Библиотека :)

Крылья для двоих. Развод 606K - Елена Левашова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Елена Левашова. Крылья для двоих. Развод

Глава 1

Лидия.

«Любимый, когда закончится праздник? Я хочу тебя. Изнываю от тоски. Приезжай скорее».

Внутри будто разрывается бомба… Я точно это вижу на экране айфона мужа?

Нет, нет… Быть такого не может… Кто угодно, но только не Ростик.

Заставляю себя вдохнуть и перевожу взгляд на свекра. Эй, Лида, приходи в себя. Сегодня – юбилей твоего любимого мужа.

Антон Олегович одаривает нас с Ростиком полным гордости взглядом и поднимает бокал.

– Мой дорогой сын, ты – наша с матерью гордость. Желаем тебе крепкого здоровья, а счастье… Его у тебя в избытке.

Воздух сотрясают звуки музыки, звон посуды, аплодисменты и восхищенные возгласы гостей.

Все смотрят на нас… Щеки пульсируют. По привычке беспомощно сжимаю кисть мужа, но он ловко избавляется от моей хватки, подхватывает бокал с игристым и встает с места, чтобы ответить.

– Спасибо, отец. Дорогие гости, я всем обязан отцу. Он для меня – пример во всем, он…

Ростислав благодарит родителей за жизнь и воспитание, а коллег – за проявленное уважение и поддержку, а я вновь кошусь на злополучный экран.

Нет, это не ошибка…

«Любимый, когда закончится праздник? Я хочу тебя. Изнываю от тоски. Приезжай скорее».

Милаша какая-то… Милаша – понимаете? Не Мила или Людмила, а Милаша.

– … моя любимая жена Лида, наш сынишка Ванечка… Спасибо тебе за все, моя дорогая жена.

Моя жизнь рушится по кирпичику. Дыхание останавливается, а переполненное кровью сердце захлебывается… Толкает ребра так сильно, что они трещат, превращаясь в крошево… Во всяком случае ощущения сходные… Интересно, как бы обозвал мое состояние любимый муж – успешный кардиохирург? Сердечный приступ? Ишемия или инфаркт?

Я  умираю прямо сейчас…

Распадаюсь на мелкие детали, растворяюсь в боли. Она топит меня с головой, сжирает.

А Ростик улыбается. Важный, деловой, до чертиков уверенный в себе… Предатель. Говорит, говорит, пока я хватаю воздух ртом.

«У меня тоже для тебя подарок, родной. Полюбуйся».

Следом на экране всплывает фотография с изображенными на ней розовыми, пушистыми наручниками и кожаной плеткой.

Боже… Меня сейчас вырвет. Это не может быть правдой… Не может… Бросаю на смартфон салфетку и делаю вид, что ничего не видела. Но я ведь видела! И успела отравиться новостью об измене мужа.

– Поздравляем!

– Счастья вам, Ростислав Антонович!

Голоса, улыбки, музыка, звон, шорохи – все словно превращается в уродливого, многоголового монстра лжи. Почему-то я прямо сейчас его вижу… Я ведь холила и лелеяла наши с Ростом отношения, верила в них. Ему верила… А за ширмой благополучия прятался он – гадкое чудище…

Господи, мне плохо… Я дышать не могу. Закричать хочу! Приказать гостям заткнуться и показать им экран смартфона мужа. Смотрите, мол, во что Рост играет с какой-то Милашей. Гляньте, гости дорогие, какие наручники! Еще и со стразами! И плеточка тоже ничего.

И родителям Ростислава сунуть проклятую фотку под нос. Правильный ваш сынок, честный? Так и хочется посмотреть, как вытянутся их самодовольные лица.

– Милая, ты побледнела. Все хорошо? – довольно улыбается Рост, удобно развалившись в кресле. – Я, если честно, подустал. Ты как?

– Нормально. Я же говорила тебе, что устаю от чужого внимания. Скорее хочу очутиться дома.

Каждое слово дается с трудом. По мнению свекров, я не пара Росту, но сейчас мне хватает ума не выдать себя и не устроить скандал.

Я уйду с гордо поднятой головой, но сначала ОН должен быть повержен.

Унижен, сбит с толку, побежден. Не силой, а моей хитростью…

– А мне, боюсь, дом не светит, – протягивает он, впиваясь взглядом в экран.

– Что-то случилось, милый? – нарочито глупо спрашиваю я.

– Афанасьеву плохо. Придется заехать к нему после банкета. Я его оперировал, Лид. Простишь меня, если отлучусь на часик?

– Конечно, родной.

Мамочки, как же сипло звучит мой голос… Ощущение такое, словно мне с размаху дали под дых тяжелым ботинком. Жить не хочу, дышать… Видеть никого не хочу. Ищу взглядом мамулю с Ванюшкой. Она машет мне ладонью, а Ванька дует губы и отворачивается. Обиделся, что его не посадили рядом с родителями.

Удерживаю взгляд на маме и сынишке… Ради них я должна дышать и жить… Бороться и победить. Нельзя опускать руки, только не сейчас, когда я особенно уязвима.

Застываю в моменте. Концентрируюсь вокруг одной лишь мысли – Ростислав мне изменил… Изменяет прямо сейчас, обольстительно улыбаясь и пялясь в экран. Пишет ей что-то… Своей Милане.

Как бы узнать, кто она? Когда познакомилась с моим мужем?

Елена Васильевна танцует с Антоном Олеговичем, коллега Роста Игорь Глухов налегает на осетрину… А я бездумно наблюдаю за ними, воспринимая окружающее, как яркую ширму, скрывающую отвратительную реальность…

Ростик облизывается и строчит, строчит сообщения… Я ведь верила ему… Любила беззаветно и верно. Глотала высказанные его родителями обиды…

«Подумай, сыночек. Ну, кто она такая? Кто ее родители? Нужно жениться на женщине из нашего круга. Вон у Томочки замечательная дочка выросла, еще и эндокринолог. А Лида эта… Ветеринар!».

«Мама права, сынок. Не торопись жениться».

А как они смотрели на меня, когда Рост объявил о моей беременности… Вы бы видели их лица! Они на тот ужин привели Томочку. До последнего верили, что Ростислав изменит решение и откажется от меня…

А он вот как все решил… Сделал так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Дома он – заботливый муж и отец, а вот вне дома…

Предатель еще ничего не знает… Улыбается собственной изобретательности, уверенный в своей полной безнаказанности.

Мерзавец. Сволочь. Гад. Ненавижу его… Прикусываю язык, чтобы не выдать себя раньше времени.

Как он мог?

Родной, любимый муж…

Тот, кому я вручила ключи от сердца…

Моя опора, надежда, любовь…

Антон Олегович позаботился о том, чтобы Ростислав заключил выгодный брак…

А я была так влюблена, что подписала все, что мне подсунули…

Все, Лида, успокойся. Дыши глубже. Надо теперь решать, как из этого дерьма выбираться… Для начала нужно будет перечитать брачный договор. На деньги и имущество семьи Волгиных я не претендую.

Они могут отнять моего сына… Ванечка – все, что у меня есть…

– Лидочка!

Вздрагиваю от голоса свекрови за спиной. Выдавливаю улыбку и впиваюсь ногтями в ладонь. Боль помогает взбодриться…

– Елена Васильевна, дорогая…

– Давай я посижу с Ростиком. А ты иди в дамскую комнату, припудри носик.

Понимаю – разговоры мамы и сына – тайна, предназначенная не для моих ушей.

Расправляю плечи и следую совету свекрови. Запираюсь в кабинке, заслышав женские голоса за дверью…

И говорят дамы обо мне…

Глава 2

Лидия.

– Мил, одолжи пудру, а? – звучит голос жены Глухова. – Не у всех же такая кожа, как у этой курицы…

Задерживаю дыхание и не шевелюсь…

– Поверь, это ей не поможет, – воркует какая-то Мила. – Ты видела, в каком она платье приперлась? Ни стиля, ни вкуса. Еще бы ситцевый халат на себя напялила, ей-богу. Как Ростислав ее терпит, не понимаю?

Сглатываю тугой ком в горле и оглядываю себя… Что не так в моем платье? Ну, да… Голубое, в розовый цветочек. Разве это преступление – носить такие? Или все должны одеваться, как эта Мила – в черное мини, больше смахивающее на пояс?

Сдавливаю виски, пытаясь вспомнить, где я ее видела? Мила, Милаша… Она не может быть любовницей Игоря… Та дамочка ждет его в гостях с розовыми наручниками наперевес.

– А какое ей платье надевать, по-твоему? Лидка раскабанела после родов. Смотреть противно… Ну можно ведь макияж сделать, укладку? Так же, Мил?

– Жизнь порой ужасно несправедлива, Юльчик. Кому-то все достается на блюдечке, а кому-то лакомый кусок выгрызать нужно. Я все жду, когда мой разведется. Надеюсь, в этом году увидишь меня с фатой.

Они хохочут. Заканчивают мазаться и покидают туалет. Выхожу из укрытия и умываюсь под струей холодной воды…

Курица, значит? Толстая и неинтересная? Помнится, эта Юля на прошлой неделе расхваливала мои кулинарные таланты и предлагала прогуляться по торговому центру. В подружки мне набивалась…

Хорошо, что я это услышала…

В городе я недавно. Подруг нет, а в гости к нам приходят коллеги мужа с женами… Выходит, я никому не могу довериться?

Эта Юля только порадуется моему горю…

Есть мама, но как ей рассказать? После смерти отца она сильно сдала. Этой новостью я ее просто убью…

В холле шумно. По залу перемещаются танцующие пары. Мамы с Ванечкой не видно, зато видно Юлю… Она несется мне навстречу с широкой улыбкой на лице.

– Лидочка, дорогая… Я думала, ты на улице. Татьяна Степановна с Ванюшкой в прятки играет. Как тебе вечер? Выглядишь потрясающе! Это Роберто Кавалли? – ее голос сквозит неприкрытой лестью.

У меня ничего нет, выходит… Любящего мужа, семьи и друзей. Кругом фальшь.

– Нет, это Гуччи, – вру ей я, растягивая губы в такой же приторной улыбке.

Платье я заказала на Озоне, но Юле это знать необязательно. Чтобы победить, мне нужно научиться играть по их правилам – лгать и притворяться, пользоваться их связями и выуживать нужную мне информацию.

– Купила за бешеные деньги, – продолжаю я, отмечая тень недовольства на лице Юли. – Цветочные принты сейчас в моде. Хорошо, что Ростик ни в чем мне не отказывает.

– О! Шикарный у тебя мужик. За такого держаться надо. А не хочешь…

– С удовольствием, Юлечка, – опережаю ее я. – Куда сходим? Может, еще кого-нибудь возьмем с собой? Как насчет Дарины Ревенко?

Точно! Три месяц назад Рост рассказывал о разводе коллеги – Павла Ревенко. Тогда я пропустила разговор мимо ушей, а сейчас вспомнила подробности того дела. Особенно то, как он отзывался об адвокате Дарины…

«Она Пашку без штанов оставила, представляешь?»

Это то, что мне нужно… Именно такой адвокат.

– Дарину? А зачем она нам, Лид? – кривится Юля, хлопая длинными, искусственными ресницами.

– Она тоже работает в кардиохирургии, разве нет? Мне она показалась приятной и милой. Ну, если ты не хочешь, то…

– Она развелась с Павлом.

– И что?

– Нет, нет… Ничего. У тебя есть ее номер телефона?

От Роста зависит повышение ее Игоря. Поэтому Юля послушно диктует номер телефона Дарины.

Только бы девушка согласилась с нами встретиться…

Прощаюсь с Юлей и возвращаюсь за праздничный стол. Рост уплетает семгу под сливочно-икорным соусом. Улыбается, завидев меня.

Тянется обнять.

По телу проносится вихрь мурашек… Он противен мне. Еще час назад был желанен и любим, а сейчас… Врезать ему хочу, накричать… Жаль, он не слышит мой немой крик – слишком сосредоточен на своей грязной игре…

– Любимая… Все хорошо? Ванечке уже спать пора, а мама твоя играет с ним на улице. Нехорошо. Давай я вызову водителя, он отвезет вас домой?

Мне хочется выпалить, что с Ваней никто, кроме моей мамы не играет… Он, его родители… Для них он – живой раздражитель, досадная помеха… Головная боль, мешающая планам.

– Конечно, милый. Я поговорю с мамой, пожурю ее, – смущенно опускаю взгляд. Ага, щ-щас… Спешу и падаю. – А ты… к Афанасьеву?

– Очень не хочется, но… Работа есть работа. Надеюсь, ты не против?

– Против. И… Я хотела поговорить кое о чем?

– О чем же? Это может подождать до завтра? – спрашивает Игорь, удивленно поднимая брови.

Красивый, гад… Высокий, широкоплечий, с копной слегка вьющихся, темно-русых волос. Когда-то, я радовалась чужой зависти… Была уверена, что мне крупно повезло выйти замуж за такого красавца. А теперь…

– О разводе, Рост.

– Что? О каком еще разводе?

Глава 3

Лидия.

Рост хватает воздух ртом и сжимает проклятый айфон так сильно, что он того гляди лопнет. Бедненький… Испугался? Думает, что я наброшусь и отберу его реликвию?

Не сейчас, милый… Наш развод состоится, когда я буду готова, не раньше…

– Ну… Дарина развелась с Павлом. Мы с ней общаемся. Ты дружишь с Павлом. Нужно ведь принять сторону и…

– А зачем нам принимать чью-то сторону, Лид? Выбрось их из головы, – с неприкрытым раздражением бросает Рост. – Чужая семья – не наше дело.

Тычет пальцами в экран, отвечая на непрерывный поток входящих сообщений… Ну, когда уже эта дрянь успокоится? Да едет он к тебе, едет… Не держу…

– Значит, мы можем встречаться с Дариной, ходить в кафе? Общаться, как и прежде? Это не скажется на вашей с Павлом работе?

– Черт…

– Что-то случилось, Рост? – не выдерживаю я.

– Афанасьев. Плохо ему…

– Очень плохо, да? Так поезжай скорее, не то человек помрет, прости господи…

– Поеду я, Лид. Вернусь поздно. Ты спать ложись.

– Смазку не забудь. В аптеке купи.

– Что? – пуще прежнего бледнеет неверный.

– Антон Олегович жаловался, что в больнице закончилась смазка для проведения УЗИ и…

– Гель, Лида. Это называется гель, – шелестит бескровными губешками Рост. Кадык на его шее дергается.

– Ну какая разница? А ты про что подумал?

– Ни о чем. Я поехал, пока.

Я ничего не замечала… Пять месяцев назад у Ростислава умер дедушка – отец Елены Васильевны. Знаете, кто ухаживал за ним, пока он лежал? Убирал судна, мыл старика, кормил его из ложечки? Правильно – это делала я.

Многие месяцы я жила в его квартире, а за Ванюшкой присматривала мама. Тогда это и случилось… Что-то треснуло между нами с Ростом, сломалось, улетучилось…

Я приползала домой уставшая, грязная, пропахшая мочой и хлоркой. Свекры раскошелились на ночную сиделку – это позволяло мне ночевать дома.

О наших с Ростиком взаимоотношениях они не думали… Да и когда им было думать? Оба врачи с именем, занятые, важные люди. Я не представляла для них особой ценности. Не будет меня – мое место с радостью займет другая…

Рост уходит, а я судорожно сжимаю виски, пытаясь вспомнить, когда у нас в последний раз была близость? Месяц назад? Два…

Когда Василий Федорович умер, я неделю спала… Из кровати не вылезала. Стариком он был сварливым, требовательным. Я кормила его любимыми блюдами – приготовленной на топленом молоке и запеченной в духовке пшенной кашей, грибным супом-пюре, пирожками… Читала ему Достоевского и Толстого, а потом тщательно смывала со стен следы его отличного пищеварения – перед смертью он совсем выжил из ума и «рисовал» фекалиями.

– Лида, вам пора домой, – ультимативно произносит Елена Васильевна, касаясь моего плеча.

И такое ее прикосновение… недоброе, что ли… От него поежиться хочется, отмыться… Скоро я не буду ее видеть – никогда…

– Как нам ехать?

– Такси потрудись вызвать. Служебным транспортом больницы нельзя злоупотреблять, ты должна понимать.

Понимаю я все… Осознаю… Особенно, сколько потеряла времени, пребывая в прелести – мое состояние иначе не назовешь.

Вызываю такси. Ванюшка тотчас засыпает. Прощаюсь с мамулей и желаю ей сладких снов. Улыбаюсь на прощание. Прячу затаившуюся в душе истерику. Она обязательно вырвется наружу, непременно… Но не сейчас – чуть позже. Мне всего месяц нужен, чтобы подготовиться…

Мчусь по ночному городу, размышляя над планом побега. По-хорошему уйти не получится… Да и куда уходить? Мама живет в коммуналке. Трешку они с папой продали, когда он был жив… Со мной не посоветовались, вложили деньги в долевое строительство и… прогорели. Фирма-застройщик объявила себя банкротом, а ее директор смылся за границу. Избежал наказания…

У меня совсем ничего нет… Гол как сокол. И снимать квартиру не на что…

Вспоминаю об изрядно запылившемся дипломе ветеринарного врача.

С Ваней мне может помогать мама, так что на работу я выйду в ближайшее время.

А там и квартира для съема отыщется.

Отпираю входную дверь и на цыпочках бреду по коридору к детской. Воодушевленная, не сразу понимаю, что в кабинете Антона Олеговича происходит странный разговор.

– Лена, ну не травить же нам ее, в самом-то деле, – произносит он чуть слышно.

Наверное, сейчас моя кровь состоит из адреналина – чистого, неразбавленного… В ушах шумит, а перед глазами мелькают черные мушки.

– Ее нужно признать недееспособной, Тоша. Только это нас спасет… Господи… Как такое могло случиться? Какая же он сволочь, что так поступил. А нам теперь разгребать, – всхлипывает Елена Васильевна.

Разговор ведь не касается меня, так? Тогда кого свекр предложил отравить?

Глава 4

Лидия.

Сердце тревожно сжимается в груди. Не понимаю, что со мной? Успокоиться не могу, уснуть… Ну, узнала я про измену Роста, так что с того? Убиваться и рвать на себе волосы я не стану. Слишком поздно… Мне больно признаваться, но я и сама виновата…

Безусловно, Ростик мерзавец и все такое, но налево он пошел не из-за хорошей жизни…

Знаете, а я ведь верила в любовь… И в настоящую семью тоже верила. Сама бы я никогда так не поступила, поняла бы мужа, оказавшегося на моем месте.

Василий Федорович был его родным дедом, так что решение сделать меня сиделкой Ростик поддержал.

Тревожные мысли завладевают мной. Лида, успокойся уже… У тебя есть сын и больная мама. Не о Росте думать надо, а о том, как поскорее найти работу и выпорхнуть из «гостеприимного» гнезда.

Верите, я даже объяснения его не желаю слушать… Ну, что нового он мне скажет? Того, что не говорят изменщики-мужья обманутым женам?

«Ты разлюбила меня, перестала обращать внимание, следить за собой».

«Ты располнела, погрузилась в мир подгузников и грудного вскармливания».

«Любовница сама на меня набросилась, я не виноват».

«Это роковая случайность, ошибка. Этого больше не повторится».

И дальше что? Сказать в ответ мне нечего… Вряд ли Ростислав скажет мне что-то особенное, уникальное…

Просыпаюсь от касания его горячих, дрожащих пальцев. Разлепляю глаза, прищуриваюсь. За окном брезжит рассвет. Тонкая полоска оранжево-красного неба разливается по крышам домов и раскрашивает листья деревьев.

Почему он не остался у своей Милаши подольше? Я никогда не контролировала его ночные отлучки в больницу. Не мучила звонками или сообщениями.

– Рост… Что-то случилось? – бормочу сонно.

От него пахнет гелем для душа и одеколоном. Тоска безжалостно сжимает горло… Словно в тиски заключает, пытаясь выбить из меня стон. Как я его любила… Так сильно, что говорить не могла, дышать, двигаться… Целовала его, гладила чисто выбритые скулы и шептала беззвучно: «Люблю, люблю… Я так тебя люблю. Не выживу без тебя и дня».

Чушь это все… Я выжила. И другие тоже преспокойно будут жить после измены любимых.

– Лидочка моя… Родная моя…

Рост сцеловывает слезинки на моем лице. Тянется к губам. Не понимаю ничего… Разве так себя ведут мужья после визитов к любовницам?

– Рост… Ты же не спишь у нас? Скажи мне, что…

– Просто… Соскучился по тебе безумно. Ты против?

– Ну… Не знаю. Я думала, ты против. У нас так давно не было и…

– Не болтай, жена.

Я терплю, пока он ласкает меня и присваивает. Не готова я сейчас вывалить ему правду и свалить из дома с гордо поднятой головой. Во-первых, предъявить мне ему нечего. Мне ведь могло привидеться, так? Во-вторых, свекры никогда не отпустят со мной Ванюшу. Уйти я смогу только одна… А это значит, ребенка я вряд ли увижу… Меня сюда на пушечный выстрел не пустят… К такому я не готова.

Потому… обнимаю широкие плечи мужа и целую его в ответ. Ненавижу себя за слабость… За реакцию проклятого тела на предателя. Отдаюсь ему со всей страстью, на какую способна… В последний раз можно. В глаза его смотрю – серые и бесстыжие, губы целую, вдыхаю родной аромат, понимая, что никогда не прощу…

Плевать на его мотивы – я не прощу все равно… Смаргиваю слезы, представляя ЕЁ на моем месте… Он же только что домой пришел. Не наелся сладенького?

Рост удовлетворенно сползает с кровати и уходит в душ. Тысячу раз говорит мне, как сильно любит меня и ценит… Как я ему нужна. Милые поссорились? Что-то здесь не так…

Интуиция ревет внутри. Меня колотит от чувства опасности. У матерей оно рождается вместе с малышом. Женщины вообще по своей сути более чувствительные, тонко чувствующие натуры… И я верю себе. Что-то должно случиться…

Неприятность витает в воздухе. Пока невидимая, но вполне ощутимая. Как дуновение ветерка или скользящий по полу солнечный луч.

Проваливаюсь в сон, прижимая к груди сынишку. Рост ложится с нами, обнимает меня, зарывается носом в мои волосы и легонько целует…

– Спи, моя сладкая…

Просыпаюсь поздно. Роста уже нет. Ванюшка гладит меня по волосам и улыбается. Маленький мой, каким же он стал взрослым. Ждет, пока мать выспится, не плачет.

– Ваня, ты долго так сидишь?

– Нет. Поспала, мамуля?

– Да, родной. Спасибо тебе, ты мой сон охранял.

– Да. Там дядя какой-то… К дедуле пришел.

Хм… Из кабинета доносятся голоса. Сую в руки Вани планшет с играми и на цыпочках выхожу в коридор. Антон Олегович редко принимает пациентов дома. Крадусь к приоткрытой двери под аккомпанемент сердечных стуков.

– Доверенность – лучший вариант, Антон Олегович. Бескровный, законный, – произносит гость.

Вынимаю из кармана смартфон, настраиваю камеру и запечатлеваю незнакомца. Его лицо мне не знакомо. Одет он в клетчатый пиджак и голубую рубашку. На его шее красуется красный, вязаный галстук. Мужику хорошо за пятьдесят. На пациента точно не похож…

Тогда кто он?

Пока меня не подловили, возвращаюсь в комнату к сынишке. А через минуту туда входит Елена Васильевна.

– Где ты была?

Ее взгляд опускается к смартфону в моих руках.

– Я… Голоса услышала, испугалась. Что-то случилось? У нас гости?

– Не твоего ума дело, Лида. Хозяин дома разве не может позвать кого-то в гости или… Ты что, подсушивала? – ее лицо мгновенно бледнеет. – Ну-ка, дай мне свой телефон!

Глава 5

Лидия.

– Послушайте, Елена Васильевна. Зачем вы со мной так? В чем я провинилась перед вами? Разве я плохо ухаживала за вашим отцом? Или… – выдавливаю, не сводя взгляда с ее каменного, бледного лица. – Вы до сих пор не оставили надежды женить Ростика на ком-то более подходящем?

Она мгновенно тушуется. Плечи устало оседают, словно из нее выдернули стержень.

– Просто… Не бери в голову, Лидочка. Да и как он на другой женится, если…

Наверное, мне кажется, но ее взгляд косится на дверь кабинета.

– О чем вы?

– О Ванечке, конечно, – нарочито широко улыбается она. – А ты что подумала? Он наш родной внук. Мы его никуда не отпустим. Ты извини меня, ладно? Устала я просто…

Телефон она мне возвращает. Клюет Ванюшку в щеку и уходит к себе.

Мне нужно действовать незамедлительно. В городе я недавно, подруг у меня почти нет (приятельницы на детской площадке не считаются). Мамуле вывалить правду я тоже не могу…

Но и без совета действовать сложно… Может, пригласить на завтрак Юлю и Дарину?

Морщусь, вспоминая, как Глухова полоскала меня, на чем свет стоит… Но без нее никак… Она обязательно расскажет все Игорю. Тот похвалит меня за предприимчивость перед Ростиком, а у предателя не возникнет сомнений в моих мотивах.

Мне просто скучно. И все. Потому я и решила встретиться с подругами.

Юлька не работает. Все свободное время проводит у косметолога или массажиста. На мое счастье, сейчас она свободна… Дело за Дариной. Я умоляю Юлю позвонить ей и попросить о встрече.

– Зачем она тебе нужна? Может, Милу позовем? Ну… Феоктистову, ты должна ее помнить – она тоже была на юбилее. Заодно и познакомитесь, – произносит Юля в динамик, не переставая жевать что-то хрустящее.

– Ростик очень переживает. Видимо, он говорил с Пашей… Он вчера попросил меня ее поддержать. Юль, наши мужья будут нами довольны. И купят нам что-то в качестве поощрения.

Закатываю глаза. Господи, как я докатилась до такого? Разве об этом мечтала? Товарно-денежные отношения, измены, вранье… Грязные сплетни за спиной, неискренность… Нет подруг. Нет мужа. Любви нет, семьи. Я медленно, неумолимо падаю на дно… Ил того гляди меня поглотит, обнимет своей вязкой, зловонной массой. Но я не позволю ему…

Оттолкнусь и выплыву.

Отомщу предателю-мужу. Заставлю его пожалеть…

И сама стану счастливой.

Пока я не чувствую отката. Боль притаилась в душе в ожидании нужного момента. Знаю, что меня скоро накроет… Настоящим осознанием, болючим чувством потери… Пока я возбуждена, взбудоражена происходящим.

Мной движет желание победить – найти Милашу и весомые доказательства измены мужа.

Наряжаюсь в джинсы и клетчатую рубашку. Обуваюсь в старенькие кеды. Быстро кормлю Ванюшку и убегаю из дома, стараясь не прислушиваться к разговору свекров в кабинете.

Я не заметила, как тот страшный человек ушел… Он сделал это так тихо, что даже пес не лаял. У меня сложилось впечатление, что Елена Васильевна вывела его через задний двор. Ну да, ладно… Меня их дела не касаются.

Вызываю такси и еду в назначенное место.

Для встречи я выбрала торгово-развлекательный центр с детскими, игровыми зонами. С Ванюшкой на руках поговорить-то не получится…

– Ох, Лидочка… Привет. Прекрасно выглядишь, – нарочито игриво произносит Юля, целуя меня в щеку.

Она только из салона – отдохнувшая, благоухающая, модно одетая.

– Привет, Юль. Где Дарина?

– Рубашка от Рокко-Барокко? – хлопает ресничками она.

– Не помню. Но она страшно дорогая. Как и кеды. Это стиль такой – винтаж называется.

– Дарина в туалет отошла. Мы во-он там сидим. Ты Ванечку отдашь няне? В ресторане неплохая игровая комната, мы с Игорешей Настеньку там часто оставляем, – тараторит она. – Почему Ростик не наймет няню, не понимаю?

– Няню? Это мысль… Ванька долго грудь сосал. Вот сейчас, наверное, можно попробовать. Посоветуешь кого-то?

Юля оживляется. Ей до чертиков нравится ощущать сообщенную значимость. Она диктует мне номер телефона агентства по подбору персонала. Записываю, выглядывая Дарину. Как бы выманить ее для разговора? Не хочется, чтобы Юля заподозрила неладное.

– Здравствуй, Лидочка, – устало произносит Дарина. – Давно мы не виделись.

– Девочки, давайте закажем что-то вредное. Лид, или ты на диете?

Ах, я же еще и толстая, точно! Да, я набрала десять килограмм, так и что теперь? Я ношу сорок шестой размер, понимаете? Сорок шестой, а не шестьдесят четвертый…

– Нет, я не на диете. Буду спагетти с креветками и шоколадный фондан.

Дарина хитро улыбается. Как будто насквозь меня видит… Или что-то знает?

Как нам поговорить, ума не приложу?

Пока я мучительно думаю, Юльке кто-то звонит. Она извиняется и отходит в сторону, оставляя нас одних.

– Дарина, помоги мне. Мне очень нужен твой совет, прошу…

– Насчет косметолога? Салона красоты, бутика или…

– Рост мне изменил. Изменяет. Я промолчала, но хочу развестись. Пожалуйста, помоги… У меня в городе нет никого. Мама больна. Нет работы, денег, квартиры… Но терпеть я не буду. Ни за что. Мне нужен грамотный адвокат.

– Лидочка, как же так? Я думала… У тебя есть мой номер? Мне сейчас тоже… Хреново, в общем. Все меня осуждают, презирают.

Ее руки подрагивают, губы бледнеют… Какая же Дарина красивая… Умная, правильная… Мне всегда казалось, что она отличается от всех.

– Павел тоже изменил, да? – решаюсь спросить я.

– Да. Ему наследник нужен, а я не могу родить. Лид, я помогу тебе. И смеяться за глаза не буду, как это любит делать Юлька. У тебя что-то есть на него? Адвокату помогут хоть какие-то улики. Как ты узнала?

– Увидела, как ему пишет некая Милаша. Она… – горько вздыхаю. – Она прислала ему фотки наручников и…

– Все, Лидочка, успокойся. Павел купил мне однушку, так что мы можем встретиться у меня. Без свидетелей, – бросает она взгляд на болтающую по телефону Юлю. – Но я бы посоветовала искать даму сердца на работе. К слову, в отделении кардиохирургии работают аж три Милы.

– Думаешь, наведаться туда?

– Да. И так, чтобы не встречаться с Ростом.

Глава 6

Лидия.

– Дарина, как мне явиться в отделение к мужу? Под каким предлогом?

Не вижу себя со стороны, но уверена, что смахиваю на городскую сумасшедшую – взволнованная, с диким взглядом.

И внутри у меня будто что-то тлеет. Пожар пока слабый, но скоро он наберет силу и спалит меня к чертям… И все вокруг тоже.

– Ох, девочки. Игорь меня так хвалил, так хвалил, – хлопает глазками Юля, нарушая наше уединение. – Говорит, что я большая умница, что собрала вас. Женщинам никак нельзя без поддержки. А вы знаете, что скоро в больнице будет бал?

Заговорщицкий взгляд Юли говорит красноречивее слов… Бал, значит? И на нем соберутся все сотрудники… А, может, Милаша не работает в больнице? Тогда все мои усилия пройдут прахом.

– А на бал нужны платья, девочки, – резюмирует Дарина. – Пойду-ка, позвоню своей подруге-стилисту. А вы пока заказывайте. Юль, а по какому поводу бал?

– Так больнице сто лет. Губернатор будет, члены правительства, министры… Девочки, нам надо срочно худеть! Дарине нет, а вот нам с Лидой нужно. И не обижайся, Лид, – дует губы Юля.

Дарина смотрит на меня так, словно ее осенила правильная мысль. Отходит в сторону, а потом возвращается, удовлетворенно мне кивая.

– Лид, пойдем посмотрим игровую? – предлагает она. – Хватит уже Ванечке мультики смотреть.

Юлька уже заняла себя поиском платья. На нас не обращает внимания – листает электронные каталоги с нарядами на сайтах.

– Слушай и запоминай, Лида, – шепчет Дарина, когда мы подходим к игровой. Разуваемся и синхронно ступаем по мягкому настилу. – Людмиле Ивановне сорок семь лет – это Мила номер один. Я только что звонила своей медсестре, уточнила.

– Она точно не подходит. Ростику тридцать и…

– Есть еще одна Людочка, ей двадцать пять. И есть Милана, тоже молоденькая. Кто-то из них… Но мы можем ошибаться, Лид. Мой тебе совет: залезь в телефон мужа и посмотри переписку. Ты знаешь его пароль?

– Н-нет…

– Как бы узнать?

– Дарин, я могу подсмотреть. Просто никогда не ставила перед собой такой цели.

– Адвокату нужно зацепиться за что-то… У вас есть брачный договор?

Нутро обдает холодом… Как я забыла о нем? Собиралась же незамедлительно перечитать его.

– Есть. Дарина, он хранится в кабинете свекра, но я попробую его достать.

– Обычно там есть пункт про измену. Но я не удивлюсь, если твои ушлые родственники «забыли» его указать.

– Милана… Мила… Телефон. Брачный договор, – повторяю, как в полусне.

– И нужно что-то решать с работой, Лид. Никто не оставит тебе ребенка без жилья и дохода.

В этот момент мой телефон оживает от входящего вызова. Ну, конечно, это свекровь.

– Лида, где ты гуляешь? Ростик хочет на обед приехать.

– На обед? С чего бы это? – краснею, вспоминая нашу с ним ночь.

– Выдался свободный день. Отпросился у заведующего, чтобы провести время с семьей. А что тут такого? Зачем ты спрашиваешь? Марш домой!

– Елена Васильевна, я не собачка, чтобы бежать по первому зову. Сейчас я не могу приехать. И мне нужно продукты купить для обеда.

– Лидочка, чем ты сейчас занята? Где ты? Я волнуюсь, – вмиг тушуется она.

Не понимаю, откуда такая забота? С чего вдруг? Или свекры решили взять под контроль каждый мой шаг?

– Встречаюсь с женами коллег Ростика. Женщинам нельзя без общения и поддержки, вы же знаете.

– О! Это замечательно. Тогда я пока продукты закажу. Когда ты придешь?

– Через полтора часа.

Елена Васильевна незамедлительно сообщает о моем решении Ростику. Об этом я узнаю тотчас…

– Лидуся, мне только что звонила мама, – произносит он в динамик раздраженно. Хм… Он совсем не похож на «ночного» – нежного и ласкового Ростика.

– Рост, милый… Ты сердишься?

– Как-то странно это все… Я не так часто вырываюсь на обед.

– Я думала, после нашей ночи, ты не будешь таким строгим. Не выспался после ночевки на Ванькином диване или…

– Какой еще ночи, Лида? Я спал у себя, – отрезает он.

– Ночью… Ты же приходил, Ростик, – нервно сглатываю и растираю лоб.

– Лида, я пришел поздно и сразу уснул. В своей спальне. Может, тебе привиделось? Ты хорошо себя чувствуешь? Или… Может, тебя кто-то другой по ночам посещает?

Господи, да что со мной такое… Я с ума схожу? Мне приснился муж? Не может такого быть… Я ночью ходила в душ и смывала с тебя следы его страсти… Тогда, зачем он говорит такое?

Глава 7

Мой муж – чертовски привлекательный мужчина. Раньше я таяла от его взгляда, а теперь понимаю, что за внешней красотой он умело прячет лживое, черное нутро.

Красавчикам легко верить. Они могут улыбаться и изобретательно врать, оставаясь при этом вне подозрений.

– Мамуль, представляешь, Лида думала, что я ночевал с ними? Я в жизни не лягу на Ванькин узкий диван, – смеется Рост, лениво расстегивая верхние пуговички рубашки.

От телефона он не отрывается… Даже сейчас, когда высказывает родителям эту чушь.

Домой я прибежала взмыленная. Быстро переоделась и принялась за готовку. Благо, Елена Васильевна додумалась вынуть из морозильной камеры мясо и поставить его вариться.

Через час все было готово – суп-лапша куриная, котлеты из индейки, салат и горячий чай с травами. С десертом я не стала заморачиваться – выудила из подвала банки с прошлогодним вареньем и разлила содержимое по розеткам.

– Наверное, Лидочка устала? Ростик, может, нам ее в санаторий отправить? А Ванюшу Тане отдать?

Душу обдает странным предчувствием… Какой еще санаторий?

– У мамы больное сердце. И не нужен мне никакой санаторий, – отрезаю я, перемешивая салат.

Рост откидывается на спинку кресла. Face ID не срабатывает. Он тянется к кнопкам и набирает пароль – 08022022.

Даже запоминать не приходится – это день рождения нашего сынишки…

– Лида, чего ты как статуя стоишь? Ставь салат. Котлеты неплохие получились, – неожиданно хвалит меня Елена Васильевна.

Мысли о санатории меня не покидают… Я уже поняла, что семейство хочет свести меня с ума. Но… зачем?

Наверное, свекры знают о Милаше?

Не удивлюсь, если Елена Васильевна в выходные пьет с ней чай в кондитерской.

Может, они хотят женить Роста на более подходящей девушке? А Ваню оставить при себе? Тогда им на руку мое сумасшествие…

– Ой… Посидите с Ванюшей, я пойду… в туалет. Что-то не то съела…

– Ох, Лида. Говорила я тебе поменьше шляться по забегаловкам. И что это за подруги? Ростик, ты в курсе?

– Ванечка, иди к папе, сынок. В курсе, мам. Хорошие девушки, жены моих коллег. Иди, Лидочка.

Словно на ватных ногах поднимаюсь на второй этаж. Туалет есть и на первом, но мне не туда нужно…

Ключ от кабинета свекр прячет на рамке картины. Тянусь дрожащей кистью, отыскиваю его и бесшумно вставляю в замочную скважину.

У всех есть недостатки… У Антона Олеговича, например, есть дурная привычка оставлять открытые вкладки на компьютере.

Закрытый санаторий для душевнобольных «Нирвана».

Очуметь просто… Уж, не туда ли меня решили запереть?

На цыпочках выхожу из кабинета, запираю дверь, возвращаюсь ключ на место.

Мне нужно убираться отсюда. И поскорее… Придется маме все рассказать. Союзник мне не помешает, как без него?

– Все хорошо, Лидуся? – улыбается предатель.

Смотрит так, словно ни о чем не знает… Намеренно сводит меня с ума… Живет, дышит, есть и пьет… Спасает людям жизни.

– Мезим-форте выпью и все пройдет. Кому еще котлетку?

– Мне, невестка. И, правда, хорошие получились, сочные, – хвалит мою стряпню Антон Олегович.

Как они могут так жить? Не понимаю… Ума не приложу, зачем им поступать со мной так жестоко?

Росту звонят на второй телефон, рабочий. Он тоже у него всегда при себе.

Свекры поднимаются с места, Антон Олегович подходит к камину и бросает в его черный, уютный зев, дровишки. Учит Ванечку разжигать камин.

Елена Васильевна устало опускается в кресло-качалку, оставляя меня разбираться с грязной посудой в одиночку…

На столе остается айфон Роста. Личный.

Не медля ни секунды, я оживлю экран пальцами и ищу переписку с Милашей.

Дарина советовала мне фиксировать свои находки на видео или делать фотосъемку.

Пальцы судорожно дрожат, когда я фотографирую экран…

Делаю это быстро, бездумно… Потом все внимательно почитаю, сейчас нет на это времени.

Взгляд цепляет ее фразочки – «Любимый, милый, единственный… Жду, жить не могу, умру без тебя».

«Милая, красивая, нежная», – а это опусы моего мужа.

«На Бали поедем сразу после празднования юбилея больницы».

А вот это что-то новенькое… На Бали он собрался? Интересно, когда – до моей госпитализации в лечебницу для сумасшедших или после?

Я ему устрою Бали!

– Лида? Что это ты делаешь? – хмурится Рост, неожиданно входя в кухню.

– Вытираю твой телефон. Я нечаянно разлила на него чай, когда убирала посуду. Извини.

Энергично тру экран, незаметно закрывая приложения, где велась переписка.

– Ладно. В следующий раз будь аккуратнее. Ты точно не хочешь поехать отдохнуть? Вернее, не так – я настаиваю на том, чтобы ты поехала. А с Ваней мама посидит.

– Хочу, Ростик. После юбилея больницы. Мне Юля рассказала. Я же тоже приглашена? Все будут с женами?

– Да. Можешь заняться поиском наряда. То платье в цветочек было очень милое. Выбери что-то похожее.

Ага, ща-ас. Я куплю соблазнительный наряд. Сделаю макияж, укладку, яркий маникюр… Твоя Милаша облезет от ревности при виде меня.

А потом я сбегу от вас…

Нужно срочно найти работу. Немедленно!

Мою посуду, вспоминая фамилии однокурсников. Наверняка кто-то из них владеет частной, ветеринарной клиникой и может принять меня?

В крайнем случае я могу устроиться в санитарный надзор.

Рост уходит в гостиную, а я опускаюсь на стул и погружаюсь в отвратительный мир переписки мужа…

«Дарина, я сделала скрины его переписки с любовницей», – пишу подруге.

«Отлично. Но и в этом случае он может все отрицать. Эта дрянь называет его по имени?»

«Да».

«Это хорошо. Ростислав – редкое имя. Ему не отвертеться. Ты нашла брачный договор?».

«Черт. Нет. Но я узнала кое-что новое. Меня хотят упечь в пансионат для душевнобольных».

«Ужас. Надо валить от них, Лид. И поскорее».

Глава 8

Лидия.

Они хотят свести меня с ума… Избавиться. Не понимаю я их мотивов… Вот зачем? Изменять, юлить, покрывать, вместо того, чтобы выпалить все в лицо…

Но я ведь тоже молчу, так?

Мне некуда идти. И терплю я из-за Ванечки… Он – все, что у меня есть. Все, что принес мне брак…

«Лидочка, я договорилась с адвокатом. Завтра в полдень он ждет тебя в кафе на Спасской. Контакты и точный адрес скину», – пишет Дарина.

Я обязана отыскать брачный договор. Вывезти кое-что из вещей к маме, да и из Ростика выудить побольше денег.

Когда-то давно я сама определила сумму, которая бы меня устроила. Смотрела на мужа влюбленными глазами, глуповато хлопала ресничками и отказывалась, отказывалась… Салоны красоты? Нет, я от любви прекрасна, мне они без надобности.

Маникюр, массаж? В топку. А Елена Васильевна поддакивала, хвалила меня за бережливость и сдержанность. Тогда я, идиотка, все за чистую монету принимала.

«Кожа у тебя, Лидочка, как персик! И косметика не нужна. А уж о салонах красоты до сорока лет забыть можно».

Да, мне есть, чем гордиться. Не только кожей. Волосы у меня тоже густые и длинные от природы.

В полной задумчивости провожаю родственников на работу. Пока Ванюшка рисует, готовлю кашу и омлет для мужчин, диетические сырники с мукой из бурого риса для свекрови…

Уходят они довольные. Оставляют меня одну, ни о чем не подозревая. Разговоров о санатории больше не заводят.

– Малыш, хочешь, я «Барбоскиных» включу? Посмотришь?

– Да.

Остервенело жму на кнопки пульта. Удостоверившись, что сынок спокойно уселся на диван, поднимаюсь по лестнице в кабинет.

Ключа на картинной рамке нет…

Внутри все в тугой узел скручивается от странного предчувствия. Наверное, они заметили, что его кто-то трогал? Нет… Елена Васильевна никогда бы не смолчала. Что делать? Думай, Лида…

Сдавливаю виски пальцами, словно это впрямь поможет мне соображать лучше.

Антон Олегович завтракал в домашнем пуловере с карманами. Может, оставил ключ там? Смех Ванюшки, доносящийся из гостиной, немного меня отрезвляет.

Отыскиваю кофту свекра в их спальне. На мое счастье, ключ в кармане.

Возвращаюсь к кабинету, затаив дыхание, и тихонько вхожу…

На экране его компьютера теперь не только «Нирвана»… В поисковой строке – десяток санаториев для психически больных…  «Светлый путь», «Зеленый лес» и тому подобное…

"Опека, оформить опекунство над несовершеннолетним…"

– Господи… Дай мне сил все это выдержать, – шепчу в пустоту.

Они точно хотят женить Роста на ком-то другом… Оставить Ванюшу в своем доме, а от меня избавиться…

Надо молчать о разводе. Во всяком случае пока… Иначе, мне через минуту укажут на дверь…

Я помню пароль от сейфа. Странно, но однажды свекр попросил принести ему важные документы. Вот так запросто, представляете?

Набираю цифровой код, чувствуя, как между лопаток набухают капли пота от волнения.

Дверка открывается. Внутри деньги. Много денег, очень… Один пухлый сверток обернут бумагой и подписан – «Лиде от В.Ф».

Хм… Василий Федорович оставил мне деньги? Я ничего не знала об этом. Он просил меня его выслушать, шептал что-то, звал… За минуту до смерти плакал, умоляя Елену позволить ему со мной попрощаться… Однако она осталась непреклонной…

Он умер на ее руках… Той, кто навещала его от силы раз в месяц, грубила, затыкала, когда он ненадолго приходил в себя и вспоминал юность…

Господи, дядя Вася, неужели, вы для меня это отдали? Сколько же там? Пересчитываю деньги. Два миллиона крупными купюрами… Фотографирую сверток и отыскиваю наш с Ростом брачный договор. Все его страницы тоже запечатлеваю на камеру смартфона. Распечатаю где-нибудь в городе.

Других документов в сейфе нет. Кое-какие драгоценности Елены Васильевны, наградные медали дяди Васи, полученные во времена ВОВ.

Запираю двери и отношу ключ в карман кофты свекра…

– Мамуль, нальешь чай? – улыбается сынишка, завидев меня.

– Конечно, милый.

Сегодня семейство заказало на ужин семгу в сливочном соусе. Я приготовлю, мне несложно… Тем более что скоро я этого делать не буду…

Сажусь за стол и изучаю брачный договор.

Дура я полная… Влюбленная, всему верящая дура…

Если я подам на развод, то не могу претендовать на совместно нажитое имущество или прочее пособие… Никаких денег, доли от квартиры, которую Рост купил после нашей свадьбы… Ничего.

«Место проживания общих детей определит суд».

В том случае, если на развод подает супруг, совместно нажитое имущество делится поровну. Пострадавшей стороне, то есть мне, выплачивается компенсация, установленная законом.

Как мне заставить Ростислава подать на развод?

Наверное, никак… Делиться он не хочет. Его семейке проще упечь меня в психушку, признать недееспособной и… отобрать Ванечку…

Может, сбежать? Прямо сейчас? Забрать сверток и купить билет в один конец?

Нет, Лида… Тебя быстро отыщут, заберут ребенка и накажут за строптивость…

Что делать?

Пока нужно немного подготовиться. И успокоиться не помешает…

Собираю документы и сезонные вещи для себя и сына. Чемодан большой, оставлять его дома опасно. Потому с тяжелым сердцем звоню маме… Как ни хотела я молчать, придется говорить ей правду…

– Мамуля, ты дома? Я сейчас приеду к тебе. Ненадолго.

– Что-то случилось?

– Да… Кое-что неприятное. Поговорим при встрече.

Глава 9

Лидия.

– Мамочка, успокойся, пожалуйста, – взмаливаюсь я. – О чем ты плачешь? Не нужна я им… Мужу не нужна. Тебе семью мою жалко?

– Да тебя, дуреха, жалею. Думаешь, мне не хотелось тебе подсказать, научить… Но ты так ослеплена была своим Ростиком, будь он неладен…

– А надо было не молчать, мам… Ладно, к чему теперь эти разговоры? Это только моя ответственность.

Мамин сосед по комнате жарит рыбу… Морщусь от «аромата» и поднимаюсь с места. Не могу я сюда привести ребенка…

– Нашли директора строительной фирмы, Лид, – опережает мой вопрос мама. – Денег у него, конечно, нет, но…

– Мам, даже если его и посадят, что с того?

– Государство будет искать подрядчиков, нам обещают достроить дом, Лидуся. Мы не теряем надежды.

– Мы – это кто? – обнимаю мамулю. Она все потеряла, а у меня ничего не было… Зато Ванюшка есть.

– Мы группу в воцапе создали. На, погляди. «Обманутые дольщики» называется. Это у меня есть комната, а у кого-то ничего… Галина Вадимовна и Анна Никифоровна вдвоем угол снимают. Господи… Я ничем тебе помочь не могу… Ну, что я за мать? – горько всхлипывает мама.

– Твоя поддержка дорогого стоит. Твоя задача – не выдавать меня. Я сбегу, мам… Совсем скоро.

– Батюшки-свет… Куда? Дочка, у меня есть немного денег. Совсем немного, но…

– Не нужно, мамуль. Я у Роста попрошу. Скоро в больнице торжественный вечер, а у меня нет платья.

– Ну, сколько он даст? Пять тыщенок?

– Пятьдесят. Именно столько я попрошу, а Юля Глухова мне поможет.

– Эта свиристелка с помелом вместо языка? – грозно уточняет мама.

– Да, именно она. Я учусь быть такой, как они, мам… Это ужасно, но у меня получается…

***

Мои волосы поблескивают в свете настенного светильника. Расчесываю их, наблюдая за реакцией мужа… До чего я дошла, господи… Интересно, на какие поступки ради денег идет Милаша? Но я готова наступить себе на горло… Снова…

– Ты… Новый пеньюар? – шепчет Рост, окидывая меня жадным, оценивающим взглядом.

– Нет. Ты просто не замечал… Я для тебя… Я…

– Помолчи, женушка.

– Завтра ты снова будешь говорить, что не приходил ко мне? Рост, скажи правду. Что происходит?

– Ничего. Все в порядке. Тебе нужно меньше думать о всякой ерунде. Целее будешь.

Он притягивает меня к груди. Целует, распускает заплетенные в легкую косу волосы.

– Погоди… Я хотела попросить… Мы с Юлей говорили о нарядах на праздник. И… Ее Павел купит ей наряд за сто тысяч.

– И? – шепчет он, спуская пеньюар с моих плеч. – Хочешь попросить денег на платье?

– Да.

– Проси, – произносит он, спуская взгляд к своему паху.

Господи… Чужой человек… Родной, чужой предатель. Тот, кто вырвал кусок моего сердца и оставил его у себя.

– Мне нужно пятьдесят тысяч. Там еще…

– Не отвлекайся, Лида.

Пожалуй, такой грязной и униженной я не чувствовала себя никогда… Даже когда узнала об измене. Вывернутой наизнанку, опустевшей… Чувств во мне никаких – одна лишь надежда на будущее счастье и жизнь с сыном. Отключаю разум. Ни о чем не думаю. Сейчас я вся – бесчувственная машина…

Поднимаю полный слез взгляд и вижу лицо Роста – ошеломленное, темное от страсти…

– Лид, ты прелесть… Я люблю тебя, – шепчет он, поднимая меня с колен. – Не забивай себе голову. Наверное, тогда я просто устал и… забыл?

– Ладно… Так ты дашь мне денег?

– Маленькая хитруля, – удовлетворенно улыбается он. – Я и не знал, что ты у меня такая зажигалка. Лид… Может, нам о втором ребенке подумать?

– Ты серьезно, Рост? – хрипло шепчу, вытирая губы.

– Да. Разве есть причины не делать этого?

– Может, ты видишь другую рядом с собой?

Он громко смеется, словно я сказала несусветную чушь.

– Ты моя жена. Твое место никто не займет.

Снова ложь… Как ему удается врать и не краснеть?

– Я подумаю, Рост.

– Лови, – проговаривает он, касаясь моей щеки. – Заслужила.

Двести тысяч. Едва сдерживаю крик радости… Чмокаю его в щеку и спешно запахиваю на груди пеньюар.

Мне хватит, чтобы снять квартиру. Только деньги нужно сначала снять… С наличными они не смогут отследить мое местоположение…

Они не отпустят меня… Не позволят жить спокойно. Цивилизованного развода не получится, значит, нужно бежать в другой город…

Глава 10

Лидия.

Лоб Вадима Семёновича прорезает напряженная складка. Он откладывает мой смартфон и разочарованно качает головой.

– В этом нет никакого смысла, Лидия. Ну сунем мы под нос Ростиславу эти скрины, так и что дальше? Они не несут никакой юридической ценности.

– Может, он согласится на развод? Признается, что любит эту женщину и…

Прикусываю язык… ТАК не ведет себя любящий мужчина… Он приходит в мою спальню, ищет ласку… Говорит, что любит, делает комплименты… Господи, да я столько унижений за всю жизнь не переживала, как за эту неделю!

Совершенно точно – Рост и его семья ведут за моей спиной грязную игру… Потому все мои попытки добиться от него развода бессмысленны.

– Не признается, – отрезает адвокат. – Лида, простите за бестактный вопрос. Рост, он…

– Спит со мной. Говорит, что любит… Вы это хотели спросить? – смущенно отвожу взгляд я.

Ванечка бегает в игровой зоне под присмотром няни. Для встречи я выбрала то же самое кафе, в каком встречалась с подругами…

– Да. Тогда он ни за что не предложит развод. Здесь же все написано? Ну, какой дурак согласится терять половину имущества?

– Наверное, влюбленный. Или порядочный, что к семейству Волгиных не относится.

– Ростислава нужно вывести на чистую воду. Он должен признаться, покаяться… Тогда есть шанс требовать у суда признать законное право вашего ребенка на наследство. Но скрины… – морщится Вадим Семенович. – Так себе улика, если честно. У вас есть подозрения? Кем может быть эта девушка?

– Думаю, она работает в его отделении.

– Нужна видеозапись разговора Ростислава с ней. Лидия, ваш брачный договор можно оспорить. Его условия ставят вас в крайне неблагоприятное положение, ущемляют ваши законные права. Зато сохраняют права второй стороны. Если мы докажем в суде, что вы были обмануты, и предоставим подлинную видеозапись, доказывающую измену, добиться развода мирным путем будет легче.

– То есть аннулировать брачный договор возможно?

– Да. И добиться законного раздела имущества тоже. Но нам надо ухватить за задницу Волгина, вы же понимаете? Пока он чистенький, ни о каких переговорах не может быть и речи.

– Я поняла вас, Вадим Семенович. Спасибо. Может, мне проследить за мужем? Они же где-то встречаются?

– Хорошая идея, – кивает он.

До чего ты дошла, Лида? На что готова пойти, чтобы прищучить мужа? Еще пару месяцев назад я горячо любила Ростика… Верила ему, ждала с работы, как верный пес, баловала ужинами и в рот заглядывала…

Ванюшка засыпает в автокресле, пока я мчусь по оживленной, пахнущей горячим асфальтом трассе, к дому мамули. Обед я приготовила рано утром. Оставила на плите борщ и отбивные, а свекрови сказала, что поеду выбирать платье для торжества. Почему-то я уверена, что Елена Васильевна не подвергает мои слова сомнению… Верит мне на слово, искренне считая, что такая, как я «деревенщина», не способна на обман или хитрость…

Представляю ее лицо, когда все откроется… Как она будет кудахтать и жалеть своего Ростика. А потом театрально заламывать руки и сетовать на судьбу. «Я же говорила тебе, сынок! Надо было брать в жены Томочку».

– Дарина, я встречалась с адвокатом. Мне нужно проследить за Ростом. Господи… Не понимаю, как выбрать нужный момент? – тараторю в динамик, крепче сжимая руль.

– Правильно он говорит. Нужен подлинный видеоматериал. Я все это проходила, Лид… Сама недавно была в такой же ситуации. У Роста сегодня лекция в университете. В пятнадцать. А после… Он свободен.

– Ты уверена? Он никогда так рано домой не приходил, он… Сегодня четверг, так? И давно у него эти лекции?

– Давно. У Павла моего… То есть, не моего уже – вздыхает она тоскливо. – У Павла лекции по средам. У Ростислава – в четверг, а твой свекор читает их по понедельникам. Ректор университета привлек лучших специалистов для обучения студентов. У нас в отделении даже кафедра имеется.

– Спасибо тебе, милая. Ты мне так помогаешь, – только и могу вымолвить я.

– Платье тебе все равно нужно купить, Лид. Стильное, с легким намеком на откровенность, чтобы эта… Дуняша…

– Милаша, – усмехаюсь я.

– Ага, она самая… Чтобы она обделалась от зависти.

Бросаю взгляд на старенькие наручные часики, подаренные мне на пятнадцатилетие отцом. Я ношу их всегда… Считаю талисманом, охраняющим меня от невзгод. Может, их волшебное действие прошло?

Нет… Часы целехонькие. Стрелки шумно тикают, ремешок целый, без намека на повреждения.

И время они показывают исправно… Сейчас четырнадцать тридцать. Я успею забросить Ванюшу и доехать до медицинского университета. Перестраиваюсь в правый ряд и съезжаю на Ленинский проспект.

– Мамуль, нет времени ни на что! Тороплюсь, – тараторю, всучивая в ее руки сына.

– А чай? Для кого я пирог пекла? Сосед кухню освободил, на рыбалку уехал, а Антонина Львовна…

– Мамулечка, у меня срочное дело. Оно не терпит промедления.

– С богом, дочка. А мы пойдём мультики смотреть, да, Ванюш?

Лечу по ступеням вниз, толкаю тяжелую металлическую дверь и прыгаю за руль… Машина тоже не моя… После нашей свадьбы свекры купили себе новенький Мерседес, а мне отдали свою старую машину – Форд, служивший им верой и правдой пятнадцать лет…

Паркуюсь на стоянке университета, ища взглядом машину мужа. Вот она, родимая… У меня есть видеорегистратор и автомобильный держатель для смартфона. Лекция заканчивается через полчаса.

Интересно, куда отправится мой благоверный после?

Глава 11

Лидия.

– Капучино на миндальном молоке? – широко улыбается парнишка-бариста.

– Да. И шоколадное печенье.

Голодать из-за Ростика я не собираюсь, потому решаю скрасить ожидание вкусным кофе. Расплачиваюсь за еду и возвращаюсь в машину. Настраиваю радио и откидываюсь на спинку кресла. Надо бы нанять частного детектива, но я не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами…

Пью кофе и просматриваю объявления об аренде квартир. Только какой в этом смысл, если я не планирую оставаться в городе?

Но бежать тоже не выход… Впереди бракоразводный процесс и суд. Заседания, на которых я обязана присутствовать.

Да и не хотелось бы мне рубить сплеча… Худой мир лучше доброй войны, ведь так?

Поглядываю на широкие, деревянные двери и едва не захлебываюсь обжигающим глотком, завидев знакомую, высокую фигуру…

Ростислав, а рядом с ним… девушка…

Брюнетка улыбается и держит моего мужа за локоть. Они беззаботно болтают и идут к машине.

Рост не заметит моей "старушки". Во-первых, она неприметная, а, во-вторых, я припарковалась за пышным кустом туи.

Двигатель работает. Видеорегистратор записывает, как Ростик и его дама сердца  чинно прогуливаются по скверу университета.

Тянусь вмиг похолодевшими пальцами к ручке… Я думала все… Переболела, пережила… Но нет… Дыра в сердце. Грудная клетка ноет, словно в нее с размаху попал футбольный мяч. Судорожно вздыхаю и распахиваю дверь.

Хочу записать их разговор. Подслушать.

Господи, видел бы меня папа… Он бы брезгливо плюнул и махнул рукой. Что мешает мне просто подать на развод и уйти? Я сама мешаю… Собственноручно довела себя до такого… В бесправных отношениях нельзя уйти вот так, запросто…

– Милаша, давай дома поедим? – предлагает предатель.

Увеличиваю масштаб и пытаюсь заснять их наглые рожи, прячась за кустом.

– Ро-ост, родной… Тогда суши? Или пиццу?

Божечки, о чем она говорит? Ростик никогда не ест фаст-фуд. Только здоровая, домашняя еда…

– Суши, милая. Поедем уже, я сгораю от нетерпения.

Дамочка возится возле тачки. Плащик снимает, задние двери распахивает, любовно погружая в салон какие-то папки и сумочку.

Благодаря ее медлительности я и слышу их беседу…

Их слова оседают в горде нестепимой горечью – "милая, дорогая, родной". Рост выглядит обычно. Нет горящего взгляда, румяных щек или сбившегося дыхания… С таким же лицом он признается мне в любви или привычно лжет.

А вот Милаша… Интересная особа, ничего не скажешь. Красивая, с копной блестящих, каштановых волос, струящихся по спине, в идеальном, подчеркивающем фигуру платье.

Опускаю взгляд на свои повседневные туфли… У Милашки они лаковые, на тонкой шпильке… И макияж, и прическа идеальные… И белье, наверное, тоже?

Она вся – образчик мужской мечты. Но мой предатель-муж спит со мной… С простушкой Лидой без отличительных особенностей.

Они садятся в машину. Дожидаюсь, пока Рост отъедет на безопасное расстояние, и выхожу из укрытия.

Несусь к зданию университета. Распахиваю двери и заваливаюсь в деканат.

– Я… Я ассистент Ростислава Антоновича Волгина. Мне нужно ему кое-что передать, вернее, не ему, а…

– Да вы успокойтесь. Он закончил читать лекцию. Вы позвоните, может, он недалеко отъехал?

– Мне нужен не он, а Мила…

– А, Милаша Черникова? Это ординатор первого года обучения, Ростислав Антонович ее курирует. Вы про нее говорите? – воркует секретарша, раскладывая на столе папки.

– Да. Завтра она зачитывает важный доклад. Мы разминулись, а мне… Вот, – вытягиваю перед собой папку с Ванькиными рисунками. – Здесь расчеты, графики… А у нее телефон выключен. Скажите мне адрес Милочки. Иначе… Меня уволят, понимаете?

Даже слезу приходится пустить для верности…

– Ну, ладно. Не плачьте вы так. Милаша недалеко живет. Проспект Рокоссовского, дом семь, квартира триста двадцать.

– Спасибо вам, добрая девушка. Вы меня спасли. Поеду, отдам папку.

Сердце толкается в грудину, в ушах шумит… Он поселил эту дрянь в элитном доме. Мне даже навигатором можно не пользоваться – дорогу я знаю…

И что делать теперь? Подняться и заявить о себе? Или… Решаюсь посоветоваться с Вадимом Семеновичем, перед тем, как наделать глупостей…

Глотаю остывший кофе и привожу себя в чувства. Дыши, Лида, дыши… Ты знаешь правду. Муж изменяет, это не ошибка. Врет, целует другую, спит с ней, а потом приходит в мою постель…

– Вадим Семенович? Я узнала адрес его любовницы. Сейчас Ростислав находится в ее доме.

– Не вздумай лезть к ним. Сделай парочку снимков, когда он будет выходить, и… Молчи, Лидочка. Пока молчи, ладно? Я тут кое-что раскопал про твое семейство… Они могут быть опасными. Действуй деликатно.

– Хорошо, я и не планировала скандалить. Когда мы увидимся?

– Я позвоню.

Руки не слушаются… Меня трясет. Внутри словно что-то рассыпается. Крепче сжимаю руль и набираю в легкие побольше воздуха… Так и еду к проклятому дому – с дырой в груди…

Включаю поворотник, жму на тормоз, сигналю замечтавшейся девчушке в огромных наушниках. Полумертвая, тлеющая внутри, раздавленная… Он умер для меня. Хотя нет, ну, кому я вру? Если бы умер, не было так больно…

Как он может, не понимаю?

Целует своего сынишку, а после возвращается к ней?

Спит со мной, говорит, что любит, а потом… Даже думать не хочу, чем они сейчас занимаются.

Наверное, Рост зажал ее в прихожей… И шагу не дал ступить. Расстегнул пуговицы плаща и забрал сумку из ее ослабевших рук. А мы в прихожей обсуждаем покупки. Подгузники, каши, подтекающий в кухне кран… Я сетую на уличную пыль, каждый день оседающую на белоснежной мебели, а Рост жалуется на капризных пациентов.

Между нами давно нет никакой романтики… Испарилась… После нашей свадьбы заболел Василий Федорович, я стала все дни пропадать у него, предпочитая сексу сон.

Паркуюсь возле подъезда и ищу взглядом машину мужа. Ее нет… Странно, они ведь раньше меня отъехали? Наверное, вселенная надо мной сжалилась? Иначе, как объяснить тот факт, что удача сама идет мне в руки?

Я была уверена, что не застану мужа и любовницу вместе. Максимум, на что я рассчитывала – заснять Роста выходящим из подъезда.

Спустя пятнадцать минут голубки появляются. Ростик деловито распахивает заднюю пассажирскую дверь и выуживает огромные пакеты из супермаркета.

Значит, Милаша готовит… А я зря на девушку бочку катила. Она, оказывается, не только умница, но еще и хорошая хозяйка.

Из пакета торчит хвостик ананаса. Хороший выбор. И для потенции самое то…

Сглатываю чудовищную, затопившую меня ревность, и запечатлеваю их на камеру…

Снимков недостаточно, чтобы заподозрить мужа в измене. Информативных маловато, да… Ну, обнимает Рост кого-то, помогает с покупками, так это ничего не значит… Друг попросил, коллега, декан. Он все что угодно может придумать в оправдание.

Отправляю наиболее удачные кадры Вадиму Семеновичу. Он перезванивает тотчас.

– Удача на нашей стороне. Можешь поговорить с соседями, спросить, часто ли этот мужчина посещает квартиру Миланы? Свидетельские показания не помешают.

– Мне к ним стоит наведаться? – спрашиваю сдавленно.

– Нет. Семейка Волгиных те еще… Ты знала, что до тебя у Ростика была жена?

– Н-нет… Вы что-то путаете.

– Не путаю. Она утонула. Несчастный случай, но я подозреваю, что ей помогли.

– Есть доказательства? – сжимаю смартфон, наблюдая, как довольная парочка скрывается в дверях подъезда.

– Ее родители подавали в суд. Требовали возбудить уголовное дело и узнать, как утонула Лариса. Она ведь плавала хорошо, имела юношеский разряд. Такого просто не могло быть.

– А зачем Волгиным избавляться от нее?

– И я думаю, что незачем. Но можно использовать это дело, как способ давления на них. Дело-то резонансное.

– Хорошо. Поступайте, как считаете нужным. Тогда я сижу еще немного и…

– Дождись, когда он выйдет. И лишь потом иди к соседям. С ними можно говорить начистоту, можешь даже слезу пустить.

– Сильно стараться не надо.

– Все будет хорошо, Лид. Все пройдет, вот увидишь.

Глава 12

Лидия.

– Очень вкусно, дорогая, – щебечет Елена Васильевна.

Индейка под сливочно-сырным соусом и шоколадный кекс с маринованной вишней таят во рту…

– Спасибо, я старалась, – шепчу, вздрагивая от того, как звучит мой голос. Хрипло и бесцветно, надрывно, словно я тяжело больна…

«Да, этот мужчина частенько сюда захаживает. И ночует изредка. Да ты успокойся, деточка, не плачь. Или… Тебе валерианочки накапать? Или скорую?».

В ушах звенят слова соседки Милаши – Татьяны Эдуардовны. Странно, но она мне поверила… Впустила в дом, чаем напоила… Кажется, мои одежда и волосы до сих пор хранят запах ее дома – натуральной, овечьей шерсти, из которой она вяжет носки, и корвалола. А еще домашнего варенья…

Верите, я впервые за долгое время позволила себе плакать… Выпустила чувства на свободу, не позволив им превратиться в черную плесень ненависти…

Долго так рыдала, по-бабьи… Я потратила несколько лет жизни на мужа. Пустые годы, бессмысленные, никчемные… Все ведь было ложью с самого начала. Словно дерьмо в красивой обертке.

«Ничего не впустую. Сынишка у тебя прекрасный, здоровенький. Значит, так тебя Господь испытывает. Принимай как опыт и… Двигайся дальше, живи. Не кисни, Лидочка».

Татьяна Эдуардовна поила меня чаем и утешала, как родную… Её сын переехал в Америку с семьей. Наведывается редко, разве что звонит матери по скайпу и помогает деньгами.

Она с радостью оставила мне свой номер телефона и согласилась выступить в суде, если в этом будет нужда…

И так на меня смотрела, когда я, всхлипывая и вытирая слезы, обувалась в прихожей. Уже в дверях не выдержала, пригласила в гости на блины…

«У меня никого нет, Лидочка. Совсем. Мне очень одиноко».

– Как прошел твой день, Лидочка? Выбрала платье? – все так же любовно спрашивает свекровь.

Мужчины звонко стучат приборами, уплетая ужин… И такой этот звук умиротворяющий, домашний… Словно у нас вправду все хорошо. Нет никакой любовницы и, погибшей при загадочных обстоятельствах бывшей жены, тоже нет…

Платье я заказала на Вайлдберриз. Неплохое, темно-синее, из плотной, бархатистой ткани, качественное, недорогое по меркам Юли или Елены Васильевны…

– Да, оно очень… Очень дорогое. Спасибо моему горячо любимому мужу, – выдыхаю я, зябко поежившись. Наверное, сквозь дыру в сердце просачивается уличный сквозняк…

– О! Я горжусь своим сыном, – деловито произносит Елена Васильевна. – Всегда говорила, что он главный мужчина в моей жизни. Прости, Антоша…

– Туфельки тоже купила, милая? – отрывается от тарелки Рост.

Губы припухшие, на шее странная царапина или… засос. Интересно, он принял душ, когда уходил от нее?

Я ведь как дура сидела возле подъезда… Ждала, пока он накувыркается… А потом сфоткала его, выходящим из подъезда…

Два часа, представляете? Он был у другой женщины два часа…

– Еще нет. Я так замучалась выбирать платье… У меня еще бижутерии никакой нет. Заеду завтра в торговый центр, по беру что-нибудь, – пожимаю плечами я. – И белья красивого нет, но это… мелочи…

– Хм… Ничего не мелочи, – произносит Рост, притягивая меня к себе.

Сажает на колени, а меня передергивает от брезгливости… Совсем недавно на нем козочкой скакала Милаша…

– Я успею все купить.

– Какого цвета платье?

– Темно-синее.

– Отличный выбор, – подхватывает Елена Васильевна. – Ростик, дорогой, это то, о чем я думаю? Ты хочешь подарить Лидочке комплект?

– Да. Я ведь ничего такого давным-давно не дарил… Сапфиры, мам, да? Под цвет глаз Лидочки.

– Отлично. Сочетание потрясающее – бриллианты и сапфиры. Завтра же поедем к Соломону Яковлевичу.

– А кто это? – заставляю себя проглотить кусочек пирога.

– Ювелир. Все мои изделия изготавливает он.

Ничего не понимаю… Совсем недавно они подыскивали закрытый пансионат для психов, а теперь собираются озолотить меня в прямом смысле.

– Огромное вам спасибо. Мне… Мне неудобно принимать такие подарки, но я…

– Когда вы собираетесь заводить второго ребенка, Лидочка? – тоном мачехи из «Золушки» спрашивает она.

– Скоро. Я собираюсь пройти необходимое обследование и… Мечтаю о девочке. А ты, Ростик? Или вторым тоже хочешь сынишку.

Говорю, а перед глазами, как наяву его Милаша… Губы ее, глаза, блестящие волосы… Тонкие ноги, изящная фигура… Ананас этот дурацкий, торчащий из пакета.

– Не отказался бы от девочки, милая.

– Лариса, – мечтательно произношу я, не без удовольствия наблюдая, как они напрягаются.

– Что ты сказала? – прокашливается свекровь.

– Назовем девочку Лариса. Отличное имя, как считаете?

– Оно… Оно идиотское, Лида.

– А мне очень нравится. Может, у вас какие-то неприятные ассоциации связаны с этим именем или… – сверлю ее взглядом.

– Лидусь, ну чего ты придумала? – успокаивает меня Ростик. – Ты еще даже не беременная. Потом обсудим имя, но… Лариса мне тоже не нравится.

Глава 13

Лидия.

– Ну, давайте сейчас придумаем? А Милана, Рост? Как тебе? Шикарное же имя… Как вам, Елена Васильевна?

Ростик бледнеет. Его губы стремительно синеют, а потом изо рта предателя вылетает хриплый кашель.

– Господи… Ростик! Лида, скорее налей ему воды. Мой сын подавился.

Так ему, мерзавцу… Не хочет, чтобы дочь напоминала о любовнице?

– Ростик, что же ты так неаккуратно? Наверное, пирог очень вкусный? – глуповато моргаю я.

– Милана мне нравится, отличное имя, – отрывается от газеты свекор.

– Вот и я говорю! Ростик, как оно тебе? – мило улыбаюсь и сканирую мужа взглядом.

– Не нравится, Лида. Предлагаю оставить эту тему… Ты еще не беременна. Предлагаю сначала поработать над этим, как тебе идея?

– Ой, замечательная, – хлопает в ладоши Елена Васильевна. – Молодежь, если хотите, можете поехать в выходные куда-нибудь за город. А за Ванюшей мы присмотрим.

Знаю я ее присмотр… Свекровь посидит с ним ровно час, а потом «сляжет» с приступом мигрени. А малышом будет заниматься наша домработница Оксана.

– Я подумаю, спасибо за предложение, Елена Васильевна.

Значит, муж придет ко мне ночью… Господи… Как он не устает с такой-то работой?

И как не устает лгать… Из меня необходимость притворяться все соки выжала… Мне плохо, понимаете? Юлить, улыбаться, делать вид, что все хорошо, когда на душе скребут кошки, не по мне.

Рост убегает в кабинет и сидит там допоздна. Переговаривается с иностранными коллегами, обсуждает новые, инновационные методики операций…

Свекры прогуливаются по саду, а домой возвращаются задумчивыми, нагружёнными чем-то…

Оксана работает у них давно. С моим появлением траты на домработницу у семьи Волгиных существенно снизились, однако я уговорила Елену Васильевну оставить женщине работу. Она приходит один-два раза в месяц. С ней у меня теплые, дружеские отношения, если так можно выразиться. Да и о какой тесной дружбе с прислугой может идти речь?

Но, как ни странно, я знаю, где работают ее дети и чем увлекается сама Оксана. И адрес ее мне известен…

– Я сама, Лидочка. Вы и так столько наготовили, – отмахивается она от моей помощи.

– Жалко их, да? – энергично вытираю посуду полотенцем, взирая на свекров через окно. – Переживают насчет Ларисы.

– Ох… Я думала, вы не знаете, – шепотом отвечает она.

Не знала, да… Три года прожила в этом доме и ничего не знала… А Оксана Андреевна слишком деликатная и знающая свое место сотрудница, чтобы попусту болтать…

– Как это не знаю? Ростик мне все выложил. Как на духу… Правда, о подробностях ее смерти умолчал.

Посуда уже сухая, но я продолжаю ее монотонно натирать… Скажи мне хоть что-то, Оксана…

– А он и сам не знает, как это случилось. Елена Васильевна тогда была дома. Ларисочка гулять вышла. Потом… В общем, на вскрытии обнаружили, что она умерла от перелома основания черепа.

– Да? Мне сказали, что утонула. Или…

– В том пруду она утонула, – взмахивает Оксана ладонью в сторону красивейшего, старинного пруда, возле которого любит играть мой сын. – Споткнулась, ударилась затылком и… в воду. Господи… Такая она была красавица и умница… Ростик долго никого в дом не приводил. Елена Васильевна его пыталась сватать, но все без толку. А потом и вы появились, Лидочка. Волгиным очень с вами повезло.

– А Лариса не вела себя странно перед смертью? Может, что-то записывала или…

– Лидочка, скажите честно, что происходит? – прищуривается Оксана.

– Простите, но… Не могу я сказать. Это личное. Мое личное дело. Но мне очень важно знать, понимаете?

– Писала. У нее маленький ноутбук был, наверное, ее родители забрали его после смерти. И знаете еще что было странным? – замирает Оксана. Смотрит куда-то вдаль, мысленно возвращаясь в тот злополучный день.

– Что? – распахиваю глаза я, не выпуская из рук полотенце и чашку.

– На бортике пруда криминалисты нашли странную надпись, сделанную кровью. Римская один и рядом ноль в скобках.

– Один и ноль…

Оставляю посуду и возвращаюсь в гостиную. Ванюша смотрит мультик, лежа на диване в гостиной… Может, это какое-то медицинское обозначение? Или простое совпадение, не имеющее отношение к делу?

Ванюшка смеется, над тем, как Гена помогает Дружку вытравить из дневника двойку, а я решаюсь написать Дарине… Сначала рассказываю последние новости, а потом прошу помощи.

«Римская цифра один и рядом ноль. Это может что-то значить? Прости, Дарина… Семья Волгиным сведет меня с ума…».

«Хм… I(0), вот так, Лид? Это обозначение первой группы крови. Что это может значить?»

«Не знаю, Дарин. У Елены Васильевна вторая группа, у Антона Олеговича четвертая».

«А у Роста?».

«Четвертая».

«Что-то здесь не то, Лид… Шифр, о котором ты говоришь, крайне специфичен. Лариса определенно на что-то намекала. Что она выяснила? Советую держать связь с Вадимом Семеновичем. Если тебе не дает покоя смерть Ларисы, можно поднять дело о ее гибели в Следственном комитете. Но разве тебе нужно об этом думать? Главное – развод. Семёныч готовит доки?».

«Да. Хочу сбежать с торжественного вечера. А документы адвокат отправит им курьером. Вернее, Ростиславу».

«Почему именно с него? Можно ведь раньше?».

«Мне некуда идти, Дарин. До торжества неделя. Мне нужно найти жилье где-то в области, работу… Хотя бы попытаться».

«Могу помочь. Я взяла отпуск».

«А что случилось?»

«Расскажу при встрече. Но я не против уехать в область на неделю. Домик у реки, лес, лето… Что может быть прекраснее? Давай завтра встретимся? Хочешь, приезжай за мной в больницу, у меня последний рабочий день».

«С удовольствием приеду».

Глава 14

Лидия.

Дом я найти не могу… Домики с печным отоплением и удобствами на улице не подходят для проживания с ребенком, а в приличные жилища не пускают с детьми и животными…

Не понимаю, что делать? Ну, не обманывать же мне хозяев? Да и нет в этом никакого смысла – бдительные соседи тотчас доложат о нарушении, а меня выпроводят…

– Мама, идем гулять, – вырывает меня из задумчивости Ванечка.

Семейство сегодня решило не приезжать на обед. Накрываю кастрюли крышками и поднимаюсь в комнату. Отыскиваю в шкафу белую, хлопковую рубашку и джинсы. Наношу макияж, а волосы собираю в высокий пучок на макушке. Мне далеко до Милаши… Кручусь перед зеркалом, находя  свой образ вполне стильным. И лишние десять килограмм, прилипшие после беременности, мне нравятся.

– Идем, сынок. Мама готова.

Вынимаю из коробки новенькие, стильные кеды, купленные на «стипендию предателя-мужа» и сажусь за руль. Интересно, Милаша будет в отделении?

Почему-то мысль о встрече не пугает меня… Почему я должна ее стесняться?

Паркуюсь возле входа в больницу. Воздух несет ароматы яблоневого цвета и пионов, речную прохладу и… надежду на будущее… Может, не все так и плохо? И есть смысл в том, чтобы жить и дышать. Видеть солнце и плывущие, причудливые дракончики-облака?

Дарина пригласила меня к себе в ординаторскую реанимационного отделения. Звоню ей, не решаясь ворваться в святая святых больницы и нарушить привычный уклад.

– Привет, мы можем пойти в больничное кафе. Оно очень приличное и… По-моему, я видела там твоего Ростика.

– Одного?

– Пока да…

– Дарин, то есть он не гнушается обедать там с Милашей? У всех на виду?

– Она ординатор, Лид. Теперь и я это знаю. Я видела ее пару раз всего, но не придала значения. Знаешь, какое расписание у ординаторов? Сегодня она есть, завтра – нет. Нормальные ординаторы пользуются любой возможностью, чтобы поговорить с куратором. Так что… Никто ничего такого не заподозрит.

Ванечка просит пирожное. Дарина заказывает кофе для нас. Морщится, коротко взглянув на ароматную, жареную рыбку, приправленную зеленью.

– Ты чего? – прищуриваюсь я, отмечая про себя, что подруга выглядит неестественно бледной.

– Да так.

– Беременная?

– Ну ты даешь? Как сканер прямо… Так видно?

– Вообще-то, да. Я живу в семье врачей. Господи, Дарин… Отец ребенка – Павел?

– Неважно, Лид. Он уже с другой… Мы развелись. Его родители ее в попу целуют. У них свадьба в августе, а я… Я так мечтала о ребенке, у нас пять лет ничего не получалось, а перед разводом… Отметили, называется, – всхлипывает она. – Но я справлюсь, Лидочка.

– Он должен знать о ребенке, – ультимативно произношу я.

– Я подумаю… Не хочу портить ему жизнь. Лид, посмотри направо…

Милаша и Рост. Садятся за свободный столик, мило переговариваясь и сдержанно улыбаясь.

– Мам, там папа, – тычет в сторону Ванечка.

На мгновение мне кажется, что Рост бледнеет… Милаша выглядит напуганной, немного сбитой с толку.

Мне хочется вцепиться в ее блестящие патлы и оттаскать как следует, но я проглатываю горький ком обиды и подхожу ближе…

– Любимый мой… Привет, – шепчу, не обращая на девушку ни малейшего внимания. Пусть Ростик нас знакомит, ведь так?

– Привет, а вы… Ванечка, а ты чего весь испачканный? Давай я твои губки вытру. Это что, шоколад?

Знаю я его заботу… Есть у Роста некая фишечка – делать что-то руками во время стресса. Тереть, перебирать, сминать…

– Молодец, папочка. Тренируйся. Мы второго планируем, – глуповато моргаю я, поднимая взгляд на Милашу. – Работаем над этим. Ой, извините… Это тайна.

– Вы чего пришли, Лид, – с ноткой раздражения в голосе произносит Рост.

– А ты не познакомишь меня со своей коллегой?

– Милана, это моя жена Лидия. Лид, мы забежали перекусить перед операцией. Если ты не против, мы закажем и… – его взгляд переключается на Дарину. – Ты к Дарине пришла?

– Очень приятно, Милана. Вы уж присмотрите за моим супругом, ладно? – жму я ее висящую как плеть руку,  игнорируя жалкую реплику Ростика.

– Не давайте ему перетруждаться. У него больное сердце и слабый позвоночник. Остеохондроз и… Он все время забывает принять свои таблетки.

– Извините, я ординатор. Я здесь редко бываю и…

Так тебе, сволочь. Уверена, что остаток дня Ростик будут доказывать Милаше, что с позвоночником у него все окей. А она медленно, по кусочку выклюет ему мозг, расспрашивая про второго ребенка. Видели бы вы их морды! Прямо театр драмы, а не больница. У меня даже настроение повышается…

– Нам пора, Лидусь.

– Пока, любовь моя. Приходи пораньше, я новое белье купила и свечи… – шепчу так громко, что слышит не только Милаша, но и вся столовая.

Элегантно взмахиваю кистью на прощание и возвращаюсь за столик к Дарине.

– Ну у них и рожи… Что ты сказала?

– Сказала мужу, что купила белье и свечи. Шепнула так громко, что его курица все слышала. Довольна собой, как слон.

– Лидка, покажи платье на торжество. Бьюсь об заклад – там что-то скучное и строгое.

– Ну… Я оплатила услуги Вадима Семеновича, а дом не сняла. Не могу найти подходящий. Так что платье купила стильное, простое и…

– Скучное. А домик… Моя тетка вроде сдает. Поселок Вишневый тебя устроит? От города недалеко, домик свежий, удобства внутри?

– Устроит, Дари. Что бы я без тебя делала, дорогая? Спасибо тебе… Позвонишь ей?

– Да. Но сначала мы пойдем и купим тебе что-то. У этой курицы подбородок дрожал, когда ты целовала мужа. Так им и надо… Ненавижу…

– Тогда и у меня условие… Мы купим что-то малышу. Дари, мне кажется, Павел до сих пор любит тебя… Поговори с ним, прошу…

– Мне нужно время, Лид. Я хочу решить, как буду жить дальше?

Глава 15

Лидия.

Вздрагиваю, заслышав голоса…

Я так и уснула, укладывая Ванечку – в джинсах и рубашке… Домой явилась неприлично поздно, однако, упреков в свой адрес не услышала. Как ни странно, семейство без меня справилось: Елена Васильевна разогрела оставленный мной обед, а к чаю купила «мальчикам» пирожные из кондитерской.

«Укладывай сына спать, Лидочка. Ростик работает в кабинете, тебя не дождался», – с ноткой раздражения в голосе пробормотала она.

В последнее время сплю я тревожно… Однако прогулка с Дариной немного меня успокоила – я купила новое платье. Красное, с легким малиновым оттенком и интригующим вырезом на спине… Представляю вытянутые лица моих родственничков, когда я предстану перед всеми в столь необычном наряде. Если бы не Дарина, я обошлась старыми лодочками и таким же видавшим виды комплектом нижнего белья, но она убедила меня не экономить…

«Я чувствую, Лидочка… Чувствую, что тебе нужно купить этот восхитительный, похожий на невесомую паутинку комплект. И эти туфли тоже! У беременных женщин чутье, как у ведьм. Верь мне».

Я и поверила… И Ростику осмелилась написать, прикрепив фотографию комплекта. Через минуту на мой счет упали еще тридцать тысяч…

Аккуратно поднимаюсь с дивана и на цыпочках подхожу к двери…

– Олух, идиот, – шипит Елена Васильевна. – Она точно ни о чем не догадалась?

– Нет, мам, – виновато бубнит Ростик. – Да и не стала бы Лида покупать комплект белья, если хотела развестись. Она ни о чем не знает.

– Эта курица твоя… Милана, или как ее… Смолчала? Не посмела рот открыть?

– Нет. Мам, у нас все получится. Я заставляю Лиду подписать доверенность.

Что? О чем они говорят?

– Как ты мог так опростоволоситься, Ростик? Весь в отца… Тот такой же был – блудливый кот. Она точно о чем-то догадывается, Рост. Может, проследить за ней? Лариса… Потом Милана… Именно этими именами Лидочка захотела назвать вашу дочку! Только полный идиот поверит, что это простое совпадение.

Ну, все… Мне конец… Так я и думала, что перегнула палку. Еще и фееричное знакомство с Милашей…

– Мам, Лида – простушка и умница. Она бы не стала молчать. Поверь мне – я знаю ее лучше, чем кто бы то ни было. К Милане она просто приревновала… Любая бы напряглась, увидев возле мужа такую красавицу.

– Больше старайся в постели, сынок. Сапфиры завтра ей подари. И будь осторожен, – с нескрываемым упрёком в голосе произносит свекровь. – Когда ты таскался с Анжелой, Лида не была такой… Да и с Аллой тоже…

К горлу подступает тошнота… Я больше не могу слушать – бегу в туалет и освобождаю желудок. Меня рвет так, словно я съела протухшую рыбу… Анжела, Алла… Значит, измены для Ростика – закономерность, а не случайность.

И о какой доверенности речь?

Надо бежать отсюда… Плевать, куда. Пусть домик будет старым и неустроенным, лишь бы подальше от них…

«Милая, прости, что пишу ночью. Поговори со своей тетей насчет домика. Мне нужно отсюда бежать. И поскорее. Меня хотят во что-то втянуть», – пишу Дарине.

И Вадиму Семеновичу пишу… Тороплю с документами на развод. Мне ничего не нужно – пусть просто оставит нас с сыном в покое и идет к своим шлюхам…

Какая же я дура…

Верила ему, любила, в рот заглядывала…

А Ростислав целенаправленно искал «простушку и умницу». Ту, кто проглотит любую мерзость… Их все устраивает: мое бесправное положение, отсутствие работы, финансовая зависимость.

И меня это устраивало… Дура, полная дура… Я своими руками дала ему ключи от… Нет, не от сердца – от всей себя… Нельзя так…

Чищу зубы, а противная горечь все равно ощущается… Я словно отравлена услышанным… Обесценена, выпотрошена…

Совсем скоро торжественный ужин… Я сыграю финальный аккорд – выскажу все мужу в лицо, а потом сбегу… Только бы Вадим Семенович успел подготовить заявление. От Роста мне нужна только подпись и… И всё. Ничего больше… Алиментов, недвижимости – ничего не нужно… Пусть катится, и подальше. Я справлюсь сама. Ветеринары нужны везде. Мой сертификат на право работы еще действует, найду место в любой животноводческой ферме.

Не пропаду, выстою…

Жадно пью воду, пытаясь привести себя в чувства. И мамуле пишу…

«После торжества мы уедем. Будь готова привезти Ванечку в ресторан. Не забудь положить наши документы – они в красной папке. Надеюсь, завтра получится заехать».

А сапфир мне пригодятся в будущем… Репетирую перед зеркалом глуповатую улыбку, с которой приму подарок от мужа, и бреду спать…

Глава 16

Лидия.

– Спасибо, милый. Это так трогательно, господи, – театрально всхлипываю и закрываю лицо ладонями. Эмоции на лице такие, словно Ростик бросил к моим ногам весь мир, не иначе.

– Сапфиры подходят к твоим прекрасным глазам. И платью, – добавляет он, помогая мне застегнуть массивные серьги.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо… Ну, какая изобретательная ложь! Жестокая, циничная…

С ними и я стала такой… Подумать только – простушка Лида умеет держать эмоции при себе. Планировать и плести за спиной интриги.

Это точно я? Тогда кем я была раньше? Что задавила в себе, чему позволила вырасти?

Улыбаюсь мужу, думая о том, сколько выручу, если продать комплект по частям. Моему сыну хватит надолго…

– Цени мужа, дорогая. И держись семьи, – монотонно произносит Елена Васильевна.

– Я и держусь. Вы – все, что у меня есть. Самые любимые.

Прокашливаюсь на последнем слове. Я могу солгать, а организм отказывается… Реагирует приступом внезапной тошноты…

– Ой… Простите, что-то не то вчера съела, – бегу в комнату под аплодисменты свекрови.

– Сыночек, по-моему, вас надо поздравить, – протягивает она.

Я не беременна, но подыграть им не против… Это позволит мне выгадать еще немного времени.

Утром Дарина сообщила, что ее тетя сдает домик, но принимать постояльцев он будет готов с понедельника. Какие-то проблемы с канализацией, которые в настоящий момент решает их сосед Платон Андреевич.

«Если бы не этот факт, я бы посоветовала бежать сегодня!», – добавила в сообщении Дарина.

Мне не нужен праздник… Я сыта по горло приторными улыбками коллег Роста, их осуждениями за спиной, лживыми комплиментами. Все – чернота и прах, красивая обёртка, скрывающая обыкновенный кусок дерьма.

Да и моя смелость к утру поутихла… Мне безумно хочется выцарапать глаза мужу, увидеть его бессилие и растерянность, послушать отговорки… Но…

Пожалуй, от этого удовольствия я себя избавлю.

Слишком опасно открывать карты. Волгины не простачки. Если они причастны к смерти Ларисы, со мной они церемониться не станут…Скрутят прямо в разгар праздника и отправят в санаторий «отдыхать».

Еще и предложение свекрови проследить за мной… Доверенность какая-то… Сегодня никуда не поеду. Останусь дома, переберу одежду и наведу порядок в комнатах.

– Лидочка, как ты, дорогая? Невестушка, ты не беременная? – ласково спрашивает она, застывая на пороге спальни.

– Все может быть. Мы же планируем малыша. Я, кстати, имя придумала. Назовем девочку Леной.

– Господи… Я сейчас умру от счастья, – машет она ладошками и часто моргает. – Спасибо, моя хорошая. Лидочка, сегодня ничего не готовь. Отдыхай. Оксане я позвоню, она выйдет и поможет по дому. Если станет совсем плохо, звони, ладно? Я свожу тебя к Алевтине.

Алевтина Ивановна – подруга свекрови и наш семейный гинеколог. Она принимала мои роды. И она же назначила мне гормональные контрацептивы, которые я принимаю сейчас…

Так что не видать Волгиным ребенка… Скоро у них не будет никого. Они останутся в своем болоте и в нем же утонут.

– Антон! Ростик! По-моему, нашу семью скоро ждут приятные хлопоты, – кричит Елена Васильевна, устремляясь по коридору в гостиную. – Нашей Лидочке тошнит. Ростик, ну чего ты стоишь как истукан? Предложи жене липового чаю или… Может, тебе творожка со сметаной сделать? У тебя задержка, Лида?

– Да, неделя уже, – вру я. Месячные у меня идут прямо сейчас.

– Счастье-то какое… У нас кое-какие хлопоты намечаются. Лидочка, предлагаю оформить доверенность на Ростика. Ты будешь спокойно вынашивать малыша и заниматься собой, а муж, как истинный защитник, решать юридические, скучные вопросы.

– Елена Васильевна, мы можем посетить нотариусу в понедельник? Если честно, сегодня я планировала сходить в салон на маникюр и педикюр. Но если вы настаиваете…

– Нет, нет, моя хорошая. Я позвоню Эдуарду Афанасьевичу и запишу вас на понедельник. Хорошо-то как, господи…

Ростик не сдерживается и довольно потирает руки… Все у них получается, вы только посмотрите на них. Рыбка сама плывет в руки…

Придется отменить завтрашнюю запись в салон и искать место сегодня… Своему плану я намерена следовать до конца.

Глава 17

Лидия.

Из зеркального отражения на меня смотрит роскошная женщина. Ее глаза блестят, а подкрашенные тушью ресницы добавляют взгляду глубины. На пухлых губах сверкает алый блеск, а ткань платья облепляет тело, как вторая кожа.

Я уложила волосы крупными волнами, надела подаренный предателем ювелирный комплект. Плевать, что синие камни не очень-то подходят по цветовой гамме к красному платью… И на мнение Юли и прочих лицемеров тоже плевать. Могут считать меня провинциалкой без вкуса, я переживу…

Оглядываю комнату в последний раз и вынимаю из сумочки смартфон.

– Мамуль, документы собрала? Вещи? Я позвоню тебе, будь готова привезти Ванечку.

– Ты уверена, Лидочка? Может, сначала устроишься, а я его потом привезу? Или…

– Не будет этого, мам.

– Хорошо, дочка. Я все приготовила. А тебе обязательно идти на этот праздник? Ростик и мои сваты уже там?

– Да, они поехали туда с дежурства. Другого выхода нет, мам. Все равно наш домик будет готов к проживанию только завтра. А вызывать лишние подозрения своим отказом я не хочу. Побуду на празднике, поболтаю с Дариной, а потом… Я даже разговаривать с ними не стану, сразу уйду.

– Волнуюсь я что-то… Сердце щемит, Лидочка. Лишь бы не случилось чего…

– Все будет хорошо, мамуль. Будь на связи.

Спускаюсь по ступенькам на первый этаж. Монотонный звук каблучков добавляет сердцу тревоги. Смогу ли я? Уйти по-английски и не выслушать объяснений? Не высказать претензии, стесняющие грудь?

Смогу. Я сильная и мудрая. Никакая не простушка… Простушку они убили своим предательством.

Оставляю машину в гараже. После побега меня остановят на первом же полицейском посту. Елена Васильевна та еще изобретательница… Она обвинит меня в краже или мошенничестве.

Уже в такси мне звонит Вадим Семенович:

– Лидочка, она не уточняла, о какой доверенности речь? Если ваша квартира приобретена в браке, то продать ее без вашего согласия Ростислав не сможет.

– Нет, ничего такого она не говорила, но назвала имя нотариуса – Эдуард Афанасьевич.

– Хм… Я знаю его. Но вы же понимаете, что он тотчас сообщит вашей свекрови о моем интересе. Надо подумать, как сделать это деликатно.

– Вадим Семенович, можете позвонить ему и спросить прямо. Мне все равно. Я сегодня покину дом Волгиных.

– Хорошо. Будь по-вашему. Будьте осторожны, Лида. Запишите контакты важных для вас людей в блокнот. Мало ли…

– Так и сделаю. Спасибо вам большое.

Остаток пути старательно переписываю телефонные номера и адреса мамы, Дарины и Вадима Семеновича в крошечный блокнот. Он чудом оказался в сумочке.

– Счастливого пути, барышня, – кивает пожилой водитель.

Выплываю из салона и жадно хватаю воздух ртом. Пытаюсь успокоиться. Наполниться уверенностью. Расправляю плечи, втягиваю живот и уверенно иду по дорожке к роскошному строению.

Натягиваю на лицо непринуждённую улыбку.

Готовься, Лидочка. Сегодня ты затмишь всех…

– Божечки-кошечки! Кто это у нас такой… Ослепительный, великолепный, сексуальный! Лидочка, ты просто бомба…

Юля скачет вокруг меня, как козочка. Замечаю возле бара Дарину. Она ободряюще улыбается и машет мне ладонью. Нежная, грустная и очень красивая…

– И тебе добрый вечер, Юлечка. Мои уже здесь?

– Да… Ростик сегодня тоже шикарно выглядит. Это Прада или…

– Гуччи. Ладно, пойду к ним.

– Боже, а это бижутерия или… Лидуся, прости за мою назойливость.

– Бриллианты, подруга. Муж дарит мне только бриллианты.

Мне хочется подойти к Дарине, но я пожимаю плечами и устремляюсь в зал. Цепляю взглядом все, что кажется мне важным. Павел Ревенко обнимает за талию какую-то рыжую девчонку… Вот же сволочь… А Дарина одна, еще и беременная… Гад. Может, подойти и намекнуть ему? Господи, подруга меня потом убьет…

Свекры и Ростик крутятся возле стола с закусками. Неподалеку от них… Милаша. Болтает с мужем Юли – Игорем Глуховым…

Я широко улыбаюсь, проглатывая вновь подступившую тошноту. Лжецы кругом… Лебезят, улыбаются, пряча за спиной нож…

– Добрый вечер, мои дорогие, – выдавливаю я.

– Боже, милая. Вот это да! Ты прекрасна, любимая, – прижимает меня к груди Ростик.

– Невестушка, красный тебе безумно идет, – чмокает меня в щеку Елена Васильевна.

Краем глаза замечаю, как Милаша шумно возвращает бокал на столик и покидает зал.

– Располагайся, родная. Здесь вкусно. Вон те тарталетки с икрой чудесные. Я отойду, поговорю по телефону, ладно? Справлюсь, как там мой пациент после операции.

Беги, беги за своей клушей…

Глава 18

Лидия.

Я не ела с утра, потому хватаю тарталетку и запиваю ее шампанским. А потом осторожно, чтобы не вызвать подозрений, ретируюсь в сторону туалетных комнат.

– Милая, между нами ничего не поменяется, – слышится приглушенный голос Ростика.

– Ты… ты обещал Бали… Говорил, что она страшная и глупая курица. Ты… – всхлипывает бедная Милаша.

Я почти не дышу… Ловлю каждое их слово, прижавшись ухом к дверному полотну.

За ним шорохи… Звуки поцелуев, едва уловимые стоны и вполне отчётливые всхлипы…

– Поедем на Бали… Я скажу, что у меня конференция в августе.

– Она не страшная, Рост. Красивая женщина и… Ты спишь с ней.

– Не сплю, солнышко. Ты у меня одна…

Пока мой предатель утешает глупышку Милану, выуживаю из сумочки смарфтон и пишу маме:

«Вызывай такси и едь сюда. Внутрь не заходить! На другой стороне есть автозаправочная станция с приличным кафе. Посидите там».

«Выезжаем, дочка».

Толкаю дверь и… умираю. Словно на части раскалываюсь. Здесь склад или подсобка… Вокруг горы коробок и уборочный инвентарь.  Тусклая лампочка свисает с потолка. На Милаше уже нет топа… А губы моего мужа скользят по ее тонкой, юной шее ниже, к обнаженной груди…

– Рост! – взвизгивает Милаша, торопливо хватая блестящую вещицу и прикрывая груди.

Хм… У меня они гораздо больше и красивее.

– Спит, – произношу, удивляясь тому, как звучит мой голос. Сипло и безжизненно.

– Что? Лида, ты следила за мной? – дрожащими пальцами застегивает ширинку Ростик.

– Ты слышала, Милаша? Мой муж со мной спит. Вернее, спал. Сейчас он только твой, забирай.

На его лице ничего эдакого не отражается… Сожаления, отчаяния, бессилия… Ничего. Какая-то скрытая, едва уловимая злоба. Ну, просто робот Вертер. Губы раздраженно сжаты, глаза прищурены… И чего я добилась?

– Наверное, это должно было случиться, – доверчиво шепчет Милаша.

Бедолага, она еще не знает, что у моего мужа нет на нее планов… Она простая подстилка. Совсем скоро ее место займет Аллочка или Кристиночка, или…

– Заткнись, дура. Не смей говорить с моей женой. Одевайся и проваливай. Лида, мы дома поговорим. В спокойной обстановке.

– Ах, Лида! – обиженно дует губы Милана. – Не курица и не глупышка. Теперь она Лида.

Убегай, дурочка… Беги отсюда, пока цела. Ты еще не знаешь, с кем связалась…

– Уходи… – хриплю я, поднимая на Милану затравленный взгляд. – Беги отсюда.

– Я люблю его! Если он тебе не нужен, то…

– Пошла вон! Тебе же сказали, – орет Ростик. – Моя жена приказала тебе убраться.

Джентльмен хренов… И сейчас он пытается корчить из себя благородного рыцаря. Подумать только – жена сказала… Меня снова тошнит… Единственное, что я хочу – убежать, вымыть руки, всю себя наизнанку вывернуть и промыть спиртом…

– Не старайся, Ростик. Я давно знаю о твоей интрижке, – бросаю сухо, собираясь уйти. – Не торопись, Милаша. Успеешь уйти.

– Ты никуда не уйдешь, Лида. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Его металлический голос царапает кожу. Нервно потираю плечи, намереваясь ослушаться мужа.

Шагаю, но он мертвой хваткой вцепляется в мое плечо.

– Отпусти. Я не хочу быть с тобой, я подаю на развод. Уже подала. Я…

Так близко… Дыхание, жар его тела, блеск глаз… Родной человек, отец моего сына. Гнусный предатель… Подлец, обманщик. За что? Почему? Я ведь так любила! Верила, всю себя отдавала без остатка. До донышка… За что, за что… Молчу, понимая, что моя истерика никому не нужна. Нет в ней смысла…

– Ро-ост!

По коридору бежит Елена Васильевна. Ну, конечно, куда же без нее?

– Ростик, держи ее! Она все знает! Не дай ей уйти. Мне звонил Эдуард Афанасьевич, ее адвокат разнюхал все! Забери у нее телефон. Ее надо срочно вывезти… Ее надо отвезти… Подальше и… Фух, запыхалась.

Меня сковывает ужас… Одеревеневшая и растерянная, я замираю, не в силах пошевелиться… А потом так же быстро оживаю. Чувство самосохранения взрывается внутри, как сверхновая. Я что есть силы толкаю Роста. Он хватает цепочку сумочки. Смартфон звонко разбивается, ударившись о мраморный пол…

Плевать на него… Но паспорт и блокнот с номерами телефонов я им не отдам.

– Держи ее! Ростик! Ей эта мелкая дрянь помогала – Пашкина жена бывшая!

– Не смейте ее трогать! – ору я, вырываясь из рук Волгиных. – Дарина! Не прикасайтесь к ней. Отпустите меня!

На мои крики бегут люди… Юля, Глухов, Дарина, Павлик со своей рыжей шваброй.

– Задержите ее! – орет Елена Васильевна. – Игорек, что ты стоишь? Павлуша…

Пусть только посмеют тронуть… Никто не решается мне помешать. Я убегаю, не разбирая дороги. Кричу, пытаясь напоследок защитить Дарину:

– Не смейте ее трогать. Дарина беременная! Она не виновата, я сама… Я все делала сама.

Уличная прохлада немного отрезвляет. К заправке нельзя идти. Найдут меня быстро и тотчас вернут домой. Ну, как домой… В замечательный центр для душевнобольных…

Убегаю в сторону трассы. Слышу, как возле входа в ресторан кричат мужики. Ростик звонит водителю. Хочет нагнать меня на машине. Наверное, это правильно? Так же надежнее? Меня можно сразу затолкать в багажник, всунуть в рот кляп и увезти в неизвестном направлении… И никто меня больше не увидит.

Глаза затапливают слезы отчаяния… Куда я, идиотка, полезла? На что рассчитывала? На их интеллигентность и понимание? Цивилизованность?

За девятиэтажкой темнеет сквер. Юркаю туда, бегу в сторону темной арки и сворачиваю к проспекту Космонавтов. Яркий свет фар ослепляет. Поднимаю руки и застываю на месте. А потом все… Глухой удар в бок сбивает с ног. Падаю навзничь, ударившись головой о бордюр.

Последнее, что вижу – склонившегося надо мной мужчину в форме.

– Четыре… – шепчу, сосредоточивая взгляд на золотистых шевронах его пиджака.

– Вы меня видите? Да, я пилот. Сейчас я отвезу вас в больницу. Сейчас…

– Пожалуйста. Меня преследуют. Я в беде. Помогите…

– Хорошо, конечно. Обнимите меня за плечи.

Не могу… Силы меня стремительно покидают… А потом я проваливаюсь в черноту бессознательности…

Глава 19

Тимур.

Этот день не мог закончиться иначе… Только так… В полдень я совершил аварийную посадку самолёта в Дубае. Спас триста человек от неминуемой гибели, а сейчас…

Наверное, силы меня покинули? Или мне судьбой предначертано сегодня кого-то убить? Хоть одного… В данном случае одну.

– Эй! Вы меня слышите? Давайте, я отвезу вас в больницу?

Девчонка испуганно распахивает огромные глазищи и шепчет:

– Я в беде, в беде… Не нужно в больницу… Завтра у меня будет жилье. Моя подруга Дарина, она… Ой!

Я поздно заметил ее фигурку в красном платье, мелькнувшую в переулке, но опыт подсказывает, что у девчонки нет серьезных повреждений.

Завтра на бедре синяк будет, голова немного поболит…

Господи, ну, что мне с ней делать? На проститутку не похожа. Ухоженная, роскошная, в шикарном платье… Да и пахнет от нее приятно.

Может, правда, в беде?

– Как тебя зовут? – шепчу, нависая над ней и ощупывая голову. Пальцы вязнут в липкой крови, струящейся из рассеченной кожи на  ее затылке. Здорово приложилась, когда падала.

– Лидия. А вас?

– Тимур. Что мне с тобой делать?

– Помогите, – шепчет обессиленно.

– Поедем тогда ко мне.

– Ваша жена не будет против?

– Нет, – хмыкаю в ответ, помогая ей подняться. Странно, что вокруг нас не собрались зеваки. Магазинов тут отродясь не было, а  подъезды расположены с другой стороны.

Ночной ветер несет ароматы полыни с полей. Райончик здесь новый. За детской площадкой темнеет пустырь, а за ним высятся строительные краны. Хорошо, что никто нас не видел…

Помогаю Лиде устроиться на заднем ряду и возвращаюсь за руль.

– Если станет очень плохо, говорите.

– Немного болит голова и… Черт, я испачкала вашу подушку кровью. Но я все постираю, не волнуйтесь.

– Не расскажешь, что случилось? – выруливаю на трассу, огибая пустырь.

– Потом… Я…

– Спать хочется? Это нормально. У тебя легкое сотрясение мозга.

– Мне нужно забрать сына, Тимур. Понимаю, что сейчас это сделать невозможно, но…

Сжимаю руль, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее с расспросами… От кого она бежала? О какой опасности говорит?

– Если тебя ищут, то… Да. Пока не стоит светиться. Ты совершила преступление? Мне важно знать.

– Нет, конечно, нет… Тимур, а вы можете проехать по Спасскому? Там ресторан и заправка.

– Не могу, Лид, – протягиваю, остановившись на перекрестке. – Там оцепление, полицейская машина. Что-то случилось… Это связано с тобой?

– Господи, как же там мама? И мой Ванюша, – всхлипывает она.

– Лида, мы почти приехали. Я тебя сбил. И теперь обязан помочь, понимаешь?

– Понимаю.

Она тихонько всхлипывает, а потом засыпает… Тишину салона наполняет ее тихое, прерывистое дыхание. Въезжаю в переулок и паркуюсь возле подъезда. Из моих окон не струится свет… Они темные и пыльные. Да и квартира у меня холостяцкая, неуютная, хоть и с новым ремонтом.

– Лидия, мы приехали, просыпайся, – поворачиваюсь и трогаю ее за плечо.

– Спасибо вам. Я… Господи, а где моя сумочка? Там паспорт и блокнот.

– Не было никакой сумочки.

– Точно?

– Конечно. Я бы ее забрал. Лид, паспорт мы завтра восстановим. Что было в блокноте? Что-то важное?

– Номера телефонов. Я наизусть их не помню, даже мамин…

– Да к ней и нельзя сейчас. Если тебя ищут, к ней отправятся в первую очередь. Лид, сейчас мы поднимемся ко мне. Ты успокоишься, выпьешь чаю, согреешься. И все мне расскажешь, ладно?

– Ладно, Тимур. Твоя семья точно не будет против?

– Точно, – отвечаю я.

Помогаю Лиде выбраться из машины. Она едва не падает от накатившего головокружения. Вздыхает и беспомощно цепляется за мое плечо. Стискивает губы и послушно идет за мной.

Каменный дом сталинской постройки утопает в зелени. Наши тихие шаги смешиваются с шорохом листвы. Напрягаю ноздри, жадно вдыхая ароматы акации и клена, пионов и… Ее едва уловимый аромат. Кто мог ее обидеть? Вот так…

Еще недавно казалось, что сердце не вместит больше ничего… Камеры переполнены болью потери и разочарования. Но сейчас оно будто тоже плачет… Вместе с ней стонет от странной тоски и сострадания.

Почему-то верю ей… Слезам, сгорбленным от невыразимого горя плечам, вздохам.

– Как у тебя красиво, – произносит она, опускаясь на пуф.

– Еще не успел толком коробки разобрать. Извини, что пыльно. Ремонт новый и…

– А где жена?

– Как видишь, ее нет, – взмахиваю ладонями. – Вот вся моя семья.

Из спальни выходит Лютик – мой рыжий, бенгальский кот. Пугливо подходит ближе, принимая мою ласку. Любопытно смотрит на гостью, но ей не позволяет себя коснуться.

Лида отдергивает ладонь и сбрасывает туфли.

– Извините меня, Тимур… Я столько вам хлопот доставила, – зябко потирает плечи Лида.

– Лида, давай я обработаю рану на затылке. И… Тебе нужно согреться.

– У меня есть… Вот, – она торопливо снимает с тонкого пальчика большое кольцо с бриллиантами и сапфирами. – Если мало, еще сережки есть…

Слезы застревают в ее длинных, загнутых на концах ресницах. Струятся по чистым, розовым щекам без изъяна. Сколько же ей? Двадцать два? От силы двадцать пять.

– Стоп. Мне никакая плата не нужна.

– Если вы думаете, что я… Я не проститутка, – выдыхает она, смущенно опуская взгляд. – Если вы на что-то рассчитываете, то я… Я лучше сразу уйду.

– Лида, садись на табурет. И спиной повернись, я рану осмотрю, – приказываю, игнорируя ее глупые реплики.

Волосы у нее длинные и блестящие. Густые, шелковистые, как пшеничное поле. А пахну-ут… Разбираю пряди, ища источник кровотечения.

– Ай…

– Потерпи. Кровь уже запеклась. Но тебе надо в душ. Волосы отмыть и согреться. И давай сразу договоримся, – разворачиваю ее за плечо, ища взгляда. – Мне ничего такого… не нужно.

– Спасибо вам.

– Тебе.

– Что?

– На ты меня называй. По-моему, мы уже достаточно сблизились, чтобы перейти на ты.

– Не уверена, но… ладно. Спасибо тебе.

Глава 20

Лидия.

Горячая вода мягко обволакивает тело… Стоит зажмуриться, перед глазами всплывают перекошенные лица Елены Васильевны и Роста… Интересно, как далеко они были готовы зайти? Убить меня или… Нет, для убийства они слишком чистенькие. Благородные, образованные, интеллигентные…

И куда более изобретательные, чем я…

Тело дрожит, на правом бедре разливается темно-фиолетовый, похожий на кляксу синяк.

Голова почти не кружится. Я живая, господи… Смываю пену с волос. Я в чужой квартире. В чужом душе… Двумя часами раньше я была в месте, которое считала домом…

А сейчас… Выключаю воду, слыша, как хозяйничает в кухне Тимур.

Я его боюсь… Высоченный, большой, от него исходят необъяснимая сила и власть… Может, потому, что он командир и привык четко формулировать указания?

Жены у Тимура нет, однако в глубине шкафчика я нахожу женский крем для лица и щетку для волос. Расчесываю ей волосы и заплетаю их в слабую косу.

Набрасываю на плечи огромного размера банный халат, споласкиваю трусики и вешаю их на полотенцесушитель.

– Как ты, Лида? – взволнованно спрашивает он, стоит мне высунуть нос в коридор.

– Сердце не на месте, – искренне отвечаю я. – За сынишку переживаю. Спасибо вам… тебе… Ты ведь можешь мне не верить и…

– Успокойся, ладно, – ободряюще произносит он. – Я верю. Привык верить людям. Иногда, конечно, страдаю от этого, но… Лида, я сделал горячие бутерброды. Продуктов в квартире нет, поэтому…

– Спасибо тебе. Я, правда… – сглатываю горький ком в горле.

– Ешь и рассказывай. Что мы будем делать завтра?

– Моего адвоката зовут Вадим Семенович. Я знаю адрес его конторы. Он готовил документы для развода. Муж мне изменяет.

– Хм… Ты решила коротко изложить ситуацию? Тезисно, так сказать, – улыбается Тимур.

– Да. Семья у меня непростая. Они уважаемые люди, врачи, а я…

– Нет работы, образования, жилья? Я угадал.

– Я ветеринар. Сертификат еще действует, я могу найти работу. Вернее, сделаю это в ближайшее время. Я и дом сняла, но заехать я туда смогу только завтра.

– Лида, мне нужны еще факты.

– Зачем тебе это? Хочешь поиграть в Робин Гуда?

– Робин Гуд делал не совсем это. Он отбирал деньги у богатых и раздавал бедным, – на полном серьезе отвечает Тимур. – Я просто хочу тебе помочь. Не каждый день под колеса моей машины бросаются девушки. Ты бежала от мужа? Что он хотел сделать?

– Не хочу тебя в это втягивать…

Странно это все… Проще меня выгнать, чем распутывать клубок моих проблем. Хотя нет… Я ведь могу написать заявление в полицию? Тимур меня сбил и боится ответственности за наезд. Теперь мне понятно его рвение… Никакая это не помощь. Но другой-то нет? У меня сейчас вообще никого нет…

А вдруг он попросит за свое участие плату? Такое ведь тоже может случиться?

Кажется, мои мысли отчётливо читаются на лице. Я не верю ему… Да и как верить красивому, серьезному мужчине?

– Лида, ты не интересуешь меня, как женщина. Я не попрошу у тебя платы, если ты опасаешься этого. У меня вообще нет проблем с женским вниманием. Мне его даже покупать не приходится, – с ноткой снисходительности в голосе произносит он.

Верю… Да и зачем ему я? Разведенка с прицепом и кучей проблем? Его слова больно бьют по моей давно просевшей самооценке. Спасибо тебе, Тимур, что напомнил, какая я никчемная…

– Да у меня и мыслях такого не было. Я больше не поверю никому, понимаешь? Никогда. И никому… После всего, что видела и пережила. Так что не воспринимай на свой счет. Дело не в тебе… Это мои заморочки.

– Оставим тогда наших тараканов на время, ладно? Как мы можем вернуть твоего сына? Что нужно делать? Может, поедем к твоей маме? Нет, черт… Твой благоверный наверняка там выставил патруль.

– Да и забрали они его… Ванечку моего. Забрали…

Закрываю лицо ладонями, не в силах сдержать слёзы…

– Не плачь, Лид. Да, забрали. Скорее всего, так и сделали. Но ты ведь не пропащая, верно? Завтра у меня выходной. Поедем к адвокату, да и с работой я, кажется, могу помочь.

– Как? – оживляюсь я.

– У моей сестры в областном поселке приют для животных. Да и в частных лечебницах можно поискать место.

Глава 21

Лидия.

Ванечка мой, сыночек… Родной мой. Любимый… Я все же потеряла тебя, сынок… Променяла на желание увидеть все своими глазами, впитать в себя боль предательства. Да разве какая-то другая женщина смогла бы устоять от такого искушения?

Вряд ли… Если быть честной, я хотела выслушать вторую сторону. Утвердиться в своей правоте на все сто… Веских доказательств не было, а мне очень хотелось получить их…

И ответ на злополучный вопрос всех обманутых женщин тоже услышать. За что, любимый? Почему ты меня предал? Чего хотел добиться?

В моей душе теплилась надежда на диалог, но… Я потерпела неудачу и подвергла опасности маму с сынишкой.

Теперь надо выбираться из этой ямы. Но как? Пользоваться добротой Тимура я не могу. Да и он ясно дал понять, что особого интереса ко мне и моим проблемам не питает.

Завтра ему надоест со мной возиться. Куда мне идти? Мой паспорт, документы и деньги у мамы. Моей сообразительности хватило подстраховаться и не брать ценности с собой.

За окном стелется ночной туман… Где-то неподалеку гудит звонок утреннего трамвая. Я не сомкнула глаз. Думала, думала… Плакала, ругая себя за неправильный поступок. Я и так долго терпела… Смотрела в сытое, довольное лицо мужа и прикусывала губу, чтобы не выпалить правду или залепить ему пощечину.

«Лида, твоему самообладанию позавидует любая женщина. Я бы не смогла столько молчать», – говорила мне Дарина.

Как там она? Может, в больницу позвонить? Это, кстати, мысль… Телефона я не знаю, но контакты отделения можно отыскать на сайте больницы.

Рыжий кот опасливо заглядывает в отведенную мне комнату и подходит к разобранному дивану.

– Иди ко мне, малыш. Лютик? Или как там тебя, – шепчу в темноту.

– Ма-ау.

– Не бойся, красавчик. У моей мамы был кот Вечер. Представляешь, его так и звали. Черный-черный, а глазики зеленые. А потом он заболел и…

Лютик бесшумно прыгает на диван. Урчит, обнюхивая и сворачиваясь пушистым комком возле моей головы.

– А потом Вечерок заболел. Я его таскала к врачу, выхаживала, когда его прооперировали. Но он все равно умер. Тогда я решила, что стану ветеринаром.

Глажу по голове Лютика, понимая, что соглашусь на любую, даже самую грязную работу в приюте.

Уснуть не получается. Тихонько поднимаюсь и бреду в кухню. Распахиваю шкафчики в поисках запасов. Булгур, банка тушенки, пара луковиц и пожухлая морковка в глубине холодильника.

Завариваю чай и присаживаюсь возле окна, наблюдая, как варится крупа.

Перемешиваю «солдатскую» кашу, услышав шорохи в подъезде. На цыпочках подхожу к двери в тот момент, когда она с треском распахивается, являя взору красивую, черноволосую женщину.

– Ты кто? – грубовато спрашивает она, демонстративно потряхивая ключами. Ее пристальный, острый взгляд заставляет поежиться. Из одежды на мне – огромная футболка Тимура и носки – тоже, судя по размеру, его…

– Простите, а вы… Я…

– Катя? – слышится за спиной голос Тимура.

Заспанный, взлохмаченный, теперь он не выглядит строгим и важным. Скорее – беззащитным и уютным.

Сейчас они будут ругаться… Он станет оправдываться, убеждая обиженную красавицу, что я случайная знакомая. Она будет кричать и…

– Я смотрю, ты времени зря не терял. Нашел полную противоположность мне.

– Девушка, вы все не так поняли, – спешу ее успокоить я. – Я просто…

– Милочка, ты бы рот закрыла. Не с тобой разговаривают.

– И ты свой закрой, Катя. И не смей разговаривать с моей гостьей в таком тоне, – отрезает Тимур. – Я сказал, что между нами все кончено. Решений своих не меняю. Тебе что-то неясно?

– Да, Тимур, – вмиг меняется в лице брюнетка. – Я пришла сказать, что… беременна. Так что попроси свою корову покинуть твой дом, а не то…

– Лида, прости, пожалуйста, – взмаливается Тимур. – Из кухни восхитительно пахнет, тебе не сложно накрыть на стол? А я тут… Я быстро закончу.

Молча киваю и, не глядя на Катю, устремляюсь в кухню. В другой ситуации я бы ушла, не дожидаясь развязки. А сейчас… Мне некуда. По всему видно, что Тимуру нет до этой дамочки никакого дела, иначе он бы принялся доказывать свою правоту…

На мгновение мне показалось, что он даже рад, что я оказалась в его доме…

Дожилась ты, Лида… Ты теперь еще и мнимая любовница…

Глава 22

Тимур.

Бедная Лида… Признаться честно, мне стыдно. Вчера я выкатил правду-матку об отсутствующем к ней мужском интересе, а сегодня сюда явилась Катя…

Могу представить, как любая женщина воспримет такие слова. Не интересую как женщина, потому что некрасивая, неинтересная, толстая или худая… И далее, по списку.

Катю я выпроваживаю быстро. Заставляю вернуть ключ и громко захлопываю дверь, демонстрируя отношение к ее визиту.

Торопливо шагаю в кухню, боясь застать там плачущую Лиду, но ей удается меня удивить…

– Садись завтракать, – выдыхает она с улыбкой. – Не знаю, что ты предпочитаешь, но… Других продуктов все равно не было.

– Лид, прости за этот цирк. Мы расстались. Катя мне изменила, а я такое не терплю и…

– Твоя личная жизнь меня не касается, Тимур. И не интересует. Если ты думаешь, что слова этой девушки меня ранили, то… Я вся сплошная рана, понимаешь? Меня и нет словно… Кровавое месиво или мокрое место. А этой субстанции разве можно сделать еще больнее? Так что не трать слова. Давай лучше подумаем, как нам что-то узнать. Если ты, конечно, не передумал мне помогать.

– Лид, я вчера довольно резко выразился, когда говорил про мужской интерес. Я не имел в виду, что ты некрасивая или неинтересная, я…

– Пожалуйста, не надо… Меня не успокоит это, поверь. Я знаю, какая я. Только какой в этом прок?

– Ладно… она больше не придет.

– Я тоже. Сегодня же съеду в домик. Но сначала мне нужно все узнать у подруги, это ее тетя сдавала дом.

– Ммм… Безумно вкусно. Давненько я не ел такого простого и сытного блюда. Спасибо тебе, – улыбаюсь, уминая кашу.

– Есть еще одна проблема, Тимур, – прячет взгляд Лида. – Я не могу везде ходить в своем платье. Оно слишком нарядное и неудобное. И туфли… У меня есть одежда, но чемодан у мамы.

– Ключа нет?

– Нет, конечно. К ней мы заедем в первую очередь. Деньги у меня есть. Я сняла их со счета и спрятала у мамы.

– У меня есть кое-что в шкафу, – выпаливаю я, крепче сжимая вилку. – Осталось от бывшей жены.

– Она не будет против, если…

– Она погибла в прошлом году. Разбилась, когда они с ее новым мужем ехали в горы. Он был за рулем. У нее осталась маленькая дочка, Лид.

– Мне очень жаль, Тимур. Ты… ты ее любил? Прости, если снова лезу не в свое дело, – распахивает глаза она.

– Любил. Но… С человеком моей профессии жить сложно. Ей не хватало внимания. Давай, не будем о грустном? Идем в спальню.

Лида проворно кладет тарелки в раковину и следует за мной. Три года прошло, как Оксана уехала, а я так и не решился выбросить ее шмотки. Меня что-то останавливало… Я трогал блузки и единственное, оставленное за ненадобностью розовое платье и… Не мог избавиться от прошлого. Нюхал хранившие ее аромат вещи, а потом, когда запах улетучился, задвинул их на антресоли.

– Здесь пара блузок и летнее платье. Кстати, есть нижнее белье, Лид. Тебе нужно?

Ищу ее взгляда, ожидая увидеть то, что должна испытать любая, уважающая себя женщина – жгучую обиду или унижение, но из ее васильково-синих глаз струится благодарность.

– Спасибо. Платье подойдет. А трусы мои, наверное, высохли? – добавляет она с улыбкой.

– О! Да тут и балетки есть. Но они тебе, скорее всего, большие?

Краска приливает к щекам, когда я спускаю взгляд к ее маленьким, аккуратным ступням. У Оксаны был сороковой размер, а у Лиды…

– У меня тридцать седьмой. Спасибо, Тимур. Ты прямо, как герой из сказки – обогрел, накормил, спать уложил. И одел… Придется надевать свои шикарные туфли.

– Переодевайся, я выйду.

Лида называет адрес мамы. Озирается по сторонам, когда мы идем к машине. День сегодня на удивление хмурый. С неба срывается дождь, прибивая пыль к земле.

Приезжаем к месту через полчаса. Лида выскакивает из салона, стоит мне остановиться. Бежит к подъезду. Я за ней…

– Лид, тебя может там ждать муж. Давай вместе? Не торопись, ладно?

– Господи… Я так боюсь, – шепчет она, сжимая мои предплечья.

Такая сейчас беззащитная, маленькая, разрумянившаяся от волнения. Ума не приложу, как такую можно обидеть? Как?

– Идем, – цежу сквозь зубы.

Поднимаемся на нужный этаж, а там…

– Мамочка, Ванюша? Где вы? Мам…

Дверь нараспашку. В коммуналке хорошо «поработали» – везде бардак, полки распахнуты, вещи валяются на полу.

– Мамы нет, – шепчет она бескровными губами, указывая на то, что и так очевидно.

– Давай спросим у соседей? Лид, твой чемодан и документы на месте?

– Чемодана нет, – оглядывает она комнату. – Денег… Тоже нет. Они вот здесь были, в синем конверте, – всхлипывает Лида, потряхивая пустым предметом. – Тимур, он забрал все, понимаешь? Погоди… Мама документы хранит в кухне.

Она бежит в маленький закуток, именуемый кухней. Вытаскивает коробку с антресолей и облегченно вздыхает.

– Слава богу, здесь свидетельство о рождении Вани и все мои документы. Диплом, СНИЛС, ИНН… Все, кроме паспорта.

– Точно все?

– Да. Надо его срочно восстановить. И маму надо найти, Тимур. У нее больное сердце.

В дверях слышится шум. Закрываю Лиду собой, завидев неопрятного старичка в засаленной тельняшке.

– Татьяну в больницу забрали, Лид. Она ночью прибежала… Испуганная, заплаканная. Кричала, мол, Ванечку украли. Что у вас там стряслось?

– Кто… украл? – бескровными губами шелестит Лида.

– Отец его. Муж твой. Забрали, мол, Ванюшу, ироды. Она полночи тебе пыталась дозвониться, думала, с тобой что-то сотворили… А утром сюда люди какие-то пожаловали. Перевернули все. Вещи таскали, чемоданы.

– И ты молчал, Алексеич? Почему полицию не вызвал?

– Испужался маненько. Прости, Лидок.

Старик чешет репу, а потом выпаливает, спохватившись и любопытно оглядывая комнату:

– В третью городскую ее увезли.

– Лид, поедем сейчас к маме, но здесь нужно поменять замки.

– Думаешь, их это остановит? Они и новый сломают. Маме здесь быть опасно. Я сниму дом и заберу ее с собой. Хотя нет… Денег нет у меня, я все сняла со счета, Тимур. Все… А там много было. У меня только сапфиры остались… Давай в ломбард тоже заедем?

– Давай сначала в больницу?

Глава 23

Лидия.

Как со мной могло произойти такое? Казалось, я продумала всё – вооружилась поддержкой адвоката, выудила из мужа деньги, обеспечила себя жилищем на первое время. Я даже вещи собрала, а уж документы… Паспорт пришлось взять в ресторан. Швейцары на входе сверялись со списком, так что…

Я все потеряла. Деньги, сына, надежду на лучшую жизнь… И все мое планирование пошло прахом.

Пытаюсь анализировать и не понимаю… Почему все разрушилось? Понадеялась на маму? Да, возможно. Не сдержалась и пошла за любовниками? Выдала себя? Тысячу раз да! Но и тогда у меня был шанс забрать Ваню и уехать.

– Ты винишь меня, Лид? – угадывает мои мысли Тимур. – Я тебя сбил. Ты лишилась чувств и потеряла время.

– Да, Тимур. Но разве ты виноват? Это какое-то роковое стечение обстоятельств.

Я тщательно держу в себе чувства. Кажется, кожа становится мне тесной… Натягивается, превращаясь в области горла в удавку. Прокашливаюсь и подхожу к окну… Раньше мамино жилище было обычной комнатой в коммуналке, а теперь это… Притон, разгромленный сарай…

– Лид, ты жива. Сынишка твой тоже. Прекрати винить себя в том, что случилось. Ну… Такое бывает. Нельзя все предусмотреть.

– Многое да, нельзя… Но я все потеряла, Тимур, – захлебываюсь словами я. – Надо мной словно злой рок висит. Я была уверена, что Вселенная меня поддержит и…

– Откуда ты знаешь, что она тебе готовит? Может, это путь к счастью? Хватит ныть и… Поедем к твоей маме?

Хочется верить его словам. Молча киваю и возвращаюсь в машину. Оставляю в комнате мамы бардак, боясь быть застигнутой людьми Роста.

Едем в больницу молча. Тимур настраивает радио, переписывается с кем-то… Его губы трогает легкая улыбка, когда он откладывает смартфон.

– Мама… – произносит, хоть я и ничего не спросила.

– Переживает?

– Есть немного. Лид, девочка, которую родила моя бывшая, может быть моей…

– Расскажи. Я хоть немного отвлекусь, – ерзаю на месте я. – И мне интересно узнать о тебе больше.

– Оксана подала на развод, будучи беременной. Убедила меня, что ребенок от… – Тимур крепче сжимает руль, очевидно, возвращаясь мыслями в прошлое. – От ее нового мужчины. За него она вышла потом замуж. Я не пытался добиться правды, а сейчас…

– Что изменилось сейчас? Хочешь, чтобы в твоей жизни был кто-то близкий, родной?

– Если она моя дочь, то… Почему бы и нет? Как думаешь, стоит лезть в это? Или не травмировать малышку? У Оксаны есть мать и…

– И нет близких… Ее родители погибли, она совсем одна. Тимур, я уверена, что тебе нужно поехать туда. Ты не простишь себе, если не воспользуешься шансом.

– Ты права. Так и сделаю.

Тимур паркуется возле облезлого металлического забора, окружающего территорию больницы. Следует за мной без лишних слов… Небезопасно, однако, он идет… Рискует собой ради дурочки вроде меня.

В отделении нет людей Волгиных. Бесшумно проходим по коридору к тридцать восьмой палате кардиологичсекого отделения. Тимур остается в коридоре, а я, завидев маму, бросаюсь к ее кровати.

– Мамуль, это я, все хорошо. Я жива, просто… Мам, не плачь, прошу тебя, – шепчу, прижимая ее к груди.

Она ни в чем не виновата… Сделала все в точности так, как я просила.

– Лидочка, слава богу. Я столько всего надумала… Они забрали Ванечку, – горько вылизывает мама. – Ростик подрался с Пашей из-за Дарины. Кто-то полицию вызвал, Елена Васильевна начала голосить, что у них украли внука. А я, дура, вышла как раз на улицу… Услышала шум и решила, что нужно бежать.

– Мам, тебя бы все равно навестили. Первое место, куда Волгины поехали бы – твой дом. Так что с Дариной? Я потеряла паспорт и сумку, в ней был блокнот с номерами телефонов.

– Как это потеряла?

– Попала под машину.

– Ах…

– Мужчина мне помог, мам. Водитель этой машины. Он и сейчас помогает мне.

– Ему точно что-то нужно, Лидочка, – недовольно морщится мама.

– Мне все равно, – стыдливо отвожу взгляд. – Очереди из помогающих возле меня нет, так что… Он ничего не просил, мам.

– А он здесь? – любопытно косится на дверь мама.

– Да. А зачем он тебе? Я пользуюсь его добротой, мамуль. И все… Не все люди такие, как Ростик и его семья.

– Дочка, они все забрали. Я, дуреха такая, деньги особо не прятала – в верхний ящик тумбы положила. Готовилась все тебе отвезти. Ты документы нашла?

– Да. Паспорт сделаю. А деньги… Кое-что есть на карте, мне нужен смартфон, чтобы восстановить доступ к личному кабинету.

– Так возьми мой.

– Нет, мам. Как мне потом с тобой связываться?

– Что ты решила, Лида? Бегать от них будешь или придешь за Ваней? – с нескрываемым сочувствием произносит мама.

– Пока бегать. Не готова я к визиту в дом Волгиных. Мам, у меня нет работы и жилья, денег… Меня лишат родительских прав. Мне нужно срочно поехать к Вадиму Семеновичу, он же все подготовил и…

– Конечно, поезжай. Лид, у меня есть деньги на похороны.

– Тьфу, мам.

– Я серьезно. Может, мне отпроситься и поехать в банк?

– Не вздумай. Ты и так настрадалась. Я наведу в комнате порядок, будь уверена, мамуль. Оставь деньги при себе, а я сдам в ломбард этот чертов комплект, – касаюсь сережки пальцами.

– И то верно… Хоть что-то от них получить. Лишь бы не обвинили тебя в краже.

– Как я не догадалась раньше? Елена Васильевна сделает это и не поморщится. Это вполне в ее духе.

– Попроси Дарину помочь деньгами.

– Она беременна, мам. И одинока. Ее муж женится на другой, а она…

– Да не женится он, Лидочка. Ты бы видела, как он за нее заступался. Как в кино. Про эту швабру рыжую напрочь забыл, – удовлетворенно улыбается мама. – Запиши мой номер телефона, дочка. И поезжай сейчас к адвокату, не трать время.

– Так и сделаю, мам. Береги себя.

Глава 24

Тимур.

Меня терзают плохие предчувствия… Я давно перестал бояться за себя… Если быть точным – никогда не боялся…

Плыл по течению и делал, что должно. А сейчас душу неволят странные чувства – беспокойство и страх.

И я рад им, представляете? Рад ощущать себя живым. И хоть немного нужным…

Лида беседует с матерью, а я ищу в интернете инфу про ее семейство. Она лишь раз назвала их по фамилии, но я ее запомнил…

Ростислав Волгин – кардиохирург в первой клинической. Учился, женился… Улыбается, обнимает Лиду и их сынишку – белобрысого пацана.

Когда-то они были счастливы… Верили друг другу, любили, ждали по вечерам с работы… А потом что-то сломалось. Появилась крошечная трещинка, с каждым днем превращающаяся в рытвину…

Понимаю, что ничего эдакого не узнаю про него… Но, если Лида так их боится, значит, на то есть причина. Семья влиятельная, уважаемая. Они обязательно что-то придумают, чтобы поставить ее на место. Если уже не придумали…

Единственный, кто сможет помочь приоткрыть завесу тайны – ее адвокат… К нему мы сейчас и поедем.

– Тимур, – выскакивает Лида из палаты.

Разрумянившаяся, немного уставшая, ловлю себя на мысли, что пялюсь на нее… И платье Оксаны ей до ужаса идет.

– Лид, предлагаю проехать к адвокату. У меня странное предчувствие…Я тут погуглил про твою родню…

– Ты? И как? Помогло? – улыбается она.

– Да. Их стоит опасаться. Они не караулят возле квартиры твоей мамы. И здесь их нет… Значит, они придумали что-то куда более изобретательное.

– И… Что ты думаешь по этому поводу? – распихает она глаза.

Что я думаю? Не хочу я ее страданий – вот что… Хочу помочь, защитить. И это странное желание меня тревожит… Мне бы успокоиться и отвлечься на работу… Завтра в рейс, так что у меня будет время все взвесить.

– Поедем к адвокату. Я думаю, он поможет.

– Поедем. Вот номер телефона мамы, – протягивает она мне сложенный вчетверо тетрадный листок. – У меня нет сумочки, чтобы его сохранить…

– Лид, все наладится, – вздыхаю я. – Конечно, я его сохраню. Вечером позвонишь ей с моего.

В салоне машины парит, как в бане. Разве что дубового веника не хватает. Запускаю двигатель и настраиваю кондиционер, невольно почувствовав на себе взгляд Лиды.

Резко поворачиваюсь, столкнувшись с ее внимательным взглядом.

– Что?

– Расскажи о себе. Ты служил в армии?

– Нет. Я закончил авиаучилище, Лида. Я пилот высшего ранга. У меня армия… всегда.

– Ты кажешься очень сильным.

Вскидываю бровь и улыбаюсь. Она меня разглядывает? Мне ведь не кажется? Краснеет, глаза отводит, губу прикусывает…

– Я и есть сильный.

Молчу, сосредоточившись на дороге… Надо было что-то спросить у нее в ответ, но я затупил. Да и что спрашивать, когда все ее прошлое – рваная, кровоточащая рана?

– Приехали, Лид. Я зайду с тобой, – произношу ультимативно, отстегивая ремень безопасности.

Вадим Семенович охает и подскакивает с кресла, завидев Лиду… Подозрительно косится на меня, однако отвечает на рукопожатие.

– Господи, где вы были, Лидочка? Я вам звоню, звоню… Самое плохое начал думать… Как хорошо, что вы пришли… Ох, – вздыхает он, промокая лоб бумажным носовым платком.

– Позвольте, я скажу? – проговариваю я.

– Тимур, я сама… Вадим Семёнович, так вышло, что единственный, кто мне помогает – Тимур…

– Ермилов Тимур Георгиевич. Мы познакомились при странных обстоятельствах, но я очень хочу помочь Лиде выпутаться из…

– А ей есть из чего выпутываться. Лидочка, тут такое, такое…

Адвокат копается в папке с бумагами. Вздыхает, жмет на кнопку переговорного устройства и просит принести воды.

– Не томите, Вадим Семенович, – взмаливается Лида, потирая руки от нетерпения.

– Отец вашей свекрови, Василий Федорович завещал квартиру вашему сыну Ване. Пока мальчику не исполнится восемнадцать, распоряжаться ей можете вы. И только вы… Так указано в завещании. Но… Если вы лишитесь опеки, родительские права перейдут нашему супругу.

Лида ошеломленно молчит. Раскрывает губы и хватает воздух ртом, не в силах вместить в себя услышанное.

– Потому и приходил в наш дом нотариус… Вместо того чтобы позвонить мне, он прибежал советоваться к Волгиным, – обессиленно шепчет она. – Потому они и хотели от меня избавиться… Пансионаты искали, чтобы меня там признали невменяемой, нуждающейся в опеке.

– Лидочка, им сейчас выгоден ваш побег. Ванечка же не с вами, я правильно понимаю? – постукивает пальцами по столу адвокат.

– Я… Правильно… Думаете, вернуть сына не представляется возможным?

– Будет о-очень сложно. Работы нет. Жилья тоже. Я попробую узнать, готовят ли Волгины иск о лишении вас материнских прав?

Меня разбирает злость. Кого они собрались лишать прав? Лиду? Умную, образованную женщину и хорошую мать?

– То есть бесполезно идти к нотариусу? Я не смогу получить квартиру?

– Идти туда нужно сейчас же! Пока Волгины возятся с документами, вы сможете получить наследство.

– Лид, поедем к нотариусу, – предлагаю я.

– У меня нет паспорта, Тимур, – безнадежно бомочет она.

– Господи, ну, как же так? – разводит руками адвокат.

– Я потеряла его, когда убегала от разъяренных родственников.

– Дуйте тогда в МВД по месту прописки. Вы у Волгиных были прописаны?

– Нет, в квартире мамы.

– Слава богу. Лидочка, нужно успеть втступить в права наследства, пока эти изверги не спохватились.

– Хорошо.Тимур, ты со мной? – поднимает она на меня синий взгляд.

Глава 25

Лидия.

Он почему-то со мной… Высокий, привлекательный, на Тимура обращают внимание все. Кажется, в головках девушек сидит лишь один вопрос: «Что он нашел в этой дурочке? Почему послушно идет рядом и не сводит взгляда?». А мужики, вероятнее всего, жалеют бедолагу…

– Тебе очень идет это платье, – хрипловато произносит Тимур, поднимая на меня взгляд.

В очереди мы стоим почти час… В коридорах пыльно и душно. В воздухе витают ароматы чужих духов, библиотечной пыли и обречённости…

Возле восьмого кабинета толпятся мигранты. В руках женщины – кричащий малыш… Маленький, беззащитный, у меня сердце сжимается от каждого его крика.

Как там мой Ванечка? Малыш мой, сыночек… Никогда не считала себя сумасшедшей мамашей, но сейчас я убить готова за шанс его увидеть…

– Спасибо, Тимур. Наверное, все дело в том, что это платье твоей жены.

– Бывшей жены, Лид. И уже погибшей, – отвечает он нахмурившись.

– Волгина! Проходите, – кричат из кабинета.

– Почему она? Они позже пришли, – возмущается бабулька в широкой соломенной шляпе.

Тимур решительно берет меня за руку и тянет за собой. Сама бы я уступила… Опешила от грубости, одеревенела… Мне себя иной раз хочется от души треснуть. Когда я уже вырасту или научусь защищать себя?

– Здравствуйте, я Волгина. Мне нужно восстановить паспорт, я его потеряла.

Худощавый, рыжий парень в полицейской форме взмахивает ладонью, указывая на место, и переводит взгляд на Тимура.

– А вы кто? Подождите в коридоре.

– Я ее… жених, – без колебаний отвечает Тимур. – Нам очень нужен паспорт, понимаете? Я пилот международных авиалиний, скоро улетаю в длительный рейс. Мы хотели пожениться и…

– А вы не замужем? – хмурится лейтенант.

– Документы на развод уже в суде, – хлопая глазами, вру я. – Пожалуйста… Мне нужно получить паспорт поскорее.

– Не могу ничего сделать. Срочности в этом вопросе нет. Все должны проверить перед тем, как… – сощуривает он взгляд, пялясь в экран. – А почему вы не сказали, что находитесь под следствием?

– Под каким еще следствием? – нервно сглатываю я.

– Елена Васильевна Волгина обвиняет вас в краже комплекта с бриллиантами и двух миллионов рублей. Заявление она написала позавчера, его принял следователь Морозов.

Два миллиона… Я же видела их и не взяла… Хоть на конверте и было написано мое имя.

– Комплект… вот, – касаюсь сережек и демонстрирую кольцо. – А денег я не брала.

– Вам тогда нужно к следователю… Но это я в базе подсмотрел. У нас есть доступ, – чешет он затылок. – Зачем вы украли драгоценности?

– Я их не крала. Она подарила их мне. Паспорт я могу получить или этого права у меня нет?

– Можете. Давайте документы.

Глава 26

Лида.

Осознание того, что все потеряно, запаздывает… Все это время я двигалась вслепую – на инстинктах, автомате, чувстве страха…

Тимуру в этом плане легче – он привык доверять приборам. А мне на что ориентироваться? Плыть по течению, доверившись судьбе, или снова строить планы?

– Тимур, я боюсь, – шепчу, когда мы выходим из здания. – Меня наверняка ищут.

– Лид, даже если и так… Не стоит действовать сгоряча. Торопишься – ошибаешься.

– Мудрость пилотов?

– И моя собственная. Мне приходилось действовать в критической ситуации. Спасать людей и останавливать панику. Сложно не поддаться ей, но… – сжимает он крепче руль. – Нужно отключать чувства, Лид. Прогонять желание действовать немедленно. Давать себе время остыть, а потом браться за дело.

– Это страшно, Тимур? Гореть или падать?

– Страшно. Но тогда не думаешь об этом. Ты действуешь по инструкции, делаешь, как тебя учили. Сейчас нужно выдохнуть. Когда тебе выдадут паспорт?

– Через пять рабочих дней.

– Я завтра улетаю, Лид. Рано утром. Вернусь в обед следующего дня. Пообещай, что не наделаешь глупостей, – произносит Тимур, ища моего взгляда.

– Боже, неужели я произвожу такое впечатление?

– Вовсе нет. Идем?

Лютик мурлычет и трется о мои колени. Распушив хвост, провожает нас в кухню. Так у Тимура хорошо… Квартира уютная, просторная, с высокими потолками и старинным, тщательно отполированным паркетом. Здесь спокойно… Никто меня не найдет, не обидит… Если только эта Катя снова сюда не явится.

– Я заказал продукты, Лид. Денег я тебе оставлю, – утвердительно произносит он. – Ничего не нужно говорить.

– Мне они не нужны, Тимур. Я буду сидеть дома или… Приглашу сюда Дарину, если ты не против.

– Я только за, – улыбается он. – Поможешь с ужином?

– С удовольствием. Я, кстати, могу быть тебе полезной. Отработать, если можно так выразиться.

– Прибраться, например? – поднимает бровь Тимур.

– Да. Окна помыть, занавески постирать. Все равно делать мне нечего.

Господи, о чем я вообще? Хотя… Почему бы и нет? Тимур столько для меня делает… Другой бы послал проблемную девицу подальше, а он…

– Делай то, что пожелаешь, Лид. Я никакой платы не прошу взамен своей помощи.

Отлучаюсь в душ. Переодеваюсь в незатейливый халатик, оставленный его бывшей. Наверное, судьба у меня такая? Донашивать… Вещи, мужчин… Мужа, вон, делила с Миланой.

Честное слово, я хочу проснуться пораньше и проводить Тимура. Накормить его завтраком и напоить горячим кофе. Однако, мои планы с треском проваливаются… Разлепляю глаза в девять. Лютик урчит, пристроившись у моих ног, а любопытный луч солнца скользит по стенам.

– Уехал твой хозяин? Идем завтракать?

– Мау!

Ставлю на плиту сковороду и насыпаю в мисочку сухого корма.

Пока Лютик ест, звоню с домашнего в отделение, где работает Дарина. Номер мы с Тимуром отыскали в интернете.

– Здравствуйте, Дарину Васильевну можно к телефону?

– Она выйдет завтра. Кто ее спрашивает?

Оставляю номер телефона и сосредоточиваюсь на кухонных шкафах. Не могу я сидеть… Смотреть телевизор, слушать музыку, читать книги… У меня Ванечка перед глазами… Стоит отвлечься или зажмуриться – сынишку вижу… С ума схожу от волнения, умираю просто…

В такие моменты кажется, что измена мужа – меньшее из зол. Ерунда, не стоящая внимания… Разве можно сравнить это с потерей близкого? У меня кровь стынет от мысли, что я никогда не увижу сына…

Успокойся, Лида, выдохни… Нельзя паниковать. Нужно действовать по инструкции, тогда не ошибешься… Слова Тимура всплывают в памяти в нужный момент. Я глажу котика и медленно прихожу в себя. Вырываюсь из лап паники.

А потом тишину взрывает телефонный звонок.

– Да.

– Лидочка, милая… Слава богу, – заговорщицки шепчет Дарина. – Я с ума сходила все эти дни… Думала, они с тобой что-то сделали. Ты где?

– В гостях у одного мужчины.

– Что? Я точно это слышу?

– Да. Долгая история. Но сейчас Тимур – единственный, кто мне помогает. Дарин, ты можешь приехать ко мне? Прости меня за то, что я устроила. Я…

– Павлик хочет меня вернуть, Лид.

– Приезжай ко мне, Тимур не против. Он сейчас в рейсе.

– Господи, Волгина, ты меня пугаешь? Он дальнобойщик? – хихикает она.

– Пилот международных авиалиний. И… Между нами ничего нет. И быть не может…

Глава 27

Лида.

Скованные самообладанием эмоции при виде Дарины находят выход… Я хватаю воздух ртом и молчу. Обнимаю ее и плачу… Долго, беззвучно, надрывно. По-бабьи, в общем…

Никакая я не сильная. Обыкновенная женщина, выпускающая на волю своих демонов самым древним способом…

– Плачь, моя хорошая, будет легче. Скоро все кончится и настанет счастье, – шепчет она, обнимая меня за плечи.

– Я уже не верю в это, Дарин. У Волгиных все схвачено. Они с легкостью лишат меня родительских прав и отнимут наследство.

– Наследство? Ты о чем, Лид? – внимательно оглядывая квартиру, спрашивает она. – Как же тут хорошо… Уютно, светло…

– Василий Федорович оставил квартиру, Ванечке, представляешь? А меня назначит правообладателем. Меня, а не Роста.

– Лида, у тебя чай есть? – усаживается на кресло Дарина. – И… Я бы съела чего-нибудь.

– И чай, и обед тоже. Я с утра столько дел переделала. Мы с Лютиком.

Лютик опасливо разглядывает гостью, прячась под столом. Проказник молчаливо инспектировал мою работу. А я чего только не делала… Вымыла два окна и разобрала завалы в кухонных шкафчиках. Обнаружила кое-какие годные продукты. Из них и приготовила обед.

– Я смотрю, подруга, ты времени зря не теряешь? – хитро улыбается Дарина.

– Благодарю за добро. Вот и все. Ничего такого, о чем ты подумала.

– Лид, это же судьба… То, что ты попала под его машину. Живешь в его доме… Он помогает тебе. Лид, я верю в это, понимаешь? Я…

– Рассказывай, давай. Неужели, Павлик выгнал свою рыжуху? Как она это пережила? Ты же к этом уклонишь?

Завариваю чай и нарезаю на кусочки сырную лепешку. Дарина с аппетитом пробует незатейливую закуску и жмурится от удовольствия.

– Я бежала от него, Лид. Любила до смерти и прогоняла. Ревновала ко всему на свете… Думала, разведусь, и все пройдет, но… Есть такие мужчины, которым невозможно отказать. Знаешь, что тогда произошло? Ты убежала, а Ростик схватил меня за грудки и… – она закрывает лицо ладонями. – Я думала, он из меня дух вытрясет. Орал, требовал, чтобы я рассказала, что тебе известно? Павлик ему та-ак врезал…

– О! Я ему очень благодарна за это.

– Они дрались, кто-то из сотрудников ресторана вызвал полицию. А потом, откуда ни возьмись, твоя мама с Ванечкой появились… И Елена Васильевна отобрала его. В общем, Павлик меня на руки взял и посадил в машину. Домой ко мне поехал. К себе не стал, там ведь… Наверное, там вещи этой Кристины или…

– То есть наверняка ты не знаешь?

– Нет. Он целовал меня, Лид… Сказал, что хочет вернуть, – заливается краской подруга. – Уточнил про беременность – не послышалось ли ему?

– Дарин, я рада за тебя. А как твоя тетя? Она сдает домик?

Я успела рассказать подруге по телефону о пропаже денег.

– Сдает. Я помогу тебе, Лид. Я за статьи получила на прошлой неделе. Все будет хорошо. И Ванечка… Я видела их, – неуверенно произносит она.

– Господи, и ты молчишь? Где и когда? Он здоров? С кем был мой мальчик?

– Погоди, Лидочка. Он был с женщиной. Думаю, Волгины наняли няню. Взрослая, с короткой стрижкой, строгая, хорошо одетая. Они гуляли в сквере на Суздальской.

– Это недалеко от дома. Может, мне его выкрасть?

– Не надо. Не руби сплеча, успокойся. В таких ситуациях нельзя действовать сгоряча.

– Вот и Тимур так говорит. А мне хочется взорвать это мир, Дарин. Я на что угодно готова пойти ради сына.

– Вот и взорви. Но сделай это правильно. Сейчас, погоди, – произносит она, касаясь пальцами экрана смартфона. – Тетя Лариса, квартирантка на днях заедет. Оплату я внесу, ладно? Договорились. Я скину ее паспортные данные, секунду.

– Черт… Паспорт будет готов через несколько дней. Я его восстанавливаю.

– Ничего. Лариса Семеновна подождет. Она дама правильная, любит, чтобы все было по закону – договор и все такое… А у тебя будет повод пожить у Тимура подольше.

Дарина замолкает, а входная дверь тихонько распахивается… Испуганно бегу в прихожую, завидев незнакомую мне молодую женщину…

– К-кто вы? – распахиваю глаза и прижимаю руки к груди.

Я уже боюсь их – девиц Тимура… Мало ли какие в их ревнивых головках водятся мысли?

– Простите, если напугала, – широко улыбается она. – Я его сестра Соня. – Тим попросил меня вас навестить. Все рассказал… Мне очень жаль, что все так вышло, – вздыхает она, сбрасывая босоножки.

– Ой… Я и правда испугалась. Это Дарина – моя подруга. Пришла меня навестить. Тимур разрешил.

– Тогда чаю, девчонки?

– Проходите, Соня. У меня тут сырная лепешка.

– С удовольствием отведаю. Как у Тимура стало чистенько, уютно… Вы волшебница, Лида.

Она садится за стол, а я тянусь к чайному сервизу, украдкой ее рассматривая. Красивая, стройная, она очень похожа на брата… Та же широкая, дружелюбная улыбка, ямочка на правой щеке и темно-русые, с оттенком меди волосы…

– Тимур говорил, что вы ищете работу по специальности, – поднимает на меня взгляд Соня. – Пожалуй, я могу предложить вам должность помощника ветеринара в клинике.

– Правда?

– А почему помощника? – хмурится Дарина. – У Лиды и диплом имеется.

– В клинике вакансии нет, к сожалению. Но… – суетится она, оживляя экран смартфона пальцами. – Взгляните, вот мой приют. Не знаю, пойдете ли вы на это… Работать там нелегко. Животных привозят в ужасном состоянии. Избитых и измученных, больных… Зарплата маленькая.

Она листает фотографии из галереи.

– Я пойду, Сонь. И в клинику, и в приют… Справлюсь. Мне сына поднимать надо, если, конечно…

Не договариваю – меня душат слезы… Я в отчаянии, понимаете? Мать, потерявшая надежду… Бесправная, обманутая женщина, к мнению кого не прислушаются. Все продано, выкуплено… Места, должности, полномочия. Что я могу? Как могу бороться за сына?

– Все будет хорошо, Лида. Я в этом уверена на все сто, – ободряюще жмет мою руку Соня. – Вы хорошая девушка. Честная, красивая, открытая… Никто не посмеет отказать вам в праве растить сына.

– Вы не знаете их возможностей… Это страшная семья. Подозреваю, что они причастны к гибели Ларисы – первой жены моего мужа… Если это так, представляете, на что они могут пойти, чтобы добиться своего?

– А что им нужно? Только ваш сын? – уточняет Лариса.

– Нет. Наследство, завещанное мне дедушкой моего мужа. Я ухаживала за ним.

– Отдайте его им… Отдайте без сожаления, Лид. Пусть вернут вам мальчика и все… По-моему, это равноценный обмен?

– По-моему, тоже, – кивает Дарина, уминая третий кусок лепешки. – Ты и сама сумеешь купить квартиру. Ипотеку возьмёшь. Была бы работа…

– Будет. Наберетесь опыта, а потом откроете частный кабинет.

– Лид, надо позвонить Волгиным и предложить обмен.

– Так я и знала, – качает головой Соня. – Тимур просил меня заботиться о вас, оберегать от поспешных решений. Мы дождёмся его. Никому не станем звонить, ладно? Нужно все хорошенько обдумать. Вдруг им нужен еще и мальчик? Тогда разговора не получится…

– Конечно, нужен. Он единственный внук Волгиных.

– Как вы сказали? Волгиных? – бледнеет Соня. – А Лариса… Кажется, я знала ее. Она приезжала ко мне с песиком.

– Погодите, может, вы ошиблись? Лариса Волгина, – повторяю я и нервно потираю руки.

– Точно она… Песик у нее редкой породы – ксоло. Лысая, мексиканская собака.

– И… И что потом? Она перестала приезжать?

– Сейчас ее мама привозит Лорда. Господи… Разве может мир быть таким тесным?

– Лид, надо бы встретиться с родителями этой Ларисы, – предлагает Дарина. – Может, у тебя появится шанс прижать Волгиных? Но сначала мы дождемся Тимура.

– Так и сделаем, – поддакивает Соня. – Адрес есть в картотеке.

Глава 28

Тимур.

– Тимур Георгиевич, вы не заблудитесь? – хихикают стюардессы, когда мы выходим из автобуса.

Я приземлился в Питере, аэропорт Калининграда отказался принимать из-за грозы и сильного ветра.

– Нет, девчонки. Кстати, далеко не убегайте, Калининград скоро откроют.

Моя дочка живет здесь… Девочка, которую родила Оксана. Обида горчит в горле, когда я выхожу из Пулково. Беру такси и еду в гостиницу.

Почему жена так поступила со мной? Боялась, что ее новый избранник не примет чужого ребенка?

Интересно, он узнал правду хотя бы перед смертью?

Или я ошибаюсь? Валентина Афанасьевна ведь не утверждала, что малышка моя? Только предположила.

Заселяюсь в номер и звоню бывшей теще. Я уже тогда должен был догадаться, что для возвращения Оксаны на родину имелась причина… Беременность. Пожалуй, ничто другое не помогло бы ей простить мать и установить хотя бы временное перемирие.

– Тимур, проходи, – улыбается Валентина Афанасьевна, впуская меня в квартиру.

Ноздри щекочет аромат выпечки. В горле стоит проклятый ком. Не дает вдохнуть и высказать приветствие.

– Хорошо у вас, тетя Валя. Рад вас видеть, – выдавливаю, наконец.

В последний раз я был в отчем доме жены пять лет назад. С тех пор здесь мало что изменилось… Тот же старенький, висящий на кронштейне телевизор в кухне, красный, немного потертый ковер-дорожка. Да и теща постарела от горя…

Зря Оксана считала, что мать ее не любит. Обвиняла ее вечно, не звонила, ревновала к старшему брату.

– Тимур, ты такой же красавец, как и прежде, – вздыхает Валентина Афанасьевна, борясь с желанием обнять меня. Теперь же я посторонний…

– Теть Валя…

Обнимаю ее, словно стирая все преграды. Наверное, единственным человеком, посчитавшим наш с Ксюхой развод катастрофой, была она…

– Тимка… Как же так? Ты проездом или специально прилетел? – всхлипывает она.

– Проездом. Случайно вышло. Но я знаю, что случайностей не бывает. Накормите, теть Валь?

– Конечно, зятек. У меня окрошка есть и осетинский пирог с сыром.

– А где… девочка? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– Спит Мариша.

– Марина?

– Марианна. Но я ее Марина зову. Жалко мне ее так, сынок, – вновь начинает всхлипывать тетя Валя. Вытирает уголки глаз кончиком кухонного полотенца и садится за стол. – Не могу я ее воспитывать. У меня инфаркт был полгода назад. Сын в Америке теперь…

– Федька уехал? Я даже не в курсе, – выпаливаю я.

– Развелся тоже. Пил какое-то время, потом девушку встретил, она в международной компании работает. Он никому не говорил, Тимур. Так что не в тебе дело… Я, грешным делом, думала, что Федьке психиатр потребуется. Он закрылся в себе, одичал…

– Скажите прямо, тетя Валя. Вы хотите, чтобы я забрал Марину? А как же родня Егора?

– Когда она родилась, они начали что-то неладное подозревать, сынок, – вздыхает теща, наливая окрошку в тарелки. – Не похожа она на него. Егор черноволосый, голубоглазый. А Мариша наша… И Оксана молчала. Даже мне не сказала ничего.

Из комнаты доносится тоненький, детский плач… Тетя Валя охает и бежит успокаивать малышку. Задерживаю дыхание, чувствуя, как воздух в легких нагревается, достигая опасных значений. Внутри словно лава…

И в ней горит все – сомнения, страхи, прошлые обиды… Девочка моя. Точно… Опасливо прижимается к бабушке и хлопает огромными, зелеными глазами – именно такие у моей мамы…

Русоволосая и кудрявая, милая и очаровательная… дочь. Моя дочь. Моя, понимаете? Разве я могу оставить ее?

– Мариша. Марианна. Пойдешь к папе? – спрашиваю, протягивая руки.

– Господи, тут и тест делать не нужно. Но для оформления опекунства потребуется. Тимка, поедем в лабораторию? Пока ты здесь. Не хочу терять время.

– Конечно. А доесть я могу? – улыбаюсь, возвращая малышку бабушке.

Наверное, ей нужно время ко мне привыкнуть? И мне к ней тоже…

Тетя Валя сажает ее в кресло и ставит на столешницу разноцветную, детскую тарелку с супом.

– Я даже не спросила тебя, согласен ли ты ее забрать, Тим? Ты не женат? Женщина постоянная есть?

– Нет. И женщины тоже нет.

– Тебе не одобрят опеку. Что же делать теперь? В нашем государстве не доверяют одиноким мужикам, даже если это отец…

Глава 29

Тимур.

– Ты чего такой задумчивый? – спрашивает Федор Семёныч – второй пилот.

Небо над Калининградом чистое. Тучи остались ниже, покрыв город плотным беловатым одеялом. Кажется, я только сейчас вдохнул… До этого что-то делал –  бродил по зданию аэропорта, пил кофе в бумажных стаканчиках, размышлял…

А сейчас дышу… Любуюсь бескрайними, сине-белыми просторами, ощущая, как душу заполняет ошеломляющий восторг…

– У меня дочка есть, Семёныч.

– Почему Оксана промолчала, ума не приложу? Ты уверен? Тест сделал?

– Да, но и без него я уверен. Она на мою маму похожа. Марианна зовут.

Она даже не капризничала. Сидела на моих руках, пока сотрудник лаборатории не позвал нас в кабинет.

И тогда Мариша послушно открыла ротик, позволяя медсестре взять образец ее слюны…

Оксана лишила меня крыльев… Отрезала их и увезла с собой. Я тогда все делал на автомате… Пил кофе, передвигался, ел и улыбался, чувствуя себя живым трупом. И небо не замечал… Смотрел на приборы, давил на кнопки, что-то бормотал в динамик, желая пассажирам приятной поездки… Боль атрофировала все чувства, превратив меня в робота…

А сейчас вижу небо… Лучи закатного солнца, сизые, повисшие над городом облака. Я в небе. Оно выше облаков… Выше проблем, обид, потерянных надежд и несбывшихся планов…

И тот ошеломительный, невозможный восторг, что я сейчас испытываю – неспроста…

– Удочерять будешь девчонку? – улыбается он. – Сложно сейчас с этим. Ты попроси Катерину, она не замужем. Подсобит тебе.

– Думаешь, откажут? Хм…

– Одинокий мужик – группа риска. Хоть и работящий. Для верности нужна полная семья, хотя бы на бумаге.

Интересно, как там Лида без меня? Сонька молчит как партизан, ни о чем не рассказывает. Уверила только, что с Лидой все в порядке…

Хочу помочь ей и поскорее отпустить… У нее своих проблем выше головы – только и успевай разгребать…

А жить с посторонним мужиком – огромный риск для ее репутации.

Если Волгины узнают об этом – обретут еще один повод лишить ее материнских прав…

Раньше я заходил в ближайшую к дому кулинарию. Покупал салат или второе со скидкой. Ел в гостиной, смотря телевизор. Пихал вещи в стиралку и засыпал в обнимку с Лютиком…

Но так было не всегда… Я встречался с девушками. Знакомился с ними в баре и приводил домой. Утром их след простывал… Ничего не оставалось, даже запаха… Пожалуй, Лида – единственная, кто у меня задержался…

Отпираю дверь своим ключом. Включаю свет в прихожей, завидев Лютика и… Лиду…

– Господи, слава богу, – шепчет она и бросается ко мне.

Обнимает, гладит по плечам, затылку… Во мне что-то в этом момент отмирает. Отваливается, как гниющий струп или панцирь. Прикрываю глаза, позволяя ей это делать… Дышу ароматом ее волос – спелого яблока и ландыша… И обнимаю в ответ. Тянусь губами к ее горячей щеке и целую… Еще и еще…

– Господи, Тимур, что ты делаешь? – спохватывается она.

Распахивает глаза и удивленно на меня смотрит…

– А ты что? – улыбаюсь, ловя себя на мысли, что рад ее видеть.

– Я чуть с ума не сошла. Самолет загорелся в Калининграде… В новостях показывали, – тараторит она, заламывая руки. – Пилот сумел предотвратить взрыв, пассажиров эвакуировали. Ты сказал, что приедешь через два дня, а прошло почти четыре… Я переживала.

– Прости, Лид… Этим пилотом был не я. Аэропорт закрыли. Я почти сутки ждал новостей, находясь в Питере.

– А позвонить ты не мог?

– Не думал, что я так тебе важен.

– А вот и зря. Дурак… Есть же домашний.

– Извини, Лид… Что у тебя нового? Я устал как черт… Пойду в душ.

Она краснеет. До нее только сейчас доходит, что я делал? Целовал ее лицо, гладил волосы и был готов продолжить… И сейчас бы продолжил, черт…

– Иди. Там все чистое. Я убирала, гладила… занимала себя чем могла. Завтра иду получать паспорт.

– Есть что-нибудь перекусить или…

– Конечно, есть. Мойся и приходи, буду кормить.

Глава 30

Лида.

Я с ума сходила… Терзала Соню расспросами, а она лишь улыбалась, объясняя, что подобные задержки в работе пилота – нормальное явление.

Нормальное, понимаете? И пожары случаются, а уж аварийное отключение двигателей… Это, вообще, ерунда. Мелочь.

Да и кто я, чтобы переживать о постороннем мужчине? Случайная квартирантка, приживалка… Права у меня такого нет.

Однако, когда Тимур появляется на пороге, сердце учащает ритм, стремительно наполняясь радостью от встречи…

Обнимаю его, глажу по плечам, испытывая пугающие чувства… Они совсем не вовремя… Жадно вдыхаю его запах – дождя и туалетной воды, лимона и сигарет… Не знала, что Тимур курит.

– Садись, – улыбаюсь, когда Тим, вытирая волосы полотенцем, проходит в кухню.

– И что… Ты меня покинешь скоро? – улыбается Тимур, как-то странно на меня поглядывая.

Между лопатками ощутимо печет, руки подрагивают… Режу хлеб, наливаю в тарелку суп с фрикадельками…

– Да. Завтра получу паспорт и, наконец-то, съеду к родственнице Дарины.

Тимур молчит. Вздыхает и принимается за еду. Сажусь рядом, не решаясь расспросить его…

Интуитивно чувствую, что у него что-то случилось… Узнал шокирующее известие о дочери или…

– Тим, как ты, вообще? – выдавливаю, отводя взгляд.

– Все хорошо, Лид. Есть некоторые проблемы, но я их решу. Ну, что? Завтра будем обмывать новый паспорт?

Он улыбается, а у меня в груди что-то ворочается… Колючее и мерзкое. Наверное, тоска? Мы ещё не расстались, а мне уже тошно…

Хорошо, что Тимур рядом… У меня колени подгибаются, стоит  войти в здание МВД. Озираюсь по сторонам, опасаясь увидеть Ростика или его родителей.

– Все хорошо, Лид. Сейчас ты заберешь паспорт, и мы поедем к нотариусу, – мягко сжимает мои плечи Тим.

– Как ты не понимаешь, Тимур, Волгины подали заявление на лишение меня материнских прав. Нотариус не сможет ничего сделать, если…

– Ты забыла, где живешь? Лид, в любом учреждении волокита. И никакими связями и деньгами это не исправить. Так что… В базе наш уважаемый Эдуард Афанасьевич ничего не отыщет. Я поеду с тобой, не бойся…

И взгляд этот… Умный, внимательный. От него мурашки на коже просыпаются и больно жалят…

Рыжий полицейский, окинув меня придирчивым взглядом, копается в тумбочке и протягивает паспорт…

Никто меня не пытается задержать. И наручников я не вижу…

– А как же Волгины? – нарушает тишину Тимур. – Они забрали заявление у… Как там его, Морозова?

– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы ловить преступников, – устало произносит лейтенант. – Если Морозов плохо выполняет свою работу и до сих пор не нашел подозреваемую, то это его проблемы. Мое дело – отдать вам паспорт.

Тимур усмехается. То есть меня ищут и не могут найти? Наверное, и к маме наведывались? Хорошо, что её выписывают только завтра! Как со всем разобраться самой? И как перестать видеть в Тимуре что-то большее?

– Едем, Лид. И расслабься уже. Все получается, ты видишь? – протягивает он, вновь коснувшись моего плеча.

– Мне нужен только мой сын, Тимур. Только он… Я готова отказаться от квартиры ради спокойной жизни.

– Ты не рассказывала, как так вышло, что дедушка твоего мужа завещал её тебе?

Мы идем к машине. Щуримся от солнца, переступаем через оставленные строителями ямы на асфальте. То и дело смотрим друг другу в глаза…

– Я почти год ухаживала за ним, он был прикован к постели. Мыла его, кормила, читала ему книги. Василий Федорович привязался ко мне, да и я…

– Лид, у тебя даже взгляд заблестел, когда ты о нем вспомнила. Ты достойна этого, слышишь? Ты, а не прохвосты, способные на обман и подлости.

– Считаешь, я должна побороться?

– Где этот Афанасьевич обитает? Едем.

Адрес конторы узнать не составляет труда. Тим паркуется на площадке возле офисного строения. Обходит машину, помогая мне выбраться (я по-прежнему передвигаюсь в шикарных, вечерних туфлях).

– Здравствуйте, меня зовут Лидия Волгина.

Протягиваю паспорт помощнице, сидящей за стойкой рецепции, и… Дверь в кабинет тотчас распахивается, открывая взору Эдуарда Афанасьевича.

В жилах стынет кровь от страха… Я узнала его. Именно он приходил к Волгиным, спрашивая совета…

Может, они уже избавились от завещания? Такое ведь может случиться?

– Проходите, Лидия, – сухо произносит он, поднимая взгляд на Тимура. – А вы…

– Жених, – без раздумий отвечает он.

Глава 31

Лидия.

– Жених? – с нескрываемым презрением бросает Эдуард Афанасьевич. – Быстро же вы… Пусть подождет в коридоре.

– Это я быстро? – возмущаюсь я. – Ростислав давно крутит роман с некой Миланой. И собирается разводиться, а вот я…

– Да ни черта он не собирался, – остервенело произносит он. – Лидия Павловна… Будь ты умной бабой, была бы в шоколаде. А так… Могла бы промолчать, отвадить эту дрянь… Все женщины так делают.

– Что ты себе позволяешь, а? – не выдерживает Тимур. – Кто тебе дал право решать, что правильно или нет?

– Тише, тише, молодой человек. Я жизнь прожил. Многое вижу, понимаю…

– Только попробуй отказать ей в получении законного наследства, – поднимается с места Тимур.

Втягиваю голову в плечи и нервно сглатываю. Нотариус может нас выгнать, и будет прав…

Наверняка они уже избавились от завещания… Хорошо, что Вадим Семенович раздобыл копию – единственное доказательство моей правоты. Я пойду с ней в полицию и добьюсь справедливости… Я…

– Сядь, парень или как там тебя, – командует Эдуард Афанасьевич. – Ты паспорт принесла?

– Да. И вот копия завещания.

– Это еще зачем? Я его и составлял.

– Вы приходили в дом Волгиных, Эдуард Афанасьевич. Я вас узнала. Мне вы не позвонили, а к свекрови моей прибежали, так? Для чего? Спросить разрешения уничтожить завещание ее отца?

– Я к вам пришел, Лида. Она не позволила говорить. Звонил вам, но так и не дозвонился, – строго отвечает он. – Очевидно, Волгины намеренно дали мне несуществующий номер телефона.

Он даже взгляд не отводит, убежденный в том, что я поверю его словам.

– Не верю ни единому слову. Где я должна подписать?

– Наследство вы все равно не получите, – вздыхает Эдуард Афанасьевич. – Елена Васильевна самолично готовит иск против вас. Лишение родительских прав. К тому же господа врачи сделают все, чтобы признать Василия Федоровича недееспособным. То есть он был психически нездоровым и не отдавал отчёт в своих действиях. С их связями такое возможно.

– Лида, подписывай все равно, – советует мне Тимур.

– А этому… – поднимает подозрительный взгляд на Тимура нотариус. – Этому-то вы доверяете? Или он очередной охотник за квартирами?

– Доверяю. Будьте уверены, что у Тимура чистые намерения, – отвечаю твердо. – Эдуард Афанасьевич, если я отдам им квартиру, они… Мне нужен только мой сын.

– Ох, не знаю, Лида… Давайте сюда документы. Я заведу дело и предоставлю свидетельство о праве на наследство. Но… Будьте готовы, что квартиру не позволят на вас оформить. Насколько я знаю, дела Волгиных против вас уже в суде. В таких случаях Росреестр тормозит сделку до решения суда.

– Хорошо, я все поняла. И согласна рискнуть. И… Мне не стыдно, Эдуард Афанасьевич. Я ухаживала за стариком и заслужила его.

– Кстати, вам он передал два миллиона рублей. Деньги до вас дошли?

– Нет. Но я их видела в сейфе Волгиных.

– Вы можете подать на них в суд и потребовать их вернуть.

– Так и будем до конца дней подавать друг на друга в суд? – вздыхаю я. – Пожалуй, я подумаю над этим… У меня нет жилья и… И ничего нет, чтобы бороться.

– Так боритесь, Лидочка. Думаете, я не знаю, как Василий Федорович к вам относился? Как хвалил вас… Поезжайте к адвокату и просите, чтобы он помог вам с этим. Вот расписка, что старик передал вам деньги. Правда… Я был уверен, что он вам их передал. Лично. А он…

– Видимо, он не успел, – бормочу я в ответ.

Глава 32

Лидия.

– Лидуся, Марвелу пора промывать рану, – кричит из подсобки Оля.

– Иди ко мне, малыш, – бережно вытаскиваю из клетки крошечного щенка, попавшего под машину.

Он пищит, когда я снимаю окровавленные бинты. Терпеливо поскуливает и закатывает глаза, позволяя обработать шов. Я его оперировала, представляете? Самолично. После длительного перерыва, но под строгим контролем Ольги Андреевны – ветеринарного врача приюта, где я теперь работаю.

Я съехала от Тимура. Не смогла больше пользоваться его гостеприимством. Встретилась с Дариной, а она свела меня со своей теткой…

Какое-то время он писал мне… Я ведь, если можно так выразиться, сбежала… Воспользовалась его отсутствием и съехала. Оставила записку и номер телефона.

«Спасибо за все. Я сняла домик у Ларисы Семеновны – тетушки Дарины. Желаю тебе всего самого лучшего. Будь здоров и счастлив».

Вылизала квартиру, обед ему приготовила… Дура…

Тим тотчас позвонил. Взволнованный, нервный какой-то… Спросил, как я устроилась? Все ли у меня хорошо? Не обидел ли он меня чем-то?

Только тем, что оказался слишком для меня притягательным? Я сбежала, понимаете? Не могла больше выносить его близости… Запаха, тепла тела, внимательного, горящего сочувствием взгляда. Знаю, что он никогда бы меня сам не прогнал. Жалел, помогал, но… не замечал…

Я вычеркнула его… Из жизни, но не из сердца…

Не понимаю, как можно было влюбиться? Все это так не вовремя… А глупому сердцу, кажется, и дела до этого нет?

– Как наш малыш? – улыбается Ольга. – Тебе бы его забрать, Лид. Хорошенький ведь щеночек. Ты его ангел-хранитель.

– Некуда мне, Оль… Надеюсь, моя эксцентричная хозяйка не передумает сдавать домик.

– Нет, не передумает. Вы же заключили договор?

– Конечно. Только она не знает, что ко мне переехала мама.

– Не думаю, что она будет против. А Марвела забери, как поправится.

Я побоялась оставлять маму в квартире. Соседи поговаривали, что в ее отсутствие к ним приходили «люди в форме", про меня спрашивали – где живу, работаю? С кем приходила, куда ушла?

Наверняка, и сейчас, спустя месяц после моего позорного побега, они меня ищут…

– Не могу я его забрать, Оль. Животное – это ответственность. А меня… Семья бывшего мужа хочет отнять у меня сына. Я его не видела… Я…

Слишком больно говорить об этом. Знаю, что Волгины наняли для Ванечки няню. Она гуляет в ближайшем к дому сквере – так рассказывала Дарина. Но я никак не могу решиться и пойти туда… Боюсь попасться. Елена Васильевна слишком умна и находчива, чтобы не угадать мое желание увидеть сына… Они ждут этого. Ждут, когда я сломаюсь, дам слабину…

Тогда они меня поймают и поместят в психушку…

– А ты знаешь, где они гуляют с ним? Тебе нужен мужик рядом. При нем они не посмеют тебя тронуть.

Точно… Если со мной рядом будет Тимур, никто меня не тронет. Да и не могу я прятаться всю жизнь… Мы должны поговорить. Обсудить все, как цивилизованные люди.

– Может, Тимуру позвонить? Попросить о помощи в последний раз?

– Да у него сейчас своих хлопот хватает, – вздыхает Ольга, выгребая из клеток грязные пеленки.

– Что-то стряслось? – упавшим голоса произношу я.

– Он дочку собирается привозить. Её бабушке плохо стало, она в больнице.

– Господи… Мы давно созванивались, – вздыхаю я. – Да и неудобно мне его по пустякам тревожить.

После работы возвращаюсь домой. Домик у меня уютный, маленький, скрытый в тени высоких акаций и тополей. Дачный поселок утопает в зелени, неподалеку высится изумрудный, хвойный лес, среди деревьев синеет река… Ванечке бы здесь обязательно понравилось…

– Пришла, дочка? – встречает меня на пороге мама. – Я сварила суп с галушками. Денег мало… Ничего толком не смогла купить. Нет новостей про наследство?

– Ма-ам, – вздыхаю я, сбрасывая туфли и на ходу снимая одежду. – Эдуард сказал, что дело приостановлено.

– Так ты в розыске? Ты не шути с ними, Лида. Тебя лишат прав, ты и знать об этом не будешь…

– Не лишат. Я позвонила инспектору. Сама. Он просит документы с работы и сведения о месте проживания. И… Справки, подтверждающие, что я не наркоманка и не алкоголичка.

– И как он отреагировал? Почему ты мне ничего не говорила? – оседает на стул мама. Складывает на груди руки и охает.

– Вот поэтому. Ты еще слишком слаба для таких известий. Я про наследство рассказала. Даже копию им на почту отправила. Так что теоретически я не бомж, мам… Да и не преступница я, чтобы меня искать по городу с собаками. Статья не та.

Мама охает и подходит к плите, наливая мне в тарелку суп, а я отвлекаюсь на входящий вызов.

"Тимур", – высвечивается на экране его имя.

Глава 33

Тимур.

Она никак не может ко мне привыкнуть… Моя дочка Марианна.

Уже точно моя, судя по тесту ДНК.

Оксана погибла, а меня не отпускает обида… Неужели я был таким мудаком, чтобы скрывать от меня дочь? Выходит, она всем врала – Егору, мне, родителям…

Малышка вздыхает, сосредоточившись на игре. Перебирает кубики, строит домик для пупсов, которых я ей купил…

Я много о ней знаю. Мариша любит ленивые вареники и компот из малины… Кубики, конструктор и мультик про Лунтика…

И живет со мной уже неделю… Без моего на то права. Ее официальный опекун – Валентина Афанасьевна – в больнице, а я…

Пытаюсь свыкнуться с мыслью, что Марианна теперь навсегда…

И наша совместная жизнь тоже… Завтраки, обеды, сказки перед сном. Сопли и температура, сбитые коленки… Хреновый я отец – права была Оксана… С моими рабочим графиком я не смогу делать этого. Никак…

Расхаживаю по комнате, наблюдая за дочкой. Я взял неделю отгулов за свой счет. Пообещал решить вопрос с няней, однако он ни черта не решается… Ну, не к Кате же мне обращаться, в самом-то деле? Бывшая любовница не оставляет попыток помириться со мной. Звонит, пишет слезливые сообщения…

Сонька вырывает меня из омута мыслей. Шумно входит в прихожую, отперев дверь своим ключом.

– А что у вас так тихо? Ти-им… Все в порядке? Как там моя племяшка поживает? Снова будете тетку эксплуатировать? Тимур, ты еще не позвонил Лиде?

– Лиде? – тупо повторяю я.

Она уехала, когда меня не было… Сбежала по какой-то причине. Даже не удосужилась дождаться моего возвращения из рейса.

Ей, вообще, нужно от меня подальше держаться… Для ее репутации опасно «дружить» с молодым мужиком.

– Сонь, нафиг ей это все, а?

– Ты знаешь, сколько я ей плачу за грязную работу в приюте? А у Лиды мама болеет. Она ее перевезла в съемный домик. Это еще зима не наступила, а дальше, что будет… Может, там и отопления нет? Короче, Тима… Тебе няня нужна или нет?

– Нужна, но…

– Ты звонил в агентства? И что? – складывает она руки на груди. – Кто-то стоящий приходил? Нет. Чего ты ждешь? Пока уволят? Или отдадут малышку в приют, пока ты… Валентина Афанасьевна не сможет ее воспитывать. К слову, ее тоже нужно перевозить к нам поближе.

– Все, Сонь. Побудь с Маришей.

Ухожу в спальню и прикрываю дверь. Пялюсь на экран и почему-то медлю… Лида, Лида… Красивая на аватарке, улыбающаяся. Словно все у нее хорошо. Не хочу портить ей жизнь… Нагружать проблемами – у нее и своих выше крыши…

Но помочь хочу, а, значит…

– Лида, привет. Ты бы могла ко не приехать сейчас? Не занята? – тараторю в динамик. Меряю комнату шагами, волнуюсь, будто говорю с начальством. Почему-то не хочется слышать ее отказ…

– Нет, Тимур. С работы пришла. У тебя что-то случилось? – отвечает она устало.

– Да, именно так. И я никому больше не могу довериться. Приезжай, ладно?

– Буду через полчаса. Ничего не нужно купить?

– Нет. Привези только себя.

Завершаю вызов и прячу смартфон в кармане. Ловлю себя на мысли, что до ужаса хочу ее видеть… Соня права – лучшей няни мне не найти… Только бы она согласилась.

Глава 34

Лидия.

Мне все это кажется… Его кадык дергается при виде меня, а взгляд наполняется блеском. Тимур улыбается и без стеснения целует меня в щеку… Пробуждает уснувших мурашек и мое, так и не успокоившееся от разлуки сердце…

Зря я приехала… Не стоит нам общаться… Если Ростик прознает – сотрет меня в порошок.

– Лида, проходи. Рад тебя видеть, – произносит он, забирая из моих рук ветровку.

Я не стала наряжаться. Не на свидание же еду… Я успела лишь прыгнуть в душ и заплести волосы в высокий хвост. Да и не во что мне… Моя одежда у Волгиных. Наверное, уже и не у них… Выбросили на помойку или раздали бедным. Все, чтобы насолить мне, сделать побольнее.

– Прекрасно выглядишь, – протягивает он, прикипая взглядом к моему скромному платью из батиста. Мама сшила мне его из своих запасов ткани.

Не поверите, но ехать без швейной машинки в мой съемный домик она отказывалась. Так и живем…

Я обзавелась парочкой простых юбок на резинке и таких же незатейливых топов. Сложнее будет, когда похолодает, но сейчас я не хочу об этом думать… Не желаю думать о трудностях… Возле него… Рядом с Тимуром я совсем о другом думаю – запретном и невозможном.

– Спасибо, Тим.

Он провожает меня в гостиную, а там…

– Привет, Лидочка. Спасибо, что приехала, – улыбается мне Соня. – А вот наша Марианна. Она…

– Доченька Тимура, – проговариваю я.

Милая такая… Крохотная и немного грустная. Смотрит на меня с опаской, озирается по сторонам… Здесь все ей чужие – понимаю это без слов.

Тимура она едва знает, Соню тоже…

Зачем Тим меня позвал, ума не приложу? Захотел разделить радость? Похвастаться малышкой? Попросить совета? Не похоже на то… Для советов у него есть мама и Соня… Да и кто я такая, чтобы учить? Я своего ребенка потеряла… Боже… Я даже забывать его стала – личико, улыбку, жесты… Как он сейчас выглядит?

– Привет, малышка, – спохватываюсь я. Не время сейчас для моих страданий.

– Я пойду чайник поставлю, – встает с пола Соня. Подает Марианне кубик и посылает воздушный поцелуй на прощание.

Тим подходит ближе. Волнуется. Запускает ладони в карманы брюк и произносит со вздохом:

– Лид, я плохой отец. И я поддерживаю Оксану. Правильно, что она скрыла от меня ребенка, ведь я…

– Что ты такое говоришь? Какая чушь… Кто тогда хороший, если не ты?

Плевать на установленные в моей голове рамки… На расстоянии чувствую его боль – она исходит от Тимура волнами – вязкими, как болото, массивными… Обнимаю его крепко и порывисто шепчу:

– Не смей больше так говорить. Все ведь в словах… Жизнь покажет, какой ты, а сейчас…

– Мне няня нужна, Лида. Я отгулы взял, но на работе меня ждут. Да и работа такая… Хоть увольняйся. Сейчас начальство включило меня в состав пилотов на дальние, международные рейсы. Как воспитывать Маришу?

– Няня? – ошеломленно моргаю я. – А как же мой приют?

– Я буду платить вдвое больше. Сонька не обидится, она в курсе, для чего я тебя позвал. Я оформлю с тобой договор. Или ты можешь…

– Самозанятость открыть.

– С органами опеки проблем не будет, они не посмеют прикопаться. Я помогу тебе вернуть сына, Лид…

Воздух между нами ощутимо сгущается. Даже малышка чувствует это… Хнычет и ерзает на месте, разрушает построенную башенку и поднимается. Инстинктивно подхватываю ее на руки и целую в лоб…

Обнимаю, глажу по спине, пытаюсь предотвратить плач.

– Не бойся, Мариша. А ты рисовать хочешь? Или лепить человечков из пластилина? Тимур, ты купил ей пластилин?

– Нет. Блин…

– Покажи ее одежду и игрушки.

– Лид, я же говорю, что…

– Ты просто не знаешь, что нужно девчонкам. И все… Это не значит, что ты плохой. И хватит уже…

– Так ты согласна, Лид? – с надеждой в голосе спрашивает он.

Может, она – мое исцеление? Елей, способный хоть немного облегчить боль от потери сына? Я ведь каждую минуту о нем думаю… Представляю миг нашей встречи и… Едва слезы сдерживаю. И все равно как-то живу… Одной надеждой на встречу существую…

– Ты доверяешь мне? – спрашиваю, не выпуская из рук Маришу.

– На все сто. Иначе, не предлагал бы… Жить будешь у меня.

– А как же мама? Да и не хочу я быть привязанной к вам двадцать четыре на семь. У меня, может быть, тоже есть личная жизнь.

Ну и ну… И зачем я, спрашивается, ляпнула такое?

– Тогда будешь возвращаться домой после работы. Я не против.

– Когда можно заступать?

– Завтра.

Глава 35

Лида.

Ощущения, словно я качусь вниз на американских горках. Захлебываюсь восторгом и одновременно страхом. Я ведь думала, что не увижу больше Тимура…

Сама сбежала, записку оставила. Ну, и… Все на этом. А теперь… Улыбаюсь, бредя к остановке, вдыхаю летний воздух полной грудью, ловя себя на мысли, что еще не утратила способность радоваться жизни.

Живу… Как получается, так и живу… А там будь что будет.

Из прихожей струится аромат пирога. На даче тети Ларисы есть крошечный сад. Кусочка земли хватает, чтобы вырастить зелень, немного огурцов и помидоров, моркови. Она разрешила нам питаться плодами растущих на участке деревьев.

Я была уверена, что попросит не трогать – уж очень она кажется строгой и чопорной, но жалость к «несчастной девочке, попавшей в беду» растопила ее сердце.

– Мамуль, я уже дома!

– О. Я думала, Тим ночевать тебя оставит, – вздыхает мама, помешивая варенье в большом медном тазу. Его мы нашли на чердаке.

– Мам, у Тимура есть дочка. Он ее неделю назад забрал. Бабушка малышки тяжело болеет, а родственники мужа Оксаны отказались от родства. В общем…

– Лидочка, не томи. Он тебе замуж предложил? Соглашайся. Ему никто ребенка не позволит удочерить без жены.

Оседаю на стул. Нет, об этом Тимур даже не заикнулся. Наверное, у него связи имеются по такому случаю? Да и зачем все эти преграды, если он – кровный родственник малышки?

– Нет, не предложил. Хочет, чтобы я стала няней Марианны. Мариши, – добавляю ласково. – Зарплата вдвое больше, мам.

– Отлично, а то… Когда опека от тебя отвяжется?

Половник в ее руке подрагивает. Не знаю я… Все медлят. Органы опеки не торопятся лишать меня материнских прав, нотариус ждет решения суда, чтобы передать мне наследство. Я в подвешенном состоянии. Чего ждать?

– Мамуль, я должна поехать и поговорить с Волгиными. И в органы опеки наведаться. Открою самозанятость и смогу показать доходы. Только бы пару месяцев продержаться, тогда и…

– Соглашайся, Лидочка. Хороший он мужик, Тимур.

– Ты видела его всего два раза, – усмехаюсь я.

– Мне хватило, чтобы понять. Я бы комнату свою сдала, но мало ли… Вдруг Ларисе приспичит нас отсюда выгнать, что тогда делать?

– Не надо, мам. Не рискуй.

Устало потираю плечи и устремляюсь в комнату. Снимаю платье, запускаю стирку и включаю кран. В поселке с водой не все гладко – по вечерам напор уменьшается, приходиться долго набирать ванну.

То ли дело у Тимура… В его квартире я смогу мыться и не думать об этом…

Или не смогу… Он никаких правил не установил. Неужели, считает, что мне они не нужны?

– Лидочка, прости, что врываюсь, – дергает дверь ванной комнаты мама. – Вадим Семенович звонит.

Она всучивает в мои руки смартфон и уходит. К слову, его я купила на аванс, полученный от Сони.

– Лидочка, завтра заседание суда по бракоразводному процессу. Органы опеки будут и…

– Черт… Я боялась этого. Мечтала, чтобы это было позже.

– А в чем дело? Я был уверен, что ты хочешь поскорее развестись с Ростиком.

– Тимур предложил мне работу с хорошей зарплатой. Как я докажу доход, если заседание будет завтра? Вадим Семенович, я…

– Приходи, милая. Они не посмеют тронуть тебя прилюдно. Я буду ходатайствовать, чтобы Волгиным запретили приближаться к тебе.

– И что я скажу? – дрожащим шепотом произношу я.

– Судья убедится, что ты не наркоманка и не аморальная личность.

– Вы что-то знаете о моем сыне? Об этой Милане…

– Завтра расскажу. Заседание в пятнадцать.

– Постойте, я же… – кричу, но Вадим Семенович отключается.

Я завтра приступаю к работе няней. Как теперь быть? Придется прибегать к помощи мамы… С детками она ладит, да и у Тимура, положа руку на сердце, нет выбора.

Глава 36

Лидия.

«Лидочка, родители Ларисы щеночка подобрали и по старой памяти позвонили мне».

Господи, ну, почему все так не вовремя?

– Ай, – шиплю, отбрасывая плойку. Все-таки обожглась. Не надо было затевать это… Макияж накладывать, завивать волосы… Или надо? Не хочу, чтобы Волгины видели меня убитой горем и несчастной. Не будет этого…

– Лида, что такое? – тихонько входит в комнату мама, неся с собой ароматы корвалола.

– Обожглась. Мам, ну, как я? Не похожа на алкоголичку или путану? – кручусь вокруг своей оси.

На мне юбка, сшитая мамой, и блузка тети Ларисы – офисная, с кружевным воротничком. Ее мы нашли на чердаке… Ума не приложу, сколько ей лет, но по виду вещица тянет на раритет.

– Красавица. А кофточка Ларкина как тебе хорошо, да, дочка? Пуговички перешили, и вид совсем другой – современный и стильный.

Паспорт бы не забыть со всеми этими сборами…

– Мам, я сейчас к Тимуру, а ты потом…

– Все поняла. Приеду. Лишь бы Тима не был против. Ты предупредила?

– Да. Он тоже пожелал в суд явиться. Мам, мне так страшно…

– Все будет хорошо. Я самолично напишу президенту, если тебе что-то сделают. Так и знай, дочка!

Жалкой себя чувствую… Ловлю заинтересованные мужские взгляды в автобусе, понимая, что моя уверенность напускная. Ну, чего я добилась? Кофты с чердаков ворую, на даче живу? Уныние захлестывает с головой, но я усилием воли отбрасываю его. Отшвыриваю как мячик. Только не сегодня…

Мне очень хочется поговорить с родителями покойной Ларисы, но просить Соню замолвить за меня словечко не решаюсь… Потому, отвечаю, как есть – сегодня заседание суда, и ни о чем другом я думать не могу…

Всю ночь шел дождь. Пересушенная земля жадно впитала влагу. Пахнет озоном и ароматом роз, растущих в крошечном палисаднике возле дома Тимура. Сейчас я покормлю Маришу, а потом мы пойдем гулять. Дышать вкусным воздухом и прогонять хандру…

– Привет. О… – распахивает глаза Тимур. – Ты красавица, Лид.

– Спасибо, но не стоит… Я помню, что не привлекаю тебя… Прости, я какую-то чепуху несу, – порывисто оглаживаю лоб и сбрасываю туфельки. – Да это и не нужно, Тимур, а то…

– Эй, ты чего? Лид, ты выглядишь уверенной в себе и благополучной женщиной. Хватит накручивать себя. Все хорошо.

Он подходит ближе и касается плеч. Мягко их поглаживает, заставляя меня поежиться и отстраниться. Высокий мужчина в форме пилота – не мечта ли?

– Спасибо тебе.

– Я заеду за тобой, Лид. Хочу самолично поглядеть на этого козла.

– Ну… Ты совсем меня не знаешь. Может, это я… не такая?

– Знаю, Лид. Я тебя знаю. Ты думаешь, что нужно много времени, чтобы узнать человека? Вовсе нет… Мы открываем себя в мелочах. Жестах, словах… Бессознательно.

– Ладно, Тим. Ты меня окончательно убедил в том, что все будет хорошо. Приготовить кофе? Или ты торопишься?

– Эх…

Он бросает взгляд на наградные часы с изображением самолета и улыбается.

– Идем. У меня есть десять минут. А можно бутерброд попросить, а то я…

– Конечно. Ой!

Мариша хозяйничает на кухне… А я все думала, что это у Тимура так дома тихо? Она рассыпала горох и с довольным видом перебирает его.

– Откуда у меня горох? – бросается к дочке Тим. – Мариша, ты его в ротик не сунула? Дочка…

И гладит ее – волосики, пухленькие румяные щеки, спинку. Умилительное зрелище.

– Неть… – пищит малышка. Разжимает пальчики, оттуда высыпаются кругляшки, звонко ударяясь о пол.

– Горох я купила, Тим. Сварю тогда суп с копчеными ребрышками. Ты не против?

– Ой, совсем забыл, Лид. Вот деньги на расходы. Если тебя не затруднит, купи продукты, когда пойдете гулять с Маришей.

– Конечно. Я очень хочу гулять. Мне срочно нужно развеяться.

– Зайдите в кафешку на углу, там классные молочные коктейли, – улыбается Тим, подкидывая мне еще пару купюр.

– Хорошо. Лид, я выступлю в суде, слышишь? Не волнуйся только.

– И ты не волнуйся за дочку. Я не дам ее в обиду. Мы поладим.

– Не сомневаюсь. Давай пить кофе?

Намазываю на ломтики хлеба творожный сыр, режу помидоры и ветчину, пока Тимур собирает с пола горох. Завариваю кофе в чайнике и разливаю напиток по чашкам.

– Лид, я чушь тогда сказал, – накрывает Тимур мою ладонь.

Через меня будто ток пропускают. Сердце мучительно сжимается… Я как дикарка, ей-богу… От простого прикосновения лужей растекаюсь… Нехорошо это, опасно, неправильно.

– Насчет чего… чушь?

– Что ты меня не волнуешь.

Глава 37

Лидия.

Стрелки часов неумолимо подбираются ко времени заседания… Решаюсь опоздать. Не хочу встречаться с Волгиными до слушания, однако все происходит с точностью до наоборот… Ума не приложу, как он меня заметил? Парковка-то с другой стороны…

– О… Какие люди.

Вздрагиваю от голоса мужа за спиной. Когда-то я испытывала волнение и трепет, а сейчас – только страх… Чудовищное, опутавшее меня как плющ, беспокойство… Ненавижу его… Когда-то самого близкого человека, отца моего ребенка. И сейчас особенно остро чувствую это.

– Ты следил за мной, Рост? – спрашиваю, озираясь по сторонам.

– Испугалась, женушка? А ты похорошела. Даже схуднула немного.

– Только не говори, что ты оказался здесь случайно.

Прищуриваюсь, с трудом справляясь со страхом. Я боюсь их… Волгины на все способны. Может, в кустах прячется Антон Олегович? А Елена Васильевна любовно пропитывает ватный тампон эфиром, сидя на лавочке?

Я ведь специально выбрала другую дорогу? Ту, что используют пешеходы.

– Лид, я… – тушуется Рост. – Давай поговорим спокойно?

А я будто заживо сгораю. Орать хочется, плакать… В грудь его бить, но поздно… Он все разрушил своими руками. Самолично. А сейчас смотрит на меня и взгляда отвести не может… Пялится, будто облизывает взором.

Разочаровался в Милаше? Наскучила? Увидел жену и вспомнил, как ему хорошо было? Что ему нужно… после всего?

– Рост, верни мне Ванюшу. Ничего больше не прошу. Все себе оставьте – деньги, квартиру… Я отказ напишу и…

– Ах, вот вы где? – запыхавшись, протягивает Елена Васильевна, появляясь из-за угла. – Ростислав, я же просила тебя не общаться с этой аферисткой. Мало ли что она прячет за пазухой? – с нескрываемым отвращением произносит она.

– Елена Васильевна, где Ванечка? Вы привели его? Где мой сын? Позвольте его увидеть, я…

Стоп-кран во мне лопается. Кажется, накопленные за это время эмоции, выстреливают, как пуля… Трещат, сминая на своем пути все – учтивость, спокойствие, благоразумие…

– Пожалуйста, – всхлипываю я. – Где мой сын? Почему вы не даете мне его увидеть?

– Отстань ты о нас, идиотка, – взвизгивает Елена Васильевна, закрываясь сумочкой, как щитом. – Ростик, успокой ее. Ты сама сделала выбор, Лидочка. В нашей семье нет полумер. Решила уйти – уходи, но внука мы не позволим забрать. Он наш! Или ты вообразила, что можешь опозорить семью Волгиных? Обобрать и… Сбежать, как последняя… шваль!

– Я ухаживала за вашим отцом, Елена Васильевна. Добросовестно и старательно. Завещать мне квартиру он решил сам, я не подстрекала. И я видела два миллиона в конверте… Знаю, что эти деньги по праву мои.

– О правах она заговорила, – лениво протягивает свекровь. – Единственное твое право – быть подле мужа, воспитывать сына и не лезть куда не следует. Или ты веришь в верность? Дуреха ты, Лид… Ты жила и как сыр в масле каталась. Все у тебя было. А что сейчас? Думаешь, все закончится быстро? Ха! Держи карман шире… Ты пожалеешь о том дне, когда решилась сбежать. Всю жизнь будешь корить себя за это… Ты дура, Лидочка. Круглая дура. Мудрая женщина простила бы мужа… Да и за что прощать? Банальные интрижки бывают у всех мужиков, такая уж у них природа.

– Я не жалею. И не пожалею никогда, – отвечаю решительно, поднимая на нее горящий уверенностью взгляд.

Как я могла столько лет ничего не видеть? Лучше вот так как сейчас… В бедности, лишениях, бесконечной усталости, но с живым, справедливым сердцем… И способной к состраданию душой… А не как они – живые, несчастные мертвецы…

Глава 38

Лидия.

Они меня не тронули… Молчали, брезгливо поджимая губы и слушая мою тираду про справедливость и честность. Для таких, как Волгины, мои слова – пустой звук. У них своя система ценностей.

Между лопаток печет, когда я торопливо иду к зданию суда. Тимур ждет меня на крыльце. Собранный, уверенный в себе, он добавляет моему сердцу покоя…

Я влюбилась… Неправильно, самонадеянно и совершенно не вовремя…

– Как ты? Я видел все. Лид, послушай, они ничего не посмеют тебе сделать. Я говорил с Вадимом Семеновичем, у нас отличная линия защиты. Дарина приехала, Сонька моя…

У меня слезы на глазах… Не находя нужных слов, обнимаю Тимура. Вдыхаю его запах и впитываю тепло тела. Мне это сейчас жизненно необходимо…

– Спасибо… Спасибо тебе.

– Да мне-то за что? – улыбается он. – Ты борец, Лид. Если бы не твое усердие, никто бы не смог помочь.

Тимур, Дарина и Сонечка садятся со мной на первый ряд. Волгины демонстративно отсаживаются, выбирая в качестве союзников теток из опеки. Они так уверены в своей правоте, что пришли на заседание без адвоката.

Ну, еще бы… Он нужен мне – простушке без жилья и денег, отчаянно пытающейся вернуть сынишку. А у них и так все прекрасно.

– Встать, суд идет. Слушается дело о расторжении брака Волгина Ростислава Антоновича и Волгиной Лидии Павловны, и ограничении в родительских правах Волиной Лидии Павловны.

Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы не свалиться в обморок. За меня говорит Вадим Семенович. Если с разводом проблем нет, то с остальным их предостаточно…

– Она жила с посторонним мужчиной, – манерно закатывает глаза Елена Васильевна. – Вот он! Сидит рядом с ней. Разве порядочная женщина – верная жена и заботливая мать смогла бы поступить так? Уважаемый суд, репутация семьи Волгиных никогда не подвергалась сомнению. Мы все врачи в третьем поколении. Пожалуйста, поверьте мне… Эта женщина не должна приближаться к Ванечке. С нами ему будет лучше.

Меня ощутимо трясет. Надо ли что-то ответить или за меня скажет адвокат?

– Уважаемый суд, разрешите слово? – встает с места Тимур. – Лидия действительно несколько дней жила в моей квартире. Я воспользовался ее слугами домработницы и…

– Ага, так мы и поверили, – язвительно бросает Рост.

– Я пилот, ваша честь. Лидия убирала жилище в мое отсутствие. А сейчас она работает у меня няней. Вот наш договор, там указана сумма заработной платы. Лидия Павловна оформила самозанятость и…

– Ваша честь, это же полная чушь, – всплескивает руками Елена Васильевна. – Любовник хочет выгородить свою… потаскуху.

– Протестую, – твердо произносит Вадим Семенович. – Я не позволю безосновательно оскорблять мою подзащитную.

– Я делаю вам замечание, Елена Васильевна, – говорит судья. – Лидия Павловна, где вы сейчас проживаете?

– Я снимаю дом, копия договора аренды находится у адвоката. К тому же я подрабатываю ветеринаром в приюте. Ваша честь, я очень люблю сына и была уверена, что никогда не попаду в такую ситуацию. Дело в наследстве, которое оставил мне отец Елены Васильевны. Согласно завещанию, я не смогу принять его, будучи лишенной материнских прав. Но я… Я готова отказаться от наследства и денег ради Ванечки.

Повисает напряженная, вязкая тишина… Вадим Семенович тактично молчит, а Волгиным, очевидно, и сказать нечего.

– Кто-то может подтвердить, что вы ухаживали за покойным Василием Волгиным? – уточняет судья.

– Наверное, нет… Волгины не станут, а…

– Да, – поднимается с места Дарина.

Что? Она, конечно, знала, что я ухаживаю за дедушкой Ростика, но самолично не видела этого.

– Дарина Ревенко – подруга и коллега Ростислава Волгина. Ваша честь, я много раз подвозила Лидию к дому, где проживал Василий Волгин. И слышала, как Ростислав Антонович хвалил Лидочку моему мужу – Павлу Ревенко. Из всех Волгиных за стариком ухаживала только Лида. Почему она не может принять заслуженное наследство? Разве это справедливо?

Господи, ну, Дарина дает… Никогда она меня не подвозила, но вряд ли судья будет так глубоко копать…

Глава 39

Лидия.

В груди разрастается дыра отчаяния и тоски. Бездонная и черная, она подчиняет меня, затапливает с головой. Я уже ничего не слышу – язвительных комментариев Волгиных, тихого шепота судьи, переговаривающегося с секретарем, глуповатых возгласов тетки из опеки…

– Объявляется перерыв на полчаса.

Меня ощутимо потряхивает. Качает, словно я нахожусь на палубе корабля. Передвигаюсь с трудом. Я будто в невесомости. Барахтаюсь, как букашка, зная, что мои старания ни к чему не приведут…

– Лида, прошу тебя, милая… Давай выйдем на воздух.

Голос Тимура вырывает из задумчивости. Его сильные, крупные ладони мягко сжимают мои плечи, наполняя теплом и жизненной энергией. Медленно прихожу в себя и переспрашиваю:

– Он больше ничего не сказал? В ушах шумело, я ни черта не слышала.

– Нет. И не сказал бы. Я уверен, что судья не ограничится одним заседанием.

– То есть нас нельзя развести? – уточняю я, ища взглядом Вадима Семеновича.

– Можно. По остальным пунктам дело требует проверки. Лид, пойдем в кафе через дорогу. На тебе лица нет.

– А где Вадим?

– Пошел вслед за судьей. Это нормальная практика. Может, удастся что-то решить?

– Судья не похож на того, кто договаривается с адвокатами. Ладно, Тим…

– Идем. Не смотри на них, – бормочет он, поглядывая на Волгиных, важно шествующих к выходу.

Дарина и Сонечка убежали на дежурство после своего выступления.

Со мной только Тимур… Ума не приложу, что заставляет его возиться со мной? Утренние слова, как по волшебству всплывают в памяти… Я волную его. Волную… Что он имел в виду? Нравлюсь? Тогда почему он не проявляет ко мне мужского интереса? Помогает с решением проблем, но так ведь может поступать и друг?

Порывы ветра взвивают пряди и поднимают подол моей юбки. Спешно поправляю одежду и улыбаюсь, испытывая неловкость. Уверенность исходит от Тимура волнами. Я ее на расстоянии чувствую, как и аромат его туалетной воды с пряными нотками…

Он крепко сжимает мою кисть, когда мы переходим дорогу. Не боится, что наш совместный променад запишут на камеру Волгины или кто-то другой…

– Тим… Отпусти, – вырываюсь я.

– Лид, хватит уже. Ничего они не сделают. И судья не идиот. Поверь мне, он не станет осуждать тебя, опираясь на их бредни. Какое будешь пирожное? Или перекусим? – улыбается он, не выпуская моих дрожащих пальчиков из рук.

– Штрудель, – выдыхаю я. – Тим, я умру, если Ванечку заберут. Я… Наверное, я не смогу ничего в себя затолкать. Какая сейчас еда, я…

– Лид, сегодня вас разведут. Причин для сохранения брака нет.

Мы поворачиваем за угол. Тимур резко останавливается, наклоняется и… целует меня в губы. Я ошеломленно ахаю, но не отстраняюсь. Да и как от него отказаться? Ноги будто подкашиваются… Слабею и припадаю к его твердой груди. Раскрываю губы и целую в ответ… Пью его дыхание и жар настойчивого рта, а под моими пальчиками, беспомощно вцепившимся в сильные плечи, ощутимо дрожит его тело…

Что же я делаю, мамочки… Сейчас, когда от впечатления обо мне зависит решение судьи. Да и вообще… Мы стоим посередине улицы. Как школьники, ей-богу…

– Тим, что ты делаешь? Господи… – пьяно бормочу я.

– Ну, мне тебя нужно было привести в чувства. Я не нашел лучшего способа. Прости, если…

– Да нет, все нормально. Спасибо. Я… Я в норме.

Ага… Губы припухшие, волосы растрепанные, щеки горят. Нужно умыться и выпить кофе, успокоиться. А как, если в душе ярким цветком распускается восторг?

Интересно, это была разовая акция? Стараюсь не думать об этом. Тимур заказывает кофе и пирожные, а я убегаю в туалет. Умываюсь, расчесываюсь, припудриваюсь. Поправляю макияж, чувствуя, как вибрирует в сумочке смартфон.

«Я уже на работе, Лидочка. Как у тебя дела, милая? Напиши, как освободишься, ладно?» – пишет Дарина.

«Дарин, он меня поцеловал», – отвечаю, не в силах справиться с эмоциями. Они затапливают душу теплой волной.

«Кто, Лидочка? Тимур?»

«Да. Сказал, что хотел успокоить, но я не поверила».

«Конечно, он наврал. Ты же ему нравишься, Лидочка. Мне это невооруженным взглядом видно. Я очень за тебя рада».

«А я уже боюсь радоваться раньше времени».

«А зря. Приезжай в гости, если получится. Буду рада поболтать».

«Оки. После суда сразу позвоню».

Глава 40

Лидия.

Тимур не испытывает никакой неловкости… С удовольствием ест штрудель, запивает его кофе и открыто смотрит на меня.

А я только и могу, что краснеть и отводить взгляд… Стараюсь сделать вид, что не стесняюсь есть при нем.

Странное дело… мы ведь много раз вместе завтракали и обедали, но такой неловкости я не испытывала.

Тогда он был близкий, но не такой родной, как сейчас…

На разговоры не отвлекаемся. Проглатываем свой кофе и торопливо выходим из кафе. И снова Тимур касается моей кисти, пробуждая тысячи мурашек…

Наверное, я плохая мать, если думаю сейчас не о сыне, а о чужом мужчине? Нет, конечно, я не забыла Ванечку и мечтаю его вернуть, но и простые, плотские чувства мне не нужны…

Вопреки всему я жива… Господи, наверное – это счастье – сохранить в себе крупицы чего-то доброго? Радости, желания жить и любить, помогать и улыбаться? Значит, тоска и боль не все вытравили? Не так уж они и сильны?

В зале суда царит покой. Слышны лишь шорохи и шепот. Воздух будто застыл в летнем мареве, даже пылинки увязли в солнечном луче, льющемся сквозь тонкую полоску жалюзи. Волгины сидят на прежних местах. Садимся рядом с Вадимом Семеновичем. Он кивает и ободряюще сжимает мою кисть. Все, мол, Лидочка, хорошо… Может, ему все же удалось склонить судью на нашу сторону? Или договориться с тетками из органов опеки?

– Встать! Суд идет.

Вскакиваю с места, не в силах справиться с обуревающими меня чувствами.

– Суд рассмотрел показания истца и ответчика и постановил…

Нас разводят. Я все-таки исполнила свою мечту – избавиться от предателя. И теперь я свободна. Свободна и счастлива. Почти прыгаю на месте, не скрывая радости. Но ей приходит скорый конец…

– Ростислав Волгин заявил ходатайство о привлечении к делу свидетелей. На данном этапе делопроизводства суд не может ограничить Волгину Лидию Павловну в родительских правах. Доказательств ее невменяемости нет. На учете в наркологическом диспансере Волгина не состоит. Официально трудоустроена.

– Погодите, уважаемый суд, – орет с места сотрудница органов опеки. – Сейчас ведь можно ограничить ее в правах! Пока Ростислав Антонович не приведет свидетелей, которые подтвердят аморальный образ жизни данной гражданки.

– Что? – недоуменно протягиваю я. – Вы в своем уме? Уважаемый суд, знаете, почему я ушла? Уже говорила, но повторюсь: я узнала, что муж изменяет мне с некой Миланой Черниковой – врачом-ординатором. Мой благоверный снимает квартиру в элитном комплекте для встреч с девушкой. Проспект Рокоссовского, дом семь! И вы говорите про мораль? Это он собирается приводить свидетелей? Рост, отдай мне Ваню, слышишь? – кричу я, захлебываясь рыданиями. – Забирайте вашу чертову квартиру, только отдайте Ваню!

– Лидия, покажи судье фотографии, – просит меня Вадим Семенович, стирая со лба пот.

– Вот, уважаемый суд! Я могу попросить секретаря вывести изображения на экран?

Судья молча кивает. Так им и надо, гадам. Я устала терпеть это беззаконие, не могу больше. Пусть все посмотрят, какие Волгины высокоморальные. Лживые, гадкие, беспринципные! Я бы и про Ларису рассказала, но у меня нет никаких доказательств.

На экране большого проектора появляются фотки, которые я сделала украдкой, когда следила за мужем. Вот Ростик обнимает Милашу. А на другом кадре, снятом с более близкого ракурса, их губы сливаются в поцелуе…

– Уважаемый суд, я знаю, где проходит обучение Милана Черникова. У них с моим мужем серьезные отношения и…

– Да нет никаких отношений больше, – отмирает Ростислав. – Я бросил ее сразу, как ты ушла. Уважаемый суд, это было ошибкой… Я хочу сохранить семью и…

– Вы сегодня развелись, Ростислав Антонович. С учетом открывшихся обстоятельств я назначаю общую опеку над несовершеннолетним Иваном Волгиным. Место проживания ребенка – в доме отца. Лидия Павловна, съемный, дачный дом – неподходящее место для ребенка. Но вы можете получить полагающееся вам наследство. Никаких причин не делать этого у вас нет.

– Значит, я… Я могу увидеть Ваню? – с мольбой в голосе спрашиваю я.

– Да, вы имеете на это право. Пока идет разбирательство, вы можете навещать ребенка и находиться с ним в доме Ростислава Антоновича. Повторяю, на данном этапе. О дате следующего заседания вас уведомят.

Глава 41

Лидия.

– Лидочка, прошу тебя… Ну, постойте же ты!

А я ведь грезила услышать заветные слова: люблю, мечтаю о тебе, хочу вернуть… Тонула в омуте обиды и боли, заживо сгорала… Дышать не могла, жить… И молчала, молчала… Сбежала вместо того, чтобы дать мужу пощечину и поговорить…

Я жаждала его признаний. Сейчас же они мне не нужны…

Наверное, любая другая баба ни минуты бы не молчала. Все мужу в лицо выплюнула, а я, интеллигентка долбанная, решила другим путем идти. Теперь по судам вот бегаю…

– Не трогай меня, Рост. Только не сейчас, когда…

– Лидочка, прости меня. Я ошибку совершил, – шепчет Ростислав, ища моего взгляда. – Не понимаю, что мне голову вскружило? Успех, уважение коллег… Я себя чуть ли не богом почувствовал. Перспективный врач, будущий профессор… Тут Милашка подвернулась. Я ничего не планировал с ней серьезного. Я… Дурак я, Лид. Таких, как ты нет больше, милая.

– Рост, разве теперь это имеет значение? После всего, что было? Я не прощу, Ростик. Никогда… Все что угодно, но не такое…

Воздух замирает, скованный летним зноем. Пахнет так насыщенно, что кружится голова – пыльцой, пылью и раскаленным металлом… Губы немеют. Каждое слово дается с трудом. Да и зачем они нужны, если ни черта не помогают? Поздно уже что-то говорить… Или, напротив, рано? Не готова я сейчас… Вымотана, обесточена. Сил никаких… Ростик всегда толстокожим был. Сейчас тоже мало что изменилось…

Волгины давно ушли. Бросили на меня полный пренебрежения взгляд и скрылись за поворотом.

Тимур терпеливо ждет меня поблизости. Сидит на лавочке возле здания суда, неотрывно следя за нашей с Ростиком «милой беседой».

– Лида, у нас же семья… Прости ты меня, родная. Прими обратно. Поедем домой, к Ванечке. Не нужна мне эта квартира… Если ты думаешь, что я из-за нее… Я на десять таких квартир заработаю.

Устала я уже, ей-богу… И ни единому его слову не верю. Ростик – достойный сын своих родителей. Да и как можно поверить тому, кто отрезал твои крылья? Вырвал их с корнем, оставив зияющие раны?

– Рост, я разлюбила тебя. Так понятно?

– Не верю я, Лид. Моя ты… Меня одного любила всегда.

– А теперь не люблю… Что тебе непонятно? Пусто у меня… вот здесь, – касаюсь грудины.

«Не люблю, не люблю»… Воздух вдруг сбрасывает оковы зноя и взвивает подол юбки. Овевает кожу и уносит мои слова куда-то ввысь. Во Вселенную… Я его не люблю… Потому что люблю другого – сидящего под палящим солнцем мужчину…

– Этого, что ли? – косится Рост на Тимура.

– Мы развелись, Ростислав. Я тебе ничего больше не должна.

– Когда придешь к нам? Тебе можно общаться с сыном только в нашем доме.

– Спасибо, что напомнил, – с горечью протягиваю я. – Я приеду не одна.

– Этого… я не пущу в дом.

– Я не доверяю вам, Ростислав. Боюсь вас, понимаешь? Всех Волгиных.

– Лид, это уже ни в какие рамки не лезет, – обиженно произносит Рост. – Ты за кого нас принимаешь? Тебя этот… надоумил, так относиться?

– Его Тимур зовут. И хватит уже делать из меня дуру. Я знаю про пансионат для психически больных и…

– Господи… Лид, мы с папой пансионат для мамы профессора Доренко искали. Отец его очень уважает и… Мы помочь хотели. То, что ты увидела, не относилось к тебе. Лидочка, тебе ничего не угрожает в нашем доме. Поедем? Я даю слово, что никто тебя и пальцем не тронет.

– Нет, Рост. Адвокат настоятельно не рекомендует мне ездить в дом одной. Прости… Я позвоню тебе. Надеюсь, номер не изменился? У меня-то новый…

– Буду ждать звонка. Лид, подумай над моим предложением. Я хоть завтра готов идти в загс и подавать новое заявление. Я тебя люблю.

Он наклоняется и целует меня в щеку… А у меня… Ничего. Ничего внутри, кроме раздражения и отвращения. Ростислав уходит, а я почти бегу к Тимуру… Он еще не знает, что подарил мне крылья… Новые – пока еще маленькие, но уже крепкие… Еще немного, и я смогу взлететь.

Глава 42

Лидия.

– Дай-ка, угадаю. Ростислав запоздало понял, какое ты чудо и… Только не говори, что ты повелась, – качает головой Тимур.

Неужели, он вправду считает, что я такая дура? Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы выпалить ему все, что думаю, но он хлопает меня по плечу и усмехается.

– Шутка, Лидочка. Ты правда подумала, что… Господи, да на тебе лица нет, – Тим вмиг становится серьезным. – Он обидел тебя? Угрожал или… Наверное, меня они в свой дом никогда не пустят. Я угадал?

– Все нормально, Тимур, – шепчу бессвязно. – И, да… К ним мне придется ездить с мамой.

Выжатым лимоном себя ощущаю, ей-богу… Или человеком, из которого всю кровь выпили… Почему я раньше не замечала манипуляций Роста? Он ведь всегда находил слова, чтобы добиться моего согласия…

– Едем домой, Лид?

– Да. Мариша, наверное, соскучилась?

Интересно, у нас может что-нибудь получиться? Не сейчас, конечно, но в отдаленном  будущем? Смогу ли я снова стать счастливой и не оглядываться назад?

– Лид, а, может, пообедаем где-то? На тебе лица нет. Твоя мама не против посидеть с Маришкой ещё немного времени? – спрашивает Тим, распахивая передо мной дверь раскалившейся на солнце машины.

– Проголодался? Может, все-таки, к тебе?

– Успеем ко мне. Ты же останешься?

– С… С Маришей? Ты хочешь, чтобы я осталась у вас до утра? Тим, я…

– Черт… Я, похоже, тороплю события. Джентльмен из меня не очень. Лид, я тебя приглашаю в ресторан. У нас свидание. Боже, честное слово, я отвык ухаживать за женщиной, – произносит он, легко сжимая мою кисть.

Прохладный воздух, струящийся из решеток радиаторов, мягко обдувает щеки, однако они предательски горят. Свидание, а потом и… ночное свидание, я все правильно поняла?

– Не кокетничай, Тим. Я все еще помню Катю… Или как там её?

– А я успел забыть. Куда поедем? Есть предложения?

– Нет. Ростислав не любил меня куда-то водить… Ох… Прости, что я снова о нем вспоминаю. Выбирай кафе на свой вкус.

– То есть предпочтений особых нет?

– Нет.

– Окей. Едем тогда в итальянский.

Тимур паркуется внутри уютного дворика. С неба падают редкие капли, когда мы выходим из машины и, взявшись за руки, переходим на другую сторону улицы. Солнце прячется за серыми, низко висящими облаками, дождь усиливается…

– Черт… Думал, мы успеем добежать до начала… Армагеддона, – усмехается Тимур, устремляясь в арку между пятиэтажками сталинской постройки.

– Тим, нам долго еще идти? Можем вернуться в машину и…

– Нет, не долго, Лид. Возле рестика я машину нигде не поставлю, так что…

Молчу, чувствуя, как пульсируют щеки… Кажется, румянец ползет пятнами по шее, плавя кожу… Тимур останавливается посередине арки, не выпуская моей ладони из рук. Ищет взгляда. В полутьме арки его глаза кажутся бездонными, темными колодцами… В них плещется что-то мужское, первобытное – желание, интерес, жажда… Тим касается пальцами моего подбородка, а потом наклоняется и целует… Шум дождя мешается со стуком сердца… Наверное, так звучит мелодия любви? Моя мелодия… Отпечатываю это момент в душе, как тавро… Хочу помнить всегда, что бы ни случилось…

Раскрываю губы и принимаю жар его рта… Обнимаю плечи, зарываюсь в волосы на затылке и пью его дыхание. Будто обмякаю в его руках – больших и сильных, ищущих… Мы целуемся, как обезумевшие нищие, трогаем друг друга, гладим… Тим сжимает мои груди, ползет ладонями по бедрам и вымученно стонет… Ему мало, мне тоже… В низу живота разгорается пожар… Запаха становится много, вкуса тоже… И мне все нравится. Он нравится… Мой мужчина… Высокий, мускулистый, я возле него себя крошкой чувствую – миниатюрной и хрупкой…

– Поедем ко мне? Лида, я не могу больше так… Давай встречаться?

– Ты… ты не пожалеешь? – сиплю в ответ.

– А ты?

– Я – точно нет. Потому что я… Я тебя…

– Не надо, Лид… Не торопись, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты потом жалела.

Глава 43

Лидия.

Пялюсь на экране смартфона, в сотый раз перечитывая сообщение Ростислава.

«Приезжай в воскресенье с матерью. Сможешь увидеть сына».

Неужели, это произойдет, господи? Воскресенье… Всего несколько дней отделяют меня от встречи. В груди замирает, а на глаза наворачиваются предательские слезы… А что будет со мной, когда я увижу Ванечку?

Сынок мой… Единственный близкий мне человек. За него я могу благодарить Роста. Больше не за что…

– Лид, что стряслось? – протягивает Тимур, касаясь моих ладоней.

Разворачиваю экран. Он читает и хмурится.

– Черт… У меня рейс в воскресенье. Если тебя не будет, твоей маме придется остаться с Маришей. Нет, одной тебе не стоит идти к Волгиным. Это опасно.

– Знаю. Возьму с собой Дарину Ревенко.

– Она беременна. Я могу поменяться с кем-то, Лид. Ты только не волнуйся…

Волнуюсь… А как по-другому? Он так меня целовал, господи… Никогда еще я не чувствовала себя настолько живой и наполненной… Нужной, как вода из ледяного источника. Я хочу его…

– Ничего Рост не сделает Дарине, он боится Павла. Лишь бы у нее не было дежурства.

– Лид, попроси перенести встречу на субботу. Я посижу с Мариночкой сам.

Киваю в ответ. Ковыряюсь вилкой в тарелке с десертом. Как раздеваться перед ним? Кажется, я совсем не готова… Недостаточно упругая, спортивная, да и кожа у меня не после спа-салона. А Тимур сейчас хочет… По жестам понимаю, наполненному страстью взгляду, голосу, чуть охрипшему и взволнованному. Может, зайти в магазин косметики напротив?

– Тим, я могу отойти на десять минут?

– Лид, ты сбежать хочешь?

– Нет, ты что? Хочу кое-что из косметики купить.

– Боже… Не нужна мне твоя косметика. Зачем она? Лида, ты прекрасна, слышишь? Красивая, обольстительная и…

– Я не буду краситься. Хочу купить кое-что из средств по уходу за кожей. Тим, моя самооценка и так ниже плинтуса… Я прошу тебя, не вникай в это. Женские заморочки – та еще штука…

– Держи, Лид. Я подожду тебя здесь, выпью кофе, – улыбается он. – Возьми, – добавляет он, протягивая мне несколько красных купюр. Много… Почти вся моя зарплата в приюте.

– Не надо. У меня есть.

– Я не спрашиваю. Я даю.

Забираю деньги и, краснея и втягивая голову в плечи, бегу в магазин. Покупаю всякие средства для ногтей, масла и скраб для тела. Парочку кремов. По-хорошему нужно сходить в салон, но нет времени… Сегодня я буду ночевать в доме у мужчины. Заниматься с ним любовью… Замираю возле аптеки и вхожу. Покупаю еще и презервативы, может, у Тима их нет?

"Дарина, я встречаюсь с Тимуром. Сегодня буду у него ночевать. Как ты? Есть новости?"

"Я в больнице, Лидочка. Рыжая швабра приперлась в наш дом и пыталась выяснить отношения. Я была уверена, что Павлик закрыл с ней вопрос, но… Это так ужасно, Лид. Ненавижу его… Я хотела выйти за него второй раз, а теперь уже и не знаю".

"Приехать к тебе? Я могу все отменить".

"Не вздумай. Я под наблюдением врачей. С малышом все хорошо".

Завтра навещу Дарину. Ветер взвивает мои пряди, охлаждает разгоряченные щеки… Я не подумала о нижнем белье, у меня оно скромное. Возвращаюсь в торговый центр и торопливо вхожу в салон…

Глава 44

Лида.

– Лидочка, а что ты там прячешь? – шепчет мама, встречая нас в прихожей.

Мариша улыбается и тянет ручки, завидев Тимура. И меня, наверное…Малышка и меня рада видеть. Она нас двоих обнимает, представляете? Украдкой касается моих волос и тянется, будто подставляя щечку для поцелуя. Она пахнет ванилином и молоком. Не удерживаюсь и целую крошку в лоб.

– Лид, как она к тебе привязалась, – протягивает Тимур.

– Наверное, – бормочу я. – И я к ней.

– Дочка, ты что-то купила? – не унимается мама, игнорируя выступивший на моих щеках румянец стыда.

– Купила кое-что для себя. Мам, я тебе такси вызову. Поезжай домой, отдохни. А я останусь на ночь с Маришей. У Тима ранний вылет.

– Хм… Почему я об этом ничего не знаю?

– Начальство только сейчас сообщило. Лечу в Пермь.

А мы неплохая команда… Вон, как врём изобретательно. Тимур даже глазом не ведет. Уверенно устремляется в спальню, а затем в прилегающем к ней душе, начинает шуметь вода.

Я сбрасываю обувь и прячу пакет в шкаф.

В нем белье и всякие флакончики… Тим уже в лифте едва на меня не набросился. Станет ли ждать сейчас?

– Ясно, что ничего не ясно, – вздыхает мама. – Дочка, этот козел тебе не звонил больше?

После суда я долго говорила с мамой. Но про сообщение Роста о моем грядущем визите в их дом умолчала.

– Он написал. Ждет меня в воскресенье. Мам, я смогу увидеть Ванечку.

– Господи, – прижимает ладони к груди мама. – И ты столько времени молчала…

– Мам, я встречаюсь с Тимуром. Если бы мне было шестнадцать, я бы сказала, что он мой парень. Мы гуляли, обедали… Я хотела поскорее забыть о Волгиных. Видеть их – нелегкое испытание, как выяснилось, – признаюсь я. Еще недавно она сама подталкивала меня к Тиму. Что изменилось сейчас?

– А как же тетки из опеки? Ты не подумай, Лидочка, мне Тимур очень нравится. Он достойный человек и… Боже, мне так страшно. Хочется для тебя счастья, но сейчас… Ей-богу, не вовремя все.

– Мам, я хочу этого… Плевать мне на Волгиных. Пусть Ростик свою Милашу воспитывает. К слову, он пытался заверить меня, что порвал с ней. Но я давно не верю его словам.

– Ладно, дочка. Ты у меня взрослая, решай сама. Лишь бы Тимур принял потом Ванюшку… Ох…

Она хватается за сердце и медленно собирается. Передает мне в руки Маришу, хватает с тумбы сумку. Вижу, что волнуется… В прошлом мы просто болтали о Тимуре, коротали время, мечтая о несбыточном… А теперь мечта сбывается.

Пока Тимур моется, укладываю Маришу спать. Глажу ее по головке, целую крохотные пальчики… Я готова принять его ребенка, воспитывать ее как свою… А вот Тим… О любви мы не говорили, о будущем тоже… Наверное, еще рано? Он ведь не видел Ванечку. Что, если ребенок от Волгина придется ему не по душе?

Волнение накатывает волнами. Может, мама права, и я тороплюсь? Не стоит бросаться в омут с головой, будучи не уверенной в другом человеке. Но и накручивать себя тоже не стоит… Лишать шанса – не стоит… Я живой человек. И Тим мне нравится. Жалеть, о наших ночах я точно не стану…

Мариша тихонько сопит, обняв плюшевого лисенка, а я тихонько пробираю в прихожую и забираю из шкафа заветный пакет.

– Уснула? – хрипло шепчет Тим, застывая в дверном проеме. Из одежды на нем только просторные, домашние штаны. Торс голый, мускулистый, справа – там, где сердце, татуировка с изображением самолета, слева – иероглифы…

Сглатываю и, торопливо кивнув, шепчу в ответ:

– Да. Я отлучусь в ванную.

– Хорошо. Я тебя встречу…

Глава 45

Лидия.

Боже… Как унять дрожь и успокоиться? Надо было ко всему прочему добру купить бутылку шампанского. Растираю кожу скрабом, на кончики волос наношу маску. Ногти у меня аккуратные и коротко подстриженные. У ветеринара и не может быть других. Розовые пятки, которые я вечно сдираю в кровь любой обувью…

Знал бы Рост, что я собираюсь сейчас делать.  В омут головой падать и не думать о нем…

Говорю, а сама постоянно думаю… О нашей семье, сыне, доме, о котором я заботилась.

Тогда я тоже любила забраться в ванную и поплескаться. Намазаться всякой всячиной и юркнуть под одеяло к мужу… Рост хватал меня в кольцо рук и притягивал к горячей, тяжело вздымающейся груди… Целовал, трогал и говорил, как любит…

Выходит, все это ложью было? Слова его, объятия… Почему я помню это, не понимаю? Хочу стереть из памяти, но воспоминания то и дело всплывают… Мешаются, как некрасивые корни дерева, торчащие из земли… Их бы выдернуть, выкорчевать, но… Не могу.

Успокаивает, что больше не люблю Ростика. Чужой мне человек, посторонний… Предатель, с кем мне придется общаться до конца жизни. У нас сын, по-другому не получится.

Выбираюсь из ванной и быстро сушу волосы. На укладку нет времени – я просто их заплетаю в легкую косу. Поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале – глаза блестят, щеки красные, губы искусаны… Я хочу этого… И хочу как можно скорее покончить с прошлым.

Толкаю дверь ванной комнаты и вмиг оказываюсь в загребущих руках Тимура.

– Ой…

– Сказал же, что буду ждать, – хрипловато шепчет он, касаясь моей щеки губами.

– Тим… Тимка…

Тимур подхватывает меня на руки как пушинку и несет в спальню, не переставая целовать и ласкать. Голова кружится от его ласк, в глазах темнеет… Обвиваю его сильные, мускулистые плечи и жадно целую в ответ. Лишь бы Мариша не проснулась… И никто не пришел.

Кожи касается мягкий хлопок простыней. Я редко заходила в его спальню, даже когда жила здесь. Стеснялась. А после слов Тимура, что я его не волную как женщина – так особенно… Как домработница себя вела. Ничего не строила, просто… Привязывалась, влюблялась. Расцветала рядом с ним, сама того не осознавая.

Тимур целует меня в губы, толкается в рот языком, ползет ладонями по моему телу, лаская и поглаживая. Грудь, живот, ниже… Полотенце летит куда-то в сторону, а вместе с ним и мое смущение улетучивается.

Целуется Тимур потрясающе. Нежно, медленно, потом жадно, будто сожрать меня хочет. Воздуха не хватает, его полностью заменил жар его рта.

– Ты такая красивая, Лида… Бомба просто, – шепчет Тим, приподнимаясь на коленях и прикипая взглядом к моим прелестям.

Красивая для него… И не толстая вовсе. Аппетитная в нужных местах, с тонкой талией.

На миг вспоминаю, как отзывались обо мне Юля и Мила – гости на торжестве Ростика, и тут же отбрасываю ненужные мысли. Я с любимым мужчиной – живая, желанная, счастливая. А где они? Где Милана Ростика? Точно ли в шикарной квартире, или Рост успел ее оттуда вышвырнуть?

– Лид, смотри на меня, – вздыхает Тим, нависая надо мной. – Перестань думать… о них… Что мне сделать, чтобы ты больше не думала?

– Целовать… Ласкать. Тимур, ты можешь ничего не говорить мне. Но… Я тебя люблю. Молчи, пожалуйста… Не отвечай. Я не могла больше держать в себе.

– Дуреха… Пожалеть ведь можешь?

– Не пожалею. Люблю… Люблю тебя.

– А, может, это благодарность?

– Не думаю… Но… Время покажет.

Обвиваю его плечи руками и шире развожу бедра. Целую, глажу… Мне, наверное, ничего и не надо больше – никаких ласк… Я готова. В темноте Тимур не видит, как вспыхивают румянцем мои щеки…

Его темная голова склоняется к моим грудям, животу, ниже… Боже… Разве это может быть так прекрасно? Маняще, бесстыдно и так сладко…

Пытаюсь оттолкнуть Тима, потому что это… слишком. Не может он настолько меня хотеть…

– Тим… Тимур, это ведь…

– Молчи, Лид… Я хочу. Просто позволь…

Я в кашу просто… Отдаюсь ему – душой и телом, всем своим существом. И, кажется, навсегда отпускаю Ростика… Все, испарился… Нет его. Позволяю Тиму брать меня – жадно и неистово, словно я – самое желанное лакомство для него… Рассыпаюсь на осколки, обнимая его напряженную, влажную от пота спину. Разделяю пронзившее нас удовольствие и больше ничего не боюсь…

Глава 46

Лида.

Тимур всю ночь меня не отпускал… Мне не восемнадцать, да и замужем я была, но такого в постели никогда не вытворяла. Он меня словно разбудил… Показал, как можно разделять удовольствие – без тормозов, открыто и искренне… Без стыдливости, брезгливости и стеснения… Все это Тим сделал.

И как его после всего можно не любить?

Зря он считает мои чувства благодарностью. Я всем сердцем его люблю… Давно, наверное? И дело не в сексе или его отношении – я готова была любить его на расстоянии, терпеть черноволосую Катю или других женщин… Делать то, к чему была приучена родителями – терпеть и стараться.

Я, вообще, не думала, что встречу мужчину, понимаете? Единственное, чего хотела – вернуть Ванюшку и развестись с Ростиком. Но судьба распорядилась по-другому.

Интересно, что Тимур думает обо всем этом?

Поднимаюсь по будильнику чуть раньше Тимура. Конечно, я могу и поспать вдоволь, но желание проводить его на работу преобладает над остальными. Замешиваю тесто на сырники, вешаю на пояс фартук и принимаюсь за готовку. Хочу его порадовать… Посмотреть в глаза и попытаться угадать чувства… Он-то не сказал мне «люблю»… Я не ждала этих слов и… ждала их отчаянно.

Возможно, я просто тороплю события?

– Привет, – произносит он, бесшумно подходя ко мне и обнимая со спины. – Лидусь, ты чего подскочила? Устала ведь…

Устала, да… Но скоро проснется Мариша, и мне придется за ней присматривать.

– Ты забыл, что я няня твоей дочери, Тим, – обнимаю его в ответ. Вдыхаю аромат влажноватых после душа волос, поглаживаю щетинистые скулы.

– А хочешь быть мамой? – на полном серьезе спрашивает он.

– Что? Тим, ты…

– Лида, мне нужна жена. Без этого я вряд ли смогу удочерить Маришу. Ты же развелась с Ростом, теперь можешь мне помочь…

Ах, вот в чем дело? Волна горечи топит с головой. Может, он, вообще, замутил со мной ради фиктивного брака? Задобрил, чтобы я согласилась поскорее выйти за него? Да и в постели старался, чтобы у меня не было и шанса отказать ему? Я понимаю Тимура… У меня тоже растет сын, а бывший мечтает его у меня отобрать. Я осознаю его мотивы, да… Но… Почему он решил использовать меня? Да логично тут все! Тимур долгое время помогал мне. Он имеет право просить меня об ответной услуге.

Тогда отчего мне так больно? Черт… Не так я все себе представляла. Мечтала о признании, красивом предложении руки и сердца, а не это вот все…

– Лидочка, почему ты молчишь? Испугал я тебя? – шепчет он, крепче прижимая меня к груди.

У меня бездна внутри расползается – огромная, безобразная, черная… Кажется, меня на части живьем режут. Именно такое ощущение – потери, пустоты и бессмысленности… Словно меня выбросили в открытый космос, а я барахтаюсь там как букашка. И зацепиться не за что…

– А я не знаю, что тебе ответить, Тимур?

– Как что? Да. Скажи мне "да".

– Мне подумать надо. Слушай, а почему ты решил, что тебе Маришу не отдадут? Ты положительный, умный… Зарабатываешь хорошо. Наверняка на работе сделают отличную характеристику.

– Уже сделали, Лид. К чему ты это сейчас говоришь?

– К тому, что не я не планирую поспешно выходить замуж. Необдуманные браки еще никого до добра не доводили. Так что…

– В общем, ты мне отказываешь?

– Да, Тим. Второй раз я не могу позволить себе ошибиться. Прости… Попробуй обойтись без вынужденного брака или… Думаю, Катя охотно согласится тебе помочь. Помнится мне, она хотела…

– Лид…

– Слушаю тебя.

– Сырники горят, – бросает Тимур и выходит из кухни.

Глава 47

Лидия.

Фух… Мне срочно нужно успокоиться. Вдох-выдох… К черту ревность, обиду, недоумение… Хватит с меня поспешных поступков.

Тимур быстро ушел на работу. Сделал вид, что не понял ни черта… Не заметил боли в моих глазах и растерянности в поступках. Я выбросила подгоревшие сырники в мусорное ведро, налила в скороду новую партию теста. Он даже кофе не выпил… Оделся и ушел, тихонько прикрыв дверь. А я не вышла в прихожую, чтобы его проводить…

Ну и… Пусть Кате предлагает фиктивный брак. Она с радостью пойдет на это. Не побрезгует. А мне не нужно… Мне хватило одного брака с мерзавцеми лицемером. К тому же у меня Ванюшка. Зачем мне фиктивный муж? Мало ли как он будет к моему сыну относиться?

Господи, о чем я вообще…

Надо прийти в себя. Унять волнение, не то я в горячке наделаю глупостей. Умываюсь прохладной водой из-под крана и завариваю зеленый чай с мятой.

С первого дня нашего знакомства Тимур поддерживал меня. Одевал, кормил, содержал… Я работала у его сестры. Я ему многим обязана. Он везде ходил со мной… Оберегал, как хрустальную статуэтку. Улыбаюсь, вспоминая о наших совместных визитах к следователю или адвокату. Мы – команда, да…

Так что меня так насторожило? Он попросил ответную любезность, а я…

Так сильно его люблю, что хочу отказаться. Не смогу я быть мамой Мариши, зная, что он не испытывает ко мне ничего, кроме «ты меня волнуешь».

Я не юная девочка, готовая выскочить замуж за первого встречного, как это было в случае с Ростиком. Разве я тогда задумывалась над его ко мне отношением? Представляла, каким он будет отцом, станет ли заботиться обо мне, если я заболею? Нет! Я смотрела на него влюбленными, зашоренными глазами…

Все, чего хотела – никогда не расставаться с Ростом, ужинать при свечах, заниматься сексом… Брак мне виделся именно таким – непрекращающимся праздником, фейерверком.

Я не думала о быте, болезнях или бедности… Испытаниях. Ни о чем не думала. Я просто любила… Старалась как могла.

А что сейчас? Когда-то и Тимуру надоест заботиться обо мне. Сейчас он это делает из-за интереса, любопытства, страсти… А что потом? Я ему так же надоем, как и Ростику?

На такой риск я пойти не могу. Теперь у нас есть дети. А без любви… Без любви никакая страсть не поможет… Мы не вытянем семью…

О чем он думал, предлагая мне такое?

«Хочешь стать мамой Мариши?»

Неужели, для него все так просто? Выходит, я буду ее временной мамой? Тоже фиктивной? А что потом? Что делать после того, как малышка привяжется ко мне и станет называть мамой?

Неужели я произвожу такое жалкое впечатление? Мол, все стерплю и со всем смирюсь… Наверное, со мной что-то не так, если предложение Тимура я воспринимаю в штыки? Любая другая дамочка вышла бы за него не раздумывая… Катя, Света, Оля… Сколько там у него в компании стюардесс?

Марианна просыпается и сонно бредет в кухню. Улыбается, завидев меня, и обнимает за шею. Маленький мой хомячок, если бы ты знала, как я люблю твоего папу… Я совсем других слов ждала, ей-богу…

– Кушать будем, солнышко? – спрашиваю, осыпая ее лицо поцелуями.

– Дя. И какао. Лида, гулять пойдем?

– Да, мой хороший. Сейчас… Только тете Дарине позвоню.

Больница, в которой лежит Дарина, находится в трех кварталах от квартиры Тимура. В воздухе пахнет терпкой смолой и цветочной пыльцой, пылью и разгоряченным асфальтом. Глубоко вдыхаю летний воздух и немного успокаиваюсь… Все будет хорошо… У меня уже все хорошо: я развелась, а в воскресенье увижу сына.

Покупаю в уличной кофейне напитки и сажусь на лавку в ожидании Дарины.

– Привет, девчонки, – с улыбкой произносит она, обнимая нас со спины. И как только ей удалось так бесшумно подойти?

– Привет, дорогая. Держи какао.

– Фу, Волгина, какая ты правильная, – морщится она. – Я мечтаю о крепком кофе. Лунго с кокосовым молоком. А ты…

– Только когда врач разрешит. Даринка, я…

– Лица на тебе нет, Лид. Что случилось? – хмурится она, поглядывая на сбежавшую на детскую площадку Маришу.

– Он замуж меня позвал.

– Вау!

– Сказал, что ему нужна жена для решения вопроса по удочерению Мариши. Так только, понимаешь? Для дела нужна, а не по любви…

– Пипец просто, – сникает Дарина. – Так и сказал? Ты точно все правильно поняла?

– Да. А как же дети, Дарин? О них он подумал? Я – фиктивная жена и мама, он – такой же папа…

– Почему же фиктивная? Вы переспали.

– Это мало что меняет. Зачем Тим все испортил, не понимаю? – сдавливаю виски пальцами.

– Вот именно. Он еще Ванечку не видел…

– Вот именно. Вдруг, мой малыш ему не понравится? Как тогда?

– Слушай, Волгина… – оживляется Дарина. – А вдруг он побоялся тебе настоящее предложение делать? Подумал, что ты откажешься и…

– Выдумал уважительную и очень серьезную причину?

– Вроде того. Тимур – неглупый мужик и знает, на что надавить. А ты жалостливая и отзывчивая.

– То есть сказать мне о чувствах прямо он испугался?

– Да. Мне мой Пашка и сейчас говорит, что я обязана выйти за него из-за ребенка. А сам… Смотрит, как побитая собака. Лида, мой тебе совет – сделай вид, что этого разговора не было. Дай ему время все осознать.

Глава 48

Лидия.

Разговор с подругой немного меня успокаивает. Даринка мечтательно отводит взгляд, когда речь заходит о Павле. Любит его по-прежнему… Здесь и сравнивать нечего – Павел всегда уважительно отзывался о жене. Уж не знаю, что у них там на самом деле стряслось, но теперь все будет хорошо. В этом я уверена…

– Лид, знаешь, что я узнала? – заговорщицки произносит Дарина, отпивая какао.

Мы переместились в ближайшее к скверу кафе с открытой террасой. Ласковый ветер мягко овевает лицо, шевелит пряди, несет ароматы лета и жареного мяса. У меня уже все хорошо… Месяц назад я мечтать не могла о неспешных прогулках и посиделках в кафе. Я каждого шороха боялась. Оглядывалась, а по ночам просыпалась в холодном поту.

– Говори, Дарина.

– Помнишь, ты узнала про тайный знак, оставленный покойной Ларисой?

– 0(I)? Еще бы… мысли об этом не оставляют меня.

– У Елены Васильевны первая группа крови. Не вторая. Она настойчиво пытается всех убедить в обратном, но я надавила на заведующую лабораторией. Когда-то я прикрыла ее задницу перед начальством, она мне, вроде как, обязана. Раскололась как миленькая.

– И… И что это значит? Господи… Дарина, я хоть и ветеринарный врач, но в медицине кое-что понимаю.

– Она не может быть мамой Ростислава. У Антона Олеговича четвертая группа крови. Если бы Елена Васильевна была матерью Ростика, по правилам генетики, у него была бы вторая или третья группа крови. А у него четвертая. Скорее всего, Лариса раскопала это и…

– И она ее убила. Дарин, помнишь, мы хотели поехать к ее родителям? Они, кстати, приходили к Соне с собакой. Но в тот день у меня был суд, мне было не до них… Может, в ноутбуке Ларисы что-то осталось? Я уверена, что Лариса раскопала прошлое Елены и… Поплатилась за это жизнью.

– Лид, это может быть опасным. Если причастность Елены Васильевны откроется, дело вернут на доследование. А это… Не вздумай что-то сказать ей. Не смей… Пообещай мне, что не станешь лезть в это сама.

– Обещаю. Я хорошо помню их план запереть меня в пансионате для душевнобольных.

– Вот именно. Поэтому… Может, попросить помощи в расследовании у Тимура? У него есть связи и деньги.

– Блин… После моего феерического отказа выйти за него вряд ли он согласится… Зачем ему теперь мне помогать?

– А ты просто расскажи. Попроси совета. Уверена, он не останется равнодушным.

– Есть еще Вадим Семенович.

– Он всего лишь адвокат. Хотя… У Вадима тоже имеются связи среди сотрудников следкома. Не оставляй это так, Лид… Не ради Ларисы – ей уже ничем не поможешь, ради себя. Иначе Волгины смогут всю жизнь манипулировать тобой и держать в страхе.

– Спасибо тебе, Дари. Что бы я без тебя делала? – улыбаюсь я, обнимая подругу.

Мысли не отпускают. Сжимаю ручку Мариши и спешу вернуться домой. Сердце щемит от тоски по Тимуру… В его доме я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним, в его объятиях… Как хочу я быть для него всем, не только мамой на бумаге… Покупаю продукты, не забывая побаловать кроху шоколадкой и леденцом на палочке. Счастливые и нагулявшиеся, мы вваливаемся в прихожую. Сбрасываю туфельки, раздеваю Маришу, мою ей ручки в ванной.

– Малышка, сейчас мы пойдем спать. Согласна?

– Сказку почитаешь, Лида?

– Конечно.

Заношу пакеты с провизией в кухню и расстилаю постель для малышки. Глажу ее по голове, не переставая думать о бывшей свекрови… Кто тогда мать Ростика? Интересно, он знает о том, что Елена Васильевна – не его мать? И где настоящая? Может, она и ее прикончила? Господи, с кем я жила столько лет?

Может, все это – чудовищная ошибка?

«Соня, я хочу поговорить с родителями Ларисы. Пожалуйста, пришли мне их адрес. Это очень важно», – решаюсь написать Соне.

Поеду к ним с адвокатом. А там… будь что будет.

Глава 49

Тимур.

– Не понимаю, как Лида тебя не послала? – протягивает Соня, остервенело помешивая в кастрюльке еду для больного Бобика.

Сколько помню Соньку, она всегда тащила в дом живность – ёжиков, сов, больных котят, даже попавших в мышеловки мышей… И лечила. Взрослая ничем не отличается от девочки с огромным, размером с целую планету сердцем.

– Хм… Сонь, я глупость ляпнул. И дело не в том, что мне Лида нужна только как мама Мариши, вовсе нет…

– Ты просто выдумал причину посерьезнее, да? Думал, Лида легко согласится во имя благородной цели? А в чувствах признаться тебя не учили, Ермилов? Ты о ней подумал? Бедная Лида… Я бы на ее месте ушла тотчас. И от работы отказалась, и от…

– Черт… Я был так счастлив утром, Сонька.

– Ох, Тим… Она знает, что ты не на работе сегодня?

– Нет, – опускаю взгляд я. – Я просто сбежал. Как трус.

– Советую на время забыть об этом разговоре. Если только Лида сама его не поднимет. Она женщина умная и сдержанная. И любит тебя, дурака, так что…

– Все, Сонька, я понял, что погорячился. Глупости все это… Правда, Лида посоветовала предложить руку и сердце Кате.

– Боже… Значит, задело ее не по-детски. После такого болезненного развода, оскорблений урода мужа… Как ты мог, Тим? Не подумавши.

– Сонька, ну, все. Хватит меня костерить.

– Ой, Лидочка написала, – откладывает ложку Соня. – Просит адрес родителей Ларисы. Пишет, что дело важное. Они с Дариной кое-что узнали про… Про Елену Васильевну. Ты не хочешь домой вернуться? Или у меня тут торчать до ночи будешь?

– Поеду. Не хватает еще, чтобы Лида куда-то влезла. Волгины по-настоящему опасны.

Сердце тоскливо сжимается, когда я вспоминаю наш утренний разговор. Я ведь другое сказать хотел… Как мне повезло с ней, как она мне нужна, важна… Предложение о браке как-то само собой выскочило. И про опеку я все выдумал… Они не могут отказать мне в воспитании Мариши. Я ее родной отец, единственный родственник во всем белом свете, способный ее воспитать и прокормить.

В полной задумчивости возвращаюсь домой. Наверняка Мариша спит. Я тихонько отпираю дверь и бесшумно сбрасываю обувь.

– Ой… Я думала, ты на работе, – шепчет Лида, выглянув из кухни.

– Мариша спит?

– Да, только уложила.

В другой ситуации она бы бросилась в мои объятия, а я жадно поцеловал ее… А теперь… Черт его знает, как себя вести?

Смотрю в ее лицо, жадно пожирая ее эмоции. Единственное, что вижу сейчас – ее… Губы, искусанные мной ночью, глаза – уставшие и как будто заплаканные, потухшие, длинные, слегка волнистые волосы, стянутые в хвост.

Не знаю, кто делает первый шаг? Наверное, все-таки, я…

Бросаюсь к ней, припадаю к губам, целую, поглаживая щеки пальцами… Зарываюсь пальцами в волосы, вдыхаю ее запах… Знаю, что нужно что-то сказать, объяснить свой поступок, но сейчас физически не могу оторваться… Она как электричество. А я гребаная, разряженная батарейка.

Мне мало ее губ, поцелуев мало… Через минуту оказываемся в спальне. Лида не прогоняет меня. Обнимает, подается навстречу, словно я – не тот странный чудак, что обидел ее утром…

– Лида, прости меня, – шепчу, накрывая ее своим телом. – Прошу, прости… Я не то совсем имел в виду.

– Не хочу слушать, Тим. Если не сказал другое, значит, не был готов. Пожалуйста, давай сейчас помолчим и…

– Ладно… Тогда буду тебя есть. А косточки обгладывать, – прикусываю ее плечико.

– Медленно? – стыдливо отводит взгляд она.

– Да. Смаковать и ласкать…

Глава 50

Лидия.

Тим делает все, чтобы я забыла утренний разговор… Не могу не признать его талант дипломата. Он заменяет слова делами – жадно целует меня, ласкает, присваивает…

Не хочу разговоров… Сейчас, когда я так счастлива, не хочу… Мы просто не будем больше поднимать тему брака, и все…

Наверное, в такой жизни есть смысл? Раньше я не понимала, как можно ничего не планировать и жить одним днем? А сейчас запросто…

– Лид, Соня проговорилась мне, – шепчет Тим, поглаживая мое обнаженное плечо. – Рассказала, что ты просила контакты родителей Ларисы.

Мариша скоро проснется. Нам надо вставать, но сил никаких нет. Кажется, если он поднимется, я замерзну… В ледышку превращусь без тепла его рук и нежности губ…

– Дарина кое-что обнаружила. Помнишь, я говорила о странной надписи, оставленной покойной Ларисой на каменном бортике пруда? 0 (I).

– Помню.

– Это обозначение группы крови. У Елены Васильевны первая группа крови, а не вторая. Она не может быть матерью Ростислава. Он либо приемный, либо… Где его настоящие родители? Мать? Лариса именно это и узнала. За что и поплатилась жизнью.

– И ты хочешь поехать к родителям Ларисы?

– Да. Мне нужен рычаг давления на Волгиных, понимаешь?

– Лид, не делай этого. Если твоя свекровь убила Ларису, не думаешь ли ты, что с тобой она будет миндальничать? Они страшные люди.

– Но я не хочу всю жизнь бояться их, Тимур. У меня нет ничего, что могло бы усмирить Волгиных.

– У меня плохое предчувствие. Давай поедем вместе к родителям Ларисы? Ты как? Не откажешься от моей помощи? Возьмем Вадима Семеновича с собой. И потом… Дело ведь можно вернуть на доследование? Если адвокат отыщет новые обстоятельства, то сможет убедить следователя…

– А вот это рычаг покруче угроз, как считаешь?

– Конечно. Будем действовать по закону. Ты когда идешь к Волгиным? В воскресенье?

– Да. Если они не выдумают причину не пустить меня в дом.

– Пусть только попробуют.

Я звоню родителям Ларисы вечером. Решаюсь вывалить часть правды в телефонном разговоре. Напрашиваюсь в гости, умалчивая об адвокате и Тимуре. К моему удивлению, они с радостью соглашаются встретиться. Прошу мамулю посидеть с Маришей. Мне подстроиться под мужчин проще простого.

Вадим заинтересован в деле не меньше моего. Для него это дело – возможность карьерного роста, для Тимура – способ очередной раз помочь мне…

Сложнее всего рассказать обо всем маме. В последнее время она как никогда беспокойна. А я не хочу добавлять ей страданий…

– Тимур, пообещай, что уговоришь Лиду молчать. Или, ей-богу, я стану везде за ней хвостиком ездить, – взмаливается она, провожая нас в коридоре.

– Все будет хорошо, Татьяна Степановна. Лида – благоразумная и мудрая женщина.

Мама охает и просит Маришу помахать нам ручкой на прощание. Тимур садится за руль и едет к офису Вадима Семеновича.

Впервые за все время пути я задумываюсь, чего хочу больше? Чтобы Елена Васильевна была причастна к гибели Ларисы, или невиновна? Точно ли мне станет легче осознавать, что бабуша моего сына – преступница?

А Ванечке я что говорить буду? Где его бабушка? В тюрьме… Господи, от одной только мысли нутро обдает волной холода.

– Приехали, – произносит Тимур, въезжая в темную арку.

– Пока мы ехали, я нашел хорошего айтишника, – деловито протягивает Вадим Семенович. – Скорее всего, ноутбук Ларисы запаролен. Самостоятельно вскрыть его мы не сможем.

– Спасибо вам, – оборачиваюсь я. – Лишь бы они отдали его нам. Поверили…

– Лида, я почти уверен, что они верят. Иначе, не согласились бы встретиться.

– Дай-то бог…

Поднимаемся на третий этаж старинного, каменного дома. Мама Ларисы – Ольга Леонидовна – встречает нас с улыбкой. В прихожую выбегает пес породы ксоло. Рычит, а потом успокаивается, заслышав уверенный тон хозяина дома – отец Ларисы, покашливая и прихрамывая, появляется из дверей гостиной.

– Здравствуйте, я адвокат Лидии Павловны и друг семьи, – протягивает руку Вадим Семенович. – Очень надеюсь добиться пересмотра дела о гибели вашей дочери.

– О! Неожиданно. Меня зовут Георгий Иванович. А вы…

– Я Тимур, брат Софьи. Она дала ваш адрес. И я… близкий друг Лиды.

– Проходите к столу, нам есть, что вам рассказать и показать.

Глава 51

Лида.

Сердце тревожно сжимается в груди… Почему они ничего не рассказали следователю? Утаили важную информацию? Наверное, Волгины опередили их? Подкупили следака и сделали все, чтобы дело замяли… Скорее всего, так и было.

– Спасибо, Ольга Леонидовна. Пахнет очень вкусно, – пытаюсь разрядить обстановку я.

– Лимонный пирог по новому рецепту. Вам чай, друзья?

Конечно, мы соглашаемся на чай… Глупо было бы капризничать. Да и не для этого мы пришли… Может, я лезу не в свое дело? Как информация о Ларисе и причастности к ее смерти Елены Васильевны поможет мне? Свекровь слишком свободолюбива и горда, чтобы терпеть мое над ней превосходство. Она обязательно придумает изощренный способ отомстить мне…

Глупо… Наверное, я снова лезу на рожон. Пытаюсь поставить на место людей с большими возможностями и влиянием. Только что мне это даст? Они найдут способ ответить мне… Вернуть прежние, лидирующие позиции.

– Георгий Иванович, сегодня Лида узнала кое-что важное о Елене Васильевне. У нее первая группа крови. Значит, Ростислав не ее биологический сын. Они не могут быть родственниками по законам генетики, – начинает Вадим Семенович, шумно отпивая глоток чая.

– Господи, так мы и знали, что добром это не кончится, – всхлипывает Ольга Леонидовна. – Они с Ростом разводиться собирались. Изменял он ей, сволочь… Со студентками своими чуть ли не с первых дней их брака по углам зажимался.

– Как? И ей тоже изменял? – выдыхаю я. – Мы просто… Мы развелись, но они забрали моего сына.

– Ой, на опасную ты тропу встала, деточка. Волгины не позволят отнять у них пальму первенства. Задавят тебя. Уничтожат…

– Погоди, Оля. Давай я расскажу. Она ведь могла просто уйти и… все, – взволнованно произносит Георгий Иванович. – Но Лариска вздумала потребовать половину совместно нажитого имущества. Тем более что ее требования были обоснованными. Мы дарили им на свадьбу деньги и старенькую дачу моих родителей. Ростислав быстренько ее продал, деньги положил на счет, а после смерти Ларочки вложил в долевое строительство. Кажется, у него есть квартира на проспекте Рокоссовского.

– Есть. Я застала его там с любовницей, – сиплю я.

– Во-во. Но тебе, деточка, повезло больше – ты живая осталась. Скорее всего, Лара начала копать под Волгиных. Ей нужно было чем-то их прижать. И она узнала про тайну Елены… Только что это даст?

– А вы знали про эту тайну? – спрашивает Вадим Семенович.

– Нет, но она говорила все время: «Мамуль, скоро я получу свое. Я верну деньги, которые этот мерзавец у меня отобрал. Им не удастся оставить меня ни с чем», – всхлипывает Ольга Леонидовна.

– А ноутбук вы показывали следователям?

– Мы хотели. И настаивали, чтобы дело завели. Но следак ухмыльнулся в ответ, сказав, что смерть Ларисы – роковая случайность. Поскользнулась она… Ну, как она могла так упасть, ума не приложу? И лежать во дворе так долго… И дома, как назло, никого не было. Елена Васильевна обнаружила Ларису слишком поздно.

– Вы позволите взглянуть на ноутбук? – вкрадчиво протягивает Вадим Семенович.

– Конечно. Пароль мы знаем.

Ерзаю на месте, нетерпеливо потирая ладони. Кусок в горло не лезет, но я откусываю пирог, не желая расстраивать хозяйку. Все, что я хочу – вступить в права наследства и вернуть Ванечку… А Волгины пусть живут как хотят. Бог им судья.

– Лидочка, а вы узнали об изменах мужа недавно? – интересуется Георгий Иванович. – Просто… Нам Рост никогда не нравился. Гниловатый он, юркий, как змея, скользкий. А она влюбилась, дуреха… Красивый, высокий… Бабы за ним бегали, а он не отказывал им.

– А я недавно узнала… Скорее всего, изменять он начал давно. Вы простите, мне больно вспоминать об этом… – нервно сглатываю я и опускаю взгляд. – Волгины тоже хотели от меня избавиться. Отец Елены Васильевны завещал мне большую, четырехкомнатную квартиру в сталинском доме. Я ухаживала за ним, пока он тяжело болел. Я… Вы не поверите, но я не знала, что Ростислав был женат до меня.

– О! Понимаю вас.

Ольга Леонидовна приносит ноутбук Ларисы и старательно вводит пароль. Кажется, в этот момент мы не дышим…

– Смотрите. Может, что-то удастся понять? Мы так и не поняли…

Склоняемся к экрану и жадно читаем записи Ларисы. Там адреса какие-то… Фамилии женщин.

– Лидочка, ты никогда не слышала о Таисии Волошиной? Интересно, кто это? По возрасту она могла бы сойти за мать Ростислава. Ольга, Георгий, вы пытались с ней связаться? – спрашивает Вадим Семенович.

– Пытались. Телефон ее оказался отключенным. По адресу приехали, а там уже другие люди живут. И знать не знают, кто такая эта Волошина. Мы искали ее… Честное слово, – протягивает Георгий Иванович. – По другим телефонам тоже звонили и… ничего.

– Странно… И никаких больше ниточек. Попробую подключить свои ресурсы. Если бы только знать, где она работала? Но Лариса в заметках больше ничего не написала. Очевидно, боялась выдать ненужную информацию.

– Я готов подключиться к поискам. Если нужны деньги – не вопрос, – решительно произносит Тимур. – Надо найти эту женщину и заставить ее заявить о себе. А, может, она знала покойную мать Ростислава? Почему-то, мне кажется, что дело не в усыновлении… Ну, взяла Волгина ребенка из детдома, так и что с того?

– Действительно, – соглашаемся мы.

– Елена могла признаться сыну, что он не родной. Делов-то… Очевидно, Лариса вскрыла страшную тайну Елены. С вашего позволения, мы пойдем? – деловито произнести Вадим Семенович. – Не терпится заняться разгадкой этой тайны. И… Лидочка, напоминаю о наследстве. Документы из суда я забрал. Ограничений теперь никаких нет.

Тимур улыбается, ободряюще сжимает мою кисть… Скоро я обзаведусь своей квартирой. Перевезу туда маму и… Ванюшку тоже. Теперь я точно знаю, что не отступлюсь.

Глава 52

Лида.

Кажется, я не дышу сейчас… Наблюдаю за склонившимся над бумагами нотариусом, не веря в происходящее. Я унаследую квартиру Василия Федоровича, отремонтирую ее по своему вкусу и счастливо заживу там с сыночком…

Не знаю, откуда в моем сердце такая уверенность, но… Я точно знаю, что верну Ваню.

Не хочу, чтобы его бабушка оказалась преступницей, вовсе нет… Пусть все это окажется чудовищным совпадением. Стечением обстоятельств. Или недоразумением, плодом буйной фантазиии Ларисы. Чем угодно, только не убийством.

– Вот здесь распишитесь, и… Здесь, – голос нотариуса вырывает из задумчивости.

Судебные документы приложили к делу. И никто не сможет отказать мне в праве оформить квартиру на свое имя.

– Теперь куда, Лид? – спрашивает Тимур.

– Свидетельство о праве на наследство у меня есть. Осталось поставить квартиру на учет в Росреестре. И… Я могу поселиться там, представляешь?

– А мы можем посмотреть ее, Лид? Ты хочешь сначала ее отремонтировать?

– У меня нет на ремонт возможности, Тим. Но я бы очень хотела. Возможно, позже, когда в моей жизни, наконец-то, все наладится… А ключи у Елены Васильевны. Попробую забрать их, когда приду навещать Ваню.

Тим молчит. Крепче сжимает мою кисть, считая продолжение разговора бессмысленным… Да и что он скажет? Не готов он воспринимать меня всерьез… Я его, конечно, понимаю… Он потерял жену, в его жизни случались такие женщины, как Катя… Да и я чем лучше? Ходячая проблема…

Да и сердце мое – разбитое и наспех склеенное, будто бы готово разбиться снова… Кажется, оно и не заживало толком…

– Обязательно наладиться, Лид. Ты еще клинику свою откроешь, вот увидишь.

– Дай-то, бог…

Мне хочется поскорее сменить тему. Вадим Семенович пообещал помочь с дальнейшим оформлением квартиры. Остальное не страшно…

Пожелтевшая листва шуршит под ногами, когда мы с Тимуром неспешно идем к машине. Совсем скоро осень… Я бы водила Ванечку в бассейн и в различные студии раннего развития, а в октябре во Дворце имени Гагарина открывается театральный кружок. Интересно, Волгины вспомнили о ребенке? Или за своей этой борьбой забыли? Грусть снова накатывает… Когда уже это кончится? Тоска по сыну – колючая и нескончаемая? Наверное, никогда? Такой у матерей удел.

– Лид, а когда Ростислав родился? Ты не видела его документы? Свидетельство о рождении, например? Обычно жены… – неожиданно спрашивает Тимур, касаясь моего плеча.

Наверное, он на расстоянии меня чувствует? Или исходящее от меня напряжение отдается вибрацией в его теле? Заставляет действовать, что-то делать?

– В его свидетельстве указан Загс нашего города. А справку из родительного дома они оставляют у себя… Вот бы залезть в архив и проверить?

– Значит, нашего? Но они могли взять ребенка издалека и… И привезти сюда, так? Такое же возможно?

– Да. К чему ты клонишь?

– Поедем сами к дому Таисии Волошиной? – предлагает Тимур. – Я хочу тебе помочь… Ларисе, если она покоится, зная, что не добилась справедливости при жизни. Но тебе больше… Поедем? Семенович показал мне адрес, я знаю этот район. Старый, спальный район, куда во времена Хрущева селили сотрудников металлургического комбината.

– Текстильного тоже, я думаю. Кем могла быть эта Волошина?

– Родители Ларисы вряд ли обивали пороги соседских квартир. А мы попытаемся. Как тебе идея?

– Я только за, Тим.

Сегодня у Тимура единственный выходной. А он проводит его не в кругу семьи – с мамой и Соней, а со мной.

А я не желаю его переубеждать… Хочу быть с ним даже сейчас, когда мы гоняемся за призраками…

Да, я слабачка… Все воспринимаю за счастье – каждую проведенную с ним минуту… Странное дело, но я ничего подобного не испытывала к Ростику. Даже когда думала, что люблю его без памяти… Я могла без него дышать. А сейчас ловлю запах сидящего рядом мужчины и медленно погибаю, зная, что скоро исчезну из его жизни…

Не могу я быть любовницей, не мое это… Мы сейчас просто спим. Хорошо проводим время и все. Без слов и обязательств, планов…

– Мариша привязалась к твоей маме, – произносит он с улыбкой, съезжая с трассы в сторону нужного нам района.

– Да. Соседи всегда оставляли своих детей с мамой. Не боялись доверить ей самое дорогое. Мама строгая, но добрая. Папа у меня такой же был… Мне его очень не хватает.

– Лид, ты перестанешь у меня работать, когда переедешь? – крепче сжимая руль, уточняет Тимур.

– Пока нет, а почему ты спрашиваешь?

Боже, как же это тяжело… Держать себя в руках, когда кричать хочется.

– Ты можешь продать эту квартиру. Монументальная, огромная, наверняка, темная… Вложить деньги в новое жилье, а остальное…

– Открыть свое дело? Ветеринарную клинику, например? Я подумаю, Тимур. Наверное, так и сделаю… А пока этого не случилось, я буду работать у тебя. В конце концов, есть моя мама. Если она устраивает тебя как няня твоей дочери, ничего в твоей жизни не изменится.

Дурацкий разговор… И несвоевременный. Хотя Тим прав – зачем мне квартира Василия Федоровича? Да и мне, как матери-одиночке, нужен постоянный доход. В его предложении что-то есть… Попробую обсудить это с Соней.

– Приехали. Вот этот дом. Попробуем поговорить с соседями. Она же на на пятом этаже жила?

– Да. Идем, кажется, там кто-то выходит?

Глава 53

Лидия.

Тим помогает молодой маме спустить по ступенькам коляску.

Я деловито придерживаю дверь в подъезд, стараясь не замечать подозрительных взглядов сидящих на лавке бабулек.

Подъезд в доме старый, пропахший сигаретным дымом и кошачьей мочой. Интересно, кем работала та женщина? Может, стоило спросить бабушек?

– Слава богу, они не пошли за нами, – улыбается Тим, легко сжимая мою ладонь.

И через это прикосновение в меня перетекает его тепло… Ей-богу, мне все равно, чем заниматься… Только с ним…

Наверное, страдать от нераздельной любви лучше, чем от предательства… Не так больно.

– Надо и с ними поговорить, Тим. Я уверена, что они знали Волошину.

– Поговорим. Если ничего не узнаем.

Поднимаемся на пятый этаж, застывая возле новенькой двери. Здесь живут новые хозяева. И по словам родителей Ларисы, они не знают, куда переехала женщина…

– Сначала поговорим с ними, – произносит Тимур, протягивая руку к дверному звонку.

– Кто там? – звучит женский, весьма раздраженный голос за дверью.

– Мы ищем Таисию Волошину.

– Она давно съехала. Мы новые хозяева. Уходите.

– А кому мы можем отдать деньги?

За дверью слышится возня. Перешептывания, торопливые шаги. Затем дверь со скрипом распахивается, являя взору холеную блондинку немного за пятьдесят с высокой прической, щедро залитой лаком для волос.

– Какие деньги? – протягивает она, окидывая нас придирчивым взглядом.

– Мы… Занимали у Таисии. И вот только руки дошли…

– Какая безответственность, – фыркает она, цепляя на нос очки. Все это время они висели на ее шее. – И сколько же там?

– Пятьдесят тысяч.

– А почем вы сейчас пришли?

– Кто там, Женя? Здрасьте, – выглядывает из дверей гостиной тучный мужчина в клетчатой рубашке и джинсах.

– Мы… Знакомые Таисии. Где ее можно найти? Телефон не отвечает… Может, вам что-то известно?

– Ох… Проходите в кухню. Валера, принеси бумаги, пусть господа посмотрят.

Сердце тревожно толкает ребра… Может, Елена Васильевна и от нее избавилась? Куда могла пропасть Волошина? Люди так просто не исчезают…

– Чай будете? Вы издалека?

– Нет.

– Да, – отвечает Тимур, взволнованно хватая меня за ладошку. – Просто моя женушка считает соседнюю область ближним светом. Мы занимали у Таисии деньги на ремонт… Домик у нас в области. Старенький, плохонький…

– Понятно. А вот и Валера. Смотрите, мы купили квартиру три года назад.

Она забирает документы из рук Валеры и торопливо листает страницы. Ну да… Сделка оформлена, деньги Таисия получила. И что потом?

– А почему цена такая? – не удерживается от вопроса Тимур. – Квартира была в собственности более трех лет, значит, налог…

– Она так сама хотела, честное слово. Признавайтесь, кто вы такие? – цедит сквозь зубы Евгения. – Из полиции?

– Не совсем… Евгения, нам очень нужно найти Таисию. Вспомните, что она говорила? Почему решила продать квартиру по сниженной цене и уехала в неизвестном направлении? Она… Она очень важный свидетель. Она знает кое-что об одном человеке… Помогите нам отыскать хоть какую-то ниточку.

Валерий чешет затылок и шумно выдыхает. Евгения сосредоточенно смотрит в окно. Не прогоняют, и ладно… Может, что-то вспомнят?

– Кем она работала? Таисия ничего не говорила?

– Женя, она же говорила, что работает в роддоме, – оживляется Валерий. – А, вообще, она скрытничала. Ни семьи у нее, ни детей. Может, они и есть, но мы не в курсе… Говорила, что уехать хочет поскорее. Потому мы и ухватились за эту квартиру.

– Она и была в убитом состоянии, Валера, – протягивает Евгения. – Мы даже долги за коммунальные услуги погашали за нее. Как вспомню, так…

– А можно подробнее? Вы пытались позвонить ей, а она… – уточняет Тимур.

– Да. Мы только документы получили, рабочие здесь все ободрали, приступили к ремонту. Пришла квитанция, а там… Долги за электроэнергию, воду… Я принялась звонить Тасе, но абонент уже был недоступен.

– А риэлтор не связывался с ней? Обычно человек продает жилье, чтобы купить другое.

– Нет. В случае Таси такого не было. Ей нужна была наличка. И покупать в городе она ничего не собиралась. Сказала, что хочет уехать и… И все. Мы не лезли в душу, все оформили по закону. Вы же сами видите, – оправдывается Евгения, встряхивая бумагами.

– Тимур, посмотри, какое агентство оформляло сделку?

– «Этажи», Лид. Давай тогда поедем к ним? Простите… Евгения, а почему вы открыли нам дверь, когда услышали про деньги? Вы хотели передать их Таисии?

– Нет. Я просто удивилась. Не думайте ничего плохого, прошу вас. Испугалась… Мало ли… Знаете, как это в жизни бывает? От зависимостей никто не застрахован… Может, она выпивала? Или проиграла квартиру в карты?

– Все может быть, – задумчиво протягивает Тимур. – Спасибо вам, мы пойдем.

Евгения нас провожает. Вручает Тиму визитку с адресом риэлторского агентства.

Он снова помогает мне… Зачем ему это нужно, не понимаю? Мои проблемы, проблемы родителей Ларисы?

Не хочу спрашивать… Боюсь поссориться или наговорить глупостей. Пусть помогает, если ему так хочется.

– Может, поедем к Дарине в больницу? Родильное отделение там есть? – спрашивает он, распахивая дверь подъезда.

– Есть. Их в городе много. Но проверить не помешает.

Глава 54

Лида.

Подыхаю от желания обнять Тима и вдохнуть его запах. Коснуться губами кожи, поцеловать… Зарыться пальцам в густые волосы на затылке. Странные у нас отношения, непонятные…

Обычные парочки мило шутят, заваливают друг друга смсками со смайликами, постоянно целуются, а мы…

Любовники за закрытыми дверьми. Без объяснений, обязательств и чувств.

Может, разрубить все это, пока не поздно?

Продать квартиру Василия Федоровича, отвоевать Ванечку и свалить куда подальше? К морю, например?

– О чем думаешь, Лид? – спрашивает Тимур, вырывая меня из задумчивости.

О том, что он нужен мне… Весь, с потрохами… Его ласки, любовь и верность… Не только тайный секс.

Обида расползается в душе, превращаясь в тихую ярость… У меня, наверное, на лбу написано: «Использовать и бросить».

– Прикидываю, за какую стоимость смогу продать квартиру Василия Федоровича.

– Решила, все-таки, продать? – вздыхает он, крепче сжимая руль.

– Да. Ремонт я не потяну. Да и не хочу я жить с Волгиными в одном городе. Завтра созвонюсь с Соней и…

– Хочешь открыть частную клинику?

– Да, на побережье. Уедем с Ванечкой в Сочи, будем дышать морским воздухом, любоваться потрясающими пейзажами и просто… жить.

Тимур хмурится и молчит. Крепче сжимает руль, сворачивая на светофоре к проспекту Коммунаров. Отсюда недалеко до больницы, где работает Дарина и мой бывший муж…

Внутри тягучая боль разливается… Нет, такая дебильная любовь еще хуже предательства. Невыносимо терпеть… Я ведь думала, что смогу? Выходит, нет. Судьба преподала мне слишком жестокий урок. Мне бы довольствоваться малым, а я не могу… Не получается. Хочется всего и сразу. Любви до одурения, верности, жизни…

– Проверим родильный дом в этой больнице, но, сдается мне, Волгина не позволила бы той, кто знает ее секреты, быть под боком, – как ни в чем не бывало, произносит Тимур.

– Напротив. Врагов надо держать еще ближе, чем друзей. Елена Васильевна с легкостью могла наблюдать за жизнью Таисии, – нарочито равнодушно отвечаю я.

Трасса на удивление пустая. Лениво проплывают автобусы и редкие легковушки. Мне бы что-то сказать… Прогнать повисшую между нами тишину. Только это разве она? Я ведь кричу Тиму… Громко и отчаянно. Только он не слышит мой молчаливый зов. Или делает вид…

Чтобы растопить тишину, звоню маме. С Тимуром не могу говорить… Знаю, что все наши разговоры скатятся в обсуждение личного и… Не хочу.

Даринка улыбается при виде нас. Справляется о здоровье и делах, поглаживает заметно округлившийся животик. Удивленно поднимает бровь, собираясь спросить о цели нашего нежданного визита…

– Нам нужен архив, – коротко отвечает Тимур.

Тимур ускоряется. Мы с Дариной пожимаем плечами и намеренно замедляем шаг, чтобы пошушукаться.

– Как у вас? – спрашивает она.

– Спим вместе, – отвечаю я сдавленно. Кажется, даже голос меняется, когда говорю об этом. – Я решила продать квартиру Василия Федоровича и уехать в Сочи. Или Анапу… Вот только Ванечку заберу…

– Может, вместе уедем? – дрожащим шепотом произносит Дарина. – Не получается у нас, Лидочка. Еще и мама Павла… Она так надеялась, что место жены займет та рыжуха. И она родит сына ее мальчику. А тут я нарисовалась… Она меня всю жизнь терпеть не могла. Как нам жить, если для Павла на первом месте… В общем, далеко не я.

– А, поедем, дорогая? Мне нужно договориться с Волгиными. Враждовать я не хочу. Ты же не вышла за Павлика снова?

– Нет, хоть он и настаивал поначалу… Не нужна я ему, Лид, – с колючей обидой в голосе произносит Дарина. – Пусть общается с ребенком и… хватит ему.

– Может, все еще наладится?

– Если мужик не хочет расставаться, он не отпускает. Держит при себе крепко. И всеми поступками доказывает, что ты для него – все… Весь мир, вселенная. Все, блин. А Павлик позволяет своей маме меня обижать.

– Ты только не плачь, Дари. Пожалуйста. Ты говорила с ним?

– Ох, Лидочка… Кажется, Тимур нас заждался. Давай потом поболтаем? Но я до смерти устала от всей этой нервотрепки. А рыжуха ждет, когда я устану и сдамся…

– Хорошо. Я приеду к тебе в гости, и поговорим. Дарин, а ты не знаешь женщину по имени Таисия Волошина? Она работала в родильном отделении, только это было очень давно.

– Нет, не знаю, – немного успокоившись, отвечает она.

Мы подходим к Тимуру. Он отрывается от экрана смартфона и окидывает нас задумчивым взглядом.

– Вадим Семенович ответил. Таисия числится пропавшей без вести с тех пор, как продала квартиру. Он своего товарища из органов попросил помочь, тот влез в полицейскую базу. Она ничего не покупала и нигде не прописывалась.

– Кошмар просто… Может, она отдала деньги Волгиной? Только за что? Нет… Что-то тут неладно.

– Идемте в архив. Вдруг найдете какую-то зацепку? – предлагает Дарина.

Глава 55

Лидия.

В архиве пахнет пылью и бумагой. Сюда долгие годы стекались документы из фельдшерско-акушерских пунктов, поселковых больниц и мобильных станций скорой помощи. Помню, как нас – школьников младших классов – водили сюда учителя истории. Рассказывали о самой старой и большой городской больнице.

– Здесь во времена войны госпиталь был. Прямо во-он в том крыле, – протягивает неповоротливая старушка.

– А архив… Его ликвидировали? – интересуется Тимур.

– Больницу построили в тысяче девятьсот пятнадцатом году. С тех пор, конечно, кое от чего избавлялись. Но документы последнего пятидесятилетия… Вон они, целехонькие все, – стучит она сухенькими пальцами по стеллажам.

– Нас интересует Таисия Волошина. Вот ее данные, – протягивает Тимур листок.

– Волошина. Посмотрим. Сейчас же все на компьютере. Дайте-ка мне глянуть…

Она ловко вбивает данные в поисковую строку архивной базы. Тимур берет мою ладошку и слегка ее сжимает… По венам расползается его тепло и покой…

Я готова до ночи ходить и искать ответы на вопросы. Лишь бы он был рядом…

– Есть такая. Посмотрите, она? Я и дело могу найти, если вам оно нужно…

– Лида, Дарина, посмотрите, она родилась в поселке Аграрный. Работала не здесь, а в третьей клинической. А почему база той больницы находится здесь?

– Архив городской. Сюда много чего привозят, – прищуривается старушка.

– Там и родильное отделение имеется. Вот бы узнать, где родился Ростислав? Лида, Волгины тебя в воскресенье ждут?

– Да. Свекровь я о таком спрашивать не буду.

– Не вздумай. Спасибо вам большое. Можете распечатать все это? – просит ее Тимур.

Дарина возвращается на рабочее место, а мы с Тимом бредем к машине. Уже вечереет. Солнце рассыпает малиново-желтую пыль над городом, щедро сдабривает ею верхушки деревьев и ощетинившиеся антеннами крыши домов.

– Я могу уехать отсюда на такси. А мама сама доберется, – протягиваю, почувствовав усталость.

– Лид, я хочу, чтобы ты осталась у меня. Пожалуйста… Мне это сейчас так нужно, если бы знала.

В его голосе столько мольбы… Во взгляде – тепла и страсти, невысказанных слов… Мы как дети, ей-богу… Сомневаемся, боимся ошибиться. Оба раненые и осторожные…

– Ты уверен? Я тебе не надоела за весь день? – улыбаюсь я.

– Нет. Иначе не предлагал бы. Все эти поиски вытрясли из меня душу…

– Зачем ты помогаешь мне, Тим?

– Потому что, – улыбается он. – Я за справедливость, Лид. И потому что это касается тебя.

Мама даже не спрашивает, останусь ли я у Тима или поеду домой? Целует на прощание Маришу, гладит меня по голове и всматривается, пытаясь угадать эмоции, но… Я их научилась прятать.

– Пока, мамуль. Я утром приду.

– Как ваши поиски? Все получается? – интересуется она, обуваясь в прихожей.

– Не очень. Но мы стараемся. Поедем завтра и продолжим.

– Я плов с булгуром приготовила. Кушайте, мои хорошие. Завтра приду.

Тимур накрывает на стол. Нарезает помидоры и огурцы для салата, сдабривает его ароматным маслом. Обнимаю притихшую Маришку, наблюдая за этой картиной. Слабачка ты, Лида… Ведь готова была согласиться выйти замуж «из-за Мариши»… Ухватиться за любую возможность быть с ним рядом.

– Садись, Лидочка. А я Маришу подержу. Иди к папе, малышка?

– А она с нами посидит. Ты тоже садись, Тим.

Ну, прямо настоящая семья – дружная и счастливая. Маришка шумно тянет сладкий чай из блюдечка, а мы с Тимуром ужинаем, украдкой друг на друга поглядывая…

– Лидусь, тебе звонит… свекровь, – касается моего плеча Тим, когда я складываю посуду в раковину.

– Боже… Может, она что-то знает? Ответить?

– Да. И ничего не бойся.

– Слушаю, Елена Васильевна, – отвечаю, вкладывая в голос твердость и спокойствие.

– Добрый вечер, Лида. Можешь завтра явиться к нам.

– А как же…

– Нам удобно завтра. В воскресенье мы семье планируем поехать в область.

– И… И Ванечка поедет? Я могла бы посидеть с ним, пока вы будете в отъезде.

– Обсудим завтра. Ждем тебя к девяти.

Сердце в пляс пускается от радости… Я визжу и крепко обнимаю Тимура.

– Интересно, они не в поселок Аграрный собрались? Как бы узнать, Лидочка? – целует он меня в щеку. – Я рад, что ты увидишь сына.

– Узнаю. Я прямо спрошу, вот и все.

Глава 56

Лидия.

Сердце от счастья того гляди из груди выскочит… Сегодня я увижу сына. Интересно, он меня не забыл? Вспомнит маму или… Даже думать не хочу об этом. Как с ним обращаются? Хорошо ли кормят? С кем он спит? Господи, вот как не засыпать Елену Васильевну вопросами?

Я ведь просто не смогу… Молчать и проглатывать все. Делать вид, что не замечаю… А, вдруг он похудел? Или покрылся сыпью? Или…

Вопросы теснят грудь. Стараюсь успокоиться, отдышаться… Тимур уехал на работу с рассветом. Мама возится с Маришей, стараясь меня не дергать. Кручусь пред зеркалом, мысленно подгоняя время… Только разве это что-то решит?

– Дочка, садись завтракать. Не надо идти голодной. Да и мало ли чем они тебя накормят? Не доверяю я Волгиным.

– Мам, они не будут меня травить, – отвечаю, в сотый раз расчесывая волосы.

– Кто их знает? Как бы узнать при их поездку? Если это Аграрный, значит, едут к Волошиной. Нечисто там все… Ох…

– Мам, постараюсь расположить Елену Васильевну. Прикинусь белой и пушистой. Она утратит бдительность и начнет мне доверять.

– Не такая она и глупая, чтобы на такое вестись. Будь осторожна, дочка.

Вызываю такси и лечу к Ванюшке будто на крыльях. Сердце трепещет, на глаза слезы наворачиваются. Только бы в обморок не грохнуться…

Водитель странно на меня косится, когда я выпрыгиваю из машины… Дрожащими пальцами жму на кнопку домофона и хриплю в динамик:

– Это я, Лида.

Никто не отвечает. Лишь калитка клацает и со скрипом распахивается. Во дворе все по-прежнему. Опавшие листья разноцветным ковром укрывают дорожку, в песочнице валяются пластмассовые формочки, покачиваются от порывов ветра качели. Пахнет переспевшими сливами и виноградом. Все такое знакомое, но уже чужое…

Открываю дверь, встречаясь взглядом с сыном… Ванечка удивленно распахивает глазки и застывает… Не узнал все-таки? Боже, только не это…

– Ванечка, родной. Ваня, – всхлипываю, присаживаясь на колени и распахивая объятия.

Он хлопает глазками, а потом начинает реветь…

– Мама… Мамочка!

Узнал, все-таки… Родненький мой, хороший, любимый… В сердце ярким, благоухающим цветком распускается любовь… По телу мурашки бегут. К щекам кровь приливает… В проеме застывают Елена Васильевна и Ростик…

Не мешают нам наслаждаться моментом, молчат…

– Ванечка, хороший мой, как ты? – целую его в нос, щеки, сладкий лобик.

– Мамоська, ты не уйдешь? Мама…

Сбрасываю обувь и подхватываю его на руки. Только тогда немного прихожу в себя. Пытаюсь отдышаться, но получается плохо… Чувств слишком много. Волнения, бездонного счастья, предвкушения…

– Здравствуйте, – прочистив горло, произношу я.

– Привет, Лидочка. Проходи к столу, мама пирог испекла, – елейно произносит Ростик.

– Да, Лида. Я приглашаю, – выдавливает Елена Васильевна.

Постарела… Вокруг глаз морщинки углубились, седина проступила. Раньше она вовремя красилась.

И макияжем не пренебрегала.

– Идем чай пить, Ванечка? – чмокаю сына в щеку.

– Да, мам. Папа, ты с нами будес?

– Да, сыночек.

Ростик не изменился почти. Красивый, холеный, статусный мужик… Наверняка баб меняет как перчатки. Смотрю на него, а в душе ничего не екает… Чужой человек. Бывший любимый и единственный…

Вроде не осталось к нему никакой любви, а больно до сих пор… Сердце-то все помнит? Наверное, только время способно утихомирить мою боль. Унять воспоминания о счастливых днях и ночах, разговорах в тишине, заботе и томительном ожидании рождения сына…

Нам не нужно часто встречаться… Слишком больно. И Росту, судя по его виду, тоже.

– Хорошо выглядишь, Лидочка. Похудела, похорошела, – смущает меня бывший.

– Спасибо, ты тоже. Елена Васильевна, как ваше здоровье? Что у вас новенького произошло?

– Новенького? – вздыхает она. – Работаем, внука воспитываем. Решили в выходные в пригород съездить. Хотим дачу посмотреть.

– Мама считает, что городской климат вреден для ребенка, – закатывает глаза Ростик.

– Наверное, твоя мама права, – отвечаю, угощая Ванечку кусочком пирога. – И где присматриваете, если не секрет?

– Аграрный. Это поселок в области. Там хвойный лес и река, никаких заводов и мелких производств. Экологически чистый район, – добавляет Елена.

Сердце в пляс пускается… Ну, не может быть столько совпадений. Волошина родом оттуда. Может, они к ней едут? Убить или… В очередной раз заставить молчать.

По спине прокатывается ледяная волна ужаса… Как реагировать на это? Как не выдать себя?

Глотаю чай, делая вид, что безумно хочу пить. Пробую пирог. Отвлекаюсь на сынишку, коротко целуя его в нос, и лишь потом отвечаю:

– Никогда там не была, но вам виднее. Я могу присмотреть за Ванечкой до понедельника, если вы не против. Я…

– Вступила в права наследства. Знаем, – безэмоционально произносит Елена Васильевна.

– Это было волей вашего отца. Он сам так решил. Не вижу причин отказываться.

– Не буду спорить, Лида. Если бы я была на твоем месте, то отказалась от того, что попало в мои руки по ошибке. Папа выжил из ума, он… – захлебывается словами она.

– Елена Васильевна, ваш отец был в здравом уме. Моя совесть чиста. Так что… Давайте закроем эту тему. Я могу заботиться о сыне, находясь в квартире Василия Федоровича.

Повисает напряженная тишина. Такого предложения они вряд ли от меня ожидали… Елена Васильевна с сомнением качает головой, а потом выдыхает:

– Не вздумай оставить сына у себя. По закону ты не имеешь права опекать его.

– Я знаю свои права. Так что вы скажете?

Мне страшно, волнительно, но я не отвожу взгляда…

– Ростик, что ты скажешь? – деловито произносит она.

– Я не против. У меня дежурство в воскресенье. Мы можем дать няне Ванечки выходной.

– Отлично. Поедем сегодня к маме в гости?

– Мама, а ты не можешь здесь остаться? – с досадой протягивает сынок.

– Нет, малыш. Так уж вышло… Не могу.

Ничего не спрашиваю о Милане… Я почти уверена, что Ростик не знакомил ее с нашим сыном. Да и зачем мне думать об этом? Мы с Ванькой целых три дня будем вместе! Вот это настоящее счастье.

Глава 57

Лида.

Ростик никуда не уходит. Крутится вокруг нас с Ванечкой, все время предлагает свою помощь. То и дело касается меня, делая вид, что это случайность.

Я знаю, что похорошела… Наверное, я всегда осознавала, какой могу быть, если захочу. Мне не нужно прилагать море усилий, чтобы выглядеть привлекательно.

– Лидочка, давай я возьму его, тебе тяжело, – лезет он, когда я подхватываю сына на руки и поднимаюсь на второй этаж.

В доме ничего не поменялось… Все тот же идеальный порядок. Монументальная мебель, бархатные шторы. Вкус Елене Васильевне привили родители. У Василия Федоровича в квартире царит такая же атмосфера. И мне в ней до чертиков душно…

– Я приехала проведать сына, Рост. А не тебя… Или у Миланы выходной? Или ты…

– Хватит уже вспоминать эту девку, – цедит сквозь зубы он. – Я совершил ошибку и сто раз пожалел об этом. Я ошибся, Лид…

– Ага, охотно верю. И с теми, что были до Миланы, ты тоже ошибался. Мне кажется, или ты до сих пор пребываешь в поиске? Ищешь, ищешь… Кого-то лучше, чем я. Иногда тебе кажется, что ты нашел, а потом мираж рассеивается. Красавица оказывается пустышкой. В ней нет ни грамма терпения и понимания. О сострадании я молчу – такими качествами девицы вроде Миланы не обладают в принципе. Таковы товарно-денежные отношения, Ростик.

– Я не ищу больше никого, – бубнит он.

На мгновение мне даже жаль его становится, а потом… Потом я окунаюсь в прошлое, как в омут и прихожу в себя. Они разрушили мою жизнь. Оставили от нее груду осколков, а меня выкинули, как ненужную тряпку… Он пожинает, что сеял многие годы. Получает справедливое наказание от судьбы.

– А ты ищи, – вздыхаю я. – Просто в отношениях важна взаимность. Не покупать нужно уважение или любовь, а проявлять. Любить, понимать, ценить… Стараться… Я все это делала, наивно полагая, что то же самое получу взамен. Но ни фига… Наверное, это правило работает не всегда.

– Всегда, Лид. Я только сейчас понял, кого потерял, – нервно сглатывает он. – Оценил, наконец… Ты права – я искал лучше. Иногда мне было скучно с тобой. Хотелось драйва, веселухи, секса без запретов. Я не понимал, как тебе тяжело. Проявлял равнодушие.

– Ты меня не любил никогда, Рост. Дело только в этом.

– Любил. И сейчас очень люблю. Я никогда тебя больше не предам, Лид. Я все понял… Запоздало, но понял… Значит, все можно исправить. Давай попробуем заново? Я не буду тебя трогать, пока сама не попросишь, но… Лучше, чем ты нет и не будет.

– Я люблю другого человека, Рост. Очень сильно. И я не предам его, – отвечаю уверенно.

Ванечка лепит из пластилина, прикусив губку. Слышит наш разговор, но в силу возраста ничего не понимает. О чем там родители спорят?

– А ты уверена, что нужна ему, Лид? Нет, дело не в том, что ты плохая… Ты у меня самая лучшая, но… Может, твой летчик свои цели преследует?

– А разве это теперь важно?

Неважно… Даже если Тимур меня ненавидит. Я-то уже не люблю Ростислава… Значит, ничего мне изменится. Я лучше одна буду.

– У тебя телефон звонит, – протягивает Рост, украдкой касаясь меня.

Ни черта не слышу… Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю реальности. Думаю о Тиме, скучаю… Хочу поскорее вернуться в его квартиру, хочу его…

– Это насчет наследства, – вру я. – Я могу пройти в кабинет и поговорить. Посидишь с Ванюшей?

– Если ты просишь, то да, – деловито отвечает Рост.

Дверь в кабинет закрыта. Ключ лежит на деревянной раме висящей в коридоре картины. Даже перепрятать не удосужились, мамочки… Настолько уверены в себе?

Проскальзываю в комнату и сажусь за стол свекра. Он широкий, с тонким налетом пыли, завален картами пациентов и исписанными бумажками с разной информацией…

– Да, Вадим Семенович. Они едут в Аграрный. Это точно, мне Елена сама об этом сказала.

– Лидочка, будь осторожна и ничего не говори. Лишнего.

На боковой панели монитора замечаю листочек с надписью:

«Аграрный, переулок Степной, 17».

– Степной, дом семнадцать, – шепчу в динамик.

– Что это, Лид?

– Это адрес, Вадим Семенович. Могу предположить, что там живет Волошина. Вы все еще хотите расследовать дело сами? Или пора привлечь полицию?

Глава 58

Лидия.

Меня мелко потряхивает. Смотрю на листок, пытаясь упокоиться. Глубоко дышу, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза…

Наверняка сейчас я бледная как полотно… Ростик был плохим мужем, но врач он внимательный.

Бесшумно поднимаюсь с кресла и энергично растираю лицо… Я обязательно поеду в Аграрный…

Не могу я сидеть дома сложа руки…

– О! Наша мама замечталась, Ванечка? – врывается в кабинет довольный Ростислав. – Лид, все в порядке?

– Да, конечно. Все нормально, не волнуйся. Просто…

– Давай я тебе давление померю?

Только не это… Не хочу я его касаний. Тепла некогда любимых рук, близости тела… Невозможно забыть прошлое… Оно висит над нами, как дамоклов меч. Счастливые воспоминания кружатся подобно призракам… Не понимаю, что с ними делать? Как заставить их уйти навсегда? Не мучить…

– Ростик, со мной все нормально. Я просто… Позвонила мастеру и узнала сумму ремонта. Я бы хотела переделать квартиру Василия Федоровича.

Вру я вполне правдоподобно. Выхожу из кабинета от греха подальше, увлекая бывшего за собой.

– Да, ремонт – это недешевое удовольствие. Но ты ведь кичилась в суде, что неплохо зарабатываешь?

– Да. А тебе это задевает? Могу предположить, что тебе больше по нраву покорные и послушные женщины, – фыркаю в ответ.

Надо скорее домой ехать. Вечером вернется с работы Тимур, мы все обсудим… Ловлю себя на мысли, что задыхаюсь здесь. А Тим для меня, как глоток свежего воздуха…

Выходит, мне достаточно любить его без взаимности? Просто быть рядом? Видеть, вдыхать его запах, засыпать с ним, боясь, что однажды он по-настоящему влюбится в другую? Не те ли это грабли, с которыми я совсем недавно распрощалась?

Может, мой удел – всегда на них наступать?

– Мне по нраву только ты, Лид, – шепчет Рост, подталкивая меня к стене.

– Не надо, Ростик. Все в прошлом. Ты обещал, что мы хотя бы попытаемся общаться нормально. А теперь… Я хочу забрать Ванечку и уехать домой. Мама по нему безумно скучает. Позволь мне…

– Ладно… Понимаю я все, не дурак. Я вас отвезу, – вздыхает он, поднимая на меня укоризненный взгляд.

– Мы можем и на такси, – блею я.

– Лида, я все для тебя сделаю… Все, что хочешь. Машину куплю, чтобы ты не ездила на такси, квартиру деда отремонтирую… Я прошу тебя, вернись. Неужели, ты не видишь, как я по тебе сохну? Ты…

– Ростик, я умоляю тебя, прекрати. Я люблю другого человека. Все прошло, Рост… Не знаю, как так вышло, но ты мне больше не нужен. Прошу, отпусти…

Ванюшка рисует, сидя за столиком в спальне. Не слышит нашу перепалку. Украдкой поглядываю на сына, мечтая сию же минуту убраться отсюда… Я боюсь бывшего. Его дикого, голодного взгляда, бешеной энергетики, чувствующейся на расстоянии… Зря я осталась с ним наедине. Он ведь может взять меня силой… Боже, я не хочу даже думать об этом…

– Ванечка, а ты соскучился по бабушке Тане? – срываюсь с места и поднимаю сына на руки.

С трудом прячу дрожь под маской спокойствия. Уверенно направляюсь к выходу, оттуда по лестнице вниз… Остается обуться и сбежать отсюда, пока ветер без камней.

– Пока, Рост. Ванюша, скажи папе…

– Лид, а вещи для ребенка тебе не нужны? – спрашивает он.

– Ой. Мамуля завалила сообщениями. Если тебе не сложно, принеси его рюкзачок. И фломастеры положи, и…

– Все сам знаю. Уже несу.

Он возится наверху, а я с трудом держу себя в руках. В висках пульсирует, руки дрожат…

Распахиваю дверь, полная готовности рвануть отсюда вместе с сыном.

– Лопатку берем? – тянет ручку Ваня. Возле калитки высится куча песка, а поверх нее лежат формочки, ведерко и лопатка.

– Да. Сейчас папа вынесет вещи, и мы поедем в гости к маме. Спасибо, Ростик. Ванюша, помаши папе ручкой.

Рост хмуро кивает, отдавая мне рюкзачок Вани. Не пытается больше коснуться меня или обнять.

Спускаю Ванюшку с рук, когда мы оказываемся на значительном расстоянии от дома Волгиных. Вызываю такси и, немного отдышавшись, звоню маме:

– Мамуль, мы едем к нам.

– Как это? Лидочка, это правда? Господи… Как же они отпустили? Радость-то какая. А я ведь у Тимура. Ростислав знает, куда ты собираешь везти ребенка?

– Мам, я пожалела, что осталась с ним наедине… Он…

– Приставал, сволочь такая? Наверное, опять лапши пытался навешать?

– Вроде того. И, да… В любви признавался, обнимал. Я очень боялась, мам… Он ведь мог меня…

– Все, дочка. Успокойся, отдышись. Тимур звонил, он уже приземлился. Скоро дома будет. Я сейчас что-нибудь особенное приготовлю по такому случаю. Давно пора Тимуру познакомиться с твоим сыночком.

Черт… Об этом я и не подумала. Сегодня первая встреча моих любимых мальчиков.

– Все, мам. Такси приехало.

Сажаю Ванечку в детское кресло, пристраиваюсь рядом и, наконец, расслабляюсь окончательно.

Даже вечерними пейзажами, мелькающими в окнах, любуюсь – яркими вывесками, сверкающими фасадами театра и музея современного искусства, пышными кронами лип на аллее…

На подъезде к дому мне звонит Вадим Семенович. Спешно отвечаю ему, задыхаясь от волнения.

– Лидочка, я попросил знакомого следака оказать мне услугу. И… Как ты думаешь, кто проживает в Аграрном? И прописан на улице Степной, в семнадцатом доме?

– Не трудно догадаться. Волошина?

– Она, родимая.

– Может, полицию подключить? Ну, как мы поедем туда сами?

– Тебе незачем с нами ехать. Я возьму кого-то из оперов. Неофициально, сама понимаешь.

– Я поеду, и точка. Это мое расследование, Вадим Семенович. От исхода поездки зависит моя судьба, как вы не понимаете? Судьба моего сына… Я хочу посмотреть ей в глаза. Интересно, что она скажет? Я мечтаю видеть ее растерянность… Они всю жизнь относились ко мне свысока. Чернью считали. Я не была достойна сидеть с ними за столом и жить с их сыном. Они выбрали мне занятие по статусу – ухаживать за больным стариком, который ходил под себя, а потом рисовал фекалиями на стене. Вы…

– Господи, дорогая… Я понимаю все. Просто волнуюсь за твою безопасность, вот и все. Поезжайте тогда с Тимуром вместе. Я ему доверяю.

– Я тоже. Так и сделаем. Тогда… Встречаемся в воскресенье?

– Думаю, да. Ты завтра спроси у Ростика, когда уезжают родители? О здоровье справься, о делах. Напиши, мол, с Ванечкой играем и вспоминаем деду и бабу.

– Так и сделаю.

Глава 59

Лидия.

Правильно ли я делаю? Стоит ли лезть во все это? Мысли кружатся пчелиным роем. Не могу принять решение, сомневаюсь. Обычно интуиция меня не подводит, но в этом случае… Что-то зудит внутри, царапает…

Ну, не станут же Волгины меня убивать, ведь так? Да и духу у них не хватит…

Елена Васильевна слишком ценит свою репутацию, чтобы опуститься до прямых угроз. Она могла оставить Ларису без медицинской помощи, наблюдать, как девушка медленно и мучительно умирала…

Но убивать самой… Нет, и еще раз нет.

Значит, я должна поехать.

Мариша лепит морковки из оранжевого пластилина, а из зеленого сооружает забор для домика. А Ванюшка помогает ей вылепить собаку и кошку. Пыхтит, старается, прикручивая хвостик из ниток – его помогла сделать бабушка Таня.

Я ведь и Тимура планирую втянуть в это… Что, если с ним что-то случится? Я никогда не прощу себе этого… Он один у Марианны. Единственный, кому позволили оформить над малышкой опеку…

Кладу кусочки сочной груши на дно противня и присыпаю корицей. Сверху выливаю бисквитное тесто. Отправляю пирог в духовку и сажусь рядом с Маришей. Глажу ее по голове, пытаясь унять волнение…

Ванюшка то и дело бегает к бабуле. Садится ей на колени и обнимает, получая ответную дозу поцелуев и объятий.

Ничего они мне не сделают. Не станут вредить ради Ванечки.

– Ну, чего ты бродишь, как привидение? – вздыхает мама. – Беспокоит что-то? Не надо тебе ехать в Аграрный, дочка.

– Почему, мам? Я не могу доверить разговор с Волгиными кому-то другому. Именно я должна выступить в суде и вернуть свои права на сына… Как ты не понимаешь?

– Понимаю. Но и ты пойми – если они преступники, будут бороться до конца. Или ты надеешься, что твоя бывшая свекровка с поднятыми ручками выйдет к вам? Не будет этого.

– Дождемся Тимура, мам. Уверена, что Вадим Семенович уже сообщил ему о нашем плане.

В прихожей слышится звук открываемого замка и клацанье двери, Я подхватываю Ванечку на руки и застываю в  проеме.

Сердце гулко ударяет ребра, когда Тимур входит в прихожую. Улыбается, снимая фуражку и вешая китель в шкаф. Я на расстоянии чувствую исходящую от него силу… Уверенность, профессионализм, мудрость… Или, быть может, я наделяю его качествами, смотря через призму влюбленности? Нет…

Мама тоже его уважает и ценит. И все остальные…

– Кто это у нас в гости пришел? Ваня? Тебя Ванечка зовут? – тянет он моему сынишке ладонь для рукопожатия. – Не бойся, я Тимур. Подуешь ко мне на руки?

Ванька отворачивается, зарываясь носом в мои волосы. Стесняется, крепче ко мне прижимаясь…

– Тимур, проходи ужинать. Тим… – произношу, спуская сына с рук.

– Лид, я так волновался, ты не представляешь, – шепчет Тимур, прижимая меня к груди.

Я только сейчас дышу… Зарываюсь носом в его ямку на шее и не шевелюсь. Из кухни доносятся детский смех и голос мамули… Господи, неужели так когда-нибудь будет? Не по расписанию, а всегда?

– Он не обижал тебя, упырь этот? Не лез? – порывисто протягивает Тим, поглаживая мое лицо.

– Ох… Как ты сам думаешь? Я не спускала сына с рук, Тим. Не хотела с ним даже на минутку наедине оставаться.

– Я весь день думал об этом, Лид.

– И… – улыбаюсь я. – Ревновал?

– Да. И злился. Твой бывший – редкостная сволочь, он него можно все, что угодно ожидать. А сынок славный у тебя, Лид. Мне, кстати, Вадим звонил, – как бы невзначай бросает он, проходя в спальню.

– Поедешь со мной? – с гулко бьющимся сердцем спрашиваю я.

– Конечно. Я уверен, что ты должна сама все увидеть. А после… Свидетельствовать в суде. Только так возможно вернуть полную опеку над Ваней.

– А как у тебя с опекой? Никаких проволочек?

Наверное, не вовремя я спросила об этом? В прошлый раз Тимур сделал мне предложение, а сейчас что?

– Нет, Лидочка. Дамы из опеки оказались понимающими и сердобольными. Да и как они мне откажут? Я отец Мариши. И я планирую перевезти Валентину Афанасьевну сюда. Как ты на это смотришь?

– Давно пора, Тим. Надеюсь, они с моей мамой подружатся?

– Только Лютику, похоже, не нравятся гости в моей квартире, – улыбается Тим, распахивая шкаф и демонстрируя прячущегося в стопке белья кота…

– Бедный малыш, он испугался, но скоро привыкнет.

Глава 60

Лидия.

«Как вы там, Ростик? Ванечка скучает по бабуле и дедуле. Попросил написать вам и поинтересоваться планами. Все в порядке? Как здоровье твоих родителей?»

Пишу, а руки предательски дрожат… Небо светлеет, легкий ветер несет пожелтевшие, пожухлые листья, поднимая пыльный шлейф. Клумбы возле дома изобилуют цветущими астрами и хризантемами, через приоткрытую форточку в кухню проползают ароматы осени…

В душе так же… Такие же уснувшие, увядшие обида и ярость с буйствующим желанием добиться правды.

Если я ошибусь, все останется прежним. Я буду забирать сына по расписанию и унижаться перед Волгиными.

И у меня не будет больше повода заставить их отдать мне сына…

Тихонько открываю створку кухонного шкафчика и достаю турку. Дети спят. Тимур тоже. Мы долго любили друг друга… Он ничего не говорил о будущем, а я и не ждала… Принимала его неистовые, полные жара и жадности поцелуи, и отдавалась в ответ. Всю себя ему дарила, до донышка…

Наливаю в горячий кофе сливки и замешиваю тесто на оладьи. Совсем скоро приедет мама. Вздохнет взволнованно, окинет меня беспокойным взглядом и промолчит, доверившись судьбе.

«Спасибо, что написала. Мне приятно. Родители уехали по делам за город. Наверное, вернутся поздно вечером. Скучаю по тебе, Лид. Передавай Ванечке привет».

Уехали! Они уже уехали. Значит, и нам нужно выдвигаться.

Готовлю хлеб с маслом и сыром, слыша тихий писк будильника, доносящийся из спальни.

Сонный и улыбающийся, в кухню входит Тим. Прижимает меня к груди и зарывается носом в мои волосы…

Всю жизнь бы так стояла, ей-богу…

Сердце трепещет в груди, в носу щиплет… Я так сильно его люблю… Интересно, он хотя бы половину того, что я испытываю, чувствует?

– Привет. Проснулся от аромата кофе. Напоишь?

– Да. Нам уезжать пора, Тим. Ростик написал, что родители уже выехали. Нужно срочно звонить Вадиму Семеновичу.

– Не волнуйся, успеем. Вряд ли они приедут на пять минут. Я почти уверен, что разговор с Волошиной будет долгим.

Надеваю джинсы и белую толстовку с капюшоном, собираю волосы в высокий хвост. Макияжем пренебрегаю. Поглядываю на часы, мысленно поторапливая маму.

– Доброе утро, Татьяна Степановна, – тихонько произносит Тимур, когда я выуживаю из кармана смартфон, собираясь звонить маме.

– Слава богу, ма. Мы поедем, ладно? Тесто на оладьи подошло. Детки спят еще.

– Ну и хорошо. Поезжайте с богом.

Тимур запускает двигатель, включает подогрев сидений, очевидно, заметив мою нервную трясучку.

– Лидочка, расскажи мне что-нибудь? – просит он, трогаясь с места.

– Это ты меня так отвлечь пытаешься?

– Вроде того.

– Знаешь, с недавнего времени я стала сравнивать свое состояние с погодой. Иногда они созвучны, вот как сегодня… Перегоревшие, умершие чувства. Пылающие, как осенние цветы, обида и чувство несправедливости, похожие на дождь слезы…

– Тебе бы книги писать, Лидусь.

– Лидусь? Меня так называл папа. Он бы никогда не допустил, чтобы со мной такое случилось. Хорошо, что у Мариши есть ты… Никогда себе не прощу, если…

– Не будет никаких если, Лид. Все будет хорошо. Мы справимся. Если ошиблись – уедем домой и будем решать проблемы по мере их поступления. И зря ты думаешь, что родители всегда все видят и понимают правильно. Не смог бы папа убедить тебя… Ты же любила Роста? Кого бы ты тогда послушала?

– Ты прав, – вздыхаю я. – Никого бы не стала слушать. Мама ведь тоже была против. А я думала, что такая любовь одна на миллион… А теперь…

Вздрагиваю от звука входящего звонка.

– Да, Вадим Семенович. Мы уже выехали. Отлично. Не волнуюсь, нет… – вру я, поглядывая на Тимура.

– Едет? – уточняет Тим, когда я завершаю разговор. – Один или…

– Вдвоем со знакомым опером. Неофициально. Но полномочия у того есть, если что…

– Лид, все будет хорошо. Ты мне веришь? Теперь все по-другому – у тебя есть квартира. Ты же планировала продать ее и…

– Уехать в Сочи? – вспоминаю нашу давнюю беседу я.

– Ну… Вряд ли Волгины дадут свое согласие на это. Но ты можешь купить уютную квартиру с новым ремонтом и открыть собственное дело. Тогда никто не сможет запретить тебе воспитывать сына.

– Спасибо тебе, Тим… Твои слова всегда действуют на меня, как бальзам.

Он не сказал о своем отношении к моему отъезду… Он-то согласен, чтобы я свалила в Сочи? Наверное, да, если промолчал… Глубоко вздыхаю, устремляя взгляд в окно. Нужно отвлечься. Успокоиться, переключить внимание на что-то другое…

До Аграрного недолго ехать. Тимур заправляет машину и покупает нам капучино в пластиковых стаканчиках.

Солнце то и дело выглядывает из-за туч, добавляя сердцу тепла…

Ничего они мне не сделают… Посмеются разве что, если мы ошиблись…

Вадим Семенович просит Тимура остановиться возле небольшой, поселковой автостанции.

– Доброе, друзья. Это Георгий, мой друг, – знакомит он нас с приятелем – высоким, крепким мужчиной немного за сорок.

– Здравствуйте, – кивает Георгий. – С делом погибшей Ларисы я познакомился. Там много непонятного…

– О чем вы? – спрашиваем мы в унисон.

– Травма слишком сильная. Ларису добивали. Не могла она так удариться, упав с высоты собственного роста. Но следак закрыл дело, поверив в репутацию семьи Волгиных. Так что… По-хорошему, нужно возобновлять расследование.

Я уже сама не понимаю, чего хочу больше? Чтобы Волгины были причастны к гибели Ларисы или невиновны?

– Поедем на Степную, – предлагает Вадим Семенович. – Будем действовать постепенно.

По навигатору находим нужную улицу. Тимур медленно едет по бездорожью, приглядываясь к приколоченным на заборах табличкам с номерами.

– Их машины нет, Тим… – произношу чуть слышно.

В висках шумит… Перед глазами мелькают черные мушки. Пытаюсь отдышаться, но ни черта не помогает.

– Успокойся, Лида. Они же не дураки ставить ее перед воротами Волошиной. Насколько я успел запомнить, машина у Волгиных красная.

– Ох, Тим… Нам, выходит, тоже нужно прятаться?

– Безусловно.

Прячемся за поворотом, издали замечая машину Волгиных, припаркованную под раскидистой ивой. Значит, они тут. Именно к Волошиной приехали, а не потому, что присматривают домик на природе…

Дожидаемся Вадима Семеновича с Георгием, чтобы решить, как поступить правильно.

– Нужно просто войти туда и все, – предлагает Тимур.

– Войти могу только я… Попробую подслушать их разговор.

Тучи застилают солнце… Поднимаю взгляд в посеревшее небо, цепляя тонкий, ускользающий лучик… Тревожно на душе. Страшно, волнительно.

Пожухлая трава в поле колышется как море, поверхность глубоких луж идет рябью…

– Идемте. А там видно будет.

Забор вокруг дома покосившийся, выцветший. Калитка скрипит от порывов ветра, покачиваясь на двух ржавых петлях.

Нехотя, но мужчины соглашаются отправить меня на разведку. Да и вламываться в дом такой толпой – такая себе идея. Проскальзываю во двор на цыпочках и припадаю к стене. Домик старый, бревенчатый, с облезшими от времени ставнями. Повсюду трава и сухие ветки. Жилье кажется заброшенным… Окна кое-где разбиты, покрыты толстым слоем пыли…

Может, Волошина не здесь живет? А Волгины хотят купить дом, чтобы снести его и построить новый?

Вполне возможно, здесь и нет никого? И мои старания остаться незамеченной тщетны?

Почти не дышу, прислушиваясь к звукам. Из поржавевшего уличного крана капает вода, рядом стоит белое, чистое на вид ведро. Крадусь вдоль стены и достигаю крыльца.

Все же в доме есть жильцы… На ступеньках валяются испачканные землей калоши, здесь же – похожие, видавшие виды тапки…

– Нам тебя придушить выгоднее, идиотка. Сколько можно бухать, Тася?

Прикусываю губу, чтобы не заорать в голос…

Внутри моя свекровь.

Осторожно приподнимаюсь, пытаясь их разглядеть… Окно зашторено. Вижу мелькающее, синее пальто свекрови. Вынимаю смартфон из кармана и включаю диктофон. Надеюсь, экспертам удастся разобрать их реплики?

– А как не бухать, Лена? Это ведь вы меня… Вы меня до такого довели? – истерично всхлипывает неухоженная, нечесаная женщина, сидящая за столом – ее мне удается разглядеть через щель между шторками.

– Что? Антон, ты слышишь? Мы тебя всю жизнь кормим и поим, а ты…

– Да лучше бы я сама себя кормила! Меня ищут те люди… Новая хозяйка моей квартиры так сказала. Значит, скоро найдут. Вот зачем я им понадобилась? Скажи на милость?

– Не найдут! А если найдут, то что с того? Ты никто, Тася! Заруби себе это на носу. Ты у меня роды принимала и… Это не запрещено. С чего ты взяла, что они к тебе приходили? Может, это мошенники?

Значит, Елена не допускает мысли, что к новой хозяйке приходили мы с Тимуром? Или она блефует? Давай же, родная… Скажи что-нибудь эдакое… Дай мне зацепку. Не зря же я многие месяцы пыталась докопаться до правды?

Смартфон подрагивает в моих руках… На экране то и дело всплывают сообщения от Тимура и Вадима Семеновича. Игнорирую их, боясь, что запись прервется…

– Ага, мошенники. И они знают про подмену, Лена. Принимать роды не запрещено – а вот красть детей…

– Заткнись! Ты получила щедрое вознаграждение за помощь.

– Знаешь, Лен, почему я бухаю? Мне та баба во снах приходит. Мерещится все время. Ты у нее сынишку украла, а она повесилась с горя. На тебе две жизни… Руки твои в крови… Я всю жизнь живу, как сорная трава… Ни семьи, ни детей. Все из-за тебя. Не могу больше врать! Пусть те люди приезжают, я все им выложу. Дам показания и сяду, если нужно будет.

Имена, Господи… Мне нужны имена…

– Антон, кажется, Тася устала, – металлическим голосом произносит Елена Васильевна.

Антон Олегович за это время не проронил ни слова.

Он молча поднимается с места и подходит к столу.

Боже… Они ее убивать собрались?

На столешнице появляется медицинский чемоданчик свекра – он везде с ним ходит…

«Быстро сюда! Немедленно!», – пишу Тимуру и Вадиму Семеновичу.

Поглядываю на калитку, но за ней никого нет… Наверное, мужики отошли в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей? Да и связь тут неважная… Тимур не прочитал сообщение. Вадим Семенович тоже…

Что делать? Позволить им избавиться от свидетельницы?

А потом всю жизнь винить себя в чужой гибели?

Прячу смартфон в карман и решительно иду в сторону крыльца.

Замираю на входе, услышав вопли Таисии…

Звоню Тимуру. На мое счастье, дозвониться удается с третьего раза.

– Вы где? Срочно сюда! Мне нужна помощь.

Двери с треском распахиваются, являя взору любимую свекровь…

Глава 61

Лида.

– Мерзавка! Так это ты ходила к ней? – вопит Елена Васильевна, упирая руки в бока.

– Я. И я рада, что не отказалась от расследования. Не опустила руки, не испугалась… Вы чудовище, мама. Немедленно отпустите Таисию! Я записала разговор, а запись оправила всем! Теперь вам не отвертеться!

– Антон, оставь ее, – кричит она, повернувшись. – А ты, дрянь, зря думаешь, что победила, – шипит, наступая на меня. – Я отовсюду тебя достану, я…

– Это вы убили Ларису, да? Она узнала вашу тайну и хотела ее обнародовать? – пытаюсь отвлечь свекровь разговорами.

Господи… Никогда еще я не испытывала такого страха… Она по-настоящему опасна. Обезумевшая от чувства собственной непогрешимости и власти. Змея, притворившаяся кроликом…

Как она могла столько лет носить это в себе? Лечить людей, улыбаться близким… Трогать кровавыми руками моего сына…

– Нет, милая Лидочка. Счастливый случай мне помог. Ларочка поскользнулась, а потом ей на голову случайно упал садовый гном. Аха-ха! Мне ничего не пришлось делать. Но сейчас… придется…

Она вынимает из кармана пистолет, а я… Не успеваю увернуться… Вижу бегущую мне навстречу Волошину, Антона Олеговича, кричащего и размахивающего руками.

Будто сквозь вату слышу крик Тимура…

– Лида-а! Не-ет!

На белой ткани моей толстовки расползается красное пятно. Ноги слабеют. Я хватаю воздух ртом, оседая на землю… Вижу тонкий луч солнца, подмигивающий мне из-за плотной, серой тучи… Он прячется, а потом доверчиво мелькает, безуспешно пытаясь разогнать тьму.

Усилием воли держусь за сознание, однако оно стремительно ускользает.

– Лида! Лидочка, родная… Держись, – шепчет Тимур, прижимая к моему плечу свою футболку.

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вылетают нечленораздельные хрипы.

Ищу его взгляда. Цепляюсь за него, как за якорь.

Тимур голый до пояса, испачканный моей кровью…

– Я лейтенант Рогозин, участковый, – склоняется надо мной незнакомый мужчина в форме. – Вы меня слышите? Скорая скоро приедет, потерпите.

– Не закрывай глаза, родная… Лидочка, я люблю тебя, слышишь? Очень люблю, – шепчет Тим, поглаживая мои щеки. – Не уходи…

Ну вот, начались галлюцинации… Прикрываю глаза, проваливаясь в черный колодец бессознательности… Не могу больше бороться. Устала.

В груди нестерпимо печет. Кажется, боль завладела всем моим существом…

Мыслей не остается… В мозгу пустота, туман… Единственное, что я чувствую – пульсирующую боль… Даже паника отступает.

Не понимаю, сколько проходит времени – минута или вечность… Разлепляю глаза, замечая будто сквозь тусклое стекло потолочные светильники палаты. Писк приборов нарушает тишину. Пытаюсь пошевелить руками, но запястья фиксируют бинты…

– Лидочка, очнулась, – сипит Тимур, вскакивая с кресла.

Значит, он был здесь? Заснул, устав сидеть возле моего неподвижного тела?

– Тим… Тима…

– Лидуся, ты нас так напугала. Любимая… Я тебя так люблю, Лид. Я дурак, что раньше не говорил тебе. Все подходящего случая ждал…

– А я думала, мне твое признание привиделось? Тим… Что со мной случилось?

– Она тебя ранила в плечо. Тебя три часа оперировали. Лида… – голос Тимура срывается. Он освобождает мои руки и тотчас притягивает к груди.

– Ничего не помню. А мама как? Ты сообщил?

– В коридоре все. Мама, Мариша и Ванюшка. Не волнуйся, теперь ты будешь единственным опекуном Вани. Елена Васильевна и Антон Олегович задержаны. Таисия дает признательные показания.

– Что было, Тимур? Как погибла Лариса?

– Вадим обещал рассказать подробности. Ее не выпустят из СИЗО. Все кончено, Лид… Мы победили, понимаешь? Добились правды и справедливости. Теперь им не отвертеться.

– Рост ведь не виновен ни в чем? – слабым голосом произношу я. – Значит, он продолжит опекать Ваню.

– Еще как виновен. Он подговорил своего товарища сделать липовый отчет о смерти Ларисы. Думаю, Елена Васильевна оставила ее умирать, а чтобы добить…

– Не повторяй, Тим. Я слышала по случайно упавшую садовую фигуру… Ларисе просто не повезло.

– Он догадывался, что мать причастна. Но ему была выгодна смерть жены. Лариса хотела отсудить квартиру на Рокоссовского.

Слезы против воли текут по моему лицу… Неужели, все это происходит со мной? Это правда? Я свободна теперь… Независима, любима, желанна?

Видит бог, ради такого счастья я бы снова прошла через все это…

Мне хочется зарыться в подушку и плакать… Не могу я сразу столько чувств в себя вместить.

– Лидочка… Милая моя, родная… Я попрошу Вадима оградить тебя от всего этого… Не хочу, чтобы ты вновь переживала это, – шепчет Тимур, поглаживая меня по волосам.

– Нет уж, Тим… Я, можно сказать, ключевой свидетель. Я записала разговор Елены с Таисией.

– Правда? Надо обязательно рассказать об этом следаку.

– Расскажу. Не хочу лежать здесь, Тим… Домой хочу.

– Домой – это куда? – хитро спрашивает он.

– К тебе. В твою квартиру. Я давно считаю ее домом…

– Так это значит «да»? – протягивает он, целуя мою прохладную кисть. – Выйдешь за меня, Лида? Не из-за Мариши… И не из-за Ванечки… И не из-за…

– Лютика и мамы, и… – улыбаюсь я, смахивая выступившие слезы.

– А только потому, что я люблю тебя… Всем сердцем люблю, Лид.

– Выйду, Тим. Потому что и я люблю тебя… И очень давно. Наверное, со дня нашей первой встречи…

Он обнимает меня, опасаясь задеть провода… Гладит по волосам, целует в лоб и щеки. Опаляет взволнованным дыханием шею, щедро делясь со мной порцией дрожи…

А мне взлететь хочется… Парить над миром и кричать во все горло, как мне хорошо. Наверное, только любовь может поднять человека над землей…

Дарит крылья…

– Ты вернула мне их, Лид, – шепчет Тим, ища моего взгляда. – Крылья, которые у меня забрали. Украли или срезали, я так и не понял… Но я жил без них. Дышал, что-то делал, работал, ел и пил… О них напоминали ноющие раны под лопатками.

– Тим, а ты говоришь, что мне надо писать книги! Ты и сам хоть куда. И ты мне их вернул, Тимур. Или подарил… Потому что, кажется, до тебя у меня их не было…

Глава 62

Лидия.

– Тише ты, Паш. Пусть еще немного поспит, – шепчет Дарина.

Тихонько приоткрываю глаза, наблюдая за молодоженами. Павел обнимает Дарину, нежно поглаживая выделяющийся животик. Целует ее в щеку, шею, ниже…

– Дари, я только представил, если бы с тобой случилось нечто подобное… Я бы… Родная, ближе тебя у меня нет никого.

– Паш, я… Я тоже тебя люблю.

Они обнимаются, целуются, шепчут друг другу нежности… В палате больной подруги? Серьезно?

– Ребята, шли бы вы домой. А то тут я…

– Ой, проснулась. А мы пришли сменить Тимура. Он взял три отгула за свой счет. Лидуся, ты как, моя хорошая? Получше? – расплывается в улыбке Дарина.

– Скоро выпишут. Врач пообещал на следующей неделе отпустить. Ты лучше расскажи, как там в больнице дела?

– Фух… Плохо дела. Ростика прямо в отделении арестовали. И его подельника – патологоанатома Онищенко тоже… Он состряпал липовый отчет о смерти Ларисы, поэтому ее гибель признали несчастным случаем. А на деле все по-другому было… Следствие настаивает на эксгумации трупа.

– Господи… Бедные ее родители, – кусаю головой я.

– Лид, не бедные вовсе. Они добились справедливости. И ты помогла им найти и наказать настоящих преступников. Без тебя ничего бы не было. Ты осознаешь степень ответственности? – восхищенно округляет глаза Дарина.

– Мне теперь интересно, откуда Лариса узнала обо всем этом?

– Уверена, что случайно… Ты же успела убедиться, что Волгины оставляют в кабинете все, что нужно и нет? Наверное, и она что-то такое обнаружила…

Я до ужаса хочу домой, к своим близким…

Только там я чувствую себя в безопасности. В больнице меня одолевают кошмары… Мне мерещится, что кто-то приходит по приказу Елены Васильевны, чтобы меня убить. Или преступник под видом медсестры вкалывает мне смертоносный препарат…

– Дарин, а они точно в СИЗО?

– Ты боишься? Можешь быть уверена.

– Лид, мы с Ариной проезжали мимо их дома, там такое… – пытается успокоить меня Павел. – Ворота краской испачканы, там ужасные надписи, обвинения… Люди у нас скорые на суд.

Значит, мне ничего не грозит. Хорошо, что следователь понимает это…

Звонит лишь Тимуру, справляясь о моем здоровье. Наверное, и лечащего врача терзает?

Мне совсем немного осталось… Совсем чуть-чуть…

Корку содрали, и содержимое нарыва, копившееся много лет, вырвалось наружу. Я должна дать показания и поставить во всем этом точку…

***

– Вы можете давать показания? – спросил следователь, когда я решилась сама ему позвонить.

Неделя пролетела быстро. Я отвлекала себя чтением специальной литературы – изучала бизнес-планы частных ветеринарных клиник, консультировалась с риелторами насчет продажи квартиры Василия Федоровича. В общем, проводила время с пользой…

– Да. Мне уже можно вести обычную жизнь. Скажите, а Волгины… Наверняка их защищают лучшие адвокаты и…

– Так и есть. Только какой в этом толк, если Волгина сама рассказала об убийстве невестки? К слову, злополучная садовая фигура до сих пор стоит во дворе их дома.

– Боже… – только и могла пробормотать я.

Я видела ее сотни раз, стирала пыль, переставляла. Мой сын играл на ТОМ месте…

Я прощаюсь с Петром Юрьевичем – так зовут следователя, которому передали дело, поймав себя на мысли, что лишь сейчас могу дышать полной грудью… Я и не знала, какую невидимую тяжесть ношу на плечах.

Их поступки невольно меня касались… Я будто пропитывалась витающей в доме ложью.

Подхожу к небольшому зеркалу над раковиной и всматриваюсь в свое лицо… Наверное, бог все наперед знает? Нам кажется, что нет ничего хуже ужасного события, например, новости об измене мужа… Я ведь тоже сначала восприняла ее как конец света.

Задыхалась от разочарования и боли… Цеплялась за хорошее, что было между нами с Ростом.

А у Вселенной были свои планы… Как хорошо, что я не удержалась и залезла в переписку мужа. Узнала про Милану и нашла в себе силы противостоять.

Не согнулась, поддавшись стереотипам.

Не смирилась, как сделало бы большинство женщин.

Не сдалась и много других «не»…

Улыбаюсь новой женщине в зеркальном отражении. Это все еще я, но уже другая – любимая и любящая, уверенная в себе и счастливая.

– Мама! Мамочка! – в палату влетает Ванюшка с букетом наперевес. – Тимур купил один маленький, а второй – большой, – взмахивает он ладошкой в сторону вошедшего следом Тима.

У меня дух захватывает… Мой Тим. Я бросилась ему под колеса, потеряла паспорт и смартфон. Свалилась на голову в прямом смысле этого слова.

– Лидуся, как мы все ждали твоего возвращения, – обнимает он меня, вручая букет хризантем.

– Доченька, давай сюда свои пакеты, будь они неладны. Главное – ничего в больнице не оставлять.

– Ну… Я не против больницы, но другой. Той, где рождаются дети.

– Тим… – краснею я, зарываясь носом в его ароматную шею. – Это то, о чем я думаю?

– Выйдешь за меня, Лид? Я решил, что в присутствии твоей мамы сделать предложение будет правильно.

– И в больнице… Ты тот еще организатор.

Мама уже всхлипывает. Ей многого не надо… Странно, но когда Ростислав делал мне предложение, она не реагировала так трепетно… Тактично молчала, не вмешивалась. Пожелала счастья и детишек побольше…

– Лида, так ты ответишь мне «да»? – шепчет Тим, не выпуская меня из объятий.

– Мама, а Тимур будет моим папой? – протягивает Ванечка.

– Он… У тебя есть папа, а Тимур будет твоим… Тим, я не знаю, что говорить? – тушуюсь я.

– Да, я буду мужем твоей мамы и твоим другом. Буду заботиться о тебе, любить, воспитывать. Мы будем жить вместе.

– Спасибо, – беспомощно развожу руками. – Может, нам переехать в квартиру Василия Федоровича?

– Ну уж нет, Лид. Нам хватит места. И ты же хотела открыть клинику?

– Ладно. Займусь тогда этим завтра же.

– Нет. Завтра не получится. Петр Юрьевич очень ждет тебя на допрос. Мы должны пройти это вместе, Лид.

– Хорошо. Я и не отказываюсь. Интересно, сколько все это продлится? Год? Два или…

– Меньше. Вадим Семенович сказал, что по делу о похищении ребенка в родильном доме вышел срок давности. Елена Волгина останется безнаказанной. Ей ничего за это не будет… А вот за оставление в опасности, неоказание помощи и…

– Так она же своими руками ударила Ларису? – возмущаюсь я. – Тимур, ты ничего не путаешь? Наверное, их адвокат пытается отмазать клиентов, утверждая, что Лариса сама поскользнулась? И фигура на нее удачно упала…

– Эксгумации еще не было. Успокойся, Лидочка. Волгины сядут и надолго.

– Очень на это надеюсь.

– Ребятки, а пойдемте в ресторан? – предлагает мама. – Отметим помолвку. Лида, я прослушала, ты же сказала Тимуру "да"?

– Конечно, мам. Я мечтаю стать твоей женой, Тимур. И… Я очень тебя люблю.

Глава 63

Лидия.

Долгое время я накручивала себя… Оглядывалась по сторонам, опасалась новых знакомств. Ночи и так стали бессонными, как это бывает у новобрачных.

Тим настаивал на пышной свадьбе, а я посчитала празднество неуместным.

Лишним, привлекающим ненужное внимание…

У меня уже была свадьба в шикарном ресторане. На мне было пышное, белое платье, а об убранстве зала слагали легенды…

Ничего хорошего из той затеи не вышло…

Тимка уговорил меня согласиться на небольшое семейное торжество в кругу семьи. Мамуля его, конечно, поддержала. А вместе с Сонькой они убедили меня надеть платье во второй раз. Не пышное, без фаты, но оно мне безумно шло…

По моим щекам текли слезы, когда мы шли навстречу друг другу…

Меня отпускало прошлое… Потери, неудачи, предательства – весь этот «ценный» груз, висящий на моих плечах, слабел и истлевал…

Я наполнялась новыми эмоциями, щедро даримыми моим мужем… Уважением, любовью, заботой…

А Тим с замиранием сердца наблюдал, как я трансформируюсь. Превращаюсь в бабочку, расправляю подаренные им крылья и парю над землей…

Шли дни, быстро пролетали недели, месяцы…

Осень, окончательно сдавшись, уступила зимней стуже. Я всего два раза приходила к следователю. Остальное взял на себя Вадим Семенович. После его участия в деле о поимке особо опасных преступников, отбоя от клиентов в его конторе нет.

Признаться честно, я боялась приходить на заседания суда…

Оправдывала себя связанными со свадьбой хлопотами, а после выдумывала новые, более изобретательные причины.

Квартиру Василия Федоровича я все же решилась продать. Присмотрела помещение в строящемся, современном комплексе, воображая, что совсем скоро там будет частная ветеринарная клиника.

А потом пришло осознание, что я должна… Должна увидеть их в суде. Сказать последнее слово, пройти остаток пути сквозь невыносимо острые тернии…

Я и так потеряла слишком много крови, пока шла к свободе…

***

В здании суда шумно, многолюдно. Возле крыльца мелькают репортеры газетенок, блогеры, зеваки… Все хотят крови. В такие моменты люди становятся похожими на животных… Поддаются самым низменным инстинктам – задавить слабого, заклевать, убить…

– Вы Лидия Волгина? Можете сказать пару слов для нашей газеты?

– Мы не даем интервью, простите, – отмахивается от них Тимур.

Меня кто-то трогает за руки, кричит вслед, а я сосредоточенно иду к входу в здание суда…

Новая жизнь не всегда начинается красиво… Иногда она зарождается в самых невообразимых местах – под колесами машины или… в суде…

– Лидия Павловна Волгина, бывшая жена Ростислава Волгина и пострадавшая от рук его матери – Елены Васильевны Волгиной. Вы изъявили желание самостоятельно предстать перед судом. Что вы хотите добавить к своим показаниям?

Я волнуюсь. Смотрю на сидящих в клетке бывших свекров, испытывая странные чувства… Не должна я их жалеть, однако, что-то проклевывается в душе… Жалость. Наверное, все же она, а не сострадание или понимание.

Никогда мне не понять, что заставило ее красть ребенка?

Я пересказываю все, что говорила раньше. Вспоминаю прошлое, их отношения ко мне, неуважение, брезгливость к моей небогатой семье… Первое время Елена Васильевна запрещала показывать Ваню моей маме.

«Чему эта деревенщина может научить?».

«Ты должна каждое утро молиться за нас с Антоном. Ты в такую семью попала, Лида! Считай, лотерею выиграла!».

И о Милане я рассказываю. Про тайные встречи с Ростом в квартире на Рокоссовского, любовную переписку. Я даже цитирую кое-что, врезавшееся в память как лезвие…

Странно, но судья меня не прерывает… Это ведь характеристика подсудимых, не так ли?

Сначала они молчат, а потом Елена Васильевна не выдерживает – цепляется побелевшими пальцами в решетку и истошно орет:

– Я не могла поступить иначе! Ты мать, и должна меня понять! И что бы та дурочка из швейного техникума ему дала? Трусы шить научила? Я не жалею, что украла Ростика. Он мой сын, мой! Я не могла… Не могла родить. Три выкидыша, потом бесплодие… А я практику проходила в роддоме. Я не могла иначе…

– Елена Васильевна, я очень хотела что-то почувствовать. Понять вас, простить… Но я не могу, понимаете? Бог вам судья.

Ростислав не проронил ни слова, Антон Олегович тоже… Они почти не смотрели на меня, выбрав в качестве объекта наблюдения свои ботинки…

Не знаю, что буду говорить Ване, когда он вырастет? Ей-богу, я мечтала, чтобы все это было ошибкой… Но вышло по-другому…

Я хочу уйти, но Тимур уговаривает меня остаться и выслушать приговор.

– Лида, сегодня все закончится. Больше ты не услышишь о них, – обнимает он меня, ища взгляда.

– Что ты такое говоришь? Они скоро выйдут и…

– Ростислава лишат родительских прав, а я… Я теперь отец Ванечки, Лид. И я не позволю Волгиным приближаться к нашей семье.

– Встать, суд идет!

На негнущихся ногах я поднимаюсь с места. Не дышу почти, будто приговор выносят мне. Наверное, так и есть? Впереди меня ждут годы покоя и свободы, счастья, радости, карьерного роста… А когда их выпустят… Не знаю, что я скажу тогда? Буду вновь ходить и оглядываться по сторонам? Или уеду на край земли, чтобы больше никогда не видеть Волгиных?

– Елена Васильевна Волгина, обвиняемая по статьям 105 УК РФ, часть 30 (покушение на убийство), 125 (заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры), 163 УК РФ (посягательство на достоинство, честь, здоровье, иные законные интересы и права), суд постановил: признать виновной по вышеуказанным статьям и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет.

Она падает в обморок, а я отворачиваюсь. Прячу лицо на груди мужа…

Антону Олеговичу дали пять лет за соучастие в преступлениях жены. Ростислав получил два года за подделку медицинских документов…

Новое заключение, сделанное после эксгумации тела Ларисы, все же доказало, что девушка получила несовместимую с жизнью травму после падения садовой фигуры…

– Все кончено, Лидуся, – крепко обнимает меня Тимур, когда мы выходим из злополучного зала. – Не думай о них больше… Не станут они мстить или искать встречи. А мы… Давай уедем в Сочи? Ты же хотела? Да и детям будет полезен морской климат.

– Ты серьезно? – расплываюсь в улыбке я. – Ты готов вот так…

– А чего бояться? Я готов летать, Лид… Если вторым пилотом будешь ты. Так что – ты не против?

– Нет, мой капитан. Я готова стать твоим штурманом.

Эпилог

Прошло пять лет…

Тимур.

– Папа, у меня получилось!

Ванечка бежит по каменистому, влажному от наползающих волн берегу, крепко удерживая веревку. В небе болтается воздушный змей. Рвется, стремясь высвободиться, борется с весенним ветром, а потом опадает, не справившись с потоком.

– Молодец, сынок, – глажу его по голове, устремляя взгляд на Маришу.

Дочка накрывает «стол», сооруженный из старой, дырявой лодки. Раскладывает пластмассовую посуду, а по кругу сажает кукол.

Ее темные, заплетенные в хвостик волосы, шевелятся на ветру, а лучики солнца оставляют на щеках отметины румянца.

– Пойдем завтракать, Ванюш. Маришка нам стол накрыла, – подмигиваю сыну.

У Ванечки один отец – я… Ростислав отсидел два года, а потом уехал в Сирию. Служил военным врачом в госпитале, а после завершения контракта присоединился к движению «Врачи без границ». Он ни разу не позвонил Лиде. И Ваньку ни разу не проведал… Тем хуже для него… Сынишка растет правильным парнем – добрым и справедливым, целеустремленным.

Лида опасалась, что он будет скучать по Волгиным, терзать ее расспросами. Но этого не случилось…

Я продал квартиру и купил небольшой, уютный домик на побережье Черного моря.

Конечно, мама Лидочки последовала за нами… На счастье хозяев коммуналки, нашелся крупный инвестор, пожелавший на месте квартиры, соорудить современный фитнес-зал. Татьяна Степановна выгодно продала комнату, а Лида помогла ей вложиться в строительство студии.

– Пап, а мама придет завтракать? – деловито спрашивает Мариша, насыпая в тарелочки песок.

– Конечно. Только Настюше подгузник поменяет.

Поднимаю взгляд, завидев спускающихся со склона девчонок… На Лиде белый сарафан. Ее волосы колышутся на ветру, отливая оттенками золота, а из взгляда струится беспечность. Я много лет ждал вот такого ее взгляда – счастливого, расслабленного, без черной, поглощающей душу тоски и печали…

Гадкая печать Волгиных не хотела покидать ее тело… Она переживала, когда их отправляли по этапу, первый год писала им письма, на которые не получала ответа…

Собирала неподъемные сумки с провизией. Звонила начальнику тюрьмы, справляясь об их здоровье…

А потом отпустила их… Оторвала от себя, как раковую опухоль…

Наша дочка Настя улыбается, обнажая беззубые десны. Сучит руками и ногами, торопясь очутиться в моих руках.

В душе щемит от нежности, когда я распахиваю руки и притягиваю девчонок к груди…

– Устала? – целую Лиду в лоб.

– Из клиники звонили. Датчик на аппарате УЗИ сломался. Прости, что задержалась – поставщик не особо горел желанием работать в воскресенье. Пришлось побороться.

Лидия Ермилова – одна из лучших ветеринарных врачей в городе. Клиника Лиды, основанная на вырученные с продажи наследства деньги, пользуется большим доверием.

– Ты же мой борец, – целую ее в нос и губы. – Но взгляд почему-то особенно грустный. Что-то стряслось? Татьяна Степановна приболела или…

– Елена Васильевна ночью умерла, Тим. Мне Вадим Семенович позвонил. Наконец-то, Волошина заживет спокойно. Она очень боялась ее возвращения на свободу.

– А почему умерла? – вздыхаю я.

– Сердце не выдержало. Тяжело ей все это давалось. Еще и Рост… Он и с родителями перестал общаться. Никто не знает, где он сейчас? Сирия, Алжир, Индия… Последний год Елена Васильевна собирала по крупицам информацию о нем.

– И ей, понятное дело, ничего не рассказывали. Лид, ты же не виновата ни в чем? Не грусти… На следующей неделе к нам в гости Валентина Афанасьевна приезжает.

– Пора уже ей к нам перебираться, – улыбается Лида, наблюдая за детьми. – Мариша так ее любит.

– Это точно. Скоро одним пилотом в нашей семье станет больше, так что…

– Эй, – толкает меня в бок Лида. – Каким еще пилотом? Ванька неделю назад мечтал стать ветеринаром.

– Ага. А месяцем раньше рассказывал бабуле, что мечтает стать блогером. Снимать все подряд и зарабатывать много денег.

– Пусть будет кем хочет. Да, Тим? – прижимается ко мне Лида.

Я лишь киваю, наблюдая, как Ванюшка бежит по берегу, крепко удерживая веревку. Воздушный змей мечется, борясь с порывами ветра, а потом поддается потоку, становясь одним целым с бушующей стихией…

Обнимаю жену и дочь, вспоминая удивительно точное изречение:

«Каждый из нас ангел, но только с одним крылом. И мы можем летать, только обнявшись друг с другом». ( Лучано Де Крешенцо – итальянский писатель, телеведущий, кинорежиссёр, сценарист и актер).

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог