Библиотека :)

Стрелок [publisher: SelfPub] 1333K - Иса Белль (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Иса Белль Стрелок

Всегда есть лучше. Только вот бы рядом

Был тот, кому на это все плевать.

– Просто Иванова

Информация о серии

Дорогой читатель, ты начинаешь серию книг про мафию под названием «Наследие Пяти». «Стрелок» – ТРЕТЬЯ книга из основных десяти. Каждая история является продолжением предыдущей, поэтому, как автор, я прошу тебя ни в коем случае не менять порядок чтения, дабы не запутаться в головоломке.

После завершения каждой из книг у тебя ДОЛЖНЫ ОСТАТЬСЯ вопросы, ответы на которые ты будешь постепенно получать в последующих историях, поэтому не волнуйся, если тебе покажется, что я утаила что-то от своего читателя.

Чтобы узнать больше об авторе, порядке чтения, а также познакомиться с дополнительным творчеством по книгам и получать новости о серии одним из первых, ты можешь подписаться на мой авторский канал:

Телеграм – https://t.me/isabelleauthor

Предупреждение от автора

Во-первых, данная книга является тёмным романом и в ней присутствуют триггеры, поэтому перед прочтением я настоятельно прошу тебя ознакомиться с ними:

– описание убийств и пыток;

– сексуальное насилие (домогательства НЕ со стороны гг);

– жестокое обращение с детьми;

– селфхарм.

Во-вторых, редактура текста выполнена не издательством, а исключительно силами автора и его непрофессиональных помощников:

– Есенберлина Венера – исследователь в области восточной культуры и литературы, тюрколог;

– Мнацаканян Тамара – студентка третьего курса направления лингвистики в сфере международных отношений (доп. направление филологии и литература языка).

Плейлист

James Arthur – Cars Outside

BANNERS – Someone To You

SLANDER feat. Dylan Matthew – Love Is Gone

Ruth B – Dandelions

Kodaline – Brother

Seafret – Atlantis (Nightcore)

Weeknd & Kendrick Lamar – Pray for Me

Emma Louise – Jungle

Stephen Sanchez – Until I Found You

NF – Paralyzed

Justin Bieber – Lonely

Michael Soul – Knock On My Door

Lil Tracy & Lil Peep – Your Favorite Dress

The Neighbourhood – Softcore

Nicholas Bonnin – Shut Up and List

Посвящается

Тебе, когда становится страшно.

Глава 1

В моих глазах стояли слёзы, а на лице Доминика было выписано отчаяние, которое подталкивало меня к мысли, что мы прощались.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Я не смогу сделать это, если ты будешь смотреть.

Он должен был найти родителей, а не ждать, когда я решусь прыгнуть вниз.

Недолго думая, мой старший брат принял верное решение и скрылся в языках пламени, украшающих коридор. А мне же скорее следовало убраться от них подальше.

Мои зубы бились друг об друга из-за тряски тела, слёзы растекались по щекам, и я чувствовала жжение своих пораненных ладоней, но понимала, что в следующие секунды эта боль будет несравнима с той, что мне придётся столкнуться.

В прямом смысле.

Столкновение.

Я не смотрела вниз. Здесь было слишком высоко, и я знала, что это не закончится хорошо, но другого выхода не было. Потому что, если бы он был, Доминик бы сделал всё, чтобы я не стояла здесь в одиночку, пытаясь найти в себе храбрость сделать всего один шаг вперёд.

В горле пересохло и мне хотелось сделать глоток воды, чтобы дышать было легче, но чем дольше я находилась здесь, тем тяжелее становилось моё тело от бессилия.

Я зажмурилась, отпуская раму окна, и сглотнула слюну, собравшуюся во рту.

Доминику вместе с мамой и папой тоже придётся сделать это. Я не могу подвести их.

Моё тело пошатнулось вперёд, когда я опёрлась одной босой ногой об подоконник, отталкиваясь от него, и прыгнула. Я сразу же почувствовала, как ветер распушил мои волосы, а прохлада окутала тело, которое горело от высокой температуры, наполняющей комнату.

Эти секунду казались такими долгими, что я могла вспомнить о каждом проведённом дне за свои одиннадцать лет. О каждой мелочи, которую считала не такой важной для себя в тот или иной момент. О том, что не успела рассказать своей семье. И то, что так боялась сделать.

Сейчас всё было пылью. Точно такой же, как и я среди огромного особняка, поглощённого огнём.

Чего я ждала?

Лучший момент заключался в искреннем желании, а не в осознании потери.

Но как только моё тело с грохотом и треском встретилось с землёй, я перестала думать. Из моего горла вырвался адский крик, который могла услышать вся округа, а грудь сжалась, пока я продолжала делать прерывистые вздохи, пытаясь унять боль, разрывающую ноги. Адреналин в крови превысил допустимую норму, поэтому я распахнула глаза, чтобы увидеть их.

Желчь подступила к горлу, но я отвернулась в сторону, сглатывая её обратно.

Руки жгло от полученных царапин, только это было мелочью по сравнению с костями, торчащими из моих бёдер. Я вцепилась ногтями в землю под собой и попробовала отползти немного дальше от огня, который покрывал весь первый этаж, но это не увенчалось успехом, потому что любое движение приносило мне душераздирающую боль, заставляющую остановиться.

Я кричала и чувствовала, как силы покидали тело, а в глазах постепенно темнело. Но, найдя в себе силы, я всё же держала веки открытыми, чтобы иметь возможность смотреть наверх в надежде увидеть Доминика вместе с родителями.

Только моё окно пустовало… и все соседние тоже.

Почему они были так долго? Они же уже должны быть здесь, не так ли?

Слёзы питали землю подо мной, а я вытирала их тыльными сторонами ладоней со щёк, растирая кровь по всему лицу, а затем снова вцеплялась руками в траву, карабкаясь вперёд. Мои обожжённые ладони щипало от соприкосновения с грязью, но мне нужно было продолжать оттягивать своё тело дальше от пожара.

Дом просто разваливался на моих глазах. Разбитые стекла покрывали часть заднего двора, и я чувствовала, как несколько осколков впивалось в левую лодыжку.

Моя кровь была повсюду. Она смешалась с землёй, бежевым пушистым платьем и миллилитр за миллилитром вытекала из тела, опустошая меня.

Я тянула себя в сторону сада, боясь того, что мои ноги просто останутся на том же месте, что и были, окончательно оторвавшись от меня, но всё равно делала это.

– Джулия! – крик оглушил меня.

Моя голова метнулась вверх, но там было всё так же пусто.

Это галлюцинация?

Я на секунду закрыла глаза, а в момент, когда распахнула их, встретилась с Талией. Её ошарашенные глаза проходились по моему лицу, пока она стягивала с себя рубашку.

– Ты здесь? – она помахала своей рукой перед моим лицом.

Я потеряла фокус, и её лицо стало расплываться, когда меня потянуло назад.

– Джулия! – холодная ладонь коснулась моего затылка, удерживая голову.

Я почти не видела свою подругу, потому что мои глаза были практически закрыты, но я точно распознавала очертания черного и оранжевого цвета вокруг себя.

– Твои ноги…

Она аккуратно уложила меня спиной на землю и присела рядом со мной.

– Скажи папе, – прошептала я, – что я видела.

– Что? – не расслышала девочка.

Мои веки окончательно упали, но я успела ещё раз прошептать свои ранее сказанные слова для Талии, чтобы она запомнила их на случай, если я не очнусь, когда она куда-то потащила меня, разрывая свою глотку в крике о помощи:

– Скажи, что я видела его.

Того, кто решил забрать у меня семью.

– Джулия?

Я моргнула несколько раз, выходя из транса. Себастьян невозмутимо стоял прямо напротив меня, выглядя идеально в своём черном свадебном костюме и дожидаясь, когда я отвечу ему.

Я сделала глубокий вздох, чувствуя нехватку кислорода в своих лёгких, и повернула голову вправо, чтобы ещё раз посмотреть на людей, собравшихся здесь.

В церкви.

В честь дня, когда я становлюсь фальшиво-законной женой Себастьяна Нери, так как мы не смогли найти Лоренцо Короззо.

Все скамейки были заняты людьми: солдатами Ндрангеты, их жёнами и детьми. Кая и Кристиан сидели в первом ряду. Рядом с ними расположились Доминик с Авророй.

И всё бы ничего, если бы я увидела улыбку на лице хотя бы одного из них.

Когда я была маленькой и представляла свою свадьбу, всё было почти также, как и сейчас. Только мама тоже должна была быть здесь и держать папу под локоть, удерживая его на месте, чтобы он вдруг спонтанно не решил остановить свадьбу и оставить меня в особняке Де Сантис навечно.

Но правда в том, что папа бы никогда так не сделал. Он бы знал, что я была счастлива, стоя здесь. Он доверял моему выбору и знал, что, прежде чем совершать что-то, я несколько раз обдумывала это.

Прямо сейчас куча людей в этой церкви были здесь, чтобы засвидетельствовать то, что теперь Джулия Де Сантис была под защитой мужа. Эта новость должна была разлететься не только по нашему штату. О ней должен был услышать весь мафиозный мир. Триада, Братва, Каморра, Сакра Корона Унита и мелкие синдикаты должны были знать, что все «кнопки давления» на Доминика Де Сантиса были недосягаемы.

Мои глаза встретились со старшим братом и сердце в груди кольнуло. Лицо Доминика было так похоже на то, когда он уходил на поиски родителей, оставляя меня одну на том подоконнике.

Если бы я могла идти в тот день, зная, что ни он, ни родители вскоре не присоединятся ко мне, я бы вошла в наш горящий дом и осталась там вместе с ними насовсем.

Но ведь мы не прощались с ним сейчас. Я никуда не уходила. Мы всё также были вместе.

Тогда же почему он так смотрел на меня?

Аврора прижалась к нему сбоку, обнимая его за руку, и мужчина моментально расслабился, но тоска в его глазах, которую видела только я и она, осталась.

– Вы согласны, Джулия?

Я резко повернула голову в сторону священника, который задавал мне свой вопрос уже не в первый раз, а затем к Себастьяну, который возвышался надо мной.

Что, если всё это только усугубит наше нынешнее положение?

– Доминик… – прошептала я, заглядывая в бледно-голубые глаза.

– Переживёт, – мгновенно ответил мужчина.

А затем не дожидаясь моего ответа, который и так был всем известен, наклонился и накрыл мои губы своими.

Я застыла на месте, когда почувствовала, как его руки мягко легли на мою талию и закрыла глаза. Наши губы так медленно касались друг друга, что я подумала, что время замедлилось, чтобы мы успели насладиться друг другом.

Точнее я.

Потому что этот поцелуй был вынужденной мерой для Себастьяна и тайным желанием для меня.

Я слышала бешеный стук своего сердца, которое наконец получало то, что хотело. То, чего так долго жаждало.

Но мечта всё так же продолжала оставаться мечтой…

Потому что, когда я представляла нас, стоящих здесь, мой муж должен был быть влюблён в меня в ответ.

Глава 2

Со дня моего восемнадцатилетия прошло всего две недели, поэтому мы решили, что празднование свадьбы будет проходить в загородной усадьбе. В тёплый летний августовский вечер.

Одна из моих рук лежала в ладони Доминика, когда вторая покоилась на его плече, и мы медленно танцевали в середине площадки. Вокруг нас также кружились парочки, кто-то остался сидеть за своим столом, разглядывая то меня, то Себастьяна, дожидаясь, когда же уже настанет время нашего танца, а кто-то, как Кристиан и Кая, внезапно пропали и явно занимались непристойными делами в одном из тёмных уголков этого ужасного места.

Именно ужасного.

Я хотела поскорее убраться отсюда.

Эту свадьбу организовывали на протяжении двух месяцев, но она выглядела так, будто мы сообщили о ней за несколько часов до росписи.

Я постаралась над свадьбой Сантьяго и Амелии в несколько раз лучше, а мне даже не платили!

Доминик сказал, что будет неправильно, если я буду организовывать и свою собственную свадьбу, хоть и фальшивую, но сейчас я жалела, что всё-таки не настояла на своём и позволила другим людям делать её за меня. Они совершенно не соблюли мои пожелания, о которых я им твердила. Мне стоило брать с собой Себастьяна или хотя бы своего старшего брата на переговоры и тогда бы они, наверняка, сделали бы даже больше, чем я от них просила.

Маленькая девочка, которая была ниже большей части совершеннолетнего населения города, никого не пугала, пока люди не узнавали её фамилию или рядом не появлялся её брат, который мог мило улыбаться и одновременно обдумывать план скорого убийства. Только на этот раз этим бесстрашным людям показалось, что, когда я представилась Джулией Нери это не значило, что я была в два раза опаснее. Наверное, они сочли это за совпадение.

Я тяжело вздохнула и отвела свой взгляд от кучи толпящихся людей неподалёку от нас. Мои ноги ужасно гудели от каблуков, которые мне пришлось надеть, чтобы доставать своей макушкой хотя бы до подбородка Себастьяна, которому пришлось хорошенько наклониться тогда в церкви, чтобы поцеловать меня. Длинное белоснежное свадебное платье скрывало их высоту, но те, кто хорошо знал меня могли с лёгкостью предположить, что сними я их, мне пришлось бы танцевать на ходулях прямо здесь.

Но мой рост больше никогда не войдёт в число комплексов. То, что я не могла дотянуться до второй полки в кухонном шкафу без помощи стула, не делало меня хуже остальных.

Только я так думала не всегда.

Когда я была маленькой, один мальчик заставил меня поверить в обратное и Талия ткнула его лицом в песок, а когда мы вернулись домой и Доминик заметил, что я привычно не улыбалась ему, он заставил меня рассказать, что случилось. А затем процитировал Роберта Бёрнса, заставляя меня больше никогда не плакать из-за маленьких глупых мальчишек: «На то и меньше мой алмаз гранитной тёмной глыбы, чтобы дороже во сто раз его ценить могли бы».

Я надевала такие туфли только на мероприятия и когда знала, что мне придётся танцевать с кем-нибудь. В остальное время я выбирала свой личный комфорт и зачастую ходила босиком, потому что большую часть времени проводила дома.

– О чём они разговаривают? – спросил мужчина передо мной.

Я проследила за взглядом Доминика за моей спиной и встретилась глазами с Себастьяном, который танцевал с Авророй.

Её красное платье, которое она надела, чтобы не выглядеть, как вторая невеста рядом со мной, идеально сидело на её стройной фигуре.

Она не стала носить красное только потому, что Доминику нравился этот цвет. Аврора не изменяла себе и чаще всего появлялась в белом, почему я и гордилась ей. Мы все вместе медленно следили и сопровождали её на пути к восстановлению от того времени, в котором ей приходилось жить.

Кая тоже решила надеть красное сегодня. И я была шокирована. Не знала, что в её гардеробе было что-то, кроме черного. Думаю, именно поэтому прямо сейчас ни её, ни её мужа я не видела. Должно быть, Кристиан избавлялся от этой красной тряпки, ворча проклятия.

Аврора улыбалась моему мужу, пока мужчина выглядел довольно расслабленно рядом с ней, что было необычно для него. Они перекидывались фразами, но из-за расстояния нам было не слышно, о чём именно шёл их разговор.

– Одинокие люди понимают одиноких людей.

Я повернула свою голову обратно, пока Доминик с лёгким прищуром продолжал наблюдать за своей женой.

За два месяца, что они, наконец, были вместе, я снова могла наблюдать за тем, как выглядит настоящая, чистая, искренняя любовь Де Сантис. Наши родители бы очень гордились ими обоими, зная, через что им пришлось пройти, чтобы стоять здесь.

Я положила голову на грудь Доминика, слыша его частое сердцебиение. В этом была виновата она – его Королева. Ещё чуть-чуть и он украдет её, чтобы скрыться отсюда точно также, как это сделали наши друзья.

– Она больше не одинока, – напомнил брат.

Я хихикнула.

– Не ревнуй, – попросила я.

– Я похож на идиота?

Я наигранно задумалась, мыча.

– Иногда.

Доминик фыркнул.

– Ты слишком много общаешься с Сантьяго.

Я шутила, и он точно знал это, потому что было бы глупо думать, что кто-то из них двоих мог ревновать одного к другому. Они безусловно принадлежали друг другу, что делало их единственными друг для друга.

– Она улыбается как никогда раньше, – прошептала я.

Моя голова оторвалась от груди Доминика, чтобы заглянуть в его глаза, но вместо них я встретилась с лёгкой улыбкой, повисшей на его губах.

– Я стараюсь сделать всё, чтобы она светилась, – также тихо ответил он.

– И поэтому я горжусь тобой. Потому что изо дня в день ты заслуживаешь её.

Как и Аврора заслуживала его.

Я замялась и немного опустила глаза из-за стыда, вспомнив свои слова.

– В тот день я сказала, что разочарована в тебе, но это не так, Доминик. Думаю…

– Джулия, – перебил меня брат. – В том, что случилось тогда, есть вина каждого из нас. Но мы всё ещё та же нерушимая семья.

Я облегчённо выдохнула.

– Я так рада, что вы, наконец, обрели своё счастье.

Карие глаза Доминика горели огнём, когда он смотрел на меня.

– Надеюсь, когда-нибудь увидеть тебя такой же.

Мои губы изогнулись в грустной улыбке, но я промолчала, не ответив ему.

Я бы могла поделиться с ним своими чувствами по отношению к Себастьяну, но из этого бы не вышло ничего хорошего. Не потому что Доминик разозлился бы, а потому что Себастьян не чувствовал ко мне того же самого, а я не хотела, чтобы мой брат заставил его быть со мной, лишь бы я была счастлива.

Не было ничего отвратительнее ложных чувств человека, которого заставляли любить нелюбимого.

Эта история была не про нас с Себастьяном. Но зная моего старшего брата, который чуть не пожертвовал своим сердцем ради меня, она могла бы с легкостью стать про нас.

– Пора прощаться, – поджав губы, произнёс Доминик, отпуская меня.

Я даже не успела спросить его, о чём он говорил, как он закружил меня и уже через секунду я оказалась в холодных руках другого мужчины. Себастьян с лёгкостью поймал меня, мои руки легли на его шею, а его на мою талию, и танец с такими прикосновениями казался куда более интимнее.

Я быстро оглянулась назад, чтобы взглянуть на Доминика, который плотно прижимал Аврору к своему телу, продолжая танцевать с ней. Он шептал ей о чём-то, и её щеки стали сливаться с цветом её платья.

Пропустив смешок, я вернула своё внимание к Себастьяну.

– Тебе здесь не нравится, – утвердительно произнёс он.

– Что?

Я была уверена, что удивление от его слов было выписано на моём лице, пока Себастьян смотрел за мою спину, наверняка отслеживая каждого, кто без стеснения пялился на нас.

– Правый внутренний карман, – мгновенно переведя тему, прошептал он.

Я не перестала непонимающе смотреть на него, и мне хотелось вновь и вновь задавать ему глупые вопросы.

– Правый внутренний карман, – с ударением на каждое слово повторил он.

Нахмурив брови, я отняла одну свою руку от его шеи и просунула её под пиджак, следуя его инструкции. Мы продолжали медленно двигаться из стороны в стороны, пока я не нащупала небольшую картонную коробку, спрятанную под его одеждой. Мои движения прекратились, и мы оба замерли, когда я слегка высунула наружу пачку Chapman Gold из-под ткани его пиджака.

Мои губы растянулись в растерянной улыбке, и я подняла взгляд на Себастьяна, который уже смотрел на меня.

– Для меня?

Он коротко кивнул. Я сжала пачку в руке, а затем положила её обратно в карман, не отрывая от него своих глаз.

– Балкон? – наконец решив что-то сказать, спросил он.

***

Я не думала, что Себастьян обратил внимание на то, что именно я курила. Но он запомнил. Фирма, вкус, всё было точно, как я любила.

Помню, как сама была удивлена, увидев в его руках пачку Chapman Classic на помолвке Сантьяго. Я пропитывалась вкусом ванили с лёгким шлейфом корицы, когда массивное тело неожиданно появилось рядом со мной. В ту же секунду я затушила сигарету, но, испугавшись, не проронила ни слова. Себастьян в свою очередь облокотился на перила, вытащил из моих рук пачку и закурил новую сигарету, а после чего сразу же передал её мне.

Это был первый раз, когда мы разделили курение на двоих.

Он молчал, как это обычно было, но его действия говорили, что он вовсе не осуждал меня, как с большей вероятностью мог сделать любой другой, найдя меня там.

Мужчинам редко нравились курящие женщины. А в нашем обществе особенно.

Только… почему они имели на это право, а мы нет?

Мама бы осудила каждого, кто сказал бы ей или мне, что мы не могли делать то, что делали мужчины. А после папа бы убил их.

Убежав подальше от гостей, мы с Себастьяном спрятались на одном из балконов коттеджа, находящемся на территории, и чтобы окончательно спрятаться от любопытных глаз, уселись на пол, вытянув ноги. Но сначала мужчина снял свой пиджак и расстелил его на месте, предназначенном для меня. А затем мы молча наслаждались процессом, пока спустя пол часа не вернулись обратно и не стали ловить на себе взгляды людей, которые думали, что знали, чем именно мы занимались. Спустя ещё несколько танцев и разговоров о будущем, которого у нас с Себастьяном не было, нам наконец позволили отправиться домой, чтобы провести нашу первую брачную ночь.

Квартира Себастьяна находилась в центре города в пару минутах езды от моего прошлого дома, и это было очень плохо. Потому что если он любил не званных гостей, то Доминик заставит его их возненавидеть, навещая нас чаще, чем мы только сможем себе представить.

Мужчина вёл меня за руку, крепко сжимая её, ровно до момента, пока мы оба не вошли в лифт.

Там, где люди не могли видеть нас, мы могли не притворяться молодожёнами.

Прямо сейчас я очень хорошо понимала, почему Талия так сильно ненавидела ложь. Моя новая жизнь стала синонимом к ней. Хотя и старая особо ничем не отличалась. За пределами нового дома и в местах, где был кто-то не из круга моей семьи, я должна была лгать.

О себе. О нём. И о нас, которых не было.

– Ты можешь выбрать любую комнату на втором этаже, – объяснил мне мужчина, устало стягивая пиджак со своих широких плеч и проходя дальше по квартире.

Я наклонилась, расстегивая застёжки на лодыжке, собираясь скорее освободиться от своих туфель. Волосы стали лезть мне в глаза, и я подула на них, отгоняя пряди от своего лица.

– Одна из них должна быть твоей, верно? – почувствовав накатившее давление, напомнила я.

– Да.

– Если я случайно выберу её, то…

– Тебе придётся спать со мной, – закончил за меня Себастьян.

По моей спине прошли мурашки от его тона, и я ошарашено медленно выпрямилась, вылезая из обуви. Локоны, которые ранее закрывали мне обзор на мужчину, вновь легли на плечи, и я могла чётко видеть его, остановившегося в паре метров от меня.

На нём уже не было пиджака, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, позволяя ему дышать свободнее, а рукава закатаны до локтей, оголяя татуировки.

Тонкие чёрные полосы находили своё начало у его кистей и поднимались вверх по мускулистым рукам, пропадая под одеждой.

Где был их конец?

Они выглядели так, словно настоящая тьма текла по его венам и это было так завораживающе, что я не могла отвести своих глаз, желая подойти поближе и узнать, так ли это на самом деле.

Я громко сглотнула, понимая, что он стоял и ждал, когда я перестану так явно глазеть на него.

– П-правда? – заикнувшись, спросила я.

Секунды, что он молчал, казались часами, и тянулись так долго, что я начала думать, что моё бешено колотящееся сердце просто не выдержит этого.

– Конечно, нет, – образумил меня он. – Я просто найду для себя другую.

Я открыла рот, чувствуя себя глупо.

С чего я вообще решила, что мы можем спать в одной постели? Боже Мой!

С тех пор, как мои босые ноги ступили на пол, подол платья также оказался на нём. Я ухватилась за ткань на своих бёдрах и потянула её верх, быстро шагая в сторону лестницы, ведущей к нашим спальням, проходя мимо Себастьяна, желая скорее скрыть от него свой стыд.

Он всё также оставался на своём месте и, может быть, мне казалось… но я чувствовала его взгляд на себе.

Он обдумывал то, почему я поверила его ранее сказанным словам? Или…

– Ты была очень красива сегодня.

Внезапное признание Себастьяна заставило меня остановиться на одной из первых ступенек лестницы. И сначала мне показалось, что мне послышалось, но когда он продолжил, все сомнения на этот счёт испарились:

– Не удивительно. Ты всегда красива.

Я поджала губы, стараясь скрыть свою счастливую улыбку, и немного повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он полностью был обращён в мою сторону и не спускал с меня своих глаз.

– Спасибо.

Раньше мне никогда не удавалось слышать от него комплиментов в чью-либо сторону. Даже в мою. Поэтому это так поразило меня.

Мы молча смотрели друг на друга, не чувствуя ни капли смущения, пока его спокойный низкий голос не разрушил тишину, воцарившуюся между нами:

– Спокойной ночи, Джулия.

Я легко улыбнулась ему, а затем, отвернувшись и ещё чуть выше приподняв своё платье, помчалась вверх по лестнице, прошептав:

– Спокойной ночи, Себастьян.

Глава 3

– Можешь хотя бы ты мне объяснить, что происходит? – устало чуть ли не взмолилась я.

Мы с Амелией созванивались примерно раз в две недели, что было удивительно для нас обеих, потому что она не выносила разговоров по телефону, но делала это со мной.

Её лицо выдавало явное раздражение, молочно-шоколадные волосы лежали на плечах и выходили за пределы возможности камеры, а платье цвета слоновой кости с рюшами подсказывало, что она собиралась убираться из дома.

Я почти не могла поймать её карие глаза, а когда делала это, она отводила их в сторону, продолжая ворчать.

– Он пытается добиться того, чего в априори не существует.

Я тяжело вздохнула, облокачиваясь на спинку стула, внимательно слушая её.

– Сантьяго мучает меня на протяжении больше полугода. Неужели за это время нельзя было понять, что он уже давно проиграл и попусту тратил своё время?

– Его второе имя – упорство. Разве тебе не известно?

– Я не интересуюсь им, – выпалила девушка. – Мне плевать. От нас двоих требуется лишь одно, а он и то не может это выполнить.

Я перевела свой взгляд, наблюдая за несколькими мужчинами, которые заносили охапки цветов, которые поступали в честь поздравления нашей с Себастьяном свадьбы, в холл, на который открывался вид из кухни, в которой я была.

– Поставьте здесь, – шепотом проинструктировала я, показывая место в дальнем углу подальше от моих глаз.

В моём доме никогда не было столько полумёртвых цветов и сердце обливалось кровью от осознания того, что мне придётся смотреть на них в течении нескольких дней, пока они окончательно не умрут.

Зачем люди издевались надо мной?

Амелия продолжала рассказывать мне о выходках Сантьяго, которые больше были похожи на привлечение её внимания, нежели уничтожение нескольких нервных клеток, и я слушала её, пока высокая фигура резко не появилась из-за угла, забирая всё моё внимание себе.

Себастьян застегивал запонки на манжетках своей белой рубашки, поверх которой уже висела кобура с двумя пистолетами. Его татуировки едва просвечивались сквозь неё и мне хотелось, чтобы он снял эту вещь, и я, наконец, могла получше разглядеть их. Чёрные волосы были влажными, что подсказывало мне, что он принял душ немного ранее.

Когда я проснулась, дома было тихо, но я знала, что он ещё не уехал на свою работу, на которой его поджидал мой старший брат, строчивший мне смс целое утро: «Твоё настроение от одного до десяти?». Отвечать меньше десяти мне не следовало, иначе Себастьяна ждали бы пытки, поэтому я ответила: «Одиннадцать!».

Доминик не успокоился и ещё несколько раз предложил мне вернуться домой, а ближе к обеду развестись с мужем и забыть об идиотском плане, который мы воплощали в жизнь.

Я пообещала пообедать с ним и Авророй, чтобы немного успокоить его.

Реакция Доминика была более чем понятна. Я была не просто его сестрой. Он воспитывал меня, как родитель. Учил жизни и рассказывал о том, с чем я могла столкнуться в нашем мире. Большинство считали его отношение ко мне гиперопекой, но они не знали, что я добровольно решила пожертвовать частью некой свободы в пользу своей безопасности.

Заметив меня, Себастьян молчаливо кивнул мне и прошел мимо, направляясь дальше по кухне. Я следила за тем, как он наливал себе черный кофе. Его широкая спина была излишне напряжена, и я заметила несколько капель воды, скатывающихся с волос и проникающих под ворот рубашки.

– Заставь его прекратить, – слова Амелии отдались в моих ушах, и я, наконец, смогла оторвать свои глаза от мужчины, который уже поворачивался на своём месте с маленькой чашкой эспрессо в руках.

– А?

– Он прислушивается к тебе, – напомнила девушка. – Скажи ему прекратить.

– Ты – другой случай, Амелия. Он не перестанет стоять на своём, даже если его отец выйдет из могилы и попросит его об этом.

При упоминании дяди Мартина моё сердце кольнуло от боли, и я сжала кулак, впиваясь ногтями в мягкую ладонь.

– Может, всё-таки… – но мне даже не дали возможности договорить, потому что экран неожиданно погас и лицо девушки исчезло.

Я нахмурила брови, снимая телефон с подставки.

У неё села зарядка? Амелия не могла просто взять и бросить трубку, как ребёнок. Это не входило в её список возможных действий.

– На твоём счету закончились деньги?

Глубокий мужской голос заставил мою спину покрыться мурашками, и я подняла глаза, чтобы вновь взглянуть на Себастьяна.

– Иначе почему ты подрабатываешь семейным психологом, Джулия?

Себастьян скрестил руки на груди, придерживая в одной из них чашку, ожидая моего ответа. Его глаза обладали бледно-голубым оттенком, заставляющим меня на полном серьёзе задуматься о том, что с их помощью он мог пробираться в человеческие души. Но прямо сейчас меня привлекало кое-что другое.

Моё имя.

Он произносил его не так, как делали все остальные. Когда оно слетало с его губ с толикой акцента именно на нём, оно казалось особенным. Мужчина ставил ударение на предпоследний слог и иногда мне даже казалось, что при произношении его он использовал акцент одного из языков, которых знал.

– Они мои друзья, – пожимая плечами, ответила я. – Моя обязанность —помогать им.

Он сделал небольшой глоток и медленно поставил чашку на гранитную кухонную столешницу.

– Надеюсь, они отвечают тебе взаимностью, – с нотками строгости в голосе, ответил он.

– Конечно, – улыбнулась я.

Сантьяго не просто помогал мне. Он спасал меня.

То время, что я жила в Калабрии, именно он вытягивал меня из состояния, в котором я утопала. Нравилось мне это или нет, он всё равно вытаскивал меня из дома, разговаривал со мной даже тогда, когда я отказывалась от ежедневных созвонов с Домиником, проверял и следил за мной.

То, что я сидела здесь, было его заслугой.

С Амелией же у нас были немного иные отношения.

Не думаю, что она считала меня своим другом. Хотя то, что она хотя бы говорила со мной, было уже большим шагом в наших отношениях, потому что я не видела, чтобы она добровольно шла на контакт с кем-то.

Экран моего телефона загорелся, и я моментально приняла звонок.

– Извини, – раздраженно произнесла девушка. – Это не похоже на меня.

– Очень непохоже, – подчеркнула я, поняв что она всё-таки бросила трубку прямо посередине нашего разговора.

Себастьян вышел из кухни, не подслушивая нас, а я отдалённо слышала, как он двигал корзины с цветами, пытаясь куда-то пройти.

– Это всё влияние Сантьяго. Мне не нравится, как я веду себя рядом с ним. А ещё больше, когда его рядом нет.

Я поджала губы, пытаясь не улыбнуться.

– Импульсивные поступки присущи ему, – объяснила она. – Не мне. Обещай мне поговорить с ним.

– Хорошо, – сдалась я. – Обещаю.

– Тогда встретимся через две недели? – приподняв одно плечо, спросила девушка.

Из холла послышался громкий чих, и я посмотрела в сторону звука, но никого не заметила, а затем вновь перевела своё внимание на Амелию.

– Ты можешь звонить мне чаще, если тебе это нужно.

Я успела уловить секундную печаль, проскочившую на её лице, но она покачала головой, поднимаясь со своего места и, как обычно, не смотря мне в глаза, ответила:

– Мне нужна доза книжного порно. Срочно.

Я заметила, как она отложила учебник по бизнес-информатике, но не успела увидеть следующую книгу, которую она взяла, потому что экран снова погас.

Её вкус был не зациклен на чём-то одном. Я помнила, что она продолжала учиться самостоятельно, даже после выпуска из университета, читала классику, детективные-триллеры и романтику.

От девушки с таким спектром прочитанного, никогда не могло пахнуть лёгкой добычей. Может Сантьяго привлекало именно это?

То, что происходило между ними было загадкой не только для меня, но и для них самих.

Сантьяго зациклился на том, чтобы добиться её расположения и не отступал от своих намерений насчёт этого. А Амелия всеми силами противостояла его упорству и не собиралась сдаваться.

Каждый из них преследовал свою никому неизвестную цель, и азарт узнать их проснулся во мне.

В стороне послышался громкий хлопок дверью, а через несколько секунд на пороге кухни вновь оказался Себастьян. Его щёки немного покраснели, и лицо больше не казалось таким бледным, как раньше.

Я взглянула на тарелку с едой на другом конце стола и подвинула свою ближе к себе.

– Ты позавтракаешь со мной?

Мужчина не двигался на своём месте, а только бесстрастно смотрел на меня, и я почувствовала, как румянец пополз вверх к моим щекам.

– Ты можешь не есть, я…

Почему я вообще решила, что он захочет поесть вместе со мной? Может у него были другие планы или он не ел то, что я привыкла готовить для нас с Домиником? Я вела себя так, будто мы были женаты по-настоящему, а не были обычными временными сожителями.

– Что это?

Себастьян сдвинулся с места и, подойдя ближе к столу, отодвинул стул со своей стороны. Его глаза недоверчиво смотрели на еду.

– Что-то вроде наших панкейков, – попыталась объяснить я. – Только тоньше и нежнее.

Практически каждое утро мама готовила нам её фирменные блинчики, из-за которых мы с удовольствием поднимались со своей постели. Она использовала разные начинки, украшала их фруктами и топпингами на наше усмотрение, а затем следила за тем, как я, папа и Доминик поедали всё до последней крошки.

Мы всегда завтракали вместе, несмотря на то, как рано папа вставал, чтобы отправиться на работу. Мы все жертвовали чем-то ради друг друга. И пара десятков минут лишнего сна никогда бы не смогла сравниться со временем, проведенным в кругу моей семьи.

– Ты была не обязана делать это.

Мужчина уселся на своё место и взял в руки приборы, которые я для него подготовила.

– Это элементарная забота.

Почему-то все вокруг решали, что я могла делать что-то не по своей воле. Мама меня такому не учила.

– Никто никогда не готовил для меня, – признался Себастьян, отрезая кусочек мягкого теста.

– Я могу готовить для тебя, – выпалила я.

Готовка стала моим вторым маленьким хобби, которое убивало одиночество в доме.

– Твой брат решит, что я заставил тебя.

Я пропустила смешок, наблюдая за тем, как мужчина медленно прожевывал свою еду.

Мама смотрела на папу также, когда он ел?

Мои веки опустились, и я сглотнула горечь, собравшуюся в горле.

Всё вокруг меня ассоциировалось с людьми, которых я потеряла, и эти мысли не давали мне покоя, возвращая в то время, когда я теряла последнюю надежду.

Сакраменто был поглощён воспоминаниями.

Я повернула голову в сторону и распахнула глаза, встречаясь с кучей цветов, которыми был заставлен наш холл. Видимо, отвращение явно проскользнуло на моём лице, потому что Себастьян спросил:

– Тебе не нравится здесь?

Я перевела своё внимание на него, замечая, что за время моих раздумий, он успел опустошить большую половину своей тарелки.

– Твой дом прекрасен, – успокоила его я.

– Это не мой дом, – парировал мужчина. – Мой дом находится в Лос-Анджелесе. Здесь я просто сплю.

Он собирался вернуть в Лос-Анджелес? Я знала, что он был Капореджиме этого города около года, а до этого жил там с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, но теперь он Советник Ндрангеты и… После того, как мы закончим шоу, которое устраивали, он всё же вернётся туда и будет управлять делами, как это делал дядя Мартин? С расстояния?

– И ем, – слегка приподняв уголок губ, дополнил он. – Впервые.

– Но холодильник был забит продуктами.

– Я сделал это, – немного, как мне показалось, смутившись ответил мужчина, – для тебя. Мы вытащили тебя из привычной зоны комфорта и теперь, как минимум, я обязан сделать всё, чтобы на неопределённый промежуток времени ты не мечтала сбежать из этого места, как можно быстрее.

– То есть, как дома, – подвела итог я.

– Как дома, – пожав плечами, прожёвывая свой последний кусочек теста, подтвердил он.

Я улыбнулась, радуясь этому.

– Тогда у меня будет к тебе одна просьба.

– Всё, что пожелаешь, – сразу же ответил Себастьян, вытирая рот салфеткой.

– Убери эти тысячи трупов с моих глаз.

Он нахмурился, не до конца понимая меня, но уже через пару секунд мы одновременно повернулись в сторону оранжереи, внезапно появившейся в холле.

«Говорят цветы цветут, потому что не верят в смерть.»

Всё верно.

«Потому что, когда их срывают, всё, что они делают – это чувствуют её».

Глава 4

Я был женат.

На маленьком чертовом лете.

Что могло быть ещё более невозможным?

Ещё несколько месяцев назад я даже не рассматривал вариант того, что на моём пальце окажется кольцо, которое будет говорить всем вокруг, что на этом свете существует женщина, которой я принадлежу.

А теперь она шла рядом со мной, пока на её левой руке поблёскивало кольцо, которое я подарил ей, и которое также говорило всем, что она была моей.

Только на деле всё было совсем не так.

Потому что Джулия никогда не принадлежала и не будет принадлежать мне.

Притворяться, будто это было так, оказалось довольно странно и не так, как я думал. Каждое новое утро с тех пор, как она впервые заснула в моём доме, стало вкусным. Не в том смысле, в котором можно было подумать. Она готовила для нас. Мы разделяли только завтраки, но мне хватало и этого, потому что просто смотреть на неё становилось всё труднее.

А я не понимал почему. Что происходило?

Несколько дней назад, в первый день нашего совместного проживания я выкинул все охапки цветов, которые заставляли меня медленно умирать, и во время этого у меня сложилось впечатление, что людям вокруг было плевать на Джулию. Неужели никто из тех, кто послал нам это, не знал, что она ненавидела букеты? Я даже не прицепил к своему пиджаку бутоньерку в день свадьбы, потому что знал, что вероятнее, увидев её, девушку бы стошнило.

Но к чёрту всех их.

Квартира за считанные дни пропахла Джулией. Даже моя комната, в которую она ни разу не заходила. На каждом шагу меня преследовала частичка её, напоминающая о том, что где-то поблизости был человек, готовый разделить со мной тишину.

На балконе. За углом здания. В моей голове.

Из раза в раз, что мы встречались, Джулия была молчаливой компанией мне. Мало кто мог вынести такое, потому что чаще всего людей смущало присутствие в одном месте и закрытые рты.

И прямо сейчас тому был пример.

Мы вместе в компании Кристиана, Каи, Доминика и Авроры вошли в новое здание, построенное напротив клуба, в котором я стал привычно тренироваться. Я оставался позади всех, когда Кая с Домиником выбились вперед.

– Не слишком ли это высокомерно называть клуб в честь себя? – спросил блондин.

«FIGHTER» было названием места, где женщины под руководством Каи и ещё нескольких девушек-тренеров собирались научиться защищать себя и своё тело. Только это было известно не всем. Жёны наших солдат, которые изъявили желание попасть в клуб, собирались ходить сюда под предлогом обычного фитнесса. Остальные же жительницы Сакраменто, наверняка, также врали своим мужьям, но меня это не волновало.

– Кто бы говорил, – состроив ехидную мордашку, ответила девушка.

Оба их клуба носили их же прозвища, что было довольно символично. Только если Доминик был Фениксом для всей Ндрангеты и населения Калифорнии, Кая была Бойцом исключительно для своего мужа.

Точнее только он мог называть её так. А сильной женщиной, борющейся за своё существование, она была далеко не только для него.

Джулия шла слева от меня, также как и Аврора, а Кристиан опережал нас на пару шагов, не желая идти рядом со мной. Наши отношения с ним ни капельки не изменились с тех пор, как я вернулся в город. Правда, теперь он хотя бы терпел моё присутствие. Но по его виду было понятно, что давалось ему это крайне трудно.

Доминик протянул руку в сторону Каи и показал ей средний палец. Она возмущённо открыла рот, но не заставила его долго ждать и проделала тоже самое.

Сложно было поверить, что такими ребяческими вещами занимались Босс Ндрангеты и девушка, которая могла надрать зад каждому, кто не так смотрел в её сторону.

Но они делали это потому, что находились в кругу семьи. Выйдя на улицу, они вновь надевали маски и становились самыми опасными людьми штата Калифорния.

Доминик резко дёрнулся в сторону Каи и захватил её палец в кулаке. Девушка болезненно замычала, а уже в следующую секунду мой младший брат обхватил ладонью затылок своего лучшего друга и с силой толкнул его вперед. Доминик со смехом отпустил Каю и повалился дальше по коридору, когда Кристиан слегка замахнулся, чтобы подарить своей жене лёгкий шлепок по заднице, но она опередила его, схватив его за руку.

– Я слишком хорошо тебя знаю, – улыбнулась она.

– Правда? – переспросил он.

А затем, неожиданно наклонившись, он закинул её на своё плечо и шлёпнул по бедру.

Девушки рядом со мной громко засмеялись, когда Кая одними губами прошептала: «Дикарь!». Доминик, шедший впереди нас всех, с непонимающим видом рассматривал новый ремонт, пока Кристиан тащил свою жену в сторону раздевалки.

– А где вампирские склепы, колья и статуя Графа Дракулы, которым ты поклоняешься?

В последнюю секунду перед тем, как мой брат зашёл в раздевалку и закрыл за собой дверь, девушка успела прокричать:

– Ещё не всё привезли!

Я остановился у самого входа в просторный светлый зал, который совсем не походил на стиль Каи, и у меня сложилось чувство, что мы перепутали здания, потому что «PHOENIX» был полной противоположностью того, что было здесь.

Она явно сделала это не просто так.

Два этих места были словно пазлом одного целого.

Мои глаза остановились на трёх небольших рингах, на которых мы должны были оказаться в скором времени. Доминик решил, что нам стоило научить девушек чему-то новому. Кристиан тренировал Каю, а Кая в свою очередь тренировала Аврору. Джулия же не принимала в этом никакого участия, хотя была главной мишенью среди всех девушек. Нам пришлось приставить к ним охрану на время, пока мы не нашли Лоренцо. Ни одной из них это не понравилось, но они не были глупы и понимали, что сейчас им угрожала реальная опасность.

Хотя она никогда не покидала нас.

Аврора подошла вплотную к своему мужу и обняла его за талию, продолжая смотреть в его глаза. Руки Доминика легли на её лебединую шею, а большие пальцы расположились так, чтобы они могли придерживать её подбородок, не позволяя ей опускать голову. Он наклонился, чтобы поцеловать её, но девушка, хихикая, отвернулась от него.

– Мне нужно переодеться.

– У нас есть ещё как минимум… – мужчина серьёзно задумался. – Пять минут, прежде чем эти голубки выйдут оттуда.

– Может нам тоже дать вам «пять минут»? – улыбаясь, с намёком спросила Джулия сбоку от меня.

Я перевёл свой взгляд на неё. Её свободные джинсы низко сидели на талии, а короткий белый топ с нежно-розовой надписью плотно облегал грудь, полностью оголяя плоский живот. Золотистые волосы были распущенны и слегка вились. Щёки порозовели, и я заметил бисеринку пота на её шее.

На улице стояла ужасная жара. Почему она не надела платье, как Аврора, а мучила себя? Но… из-за этого я видел выпуклости её маленьких сосков, потому что на ней не было белья.

В горле пересохло.

– Было бы неплохо, – честно ответил её старший брат.

Девушка рассмеялась, качая головой. Её смех наполнил каждый уголок этой комнаты, пока её глаза случайно не столкнулись с моими и она не замерла.

Тропически-зелёный цвет залил всё вокруг.

Джулия тяжело сглотнула, но не отвела взгляд. Я даже забыл про Доминика с Авророй, которые прямо сейчас могли наблюдать за нами, и просто продолжил теряться в пространстве.

Она была похожа на сказочную фею.

Тяжёлые шаги где-то справа от меня заставили меня оторваться от неё и когда я поворачивал голову, чтобы встретиться с Кристианом, вышедшим из раздевалки, успел заметить Аврору, крепко ухватившуюся за щёки Доминика и целующую его.

Она… отвлекала его от нас?

Следующие десять минут мы ждали, когда девушки переоденутся и мы сможем зайти в раздевалку, чтобы сделать тоже самое.

Я стягивал штаны вниз, когда Доминик, расстегивающий пуговицы на своей рубашке, прищурившись остановился своим взглядом чуть ниже моего живота.

– Нравится? – спросил я, продолжая раздеваться.

– Твой полустоячий член пока что не привлекает меня.

– Дело времени, – усмехнувшись, ответил за меня Кристиан.

Спустя несколько минут мы вышли из раздевалки.

Кая отбивала умелые удары Авроры на ринге, пока Джулия сидела на краю в его середине и заинтересованно наблюдала за ними. Ей не хватало попкорна.

Проходя мимо, Доминик ущипнул сестру за бок, кивая ей в сторону соседнего ринга:

– Идем.

Джулия, переодетая в спортивный топ и леггинсы, поднялась со своего места, когда девушки прекратили борьбу. Кая оставила Аврору и направилась на последний свободный ринг, где её уже ждал Кристиан.

Я забрался к светловолосой девушке и встал напротив неё, оставляя между нами метр свободного пространства.

– Почему ты ушла? – спросил Доминик.

– Я тренируюсь с мужем, – хитро улыбаясь, ответила ему Кая.

– Нет. Ты тренируешься с моей женой.

Девушка продолжила закреплять перчатки на своих руках, не слушая его, пока улыбка на её губах с каждой секундой становилась всё шире и шире. Доминик перевёл свой взгляд на Аврору, затем на меня, а после остановил его на своей младшей сестре.

Сегодня он хотел тренировать Джулию лично, но тогда ему пришлось бы оставить свою жену на меня, что ему совсем не нравилось.

Каждому здесь и за пределами этого здания было известно, что Аврора была первым и единственным выбором Доминика. Но сейчас ей ничего не угрожало, поэтому он раздумывал над своим решением.

– Я хочу тренироваться с Себастьяном, – удивив нас всех, произнесла девушка. – Я знаю, как дерётся здесь каждый из вас, но не он. Это будет хороший опыт для меня. Мы ведь для этого здесь?

Аврора говорила уверенно, и я поверил, что она, правда, захотела разделить эту тренировку со мной.

Доминик ещё немного молча смотрел на нас, продолжая разрываться в муках выбора, но в итоге отвернулся и аккуратно взял Джулию за кисти рук, надевая на неё перчатки.

Подавив смешок, Аврора сделала несколько шагов в мою сторону.

– Переживёт, – улыбаясь, прошептала она.

В следующее мгновение девушка без предупреждения набросилась на меня с кулаками, но я с лёгкостью отбил. Я выгнул бровь, безмолвно спрашивая её. Но она не расстроилась и не остановилась, а проделала тоже самое ещё несколько раз. Её движения были хорошо отточены. Как мне было известно она тренировалась с Каей три раза в неделю и это было полностью её желание. В остальное время она навещала Доминика в клубе, но что-то мне подсказывало, что их тренировки проходили не так, как мы думали.

– А ты? – спросил я, перехватывая руку девушки, когда она в очередной раз нацелилась на меня.

– Что я?

Её второй кулак взметнулся вверх, но я поймал его своей ладонью и зажал, оставляя её почти безоружной.

– Ты переживешь?

Лицо Авроры покраснело от перенапряжения, а дыхание сбилось, но она попыталась сдвинуть меня с места, давя на меня вперед, уперевшись носками в пол, пока я сжимал её небольшие кулаки.

Я не поддавался ей, но и она не собиралась так легко сдаваться мне. И что-то похожее на гордость забилось в моей груди.

– Меня будет ожидать порка, – пыхтя, ответила она.

Я поднял брови, наверняка, выглядя удивлённо.

Я прекрасно понимал, что Доминик никогда не сделает ничего, что сможет навредить ей, но… Аврора была единственной, кто после стрельбы на своей свадьбы поинтересовался моим самочувствием. Поэтому я хотел быть уверен, что она никак не пострадает из-за того, что мы устроили, и что её отношения с мужем не изменятся.

– Из-за того, что проиграешь мне?

Девушка покачала головой, оскалившись на меня и вдавливаясь в меня ещё сильнее.

– Из-за того, что хочу, чтобы вы попробовали…

– Играй грязно! – голос перебил её.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на кричавшего и встретился с Каей, которую прижимали к верёвкам ринга. Руки Кристиана сжимали её запястья и удерживали на месте, не позволяя девушке двигаться.

– Я укушу тебя, если ты сейчас же не отпустишь меня, – она постучала зубами и из груди моего брата вырвался смех, но он не отпустил её.

Он хотел, чтобы она сделала это?

Я привык наблюдать за их отношениями только со стороны, поэтому не мог точно утверждать о чём-то, кроме того, что мир Кристиана не просто кружился вокруг Каи, а заключался в ней.

Но резкая пронзившая боль в области паха, заставила меня выкинуть все мысли из головы. Я отпустил Аврору и ухватился за свою промежность. Девушка сразу же сделала несколько шагов назад, её лицо выдавало вину, но я заметил, что она еле сдерживала улыбку, пытающуюся вырваться наружу.

– Прости, – она вытянула ладони перед собой ладони. – Ничего личного.

«Аврора Де Сантис дала по яйцам старшему Нери» – Доминик запишет это в своём календаре и будет отмечать, как праздник.

– Это моя жена! – провыл мужчина, упиваясь моим поражением.

Импульсы отдавались по всему моему телу, и я втянул воздух через зубы. Доминик и Кристиан изменились в лице, как будто чувствовали мою боль. Они знали – приятнее было получить пулю, чем ногой по члену.

– Всё в порядке, – сказал я, опираясь спиной на веревки.

– Уверен? – переспросила, освободившаяся от оков мужа, Кая, запрыгивающая на наш ринг с другой стороны. – Если ты упадешь на колени и поплачешь, мы никому не расскажем.

– Я расскажу, – поправил Доминик.

Я бы послал его к чёрту и повторил действие его жены на нём, если бы не знал, что он шутил.

– Пять с плюсом, подруга! – возликовала брюнетка, ударяя по ладони девушки рядом.

***

Мы тренировались ещё около двух часов, постоянно меняясь партнёрами, но Джулии так и не позволили встать в пару со мной.

Думаю, это было к лучшему.

Я принимал душ дольше всех и слышал, как парни покинули раздевалку, оставляя меня одного, намереваясь скорее уехать домой.

Я тоже собирался это сделать. С ней.

Собрав свою сумку и выйдя обратно в зал, я сразу же встретился с пятеркой людей, стоящих в кругу. Они о чём-то говорили, но только подойдя ближе к ним, я смог услышать:

– Мне срочно нужна еда, – устало проговорил Доминик. – И побольше.

– Да, – вздохнула Кая. – Как начёт того, чтобы поужинать в ресторане неподалёку?

Аврора одобрительно кивнула ей.

– Мы бы пригласили вас к себе, но… – она почесала затылок, косо поглядывая на Кристиана. – Мы не успели прибраться после обеда.

Доминик на несколько секунд заткнул свои уши, делая вид, что он ничего не слышал:

– Больше никаких подробностей о вашем сексе. Я этого не вынесу.

Кая фыркнула, а её друг, перестав клоунадничать, мягко взял за руку свою жену, которая уже смеялась над ним.

– Ты едешь с нами, – он посмотрел на Джулию и она быстро кивнула ему, говоря «да».

Но нет.

Доминик протянул свою вторую свободную руку, чтобы ухватиться ей за ладонь сестры, но я обогнал его. И мой лёд встретился с её огнём.

Джулия резко подняла голову, будучи не готовой к тому, что я сделал, и уставилась на меня.

– У меня были немного иные планы на вечер со своей женой, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Вокруг повисла тишина, но я не обращал своего внимания на остальных, пока хлопок дверью не заставил нас всех оглянуться на выход. Пара молодых девушек со спортивными сумками, перевешенными через их плечи, зашли в зал, болтая о своём. Как я понимал это были тренера. Кая закрыла клуб на время нашей тренировки, а сейчас, когда мы закончили, все возвращались на свою работу.

– Она моя сестра, – строго сказал Доминик, переведя свои карие глаза на меня.

Я не собирался повторять ему дважды.

Прямо сейчас Джулия едет со мной, и это не обсуждается.

– И его жена, – напомнила Аврора.

– И его жена, – подначила Кая, хитро улыбаясь.

Мужчина недовольно посмотрел на каждую из девушек.

– Вы должны быть на моей стороне.

– Прости, дорогой, – блондинка встала на цыпочки и поцеловала его в щёку, а затем поднялась чуть выше и что-то прошептала ему.

Доминик сжал челюсти и качнул головой, собираясь отказаться от того, что предлагала ему жена, но в итоге:

– Ты ведешь грязную игру, Принцесса.

– Я её научила, – радостно сообщила Кая.

– Карма существует, – облегченно выдохнул Кристиан, запрокинув голову и посмотрев наверх.

Жена, посмеиваясь, толкнула его в бок, и он приобнял её одной рукой за талию, крепко прижимая к себе.

– Если мы сейчас же не сдвинемся с места, ты станешь моим ужином, Доминик, – пригрозила брюнетка.

Он закатил глаза, затем приблизился к Джулии, взял её порозовевшие щёки в свои ладони и поцеловал лоб девушки.

– Позвонишь мне через пару часов?

– Да, – она оглянулась на меня. – Думаю, к этому времени мы уже закончим.

– Закончите что?

Она начала хихикать, убирая руки брата со своего лица.

– Ступай.

Мы все ещё немного слушали ворчание Доминика, желание которого убить меня я прекрасно понимал, пока голодная Кая, не сдержавшись, сама лично не вытолкала его за пределы здания.

Я остался на месте, продолжая наблюдать за Джулией. Она выглядела устало и в какой-то степени расстроенно.

Что заставило её грустить? Она хотела пойти с ними?

Наши руки всё ещё были сцеплены, и я скидывал это на то, что вокруг стали собираться незнакомые люди, которые должны были верить в наш счастливый союз, но по-честному мне просто было приятно касаться её.

И Джулия ошиблась.

Парой часов с ней я не обойдусь.

Глава 5

Сегодня был один из тех редких дней, когда мы проводили время в доме Талии. Чаще всего, сразу после школы, мы отправлялись ко мне. Доминик был не против, так как в это время он был занят работой, и даже когда Талия стала ночевать у нас чаще, чем в собственном доме, он ни разу не позволил себе сказать, что она была лишней здесь.

Потому что она не была.

Я не тухла в одиночестве и была в полной безопасности, потому что Талия оставалась у нас с одним главным условием – никакого выхода на улицу.

И это идиотское правило придумал не мой старший брат.

Я лежала на кровати, витая в облаках, пока подруга усердно пыталась рассмотреть что-то из окна своей комнаты. Её угольно-чёрные волосы доходили до поясницы, тёмные брови были нахмурены, а глаза прищурены так, будто она выслеживала жертву на своём заднем дворе. Я перекатилась на бок и облокотилась на локоть, чтобы понаблюдать за ней. Она выглядело заинтересовано.

– Что ты высматриваешь?

Голова девушки резко повернулась в мою сторону, и она отпустила свою нижнюю губу, которую непроизвольно прикусила, охотясь за чем-то.

Или кем-то.

– Что? – переспросила она.

– Ты влюбилась в одного из охранников своего отца? – предположила я.

Но вместо ответа последовало недовольное фырканье. Она часто так делала, когда кто-то говорил ей несусветную чушь, которую она слышать не могла.

Талия напоследок заглянула в окно, а затем резко ухватившись за края своих штор, задёрнула их, погружая комнату во мрак.

– Ничего бредовее не слышала.

– Тогда что? Ты ведешь себя странно последние несколько дней.

Девушка покачивала головой, направляясь в сторону своего дамского столика, который никак не вписывался в интерьер её готической комнаты. Она схватила расчёску и начала раздражённо расчесывать свои волосы, обдумывая что-то.

– Ты никогда ранее не изъявляла желание проводить время у себя дома. Что изменилось?

– Ты задаешь слишком много вопросов, на которые не хочешь получать ответы, Джулия.

Я присела на мягком матрасе и положила руки на колени, не унимаясь.

– Это мне не понравится, верно?

– В точку.

Талия жестко вычесывала кончики своих длинные волос, а когда закончила с этим, положила расческу обратно на стол, но вместо того, чтобы присоединиться ко мне на кровати, её руки впились в края столика.

Она смотрела на своё собственное отражение, как будто пыталась выкинуть идею, зародившуюся в своей голове, но у неё ничего не выходило.

– Что-то настолько ужасное? – немного испуганно спросила я.

С тех пор, как погибли мои родители, она перестала втягивать меня в авантюры, которые устраивала ради того, чтобы насолить своему семейству, которое искренне ненавидела. Я в свою очередь попросила её не рассказывать мне о них, чтобы у меня не было соблазна отговорить её от них. Или присоединиться.

Оставаться в неведении иногда было очень полезно для нас обеих.

– Худшее, что я когда-либо делала, – на выдохе призналась девушка.

Не стоило вообще спрашивать её об этом. Теперь мне хотелось узнать подробности её скорой выходки.

Но вместо этого я ответила:

– Просто будь осторожна, ладно?

Талия развернулась ко мне, а затем, счастливо улыбаясь, запрыгнула на кровать, чуть ли не сталкивая меня с неё.

– Я всегда осторожна!

Её обжигающе ледяные руки коснулись моих плеч в объятиях, и она прижалась своей щекой к моей.

– Точнее никогда, – исправила я.

– Паинька!

Талия дала мне это прозвище, ещё не выговаривая все буквы, и с тех пор я была ей чаще, чем Джулией. Для кого-то оно могло показать слишком грубым, но мне нравилось. К тому же это была правда, которую подруга так любила. Факт – я была хорошей девочкой. Но если бы мне было обидно, она бы скорее засунула свой язык в раскалённый металл, нежели опять произнесла это вслух. Талии были важны мои чувства, также как и мне её.

Ещё давным-давно мама сказала мне, что если друг скидывает твою боль на шутку, то можно смело бросать его. И каждый раз, когда я вспоминаю об этом, я искренне пытаюсь забыть, что после она добавила «со скалы, солнышко». Анна Де Сантис любила радикальные меры.

Талия оттолкнула меня, и я повалилась на другую часть кровати.

– Сегодня я останусь ночевать здесь, – предупредила она.

– Ты же понимаешь, что сбежать из моего дома было бы куда проще, чем из твоего?

– Враньё, – опровергла она. – Иногда я даже отказываю себе в стакане воды, когда просыпаюсь от жажды посреди ночи, потому что чьё-то маленькое теплое тело прижимается ко мне. Ты спишь, как чертов лабрадор, подскакивая от любого шума, думая, что я решаю сбежать.

Думая, что меня снова хотят убить.

Та ночь была худшей за всю мою жизнь. Я бы не смогла пережить её вновь.

Когда мы уселись друг напротив друга, прекращая словесные бои, девушка неожиданно спросила, отвлекая меня от раздумий на счёт её плана и моей прошлой жизни:

– Ты уже успела с кем-нибудь поцеловаться?

В её голубых глазах горел, не терпящий ожидания, интерес. Я приоткрыла рот, не зная, как ответить ей, будучи застигнутой врасплох.

– Что?! – взбунтовалась она и пнула меня в плечо. – И ты не рассказала мне?

– Мне было семь!

– Семь?! Даже я сделала это позже.

– Это не было нормальным поцелуем. Мы просто высунули языки и соприкоснулись ими, не зная, что делать дальше.

– Отстой, – пропела Талия. – Кто это был?

Я почесала затылок, опуская глаза вниз.

– Сантьяго, – неуверенно произнесла я.

Далее следовали секунды молчания, пока я вновь не посмотрела на свою лучшую подругу, на лице которой был выписан шок.

– Отстой два точка ноль.

– Мы были детьми, и он сказал, что я лучшая кандидатура для того, чтобы научиться целоваться.

– Мне он сказал тоже самое, – закатив глаза, проворчала девушка.

– Так это он научил тебя целоваться? – поинтересовалась я.

Талия скорчила рожицу отвращения, будто я оскорбила её.

– За кого ты меня принимаешь? – а затем она поправила вымышленную бабочку на своей шее.

Я тихо посмеивалась, наблюдая за ней. Девушка уселась поудобнее на своём месте, заправила волосы за уши и кивнула в мою сторону.

– Ну что? – спросила она. – Я готова.

– К чему?

– Целоваться, Паинька.

– С кем? – не совсем понимая, о чём она говорила, решила спросить я.

Талия огляделась по сторонам.

– Ты видишь здесь кого-то ещё, кроме нас?

Я громко сглотнула, поджимая пальцы на своих ногах.

– Ты хочешь… Хочешь, чтобы мы… – я жестикулировала, пытаясь объяснить ей свои мысли.

– Это проблема?

– Меньше, чем через месяц, ты будешь помолвлена с моим братом.

Талия цыкнула, не дав мне договорить.

– Зачем ты мне напомнила? – раздражённо спросила она. – И то, что мы поцелуемся, не значит, что я не выйду за твоего брата. Хотя в договорённости же не говорится, что брак должен быть заключен исключительно между мужчиной и женщиной. Просто Нери, – она тыкнула пальцем в свою сторону, – и Де Сантис, – а затем в мою.

– Ты сумасшедшая.

– Точно, – улыбнулась Талия.

– Как и твои шутки.

– Перестань, – возмутилась она. – Это классно. Тем более мне нужно потренироваться.

Она подвинулась ко мне поближе и положила свои ладони на мои плечи. Мурашки сразу же покрыли всё тело.

– Облизни губы, – проинструктировала она.

Я быстро сделала, что она попросила, пока Талия наблюдала за моими движениями.

– И не беспокойся. Я не расскажу Себастьяну, что была первой, кто попробовал эти сладкие губки.

А в следующую секунду её руки легли на мои щёки и немного сжали их, наклоняя меня в свою сторону. Я даже не успела сделать вздох, как почувствовала её. Мои ногти впились в ткань школьных брюк, которые я не успела переодеть, а Талия делала всё очень неспешно. Я почти не двигалась, запоминая её движения и то, как её рот танцевал на моём.

Было приятно.

Я почувствовала странную боль внизу своего живота, когда девушка облизнула мою нижнюю губу, а после оторвалась от меня, победно улыбаясь мне.

– Урок номер один. Закрывай глаза, когда кто-то целует тебя, иначе это выглядит дико.

Она выпучила глаза, отодвигаясь назад, и я подавила смешок от выражения её лица.

Подушечки пальцев легонько коснулись моих губ.

Мой первый поцелуй был с девушкой. Узнай об этом мама, она бы сказала, что я сделала правильное решение, начиная с девчонок. Я бы хотела подумать об этом побольше, но вспомнила последние сказанные слова Талией перед тем, как её губы опустились на мои.

Себастьян.

– Ты не против? – тихо и удивлённо спросила я.

Талия завалилась на спину, положив свою голову на подушки и вытянув ноги передо мной.

– Против чего?

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и выпрямилась, готовясь к серьёзному разговору.

– Того, что твой старший брат нравится мне, – произнести это вслух было также странно, как представить Талию платиновой блондинкой. – Одна из лучших подруг всегда против, когда другая западает на её брата.

– Он тебе не нравится.

– Как сказать…

– Ты влюблена в него.

Я резко вздохнула. Черт.

– Откуда ты знаешь?

– Мне не нравится тот факт, что ты скрываешь это от меня чуть ли не половину своей жизни, – не отвечая на мой вопрос, произнесла она.

Об этом знал только один человек, и я всегда хотела, чтобы она стала вторым, но меня пугала её реакция. То, что она чувствовала по отношению к своей семье не было обычной неприязнью. Она ненавидела каждого из них, проклиная их жизни и мечтая избавиться от них, как можно скорее. Поэтому признаться ей в том, что я влюблена в одного из них, было бы ужасно по отношению к ней. Но и скрывать это от неё не было лучшей идеей.

Была вероятность, что она даже одобрит мою влюбленность, потому что тогда Винченцо Нери мог устроить брак между мной и его старшим сыном, оставив Талию и Доминика в покое.

Но если она знала и до сих не рассказала никому об этом, значит она жертвовала своей жизнью во благо моей. Уже не в первый раз.

– Он не для тебя, – холодно произнесла девушка. – Точнее ты не для него.

Я улеглась рядом с ней и повернула голову в её сторону, когда Талия сделала тоже самое, а затем произнесла:

– Себастьян не сделал ничего, чтобы быть с тобой. Он не заслужил твоей любви.

Моё тело уже начинало болеть после тренировки с Домиником, на которой я была просто отвратительна. У меня никогда не было особого желания заниматься чем-то таким, даже в кругу семьи. Я чувствовала себя неумёхой по сравнению с Каей и даже Авророй, которая за такой короткий промежуток времени научилась драться как маленькая черепашка-ниндзя. Я гордилась ими обеими, но стать постоянной гостьей их клуба драчуний мне не хотелось.

На это было достаточно причин.

Мои руки не могли снова оказаться в крови.

Но наблюдать за тренировкой до того, как мужчины присоединились к нам, было довольно интересно. Почему я раньше не приходила посмотреть на Доминика?

Ответ лежал на поверхности.

Потому что после его боёв, клуб отмывали хлоркой от запаха крови.

Этого бы я точно не вынесла. Мне хватало смотреть на его вечно раненное тело дома.

Прямо сейчас же я сидела в Бентли, которая, как немного ранее я думала, везла меня в мой новый «дом». Себастьян ни разу не взглянул на меня с тех пор, как мы сели в машину и ему пришлось опустить мою руку.

Боже, я мечтала, чтобы дорога от клуба до машины была настолько длинной, чтобы я успела насытиться его хваткой. Мужчина настолько сильно сжимал мою ладонь в своей, что его холод стал проникать в меня. Мне казалось, он не осознавал, насколько сильно держался за меня, пока мы не вышли на улицу и он не уронил свой взгляд на наши сцепленные руки. После, он немного расслабился, но я всё равно продолжила сжимать его с силой, как и прежде.

Прикосновения всегда были важны для меня.

– Я думала, ты собираешься отвезти нас домой, – отведя свой взгляд от ряда коттеджных домов и повернув голову в сторону Себастьяна, сообщила я ему.

– Всё верно.

Мужчина продолжил спокойно вести машину, и его лицо не выдавало ничего, кроме безразличия, но плечи были напряжены настолько, что я ждала, когда швы пиджака начнут расходиться, раздевая его.

Через пару минут мы остановились у распахнутых ворот, сделанных из позолоченного металла. Рабочие таскали коробки из грузовика перед нами.

– Что происходит? – медленно спросила я.

– Идём.

Себастьян вышел из машины, открыл мою дверь и помог выбраться из салона, чтобы я скорее присоединилась к нему. Мужчины, проходящие мимо нас, здоровались с нами, на что я, словно в трансе, отвечала им.

Куда мы, чёрт возьми, идём?

Себастьян завёл нас на озеленённую территорию, и перед нами показался красивейший дом. Он был в разы меньше особняка моих родителей, но по площади мог сравниться с квартирой Доминика или быть даже чуточку больше. Громадные бежевые стены, треугольная темно-коричневая крыша, балкон и панорамные окна.

Господи, он был шикарен.

– Добро пожаловать домой.

Моя голова метнулась в сторону мужчины, стоящему побоку от меня.

– Ты купил его? – не веря своим ушам, решила переспросить я.

– Тебе не нравилась моя квартира, – как ни в чём ни бывало ответил Себастьян.

– И поэтому ты решил купить… дом?

– Разве это не может являться причиной? – ответно спросил он. – Моей жене не нравилось место, в котором ей приходилось засыпать. Я нашёл ей другое.

Я разинула рот.

Он это серьёзно?

Задумавшись, он тихо помычал, словно пытался вспомнить какие—то слова.

– Элементарная забота, – нарыв информацию в своей голове, доложил он. – Вроде так это называется.

Себастьян смотрел на коттедж перед собой, пока я быстро моргала, вылупившись на него.

Блинчики взамен на дом?

Его квартира было совсем неплохой, и я стала постепенно привыкать к ней, но что-то в ней, правда, не давало мне спокойно спать. И думаю, дело было совсем не в месте, а в том, кто был в нём.

– С чего ты решил, что мне понравится спать здесь?

Больше не произнося ни слова, он развернулся на девяносто градусов, отвернувшись от меня и заставил проследить за его взглядом. Я медленно повторила его действия и тогда моя челюсть по-настоящему оказалась на земле.

Огромный цветущий сад с небольшим деревянным домиком в конце него смотрел на меня.

Потеряв контроль над собственным телом, я поплелась вперёд, чтобы поближе рассмотреть всё. Мой рот не закрывался всё это время.

Жёлтые розы обрамляла каменную тропинку, распустившиеся ярко-розовые кустарниковые пионы росли неподалеку, а вокруг них распростёрся фиолетовый ирис, и в моих глазах рябило от разнообразия цветов, которое я видела. Даже мой зимний сад не был настолько шикарен.

– Это шутка? – отойдя от Себастьяна так далеко, что мне пришлось кричать ему, чтобы он услышал меня, в который раз переспросила я.

– Галлюцинация, – передразнил он.

Может быть, правда, она?

***

Нет. Он правда купил нам дом.

Вопрос «Что происходит, Боже мой?» крутился в моей голове с тех самых пор, как я начала осознавать это.

Себастьян помогал грузчикам с коробками наших вещей, которые он заранее сказал им забрать из квартиры, в которой мы проснулись, и я тоже хотела помочь им, но он запретил мне, поэтому я просто крутилась на стуле, следя за мужчинами, бегающими из стороны в сторону.

Значит ещё утром, когда мы завтракали, Себастьян уже знал, куда мы отправимся после тренировки. Точнее за несколько завтраков, проведённых вместе. Потому что купить дом за один день было просто невозможно. Ему как минимум нужно было найти его и собрать все документы.

Сколько он скрывал это от меня?

Мы были «вместе» всего неделю.

Я опять же выбрала для себя комнату на втором этаже и задремала, когда только стала слышать шум неподалёку. Тренировка вымотала меня, поэтому даже лишние звуки не помешали мне. Проснулась, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и в комнате царила тьма.

Я застонала, потянувшись в постели.

Мышцы ужасно болели. Я нуждалась в сильных руках, разминающих моё тело.

Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали полночь.

Живот заурчал от голода, когда я перевернулась на бок.

Отстой. Последний раз я ела сегодня утром, а сейчас даже не знала было ли в этом доме хоть что-то съедобное. Здесь всё выглядело так, будто мы уже давно жили здесь, если не считать наших неразложенных вещей, стоящих в коробках.

Кстати, о них.

Я присела, потирая глаза и замечая кучу картонных коробок, наставленных друг на друга и прижимающихся к стене. Себастьян занёс их, пока я спала?

А где он был сейчас?

Я поднялась с постели, расчесала пальцами волосы и тихо пошла на выход из комнаты.

Было не странно думать о том, что теперь это место должно было стать моим реальным домом, но неожиданно. Я привыкла к переездам. Особняк Де Сантис, квартира Доминика, вилла дяди Мартина и Сантьяго, а теперь коттедж. На удивление, я быстро осваивалась на новых местах. Мне не приходилось жить среди чужих, рядом со мной всегда был кто-то, кого я любила и, думаю, именно это делало мои переезды комфортными.

Как и сейчас.

Я спустилась вниз. В доме стояла гробовая тишина и единственное, что я слышала это звуки своей ходьбы.

Себастьян уехал на работу?

Мои глаза привыкли к темноте, поэтому я различала мебель, стоящую в коридоре, и искала переключатель света. Ладонь легла на стену, и я продолжила идти прямо, направляясь к проходу… на кухню? Я помнила, как проходила мимо неё, когда только оказалась внутри коттеджа. Это точно должна была быть она.

Я поправила край топа на середине живота и немного припустила вниз задравшуюся резинку джинс, которые так и не переодела после приезда. В этот момент рука нащупала переключатель, и я щелкнула по нему двумя пальцами, включая свет в соседней комнате и заворачивая в неё.

Себастьян сидел за столом напротив меня, его руки были сцеплены под подбородком и наши глаза встретились в тот самый миг, как я шагнула в кухню. Я резко вздохнула от испуга и взялась за сердце.

Господи! Почему он сидел здесь в темноте?

– Боялся тебя разбудить, – словно услышав мой невысказанный вопрос, объяснился мужчина.

Я постаралась медленно выдохнуть, успокаивая своё резко бешено забившееся сердце, и сглотнула осадок страха. В то время, как мурашки прокатились по телу, оставляя напряжение на уровне груди, я быстро сложила руки на ней, пряча постепенно затвердевавшие соски.

– Как долго ты сидишь здесь?

Себастьян посмотрел на свои наручные часы, отслеживая время.

– Часа четыре. С того момента, как мы остались одни.

И всё это время он провёл на кухне в полной тишине и темноте? Это ведь странно, так ведь?

Мне нужно было проверить сотовый, потому что, что-то мне подсказывало, что Доминик уже потерял меня.

– Шум не мешает мне, – на будущее предупредила я.

Мужчина свёл брови, не веря мне.

– Ты свернулась калачиком в постели и выглядела так, будто если я сделаю одно лишние незапланированное движение, то ты подскочишь и нападешь на меня.

Я подавила смешок.

– Ты хотел проверить? – любопытно поинтересовалась я.

Себастьян расцепил руки и положил одну ладонь на свой затылок, сминая кожу на нём.

– Нам так и не дали возможность встать в пару в бою. Это был бы отличный шанс.

Я подошла к холодильнику, чтобы посмотреть было ли что-то внутри него.

– Из меня никудышный боец, – призналась я. – Ты бы уложил меня на лопатки через десять секунд и то только потому, что восемь из них я бы попытала удачу убежать от тебя.

Створки открылись, и в мои глаза ударил яркий белый свет и полки, которые были набиты настолько, что еда практически валилась с них. Здесь было всего понемногу, но разнообразие поражало.

Кто помогал ему со всем этим?

Набить холодильник было не трудно, но я заметила свои любимые йогурты, сок и большие упаковки белого шоколада с добавлением сушеной малины, а я не рассказывала Себастьяну о своих предпочтениях.

– Я бы посмотрел на это, – раздался ответ.

Но я пропустила его мимо ушей, потому что всё ещё была немного растеряна.

Дом, который он купил просто потому, что ему показалось, что мне не спалось в его квартире, сад, который я потеряла после пожара, и холодильник, набитый моими любимыми продуктами…

– Доминик попросил тебя? – вытащив сладость и захлопывая дверцы обратно, спросила я.

– Никому не нужно просить меня делать тебя счастливой.

Я резко обернулась на ответ, и мои глаза столкнулись с Себастьяном, который уже развернулся на стуле и смотрел на меня. Бледность его собственных глаз на секунду упала ниже моей шеи, но затем он снова поднял её на меня.

– Ты голоден? – тихо, будучи в трансе, поинтересовалась я.

– Да.

Сердце со всей силы стукнулось об грудь.

Только ответив мне, мужчина впился костяшками пальцев в глазницы, потирая их, затем поморщился и поднялся со своего места.

– Ты… – запнувшись, начала я. – Поможешь мне?

Себастьян хотел сделать шаг в сторону выхода, но остановился, услышав мой вопрос.

– С чем? – глупо переспросил он.

– С ужином. Я тоже голодна, почему бы тебе не помочь мне? – пожав плечами, предложила я. – Ты ведь хочешь есть.

Мужчина уставился на меня так, будто я говорила на неизвестном ему языке.

Что такое?

– Я? – он ткнул указательным пальцем в свою грудь.

– Да, – широко улыбнувшись, ответила я. – Или ты думал, что купишь дом и будешь свободен от дел в нём?

Я еле сдерживала смех, потому что Себастьян впервые за время, что я знала его, выглядел шокировано и не находил слов.

– Я не умею, Джулия. Мне лучше уйти.

Он успел сделать несколько шагов, отдаляясь от меня, пока я вновь не остановила его.

– Голодным?! – воскликнула я.

Кадык мужчины дёрнулся, когда он сглотнул, повернувшись обратно ко мне.

– Я научу тебя, – спокойнее произнесла я. – Тебе всего лишь нужно будет следить.

– За тобой?

Я кивнула.

– И лазаньей.

– Лазанья? – сморщившись, в очередной раз переспросил он.

Он хотел что-то другое?

***

Мы всё же сошлись на моём предложении, хотя всё время, что я искала и вытаскивала нужные продукты из холодильника, Себастьян выглядел не особо довольным.

Он хотел уйти или не хотел есть лазанью? Если бы его рот открывался чуточку чаще, я бы могла узнать, но так как он молчал, решения принимала я.

Я заставила его стоять над плитой и помешивать бешамель, пока натирала сыр.

– Готов?

Себастьян поднял маленькую поварёшку вверх и вылил содержимое в ней обратно в кастрюлю, проверяя соус. Я прищурилась, не совсем понимая.

– Мм, – протянув руку вперёд и макнув палец в раскалённую жидкость, промычала я.

Подушечку до боли обожгло, но я сдержала стон, и засунула её в рот, охлаждая и пробуя массу на вкус. Мускатный орех отдался на кончике языка, и я закрыла глаза, упиваясь солёно-молочным вкусом.

– Точное попадание, – смакуя, пробормотала я.

Закончив пробу, открыла глаза. Себастьян, замерев на месте, смотрел на то, как я облизывала свой палец и не дышал. Мой живот скрутило, и я медленно разомкнула губы, опуская руку вниз и вытирая её об фартук, который мы нашли здесь. Мужчина следил за каждым моим действием и жар подобрался к моим щекам, когда он вернул своё затуманенное внимание обратно к моему лицу.

Я вздохнула, тоже забыв о дыхании, и почувствовала жженный запах. После перевела свои глаза к кастрюле, в которой кипел соус, и подорвалась со своего места.

– Горит!

Я оттолкнула Себастьяна в сторону, занимая его место, и выключила плиту, быстро помешивая загустевший бешамель.

Через пол часа мы уже сидели за столом и ели наше блюдо. Легкий привкус пригорелого соуса чувствовался во рту, но в общем было совсем неплохо.

Мы вместе собирали лазанью: Себастьян выкладывал фарш с овощами, плавно распределяя его по посудине, а я следом за ним выкладывала листы пасты и поливала их молочной массой.

Всё было прекрасно до того момента, как мужчина заметил, как я задержала руки на горячей тарелке для запекания после того, как вытащила её из духовки. Он не произнёс ни слова, но заострил своё внимание на моих ладонях.

Ожоги от пожара были практически не видны на них. Из-за постоянного трения, кожа часто слезала и менялась, поэтому спустя долгое время руки стали выглядеть, как прежде. Едва уловимое отличие цвета и тонкие полосы по бокам, похожие на слияние Средиземного и Эгейского морей, напоминало мне о том, как они выглядели, когда я очнулась в больнице в тот день.

– Это удивительно, – заталкивая полную вилку в свой рот, невнятно сказал Себастьян.

– Вкусно?

Он покачал головой.

Нет?!

Я вылупилась на него.

– Вкусно, – подавившись, увидев выражение моего лица, ответил он. – Но я не про это.

Мы одновременно взяли наши бокалы, наполовину наполненные красным вином, и сделали по глотку.

– Что тогда?

– Не знал, что ты ешь мясо.

– Я люблю мясо. Почему нет?

Мужчина пожал одним плечом.

– Думал ты излишне заботишься об окружающей среде и кричишь на Доминика всякий раз, когда видишь, как он запихивает в свой рот стейк медиум велл.

Я улыбнулась.

– Я съедаю его раньше, чем он успевает открыть пакеты с доставкой из ресторана.

Уголки губ Себастьяна дрогнули, и я понадеялась увидеть его улыбку, но он сделал ещё один большой глоток и вытер рот салфеткой.

– Приятнее быть убийцей, чем мертвецом.

Кусок застрял в моём горле, и я с трудом сглотнула его, следом подарив мужчине грустную улыбку:

– Не всегда.

Пальцы на ногах сжались, когда колени затряслись от волнения, но болтливость, проснувшаяся в моём собеседнике, отвлекла меня.

– Ты слишком много думаешь о том, чтобы не навредить противнику.

Я нахмурилась.

– Доминик давал тебе кучу шансов врезать ему. Но ты не чувствовала угрозу, поэтому сдавалась раньше времени, даже не пытаясь вступить с ним в игру.

– Я говорила…

Себастьян закачал головой, прищурившись.

– Не ври мне.

Мне хотелось зарычать.

Да, я знала больные места Доминика и могла, как минимум шесть раз ударить его в них, когда он давал мне такую возможность, не догадываясь о моих знаниях. Но мне не хотелось этого делать.

Я просто не хотела бить кого-то!

– Вставай.

Себастьян поднялся со стула, со скрипом отодвигая его назад, и махнул вправо, осушая бокал до конца.

– Что? Нет, – я замотала головой, отказывая ему.

– Мне кажется, или я не предлагал тебе, Джулия? – властно произнёс он. – Поднимайся или я подниму тебя.

В горле пересохло и я глотнула вина, освежая его, смотря на Себастьяна, который остановился между кухонной столешницей и нашим столом.

Желание отказать ему и посмотреть на то, как он бы заставил меня встать и оторвать свою задницу от стула, было велико, но я всё же послушалась его, желая скорее оказаться ближе к нему.

– Мы что будем бороться? – решила удостовериться в своей догадке я.

– Только если ты будешь отвечать мне.

Мой живот был набит едой, по венам разливался алкоголь, и я чувствовала легкое головокружение, пошатывающее меня.

Себастьян тоже был пьян? Или вино опьяняюще не действовало на него?

– В ином случае я просто уложу тебя на лопатки, Джулия.

О мой Бог.

Он промурлыкал моё имя, или мне показалось?

Я проморгалась, останавливаясь напротив него на расстоянии пары моих шагов.

– Почему ты думаешь, что я просто не сдамся, как с Домиником?

Ухмылка накрыла его губы.

– Потому что ты не знаешь, на что я способен, – хрипло ответил мужчина. – И не знаешь остановлюсь ли.

Перед моими глазами отразилась картинка, как Себастьян прижимает меня к прохладному полу кухни и нависает надо мной, дыша прямо в лицо.

Во рту собралась слюна и мне срочно захотелось выпить воды, потому что алкоголь дурманил мой разум, заставляя думать о таком.

Себастьян, не предупредив меня, шагнул в мою сторону, практически уничтожая расстояние между нами, но я резко отпрянула назад, не позволяя ему напасть.

– Ты хочешь поиграть? – спросил он.

– Ты не устанавливал правила, – напомнила я. – А у меня свои методы борьбы.

Я прикусила нижнюю губы изнутри, наблюдая за тем, как он принимал вызов на охоту за мной.

Мужчина резко метнулся в мою сторону, и я чудом не засмеялась, когда проскользнула под его рукой, перебегая за его спину, обманывая его.

В такие моменты мои габариты были очень полезны. Я могла пролазить через узкие отверстия или ловко уворачиваться от нежеланных рук. Только сейчас они были желанными. Просто мне хотелось немного поддразнить Себастьяна.

Едва я успела схватить ртом воздух, даже не развернувшись, готовясь к новому нападению, как меня схватили за локоть и потянули назад. Спина ударилась о мужской торс, и я замерла.

Опять проиграла!

Я собралась стукнуть Себастьяна локтем под дых, но его шепот поразил моё тело:

– Если бы я схватил тебя так сегодня в зале, Доминик отрезал бы мне грёбанные руки.

Я почувствовала, как его вторая ладонь легла на мой оголённый бок и алкоголь выветрился из закипевшей крови. Он держал меня и это чувствовалось настолько хорошо, что единственное, чего я хотела, это чтобы он не отпускал меня.

Спина прижалась к груди Себастьяна, а мускулистые руки мужчины обернулись вокруг меня и мне показалось, что он хотел того же, что и я.

Единственным нашим желанием было остаться здесь.

Тяжелое дыхание мужчины доносилось до моих ушей, и я на пару секунд закрыла глаза, чтобы унять своё частое сердцебиение, иначе сердце могло просто-напросто вылететь из груди.

Он ведь уже мог отпустить меня, но почему-то не делал этого.

Я сглотнула страх и медленно повернула свою голову вправо, чтобы увидеть его. Меня сразу встретили холодные глаза Себастьяна. Он наклонился и практически дышал мне в шею, именно поэтому мне так хорошо было слышно его.

– Себастьян, – робко, но с нотками нескрываемого желания прошептала я.

Он смотрел на меня так, словно перестал управлять своим телом. Так, будто хотел отпустить меня, но его руки просто отказывались делать это, удерживая меня рядом с ним.

Сантиметры, разделяющие нас, были так ненавистны мне сейчас и, не удержавшись, я уничтожила их, встав на носочки и коснувшись его застывших губ.

Я почувствовала, как мой желудок сжался от испуга и неправильности моих действий, потому что Себастьян не двинулся с места. Его руки не сжали меня сильнее, а губы не стали двигаться напротив моих. Даже наш единственный ранее разделённый поцелуй казался куда более уместным, чем то, что я делала с ним сейчас.

Но ведь я ощущала то, как нуждавшись, он удерживал меня в своих объятиях. Как будто я была его потерянной частью, которую он так отчаянно пытался найти.

Я не придумала это.

Он нуждался во мне.

Но по какой-то причине бездействовал, когда ему выпадал шанс сделать меня своей.

Горечь повисла на уровне моей груди, и я оторвалась от мужчины, собираясь извиниться.

Может я всё-таки преувеличивала каждое его действие в свою сторону? Это была обычная защита, которую он обещал мне и моему брату. Но он старался для меня больше, чем обещал Доминику. Больше, чем я или кто-либо другой мог себе представить.

Я опустила голову, немного стыдясь того, что сделала, а он в свою очередь отпустил меня, освобождая от своего тела.

Глупая, глупая, глупая!

Только мне даже мысленно не дали оскорблять себя, потому что уже в следующую секунду грубо подтолкнули в сторону стола, а ужин, с грохотом бьющейся посуды, приземлился на пол, и я даже не успела среагировать, как меня усадили на твёрдую поверхность, ноги обернули вокруг широкой талии и впились в мои губы с нечеловеческой страстью.

Руки Себастьяна быстро оказались на моей спине, удерживая меня от падения назад. Мои же метнулись к его плечам и крепко вцепились в них.

Он целовал мои губы, но чувствовался абсолютно везде. На каждом сантиметре кожи. В каждом укромном местечке, которое было спрятано за одеждой.

Сорвавшись с цепи, он был повсюду.

Мужчина не произнёс ни слова. Он просто завладел мной, как я всегда этого хотела.

Я старалась поспевать за ним, но это было практически невозможно. Его губы не ласкали мои. У меня было ощущение, что ему не понравилось то, что я приготовила, и он решил съесть меня вместо этого.

Я провела своими руками по его плечам и шее, добираясь до впалых щёк, которые были слегка колючими из-за приятной щетины. Я жалела, что не надела юбку, чтобы быть ещё ближе к нему. Чтобы лучше ощущать то, что прямо сейчас впивалось в мой живот.

Хорошо, что я уже умела целоваться. Опыт, который мы разделяли с Талией ещё много раз после того, как впервые сделали это, был сейчас очень полезен.

Наши языки нашли друг друга, и я наконец смогла узнать, каков на вкус Себастьян Нери. Он был опьяняющим. Я постаралась ускориться, чтобы наши действия были синхронны, но чем быстрее становилась я, тем больше это становилось похоже на то, что от моих губ не останется ничего к тому моменту, когда мы закончим.

Я не хотела заканчивать. Вовсе останавливаться.

А Себастьян потерялся. Я чувствовала, как границы стерлись с его радаров, потому что он бы никогда не сделал этого со мной, будучи в своём привычном настроении.

Его ледники пылали огнём прямо сейчас, и я хотела узнать, могли ли они исчезнуть продолжи мы ещё немного?

– Останови меня, – почти неслышно прошептал он, позволяя нам немного вздохнуть.

Я не хотела его слышать и наотрез отказывалась прислушиваться к его просьбе. Вместо этого протянула свои руки чуть дальше и запустила пальцы в его волосы.

Почему он хотел, чтобы я остановила его? Разве он не видел, что я была согласна на всё это?

– Прошу тебя, – продолжая запечатлевать меня на своих губах, болезненно взмолился он. – Останови меня, Джулия.

– Нет, – дав ему свой ответ, отрезала я.

Он должен был знать, как я хотела этого.

Я почувствовала дрожь, захватившую моё тело, когда Себастьян немного замедлился и стал покусывать мои губы. Это было так приятно, и тепло, зародившееся между моих ног, просило большего, поэтому я слегка потёрлась о мужскую эрекцию, чтобы облегчить своё собственное желание.

Но ему это не понравилось.

Себастьян с рыком оторвался от меня и даже не позволил мне заглянуть в его глаза, разворачиваясь и огибая стол, сбегая их кухни.

Его руки были с такой силой сжаты в кулаки, что и без того выпуклые вены стали в несколько раз виднее.

Я услышала удар и треск чего-то, когда он скрылся за углом.

Что..?

Спрыгнув со стола, я пошла по его пути, перескакивая через осколки от тарелок и бокалов, которые теперь кучей валялись на полу. Я шикнула, когда маленький кусочек стекла впился в мою ступню, но это было настолько неважно прямо сейчас, что я пошла дальше, посылая физическую боль к чёрту.

Себастьян сбегал от меня. Почему он делал это?

В моей голове было несколько объяснений его поступку, но все они были идиотскими и совсем неподходящими ему.

Я добрела до гостиной и заметила дыру в стену. Мужчина стремительно поднимался вверх по лестнице, а с костяшек его пальцев стекала кровь.

– Не говори мне, что это всё, потому что ты боишься моего брата! – выкрикнула я, остановив его.

Себастьян выровнялся на месте, его тело было до жути напряжено, и я была не удивлена тому, что он с легкостью смог проломить стену своей рукой. Но он не повернулся ко мне.

– Ведь это не так, – прошептала я, и была не уверена, что он услышал.

Мужчина не ответил, продолжая стоять на месте, а я прерывисто вздохнула, собираясь спросить его ещё раз.

– Это потому, что ты видишь во мне ребёнка?

Мне стало отвратительно от собственных вопросов.

Я стояла здесь и спрашивала у мужчины, почему он убегал от меня, когда могла сделать вид, что ничего не было и просто забыть о случившемся.

– Я никогда не говорил тебе этого, – искоса посмотрев на меня, ответил Себастьян.

– Тогда почему?! – не удержав собственную злость и махнув рукой, прокричала я. – Почему ты прячешься от меня?!

А затем, повернувшись ко мне лицом и убив меня своим ответом, он позволил мне узнать:

– Потому что он изнасиловал её на моих глазах. И я могу сделать с тобой тоже самое.

Глава 6

Мне одиннадцать, и это последний день, когда я чувствую себя живым.

Моё тело дрожит, и холод медленно поднимается от моих ног прямо к сердцу. Я знаю, что, когда он достигнет своей цели, следующей станет мой мозг. И я окончательно превращусь в лёд.

Из моих глаз не льются слёзы, потому что их заменила кровь. Никто не видит её, но я чувствую, как она медленно стекает по мне вниз и скапливается у моих ног. Скоро я утону в ней.

На шаг ближе к кровати, немного сбоку от меня, спиной к происходящему, чтобы следить за мной, стоит один из солдат отца, которого он привёл следом за мной.

Минуту назад Кристиан выбежал из комнаты, и я слышал, как его рвало в коридоре. Он громко кашлял и, как мне казалось, пытался справиться со слезами. Второй солдат, следивший конкретно за моим младшим братом, выбежал за ним и оставил нас вчетвером.

Поэтому теперь я один наблюдал за тем, как отец безжалостно насиловал мою мать.

Лицо мамы было повёрнуто в мою сторону, её глаза были закрыты, а губы изогнуты в больной улыбке. Она не кричала, не плакала и можно было подумать, что была мертва. Но она была здесь. Чувствовала, что он делал с ней.

Она стояла раком на кровати, облеченная в своё платье, пока отец резкими движениями входил в неё сзади. Комната пропахла спиртом, и я жалел, что в моих руках не было огня, чтобы она могла воспламениться.

Почему мы? За какие грехи нас сделали частью этой семьи?

Я бы мог быть их единственным сыном и был готов принять эту жертву, лишь бы Кристиану с Талией никогда не приходилось быть свидетелями того, что они делали.

Нашей маленькой девочки здесь не было, но, когда она подрастёт, отец может сделать с ней вещи пострашнее. Я не мог позволить этому случиться.

Я должен был что-то придумать.

Мои глаза были приклеены к сцене на кровати, и каждая секунда была настолько долгой, что собственная тошнота стала подбираться к моему горлу. Но я держался. Если я не справлюсь, Кристиан пострадает ещё больше. Его и так уже накажут. А если я сдамся раньше времени…

Я не мог подвести своего брата.

Он был младше меня, и я был обязан защищать его. Даже от тех, кто создал нас.

В мою голову закрадывался вопрос: «А являлись ли мы свидетельством насилия?»

– Кристиан? – из коридора раздался детский сонный голос.

Моя голова мгновенно метнулась в сторону двери.

Только не она. Только не её.

– Уходи! Уходи! Уходи! – задыхаясь, несколько раз прокричал брат.

Кожу моей голове обожгло, и я зашипел, когда меня схватили за волосы на макушке и повернули обратно лицом к кровати.

Я слышал кряхтения отца и еле живые постанывания мамы, когда Кристиан вновь закричал:

– Отпусти мою сестру! Я сам отведу её!

Мои челюсти сжались и между зубов оказался кусочек внутренней поверхности щеки, а металлический вкус стал разливаться во рту. Я сделал это ещё раз, но уже с другой стороны и теперь знал, что если разомкну губы, то настоящая кровь, которую теперь увидят все, водопадом будет стекать по подбородку вниз.

Больно не было. Если только внутри.

Я старался ровно дышать через нос, когда слышал, как кто-то в сопровождении детского плача пробегал по коридору, уносясь прочь.

Кристиан защитит Талию, пока я буду защищать его.

Но это будет иметь свою разрушающую цену.

Нас избили.

Кристиан болезненно стонал в своей кровати каждый раз, когда переворачивался во сне ближайшую неделю, а я напился обезболивающих и понемногу добавлял их в воду брата, чтобы не отравить его и не сделать только хуже.

На следующий день после случившегося мы остались дома, Талия была с няней, а Кристиан не выходил из комнаты. Нам обоим нужна была еда, поэтому ближе к вечеру я спустился вниз, чтобы взять её и пополнить запасы нашей воды.

Тогда то, я и встретил отца. Он остановил меня, когда я поверил в то, что мог быть настоящим призраком, и попробовал незаметно пройти мимо него. Маму я не видел.

Винченцо непонимающе рассматривал меня, а затем, приподняв мою голову за подбородок, спросил: «Что с твоим лицом?».

Что с моим лицом?

Я промолчал.

А что я должен был сказать? Ты приказал своим солдатам избить нас, пока мы не отключились, папа, разве ты не помнишь?

Только он на самом деле не помнил этого.

Я понял это совсем недавно, когда Доминик рассказал нам о том, что оказывается наш с Кристианом отец был болен. Винченцо Нери всегда был жесток, но плен уничтожил его рассудок, и он превратился в настоящего монстра, который засыпал и просыпался в облике человека.

Тогда я так и не понял его реакции. Он сказал, что я должен быть осторожнее и не ввязываться в глупые драки, потому что я ещё был нужен Ндрангете, а затем вытащил еду из моих рук, засунул туда аптечку, чтобы я самостоятельно позаботился о себе, и ушёл, оставив меня в полном недоумении.

Мне нужно было догадаться, что произошедшее там делал не он.

Но, как бы то ни было, никто не собирался прощать его. Смерть, которую я подарил ему, была быстра, и она была всем, что он заслужил получить от меня.

Я ещё никогда ранее не видел так много страха в глазах.

Джулия присела на угол бортика дивана, не в силах стоять на месте. Обе её руки крепко прижимались к приоткрытому рту, и она выглядела безумно напугана моей историей.

Зачем я рассказал ей это? Почему просто не смог уйти, не проронив ни слова?

Зачем поцеловал её?!

Гнев на самого себя превышал все допустимые нормы, и мне хотелось пробить каждую чертову стену в этом доме, хотя разбитые костяшки моих пальцев уже кровоточили, но я не обращал на это внимание.

Мне нужно было больше.

– Талия, – дрожащим голосом произнесла Джулия. – Она видела?

– Нет.

Я бы не позволил этому случиться. Я не знал, что бы мог сделать, тогда будучи ребёнком, против нескольких взрослых мужчин, но я бы, несмотря ни на что, сделал это и спрятал сестру так далеко, что они бы и в жизнь не нашли её.

Могли бы мы сбежать из дома и скитаться по улицам в поисках убежища от нашей жизни?

Мы все были детьми, на нас бы объявили охоту и в один прекрасный день, когда у нас закончились бы сворованные деньги, они бы поймали нас и тогда бы наказания стали распространяться не только на меня с Кристианом.

Талия стала бы первой, кого они обидели, потому что она была единственной, кого мы любили.

– Она знает?

Тот же ответ:

– Нет.

Я не мог объяснить трёхлетнему ребёнку всё, что происходило. Она бы не поняла, почему я хочу, чтобы мы делали вид, что ненавидим друг друга, когда наши сердца были едины.

Поэтому единственным верным решением было сделать так, чтобы Талия возненавидела нас по-настоящему.

Кристиану это не понравилось. Он ещё два года не придерживался моего плана, пока в один день отец не наказал нашу сестру за его плохо выполненный приказ.

Тогда он наконец осознал.

Ещё через пять лет, сразу после совершеннолетия, я уехал в Лос-Анджелес и наведывался в Сакраменто так редко, как только мог. Я был послушным псом, тихо сидящим у ног Винченцо Нери, и собирался быть таковым до конца своих дней, если бы это значило, что ни Талия, ни Кристиан не будут страдать за мои ошибки.

Только моей самой большой ошибкой оказался фальшивый отказ от них.

Сестра взрослела и вместе с ней её ненависть к нам возрастала, я стал главным врагом собственного брата и единственным, кого винил во всём этом.

Так я оказался здесь.

В темноте.

Джулия приподняла одну ногу, почесав лодыжку об угол дивана и размазанная кровь, оставшаяся на полу под её ступнёй, сразу привлекла моё внимание.

Она поранилась?

Я спустился с лестницы, забывая о том, что сейчас она боялась меня, больше, чем когда-либо кого-то, и хотел сделать ещё несколько шагов навстречу к ней, но она вытянула руку перед собой, резко вздохнув.

– Я сама! – напугано, тихо воскликнула она.

Моё тело замерло на месте.

Девушка спрыгнула с дивана и отошла немного подальше от меня, пока я следил за ней. Она попыталась скрыть дрожь своего тела, но пальцы её рук нервно подрагивали, когда она смотрела по сторонам, не зная, что ей делать дальше.

– Будь осторожна со мной, Джулия, – предупредил я, отходя от лестницы, позволяя ей без страха подняться в свою комнату.

Я не хотел делать ей больно. Но знал, что мог. Винченцо Нери был моим биологическим отцом, его кровь текла в моих жилах и наши ДНК имели общие макромолекулы. Я был частью его неуправляемого существа, которое в любой момент могло решить напомнить о себе.

Джулия с широко распахнутыми глазами смотрела на меня, но не выпускала ни слезинки, освобождающие то, что она чувствовала внутри себя сейчас.

– Хорошо, – согласно прошептала она.

Я сделал ещё пару шагов в сторону, освобождая ей путь, потому что она не сдвигалась со своего места, но изредка поглядывала наверх, мечтая сбежать туда от меня.

Мы простояли так около трёх минут, глядя друг на друга, не произнося больше ни слова, пока часы отдавали каждую секунду в мертвой тишине, что мы создавали. А затем Джулия медленно подошла к лестнице, не отрывая своих глаз от меня, как будто думала, что я мог напасть на неё в любую секунду, если бы она потеряла контроль над ситуацией.

Она сорвалась с места и мигом забралась на второй этаж. Каждый её шаг оставлял за собой пятна крови на паркете и мне не нужно было гадать, чтобы знать, о чём она думала, прячась от меня.

Талия была плохим учителем, потому что за столько лет у неё так и не получилось донести до Джулии суть:

Ненавидеть меня куда легче, чем любить.

Глава 7

Я не поняла, как уснула прошлой ночью. Думала, это будет невозможно.

Остатки бабочек из моего живота упорхнули в тот момент, как Себастьян произнёс: «Он изнасиловал её на моих глазах». Мои ноги онемели, и я присела, потому что понимала, что могла легко упасть. Я слушала рассказ мужчины передо мной и видела в его глазах возвращение в тот день.

Я понимала, что боль, которая разъедала мои внутренности, была каплей по сравнению с тем, что чувствовал он.

Как Себастьян смог пережить это?

В одиночку.

Я скрылась от него, дав понять, что с этого момента была осторожна с ним. Ради него же.

Проснувшись рано утром, осознала, что наших совместных завтраков больше не существовало. Хотя их было не так много, но я успела привыкнуть к тому, как удовольствие разливалось по лицу Себастьяна, когда он ел мою еду. Моё сердце всегда билось сильнее, когда он заходил на кухню, зная, что я уже была здесь.

Затем мы курили и он уезжал, оставляя меня одну.

Этот прекрасный дом должен был сделать наше времяпровождения только лучше, но он вовсе уничтожил его.

Я даже не знала будем ли мы здороваться теперь? Как нам нужно было выходить за пределы этого места и делать вид, что мы счастливая семья, когда мужчина, который был моим мужем, даже боялся прикоснуться ко мне, а я не знала, что делать, чтобы не задеть его?

Я подняла руку, смахивая чёлку со лба, когда остальные волосы были собраны в высокий пучок, и к моим локтям пронеслись струйки воды.

Я быстро поела, постоянно смотря на время и считая минуты до пробуждения мужчины, а сейчас мыла посуду, собираясь скорее подняться в свою комнату, не желая встречаться с ним.

Страх перед Себастьяном был вызван не им, а мной. Я не знала, как могла помочь ему, и поэтому пока должна была держаться подальше от него.

Сегодня он вместе с Кристианом и Домиником отправится на встречу в Калабрию, что было запредельно опасно. Из раза в раз, когда кто-то из них уезжал на задание, я молилась, чтобы он хотя бы просто вернулся. Каждый из них был так или иначе важен мне, а их адская работа заставляла меня переживать втройне.

Губка скрипела от натиска моей силы, когда я очищала ей тарелку, но мурашки, появившиеся на моём теле, заставили меня позабыть обо всём, что я делала, как только я услышала громкие шаги, приближающиеся ко мне.

Руки застыли на месте, и я замерла в ожидании того, пройдёт ли Себастьян мимо меня. Он должен был слышать, что я была здесь.

Мои внутренности сжались от беспокойства, когда шаги прекратились. Мужчина просто испарился? Не было ни скрипа открывающейся входной двери, ни шума от ходьбы. Я медленно закрыла кран, чтобы вода не мешала мне слышать его, но ничего не изменилось. Задержав дыхание, я поняла, что находилась в полнейшей тишине.

Может мне показалось? Ещё было слишком рано. Себастьян не спал в это время, только когда присоединялся к завтраку. Сегодня он должен был вернуться к своему прежнему режиму.

Я наконец глубоко вздохнула, поняв, что зря переживала, а затем повернулась, чтобы поставить чистую тарелку на сушилку. Но прямо стоящий напротив меня Себастьян, заставил меня подпрыгнуть на месте. Я махнула рукой, и посудина вылетела из неё, через секунду врезавшись об пол и разбившись на куски у моих ног. Меня обдало жаром. Рот приоткрылся в немом крике.

– Стой на месте, – приказал мужчина.

Мои округлившиеся глаза принадлежали ему, когда он медленно двинулся в мою сторону. Он был привычно одет в один из десятков своих классических костюмов, костяшки его пальцев покрылись тонкой кровяной коркой, и я задалась вопросом «позаботился ли он о своей ране?».

Себастьян практически вплотную приблизился ко мне, а затем присел на корточки, когда я стала вжиматься в столешницу за собой. Он не смотрел на меня, но его руки стали собирать большие осколки и пальцы моих ног инстинктивно сжались, когда он случайно дотронулся до моей щиколотки рядом со штаниной.

Придя утром на кухню, я собиралась увидеть беспорядок, что мы за собой оставили, поддавшись страсти, но всё было точно также, как в ту минуту, когда я впервые увидела это место. Чисто. Словно прошлая ночь была обычным кошмаром. Полы также были чисты от моей крови, но красные пятна, которые я обнаружила на своей постели и небольшой порез на ноге говорил, что всё, что я помнила, всё же случилось.

Хотел ли Себастьян, чтобы мы сделали вид, что вчера ничего не происходило? Что мы осмотрели дом, а затем молча разошлись по своим комнатам и больше не виделись?

Так было бы лучше для нас обоих?

Собрав все осколки и даже крошечные песчинки, на которые я могла наступить, он выпрямился, делая вид, что они не впивались в его ладони, а затем выкинул их в помойное ведро.

Я сглотнула пробравшийся под кожу страх и посмотрела на то, как он отряхивал руки в соседнюю раковину, заметив порезы на нескольких пальцах.

– Твои руки… – я потянулась к нему, но Себастьян отшатнулся от меня.

– Всё в порядке.

По его словам, у него всегда было «всё в порядке», но со вчерашнего дня я больше не верила в это.

Ложь требовала времени и проработки. А Себастьян просто прятался за маской безразличия. Я всегда знала, что он был несчастен. Если бы это было не так, хладнокровие хотя бы иногда сходило с его лица.

– Нет, – резко ответила я, а затем присела и стала открывать кухонные ящики в поисках аптечки.

Я надеялась, что она была где-то здесь. Мы с Домиником всегда хранили нашу аптечку на кухне, и я изредка обрабатывала его раны, до которых он не мог дотянуться. Но сейчас я находилась совсем в другом месте. Я даже не видела всех комнат этого огромного дома! Не знала, как долго буду находиться здесь, зачем Себастьян купил его для нас, стоило ли мне вообще оставлять в этом доме частичку себя и заполнять его воспоминаниями, которые позже будут приносить только боль?!

Разочарованно выдохнув, я подняла голову и встретилась с голубыми глазами, которые смотрели отнюдь не на меня. Я проследила за взглядом мужчины, поднимаясь, и остановилась на пустом столе.

Он выглядел так будто был расстроен увиденному.

Себастьян собирался сохранить наши завтраки?

Моё сердце пропустило удар от этой мысли, но сигналы нескольких машин заставили нас обоих резко перевести свой взгляд в сторону звуков.

Все приехали. Зачем так рано?

Мужчина на секунду закрыл глаза и растёр пальцами кровь по руке.

– Ты будешь звонить мне?

Их не будет всего пару дней, но они собирались встретиться с Каморрой, что было крайне небезопасно, и это заставляло мою кровь кипеть от ужаса.

Себастьян распахнул свои веки и не совсем понимающе посмотрел на меня.

– Разве Доминик не будет звонить тебе?

– Конечно, будет, – кивнула я. – Но я бы хотела, чтобы ты тоже звонил мне.

Мужчина молчал, и с каждой секундой пауза, которую он взял перед ответом мне, говорила, что он понятия не имел, что творилось в моей голове и почему я желала знать о том, в каком состоянии он был.

Мои щёки стало жечь от его пронзительно взгляда, и я подняла руку, чтобы стереть капельку пота со своей шеи.

Почему рядом с Себастьяном мне становилось настолько жарко, что хотелось раздеться?

Он проследил за моим действием и его кадык дёрнулся, а затем привычное хладнокровие взяло верх, и он спросил:

– Я должен отчитываться перед тобой?

О, черт.

От его резкого ответа мои поджилки затряслись и я повернулась обратно к раковине, чтобы он не увидел, как моё лицо, наверняка, покраснело от ужаса.

Я быстро включила воду, взяла в руки губку и начала намыливать свою кружку.

Могла ли и я тоже делать вид, что ничего не было?

Доминик и Сантьяго всё равно несколько раз позвонят мне, и я узнаю, как они, но моей душе было бы спокойнее, если бы я хотя бы разок услышала Себастьяна.

От моего плеча прямо к сердцу прошел электрический разряд, когда едва уловимое касание ощутилось на мне. Я повернула голову в сторону прикосновения, и Себастьян оторвал от меня свою руку, сжав её в кулак.

– Джулия… – он замялся. – Я…

Я не знала, что говорить. Он выглядел странно. Словно не мог подобрать слов к тому, что чувствовал. Было ли такое вообще возможно?

– Я сделаю всё, как ты захочешь.

***

Мужчины забрали Себастьяна, но на этот раз я осталась не одна. Кая, Аврора и кучка охраны за пределами нашей территории были моей компанией на ближайшие пару дней.

Доминик решил, что будет лучше, если мы останемся под охраной именно в этом доме. Значит он тоже скрывал его от меня? Или узнал только сегодня утром?

Он вместе со своей женой жил в квартире в центре города, пока на месте останков особняка Де Сантис строился их новый дом. Прежде, чем принять решение на счёт сноса нашего старого дома, они спросили у меня, была ли я согласна с их идей. Все семь лет мой старший брат никак не притрагивался к этому месту, сохраняя его таким, каким его в последний раз видели наши покойные родители, но нам всем было пора начать новую главу этой жизни и отпустить то, что вернуть у нас не было шанса. Я была рада, что они решили возвести на этом месте что-то светлое и наполненное их любовью.

Дом Кристиана и Каи был не менее опасным местом, чем квартира. Многие знали, что это место в гуще леса уже несколько лет принадлежало Исполнителю, что не играло нам на руку.

Остаться здесь было наилучшим решением.

Пока только мы вшестером и парочка солдат Ндрангеты знали об этом месте. Плюс частный сектор, наполненный влиятельными людьми, отпугнул бы тех, кто собирался напасть на нас. Лишняя шумиха не нравилась никому.

Я потянулась к столу и поставила на него свою пустую тарелку, а затем уселась обратно в позу лотоса, упираясь спиной в подлокотник.

Кая сходила за добавкой и пережёвывала уже второй кусок вчерашней лазаньи, когда Аврора доедала свою рыбу. Я закончила есть быстрее всех и еле дышала от тяжести еды. Резинка домашних штанов жала на моем животе, и я стянула её вниз.

Я знала, что боль в животе была вызвана ещё и тревожностью, которая зародилась во мне с тех пор, как мужчины покинули дом. Я совсем не переживала за нашу с девочками безопасность, но хотела, чтобы эти два дня прошли быстрее, и я могла видеть перед собой своего брата, друга и мужа, а также слушать шутки Сантьяго по телефону.

Девушки рядом со мной болтали. Мы с Каей делали вид, что ничего необычного не происходило, но то, что Аврора ела в нашей компании говорило о многом. Мы знали, что ей всё ещё было тяжело, но, когда рядом был Доминик она, кажется, совсем забывала о своих травмах и сейчас чувствовала себя довольно комфортно. Мы старались вести себя, как обычно, и это помогало ей. Она не хотела быть особенной среди нас, но как ни крути Аврора Де Сантис была необычайной для каждого, кто встречал её. Постепенно и она начинала верить в это.

Кая ухватилась за щёку блондинки и потрепала её:

– Здоровый аппетит!

Девушка улыбнулась ей с полным ртом, набитым овощами и выглядела нелепо мило.

– Может, ты беременна?

С новым вопросом Каи с лица Аврора слетела улыбка и она тяжело сглотнула, а затем опустила вилку в глубокую тарелку. Мы с брюнеткой переглянулись, и я заметила, как она виновато поджала губы.

Чёрт. Что не так?

– Нет, – грустно ответила Аврора. – Я делала тест сегодня утром. Мы пытаемся, но пока ничего не выходит.

Они… Поэтому они не рассказали нам, что пытались завести ребёнка?

Аврора, как и Доминик, много работала. Она взяла на себя управление всеми благотворительными организациями, частью которых была Ндрангета. Так же на её плечах был Детский Дом, о существовании которого старший брат не говорил мне. Я знала, что Доминик продолжил одно из дел отца и не оставил его фонд «Анна-Мария», а продолжил спонсировать школы, больницы и места, в которых женщины нуждались в помощи, которую мы могли им предложить.

Только… почему он скрывал это от меня?

Но, полагаю, все мы имели право иметь свои секреты.

Я следила за выражением лица девушки, которая с каждой секундой всё больше погружалась в свою печаль.

Она стала посещать психотерапевта дважды в неделю.

На самом деле, мы все должны были сделать это. Каждый из нас был по-своему болен, но в итоге решилась на это только Аврора.

Как бы хорош ни был Доминик, он не мог избавить её от всего, что вложили в её голову за двадцать мучительных лет.

Хороший мужчина – помощь в исцеление, а не само исцеление.

Кая мягко ухватилась за плечо подруги, чтобы она не смела замыкаться в себе и знала, что мы были с ней. Я придвинулась ближе к ней и просунула свою руку под её локоть, приобнимая её.

– Как давно вы пытаетесь? – спросила я.

– С тех пор, как всё наладилось.

Эта тема сильно задела её. Тон её голоса изменился, и она стала выглядеть подавленно.

– Примерно два месяца.

Она кивнула мне.

– Два месяца! – воскликнула Кая. – Знаете сколько раз мы с Кристианом забывали о защите и посмотрите, – она подняла свою чёрную майку и постучала кулаком по прессу.

Из глаз Авроры выплеснулись первые слёзы вперемешку с громким смехом.

– Вы обращались к врачу? – любопытно поинтересовалась я.

– Мы приняли решение сделать это после моего дня рождения, чтобы не портить праздничное настроение.

Мужчины должны были вернуться из Калабрии ровно в день двадцатилетия Авроры, но… она думала, что была вероятность того, что она не могла иметь детей? Прошло слишком мало времени. К тому же шанс на оплодотворение с первого раза ровнялся всего двадцати пяти процентам.

Только зная прошлое девушки, такой итог был бы не удивителен. То, что с ней делали, не могло иметь хороших последствий.

– Почему вы не хотите взять кого-то из Дома? Разве это не хорошая идея?

– Нет, – резко ответила Аврора. – Быть нашим с Домиником ребёнком, значит быть обреченным на опасность. Мы не можем испортить жизнь одному из этих невинных детей, которым повезло родиться вне, просто потому что хотим.

Ещё одно доказательство тому, как они любили их.

– Доминику достаточно груза на плечах из-за меня. Зачем он вообще уехал? – немного негодующе спросила она. – Неужели нельзя было решить свои проблемы на границе?

Наши с Каей глаза встретились, но мы не успели скрыть свою реакцию, и Аврора стала мотать головой из стороны в сторону, смотря на нас.

– Что вы от меня скрываете? – потребовала она.

– Ничего, – сразу же ответила подруга.

– Джулия.

Мой рот приоткрылся, и я не знала, как сказать ей. Я запаниковала, но Кая резко перегнулась через девушку и засунула в мой рот огромный кусок мяса. Его приятный вкус сразу отразился на языке, и я стала медленно жевать, наконец по-настоящему не имя возможности ответить ей.

– Доминик убьёт нас, – тяжело вздохнув сказала мне брюнетка.

Мои глаза метались между двумя девушками, но я понимала, что Аврора всё равно рано или поздно заставит нас рассказать ей.

Кто бы что ни думал, она могла превратить наши совместные два дня в пытки.

– Лоренцо видели на территории Калабрии, – призналась Кая.

Я проглотила плохо пережеванный кусок мяса, который чудом не застрял в моём горле и стала дожидаться реакции. Блондинка долго молчала, затем зажала между зубами свою нижнюю губу, и по её щекам прокатилась пара слез.

– Я хочу, чтобы он закончил погоню за ним, – прошептала она. – Это может продолжаться целую вечность. И я была бы готова ждать нашего возмездия, сколько угодно, но это опасно для вас. Вы не можете пострадать из-за моих несчастий.

Нахмурив брови, Кая выпрямилась на своё месте и потрясла Аврору за плечо, за которое уже держала её, отрезвляя.

– Мы – одна семья, – напомнила она. – Доминик так много делал для меня, когда ещё совсем не знал, когда я была чужой для него, а теперь, если мне придётся заколоть Лоренцо в одиночку, чтобы освободить вас от него, я с удовольствием сделаю это. И растяну это настолько, чтобы он прочувствовал каждую минуту твоей боли.

– Мы больше никому не позволим обидеть тебя, – добавила я.

Это была правда. Если придётся, не взирая на страхи, я всегда буду готова искупаться в крови за члена своей семьи.

Аврора всхлипнула, и мы обняли её.

Я так давно не находилась в таких крепких объятиях, что моё сердце сжалось от боли и желания.

С потерей Талии мне было страшно сближаться с кем-либо и Доминик с Сантьяго остались моими единственными живыми друзьями. Но теперь, видя счастье Кристиана, Каи, моего старшего брата и Авроры, я хотела быть выше своих страхов и попробовать зажить заново.

– Ох, – вздохнула девушка. – Мне нужно умыться. Доминик будет ругать меня, если позвонит и увидит, что я плачу.

Кая раздалась смехом, когда мы отпустили Аврору из своих медвежьих объятий.

– Все мы знаем, что он скорее отрежет себе язык и простеплерит рот, нежели понизит свой тон при разговоре с тобой.

Аврора поднялась со своего места, и на её губах расплылась счастливая скромная улыбка.

Доминик был хорошим для большинства людей, но лишь его жена имела полное влияние над ним. Аврора управляла его существом. Только она могла успокоить Феникса и остановить его.

Центр его вселенной находился в ней.

– Всё равно, – девушка покачала головой. – Мне кажется я слегка переела, – она положила руку на живот и тяжело вздохнула, делая несколько шагов в сторону от нас.

– Отъедаешь классный зад, – Кая вытянула руку и несколько раз шлёпнула её по упругой ягодице в коротких белых шортах с двумя черными полосами с обеих сторон.

– Перестань, – захохотала она и унеслась прочь.

Я улыбалась, глядя на них. Они сильно сдружились за последнее время, и это шло на руку обеим. Аврора нуждалась в поддержке, а Кая переживала потерю. Семья, которую мы создавали, была лучшим решением за всё время.

Мы остались с девушкой вдвоём и между нами повисло молчание. Я всегда находила о чём поговорить с людьми, но сейчас мои мысли крутились только вокруг того, знала ли Кая, что пришлось пережить Кристиану?

Они были просто неразделимы, словно на самом деле были единым целым и мне слабо верилось, что мужчина не рассказал ей. Но если она знала, она могла подсказать мне, как правильно вести себя с Себастьяном, чтобы не навредить ему.

Братья были абсолютно разными, но что они оба делали хорошо, так это скрывали свои проблемы и чувства, которые по мнению общества они иметь не могли.

Только Кристиан и Себастьян были людьми. В каком бы мире они не выросли, они не позволяли себе быть монстрами для тех, кого любили.

За исключением друг друга.

Я знала, что их братская связь продолжала жить где-то внутри них, и нам нужно было помочь им заново познакомиться с ней.

– Кристиан… – я замолчала, испугавшись того, как резко Кая повернула голову в мою сторону, услышав имя своего мужа.

Она нахмурила брови.

– Кристиан, что?

Почему было так страшно?

Я сжала кулак, набираясь сил, чтобы спросить.

Я не хотела, чтобы меня считали той, кто рассказывала чужие секреты. Я случайно проболталась Кае про Талию, познакомила Доминика с историей настоящей жизни Авроры, а теперь это… Что если она не знала и после того, как я спрошу её, это испортит их отношения?

– Джулия? – переспросила девушка, заправляя темные волосы за уши. – С тобой всё в порядке?

Но только она могла помочь мне. Я видела бушующий страх в глазах Себастьяна. И дело было даже не во мне и не в моём желании быть с ним. Я хотела помочь ему избавиться от того, что сидело в его голове, ведь Кристиан смог.

Глубоко вздохнув, набирая полные легкие кислорода, я, наконец, спросила её:

– Кристиан тоже поначалу боялся прикосновений к тебе?

Девушка оцепенела. Это было заметно по её лицу. Она облизнула свои пересохшие губы и, наверняка, вела монолог с самой собой, думая точно так же, как я немного ранее: стоило ли говорить об этом?

Что если мы думали про совершенно разные вещи?

Она прищурилась и уселась в такую же позу, как и я.

Теперь мы сидели напротив, наши глаза были прикованы друг к другу и отслеживали изменения.

– Что случилось? – аккуратно спросила она.

– Ничего. Просто я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос.

– Нет, – ответила Кая.

Я поджала губы.

Чёрт. Господи, когда же я научусь молчать.

– Нет, Джулия. Ты отвечаешь на мои вопросы, – добавила она. – Себастьян навредил тебе?

Секундное расслабление напало, а затем снова отступило от меня.

Кая знала.

Кристиан боялся прикасаться к ней.

– Он…

– Навредил? – напористо, чуть ли не подпрыгнув на месте, переспросила она.

– Нет, – немного резко для ответа произнесла я. – Он навредил себе.

Девушка облокотилась на локоть и опёрлась ртом на плотно сжатый кулак.

– Что случилось? – вновь спросила она.

Я доверяла ей и знала, что она не расскажет об этом даже Кристиану, если я хорошо попрошу её.

– Мы поцеловались, и он испугался… себя.

Девушка закивала, понимая, о чём я говорила.

У них с Кристианом была похожая ситуация? Как именно это произошло?

– Он рассказал мне, – прошептала я. – Всё.

Брови Каи подпрыгнули вверх. Наверное, она думала, что я просто переживала за то, как вёл себя мужчина и не знала сути проблемы, но всё было иначе.

– Когда Кристиан рассказал тебе? – поинтересовалась я.

– Он не рассказывал.

Не рассказывал? Но как же…

– Винченцо намекал мне. Наталия говорила о том самом дне, не договаривая, что в конце концов произошло в тот проклятый день! – зло проговорила она. – И мне пришлось довольно долго думать и собирать пазл в своей голове, чтобы понять, на что именно их заставили смотреть.

Я проморгалась, сгоняя плёнку тумана с глаз.

– Мы поговорили с ним после того, как поняли, что любим друг друга. Он объяснил мне свою реакцию на меня. Объяснил, почему ему было так важно знать, что я была согласна принимать его.

Девушка тяжело сглотнула и мне показалось, что её глаза заблестели от слёз, но она на секунду закрыла их, а когда снова открыла, то в них уже горела уверенность в себе и своём мужчине.

– Ты хочешь помочь ему? – осторожно спросила Кая.

– Да, – прошептала я.

Она кротко улыбнулась и мне показалось, что на мгновение Кая узнала во мне себя.

– Тогда позволь ему знать, что ты чувствуешь, когда находишься в его руках. Он должен быть уверен, что в тебе нет ни капли сомнений на счет него. Что ты принимаешь его и готова бороться за него.

Я кивнула ей.

Она так легко и без лишних вопросов приняла то, что я хотела быть с Себастьяном. Хотя почему бы ей быть против? Она же не Доминик.

– Только не забывай, что он тоже должен бороться за тебя в ответ, – добавила Кая. – Если Себастьян будет вести себя, как мудак, я расскажу твоему брату, и мы надерём ему зад за тебя.

На моём лице проскользнула слабая улыбка, но девушка рядом быстро вернулась к серьёзности и, подумав ещё немного, произнесла:

– Ты не сможешь уйти после того, как вернешь его, Джулия. Поэтому прежде, чем бороться с ним тебе нужно узнать… хочет ли Себастьян, чтобы ты возвращала его?

Глава 8

Моя голова была откинута назад так, что макушка сильно прижималась к сидению автомобиля, а глаза были закрыты. Все думали, что я спал, но на деле я старался сконцентрироваться на плане нашей работы, а не думать о девушке, которую оставил в новом доме.

Я окончательно купил его пару дней назад, когда прошлые жильцы, собрав чемоданы за считанные часы, съехали оттуда. Мне пришлось доплатить за скорое оформление документов, по которым Джулия была единственной владелицей земли и всего, что было на ней, а также, уже бывшему, хозяину коттеджа, который при первой нашей встрече судорожно пытался добраться до телефона, чтобы позвонить в полицию, потому что я напугал его, когда он застал незнакомца, незаконно вторгнувшегося на территорию его дома.

Я всего лишь взломал его охранную систему и тихо ждал его за столиком на веранде. Чего он испугался?

Мы провели в самолете больше половины суток, добираясь до Калабрии и обдумывая чёткую последовательность наших действий с Каморрой, также учитывая форс-мажоры, которые с большой вероятностью могли свалиться на наши головы из-за людей, с которыми мы собирались провести переговоры. Они были непредсказуемы, и сегодняшний день мог закончиться кровью, если кто-то из них решит нарушить наши договорённости.

Все мы были напряжены, но у каждого имелась своя личная причина для этого. Кристиан продолжал верить в причастность Каморристов к смерти Талии, Доминик не рассказал Авроре главную причину отъезда в Италию, Сантьяго… я точно не знал, но предполагал, что всему виной была его жена – Амелия. А я просто изводил себя.

Прошлая ночь вышла отвратительной. Джулия сбежала от меня, как только залезла под мою кожу и узнала монстра под ней. Мой рассказ, наконец, открыл ей глаза на человека, с которым она стала делить свою жизнь.

Я сомневался в себе рядом с ней. Не знал, мог ли продолжать быть подвластен контролю, который существовал в моей голове, будучи с ней.

Она хотела, чтобы я звонил ей. Зачем…? Этот вопрос всё время крутился в моей голове, но я так и не нашёл на него ответ.

Только я не мог позволить себе сказать ей «нет».

«Я должен отчитываться перед тобой?» – вот, что мой воспалённый мозг смог придумать.

Я хотел стукнуть себя ложкой по голове. Это звучало излишне грубо по отношению к ней.

Раньше мне никогда не приходилось думать над интонацией того, что я говорил. Не то, чтобы кто-то вообще любил со мной говорить. Чаще всего людям хватало моего взгляда, чтобы понять, чего я хотел – чтобы они заткнулись наконец.

Теперь всё было иначе.

Я не желал больше смотреть на хрупкие, трясущиеся от страха, плечи. И не видеть её глаз. Совсем.

Мне нравилось, когда Джулия опутывала меня лианами, заволакивая в свой лес. В такие секунды дышать становилось тяжелее, словно она по-настоящему имела власть над моим телом.

До того, как она вновь включила свою заботливую сторону, я думал, что инцидент, произошедший со мной в далёком детстве, снова перечёркивал жизнь.

Я проснулся по своему новому графику, собираясь привычно встретиться с ней на кухне. Я не знал, чем могло закончиться это утро, но точно понимал, что оно должно было начаться вместе с ней. Как и все предыдущие, с тех пор, как она стала моей женой.

Мы могли молчать, как и обычно, что нравилось мне, потому что в такие моменты казалось, что Джулия понимала меня лучше всех, но она должна была сидеть напротив меня и засовывать в свой неприлично маленькой рот блины. Эта картина была обязана сопровождать меня в каждом новом дне, пока она могла.

Я никогда не любил находиться в компании, поэтому у меня не было друзей, кроме… Мы вообще могли называться друзьями?

Что значит «друг»?

Из всех людей, Аврора была более чем открыта ко мне. Она говорила со мной и, что шокировало меня, её болтовня не надоедала мне. Она всегда интересовалась, как были мои дела, а я всегда отвечал ей одно и тоже, после чего она рассказывала мне о своих. Из её разговоров я узнавал не только о ней, но и о Кристиане, что было полезно для меня, так как брат не собирался делиться со мной абсолютно ничем.

Думаю, я заслужил.

Я открыл глаза, выпрямился на месте и встретился с затылком младшего брата, который вёл машину, Доминик сидел рядом с ним, а Сантьяго развалился сбоку от меня.

– Почему она не отвечает мне? – спросил у своего телефона Доминик.

Я был уверен, что он пытался дозвониться до своей жены.

Кристиан, который уже получил от Каи ответ на своё смс, усмехнулся ему в ответ.

– Если твоя маленькая драчунья рассказала ей, я…

– Что ты? – подняв бровь и искоса взглянув на друга, спросил он.

– Конечно, ничего, чёрт возьми, – негодующе проговорил Доминик.

Сантьяго рядом со мной сопел, его голова была откинута в точности, как и моя немного ранее, а рот приоткрыт. Пару минут назад, я слышал, как кто-то перегнулся через сидения и пытался подшутить над ним, после чего послышался громкий удар, который предполагал, что Сантьяго ударил по руке шутника.

Я был уверен, что это был Доминик. Им было опасно находиться так близко, потому что их эго собирались побороться за первое место на Олимпе Дебилов.

Я достал свой телефон и совершил обещанное. Имя Джулии высветилось на экране, и я приложил экран к уху, дожидаясь её ответа. Она почти сразу же подняла трубку и спросила:

– Кто это?

Я нахмурил брови.

Разве у неё не было моего номера телефона?

– Муж.

Джулия резко вздохнула, как будто до этого задержала дыхание, а затем облегчённо выдохнула.

– Что это за номер? С вами всё в порядке?

Я убрал телефон от уха и посмотрел на него. Чёрт, я позвонил ей с рабочего, которым пользовался только для переговоров с солдатами Ндрангеты и людьми, важными для бизнеса.

В моей голове возник вопрос… Откуда её номер был здесь? Я не вписал сюда даже Кристиана, Доминика и Сантьяго, потому что звонил им с обычного сотового.

Моя память стала меня подводить.

– Себастьян? – послышался тоненький голос на другом конце линии.

Я опять приложил телефон к уху, чтобы полноценно слышать её голос.

– Мы в порядке, Джулия.

И, как только её имя слетело с моих уст, все присутствующие в машине обратили своё внимание на меня. Доминик, с непонимающим выражением лица, вылез из-за своего сидения и убивал меня карими глазами. Кристиан вернул взгляд на дорогу, когда наши глаза на миллисекунду успели встретиться в зеркале. А Сантьяго, резко забывшей о своём сне, подпрыгнул на месте и выглядел, как возбужденная макака, которая собралась отобрать у меня мой «банан».

– Включи видео, – попросила она, но мне показалось я услышал нотки приказа в её словах. – Я хочу видеть вас.

Я сразу сделал, как она велела, и наши лица встретились на экране смартфона. Волосы Джулии были распущены и завиты в её привычные локоны, тонкие бретельки летнего платья открывали мне вид на её выпирающие ключицы и отсутствие кулона-солнца, которое она носила, когда была моложе.

Девушка волнительно разглядывала моё лицо, словно думала, что я лгал ей насчет нашего состояния. Я мог сделать это позже, после встречи с Каморристами, потому что не знал, сработает ли наш план. Но Джулию было не провести. Я был уверен, что позже она попросит меня прислать ей фотографии каждого из нас в полный рост, чтобы знать, что наши конечности всё ещё были на месте.

– Джулия, – сказал Доминик, махнув рукой, чтобы я повернул телефон в сторону его лица. – Аврора с вами?

Я не отдал ему сотовый, но позволил сестре смотреть на брата.

– Конечно, – подтвердила она.

– Тогда почему она не отвечает мне? – не унимался он.

Доминик был одержим безопасностью, комфортом и счастьем своей жены. Не думаю, что мысли о ней хотя бы на секунду выходили из его головы. Аврора владела его разумом.

– Она… – девушка замолчала, не договорив.

– Что?!

Я не знаю, как выглядело лицо Джулии, но оно явно говорило Доминику всё, что он хотел знать. Он с силой толкнул Кристиана в плечо и тот ударился о дверь. Из него вырвался хриплый смех.

– Она спасла тебя от гнева твоей жены, – попытался вразумить его он. – Чем дольше ты будешь не договаривать ей, тем больнее ей будет узнавать правду.

Доминик покачал головой.

Его самого тошнило от идеи лгать Авроре, но я не думал, что был согласен со своим братом. Аврора пережила достаточно, и постоянные напоминания о поиске её «отца» возвращали бы её во времена, когда она была не защищена. Мужчина старался отгородить её от прошлого и скорее заставить всех расплатиться за все грехи, высеченные на её теле и душе.

Мы все собирались это сделать.

– Что она делает? – виновато спросил Доминик.

– Эээ, – я слышал тихие шаги, а затем скрип двери, после чего Джулия наконец ответила. – Кая пытается не свалиться с дивана, пока Аврора уничтожает подушку, которую та держит, своими кулаками.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Я готов добровольно стать её подушкой для битья, лишь бы она не злилась на меня.

– Тебе придётся, – исправила Джулия, и Сантьяго рядом со мной прыснул от смеха.

А затем вырвал телефон из моих рук и забился в угол сидения. Я зло посмотрел на него, но он не обратил на меня ни капли своего внимания. Его солнцезащитные очки сползли вниз по носу. Лицо исказилось в гримасе.

– Bambino! [с итал. малыш/малышка] – на всю машину взмолился он. – Забери меня отсюда!

Джулия начала громко смеяться в ответ на его слова, и я бы хотел видеть выражение её лица. Она никогда не смеялась так для меня. Хотя я и не шутил для неё. Если бы я умел…

– Они не дают мне возможности дышать. Эта машина уже провоняла серьёзностью.

Доминик подскочил на своём месте и замахнулся ладонью на лоб Сантьяго, но тот ловко увернулся и приблизил телефон к своему лицу, драматично шепча Джулии:

– Ты видела это? Если я не вернусь, передай Амелии, что мой зад всегда принадлежал только ей одной.

Девушка, чьё лицо я так и не видел, продолжала смеяться из-за идиотского шоу, которое устраивал её друг.

Связь, существующая между Джулией и Сантьяго зародилась с тех пор, как они оба бегали в памперсах передо мной. Я помнил, что каждое лето Анна и Ксавьер отправляли её в Калабрию, и она отдыхала с Мартином и этим парнем здесь. Я был не удивлён, когда узнал, что после гибели Талии она решила перебраться сюда. Это место стало её вторым домом, особенно после смерти отца, когда Мартин стал его заменой.

Я гадал, связывало ли этих двоих что-то большее, чем просто дружба? Но озабоченность Сантьяго Амелией говорила мне «нет».

Его внимание было полностью поглощено женой.

Я прищурился, глядя на то, как счастливо парень улыбался своей подруге.

Он являлся объектом полного внимания Джулии?

Я щёлкнул костяшками пальцев левой руки, и этот звук пронзил салон машины. Сантьяго странно посмотрел на меня. Но я не отвернулся и не отвёл взгляд, а заставил его опуститься на дно своих голубых глаз.

Мы прожигали в друг друге дыры, но вскоре парень ухмыльнулся мне и снова посмотрел на экран, любуясь Джулией.

Прервал зрительный контакт он, а проиграл я.

Доминик вытянул свою руку и приказным тоном произнёс:

– Отдай.

Сантьяго согнул пальцы, оставляя прямым только средний, и вложил его в ладонь мужчины. Доминик сжал его и выкрутил в другую сторону. Лицо парня исказилось от боли, и он повернул экран телефона на происходящее.

– Смотри!

– Доминик! – негодующе воскликнула Джулия.

Сантьяго сразу же улыбнулся своей удавшейся выходке.

– Он изводит меня, – проворчал мужчина сестре.

– Сантьяго!

– Я здесь не при чем, Bambino, – выпучив глаза и смотря на девушку, попытался оправдаться он.

Мне начинало это надоедать. Я просто хотел смотреть на Джулию, а не делиться её вниманием с остальными. У них было достаточно лет, чтобы насытиться ей. Пришло моё время.

– Вообще-то, это мой телефон, – напомнил я им всем, выхватывая сотовый из чужих рук. – И моя жена. У вас есть свои.

Сантьяго потянулся, чтобы снова отобрать у меня его, но мой взгляд пригвоздил его к месту.

Наблюдающий за всем этим Доминик выглядел заинтересовано. Он прищурился и был похож на коршуна, который в любую секунду мог напасть на меня.

– Джулия, – голос Кристиана разорвал напряжение, воцарившееся между нашей троицей. – Не могла бы ты перезвонить немного позже? Иначе мы попадём в аварию, когда они начнут драку за твоё внимание.

Я опустил свой взгляд на экран, где девушка, только что смеявшаяся на весь дом, поджала губы и румянец стал заливать её лицо.

Я хотел стукнуть Кристиана головой об руль.

Зачем он смутил её?

Глава 9

Местом назначения была Падула. Коммуна в провинции Салерно. Ровная середина между Калабрией, которая принадлежала нам, и Неаполем, местом обитания Каморры. Никто не собирался рисковать, встречаясь на территории врага, поэтому мы решили сделать это здесь.

Доминик поправлял свой пиджак, во внутреннем кармане которого уже лежал акустический жучок, который вскоре позволит мне слышать его разговор с Каморристами, а я закреплял наушник на своём ухе.

Мы находились на первом этаже заброшенного завода на окраине коммуны. Здесь было сыро, несмотря на удушающую жару за пределами здания, стены обшарпались, и местами воняло гнилью.

– Мы не собираемся никого убивать, – напомнил нам Босс. – По крайней мере, сегодня.

Кристиан стоял в своей черной рубашке, готовый к совсем иному исходу.

– Но если они решат не следовать нашим правилам, я скажу тебе, и ты можешь выпускать Стрелка, Себастьян.

Я кивнул ему, получив приказ.

Хотя я надеялся, что мне не придётся этого делать, потому что прямо сейчас нам нужно было, чтобы Каморра была с нами заодно. Найти скользкого Лоренцо оказалось тяжелее, чем мы думали. Мы не знали, был ли он всё ещё с Триадой после того, как он привёл их на свадьбу Доминика и Авроры, после чего нам пришлось выгружать фуру незапланированных трупов. Когда они поймут, что Короззо был бесполезен и использовал их в своих интересах, они вышвырнут его, и ему придётся искать новое убежище, которым как раз могут оказаться наши «друзья» неаполитанцы. Если его не убьют раньше нас, конечно.

Но лишний раз пострелять по ублюдкам никогда не выходило из списка моих желаний.

Помню, как делал это впервые.

Кем бы ни был тот человек, моё тело поддалось дрожи, кровь в венах заледенела, и я просто смотрел на будущий, ещё пока что дышащий, труп, и только щёлкнув по спусковому крючку, смог принять свою сущность убийцы.

Это чувство было единоразовым. Больше я никогда не ощущал такого.

Я чётко осознавал, что собирался убить человека. Мой мозг был запрограммирован на это.

Я всегда убивал издалека. Моя цель могла окружить себя десятками охраны, отцепить территорию на километры и думать, что была в безопасности. Но я ждал своей минуты. Мои выстрелы происходили, когда их меньше всего ожидали. Мне нравилась мысль о том, что о моём существовании забывали, и неожиданное появление от этого становилось ещё приятнее.

Покинув парней, в числе которых уже не было Сантьяго, я забрался на третий этаж и начал устанавливать винтовку.

Мы оставили Риверо следить за обстановкой вне завода. Он должен был доложить нам о прибытии Каморры и количестве их человек, а также быть нашей крышей.

Какие бы чувства я не испытывал к Сантьяго после его милой беседы с Джулией в салоне машины, он был тем, на кого мы могли положиться.

Доминик, Кристиан и я были лучшими в чём—то одном. Риверо был хорош во всём. Только его образ чудака заставлял людей не верить в это. Что, могу заметить, играло на руку.

Может он делал это специально? Или его вторая личность клоуна была настоящей?

Я настроил свою L96A1 и был готов к переговорам.

Мой прицел был нацелен на висок Доминика, когда он начал смотреть по сторонам, пытаясь отыскать меня, но у него ничего не вышло и он остановился, дожидаясь наших гостей.

Сантьяго уже предупредил его. Они были здесь.

Я перенаправил прицел на огромные железные двери, и ровно в эту же секунду они распахнулись. На территории показался временный Босс Каморры – Дэниел Ардженто и его Советник – Деметрио Асторе.

А Леди Равнодушие?

Я терпеливо ожидал появление Арабеллы, но, когда мужчины прошли дальше, понял, что их было только двое.

Я следил за их движениями и поправил наушник в ухе. Пока что тихо.

Дэниел выглядел спокойно и непринуждённо в отличии от своего друга, в серых глазах которого горел азарт этой встречи. Он не меньше Кристиана хотел залить это место вражеской кровью. Деметрио был почти неуправляемым типом и мне было интересно узнать, мог ли кто-то взять под контроль его мысли.

Они также, как и Кристиан с Домиником были одеты в деловые костюмы, заставляющие людей думать о них хорошие вещи. Когда единственная хорошая вещь, которую они могли сделать для этой планеты – скорее сдохнуть.

Парни остановились немного боком и спиной ко мне и теперь я не видел их лиц, зато мог наблюдать за дёргающимся глазом Кристиана. Он держался из последних сил, чтобы не набросится на одного из них.

Светло-русые волосы Асторе беспорядочно торчали во все стороны, как будто кто-то совсем недавно потрепал его за голову, и со спины он чем-то напоминал мне Доминика. Серый пиджак был плотно натянут на широкие плечи, хотя его тело не казалось мне перенапряжённым. Парень был на год младше нашего Сантьяго, что делало его самым младшим среди всех Глав.

У Каморры были другие порядки. Возраст никогда не играл для них важной роли. Особенно после того, как нынешняя тройка встала у власти.

Доминик уже начал говорить с ними, но все его слова были не особо важны для меня. Я должен был услышать лишь кодовое слово, чтобы приступить к своей работе.

Дэниел сложил руки на своей груди, слушая предложение от моего Босса, и белая рубашка стала второй кожей его мускулистому телу. Я видел очертания нескончаемого количества татуировок, которые, наверняка, были сделаны, когда он был под кайфом.

Каморра не утруждала себя правилами и травилась изнутри, поэтому я не переживал, что скоро они все окажутся в могиле и без нашей помощи, а после чего мы легко заберём их бизнес себе.

– Как скоро ваш папочка собирается выйти на свободу?

Голос Кристиана пронзил мои уши, и я моментально отвёл прицел назад, чтобы иметь возможность следить за реакцией каждого, кто был здесь.

Он что, решил поиграть с огнём?

Ардженто хмыкнул:

– Арабелле не терпится прислать тебе ещё один подарок. Будь хорошим мальчиком, Кристиан, и ты не увидишь в нём голову своей Каи.

Брат оскалился, его голубые глаза потемнели и стали отражением черных глаз Дэниела. Но он замолчал, почувствовав угрозу, хотя Доминик рядом был в полной готовности к нападению.

Удивительно, что они оба сдержались. Добавь парень ещё что-нибудь про Аврору и Джулию, я бы стал выпускать пули без приглашения.

Диалог продолжился, и они ещё несколько раз упомянули о Неро, который всё ещё находился под заключением. Денаро было около тридцати, и он не являлся отцом этих двоих.

Они были братьями по собственному выбору.

Я слышал, что они выросли вместе и, дождавшись взросления Деметрио, избавились от своих отцов также – вместе. Затем спустя немного времени Неро отправился в тюрьму, а Дэниел стал временной заменой ему. Только подробности всего этого были известны лишь им, а мы знали поверхностную информацию, которая не давала нам абсолютно ничего.

Мне хотелось узнать… правдив ли слух об их матерях? Каждый, кто как-либо был связан с этой историей, был давно убит, но шепот, следующий за тройкой Каморры, оставался бессмертен и по сей день.

Словно почуяв запах моих мыслей, Асторе повернул голову в мою сторону, и наши глаза тотчас встретились.

Палец на спусковом крючке напрягся, но я сдержал желание щёлкнуть по нему.

Этого не могло произойти. Я был отлично спрятан, но его чертовы глаза смотрели в мои. Дикая, довольная улыбка расплылась на миловидном лице парня, и он провёл языком по своим зубам.

В теле Деметрио жил изголодавшийся зверь. Я часто слышал, как наши солдаты говорили о нём. Он мог убить, прокусив сонную артерию, а затем пойти завтракать, залив кукурузные хлопья виски, напрочь забыв о молоке.

Он продолжал смотреть на меня. Хотел, чтобы я знал, что не смог провести его, но я не понимал, как ему это удалось.

Красный прицел отражался на его виске, и я пытался унять желание прикончить его.

Это была провокация, которую я был в силах пережить. У нас ещё полно времени, чтобы успеть попытаться убить друг друга, а пока Малыш не сделал мне ничего, почему я бы с удовольствием посмотрел на его вытекшие мозги.

Шорох в стороне привлёк моё внимание, и я прищурился, не отрывая своих глаз от мужчин, продолжая следить за ними.

Ошибка.

Резкая стрельба раздалась по стенам здания. Моя винтовка метнулась в сторону в поиске стрелявшего ровно в тот момент, когда Кристиан и Доминик попытались прикрыть друг друга.

Я рыскал своим взглядом по этажам завода, но везде было пусто. Черт подери! Я выпустила несколько пуль в окна, разбивая их и пытаясь спугнуть нападавшего, после чего стали слышны ещё выстрелы, и я понял, что кто-то достал свои пистолеты. Вернув обзор на своих, я заметил, что Каммористы защищались, что давало мне понять, что это было не их рук дело.

Тогда кто?

Позади меня послышались шаги. Я попытался заглушить звуки выстрелов в своей голове и сфокусироваться на них, когда моя рука легла на приклад и я уже выпускал на свободу свой нож-штык.

Триада тоже была здесь.

Глава 10

За десять минут до произошедшего в Падуле…

На моём телефоне стояла громкая связь, пока я замешивала венчиком воздушное тесто. Мои руки здесь и язык Сантьяго на другом конце трубки – были заняты. Он позвонил мне, когда остался один, и всё это время мы провели за нашей привычной болтовней.

Кая и Аврора были где-то в доме. Они предложили мне свою помощь в готовке, но я отказалась. Девушки взяли пару дней выходных от своей работы, чтобы обезопасить себя на время, пока мужчин не было в стране, а я хотела, чтобы они на славу отдохнули, пока находились здесь.

Они работали для Ндрангеты, пока я просто сидела дома, поэтому мне было не сложно взять элементарные обязанности за всех нас на себя и позволить им спокойно вздохнуть. Мне нравилось заботиться о них.

Но кое-что давило на меня.

То, как воодушевлённо каждая из них рассказывала о своей работе, било меня по плечу, говоря, что я была бесполезна по сравнению с ними.

Хотя я бы тоже хотела найти своё место.

Только я ничего не умела.

После гибели, а точнее убийства Талии, я полностью погрузилась в учёбу, которая заставляла меня забыться, поглощая разум. Мой средний балл был лучшим в классе, и я смогла закончить школу экстерном, только о дальнейшем обучении где-то я и не думала.

Я знала, что Доминик был бы не против, если бы я решила поступить в университет, но я не знала, кем хотела быть и чем заниматься всю свою оставшуюся жизнь. В этом и заключалась проблема.

Жизнь постепенно теряла смысл с уходом близких людей. Я замыкалась, переставала понимать свои истинные желания и стала прощаться с Джулией, которой когда-то была.

Чего я по-настоящему хотела?

Я пыталась вспомнить утраченный свет внутри, чтобы вернуться к прежней себе, но понимала, что это было невозможно.

Я изменилась, и никто ничего не мог с этим поделать.

Только мало, кто догадывался о моих изменениях. Я скрывала их, будучи неуверенной в том, готовы ли были люди принять меня.

Сантьяго, Доминик и Аврора знали что—то одно из совокупности факторов, составляющих новую меня. Когда я осмелюсь рассказать им обо всём?

– Они считают я ни на что не гожусь, – вздохнул парень, вытаскивая меня из своих привычных мыслей.

– Что? – переспросила я.

Я перестала взбивать тесто и остановилась, чтобы нормально поговорить с ним. В его голосе читалось разочарование, но я не видела мужского лица, чтобы сказать точно о том, что он чувствовал.

– С чего ты взял?

– Они оставили меня здесь одного в роли сторожа, Bambino.

Я закатила глаза, хотя прекрасно понимала его.

– Я думал Доминик изменил своё мнение на счёт меня.

– Нет, – ответила я. – Он не сделал этого, потому что ты никогда не был чем-то бесполезным. Во время нашего совместного нахождения в Калабрии ты только подкрепил его уверенность в тебе.

Сантьяго довольно хмыкнул.

– Правда?

– Я не буду повторять, – улыбнулась я. – Твоя самооценка не нуждается в моей поддержке.

– О, – выдохнул он. – Я всегда нуждаюсь в тебе, Малыш Де Сантис.

– Подхалим!

Моя ладонь ударилась о гранитную столешницу, когда из меня вырвался смех.

– Но если серьёзно… – парень задумался.

Я вытерла руки о фартук, взяла телефон и уселась на мягкий стул.

– Она тоже так думает, да?

Ему не стоило называть имя, чтобы я поняла, про кого именно он говорил. Девушкой, засевшей в его голове, была лишь Амелия.

– Что ты наглый льстец?

На другом конце повисла тишина, и я поняла, что моя маленькая шутка не удалась. Я надеялась, он не думал, что я говорила серьёзно… Мы ведь просто шутили, не так ли?

Сантьяго был удивительным, и я не знала человека, который хотя бы немного походил на него. Он обладал тем, чем были обделены многие мужчины не только нашего мира. Его умение сопереживать, вытаскивать со дна и делать всё вокруг красочнее, чем оно было на самом деле, когда-то сильно помогло мне.

Мир не заслуживал его.

И в моменты, когда Амелия заставляла его думать, что он был худшей партией для неё, говорило мне, что и она, также как и все остальные, ещё не заслужила его.

– Может мне стоить перестать? – тише обычного произнёс он. – То, как я веду себя…

– Ты не обязан изменять себе только потому, что не входишь в систему правил других людей, – резко ответила я ему. – Это худшее, что ты можешь сделать с собой.

– Ты слишком мудра для своих лет.

Такое зачастую слышали люди, которым стоило купить абонемент к врачу. Может мне стоило взять номер у психотерапевта Авроры?

После смерти родителей со мной занимался психолог, но он не вывел никаких особых проблем, и мы прекратили наши сеансы. Наверное, потому что я натренировала счастливую улыбку перед походами к нему, пока мои желваки не начинало трясти, и знала, как отвечать так, чтобы он не заподозрил, что я лгу.

Обман – величайшее оружие, созданное человеком.

Всё детство родители учили меня и Доминика искусно пользоваться им, а теперь мы выросли и превзошли своих учителей. Большинство до сих пор верило в то, что искренняя улыбка моего брата могла принадлежать кому-то кроме меня, его жены, лучших друзей и детей, и именно поэтому он отличался от всех, кто когда-либо стоял на вершине Главы.

Я тоже была неплоха, и у меня получалось читать мысли людей, которые пытались поймать меня на лжи. Спустя несколько секунд подозрений они всегда думали: «Ты слишком милая, чтобы быть патологической вруньей.»

Мне нравится, пусть продолжают так думать.

Первое время после кончины родителей я только плакала, но Талия провела всё это время рядом со мной. Это был последний раз, когда она видела слёзы на моём лице.

Обе мои ноги были сломаны, я отказывалась есть, и мои веки распухли до таких размеров, что почти не было видно глаз. Она обнимала меня всё время, что была со мной. Талия заталкивала в мой рот еду, разрисовывала гипсы и тогда впервые познакомила нас с фразой, которая стала частью нас обеих.

Я была удивлена, увидев её в виде татуировки на Кристиане и Кае, а после и на Доминике с Авророй. Она находились под их сердцами и означал их полную преданность друг другу.

Но откуда они знали о «Всегда с тобой. Никогда против тебя»?

Моё сердце щемило каждый раз, когда я видела тату на теле обеих девушек.

Могла ли я когда-нибудь стать её обладательницей?

Мы с Талией были слишком малы, чтобы набить их тогда, но человек, который на протяжении каждого дня, что я провела в больнице, спал на соседней койке в палате и залечивал моё искромсанное сердце, заслуживал получить её от меня.

– Ау, Bambino? Ты ещё здесь?

Я смахнула слезинку с уголка глаза и несколько раз хлопнула себя по щекам.

Я не могла позволить людям заставить и Сантьяго поверить в то, что с ним было что-то не так. Мир уничтожал человека внутри Талии. С этим парнем такого не повторится.

– Тебя достаточно для меня, Санти, – прошептала я.

– Джулия…

Он почти никогда не называл меня по имени. Только в редких случаях, когда был поражён, зол или немного разочарован. В остальное время я была его Малышкой. В этом прозвище не было ничего сексуального. Он называл меня так с тех пор, как мы были детьми. Когда я была ниже всех детей знакомых наших семей, Сантьяго сажал меня к себе на плечи, чтобы я могла смотреть на них сверху вниз.

Думаю, где-то в глубине своей души, он хотел иметь младшую сестру, но будучи единственным сыном Мартина Риверо, жизнь сначала обделила его, а затем подарила меня.

Наши отцы были лучшими друзьями, поэтому мы виделись довольно часто, даже живя в разных странах. С ним всегда было весело проводить время, но ещё смешнее было наблюдать за его вечными перепалками с Талией. Повод, чтобы подраться, появлялся при каждой их встрече, но даже будучи ребёнком, Сантьяго ни разу не позволил себе тронуть Талию… Только если не считать тот раз, когда он сбросил её в бассейн на моё девятилетие. Правда, он полетел следом, когда девочка схватила его за лодыжку, пока он был занят собственным смехом.

Я бы хотела вернуться в то время, когда могла видеть их вместе.

– Может, тебе стоит бросить идею Амелии в своей голове?

Я сдерживала своё обещание, потому что сама начинала верить в то, что эти двое были созданы для кого угодно, но только не друг для друга. И у меня была всего одна попытка, чтобы отговорить Сантьяго от этой затеи.

– Нет, – отрезал он.

Провалено.

– Я ждал её слишком долго, чтобы отпускать так легко.

Мои глаза метнулись к экрану телефона, на котором виднелось время нашего разговора.

О чем он говорил? Разве его одержимость ей не родилась при их первой встрече на балу в начале прошлого года? Или он подразумевал под «долго» эти полгода, что он пытается добиться её расположения?

– Объясни, – попросила я.

– Как-нибудь в другой раз.

Я скрестила руки на груди и хмуро смотрела на свой телефон, как будто парень мог увидеть меня и понять, что меня не устраивал его ответ.

– С каких пор ты стал таким загадочным?

Сантьяго не был открытой книгой, как думали многие, но секреты от меня не входили в список его ежедневных дел.

Хотя я не имела права злиться на него, ведь я тоже хранила секреты от него.

Тайны существовали внутри каждой семьи.

– Учусь у Амелии, – хмыкнул парень.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и облокотилась на спинку стула, чтобы расслабиться.

Понятия не имела, чем всё это закончится. Но последнее, чего я хотела – это то, чтобы Сантьяго вышел из этой игры с разбитым сердцем. Оно и так уже было треснуто после смерти его отца – Мартина, и разломить его на куски сейчас было куда легче, чем обычно. Но он всё равно не собирался сдаваться, чего бы ему это не стоило.

– Мы можем умереть и возродиться, но, в конце концов, в одной из жизней сердце Амелии Риверо будет моим.

Упрямец.

Я покачала головой.

Он был по-настоящему одержим ей, и это было нездорово, но я не переживала за девушку. Знала, он никогда не сделает ей больно.

Но она ему…?

– Чувствую себя жалкой киской, – простонал Сантьяго.

– Эй! – возмутилась я.

Мои губы расплылись в улыбке.

– Прости, Малыш Де Сантис, твоя киска совсем не жалкая.

– Спасибо, – усмехнулась я.

Я слышала отдалённую болтовню девушек где-то в глубине дома, который мы с ними постепенно исследовали, и стала раздумывать о том, как будут складываться наши отношения с Себастьяном после его возвращения.

Он позвонил мне, как и обещал, но мы толком не поговорили, потому что, то Доминик, то Сантьяго лезли в наш с ним разговор, и мне хотелось ударить обоих по голове.

Я уже скучала по нему. Как мы расстанемся, если за несколько дней проживания вместе, я уже настолько привязалась к нему?

Мне не хотелось курить, и завтрак выглядел не таким аппетитным, как обычно. Вещи, которые мы стали разделять на двоих, я больше не хотела совершать в одиночестве или в компании других людей.

– Черт, если бы Себастьян сейчас слышал меня, мой труп уже закапывали бы где-то на пустыре.

Сердце пропустило один удар. Мои глаза резко распахнулись, и я выпрямилась на своём месте.

– Что ты сказал? – быстро спросила я.

– Ты бы видела, как он смотрел на меня в машине, пока я разговаривал с тобой, – возмущённо произнёс парень. – Я практически наложил в штаны!

Стоп. Что?

– Я думал, это слухи, что от его взгляда в венах начинает стынуть кровь, но я почувствовал это, – слегка шокировано поведал он. – Как будто Себастьян пробрался под мою кожу и решил превратить меня в лёд.

Когда мы устанавливали контакт, я, наоборот, чувствовала огонь, раскаляющий мою кровь. Она доходила до кипения, только когда его голубые глаза были прикованы к моим.

– Либо он слишком сильно заботится о своём телефон, либо… – не договорил Сантьяго.

Обо мне.

Чушь. Наверняка, до этого Сантьяго пытался съесть его мозг, поэтому он так смотрел на него. Доминик и Кристиан также чаще всего из последних сил выносили его.

Я разочарованно выдохнула и хотела попросить друга рассказать мне что-нибудь смешное, чтобы избавиться от мыслей о Себастьяне, но резкий свист шин и выстрелы заставили меня замереть.

– Твою мать! – прорычал парень.

– Сантьяго? – подскочив со стула, обеспокоено спросила я.

Я слышала, как разбивались стекла его машины, в которой он всё это время сидел, и неразборчивые крики других людей.

– Сантьяго?! – схватив телефон, попыталась докричаться до него я.

Послышался удар, и я поняла, что его мобильник куда-то упал. Затем шуршание.

– Джулия, отключайся!

Что?

В моём горле пересохло, глаза стали лезть на лоб, а тело покрылось мурашками. Ч-что происходит?

– Джулия, не слушай его!

Звуки борьбы переходили ко мне с той стороны. Ноги вросли в пол, и я перестала дышать, пока спустя время другой знакомый голос не поздоровался со мной:

– Nǐ hǎo, Jìchéngrén [с кит. Здравствуй, Наследница].

Глава 11

Я закрыл глаза, фокусируясь на звуках ходьбы, пытаясь понять, какое количество людей мне нужно будет убить. Шум со всех сторон мешал мне сделать это, но у меня получилось отключиться и слышать только свою цель.

Несколько человек, а точнее трое, размеренным шагом поднимались по лестнице вверх. Они пытались идти тише, но мой слух было невозможно обмануть.

Они проиграли в ту секунду, как я услышал их. Прямо сейчас им следовало бы бежать отсюда, а не добровольно отдавать себя на растерзание зверя.

Я быстро вытащил нож из приклада, разулся и поднялся на ноги. А затем, захватив с собой обувь, совершая почти беззвучные шаги, отошёл и прислонился к стене рядом с дверью.

Первое, что они увидят, будет моя пустующая винтовка и в их головах промелькнёт мысль о том, что я уже убрался отсюда. Мне хватит лишь секунды отклонения от их плана по моему захвату, чтобы напасть и уничтожить.

Как только я закончу, нам срочно нужно будет позвонить домой. Триада могла заявиться и в Сакраменто, зная о том, что мы оставили своих жён одних. Формально одних. По периметру была куча наших солдат, но они не были нами. Не теми, кто не просто умрёт за Джулию, Аврору и Каю, а теми, кто сначала сотрёт в пыль тех, кто решит угрожать им, а затем спокойно ляжет с ними в одну постель.

Мы были их мужьями, а они нашей зоной ответственности.

Звуки шагов были всё ближе и ближе, и я был полностью готов к нападению, крепко ухватившись за небольшой нож и прижав его к своей груди.

Когда один из хунхуз ударил ногой по двери, распахнув её, и вошёл в комнату, не удосужившись проверить не ожидал ли я уже их, я схватил его за шею и перетащил в свою сторону, откинув ботинки в сторону. Мой нож оказался прижатым к его шее, и я прикрыл себя его телом. Он стал моим своеобразным бронежилетом. Послышались приказы, но никто больше не осмелился войти.

– Jiā yóu [с кит. ну же] – произнёс я на их языке.

– Tā yīgè rén! [с кит. он один] – прокричал солдат в моих руках.

Мой нож сильнее впился в его шею.

Скажи ещё хоть одно слово, и я прогоню его через твоё горло, пока он не доберётся до желудка, превращая тебя в фарш, которым я после накормлю твоих сослуживцев, – прошипел я.

– Всё равно твоя…

Я резко дёрнул рукой в сторону и перерезал ему горло. Кровь хлынула на пол, потому что он произнёс в три раза больше, чем ему было позволено.

Шум с первого этажа, где были Кристиан и Доминик, не становился тише. Я не знал, сколько этих уродов здесь было, но был уверен, что живыми отсюда выйдем мы, даже если нас в разы меньше, чем их.

Чертовы китайцы. Они не имели своей собственной территории ни в США, ни в Италии, зато совались сюда, как к себе домой. Нам нужно уничтожить их всех до одного, чтобы они перестали мозолить нам глаза. Ндрангете хватало Каморры, которая никогда не имела четкого плана, а действовала импульсивно. Братва не имела с нами никаких дел с тех пор, как Пять стали частью синдиката. А Сакра Корона Унита была ничтожна и почти мертва.

Кинув нож, я вытащил пистолет из кобуры, продолжая прижимать полутруп к своему телу, глубоко вздохнул и непредсказуемо для всех вылетел в проход. Несколько пуль, моментально полетевших в мою сторону, врезались в мой щит под названием «человек». Я же выпускал свои разумно, не растрачивая их.

Один из хунхуз спрятался за столб, когда моя пуля пробила ему плечо, и второй, последовав ему примеру, сделал тоже самое.

– Мы доберёмся до твоей девочки, – проворчал на английском раненный солдат.

Джулия.

Я знал, что она станет уязвимым местом, поэтому наш брак, каким бы он ни был, был наилучшим из всех моих решений, принятых за всё время.

Мои пальцы чуть ли не продавливали металл оружия с тех пор, как он упомянул о ней.

– Попробуй для начала выйти отсюда.

– Даже если не получится, когда-нибудь каждый из вас окажется у Триады в петле.

– Можешь продолжать мечтать об этом ещё примерно минуты две, потому что совсем скоро твой мозг вытечет и станет лужей, в которую я наступлю.

Моя рука продолжала быть вытянутой вперёд, и я был готов начать стрелять в любую секунду, как только кто-то из них выйдет из своего укрытия. Я сделал несколько шагов, приближаясь к ним.

– Ладно, Себастьян, – подняв пистолет дулом кверху и вынырнув из-за столба, проговорил не раненный китаец. – Можем договориться.

Ещё несколько шагов вперёд, но без выстрелов.

– Я не предлагал тебе переговоры.

– Жаль, – наигранно надув губы, произнёс он. – А всего пару дней нахождения киски твоей жены у нас, могло бы вернуть вам Короззо.

Мой пульс участился настолько, что бешеное биение сердца стало отдаваться в ушах. Я накинулся на него, откинув от себя полумёртвое тело, и выбил пистолет из его рук. Наши тела повалились на пол и дуло моего пистолета прижалось к его лбу.

– Повтори, – прорычал я.

Противная улыбка растянулась на его лице, когда другая мужская рука обернулась вокруг моей шеи в удушающем приёме.

Я совсем забыл, что нас было трое. Чёрт.

Мои пальцы дёрнулись на спусковом крючке, и пуля пробила голову хунхуза подо мной. Затем я запрокинул руку и ударил пистолетом другого, что пытался уложить меня. По размерам он был чуть меньше меня, но достаточно силён. Я вновь нажал на спусковой крючок, но магазин был пуст.

Твою мать!

Я вообще не собирался пользоваться этим оружием сегодня, поэтому и не подготовил его. Зато моя винтовка была забита до предела и скучала по мне прямо сейчас.

Откинув всё ненужное в сторону, я завёл руки за себя и сжал мудака до такой степени, что его кишки уже запланировали выйти наружу через рот. А после наклонился и перебросил его через себя. Он с грохотом опустился на пол, но поднялся так быстро, несмотря на своё плечо, что я даже не успел ударить его.

Чем их кормили?

Он раскрыл нож-бабочку и оскалился, глядя на меня.

– Без вариантов. Сдавайся, – приказал он.

– Расскажу о твоём идиотском предложении завтра за завтраком со своей женой.

– Может будет лучше, если я разбужу её?

Мои кулаки сжались и послышался хруст костей.

Я никогда не велся на провокации. Ничто не могло вывести меня из строя во время операции. Но теперь же, как только я слышал, как кто-то из них думал, что мог заявиться в мой дом и взять мою жену, я был готов сделать из этого завода кладбище Триады.

Хунхуз дёрнулся в мою сторону, но я успел отпрянуть назад, когда его нож разрезал воздух рядом с моим лицом.

Мой собственный нож-штык был непонятно где. Возможно, он упал вниз через одну из дыр в бетонном полу. Пистолет был бесполезен и единственное, на что у меня оставалась надежда, было моё тело.

– Jìchéngrén [с кит. наследница] наша.

Я зарычал.

Джулия не нуждалась в прозвище. Она была каждой чертовой частичкой этого мира. Если бы я и называл ее как-то, то это было – всем.

А если кто-то ещё раз скажет, что она может быть чьей-то, кроме как моей на данный момент, я сделаю так, что весь мир всю оставшуюся жизнь будет произносить наши имена через тире. Как что-то, что никогда не будет разделено.

Китаец оттеснял меня к стене, пока я уворачивался от его попыток ранить меня. Не побоявшись лишиться кисти руки, я закинул кулак и ударил его, попав по рёбрам. Он резко схватил воздух ртом и остановился, давая мне возможность ещё раз познакомить его со своим кулаком. На этот раз его голова метнулась влево, но он устоял на ногах. И в момент, когда я стал ближе к нему, чтобы нанести ещё несколько последующих ударов, он со всей силы оттолкнул меня назад.

Моя спина врезалась о стену, которая в любую секунду могла развалиться и заставить нас полететь вниз, а острый нож прижался к моей шее.

Я сощурил глаза, глядя на него. С его разбитой губы стекала кровь. Рана на плече кровоточила ещё сильнее, и моё желание засунуть в неё палец, а затем и руку, чтобы вырвать его сердце, только увеличилось.

– Я разбужу её, – решил он.

Мои руки легли на его предплечья и сжали их, заставляя ублюдка застонать от боли, но я не оттолкнул его от себя, потому что тело, внезапно появившееся за его спиной, остановило меня.

– Да? – пугающе прошептал Кристиан.

Его лицо было покрыто брызгами крови, но так он казался довольно здоров и невредим.

Мой брат передвигался, как призрак. Так, что даже я не услышал его. Отец научил нас этому, когда мы были детьми, и мы пользовались этим по сей день.

– Тебе даже не разрешено приходить в её сны, – сквозь зубы, рыча, добавил он.

Лицо хунхуз окутал мрак. Его нож стал сильнее вдавливаться в кожу моей шеи и практически рвал её.

Он был зажат между нами, и мы могли раздавить его, как лягушонка.

– Нери в одиночку губителен, – напомнил ему Кристиан. – Но когда он воссоединяется со своим братом, то становится непобедим.

Последнее слово он произнёс по слогам, но кое-что другое заставило меня опешить на одну возможную секунду.

Воссоединяется?

Веки поднялись и голубые отцовские глаза безмолвно отдали мне приказ.

Я притянул хунхуза к себе, а затем резко оттолкнул его в сторону младшего брата. Нож, который, как я и предполагал ранее, Кристиан прижимал к его спине, насквозь пробил его живот в то время, как его оружие полоснуло мою шею, заставив мужское лицо покрыться моей кровью.

Кристиан позволил телу упасть на пол и оставил его захлебываться в собственной крови, а затем поднял свой взгляд на меня. Его взор упал на мою шею.

Моя рука подскочила вверх и прикрыла ранение. Ладонь мгновенно стала липкой.

– Всё в порядке.

– Я вижу, – недоверчиво буркнул младший брат, отворачиваясь и перешагивая через скорый труп.

Топот по лестнице снова заставил меня напрячься, но Кристиан, вытирающий нож об штанину брюк, предупредил:

– Это Доминик.

Через секунду Босс, отряхивающий со своих светлых волос остатки крови, предстал перед нами. Его модельное лицо было на удивление чисто, и он расстегивал пропитавшуюся кровью рубашку, чтобы снять её.

– Где Каморра? – спросил я.

– Уже ушла, – ответил Кристиан.

– Но мы успели договориться, – добавил Доминик.

– Твоя жена дорого нам обходится, – с редкой полуулыбкой произнёс брат.

Серьёзно?

Мы отказались от нескольких поставок оружия на запад, чтобы в случае чего Каморра не приютила крысу Лоренцо у себя. Это были миллионы долларов, но каждая девушка из тройки, находившейся сейчас в моём доме, стоила не просто каких-то купюр, а наших сердец.

– Да, точно также, как и твоя, – будто напомнил ему блондин.

Я следил за ними, когда Кристиан довольно хмыкнул.

С этой фразой было что-то связано?

Я ничего не знал. Как бы ни хотел – всё равно не мог узнать. Если раньше наши отношения с Домиником никогда не были и близко похожи на то, что происходило между мной и Кристианом, то теперь он вероятно ненавидел меня, даже больше, потому что я забрал его драгоценный золотой цветок.

Кто бы что ни говорил, даже я, но Джулия не стала менее важна для Доминика с тех пор, как его сердце захватила Аврора. Он всё также защищал, любил и дарил ей этот мир.

– Всё за них отдадим, – шепотом подтвердил Кристиан, передавая нож своему другу.

Зачем?

Я сощурился, глядя на то, как Доминик присел у одного из трупов, что мы оставили здесь. Кончик ножа опустился на лоб, и мужчина начал вырезать на его коже буквы.

Сначала появилась «А», затем «D».

Он хотел оставить след Каморры? Арабелла Делакруз любила оставлять инициалы на своих жертвах. Мы все всё ещё помнили ту коробку с сюрпризом, доставленную в наш офис.

Но ещё несколько секунд спустя рядом появилась «S» и Доминик остановился.

ADS – Аврора Де Сантис.

Свадьба Доминика и Авроры стала кровавой из-за появления Триады. Он хотел убить всех их до единого, чтобы ничего не напоминало ему, что в тот день он снова мог лишиться семьи, которую только смог обрести.

– Уходим, – объявил Босс.

Я отправился за своей винтовкой, чтобы забрать её и, наконец, убраться отсюда. Позже Триада найдет наше послание, выгравированное на лбу одного из своих солдат, гласившее «прикосновение к нашей семье равно вашему истреблению» и мы будем ждать их поражения в этой войне.

Кристиан уже начал спускаться вниз, но что-то заставило его замереть. Его плечи напряглись, а когда он медленно обернулся в нашу сторону, я понял, что со всей этой шумихой мы забыли о кое-чём очень важном для нас.

– Риверо.

Вашу. Мать.

Глава 12

Я сильно зажмурилась, когда Калабрийское солнце ударило по моим глазам, и перевернулась на другой бок, прячась от него. Моя голова немного побаливала после трёх выпитых бокалов шампанского, и я сразу подумала о Сантьяго, который выпил раз в двадцать больше меня, потому что, в какой-то момент решил, что будет лучше, если пить прямо из горла.

Доминик исчез, и я провела весь вечер со своим другом и дядей Мартином, а после мы отправились домой. Я не знала, где был мой старший брат, но точно знала с кем. Сначала это немного напугало меня, потому что Аврора могла пострадать из-за их тайных встреч, но Доминик никогда бы не позволил этому случиться, и я мгновенно успокоилась.

А затем встретила Себастьяна. Точнее он нашёл меня. В момент, когда я курила.

Моё сердце тогда чуть не остановилось, но когда он засунул сигарету обратно в мой рот и составил мне компанию, на секунду я подумала, что отрубилась после первого бокала, который опустошила, когда была с братом. Только вот аромат табака продолжал поглощать меня, и профиль мужчины, облокотившегося на перила, выглядел слишком правдоподобно.

Я думала об этом всю ночь. О том, как он попрощался со мной, произнеся моё имя и сделав небольшую паузу перед ним. Последний раз мы виделись год назад на шестнадцатилетии Талии, и я сильно изменилась с тех пор, но взгляд Себастьяна на меня остался прежним. С толикой почти незаметной мягкости и защиты. Мне нравилось, когда наши глаза встречались, и я могла читать его. Холод, обросший вокруг наших сердец, на секунды исчезал.

Мои бёдра сжались под тонким одеялом, как только я представила его рядом с собой.

Могли ли его чувства по отношению ко мне когда-нибудь изменить свой путь?

Сейчас я была слишком мала для него, но в следующем году мне должно будет исполниться восемнадцать, и договор моего отца с Винченцо всё ещё был не исполнен. Мне в любом случае придётся выйти замуж, но я бы хотела, чтобы рядом со мной был ни кто иной, как Себастьян Нери.

Моё проклятие могло закончится на нём? Он бы мог полюбить меня и не умереть?

Или хотя бы простить?

Я скинула с себя одеяло и, присев на край кровати, открыла верхнюю полку тумбочки, после достала из неё свою последнюю оставшуюся пачку и зажигалку.

Мне срочно нужно было покурить, и я знала, что Сантьяго мог составить мне компанию в этом, даже видя десятый сон. Он должен был всё ещё спать, особенно учитывая прошлую бурную ночь, но, если у него всё же не было сил, я могла пригласить дядю Мартина. Они оба поддерживали меня, не смотря на то, как сильно это вредило мне.

Потому что как никто другой знали – сигареты были меньшим злом. Особенно в моих руках.

Мои босые ноги проскользнули в пушистые бежевые тапочки, и я поправила резинку длинных пижамным штанов, которые волочились по полу следом за мной. Тело немного болело, и я хотела, чтобы кто-то сделал мне массаж. Может попросить Сантьяго? Хотя, что-то мне подсказывало, что по итогу это я буду тем, кого заставят мять спину, а не наоборот, если попрошу его. Но если Доминик увидит это, он сядет на него сверху и специально будет давить на него всем своим весом.

Я говорила так, потому что знала. Один раз такое уже было. Я свалилась на пол от смеха, наблюдая за ними. Мой друг был похож на бедную умирающую черепаху, пытающуюся выбраться из-под носорога.

Вчера вечером Доминик наконец смог познакомить меня с Каей. Она представилась фамилией Кристиана, и я не смогла сдержать улыбки. Не знаю, что происходило, но я точно не прогадала с выбором черного гардероба, который купила. Может, меня возьмут на примерку свадебного платья? Сомневаюсь, что Кая теперь куда-то денется. Доминик сказал, что Кристиан тяжело дышит рядом с ней, и я сама лично видела это. Он чуть не убил Сантьяго, когда тот заикнулся на счет того, насколько горяча была его невестка.

Но ведь это была правда… Длинные ноги, шоколадные волосы, ярко-голубые глаза и энергетика дикой кошки. Этого хватало, чтобы влюбиться. Но от Каи исходил дух бойца и уверенность в своих силах, которые, как я была точно уверенна, стали ключевыми факторами привлечения внимания Кристиана, который никогда ни на чём не зацикливался.

Интересно, её мама была такой же?

Родители ничего не рассказывали мне о Марии, но я знала, что она и папа были связаны. Эта связь отличалась от той, что он имел с мамой, но это не мешало ей быть не менее сильной. Многие факторы говорили мне об этом.

Теперь они все, наконец, были вместе. В лучшем месте, чем этот мир, не заслуживший их. Но, как бы то ни было, я бы хотела, чтобы я всё ещё могла видеть и обнимать их.

Я вздохнула и вышла из своей комнаты.

Доминик прожужжал мне все уши о его тренировке с Каей и в очередной раз предложил мне присоединиться… теперь уже к ним. Но он знал мой ответ. Думаю, он просто издевался надо мной и хотел проверить могло ли хоть что-то уничтожить мои принципы по поводу борьбы.

Я застыла, как только ступила на первую ступеньку лестницы и увидела Сантьяго, стоящего боком у её подножия. На нём была домашняя одежда, кудри торчали в разные стороны, и он выглядел довольно свежо.

– Заядлый пьяница знает секреты того, как всегда выглядеть хорошо, – улыбнувшись, сделала шаг вниз.

– Уходи, – сквозь зубы прорычал парень в ответ.

Я нахмурилась. Он что, встал не с той ноги?

– В чём дело, Санти?

– Как мило, – хлопнув в ладоши, с сильным акцентом проговорил кто-то.

Я пропустила удар сердца, когда «голова дракона», так звали лидеров китайских Триад, выглянул на меня из-за угла, в который безотрывно смотрел мой друг. Ноги инстинктивно сделали шаг назад, пока глаза были прикованы к мужчине, которого я видела только на фотографиях, которые мне показывали, когда рассказывали о тех, кого мне стоило остерегаться.

Никто никогда не скрывал от меня дела мафии. Когда я немного повзрослела, Доминик постепенно стал вводить меня в курс дела, чтобы я знала, в какой опасности находилась. А точнее, чтобы я знала людей, которые рождали эту опасность.

– Jìchéngrén [с кит. Наследница], – промурлыкал он.

Я кинулась бежать. Сантьяго даже не пришлось говорить мне об этом. Я знала, зачем Шэнли Ли и его люди, которые, наверняка, были где-то поблизости, пришли сюда.

Они хотели меня.

Головна боль и тяжесть тела сразу пропали, когда я летела по коридору в сторону своего убежища. Внизу стали раздаваться звуки борьбы.

Дядя Мартин был здесь?

Я забежала в свою комнату, заперла дверь, кинула сигареты на кровать и стала искать свой телефон. Мои глаза прошлись по всем поверхностям комнаты, где он бы мог оказаться, но везде было пусто.

Чёрт!

Руки тряслись, когда я стягивала одеяло на пол, чтобы попытаться найти его, но попытки снова оказались тщетны. Я знала, что моё время было ограничено, поэтому присела на месте, распахнула самую нижнюю полку в тумбе и достала оттуда клинок. Я ненавидела видеть его здесь ранее, но сейчас, как никогда понимала, что, возможно, он мог стать моим спасением.

Солнечные лучи вновь ударили по глазам, и я остановилась взглядом на окне. Быстро повернув голову к двери, чтобы проверить догонял ли меня кто-то, я поднялась на ноги и добежала до окна. Свежий воздух ударил по лицу, когда я распахнула его, заставляя Шэнли Ли и его «собак» поверить в то, что я могла сбежать таким путём.

Затем, недолго думая, быстро подошла к шкафу, открыла его дверцы и отодвинула в сторону потайную стенку, которую дядя Мартин сделал для меня, когда я была ещё совсем малышкой. Тогда я не понимала, зачем мне нужно было это маленькое место, в которое я теперь едва могла поместиться, поэтому прятала там коробки с конфетами, которые Сантьяго поедал быстрее меня.

Я залезла внутрь, закрыла дверцы и задвинула стену обратно, затем достала зажигалку и выпустила огонь наружу. Мои колени плотно прижались к груди, на кинжале в другой руке отражались языки пламени и вместе с ними мои, поглощённые ужасом, глаза.

Они говорили: «Если кто-то умрёт, виновата будешь ты».

Дядю Мартина убили в тот день.

Не знаю, сколько сидела и молилась, о том, чтобы этого не случилось, но, когда шум прекратился, топот из моей комнаты исчез, а дышать в убежище стало почти невыносимо, я наконец вышла из него.

Моя комната была перевёрнута вверх дном, как и первый этаж моего Калабрийского дома. Я держала нож перед собой, когда спускалась вниз, чтобы найти хотя бы кого-нибудь живым, но в итоге встретилась с Сантьяго, который убаюкивал тело отца в своих руках. Белая рубашка дяди была окрашена кровью, его грудь больше не приподнималась и в момент осознания в мои глаза хлынули слёзы.

Доминик выглядел почти также в день своей свадьбы. Только он держал руку Авроры в своей и мог кроваво улыбаться ей.

Я не верила, что это опять повторялось. Триада снова отрывала от меня члена семьи и всё, что я могла делать, это следить за тем, как его тело медленно превращалось в бездыханный объект.

Как только Сантьяго заметил моё присутствие в тот день, мне хотелось убежать подальше, чтобы не видеть, как его глаза смотрели на меня. Я читала в них «он мёртв из-за тебя», но только до того, как он моргнул, словно очнувшись ото сна и попросил меня принести ему телефон. Его голос так дрожал, что он еле выговаривал слова, продолжая держать уже мертвое тело отца. Вместе с ним тогда умерла и частичка Сантьяго, которую мы, как бы не старались, больше не могли найти.

Мартин был не просто отцом для него. Он было его лучшим другом, которого даже попытаться заменить никто никогда не смог бы.

– Поэтому я попросила прекратить их, – шагая из стороны в сторону по кухне, произнесла Кая.

Её плечи, не спрятанные под тканью черного топа безрукавки, были напряжены, кисти сжимались в кулаки и разжимались, выворачивая пальцы в обратную сторону, как будто она пыталась унять желание ударить что-то.

Я бросила трубку, как только Ли произнёс ещё несколько слов и до меня дошло, что это был он. Слушать его было бы моей самой большой ошибкой, поэтому я сделала правильный выбор, отключившись. Но теперь никто из нас троих не знал, что было с мужчинами.

И были ли они вообще живы.

Как только мужской голос с другого конца трубки исчез, я закричала так громко, что девочки примчались на кухню, как будто я говорила, что их ждала новая порция синнабонов с мороженым. А теперь, мы сидели здесь и утыкались в свои телефоны, мечтая получить элементарный звонок и услышать голоса мужей.

Аврора устроилась на стуле напротив меня, запустив пальцы в свои белоснежные волосы, и опиралась локтями на поверхность стола, не сдерживая слёз. Целая небольшая лужица образовалась под её лицом и с каждой минутой только разрасталась, показывая нам её боль.

Она не пыталась потупить чувства и спокойно открывалась нам, не боясь осуждения с нашей стороны.

В такие моменты я завидовала тому, как она делала это.

Ком в горле душил меня, поэтому я старалась молчать, чтобы не выдать дрожь в голосе.

– О чём ты? – икнув и повернув голову, чтобы посмотреть на подругу, спросила Аврора.

Кая закрыла глаза, остановившись на месте, сжала губы, и её веки задрожали от напора силы, с которой она пыталась не заплакать. Ей было страшно. Всем нам было. Но она старалась поддерживать вид, что не верила в то, что с мужчинами могло случиться что-то смертельно-опасное, хотя испуг ясно читался в выражении её лица.

– Я сказала Кристиану и Доминику, чтобы они больше не пытались найти Эбигейл, – горестно выдавила она.

Аврора болезненно сдвинула брови, глядя на неё.

– Кая…

– Это убивает нас, – произнесла девушка, немного отвернув голову от нас и приложив костяшки пальцев к своим губам. – Мы потратили на её поиски слишком много времени и я знаю, что они продолжают рисковать только из-за моей надежды на её нахождение. Они потеряли своего человека в этой операции, – напомнив о случае с отрубленной головой, о которой мы с Авророй узнали уже позже, сказала она. – А может и не одного, потому что я чувствую, что они что-то скрывают от меня.

– Всегда придётся чем-то жертвовать.

Кая резко повернула ко мне свою голову, и её глаза запылали адским пламенем.

– Я не могу позволить, чтобы вы стали следующими.

По этой же причине Аврора хотела, чтобы Доминик прекратил поиски Лоренцо. Прошлое затягивало нас.

Но все, кто сделал больно семье, должны заплатить.

Боль утраты Каи была знакома мне. Но ещё лучше я понимала боль, которую она ощущала, отказавшись от надежды, что Эбигейл всё ещё могла быть жива и ждала, когда девушка найдёт её.

Я тоже верила, что Талия была где-то среди нас. Я чувствовала её и поэтому никому не рассказывала об этом. Меня бы сочли сумасшедшей. Наверняка, её тело уже разложилось где-то на дне озера и было объедено рыбами. Думать об этом было отвратительно, но я старалась заставить себя перестать мечтать снова увидеть её.

И это вдвойне убивало меня, потому что вина давила на плечи, заставляя упасть на колени и просить прощение у каменной плиты – у единственного, что осталось от неё.

– Мы не умрём, – низко, собрав в себе остатки сил, прогремела я.

После того, как девочки нашли меня на кухне, я мимолётно рассказала им о том, что слышала, а затем выбежала на улицу и связалась с солдатами Ндрангеты, которые были нашей охранной на это время. Они сказали, что не видели ничего подозрительно, но на всякий случай вызвали подмогу и поэтому в считанные минуты это место стало белым домом, охраняемым бесчисленным количеством людей, как будто внутри находились самые драгоценные бриллианты мира, без которых Землю бы покинул кислород, и в конечном счёте жизнь бы вовсе перестала существовать на ней.

На самом деле именно так оно и было.

Огонь поглотит мир, если хотя бы один из наших мужчин лишится одной из нас.

– Сколько ей было? – тихо, боясь залезть не в своё дело, спросила Аврора.

Кая прикусила нижнюю дрожащую губу и закатила глаза, моргая и сгоняя прилив слёз.

– Я пропустила её шестнадцатилетие, – гнусаво призналась она. – Точнее… Я позвонила, чтобы поздравить её, но на тот момент её уже не видели несколько дней.

Их истории с Кристианом, связанные с сёстрами, были так похожи, что это заставляло меня верить в теорию судьбы, которая свела их. Это было похоже на то, что они нашли друг друга, чтобы их боли встретились и нашли утешение друг в друге.

Слезы смочили светлую майку Авроры, оставляя на ней мокрые капли, и по щеке Кае тоже скатилась слеза, но она быстро смахнула её, прерывисто вздохнув.

Честно, это был первый раз, когда я видела, чтобы она плакала. Она была растоптана, и скорлупа, державшая её горе, свалилась на пол и освободила её.

– Её невинная душа не заслуживала такого конца. Это должна была быть я.

– Нет! – воскликнула Аврора.

Её руки взлетели в сторону и ухватились за кисти, рядом стоящей девушки.

– Нет, – забыв о слезах, жестче повторила девушка.

Они обе смотрели друг на друга. Кая с силой сжала ладони Авроры и кивнула ей.

А за этим я наблюдала уже не в первый раз.

То, как они поддерживали друг друга, словно были старыми друзьями, а не были знакомы считанные месяцы, поражало даже меня. Они вместе подшучивали над своими мужьями, особенно над Домиником, имели личные, никому не понятные шутки, и провели достаточно времени, делясь воспоминаниями, чтобы стать настоящими подругами.

Наша дружба с Авророй не вернулась на тот уровень, когда мы были детьми, потому что мы выросли, обрели опасения, но всё равно поддерживали контакт и, держась за руки, не смотря на страхи, шли дальше вместе.

Только заменить Талию ни у кого и шанса не было.

Я не могла забыть о ней, потому что считала это предательством и её место моей духовной сестры всегда было и будет исключительно за ней. Я сохраню его для неё на нашу следующую жизнь, чтобы мы смогли встретиться вновь.

– Они живы, – решительно произнесла Кая.

– Точно живы, – подтвердила Аврора.

Но сразу после высказанных слов её подбородок задрожал, и она отпустила подругу, разворачиваясь обратно на стуле и утыкаясь лицом в свои ладони. Кая растерянно посмотрела на меня.

Да, поддерживать людей и заставлять их верить в чепуху веры всегда было легче, чем делать это с самим собой.

Я чувствовала накатывающую на меня тошноту, боль в животе и сердце, отбивающее частый ритм в ушах. Дышать становилось всё сложнее. Тело жутко чесалось, поэтому я сжимала свои колени под столом, впиваясь ногтями в тонкую ткань штанов.

С того момента, как Шэнли Ли напомнил о себе, прошло два часа и тридцать семь минут, но мужчины так и не дали о себе знать. Аврора не преувеличивала своими слезами проблему, которую мы имели, она, наоборот, смотрела на неё реалистичнее всех нас. Быть женой Босса значило не просто стоять бок о бок с ним, это ещё означало быть готовой к тому, что в один день ты можешь остаться одна и ответственность за тысячи жизней ляжет на тебя.

Но сейчас эти тысячи мало волновали её. Доминик был её приоритетом точно также, как и она его.

– Детка…

Кая встала позади подруги и обняла её, обвив руками шею и прижимаясь своей щекой к её.

– Я готова превратиться в панду, поехать в Италию и показать Триаде настоящие кунг-фу способности, – злобно буркнула Аврора, шмыгая носом.

– Я всегда «за», – улыбаясь, ответила ей девушка. – Ты же знаешь.

Они тихо засмеялись, развеивая обстановку.

– Они вернутся.

– У них нет другого выбора, – подав голос, параллельно вставая на дрожащих ногах со своего места, ответила я.

Девушки кивнули мне, но Кая прищурилась, смотря в мою сторону, пока Аврора растирала остатки туши по щекам.

– Ты куда?

Я молча, словно в трансе, прошла мимо них и завернула в коридор.

– Мне… нужно покурить, – соврала я.

– Ладно, – сдвинув брови, видя, что я схватила с полки тумбы зажигалку с пачкой сигарет, ответила девушка. – Мы попробуем ещё раз позвонить им.

– Мхм, – промычала я, поджав губы, и мигом уносясь на верх.

Меня пошатывало из стороны в сторону, но я упорно продолжала идти, пока не добралась до своей комнаты и не оказалась в ней, затем закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, запрокинув голову назад.

Глубоко вдыхай через нос, Bambino.

И я сделала вдох, вспоминая слова Сантьяго.

Каждый раз, когда он видел, что я была на грани, он запирал нас подальше от всех и проводил со мной медитации. Парень сказал, что нашёл их в интернете и прежде, чем предлагать мне, провёл несколько опытов на себе, чтобы проверить.

Закрыв глаза, улыбка растянулась на моих губах.

Мы сидели на полу друг напротив друга и дышали, пока Сантьяго пропевал мантру. Всегда было тяжело не засмеяться, и, иногда, я открывала глаза, поглядывая на то, как смешно он выглядел в этот момент.

Смех не считается выдохом через рот.

А потом он тыкал в меня ароматической палочкой, и я забывала грусть на время, пока была с ним.

Я пыталась выпустить тревогу, захватившую тело, но она только нарастала и занимала всё больше места.

Прямо сейчас Сантьяго был так нужен мне. Что, если Шэнли Ли уже убил его? Или пытал? А что было с Себастьяном, Домиником и Кристианом? Насколько далеко они были и могли ли помочь друг другу?

Мысли об их возможной гибели изводили меня, и я даже не заметила, как стала потирать кожу рук уголком пачки. Всё зудило. Я тёрла сильнее и…

Нет, я не буду этого делать.

Спина оторвалась от двери, и я зашагала по комнате, стараясь продолжать дыхательную медитацию.

Бесполезно. Ничего не выходило.

Вместо этого пальцы с силой сжали пачку сигарет и смяли её.

Я изначально знала, зачем шла сюда, но…

Нет. Нет, нет, нет.

Зубы впились в нижнюю губу, разрывая её.

Почему этого никогда не хватало?

Железный привкус отразился на языке, но боль в голове и сердце стала только громче.

Я не буду этого делать.

Я не буду этого делать.

Я не буду этого делать.

Сигареты из моей пачки исчезали медленнее, чем люди, которых я любила.

Огонь под кожей шептал мне выпустить его, но я качала головой, говоря «нет». Сигареты упали на кровать, когда уголки пачки стали бесполезны, и ногти принялись расчёсывать кожу. Розовые полосы простирались от моих кистей до плеч и красные крапинки постепенно появлялись на них, показывая мне, что я стирала своё тело в кровь.

Кровавые ладони из прошлого мелькали перед глазами.

Я не контролировала свои желания.

Нужно было остаться внизу. Девочки бы не позволили мне сделать этого.

Но я не могла остановить позывы. Хотелось избавиться от этого. Мне хотелось освободиться. Было слишком больно.

Капельки слёз собрались в уголках глаз, когда я замерла и дрожащей израненной рукой подняла зажигалку к лицу.

Огонь жил внутри меня. Он был частью, от которой я не могла избавиться уже семь лет. Пламя нашло дом в моём теле, но иногда хотело выбираться наружу, и для этого был только один единственный способ.

Я зажурилась.

Пожалуйста, будьте живы.

Палец ударил по кнопке розжига, и мои глаза распахнулись, заметив оранжевый отпечаток под веками. Маленький огонёк чудом не сжигал мои ресницы, пока я, будучи заворожённой, любовалась им.

То, что я делала, было отвратительно. Меня тошнило каждый раз после того, как я заканчивала. Но я не обрабатывала свои раны и не защищала их. Мне нужно было, чтобы одежда тёрлась об них, напоминая о том, какие гадкие вещи я делала с собой. Из раза в раз, чувствуя невыносимую боль, я говорила, что больше никогда не сделаю этого, но потом вновь пламя появлялось передо мной и властвовало. Чаще всего я сдавалась и надевала что-то свободное, чтобы облегчить муки. Я была слабой. Именно поэтому не могла сделать с собой что-то хуже, чем это. Я не могла убить себя.

Не могла покончить с этим.

Не знаю, что останавливало меня.

Я так хотела увидеть родителей, Талию и дядю Мартина, но всё равно оставалась здесь. Доминик не простил бы себя. А если бы это случилось после моего переезда в Калабрию, я бы горела в аду за то, что не предупредила его об Авроре и испортила их жизнь.

Меня держали здесь.

Особенно сейчас, когда я снова стала верить в то, что мы все могли сплотиться в одну семью и стать сильнее, чем были прежде.

Только смерть опять нападала на нас. Она не оставляла меня в покое. Следила за каждым моим шагом и ждала момента, когда я стану хоть капельку счастливее, чтобы нагрянуть и напомнить о себе.

Её коса с помощью моих рук терзала тело.

Палец соскочил с кнопки, но я ещё раз щёлкнула по ней.

Не уходи, огонёк.

Я сглотнула и прерывисто вздохнула, начиная делать шаги обратно к двери. Дрожь гуляла по телу, предвкушая боль.

В чём заключалась моя сила, если единственное, на что я была способна – это травмировать?

– Джулия! – крик Каи, пробивающийся сквозь стены, будто вывел меня из транса, и я замерла, продолжая держать зажигалку перед своими глазами. – С ними всё в порядке! Они вылетают домой!

Рот открылся, словно я получила удар под дых, а затем первая и единственная слеза скатилась по моей щеке.

Убирайся прочь, огонёк.

Глава 13

После того, как мы нашли Сантьяго и позаботились о нём, мы сразу же позвонили домой, узнали, что девочки были в полной безопасности и спокойно отправились назад в Сакраменто.

Нас не убили вчера в Перуле, но сейчас, я был уверен, что три разъярённые женщины могли с лёгкостью сделать из нас свой ужин, поджарив на сковороде, с которой Кая выбежала в коридор, услышав наши шаги. Она кинула раскалённую посудину на высокую тумбу, и я почувствовал запах жареного.

К чёрту, всё равно я хотел предложить Джулии сделать косметический ремонт для её удобства.

Следом за Каей появилась Аврора, но я ждал другое крохотное тело, обёрнутое в свой светло-жёлтый клетчатый фартук.

И моё желание было быстро исполнено.

Джулия вышла из-за угла, только замерла, увидев меня. Её глаза остановились на моём лице, а затем медленно спустились к раненной шее, после чего её пухлые губы приоткрылись, но она не проронила ни слова. Она искала на мне раны, пока по моему телу разливалось спокойствие.

– Тебе повезло, что я жалею твои барабанные перепонки и не кричу на тебя прямо сейчас, – зло проговорила Кая, добравшись до мужа и ткнув его в грудь. – Мы думали, вы погибли!

Кристиан не стал ничего отвечать ей. Просто позволял жене ворчать на него, и я стал замечать намёк на улыбку на его лице. Когда Кая вновь замахнулась, чтобы шлёпнуть его, потому что он молчал, мой брат схватил её за руку и прижал к себе. Лицо девушки вплотную прижалось к его груди, брови недовольно нахмурились, и она попыталась вырваться, но он обернул руки вокруг её спины и крепко обнял её. Я слышал, как смешно она пыхтела, однако через несколько секунд уже сдалась, просунула руки под его футболку и расслабилась, закрыв глаза. Кристиан положил свой подбородок на её макушку и также закрыл глаза, почувствовав дом.

Аврора уже обнимала Доминика. По её щекам стекали слезы благодарности, а мужчина шептал ей на ухо, ласково растирая худые девичьи плечи. Вероятнее всего, он уже извинялся перед ней и признавался в самой сильной любви, которую видел этот мир.

Каждый был занят своей парой, поэтому я перевёл свой взгляд на Джулию, глаза которой всё ещё был прикованы ко мне.

Она всё это время смотрела на меня?

Её голова была немного опущена, губы поджаты, и девушка выглядела так, будто хотела что-то сделать и поэтому нервничала, теребя кончиками пальцев рукава лонгслива, полностью скрывающего её руки.

Я задумался, но варианты, которые приходили в мою голову, были нелогичны.

Она ведь не могла хотеть обнять меня, верно?

Джулия боялась меня. Тридцать два часа разлуки не могли заставить её забыть о нашем последнем вечере. Да, когда мы обменивались парой слов во время телефонного разговора, она, как и прежде, бесстрашно смотрела в мои глаза и перед тем, как отключиться, попросила быть осторожнее и приглядеть за остальными, но…

Чёрт.

Последняя надежда всё же брала верх над моими мыслями, поэтому я опустил руку, которой держал спортивную сумку, и она полетела на пол, освобождая меня для объятий с Джулией.

Девушка вздохнула, на её губах повисла улыбка, и она ринулась в мою сторону, позабыв о брате, который тоже был здесь. Её тело столкнулось с моим, тонкие руки обвились вокруг моего туловища, а затем сжали меня с такой силой, что я немного удивился.

Если бы ей было страшно, она бы и на сантиметр не приблизилась ко мне и попросила Доминика забрать её обратно домой, так ведь?

Я продолжал стоять на месте, не зная, что делать.

Она хотела, чтобы я погладил её по голове, как это делал Доминик? Или положил свой подбородок на её макушку, как Кристиан? Может лучше… Господи!

Мои руки неловко опустились на хрупкие плечи, и Джулия вздрогнула. Её голова резко поднялась с моей груди и мне сразу же захотелось попросить её положить её обратно. Но я не сделал этого, потому что изумрудные глаза в который раз завладели мной.

Мне пришлось разорвать наш контакт, чтобы мельком узнать, чем были заняты остальные, в надежде на то, что они не пялились на нас.

Кристиан, как всегда, был занят только Каей. Они стояли в такой же позе, как и прежде, руки девушки бегали под его футболкой и на его лице растягивалась чеширская улыбка. Доминик и Аврора же перешли уже к следующему этапу встречи после двухдневной разлуки. Они целовались. Точнее девушка держала лицо мужа в своих руках, не позволяя ему двигаться, и упивалась им, одним глазом, поглядывая в сторону нас.

Я покачал головой и вернулся к девушке в моих руках. Пушистые волосы Джулии были аккуратно уложены, но её челка лезла ей прямо в глаза, только это не мешало ей не отрываться от меня.

– Всё в порядке? – спросил я.

Девушка молча кивнула мне, когда я попытался поправить её волосы и заправить их за уши.

– Я дома, – ответил я сам себе.

– И я, – прошептала она.

Моё лицо неожиданно стало гореть, и я понял, что что-то не так, но, когда мне пришлось вновь оторваться от красоты Джулии, чтобы проверить ситуацию вокруг, я заметил Доминика, который прожигал меня своим чертовым взглядом. Он уже встал за спину жены и сложил свои ладони на её животе. Аврора виновата смотрела в нашу сторону, но с её губ не сходила довольная улыбка, которую не видел её муж.

Похоже, ей очень нравится, как Доминик наказывает её. Чёрт, лучше бы я не знал.

Я медленно спустился своими ладонями вниз по гладкой ткани, укрывающей руки Джулии, пока не дошёл до её сцепленных пальцев и, нехотя мягко не заставил её перестать обнимать меня. Девушка расстроено сделала шаг назад, и у меня появилось непреодолимое желание выгнать её старшего брата из своего же дома, чтобы она могла делать со мной всё, что, чёрт возьми, хотела.

Доминик подозвал сестру к себе, и она быстро поцеловала его в щеку, после чего он забыл обо мне.

– Что с Сантьяго? – спросила девушка. – Он до сих пор не отвечает мне.

– Его немного ранили, – солгал я.

– Немного? – обеспокоено и недоверчиво переспросила она.

Я не знал, как сказать ей, что мы затопили двор кровью её друга, пока тащили его домой. Он выглядел как отбитый кусок мяса, но напавшие на Сантьяго вообще не дышали, так что, по сравнению с ними он ещё легко отделался.

– Амелия отчитала нас, как малышей, когда мы на удивление застали её в доме, – возмутился Доминик. – Как будто мы были его чертовыми няньками и должны были следить за ним.

Кая в стороне хохотнула, открыв глаза и наблюдая за нами.

– Я надеюсь, она хорошенько отыгралась на вас за нас всех.

Кристиан опустил свою руку и сжал её ягодицу, но она шлёпнула его, проворчав:

– Ты наказан.

Джулия прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться, стоя рядом с братом и его женой, которой сегодня исполнилось двадцать. Доминик потащил нас в какую-то глушь перед отъездом из Италии, чтобы забрать подарок для неё, поэтому я хотел, чтобы он скорее подарил ей его, они все уехали и оставили нас с маленьким летом вдвоём.

– У меня есть кое-что для тебя, Принцесса.

Девушка приподняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Я всё ещё обижена на тебя.

Её глаза и тон выдавали серьёзность слов. Авроре по истине было неприятно знать, что Доминик недоговаривал ей. Общаясь с ней, я понял достаточно много вещей – девушка не хотела, чтобы с ней осторожничали, даже несмотря на то, что она пережила; она помогала бизнесу и хотела быть наравне с мужем; и в ней оказалось намного больше мужества, чем кто-либо мог подумать.

– Ты не можешь скрывать от меня такие вещи, Доминик. Мы договаривались.

– Можешь наказать меня, – подарив поцелуй её шее, прошептал он.

– Я серьёзно, – нахмурившись, возмутилась она.

– Я знаю. Просто… – вина отразилась в его карих глазах. – Я не могу позволить тебе переживать за меня. Особенно сейчас, когда в первую очередь ты должна думать о себе.

Между ними повисло молчание, и мужчина отпустил девушку, но она подняла руку и погладила его щёку, когда он наклонился, чтобы поцеловать её лоб.

– Прости, – ещё тише прошептал он.

Жена, болезненно улыбнувшись, кивнула ему.

Я ещё чего-то не знаю?

Затем мужчина быстро прошёл мимо меня в коридор, по пути одарив своим недоверчивым взглядом, а после вернулся с коробкой в руках. Аврора стояла в предвкушении, пока Доминик раскрывал содержимое внутри. Мы все подошли ближе к ним, чтобы тоже видеть, но я остался немного позади, и, когда он избавился от упаковки, мы наконец увидели его.

Слегка потёртый винтажный, но, выглядящий очень даже хорошо для своих лет, фотоаппарат лежал на дне коробки. Лицо девушки озарилось светом, и она подняла голову, чтобы посмотреть на мужа.

– Ты собираешься фотографировать меня?

– Каждое мгновение, если это возможно, – заворожённо прошептал он.

Кристиан одобрительно похлопал друга по плечу, а лица Каи и Джулии выдавали восторг и умиление.

Только, как я понимал, никто из нас не знал, почему это был именно фотоаппарат. Нужно будет спросить у Авроры позже. У этого обязательно должна быть история.

Я знал, что Доминик не оплошает с подарком, но сделать это было довольно трудно. Аврора ни в чем не нуждалась, потому что он сотворил рай для своего ангела.

Она была взрослой, но он изо дня в день продолжал дарить ей детство, которое у неё отняли.

– У меня тоже есть для тебя подарок, – призналась девушка.

– Это твой день рождения, а не мой, Принцесса.

– Разве ты забыл, что мои подарки приносят удовольствие нам обоим?

Лицо брюнетки рядом исказилось.

– Этот образ теперь есть в моей голове.

Доминик фыркнул и повернул голову, чтобы посмотреть на неё и своего друга.

– Кристиан, твоя жена явно не удовлетворена раз думает о трахающемся мне.

Кая усмехнулась и, сложив руки на груди, закатила глаза.

– Аврора выглядит куда более привлекательнее тебя, – уколола его она. – А ещё лучше без тебя.

Чёрт. Девчонка делала его.

– У тебя фетиш на блондинок? – прищурившись, спросил он.

Девушка послала его к черту своими голубыми глазами, а затем подмигнула его жене. Но что заставило нас всех, за исключением Доминика, пропустить смешок, так это то, что Аврора взаимно ответила ей.

Блондин возмущенно открыл рот, закрыл коробку, прижал её к своему боку, а затем наклонился и, как дикарь, перебросил жену через плечо.

– Я забираю её домой, – оповестил всех нас он. – А ты, – кивнул в сторону подруги, – ищи себе другую.

Аврора махала нам рукой, пока её несли к выходу, а Кая показывала ей жестом, чтобы она позвонила ей позже.

Минус двое. Осталось разобраться с ещё одной парочкой.

Как только Доминик и Аврора пропали из виду, брюнетка повернулась в нашу с Джулией сторону, оглядела нас, а затем резко схватила мужа за руку и дернула его.

– Нам тоже пора!

– Я хотел поесть, – не понимая её желания уйти, ответил он.

– Поешь дома, – пытаясь намекнуть ему, сквозь зубы прошептала она.

Кристиан оставался на своём месте.

– Дважды, – выдохнула Кая.

На лице мужчины показалась победная улыбка.

Дважды? Ему что было мало одной порции?

Джулия слева от меня уже покраснела от сдерживаемого внутри неё смеха.

Мне тоже нужно было превратиться в одного из этих чудаков, чтобы она хотя бы разок посмеялась надо мной?

***

На дворе стояла глубокая ночь. Когда все покинули наш с Джулией дом, мы, наконец, остались вдвоём. Только ничего сверхъестественного не произошло. Я, просидев весь вечер в гостиной, перепроверял электронную часть документов через свой ноутбук, а девушка отсиживалась в саду.

Мой режим был сбит из-за перелёта, но не это не давало мне уснуть.

Я ворочался в своей постели, меняя позы, раскрываясь и укутываясь обратно в одеяло, даже принял повторный душ, пытаясь смыть с себя сегодняшний день, но расслабление так и не пришло ко мне.

Потому что часть моего тела, в тех местах, где Джулия касалась меня ранее, продолжала гореть.

Почему я не смог положить руки на её спину и прижать её к себе ещё сильнее, чтобы, наконец, понять, что, как бы сильно я не старался, у меня больше никогда не получится избавиться от её цветочного запаха заполняющего всё вокруг и шествующего за мной на каждом шагу?

Моя аллергия не распространялась на неё. Я был готов без остановки пропитываться девушкой из соседней комнаты.

Я присел на кровати и стянул с себя футболку, чтобы стало хоть капельку легче. Размял плечи, похрустел костяшками пальцев и пытался не смотреть на дверь.

Она уже спала?

Джулии приходилось просыпаться раньше, чтобы готовить для нас, за что я ругал себя. Она жертвовала своим сном.

Завтра утром мы встретимся с ней на кухне? Она продолжит делать это для… нас?

Страх орудовал вокруг меня настолько долго, что я привык к нему и перестал считать его за чувство. Он стал неотъемлемой частью меня, которую я больше не замечал. Но сейчас я снова ощущал покалывания в подушечках пальцев, слышал, насколько сильно билась каждая оторванная частица сердца и как утяжелялось дыхание. Желание спрятаться в тёмном углу подальше от остальных вновь начинало брать верх надо мной.

Только игривая, опьяняющая меня, улыбка и тёплые заботливые руки пробуждали во мне желание переступить через осколки и наконец вырасти.

Джулия ощущалась, как шанс на спасение.

Глава 14

Я перекопала половину своих новых грядок, пока пыталась отвлечь себя от идеи сидеть и смотреть на то, как Себастьян работал из дома. Он переоделся в домашнюю одежду, которая делала его ещё соблазнительнее в моих глазах, расположился в гостиной и внимательно читал документы. Но я, не подавая виду, ловила его взгляд на себе каждый раз, когда пробегала мимо него, до того, как уйти в сад.

Я не думала, что раздражала его своим присутствием, но решила, что будет лучше оставить его наедине с самим собой.

Когда Себастьян позволил мне обнять его, я не думала дважды, а просто кинулась к нему. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы почувствовать его тепло. Но и его холод коснулся меня. Правда, совсем недолго, но я успела запечатлеть этот момент в своей голове.

Я положила руки на свою разгорячённую шею и провела ладонями вниз, проходясь по груди и останавливаясь на животе. С его ледяными руками, усиливающими любые ощущения, это было бы куда приятнее.

Звук прогнувшихся половиц за дверью остановил меня от фантазии, и я замерла, прислушиваясь к нему.

Кое-кто не спал? Или, как я, не мог уснуть?

Моя дверь медленно открылась, и высокая тёмная фигура остановилась на пороге моей комнаты. В коридоре не горел свет, и из-за этого она казалась куда более пугающей.

Я бы могла закричать от испуга, но Себастьян, стоящий и пристально смотрящий в мою сторону, никогда не заставлял меня страшиться его.

– Я могу…? – неуверенно произнёс он.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я могла точно видеть выражение его лица. Он, не отрываясь, смотрел на меня. На нём были только домашние спортивные штаны. И первый раз в жизни, когда он предстал передо мной без рубашки, в комнате не было света.

Проклятие.

Я громко сглотнула, настраиваясь на то, чтобы спросить его.

Что именно он хотел? Поговорить со мной? Просто войти? Или же…

– Лечь со мной? – неуверенно, шепотом, поинтересовалась я.

Я заметила, как мужчина сжал свою челюсть, но не ответил мне.

Вновь я преувеличила его намерения?

Но Себастьян коротко кивнул, заставив мои мысли заткнуться и пропустить пару ударов чертового сердца.

Он медленно зашёл в комнату, а я наблюдала за ним. За тем, как перекатывались его мышцы спины, когда он отвернулся от меня, чтобы тихо закрыть за собой дверь, как будто кто-то мог услышать, что он пробрался ко мне. Как будто мы были не одни.

Я перелегла на другую половину кровати и стала дожидаться его. Мужчина не торопился присоединиться ко мне, словно раздумывал над тем, чтобы уйти.

Почему он вообще пришёл? С ним что-то случилось?

Себастьян остановился у боковой царги кровати, но не двинулся дальше. Я подняла свой взгляд на него, чтобы хотя бы попытаться понять, что творилось в его голове.

Ему было страшно быть здесь со мной наедине? Или он боялся, что страшно было мне?

Моя рука коснулась мягкого одеяла, и я отодвинула ткань в сторону, приглашая его.

– Ты можешь лечь.

Он снова думал. Слишком много. В этом мы были похожи.

Иногда мне просто хотелось отключить свою голову, чтобы немного расслабиться, потому что мои мысли могли приводить меня к ужасным вещам, к которым я больше никогда не хотела возвращаться.

Себастьян глубоко вздохнул, затем присел на край кровать и снова показал мне свою спину. Он был до боли напряжён, но я не знала, как помочь ему.

Я была готова слушать его столько, сколько потребуется, но он был молчалив. Я бы хотела успокаивающе обнимать его, но он боялся даже прикоснуться ко мне. Прошлые объятия и поцелуй были исключениями для него.

Что же мне было делать?

Не шевелясь, мужчина продолжал сидеть на краю кровати, пока я терпеливо дожидалась его дальнейших действий.

Он казался разбитым.

Они рассказали нам не обо всём, что произошло в Калабрии?

Я видела порез на его шее, но в остальном его тело казалось чистым. Во всяком случае от свежих ранений, ведь шрамы из прошлого сопровождали его повсюду.

Моя рука неожиданно для самой себя поднялась и кончики пальцев коснулись кожи его спины. Себастьян дрогнул и стал дышать тяжелее, пока моя горячая ладонь полностью не легла со стороны его сердца и я не повторила:

– Ты можешь лечь, Себастьян.

Когда мужчина, наконец, услышал меня, моя ладонь аккуратно спустилась по его спине вниз и упала обратно на простыни. Он развернулся, моментально встречаясь со мной взглядом, и улегся на бок.

Бледно-голубые глаза, которые иногда казались мне белыми, были полны тьмы и напоминали туманность глаз Талии. Луна освещала комнату, позволяя мне ещё лучше видеть его и следить за ним.

Что он чувствовал прямо сейчас?

Я бы хотела, чтобы он поговорил со мной. Доверился мне.

Наши глаза были приклеены друг к другу, пока мы оба лежали боком и смотрели друг на друга.

Наши грудные клетки поднимались в унисон и что было странно, мне было комфортно молчать рядом с ним. Раньше меня всегда пугала тишина. Я пыталась уничтожить её. Но сейчас мне хватало просто видеть его перед собой.

У меня было такое чувство, что мы могли говорить, не раскрывая ртов. Как будто наши глаза писали слова.

Я ласково улыбнулась ему, на что Себастьян просто пару раз моргнул мне в ответ. Мои руки чесались от желания прикоснуться к нему. Но моя тактильность должна была забыть о себе, потому что как бы сильно я не нуждалась в том, чтобы касаться его, ему это не нравилось.

А мне не хотелось причинять ему вред.

Минуты молчания шли так быстро, что мне казалось, мы не заметим, как закончится эта ночь и начнётся новый день, когда мы уже не сможем быть такими, какими были сейчас.

Мои веки стали тяжелеть, и в какой-то момент глаза закрылись, погружая меня в сон.

Но холодное, словно лёд, прикосновение, заставило меня распахнуть их вновь. Брови взлетели вверх, а кожа моментально покрылась мурашками.

Ладонь Себастьяна лежала на моей щеке, подушечка его большого пальца ласкала мою кожу под глазом, а его взгляд был обращен к своим собственным прикосновениям ко мне.

Я замерла в удивлении.

Он…

– Себастьян, – прошептала я.

– Я всегда буду возвращаться к тебе, – сразу же ответил он.

В горле образовался ком размером с мячик, и я попыталась проглотить его. Мужчина заметил это и оторвал свои глаза от моей щеки.

Я читала страх и полное спокойствие в его глазах. Эти чувства перемешались в нём, но что-то иное, что получилось при соединении их, побеждало, позволяя ему сейчас быть со мной.

– Я испугалась, что ты не сделаешь этого сегодня, – призналась я.

– Не прикоснусь к тебе?

Я слегка покачала головой. Хотя это тоже, но другое заставляло меня переживать в разы больше.

– Не вернёшься домой.

Себастьян перестал поглаживать меня, но обычный страх не появился во мне. Я хотела быть честна перед ним. Его холодная рука осталась лежать на моём лице и мне хотелось укрыться вторым одеялом, чтобы согреться.

– Я не могу не вернуться домой, когда ты здесь.

Мои губы тронула улыбка, и я облегченно выдохнула, заполучив его ответ.

– Значит, теперь мои сны под твоей защитой?

– Отныне, – подтвердил мужчина.

Но не навечно.

Я подняла свою ладонь, которой ранее сжимала простынь, и положила её поверх его руки. Почувствовав, как его кисть дрогнула под моей, прижала её сильнее. Он не хотел убрать её, но его дрожь пугала меня.

Он столько лет живёт с этой болью, что это разрывает меня.

Прикосновения всегда были приятны для меня. Я отчаянно нуждалась в них, чтобы чувствовать тепло человека. Знать, что он был жив.

Но Себастьяна они заставляли погружаться во тьму. Вспоминать.

Я не могла вспомнить ни случая, когда он элементарно держал кого-то за руку. А сейчас, он так нежно прикасался ко мне, что мне казалось я всё же погрузилась в сон.

Я пропустила свои пальцы меж его и немного сжала их. Он ощущался холодным, как труп, хотя кожа его спины была теплой и приятной, когда, немного ранее, моя ладонь лежала на ней.

– Я могу согреть твои руки, – робко едва слышно предложила я.

Лицо мужчины оставалось всё таким же невозмутимым, и я не понимала был ли он против того, что я ему предлагала.

«Девушка имеет право сделать первый шаг, но никогда не повторять его дважды». Прости, мам…

Мне не хотелось терзать его, но с этим нужно было что-то делать. Я была готова принять его, каким бы он ни был. Была готова разделить с ним его страх и попробовать побороть его вместе.

Не замечая за Себастьяном каких-либо действий, я решила действовать самостоятельно. Крепче ухватившись за его ладонь, я немного приподняла её и повернулась к нему спиной, а затем опустила наши сцепленные руки на мой живот. Майка прикрывала его, поэтому я просунула руки под неё и остановилась, позволяя мужчине закончить то, что я начала.

Он мог убрать руку и уйти отсюда. Я бы не остановила его.

Но он продолжал оставаться со мной.

Мурашки следовали за нашими ладонями, когда я стала очень медленно вести ими вверх. Я руководила прикосновениями Себастьяна и это ощущалось интимнее всего, что я когда-либо делала.

Мои глаза закрылись, и у меня, наконец, получилось сглотнуть ком, образовавшийся в горле. Чем ближе я подбиралась к итоговой точке, тем громче становилось тяжелое дыхание мужчины за моей спиной.

Он мог контролировать себя.

И мне хотелось верить, что он делал это ради нас.

Я прикусила свою нижнюю губу, чувствуя, как мой живот скрутило от предвкушения. Гладкая кожа горела в тех местах, где побывали наши руки. Сейчас мне было совсем не холодно. Я даже хотела избавиться от всей своей одежды, чтобы стало хоть немного легче.

– Джулия… – болезненно прохрипел Себастьян.

Я прерывисто вздохнула, а затем, наконец, почувствовала, как его ладонь устроилась на моей груди. Я всё ещё держала его, но он даже не дрожал подо мной. Моя горячая плоть должна была согреть его.

Он чувствовал, как затвердели мои соски. Знал, как часто билось моё сердце с тех пор, как его ладонь оказалась на моей щеке, и слышал моё учащенное дыхание. Но всё ещё был здесь.

– Если тебе неприятно, – я сильнее впилась в свою губу, не желая верить в то, что сказала, – ты можешь уйти.

Я вытащила его руку из своей, освобождая его. Я никогда не хотела заставлять его быть с собой.

Но вместо того, чтобы отпрянуть и вылететь из комнаты, как он делал раньше, когда мы были близки, пальцы Себастьяна растопырились на мне, и он крепче обхватили мою грудь.

Мой рот слегка приоткрылся, удивлённо вздыхая, когда мужчина надавил на меня, прижимаясь ближе ко мне. Его дыхание стало щекотать мой затылок, а после шею.

– Тебе нужно успокоиться, чтобы уснуть, – прошептал он, мягко поглаживая мою грудь.

Я нервно улыбнулась.

– Покою нет места среди того, что я чувствую, когда ты держишь меня в своих руках.

Хриплый смешок, вырвавшийся из его уст после моих слов, добил меня. Облегчение накрыло меня с головой, и я еще сильнее прижалась своей спиной к его голому торсу.

Объятия, которые мы разделяли сейчас, значили для меня больше, чем он мог подумать.

Они были разрушением не только его стен. Я чувствовала, как мои рассыпались в пыль рядом с ним.

Могла ли эта ночь не заканчиваться никогда?

Мог ли он никогда не уходить?

Шуршание привлекло моё внимание, и я посмотрела наверх, замечая, как Себастьян протянул свою вторую руку у меня над головой и сжал в кулак уголок моей подушки. Его татуировки были особенно красивы в ночи.

– Спокойной ночи, Джулия, – горячо прошептал мужчина за моей спиной.

Я закрыла глаза, упиваясь тем, как он произнес моё имя.

– Спокойных снов, Себастьян.

Глава 15

Спокойные сны. Да она издевалась надо мной!

С тех пор, как я стал спать с ней под одной крышей, ни одна из моих ночей не была спокойной. В моей голове зарождался хаос по разным причинам, но она была частью каждой.

Раньше между нами были хотя бы стены и двери, а теперь я лежал в её грёбанной постели, в которую пришёл сам. Её округлый зад впивался в мой пах, и я представлял в своей голове, как трахаются олени, чтобы мой член не затвердел. Это помогло, но было до жути тяжело, потому что мягкая маленькая грудь в моей руке напоминала мне, что мне придётся уснуть в обнимку с Джулией и удержаться от того, чтобы не разбудить её посреди ночи и не залезть между её ног.

Желание не отпустило меня, даже когда я уснул.

Весь свой сон я был занят ей одной, а она мной. Затем я проснулся весь в поту, но Джулии рядом не застал. Только её светлая комната говорила мне, что я всё же пришёл к ней. И мой утренне-неутренний стояк.

Я собирался уйти, как только открыл её дверь. Надеялся, что смогу вернуться в свою комнату незамеченным, но Джулия лежала на спине, на ней была одна из её длинных шелковых пижам, и она была похожа на только что вылупившегося птенца.

Она хотела, чтобы я остался…, и я остался. Бороться со своей головой было почти невыносимо, но я пообещал себе сделать что-то для нас с ней, потому что по какой-то необъяснимой причине Джулия нуждалась во мне.

Она сохранила наши завтраки, поэтому после принятия контрастного душа и быстрого освобождения с утра, я спустился вниз. Но не нашёл её, пока не заглянул в широкое окно нашей кухни и не заметил, как она, переодетая в джинсовый комбинезон, повязку на голове и рабочие перчатки, тащила следом за собой садового гнома, который был размером с неё в ширину. Её щеки покраснели, но она всё же не сдалась и доставила его в место назначения, а потом заметила меня в окне.

Я проснулся позже обычного, поэтому она убежала в сад, но я улыбался, пока пил кофе, наблюдая за ней. Я не мог есть без неё. Еда была безвкусной, пока она не усаживалась напротив меня и не была лучшей компанией, которую я когда-либо мог иметь.

Позже мы отправились в «FIGHTER», где сегодня проходил бой. Краем уха я слышал, что Доминик облажался перед Каей, и теперь она должна была начистить ему зад. Думаю, поэтому Джулия сразу же согласилась поехать со мной. Крови сегодня быть не должно. Только если немного и то, потому что Кая вмажет своим кулаком по носу лучшего друга.

Исполнительница моих мечт.

– Я так и не поблагодарила тебя, – сказала девушка рядом со мной.

Вокруг уже погас свет, и лишь прожектора освещали ринг. Жители Сакраменто постепенно набивали зал своим присутствием, но я не заметил здесь ни одного из наших солдат. Кто-то либо запретил им приходить и смотреть на то, как Феникс должен будет проиграть жене Исполнителя, либо я не знал. Джулия убежала к брату сразу после того, как мы приехали в клуб, и я остался здесь один.

Точнее был один, потому что Кая решила выйти из раздевалки раньше времени и поговорить со мной. На ней были широкие длинные шорты, которые, как мне казалось, она украла у своего мужа, и спортивный топ. Она заплела косы и уже закрепляла боксёрские перчатки на своих руках.

Я покосился на неё, не совсем понимая, что она имела в виду.

– Это был ты, твой отец и незнакомая девушка. Но ты выбрал меня, и я хочу сказать тебе спасибо.

Вот, про что она.

– Кристиан бы не успел…

– Ты уже отблагодарила меня, – перебив её, напомнил я.

Мне не хотелось вспоминать.

– Разве?

Я кивнул.

– Похожа моя голова в тот момент была забита только переживаниями на счёт Кристиана, – предположила она.

Да, моя тоже.

Кая продолжила молча стоять рядом со мной, и я не понимал её. Она хотела что-то ещё?

Ей вообще было не обязательно благодарить меня. Рано или поздно я бы всё равно убил его, но в тот день Винченцо заставил меня вернуться на пятнадцать лет назад. Только я больше не собирался послушно смотреть.

И в одном Кая была неправа…

– Это был я, мой отец и девушка, вернувшая моему брату его жизнь, – исправил я.

Кая повернула голову и стала смотреть на меня, но я продолжил пялиться на пустой ринг.

– Я научил Кристиана вещам, о которых жалею сейчас. У тебя же получилось заставить его забыть о них. Это я должен быть благодарен тебе.

Я прочистил горло и поправил воротник рубашки, когда мою щёку уже запекло от её пристального взгляда.

– Ты исправила мои ошибки, – закончил я.

Боксёрская перчатка легла на моё плечо, и я всё же перевёл свой взгляд на девушку.

– Если ты думаешь, что Кристиан больше не делает глупостей, то ты не тот Себастьян, про которого он, сам того не замечая, восхвалённо рассказывает мне.

Кристиан говорит с ней обо мне?

– Мы также продолжаем совершать ошибки. Много ошибок.

Она глубоко вздохнула и постучала по моему плечу.

– Мы люди, – напомнила Кая. – Это нормально. И мы вывели одно правило, которое продолжает сохранять нас друг для друга.

– Какое? – спросил я, поняв, что она ждала от меня встречного вопроса.

Её голубые глаза украдкой глянули в сторону, она слегка улыбнулась и поделилась со мной своим тайным методом:

– Ты должен понять свою ошибку до того, как урок закончится.

Я был рад за брата. Рядом с ним была та самая женщина.

– Я всегда буду на стороне мужа, – честно призналась она. – Но, если он будет вести себя, как упёртый баран, я всегда могу ударить его за тебя.

Я свёл брови, приподняв уголки своих губ.

Точно та.

– Вам пора серьёзно поговорить.

А затем она развернулась и быстрым шагом скрылась в толпе горожан.

Поговорить? Мы уже давно разучились делать это. Наши кулаки встречались чаще, чем языки. Я пытался объясниться перед ним, но Кристиан наотрез отказывался прислушиваться ко мне. Сейчас я уже и не помнил, что именно хотел сказать ему на том причале, когда мы скидывали труп отца в море.

Я заметил, как Джулия выбежала из раздевалки вместе с моим братом, и они встали прямо напротив меня с другой стороны ринга.

Я надеялся она вернётся ко мне… Почему нет?

Толпа начала выть, люди стояли впритык друг к другу, но до меня никто не дотрагивался и вообще рядом было достаточно места, чтобы поместить ещё несколько человек.

Хотя мне нужен был один.

К чёрту.

Прожектора развелись в разные стороны зала, чтобы найти бойцов. Кая и Доминик уже исподлобья смотрели друг на друга с противоположных сторон и улыбались.

Будет весело.

Они запрыгнули на ринг и подошли ближе друг к другу.

Как должен выглядеть этот бой, если Доминик может одним ударом снести голову бедной девочке. Я думал крови не будет… Но Кристиан не оставит это просто так.

Судья вскинул рукой между ними и Кая моментально попыталась врезать своему сопернику. Доминик с легкостью увернулся и повёл бровями, издеваясь над ней.

– Как ты?

Светлая макушка неожиданно оказалась слева от меня, и я узнал Аврору. От её белоснежного платья отражался свет, и я поморщился, только привыкнув к темноте.

– Ответ «всё в порядке» не учитывается, – добавила она.

– Тогда я могу промолчать?

Девушка улыбнулась и воскликнула:

– Нет!

Но у меня не было для неё другого ответа. Я был в норме.

– Хорошо, – вздохнула Аврора. – Как ваши дела?

Я непонятливо посмотрел на неё. Девушка кинула свой взгляд в сторону, чтобы я перевел его туда. Я заметил Каю, которая носилась по рингу за Домиником, чтобы ударить его, а затем мои глаза остановились на Джулии. Кристиан прижимал её к своему боку и обнимал за одно плечо, пока девушка, прижав ладони к лицу, подсматривала через щелки между пальцев показательный бой.

– Всё… – я запнулся, потому что собирался дать ей свой привычный ответ. – Как прежде. Я просто защищаю её.

– Мне приходится тратить очень много сил, чтобы отвлекать Доминика от того, как ты «просто» защищаешь её.

Я так и знал. Её красные платья, отходящие от её привычного стиля и то, как она постоянно пытается перевести на него своё внимание, когда мы с Джулией находимся на расстоянии вытянутой руки и ближе – всё было не просто так.

Джулия продолжала притворяться, делая вид, что ей было страшно неприятно смотреть на то, что происходило на ринге. Я бы мог понять, если бы там был Доминик и мужчина, которого он заживо хоронил, но сейчас её ложь выглядела неправдоподобно. Только все вокруг, кроме меня, верили ей.

Девочке пришлось смотреть на то, как её родители заживо сгорали в особняке, а теперь они серьёзно думали, что она не могла наблюдать за обычным боем? Ерунда.

– Могу я кое-чем поделиться с тобой? – тише спросила Аврора, когда я перевёл свой взгляд на неё и увидел, как её серо-голубые глаза хамелеоны блестели, пока она смотрела на своего мужчину.

– Пожалуйста, – ответил я, собираясь слушать её и снова смотреть на Джулию.

– Ты ведь знаешь о нас с Домиником? Хотя бы часть нашей истории?

Я кивнул.

Если вкратце, то он бросил её сразу после того, как подарил надежду на жизнь. Остальных подробностей мне никто доложил.

– Доминик любил меня, несмотря на то, что я продолжала сомневаться в «нас». А я его, когда даже не верила в то, что «мы» можем быть.

Л-ладно. Начался ещё один урок философии? Они с Каей работали посменно?

– Мы бегали друг от друга и потеряла целых полгода, хотя всё это время могли засыпать в объятиях друг друга, понимаешь?

Я прищурился.

К чему намёк?

– Сто семьдесят восемь дней после того, как узнать, что такое засыпать в объятиях любви и лишиться их, были невыносимы. Но я не могу вернуть нам то время. Мы сделали свои необратимые ошибки. Недосказанность губила нас.

Аврора наклонила голову в бок, следя за действиями Доминика.

– Вы думаете, что у вас куча времени, но в любой момент твоё следующее утро может не наступить, Себастьян. И больше всего на свете она боится именно этого.

Джулия боится, что я умру?

– Никто не запрещает тебе чувствовать, правда? – прошептала она.

Мне не особо нравилось, куда заходил этот разговор. Слушать Аврору ранее было приятно, но сейчас она ковырялась в моих грёбанных ранах и вспарывала шрамы.

– Никто не запрещает тебе, – ещё серьёзнее повторила девушка. – Кроме тебя самого.

– Не нужно, – серьёзно попросил я, пытаясь остановить её.

– Ты – твоя самая большая проблема.

– Аврора, – повернувшись в её сторону и понизив тон, за который Доминик бы убил меня, услышав, попытался предупредить её я.

– Ты думаешь, что всем будет лучше без тебя, – игнорируя меня, продолжила она. – Думаешь, что не заслуживаешь прощения. Делаешь выводы, не основываясь на чувствах людей, которым ты дорог. Потому что считаешь, что таковых здесь просто нет.

Она была в моей голове? Какого чёрта она знала всё это?

Но осознание пришло ко мне сразу после заданных себе вопросов.

Потому что когда-то она чувствовала себя точно также.

Девушка тяжело вздохнула и вскинула голову, чтобы смотреть на меня.

Не знаю, кто здесь может понять тебя, но я, правда, стараюсь сделать это,

– Себастьян. Ты – мой друг и часть семьи, которой я не могу лишиться.

– В какой-то момент мне всё равно придётся уйти. Всё, что происходит это временно.

– Ты сам не веришь это, – не унималась она.

Я зарычал и отвернулся обратно.

Я не знал, что она была такой упрямой.

– Не злись, – улыбаясь, попросила она. – Или можешь… немного. Я лишь хочу, чтобы вы не совершили наших ошибок, потому что вас ждут ваши собственные.

Две обезьяны, прыгающие по рингу, были в центре моего внимания. Волосы обоих растрепались, и с разбитой губы Доминика стекала кровь. Похоже, девушке всё же удалось ударить его.

Как долго они собираются устраивать этот цирк?

Как будто услышав мои молитвы, Кая резко и неожиданно для всех завалилась на пол. Она устроилась в позе звезды, раздвинув руки и ноги в разные стороны, а зал замолчал. Но когда язык девушки вывалился изо рта, и она притворилась убитой, как это зачастую делали дети, хохот ударил меня по ушам.

Мои собственные губы растянулись в подобии улыбки.

Ловко.

Даже несмотря на то, что здесь не было Ндрангеты, кроме нас самих, она не могла позволить своему Боссу проиграть.

Доминик наклонился, предварительно стянув одну перчатку зубами, и подал руку подруге. Кая ухватилась за неё, и он поднял её на ноги.

– Твоя семья здесь, и она ждёт, когда ты позволишь ей быть с тобой, – сказала Аврору, хлопая в ладоши, радуясь победе мужа.

Судья встал между соперниками, а затем поднял руку «проигравшей» девушки. Кая закатила глаза и наклонилась, чтобы друг заметил её реакцию.

Они оба совершили незапланированные действия, но остались довольны.

– Сложно быть тьмой, в которой не видят света… – немного грустно произнесла она, в последний раз искоса смотря на меня. – И светом, в котором не видят тьмы.

А затем, расталкивая толпу, пробираясь сквозь неё к своему победителю, убежала.

В тот момент Кая спрыгнула с площадки, и широко улыбающийся Кристиан поймал её. Он придерживал её за ягодицы, когда она обернула свои ноги вокруг его талии и, смеясь, пыталась нормально поцеловать его.

С другой стороны Доминик, упавший на колени, уже раздвинул верёвки ринга и целовал Аврору, которая стояла на носочках, чтобы дотягиваться до него.

Они выглядело так по-настоящему счастливо, что странное крутящее чувство появилось в моём животе.

Может меня тошнило?

Я немного раздражённо вздохнул и перестал пялиться на парочки. Люди вокруг начали медленно расходиться, только маленькая девушка в своих штанах с вырисованными тюльпанами, не шевелясь, стояла на месте с прикованным ко мне взглядом. Зелена её глаз даже через расстояние доходила до меня.

Сложнее всего было светиться, удерживаю тьму внутри себя – Аврора была права.

Джулия подняла ладонь и, смущённо улыбнувшись, помахала мне, как будто я не был тем, кто привёз её в это место, и мы не виделись целый день.

Не застав моей реакции, она опустила руку, и улыбка сошла с её губ.

Чаще всего именно я был тем, кто заставлял её переставать улыбаться, поэтому моё желание залезть на этот ринг, рассказать Доминику о том, что я хотел сделать с его младшей сестрой и позволить ему выбить из меня мозги, было на пике.

Моя правая ладонь приподнялась и я, как ребёнок, медленно помахал девушке, продолжающей смотреть на меня. Брови Джулии подпрыгнули кверху и сначала она выглядела удивлённо, но затем из неё вырвался смех, и она прикрыла рот рукой, громко хохоча.

Я рассмешил её.

И тогда кое-что понял… Аврора не пыталась вспороть мои не зажитые раны. Она хотела, чтобы я осмелился обрести новые.

Джулия станет моим самым глубоким шрамом.

Глава 16

Мой рот уже разрывался от количества попкорна в нём, но я продолжала запихивать его внутрь, беспрерывно тыча на кнопку перелистывания на пульте от телевизора в поисках нового детектива. Я сидела в правом углу дивана, глубокая тарелка стояла между моих ног, и я начинала злиться, потому что не могла найти ничего достойного.

Каждый раз, когда я садилась за просмотр, я вспоминала, как делала это вместе с родителями. За год до их смерти мы начали смотреть сериал, но больше одного сезона я не увидела, потому что больше не включала его, когда была одна или с Домиником. Мне не хотелось вспоминать то, как папа учил меня вычислять убийцу и их споры с мамой поэтому. Он не всегда выигрывал. Точнее не всегда, когда виновником оказывалась женщина. Мама из раза в раз побеждала в таких случаях, как будто приёмы серийной-убийцы были её собственными.

Я расслабилась и откинулась назад, утопая в огромных мягких подушках, которые служили бортами дивана. Мы с девочками нашли это место, когда обходили дом, и они удивились не меньше меня, найдя настоящий домашний кинотеатр, спрятанный на нулевом этаже.

Себастьян не говорил мне о нём. Хотя он мог просто не успеть, потому что наш первый день здесь закончился тем, что я убежала от него, а вчера… Вчера он заснул в объятиях со мной.

Я не понимала, что происходило. И начинала путаться.

Утром мы вели себя так, будто этой ночи и вовсе не было. Как будто я не видела часть Себастьяна, которая боялась, а за тем ту, что была сильнее страха. Но позже днём, когда мы были на бою Доминика и Каи, я думала, что мне мерещилось то, как взрослый и пугающий всех вокруг мужчина махал мне. Его глаза выдавали неловкость и неуверенность в собственных действиях, но он продолжил делать это, даже когда я не сдержалась и стала смеяться на весь зал.

После, Аврора и Кая отвезли меня домой, хотя я была совсем не против вызвать такси, а мужчины разъехались по делам, и я осталась одна, снова думая о том, как бы я могла им всем помочь.

Бесполезность была в списке того, что я ненавидела в себе. Раньше, когда я училась в школе, это не мучило меня, потому что я вкладывалась в это на все сто, но, когда оказалась в четырёх стенах, поняла, что учёба помогала мне лишь забыться. Я не знала, для чего годилась. В чём была лучшей. И куда мне теперь нужно было направить свою энергию и мысли, чтобы не убиться.

Я стала слышать, как кто-то спускался по лестнице вниз ко мне и повернула голову, чтобы встретиться с единственным человеком, который мог это делать. Себастьян был в домашней одежде, в которой выглядел не так страшно и серьёзно, как в костюме, а больше походил на плюшевого медвежонка, и держал в своих руках точно такую же тарелку, как и у меня. Всё это время я накладывала в свой рот попкорн, но когда он уселся в другой угол дивана, смотря исключительно перед собой, я забыла, что мне нужно ещё и жевать, поэтому только когда сладкая воздушная кукуруза стала вывалиться обратно вниз, я остановилась.

Я не слышала, чтобы он приехал… И почему он был здесь? С попкорном. В пижаме. Выглядя так, будто делал это каждый божий день.

– Не многовато? – спокойно спросил Себастьян, закидывая в рот кукурузинку и, наконец, обращая на меня своё внимание.

Мой мозг переваривал увиденное, поэтому ему пришлось терпеливо дожидаться моего ответа.

– В самый раз, – едва внятно проговорила я.

А затем, тяжело сглотнув и начав жевать, отвернулась обратно к телевизору, чтобы не пялиться на мужчину рядом с собой.

Он собирался смотреть вместе со мной?

– Детектив? – спросил мужчина, заметив открытые вкладки на экране.

Но я даже не успела ответить ему, как раздалось:

– Отличный выбор.

Отличный выбор?

Моё сердце в мгновение стало биться чаще.

– Смотришь их? – решила полюбопытствовать я, включая фильм.

– У меня нет свободного времени на них.

Вступительные титры стали идти, когда я нахмурила брови и посмотрела на него.

– Но сейчас…

– Оно не свободно, – не дав мне договорить, ответил он. – Я занят тобой.

Себастьян был здесь из-за меня.

Только откуда он знал и об этом?

Этот дом был просто мечтой: большая просторная кухня, гигантский сад и кинотеатр.

Он исполнял мои мечты, о которых я ему не рассказывала. Может, прошлой ночью он волшебным образом смог пробраться в мою голову? Потому что это звучало куда логичнее, чем то, что он просто чувствовал, что я любила всё это. Доминик тоже не рассказывал ему. Странно, что я вообще сначала подумала об этом. Старший брат хотел, чтобы я скорее вернулась домой и больше никогда не изъявляла желания вернуться сюда.

Увы. Похоже у Себастьяна Нери были другие планы.

Я опустошила тарелку в первые семь минут фильма, а остальные тридцать, что мы провели молча, косилась на тарелку мужчины. Наверняка, он взял себе солёный, потому что кукурузины не были покрыты липким слоем и не окрашены другим цветом.

Слюна скопилась у меня во рту, и я хотела проверить. Вдруг я ошиблась?

Моя зависимость от сладкого иногда выходила за грань. Один раз мы с Сантьяго чуть не подрались за последний пончик из ранее полной коробки, которую дядя Мартин заказал нам на завтрак. В итоге мы поделили его пополам, но со стоном отчаяния другу пришлось отдать мне свою часть, потому что он не смог выдержать мой недовольный утренний взгляд.

Я была сыта, а он жив. Всё было честно, не так ли?

– Разве здесь всё не элементарно просто? – поинтересовался Себастьян.

Ему было скучно, но он всё ещё сидел здесь из-за недоеденного попкорна и… меня.

– Кто убийца? – сузив глаза и переведя своё внимание с его тарелки на него самого, с вызовом спросила я.

Игра началась.

– Работник банка. Он выглядит самым невинным среди остальных.

Да, но…

– И, поэтому ты думаешь, что он выпотрошил тех трёх мужчин? – фыркнула я, меняя позу так, чтобы сидеть и смотреть прямо на него.

– Процентное соотношение говорит именно об этом, – поставив тарелку на подлокотник, не раздумывая, ответил он. – И человеческая натура.

– Человеческая натура?

– Милые овечки любят входить во вкус и думать, что никто не видит их настоящих.

Мои ладони вспотели, когда Себастьян закинул колено на диван, и его штаны ещё сильнее натянулись на месте, на которое я старалась не смотреть, а затем перекинул руку через спинку и показал мне другие напряжённые мышцы. Я сгорбилась, чтобы длинная футболка не облегала мою грудь, но подтянула её вниз, пряча бёдра.

Я никогда раньше не надевала её, но она и ещё несколько штук лежали в моём шкафу и ждали часа, когда я смогу выйти из скорлупы. Футболка закрывала колени, но я боялась, что моя поза выдаст напоказ шрамы, поэтому продолжала хранить их. А сегодня что-то изменилось. Мне было так жарко после нескольких часов, проведённых в саду, что после принятия душа я решила, наконец, надеть её. Не думала, что не успею переодеться перед приходом Себастьяна. Он редко возвращался так рано.

– Даже у фильмов есть свои секреты.

Мужчина наклонил голову и ждал, когда я объясню ему, поэтому я схватила пульт и стала перематывать назад на все моменты, когда мы видели в руках людей телефоны. За пол часа мы встретили уже всех главных и второстепенных героев, которые были частью истории, и, если честно, мне тоже было скучно, потому что я вычислила убийцу на восемнадцатой минуте, а всё остальное время надеялась на то, что хотя бы кто-то заподозрит его в содеянном.

Я показала Себастьяну всё, что хотела и стала ждать, глядя на него.

– Заметил?

Он с минуту молчал, обдумывая свой ответ, а затем очень сильно порадовал меня:

–Телефоны.

Не сомневалась в нём.

Я нажала на пуск, чтобы фильм продолжил идти, и кивнула ему.

– Apple не позволяет использовать своё продукцию отрицательным персонажам киноиндустрии, – пояснила я. – Поэтому, если ты видишь айфон в руках героя, значит он чист.

Секундное удивление проскользнуло на лице мужчины, и это стало лучшим комплиментом для меня.

– Откуда ты знаешь об этом?

На самом деле, я думала, что и он знал, потому что на протяжении многих лет жил в Лос-Анджелесе неподалёку от Голливуда. Но, похоже, кроме работы, его особо ничего не интересовало.

– Не скажу, – стараясь скрыть улыбку, быстро ответила я. – Мне же нужно продолжить удивлять тебя.

– Ты делаешь это постоянно.

Правда?

Я поджала губы и перестала улыбаться, вспомнив о том, что не рассказала ему. Это точно удивит его намного больше, чем обычный киношный трюк.

Мои глаза опустились на стол, когда я вернулась в своё прежнее положение и завалилась в угол дивана, немного страшась произносить эти слова вслух.

Как он отреагирует? Я не хотела, чтобы надо мной поставили ещё больше охраны и не выпускали из дома, как заложницу, в целях безопасности. Но Сантьяго знал и, когда ему станет лучше, он расскажет об этом не только Себастьяну, но и остальным. Хотя, может его избили настолько, что он забыл? Конечно, надеюсь, нет. Я хотела уже скорее поговорить с ним. Амелия написала мне, что не подписывалась на роль сиделки, но Доминик рассказал мне, что сразу же приставил к моему другу медсестру, которую девушка наотрез отказалась пускать в их дом. Может Сантьяго не так уж и не нравился ей, когда не имел возможности говорить?

Я глубоко вздохнула.

– Шэнли Ли говорил со мной.

Голова Себастьяна так резко дернулась в мою сторону, что я испугалась.

– Ты видела его? – вспыхнув, спросил он.

Если бы он был здесь, я бы уже была мертва или истерзана им, как Сантьяго. Триада была жестока, и я была наслышана об их пытках. Даже Кристиана иногда удивляло то, что они делали. Я никогда не понимала, почему дядя Винченцо недооценивал их. Папа делал тоже самое? Поэтому они хотели уничтожить всех нас и начать с Де Сантис?

– Нет, – я вытянула ладони перед собой. – Он передал мне сообщение через телефон Сантьяго в момент нападения.

– Что, в точности, он сказал тебе, Джулия?

Я сглотнула, но это совсем не помогло моему пересохшему горлу.

– Что он придёт за мной.

Лицо мужчины передо мной окаменело, его ладонь, свисающая с дивана, сжалась в кулак, костяшки побелели и кожа на незажитых ранах разорвалась вновь, пуская кровь. Я приоткрыла рот, наблюдая за этим.

– Ты не должна бояться, – едва приоткрывая рот, произнёс Себастьян.

– Я не боюсь.

Он моргнул, и в голубых глазах повис вопрос.

– Почему?

Мои страхи, с которыми я привыкла жить, были куда более пугающими, чем Шэнли Ли. Если бы я боялась каждого мужчины, желающего навредить мне, то никогда бы не имела честь носить имя дочери Ксавьера и Анны Де Сантис. Все одиннадцать лет я была под прицелом в каждом кругу, в котором находилась, потому что являлась точно такой же наследницей, как Доминик. И остальные семь были не лучше, потому что смерть родителей показала всем, что избавиться от нас было не так уж и сложно.

Просто пусти огонь и сожги их.

Моя кожа зачесалась, когда я стала думать об этом, но Себастьян, сидящий напротив, вновь занял все мои мысли.

– Потому что мужчина, защищающий мой сон, не позволит ему.

Он не отрывал от меня своих глаз, и я бы хотела оказаться в его голове, чтобы понять, о чём он думал.

Может, он считал, что я была слишком наивна, и мне нужно было больше думать о своей безопасности? Или что я… Не знаю! Что он вообще думает обо мне?

– Я собираюсь снова заснуть в объятиях с тобой.

Мои брови взлетели вверх.

Что?

– Сейчас же. Идём.

Я, поражённая, осталась на диване, когда он мигом поднялся с места, чтобы уложить нас обоих в постель. Мои соски под футболкой напряглись от воспоминаний. Он будет держать меня в своих руках?

Себастьян поморщился, полностью выпрямившись, и я нахмурилась, позабыв о возбуждении, накатывающем на меня.

– Что с тобой? – обеспокоенно попыталась выяснить я.

– Всё в порядке, – сразу же ответил мужчина и протянул мне руку, но я покачала головой, отказываясь от неё.

– Что с твоей спиной? – заправив передние пряди волос за уши и уточнив, вновь задала свой вопрос я.

– Я старик, – напомнил он.

– Тебе всего двадцать шесть.

На моих губах растянулась улыбка, и я кинула взгляд на диван.

– Ложись.

– Я смогу добраться до второго этажа.

Я хихикнула.

– Мы не будем спать.

– Тогда что?

В нём зародился интерес, и я не собиралась так быстро убивать его.

– Ложись на живот и узнаешь.

Себастьян обдумывал моё приглашение всего несколько секунд, после чего двинулся, чтобы лечь, но я добавила:

– И сними футболку.

– Это приказ? – выгнув бровь, поинтересовался он.

– А ты повинуешься?

Мужчина замер, смотря на меня. В его глазах играл азарт и, мне показалось, я увидела в них огонь.

– Только если ты прикажешь.

Мои бёдра сжались.

– Головой вниз, Себастьян, – строго добавила я.

Наконец, без разговоров послушав меня, он наполовину оголился и момент, когда его глаза не могли видеть меня, мои собственные прошлись по нему.

Его тело было легко перепутать со скульптурой. Каждый сантиметр был идеален, а шрамы служили лишь украшением сотворённого шедевра.

Я облизнула губы, когда Себастьян задержал на моём лице свой взгляд, а затем, не задавая лишних вопросов, послушно лёг на живот.

– Из-за ваших постоянных диких тренировок у вас происходит избыточное напряжение в суставах. Доминик часто кривился от боли, пока я не стала делать это с ним.

И после этих слов оседлала его.

Но, Иисусе, мы никогда не делали этого в такой позе.

Массаж для Себастьяна будет происходить особенно.

– Джулия, – дёрнувшись от неожиданности, произнёс он.

– Положи руки за голову, – проинструктировала я, поудобнее усаживаясь на его пояснице. – И расслабься, – мои руки легли на твёрдые, широкие плечи.

Мужчина поёрзал подо мной.

– Расслабься, – строже повторила я.

– Я не могу, – буркнул он.

Смех желал вырываться из моей груди, но я сдержала его внутри.

Себастьян прочистил горло и тяжело выдохнул, но напряжение ни на каплю не сошло с его плеч. Затем он запустил пальцы в свои черные волосы, сцепив их, и уткнулся лицом в подушку. Бицепсы рук округлились, растягивая тонкие линии татуировок, и на затылке выступила испарина.

Я бы могла начать переживать, подумав, что была тяжелой, но я была даже не его рабочим весом в зале, и знала, что на это была причина.

Мою он тоже должен был чувствовать.

Влага стала пропитывать моё нижнее белье, когда я медленно провела руками от его шеи к пояснице и обратно. И моё собственное дыхание участилось, потому что сердце стало биться в разы быстрее, чем раньше.

Футболка задралась на бёдрах, показывая шрамы, но я не стала обращать на них своё внимание, потому что начала чувствовать то, как тяжело Себастьяну давались новые вздохи и выдохи.

Мои руки плотно обхватывали его, когда я вернулась к области шеи, а большой палец был отведён в сторону, оказывая более глубокое воздействие на мышечные нервные окончания.

Я подвинулась, спускаясь чуть ниже, и Себастьян издал низкий горловой стон. Мои бёдра сжались вокруг его талии.

Я бы хотела, чтобы он сделал это в сопровождении моего имени.

Себастьян мог простонать моё имя?

Грудь тяжело поднималась, а затвердевшие соски уже вырисовывались под тканью. Чёрт. Я возбудилась сильнее, чем ожидала.

Мне хотелось наклониться и оставить на его спине свой поцелуй, потому что я больше не держала себя в руках. Зато он был в моих, и я могла делать с ним всё, что хотела. Но то, что уже происходило было огромным шагом для нас обоих, поэтому я так наслаждалась этим.

Я постепенно перешла от обхватывающих поглаживаний к поверхностным. Его кожа покраснела от силы давления моих ладоней, и я наклонилась к его уху, чтобы спросить:

– Как ты?

Сильная мужская рука резко отпрянула от затылка и ухватилась за мою шею, удерживая меня на месте. Голова Себастьяна повернулась в сторону, и наши глаза встретились.

– Сегодня ты заставила меня стонать, Джулия.

Я насторожилась, приоткрыв губы.

– Мне понравилось, но настала моя очередь.

Глава 17

Джулия была прижата ко мне, и я чувствовал её тепло каждым сантиметром своего тела. Меня обдало жаром, когда она ещё только устроилась на моей спине, и все последующие секунды я просто пропитывался ею.

Её руки ласкали меня и, наверняка, она думала, что расслабляла меня своими прикосновениями, когда на самом деле с каждым её новым движением я становился всё напряженнее. И тверже.

Сейчас она смотрела мне в глаза. Её фарфоровые щёки немного покраснели, но она всё же не пыталась смущённо отвести взгляд.

Было сложно не думать о ней, когда она сидела верхом на мне.

Я посмотрел чуть ниже и остановился на выпуклостях на уровне её груди. Чем глубже девушка вздыхала, тем сильнее футболка облегала её соски. Мои руки покорно лежали на её талии, но я хотел поднять их выше и дотронуться до них. Насколько сильно они затвердели? И почему?

Я ведь ещё ничего не сделал с ней.

Джулию возбуждали прикосновения ко мне?

Прошлой ночью, когда я обнимал её, она была такой мягкой и приятной, что я боялся отпустить и больше никогда не почувствовать её. Вчера я чувствовал мурашки, покрывающие её тело, пока она вела мои руки к себе.

Я тяжело сглотнул и вернул контакт с ней.

Правда заключалась в том, что мне всегда было сложно не думать о ней.

– Твоя спина, – сощурившись, произнесла она. – Ты соврал мне.

У меня ничего не болело, но я любил похрустеть суставами, что заставляло людей думать иначе.

– Был наслышан о твоих руках.

– Кто рассказал тебе о них?

– Ты делала это с кем-то кроме своего брата? – не ответив ей, сразу же спросил я.

Девушка соблазнительно облизнула свои губы.

– Разве это имеет значение?

Мертвецы.

– Вовсе нет.

Её ладони, лежащие на моих плечах с того момента, как я перевернулся под ней и твёрдо усадил её на себе, сжали меня.

Может я и не нуждался в оздоровительном массаже, но почувствовать то, как она ласкает меня своими руками, было приятно. Я даже не стал скрывать то, насколько блаженно это ощущалось. Стон, который я выпустил, принадлежал ей.

– Тебе не стоило врать мне.

– Если бы я просто попросил, ты бы согласилась?

– Если бы ты хорошо попросил, – уточнила она.

– Насколько хорошо?

Джулия удерживала мой взгляд, но каждый раз, когда её веки опускались, она еле сдерживала себя, чтобы не посмотреть вниз.

На мои губы? Или она хотела взглянуть на мою эрекцию, утыкающуюся в её центр?

– Ты когда-нибудь поцелуешь меня снова? – с ноткой надежды прошептала девушка. – Или вновь хочешь быть наслышан о моих талантах от тех, кто «вовсе не имеет значения»?

Мои пальцы впились в неё ещё сильнее, когда она дразняще вскинула бровью.

Чёрт. Я не хотел оставлять на ней синяков.

Но вместо того, чтобы отпустить её, я поддался вперёд, захватывая её в свой плен. Мои губы набросились на неё. Джулия наклонилась назад, ухватившись за моё лицо, её ноги вытянулись и обхватили меня за талию. Я проскользнул своими ладонями вниз по её футболке, пока не добрался до края и не забрался под неё, а затем прижал свои руки к её заднице.

Кожа девушки горела и заставляла меня таять на ней.

Она приоткрыла рот, чтобы впустить меня. Наши языки встретились, и я наполнился её вкусом. Мне было так сложно оторваться от неё в тот день, потому что она была слаще, чем всё, что я когда-либо пробовал. Мне хотелось вдоволь насладиться ей. Хотя бы один раз.

Джулия тихо застонала, когда я прикусил её нижнюю губу и начал вставать, прижимая её к себе ещё сильнее.

Она успела почувствовать, насколько твёрдым был мой член?

Мы не отрывались друг от друга. Её ладони опустились к моей шее, и я ощутил, как острые ногти впились в мою плоть.

А вот она явно хотела оставить на мне свои следы.

Я встал, удерживая её под зад, и мои пальцы оказались так близко к самому разгоряченному местечку её тела, что я непроизвольно застонал. До этого я гадал, надела ли она шорты, но сейчас знал, что на ней были исключительно шёлковые трусики, разделяющие нас.

– Ты в порядке? – оторвавшись от меня спросила она.

Я остановился, больше не ступая ближе к лестнице, ведущей на второй этаж, и заглянул в глубокие изумрудные глаза.

– Я хочу поцеловать тебя, – признался я.

Джулия на секунду нахмурила брови, а затем на её губах растянулась понятливая улыбка.

– Ты уже целуешь меня.

Вместо ответа, я подарил ей хриплую усмешку.

Она игралась со мной. Потому что знала, про что именно я ей говорил.

Я. Хотел. Поцеловать. Её.

Везде, где она мне позволит. И так долго, пока мы не упадём от бессилия.

Я сделал шаг, собираясь утащить наши тела в спальню, когда Джулия сама поцеловала меня. Её пухлые губы владели мной, как хотели. Руки гуляли по тем участкам тела, до которых она дотягивалась, и я стал дышать ещё тяжелее.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, – томно прошептала она, практически не отрываясь от меня для этого. – Всегда хотела, чтобы это сделал именно ты.

Чёрт. Я не думал, что мог стать ещё тверже, но её слова делали со мной странные вещи, потому что я никогда не ощущал этого.

Похоть.

Сладострастие.

Желание закрыться с ней в этом доме и не выпускать её отсюда, пока не узнаю о каждой её фантазии.

Меньше, чем через минуту, мы оказались в моей спальне, и я бросил Джулию на кровать. Она со вздохом опустилась на мягкий матрас, пока я остался стоять на месте и разглядывать её.

Дверь в комнату осталась открытой и это позволило свету из коридора освещать её, делая обстановку ещё интимнее.

Девушка подогнула колени и поставила свои голые ступни на кровать. Её ноги были немного раздвинуты, локти поддерживали тело в полусидячем положении, а глаза были приклеены к моей промежности. Она прерывисто вбирала воздух, пока я наблюдал за ней.

За тем, насколько очаровательно красива она была. Как её светлые волосы разлохматились, делая её вид немного диким, рот слегка приоткрылся, а футболка натянулась на груди, выставляя мне напоказ её затвердевшие соски.

Животное внутри меня хотело не оставить на ней ни сантиметра, нетронутого мной. Я жаждал увидеть свои опечатки на её коже.

Страх навредить ей скрутил мои внутренности, и я поморщился.

Джулии это было не нужно. Она заслуживала нежности. Но я не знал, мог ли подарить ей её.

– Себастьян?

Я моргнул, вылезая из своих мыслей и присоединяясь обратно к девушке. Она опустила ноги и они стали свисать с края кровати, когда её рука протянулась в мою сторону. Я принял её, а Джулия в свою очередь переплела наши пальцы и медленно потянула меня на себя, пока моё колено не врезалось о матрас и я не согнулся над ней.

– Я тоже боюсь, – прошептала она.

Мои веки опустились, когда её свободная ладонь легла поверх моей щеки и ласково погладила меня. А затем опустился ещё ниже и наши лбы наконец встретились.

– Того, что я потеряю контроль? – желая убить себя за такую возможность, спросил я.

– Того, что ты исчезнешь, – исправила Джулия. – Разве я просила тебя быть нежным со мной?

Я качнул головой.

Она не понимала, с чем могла столкнуться. Даже я до конца не знал, что мог сделать с ней. Женщины, с которыми я встречался ранее, были согласны на всё. Зачастую они даже сами просили меня об этом.

Я не думал, не контролировал себя, просто делал это, а потом спустя несколько месяцев возвращался, чтобы повторить.

– Думаешь, я могу позволить себе быть другим рядом с тобой?

Джулия потёрлась об меня носом, не отвечая мне.

Она была олицетворением ласки и нежности, пока я был разрушением всего этого. Я не хотел испортить её.

– Мы можем подружиться со своими страхами вместе. Я хочу этого, – больше не касаясь своим лбом моего, прояснила она. – Но хочешь ли этого ты?

Я хотел перестать бояться ради неё.

Мои глаза открылись, чтобы посмотреть на Джулию. Мне было сложно сталкиваться с собственными чувствами, а теперь меня окутывали ещё и её.

Надежда в её глазах, когда она смотрела на меня, не угасала никогда. Как будто она верила в меня. Знала, что я не обижу её.

– Вместе или по отдельности, Себастьян, – с толикой грусти произнесла она.

«С ней или без неё» – исправил я.

Наши лица разделяли сантиметры, поэтому я двинулся в её сторону, сокращая их, и коснулся её губ.

Джулия облегченно выдохнула, и на её губах повисла улыбка, с которой она продолжила отвечать на мои поцелуи. Кончики моих пальцев прошлись по её ногам, скользнули под футболку и край трусиков, а затем очень медленно начали стягивать их с неё.

Я не хотел торопиться, а жаждал растянуть время, проведённое вместе с ней, по максимуму.

Девушка приподнялась, помогая мне освободить её от лишней вещицы. Когда бельё полетело на пол, я резко дёрнул её на себя и прижал к своему телу, а затем самостоятельно улёгся в постель, утягивая её за собой.

Моя голова упала на подушки, когда Джулия вновь оказалась верхом на мне. Наши губы продолжали ласкать друг друга, руки исследовали тела, запоминая их, а я хотел уже скорее прикоснуться к ней.

– Выше, – прошептал я.

Губы девушки переместились на мою щёку, и я улыбнулся.

– Ты знаешь, о чём я говорю.

Я ухватился за края её футболки и приподнял их, собирая гармошку до середины её живота. Прикусив губу, Джулия положила руки на мои плечи и посмотрела на меня. В её глазах играли огоньки, и мне очень сильно хотелось залезть в её голову, чтобы узнать, о чём именно она думала, будучи здесь со мной.

Она потёрлась об меня, приподнимаясь немного выше по моему телу, но недостаточно для того, чтобы я сделал с ней то, что планировал.

– Что, если мне понравится? – игриво прошептала она.

– Если? – усмехнулся я.

Девушка улыбнулась, продолжая смотреть на меня, но моё терпение было на пределе.

– Открой рот, Джулия.

Она выгнула бровь, не понимая меня.

– Сейчас же.

Её горло подпрыгнуло, когда она громко сглотнула, но затем её губы разомкнулись. Я потянул один из краёв футболки, который всё ещё был в моей руке, наверх и просунул ткань между её зубов.

– Держи крепко, – скомандовал я, после чего она послушно кивнула и прикусила край.

Мои глаза опустились к её голому не совсем плоскому животу, а руки, которые, наконец, были свободны, могли спокойно трогать его. Джулия продолжала сидеть на моём прессе, когда мои ладони легли на её тонкую талию, и я провёл большими пальцами вверх-вниз, дразня её. Я не касался её центра, хотя он был так близок ко мне, и девушка начала ёрзать.

Я приподнял голову, чтобы взглянуть на неё и улыбнулся, заметив, что она закрыла глаза, желая быстрее почувствовать меня.

– Боишься стать зависимой от меня? – спросил я.

Девушка улыбнулась шире, соблазнительно удерживая кусок ткани между своих зубов, и, не собираясь больше ждать, мои руки опустились к её бедрам, крепко ухватились за них и дёрнули её вверх, пока её мокрая киска не оказалась прямо перед моим лицом.

Джулия не успела даже ахнуть, как я вытащил язык и провёл им по всей её длине. От входа до клитора.

Женская ладонь с силой ударилась о стену, и я услышал мычание, которое стала издавать девушка, говоря мне, что ей понравилось.

Мои руки переместились на внутреннюю поверхность её бёдер, а большие пальцы расположились по обе стороны от её центра, ещё шире раскрывая её для меня.

В мой нос ударил запах её бешенного возбуждения, и я вздохнул поглубже, чтобы запомнить его. Рот наполнился сладостью, когда я стал проводить своим языком по её складкам, пробуя её.

Джулия была восхитительна. Всегда и везде.

Я упивался ей.

Она стала двигать бёдрами навстречу моим действиям, и я бы очень сильно хотел посмотреть на неё прямо сейчас, пока пировал на ней.

Была ли в ней хоть капля стеснения или она чувствовала себя рядом со мной так же комфортно, как я ощущал себя рядом с ней?

– Себастьян, – сквозь плотно сжатые зубы шептала она.

– Я больше не могу отказывать себе в тебе.

Мои губы проходились по ней, пока она продолжала истекать соками по мне.

Я бы предпочёл никогда не заканчивать с ней.

Скрежет привлёк моё внимание и мне пришлось закатить глаза, чтобы увидеть, как ногти Джулии впивались в обои и оставили следы дикой кошки на них.

Кто бы мог подумать, что прилежная Джулия Де Сантис проявит свою страстную натуру, когда окажется в моих руках.

Футболка, от которой мне следовало избавиться прежде, чем усаживать её, закрывала вид на маленькую соблазнительную грудь, но я протянул правую руку вверх, скользя по её телу, пока не добрался до затвердевшего соска, который прокрутил между большим и указательным пальцем, а после и вовсе обхватил ладонью всю её грудь, чтобы вспомнить прошлую ночь.

Я облизывал и игрался с ней языком, получая в ответ её громкие стоны наслаждения. Мои руки вернулись и погладили её бедра, затем стремительно поднялись к талии и опустились к заднице, сжимая её. Кожа Джулии была такой гладкой, что мне хотелось попробовать её не только своими руками.

Маленькие шероховатости на передних частях её бёдер не смутили меня. Я знал о её шрамах после переломов, но никогда не видел их, поэтому мне бы хотелось разглядеть их чуть позже.

В перерыв, или когда у Джулии вовсе не останется сил сидеть на моём лице.

Я втянул её клитор в рот, посасывая его, и девушка опустилась чуть ниже, заставляя меня задохнуться её киской.

Это могла бы быть самая приятная смерть.

Я аккуратно прикусил его, отслеживая её реакцию на это. Джулия дёрнула бёдрами, но звуки, вырвавшиеся из её горла, подсказали, что она была очень довольна.

– Позже ты расскажешь мне, как давно хотела, чтобы я сделал это с тобой, – строго предупредил я.

Девушка замычала мне в ответ.

Я протянул руку и щёлкнул большим пальцем по её клитору, добавив:

– И о других своих фантазиях.

Мне не терпелось узнать о них.

Мой член прорывался сквозь штаны, думая об этом и вкушая её.

Бёдра девушки стали подрагивать надо мной, а её дыхание участилось, поэтому я предположил:

– Ты уже близко, Джулия?

Над моей головой раздался стук, когда её рука с грохотом приземлилась на изголовье кровати и ухватилась за неё. Моим губам потребовалось ещё всего пару раз пройтись по ней, прежде чем послышался долгий освобождающийся стон, перемешавшийся с выкриком:

– Себастьян!

Футболка упала мне на глаза, подсказывая, что девушка не смогла больше держать её в своих зубах. Я улыбнулся и успокаивающее поцеловал её пульсирующее местечко, а затем мягко ухватился за талию и спустил Джулию на место.

Голова девушки рухнула на мою грудь, и я слышал, как часто бились наши сердца, пока мы молча обнимали друг друга. Я уткнулся носом в её светлые волосы средней длины и закрыл глаза.

Я всё ещё, как никогда, был твёрд. И мне точно придётся сходить в душ, когда Джулия заснет. Она была измотана, я слышал это по её дыханию и тяжести тела, которое в скором времени погрузится в сон, поэтому не хотел, чтобы она делала что-то для меня. Не сейчас.

Но когда-нибудь. Если она захочет.

Я укрыл нас одеялом, оставляя Джулию лежать верхом на мне. Она была такой теплой, и я знал, что эта ночь будет одной из самых приятных за всю мою жизнь.

– Совсем не страшно, – прошептала девушка, вернув себе спокойный темп дыхания.

Мои руки покоились на её спине, и я ласково погладил её в ответ. Но ей не хватило этого.

– Себастьян? – обеспокоено спросила она, подняв голову и посмотрев на меня.

В её глазах читалась усталость и, наверняка, веки уже наливались свинцом, но она продолжала беспокоиться обо мне. Как делала это всегда.

– Совсем не страшно, – повторил я за ней.

Она скромно улыбнулась и потянулась, чтобы подарить мне медленный поцелуй. Наши губы ласкали друг друга, замедляя время. Я был готов разделить с ней вечность, если бы она только продолжила также целовать меня.

Спустя время девушка уткнулась в мою шею, а я гладил её блестящие волосы, усыпляя её.

– С тобой я в безопасности, – прошептал я.

Но Джулии стоило опасаться того, что будет, если я стану зависим от неё.

Глава 18

Лёгкое прикосновение, словно пёрышко, чувствовалось на моих ногах. Я зевнула, медленно пробуждаясь. В нос сразу же ударил мужской запах, и я оторвала голову от подушки, чтобы встретиться лицом к лицу с Себастьяном.

Которого рядом уже не было.

Мои глаза бегло прошлись по комнате, когда я усаживалась на месте. Несколько коробок с ещё не разобранными вещами, как и у меня, стояли в углу, прижимаясь к шкафу. Стопка книг и папок были идеально ровно расставлены на рабочем столе, рядом с ними находился футляр для очков и ручка.

Себастьян был перфекционистом? Или же его забавляла игра в тетрис?

Потому что мои глаза получали оргазм от того, насколько аккуратно и точно были выставлены предметы в этой комнате.

Кстати, об оргазмах…

Я облизнула свои пересохшие губы, когда принялась вспоминать о прошлой ночи. До того, как Себастьян заявился в зал, пожелав составить мне компанию, я собиралась уснуть под очередное расследование об убийстве. Но по итогу всё закончилось тем, что я, обессиленная и полностью удовлетворённая, уснула верхом на своём мужчине.

Моём мужчине… После вчерашнего я имела право называть его таким? Хотя бы в своей голове?

Кая сказала мне, что я должна напоминать ему, что быть с ним было совсем не опасно для меня, но я хотела быть честна перед Себастьяном. Меня пугала близость с ним, как бы сильно я не нуждалась в ней. И он был напуган рядом со мной. Только у нас были разные причины для этого.

Мой страх не улетучился из-за того, что мы стали немного ближе, но я также не ловила себя на навязчивых мыслях и не чувствовала приближение паники. Пока что.

Выбравшись из кровати, я посмотрела на вмятину на мягкой подушке, на которой немного ранее должен был спать Себастьян. Я не помнила, как заснула, но его твёрдый член, прижимающийся к моему бедру, навсегда останется в моем памяти. Он вообще смог заснуть с ним?

Я уже собиралась развернуться и пойти в свою комнату, как заметила царапины на обоях и остановилась.

Это я сделала? Господи.

Себастьяну придётся делать ремонт в каждой комнате, в которой мы будем оказываться вместе.

Я тихо посмеивалась, пока шла до соседней комнаты. Снизу доносились шаги и ругательства мужчины, который, похоже, ещё не успел уехать на работу. Я бы хотела спуститься к нему, но сначала мне нужно было переодеться и принять душ.

Оказавшись на своей территории, я быстро проделала свою утреннюю рутину и только, когда вышла из душа, посмотрела на часы и поняла, что за окном было далеко не утро. Время близилось к полудню. Я уже давно не спала так долго.

Прямо сейчас моя комната выглядела полной противоположностью комнаты Себастьяна. Коробки с моей одеждой, которую я ещё не выложила, наваливались друг на друга и мешали мне проходить в ванную комнату, а горшки с цветами стояли повсюду, потому что я ещё пока не успела найти им комфортное место. Но у этой комнаты была небольшая тёмная каморка, которая идеально подходила для них, и в скором времени я собиралась обустроить её.

Я подошла к шкафу, достала оттуда одну из своих супердлинных футболок, которая закрывала мои колени, и натянула её на себя. Следом надела белье и встала перед зеркалом, чтобы расчесать волосы. Небольшой красный след светился на моей шее, и я потёрла это место ладонью. Засос?

Нужно будет придумать что-то, чтобы скрыть его. Моя косметичка была где-то в груде этих коробок и пока я смогу найти её пройдёт целая вечность.

Но теперь же я могла спокойно разбирать свои вещи, не собираясь так быстро уходить из этого дома, так ведь?

Я присела на корточки и отклеила скотч с картонной коробки, а затем открыла её. Они были не подписаны, и я понятия не имела, что и где лежало, поэтому рассчитывала на интуицию. Несколько моих платьев, которые я ещё не вывесила в шкаф, были аккуратно сложены. Я достала их и кинула на кровать. После открыла следующую коробку и надеялась увидеть там садовые инструменты, которых мне не хватало, но, одиноко лежавшая, плюшевая игрушка заставила меня задержать дыхание и полноценно усесться на пол.

Обгоревший, немного почерневший медведь оказался в моих руках. Я вздохнула его не выветрившейся запах гари и сильно сжала, закрывая глаза.

Мама подарила мне его, когда я была совсем ребёнком, и попросила несмотря ни на что сохранить его. Поэтому единственный раз за всё время после пожара я вернулась в особняк только для того, чтобы забрать его. Он уже не выглядел, как раньше: одно ухо полностью сгорело, а лапа и бок остались без мягких ниток, имитирующих шерсть, но теперь кое-что всё время прячущееся за ними, ещё лучше показывалось мне. Я знала о вышивке ещё с самого начала, только раньше она была скрыта, но я так много времени проводила с этим медведем, таская его с собой повсюду, что знала каждый его сантиметр.

Я придержала большим пальцем несколько шерстинок, отодвигая их в сторону и остановила свои глаза на букве «V» на уровне груди с противоположной стороны от сердца.

«V» означало – Винченцо.

Совсем не Винни-Пух, как могли подумать другие. К тому же если бы это было так, то здесь должна была быть «W». Всё было очень просто, если подумать.

Я была удивлена, когда Доминик собрал нас всех и рассказал о том, что происходило между мамой, папой и дядей Винченцо, но не потому, что само произошедшее вызвало во мне такие эмоции, а потому что другие были шокированы услышанным. Даже Себастьян и Кристиан, которые, как я поняла, узнали обо всём этом до нас с девочками, выглядели слегка ошеломлённо.

Они, правда, никогда не видели?

Им лишь стоило посмотреть в отцовские глаза, чтобы понять.

Я догадалась обо всём, когда на одном из мероприятий люди, не работающие на Ндрангету, позволили себе унизить мою маму, чего она не терпела. Дядя Мартин едва оторвал от них папу после этого, пока Доминик отвлекал меня, засовывая в мой рот ягодные кексы в другом конце зала подальше от шума. А затем они втроём скрылись, но на этот раз утаскивая маму, которая принялась ругаться на русском.

Я отпросилась в туалет, чтобы помыть руки после сладкого, но на деле решила проследить за Винченцо Нери, который всё это время просто наблюдал за перепалкой, а потом словно призрак ушёл за обидчиками мамы. Я нашла его в коридоре, когда его руки без особых усилий прижимали головы двоих мужчин к стене, практически проламывая их черепа пополам. Он обещал отрезать их длинные языки и заставить смотреть на то, как Анна Де Сантис втаптывает их в пол, пока они захлёбываются в собственной крови.

Меня резко затошнило, но я всё же испытала восторг.

Если бы дядя Винченцо хотел защитить её, как жену своего Босса, он бы сделал это в зале на виду у всех. Но он спрятался, чтобы никто не узнал то, почему и как он на самом деле оберегал её.

Но папа знал. Я была точно уверенна в этом. На все сто процентов.

В маму было невозможно не влюбиться. Она была олицетворением женской силы и могущества. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. С самым жестоким сердцем, в котором я получила своё особое место.

Оторвав от себя медведя и положив его обратно в коробку, я закрыла её и отодвинула, чтобы вновь приступить к поискам косметики. Мои руки легли на плотно забитую коробку, которую я с огромными усилиями придвинула к себе.

Я была уверенна, что там был мой садовый инвентарь, поэтому она была настолько тяжёлой, но, когда картонные стенки распахнулись, я замерла.

Это не моё.

Плавные чёрные линии создавали портрет на белоснежном полотне.

Я подняла рисунок и посмотрела на следующий под ним.

Лицо маленькой Талии показалась на нём.

Как это…

Рисунки заполняли коробку так, что крышка еле закрывала её. Я не могла сосчитать их. Какие-то из них были старыми и потёртыми, другие совсем свежими. Рука творца не менялась, так как техника оставалась прежней и что-то одно объединяло всех их, но я не могла понять что, кроме того, что всё точно делал один человек. Было заметно то, как с каждой новой работой рос его профессионализм.

Портреты Винченцо Нери и Мартина Риверо шли следом, а затем я остановилась на лице Себастьяна.

Мазки стали грубее и черного оказалось в разы больше, чем на других картинах.

– Я позвонил Авроре за помощью… – выбивая меня из раздумий, сказал Себастьян, без стука входя в мою комнату.

Голова метнулась в его сторону, и я закрыла коробку, но рисунки, лежащие вокруг меня, остались на месте.

На нём были только штаны и мой жёлтый фартук.

– Надо будет предупредить Доминика, чтобы он ни в коем случае не пускал её на кухню, иначе это закончится ещё одним пожаром.

Никто не учил её готовить, поэтому те два дня, что мы провели здесь, она боялась даже помогать нам с Каей, чтобы ничего не испортить. Мы не заставляли её. Может она и вовсе не хотела этим заниматься. Я не слышала, чтобы Доминик был возмущен. Наверняка он вообще думал: «О, Боги, моя Принцесса даже это делает идеально. Идеально не умеет готовить».

Но Себастьян… он что, пытался приготовить для нас завтрак?

Мои глаза ещё раз прошлись по голым участкам его тела, которые не прикрывал фартук, кажущийся на ним крохотным, и я сглотнула слюну, собравшуюся во рту. А затем глянула вниз на картины рядом с собой.

– Я кое-что нашла.

Мужчина проследил за моим взглядом и как только он заметил, что именно лежало у моих ног, я сразу поняла.

Они принадлежали ему.

Он писал их.

Себастьян оставался стоять на своём месте, поэтому я поднялась на ноги, но не приблизилась к нему.

– Почему чёрно-белые? – шепотом поинтересовалась я, когда он заглянул в мои глаза.

Но мужчина промолчал. Опять.

Он слегка наклонил голову вперёд и стянул со своей шеи бретельку фартука. Однако теперь я совсем не смотрела на его голый торс, меня больше привлекало его выражение лица. Читать эмоции, которые он пытался выражать или же, наоборот, всеми способами старался скрыть, было очень тяжело. Он сжал в руке ткань и продолжил хмуро смотреть на меня.

Другие люди, увидев его сейчас, наверное, уже бы испугались, но не я.

– Ты напишешь меня?

– Я не пишу живых, – мгновенно ответил он.

Я вспомнила, чьи портреты видела в стопке, и теперь понимала, почему выбор пал именно на этих людей.

– Тогда ты точно можешь написать меня, – горько улыбнулась я.

– Ты не мертва.

Жаль. Хотя в последнее время я думала об этом всё реже. Другие мысли заполняли мою голову. Они заставляли меня заново хотеть верить в эту жизнь.

Я наблюдала за Кристианом, который научился улыбаться и отбросил терзания в сторону. За Каей, которая изо дня в день продолжала бороться за своё счастье. За Домиником, который менял привычную систему синдиката. И за Авророй, которая больше не боялась и позволяла себе светиться.

– Я не могу сделать этого, – произнёс Себастьян, сделав несколько шагов ко мне, оставляя между нами расстояние вытянутой руки. – И не хочу застать то время, когда смогу.

Он тоже боялся, что я умру?

– Это очень красиво, – призналась я. – Кто-нибудь знает о них?

– Нет, – твёрдо ответил он.

– И ты не хотел, чтобы я тоже узнала.

Кто бы мог подумать, что руки, утопающие в крови, могли создавать такие шедевры.

– Не знаю, чего именно хочу от тебя, Джулия.

Жар поднялся к моим щекам, когда он смягчил свой тон, но нотки желания успели проскочить в нём.

– Расскажи мне.

Я была готова услышать весь его список желаний на свой счёт.

Себастьян сократил сантиметры, оставшиеся между нами, поэтому мне пришлось высоко поднять голову, чтобы продолжить смотреть на него. Я почувствовала, как его свободная рука коснулась края моей футболки и проскочила под него.

– Тогда и ты расскажи мне о своих рисунках, Джулия.

Его холодные пальцы коснулись бугристой кожи моих бёдер и моё сердце остановилось вместе с дыханием.

– Почему их больше, чем должно быть?

О, нет.

Джулия 16 лет

Хватит. Хватит. Хватит.

Я чесала руки и ноги, прижавшись спиной к стене у кровати своей комнаты. Красные полосы оставались следами после каждого моего действия, и в некоторых местах кожа стала слезать, показывая крохотные капельки крови.

Я качалась из стороны в сторону, пытаясь унять желание, и вскоре стала биться затылком о стену позади себя, желая заменить одну пытку другой.

Но я знала, в чём точно нуждалась, поэтому, не сдержавшись, открыла верхнюю полку тумбочки рядом с собой и достала оттуда коробок.

Мысли о Талии и родителях всегда приводили меня сюда.

В приступах паники, ненависти к себе и желании причинить себе боль, чтобы узнать, что чувствовали они, потому что погибли по причине, носящее имя «Джулия», я оказывалась здесь.

В своей голове.

Все вокруг были такими сильными, но что если я хотела хотя бы немного побыть слабой? Кого это из меня делало? Всё, что я получала в такие моменты — свобода от боли. Чтобы притворяться, что всё было в порядке, мне нужны были силы для поддержания улыбки, но вина перемешанная с огнём съедала их внутри меня и я чувствовала себя опустошенной.

Я вытащила одну спичку, провела ей по боку коробки и пламя засверкало перед моими глазами.

Моя голова была самым опасным местом, в которое я попадала.

Я приподняла таз и спустила резинку своих домашних брюк вниз, оголяя половину бёдер. Противные длинные шрамы сбоку показались мне, но маленькие рубцы прямо посередине выглядели куда хуже. Мои руки задрожали, и я глубоко вздохнула.

Я просто хотела выпустить огонь из-под кожи. Он заполнял все мои внутренности. Мне было больно.

Спичка опустилась к моим ногам и, едва пламя успело коснуться кожи, возобновляя чувство горения заживо, как дверь в комнату открылась и мой друг Сантьяго, широко улыбаясь, зашёл в неё.

Его рука подлетела к глазам, и он мигом отвернулся, заметив меня.

– Bambino!

Я судорожно подтянула штаны и затушила спичку. Моё бедро уже саднило, и я сжимала челюсти, сдерживая крики о боли.

Боже, нет.

Дрожь захватила тело.

– Скажи, что когда я повернусь обратно, то увижу в твоих руках сигарету, – весёлость, с которой он зашёл сюда, исчезла.

Зубы заскрипели друг об друга, когда потоки слёз вырвались наружу.

Почему он не стучался? Он же был занят со своим отцом внизу.

Сантьяго медленно развернулся, поглядывая на меня сквозь щели в пальцах и поняв, что я делал точно то, что он подумал, оторвал руку от лица. Он, молча, смотрел на меня, пока я не знала, что сказать, и когда первая слезинка прокатилась по моей щеке, он сделал шаг навстречу ко мне.

– Джулия, – ласково прошептал друг.

***

Мужские руки заматывали бинты вокруг моих бёдер. Я вытянула ногу, сидя на стуле, и слушала лекцию от Сантьяго Риверо, который казался мне совсем другим человеком на данный момент.

Он заметил, как кровь стала покрывать штанину, когда мы ещё были в моей комнате, и мне не пришлось объяснять ему почему. Он всё правильно понял. Глаза не подвели его.

Лучший друг поднял меня с пола и отнёс в свою комнату, захватив домашнее платье, висящее на моём стуле. Он был зол и немного взбешён, но его руки не передавливали кожу на моих ногах, пока он аккуратно покрывал её бинтом и мазями.

– Ты не представляешь каково моё желание позвонить Доминику прямо сейчас, – пробубнил он.

– Нет!

Я положила ладонь поверх его, умоляя.

– Тогда обещай мне, что больше не будешь этого делать.

Мои зубы впились в губы с внутренней стороны.

– Обещай, – грознее потребовал он, завязывая бантик на моём бедре.

– Сантьяго…

– Обещай мне, Джулия.

Я никогда не видела его таким. В жизни Сантьяго не проявлял свою другую сторону на кого-то из членов семьи или друзей.

– Если ты продолжишь молчать…

– Это так не работает! – выкрикнула я. – Я не могу просто взять и перестать делать это, потому что ты так захотел.

– Тогда что я должен сделать, чтобы ты, – разъярённо подчеркнул он, – не захотела этого делать?!

Я сдалась. Слёзы каскадом лились на лицо, показывая боль, и злость Сантьяго испарилась, когда он заметил её. Грудь сжалась от ужаса, что он впервые видел меня такой.

Слабость не украшала никого.

– Тише, малыш Де Сантис, – он стащил меня со стула, и я упала в его объятия, стукнувшись коленками о пол. – Прости, я не должен был давить на тебя. Просто ты убиваешь меня такой.

– Какой?

Сантьяго поднялся на ноги, прижимая меня к своему телу, когда я обняла его за шею и стала держаться за него. Моё длинное летнее платье скрыло ноги, обезопасив от дяди Мартина и взора посторонних, которые могли появиться в доме.

– Растерзанной мучениями.

Он пошёл на выход из комнаты, уволакивая меня в неизвестном мне направлении, потому что пелена из слёз затуманила взгляд. Мои ноги болтались в воздухе, пока я плакала, уткнувшись в его шею, а он шептал мне утешения.

Я была жалкой. Мне не хотелось, чтобы кто-то ещё когда-то увидел меня в таком состоянии.

Особенно нельзя было знать Доминику.

Раскалённый летний воздух коснулся оголённых участков тела, и я проморгалась, осознавая, что мы оказались на балконе.

– Сможешь стоять?

Я пару раз кивнула и мускулистые руки отпустили меня. Моя спина уткнулась в перила, Сантьяго устроился рядом, облокачиваясь на них, и в его руках показалась пачка с сигаретами. Он стал задумчиво смотреть вдаль, на море, с расплывающимися в стороны яхтами, и горы, заросшие домами. Словесные татуировки, украшающие его торс и руки, светились на солнце.

– Ты можешь убивать себя только одним способом, и я дам тебе его.

Я икнула, когда он вытащил сигарету из пачки, зажёг её и протянул мне.

– Попробуй.

Струйка дыма взлетала вверх перед моим лицом, пока я раздумывала над тем, хочу ли, чтобы она оказалась внутри меня. Но, решившись, я выхватила никотиновую палочку и приложила её кончик к своим губам, а затем глубоко вздохнула.

Мои глаза округлились, в лёгких неприятно зажгло, и я стала кашлять, задыхаясь. Сантьяго рядом со мной посмеивался.

Я хлопнула его ладонью по спине, развернувшись лицом к морю и отдала сигарету обратному ему.

– Ты привыкнешь, – наплевав на реакцию моего организма на никотин, отмахнулся он, закуривая всю ту же сигарету и выпуская дымовые кружки за балкон.

Как он это сделал?

Мои глаза следили за тем, как он вновь сложил губы и его горло подпрыгнуло, чтобы выпустить фигуру в воздух, и это показалось мне чем-то невозможным.

– Я могу научить тебя, если хочешь, – предложил друг.

Не знаю… Как только дым попадал в мои лёгкие, мне уже хотелось блевать, а здесь нужно было наслаждаться этим, тренируясь.

Сантьяго ещё раз протянул мне сигарету, я сделала затяжку, но не пропустила дым в горло. Так было легче.

– Чем вы заняты, детки? – раздался мужской голос позади меня.

Испугавшись, я резко сглотнула и закашляла. Горло снова обожгло, и большая ладонь легла на мою спину.

– Что ты дал ей? – серьёзно спросил дядя Мартин.

– Chapman Brown.

– Сантьяго, – чуть ли не прорычал он.

– Что? Хватит нянчиться с ней. Она знакома с дымом.

Как только эти слова слетели с его губ, желание парня ударить самого себя отразилось в его глазах.

– Я в норме, – ещё немного прокашливаясь, ответила я.

Мужчина облокотился на перила, с другой стороны от меня, достав свою собственную пачку и, прищурившись, стал смотреть на своего единственного сына.

– Перестань, пап, – отмахнулся друг.

Похоже дядя до сих пор злился, что Сантьяго закурил свою первую сигарету не с ним, а с моей мамой. А теперь парень отнял у него шанс отомстить своей лучшей подруге и закурить вместе с её дочерью.

Мама бы свалилась с этого балкона со смеху.

– Вы с Мистером Риччи уже закончили? – спросил парень у отца.

– Да.

– Быстро вы, – усмехнулся он.

– Заткнись.

– Плачь, – грозно приказал Себастьян.

Горло сдавило от сдерживаемых слёз.

– Что?

– Плачь, Джулия, – повторил он.

Холодные ладони легли на мои плечи и сжали их.

Это всё, что он скажет мне?

Мне не показалось, когда я чувствовала едва уловимые прикосновения к себе перед тем, как проснуться. Себастьян видел меня. Конечно, видел. Я уснула, позабыв о том, чтобы переодеться, спрятавшись, и всё, что ему нужно было сделать утром, это просто взглянуть на меня.

Губы затряслись, зубы стали биться друг о друга, и я не моргала, потому что в глазах собралось столько слёз, что движение веками пустило бы их по щекам.

– Отпусти меня, – серьёзно попросила я, положив свои руки поверх его и пытаясь стащить их с меня.

– Я сказал тебе «плачь», – не унимался он.

– Отпусти меня!

– Плачь!

– Отпусти!

– Нет! – животный рык вырвался из него и, больше не собираясь слушать мои протесты, он наклонился и оторвал мои ноги от пола.

Инстинктивно, я ухватилась за его шею для равновесия, когда мужчина, громко топая, сделал несколько шагов к моей кровати, держа меня, как невесту. Затем уселся на её край и с такой силой прижал меня к себе, что импульсы, которые выдавало его сердце, отскакивали от моего тела.

Я положила ладони на его грудь, пытаясь отлепить нас друг от друга, когда первая слезинка скатилась по щеке.

– Не смотри на меня!

Пальцы Себастьяна ухватились за края футболки и подтянули её вверх, полностью оголяя мои бёдра. Я стала дёргать ногами, чтобы помешать ему, но ему было всё равно. Он не остановился, пока снова не увидел их.

– Нет! – крик вырывался из моей груди. – Нет! Нет! Нет!

Моё тело билось об его, когда я ворочалась, чтобы выбраться из его мертвой хватки. Стыд поглотил меня.

– Не надо! – взмолилась я.

Подушечки пальцев нашли неровности кожи и электрические разряды разошлись по всему моему телу. Его глаза были прикованы к шрамам, а мои руки били его по тем участкам тела, до которых дотягивались, но он совершенно не обращал на это внимания.

– Не надо, Себастьян, – сила голоса исчезла, когда я сдалась, и поток слёз хлынул по лицу.

Кулаки ещё несколько раз слабо врезались в его грудь, а затем он поднял на меня свой взгляд.

– Пожалуйста, – гнусаво попросила я.

Но его ладонь легла на мой висок, и он резко прижал мою голову к себе. Себастьян накрыл меня собой, положив подбородок на мою макушку, одна из его рук продолжала лежать на моём виске, плотно прижимая к себе, а другая перестала касаться ног и обернулась вокруг плеча.

Я оказалась в коконе.

– Я хочу видеть тебя, – прошептал он. – Хочу видеть тебя, Джулия.

Мои слёзы стекали по его груди, когда я больше не сдерживалась и стала громко всхлипывать, давясь своей болью.

Себастьян стал медленно раскачиваться вперёд-назад, как будто я была младенцем в его руках.

– Я с тобой, – напомнил он. – Я с тобой.

Он повторял свои слова дважды, чтобы я верила в них и слышала его.

– Себастьян…

– Просто плачь.

Он сжал меня сильнее, и я обняла его в ответ, обвив свои руки вокруг его талии. Мои пальцы сцепились за широкой спиной, и я стала держаться за него, как будто он мог послушать и всё же отпустить меня.

– Я не хочу, – шепотом призналась я, когда вкус соли стал отражаться на языке.

Не хочу всего этого.

Слёзы. Огонь. Слабость.

Я ненавидела это.

Ненавидела это в себе!

– Ты нравишься мне, – его щека потёрлась о мою макушку, распушая волосы. – В слезах и с улыбкой на лице. В одном из своих шикарных платьев и в пижаме. Когда ты самая защищённая девушка и находишься в смертельной опасности.

Я дрожала, тело горело, а дыхание сбилось из-за частого сердцебиения.

– Со шрамами внутри и снаружи, – добавил мужчина. – Ты нравишься мне.

Мои рыдания бились о его грудь, когда я подтянула колени, и он захватил их в наши объятия, стискивая меня.

– Ты чувствуешь это?

Ногти впились в его кожу на спине, доставляя боль.

– Чувствуй, Джулия.

Стук его сердца ударял прямо по уху.

– Слышишь, что я чувствую к тебе? – спросил он.

Я покачала головой, облизывая губы, поедая соль с них.

– Я чувствую с тобой.

Себастьян перестал покачиваться и запустил пальцы в мои волосы, а я немного приподняла голову и стала опалять его шею своим горячим дыханием.

– И хочу, чтобы ты тоже чувствовала рядом со мной.

– Это больно, – горестно призналась я.

– Я знаю.

Я знаю.

Насколько больно ему было?

Я не могла заставлять его бороться со своей стороной, к которой он привык, и забывать о своей собственной, которой тоже нужна была помощь.

Он видит меня.

Может, сила заключается в том, чтобы быть честным перед самим собой?

– Не отпускай меня, хорошо? – попросил мужчина.

Руки сильнее ухватились за него, и тепло наших тел перемешалось, когда Себастьян отпустил меня. Но не встал, как я думала. Шуршание сбоку говорило мне о том, что он залез в карман своих штанов и пытался найти в нём что-то.

Я продолжала трястись, и моя дрожь захватывала мужчину, за которого я отчаянно держалась, как будто он был моим спасательным кругом, пока холодный металл не коснулся кожи шеи, и я не вздрогнула от этого контакта.

– Что… – я шмыгнула носом, моргая, отгоняя слёзы, чтобы разглядеть вещицу.

– Я так и не сделал тебе подарок на день рождения, – объяснился Себастьян, застёгивая замок на шее. – Он, конечно, не похож на мой прошлый, но, надеюсь, понравится тебе не меньше.

Мои глаза упали вниз и заметили кулон-солнце на груди. Огромный персиковый камень, точно такого же цвета, как и на моём обручальном кольце, отличающийся лишь огранкой, расположился посередине, а золотые металлические, внутренне пустые, лучи окружили его.

Нет…

Это не может быть он.

Я положила руки на плечи Себастьяна и отодвинулась назад, чтобы заглянуть в его лицо. Он уже наблюдал за мной.

– Ты?

Я допросила родителей, когда получила свой кулон на десятый день рождения, но они сказали, что это был не их подарок. Я же в свою очередь не поверила, потому что знала, что Анна и Ксавьер Де Сантис не сдавались под пытками, но попробовать стоило. Затем наведалась к охраннику, кухарке и садовнику, но они все поголовно говорили мне, что не видели, кто положил маленькую коробочку в кучу подарков, которую я получила. Во мне не умирала надежда и я пыталась найти того, кто сделал это, вплоть до дня, когда Талия получила свою луну.

Тогда я стала подозревать всех, в особенности Доминика, но ни разу в моей голове не появилась мысль о том, что это мог быть Себастьян.

А потом я потеряла кулон при пожаре и больше не хотела об этом думать.

Аврора и Талия продолжали носить свои, заставляя меня чувствовать себя пустой без него, поэтому я всё же попыталась найти солнце, когда вернулась в особняк за медведем, но попытки оказались тщетны.

– Зачем? – спросила я.

Себастьян смахнул капли слёз с моих щёк, немного наклонив голову и смотря прямо в глаза.

– Вы начали отдаляться, – напомнил он. – Я хотел, чтобы у вас всегда было что-то, что смогло бы напомнить вам друг о друге.

Аврора оставила нас, Талия умерла, а я потеряла свой кулон.

Всегда не существовало.

– Не мог допустить, чтобы вы расстались навечно.

Я прерывисто вздохнула, чувствуя накатившую тоску по тому времени, когда мы были вместе. Тогда я ещё верила в то, что девочки были счастливы и не осознавала того, как тяжело было Талии смотреть на мои взаимоотношения с Домиником, когда её собственные братья обходили её стороной, как будто она была лишней среди них, а Аврора медленно умирала каждый раз, переступая порог дома.

Я жила в сказке. А когда она закончилась, решила, что больше не заслуживала её.

Столкнувшись с болью, Аврора спрятала свет внутри подальше от всех, Талия приняла решение тонуть в злости, а я поддалась самоуничтожению.

– Я всё понимаю, ладно? – Себастьян приблизил наши лица, и мои глаза на секунду встретились с его порезом на шее. – Тебе не нужно объясняться.

К глазам вновь подступили слёзы, и я опустила веки.

Я не имела права жаловаться. Девушки, окружающие меня, сталкивались с куда большими проблемами. Меня лишь лишили того, к чему я привыкла.

– Я тебя понимаю, – повторил он.

– Я просто хочу к папе, – с выдохом призналась я. – Он нужен здесь. Я – нет.

Тёплый лоб коснулся моего, и я замерла, почувствовав, как дыхание Себастьяна овеяло мои губы.

– Ты нужна мне.

Глава 19

У нас оставался всего час до того, как мы с Себастьяном впервые должны будем заявиться на светское мероприятие в качестве мужа и жены. Люди будут задавать нам кучу неуместных вопросов, на которые придётся находить ответы или. в крайнем случае, увиливать от них, и постараться продержаться до самого конца.

Я привыкла быть в центре внимания с тех пор, как была ребёнком, но это был совсем другой уровень.

Себастьян назвал наш вечер «под прицелом».

Мы обнимались так долго, что моё тело затекло. Затем спустились вниз и заказали доставку еды, потому что по кухне продолжал гулять дым, а вся посуда была перепачкана тем, что мужчина пытался приготовить для нас двоих. Он отвлекал меня разговорами и поделился историей своего первого рисунка.

Себастьян нарисовал себя. А, по его словам, он никогда не писал живых и поэтому это значило только одно:

В глубине души он считал себя мертвецом.

Я тоже чувствовала это. Каждый раз, когда кто-то, кого я любила, покидал меня, часть моей души уходила вместе с ним. В конечном счёте во мне осталась лишь малая часть того, кем я была, а всё остальное место занимала пустота.

Я обросла болью и редко чувствовала что-то, кроме неё. Во мне не было желания бороться с этим, искать причины для счастья и менять что-то, потому что я не видела в этом никакого смысла.

До того, как люди вокруг меня стали становиться счастливыми. До того, как девушка, продолжающая дарить свет миру, который убивал её, стала частью моей семьи. И до того, как я заметила страх в глазах мужчины, считающегося бесчувственным.

Я собиралась быть сильной и больше не потерять ни одного любимого.

Мои руки разгладили бока чёрного блестящего платья, которое я купила ещё несколько месяцев назад, веря в то, что когда-нибудь смогу надеть его и стать достойной партией Себастьяна на вечере, и посмотрела на себя в длинное зеркало на дверце шкафа. Платье доходило до моих колен и имело длинные рукава. Оно было довольно простым, но камни, украшающие его, забирали всё внимание себе. Также я собиралась надеть большие каблуки, чтобы не выглядеть слишком маленькой на фоне мужчины, сопровождающего меня, и несколько украшений, идеально дополняющих образ.

Я стала медленно кружиться вокруг себя, рассматривая своё тело со всех сторон, и дверь в мою комнату неожиданно открылась. А затем мои глаза встретились с Себастьяном, застывшим в проходе.

Cердце пропустило удар, когда он, одетый в свой классический костюм и бабочку, опёрся на косяк и стал рассматривать меня.

– Как тебе? – неуверенно спросила я.

Мужчина проскользил своим взглядом по моему телу и остановился на коленях. Я поджала пальцы ног и стала ждать, когда он произнесёт хоть слово.

– Я хотела, чтобы тебе понравилось.

Это была первая вещь черного цвета в моём гардеробе, не считая тех платьев, что я надевала на похороны. Все Нери любили черный, только Талия отличалась от своей семьи и выбирала синий, как мой отец. Я же, в свою очередь, так и не определилась и постоянно экспериментировала, но чаще всего выбирала что-то нежное.

Я чувствовала себя красиво в этом платье и не заставила бы себя идти в нём, чтобы соответствовать своей новой фамилии, если бы это было иначе.

Себастьян не произнёс ни слова, но оторвался от места, к которому прирос, и пошёл в мою сторону. Он прошёл мимо меня, оставляя за собой шлейф своего парфюма, и заглянул в шкаф. Мой рот приоткрылся от удивления и негодования.

И что это значит?

Мужчина стал перебирать вешалки в поисках чего-то, пока я наблюдала за ним.

– Себастьян?

Он остановился, услышав тон моего голоса, тяжело выдохнул и развернулся.

– Тебе не нужно надевать чёрное, чтобы быть истинной Нери.

Его тёмные брови нахмурились над бледно-голубыми глазами.

– И я не хочу, чтобы ты потакала моим предпочтениям. К тому же черный – не мой любимый.

Я подняла руки и заправила передние пряди за уши, заодно поправляя чёлку.

– Тогда, какой твой любимый?

Голова Себастьяна слегка наклонилась в бок, и мне показалось, что он не хотел давать мне свой ответ, но слова всё же слетели с его губ:

– Тот, который на тебе.

Во рту пересохло, и я громко сглотнула, не отрываясь от него.

Значит, цвет имел значение только, если он был выбран мной?

– Я скрою твой секрет о предпочтении розового от остальных, – улыбнулась я.

Себастьян, уловив шутку, ответил мне тем же, и я постаралась запомнить его улыбку, до того, как он развернулся, чтобы вновь начать лазать по моему шкафу, потому что не знала, когда наступит последний раз, когда он позволит себе улыбнуться мне.

Пиджак плотно обтягивал его спину и плечи, когда он немного наклонился вперёд, чуть ли не пролезая головой в мои полки.

– Что ты ищешь?

– Секунду.

Я поёрзала на месте, не получая от него нормального ответа. Но спустя несколько секунд он, наконец, обернулся ко мне, держа в руках вешалку с пышным золотистым платьем.

– Это не моё, – покачала головой я.

Как оно вообще сюда попало?

– Твоё, – исправил мужчина. – Надеялся, ты найдешь его без моей помощи, но, как оказалось, ты тоже готовила для меня сюрприз.

Я заглянула за его спину и прищурилась, глядя на забитый шкаф. Понятно, почему я не заметила что-то новое в нём. Здесь уже не хватало места для моей одежды, а я даже не разобрала и половины коробок. И платье очень хорошо вписывалось в мой стиль, кроме…

– Слишком коротко, Себастьян, – напомнила я. – Я не могу пойти в этом. Кто-то может увидеть.

Он перекинул вещицу, состоящую чуть ли не из одних больших золотых пайеток, через плечо и прорычал:

– К чёрту их!

А затем, его колени встретились с полом, когда он упал на них передо мной, и мне пришлось опустить голову, чтобы продолжить смотреть на него.

– Ты самое прекрасное создание, которое я встречал в своей жизни. Они лишь украшают тебя, – его ладонь легла под моё колено, а другая рука приподняла платье и оголила его. – Показывая, через что ты прошла, но осталась красива, как внутри, так и снаружи.

Моё сердце бешено забилось и мурашки покрыли бёдра, когда я стала следить за его действиями. Губы мужчины коснулись местечка над коленом, но он не стал подниматься выше к шрамам.

Ранняя реакция Себастьяна поразила меня. Его тело тоже было покрыто рубцами и шрамами, но все из них появились по вине других людей. Он не кромсал себя по собственному желанию.

Или…

Я понимаю тебя.

В голове вспыхнули картинки разбитых костяшек его пальцев после того, как он проломил стену в наш первый день в этом доме, и как собирал стекло у моих ног, разрезая нежную кожу своих рук.

Боже Мой.

– И только глупцы, мнение которых никогда не должно волновать тебя, могут подумать иначе.

– Себастьян…

– Я хочу, чтобы ты надела его, – твёрдо произнёс он.

Я не могла надеть его! Все увидят. Абсолютно все. Я не так переживала за то, как отреагируют люди, которых я могла видеть в первый и последний раз, как за то, что будет с Домиником, когда он обратит на меня свой взгляд.

Конечно, он видел мои шрамы после переломов, но, когда я стала обжигать себя, я перестала надевать что-то, что могло выдать меня.

И он не простит мне того, что узнает об этом, будучи последним из мужчин, окружающих меня.

Потому что Кристиан тоже знал.

Однажды он заявился в нашу с Домиником квартиру, когда я была там совсем одна. У нас были ключи от домов друг друга, поэтому я не задалась вопросом, как он попал туда. Был день, я собиралась принять душ и вышла в коридор в одном белье, а затем увидела его. Кристиан не отвернулся. Отнюдь, его глаза бегло прошлись по мне, а затем он проворчал что-то вроде «Доминик выколет мне глаза». Но он заметил лишние отметины на мне, потому что каждый раз, когда мы встречались после этого, я читала в его глазах «я знаю». И страх того, что он мог рассказать моему старшему брату, одолевал меня по сей день.

Но если я опять стану скрываться, ничего не изменится. Мне пора было перестать обманывать себя и человека, который положил свою молодость на воспитание меня. Доминик заслуживал правды.

– Никто не увидит твоих ожогов, пока ты сама этого не захочешь, Джулия.

Мои шрамы от переломов были вертикальными, проходя практически через всю длину бёдер. Они выцвели с того времени и были аккуратными, но всё же оставались «украшением» моих ног. А ожоги находились ближе к внутренним сторонам бёдер и настолько высоко, что даже короткие шорты скрыли бы их.

– Но я обещаю быть рядом с тобой, если ты решишься показать их.

Я проглотила горечь и глубоко вздохнула, ещё раз обдумывая то, что собиралась сделать.

– А как же «я не хочу, чтобы ты потакала моим предпочтениям»? – шепотом повторила, его ранее сказанные слова, я.

Губы Себастьяна искривились в ухмылке, и он провёл своей ладонью вниз по моей голени, заставляя меня прикусить губу изнутри.

– Я не думаю, что ты сможешь отказаться от этого предложения.

Я выгнула бровь, спрашивая его.

Он добрался до моей щиколотки и обхватил её, а затем приподнял ногу и оставил ещё один поцелуй на ней. Но теперь он не оторвался сразу после, а провёл губами вверх и вниз, дразня меня и продолжая смотреть в мои глаза, разжигая огонь внутри.

– Надеваешь его ты, – прошептал он. – А снимаю уже я.

Я отчётливо почувствовала тепло, зародившееся между моих ног, и глаза Себастьяна на секунду упали на это место, прежде чем он снова поднял их на меня.

– И это я тоже хочу снять.

Его длинные пальцы ухватились за края черной ткани и стали поднимать её, но я поймала и остановила его.

– На мне нет белья, – быстро предупредила я.

А после этого убрала руки с кистей Себастьяна, который уже успел измениться в лице, и он ещё выше приподнял моё платье, пока не собрал его в гармошку на моей талии. Мужчина смотрел на мои розовые трусики, и я чувствовала, как мои щёки окрашивались точно в такой же цвет.

– Точнее, не весь его комплект.

Холодные ладони легли на мой живот, и я вздрогнула под ними, пока Себастьян не стал подниматься ими ещё выше, тянув ткань следом за собой.

– Мне особо нечего прятать.

Я редко когда надевала бюстгалтер, потому что моя грудь была очень маленькой, и я не понимала, зачем мне нужно было мучать себя этой штукой, передавливающей кожу.

– Мои руки помнят иначе.

– У нас мало времени, – посмеиваясь, произнесла я, сделав шаг назад.

Но Себастьян резко положил ладонь на мою спину и прижал меня к себе.

***

Я стояла возле машины, когда Себастьян обошёл её и присоединился к компании Кристиана и Доминика, которые уже заждались нас. Брат застыл на месте, проходясь взглядом по моему наряду, и страх пробежал под моей коже, но вместо того, чтобы снова спрятаться в автомобиле, я поправила низ платья и прошла мимо мужчин, собираясь скорее оказаться в зале, чтобы убраться от него подальше.

Да, мне было страшно говорить с ним. Доминик начнёт произносить такие слова, что моё сердце просто не выдержит, и я разрыдаюсь при всех этих людях.

Я хотела, чтобы мы были наедине, и я смогла показать ему все свои шрамы. Поэтому не сейчас.

Себастьян проводил меня взглядом и мой старший брат, заметив это, переключил своё внимание на мужчину.

– Чем вы занимались?

– Ты не захочешь знать, – усмехнулся муж.

Господи.

Мои губы расплылись в улыбке.

Точно не захочет.

Швейцары открыли передо мной двери, и я глубоко вздохнула, набираясь мужества, готовясь ловить на себе десятки взглядов одним разом.

Я пошла сюда одна, хотя могла дождаться Себастьяна и переживать намного меньше, но мне нужно было начинать бороться с этим самостоятельно. Он уже оказал мне огромную поддержку.

Я могла сделать это.

Точно.

Шрамы зачесались, как только мужчины в форме посмотрели на мои ноги, но я наплевала на это и сделала шаг вперёд, заходя в ресторан полный людей. Мои руки, висящие по бокам, сжались в кулаки, но в следующую секунду две тёплые руки схватили каждую из них и раскрыли, чтобы переплести наши пальцы.

Я замотала головой, чтобы встретиться лицом к лицу с владельцами рук, и улыбающиеся Кая и Аврора показались передо мной.

Мы зашли внутрь вместе.

– Ты секси, – тихо присвистнув, уверила меня Кая.

Сердце забилось чаще.

Правда?

Конечно, Себастьян уже доказал мне это дома, когда снял с меня прошлое платье и одел это только через полчаса после того, как закончил со мной, но… Он повторил мне, что я красива, столько раз, пока я не стала немного больше верить в это.

Только такой меня видел он один.

Потому что Себастьян видел меня.

В это было до сих пор трудно поверить.

– И мы гордимся тобой, – добавила Аврора.

Они крепко держали меня, словно были щитом от посторонних взглядов, когда мы оказались в зале, где уже находились гости вечера. Затылок вспотел и мне хотелось поправить волосы, но девушки не собирались отпускать меня ни на секунду, пока были рядом.

– Спасибо, – прошептала я.

При их поддержке, уверенность накатывала на меня, но почти сразу же откатывала обратно, потому что я замечала, как гости стали отрываться от своих бесед и напитков, чтобы посмотреть на меня, словно мы были в цирке.

Именно поэтому я всегда отказывалась показываться людям. Малая часть из них уже начинала жалеть меня, другая злорадствовала и считала себя красивее и полноценнее на фоне меня, кому-то было противно, а кто-то вовсе потерял интерес и отвернулся.

Но самое страшное ждало меня впереди. Слова соболезнования и воспоминания о трагедии, как будто это случилось вчера, а не семь лет назад. Как будто я уже не слышала одно и тоже тысячи раз.

Как будто не знала, что они были рады, что Анна и Ксавьер Де Сантис были мертвы.

Я заметила много незнакомых лиц, что было не удивительно, потому что ребята организовали эту встречу не только для лиц синдиката. У Авроры был свой особый план на сегодняшний вечер.

– Ой, – резко вздохнула она.

Мои глаза метнулись в её сторону, когда она перестала смотреть на мою шею и стала рыться в своей сумочке, больше не держа меня за руку.

– Что там у неё? – поинтересовалась Кая, разворачивая меня к себе. – Хм, – игривая улыбка расплылась на её лице.

Я положила свободную ладонь на шею, почувствовав, как она начала краснеть.

– Нет, не трогай, – попросила Аврора. – Я сейчас всё сделаю.

– Что?

Голова металась от одной девушки к другой, пока они обе хихикали от моего непонимания.

– На самом деле это необязательно. Думаю, твой брат даже бы не заметил, – ответила Кая.

– Он стал очень внимателен последнее время, – переубедила её подруга. – Пытается позвонить в больницу каждый раз, когда синяки под моими глазами становятся едва больше. А я просто не высыпаюсь.

– Не высыпаешься? – поведя бровями, переспросила брюнетка.

– Не высыпаюсь, – твёрдо, но с улыбкой ответила ей девушка.

Они тихо засмеялись. Аврора вытащила маленький тюбик с консилером и…

О, боже!

– Его видно? – с ужасом прошептала я, спрашивая у девушек.

Ещё будучи дома, я замазала бордовый отпечаток на своей шее таким огромным слоем тона, что кожа стала чесаться, и во мне проснулось желание помыться.

– Только нам, – ответила Аврора.

– Мы научены временем, – немного грустно добавила Кая.

Они прятали свои синяки от окружения долгие годы и с легкостью замечали любые изъяны на теле встречающихся.

Подушечки пальцев стали втаптывать телесную массу на участок моей шеи, пока я следила за людьми вокруг.

– Не переживай. Мы не расскажем Доминику. Но, только если он не будет бесить меня сегодня, – подчеркнула подруга.

Я перевела свои округлившиеся глаза на довольное выражение лица Каи.

– Я шучу. Если он узнает, его хватит Кондратий. Пусть ещё немного поживёт без информации о том, чем ты занимаешься со своим мужем.

Щёки загорелись.

– Спасибо, – ещё тише произнесла я.

Почему-то заниматься сексом было не так страшно, как говорить о нём.

– Мне пора, – Аврора закинула тюбик обратно в свою сумочку и вручила её Кае, поправляя свою платье, состоящее из ткани и белых бусин.

– Забери все их деньги! – ликующе подбодрила её подруга, на что девушка, смеясь, отмахнулась и направилась к сцене.

Рядом показался Кристиан, он взял свою жену под локоть, и они остались стоять с левой стороны от меня, когда Доминик, словно хвостик, пошёл следом за Авророй. Добравшись до неё, он подставил ей руку и помог забраться по маленькой лестнице вверх, а затем присоединился к ней.

Я не успела даже подумать, что осталась без пары, как холодная ладонь обхватила мою и сжала её. Большая фигура появилась справа от меня, став тенью для людей позади нас. Себастьян смотрел исключительно вперёд, но его большой палец медленно успокаивающе потирал тыльную сторону моей ладони, пока я пялилась на него.

Его лицо было цело, значит он не успел подраться с Домиником, который всё же выпытал из него причину нашего опоздания. Я подавила смешок и отвернулась от него, чтобы вновь наблюдать за парой на сцене.

Аврора стояла рядом со стойкой с микрофоном и начала произносить свою торжественную речь.

Она рассказала нам с Каей об этой затее, когда мы проводили время вместе, пока мужчины были в Калабрии. Девушка, посоветовавшись с Домиником, решила, что было бы неплохо устроить благотворительный вечер для сбора средств для детских приютов, принадлежащим нашему штату. На самом деле, они были достаточно богаты, чтобы оплатить всё самостоятельно, но им хотелось, чтобы другие люди, связанные с мафией, политикой и бизнесом внесли свой вклад в это и слегла почистили свои грешные души.

Нам всем понравилась эта идея и поэтому мы стояли здесь, как её маленькая группа поддержки, пока тот, кто на самом деле вселял в неё уверенность стоял немного позади Авроры. Рука Доминика лежала на её спине и не особо внимательные люди ничего не замечали, но я видела, как его плечо вместе с красным пиджаком слегка шевелилось, говоря о том, что он поглаживал её спину, напоминая, что был рядом с ней и являлся её опорой на каждом шагу.

Я была слабостью Доминика. Аврора – его силой.

– Никого достойнее их нет, – гордо выдохнула Кая.

Я мельком глянула на неё. Её голова лежала на плече мужа, а цвет платья сливался с чернотой пиджака мужчины и казалось, что они были одним целым.

– Талия никогда не была ему парой, – добавил Кристиан, привлекая моё внимание. – Но нам больше не нужно переживать об этом, – намёк в его глазах и тоне голоса не ускользнул от меня, поражая тело током, когда он кинул взгляд в сторону брата, а затем снова отвёл глаза к сцене.

Рука Себастьяна на мгновение ухватилась за меня сильнее обычного, доставляя немного боли, после расслабилась и вовсе отпустила. Голова метнулась вправо, чтобы проследить за ним. Желваки на лице мужчины двигались от сжатия челюстей, но он промолчал, не ответив младшему брату.

Я потянулась, чтобы снова взять его за руку, но он ловко увернулся и, найдя в себе секундную ласку для меня, прошептал:

– Я сейчас вернусь.

Себастьян изменился в лице, и мне показалось, я заметила дрожь в кистях его рук, когда он развернулся и пошёл на выход.

Кристиан труп.

Гнев разлился по всему моему телу. Я забыла о людях, собравшихся вокруг, и даже о речи Доминика и Авроры, потому что развернулась в сторону супружеской пары, стоящей сбоку от меня, и запустила в Кристиана свой грозный взгляд, который он сразу же ощутил на себе.

– Как долго ты собираешься делать это? – прошипела я.

Мужчина сузил глаза, глядя на меня. Кая оторвала от него свою голову и выпрямилась на месте.

– Ведёшь себя, как маленький обиженный ребёнок. Не только он один виноват в том, что случилось. Ты тоже причастен к этому. Мы! – призналась я.

Я не кричала, чтобы не привлекать внимание толпы, но мой голос выдавал ярость и злость, что я испытывала по отношению к Кристиану на данный момент.

Прошло столько времени, а он продолжал винить Себастьяна во всех несчастьях, которые ему пришлось пережить.

– Джулия, – девушка выставила руку перед собой, когда я приблизилась на шаг ближе к ним, чтобы говорить ещё тише.

– Хватит, Кая, – огрызнулась я. – Я не собираюсь трогать нежное сердце твоего мужа.

Я, правда, не собиралась обижать Кристиана своими словами, но ему пора было понять, что таким способом он не избавится от боли, которая продолжала сидеть внутри него, даже после появление женщины в его жизни.

Любовь не была лекарством от всех бед, но она исцеляла людей.

Поэтому, несмотря на то что Талия не вернулась к нему, он чувствовал себя лучше рядом со своей женой. Кая не являлась заменой и не затыкала дыру в его сердце. Она дарила ему искренность, и он учился отвечать взаимностью. Кристиан столько лет прятал свои чувства, что наблюдать за тем, как он без страха и стеснения любил свою женщину, было волшебно.

Но я собиралась надавить на больное, чтобы он наконец понял – гибель Талии произошла из-за череды ошибок, созданной нами в прошлом.

В прошлом.

– Ты его не знаешь, – ответил мужчина.

– Нет, это ты его не знаешь.

Нам пора было начать жить настоящим и тем, что мы могли потерять в будущем из-за того, что убивали прямо сейчас.

– Ты знаешь, что это не помогает, – сбавив пылкость, спокойно добавила я. – В какой-то момент вина захлестнёт тебя и хуже всего, если это случится, когда ты потеряешь его. – Я знала о чём говорила.

Глаза Кристиана выдавали его желание задушить меня, потому что я ковырялась в его ране, но он знал, что я говорила правду, о которой все вокруг молчали.

Ему будет больно прощаться с Себастьяном.

Может их связь была разрушена, но братская любовь продолжала прятаться где-то в глубине, изредка напоминая о себе. Они уже знали боль утраты, и встретиться с ней вновь было бы разрушительно для одного из них.

– Подумай об этом, когда вытащишь свою голову из дерьма обиды, в которой ты себя закапываешь.

– Джулия, – грознее предупредила меня Кая.

Но я просто покачала головой, когда Кристиан продолжил молчать, впитывая в себя мои слова, развернулась и пошла на выход, собираясь найти собственного мужа, который точно также нуждался в защите.

Нервозность задурманивала голову, и мне хотелось покурить, чтобы проветриться.

Я вышла на улицу, мои каблуки перестали цокать о паркет и встретились с асфальтом, теплый ветерок развеял волосы, когда я стала смотреть по сторонам, выискивая Себастьяна, но его нигде не было.

Он ведь не мог бросить меня здесь, верно?

Я сейчас вернусь.

Тонкая струйка дыма, превращающаяся в облако, выглядывающая из-за угла, привлекла меня, и я пошла навстречу к ней. Через секунд пятнадцать я уже нашла её начало и встретилась с мужчиной, облокачивающимся спиной на стену и докуривающим свою вторую сигарету, потому что окурок от первой уже валялся у его ног.

Никакой заботы об экологии!

– Как долго ты собираешь это делать? – в точности повторила вопрос, заданный его брату, я.

Себастьян закрыл глаза, делая длинную затяжку, но я вырвала сигарету из его рук.

– Сколько ты будешь позволять ему перекладывать всю вину на тебя?!

Я вскинула свободную руку в сторону, негодуя от того, что их обоих устраивало то, что происходило. Они морально уничтожали друг друга, когда должны были беречь то, что ещё можно было сохранить между ними.

– Джулия, не лезь в это, – спокойно предупредил он, пытаясь вытащить сигарету из моих рук, но я сделала шаг назад, не позволяя ему.

– Я буду.

– Не надо.

– Я буду делать это до тех пор, пока вы не поймёте, – не желая слушать его, твёрдо и уверенно, ответила я.

Себастьян прожигал меня взглядом. Он сдерживался от эмоций. Он злился на произошедшую ситуацию, но вместо того, чтобы высказаться, снова умалчивался и подавливал свои чувства.

Как похоже на меня…

– Я не буду повторять тебе дважды, – предупредил он.

– И что же ты тогда сделаешь? – бросила я.

Мой живот скрутило. Но не от страха, а от искр, мечущихся между нами.

Я хотела, чтобы он сорвался с цепи самообладания и, наконец, показал свои истинные чувства к тому, что происходило между ним и братом. Показал то, как это ранило его.

– Ну? – я вскинула подбородком, стряхивая пепел с кончика сигареты.

Себастьян напрягся, его грудная клетка тяжело поднималась и пуговицы рубашки чуть не рвались, выстреливая в мою сторону. Он положил ладонь на холодную плитку позади себя и уже хотел оттолкнуться, чтобы приблизиться ко мне, но что-то вновь остановило его, и он сдался. Его затылок ударился о стену, глаза закрылись, а рот, наоборот, приоткрылся, будто он отчаянно нуждался в кислороде в лёгких.

Ну и пожалуйста.

Я рванула обратно ко входу в ресторан, засунув в рот сигарету, принадлежащую мужчине, и моё горло обожгло горечью. Только я всё равно выпустила облако дыма, а затем сделала ещё одну затяжку.

Я сдалась в его руках. Плакала. Откровенничала с ним. И думала, что он отплатит мне тем же. Мне казалось, мы стали доверять друг другу настолько, чтобы открыться.

Губы задрожали от накатившего отчаяния, поэтому я сделала глубокий вздох, стараясь успокоить себя.

Ладно, может Себастьяну просто нужно чуть больше времени.

В конце концов я тоже рассказала ему не все подробности.

Дым поглощал пространство вокруг меня, когда я остановилась в нескольких метрах от входных дверей и продолжила курить.

– Джулия? – удивлённо произнёс кто-то в стороне.

Я сложила губы в трубочку и стала выпускать дым, одновременно оборачиваясь на своё имя. Миссис Серра – женщина лет пятидесяти, жена одного из высокопоставленных солдат Ндрангеты – смотрела на меня своими выпучившимися глазами.

– Здравствуйте, – пытаясь не показывать своего раздражения, притворно улыбаясь, поздоровалась я.

– Это не прилично, – одёрнула она меня.

Я вскинула бровью, поперхнувшись дымом, застрявшим в горле.

Что?

– Даме не положено курить в светском обществе. Выбрось это немедленно.

Приказ читался в её тоне, и уровень моей злости в крови поднялся до пика.

Но мой рот даже не успел открыться, чтобы ответить ей, как тень нависла надо мной, заслоняя собой, даже будучи за моей спиной.

– Моя жена сама решает, что и где ей делать, – хрипловато ответил ей Себастьян.

Спина покрылась мурашками, но я не обернулась.

Женщина распахнула рот в недовольстве.

– Тебе нужно лучше следить за ней, чтобы она не допускала таких глупостей будучи в обществе.

Боже милостивый, она издевалась надо мной?

Кончики пальцев сжали трубочку в них и, продавив, сломали её.

– Я бы посоветовал вам следить за своей младшей дочерью, которая прямо сейчас, втайне от мужа, трахает своего охранника в туалете со стороны бара, миссис Серра, – холодно произнёс мужчина за моей спиной.

Женщина хотела что-то добавить, приструнив нас, но вместо этого её рот только открывался и закрывался в страхе, что кто-то ещё мог услышать слова Себастьяна. Забыв о моих грехах, она развернулась и быстрым шагом направилась обратно в ресторан.

– Ты разжигаешь скандал, – отходя в сторону, чтобы выкинуть окурок в мусорный бак, сказала я.

– Подлил немного масла в огонь, – пожав плечами ответил Себастьян. – Ей не стоило лезть к тебе. Я не позволю людям указывать тебе.

Моё сердце дрогнуло, и ярость, бушующая внутри, немного стихла, взывая к разуму.

Мужчина следил за мной, пока я не вернулась обратно к нему и не встала напротив него, закинув голову назад, чтобы смотреть в бледно-голубые глаза.

– Ты не можешь защищать меня, продолжая забывать о себе.

Кадык Себастьяна дёрнулся, когда он сглотнул, на секунду опустив свой взгляд к моим губам.

– Я хочу, чтобы ты доверился мне.

Мои глаза грустно упали к его груди.

– А чего хочешь ты, Себастьян?

Мужчина тяжело вздохнул, и, когда я приподняла свою голову, чтобы вновь посмотреть на него, на его лице отразилось лишь единственное желание.

– Я хочу схватить тебя, – хрипло, сквозь зубы, прошептал он. – А завтра, чтобы каждый, кто увидел тебя, знал, что ты моя.

Глава 20

Я был жутко раздражён и единственное, что заставляло меня не думать о массовом убийстве, было желание завладеть Джулией.

Она смотрела на меня своими округлившимися от шока зелёными глазами и, как мне казалось, не дышала.

Да, я признался в том, что хотел, чтобы каждый человек, который встречал нас или её без меня, знал, что она моя. Почему она была так удивлена? Разве всё, что я делал до этого, не говорило об этом? Каждая клеточка моего тела мечтала встретиться с ней, и я больше не хотел просыпаться один. Хотя я бы мог согласиться на это, но только при условии, что на завтраки она будет подавать мне блинчики вместе с собой.

Я всё ещё хорошо контролировал себя, но миссис Серра, решившая, что может указывать Джулии, что ей делать, разрушила это. По моему телу стала разливаться агония, как только я услышал каким пренебрежительным тоном она разговаривала с ней.

Моя жена делала, что хотела и когда хотела. И никто не мог ей указывать.

Люди часто забывали о своём запачканном рыльце, поэтому я использовал шанс напомнить миссис, что желание Джулии курить было не её собачьим делом, и теперь мы наконец остались одни.

– Отвези нас домой, – решительно прошептала девушка, глядя на меня.

Мне пришлось так долго ждать её ответа, что сейчас казалось, что мне просто послышалось.

– Отвези нас домой, – громче повторила она, а затем схватила меня за руку и потянула в сторону парковки.

Я безоговорочно последовал за ней. Сотни пайеток её платья, купленного мной специально для неё, блестели от света уличных фонарей, и она была похожа на восходящее солнце среди всей этой тьмы.

Не пошатываясь, Джулия вела меня к нашей машине, ступая на огромной платформе своих туфель, когда мои глаза спустились ниже её спины. И даже ниже золотистой бахромы, прикрывающие участки её шикарных форменных бёдер.

Я, как и все, уже забыл, что такое видеть её голые ноги, поэтому, когда нашёл её в домашнем кинотеатре, одетую только в одну безразмерную футболку, почувствовал, как кровь прилила к моему члену. Мне пришлось сидеть, разведя ноги в стороны, чтобы сбавить напряжение, но мои глаза отчаянно поглядывали на девушку, пока она не замечала этого.

Её платье было совсем не коротким, как она думала, но из-за того, что надевать такое для неё было непривычно, я понимал её опасения. Однако всё же хотел, чтобы она надела его и поразила всех сегодняшним вечером. Я хотел видеть, как мужчины давились своими напитками, глядя на мою женщину и зная, что она никогда бы не смогла стать их. И как женщины после этого всеми силами пытались привлечь их внимание обратно к себе.

Джулии было пора перестать скрывать свою красоту. Я хотел, чтобы в конце концов она поняла, чего стоил один её взгляд, её искренняя улыбка, заставляющая меня заметить, насколько красочен был мир рядом с ней, и её шрамы, показывающие мне, какой сильной была девушка, удерживающая меня в своих руках.

Я собирался открыть её глаза на всё это, больше не скрывая.

Мы подошли к Bentley, и я уже стал открывать переднюю дверь со стороны пассажира для девушки, как её ладонь легла на металл и с силой толкнула её обратно назад.

Она передумала?

Джулия развернулась и приподняла голову, чтобы заглянуть в мои глаза. В ней читалось нетерпение, и бабочка на моей шее стала передавливать горло, поэтому я поднял руку и оттянул её в сторону.

– Я не смогу не притрагиваться к тебе ещё целый час, пока мы будет ехать домой, – сглотнув, произнесла она.

Её маленький рот остался приоткрытым, и мои глаза метались от него к её пылающим глазам.

– Ты можешь трогать меня.

Девушка положила ладони на мою грудь, а затем медленно спустилась ими к напряжённым мышцам моего живота.

– Если я буду трогать тебя, то ты не продержишься и пол мили.

Её сладкий шепот овеял меня, и я сжал челюсти.

Чертова правда. Я уже чувствовал, как в штанах становилось тесно, а что будет, если она коснётся меня, пока я буду сидеть за рулём или…

Боже.

Я зажмурился.

Грязная фантазия, отразившаяся в моей голове, заставила затылок покрыться мурашками.

– Не хочу терять наше время, – добавила она.

Забыв о людях, которые могли быть где-то здесь, я наклонился, положив свои руки на ягодицы девушки, и рывком прижал её к себе. Почувствовав меня, Джулия застонала, но я проглотил её стон, наконец, обрушив на неё поцелуй.

Я мечтал об этом с самого утра. Но после того, как она открылась мне, рассказав о своих шрамах, всё, что я хотел, это обнимать её, молчаливо говоря, что я ни секунды не осуждал её за то, что она делала с собой.

Мы не могли винить людей за их способы избавления от боли. Мы могли лишь помочь им изменить их.

Я хотел помочь ей.

Подушечки моих пальцев впивались в колючие пайетки и моё желание избавить Джулию от этого платья возросло в разы, когда она разомкнула мои губы своим языком. Наши тела вжимались друг в друга. Мысль в моей голове, заключающая в себе идею о том, чтобы прижать её к стеклам машины, разорвать платье в клочья и трахнуть её настолько жадно, что музыка из ресторана не сможет перекрыть наши стоны, была заманчива. Но…

Вместо этого я наклонился в сторону, не разрывая поцелуя, и открыл заднюю дверь. Девушка, поняв, что я сделал это, оторвалась от меня.

– Нет, – запротестовала она.

– Мы не поедем домой.

Во всяком случае, пока не закончим.

Джулия пробежалась глазами по моему лицу, ища ответ на свой не заданный вопрос, а я только переместил свою руку на её спину и подтолкнул её к салону машины.

– Внутрь, – приказал я.

Девушка, больше ни секунды не раздумывая, обогнула дверь и забралась в машину. Я сразу же последовал за ней, а после запер за собой дверь, достал ключи и заблокировал возможность влезть сюда кому-то и оторвать нас друг от друга.

Волнение, перемешанное с желанием, отражалось на лице Джулии, когда она следила за моими действиями, сидя слишком далеко, чтобы я мог прикасаться к ней. Ей не нравилось это. Она тяжело дышала, и её грудь с каждым вдохом вырывалась из декольте всё больше и больше.

Я резко схватил её за колени и дёрнул в свою сторону, а затем перебросил лёгкое тело так, что девушка оседлала меня. Её ладони шлёпнулись о мои плечи и остались там для поддержки, когда я закинул голову назад, упиваясь видом того, как она выглядела верхом на мне.

Прошлая ночь была потрясающа. Я бы хотел видеть её с такого ракурса каждую ночь после работы и тратить на её удовлетворение свои последние силы.

Джулия облизнула свои покрасневшие губы и поёрзала на мне, устраиваясь поудобнее, заставляя мой член дёрнуться навстречу ей.

– Я хочу снова увидеть их.

Моя руки проскользнули под её платье с передней стороны бёдер, девушка, помогая мне, подняла свои руки вверх, и я стянул с неё эту ненужную нам вещицу.

Затвердевшие соски маленькой упругой груди смотрели прямо в моё лицо, и поэтому я больше не мог ждать. Мой рот захватил один из них, когда руки сжали обе мягкости в себе. Джулия охнула и вцепилась в мою шею.

– Себастьян, – томно прошептала девушка.

– Думаешь я бы стал терпеть до дома? – причмокнув, оторвавшись от неё на одну секунду, поинтересовался я. – Правда, веришь в это?

Мне тоже хотелось раздеться. Пиджак и рубашка сковывали движения, а брюки сдавливали нарастающее желание. И мне срочно нужно было почувствовать липкую кожу Джулии на своей.

Мой язык крутился вокруг её соска, затем переместился к коже рядом, ласково поглаживая её, но только ровно до того, как мои зубы впились в эту мягкую плоть. Девушка зашипела, и её ладонь врезалась о потолок машины, сотрясая её.

Я опустил одну из своих рук вниз и пробрался под край её милых розовых трусиков, заставляющих моё возбуждение возрасти в разы, каждый раз при воспоминании о них.

Если бы нам не нужно было ехать на этот вечер для поддержки Авроры, я бы в ту же секунду заставил Джулию поочередно закинуть свои красивые ноги на мои плечи и упивался ей, пока не почувствовал бы, как всё её тело дрожит подо мной.

– Я бы не позволила тебе.

Два моих пальца окунулись в её мокрые складки, когда девушка немного привстала для нашего общего комфорта. Хотя то, что мой член больше не чувствовал её киску даже сквозь расстояние одеждой, не устраивало меня. Мне было приятно от того, что я был так близок к ней, потому что запах её возбуждения стал пропитывать воздух в салоне, и я знал, что был чертовой причиной этого.

– Значит, ты теперь здесь главная?

Губы проложили дорожку из поцелуев к её другой груди, а указательный палец вернулся к клитору и стал медленно мучительно поглаживать его. Я поднял свои глаза, чтобы видеть, как мучил её.

– Разве когда-то не была?

Я фыркнул.

С самой первой минуты она стала кружить мою голову, хотя раньше я даже не думал, что это возможно. Но Джулия заставляла меня вновь поверить в вещи, давно позабытые мною.

– Быстрее, – простонала она. – Прошу тебя, Себастьян.

Мои пальцы сильнее прижались к ней, но вместо того, чтобы продолжить баловаться с её клитором, они пошли дальше и добрались до её входа.

Девушка схватила ртом воздух, когда я просунул в неё кончик, прослеживая её реакцию. Она с силой сжала моё плечо, зубы впились в нижнюю губу, брови нахмурились и всё её тело говорило мне о том, что она ждала, когда я продолжу. Поэтому я сделал это.

Мой рот продолжил путешествовать по ней. Я добрался до шеи, где почувствовал её быстрый пульс под своими губами и поцеловал её. Странный химический вкус отразился на моём языке и, когда я пригляделся к этому, то заметил засос, который оставил на ней прошлой ночью. Я видел его сегодня утром, но потом он исчез, и я вовсе позабыл о нём. Только теперь хотел оставить ещё. Такое количество моих следов на ней, которое она не сможет ничем скрыть.

Совсем скоро все, кто будут смотреть на неё будут знать, что Джулия Нери принадлежит мне точно также, как я принадлежу ей. И дело будет далеко не в синяках и царапинах, которые мы оставляем друг на друге во время всепоглощающей страсти.

Глаза, которыми мы уже смотрим друг на друга, говорят куда больше.

Я добавил ещё один палец, и рот девушки широко открылся, испуская стон.

Мне нужно было подготовить её к себе. Из-за того, что пропорции наших тел колоссально отличались, я мог сделать ей больно. Очень больно. А потом мне пришлось бы избавиться от своего члена и навсегда забыть, что такое чувствовать Джулию на нём.

Ну уж нет.

Я аккуратно входил и выходил из неё, пока пространство вокруг заполнялось стонами девушки. Она стала самостоятельно раскачиваться верхом на мне, насаживая себя на мои пальцы и всё, что я хотел, это видеть её со стороны. Каждую часть её тела, желающую быть только моей.

Когда-нибудь я сделаю вокруг неё лабиринт из зеркал и покажу ей, насколько горячим было каждое её действие, посвящённое мне.

Джулия резко вздохнула и замерла на месте.

– Себастьян…

– Отдай мне его, Джулия.

Я постепенно стал уменьшать напор своих действий, продлевая её оргазм, а потом вытащил из неё пальцы и погладил шершавые места на бёдрах. Я ещё не целовал их, но вскоре обязательно сделаю это. Она почувствует это не только своим телом.

Джулия оторвала свою руку от потолка и положила её обратно на моё плечо, а затем припала своими искусанными губами к моим. Её ладони пробрались под пиджак, и она, наконец, стала раздевать меня.

Моя одежда слетала быстрее, чем я мог себе это представить. Девушка за считанные секунды расстегнула все пуговицы моей рубашки и стянула её с меня, отбрасывая в сторону и продолжая неутолимо поглощать меня. Наши языки переплелись практически сразу же и моё горло не смогло сдержать низкий стон, когда она расстегнула ширинку брюк и её рука обхватила мой ствол.

– Продолжай.

– Я продолжу, – улыбнувшись, проводя рукой вверх-вниз и целуя меня, прошептала она.

Мне кажется, я уже был готов кончить.

Весь опыт, что мы прошли вместе, она никогда не дотрагивалась до меня, но… Я был рад этому. Потому что, если бы сейчас мы оказались в доме, я бы не остановился этой ночью.

Руки девушки ласкали меня, пока я сминал её груди в своих собственных, наслаждаясь её мягкостью. Ничего приятнее ещё не трогал. Я бы хотел вернуться своими губами к ним, но поцелуи, которые Джулия дарила мне, были важнее.

Мне пришлось перевести руки за её спину и вжать её в своё тело, укладывая на сиденье. Девушка обняла меня за шею и сделала так, что мы соприкоснулись нашими лбами.

Я собирался трахнуть её в машине, чёрт. Я собирался сделать это ещё десятки раз, но не в первый. Только Джулия была права – она бы больше не позволила моим демонам одолеть нас или позволить им держать меня подальше от неё.

Больше никогда.

Она хотела, чтобы я доверился ей и вот мы были здесь. Быть настолько близко к Джулии было опасно для нас двоих, но я отбрасывал все убеждения, с которыми жил всё это время, чтобы просто, чёрт возьми, наконец позволить себе свободно быть с кем—то.

Быть с ней одной.

Тёплые губы коснулись моей щеки и шепот поразил меня:

– Этот момент особенный, потому что мы в нём.

Сердце застучало в моих ушах, и я взглянул на девушку передо мной.

Мою жену.

Джулия была самым милым созданием, на которое мне было позволено смотреть, и самой большой обманщицей, которую мне посчастливилось узнать.

Но сейчас она не лгала. Я был тем, кому она никогда не врала, и я знал это наверняка. Она доверяла мне свои самые потаённые страхи, потому что знала, я не буду хранить их. Я избавлю её от них.

Точно также, как она делает это со мной. Каждый день, что мы вместе, борясь за меня. За мой, поглощённый тьмой, разум, холодное, еле живое сердце и искалеченную душу.

Она не боялась. Значит и я не буду.

– Потому что мы особенные, Джулия.

Девушка пристроилась на сидении и единственной одеждой на ней оставались её трусики и туфли. Она приложила одну руку к груди, не прячась от меня, потому что я и так чуть ли не съел её, не то, что просто видел её, а играясь и заводя на больший контакт с ней.

Я опёрся одним коленом на сиденье и стал возвышаться над ней. Затем подогнул её колени, провёл руками по напряжённым икрам и поочередно расстегнул каблуки, которые моментально с грохотом приземлились вниз.

– Кто-нибудь уже делал это с тобой? – не сдержавшись, поинтересовался я.

Меня не должно было волновать, были ли у неё мужчины до меня и лучше бы мне было этого не знать, но я всё же спросил.

Джулия отменно целовалась, и кто-то до меня научил её этому. Если бы я был первым, тогда на кухне она бы опешила и не успевала бы отвечать мне, но её губы с такой же скоростью и напором проходились по моим, поэтому я знал, что она уже получила свой личный опыт.

– Да, – игриво улыбнувшись, ответила она.

Я тяжело сглотнул.

Сукин сын.

Но это не отнимало моего шанса стать её последним.

Я занимался сексом реже любого среднестатистического мужчины, поэтому к двадцати шести годам набрался опыта, которым владели парни, достигая восемнадцатилетия, меняя своих девушек как перчатки.

Секс всегда был противен. До Джулии я не знал желания быть поглощенным кем-то.

Я стянул с неё трусики, оставляя её полностью голой передо мной, когда в салоне было темно, но у меня всё же получалось различать изгибы совершенного тела этой девушки. Совершенного для меня. Другие люди, увидев её, могли найти в нём тысячи изъянов, но дело в том, что никто никогда не позволит им увидеть Джулию такой.

Её фантастическая красота была моей.

И единственное, что осталось на ней – кулон, свисающий между её грудей.

Мои губы коснулись внутренний стороны её бедра, до которой я мог дотянуться, и мне бы хотелось продолжить путь, но какой бы широкой не была машина, в таком положении мне было в ней мало места.

– Разве ты не должен спросить кто?

– Нет, – напоследок прикусив её кожу и протянув руку, чтобы достать презерватив из кармашка на сиденье, ответил я. – Я буду зол, если узнаю.

Я хранил их здесь на всякий случай, даже не смотря на то, как редко занимался сексом. А в машине особенно никогда. Но перестраховка никогда не была лишней.

– На меня? – спросила Джулия, попытавшись сжать бёдра, но я оставался между ними и не позволил ей сделать этого.

Злиться на неё? Я не знал, было ли это возможно.

– Себастьян? – игривость пропала из её тона.

– На себя.

Девушка нахмурилась, когда я разорвал упаковку и натянул защиту на свой пульсирующий член.

– Потому что я позволил кому-то другому заметить твою драгоценность раньше себя, будучи дураком.

Я склонился нал Джулией, когда её губы разрывала солнечная улыбка.

Почему она…?

– Спроси кто, – настойчивее попросила она.

Мой кончик соприкоснулся с её входом, и я сжал челюсть

Ей точно хотелось поговорить об этом именно сейчас, когда я уже почти был в ней и дарил ей второй оргазм?

– Нет, – твёрдо ответил я, завладевая её губами.

Но уже который раз, Джулия не собиралась просто так отпускать меня.

Она прикусила мою нижнюю губу, ухватившись за мои щёки.

– Ты, в моих фантазиях, – призналась она. – Я же уже говорила тебе. Я всегда хотела, чтобы всё это со мной сделал только ты, Себастьян.

То, как она произносила моё имя. Господи.

Я ухватился одной рукой за дверь, чтобы держать себя на весу и не задавить её, а вторую запустил в её золотисто русые волосы, на которых отражался свет фонарей.

Джулия была девственницей. Формально.

Но её разум был извращён, и я был частью каждого тёмного сценария, придуманного им. Я собирался познакомиться с миром в её голове и узнать, совпадал ли он с моим.

Я стал медленно входить в неё. Наше горячее дыхание опаляло друг друга, и девушка зажмурилась от дискомфорта, который я приносил ей.

– Мне не нравится заниматься сексом, Джулия. Но не с тобой.

Это было признание, которое она должна была услышать, чтобы знать, что я чувствовал себя свободно рядом с ней. Она принимала меня таким, каким никто не хотел даже видеть, и разбивала стены навстречу ко мне, какими прочными они ни были.

Она была сильнее любой преграды, которая вставала между нами.

Пятки девушки впились в мою спину, когда она обняла меня своими ногами, стараясь быть ближе ко мне, и я вошёл в неё. Но не до конца. Я был слишком большим для её первого раза. Для начала ей нужно было привыкнуть.

– Я могу начать двигаться?

Джулия кивнула, налаживая своё дыхание.

– Не медли.

Я ухмыльнулся.

– Ты не знаешь, о чём просишь.

Её голова наклонилась в сторону, находя лучший подход к моим губам, а заведённые зелёные глаза кокетничали со мной.

– Ты не был в моей голове, чтобы понимать, о чём я по-настоящему прошу тебя.

Я поймал её губы, и мы одновременно выпустили по стону, потому что я сделал свой первый толчок.

– Когда-нибудь я обязательно окажусь в ней, и тогда тебе будет не скрыться от меня.

– Я никогда не пыталась спрятаться от тебя.

Мышцы моего живота горели от напряжения, которое я создавал себе такой позой, но как будто почувствовав это, Джулия приложила свои ладони к моему прессу и стала поглаживать меня, поднимаясь к груди, не оставляя без внимания бока и плечи. Её ногти впились в мою спину, и она поцарапала меня, закатив глаза, когда я сделал один жёсткий толчок.

– Себастьян!

– Твоя голова только промежуточная станция перед тем, как я завладею всем твоим существом.

Девушка громко застонала. Мои движения становились быстрее, но я всё ещё оставался осторожен с ней. На этот раз.

Я чувствовал, как её стенки сжимали меня, и мой собственный оргазм мог обрушиться на меня в любой момент. Ещё никогда я не наслаждался этим настолько, чтобы кончить так быстро.

Пульсация отдавалась в наших телах, и я спустился поцелуем к её челюсти, вдыхая аромат её тела. Моя рука крепко сжимала её волосы в кулаке и, воспользовавшись моментом, я открыл себе больший доступ к её шее, потянув её голову вверх.

– Ты владеешь мной, – с придыханием призналась девушка. – Сколько себя помню, всегда мечтала, чтобы и ты захотел, чтобы я могла владеть тобой.

Мой язык прошёлся по выпирающей ключице Джулии, когда она ещё сильнее запрокинула голову, прикрыв глаза.

– Овладеть мной не так просто.

Я сделал ещё несколько толчков, удерживая себя, чтобы не войти в неё слишком глубоко, и моё тело содрогнулось, а дикий стон, вырвавшийся наружу, удивил даже меня самого.

– Но ты справилась и с этим, – освобождено выдохнул я.

Джулия подо мной тяжело дышала, уже смотря на меня. Её руки ласково погладили мою шею, когда я вышел из неё, и она зажмурилась. Я посмотрел вниз, собираясь увидеть кровь, но презерватив был просто наполнен моей спермой и полностью чист. Я снял его, опираясь обратно на колено, завязал в узел и кинул вниз к двери.

Засунув полутвёрдый член в штаны, взглянул на девушку, которая с интересом следила за мной, покусывая свою губу. Её волосы разлохматились во все стороны, и она была похожа на маленькую дикарку, только что выбравшуюся из леса.

Она сжала бёдра, когда я поднялся с неё перед этим, но как бы тяжело она не дышала, я не видел дрожь, проходящую через её тела, не слышал крик и…

– Ты не кончила.

– Это нормально в первый раз, – присаживаясь на месте, упираясь спиной в сидение, напомнила она.

Да, но… Чёрта с два.

Я не мог получить наслаждение, оставив человека, с которым пошёл на это, без него. И не важно, что до этого я уже подарил ей один оргазм. Джулия нуждалась в большем. Я знал это.

Я мигом наклонился и поднял её под подмышки.

– Себастьян?! – воскликнула она.

Но я не стал слушать, разворачиваясь вместе с ней и плюхаясь на кресло, усаживая её в позу обратной наездницы на мне. Мои колени раздвинули её ноги в стороны, раскрывая девушку для дальнейшего получения удовольствия.

Мы были ровно посередине задних сидений, и если бы окна машины были не затонированы, и кто-то проходил мимо неё прямо сейчас, то он мог бы увидеть Джулию во всей её красе. А после я бы кинул его глаза в банку к остальным, кто мог также заметить нас.

Я положил руку на её горячий центр и сжал его. Девушка откинула голову мне на плечо, застонав.

– Я близко, – призналась она.

Я стал интенсивно поглаживать её, двигаясь в одном темпе, и ждать, когда её киска взорвётся на моей руке, чтобы я смог вспомнить её божественный вкус.

– Джулия, – прорычал я, когда мой член снова затвердел и она потерлась своей попкой о него, дразня меня.

– Я… О!

Приятные судороги схватили её тело, и она прокричала моё имя.

Она тоже не собиралась долго сдерживать себя. В конце концов мы можем повторять процедуру до того, как не окажемся вымотанными настолько, что не найдём в себе силы пойти в душ.

Я нагнулся, придерживая её за живот, и схватил свою рубашку, валяющуюся впереди. Сперва накинул её на Джулию, затем просунул в рукава её руки и застегнул несколько пуговиц, одновременно целуя её плечи.

– Я хочу, чтобы мы повторили это в других местах.

Она обернулась, заглядывая в мои глаза. Её щёки покраснели, туш под глазами немного размазалась, а от помады не осталась и следа.

Из меня вырвался смешок.

Прямо сейчас? Насколько ненасытной натурой она была?

Я переместился к двери, продолжая держать её на своих коленях, быстро достал из пиджака ключи, снял блокировку и открыл запотевшее окно. Свежий, прохладный, летний воздух хлынул в салон, и мы глубоко вздохнули, наслаждаясь им. Я засунул руку в пиджак, висящий на спинке кресла перед нами, и достал оттуда наши сигареты.

У меня вошло в привычку носить сразу две пачки на случай, если мне вновь посчастливиться встретить Джулию на одном из загадочных балконов. Но теперь она была в моих руках, и я носил их с собой, потому что заботился о комфорте своей жены.

Я закурил её ванильную сигарету с нотками корицы, выпустил дым и передал ей. А затем провернул тоже самое со своей.

Мы, молча, наслаждались тишиной, вдыхая никотин и чувства, зародившиеся друг в друге. Страх того, что это был мой очередной сон с участием Джулии, в котором я был собой рядом с ней, присутствовал во мне. Но теплое тело, прижимающее ко мне, убивало его.

Девушка повернула ко мне голову, делая глубокую затяжку, но не выдыхая её.

– Тот, кто решит, что может заставить меня покинуть тебя, окажется мертвецом, – прохрипел я.

И поцелуй переплёл наш дым.

Глава 21

Усталость сковывала мои мышцы, но я всё же заставил себя оторваться от прилипшей ко мне Джулии, удерживающей меня в своих медвежьих объятиях, и отправился на работу.

Чёрт возьми, как я не хотел этого делать.

Её голое тело, с тех пор как я привёз нас домой и уложил в постель, прижималось ко мне, поэтому было неудивительно, что я проснулся со стояком. Я очнулся с прядями светлых волос, пахнущих цветочной пыльцой и отдающими сладостью, на моём лице. Ровное, едва уловимое, дыхание грело шею. Я погладил плечи девушки и подумал, почему бы мне не послать к чёрту Доминика, который уже разрывал мой телефон сообщениями, и не разбудить его младшую сестрёнку своим ртом между её ног. Но Джулия продолжала сладко спать, несмотря на мои прикосновения к ней, поэтому я решил дать ей время восстановиться после нашего первого раза и убрался из дома.

Я солгал. Прежде, чем уехать, я попытался приготовить ей завтрак из того, что оставалось в нашем холодильнике, и это вышло отстойно. Чуть лучше, чем в мой прошлый раз, но точно несъедобно.

Глаза уже болели от количества часов, проведённых за ноутбуком, но я не останавливался и прослеживал передвижения нашего груза до места прибытия. У меня стало чуть меньше работы, потому что мы отдали небольшую долю поставок Каморре, так как Лоренцо Короззо, как я и думал, всё же пришёл к ним. Но что бы он им не предложил, они сохранили наш договор в силе и теперь мы ждали, когда они отправят его в Сакраменто. Именно поэтому Доминик настырно пытался достучаться до меня сегодня утром, хотя сейчас его не было в зале, где сидел только я и Кристиан.

Наверное, они с Авророй занимались праздничным сексом, и я надеялся, что у девушки хорошенько получится поднять ему настроение, потому что я собирался испортить его ему своим заявлением.

Мой брат скучал без дела и протирал коллекцию ножей, выложенных на столе перед ним, любуясь своим отражением, сидя напротив меня. Я чувствовал напряжение между нами, но мы не обмолвились и словом с тех пор, как он появился в комнате.

В такие моменты тишина казалась убийственной.

Я думал, что наши отношения немного налаживались. Правда, не питал ложных надежд на то, что Кристиан снова начинал считать меня своим братом и частью семьи, но то, что мы могли работать вместе, не перегрызая друг другу глотки, звучало довольно реально до прошлого вечера. В последнее время он не напоминал мне о моей виновности в смерти Талии, поэтому я рассчитывал, что смогу без проблем остаться в городе, не утруждая его своим присутствием.

– Мэр положил глаз на твою жену, – как ни в чем ни бывало, даже не смотря в мою сторону, проговорил Кристиан.

Пальцы застыли на тачпаде, и я перевёл взгляд на фон за ноутбуком.

Я передумал. Чёрта с два кому позволено смотреть на Джулию и думать о ней.

Восхищаетесь ей? Пожалуйста.

Хотите сделать своей? Познакомьтесь с пулей во лбу.

– Это не твоя забота, – сохраняя внешнее спокойствие, ответил я.

Большой палец потёр золотое обручальное кольцо на безымянном пальце, напоминая мне, что девушка, которую я оставил в своей постели, была моей женой и останется ей, пока я не надоем ей.

– Твоя жена… – задумавшись, остановился брат. – Не думал, что она имеет такую сторону.

Я прищурился.

Я бы мог подумать, что он говорил о сексуальном наряде Джулии на вчерашнем мероприятии, но она проецировала в его голове, как младшая сестра, поэтому это была наибольшая из глупостей.

– О чём ты?

– Она провела со мной воспитательную беседу, как только ты сбежал, когда я обмолвился парой слов.

Что Джулия сказала ему? Она… вступилась за меня?

Поэтому она выглядела такой разгорячённой, найдя меня за углом здания? Я заметил, как она специально провоцировала меня и хотела добиться того, чего я бы никогда не сделал, потому что цепь на моей шее была неуничтожима. Хотя я чувствовал, как рядом с ней барьеры постепенно теряли свою силу и пропускали меня навстречу к ней.

– Ты не знаешь её, – огрызнулся я, вспомнив его слова про её ранее неизвестную сторону.

Кристиан усмехнулся, проведя подушечкой указательного пальца по лезвию ножа перед своим лицом.

– Да, – согласился он. – Про тебя она сказала мне тоже самое.

Трепет пронёсся по сердцу.

Желание вернуться домой и найти её, проснувшуюся и похожую на только что вылупившегося птенца, вышло за допустимые рамки.

Я посмотрел на свои наручные часы.

Она ведь уже не спала? Или у меня всё же был шанс разбудить её своим способом?

– Чувствуешь это?

Мой глаз дёрнулся, когда я снова посмотрел на Кристиана.

– Как часто начинает биться сердце, когда она рядом с тобой, – уголок его губ приподнялся при объяснении. – И как замедляется, когда она оставляет тебя.

Так оно и было. Даже до того, как я стал смотреть на Джулию, как на женщину. Мне было просто приятно слушать её и иногда коротко отвечать ей, чтобы поддержать разговор и продлить его время хотя бы еще на несколько секунд. Раньше я не осознавал, насколько сильно нуждался в том, чтобы слышать её.

Голос Джулии был ритмом моего сердца.

Если я слышал её – значит жил.

– Но вопрос заключается в том, как быстро оно остановится, когда ты вернёшь девочку домой?

– Джулия дома, – оскалившись на брата, ответил я.

Рука, спрятанная за экраном ноутбука, сжалась в кулак.

– Через считанные минуты Доминик привезёт сюда документы о расторжении брака, тебе останется лишь подписать их и перестать морочить голову Джулии идеей, будто ты можешь дать ей то, о чём она тебя просит.

Джулия ничего не просила от меня. Я отдавал ей себя добровольно. Она лишь хотела, чтобы мы боролись вместе, а не по раздельности.

И мы делали это.

– Не делай из неё дуру.

Я резко вобрал в себя воздух, ноздри раздулись, а стул со скрипом отъехал назад, когда я соскочил со своего места. Одна моя рука ухватилась за край стола, чуть ли не проламывая его, а вторая метнулась в сторону Кристиана.

– Ты можешь говорить про меня всё, что тебе вздумается, – прорычал я. – Но когда дело доходит до моей жены – держи свой паршивый рот на замке.

Иначе, честное слово, я сделаю так, что Кристиан заткнётся навсегда.

Парень закинул голову наверх с улыбкой на лице, и его голубые глаза сверкали, а затем он поднялся и перегнулся через стол. Хорошо, что он был достаточно широкий, чтобы мы не стукнулись лбами, хотя прямо сейчас я был совсем не против ударить младшего брата.

Когда мы были детьми и ругались, шипя друг на друга, такое часто случалось. Это всегда было сильно, иногда кто-то из нас падал, но у нас было правило не нападать на уже лежащего, поэтому один поднимал другого, и мы продолжали посылать друг другу пустые угрозы.

Только, когда мы подросли они стали настоящими. Я был уверен, что тогда, в той комнате, когда Кристиан нашёл меня с Каей и нашим отцом, он зарезал бы меня, как свинью, если бы девушка не остановила его.

Потому что я бы не сделал этого.

Я никогда не отвечал на его атаки, позволяя ему бить меня. Может быть, наделся на то, что в один день его удар станет достаточно силён, чтобы раз и навсегда сокрушить меня?

Поэтому я был честен перед Джулией, когда говорил, что понимал её. Иногда просто хотелось, чтобы это всё закончилось.

Но не сейчас.

Сейчас я был зол.

– Ты услышал меня? – тыкнув пальцем в сторону Кристиана, переспросил я.

– То, что ты решил привести к концу ещё одного ребёнка своим появлением в его жизни? Да, я услышал это.

Поводок ослаб.

Я обошёл стол, когда брат отбросил нож в сторону, захватив все остальные, и они прокатились по поверхности, уезжая в направлении главного кресла.

Почему же сейчас он решил не вгонять его в меня? Может, моя вторая ладонь тоже хотела получить шрам.

Я больше не медлил. Мой кулак с такой силой прилетел в лицо Кристиана, что он отлетел влево и упал.

Всё тело тряслось от гнева, поражающего каждую клеточку организма, а в голове крутилось лишь «Я – конец для Джулии». Но это было не так! Я не вредил ей. Она доверяла мне и чувствовала себя свободно в моих руках, как и я в её. Я не собирался проживать больше и дня без её заразительной улыбки и звонкого смеха, без завтраков и поклонению её прелестному телу, без стука сердца, бьющегося о мои ладони, и её голоса, показывающего мне дорогу.

Что это? Зависимость? Или же это имело другое название?

Кристиан опёрся ладонями на пол и собирался встать, чтобы дать мне сдачи, но я схватил его раньше и приподнял за воротник рубашки.

– Я предупреждал тебя! Но ты никогда не слушаешь меня! – рявкнул я, пригвоздив его к стене.

– С чего бы мне делать это? Кто ты?

Наши глаза испепеляли друг друга. Брат ударил меня по кистям рук, но я не отпустил его. Он скалился на меня, черные волосы падали на лоб и в моей голове всплыло воспоминание, как однажды во время тренировки, когда ему было восемь, он просто отрезал несколько передних прядей, щекочущих его лицо, украв нож из соседнего зала, где боролись солдаты Ндрангеты. И если я не ошибаюсь, больше не вернул его.

– Однажды я уже послушал тебя, – яростно, сквозь зубы, прошептал он.

– Я хотел защитить вас!

– Да? – качнув головой, спросил он. – И где «мы»?

Горечь собиралась в горле. Он снова и снова пытался вернуть меня туда, откуда Джулия чудом вытаскивала меня.

– Я знаю, что виноват в этом! Доволен? – прокричал я.

– Нет!

Напряжение между нами возросло.

Я не мог вернуть нам Талию. Как бы ни хотел, не мог этого сделать. Но если бы мне выпал хотя бы малейший шанс на то, чтобы вернуться в тот день и следить за своими вещами лучше, я бы сжёг свою машину и стал ходить пешком всю оставшуюся жизнь, лишь бы никогда не видеть, как крюк вытаскивает Ауди, затопленную водой, со дна Тахо.

Я смотрел издалека. Тогда Кристиан ещё не знал, что я был там. Его пустые безжизненные глаза всматривались в волны, которые устроил шторм, ожидая заметить тело Талии в них.

Он ждал.

Простоял там всю ночь.

Но Талия так и не вернулась домой.

– Ты был нужен мне, – злобно выдавил из себя брат. – Но ты смылся, как трус, как только отец позволил тебе.

– Ложь! – я отпустил его и сделал шаг назад.

Я никогда не был нужен Кристиану. В детстве наше время провождение заканчивалось на тренировках и совместных принятиях пищи, когда нас заставляли садиться вместе за один стол. Всё остальное время я был один. Мне было не грустно. Я не знал понятия одиночества и просто считал себя неинтересным для остальных, поэтому посвящал много времени учёбе и спорту.

Я быстро привык, потому что не знал другого, и только, когда вырос, понял:

Одиночество позволяет тебе усовершенствоваться, пока в один момент ты не понимаешь, что кроме знаний у тебя ничего нет.

– Ты предпочёл Доминика мне задолго до случившегося, – напомнил я брату.

У нас была не такая большая разница в возрасте, чтобы не иметь общих интересов и всё же, Кристиан никогда не выбирал меня.

– Потому что ты пугал меня! – проревел он. – Видел себя со стороны? Няни отказывались работать в нашем доме, потому что, даже будучи ребёнком, ты выглядел, как ходячий труп. Твоё выражение лица никогда не менялось. Я не знал, как долго ты сможешь терпеть моё присутствие рядом с собой прежде, чем убьёшь.

Это было так? Кристиан серьёзно настолько сильно боялся меня? Я был точно таким же ребёнком, как он. В моей голове и мысли не было сделать ему больно.

– Даже отец казался куда приятнее тебя.

Я медленно моргнул, глядя на брата.

Злость, которую я направлял на него, резко отразилась в теле, вернувшись на место. Я поморщился и сделал ещё один шаг назад ровно в тот момент, когда дверь открылась и Доминик показался на пороге в зал. В его руке была тонкая папка, галстук свисал с шеи, а глаза с прищуром метались то ко мне, то к Кристиану.

– Я опоздал на драку? – вскинув бровью, спросил мужчина.

Мы оба промолчали. Со скулы брата, которая была не видна его другу, стекала тонкая струйка крови.

Талия тоже боялась меня?

Это не укладывалось в голове. Всё, что я делал, это держался от них подальше, чтобы мои ошибки не навредили им.

– Ладно, – Доминик махнул свободной рукой, заходя внутрь. – Лоренцо уже на подходе. Пора это закончить, – и он кивнул в мою сторону, чтобы я последовал за ним к столу.

Я смотрел в пол. Моё частое дыхание отдавалось от стен помещения, и голова закружилась, когда тело зажгло от боли.

Но Джулия не боялась меня. Никогда. Так ведь?

Она знала больше, чем кто-либо другой, и всё равно принимала меня. Она не пыталась спрятаться, а наоборот делала всё, чтобы стать ещё ближе ко мне. Ей хотелось быть моей.

– Никакого развода не будет, – спокойно проговорил я.

– Что? – не расслышав меня, переспросил Доминик.

Даже если бы вчерашней ночи не было, я бы всё равно не отпустил Джулию. И для этого было достаточно одной единственной причины.

Потому что мы так хотели.

– Никакого развода не будет, – прорычал я, проходя мимо опешившего Доминика.

Я вышел в холл, чувствуя жар, и только оказавшись в лифте, когда его створки закрывались, собираясь отправить меня вниз, а затем домой к моей жене, я заметил мужчину, который вылетел из зала, смотря на меня глазами убийцы.

Но Доминик опоздал, а мы с Джулией всё ещё имели свой шанс.

***

– Лучше не ешь это. Не хочу, чтобы ты умерла, – широко улыбаясь и вприпрыжку несясь ко мне на встречу, прочитала жена.

В её руках была записка, которую я оставил ей утром, предостерегая, вместе с тарелкой того, что я пытался приготовить для неё. Я бы мог выкинуть это, но мне хотелось, чтобы она оценила на вид и позже сказала мне, сдвинулся ли я с мертвой точки начинающего повара или мне стоило держаться подальше от кухни.

Думаю, всё же второй вариант. Даже в тот раз, когда мы готовили вместе, я умудрился спалить соус, заглядевшись на девушку. Безнадёжно.

Джулия остановилась рядом со мной.

– Что-то случилось? – спросила она, беря меня за руку.

Я покачал головой.

– Доминик не звонил тебе?

Девушка нахмурилась.

– Нет, – она посмотрела по сторонам, ища свой телефон. – Я ничего не слышала. Что-то изменилось?

– Ничего, – твердо заявил я.

Ничего не менялось. Был Лоренцо у нас или нет, брак с Джулией приобрёл новый окрас и другую конечную цель.

Крепче ухватившись за мою ладонь, девушка повела меня на кухню. Я послушно следовал за ней, пока она не отодвинула стул и не толкнула меня на него. Я приземлился на твёрдую поверхность, а Джулия полубоком устроилась на моих коленях, обнимая меня за шею обеими руками. Её глаза были приклеены к моим, и она обаятельно слабо улыбалась мне.

Вопросы крутились в голове девушки, но она молча ждала, когда я сам решу заговорить с ней о том, что случилось.

Одна моя рука легла на её талию, приобнимая, а вторая опустилась на бедро и сильнее прижала её тело ко мне. Ладонь нащупала гладкую шелковую ткань домашних персиковых штанов, на которые изначально я совершенно не обратил внимание, потому что не мог оторвать глаз от улыбки Джулии, и посмотрел вниз.

– Это сложно, – прошептала Джулия.

Она тоже, опустив подбородок, смотрела на свои штаны. Я понимающе погладил её бедро.

Я и не питал надежд на то, что она так быстро сможет принять себя. Ей нужно было время, и я дам ей его. Буду целовать её шрамы и отыщу в себе красноречивость, чтобы как можно лучше описать то, как я видел её. Когда-нибудь Джулия посмотрит в зеркало и не будет чувствовать отвращения к себе, потому что полюбит своё тело, и я буду здесь совсем не при чём. Что бы я не говорил ей, она должна была сама увидеть это, чтобы поверить.

И она увидит себя. Я был в этом уверен.

– Здесь ты можешь быть собой. Никто, кроме нас двоих, не имеет возможности попасть в этот дом, – напомнил ей я.

– Ты просто хочешь снять с меня штаны, – хихикая, развеивая обстановку, ответила она.

– И получить приятный бонус, глядя на тебя.

Джулия перевела на меня свой глубокий взгляд.

– Я могу быть собой там, где есть ты.

Её шепот ласкал моё лицо, когда мы были так близко, и намёк тихих слов не проскользнул мимо меня. Я снял одну руку девушки со своей шеи и поднёс её к губам. Прямо посередине неё виднелся шрам, похожий на мой, но чуть меньше.

– Себастьян?

– Ничего не изменилось, – непонятно для неё ответил я.

Я оставил поцелуй на её зажитой ране и двинулся к тому, что она думала, я не видел.

Тонкие линии по бокам её ладоней, разделяющие жизнь Джулии на до и после, шептали мне её историю. То, каким сильным ребёнком ей пришлось стать, то, что она видела, и то, как кричала и плакала. Я слышал её. Её боль разбивалась о стены, но, несмотря на это, она сидела на моих коленях, боролась и продолжала улыбаться.

Все вокруг считали Джулию олицетворением счастья, когда на самом деле в ней таилась адская грусть.

Время шло, но не лечило её. Оно преподносило ей новую боль, горечь и беду. Только даже так…

Каким бы потухшим солнцем не была девушка, она всё ещё светилась, был то искусственный свет или настоящий.

Неожиданно для меня Джулия подняла мою руку со своего бедра и точно также поцеловала мой шрам, оставленный Кристианом чуть больше полугода назад. По телу прокатилась дрожь, и мы застыли, держа губы на следах поражения друг друга.

– Многое изменится, когда мы узнаем чуть больше правды, – прошептала она.

– Правда всегда ранит, Джулия, – исправил я.

Девушка кивнула мне.

Но меняет ли она нас?

Я не знал, что должно было случиться, чтобы я изменил свои чувства по отношению к Джулии.

Она положила мою ладонь под свою щёку и закрыла глаза, как будто собиралась спать. Её безмятежное лицо было прямо перед моим, и я даже не заметил, как мои губы расплылись в лёгкой усталой улыбке, и желание поцеловать её зародилось внутри.

Как она чувствовала себя после вчерашнего?

– Кристиан думает, что я сделаю с тобой тоже самое, что и с Талией, – признался я.

Лицо Джулии исказилось в гримасе боли, когда она поморщилась.

– И я не зря думал о страхе людей передо мной.

– Я не боюсь тебя, – перебила девушка, сильнее прижимая мою руку к своей щеке.

Я знаю. Если бы в ней колыхался хотя бы грамм страха по тому, что я мог сделать с ней, Джулия бы не искала лишний раз причину оказаться в моих руках, а уносилась подальше от них. Ощущать её прикосновения на себе никогда не было чуждо мне. Всё, что я помню это то, как желание девушки любым образом соединить нас, стало и моим.

Её пальцы, переплетающиеся с моими, губы, тающие на моих, и руки, скользящие по телу и посылающие импульсы к сердцу, заводившие его – это всё, что было нужно мне, чтобы снова почувствовать, что я был жив.

Веки девушки приоткрылись, позволяя мне увидеть яркие зелёные глаза.

– Правда залечит тебя.

Я нахмурился.

Раньше мне казалось, что это я говорил загадками, но о какой правде всё это время говорила Джулия? Только это всё равно было не тем, что волновало меня на данный момент. Скоро Доминик либо дозвонится до сестры, либо приедет сюда, поэтому, как минимум, мне нужно было быть готовым к этому. У него не получится забрать её, потому что Джулия не хотела уходить.

Я, нехотя, поднял девушку со своих колен, напоследок целуя её в лоб.

– Дождись меня, хорошо? – попросил я.

Джулия выглядела странно, когда я развернулся и пошёл на выход из кухни, чтобы быстрее добраться до своей комнаты, взять оттуда кусок своих чувств и показать их ей.

– Себастьян? – дрожащим голосом позвала она меня.

Я остановился в проходе, когда тон девушки прошёл сквозь меня и оставил за собой неприятный след, а, развернувшись, услышал:

– Это я украла те ключи для неё.

Глава 22

Талия, крепко ухватившись за мою руку, тянула меня через проход. Наши платья развеивались в стороны от скорости ходьбы, и я еле держалась на ногах. Мы покинули зал, полностью набитый людьми, и следовали в неизвестном мне направлении, когда лицо девушки передо мной покраснело, и у меня было два варианта, почему это случилось.

Первый: она была настолько зла на этот день, что хотела кого-то убить.

Второй: её затошнило от количества человек.

На самом деле, я тоже уже хотела передохнуть от всех, потому что нас не оставляли в покое ни на одну минуту. Так как я была сестрой одного из виновников торжества, то мне приходилось выслушивать всё вместе с Домиником и своей лучшей подругой, чей день рождение был испорчен.

Талия и раньше не выносила праздники, а после сегодняшнего и вовсе возненавидит их. Из года в год в её день рождение мы запирались в её комнате и ели торт, который я готовила для неё. Она не была сладкоежкой, поэтому я всегда делала начинку из карамели с солью и добавляла в тесто с кремом минимум сахара. Никто не устраивал ей грандиозных праздников с кучей гостей, чему она была рада, поэтому сегодняшний день был для неё потрясением.

Винченцо Нери решил соединить помолвку своей единственной дочери вместе с её шестнадцатилетием. Ни ей, ни мне, ни Доминику эта идея не понравилась, но никто не был против. И у каждого была своя причина.

А теперь моя голова болела от всех фальшивых улыбок, которые я получила. Этот день выжимал из меня все силы, хотя я даже не была его центром, поэтому я полностью понимала желание Талии убраться отсюда подальше.

Мы забрались на третий этаж особняка и ворвались в пустующий зал. Здесь было прохладнее, чем внизу, и шум, доносящийся с первого этажа почти не доходил до нас.

– Он сделал это специально! – прорычала девушка, отпуская мою руку и делая ещё несколько злых шагов вперёд, когда я стала закрывать за нами дверь.

– О ком ты?

Талия остановилась посередине помещения и тыкнула пальцем в сторону большого окна, развернувшись ко мне. Её угольно-черные длинные волосы спадали на плечи, а электрически-синее платье обтягивало стройную спортивную фигуру, в то время как золотые украшения блестели от яркости ламп и сверкали на свету.

– Себастьян, – сквозь плотно сжатые зубы выплюнула она. – Он здесь.

Моё сердце сделало переворот внутри, и я замерла.

Он приехал? Я не видела его и не слышала, чтобы кто-то хотя бы упоминал о том, что старший из братьев Нери будет здесь сегодня, потому что он шесть лет как жил в Лос-Анджелесе и не приезжал в Сакраменто даже по работе. Лишь изредка я слышала о нём от Доминика, но Себастьян исчезал из города так же быстро, как я съедала порцию сахарного драже во время стресса.

Незаметно.

– Он решил стать сгнившей вишенкой на торте этого отвратительного дня?

Девушка размахивала руками, задаваясь риторическими вопросами. Её кулаки сжимались и разжимались после того, как она скинула с себя туфли и стала громко топать по залу. На моих губах стала растягиваться улыбка от этого вида, но я прикусила внутреннюю сторону щеки и угомонила себя.

На самом деле, разгневанная Талия выглядела довольно пугающе. Для тех, кто видел её такой впервые. Но я наблюдала за её вспышками гнева, как минимум, три раза в неделю, поэтому привыкла. Я всегда следила за обстановкой вокруг и убирала предметы, которыми она могла случайно убить кого—то, подальше, потому что нам были не нужны лишние проблемы. Когда она успокаивалась и мы оставались вдвоём, она говорила мне спасибо, на что я отвечала, что делала это, потому что любила её, а затем мы обнимались.

И это было тем, что она делала исключительно для меня. Её тактильность для других заканчивалась на касании взглядом, но я любила держаться за руку, обниматься и чувствовать тепло, исходящее от тела человека. Хотя руки Талии по температуре походили на труп, но это была особенность всего клана Нери, поэтому я не переживала за неё.

– С чего ты взяла, что он здесь? – поинтересовалась я.

– Я видела, как он выходил из машины, когда пряталась на парковке прежде, чем привести тебя сюда.

Она ушла подышать свежим воздухом, когда к нам с Домиником подошла очередная пара, чтобы поговорить с нами и напомнить о родителях во время разговора, но я не стала подавать виду, что заметила, как девушка медленно делала шаги назад, постепенно прячась за наши спины, а затем и вовсе испарилась.

Ей нужно было дать время, и я была бы не удивлена, если бы она сбежала. Возможно, именно это она и собиралась сделать до того, как встретила своего брата.

– Может всё не так плохо…

– Дело не в том, что он приехал, Джулия, а в том, на чём он это сделал, – девушка сделала акцент на последних словах, и я нахмурилась.

– Почему ты говоришь загадками?

– Потому что ты их любишь, – на секунду забыв о своей раздражительности, произнесла она.

– Талия?

Подруга закрыла глаза и сделала глубокий вздох, остановившись на месте.

– Audi RS 7 Sportback, – выдохнула она.

О, нет.

– Audi RS 7 Sportback! – прокричала она, распахнув веки.

Невидимые, но ощущаемые мной, молнии летали вокруг неё. Девушка наклонилась, схватила свои туфли и с силой сжала их, заскрипев зубами.

Она мечтала о том, что когда-нибудь ей подарят машину, но все мы знали, что Винченцо никогда бы этого не сделал. А насчёт этой Audi я слышала на протяжении каждого дня последних нескольких месяцев. Она чертовски сходила с ума по ней.

Расширенные колесные арки, широкий кузов и разгон до 100 км/ч за 3,6 секунд – это всё, что я запомнила.

– Он сделал это специально.

– Откуда ему знать, что ты хотела именно эту машину?

Талия откинула туфли в сторону и пошла в угол зала.

– Наверняка отец рассказал ему, и они решили поиздеваться надо мной.

Я не верила в это.

– Даже Аврора стала водить машину сразу после шеснадцатилетия, – проворчала она. – Все водят. Чем я хуже?

– Я не вожу, – напомнила я.

Талия демонстративно закатила глаза.

– Потому что ты не хочешь.

Правда. Доминик, нехотя, предлагал мне купить машину, но я отказалась. Мне не нравилось сидеть за рулём. Однажды он учил меня ездить, но это закончилось тем, что я врезалась в мусорный бак. На удивление, брат отреагировал очень спокойно. Любой другой мужчина уже бы накричал на меня и больше никогда бы не позволил сесть на место водителя в его машине, но мы попробовали ещё пару раз, и я поняла, что это было не моё.

Талия чуть не упала в обморок, когда я рассказала ей об этом. Она была помешана на скорости. Когда мы помогали Авроре чуть больше года назад, подруга уже профессионально вела её машину, но я не спросила, где она этому научилась. Я не хотела знать, если она угоняла тачки, сбегая из дома, и колесила по городу, нарываясь на гнев отца. У меня бы всё равно никогда не получилось отговорить её не делать этого.

– Зачем он приехал? – девушка опустилась на колени рядом со шкафом и стала внимательно смотреть под него.

Что она делала?

– Ненавижу его.

– Может быть, он приехал, чтобы поговорить с тобой.

Она громко усмехнулась, залезая рукой под шкаф и рыская там.

– С чего бы ему говорить со мной, Джулия? Он забыл, что такое открывать свой рот в присутствии меня с тех пор, как мне было три.

Она помнила все моменты, связанные со своими братьями, а особенно те, когда они оставили её.

– Что, если он изменился? То, что он здесь, говорит о многом, разве не так?

Девушка вытащила пустую руку и присела на полу, недовольно глядя на меня. Тёмные густые брови были гневно нахмурены, а голубые грозовые глаза сдерживали себя, чтобы не пустить молнию в меня.

– Даже не вздумай произнести то, что хочешь, – предупредила она. – Последнее, что он будет делать – это любить кого-то.

Моё сердце болезненно сжалось.

Я не понимала, почему Кристиан и Себастьян поступали с ней именно так. Зачем они истерзали её душу настолько, что теперь она не видела то, как они смотрели на неё. Раньше и я, в силу возраста, не замечала этого, но с недавних пор… Пелена ненависти затуманила её взгляд. Даже, если бы она хотела думать, что в них было что-то человеческое по отношению к ней, её сердце больше бы никогда не позволило ей поверить в это.

Девушка опустила глаза в пол.

– Когда ты в последний раз видела его? Помнишь хотя бы, как он выглядит? Тон его голоса?

Я огорчённо поджала губы.

Мне было жаль, и я не хотела заставлять её вспоминать.

– Ничего, – кивнув, произнесла она. – Пустота. Так что…

Она хотела что-то сказать, но вместо этого снова наклонилась и решила закончить начатое.

Безусловная любовь делала из людей дураков. И я была одной из них.

Я закрывала глаза на жестокость родителей в отношении других, отказывалась верить, что, сдувающий с меня пылинки, брат калечил людей и защищала Талию, точно не зная, чем именно она занималась, убегая подальше от своей семьи.

И всё же я бы отдала за них свою жизнь.

Мои глаза внимательно следили за подругой, даже когда я витала в своих мыслях.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда девушка достала из-под одного шкафов плотно набитый пакет.

– Ты поможешь мне?

С чем?

Талия никогда не просила меня участвовать в чём-то вместе с ней.

Я тяжело сглотнула, ощущая прилив интереса и страха внутри себя, а затем подошла к ней. Она быстро поднялась на ноги, развязывая пакет, но, когда он не поддался ей, она вцепилась в него своими длинными острыми ногтями и разорвала его на куски. Джинсы с грохотом шлёпнулись об пол, пока остальные вещи остались в руках Талии.

– Что это значит?

Наконец, на губах девушки растянулась улыбка, которую она попыталась скрыть, но она сдалась сразу, как поняла, что радость фейерверком вырывалась из неё.

– Талия? – серьёзнее спросила я.

– Если ты так веришь в его изменения, то почему бы тебе не поговорить с ним? А?

Я шокировано посмотрела на неё.

– Мне?! – воскликнула я.

– Ты ведь хочешь этого, почему бы и нет?

Что-то не так.

Тон девушки стал более ласковым, она заправила волосы за уши и похлопала ресницами.

– Ты манипулируешь мной, – догадалась я.

– Да, – поджав губы и закивав, честно призналась она.

Как бы то ни было, но она никогда бы не стала врать мне.

– Зачем мне разговаривать с ним?

– Сначала согласись.

Я прищурилась.

– Согласись, – взмолилась она, ухватившись свободной рукой за моё плечо. – Пожалуйста, Джулия.

Моя голова прокручивала самые страшные вещи, на которое была способна Талия. Мы стояли на одном уровне, потому что я всё ещё оставалась в туфлях, в то время как её валялись где-то в противоположной стороне от нас. Я смотрела в её, резко засиявшие, голубые глаза.

Она была разбита, как бы ни скрывала этого, и единственное, что дарило ей радость – её мелкие проделки. Она хотела получать эмоции, которые смогли бы вытеснить боль из её души. Если что-то сегодня могло спасти её, то я была согласна на это.

Я кивнула ей и Талия, не переставая улыбаться, принялась расстёгивать своё платье, попутно вылезая из него.

– Он держит ключи от машины в левом кармане пиджака.

На секунду мой мозг не воспринял сказанное ей, но, когда слова дошли до меня, я выпучила на неё свои глаза.

– Что?!

– Тебе всего лишь нужно незаметно забрать их у него.

Девушка стояла передо мной в одном белье и натягивала на себя светло-синие джинсы, куда-то торопясь. Затем достала из пакета черный топ с рисунком красного дракона на груди и пролезла в него.

– Ты хочешь, чтобы я украла его ключи и отдала их тебе? – запинаясь, переспросила я.

– Шоу будет продолжаться всю ночь. Никто не узнает об этом. Особенно он. – Талия собрала волосы в хвост, а затем надела кепку и просунула их в дырку в ней. – Я обещаю тебе вернуться до того, как кто-то начнёт говорить обо мне. Всего несколько часов.

Нет. Нет. И ещё раз нет.

– Пожалуйста, Джулия. Ты уже согласилась.

Она скомкала своё платье и засунула его в разорванный пакет, а затем кинула под шкаф.

– Мне нужно уйти.

Её голос выдавал мольбу, а глаза смотрели на меня с такой жалостью, что мои внутренности скрутились от всего этого. Я никогда не видела её такой. Ни разу в своей жизни Талия Нери не упрашивала кого-то помочь ей.

Я продолжала молчать, раздумывая над тем, что она мне предлагала и тогда она решила воспользоваться своим последним шансом.

– Всегда с тобой, – прошептала она.

Я покачала головой, говоря ей, что она играла очень грязно, произнося это, но моя натура, готовая жертвовать всем ради её улыбки, была непобедима.

– Никогда против тебя.

Девушка резко врезалась в меня своим телом, и я попятилась назад вместе с ней. Её руки так крепко сжимали меня, что мне стало тяжело дышать. Она уткнулась лицом в моё плечо.

– Спасибо, – едва слышно поблагодарила она меня.

– Эти выходные ты проводишь со мной за просмотром КИНЗУ (Как Избежать Наказание За Убийство – американский телевизионный сериал производства Шонды Раймс, который вышел на ABC в сезоне 2014-2015 годов).

– Все выходные этого месяца подряд, – усмехнулась она.

– Вау, – я оторвалась от неё. – Если бы ты раньше сказала, что езда по городу на ворованной тачке заставит тебя пролеживать зад на моей кровати перед телевизором, я бы уже давно сделала всё возможное для этого.

– Тогда не теряй время, – девушка постучала указательным пальцем по руке с невидимыми часами. – Иди. Он должен быть где-то внизу. Я буду ждать тебя за углом особняка.

Я надула щёки, переживая.

О чём я буду говорить с ним?

Мне спросить, как у него дела или вроде того? Может… Эй, Себастьян, почему ты приехал один? До сих пор не нашёл себе жену?

Я зажмурилась.

Боже, лишь бы не ляпнуть этого.

Мои ладони вспотели, и я вытерла их о своё зелёное платье. Тревога внутри меня нарастала и чем дольше я стояла, тем страшнее мне становилось, поэтому я сказала:

– Будь предельно осторожна.

А после развернулась и зашагала в сторону выхода, но ледяная ладонь схватилась меня за локоть и остановила. Талия задумчиво смотрела на меня.

– Когда-нибудь твоя любовь к загадкам приведёт тебя к чему-то более опасному, чем то, что делаю я.

Она говорила серьёзно, удерживая меня на месте.

– Я могу не идти, – улыбка расплылась на моём лице.

– О, нет! – воскликнула девушка, в миг отпустив меня. – Загадки – это очень весело! Ступай!

Я рассмеялась, когда она подняла два пальца вверх на уровне своей груди и мои глаза упали на кулон с блестящей луной, свисающий с её шеи. А затем спустился к рисунку на топе.

Электрический дракон…

– Ч-что? – переспросил Себастьян.

Я сцепила кисти рук за спиной и сжала их до такой степени, что ногти стали разрывать кожу на костяшках. Всё внутри меня дрожало.

– Я спросил тебя, Джулия.

Его тон изменился, и моё имя, слетевшее с его губ, больше не было чем-то особенным.

Больше не было.

– Ты дала ей ключи от моей машины? – словно не слыша меня, повторял он, как будто цеплялся за надежду, что я не делала этого и ждал, когда я скажу, что всё это неудавшаяся шутка.

– Я сделала это.

Он покачал головой, зажмурившись, одна из его рук сжалась в кулак, свисая сбоку, а грудная клетка неровно поднималась, говоря о его затруднённом дыхании.

– Себастьян, – выдавила я.

Мужчина открыл глаза и стал метаться взглядом из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на меня. Брови были сведены и он быстро моргал, принимая мои слова.

– Поговори со мной.

Между нами всё также оставалось несколько метров, но я чувствовала гнев Себастьяна на каждом участке своего тела. Воздух пропитывался им. Мои лёгкие заполнялись мраком.

– Зачем ты сделала это?

– Она почти умоляла меня. Я не могла даже подумать о том, что ей взбредёт отправиться на другую сторону.

– Ты знала её лучше всех! – с упрёком прогремел он. – Единственным её желанием было убежать подальше от нас.

Конечно. Винченцо сковал её правилами и душил невидимыми железными кандалами. Она лишь хотела быть чуточку свободнее. Хотела перестать ходить в школу под другим именем, посещать вечеринки, водить машину и элементарно выходить на улицу без кучи охраны. Ей были запрещены все подростковые шалости.

Однажды я заметила, как она начала потухать и, забыв, о своем желании не приносить брату неприятностей, предложила Талии сбежать. Всего одна свободная ночь, чтобы дать ей надежду на то, что её лучшая жизнь была ещё впереди. Мы гуляли по городу, танцуя на улицах и распивая сидр из стеклянных бутылок, которые девушка купила нам по своему поддельному паспорту. И всё было отлично, пока нас не поймали и не закрыли за решеткой. Мне пришлось позвонить Доминику, который спал в нашей квартире, будучи полностью уверенным, что я ночевала в особняке Нери, и попросила его вытащить нас отсюда, чтобы у Талии не было лишних проблем с родителями. Он в считанные минуты добрался и до нас и мы получили свои извинения за задержание, в котором были виноваты мои короткие ноги, не умеющие быстро бегать. Единственное, чем поинтересовался Доминик было – насколько дешевое пойло мы пили. Он смеялся над нам всю дорогу до дома, потому что Талия рассказала ему, как я свалилась в канаву, из которой меня уже достали федералы. Кажется, он был счастлив, что во мне не умерла капля бунтарства, передавшаяся от мамы.

Следующим днём всё было, как обычно. Но теперь я была неуверенна в этом.

Даже мой папа не переживал за меня настолько, как это делал Винченцо Нери по отношению к своей дочери.

Он был одержим её безопасностью. Даже не все участники Ндрангеты знали, как на самом деле выглядела Талия Нери.

Она была настоящим призраком.

И, когда подросла, научилась пользоваться этим.

– Талия никогда бы не бросила меня, Себастьян.

Она могла бросить их всех, но не меня. Каким бы монстром не считали её люди вокруг, со мной она была другой. Той Талией, которую они тоже могли бы знать, если бы не причиняли ей адскую боль.

Братья оставили её на отца, делая вид, будто не вырвали бы свои сердца, чтобы продлить её жизнь. Но всё было фальшем. Хорошо продуманной ложью. Думаю, в глубине души, Талия догадывалась и, поэтому, ненавидела их ещё сильнее.

Себастьян покачал головой, плотно сжимая челюсти, сдерживая себя от чего-то.

– Она обещала вернуться ко мне, – с незабытой надеждой, с которой я жила последние полтора года, прошептала я. – Понимаешь?

Многие считали ее эгоисткой, но Талия прошла бы через огонь ради меня, точно так же, как ее отец прошёл через огонь ради моей мамы. В крови Нери текло самопожертвование ради любимых.

Я распустила руки и стала теребить заусенцы на пальцах. Жжение медленно становилось всё сильнее, но я не останавливалась.

Он не хотел меня понимать. Поэтому я скрывала это.

Они не знали Талию. Не знали то, как она держала своё слово. Как любила меня. И как бы вернулась домой любой ценой, если бы не умерла.

Талия Нери никогда бы не бросила меня.

Я не верила в то, что она решила пересечь границу, чтобы встретиться с Каей и её матерью. Что-то другое потянуло её на другую сторону. Что-то, чему она доверяла и знала, что следующее её утро окажется не на дне озера, а дома.

Она верила чему-то… Или кому-то.

– В тот вечер ты обманула меня? – спросил мужчина. – Ты пришла, только чтобы отвлечь меня и забрать ключи?

– Нет, Себастьян, – я стала мотать головой. – Это был лишь повод, чтобы, наконец, заговорить с тобой.

Дисплей моего телефона загорелся на столике рядом со мной, и мы вместе заметили его, но всё равно продолжили смотреть только друг на друга, пока он не затих, потому что я не отвечала на звонок.

– Заговорить со мной? – хмыкнул он. – Зачем ты начала говорить со мной, Джулия? – его тон повысился и мои поджилки затряслись. – Почему ты стала делать это?

Что он имел в виду?

– Никто никогда не хотел этого и всё было нормально. Стабильно. Привычно для меня.

Себастьян сделал шаг в мою сторону, но мои инстинкты сработали быстрее, чем всё остальное, поэтому я шагнула назад и врезалась в столешницу за собой.

Мужчина замер. Его глаза потерянно пробежались по всему моему телу и остановились на лице, когда я сглотнула тревогу и ухватилась за край гранита.

Кулак Себастьяна разжался, и он медленно повернул свою голову влево. Я проследила за его взглядом и встретилась с его отражением в большом прямоугольном зеркале, висящим на стене за ещё одной тумбой.

Он смотрел прямо в свои потухшие голубые глаза и вопросы, которые он задавал самому себе, оставались неотвеченными.

– Себастьян?

– Я…

Он дёрнулся назад, как будто увидел призрака и испугался его, затем мельком взглянул на меня и ухватился за свои виски.

– Себастьян? – взволнованно переспросила я, оторвавшись от кухни и последовав в его сторону, но он вытянул руку перед собой и попятился в сторону входной двери.

– Мне… нужно уйти.

Мои ноги вросли в пол, пока я смотрела, как он всё больше отдалялся от меня, а затем вовсе, пошатываясь, вышел за дверь и закрыл её.

Пелена из слёз застелила глаза, и я подавилась ими, когда стала удерживать их огромное количество в себе. Я не слышала рокот машины и это значило, что Себастьян никуда не уехал. Но он всё же ушел. Куда?

Телефон продолжил разрываться, лёжа на обеденном столе.

Заткнись!

Моё горло до боли сдавило, и одинокая, не удержавшаяся, слеза пролилась наружу.

А за ней следующая.

И ещё.

И ещё, пока щёки не покрылись солью, и я не стала тонуть в ней.

Я почувствовала слабость и опёрлась рукой на угол стены в коридоре, до которого успела дойти, пока мужчина не остановил меня.

Куда он ушёл?

Аврора была права, когда сказала, что они убьют меня, если узнают. Она была единственным человеком, который знал об этом.

И далеко не единственной, кто знал, какие беды несло за собой моё молчание.

Мы с Талией отличались. У нас были секреты, и мы не знали о каждой детали жизни друг друга, потому что скрывались. Не делились несчастиями, а вытаскивали друг друга из их бездны.

Наша дружба была другой. Она была создана как убежище. Без боли.

Под рукой почувствовалась неровность, и я почесалась об неё, потому что ощущала нужду в жёстком соприкосновении с чем-то. Затем, спустя нескольких вдавливающих движений вверх-вниз, оторвала ладонь, чтобы взглянуть и увидеть покрасневший участок кожи.

Красные ладони.

Сердце забилось в горле и меня затошнило, но я вновь ухватилась за угол и посмотрела на него.

Маленький кусок обоев оторвался от клея и торчал, смотря на меня. Я схватилась за него и дёрнула в сторону.

Больше ничего не должно было убивать меня. Я решила прекратить. Покончить с этим!

Я кинула огромный отвалившейся кусок обоев на пол и зацепила ногтями следующий, срезала его со стены точно также, как предыдущий.

Слёзы скатывались по моим щекам, а бетонная стена, не покрытая цветом, становилась всё больше передо мной. Я остановилась только, когда под моими ногтями стало жечь и уселась на листы, разбросанные вокруг меня.

Серый цвет рябил в глазах и напомнил каменные плиты места, куда поочередно попадали все, кто был нужен мне. Запах сырости и земли из воспоминаний резко ударил в нос, голова закружилась, но прежде слова Себастьяна, которые ощущались, как любовь, всплыли в ней.

– Да, – прощально улыбнулась я. – Талия тоже всегда обещала возвращаться ко мне.

Всегда с тобой.

Глава 23

Тёплые руки обнимали меня и плотно прижимали к себе. Ноги были вытянуты на диване, а голова покоилась на его бёдрах, когда мужские ладони растирали мои плечи, успокаивая меня и говоря, что я была не одна.

Я просидела, уткнувшись в бетонную стену, ровно до того момента, пока входная дверь не распахнулась и брат не влетел в коридор. Я предполагала, что во время нашей ссоры с Себастьяном, это он звонил мне, но Доминик не вламывался бы сюда только из-за пары пропущенных звонков. Должно быть, случилось что-то ещё.

Когда грохот открывающейся двери вытащил меня из собственной головы, я надеялась увидеть совершенно другого человека. Но карие глаза стали блуждать по моему заплаканному лицу и по разбросанным кускам обоев вокруг меня. Мужчина немедленно поднял меня с пола и отнёс в гостиную. Поэтому с тех пор мы сидели здесь, пока я плакала, не объясняясь перед ним.

– Себастьян сказал, что никакого развода не будет, Джулия, – решив нарушить тишину, произнёс Доминик.

Я задержала дыхание.

– Будет глупо, если я спрошу, что это значит, потому что всё и так давно понятно, поэтому… – он сделал паузу, как будто не хотел продолжать говорить на эту тему, хотя сам же её и начал. – Вы обговаривали это? Если он решил это один, то мне глубоко плевать на его желание. Ты вернешься домой.

Себастьян сказал это ему до того, как узнал правду обо мне и Талии? Если да, то, думаю, теперь Доминику вообще не стоило переживать на эту тему.

– Он заставляет тебя? – повысив тон, спросил он. – Поэтому ты плачешь?

Я мигом подняла голову с его колен, чтобы говорить лицом к лицу с ним, но брат истолковал моё действие неправильно и начал вставать с места, вцепившись в подлокотник и отталкиваясь от него.

– Я убью его, – прорычал он.

– Нет, – мои пальцы вцепились в воротник его рубашки, останавливая его. – Нет, он никогда не делал этого, Доминик.

Более правдиво звучало то, что это я принуждала Себастьяна быть со мной, но я делала это для того, чтобы помочь ему избавиться от темноты внутри.

Показать, что кто-то хотел быть с ним, несмотря на то, каким ужасом он себя считал.

– Тогда что? Объясни мне.

Я тяжело сглотнула ком, поселившийся в горле, и вытерла слёзы со щёк тыльными сторонами ладоней.

– Если это обоюдное согласие, которое всё ещё не может осесть в моей голове, – подчеркнул брат. – Почему я нахожу тебя плачущей от боли, после того, как ты чуть не снесла стену, Джулия?

Он так много чего не знал… и в этом не было ни капли его вины. Люди вечно что-то скрывали от него: Аврора свою жизнь в доме с родителями, Кристиан историю, после которой они с Себастьяном приняли непоправимое решение, и я – своё состояние, которое только усугублялось на протяжении семи лет, пока люди покидали меня.

Мне нужно было, наконец, объясниться перед ним, но я не могла вывалить всю эту кучу, убивающую меня годами, одним разом на него. Поэтому…

Я взяла Доминика за руку, и он стал непонимающе смотреть на меня.

Мне было так страшно признаваться ему в этом. Что, если он посчитает меня сумасшедшей? Пока он всеми силами старался защитить меня от окружающего мира, принимая на себя всё, что выпадало на нашу общую долю, я мучила себя без помощи других людей, делая вид, что была счастлива, несмотря на то, что творилось вокруг и внутри меня.

– Дорогая? – наклонив голову, заглядывая в мои глаза, спросил Доминик.

– Мне стыдно, – медленно моргая, жалко призналась я. – Но это было практически единственным, что помогало мне.

А затем я сильно прижала его руку к местам чуть ниже тазовой кости и позволила ему почувствовать шрамы. Тёплые подушечки его пальцев оказались на заживших бугорках, давно оставленных кровавых дыр, спрятанных под тонкой тканью. Он замер, не двигаясь, и смотрел только на свою онемевшую руку.

Я не помнила, когда делала это с собой в последний раз. Все раны затянулись, оставляя только шрамы и рубцы, от которых я больше никогда не смогу избавиться и которые будут напоминать мне о том, какой глупой я была, когда делала их.

Но они были частью моего тела и моей истории. Я бы не была собой без них.

– Джулия, – растерянно прошептал Доминик.

– Не заставляй меня объяснять, – попросила я, на что он покачал головой.

– Иди сюда.

Брат оторвал ладонь от моего бедра, приподнял меня, схватив под подмышки, и прижал к себе, обнимая. Мои руки обвились вокруг его шеи, и нос уткнулся в неё, когда я шмыгнула.

– Я пытался понять, как ты держишься, но… Это даже не приходило мне в голову.

Он говорил так, будто находился в дымке.

– Прости… – я могла лишь шептать, потому что слёзы забивали горло.

– Как давно?

В тринадцать, когда я случайно обожглась, закидывая брёвна в камин. На моей кисти раздулся огромный пузырь, всё вокруг него жгло, и я стала чесать кожу рядом с ним. Я остановилась, когда мои ногти уже окрасились в красный, потому что я лопнула пузырь и стала расчёсывать неприкрытый кожей кусок своей плоти.

– Ты не захочешь знать.

Тогда я поняла, что должна была найти менее видимое место для своих ранений. Я прятала ноги уже около двух лет, поэтому выбор пал на них. Никто не заметил изменений во мне.

Эта боль была адской. Мне хотелось выть и лезть на стену. Но я не могла остановиться. В этим минуты голова опустошалась от мыслей, и болезненные воспоминания покидали мой разум.

Боль давала мне время на отдых.

Доминик тяжело вздохнул и сильнее сжал меня.

– Больше не смей этого делать, – строгость наполнила его голос. – Если тебе плохо, приходи ко мне. Я буду держать твои руки в своих.

Я кивала, соглашаясь с ним, но я больше не собиралась обжигать себя. Никогда.

Дни, когда я мучила себя огнём, были отвратительны мне. Я до сих пор помнила, насколько больно это было. Моя кожа краснела, разрываясь, появлялись волдыри, они чесались, и мне хотелось лопнуть их, и одежда тёрлась об них, поэтому я носила что-то свободное, облегчая свои мучения. Это было нелогично, ведь я доставала зажигалку для того, чтобы заставить себя страдать, но, когда заканчивала, тонула в жалости к себе и из раза в раз говорила, что это был последний раз. Но спустя время снова пряталась в ванной и ранила себя. На тот момент я не знала, что должно было со мной произойти, чтобы я перестала.

Доминик гладил меня по спине точно так же, как в те времена, когда я была маленькой и приходила к нему в комнату после его жестоких тренировок, видела его побитое лицо и начинала плакать. Он повторял, что ему было не больно, но я не верила и обнимала его ещё крепче, думая, что так могла забрать его боль себе. Тогда я не знала бед и хотела обладать способностью забирать чувства других людей, чтобы облегчать их жизнь.

Повзрослев, я поняла – этой способностью была любовь.

Она была единственным спасением человеческой души.

– Я не хотела обременять тебя, – я гнусавила, говоря с ним.

Губы брата коснулись моей макушки.

– Ни секунды с тех пор, как мы остались вдвоём, ты не была бременем для меня, Джулия, – он вздохнул. – Ты была той, для кого я продолжал жить, даже не допуская в своей голове идею о том, чтобы опустить руки.

Доминик взвалил на себя слишком много забот. Его молодость была потрачена на меня. Вместо вечеринок, он потом и кровью зарабатывал уважение в обществе, потому что мы больше не могли существовать, пользуясь одной нашей фамилией. Также он проводил со мной достаточно времени, чтобы обучить всем вещам, что я знала сейчас. А иногда на его шею сваливалась Талия, потому что мы были практически неразлучны, и он никогда не жаловался.

Поэтому, если бы папа видел его сейчас, он бы гордился им ещё сильнее, чем тогда.

Я положила ладони поверх плеч брата и отпрянула от него. Мои глаза упали вниз, к груди, и я вытащила кулон-солнце, чтобы показать его ему.

– Он? – прищурившись, спросил Доминик.

– Всегда был он.

Моё первое и последнее солнце принадлежало Себастьяну.

– Может быть тогда твой муж и не так плох, как я думаю про него сейчас, но у него минус десять очков в блокноте брата за то, что он оставил тебя здесь одну. В слезах, – добавил мужчина передо мной.

– Блокнот брата? – переспросила я.

– Не заставляй меня признавать в том, что я веду его.

Господи.

Я начала горько смеяться, захлёбываясь в непролитых слезах.

Он записывает туда моё настроение, которым интересуется каждое утро с тех пор, как я переехала от него?

Доминик подхватил мой смех, и мы забылись. В эти минуты я перестала думать о том, как вскоре всё же буду объясняться перед ним, и что осталось между мной и Себастьяном после моей правды. Я нуждалась в паре минут отдыха от своей головы. Хотела вернуться во вчерашний день, хотя он тоже был далеко не из простых, но тогда Себастьян понимал меня.

– Я знаю, что ты переживаешь за меня, но ты можешь позволить нам самим разобраться в том, что происходит?

– Ты не должна спрашивать у меня позволения строить свою собственную жизнь, – отрезал брат.

Доминик был лучше, чем люди думали о нём. Он посылал правила к чёрту, когда дела касались тех, кого он любил.

– Но мы должны больше разговаривать, потому что я не понимаю, как за считанные дни Себастьян проник в твой мозг.

Я смутилась.

– Как сильно ты удивишься, когда я скажу, что влюблена в него с тех пор, как мне исполнилось семь?

***

Время не имело значения.

Любовь нуждалась лишь в моменте переплетения душ.

Я открылась Доминику и рассказала даже больше, чем планировала. Он внимательно слушал меня, переваривая то количество информации, что я выливала на него, и ни на мгновение в его глазах не проскользнуло осуждение моих действий или мыслей, о которых он узнал.

Он тоже поделился со мной тем, что в последнее время пугало его.

Аврора.

Его не волновало то, что она не могла забеременеть, как бы сильно они оба не хотели детей, но то, как она расстраивалась оба раза, когда видела одну полоску на своём тесте, заставляло Доминика тревожиться на счёт неё.

Они ждали результатов анализов и единственное, что крутилось в моей голове было…

Что если она, правда, никогда не сможет иметь детей?

Её ранение, полученное на свадьбе, было куда опаснее, чем пуля в груди Доминика. Тогда нам сказали, что она была в порядке, но что, если что-то изменилось?

Я переживала за них, потому что они не заслуживали тех мучений, через которые жизнь продолжала проводить их. Они прошли достаточно, чтобы получить свой счастливый конец.

Был уже вечер. Себастьян так и не вернулся.

Я собрала обои и выкинула их в бак на улице, но никак не могла скрыть пустующую бетонную стену, привлекающую своё внимание при входе в дом. Она была мелочью по сравнению с тем, что нам с ним нужно будет обсудить.

Если я, конечно, увижу его.

Я так и не знала, где он был. Куда он отправился пешком?

Мои руки были облечены в рабочие печатки и покрывались грязью, потому что я сидела в своём садовом домике и рыхлила почву в маленьких грядках с рассадой. Фартук защищал мою футболку от кусков земли, которые летели в меня, когда я поправляла чёлку с волосами, выбившимися из пучка, и чесала нос.

Мне было страшно, но когда-то правда всё равно должна была вырваться наружу. Я бы не смогла ещё столько же недоговаривать, глядя в глаза человека, который спасал меня. Себастьян заслуживал моей честности, и я хотела подарить ему её.

Я хотела рассказать обо всём. Что бы он не спросил, я бы ответила ему.

Только если бы он был здесь.

Словно почувствовав моё сильное желание, дверь в домик распахнулась, ударившись и пошатнув его стены. Я развернулась, сидя на корточках у грядки, и встретилась со смертоносными голубыми глазами мужчины.

– Себастьян?

Глава 24

Чем дальше от дома я отходил, тем хуже мне становилось.

Я вышел за частный сектор, в котором мы жили, и добрался пешком до леса, пока голоса в голове измывались надо мной. Мои ноги просто вели меня туда, где Джулия не нашла бы меня, и я бы не смог причинить ей боль, поэтому я слушался их.

Я не хотел делать ей больно, даже после её правды, но я не доверял себе, поэтому мне нужно было оставить её.

Оказывается, это она помогла Талии. А я всё время не мог понять, как так вышло, что моя сестра угнала мою машину, даже не появляясь передо мной в тот день.

Хотя я приехал туда ради неё. Чтобы наконец поговорить с ней.

Но мне не выпало шанса и увидеть её. Лицо, которое я запомнил было детским. Я не знал шестнадцатилетнюю Талию, умеющую водить машину. Она выросла, а я даже не заметил этого, потому что прятался от неё, как от надвигающейся бури.

Талия выросла и понимала достаточно, но было слишком поздно. Я опоздал.

Я был виноват в том, что случилось с ней, и машина была здесь совсем не при чём.

Тишина леса, в котором я провёл несколько часов, чудом не заблудившись, не помогла мне успокоиться. Я только всё больше приходил в ярость, думая обо всём этом. О себе. О том, что должен был придумать другой метод, который защитил бы сестру от отца и матери. Но даже сейчас, будучи взрослым, я не знал его.

Талия была мертва, а я продолжал думать о том, что мог спасти её. Сожаления были глупой тратой времени, потому что потеряв что-то, мы должны были беречь то, что оставалось в наших руках в разы сильнее, чтобы вновь не столкнуться с поглощающим твою душу горем.

Джулия была тем, что я должен был беречь.

Я не мог потерять и её.

Мои ноги гудели от количества километров, которые я прошёл, но мне нужно было скорее попасть домой, чтобы увидеть её.

Когда я уходил, моё внимание не было сфокусировано на ней, потому что шум в голове перекрывал всё, что происходило вокруг, и только оставшись один, я стал вспоминать, как она плакала и тянулась ко мне.

Я бросил её.

Что если она принялась за старое?

Легко обесценивать страхи, когда они не твои. Но ещё легче делать это, когда они принадлежат тебе.

Джулия не верила в то, что имела право ослабеть. Она решила, что её проблемы были не так важны. Боялась, что люди приуменьшат их и начала делать это сама, загоняя себя в темноту.

Когда эти мысли посетили мою голову, я стал бежать. Последние пять миль я нёсся домой, не думая ни о чём, кроме неё. Я всё ещё злился на неё, но это было ничем по сравнению с другими чувствами по отношению к ней. Вбежав на нашу территорию, первое, что я хотел, это проверить дом, и я уже был совсем близко к нему, когда заметил тёплый свет, освещающий газон рядом с садовым домиком.

Место выглядело как маленький зелёный рай, а Джулия была светлячком в нём.

Мои шаги становились медленнее, а грудь тяжело поднималась, восстанавливая дыхание, пока я следовал к ней. Я был уверен. Она была там.

Но чем ближе я подходил, тем больше сомнений закрадывалось в мою голову. Я не видел её в окнах.

Домик не мог светиться так без неё.

Я распахнул дверь и встретился с пустотой, пока не посмотрел вниз и не увидел светлую макушку головы.

– Себастьян? – испуганно спросила Джулия.

На её щеке красовалось небольшое коричневое пятно, заставляющее мою голову воспроизвести картинку того, как мило она чесала своё лицо, когда чёлка лезла ей в глаза. Сколько себя помню, она всегда боролась с ней, но никогда не пыталась отрастить.

Ей нравились сражения с самой собой?

Мы застыли, глядя друг на друга, и боялись произнести даже звук, пока я не зашёл внутрь здания, не склонился над девушкой и рывком не поставил её на ноги.

– Себа…

Но мои губы заткнули её.

Прямо сейчас я не хотел говорить, хотя для начала нам лучше было бы сделать именно это. Но я устанавливал здесь правила. И вместо слов мне просто нужна была она.

Джулия пискнула, когда я с силой сжал обе её щеки одной рукой, заставляя открыть рот и пустить меня в него. Наши зубы лязгнули друг об друга и мой язык покрылся её вкусом, потому что я пробрался внутрь неё. Другая свободная рука лежала на её спине и плотно прижимала её тело ко мне. Грязный фартук тёрся о мою белую рубашку, только мне было всё равно. Я был готов утонуть в грязи.

– Будь со мной, – в промежутке между поцелуями, произнёс я.

Девушка промолчала.

– Просто будь со мной, Джулия.

Наконец, её руки коснулись моей шеи, и резиновые пупырышки перчаток заставили меня понять, почему до этого она не касалась меня. Я отпустил её лицо и положил обе руки под ягодицы, а затем приподнял. Ноги обхватили меня за талию, лодыжки сцепились на пояснице, и она продолжила жадно целовать меня, словно мы не были в ссоре, а вернулись во вчерашнюю ночь, когда я забирал её первый раз себе.

Я раздел её и уложил в постель, когда привёз нас домой, она уснула голой. Мы вымотались. Утром она крепко спала, выглядя такой довольной, что мне хотелось пробраться в её сон и узнать был ли я в нём.

Секс с Джулией был лучшим, потому что он заключал в себе не только прикосновения наших тел, и мне хотелось почувствовать это вновь.

Ощутить сплетение наших душ.

Я усадил её на прямоугольный стол, приставленный к стене со стороны окна, и что-то рядом с нами с грохотом разбилось, встретившись с полом. Девушка захотела проверить, но я не выпустил её. Мои губы не расставались с ней.

– Себастьян, – застонала она, когда я спустился поцелуями к её шее, а мои пальцы стали развязывать узел её фартука.

Когда с ним было покончено, я откинул его в сторону и уронил свой рот на её затвердевшие соски, обтянутые плотной тканью. Джулия положила ладони на стол и откинулась назад, чтобы мне было удобнее добираться до неё.

– Зачем ты делаешь это со мной? – упиваясь ей, спросил я.

Девушка только задыхалась от моих прикосновений и стонала. Я снял её со стола, развернул и наклонил так, чтобы её задница впивалась в мой пах. Джулия ошарашено обернулась.

– Я собираюсь сделать с тобой уйму грязных вещей.

Её изумрудные глаза округлились от желания, когда я резко поднял футболку, оголяя мягкие ягодицы.

Мне захотелось отшлёпать её, чтобы увидеть красные отметины от своих ладоней на её коже, слышать, как она кричала, получая от этого удовольствие, и просила меня больше никогда не останавливаться.

Я просунул руки под её трусики и стянул их вниз. Она вышла из них и продолжила лежать на столе, даже когда я больше не прижимал её живот к его поверхности, ожидая меня. Молния штанов давила на эрекцию, поэтому я вытащил её и потёр свой член. Мне бы хотелось, чтобы это была её рука, потому что я помнил, как прошлой ночью она ласкала меня ей.

Я знал, что это будет незабываемо, так оно и оказалось.

Что будет, когда её тёплый рот обернётся вокруг меня?

От этой мысли капля спермы показалась на кончике, и я прошёлся им между ягодиц Джулии. Она тяжело задышала, почувствовав меня, готовым взять её, поэтому я протянул руку и дотронулся до неё. Её киска уже изнывала по мне.

– Можешь кричать сколько угодно, Джулия. Но ты – мой огонь и я собираюсь стать твоим.

И один толчок соединил нас воедино.

Спина девушки выгнулась, из её горла вырвался стон, похожий на крик, рука ухватилась за раму окна перед ней и пальцы до побеления сжали её.

Шлепки плоти о плоть стали наполнять домик, сотрясая его, пока я не сдерживаясь входил в неё во всю свою длину. С обеих сторон от нас что-то гремело, ударяясь друг об друга точно также, как это делали наши тела. Мой учащённый пульс отдавался в ушах, пот стал стекать по спине вниз, но я не замедлялся.

– О, Боже Мой, Себастьян!

Она заскрежетала своими ногтями по раме и, открыв рот, прижалась щекой к столу. Окно стало запотевать от её горячего дыхания рядом с ним.

Хлюпающие звуки раздавались из места сплетения наших тел. Мои ладони легли на её бедра и начали свой путь. Я поднялся к упругой заднице и сильно сжал её, затем перешёл к впадинке на спине под футболкой, а после, наклонившись вперёд, протянул руки дальше и смял груди. Соски казались такими упругими, что я ухватился за них кончиками указательных и больших пальцев и оттянул вперёд. Джулия прикусила верхнюю губу, закрыв глаза.

– Я не отпущу тебя, – прорычал я. – Делай что угодно, но ты всё равно останешься моей.

– Я хочу быть твоей, – простонала она.

Эти слова разожгли во мне вечный огонь.

– Тебе нравится быть моей? – шлепок.

Девушка замычала, кивая головой.

– Говори, — шлепок.

Её ладони легли на поверхность стола, и она оторвалась от него. Затем выпрямилась, и моя мокрая грудь стала соприкасаться с её спиной.

– Да, – прошептала она, повернув голову, встречая наши носы. – Мне нравится быть твоей.

Я поймал её искусанные губы, проглотив стон, и почувствовал, как оргазм стал приближаться ко мне.

«Мне нравится быть твоей. Мне нравится быть твоей. Мне нравится быть твоей.» – без остановки крутилось в моей голове.

Светлые пряди вываливались из причёски Джулии, и я распустил её, откинув резинку куда-то назад. Мои пальцы запутались в её волосах, когда она целовала меня, но я потянул её за них и вернул в то положение, в котором она была до. Я схватил тонкие запястья и стал удерживать их одной рукой, вколачиваясь в неё.

– Тогда, какого чёрта, ты не договариваешь мне? – рыкнул я. – Почему я не тот, кто знает каждый уголок твоей души?

Чертова футболка, от которой мы не избавились, прикрывала её грудь, которая плотно прижималась к столу, и я бы мог видеть её округлости, если бы не она.

Бледная задница девушки покраснела в местах удара и это выглядело, как моя лучшая картина.

– Джулия, – сквозь зубы, гортанно простонал я.

Я вышел из неё, и пик настиг меня вместе с ней. Джулия закричала, её тело содрогнулось, словно от удара током, а мои глаза закрылись, пока я изливался, оставляя себя на её теле.

Я не дышал так часто даже, когда пробежал пять миль немного ранее. Напряжение по всему телу не исчезло, кровь продолжала делать член твёрдым, и я понимал, что мне было мало.

Чертовски мало её.

Я хотел больше.

Слить наши тела и таскать её вместе с собой на каждом шагу.

Этот домик должен был сокрушиться под нашим напором. Но…

Мои веки открылись, и я посмотрел на туловище девушки, лежащее на столе. Она испустила болезненный всхлип, сжав бёдра. Футболка осталась задёрнута до поясницы, а кожа чуть ниже была покрыта моей спермой, которая стекала по её заднице.

Капельки собрались на вспотевших участках окна, собираясь также стечь вниз. Ведёрко с садовыми инструментами валялось на полу. Икры и бёдра Джулии дрожали, волосы рассыпались по спине.

Она всхлипывала, хватая воздух ртом.

– Джулия? – напугано спросил я.

Я был груб, а это был всего лишь её второй раз. К тому же, она лишилась девственности меньше двадцати четырёх часов назад, наверняка, у неё всё болело, но я даже не удосужился спросить об этом.

Я расстегнул рубашку и быстро снял её с себя, чтобы вытереть остатки своего возбуждения с неё. Мои пальцы бережно коснулись девушки, и Джулия вздрогнула подо мной.

Насколько больно я ей сделал?

Она тяжело сглотнула и, медленно, устало моргая, прошептала:

– Хочу ещё.

Глава 25

Я ела клубнику, стоя на кухне и смотря на сад за окном. Солнце заходило за горизонт, комната окрашивалась в оранжевый цвет, а капли воды с моих влажных волос скатывались по спине.

Пять минут назад я сбежала из душа, в который Себастьян принёс меня. Мы стояли под потоками воды, просто обнимая друг друга, и это время длилось вечность. Ещё мы немного целовались, но я понимала, что мы не могли продолжать делать вид, что разговора, до того, как он ушёл, просто не было, поэтому оставила его одного и ждала, когда он присоединится ко мне здесь.

Себастьян так и не объяснился.

Что он чувствовал? Собирался ли он забрать свои слова о том, что развода не будет, обратно? В глубине души он винил меня? Или простил?

Я собиралась разузнать у него обо всём.

Наше молчание никогда не шло на пользу ни одному из нас. Теперь наступило время признаться абсолютно во всём.

Кисло-сладкий вкус ягоды разливался у меня во рту, пока я жевала её, продолжая следить за тем, как уходил день, изменивший мою жизнь. Неожиданно, тёплые руки, нагретые водой, обвились вокруг меня, и подбородок мужчины устроился на моей макушке. По спине пробежали мурашки, когда я откинулась назад, падая в объятия Себастьяна. Я слегка повернула голову в сторону, и моя щека коснулась участка его голой груди со стороны сердца.

– Ты прощаешь меня? – шепотом произнесла я.

– За то, что ты сбежала от меня?

Мои губы растянулись в полуулыбке, и я закрыла глаза, утопая в его тепле. Кожу моей задницы всё ещё саднило после его шлепков, но мне так понравилось, что я хотела попросить его ещё. К тому же, после того, как мы закончили во второй раз, он поцеловал все места на моём теле, которым приносил боль.

И закончил на левой груди.

– Тебе придётся предложить мне что-то взамен, потому что это были ужасно одинокие пять минут.

– Чего ты хочешь?

Руки сильнее сжали меня, заключая в клетку, из которой было невозможно выбраться и мужчина ответил:

– Всю тебя. До конца дней.

Сердце болезненно сжалось, и я потёрлась об него щекой.

– Себастьян…

– Мне не за что прощать тебя, Джулия, – прервал он.

– Это не так, если бы я не…

Но он снова не дал мне договорить:

– Талия украла бы ключи от любой другой машины и уехала бы. Её желания всегда властвовали над ней сильнее.

Если она изначально собиралась отправиться на другую сторону, то ей было бы всё равно, на чём это делать, лишь бы она могла попасть туда. Но машина Себастьяна была её мечтой и что-то мне подсказывало, что она хотела угробить её той ночью, а не вернуть, сделав вид, что она не сдвигалась со своего парковочного места.

– Что, если она жива? – еле слышно спросила я.

Я не переставала верить в это. Жила надеждой, что в один день она вернётся ко мне. Теперь Ндрангета могла предложить ей свободу, братья бы доказали свою преданность, и никто бы больше никогда не смог принуждать её к чему-либо.

– Мы ведь так и не нашли её тело, Себастьян.

У Каморры был пунктик на детей. Думаю, это было как-то связано с жестоким убийством матерей Новой Главы. Неро, Дэниел и Деметрио были детьми, когда остались с отцами один на один. А так как Талии было всего шестнадцать, она подходила под категорию, поэтому они разрешили Ндрангете провести поиски, но пустая убитая машина была единственным, что достали со дна Тахо.

– Доминик рассказал тебе не всё.

Мои веки распахнулись, и, несмотря на мертвую хватку мужчины на мне, я вырвалась из объятий и повернулась, чтобы смотреть прямо в глаза Себастьяна.

– Про что ты говоришь?

Он виновато покачал головой.

– Долгое время, пока проходила диагностика, я придерживался теории, что она подстроила свою смерть.

Нет. Это была самая большая чушь, которую я когда-либо слышала.

– Но когда пришли результаты…

– Что, Себастьян? – волнение накатило на меня, потому что мужчина медлил.

– Кто-то хотел убить меня, – резко объявил он. – Поэтому Кристиан всё ещё продолжает винить меня.

Я застыла, мой рот приоткрылся, и внутренности сжались от испуга.

– Нашли кислоты в бензине и ещё что-то, – пытаясь вспомнить, перечислил он. – Кто-то заранее спланировал всё это. На её месте должен был быть я.

Господи.

– Поэтому я так… разозлился на тебя? – не понимая своих чувств, риторически спросил Себастьян. – Если бы она осталась в особняке в тот день, возможно, я бы погиб и ничего бы не изменилось.

Что?

Ничего бы не изменилось?

Я сильно толкнула его в грудь, проглотив гнев.

– Не смей так говорить о себе.

Мужчина схватил меня за руку и толкнул на себя. Я резко вздохнула, врезавшись о его тело.

– Тогда бы ничего не изменилось, – исправился он. – Сейчас же я не могу потерять и дня из-за тебя.

Если бы он сел в ту машину, то, вероятнее всего, сейчас его бы здесь уже не было, но была бы Талия. Я не могла сделать выбор между ними. И самое главное – не собиралась, потому что Себастьян был жив, и мне не нужно было мечтать о том, чтобы хотя бы ещё разок увидеть его.

Жизнь решила всё за нас.

Я встала на носочки и обхватила свободной рукой его шею, наклоняя его голову вниз. Мужчина поддался мне, и наши губы соприкоснулись.

Мне было сложно представить свою жизнь без происшествия полтора года назад. Всё бы было иначе. Кристиан мог не встретить Каю, Доминик не заметить Аврору, а мы с Себастьяном так и продолжили бы видеться только раз в несколько лет на общих встречах. Гибель Талии принесла изменения во все наши жизни.

Себастьян медленно целовал меня, пока я таяла в его руках. Мне уже становилось больно стоять на носочках, но я не отрывалась от него. Наши тела расслаблялись под ласками друг друга, и я не верила, что только несколько часов назад я думала, что больше никогда не смогу почувствовать его.

– Джулия, – ласково прошептал он.

Мускулистые мужские руки ухватились за мои ягодицы, приподняв, и усадили на подоконник позади меня.

– Я не испугалась тебя, ясно? – со всей серьёзностью, на которую я сейчас была способна, поведала ему я.

Себастьян кивнул, продолжая поцелуй, но я нехотя оторвалась от него, чтобы он точно знал и верил в то, что я говорила ему.

– Просто… я так долго скрывала это, а ты ушёл, – мои зубы впились в нижнюю губу, но мужчина приподнял руку и погладил своим большим пальцем мой подбородок. – Мне показалось, всё кончено.

– Никогда ничего между нами не будет кончено.

Я кивнула ему.

– Пока ты так не решишь, – добавил он.

Мой телефон неожиданно запищал, и я была уверена, что это был мой старший брат. Я попыталась спрыгнуть с подоконника, чтобы ответить ему, но Себастьян не позволил мне.

– Это Доминик. Если я не отвечу ему, то в скором времени он окажется здесь, чтобы убить тебя. Он может подумать…

– Я бы никогда не тронул тебя, Джулия, – оборвал меня мужчина.

Мои мягкие ладони легли на его щёки, покрытые аккуратной щетиной, и я погладила их.

– Я знаю, – честно ответила я. – Они – нет. Ты так и не позволил им узнать себя.

– Как я должен сделать это? Кристиан мечется из стороны в сторону, Кая никогда не предаст его, а Доминик желает убить меня при любом удобном случае. Единственные, кто хочет иметь со мной дело ты и Аврора.

Себастьян и Аврора. Я никогда не могла подумать, что у них найдётся что-то общее, но, как я уже говорила, одинокие люди понимают одиноких людей. Их связь оказалась необычна и удивительна для всех нас.

– Поэтому мы с ней поможем тебе.

Телефон замолчал, и я молилась про себя, чтобы Доминик, правда не решил приехать сюда из-за одного пропущенного звонка.

Моя голова упала на грудь Себастьяна, и его частое сердцебиение говорило за него. Ему было важно являться неотъемлемой частью семьи. Он нуждался в младшем брате, друзьях, верных союзниках и во мне.

– Ты и так делаешь слишком много для меня.

– И я никогда не остановлюсь.

Потому что люблю тебя, Себастьян.

Но у меня не хватило мужества признаться в этом прямо сейчас. Я не хотела обременять его. Он только начал принимать свои собственные чувства и то, что он не собирался отпускать меня… Всё было взаимно. Ему нужно время, чтобы привыкнуть.

Себастьян принялся гладить мои волосы, и усталость стала одолевать меня.

Ссора, разговор с Домиником, чертовски горячий секс с Себастьяном и его признание – сегодня был тяжелый день.

Но мысли о Талии не отпускали меня.

– Что если она всё же жива, и Каморра держит её у себя?

Тёплые губы мужа коснулись моего виска.

– Это невозможно. Если бы она была у них, они бы уже давно потребовали выкуп за неё или кто-то бы узнал её, а вскоре слух дошёл бы до нас.

Логично, но я не начну верить, что Талии больше нет, пока сама лично не увижу её труп.

– И мы бы отдали всю Ндрангету, если бы это только значило, что она сможет вернуться домой, – закончил Себастьян.

Я знала, что он и Кристиан всегда любили её. То, как показательно холодны они были, только доказывало факт того, что они лгали.

– Я хочу рассказать всем, – собравшись с духом, решила я.

– Сегодня?

Мужчина поднял мою голову, аккуратно потянув за волосы, и наши глаза встретились.

– Завтра, – я оставила поцелуй на его щеке. – Сегодня мои силы принадлежат тебе.

Но перед этим мне нужно будет написать Доминику, что я была в полной безопасности. А ещё лучше позвонить. И прислать фото, чтоб наверняка. Точно.

– И чем ты хочешь, чтобы мы занялись? – губы мужчины переместились на мои.

Я улыбнулась, затем ловко, дождавшись, когда Себастьян потеряет бдительность, спрыгнула с подоконника и бросилась вперёд.

– Поймай меня и узнаешь.

Всем.

***

Утром следующего дня я позвонила Доминику и попросила, чтобы он взял Аврору, Кристиана, Каю и приехал сюда. С тех пор, каждая секунда в ожидании была наполнена тревогой, но Себастьян не отходил от меня, постоянно держа за руку и шепча, что несмотря ни на что, они примут мою правду, и мне стоило лишь довериться им.

Но ведь я доверяла им. Просто мне было страшно делать им больно.

К тому же, Себастьян ещё не знал, что я собиралась рассказать не только о Талии.

Я стояла за углом перед гостиной, прижавшись спиной к стене, и равномерно дышала, держа руку на сердце и слыша, как ребята разговаривали в комнате, сидя на диване и ожидая, когда я присоединюсь к ним. Себастьян сказал мне дождаться его и не идти туда одной, что я и делала всё это время. Он пустил всех в дом, пока я собиралась с духом на втором этаже, а теперь мы поменялись местами, потому что мужчине понадобилось что-то наверху.

С чего я должна была начать? Точнее, с кого?

Пальцы сжались в кулак, цепляясь за футболку, и смяли ткань. Бешено колотящее сердце отдавалось в ушах, заглушая мужские и женские голоса, казалось, что температура тела подскочила до сорока градусов, и хотелось просто убежать, спрятаться и продолжать делать вид, что всё было хорошо.

Всё в порядке.

Типичный ответ Себастьяна, которым он кормил меня и всех остальных, когда лгал, что не чувствовал боль, поедавшую его. В моём же случае, хватало просто улыбнуться вместо ответа. Тем не менее, постепенно силы, поддерживающие маску, стали иссякать, и тогда Доминик стал замечать неладное, затем взгляд Кристиана на меня изменился, а Аврора узнала чуть больше, чем остальные, и план побега от собственного «Я» начал рушиться.

И в итоге это привело к тому, что я стояла здесь, снова и снова боясь, признаваться в том, что уже не могла изменить.

Чего я так боялась? Я знала, что внутри сидели точно такие же люди, но они уже проходили через обиды и прощения. Они знали каково это.

Только страх контролировал меня сильнее, чем я думала. Он душил, подкидывал голове идиотские идеи и заставлял меня думать, что я могла потерять кого-то из тех, кого любила, уже другим способом. Столько лет это жило во мне, оставляя меня только в минуты, когда я делала себе больно, что теперь было сложно поверить в то, что я, наконец, решилась на признание.

Ты – мой огонь.

Мои глаза уставились на обшарпанную стену справа от меня. Себастьян ничего не сказал, когда увидел её. Наверное, потому что он прижимал меня к ней после того, как всё же поймал, и слишком сильно был занят мной.

Где же он был?

Я нервно потрясла обеими руками, пытаясь выгнать из себя дрожь.

Набрав полные лёгкие воздуха, я в последний раз посмотрела наверх, надеясь, наконец, увидеть там своего мужа, но лестница была пуста, а время шло.

Пора было перестать бояться.

Сердце отбивало частый ритм, когда я сделала свои первые шаги и оказалась на пороге гостиной. Четыре пары глаз сразу остановились на мне, и всё внутри меня затряслось ещё сильнее.

Правда была нужна для того, чтобы никогда не чувствовать себя так, как я сейчас. Она могла быть убийственной, но она делала своё дело.

Тебе не нужно бояться, когда ты честен.

Мои ноги перестали идти дальше, когда я остановилась за пару метров от дивана, на котором сидели ребята, и решила, что лучшей тактикой сейчас будет не медлить и говорить, как было на самом деле. Я закрыла глаза, чтобы представить, что была одна и, в очередной раз, стояла перед зеркалом, думая, как когда—нибудь стану настолько сильной, что смогу рассказать об этом.

– Я помогла Талии, – выпалила я. – Украла ключи от машины Себастьяна и прикрывала её перед всеми тем вечером. Я виновна.

Горло сдавило, но я продолжила.

– Триада хотела меня, но забрала дядю Мартина, потому что он защищал меня, пока я трусливо пряталась. Я виновна.

Хотелось вернуться к стене и продолжить крушить дом, но ноги словно вросли в пол и больше не позволяли мне убегать от проблем.

– Я знала, что Елена убила родителей и не рассказала никому, потому что мне нужно было узнать запах газа до того, как кто-то пустил огонь. Я виновна.

Каменные глыбы, наполненные тайнами, сваливались с плеч и раскалывались у моих ног, пока я слушала молчание вокруг.

Пока ледяная, но разжигающая всё вокруг, ладонь не коснулась моей.

Джулия 11 лет

Глобальные изменения всегда будут нести за собой жертвы.

Поэтому я решила, что перестановка в зимнем саду будет стоить моей межпозвоночной грыжи, которая появится через несколько часов перетаскивания мешков с почвой и горшков.

Папочка вместе с мамой были заняты наверху, Доминик дремал в своей старой комнате, а гости уже разъехались. Я надеялась, что Себастьян тоже будет присутствовать на ужине, но с тех пор, как он недавно переехал, я больше не видела его. Только дядя Винченцо был где-то здесь, в доме. Он не разрешил Талии переночевать у нас сегодня, поэтому она отправилась домой вместе со своей мамой, и я успела расстроиться тому, что осталась одна, но брат сказал, что проведёт вечер со мной и останется на ночь. Хотя сейчас он уже спал и, мне казалось, собирался делать это до самого раннего утра, поэтому я занялась делом одна.

Я открыла дверь в застеклённое помещение и, пыхтя, подняла кашпо, набитое землей. Несколько больших ламп освещала мне путь, когда я ступила в сад и прошла вперёд, оглядываясь по сторонам, бегло осматривая цветы. Здесь пахло свежестью, и я вздохнула поглубже, наслаждаясь своим местом.

Мои руки уже болели, поэтому я поставила горшок на пол, ухватилась за его край и, развернувшись задом к месту назначения, потащила его вперёд.

Папа и Доминик были бы недовольны, узнав, что я занималась всем этим в одиночку, но мама говорила, что взрослые девочки должны уметь решать свои проблемы самостоятельно. «Твой папа и старший брат не всегда будут рядом, солнышко». Тем более, это мне взбрело в голову заняться всем этим в такое позднее время. Они оба устали после долгого рабочего дня и переговоров за ужином, поэтому мне не хотелось мучить их.

Я могла справиться с этим и сама. Во мне было полно сил!

Моё тело стало потеть, а ткань платья, которое я забыла переодеть на свою форму, воодушевившись затеянным, стала липнуть к коже, но я решила не возвращаться домой, а продолжила тянуть кашпо за собой, пока мой зад не врезался во что-то за спиной.

Точнее в кого-то…

Я подпрыгнула на месте, испугавшись от неожиданности, и повернулась лицом к человеку, которого задела.

Елена Короззо высокомерно прошлась по мне своими карими глазами, когда я поправила чёлку, смахивая её в бок. Её рыжие волосы были собраны в странную причёску, напоминающую мне змей медузы Горгоны. Мы с Талией весь вечер следили за ней и старались не засмеяться, потому что кто—то явно решил подшутить над ней, сделав это на её голове.

Разве она не уехала ещё двадцать минут назад?

Я хотела поздороваться с ней, но мои глаза упали на зажжённую сигарету в её руке.

– Здесь нельзя курить! – воскликнула я.

Мои глаза полезли на лоб, и я стала махать руками, развевая дым. Но она усмехнулась и засунула никотиновую палочку обратно в свой рот, делая длинную затяжку, а затем выпуская большое облако дыма прямо в моё лицо, наклонившись вперёд.

Она что, забыла почистить свои уши перед приходом в мой дом? Я же сказала ей: Здесь. Нельзя. Курить.

Мама всегда называла эту женщину змеей. С этих пор я была полностью согласна с ней.

– Успей пожаловаться родителям, детка.

Я зло прищурилась, кашляя от дыма, попавшего в лёгкие, но ничего не ответила ей.

Даже учитывая тот факт, что кто-то всегда защищал меня, я никогда никого не просила об этом. Иногда я даже не успевала ответить тому, кто позволял себе разговаривать со мной в ненадлежащем тоне, потому что рядом сразу же появлялись папа, Доминик или Талия.

Сейчас же мне, наконец, выпал шанс напомнить, чьей дочерью я была, и что моё слово на территории Калифорнии – закон.

Елена стала расхаживать по деревянному полу, который папа самостоятельно стелил, строя для меня застеклённый сад, и её каблуки цокали об него при каждом новом шаге, позволяя мне отслеживать её перемещения. Она скрылась за большими листьями Монстера Адансона, рассматривая их, как будто, правда, явилась сюда, чтобы полюбоваться на мои цветы, но я знала, что это было не так.

Когда моё дыхание пришло в норму, я отдышалась и прошла в самый конец помещения, завернула за место с рассадой и остановилась у небольшого столика с садовыми инструментами, тряпками и вёдрами. Схватила пульверизатор, до краёв наполненный водой, ждавший меня здесь каждый вечер, и пошла по тропинке, параллельной пути Короззо. Нас разделяли комнатные деревья, полностью перекрывавшие мне вид на женщину, но дымок, летающий над ним, и цоканье говорило мне о её местонахождении.

Почему она не боялась, что я просто расскажу папе, и он поставит её на место? После того, как мама подёргала бы её за волосы, конечно.

Я опрыскивала растения, мимо которых проходила, а их листья покрывались каплями воды, пока я приближалась к своей цели. Через минуту я уже добралась до Елены, зажигающей вторую сигарету, и моя рука вокруг предмета в ней сжалась так сильно, что чудом не продавила пластик.

– Аврора приедет к нам на День Благодарения?

Мы больше не были друзьями, но я была рада видеть её в своём доме. Последнее время она выглядела очень плохо, приходя в школу.

Губы женщины искривились, когда она прикурила, и, сжав их в трубочку, выпустила порцию дыма.

– Вы будете праздновать? – усмехнулась она.

Кто-то ударил её по голове? Почему не должны были?

– Аврора останется с нами, – не получив моего ответа, делая несколько шагов в сторону, проговорила Короззо.

– А что вы ей дарите?

Я не отставала от неё, продолжая нажимать на рычаг, распрыскивая воду на цветы.

Раздражение показалось на лице женщины, когда я уставилась на неё, хлопая ресницами и собираясь выпытать информацию из неё любым путём.

Но так думала только она. На самом деле я просто отвлекала её.

– А? – резко направив на неё пульверизатор и начав беспрерывно пшикать, переспросила я. – Не расслышала. Что?

На моём лице расплылась победная улыбка, когда сигарета в её рту моментально затухла, а вода стала стекать с подбородка и оставлять мокрые пятна на платье. Елена попятилась назад, прикрывая лицо, когда я наступала на неё, продолжая опрыскивать её.

– Спокойный день! – прорычала она, кидая окурок в один из моих горшков и убегая прочь.

Гадюка.

Я распахнула глаза, чтобы встретиться с Себастьяном, который стоял рядом со мной. Он крепко сжимал мою руку и смотрел вперёд.

Я медленно перевела свой взгляд на диван и встретилась с волной эмоций, поражающих лица людей на нём.

Кристиан застыл на своём месте, не моргая, когда Кая положила свою руку поверх его, лежащей у неё на колене. Она тоже была шокирована, и я заметила смятении в её, направленных на меня, глазах. Доминик нахмурил брови, и его рот был немного приоткрыт от шока. Аврора же выглядела спокойнее и понимающее всех. Она уже знала большую часть моей правды и всегда принимала её, какой бы страшной она ни была.

– Я была на кухне тем вечером, – призналась я. – Работа в саду утомила меня, и мне захотелось перекусить, поэтому я убежала обратно домой. Я столкнулась с Еленой, когда она уже выходила из кухни. Я просто хотела, чтобы она, наконец, убралась из моего дома, поэтому не остановила её и не спросила, что она делала там. По началу запах вокруг не смущал меня. Я думала мои руки просто пропахли землей. А когда стала есть свой бутерброд с яйцом и вовсе спихнула всё на него.

Утечка газа имела запах протухших яиц. Я нашла Клаудию, мамину помощницу, в левом крыле нашего дома и предложила ей помощь на кухне. Она мило отказалась, но я всё же рассказала ей про испорченные продукты, и она пообещала мне перепроверить всё позже.

Пока газ продолжал заполонять собой пространство.

Если бы я настояла на своём и всё же привела её на кухню, это бы спасло нас. Но вместо этого я поднялась наверх, а через несколько минут дом сотрясся от взрыва.

Был ли у нас вообще шанс на спасение? Или же я бы умерла в тот день, оказавшись в центре ударной волны?

– Я зачем-то нужна Триаде, – мой голос поник. – Один за другим продолжают умирать люди, защищая меня. Дядя Мартин отдал за меня свою жизнь.

После того, как он погиб, я больше не ранила себя. Как только мои руки тянулись к огню, я вспоминала то, как Сантьяго не мог выпустить мёртвое тело отца из своих рук. Он не мог умереть за «такую» меня.

Но если бы Триада схватила меня тогда? Доминик бы пожертвовал собой. Кристиан пошёл бы следом за ним. Себастьян. Сантьяго. И ещё куча солдат Ндрангеты. Они могли умереть, спасая меня.

Что было хуже?

– А Талия… – я сглотнула. – Если бы я не знала, что она не вернётся обратно, то сделала бы это снова.

Чистая правда. И дело было не в разговоре с Себастьяном. Я бы сделала, что угодно, чтобы она получила свои минуты свободы.

Я бы помогла ей сбежать, если бы она попросила.

Всё, чтобы она, наконец, смогла стать по-настоящему счастливой.

Кристиан дёрнулся со своего места в попытке встать, но Кая удержала его на месте, когда злой рык прокатился по стенам комнаты.

– Сиди на своём грёбанном месте, Кристиан, – сказал Доминик, искоса смотря на друга.

Себастьян практически вплотную прижимался к моему боку, собираясь прикрыть меня собой в любой момент.

– Я… – волны слёз накатили на меня. – Что я могу сделать, чтобы вы простили меня?

Мужчина рядом со мной тоже не знал всего этого, но он продолжал держать мою руку, сжимая её ещё крепче. Мои глаза прошлись по всем в комнате. Может они, наконец, скажут что-нибудь? Пусть скажут, что ненавидят меня. Я приму это. Пусть накричат.

Но тишина поглотила нас.

Мои губы затряслись, когда никто так и не ответил мне. А затем я, не сдержавшись, развернулась и упала на грудь Себастьяна, который моментально поймал меня, укрывая в коконе из своих рук.

Что, если мне всё же не стоило рассказывать им? Если это принесёт раздор? Аврора скрывала от Доминика мои тайны, а к Кристиану могли вернуться те чувства, что он испытывал при потери Талии.

Первый всхлип вырвался наружу.

Пусть Себастьян заберёт меня.

Я обернула вокруг него свои руки и хотела, чтобы он поднял и унёс меня отсюда.

Насколько сильно меня ненавидели?

Веки опустились, я боялась встретиться глазами с кем-то, кто мог подойти к нам, чтобы оттащить меня от Себастьяна и начать серьёзный разговор, но сердце пропустило удар, потому что уже через несколько мгновений тёплое тело прижалось к моему боку, и одна из ладоней легла на моё плечо. Я открыла глаза. Бледная кожа рук и красный маникюр оказались прямо перед моим лицом.

Аврора.

Я повернула голову и увидела, как она прижималась, обнимая нас с Себастьяном. Её лицо выглядело умиротворённо.

Через секунду, с другой стороны, навалилось ещё одно тело. Оно было массивным, поэтому, когда я взглянула на него, не удивилась, увидев Доминика.

Босые ноги прошлёпали по полу, и я стала прижиматься к Себастьяну ещё сильнее, потому что нас обнимали уже трое.

Кая.

Что происходит?

Я запрокинула голову насколько могла, чтобы посмотреть на мужчину, державшего меня. Он был в точно таком же шоке, как и я. Себастьян опустил подбородок и наши, переполненные волнением, глаза словно соприкоснулись друг с другом.

А затем последний человек в комнате ворвался в наш круг. Рука Кристиана легла на свободное плечо старшего брата, и он захватил в свои объятия двух девушек, добираясь до нас.

– Какой же я ублюдок, – зло выдавил из себя он.

Я стала моргать, сгоняя пелену из слёз, которая не давала мне смотреть на Себастьяна передо мной, но она была такой толстой, что ничего не вышло, поэтому я уронила голову обратно на его грудь и сжала свои руки вокруг него.

Я не находила слов.

Они не злились на меня? Совсем?

Тела, облепившие нас, были такими тёплыми, и я чувствовала себя, как прежде, когда родители обнимали нас с Домиником, когда мы были маленькими. Воспоминания о доме сейчас были приятными.

Потому что я, наконец, снова была внутри него.

Кто-то ласково потёр моё плечо, согревая меня своей заботой, и мне захотелось разрыдаться от накатившей волны чувств.

– Почему ты так долго молчала? – спросила Кая. – Неужели думала, что мы откажемся от тебя?

Девушка не была знакома ни с моими родителями, ни с Талией, и едва знала Мартина Риверо, но, несмотря на это, понимала меня, потому что тоже теряла любимых. Она много знала о прощении. Если бы Кристиан не похитил её, вероятно, Эбигейл могла быть жива сейчас, но это всё равно не заставило её оставить его.

Было много вещей, неподвластных нам. И любовь была одной из них.

– Единственный, кто должен просить прощения среди вас – я.

Кристиан оторвался от нас и сделал несколько шагов назад, когда мы постепенно стали распускать свой кокон из рук. Я повернулась голову на груди Себастьяна, оставив свою щёку прижиматься к ней, когда нас окончательно отпустили, и посмотрела на мужчину. Его глаза бегали по полу, но набравшись духу, он поднял голову и посмотрел на брата, возвышающегося надо мной.

– Ты был точно таким же ребёнком, как и я, – понял он. – А я вёл себя, как последний засранец каждый раз, когда ты пытался объясниться передо мной.

Себастьян подо мной дышал всё тяжелее, и я боялась представить, какой взрыв происходил внутри него. Я погладила его спину, успокаивая частое сердцебиение под своей щекой.

– Мне не хватает её.

Я почувствовала, как мужчина кивнул, соглашаясь со своим братом.

Мы все скучали по Талии.

– Но, как оказалось, тебя не хватает сильнее.

Мои брови подпрыгнули от такого признания, слёзы в глазах высохли, и я подняла голову, с приоткрытым ртом смотря на Себастьяна. Его взгляд принадлежал Кристиану, и они неотрывно смотрели друг на друга. Я отпустила мужчину и сделала пару шагов назад, после чего случайно столкнулась с Домиником, который был шокирован происходящим точно также, как и обе девушки рядом с ним.

– Я не знаю, зачем делал всё это, – злясь на самого себя, нахмурившись и резко покачав головой, выпалил Кристиан.

Мне казалось, он хотел пробить вторую дыру в нашей стене из гнева, как это сделал его брат однажды. Но его взгляд переместился на меня, и я перестала дышать.

– Может ревновал, потому что ты стала первой, кто смог разговорить его, – тише признался он.

– Кристиан… – прошептала я.

Мужчина поник. Ему было стыдно, и он не знал, как ещё объясниться перед нами. Но он уже сказал достаточно, потому что Себастьян сошёл со своего места, с которого слушал его, схватил брата за плечи и рывком прижал к себе. Я резко вздохнула от неожиданности.

Кристиан неуверенно положил руки на его спину и обнял его в ответ. И в этот момент, мне показалось, я увидела двух маленьких мальчиков, которые так долго нуждались друг в друге, что в один момент это стало уничтожать их.

Семья была местом, где тебя принимали, несмотря на то, каким неправильным ты мог быть. И ошибки, которые ты совершал, были ничтожны по сравнению с потерей тебя.

Глава 26

Боль разливалась по всему моему телу, я корчилась под руками Себастьяна, лежа в своей постели, и жмурилась, мечтая о том, чтобы это поскорее закончилось. Я сама предложила ему сделать это, поэтому не могла отказаться, когда всё уже было почти закончено. Хотя и не собиралась.

Иголка, впивающаяся в мою кожу, была менее болезненна, чем огонь, которым я баловалась раньше, но ощущения были непривычными.

Как только ребята покинули наш дом, я, наконец, почувствовала полную свободу от действий и мыслей, которые убивали меня на протяжении нескольких лет. То, как они приняли это, говорило мне о том, что я должна была признаться во всём раньше. Но ещё год назад у Кристиана не было Каи, а у Доминика Авроры и они были совершенны другими людьми, нежели сейчас.

Я ничего не могла изменить, потому что всё всегда было только так, как должно было быть.

– Долго ещё? – промычала я.

Холодная ладонь тёрла моё бедро, пытаясь отвлечь меня, и это отлично работало, потому что мурашки по телу пробегали только под этими прикосновениями. Возбуждение перемешивалось с болью и перекрывало её, но мужчина трогал далеко не те места, которые нуждались в нём. Хотя, если бы он сделал это, то под моей грудью красовалось просто черное размазанное пятно, а тату-машинка, которая чудом оказалась у него, валялась бы на полу, потому что я бы скинула её вниз и начала другой сеанс.

Жужжание на секунду прекратилось, и я успела обрадоваться, что все подошло к концу, когда тёплые губы коснулись моего живота.

– Ты так нетерпелива.

Затем иголка снова стала разрывать мою кожу, и я впилась нижними костяшками кисти в глаза, зарычав.

– Ты не издаешь таких звуков даже при сексе со мной, – немного возмущённо произнёс Себастьян.

– Потому что ты не заставляешь меня корчиться от боли.

Даже несмотря на то, как и где произошёл наш первый секс, мне практически не было больно. В начале, когда мужчина только проник в меня, я почувствовала что-то похожее на разрыв, но, когда он стал двигаться, боль постепенно утихала и на её место приходило наслаждение. Я даже кончила после! Просто восхитительно.

Себастьян раздел меня прежде, чем мы начали и, так как мои ладони больше не прижимались к груди, я переживала о том, что мужчина мог напортачить с моей татуировкой, вечно пялясь на меня. Хорошо, что хотя бы трусики были на месте.

Они прятали моё возбуждение с тех пор, как Себастьян стал поглаживать меня, подбираясь, но не доходя до их краёв и, тем более, не залезая под них.

Мужчина сидел сбоку от меня, продолжая делать свою работу, когда я отпустила руки и положила свою ладонь на его.

– Джулия, – проворчал он.

– Может, сделаем перерыв? – жалобно попросила я.

Затем проскользила его рукой по своему телу вверх и положила на грудь, под которой не виднелся рисунок. Он смял её и провёл большим пальцем по затвердевшему соску. Мои бёдра сжались.

– Твой запах ударяет мне в нос, и ты не представляешь, сколько самообладания мне приходиться использовать прямо сейчас, чтобы не трахнуть тебя.

Я застонала от отчаяния.

Ухмылка застыла на губах Себастьяна, когда он ещё пару раз смял грудь, пропуская электрические разряды прямо в мой низ.

– Ты, маленькая эгоистка, решила оставить меня без своих рук? Я всё ещё хочу почувствовать их на себе.

Я принялась кусать внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как дыхание затруднилось.

Себастьян перевёл на меня "Alwayswithyou. Neveragainstyou." своим почерком точно так же, как я сделала это с ним. Только он уже имел опыт в набивании тату, пока я могла только, дрожащими руками, вгонять в его кожу иголку, разбрызгивая кровь повсюду.

Наши аккуратные почерки украшали места под сердцами друг друга, и, когда на моём месте была уже чёрная краска, у Себастьяна была всего лишь обычная ручка.

Он, правда, всё ещё хотел, чтобы я сделала это с ним?

Доминик мог спокойно добавить это действие в список пыток Ндрангеты и вызывать меня, чтобы я могла жестоко поиздеваться над «крысами».

Попытавшись отвлечься от боли, я вспомнила о кое-чём и спросила:

– Ты купил его, чтобы мы больше не смогли заняться сексом в машине?

Себастьян повёл бровью.

Я заметила тёмно-зелёный McLaren, стоящий под окнами дома, ещё вчера вечером, но мужчина так вымотал меня, что у меня не было сил думать об этом. В салоне должно быть очень тесно. Мы никогда не поместимся там так, как на заднем сидении Bentley.

– Я купил его, чтобы ты нашла нам новое место, где бы ты могла меня трахнуть.

Господи Боже.

Через семь самых длинных минут в моей жизни мужчина наконец закончил, вытер остатки краски и капли крови тряпкой, а затем наклеил на раздражённый участок защитную плёнку для правильного и быстрого заживления татуировки.

Я не знала, откуда у него было всё это, но догадывалась, что чёрные грозовые линии, оставленные по всей длине его рук, были его собственным творением.

Себастьян поднялся с кровати и стал убирать все лишние вещи с неё, пока я наблюдала за ним. Он сам был практически раздет, потому что, когда он освободил меня от одежды, я заставила его сделать тоже самое, желая отвлечься от процесса на его манящее тело. Боксеры плотно обтягивали его упругий зад и в моменты, когда я видела его, мне хотелось всё же начать посещать зал вместе с Каей и Авророй, чтобы иметь такую же задницу.

Моя фигура была далеко не идеальной, даже не считая шрамов, но, когда я была ещё маленькой, я видела, как папа восхищался маминым телом несмотря на то, что с ним сделала беременность мной и Домиником, и мне хотелось, чтобы кто-то любил меня также, не смотря на мои изъяны.

Я обманывала себя, говоря «кто-то», потому что всегда мечтала о Себастьяне Нери. Когда я была ребенком, для меня он казался неприступной крепостью, в которую мне так и хотелось заглянуть, и с каждым разом желание сделать это только росло.

Правда, теперь я уже была внутри него. Но Себастьян всё равно оставался огромной загадкой, которую мне предстояло разгадать. Я хотела, чтобы он рассказал мне о каждом своём шраме. Внутреннем или внешнем. Разницы не было.

Он с хмурым видом направлялся обратно к кровати, когда я присела, уперевшись позвоночником в спинку, выпятив грудь вперёд.

– Они не нужны мне, – хмыкнул муж.

Мои брови взлетели вверх.

– Мой рот хочет твою киску на себе.

Себастьян приземлился на кровать, его руки ухватились за мои лодыжки и развели ноги в стороны, рассматривая меня. Трусики всё ещё мешали ему полностью видеть меня, поэтому он схватился за их края и снял их, пока я ни секунды не сопротивлялась ему.

– Тебя возбуждает боль? – поинтересовался он, глядя на меня.

Нет. Не знаю.

Но что-то в этом всё равно было.

– Ты, который видишь мою боль и уничтожаешь её, – сглотнув, призналась я. – Это заставляет меня трястись.

– Да? – выгнув бровь, бросил он. – Я думал, это делает мой член.

Я затряслась от смеха.

– Иногда он.

Себастьян опустил свои губы на внутреннюю сторону моего бедра и повёл ими вверх. К месту, покрытым моим возбуждением и желанием быть с ним.

– Мой рот тоже иногда делает это с тобой?

Да.

Глаза закрылись, когда я почувствовала то, как близко он подобрался к моей пульсации.

– Мои пальцы?

Черт возьми, да.

– Мысли обо мне? Как часто ты представляла себе, что я пробираюсь в твою комнату под покровом ночи и делаю тебя своей?

Постоянно.

Его язык, наконец, нашёл меня, и я резко вздохнула, когда он прошёлся им между моих складок, раздразнивая меня ещё сильнее. Моя грудь болезненно ныла, мечтая о точно таких же ласках, поэтому я положила одну руку поверх неё и сильно сжала её.

– Значит…

Но я оборвала Себастьяна, не дав ему договорить:

– Просто ты. Что бы ты ни делал, как бы ни выглядел, кем бы себя ни считал – ты – это всё, что я хочу.

Плёнка натянулась на моей коже, когда я выгнула спину, ощутив, как губы мужчины ласкали мой клитор. Его действия вытягивали из меня стоны наслаждения и мучения, потому что я вновь хотела почувствовать то, как он грубо входит в меня, как делал это вчера.

Мне нравился любой вид секса, который он мог мне предложить. Но я имела свои собственные предпочтения, и сейчас мне нужна была его, желающая проглотить меня заживо, жесткая сторона.

Моя рука вцепилась в его черные гладкие волосы на затылке и прижали к себе ещё сильнее.

– Ты хочешь, чтобы я задохнулся тобой, Джулия? – желание сделать это читалось в его тоне.

– Да.

Я опустила руку, сжимающую грудь, на живот, и Себастьян издал недовольный рык.

Он всё это время наблюдал за мной?

Узел в моём животе с каждым прикосновением его языка и губ к коже затягивался всё сильнее, дыхание превратилось в прерывистое, и мне хотелось, чтобы он оказался ещё ближе. Чтобы он прокрался внутрь меня и доставил удовольствие каждому сантиметру моего тела.

– Себастьян.

Громкий стон вырвался из моего горла, когда оргазм подобрался ко мне так близко, что был практически в моих руках. Но мужчина отстранился. Мои глаза распахнулись, и я обескуражено уставилась на него:

– Почему…

Только у него были другие планы на меня.

Себастьян избавился от боксеров, показав мне свой эрегированный член, полностью готовый к тому, чтобы войти в меня, и улегся рядом со мной, пока я, вылупившись, смотрела на него.

– Это нечестно, – возмутилась я.

Мой центр страшно пульсировал, и я начинала злиться от того, какой неудовлетворённой осталась после его пыток.

Это кощунство по отношению к женскому оргазму.

– Нечестно было скрывать от меня свою грязную голову, – проговорил мужчина, ухватившись за мою талию и перетянув меня в свою сторону. – А теперь устраивайся поудобнее.

Он усадил меня сверху, но вместо того, чтобы смотреть на него, мои глаза были прикованы к его промежности, которая оказалась очень близко к моим рукам после того, как я положила свои ладони на его бедра для равновесия.

– Себастьян? – с придыханием спросила я.

– Тебе страшно?

Я попыталась сжать ноги, но его тело, находящееся между ними, не позволило мне. Влажность растекалась по его прессу, пока я продолжала сидеть на нём и, мне казалось, я могла кончить прямо сейчас без помощи его рта или пальцев на себе.

– Что я должна делать?

Я не совсем понимала… Он хотел, чтобы я снова оказалась на его лице или…

Себастьян присел позади меня, и его шепот обдал раковину моего уха:

– То, что я тебе скажу.

Его властный тон завладел мной, и я потёрлась об него, дабы облегчить неутолимое желание.

Мужчина вернулся в своё прежнее положение, положил руки на мои бока и слегка наклонил меня вперёд.

– Ты должна опереться своими ладонями на матрас, – он немного раздвинул свои ноги, освобождая место. – А затем опуститься на меня. До самого конца. Так, чтобы ты почувствовала меня у себя в животе.

Поза обратной наездницы?

Мне нравилось читать, и это не всегда была биология. К тому же, однажды, Амелия давала мне одну из своих книг, после чего я не могла избавиться от мысли, как делала с Себастьяном те же вещи, что и женщина в книге.

Сердце загромыхало в груди, но я не соскользнула по торсу мужчины вниз, а, наоборот, забралась повыше и чуть не уткнулась своей задницей в его лицо.

– Джулия?

Его руки сильнее сжали меня, как будто хотели остановить, но я не послушалась и наклонилась вперёд, затем подняла его твёрдый член с живота, на котором он лежал, и взяла его кончик в рот.

– Джулия!

Я облизнула его, пока он пульсировал в моей руке, его вздутые венки ощущались на ладони, и я бы хотела пройтись по ним своим языком, но пока была неуверенна, что могла полностью взять его в свой рот.

Он соответствовал параметрам Себастьяна, и я была не удивлена, увидев его в первый раз.

Я всего несколько секунд пососала его кончик, после слизнула предэякулят и проглотила солоноватость, оставшуюся на языке.

Когда-нибудь позже я сделаю так, что он кончит в мой рот, пока я буду смотреть в его глаза, и он не забудет это ощущение никогда. А пока я собиралась забрать свой собственный оргазм.

Мои ягодицы скатились вниз, пока я удерживала его изнывающий по мне ствол в одной ладони, приподнялась над ним, опираясь на колени, и обернулась назад, чтобы взглянуть на Себастьяна.

Его желваки двигались, когда он с силой сжимал челюсти, уже трахая меня своими глазами… или мечтая отшлёпать за непослушание. В любом случае, я бы наслаждалась любыми его действиями в отношении меня в таком настроении. Голубые глаза пронзали меня насквозь, горло подпрыгивало каждый раз, когда он сглатывал, а грудь, начинающая потеть, поднималась и опускалась слишком тяжело.

Он был так возбуждён, что с каждой секундой, пока я смотрела на него, медля, утрачивал свой контроль.

– Как ты держишься? – играясь с ним, спросила я.

– Представляю, как беру тебя на каждой плоской поверхности вне этого дома и питаюсь твоим страхом быть пойманной.

Господи.

Я отвернулась, поджав губы.

Теперь мне хотелось узнать, каково это. Тогда, в машине, я не боялась, что кто-то увидит нас, потому что знала о тонировке, но она должна была двигаться в такт нашим движениям, и это могли заметить…

Улыбка растянулась на моих губах.

Чёрт. Они распустят слух о том, что Джулия Де Сантис нагло сбегала с важных встреч и грязно трахалась со своим мужем прямо посреди парковки?

Это испортит мой статус хорошей девочки. Славно.

Я провела ладонью вверх-вниз по члену Себастьяна и медленно насадила себя на него. Моя голова откинулась назад от чувства растянутости, и я сжала его внутри себя.

– Боже мой.

Мужчина, позади меня, гортанно застонал, проводя руками вдоль моего тела, разжигая во мне пламя. Я положила обе ладони на матрас между его ног, наклоняя корпус вперёд, и сделала толчок. Дыхание спёрло.

Я чувствовала его в своём животе, как он и хотел.

Волосы стали лезть мне в лицо, и я потрясла головой, делая новый толчок.

– Себастьян…

По спине прошлись мурашки, когда костяшки его пальцев сосчитали мои позвонки, а затем он собрал мои волосы и сжал их в кулак, удерживая мою голову на месте, не позволяя мне смотреть на то, как моя киска жадно вбирала его член.

Мужчина делал толчки навстречу мне и оргазм, о котором я должна была забыть, вернулся ко мне. Я выгнулась дугой над ним и зашипела, дёрнув головой, когда почувствовав, как сильно он стискивал меня в своём кулаке, пока его вторая рука контролировала мои движения, лёжа на бедре.

– Я кончила, – игриво улыбнулась я. – Разве ты не отпустишь меня?

– Один раз не считается, когда ты со мной, – осипшим голосом ответил Себастьян.

Я стала раскачиваться на нём, чувствуя лёгкое головокружение и сонливость, полученную после первого удовлетворения, одновременно набирая темп, ускоряясь, тратя все силы, что имела. Мои стенки плотно сжимали его, и я втянула живот, когда его кончик достал до точки внутри меня. Кожу головы саднило от того, насколько сильно мужчина стягивал мои волосы в своём кулаке, и я бы так хотела видеть это, если бы имела на это возможность.

– Тебе нравится быть сверху, Джулия? – поинтересовался он.

Очень, но…

– Мне нравится, когда ты берешь меня сзади, – проскулила я. – Только мне хотелось бы видеть твоё лицо в этот момент.

Себастьян довольно хмыкнул, продолжая насаживать меня на себя. Раскалённый низ моего живота был готов взорваться, и оставалось всего ничего прежде, чем я развалюсь от новой порции эйфории.

– Повернись.

А?

– Что? – дымка в моей голове не давала мне здраво мыслить.

– Голову вправо, Джулия, – скомандовал он, немного ослабляя напор, с которым сдерживал меня.

Я прерывисто дышала, чувствуя уже приближающийся оргазм, но когда сделала то, что он просил, воздух покинул мои лёгкие, и я на секунду замерла.

Большое прямоугольное зеркало, о существовании которого я напрочь забыла, будучи очень занятой Себастьяном, полностью отражало наши действия.

Я скакала верхом на мужчине, который, похоже, всё это время пожирал меня своим взглядом, его глаза горели нескончаемым желанием ко мне и видели во мне только изящную неповторимую красоту, не обращая внимания на длинный шрам вдоль всего бедра.

Кулон с солнцем, висевший на моей груди, подпрыгивал вместе со мной, блестя от света, и я зажмурилась, когда волна блаженства обрушилась на меня.

– Себастьян! – крик вырвался наружу.

Он отпустил мои волосы, положил вторую ладонь на параллельное место первой и грубо насадил меня на себя ещё несколько раз, после чего сам кончил, изливаясь внутри меня.

Моё тело рухнуло вперёд, не имея больше сил держаться в сидячем положении, и я положила голову поверх своих ладоней, выравнивая дыхание.

– Джулия? – хрипло произнёс Себастьян.

– Дай мне пять минут.

Он устало засмеялся позади меня. Его член всё ещё был во мне, и наши пульсации соединялись друг с другом. Я чувствовала, как его сперма вытекала из меня.

Мы не воспользовались презервативом… Чёрт.

Но я буду переживать об этом завтра, потому что сейчас я просто вдоволь наслаждалась своим мужем.

Мужские руки легли на мою талию и сняли меня с себя. Из меня вырвался всхлип, как только я ощутила себя пустой, но затем он положил меня рядом с собой, и я уткнулась лицом в его грудь. Мы оба тяжело дышали, но утопали в удовольствии быть друг с другом.

– Как долго ты смотрел?

Он промычал, делая вид, что вспоминал.

– С того момента, как ты решила сделать мне минет.

Я прикусила крохотный участок его кожи рядом с соском, улыбаясь, когда он погладил меня по голове.

– И не закончила его.

– Точно так же, как и ты сделал это со мной, – напомнила я.

– То есть… это месть?

Мои веки опустились, хотя я хотела приподняться и поцеловать его, но мой организм нуждался в отдыхе, которого он бы не получил, если бы наши губы встретились сейчас.

– Я даю тебе ровно столько, сколько ты отдаешь мне.

Это была правда. Я была полностью взаимна с ним.

– Но если в один момент ты не сможешь предложить мне часть себя, я заполню эту пустоту, отдав тебе в два раза больше, – мой голос стих. – Потому что знаю, ты сделаешь тоже самое, когда я буду нуждаться в тебе.

Себастьян молча обнял меня, прижимая к себе так, что наши сердца стали биться в такт, делясь частями себя. Точно также, как это делали мы.

– Ты никогда не пожалеешь, что выбрала меня, Джулия.

Я была уверена, что мне не придётся.

– Даже если между нами что-то случится, я не смогу жалеть о времени, проведённом с тобой, Себастьян. Ты тот, кто вытащил меня из ямы отчаяния, в которой я гнила.

Ледяные кончики пальцев коснулись моего подбородка и оторвали голову от его теплой груди.

Я начинала заново цвести рядом с ним.

Наши губы встретились в медленном поцелуе, говорящим намного больше, чем мы могли произнести. Я положила руку на его щёку, поглаживая её, и была готова снова утонуть в нём, но звук, разрывающий мои барабанные перепонки, заставил нас резко оторваться друг от друга.

Глаза Себастьяна непонятливо остановились на мне.

– Что это? – спросила я.

– Сигнализация.

Он подорвался с кровати и схватил телефон с тумбы, проверяя в нём что-то. Мои руки вцепились в простыни, и я прижала её к груди, как будто подсознание уже знало всё за меня и хотело спрятать меня. Дрожь охватила тело, когда мужчина подбежал к окну и то, что увидели его глаза было настолько страшно, что он не сумел спрятать свои эмоции в ящик и показал мне их. Его руки дёрнули обе части занавесок, закрывая окно, и он развернулся ко мне, говоря то, что я надеялась больше никогда не услышать:

– Прячься, Джулия.

Глава 27

Себастьян подобрал с пола свою одежду и выключил свет в комнате, натягивая на себя боксеры и штаны, а я продолжала сидеть в постели, не успевая складывать логическую цепочку в своей голове.

– Ч-что там? – заикаясь, спросила я, быстро моргая, привыкая к темноте.

Мужчина подошёл ко мне и, схватив за руку, резко согнал с кровати.

– Триада.

Он поставил меня на ноги и стал быстро набрасывать на меня одежду, также собранную с пола. Я дрожала, пока он одевал меня.

– С-себастьян…?

– Одевайся, – рявкнул он, отходя от меня.

Как Триада узнала, что мы жили здесь? Почему они были настолько бесстрашны, ступая на территорию влиятельных людей? Им было совсем нечего терять?

– Тебе нужно спрятаться, – повторил мужчина.

Я стала мотать головой, смотря то в занавешенное окно, то на него, когда он присел рядом с моим шкафом, распахнул нижнюю полку, просунул руку за неё и достал оттуда пистолет.

Когда он успел положить его сюда?

Я натягивала нижнее белье, стоя в одной ночнушке, которую сбросила с себя, когда мы только явились в эту комнату несколько часов назад и почувствовала холодок, пробежавший под кожей. Себастьян выпрямился, собираясь передать мне оружие, но, повернувшись, на секунду остановился взглядом на моём теле.

– Больше одежды, Джулия.

В его тоне была не толика страха, он был полностью пропитан им, как и я.

Себастьян рассматривал вариант того, что…

Я ринулась к соседнему шкафу, вытащила из него большую футболку, шорты, домашние штаны и поочередно натянула всё это на себя.

После, обжигающе ледяная ладонь сжала мою руку, и мужчина повёл меня в каморку моей комнаты, которую я начала обставлять цветами. Здесь было ещё темнее, потому что в маленьком помещении совсем не было окон. Он усадил меня в угол, прижав спиной к высокой тумбе, и заглянул в глаза, умоляя:

– Что бы ты ни услышала, не смей выходить из этой комнаты. Тебе ясно?

Я судорожно кивала ему, говоря «да».

– Ни при каких обстоятельствах.

Себастьян просунул в одну мою руку пистолет, а в другую свой сотовый, который держал с тех пор, как сигнализация оглушила нас.

– Позвони Доминику, – быстро проговорил он. – Скажи, что ты в опасности.

Только я?

– И не бойся жать на спусковой крючок, если кто-то из чужаков войдёт сюда.

Он обхватил мои щёки и рывком прижал меня к себе.

– Пока я твой щит, никто из них даже близко не приблизиться к тебе.

Наши губы слились в мимолётном поцелуе, и ком образовался в моём горле, когда мужчина оторвался от меня, поднялся и, прежде чем вылететь из комнаты, приложил палец к своим губам.

Я осталась одна.

Тело трясло, когда я набирала номер Доминика, не попадая по клавишам. Найдя его имя в списке избранных, сразу же нажала на него и стала слушать гудки.

Была ночь. Он должен был уже спать.

Что, если он не ответит мне?

У нас было так мало времени, а секунды, что брат не отвечал, длились вечность.

– Себастьян? – зевая, задался вопросом он.

– Он в опасности. Вы нужны здесь.

Бодрость резко появился в его тоне, и он переспросил:

– Что?

Я перекатилась на колени и на дрожащих ногах поднялась, опираясь рукой с пистолетом о стену.

– Себастьян в опасности! – грозно прорычала я. – На дом напали.

– Где ты?

– Ты что, не слышишь меня, Доминик?! Ему нужна ваша помощь. Скорее.

Я повесила трубку, когда с другого конца стали слышаться посторонние звуки. Думаю, он наконец поднялся с кровати и понял, о чём я ему говорила. У меня не было времени болтать с ним, потому что меня могли услышать и, так и не узнав о том, была ли я безопасности здесь, он явится сюда куда быстрее.

Я кинула пистолет вместе с телефоном на поверхность тумбы, засунула руку между ней и стеной и со всеми силами, что во мне были, отодвинула её. Ножки царапали пол, создавая противный скрип, пока я тянула тумбу в сторону, освобождая место для себя.

Она была ужасно тяжелой, и я не понимала, как смогла сделать это, присаживаясь и одновременно скрываясь за ней, когда усталость ещё сильнее напала на меня, но адреналин в крови не давал ей победить.

Себастьян не отключил сигнализацию, создавая лишний шум, чтобы ни его, ни меня не смогли услышать, и сделать видимость того, что, возможно, нас и вовсе не было в доме.

Только машина, стоящая во дворе, говорила об обратном и свет из нашей комнаты, который горел, когда они уже врывались на нашу территорию, тоже.

Сколько их было?

Я стала хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться и начать мыслить здраво, готовясь к атаке. Мне нужно было взять себя в руки, чтобы быть помощью, а не ещё одной проблемой, о которой нужно было заботиться.

Чего-то не хватало, и я поняла, что забыла пистолет на тумбе, поэтому мигом подпрыгнула на месте, стащила его и уселась обратно, подтянув колени к груди, стараясь прислушаться к звукам с первого этажа. Стены, двери и сигнализация не позволяли мне этого сделать, но я всё равно пыталась услышать хоть что-то.

Я не рассматривала вариант того, что Себастьян не справиться, но паника и страхи из прошлого набирали обороты внутри меня, заполняя голову голосами.

Что если они не убьют его, а придут за мной и заставят его смотреть? Ему нельзя было сталкиваться с этим снова. Он только начинал чувствовать себя свободно от своих демонов.

Металл вжимался в мою ладонь, когда я стискивала оружие в своей руке.

Я не позволю им сделать что-то со мной.

Мы останемся целы.

Сердце отдавалось по всему телу и зубы бились друг о друга, потому что дрожь не исчезала, а с каждой минутой, что я сидела здесь, только увеличивалась, погружая меня в страдания.

Мне срочно нужно было увидеть Себастьяна и почувствовать холод, перемешанный с теплом его тела. Я нуждалась в его объятиях.

Я прижала пистолет к сердцу, думая о нём, и стукнулась затылком о стену, когда откинула голову назад, проглатывая ком.

Себастьян вернётся ко мне. Он всегда возвращался. Этот раз не станет исключением.

Грустная улыбка показалась на моём лице, когда я стала вспоминать его слова, оставившие на мне свой след:

Никому не нужно просить меня делать тебя счастливой.

С тобой я в безопасности.

Я всегда буду возвращаться к тебе.

Джулия. Джулия. Джулия.

Слёзы собрались под веками, но я потёрла глаза, избавляясь от них. Сердце убойно колотилось в груди.

Доминик и Кристиан совсем скоро будут здесь.

Тихие, почти неразличимые, шаги за пределами каморки привлекли моё внимание, и я повернула голову, утыкаясь глазами в тумбу. Пальцы ног сжались от волнения, но мысль о том, что это мог быть Себастьян, проскользнула во мне… до того, как дверь с грохотом ударилась о стену, развеивая остатки надежды. Я положила ладонь на стену позади себя, готовясь в любой момент оттолкнуться от неё и встать. Голова вернулась в прежнее положение, я направила дуло пистолета вперёд и оставила указательный палец на спусковом крючке.

Я не боялась стрелять. Однажды папа уже учил меня. Правда, это было давно, но я до сих пор помнила его правило второй фаланги.

Моё желание остаться незамеченной возросло, когда оружие стало метаться из стороны в сторону от того, как сильно я тряслась, и я сомневалась, что могла точно стрелять прямо сейчас.

– Я слышу, как тяжело ты дышишь, Jìchéngrén [с кит. Наследница].

О, нет.

Лицо Шэнли Ли, появившееся передо мной в следующий момент, его безумные раскосые карие глаза, наконец, поймавшие меня, и улыбка, говорящая о том, что теперь мне было некуда идти, смотрели на меня.

Я не успела сжать пальцы, как он ударил меня по руке и поднял с пола, прижимая к себе. Пистолет с лязгом приземлился на пол, и меня затошнило, когда одна его рука легла на мою шею, сжимая её, а другая обернулась вокруг туловища и покоилась на боку.

Там, где совсем недавно были руки Себастьяна.

Он был жив? Как Ли смог пройти мимо него?

– Ты труп.

Я стала брыкаться, и ему это, конечно, не понравилось, поэтому его пальцы впились в мою кожу ещё сильнее. Частое дыхание было больше недоступно мне, поэтому я едва вбирала в себя капли кислорода, так как он перекрывал мне доступ к нему.

– Тише, – мерзкий шепот Шэнли овеял моё ухо, и мурашки прокатились по телу. – Мы не собираемся делать тебе больно. Только приятно.

Мужчина потащил меня на выход из каморки.

Мои руки летали из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за что-то, но попытки оказались тщетны.

– Око за око, Ксавьер, – мстительно произнёс он. – Теперь мы забираем её взамен.

Папа…

Скорбь внутри меня вспомнила о себе.

– Он давно мёртв! Вы мстите пустоте!

Его противный смех накрыл мои уши.

– Когда мои ребята закончат с твоим мужчиной, – он был так близко к моему лицу, что я поморщилась, – в тебе не останется пустого места, Jìchéngrén [с кит. Наследница].

Себастьян.

Красная пелена пришла на место слёз.

Переплетённая стойка, мимо который мы проходили, показалась прямо передо мной, и я выудила из неё тонкую металлическую палочку, удерживающую стебли комнатного фикуса.

То, что мне не нравилось насилие, не означало, что прямо сейчас я не хотела его совершить.

Горшки попадали вниз, когда ноги ударились об стойку. Я закинула кисть назад и несколько раз ударила орудием ублюдка. Жалкие мужские руки выпустили меня, и я развернулась, когда Шэнли Ли, крича, стал держаться за свой глаз.

– Сука!

Я бросилась на него, когда он отнял ладонь от лица, показывая мне свой окровавленный, наполовину поражённый, глаз. Наши тела врезались, и мы упали на пол. Я оказалась сверху и сразу потеряла контроль над своими действиями.

Крики вырывались из него, когда я закидывала руку назад и снова опускала её на него, разрывая мужское лицо на куски. Кровь потоками брызгала в меня, застилая взгляд. Я облизнула губы, чтобы почувствовать металлический привкус на языке.

Есть.

Я сбилась со счёта, сколько ещё раз нанесла удар, пока ублюдок подо мной не замолчал, а его лицо не превратилось в фарш.

Грудная клетка быстро поднималась и опускалась, наслаждаясь возможностью получать кислород. Голова кружилась и, мне казалось, я не до конца чувствовала своё тело. Как будто какая-то его часть больше не принадлежала мне.

Я поднялась на дрожащих ногах, когда меня зашатало и, бросив орудие на месте преступления, поплелась подальше от бездыханного тела. Сигнализация автоматически отключилась, и я стала отчётливо слышать звуки борьбы, исходящие снизу.

– Ты пришёл в мой дом, и теперь твоя голова будет висеть здесь, – прорычал Себастьян.

Его рёв раздался по стенам дома. Мои ноги остановились, когда он дошёл до меня, и капли испарины защекотали лоб. Я повернулась и оказалась прямо напротив зеркала.

По моему лицу стекала кровь, волосы были испачканы ею же, а футболка покрылась кровавыми брызгами.

Мой рот открылся в немом крике.

Ладони подлетели к лицу, чтобы убрать её, но вместо этого превратили его в красное месиво. Я продолжала тереть свои щёки и лоб, желая хотя бы немного избавиться от липкой жижи, покрывающей их, но её становилось только больше.

А затем я опустила руки и посмотрела вниз…

Красный.

Красный.

Один только красный.

Пальцы затряслись, когда я попятилась назад и упала на кровать, пачкая её. На постельном белье сразу же показались следы и я, словно обжегшись, свалилась с неё.

– Нет, нет, нет, – хрипло повторяла я самой себе.

Шэнли Ли, не шевелясь, лежал в каморке.

Я убила его?

Прохладный ветер обдул меня, и я заметила распахнутое, ранее занавешенное, окно.

Так он пришёл сюда?

Моя голова стала разрываться от мыслей, когда я ступила за порог комнаты, не думая о последствиях. Когда бежала, забыв о предупреждениях Себастьяна. Когда потерялась в своих мыслях и хотела просто оказаться подальше от этого места. Отмыться. Чтобы кровь не рябила перед моими глазами. Не омывала моё тело.

Слёзы полились градом, едва голые ступни стали касаться ступенек лестницы. Соль смешивалась с металлом и попадала в рот, подталкивая тошноту ближе к горлу.

– Себастьян? – жалобно позвала я, когда всё вокруг стихло, а я всё ещё со всех ног бежала навстречу ему, даже не зная, где он. – Себастьян?

Всхлипы боли, страха и отчаяния, потому что я всё ещё не видела его, вырывались из меня.

Я проскочила в коридор, замечая несколько трупов в нём. Этот дом кишел смертью.

Проклятие, которое я несла за собой.

Наконец, знакомая мужская спина показалась передо мной, и облегчение накрыло меня, когда я вплотную подбежала к Себастьяну, который наносил свой последний смертельный удар на хунхуза перед собой.

Мои руки вытянулись вперёд, чтобы обнять его, но он обернулся раньше меня…

И острое лезвие ножа пронзило меня.

Глава 28

Это неправильно, когда твой мир начинает заключаться в одном человеке. Но я сделал свой выбор.

И сейчас мой мир прощался со мной.

Ничего важнее её в моих руках ещё не было.

Я медленно уложил Джулию на пол, не вынимая из неё лезвия ножа, чтобы не выпустить столько крови, что ничего не сможет спасти её, и не знал, что делать. Даже если вокруг нас всё ещё оставалась Триада, хотя я расправился со всеми, кого видел, мне было плевать, потому что я не мог покинуть её сейчас.

Они могли убить меня, и я бы умер здесь в объятиях с ней.

Кровь стала сильнее пропитывать, уже ранее покрасневшую, футболку девушки, и она попыталась вздохнуть, прерывисто вбирая в себя кислород, но это принесло ей исключительную адскую боль, после которой волна слёз затуманила её стеклянный взгляд.

Как я мог сделать это с ней?

Как мог не понять, что это она стояла за моей спиной?

Себастьян?

Плачущий крик, который я слышал… тогда она уже шла ко мне. А я думал, что это мой мозг пытался контролировать меня с помощью воспоминаний о Джулии, потому что она всегда была моим спасением. Я хотел сохранить самоконтроль, так как понимал, что, когда я закончу с Триадой мне нужно будет вернуться к ней Себастьяном, которого ей не стоило бояться.

А кем я был теперь?

Слёзы оставляли мокрые полосы за собой и смывали кровь с её щёк.

Почему она вся в крови?

Её лицо, шея, футболка…

Я посмотрел ниже, замечая, что руки девушки по локоть тоже были перепачканы ею. Она медленно моргала.

– Джулия?

Мои руки дрожали вместе со всем телом, и мне нужно было аккуратно поднять её, чтобы отнести в машину, а затем увезти в больницу, но я только придерживал своей ладонью маленькую голову и смотрел на угасающий зелёный цвет её глаз.

Пульсации отдавались на каждых участках моего тела, до которых она когда-либо дотрагивалась. Словно устанавливались во мне, как воспоминания.

Джулия выпустила тяжёлый выдох и кисть её руки попыталась вскарабкаться по боку, чтобы найти меня. Я сразу же перехватил её, сжимая, больше не тратя остатки её сил.

– Я люблю тебя, хорошо? – шепотом призналась она.

Уголки её губ печально легко приподнялись. Веки девушки налились свинцом, и она закрыла глаза, когда горькая улыбка осталась единственным, что выражало её лицо.

И тогда последний кусок льда оторвался от моего сердца, падая между нами.

Раны, которые оставила на мне Триада, не значили ничего по сравнению с тем, какая боль разливалась по моему телу, глядя на неё. Грудная клетка Джулии практически не поднималась, говоря мне, что её вздохи были незначительны и недостаточны для жизни. Я склонился над ней, стоя на коленях, и хотел попытаться поднять крохотное тело, чувствуя онемение конечностей, но меня грубо оттолкнули в сторону.

– Джулия? – прокричал Доминик, беря её в свои руки. – Дорогая, ты слышишь меня?

Дымка перед моими глазами не рассеялась, но я заметил Кристиана, приближающегося к нам.

Я не слышал, как они зашли.

Доминик поднял сестру. Её голова, ноги и руки безжизненно свисали вниз, когда он нёс её на выход, пытаясь услышать от неё хотя бы слово. Но она молчала, пока нож по рукоятку продолжал торчать из её живота.

Резкий удар ладони пришёлся на мою щёку, и голова дёрнулась в сторону.

– Себастьян?! – схватив меня за плечи пытаясь пробраться сквозь пелену, образовавшуюся вокруг меня, прокричал младший брат. – Ты здесь?!

– Джулия… – повторяя, шептал я.

Кристиан ударил меня ещё раз.

Что-то внутри меня вставало на свои места, но я всё ещё не соображал, когда на автомате поднялся на ноги и побежал в сторону выхода, за которым скрылся Доминик вместе с моей женой.

– Ты видел кто сделал это? – поинтересовался Кристиан, кладя руку на моё плечо, немного тормозя меня. – Ты убил его?

Убью, если больше не смогу слышать её.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрел, как старший брат Джулии укладывал её на заднее сидение своей машины. За всё это время она ни разу не пошевелилась и не проронила ни единого звука.

Всю сознательную жизнь я отказывался от привязанности к людям, чтобы никогда не испытать этого чувства. Чтобы не ощущать то, как тебя кромсает изнутри, выворачивая наружу. Я не хотел быть знаком с этим, всячески отдаляясь от людей и уезжая подальше от них, лишь бы не начинать что-то чувствовать по отношению к ним.

И теперь я был здесь.

Там, где любовь была не наказанием, а даром.

Только я убил её, поэтому…

Её жизнь утекала вместе с моей.

Глава 29

Джулия 9 лет

«Тайный язык цветов».

Себастьян думал, что я вундеркинд? И почему он не смог прийти на мой день рождения, чтобы передать свой подарок лично? Клаудия, которая приехала в Калабрию вместе с нами, вручила его мне рано утром, когда родители ещё спали, и это стало моим первым поздравлением. Значило ли это, что мальчик был здесь, пока я отлёживалась в постели, или он прислал водителя?

Я облокотила книгу на, подтянутые к себе, колени и читала её, лежа на папином плече.

Он пришёл ко мне в комнату пятнадцать минут назад, чтобы побыть со мной перед сном, как делал это каждый день, даже когда я засыпала раньше, чем он приезжал домой. Я чувствовала, как кровать рядом со мной продавливалась и тёплые губы касались моего лба, забирая плохой сон с собой.

Папочка просматривал что-то в телефоне и тихо ругался, отчего я посмеивалась себе под нос.

– Мальчики в школе пристают к Талии, – решила рассказать я.

Они просто не знают, кто её отец. Глупцы.

Большое тело подо мной напряглось.

– К тебе тоже?

Я закрыла книгу и запрокинула голову назад, смотря на него вверх тормашками.

– О, нет! Она бьёт по лбу каждого, кто подходит ко мне.

– Хорошо, – он кивнул. – Значит, ты защищаешь её в ответ?

Я вернулась в прежнее положение, присела и развернулась к нему лицом.

– Все смеются, когда я говорю, что собираюсь ударить их и делают так, – я покачала ладонью у своего плеча, показывая ему.

Они думают, что это обижает меня. Если кто-то из них не знал, то я смотрю в зеркало каждый день и вижу, как моя подруга постепенно становится всё выше и выше меня, пока я расту медленнее всех.

– Но ничего страшного, – я пожала плечами. — Зато, я метко попадаю своим портфелем между их ног.

От моего признания брови папы подскочили вверх, а затем гордая улыбка растянулась на его красивом сонном лице.

Нужно будет обязательно рассказать об этом маме. Если моя маленькая месть понравилась ему, то она просто сойдёт с ума.

– Я скажу Винченцо, и мы поговорим с директором.

Они придут в школу?

В прошлый раз, когда я мельком поведала папе о том, что преподаватель по плаванию странно смотрит на девочек из старших классов, которые занимаются вместе с нами, он внезапно уволился. Точнее его уволили, потому что он перестал появляться на работе.

Теперь с нами работала Мисс Фичер.

– Не волнуйся, – уверила я. – Мы можем постоять за себя.

– Тогда зачем ты рассказала мне об этом?

Я поджала губы.

Его не проведешь.

– Я видела у Талии несколько синяков. Что, если кто-то из них обижает её, когда она одна?

Папа подозрительно прищурился.

Несколько небольших фиолетовых кругов прятались под кофтой на запястье девочки, словно кто-то большой и страшный хватал и тащил её. Она соврала мне, сказав, что получила их, когда упала в бассейн после того, как Сантьяго толкнул её. Только ведь я заметила их ещё вчера.

– Не думай об этом, – с зарождающимся беспокойством, попросил папа. – Я всё решу.

Каким способом?

Но я не стала больше допрашивать его. Он разузнает всё для меня, как мой верный шпион.

– Ты не довольна праздником, дорогая? – спросил мужчина, заметив моё угаснувшее настроение.

– Просто устала.

Я искусственно зевнула.

На самом деле праздник вышел замечательным. Дядя Мартин устроил для меня настоящую взрослую вечеринку, Сантьяго чуть не подрался с Талией, а я перепутала стаканы и выпила немного чужого виски, после которого уснула на шезлонге. Было отпадно.

– У тебя не получится обмануть своего учителя.

Я тяжело выдохнула.

Ладно, сейчас нет, но когда-нибудь.

– Что случилось?

Мне стало неудобно, и я смутилась.

– Тебе это не понравится.

Папа поморщился, как будто я говорила глупости.

Мы обсуждали всё на свете. Он знал, как проходил каждый мой день, слушал, как я жаловалась на открытие очередного цветочного магазина в городе, а затем наблюдал за тем, как радовалась, когда его закрывали из-за неи… нее… нерентабельности. Хотя, когда совсем недавно мы с Талией были в булочной по соседству, я слышала, как люди шептались насчёт того, что кто-то пригрозил владельцу, и они боялись стать следующими.

Я бы могла подумать на папочку, но он всегда был предельно вежлив с людьми и никогда не угрожал им.

Зачем было делать это, если можно было сразу убить того, кто не нравился тебе? Мама всегда смеялась после того, как говорила это. Пыталась сделать вид, что шутила. Но я-то знала.

– Как ты понимаешь, что влюбился? – решившись на вопрос, спросила я.

Папа замер, остолбенев на месте.

Ну вот, я говорила, ему не понравится. Всё-таки стоило поговорить об этом с мамой. Она куда лучше разбиралась в мальчишках. Может, два года моих раздумий было слишком мало?

Я повернулась, схватила книжку и быстро спрыгнула с кровати, не удосужившись объясниться перед своим большим другом. Мои ноги почти успели добраться до двери, когда огромное тело, словно стена, перекрыло мне проход.

Я зло нахмурила брови, задрав голову, чтобы посмотреть на папу.

– Ты не хочешь ругаться, – предупредила его я. – И я достаточно взрослая, чтобы дружить с мальчиками.

Не с такими взрослыми, как Себастьян, но всё же.

– Сантьяго?

– Фу, – пискнула я.

Как он мог такое подумать!

Я сделала шаг назад, чтобы мне было удобнее смотреть на папу, который немного расслабился, когда я откинула одну идею из его головы. Зубы начали покусывать внутреннюю сторону нижней губы, пока я терялась в зелёных глазах, словно смотрела в собственное отражение прямо сейчас. Папины тёмно-русые волосы были коротко подстрижены, и я даже не могла ухватиться за них, когда он сажал меня на свою шею. Его старая причёска нравилась мне больше. А так он был похож на солдата, как с фотографий, хранившихся в нашем фотоальбоме.

– Себастьян, – неуверенно прошептала я.

По глазам папы пробежал шок, который он скрыл, едва моргнув. Затем он присел на корточки передо мной, и я стала немного выше него.

– Ты хочешь его? – спросил он.

В каком смысле? Как подарок, перевязанный ленточкой? Нет.

– Я хочу дружить с ним, – объяснила я. – Почему он не пришёл сегодня?

Папа поправил пушистые ворсинки с нижней части моей пижамной рубашки, когда я показал ему свои проблески грусти.

– Со мной не интересно? Поэтому он решил остаться дома?

Кристиан был на вечеринке вместе с Домиником, и они отсиживались внутри виллы. Я не знала, чем они занимались целый вечер. Наверное, дрались, как обычно.

– Дело не в тебе, Джулия.

– Тогда в чём?

Папа промолчал.

В следующем году Себастьяну должно исполниться восемнадцать. С чего я взяла, что он захочет дружить со мной, если он даже не разговаривал со своей собственной младшей сестрой? И, правда, о чём бы мы говорили с ним?

Иногда мне хотелось залезть в его рот, чтобы проверить был ли на месте его язык.

Я тяжело выдохнула через нос.

– Неважно, – отмахнулась я.

Папа просунул ладони под мои подмышки и поднял меня с пола. Я обернула свои руки вокруг его шеи.

– Только не рассказывай об этом никому, ладно? – попросила я.

– Даже твоей маме?

– Даже ей.

Книга прижалась к моей груди, когда мы вышли из комнаты и начали спускаться вниз. Надеюсь, мы шли на кухню, чтобы поесть ещё немного торта.

– Они с Домиником сплетничают каждый день.

– Правда?

– Ага. Почему бы нам тоже не сохранить от них один секрет?

– Хм, – папа раздумывал, умно хмурясь. – Может мне стоить попытать твою маму? Хочу узнать их тайны.

Я открыла рот, испугавшись.

– Ей будет больно?

– О, нет, дорогая, ей не будет больно, – ухмылка накрыла его губы.

Пытки без боли? Папочка теряет хватку.

Белый свет, вспыхнувший в глазах, заставил меня распахнуть веки. Я резко вздохнула, будто не дышала до этого, и немного приподнялась со своего лежачего положения. Грудная клетка сжалась, пиканье со стороны отдавало в уши, и я стала моргать, пытаясь понять, где находилась.

Половина моего тела была укрыта тонким одеялом, яркий свет из длинных настенных ламп ударял в глаза, ослепляя, а больничный запах сразу проник внутрь, знакомя меня с моим местом нахождения.

Я не успела опомниться, как дверь распахнулась и медсестра влетела в мою палату. Её лицо выглядело обеспокоено.

– Джулия? – позвала она меня.

Я кивнула, растерявшись.

– Лягте.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и откинулась обратно на подушку. Молодая девушка наклонилась надо мной и стала светить маленьким фонариком прямо в глаза. Я стала щуриться и морщиться, когда она не прекратила, продолжая мучить меня.

– Рефлексы в норме, – медленно проговорила она.

Голова закружилась. Я потёрла веки, когда медсестра отошла от меня, проверяя что-то на мониторах рядом со мной.

– Как вы себя чувствуете? – продолжая отслеживать цифры и линии на экране, спросила она.

– Я…

Как я?

Тело ломило, как будто я не сдвигалась с места целую вечность. Хотелось попрыгать, чтобы почувствовать каждый свой сантиметр. Я попыталась присесть и только тогда почувствовала её.

Перевязка на моём животе.

Пальцы зацепились за одеяло и откинули его в сторону. Я была переодета в светло-голубое больничное платье и совершенно не видела, что было под ним. Но чувствовала.

Паника подкралась незаметно.

Себастьян?

– Где моя семья? – повернув голову в сторону девушки, быстро спросила я.

– Её здесь нет.

Сердце на секунду прекратило биться и, видимо, заметив выражение моего лица, девушка добавила:

– Мы отправили их домой несколько часов назад. Зона ожидания не могла держать их здесь так долго.

– Сколько?

– Три дня.

Мой рот приоткрылся.

Три дня? Почему я так долго не приходила в себя?

Словно услышав мой внутренний голос, медсестра дала ответ:

– Вы пережили клиническую смерть. Ваше сердце остановилось ровно на четыре минуты и двадцать шесть секунд. Мы думали, вы очнётесь быстрее, но ваш организм был вымотан и держал подсознание под своим контролем.

Могла ли я опешить ещё больше?

Дышать стало так тяжело, что я стала прерывисто вбирать кислород, пытаясь насытиться им.

Я умерла?

– Джулия? – подойдя ко мне, ещё раз переспросила девушка. – Вы в порядке? Скажите, если что-то не так.

Пальцы защёлкали перед моими глазами.

– Где Себастьян?

Девушка непонятливо посмотрела на меня.

– Мой муж, – объяснила я. – Он остался здесь?

– Ваш… муж?

Почему она не понимала о чём я говорила с ней? Где Себастьян?

– Здесь был лишь ваш брат, его жена и ваши друзья. Они уехали, – напомнила она. – Но моя помощница уже звонит им.

Воспоминания трёхдневной давности стали возвращаться ко мне. То, как я бежала на встречу к Себастьяну, как он ранил меня, его лицо в этот момент, холодные руки, обнимающие меня, моё имя, слетающее с его губ, и побелевшие глаза.

Он ведь был цел на тот момент? Что если Триада напала на него, когда его внимание переключилось на меня?

Я посмотрела по сторонам, мечтая найти телефон рядом с собой.

– Я единственная раненная, которую привезли?

Медсестра кивнула мне.

Поток мыслей бился о мой мозг, пытаясь понять, где же всё же был Себастьян.

– Можете попробовать встать. Только будьте осторожны и не делайте резких движений, – предупредила она. – Если почувствуете сильное головокружение и онемение конечностей лучше дождитесь меня, хорошо? – она отцепила присоски от моих рук. – Мне нужно отойти, чтобы узнать дозвонились ли до вашей семьи.

Я закивала, смутно слыша её.

Девушка покинула палату, и я осталась одна.

Из-за частого дыхания, живот начал болеть, и я стала ощущать свой порез. Я закрыла глаза, унимая частое сердцебиение и пытаясь прочувствовать ранение. Оно казалось небольшим, сантиметров пять в ширину, но глубоким. Такое чувство, будто я до сих пор могла иметь лезвие внутри себя. Словно его часть осталась где-то там.

Ладонь нащупала мягкий матрас, и я медленно спустила ноги с постели. Босые ступни коснулись прохладного пола и мурашки пробежала по икрам.

Как приятно.

Я облизнула пересохшие губы, открыла глаза и постаралась опереться на обе руки, привстав. Ладонь быстро ухватилась за железную перекладину, и я удержалась на месте, когда перевела тяжесть тела на ноги.

В глазах потемнело, но я сильно зажмурилась, прогоняя черноту. Затем выпрямилась и глубоко вздохнула, наконец, полностью чувствуя себя.

Здесь не было зеркало, чтобы я могла посмотреть на себя, но я положила руку на бок и коснулась ткани, покрывающую бинт.

Господи, я умерла. По-настоящему.

Волнение продолжало крутиться вокруг меня, и я сделала несколько шагов, собираясь выйти из палаты, чтобы найти телефон, но дверь, находящаяся в паре метров от меня, тихо открылась ещё до того, как я дошла до неё.

Мои глаза встретились с уставшим лицом мужчины и он, словно ледышка, застыл на прежнем месте. Себастьян всматривался в моё лицо, будто не верил, что прямо перед ним стояла я – его Джулия. Мои же губы расплылись в улыбке, и я чудом не свалилась на пол от счастья, что он был здесь.

Я прошлась по его телу. Он выглядел живо, если не считать нескольких порезов на груди около сердца и синяков на лице. Почему он был без футболки и в той же одежде, когда мы последний раз были вместе?

– Себастьян, – слабо улыбаясь, прошептала я.

Мужчина сделал несколько шагов навстречу ко мне, и когда я вновь протянула руки, чтобы обнять его и почувствовать то, каким тёплым и живым он был, мне не позволили, отказав.

Себастьян встал на колени передо мной, его руки, едва касаясь, легли на мою талию, а лоб прижался к животу, к тому месту, где были одни бинты.

– Себастьян? – дрожь окутала мой тон.

Он не ответил мне, его дыхание сбилось и стало настолько тяжелым, что мне показалось, будто он начал задыхаться.

– Где ты был?

Мужчина захрипел, моя ладонь легла на его голову и прижала её к себе немного сильнее. Кончики пальцев нащупали слипшиеся в крови волоски.

– Я понимаю… Доминик не пускал тебя.

Надеюсь, он не наговорил ему никаких глупостей. Мы же только всё решили.

– Я не приходил, – выдавил он.

Моя рука замерла на нём.

Что? Почему?

Себастьян оторвался от меня и наши глаза пересеклись. Его лицо выдавало единственное, что он чувствовал по отношению ко мне сейчас – боль. Тонкая пелена из слёз застелила его взор, и моё сердце заныло, почувствовав его.

– Я мог убить тебя, Джулия.

Я нервно покачала головой.

– Но я здесь. Всё в порядке, – уверила я. – Ты не виноват в этом.

Мне не стоило спускаться вниз. Он говорил мне ни при каких обстоятельствах не выходить из комнаты, но я ослушалась его. Себя я тоже не слышала. Мои ноги просто тащили меня к нему. Я должна была увидеть, что он был жив. Кровь стала второй кожей, и я не могла спокойно дышать. Тело действовало, не советуясь с головой.

– Ничего не в порядке, – выдохнул Себастьян. – Ничего, что связано с тобой.

Мои губы затряслись.

Что он говорил?

Голубые блестящие глаза опустились на мой живот и лицо мужчины исказилось в ненависти к себе. Он с такой силой сжал челюсти, что на лбу выступила венка, а зубы заскрипели друг об друга.

– Что я сделал с тобой…

– Я здесь, – повторила я, но мужчина отказывался слышать меня, поэтому мне пришлось сделать шаг назад и отпустить его голову для того, чтобы немного наклониться вперёд и положить свои ладони на его бледные щёки, чтобы заставить его смотреть в моё лицо.

Волна боли прокатилась по телу и нашла свою цель под бинтами. Рану закололо, и я зажмурилась, пискнув.

– Джулия? – обеспокоено произнёс Себастьян.

Я схватила ртом воздух и положила руку на его предплечье, удерживая себя на месте, хотя он и так крепко держал меня, не позволяя больше и двинуться с места. Веки открылись. Мужчина, чьи глаза были утоплены в море горя, испугавшись, бегал ими по моему лицу.

– Я делаю тебе больно? – тихо спросила я.

Только больно?

– Я был не знаком с настоящей болью до тебя, – на выдохе признался Себастьян.

Всё внутри меня перевернулось, губы задрожали, и я медленно покачала головой, не веря в это. Свет вокруг начал тускнеть.

Я ведь не хотела этого. Не хотела делать кому-то больно. Особенно ему.

Действие за стеклом в стене привлекло меня, и я быстро посмотрела туда, чтобы увидеть человека, движущегося по направлению к нам. Аврора в одиночестве, удерживая свою сумочку на плече, спокойно шла к двери, но словно почувствовав мой взгляд или также, как и я, заметив движение по другую сторону, повернула голову и увидела меня. Она остановилась, её рот в удивлении приоткрылся, когда она опустила глаза и заметила Себастьяна у моих ног, а затем недолго думая, девушка развернулась и помчалась прочь.

Доминик тоже уже был здесь. Ей нужно было задержать его, потому что я стала новой причиной для ненависти по отношению к мужчине передо мной.

Меня пошатнуло, и я с ужасом сглотнула, глядя на Себастьяна. Он был уничтожен мной. Я боялась узнать, что происходило внутри него, потому что весь его вид выдавал то, как я разбила его.

Любовь не должна была делать так.

Вина, стыд и страх снова напали меня.

– Уходи, – прошептала я, кладя свои руки поверх его, лежащих на моей талии, и стянула их с себя, отворачиваясь от него, не желая больше видеть боль, которую я приносила ему.

Себастьян не шелохнулся.

– Уходи, – повторила я. – Я хочу побыть одна.

– Джулия, – наконец, позволив мне освободиться от его хватки, без привычного мне акцента произнёс он.

Я поплелась обратно к постели, чувствуя, как тело с каждой секундой становилось всё тяжелее. Бинты тянули, и моё желание избавиться от них, чтобы почесать кожу под ними, проснулось с невероятной силой, но я сдержала эти позывы и ухватилась за перекладину, до которой успела добраться за это время.

– Оставь меня одну! – голос сорвался, когда я прикрикнула в сторону мужчины, который удерживал на мне свой потерянный взгляд.

Дверь открылась, и медсестра вошла в палату с подносом еды в руках. Её глаза остановились на Себастьяне, который всё это время стоял на коленях.

– Что вы здесь делаете?

Мы оба не ответили ей.

Я присела на край матраса, смотря на свои дрожащие колени, которые никто не видел, и закрыла глаза.

Лица кружились передо мной в темноте, а голоса поражали всё вокруг, и, мне казалось, я могла начать плакать кровью от того, как сильно это давило на меня. Боль разъедала кожу лучше огня. Она поселилась внутри, и её дом был здесь. Но я хотела дать ей свободу. Хотела, чтобы она ушла.

– Проверьте её швы, – холодно произнёс Себастьян. – Кажется, я видел кровь.

Дверь хлопнула, и он ушёл.

Пальцы дрогнули от желания вцепиться в кожу и снова вернуться к прошлым привычкам, но я выпустила слезу из-под закрытых век и осталась обездвижена на своём месте.

Нет… Что я сделала с тобой, Себастьян? Неужели я, правда, вернула тебя… туда.

Глава 30

Пустота. День первый.

Все три дня, что Джулия провела без сознания, я просидел в машине под окнами её палаты. Потому что дома без неё не существовало. Мне было нечего там делать.

И я был трусом. Мне было страшно подняться на её этаж и услышать: «Мы сделали всё возможное». После такого, Доминику даже не пришлось бы убивать меня, хотя я мечтал о самых страшных пытках, что он мог предложить мне, но я бы лёг рядом с Джулией и закончил наше лето вместе.

Я не мог спать, вечно думая о ней. Однако моему организму было наплевать, поэтому я потерял сознание в середине третьего дня, когда моё тело уже отекло, глаза заболели от того, как долго я смотрел в одно и тоже окно, а сердцебиение замедлилось настолько, что холод снова начал свой путь в точности, как пятнадцать лет назад.

Джулия не умирала в одиночку. Я уходил вместе с ней.

Меня разбудил стук. Доминик смотрел на меня через лобовое стекло и ждал, когда я выйду к нему. Мы не говорили с тех пор, как он забежал в больницу с телом, сердце в котором уже не билось. После он даже ни разу не ударил меня. Ему было всё равно. Его голова была занята бездыханной сестрой.

Когда я вышел к нему, его измученные красные глаза говорили мне, что если она не очнётся, то он сделает так, что я последую за ней.

Как будто я бы сам этого не сделал. Я же говорил, я всегда буду возвращаться к ней.

И когда я наконец решился, Джулия больше этого не хотела.

Сырость доков окружала меня, вечерняя прохлада просачивалась сквозь одежду и единственное приятное, что было здесь – Лоренцо Короззо в отключке. Его руки были связаны за спинкой стула, голова свисала вперёд, и он выглядел довольно плохо после того, как Каморра немного «поиграла» с ним. Но то, что ждало его от нас, было куда страшнее.

Кристиан перестал таскать своих жертв на территорию дома после того, как Кая появилась в нём, и теперь у него было своё личное место в корабельных доках. Одна еле живая лампочка освещала помещение, длинные столы с предметами, которыми мой брат пытал людей, вытаскивая из них информацию или просто убивая их за предательство, стояли по бокам, прижимаясь к стенам. Запаха крови не присутствовало, потому что он выдраивал это место настолько, что здесь было чище, чем в большинстве элитных больниц Сакраменто. Только, мне казалось, Лоренцо немного попахивал гнилью. Его раны продолжали кровоточить, и я был уверен, что началось заражение, но никто не собирался помогать этому ублюдку, мы просто надеялись, что он не умрёт раньше положенного времени.

Кристиан, не хотя, посмотрел на Доминика, достав телефон из кармана брюк, но тот сделал вид, что не заметил его и продолжил прикручивать шланг.

Послышались гудки, когда мой брат всё же набрал номер человека, которому его Босс заставил позвонить ему, и послышалось:

– Уже соскучился по мне, Кристиан?

Дэниел Ардженто на другом конце трубки был явно доволен этим звонком, пока Кристиан раздраженно пытался не раздавить телефон в своей руке.

– Киска Деметрио оказалась куда слаще, – ответил он.

В день смерти Талии на территории Каморры меня встретила Делакруз, с Кристианом был Асторе, а Ардженто остался присматривать за гонками, не собираясь тратить на нас и нашу сестру своё время.

Мы услышали, как мужчина хмыкнул, но не позволил моему брату остаться без достойного идиотского ответа.

– Тебе стоит попробовать мой член.

Кристиан передо мной заскрипел зубами, пока Доминика похоже забавляла вся эта ситуация. Не удивлюсь, если он специально заставил именно его позвонить Дэниелу, чтобы понаблюдать за тем, как они словесно разгрызают друг другу глотки.

Они передали нам Лоренцо через своих людей несколько часов назад, и сделка, которую мы заключили ранее, отлично сработала в обе стороны.

– Твои кишки следующие в моём списке, Дэниел.

Этот звонок предполагал за собой небольшое временное перемирие и возможность когда-нибудь снова посотрудничать, но Доминик выбрал не того человека для переговоров. Если бы это был я, наш разговор не зашёл бы так далеко. При условии, что Дэниел никаким образом не стал бы упоминать Джулию в нём. Потому что тогда он бы не отделался простыми угрозами.

– Перестань копаться в моём дерьме, Кристиан, – глухо рассмеявшись, ответил он.

– Продолжай мести своим языком и больше не окажешься в подвале моего отца. Мой собственный с удовольствием примет тебя.

Небольшое напоминание: Дэниел Ардженто. Двадцать три года. В кругах Каморры – Чистильщик. В наших – тот, кто знает, каково ощущать на себе гнев Ндрангеты.

Я сильно сомневался, что он хотел навестить нас после последнего раза. Неро пришлось отдать нам достаточно, чтобы мы вернули его Младшего Босса обратно живым на их территорию.

– Ты плохо поработал в прошлый раз, – поведал Дэниел. – Я скорее бы умер от скуки, чем от твоих рук, если бы не…

Он резко замолчал, и я прищурился.

Если бы не что?

– Мы не принимаем у себя крыс, – быстро перевёл тему мужчина. – Нам доложили, что Лоренцо уже у вас.

Но вместо того, чтобы закончить разговор Кристиан ляпнул то, что разожгло за собой пожар:

– А как же Арабелла?

Я тяжело вздохнул.

С каких пор он не умел держать язык за своими зубами и провоцировал всё, что двигалось?

Правда заключалась в том, что сбежавшая из золотой клетки, выкованной собственным отцом, единственная принцесса Сакра Короны Униты, не побоявшись, пришла на территорию Каморры и стала частью её Главы.

Невада была для них ничем, по сравнению с ней.

Арабелла Делакруз – самая защищённая их часть.

– Передай ей, что если она ещё раз решит угрожать моей жене, то наше личное знакомство закончится тем, что я пришлю её голову в той же коробке, что и получил от неё.

– Это всё, что ты хотел сказать мне? – изменившийся тон Дэниела говорил о том, что Кристиан попал в цель.

Брат даже не удосужился ответить ему, а просто скинул вызов и швырнул телефон на стол.

– Если мне придётся ещё раз разговаривать с ним…

– Тебя бесит, что вы слишком похожи, – ответил ему Доминик, заканчивая со шлангом и поднимаясь с места.

– Ни черта подобного.

Я задумался.

Возможно, что-то и было. Например, их умение подчищать свои места преступлений. Если бы не Дэниел, в Неваде бы ещё давно начали поиски кучки серийных убийц, разъезжающих по штату и оставляющих за собой трупы жестоко убитых людей. Он шёл следом за Деметрио и Арабеллой, подчищая за ними кровавые следы. Без него они бы уже присоединились к Денаро, составляя ему компанию в тюрьме.

Это называлось – неотъемлемая часть семьи, за которую ты отдашь всё, что у тебя есть. Поэтому тогда Неро, не раздумывая, согласился на условия моего отца, лишь бы вернуть Дэниела обратно домой.

Я прижимался к стене у входа, когда Доминик поднял ведро ледяной воды и вылил на Короззо. Нас было только трое, и, на самом деле, я был удивлён, что они вообще меня позвали.

Может быть, я был в очереди сразу после Лоренцо?

Обоснованно и логично.

Ублюдок очнулся, его ошарашенные глаза сначала не поняли, где и с кем он был, но как только Кристиан схватил его за грязные волосы, подняв голову, и показал ему свою обезумевшую улыбку, к нему пришло осознание.

Это было началом его конца.

– Вам что наскучило трахать своих шлюх? – прохрипел он.

Мы одновременно напряглись, но сдержали порыв убить его.

Лоренцо не собирался держать язык за зубами, потому что прекрасно понимал, ему не получится выйти отсюда живым. Но его пытки становились жестче с каждым выброшенным словом в сторону наших жён.

– Вы уничтожите Ндрангету. Всё, что мы заработали с вашими отцами, в скором времени будет уничтожено вами! – выплюнул он, брызжа своей ядовитой слюной.

– Не ставь себя на одно место с моим отцом, – презрительно ответил ему Доминик.

– Чтобы раздвинуть ноги твоей матери, не обязательно иметь имя Ксавьер.

Доминик находился на грани. Он до сих пор был выбит из колеи из-за практической потери Джулии, а теперь какой-то ублюдок называл его мать шлюхой.

Мужчина покачал головой, когда Кристиан поднял нож со стола, а затем, расстроившись отказу, передал ему верёвку. Он закрепил узел на крючке в потолке, обвил его вокруг шеи Лоренцо и затянул так, чтобы его таз немного приподнялся со стула, и он оказался в подвешенном состоянии. Кислород стал труднее попадать в его лёгкие, лицо постепенно краснело и скоро пытка станет невыносимой, так как тяжесть его тела будет переходить на согнутые ноги и дыхание сильно затруднится.

Может, хоть теперь, он станет трепать своим длинным языком меньше.

Лоренцо закашлял, но никто даже не двинулся, чтобы расслабить веревку.

– Дети, рождённые слабой женщиной, никогда не будут чем-то большим, чем шестёркой, – он исподлобья посмотрел на нас с Кристианом. – Я говорил Винченцо избавиться от вас, пока не стало слишком поздно. Ему нужно было убить Ксавьера и заставить Анну родить дюжину мальчиков, чтобы Ндрангета получила своё заслуженное наследие.

Зацикленность мафии на рождении мальчика была понятна, но пренебрежение девочками и использование их только для повышения семейного статуса, убивало меня с тех пор, как мою сестру решили принудить к браку. Это было эгоистично, что я не думал об этом до того, как человек, которого я любил, столкнулся с этим, но часто ли мы думали о благополучии чужих людей? Только семья имела значение для меня.

– Посмотрите на себя, – его голос стал тише, потому что веревка передавливала горло. – На побегушках у ошибки системы. Даже Джулия управляла бы синдикатом куда лучше, чем это отродье.

Как только её имя слетело с его губ, я оттолкнулся от стены и подошёл ближе к нему.

Доминика ни капли не задевало то, что он говорил. Мы с Кристианом, как и все остальные солдаты, были безоговорочно верны ему, потому что знали, что место, которое он занимал не просто принадлежало ему. Оно было заслужено им.

– Посмотри на себя, Лоренцо, – прекратив слушать бред сумасшедшего, произнёс Кристиан. – И куда завела тебя твоя больная преданность Винченцо.

Мы окружили его, пока он сверлил нас своими карими глазами, веки которых вздулись и посинели от ударов, нанесённых Каморристами.

– А теперь спроси у нас, кто заказал убийство твоего сына, – усмехнувшись, приказал Доминик. – Может с осознанием этого твоей душе будет легче проживать ад вместе с ним.

Лоренцо кроваво улыбнулся, показывая нам свои зубы, и ему стало понятно быстрее, чем мы думали.

– Один-один, друг, – оскалившись, язвительным тоном прошептал он.

Наши глаза с Кристианом встретились, как только мы повернули головы в стороны друг друга и Доминик задал вопрос за нас:

– Что значит «один-один»?

Ублюдок промолчал, и тогда мужчина пнул его под колено, практически ломая ногу. Короззо повалился вперед вместе со стулом и на несколько секунд повис в воздухе, прежде чем вернуться в прежнее положение.

– Я отрежу тебе язык и не дам захлебнуться в собственной крови, потому что это слишком милосердно для тебя, если ты сейчас же не ответишь мне, – схватив его за воротник, прорычал наш Босс.

Лоренцо сглотнул и перевёл свой взгляд на меня.

– Ты теряешь контроль над ситуацией, когда дело касается несовершеннолетних девочек.

Он.

Я кинулся на его, едва дышащее, тело, но Доминик поймал меня, а Кристиан потянул, удерживая и отходя назад.

Грёбанный Лоренцо Короззо, пытающийся изнасиловать девочку, которую воспитывал всю свою жизнь, называл меня педофилом? Даже когда я претендовал на Джулию за пару месяцев до её совершеннолетия, я и представить себе не мог, что смогу думать о ней, как о женщине, которую когда-то смогу захотеть.

– Моему Гаспаро никогда не было места среди вас всех, поэтому кому-то нужно было умереть.

Хоть брат и держал меня от нападения, но его собственное желание было не меньше моего. Кулак Доминика прилетел в лицо Лоренцо, и ублюдка снова отбросило в сторону.

Всё это было из-за Гаспаро? Из-за куска мяса, не заслуживающего даже рождения?

Анна, Ксавьер и Талия погибли, потому что Лоренцо и Елена возомнили, что их ребёнок был чертовым Богом.

– Отпусти его, – приказал Доминик Кристиану, таща стул вместе с человеком в угол помещения, предварительно сняв верёвку с крюка в потолке.

Руки брата больше не вцеплялись в меня, и он оставил меня у стены, а сам направился к другу. Тот что-то сказал ему, и он кивнул в ответ. В моих ушах стоял шум, поэтому я не разбирал то, что они говорили, и не присоединялся к ним, продолжая стоять в стороне.

Кристиан закатал рукава рубашки и надел свои чёрные перчатки, а затем поочерёдно приковал запястья Короззо в кандалы на стене, прижав его лицом к ней. Доминик оставил его и подошёл ко мне, когда брат начал говорить, и его голос наконец стал слышен мне:

– Моя жена рассказала мне об этом способе, когда мы только познакомились с ней. Тогда я ещё не знал, насколько жестока она может быть по отношению к обидчикам своей семьи. А теперь, когда Аврора Де Сантис часть её сердца, ты испытываешь на себе её пытки.

Он собирался засунуть шланг в его задницу?

Лоренцо стал дёргаться и попытался махать ногами, но из-за этого Кристиан пригвоздил и их к месту, а затем пошёл к переключателю воды.

– Я оставлю вас здесь на время, пока не привезу Аврору, – предупредил Доминик. – Проследи за тем, чтобы он не убил его, Себастьян.

– Аврора будет здесь?

Зачем? Даже Кристиан отказался брать Каю, потому что то, что мы собирались совершить здесь сегодня, было слишком.

– Она придёт сюда из-за вас. Вы с Джулией могли умереть и ей всё равно на то, как жестоко мы будем разбираться с ним. Она, – мужчина сделал паузу, – заставит его пожалеть.

Аврора была Ангелом Возмездия. Я бы не советовал кому-то вредить Доминику, потому что потом им пришлось бы встретиться с её сущностью, питающейся болью на протяжении двадцати лет.

– Знаешь, наверное, я бы ещё давно убил тебя, – признался мужчина сбоку от меня. – Если бы не знал, что затем Джулия придёт за мной, а я ни при каких обстоятельствах не могу оставить свою Принцессу одну.

Даже если его сестра и жена когда-нибудь придут к нему, искупавшиеся в крови, он закроет на это глаза и уничтожит все следы, а после продолжит видеть в них только свет.

Особенность Доминика заключалась в том, что ему было всё равно на то, насколько неправильные вещи могли делать люди, которых он любил.

– И если бы я не заметил, как жизнь испарилась из твоих глаз, когда твой грёбанный нож торчал из живота моей сестры.

Я искоса посмотрел на него, сглотнув.

– Всё-таки уезжаешь? – сложив руки на груди и поморщившись, поинтересовался он, когда крики ублюдка от разрыва кишок стали забивать пространство вокруг.

К чему были эти вопросы? Мы уже говорили с ним на эту тему и, как ни странно, оба остались довольны.

– Я уже давно принял своё решение.

Глава 31

Люди не верили в существование тела без души. Но им стоило лишь посмотреть на меня, чтобы забрать свои слова обратно насчёт этого. Ходячее доказательство того, что человек мог продолжать жить, совершая рутинные вещи для поддержания своего организма, но всё ещё чувствовать себя мёртвым внутри.

Но я больше не хотела умирать.

Я пролежала в кровати несколько дней после выписки из больницы и ни секунды из них не провела одна.

Аврора отложила все свои дела и обнимала меня. Она спала со мной, не бросая меня, даже когда я говорила ей вернуться к Доминику, который уходил от нас в свою спальню один, и пыталась шутить. Но, похоже, я разучилась делать свою фальшивую улыбку, потому что девушка из раза в раз отказывала мне.

Кая привозила шоколадные капкейки и запихивала их в мой рот, когда меня уже тошнило от голода, и желудок издавал звуки мольбы. Я не чувствовала, что хотела есть, поэтому не делала этого. Но из уважения к девушке всё же съедала по одному в день, потому что она привозила их на завтрак каждый раз.

Сантьяго, наконец, звонил мне, но теперь всё время болтал только он один. Его лицо, покрытое ссадинами, было точным отображением моей души. Я замечала, как он останавливался и опечалено пытался найти в моих глазах ответы, когда я просто мычала, говоря, что внимательно слушаю его. Я, правда, слушала. Он всегда умел отвлекать меня и тогда я, как никогда, была благодарна ему за это.

А Кристиан не проронил ни слова, но приготовил мою любимую пасту с морепродуктами, когда мы обедали все вместе в один из этих дней.

Только никто из них не напоминал мне о Себастьяне. Они все дружно делали вид, что его и вовсе не существовало. Его имя даже случайно не слетало с их губ, разговоры о работе, которые я слышала, не включали его и всё, что мне было известно так это то, что он попрощался с Сакраменто на следующий день, как оставил меня.

Мои руки тянулись к телефону, чтобы позвонить ему, но я одёргивала себя, говоря, что теперь он был не обременён мной.

Любовь была обязана нести за собой такую боль?

Как ни странно, Доминик был не особо счастлив тому, что я вернулась домой. Он смотрел на меня иначе. Как я и говорила, мой брат был готов притащить Себастьяна к моим ногам и заставить его быть со мной. Но такой способ мне не подходил. Поэтому он устроил марафон детективов для меня, и мы ночи напролёт смотрели их, а в перерывах, когда ему приходилось уезжать на работу, я плакала, уткнувшись в шею его жены.

Сегодня вечером они вытащили меня в их парк, и вокруг нас было так много детей, что шум, который они создавали, вытесняли плохие мысли из моей головы.

Доминик держал на весу малыша Джона, обхватив его руками за маленькое туловище, пока мальчик без остановки закидывал баскетбольные мячи в кольца, а я опиралась спиной на соседний прилавок и наблюдала за ними.

Вокруг было пусто, потому что они привели сюда только своих детей. Аврора следила за остальными на аттракционах, и я слышала детский визг, раздающийся на квартал вперёд. Девушка выглядела счастливо в окружении них, но её красные глаза говорили о том, как много она плакала до того, как прийти с ними сюда. Она рассказала мне, что нашла для нескольких из них семьи, которых они заслуживали, и они уже провели знакомство, так что теперь дело было за малым, и она проводила с малышами свои последние дни.

Джон тоже был в их числе.

– Доминик! – раздался крик. – Помоги мне!

Мой брат сразу повернулся, поставив мальчика, не успевшего кинуть последний мяч, на асфальт.

– Если они снова думают, что, поцеловав принцессу, получат замок, я больше не покажу им её.

Из меня вырвался смешок, когда он, грозно топая, расправив плечи и сделав страшное выражение лица, отправился на помощь жене.

– Присмотри за ним, – напоследок кинул он.

Джон, пыхтя забрался на стойку и самостоятельно забил мяч. Как показывал счётчик, все его попадания были точными, и поэтому сбоку открылась ячейка с плюшевой игрушкой, которую он выиграл. Мальчик спрыгнул вниз, забрал её и пулей побежал в тир недалеко от нас. Мне пришлось последовать за ним.

Доминик говорил, что он был довольно смышлёным и превращался в маленького гения, но также проявлял любовь к спорту. Они с Авророй старались развивать в нём всё это, чтобы, когда мальчик подрос, он мог самостоятельно выбрать в каком точно направлении ему идти. Я не знала историю его родителей, и почему они бросили его, если были не мертвы, конечно. Джон тоже никогда не упоминал о них, когда я несколько раз встречалась с ним в Доме, приезжая туда помогать своей семье. Кристиан и Кая также присоединялись к нам, тратя часы своего свободного времени на всех них. Иногда, в отличии от Авроры и Доминика, которые были готовы спать там, лишь бы не прощаться со всеми ними, нам тоже нравилось проводить время с детьми. Но мы быстро уставали от гиперактивности и энергичности, наполняющей их. Даже Сантьяго так не убалтывал меня, как они.

Я стояла, витая в облаках, думая о чём угодно, лишь бы не вспоминать Себастьяна, когда периферическим зрением заметила, как мальчик стал колотить кулаком по своей игрушке. Я развернулась, чтобы приглядеться к тому, что он делал, и тогда поняла, что он не бил плюшевое красное сердце, а ударял по нему дротиком, разрывая его.

– Что ты делаешь?!

Он же мог пораниться. Господи.

Джон остановился, и на секунду мне показалось, что он захотел тыкнуть им в меня, но он просто поднял голову и посмотрел на меня, как на глупое существо.

– Разве не видно? – он показал мне ладонью место ранения. – Дыру в сердце.

Дыра в сердце?

– Зачем?

– Доминик сказал, что это проверенный способ, чтобы… – ребёнок смутился, и по его щекам пополз румянец.

Ему кто-то нравился.

– Разве нет? – он смотрел на меня, ожидая ответ.

– То, что Доминик взрослый не говорит о том, что всё, что он предлагает тебе сделать – правильно. Все взрослые совершают ошибки. Ты должен забыть об этом методе.

Глаза Джона огорчённо упали на игрушку. Плюш стал торчать из её разорванной части, но несмотря на это, улыбка и глаза остались нетронутыми.

– Что мне тогда нужно сделать?

Я пожала плечами.

– Как завладели твоим сердцем? – мальчик сделал несколько шагов в сторону и, оказавшись передо мной, дёрнул за рукав моей кофты. – Пожалуйста, расскажи мне.

Я растерялась, увидев его умоляющие глаза.

– Хотя неважно, – из его груди вырвался разочарованный вздох. – Всё равно он нравится ей больше.

Кто он?

Чтобы быть на одном уровне с Джоном, я присела на корточки и взяла его за руку.

– Доминик, – проворчал он. – Сюзи любит его.

Мои губы расплылись в понимающей улыбке, и я потёрла тыльную сторону его ладони своим большим пальцем.

На самом деле Сьюзен тянулась к Доминику только по одной причине. Она отчаянно нуждалась в отце.

– Вы проводите время вместе?

Мальчик коротко кивнув, надув губы от обиды.

– Что она любит, когда ты делаешь для неё?

Малыш Джон закатил глаза, похоже собираясь заглянуть ими в свой мозг и найти там воспоминания, связанные с девочкой, в которую он был влюблён.

– Когда я читаю ей.

– Ты умеешь читать? – удивилась я.

– Мне почти семь! – возмутился он.

Мы вместе начали хихикать, но потом серьёзность снова завладела нами, и он продолжил:

– Сюзи любит спать днём. После того, как мы поедим, – уточнил Джон. – Я пробираюсь в комнату девочек, когда Миссис Уильямс вместе с Мистером Гриффином занимаются своими делами, а иногда тоже посапывают на наших диванах, и шепотом читаю ей, сидя на стульчике рядом с её кроватью.

Моё сердце забилось сильнее впервые спустя за несколько последних дней.

То, как он ласково произносил её имя и говорил о ней…

Дети были единственными, кто создавал чистую любовь.

– Однажды я видел, как она плакала во сне. Что если кто-то обидел её?

Его брови зло нахмурились, а дыхание участилось.

– Я хочу знать, кто пробирается в её сны.

– Продолжай читать ей, и, когда-нибудь, она расскажет тебе, – уверила я.

– Мои книги помогают ей спать. Она говорит мне «спасибо» каждый раз, когда открывает глаза и видит меня.

Я приложила костяшки пальцев ко рту, слушая его милый рассказ о них.

– Ты любишь это?

Он стеснительно кивнул мне, опустив подбородок вниз.

– Тогда дыра в сердце худшее, что может с тобой произойти.

Мальчик наклонился ко мне, пристально смотря в мои глаза.

– Значит, чтобы владеть сердцем кого-то, нужно просто искренне любить то, что любит он?

Я задумалась, но даже не успела ответить ему «да», как он добавил:

– Выходит, он тоже любит всё, что любишь ты? – спросил мальчик, немного наклоняя голову в сторону и смотря за мою спину.

Я застыла на месте и забыла, как дышать, когда резко повернула голову назад, чтобы увидеть того, про кого говорил Джон.

В метрах двадцати от нас между лавкой со сладостями и цепочной каруселью стоял Себастьян. Розовые и зелёные огни отдавались на его бледной коже, пока он смотрел на меня. Одна из его рук крепко сжимала пиджак в кулаке, а рукава рубашки были закатаны до локтей.

Как я любила.

Моё сердце мгновенно заныло от тоски, но я отвернулась обратно к мальчику, чтобы ответить ему:

– Не знаю.

Что он здесь делал?

Джон сморщился и, прищурившись, продолжил смотреть на мужчину вдалеке от нас.

– Знаешь, – исправил он. – И я знаю.

Я отрицательно покачала головой.

– Все здесь знают! – взмахнув руками в стороны, пытаясь донести до меня свои слова, чуть ли не прокричал он.

Я подавила смешок. Малыш выглядел очень забавно.

– Ему не подходит это место, но он всё равно здесь, – его маленькие ладошки легли на мои плечи, и он слегка потряс меня за них. – Тебе нужно поговорить с ним, – прошептал он. – Сказать, что ты любишь всё, что любит он.

– Может он вообще пришёл не ко мне.

– Ага, – закатив карие глаза, сказал Джон. – Так же, как и я пришёл сюда не из-за Сюзи, пожертвовав своим чтением в кровати.

Я протянула руку и поправила его тёмно-каштановые волосы, упавшие на лоб.

Его влюблённость в эту девочку была очаровательна.

Знала ли она о ней?

– Ну же, – взмолился мальчик, просовывая свои ручки под мои подмышки и пытаясь поднять меня с места. – Иди.

Его лицо покраснело, и чтобы не мучать его, я всё же встала на ноги. Но поворачиваться и идти к Себастьяну мне было страшно.

Моя татуировка под грудью горела адским пламенем, и я приложила ладонь к сердцу, успокаивая его биение.

Его не должно было быть здесь, но он был. Стоял и смотрел на меня. Дожидался, когда я подойду к нему.

Только зачем? Разве мы не выяснили всё тогда в больнице? Я приносила ему боль, от которой он хотел избавиться. В дали от меня ему было лучше. Лос-Анджелес всегда был его домом. Он сделал правильный выбор, когда решил уехать.

Собравшись с силами, я всё же повернулась и медленно пошла в сторону Себастьяна. Он не прекращал смотреть на меня. Ни на секунду его глаза не отрывались от моих, как и мои от него. Ноги дрожали, и я думала, что могла упасть, но продолжала идти.

Я обманывала себя, ведь на самом деле я очень сильно хотела снова поговорить с ним, оказаться в его объятиях, почувствовать, как крепко его ладонь может сжимать мою, как он улыбается моей болтовне, делится со мной своими чувствами, прижимает меня к себе во сне и просто заставляет меня снова влюбляться в эту жизнь.

– Ты должен быть в Лос-Анджелесе, – сразу начала я.

– Я был.

Между нами остался проклятый метр, но я не подходила ближе. Это было опасно. Я бы не смогла сдержать свою тоску по его телу и не прикоснуться к нему.

– Зачем вернулся? – чуть тише произнесла я.

Кадык Себастьяна дернулся, когда он тяжело сглотнул, бегая глазами по моему лицу, словно он видел меня впервые и пытался запечатлеть меня в своём сознании.

– Мне негде жить, – усмехнулся он.

Из меня вырвался смешок, и я покачала головой.

– Твой дом там так не считает.

– Я продал его, – моментально ответил мужчина. – Всё, что у меня там было.

Я удивленно посмотрела на него, немного нахмурив брови.

– Почему?

Мои ладони зацепились за края лёгкой кофты по бокам, сжимая ткань в кулаках.

– Потому что всё, что я хочу иметь в этой жизни должно быть разделено с тобой, – серьёзно ответил Себастьян. – Каждый день, что я собираюсь прожить, должен быть прожит вместе с тобой.

Что?

Пелена из слёз затуманила мои глаза, а в лёгких жгло от нехватки кислорода. Руки стали дрожать наравне с ногами, но я не разрывала наш зрительный контакт, продолжая слушать его.

– Лежим мы в одной постели или находимся на расстоянии тысячи километров, когда моря и дороги разделяют наши тела, я хочу слышать твой голос. Я хочу приезжать в дом, в котором меня ждешь ты. Хочу, чтобы ты согревала меня. Хочу смотреть с тобой фильмы и слушать твои рассуждения после них. Хочу, чтобы ты знала, что я чувствую каждую минуту с тех пор, как ты «открыла» меня.

– Себастьян…

– Хочу и не боюсь этого, – закончил он.

Слёзы вырвались из-под век и стали стекать по щекам, оставляя за собой следы. Рыдания застряли на уровне груди, но я старалась сдерживать себя.

Его слова… он правда хотел этого? Или же это был всплеск, которого он будет стыдиться и ненавидеть?

Он неуверенно поднял руки, предварительно закинув пиджак на плечо, наверняка раздумывая над тем, хотела ли я, чтобы он прикасался ко мне, но отбросив все домыслы на этот счёт, обжигающе ледяные подушечки его пальцев всё-таки коснулись моего лица. Он мягко провёл ими по моим щекам, смахивая слёзы, которые не прекращали литься из глаз, но не просил меня остановиться.

Потому что знал, что я тоже хотела чувствовать. Какой бы ужасной ни была боль, мы должны были позволять себе чувствовать её. Ей не стоило копиться внутри, разрывая нас на куски.

– А что если… – прерывисто вздохнув, запнувшись, начала свой вопрос я. – Что, если случится что-то, что заставит тебя вновь захотеть избавиться от этих чувств?

Я имела право спрашивать его об этом.

Потому что вынести ещё одно расставание с ним, я не имела сил. Не после того, как он приходит за мной и говорит, что хочет, чтобы мы были связаны в каждой следующей секунде нашей жизни.

Я расслабила кулаки, в которых мяла ткань своей кофты, и положила ладони поверх его запястий, нащупывая быстрый пульс. Голубые глаза Себастьяна блестели, и, мне казалось, я видела себя в них. Как будто я по-настоящему была частью его сущности.

– Не важно, какую сильную боль, тоску или отчаяние я могу почувствовать в будущем, Джулия. Потому что, вместе с этим, моё сердце будет переполняться любовью к тебе, – прошептал он. – И это спасёт меня даже в самый тёмный день.

Я ещё крепче ухватилась за него, потому что стоять на ногах становилось всё тяжелее. Моя рана стала ныть сквозь бинты, и на секунду я испугалась, что мои швы могли разойтись.

Я хватала ртом воздух, пытаясь привести дыхание в норму, но слова, которые он говорил, не позволяли мне сделать этого.

Себастьян немного наклонился в мою сторону, сокращая сантиметры между нами, и стал говорить тише:

– Я уезжал, чтобы дать время подумать тебе. Потому что я не подарок, который ты заслуживаешь получить.

Глупости. Он говорил такие глупости!

С детства его присутствие было главным подарком на каждом моём празднике. Я всегда ждала его появления. То, что он скажет мне в честь поздравления. Как будет сидеть в одиночестве и наблюдать за всеми.

А когда выросла стала мечтать, чтобы хотя бы раз в год увидеть, как он вырос. Случайно встретиться с ним на балконе и разделить те минуты молчания, которые были только нашими. Словить его кроткую улыбку и попытаться рассмешить его.

Я просто хотела, чтобы он больше не исчезал и перестал быть призраком.

Видеть его было самым дорогим подарком, который я когда-либо получала в своей жизни.

– Мне сложно, – признался он. – Это странно. Непривычно для меня. Я всё ещё пугаюсь тому, как часто бьётся моё сердце, когда я думаю о тебе. Но я хочу чувствовать боль, выходя за порог и прощаясь с тобой на несколько часов. Чувствовать, как моё сердце тянет тело обратно к тебе, но всё же знать…

Я проморгалась, сгоняя слёзы, а Себастьян наклонил голову, проскальзывая в мою душу, не отпуская моих глаз.

– Что я всегда буду возвращаться к тебе.

Мои челюсти с силой сжались, когда я сглотнула горечь тех дней, когда не знала, что он думал обо мне.

– На моём языке это значит…

– Я люблю тебя, – закончила я.

Мужчина кивнул, соглашаясь со мной.

– Я люблю тебя, – подтвердил он. – Я люблю тебя, Джулия.

Мои зубы впились в нижнюю губу, пытаясь заставить её перестать трястись, но это совсем не помогло.

– Тогда почему ты послушался меня и ушёл?

Одна из моих рук сжалась в кулак и с силой ударила его по груди. Себастьян зашипел и поморщился, а я услышала странный звук похожий на хруст.

Что это?

Я опустила руки мужчины со своего лица и мигом принялась расстёгивать его рубашку. Мои пальцы быстро перебирали пуговицы, пока Себастьян не сопротивлялся моим действиям, словно хотел, чтобы я увидела. Когда я распахнула рубашку, мой рот открылся от удивления.

"Alwayswithyou. Neveragainstyou." тонкими черными линиями красовалось на коже его груди под плёнкой. Точно в том же месте, где была моя татуировка. Под сердцем.

Из-за нападения мы совсем забыли, что должны были набить эти слова и на его теле. Он точно перебил мой почерк, оставляя часть меня вместе с ним навечно.

Плёнку уже было пора снимать, значит прошло как минимум пять дней с того, как он набил её.

Он сделал это сразу же после того, как я прогнала его?

– Я ушёл, чтобы уничтожить остатки жизни, что была у меня до тебя, – объяснился Себастьян. – Чтобы ничего не напоминало мне о том, что когда-то я мог позволить себе жить без тебя.

Я положила свою ладонь на тату, и мужчина вздрогнул. Но не от боли.

– Ты можешь прогонять меня, и я буду уходить.

Я покачала головой.

Нет.

– Но спустя пару часов вновь буду ложиться с тобой в одну постель, потому что ночи без тебя не нужны мне.

Моя рука сползла вниз по его телу, собираясь вернуться к собственному боку, но Себастьян перехватил её и сжал с такой сил, что его холод, перемешанный с огнём, стал ощущаться внутри.

– Я буду давать тебе время побыть наедине с собой. Буду уходить подальше, чтобы ты могла яростно злиться на меня, потому что я обещаю злить тебя, – уверенно произнёс он, переплетая пальцы наших сцепленных рук. – И вызывать в тебе все возможные эмоции и чувства, на которые способно твоё существо.

Моё тело продолжало трястись, но я крепко сжимала его руку в ответ.

– Хочу, чтобы ты проживала всё это вместе со мной.

Слеза скатилась по моей щеке.

– Я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне.

Себастьян опешил.

– Можешь больше просто не уходить? Никогда?

Стук наших сердец стал оглушать меня.

– Я хочу злиться, видя твоё выражение лица. Хочу плакать в твоих руках. Смеяться, – из меня вырвался горестный всхлип, – и знать, что ты смотришь на меня.

Зачем мне всё это без него? Какой в этом толк?

Неожиданно мужчина вытащил свою руку из моей, и я успела испугаться его реакции, но, уже в следующее мгновение, мои ноги оторвались от земли, и меня понесли в сторону. Себастьян донёс меня до лавки, аккуратно подняв под подмышки, и усадил на место для оплаты. В нескольких сантиметрах от меня находились тары с остатками мороженого, на которое Аврора вместе с детьми напали в первую минуту прибывания здесь, но мой взгляд принадлежал Себастьяну, стоящему между моих ног.

– Это хорошо, – заметил он. – Потому что, если честно, покидать тебя равняется тому, чтобы вытащить своё сердце из груди и безжалостно разорвать его на куски.

Его руки вновь легли на мои щёки, когда мои губы задрожали от накативших слёз.

Почему-то сейчас я совсем не могла подобрать слов, чтобы выразить ему свою любовь. Но у него хорошо получалось говорить за нас двоих. То, как Себастьян переводил свои чувства по отношению ко мне, как менялось выражение его лица и как он, не задумываясь, касался меня, говорило о том, что его сердце по-настоящему было моим.

– Эта неделя была худшей за всё время с тех пор, как ты стала моей женой. Но я держался, чтобы не нарушить твой покой.

– Мой покой? – удивлённо распахнув рот, повторила я. – Хаос в моей голове не давал мне спать, Себастьян. Всё, что я хотела – это чтобы ты ворвался в квартиру Доминика и вернул меня домой.

Мужчина наклонился, наши лбы соприкоснулись, и губы стали разделять миллиметры.

– Запер меня в своих объятиях, – прошептала я, закрыв глаза и почувствовав, как горячее дыхание обдало меня. – И наконец узнал, как сильно я люблю тебя.

– Я знаю.

Губы, по которым я так скучала, коснулись моих, и из меня вырвался жалкий стон, когда Себастьян запустил пальцы в мои волосы, прижимая меня к себе так, будто я когда-то хотела оторваться от него.

– Я знаю, – вновь прошептал он.

Я обняла его за шею и скрестила лодыжки за его спиной, когда он придвинул меня к краю. Наш поцелуй из медленного постепенно превратился во что—то ненасытное, и воздуха в лёгких становилось всё меньше, но я так сильно не хотела отпускать его, поэтому решила продолжать, пока не начну задыхаться. А после он станет моим кислородом.

– Я больше не покину тебя, – пообещал Себастьян. – И уничтожу каждого, кто решит осмелиться забрать тебя.

Наши языки встретились, напоминая себе вкусы друг друга, и я почувствовала, как отчаянно моё тело нуждалось в нём. Мужчина медленно оставил мои волосы и его ладони спустились к моей шее.

– Жизнь без тебя кажется пустой.

Лёгкие стали болезненно гореть, и я вынужденно оторвалась от него. Себастьян испустил низкий разочарованный стон, но позволил мне нормально вздохнуть. Наши глаза встретились, когда мои руки легли на его напряженные плечи, но я не успела сказать и слова, как из-за спины мужчины послышалось:

– На это нам ещё рано смотреть.

Себастьян обернулся, а я наклонилась, чтобы увидеть Доминика, возвышающегося позади малыша Джона, о котором я совсем забыла, и прижимающего к его лицу руку, тем самым закрывая глаза мальчику.

– Мне придётся сводить его к психотерапевту, – громко сказал он нам. – Вдруг ваша сцена лобызания нанесла ему вред.

Из меня вырвалась улыбка и Себастьян тоже не стал скрывать своей реакции, поэтому мы вместе разразились смехом.

– Я привык, – проворчал Джон, отцепляя руку мужчины. – Вы с Авророй постоянно целуетесь.

Доминик довольно хмыкнул, переводя своё внимание на мальчика.

– Завидуешь?

– Почему ты так хорош?

Они развернулись, оставляя нас, и пошли в сторону, где должны были отдыхать все остальные.

– Я хорош? – переспросил мой брат.

– Только для девчонок, – пряча в задний карман дротик, ответил малыш Джон.

Себастьян повернулся обратно ко мне, пока я хихикала себе под нос. Он больше не смеялся, но его губы дрогнули, когда он снова стал смотреть на меня.

– Я думал это будет сложнее.

– Любить меня?

Мужчина покачал головой.

– Любить тебя также легко, как дышать, – сообщил он. – Хотя мне очень тяжело делать это, когда ты оказываешься рядом со мной.

Он снова наклонился, и мы подарили друг другу медленный поцелуй.

– Тогда что? – поинтересовалась я.

– Он.

Себастьян кивнул назад, где уже не было ни Доминика, ни Джона, но я понимала, что он говорил о моём старшем брате-защитнике.

– Конечно, он всё ещё готов убить меня, но ты сдерживаешь его.

– Не я.

Мои губы ещё раз коснулись мужчины, и я улыбнулась.

– А то, что мы создали вместе с тобой.

Любовь, который мы владели, видели не только мы вдвоём.

– Доминик никогда бы не лишил меня любви. Кем бы ты ни был, если моё сердце бьётся чаще при виде тебя, ты его фаворит.

Себастьян усмехнулся.

– Твоё сердце бьётся чаще при виде меня?

– Оно готово выпрыгнуть из груди и поселиться внутри тебя, чтобы ты никогда не забывал обо мне.

Мужчина глубоко вздохнул и осторожно поднял меня так, чтобы мои ноги обернулись вокруг него.

– Я никогда не смогу забыть о тебе.

Себастьян начал идти куда-то, и я надеялась он собирался отвезти нас домой, чтобы мы продолжили свой вечер наедине.

– Поэтому я люблю тебя, – мы потёрлись носами. – Потому что даже когда я делала тебе больно, ты не пытался сделать этого в ответ. Ты возвращаешься за мной с тех пор, как впервые пообещал это в тот день, решив начать рушить свои стены во имя нашей любви.

– Я просто понял, что должен сделать что-то для тебя. Ты завела моё мёртвое сердце, Джулия. Я хотел продолжить узнавать себя только рядом с тобой, потому что остальной мир без тебя абсолютно не интересен мне.

Я уткнулась лицом в его шею, пытаясь не заплакать от счастья из—за того, что мы, наконец, были полностью честны друг перед другом, пока он нёс меня.

– Куда ты идешь? – поинтересовалась я, когда мои руки обхватили его за талию, и голова спустилась к тёплой голой груди, где бешено билось его огромное сердце, принадлежащее мне.

– Хочу отвести тебя в место, идеально сотворённое для нас двоих.

Во мне зародился интерес.

Что он здесь нашёл?

Мы прошли мимо ещё нескольких аттракционов, а затем завернули за угол, и яркие разноцветные огни скрылись вдали. Себастьян не торопился, но его руки на моих ягодицах плотнее прижимали меня к себе.

Становилось всё темнее, когда мы зашли в здание и стали идти по длинному темному коридору, потом мужчина открыл дверь, и в мои ушли ударил громкий звук и яркий свет. Я подняла голову, оглядываясь по сторонам, и встретилась с несколькими рядами красных кресел, подсказывающих мне, что мы оказались в кинотеатре.

Я не знала, что он когда-то был здесь.

Доминик затеял ремонт в парке около двух месяцев назад, и сегодня был секретный день открытия только для очень важных гостей – их с Авророй малышей. Но он не говорил мне, что помимо кучи новых аттракционов и мест, радующих детей, он добавил и то, что нравилось мне.

Себастьян прошёл на самый последний ряд и опустился на кресло ровно посередине, усаживая меня у себя на коленях, пока я всё ещё старалась отойти от шока.

– Доминик сказал мне, чтобы я привёл тебя сюда, – прошептал мне на ухо мой муж. – Но попросил держать себя в руках и не опорочить тебя и это место прямо здесь.

Я откинулась назад, когда проектор приступил к работе, и мы стали видеть картинку на полотне. Затем немного приподняла и наклонила голову в сторону, чтобы взглянуть на мужчину, руки которого стали зарождать трепет в моём животе.

– Надеюсь, ты не пообещал ему.

– Конечно, нет.

Прости, Доминик.

Глава 32

Джулия обнимала меня, сидя на моих коленях, пока мне приходилось трижды перечитывать документы, потому что её губы, незаметно для всех, касались моей пульсирующей венки на шее, заставляя меня хотеть бросить всё и отправиться вместе с ней домой.

Я просунул руку под её юбку и погладил участок шероховатой кожи на бедре.

– Я знаю, что ты не спишь, – прошептал я, не глядя на неё.

Девушка хихикнула и оставила поцелуй на моей челюсти.

– Твой брат решил пока не убивать меня, но это не значит, что он не сделает этого, если я уложу тебя прямо на этом грёбанном диване, Джулия.

Я закрыл глаза и стал представлять тошнотворные картинки в своей голове, потому что мой член твердел в штанах, а пальцы сжимали бумагу в руках, сминая её.

– Это не сработает, Себастьян, – пропустив смешок, заметив мои действия и, наверное, почувствовав выпуклость, прижимающуюся к её попке, поведала она.

– С тобой это никогда не работает, но я всё ещё пытаюсь усмирить своё желание владеть тобой каждую минуту, когда ты рядом.

Мои веки распахнулись, и я кинул документы на диван рядом, делая небольшой перерыв, в то время как Джулия положила голову на моё плечо, размеренно дыша в мою шею.

Я прошёлся взглядом по людям вокруг.

Полчаса назад мы вшестером собрались в конференц-зале, каждый занимался своим делом. Последний раз, когда мы были здесь таким составом, я только фальшиво претендовал на Джулию, сейчас же она уже официально была моим маленьким летом.

Доминик сидел в своём большом кресле в середине стола, внимательно отслеживая данные в ноутбуке и раздраженно щёлкая ручкой. А Аврора расположилась на диванчике напротив нас и, как и я, просматривала стопку бумаг, параллельно оставляя свои подписи в ней. Чёрные очки держались на кончике её носа, и она была похожа на строгую училку, которая собиралась оставить ученика в своём кабинете после занятий. Что-то мне подсказывало, что так и будет. Они с Домиником вытрахали каждый угол этого зала, и только им было позволено делать это.

Я не был расстроен. Мне нравилось водить Джулию в свой кабинет. Ей полюбился мой широкий стол.

Кристиан и Кая находились в примерно таком же положении, как и мы с женой. Девушка сидела верхом на своём муже в кресле, но я видел только её голову и слышал невнятный шепот, потому что они отвернулись от нас, скрывая себя. До этого брат вытащил нож из крепления на своей лодыжке, и я был бы не удивлён, узнав, что прямо сейчас он рассказывал Кае, как правильно пользовать им, а вскоре они бы собирались вместе кого-то убить. Я надеялся он не собирался брать её на одно из своих дел. Рассказов Авроры о пытках Лоренцо должно было хватить ей.

Кристиан лишил девственности его задницу, а я выжег глаза, слушая ублюдские крики, как успокоительную мелодию перед сном, и только после всего Доминик пустил Аврору к нам, после чего Лоренцо умер с шепотом его приёмной дочери у своего лица.

Я потянулся к своему портфелю и вытащил оттуда датированный ежедневник, в котором оставлял совсем не планы своих грядущих дней.

Джулия сердито посмотрела на меня.

– Я думала ты уделишь мне немного внимания.

Мои пальцы легли на её подбородок и сжали его.

– Даже если я занят чем-то, я не могу сконцентрироваться на этом, потому что мои мысли принадлежат тебе, Джулия.

Довольная улыбка показалась на её лице, и я наклонился вперёд, чтобы быстро поцеловать её. Мягкие губы сразу открылись, и мне пришлось сдержать стон.

Чёрт, это была очень плохая идея.

Я через силу оторвался от жены и прошептал ей:

– Хочу кое-что показать тебе.

Джулия облизнула губы, сжав свои бёдра, и кивнула мне. Я открыл блокнот и пролистал одну треть пустых листов, пока не дошёл до момента, когда стал оставлять рисунки в нём. Девушка рядом со мной хмурилась, пытаясь понять, но я собирался подсказать ей.

– Это случалось неосознанно, – объяснил я. – Когда в мои руки попадала ручка или карандаш, я делал быстрый набросок и забывал о нём. Пока не заметил, как часто стал делать это, оставляя себя здесь.

Я обвёл пальцем звездчатку.

– Встреча, сближение, – пояснил я.

Колесики стали двигаться в голове Джулии, и она восторженно приоткрыла рот, пройдясь глазами по страницам, на которых мы были, а затем переведя свой изумрудный взгляд на меня.

– Наша встреча на помолвке.

Я моргнул, соглашаясь с ней, и перешёл к вереску, нарисованному с левой стороны.

– Одиночество.

Мы толком не говорили с ней на том балконе и в большинстве следующих встреч, но я стал чувствовать, что мне чего-то не хватало, когда я оставался один.

Её. Я просто хотел снова увидеть или услышать хотя бы упоминание о ней.

Следующим показался плющ.

– Брак, – произнесла уже девушка.

Я улыбнулся.

Она помнила.

– Бутоны белых роз…

– Сердце, незнакомое с любовью, – грустно прошептала она.

Мои губы коснулись её плеча, когда пальцы перевернули страницу.

Моя любовь была испорченной и на примере своей семьи, я понимал, что никто никогда не поймёт меня и не захочет дарить её в ответ.

До Джулии. До моего маленького лета.

– Падуб – защита.

Изначально я хотел, чтобы она стала моей только для того, чтобы уберечь её. Но судьба распоряжалась моими планами иначе, и желание, по-настоящему сделать эту восхитительную девушку своей, поселилось внутри меня.

Джулия ткнула пальцем в цветы бузины.

– Жаждущий.

Тот поцелуй на кухне.

Я до сих пор не понимал, как это вышло. То, как её тело чувствовалось прижатым ко мне было тем, чего я хотел. Но я нуждался в её губах на своих, поэтому не сдержал себя, когда она поцеловала меня, будучи всегда напористее и смелее меня.

Распущенная азалия следовала сразу за бузиной.

– Будь осторожна со мной, Джулия, – повторила мои слова она.

– Думаю, я рад тому, что ты не послушалась меня.

– Думаешь? – переспросила она, повернув голову ко мне.

Наши губы соединились, и моя рука легла на её щёку, удерживая голову девушки на месте.

– Думаю, потерял бы тебя, если бы не твоё желание поселиться в моей груди.

– Этого бы не случилось. Ты тоже, не смотря на свой страх, тянулся ко мне, – поцелуй. – Если бы желание быть вместе принадлежало только мне одной, мы бы не сидели здесь, Себастьян.

«Я люблю тебя» висело на кончике моего языка, но перед тем, как приехать сюда я уже говорил ей это… и даже успел пару раз показать.

– Асфодель, – произнёс я.

Муки того, что я напугал её и рассказал о случившемся, стали преследовать меня. Тогда мне казалось, что теперь она и близко не подойдёт ко мне.

– Вечные сожаления.

Наши губы разомкнулись, и мы принялись дальше просматривать мой ежедневник, который случайно превратился в дневник чувств.

– Братская любовь? – задалась вопросом девушка, увидев сирень.

– Кристиан спас меня на задании, – тихо признался я ей.

Она выпучила на меня глаза.

– И ты не рассказал мне?

– Продолжай, – приподняв уголки губ, заметив каплю негодования, выросшую в ней, попросил я.

– Доверие.

Она обводила подушечкой пальца контуры фрезии, пока я вспоминал нашу первую проведённую ночь вместе. Когда я просто пришёл к ней и уснул, чувствуя её везде. Не только в своей руке.

Джулия перевернула страницу и прочитала рисунок:

– Друг в трудные времена.

Она сразу же подняла голову, чтобы посмотреть на Аврору, которая всё также была занята своей работой и обращала внимание только на своего мужа, кидая в его сторону скромные улыбки каждый раз, когда он отвлекался и останавливал свой взгляд на ней.

Девушка вновь повернула ко мне свою голову и проговорила:

– Поцелуй меня.

Я потянулся к ней, но она отпрянула назад, хохоча.

– Здесь нарисована омела, – объяснилась она.

Вечер, когда мы смотрели вместе фильм, а затем я поднял её наверх.

– Мне всё равно, – проворчал я. – Сейчас я хочу целовать тебя не меньше, чем тогда.

Джулия быстро чмокнула меня в щёку и продолжила «читать» дневник.

Может, это было к лучшему. Ещё немного и мой член станет прорываться сквозь штаны прямо при всех.

– Анемона и камелия, – задумалась она.

– Правда и восхищение, – перевёл я.

Её шрамы, слёзы и признания в боли были тем, что заставило меня увидеть другую сторону её ослепляющего своим светом солнца.

– Ты всегда будешь красивой для меня, – показав ей левкой, прячущийся за другими цветами, добавил я.

– Себастьян…

Девушка откинулась назад и наши щёки прижались друг к другу.

– Будь моим.

Четырёхлистный клевер – наш первый секс. Момент, когда я точно принял решение больше никогда не прощаться с ней.

– Что? – удивилась она. – Ты ревновал меня?

Гиацинт.

После медового месяца у меня была запланирована встреча с мэром. Я сверну его в бутон, если он хотя бы упомянет имя моей жены. И найду нового человека на его пост. Поэтому лучше бы ему держать свой рот на замке.

Глаза Джулии нашли львиный зев, но она не призналась в этом и попыталась пролистнуть страницу, но я остановил её.

– Обманные действия.

Её рассказ о том, что она помогла Талии, и полное сожаление об этом действии.

Это была часть нашей истории, поэтому я бы не хотел, чтобы мы забывали о том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

– Никто не винит тебя, Джулия. Ты сделала то, что сделал бы любой другой настоящий друг.

– Иногда счастье имеет слишком дорогую цену.

Вина всё ещё жила в ней, как и во мне, и я предполагал, что она никогда не покинет нас.

– И Талия та, кто знает это наверняка.

Я надеялся на то, что её смерть пришла быстро, и в те моменты в ней продолжала бушевать радость, перекрывающая остальные чувства.

– Фиалка? – бросив на меня взгляд, спросила Джулия. – Она должна быть белой?

Все рисунки были бесцветными, потому что я никогда не рисовал что-то в цвете, а эти исходили из меня в порывах осознания, поэтому я работал тем, что находилось под рукой.

Джулия была моей палитрой цветов.

– Да, – согласился я. – Давай попробуем быть счастливыми.

Девушка улыбнулась мне.

– Страсть, – прикусив губу, догадалась она, дойдя до другого цветка.

Лилия должна быть оранжевой. Повсюду. На каждой странице. Но, как бы то ни было, и как бы сильно я не хотел её, я нуждался во многом рядом с ней, поэтому рисовал красные камелии каждый раз, когда открывал дневник.

Пламя моего сердца.

Джулия была моей красной камелией.

– Здесь должен быть цикломен, – подумав, что я что-то пропустил, напомнила она. – Он ведь значит «прощание».

– Но я никогда не прощался с тобой, Джулия.

Её подбородок задрожал, когда она полностью развернулась в моих руках, прекращая «читать».

– Поэтому лотос? – гнусаво, поинтересовалась она.

Разлученный с любовью.

Неделя, которая, я надеялся, больше никогда не повторится.

Я посмотрел на ландыши – возвращение счастья – и на последние растения, украшающие страницы. Карликовый подсолнух и цветы персика завершали мой путь к сердцу этой девушки.

– Я твой пленник. Твой преданный обожатель.

Джулия смахнула слезинку с уголка глаза и прижалась своим лбом к моему. Мы стали дышать друг другом, закрыв глаза, и мне было абсолютно всё равно, если кто-то смотрел на нас.

Я открыто любил её.

– У меня было два года, чтобы выучить весь справочник наизусть, потому что потом он сгорел, и я больше не видела его. Но ты… откуда ты знаешь всё это?

– Я купил два и оставил один себе на случай, если ты ничего не поймешь и решишь попросить меня объяснить всё тебе.

– Ты готовился к тому, что я приду к тебе?

Не знаю… Но, если бы она позвонила мне, я бы обязательно помог ей. Книга совсем не подходила для ребёнка девяти лет, но Джулия была умна и интересовалась цветами больше, чем кто-либо другой, поэтому даже если бы вещи, написанные там, были непонятны ей, она бы сделала всё, чтобы разобраться в них.

– Мой гугл разрывался от количества запросов, – прыснув со смеху и не дождавшись моего ответа, призналась она. – А я всего лишь могла попросить папу отвезти меня в особняк Нери и найти там тебя.

В то время я всё ещё жил с родителями, но редко появлялся дома, не желая видеться с кем-то из членов семьи. Собственно, как и они со мной. Поэтому маловероятно, что у Джулии получилось бы поймать меня. К тому же, если бы пришла она, следом пришлось бы прийти и Талии, а она ни разу не бывала в моей комнате за все девять лет, что мы прожили под одной крышей.

Как бы люди и события не пытались разделить нас с Джулией, мы всё равно смогли найти путь друг к другу. И прошли его, несмотря на то, каким сложным он выдался.

– Примула, – прошептала девушка. – Я бы хотела видеть её на своём теле.

Я открыл глаза, чтобы взглянуть на неё. Она оставалась в прежнем положении, выглядя такой уязвлённой, блуждая по своей тёмной голове.

– В знак нашей молчаливой любви.

Господи, она, правда, выучила эту книгу наизусть.

– Ты хочешь ещё одну татуировку? – спросил я.

– Только, если ты набьешь её мне, – она открыла глаза и стала уговаривать меня своей улыбкой сказать ей «да».

– Я подумаю над этим, – солгал я. – Ты ведёшь себя плохо, когда мои руки начинаются касаться тебя.

Мне нравится.

Джулия, получив мой ответ, не устраивающий её, слезла с моих колен и отодвинулась от меня. Я протянул к ней руку, чтобы посадить её обратно, но она отбилась от меня, смеясь себе под нос.

– Я знаю, что ты лжешь. Ты любишь меня плохой.

Любой.

– Вернись на место.

Она отрицательно покачала головой.

– Джулия, – строже произнёс я.

– Я оседлаю тебя позже, – так тихо прошептала жена, что я едва услышал её. – Но сначала поддержи меня.

Поддержать её? В чём?

Девушка поднялась со своего места и подошла к старшему брату, затем наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Лицо Доминика исказилось в удивлении, и он покачал головой точно так же, как она делала это минуту назад со мной. Но Джулия не согласилась, положив ладонь на поверхность его рабочего стола и хмуро смотря на него.

О чём они говорили?

– Пора что-то менять, – с напором сказала она ему.

– Ты хочешь, чтобы они загрызли нас?

– Этого не случится.

Доминик долго раздумывал над предложением своей сестры, поэтому я уже хотел присоединиться к ним, чтобы, наконец, узнать, что за мысли, пришедшие в голову Джулии, заставили его сначала сказать ей «нет», а после начать рассматривать этот вариант. Но мужчина кивнул, ответив ей:

– Ты должна понимать, что нам нужно многое обсудить прежде, чем принимать такие решения. Это займёт не один день. Мне придётся готовить людей.

Она быстро поцеловала его в щёку и вприпрыжку вернулась ко мне.

– Что происходит?

– Секунду, – попросила она, усаживаясь на своё место, то есть на меня.

Я свёл брови, теряясь в догадках.

Доминик с тяжёлым вздохом закрыл ноутбук, помял свою шею и стал смотреть в пустоту перед собой.

– Джулия хочет изменить правила.

Что?

Кристиан и Кая моментально развернулись в нашу сторону, обращая всё своё внимание на Джулию, а выражения их лиц изменились на восторг, перемешанный с удивлением.

Хорошо, значит не я один был не в курсе.

Почему она вообще скрыла от меня это?

– Ей не нравится то, как устроены браки, – объяснил Доминик. – Девочек не должны выдавать замуж сразу после совершеннолетия, они должны иметь право голоса, не обращая внимания на родителей, и учиться в то время, как мужчины будут доказывать своё желание сделать их своими женщинами.

Это звучало разумно. Но не в кругах Ндрангеты.

– Учиться? – переспросил Кристиан. – Сколько лет мужчине придётся ждать ответа?

– Три года, – ответила Джулия.

– Слишком долго.

Кая рядом с ним возмутительно выдохнула.

– Не надо было соглашаться выходить замуж за тебя так быстро.

Я усмехнулся, когда брат игриво выгнул бровь, смотря в голубые глаза своей жены.

– Доминик бы не пережил этого.

Девушка прыснула со смеху, крепко обняв его и утыкая его голову в изгиб своей шеи. Она практически душила его.

Их друг согласно кивнул, поджав губы.

Боже. Джулия рядом со мной тряслась со смеху, унося меня вместе с собой. Но когда минута веселья закончилась, мы вернулись к серьёзности поднятой темы.

– Им необязательно учиться, – исправила девушка, укравшая моё сердце. – Они могут найти себе любое другое занятие, но делать его только ради себя.

Она сильнее прижалась ко мне, ожидая моего одобрения и смотря на своего брата, за которым было последнее слово.

– Мама бы очень этого хотела, Доминик. Мы должны сделать это ради неё. Девушки среди нас больше не могут быть рабынями.

Он молчал, всё ещё думая даже над рассмотрением изменения правил в такую сторону.

Я понимал его. Мы только зашли во Главу и принятие таких кардинальных решений было очень рискованно для нас, но чёрт возьми, Джулия была права. Пора было что-то менять.

– Вообще-то… – она замялась рядом со мной. – Это не моя идея.

Вопрос «Что?» с тех пор, как она появилась в моей жизни и стала удивлять меня, не выходил из моей головы.

Мы с Кристианом одновременно перевели свои взгляды на Каю, дожидаясь её признания, но вместо этого она только фыркнула в наши стороны.

– Чего уставились? Это не я.

– Она, – гордо произнёс Доминик.

Я посмотрел на него, а потом проследил за его взглядом и остановился на Авроре, которая не проронила ни слова с тех пор, как мы начали обсуждать эту тему. Она теребила пальцами края своего белого платья и прикусывала изнутри губы, волнуясь, мечась глазами с одного из нас к другому.

– Вы пугаете её, – прошептала Джулия мне на ухо. – Она попросила меня помочь ей, потому что ей страшно предлагать такое.

Аврора постепенно восстанавливалась после жизни, которую ей «подарили» её родители, но то количество страхов, которые они вогнали в неё, хватило бы на несколько человеческих жизней вперёд, поэтому ничего удивительного в том, что она страшилась признаваться в этом, не было.

Если бы это касалось только её и Доминика, она бы, не задумываясь, рассказала ему, потому что он был тем, к кому она приходила, чувствуя страх. Он исцелял её.

Но сейчас дело касалось тысячей людей. Это влекло за собой огромные проблемы.

Набравшись смелости, она наконец произнесла:

– Тот, кто нуждается в теле рядом с собой, не будет ждать так долго.

Она знала это лучше нас всех.

Когда Доминик стал претендовать на неё и тянуть время, другие мужчины были недовольны тем, что девушка не сразу падала в их руки, и уходили за новой жертвой.

– Наши женщины так несчастны, потому что мы не даём им права выбора. Они начинают страдать ровно с того дня, как встают за своего мужчину, и умирают в этих муках. Хотя всё должно быть наоборот.

Горечь и сострадание в её тоне убивало каждого из нас, потому что мы понимали, что всё могло быть иначе и она могла бы оказаться на месте любой из этих девушек, не имея надежды на спасения, потому что её мир не предлагал ей его.

– Они должны получить свой шанс на счастье.

Кая согласно кивнула ей, полностью поддерживая и собираясь стоять за неё горой, если язык кого-то из нас всё-таки повернётся, чтобы сказать девушке «нет».

– Неудавшиеся браки продолжат существовать, но теперь это будет полностью их ответственность, и их горе не будет висеть на наших плечах.

– Это будет очень сложно устроить, – напомнив всем о том, что мы собирались сделать, сказал я. – Нам нужно просчитать все риски.

– Мы можем убить всех, кто будет недоволен, – пожав плечами, спокойно ответил брат.

У Кристиана на всё было одно решение. Его воля, он бы оставил в Сакраменто только себя и Каю. Только потом ему бы пришлось воскрешать Доминика, так как он был их недостающей шестерёнкой. Затем Аврору и Джулию, потому что Доминик отказался бы возвращаться с того света без своих ангелов. А я бы просто шёл за ними следом, потому что не мог оставить их всех в передряге, в которую они в очередной раз вляпывались.

Аврора встала со своего места и подошла к мужу, потому что тот ласково подозвал её к себе. Она очутилась на его коленях через считанные секунды и со слезами благодарности смотрела на него, потому что всегда знала, каков будет его ответ ей.

– Патриархат обязательно должен был начать рушиться на мне? – устало спросил он у неё.

– Да, – её ладони легли на его щёки, и она медленно поцеловала его. – Потому что ты – лучший кандидат для этого.

Девушка обняла его, будучи похожей на маленького белого котёнка в его руках, и Доминик, выдохнув, ответно обвёл свои руки вокруг неё.

– Мама бы гордилась тобой, – прошептал он.

Слезинка скатилась по её щеке.

– Нами, – исправила она.

Джулия развернулась в моих руках, чтобы опутать меня своими зелёными глазами.

– Ты всё ещё не поддержал меня.

– Я всегда на твоей стороне, Джулия. Что бы ты не придумала.

– Хорошо, – она чмокнула мой нос, и я пропустил смешок.

Она ещё никогда раньше не делала так со мной.

Теперь я хотел, чтобы девушка повторила.

– Так как мы впутываем вас в это, – она сглотнула. – Я бы хотела помочь вам.

– Как? – отъезжая немного назад на своём кресле вместе с Авророй, чтобы она помещалась за столом с ним, спросил её муж.

Джулия, переживая, щипнула меня за ногу.

– Всегда с тобой, – прошептал я.

Почувствовав мою поддержку, она глубоко вздохнула и молниеносно выдала нам свою идею:

– Я хочу заниматься свадьбами.

Все без исключения непонятливо уставились на неё.

– Я готовила свадьбу Сантьяго и Амелии, – напомнила она. – Вашу с Авророй. И вы остались очень довольны.

Не считая нюанса под названием Триада, которая устроила кровавое месиво. Но это была не вина Джулии.

– Почему бы мне не продолжить помогать остальным парам из Ндрангеты?

В моей голове всплыло воспоминание, как мы с ней всю ночь выстраивали арку из искусственных белых роз специально для Авроры. Джулия пользовалась мной вместо лестницы и просила меня держать её, пока она всовывала цветы в верхние отверстия.

– Тебе не обязательно… – начал Доминик, но сестра оборвала его.

– Я хочу, – уверенно ответила она. – Это именно то место, где я вижу себя среди вас. Пожалуйста.

Доминик недовольно выдохнул через нос.

– Никогда не смей просить меня. Если хочешь, то это твоё.

А затем он развернулся в кресле со своей женой, прячась от нас, как Кристиан с Кая делали это до того, как мы начали рассуждать.

– Почему ты никогда не говорила мне об этом?

Джулия обняла меня за шею.

– Я сама не знала этого. Я пыталась понять, как соединить своё хобби с вашей работой и только сегодня утром смогла прийти к точному выводу. Ты не рад?

– Если из-за усталости ты не перестанешь вставать на час раньше меня и будешь предлагать мне на завтрак себя, я только за.

– Себастьян, – шлёпнув меня по лбу и хихикнув, буркнула она.

– Что? – мои губы напали на неё. – Я хочу домой.

Доминик мучительно застонал, и я посмотрел на спинку кресла, где Аврора громко смеялась, продолжая издеваться над ним.

– Мне даже немного жаль его, – признался я.

Джулия углубила поцелуй.

– Переживёт.

Эпилог

Мы с Себастьяном решили провести свой настоящий медовый месяц в гостях у Италии, поэтому прямо сейчас палящее Калабрийское солнце уже работало на мой загар. Мы лежали на ковриках с надувными подголовниками в двадцати метрах от пляжа, и я чувствовала себя возбуждённой с тех пор, как муж мазал меня кремом, чтобы я не обгорела.

Его руки плавно перемещались по моему телу и оставляли покалывания под кожей, когда он всё ближе подбирался к моей груди или киске, но не касался ни того, ни другого, заставляя меня стонать от отчаяния. Моё желание перевернуться, кинуть его на песок и залезть сверху, росло с каждой секундой, пока в итоге он не накрыл меня своим массивным телом и не пообещал исполнить одну из моих фантазий, о которой я ему рассказала, сегодня вечером.

Поэтому всё оставшееся время я просто смирно лежала рядом с ним, пока его ладонь покоилась на моей ягодице, и я могла поспорить, что её отпечаток собирался остаться на моём теле надолго.

Как рисунок.

Мы вдоволь отдыхали и наслаждались друг другом, потому что по прибытию в Сакраменто нас ждала куча работы. Я была уверена, что нововведения не понравятся большей половине Ндрангеты и, в большинстве, протестующими будут именно мужчины, но и женщины не обделят нас своим вниманием. Отчасти, я понимала их. Они были обижены на свою жизнь и хотели, чтобы беда не обошла стороной никого, ведь она задела их.

Люди всегда будут страдать. Но теперь у нас был шанс изменить чью-то будущую жизнь, и я не собиралась оглядываться назад.

Прошлое было не тем, к чему кому-то из нас стоило возвращаться.

Теперь я смотрела вперёд и не боялась того, что могло произойти со мной. Моя семья шла рядом, и я преисполнялась их верой в меня. Они были моей поддержкой на каждом новом шагу.

Мама работала на Ндрангету издалека, потому что время, когда она жила, не принимало женщину в кругу мужчин. Но я, Кая и Аврора больше не собирались этого терпеть. Мы знали, в чём именно были сильны, и собирались утереть патриархату его длинный нос.

Каждая из нас, наконец, нашла своё место.

Я подняла голову с подушки и прищурилась, переворачиваясь на спину, когда писк от нового сообщения раздался в стороне от меня. Себастьян стащил со своего лица соломенную шляпу, которую я одела на него перед выходом и протянул руку, чтобы вытащить телефон из нашей пляжной сумки.

Татуировка под его сердцем выглядела ярче под лучами солнца и светилась нашей любовью. Я положила руку на собственную, облокотившись на локоть, и стала следить за тем, как он напряжённо читал сообщение в своём телефоне.

– Что такое? – спросила я.

Себастьян сглотнул и перевёл взгляд на меня. Голубые глаза прятали в себе небольшой шок, но уголки его губ дрогнули, когда он произнёс:

– Кристиан спрашивает, как наши дела.

Моя улыбка вырвалась наружу, пока я смотрела на мужа.

– И не утонули ли мы, – добавил он.

Их отношения с братом медленно набирали обороты. Они заново знакомились друг с другом, больше не дрались и разговаривали чаще, чем это было возможно.

Братская связь стала постепенно прослеживаться в каждом их действии, связанном друг с другом, и у нас у всех была возможность заворожённо наблюдать за этим.

– И что ты ответишь?

– Что мы счастливы, – уверенно произнёс Себастьян.

Моё сердце кричало, и я хотела зацеловать его до смерти, но вместо этого закрыла глаза и улеглась на своё место, сделав серьёзное выражение лица.

– И неудовлетворены. По твоей вине.

Послышался смешок, и мои собственные губы были не в силах удерживать улыбку.

Я слышала, как он клацал по клавиатуре, набирая ответ, а затем не успела опомниться, как тень нависла надо мной, перекрывая солнце. Мои веки распахнулись, и я встретились с высокими скулами, леденящими, и, одновременно разжигающими пламя внутри меня, глазами, и тёмными густыми бровями. Себастьян не отрывал от меня взгляда, и по нему было видно, о чём он думал.

Зачем он издевался над нами обоими? Я была уверена, что не проживу до сегодняшнего вечера!

Чёрные волосы упали на его лоб, и я просунула в них свои пальцы, пытаясь зачесать назад, но они высохли после нашего недавнего купания, поэтому снова свалились вперёд, собираясь защекотать меня.

– Мы задержимся в Калабрии, – прошептала я, кинув взгляд на его губы.

– Как пожелаешь.

Я хотела услышать «почему?», но это было наивно, потому что Себастьяна редко, когда волновали причины. Ему хватало того, что я просто чего-то хотела.

– Потому что по нашему дому ходит около дюжины мужчин, – добавила я. – И в скором времени они не собираются оттуда уходить.

Мужчина надо мной напрягся и прищурился, когда мои руки легли на его шею, и я притянула его ещё ближе. Вены на руках, расположенных и вцепляющихся в песок с обеих сторон от меня, вздулись и эта была реакция, которой я ожидала.

– Даже сейчас не спросишь почему?

– Почему? – вопрос моментально слетел с его губ.

– Потому что я забочусь о тебе.

Себастьян недовольно фыркнул.

– И как дюжина мужчин, топчущихся по нашему дому и убивающих запах моей жены в нём, является заботой обо мне?

– Они делают то, чего не сделал ты.

Гнев накатил на него, и он рывком поднял меня с коврика, вернувшись на своё место и посадив меня сверху. Мои ладони ударились о широкие плечи, и я вскрикнула от резкости движения. Холодные мужские руки твёрдо легли на мою талию, удерживая меня на месте и вплотную прижали к его торсу. Наши носы почти соприкасались и ревность, пробежавшая в глазах Себастьяна, заставила меня захотеть засмеяться.

– Объяснись, – потребовал он.

– Ты ревнуешь?

Его ладонь сильно ударилась о мою ягодицу, и я приоткрыла рот от удивления.

Он только что шлёпнул меня?

– Просто стряхиваю песок.

Ну да, конечно.

– Объяснись, – серьёзнее повторил он.

– А если нет?

Вызов, образовавшийся между нами, растёкся желанием по моему телу.

– Тогда я не отшлёпаю тебя сегодня вечером, как ты меня попросила. Не раздвину твои ноги на этом чертовом берегу под свечением только одной луны и не заставлю всех калабрийцев услышать то, насколько ты хороша.

Холодная ладонь помассировала место удара, вызывая мурашки.

– А потом мы не вернёмся на виллу, и ты не испортишь дизайнерские обои своими ногтями, как делаешь это чуть ли не в каждой комнате, в которой трахаешь меня.

Чёрт. Мы избавились от всех обоев в доме и покрасили стены краской, потому что я не контролировала себя, когда была с ним.

Рука Себастьяна быстро переместилась от моей задницы к краю трусиков и проникла под них.

– О, – из меня вырвался стон, когда его длинные пальцы нашли меня, изнывающей по нему.

Себастьян принялся гладить меня, делая круговые движения по клитору и наблюдая за мной. Наш зрительный контакт был не прерван ни на секунду.

– Хорошо, что я начала эту игру, – хитрая улыбка растянулась на моих губах.

– Да, – протянул он. – Но закончу её я.

Мужчина вытащил руку из моих трусиков и, довольно цыкнув, снова положил её на талию.

Негодяй!

– Манипуляции сексом? – возмутилась я.

– Тебя заводит, не так ли?

Я облизнула губы и слегка потёрлась о его уже твёрдый член.

– Как и тебя.

– Джулия… – прорычал Себастьян.

Я выдохнула и обняла его. Наши щёки прижимались друг к другу и мои губы были очень близко к его уху.

– Они строят теплицы, – шепотом призналась я. – Потому что ты скрыл от меня то, что с тобой делает мой сад.

Я была шокирована, найдя в его пиджаке таблетки от аллергии, когда собиралась стирать его. Но потом вспомнила то, как он чихал, и его непривычно покрасневшее лицо. Мне нужно было просто сложить два и два, чтобы понять.

– Ты купил дом с самым большим садом, который у меня когда-либо был, а сам мучился от этого каждый свой день! – я ухватилась за его плечи и негодующе потрясла его, оторвавшись и вновь смотря на него.

Себастьян был поражён.

– Как ты мог?! Почему не сказал мне?! – вопросы без остановки выливались из меня. – А если бы это зашло слишком далеко? Ты понимаешь к чему это могло привести?

– К чему?

– К моей жизни без тебя, болван!

Мужчина резко приблизился ко мне, и его губы напали на меня. Я даже не успела вздохнуть перед тем, как он захватил меня.

– Это была бы сладкая смерть, – тихо произнёс он, проскользнув своим языком в мой рот.

– Это не смешно, – томно, забыв о капле своей злости, ответила я.

– Цена твоего счастья не важна для меня, Джулия.

И как он предлагал мне не любить его? Он делал всё, чтобы моё сердце принадлежало ему. Чтобы мы были переплетены, как лианы, до конца наших дней.

– Я… – мне хотелось ещё немного поругаться на него, но я почувствовала, как холодные кончики пальцев стали касаться кожи моей спины, развязывая узлы и собираясь освободить меня от лифа, через который уже отчётливо виднелись мои затвердевшие соски. – Почему правила действуют только на тебя?

– Потому что я так хочу.

Мужчина отбросил в сторону верх моего купальника, откинулся назад, оперевшись на локти, и стал жадно разглядывать меня. Если бы моя грудь могла покраснеть от его взгляда, то она бы обязательно сделала это сейчас. Затем Себастьян опустил взгляд чуть ниже к моему шраму на животе, в его глазах пробежала вина, но его ладони легли поверх моих бёдер и подушечки пальцев посчитали шрамы на них.

Под каждым его касанием оставался импульс любви.

Моё сердце не выносило, когда он так делал, потому что начинало биться настолько быстро, что мне становилось больно.

Я медленно раскрепощалась, надевая платья и короткие вещи, больше не скрывая своё тело, несущее за собой историю. Мне всё ещё было тяжело делать это, находясь в кругу незнакомых людей, но никогда с Себастьяном или своей семьёй. Рядом с мужем мне вообще хотелось избавиться от всего, что находилось в моём шкафу, потому что взгляды, которые он дарил мне, говорили, что я была единственной женщиной, на которую он хотел смотреть.

– И как будто тебя когда-то останавливали мои правила.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как его член подо мной стал ещё больше.

– Я говорил тебе: «Будь осторожна со мной, Джулия. Больше не подходи так близко». Что ты сделала? – риторически спросил он. – Ты ни разу не послушала меня.

Его тон… Разве он был не рад?

– И, благодаря тебе, мы теперь сидим здесь, – Себастьян вернулся в прежнее положение и закрыл глаза, прижавшись ко мне лбом. – Потому что моя храбрая девочка решила, что любить меня не так сложно, как думают все, и я в том числе. Потому что Джулия Де Сантис была не полной противоположностью мне. Она была точной копией меня.

Мои глаза закрылись в ответ.

– Со своими страхами и страданиями о прошлом. Со своей болью в сердце и сдерживаемыми эмоциями. Со своим желанием быть честной перед самой собой и счастливой с кем-то, кто понимал её.

Слёзы стали собираться под моими веками, но я продолжила молча слушать его.

– Ты смогла спасти нас.

Я потёрлась об него кончиком своего носа.

– Мы сделали это вместе, – исправила я. – Ты переступал через себя, когда я не могла. Ты слушал, обнимал и целовал меня, стараясь забыть о том, что люди сделали с тобой, и позволил мне вернуть тебя.

– Ты не возвращала меня, – его губы ласково коснулись моих. – Ты создала меня.

Я обняла его за шею и утонула в нём. Себастьян прижал меня к себе ещё сильнее, когда сердце стало стучать в ушах от силы биения. Мои ноги обвились вокруг его талии, и он запустил руку в мои волосы, чтобы сжать их.

– Я знаю, что ты не договорила мне, – прошептал он.

– А? – не желая отрываться от мужа, быстро переспросила я.

– Слишком много рабочих. Что ещё ты устроила?

Я улыбнулась шире, продолжая целовать его.

Папа бы оценил мой выбор мужчины. Себастьян бы взял его своим умом.

– Они построят небольшую мастерскую.

– Мастерская?

Я укусила его за губу.

Какой болтун!

Я хотела без разговоров целоваться с ним, а чуть позже показать ему одно, скрытое за камнями, место здесь. Знала же, он сам не собирался больше терпеть.

– Хочу, чтобы ты рисовал меня, – простонала я, когда мужчина опустил одну из своих рук к моей груди и провёл большим пальцем по соску.

Себастьян оторвался от меня, но уже в следующую секунду его губы оказались на месте руки. Я закинула голову назад, когда почувствовала влажность между ног. Его язык виртуозно играл сначала с одной моей грудью, а затем перешел к другой.

– Признайся, – попросила я. – Ты тоже её хотел.

– Я хотел тебя в ней. И вне её, если быть точнее.

Из меня вырвался смех и рядом послышался такой же чужой, поэтому мужчина оторвал от меня свой рот и вплотную прижал мою грудь к себе.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на тех, кто посмел помешать мне получать удовольствие от мужчины моей эротической мечты, и встретилась глазами с Сантьяго и Амелией.

Вокруг было пусто, и мы были спрятаны за пальмами, поэтому они не замечали нас, продолжая бежать.

Амелия вырывалась вперёд в своём сказочном светлом платье с рюшами и походила на даму из прошлых веков. Её длинные прямые молочно-шоколадные волосы развеивались на ветру из-за того, что она постоянно оборачивалась на Сантьяго, крича на него. Парень в свою очередь был одет в белую свободную рубашку и бежевые штаны. Они были босиком и песок при каждом шаге выскальзывал из-под их ног.

Догонялки?

– Не подходи ко мне! – кричала девушка.

Сантьяго бежал следом за ней. Он громко смеялся и не скрывал своего счастья, надоедая ей. Девушка наклонилась и зачерпнула в ладонь горку песка, а затем кинула ему прямо в лицо.

– Я же сказала тебе!

Сантьяго поморщился, но даже это не остановило его охоту за ней. Он тёр глаза, пытаясь избавиться от песчинок в них, и улыбался своей старой улыбкой, которую я не видела уже десятки недель.

– Что между ними? – спросил Себастьян.

– Они… женаты.

– Как мы?

Я задумалась.

Наш брак тоже начался не с взаимной любви, но теперь я не знала, как засыпать вне объятий мужчины, полностью изменившим мой мир.

Что, если у них тоже был шанс почувствовать это?

Она – упрямство.

Он – упорство.

Это закончится чей-то кровью.

Пара всё больше отдалялась от нас, но теперь, вместе со смехом и криками, я стала слышать лай. Саммер – наша собака, которую мы с Себастьяном решили забрать из местного приюта, о котором нам рассказала Амелия, бежала следом за ними. Она размахивала своим хвостом из стороны в сторону, радостно играя с ними, а её бежевая шерсть была немного влажной, что подсказывало мне, что Сантьяго заводил её в воду на прогулке.

Мы заберём её с собой в Сакраменто. Ей понравится дома.

Себастьян сам выбрал для неё имя. Я была не против, но не до конца понимала, почему выбор пал именно на это?

Лето было его любимым временем года?

За несколько недель до пожара мы с мамой похоронили её чихуахуа, который прожил больше, чем полагалось. Мы так горько плакали, что папа спал между нами, обнимая нас в знак своей поддержки.

– Теперь я понимаю, почему никогда раньше не мог заглянуть в будущее и посмотреть на себя там.

Я отвернулась обратно и заметила, как мужчина любовался мной, совсем позабыв о людях, недавно помешавших ему.

– Почему? – грустно поинтересовалась я.

– Потому что я не могу представить себе и дня, прожитого без тебя.

Мою грудную клетку сдавило от слов, которые произносил Себастьян. Я была уверена, что никто бы не поверил мне, если бы я сказала, что он признаётся мне в любви десятками способов каждый день и никогда не повторяется дважды.

Никто, вне семьи.

Те, кто не знали его. Нас. И то, что мы делали друг с другом.

Я подарила ему быстрый поцелуй и встала на ноги, прикрывая грудь одной рукой.

– Пойдём, – я взяла мужчину за руку и потянула его на себя. – Я покажу тебе место, где ты сможешь более ярче показать мне свою любовь.

Себастьян поднялся на ноги, после того, как я отпустила его и пошла вперёд. Где-то за огромными метровыми камнями пряталось наше уединение. Сантьяго однажды показал мне это место, но он приводил меня сюда один раз и совсем не для того, зачем я вела туда своего мужа.

Я жутко хотела искупаться. Голышом. Вместе с ним. Сразу после того, как он покажет мне любовь.

Моё тело неожиданно взлетело вверх, и я пискнула, оказавшись на шее Себастьяна, когда он пролез между моих ног и закинул меня на себя. Мои руки инстинктивно обняли его за подбородок для поддержки, а голова закружилась из-за расстояния до земли. Мужские руки крепко ухватились за мои голые бёдра и прижимали их к своим плечам для равновесия.

– Держишься, малышка? – спросил он, посмотрев на меня вверх.

Держусь ли я?

Раньше моя улыбка в большинстве своём была притворна, но теперь с моих губ не сходила настоящая. Он делал это со мной. Держал меня во всех смыслах, что я знала.

Я была здесь, потому что он доверил мне своё сердце и не боялась, потому что он убил мой страх.

– Ради нас, – честно ответила я.

Его губы коснулись внутренней стороны моего бедра, когда он продолжил идти по моему направлению, и я услышала тихое:

– И я люблю тебя.

Мы проживали эту жизнь всего один раз, и я не понимала, как могла попусту растрачивать всё время на глупый страх, которому позволяла владеть собой. Который запрещал мне любить тех, кто нуждался во мне, и чувствовать то, что я поистине ощущала внутри себя.

Теперь я кричала, плакала, смеялась, вела себя глупо и безрассудно, ловила косые взгляды, принимала поддержку, не боялась казаться плохой или же, наоборот, слишком хорошей, но это была только я и мои чувства, которые я больше не собиралась скрывать от окружающего меня мира.

Теперь я всегда была честна перед собой.

А мужчина в моих руках заново познавал себя.

Мы были сложны и непонятны, порой даже друг для друга, но мы продолжали оставаться вместе. И будем делать это целую вечность.

Потому что среди серого дыма, наполняющего мои лёгкие, Себастьян оказался недостающим кислородом.

Бонусная глава Ксавьер

Любовь была совокупностью всех испытаний, через которые мы проходили. И в итоге мы имели всё, что заслуживали, но это не всегда было всем, чего мы хотели.

Анна и я нуждались не только друг в друге.

– Это нормально, что я хочу убить каждого, кто когда-либо решит навредить им? – спросила моя беременная жена, немного повернув голову на моём плече, чтобы взглянуть на меня, когда мы лежали в нашей постели.

Она сдвинула брови и выглядела так, будто на самом деле задумывалась над этим вопросом.

Моя рука, лежащая на её вздутом животе, погладила его, и я ожидал получить пинок от нашего ещё неродившегося ребёнка за то, что не давал ему спать.

– Я собираюсь сделать тоже самое, – признался я, заглядывая в голубые глаза.

Энни сразу же расслабилась в моих руках и повернула свою голову обратно, а затем попыталась обнять меня, совершенно не обращая внимания на то, что я только что пообещал кровожадно разделаться со всеми, кто соберётся посягнуть на безопасность наших детей.

Анну никогда не смущала эта моя сторона, как и меня её.

Мы знали: большие деньги не отдаляли нас от смерти, они, наоборот, приближали нас к ней.

Когда наш сын Доминик только появился на свет, я чувствовал что-то похожее на безусловную любовь, хотя до этого был незнакомым с этим чувством. Но теперь, когда со дня на день должен был встретиться со своей дочерью, я чётко осознавал приближающееся знакомство с человеком, которому никогда не придётся просить меня о чём-то.

С первой секунды появления здесь, мир будет принадлежать Джулии Де Сантис.

– О, – довольно вздохнула она. – Мы слишком жестоки для этого мира.

– Я. Ты прекрасна.

Она хихикнула и придвинулась ко мне ещё ближе, хотя наши тела практически сливались воедино, прижимаясь к друг другу настолько, насколько это было возможно из-за её положения.

Анна была такой невероятно очаровательной каждый раз во время беременности, что мне не хотелось выпускать её из своих рук. Не то, чтобы мне хотелось делать это раньше, но время, когда она носила внутри себя наших детей, было особенным для нас двоих.

Её щёки и грудь становились немного больше, она переставала влезать в свои домашние платья и ходила в моих футболках, которые из-за размера её живота, становились слишком короткими для неё, но это ни капельки не смущало её, поэтому я мог наблюдать за очертаниями её ягодиц, когда она немного наклонялась вниз. Затем, когда она ловила меня за подглядыванием за ней, она нападала на меня и вынуждала меня трахнуть её, потому что её гормоны требовали мой член каждый чертов день.

Золотистые волосы защекотали моё лицо, когда я уткнулся носом в макушку своей жены. Она пахла спелой вишней, и мне не нужно было запоминать это, потому что эта женщина возвращалась в мою постель каждый день.

Но я помнил, что когда-то мы не выносили этого. Засыпать рядом друг с другом было наказанием для нас обоих и нашим единственным желанием было сбежать в комнаты других людей.

Сейчас же я бы не променял ни минуты перед сном рядом с ней ни на что, что желал когда-либо иметь.

Я хмыкнул, проведя большим пальцем по её животу.

– Расскажи мне, – потребовала Энни.

– Просто вспомнил, как именно ты смотрела на меня раньше.

Она резко вздохнула и присела на месте, а затем развернулась, чтобы следить за выражением моего лица.

– И как же я смотрела на тебя? – недовольно спросила она.

Я максимально опустил брови вниз, сложил руки на груди и стал исподлобья любоваться женщиной, принадлежавшей мне. Она прищурилась, и я уже собирался скидывать свою подушку и одеяло вниз, потому что её вид говорил мне, что она вытолкнет меня с кровати, как только я потеряю бдительность во сне. Но уже через мгновение на её губах растянулась хитрая улыбка, и она звонко засмеялась, шлёпнув меня по руке.

– Тебя заводили мои хмурые взгляды, которые я посылала тебе.

– Злость в них.

Анна, негодующе, открыла рот, а затем ухмыльнулась и встала на колени, пока я следил за ней.

– Злость? – переспросила она.

– Хочешь сказать, твои глаза говорили мне о чём-то другом?

Она упёрлась ладонями на матрас и её живот тоже стал касаться его. Это была не лучшая поза для неё прямо сейчас.

– Поднимайся, – попросил я, но Анна покачала головой, не соглашаясь со мной.

– О том, что я хотела тебя для себя, – призналась она. – Секс и злость. Что может быть лучше, Ксавьер?

Я выпрямился, просунул руки под её подмышки и аккуратно, чтобы не навредить ребёнку, усадил её на место.

– Секс и любовь, – напомнил я.

– Помимо прочего, – улыбнулась она.

Моя футболка, которую она надела после тёплой ванны, которую я подготовил для неё, полностью обтянула округлый живот. Я смотрел на её лицо и, в один момент, светящуюся улыбку заменила грусть, только я даже не успел спросить её, как она ответила мне:

– Не хочу вспоминать время, когда не могла любить тебя.

Не могла.

Она просто не могла позволить себе любить меня.

Не то, чтобы я вёл себя лучше.

Мы зареклись не вспоминать то время, когда только появились на пути друга у друга. Но всё же иногда воспоминания о тех днях нападали на нас, и мы ничего не могли с этим поделать. Наш путь был только нашим выбором, и мы всё ещё не закончили его. Я надеялся, что мы были даже не на середине, потому что я не хотел заканчивать ту жизнь, которую рука об руку со мной проходила Анна Де Сантис.

– Не стоит, Энни, – моя рука ласково коснулась её щеки, и она прильнула к ней. – Я здесь, и я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Больше, чем когда-либо я говорил тебе об этом. Больше, чем я когда-то думал.

Она кивнула, прикрыв глаза и слушая меня.

– Мы убили достаточно людей, чтобы убедить всех, что на свете никогда не появится ничего сильнее, чем двое людей, желающих любить друг друга.

– И убивать, – добавила она.

– И убивать, – улыбаясь, подтвердил я.

Кто-то, правда, всё ещё думал, что женщина, обводящая меня вокруг пальца бесконечное количество раз, могла быть слабой и существовать только под ярлыком «трофейной жены», когда её желание подавать мне на завтрак кровь её потенциальных жертв с каждым днём возрастало в разы?

– Я голодна, – грустно призналась Анна.

Скачки её настроения не пугали меня. Доктор сказал, что это норма. Но когда мы столкнулись с этим впервые, во время её беременности Домиником, я был немного шокирован своей женщиной, предпочтения которой, как думал, давно понимал.

– Хочешь выпить человеческой крови?

– Ты делаешь из меня монстра, – лукаво улыбнулась она.

– Мой прекрасный монстр.

Я наклонился, приподнимаясь на коленях, а затем опустил свою голову и накрыл её губы своими. Анна довольно замычала, когда я легко проскользнул своим языком, сквозь её, слегка разомкнутые, зубы, а затем проглотил её стон.

– Нет никого, кого я могла бы любить сильнее тебя, – сексуальным шепотом призналась она, и мой член уже собирался твердеть, когда её мягкие руки легли на мою шею, а огненно-красные ногти впились в кожу на ней.

Но резкий удар двери об стену заставил нас оторваться друг от друга. Я был готов зарычать от накатившей злости, но мой семилетний сын, одетый в пижаму человека-паука, рассеял это чувство.

– Буй-я! – закричал он.

Анна погладила меня по щеке и отодвинулась, чтобы вытянуть ноги и упереться спиной о спинку кровати.

– Почему ты говоришь, как пират? – поинтересовалась моя жена.

Доминик стянул со своего лица маску и, нахмурившись, посмотрел на меня.

– Злодеи? – спросил он, когда я уселся обратно на своё место.

– Так точно, – подтвердил его догадку я. – Почему ты до сих пор не спишь?

– Я жду Джулию.

Анна, засияв, бросила на меня свой взгляд.

– Ещё рано, дорогой.

– Когда она придёт? – он приблизился на шаг ближе к нам и на секунду встал на носочки, пытаясь разглядеть живот своей матери со всех возможных сторон. – Как долго?

– Почему ты так торопишься? – спросил я.

Доминик тяжело вздохнул и опустил плечи. Его светлые брови грустно повисли над глазами.

– Мне не с кем играть.

– Как же Кристиан? – послышался вопрос Анны.

– А мы можем забрать его к себе? – широко беззубо улыбнувшись, спросил он. – Почему вы не сказали мне раньше? Я подготовлю ему постель!

– О, нет, – смеясь, качая головой, притормозила его мать, когда мальчик уже собирался вылететь из нашей спальни. – У него есть свой дом.

Доминик снова включил грусть, и его быстрая смена настроения говорила мне, что он пытался профессионально манипулировать нами. Мой мальчик научился играть с людьми раньше, чем я думал.

Гордая полуулыбка растянулась на моём лице.

Что будет, когда я научу его находить подход ко всем, кого он будет встречать на своём пути и втираться в доверие до такой степени, что люди будут готовы отдавать за него свою жизнь?

– Хорошо, что у Джулии уже есть своя кровать, – выдохнул он. – Она никуда не уйдет.

Мы подготовили детскую ещё месяц назад. Доминик помогал мне, и я чудом не просверлил его палец, когда он держал розовую доску от кроватки, в которую я вкручивал винт. Анна бы убила меня или, как минимум, отрубила палец, если бы это всё же произошло.

– Она ведь будет играть со мной?

– Конечно, дорогой, – ответила Энни. – Но не думай, что это случится сразу, как только ты увидишь её.

– Почему? – простонал он.

– Потому что сначала тебе придётся научить её.

Наш сын выпрямил спину и, как солдат, прижал ладонь кончиками пальцев к виску.

– Так точно, мэм.

Он перенимал мои привычки, которые сохранились во мне со времен службы в армии, в которую меня отправил отец.

Затем мигом натянул маску, развернулся и побежал… только забыл, что закрыл за собой дверь, после того как вошёл. Его голова с таким грохотом встретилась с деревом, что я не на шутку испугался, и мы вместе с Анной подскочили на месте, когда наш мальчик упал назад.

– Доминик! – воскликнула она.

Несколько секунд, пока он продолжал лежать на полу, прошли в тумане, но когда его детский шепот раздался в наших ушах, мы выдохнули:

– Я забыл вырезать глаза.

Мальчик гневно стянул с себя маску и откинул её за спину, вставая на ноги.

Он отличался от нас с Анной и иногда напоминал нам нашего старого друга – Марию. Они бы обязательно подружились. Или… если бы у неё был ребёнок, он составил бы нашему сыну отличную партию.

Что-то внутри меня сжалось, но следующие слова Доминика отвлекли меня от болезненных воспоминаний.

– Нужно будет попросить у Кристиана его нож, – мальчик раздражённо пытался заправить пришитую к пижаме маску за шиворот, продолжая негодовать, пока красное пятно на его лбу становилось всё ярче.

– У Кристиана есть нож? – серьёзно переспросил я.

Словно забыв о нашем присутствии, сын поднял на меня округлившиеся глаза.

– Это был секрет… – прошептал он.

– Больше нет.

– Я уже не могу улыбаться девочкам, не считая мамы, а если он выбьет мне ещё один зуб, что мне делать?!

– Ты должен научиться хранить чужие секреты, Доминик, иначе из твоей жизни будут вылетать не только твои зубы, но и люди.

– Какой именно философии ты его учишь? – удивлённо поинтересовалась моя Энни.

А затем похлопала по матрасу рядом с собой, и Доминик, не раздумывая, ринулся в нашу сторону. Он со скоростью ветра запрыгнул на кровать и упал рядом со своей мамой, а затем легонько тыкнул пальцем в её живот.

– Эй, пора домой, – пробормотал он. – Если папа будет учить нас вместе, может у него будет чуть меньше времени на меня?

Никогда. Как бы строг я с ним не был, он был моим маленьким миром.

Анна разлохматила его блондинистые волосы, а затем наклонилась и прошептала ему что-то на ухо. Глаза Доминика загорелись, и он вновь подарил нам свою улыбку. Ему не хватало одного зуба, которого он лишился на вчерашней тренировке, когда младший сын Винченцо – Кристиан врезался своей ступнёй о его лицо. Я слышал Доминик сам попросил его сделать это, потому что шатающийся зуб надоел ему, и он не нашел другого выхода, как избавиться от него.

– Вы снова что-то скрываете от меня?

Сын хитро и довольно покачал головой.

– Спать.

– Папа! – возмутился он, когда я начал вставать с кровати.

– Бегом.

– Он может лечь с нами, – Анна умоляюще посмотрела на меня.

– Он буйный во сне и может случайно ударить тебя.

– Я бы никогда не ударил маму! – Доминик подпрыгнул и встал на ноги на кровати, пытаясь быть на одном уровне со мной.

– Я знаю, – серьёзно ответил я. – Но иногда твои действия бывают неосознанными. Ты ведь не хочешь сделать им больно.

Настоящая печаль пронеслась в его карих глазах, и он опустил голову. Чёрт, я ведь не хотел расстраивать его, просто пытался объяснить.

– Нет.

Я знал это, поэтому не спрашивал, а утверждал.

Сын медленно спустился обратно на кровать, поцеловал свою маму в щеку, затем едва соприкоснулся своими вытянутыми губами с её выпуклым животом, желая Джулии спокойной ночи, и пошёл на выход вместе со мной.

– Я уложу его. Не жди меня, – предупредил я.

Глаза Анны прошлись по моему голому торсу, и, когда сын уже вышел из комнаты, она ответила мне:

– Я дождусь.

Я усмехнулся и отправился в детскую.

Не сомневался. Чаще всего мне было без толку что-то говорить ей. Эта женщина всегда лучше меня знала, чего я хотел. Но я не собирался спать с ней сегодня ночью или в ближайший месяц после родов, как бы сильно она не просила меня об этом. Но я всё же мог заниматься другими вещами, приносящим удовольствие нам обоим.

Этой ночью я ещё вернусь за ней.

Я закрыл за собой дверь и подошёл к супергеройской кровати, собираясь пристроиться хотя бы на её краю.

– Ты что, собираешься спать со мной? – немного озадаченно произнёс Доминик.

– Почему нет?

– Я же не маленький, па-а-ап, – протянул он.

– Ты маленький, – напомнил я ему. – Двигайся.

Он недовольно лёг на бок и освободил мне кусочек места, смотря на диван, стоящий в другой половине комнаты, который куда бы больше подошёл мне, и вопрос повис на его языке.

Я выключил его ночник, и комната погрузилась во мрак. Только горящие глаза сына подсказывали мне, что он смотрел на меня, пока я укладывался рядом с ним.

Я находил в его внешности мелкие схожести с собой и Анной, но мы с ней оба знали, чьей практически точной копией он получился. Это иногда расстраивало Энни, потому что воспоминания о её старшем брате было одним из того, что она искренне ненавидела в своей жизни.

Мартин стал для неё братом, которого она заслуживала. Связь, которая образовалась между ними ещё раньше, чем мы почувствовали её между друг другом, поначалу заставляла меня ревновать её к нему. Пока я не узнал некоторые подробности о своём лучшем друге.

– Зачем Джулия делает маме больно? – тихо спросил Доминик, заставив меня забыть о своих размышлениях о прошлом, которое стоило давно забыть.

– О чём ты?

Он сглотнул, перевернулся на спину, и его маленький указательный палец опустился на живот.

– Полоски, что она оставляет на ней. Зачем она делает это?

Боже.

Я улыбнулся, вспоминая вид своей обнажённой жены.

Он говорил о растяжках, которые вновь стали появляться на её коже после пятого месяца беременности Джулией. Анна мучилась от них, когда Доминик рос внутри неё, намазывала свой живот и бёдра различными кремами и маслами, пытаясь избавиться от них, пока, наконец, не поняла, что это не работало и всё, что ей нужно было делать это продолжать любить себя, так же сильно, как я любил её и её тело, которое выносило нам двоих детей.

Я обожал её, и она знала это, поэтому на этот раз не мучала себя маркетинговой ерундой. Спустя некоторое время после родов её растяжки побелеют, и она вновь станет моей женщиной, поцелованной солнцем.

– Ты тоже делал маме больно.

Доминик распахнул рот, в ужасе повернув голову ко мне.

– Поэтому теперь мы с тобой должны делать всё возможное, чтобы изо дня в день напоминать ей, что она терпела это не напрасно.

– Но сначала я должен извиниться перед ней! – он попытался выпрыгнуть из постели, но я схватил его за руку и остановил на месте.

– Оставайся лучшим сыном, которого мы можем иметь, Доминик. Мама оценит.

Мой мальчик странно посмотрел на меня.

– Но этого мало…

– Для нас нет, – я положил руку на его макушку и поджал губы. – Когда-нибудь ты обязательно поймешь меня.

Карие глаза заблестели в ночи и мне стало не по себе. Сын положил свою голову обратно на подушку и, не отрываясь, продолжил смотреть на меня.

В чём заключалась безусловная любовь? И на какой секунде чужой жизни ты понимаешь, что твоё сердце безвозвратно начинает принадлежать человеку, которого ты едва знаешь?

До встречи с Анной и со своими детьми я не думал, что такие вопросы когда—нибудь появятся в моей голове. Но теперь, глядя на своего маленького сына, я понимал куда больше вещей, чем большинство людей вокруг.

– Я люблю тебя, Супер-Герой.

Чем старше он становился, тем реже мы использовали эти слова, но я знал, что Доминик чувствовал моё отношение к нему.

Малыш придвинулся ко мне и заключил меня в свои крепкие тёплые объятия, прошептав:

– И я люблю тебя, пап.

КОНЕЦ.

Оглавление

Информация о серии Предупреждение от автора Плейлист Посвящается Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Эпилог Бонусная глава Ксавьер