть! — начал оправдываться Игнашевич. — У них есть какая-то перспективная разработка, которую хотят связать со «Щитом», разрабатывалась параллельно. Не знаю, то ли сами придумали, то ли у кого-то скоммунздили…

— Или прихватизировали, — усмехнулся я, но снова выключил микрофон.

— Толян! — окликнул меня Миша. — Мы тут в кафешку хотим сходить. Го с нами?

Он показал на кафе чуть в стороне. Отлично, увижу цель и оттуда.

— Погнали, — я кивнул и поднялся.

Шёл в хвосте, говорил тихо, но Игнашевича видел. Он так и сидел на скамейке.

— А что насчёт денег? — спросил он.

— Подожди. Твоя задача сейчас — быть полезным. Работай. Что с «Горизонтом»? Почему его охраняет система «Щит»?

— Невозможно! — голос прозвучал слишком громко.

— Возможно. Выясни, почему.

— Да не может такого быть! Они меня подключили, потому что кто-то лезет в ту фирму, вот и боятся утечек. Вот и всё, что я для них делаю.

Звучал правдоподобно. Но пусть залезет туда поглубже и доложит.

— Тихомиров работает с вами?

— Ну да, — сказал Игнашевич. — Он же заключил контракт с «Альянсом», на обе своих фирмы.

— Нет. Он с вами заодно? Тоже ворует?

— Никто не ворует, — возмутился он. — Не знаю, я с ним не говорю, у меня свои задачи. Но кто-то лезет к ним в «Горизонт», и мы пытаемся выяснить, кто именно. Думают на ФСБ.

— На кого именно? — уточнил я. — На группу из Центра, что за вами охотилась?

— Не знаю, о чём ты.

— Знаешь. Ещё раз включишь дурачка — отключаюсь навсегда. Я-то выясню, что мне нужно, а вот ты свои деньги не догонишь.

Он аж вздрогнул. Мы тем временем добрались до кафе, но я пока не заходил внутрь, сделал вид, что заканчиваю разговор.

— Фейс есть один, офицер из местного управления ФСБ, — сдался Игнашевич. — Степанов — его фамилия. Он интересовался «Горизонтом».

— Степанов? — переспросил я, удивившись этому.

— Да. Его в своё время брал на работу полковник Давыдов.

— Они друзьями не были, — заметил я. — Даже наоборот.

— Не знаю, — увидел, что Игнашевич отмахнулся, — но когда Давыдова обвинили в сотрудничестве с китайцами после смерти, Степанов начал копать и заявил, что это всё — лажа, и Давыдов с китайской разведкой вообще не связан.

— Ну и?

— Ну, он сказал это своим, сам начал копать на «Горизонт». Но тут Трофимов подсуетился, связался в Москве с кем надо.

— С кем?

— Да не знаю я этих конторских! Знаю, что по итогу на Степанова дело завела собственная безопасность. Якобы он требовал процент от всех операций одного банка, — Игнашевич усмехнулся. — Крышевал будто бы. Сейчас он под следствием, но всё равно копает. И это мешает. Тут ещё всякие фейсы понаехали, и они все что-то ищут. Моё-то дело маленькое — чтобы никто не пролез, а кто и для чего — не моё дело.

А вот это стало интересно. И говорил он это с таким чувством, будто сам приложил к этому руку. И вполне мог. Если качать его дальше, то выяснится, что он причастен и к смерти Петровичу, и чему-нибудь ещё.

Вот и надо качать.

— Понял, — сказал я. — Выясню. Если врёшь — пожалеешь. Теперь за работу. Встань со скамейки, пройди пять метров вправо. Пока никто не видит.

— Зачем? — удивился он.

— Пройди! Нет, в другую сторону. Ты знаешь, где правая рука?

Он затупил и шагнул влево, но выправился после моего указания.

— Теперь завяжи шнурки, — велел я. — И не тупи, завязывай. Ага. Теперь просунь руку под урну. Нащупал? Достань, но не свети.

— Что это? — раздался его голос.

— Этот колпачок — камера. Хороший звук, батарейка держит, но ты её заряди от USB на всякий случай. С этой штукой в нагрудном кармане пиджака отправляешься в фирму «Горизонт». И проверь, что включено.

— У меня только завтра туда визит, — всполошился Игнашевич.

— Завтра так завтра. Всё, закончили, жди инструкций.

Я отключился.

Игнашевич постоял с растерянным видом, держа руку в кармане, подумал и пошёл к машине.

Так. Он меня не видел, не знает, а сдать он сможет только Фантома. Тут понятно.

Но Витя Степанов… Да, мы не были с ним друзьями, когда я работал в ФСБ. Честно говоря, я считал его слишком хитрым. Хитрость для чекиста — не порок, но он всё же был каким-то слишком скользким. И тем ещё карьеристом.

В какой-то момент он пошёл по головам и уехал в Москву на повышение, но тамошние комитетчики его сожрали и вернули назад.

Но то, что он расследовал что-то про меня прежнего — это необычно. Мне надо выяснить больше. Он отстранён, возможно, зацепился за это дело, чтобы выплыть, и рассказал группе из Центра о «Горизонте» или кому-то ещё.

Если он что-то накопал, мне надо разузнать. Но дело в том, что он сейчас осторожен, боится подставы, ведь под следствием.

Впрочем, у меня был план, как это сделать.

Когда-то, когда он только пришёл в ФСБ, я учил Степанова работе, у него был информатор, которого он завёл сам. Но я это курировал и знал про агента.

Как и все способы связи с ним.

Тот агент умер несколько лет назад, но способ связи был хорош и относительно безопасен, и он о нём кроме Степанова знали только агент и я.

И если я воспользуюсь этим способом, то точно привлеку его внимание. Ведь Трофимов и кто-то ещё знать о таком способе не может. Вот и попробую поговорить и что-нибудь выяснить, чтобы раньше всех понять, что происходит в «Горизонте».

Будет непросто, но я займусь. Это должно того стоить.

Глава 14

Майор ФСБ Андрей Степанов — впрочем, тогда он ещё был зелёным летёхой — завербовал первого агента ещё в нулевые.

Мы тогда громили банду Белозерских, известную в городе в 90-е. Бандиты всё пытались пробиться во власть и закрепиться, для чего делали вид, что легализуются, хотя все их методы оставались прежними.

Действовали они так, как привыкли, очень жёстко, и к делу подключили ФСБ.

Степанов работал только со своим агентом — участником банды, но тот опасался, что его обнаружат и закатают под асфальт. Вот и для его безопасности молодой лейтенант Степанов пытался придумать какую-нибудь систему условных сигналов, чтобы не подставить завербованного агента.

В тот момент он горел энтузиазмом и пока ещё не стал циничным карьеристом.

В самом начале они придумали свой велосипед.

И агент, и Степанов в детстве явно пересмотрели «Семнадцать мгновений весны», этим фильмом и вдохновлялись. Их схема связи включала в себя гостиничный номер — тем более напротив управления как раз находилась гостиница.

Агент в нужный момент должен был снять определённый номер и поставить цветок на окно, а Степанов увидел бы этот цветок из окна рабочего кабинета и принял бы меры.

Хорошо, что этим методом они так и не воспользовались. Иначе мне сейчас пришлось бы организовывать целую операцию, чтобы проникнуть туда и поставить этот несчастный кактус на окно.

Да и сам Степанов сейчас не ходит на работу. Если он под следствием, то его отстранили, забрали табельный и не привлекают к работе. Он хоть и будет числиться работающим в ФСБ до суда, но наверняка сидит дома.

Система была слишком сложная. Тут и номер могли занять другие люди, и охрана не пустит просто так, да и Степанов мог уехать в командировку, ну и много чего ещё могло произойти.

Вот и чтобы агент не закончил, как профессор Плейшнер, они решили, что схему надо упрощать, и Степанов пришёл за советом ко мне.

Уже на тот момент я считался старомодным комитетчиком, ведь часто действовал по старинке, методами КГБ. А сейчас эти способы так вообще никто не использует.

Вот только эти способы работали, и даже самые молодые наглые коллеги это признавали. Да и я комбинировал старые подходы с новыми методами и технологиями.

Метод вышел многоступенчатый, с системой условных знаков, которые знали только Степанов, агент, ну и я. Сейчас некоторые из них уже не действуют. Ведь в городе не осталось ни одного таксофона, а вокруг живёт целое поколение людей, которые родились уже после того, как все перестали пользоваться пейджерами.

Да и адреса конспиративных квартир давно поменялись. А те, которые не поменялись, давно под наблюдением. И сам Степанов под колпаком. Поэтому вариант, что я позвоню ему домой на телефон, я отметал.

А вот его домашний адрес я помню. Его почту наверняка просматривают, но мы задействуем связь по старинке. Тем более здесь я снова не рискую.

Агент умер, Степанов работал, и если он не пропил последние мозги, то вспомнит и заинтересуется, кто это прислал. Вот и надо будет показать ему Фантома.

* * *

Я пришёл на ту же самую почту, где когда-то покупал открытку для Воронцова, и взял ещё одну. Заполнил поздравления левой рукой (уже выходило сносно), подписал её на имя Натальи Владимировны. В конце поставил инициалы ЕНВ, а адрес указал Степанова.

Когда агенты слежки увидят это, то подумают, что кто-то ошибся адресом. Но сами ничего перекладывать не будут, не положено, оставят как есть. А Степанов, когда посмотрит в почтовый ящик, поймёт, в чём дело, ведь эти инициалы принадлежат его агенту — Егоров Николай Валерьевич, и обратный адрес дан с намёком.

Но обратный адрес я пока не заполнял. Надо провести ещё одну работу.

Я отправился в книжный магазин. Он располагался недалеко от конторы, в достаточно старом здании в центре города. Тут тоже всё могло сорваться, ведь во время карантина в 20-м году магазин разорился, но новый владелец решил, что тоже будет торговать книгами.

Я прошёл внутрь, нашёл отдел технической литературы, и углубился к тем полкам, которые сейчас покрывались пылью. Здесь много учебников, но до сентября ещё есть время, вот и студенты раскупать учебники не торопились.

Да и зачем им учебники? Ведь если посмотреть на моих соседей по общаге, то все задания по учёбе за них выполняли нейросети.

Вот эта книга подойдёт. Я взял толстый учебник по сопротивлению материалов, третий справа, посмотрел, куда направлена камера под потолком, после полистал со скучающим видом и украдкой вставил в него закладку.

На ней было указано время встречи. Место он знает.

Буду ждать его три дня, потом ещё раз повторю способ связи, на случай, если потерялось письмо, и переключусь на другие способы.

Там же, в книжном, закончил дописывать открытку. Написал обратный адрес: улица Цветочная, дом 3, этаж 1, квартира 3. Бросил в почтовый ящик неподалёку.

Адрес существующий, но дом нежилой, там какая-то контора. Да и не в этом доме дело — цифры обозначали как раз номер ряда, шкафа и какая по счёту книга в ряду.

Ну а про отдел технической литературы Степанов уже знал, он был и в старом магазине. Правда, шкафы теперь в других местах, но это не проблема.

Если кто-то случайно найдёт — ну, повторим на следующий день. Это допускалось, ведь в этом способе связи много случайностей, зато он обеспечивал безопасность агенту.

Единственное, что Степанов под наблюдением, но ради такого дела он может снять хвост. Это он умел.

* * *

На следующий день, утром, я зашёл в книжный проверить, что никто не переставил книгу ненароком. И вряд ли купят.

Будем проверять.

Степанов мог мне ответить одним способом, и я мог получить сообщение без всякого риска: просто проверить объявления на городском сайте в разделе знакомств, благо, хоть этот сайт никуда не делся.

А пока он ждёт, я напомню о себе Игнашевичу. Написал ему, и где-то через час мы созвонились в мессенджере.

— Да, я был в «Горизонте», — шёпотом ответил он. — Но там были испытания. Это нужно?

— Да, выкладывайте.

— А как?

— Камеру поближе к телефону, — объяснил я. — Подключить по блютузу. Всё скачается автоматически.

— А как это сделать? — затупил Игнашевич.

Пришлось потратить несколько минут, чтобы до него, считавшего себя продвинутым пользователем, дошло, как подключить Bluetooth-устройство к смартфону.

При этом я со второго телефона проверил один из настроенных Хворостовым серверов и заметил, что камера начала перекачивать данные.

Там всё автоматически, как на моём диктофоне. Разумеется, это можно отследить, но связать сервер со мной — никак не выйдет.

Файл передавался долго, почти до вечера. Я скачал его и сразу удалил — не только с сервера, но и сам сервер снёс, чтобы через приборчик не вышло что-то разузнать, а камера стала бесполезной.

Запустил видео на ноутбуке. Посмотрим, что мне там приготовил Игнашевич.

Сначала я увидел его покрасневшую рожу вблизи. Он будто красовался перед зеркалом, вглядываясь в приборчик. После этого Игнашевич надвинул колпачок на ручку, засунул её в карман рубашки, а не пиджака, поэтому один угол оказался резко прикрыт.

После этого он минут двадцать ехал и слушал радио. Сам видеофайл длился почти три часа, поэтому я проматывал кусками.

Наконец, перед капотом показались железные ворота «Горизонта».

Игнашевич проехал внутрь, насвистывая, припарковался, вышел, захлопнул дверь. Камера при этом наклонилась в сторону, и пропала почти половина картинки.

— Чего так долго? — послышался другой голос, хорошо мне знакомый.

Я увидел Трофимова. Лицо злое, цепкий чекистский взгляд скользнул по нему, но ручка выглядела вполне в духе Игнашевича — такая же аляповато-роскошная, и Трофимов не придал ей большого значения.

Самый сложный тест приблуда выдержала.

Впрочем, в какой-то момент, Трофимов может вспомнить, что у его зама была какая-то необычная ручка, особенно если узнает о видео.

Но это тоже может сыграть в мою пользу.

— Да меня, блин, гаишники тормознули, — Игнашевич сматерился.

— Надо контакты среди них заводить, — отрезал Трофимов. — Чё по Степашке?

За его спиной стояли какие-то машины и люди, но разглядеть их отсюда невозможно.

— Не знаю, сидит дома, — оправдывался Игнашевич. — У меня нет по нему данных.

— Сам посмотрю, — буркнул Трофимов. — А чё по этим… арабам? И кто их с Никитиным свёл?

— Слушайте, Игорь Сергеич, я этим не занимался, — пробормотал его зам.

— Ты хоть чем-то занимаешься? — съязвил Трофимов.

— Занимаюсь, — недобро буркнул Игнашевич. — Своей работой.

А Игнашевич держится хорошо, несмотря на пропажу денег. Значит, его проняло, и он понимает, что сам Трофимов ничего ему не вернёт. Мысль, что он предал бесплатно, для Игнашевича невыносима, и пока он готов выполнять мои запросы.

Но эти деньги не пропадут впустую. Я уже прикидывал, куда потрачу его вклад в общее дело. Так что дом на берегу моря ему в этой жизни не видать.

Он пошёл дальше, приближаясь к группе людей. Среди них высокий Тихомиров, мужчина в дорогом чёрном пиджаке. Глава фирмы «Иглис» прибыл лично что-то проверять.

Это подтверждает, что и «Горизонт» принадлежит ему. Но всё же, зачем ему вторая компания? Только для обхода санкций или для чего-то ещё?

Я увидел ещё несколько лиц. Наши конторские, но это ничего не говорит, ведь, как я понял, здесь проводились испытания, а ФСБ курирует этот проект.

Ещё я узнал несколько специалистов из Минобороны, они ещё весной приезжали проверять, насколько «Щит» подходит их требованиям. Тогда у них возникли вопросы по этому поводу, поэтому заказа не было.

Впрочем, сейчас они вполне могли заказать небольшую серию для охраны каких-то объектов, а то и для передовой.

Вполне может быть, и всё двигается быстро. Но для полноценного функционирования проекта «Фантом», этого вируса, который готовил Воронцов, потребуется ещё много времени.

Ведь никто пока не даст «Щиту» какие-то доступы. Сам технологический уровень ещё не достиг таких высот, чтобы проект «Фантом» действовал. Сейчас это просто ПВО, которая наверняка будет дублироваться мобильными группами и традиционными средствами защиты.

Ну и ПВО, которое способно уничтожать людей пачками, правда, таким образом систему ещё не показывают.

Зато на таком этапе система должна проявить себя хорошо. И она сама должна работать на страну, ведь моя цель — не закопать её, а убрать все эти потайные дверцы и слабые места. И людей, которые продавали от них ключи…

Я услышал протяжный гул, как у вертолёта, но не такой громкий. Игнашевич расстегнул пиджак, и картинка стала намного лучше.

Это дрон, тот самый, который я видел на снимке, что мне показывал Максимилиан Хворостов. Действительно, грузовой вариант. Массивные винты держали вес порядка ста килограммов, а сам он напоминал холодильник своими габаритами. Тот самый, который с ручкой как на «ЗИЛе».

Вряд ли он поднимет человека, его цель другая — по бокам носителя разместили по одному малому дрону-перехватчику.

Носитель с гулом летел над землёй. В какой-то момент он выпустил оба перехватчика, но и они ещё не научились возвращаться. Пока это выглядит не так убедительно и эффективно, как наземный дрон-носитель, но в перспективе они могут быть более опасными.

Но дальше я не видел. Дрон пролетел высоко, а Игнашевич не догадался приподнять камеру. Впрочем, тогда бы Трофимов что-нибудь заподозрил.

— Мощно идёт, — с восторгом сказал один из военных. — Вот бы большую такую, чтобы над городом высадить, а она бы всех сама зачистила.

— Как знать, — ответил ему кто-то другой и усмехнулся. — Может, и будет.

Но на этом демонстрация кончилась, и все куда-то поехали.

Игнашевич снова был за рулём, он с кем-то обсуждал женщин, цены на машины и куда можно съездить в отпуск, где ещё не был.

Ехали они за город, но это место я узнать не мог. Похоже, какой-то полигон, но асфальт под ногами совсем свежий. Построили недавно?

Здесь снова были представители Минобороны и сотрудники фирмы. Но смотрели они на какую-то другую систему, которую привезли на прицепе, накрытым брезентом.

Когда откинули брезент, я увидел хромированный корпус многоствольного пулемёта с радаром и большим экраном. Здоровая приблуда. Явно прототип, потому что провода торчали грубо, и не все подвижные детали прикрыты кожухом, но прототип уже продвинутый.

К ней подошёл незнакомый мне человек — очень высокий и тощий мужик в очках. Волосы у него росли только на затылке, макушка была лысой, кожа сильно обтягивала череп.

— Вот так должна и работать система ПВО, — говорил он, с кем-то споря, и начал перечислять: — В такой ничего не остаётся на волю случая. Машинное обучение, есть собственные радары, а цели определяются методом оптического сканирования. «Голиаф» просто уничтожает всё, что не должно быть в воздухе на этот момент. Но решение остаётся за человеком. И система — автономна, всё, что нужно для работы, есть в этом комплексе.

Они все отошли на большое расстояние, а я внимательно смотрел на экран.

Стрелял этот пулемёт очень громко, но звуки разобрать невозможно, слабые микрофоны камеры записали только скрипучий свист.

Обычные FPV-дроны система уничтожала эффектно, они разлетались на куски, даже большие, самолётного типа. Работала на большой дистанции, но Игнашевич не показывал систему детально, потому что стоял далеко, и чья-то спина мешала. Перед камерой стоял какой-то мужик в пиджаке и зажимал пальцами уши.

— Ни один не приблизился на расстояние до километра, — раздался хвастливый голос, когда свист стих. — Пока ваши хвалёные перехватчики подлетят к целям, «Голиаф» размолотит всё на безопасной дистанции.

Значит, военные решили сравнить обе системы? Хотят знать, что из этого лучше. Ну а с высоким лысым мужиком начал спорить Тихомиров. Глава фирмы «Иглис» после такой демонстрации не выглядел расстроенным.

— А если цель находится за пределами дальности этой пушки и камер?

— Тот же вопрос и вам, — парировал лысый.

До чего же он похож на скелет. Но я не знал этого человека. Впрочем, это, должно быть, глава другого проекта на эту же тему. Разумеется, ведь никто не будет делать ставку на одно оружие. Много кто пытается создать своё.

Но те, кто участвует в заговоре, точно захотят, чтобы победил именно их ставленник.

А военные проверяют, какая система лучше — стационарная ПВО, автоматически определяющая цели, или дроны-перехватчики.

— И сколько стоит эта ваша система? — спросил Тихомиров.

— Примерно пять миллионов долларов за один экземпляр. Но для такого дела никакие деньги не жалко, — отозвался тощий мужик. — Да и это более надёжное, чем ваша ржавая «Газель» или летающая приблуда, которая едва поднимет ведро с гвоздями…

Стало не слышно, что они говорят, ведь в небе пролетел вертолёт. Но «Голиаф» уже разобрали, возле него копались инженеры.

— Наша система масштабируется, — донёсся голос Тихомирова. — Один экземпляр стоит намного дешевле вашего, зато вашу систему вполне можно подключить к нашей, и ваш «Голиаф» будет работать ещё эффективнее.

— Разве? — тощий усмехнулся.

— Потому что «Щит» работает комплексно. Системы видеонаблюдения, радары, перехватчики, даже камеры на тех вертолётах — всё это даёт общую картинку для системы, которая делает выводы — атаковать или нет.

— И чем это лучше моей?

— А нашей человек не нужен. А вместо вашей вообще можно поставить пару срочников с пулемётами, и они сделают всё не хуже.

Они начали ругаться. Ну а Игнашевич застегнул пиджак. Какое-то время было совсем темно и глухо, доносились только обрывки слов, а потом стало светло, но камера начала резко дрожать.

Я понял, почему — Игнашевич что-то активно подписывал. Его помощник, которого я не знал, подавал ему новые бумаги.

— Вот ещё здесь, вот где крестик…

Потом всё погасло. Растряс тонкую механику, и хрупкой приблуде пришёл конец. Но это ладно, зато передать данные она смогла.

* * *

Закончил смотреть видео глубокой ночью, ведь некоторые моменты просматривал повторно, наблюдая за мелкими деталями.

Попил кофе, обдумал всё. Надо бы нарезать это видео на куски, для затравки, пригодится. Ну и это кадры из «Горизонта», который тоже используется для проверок системы.

Тогда почему столичные комитетчики и Степанов так хотят туда попасть, ведь на территории уже были ФСБшники, причём не скрывались? Или там делают что-то ещё, о чём местное управление не в курсе?

Ответа не было, но надо качать. Пока же надо посмотреть, что со Степановым? Получил ли он весточку?

Я зашёл в интернет. Обычно, я смотрел разные новости, но обычно пробегал глазами, чтобы не залипать часами.

И на главной странице одного из сайтов увидел знакомое лицо. Это был снимок того самого тощего мужика в очках.

«Директор московской IT-компании трагически погиб в аварии сегодня вечером».

В Москве уже вечер, и значит, это произошло совсем недавно. Возможно, в тот самый момент, пока я смотрел видео.

Я открыл новость. Оказалось, что это директор айтишной фирмы «TechWave Consulting» — о такой я даже не слышал.

Звали его Геннадий Львович, и фамилия у него была такая, что отлично подходила внешности — Могилевский.

Он сегодня прилетел в Москву из нашего Кислевска, где находился в командировке. После прибытия зашёл в бар с друзьями, где изрядно выпил.

После решил перейти дорогу прямо на красный сигнал светофора, где его сбил неустановленный водитель. Показали фоторобот подозреваемого — небритый смуглый мужик, похожий на выходца из Средней Азии.

Не факт, что он оттуда, ведь схема отвлечения внимания у врага поставлена превосходно. С места аварии он скрылся, машина — «девятка», номера никто не видел.

Связано ли это с демонстрацией? Определённо. Заинтересуются ли этим делом чекисты? Вполне.

Тем более, произошло быстро, убийцы торопились. Возможно, Могилевский убедил Минобороны, что лучше подписать контракт с ним, ведь его система работала полноценно, и она просто стреляла, ничего лишнего. Просто и эффективно, военные заказывали именно такое, ну а потенциал «Щита» они ещё не поняли.

Ладно. Этого типа я не знал, но точно выясню, что с ним случилось.

Пока же хотел посмотреть, увидел ли мой бывший коллега Степанов, что я с ним связался.

Увидел.

Я зашёл в дремучий и пыльный раздел объявлений, и новое объявление прочитал сразу.

«Ж., 35/168, без в/п. Спокойная, люблю прогулки и тихие кафе. М. П. не принципиально. Познакомлюсь с серьёзным М. Предпочитаю старые проверенные места, куда всегда хочется возвращаться».

Стиль — совсем старый, газетный, сейчас объявления о знакомствах совсем другие. Но так и придумывали эту систему аж двадцать лет назад, когда такое ещё публиковали в газетах.

Если бы он написал, что «ищу новых приключений», значит, старая точка встречи не подходит. Если бы было указано «люблю сидеть дома с книжкой», то встреча невозможна.

У Степанова тоже хорошая память, не хуже моей. Надо бы приготовиться, чтобы после встречи он не узнал меня, даже если бы встретил лицом к лицу на следующий день. Рост, голос и внешность не должны меня выдать.

Я посмотрел на часы. Ладно, завтра готовимся к встрече.

Глава 15

— Сижу, вот, жду её, — сказал я и развёл руками. — И не идёт, хотя обещала.

— Да это настоящий ред флаг в отношениях! — с возмущением произнесла девушка с русыми волосами.

Она возмущённо ахнула и посмотрела на своего спутника, но тот неопределённо кивнул, даже не вслушиваясь в наш разговор.

Я сидел в баре за стойкой в облике Толика — толстовка с принтом, летние брюки и наушники в ушах, короткая модная стрижка. Рядом лежал айфон, треснутое стекло я недавно поменял и закрыл на него кредит.

Внешне — типичный молодой пацан, и я соответствовал этому облику не только внешне, но и стараясь двигаться и говорить соответствующим образом. По легенде — пришёл на свидание, но подруга будто бы решила не приходить. Вот и разыгрываю небольшую сцену.

Справа от меня устроилась парочка ровесников — парень в джинсовой рубашке и девушка в белом топике и короткой юбке. Она болтала без умолку, перескакивая с темы на тему, то со мной, то с барменом, то со своим парнем, а тот только кивал и изредка односложно отвечал.

Бар был полупустой и тусклый, только пивные краны сверкали и блестели. Барная стойка потёрта, в зале стояло несколько деревянных столиков без скатертей, свет из светильников с зелёными колпаками был приглушён.

На стенах обои, стилизованные под статьи ирландских газет, висела реклама пива «Гиннес», которого здесь, впрочем, больше не было, и пиво «Чешское», разлитое в нашем городе.

В холодильнике за стойкой стояли бесконечные «Ипы» и «Апы», и прочие крафтовые сорта, а на полках стояли бутылки с алкоголем подороже.

Играла иностранная музыка, по телевизору на стене крутили клипы нулевых годов, пахло пивом и картошкой-фри. Картошку как раз принесли и поставили перед парочкой рядом со мной, густо засыпав какой-то красной приправой.

Высокий, крепкий бармен постоянно поглядывал на посетителей, мыл бокалы из-под пива и протирал стойку. Бар не особо оживлённый, постоянных посетителей в нём бывало мало, поэтому его и выбрали для встречи ещё тогда. За двадцать лет бар поменял вывеску раз пять, но оставался баром.

Не особо популярный, но подходящий для встречи.

— Вот она дура, — тихо проговорила девушка, взглянув на меня, и посмотрела на парня. — Такой краш, а она не пришла!

Тот пожал плечами. А я отпил кофе с молоком из маленькой чашки и посмотрел в зеркало за стойкой.

Видно было плохо — оно заставлено бутылками с разным алкоголем. Но позади отражалась часть зала, и был виден сидящий в углу майор Андрей Степанов.

Мужик под пятьдесят, с небольшим брюшком и начинающей редеть тёмно-русой шевелюрой и мешками под глазами. Лицо уставшее, с глубокими морщинами у рта.

На нём был непривычный для него серый свитер и очки в тонкой оправе, которые он обычно не носил. Но это для того, чтобы запомнили мужика в свитере и очках, тем более, камер в зале не было.

У меня же учился, не забыл уроки.

Перед ним стояли две кружки пива — светлое и тёмное, и тарелка с орешками. Часть он съел, часть разложил в виде неправильного прямоугольника — это условный знак, что он ждёт встречи, и всё безопасно.

По замыслу его контакт должен был прийти и сесть за этот же стол, но я внёс изменения. Надо было убедиться, что никто его не пасёт, и на меня нет засады.

Но и лично с ним я встречаться не собирался, пусть он работает с Фантомом.

Я не подходил, только наблюдал, прикидывал варианты.

Сам Степанов смотрел на тех, кто проходил мимо его столика — сядет кто-нибудь или нет. Никаких признаков хвоста не было, никто с ним не пришёл и не прикрывал, он был один.

Сейчас он больше походил на спивающегося адвоката по бракоразводным процессам, чем на чекиста.

И хоть перед ним стояло пиво, сам-то он обычно предпочитал виски, без колы и льда. Впрочем, сейчас он не пил, о чём явно жалел, поглядывая на выпивку. А два бокала пива так и выдыхались рядом с ним.

Ну а я смотрел на часы и общался с новыми знакомыми, рассказывая про несуществующую девушку, которая якобы тяготилась моих провалов в памяти после аварии, и вот, не пришла на очередную встречу.

Степанов иногда смотрел на меня, но без особого интереса. Он-то ждал взрослого мужика. Или женщину. Но к нему никто не садился.

Встреча состоится позже, и она не будет личной, поначалу уж точно. Конечно, можно было бы встретиться — выйти в тёмное место, надеть маску, тёмные очки, что-нибудь ещё.

Но это не поможет, он меня всё равно запомнит и при следующей встрече узнает по разным приметам.

Он даже запомнит, что я сидел в этом баре, но это не критично. Ведь Толик вполне мог прийти сюда, да и разговоры я вёл вполне себе в духе его легенды.

Правда, пришлось выдумывать девушку из-за Степанова. Его взгляд сразу заметит странность, ведь двадцатилетние парни редко ходят в бар в одиночку. А так — есть отмазка.

По замыслу он должен был ждать час, а после уходить. Я ушёл за пятнадцать минут до истечения срока, проверил на улице, есть ли слежка, но ничего подозрительного не увидел.

На улице уже темно, поздний вечер, движение ослабело, только редкие такси проезжали мимо, да припозднившиеся курьеры гоняли на электровелосипедах по тротуарам.

Подержанная «Хонда», на которой приехал Степанов, стояла далеко в стороне, за ней тоже никто не присматривал. Я прошёл мимо, отошёл ещё на метр, чтобы не выглядело совсем подозрительным, нагнулся и поправил шнурок на кроссовке.

И забросил под машину подготовленный телефон. После этого занял позицию для наблюдения в своей «Тойоте», стоявшей почти в целом квартале оттуда.

Пока ждал, проверил один из своих телефонов. Чиновник Шустов всё пытался до меня дозвониться. Жучок в чехле его телефона уже разрядился, но я скачал достаточно его разговоров.

Он беспокоился, куда я пропал, ведь хотел же провернуть свою мелочную схему. Но для него осталась последняя задача, им я ещё займусь.

Вскоре Степанов вышел из бара, очень недовольный, и быстро побрёл по улице к своей машине.

Но едва он нажал на брелок сигналки и сел, я набрал вызов. И телефон, лежащий под днищем у заднего колеса, зазвонил.

Степанов и огляделся. На улице темно, фонари горели слабо. Он посветил фонариком на телефоне, проверяя, есть ли там взрывчатка или что-нибудь ещё.

Только после этого взял трубку.

— Это что за игры? — спросил Степанов.

— Меры предосторожности, — ответил я. — Для меня и для вас, Андрей Иваныч.

Мой голос искажался программой, распознать мой настоящий голос он не сможет.

— Ну и что, ты его проверял? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Поговорим позже, — сказал я. — Нужно место, где вас не подслушают. Этот телефон только для связи между нами. Перезвоню через час, ждите. И подключите телефон к интернету. Кое-что пришлю.

Он сматерился, выключил телефон, вытащил симку и уехал.

Телефон это чистый, купленный в киоске на рынке, без чека, за наличные. Отформатированный и перепрошитый, чтобы отключить рекламную слежку и геолокацию, ну и чтобы защитить подключение к интернету.

И главное — удалённый доступ в любое удобное для меня время.

Изначально это был дешёвый китайский смартфон, косящий под айфон. Глючный, но он может звонить и принимать видео в мессенджере. Я поставил в него одну симку из тех, что мне давал Рахманов.

Будет использоваться только для связи со Степановым.

Я перезвоню ему через час. То, что Степанов отстранён, помешает ему быстро вычислить моё местоположение. Но я всё равно страховался — перезвонил из машины, находясь в городе.

Разговор будет сложным. Он же вредный чекист, будет много спрашивать, чтобы понять, что происходит. И будет следовать принципу: сказать меньше — узнать больше.

А мне нужно узнать какие-то детали от него и понять, можно ли его подключать к каким-то комбинациям, раз уж он работал над вопросом и что-то хотел выяснить.

Будем качать. Сбрасывать крошки информации, и выяснять, что знает он. Он не будет торопиться выдавать своё, поэтому будем завлекать его, как рыбу.

У меня нет крючка на него, у него не водится таких сумм денег, как у Игнашевича, чтобы можно было использовать их, и он не участвует в таких схемах, как Шустов. Поэтому надо подсекать его знаниями.

У меня при себе был термос с кофе, уже остывшим. Город за окном «Тойоты» жил своей жизнью — иногда проезжали редкие машины, горели фонари, припозднившиеся прохожие куда-то шли. Я немного подождал, проверил время и позвонил.

— Кто ты? — коротко спросил Степанов, когда ответил.

Сразу начал с вопросов.

— Начнём с того, что знаю о вас, Андрей Иваныч, — как и привык, вежливо начал я. — В Конторе с две тысячи шестого года, работали простым оперативником под крылом у тогда ещё майора Давыдова. В какой-то момент пошли на повышение в Москву, но там не срослось, вернулись. Сейчас отстранены, против вас ведётся следствие.

— И откуда такой интерес к моей персоне? — он усмехнулся.

Судя по звуку чиркающей спички, он прикурил.

По дороге с рёвом пронеслись две спортивные тачки ярких расцветок. Богатенькие ровесники Толика часто гоняют по ночам. Но микрофон гарнитуры этот звук не передаёт.

— Я сейчас отключусь, — сказал я, — но пришлю одно видео. Посмотрите.

Я отправил ему отрывок из того, что снял Игнашевич — испытание грузового дрона-носителя, и два отдельных изображения: система «Голиаф» за работой и скриншот с сайта новостей о том, что убит Могилевский — основатель фирмы, который создал этот «Голиаф».

Это приманка. Я сижу на берегу и насыпал немного крошек в воду, чтобы рыба подплыла поближе.

Допил кофе и перезвонил, потому что он дозвониться мне не сможет, только принимать вызовы.

— Что думаете?

— Откуда у тебя это? — упрямился Степанов.

— Нет, так дело не пойдёт. Я дал факт. Но я не информатор, как покойный Голубцов, ваш осведомитель в банде Белозёрских. И просто так делиться не буду. Что вы, — я выделил это интонацией, — знаете об этом? Давайте начнём с этого.

— Баш на баш? — он усмехнулся. — Ты, видать, единственный человек во всей стране, кто может так нагло говорить с сотрудником ФСБ.

— Отстранённым сотрудником.

Я посмотрел на экран второго телефона, на котором дублировался смартфон, переданный Степанову, отменил копирование файла и сразу его удалил.

— Копировать нельзя, — сказал я. — Если это увидит кто-то из тех, кто там присутствовал, сразу поймёт, кто снимал. А это ещё рано.

— Ты Иванов? — начал гадать он. — Костя Иванов? Или Витька Останин? Это только Витька такой продуманный, чтобы всё предусмотреть. Хитрее был только Толя Давыдов, но его уже нет.

Я усмехнулся про себя. Всё ещё помнят люди.

— Десять секунд, Андрей Иваныч, и я отключаюсь навсегда, — начал давить я. — У меня есть дела важнее, чем играть с вами в угадайку.

— Да всё-всё, — сдался Степанов. — Не копирую, не спорю. Это дрон-носитель системы «Щит», перспективная разработка «НТЦ Горизонт». Для чего этот вопрос?

— Чтобы знать, насколько вы в курсе обстановки и что можно обсуждать. Основы знаете, хорошо.

В виде студента я бы к нему не пришёл, он наглый и даже не стал бы со мной говорить. Но так ему придётся подстраиваться, он же не знает кто я.

— Но я не понимаю, в чём смысл, — упрямился он.

— Я знал Давыдова, — произнёс я. — Знал Петровича, хотя вы его не застали в Конторе, но лично встречались. И знал Трофимова. Как и о его роли в их смертях.

Он шумно выдохнул через нос, но спорить не стал. Значит, тоже знает.

— Кузьмин умер в собственной ванной, — продолжал я. — Якобы остановилось сердце в горячей воде, но это было убийство. Давыдова застрелили гастарбайтеры, а позже на него повесили сотрудничество с китайской разведкой. Что вы опровергли сами. По какой причине взялись за это дело?

— Сами же говорите, — он перешёл на «вы», — что знали его. Все, кто его знал, не сомневались, что это подстава.

— Вам поверили?

— Да не особо, — судя по звуку, Степанов открыл холодильник. Что-то звякнуло. — Там же на целую кучу народа повесили сотрудничество, всем не до покойника. Да и суть не в этом. Я знал тех киллеров, они как-то давно мелькали. И недавно их… ну, вы должны знать.

— Более того, — добавил я, — с ними был некий Филиппов, бывший майор ФСК и КГБ.

— Угу. Много знаете. Или сами там были? Кто-то его застрелил. Кто-то, кто его знал.

— Какая цель расследования? — вместо ответа спросил я.

— Да там в Центре, — неохотно сказал он, — работает одна… кхм… сотрудница, я её давно знаю, ученица Давыдова. И ей тоже шьют измену. Вот и я начал интересоваться.

— Кто она?

— Лиля Вишнякова.

Её я знал и даже думал, что она поможет, ещё когда вёл расследование в своём первом теле. Но её обвинили одной из первых. Зато одним пробелом меньше, Степанов всегда был к ней неравнодушен. Впрочем, личная жизнь у них не получалась никак, но он хотел ей помочь, доказывая мою невиновность.

Снова услышал чирканье спичек, Степанов опять прикурил.

Я переехал на другое место, говоря по гарнитуре. Иногда сбрасывал вызов, иногда звонил прямо в мессенджере. Всё для того, чтобы не облегчать работу тем, кто вдруг как-то решит прослушать.

— Следующий вопрос, — продолжил я. — В области действует группа собственной безопасности из Центра. Вы с ними связывались? Вы раньше были связаны с УСБ, я бы не удивился, если они вышли бы с вами на контакт.

— Немного, — ответил он. — Пока дело не завели. Потом куда-то свалили. Мне не отчитываются.

— Они вернутся. Свяжитесь с ними, поработайте.

— Без ксивы? — напомнил Степанов. — Я же под следствием.

— Чекист даже без ксивы остаётся чекистом. Можно поработать против фирмы «Альянс», Трофимова, Игнашевича, Шустова. У вас хватает возможностей.

— Многих знаете, — Степанов усмехнулся.

— А ещё — Никитин, — продолжил я.

— Мне говорили, что он в городе, — он напрягся. — Но потом пропал. Вы какой-то фантом. Знаете, сколько ресурсов тратят, чтобы вас найти?

— Сколько?

— Вот и я не знаю, — Степанов коротко усмехнулся. — Но в управе вами заинтересовались, повсюду ищут отставного чекиста. Так для чего вам эта группа из УСБ? Что они должны сделать?

— Работать. Откуда они знают про «Горизонт»? И вы тоже?

Он закашлялся от удивления.

— Я понять не могу, — голос изменился. — Откуда данные? Откуда вообще у вас данные про моего старого агента? Про «Щит», «Горизонт»? Даже у нас в Конторе такое знают не всё.

— Ловите снимок, — сказал я.

Я отключился и отправил ему несколько фотографий побоища с Никитиным и бандитами.

— Теперь понятно, куда он делся? — я ему перезвонил. — Так откуда?

— От меня, — недовольно проговорил он.

— Кому ещё вы говорили?

— Ну… есть один технарь, понимает в таких делах. Просил его посмотреть снимок.

Вот, значит, кто приходил к Хворостову и показывал ему фотку. Но Степанов знал про инженера, так что здесь вопросов больше нет.

— И в чём причина вашего интереса фирмой «Горизонт»? — задал я самый главный вопрос.

— У вас же там агент, — возмутился он. — Который всё снимает.

— Агент знает не всё. Что вы знаете о фирме и почему стали интересоваться? И не надо мне говорить банальности, что так Тихомиров обходит санкции.

— А как же баш на баш? — Степанов усмехнулся. — Я уже много говорю, но узнал меньше.

— А это зависит от того, будем ли работать дальше. Если да, то я буду помогать в расследовании. Если нет — вы меня никогда не найдёте.

Он молчал долго, чуть ли не минуту, только курил и открывал холодильник.

— В фирму идут серьёзные бабки, — сказал он.

— Насколько серьёзные?

— Намного больше, чем в «Иглис», где делают «Щит». И если то, что делает «Иглис», делается под контролем Минобороны и ФСБ…

— В основном под контролем, — возразил я. — Ведь кое-что скрывается.

— Вероятно, — серьёзным и усталым голосом произнёс Степанов. — А вот в «Горизонте» там — тёмный лес. А деньги огромные. И что они там делают — вообще неизвестно.

— Воруют? — предположил я.

— Тогда было бы проще, хотя да, наверняка воруют. Это когда я начал копать после смерти Давыдова, вышел на следы, но подкопаться не могу. Только обрывки какие-то. Система видеонаблюдения в городе, дроны большими партиями. Разные вещи.

Вот так, слово за слово, я из него вытягивал крупицы информации.

Понятно, что с этим «Горизонтом» очень много сложностей, но к нему будет не так-то просто подобраться. Даже Игнашевич не поможет, проход на территорию мало что даёт.

Но в голове уже сложилась схема.

Я ещё поговорю со Степановым, дам ему какую-нибудь задачу. Он под следствием, поэтому ограничен в возможностях, но и терять ему нечего. Если не подведёт… тогда я могу замкнуть на него Игнашевича.

Чтобы мне самому уже не работать с этим наглым типом. Пусть он помогает Степанову выпутаться из своих проблем, раз в курсе о них, и снабжает крохами информации.

Я поглядел на телефон. Снова СМС, что мне звонил Шустов. Он зол. Надо бы заняться и им, чтобы не торчал как бельмо на глазу.

И пусть с ним разберётся сам Игнашевич, ведь он с моей подачи считает, что тот его враг. Пусть уничтожит, но комплексно, чтобы не выплыл.

Причём так, чтобы Трофимов понял — это удар против него. Чтобы начал рыскать, но не в ту сторону, куда требуется.

А после подключаем группу из центра, сливаем Игнашевича, топим его с концами. Да, он агент, но ненадёжный, и скоро до него дойдёт, что никто не собирается помогать ему с деньгами. Жаловаться Трофимову не побежит, но может подгадить.

Но сливать его надо не впустую, а чтобы принёс пользу.

После этого на моём пути к Трофимову и его покровителям не останется никого.

Мысль мне понравилась. Этим я и займусь.

Сначала Шустов, потом остальные.

Глава 16

Сегодня я отправил Игнашевичу скриншот криптокошелька для затравки, чтобы он не паниковал. Разумеется, без лишних деталей — только сумму, которую он сразу узнал и которая явно грела ему душу.

Наверняка сидел по вечерам, пялился на эти циферки и мечтал, что на них купит, когда всё закончится.

— Всё, можно их забрать? — сразу же спросил Игнашевич, едва я вышел на связь.

— Думаете, это так просто? — я усмехнулся. — То, что я могу посмотреть транзакцию, не значит, что могу получить эти деньги.

Я сделал паузу, давая ему время переварить информацию.

— Но эти деньги Шустов пока ещё не получил, — объяснил я. — А получит ли вообще — зависит от вас. Думаю, у вас есть возможности на это повлиять. Вы же сами понимаете: Трофимов — человек пожилой, осторожный. Менять людей не привык, поэтому пока не найдёт нового толкового… вы получите время. А там, глядишь, он и вернёт. Он же не знает, что вы в курсе, может, сделает тихо, чтобы ничего не поняли.

— Что вы предлагаете? — никак не мог понять Игнашевич. Но в его голосе забрезжила надежда.

— Подумайте.

Вместо ответа я начал пересылать ему файлы: записи всех разговоров, которые вёл Шустов в моём присутствии. Разумеется, свой голос я изменил заранее — пришлось сидеть и разбираться с программами самому, чтобы никто посторонний не услышал.

Ещё я отправил несколько фотографий. Ну и главное — слил то, что успел записать жучок. Помимо разговоров Шустова о покупках и каких-то бытовых мелочей, там были и пьяные звонки, когда он кому-то доказывал, какой он крутой.

Но самое важное — обсуждение гуманитарки и распоряжения подчинённым. Ключевая фраза звучала так: «Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий. Учить тебя надо?».

Конечно, Игнашевич легко бы нашёл, как потопить Шустова, раз они устраивают совместные дела. Но он же сам на них завязан, и испугался бы себя подставить. Сам бы полетел следом.

А так, на первый взгляд, я развязал ему руки, ведь схемы Шустова с гуманитаркой вообще никак не связаны с «Альянсом». Это его собственное занятие.

Так что Игнашевич нанесёт удар, думая, что может себя обезопасить, а на деле выбивает почву из-под ног у себя и своего шефа.

А что касается того, как получены записи — так подавать на Шустова в суд я всё равно не собирался. Задача у меня была другая — загнать его в угол, чтобы он был вынужден сделать нужную для меня работу и много-много говорить.

И цепочка начнёт раскручиваться уже с этой стороны. Трофимов не сможет долго обороняться, когда валится вообще всё.

* * *

Несколько дней ушло на плотную подготовку, хотя всю работу я спихнул на Игнашевича. Он сам нашёл грузовик через третьих лиц и оформил его под перевозку гуманитарной помощи от лица фирмы, которую я, якобы, возглавлял.

От меня же требовалось только подготовить документы и прислать их Шустову.

Водитель тоже нашёлся, но никому не придётся ехать в новые регионы — вопрос решится здесь, в городе. Да и я сомневался, что этот водитель хоть куда-то бы доехал, если бы пришлось. Ведь с документами у него творился полный бедлам.

Но это ему ещё повезло, ведь там, на месте, вполне мог отделаться как испугом, так и реальной травмой или смертью. Что будет с водителями, вообще никто в расчёт не брал.

А так водила обойдётся малым — получит штраф за документы, ну или вернут в родную страну в Средней Азии в худшем случае.

Короче, Шустов перед отправкой красиво сфотографировался с открытыми коробками гуманитарной помощи: дроны, детекторы дронов, еда, медикаменты и всё остальное необходимое.

Причём сфотографировался так, чтобы было видно одну из надписей на коробках: «Гуманитарка от Шустова». Готовится к выборам заранее, создаёт личный бренд, как сейчас модно говорить.

Но и даже без этого здесь хватало нюансов. Именно эти коробки показывали в прошлый раз, и позапрошлый. Оставили несколько коробок на складе для демонстрации, остальное необходимое даже не покупали.

Деньги сразу уходили по нужным карманам, покрутившись на счетах.

Всё равно по замыслу груз должен был сгореть.

Нет, иногда, конечно, какие-то поставки были, когда к делу подключался кто-то ещё, влиятельный, кто мог докопаться до сути. Но в основном заявляли, что всё попало под удар дрона и сгорело, а после показывали остатки.

Ну или просто говорили, что была атака, а на деле не делали даже этого, ну это если владелец транспортной был покладистый, чтобы ему не терять машину. В этом случае суетился кто-то на месте, составляя фиктивные акты, а весь хлам выбрасывали. Но эту схему и кто там завязан, пусть раскрывают органы, у меня другая задача.

На самом деле, это не такой большой заработок. Но здесь, как в старом анекдоте: пять старушек — уже рубль. А учитывая, что Шустов проводил эту схему примерно раз в месяц, а то и чаще, получался стабильный источник дохода в карман. И ему ещё что-то перепадало от схемы Трофимова, в которой он был замешан и о которой я хотел узнать побольше.

А чтобы узнать побольше, я хотел загнать его в ловушку.

Да, даже кролик может кусаться и царапаться, если его загнать в угол, но Шустова обложат так, что он ничего не сможет сделать.

А Игнашевич думал, что топит своего конкурента и недруга.

* * *

Для контроля над первым этапом я сидел в общаге и смотрел трансляцию с ноутбука.

— Толян, лол, ты чё смотришь? — удивился Миша, залетая в комнату. — У тебя что, проблемы со сном, и ты решил включить заседание областной думы?

— Изучаю, — медленно проговорил я. — Говорят, препод по политологии спрашивает, как это всё функционирует.

— Да посмотрел бы в инете, всё же записано, — парень задумался. — Хотя Ефимыч — скуф вредный, вечно душнит, — он начал передразнивать кого-то высоким голосом: — Вы там, молодёжь, совсем не интересуетесь, что происходит в городе, всё в свои телефоны тыкаете.

Он рухнул на кровать и начал листать ленту на смартфоне. А я продолжил смотреть.

Шустов стоял на трибуне, важно и гордо говорил о патриотизме, о гуманитарной помощи и всеобщем единении. А на его мундире блестела новая медаль за какие-то заслуги.

В форме ему было жарко, он потел и продолжал нудеть. В зале все зевали.

А тем временем в новостные каналы в мессенджерах пошли новые новости. Совпало идеально. Я открыл один.

Там было видео: найденная Игнашевичем фура и недоумевающий водитель, у которого проверяли документы. Он пытался объяснить, что не в курсе, что везёт.

Сотрудники полиции уже вскрыли двери и достали одну из коробок, на которой были написаны названия лекарств и разные надписи «Из Кислевска», «От городской администрации Кислевска» и прочих городских организаций.

А самая большая надпись гласила: «Гуманитарка от Шустова».

Полицейский перевернул коробку, и на землю посыпались грязные тряпки. Их снимали, а коробку поставили так, чтобы на фоне тряпок была та самая большая надпись.

В коробке из-под дронов были найдены обломки старого, ещё кассетного магнитофона, какие-то пластиковые запчасти и уже далеко не модные игрушки прошлых лет. В общем, коробок много, но полезного груза — ноль. Зато объёма много.

И теперь это видят все.

Трансляция шла с задержкой, но люди в зале скучал, тыкали телефоны, натыкались и на эту новость. И через несколько минут даже на трансляции стало слышно, как в зале начали недовольно гудеть.

Пожилой губернатор зевал и иногда клевал носом. Один из его помощников сунул ему телефон, и все стали смотреть за его реакцией.

Она проявилась не сразу. Губернатор слепо посмотрел в экран, похлопал глазами и надел очки. После чего его брови поползли на лоб, а лицо начало багроветь. Гневный взгляд обратился на выступающего.

Шустов тут же заподозрил что-то неладное — голос дрогнул.

— Ну и, конечно, мы хотим пожелать, чтобы вся эта помощь дошла куда нужно, — проговорил он, ещё не понимая, что кольцо вокруг него сужается.

Это была только затравка. Первый этап заканчивался.

Но их несколько.

* * *

На следующий день я увидел Шустова по телевизору.

Я был в гостях у бабушки и деда Толика. Мать Толика уехала на рынок, а дед рассказывал, что к ней приходил тот самый Дима, который хоть и вернул деньги, но молил о прощении и чтобы она вернулась к нему.

Но мама Толика пока держалась.

Я сидел за столом вместе с дедом и ел борщ, как положено — с чёрным хлебом, салом, чесноком и сметаной.

— Вот сразу видно, взрослеет человек, — одобрительно сказал дед, поглядывая на меня.

Он шутливо показал на запотевший графин, и я снова чуть машинально не кивнул.

— Вот этого мошенника снова показывают! — всплеснула руками бабушка Толика. — Сколько же он украл-то! Я же тоже денежку отсылала.

По телевизору выступал Шустов, и сегодня он был не в военной форме, а в пиджаке, рубашке и галстуке. Узнав о скандале, он решил как-то отмазаться.

И потопил себя ещё глубже.

— Это всё фейки! — заявил он. — Фейки и нейросети, поэтому я буду обращаться в суд! Это всё происки врагов страны, которые пытаются меня опорочить! А все эти клоуны подхватили эти фейки! Я вот с уважаемым Александром Михайловичем…

Это было имя-отчество губернатора, который старательно делал вид, что не замазан в этом скандале. И он явно не хотел, чтобы его имя звучало рядом.

Так что зря Шустов это сказал. Потому что после этого журналисты областных СМИ, как по команде, начали атаку, чтобы утопить побыстрее. Ну и проучить.

Не сразу это произошло. Через минуту. Кто-то явно доложил по телефону, и губер дал команду.

— Григорий Константинович, — раздался голос одного журналиста, — а как вы объясните слова: «Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий»?

Записи его разговоров уже вовсю гуляли во всех чатах. Тут уже Игнашевич продолжал веселиться и обратился к кому надо, чтобы это раздули.

Атака вышла комплексной, со всех сторон.

— Нейросеть! — повторял Шустов, как заведённый. — Это всё нейросети!

Этап номер два в разгаре. Я доедал борщ и прикидывал дальнейшие шаги.

* * *

Доктор разрешил мне купаться. Правда, немного и недолго, и я решил не откладывать, учитывая, что осень не за горами. Как раз знал одно место — мне его показывал мой собственный отец многие годы назад, а я — своим детям.

Это небольшое озеро, заросшее камышом по краям. Вода тёмная, дна не видно совсем. Глубина увеличивалась постепенно, но метрах в десяти от берега резко становилась большой.

Место тихое, глухое, знают его немногие. Вода тёплая, а далеко я не отплывал — Толик раньше плавать совсем не умел. А то, что умел я, ничего не меняло, потому что руки и ноги двигались не так, как положено. Нет привычки и мышечной памяти. Надо учиться почти заново.

Поэтому, чтобы не нахлебаться воды и не перетрудиться, сверх меры там не находился. Вышел, обтёрся и оделся, после чего решил порыбачить.

Доберман Барон встречал меня на берегу, радостно прыгая передо мной. Когда я был в воде, он иногда гавкал, ведь сам плавать не любил, в отличие от множества других собак.

Каждая собака индивидуальна по-своему, и Барон не любил заходить в воду. Он даже переживал, когда кто-то нырял, помню по первой жизни, поэтому скулил и лаял, пытался кидаться спасать, хотя лезть в воду не хотел. Так что в этот раз я его так не пугал.

Олег рыбачил в камышах. Я проверил телефон, что там с Шустовым нового, и пошёл к нему.

Рыбачить парень любил, с детства. Как-то брал его одного, без старшего брата, и сидели весь день. Он и сам вспомнил об этом, это же было именно здесь.

— Отец меня сюда как-то брал, — сказал Олег, поплевав на червячка. — Учил рыбачить, целый день с ним сидели. Тогда удивился. Он же, обычно, с моим старшим братом возился, а я так, на подхвате был.

Он был не прав, я ценил их обоих, но по-своему. Но да, почти всё внимание уходило старшему, младшему мало что оставалось. Да и та ссора ещё, но Олег о ней так и не вспоминал при мне.

В общем, я умел найти общий язык со многими, но со своими родными это получалось не всегда.

Но я это навёрстывал сейчас. Олег моей компании не тяготился, даже, наоборот, будто были друзьями с детства. Откликался охотно, когда я звал, много чего рассказывал, постоянно советовал какие-то фильмы и аниме. Вот и на рыбалку сорвался без раздумий.

Ну а я тихонько его расспрашивал, как они сейчас живут с матерью, ведь сейчас смогу помочь получше.

А когда признают, что старый полковник Давыдов не был замешан в контактах с китайской разведкой, то Олегу, и его матери, конечно, станет полегче, и окружающие станут меньше коситься.

Но совсем не перестанут. Так уж повелось, что хоть люди сейчас быстро что-то забывают и перестают обсуждать, но что-то негативное может прилипнуть на всю жизнь.

И всё же, буду помогать чем смогу.

Олег отложил удочку и достал телефон.

— Толян, а ты слышал про того чиновника, который всю гуманитарку разворовал? — спросил он.

— Весь город слышал.

— Да тут смотри, сколько мемов накидали. За день всего!

Он засмеялся и начал показывать мне экран.

Новость про Шустова разошлась широко. Особенно народу запала его фраза про тряпки и хлам, которую тот брякнул во время разговора, а также фото этих самых тряпок на фоне коробки.

И, как сейчас водится, активно придумывали мемы. Вот их-то Олег мне и показывал.

На одном снимке был бомж с пакетом мусора и надписью: «Получил гуманитарку от Шустова». Затем — портрет самого Шустова в военной форме на постере фильма «Властелин колец», только было написано: «Властелин тряпок. Братство хлама».

Был рисованный Шустов, угрожавший подать в суд на нейросети. Был скриншот из его канала, где он во всём обвинял интернет-клоунов, и на который поставили несколько тысяч реакций в виде клоуна.

Кто-то сделал снимок из пункта выдачи маркетплейсов, где в коробке вместо заказа был кирпич и мятые газеты, а внизу приписка «Заказал ноутбук у Шустова» и разные цитаты в духе «Шустов настоящий патриот и ворует только отечественное».

Ну и вполне серьёзные разборы от разных военкоров и волонтёров, некоторые из которых уже обращали внимание на подобные странности. Они писали, что нужно принимать меры, ведь эту схему использует не только «тот ряженый клоун из Кислевска».

Короче, все эти сотни его снимков, которые он так старательно делал, сейчас использовали против него.

— Мемы мемами, — сказал я, вернув Олегу телефон. — А что-нибудь серьёзное делают?

— Ну да, — Олег начал листать дальше. — Вот смотри, Толян, пишут, что председатель Следственного комитета приказал возбудить уголовное дело, ФСБ тоже затребовала материалы.

Здесь подсуетился Степанов, который намекнул коллегам, куда можно покопать.

К вечеру следующего дня стало известно, что записанный на жену Шустова «Лексус» арестован.

От Шустова отвернулись все его товарищи, и даже, наоборот — будто помогали его топить. Наверняка подумали, что чем быстрее его загасят, тем меньше забрызгает остальных той самой субстанцией, в которой сейчас барахтался сам Шустов.

А он уже погрузился в неё почти на самое дно.

Но ещё не целиком, ведь из этой жижи у него ещё торчала макушка. Пусть Игнашевич праздновал победу, думая, что Трофимов уже не захочет связываться с этим человеком, для меня наступал третий этап.

Реакция Трофимова была неизвестной, но не похоже, что он будет выручать подельника после такого.

А вот надо бы его зацепить. Чтобы Трофимов подумал, что и сам под угрозой, чтобы отвлечь от настоящего удара.

Поэтому перед началом этапа номер три мне нужен ещё один личный разговор с этим хитрым Шустовым.

* * *

На следующий день я снова преобразился так, чтобы Шустов меня узнал. Разве что под пиджак надел водолазку, потому что в городе сегодня прохладно и пасмурно.

Шустов вышел из квартиры ранним утром.

Сейчас такое время, что память у людей короткая. День-два — и все забывают, если это не особо резонансный случай, и переключаются на другое. Поэтому Шустов начал выходить чаще, не беспокоясь, что его до сих пор обсуждают.

Если бы не уголовное дело, от него бы уже отстали, и он бы спокойно продолжал заниматься своими делами дальше. Хотя тряпки будут вспоминать годами, вот это как раз запомнится сильно.

Но мы только начали. Вот сейчас-то он достаточно подготовлен, чтобы сделать то, что нужно.

Раз уж «Лексус» больше недоступен, он ездил на старой «девятке» тестя. Он выехал на ней из гаража, огляделся, вздохнул, но уехать не успел.

Я нагло сел на переднее сиденье. Шустов уставился на меня, широко раскрыв глаза. Наконец, узнал.

— Это всё ты устроил, — проговорил он со злостью.

— Сидеть и не дёргаться, — сказал я. — ФСБ, майор Климов.

Я показал свой студенческий билет в красной обложке и сразу убрал. Если не всматриваться, то сойдёт.

Сошло. Шустов перепугался, даже не посмотрел внимательнее

Да и ему не до того, чтобы проверять. У него стресс, он много пьёт и боится, что вылезет что-нибудь ещё.

А это моё появление даже в какой-то степени логично для него. Ведь все проблемы начались после той встречи со мной.

— Это ещё не всё, — продолжил я тоном заговорщика. — Думаешь, что это проблемы? Ещё нет. Знаешь, что может быть хуже?

— И что? — пробормотал Шустов робким голосом.

— То, что Трофимов решил, будто ты хочешь его сдать. Он думает, что ты попробуешь торговаться, чтобы выпутаться и избавиться хотя бы от уголовных дел. А кто, как не ФСБ, может в этом помочь? Ведь ФСБ рыщет вокруг Трофимова. А ты много чего знаешь про него.

Шустов побледнел. По виску медленно скатилась капля пота. И так загнали в угол, а тут такое.

С подобным давлением он ещё не сталкивался.

— Ну я… так… я же не знаю, чем он занимается? — пробормотал он.

— Что-то ты знаешь, — я усмехнулся. — Точно в курсе, кто это, и как он разделывается со своими врагами. Лучше поговори со мной, не под протокол. Ведь если я уйду, другого шанса не будет, а Трофимов выберет момент получше и приедет к тебе лично. Лучше говорить сейчас. Или будет поздно.

— Но я… я просто помогаю ему… с одним делом. И всё.

— Этого уже хватит.

Перспектива, что к нему приедет сам Трофимов, очень его напугала, пусть даже сам Трофимов об этом ещё не знал.

И он заговорил, пусть и не сразу. Но он даже не знает, что и это ещё не всё.

Глава 17

— Телефон, — сразу потребовал я, протянув руку.

— Зачем? — Шустов непонимающе уставился на меня.

— Чтобы тебя ничего не отвлекало, — я усмехнулся. — А то молодёжь постоянно в экран смотрит.

Телефон я забрал не просто так. Как раз утром подготовил один из купленных тогда чехлов и снова зашил в него жучок — поменяю ещё раз, раз у того села батарейка.

Шустов должен сделать для меня кое-что ещё.

— Ну и чем ты ему помогал? — спросил я.

— Разные варианты, — начал он, нервно поглядывая на свой смартфон в моих руках. — Пожарную инспекцию принять, участок подготовить…

— Давай конкретику, — перебил я.

— Ну… — Шустов откашлялся, заговорил уже по-другому, более официально, как привык на работе: — Производил согласование актов приёмки выполненных работ без фактического осмотра объектов. Утверждал технические задания на установку систем видеонаблюдения с нарушением сроков проведения конкурсных процедур. Согласовывал разрешения…

Он продолжал сыпать чиновническим канцеляритом. Если разобрать этот безжизненный казённый язык, то все дела, которые он перечислял, были незаконными. За это его могли дополнительно нахлобучить или даже посадить, если бы не было этой истории с воровством гуманитарки.

Но это не то, что меня интересовало. Я не собирался идти в суд и делал всё не для того, чтобы ему объявили выговор в личное дело.

Мне неинтересно, как Трофимов и компания обходили бюрократию. Меня интересовало другое: связан ли Шустов с чем-то ещё. А он должен был участвовать в их делах более плотно, даже если его не ставили в курс дела.

Его должны были привлекать для чего-то более серьёзного. Нет, конечно, Шустов делал и то, что сейчас перечислял, но вся эта бюрократия — просто фон для другой работы. Ведь у них были совместные дела в 90-е, а Трофимову были нужны лояльные люди, которых он знал и которые сидели у него на крючке.

Пока же я ничего такого не услышал. Разве что он вспомнил про Никитина, которого знал под фамилией Михеев.

Но ту схему я знал, и Шустов закрыл оставшиеся белые пятна. Чиновник должен был помочь оружейному барону и бандитам с вывозом груза из региона, но учитывая, что он разругался со всеми транспортными компаниями в области из-за своих схем, это оказалось сложной задачей.

Ведь все предприниматели думали, что он снова взорвёт груз или что-нибудь ещё, и находили причины ему не помогать.

Вот поэтому Никитин тогда ухватился за меня, как за запасной шанс.

Пока Шустов говорил, то отвлёкся, смотрел куда-то вверх, в сторону, опасаясь, не смотрит ли за ним кто-нибудь. А я не отвлекался, так что, дождавшись удобного момента, снова заменил чехол. У него он прежний, поэтому подмену не увидит.

После я зашёл в меню, ведь код разблокировки у него прежний, да и жировой отпечаток от пальца видно на экране до сих пор. Тут он выпучил глаза от возмущения, когда это заметил, ведь это я делал явно, но он не видел, куда именно я захожу, и решил, что я проверяю переписки. Спорить не стал, хотя косился.

А я спокойно привязал новый жучок к его телефону по Bluetooth для ещё одного сеанса записи.

— Больше ничего, — продолжал Шустов. — Ну и участок в лесу им помог получить, чтобы мусор вывозили. А то на полигон нельзя такое, говорят.

— Участок записан за ними?

— Разные участки. Просто лишь бы бесхозные. Так-то официально не вывозится. Ну и пару раз экскаватор им выбивал.

— И всё?

— Да это уже много, даже без этих добровольцев…

Твою дивизию. А вот это интересно, хотя сам Шустов делал вид, что тут нет ничего особенного, и он сказал это вскользь.

— Каких добровольцев? — тут же начал напирать я

— Да я особо не знаю, — попытался отмазаться он, уже жалея, что сказал.

— Говори.

— Ну, иногда набирал для него добровольцев, — сказал Шустов с явной неохотой. — Разные люди там. Бомжи какие-нибудь, Равшаны с Джамшутами всякими. Должники ещё, кто в кредитах застрял по уши.

— Без родственников? — предположил я.

— Ну, наверное… Трофимов только таких одобрял, если подумать. Я так-то ему разных предлагал.

Я поймал суть: это люди, которых хватятся не сразу. И у Шустова была возможность вычислять таких по работе. Ведь в его распоряжении всякие отчёты, социалка, знакомые в полиции.

— И что с ними делали? — продолжал я допрос.

— Откуда мне знать? — он отмахнулся. — Я просто предлагал людям заработать.

— Как часто был набор?

— Раз в две-три недели, обычно. Но давненько уже не было. В прошлый раз сразу трое было, а так по одному.

Нет, этого мало. Надо тянуть ещё.

— Кто именно? Когда? Даты? Что у тебя есть?

— Да ничего, — Шустов задумался. — На компе были анкеты, но он изъят.

И, скорее всего, жёсткий диск уже уничтожен. Трофимов такую улику не оставит. Он бы и от этого свидетеля избавился, но пока нет повода, ведь Шустов молчит.

Зато скоро повод будет.

— На телефоне есть? — спросил я, подкинув смартфон в ладони

— Не-е, — протянул он. — Мы лично обсуждали, я просто ему на почту скидывал файлы. Так-то удалял, но может, что и осталось…

Вот это стоит проверить точно, это может быть серьёзной зацепкой.

— Доступ к рабочей почте из интернета есть? — вдруг вспомнил я о такой возможности.

Шустов задумался и закивал, но не вышло — почтовый ящик был заблокирован. Но нашлось несколько заметок с фамилиями, которые оставляли зацепки.

В голове пошли мрачные мысли: сначала он сказал про вывоз мусора на разные участки, потом про людей, которых он заманивал. Казалось бы, в наш цифровой век полностью пропасть человеку невозможно, но статистика пропавших без вести — вещь упрямая.

Да и далеко не всегда кто-то разыскивает пропавшего, особенно если он одинокий, иногородний или мигрант.

Это надо выяснять подробнее. Но если предположить, что эти два дела связаны, то картина действительно выходит мрачная.

Но Шустов не знал, что происходит с людьми дальше. Не прикидывался, не молчал, а именно не знал — по нему видно.

— Особо не интересовался, значит, что с ними? — спросил я.

— Ой, да кому на них не пофиг? — отмахнулся чиновник.

— А кому на тебя не пофиг?

Я посмотрел на него. Взгляд у него внимательный, злой, он хоть и опасается меня, но думает, как выпутаться.

Так что пора с ним заканчивать и переходить к другим целям. И я уже решил, как от него избавиться. Чтобы принёс пользу, ведь слишком много вреда накопилось от него. Да и ещё неизвестно, что с этими людьми.

Да и опасный это контакт. Токсичный, как сейчас говорит молодёжь. Но Фантома с его фирменным почерком подключать не будем, сделаем хитрее. Чужими руками.

— Кому на них не пофиг, говоришь? — произнёс я. — Давай-ка короче, уважаемый гэ-эн Шустов, — я усмехнулся, намеренно не произнося «господин». — Он мой не очень хороший знакомый всё возмущался, когда ему в официальных письмах писали «уважаемому г-ну…» и фамилия. Всё спрашивал: «уважаемому говну» пишут, что ли?

Я усмехнулся, вспомнив, как негодовал Трофимов в таких случаях.

— Но вот это обращение как раз про тебя. С виду — чиновник, а внутри…

— Я не понимаю, к чему вы это…

— Иди, короче, в ФСБ, — я вернул ему телефон. — Под протокол перескажешь всё, что говорил мне.

— Почему? — всполошился он.

— Потому что Трофимов за тобой придёт, ведь он уже решил, что ты всё рассказал. И за эту информацию он с тобой разделается.

— Так я же всё рассказал вам!

— Под протокол!

Перепугавшийся Шустов попытался было выйти из машины вслед за мной, но остался в кресле.

Ему осталось сделать последний шаг до могилы, и он собирался его сделать.

И Трофимову придётся вмешаться, ведь ему передадут, что говорил Шустов в управлении. И тогда я буду вычислять, кто именно в управе его союзник. А если передадут не сразу — это здорово осложнит старику жизнь, ведь придётся отбиваться ещё и от местных чекистов.

Но он должен продержаться долго. Ведь нет смысла избавляться от него сейчас, когда я уже сам могу это сделать. Он ещё не раскрыл схему, а после его смерти, которая может наступить даже после ареста (особенно после ареста, внезапно), ниточки оборвутся.

Впрочем, это не значит, что у него будет лёгкая жизнь. А то когда у него не будет проблем, он будет искать меня усерднее.

* * *

Этот жучок отличался от прежнего. В него встроен GPS, который сегодня хоть и глючил, иногда прыгая с места на место то в центр, то в район аэропорта, но можно понять, что Шустов, боясь расправы со стороны Трофимова, приехал в ФСБ.

Позже я услышал его разговор. Не в реальном времени, ведь жучок дробил запись на отрывки по десять минут, и только после этого передавал на сервер.

Батарейка в жучке сядет завтра, но уже сегодня вопрос с этим решится.

А мне надо разбираться. Для чего всё придумано? И что за «добровольцы»?

Надо поискать, кто пропадал в городе в последнее время. Будет сложно, и надо кого-то подключать, ведь хитрый старик специально выбирал тех, кого искать не будут.

Нужны ресурсы. Деньги есть, как и понимание, кого можно привлечь. Но можно подключить и кого-то из Конторы. Та группа из УСБ — пусть и они ищут предателей.

Ещё нужно понять всю схему Трофимова и его покровителей целиком. Данных мало, но можно делать предварительные выводы. «Горизонт», «Щит» и камеры видеонаблюдения, разрешения на которые подписывал Шустов, ускоряя внедрение.

Сами камеры — обычный китайский хлам. Но куда они ведут картинку и для каких целей? У меня были догадки, сразу несколько, но с этим надо было разбираться и выяснять, а не гадать.

А Шустов тем временем стучал на своих подельников.

* * *

Этим вечером

Молодой капитан ФСБ, который принимал показания Шустова, был аккуратным и вежливым. Даже сдерживал смех, потому что только что смотрел мем с Шустовым, состоящий из двух картинок. На левой было написано «Ожидание» и снимок Шустова с коробками гуманитарки. На правой: «Реальность» и фото коробок с хламом.

Конечно, он удивился — что это за коллега был в машине и проводил допрос? — но Шустов толком не смог его описать.

И тогда капитан решил, что это, наверное, кто-то из той самой группы УСБ, что иногда появляется в городе с какой-то целью. УСБшников он не любил и запрашивать ничего у них не стал и махнул на это рукой.

Показания на Трофимова он выслушал и передал руководству. Удивился ещё, причём здесь этот Трофимов, живой динозавр, заставший ещё то самое КГБ?

Но про него давно говорили — всё, что с ним связано, передавать начальству, а самим ничего не предпринимать. Слишком серьёзные допуски нужны для того, чтобы понять, чем этот старый КГБшник занимается. Да и он знает всю управу лично.

Задерживать Шустова не стали, отпустили. Единственное, что капитан сказал Шустову, так это временно найти другое жильё…

Шустов поехал на одну квартиру, где думал скрыться. В девяностые его постоянно преследовала братва, грозя то паяльником, то утюгом, то вообще закатать под асфальт.

Поэтому он с тех пор готовил себе разные варианты, где можно было скрыться, и привычка осталась до сих пор. Это, конечно, стоило денег, но эту квартиру он давно отжал себе мошенническим путём, и она ему обходилась дёшево — только оплачивать коммуналку, чтобы управляющая компания не задавала лишних вопросов.

Она ему не принадлежала, а вообще была записана на какую-то бабку, которая давно померла, и у которой не было родственников. По правилам, квартира должна была уйти в собственность государства, но Шустов занялся ей сам и обходил все проверки, постоянно затягивая вопрос с помощью знакомых коллег за бутылку коньяка или какую-нибудь мелкую услугу.

Необходимая по закону процедура то бралась в работу, то откладывалась, то якобы родственники бабушки объявлялись, то пропадали, то ответственный «забывал» сделать запрос, то бумажка каким-то образом снова оказывалась на дне большой стопки. Да и постоянно были случаи, что в базу внесли неправильную запись, то удалили из базы случайно…

Короче, уже несколько лет он то сдавал квартиру студентам через знакомых, то приводил сюда любовниц.

Трофимов об этой квартире знать не мог.

Шустов проехал мимо перекрёстка, глядя на то, как рабочие устанавливают камеры видеонаблюдения. Намного раньше, чем положено по срокам.

Разные камеры. И скоростные, и камеры наблюдения над магазинами, и даже в домофоны — всё это Шустов подписывал, и это было связано с запросами Трофимова.

И сейчас это почему-то беспокоило.

Шустов припарковал машину подальше от дома в квартале и дальше шёл пешком. Когда он проходил мимо мусорных баков, кто-то из группы пьяных парней, курящих у подъезда, его узнал.

— О, гуманитарку затаривать идёт!

— Да пошёл ты! — заругался Шустов.

Он собрался было кинуться на молодёжь, чтобы заткнуть их смех, но вспомнил, что ему за пятьдесят, а три молодых парня могут его крепко поколотить. За самого Шустова уже никто не вступится.

Так что продолжать конфликт не стал. Подошёл к своему подъезду, покосился на замок с новой встроенной камерой, открыл и вскоре был в квартире.

Запах затхлости ударил сразу, едва открылась дверь. Это однушка в старой хрущёвке, которую он посещал раз в месяц-два, а то и реже.

Обои отклеивались по углам, на потолке видны жёлтые разводы от протечек сверху. Мебель старая, советская — шкаф с зеркалом, продавленный диван, покрытый пледом, табуретки у маленького стола.

На кухне раковина, полная грязной посуды, на столе стояла пустая стеклянная бутылка и пепельница с окурками. Прежние квартиранты не убрались и выехали, когда он поднял цену в начале лета сразу на десять тысяч, из-за чего был скандал.

— Свиньи, — пробурчал он и прошёл в обуви по ковру. — Опять клининг вызывать.

Шустов снял куртку, бросил на диван и включил телевизор. Про него уже не вспоминают, сейчас все обсуждают санкции и землетрясение на Камчатке. Он уселся на диван… но услышал, как проворачивается замок во входной двери.

— Суки, дубликат ключа сделали, — догадался он.

Шустов пошёл разбираться с бывшими жильцами, но в прихожей замер на месте, увидев вошедших. У входа стояли два крепких парня в чёрных куртках. Оба в перчатках.

— Вы кто? — тихо спросил чиновник.

Они не ответили, но следом вошёл высокий седой мужчина в костюме и поправил галстук. Ноги у Шустова сразу подкосились, и он рухнул на табуретку, едва выдержавшую его вес.

— Ну чего, хмырь, сдать меня решил? — с угрозой спросил Трофимов.

Двое парней осмотрели квартиру и встали с двух сторон от Шустова. А тот смотрел на Трофимова.

— Это не так, Игорь Сергеевич, — пролепетал Шустов. — Это всё не так, как вы думаете.

— Я закрывал глаза, когда ты зарабатывал эти копейки, как карманник на рынке, — Трофимов подошёл ближе и наклонился. — Не вмешивался, когда ты попался, потому что сам виноват, сам и расхлёбывай. Но раз ты пришёл меня закладывать… вот тут мы с тобой поговорим иначе.

Один из парней в чёрном начал что-то доставать. Шустов посмотрел и чуть не упал с табуретки. Человек держал в руке металлический шприц с большой иглой.

* * *

Утром я узнал новость, что Шустов скончался от острой сердечной недостаточности. Причин много: возраст, лишний вес, разгульный образ жизни и гипертония. Ну и стресс на фоне последних событий.

Такие пироги.

А что именно случилось, я узнал чуть позже, когда скачал файлики с жучка. Его могли найти, или сел телефон, но последний разговор Шустова с Трофимовым он передал.

Правда, качество было совсем плохое, ведь жучок был настроен на работу с телефоном, когда прижат к нему вплотную, но разговор можно было разобрать. И узнать голос Трофимова.

Шустов с моей подачи и правда поехал сдавать шефа, и тот это выяснил сразу. Так что есть, над чем поработать. Трофимов, сам того не осознавая, своим приездом подсказал, как выйти на его сообщников в местном управлении. Ну и я послушал, упомянет ли он меня, потому что Трофимов всегда ищет хвосты. Упомянул, но как чекиста, конкретики против меня ноль.

Я достал один из телефонов, открыл мессенджер, нашёл контакт Кати. Сразу прислал скриншот заголовка с новостью про Шустова.

«Причём здесь этот человек?» — тут же напечатала она.

«Он вчера приезжал в областное управление ФСБ, — начал набирать я, — говорил с оперативником и давал показания против Трофимова. Результат на экране».

«Это ваш свидетель?»

«Это подельник врага, от которого сам враг и избавился. Но это нужно использовать».

Я прислал ей два файла — записи разговора в Конторе с капитаном, чью фамилию я разобрать не смог и последние минуты жизни Шустова.

«Что вы хотите?» — написала Катя.

«Вам должно быть известно, что кто-то в управлении плотно работает с Трофимовым. Вряд ли это оперативник, но он кому-то явно рассказал, и этот кто-то передал Трофимову. Вы — УСБ, это ваша задача. Можете отследить цепочку, изолировать эту ветку или, наоборот, передавать какие-то ложные данные. Потому что в чём суть — не знает никто».

«Учтём», — отозвалась она.

Снова начала набирать, но я пока не удалял чат.

«Для чего проекту живые люди? — задала Катя вопрос. — Цели?»

«Для дрона нет разницы — расстреливать воздушный шарик или оружейного барона, с тем и тем он справляется отлично. Сами видели. Разве что человек хочет жить больше, чем воздушный шарик».

Но и это не повод, слишком огромный риск. Если им нужны живые цели — могли бы испытывать в боевых действиях, может, так и делают тайком. Поэтому должно быть что-то ещё, потому что сейчас данных не хватает.

А мне нужно закрыть вопрос с Игнашевичем, пока он не понял, что послужил инструментом. И надо начать поиски пропавших.

«Мы вернулись в город, — написала Катя. — Готовы работать дальше. Мы хотим встретиться с вами».

Я удалил чат. Нет, Фантом останется Фантомом, и они его не увидят, даже если свяжутся с Толиком. Потом подкину им что-нибудь ещё, чтобы не скучали. И не давали скучать Трофимову. Например, его убойные признания, которые я скоро использую.

А пока — закрываем белые пятна дальше.

От автора:

Всем привет!

Во вторник выходной, готовлю голову на среду

Глава 18

Кажется, я чуть вырос. Но Толику было двадцать, и в этом возрасте ещё можно немного вытянуться. Ну и плечи явно стали пошире, это уже заметно.

Не зря я столько двигаюсь, провожу много времени на свежем воздухе и хорошо питаюсь, спасибо бабушке Толика. Ещё бы подкачаться, но доктор пока не велит.

Сам Толик, наверное, удивился бы, что может так хорошо выглядеть.

В любом случае, изменения заметны, и на тощего батю Толика с его хитрой пропитой рожей, чью фотку я как-то раз видел у бабушки, походил мало. А сейчас разница должна быть ещё сильнее, ведь на тот момент отец Толика ещё не отмотал два срока.

Правда, питался я не так, как спортсмены, приходилось есть всякое, ну и пил много кофе.

А сейчас вообще взял шаурму. Но она хороша.

Сегодня Аслан Ильясов не готовил лично. Его чёрный джип стоял позади киоска шаурмы, а сам он находился внутри и о чём-то разговаривал с наёмным поваром.

Повар был таджиком, поэтому общались на русском — обсуждали рабочие вопросы, неработающий терминал для карт оплаты, и как готовить некоторые виды шаурмы — они расширяли ассортимент.

Пока обсуждали, Ильясов даже не смотрел на меня, а повар быстро приготовил мне одну шаурму увеличенного размера и заварил кофе через новую машину.

Со всем этим я пошёл на скамейку. А шаурма вышла неплохая, не зря взял большую, точно с ней справлюсь.

Погода сегодня солнечная, в меру жарко, не холодно — самое то для августа. Сидел на солнце, ел шаурму, запивал кофе из картонного стаканчика, потом вытер руки и взял телефон.

У меня этих телефонов уже скопилось немало, часть — китайские с рынка, часть куплена с рук по объявлениям и перепрошита. А симок ещё больше, у меня их прям как у главы «службы безопасности банка», хоть каждый день меняй. Покойный Рахманов успел снабдить меня изрядным количеством. Правда, часть не работала, но остальные не подводили.

Я отправил пару снимков Игнашевичу. На одном — криптокошелёк, на другом — скриншот суммы, чуть поменьше, якобы комиссия из-за переводов.

«Я его достал», — написал я.

Какое-то время была тишина. Наконец, на сообщении появились две синие галочки. Игнашевич прочитал и тут же написал с опечатками и ошибками, как обычно:

«Когда могу получить назад7 Прмшлите мне коды»

Ага, разбежался. Я усмехнулся и написал:

«А ты забыл, как потерял эти деньги?»

Он прочитал, а я добавил, не дожидаясь ответа.

«Ты их потерял, потому что у тебя взломали компьютер, где ты хранил коды. Отправлю тебе ещё раз — потеряешь снова. Но я во второй раз ничего предпринимать не буду».

«И что делатб?» — написал он торопливо, с ошибкой. Нервничает.

«Как что? Передам при личной встрече. И кошелёк, и парольную фразу, и всё, что тебе нужно».

«Так может оставить. в тайнике?» — предложил Игнашевич.

«Могу оставить, — написал я. — Но если кто-нибудь найдёт, то у нас в городе станет одним долларовым миллионером больше. Смотри сам, твои деньги».

«Kflyj/, — прислал он какой-то набор букв, но удалил и написал заново: — Ладно. При встрече так при встрече».

Ничего я ему отдавать не собирался, но хотел покачать его ещё перед тем, как свести его с майором Степановым. Чтобы Игнашевич не запаниковал раньше времени, а сделал что-нибудь ещё полезного.

Просто он в курсе подставы майора, а сам Степанов мне нужен для задачи по поиску людей, которых упоминал Шустов. У ФСБ достаточно большие возможности это сделать, а некоторые фамилии Шустов успел мне передать, и надо было проработать возможные случаи пропаж без вести.

Закавыка в том, что Степанова надо было вернуть к работе не раньше того, как вычислят подельника Трофимова в областной управе ФСБ. Эту схему предстояло провернуть совместно с группой Кати, при этом они сами этого ещё не знали.

Это достаточно сложная комбинация, учитывала много параметров. Я не торопился, задействовал всё, что мог, поэтому и держал пока Игнашевича в ежовых рукавицах, завлекая его то пряником, то кнутом.

Но я хотел использовать и другие ресурсы. У меня были знакомые частные детективы — бывшие менты и следаки, кое-что могли найти и они.

А в области имелся один чекист, который тоже возглавлял частное агентство. Но к нему я не пойду — он в своё время работал с Трофимовым и мог ему передать что-нибудь.

Облегчать задачу Трофимову я не хотел, тем более тот сейчас будет очень активно рыскать по всем бывшим комитетчикам, разыскивая Фантома.

Конечно, будет рыскать и вокруг Степанова, но они уже давно поняли, что враги друг другу, да и трогать его сейчас было опасно. Устроить ему сердечный приступ будет сложнее, а решиться на ликвидацию, как поступили со мной, Трофимов не решится.

Но спецы у него должны быть и помимо тех, от кого я избавился.

Кое-кого искал в интернете и я сам, по фамилиям от Шустова, и троих обнаружил.

Нашёл соцсети одного человека, но он ушёл на контракт, а запрашивать за «лентой» у меня сейчас не было совершенно никакой возможности, не обнаружив себя.

Второй оказался в городе, и с ним ничего не случилось. Я даже доходил до его квартиры. На двери красовалась едва смытая надпись: «Верни деньги!» — от коллекторов, которые всё равно продолжают работу в старом стиле, несмотря на все запреты и жалобы.

Он взял кучу кредитов в разных микрофинансовых организациях, но не возвращал. Его не было дома, но соседи сказали, что он просто скрывается из-за долгов.

Третьего нигде нет, соседи его не знали, но сказали, что давно не видели, чтобы кто-то входил в его квартиру.

Короче, системы никакой. Возможно, часть людей из тех, кого выбрал Трофимов, просто живут своей жизнью, пока не понадобятся ему. Тут сказать сложно, ведь полного списка нет, а вытрясти компьютер Трофимова будет непросто — он меры безопасности не нарушает, да и не доверит технике такое.

Подключу Игнашевича, но позже. Сначала покажу ему пряник в виде пропавшей криптовалюты, а потом огрею кнутом, чтобы работал.

Посмотрел в сторону киоска, Ильясов собирался уходить, но говорил по телефону. А у меня пиликнул айфон Толика. Новое сообщение от Кати, в котором она писала смайлики и общалась в непосредственной манере, как молодая девушка.

«Привет!😘 Ты занят?»

В ответ ей полетел привычный кот в пледе. Она поставила реакцию на него со смайликом.

«Сижу, ем шаурму, — написал я. — Думаю о смысле жизни и мелких радостях».

«И что придумал?🤔»

«Радуюсь, что осенью не придётся сдавать сессию. Это перенесут».

«Это просто шикарная новость🎉, — ответила она. — А не хочешь подработать немного с нами? Будет интересно😼»

Катя прислала стикер с таинственного вида котом в чёрном капюшоне.

«А что сделать?»

«Подробности при личной встрече сегодня, если ты не занят😉».

Почему они пишут мне, я понимал. Всё те же доводы, что и раньше: группа не местная, любые контакты могут быть связаны с Трофимовым, поэтому подключают тех, кто точно не работает с ним, но кого знают лично.

А то, что Трофимов интересовался мной, заставит их работать осторожнее.

Поэтому я их жду. Ведь их наводки уже дважды выводили меня к уязвимым местам Трофимова.

Второй важный контакт этой группы — Сергей Фатин, тот парень из кофейни, который видел мою смерть. Он оказался достаточно надёжным парнем: так и не сказал про диктофон, как я тогда просил, когда спасал его.

Возможно, и его тоже подключат. Но учитывая, что его тогда захватили люди Трофимова, то подключать будут осторожно.

Поэтому я послал ей смайлик с большим пальцем. Поговорим. Задача должна быть несложная, и вряд ли это собеседование, как предлагали в тот раз.

Может, связано с «Горизонтом» или с поиском людей, ведь я предупреждал о них раньше от лица Фантома.

Возможно, они придумали, как с кем-то связаться, но для этого нужен ровесник или гражданский. Посмотрим.

Тем временем Аслан Ильясов прошёл мимо моей скамейки, даже не посмотрев на меня. Я выждал минуту и двинулся следом.

Пересеклись мы на другой скамейке, подальше от киоска. Он курил, задумчиво глядя перед собой, а я сел на другой край, держа телефон перед собой, будто записываю голосовые сообщения. В левой руке держал стаканчик кофе, уже почти пустой.

— Недоброе в городе происходит, — задумчивым голосом сказал Ильясов.

— Не то слово, Аслан Ахметович. Много чего происходит, но город не в курсе.

— А вы всё работаете, — он покосился на меня.

Я допил кофе и демонстративно поставил стаканчик рядом с собой. Внимательный взгляд Ильясова тут же скользнул по нему.

— Есть несколько людей, — начал я, — которые могут числиться пропавшими без вести или потенциально стать такими. Все они мигранты. Средняя Азия, Закавказские республики, прочее ближнее зарубежье. Официально зарегистрированы не все, но все попадали в поле зрения администрации, полиции и прочих органов. Мне нужно понять систему — кто пропадал, когда.

— Фамилии есть?

— Есть, но не все. Поэтому спросите знакомых о фактах, пропадали люди или нет. Ведь в полицию ходят не все.

Я поднялся, оставив стаканчик на скамейке, играя роль студента, которому лень донести мусор до урны. Ильясов едва заметно кивнул — понял, что там будет список.

— Нехорошо мусорить, — сказал он и подмигнул.

Я сделал вид, что не слышу его из-за наушников. Ну а когда уходил, то увидел, что Ильясов поднял стаканчик, получил бумажку и выбросил стаканчик в урну.

* * *

Я уже пару дней ездил по всему городу, объезжая разные пункты выдачи. Посылок приходило много, ведь не всё можно купить у нас, и у части уже истекал срок хранения.

Ну а сейчас появилось время этим заняться.

Подключать тут некого, Олег или парни из общаги будут задавать много вопросов. Ильясова я не хотел разменивать на такие пустяки. У Виталика Войтова не было машины, а много ходить пешком ему было тяжело по понятным причинам.

Но я не против — за рулём хорошо думается, ездил и прикидывал разные схемы, как качать ситуацию дальше.

Заказывал посылки на разные имена, на разные номера телефонов, в разных фирмах. Документы нигде не спрашивали — показал штрихкод на телефоне, забрал коробку и поехал дальше.

Первый пункт — на окраине, в торговом центре. Девушка улыбалась, когда вручила мне коробку. Второй — на другом конце города, возле рынка, с мрачным парнем в очках, который случайно уронил телефон при мне, и экран треснул.

Третий — у вокзала, там не работал интернет, но я уговорил девушку всё равно выдать посылку, оставив ей лист со штрихкодом.

Поездил ещё, в итоге на заднем сиденье машины скопилось несколько коробок разного размера. И ещё несколько лежало на съёмной квартире, которые я забрал вчера, их я ещё не распаковывал.

Само собой, пропикал всё прибором от Хворостова, чтобы понять, есть ли жучки или устройства слежения. Но всё было чисто.

Приехал в квартиру, переоделся, прочитал сообщение от бабушки — она готовила рассольник и ждала меня. Как раз проголодался, будто и не ел ту шаурму. Организм Толика мог быстро переварить что угодно, как у заправского студента.

Успевал и на рассольник, и на встречу с Катей, а пока стал распаковывать покупки. Это необходимо, ведь порой нужна более сложная маскировка.

В первой коробке был чёрный пластиковый чемоданчик с защёлками. Внутри был профессиональный набор гримёра, я заказывал его давно, и он, наконец, пришёл. Дорогой, но он того стоил.

Такие используют в театрах и на киностудиях, но мне он нужен для другого. В верхнем отсеке — силиконовые накладки на нос, подбородок, скулы. Рядом тюбики с мастикой, клеем для кожи и флакон с растворителем для снятия, жидкий латекс, кисти и прочее.

В нижнем — палитра театрального грима на двенадцать оттенков, от бледного до смуглого, пудры, карандаши. Были ещё накладные усы и короткая борода, но тут надо смотреть, будет ли это выглядеть естественно или нет.

К нему я добавил разных вещей из других наборов, которые были более качественные.

В другой коробке были короткие парики с разным цветом волос, включая седой. Ими я злоупотреблять не собирался, ведь не всегда парики смотрятся как родные волосы. Но чтобы запутать кого-то пьяного или в темноте — сойдут.

Третья коробка — большая. В ней был силиконовый жилет-накладка на торс телесного цвета. Надеваешь под рубашку — и вместо худощавого парня получается мужик с пузом, килограммов на пятнадцать тяжелее.

Отдельно — накладки на плечи, расширяют силуэт. И мягкие вставки для бёдер. Но это надо подгонять под себя и привыкать, чтобы не бросалось в глаза.

Ещё были разные мелочи и аксессуары.

Очки в разных оправах, все с простыми стёклами, без диоптрий. Кепки и бейсболки разных цветов. Шарфы и молодёжные маски на лицо.

Ремни — широкий кожаный, узкий тканевый, плетёный. Дешёвые наручные часы, три штуки, все разные, и два браслета-шагомера. Кошелёк-портмоне, потёртый, будто ношенный. Брелоки для ключей с логотипами разных тачек.

И главное — заказанные в типографии визитки с несуществующими фирмами и разными именами.

Ну и было несколько пакетов с недорогой одеждой: китайские пиджаки, рубашки, толстовки с капюшонами. Не всё подходит под мою фигуру, но иногда требуется быстро переодеться.

Ещё одну коробку я не вытаскивал из машины, она была самая большая. Просто проверил ещё там — всё ли на месте, а Виталик разберётся.

В ней были запчасти для дронов: схемы, карбоновые рамы, комплекты моторов, пропеллеры с запасом, ведь они часто ломаются. Ещё лёгкие аккумуляторы, камеры с хорошим разрешением, видеопередатчики, антенны, приёмники, провода и всё остальное, что потребуется.

Ещё были планшеты, роутеры и прочее.

Всё это продавалось через обычные магазины для любителей квадрокоптеров, никаких даркнетов не нужно. А Виталик что-нибудь из этого соберёт — это его любимое занятие.

Собирать их он мог, как говорится, из спичек и желудей, если не сказать грубее. И там, на фронте, часто не было и такого.

Это было надёжнее, чем покупать у Максимилиана Хворостова, а ещё намного дешевле и быстрее. Да и слишком много гаджетов у Хворостова не купишь — рано или поздно Трофимов может выйти на него и устроить там засаду. Вот и приходилось находить разные способы.

* * *

С этой коробкой я поехал к Виталику.

Он сидел на нашей точке встречи в сквере недалеко от жилого двора и смотрел, как пацаны играют в баскетбол на площадке. То туда глянет, то в телефон, чуть притопывая здоровой ногой. На протезе видно пятно от травы.

На экране — канал одного из военкоров с новостями. Конечно, мыслями он был где-то там.

— Здорово, Толя, — Виталик протянул руку.

— Привет. Посылка тебе пришла, — я поставил коробку на скамейку. — Соберёшь?

— Да без проблем! А то без дела сижу, надоело уже.

Он задумчиво посмотрел в сторону площадки.

— В универе в баскетбол играли, площадка была и кольцо, — Виталик чуть улыбнулся. — Даже в сборную хотели позвать.

— Ты не говорил.

— Да и когда бы, — он пожал плечами.

Его телефон пиликнул, Виталик его посмотрел и что-то ответил.

— Да мама пишет, типа, работу тебе искать надо, чтобы не скучал. Не напишешь же ей, что помогаешь в расследовании, — парень засмеялся. — Хотя вы бы меня чаще звали. Может, познакомишь с тем, кто… ну ты понял.

— Пока нет. А вообще, — я посмотрел на него. — Сам-то чем хочешь заниматься? Если время свободное есть — можно что-нибудь придумать.

— Не знаю ещё. Смотрю тут записи с дронов, — Виталик показал мне телефон. — Смотрю, как летают, и порой вот так хочется сделать! — он легко хлопнул себя по лицу. — Как их сейчас и учат?

— Ты же спец высокого уровня, на тебе система «Щит» обучалась. А сам не хочешь ещё обучать? На этот раз людей.

Он замер, уставившись на меня. Глаза заблестели от интереса.

— Курсы вести, — продолжил я. — Не эти, которые про «заработать», а курсы операторов дронов, ты же понимаешь.

— И можно устроить? — спросил он, будто не веря.

— Подумать можно, задействуем связи. Чего опыту пропадать? У тебя квалификации выше, чем у половины армейских операторов.

— Я подумаю, Толян, — Виталик посмотрел на коробку, заметно повеселев, и встал, опираясь на скамью. — А пока соберу тебе пару птичек.

Я помог ему занести коробку домой, после отправился есть рассольник. Оставил машину подальше, пошёл пешком, чтобы никто не удивился, откуда у их Толика иномарка.

И во дворе их дома меня ждал неприятный сюрприз.

Я увидел мать Толика и её знакомого, того самого бизнес-тренера и программиста Диму, которого тогда прогнали. Опять пришёл умолять её вернуться.

Но дело не в них.

Напротив Димы стоял очень высокий тощий мужик в спортивном костюме.

Мать Толика посмотрела на меня, и мужик обернулся. На его хитрой пропитой морде появилась широкая улыбка, хотя за мгновение до этого лицо было очень злым.

— О, Толян! — заорал он поддатым голосом. — Сто лет тебя не видел! Иди-ка сюда!

Я присмотрелся к его чертам лица, сравнил с тем старым фото, которое видел у бабушки и с тем, что сейчас наблюдал каждый день в зеркале. Сходство есть.

Твою дивизию. Никак батя Толика освободился из колонии. По срокам вполне подходит.

И вот, он откинулся и припёрся сюда, к первой жене и её новому парню, и меня ещё увидел.

Не вовремя это всё. Надо бы как-то его спровадить.

От автора:

Я снова молод и здоров, а не прикован к больничной койке. Казалось бы — чудо. Вот только тело не моё, и очнулся я не в больнице, а в подвале секретного НИИ КГБ СССР. И всё бы ничего, но…

…из моей башки торчат провода, подключённые к мозгу мертвого американского шпиона…

https://author.today/reader/515984/4873738

Глава 19

Действующих лиц здесь собралось много, и просто так рассольник мне поесть не дадут. Придётся разбираться в семейных проблемах. И побыстрее.

Да уж, новая семья порой скучать не даёт. И это я ещё остальных родственников не видел.

Бабушка Толика стояла в стороне с усталым и грустным видом, наблюдая за происходящим. Больше её беспокоило, что это видят все соседи.

Светлана, мать Толика, будто пребывала в какой-то прострации — смотрела перед собой остекленевшим взглядом и молчала, будто не знала, что и делать.

А её друг Дима, продвинутый программист-«бизнесмен» (хотя, справедливости ради, он вернул все деньги, которые брал у матери) уже не выглядел таким маскулинным самцом, каким себя считал.

Вид у него был своеобразный: мешковатые шорты, цветастая рубашка, аккуратная бородка и новая причёска с выбритыми на висках волосами и завязанными в пучок на макушке.

И это резко контрастировало с видом батяни Толика — Бори Ефимова.

Самому Толику от него перепал только немалый рост и отчество, а фамилия Давыдов досталась от матери.

Батя Толика выглядел так, как может выглядеть недавно откинувшийся с зоны зэк — небритый после дороги, коротко стриженный под машинку, в помятом спортивном костюме и с сигаретой в руках.

Зубы жёлтые от постоянного курева, один из них золотой, поблёскивал во рту. Лицо, вполне себе симпатичное в молодости, сейчас помятое и опухшее. Он и вчера пил, и сегодня тоже.

Зато высоченный, но руки и ноги тонкие, а ещё выросло пузо.

Общих черт с сыном у него осталось крайне мало. Да и вряд ли Толик под моим руководством будет так выглядеть через двадцать лет.

Думаю, сам Толик этой встречи бы избегал всеми силами, насколько я понимал его характер из переписок.

Ну а мне-то этот мужик, в общем-то, никто. И если бабушка с дедушкой — люди симпатичные и отзывчивые, да и мама Толика в целом неплохой человек, то этого надо изучать и следить, чтобы ничего не учудил.

Помахав мне рукой, Боря навис над Димой, как скала. Похоже, решил при мне показать, какой он из себя крутой папка.

— Ну чё, программист, молчишь, а? — спросил он с блатными интонациями. — Чё значит, ты теперь с бабой моей живёшь? А? Чё ты там про меня говорил, а? Чё молчишь?

Дима явно не сталкивался с таким давлением раньше. В его жизни были люди, которых он называл модным словом «токсичные», но они даже и близко не приблизились к тому, кого он видел перед собой.

Друг Светы откровенно боялся бывшего зека. А на его лице такое выражение, какое бывает у человека, который привык говорить всякие гадости в сети, но отвечать за них приходится вживую.

Уж я-то такого навидался, когда работал.

— Чё молчишь, а? — батя подался вперёд. — Знаешь, как на зоне таких как ты называют?

Гопником был, гопником и остался. Впрочем, пока Боря не лез против бабушки и матери Толика, за которых я бы вступился, поэтому изучал его.

— Я не собираюсь участвовать в этом токсичном дискурсе, — отозвался Дима, стараясь держать голос ровно.

Но он всё равно предательски дрогнул.

— Чё? — протянул Боря, вытянув лицо. — Чё ты там брякнул?

— Боря, — подала голос мать Толика, — Дима говорит, что не хочет разговаривать в таком тоне.

— Это классическая проекция агрессии, — пролепетал Дима.

— Чё? Чё вы там базарите? — Боря посмотрел на них по очереди. — По-русски говорите!

— У тебя явно непроработанная травма, — Дима уцепился за какую-то свою лазейку, которая позволяла ему держать себя в руках. — Тебе нужен психолог, а не отношения…

— Это я психую? Это ты психуешь! — оборвал его Боря. — Значит, с моей бабой живёшь?

— Это объективизация, — затараторил Дима. — Светлана — самостоятельная личность с правом выбора, а не чья-то баба…

— Светка, скажи нормально, чё ему надо вообще? — Боря повернулся к ней.

— Он говорит… — начала было мать Толика.

— Может, чаю попьём? — влезла бабушка и огляделась по сторонам.

Её беспокоили соседи, некоторые сидели у подъезда и всё слышали. К вечеру об этом будет знать весь двор. Да и мне нежелательно лишнее внимание с этой стороны.

Разрулим всё в нормальной обстановке, главное — проверить, что ничего не пропадёт после визита нежелательного гостя.

— Да, давайте чай, — сказал я, приходя бабушке на помощь. — Попьём чай, — я пихнул Диму, чтобы шёл в дом. — Нормальный чай, а не эти ваши модные листики, которые сегодня выдают за чай. Иди-иди. Ты тоже иди, — я посмотрел на Борю.

Бабушка благодарно на меня посмотрела и повела дочь внутрь вслед за Димой. Но Боря остался на месте.

— Сына, да у тебя голосок никак прорезался, — хмыкнул тот. — Модный стал, важный. Ну иди к бате, а то я же тебя никогда не видел. Батя же я твой. А чё ты такой тощий? — он поднял кулак, будто хотел ткнуть в плечо. — И чё за шмотьё носишь? Пацаны спросят…

— Грабли свои при себе держи, — сказал я, спокойно, но доходчиво. — В хате не размахивал? Тебе бы их там живо обломали. Вот и здесь так же: за языком следи, и за руками. Ты же условно-досрочно вышел?

— Чё? — протянул он, взгляд стал злее.

— По УДО или нет? По срокам не подходит, значит, по УДО. Вряд ли сбежал, иначе бы здесь не ходил.

— Ну, по УДО, — уверенность немного пропала. — И чё?

— В дом, — сказал я. — В подъезде участковый живёт. Увидит тебя в таком виде — поедешь назад. Так что лишний раз не отсвечивай.

— Ещё поговорим с тобой, — уже совсем неуверенно сказал он, разворачиваясь к подъезду. — Ишь, какие разговоры пошли!

Ну, концерта по заявкам для соседей не будет, проведу беседу внутри.

А чего этот Дима опять припёрся? Больше нет никого, кто вытерпит его нытьё?

Оба, Дима и Боря, демонстративно шли подальше друг от друга. Боря недобро косился на соперника, а тот съёживался от одного только взгляда. Лишь бы не подрались. Ну, или тихонечко, ничего не сломав дома.

В квартире был дедушка, Фёдор Ильич. Он, недовольно оглядев гостей, демонстративно пожал руку только мне, а после вернулся в кресло к своей газете.

Боря при нём голос выделываться не стал. Скорее всего, двадцать лет назад ему крепко перепадало от тогда ещё крепкого ветерана горячих точек, вот и боится.

Бабушка налила чай. Дима спокойно его пил, косясь на Борю, причём в кружке у него был самый дешёвый чай из пакетика, но в этот раз он не возмущался. Света сидела рядом с ним, так и не понимая, что делать.

Явно не хватало духа просто его выгнать, боялись последствий, чем батяня Толика и пользовался.

А Боря всё поглядывал на них, но решил сначала разобраться со мной за тот разговор на улице. Наверное, ему стало обидно за то, что я его гружу, и он снова решил показать себя главным.

— Ну чё, пацан, базар к тебе есть, — он подвинулся ближе, но дотрагиваться не стал. — Давай вот как пацан с пацаном поговорим.

Дед тут же посмотрел на меня, мол, нужна подмога, но я помотал головой. Сам справлюсь. Даже вышел с ним на застеклённый балкон, где он сразу закурил.

Мне приходилось общаться с уголовниками. Но это были воры, главари ОПГ, бухгалтеры группировок, серьёзные бригадиры или киллеры с огромным послужным счётом.

А этот просто возомнил себя крутым на воле. Многие бывшие зеки ведут себя осторожно, следят за словами и сначала думают, потом говорят.

Многие, да не все.

— Совсем расслабился, я смотрю, — проговорил Боря, изучая меня. Голос звучал пьянее, чем раньше. — Без отца рос, слушал всю эту херню бабскую. Мужиком тебе надо становиться.

— И что, научить хочешь? — спросил я.

— Научу! — с вызовом произнёс он. — Я-то школу жизни прошёл, пацан, а ты… как ты ходишь вообще? В этом?

Он показал на мою одежду. Я был одет по-студенчески: джинсы и футболка.

— Знаешь что, батя? — медленно и с усмешкой произнёс я. — Ты мне за внешний вид предъявить хочешь?

— Базаришь много, — батя Толика нахмурился.

— За базаром не следишь ты. Сидел простым мужиком, значит, но пальцы гнёшь, будто авторитет. А авторитет бы себя простым мужиком не назвал.

— Ты сильно не газуй, — пробормотал он, окинув меня взглядом. — Я с серьёзными людьми там общался.

— И с кем? — допытывался я.

— Ты их не знаешь, — Боря кашлянул.

— Ну и чего ты тогда метлой метёшь впустую? Серьёзные люди? Они бы с тобой говорить не стали.

— Да ты чё? Я у тебя на допросе или чё? Ты как мент.

— Не мент, — я усмехнулся. — Хуже.

— Характер появился, значит, — он скривился. — Голосок прорезался.

Боря уже пожалел, что вышел. Куда проще было докапываться до Димы, который тут же пасовал. Этот Боря простой: даёшь слабину — он наглеет, даёшь ответ — он теряется.

Но надо за ним проследить, потому что скоро ему будет очень обидно.

— По какой статье сидел? — продолжал я допрос, встав так, чтобы солнце было за моей спиной и светило ему в глаза. — Сто пятьдесят восьмая, а какая там часть? Вторая? Третья? И рецидив засчитали?

— А тебе-то это зачем? — Боря недобро усмехнулся. — В менты намылился? А я-то думал, что ты…

— Я твои сроки считаю, всё ли сошлось. Ты вышел по УДО. Раз участкового перепугался, значит, ограничения есть. Заново-то в свою школу жизни уезжать не хочешь. Но всё равно делаешь всё, чтобы туда попасть.

— Да ты… — проговорил он уже не очень твёрдо.

Интонации-то слышит, у него уже рефлекс выработался — с начальником надо вести себя аккуратнее. Хотя я не говорил, как говорят вертухаи на зоне или опера. Просто делал понятные ему интонации.

Слышит их, но внешне видит другое — обычный пацан в анимешной футболке. Вот у него в голове и каша.

— Так что ты, батя, лишний раз не газуй. Без тебя тут все привыкли, а ты сам сейчас на птичьих правах. Залетишь случайно — подерёшься там, украдёшь, и всё. Кто-нибудь позвонит, и снова на нары.

— Ты чё, мне угрожаешь? — он посмотрел на меня исподлобья.

— Я редко угрожаю, а тебе объясняю. Я такими вещами не занимаюсь, но у людей сейчас это не считается чем-то стыдным, как раньше. Сдадут сразу. Сейчас всё изменилось, а твои понты не работают.

— Тот-то лох бородатый обосрался, — он показал на балкон.

Дима всё так же пил чай, как напуганный ботаник, которого посадили за парту к хулигану. Бабушка всё смотрела на балкон, и что-то сказала Фёдору Ильичу.

«Толя уже взрослый и суть видит, — разобрал я ответ по его губам. — А Борька трусоватый, хотя пальцы гнёт. Толя ему сразу сдачи даст, не то, что некоторые».

Они все покосились на Диму, который опустил голову.

«И не посмотрит, кто он. После больницы он… ух, какой резкий стал».

— Здесь тебе делать нечего, — сказал я. — Так что иди, скажи спасибо Анастасии Фёдоровне за чай, скажи Свете, что был рад повидаться, и иди. Или… — я поцокал языком. — А меня воспитывать не надо. И без тебя справлюсь. Добро?

Не поверил, но если хочет ещё урок — я ему дам.

Ох, неужели, Олег меня таким же воспитателем воспринимал? Не, точно нет, по разговорам понятно. Но надо бы как-нибудь уточнить, найти подходящий повод, чтобы спросить.

Боря вышел в комнату, и тут ему стало обидно, что двадцатилетний парень, ещё и сын, его загрузил. Вот он и решил отыграться.

На бабушке нельзя — Фёдор Ильич не даст. Со мной уже получил отпор.

Оставалась старая цель. За которую никто не заступится.

Дима сидел красный как рак. Но не уходил, хотя наверняка раздумывал над этим, но остатки мужской гордости не давали.

— Ну так чё, бородатый, расселся? — Боря повернулся к Диме. — Сам уйдёшь или помочь?

— Да никуда я не уйду, — Дима выпрямил спину. — Пусть Светлана решит.

— А что она, Светка, решит? — Боря усмехнулся. — Дура-баба. Мужика ей покажи нормального — она за ним и пойдёт.

Дима встал из-за стола, отодвинув стул, и тяжело вздохнул.

— Ну чё ты себе волосёнки-то отрастил, как баба? — не унимался Боря. — Что, типа, модно сейчас так ходить?

— Будете скандалить — я вас отсюда выведу, — проговорил Дима очень медленно и тихо.

— Чё? — Боря воспрянул духом и почувствовал силу. — Да я тебя…

Он шагнул к нему. Дед отложил газетку, я вошёл в комнату и собрался было вмешаться.

Но тут Дима вздохнул, побледнел, ещё сильнее, вздрогнул и выбросил правую руку вперёд. Неумело, по-колхозному, совсем слабо.

Попал в щёку. Лёгкий шлепок — и батя Толика отшатнулся. Больше от неожиданности, чем от самого удара.

— Это была моя личная зона! — выпалил Дима, сжимая кулаки. — Моё личное пространство!

— Ах ты гад…

Боря замахнулся, но я перехватил его за руку.

— Знаешь, а ведь тебя должны были научить на зоне, — тихо сказал я. — Не делать того, что потом не сможешь вывести. На выход.

Воссоединения не случилось, и батя Толика, мечтавший снова стать главой семьи, свой второй шанс упустил. Он пошёл на выход, даже особо не сопротивляясь.

Только у двери я его перехватил, заметив, как кое-что выпирало из кармана спортивной куртки. И без спроса вытащил оттуда телефон.

— У кого спёр? — строго спросил я.

— Мой, — соврал Боря. — Купил.

— Пятнадцатый айфон? — удивился я и поднял экран. Он загорелся сам, появилась анимешная картинка. — С заставкой из… — я напряг память. — Из «Магической битвы». Серьёзно?

Я узнавал много информации, а раз был в теле двадцатилетнего, то этот объём увеличился в разы. И многое из этого мне было не нужно. Как и название этого аниме, которое в последнее время смотрел Миша, и советовал пересмотреть с первого сезона. После «Атаки Титанов», разумеется.

— На улице нашёл, — пробурчал Боря.

А если бы воссоединение семьи случилось, оно бы продлилось недолго. Боря избегал зоны, но делал всё, чтобы туда вернуться. Как и некоторые, кто там сидел.

— Борис, ты не прав, — сказал я. — И ты разве в курсе, что у айфонов есть приблуда, которая показывает, где он находится? Давай сюда, найду владельца, пока тебя не взяли. И вали.

Пусть валит. Всё равно скоро попадётся снова. Он ушёл быстро. Нет, общий язык с Толиком они бы не нашли точно.

Выключил телефон, ведь и правда могут найти по сигналу. Дам объявление, что нашёл, попрошу кого-нибудь передать владельцу. Или отправлю курьером.

А мама Толика и бабушка хлопотали над Димой, будто это его ударили. Кажется, после случившегося его покинули последние силы.

— Вот мужики пошли, — сказал дед, переворачивая страницу газеты. — Вот сразу бы по морде дал — не пришлось бы тянуть.

— А если он меня там ждать будет? — с опаской спросил Дима.

— Вон он убегает, — сказал я, глядя в окно. — Здесь же участковый живёт. Так что не рискнёт.

Да уж, сошлись два разных мира. Оба ровесники, но один — уголовник, а второй — программист-миллениал. Но интересно было понаблюдать за их столкновением.

* * *

Я наконец спокойно съел полную тарелку рассольника и пошёл в кафе, где должен был пересечься с Катей.

Через дорогу увидел ту самую «Киа Рио», которая была и в прошлый раз. В ней, как и тогда, сидели два человека непримечательной внешности, которые старательно делали вид, что не смотрят за мной.

Могли бы сменить машину для наружки.

Катя сидела за столиком, на ней лёгкая куртка (с обеда похолодало) и джинсы. Причёска немного другая, на левой руке появились часы, в карманах джинсов видно два телефона, и ещё один лежал перед ней. Тоже что-то хитрят, разную технику используют. Или один теперь для связи с Фантомом, наверняка же пытаются вычислить, кто это.

— Привет, Толя! — она протянула мне руку, широко улыбаясь.

— Хай. Как командировка? — я сел напротив неё.

— Ты не представляешь, столько мы всего нашли! Столько работы!

Катя развела руки. Неплохо, значит. Но скоро будет ещё больше.

— А статью про меня так и не сделали, — протянул я.

— Будет, будет. Могу тебе скинуть, почитать, если хочешь.

— Не, лучше на сайте. А я тебе уже кофе заказала, — похвасталась она, — с молоком и без сахара, скоро принесут. Ты же вовремя приходишь.

И правда, уже заказала кофе. Молодая чекистка учится работать прямо на ходу, чтобы расположить к себе вербуемого.

Мы посидели, я попил кофе и рассказал городские новости — вернее, то, что было известно всем. Обычный разговор ни о чём. А потом она перешла к сути, подсев поближе.

— У нас новое расследование, — таинственным голосом сказала она. — Пишем большой материал о пропажах людей.

— На органы похищают? — с видимой тревогой спросил я.

— Не-е-ет, — протянула она. — Просто некоторые люди пропадают иногда. Некоторые потом появляются, а некоторые — исчезли с концами.

— Плохо.

— Ты же иногородний, но у тебя родственники здесь живут. А вот у кого их нет, или вообще из других стран приезжают — вот такие пропажи хуже всего. Сложно потом отыскать, ведь даже заявления нет.

Как и думал, они хотят подключать меня к чему-то, связанному с пропажами людей по той наводке от Шустова. Интересно, куда она меня выведет.

— Вот мы узнали недавно о паре случаев, — сказала Катя, наклоняясь ко мне. — У вас в общежитии жил один парень из Узбекистана, на четвёртом курсе учился. Жил официально, все документы были, учился хорошо. И ещё один, он из Казахстана, но русский, сюда переехать хотел, учился на первом курсе.

— И что, они пропали?

— Да. В конце мая. Их не было на сессии.

Интересно, в списке Шустова таких не было, я бы обратил внимание. Но поэтому я и передал группе информацию, чтобы они задействовали свои ресурсы. И это оправдалось, появилась новая зацепка.

— Оба жили в твоём общежитии, — повторила она. — На второй и четвёртом этаже.

— Нужно поспрашивать соседей? — предположил я.

— Нет. Просто помоги одному нашему человеку. Ты же можешь провести знакомых в общагу? Так можно?

— Нельзя. Но если хочется, то можно.

— Окей, — со смехом протянула она и подняла телефон. — Сейчас один знакомый подойдёт.

Знакомый пришёл через несколько минут. В зал вошёл улыбающийся светловолосый парень двадцати пяти лет в белой рубашке. И вёл он себя, как написано во всех учебниках, чтобы расположить к себе людей. Всем своим видом выказывал открытость, доброжелательность и расположение.

Но жаль, что при мне нет пистолета.

Это же один из людей Трофимова.

Хитрый старик внедрил своего агента в группу из УСБ. Как он умудрился? Но неудивительно, с его-то наглостью и связями.

— Вот Витя, — представила его Катя. — Он мой новый коллега, может сам всё узнать. Главное — провести его.

Тот тут же протянул мне руку. Узнать меня он, разумеется, не сможет, только как студента Толика. Вот и надо это использовать.

Его звали иначе, Костя, и я его знал. Сначала он был телохранителем в «Альянсе» и прикрывал разных ВИПов, потом резко исчез. Я тогда догадывался, что Трофимов приберёг его для какой-то особенной цели, ведь старик часто брал его для задач, которые не афишировал.

Потому что у этого парня помимо фактурной внешности ещё и варил котелок.

Потом он всплыл снова, Трофимов тогда хотел устроить его в мой отдел, но я отказал. Не нравились мне в этом Косте некоторые нюансы, и мой опыт чекиста кричал об опасности, когда тот был рядом. Есть в нём несколько черт, которые мне в людях не нравятся.

После этого я его не видел.

И вот, сейчас его внедрили в группу УСБ. Чтобы узнавать из первых рук, что происходит во время расследования.

Ладно. Значит, выясним, что успел узнать Трофимов, пока его крот в группе, чего он хочет добиться и что можно ему слить через этого блондинчика. И оценить, насколько он может быть опасен лично для меня.

И для этого будем его качать всерьёз. Возьмёмся крепко и не выпустим.

— Конечно, помогу, — с наигранным воодушевлением сказал я. — Когда приступаем?

Глава 20

Пока мы ещё сидели в кафе, я начал обдумывать всё, что видел и за чем наблюдал. Блондинчик Костя, который представляется как Витя, сразу попытался сесть поближе к Кате, положив руку на её спинку стула.

Но она ненавязчиво отодвинула стул в мою сторону. Парень не смутился.

— И вечером заеду? — он вроде как продолжал прерванный разговор.

— Занята, — сказала она и тайком закатила глаза.

Но я заметил. Катя ещё не профи, чтобы скрыть такое. Впрочем, понемногу растёт, раз у неё появился подчинённый, которому она даёт задачи. Наверняка повысили из-за того, что с ней связывается Фантом.

— Заеду, — упрямо сказал Костя.

Всё поглядывал на неё, шутил, заглядывал в глаза и ниже, а она уже не знала, как его спровадить. В общем, ясно — подбивает к ней клинья помимо своей основной работы. Причём выглядело топорно, будто он посещал какие-то курсы пикаперов или что-то в этом духе. Наверняка ещё и онлайн.

— Проведу, — пообещал я. — И помогу, я же там всех знаю, познакомлю.

— Да я там сам справлюсь, — хвастливо сказал Костя.

— Не-не-не, я подскажу. Ради такого дела уж точно. Пригодится же? — я посмотрел на девушку.

— Точно, Толя, будет отлично, — Катя улыбнулась.

— Тогда спишемся, — проговорил я и надел капюшон толстовки, чтобы принять на себя таинственный вид. — Всё будет в лучшем виде, и никто не узнает, что мы копаем.

Она посмотрела на меня и засмеялась, а Костя взглянул на меня, как на кровного врага.

Но шутки шутками, а надо разобраться, как у них всё организовано.

Надо понять — он действительно успел устроиться в ФСБ или Трофимов организовал очень сложную операцию внедрения, а фактически это человек со стороны?

Такое провернуть будет сложно даже для него. Многое должно сойтись, ведь совсем постороннего человека к такому не привлекут. Разве что как меня, для какой-то определённой задачи, не ставя в курс дела.

Например, тайно сделали ему документы, и кто-то из друзей Трофимова сделал вид, что пропихивает его в полевую группу по блату перед повышением, якобы сын кого-то влиятельного или ещё какой родственник.

И тогда старший группы просто гоняет его по мелким и не особо ответственным поручениям, как с этой общагой, чтобы занялся каким-нибудь делом и не отвлекал.

Но должна быть какая-то легенда, раз он здесь, ведь это же УСБ, а не какое-нибудь отделение где-нибудь в области. Надо качать, чтобы выяснить. Или они якобы взяли местного оперативника, хотя если это грамотно подать, то могли, а Трофимов задействовал связи, чтобы подтвердить личность крота. Да и УСБ же сотрудничало с майором Степановым, пока он не попал под следствие.

Зато когда раскроются карты, Трофимов будет в уязвимом положении, ведь каждое его действие раскрывает его союзников. И эту цепочку уже проследить будет ещё проще, чем того, кто сдал Шустова Трофимову.

Так что план таков: выяснить, затем понять, чем Костя может быть полезен. Затем слить данные через него или слить его самого, чтобы понять цепочку прикрытия.

Или вообще избавиться, если будет проблемный.

Так. Если он числится в ФСБ, то у него при себе должна быть ксива. Это же короткая командировка, а не внедрение на годы, поэтому сотрудники в таких случаях всегда оставляют при себе документы и табельное оружие…

Катя ушла, и вежливая улыбка парня тут же погасла. Всё, больше он дружелюбие не изображает. Костя, или Витя, как он назвался, проводил её долгим взглядом и повернулся ко мне.

— Давай заниматься, — требовательным тоном объявил он. — Сделаем побыстрее и разойдёмся.

Машина для наружки осталась на месте, но это подозрительно так быстро уезжать, вот они и не торопились.

— А куда торопиться? — ответил я спокойно, копаясь в телефоне. — Торопиться не надо. Задача ответственная.

— Я лучше разбираюсь. Давай быстрее.

— Как доедем, так доедем, — невозмутимо продолжал я. — Если не устраивает — заходи в общагу без меня, как хочешь, а я сам поспрашиваю, что и как, потом Кате напишу.

Он выдохнул.

Не похоже, что он вообще собирается там что-то делать, просто поскорее выполнить бы поручение на «отвали» и вернуться подкатывать к Кате. Но для этого надо чем-то заниматься, напустить на себя деловой вид и ходить по поручениям. А тут обломится.

Так, пока вывод: Трофимов поставил его следить за ходом расследования, ему дают поручение, но Костя хочет совместить приятное с полезным.

Если его вызлить, то интересно — он покажет ксиву, чтобы показать, что чекист? Может быть и так, но сделаем сложнее. Надо бы отвлечь… так, надо подумать. Но выводить его из себя надо понемногу, чтобы посмотреть, что он из себя представляет сейчас.

— На такси? — предложил я. — Быстрее доедем.

— Поехали.

— Только у меня денег нет, — я почесал затылок. — Тогда на автобусе, дешевле будет.

— Поехали на такси, — повторил он и выдохнул.

Не чекист. И не потому, что зелёный, а потому что стержня нет, даже новичок не прогнулся бы на такую лёгкую манипуляцию. И группа должна это понимать, просто пока не видят, кто он в действительности.

В Конторе работают разные люди, но если ты оперативник, то своей работой гореть должен, как и следить за обстановкой. Я это ещё в КГБ понял. Вот поэтому и поеду бесплатно.

— В аптеку зайду, — сказал он на улице, почему-то хмыкнув с умным видом.

И пусть идёт. Я достал телефон. Мобильного интернета снова нет, придётся полагаться на память. Впрочем, разные новости я читаю часто, в том числе не только криминал или политику, спортом тоже интересуюсь.

Привычка со времён службы, надо знать очень многое, от видов почвы в этих местах до интересов молодёжи из сопредельных исламских стран, чтобы выявлять радикалов. И эта привычка осталась.

А в одной стране в этом году очень модно одно увлечение.

Да, сейчас повспоминаю, а в общаге, где есть интернет, посмотрю детально.

Костя вернулся из аптеки, держа в руке спрей с освежителем дыхания, которым пшикнул в рот. Но явно ходил не только за ним.

Он увидел припарковавшееся такси, пытающеееся поймать Wi-Fi у кофейни, и договорился о поездки сам.

А внутри я увидел, как этот якобы чекист читает смс. Раз мобильного интернета не было, то банковское приложение не могло прислать уведомление о покупке, вот и отправило смс-кой.

Костя не стал прятать экран, и я разглядел сумму: 499,98. На конце девяносто восемь копеек, а не девяносто девять, как сейчас ставят на все ценники во всех магазинах и аптеках.

Значит, помимо спрея он купил что-то ещё. Два товара с 99 копейками после запятой в сумме как раз дадут 98 копеек в хвосте итоговой цены. Но это простое наблюдение.

Он в ветровке, и в карман вряд ли получится залезть незаметно. Но надо, хотелось бы посмотреть на его документы. Жаль, что он не носит их в нагрудном кармане своей ветровки, чтобы можно было легко вытащить, когда отвлечётся.

Значит, надо, чтобы он снял её там, тогда попробую взять. Но надо бы его чем-то увлечь, потому что он явно не горит желанием работать и свалит в какую-нибудь кафешку, где будет сидеть и делать вид, что работает. Ему-то зачем выяснять правду, если это дело против его шефа?

Зато поработаю я. Буду его контролировать, чтобы не ушёл, пока я не закончил.

— Большое расследование будет? — спросил я. — Видео или подкаст в итоге получится?

— Видео, — пробурчал Костя.

— А ты с камерой?

— Без. Чё их там снимать?

— Ну раз видео, то надо же показывать, — продолжал я доставать его. — А вы заверните лучше с Чехова, — попросил я таксиста.

— Завернём, — с акцентом сказал небритый смуглый водитель. — Покажи только дорогу.

— Зачем туда? — спросил Костя, глядя на меня.

— Так ближе.

На самом деле — дальше, и дорога там идёт вверх. Но так надо.

— Значит, видео снимать не будешь?

— Не буду, — он уже терял терпение. — Слушай, ты…

— Так пропадают же люди, — перебил я. — Серьёзное что-то, вдруг на органы пускают. У вас же пропадают? — я посмотрел вперёд.

— А? — водитель посмотрел в зеркало.

— У вас же, наверное, бывает такое, что кто-нибудь пропал? И полиция не ищет?

— Конечно, бывает, брат, — он закивал. — Пропал, и всё. Может — домой уехал, а может… а кто знает? Ограбили, убили и бросили, и найти нельзя.

— Можно его поспрашивать, — я ткнул Костю к его неудовольствию.

— Про студентов разговор, а не про таксистов, — уже с досадой произнёс он.

Ага, злится. Отлично.

— А вы сами откуда? — обратился я к водителю.

— Из Ташкента я.

Чтобы продолжить беседу, я посмотрел на приборную панель его машины, на его вещи, на телефон, лежащий крышкой вверх. Что-то должно подсказать повод о том, что ему будет интересно.

На китайском андроиде был наклеен потёртый стикер с эмблемой и надпись «PAKHTAKOR» — футбольный клуб из Узбекистана. Достаточно известный клуб в своей стране, особенно в последнее время. Ведь у узбеков недавно появился очень солидный повод увлечься футболом.

— А вы футбол смотрите? — спросил я.

— Да, да, да! — он оживился. — Ещё как смотрю!

— Значит, ваша сборная прошла на Чемпионат мира.

Водитель обрадовался и начал рассказывать про сборную, про самых результативных игроков, и о том, как болел в те ночи, когда узбекская сборная играла на отборочном турнире. Но она и правда будет играть на чемпионате мира, впервые в истории.

Это навело меня на мысль, когда я посмотрел на кислую рожу Кости.

— Вот видишь, пропадают люди, — сказал я ему, когда таксист замолчал. — Надо ещё студентов поспрашивать.

— Да я сам, — пробурчал Костя и хвастливо добавил. — Я в этом деле профессионал.

— Но меня же попросили помочь, — я делал вид, что хочу быть полезным.

— Сиди, занимайся своими делами, — оборвал он. — Телефончик тыкай, футбол свой смотри.

— Нет, я с тобой пойду, — спорил я.

Костя поморщился. Ему уже не нравилась эта работа.

Значит, узбекский футбол — не твоя тема. Отлично.

* * *

— Куда это с посторонним? — спросила седая вахтёрша, когда я появился на проходной общежития, и посмотрела на нас поверх больших очков.

При виде её мне каждый раз вспоминалась черепаха Тортилла из сказки.

— Марья Семёновна, да это мой одногруппник, — объяснил я, хотя Костя выглядел на двадцать пять. — Поможет с курсовой.

— А документы у него есть, нету?

Костя дёрнулся к куртке, но тут же убрал руку. Значит, ксива у него есть, лежит в левом внутреннем кармане, но светить не хочет.

— Нет, но вы же сами понимаете, — я наклонился к ней и показал на голову. — У меня с памятью проблемы после аварии. Нужна помощь, а человек понимает в предмете. А пока вернётся за ними… время не хочется терять.

— Ладно, ладно, Давыдов, — вахтёрша махнула рукой. — Так уж и быть. Но чтобы до вечера ушёл. И пиво тут не вздумайте пить.

— Никакого пива. Я вообще не употребляю, мне нельзя.

— Проходи.

Костя вытер лоб. Погода на улице стала теплее, мы ещё поднимались в горочку, и он, несмотря на свой подтянутый вид, немного запыхался и вспотел. Ну так одно дело — тренажёры, чтобы потом делать селфи перед зеркалом и хвастаться внешним видом, а другое — реальные физические нагрузки.

— Можешь идти, — бросил он. — Тут я сам справлюсь.

— Да покажу, покажу, куда идти. А дальше сам, раз так хочешь.

Я подключился к Wi-Fi, проверил новости, какие хотел, и быстро поднялся на четвёртый этаж по лестнице. Он двигался следом, и в конце вытер лоб. Устал, ведь я специально вёл его повыше, чтобы вспотел.

Ещё и в общаге душно. Это удобно.

— Сейчас сведу с кем надо и уйду, мешать не буду, — я с дружелюбным видом улыбнулся.

— Договорились, — пробормотал он, отряхивая куртку.

Всех студентов я не знаю, само собой. Но примерно понимаю расклад, кто где живёт. Эти с пропавшими, скорее всего, не связаны никак, но мне это и не надо. Главное — познакомить Костю с местными узбеками.

— Где-то в этом крыле жил пропавший, — сказал я ему. — Познакомлю и действуй дальше сам. Жарко сегодня.

Я снял толстовку. Он подумал и скинул куртку. На спине рубашки с коротким рукавом видно влажное пятно пота.

— Можно в модуле у меня повесить, — предложил я. — Чтобы не таскаться. У меня замок есть, никто лишний не пройдёт.

— У меня побудет, — недовольно отрезал он.

— Как хочешь.

Я довёл его до нужной двери и постучал.

— Сейчас придумаю легенду, чтобы естественно смотрелось, — похвастался я.

— Чего? — Костя уставился на меня.

— Ну чтобы не заподозрили ничего.

Он шумно выдохнул и сложил на груди накачанные руки. Куртка повисла на них, видно подкладку и оттопыренный внутренний карман. Без замка, отлично.

У меня при себе кожаная корочка с большими буквами ФСБ, правда, внутри был студенческий. Его я Шустову показывал. И надо бы или вытащить его и осмотреть, или оперативно поменять. Для этого я и заставляю его ходить в горку и потеть, чтобы снял куртку.

Дверь открыл смуглый парень-узбек и посмотрел на меня.

— Да?

— Салам! — тут же поздоровался я. — У меня товарищ изучает одну тему: пишет большую статью про узбекских футболистов. У вас же футбол сейчас очень популярный. Даже на чемпионат мира попали.

— Ну, есть такое, — кивнул парень с явной гордостью.

— И ещё Файзулаев перешёл вот на днях из ЦСКА в «Истанбул», — именно это я как раз успел посмотреть на телефоне внизу, пока искал новости про футбол. И про остальных звёзд тоже, может пригодиться.

— Ну и правильно, — ответил узбек. — В ЦСКА он себя показал. В Турции погоняет легионером, а потом на чемпионате мира сильно сборную усилит!

Услышав, что гость интересуется футболом, живущие в комнате узбеки тут же оживились. И говорили очень эмоционально.

Костя сидел и вынужденно впитывал информацию.

Я думал о другом. Эти парни могли знать пропавшего, могли не знать. Но мне неважно. Мне главное, чтобы Костя отвлёкся. Он держал куртку на коленях, сидя на койке, потом бросил её на кровать, не оставив её на вешалке у двери, а сам отошёл к открытому окну, ведь в комнате стало жарко.

Подкладку видно, как и карман. Из него чуть выглядывала вишнёвая обложка документа и картонная упаковка презервативов, лежащая в соседнем кармане. Презервативы, значит, купил в аптеке. Не, парнишка, слишком ты самоуверенный и рановато об этом задумался. Ничего тебе сегодня не перепадёт, это точно. У меня будет для тебя задачка на вечер, а уж с Катей увижусь сам.

Но они всё время смотрят на меня, ведь я же задаю вопросы, пока Костя витает в облаках.

— А Хусанова отпустят? — спросил я, назвав фамилию одного из известных футболистов. — Он же в «Манчестер-Сити» сейчас играет.

— Он уже играл в сборной, был на отборочном, — один из узбеков вытер вспотевший от жары лоб.

— А в сборную на Чемпионат Центральной Азии? Тоже скоро будет.

— Конечно!

— Нет! — закричал другой. — В Англии сезон начнётся, никто его на домашний турнир не отпустит!

Они начали яростно спорить, добавляя много слов на узбекском. Костя выдохнул и посмотрел в телефон, затем в окно.

Но когда один из узбеков в порыве эмоций чуть ли не в голос начал кричать, переходя на родной язык, и все посмотрели на него, как и Костя, я быстро поменял документ, вставив на его место свой.

Успел до того, как Костя обернулся, недовольно посмотрел на меня, на куртку и демонстративно переложил, как бы невзначай похваставшись картонной упаковкой. Но чтобы заметить подмену, её надо было вытащить, а он этим заниматься не хотел.

— Сейчас вернусь, — сказал я через пару минут и потёр живот.

Времени немного, пока этот товарищ занят. А будь Костя настоящим чекистом, он бы такого не допустил.

В туалете в модуле я проверил документ. Виктор Арбузов, лейтенант, наше Кислевское УФСБ. Выглядела вполне настоящей. Я её сфотографировал — можно будет проверить номера и спросить у Степанова, что он об этом знает. Наверняка сразу скажет, что такой у них не работает и работать не может. Но его всунули приезжим, наверняка выставив как надёжного помощника.

Или всё же нет? Устроили как раз для чего-то подобного. И именно эта фамилия настоящая? Посмотрим.

Оставить жучок сейчас или потом? Смогу спрятать под обложкой.

Нет, отложим — рисков больше, чем преимуществ. Если найдут, то могут подумать на меня. Всё равно я уже знаю о нём больше, чтобы воспользоваться этим и без жучка.

Так что я вернул всё на место. После смыл воду в унитазе и вернулся в комнату, но замену документов назад пока не делал. Не было подходящего момента, увидят.

ФСБ — структура большая, а с большими связями можно и не такое провернуть. Но это опасно, Трофимов здорово рискнул. Ну и его покровитель тоже.

У меня на одном из компьютеров или в почте Игнашевича могут быть копии настоящих документов Кости, хотя бы его пропуск в «Альянс» и удостоверение частного охранника.

Это можно будет использовать, чтобы в нужный момент надавить. Это будет эффективнее жучка.

Дослушали рассказ про футбол. После этого не стал над ним издеваться и позволил походить по коридорам самому. Тем более долго он не ходил, а засел на лестнице между этажами, тыкая телефон, чтобы протянуть время, будто работал.

А я поспрашивал живущих в общаге знакомых пропавших. Конкретики нет, но они явно не уехали домой, ведь собирались учиться дальше.

На выходе я смог вытащить свою корочку назад, когда он отвлёкся, проверяя телефон, держа куртку сложенной на локте. Засунуть его ксиву назад тайком было сложнее, так что на крыльце я просто уронил корочку на землю. Она упала надписью вниз.

— Выпало у тебя, — я поднял и протянул ему, делая вид, что не заметил три буквы.

Он смутился, покосился на меня и ушёл. А я достал айфон и написал Кате, отправив стикер с котом.

«Как работали?😺» — написала Катя и поставила смайлик.

«Костя очень интересовался узбекским футболом».

«Он?😳 А шеф у нас любит футбол. Раз такой интерес, можно будет им поговорить🤪».

«Но он быстро ушёл. А я тоже поспрашивал».

«😇», — прислала она в ответ.

«Вечером обсудим за чашкой кофе?»

Какое-то время Катя думала, а потом прислала стикер с большими буквами «YES!».

«Конечно, давай!»

Кое-что из этого ей может пригодиться. Да и это уже больше, чем выяснил Костя.

* * *

Закончив с этим, я стал готовиться к другой встрече, что будет завтра, и она может стать опасной.

Ведь на ней впервые должен появиться Фантом. Поэтому мне нужно было кое-что сделать.

Я отправился к Виталику.

— Как ты просил, собрал эту штуку, — сказал он, протягивая мне маску.

Это обычная чёрная пластиковая маска с китайского сайта, доставляющего сюда всякий ширпотреб. Запах китайской фабрики ещё не выветрился — он очень характерный, его не спутаешь ни с чем.

Благо Виталик умеет паять и немного доработал её.

В нижней части он закрепил динамик. От него тонкими проводами шёл кабель к микрофону, но это не обычная гарнитура.

— Это как у танкистов, — пояснил Виталик. — На горле нужно застегнуть, давай покажу. А то, что идёт сюда, через преобразователь выводится на динамик.

— Сложно было достать?

— В инете всё продаётся, — он хмыкнул. — Ещё и с доставкой на дом. Тут можно отрегулировать.

Я застегнул этот ларингофон на горле, поправил две таблетки, плотно прижимавшиеся к горлу, после чего надел маску. Видно стало хуже, но совсем поле зрения не ограничивалось.

— Как слышно? — проговорил я.

Голос исказился. Плотная внизу маска его глушила, сам голос через ларингофон подавался на модулятор, а тот выдавал результат на динамик.

С небольшой задержкой, с помехами и металлическим эхом, но на мой голос это не походило совершенно.

Потому что кое с кем придётся встретиться без телефона, а лично.

— Блин, ты как этот… — Виталик задумался.

— Как Фантомас? — пошутил я.

— А это ещё кто? — удивился он. — Не, сериал корейский был, «игра кальмаров» или как-то так, там организатор игр подобную маску носил.

Ну, конечно, откуда молодёжь знает Фантомаса? Виталик ведь сам молод.

Всё ещё сложно привыкнуть, что молодые взрослые вокруг родились уже после двухтысячного года и понятия не имеют про старые фильмы.

— Остальное? — спросил я, снимая маску.

— А это в киоске купил.

На пороге комнаты сидела пушистая рыжевато-чёрная кошка, которая наблюдала за нами своими жёлтыми глазами. Виталик достал лазерную указку, и красная точка заплясала перед кошкой.

Вопреки ожиданию, та равнодушно посмотрела на точку и снова уставилась на хозяина.

— Не игривая. Батарейки ещё проверь перед делом, — посоветовал я. — Чтобы не отказали в нужный момент. И вот, смотри, главная твоя задача на ближайшее время.

Я поставил на стол коробку, которую принёс с собой. Виталик открыл её и достал из неё дрон.

— Ого, — он присвистнул. — Починить его?

— Он работает, но должен летать.

Дрон непростой, он тяжелее обычных гражданских квадрокоптеров. И у него было оружие — мелкокалиберный автомат, закреплённый внизу, с магазином на двадцать патронов. Правда, сейчас оружие было пустым, но боезапас у нас был.

Это один из дронов-перехватчиков системы «Щит», который я «изъял» после ликвидации Никитина. Которые сам Никитин продавал, как боевое оружие против людей.

— Это «Щит»? Он же без носителя бесполезен, им же машина управляет, — Виталик покрутил его в руках.

— И это надо изменить. Можешь его перепрошить, чтобы ты сам мог им управлять? И оружием тоже?

— Слушай, я смогу, — он почесал затылок.

— Сделай, это пригодится для следующего этапа. Для одной важной задачи.

Глава 21

Я всё думал, как задействовать этого Костю-Витю. Можно что-то передать через него, парень без практического опыта чекиста подставу распознать не сможет. Или как-то подставить. Вариантов много, и лучший я ещё выбираю.

Но сначала другой клиент — Игнашевич. Он до сих пор не получил деньги и не получит, из-за чего сильно нервничает и может что-нибудь учудить и даже навредить.

Пора с ним заканчивать. Но это же бомба, она должна взорваться рядом с целью, а этого ещё не произошло.

Встреча с ним будет завтра вечером, и в этот раз он подготовится и может стать проблемой.

Но и я не сидел без дела.

Виталик показал мне дрон, который почти перепрошил. Он даже может стрелять. Не очень точно, но точно и не надо. Главное — сам дрон, даже если он ни разу не выстрелит вообще.

После поговорил с Ильясовым, который накопал информацию по некоторым пропавшим. Два случая я отобрал как те, по которым что-то может выяснить Толик в общаге. Остальное проверю сам.

Эти случаи я обсужу с Катей, и в итоге её группа должна явиться к Игнашевичу в кабинет и забрать компьютер и содержимое сейфа. А он скоро даст повод для этого.

И уже вечером, когда начало темнеть, я направился на встречу с Катей.

Кафе располагалось в спальном районе, и людей здесь было немного. Парень за кассой уже зевал и поглядывал на часы, явно собираясь уйти пораньше, но я сорвал ему планы.

Катя сидела с ноутбуком за угловым столиком. На ней простая футболка и джинсы, подчёркивающие талию. Волосы собраны в хвост. Чувствовался слабый аромат духов — всё те же, что были при первой встрече, когда она маскировалась под брюнетку.

Я сел напротив неё с кружкой кофе. Катя устало улыбнулась и чуть встряхнулась, чтобы выглядеть бодрее.

— Как поработали? — с оживлением спросила она. — Витя, значит, не особо старался, да? Так ничего нам по итогу и не передал. А у тебя что-то есть, ты говоришь?

— Ну, с некоторыми поговорил я сам, — сказал я. — А то твой напарник больше копался в телефоне, чем общался, хотя народ был не против поговорить. Но, может, это такой стиль работы у него.

Катя улыбнулась, показывая белые зубы.

— Бывают и такие коллеги. Ну, что поделать, раз команда — надо работать. А ты что узнал, Толя?

Насчёт одного студента мне подсказал Ильясов, и я уже твёрдо знал, что с ним случилось.

— Тот, что из Киргизии, — начал я, — в городе живёт у девушки, никто его не похищал. А сессию не сдавал, потому что у него был конфликт с преподавателем.

— Ого, — она удивилась. — Он же хорошист.

— Ну, смотри, как он стал хорошистом. Хотел дать взятку преподу, а там был старый Альберт Филиппович, дедок ещё советской закалки. Тот отказался, написал на студента жалобу. Студент начал угрожать, но Альберт Филиппович не такой человек, на котором это работает.

Я этого преподавателя знал лично. Приходил к нему консультироваться по разным вопросам. Дядька боевой, не боялся даже КГБ и ФСБ. Что уж говорить о каком-то студенте.

— Так что если захотите найти — найдёте. Он в городе, и вряд ли он будет учиться дальше.

— Ничего себе, — Катя смотрела на меня с удивлением. — Проверим, но мы даже не думали о таком. Спасибо, — она дотронулась до рукава толстовки. — Толя, хорошо, что тебя позвали. Уже сдвинул дело с мёртвой точки.

— А вот второй пропал, — я отпил кофе. — Никто не знает куда. Соседи по общаге подозревают плохое. Он из Казахстана, там родственников нет, и здесь тоже.

— А Витя это знает? — спросила Катя

— Нет, это сказали мне по секрету соседи.

— Ты молодец. — девушка наклонилась ко мне. — Уже выяснил больше, чем некоторые.

— Возьмёте меня к себе в команду? — в шутку спросил я.

— Ну не знаю, — она чуть прищурилась с хитрым видом. — Много работы, а ты, я вижу, птица вольная.

— Но в команде работать доводилось.

У Кати пиликнул телефон. Она посмотрела уведомление, не разблокируя его, перевернула и посмотрела на меня.

— Значит, «Магическую битву» любишь смотреть? — она посмотрела принт на моей толстовке и дотронулась до неё. — Вау, какая мягкая. А то я куртку промочила, в машине оставила, но коллеги уехали уже. Холодно.

— Закрываемся, — объявил парень за стойкой, посмотрев на часы. — Через полчаса.

— Пора идти.

Катя закрыла крышку ноутбука и убрала его в рюкзак.

— Давай провожу, — предложил я. — Райончик не очень спокойный.

— Не страшно, у меня баллончик есть.

— Лучше провожу, баллончик не всегда поможет.

— Ладно, пошли, — она кивнула.

Вышли на улицу в вечернюю прохладу. Посмотрел на девушку, как она поёжилась, и скинул толстовку. Под ней была белая футболка-безрукавка, вполне новая и приличная. Я протянул одежду Кате.

— А ты не замёрзнешь? — спросила она.

— Уже не так мёрзну, как раньше. Дойду.

— Ладно. Тут недалеко, если что, — Катя закуталась в толстовку.

— И кофе ещё есть, — я потряс картонный стаканчик.

— А у тебя татуировка, давно заметила, но только сейчас увидела! — она подняла руку, будто хотела дотронуться до моего плеча, но остановила. — Классная. Когда сделал?

— Даже не помню, если честно.

Да, когда Толик успел её набить, я не выяснил, да и не изучал, зачем мне это.

Бариста закрыл дверь на замок, а мы с Катей медленно пошли по улице. Прохладно, но не зима, так, освежающе.

— Понравилось расследовать? — спросила Катя, когда мы перешли дорогу.

— Необычно. А вообще, в последнее время очень много чего узнаёшь.

— Как память? Лучше стало?

— Получше, — сказал я. — Людей вижу часто, вспоминаю.

— И девушку вспомнил? — она покосилась на меня.

— А нет её.

— У тебя нет? Да ладно? — Катя недоверчиво помотала головой.

— А ты? Есть кто-нибудь?

— Ну, если честно, с такой работой не всегда выходит. Да и Витя ещё этот… э-э-э, — девушка закатила глаза.

— А он не твой парень? — спросил я, усмехнувшись про себя. — Он от тебя глаз не отводил.

— Не-е-е-т! — чуть ли не с возмущением протянула она. — У нас работа, и за её рамки не выходим. А то, что он работать не хочет… — она тут же осеклась. — Просто у нас в команде все молодые, но шеф каждому даёт шанс. Правда, не все его оправдывают. Вот.

— И кто шеф? — продолжал я вопросы.

— Ну, дядька так. Не знаю, может быть, даже захочет с тобой познакомиться.

— А кто он? Может, его знаю.

— Он не местный. Ты его вряд ли знаешь, но он об этом городе знает много.

Я бы не удивился, если бы знал его. И что-то думаю, они и правда захотят выйти со мной на связь и сказать кто такие, и я понемногу к такому готовился.

Перешли ещё один перекрёсток. Я прибил комара, севшего на руку.

— Ты про интервью хочешь спросить? — поинтересовалась Катя. — Что до сих пор не публикуем?

— Да нет, у тебя рабочий день закончился. Наверное, сейчас не до работы. Чем вообще планируешь заниматься вечером?

— Ну, приду, выпью стакан молока, — мечтательно сказала она.

— Любишь молоко?

— Нет. Только пью перед сном. С мёдом. Мама ещё научила. Потом душ, потом посмотрю что-нибудь. Или поработаю. Работы много.

Мы шли медленно, не спеша вышагивая по улице, будто и некуда торопиться. Город засыпал, машин проезжало мало, иногда встречались припозднившиеся прохожие.

— А что посмотришь?

— Ещё не знаю, надо выбрать, — она задумалась.

— Про шпионов любишь смотреть? — предположил я.

— Вот это ты откуда знаешь? — девушка повернулась ко мне.

— Учитывая все эти таинственные страсти, — я усмехнулся, — которые происходят вокруг, это неудивительно. Я вот тоже иногда люблю.

— И что посмотреть порекомендуешь? — Катя заинтересованно глянула на меня.

— Посмотри классику. «Семнадцать мгновений». Фильм не устаревает.

— А ты его смотрел? — она заметно удивилась. — Зумеры такое не смотрят. Наверное, цветную версию видел?

— Нет, строго классику. Без всех этих вырезаний.

— У меня шеф любит смотреть, и я тоже недавно пересматривала.

Судя по удивлению в её голосе, она не ожидала от меня такого.

— Умели тогда снимать, — сказал я.

— Не говори, Толя. Сейчас эти сериалы смотришь, там вообще ничего не слышно, актёры что-то бубнят себе под нос. Включала недавно эту новую «Этерну», порой вообще ни слова не разберёшь.

— Вот это жиза, — проговорил я, и Катя засмеялась.

Свернули за угол. Скорее всего, она живёт в тех пятиэтажках, где наверняка снимает квартиру.

А впереди шёл какой-то человек в светлой куртке, очень медленно и пошатываясь. Подойдя к дереву, он попытался на него опереться, но потерял равновесие и начал падать.

Я подошёл ближе, подхватил его. В нос ударил запах спиртного, но пожилой мужик не был настолько пьяным, чтобы падать. Просто выпил, а не напился до свиного визга.

— С вами всё хорошо? — спросил я.

Он что-то пробормотал в ответ, я едва разобрал.

— Пьяный? — проговорила Катя, подходя ближе. — Что-нибудь скажите? Как вас зовут? У вас не инсульт?

— Нет, — проговорил он, уже более разборчиво. — Выпил немного, домой пошёл. И что-то как голова закружится.

— Давайте до скамейки доведу, — предложил я. — Катя, там ППС стоит, видишь? — я показал на машину возле киоска шаурмы через дорогу. — Пусть скорую позовут или довезут, тут больница недалеко, а я дойти помогу.

Она кивнула и побежала туда, придерживая сумку. А я довёл деда до скамейки, он крепко держал меня за плечо.

— Спасибо, — проговорил он. — Давно так не было. Сейчас посижу, полегче станет.

Катя добежала до машины, обратилась к ППС-никам, но те, отъехав от киоска, проехали мимо нас, даже не глядя в нашу сторону. Водитель на ходу ел шаурму.

— Вы чего⁈ — прокричала она им вслед. — Вот козлы!

Вообще-то, я думал, что она покажет им ксиву, и те поедут помогать. Но девушка решила её не светить.

— Какой у них там номер? — проговорила она, возвращаясь к нам. — Такое им устрою.

— Триста шестьдесят один, — сказал я.

— Ого, у тебя память. Но что нам…

Обошлось без проблем. У обочины затормозила серая «Лада-Гранта», и старик начал подниматься.

— О, сын приехал, довезёт. Спасибо, ребята.

Я помог ему добраться до тачки, проверил, что это и правда сын, они были похожи, после вернулся к Кате. Она, сжав губы, что-то писала на телефоне. Наверняка шефу, чтобы тот наказал хитрых ленивых ППС-ников.

— Вот, можешь статью про них написать, — предложил я.

— Да не про них, — она убрала телефон и посмотрела на меня очень внимательно, о чём-то думая. — Мы пришли. Может… зайдёшь? У меня кофе есть.

— От кофе никогда не откажусь. Или ты толстовку не хочешь снимать.

Катя засмеялась, но смотрела мне в глаза. Вот это уже не вербовка.

Я немного подумал, потому что это уже выходило за грани рабочих отношений. А потом решил: а почему бы и нет? Люди-то взрослые, и Толику двадцать. Не факт, что у него были бы какие-то отношения с ней в этом возрасте. И всё же — почему бы и нет?

Вошли в подъезд, поднялись с ней в лифте. Он очень тесный, громкий, едва дополз наверх. Катя теребила шнурок капюшона моей толстовки.

— У меня тут не прибрано, — тут же сказала она, ещё не открыв дверь.

— Ничего, не граф какой-нибудь в гости пожаловал.

Квартира съёмная — это видно сразу. Ещё и в прихожей стоял синий пластиковый чемодан для авиаперелётов, не до конца распакованный. В открытом шкафу очень мало одежды для девушки, а в ванной — всяких баночек и тюбиков, только необходимое.

Тут и мебель из ИКЕИ, оставшаяся с тех времён, ещё когда ИКЕЯ работала. Совсем безликая и побитая жизнью.

А живи Катя здесь постоянно, квартира была бы намного уютнее.

— Сейчас поставлю чайник, — сказала она с лёгкой неловкостью и повешала толстовку у двери.

— Давай я пока что-нибудь приготовлю. В холодильнике что-то есть?

— Для сэндвичей всякое только. Некогда что-то купить, возвращаюсь поздно.

Особо ничего на ужин не было. Тостовый хлеб, сыр, ветчина, листья салата, соус в мягкой упаковке. У хозяев ещё нашёлся тостер, и на том спасибо.

— Значит, ты здесь в командировке, — сказал я, когда она вышла из ванной.

— Почему ты так решил? — она села за стол рядом со мной и поправила распущенные волосы.

На плечах под футболкой угадывались ремешки бюстгальтера.

— Съёмная квартира, сразу видно. И вещи с собой взяла, — я кивнул на чемодан в прихожке.

— Это не мой чемодан, — она пожала плечами. — Просто чемодан. Знакомого одного.

— В чемодане женские вещи, — возразил я. — Да и будь у тебя здесь знакомый, ты бы меня не пригласила. Да и спальное место всего одно.

Катя замерла на секунду, потом начала медленно улыбаться.

— Раскрыл меня, Толя!

— Значит, ты шпионка, — я улыбнулся.

Но раз уж я несколько раз показывал, что внимателен, то не заметить такое было бы странно. Да и она грозила проблемами полицейским, а такое может себе позволить только депутат, губернатор или сотрудник ФСБ или прокуратуры.

— Своего рода, — улыбка чуть погасла.

Она снова посмотрела на меня, но уже очень задумчиво, и полезла в сумочку. Вот и момент истины.

— Ой, шеф меня порвёт.

Оттуда она достала вишнёвую корочку и осторожно протянула мне. Я взял, посмотрел, тут же запоминая всё. На ней она в форме, и снимок явно сделан в этом году.

— Ого, — произнёс я. — Товарищ лейтенант. Вот это поворот.

Судя по её взгляду, она немного смутилась.

Но я понял, почему Катя так поступила. Сейчас она смутилась собственный порыв, когда пригласила меня в гости, прекрасно понимая, к чему это может привести.

Начала сомневаться, и чтобы как-то изменить ситуацию, раскрыла карты. Наверное, думала, что я тут же в панике сбегу.

Ведь подобные отношения для её работы неудобны. А вот для неё самой? Всё же она смотрела так, будто явно не хотела, чтобы я уходил.

— Управление собственной безопасности ФСБ, — проговорил я. — И чем вы занимаетесь? — спросил, будто не знал этого.

— Внутренние расследования. Когда сотрудники могут нарушить закон. Коррупция, прочее. Ну и связанные с этим дела, — сказала Катя.

— В Москве работаешь?

— Да. Здесь временно, по одному случаю.

— Надолго?

— Пока не закончим, — Катя забрала удостоверение обратно. — Не знаю точно. Нас хотели отозвать, потом возникли новые обстоятельства, и мы остались. Много сказать не могу. Ну и те пропажи немного с этим связаны.

Она убрала корочку в сумку и тяжело вздохнула.

— Шеф меня убьёт.

— Ладно, ладно. Мы же ему не скажем, да, — подбодрил я. — А пистолет есть?

Катя засмеялась.

— Мальчики, мальчики.

— Можно посмотреть?

— Только осторожно.

Конечно, у неё при себе было табельное. Она достала оружие из сумки. Старый добрый пистолет Макарова. У меня самого был такой же. Тяжёлый для неё, судя по тому, как она его держала. Видно, что ношение оружия её тяготит.

— А стрелять умеешь? — спросил я.

— Учили, но я работаю иначе, — Катя торопливо убрала пистолет обратно. — Тебя это всё правда не пугает? — она внимательно посмотрела на меня.

— Да нет. Слушай, даже интересно, — я пожал плечами.

Катя явно не ожидала такой реакции, но я её удивляю уже весь вечер.

Мы расставили на столе нарезанные бутерброды. Она-то называла их сэндвичами, я по старой памяти — бутербродами.

Катя открыла ноутбук. Лёгкий румянец на её щеках, который появился ещё в лифте, никуда не делся, а вот неловкость ушла, она расслабилась.

— А тот тип Витя, который всё к тебе клеился? — спросил я между делом. — Тоже ваш?

— Из местного отделения, — неохотно ответила она. — Его нам передали. Пока работает с нами, потом будет видно.

— А это не он тебе названивает?

Я заметил, что экран её телефона, лежащего на столе, постоянно загорался от входящих.

— А, — Катя отмахнулась. — Я сейчас занята.

— И эти пропажи — что-то серьёзное?

— Мы не знаем, — честно сказала она. — Но отрабатываем. Качаем.

Так привык говорить я. Значит, её шефа я могу знать, или он со мной работал.

— Понимаешь, много говорить не могу, — продолжила Катя. — И вообще, получается, ты меня раскрыл, а я о тебе почти ничего не знаю. Вот как так? — она улыбнулась.

— Что тут знать? Студент, — я сел рядом с ней, отхлебнул кофе. — Учусь. Учусь жить заново после аварии. Как с чистого листа.

— И многое не помнишь?

— Очень много, на самом деле. Так что завожу новые знакомства каждый раз даже с теми, с кем общался раньше. И много новых знакомых, — я ей подмигнул.

— И девушки нет? — Катя чуть прищурилась. — Это самое странное.

— Почему?

— Ты очень… взрослый, — она подбирала слова. — Временами вроде обычный студент, зумер, но будто дурачишься. Играешь. А самому будто не двадцать, а намного больше.

— Надо же, — усмехнулся я. — А тебе самой сколько, товарищ майор?

— Товарищ лейтенант. Так что, какой-нибудь фильм? — она потянулась к ноутбуку и открыла крышку.

Я поднял руку и осторожно положил ладонь на её мягкую кисть. Крышка ноутбука медленно закрылась. Посмотрел ей в глаза и наклонился к ней, не убирая руку, а второй убрал прядь волос с её лица и притянул её к себе за плечи.

Катя подалась навстречу и сразу закрыла глаза. Поцеловал её в губы, перешёл ниже, к нежной тёплой коже на шее, чувствуя, как сбилось дыхание, моё и её.

Тут мой молодой организм решил играть свою партию, причём очень торопливо, чуть ли не отключая голову. И взять себя в руки оказалось куда сложнее, чем обычно. Но надо, чтобы не переволноваться и всё не испортить.

Я держался, потихоньку снимал с неё футболку, а она с меня.

— Диван удобный? — спросил я, не узнавая свой голос.

Она тихо рассмеялась.

— Не очень. Но пойдёт.

* * *

Лежали рядом. В комнате стало прохладно, поэтому накрылись тонким одеялом. Я подбил подушку под голову повыше, Катя легла рядом, положив голову мне на плечо.

У меня профдеформация — всегда думаешь о работе. Но сейчас позволил себе расслабиться.

После близости даже вспотел. С новым телом многое постигалось заново. Первое время после пробуждения в этом теле приходилось сильно контролировать себя, потому что моих рефлексов и навыков у Толика не было. Они существовали только в голове, а тело жило по своим законам.

Отсутствие опыта у Толика давало о себе знать во многих делах, и в этом тоже, учитывая его скромность и характер, насколько я видел по перепискам.

Но всё-таки справился, и тогда, и сейчас. Поэтому и устал больше обычного. Грудь и живот блестели от пота.

Катя провела пальцем по татуировке на моём плече.

— Тебе идёт. Ещё сделаешь? На другой руке?

— Нет, не собирался.

— А я всё потрогать хотела, — она прыснула от смеха. — Тогда, в кафе, увидела краешек, чуть не полезла рукав тебе задрать.

— Могла и попросить.

— На первом свидании? Не-е-ет.

Катя прошагала пальцами по руке, потом перешла к груди.

— Ой, а что шефу-то говорить? — вдруг спросила она.

— А причём здесь твой шеф, товарищ майор? Это твоё личное дело.

— Я ещё лейтенант, — девушка рассмеялась.

Но это ненадолго. Майора ей, конечно, не дадут, но на старлея, а потом на капитана она вполне может претендовать по результатам операции.

Скорее всего, скоро они будут работать со мной плотнее, и это заметит Трофимов.

Но от этого уже складывалась моя схема. Опасная, жёсткая, но позволяющая подобраться к нему ближе.

Сейчас надо заняться Игнашевичем, потому что он, не получив деньги, может стать опаснее. А возвращать их я не хотел — потом мог потеряться шанс их использовать.

Для финального этапа может потребоваться много денег и ресурсов.

И опять думаю о своём. Я усмехнулся.

— Чего смеёшься? — спросила Катя.

— Думаю, как разгадываем твой шпионский заговор.

— Слушай, вот то, что ты рассказал, — она приподнялась на локте, глядя на меня, — это очень пригодится. Особенно про второго студента.

В полумраке видны её глаза, а на плече чувствовал её тёплое дыхание.

— Куда люди пропадают, мы правда не знаем, — продолжила она тише. — Может быть, что-то очень неприятное. Опасное. То, что ещё никто не делал раньше. Вот и всё, что могу сказать. Дальше не могу, разве что если возьмём с тебя подписку о неразглашении.

— Подписка? — я повернулся к ней. — А какие-нибудь бонусы будут? Ну, например, зайду в интернете на какой-нибудь сайт запрещённый, а вы меня за это не будете наказывать?

Она фыркнула.

— И вообще, как так вышло, что вы обо мне так мало знаете? Вы же из спецслужб.

— Ну, возможно, местные знают о тебе больше, — Катя усмехнулась. — Так что сильно не расслабляйся. И не думай, что мы тут и правда ничего не знаем. Но один раз простим, если попадёшься. Конечно, если заниматься тобой буду я.

Судя по её смеху и по тому, как у меня снова заколотился пульс, молодость требовала своего.

* * *

Утром всё было замечательно. Видно, что Катя боялась, что будет неловкость, но у неё, похоже, отлегло, ведь я вёл себя, как обычно.

Спала она чутко, так что её телефон я проверять не стал. И она явно при случае попытается проверить мой, но пусть, на этом ничего интересного нет.

Это просто наша профдеформация. И Катя лет через двадцать будет той ещё чекисткой, ведь задатки у неё есть. Хоть и говорила много, но ничего по существу не сказала. Да и открытие, кто она такая, на самом деле ничего не портило.

В общем, будь она в моей команде, я бы давал ей какие-то поручения и смотрел, как справляется. Впрочем, её шеф наверняка занимался тем же самым.

Утром расстались, в течение дня переписывались. Она сказала, что вечером освободится поздно, но будет рада, если я приду. Я ответил, что появлюсь, так как тоже задержусь.

Потому что у меня была встреча. И она уже не такая приятная.

Под вечер начал готовиться. Надел силиконовый жилет, поверх него — бронежилет, который можно было спокойно купить на сайте объявлений.

Это противоосколочный, и вряд ли он выдержит пулю ТТ, но спасёт от ножа или ПМ. Хотя в последнем случае обойдусь сломанным ребром.

Лицо можно было не гримировать — на нём будет маска, которую мне сделал Виталик вместе с голосовым модулятором.

Поставил себе подкладки под плечи и на бёдра, чтобы выглядеть более грузным. Порепетировал походку сорокалетнего мужика, пока не убедился, что она выглядит естественно.

Надел костюм: пиджак с чёрной водолазкой, брюки, туфли, а на руки нацепил перчатки.

Вот и Фантом появился воочию.

— Ну что, господин Игнашевич, — проговорил я чужим механическим голосом через маску. — Решили со мной пошутить?

Проверил пистолет. Это была «Беретта» охранника-араба, которую я забрал после бойни. Меня прикрывают, но надо и самому иметь оружие. Ведь враг коварен.

Отправился на место заранее, припарковал «Тойоту» в стороне, дошёл пешком. Сверху на мне была куртка с капюшоном, чтобы никто не удивился, почему идёт взрослый мужик с лицом пацана.

Но район глухой, людей не встретилось. Не доходя до старого гаража, у которого было назначено место встречи, я огляделся и надел маску.

А враг тоже приехал заранее, два человека бандитского вида.

Хотят сделать засаду, как я и думал.

Они ждали, нервничали, перемигивались, а я ждал спокойно, пока не увидел сигнал из окна дома вдали.

Всё готово, прикрытие будет.

Наконец, приехал Игнашевич на своём джипе и встал рядом с гаражом. Что-то спросил у людей, сидящих в засаде, а потом принялся ждать, нервно расхаживая вдоль своего «Крузака».

Начали.

Я выпрямился, осмотрел дом вдали, достал пистолет, чтобы держать его поближе, и вышел из укрытия.

Игнашевич заметил меня и скорчил злую рожу.

Он очень хотел получить свои деньги. А я хотел отправить его в последний полёт, как Шустова.

Игнашевич полез в карман и достал пистолет, а его люди, те два человека, что ждали в пыльном гараже, вышли из укрытия. У одного пистолет, у другого — помповое ружьё. Один похож на бандита, а другой — явно бывший мент.

— Где мои бабки? — спросил Игнашевич.

Он даже не знает, с кем связался.

Я дал сигнал и уверенно шагнул навстречу. А Игнашевич и его люди приготовили оружие. Даже втроём они меня опасаются. Но если бы Игнашевич знал, что я ему приготовил, он бы кинулся бежать без оглядки.

Одно последнее дело, после которого очередной враг перестанет существовать и путь к Трофимову будет открыт.

От автора

Конец второго тома, спасибо, что прочитали. Буду рад вашему лайку. Следующий том уже доступен по ссылке — https://author.today/work/522829

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Куратор 2

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

От автора

Nota bene