Библиотека :)

Небо в мечтах 987K - Мира Миркова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Мира Миркова Небо в мечтах

1. Пролог

POV Ксюша

Сегодняшний день, будто решив, что на мне можно отыграться за всё время, пока я жила себе тихо-мирно, испортил моё зародившееся хорошее настроение ещё утром.

Конечно, сказать «хорошее» — это не сказать ничего. Для меня было прекрасно, если я просыпалась и не опаздывала к парам, или хотя бы выглядела не так, как только что проснувшийся из могилы труп. Причём в этом состоянии меня часто путали с практическим инвентарём в институте, предлагая изучить мои внутренности всем, кому не лень. Это достаточно занимательно, скажу я вам, особенно когда только на минуточку прилёг за парту, а просыпаешься от того, что тебя начинают ощупывать в области шеи на наличие вздутостей щитовидной железы. Причём просыпаешься ты уже не в своём потоке, а в параллельном, и оказывается, что «прилёг» ты совсем ни на минуточку, а на сорок.

Так что, если вы хотите понять, что значит для меня плохой день, то умножьте всё выше сказанное на два и сверху прибавьте ещё около килограмма вымерших нервных клеток.

Для начала, надо сказать, что я с огромным усилием почти не опоздала на первую пару. Подумаешь, пришла за десять минут до конца, с кем не бывает? Затем я поняла, почему на меня так странно пялились люди в метро, — просто кто-то вместо того, чтобы взять обычную шапку, каким-то образом нацепил что-то смутно напоминающее подобие ушанки с косоглазыми оленями и огромным мохнатым бубоном, при всём при том даже не заметив этого из-за спешки. В итоге я, кое-как поправившись, решила всё же с чистой совестью отучиться этот день, хуже ведь не станет?

Стало. Ровно в тот момент, когда отец, позвонив, попросил, чтобы сегодня я зашла к нему обговорить «очень важное дело». При этом называя меня не Ксюшей, Ксю и Ксюней, а чётко Ксенией, от чего, ещё с детства, был заготовлен рефлекс к тому, что меня ждут неприятности. Вкупе с серьёзным разговором — они огромные, в сумме с Ксенией и парой опозданий в универ — мне капздец. И это ясно, как яичница, приготовленная маменькой спозаранку.

Не подумайте, я не была худшей в своём потоке, я просто не была лучшей в нём. Так случалось, что по закону круговорота студентов в образовании, учить нужную мне программу я начинала только перед сессией, но даже при бессонных ночках, огромных мешках под глазами и хроническом недосыпе, я автоматически сдавала всё, что только что выучила. Этот вариант действий был опробован мною ровно год назад, и, как мне показалось, он был самым наидействующим, ведь высовываться из окна с зачёткой и орать «халява приди» мне не хотелось, особенно если учесть, что все преподы живут не так уж далеко от общежития и любят поздней ноченькой, как раз перед зачётом, пройтись и подышать свежим воздухом, а заодно и понять, каких лучше поспрашивать студентов.

Вот так бессмысленно, но одновременно и с пользой для общества пролетел год моей самостоятельной жизни. К сожалению, только год, наполненный прекрасными очередями в ванную комнату, выживанием в общих кухнях, страшным шумом, доносящимся из соседского блока, и громкой музыкой соседа-спортсмена сверху. А также деление еды на своё-чужое, пробежка до той же ванны, в которую очередь надо было занимать с самого раннего утра, и, конечно же, массовых субботников.

Всё было именно так до того момента, пока к нам поздним вечером не заявился комендант с наипрекраснейшей новостью о том, что в общежитии будет проводится ремонт. Что характерно, сколько он будет длиться, и где нам теперь жить никто ответить не мог, лишь отмахиваясь и говоря о том, что у института и так проблем хватает, а с этой и вы разобраться можете.

Так мною было принято решение переехать к моей любимой маменьке, живущей неподалёку от института, что служило огромным плюсом к месту моего будущего проживания. Мама, чуть заспанная и с бигудями на голове, как истинный родной человек, приняла меня с распростёртыми объятьями, сказав то, что в принципе и должна была: «В любое время дня и ночи, наше пристанище открыто для бедных иноземных учёных». Отсмеявшись дежурной фразой «главное на костре не сожгите», я просто распласталась по кровати, напоминая жидкую субстанцию.

Именно из-за этой ночи я проспала и именно из-за неё сейчас неслась с пар к дому отца, ведь время, на которое он назначил встречу, опасно приближалось всё ближе.

Так получилось, что в возрасте семнадцати лет развелись мои родители. Я была готова к этому решению, хоть и плакала в зале суда, ведь видеть, как распадается твоя семья — больно. Успокаивала лишь мысль о том, что они уже как года три не являлись полноценной парой, у отца с матерью были именно те самые дружеские отношения, которые способны разрушить семью. В любом случае, у меня не было причин обижаться или устраивать скандалы, я прекрасно видела, как они относятся к друг другу, так что, если я хотела счастья для них, то должна была принять этот выбор.

И приняла. Мы часто общались все вместе, ведь родители продолжали поддерживать отношения, в любом случае, мама с папой были родными людьми друг другу, пусть между ними и нет ничего большего, чем дружеские чувства и забота.

Быстро взбежав по лестнице многоэтажки, — лифт, как всегда, не работал — достигла квартиры на пятом этаже. Через минуту, не без помощи ключей, я уже находилась в обители своего родителя.

Запахи готовящейся еды и громкий смех со стороны кухни привлекли моё внимание — отец готовить не умеет и не любит, да и этот смех пробивал меня на сомнения.

Кинув сумку на ближайшую тумбочку и сбросив с себя пальто, я быстро протопала к месту, где должен был находиться папа. К моему удивлению, обнаружила там не одного моего родителя.

— Мааам, — в чисто детской манере, напряжённо протянула я, рассматривая интересную картину. Женщина, называющая себя моей матерью, стояла у плиты, переворачивая котлеты деревянной лопаткой, в то время как отец старался стащить из тарелки пару штук, уже приготовленных.

— Ксюня, ты чего так долго? — повернув ко мне голову, улыбчиво спросила она, параллельно ударяя лопаткой руку отца, уже достигнувшего свою цель.

Отмахнувшись, я вяло прошла к столу, плюхнувшись на рядом стоящий табурет. Папа, умудрившись стащить горячую котлету с тарелки, с довольной улыбкой сел возле меня под недовольное пыхтение матери. Эта ситуация лишь рассмешила, я привыкла к такому поведению родителей, возможно, из-за того, что они вели себя так очень давно, может, потому что просто смирилась. В любом случае, мне было хорошо от мысли, что наша семья, пусть и слабо напоминающая её, но всё равно существующая, не стала обузой никому из них.

— Пары затянулись, а мне ещё хвосты надо было закрывать, — оправдывалась я, незаметно отщипывая кусочек вкусно пахнущей котлетки, стащенной у отца. — Ваш кот — это исчадие Ада, — пожаловалась вновь, вспоминая обстоятельства, по которым мне пришлось опоздать в универ.

— Вервольф прекрасен, — безапелляционно заявила маман, отворачиваясь к плите.

— Прекрасен, ага. Это животное чуть меня ночью не из… В общем, он покусился на мою девичью честь, — обиженно объяснила я, уперев руки в бока и прожигая спину родительницы, ожидая её реакции. В итоге услышала лишь сдавленный смешок со стороны папы и фырканье с маминой.

— Товарищ отец, — повернувшись к нему, проворчала я. — Это животное чуть не надругалось над вашей дочерью, а у вас такая реакция!

— Господи, Ксень, вот если с парнем такие проблемы будут, то я очень даже включу реакцию «терминатора», но убивать животину — это смех какой-то. К тому же, Влад обидится, — пожал плечами папа, стараясь спрятать улыбку.

Влад — это парень моей матери, никогда не думала раньше о том, что буду общаться с парнями своей родительницы, в то время как она должна гонять моих. Но как не отпирайся, мне понравился этот мужчина, было видно, что он любит мою мать, рядом с ней у него сразу менялись эмоции, у Влада загорались глаза сразу же, как моя мама подходила к нему. Он чувствовал то, что не мог уже чувствовать мой папа.

— Так, не надо этих намёков, — запричитала я, закрывая уши руками. Сейчас начнётся всем известная песнь о ближайших внуках, которых будут нянчить отец с матерью, зятьке, построенной бане и дальнейшей туфте, которую хотел совершить мой отец с моим женихом, которого ещё не только не было, но и, казалось, не существовало во Вселенной.

— Ксень, так в старых девках-то и проходишь, — всплеснула мама руками, убирая сковородку с огня и поворачиваясь к нам.

— Маменька, я не виновата, — категорично заявила я, имея железный аргумент в запасе. — Это всё из-за генов, вот смотри, — указав на свой нос, в шутку называемый горой Эльбрус, я с наслаждением наблюдала реакцию родителей. Мама с огромной силой воли удерживалась от того, чтобы катапультировать в меня котлетой, а отец чуть ли не краснел от смеха, прячась под столом от угнетающего взгляда матери.

— Такой нос — гордость аристократки, — взвизгнула родительница, кидая полотенце в папу. — Он достался нам ещё от прапрапрабабушки и передался тебе, — запричитала гордая носительница носа с горбинкой.

— А нельзя было его как-нибудь выпихнуть из семейного дерева? Или у твоей прапрабабушки мало было лизосом, чтобы рассосать это чудо генетики? — уставившись на предмет споров, вновь продолжила холодную войну я. Папа, порядком успокоившись, уже спокойно наблюдал за нами, в уме уже считая, когда следует разнять третью мировую. Как вы догадались, такие споры — не редкость.

— Вера, у тебя прекрасный нос, просто наша дочь ничего в этом не смыслит, — тоном знатока заявил мужчина, и как только я хотела вновь заспорить, ущипнул меня за бок. Взвизгнув, скорее из-за неожиданности, чем от боли, обиженно отодвинулась от папы, надув нижнюю губу и сопя, от чего крылья обожаемого носа то увеличивались, то уменьшались.

— Гномик, от сопенья горбинка растёт, — шепнул мне отец, рассудительно встав из-за стола, ведь злая Ксюша — это, прежде всего, маленький гномик, ростом метр шестьдесят, готовый запульнуть чем-либо или кем-либо в противника.

* * *

Достаточно длительное время мы с родителями сидим и просто разговариваем ни о чём. Только сейчас я понимаю, что слишком соскучилась по всему этому. Свести родителей, конечно, не смогу, да и нет особого желания, не в смысле, что я рада их разводу, просто понимаю — так для них лучше. Мама нашла свою вторую половинку, а отец всегда был помешен на работе, может, со временем он и найдёт себе подходящего человека.

Мы затрагиваем любые темы: политику, в дискуссии о которой я принимаю ярое участие, мою учёбу, из чего выясняется, что мама уже пообещала некой тёте Зое мои услуги врача, а то, что я учусь лишь на втором курсе, никто слушать не желает, даже тема мальчиков затрагивается не один раз, но все стремления моих дорогих мамы с папой свести меня с кем-то оканчиваются провалом — я не желаю ни с кем сводиться, словно собака Лелька.

Через час я уже начинаю собираться домой, папа лестно отзывается о нахлебнике в моём лице, но с мягкой улыбкой говорит о том, что с моей самостоятельностью готов полностью помочь.

Мама, на удивление, идти за мной не стремится, а остаётся стоять в коридоре со слишком озадаченным лицом. Вот тут-то я и вспоминаю о «очень важном деле», ради которого, собственно и притопала сюда.

— Па, а что за важное дело-то? — мимоходом напоминаю я, уже накидывая на шею шарфик и незаметно забывая о дурацкой шапке с оленями-инвалидами.

— Ксюш, тут как бы с мамой надо говорить, — тянет он сконфуженно, будто я затронула слишком сложную тему наподобие пестиков-тычинок.

В итоге, так проходит около двух минут, за которые мы стоим в коридоре и переглядываемся между собой. Причём фишка в том, что двое человек знают, почему мы собрались, а я — нет, и это как-то неловко: стою у входной двери, бегая взглядом по родителям, но так и не нахожу ответа ни в ком.

— Ксюнь, тут дело в том, что… — мама с достаточно хриплым от молчания голосом замолкает, вертя кольцо на пальце. — Влад сделал мне предложение, и я согласилась.

С достаточно непроницаемым лицом я взираю на свою родительницу, которая поднимает на меня взгляд, желая увидеть мои достаточно странные эмоции. До меня не сразу доходит, что именно она сказал, а когда доходит, я впадаю в лёгкий ступор, который закончится совсем не так, как было предположено мамиными планами.

Комментарий к 1. Пролог

Сквозь вечные терзания

2. Систематика курящих девушек

— Что ты сделала, Карнеева?! — орала на меня невысокая брюнетка, по совместительству моя подруга и однокурсница, сидя рядом на лавке. После моего увлекательнейшего монолога о том, каким образом Олеся Ефремова — выше описанная дама — обнаружила меня на скамейке возле своего дома в полнейшей ауте и без признаков чувств и эмоций, Леся была в полнейшем негодовании. Да что там в негодовании, она была в страшнейшем шоке от моего поступка.

— Ты хочешь сказать, что оставила тёть Веру, так ничего и не сказав ей в ответ? — размахивая руками, ругалась девушка. Как по мне, так то, что я покинула дом отца, так ничего и не ответив маме, её несколько угнетало.

— Да, — тихо говорю я, понимая, что с подругой сейчас лучше соглашаться и покорно кивать головой, ведь в приступе гнева она страшна, как преподы перед сессией.

— Что «да», бестолочь? — не унималась Леся, стукнув меня по лбу. — Ты понимаешь, что для неё — это очень важный шаг, и ей жизненно необходимо твоё одобрение, но ты, как истинная курица, берёшь и сбегаешь, словно девственница перед первой ночью, — смеряет меня недовольным взглядом, который буквально материт меня всеми матами мира. — Ах да, — вымученно выдыхает она, видимо, вспомнив некоторые обстоятельства, и потирает переносицу большим и указательным пальцем.

— Да, Лесь, да, прости, но я испугалась того, что моя мать выходит замуж. Прости меня, — иронично скалюсь я, запуская руку в сумку и доставая пачку сигарет. Дурацкая привычка, о которой не знают родители.

— Я просто не пойму, всё же было хорошо, ты подружилась с Владом, у вас там тишь да благодать, в чём же тогда проблема? — смягчается подруга, принимая протянутую мною сигарету с зажигалкой. Мой никотин уже давно проник в лёгкие, постепенно убивая организм. Учимся в меде, но всё равно убиваем себя подобным.

— Семья — это новый уровень, понимаешь? — тихо замечаю, делая новую затяжку. — Они теперь будут официально вместе, а я…

— Возможно, ты ещё надеешься, что твоя семья сможет восстановиться? — фыркает Леся, выдыхая дым, который красивыми облаками взлетает вверх, чтобы там раствориться и сделать наш мир ещё грязнее, чем он есть. — Но уже такой возможности не будет.

Согласна полностью. Я чувствую, что так идти всё и должно, что мама должна выйти за Влада, ведь ей так будет лучше и легче, но, наверно, где-то у меня срабатывает инстинкт кинутого ребёнка, который до последнего лелеет мечту о том, что его родители смогут преодолеть свои трудности.

— Возможно, — шепчу, стряхивая пепел с сигареты и рассматривая, как тлеющие огоньки гаснут на холодной земле. Господи, чем я занимаюсь?

— Ничего страшного не произойдёт, — пожимает плечами Леся, выкидывая свой окурок в кусты. Наконец, в её голосе появляется какое-никакое сожаление. Сколько я знала девушку, она редко жалела кого-то, считая, что это не даёт ничего, кроме новых проблем и слёз, но с этими же качествами её сложно было назвать бесчувственной. Леся давала поддержку тем, что могла просто выслушать, не жалея, не давая ложных надежд на то, что всё ещё наладится. — Ты останешься её дочерью, да и Влад тебя считает таковой, он не похож на тех, кто старается сломать отношения своей жены с её детьми.

— Думаешь, надо пойти и извиниться за своё поведение? — безэмоционально спрашиваю я, понимая, что поступила по-свински с матерью, и ей сейчас, как минимум, неприятно.

— Блять, нет, просиди со мной ещё часа два и вернись домой, обкуренная в доску, — вновь возмущается девушка, явно понимая, что с вопросом взаимоотношений я профан.

— А так можно? — жмурюсь, стараясь не улыбнуться. Доведённая до ручки, Олеся пинает меня носком ботинка по бедру, заставляя соскочить со скамейки.

— И не шароебся по незнакомым местам, — даёт совет на прощанье, от чего получает слабый удар по плечу. Сранный психолог.

* * *

На моё удивление, хотя тут скорее на глупость, к ночи наступили заморозки, но вместо того, чтобы выкинуть сигарету и засунуть руки в карманы пальто, дабы хоть как-то согреться, я продолжала идти размеренным шагом по тротуару, докуривая уже, не знаю какую по счету, палочку никотина.

Знаю, курящие девушки — это нифига не сексуально, противно и омерзительно, но я курю не для пафоса и всей той ерунды, ради которой малолетки берут в рот сигареты, к тому же курю я очень редко, когда будет вообще невпроворот.

Первую сигарету скурила за школой, не скрою — под влиянием друзей, но сразу же бросила, ведь мне, как помню, страшно не понравилось. Я задыхалась, откашливалась, да и лёгкие жгло не по-детски, но предпочтения мои поменялись сразу же после развода родителей, точнее после их признания. Да, говорила, что не переживала по этому поводу и не истерила, а просто смирилась, так и было, но этот процесс спокойного восприятия мне помогли пережить именно сигареты. Курила редко, но по весомым поводам, когда было очень плохо. Они меня успокаивали и, возможно, это нужно было закончить ещё в мои восемнадцать, но я не смогла.

Вся фигня, преподнесённая мне родителями, была воспринята мной спокойно лишь благодаря сигаретам. Я просто выходила из квартиры, поднималась на один пролёт выше и закуривала. Через время возвращалась и уже понимала, что мама с папой и правда имеют право на свои жизни и счастье.

Со временем мне нужна была лишь одна сигарета в три дня, если не в неделю, но сегодняшняя новость меня убила. Да, как сказала Леся, я — чёртова эгоистка и имею на это право, но всё же мне не стоило так срываться и уходить из дома без объяснений, а это значит, что надо извиниться и перед мамой, и перед Владом.

После того, как я спокойно всё обдумала, то поняла, что он действительно любит её, а значит, я не должна быть им помехой. Они счастливы вместе, и это уже аргумент для того, чтобы я дала им своё благословение, и так будет, только чуть попозже. Домой ужасно не хочется.

Серебристый снег хрустит под ногами, а погода такая, что хочется залезть в сугроб и там тихонечко подохнуть, но нет, у меня сессия, отложим планы на потом.

Автоматически закуриваю новую сигарету, даже не замечая, как закончилась предыдущая. Надо бросать, надо, надо, надо, но потом.

— Фу, курящая девушка, — слышится ехидное недалеко от меня. Повернув голову, замечаю высокого парня с наброшенным на голову капюшоном. Свет фонаря не достает до него, так что разглядеть незнакомца не удаётся, чего в принципе и не хотелось. Какое ему дело до меня? Никогда не любила таких людей, которые осуждают поступки других, хотя сами усыпаны грехами покрупнее.

— Фу, парень, который считает, что девушка не должна курить, — парирую с точно такой же интонацией, какую услышала от незнакомца.

— Как тебе парень только разрешает травиться этим, — проигнорировав меня, продолжает он, что заставляет впасть в ступор. Мне кажется или левый чувак сейчас лезет не в своё дело?

— Как-то да разрешает, — пожимаю плечами, замечая, что уже давно остановилась вместо того, чтобы просто пройти, поэтому, качнув головой, продолжаю свой путь в никуда, попутно пиная маленькие сугробы.

— Вот будь я твоим парнем, то ни за что бы не разрешил травить себя этой дрянью, — фыркает незнакомец, следуя за мной, и уже через минуту мы идём рядом.

— А сам-то куришь? — решаю продолжить беседу я. А что? Делать-то всё равно нечего, а так хоть поговорю с человеком, а то сейчас моё внутреннее состояние напоминает шизу.

— Да, — уверенно отвечает парень, скинув с себя капюшон. Мне открываются довольно приятные, даже чем-то красивые, черты.

Немного длинная чёлка каштановых волос свисает на лицо, закрывая обзор на происходящее и заставляя незнакомца нечасто сдувать её. Тёмно-зелёные глаза разглядывают меня точно так же, как я сейчас изучаю парня. Уголок губ приподнимается в лёгкой усмешке, заставляя меня закатить глаза и отвести взгляд.

— Я курю, но считаю, что девушки этого делать не должны, — пожимает плечами он, возобновляя наш разговор. — Разве круто, когда целуешь обветренные губы и чувствуешь запах табака?

— Тем же вопросом задаёмся и мы, когда вы пытаетесь нас поцеловать, — парирую я, говоря без особых смущений.

— Нет, — слишком сладко тянет парень. — Мне кажется, вас прёт с этого, — слишком уверенно, слишком. Но он в чём-то прав. Меня любовь к запаху табака не слишком угнетает, её почти нет из-за моей «пагубной» привычки, но любовь-то эта всё равно есть.

— Доля правды есть, — нехотя соглашаюсь с ним и, оглянувшись в разные стороны, перехожу дорогу. Собеседник всё ещё рядом. Интересное приключение на ночь, Карнеева. Самое интересное, даже мысли нет о том, что он может оказаться маньяком. Н-да, пошла по накатанной, Ксюшечка, а мама говорила: “берегись меда, опошлит он тебя, испортит бедную детскую психику с единорогами в голове”, ведь раньше, была тихой и милой девочкой, со всеми дружила, со всеми любезничала.

— Вот видишь, — улыбается парень, делая то, что я совершенно не ожидала. Быстрым движением он забирает у меня сигарету, но не выкидывает, а делает затяжку, даже не постеснявшись.

— Я не говорила, что послушаю тебя и брошу курить, — хмурюсь, озадаченная его действиями. Что только что произошло, и почему он до сих пор жив?

— Я не хочу, чтобы девушка курила при мне, если задуматься, то и вообще, чтобы курила, но сейчас не суть. Если твой парень не принимает меры, то их приму я, — просто поясняет он, будто всё в порядке вещей, причём делает ещё одну затяжку, да ещё и выпускает дым в другую сторону.

— Чувак, ты ничего не путаешь? — шиплю я, ибо этот парень покусился на святое — моя собственность, которую не рискнёт трогать никто, кому дорога жизнь.

— Не-а, — отмахивается он и выкидывает бычок, проходясь по нему носком тяжёлого ботинка. Пиздец, бессмертный?

С безэмоциональным лицом, говорящим, да буквально орущим «Подавись, нам не жалко, ещё есть», достаю пачку с сигаретами. Закурить сейчас дело чести, и плевать, что завтра будет плохо.

Но честь и сама пачка накрывается медным тазиком с красивыми рисуночками моей узурпированной гордости, скрываясь в карманах незнакомца. Он что, сейчас забрал мою последнюю пачку?

— Да ты офигел, — недоуменно взвизгиваю я, разводя руки в стороны и наблюдая за реакцией парня.

— Вырастишь, получишь, — щёлкает он меня по носу, продолжая движение, пока я бездумно хлопаю ресницами, уставившись в то место, где минуту назад стоял наглый незнакомец.

— Мне уже девятнадцать, куда ещё расти? — бурчу, желая набрать побольше снега и запихать это всё ему за шиворот с закадровым злобным смехом, как у всех диснеевских злодеев.

— А мне двадцать четыре, и что? — аргументированно, ничего не скажешь, вот прям ничего. Его слова заставляют меня впасть в ступор, причём, конкретный.

— Бля, ты понимаешь, что запорол мне идеальный аргумент своим непрошеным фактом из биографии? — честно признаюсь, обращая внимание на парня. Незнакомец спокойно идёт рядом, делая вид, что ему полностью пофиг на мои трепыхания. Кажется, пачку я всё же не получу.

— Ты ещё и материшься, — цокает он, поворачивая голову в мою сторону. Зелёные глаза с долей усмешки смотрят на меня, видно кто-то не любит то, что девушки ведут себя не как истинные леди.

— Вот и познакомились, — фыркаю, рассматривая небо, с которого падают редкие снежинки. Это заставляет сожмуриться в удовольствии, снег везде: в волосах, на ресницах, на красных от мороза щеках. Уже начинает темнеть, так что скоро нужно будет пойти извиняться перед мамой с Владом, а ведь так не хочется.

— Чего ты такая грустная? — любопытствует парень, резко меняя тему. — Что случилось?

Просто пожимаю плечами. А что ещё ответить? У меня всё хорошо, родители живы — уже отлично. Но вот то, что мама выходит замуж, как-то жжёт душу. Так эгоистично, что самой тошно.

— Теоретически всё хорошо, — отвечаю, всё же засовывая руки в карманы, которые не согревают. Я достаточно долгое время провела на улице, чтобы ждать тепла таким образом.

— А практически? — усмехается парень, подавая мне свои перчатки. Хочу вернуть, но он лишь безмолвно отмахивается.

— А практически дермово, — признаюсь, натягивая на обмороженные руки вещь незнакомца. — Родители развелись давно, а сегодня объявили достаточно фиговую новость, — не желая вдаваться в подробности, говорю лишь поверхностно. Я не опасаюсь этого человека, не боюсь того, как он воспримет эту информацию — мы видимся в первый и последний раз, не встретимся больше, и это наше знакомство, — словно на приёме у психолога.

— У меня тоже развелись, — усмехается парень, обращая внимание на мои ладони, которые греются в тёплой ткани перчаток. На удивление, он достаточно мило улыбается, показывая ямочки на щеках, что приводит меня в тихий восторг. — Только вот я этому даже рад. Моя мать, она, — незнакомец несколько секунд молчит, пробегая взглядом по асфальту, будто в поисках нужного слова. — Как бы, была лишена материнского инстинкта, что ли?

Мы идём вместе достаточно долго, настолько, чтобы понять — каждый вспоминает и анализирует своё. Удивительно, но почему-то незнакомцу я рассказала всё, что не могла сказать никому, кроме Леси. Быть может, всё из-за того, что парня знать не знаю, да и не встречу больше, а подруга со мной с самого детства, и я уверена, что она не предаст меня. В этом их похожесть: незнакомец уйдёт, не рассказав никому о том, что ему сболтнула разговорчивая девчонка, а Олеся останется, но так же не поделится ни с кем моими тайнами.

— И часто ты так изливаешь душу прохожим? — переходя на более шутливую форму общения и возвращая непринуждённо улыбку, спрашивает парень.

— Ты первый, — бурчу, усмехаясь своему ответу. Незнакомец с улыбкой смотрит на меня и уже хочет съязвить, что видно по глазам, но его прерывает звонок моего телефона, доносящийся из кармана пальто.

— Минутку, — прошу я, неловкими движениями доставая сотовый и носом — экран не воспримет пальцы, обтянутые кожей перчаток — проводя по экрану в сторону приёма звонка. В тоже время слышу приглушенный смех справа от себя. Парень смеётся, прикрыв рот ладонью и, видимо, надеясь, что я этого не замечу.

— Да, — тяну я и сама не понимаю того, что творю, показываю язык незнакомцу, на что он лишь расцветает в наигранном возмущении.

— Ксюша, доченька, ты где? Скоро придёшь? Дочка, мы тут места себе не находим, прости меня, если я тебя ошарашила этой новостью, если хочешь… — мама не успевает дотараторить, как я перебиваю её, стараясь сделать голос как можно извиняющимся.

— Мам, всё хорошо, я сейчас пойду домой, — успокаиваю её, слышу расслабленный выдох.

— Ксюш, если ты хочешь, я могу не… — но не даю маме вновь договорить свои слова.

— Даже не думай, — вскрикиваю, будто от этого решается моя собственная судьба. — Мам, я сейчас приду к вам, и мы все спокойно поговорим.

В ответ согласие и длинные гудки, а я завороженно продолжаю наблюдать за потухшим экраном телефона. Надо возвращаться. Решение было принято давно, и то неудивительно, да и слишком предсказуемо.

— Уже уходишь? — с лёгкой улыбкой интересуется парень, подходя ближе ко мне и заглядывая в глаза.

— Да, дела не дремлют, — храбрюсь, что видно, на самом деле идти домой не особо хочется. Компания достаточно приятная, но я в этом не сознаюсь.

Мы ещё пару секунд топчемся на месте, утрамбовывая снег. Никто не знает, как надо прощаться с людьми, с которыми ты не виделся раньше.

— Ладно, пока, — слегка киваю и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду в стороны маминой многоэтажки, предварительно перейдя дорогу.

Не успеваю сделать пары шагов, как с другой стороны проезжей части меня догоняют слова парня:

— Тебя хоть как зовут? — с улыбкой интересуется незнакомец, запуская пятерню в волосы и лёгким движением откидывая их назад.

— Зови «моя госпожа», не ошибёшься, — смеюсь, поворачиваясь в его сторону. Парень усмехается вместе со мной, затем просто кивает. Незачем ему знать моё имя.

— А меня Кир, просто Кир, — спокойно протягивает незнакомец, не отрывая от меня взгляда.

Что ж, Кир, мне кажется, что я запомню тебя надолго.

* * *

Первым, что попадается мне на глаза в маминой квартире, это куртка Влада, возвещающая о том, что он уже давно пришёл. В зале раздается тихий разговор, кажется, мама до сих пор не успокоилась.

Сейчас как никогда стыдно за свой поступок, так что, найдя в себе силы, сбрасываю пальто на вешалку, попутно кидая перчатки, которые так и не вернула Киру, на тумбочку, и стремительно, дабы не передумать по пути, иду туда, откуда раздаются голоса.

Молодая пара сидит перед включённым телевизором в обнимку, тихо переговариваясь. Чтобы не помешать этой удивительной идиллии, я замираю, опираясь на дверной косяк. Когда же мама замечает моё присутствие, вновь не даю ей и слова сказать, ведь знаю — снова захочет принести жертву ради меня.

— Мам, дядя Влад, извините меня за такую ужасную реакцию, просто поймите, для меня это тоже удивительное известие, — делаю маленькую паузу, осматривая дорогих мне людей. — Я буду очень рада, если вы узаконите свои отношения, и приму это, несмотря ни на что.

Пробегая взглядом по маминому лицу, замечаю, что она уже давно плачет, причём с улыбкой. Вот, что всегда пугало меня. Резко мама замыкает меня в своих объятиях настолько сильно, что кажется задушит. Я не любительница нарушения личного пространства и чрезмерных выражений чувств, но тут пришлось смириться с её чувствами и просто давать сюсюкаться с собой. Влад с широкой улыбкой умиляется нам и стискивает в ещё одном кольце рук.

Господи, это кончится когда-нибудь?

* * *

За чашкой чая мы празднуем помолвку «молодых», оговариваем всех гостей и моих будущих родственников, а также сына Влада, который в будущем должен стать моим братом, и о котором слышала так «часто», что уже забыла о его существовании. Уже позже, когда все уходят в свои комнаты, я падаю на кровать с диким желанием поскорее заснуть, но этого не дают сделать мне мысли о незнакомце-Кире, который, не понимая того, помог решить непростой вопрос для меня.

Образ парня так сильно запал в голову, что на меня нападает вдохновение. Полночи не могу заснуть, сидя на подоконнике и обвязавшись тёплым пледом, воссоздаю по памяти портрет моего незнакомца.

Господи, студентка меда, чем ты занимаешься?

3. «Вот сейчас неожиданно было»

— Твою мать, — один взгляд, брошенный на часы, позволил определить — я опаздываю, причём сильно. Снова.

Так что, бегая по комнате в пижамных штанах и лифаке, я забрасывала всё, что попадалось на пути, в свой рюкзак. Когда в нём оказались все нужные вещи и парочка лишних, он был отправлен ловким броском к дверному проёму. Следующим делом нужно было найти сносные на сегодняшний день вещи. Конечно, отыскать их было не так уж и легко в огромном шкафу, из которого всё чуть ли не волной вывалилось на меня.

В итоге, мной был обнаружен лёгкий свитер широкой вязки, чаще всего носимый мной из-за своего удобства, и чёрные джинсы с прорезями на коленях, которые мама называла штанишками-бомжиками. Надев всё это, я Флэшем побежала на кухню, в которой уже слышались разговоры будущей четы Астрофьевых.

— Мам, налей кофе, пожалуйста, — протянула с жалостливой мордочкой, на ходу накидывая белый халат. Минусы меда в том, что без этой вещицы некоторые строгие преподы просто не пускают в аудиторию.

— Ксюнь, не торопись, успеешь, — мягко успокоила мама, берясь за чайник с чашкой. — Ты опять допоздна зубрила?

— Сессия скоро, надо готовиться, — промычала я с зажатым во рту бутербродом, схваченным минутой ранее с тарелки. Нужной бодрости не ощущалось, как всегда бывает утром.

— Ксюша, у тебя в мешки под глазами могут поместиться все методички по твоим парам, — покачал головой Влад, делая глоток из чашки. Мама лишь протянула мне чашку с кофе, потрепав меня по голове. Шутке мужчины слабо улыбаюсь, понимая, что моё состояние близко к его словам — в зеркало заглядывать я побоялась.

— Зато у неё появился парень, — с широкой улыбкой проговорила родительница, присаживаясь рядом с будущим мужем. От такого заявления я непроизвольно подняла голову, смерив женщину недоумевающим взглядом. У меня всегда было мнение, что у врачей/учителей/студентов меда нет личной жизни, в принципе такой расклад был у меня.

— Можно поконкретней? — попросила, делая глоток горячего напитка и буквально чувствуя, как последние клетки мозга, выжившие в числе многочисленной зубрежки, просыпаются.

— У тебя портрет на столе валялся, — будто намекая на что-то, пояснила мне мать. В голове замелькали варианты того, какой портрет могла найти маменька на рабочем месте, но мысль о том, что она рылась на столе вылезла из общей массы. — Я просто убиралась, у тебя так много конспектов, — будто угадав мои опасения, поспешила оправдаться женщина.

Со стороны послышался приглушенно-ироничный смешок Влада, который пытался прикрыть усмешку за чашкой. Получалось плохо, потому что через минуту послышался приглушенный удар и сиплое шипение мужчины.

— А что я такого сделал? — наигранно удивился мужчина, подмигнув мне. Слегка улыбнувшись, я доела бутерброд.

Тема была закрыта, а это не могло не радовать в связи со всплывшими в моей памяти событиями недельной давности. Именно неделя прошла с того вечера, когда я встретила незнакомца-Кира и нарисовала его портрет. Это вновь вспыхнувшее желание снова начать давно заброшенное хобби через день было погашено давлением, оказываемым сессией. С парнем я больше не встречалась, да и вообще забыла о нём на время, из-за той же учёбы, только изредка его портрет кочевал по разным местам комнаты, да перчатки перекладывались с места на место, хотя сама я даже понять не могла, зачем они тут?

Мимолётный взгляд на часы вновь привёл меня в чувства. Картина под названием: «Я снова опаздываю, здрасте».

— Ксюш, давай я тебя довезу, а то, чувствую, мне тут тёмную устроят, — фыркнул Влад.

Кивнув, я быстро выбежала из кухни, на ходу чмокая маму в щёку и поторапливая её мужа хаотичными движениями рук.

К счастью, на машине доехать до института не составит проблем. Так что позволила себе постоять около минутки у зеркала, дабы привести сонное лицо в божеский вид. Пару мазков, чтобы прикрыть мешки под глазами, немного пудры на щёки, чтобы не быть похожей на мертвеца, хотя все студенты меда непосредственно на них и похожи, и, вуаля, перед вами появляются задатки человека.

Проучившись год в меде, я поняла простую истину: с каждым днём/неделей/месяцем, мы, будущие медики, узнаем, что мечты и идеалы, которые были избраны ещё в школе, как-то стёрлись и размылись. Я не надеваю белый халат поверх куртки, чтобы все знали, что тут не фиг знает кто в метро едет, а будущее светило медицины, не еду на учёбу за несколько часов до лекции, и уж точно не смотрю на однокурсников, как на будущее спасение России. Я у них даже под угрозой смерти лечиться не буду, сама себе диагноз поставлю и прооперирую. После года учёбы стала боятся, что прохожие увидят белый халат, торчащий из-под куртки, — ведь это реальный зашквар.

Лишь поэтому второй раз рассматриваю себя и, убедившись, что всё нормально с одеждой, поднимаю голову, замечая, что Влад уже стоит рядом, накидывая на плечи куртку.

Проводить нас выходит и мама, если конкретнее, то проводить и проверить внешний вид свой «расхлябной» дочери, которая всё пускает на самотёк. Хе-хей, так это ж я.

— Ксюша, ты опять одела эти джинсы, — упирая руки в боки, горестно вздыхает маменька, испепеляя меня взглядом, взывающим к совести. Женщина, я на врача учусь, какая совесть?

— Мама, надела, — поучительно подняв указательный палец кверху, поправлю я родительницу, буквально чувствуя, как в меня летят молнии.

— Позорище какое, — жалуется она, хватаясь руками за голову. Так и хочется поднять табличку с десятой за эмоциональность. — Учиться в таком институте, а одеваться, словно бомж.

— Мам, буквально я сейчас и есть бомж, — фыркаю, напоминая, что живу у них без каких-либо прав. Хотя насчёт внешнего вида она права. В институте есть пара удивительных преподов, которые способны выгнать из аудитории лишь за то, — пардон, мальчики — что от тебя пахнет месячными, а ты вообще, возможно, пацан.

— Мы сегодня же поедем в магазин и купим тебе нормальную одежду, — уверенно обещает мама, а я уже предчувствую пятой точкой, кто из нас будет выбирать мне одежду. Эта женщина терпеть не могла, когда я ходила перед ней в своей чёрной мантии или вот в таких джинсах с прорезями, говоря о том, что мода заведёт Россию в ещё более плачевное состояние.

— Конечно, мама, — покорно согласилась, проследив взгляд Влада, направленный на часы. Мужчина явно давал понять, что если я сейчас начну спорить, то, как и всегда в принципе, уйду отсюда не скоро.

— Хорошо, ну, мы пошли, — поторапливая меня, он чмокнул маму в щёку и, схватив с комода пачку с сигаретами, вышел следом за мной.

До машины мы дошли достаточно быстро, по пути я не удержалась и разоряла носками ботинок сугробы, успевшие собраться с ночи. Влад шёл за мной, наблюдая и посмеиваясь над детскими поступками. Я дитё, кто бы что ни говорил, и не собираюсь прощаться с этим приятным чувством вседозволенности.

В авто мы сели без лишних слов, хотя я видела, что отчим о чём-то хочет спросить. Даже догадываюсь, что.

— Так чьи портреты ты рисуешь? — через пару минут, когда тишина в машине была слишком уж напрягающей, поинтересовался Влад.

— Не портреты, — усмехнулась, чувствуя, как уголки моих губ тянутся вверх. — Один лишь нарисовала и всё. Там парень один, познакомились неделю назад, решила нарисовать его, на том всё и закончилось, а мама просто раздувает, как всегда, — доверительно объяснила я.

Если это рассказывать маменьке, то меня пять раз сосватают и скажут, чтобы я шла его искать, «ведь это судьба», а вот Влад — другое дело. Он особо не лез в мою личную жизнь, делился, конечно, своим мнением, давал советы, но только тогда, когда это было и вправду необходимо. К тому же отчим не просил называть себя отцом, ведь понимал, что мой папа — один единственный, и ничего поменять тут нельзя.

— Везёт парню, раз ты вновь рисуешь, — по-отечески улыбнулся мужчина, заворачивая на следующий поворот, ведущий к универу. — Только, Ксюнь, не теряйся в этом. Сам знаю, что сейчас звучу по-дурацки занудно, но послушай совет — думай, прежде чем что-то делать. Небо оно-то в мечтах, но до них так тяжело дотянуться.

— Да я не думаю, что встречу его ещё раз, так что… — я лишь бессмысленно пожала плечами, давая понять, что смысла в его речи нет, но на заметку взяла. Слова Влада никогда не пролетали мимо моих ушей — он часто давал дельные советы, заглядывая ими в будущее.

— Всякое возможно, — философски почесав подбородок с щетиной, улыбнулся отчим, останавливаясь на обочине обители Ада.

Кивнув напоследок, я выскочила из машины, отсалютовав мужчине.

У универа толпились студенты с неимоверно заспанными лицами, и лишь светлые пятна в этой массе сразу обозначали себя, как первокурсники. Ну не может чувак радоваться тому, что не спал всю ночь, зубря анатомию.

Горестно вздохнув и поняв, что скоро и они станут зомби, принеся всё своё время в жертву медицины, я потопала в здание, дабы увидеть сегодняшнее расписание, покрепче запахиваясь в пальто — холодно, однако.

Как и все школьники/студенты/возможно, учителя, даже к концу года я не могла запомнить его, поэтому приходилось каждый раз проталкиваться сквозь толпу, чтобы найти в какой аудитории будет проходить следующая лекция. Наше расписание, как отдельный вид искусства, такое чувство, что оно составлено очень злым человеком, который тебя явно ненавидит.

— Анатомия в триста первом, — крикнули буквально на ухо, от чего захотелось отпрыгнуть и сразу же вцепиться недавно наманикюренными ноготочками в волосы умника.

— Леся, твою мать, так и без слуха остаться можно, — прошипела я, поворачиваясь к подруге. Ефремова стояла рядом со мной, безумно сверкая глазами и, видимо, радуясь тому, как хорошо я выгляжу после её шуточки.

— Ничего, мы тебя покажем Виктору Степанычу, он тебя на ноги поставит, — отшутилась пепельноволосая, взяв меня под руку. Так получилась, что моя подруга уж очень любит экспериментировать с волосами, — она буквально каждую неделю меняет их цвет.

Пока я отходила от недавнего приключения на мои уши, Леся привычно рассказывала о том, как готовится к сессии, в отличие от меня — ленивейшей задницы всего меда. Пф, стереотипами попахивает, милочка.

— Ефремова, децибелы понизь, — шикнула я на подругу, заметив, как все особо невыспавшиеся и загнанные сессией поворачиваются к источнику шума, который изначально планировался как тихий, но затем перерос в более громкий.

— Карнеева, если я стану тише говорить, то ты точно меня не услышишь, — обиженно надулась девушка, потянув меня к свободному подоконнику рядом с кабинетом. Глянув в окно, Леся начала изучать строение трех этажного здания напротив, попутно именуемого будущими юристами шарагой. — Ты Артура давно видела? — резко спросила она, от чего мне захотелось закатить глаза, но зная, что подруга это дико не любит, я воздержалась.

— Да, — отмахнулась, уже приготавливаясь к дальнейшему монологу о том, как же плохо, что мы с “Артурчиком” расстались. А этот Артурчик — свинья редкостная, как оказалось позже.

— Ксюшь, ну он же так за тобой ухаживал, — мечтательно пропела девушка, приложив кулачки к щекам. Долгая пластинка.

Хоть Ефремова и не была одной из тех наседок, которые обожают потрепаться о парнях и рассказать что-то из своей жизни, такие темы стали проступать чаще после моего расставания с парнем. Просто Леся считала, что мне нужен молодой человек, на которого ей не стыдно будет скинуть мою судьбу. Да, первое место шиппера в универе занимает именно она. Ефремова соединяет несоединяемое, но вот в моём случае она дала промашку.

— Так ухаживал, а между этим так за левыми бабами бегал, — переняв тон подруги, передразнила её я. Девушка лишь обиженно фыркнула, закатив глаза.

— Ладно, согласна, — кивнула Леся, сочувственно поджав губы. — Я тогда думала, что он реально будет хорошей парой для тебя, но…

— Не вышло и ничего страшного, — отмахнулась я, усевшись на подоконник и немного поерзав для удобства.

— Но парня тебе найти нужно, — надув губки, задумчиво протянула подруга, будто в голове сейчас перелистывала свободные вакансии на эту роль.

— Мне бы для начала найти человека, который просто не бесит, — усмехнулась я, качнув головой. Такие люди, как правило, редкость, и цена им дороже золота.

— Ты сегодня пойдёшь на вечеринку к Ленке? — поинтересовалась девушка, через пару минут, видимо, найдя тему о разгуле и кутяже, которые происходили на вечера выше упомянутый особы, более интересными. Зная Лену, нашу знакомую из юридического университета, вечер будет знатным, мало того, она созовёт туда полгорода.

Совесть говорит наплевать на всё и пойти готовиться к сессии, но вот занятная тусовщица и постоянно находящая на свою задницу приключения деваха буквально ломают перегородку выдержки и громко орут, что я пойду развлекаться.

— Да, — и даже не стыдно за то, что проиграла маленький раунд между двумя сильными соперниками моего разума.

— Вот и прекрасно, — хлопнув в ладоши, улыбается подруга, вскакивая с подоконника и утягивая меня в сторону аудитории, где уже скоро начнётся пара.

* * *

Полпары я умудряюсь проспать, в то время как половина моих одногруппников что-то записывает. Наивные. С тем, чтобы успеть что-то законспектировать из слов препода или же умудриться понять информацию, быстро подаваемую в мой неокрепший мозг, я давно завязала. Написав лишь название лекции и, как исключение, тему, с чистой совестью отправилась в свои думы. Пофиг, потом у Леси спишу, что мало вероятно, ведь девушка той же породы студентов, что и я, либо попрошу конспект у старосты, ей не привыкать.

Взгляд бегает по моим сородичам по несчастью. Не помню, когда я видела их в полном составе, наверное на потоковой лекции первого курса. Сейчас можно увидеть лишь часть из них. Та, что ещё в начале первого года умудрилась заранее выучить первый зачёт по биологии, как и предполагалось, стала старостой, и сейчас гордо восседала в первом ряду, старательно записывая что-то в тетрадь. Другая, что в начале нашего знакомства вместо имени называла свой балл за ЕГЭ по химии, сегодня вообще не пришла, в принципе ожидаемо. Девчонка, с прикрученным к руке смартфоном, который снимает всю её жизнь, отсиживается на последних партах, умудряясь заснять уже три видео, выложить две истории и сделать фото в белом халате, и всё это залить в сеть с дебильными подписями. Есть также пара нормальных девчонок, на которых мы с Леськой буквально молились.

У доски, буквально богохульственно, что-то втирает препод. Как говорила Ефремова: «Пара уже началась, а он успел отыметь нас во все естественные отверстия, попутно произнося их названия на латыни». Это вид именно тех преподавателей, которые единственным своим стилем педагогики могут характерно так отапгрейдить ваше стремление стать врачом из-за своих дебильных требований и непонятной системой оценивания, понятной лишь ему самому.

Но я гордо высиживаю и этого препода, и эту пару, а затем ещё одну, и ещё, и так до конца, пока не набирается штук пять, и я не ухожу из стен этой шараги под довольные трепыхания еле как выжившего ума и Леси.

— Я думала, я коньки отброшу, — жалуется подруга, мерзко шаркая по асфальту ботинками. После пяти пар меня будто морально, да и физически, изнасиловали, бесит всё и бесит неимоверно.

— Ты хоть думала, — сипло смеюсь, раздумывая где бы взять сигарету. В меде без этого не проживёшь, поверьте. Один взгляд на нашу медицину, на зарплату бюджетникам, и прям тянет умереть, но вместо этого мы выбираем путь подольше — через никотин и алкоголь. — Кажется, учёба убила во мне последние клетки мозга.

— Не, я вижу, там есть кое-как выжившие две, вон они, ручками машут, — заглядывая мне в ухо, серьёзным голосом выдавливает Леся. Минута на то, чтобы перглянуться с подругой, минута, чтобы заржать, как истерика студента, познавшего азы альмо-матер.

Да, это истерика. Студенты без доли удивления оглядывается на нас, все привыкли к таким выплескам эмоций перед дверьми нашей личной обители.

* * *

Рассекая по квартире в домашней одежде, напяленной парой минут ранее, бегаю по всей жилплощади, мечтая (!), уже не желая, а лишь мечтая, отыскать сотовый. Оный оказывается под диванной подушкой, забросанный ещё парой разных вещичек, да, говорила мне мама: “Убирай свои вещи заранее, и жизнь станет легче”.

— Карнеева, ты что, до телефона три дня лесом шла? — бурчит злобный голос из динамика. Леся недовольна.

— Он потерялся, — жалуюсь, падая на диван и притягивая к себе в объятия подушку.

— Ты не забыла, куда мы сегодня идём? — сменив гнев на милость, с предвкушением тянет Ефремова.

— На вечеринку к Лене, — ровным голосом отвечаю — задумка затусить где-то почему-то уже не особо радует. Мама с подозрением выглядывает из кухни, взгляд явно кричит, что я слишком самоуверенна.

— Смотри мне, — грозит подруга. Куда я денусь от неё? — Ну, ладно, по дороге встретимся.

— Да, пока, — отмахиваюсь, сразу же отключаясь. Господи, я ещё не дошла до этой вечеринки, а уже устала.

— Ксюш, а куда ты уже намылилась? — бросая полотенце на комод, спрашивает мама, подходя ближе ко мне. Так, я передумала, я очень хочу на эту вечеринку.

— Ну, так, к Лене, — не вру, а не договариваю, вот залог прекрасной лжи. Что самое ужасное, так это то, что не знай маменька о моём походе на вечеринку, то не возникло бы вопросов на тему того, куда я собралась вечером.

— А кто там ещё будет? — второй уровень. Отпроситься погулять у мамы было всегда сложно. Лелея надежду на то, что в будущем я стану великим человеком, она редко отпускала меня куда-либо, настаивая на том, чтобы я сидела дома и училась. Слава анатомии, вскоре у меня появился университет и блок в общежитии, который делила с Лесей, из-за всего этого я могла спокойно гулять, где можно и нельзя.

— Ну, мам, сложный вопрос, — философски протянула, подпирая ладонью подбородок. Сказать маме, что там будет пол нашего города, если не больше, критически нельзя. — Пару знакомых точно.

И опять же не сорвала — я действительно буду знать только часть из них.

— Юная леди, говорите напрямую и не уклоняйтесь от ответа, — уперев руки в боки, строго произнесла маменька. Кто-то выучил мою тактику, печалька.

— Мам, — и уже хочу что-то сказать, чтобы снова выкрутиться. Она точно не отпустит меня без уважительной причины, но от этой обязанности меня избавляет хлопнувшая дверь — дядя Влад пришёл. Кажется, он прям чувствовал, когда надо было заходить.

Нахмурившись, женщина смерила меня строгим взглядом, который предупреждал, что вопрос с вечеринкой не оставлен без должного внимания, и умчалась к своему жениху. Мне же оставалось расслабленно выдохнуть и придумать заранее байку, где я буду пропадать сегодняшнюю ночь. К сожалению, меня некому прикрыть, Леся же не скажет, что я осталась у неё на ночёвку, — наши мамы хорошо общаются и просекут всё в раз.

— Привет, Ксюш, — добродушно улыбнувшись, поприветствовал меня Влад, махнув ладонью.

— Привет, — миленько протянула я, осматривая мужчину. — А в честь чего торт? — поинтересовалась, не отрывая взгляда от сладости в руке отчима. Любовь к кондитерским изделиям меня когда-нибудь сведёт в могилу вместе с весами, но то, что ела я такое редко, могла позволить себе минутную радость.

— Да так, просто, — уклончиво ответил Влад, сощурив глаза. Вроде живёт в нашей семье недолго, а уже перенял мою стратегию увиливания от вопроса. Ну, ладно…

Хмыкнув, я уткнулась в телефон, чтобы проверить бело-синюю социальную сеть, где на данный момент в беседе активно общались мои одногруппники. Ленкина власть охватила полмеда, вместе с будущими светилами науки, которые не против выпить после тяжёлого дня. Кто-то спорил, что нужно надеть, кто-то искал себе попутчика, чтобы поехать вместе на вечеринку, кто-то обсуждал, что нужно подарить звезде тусы, Лене, какую-нибудь «бабскую фигню, а то чё мы с пустыми руками». Мы же с Ефремовой в реале угорали по-чёрному, не забывая отсылать комичные смайлы и стикеры, описывающие наше мнение на это всё. С одногрупниками мы были очень дружны — все давно свыклись с друг другом и привыкли к их заскокам и тараканам. Это вам не школа, где лучшая дружба равна двум неделям, а вражда пожизненна. Институт, а особенно общага, объединяют людей своими законами выживания.

От увлекательной беседы и стёба над девочкой-смартфоном — та, которая снимает всё и вся — меня отвлек звонок в дверь. Естественно, открывать пойду я, хоть сижу в дальней точке квартиры.

Прошаркав к источнику звука, даже не посмотрев в глазок, тяну ручку на себя и замираю, в полнейшей ахуе, простите, конечно. Такого я явно не ожидала.

Передо мной с букетиком цветов стоит знакомый мне Кир. Видимо, не заметив того, как дверь открылась, он ещё продолжал жать на звонок, из-за чего по квартире разносилась бесячая трель. Но даже в такой ситуации я умудряюсь посмотреть на его внешность.

Каштановые волосы, как и в день нашего знакомства, растрёпаны на голове, а чёлка закрывает правый глаз, не давая обзора. Видимо, из-за этого Кир и не заметил открывшейся двери. Парень одет в обычную белую рубашку, от чистоты которой слепит глаза, рукава её закатаны чуть выше локтя, не стесняя незнакомца в движениях; потрепанные синие джинсы, вроде как не должны подходит под его верх, но это не так. Комплект завершают красные конверсы, и что-то мне кажется, что это нифига не подделка. На согнутой в локте руке висит коженная куртка, которая, как я думаю, особо его и не согревала. Видимо, парень запарился подниматься в ней по лестнице, ведь у нас снова не работает лифт. Вместе всё смотрится достаточно шикарно, уверена, что модницы моего универа это оценили бы.

— Что ты тут делаешь? — вновь обретя голос и оторвавшись от внешности, глухо спрашиваю я, желая, чтобы мама с Владом не услышали, что тут происходит.

Парень удивлённо поднимает на меня взгляд, на минуту в его глазах читается удивление, но скоро он берёт себя в руки. Пробежав по мне взглядом, а затем слегка прикрыв дверь, видимо, чтобы удостовериться в точности адреса квартиры, Кир снова осматривает меня.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я нагло перебиваю его:

— Чувак, я не знаю, как ты меня нашёл, но сейчас реально не до тебя и как-то…

— Милая, успокойся, — от прозвища хмурюсь, слегка поморщившись, но Кир этого будто не замечает. — У меня не было цели приходить к тебе, — он миролюбиво поднимает руки кверху, зажимая букет в одной из них.

— Но ты сейчас у моей квартиры, — кивая самой себе, разъясняю я, словно маленькому. Парень даже не собирается уходить, а лишь внимательно рассматривает меня с немного наглой улыбкой.

— Ксюша, ну что там у тебя? — разносится из кухни, и я слегка подпрыгиваю от напряжения. Не хватало ещё, чтобы его увидели моя родительница и будущий отчим.

— Да так, — пытаясь пресечь голосом все попытки Влада выйти сюда, кричу я вглубь квартиры, но поздно. Слышу глухие шаги, и через минуту за моей спиной уже стоит будущий родственник.

— О, Кирилл, приехал уже, — констатирует факт Влад с довольно мягкими нотками в голосе. Его слова заставляют вылупиться на парня. Он его знает? — Ксень, а чего ты брата в дверях держишь?

Так, стоп машина, у меня шок только от того, что ты его знаешь, а тут уже вон оно как. В могилу свести решили?

Какого чёрта тут происходит? В немом ахуе мне хватает сил отстраниться от дверного проема к стене и, облокотясь на неё, наблюдать за действиями незнакомца-Кира-гостя-брата. Карьерный рост, мать его.

Смутно вспоминаю все те приглашения мамы с Владом подойти к компу, чтобы через скайп увидеть своего будущего родственника, но я каждый раз отказывалась, из-за ужасной спешки. В принципе, это моя жизнь.

Сори, но кто там пишет историю моей жизни? У тебя чертовски ужасное чувство юмора, чувак!

— В смысле, брат? — поднимая глаза на Влада, который с умилением смотрит на то, как его дитё разувается и стягивает с себя куртку, спрашиваю я, не теряя надужду на то, что это крупная ошибка. Или шоу, ну да, шоу. Куда улыбнуться?

— Ну, сводный, — почесав затылок, поправляет себя мужчина, пожимая руку своему отпрыску, но смотря мне в глаза.

— Астрофьев Кирилл, — улыбается парниша, отходя от отца и приближаясь ко мне. Мои лопатки упираются в стену, в немом желании быть в своей зоне комфорта и соблюдения личной территории, но его это не останавливает. Парень мягко берет мою ладонь в свою, слегка проведя по запястью холодными от улицы пальцами. — Можно просто Кир.

Просто Кир и по_коже_бегут_мурашки.

Просто Кир и смесь_приятно-странного_холода_по_спине.

Просто Кир, а_я_говорила_что_запомню_тебя_надолго.

4. Пока печенка наша не почернеет от выпитого

POV Кирилл

За столом уже как десять минут — звенящее молчание. Все, включая отца, опустив головы, спокойно ковыряют вилками в тарелках. Сразу догадываюсь, что главная заводила здесь — Ксюша — на данный момент только она имеет со мной непонятки, и поэтому диалог не может начаться.

Ксюша — маленькая девочка, которая попросила называть её «моей госпожой» в нашу первую встречу. Удивительно, но за неделю моего прибывания здесь из головы не выходила эта девушка, так легко завязавшая разговор с незнакомым прохожим, да ещё и раскрывшая ему, хоть и наполовину, свои переживания.

Я никак не ожидал её увидеть в этой квартире, даже было подумал, что просто ошибся адресом, но нет. Теперь частички пазла сложились с удивительной чёткостью, и разговоры о её непростой семейной ситуации прояснились.

Ксюша, игнорируя всё вокруг и постоянно пряча от меня свои серые глаза, откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Она что-то тщательно обдумывает, изнутри закусывая пухлые губы, и, кажется, эти мысли не в мою пользу.

— Кирилл, а где ты работаешь? — наконец, подаёт голос моя будущая мачеха. Отец описывал её довольно милой женщиной по Скайпу, да и сейчас я понимал, что именно так оно и есть. Как уже говорил Ксюше в нашу первую встречу, против отношений моего родителя я не имел ничего против — его дело.

— Я пока ещё учусь на юриста, — отвечаю, оторвав взгляд от Ксюши, так и не поднявшей на нас глаза. Заметив недоверие на лице женщины, спешу добавить: — Так уж вышло, что на третьем курсе меня отчислили, и получилось восстановиться только через год. Теперь вот, перевёлся к вам в город.

— С кем не бывает? — довольно расслаблено отвечает моя собеседница, улыбнувшись. — Главное, что ты восстановился.

Довольно милая реакция, глобально отличающаяся от отцовской.

— Были бы вы рядом, когда отец грозился меня убить из-за этого, — пожимаю плечами, делая глоток своего напитка. Папа лишь смеётся, явно припоминая этот момент.

— Возможно, проблема в том, что наши стили воспитания отличаются. У меня дочь, и изредка мне кажется, что я с ней слишком мягка, — жалуется мачеха, поглядывая на Ксюшу. Девушка лишь закатывает глаза, слегка опустив голову, чтобы её поступок не был виден матери.

— Ну, Ксюша ведёт здоровый образ жизни и не прогуливает пары, вплоть до отчисления, — на помощь Ксюше приходит отец, из-за чего на моём лице появляется скромная улыбка, — может, пары она и не прогуливает, но вот здоровый образ жизни… В это плохо верится, особенно если учесть ситуацию, при которой мы познакомились.

— Влад, ну Кирилл же мальчик, он должен быть таким, — примирительно сообщает тётя Вера, улыбаясь будущему мужу.

Мы достаточно долго сидим, общаясь на разные темы, изредка в них принимает участие и Ксюша. Со временем я уже могу сказать, что она — студентка мединститута с шилом в нужном месте и остро наточенным язычком. Девушка со временем начинает раскрываться, видимо привыкнув к моему присутствию, и вот в тот момент, когда мы уже начинаем нормально переговариваться, ей на телефон приходит сообщение, от чего красивые перламутровые глаза хаотично начинают бегать по столу. Будто что-то задумав, Ксюша откидывается на спинку стула и, быстро напечатав ответ, кладёт телефон на крышку столешницы экраном вниз.

— Ну, вот, пожалуй, я и пойду, — тянет она, промокнув рот салфеткой и будто специально не замечая взгляда нашей матери. Тело прошибает неприятная волна, когда понимание о том, что мы теперь — не просто знакомые незнакомцы, а почти семья, приходит на ум. Нет, я не боюсь делить отца с Ксюшей, уже не маленький, просто как-то странно то, что эта девушка — теперь моя сестра.

— Юная леди, и куда, позвольте спросить, вы собрались? — тормозит дочку мать, когда Ксюша уже поднимается из-за стола, задвигая стул на нужное место.

— Мам, я же говорила, к Лене, — сцепив руки в замок на уровне бёдер, напоминает девушка. Её глаза бегают от отца к матери, видимо пытаясь найти поддержку. Кажется, её не отпустят.

— Ксюша, у нас гость, и, кажется, ты можешь отложить посторонние встречи, — строго заметила женщина, показывая взглядом обратно на стул дочери.

— А может, я схожу с Ксюшей? — спокойно начинаю я, привлекая удивлённый взгляд мелкой. — Просто город я знаю плохо, и друзей новых найти не помешает, да и к тому же будет кому защитить её, как никак ночь на дворе.

— Ну, если так, — растерянно пожимает плечами женщина, переводя взгляд с меня на младшую.

— Да, Кир, идите, только смотри, на твоём попечении, — благосклонно кивает отец, грозя указательным пальцем. Сам знаю, что на моём попечении. Спрашивается, зачем только лез? А всё ради этих расстроенных глаз, до чего докатился?

Ксюша, не сводя с меня подозрительного взгляда, удаляется в свою комнату, чтобы через пару минут выйти в синих потёртых джинсах на мой манер и тёплой толстовке, в руках она держит набитый чём-то маленький рюкзачок. Девушка кивает мне, показывая, что уже готова идти, и я поднимаюсь со своего стула.

В коридор нас идут провожать родители. Отец грозит мне, повторяя о том, чтобы я следил за Ксюшей, а та лишь закатывает глаза. Ну да, поступил бы так же, ведь ей уже сколько? Вроде девятнадцать, если правильно помню, но выглядит намного моложе. Она на голову ниже меня, что придаёт ей особой милоты. Платиновые волосы красиво уложены на голове, из-за чего она и отнекивается от шапки, но, ловко дав ей несильный подзатыльник, сам натягиваю на её непослушную голову предмет гардероба. Ксюша хмурится, но шапку снять не решается, кидая на меня злые взгляды.

Через минут десять мы уже выходим из квартиры. Всё время я послушно следую за мелкой, думая уже реально куда-нибудь уйти, но совесть не позволяет — в голове сразу материализуется картина, на которой маленькая и беззащитная Ксюша стоит в подворотне, в то время как к ней подходят гопари. И почему-то тут действует совершенно не братская забота.

— Зачем ты пошёл? — нарушив тишину, интересуется мелкая, пиная маленькие снежные сугробы ногами, заставляя этим поступком улыбнуться.

— Из-за меня не пошла бы ты, — пожимаю плечами, засунув руки в карманы джинс — свои перчатки я отдал этой маленькой девочке ещё неделю назад.

— Тогда спасибо, — хмурое лицо сменяется на довольное, и через минуту я уже могу заметить милую улыбку. — Насчёт нашего знакомства…

— Забей, — отмахиваюсь, шагая рядом с ней. — Познакомились, и познакомились, по мне, так даже очень прикольно вышло.

— Ладно, — вновь улыбается Ксюша, резко останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Шли мы какими-то дворами, так что с разных сторон от нас сейчас одни дома с серыми подъездами, именно в один из таких меня и утягивает малая.

— Значит так, — гордо заявляет она, нажимая на двери домофона лишь ей понятный набор цифр и пропуская меня вперёд, когда та открывается. — Ты сейчас идёшь со мной на вечеринку к моей подруге Лене, там будет половина моего университета и будущего твоего.

Говоря это, Ксюша утягивает меня на несколько пролётов вверх, останавливаясь на том этаже, на котором нет выхода к квартирам. Лёгким движением скинув рюкзак со своего плеча на пол, она быстро расстегивает его молнию, присев на корточки, и через минуту на свет появляется фиолетовая материя, в темноте более менее похожая на одежду.

— Отвернись, — просит Ксюша, заметив мой внимательный взгляд. Понимание того, что она задумала, приходит слишком поздно, ровно в ту минуту, когда я на автомате слушаюсь её, а повернуться уже нет случая — вдруг она там уже раздевается?

Что же чувствует нормальный, полноценный парень, который полностью осознает то, что за его спиной сейчас раздевается вполне красивая девушка? Что чувствует — не скажу, хотя бы из уважения всё к той же девушке, а вот, что думает, вполне возможно. Первая мысль — обернуться. Пусть наорут, пусть даже ударят, но зато утолю эту неизвестность, которая стягивает дыхание где-то глубоко внутри. Затем идёт мыслительный процесс о том, что веду я себя как-то не по-братски, а вот уже следующая мысль посылает к чертям совесть, мораль и хвалёный разум, крича о том, что иной реакции и быть не может. И я с ней полностью согласен.

Учитывая то, как мы познакомились с Ксюшей, могу трезво заявить, что уже в тот момент думал, как бы взять у неё номер и разузнать насчёт наличия парня. Причём последовательность, озвученная ранее, была бы именно такой.

Ну, не испытываю я к ней братских чувств. Во-первых, потому что сестру, да и брата, никогда не хотел (и в прямом и переносном смыслах). Во-вторых, настроен с самого начала был не иначе, как к обычной девушке, с которой есть хорошая возможность познакомиться.

Пока мысли шальной волной носились в голове, копошение за моей спиной и недовольное пыхтение сменились на ровное дыхание через пару минут, что и подсказало мне о том, что мелкая уже переоделась. Даже не спросив разрешения, наглым образом поворачиваюсь к будущей родственнице, понимая, что ещё пару минут копошения в своей голове не выдержу.

Сконфуженная Ксюша стоит по стойке смирно в фиолетовом платье на ладонь выше колена и недовольно дёргает руками за спиной. Поняв, в чём дело, рывком разворачиваю её спиной к себе, и ровно в этот момент мне открывается вид на нежную кожу девушки. Ближе к низу спины находится собачка, до которой Ксюша сама бы и дотянуться не смогла. Аккуратно взяв замочек, веду его вверх, мимолетно касаясь пальцами атласной кожи, чувствуя её нежность и маскируя всё под попытку нормального и качественного исполнения обязанности.

— Спасибо, — смущённо-хрипло тянет девушка, отводя выбившуюся прядь за ухо. Лицом она повернуться ко мне не стремится, поэтому приходится отойти от неё на ещё один шаг — мало ли, стесняется. Вся наглость и прежняя важность, которых было так много в нашу первую встречу, теряются, взамен неё приходит маленькая девочка, немного растерянная, смущенная и до дури милая. Платье облегает зону декольте, немного скрывая её тканью, подчёркивает тонкую талию девушки, за которую так и хочется притянуть ту.

— Да не за что, — пожимаю плечами и быстро моргаю, желая отогнать совсем не те мыли. Наблюдаю за тем, как она накидывает на себя тёплое пальто, но шапку — то ли по причине небрежности, то ли из-за неохоты — вновь пропускает, так и норовя засунуть её в рюкзак с остальными вещами. — Шапку надень, а то заболеешь, — строго прошу я, придвигаясь к ней и застегивая пальто на все пуговицы, так, чтобы не замёрзла. Расстояние между нами непозволительно мало, настолько, что могу почувствовать тонкий цветочный аромат духов, что кажется вполне невозможным для зимней атмосферы.

— Выруби режим старшего брата, — бурчит мелкая, смахивая мои руки со своей одежды, довольно грубо, но вместе с тем и неуверенно. А вот и черты первой встречи подоспели.

Насчёт брата она ошибается, что-что, а вот братских чувств не испытываю к ней от слова «совсем», особенно это было понятно, когда осмысление того, что молодая и хорошенькая девушка сзади меня минуту назад переодевалась. Голову уже начинает посещать вопрос: «А инцест ли в нашей ситуации будет возможен?». Вроде как мы не кровные и всё такое, да и сверх меры верующим я никогда не был.

— Малышка, его, уж поверь, не врубали с самого начала, — не отводя взгляда от её глаз, жарко сообщаю я, желая увидеть реакцию на свои действия. Удивительно, но эмоции говорят быстрее: какое-то непонимание сменяется минутным страхом, а уже потом и скептицизмом.

— Иди уже, альфач фигов, — фыркает Ксюша, толкая меня в грудь, тем самым отодвигая с пути и важно шествуя по лестнице.

— Платье красивое, — хвалю я, рассматривая милые формы сестры. Вот сейчас реально чувствую себя извращенцем. — Но короткое, — добавляю, чуть погодя, заметив, как из-за её движений, оно задирается, показывая этим красивые ноги девушки.

— А мне нравится, — фыркает она, спрыгивая с последней ступеньки, словно ребёнок.

Удивительно, но эти самые детские поступки привлекают внимание к ней. Это та самая непохожесть, черта, способная отличить её от остальной толпы. Всё в ней выдаёт ребёнка. Кто-то говорил, что старение — неизбежно, взросление — выборочно, так вот что-то мне кажется, она выбрала пункт под названием «не взрослеть».

Именно поэтому я просто ухмыляюсь, продолжая следовать за ней. Покинув тёмный подъезд, замечаю, что снег уже пошёл в полную меру, но если меня это напрягает, заставляя задуматься о том, что будем делать с такой погодой, то Ксюшу — только радует. Она радостно выбегает на середину улицы, расставляя руки по бокам и начиная крутиться, ловя снежинки на свои покрасневшие от холода щёки.

Милота — сказали бы взрослые. Глупость — сказали бы некоторые сверстники.

Когда младшая останавливается, чтобы отдышаться и привести себя в более менее нормальное состояние, я замечаю на её ресницах, прикрывающих серые глаза, ещё не растаявшие снежинки. Алые, чуть пухлые щёчки, пылают, призывая подойти поближе и притянуть её к себе, увести в тёплую комнату, закутав в плед, и дать чашку с какао. Но вместе с тем настолько милая ситуация, которую так не хочется рушить, привлекает к себе, настигает желание стать её частью.

— Идём, — переборов в себе лишние чувства, зову я, непроизвольно протянув руку к Ксюше. Она хмурится, вновь обращая детский взгляд в помутневшее небо, но всё же слушается меня, проходя мимо протянутой ладони. «Может, к лучшему» — успокаиваю себя, выдыхая.

— Слушай, а до меня только сейчас дошло, что ты делал всю эту неделю, прежде чем прийти к нам? — нахмурив личико, спрашивает мелкая, слегка поворачивая ко мне голову. Платиновые волосы выбиваются из шапки красивыми кучеряшками, которые хочется намотать на палец. Это начинает отвлекать.

— Я у друзей тусил, — отмахиваюсь, слегка улыбнувшись от воспоминаний. — С моего выпуска не виделись.

— Так получается ты — местный, — улыбается Ксюша, кивнув своим мыслям.

— Да, как только из школы выпустился, уехал от греха подальше, но, как видишь, ненадолго, — пожимаю плечами, наблюдая за задумчивым лицом собеседницы. Из-за таких эмоций между ровных аккуратных бровей пролегает маленькая морщинка.

— Почему от греха? — непонятливо переспрашивает Ксюша, ломая тяжёлыми ботинками новый сугроб.

— Я в первую встречу говорил о своей матери, из-за этого дома было нелегко находиться, — напоминаю ей, когда тротуар выходит в сторону частных домов. — Нам ещё долго идти?

— Нет, там уже следующий поворот, сразу поймёшь, — загадочно подмигивает мне Ксюша, ускоряя шаг.

Как она собиралась одна идти?

Из-под тени кроны дерева, образованной благодаря ближайшему фонарю, выходит девичья фигура, к которой Ксюша с улыбкой сразу направляется.

— Карнеева, — с отдалённого расстояния уже кричит девушка, медленно достигая нас. — Чего так долго? — подозрительно сощурившись, спрашивает она. Взгляд неизвестной падает на меня, после чего она тихо присвистывает, обводя мою фигуру взглядом. — И где мы это заарканили?

— Леся, угомони свой фонтан словесности, — бурчит Ксюша, закатив глаза. Удивительно, но моя будущая родственница заметно меняется при посторонней. Будто взрослеет. — «Это» — мой брат, — констатирует она, с максимально пофигистичным лицом.

— Да ладно, — снова присвистывает та, вновь изучая меня взглядом, от которого что-то не то. — Где ж ты его прятала-то?

— Он сводный и только что обретённый, — фыркает Ксюша, улыбаясь подруге. — А теперь, надеюсь, мы закончили промывать косточки Киру, — подчёркивая моё имя, произносит она, будто стараясь напомнить о правилах приличия своей подруге и натолкнуть на знакомство, — и наконец пойдём к Ленке.

— Успеется, — отмахивается девушка, полностью поворачиваясь ко мне. — Олеся Ефремова — однокурсница этой особы, которая непонятно из-за какого везения получила такого брата.

— Кирилл Астрофьев — сводный брат данной леди, — улыбаюсь, параллельно поглядывая на Ксюшу, которая вновь закатывает глаза, словно вся эта ситуация её порядочно достала.

— Ладно-ладно, теперь мы можем пойти? — нетерпеливо спрашивает младшая, семафоря руками. Олеся, просмотрев меня ещё раз, будто анализируя, кивает своей подруге, двигаясь с места в понятную только для них сторону.

Перебежав через дорогу, мы в молчании пошли по улице частных домов. Второе по счёту здание громыхало настолько, что, казалось, весь город слышит эти звуки. Треки играли на полную, а разноцветные лучи сверкали даже через окна. Кажется, теперь я знаю, куда идти.

— Понял? — заметив мою ухмылку, поинтересовалась Ксюша, забрасывая поудобней на плечи рюкзак. В глазах девушки сверкали яркие блики, делая оттенок более мягким, словно самый красивый и редкий металл с отблеском серебряного.

— Теперь да, — киваю, следуя за девушками во двор большого дома. Подруги смеются между собой, незаметно пихая друг друга в плечи. Олеся что-то шепчет Ксюше, оглядываясь на меня, но младшая отмахивается, чуть не впихнув свою подругу в сугроб.

Когда девушкам это надоело, они быстро вбежали на крыльцо, начиная громко трезвонить в звонок, висящий на двери. Удивительно, но их услышали, и через минуту на порожек выглядывала миловидная блондиночка, чуть выше Ксюши ростом, на высоких каблуках и удивительно обтягивающем платье, сразу же претензии к одеянию Ксюши исчезают.

— Ефремова, Карнеева, вы как всегда, — хмыкнула она, отходя от дверного проёма и пропуская нас за собой, где музыка казалась ещё громче.

Ксюша с Олесей переглянулись, ухмыльнувшись. Порывшись в своих рюкзаках, они извлекли из них по две бутылки хорошего вина, протянув их девушке.

— Это тебе, — в один голос проговорили они, наблюдая за тем, как их подруга разглядывает напитки.

— Тогда вы прощены, — улыбается она, слегка кивнув. — А это кто? — обратив на меня взгляд и так же внимательно рассмотрев, как это делала Олеся минуту назад, спросила она. — Ксюх, ты что ль решила новые отношения завести?

— Лен, расслабся, это Кирилл — мой брат, — отмахивается девушка, будто этот вопрос ей уже действительно надоел.

— А почему он не может быть моим парнем? Почему сразу Ксюша? — бурчит Олеся со слишком несерьёзным лицом, что сразу выдаёт её фальшивую обиду.

— Это не твой типаж, — улыбается Лена, закинув руку на плечо к Лесе и указав пальчиком куда-то в гущу толпы. — К нам мальчики из спортивного колледжа нагрянули, вот они — в твоём вкусе.

— Ммм, ведьма, и знаешь же мои вкусы, — скалится девушка, взъерошивая волосы на голове своей подруги. — Где там моя первая жертва? — хищно потирая ручки, вопрошает она.

— Если захотите в тихое место — крыша в вашем распоряжении, — отстраняясь от Олеси и забирая бутылки в охапку, сообщает Лена, уходя вглубь дома.

— Хорошо, спасибо, — кивает Ксюша, оборачиваясь к нам.

— Идём сначала на кухню, раздобудем чего-нибудь, — предлагает Леся, взяв свою подругу под руку и, после того как мы сбросили куртки на общую массу верхней одежды, уводит её за собой. Мне же остаётся идти за ними, наблюдая в разных углах дома достаточно весёлых студентов, громко обсуждающих что-то, танцующих и целующихся.

Из-за того, что кухня — самый удалённый участок в этой вакханалье, в ней музыка слышна не так уж сильно. Хотя бы, чтобы услышать то, что говорит собеседник, хватит. В ней я замечаю лишь одного парня, вальяжно привалившегося к столу и попивающего бутылку пива. По параметрам, да и габаритам, он уступает мне. Внешность достаточно смазливая, но вместе с тем выражение лица достаточно неприятно для меня. Выдаёт чрезмерную пафосность и надутость.

Ксюша, завидев данную фигуру, резко дёргается и уже было хочет развернуться обратно, чтобы удалиться из кухни, но её подруга не даёт ей сделать задуманного, буркнув на ухо простое слово «Поздно».

Парень в это время поворачивает лицо к нам, пробегая мимолётным взглядом, и намного тщательнее осматривает Ксюшу, буквально пожирая, да и раздевая взглядом, что достаточно бесит.

— Привет, — слащаво тянет он, теперь уже полностью оборачиваясь к нам. Парень оставляет бутылку с пивом на столик недалеко от себя, но не отрывает взгляда от девушки.

— Артур, — будто и не собираясь скрывать всего холода в голосе, приветствует его Ксюша, на что Леся только отдалённо кивает.

— Не думал вас здесь увидеть, — улыбается Артур, но улыбка выходит хищной и больше похожей на оскал.

— Это Ленина вечеринка, мы не могли не прийти, — хмурится Ксюша, отходя к холодильнику и доставая из него бутылку с вином, отдалённо напоминающим их напитки, принесённые ранее. С непроницаемым лицом она проходит к столику, будто стараясь избежать нарушения личного пространства Артуром.

— Вы сюда парня притащили? — меняет тему пикапер, видимо, заметив, что должного эффекта его слова не произвели.

— Не твоего ума дело, — огрызается Олеся, параллельно помогая подруге разливать напиток в три бокала.

— И чей же ты парень? — скалится Артур, приближаясь ко мне с довольно кислой, но от того не беспафосной, миной.

— Пока ничей, — хмыкаю, стараясь отвязаться от заносчивого парня, словно от надоевшей мухи. Привалившись к ближайшей стене, складываю руки на груди, изучая собеседника оценивающим взглядом, которым минутой назад он рассматривал и меня.

— Тебе тут не переломится, — будто зная то, о чём не догадываюсь я, тянет Артур.

— Не меряй под свой уровень.

Парирую слабо, не желая сейчас ни с кем связываться и наживать дискуссии в начале вечеринки, но уже заранее могу сказать, что парня поставить на место смогу за пару минут, если не меньше.

— Скворцов, иди вообще отсюда, одним лицом настроение портишь, — стараясь спрятать улыбку за стаканом, поднесённым к губам, бурчит Ксюша. Артур же, смерив всех недовольным взглядом, рывком забирает своё пиво и, пинком открыв дверь, выходит в зал, где гости Лены пьют за здоровье непонятно какого уже человека.

— А так ухаживал, так ухаживал, — мечтательно тянет Олеся, оперевшись локтями о столешницу, наблюдая за тем, как удаляется парень.

— А это кто вообще? — спрашиваю у девушек, приближаясь к ним и принимая из рук Ксюши пластиковый стакан с бордовым напитком.

— Это её бывший, — кивнув в сторону подруги, тянет Леся, так и не отрывая задумчивого взгляда от двери, за которой минуту назад скрылся Артур.

Ксюша лишь закатывает глаза. Встав рядом со мной, она делает глоток из своего стакана и уже через минуту, оторвав напиток от губ, цокает, дополняя картину.

— Если что, я на крыше, — комментирует она, указывая пальцем на потолок. Бросив рюкзак, прихваченный с собой, на ближайший пуф, Ксюша скрывается за дверью, ведущей, как я понял, к лестнице, попутно прихватив с собой пакет с соком.

Проводив подругу хмурым взглядом, Леся поворачивается ко мне, будто размышляя, что я здесь забыл.

— Долго стоять будешь или к ней пойдёшь? — с еле заметной улыбкой тянет она, отходя к холодильнику и разглядывая арсенал напитков.

Ухмыльнувшись картине, ухожу за Ксюшей, всё же прислушавшись к её подруге и захватив с собой бутылку с колой и пару пластиковых стаканчиков.

Когда дверь за мной почти уже закрывается, слышу за спиной не без интереса брошенную фразу, посвящённую явно не мне:

— Где там у нас спортсмены?

The end POV Кирилл

При появлении Кира на крыше девушка спокойно стояла рядом с ограждением, всматриваясь в небо, наполненное миллионами звёзд. В руке она держала стаканчик с соком, изредка поднося его к губам и делая маленькие глотки, будто смакуя вкус, пытаясь растянуть минуты подольше.

Маленькие огоньки, сияющие на небе, отбрасывали на лицо Ксюши почти невидимое свечение, мягкое и нежное, будто сама девушка в эту минуту. Этот свет делал её черты неимоверно волшебными, заставляя серебристые глаза блестеть, будто переливаться с почти холодным огнём звёзд.

Качнув головой, Ксюша опустила хмурый взгляд вниз, рассматривая деревья, раскачиваемые лёгкими дуновениями ветра. Волосы упали на её лицо, перекрывая доступ света к глазам, таким волшебным и сказочным в этот момент.

Посчитав, что дальше находиться тут незамеченным Кир не имеет права, парень старается закрыть дверь достаточно громко, чтобы девушка услышала посторонний звук. Музыка здесь была еле слышна — ночь обволакивала, накрывала защитным куполом.

Ксюша не шевельнулась, продолжая смотреть в тёмную глубину, удивительно как образовавшуюся при высоте здания в два этажа. Кто ещё мог зайти на крышу, кроме Олеси? Только вездесущий Кир, которого в жизни девушки со временем стало как-то слишком много. Эта его способность побуждала взбеситься, но одновременно с тем он оказывался рядом в нужные моменты, тогда, когда нужен был холодный взгляд на всё, когда нужен был простой разговор.

Кира же волновала совсем не его способность — он был озадачен поведением своей сводной сестры. Сбегать в начале вечеринки на крышу, причём сразу же после встречи со своим бывшим — дурное знамение. Причём последний пункт напрягал в разы больше. Парню не нравилось то, что из-за пафосного пикапера, как он уже окрестил нового знакомого у себя в голове, девушка, к которой он вроде как должен питать братские чувства, пытается хандрить.

— Ты из-за Артура расстроилась? — тихо, чтобы не нарушить успокаивающую мелодию ночи, интересуется Кир, подходя ближе к девушке и облокачиваясь на перила рядом с ней. Он уверен, что вопрос поставлен правильно, что Ксюша действительно грустит, но девушка лишь старается подавить смешок, рвущийся из глубины души. Выходит плохо.

— Нет, — улыбается она, прикрывая губы раскрытой ладонью. Как он только мог подумать, что из-за подобного человека она может расстроиться? Да и как вообще мог подумать, что она расстроена? Иногда Ксюшу посещала идея надеть на себя табличку «Я не грущу — у меня лицо такое», но сдерживалась, понимая, что выглядеть это будет дико, да и ржачно.

— Уверена? — будто решив сыграть психолога, уточняет парень, на что Ксюша поворачивает к нему лицо, буквально по которому можно прочитать «А ты как думаешь?». Ей не привыкать к такому поведению её экспарня, она просто пропускает его мимо ушей.

— У нас с ним были не настолько сильные отношения, чтобы я потом бегала за ним и от него со слезами, — вновь улыбается она, возвращаясь взглядом к звездам. — Мы с Артуром встречались тупо из-за того, что, как тогда думали, идеально подходим друг другу, не о каких чувствах тогда и речи не шло, — пожимает плечами Ксюша, решая уяснить эту тему для парня раз и навсегда.

— Тогда почему грустишь? — желая разговорить собеседницу, вновь задаёт вопрос Кир, делая глоток из своего стакана. Попутно он рассматривает Ксюшу. В свете звёзд она действительно выглядит волшебно — благодаря морозу на её щеках появился приятный румянец, идеально сочетающийся с ночными огнями. Картина прекрасная и неповторимая. Кажется, даже сама девушка с художественной школой за плечами, не сможет изобразить себя на холсте.

— Я просто задумалась, — пожимает она плечами, прекрасно понимая, что её лицо сейчас не так доброжелательно, как раньше. Да, она не расстроена, не грустит, она просто мечтает, вспоминает детство, а кто запрещал ей это делать с таким лицом? Девушка снова возвращает взгляд на звёзды, такие далёкие для неё, содержащие в себе несбыточные мечты…

— Поделишься? — тихо-тихо, чтобы не нарушить ночного купола, который и так уже подпорчен вечеринкой. Почему-то Киру очень хочется разделить мысли Ксюши пополам, просто нести с ней одну тайну, как тогда вечером.

Девушка бросает на старшего взгляд с малой искоркой веселья, но, возможно, это показалось парню, и то, что он увидел, лишь блик от фонаря.

— Ну, раз мы уже почти семья… — тянет она шутливо, прекрасно понимая, что до семьи, хотя бы в моральном смысле слова, им ехать ещё долго. Мысли путаются, собираясь в долгий хоровод, в одну сплошную мозайку.

Пока Ксюша раздумывает, Кирилл отходит в сторону, чтобы взять плед, примеченный парнем при входе. Мягкая и согревающая материя лежит на стуле рядом со входом на крышу, именно оттуда он и заимствует вещь, мысленно ставя галочку над пунктом о том, чтобы вернуть её туда, откуда взял.

Лёгким движением рук на плечах девушки оказывается что-то тёплое и до жути мягкое. Бросив взгляд на заботливого парня, который усердно делает вид, что плед появился сам собой, Ксюша делится с ним теплом, накидывая другой конец на его спину, попутно подмечая, что она у него достаточно широкая и… сильная, как бы ей не хотелось этого замечать.

— В детстве папа рассказывал историю о Небе в мечтах, — слегка вздрогнув от соприкосновения оголенных локтей под пледом, начинает девушка, попутно напоминая себе о том, что сейчас её сочтут ребёнком, верящим в сказки. Но, не дождавшись никаких комментариев, а лишь заинтересованный взгляд, она продолжает: — Папа говорил, что раньше люди, тёмной ночью выходя на улицы, рассказывали самые потаённые желания и мечты небу. Оно принимало их, превращая в яркие огни, горящие на тёмном покрывале ночи. Все хотели добраться до своего желания, чтобы сорвать его с неба, все хотели, чтобы оно исполнилось, но не все добирались до вершины, некоторые, не пройдя и полпути, срывались вниз.

Ксюша рассказывала историю с максимальной отдачей себя. Её глаза светились, отражая россыпь огней в небе, а губы заворожённо двигались в тихом шёпоте, понятном только этим двоим. Кирилл даже не мог понять, что его привлекает сильнее: сказка или то, что её рассказывает именно Ксюша.

— Как говорил папа, люди, добравшиеся до своей звезды, загадали самое чистое и искреннее желание, то, которое они хотели всей своей душой. А те, кто сорвались, не достигнув и половины, были ожесточёнными, злыми и безжалостными, — переведя взгляд на старшего, девушка встретилась с зелёными глазами, рассматривающими её. Было понятно, что парень слушал Ксюшу. Даже не так, он был увлечён рассказом девушки, что её и смутило. Пристальный взгляд вогнал младшую в краску, из-за чего она и поторопилась перевести свои серые омуты в другую сторону.

— Ты веришь в это? — протянул Кир через некоторое время молчания, не желая заканчивать разговор, который только-только начался. Ксюша удивлённо повернула голову, размышляя над вопросом парня. Наверно, да.

— Если ты про её мораль, то да, — смело кивает она, понимая, что эта сказка всегда играла ей на пользу, заставляя бороться за свои желания.

Не успев ничего сказать в ответ, парня прерывает стук в дверь, из которой через минуту высунулась сама королева вечеринки — Лена.

— Люди, романтика — романтикой, но вечеринка по расписанию, — фыркает она, заставляя Ксюшу возмущённо цокнуть, а Кира невидимо улыбнуться.

Под торопливые наставления хозяйки дома, сводные родственники спустились на первый этаж, где уже вечеринка шла своим ходом. Куча людей примерно их возраста стояла ближе к импровизированной сцене, куда уже добралась Лена. Музыку приглушили, отдавая микрофон в руки девушки и помогая ей забраться на стульчик, чтобы девушку было видно лучше.

— Итак, дорогие гости, — поприветствовала всех она, озаряясь улыбкой. — Как вы все знаете, вечера такие мы проводим нечасто, лишь перед и после сессии, вознося ей свои здоровые органы, не до конца испорченные алкоголем. Тут у нас два несоединимых университета: юриспруденция, — после слова, которое девушка еле как выговорила, нужные студенты дружно загалдели, через пять минут снова давая слово Лене, — и медицина, — повторилось то же самое, некоторые поднимали свои стаканы, оглядываясь, некоторые просто свистели. — Таки да, она забирает лучших из нас, но пока не началось пятьдесят оттенков БДСМ или как сдать сессию, мы будем праздновать всем нашим сплочённым коллективом, пока печёнка наша не почернеет от выпитого!

Комментарий к 4. Пока печенка наша не почернеет от выпитого

Не дождавшись третьего ждущего, выкладываю новую главу. Оставляйте отзывы — мне важно ваше мнение.

5. Начали за спорт — закончили за упакой, новая версия

POV Ксюша

Гадостный будильник, звенящий откуда-то со стороны, буквально разрывающийся звуками такой любимой — уже не очень — группы. Утро, как же я тебя люблю! Особенно, когда это утро субботы, особенно, когда голова чертовски раскалывается.

— Чёрт, — тихо ругаюсь, протягивая руку к дрыгающемуся, словно таракан под дихлофосом, телефону. «Заведи будильник», — говорили они. «Лучше будет», — говорили они. Да чтобы я ещё раз хоть одного совета послушалась, да щас!

Утро, которое восхвалялось буквально минутой ранее, уже не кажется таким солнечным и приятным, когда взгляд падает на часы, висящие напротив кровати. Семь часов, мать его!

— Это какого фига? — недовольно кудахчу я, принимая вертикальное положение, от которого голова болит в несколько раз сильнее. Пофиг. Да, я ставила будильник, но что бы на это время…

Буквально через минуту на телефон поступает звонок от Леси, который я сразу же принимаю и снова валюсь на кровать, накрывая лицо подушкой, потому что сраное солнце.

— Да, — бурчу, убирая со рта предмет моего спасения, но не скидывая его насовсем. Одеяло забилось в ногах, и теперь, непонятно зачем, я стараюсь его выпрямить, чтобы немного накрыться.

— Ну, ты идёшь? — недовольно ворчит подруга, на удивление её голос кажется более выспавшимся, мне даже думается, что это просто у меня часы сбились.

— Куда? — односложно тяну, смахивая надоевшую подушку и облокачиваясь об изголовье кровати, попутно притягивая плюшевого медведя.

— Мы собирались сегодня спортом заняться, — объясняет Леся с до дрожи бесячим бодрым голосом, в то время как у меня он звучит, будто я пьющий слесарь третьего разряда.

— Ефремова, ты не просыпалась, что ли? — ворчу я, осилив длительные предложения и кое-как справляясь со своим голосом. Бред, несомый моей подругой, с трудом перерабатывается в мозговом центре, который сейчас просто шлёт меня в неприличные места, вывешивая табличку «404».

— Мы вчера договаривались, что побегаем сегодня утром, — медленно, стараясь не торопиться, вновь разъясняет подруга, видимо уловив, что к высоким скачкам интеллекта я не готова.

— Между какой и какой рюмкой? — фыркаю я, усмехнувшись своей же шутке. Опция «тонкий юмор ранним утром» успешно отключилась.

— Ну, ты, когда увидела на Светке ту ультракороткую юбку, сама это и предложила, — тянет девушка и, я могу поспорить, пожимает плечами. Насчёт Светки уже начинаю вспоминать. Та самая курица с юрфака, пришедшая на вечеринку с двумя парнями под ручку. Ну да, да, женский фактор зависти сработал, и я пожалела о том, что её ноги выглядят лучше моих, что даже не было подтверждено.

— А дальше? — вымученно бурчу, пытаясь отыскать ещё воспоминания, но ранним утрецом этого не выйдет. Нужен кофе. Обведя себя взглядом и вглядываясь в зеркало напротив кровати, понимаю — много кофе.

— Ну, так как я прекрасно знаю твою силу воли, — неуместная нотка сарказма в слове, дающая возможность закатить глаза, — то поставила будильник. Всё честно, — минутное молчание, создаваемое мной, чтобы собрать расплывшуюся по кровати субстанцию, именуемую Ксюшей, и принять решение: линчевать подругу либо же просто промолчать. На похвалу я не готова — эта стервочка покусилась на мой сон. — Так ты идёшь?

Выбираем второй пункт списка, медленно мычим в трубку, давая понять, что ответ скорее положительный, чем отрицательный, и, нажав кнопку отбоя, откидываем смартфон куда подальше. Откидываем аккуратно и бережно — не хочется, чтобы он открыл юбилейное место на кладбище моих разбитышей.

Минут пять, чтобы собраться с силами, убеждая себя, что если я встала, то я не лягу. Да, такая особенность зародилась достаточно давно, хоть бейся головой об стену, но заснуть уже не смогу.

Встав с кровати и ощутив лёгкое головокружение и боль в центре неприятностей, — голове, а не ягодицах (!) — бездумно шаркаю в сторону шкафа, попутно припоминая, что где-то да была моя спортивная форма, ношенная лишь один раз. Я девушка занятая, хернёй страдать некогда.

Вытащив нужные вещи и замечая, что они достаточно обтягивающие, кидаю их на кровать и выхожу из комнаты. Голова трещит — пиздец.

Особенность организма или же кара создателя, кому как лучше, состоит в том, что сколько бы я не выпила алкоголя, голова будет болеть в любом случае.

В квартире тишина. Подкорковое создание буквально орёт о том, что это мне приспичило двигаться в такое раннее время, а остальные вполне нормально могут отдохнуть.

Под ногами мелькает доселе непонятно где шароебившийся любимец семьи — Вервольф. Дебильная кличка, которую я невзлюбила с самого начала и просто стала называть пушистый комок Вурдалаком. Неброско и звучит приятно. Правда, скотина, призданная быть домашним животным, нагло шипела на меня каждый раз, когда я старалась подружиться, так что это дело было закинуто куда подальше ещё в самом начале нашего знакомства.

Когда белая круглая таблеточка от головы попадает в прозрачный стаканчик, наполненный водой, то приятно шипит, и я могу спокойно выдохнуть, понимая, что это на данный момент всё, что нужно для выживания на нужный мне отрезок времени.

* * *

— И всё же хорошо, что мы собрались и вышли сегодня на пробежку, — улыбается Олеся, следуя за мной с довольным лицом. Спорить с ней в данной ситуации не вижу смысла, ведь истину глаголет сестра.

— Слушай, у Жорика походу халтурить начали, — хихикаю я, рассматривая свой заказ из макдака. Девушка увлечённо распаковывает свой завтрак, доставая из него заветную игрушку в подарок.

— Почему? — удивляется она, параллельно отщипывая кусочек булочки и поглядывая на меня. С довольным видом протягиваю ей белую салфеточку с синей пастой ручки, которой выведен аккуратный номер телефона. Олеся рассматривает данный экземпляр, после чего даёт мне пять. — Я знала, что тот парень запал на тебя, — смеётся девушка, легко толкая меня в бок.

— Тише ты, — шикаю на подругу, оглядываясь за наши спины. Парень, который минутой ранее обслуживал нас, сейчас принимает заказ у каких-то школьников, и радует то, что слышать нас не может.

Леся лишь довольно хихикает, уволакивая меня на свободные места в углу кафешки. Устроившись там, мы можем спокойно позавтракать, как делали это каждый день по пути к универу.

— Слушай, — проглатывая очередной кусок картофеля фри и философски возводя вверх новую палочку, протягивает подруга, привлекая к себе моё внимание. — Это, конечно, хорошо и вкусно, но до беговой дорожки мы снова не дошли, — качает она головой, бросая на меня опечаленный взгляд. Ну да, вместо того, чтобы сгонять лишние граммы в спортзале, мы пошли их набирать.

Слабачки? Ну нееет. Скорее, личности, способные ставить перед собой нужные ориентиры.

— Леська, если бы нам реально это требовалось, то к нам бы вчера никто не подходил танцевать, — отмахиваюсь от неё, попутно вспоминая вчерашнюю вечеринку, о которой всё ещё напоминает головная боль. Таблетка ещё не помогла.

— Ну, это да, — с улыбкой тянет подруга, прикрывая глаза. — Твой брат — сущий джентльмен, по такси рассадил, до дому каждую проводил, некоторых даже до самой комнаты, — хихикает она, от чего и получает несильный тычок в рёбра.

Но нужно отдать должное, Кир вчера о нас позаботился. Он проследил, чтобы Леська спокойно дошла до своей квартиры, а меня спас от маман, проведя мимо неё без лишнего шума. Надо бы сказать спасибо, но потом, если вспомню.

— А как он с тобой танцевал, — продолжает девушка, но как раз этого мне и не надо. Воспоминания заполняют голову, заставляя несильно покраснеть.

— Ты даже о своём обожаемом личном пространстве забыла.

*В то время, как Олеся веселится рядом со мной, отпевая строчки песни Коржа, а я ей в этом всецело помогаю, Кир сидит недалеко от нас, на кожаном диванчике у стены, который расчистила на радостях специально для нас Лена.

Парень наблюдает за нами, качая головой в такт песне. Его взгляд я чувствую на себе, но стараюсь не подавать вида, думая, что просто ошибаюсь.

Как только музыка сменяется с активной на более нежную и мелодичную, а диджей объявляет медленный танец, делая маленькое уточнение о том, что девушки просто не имеют право отказать, мы с Олесей, уже желающие отдохнуть, натыкаемся на двух достаточно красивых спортсменов, спешащих к нам.

Но если моей подруге везёт и её приглашают на танец, то замеченный ранее парень обходит меня стороной, исподлобья косясь за мою спину. Обернувшись, я встречаюсь взглядом именно с тем, кого не ожидала увидеть сейчас рядом.

Кир.

Кажется, минуту назад он сидел на креслице, попивая коктейль и общаясь с парнями, успешно обнаружившими одногруппника в толпе, но теперь он тут, смотрит на меня своими зелёными глазами, даже не стараясь скрыть этого.

— Думаю, ты не имеешь права отказать, — с улыбкой говорит парень, протягивая мне раскрытую ладонь, в которую через минуту душевных метаний я вкладываю свою.

Кирилл утягивает меня в центр зала, туда, где музыка нужной громкости, а световые лучи не слепят глаза. Он аккуратно кладёт свои ладони мне на талию, будто боясь надавить, а я, боясь не менее, укладываю свои руки на его широкие плечи, подмечая, что они у меня достаточно маленькие. Из-за осторожных действий я не стараюсь отстраниться, как сделала бы в другой ситуации. Личное пространство для меня всегда играло важную роль.

Парень притягивает меня к себе, будто осмелев, и через минуту я уже утыкаюсь носом в приятно пахнущую рубашку и даже не замечаю, что вдыхаю этот приятный запах, стараясь наполнить им лёгкие. Аромат табака. Кир всё-таки был прав, когда говорил, что в этом запахе мы находим что-то чарующее.

— Я говорил, что платье тебе очень идёт? — шепчет он, щекотя тёплым дыханием кожу на шее, от чего та в миг покрывается россыпью мурашек, а я незаметно вздрагиваю в тёплых руках парня, скользящих по моей спине и чертящих незатейливые узоры. От этих непринуждённых касаний не хочется отстраниться, что удивляет.

— Пару раз точно, — улыбаюсь, непроизвольно прижимаясь ближе к источнику тепла. Алкоголь достаточно дымит мне мозг, и неважно, что выпила я лишь два бокала. Мне уже кажется, что передо мной не мой сводный брат, обретённый парой часов назад, а просто незнакомец Кир.

Тот, которого я встретила снежным вечером на улице.*

— Не нужно, Олесь, правда, не нужно, — качаю головой, стараясь отогнать никому не нужные воспоминания куда подальше, заточив их в самом укромном месте, до которого никто не сможет добраться.

Непозволительная расслабленность тем вечером окупилась мне запасом таких вот потайных тайн, о которых, как я надеюсь, больше никто не узнает.

Боже, что мне тогда пришло в голову? Почему прижималась к своему брату, пусть и сводному, но брату? Это непозволительно и дико — наши родители скоро поженятся, и Кирилл автоматически зачислится в мои родственники, а я — в его.

И маячит мысль, буквально соломинка, за которую можно ухватиться и уйти от совести. «Потанцевала с братом, что такого? Многие себе это позволяют, но это не переходит в инцест». И вроде бы как-то да, но в глубине души я-то понимаю, что как-то нет, и Нет с большой буквы.

Не чувствуют сёстры, танцующие с братьями, того, что почувствовала я. Они не хотят прижаться к нему, даже не ощущая каких-то родственных пут, не хотят простоять подольше в центре зала, наплевав на то, что музыка давно кончилась, не хотят, чтобы губы, целующие тыльную сторону ладони, переместились поближе к лицу.

А я хотела.

Но сейчас я даже не сознаюсь в этом, потому что всерьёз задумываюсь над тем, что алкоголь сыграл в ситуации не последнюю роль, и эта мысль выигрывает, помогая мне оправдать своё поведение.

Леся больше не поднимает этой темы, заметив перемены в моём настроении, она наоборот меняет её, переходя к рассказам о сериалах, которые стоит посмотреть.

Медленно выходя из кафешки и напоследок подмигивая парню, оставившему мне номер, но потом, как можно незаметнее выкидывая салфетку в ближайшую урну, я иду под ручку с подругой, попутно договариваясь о том, что сейчас зайдём ко мне и посмотрим самый лучший сериал этого года.

* * *

Мы сидим с Ефремовой в моей спальне, просматривая заинтересовавший нас сериал. Первые несколько серий были успешно просмотрены с функцией медленной перемотки, ибо тягомотина невыносимая.

Леся без лишних церемоний лежит на моей кровати, поставив перед собой ноут так, чтобы нам обоим был виден экран с героями, которые уж слишком тупят последние несколько серий. Я же стою рядом, занимаясь домашними делами — глажу одежду.

Занятие ужасное, за это время успела пару раз пожалеть своего будущего мужа, да и себя в первую очередь, ибо я — яркий представитель расы рукопопых, и при этом удивляюсь, как смогла год жить в общаге. Бывало, что даже элементарную яичницу не могу нормально приготовить, что уж говорить о том, как раскладной доской для глажки одежды чуть не покалечилась.

Но на это никто не обращает внимания — мамы с Владом дома пока ещё нет, чтобы поругать меня за отборный мат, разносившийся из моей спальни, Кир свалил ещё рано утром, а Ефремова лишь дико поорала с того, как я прыгала по комнате на одной ноге, ведь вторую придавила эта сраная доска.

— Ты можешь сколько угодно мне не отвечать, но однажды мы встретимся, и ты будешь моей женой, — слышится из динамика ноута, и я спешу обратить взгляд на экран. На нём красивый парень с телефоном, прижатым к уху, говорит будто заготовленную речь, и сразу же отключается, выбрасывая смартфон в реку, он ужасно психует и ещё пару минут смотрит в горизонт. В принципе, после этой сцены и идут титры.

— И к этому мы шли двадцать серий, — жалуется Леся, фыркая и переворачиваясь на спину. Подруга явно недовольна, ведь в сериале снимается её любимый актёр, по которому она слюной истекает уже очень давно.

— А мне вообще не нравится, — вставляю свои пять копеек, складывая майку и сбрасывая её на ровную стопку одежды. Словив непонимающий взгляд девушки, поясняю: — Это же ужасно! Где та романтика из ряда “пришёл, увидел, забрал”? «Однажды встретимся», — передразниваю героя с наигранно грустной миной. — То есть ему лень к ней прийти и просто забрать с собой?

— Ха, девушка, а я вижу вы за грубую мужскую силу, — смеётся Ефремова, поглядывая на меня. Можно подумать, что её интерпретация какая-то слишком резкая, но именно так я и хотела сказать.

— Парень девочку должен добиваться, — возведя указательный кверху, поучительно говорю я. Подруга согласно кивает, а я в этот момент хочу хохотнуть — по своим меркам парня не найду точно.

— Ну, твоя правда есть, — продолжает девушка, снова перекатываясь на живот и подпирая голову ладонью. — Но каждые же по разному себе парней выбирают, да и вообще, это не мы их выбираем, а они нас.

— Думаешь? — подняв бровь, скептически смотрю на Лесю. Судя по нашим временам, так это всё от девушек зависит, хоть и бывают редкие исключения, а мне, как представительнице слабого пола, очень хотелось стать таким исключением.

— Ну… — неопределённо тянет Ефремова, но договорить ей не даёт громкий голос, доносящийся из зала.

— Ксюша, иди сюда, — буквально в приказном тоне, зовёт Кир, от чего я и впадаю в ступор. Его странный зов складывается со вчерашним моим поступком, всё это выливается в очень неординарное желание спрятаться.

— Ну, и чего стоишь? — с наглой улыбкой на губах, спрашивает Олеся, лёжа на животе и качая ногами вперёд-назад и явно ожидая скорой сцены. Пожимаю плечами, сама на зная, что лучше сделать.

— Ксюша, — ещё раз кричит Кирилл, после чего заходит в мою комнату, даже не постучавшись.

Уже хочу возмутился, мол, а вдруг я тут голая, но не успеваю ни обдумать тупость слов, ни даже сказать их, как парень подходит ко мне, и в мгновение ока я оказываюсь заброшена на его плечо.

Возмущение, как подводный взрыв, сначала раздаётся в моей душе, не показываясь на поверхности, а потом отражается на спине парня в виде моих ударов по ней же. Щёки заливаются краской то ли от того, что мне стыдно из-за ситуации, в которой оказалась, либо же просто от неудобного положения, заставляющего кровь прилить к голове. Тщетность нанесения мною вреда понимаю, лишь когда Кир просто подбрасывает меня на своём плече, будто говоря, чтобы я не рыпалась, и продолжает идти в непонятном для меня направлении, давая удивительную возможность созерцать его зад.

Буквально пару минут моих ни на что не повлиявших метаний, и я уже стою на любимом паркете, недалеко от парня.

— Ты офигел? — взвизгиваю, отпрыгивая на немалое расстояние от него. В правильности своих слов полностью уверена и именно поэтому жалею о том, что интонацией показала вопрос.

Из моей комнаты слышится тихий ржач Леси, постепенно перерастающий в громкий, а потом и комментарий, который заставляет глаз нервно дёрнуться:

— Вот тебе “пришёл, увидел, забрал”.

В мыслях ставлю отметку, что после того, как разберусь с наглым братцем, приду дать пиздюлей подруге, которая цитирует мои слова в неуместных ситуаций.

— Я тебя звал несколько раз, — с непроницаемым голосом произносит родственник, после того, как мой разъярённый взгляд переходит с двери, ведущей в мою комнату, к нему.

— Мог подождать, — фыркаю я, — что это за фигня была? — вновь задаю вопрос, не желая оставлять тему. Хочу как можно быстрей закончить с ним, чтобы убить собственную подругу.

— Я не хотел ждать, — сложив руки на груди, повторяет Кир, и я замечаю в его глазах удивительную холодность, которую уже начинаю слышать и в голосе. Так он не разговаривал со мной ни разу, и это заставляет остыть. — Тебе тут передали, — тем же ровным голосом тянет он, взяв со стула букет роз, который я раньше не заметила.

Приняв из рук Кира подарок, удивлённо рассматриваю бутоны цветов, не понимая, кто мог прислать их. На глаза попадается сложенный маленький листик, который сразу же беру, отложив неожиданность на стол, стоящий рядом.

— Я не могу забыть тебя. Артур, — вслух читает Олеся, незаметно подошедшая ко мне со спины, и в этот момент я как никогда хочу её прибить.

Пару секунд взглядов на бумажку хватает, чтобы до меня дошёл её смысл. Столько же уходит на то, чтобы я, хмыкнув, сложила послание пару раз и разорвала его. Цветы ждёт учесть попроще, но только из-за того, что попытка порвать их принесёт мне неудобства, поэтому красивые розы, — отправитель которых даже не потрудился запомнить, что я больше люблю гиацинты, — через минуту оказываются в мусорном ведре вверх стебельками.

Наглость Артура выводит из себя, но я тактично стараюсь этого не показывать, делая выражение лица непринуждённым. В голове мелькает вопрос о том, как он только посмел показаться у меня с таким заявлением, пусть и в письменной форме.

— Ксюш, — грустно тянет Леся, наблюдая за мной. Я лишь закатываю глаза, прекрасно понимая, что хотела бы сказать подруга не будь тут Кира.

— Если хотела себе забрать, надо было сказать пораньше, — не скрывая наигранности в голосе, бурчу я, отряхивая ладони.

Ефремова фыркает и уходит ко мне в комнату, предварительно показав язык. В то, что она обиделась надолго, я не верю, а значит и закрыть всю эту странную тему будет несложно. Удивляет лишь одно: почему Артур решил именно сейчас заняться воссоединением, которое окажется провальным в любом случае?

— Ты только из-за этого звал? — оставив ненужные вопросы на потом, поворачиваясь в сторону Кира, который смотрит в одну точку, около меня.

Напряжённое молчание давит, а в голове мелькает его из ряда вон выходящий поступок, который перекрывает даже вчерашний танец. Сколько можно попадать в эти неловкие ситуации?

— Нет, — качает он головой, а из глаз постепенно уходит подозрительный холодок, что делает ситуацию ещё странноватей, но это всё я запихиваю подальше, не имея особого желания сейчас заморачиваться над чем-то. — Родители скоро должны придти, и мы всей семьёй пойдём в торговый центр.

Над словами «всей семьёй» мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь и мысленно аплодирую себе же. Следующая новость, прошедшая обработку в мозговом центре, заставляет завыть в голос, под удивлённый взгляд Кирилла.

— Только не это, — в сердцах стону я, прекрасно понимая, что за невинным словом «шоппинг» скрывается каторга. Думала, смогу избежать её, но походу не получится.

— Не любишь ходить по магазинам? — удивляется парень своей догадке, которая к слову абсолютно верна.

— Не люблю ходить туда с мамой, — жалобно тяну я, закрывая глаза. Ему, как мне кажется, говорить проще — парни не заморачиваются насчёт своей одежды, их не шпыняют отцы со словами о том, чтобы они купили себе «красивую» вещицу, а матери лишь изредка напоминают о том, что сын должен сходить в магазин.

— О, нет, тётя Вера, возьмите лучше на эту муку Лесю, а Ксюшу посадите на пары, ибо зажралась, деточка, — дразнит подруга из моей комнаты, хотя прекрасно понимает мои заморочки.

— Лесь, я бы с радостью, но ты знаешь, что меня всё равно туда потащут, — отвечаю девушке в шутливой манере, даже не поворачиваясь в её предположительную сторону.

— А в чём проблема? — пожимает плечами Кир, до этого молчавший и слушающий наши препинания. — Сходишь, купишь что-нибудь, и всё, — святая простота.

— Это, может, ты сможешь так сделать, — хмурюсь я, взмахнув руками. — А я приобрести ничего не смогу, ибо то, что будет советовать мама — я не позволю купить ей, а то, что захочу я — не позволит она.

— Сложно у вас всё, — потрепав свои волосы, улыбается парень, а я замечаю, что в его голосе уже и следа от той холодности не осталось, что достаточно странно.

— А ты как хотел? — хохотнув, интересуюсь, рассматривая непринуждённое лицо сводного брата, который ещё минуту назад катал меня на своём плече, что как-то даже забылось. Странный поступок западает в голову наравне со вчерашним танцем, хоть мне бы и не хотелось об этом долго думать.

Качнув головой, ухожу в сторону своей комнаты, где меня ждёт подруга. Спиной чувствую взгляд Кира, от которого по спине бегут мурашки, но опять же стараюсь не обращать на это внимания.

— Проводишь меня? — спрашивает Леся, как только дверь за моей спиной закрывается. Обиды в голосе не чувствуется, так что от сердца будто спадает большой груз — не хватало еще из-за Артура ссориться.

— Конечно, — улыбаюсь, следуя за девушкой, которая, попав в зал, мимолетно кивает Киру, прощаясь, и уходит к коридору.

— А что он-то тут делает? — в своём стиле прыгая по темам, интересуется Олеся, зашнуровывая на ногах тёплые зимние кеды.

— У него проблемы с общагой в нашем городе, поэтому придётся пока тут ему жить, — пожимаю плечами, припоминая разговор, который состоялся вчера за ужином.

— У вас прям гостиница, — усмехается Леся, выпрямляясь и вынимая из рукава пальто шарф с шапкой, которые быстро напяливает на себя.

— Я вот другого не пойму, — уклончиво начинаю я, сложив руки на груди и припоминая красные бутоны роз, которые я терпеть не могла с детства. — Чего Артур начинает? Столько времени прошло.

— Ой, да брось, — усмехается подруга, накидывая на плечи пальто и со смехом в глазах смотря на меня. — Ты не заметила, как он тебя вчера взглядом изжигал, думала, загоришься ненароком.

Неопределённо махнув рукой, обнимаю Лесю, такие порывы позволяю редко и только при ней и родителях, попутно хлопнув её по спине, и провожаю до лестничной клетки, перебрасываясь с ней ненужной информацией.

Девушка советует мне задуматься над вопросом с Артуром и как можно быстрее его отшить, ибо она разочаровалась в нём, как в парне, да и как в человеке в целом. Когда она уже спускается по лестнице, то кидает фразу, от которой глаза закатываются сами собой.

— Присмотрись к окружающим, может, где-то рядом ходит твой идеал.

Только если во снах, деточка, только если во снах.

* * *

— Ксюша, ну посмотри какая прелесть, ну почему ты не хочешь это платье? — тянет мама, стоя рядом со мной в примерочной и оттягивает шторку кабинки, в которой сейчас нахожусь я.

Очередной мимолетный взгляд в зеркало вызывает лишь желание оторвать руки тому, кто создал это нечто. Розовое платье с рюшами, больше похожее на безе, обволакивает меня, словно непонятная пена, которая лезет из всех щелей. Рюши повсюду, они неуместны на рукавах, которые доходят до локтя, на кромке этого шедевра, даже на линии талии, но сколько бы я не старалась открыть на это глаза моей маме, она лишь отмахивалась, говоря о моде и нравах, глобально отличающихся от её времен. Вот те на, правда?

Влад со своим сыном тихо ржут сидя на маленьком диванчике у примерочной. Конечно, они угорали с платья, Кир даже умудрился меня сфотографировать, но никто абсолютно не принимал никаких действий, способных мне помочь. Да и я сама теряла последние надежды на то, чтобы быть спасённой. Мама, как танк, как непробиваемый, огромный, защищённый от всех снарядов дивизион.

— Ой, всё, — бурчит женщина, задёргивая мою шторку, за которой я могу спокойно выдохнуть. — Мы его покупаем, — категорично заявляет она, а уверенность в том, что это говорят далеко не мне, а Владу, и только для того, чтобы обозначить план следующих действий, непробиваема.

Остаётся только выдохнуть, стягивая с себя это безе и в глубине души надеясь на скорое спасение. К моему удивлению, такие платья скупили очень быстро, но на мне рок судьбы успел отыграться.

Бредя из примерочной к своей «семье», которая теперь стоит у мужского отдела с рубашками, я мимолетно скидываю платье за стойку с худи, попутно выдумывая легенду своего «ужасного невезения» для мамы. А что? Если у нас нет принца, то принцесса в силах спасти себя лично.

К матери я подхожу достаточно быстро, даже задумываясь над тем, не понесли ли меня крылья счастья вперёд. Стараясь сделать самый непринуждённый вид и особо не попадаться ей на глаза, я просто киваю на каждое её утверждение о рубашках, в которых у неё, к всеобщему удивлению, реально есть вкус. А на мне обломились!

И всё бы хорошо: мама не замечает того, что у меня в руках нет её «идеального» платья, отвлекаясь на Влада с его рубашкой; Кир не подаёт жизненных признаков, давая мне надежду на то, что он потеряется вместе с тем платьем, но родительница, задумавшись, что её будущему сыну уделили мало внимания, посылает меня к нему, чтобы «помочь и посоветовать». Три ха-ха и белые тапочки. Сам разобраться он не может? Ему двадцать с чем-то лет, уж с кому-кому, но ему нянька точно не нужна.

Но приходится идти, попутно задумываясь над злым роком, нависшим надо мной со дня рождения на этой бренной земле. Погрузившись в свои мысли, я даже не замечаю, как меланхолично отдергиваю шторку, за которой, по указаниям мамы, должен стоять Кир.

Да, действительно, он там стоит. Но он там стоит совершенно не так, как представляла себе я. Красивый, в меру подкаченный пресс не закрыт тонкой тканью клетчатой рубашки, которая держится лишь на его плечах. Несколько родинок на мощной груди создают удивительное созвездие, по которому хочется провести рукой, соединяя. Хорошо заметный кадык, который сейчас привлекает внимание, как никогда раньше. И я, понимающая, что реально зависла.

Отмереть выходит не сразу, только под деликатное покашливание Кира, приводящее в чувства. Подняв взгляд к его лицу, замечаю, что вершинки губ тянутся вверх в довольно бесячей усмешке, а в глазах буквально пляшут бесенята, придумывающие мою кару, попутно именуемую “колкая фразочка от Астрофьева”.

Мои щёки вновь заливаются красным цветом, но, как могу убедиться по зеркалу, которое висит в кабинке, не таким ярким и откровенно бросающимся в глаза, что уже радует.

— Эта рубашка не подходит, — с привередливым лицом, пробежав по его фигуре, но теперь выделяя именно ткань, чтобы не зависнуть по второму кругу, тяну я, быстро находясь с ответом.

— Ну, конечно, — будто зная дело, подхватывает Кир, но по его лицу я чувствую, что хорошего тут ждать не придаётся. — Без неё ведь лучше.

— Не переоценивай себя, — бурчу, закатив глаза и скрестив руки на груди. Оттянув шторку обратно и мысленно послав просьбу мамы и свои честные порывы, разворачиваюсь, чтобы наконец купить что-нибудь и себе.

— Твой взгляд не способен переоценить, — догоняет меня бархатистый голос, от которого передёргивает.

Самоуверенный же ты гавнюк.

* * *

Почти полдня мы скитались по торговому центру, еле как находя в себе силы идти за мамой, которая, как истинный предводитель, возглавила нашу группу. Влад, будучи практически пуленепробиваемым к таким пыткам, просто шёл около неё, соглашаясь и подпинывая нас, за чем следовали долгие монологи от меня, ибо не видеть смысла в данном виде шоппинга — было моей изюминкой.

Кир же шёл почти безэмоционально, изредка вставляя едкие комментарии. Что характерно, держаться я старалась ближе к нему, выбрав эту тактику самой верной. Рядом с ним до меня почти не докапывались, редко просили примерить что-то — Влад с мамой сразу же начинали шушукаться о том, что у нас начинают налаживаться отношения, так что не стоит нас тревожить. Ну, то, что не убивает — делает нас сильнее.

Дома мы с моим сводным братом оказались к вечеру, абсолютно вымотанные и уставшие. У будущей супружеской пары оказалось в запасе ещё много сил, так что они пошли навёрстывать всё то, что не смогли с нами и пошли дальше по магазинам.

С Киром мы заморачиваться не стали, сразу же бухнулись на диван, удачно расположенный в зале, сбросив пакеты ещё в коридоре. Лежали мы там достаточно комично — подпирая друг друга плечом, дабы не скатиться и не принять уж совсем горизонтальное положение.

На это время все мои терзания были утрамбованы под грузом огромной усталости. Мне было пофиг, с кем я лежу и в каком виде и расстоянии. Главное — лежу и дышу, а ещё то, что до меня не докапываются.

— Надо вставать, — преодолевая себя, протянул старший, но попыток выполнить задуманное не изъявил.

— Уложи свой красивый пресс на диван и не беси меня, — с закрытыми глазами рыкнула я, даже не обдумывая сказанное. Всё получилось произвольно и, как обычно со мной бывает, не прошло мозговой центр.

— Я знал, что ты его оценила, — усмехнулся парень рваным выдохом. Уверенность в том, что он сейчас улыбается, была стопроцентная.

Не желая что-либо говорить, чтобы не ввести себя в худшее положение, я лишь неопределённо промычала.

Желания двигаться не было, ровно так же, как и говорить. Всё тело будто налилось свинцом, а голова немного болела, что я сбрасывала на вчерашнюю вечеринку.

Почувствовав, что опора, подпирающая мой бок, куда-то уходит, была выдвинута попытка остаться в вертикальном положении, но этого не вышло. Сил не было не то, чтобы двигаться, — даже элементарно говорить.

— Ксюш, — обеспокоенно протянули откуда-то сверху, прикрывая своей головой свет, идущий от лампочки. Через мгновение к моему лбу прижалась холодная ладонь, но сразу же была убрана. — Мелкая, мать твою, я говорил шапку одевай? — злобно выплюнул Кир, надавливая на мои плечи и помогая удобней улечься на диванчик.

— Не одевай, а надевай, — подняв кверху указательный палец, протянула я, всё ещё лёжа с закрытыми глазами. — И не трогай мою мать!

— Не трогаю, не трогаю, — поспешил исправиться старший, но голоса не изменил — всё то же бурчание, будто обвиняющее меня в чём-то.

Ощутив тепло пледа, аккуратно упавшего на мою тушку, я поспешила укутаться в него, натянув по максимуму до подбородка.

Осознание того, что симптомы, свойственные мне сейчас, совсем не вяжутся с похмельем, а скорее с обычной простудой, свалилось будто снежный ком. Тихо заскулив, я уткнулась носом в подушку, понимая, что меня ждёт мучительная неделька.

— Да я лучше умру, — полустон-полувсхлип вырвался с губ, а Кир где-то рядом обеспокоенно завозился, приложив свою ладонь к моему лбу.

Я чертовски не люблю болеть, и да, это говорит медик.

Комментарий к 5. Начали за спорт — закончили за упакой, новая версия

Мне не передать, как я была рада увидеть такие пополнения в ориджинале)

Не очень симпатизирует эта глава, но что есть, то есть.

6. «Мало кто выдержит»

— И сколько же у тебя обличий?

— Ровно столько, чтобы каждый сомневался, что видел настоящее.

А. Свободных, «Тени Вечности»

Стрелка часов близилась к восьми вечера, и чем больше она преодолевала, тем сильнее Ксюша убеждалась в своей простуде. Лекции, которые она слушала, и кое-какая подработка в больнице (не от института, а по собственному желанию) говорили о том, что у неё обычное и самое легко выводимое заболевание — ничего страшного. Вот только даже этого ей хватало для накрутки своих нервов.

Девушка терпеть не могла болеть. Этот пункт по важности стоял на второй строчке, после врачей. Людей в белых халатах терпеть она не могла ещё больше, хоть сама таковой и являлась. На это были свои резоны и свои взгляды, на которые Ксюша находила и примеры, и аргументы.

Пока сводная сестра, уткнувшись в подушку дивана, тихо вздыхала, думая, что этого никто не услышит, по комнате вышагивал Кирилл. В такой ситуации он оказывался впервые — братьев и сестёр до недавних событий у него не было, с детьми знакомых он не сидел, да и не доверил бы ему этого никто. Глядя же на хрупкую девушку, закутавшуюся в тёплый, чуток шероховатый плед, парень замечал раздирающее чувство собственной безответственности. Почему-то сейчас он впервые пожалел об отсутствии опыта в таких делах. Нужно было сделать хоть что-то, даже не так, ему хотелось сделать хоть что-то.

Решив, что Ксюше будет лучше в её спальне, в собственной тёплой и мягкой кровати, а не на жёстком диване, на котором девушке приходилось почти сгибаться, даже при её маленьком росте, Кир решительно подошёл к уже задремавшей сестре.

Её глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, были закрыты; веки легко трепетали от беспокойного сна. Парень без лишних мыслей изучал черты её лица, даже не задумываясь о чём-то другом. Сейчас это было случаем, который может больше не подвернуться.

Нос, имеющий маленькую горбинку, которая придавала некой волшебности всему её образу, изредка дёргался в том случае, если девушка хмурилась. Словно маленький котёнок, которому не нравится прикосновение или же обычный холод.

Кир смотрел на пухлые губы, имеющие розовый оттенок, слегка обветренные и искусанные — такие дали бы фору любым другим девушкам, с которыми раньше виделся Кирилл, и он даже не знает почему, но эта картина завораживает его больше, чем что-либо.

Да, она правда была похожа на маленького котёнка. До жути милого, которого хочется затащить к себе домой, отогреть и никому больше не отдавать, но кто ж ему даст это сделать? Ксюша — человек, а значит и поступить с ней так нельзя, а вроде и хотелось.

Даже поступками она напоминала милого представителя кошачьих. Щетинилась, показывала когти, когда её что-то не устраивало, но, надо сказать, с родителями она была другой: сдержанная, милая, аккуратная, одним словом — пай-девочка. Со знакомыми — совершенно иная, что заметил парень за время вчерашней вечеринки.

Тогда перед ним предстала роковая красотка, имеющая острый язык и такие же наточенные коготки, которыми она ранила только чужих. На неё все оборачивались, все желали потанцевать да угостить коктейлем, чего ой как не нравилось самому Киру.

Но вместе с ним, наедине, когда не было ни родителей, ни иных посторонних, она была мягкой девушкой с характером ребёнка. Да, она могла ответить ему колкостью, нагрубить, вот только за этим не пряталось её озорство, которое сияло в серых, как снег, падающий с неба, глазах.

Она, будто исключение из правил, не подчиняется законам других. Может выбежать на середину улицы, чтобы поймать снежинки на свои трепещущие ресницы, может идти по дорожке и по-детски пинать сугробы, попадающиеся ей на пути, может ответить на телефонный звонок, используя лишь кончик своего носика, потому что ладони спрятаны в тёплой ткани перчаток, на которые не отреагирует смартфон.

Она может по-разному, и это удивительно.

Вот только парню нужно уже отмирать и возвращаться в наш мир, лишая себя возможности и дальше бездумно сидеть перед своей сестрой. Сестрой, скоро она будет ему именно ей.

Присев рядом с ней на корточки, Кир потормошил девушку за плечо, попутно ругая себя за такое отношение — можно же было помягче, отнести в комнату, пока спит. Ксюша, терзаемая неспокойным сном, открыла глаза, сфокусировав их на парне, посмевшем её разбудить.

— Тебе нужно в спальню, — тихо прошептал Кир, будто рассчитывая на то, что не полностью отогнал от неё сон. Девушка хмуро сощурилась, а нос дёрнулся, от чего парень еле заметно усмехнулся. Истинный котёнок.

Ничего не ответив, Ксюша решила, что всё-таки стоит послушаться парня, ибо диван был поистине неудобным, а Вольф снова мяукал под дверью, чего в её спальне слышно не было бы.

Только она хотела привстать, как сильные руки подхватили её, прижимая к не менее подкаченному прессу, который ей сегодня удалось увидеть. Непонимающе подняв голову к Киру, который, как ей казалось, уж очень перепрыгивает уровень братской заботы, она просто зависла, думая как бы начать на него ругаться.

Мозг отключался постепенно, затрудняя мыслительную деятельность, так что желчь была выдана чутка попозже, когда они уже зашли в спальню Ксюши.

— Тебе так нравится меня на себе таскать? — фыркнула девушка, глядя на усмехающееся лицо Кира, что начинало бесить ещё больше. — Так иди в спортзал, гантельки потаскай, даже легче будут.

Только после своих слов она осознала, что сказала пакость. Ксюше стало как-то неудобно перед старшим. Вроде как помог ей, вон, позаботился, даже в комнату отнёс, а она ему нагрубила. Но брать слова назад было не в её привычках, особенно во время болезни, особенно, когда во время оной она до чёртиков злая, а это случалось часто, почти всегда. Вытерпеть её в такие моменты редко могла даже мама, предпочитая уходить на кухню под предлогом готовки, но Ксюша-то знала, что когда её организм переносил какое-то заболевание, то в ней просыпалась фурия, требовательная, даже слегка эгоистичная.

Аккуратно положив девушку на кровать, расположенную возле стены, Кир огляделся, замечая, что комната по размерам похожа на его, даже немного меньше.

Хотя сводная сестра, как кажется, даже и не нуждалась в больших размерах, у неё и без них было всё прекрасно расставлено. Большой компьютерный стол, забросанный разными листами, с раскрытым ноутбуком стоял у противоположной кровати стены, обклеенной конспектами и схемами, подчёркнутыми и перечеркнутыми по нескольку раз. Шкаф — рядом с большим окном, у которого подоконник покрыт мягкими тканями и забросан подушками.

В общим-то всё, не считая одноместной кровати, на которой сейчас лежала девушка, видимо, задумавшаяся о чём-то и остановившая свой взгляд на стене, противоположной ей.

— Насчёт спортзала, — запоздало вспомнил Кир, улыбаясь сам себе. — Боюсь, чтобы ты не была легче тех же самых гантелей, — парень и вправду так считал. Конечно, она не смахивала на анорексичку ни коим образом, но была худовата для своего роста.

Ксюша отвела взгляд, поджав губы. Каждый старался накормить её, хотя девушка не считала себя худышкой, как она говорила: «Видали и худее».

В комнате повисла напряжённая тишина. Почему-то, когда они не были знакомы, общаться удавалось им куда легче. Сейчас же наступили сложности. Ксюша должна была принять его, но также надо было решить как принять: как брата, с которым вскоре она сможет нормально общаться, может, ругаться, ссориться, или же Кир останется для неё тем самым незнакомым парнем, который помог ей успокоиться. Вроде бы одинаковое значение его возможных позиций, но они настолько разные, что создавали проблемы.

Парень всё уже давно решил, но его мысли были недоступны для Ксюши. За пару дней их знакомства она о нём почти ничего так и не узнала, хотя тут с какой стороны посмотреть.

— Надо вызвать тебе врача, — подал голос Кир, отвлекаясь от своих мыслей. Родителям он-то позвонил сразу же, а вот про главного человека забыл.

Нервно дёрнувшись, младшая вцепилась в его руку мёртвой хваткой, так и не желая отпускать. Парень перевёл на неё взволнованный взгляд, уже думая, что девушке стало хуже, но встретился с перепуганными глазами, заполненными каким-то страхом.

— Не надо, — попросила Ксюша, справляясь со своими эмоциями и отдёргивая ладонь с тёплой руки Кира, который непроизвольно уже потянулся обратно за её кистью, но вовремя себя остановил. — Если ты не забыл, то я — будущий доктор, сама разберусь.

— Одно дело лечить посторонних людей, а другое — себя, — упрямо протянул парень, доставая из заднего кармана джинс смартфон и присаживаясь рядом с больной.

Время ушло на секунды: мгновение, и он позвонит в приёмную, чего ой как не хотелось Ксюше. Поэтому надо было действовать сразу и наверняка — рассказать правду. Не засмеёт же он её, в самом деле. Наверно.

— Кир, не надо, я их боюсь, — прикрыв глаза, медленно проговорила девушка, уже представляя смеющееся лицо парня. Да, она не отрицала, что эта фобия достаточно странная, особенно у неё, но этот страх всё же есть, и его никуда не денешь.

— Стой, будущий врач боится врачей? — переспросил старший, всё же убирая телефон на рядом стоящую тумбочку, на которой валялись те же многочисленные конспекты со строением человека, вновь обращая внимание на девушку.

— Да, такая странная боязнь, — пожимает она плечами, слегка улыбаясь, будто желая развеять атмосферу. — А ещё я не люблю болеть и боюсь гроз, но раз сейчас зима, то болезни и врачи выходят на первый план, сам понимаешь, — с той же милой улыбкой тянет Ксюша, наблюдая, как Кир мягко улыбается ей.

— Почему ты боишься врачей? — прищурившись, спрашивает парень, удобно устраиваясь на кровати девушки.

— Ну, сначала это был детский страх, а когда я поступила в мед, то увидела, как учатся мои однокурсники, — замявшись, пожимает плечами она, в который раз понимая странность своих страхов.

— Это нормально, — качает головой Кир, улыбаясь младшей и будто предугадывая её опасения. Непохожесть этой девушки на других лишь ещё больше удивляет его, но не от странности, а от самого факта её милой беззащитности. — У каждого есть свои страхи.

— И у тебя? — словно ребёнок, вторит ему Ксюша с неподдельным интересом в глазах. Серые омуты в удивлении распахиваются, давая понять, что в его страхи она не верит. Как может такой парень, как Кир, боятся чего-то?

— Нет, — с лёгкой усмешкой пожимает плечами парень. — Я идеален, — смеётся он, замечая, как губы девушки трогает улыбка, которую она не спешит спрятать.

— А говорил, что все имеют страхи, — обиженно напоминает Ксюша, складывая руки на груди и на время забывая о своей болезни. Всё уходит на второй план, оставляя лишь желание общаться с ним также непринуждённо.

— Ну так, я — не все, — фыркает Кир, за что получает слабый тычок в рёбра от девушки, после чего слышится тихий смех с её же стороны.

— Спасибо, что разбавляешь ситуацию, да и вообще за то, что помогаешь, — опустив взгляд на свои руки, нервно переплетённые между собой, протянула она. Благодарить кого-то не входило в её привычки, особенно если этот кто-то был малознакомым человеком.

Хотя, можно ли было назвать Кира малознакомым? Сколько она его уже знает? Плюс-минус три дня, но за это время он каким-то волшебным образом возвысился в её глазах. Началось всё, пожалуй, с их первой встречи, когда парень помог ей, хоть даже не догадывался об этом, решить проблему. Даже не то чтобы решить, Кир просто выслушал её, кое-как раскрылся и сам, чем помог девушке.

После этой встречи и маленькой паузы, равной неделе, он начал постепенно раскрывать себя перед ней. Даже не словами, а обычными поступками показывал, кем он является.

— Знаешь, мои действия даже помощью назвать нельзя, — с усмешкой пожал плечами парень, призывая Ксюшу поднять взгляд на него. Стеснение девушки пропало так же, как и появилось, она даже не осознала, что это было.

— Значит, давай лечить меня, — бодро улыбнувшись, предложила младшая, заглядывая в глаза сводного брата. — Только без посторонних, — поспешила уточнить она, заметив, как рука Кира непроизвольно потянулась к телефону.

— Миледи, но я не знаю, как лечить таких прекрасных пациенток — практики не было, — театрально изумился парень, приложив раскрытую ладонь к груди, будто стараясь доказать правдивость своих слов.

— Хорошо, что хоть один из нас знает азы лечения обычной простуды, — усмехнулась Ксюша, наблюдая за заинтересованным лицом собеседника. — Ты что, правда никогда никого не лечил, даже не помогал в этом? — удивилась она. Кир лишь неопределённо качнул головой, будто и сам не мог понять, что ответить на этот вопрос.

— Как видишь, — конечно, каждый хоть раз участвовал в лечении, но парню это редко удавалось. Он был заботливым, ценил дружбу и мог сделать всё, что угодно для человека, который действительно был его семьёй. Не только кровной, но ещё и моральной. Но вот лечить кого-то Кир не мог: его не учили этому, родители редко бывали дома, всё свободное время парень посвящал себе, друзьям и учёбе, хоть он и был не слабым раздолбаем, занятия в школе, а потом уже и в институте, старался не забрасывать. К слову, это плохо получилось на его последнем курсе.

— Будем учить, — ободряюще улыбнулась девушка, подмигнув старшему, из-за чего и его губы тронула слабая улыбка. — Нужно, чтобы эта температура продержалась ещё какое-то время, а потом уже и собьём её нужными лекарствами.

— А я говорил, чтобы ты шапку носила, тогда и сбивать ничего не надо было бы, — поучительно напомнил Кир, покосившись на хмурое лицо девушки.

— Не бухти, братец, надоедаешь, — язвительно протянула она, заметив как парень раздражённо дёрнулся, но быстро взял себя в руки, из-за чего Ксюша даже подумала, что всё это ей просто показалось.

Кир промолчал, желания говорить что-то не было так же, как и темы для этого. Он хотел просто быть с этой девушкой, узнавать её, общаться, но это желание зависло от того, с кем будет говорить Ксюша: со своим сводным братом или с простым парнем, с которым познакомилась зимним вечером.

— Ты будешь менять фамилию после того, как наши родители поженятся? — поинтересовался Астрофьев, понимая, что будет истинным извращугой, если будет тащиться от девушки с его фамилией. Хотя, тут ещё спорный вопрос…

— Нет, — покачала головой девушка, на минуту задумавшись. Раньше она не обращала на этот маленький пунктик, который появится в жизни мамы, должного внимания. — У меня есть отец, которого я люблю, и Влад это хорошо понимает и не настаивает.

— Ты хотела, чтобы твои родители сошлись? — резко выдал Кир, от чего у младшей сложилось впечатление допроса. Но, с другой стороны, кто ещё недавно хотел общаться с парнем на разные темы, узнавая о нём больше? Чем это не хороший шанс узнать что-то о нём? Возможно, Ксюша определится с такой сложной для неё задачкой, кто знает?

— Как и все дети — да, но тут ситуация другая. Они не будут счастливы друг с другом, возможно, доверительные отношения между ними и будут, но вот то, что происходит у мамы с Владом, не повторится, — с грустью ответила младшая, поворачивая голову в сторону окна. За стеклом белыми хлопьями падал снег, осыпая землю. Да, она хотела бы, чтобы родители сошлись, ей бы было плевать, что бы между ними было, чего не было, главное — чтобы не рушился её тихий мирок, который она с завидным упорством строила. Но, к сожалению, Ксюша — не эгоистка. Она бы не смогла жить, зная, что из-за её прихоти портится жизнь любимого человека.

— А ты? — шёпотом раздаётся её голос. Не хочется надрываться, говорить громко и так, чтобы кто-то непременно услышал. Это тихий разговор по душам, он не должен быть громким, хоть каждое слово и раздаётся в душе сводных брата и сестры громом.

— Нет, — качает головой Кир, опираясь на стенку. Эта чистая правда, чего-чего, а желания вновь видеть свою мать, а вместе с ней и вечные ссоры, не было от слова «совсем». — У меня в семье никогда не было нужной атмосферы: отец работал, а мать делала вид, что меня нет, ей было так легче. Папа был с ней лишь из-за меня, как я понял позже, он не хотел рушить семью, да и возможность того, что при разводе я останусь с мамой, а не с ним, играла роль.

— Ты ведь остался в итоге с ним? — повернувшись к парню и вглядываясь в его глаза, по-детски, что так ей свойственно, спрашивает Ксюша. Будто маленький ребёнок, ждущий в детской сказке хорошего конца, она смотрит на старшего, желая услышать нужный и правильный для неё ответ.

— Если посмотреть со стороны, то остался-то я ни с кем. Сказать, что разрывался между ними — нельзя, кажется, на тот момент я был просто никому не нужен, — пожимает плечами Кир, вглядываясь в мягкие черты девушки напротив. Маленькая и такая хрупкая, почему-то эти мысли сейчас затмевают всё.

Ксюша заметно хмурится, опустив голову так, что длинные платиновые волосы спадают на лицо, закрывая его собой. Слегка встрепенувшись, она опирается о стену плечом, полностью поворачиваясь к Киру, его глаза устремлены в противоположную стену, и нет других мыслей, как понимание — он вспоминает.

Возможно, да чего уж там, даже наверняка его судьба была слишком жестока с ним. Настолько, что бедный парень был рад разводу родителей, а это уже говорит о многом.

Младшей внезапно становится ужасно стыдно за своё поведение. Она всегда думала, что злодейка по имени Судьба обошлась жестоко тут только с ней, но ошибалась. Слишком эгоистичны были её мысли, что и пугает. Кир — парень, который потерял семью, скорее даже не имел её, а Ксюша разводит слёзы только из-за того, что её мать нашла себе любимого человека. Стыдно до ужаса, настолько, что девушка чувствует черноту своей души.

Кто бы мог подумать, что такой человек, как она, может это чувствовать? Ведь Ксюша всегда была милой и доброй девушкой, которая мыслила только позитивно, хотя бы старалась, сейчас считает себя подлой.

И всё это пугает её, глушит все чувства, мысли, заставляет искать опору в ближайшем человеке — Кирилле, которому, кажется, нужна та же помощь.

Ксюша кладёт голову на плечо парня, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Лоб упирается в самый край ключицы, волосы щекочут шею Кира, заставляя его улыбнуться спонтанному решению девушки. Она вдыхает его запах, удивительный и неповторимый, как подмечает она, совершенно не задумываясь. Старший аккуратно приобнимает Ксюшу, стараясь не потревожить её, осторожно поглаживает острое плечико, прикрытое тканью майки.

— Я ужасно боюсь, — сознаётся девушка, понимая, что сейчас выложит всё, что только есть в её душе. — Я боюсь, что просто разорвусь между родителями, понимаешь? Что не смогу отпраздновать тот же Новый год с ними, потому что теперь у каждого своя жизнь, в которую я просто не вписываюсь. Боюсь, что в итоге они просто забудут обо мне, потому что я — пережиток прошлого. Я не привыкла к этому, не знаю, что делать, как теперь быть, да, они уже давно встречаются, но, понимаешь, теперь всё намного серьёзней. А самое страшное, что я уже начинаю ненавидеть себя за то, что порчу им их счастье, превращаясь в конченную эгоистку, — тёплое неровное дыхание опаляет плечо парня, а Ксюша уже захлебывается своими мыслями, душащими её. Девушке нужен тот, кто поможет и вытащит её на поверхность. «Тем» оказывается Кир, прижимающий хрупкое тело Ксюши к себе.

— Малышка, не неси бред, — просит он в своей манере, потирая её плечи и заставляя уткнуться лбом в его шею. — Ты всегда будешь всем нужна, ведь ты — уникальная, волшебная. Как тебя можно забыть? — будто совсем маленький ребёнок рядом с ним, малыш, который не верит, что его заберут из садика. Обречённый на свои страхи ребёнок. — С чего ты решила, что поступаешь эгоистично? Ты не споришь с родителями из-за их решения о разводе, не заставляешь мать уйти от моего отца, ты даёшь им жить дальше. Эгоистичный человек так бы не сделал.

Кир продолжает поглаживать девушку, тихонько убирая её волосы с лица, так, чтобы они не мешали ей. Ксюша прижимается к нему, чувствуя, что сейчас эта лучшая опора для неё. Он успокаивает внезапно появившуюся истерику, которая совсем не радует девушку. Совсем нервная стала в последнее время, а значит нужно уже отдохнуть от всего этого. Возможно, лучшим решением будет уйти в учёбу на пару недель, а заодно и получше подготовиться к сессии, но об этом она подумает позже, когда удивительный запах, окутывающий её, уйдёт из лёгких, переставая завораживать.

— Успокоилась? — через время тихо спрашивает Кир, покачивая девушку в своих объятиях. Дыхание Ксюши выровнялось, руки не сжимают в панике майку парня, а глаза закрыты, чтобы хоть немного отдохнуть от всего этого. В объятиях старшего ей… по-домашнему, если так можно сказать. Будто частичка себя, давно потерявшаяся и забытая, снова нашлась и обогревает собой.

— Да, — шепчет она, слегка охрипшим голосом от молчания. — Но можешь ещё посидеть так пару минут? — просит, сильнее обнимая его пресс, что чувствует Кир, и это вызывает улыбку на его губах.

— Тебе надо лечиться, — шутит он, желая увидеть, насколько сильно девушка хочет видеть его рядом. Процедуры забрасывать не надо, а то ещё будет хуже, но и уходить-то Кир не желает.

— Морально я уже лечусь, — шепчет ему куда-то в шею. Раньше бы Ксюша не осмелилась так нарушить свою территорию, причём сама. Не он полез к ней с такими нелюбимыми обнимашками, а она, и, кажется, только поэтому перевернулся мир.

Они накрываются невидимым куполом, даже не догадываясь, что желают этого вдвоём. Никто не смеет потревожить их, сейчас им нужны лишь пару минут в объятиях друг друга и всё. Они многого просят?

Но их мирок бесцеремонно прерывает хлопок открывающейся и закрывающейся двери, и обоим видно, как их купол тонкими осколками рассыпается. Осколки лежат вокруг кровати, неровными острыми линиями. Кажется, его уже не восстановить.

* * *

На улице уже царствует ночь, а на кухне всё ещё горит свет. Кир, сидя за столом, пьёт чай, уставившись в противоположную стену. Думать ни о чём не хочется, но, как часто бывает, именно в этот момент голова и занята мыслями.

Астрофьев-старший сидит рядом с сыном, стараясь понять изменения в нём — слишком уж задумчив парень.

— Вы хорошо подружились с Ксюшей, — с улыбкой говорит мужчина, желая занять эту тишину, а как он заметил, отношения Кира и Ксюши действительно стали лучше. Если при первой их встрече у старшего появилось впечатление того, что эта пара не найдёт общего языка, то сейчас он был рад своему ошибочному мнению. Редко на глаза отцу попадалась картина, в которой его сын мог ухаживать за кем-то.

— Да, она хорошая девушка, — кивнул парень, понимая, что рассказывает о ней совершенно не как о сестре. Кир ругал родителей у себя в голове. За то, что так не вовремя пришли, за то, что выперли его из комнаты Ксюши, за то, что мама девушки сейчас помогает ей, а он просто сидит тут.

Хочется просто прийти к ней в комнату с самым дебильными напоминанием о том, что Ксюша вообще-то обещала научить его лечить людей.

Но мысли пришлось отогнать подальше, когда предполагаемая мачеха появилась в комнате. Женщина мило улыбнулась Киру и прошла к плите, налить себя чашечку чая. Она была крайне удивлена, что за то время, что парень просидел с её дочерью, он не вышел из себя. Зная Ксюшу, а она могла сказать, что знает её отлично, дочь в состоянии болезни могла довести любого до ручки. Но не сегодня.

— Кирилл, ты положительно влияешь на мою дочь, — улыбнулась женщина, присаживаясь за стол рядом с будущим мужем. Заметив удивлённый взгляд парня, она поспешила пояснить: — Ксюшу редко кто может выдержать, когда она болеет. Черты характера у моей дочери — дрянь, — шутит мачеха, тихо посмеявшись.

— Как она? — с заботой в голосе интересуется Влад, заглядывая в глаза женщине.

— Как она сказала, бывало хуже, видимо, компания Кирилла идёт ей на пользу. Но проваляется в кровати ещё где-то с недельку, — с заметной грустью продолжает она. — Проблема в том, что я не смогу быть с ней — у меня работа. Я могла бы попроситься на внеплановые выходные, думаю, меня бы поняли, но все отпускные на нашей свадьбе.

— Так в чём проблема? Я могу посидеть с Ксюшей, как раз вся эта волокита с восстановлением в универ столько и продлится, — с плохо скрываемой улыбкой предложил Кир, в глазах которого уже загорелись непонятные никому огоньки.

— Кирилл, ты этим очень поможешь мне и Ксюше, — благодарно улыбнулась женщина, приложив руки к сердцу.

У каждого в этот вечер решилось несколько проблем. У матери Ксюши — с кем теперь оставить дочь, у отца Кирилла — о хороших отношениях его сына и будущей падчерицы, ведь Кир благородно поступает, а парень был рад тому, что целую неделю ему никто не будет мешать в его желании получше узнать Ксюшу с её многогранной душой, которая мало кому может раскрыться.

А вот девушка лежала в своей комнате, уставившись в белый потолок, удивлённая своими поступками и чувствами.

7. А обычные ли будни?

Счастье живёт в простых вещах — в том, что есть человек, который каждую ночь обнимает твою спину, чтобы не мёрзла.

Марта Кетро, «Умная, как цветок»

Знаете, я всегда сравнивала выражение явных чувств к человеку с болезнью. Разве нет? Словно вирус, симпатия проникает в наш организм, заражая его и норовя сломать.

Но со мной явно что-то пошло не так, ровно с того момента, как болезнь начала проходить, благодаря заботе человека, к которому я постепенно стала испытывать симпатию.

Это происходило не сразу, не как обухом по голове, а постепенно. Примерно с того самого утра, когда мне сообщили, что Кир будет сидеть со мной неделю моего больничного. Как и вещала вчера вечером на всю квартиру маменька, характер у меня — дрянь, и я искренне верила в то, что парень меня просто не вытерпит и пошлёт подальше через пару дней, если не часов.

Но мои ожидания не были оправданы с первого же дня.

Кир не действовал на нервы своей опекой, как раньше легко могла сделать мама. Возможно, это происходило из-за того, что он — примерно мой ровесник, а, может, парень просто понимал моё состояние.

Его забота окутывала меня со всех сторон. Кирилл мог спокойно подойти ко мне со стаканом крепкого чёрного чая и предложить его мне, почти всегда я соглашалась. Он мог зайти ко мне в комнату поздно ночью или же рано утром, чтобы просто укутать одеялом. Я прекрасно это чувствовала, ведь сон у меня всегда был чуткий, но от того не менее беспокойный.

Пара моментов, кажется, навсегда останется в моей памяти…

Шёл, наверное, второй день моей болезни, да и был уже поздний вечер. Простуда злобно зацепилась за мой организм, ломая суставы, как у второсортной бабульки, и добивая головными болями. Я сидела в зале перед включённым телевизором, когда по программе шла какая-то неуловимая мной тяготень, которую я старалась смотреть с максимальным вниманием — ничего лучше просто не было. К тому же включённый телевизор служил мне просто помощником от скуки.

Мама с Владом ушли гулять; последнее время складывалось впечатление, что у них всё ещё длится конфетно-букетный период. Матушка передвигалась по квартире исключительно на крыльях счастья и с яркой улыбкой, как говорится, от уха до уха; дома постоянно были свежие цветы, вручаемые Владом после работы. В общем, атмосфера была та ещё, потихоньку, но она напрягала даже меня. Казалось, что я впутываюсь во что-то чужое, что-то, что никак меня не касается.

Кирилл этим вечером решил заняться готовкой, на что получил мамино благословение, моё недоверие и удивление со стороны Влада. Видимо, парень готовил редко и с оттяжкой во вкусе. В принципе, я делала так же — хоть обитание в общежитии и заставило стать чуток самостоятельной, на готовку это никак не повлияло. Приготовить что-то? Да запросто, только если рядом нет магазинов, кафешек, да и знакомых людей, которые мало-мальски могут сделать хоть что-то. Да, готовила я только тогда, когда это было жизненно необходимо.

Но, судя по звукам и запаху, Кир прекрасно справлялся с готовкой. Парень ушёл достаточно давно, наверное, часа полтора назад. На моё предложение помочь — отказался, так что я просто сидела на маленьком диванчике, откровенно скучая.

Взгляд упал на телефон, лежащий недалеко от меня. Решив проверить, что новенького произошло в универе без меня, я быстро взяла его в руки и в одно нажатие пальца открыла сине-белую соцсеть. В потоковой беседе творилась вакханалия: все обсуждали сессию, к которой готовилась я так себе.

Кто-то спрашивал, какие билеты будут даваться, кто-то узнавал, кто и насколько серьёзно будет расспрашивать, большинство просто уламывало старосту поставить им плюсики напротив своих фамилий в книге посещений. Хмыкнув, пролистала дальше — всё же хорошо иметь дружеские отношения со старостой группы.

В личных сообщениях меня беспокоила только Олеся. Подруга переживала за мою посещаемость, когда на носу ужасающая сессия. К моему же облегчению, девушка была такой же недораздолбайкой-недоотличницей и решила прийти ко мне на досуге — передать лекции и просто пообщаться.

Переписка с Лесей вызвала улыбку на губах — этот человек всегда мог меня поддержать в нужную минуту, либо же отругать за мелочи, что тоже шло в список её плюсов.

Пока я продолжала общаться с подругой, в зале появился Кир с интригующей улыбкой на губах и глазами с отчётливо заметными огоньками. Подняв взгляд над экраном и обнаружив перед собой парня в таком состоянии, мне осталось лишь одно — отписаться Олесе о том, что мне пора, и быстро откинуть смартфон.

Внимание в моих глазах читалось откровенно, так что Кир без лишних слов кивнул мне на квадратный стул, — который прекрасно мог послужить временным столом для ужина — призывая подтянуть его к дивану. Послушавшись его, я быстро сделала всё, что советовал парень, параллельно замечая, что тот вновь скрылся на кухне.

Когда же Кир появился в зале в следующий раз, раскрыв дверь лёгким ударом ноги, в его руках обнаружилось круглое блюдо с ароматной пиццей.

— Вау, — в сердцах присвистнула я, наблюдая за тем, как парень кладёт её на стульчик и садится рядом со мной, подмигивая.

— Почту за комплимент, — улыбнулся он, указывая ладонью на тарелку. — Угощайся.

— Как ты мог не позволить мне помочь? — злопамятно засопела я, сразу же вспомнив обиду и скрестив руки на груди, поглядывая на Кира, который беззаботно расположился на диванчике, нарушая мою территорию.

— Кажется, там ещё остались продукты, можешь идти и сделать сама, или же взять этот кусок приготовленной специально для нас пиццы и съесть её с удовольствием и гордостью, — слегка подумав, великий повар добавил: — Редко сам Кирилл Астрофьев готовит изысканные блюда для людей.

Спасибо, что не холопов, захотелось добавить мне, но я вовремя сдержалась. Погибать, так и не попробовав творение в исполнении парня, честно говоря, не хотелось.

Пицца была и вправду сделана на славу. Вкусная, хрустящая и не менее ароматная. Мы просидели с Кириллом весь вечер, обнаружив в закромах моих дисков интересный фантазийный фильм. Поедая приготовленное парнем блюдо, изредка вставляли комментарии на счёт кинокартины, говоря о её недочётах и просто посмеиваясь с твердолобости героев.

Мне было достаточно приятно сидеть с ним просто так. Атмосфера не была загруженной, было что-то типа дружеской посиделки, на которой я прекрасно могла отдохнуть в обществе Кира.

Но, к сожалению, высидеть весь фильм не смогла, насколько бы компания не была приятной, а действия на экране увлекающими, привалившись на плечо парня, я заснула, ощутив, как меня покрепче притянули к себе в сидячем положении, оставив руки на талии.

По хорошему, надо было отползти от него — думалось мне потом, но почему-то это не было воплощено в жизнь. Как думала я, из-за лени и усталости, как думала Леся, которая услышала часть этого рассказа, затронутого чисто мимоходом чуть позже, из-за того, что мой мозг заснул, а подсознание, которое осталось бодрствовать, намного умнее.

Придя домой, Влад с моей мамой обнаружили нас на диване. Я лежала на груди Кира, почти свернувшись в калачик, в то время как он нежно, как сказала маменька, обнимал меня. Помню его руки на спине, они служили лучше, чем любой обогреватель, пуская по моему телу тёплые вспышки, его дыхание, вызывающее мурашки даже во сне.

Да, ту ночь я запомню надолго.

Ситуации со сводным братцем часто были щекотливые, неловкие и просто странные. Взять хотя бы тот вечер под звёздным небом.

Стоя на балконе, с носом зарывшись в приятный ворс пледа, я выглядывала из окна на ночной город. Темнота окутала все улочки моей маленькой Родины, из которой я ещё лелеяла мечту сбежать. Дело было даже не в том, что желание съехать из маленькой провинции затмевало всё, нет. Какой-то внутренний человечек неустанно твердил мне о том, что я не должна останавливаться. Искренняя мечта покинуть родной городок, чтобы узнать что-то новое, непознанное мне ранее, крутилась на повторе в голове так часто, что уставала напоминать себе же о яркой причине моего пребывания тут — родители. Меня не пускали, говоря о том, что я просто не смогу выжить в чужом городе, на что получали мою повседневную реакцию: закатанные глаза и фырканье. Они смогли отпустить меня жить в общагу (!), а в чужой город не могут.

— Принцесса, хочешь ухудшить своё положение, чтобы подольше проваляться на больничном? — от нового прозвища, активно используемого Киром, я нахмурилась.

Шла середина моего «отпуска», за которым моя душа уже порядком прикипела к парню. Теперь Астрофьев-младший не чувствовался мне кем-то посторонним, чужим… в общем, мимо проходящим чуваком. Он заботился обо мне наравне с мамой, только, пожалуй, Кира я видела чаще, да и интересных тем с ним было больше. Несмотря на всё это, он страшно бесил меня своими прозвищами — они казались чем-то сугубо личным, неподходящим для сестры, хоть и сводной.

— Интересное предложение, я подумаю над ним, — парень лишь хмыкнул, придвинув ко мне небольшой стульчик, который пылился тут уже не знаю какой год.

Умостившись на нём поудобнее и притянув ноги к подбородку, я продолжила смотреть на многомиллионное скопление звёзд. Раньше было удивительно разглядывать их, изучая названия и историю созвездий, в принципе, ничего не изменилось. Я так же, словно ребёнок, продолжала разглядывать их на тёмном полотне, не опасаясь, что кто-то увидит меня — ночь скрывала многое.

— Красиво, — вполголоса протянул Кир, вглядываясь в тёмную улицу, редко освещённую светом фонарей. Людей почти не было, изредка разносились чьё-то недовольное бурчание, ленивое шарканье и главная изюминка ночи — её тишина, наполняемая мир в минуты спокойствия.

— Ты глаза выше подними, — советую ему, слегка улыбаясь. Тишина и красота улиц, конечно, хорошо, но мне ближе небо, как бы это смешно не звучало.

— Откуда такая любовь к небу у врача? — интересуется Кирилл, не отрывая взгляда от неба. Кажется, в его глазах отражаются звёзды, от чего улыбка вновь появляется на моих губах.

Профиль парня удивителен, и мне, как выпускнику школы художеств, хочется перенести всё на бумагу. В закромах памяти маячат воспоминания о том, что его набросок уже был сделан и сейчас лежит в чертогах моей спальни. Но это ведь другое! Там не точные черты, а тут всё идеально, до мельчайших потребностей. Космос, о чём я думаю?!

— Ну, во-первых, только будущего врача, я ещё даже с направлением не определилась, а во-вторых, даже нам летать охота, — выдыхаю я, сложив руки на раме раскрытого окна. Рядом устраивается и Кир, чуть привалившись к стеклу. — Мой папа работает в университете, преподавателем астрономии. Он бредит небом, так что малышкой я слушала о возвышенностях.

— А у меня мама — переводчик, а отец в офисе работает, так что, сама понимаешь, никакой тут романтики, — улыбается он, пожав плечами. Я искренне смеюсь, прикрыв губы ладонью. Кир полностью поворачивается ко мне и даже, кажется, замирает, хотя всё это просто небылицы.

— Знаешь, наверное, это к лучшему, — признаюсь, немного подумав. — Когда я начинала заводить свою пластинку о звёздах и созвездиях, все начинали говорить, что я не от мира сего, ибо надо говорить о том, чем интересуются все, — развожу руками, вспоминая поведение своих одноклассников. — Только позже я поняла, что они делали это из зависти.

— Но ты же не из-за таких тупых аргументов выбрала работу, не связанную со всем этим? — Кир обвёл пальцем пейзаж и вновь обратил на меня внимание. Задумавшись, я покачала головой.

— Да нет, выбрала, в принципе, как и все, из добрых побуждений — людей спасать хотела, — вглядываясь вглубь тёмного неба, тихо говорю я. Желание стать врачом появилось довольно незаметно. Настолько, что ко времени выпуска из школы я точно знала, кем хочу быть и в какой институт хочу поступить, всё зависло лишь от баллов.

— Не жалеешь? — улыбается он, слегка наклонившись ко мне, от чего я чувствую тонкий запах его парфюма и ещё чего-то непонятного, природного. Не хватало ещё потечь от запаха сводного брата. Блять.

— Нисколько, — улыбаюсь, поворачиваясь к нему. Зелёные глаза, в которых отражаются огни от звёзд, мерцают в темноте, привлекая внимание. Они смотрят на меня, будто стараясь что-то отыскать где-то там, глубоко внутри.

— Расскажи что-нибудь о звёздах, — просит, придвигаясь ещё ближе. Наши локти соприкасаются, что чувствуется даже под одеялом, а я замечаю, что парень стоит в одной тонкой майке и джинсах. Накинув на его спину край своего одеяла, показываю взглядом, чтобы тот укрылся — он слушает, а на моём лице появляется улыбка.

Опустив голову, закрываю покрасневшие от смущения щёки волосами, чтобы Кирилл ничего не заметил. Пусть лучше думает, что разглядываю кусты с цветами, заботливо посаженные нашим соседом на улице.

— Расскажешь? — настаивает парень, а я не могу отказать. Собрав все свои знания и воспоминания с рассказов папы, хочу выдать взрослую и не менее умную речь, но…

Но меня хватает лишь на то, чтобы тыкнуть пальцем в самое простое созвездие.

— Это Большая Медведица, — шепчу, соединяя пальцем звёзды на небе. Кир подаётся ближе ко мне, видимо, не заметив её, что удивляет. Такое простое созвездие я могла заметить с первого раза, а вот с другими были проблемы.

— Я не вижу, — жалуется он, от чего мне приходится максимально придвинуться к нему. Наши лица в паре сантиметров от друг друга, а от меня ещё требуется трезвость разума. Ну как тут работать?

— Видишь? — тихо, словно севшим голосом, спрашиваю я, когда указательный палец на уровне его глаз указывает на звёзды.

И, чёрт, в этот момент Кирилл делает последний рывок, убивающий остатки моего личного пространства. Щекой я чувствую теплоту чужой кожи, из-за чего по телу бегут мурашки, по шее гуляет тёплое, и да, признаюсь, приятное, дыхание, а его запах обволакивает всю меня, поглощая и заставляя дышать лишь им. Космос, помоги мне выжить.

Отстраниться нет желания, хоть это и верх ужаса, но мой мозг настолько затуманен, что здравый рассудок просто покуривает, копошась носком ботинка в асфальте, бурча что-то напоминающее: «А чё я? А я ничё».

Я в ступоре. Молодец, Астрофьев, гордись, ты смог поставить меня в неловкое положение, но что-то последнее время в данном положении оказываюсь только я. Это честно?

Ровное, сука, спокойное дыхание парня выбивает из колеи, кажется, я одна тут всё-близко-принимающая-к-сердцу персона, потому что оно совершает тысячу ударов в секунду, будто готовясь взлететь, убежать, проломить рёбра, да всё что угодно, лишь бы сбежать от такой непутёвой хозяйки. Страх того, что Кир может услышать громкие удары, которые в ушах звучат словно набатом, — громко, чётко, непоколебимо — наполняет всё тело, заставляя его сжаться. Хотя, блять, почему я ещё не в припадке?

— Мне, кажется, пора уже спать, — с запинками тяну я, не решаясь поднять взгляд на парня. Ком в горле предательски не хочет уходить, а голос никак не может выровняться.

Довольно резким движением отстраняясь от Кира, я встаю с нагретого стула, чуть ли не вылетая с балкона. Кажется, моя слабость остаётся на попечении неба и его подчинённых — звёзд.

После того случая я постаралась сократить наше общение до минимума, потому что… Да чёрт, потому что это было полностью ненормально для меня. Моральные барьеры наглухо сбило, словно пороховой пушкой, в тот момент мне казалось, что если бы не чудо, которое заставило меня отодвинуться от Кира, я бы его поцеловала или сделала ещё какую-нибудь глупость.

Вся оставшаяся неделя прошла в опции «самообслуживание», на что мама удивлялась, ведь «Кир — такой хороший мальчик, как ты могла отказаться от его помощи», и даже раз матушка залетела ко мне в комнату с наездом о том, что это я чем-то довела своего сводного брата. Влад отреагировал более адекватно — с наездом на Кирилла.

Там даже я не знала — злорадствовать мне или же молчать в тряпочку, ибо рыльце в пушку, в основном, у меня.

Но своеобразная оппозиция пошла даже на пользу. За болезнью я даже не заметила, как усердно стала заниматься, садясь каждый день за учебники. Непонятных тем становилось меньше, а вот дыра в отношениях с моим братцем становилась больше. Относительность, мать её.

В день моего выздоровления вместо обещанного кутежа на всю провинцию мне пришлось посетить больницу, чтобы показаться своему врачу и взять справку, подтверждающую то, что я в действительности была на больничном, а не в запое. Городская больница, по моему, была в родстве с Адом. Разум мимолётно шепнул о том, что в этой системе собирается работать и моя задница, денно и нощно ищущая приключений. Но всё же просидев полчаса в законной очереди, пропустив полнарода под слова «Я на минуточку», я чуть ли не зубами выгрызла справку.

Это дело мы с Лесей решили отпраздновать в ближайшем кафе, но с соком и пирожными. Под вечер я смогла вернуться домой, где застала новообращённую семью в полном составе. Маменька что-то делала на кухне, весело пританцовывая и подпевая песням восьмидесятых, Влад сидел в зале на диванчике, просматривая каналы на наличие лучшего фильма, а Кир, скрывшись в своей спальне, быстро передвигался по ней, что слышаллсь даже в зале.

— Ксюш, взяла? — поинтересовалась мама, на минуту выходя из кухни и осматривая меня, видимо, на наличие ушибов и кровоподтёков после больницы и её очереди.

— Слезами и кровью добыла, — по-рыцарски воскликнула я, громко кладя раскрытую ладонью с зажатой справкой на стол.

— Вот поэтому и нужно тебе учиться лучше: закончишь институт у нас, работать устроишься — лечить будешь, — гордо заявила матушка, уже скрывшись на кухне. Мой разочарованный вздох она не услышала, так же как и просьбы о переезде в другой город после института.

Кажется, единственным, кто понимал меня, был Влад, но и он никак не мог повлиять на решение моих родителей, поэтому просто сочувственно пожал плечами, грустно улыбнувшись.

— Мам, но ведь всё самое интересное будет именно вне города, — предприняла я попытку уломать её в очередной раз, но, к сожалению, ничего путного не вышло. Женщина появилась в кухонном проходе со смешным фартуком, повязанном на талии, и грозным лицом, буквально вещавшим о моём расстреле.

— Ксюш, вот что там может быть путного? Ты там будешь одна, никто помочь не сможет, никто не подбодрит, — делала она, как думала, убедительные выводы, загибая пальцы. — А хочешь чего-то нового, так сходи с Киром погуляй, он как раз собирался, — махнув в сторону закрытой двери спальни, матушка вновь скрылась в своей обители.

— Вот и что мне делать? — доверительно поинтересовалась я у Вольфа, который проходил по стеночке от меня, злобно шикая. Симпатией он ко мне так и не проникся.

Было обидно, что меня не поняли, что считали за ребёнка, но от этого было некуда деться. В глазах мамы с папой я навсегда останусь той малышкой в больших матушкиных туфлях и её же помадой на губах.

— Кого там мне взять надо? — удивился Кир, высунувшись из комнаты и пробегая глазами по залу. Наткнувшись на меня, обвёл внимательным взглядом, таким вот изучающим, чуть неприятным и вызывающим мурашки наперебой с холодом.

— Походу, меня, — пожав плечами, фыркнула я, не придавая особой серьёзности словам — идти куда-то с ним у меня не было ни желания, ни выдержки.

Но, к удивлению, Кир не промолчал и даже не просто вернулся в комнату, а улыбнулся какой-то странной заговорщицкой улыбкой, чуть похожей на оскал.

— Ну, так идём, — прозвучало в ответ. И этот ответ мне ой как не понравился. Взглянув в сторону парня, я ожидала увидеть толику иронии в глазах, скрытого сарказма, любой фигни, доказывающей то, что мне не нужно куда-то идти с ним, но…

Всего этого не было.

— Только подожди, я найду перчатки свои и пойдём, — твою мать. В принципе, это всё происходило именно иа-за моей мамы, чему я была не рада, мягко говоря.

Пока Астрофьев-младший копался в своей комнате, я быстро рассуждала о том, как можно уйти от такого «заманчивого» предложения, но все мысли в панике ускользали, оставляя дебильные «спрыгнуть с балкона/уйти в монастырь». Как бы первый вариант был самым интересным: подумаешь, третий этаж — не так уж и высоко.

— Стоп, перчатки у тебя, — воскликнул парень, окончательно выходя в зал. Одет он был достаточно… клубно. Идеально белая майка, поверх которой была накинута клетчатая рубашка, прекрасно смотрелись на нём, показывая в меру подкаченное тело, чёрные джинсы с прорезями на коленях и зимние белые найки, в которых он посмел ходить по квартире и даже мама ему ничего не сказала.

— Ксюша, — протянул парень, пока я стояла в некой прострации, глядя на него. Чуть махнув головой, мне пришлось согласиться с ним, бегло вспоминая, куда я могла их засунуть после нашей первой встречи. Понимание о том, что он до сих пор помнит, что давал их мне, как-то приятно разлилось теплотой по грудной клетке.

— На столе моём посмотри, — посоветовала я нагло, даже не задумываясь над тем, чтобы пойти в спальню самой. Ему надо — он пусть и идёт.

Дождавшись, пока несчастье по жизни уйдёт, я прикрыла глаза, соображая, что теперь делать и просто приводя себя в порядок.

Вдох, раз.

Там будут люди, и я просто не смогу совершить глупость. Удивительно, но при посторонних я могла на автомате отвечать нагло, даже не задумываясь о правильности — мой автопилот меня никогда не подводил и часто выпутывал из странных ситуаций.

Вдох, два.

Я не могу сделать глупость со сводным братом. В тот вечер меня просто доканывали воспоминания, да и звёздное небо создавало нужную атмосферу, так что всё можно свалить на случай. «Случай был и на Ленкиной вечеринке», — подсказывает внутренний голос, заставляя зажмуриться чуть сильнее.

Вдох, три.

Я справлюсь, потому что не глупая и смогу вовремя себя остановить, даже в чрезвычайном случае.

Когда я раскрываю глаза, достаточно уже успокоившись, Кира всё ещё нет в зале, поэтому приходится пойти на его поиски. Вряд ли он нашёл в моём шкафу Нарнию и провалился в неё, или же отыскал спрятанный портал, отправившись на неведомые приключения.

Быстро достигнув спальни, я одним нажатием ладони на ручку открыла дверь, входя внутрь. Кирилла нашла, даже не зная, хорошо это или не очень. В его руках был квадратный лист бумаги, слегка помятый. Такие есть в моём альбоме, который я беру для зарисовок.

Стоп.

— Кто тебе разрешил брать мои вещи? — чуть громче, чем следовало, спросила я, подходя к нему и пытаясь вырвать портрет. Сколько раз говорила себе: выкинь его, порви, сожги, главное — избавься, но нет, мне было дорого.

Этот гавнюк, рискующий вскоре стать моим сводным братом, поднял руку, к которой держал листок, из-за чего я тщетно прыгала вокруг него, словно ребёнок перед ёлкой, в надежде достать до желанной вещи.

— А разве модель не имеет права обладать своим портретом? — нагло поинтересовался он, слегка улыбнувшись. Не теряя надежды, я продолжала прыгать, цепляясь руками за его шею, волосы и даже предплечья, но всё было тщетно.

— Какая ты модель? — рыкнула, топнув ногой в угрожающей, как планировалось, позе.

— Эта, — прищурился Кир, слегка наклоняясь ко мне и показывая свой портрет с моими инициалами в правом нижнем углу. — Мне чисто интересно, когда же ты это нарисовала? — мне кажется, или в его голосе появилась толика удивления и восхищения?

Заметив, что говорить ему я ничего не собираюсь, старший щёлкнул меня по носу, в который раз добивая разницей в росте, а ведь раньше даже не акцентировал внимания!

— Колись, тогда отдам, — выдвинул свой ультиматум он, поглядывая на меня из-под ресниц. Складывалось ощущение, что над всей этой ситуацией главный лишь он — Кирилл Астрофьев, а я лишь неудачно попавшая в ловушку девушка.

— В первую встречу, — слегка нахмурившись, пробурчала я, оставляя все потуги добыть листок.

Через минуту на мой стол аккуратно приземлился портрет, а Кир, чуть наклонившись, тихо прошептал, опаляя горячим дыханием кожу, от чего та в миг покрылась предательскими мурашками:

— Не задерживайся, мы же всё-таки с тобой гулять идём.

Комментарий к 7. А обычные ли будни?

Глава планировалось чуть больше, но не захотела нервировать Вас ожиданием. Часть невошедшего ожидайте в следующей главе.

И да, отзывы, дамы и господа, отзывы!

8. Простой танец, а столько слов…

— Волшебно.

— Волшебство уходит…

— Я знаю, знаю.

— И что делать будем?

— Наслаждаться… моментом.

«Вечное сияние чистого разума»

Когда старший вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве, я ещё долго смотрела на дверь, за которой он скрылся. Что это сейчас было?

Пальцы потянулись к вискам, массируя их круговыми движениями, а глаза закрылись. Напряжение летало в комнате, что, кажется, его можно было зачерпнуть рукой. Парфюм Кира всё ещё был ощутим вокруг меня, отчего мозги затуманивались ещё больше. Пришлось отойти в сторону, присев на кровать, чтобы взвесить всё на здравый рассудок.

Перебирая пальцами волосы, я раздумывала над всем случившимся, усердно доказывая себе, что это было в порядке вещей, так что мне уже пора собираться и идти к Киру.

Желания идти куда-то вообще поубавилось, вдобавок я совсем не знала, куда он мог меня потащить, так что инстинкт самосохранения, работающий всегда на максималку, кричал о том, чтобы осталась дома.

Но ведь, с другой стороны, дома делать мне совершенно нечего, да и отказывать будет неудобно, подумает ещё, что его боюсь. Возможно, это и правда, но знать Киру об этом не стоит.

Поразмыслив, я с глубоким вздохом встала с кровати, направляясь к шкафу.

Кир ждал меня в коридоре, сидя на тумбочке и играя в телефон. На парне уже было надето чёрное пальто, из-за чего на минуту стало немного стыдно. Всё же он мог запариться, пока ждал меня.

Видимо, Кирилл почувствовал чужой взгляд, потому что через минуту сразу же поднял глаза на меня.

— Ты готова? — поинтересовался он, разглядывая меня, из-за чего стало немного неловко. Поправив несуществующие складки на чёрном платье, я кивнула, лёгким движением головы откидывая распущенные волосы на спину. — Тогда идём.

Словно болванчик, кивнула повторно, радуясь тому, что этого парень уже не увидел, поворачиваясь за моим пальто. Кир помог мне его надеть, после чего спокойно дождался, пока я обуюсь в зимние ботинки, идеально подходящие платью.

В молчании мы вышли в подъезд, и лишь один вопрос крутился на языке.

— Куда мы идём? — нахмурив брови, спросила я, идя за парнем по лестнице и поправляя злосчастную шапку, которая сползала на глаза, закрывая их. Снять её мне не разрешал парень, ибо я могу снова заболеть. Нет, он, как говорил, был бы не против ухаживать за мной, но только без вреда для моего организма. Блин, а это было мило.

— В клуб, у меня там встреча с друзьями, — просто ответил Кир, будто рассказывая о самой нейтральной ситуации. Нахмурившись сильнее, мне ничего больше не оставалось, как следовать за ним, размышляя о том, как бы поудачнее уйти.

— А я мешать не буду? — переспросила, немного замедлившись. Желания встречаться с его друзьями не было, возможно, из-за того, что представление о них было крайне скудное. Заведёт ещё куда-нибудь…

— Не бойся, — улыбнулся Кир, оглядываясь на меня через правое плечо. — Ты им понравишься, — весело добавил он. Да, именно на этом моменте страх и ушёл. Ты можешь выбрать нужные слова, Кир Астрофьев.

В полной тишине мы вышли на улицу. Было довольно темно, но хорошо, что начинали зажигать фонари, освещающие большинство дорог. Людей заметно поубавилось, лишь во дворе, в беседке, сидела толпа школьников, громко разговаривая и, судя по всему, играя в карты: ну и выдержка у них — на улице зима, а они играют. Снег шёл липкой кашицей, застилая глаза и замораживая своим холодом щёки, из-за чего пришлось посильнее натянуть воротник пальто. Не помогло.

— Что у вас за разговоры с мамой насчёт переезда? — полюбопытствовал парень, помогая мне проскользить по дорожке с тонким слоем льда. Я покорно позволяла ему держать себя за руку, понимая, что без его помощи просто расстелюсь тут звёздочкой.

Откуда он мог слышать наш разговор с мамой? Слегка подумав, до меня дошла несложная истина:

— Ты подслушивал, — с лёгкой улыбкой догадалась я, радостно заявив о своём попадании. Уголки его губ устремились вверх, помогая увидеть ямочки на щеках.

— Вы просто громко разговаривали, — фыркнул Кирилл, махнув рукой. Свободной ладонью он всё ещё сжимал мою кисть, хоть опасная зона и была пройдена. Убирать руку не очень хотелось — с ним было удивительно тепло, будто маленькие разряды безопасного огонька проходили в местах нашего соприкосновения. — Так что насчёт моего вопроса? — на минуту став серьёзнее, повторил он.

— Я просто хочу уехать в другое место, но мама считает, что я слишком мала для этого и не выдержу самостоятельной жизни, — качаю головой, грустно улыбнувшись. Стиль нашего общения был непонятен никому. Мы вроде бы и общались редко, нечасто проводили время вместе, но всё равно я могла с чистой душой рассказать о себе, зная, что не буду высмеяна.

— Я тоже так уезжал, — усмехнулся парень, сильнее запахивая пальто. Кир смотрел исключительно под ноги, толкая носком ботинка маленькие камушки, редко попадающиеся по дороге.

— Надолго? — спрашиваю, слегка повернув к нему голову, чтобы увидеть хмурое лицо парня. Неприятное чувство о том, что хмурится он из-за меня, заставляет сжать губы в тонкую полоску, но ещё минута, и черты Кира вновь проясняются, что, кажется, он просто о чём-то вспоминал.

— До недавнего времени, — улыбается парень, наклоняясь так, чтобы его лицо было на одном уровне с моим, и несильно щёлкает по носу, что заставляет нахмуриться, а у него — вновь улыбка. — Если честно, я и переехал обратно из-за отца. Он посчитал, что тут я буду у него под присмотром, — фыркает Кир, и мне кажется, что тому факту он не сильно рад.

— Это из-за отчисления? — тихонько спрашиваю, боясь спугнуть. Редко я задаю ему такие вопросы, чаще он спрашивает у меня, не стесняясь.

— Да, — соглашается Астрофьев. — Но несчастье помогло, — в полголоса заключает он, и, кажется, эти слова адресованы скорее ему, чем мне. Кир осматривает меня с ног до головы, а в его взгляде проскальзывает нотка какой-то странной теплоты, несравнимой ни с чем.

Остальной путь мы идём в тишине. Я долго раздумываю над его последними словами, ища в них смысл, но не нахожу его. Кажется, только старший понял, что имел в виду, и только ему это дано. Мне же остаётся лишь принять всё и спокойно идти дальше.

Руки мы разнимаем только стоя у входа в клуб с яркой вывеской, призывающей всех вокруг. Ладони так привыкли к друг другу, что кажется уже чего-то не хватает. Минуя довольно длинную очередь, я могу заметить лишь многократное число людей, стремящихся попасть в заведение, и шкафов-охранников, проверяющих их.

Кирилл подходит к одному из выбивал, который с лёгкой улыбкой встречает его, слегка кивнув головой. Парни пожимают друг другу руки, обмениваясь приветствиями и, к моему счастью, не стремясь обратить на меня внимания, после чего охранник пропускает Кира со мной, лёгким ударом руки открыв перед нами дверь.

Я редко посещала такие клубы, чаще всего размениваясь на вечеринки Лены, где все были знакомы мне, и никто не мог затащить в уголок, зная, что может получить. Тут же царила сущая вакханалия. Громкая музыка сразу же начала долбить по ушам, как только мы перешли порог; разноцветные лучи мелькали перед глазами, довольно раздражая сетчатку, а глаза слегка жгло с непривычного едкого запаха табака и иных посторонних запахов.

— Идём, — позвал Кир, посильнее взяв меня за руку, будто опасаясь, что я могу пропасть. В сердце приятно разлилось тепло — обо мне заботятся. К слову, сразу же захотелось дать себе по лбу от таких мыслей.

Мы пробирались через людей, изредка цепляясь за них. Парень вёл меня достаточно уверенно, будто знал точный маршрут. Его ладонь сжимала мою руку, чуть переплётя пальцы. Закусив губу, я постаралась максимально отстранить все дурацкие мысли от себя, продолжая идти с парнем, по возможности не отставая от него.

Кир провёл меня на второй этаж со стеклянными стенами, где, как я поняла, находились vip-места. Широкий балкон с перилами позволял выглядывать в зал, рассматривая посетителей и их танцы.

Зайдя в одну из таких випок, мы остановились у круглого стола, окружённого кожаными диванчиками. Там уже сидели трое человек, с улыбками поднявших на нас глаза.

Первой внимания привлекла миниатюрная рыжая девушка, ровесница Кира, одетая в трапециевидное платье, показывающее острые колени. Она мило улыбалась нам самой искренней улыбкой. На лице было минимум косметики — казалось, она использовала только тушь и чуток помады. Наверное, я могла бы с ней подружиться, будь она моей одногруппницей или же встреться я с ней раньше.

Девушка сидела, забросив ногу на ногу, крепко сжимая руку рядом сидящего парня, который был также рад видеть нас. Он довольно взрослый, скорее тридцать-тридцать два года, с тёмными волосами и карими, почти чёрными, глазами. К девушке, сидящей рядом, парень точно не относился, как к сестре. Не то чтобы открыто приставал, он просто смотрел на неё, будто она — центр его вселенной, что не могло не вызвать умилительной улыбки.

Пара, как я думаю, сидела на одном диванчике, в то время, как на противоположном вальяжно расположился другой парень, также возрастом с Кира. Пепельные волосы, явно подверженные множеству перекрасок, спадали на его лицо, закрывая лоб и часть правого глаза. Казалось, он разглядывал меня, словно оценивающе, что не могло не смутить. Особое внимание, как показалось, парень уделил нашим переплетённым рукам.

— Привет, — с явной теплотой поздоровался Кир, оглядывая своих друзей. Он помог мне снять пальто, бросив вместе со своим на ближайший пуфик.

Новые знакомые оживились, явно желая задать кучу вопросов другу. Дождавшись, пока мы сядем на диванчик, который находился между ними, они рассмотрели меня, переводя взгляд на Кира.

— Привет, друг, — приветливо протянул пепельноволосый парень, сидящий справа от нас. Он протянул руку моему сводному брату, дождавшись, пока тот её пожмёт.

— Привет, — с улыбкой от уха до уха чуть ли не взвизгнула девушка, притягивая Кира в свои объятия, чем заслужила недовольное ворчание со стороны своего парня.

— Мне начинать ревновать? — учтиво поинтересовался он, дожидаясь, пока рыжая с той же милой улыбкой усядется обратно и вновь возьмёт его руку в свою.

— Привет, Кир, — кивнул парень вместо приветствия, чем заслужил смешок от него.

— Годы идут, а ты не меняешься, — тепло пробурчал мой брат, кивая в ответ. — Ну да ладно. Ксюша, знакомься, это — самые близкие мне люди, с которыми я коротал жизнь в этом городе и даже вне его.

— Оу, да неужели теперь я буду не одна девушка в этой странной компании, — восхитилась рыжая, приветливо мне улыбаясь. — Меня зовут Аня, приятно познакомиться.

Я повторила её улыбку. Девушка производила самое приятное впечатление, заставляя довериться ей с первой минуты.

— А это Илья, — представила она брюнета, который приветливо махнул мне рукой. Тянуться к нему для рукопожатия через весь стол было глупо.

— Костя, — немногословно протянул пепельноволосый. Вот кто-кто, а он явного доверия мне не внушал. Немногословен, хмур, не то что Аня, располагающая к себе сразу же.

— А вы, ребята, встречаетесь? — сразу же с любопытством спросила девушка, слегка прищурившись. Илья хмыкнул, будто зная, что она задаст этот вопрос, а Костя закатил глаза.

— Нет, — поторопилась ответить я, будто от этого зависела моя жизнь. — Мы сводные брат и сестра, — немного спокойней продолжила, сразу же замечая изменения в лицах. Аня нахмурилась, будто что-то вспоминая; Илья понимающие кивнул, а Костя, как самый нейтральный, — хотелось бы так думать — прищурился, казалось бы ещё лучше стараясь рассмотреть меня.

— Давно? — обратился пепельноволосый к Киру, не собираясь раскрывать всей темы.

— Сравнительно недавно, — качнул головой старший, сделав неопределённый жест рукой. Аня кивнула, вновь обращая взгляд на меня.

— Кир редко приводит в нашу компанию кого-либо, так что сама понимаешь, — пояснила она, будто извиняясь за свой вопрос, на что я лишь кивнула. На языке крутился однотипный, только адресатом была бы Аня, но мне показалось, что лучше задать его наедине, если удастся.

— Надеюсь, наш Кир тебя ещё не бесит? — хохотнул Илья, за что получил гневный пинок под рёбра от рыжей, но он лишь отмахнулся от неё, мол, говоря: «Не понимаешь».

— Нет, он достаточно милый, — улыбнулась я, слегка застеснявшись. В своей компании, да пожалуйста, я не буду скромной, смогу станцевать на столе, спеть на сцене, но с чужими, а именно ими они для меня пока и являлись, — я скромна и зажата, готова раскраснеться при первой пошлой шутке и простом мате.

— Ой, да бросьте, все девушки в кой-то мере — но стервы, им всегда будет что-то не нравиться, — отмахнулся Костя, окончательно согласовывая со мной дальнейшее отношение к себе.

— Хочешь сказать, что Аня — тоже стерва? — устрашающе спокойно спросил Илья, поднимая правую бровь, но девушка чуть сжала его ладонь.

— Да, все мужики — придурки, все бабы — стервы, но в мире нет ничего прекрасней того, что происходит между придурком и стервой, когда они любят друг друга, — прокомментировала девушка явно цитату из какой-то книги, скрашивая грубость пепельноволосого и успокаивая своего парня. Видимо, в этой компании она играла роль некоего переговорщика.

— Господи, литературовед проснулся, — простонал Илья, потерев лоб, отчего мы довольно засмеялись. Прошлого напряжения как будто не было.

— Ты — литературовед? — удивлённо спросила я, когда за столом все утихли. Кир сидел ближе к Косте и тихо ему что-то сказал с чуть серьёзным лицом. Илья, проследив за их разговором, кашлянул, привлекая внимание парней.

— Да, — довольно протянула та с яркой улыбкой. — В школе русский и литературу веду, — пожав плечами, она взяла со стола бокал, сделав маленький глоток.

Пока мы говорили, Кир лёгким движением привлёк официанта, проходящего мимо випки и, дождавшись, пока он подойдёт, сказал, что мы будем пить. К удивлению, у меня никто ничего не спрашивал, но я это смогла проигнорировать.

— Илья живёт с училкой, — хохотнул Костя, получив язвительную улыбку от Ани, из-за которой даже у меня мурашки пошли по коже. Казалось, она может быть как умилительно доброй, так и злой, не особо показывая этого.

— Ну, для тебя она учительница, — выделил парень. — А для меня ученица, — довольно расслабленно продолжил он, откидываясь на спинку и получая новый тычок в рёбра от спутницы, которая залилась еле видным румянцем.

— Не надо только о своих ролевых, не портите психику, — усмехнулся Кир, вставив свои пять копеек. Аня, будто зная, что он скажет это, показала средний палец, а вместе с ним язык.

— Хм, а я думал, у барменов психика сильная, ещё ведь выслушивать всякие истории надо, — поддевает Кирилла Костя, на что тот вновь смеётся, слегка покачивая головой.

— Ты работаешь барменом? — удивляюсь я, понимая, что ни слова об этом ещё не слышала. Астрофьев поворачивается ко мне с мягкой улыбкой и кивает.

— Недавно тут устроился, — подтверждает он. — По блату, — добавляет, кидая хитрый взгляд на Илью. Я узнаю всё больше и больше.

— Не благодари, — шутливо позволяет тот, махнув рукой. — Всегда пожалуйста.

— Ты — владелец бара? — вновь удивляюсь я, переводя взгляд на Илью. Тот улыбается, кивая.

— Мы с другом создавали его; друг остепенился, а потом и я, — он легко сжал ладонь девушки, глядя на неё с явным обожанием.

На той же хорошей ноте мы и продолжили общаться.

Из наших разговоров я поняла лишь пару-тройку вещей: Костя мне совсем не нравится ни своим характером, ни отношением; Аня — достаточно милая девушка, с которой я могу хорошо подружиться; Илья… о нём даже не знаю, что думать. Знаете, в каждой компании есть нейтральный парень, вроде и молчаливый, но может стать заводилой, так вот он — именно такой. Со своей девушкой — если это будет не так, я глубоко разочаруюсь и обижусь на весь мир — Илья очень мил, насколько я видела, её руки он не отпустил за весь вечер, будто сторожа её.

Мы отлично общались, и даже пепельноволосый мог переброситься со мной парочкой слов, не особо сжигая взглядом, как казалось раньше. Кир сидел всё время рядом со мной, изредка мимолётно прикасаясь ладонью к моей оголённой коже, что вызывало табун мурашек по всему телу, но отстраняться не хотелось никак.

Когда все возможные тосты и пожелания были выдвинуты, а парни осушили первые стаканы, отодвигая от нас алкоголь и вызывая этим разгневанные взгляды, нами было принято решение пойти потанцевать, ибо не зря же мы сюда пришли.

Аня цепко зацепилась за мою руку, вытаскивая с дивана и игнорируя взгляд Кира, который упирался ей меж лопаток, уверенно повела нас по направлению к лестнице. Заметив, что мой сводный братец собирается вставать и идти с нами, она поторопилась остановить его:

— Кир, может, останешься? Я присмотрю за Ксюшей, всё будет нормально, — спокойно протянула девушка, показывая соответствующие движение рукой.

— Уверена? — серьёзно переспросил он её, переводя взгляд зелёных глаз на меня. В них ясно читалась забота, что даже порадовало меня, и глупая улыбка появилась на моих губах.

— Не покусаю же я её, — воскликнула рыжая, нахмурив брови, явно думая, что ей не доверяют. Кир лишь покачал головой, кидая взгляд на Илью, мол, помоги, но тот лишь развёл руки в стороны, явно понимая, что его никто тут не услышит.

— Боюсь, что другие осмелятся, — пробурчал братец, всё же сдавшись и присев обратно. Он вновь прошёлся по мне взглядом, будто рассуждая о чём-то, и через минуту кивнул Ане.

Спустились мы быстро, с широкими улыбками на лицах, будто маленькие дети, которым разрешили пойти поиграть в песочнице. Музыка тут была такая же громкая, ставили очередной хит сезона. Люди вокруг нас увлечённо дрыгались, не утруждая себя сделать движения более похожими на танец.

Протиснуться нам с Аней удалось ровно до середины зала. Мы увлечённо танцевали, замечая вокруг себя парней, пожирающих нас взглядами, что меня, как впрочем и мою знакомую, начинало уже раздражать.

— Ань, можно вопрос? — внезапно спросила я, кидая очередной взгляд на балкон, на котором стоял Кир в компании с другими парнями. Они увлечённо о чём-то разговаривали, местами взмахивая руками.

— Давай, — кивнула девушка, извиваясь под быструю музыку и взмахивая распущенными локонами из стороны в сторону. Я старалась повторять за ней, не особо опошляя движения.

— Вы с Ильёй встречаетесь? — спросила, перекрикивая слова песни и поглядывая на рыжую. Она удивлённо посмотрела на меня, а через минуту на её лице расплылась улыбка. — Это не моё дело, просто я удивлена, у вас разница в возрасте, мне бы не разрешили…

— А мы не встречаемся, — покачала Аня головой с той же загадочной улыбкой. Я уже хотела изливаться в извинениях за свой не особо лаконичный вопрос, как девушка поспешила добавить: — Мы женаты, — констатировала она, вытягивая правую руку с золотой полосочкой-кольцом на безымянном пальце, которое я раньше не могла заметить.

— Воу, — прошептала одними губами в удивлении. Да, такой развязки событий я предугадать не могла. Теперь понятно, почему он на неё так смотрит, так охраняет. Хотелось бы мне найти такого же человека.

— Раз уж у нас пошли такие личные вопросы, ответишь на мой? — как-то задумчиво спросила Аня, на минуту прекращая свой танец. Дождавшись моего кивка, она секунду помедлила, но всё же сказала: — Что у вас с Киром?

Вопрос поверг меня в шок. Вообще сначала мне показалось, что это я взглядами показываю все свои мысли, но потом сообразила, что дело не в том. Рыжая вновь посмотрела на меня, после чего перевела взгляд на Кира, стоящего на балкончике и смотрящего на нас. Она будто указывала мне на него, говоря, приглядись.

— Он мой брат, — просто ответила я, ставя точку на этом и будто внушая это самой себе. Он — мой брат, так что на этом всё.

The end Ксюша

POV Кирилл

Мы с друзьями стоим на балкончике, наблюдая за тем, что происходит в основном зале. Илья ревниво следит за Аней, посылая ей взгляды, которая та просто не может игнорировать — знала за кого замуж выходила. Они убили меня новостью о свадьбе, когда я ещё учился в другом городе. Помню, как сейчас: Аня, держа своего парня за руку, заходит ко мне в квартиру под мой удивлённый взгляд и недовольное ворчание девушки, имя которой даже не вспомню — не до неё было. Я был поистине рад за друзей, зная, как долго Анька переживала за Илью, и как тот старался уладить свои проблемы, чтобы быть с девушкой его мечты. Выходит, если постараться, даже такие противоположности могут сойтись.

Но я смотрю совершенно не на нашу рыжую и даже друзей слушаю вполуха. Для меня сейчас главной является девушка в чёрном платье, которую судьба обрекла быть моей сводной сестрой. Ксюша танцует скованно, что заметно, но это не убивает её красоты и грации движений, я-то знаю, что она не привыкла к клубам — оговорилась как-то. Девушек окружают жадные взгляды парней, крутящихся с разных сторон, но всё равно Кроха, почему-то снова и снова поворачивается ко мне, ища взглядом, а когда находит и встречается со мной глазами, стремится отвести их в другую сторону. Странная.

— Тебя не смущает, что ты сейчас пялишься на свою сестру? — усмехается Илья, положив локти на ограждение и слегка наклонившись ко мне, чтобы я услышал его сквозь громкую музыку.

— Сводную, — напоминаю, повторив движения друга и даже не собираясь отрицать. Да, пялюсь, да, на сестру. Но сводную ведь.

— Всё так сложно? — интересуется Костя, вклиниваясь в наш разговор. Он не удосуживается озвучить весь вопрос, понимая, что разберусь сам. Краткость — его манера.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — хмурюсь я, отводя взгляд от Ксюши, которая хмурится, слушая Аню. Пепельноволосый потирает лоб ладонью, как делает всегда, когда о чём-то раздумывает. — У нас скоро родители женятся, а это усложняет задачу.

— Ты уверен, что оно тебе надо? — хмуро спрашивает Костя, опираясь спиной о перила. Его менталитет всегда удивлял нас с Ильёй: он всегда был ярко выраженным реалистом, предпочитая всё оценивать умом, а не чувствами, именно потому ходит без девушки.

— Да, — упрямо киваю, обращая всё внимание на Ксюшу в середине зала. Она вновь смотрит на меня, но теперь её взгляд какой-то перепуганный, словно у загнанного в угол котёнка. — Я даже объяснить этого не могу, понимаешь?

— У меня было так же, когда я Аньку встретил, — улыбается Илья, слегка прикрыв глаза. — Чуть не потерял её из-за всей тупости.

— Она тебя перевоспитала со временем, — улыбаюсь я, действительно подмечая изменения, произошедшие с другом после стольких лет. Он стал более рассудительным, уже не гоняет на своей тачке, позабыв всё на свете. Теперь для него главное — Аня, и всё, что его заботит — это желание стать отцом.

— Учил… кхе, учительница ведь, — смеётся рядом Костя. Я знаю, что этот засранец так же трепетно, как и я, переживает за нашу общую подругу, с которой мы выпускались из одного класса, пусть и изредка подшучивает над ней.

Пока мы говорим, я краем глаза замечаю, что к Ксюше уже прижимается какой-то парень, пропуская мимо ушей явные протесты от Крохи и Ани. Тело наполняет истинный гнев, а кулаки сжимаются и разжимаются, стараясь снять хоть какое-то напряжение. Не думая ни минуты, я срываюсь с места, уже планируя, как красиво распишу парню, что его ждёт, если он продолжит потягаться на чужое. Разум предательски шепчет: «Чужое — это чьё?», но игнорируя его, продолжаю идти, не видя ничего перед собой. Меня нагоняет и ревнивец Илья, от которого я, ровным счётом, сейчас никак не отличаюсь.

— Кир, — раздаётся за моей спиной голос Кости, который даже не стремится сдвинуться со своего места, зная, что и без него одному парню будет много. — Смотри не потеряйся, — советует он, не дожидаясь, пока я повернусь.

— Постараюсь, если не уже, — говорю с лёгкой усмешкой, прекрасно осознавая, что друг говорит совершенно не об ориентировании на местности.

Парни и Анька когда-то заменили мне семью, продолжая быть ей по сей день. Они всегда были рядом, даже приезжали ко мне на учёбу на праздниках, тогда мы проводили шумные встречи. Костя стал мне наречённым братом сразу же, как мы познакомились в школе, после и Анька влилась в нашу компанию, в классе так одиннадцатом, а вместе с ней и Илья.

Ксюшу я нашёл довольно быстро, параллельно замечая, что рядом Аню уже оттягивал её парень, громко ругая, на что та лишь закатывала глаза. Заметив с какими лицами мы шли к девушкам, наглый парень испарился, ибо, видит Бог, лица были действительно устрашающими.

Ксюша, заметив меня, сделала несмелый шаг вперёд, но остановилась, будто одёргивая себя. А я так надеялся, что Кроха будет посмелее.

— Испугалась? — убирая между нами лишнее расстояние и притягивая девушку к себе, особо не заметив её протеста, спрашиваю я одними губами. Девушка, будто не контролируя себя, обнимает меня поперёк пресса, утыкаясь носом в тонкую ткань майки рядом с ключицей. Она что-то мычит, явно показывая свою храбрость, но в это я не верю — видел её перепуганный взгляд.

Замечаю, что стоящая передо мной парочка Прокоповых — Аня и Илья — перестаёт ссориться и с удивлением глядят на нас. Парень, оттопырив большой палец, показывает одобрение, а рыжая безмолвно наблюдает за нами, вновь о чём-то задумавшись.

— И всё-таки ты такая Кроха, — шепчу ей на ухо, мягко поглаживая по волосам, чувствуя, как по её телу пробегает лёгкая дрожь. Ксюша резко размыкает свои объятия, отшатываясь от меня на пару шагов.

— Спасибо, что помог, — безэмоционально говорит девушка, отводя взгляд от меня. Её глаза уже не такие перепуганные: в них — немое замешательство, будто она потерялась в чём-то.

Аня, бросив последний взгляд на нас, берёт за руку Илью, отводя его в сторону, а свободной ладонью делает лёгкое движение, будто подталкивая меня ближе к Ксюше.

— Я пойду, — вновь подаёт голос девушка и уже делает шаг для того, чтобы уйти окончательно, но я не даю ей это сделать, сильнее взяв её за руку в районе запястья.

— Разве спасателям не полагается приз? — интересуюсь с мягкой улыбкой, притягивая девушку к себе за талию. Она поддаётся, но с явным вопросом и опаской в глазах.

— И чего ты хочешь, братец? — последнее слово Ксюша подчёркивает, будто показывая рамки, только что-то мне говорит, что относится это не ко мне.

— Ну, к примеру, простой человеческий танец, — пожимаю плечами, слегка сжав губы. Мои ладони всё ещё лежат на её талии, чувствуя приятную на ощупь ткань платья.

— Музыка не соответствует, — качает она головой, слегка отстраняясь, но я вновь не даю ей сделать этого. На удивление, зал после её слов, наполняется лёгкой песней, чуть с натяжкой напоминающей мелодию для спокойного танца.

Я разлюблю тебя, когда исчезнет слово —

Я разлюблю тебя, когда исчезнут города…

— Подойдёт? — спрашиваю с плохо скрываемой улыбкой, протягивая руку вперёд. Ксюша теряется, её глаза бегают из стороны в сторону, ища возможность сбежать, но я надёжно зацепился за этот шанс и не отпущу его. В кой-то веки судьба благоволит мне.

Но со своей нерешительностью, с тем же страхом в глазах она протягивает мне свою маленькую ладошку, которая с лёгкостью помещается в мою большую руку. С облегчением сжимаю хрупкую кисть в своей ладони, отправляя её на плечо. Ксюша не вырывается, будто смирившись.

Хм, в смысле, когда это закончится?

Никогда! Мы ведь на веки вечные,

Аминь…

Мы аккуратно двигаемся, боясь спугнуть друг друга. Её руки уже надёжно оплетают мою шею, но глаза с толикой страха всё ещё бегают по залу, лицам людей, по нашим ботинкам, но даже не останавливаются на мне.

— Зачем ты это делаешь? — раздаётся тихий шёпот со стороны Ксюши, я на минуту останавливаюсь, чтобы сообразить, о чём она.

— Я не могу потанцевать с тобой? — отвечаю вопросом на вопрос, прекрасно понимая, что это может её разозлить.

— Ты хочешь сказать — “со своей сестрой”? — продолжает нашу игру Ксюша, слегка нахмурившись, а мне чертовски хочется закончить этот фарс. Прижать одним лёгким движением к себе эту маленькую девушку, почувствовав её теплоту на себе, вдохнуть её нежный, сладкий запах, который сейчас перебивается ароматом клуба, но нет, я не могу. По крайней мере, не сейчас.

— Сводной сестрой.

Когда сто параллельных пересекутся —

Знаю, даже тогда никогда-никогда

Нашей судьбы канаты не порвутся.

— Это ничего не меняет, — качает головой девушка, и я понимаю, что разговор уходит совсем в другую степь, только мы можем уловить его смысл и всю его иронию. Ксюша чувствует ко мне что-то, надеюсь, мне не кажется, но у неё есть какие-то ограждения, не дающие расслабиться.

— Ты уверена? — хриплым шёпотом на ухо, отчего девушка вздрагивает и уже хочет отстраниться, только вот я вновь не даю этого сделать. Сильнее к себе, и она теряет силы что-то делать.

— Ты должен понимать, что наши родители скоро поженятся, для всех мы будем братом и сестрой, нужно привыкать к этому, — ровно произнесла Ксюша, поднимая свой взгляд. Глаза в глаза, а это сложно. Её серые, с переливами и красивыми крапинками ближе к радужке, созданные для того, чтобы любоваться. — Нужно заканчивать со всем этим, и мы не будем начинать то, что может плохо закончиться.

Ксюша делает шаг назад, забирая свои ладони от меня, смотря в глаза, делает шаг за шагом, возвращаясь к друзьям, где, я уверен, она сможет спрятаться от меня.

Раз в пятый система нервная распята.

Я повторяю тебе: зря ты, зря ты боишься

Что нас может разлучить что-то —

Скорее Тихий Океан станет лишь болотом.

Прости, друг, я потерялся.

Комментарий к 8. Простой танец, а столько слов…

Жду отзывы

9. Дружба?

POV Ксюша

— Сука, Карнеева, мне кажется — ты повторяешься, у меня лёгкое дежавю, — хмурится Олеся, находя меня на лавочке своего подъезда ранним утром.

На часах всего лишь десять, а я уже сижу тут, размышляя о бытие с чашкой горячего шоколада, который приятно согревает ладони. Второй стаканчик стоит рядом со мной на лавочке, приготовленный специально для подруги, ибо я знаю, что меня будут ругать, так пусть ругают, только с горячим шоколадом.

— Спасибо, что вышла, — с тёплой улыбкой тяну я, притягивая колени к подбородку. Просиди я дома подольше — моя нервная система съехала бы ещё дальше, чем она есть.

Девушка с тяжёлым взглядом рассматривает мою отстранённую от мира сего персону, и через минуту я слышу, как скрипят старые доски рядом со мной. Пластиковый стаканчик быстро оказывается в руках Леси, которая занимает позу лотоса и делает один глоток, после чего многозначительно протягивает:

— Выкладывай.

И я выкладываю, абсолютно всё, не страшась быть отруганной или непонятой. Выкладываю скорее не из-за того, чтобы мне дал кто-то совет, а чтобы просто высказаться о своей дурости, о своих чувствах, о которых рассказать так никому и не смогла.

Я говорю, говорю, говорю, не замечая, как шоколад постепенно исчезает из моего стакана, а взгляд Леси из сурового превращается в сочувственный и задумчивый. Я говорю и жалею о каждом поступке из рассказа. Корю себя за то, что вообще пошла куда-то, что не слушала глас разума, орущий о том, что мне просто туда нельзя.

Я ругаю себя за то, что остаток вчерашнего вечера просидела как ни в чём не бывало, с улыбкой отвечая на вопросы Ани и Ильи, спокойно реагируя на фразочки Кости, но так и ни разу не взглянув на Кира. Я боялась, что просто не смогу выдержать взгляда зелёных глаз, которые буквально видели меня всю, открывая душу и читая её, словно обычную книгу.

Я прекрасно помнила, как сложно мне давалось решение, когда слова песни, так хорошо подобранные Судьбой, радовались в ушах, а моя голова покоилась на плече Кира. Помнила, что он говорил, помнила, что старался удержать меня первые пару раз, но, когда я высказалась, Кир не сделал ничего, и это было призывом к отходу.

Возможно, в тот вечер я действительно надумала себе много лишнего, и там действительно был невинный танец брата и сестры, но это стоило сказать, если не для нас, то для меня. Потому что я прекрасно смогла понять, что начинаю чувствовать к своему брату. И плевать, что сводному.

— Блять, ну и Санта Барбара у вас, — выдохнула в какой-то момент подруга, привлекая моё внимание. — Но давай подведём итоги, — предложила она, а я незамедлительно поспешила кивнуть. — Ты сбежала от парня.

— От моего сводного брата, — постаралась уточнить я, глядя на недоумевающее лицо Леси.

— Да похер, ты сбежала от красивого парня, — вновь завела она пластинку, только с новыми добавлениями, которых слышать я не хотела.

— От сводного брата, — упрямо напомнила, видя, что Леся уловила чисто свою волну.

— Да пофиг, из всего этого я поняла лишь одно, — тянет она, заглядывая в свой пластиковый стаканчик, на донышке которого всё ещё плескаются остатки шоколада.

— И что? — недоуменно спрашиваю я, понимая, что подруга ждёт направляющих вопросов. Одна она сказать не в силах, надо собирать публику.

— Ты — феерическая дура, — выдыхает Леся, хохотнув собственной же шутке. Я лишь закатываю глаза, понимая, что, возможно, слишком перенапряглась из-за простой проблемы.

— Если что, я смогу перекантоваться у тебя? — отводя взгляд в сторону, тихо спрашиваю, зная — она не откажет. Олеся — лучший друг моей жизни, она всегда была рядом и никогда не отказывала мне в помощи, но сейчас мне как-то стыдно просить такое у неё.

— Прокладываешь ходы к отступлению, — понимающе кивает девушка, переводя на меня глаза, и согласно мычу. — Не боись, — смеётся она, слегка толкнув меня в плечо. — Моя квартира в твоём распоряжении.

Улыбнувшись, я понимаю одно — мне чертовски повезло с подругой.

После того как моя хандра не прошла, Леся предпринимает план по спасению моего настроения, созывая почти весь наш курс на гулянку. К моему удивлению, все соглашаются и уже через полчаса сидят рядом со мной, потягивая минералку из маленьких бутылок.

После незаурядных разговоров, включающих в себя быстрое наступление сессии, холодов и вообще общего пиздеца, мы, под смешки, решаем съездить на наше место. Вспомнив, как там было всегда хорошо, все без отговорок соглашаются.

Проезжая около магазинов, мы, не ленясь, заходим в каждый, рассекая по ним на тележках и сгребая с полок разные вкусности. Примерно на четвёртом забеге, когда Паша врезается на своей тележке в аккуратно построенную пирамидку апельсинов, нам прилетает нагоняй от продавцов, которые под массовый мат прохожих выгоняют нас из заведения.

Дальше мы едем без остановок, не решаясь рисковать. Сразу же по приезде на небольшую дачу, представляющую собой участок с доисторической избой и пустырём за ней, девушки уходят разбирать пакеты, пока мужская половина достаёт откуда-то дрова, ибо тут реально оказалось холодно.

— Ксюх, чего ты хмурая-то ходила? — спрашивает миниатюрная блондинка, одетая в тёплые джинсы с серой водолазкой и обмотанная в широкий шарфик.

Маша Лескова всей своей душой показывала простенькую девушку, добрую, отзывчивую, но легкоранимую. Ей повезло в том, что она достаточно быстро обрела свою половинку, на которую нервно косилась половина студентов. Паша Коссов — можно было с лёгкостью догадаться, что он понравится нашей Марии, но то, что она западёт ему в душу — никто и подумать не мог.

— Да просто, настроения не было, — пожимаю плечами, помогая ей доставать глубокие чашки с верхней полки шкафа, в которые, по нашей теории, мы должны были насыпать все чипсы.

— Ты уверена? — хмуро спрашивает девушка, опуская взгляд на меня. Стоя на высоком стуле и копошась на полке, Маша с лёгкостью могла заниматься ещё и разговором. Мне же было, как минимум, неудобно, ибо мои мысли занимало лишь то, как бы удержать её от падения с высокого табурета.

— Маш, ну чего человека расспрашивать? — подаёт голос Ленка Падшина, стоя у стола и помогая остальным трём девушкам нарезать что-то напоминающее салат. Это та самая девушка-заядлая тусовщица, на чьей вечеринке мы отдыхали с Лесей и Киром. Да, не из меда, но её знают и любят все из нашего потока. — Сейчас Коссов придёт, даст за то, что взгромоздилась тут.

Посмеиваясь с реакции Лесковой, я помогаю ей спуститься, всё же прислушавшись к совету Лены. Паша сторожил и охранял нашу слегка неуклюжую Машу, которая не могла не прийти под конец дня хоть без одного синяка или ссадины.

Позже мы с девочками дорезали остаток ингредиентов, заставляя парней помочь нам отнести их в зал. Небольшая комната была уже заметно обогрета, а в камине потрескивали сухие бревна. Напротив него стоял прямоугольный формы стол, который уже был накрыт парой тарелок с салатами, бутылками газировки и энергетика, и, конечно, вискаря. Насколько бы мы не болели за ЗОЖ, искренне считали, что алкоголь — глава компании.

Машу, мягко приобняв за талию, утащил к себе Паша, удобнее устраиваясь с ней на коленях в кресле. Ленка, усмехнувшись этой картине, пожала плечами и села рядом с Колей. У неё с ним были самые непонятные отношения, которые никто из нас толком понять не мог. Вроде бы они и собачились, посылая друг друга и матеря, но сейчас сидели рядом, переплетая ладони и ласково поглядывая на свою половинку, хоть и стервозную, но свою.

Свободные от отношений парни расслабленно выдохнули и, пробурчав о том, что отношения — самая непонятная вещь на свете, и они слишком молоды для неё, уселись на диване, приглашая оставшихся в одиночестве Иру с Гелей.

Нам же с Лесей было всё равно на наличие или отсутствия партнёра, нам было и так в кайф. Потрескивание дров, смех друзей и звон бокалов — рай души.

— Эй, друзья, мы так понимаем, у вас всё серьёзно? — присвистнул Саша, сидя на диванчике и потягивая виски, нашей чудо-парочке Маше с Пашей, которые мило ворковали, улыбаясь друг другу и местами целуясь.

Лескова подозрительно напряглась, сразу же становясь серьёзной. Улыбка сбежала с её губ, а рука нервно потянулась к краю кофты, перебирая её. Коссов лишь хмыкнул, наблюдая за реакцией своей девушки.

— Не скажешь? — спросил он у неё тихо, но это услышали все. Я уже испугалась, что произошло что-то ужасное, но девушка успела быстрее, медленно кивнув своему парню, от чего тот умилённо улыбнулся. — Мы собирались заявление в ЗАГС подавать на третьем курсе, но Маша не совсем уверена в правильности решения.

Под наши удивлённые взгляды щёки девушки заалели пуще прежнего, и уже было понятно, что не от холода или жары. Она робко продемонстрировала аккуратное тонкое колечко на безымянном пальце левой руки.

— Вот сейчас поздравляю, — улыбнулась я, поднимая бокал с шампанским, которое мы отыскали тут. — Не бойся, Пашка, наша скромница точно не упустит своего счастья, и через год вы позовёте нас на свадьбу.

Вслед за моими словами полились многочисленные тосты и пожелания счастья. Маша постоянно смущалась, краснела, бледнела, но успокаивалась, стоило лишь Паше мягко улыбнуться ей, что-то шепнув на ухо. Вот это чувство.

— Бля, ребзя, я гитару забыл, — оглядываясь по сторонам, простонал Юра. Прекратив разговор с остальными, я посмотрела на высокого блондина, который, запустив руку в волосы и нацепив виноватую улыбку, мялся вокруг дивана.

— А тут нет? — поинтересовалась, припоминая, что вроде оставляли гитару тут с прошлого раза. Но, к моему огорчению, Юра лишь пожал плачами.

— Ладно, я позвоню другу, попрошу привезти, никто не против? — приняв согласные кивки, парень удалился в коридор, где было потише, а мы продолжили общаться, ловя смешки и шутки.

На улице уже вечереет, а снег уже еле замечен через окна. Так что неудивительно, что мне через минуту уже приходит звонок на телефон. Не посмотрев на экран, по своей неосторожности сразу принимаю вызов.

— Да, — тяну я, даже не удосужившись выйти из-за стола, чем обрекла себя на муки. Друзья сразу же оживляются, начиная громко шуметь пакетами и бокалами.

— Ксюша, ты где? — строгий голос Кира, вот что я не ожидала тут услышать. Пападос стопроцентный, особенно, когда говорить ему о том, где я, не хочется, а вроде как и надо — брат же.

— Гуляю, — уклончиво тяну, чувствуя, как по телу пробегают мурашки, а голос немного изменился. После нашего танца мы с Киром так и не говорили. Утром я смоталась к Лесе, предупредив маму, и вот это затянулось до вечера. Со сводным братом общаться не хотелось никак, но это было нужно.

— Где? — вновь спрашивает он, что достаёт ещё сильнее. Голос Кира как никогда серьёзный и строгий, будто я — маленький ребёнок, который ушёл с площадки, даже не предупредив.

— Тебе какая разница? — взрываюсь я, привлекая внимания остальных. — Мама всё знает, так что говорить о чём-либо не вижу нужды.

Отключившись, бросаю злобный взгляд на друзей, которые заметно притихли. Прикрыв глаза, я стараюсь успокоиться и не наговорить гадости близким, но прекрасно понимаю, что без сигареты это будет сложно.

— Я на минуту, — бросаю, вылетая из зала и чудом не сбивая Юру, который возвращается к нашим.

Кухня обволакивает теплом из невключённых конфорок, а я усаживаясь прямо на стол, чувствуя непреодолимое желание закурить. Но сигарету мне сейчас вряд ли дадут: Леся пропагандировала моё здоровье и злобно смотрела на всех, кто раньше старался дать мне прикурить, потому сейчас все и относились к этому с осторожностью.

Приходилось просто сидеть, раскачивая ногами, которые даже не доставали до пола, задумываясь о том, как приду сегодня домой, куда страх как не хотелось. Видеться с Киром, который уже умудрился меня достать, не было желания.

— Чего случилось? — бодренько спросил вошедший минуту назад Юра, ловя мой напряжённый взгляд. — Сломаешь сейчас, — аккуратно предупредил он, кивая на телефон в руках, который я сильно сжимала в попытке успокоиться.

— Позвонил? — спросила, резко меняя тему. Всё, что мне сейчас хотелось, — это забыть о странных чувствах к моему сводному брату и оторваться с друзьями, которые смогли на целый день отвлечь меня от Кира.

— Да, он приедет, только с парой друзей из юридического, — кивнул Юра, правильно понимая моё немое желание. Он просто встал рядом со мной, доставая небольшую прямоугольную коробочку. — Будешь? — протягивая раскрытую пачку сигарет, спросил друг.

Согласно кивнув, я приняла палочку никотина, которую мне позже и помогли поджечь. Спасительный дым проник в лёгкие, убивая меня и забирая минуты жизни в будущем.

— Только не говори Леське, она меня удушит быстрее, чем я помру от вреда сигарет, — смеюсь я, делая очередную затяжку. Юра рядом со мной посмеивается, отстраняя палочку никотина от губ.

— Она заботится о тебе, дурная, — тянет он, больно стукнув меня по лбу и заставляя улыбнуться. Этот парень был душой компании: заводила института, будущий хирург и, пожалуй, первый, с кем я познакомилась из старших курсов.

Юре, кажется, недавно исполнилось двадцать три, но это ни коем образом не повлияло на его характер. Самый позитивный человек, который даже спивается с заботой о себе. Да, у него есть парочка ужасных привычек, которые точно не помогут ему в будущем, но они помогают ему.

От мыслей отвлекает сообщение от будущего родственничка, заставляющее меня засмеяться.

«Ночь на улице, не боишься?»

Мне кажется, он явно не рассчитывает на то, что я сейчас нахожусь на даче друга, местоположение которой в самой заднице города.

— Ты чего? — удивляется Юра, сканируя меня взглядом, но я лишь отмахиваюсь, включая телефон.

— Юр, вот ты же парень, проверенный временем, — начинаю, вяленько размышляя о том, к чему приедет этот разговор.

— Спасибо, что избежала слова “старый”, — кокетливо заявляет он, от чего на моём лице вновь появляется улыбка.

— Не суть, — отмахиваюсь я. — Стоит прислушиваться своих принципов, если они играют против тебя?

— Странная ты, — хмурится Юра, но продолжает: — Судя по всему, в любом случае будет плохо, так что я бы выбрал самый приятный путь к этому «плохо», будь это путь принципа или другой.

Я хмурюсь, понимая, что ничего не понимаю. Фигня, которую говорит мой друг, сложно проходит по моему мозгу. Парень понимает это по выражению лица, но всё равно молчит, лишь загадочно улыбаясь.

— Что случилось? — вновь спрашивает он серьёзно. Минут пять смотрю на свои ноги, раздумывая над тем, сказать ему или же не надо. Он — не мой лучший друг, но всегда создавал о себе мнение старшего брата. Юра — вроде наставника, умного, доброго, заботливого, который может дать совет, но здесь…

— Скажем так, маленькие проблемы в семье, — уклончиво отвечаю я, отводя взгляд. Он больше не спрашивает, потому что понимает: если не захотел ответить в первый раз, то и во второй будет тоже самое.

* * *

Через часик-полтора поджиданий нашей родимой гитары, мы решили более удобно обустроиться. Около камина мы разбросали мягкие подушки с пледами, которые нашли в глубине дома, и, пристроившись поближе к друг другу, попивали свои напитки, общаясь на любимые темы.

В основе была наша учёба. Каждый рассказывал о том, какое направление выбрал, и как оно ему нравится. Я же просто молчала, слушая друзей и по-доброму радуясь за них. Просто шёл уже второй год моего обучения, на следующем я должна была дать точный ответ, в какое отделение пойду, но проблема состояла в том, что я ещё не решила этого.

Дело было даже не в том, что ничего мне не подходило, даже наоборот, меня всё устраивало, а стоило мне получше изучить каждое направление, я сильнее убеждалась в том, что все они мне подходят. Вот чего я никак не ожидала, поступая в мед.

От мыслей меня отвлёк громкий шум на улице — кто-то стучал в окно нашего домика, которое выходило на общую улицу. Машка, укутанная в одеяло на руках Паши, сразу встрепенулась, раскрывая полусонные глаза, — она чуть не засыпала, сидя тут, — а Юра, сверившись с научными часами, удовлетворённо хмыкнул.

— Вот и гитара подоспела, — протянул он, вставая в полный рост и укутывая в свой клочок одеяла меня, мягко устроившуюся рядом в его медвежьих объятьях, — ну, уже нет.

— С тобой сходить? — ощущая неприятный холод на теле, спросила я. За всё время посиделок мои глаза так же смыкались, как и у Лесковой, а ноги требовали физической деятельности.

— Если хочешь, — пожал плечами Юра, встрепенув мои волосы, за что получил недовольный вздох. Они вновь запутались. Смысла, чтобы укладывать волосы перед тем, как надеть шапку и встретиться с этой наглой персоной, не было.

Покорно встав, я быстро засеменила за ним, в который раз подмечая то, что его шаг в несколько раз больше моего.

На гитаре из всей нашей обширной компании умели играть только Юра и Лёва, который сегодня не смог прийти. В теории, первый научил играть и меня, но полноценно исполнять песни я могла только под его присмотром и помощью.

— Малая, а не боишься одна к взрослым парням ходить? — наигранно страшным голосом проговорил Юра, с прищуром посмотрев на меня. Не растерявшись, я лишь ускорила шаг, чтобы хоть немного поравняться с ним.

— Ну, во-первых, не малая, во-вторых, не одна, а в-третьих, ты меня в обиду не дашь, я же знаю, — улыбаюсь, глядя на реакцию парня, но знаю, что говорю лишь правду.

С Юрой у меня с первой нашей встречи были добрые и достаточно тёплые отношения, как уже говорилось, он был, как старший братик. Но по-настоящему я смогла с ним познакомиться только после случая с Артуром. Юра защитил меня перед бывшим парнем, послав куда подальше, а когда тот начал распространять не очень лесные слухи, то вообще бил морду. В тот момент я, как и другие обычные девушки, чувствовала непреодолимое счастье и радость: из-за меня подрались парни!

После того случая с Юрой мы стали видеться чаще, он старался мне помогать в проблемах, а я… даже не знаю, что давала ему я, если честно.

— Что правда, то правда, — довод, но парень улыбнулся, и я поздненько сообразила, что он говорит о моих словах, а не о мыслях, из-за чего щёки залил румянец.

К тому времени мы уже дошли до забора, в который достаточно настырно тарабанили.

— Да иду я, иду, утихомирься, — проворчал Юра, отворяя железную дверь и впуская новых гостей, состав которых меня порядком удивил.

Высокий шатен посередине, возрастом примерно с моего медицинского собрата, одетый в тёплую куртку и держащий на плече гитару, рядом с ним личность довольно знакомая и доставшая меня за последний день по гланды. Кир Астрофьев, местного разлива, привалился к косяку калитки, своими бездонно зелёными глазами наблюдая за мной.

— Твою мать, — тихий выдох с моих губ, и смешок со стороны Юры. Мне интересно только, чего он ржёт?

— Парни, вы такие быстрые, — усмехнулся парень, закрывая за гостями дверь и оборачиваясь к ним.

— Да тут Кир в последний момент согласился, пришлось за ним возвращаться, чего я к вам один поеду? — удивился шатен, разводя руки в стороны и пробегая по нам взглядом. Мог и один, я бы была не против.

— А из-за чего ж вы, Кир, решили всё-таки поехать? — прищурив глаза, ядовито спросила я. Юра, посмотрев на меня, лишь удивился — не каждый день он видит меня такой гостеприимной.

— Подумал, может найду тут что-то интересное, — протянул он, пожимая плечами. Вот и нафиг ему что-то искать тут, валил бы домой, сидел, рубился на компе в игрушки, а не мешал порядочным девочкам спиваться.

— Нашли? — любезно спрашиваю, будто мне реально это интересно, а в голове уже линчую его всеми возможными способами.

— В процессе, — кивает Кир головой, с достаточно гадостной улыбкой. Знаете, такая бывает у людей, которые что-то знают, и причём это знание могут направить против вас?

— Ксюнь, чего ты взъелась-то на парня? Понравился, что ли? — сука, Юра. Я тебя, конечно, уважаю, но изредка тебя хочется грохнуть и присыпать хлорочкой в дальнем лесочке.

— Чужого добра не надо, своё есть, — хмуро бурчу я, выдерживая взгляд Кира. Шатенчик слева него и Юра загадочно переглядываются между собой, пока мы ведём немой бой взглядов.

— Пошли в дом, — первым отмирает мой друг, зазывая и остальных. Парень, чьего имени до сих пор не знаю, идёт сзади нас с Юрой, что-то спрашивая у Кира, а я вновь догоняю друга, стараясь не отставать от него.

В нашей компании их, к моему разочарованию, встречают радостно, но мне остаётся надеяться на то, что именно наша гитара произвела такое впечатление на моих друзей, а не появление новых красивых мальчиков, на которых Геля уже пускает слюнки.

Леся лишь удивлённо посмотрела на меня, когда я, сложив руки на груди, с самым кислым взглядом зашла с этой компанией. На её взгляд пришлось просто пожать плечами, дескать, да вот, и такие совпадения возможны.

— Кто играть будет? — подаёт голос Коля, сидящий в обнимку с нашей Ленкой, которая с интересом наблюдает за развитием событий. Кира, судя по её взгляду, она тоже узнала, но была крайне удивлена тому факту, что при народе мы играли пару незнакомых друг для друга людей.

— О, давайте Кнопку-то и проверим? — откликается Юра, с наглой улыбкой поглядывая на меня. Я же хочу взвыть в голос — до жути не любила, когда мне пытались подобрать некую кличку в этих кругах. У Юры получилось, но за это он каждый раз получал от меня.

— А что я? — удивляюсь, разведя руки в стороны. Друг притягивает меня ближе к себе, заставляя усесться на подлокотник кресла, в котором по-царски уселся он. Другие места были заняты старым составом компании и новыми гостями, а на пол садиться не хотелось так же, как и мешать парочке воркующих у камина. — Я могу только с твоей помощью.

— Так в чём проблема, девушка, будем играть вместе, не впервой, — отмахивается Юра, и под смех наших друзей и шатенчика, который оказался никем иным, как Гошей, протягивает свои загребущие ручонки к гитаре.

Кир, на удивление, сидя на диване в компании своего друга, не смеётся, и даже тени улыбки не появляется на его лице. Он беззвучно сидит, наблюдая за нами и будто думая о чём-то крайне серьёзном.

— Ты умеешь играть на гитаре? — удивлённо спрашивает Кир, заставляя задуматься над вопросом, а слушает он наши разговоры или нет.

— Да, я когда-то научил, на свой страх и риск, — отвечая вместо меня, тянет Юра, улыбаясь нашему гостю самой искренней улыбкой.

— “Научил” — громко сказано, — громким шёпотом смеюсь я, припоминая, как всё это выглядело ещё на моём первом курсе.

— Она просто мне мозги насиловала-насиловала этой игрой на гитаре, — прикрывая своё испорченное либидо, отшучивается Юра, на что комната наполняется нашим дружным смехом.

— Ксюх, выбирай, ибо нахер мы пёрлись сюда? — смеётся Лена, подталкивая меня к выбору, а я, как назло, забыла все песни, которые можно спеть под гитару.

— Да, ради тёмной ночи на улице, непрогретого помещения и игры на гитаре, — поддерживает её Коля, притягивая в свои объятия, когда замечает, что девушка сжимается от холода.

— Какую будем играть? — хлопнув в ладоши, с интригой интересуется Юра, проводя взглядом по залу.

— Знаете трек «Когда исчезнет слово»? — протягивает Геля, прикусывая губу, остальные удовлетворённо кивают, будто поддерживая её выбор.

А мне совершенно не хочется играть это, потому что это та самая песня. Потому что, как только я вспоминаю её мотив, перед глазами встают наш с Киром танец и мои слова. Потому что Астрофьев заметно оживляется, услышав её название, и сразу же переводит на меня взгляд. Потому что чёртовы песни имеют способность ассоциировать себя с моментами из жизни, и это ни фига не хорошо.

А мне ведь когда-то так нравились её строчки…

— Слушай, Юр, по-братски, можешь сам сыграть, — прошу его на ухо, не желая привлекать особого внимания. Все заняты обсуждением этого трека и не интересуются пока будущими исполнителями.

— Хорошо, — с опаской соглашается друг, вглядываясь в мои глаза, чего мне не очень хочется. Я всегда была открытой книгой, захочешь понять меня — загляни в глаза, по крайней мере, так говорили.

— Я пойду оденусь, — предупреждаю, быстро выходя из зала и получая положительное мычание в спину.

Растягивая шаги как можно дольше, я иду по коротеньким коридорам дома, заворачивая в каждую комнату и желая найти сигареты, припрятанные мной ещё давно «на чёрный день».

Мои поиски не окупаются ничем полезным, поэтому приходится плюнуть на это дело и вернуться за своим пальто, чтобы согреться. А ведь вечер обещал быть таким тёплым, если бы не Кир. Хотя, правильно ли это — винить во всех своих бедах одного парня, который, по сути, ничего не сделал?

Подумаешь, чувствую я к нему какую-то смутную симпатию, так ведь это совершенно нормально. Девушкам моего возраста положено интересоваться парнями его типа, и фиг объяснишь, что это нельзя, это будущий брат. Так ведь, да?

— Как же тебя далеко так занесло, гуляющая ты наша? — раздаётся голос позади меня, который выдёргивает меня из своих же мыслей. Этот голос я запомнила и, кажется, больше не забуду.

— Тебе-то какая разница? Ты мне не мама, — фыркаю я и, даже не желая оборачивается, иду дальше. Но меня быстро догоняют и прижимают к стене, от чего по телу проходит неприятный холодок, а на местах соприкосновения нашей с Киром оголённой кожи бегут мурашки, заставляя нахмуриться ещё сильнее.

— Милая, давай договоримся сразу, — серьёзно начинает он, а я уже слышу те самые металлические нотки в голосе. — Нам, судя по всему, жить придётся вместе, изображая максимально семейные отношения, так что давай ты не будешь сбегать на целый день из дома после наших разборок?

«Наших разборок». Вот что бросается на слух сразу же, заставляя отвести взгляд от разозлённого лица Кира. Его глаза изучающе бегают по мне, будто читая. Что, в принципе, и бесит.

Интересное слово «разборок», если учесть, что в тот вечер говорила лишь я, а он просто промолчал. Разборки, а этот парень меня бесит ещё больше.

— Ещё что-то? — холодно осведомляюсь я, огревая его самым спокойным взглядом, который только найдётся у меня.

— Я хочу дружить, хотя бы для начала, — так же серьёзно говорит Кир, слегка отступая от меня и даруя долгожданную свободу личного пространства.

Поразмыслив, я понимаю, что дружба в нашем случае будет самым идеальным исходом. Будет и достаточное общение, и, возможно, дурость уйдёт с моей головы, да и Кир — хороший парень: дружба с ним — плюс к моей карме.

— Договорились, — киваю, протягивая ему ладонь, которую он, ни минуты не помедлив, пожимает.

Дружба? Ну, попробуем, что это за фрукт.

Комментарий к 9. Дружба?

Автор воодушивился метеоритным дождём в период с 12 по 13, и посрать, что он не увидел ни одной падающей звезды… Это же я 🤷♀️

И да. Ну не нравится мне эта глава, ну вот просто без слов…

10. «Мне приятно с тобой»

— Какие виды психологического насилия вы знаете?

— Женщины.

POV Кирилл

Блять, насколько непослушная девушка оказывается моя сводная сестра. Проснувшись утром, я не обнаружил её в квартире и даже после работы, которая затянулась до десяти часов ночи, Ксюши не было.

Сброшенный звонок и проигнорированное сообщение заставили мои нервы заиграть на максимальную мощность. Её мать говорит о том, что девушка заранее предупредила её о своей прогулке, которая может продлиться до поздней ночи. Сука, как же я заебался грузить себя мыслями о том, где может быть Ксюша, а ещё интереснее — с кем.

Какого же было моё удивление, когда новообретённые друг и одногруппник упомянули в разговоре домашнюю тусовку его медицинских друзей, устроенную на даче за городом. Сначала я неплохо тупанул, отказавшись от его предложения поехать к ним, но потом, поразмыслив мозгами и поняв, что единственная компания медиков, которая так хорошо отрывается, может оказаться Ксюшей с её дружками, перезвонил Гоше, наслушавшись трёхэтажных матов о моей неопределённости и куда бы её засунуть.

Девушка нашлась на той даче, только немного не в той компании, которую я ожидал, а с непонятным парнем, который в наглую улыбался ей и обнимал, смеясь. Нет, были, конечно, предположения о том, что тут она будет совершенно не одна, но мои мысли ограничивались парочкой безопасных парней и подружек. В этот набор не шёл наглый парень, ярко показывающий своё отношение к ней.

— Чужого добра не надо, своё есть, — обмолвилась в разговоре Ксюша, нахмурившись и сложив руки на груди.

Ну, да, да, конечно, вон оно, трётся рядом, никак отойти не может.

С её друзьями был найден общий язык, и даже наглый Юра, который оказался чуть младше меня, более-менее попытался расположить к себе.

После предложенной игры на гитаре Ксюша сбежала за курткой, видимо, подумав, что это будет достаточным аргументом. Вот тут и вышла промашка.

В том, чтобы нагнать её и прижать к стенке, не было проблем. Они появились потом, когда пришлось выдержать близость её тела рядом и взгляды на искусанные и измученные губы. Но это было позади, ровно так, как и соглашение о дружбе, которое как-то само по себе вырвалось с моих губ.

Н-да, послушал ещё одну девушку на свою голову.

Flashback

*— Аня, чего тебе снова надо, — ворчал я, всё же поддаваясь на своеобразное пинание моего тела девушкой.

Настроение — дрянь, а вроде бы всё было так хорошо. Но Ксюша решила расставить все точки над «i», из-за чего мы весь оставшийся вечер редко встречались взглядами, а если это и выходило, то отводили их, как ошпаренные. Кому нужна была это точность, а, Ксюша?

— Что у вас стряслось? — упирая руки в бока и создав вид грозной мамочки, которая ругает ребёнка за его косяки, спрашивает рыжая, когда мы останавливаемся там, где нас не услышат.

— Ты о чём? — строя дурачка, переспрашиваю я, делая взгляд, как можно больше соответствующий ситуации. Да, наши перемены мог не заметить только слепой. Даже бесчувственный ко всему Костя сканировал меня вопросительный взглядом, переводя его на мою сводную сестру, которая в этот раз села подальше от меня.

— Я тебя сейчас тресну, Кир, — рычит подруга, напрягаясь. Такую Аню я видел редко и, если честно, очень не хотел быть причиной этой интересной попытки убийства. — Что у тебя случилось с Ксюшей, — почти по буквам выговаривает она, сощурив глаза.

— Ань, расслабься, тебя это касаться не должно, — с тяжёлым вздохом, прикрыв глаза и потерев их пальцами, говорю я. Она, конечно, может дать мне хороший совет, но этого не хочется. Ксюша сама сказала, что не хочет ломать то, что уже есть, а я не могу убедить её в обратном.

— Выкладывай, — серьёзно тянет девушка, а я не могу ей противиться, быстро изложив всю проблему.

Аня достаточно долго думает, поворачиваясь ко мне боком и рассматривая мимо проходящих людей, после возвращая взгляд на Ксюшу, которая сидит рядом с Ильёй, увлечённо о чём-то разговаривая и изредка поглядывая на нас. Когда я смотрю в сторону девушки, она резко дёргается, отводя взгляд. Хах, смешная она, однако.

— Тебе нужно с ней подружиться, — внезапно выдаёт Аня, видимо, приняв правильное, на её взгляд, решение.

— Я как бы это и старался устроить всё наше знакомство, — фыркаю я, вновь поглядывая на Ксюшу, которая меняет себе собеседника. Костя — не лучший человек, с которым можно вести диалог такой, как она, но, видимо, он старается, потому что на губах девушки показывается лёгкая улыбка.

— Брось, ты пытался заигрывать с ней в первую встречу, подсознательно, но именно этим ты и занимался всё оставшееся время, по крайней мере, так она и считает, — уверенно завершает Аня, останавливая официанта и заказывая новый бокал с вином — прошлый выпил Илья, не дав девушке сделать и глотка.

— С чего такая уверенность? — удивляюсь я, поворачиваясь к рыжей и проводя по ней нахмуренным взглядом.

— Я так подумала, так это выглядит для нас, — констатирует она с лицом профи. — Тебе нужно напрямую сказать о том, что хочешь дружить, а дальше развивать это.

Мысль странная и навряд ли действенная, но попробовать надо — только это и остаётся.*

The end Flashback

Но это не выходит ни на первый день, ни на второй. Ксюша занята учёбой и курсами, а я — той же сессией и подработкой в баре. Девушка приходит домой под шесть часов, запираясь в своей комнате с лекциями и курсовыми, а я остаюсь продинамленным.

Только на третий день мы худо-бедно можем поговорить за ужином, с которого по-тихому ушли наши родители. У кого-то, несмотря на скорый штамп в паспорте, всё ещё конфетно-букетный период.

— Сложная учёба? — интересуюсь я за едой, ковыряя вилкой в макаронах. Девушка задумчиво поднимает на меня глаза, пару раз моргнув. Она будто возвращается в наш мир, переваривая вопрос.

— Да, зимняя сессия скоро, хочу быстрее с ней закончить, — без особого участия отвечает она, вновь опуская голову. Ксюша совершенно не тут: она в своих мыслях, которые заполняют её голову настолько, что даже я это вижу.

— Отдохнуть не хочешь? — ненавязчиво интересуюсь я, даже не пытаясь поднять голову. Зачем? Увидеть измученный взгляд девушки-студентки?

Хотя, надо признаться, я был рад, если бы Ксюша согласилась на моё приглашение. Прошлый просмотр фильма достаточно понравился мне, но, скорее, большую симпатию вызвало умилённое сопение девушки на моём плече.

— Давай, — согласно кивает Ксюша, но этого я никак не ожидаю. Настолько, что пару минут просто сижу, уставившись в середину тарелки, а потом, когда смысл доходит до меня, с явной радостью поднимаю голову.

Девушка сидит с милой нерешительной улыбкой на губах, а я у меня радость, перемешанная с удивлением от того, что она, наконец, не бегает от меня, а собирается смотреть фильм.

Пока девушка убирает грязную посуду в мойку, иду в свою комнату за ноутбуком, на котором планировал посмотреть с ней что-нибудь. В моей задумке мы должны были сидеть у меня в спальне, просматривая только что вышедший на экраны фильм, но я не знал, как на это отреагирует Ксюша.

Но, судя по всему, выбора у неё точно не будет.

Проходя мимо моей спальни, девушка заметила меня. По лицу можно было просмотреть достаточно эмоций, чтобы понять — она не знает, что делать. В её глазах отчётливо можно увидеть неуверенность и опаску.

— Идёшь смотреть? — поинтересовался я, устанавливая ноутбук на тумбочке у изголовья кровати. Ксюша даже не сдвинулась, продолжая сканировать меня взглядом.

— Я думала, мы будем смотреть фильм на телевизоре, — настороженно произнесла она, делая шаг в мою сторону. Уже что-то.

— Просто тут будут новинки, — пожал я плечами, стараясь не показывать насколько мне важно то, что решит в итоге девушка.

Аня говорила расположить её к себе, только мне не очень хочется, чтобы в глазах Ксюши я выглядел другом, — это ни к чему, — но и не слушать рыжую и её советы было чревато.

— Уверен, что не хочешь посмотреть что-нибудь старое? — вновь спросила девушка, осторожно подходя к моей кровати. Я лишь мотнул головой, давая понять, что ни на что другое не согласен.

— Кроха, ну не съем же я тебя, не бойся, — улыбка озарила моё лицо, а девушка лишь слегка покраснела, сразу же отводя взгляд на окно, которое открывало вид на запорошенную снегом улицу.

— Не давай мне клички, — возмутилась Ксюша, когда алый цвет немного сошёл с её лица. Она присела рядом со мной, продолжая сверлить нахмуренным взглядом.

— А остальным можно? — так же нахмурился я, вспоминая Юру из её компании. Тот парень весь вечер сидел с ней, не отпуская ни на шаг, а что было с моими эмоциями, когда он помогал играть девушке на гитаре. Я итак был настроен засунуть инструмент ему поглубже, а так он подписал себе диагноз.

— Юре сходит это с рук только из-за того, что он — мой лучший друг, — отмахнулась Ксюша, обращая внимание на экран ноутбука. — Ты выбрал фильм?

— Выбирай сама, — кивнул я на комп, отдавая карт-бланш в руки девушки, которая с заметной улыбкой взяла технику, осторожно уложив её на колени. Быстрыми нажатиями она зашла в кинопоиск, сразу же пролистывая список новинок.

— Может, пятьдесят оттенков? — заинтересованно произнесла Ксюша, закусив нижнюю губу, но так и не поворачивая личико ко мне. Я мог наблюдать лишь её профиль, пока откашливался. Мне показалось? — Расслабься, я пошутила, видел бы ты своё лицо, — звонкий смех пронёсся по комнате, заставляя выдохнуть.

Минут пять мы втыкали в ноут, пока Ксюша восторженно не указала пальчиком на один из мультов. Моя реакция не заставила себя ждать: улыбка вновь осветила лицо. Этот человек шутил о пятидесяти оттенков серого, а теперь хочет смотреть мультик о зелёном чудике, ненавидящем новый год, я не перестану удивляться ей.

— Давай, — согласился, вновь убирая технику на тумбочку у изголовья. Одним нажатием запустив мульт, поудобнее устроился на кровати, оперившись спиной о противоположную сторону в полусидячем положении.

Ксюша долго жалась, стараясь усесться в позу лотоса, но для нас было мало места на односпальной кровати. Одним наглым движением я просто притянул её к своей груди, услышав лёгкий писк и шорох. Девушка вновь стала вертеться, но в итоге глубоко вдохнула, мягко откинув голову на моё плечо.

Её тело было вплотную придвинуто к моему, из-за чего я даже не мог сосредоточиться на мультике, в котором всё мелькал и мелькал зелёный человечек. Ксюша постепенно начала успокаиваться, и сразу можно было почувствовать, что она заметно расслабилась. Её запах витал по всей комнате, окружая нас. Что-то смутно знакомое, цветочный тонкий аромат с примесью леса и ягод.

Мне пришлось довольно долго влипать в экран, чтобы разобраться, что там происходит, но в основном, чтобы отвлечься от мягких соприкосновений оголённой кожи девушки о мою. Физиология, мать её.

К концу нашего киносеанса Ксюша сладко посапывала на мне, уже буквально полностью расплодившись на моём теле. Её руки обнимали мой пресс поперёк, хотелось думать, что обнимает она именно меня, а не мишку, с которым, как я заметил, девушка спит. Конечно, отказаться от того, чтобы обнять её я, само собой, не мог.

— Ксюш, — тихо шепнул ей на ушко, до сих пор чувствуя тёплое дыхание на шее, в которую девушка уткнулась носиком. Мягко поглаживая её по оголённому плечу, я старался разбудить Ксюшу. Мог, конечно, отнести её в спальню, только вот кто-то из нас в любом случае упал бы с этой кровати, а судя по тому, что сплю я у стены, упадёт точно она — этого мне не хотелось.

Ксюша заворожилась, ближе придвигаясь ко мне, потеревшись носом о плечо. Мягко и тепло, надеюсь мы скоро сможем лежать именно так, только без рамок.

— Я заснула? — всё же просыпаясь, протянула девушка, переводя сонные глаза на меня.

— Примерно на середине, — усмехнулся я, потирая затёкшее плечо, на котором обосновалась раньше Ксюша.

Мы уже два раза смотрели с ней фильм, и каждый раз я убеждаюсь, что её терпения хватает лишь на половину, а если фильм интересный, то и на треть, после — она засыпает.

— Я просто с этой учёбой не высыпаюсь, прости, — будто напакостивший ребёнок, попросила Ксюша. Маленький котёнок, которого только-только разбудили, не может понять, где он, и из-за этого действует по своей натуре.

— Понимаю, сам такой, — улыбнулся я, помогая девушки поудобнее лечь на кровати. Ксюша мягко улыбнулась мне, проводя рукой по распущенным волосам, приглаживая их.

— Интересный мультик? — поинтересовалась она непринуждённым голосом, на что я лишь усмехнулся.

— Достаточно, — кивнул, сжимая и разжимая руку, возвращая нормальный кровоток, дожидаясь, пока та начинает ненавистно колоть.

— С тобой интересно смотреть, — признаётся девушка, вставая с кровати и потягиваясь. От этого её короткая маечка задирается, оголяя впалый живот.

— С тобой тоже, — киваю, не стараясь даже отвести взгляд до тех пор, пока Ксюша не выходит из моей комнаты. Даже тогда я смотрю на так и не закрывшуюся дверь, слушая, как девушка ставит чайник.

POV Ксюша

К тому моменту, как закипел чайник, в квартиру вошли наши с Киром окрылённые родители. Мама вновь плыла на крыльях счастья, неся в руках прекрасный букет, — для меня всегда оставалось вопросом, не лень ли Владу каждый день покупать зимой цветы? — а мой отчим, по совместительству отец Кира, лишь шёл за ней, мягко улыбаясь и приобнимая за талию.

Но мои мысли были совсем не там, где нужно. Они парили в комнате моего сводного брата, по каждой минуте восстанавливая ситуацию, произошедшую там. Мы лежали с ним настолько близко, что моё дыхание просто замирало, казалось, я просто забывала делать выдохи. Я, конечно, была рада, что отношения с Киром стали налаживаться, однако оставалось одно «но» — они налаживались не в ту сторону.

Чувства, испытываемые к тому же Юре, в корне отличались от эмоций к Астрофьеву. С Киром были совсем другие ощущения, та же доверенность, открытость, но что-то было другим. Не было той дружеской нотки, что ли? Возможно, то замирание всего тела, когда я чувствовала, что он стоит рядом или просто смотрит на меня; тот шум в ушах, когда Кир притянул меня к себе сегодня. Ведь он даже не спрашивал, нужно мне это, нет, просто взял и сделал, и это осталось не без результатов.

Но меня возвращали на бренную землю мама с Владом, так прекрасно смотрящиеся вместе. Я просто не могла позволить себе вольность по отношению к Кирилу именно из-за их будущего счастья. Дело даже не в морали, которая для меня всегда оставалась размыта, а в том, что если у нас ничего не выйдет, — что более всего возможно, — то мы просто уже не сможем стать нормальной семьёй, обеспечив своим родителям счастливую и беззаботную жизнь. Какие из бывшей пары могут получиться сводные брат и сестра?

Да, но почему-то то, что я думаю, совершенно не сходилось с тем, что чувствую.

— Ксюша, — окликнула меня мама, мягко касаясь плеча. Вынырнув из своих мыслей, я заметила, что чайник надоедливо свистит, возвещая о выполненной задаче. Женщина же стояла рядом со мной, с тревогой поглядывая на моё лицо.

— Да, мам, — кивнув, быстрым движением пальцев я выключила газ, сразу же наливая кипяток из чайника в заранее приготовленные чашки. Я всегда была чайным гурманом, и именно из-за меня у нас водилось очень много его видов с различными добавками и травяными сборами.

— Солнышко, всё хорошо? — обеспокоенно спросила женщина, разворачивая меня к себе. О, нет, вот именно такой взгляд я знала с детства. Его сложно назвать осуждающим, — хотя в некоторых случаях он был именно таким, — скорее, выпытывающий, заглядывающий в душу и давящий на подсознание словами: «Ты не хочешь поделиться своими проблемами с родной матерью?»

— У меня занятия в универе, из-за сессии профессора драконят, а высыпаться не успеваю, поэтому торможу так, — пожимаю плечами, быстро сочинив байку про сложную жизнь студента. Если быть совсем честной, то из сочиненного там лишь то, что я торможу именно из-за учёбы, а остальное — достаточно верно. Судя по лицу мамы — мне поверили, а значит, можно уже спокойно сесть за стол и выпить разбавленный холодной водичкой чай, за что меня всегда пугались, бегая и говоря, что буду гореть на инквизиторских кострах.

— Кроха, нальёшь мне кофе? — раздался из дальней спальни голос Кира. Он так и не выходил оттуда с того момента, как я ушла, оставив меня на растерзание мыслям.

Наверное, всё, из чего я раздуваю проблему, окажется лишь желанием подружиться с будущей сводной сестрой со стороны парня, хотя и тот и тот вариант он не доказывал. Кир не пытался убедить меня в чисто семейных отношениях тогда в клубе у Ильи, когда я несла бред, он танцевал со мной, а тот случай, когда, закинув себе на плечо, вынес на кухню при Лесе. Но ведь и все эти поступки могут быть чисто поступками брата для сестры, ведь не зря же он предложил мне дружбу.

— Ксюша, дорогая, он назвал тебя «Крохой»? — удивилась мама, присаживаясь напротив меня. Подняв глаза на женщину, я медленно кивнула, напоминая себе, что меня попросили сделать кофе.

«Крохой» Кир меня стал называть всё чаще и чаще, заставляя смущаться и краснеть. Это было достаточно милое имя, которое больше подходило для девушки, но никак не для сводной сестры.

Друзья, впервые услышав о моём новом имени, данном Киром, сначала удивились, уставившись на парня, а позже, чуть подумав, согласились, что оно мне идеально подходит, ибо ростом меня обделили с детства. Но мой сводный брат сразу же сказал, что только он и имеет право меня так называть — он придумал, он и будет им пользоваться.

Вообще Астрофьев чаще окликал меня этим имечком только наедине, но в тот вечер что-то пошло не так. Кир изжигал взглядом Юру, который в тот вечер почти всегда находился рядом, пока Олеся общалась с парнем моего потока, который, судя по всему, ей и понравился; разговаривал он с моим другом тоже будто без особого желания.

— Да, мам, — согласилась я, встряхнув головой и поднимаясь из-за стола, чтобы налить Киру кофе. Не люблю, когда мне дают какие-то имена — это слишком личное, они всегда несут какую-то историю, но самые интимные имена, которые даёт Астрофьев.

— Интересное, — удовлетворённо вдохнула женщина, делая глоток из своей чашки. Я же лишь снова конвульсивно кивнула, вновь отворачиваясь к плите с туркой.

Когда кофе был готов, а мой чай успел остыть до нужной мне температуры, в комнату зашли и остальные домочадцы квартиры — Кир с отцом.

Парень принял из моих рук только что приготовленный напиток, погладив по тыльной стороне ладони холодными пальцами, — снова курил в комнате через открытое окно, — от соприкосновения, из-за которого по коже побежали миллионы мурашек, я дёрнулась, непроизвольно отпустив чашку и готовясь к тому, что надо будет убирать горячее варево с пола и замазывать мазью ожоги с оголённых ног, но Кир успел перехватить её, слегка расплескав капельки тёмно-коричневой жидкости на пол.

— Осторожней, — шепнул парень, улыбнувшись. Мне же ничего не оставалось, как просто кивнуть. Тихо сказав простое “спасибо”, я вернулась на своё место, а справа присел и Кир. Что им повелевало в тот момент — знал лишь он.

— Кирилл, как дела с поступлением? — поинтересовался Влад, сидя за ручку с моей матерью и наивно полагая, что если ладони под столом, то этого никто не увидит.

— Уже зачислили, сегодня был там, в общем-то ничего нового не узнал, — кратко изложил парень, держа в ладонях чашку и делая из неё новый глоток.

— Как тебя могли зачислить почти в конце обучения? — удивилась я, переводя взгляд на Кира, который лишь хитро усмехнулся.

— Скажем так, постарался, — мягко произнёс он, будто маленькому ребёнку, который ни фига не понимает. Честно, обидно. Его голос, тон, манера говорить со мной добивали, будто перед ним и правда малыш, которому всё надо разъяснять.

— А если бы не запорол третий курс, то и стараться бы не пришлось, — с явным неудовольствием произнёс Влад, просверливая дырку в сыне.

К слову, их отношения всегда были для меня загадкой. Вроде бы они были достаточно дружны, но вместе с тем Кир как-то держался в стороне от отца. Со временем я заметила, что если при нас Астрофьев-младший не вступал в дискуссии с Владом, спокойно игнорируя обвинения и изредка соглашаясь с виной, то между собой Кир мог спокойно отстоять свою точку зрения, не страшась громких слов о том, что отцу было плевать на него, это всё он просто мог рассказать Владу, но при нас делал очень редко.

— Ты узнал о моём вылете только по звонку деканата, и к тому же я восстановился достаточно легко, и, что немало важно, сам, а сейчас просто перевёлся, — спокойно высказал Кир, неотрывно смотря в глаза отцу. Никто не мог заметить, как руки парня сжимались под столом в кулаки, а вены на руках то выделялись, то вновь пропадали от напряжения. Никто, кроме меня, конечно.

В такие моменты было неуютно, будто тебя касается то, что не должно. Что-то запредельно личное, словно влезаешь в чужую жизнь, раскрывая для себя запретные тайны. Было бы легче, если бы проблему мне рассказал Кир, но он редко упоминал тему родителей, — краткую информацию о них я знала, но, как выходит, недостаточно.

Влад не выдержал первым, опустив взгляд в чашку. Мама, сидящая рядом, прикусила губу, отводя глаза на окно. Видимо, она знает, что происходит между отцом и сыном.

А я, я не смогла просто смотреть на то, как парень, находящийся рядом со мной, нервничает, — причём, так ярко, что это было ощутимо даже мне, — ко всему прочему прибавлялось и то, что он вроде как мне симпатичен, но именно это было задвинуто подальше, а вперёд выходила иллюзионная сестринская помощь. Незаметно переместив правую руку под стол, я, с хорошо ощутимым страхом, накрыла уже похолодевшей ладонью сжатую в кулак руку Кира.

Смотреть на него сейчас было убийственно для меня, именно из-за этого мои глаза наблюдали за любой точкой комнаты, противоположной самому парню. Я не представляла его реакцию: откинет мою ладонь, удивиться, скажет что-то? Но удивительная теплота кожи под моей рукой приободряла, заставляя не убирать её.

Не прошло и минуты, как Кир аккуратно развернул мою ладонь, соединяя наши руки и переплетая пальцы. Последнее, конечно, было более чем неожиданным — думала, просто поддержу, а это выглядит уже как-то не так.

Парень мягко сжимал мою ладонь, а краем глаза я заметила улыбку, которую старался спрятать за чашкой с кофе. Напряжение пропало, но об этом думать уже не хотелось.

— Что со свадьбой? — поинтересовалась я слегка охрипшим голосом, который попыталась исправить тихим кашлем.

Мама поменялась в лице, и теперь, вместо бывшего напряжения, на нём сияла радостная улыбка. Влад так же оживился, изредка поправляя невесту в мелочах, но взгляд на Кира не переводил.

Остальной вечер мы проболтали в довольно тёплых тонах, обсуждая ту же самую свадьбу и её празднование. Астрофьев-младший даже не пытался разъединить наши руки, а если я старалась это сделать, что выходило не очень уверенно, он сразу же сжимал их немного сильнее. Однако, как бывает в фильмах, ничего не предвещало проблемы, но вот появилась не очень милая новость.

— Ксюш, к слову, к нам едет Ванесса, — мимоходом протянула мама, сразу же делая глоток из чашки. Сказала она это так непринуждённо, будто говорила о покупке хлеба в магазине, из-за чего плохое настроение увеличилось, сгущая надо мной свои тёмные тучи.

— Я счастлива, — произнесла, даже не пытаясь скрыть всей наигранности своей улыбки. Теперь, Кир, твоя очередь держать меня за руку, но и этой опоры сейчас лишусь.

Вежливо поблагодарив за компанию и быстро выходя из кухни, я старалась придумать быстрый план побега из дома на неопределённый срок, который продержится у нас Ванесса, но сейчас не было планов уходить куда-то, было достаточно выйти на лестничную клетку.

Куртка, кеды и одолженные у Влада сигареты нашлись быстро, ровно так же, как и выход в подъезд. Поднявшись на один пролёт выше, я бегло осмотрелась вокруг, проверяя пространство на наличие посторонних людей. Таковых не было, а значит, временный бункер найден.

Я всегда была непривередлива, а потому и села на ступеньку, притянув колени к шее. Сигарета была быстро зажжена, а её дым уже через мгновение витал вокруг меня.

Первая затяжка.

Прикрываю глаза, стараясь отпустить всё, что есть и было вокруг. То, что в квартире мама сейчас готовится к встречи со своей родительницей, а в комнате поблизости, возможно, сидит парень, который мне нравится, что я уже успела признать, но к которому даже чувствовать это не должна.

Выдох, и дым летит подальше от меня, испаряясь тонкими облачками, а вместе с ними и всё, что так давит на мозг.

Вторая затяжка.

Хлопок двери этажом ниже, но открывать глаза, так же как и двигаться, не очень хочется. Кажется, Влад видел уже меня с сигаретой, но невесте не сказал. Мама? А мама вроде как догадывается, так пусть и узнает.

Выдох сигаретного дыма, а вместе с ним с губ вырывается нервный смешок.

Третья затяжка.

У меня безбожно вырывают сигарету, заставляя открыть глаза и вернуться в наш мир, от которого я постаралась абстрагироваться.

Выдох, и Кир стоит передо мной, переводя нахмуренный взгляд с меня на сигарету.

Покурила.

— Я же говорил, что курить будешь, когда вырастешь, — бурчит он, присаживаясь рядом со мной на ступеньку. Задумавшись, Кир проводит оценивающим взглядом по моей одежде, слегка скрытой маминой осенней курткой, которую я взяла не глядя.

И вновь резкое движение с шелестом ткани. Парень нагло притягивает меня к себе, усаживая на колени, а я, поняв, что произошло, пытаюсь отползти с его рук, но ничего не выходит, он лишь сильнее сжимает ладони на моей талии, на которой они успели крепко обосноваться.

— Слишком холодно, чтобы в твоей одежде психовать и идти сидеть на ступеньках, — вкрадчиво говорит Астрофьев до жути приятным тихим голосом. Кир успел одеться потеплее моего, поэтому позволительно то, что парень сейчас сидит почти на полу. Я рада, что он не стал гнать меня домой, наверное, потому что понимает.

— Мог бы снять куртку и положить на ступеньку, по крайней мере, в романах было так, — пожимаю плечами, стараясь шутить и желая увести тему подальше от неуютного для меня разговора.

Продолжая сидеть на коленях старшего, я понимаю всю тщетность своей ситуации. Прекрасно чувствуя его одеколон, греясь об его тёплое тело, просто понимаю, что обречена. Он держит меня так, будто отпускать не хочет, и во мне чувствуется жгучая потребность в том, чтобы именно так и было.

— Кажется, усадить себе на колени будет намного романтичнее и теплее, — шепчет Кир, разворачиваясь так, чтобы спина упиралась в перила лестницы. Он смотрит прямо в глаза, изучая и одновременно пытая меня своими до жути красивыми зелёными.

— Только не со сводным братом, — качаю головой, натягивая свои ремни безопасности. Время останавливать романтику и видеть перед собой брата, в чём я давно потеряла смысл.

— Сводный — главное слово, — подчёркивает Кир, заставляя меня понять, что он впервые уточнил в нашем разговоре свой менталитет, касаемо ситуации.

Повисает молчание, достаточно долгое и вязкое, чтобы запутаться в нём и не хотеть уйти. Мне удобно, а что самое главное — приятно с этим парнем. Я чувствую его некую поддержку, относящуюся к крепким рукам, надёжно держащим меня за талию. Через какое-то время позволяю себе расслабиться и опереться об его плечо, но даже тогда дыхание спирает от близости, а желание остаётся лишь одно: заполнить его запахом все лёгкие.

— Объяснишь ситуацию с Ванессой? — всего один раз за наш уникальный разговор спрашивает он, но я мотаю головой, понимая, что предвзятое отношение к этой женщине ему не нужно.

— Что ты сейчас чувствуешь? — внезапно спрашиваю я, даже не успев сообразить, что говорю. Просто вырывается с губ, и просто понимаю, что, в принципе, это и хотелось спросить, только не осмелилась бы, а так…

— Мне приятно с тобой, — шепчет Кир, чуть ближе прижимая меня к себе. Это не самый точный ответ, но почему-то меня посещает чувство, что самый верный и правильный в нашей ситуации.

Мы сидим долго, а когда на небе появляется луна, что видно через большие окна напротив нас, решаем пойти обратно. Не знаю, что сказал Кирилл родителям, но они не ругают за долгую отлучку из дома, просто сидят на кухне, попивая чай и общаясь.

Парень провожает меня до комнаты, желая спокойной ночи, а я тепло ему улыбаюсь, отвечая в ответ что-то такое же приятное. Заходя в комнату, сразу валюсь на кровать, обдумывая произошедшее.

И почему-то из всего богатства сегодняшнего дня в голове мелькают лишь слова Кира:

«Мне приятно с тобой»

Комментарий к 10. «Мне приятно с тобой»

Лишь одна просьба: те, кто действительно читает меня и этот ориджинал, оставьте отзыв — хотя бы увижу для кого пишу…

11. Некоторые ответы бывают совмещены с действием

Неужели я откажусь от полета лишь оттого, что он будет недолог?

Франц Вертфоллен

Ранним утром я, не задерживаясь и не привлекая внимания домочадцев, быстро собираюсь в универ.

Лёгкими движениями левой руки закидываю в сумку нужные тетрадки с парой ручек, параллельно держа в свободной любимую чашку с изображением сонной совы, в принципе, её виду сейчас я полностью соответствую.

Тёмное платье, по стилю напоминающее школьное, только чуть ниже обычного — с ладонь вверх от коленки; классические ботинки на ногах, купленные тайком от маменьки, которая точно скажет, что они мужские. Выглядит красиво, правда, но ведь это лишь одежда, а теперь взглянем на лицо.

Если взглянуть на его черты, можно сказать сразу — этот человек пьянствовал всю ночь, безбожно выпивая алкашку и скуривая сигарету за сигаретой. Внешность обманчива, но об этом знают лишь мои друзья и родные, которым я не боюсь показаться на глаза даже в разношенных спортивных штанах и майке на пару размеров больше нужной.

Лицо без свойственного мне румянца, а скорее более бледного оттенка — я заснула этой ночью лишь к четырём часам, поэтому была выжата, как лимон, и совершенно не чувствовала тех трёх часов сна. Сонные глаза, приведённые в порядок с помощью косметики и то, не самой яркой, а радужка цвета не самого качественного металла с отливом серого. В общем, выглядела я так, будто ядерная война уже началась, но только на территории меня. Но ведь лицо можно замаскировать с помощью тех же румян, туши и помады, а вот состояние нет.

Желание идти куда-то и делать что-то отпало с первым же аккордом будильника на телефоне, — Ванесса не успела приехать, а моё настроение уже ниже плинтуса. Голова же была занята совсем не учёбой, а идеями о том, где можно перекантоваться на время незваных для меня гостей.

Мама привычно варила на кухне кофе, ещё даже не зная, что я проснулась и собираюсь свистануть с корабля. Влад уехал на работу минут пять назад, выслушав от будущей жены о вреде передвижения в машине, тогда и было решено, что она пойдёт пешком. Лишь Кир был свободен и счастлив — сегодня ему нужно было прийти ко второй паре, поэтому он спокойно спал в кровати, не зная ни проблем, ни несчастий.

На носочках просочившись в коридор, быстро набросила на плечи пальто, параллельно открывая дверь. Если бы мама меня сейчас поймала, — точно бы начала говорить о времени, к которому моя персона должна быть сегодня дома.

Выскочив из квартиры и стараясь как можно беззвучней закрыть дверь, я понеслась по лестнице, подмечая надписи, исполненные большими буквами на полстены. Меньшая часть из них была мне прекрасно известна, ибо именно я была автором набросков. Прошу заметить, не вандализма ради, а искусства.

Дорога до университета была недолгой, с помощью наушников с прекрасными песнями она вообще была незаметна.

На пороге меня, как обычно, встретила Леся, приветливо улыбаясь и помахивая рукой. Девушка вновь перекрасила волосы в фиолетовый, заставляя удивляться половину прохожих.

— Привет, — протянула подруга, слегка обняв меня. По сравнению со мной, Олеся была в самом лучшем расположении духа. Светя улыбкой направо и налево, она взяла меня под локоть, уволакивая в сторону кабинетов.

— Привет, — натянув вялую улыбку, произнесла я, покорно следуя за девушкой. Далее должна была последовать интересная история о её встрече с моим сокурсником, который ей понравился на даче, но, видимо, подруга решила дойти до нужной аудитории и уж потом высказаться.

— Славка такой хоро-оший, — протянула она, когда нужная тетрадка была вынута на поверхность и уложена на парту.

Я с Лесей больше любила последние ряды — чаще на них никто не смотрел да и не докапывался, поэтому мы могли вести беседы даже на лекциях, как сейчас. Профессор что-то рассказывал о анатомии человека, которая уже успела приесться и сейчас находилась в печёнках.

— Ты это поняла за три дня общения? — усмехнулась я, параллельно записывая тему в тетради.

Олеся часто старалась найти себе достойного парня, но чаще говорила, что не царское это дело — любовными соплями страдать. Однако, казалось, что говорила она так исключительно из-за того, что просто нормального парня найти и не могла.

— Ну, некоторые полмесяца с человеком живут, а так и не могут понять, что он подходит, — фыркнула девушка, увлечённо разглядывая свои ногти. Я же чуть не задохнулась от возмущения. Конечно же, Олеся знала о моих странных отношений со сводным братом, активно выступая за то, чтобы я вышла из своей, цитирую: «Странной зоны комфорта, и первой впилась ему в губы поцелуем, да таким, который он бы и забыть не мог», после этого каждое её слово обо мне с Киром требовало максимум внимательности.

— Знаешь, смотреть на своего сводного брата в этом плане не очень хочется, — буркнув и решив, что лучше обратить внимание на тему, чем на шиппера-подругу, я вновь вернулась взглядом к преподавателю, записывая за ним слова.

— Ой, только не надо тут, — изобразив ладонью жест «бла-бла», отмахнулась Леся. Девушка чуть ли не лежала на поверхности стола, вырисовывая квадратики в своём альбоме, одновременно с этим успевая и спорить со мной. — Неужели, ты ни разу не засматривалась на его тело, не заслушивалась его тембром голоса, не таяла от поступков?

— Слушай, давай ты не будешь меня пока грузить этим, ок? — потерев большим и указательный пальцем переносицу, попросила я.

— Ксюш, ты должна признаться хотя бы себе в том, что он тебе нравится. Последнее время, по твоим разговорам о нём, о его поступках, я всё больше понимаю это. Ты стала говорить о нём в слегка другом ключе, с совершенно новым стилем описания, понимаешь? — серьёзно протянула она, и я видела в ней желание мне всё разъяснить, в чём я и нуждалась.

Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то просто пришёл и поставил вердикт, что бы я больше не парила себе мозги этим «нельзя», чтобы Кир либо исчез, либо придумал более нейтральный вариант нахождения рядом со мной, потому что его «дружба» совсем не помогает. С ней мы начинаем сближаться, как вчера за мультиком или в подъезде.

Но вчера Кир прокололся, сказав, что он сводный, а это главное, только вот в чём?

* * *

Пары подходили к концу, лекции были записаны, нужные слова сказаны, а мозги морально изнасилованы.

К тому моменту в моей голове созрел вариант того, как бы спрятаться от Ванессы без вреда здоровья от мамы, то бишь с идеальным алиби. Отец всегда мог меня понять и принять к себе домой, не зря же говорил, что двери его квартиры постоянно открыты для меня. Ну, что ж, время отвечать за слова, папочка.

Сегодня у него было мало пар в университете, поэтому я даже не удивилась, обнаружив его дома. Папа с довольной улыбкой встретил меня, сразу же расспрашивая какими судьбами я тут. Грех был не упомянуть незваного гостя, который вызывал те же чувства и у отца.

— Ксюш, ты ведь должна стараться с ней ужиться, она дорога твоей матери, — с некой усмешкой проронил папа, присаживаясь напротив меня за столом и отпивая чай.

— Ты из-за мамы её терпел? — поинтересовалась я вяло. Все эти темы вновь напоминали мне о моей старой полноценной семье, по которой я скучала.

— Это устрашающая во всех смыслах женщина, — с довольно комичным выражением лица ответил отец, из-за чего с моих губ вырвался смешок. — Но сейчас не о ней, давай лучше о тебе.

И тут я даже не знала, что хуже, ибо папа мог с той же лёгкостью, что и мама, начать расспрашивать о парнях и скором замужестве, которое — я даже сама не могла понять, — откуда-то взялось.

— Женихи не появились? — с отцовской заботой во взгляде спросил он, а я отчётливо видела в его глазах ту грусть, которую питают все отцы, когда понимают, что их ребёнок уже вырос.

— Нет, па, — улыбнулась я, стараясь подбодрить его. Видеть, как грустит родной человек, не хотелось, но для этого нужно было отвечать на вопросы честно.

— А хотя бы тебе кто-то нравится? — ох? папа, в самую точку.

— Нравится, только сложно всё довольно, — нахмурилась я, жалея о том, что вообще вспомнила о Кире, ведь именно он был центром этого вопроса, ответа и, соответственно, проблемы.

— Извини, но в этом я, даже если постараюсь, не смогу тебе помочь, — с сожалением произнёс отец. — Я не разбираюсь, всегда был с другой стороны баррикад. Скажу одно: не забывай о разуме, но не давай ему большей силы, чем чувствам.

Не давай силу разуму, легко сказать, но тяжело воплотить в жизнь. Особенно, когда разум и чувства твердят совершенно о разных вещах, норовя разойтись в разные стороны, а меня оставить у обочины. Так и с ума сойти недолго.

* * *

Сверившись с часами, я понимаю, что к нам уже приехала Ванесса. Мама, по моим расчётам, уже приготовила для неё стол, а Влад выслушал долгую историю, вопрос в том, что делает Кир, который ни разу не видел ту женщину, — видимо, его уберегла судьба. Стараясь игнорировать тему о сводном брате даже в голове, подаю папе новую тему для разговора, которую он поддерживает.

Мы долго говорили с отцом о нашей прошлой жизни, теперь только так её назвать и можно. Он рассказывал о моих детских привычках, от чего всю квартиру заливал хохот; говорил о звёздах, что возвращали меня в беззаботные годы, когда вся семья была вместе, была целой. Сейчас это не так, и только из-за этого я и начинала задумываться: а не был ли их брак с самого начала бессмысленным?

Одна мысль об этом пугает, заставляя прикрыть глаза и попытаться вытащить её из головы, неважно как, главное, навсегда. Но меня отвлекает звонок в дверь, который остро распространяется по всей квартире.

Папа удивлённо сверяется с часами, давая понять, что к нему никто не собирался и, кивнув что-то наподобие «Я сейчас», удаляется встречать гостя. Конечно, есть предположение, что это маменька просекла обман и пришла со скандалом, но это не в её методах.

— Молодой человек, вы к кому? — слышится отцовский голос из коридора, через минуту после скрипа открывающейся двери.

В ответ — неразборчивые слова до дрожи знакомого голоса, из-за которого сердце как-то странно начинает стучать, а тело наполняет волнение. Вопрос о том, что он здесь забыл, почти срывается с губ, но меня останавливает удивлённое лицо отца, который зашёл в компании с тем, кого видеть тут я не ожидала.

— Привет, Кирилл, — улыбаюсь, стараясь сделать голос хоть на каплю мягче и гостеприимнее. Папа учил меня быть такой, только вот это со временем порастерялось.

Кир стоит в дверном проёме, разглядывая меня с какой-то странной улыбкой, чуть отдающей оскалом. Смотрит на меня как-то до дрожи изучающе, от чего мурашки непроизвольно пробегают по всему телу, а мне приходится прикрыть руки, на которых проявилась гусиная кожа. Мне это не нравится, от слова «совсем».

— Привет, Крох, — так вызывающе звучит прозвище из его губ, хочется сказать, чтобы он замолчал — отец уже недобро поглядывает на парня, кажется, вот-вот припомнит, куда поставил ружье.

— Это, конечно, хорошо, что вы узнали друг друга, но мне всё ещё интересно, кем этот довольно настойчивый молодой человек приходится тебе? — как истинный мужчина, папа не любил, когда к его единственной дочери лезли парни, считая, что прежде чем пытаться завести со мной отношения, они обязаны посоветоваться с ним. «Посоветоваться» = взять разрешение.

Он не знал о Кире, не знал о том, что я чувствую к этому парню, не знал так же и о том, что мой сводный брат стоит перед ним, но уже сейчас чувствовал угрозу для сердца его дочери.

— Па, это… — но меня нагло перебили, делая шаг вперёд и откашливаясь.

— Я могу и сам, Ксюша, — нарочито серьёзно проронил Кир, приближаясь к моему отцу, — Я — Кирилл Астрофьев, приятно познакомиться. — протянув руку для рукопожатия, парень замер, ожидая, что её пожмут, но папа — немного другой и, видимо, не сочетался с представлениями юноши.

Конечно, если вам сказать о преподавателе астрономии в местном университете, то перед вами появится мужчина за сорок, одетый в костюм, носящий очки на носу и вообще представлявшейся представляющего собой серьёзного, но безобидного препода. Но, повторю, папа не входит в это понятие и стереотипные взгляды.

Что ж, а теперь давайте взглянем на реальность. Достаточно крепкий и подтянутый для своих лет мужчина. Да, борода присутствует, но даже глядя на неё, вы не скажете, что перед вами старичок. Одет в клетчатую рубашку, рукава которой подвёрнуты до самых локтей, и чёрные джинсы с прорезями на коленях. Да, универу повезло с таким преподом.

— Пока не знаю, молодой человек, кому приятно, а кому нет, — хмыкнул отец, разглядывая парня. Закусив губу, я со всей своей выдержкой старалась не захихикать с вида Кира. Не ожидал, да? Папа не прощает тех, кто смеет называть меня своими именами, оставляя эту возможность за собой. — Относительно моей дочери, вы кто?

Тут уже я не могла позволить Киру сказать за меня:

— Па, это сын Влада, — тяну, опасливо косясь на отца. Он лишь хмыкает, вновь оглядывая парня.

— Вижу, вашу фамилию прям тянет к моим, — проговаривает мужчина, заставляя меня нахмуриться. Что он имеет в виду, понять никак не могу, поэтому приходится отмалчиваться. Неужто Кир действительно так не понравился папе?

— Астрофьев, ты чего-то хотел? — спрашиваю, не решаясь перевести на него взгляд. Буравя глазами папу, стараюсь привлечь его внимание к себе, чтобы взглядом попросить выйти, но этого не выходит.

— Ну, вообще, забрать тебя, — пауза и беглый взгляд на отца. — Тебя твоя мама ищет.

— Я не хочу домой, — возмущаюсь, сразу же переводя всё внимание к этой теме. Ванесса, наверняка, требует свежей кровушки, а кто, как ни я, могу её напоить ею?

— Ксюш, нужно, — пожимает плечами парень, а я чувствую непреодолимое желание отказать ещё пару раз.

— Ладно, общайтесь, дальше у вас всё идёт скучное, решите — позовёте, — с присущей ему локальностью тянет папа, выходя из кухни в зал. Через пять минут там слышится звук телепередачи.

Кир садится передо мной за стол, тяжело выдыхая и провожая мужчину взглядом. Я вновь беззвучно смеюсь, удивляясь эффекту, который произвёл папа.

— Строгий у тебя отец, — произносит парень, вновь обращая на меня свой взгляд. Зелёные глаза вновь испытывают меня, смотря в самую душу. Удивительно.

— Ты, видимо, ему чем-то не понравился, — тихо предполагаю я, пожимая плечами, а Кир, будто что-то вспомнив, начинает быстро кивать.

— Лоханулся на входе, — сознаётся он, пока на его лице раскалывается милая улыбка, заставляющая появиться ямочкам. Милый, очень, прям до жути. Особенно, когда улыбается. — Почему ты не хочешь идти домой? — резко меняя тему, интересуется Кир, а на моём лице вместо былого умиления проскальзывает толика раздражения.

— Как ты меня нашёл? — а принципе, этот вопрос достаточно долго крутился на губах, но теперь есть и возможность его задать.

— Твоя подруга проговорилась, — он замечает резкую смену темы, но ничего на это не говорит, лишь хитро улыбаясь. — Я мимо твоего универа шёл, а там Олеся с подругой, вот и проговорилась, что ты можешь быть у отца, адрес дала, — конечно, удивительно, что она с ничего рассказала ему о том, где я, но, если иметь в виду, что это Ефремова и с великим удовольствием сведет меня с Кириллом, всё пояснялось.

— Класс, — буркнула я негромко, но парень услышал и тихо хмыкнул. — Моя подруга сливает моё местоположение каждому встречному, отец пропускает чужих в квартиру, что дальше?

— Наверное, ты удивишься, если узнаешь, что я долго выпытывал у Олеси, где ты, а потом так же трудно проникал в эту квартиру, через фейсконтроль твоего отца, — высказался он, закатывая глаза. Ладно, обвинения с Леси сняты, но не полностью. — А что там с Ванессой?

— Ну, мы же так хорошо общались, — усмехаюсь я, вставая с диванчика и подходя к плите с чайником. — Кофе, чай?

— Пожалуй, чай, — улыбается Кир, поворачиваясь ко мне лицом. Стоя спиной к нему, я не могу видеть его действий, но почему-то могу чувствовать острый взгляд, буквально прожигающий мою спину.

— Не смотри так, — прошу тихо, чтобы только он и услышал, потому что нефиг говорить об этом громко. Его взгляд прожигает и заставляет обернуться назад, но я держусь.

— Как? — раздаётся усмехающееся-бархатистое за моей спиной, из-за чего желание повернуться становится ещё сильнее. Слышно, что Кир встал с табурета, слышен чуть шаркающий шаг в мою сторону, пока я дрожащими руками пытаюсь заварить чёртов чай. — Расскажешь о Ванессе? — тёплое дыхание опаляет макушку, а мои глаза зажмуриваются до разноцветных искорок. Чёрт, кажется Кир нашёл мою слабую сторону, только вот известно ли ему об этом?

— Ты с ней уже виделся? — сглатывая ком в горле, кое-как выговариваю я, стараясь удержать свои руки от страшного мандража, который, наверняка, видит парень.

— Ещё нет — дома не был, — чувствую, как он пожимает плечами, из-за слишком маленького расстояния, находящегося между нами. Так же легко я могу почувствовать шлейф его одеколона, достаточно не броского, но так подходящего Кириллу.

— Это моя бабушка со стороны мамы, — признаюсь, тихо выговаривая слова. Почему-то сейчас даже не могу понять, нужно ли мысленно просить о скором приходе отца, чтобы спасти меня из плена, или нет. — Она работает в кадетской школе, тихий ужас.

Чай к этому времени готов, а вот повернуться всё равно не могу. Он всё ещё стоит сзади меня, заставляя вдыхать свой запах и чувствовать близость чужого тела и тепла.

— Готово, — резко выдохнув, тяну я, параллельно поворачиваясь к парню. Только вот он даже не собирался отодвигаться.

Нос утыкается в ткань тёплой майки, а чашка с жидкостью чудом не разливается, остановленная руками Кира. Я не рискую поднимать взгляд, один раз пошла против своих опасений и вот в таком состоянии теперь стою.

«Вообще, всё это странно», — думаю, прикрывая глаза и позволяя парню взять чашку из моих рук. Ещё вчера, да и с самого начала, он не делал таких выпадов, а сейчас почему-то начал. Хотя, странные взгляды, поступки, чувства — Астрофьев, да это твой конёк.

Набравшись смелости, вылезаю из его ментального омута, быстро юркнув к столу. Теперь только глаза в глаза, чтобы не пропустить немаловажные поступки. Да и рано мне получать сердечные приступы из-за странностей.

— Она меня терпеть не может, и это доказано, — разводя руки в стороны, вдыхаю я, параллельно стараясь согнать со щёк алый цвет. Не хватало, что бы и это он заметил. И так веду себя, как припадочная рядом с ним: то руки трясутся, то сердце выпрыгивает из груди.

— Ну, она ведь твоя бабушка, как родной человек может поступать так? — удивление в голосе Кира чувствуется, причём, кажется, что оно совершенно неподдельное. Он делает шаг ближе ко мне, опираясь на выпрямленных руках о спинку стула.

— Ванесса считает, что гены её дочери испортил мой отец, в результате чего это «недоразумение» отразилось во мне, — вскинув ладони вверх, признаюсь я. — Она считает меня недостойной её семьи, говорит, что во мне большая часть от отца, а значит, я на мать непохожа.

— Но это бред, — фыркает Кирилл, вознося глаза к небу. А тут ещё говорят, почему я не иду домой. Вот из-за этого.

— Ну, вот и ладушки, — похлопав в ладоши, ухожу к двери, которую отец закрыл перед уходом. — А теперь вперёд домой, там тебя заждались. Насчёт меня скажешь, что потерялась, споткнулась, задушилась, смотри, как много вариантов.

Распахнув перед парнем дверь, делаю движение рукой, поторапливая его. Упёртый Кир просто смотрит на меня, строя глазки. Сложив руки на груди, он лишь качает головой, видимо, показывая, что никуда не пойдёт.

— Идём, я не дам тебя в обиду, — предлагает Кир и, несмотря на моё противостояние, умудряется отобрать главенство над дверью, позже закрывая её с негромким хлопком. — Послужу спасителем для принцессы пару часиков.

— А если останется на несколько дней? — даже не задумываясь о его предложении, говорю я, отводя взгляд. От этого дракона меня даже Кир не спасёт. Да что уж там, даже атомная бомба. Даже с учётом, что она накроет нас всех.

— Для такой принцессы грех не быть спасителем пожизненно, — интересная заявочка. Если честно, я чуть не подавилась воздухом, но выражение лица у парня было настолько уверенным, что, казалось, он и не знает, что такое шутка.

— Эм, не-ет, спасибо, — максимально растягиваю я, строя самое недоумённое лицо.

— Чего ты боишься? С тобой буду я, а я не дам тебе навредить, уж точно, — уверенно говорит Кир, заглядывая в мои глаза, что вызывало дрожь наперегонки с мурашками.

— Этого и боюсь, — шепчу себе, чтобы парень не услышал. В теории, деваться-то уже некуда. С одной стороны, маменька узнает о моём местоположении от Кира, — хотя это маловероятно, — мне прилетит, ведь я сбежала к отцу, даже не предупредив. С другой же, если прийти с повинной — это зачтётся, и кара не будет так скоропостижна, если не считать самого участия Ванессы.

— Решайся, Крох, — просит парень, делая самое красивое и милое лицо на свете. Как говорил папа: «Надо из любой ситуации искать выгоду», поехали.

— Соглашусь, если ты мне объяснишь, за что я заслужила такое имечко, — предлагаю я, следуя совету папы, всегда знала, что это пригодится. Кир хмыкнул, опуская глаза на стол и о чём-то задумываясь.

Он размышлял так, наверно, минут пять, за это время эмоции на его лице сменяли одна другую. Брови нахмурены, а губы растянуты в тонкую линию, взгляд ходит из стороны в сторону, очерчивая края столешницы, иногда поднимаясь на меня. К концу глаза прояснились, озаряясь какой-то ясностью, губы принимают нормальное состояние, сразу же взгляд упирается в его чуть пухлую нижнюю, но продолжает исследовать дальше, перемещаясь на маленькую складочку между бровями, которая успевает разгладиться.

— Хорошо, если ты так этого хочешь, я не вправе тебе перечить, — с хитрой улыбкой выдаёт он. — Но моя часть после этого вечера.

Гуманно, и, мне кажется, Кир не сможет обмануть. Во всяком случае, надавлю на мужское эго.

— Договорились, — пожимая руку, я ещё даже не задумывалась над тем, что некоторые ответы бывают совмещены с действием.

* * *

Дорога выдалась достаточно долгой и морозной. Холод наперебой с ужасным ветром, бьющим в лицо, сдувал всё на своём пути. Короче, пиздец тотальный.

Я до одурения обожаю зиму, обожаю этот холод, мороз, прятки под одеялом ночью, бьющиеся друг о дружку зубы из-за холода. Для меня это — романтика. Чисто для личного мира, в котором мне всегда хорошо и уютно.

Кир, видимо, мою точку зрения не поддерживал. Он всё время старался потеплее меня закутать в мою же одежду, выше поднимая воротник пальто или же сильнее натягивая шапку на уши, вместе с тем и нарушая моё личное пространство.

Хотя за время нашего общения его и не осталось. Астрофьев с самого начала… расположил, наверное? В тот вечер, когда повёл себя самым наглым образом, отобрав сигареты. С того дня подсознание расположило его с самым позитивным настроем, будто задав код неизвестных цифр и пентаграмм, который я так и не смогла распознать.

Он шёл рядом, такой гордый и важный, напоминающий собой ни то рыцаря, ни то самоубийцу, идущего на верную смерть. Хотя два этих понятия очень близки, чтобы их разделять. Но, где наша не пропадала, верно?

Парень шёл совсем близко, держа мою ладонь в своей, пока я по-детски шагала рядом по бордюру. Переставляя ноги как можно увереннее, крепко впивалась пальцами в его руку. К удивлению, меня даже не посещала мысль, что Кир может отпустить. Нет, он точно не отпустит, ведь это… ведь это Кирилл.

— Ты чего-то загрустила, — подал голос парень, поднимая на меня зелёные глаза. А ведь летней зелени так не хватало в зимние дни, и плевать, что я люблю эти три холодных месяца во всех их ипостасях.

— Да нет, всё хорошо, — улыбка озарила мои губы, убирая следы прошлой задумчивости и нахмуренности. Пока я шла, погружённая в свои мысли, даже не вспомнила, что контролировать эмоции не могу. А так хотелось…

— Уверена? — сощурив глаза, интересуется он. Кир смотрит на меня, пока я ищу любой предлог уйти от этого взгляда.

— Да, — усмехнувшись, тяну, одним движением спрыгивая с бордюра. Даже в этот момент парень подстраховывает меня, сильнее сжимая руку. От нелепой заботы — мурашки по телу. От осознания этого — ещё и щёки краснеют.

— Или ты просто думаешь, что я не справлюсь с ролью рыцаря? — слегка обиженно спрашивает Кир, немного подумав.

— Я верю в тебя, но мне кажется, что на этого дракона ты никак повлиять не сможешь, — качаю головой с мягкой улыбкой на губах. Ванесса его даже не послушает.

Моя бабушка славится страшной стервозностью, которую даже дедушка кое-как может перетерпеть. Изредка он делает вот такой подъёб родной внучке, но нельзя отрицать, что отношения с ним у меня куда лучше, чем с его женушкой. Повезло ж ему когда-то.

Через пару минут мы уже подходим к дому, где я с ужасными моральным усилиями стараюсь зайти хотя бы в подъезд. Нет, я не боюсь Ванессу, я просто представляю, что она будет говорить, а это слышать мне не хочется.

В итоге, меня в квартиру чуть ли не заносит Кир, под моё же разозленное пыхтение, кучу матов в процессе, ибо этот сводный чуть ли не на своём плече меня тащил.

Родная, — ну, не очень, — обитель встречает запахом жареного мяса и выпечки. Голоса, перебиваемые друг друга, разносились из кухни, пока я под шумок старалась уйти, но вновь Кир удержал меня, шепнув на ухо о том, что в любую минуту я могу положиться на него. Честно? Приободрило, немного правда, но всё же.

— Кирилл, вы уже пришли? — раздался мелодичный голос мамы, и резко наступило молчание. Не в смысле везде, а именно на кухне. В голове сразу возникла картинка, где Ванесса с огромной жопой сидит на стуле и, притаившись, плетёт свою паутину, заждавшись меня.

Это порядком рассмешило, но на губах лишь появилась улыбка. Ну, что ж, пошли встретим паучиху.

Вместо ответа мы быстро скинули верхнюю одежду, сразу же отправляясь в кухню. Мама сидела рядом с Владом, держа его за руку под столом и не сразу повернув головы к нам, а вот Ванесса с первых минут обратила внимание, пронзая взглядом наши тела.

Достаточно строгая женщина в брючном костюме сидела напротив Влада с невестой, держась с идеально ровной осанкой. Её волосы были зачёсаны до гладкой дульки, в которой не выбивался ни единый локон; глаза изучали нас из-под толстых стёклышек очков, а губы были соединены в тонкую полоску, смотрящуюся словно рубцовая рана на лице. Ни единой эмоции, и лишь под конец явно натянутая улыбка озаряет её лицо, вызывая во мне море отвращения.

— А вот и новый член семьи, — с распростёртыми руками Ванесса поднялась из-за стола, делая шаг на встречу Киру. В один мах она притянула парня к себе, крепко обняв. — Кирилл, я права? — вновь с улыбкой протянула женщина.

Растянутые губы в подобии улыбки смотрелись настолько приторно, что хотелось зажмуриться, но нельзя — на меня все же смотрели, хоть и не слишком внимательно.

— Да, а вы — Ванесса? — кивнул Астрофьев-младший, явно недовольный тем, что его притягивают к себе, утаскивая в крепкие объятия.

— Зови меня бабушкой, — махнула она рукой, переводя глаза на меня. Единственное, чем я сильно была похожа на мать, кроме носа с горбинкой, так это глазами, а, в свою очередь, они шли от этой дамы. Только её взгляд всегда мне казался холодным, словно две льдинки, готовые заморозить всё вокруг.

— Ксения, — с опавшей улыбкой протянула Ванесса, делая слабый кивок.

— Здравствуйте, — делая вид, что приветствую всех в этой комнате, улыбнулась я, стараясь не смотреть в глаза женщины.

— Я так полагаю, это по твоей вине юноша опоздал на этот вечер, — решительно протянула она, а торжественность из голоса вмиг исчезла. Ванесса присела на своё место, оборачиваясь к маме. — Сколько раз говорила, следовало её отправить в кадетское училище, там бы её научили следить за временем, может, отбили бы отцовские повадки? — доверительно поделилась она с Владом, пока мама отправляла мне извиняющиеся за свою родственницу взгляды. Её мужчина, видимо, не был расположен к диалогу, а поэтому скупо кивнул, мол, услышал. Влад уже встречался с Ванессой и, как я поняла, относился к ней так же.

— Вообще-то, это из-за меня Ксюша опоздала, — уточнил Кирилл, делая шаг ко мне и слегка закрывая своим плечом. Им незаметно, а мне приятно. — Да и, насколько я успел заметить, пунктуальность — это её конёк.

Тут, конечно, огромная натяжка, но всё же.

— Ну, что ж, садитесь, — пригласила мама, указывая на свободные места. К сожалению, причём глубокому, первое находилось по соседству с Ванессой, а второе — во главе стола, около первого.

Кир сел с Ванессой, я же заняла оставшееся. Класть что-то себе в тарелку не хотелось, в голове всё ещё маячила идея поскорей уйти отсюда.

— Ксения, как ты? — вздохнув, начала женщина, отправляя вилку с наколотой на зубец горошиной в рот.

— Всё хорошо, учусь, второй курс почти заканчиваю, — кивнула я, наливая себе из графина сок. Сделав глоток, сразу же жалею. Апельсиновый, кисло.

— Я так поняла, ты сейчас обосновалась тут, — обведя взглядом кухню, продолжила она. Кажется, всем стало понятно, к чему клонит женщина. Дождавшись кивка, она продолжила: — Потеснив молодую семью, — в раз констатировала Ванесса. — Вообще я думала, что в девятнадцать лет уже имеют свою квартиру или хотя бы блок в общежитии.

— Мама, ты слишком строга, — вступилась родительница. — Я сама пригласила Ксюшу пожить у нас, пока их общежитие отстраивают. Это никак не мешает нам.

— Но всё же, Вера, ты никогда не могла распознать задатки проблемы в характере человека. Девочка росла в неправильной семье, мало того, что у неё не будет реального представления о норме семейного уюта, так ещё и проблем не оберёшься, — цокнула Ванесса, покачав головой. В маму полетел осудительный взгляд. Хотя, зачем она пытается, знает ведь, что любимое занятие бабушки — разбор моих полётов, а самый сок, если они будут худшими.

Влад нахмурился, бросая серьёзный взгляд на меня, а затем и на новообретённую тёщу, но сказать что-то не сумел, отмалчивался. В принципе, поступал он правильно, потому что я и сама могла постоять за себя.

— Я ещё тут, — кашлянув, я подняла глаза на Ванессу. Серое и серое, интересное противостояние.

— А ты хочешь сказать, что я не права? — воскликнула женщина, рассматривая меня с явным не удовольствием.

— Да, — собрав всё раздражение фыркнула я, чувствуя, что под столом мою ладонь сжимает рука Кира. Причём не с намёком заткнуться и сидеть тихо, а как-то приободряюще. — Я жила в нормальной семье, и уж тем более знаю о семейном уюте.

— Милая, ну, не хочешь же ты сказать, что семья, в которой родители не любят друг друга — норма? — прежде чем я успела что-то ответить, женщина с превеликим удовольствием перебила. — В другом случае, они бы не развелись.

Раздражение наполнило всё тело, а руки пробила лёгкая дрожь. Вот этих разговоров я и боялась.

— Мои родители просто поняли, что уже не чувствуют к друг другу того, что было раньше. По мне, то лучше так, чем прожить всю жизнь с не любимым человеком, — высказала я, почувствовав, что уже довольно сильно сжимаю ладонь Кира. Чувства меня переполняли, хотелось кричать, доказывая Ванессе, что она не права. Доказывая себе, что она не права.

Будто я сейчас — маленький котёнок под дождём, которого избивают с каждым шагом прохожие, доказывая, что ему тут даже не место. Отсюда сложно выйти, до дрожи сложно, потому что она — мой родственник, а от них не открестишься.

— Поэтому ты и не знаешь, что такое домашний уют, — победоносно улыбнулась Ванесса, занося следующий удар для котёнка. — Ты всю жизнь видела любовь, которая оказалась и не любовью вовсе. Просто твои родители всю жизнь обманывали друг друга этим призрачный чувством.

Победила. И правда.

— Мама, это перебор, — воскликнул женский голос, в который даже не старалась вслушиваться. А может, всё, что она говорила, — правда. Ведь это и не была-то её любовь. Так, обман, иначе они бы это не поняли.

Получается, с детства я видела вовсе не любовь родителей, не теплоту семьи, да и не семью вовсе.

Обман? Фальшь? Иллюзия?

Что?

В уголках глаз скапливается жидкость, которую я стараюсь не сморгнуть и не показать. Мама что-то объясняет Ванессе, яро жестикулируя, но фишка в том, что вирус уже занесли мне в голову. Я уже задумалась об этом, а ведь так отстаивала идеалы семьи. А в реалии, что я отстояла? Картинку.

Кир под столом всё сильнее сжимает мою ладонь, будто заставляя взять себя в руки, но у меня не получается. Видимо, я переоценила свои возможности.

— Обман то, что вы говорили, — раздаётся строгий голос с нотками стали от Кирилла. — Вы знать не можете, что чувствовали Ксюшины родители — свечку не держали. Если бы они не любили друг друга, то не женились бы, не завели ребёнка и не воспитали его таким, какой он есть сейчас. Она невероятная, и это доказательство того самого семейного уюта, в котором воспитывалась Ксюша, и который вы так самоотверженно отрицаете.

Он сжимает мою руку сильнее, через минуту слышится скрежет отодвигаемого стула, и меня тянут вверх, заставляя подняться. Поддаюсь, потому что это Кир. Помог, даже от дракона отбил, буквально из пасти забрал.

На минуту подняв взгляд на стол, замечаю опечаленное лицо мамы, само за себя говорящей, что сейчас чувствует женщина. Я удивлена, как вот в такой семье мог вырасти настолько добрый и любвеобильный человек, как мама. Возможно, благодаря дедушке. Кто знает?

Кир, не отпуская моей руки, ведёт в коридор, помогая надеть пальто с шапкой.

Постепенно отмерев, я понимаю, что происходит и поднимаю на парня вопросительный взгляд, на что он лишь слабо улыбается, приобнимая меня и закутывая в шарф.

— Доверься, — одними губами шепчет Кир, и я доверяюсь. Снова. Нет причин этого не делать.

Через минуту к нам выходит Влад с достаточно серьёзным лицом. Мне кажется, что он собирается прикрыть нашу лавочку, оставив дома, но мужчина лишь подходит к сыну, пожимая его руку.

— Ты молодец, — хвалит он Кира, похлопав его по плечу. — Вы куда?

Я не могу услышать, что говорит парень, но его отец лишь кивает, на что-то соглашаясь.

Прежде чем мы окончательно уходим, я слышу голос Влада:

— Я тогда напишу.

— Скорее всего, мы придём только завтра — уверенно отвечает Кир, даже не думая отпрашиваться. Он констатирует факт.

На лестничной площадке мы задерживаемся на пару минут. Зверски хочется курить, но сигарет с собой я не брала, а парень не даст. В голове до сих пор бардак, а в ушах — шум. Ванесса вывела, уже в который раз это у неё получается.

— Я походу не подготовилась морально, — смеюсь я, но это больше напоминает истерику. Оперевшись о стену, сползаю по ней на пол, притягивая колени к лицу.

— Крох, всё хорошо? — заботливо спрашивает Кир, присаживаясь напротив меня на корточки. Протянув ко мне ладонь, он мягко поглаживает костяшками пальцев скулу, пока я, прикрыв глаза, стараюсь успокоиться. Он помогает мне этой тишиной, но не полностью.

— Да, — киваю, стараясь привести в норму сердцебиение. Хочется перевести тему, так, чтобы к ней потом и не возвращаться. — Ты обещал сказать, почему называешь меня Крохой.

Лёгкая улыбка на моих губах, вроде всё нормально. Ну, не конец света, верно?

— Да, — приглаживая волосы на макушке, соглашается Кир. Подняв на него взгляд, я вновь встречаюсь с зелёными глазами. Такие приятные и тёплые, словно дуновение тёплого ветра. — Думаю, по-другому это не объяснить.

Минута непонимания, как парень одним рывком притягивает меня к себе за талию, вставая во весь рост и прижимая меня к стене. Лопатки упёрлись в бетонную стену, а носки ботинок чуть не достают до пола, пока вокруг парит аромат Кира, кружащий голову.

Он не отрывает от меня глаз, сжигая ими и заставляя краснеть. До безумия близко, до безумия мало расстояния между нами.

Парень удерживает меня за талию, крепко прижимая к себе и даже не желая отпускать. Когда мои ноги касаются пола, он приподнимает подбородок осведомившейся ладонью, заставляя смотреть только ему в глаза. Мурашки прыгают от прикосновений холодных пальцев к тёплой коже. Приятно до дрожи.

Минута, и его губы на моих.

Минута, и я позволяю случиться поцелую.

Минута, почти мгновение, а реакция замедленна, что невозможно раздражает.

Кир проводит языком по моим губам, мнёт их своими, прося позволить углубить поцелуй, что я делаю сразу же. Рука зарывается в мои распущенные волосы, сбрасывая с головы дурацкую шапку, а другая ложится на шею, даря своё тепло, хотя минуту назад она была холодной.

Кир плотно прижимает меня к себе, опуская руку на талию. Пальцы сжимают ткань моего пальто, пока я завожу руки ему за шею, прижимаясь ближе. Мыслей нет, ничего нет, кроме него.

Здесь и сейчас.

— Не будешь жалеть? — на минуту оторвавшись от меня, спрашивает Кир. Зелёные глаза смотрят пронзительно, не давая солгать, хоть этого у меня на уме и нет. Лицо опаляет его тяжёлое дыхание, заставляя закусить губу и рвано выдохнуть.

— Буду, — киваю я, набирая в лёгкие побольше кислорода и зарываясь пальцами в короткие волосы парня. — Но ведь это будет потом.

Видимо, этот ответ всех устраивает, потому что Кир вновь притягивает меня, врываясь в губы сладким поцелуем.

Комментарий к 11. Некоторые ответы бывают совмещены с действием

Сорянушки за одиннадцать страниц, меньше никак не выходило 🤷♀️

12. Обнимай меня, потому что так мне спокойней

— Иди сюда, — прошу. — Обними меня, пожалуйста. А то я начинаю думать…

— Думать — о чём?

— Просто — думать. А мне этого сейчас никак нельзя.

М. Фрай

Я не смею отстраниться от Кира, сильнее впиваясь в его губы, одерживая победу. Забыться хотя бы на этот вечер, многого прошу? Я тоже считаю, что нет.

Его губы на моих; даже подумать не могла, что он сделает это, но Кир разубедил меня, принося невероятное удовольствие лишь одним действием. Его руки сильнее сжимают мою талию, пока поцелуем он буквально вдавливает меня в стену — противостоять тут я не способна, разум сразу же капитулирует. Парень ослабляет хватку, услышав моё шипение в промежутках поцелуя, вместо этого он пробирается одной ладонью под пальто, которое застегнуть я так и не успела. Холодная ладонь чувствуется даже через тонкий верх платья, посылая россыпь мурашек по всему телу.

Воздуха не хватает, но отстраниться не хочется, ведь если я отойду от него, пойму, что натворила. Но кислород кончается, и нам приходится разомкнуть поцелуй, рвано хватая губами воздух.

Прикрыв глаза, восстанавливаю дыхание, стараясь не давать разуму править ситуацией. Я всё ещё максимально близко к Кириллу, настолько, что ощущаю его дыхание на лице. Ладони всё ещё за его шеей, в крепком замке.

— Потом ещё не наступило? — хрипло шепчет на ухо парень. Для этого ему приходится вновь наклониться, положив свой подбородок мне на плечо. Дыхание шевелит волосы за ухом, заставляя меня чуть ли не трястись от ощущений. Приятная дрожь вперемешку с мурашками, выступающими на шее. Кир это видит, потому что я отчётливо слышу смешок, слетевший с его чуть припухлых губ.

— Давай оно настанет только завтра, — тихо предлагаю, так и не раскрыв глаза. Мне ужасно хорошо сейчас, настолько, что я забываю обо всём на свете; у меня в голове лишь человек, дарящий мне тепло.

— Хочешь дать себе вольную? — сипло посмеивается Астрофьев, прижимая меня ладонью ближе к своему телу. Я утыкаюсь носом в его тёплую шею, отчётливо ощущая парфюм, который кружит голову. С этим мог потягаться только поцелуй Кира. Непроизвольно на лице появляется счастливая улыбка. Да, мне хорошо.

— Если я правильно поняла твой ответ на мой вопрос, то да, — шепчу я, решаясь на одну глупость.

Губами касаюсь оголённой кожи Кира, слегка целуя её в месте, где подрагивает венка. В ответ мне отдаётся тихое рычание, если я не ошибаюсь.

Завтра будет очень стыдно, но ведь это только завтра.

— Ты поняла всё верно, — отвечает Кир, поглаживая мою спину. Какое-то тепло заполняет полностью всё тело, что на задний план уходит вообще всё. И то, что мы находимся в подъезде, почти у своей квартиры, и то, что нам некуда идти, и то, что я только что поцеловала сводного брата. — Недолго длилась наша дружба, — хмыкнул парень, из-за чего я слегка нахмурилась.

— А ведь мы ДОЛЖНЫ быть друзьями, — выдыхаю, пряча лицо на его груди. Настроение резко падает.

— Я ничего не должен, — фыркает Кир, отстраняясь от меня и поднимая мой подбородок слегка вверх, заставляя смотреть в его глаза.

— Кир, прошу тебя, давай оставим эту тему на то самое потом, — говорю я шёпотом, качая головой и вырывая подбородок из стальной хватки его пальцев.

— Сегодня только вдвоём? — кратко спрашивает парень, прищурив глаза. Его голос пронизан мягкими нотками, заставляющими тело расслабиться.

— Да. И ничего конкретного больше, — киваю я, запуская пальцы в его волосы. Они довольно жёсткие, из-за чего кожу ладоней неприятно покалывает.

— Думаю, это будет несложно, — улыбается Кир, обнимая меня крепче. В его объятиях я словно в защищённом мире, где нет никаких дурных мыслей. Всё отходит на второй план, оставляя время для него и меня.

Кирилл лишь на мгновение наклоняется ко мне, невесомо целуя в губы. Его лицо озаряет улыбка, когда он видит в моих глазах недовольство. Кир усмехается, от чего лицо опаляет горячее дыхание, обжигающее кожу.

Руки парня поднимаются выше, проводя ладонями по открытой шее, вызывая на ней мурашки, поглаживают скулы большими пальцами, зарываясь всей пятернёй в волосы.

— Космос, да поцелуй ты меня уже, — прошу с еле заметным напряжением в голосе, от чего уголки его губ стремятся ещё выше.

Минута, и Кир вновь дарит мне нежный поцелуй, сразу же прорываясь глубже и касаясь моего языка. Он оглаживает его, вырывая с моих губ тихий стон, пока его ладонь опускается на шею, сильнее прижимая к себе, а свободная ложится на талию.

— Ты горячая, — шепчет Кир мне в губы, пока я привожу дыхание в порядок. Подняв на него смущённый взгляд, пытаюсь понять, про что он говорит, но парень опережает меня. — Щёки горят, — поясняет Кирилл, уложив раскрытую ладонь чуть выше скулы.

— Да, — рвано отвечаю я, слегка отстраняясь от него. Прикоснувшись ладонью к щеке, понимаю, что парень был прав. Она горит, а я этого даже не почувствовала раньше.

— Видимо, я тебя смущаю, — с каким-то восторгом тянет Кир, опираясь плечом о стену рядом со мной. Протянув руку ко мне, он лёгким движением пальцев заправляет прядку волос за ухо, улыбаясь.

— Ты так радуешься, — удивляюсь я, поворачиваясь к нему. На лице — неподдельная улыбка, а в глазах — гамма чувств, половину которых даже понять не могу. Счастье, будто в глазах у ребёнка, когда он увидел заветный подарок под ёлкой, теплота, которую я вижу в глазах у родителей каждый раз, как встречаюсь с ними, но только тут она другая. Совсем другая.

— Никакой конкретики, помнишь? — хитро улыбается Кир, не больно щёлкнув меня по кончику носа, от чего я недовольно жмурюсь.

— А вопрос — куда мы пойдём, —

будет конкретикой? — фыркаю, отходя к окну.

— Вообще, конкретика, но ради тебя я нарушу правило, — довольно тянет он, улыбаясь. — Ко мне на квартиру, — легко срывается с его губ, пока я молча стою у подоконника, разглядывая снежинки, ложащиеся на стекло.

— Тогда ладно, — до меня не сразу доходит то, о чём он говорит — важно то, что нам есть, где пересидеть, но позже до меня доходит смысл. — Что?

— Ко мне на квартиру, — пожимает плечами Кир, будто веря в то, что говорит самые элементарные вещи. — У меня есть квартира.

— Стоп, тогда почему ты живёшь у родителей? — выставив ладони вперёд, интересуюсь я, параллельно вспоминая застольный разговор, в котором Кир обмолвился о общежитии.

— В квартире — ремонт, в ней существовать было невозможно. Я хотел пожить в общаге, но там были неполадки, так что отец предложил мне этот вариант, — кивок в сторону нашего этажа. — Я согласился. И не пожалел.

— А всё могло быть по-другому, если бы отказался, — качнув головой, опускаю глаза в пол, думая о том, что в действительности могло быть.

Наверное, Астрофьев бы спокойно жил в своей квартире или у друзей, пока я бы училась и рвалась уехать из города, даже забыв о существовании того странного Кира-незнакомца. Хотя нет, о чём я — рано или поздно мне бы пришлось познакомиться со своим сводным братом, и…

— Не думаю, Кроха, — усмехается парень, подходя ближе и укладывая ладони на мою талию. — В любом случае, мы бы встретились повторно, — скорее всего, он прав. Это неизбежно, и почему-то именно эта мысль заставила меня улыбнуться. В судьбу я никогда не верила, но сейчас… Ситуация заставляет задуматься.

Мы бы, в любом случае, встречались с ним в квартире мамы и Влада, были бы те же самые двусмысленные ситуации, так что от него я бы точно никуда уйти не смогла.

— А теперь давай уже пойдём, а то стоять в обнимку на лестничной клетке недалеко от квартиры родителей — не самый умный поступок, — улыбается Кир, легко целуя меня в шею. От прикосновения его губ к чуть холодной коже по телу бегут мурашки, заставляя слегка дёрнуться под смешок парня.

— Вообще, это ты меня обнимаешь, — подчёркиваю я, несильно отталкивая его лёгким движением ладони.

Быстро обходя парня, спускаюсь по ступенькам вниз, проводя ладонью по стенам. В подъезде темно, из-за этого стараюсь пробежать ступени как можно быстрее, — ну, боюсь я бабаек, чего с меня взять. Легко толкнув железную дверь, выхожу на улицу, чувствуя холодный воздух, обдувающий всё тело. Через пару минут меня нагоняет и Кир, прижимая к себе со спины.

— Ты не сильно сопротивлялась объятьям, — шепчет он мне на ухо, вновь вызывая дрожь и румянец на щеках, который, кажется, и не пропадал вовсе.

Я молчу, разворачиваясь к Киру лицом и слегка прищуривая глаза. Он хитро рассматривает меня, проводя руками по пальто и сильнее прижимая к себе.

— Чёрт, какая же ты красивая, — тихо тянет парень, прислоняясь своим лбом к моему. Наши взгляды встречаются, из-за чего смущение накрывает с головой, кажется, что сейчас горящие щёки спалят всё моё тело.

— Давай пойдём, — прошу я, отстраняясь, параллельно стараюсь спрятать покрасневшее лицо за поднятым воротником пальто, но это бессмысленно.

— Особенно, когда смущаешься, — подсмеивается он, одним рывком притягивая меня к себе и целуя.

Этот поцелуй мягкий, наполненный нежностью и какой-то воздушностью. Мои руки сразу же обвивают шею, пока его пальцы зарываются в мои волосы.

Кир проводит языком по моей губе, слегка прикусывая её и оттягивая, от чего получает тихий стон. У меня, конечно, к своему возрасту уже были поцелуи, и этот далеко не первый, но что тут совершенно другое — так это чувства. Будучи подростком, я часто испытывала симпатию к мальчикам, но сейчас всё совершенно другое, будто вышло на новый уровень, и, я уверена, это будет ещё сложнее пережить, чем детские дурацкие влюблённости.

— Нам нужно идти, — напоминает Астрофьев, когда мы отрываемся друг от друга. Воздуха вновь не хватает, а мурашки снова бегут по телу, вызывая лёгкую дрожь. Он не отпускает меня из своих объятий, чему я могу только в тайне порадоваться. Кир обнимает бережно, но крепко, сильно прижимая к себе и не желая отпускать, давая подумать, что я — главное, что есть у него.

— Нам нужно идти, — повторяю с заметной усмешкой в голосе. Зарываюсь лбом в шелестящую ткань куртки, вдыхая приятный запах, которым обладает только Кир. К удивлению, куртка особенно пахнет табаком, чего раньше я не могла почувствовать.

— Я знаю, но не могу от тебя отойти, — смеётся он, укладывая подбородок на мою макушку. Мы так близко друг к другу, что сердце греет, даже обжигает всё внутри.

— Почему? — шепчу, закрывая глаза и расслабляясь. Я обязательно подумаю обо всём, конечно же, загроблю себя и замучаю мыслями, но только завтра. Это волшебное слово — «потом».

— Боюсь, что, как только отпущу, ты всё переосмыслишь, и у тебя настанет это «потом», — чувствую в голосе хрипотцу, что заставляет меня вздрогнуть и отстраниться.

— Давай заключим договор, — предлагаю ему, поднимая взгляд на лицо парня. Зелёные глаза вновь прожигают меня, заставляя засмущаться. — До завтрашнего утра мы забываем о нашей предыстории и прочих обстоятельствах, но потом всё возвращается на круги своя.

— То есть ты даёшь нам только кусочек вечера и ночь, — подытожил Кир, вглядываясь в мои глаза. Проигнорировав слишком звучное «нас», киваю.

— Только учти, — подняв указательный палец, уточняю я. — Папа учил меня не только астрономии, но и боксу.

Астрофьев замирает с серьёзным лицом, прежде чем до него доходит смысл. Через минуту лёгкая улыбка появляется на его лице, а глаза блестят неподдельным весельем.

— Кроха, ты меня обижаешь этим, — качает он головой, проводя ладонью по моим волосам.

— Обижаю-не обижаю, но я предупредила, — протягиваю, отстраняясь от него и делая шаг из-под козырька.

POV Кирилл

Я снова догоняю Ксюшу, переплетая наши руки и легко целуя её в висок на ходу, от чего она краснеет, даже не замечая этого.

— Прогуляемся или на машине? — предлагаю я, шагая рядом с девушкой и поправляя ворот своей куртки.

— Давай пешком, сегодня вечер безоблачный, — тихо произносит она, отводя от меня взгляд. Всё сразу становится понятно, поэтому улыбка сама появляется на моих губах. Такая маленькая и такая непохожая на других.

— Звёзды видны хорошо будут, да? — смеюсь я беззлобно, притягивая её ближе к себе, так, что мы теперь идём, касаясь друг друга плечами.

— Да, — соглашается, опустив глаза в пол. Она смущается чего-то, постоянно отводя от меня глаза, но я не понимаю из-за чего.

— Кроха, что случилось? — мягко спрашиваю. Останавливаясь, я притягиваю девушку к себе, обнимая. — Из-за своих увлечений? Думаешь, твои сверстники были правы? — предполагаю, вспоминая наши разговоры, а в ответ получаю слабый кивок. — Ты всё-таки такая глупая, малышка, — по-доброму усмехаюсь.

Я притягиваю девушку к себе, вновь прижимаясь скулой к её виску. Такая маленькая и беззащитная, в моих объятиях, в моих руках, и плевать, что это может поменяться за один лишь день, потом я сам её не отпущу, хоть она и думает наоборот. Пусть сейчас считает, что всё в её руках.

— Почему глупая? — хмурится Кроха, что я даже по голосу могу понять. Такой обидчивый голос, что невозможно завораживает.

— Потому что так и есть, — улыбаюсь, вдыхая запах её волос. Они щекочут нос, заставляя усмехнуться. — И даже не думай обижаться на правду.

— Я и не думала, — бурчит она, пока я сильнее прижимаю её к себе. — Астрофьев, мы так не дойдём, — сразу же напоминает девушка, делая шаг назад.

Приходится согласиться и, по-новой взяв её за руку, повести к своему дому, расположенному недалеко отсюда. Всю дорогу я замечаю беглые взгляды девушки на небо, ну, разве это не чудесно? В её серых глазах отражается каждая звезда, создавая чувство, будто её зрачки сияют сами по себе. Думаю, ей понравится обстановка дома, в котором я живу.

Мы идём молча, иногда переглядываясь, когда наши взгляды встречаются — улыбаемся друг другу, будто показывая, что всё заметили. Крепче сжимаю её ладонь в своей, в который раз замечая, что девушка совсем маленькая.

Снег идёт с двойной силой, напоминая о себе частыми попаданиями в глаза. Снежные хлопья сыплются с неба, покрывая собой ресницы Ксюши и кудряшки кончиков волос, которые выглядывают из-под шапки.

Я не люблю зиму, больше предпочитая осень и соответствующую ей погоду. Люблю дождливые деньки, особенно, когда их проводят дома в тепле. Ксюша же, как уже заметно, обожает зиму, радуясь ей словно ребёнок и этим вызывая на моих губах скупую улыбку. Она постоянно холодная — каждый раз, прикасаясь к ней, меня будто замораживают тысячи кубиков льда, но, несмотря на внешнюю температуру, девушка постоянно краснеет.

Мы быстро подходим ко мне домой, поднимаясь на нужный этаж и замечая надписи на стенах, несущие как художественный характер, так и нецензурный. Ксюша с любопытством всё осматривает, шагая вместе со мной по лестнице.

Ключи от квартиры находятся быстро. Пропустив первой девушку, захожу за ней, включая свет. В коридоре бетонные стены, ещё даже не покрытые обоями, в остальных комнатах продвижение идёт серьёзнее, но они всё равно не готовы.

— Единственная комната, которую более-менее сделали — спальня, — говорю вслух, проходя к нужной двери. Ксюша следует за мной, доверительно держась за мою ладонь.

Напротив входа в спальню расположено огромное окно, не закрытое занавесками. Из-за того, что я живу на шестом этаже, открывается неплохой вид. В углу комнаты устроено подобие кровати, состоящее из толстого матраса, забросанного подушками, и одеяла; рядом с ним лежит закрытый ноутбук, принесённый мной недавно.

— Ты тут жил? — спрашивает Ксюша, оглядываясь по сторонам. Она останавливается у окна, опираясь выпрямленными руками о подоконник.

— Пару раз ночевал ещё до нашей первой встречи и заходил после работы в баре, — тяну я, ближе подходя к ней. — На самом деле, квартира даже очень хорошая, только оплачивать её ремонт могу кусками, а не целиком.

— Она достаточно просторная, — улыбается девушка, поворачиваясь ко мне лицом. Бёдрами облокачиваясь о довольно низкий подоконник, она скрещивает руки на груди, изучая меня взглядом.

— Она досталась мне от матери после их развода. Вроде как, чтобы была крыша над головой, — пожимаю плечами, подходя к ней. Обняв за талию, прижимаю к себе некрепко, чтобы видеть её лицо и эмоции отчётливо.

— Давно маму видел? — немного тише спрашивает Ксюша, оплетая мою шею руками. Я мало рассказывал ей о семье, затрагивая лишь основу, но девушка со времён сама начала раскрываться мне.

— На курсе третьем, — прикидывая в голове, отвечаю я с неуверенностью в голосе. — Я не заморачиваюсь на этот счёт, конечно, плохо, что в моей семье такие отношения, но у меня есть друзья, сводная сестра…

— Без конкретики, — одёргивает меня Ксюша, хмурясь. Как же у неё всё сложно, а самое плохое в том, что я понять-то не могу, в чём заключается эта «сложность». Сводные брат и сестра — не приговор, нет общей крови, даже фамилии разные.

— Я так понимаю, без конкретики, касаемо нас? — предполагаю я, подчёркивая «нас», из-за которого Ксюша хмурится ещё сильнее, но кивает. — Ладно, поговорим о виновнице этого вечера: почему у вас с Ванессой такие отношения?

— Она не считала брак мамы с моим отцом, мягко говоря, хорошей идеей, поэтому признает, что я — не самый удачный ребёнок, — тихо отвечает девушка, грусть накрывает её, что видно даже мне. В глазах видны задумчивость и детский страх. Я хорошо его знаю, кажется, из-за этого и могу понять. У нас с ней похожие судьбу, но вместе с тем они до ужаса разные.

— Крох, даже не думай, что она была права, — тяну, прижимая хрупкое тело девушки к себе. Мы прекрасно понимаем, что говорю я сейчас о ситуации за столом.

Ксюша обнимает меня крепко, сжимая в кулачках ткань одежды. Надеюсь, что она ищет во мне поддержку, ведь её я могу ей дать. Мягко поглаживаю девушку по спине, целуя её в висок, слыша сбитое дыхание рядом с ухом.

— Разве люди разводятся, если любят друг друга? — с надеждой в голосе спрашивает девушка, а я слышу, как её голос срывается, подрагивая.

— Ты же прекрасно знаешь, что их чувства остыли, — пытаясь успокоить её, я понимаю, что делаю ещё больнее. Да, она знала это и сама, но, возможно, не признавалась в этом.

— Неужели так будет всегда? — вновь спрашивает Кроха, поднимая на меня свои серые глаза, в которых скатилась уже пара слезинок. — У них был ребёнок, крепкий брак, но они развелись, несмотря на всё это. Значит, так может поступить каждый, в любой момент человек может сказать, что чувства остыли, и всё пойдёт прахом.

Она говорит так, словно признаваясь самой себе. Будто девочка, выросшая на сказках о любви, встречается с реальностью. У неё ужасно измученный вид, в глазах застыли слёзы, будто не решаясь стекать по щекам, а щёки покраснели из-за душевных терзаний.

На душе плохо от того, что на моих глазах в Ксюше рассыпается вера в светлое чувство. Если бы она и раньше могла догадываться об этом, то сейчас чувства не стали бы такой проблемой, Ксюша не была бы такой открытой девушкой, а значит, последней каплей стали слова родной бабушки.

— Малышка, иди сюда, — прошу её, притягивая к себе, как можно ближе. Я бы хотел разубедить Ксюшу, но не знаю как; всё, что могу сейчас, — это успокоить, прижав к себе.

Она доверчиво ныряет в мои объятия, крепко сжимая руки вокруг меня. Её подбородок расположен на моём плече, пока моя голова находится на макушке девушки. Закрыв глаза, мягко раскачиваю Ксюшу в объятиях, не желая отпускать. Она в безопасности рядом со мной, и, надеюсь, Ксюша это понимает.

Я впервые не знаю, что ей сказать. Слово за правдивость чувств — Ксюшу ждёт разочарование в родителях, слово о правильности их поступка — она разочаруется в отношениях. Поэтому я принимаю самый простой вариант, который мне всегда советовал Илья, говоря о том, что с Аней он действует безошибочно.

— Крох, давай закажем пиццу и чего-нибудь ещё вкусного и сядем смотреть фильмы, а ты выкинешь из головы все проблемы и всю муть твоей жизни, — предлагаю я, крепко обнимая её и лёгким движением беря на руки. Девушка от неожиданности ойкает, раскрывая глаза и со страхом вглядывается в них. — Избавить от проблем, скорее всего? не избавит, но вот хороший вечер в моей компании тебе обеспечен.

Я мягко укладываю её на матрац ближе к стене, сам присаживаясь на корточки рядом, смотря на Кроху. Она, облокотившись на локти, приподнимается на спине, смотрит на меня, слегка прищурив свой серебряный взгляд, будто старается меня прочесть.

— Какую будешь пиццу? — интересуюсь я, накидывая на неё одеяло, но Ксюша сопротивляется, вновь скидывай его с себя и сминая в ногах.

— С сыром, — тихо предлагает она, закусив губу и чуток подумав. — Только много-много сыра, — добавляет, отправляя мне ребяческий взгляд предвкушения.

Быстро достав телефон из заднего кармана джинс, подхожу к окну, на скорую руку набирая уже знакомый номер. Звонок принимают почти сразу, оформляя заказ и объясняя через сколько его доставят. Вместе с пиццей я заказываю пару пачек с чипсами, два разных сока и, конечно же, пару сладостей.

Обернувшись к Ксюше, я понимаю, что для неё мои заказы остались тайной, потому что она уже увлечённо лазает в моём ноутбуке, быстро печатая что-то и пару раз щёлкая мышкой. Когда она замечает, что мой разговор завершён, то неуверенно встаёт, подходя ко мне.

— Кир, мне нужно переодеться, я не могу в уличной одежде на кровати… — завершить ей не даёт румянец и без того видное смущение в голосе. Создаётся впечатление, что она ни разу не оставалась у парней на ночь.

— У меня тут была часть вещей на форс-мажоры, — успокаиваю я её, приобнимая за плечи. Наклонившись, мягко кусаю малышку за подбородок, чтобы увидеть тот неподдельный румянец на щеках. Такую больше не найти на всём свете.

— Боялся, что тебя выпихнут из квартиры за храп? — будто желая отомстить, тянет Ксюша, делая шаг назад. На её губах играет кривая улыбка, словно девушка пытается показать, что всю хорошо, хотя видно, что это не так.

— Не совсем так, но всё же, — соглашаюсь я, слегка кивнув. Нашарив глазами нужную спортивную сумку с одеждой, иду к ней. В основном, там майки, которые будут коротки для Ксюши, но находится одна с достаточной длиной.

Чёрная майка с принтом Бэтмена должна дойти ей до середины бедра. Девушка с интересом заглядывает мне через плечо, разглядывая вещицу, которую я держу в руках. Она с улыбкой на лице принимает её, прикладывая к своему телу и рассматривая. Как мне кажется, она довольна.

К этому времени, к моему же удивлению, дверной звонок раздаётся мелодичным, но бесячим звоном, оповещая меня, что пицца и прочие вкусности приехали. Быстро расплатившись, я принимаю все покупки из рук молодого доставщика, закрывая за ним дверь.

Когда я захожу в комнату, Ксюша уже сидит с телефоном, притянув колени к лицу, в моей майке, которая безбожно ей идёт, давая мне рассматривать её длинные ноги и не менее красивые бёдра, оголённые только наполовину.

— Кир, язык не проглоти, — предупреждает она, даже не оторвав взгляда от мобильника. Я лишь усмехаюсь, высыпая покупки на матрац и замечая удивлённый взгляд девушки. Пицца занимает отдельное место рядом с ноутом, пока я выбираю одежду, чтобы переодеться, и выхожу в другую комнату.

Когда все нужные дела сделаны, вновь иду в спальню. Ксюша лежит на кровати, уставившись в потолок. Её руки сцеплены в замок на животе, а ноги слегка согнуты в коленях, губа вновь закушена, что заставляет ухмылке появиться на моих губах. Но всё проходит, ведь не надо долго думать, чтобы понять — она вновь погружена в свои проблемы.

— Ксюх, — тяну я, присаживаясь рядом с ней и притягивая к себе. Девушка облокачивается спиной о моё плечо, чуть сползая вниз. Рукой зарываясь в её волосы, мягко перебираю их. — Я очень фигово успокаиваю людей, просто не могу этого делать, — объясняю, слегка усмехнувшись. В деле отношений и успокоения я — полный профан, и, как кажется, в моей ситуации это нормально.

— Прости, что ты вообще это всё видишь, — раздаётся тихий шёпот девушки. — Мне стоило пойти к Лесе, тебя я задолбаю, — признаётся она, но всё равно сильнее вжимается в меня спиной.

— Мелкая, не забывай, что я могу успокаивать так, как это не может сделать ни Леся, ни кто другой, — говорю с усмешкой в голосе, на что Ксюша затихает, прислушиваясь ко мне.

— Это как? — спрашивает, оборачиваясь ко мне, а в глазах неподдельное удивление.

— Вот так, — шепчу я, резко притягивая её к себе за талию, выдыхая буквально в губы, прежде чем впиться в них.

Девушка отвечает не сразу, слегка помедлив, но стоит мне провести языком по её губе, мягко прикусив, как она позволяет углубить поцелуй, встречаясь своим языком с моим.

Мои руки сильнее сжимают её талию, всё ближе притягивая к себе. Ладонь поднимается вверх по её фигуре, по спине, проводя ровную линию позвоночника, по шее, вызывая у неё дрожь наперебой с мурашками, которые я отчётливо чувствую под подушечками пальцев. Они зарываются в её волосы, пока большой палец аккуратно очерчивает скулу.

Ксюша обвивает мою шею, сама прижимается ко мне, что не может не вызвать улыбку, даже в поцелуе. Наши языки сплетаются в чём-то похожем то ли на танец, то ли на борьбу.

Девушка прекращает поцелуй первой, отстраняясь от меня, но не отпуская своих рук с шеи.

— Помогает, — выдыхает она, вновь прикусывая пухлые от поцелуя губы.

— Я фигни не скажу, — смеюсь, облокачиваясь вместе с девушкой, которая буквально уже лежит на мне, о стену. Она доверчиво укладывается у меня на плече, наблюдая за тем, как я беру ноут, кладя его себе на колени. — Выбрала фильм?

— Не люблю фильмы, — хмурится она, по-детски надувая губы. — Я под них быстро засыпаю.

— Можно подумать — мульты ты до конца досматриваешь, — смеюсь, обнимая её за плечо, пока она с обиженным фырканьем переплетает пальцы своей ладони с моими.

— В детстве я часто не могла заснуть, сон был очень чуткий, в принципе как и сейчас, — вздыхает Ксюша, складывая наши пальцы в замочек. — Поэтому папа начал включать мне мультики на дивидишнике. Помню, темнота во всей комнате и только огоньки от экрана, мелькающие на обоях. Вошло в привычку засыпать под фильмы и мульты, видимо, — пожимает она плечами, потерев кончик носа ладонью.

Я улыбаюсь, глядя на малышку, которая прикрывает глаза, вновь вспоминая моменты из детства. Кажется, этим она восстанавливает веру в свою семью, пусть даже не в настоящем времени — хотя бы в прошлом.

— Расскажешь о своём детстве? — тихо спрашивает Ксюша, открывая глаза. Видимо, киносеанса не получится, но так даже лучше.

Усмехнувшись, откладываю ноутбук на пол, притягивая девушку к себе, чтобы она заняла удобное положение. Кроха пару мгновений ворочается, укладывая на плечо голову и оплетая меня рукой и ногой, будто мишку в своей комнате. Обнимаю её, положив руку на талию, а другой ладонью беру её кисть в свою.

— Да у меня не особо богатое на впечатление было детство, — хмурюсь, припоминая хоть что-то. — Меня часто отвозили к бабушке с дедушкой, если не выходило, со мной сидел дядя. С ним, к слову, было круче всего — у нас была не такая уж и большая разница в возрасте для родственников.

— Я слов найти не могу, — признаются Ксюша, потеревшись о мою грудь виском. Маленькие кудряшки спадают на её лицо, девушка лениво сдувает их, но задуманного не выходит, и пряди вновь падают.

— Но зато я с детства был готов ко всему, — с немалой гордостью в голосе признаюсь я. — У меня появились хорошие друзья, проверенные временем и не сбежавшие при первом шорохе.

— Когда ты с ними познакомился? — интересуется Ксюша, в её голосе интерес, а в глазах — поглощённость в ситуацию. Ей интересно узнать обо мне, что радует. Девушка говорила, что забудет обо всём завтра, — три ха-ха, — но мысли-то она не выкинет.

— С Костей — ещё в детском саду, этот придурок стал моим лучшим другом буквально с первых своих слов, — воспоминание о первой встречи появляется в голове. Мы долго с ним дружили, вытаскивая друг друга из передряг. — С Аней мы учились в школе, только вот как-то сложилась ситуация, что дружить стали в одиннадцатом классе, когда она тогда встретила Илью и ей нужна была помощь, — выдыхаю, вспоминая и это. Чувствую дыхание Ксюши на своей шее, что заставляет даже по моей коже пройти мурашкам. — А вот Прокопьев, то бишь её парень и уже муж, влился в компанию только благодаря ей, ибо ревновал нас к своей девушки до чёртиков.

— Как можно ревновать человека, если ты его любишь? — по-детски интересуется Ксюша, вновь поднимая на меня глаза и закусывая губу.

— Ты глупышка, — фыркаю я, щелкая её по кончику носа, от чего девушка жмурится и бурчит что-то, чего даже понять не в силах. — Именно из-за того, что человек любит, он ревнует.

— Но ведь ревность — залог недоверия, — удивляюсь её словам, ведь так думать человек, успевший встречаться с кем-то, не может. Ревность есть во всех отношениях, только она бывает выражена ярко, а бывает и нет.

— Крох, ревность — это не то, что ты думаешь, — качаю головой, вспоминая это жгучее чувство. Я его часто переживал, особенно на даче у её друзей, когда наглый парень не отходил от неё ни на шаг, но говорить это не буду — Ксюша не хочет видеть конкретики. — Я даже не могу сказать, почему ревнуют. Наверное, из-за того, что не хотят никого видеть со своей половинкой, считая, что она только его.

— Это уже собственничество, — нахмурив брови, тянет девушка, проводя по губам языком.

— Да, собственничество и ревность всегда идут рука об руку, — смеюсь я, целуя Ксюшу в макушку, вызывая на её губах мягкую улыбку. — Ты никогда не чувствовала этого? — интересуюсь, заглядывая в её глаза, и сразу нахожу ответ.

— Я это слышала от подруг, из фильмов, от тебя, но чувствовать… нет, ни разу, — качает головой Кроха, тяжело вздохнув. Может, это и к лучшему, а может, и нет…

— Когда ты ревнуешь, то чувствуешь, будто у тебя пытаются отобрать самое дорогое, посягнуть на него. Тебя жжёт изнутри от бездействия, жжёт от того, что к твоему человеку прикасаются или просто обращают излишнее внимание, — и именно это я чувствую к тебе. Ксюша думает, что с завтрашнего дня всё будет по-старому, но только ошибается. Я вижу, какая она бывает рядом со мной, и уж точно не собираюсь это отпускать от себя.

Ксюша хмурится, явно копаясь в себе и, видимо, стараясь понять, чувствовала она это раньше или нет.

— Как ты не знаешь, что такое ревность, если встречалась с этим… — вспоминаю старого парнишку, которого встретил в первый наш день на вечеринке у Лены. — Артуром?

— Я тебе уже говорила, — выдыхает она, возводя глаза к небу. — Он тогда настоял, сказав, что мы идеально подходим друг другу, да и к тому же меньше было бы поползновений ко мне. Я согласилась, зная, что это действительно хороший вариант. Мне не было смысла к нему ревновать, я ничего не чувствовала.

— А он вот считает по-другому, — хмуро напоминаю я, уставившись в потолок и перематывая нашу с ним первую встречу. Он смотрел на Ксюшу, хотел с ней потанцевать, но тут я успел первым. Да и сегодня этот Артур получил.

— Без понятия, зачем он прислал мне те цветы, если честно, — усмехается девушка, переплетая наши пальцы от нечего делать, — Но поступил очень самонадеянно.

Мы пару минут молчим, просто наслаждаясь тишиной квартиры и присутствием друг друга. Странная фигня, которая творится между нами и, казалось бы, сводит нас, не давала мне покоя. Скорее всего, это судьба, ведь если подумать хорошенько, то мы бы действительно встретились с Крохой рано или поздно. Сегодня же было везение, потому что я не знаю больше предлог, благодаря которому эта девушка ответила мне на поцелуй, поборов остальных тараканов в своём мозгу.

— А всё же, почему именно Кроха, — смеётся девушка, что-то вспомнив. Она немного сжимает объятия, вызывая улыбку на моих губах.

— Вообще, это конкретика, но за поцелуй я нарушу уговор и продам душу Дьяволу, — шучу я, ловя на себе опасливый взгляд Ксюши. Опираясь на локти, она слегка подтягивается ко мне, сначала легко целуя в губы, что напоминает обычный чмок.

— Не продавай душу, — просит меня малышка с самым милым взглядом, буквально умоляющим. Такое чувство, что Ксюша действительно думает, что я воплощу угрозы в жизнь.

Заметив мою улыбку, девушка трепещет своими ресницами, перекладывая ладонь на мою шею и пуская разряд тока. Минута, и её губы на моих, впервые она сама начинает поцелуй, только вот не слишком умело, что я успел заметить, а смущённо. Такой милый котенок без коготков, наивный, беззащитный и очень-очень ласковый.

Сминая губами её губы, получаю моральное удовольствие, понимая, что ещё минуту и физическое начнёт выпирать, показывая себя. Поэтому мне приходится отстраниться, мягко погладив малышку по скуле и невинно поцеловав её в уголок губ.

— Ты похожа на котёнка, — сознаюсь я, не отнимая руки от её скулы, плавно переходя к шее. — Только вот звать тебя «котёнком» слишком ванильно, да и Кроха мне нравится больше, — девушка притирается ко мне алой от смущения щёчкой, когда на её губах расцветает блаженная улыбка.

— Давай я не буду комментировать, — просит она, прикрывая глаза и из-под длинных ресниц глядя на меня. Я согласен, лишь поэтому молча притягиваю её опять себе на грудь, зарываясь носом в её волосы.

— Давай посмотрим мульт, — смеюсь я, но выходит хрипло. Девушка кивает, пока я достаю ноут и запускаю видео, найденное ею парой минут ранее.

Оставшееся время мы ещё много раз меняем своё положение: то девушка укладывала свою голову мне на колени, наслаждаясь тем, как я перебрал их, то мы просто сидели в обнимку, перекидывая друг на друга руки и ноги. Мы уминали сладости, смеялись между собой, подшучивали над мультом, изредка целуясь.

К удивлению, Ксюша заснула уже под конец мультфильма, посвятив всё его время мне. Отключив ноут и отставив его в сторону, я закутал девушку как можно теплее, ложась рядом с ней. Через минуту она сама прижалась ко мне, обнимая рукой поперёк живота.

В таком положении мы и заснули.

* * *

Проснулся я от копошения рядом со мной. Открыв лишь один глаз, замечаю, как Ксюша ворочается рядом со мной, запутанная в одеяло, словно гусеница. Милое личико омрачено непосильной задачей, а губы сомкнуты в тонкую линию. Тихое пыхтение раздаётся над моим ухом, пока она не замечает, что я уже не сплю.

— Доброе утро, — шепчет Ксюша, широко раскрыв глаза и уставившись на меня, словно на неожиданность.

— Доброе, — смеюсь я, слегка поднимаясь и выпуская кусочек одеяла, из-за которого девушка не могла распутаться.

— Мне уже пора собираться, скоро занятия начнутся, — быстро тараторит она, вскакивая с матраца. Ксюша натягивает мою майку на себе как можно ниже, хотя вчера она даже не волновалась на этот счёт.

— Всё хорошо? — спрашиваю настороженно, поднимаясь на локтях и вглядываясь в напряжённое лицо девушки. Неужели наступило то самое «потом».

Хотя, если так, то и наш договор уже заканчивается.

— Да, — кивает она, отыскивая глазами свою одежду в комнате. Платье лежит на стуле, вместе с моей одеждой, к которой Ксюша и направляется через минуту. — Мне уже пора идти, можешь выйти?

Я ничего не отвечаю, молча выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. За стеной слышится тихий удар, будто ткань кинули на пол со всей силы, но мне этого уже слышать не нужно.

Быстро иду в ванную, умываясь и приводя мысли в порядок. Вчера было, конечно, прекрасно, и я многое узнал о Ксюше, но, видимо, тараканы в её голове не дают ей свободы действий, а значит, она вновь начнёт мне рассказывать о сводном брате и сестре.

Упёртая девчонка, незнающая, что ей нужно.

Хотя нет, знающая, только вот поступает по своим моралям и странным принципам.

Когда я выхожу из ванной, на пороге квартиры уже стоит Ксюша, зашнуровывая свои ботинки на бантики. Волосы расчёсаны, правда, я даже не знаю, как это можно было совершить в моём доме, на лице косметики нет, что явно красит её.

— Может, подождёшь, оденусь, вызову нам такси, — предлагаю я, опираясь о стену рядом с девушкой. Она кидает на меня беглый взгляд, сразу же пряча его, засовывает руки в карманы пальто, принимая максимально закрытую позу.

— Кир, ты же помнишь условия, — тихо, но от того не менее уверенно, говорит Ксюша, поднимая подбородок вверх и безразлично наблюдая за мной. — Можешь просто обнять меня, а потом я уйду, и мы забудем об этом? — будто сдавшись в маленькой борьбе, почти шёпотом просит Кроха, превращаясь в того самого беззащитного котёнка.

Делая шаг вперёд, утягиваю её в свои объятия, даже не желая отпускать. Её руки оплетают мою шею, прижимаясь как можно ближе. Только даже с этими объятия и желанием, она уйдёт, потому что, кажется, Ксюша задала цель — навредить себе.

— Забывать я ничего не собираюсь, — говорю решительно в её волосы, слыша в ответ тяжёлый выдох.

— Это уже не мои проблемы, — стараясь быть как можно строже, отмахивается она, хотя я вижу её тяжёлый взгляд, в котором отражается всё.

Вот только девушка вырывается из моих объятий, уходя из квартиры с громким хлопком двери и раздающимися быстрыми шагами с лестничной клетки.

Уходит, оставляя свой запах в моей квартире и крепкие воспоминания вечера.

Комментарий к 12. Обнимай меня, потому что так мне спокойней

По мне, глава очень флаффная, ну прям очень, но ведь и у героев должна быть минутные(!) радости

P. S. И, блин, я понимаю, конечно, ждущие набираются и то хлеб, но отзывы-то оставляйте, Автору обидно…

13. Нужный путь

Человеку обязательно нужно, чтобы его любили, чтобы перед сном кто-то обязательно о нём думал. А днём — скучал по нему. Тот, кто бы заботился о нём и говорил «Одевайся теплее», и о ком бы тоже очень хотелось заботиться и думать. Кто бы всегда ждал.

Во дворе каждого университета бывает закуток, в котором студенты прячутся от пар и профессоров; чаще эти места именуют курилкой. Закуток меда был достаточно просторным, находящимся в самом незаметном месте. Именно там и пряталась Ксюша, сидя на лавочке и притянув колени к лицу.

Сколько бы девушка не старалась сосредоточиться на первой паре, по которой вскоре должен быть зачёт, у неё ничего не выходило. В голове мелькали лишь картинки вчерашнего вечера, от которого до сих пор по коже шли мурашки, а пульс предательски ускорялся.

Как и обещала сама себе, она жалела. Причём жалела слёзно и тяжко, обвиняя и проклиная себя каждый раз, как вспоминала Кира. Кто тянул её и её чёртово сердце, которому резко захотелось испытать сильные чувства к сводному брату, переживать всё это? Почему девушка не могла оттолкнуть его, дать горячую пощёчину и уйти к Олесе, чтобы вместе с ней поговорить о парнях-мудаках под виски, специально запасённый у подруги?

А как она сегодня уходила от него? Словно шлюха, под утрецо; по крайней мере, у Ксюши были именно такие сравнения.

— О, Карнеева, с каких пор ты прогуливаешь пары уважаемого Владлен Николаевича? — тянет мимо проходящая Леся, увидевшая лучшую подругу в подавленном состоянии. Ладно, Ксюше несвойственно постоянно ходить с улыбкой от уха до уха, но она и ни разу не была с таким выражением лица. Складывалось впечатление, что у неё на глазах задавили котёнка или обвинили в нарушении клятвы Гиппократа, к которой девушка относилась, словно к святыне.

— Олесь, есть сигареты? — даже не подняв взгляд, спрашивает подруга, выжигая дыру в лавочке напротив неё. Холод окутывает тело, заставляя Ксюшу сильнее укутываться в пальто, лицо жжёт от мороза; девушка даже не знает, сколько успела тут просидеть.

Да, ситуация хуже, чем никогда, по-видимому.

— Есть, печенька моя, но ты бросаешь, — с воодушевлением в голосе говорит фиолетоволосая, показывая язык и присаживаясь рядом с Ксюшей. Лицо у последней даже не меняется, что совершенно несвойственно ей. Опять. Что-то в жизни подруги меняется, а Леся опять не в курсе, как тут прикажете помогать?

— Олесь, — с дрожью в голосе зовёт девушка, но Ефремова непреклонна, и Ксюша это понимает. Не даст, а значит — легче ей не станет.

— Что случилось, медичка? — спрашивает Олеся, придвигаясь к подруге, приобняв её за плечо. Ей несвойственно успокаивать людей, ей несвойственно показывать тепло на людях, но она это делает, потому что Ксюша чуть ли не срывается, потому что её лучшей подруге сейчас говнясто, и Леся это понимает.

— Я дура, сказочная, — всхлипывает девушка, пока по холодной щеке стекает одна слезинка. Ситуация хуже некуда. В последний раз она плакала на глазах у подруги, когда разводились её родители, но что же могло произойти сейчас?

— Солнце, мне страшно, говори, что случилось, — уже твёрдо настаивает Олеся, поднимая голову Ксюши за подбородок. Глаза красные, но она не плачет навзрыд, лишь изредка по мокрым дорожкам скользит слеза.

Ефремова Олеся — жестокая и напористая девушка, которая терпеть не может, когда обижают или хоть как-то ранят дорогих ей людей. Ксюша — дорогой человек, единственная лучшая подруга и практически сестра, так что неудивительно, что первая мысль у Леси — надрать зад тому, кто посмел обидеть её блондиночку.

— Лесь, я влюбилась в сводного брата, — выдыхает она, будто на исповеди, и по голосу кажется, что она реально считает это огромной проблемой. Ксения Карнеева никогда не была верующей, больше склоняясь к атеизму по жизни, но сейчас у неё такой внешний вид и такое состояние, будто совершила великий грех.

Леся, не пожалев сил, бьёт себя по лицу ладонью, не забывая простонать в голос. Её подруга… она даже не может найти нужного слова для этого. Возможно, мазохистка, ведь калечит сама себя, издеваясь над собой морально; может, слишком мнительна, ведь лишает себя хорошего молодого человека из-за призрачных моральных устоев и проблем, но в общем-то слово, характеризующее её, уже найдено.

— Ты дурашка, — качает головой Леся. — Причём хорошая дурашка такая, если бы мы не были лучшими подругами, я бы назвала тебя натуральной дурой.

Ксюша лишь пожала плечами. На самом деле где-то внутри звучала вторая я, призывающая бросить всё, пойти к Киру и встречаться с ним отведённое их паре время, но в то же время все обстоятельства были против, поэтому девушка прислушивалась к голосу разума, считая, что так будет правильней. Вот только Лесе будет сложно объяснить.

— Помнишь, к тебе недавно Костик с нашего курса лез, встречаться хотел? Он ещё дружил с тобой пару лет перед этим, — припоминает Ксюша, возводя глаза к небу, полностью закрытому серыми облаками.

— Ну да, — кивает девушка автоматически, даже не понимая, к чему ведёт подруга. Да, Костик был хорошим другом, правда, потом слился. Сразу же после её отказа.

— Ты не хотела с ним идти на свидание, потому что не хотела портить дружбу, зная, что потеряешь хорошего друга в его лице, — тянет девушка, выдыхая облачка пара от холода.

— Ну да, но наша дружба-то так и так испортилась, — раздражённо пожимает плечами Леся, улавливая смысл в словах подруги.

Ксюша задумывается. В принципе, ситуации, как она и рассчитывала, похожи, но вот девушка не ожидала, что они похожи до такой степени. То есть, если у них с Киром что-то начнётся, — семейным отношениям кранты, но если продолжать всё избегать, то с уже зародившимися чувствами также вряд ли что-то выгорит. Понять сложно, а вырулить — ещё сложнее.

— Не хочешь всё просто принять? — предлагает Олеся, на минуту задумавшись. Без сигарет думается очень плохо — есть что-то философское в том, когда никотин попадает в лёгкие, отравляя организм.

— Понимаешь, это сложно объяснить, но я попробую, — примерно наметив план высказывания, Ксюша глубоко вздыхает, набирая больше кислорода. — Эти отношение будут до ужаса сложными. Я не знаю, как отнесутся к ним наши с Киром родители, да и это не самое критичное. Если мы будем с ним близки, а потом расстанемся, то будет полнейший ужас; мне будет сложно его видеть каждый раз из-за того, что было между нами.

— Ну, промурыжь его несколько месяцев, убедись в том, что отношения будут нормальными, и сближайтесь сколько хотите, — фыркнула подруга, закатывая глаза. Конечно, в её варианте надо будет не перетянуть, а то «возбудим и не дадим» недалеко.

— Леся, я вчера была с ним, целовалась и осталась ночевать в обнимку у него на квартире, и уже на тот момент я хотела зацеловать его, — созналась, пожалуй, и для подруги, и для себя Ксюша, вздохнув. — Я не протяну и пары месяцев с ним.

— Пиздец, ну, ты же раньше как-то встречалась с парнями и не давала, — воскликнула Олеся, сразу же прикладывая ладонь к губам и выглядывая из-за угла в поисках лишних ушей.

— Перестань, — ощетинилась Ксюша, уткнувшись носом в колени от не слишком лаконичного выражения подруги. — Один Артур, и то — это отношениями трудно назвать.

— Значит, у нас есть только один единственный вариант, — с позитивом кивнув себе, протянула девушка. Поймав вопросительный взгляд от подруги, она продолжила: — Жди, когда он сам начнёт действовать, по поступкам поймёшь, нужна ему или нет, и стоит ли он того самого, — хохотнула Леся, махнув ладонью в направлении молчаливой Ксюши. — За время нашей дружбы я поняла, что ты не можешь принимать решения в одиночку: нужно сильное мужское вмешательство.

И в чём-то она была права…

* * *

Догадываться, почему Ефремова даже не удивилась, услышав о том, что её подруга ночевала у парня, не хотелось. Отличительная и, наверное, самая лучшая черта Олеси была ненавязчивость. Она могла сама подумать, сама догадаться, но вытягивать из кого-то информацию девушка не особо любила. Она также прекрасно видела, что её лучшая подруга пришла во вчерашней одежде, без рюкзака, заметила, какая она была измученная и выжатая, хоть и выглядела достаточно выспавшейся. «Под боком у недопарня-передруга попробуй не выспись», — думала девушка, замечая беглые взгляды подруги на телефон, — он был единственной вещью, которую она взяла.

Леся могла сопоставить факты, — прибежавшего в чужой университет Кирилла и подругу на следующий день без настроения, — и смело сказать: что-то случилось. Но опять же лезть в чужие отношения не хотелось, а дико хотелось помочь подруге — дилемма.

Однако, когда ей на телефон приходит сообщение от Кира с вопросом о том, сколько у них сегодня пар и во сколько они закончатся, Ефремова, откинув принципы, пишет парню ответ, сразу же пряча телефон в задний карман.

Только вот, когда она выходит с Ксюшей во двор университета, видит там совершенно не того, с кем общалась пару минут назад.

POV Ксения

Пары заканчиваются, но домой не хочется, именно из-за этого мы с Лесей останавливаемся на лестнице универа, перебрасываясь предложениями касательно будущих выходных. Разговор выходит непринуждённым, будто утреннего излияния души и не было, но это быстро кончилось, когда Ефремова сканирует взглядом кого-то за моей спиной.

— Твою мать, — вдыхаю я ёмкое русское-народное тихим голосом, наблюдая Артура перед собой. Не то чтобы сейчас в нём состояла проблема, просто это было неожиданно. Ну, типа, как Артур, студент юрфака, забрёл на территорию меда? Нехило так промахнулся.

— Это, так понимаю, к тебе? — тихо спрашивает Леся, не отводя от общего знакомого взгляда. Парень был одет в идеале по погоде: тёплая куртка, длинный шарф, пару раз обёрнутый вокруг шеи, правда, без шапки, но это не проблема для него.

— Мхм, — неопределённо мычу, понимая, что придётся подойти, но прежде чем я это делаю, Артур первым начинает разговор, сделав пару шагов навстречу.

— Можем поговорить? — спрашивает, глядя прямо в глаза, что значит — о моём побеге можно забыть. Ой, не то время он выбрал.

Попрощавшись с Олесей, потому что она, как белый человек, пойдёт к себе вместо того, чтобы барахтаться где-то; отхожу в сторону, сопровождаемая взглядом Кострова.

— Артур, давай быстрей, я дома сутки не была, так что у меня нет времени, — тяну я, засовывая руки в карманы пальто. После того, как слова вырываются с губ, понимаю, что сболтнула лишнего перед не тем человеком.

— И где же ты была? — слишком вызывающе спрашивает парень, устремляя взгляд в мои глаза. От этого по телу прошёлся неприятный холодок — это не та привычная зелень Кира, которая заставляла мурашкам бежать по телу, это слишком голубые глаза, такие, от которых страх растекался по жилам.

— Не твоё дело, — фыркнула я, закатив глаза. Артур промолчал, но так же пристально рассматривал меня. — Чего ты хотел вообще?

— Я не смог попасть к тебе вчера из-за твоего кавалера недоделанного, он не разрешил мне зайти в твой дом, — воскликнул Костров с голосом обиженного ребёнка. В голове конвульсивно забегали мысли: единственным, кто мог это совершить, был Кир, в принципе теперь была понятны его злость и раздражение на входе в квартиру. Но надо будет спросить…

— И ты, как взрослый мальчик, решил нажаловаться мне, чтобы я поговорила с ним, — фыркнула, стараясь не показывать свою догадливость. — Нафига ты ко мне вообще лезешь? У нас давно всё закончилось.

— Я ведь уже говорил, что завоюю тебя по-новой, — уверенно заявил Артур, сложив руки на груди. Кажется, ты крупно проебался.

— Ты в курсе, что меня с тобой ничего и никогда не связывало. Со временем ничего не изменилось, — вздёрнув подбородок, попыталась максимально понятно объяснить я. Выражение лица парня изменилось, а брови взметнулись вверх. Прежде чем я успела подумать, что именно я произвела такой эффект, сзади меня раздались знакомые нотки.

— Да, парнишь, ничего, кроме меня, — до ужаса бархатистый и приятный голос. Оборачиваться не надо было, чтобы понять — Кир собственной персоной стоит за моей спиной.

Он нагло подошёл ко мне, обнимая за талию со спины. В объятиях Кира всегда было тепло и приятно, сейчас было то же самое, от чего я чуть ли не замурчала, но вовремя себя остановила. Да, сердце рвётся, вот только разум активно отвлекает от других факторов.

— Вали, — фыркнул Астрофьев презрительно, кивая в сторону выхода с территории универа. Его руки сильнее сжали мою талию, пока горячее дыхание обжигало оголённые участки шеи.

— Ксю, можешь попросить своего рейнджера, чтобы он не лез не в свои дела, — до раздражения приторным голосом протянул Артур, стреляя взглядами всё так же за мою спину.

— Я тебе не… — так и не успев ничего сказать, я была резко отодвинута в сторону, с дороги Кира. Через минуту уже была за его крепкой спиной, похожей на самую настоящую нерушимую скалу.

— Я тебе ещё вчера всё понятливо объяснил, — тихо, но не с меньшей уверенностью и жестокостью, начал парень. — Не подходи. К ней.

Желваки заиграли на скулах Астрофьева, будто Артур для него был настоящей красной тряпкой перед глазами. Пару студентов останавливались вокруг нас, наблюдая за происходящей сценой, но мне было не до них сейчас и уж тем более не до будущих сплетнях, которые стопроцентно побегут по всему заведению уже завтра.

Приложив ладонь к напряжённой спине Кира, я искренне надеялась, что он почувствует касание и хоть немного успокоится. Парень ни разу не прибывал в таком настроении при мне, именно это и пугало.

Кирилл с Артуром продолжали смотреть друг другу в глаза, чуть ли не испепеляя своего соперника. Астрофьев не чувствовал моей ладони, из-за чего пришлось втиснуться между парнями, упершись руками в грудь каждому.

— Артур, тебе пора, — напряжённым голосом произнесла я, напрягая ладонь на теле Кира.

Костров кинул последний взгляд на меня, разворачиваясь и уходя с глаз. Достаточно долго я вглядывалась в его удаляющуюся фигуру, не решаясь повернуться к моему главному проклятью. Мысли мелькали в голове, разные комбинации побегов разрабатывались, но так и не нашли завершения.

Ладонь всё ещё лежала на его груди, когда я почувствовала тёплое касание, однозначно принадлежащее Киру. Развернувшись, заметила лишь его наглую улыбку Чеширского кота.

— И чего ты лыбишься? — улыбка и правда вызывала толику напряжения. Они тут чуть не сцепились, а он улыбается. Не странно?

— Хочешь знать? — слегка задумавшись, протянул Кир, притягивая меня к себе за талию. Неуверенно кивнув, я проглотила ком, вставший в горле. — Ты прогнала его, а не меня.

Дебил.

Радоваться такой тупости. Он серьёзно?

— Ты — мой сводный брат, — увильнув от прямого ответа, сказала я, в принципе констатируя факт. Причина моего выбора была непонятна даже мне. Просто… Ну, это ведь Кир…

— А может, причина не в этом? — вздёрнув бровь, спросил Астрофьев, сжимая меня в своих крепких объятиях.

— Нет, точно в этом, — пытаясь придать лицу полную серьёзность, увильнула я. Надежда, что глаза не спалят эмоции, пылала ярким пламенем.

— Ты такая самоуверенная, — выдыхает он то ли вопрос, то ли трезвый взвешенный ответ в губы, заставляя чувствовать ужасно горячее дыхание, палящее нежную кожу лица.

Его руки на моей талии плотно взяли меня в плен, что даже вывернуться я не могу, как не пытайся. Его лицо — напротив моего, хоть для этого мне и приходится задрать голову, от чего шея слегка побаливает. Он рядом со мной, весь такой брутальный защитник принцесс, окутывающий меня своим дурацким запахом сигарет, которые въедаются в лёгкие, словно Кир в мой разум.

Самое страшное — уже ничего тут не сделать.

Я это понимаю, когда он сильнее притягивает меня к себе, пока мой взгляд заворожённо устремлён в его летние глаза.

Кир проводит кончиком языка по своим губам, заставляя меня повторить за ним, что выходит совершенно непроизвольно. Ладонью он касается моей щеки, мягко проводя по ней большим пальцем, очерчивая контур нижней губы и слегка её оттягивая лёгким нажатием.

Он целует меня жадно, из-за чего я даже не успеваю понять, когда Кирилл успел так сильно приблизиться. Моя ладонь дёргается вверх, но зависает на его груди, так и не осмелившись оттолкнуть парня. Потому что он уже слишком глубоко.

Со своим запахом, щиплющим лёгкие.

Со своими чертовски красивыми зелёными глазами.

Со всем собой.

Кирилл очерчивает мои губы языком, заставляя приоткрыть рот, что я делаю без промедления, потому что очень этого хочу. Ведь дрожь идёт по телу от единого его прикосновения, от дыхания или просто взгляда. Ноги дрожат, норовя свалить меня на землю, но я цепляюсь за плечи парня, пока он крепко удерживает меня за талию.

— Врушка, — шепчет он, прислоняясь своим лбом к моему, а я способна лишь на то, чтобы закрыть глаза, негласно согласившись с Киром. — Не думай, что если ты строишь из себя сильную и независимую, то это не значит, что я не могу прийти, дать в тык твоему ухажёру и забрать тебя. Ты уже моя.

И последние слова, словно салютом, раздаются в черепной коробке, будто приговор, но душа уже поёт дифирамбы, танцуя сальсу и крутя факи разуму, потому что он сдаётся, постепенно, но необратимо.

— Почему ты не можешь дать обычный шанс, как тем вечером? — он знает, что нравится мне, да и я этого в принципе никогда не отрицала, так же, как никогда с этим не соглашалась.

— Потому что только представь, что будет, если у нас ничего не получится, — тихо выговариваю, немного отстраняясь от него, но всё ещё ощущая крепкую ладонь на своей талии.

— Но лучше уж жалеть о сделанном, чем о том, что ты так и не рискнула, — замечает Кир, слегка целуя меня в щёку, из-за чего по телу предательски бегут мурашки. Он способен сделать это всего одним прикосновением, и именно это я в нём ненавижу.

Молча, стойко выдерживаю сложную паузу, вдыхая запах Кировской куртки, в душе наслаждаясь моментом. Мне не хочется что-то решать, потому что устала.

— Я буду тебя добиваться, даже слушать тебя не буду, потому что забила голову всякой дуростью, которую вытяну из тебя, — заявляет парень, мягко сжимая меня и целуя в висок. — Я тебя не отпущу.

* * *

С того дня потянулись суровые будни, нарекаемые долгожданной сессией. График складывался не лучшим образом: из дома — в универ, где засиживалась до самого вечера с парами и так называемыми внеурочками. У мамы с Владом меня застать было сложно, наверное, потому что приходила я туда, лишь чтобы переночевать.

К слову, Кир меня и не пытался поймать, наоборот, как-то даже помогал. Парень удивлял меня в эти дни: часто мог просто зайти в комнату, посмотреть, а через пару минут принести чай с различной едой. Не знаю, к чему это было, хотя предполагала, что из-за моего внешнего изнурённого вида, буквально орущего о том, чтобы меня пожалели и покормили, но Леся лишь смеялась, когда слушала мои рассказы, отмахивалась и говорила о том, что я — дурочка сказочная.

Так прошло, наверное, немного меньше недели. Всё было сдано, вместо самого ужасного предмета, из-за которого хотелось повеситься, — анатомия. Звучало, словно гром среди ясного неба, а выглядело, как наглядная казнь. Хорошо хоть её перенесли на следующую неделю, то ли препод заболел, то ли так на него повлияли сглазы наших студентов.

Как порядочный человек, я не хотела пудрить себе мозги ещё сильнее, поэтому и решила прогуляться в старой доброй компании, по которой успела порядком соскучиться. Все согласились, только пригласили ещё парочку человек, которых видеть не хотелось. В их числе был и Артур со своим другом, да и знакомый Кира, Георгий, самого парня по рассказам там не ожидалось. Мне же очень хотелось отдохнуть в компании родных друзей, из-за чего я и согласилась на лишний багаж.

В связи с этим я и стояла у зеркала своей комнаты, критично разглядывая свой внешний вид. Джинсы с прорезями на коленях облегали ноги, свитер крупной вязки слегка прикрывает ягодицы, облачённые в черную джинсовую ткань. Он на размер больше нужного, но это лишь больше мне нравится, что яро критикует мама.

— Ксюш, ты… — в комнату заглядывает половина тела Кира, где и замирает. Парень внимательно рассматривает меня, явно пытаясь сообразить, из-за чего так одета, затем его взгляд падает на настольные часы, показывающие полдевятого ночи. Кажется, меня не пустят. Да, я не буду слушать Астрофьева, если он запретит мне что-то, даже сделаю наоборот, но он, судя по физиономии, может рассказать всё маме, и мои идеи накроются. — Куда собралась?

Слишком хмурое выражение лица заставляет напрячься и отойти от зеркала, ближе к парню.

— Гулять, — просто отвечаю, стараясь не рассматривать его, а просто собирать рюкзак на прогулку. Пачка сигарет, купленная парой дней раньше, выпячивается из кармана сумки, из-за чего приходится быстро закрыть замок и забросить рюкзак себе на плечо, теряя последнее прикрытие.

— На ночь глядя? — вновь интересуется Кир с укором в глазах. Руки сложены на груди, взгляд стреляет молнии, и, походу, причиной всему этому — моя скромная персона. «Доебала ты парнишку, Карнеева», — шепчет внутренний голос на ушко, разглядывая старшего. Похоже на то.

— Кир, перестань, я просто иду гулять с друзьями, ты так же делаешь, — качаю головой, отмахиваясь. Всё чаще, в промежутках между учебой, я начала замечать, что парень и вправду уходит из дома днём, а возвращается только ночью, или же его просто долго нет, а заявляется он только под час-два ночи. Леся бы сразу сказала, что я ревную, ведь основные психи в связи со сводным братцем и его исчезновениями приходились в основном на её мозг.

— Вообще-то я на работу хожу, если ты не забыла, — в голове заработал какой-то звоночек, возвещающий, что я реально дура, которая ревнует даже не своего парня. Ведь правда забыла про бар. — И да, мне звонил Гоша, предлагал погулять в вашей компании, но я так понял, что там будет Артур, и наивно полагал, что ты не пойдёшь.

Прекрасно, я перед ним ещё показалась стервой, которая пудрит головы сразу двум парням: Артуру и самому Астрофьеву. Стыдно, даже не беря в расчёт то, что это неправда.

— Просто очень хотелось встретиться с друзьями, а Костров привязался комплектом, — жалуюсь, опустив глаза в пол. Делаю пару шагов, подходя ближе к Киру, опираясь на стену около него. Оправдываюсь, словно перед парнем. Пиздец.

— Ты никуда не пойдёшь, — качает он головой, даже не изменившись в лице. Я хочу уже возмутиться, наговорить гадости, но Кир меня опережает. — Одна.

Немного подумав, понимаю, что и сама-то не была против побыть в его компании. Друзьям он понравился, значит, проблем точно не возникнет.

— Хорошо, только если что — ты не со мной, — усмехаюсь и, огибая Кира, слегка улыбнувшись, иду в коридор, чтобы одеться уже полностью.

Через пару минут Астрофьев уже стоит рядом со мной, одетый в чёрный-Господи-Боже-мой-просто шикарный свитер с высокой горловиной и джинсы. С друзьями мы не хотели одеваться слишком шикарно, ибо там соблазнять просто некого, каждый с парой, — ну, почти.

— Где гулять собирались? — задаёт вопрос Кир, шагая рядом со мной. Наши руки вновь сцеплены вместе, но мы делаем вид, что даже не замечаем этого, однако только внешне. Его ладонь греет и пускает приятные импульсы по телу, что необычайно успокаивает.

— В парк аттракционов, — на серьёзе отвечаю я, улыбаясь. Кир неощутимо поглаживает мою кисть большим пальцем, делая круговые движения.

— Но ведь он закрыт, — вновь подаёт голос он, на что я вновь улыбаюсь, только эта улыбка самая открытая и мягкая.

— Но ведь так намного интересней, — фыркаю, останавливаясь вместе с Астрофьевым, вглядываясь в его глаза. Зелень в момент заставляет меня замереть.

Кир наклоняется ко мне, сжимая ладонь в своей руке. Его дыхание опаляет красные от мороза щёки, заставляя их покраснеть уже от смущения. Заставляя поддаться немного ближе, чтобы ощутить тот вкус губ, который я пробовала парой дней назад.

— Да, ты права, — улыбается парень с огоньками в глазах.

Кажется, он ждал именно этой реакции на своё действие.

— Ох, гляньте, чета Астрофьевых, — звонкий голос Леси раздаётся по всей тихой местности парка, заставляя эхо повторять слова.

Одного взгляда на неё достаточно, чтобы она замолчала, но гадостная улыбка всё ещё не уходила с губ. Друзья обратили на нас внимание, так же изучая взглядами и, видимо, не поняв намёки Леси, что явно к лучшему. Только один взгляд прожигал дыру, заставляя немного поморщиться. Артур сидел на лавочке с другом, поглядывая на нас самым странным взглядом, что было проигнорировано.

— Привет всем, — улыбнулась я, направляясь в сторону Юрки с Лесей, которые в расслабленных позах сидели на прикреплённых к каруселям лошадках.

— Привет, подруга, — ахнула мне девушка, выкидывая сигарету в мусорный бак неподалёку одним броском. Юра лишь недовольно поморщился, но промолчал. Парень терпеть не мог, когда кто-то из нас курил, но если со мной его лекции прокатывали, то Олеся могла в лёгкую заткнуть его.

Я мягко обняла Ефремову, пока Кир пожимал руку Гоше, расположившемуся недалеко от нас.

— Привет, жёнушка, — гаденько оскалился Юра, разводя руки для объятий, когда приветствие с Олесей было закончено.

— Иди в пень, — фыркнула, всё же подходя к другу, приобнимая его, что явно не понравилось Киру. Парень подошёл ближе ко мне, опираясь на лошадь Леси и разглядывая нас.

— Мелкая, вот чего ты? — наигранно удивляется Юра, прикладывая ладонь к груди. — Я — идеальная партия для тебя. Даже Инесса Владимировна назвала нас парочкой женатиков.

— Потому что Инесса Владимировна слепа на оба глаза, — передразнила я его, показывая язык. Ситуация на сегодняшней паре, которую ведёт уже очень пожилая женщина, сложилась самым дебильным, но от того не менее смешным образом. Вкратце, преподша назвала нас голубками, сказав, что из нас получатся идеальные жених и невеста.

— Да, Ксюха, соглашайся, — начала подначивать меня Олеся, поглядывая то на меня, то на Кира, но тот не видел её взгляда, разглядывая Юру. — Ты у нас уже не молода, а у него фамилия прекрасная, да и жениха тебя как раз надо.

Кир сжал кулаки, чего не смог заметить никто, кроме меня.

— Да ладно, мелкая, — отмахнулся Юра, на минуту став серьёзным. — Я и так вижу, что у тебя претендентов выше крыши, — мимолетный весёлый взгляд на Астрофьева в исполнении моего друга, и я понимаю, что он догадался. Хотя, тут и догадаться то несложно: мне кажется, я смотрю на Кира каждую минуту. — Главное, чтобы правильный был.

Я лишь смущённо краснею, так и не найдя, что сказать. Из нас знает, о чём разговор, только Леся и Юра, ну, и я, конечно же. Вот только ощущения, что все понимают тему, от чего щеки заливает краска.

Друг мягко улыбается, притягивая меня к себе и усаживая рядом, обнимает за плечи и тихо, так, чтобы никто кроме нас не слышал, шепчет:

— Я, как старший брат, тебя защищать буду, потому что боюсь, что тот, который уже есть, не выполнит нужную функцию, направленную к самому себе, если что случится.

Мягко улыбаюсь парню, приобнимаю его за шею по-детски невинно, шепча “спасибо”. Он понимает меня, даже защищает, что трогательно до мимимишности.

— Хватит вам, — хмурится Маша, явно понимая, что у нас уже свои разговоры, чего никак не хочется в одной общей компании. Паша лишь щурится, крепче прижимая тело девушки к себе и не давая ей встать. — Идёмте на лодочки, там круче.

И мы все соглашаемся, отправляясь на старые добрые лодочки-качельки, распределяясь по парочкам. Рядом со мной идёт Кир, положив свою ладонь мне на спину, чего не может увидеть никто. Я не скидываю её, понимая, что совсем раскисла, разрешая всё этому наглому парнише, но опять же — я не скидываю её!

— Как же мне не нравится, что ты так близка к Юре, — шепчет он мне на ухо, задевая кончиком носа мочку. Дрожь не заставляет себя ждать, а я сразу же краснею, потому что Кир вновь запредельно близко.

Но удивительно то, что он не говорит мне, что я не должна общаться с Юрой, Кир просто делится своими чувствами, не настаивая ни на чём. Может, потому что понимает, что не имеет на это никаких прав?

Астрофьев приходит в себя, взяв меня за руку, он быстро догоняет наших друзей, откидывая взглядом достаточно внушительные железные лодочки. В одну из них забираемся мы.

— Кирилл, а у тебя есть девушка? — интересуется Маша, от чего её парень давится воздухом, а остальные с удивлением оборачиваются к ней. — Эй, я просто спросила. Прости, но мне один только Паша нравится. — девушка краснеет, когда её притягивает в крепкие объятия Коссов, краснеет, когда облокачивается затылком о его грудь, наблюдая за нами. Она вообще всегда краснеет.

— Нет, девушки нет, — качает головой Кир, задевая своей рукой мою ладонь. Сидя рядом с ним, я уже понимаю, что тема выбрана не лучшая. Для меня.

— А чего так? — удивляется Ленка, грея руки в ладонях Коли. Её парень лишь качает головой, усмехаясь. Его девушка всегда была достаточно любопытной.

— Давай мы тебя с Гелькой сведём? Красивая девушка, мисс красотка нашего потока, всем по душе, как раз без парня ходит, — вспоминает Ира слишком радостно, будто уже представляет их в паре.

Конечно, я напрягаюсь. Конечно, я ревную. И, конечно, я — дура, потому что всё это признаю.

Моя рука сильнее сжимает руку Кира, даже не замечая этого — я всё жду его ответ, который приходит позже с тихим смешком.

— Да нет, спасибо, у меня есть своя зазноба, — улыбается он, а я ловлю довольный взгляд Леси. — Просто никак не может признать, что у нас есть чувства, и они нам нужны, — я краснею, потому что прекрасно понимаю, о ком парень говорит. Мурашки идут по телу, заставляя слабо дёрнуться, что Кир понимает по-другому и думает, что я замёрзла.

— О, парень, я тебя понимаю, — подаёт голос Паша, слегка выпрямляясь и передвигая Машу, чтобы той было поудобнее. — Моя невеста, — кивок на вновь покрасневшую девушку, — никак не хотела начинать со мной отношений, говоря, что я слишком уж хулиган, — от нас раздаются смешки, потому что каждый помнит, как Паша за ней ухаживал. — Потому пришлось заставлять силой.

— Он забирал меня каждый день после пар, заставляя гулять с ним и узнавать лучше. Совру, если скажу, что ещё тогда у меня не было к нему чувств, — пожимает плечами Маша, мягко погладив наружную сторону ладони парня.

— Главное, к чужим девушкам не лезь, — скалится Артур, наблюдая за тем, как Кир приобнимает меня, раскрывая края своей куртки и пряча в неё. Приятно до дрожи, потому что о тебе заботятся, ведь это делает Кир.

— Она свободна, — уверяет парень, меняясь в лице. Его руки, обхватывающие мою талию, напрягаются. Пытаясь успокоить Кира, обнимаю его за живот, по-детски утыкаясь носом в ложбинку где-то около шеи и ключицы. Для всех мы — брат и сестра, так что действие достаточно нормальное.

Парни сжигают друг друга взглядами, но Кир внешне немного спокойнее, чем Артур, возможно, из-за того, что я рядом с ним. К слову, кажется, уже давно не секрет, что так же, как его ревную я, он ревнует и меня. Только мой разум всё ещё не мог смириться с мыслью о том, что отношения с Асвтрофьевым будто жизненно необходимы.

— Арт, успокойся, тебе-то что до его девушки? — фыркает Ирка, резко поворачиваясь ко мне. — У тебя же уже есть Ксюша, ей ты должен уделять все мысли.

Это заставляет подавиться воздухом, растянув губы в вопросительном «а». Моя однокурсница любила задавать вопросы, не касающиеся её, но чтобы настолько..

— Ира, нас с ним ничего не связывает, — пытаюсь внести ясность, слегка отстраняясь от Кира. Девушка с удивлением рассматривает меня, будто в действительно удивлена ответом. Артур же слишком громко фыркает, состроив уж больно кислое лицо.

— Но… я просто думала, что вы просто поссорились, — тянет она, слегка затормозив. Видимо, понимает, что полезла не в своё дело.

— Нет, мы расстались, — качаю головой, собираясь добавить какой-нибудь аргумент, чтобы закрыть тему навсегда, но меня перебивают.

— Может, мы ещё сойдёмся, — нагло тянет Артур, на его лице сменяются эмоции, будто в голове он задумал гадость, чего я и опасаюсь.

Кирилл мягко обнимает меня за талию, будто показывая, что могу на него положиться, а я, еле чувствуя, провожу ладонью по его руке. Он снова рядом и может мне помочь в любую минуту.

— Никогда, — говорю твёрдо, замечая, что каждый из моих друзей напрягся.

— Ха, а я, кажется, знаю, почему мы расстались, — вновь приторно сладко тянет Артур, изучая меня взглядом. — Ты ведь так мне и не дала, а смысл встречаться с девчонкой, которую и трахнуть-то не можешь.

Ублюдок.

Я на минуту замираю, не понимая, как следует отреагировать, но за меня всё решают Юра с Киром, которые разом срываются с мест.

Через минуту Артура уже держит за грудки мой друг, явно озлобленный и готовый набить морду обидчику. Кирилл стоит рядом, не подпускаемый Юрой, он крепко сжимает кулаки, а желваки играют на лице.

— Какой же ты ублюдок, Артур, — шипит Кросковский, замахиваясь и ударяя парня в челюсть. От силы соприкосновения кулака и костровского лица Артур отлетает на немаленькое расстояние. — Я тебе уже говорил, чтобы ты её не трогал.

Костров проводит рукой по губам, замечая, что из неё идёт кровь, когда Кир склоняется над ним. Я хочу подбежать к Астрофьеву, чтобы оттянуть и не дать наделать глупостей, не дать навредить ему же, только меня ловит Юра, не давая сделать задуманного.

— Если ты хоть раз подойдёшь к Ксюше, — тихо говорит парень, от чего его голос набирает всё больше раздражения и злобы. Он держит Артура за шкирку, не давая вырваться. — Я размажу тебя по стенке, и ты больше ничего сделать не сможешь, я тебе обещаю.

— Юра, отпусти, — вскрикиваю я, всё же вырываясь из рук друга и устремляясь к Киру. Стараюсь оттянуть его от Артура, чтобы не завязалось что-то плохое, но, видимо, Астрофьев уже всё сказал, потому что послушно слушает меня и отходит.

Я провожу по Кострову раздражённым взглядом, полным злобы и неприкрытой ненависти, смотрю на Юру, молча благодаря его, и, скинув всё на дурной поступок бывшего в рассказе для друзей, утягиваю Кирилла за руку, уходя домой.

Мы идём всю дорогу максимально тихо, слушая лишь шум машин и поскрипывание снега, не роняя ни слова. В подъезде я не выдерживаю первой, упираясь в его грудь и крепко обнимая поперёк живота. Вдыхаю крепкий запах сигарет, забираясь руками под куртку, где намного теплее; замечаю, что Кир неровно выдыхает, оплетая мою талию руками, сильнее вдавливая в себя.

— Зачем ты полез? — спрашиваю тихо, почти шёпотом, который, кажется, никто бы не смог распознать. Да, я знаю, ничего плохого не произошло, моя честь не пострадала, да и Киру лицо не набили, чему рада больше всего. Но волнение за этого парня наполняет всё тело и душу.

— Потому что не позволю ублюдку говорить что-то про тебя, — жёстко отрезает он, вдыхая запах моих волос, неприкрытых шапкой. — Но тебе же всё равно, ты не хочешь, чтобы между нами что-то было.

— Я волновалась за тебя, — признаюсь, судорожно вдыхая и поднимая на него глаза. Зелень расцветает в них, уступая место ярким огонькам от фонарей, светящих за стеклом подъезда.

— Ты мне чертовски нравишься, — смягчившись, говорит Кир, целуя в висок. — Даже, наверное, что-то больше этого.

Взяв мой подбородок в крепкий обхват пальцев, он заставляет смотреть лишь на него, склоняясь надо мной и вдыхая в губы, из-за чего я непроизвольно провожу языком по своим. Это последний глоток, потому что через минуту мы жадно целуем друг друга, сразу же углубляя наш поцелуй.

Его рука зарывается в мои волосы, пока свободная ладонь проводит по чертам лица, очерчивает скулу, поглаживает щёку, останавливается на шее. Я крепко обнимаю Кира, боясь отпустить, именно сейчас почему-то вспоминая слова Юры, которые он сказал мне на даче:

«В любом случае будет плохо, так что я бы выбрал самый приятный путь к этому «плохо», будь это путь принципа или другой»

— Ты мне тоже, — говорю, отрываясь от губ парня и заглядывая в его глаза. — Я хочу быть с тобой, — честно признаюсь и через минуту добавляю: — Если ты, конечно, не передумал, — мягкая улыбка служит мне ответом.

Да, определённо я выбрала нужный мне путь, ведь в любом случае будет плохо, хотя и это под вопросом.

Комментарий к 13. Нужный путь

Думали я вас бросила, а я все ещё тут… Почти, правда, но это не главное

14. Не просто

Забавно получается: живёшь-живёшь сам по себе, ищешь себя, ищешь во всем, а находишь в ком-то…

Ринат Валиуллин,

«Где валяются поцелуи»

Его горячие ладони на моей талии, губы на моей щеке, а аромат — в моих лёгких. Кир во мне, не физически, — морально, и это намного круче, чем простая связь.

Астрофьев целует меня жадно, так, как может это делать только он. Изучает языком нёбо, кусает губы, зализывая маленькие укусы и царапки. Его руки крепко сжимают мою спину, проводя одной ладонью по позвоночнику, а другой — поднимаясь к голове, зарываясь в волосы. Приятная щекотка идёт по телу от каждого касания, что заставляет сильнее жаться у Астрофьему.

— Кир, мне надо делать уроки, — шепчу я ему в губы, немного отстраняясь, — увеличить расстояние между нами он мне не даст. Парень улыбается, качая головой и вновь целуя меня в губы уже немного мягче и невинней.

— Сегодня ты стала моей и уже хочешь спрятаться за уроками? — жалуется он, проводя ладонью по моим волосам и убирая локоны за ухо.

— Сегодня я лишь согласилась быть твоей девушкой, — смеюсь я, упираясь лбом в его грудь, прикрытую майкой, вдыхая запах сигарет. — То, что Влад с мамой ушли гулять, ещё не значит, что ты можешь меня тут зацеловать до полусмерти.

— Кроха, — смеётся, наклоняясь ближе к моему уху, обдавая его огненным дыханием. Кир прикусывает губами мочку, слегка проводя по ней языком. — Я могу тебя зацеловать в любой ситуации, в любое время. Пока.

Последнее слово порядком напрягает меня, заставляя напрячься и спросить:

— Пока? А что будет потом? — мурашки бегут по телу, когда он совершает свои махинации, но я всё равно продолжаю слушать, нетерпеливо ожидая ответа.

— Я буду умело совмещать поцелуи с ласками, — шёпотом произносит Кир, целуя меня в шею, из-за чего тело содрогается от приятных ощущений. Когда понимание слов до меня доходит, дрожь бежит по телу, а щёки краснеют, принимая приятно-розовый оттенок. — Кажется, ты уже не думаешь об уроках, — смеётся он, за что получает несильный удар для него по груди.

— Не говори об этом, — прошу жалостливо, потому что фантазия в мои девятнадцать работает очень остро, быстро представляя всё в голове. Кажется, красочные сны будут мучить меня несколько ночей.

— Почему? — удивляется Кир с наглой улыбкой. Он придвигает меня ближе к себе, укладывая на своё плечо и мягко поглаживая по распущенным волосам.

— Смущаешь, — признаюсь я, прячась на широкой груди парня, немного сильнее обнимая его. Он мило смеётся, из-за чего, могу спорить, на щёчках появляются милые ямочки.

— Мы будем бороться с этим, чтобы рядом со мной ты была максимально раскрыта, — интимным шёпотом объясняет Кир, наверняка подбирая опошляющие словечки специально. — Но только рядом со мной, — нажимает он уже более серьёзным голосом.

— Почему я раньше не замечала всего твоего извращённого лица? — звонко смеюсь, не боясь, что меня услышат посторонние. Упираюсь руками в грудь парня, чтобы неожиданно надавить и опрокинуть его спиной на кровать.

— Если бы ты заметила это раньше, то не стала бы моей девушкой, — усмехается он, проводя тёплыми ладонями от кистей к плечам моих рук. Только сейчас я понимаю, в каком положении мы находимся: мои колени упираются в кровать по обе стороны от торса Кира, а он с довольным лицом наблюдает за моим уже покрасневшим лицом.

— Не боишься, что сбегу от тебя? — улыбаюсь, слегка наклоняясь к парню и мимолетно целуя его в щёку.

— Я уже говорил, что не отпущу, — пожимает Кирилл плечами, крепче сжимая меня в объятиях и слегка подтягивая вверх, чтобы я расположилась чуть выше его бёдер, наверное, где-то в районе живота. — Да и ты к этому привыкнешь и больше не будешь так мило краснеть. Хотя я бы последнего не убирал.

— Я не краснею, — упёрто тяну, прекрасно зная, что это неправда. Краснею, ещё как краснею, потому что Кир со своими словечками за раз способен ввести меня в смущение.

— Только я не пойму, почему ты так ведёшь себя даже при самых невинных действиях и словах, — задумчиво тянет парень, будто бы намеренно игнорируя меня. — Знаешь, если бы я не знал, что у тебя были парни, то подумал бы, что ты девственница, — нотки в его голосе мне не понравились. Мне вообще не понравилось, что он рассуждал о моей невинности, которая, к слову, была.

Щёки вновь заливает краска от понимания того, что именно Кир затронул эту тему. Космос, как же неловко.

Отвожу взгляд в сторону, стараясь смотреть на всё, что угодно, пока чужие пальцы не цепляют меня за подбородок, заставляя упереть взгляд на их хозяина. В глазах Кирилла — гамма эмоций: от непонимания до удивления.

— Так я прав? — спрашивает он как-то до удивления хрипло, разглядывая черты моего лица с поразительной проницательностью.

— Относительно, — фыркаю я, понимая, что сейчас надо расставить все точки над «i», чтобы потом не было недомолвок.

— В какой именно части я был неправ? — вновь спрашивает меня Кир, заставляя тяжело сглотнуть. Блять, если я сейчас это скажу, то умру либо от смущения, либо от сердечного приступа.

— О моих парнях, — буквально уже пропискиваю, чувствуя, что сердце играет злую шутку, вырываясь из груди. Руки Кира заметно сжимаются на моей талии, притягивая ближе и сильнее прижимая к своему телу.

— Можешь объяснить яснее? — вновь спрашивает он, прожигая меня взглядом до боли красивых зелёных глаз. Что ж всё сложно-то так?

— У меня не было парней, — опускаю голову, вырываясь из хватки его пальцев. Не думала, что это признание будет таким скорым. Как бы… мы и недели не встречаемся, даже меньше суток.

— Артур, — с заметным злобным акцентом напоминает Кирилл.

— Я говорю об этом не в том смысле, — резкий выпад парня, который переворачивается, подминая меня под себя, не даёт мне дальше сказать и слова.

Мне требуется минута, чтобы в итоге понять, что Кирилл опрокинул меня на кровать, поменявшись со мной ролями. Его руки, слегка согнутые в локтях, по обе стороны от моей шеи, а лицо — в нескольких сантиметрах.

— Ты девственница? — спрашивает Кир, видимо, сообразив, что от меня он ответа не дождётся.

— Да, — ужасно тихим шёпотом отвечаю я, всё же на минуту заглядывая в глаза парня. Он замирает, будто соображая, что именно я сейчас сказала, после чего слишком близко наклоняется ко мне, упираясь своим лбом о мой.

— Вау, — улыбается он. Улыбается! Я тут себя как спелый помидор на грядке чувствую, а он улыбается.

— Кир, иди в пень, я думала, что это было понятно, — фыркаю, складывая руки на груди и отворачиваясь от парня. На смену смущения приходит обида.

— Это не было понятно, — хрипло смеётся и будто маленькую девочку целует в нос, с причмокиванием. — Зато сейчас это очень приятно, — признаётся, заводя ладони за мою спину и выводя по ней непонятные узоры.

— Знаешь, со стороны наши отношения будут похожи на инцест, — задумавшись, тяну я, отводя взгляд на стену. Ведь именно так и будет: почти одна мама и папа.

— Ну, я давно хотел ролевых игр, — признаётся Кирилл, получая за это несильный удар по плечу. — А если серьёзно, то тебя так волнует мнение окружающих?

— Нет, — качаю головой, но говорю не слишком-то уверенно, что сразу замечает парень.

— Мы будем вместе, несмотря ни на мнение других, ни на то, что будет происходить вокруг. Будет тупостью, если мы вновь начнём изводить друг друга, — шепчет на ушко, специально цепляя губами мочку и слегка проводя по ней языком. — Я буду рядом с тобой.

— Значит и я тоже, — киваю, зарываясь в его волосы пальчиками и притягивая ближе к себе, чтобы впиться губами в его.

The end POV Ксюша

* * *

Лучики солнца сверкают на чуть бледноватой коже девушки, пока Кир, лежащий рядом с ней, умилённо наблюдает за игрой света. Ксюша морщится и пару минут ворочается на кровати, но когда её руки упираются в твёрдую грудь парня, она расслабляется, придвигаясь ближе, пряча лицо на его шее.

Мирное посапывание обдаёт жаром участки оголённой кожи, заставляя Астрофьева уложить свою ладонь на блондинистую макушку своей девушки, поглаживая её.

— Кроха, вставай, — шепчет на ушко, слегка сгибаясь и проводя губами по уху девушки. Ксюша еле морщится с приятной улыбкой на лице, но глаза не открывает, будто ещё сильнее зажмуриваясь.

— Кир, я хочу спать, — хнычит она, натягивая одеяло сильнее и укладываясь на руку парня, что нисколько его не удивляет — даже радует.

— А ты соня, Астрофьева, — смеётся Кирилл, припоминая шутку её однокурсников. Как же девушка сердилась, когда слышала, что к ней обращаются с помощью его фамилии. Для большинства это было элементарно — её мама поменяла фамилию, а значит, как они думают, и Ксюша это сделает. Только вот одни Олеся с Юрой воспринимали всё, как реальность, получая мощных лещей от девушки.

— Не называй меня так, — сразу же серьёзно бурчит она, слегка кусая парня за шею, но, кажется, вопреки её ожиданиям, Кир лишь резко вдыхает, получая больше удовольствия, чем боли. — Не думала, что мальчикам нравится, когда их целуют тут, — сразу же переключается Ксюша, а голос её уже не звучит сонным, лишь немного хриплым.

Она пробует теперь поцеловать участок кожи, несильно сжимая его губами, а потом, прикасаясь кончиком языка, выводит незаурядный узор. Кир прикрывает глаза, понимая, что такое утро ему определённо нравится, но если его Кроха опустит глаза чуть ниже живота, там, где его руки яростно сжимают одеяло, прикрывая всё своё бесстыдство, то точно покраснеет от увиденного бугорка.

— Малышка, — шепчет Кир, пропуская воздух через стиснутые зубы, но Ксюша даже не думает останавливаться.

Она опускается ниже, проводя губами по содрогающейся венке, чуть прикусывая её и проводя языком по алеющей метке.

Мои руки добираются до её бёдер, перетаскивая тело на свой пресс. Ксюша лишь усмехается, наслаждаясь тем, как я сжимаю её ягодицы в ладонях.

— Нам пора вставать, — шепчет она на моё ухо, закусывая мочку и начиная её посасывать.

— Я уже перехотел, — признаюсь, сильнее стискивая её в своих руках. Отпускать Ксюшу не хочется, но, кажется, она даже спрашивать не будет.

— Кирилл, — шепчет, прикладывая свой лоб к моему и мягко целуя в губы лишь на минуту, чего предательски не хватает. — Какие планы на день?

Ксюша распределяется, всё так же сидя на моём прессе, с интересом заглядывая в мои глаза, а у меня в голове лишь один вопрос: как она не заметила характерного такого стояка?

— Родители ушли, — тяну я, игнорируя лишние мысли в голове и накручиваю на палец прядку блондинистых волос девушки. — Так что квартира свободна, но я хочу сходить с тобой погулять. У нас ведь так ни разу не было свидания.

— Странно, — посмеивается Ксюша, переплетая наши пальцы и заворожённо рассматривая их. — Может, потому что мы только вчера начали встречаться?

— Нееет, я по-хорошему должен был ещё неделю назад позвать тебя на прогулку, в идеале — как только встретил, но так получилось, — развожу руками, метнув одну к её лицу, чтобы приложить ладонь к скуле. Пальцы пробегают по бархатистой коже, поглаживая её, пока взгляд мечется по лицу Ксюши.

— Лучше поздно, чем никогда, — пожимает она плечами, напоследок тягуче целуя меня в губы и слезая с моего тела на пол.

— Это не всегда хорошо, — подмечаю я, с каким-то скрытым наслаждением наблюдая, как Ксюша расхаживает по моей комнате в моей же футболке. Её мамы и моего отца не было всю ночь, о чём они нас предупредили заранее, а мне никак не хотелось вчера отпускать девушку до её спальни, чтобы она переоделась в ночную одежду и пришла вновь ко мне, поэтому мы придумали самый лучший вариант.

Тёмная ткань с названием какой-то группы идеально сидела на худеньком тельце моей девушки, делая её ещё более миниатюрной и милой. Майка доставала до середины бедра, что не смущало ни меня, ни Ксюшу, по крайней мере — её уже под конец.

— Не пялься, — фыркает она, стоя ко мне спиной. Я лишь посмеиваюсь, прикрывая глаза и заводя руки за голову. В этот момент в душе было как-то до чёртиков хорошо, будто сейчас всё именно так, как должно быть.

— Одевайся, мы пойдём в парк, — заключаю, представляя, какая сейчас должна быть погода. Крохе понравится.

— Пять минут, и я готова, — быстро тараторит она, сразу же выбегая за дверь.

* * *

Ксюша стоит передо мной с гордой улыбкой на губах, а я во все глаза разглядываю её, уже твёрдо зная:

— Ты никуда не пойдёшь.

Девушка вскидывает на меня свои металлические глаза, в которых явно видна обида и немой вопрос.

— На улице холодно — раз, эта юбка слишком коротка — два, на тебя все будут пялиться — три, — тяну я, складывая руки на груди. Ксюша одета в облегающую бордовую юбку длинной чуть ниже середины бедра, конечно, мне это нравится, но мне не очень хочется, чтобы это нравилось ещё и другим.

— Кир, — чуть закатив глаза, качает она головой, — ты мне дашь свой офигенно пахнущий шарф, чтобы не было холодно — раз, моё пальто закроет всё лишнее для чужих глаз — два, ты распугаешь своим хищным взглядом всех вокруг — три.

— За тобой только с охраной придётся ходить, — смеюсь я, чем вызываю лёгкое смущение у Ксюши, но она быстро находится.

— Хватит льстить и идём гулять, — смеётся она, наблюдая за тем, как я легко помогаю ей надеть верхнюю одежду. — Да и, может, мне хочется, чтобы ты меня позащищал, — шепчет себе под нос, наверняка рассчитывая на то, что я не услышу.

С хищной улыбкой забираю её в кольцо своих рук так, чтобы Ксюша прижималась к моей груди спиной, и, наклонившись к её уху, слегка прикусываю мочку.

— Маленькая девочка хочет почувствовать себя защищённой? — изначально всё должно было выглядеть как легкая шутка с долей правды, но только девушка в моих руках замирает, а по отражению зеркала я замечаю, как черты её лица становятся серьёзнее.

Ксюша покусывает губу, разглядывая себя в отражении, будто пытаясь найти там ответ. Она укладывает свою маленькую ладошку на мою, держащую её за талию, а потом задирает голову так, чтобы мои глаза в живую встретились с её.

— Хочу, чтобы ты был рядом, — признаётся с таким очаровательным взглядом, что и сказать тут больше нечего.

— Значит, буду, — заключаю я, прижимаясь своими губами к её в лёгком поцелуе.

* * *

Погода в парке настолько хорошая, что куча мамаш решила вывести своих исчадий Ада, а те, в свою очередь, начали громко бегать по улицам, кидаясь снежками. Мне как бы пофиг, но вот мою девушку их идея заразила, так что где-то на третьем круге я был забросан снегом, а Ксюша пару раз свалена в сугроб.

— И з-зачем ты меня туд-да кинул? — стучит зубами девушка, сложив руки на груди, стараясь согреться, пока я плотно закутываю её в свой шарф, попутно смахивая оставшийся снег с её пальто.

— Кидаться не надо было, — усмехаюсь, прижимая Кроху ближе, чтобы она уткнулась в изгиб шеи, отчего по моему телу бегут разряды тока, согревающие кожу. Ксюша вжимается в моё тело, оплетая талию руками, засовывая ладони в задние карманы моих джинс.

— Я просто хотела поиграть, — оправдывается, так и не отодвинувшись от меня, что заставляет улыбку появиться на губах.

— Хочешь сказать, что изображать ангелочков на снегу тебе не понравилось? — смеюсь я, поглаживая девушку по спине в попытке согреть. Плевать, что мы стоим почти посередине улицы, что половина мамаш смотрят на нас так, будто мы в дёсна долбимся, а дети радостно пищат вокруг, оглушая.

— Надо было найти предлог, чтобы рисовать его, — улыбается Кроха, что я чувствую кожей, — а ты мне помог создать этот предлог.

Смешок, и поцелуй в шею, а через минуту Ксюша вновь отдаляется от меня, вышагивая дальше по аллее.

Догоняю я её быстро, сразу же беря за руку, притягивая ближе к себе. Мы гуляем так ещё полчаса, пока окончательно не замерзаем. Да, идея идти на свидание в парк зимой — была не из лучших.

Решение пойти в кафе кажется нам самым идеальным за весь день, поэтому мы сразу направляемся в нужную сторону. Довольно тёплая атмосфера заведения радует, поэтому я с улыбкой утаскиваю Ксюшу за собой к столику у окна.

Девушка присаживается напротив меня, пару минут крутясь на малиновом диванчике, стараясь поудобнее устроиться, после чего поднимает взгляд.

— Погода хорошая, только холодно, — пожимает она плечами, взяв непринуждённо тему будто из воздуха. Ксюша вновь поворачивает голову к окну, рассматривая как снежинки огромными комочками падают на стекло, в некоторых местах прилипая к нему.

— У вас зима красивая, — киваю я, подзывая официанта и делая быстрый заказ. Младшая с удивлением смотрит на меня, пытаясь показать немой вопрос во взгляде. — Город маленький, и в нём не успевают испортить всю эту красоту.

Она долго молчит, изучая взглядом улицу, будто думая о чём-то до ужаса серьёзном. Её брови нахмурены, а губы слегка напряжены, от чего становится легко увидеть — Ксюша снова кусает нижнюю.

— Поэтому я и хочу отсюда уехать, — выдыхает она, упираясь локтями в стол и подпирая голову ладонями.

— Почему? Тут же достаточно мило, тут твой дом, семья, друзья, — спрашиваю, нахмурившись, а в голове сразу же пролетает дурацкий вопрос: «Куда она хочет уехать от меня?

Минусы таких шикарных чувств — в привязанности, и я на сто процентов уверен, что если Ксюша захочет «повидать мир», то, скорее всего, поеду с ней. Дело даже не в том, что она захочет уехать, а в том, что мне нет дома нигде. Я постоянно в разъездах, нигде нет постоянного места, где можно было смело говорить «буду скучать», но вот с таким человеком, как она, почему-то настаёт уверенность в том, что смогу обрести свой родной угол.

— Тут живут мои родители, — пожимает плечами Ксюша, кивком благодаря официанта, который успел поставить перед ней чашку с горячим шоколадом. — Это не значит, что здесь мой дом. То, что меня тут всегда будут ждать — да, но своего места я ещё не имею. Жить здесь — выбор моего отца с матерью. Понимаешь, хочется вылезти из тесноты этого города — она засасывает, даже не засасывает, а заставляет вспоминать о прошлом, о детстве, ещё когда родители не были в разводе. Только вот, чтобы уехать, надо дождаться интернатуры, когда мне дадут направление на перевод, а это плюс четыре года существования тут.

— За четыре года можно подобрать хороший город и обустроиться в нём, — возражаю я, мысленно подмечая условный срок её пребывания в этом городе. Мне остался год обучения в своём универе, а потом поиск работы и создание имени, а чтобы это сделать, надо начинать с самых низов. Надеюсь, этот городок сослужит мне начальной точкой карьеры, где-то ещё на четыре года.

Я не хочу ни в чём уверять Ксюшу, хотя бы потому, что и сам не уверен во всём этом, но мысли прогнать очень сложно, поэтому, встряхнув головой, обращаю взгляд на девушку. Младшая сидит с улыбкой ребёнка, которого только что похвалили или просто сказали, что поддерживают.

Ребёнка, желание которого хоть раз восприняли всерьёз, не став спорить и отговаривать, а просто сказали ты сможешь, и плевать, что сказано это было не на прямую.

Кроха умная девочка — она поняла всё.

* * *

— Знаешь, что я хочу сказать? — улыбается Ксюша, шагая рядом со мной и изредка вздрагивая от прикосновений моих холодных пальцев к её ладони.

— Что? — повторяю её улыбку, чувствуя себя как пятиклассник, который влюбился. Только тут почему-то кажется, что чувство сильнее.

— Мне нравится гулять с тобой, — тянет с лёгкой ноткой хвастовства, приостанавливаясь и оборачиваясь ко мне полностью.

— Тебе нравятся свидания со мной, — поправляю, слегка закатив глаза. Моя ладонь поднимается к её покрасневшей от мороза щеке, чувствуя лёгкий холод кожи, смешанный с её мягким бархатом.

— Возможно и так, — кивает, приподнимаясь на носочки, мягко чмокая в щёку. Такой детский, невинный поцелуй, которого мне явно не хватит.

Пару раз оглянувшись по сторонам, прижимаю Ксюшу к кирпичной стене, стараясь сделать всё не слишком резко или болезненно. Девушка прищуривается, усмехаясь и оплетая мою шею своими изящными ручками, что не может не заставить нагнуться к ней ещё ниже, чтобы чувствовать чуть сбившееся дыхание и, кажется, до удачи быстрый пульс. Зато в глазах всё видно точно и до крайности прямо, как бы Ксюша не храбрилась в её металлических глазах — волнение и блики на зрачке, который расширяется с каждой секундой, закрывая собой почти всю радужку.

— Не возможно, а точно, — шепчу ей в губы, прижимаясь к ним через мгновение страстным поцелуем. Руки сжимают её талию, стискивая пальто и привлекая ближе к себе, чтобы даже сантиметра между нами не осталось.

Цветочный аромат обволакивает, а волосы колют кожу щеки, заставляя приятно щуриться. Пока язык танцует слишком жаркий танец для улицы, оплетая чужой и проводя по ровном ряду зубов, нежному нёбу, правая ладонь поднимается выше, через спину, слегка подталкивая ко мне, по шее, пробегая по позвонкам, выглядывающим из-под пальто, зарывается в волосы, перебирая их и слегка натягивая, чтобы забрать первенство в поцелуе.

— Ты мне до чёртиков нравишься, — шепчу ей на ухо, затрагивая мочку губами и, как бы между прочим, проводя по раковине языком. — Наверное, понял это ещё тем вечером, но не так явно. Скорее всего, это произошло на вечеринке у Лены, на крыше.

— Когда я рассказывала тебе дурацкую историю про небо в мечтах? — фыркает она, зарываясь в мои волосы своими пальчиками, перебирая их, что вызывает улыбку, будто у сытого кота.

— Когда ты рассказала мне божественную историю про небо в мечтах, — горячий шёпот в губы, потому что маленькая дурочка и правда думает, что половина её поступков дурацкие.

Провожу языком по губам, непроизвольно затрагивая и её кожу, от чего Ксюша закрывает глаза, рвано выдыхая. Улыбка растворяется в довольном, нежном поцелуе. Сладком, как самое пряное угощение. Тягучем, как самый лучший мёд.

Поцелуе, который явно даёт понять, что не просто нравится.

Комментарий к 14. Не просто

Космос, я сделаль… Наконец-то

15. Маленькая глупая девочка

Если ты нуждаешься во мне — скажи. Плевать, где я буду, чем буду занят и как далеко от тебя. Я пошлю всё к чёрту, потому что ты нуждаешься во мне.

Влетая на очередной этаж, Кир бегло пробегает глазами по цифрам на дверях. Всё не то. Сердце бьется слишком сильно, и, кажется, происходит это совсем не из-за бега по лестнице.

Сколько прошло со звонка Олеси? Минут двадцать? Но уже за это Кирилл винит себя: нужно было действовать быстрее. Он же прекрасно видел состояние Ксюши всю эту неделю: она была слишком подавленной, слишком непохожей на себя настоящую — ту милую девушку с яркой улыбкой на губах.

Блять, но ведь Кир спрашивал её, буквально каждый раз, когда младшая возвращалась из универа, каждый раз, когда он видел, как её взгляд замирал на одной точке, как она сидела неподвижно пару минут. Но она ничего не сказала, постоянно говоря о том, что всё хорошо, всё нормально.

Сука, ну, теперь уж да, лучше некуда.

— Какого хуя? — на лету кидает Кир, заваливаясь в квартиру под нужным номером. Олеся уже стоит в коридоре с перепуганными глазами и заламывает пальцы на руках, будто думая, как бы всё объяснить.

— Надо было раньше всё рассказать, — мямлит она, что так несвойственно девушке, и от этого Кириллу ещё страшнее. Что же могло произойти с Ксюшей, что госпожа Холодное Сердце меда переживает?

— Начни хотя бы сейчас, — рявкает парень, сбрасывая куртку на ближайшую поверхность. В квартире тихо, и лишь шуршание где-то в дальней комнате даёт знать, что мелкая тут.

Киру не хочется распыляться на что-то лишнее, что-то, что не относится к его малышке, поэтому бросает Олесю в коридоре, отправляясь на поиски сводной сестры.

Он находит её в дальней комнате, закутанную в плед на подоконнике. Глаза опухшие, и даже сейчас из них не перестают идти слёзы, стекая мокрыми дорожками по щекам. Парень застопорился у входа в раскрытую спальню, потому что Кир не привык видеть Ксюшу такой подавленной. Она редко плачет; он даже не знает, что могло довести её до этого. Одно предположение — родители.

Младшая поднимает на него заплаканное личико, и её глаза сразу округляются. Кто-то не ожидал увидеть здесь Кира, видимо, у Ксюши всё длится слишком долго, раз Олеся не смогла её успокоить и пришла к крайним мерам — вызову парня.

— Ксюша, — тихо зовёт старший, подходя к девушке, но она лишь хмурится, избегая его взгляда. В голове блондинка уже прибила свою лучшую подругу.

Он подходит слишком близко, приседая на корточки, чтобы Ксюша была выше него, но ей это не нравится, и она сильнее зарывается в мягкую ткань одеяла, что пугает.

Его девушка слишком мягкая внутри, — Кир это понял уже давно, — она только хочет казаться сильнее, пряча эмоции от него, что совсем не нравится. Парню хочется, чтобы Ксюша была раскрыта перед ним, не боялась рассказать что-то, довериться, но сейчас с этим напряги.

— Кроха, что случилось? — Кир пальцами поднимает её подбородок, заставляя смотреть на него, но из глаз не перестают течь слёзы.

Как было сказано, парень не умел успокаивать: он совсем не знал, как следует заставить девушку перестать плакать, как её отвлечь, потому ему просто приходилось стоять и ждать чего-то, но сейчас что-то внутри поменялось.

Буквально каждая клеточка тела тянула его к Ксюше, будто заставляя прижать её к себе, закрыть от окружающего мира, чтобы она не плакала, не пряталась от него и тем более не думала, что не сможет найти защиты рядом с ним.

Где-то в коридоре слышится хлопок двери, что значит лишь одно — Олеся — действительно хорошая подруга, раз решила оставить их наедине, что на руку Киру и совсем не нравится Ксюше.

Парень, не обращая внимания на посторонние звуки, лишь берёт маленький комочек на руки, укутывая его и чувствуя слабое сопротивление, что через минуту прекращается, а холодный нос упирается в его шею. Кир садится на подоконник, устраиваясь так же, как до этого тут сидела Ксюша, не выпуская дорогую ношу из рук. Он располагает девушку на себе, чтобы девочка смогла твёрдо держаться на его прессе, расположив её ноги, согнутые в коленях, по сторонам от своих бёдер.

Младшая хлюпает носом, всхлипывая, и прижимается к Кириллу, обнимая его и сдаваясь. Ей надоело быть сильной рядом с ним, хотя она знала, что он будет очень даже не против прикрыть её, закрыв крепкой спиной от всех напастей. Но просто маленькая девочка, лишённая полной семьи в самый важный момент, — переходный возраст, — как-то усомнилась в том, что её проблемы должны ложиться на чужие плечи.

Лишь поэтому она ходила всю неделю с дерьмовым настроением, пряча глаза от Кира и надеясь, что он ничего не заметит. Но он замечал, каждый раз пытаясь узнать у неё, в чём проблема, однако ответов не получал. А она умирала в душе, повторяя про себя решающий момент в своей жизни, который не забудет никогда. Будто калечила душу, каждый раз зависая на пустом месте, будто ломала что-то внутри, перематывая в памяти. Кажется, было бы легче выговорить Киру о наболевшем, но она молчала.

Упёрто, глупо, бессмысленно.

Только вот всё это накопилось и дошло до тех пор, что Олеся стала свидетелем её истерики — финальной точки молчания.

Ксюша зажмуривает глаза, отгоняя очередной фрагмент из памяти, сильнее прижимается к парню, чувствуя его тёплые касания, которые дарят спокойствие. Оно было так нужно ей, как воздух. Спасительный кислород, проникающий в лёгкие, — вот чем был для неё Кир.

Они сидят на подоконнике, слушая начавшийся град вперемешку с душераздирающим плачем, который непроизвольно вырывается из груди девушки. Почему-то Кирилл понимает, что ей это нужно — Ксюша должна выплакаться, потом будет легче.

Должно быть.

Он сейчас чувствует себя слишком бессмысленным здесь; его добивает то, что не способен помочь малышке на его руках, но ведь Кир не знает — единственным присутствием он делает в сто раз лучше для неё.

Проходит время, которое никто из них даже подсчитать не может, только замечают, что всхлипы становятся реже, а град за окном — уже не так сильно бьёт по окнам.

Кир в очередной раз сжимает Ксюшу в своих руках, целуя её в макушку и поглаживая волосы, параллельно прислушиваясь к дыханию. Оно почти успокаивается, срываясь редкими рваными вдохами, а пальцы, сжимающие его майку, постепенно расслабляются.

— Расскажешь? — шепчет на ушко, приглаживая растрепавшиеся локоны. Ксюша кивает, шмыгая носом и поднимая голову.

Глаза красные и чуть опухшие, а на губах видно пару укусов. Серый уже не отдаёт чем-то красивым, а больше напоминает потемневший металл, утративший волшебство. Во взгляде нет искорок, которые были раньше, нет той ментальной улыбки, в них нет ничего.

Только пустота.

И это пугает Кирилла.

— У нас была незапланированная практика, — начинает Ксюша, всхлипывая и отрешённо проводя ладошками по щекам, стирая слёзы. — Я ещё в прошлый раз там познакомилась с маленькой девочкой, — солёная жидкость вновь наполняет уголки её глаз, но девушка пытается не останавливаться, запрокидывая голову к потолку. Голос предательски дрожит. — Рак, последней стадии. Знаешь, а она это понимала, слышала от кого-то, но приняла диагноз, сказала, что справится, — Ксюша всхлипывает, зажмуривая глаза, но Кир уже знает конец истории, поэтому притягивает её ближе к себе, не желая отпускать.

Она вновь плачет, захлебываясь в собственных слезах, плачет навзрыд, потому что видела, как умирала девочка. Плачет, потому что что-то в груди ноет острой болью, но избавиться от этого никто не сможет, и она это понимает — знала, куда идёт учится, но не подготовилась к этому. И становится только больнее.

— Как после этого можно верить в Бога? Как можно жить, зная, что гибнут дети, ни в чём не повинные дети, — надрывается она, чуть ли не крича. Ксюша вжимается в Кира, чувствуя какую-то силу, идущую от него, зная, что может довериться, просто выговориться. — Я боюсь, Кир, — признаётся шёпотом, качая головой и всхлипывая. — Боюсь, что не справлюсь. Я хотела быть врачом, правда. Знала, что люди умирают, но… знать и видеть — разные вещи.

— Знаешь, я сам порой удивляюсь, почему многие верят в Бога, просто закрывая глаза на то, что он позволяет делать на Земле. Наверно, поэтому и атеист, — хмыкает парень, решая занять девочку разговором. Надеясь, что это её отвлечёт, он сильнее сжимает Ксюшу в объятиях, замечая её заплаканный взгляд. — Люди умирают, и это нормально. Возможно, смерть — это облегчение для души человека, умиротворение, не знаю. Тебе больно видеть смерти других, это совершенно нормально, это доказывает, что у тебя есть сердце, со временем ты абстрагируешься от этого, будешь принимать за должное, просто должно быть что-то, что будет заставлять тебя идти дальше, — «иначе тебя просто сломают» чуть не срывается с губ парня, но он ловит себя, заставляя замолчать.

— Мне всегда будет сложно, меня и пугает то, что я могу потеряться, что просто потеряю человечность за этой толстой коркой выдержки, — выдыхает Ксюша, качая головой. Её руки оплетают шею парня, а носом она вновь упирается в его плечо, от чего по телам обоих идут мурашки.

— Ты не потеряешь себя, обещаю, — шепчет Кирилл, сильнее притягивая к себе девочку и стискивая её в объятиях. Ксюше приятно в них, тепло и спокойно.

Она почти засыпает, потому что глаза закрываются сами собой — видимо организм решил отомстить за недельную депрессию с бессонницей.

Младшая может забыться в его руках, расслабиться, зная, что плохо Кир не сделает, ведь это же… Кир. Кажется, то, что испытывает к нему девушка, нельзя описать словами.

Кажется, то, что между ними, далеко уже не симпатия.

И когда это всё случилось? Когда Кир смог понять, что с этой девчонкой его жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов? Она слишком сильно волновала его.

Маленькая девочка поразила его в первую же встречу, запав где-то в сердце.

Заметив, что Ксюша заснула, Кир отвлекается от мыслей, качая головой и стараясь встать как можно аккуратней, чтобы девушка не проснулась. Он укладывает её на кровать, теплее закутывая в одеяло и проверяя, чтобы ей было удобно. Щемящая нежность, что раньше была такой редкостью, сквозит в его движениях, и это нравится Киру.

Кухня находится быстро, и почти незваный гость имеет право, как ему кажется, на чашечку кофе в тишине.

Не впервые старший видел Ксюшу слабой, но сейчас это больше похоже на какую-то депрессию, ещё и учесть то, что он точно не знает, когда она началась. Её боль будто передавалась ему, заражая и так же ломая. Только он испытывал это не к погибшей девочке, — какой бы мразью после этого он не был, — а к своей малышке, которая проживёт с этим на душе слишком долго, даже не факт, что забудет.

Нет, Кир изначально был реалистом. Знал — люди умирают, и с этим ничего не сделаешь. Он знал, что надо переживать не за погибших, а за тех, кто видел их смерти, кому придётся нести это бремя. Большее раздражение в нём вызывали самоубийцы, обрекающие на вечные муки своих близких, но сейчас речь была не о том.

Когда он делает очередной глоток густой жидкости, в коридоре вновь хлопает дверь, а через ещё один промежуток времени в проёме появляется Олеся.

Она разглядывает уставшего Кира, замечая, как он переводит на неё взгляд. Слегка подав плечами, девушка идёт делать себе крепкий чай, позже присаживаясь напротив парня и ожидая его вопросов — о наличии которых видно по глазам.

— Как давно с ней это происходит? — выдыхает он, сжимая в ладонях горячую чашку.

— Неделя, — просто отвечает Леся, дёргая плечами, из-за чего Кира настигает какая-то злость. — Мы ей с самого начала говорили, чтобы не привязывалась, но Ксюша сказала, что всё под контролем.

— И ты мне говоришь об этом только сейчас? — рявкает Кир, вскакивая на ноги и выходя из-за стола. — Какого хуя я узнаю обо всём, что происходит с моей девушкой, только когда у неё пиздец сплошняком идёт?

— Не шипи на меня, — угрожающе ровно тянет Олеся, упирая напряжённый взгляд в парня, но ему сейчас слишком плевать на неё.

Главный человек — тот, кому всю неделю было плохо, тот, кто пережил моральную ломку без него. Ему просто страшно подумать, что могла чувствовать Ксюша, находясь один на один со своими воспоминаниями.

— Парниша, я имела полное право не говорить тебе ни о чём, хотя бы потому, что она этого не просила, — указывает пальцем в стенку, за которой лежит девушка, продолжая свою тираду. — Она была рядом с тобой всю неделю, но ты не заметил и в этом винишь меня? Ты уверен, что её парень, а не пустой звук?

— Я спрашивал у неё, но она молчала, — рявкает парень, усаживаясь обратно и проводя пятернёй по волосам.

Он прекрасно знает, что винить Олесю не за что, что он просто пытается найти крайнего, закрыв при этом свою вину. Кирилл знает — он должен был первым заметить всё, что происходило с его малышкой.

Проходит пару минут, прежде чем девушка выдыхает, заставляя себя извиниться за резкость. Она знала, что Ксюша упрямая, и если бы сама Олеся не заметила её срывы, то никогда бы и не разговорила подругу.

— Я действительно должна была тебе сказать о ней, — соглашается девушка, мысленно закатывая глаза. — Ксюша строила из себя сильную девочку, не говорила ничего, пыталась не привлекать внимания, только вот я могу понять свою подругу. Припёрла её к стенке, заставив всё рассказать, — Леся проводит рукой по волосам, продолжая, — видимо, перестаралась, и её признание вылилось в истерику.

— Проехали, — отмахивается Кир, слыша тихий шорох у дверного проёма.

Обмотанная одеялом Ксюша смотрит на него чуть красными глазами, потирая кончик носа, от чего он алеет. Девушка переводит взгляд на подругу, а в груди начинает биться что-то неприятное от такой уединённой картины. Младшая поджимает губы, не зная, куда себя деть, пока Кир не протягивает к ней ладонь, подзывая и помогая сесть к себе на колени.

В его объятиях снова всё проходит, но осадок остаётся, поэтому неведанные силы заставляют Ксюшу нежно коснуться губ парня, не желая делать поцелуй слишком откровенным на глазах у Леси. Просто ей хочется сделать это перед ней. Это не хвастовство, скорее, та самая ревность, о которой ей рассказывал Кирилл. Даже, может, собственнические порывы.

— Малышка, — усмехается парень, отрываясь от её мягких губ с явной улыбкой. Он прекрасно знает, что это было, видит по её взгляду, но говорить ничего не хочет, лишь удобнее укладывает ладони на её талию, одной пробираясь под майку, чтобы пальцы почувствовали теплоту кожи.

— Не боись, Ксюха, мне твоего добра не надо, слишком уж нервозный, — фыркает Олеся, кидая на меня язвительный взгляд, от которого хочется закатить глаза.

Но младшая не слушает, удобнее устраиваясь на коленях Кирилла и упираясь ледяным носом в его шею, отчего по телу у обоих бегут мурашки.

— Пошли домой? — больше утверждает, чем спрашивает парень, целуя девочку в макушку, параллельно слушая громкое цоканье Олеси.

Ксюша аккуратно кивает, проводя губами по подрагивающей венке Кира, от чего его губы сжимаются в тонкую полоску. Нет, ему нравится то, что с ним делает эта маленькая девочка, но он был бы очень рад, если бы они чуть поменяли место. Желательно на квартиру. Ещё лучше — на его.

Они уходят из дома Олеси через пару минут, потому что Кирилл даёт время Ксюше на объятия с её подругой. Он наблюдает за тем, как крепко Ефремова сжимает девушку в объятиях, поглаживая по спине и что-то нашёптывая на ушко.

— Всё будет хорошо.

— Обязательно.

* * *

— Ты приревновала меня к своей подруге? — ухмыляется Кир, прижимая хрупкую фигурку девочки к входной двери в своей квартире. Она отводит взгляд, закусывая нижнюю губу, от чего парню хочется завыть волком. Видимо, молодая и невинная Ксюша понять не может того, что с ним происходит, когда она так зазывает, даже сама того не зная.

— Я не ревновала, просто мне не понравилось, что вы вдвоём сидите в такой обстановке, и я…

— Приревновала, — упёрто тянет старший, целуя девушку в кончик носа, наблюдая за тем, как она слишком мило щурится. На губах появляется улыбка, какую он видел раньше, до всей этой хуйни.

— Никогда не грусти, хорошо? — просит тихо, наклоняясь к уху Ксюши. Она лишь оплетает его шею тонкими ручками, сильнее прижимаясь телом к нему.

— Мне было так плохо, — шепчет, упирая взгляд в противоположную стенку. — Я не хотела тебе об этом говорить, это ведь не твои проблемы, справилась бы сама.

От её слов Кир бесится, причём настолько сильно, что вжимает хрупкое тело девушки в дверь, придавливая ещё и своим. Он возвышается над ней со слишком устрашающими чертами лица, от которых Ксюше слишком непривычно-страшно. Девушка не видела его раньше таким, только мягкий, добрый и всегда весёлый Кир, а вот эта сторона полностью ей неизвестна.

— Ты соображаешь, что говоришь? — чуть ли не рычит он, заставляя младшую поднять на него глаза. Они наполнены каким-то страхом и непониманием, но Киру плевать.

Смысл их отношений, если она ему не доверяет, если не верит в то, что он способен помочь? К чему они стремятся тогда? О чём вообще здесь тогда может идти речь? Это бесит Астрофьева. До сцепленных зубов бесит.

Разве он мало проводил с ней времени, доказывая, что готов на всё ради неё? Возможно, она просто не понимает.

— Может, ты и правда маленький глупый ребёнок? — тихо замечает Кирилл, понизив голос. Возможно, он прав, а значит, она просто не понимает то, что испытывает к ней парень.

— Кир, — шепчет Ксюша, замолкая на первом же слове. Она задумывается, сжимая губы в полосочку и пытаясь придумать, как понятнее объяснить всё старшему. Но в голову приходят лишь три слова, которые она не хочет озвучивать.

Хотя бы не сейчас.

— Ты должна доверять мне, Ксюша, — перебивая все её потуги, хмыкает парень, отстраняясь и выпуская девушку из ловушки. Но она стоит как вкопанная, рассматривая Кирилла и не желая уходить. — Но, кажется, ты так не считаешь.

— Ты просто не можешь понять, — стонет девушка, зарываясь пальцами в свои волосы. — Ты стал слишком дорог мне, настолько, что я не хочу пугать тебя всеми своими заскоками. Зачем тебе девушка-истеричка, которой постоянно нужна поддержка? Я привыкла решать всё сама, потому что знаю, что буду просить слишком многого от человека.

— Ты глупая маленькая девочка, — вновь повторяет Кир, делая шаг к младшей и укладывая тёплую ладонь на её щёку. — Но ты моя маленькая девочка, и я буду готов на всё, лишь бы помочь тебе. В любую минуту, пообещай, что скажешь мне о проблеме сразу же.

— Хорошо, — кивает девушка, на пару минут задумавшись и прикрыв глаза. Ксюша оплетает его пресс руками, прижимаясь ближе и упираясь холодным носом в шею, от чего Киру хочется замурчать. Ксюша слишком ему дорога, чтобы просто пройти мимо её проблем.

Ему внезапно слишком сильно хочется её поцеловать, сделав это так, чтобы Ксюша отбросила все свои лишние мысли. Чтобы в её голове остался лишь он — Кир.

И он это делает. Слишком жадно, слишком нетерпеливо, будто каждую минуту у них могут просто взять и забрать, а ему этого не хочется. Быть рядом с его девочкой — всё, чего он желает.

Кир прикусывает её губу, где уже можно увидеть маленькие капельки крови, которые пропадают под его языком. Ксюша крепче прижимается к нему, зарываясь пальчиками в волосы и слегка сжимая их в ладонях, пока парень проводит горячими руками по её телу, слегка приподнимая тонкую для зимы ткань платья.

— Чем ты думала, когда одевала его?

— Правильно говорить — надевала, — шепчет в ответ девушка, слегка задыхаясь от прошлого поцелуя. Она скользит губами к его шее, прикусывая кожу и проводя по ней языком.

— Я тебя когда-нибудь отшлёпаю за то, что ты меня поправляешь, — фыркает он, вдыхая через сжатые зубы. Ему слишком хорошо. Настолько, чтобы пропустить тихий гортанный стон, а этого сейчас делать не хочется — напугает ещё малышку.

— Так отшлепай, — смеётся она, заманчиво проводя холодными пальчиками по коже, где уже сияют алые отметки. Она просто физически чувствует своё моральное удовлетворение от этого зрелища.

Внизу живота завязывается тугой узел, когда парень в очередной раз мокро целует её в шею, зарываясь одной рукой в волосы и слегка оттягивая их.

Ксюша хочет быть ближе к Киру, до дрожи и до стонов, которые он вырывает с её губ, проводя языком по аккуратным впадинкам у ключиц.

— Ты этого правда хочешь? — как только до мозга доходит, чего требует его малышка, парень поднимает на неё до ужаса красивые зелёные глаза, от мрака которых она тонет в моральном экстазе.

Ксюша не находит слов, поэтому просто кивает, даря ему безумный поцелуй, от которого голову теряют оба.

Кир не хочет, чтобы ему что-то повторяли, он и ждать-то не хочет, лишь из-за этого подхватывает малышку под бёдра и, удостоверившись, что она держится крепко, несёт в комнату, где за эту неделю успел сделать достаточно качественный ремонт на пару с Ильёй и Костей.

Старший проводит горячими ладонями по её спине, находя застёжку платья и оттягивая её вниз. Тонкие бретельки ткани спадают, оголяя красивые плечи, а парень наклоняется к шее девушки, делая пару меток, как она пару минут назад. Ксюша постыдно стонет, откидывая голову назад, давая простор для действий.

Её тело пылает, а в голове не остаётся мыслей.

— Кирилл, — шепчет младшая, когда нежные руки опускают её на холодную простынь кровати. Она ждёт его, слишком нетерпеливая, слишком желанная, слишком влюблённая.

Кир помогает девушке стянуть платье, сразу же фиксируя её руки чуть выше головы, потому что она начинает прикрываться, а парень этого не хочет. Он придавливает её своим телом, удерживаясь на вытянутой руке, чтобы ей не было так тяжело.

— Ты слишком красивая, чтобы прикрываться, — улыбается он, приподнимая уголки губ и заглядывая в помутневшие серые глаза. Как небо перед бурей.

Ксюша смущается, краснея, но всё же не пытаясь вырвать свои руки. Буквально каждая клеточка хочет почувствовать Кира, но он не даёт ей этого, ухмыляясь, ведь хочет слышать её просьбы, знать, что нужен ей.

Она не помнит, когда лишается нижнего белья, а с парня пропадает сначала майка, а затем и джинсы с боксерами, скорее, потому что её отвлекали жадные поцелуи. Но быстро приходит в себя, чувствуя, как что-то горячее касается её бедра. Ей страшно из-за неизвестности, но она готова терпеть, потому что Кир смотрит на неё до дрожи нежным взглядом.

— Кроха, всё будет хорошо, — шепчет он, притягивая её к себе за подбородок и целуя очередным крышесносящим поцелуем, от которого голова идёт кругом. Их языки переплетаются, а губы сминают друг друга, пока Кир ведёт ладонь вниз.

Слишком медленно, чтобы не испугать.

Слишком медленно, чтобы заставить Ксюшу дрожать от нетерпения.

Она чувствует, как его пальцы быстро пробегают по животу, очерчивая пупок и спускаясь ниже.

— Ах, — непроизвольно срывается с губ младшей, когда пальцы накрывают маленький комочек нервов, заставляя её дёрнуться, цепляясь пальчиками за заднюю часть шеи Кирилла.

Он лишь довольно усмехается её реакции, проводя большим по часовой стрелке и заставляя любимую ещё сильнее выгибаться и стонать. Она не сдерживает своих возгласов, просто не может. А этого и не надо.

— Знаешь, как соблазнительно ты сейчас выглядишь? — пошло шепчет Кирилл, целуя её в ушную раковинку. — Какая ты сейчас мокрая?

Ксюша уже ничего не слышит, потому что чувствует: ещё минута и что-то случится. Потому что тело выгибается, а в глазах темнеет с каждой минутой сильнее. Ей хочется, чтобы движения парня были более быстрыми, чтобы он помог ей подойти к грани, поэтому опускает свою узкую ладошку к его, сильнее нажимая и умоляя взглядом о чём-то, о чём — и сама понять не может.

Кир знает, поэтому усмехается слишком сладко, опускаясь к её груди и засасывая тёмную вершинку, но не переставая делать крышесносящие движения пальцами.

Девушка же больше неспособна держаться, выгибаясь дугой; она чувствует, что дрожь прошибает всё её тело, пульсируя кровью в висках и заставляя кончики пальцев на ногах покалывать.

Старший, будто желая ещё больше её завести, отрывает пальцы от пульсирующего комочка нервов, поднося их к губам и облизывая, от чего девушка непроизвольно охает, краснея с двойной силой.

— Сладкая, — улыбается он, наклоняясь к девушке и целуя её в губы, от чего Ксюша чувствует свой вкус. Чуть солёный, но почему-то совершенно не противный, а… естественный. — Моя сладкая девочка, — добивает её Кир, отрываясь от губ.

Кир удобней устраивается между её бёдер, наблюдая за пылающим взглядом. Он знает, что она готова — спрашивать об этом будет бредом, но что-то сказать парень очень хочет. Что-то должно быть в этом промежутке, что-то, что требуется уже очень давно:

— Я тебя люблю, — шепчет он, целуя свою девочку в шею и наблюдая за тем, как расширяются её зрачки перед тем, как она тянет:

— Я тебя тоже, — её ладонь ложится на щёку Кира, мягко поглаживая. Минуту они смотрят друг другу в глаза, наслаждаясь моментом, чтобы через мгновение старший аккуратно вошёл, слушая тихий всхлип девушки.

Ей больно, но не настолько, чтобы прерывать всё. Будто тысячи иголочек протыкают насквозь, от чего Ксюша зажмуривает глаза, роняя пару слезинок, которые Кир спешит быстро убрать пальцами. Она готова подождать, принося удовольствие парню, только вот он не собирается быть эгоистом, а поэтому покорно ждёт, пока его малышке станет легче, одновременно с этим покрывая её плечи нежными поцелуями.

— Ты не представляешь, насколько узкая и горячая внутри, — сдерживаться ему слишком тяжело, потому что парень внутри своей малышки, которая умопомрачительно стонет и волшебно переживает оргазм, от которого её глаза закрывает пелена страсти, а зубы прикусывают нижнюю губу.

Кир начинает двигаться с разрешения Ксюши. Он ужасно боится, что ей будет слишком больно, поэтому первые движения получаются скованными и тугими, но даже от этого старший получает удовольствие. Незабываемое удовольствие, от которого сам готов кончить.

Через боль Ксюша может почувствовать что-то новое, что забирает её дыхание, не давая даже вздохнуть. Она чувствует Кира в себе и понимает, что именно сейчас они как одно целое — идеально подходящие друг другу.

— Малышка, — шепчет старший в промежутках между своими толчками, придерживая бёдра девушки, которые уже давно оплели его пресс. Ксюша способна лишь постанывать в ответ, показывая, как ей хорошо от его движений.

Они не могут сказать, как долго это продолжается, как долго они переплетают ладони, путаясь в ногах, как громко иногда вскрикивает Ксюша, и насколько сильным выходит грудное рычание парня.

— Моя маленькая девочка, — тянет он, наблюдая, как постанывает младшая под ним, громко выкрикивая его имя и закусывая губу. Она выгибается дугой, оставляя алые полосы на лопатках парня, сжимая его в себе, от чего он не может сдержаться, кончая.

— Теперь твоя, — шепчет девушка, проводя пальчиками по груди старшего и целуя его в ложбинку ключицы.

* * *

Ксюша засыпает на плече Кирилла, пока он наблюдает за ней с мягкой улыбкой на губах. Он наблюдает за её подрагивающими ресницами, ощущая мягкость тела на себе, проводит кончиками пальцев по атласной коже и целует в макушку, вдыхая запах волос.

Запах лета, который ему всегда нравился.

И Кир ловит себя на мысли, что хотел бы чувствовать этот запах каждый свой день и ночь.

Комментарий к 15. Маленькая глупая девочка

И мы доползли до этого момента

16. Наш день

Утреннее солнце освещает лучами комнату, гуляя по обнажённому плечу девушки, согревая его и заставляя приятно щуриться во сне. Кирилл не хочет спать: лишь наблюдает за ней, наслаждается красотой картины. Его малышка прижалась к нему щекой, уложив голову на плече и обвив живот рукой. Тёплое тело согревает и даёт какую-то приятную тяжесть, словно говоря: «Вот она. Рядом. С тобой. Нет, не с тобой, твоя». Да, последнее звучит намного приятней, так, чтобы мурашки по телу и немного сильное сжатие талии в своих руках.

Но Ксюша не просыпается, наоборот, упирается холодным кончиком носа в ложбинку между ключицей и шеей у Кира и продолжает спокойно посапывать. Ему нравится эта обстановка — все мысли уходят на второй план, а проблемы кажутся мелкими и слишком незначительными.

Поправив платиновый локон, парень мягко целует место у девушки на плечике, слегка раздражая его лёгкой щетиной. Он слышит, как его девочка чуть резче выдыхает, понимая, что она уже на грани сна и пробуждения. Проводит пальцем по ключице, слегка отодвигая край одеяла, но из-за того, что Ксюша лежит на животе, дальше продвинуться не может. Кир легко переходит на спину, вычерчивая позвонки и чувствуя лёгкое трепетание ресниц на своей коже — малышка проснулась.

— Доброе утро, — улыбается парень, наблюдая за тем, как девушка приподнимается на локтях, сонно рассматривая его.

— Доброе, — зевает она, прикрываясь ладошкой. — Который час?

— Не знаю, не смотрел, — хмыкает Кир, пожимая плечами и резко притягивая к себе Ксюшу. — Было, что поинтереснее рядом со мной.

Младшая тихо охает, хватаясь за низ живота, но всё же улыбается его словам, укладываясь на спину.

— Болит?

— Несильно, — качает головой, целуя парня в район груди. — Это стоило того, — довольно и ласково, словно мурчанье котёнка.

Кир качает головой, положив руку на низ живота девушки, согревая. Ксюша слегка краснеет, забирая у парня одеяло и прикрывая оголённую грудь с частью живота.

Старший лишь усмехается с её поступка, прижимая хрупкую фигуру к себе и целуя девушку самым невинным жестом. Ему нравится видеть её рядом, такую милую и смущённую, с растрёпанными волосами и горящими серыми глазами, которые ещё вчера были заполнены грустью.

— Насчёт вчерашнего, — вспоминает Кир, сразу же становясь серьёзным. — Давай договоримся на будущее, что ты будешь рассказывать мне обо всем, что будет тебя волновать.

— Хорошо, братик, — хихикает девушка, усаживаясь на пресс парня, не обращая внимание на тянущую боль внизу живота.

Кир не знает, что на это нужно сказать. С одной стороны, хорошо бы отругать за шуточки, а с другой — видеть её улыбку будет дороже, и он останавливается на последнем, потому что её улыбка заставляет ток идти по телу.

Парень проводит руками по тонкой талии, сжимая у рёбер и поднимаясь к длинным волосам, чтобы слегка натянуть их в ладони.

— Уже не смущает, что одним словом ты превратила наши отношения в инцест? — смеётся Кир, наслаждаясь распахнутыми в стоне губами Ксюши. Её насмешливый взгляд скользит по чертам его лица, а губы расстягиваются в улыбке.

— Знаешь, уже всё свершилось, так что жалеть о случившемся будет тупостью с моей стороны, — смеётся девушка, проводя ладонями по груди парня и слегка царапая пресс ногтями.

— Наконец, до тебя дошло, — усмехается Кир, приподнимаясь на локтях и втягивая младшую в глубокий поцелуй. Его руки сжимают ягодицу девушки, заставляя её тихо вскрикнуть и обхватить руками плечи парня.

Ксюша хочет большего, поэтому трётся о живот Кирилла промежностью, не обращая внимание на слабую боль. Парень резко выдыхает, стараясь держать себя в руках и не накинуться на девушку, поэтому осторожно отстраняется от неё, прикасаясь своим лбом о её.

— Малышка, нужно подождать хотя бы пару дней, — шепчет он ей в губы, проводя пальцем по скуле. — Нам пора показаться родителям, а то подумают, что я тебя изнасиловал — в одно время пропали, вдвоём не пришли на ночь.

— Всё было по согласию, — усмехается Ксюша, соскакивая с парня и шлепая босыми ногами по паркету, даже забыв про наготу.

— Ну, если хочешь, можем так и сказать, — смеётся Кир, переворачиваясь на живот и зарываясь носом в подушку девушки, хранящую её запах.

— Нет, им пока рано знать, что их дочь и сын…

— Занялись любовью, переспали, занялись сексом, спали вместе, — подшучивает парень, помогая найти нужное слово для своей девушки.

— Первое звучит лучше всего, — кривится Ксюша, отходя к одной из коробок у стены и, чуть приглядевшись, доставая чёрную длинную футболку. — Когда ты разберёшь коробки?

— Думаю, нескоро, — хмыкает парень, приглушая голос подушкой. — Мне не хватает женской руки в своей холостяцкой квартиры, знаешь ли.

— Ну, знаешь ли, — передразнивает Кира девушка, — ты же как-то жил до этого, — натягивая на голое тело майку, почти шепчет младшая.

— Я просто раньше не встретил тебя, а хотя мог, — улыбается Астрофьев и, дожидаясь пока до него дойдёт Ксюша, дёргает её за руку, поваливая на себя.

— А ведь раньше я с тобой-то и быть не хотела, — смеётся блондинка, целуя парня в шею, наслаждаясь его мурашками на коже.

— Ха, но зато ты сейчас лежишь рядом со мной после жаркой ночи, почти обнажённая и уже моя, — шепчет Кир, стягивая ягодицы девушки в руках и проводя носом по её щеке. — Я люблю тебя, Кроха.

— И я тебя, — улыбается она, обвивая шею парня. — А знаешь, ведь папины рассказы сработали, — вдруг тянет девушка, сильнее прижимаясь к телу Астрофьева. Встретившись с удивлённым взглядом парня, Ксюша спешит объяснить, слегка посмеявшись: — Небо в мечтах, помнишь? Я в школе всегда мечтала о такой счастливой светлой любви. Чтобы забота, объятия, ласка, а любовь всё не шла и не шла…

— И ты загадала желание? — удивляется Кир, приподнимая лицо девушки за подбородок и с удивлением глядя в её глаза.

— Мгм, только, видимо, оно исполнилось со временем, — пожимает плечами девчонка. Она сама-то не верит в свои слова, тем более в рассказы, но сам факт заставляет тепло распространиться по телу. — Иногда, я думаю, что всё, что случилось с нами — судьба.

— Я не знаю, что это, Кроха, но могу сказать тебе точно — больше ты от меня не уйдёшь и не закроешься, как бы не пыталась, — шепчет Кир на ухо девушке, слегка хлопая её по бедру.

— Нам пора вставать, а то мы пролежим так до завтрашнего дня, — усмехается Ксюша, выбираясь из объятий своего парня.

— Ты ничего не ответила на мои слова, — напоминает Кир, наблюдая за тем, как девушка направляется к выходу из комнаты.

— Я отвечу проще, — смеётся она уже из коридора, а её звонкий смех разносится по всей квартире. — Я просто не буду отвергать факт моей любви к тебе.

* * *

POV Ксюша

Оказалось, что мы провалялись в кровати до десяти утра, хоть и привычной сонливости, которая точно была бы со мной в такое время раньше, не было. Кир долго не хотел вставать, почти постоянно оборачивая всё в шутки и вновь затягивая меня к себе на кровать.

К моему счастью, я всё же смогла его утащить на кухню, где оказалось не было ничего из съестного. И вновь шутки про женский уют и нехватки в квартире девушки рвались из Кирилла, но этот поток я никак не могла остановить, поэтому пришлось оплачивать его же валютой и тащить парня в магазин за собой.

— Мне кажется, что платье слишком короткое, — ворчал он, шагая следом за мной между стеллажами. Мне же хватало того, что меня заставили обмотаться шарфом так, что не было видно половины лица, и надеть самые тёплые перчатки, к слову, те же, что мне давал парень в первую нашу встречу.

— Меня в любом случае закрывает пальто, — отмахиваюсь я, не особо обращая внимание на уже привычное нытье. Глаза находят нужную полку с волшебным печеньем, и мне приходится слегка наклониться, чтобы взять его.

— На тебя пялятся парни, — вновь нудит Кир, вызывая улыбку на моём лице.

— Мне хватает того, что ты смотришь на меня, — целую его в щёку, параллельно забрасывая в корзину пачку с овсяными печенюшками.

— Ладно, — покорно соглашается парень, слегка закатывая глаза и вырывая с моих губ смешок. — Нам нужно ещё купить яйца, — напоминает Астрофьев, беря меня за руку и забирая корзину с уже взятыми продуктами.

— Хочешь, приготовлю что-нибудь? — предлагаю, удобнее переплетая наши пальцы и рассматривая стеллажи со сладостями.

— Ты ведь не любишь это, — усмехается старший, кидая на меня лукавый взгляд. Я лишь киваю, соглашаясь — готовить я не люблю, хоть и умею, но если меня посещает желание…

— Я просто хочу что-нибудь приготовить, — улыбаюсь, встречаясь с ним взглядом. Сейчас и вправду хочется что-то сделать для него, наверное, даже для нас; душа требует какого-то уюта, просит сделать что-то вместе, как тогда, когда мы готовили пиццу.

— Тогда давай пирог, только вдвоём, — задумчиво тянет парень, прикусывая губу, что выглядит слишком сексуально и заставляет меня посмотреть по сторонам в поисках какой-нибудь левой бабы, бросающей взгляды на моего парня. — Хочу увидеть тебя на кухонном столе в муке.

Слова Кирилла заставляют легко покраснеть, спрятав взгляд, хотя хитрая улыбка расползается на губах.

— А кто говорил, что нужно подождать хотя бы пару дней, — усмехаюсь я, преодолевая дикий стыд.

— Есть масса способов, как можно принести удовольствие партнёру, — шепчет Астрофьев мне на ухо, заключив в свои объятия.

— Пошляк, — всё же смеюсь я, легонько ударяя его в плечо, наслаждаясь улыбкой.

— А я, между прочем, серьёзно, — усмехается он, утягивая меня в сторону со сладостями, на которые я точу взгляд с нашего прихода.

В желанном отделе я замечаю знакомую мне личность, склонившуюся над холодильником с тортами.

— Юра, — приветствую я парня, улыбаясь ему, чувствуя, как Кир в собственническом жесте укладывает руку на мою талию.

— Привет, — машет нам рукой друг, подходя ближе. — Семейные прогулки, мелкая?

— Что-то типа, — не могу спрятать улыбки, из-за чего приходится повернуть голову вбок, уткнувшись виском в плечо Кирилла; ему же всё в удовольствие — лишний раз показываю, с кем я и, самое главное для него, чья.

— Смотрите, только на свадьбу не забудьте пригласить, — бесцеремонно усмехается Юра, заставляя меня покраснеть. Какая в задницу свадьба, я только заняться любовью с ним решилась.

— Первым поставим в известность, — смеётся Кир, улыбаясь моему другу. Кажется, он не видит в нём угрозу, хоть я даже и не знаю, чего ожидать от этой натуры.

— И, да, Кир, — вспоминает Юра, обращая серьёзный взгляд на моего парня. — Обидишь её — обижу тебя. Ксюша мне, как сестра, причём в самом прямом смысле, а не в вашем подобии, — последнее он говорит с улыбкой, но строгость и серьёзность всё же слышны в словах.

Астрофьев кивает, хоть мне и кажется, что обидеть меня он точно не сможет. Кир не такой: от него веет теплом, лаской и заботой, каждый поступок пропитан чувством. Каждый поступок несёт любовь.

— Ещё увидимся, — салютует нам друг, скрываясь за следующим стеллажом.

— У тебя такие защитники, прямо не знаешь, куда деться, — смеётся парень, проводя ладонью по моим волосам и заглядывая в глаза. — Но он мне определённо нравится. — задумчиво добавляет он, переводя взгляд туда, где минуту назад был Юра.

— Смотри, ещё приревную, — смеюсь я, прикусывая парня за мочку уха и наслаждаясь задором в его глазах.

* * *

— Давай сначала по быстрому завтраку, а позже тогда и пирог? — предлагаю я, раскладывая купленные продукты по полкам в кухне.

— Хочешь остаться у меня до вечера? — тянет Кир, прижимаясь грудью к моей спине, заключая меня в свои объятия.

— Просто предложила сделать пирог часа в три, — качаю головой, немного резче нужного отвечая на вопрос парня.

— Мелкая, мы можем сделать пирог хоть в шесть вечера и остаться здесь, и это будет в сотню раз лучше, — улыбается Кирилл, целуя меня в шею, в мгновение заставляя покрыться мурашками.

— Если хочешь, — пожимаю плечами и, пользуясь тем, что моё лицо не видно парню, улыбаюсь самой счастливой улыбкой.

— Хочу, — уверенно тянет он, прикусывая тонкую кожу между шеей и ключицей.

— Значит, мы быстро готовим бутерброды, а потом идём разгребать твои коробки, — смеюсь, вырываясь из его хватки и отходя к дверному проему. — Но можно ещё совместить приятное с полезным.

— В смысле, заниматься с тобой любовью и есть? — тянет парень, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

— И всё же ты извращенец, — усмехаюсь я, складывая руки на груди. — Как меня занесло к тебе вообще?

— Не знаю как, но я очень рад этому.

* * *

— Мелкая, хватит сверкать своим прелестным задом, — смеётся Кир, проводя по губам языком, но не отворачиваясь от меня.

— А я виновата, что мне нечего больше надеть, кроме твой футболки? — усмехаюсь я, доставая коробку, поставленную на самый верх шкафа.

— Да нет, мне нормально, я просто за тебя волнуюсь, вот не удержусь и накинусь на тебя — плохо будет, — пожимает плечами Кирилл, подходя ко мне и укладывая ладони на бёдра, видимо, помогая не упасть, хоть и поздновато как-то.

— Месье, ручонки-то подальше держите в таком случае: у меня куча защитников, сами убедились в этом, — кривляюсь, спрыгивая со стула вместе с коробкой.

— Мадемуазель, за кого вы меня принимаете? — наигранно удивляется Астрофьев, делая шаг от меня.

— За ужасно пошлого собственника с замашками извращенца? — смеюсь я, наклоняясь над коробкой и рассматривая её содержимое.

— Не самая чистая правда, но часть истины имеется, — поддерживает смех он, отходя к шкафу с одеждой и остальными коробками.

Половину комнаты мы очистили от картона, разобрав вещи и убрав их в комоды по всей квартире. Остаток пришёлся на это время, но нам уже хотелось скорее закончить с делами, чтобы заняться совместной готовкой.

— Кир, Господи, откуда у тебя набор для художника? — удивляюсь я, доставая на свет пару тюбиков с краской и кисти. Причём, что у тех, что у других предметов качество достаточно хорошее, такими бы не побрезговал заниматься даже мой учитель искусства.

— От матери, видно, — хмыкает Астрофьев, бросая на меня беглый взгляд, — Она увлекается этим, видимо, забрал по ошибке.

— Она художница?

— Что-то типа этого, — кивает Кир, почёсывая небритую щёку. — Я плохо её знаю, мы мало когда с ней разговаривали.

— С отцом у тебя тоже плохие отношения, так ведь? — догадываюсь я, вспоминая все несглаженности их разговоров. Они постоянно общались будто с каким-то давлением, будто кто-то кому-то был должен, в то время, как я со своим отцом или матерью могла говорить просто и легко.

— Не сказать, что они плохие, — качает головой Кир, опираясь спиной о стол. — Скорее, ровные.

Я не понимаю смысла его слов, подходя ближе к парню и обвив его шею руками, чувствуя, как он мягко придвигает меня ещё ближе к себе за талию.

— Мы относимся друг к другу нейтрально. Да, я его уважаю, но не способен говорить так, как если бы ты говорила со своим папой, — пожимает плечами Астрофьев, зарываясь ладонью в мои волосы. — Я считаю, что он делает всё только из родительского долга, ничего тёплого у нас друг к другу нет. Но он, однозначно, лучше матери.

Я лишь качаю головой, замечая в его глазах пустоту, такую незнакомую для меня и неясную. Ту, от которой его хочется избавить.

— Ну, ты ведь знаешь, что у тебя есть я? — с неуверенностью тяну, даже не зная, права ли.

— Ты намного лучше всего, что было в жизни, — улыбается Кир, возвращаясь ко мне из своих мыслей. В его глазах вновь огни и неподдельная забота, заставляющие сердце биться в сотню раз быстрее. — И знаешь, мне кажется, что твоё творчество поможет мне украсить вот ту стену.

Он кивает на отдалённую белую стену, находящуюся напротив кровати. А я лишь смотрю на него удивлёнными глазами, не веря в его слова.

— Серьёзно? — расписать стену — это ведь так круто, особенно, если разрисовать стену его квартиры, его спальни. Не знаю, почему-то мне кажется это прекрасным.

— Серьёзнее некуда. Я верю в вас, мисс художница, украсьте моё холостяцкое логово вашим искусством, оставив своё творение, как знак принадлежности, — шепчет он мне на ухо, пока я разглядываю свой холст, уже придумывая, что можно изобразить.

* * *

— Засыпаешь? — шепчет Кир, целуя меня в макушку и забирая чашку, воду в которой я чуть не разлила минуту назад.

— Устала просто, — киваю, прикрывая ладонью ленивый зевок. Глаза сами собой закрываются, и меня даже не бодрит любимый фильм, идущий по ноуту.

— Неудивительно, — хмыкает парень, удобнее перехватывая меня за талию, подтягивая ближе к себе.

Пару часов назад мы закончили готовить пирог, и вот сейчас его остатки лежат справа от нас, на маленькой тумбочке. Кир, как и обещал, забросал меня мукой, только вот, к моему везению, ничего большего сделать он не осмелился. Я даже успела нанести поверхностный эскиз на стену его спальни, но надёжно закрыла его белой тканью, взяв слово с парня о том, что он не будет стараться сорвать материю.

— Моя маленькая художница, — выдыхает на ухо Кирилл, опаляя горячим дыханием ушную раковинку, заставляя покрыться мурашками, вызывающими дрожь по всему телу. — Нам пора спать, тебя вырубает от усталости.

— Нет, я могу ещё посидеть, не бойся, — успокаиваю парня, легко поглаживая его по руке и распахивая глаза пошире, пытаясь понять, что происходит на экране.

— Крох, мне тебя жалко, как ты на парах завтра сидеть будешь? — усмехается старший, всё же ослабляя натиск, что видно по его размеренному дыханию и расслабленному телу.

— Я хочу уделить тебе всё возможное внимание, — улыбаюсь я, переплетая наши пальцы и наслаждаясь этой картиной. Будто это святыня, подходящая только нам. Идеально похожи, идеально подходим друг другу.

— Заснув, ты не уделишь мне больше внимания, — фыркает парень, проводя ладонью по волосам и слегка расчёсывая их пальцами. — Но, когда заснёшь, я буду рядом, — добавляет он тихо, вызывая широкую улыбку на моих губах.

— Большего и не прошу.

Комментарий к 16. Наш день

Кто выпустил главу? Я выпустила главу.

Кто молодец? Я молодец!

17. Собственники

Когда сто параллельных пересекутся,

Знаю, даже тогда никогда-никогда

Нашей судьбы канаты не порвутся.

— Кир, немедленно вставай, — раздаётся приглушённое из кухни, заставляя парня сонно раскрыть глаза.

Рядом с ним, на привычно для него нагретом и занятом месте, сейчас пустота. Неприятная и холодная, но с ярким и ещё не выветренным запахом лета. С ароматом Ксюши.

Кирилл ни в какую не хочет вставать с кровати, а уж тем более идти куда-то, но это приходится сделать, потому что сон постепенно уходит, да и без его мелкой тут заняться особо нечем.

Натянув брюки и застегивая на ходу ремень, он спокойно шагает к кухне, где, судя по запаху и звукам, что-то готовит младшая.

Ксюша порхает на кухне, перемешивая какую-то смесь в кастрюльке и пританцовывая. Рубашка, накинутая на её тело и даже не застегнутая до конца, слегка оголяет ягодицы, обтянутые в кружевные трусики-шорты.

Парень даже не может воздержаться от того, чтобы прижаться грудью к спине девушки, вдавив её в себя, и зарыться носом в распущенные платиновые волосы.

— Привет, — улыбается девочка, укладывая маленькие ладошки поверх его рук, сжимающих её талию.

— Что готовишь? — улыбается Астрофьев, делая глубокий вдох носом. Запах сладостей и весны наполняет лёгкие, а у Кирилла чуть ли лицо не трещит от широкой улыбки.

Такая милая и приятная, такая родная и до колик домашняя Ксюша рядом с ним заставляет быть счастливым самому по себе, что никогда не было свойственно для него.

— Блины. Мама рецепт скинула, решила попробовать, — тянет девушка, укладывая макушку на плечо парня и расслабляясь, лениво переворачивая лопаткой жёлтые круги.

— Ты рассказала тёте Вере о нас?..

— Нет, я сказала, что с Лесей решили поэкспериментировать в готовке, — усмехается Ксюша, вспоминая смешки её родительницы на пару с отчимом. Кажется, они использовали все шутки о том, как можно спалить квартиру, наравне с историями о том, насколько неуклюжи на кухне будут две девушки-хохотушки.

— Тебе ведь на пары идти ещё, да? — хрипло интересуется парень, проводя губами по нежной коже шеи и чувствуя приятный запах его девочки.

— По-хорошему, да, — хихикает Ксюша, наблюдая, как на сковородке начинает поджариваться блин. Но ей уже как-то до него всё равно, потому что по телу бежит волна зарождающегося удовольствия вперемешку с мурашками.

— А по-плохому? — усмехается Кир, и, видимо, заметив, что девушка расслаблена, опускает руки на её бёдра, слегка сжимая.

Ладонь прокладывает дорожку к аккуратной груди Ксюши, прикрытой лишь голубой тканью рубашки. Слегка сжимая то, что не смог даже толком рассмотреть ночью, он жадно целует тонкую шейку, наслаждаясь тихим стоном и напряжением в теле девушки. Он чувствует грудью весь её жар и давление, видит, как стройные ноги подворачиваются, но не даёт ей упасть, удерживая.

Нет, сегодня она не сбежит.

— Кир, по-плохому мне тоже придётся идти в университет, — качает головой Ксюша, забывая о готовке и стараясь оторваться от парня, но, как назло, всё её тело пульсирует, не давая забыть каждое прикосновение Кирилла.

— А если я тебя просто не отпущу? — шёпот на ушко и лёгкий укус на шее, заставляющий кожу заалеть, обещая показать жадную метку к вечеру.

Руки парня скользят по телу, обходя кромку соблазнительных трусиков и заставляя трепетать сердце Ксюши в груди. Девушке слишком горячо находиться рядом с ним, жарко до невыносимости и слишком близко к эпицентру её личного дурмана.

— Я так и не исполнил вчерашнего обещания, — нашёптывает Кир, кусая младшую за мочку уха и проникая рукой под резинку её трусиков. — А я привык держать слово. К тому же ты очень вовремя решила пораньше встать.

Личный змей-искуситель в действии: так же заманивает в свои путы, заставляя желать непозволительного, так же умело манипулирует ею, уже узнав, где следует погладить, где поцеловать, а где и несильно надавить.

— Кирилл, — испуганно выдыхает девушка, сжимая ладонью кисть парня через тонкую ткань. Щёки сразу же краснеют, заставляя прикусить губу и опустить взгляд, от чего появляется новый приступ стыда.

Его пальцы скользят по складочкам, вызывая стон у Ксюши и ещё большее желание спрятаться от него. Желание уйти перекрывает желание узнать, что будет дальше. Почувствовать удовольствие.

Поэтому она лишь теснее прижимается к Киру, поворачивая к нему голову и кусая за выступающую ключицу. Жадно, нагло, как он любит.

Парень забывает обо всех лишних вещах, одним взмахом руки выключая плиту и утаскивая следом за собой девочку.

Путь недолог. Их личное пространство на сегодня — стол, как он и обещал.

Рука до сих пор накрывает самое чувствительное место Ксюши, чувствуя приятную липкую влагу на пальцах.

— Ты же помнишь, что я обещал, — шепчет на ушко, проводя языком по ушной раковинке и заставляя жадно хватать ртом воздух. — Помнишь?

С нажимом. Властно. Почти грубо.

Он смотрит в немыслимо серые глаза своей девочки, замечая в них пелену страсти, в которой она согласится на всё, в которой она будет только его. Всегда. Безотказно. Постоянно.

Это не клетка, а если и так, то она сама себя в ней закрыла. Приковала стальными наручниками, выкинув ключ далеко за ограду. Она сама попала в его лапы, сама заговорила тем вечером, покорила своим острым язычком. Сама заставила ревновать, даже не ведая об этом.

Заставила его безотказно добиваться цели, идя напролом, по головам. Ради этих серых глаз, затуманенных страстью.

Ради алых искусанных губ, приоткрытых в немом крике.

И, чёрт возьми, ради этого стоило бороться со всеми её закидонами и вечными «но», «если», с глупыми причинами не быть одним целым.

Кир заставил её, показал, что не отпустит. Властно и жадно, оставляя алеть губы, а глазам сверкать яркими огнями.

И, кажется, в ней его погибель. В ней его личная клетка, вечный дурман.

Даже не только в глазах — в губах, которые распахиваются в стоне, стоит лишь среднему пальцу нажать на клитор.

— Кир, — шёпот с хрипотцой, потому что она просто не может сейчас говорить. Дрожь по всему телу и нестерпимое удовольствие, которое хочется продолжить.

Ксюша оплетает шею парня руками, притягивая его к себе и жадно целуя в губы, уже без прошлого стыда наслаждаясь его взглядом.

Таким жадным, откровенным, почти что пошлым.

— Что, моя девочка? — насмешливо, с ухмылочкой — издевается, а Ксюше этого сейчас так не хочется, особенно чувствуя его длинные фаланги на себе. Почти в себе. И ох уж это «почти».

— Не мучай, — вновь шёпот, хрипы, только с её губ — это песня для Кира. Слушать стоны, вылетающие из горла; ловить их своим ртом, сжимая сочные ягодицы и причиняя манящую боль.

— Глядя на тебя такую — растрёпанную, стонущую, — мне как раз хочется этим заняться, — смеётся он, отрываясь от сладких губ девушки и делая круговые движения пальцем вокруг её клитора.

Волшебно для него и мучительно медленно для неё.

— Только не сейчас, — качает головой Ксюша, выгибаясь дугой от секундного удовольствия, которое доставляет Кир резким нажатием на комочек нервов. — Прошу тебя, — шепчет в самое ухо, целуя чуть ниже и замечая мурашки на коже любимого.

Парень перестаёт сопротивляться девушке, перехватив её запястья свободной рукой и пригвоздив их к столу.

— Малышка, ты такая мокрая, — продолжает издеваться он, но пальцы делают всё более смелые и резкие движения, вырывая с губ Ксюши громкие стоны, почти оглушающие её на пару с громким сердцебиением.

Она выгибается, приподнимаясь всем телом к Кириллу, в забытьи целует его шею, чувствуя, как усиливается хватка на запястьях — будут синяки. Дрожь по телу, и старший с удовольствием смотрит на немой крик и приоткрытые губы Ксюши. На её подрагивающие бедра, вжимающиеся в его руку, и серые блестящие глаза, в которых немое обожание и страсть.

Его девочка.

— Тише, — мягко тянет Кир, целуя малышку в лоб и вновь зарываясь носом в её волосы. Его руки отпускают запястья девушки, пока он наблюдает, как она охватывает ими его плечи, вжимаясь в тело и тяжело дыша.

Тепло на коже, даруемое Ксюшей, и удовольствие от произошедшего дарят счастливую улыбку.

— Кир, — робко шепчет девушка куда-то в шею, слегка ёрзая на столе и ойкая в момент столкновения с его выпуклостью в районе паха.

— Я знаю, мелкая, но это потом, — смеётся он, отходя от Ксюши на шаг и спуская её на пол. — Я же надеюсь, своим выполнением обещания я не сорвал готовку.

Кир издевается, что прекрасно замечает младшая, но сказать на это ей нечего. Ноги всё ещё дрожат, что уж говорить о голове с придумываем колкого ответа. Она способна лишь поднять глаза на сводного брата и тут же покраснеть, потому что Кир с наглой ухмылкой проводит языком по пальцам, не сводя с неё взгляда.

— Я только перекусил, милая, но для полного восстановления сил мне нужен ещё и завтрак, — улыбается он, притягивая девушку к себе, целуя в губы, давая почувствовать собственный вкус. — Сладкая. — роняет Кир, после чего уходит из кухни, как надеется Ксюша, надолго, потому что смотреть ему в глаза после этого ей будет до жути стыдно.

* * *

— Кир, нам пора домой, я кое-как отмазалась на этот день у родителей, на следующий уже не смогу, — предупреждает младшая, замечая, как Кир подходит к ней со спины. Ксюша закрыла цветом уже большую часть стены, намечая себе, где и что можно расположить, но парень часто прерывал её, отвлекая и целуя, что ужасно нервировало Карнееву.

— Не надо отмазываться, — спокойно пожимает плечами старший, обнимая младшую и совсем невинно целуя её в макушку. Ксюша из-за этого часто терялась все эти два дня — Кир мог умело совмещать свою соблазнительную натуру вместе с милой и совсем безопасной. Именно из-за этого она не могла не думать на парах об утреннем происшествии, постоянно получая замечания и отвлекаясь. Именно из-за этого змея-искусителя она ушла с последних занятий, потому что сосредоточиться было совершенно не на чем, а особенно добила подруга, устроившая допрос, но вовремя его закрыв. — Давай расскажем сейчас, чтобы потом не было так неловко.

— Это как же потом будет неловко? — хмыкает младшая, отвлекаясь от своего занятия, разворачиваясь к парню лицом.

— К примеру, когда мы окажемся в одной кровати обнажёнными. Или невиннее — будем целоваться, когда подумаем, что никто не видит, — усмехается он, замечая, как Ксюша закатывает глаза.

— Нет, братец, этого делать, хотя бы в квартире наших теперь родителей, не будем, даже не думай, — уверенно качает головой Ксюша, растягивая ухмылочку на лице. Её месть так сладка.

— Хочешь сказать, что я должен буду видеть тебя каждый день в твоих коротеньких шортиках, но не прикасаться? — возмущение в голосе Кира с лёгкостью заметно так же, как и ладони, крепче сжавшие талию девушки. — Как в музее? А если к тебе будут клеиться, если этот баран снова придёт в квартиру?

— Какой баран? — недоуменно уточняет Ксюша, оплетая шею Кирилла, привставая на носочки, чтобы поцеловать его в кончик носа, сбавив обороты.

— Артур, — фыркает парень, забирая у девочки кисточку и катая в свободной руке. По неосторожности Ксюши обмазанное в краске древо пачкает пальцы в синий цвет, но Кира это сейчас не слишком волнует. — Когда мы с тобой ещё только познакомились в роли сестры и брата, он ведь приходил. Цветы притащил, к тебе рвался, только вот я не пустил. — цокает он, вызывая скромную улыбку на губах своей девушки. — Букет я вообще выкинуть хотел — розы это ведь так нудно, но ты оказалась на кухне и воплотила мой план в жизнь.

— Ты ужасно ревнивый, знаешь? — усмехается Ксюша, проводя пальчиками по его скуле и заглядывая в глаза. — Я тебе уже несколько раз говорила, зачем встречалась с Артуром. Зачем тебе ревновать меня к нему, если ты знаешь, что я чувствую к тебе?

— Ты только моя, — шепчет в алые губы, жадно цепляя нижнюю и кусая. — Запомни, хорошо? Потому что сама подписалась на это, я не позволю тебе тесно общаться с парнями, не дам уйти от меня, а если попытаешься, верну к себе и привяжу к кровати, трахая и вбивая в голову, что ты нужна мне так же, как и я тебе.

— Трахая — какое грубое слово, — фыркает Ксюша, стараясь не выдать какого-то совсем странного для неё восторга. Как-то само собой вспоминается её признание Лесе, что она всегда считала эти поступки самыми приятными.

Да, Ксюша была тем человеком, у которого поступки и их смысл решал всё. Она не считала глупые смс-ки и прочую ересь заботой или признанием. Заботой для неё были именно эти слова, которые сказал Кир. Потому что она всегда хотела быть нужной; хотела, чтобы её держали рядом с собой, боясь потерять. Она любила собственника, она любила это в нём.

И, да, блять, она обожала, когда её ревновали.

— Не ври, я вижу твои мурашки, — хрипло смеётся Кир, поднимая кисточку к её лицу и делая мазок по щеке.

Ксюша ойкает, но не старается вырваться, лишь фыркая. Она тянет ладонь к руке Кире, собираясь отомстить, вот только парень отстраняет её кисть, задумчиво разглядывая мазок на шее.

Минута, и его левая рука ложится на её шею, поглаживая и опускаясь ниже, оттягивая ворот рубашки, оголяя ключицу. Жадный взгляд проходится по обнажённой коже.

— Вот здесь, — удовлетворённо кивает Кирилл самому себе, поднимая кисть к месту на переходе шеи и ключицы, старательно вычерчивая непонятные девушке слова.

Ксюша не дёргается, доверительно подставляя шею и прикусывая губу от лёгкой щекотки щетины. Ей уже хочется узнать, что великий творец сотворит с её телом, но она лишь разглядывает зелёные глаза Кира, направленные на нежную кожу, окрашивающуюся в темно-синий.

Через минуту парень отстраняется, быстро доставая смартфон и щёлкая своё творение.

— Вот так, — улыбается он, обращая экран в сторону Ксюши, наблюдая за её реакцией.

— Серьёзно? — насмешливо хмыкает девушка, направляясь к зеркалу, чтобы увидеть всё полноценно.

— А разве это неправда?

«Моя» синей краской по телу.

— Ну, тогда, — усмехается младшая, выхватывая из рук Кирилла кисть и прислоняя её к шее, замирая перед этим на пару минут.

«Мой» каллиграфическим аккуратным почерком.

Зря ты боишься,

Что нас может разлучить что-то,

Скорее, Тихий Океан станет лишь болотом.

Комментарий к 17. Собственники

Ну нравится мне, когда ревность и собственничество)

18. А смысл?

Всё бессмысленно. Если не убегать от маньяка, он будет колоть тебя ножом в бок. Если убегать, в боку будет колоть само по себе.

Стивен Кинг, «Страна Радости».

POV Ксюша

— Я, право, даже удивлён вашим появлением, — не скрывая сарказма, тянет отец, разглядывая мою скромно потупившую взгляд в чашку персону.

— Что вы, как я мог не познакомиться с отцом своей девушки, — в отличие от папы, Кир говорит с явными нотками усмешки, направленными в мою сторону.

Действительно, как же он мог не познакомиться…

* * *

Утро этого дня:

— Пап, я познакомлю тебя сегодня с одним дорогим мне человеком? — невинный вопрос по телефону, но я уже слышу, как напрягается родитель. Конечно, он всё понимает, и ему не стоит объяснять, зачем девушки водят знакомых к своим отцам.

— Ну, веди, — серьёзно, ёмко, коротко. Так, чтобы я ощутила, как добрый и щедрый со мной отец идёт точить ножи на кухне.

Выключив телефон, автоматически обрываю вызов, стреляя недовольным взглядом в Кира.

Улыбающегося и явно довольного Кира.

— Милая, дырку во мне не прожжёшь, даже не надейся, устойчивый, — смеётся он, разводя руками в стороны, будто действительно жалея об этом. — Да и к тому же всё было добровольно.

— Ты меня шантажировал, — вскрикиваю, сразу же попадая в плен его рук.

— Правильнее сказать, поставил перед выбором, — уточняет старший, поправляя мои волосы и улыбаясь самой яркой из улыбок.

— Ага, либо я тебя знакомлю с мамой, а значит, и с Владом, либо знакомлю с отцом. Конечно, я выбрала лучшее из зол.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — утешает Кир, целуя в щёчку, слегка царапая щетиной.

— Мне-то ничего не угрожает, я за тебя пекусь.

* * *

— Я так понимаю, ваша фамилия решила забрать у меня всё подчистую, — хмыкает отец, испепеляя Кирилла взглядом. Это достаточно нервирует, не знаю, как относится к этой реакции Астрофьев, а вот я с утра на мандраже.

Я говорила Киру, что всё слишком рано, что нужно ещё хоть пару недель, не то, что дней, но он меня не слушал, лишь уверенно повторяя, что, чем скорее они узнают, тем будет лучше. Ну, вот, милый, лучше, как видишь, не будет.

Папа всегда был слишком щепетилен к отношениям своей дочери. Единственное, всю строгость его оценки я не смогла узнать из-за банального отсутствия парня.

Ну, что ж, всё бывает в первый раз.

— Фамилия не имеет никакого значения, — сразу же возникает Кир, качая головой. Его голос сразу же становится серьёзным, а руки слегка сжимаются под столом.

* * *

— Я не прощу себе, если из-за отношений моего отца с твоей матерью нам не дадут быть вместе.

— Кир, никто не виноват, что так выпала карта.

— И я, в любом случае, не дам тебе уйти.

— Стоит начинать бояться?

* * *

— А мать знает? — папа обращается ко мне, впервые за минут двадцать разговора. Его голос спокоен, да и я не помню ни одного дня, когда он мог злиться на меня.

— Нет, — глаза в глаза, и мне впервые страшно. И вроде бы сама говорила, что уверена в правильности решений, что обратного пути нет, но…

Блин, отец моего парня скоро женится на моей матери.

— Это моя единственная и любимая всем сердцем дочь, — начинает папа, обращая взгляд на Кира, сжимающего мою ладонь под столом. — Надеюсь, не надо объяснять весь объём проблем, которые тебе светят, если обидишь её. На всякий пожарный, у меня есть бита и кастет, а у её подруги — смекалка и тысяча способов спрятать труп.

Да-а, Олеся может.

* * *

— Если он поведёт себя, как мудак — звони мне: приеду с друзьями-спортсменами и отрежу ему всё, что дорого, — слышится голос по динамику, от чего с губ срывается тихий смешок.

— Он не сможет, — улыбаюсь я, мазнув взглядом по фигуре Кирилла рядом.

— Ну, смотри, если что я в баре.

* * *

— Знаешь, с твоей стороны было очень внезапным решение познакомиться со мной, — хмыкает папа, игнорируя мой взгляд и спокойно отпивая чай из чашки. — Сколько вы встречаетесь? Неделю, две? К чему уверенность, что не разбежитесь при первой же ошибке?

— Мы встречаемся около шести месяцев, — спокойно отвечает Кир, а я сдерживаю порыв, стараясь сидеть как можно тише и молчать.

Шесть месяцев. Шесть месяцев, Кир! Мы три и то не до конца вместе, Господи Боже.

Слегка — это не умножить на два, Астрофьев.

* * *

— Крох, давай на вопросы твоего отца отвечать буду я.

— Кир, ты уверен, что сам справишься, я могу помочь?

— Нет, и, если что, я могу слегка привирать, не паникуй, ок'ей?

* * *

— А если у твоего отца с её матерью появится ребёнок, в курсе, как всё будет выглядеть? — вновь вопрос, заставляющий сердце остановиться.

Отведя голову в бок, вновь задумываюсь над вопросом, посещающем меня почти каждую ночь в наших с Киром объятиях.

Ведь папа прав, это, действительно, будет выглядеть не самым лучшим образом, типа:

«Мальчик, а у тебя есть брат или сестра?»

«Да. А вот они, видите, целуются у входа».

Блять. Папа, зачем?

Кирилл вновь сжимает мою руку под столом, привлекая внимание и ради этого обрывая разговор с моим отцом.

* * *

— Малышка, не загоняйся по пустякам и не давай стрёмным тараканам подчинить свой мозг. Мы справимся.

— Уверен?

— На сто процентов.

* * *

— Это будет выглядеть нормально, — чуть резче нужного отвечает парень, проводя пальцами по моей ладони. — Мы — не кровные брат с сестрой, а то, что подумают по этому вопросу люди, мне как-то, если честно, плевать.

Мужчина на пару минут замолкает, проводя по нам взглядом, будто оценивая. Надеюсь, он понял, что половина его вопросов почти довели меня до края. Конечно, папа заботится обо мне, но не до такой степени.

— Ты хороший парень, Кир, как бы я об этом не пожалел потом, — признаёт он, устало проводя ладонью по лицу. — Я понимаю, что вопросы резкие и вижу, как вы реагируете, но должен был понять, как вы ко всему этому настроены. Ты, и именно ты должен понимать это, потому что Ксеня… она хоть и строит сильную и независимую вредину, я могу поспорить, ты уже убедился в её ранимости.

— Я ещё тут, — бегло тяну я, стараясь развеять атмосферу, но слышу лишь тихую усмешку Кирилла.

— Ты слегка подбесил меня, к слову, когда зашёл за моей же дочерью, кинув, что идёшь к своей девушке, в нашу последнюю встречу, это ведь не было правдой, так? — получив его утвердительный кивок и мой недоуменный взгляд, папа продолжает: — Но ты один пришёл к ней, чтобы забрать домой, и ты один забрал её от этой ведь… от её бабушки, как я узнал от Веры.

— Я не мог её оставить тогда, даже несмотря на то, что мы не встречались, — качает головой парень, впервые расслабляясь в разговоре, что я сразу же замечаю. Плечи расправляются чуть сильнее, а из рук уходит напряжение, позволяя, наконец, взять чашку и сделать глоток.

— Не знаю, как отреагирует её мать, как отреагирует Влад, особенно в дальнейшем, но… я обязан согласиться с вашими отношениями, хотя бы потому, что… Господи, просто посмотри на её глаза, — Кир усмехается, понятливо кивая, будто ему понятна ситуация моего папы, и приобнимает за плечи, мягко целуя в макушку. — Да и к тому же, как говорил мой друг, встречаться не жениться, так ведь?

* * *

— Мы получили разрешение от одного твоего родителя, — как-то шокировано тянет Кирилл уже в квартире мамы с Владом.

— Остались ещё два, — натянуто смеюсь я, поворачивая к нему голову и, не удержавшись, невинно целуя его в губы.

— Молодёжь, чего там шепчетесь, проходите к нам, у нас новости, — раздаётся из кухни радостный голос дяди Влада, на который мы, переглянувшись, идём.

— Может, уровняем счёт? — смеётся Кир хрипло, шепча мне на ушко перед входом в кухню. Я успеваю лишь покачать головой, твёрдо уверенная, что сейчас сообщение о наших отношениях будет лишним.

Мама с Владом, как, в принципе, и всегда, сидят рядом, попивая чай и странно улыбаясь друг другу. Их взгляды сразу же падают на нас, как только мы оказываемся на достаточном расстоянии.

— Вы перестали появляться тут, вас не застать, — смеётся мужчина, показывая рукой нам на места напротив. Сердце как-то странно сжимается, а липкий холодок бежит по спине, окутывая постепенно и всё тело.

Чует моё сердце — «новости» явно не несут ни грамма приятности ни мне, ни Киру.

— Мы хотели вам рассказать, что расписались два дня назад, вы как раз как специально ушли из дома, праздновать не с кем, — чуть обиженно тянет мама, но протягивает нам кисть, на которой красуется тонкое золотое колечко.

Из груди выходит расслабленный выдох, ибо я, точно уверенная, что на этом новости заканчиваются, могу принять эту атмосферу, даже смирившись с тем, что родная мать меня не позвала на свою свадьбу, о чём я сразу извещаю.

— Нам нужно было провести всё это быстро, так что был просто штамп и праздничные слова, — смеётся мама, мягко улыбаясь мне.

— И, да, — немного сконфуженно тянет Влад, вызывая холод по телу. — Так как мы люди уже женатые, мы решили, что нам стоит попробовать подарить вам братика или сестричку.

Господи, нет.

— Вчера пришли документы из больницы, уже точные, со всеми анализами, — добавляет мама, мягко вкладывая свою ладонь в руку Влада. — У вас будет младший брат или сестричка.

Нокаут. Финиш. Конец.

Сердце останавливает свой бег, но вместе с этим меня оглушают его удары о рёбра. Брат или сестра.

Мир пропадает. Брат или сестра.

Блять, ну, почему? Почему именно в тот момент, когда я нахожу нужного мне человека, чувства к которому окрыляют, а не ломают, происходит это?

Я еле как могу раскрыть губы, проглотив ком в горле, чтобы выдавить поздравления с натянутой улыбкой, которые все, кроме Кира, воспринимают, как шок. Да, блять, это и есть шок.

Я еле как могу кинуть что-то о том, что мне нужно срочно уйти, не забыв при этом вновь поздравить теперь уже родителей и проигнорировать попытку остановить меня от Кира.

Не успеваю добежать до выхода из подъезда, как меня крепко обхватывают родные объятия, из которых так хочется сейчас вырваться. Я дёргаюсь, стараясь освободиться, только вот меня не пускают, нашёптывая на ухо:

— Мелкая, не дури.

— Кир, мне нужно побыть одной. Пожалуйста, Кир, — почти шёпотом, сорвавшимся голосом и с туманом в голове. Потому что, чёрт возьми, я не могу понять, что мне делать и как поступить. В голове одна лишь мысль: сбежать. Сбежать, как я делала почти всегда в таких ситуациях.

Его объятия ломают, ломают именно сейчас, в эту минуту, при этих обстоятельствах, потому что в голове возникает понимание о том, во что мы ввязались. Но мысли о том, что будет дальше, нет и на горизонте.

— Я не отпущу, — качает он головой, но я слишком уверена в своих действиях.

Сделав рывок, отталкиваю от себя парня, чувствуя разрывающую дыру в груди. Я стараюсь не смотреть назад, выбегая из подъезда, стараюсь не думать ни о чём, заворачивая на следующую улицу, радуясь лишь тому, что Кир не местный и знает город плохо. В отличие от меня.

Я не успеваю смотреть, как проезжают мимо машины, как идут люди, потому что всю дорогу меня окружает купол, неспособный пропустить ничего больше проблем. А я ведь наивно подумала, что всё хорошо, что главная проблема — в согласии родителей.

А сейчас думаю, смысл был этого счастья? Смысл был наслаждаться им пару дней, чтобы потом мучить себя воспоминаниями. Зачем я соглашалась? Зачем давала надежду? И ведь поверила.

Идиотка.

Я не помню, сколько иду по холодным улицам, ёжась от мороза, но доставая сигареты и прикуривая одну. Хоть и холодно, хоть и говняво. Нет, скорее всего из-за того, что говняво.

Я отчётливо помню, как сбрасывала звонки Кирилла, уверенная в том, что хоть день, но мне надо побыть одной, взвесив все за и против. Почему-то именно сейчас мне кажется, что слишком торопилась, принимая решения об отношениях с Киром. Не думала о дальнейшем, не думала, что может ожидать и к чему приведёт. Не думала.

Идиотка.

Я волшебным образом оказываюсь перед квартирой подруги — единственного человека, который способен меня понять и хоть как-то обогреть.

Девушка показывается за раскрытой дверью в несвойственно ей растрёпанном виде, с размазанной по щекам тушью и намёками на слёзы. В руке я замечаю бутылку с нашим любимым вином. Господи, с ней-то что?

— У меня лёгкое дежавю, — хрипло отзывается Леся, пропуская меня в квартиру. — Ну, уже хоть не лавка, прогрессируешь, — её голос звучит тихо, но не без ноток ухмылки.

— Что отмечаем? — дрожащим голосом от холода и слёз, которые я заметила лишь сейчас, интересуюсь спокойно, если не считать тихих иков и всхлипов через раз.

— Потерю девственности в пьяном состоянии от боксера из клуба, — хмыкает Леся, наблюдая, как я, слегка пошатываясь, скидываю сапоги с пальто и присвистываю. Честно, я думала, она уже давно не девственница, но говорить об этом, судя по всему, уже нет смысла. — А ты?

— У нас с Киром появится общий кровный родственник, делающий своим присутствием наши отношения инцестом. Мама беременна.

— Вечер депрессии?

— Однозначно.

Комментарий к 18. А смысл?

Ждущих маловато, но зато сравнительно много отзывов (2 стало многим ☺️)

19. Кажется — не кажется, а может к черту?

— Покажи мне свои шрамы, — сказал он.

— Зачем? — нервно усмехнувшись, спросила она.

— Я хочу видеть, сколько раз ты нуждалась во мне,

а меня не было рядом.

— Я и не думала, что ты можешь быть девственницей, — вырывается с моих губ после третьего бокала. Они порядком развязывают мне язык, позволяя говорит легко и не так переживать за случившееся. Подумаешь, будет брат, в котором будет честь моя и Кировская кровь. Подумаешь, с его рождением у нас будет самый настоящий инцест. Подумаешь…

Так, стоп.

— Ну, с недавних пор нужно говорить «была», — усмехается подруга, делая неопределённое движение рукой и залпом выпивая очередной бокал, будто это может ей помочь. — Блять, он был пиздецки крут, как в постели, так и внешне, — смеётся она, от чего мне становится не по себе. Самоирония часто была лучшей подругой Леси, но сейчас это похоже на её собственный вид депрессии.

— Чего же ты тогда сбежала? — хмыкаю, кидая беглый взгляд и замечая очередной звонок Кира, который одним нажатием сбрасываю.

— А ты? — парирует девушка, отслеживая мой взгляд и усмехаясь.

— Надо было подумать, — качаю головой, опуская взгляд в бокал, наполненный красной жидкость, свободнее разваливаясь на полу перед телеком.

— Ну, а мне и думать не надо было, — хмыкает подруга, запуская руку в пачку с чипсами. Идеальное сочетание наших напитков с едой, знаю. — Это был спонтанный и мимолетный секс, причём высшего уровня, если брать в расчёты, что парень был пьян так же, как и я.

— Но я всё равно не могу понять, почему. Судя по тому, как ты всё описываешь, вам двум было хорошо. Почему бы не остаться, может, нашла бы хорошего парня, — пожимая плечами, удивляюсь, ведь с моей точки зрения всё могло быть именно так.

Лесе никогда не везло с парнями: они были либо наглыми, либо эгоистичными. Чаще всего изменяли, но тут не суть, она ведь могла хотя бы сейчас создать нормальные отношения, по мере возможностей, конечно.

— Медичка, ты такая странная, — хрипло посмеивается подруга, прикрывая губы ладошкой. — Парням нравится добиваться девушку, нравится этот процесс охоты. Тут же было согласие, даже согласие-согласие.

— Хочешь сказать, что Кир тоже за мной после всего не пойдёт? — тяну я, обращая взгляд на телефон и замирая. Больше не звонит.

— Ксю, не неси чушь. Слишком долго он тебя добивался, чтобы потом всё бросить, — качает головой девушка, тяжело вдыхая и поворачивая голову к экрану. Такой грустной я её не видела никогда. Леся была строгой, была злой, чаще всего была ироничной и чуть циничной, но чтобы грустной, а в особенности из-за парня… никогда.

— Похуй на парней, давай напьёмся.

* * *

— А я ведь даже его лучшему другу не понравилась. Костя на меня постоянно смотрел, как на ведьму какую-то, — заплетающимся языком тяну я, закатывая глаза и вытягиваясь стрункой на полу.

— Ой, не произноси при мне это имя, — цокает подруга, похрустывая чипсиной рядом и смахивая крошки с губ. — Ублюдка тоже так звали.

— Почему сразу ублюдок? — заступаюсь я за левого парня, обрекая себя на злобный взгляд, — Нет, ну, в принципе, да, ублюдок.

Её логика непонятна, но ведь я же лучшая подруга — должна поддержать в любых начинаниях.

— А давай найдём его и надерём задницу, — предлагаю воодушевлённо, приподнимаясь на локтях и представляя всю эпичность задуманного.

— Медичка, он боксёр.

— Блять. Не круто.

* * *

— Кир, а я тебя так люблю-у-у, — ною в трубку явно приофигевшему парню под одобрительные пьяные кивки Олеси, держащей трубку. — Но мы не можем быть вместе, понимаешь? — с максимально громким вздохом и смахиванием слезы с щеки. — Мы как тамплиеры и ассасины, как Маргарита и Ромео, как апельсин и персик, — поймав задумчивый взгляд подруги, спешу объяснить: — В смысле, оба цитрусовые.

— А ещё твой друг — тёска одного ублюдка, и Ксюша из принципа не будет с тобой, — добавляет Олеся тем же пьяным голос.

— Так ты у Леси, что ли? — задаёт риторический вопрос парень, явно расслабляясь. — Вы там хоть не напивайтесь сильно.

— А это уже не твоё дело, — обиженно вставляю, фыркая и закатывая глаза. — Ты мне брат, а не сестра.

— Видать, хорошо гуляете, — присвистывает Кир, усмехнувшись.

— Лучше некоторых, — фыркает Леся, складывая руки на груди и чуть путаясь в них.

— Я заеду за Ксюшей завтра, надеюсь на вашу разумность, — вновь хрипло смеётся парень.

— Я не выйду, — горделиво заявляю я, вздёргивая подбородок и хмурясь.

— Так я тебя и не спрашивал.

* * *

На второй бутылочке во мне просыпается злость.

— А всё же мужики козлы, — со знанием дела заявляю я, чокаясь с Олесей бокалами. — Вот нафиг он вообще меня на той улице встретил, так потом ещё и приехал в дом моей матери.

— И его отца, — как бы между прочим напоминает девушка, разглядывая алую жидкость.

— Плевать.

* * *

На четвёртой прорывает и Олесю, заставляя её сначала проматериться, обложив парня проклятьями, да причём такими, что мне казалось, он икать будет очень долго, а в постели с ним ещё долго никого не окажется.

— Сучёнышь, вот и какого он был таким красивым? — причитает она, уложив голову мне на колени и наслаждаясь мягкими поглаживаниями. — Ты бы видела его. Такой, Господи, мне казалась я потекла в тот момент, когда увидела его на ринге. Но, блять, я ведь знаю, что ни к чему хорошему это не приведёт. Я не заинтересую его после проведённой ночи вместе, зачем ему гоняться за уже загнанной добычей?

— Перестань себя загонять, — фыркаю я, закатывая глаза, пока заплетаю ей маленькие косички.

— Тебе легко говорить — ты нашла себе Кирилла, он тебя любит, по глазам видно. А я? Каждый пацан уходил, после того, как узнавал, что спать с ним сразу же я не собираюсь. Что за невезуха? — тянет девушка, страдальчески вознеся руки к потолку.

— Ты найдёшь ещё счастье, я в этом уверена, — доверчиво говорю я, слегка поглаживая плечо девушки.

— А я нет.

* * *

— Медичка, подъём, там твой ненаглядный уже подзаёбывает меня, — закатив глаза, хрипло заявляет Леся, опираясь на косяк двери в её кухню, где я сейчас прячусь. — Так, Корнеева, если звук домофона ещё раз повториться по твоей вине, я разобью его о голову Кира.

— Разбивай, мне-то что? — пожимаю плечами, хмыкая и стараясь не выдавать болезненной боли головы. Вчерашняя депрессия определённо вышла боком, причём вышла хорошо, вынося меня вместе с собой и ударив о дверной проход, — голова зверски болела, а под глазами залегли маленькие синяки, выдающие ночной досуг.

Мало того, что в мешки под ними можно было складывать бутылки, так они ещё были красными и опухшими, ибо Ксюша решила, что пострадать путём алкоголя было мало и решила сверху залить это дело слезами. Ночью. Поздней. Когда Олеся уже пошла спать. Тихо в подушку, так, чтобы никто не слышал, так, чтобы зубами в ткань и крики в неё же.

После очередного треска звонка Леся кинула ненавистный взгляд сначала на дверь, а затем уже и на меня.

— Нет, вы меня точно задрали, — качает девушка головой, прикрывая глаза и массируя виски. — Пошли, сдам тебя твоему Ромео.

— Но я не хочу…

— Не неси херь, тебе же надо как-то возвращаться домой.

Я не могу ничего на это сказать, потому что прекрасно понимаю — надо, а не встречаться при этом с Киром невозможно. Да и лучше будет, если мы выясним всё сейчас, чем на глазах у родителей.

Лишь поэтому, а не из-за того, что хочу его увидеть, я смиренно шагаю следом за Олесей по грязному подъезду, успевая только застёгивать пальто, в то время как подруга, надев чёрные очки и, таким образом, грамотно закрыв мешки под глазами, бесстрастно шагала в тёплом махровом халате, причём таком, что и с одеялом грех не спутать. Очки на ней смотрятся комично, но лишь когда мы выходим на улицу я понимаю всю их важность по нахмуренному лицу подруги. У Леси развивалась чувствительность глаз к свету, болезненная чувствительность. Правда, если раньше она специально носила линзы, то сегодня не надела их, даже несмотря на то, что безумно стеснялась своей болезни.

Кажется, мне недоговорили такую резкую причину похода в бар.

На площадке, прямиком возле подъезда, стояла незнакомая мне затанированная машина, на которую опирался Кир. Парень сразу же перевёл на меня взгляд, как только услышал трель открывшейся двери, и в пару шагов настиг меня, хватая в свои объятия и не давай вырваться.

— Кир, пожалуйста, просто отвези меня домой, — кидаю грубо, даже опасаясь взглянуть в его глаза. Потому что там долбанная зелень, удушающая и такая редкая в зимние дни.

Я быстро прощаюсь с привалившейся к столбу Лесей, наблюдавшей всю эту картину из-под очков и быстро кинувшей мне что-то насчёт нежелательного выноса мозга для Ромео.

— Мы едем ко мне, — тем же тоном отвечает парень, замечая мой твёрдый взгляд, в котором полностью читается решимость.

— Нет, Кир, я хочу домой. В твою квартиру даже сунуться не хочу, — дерзко, грубо, с оскалом. Самой хочется себя ударить, но мне так легче, потому что всё внутри тянется побежать к нему и обнять, но я следую своим мотивам. Мотивы морали, как тупо и глупо, но они управляют мной.

— То есть, разрисовывать её стены, спать там со мной и готовить мне, хотелось, а сейчас что-то пошло не так? — рыкает он, прижимая меня к двери машины и устанавливая руки по бокам.

— Ситуация поменялась, если ты не заметил, — хмыкаю, отворачивая лицо в сторону и стараясь не замечать приятный запах его парфюма и теплоту родного тела.

— Блять, да где она поменялась? — на всю улицу, чтобы ещё и бабки на скамейках повернулись, чтобы в моих ушах зазвенело, а в глазах показались слёзы. — Ты это придумала, сделала слона из мухи. Просто скажи, что ты ждала этого, опасалась чего-то плохого, да настолько, что решила сама проблему на ровном месте устроить. Или нет, ты просто захотела уйти от меня просто так, из скуки, — хмыкает Кир, резко разворачивая мою голову за подбородок.

От его пальцев кожа ноет, да и ощущения не из приятных. Внутри всё сжимается от зелёных глаз, в которых видна злость. Злость на меня.

— Только вот я вижу всё по твоему взгляду, — шепчет уже в самые губы, не давая такого желанного и одновременно лишнего поцелуя. — Я научился понимать тебя за то время.

— Потому решил устроить разборки на улице? Приперев меня к чужой машине на глазах всего дома?

— Потому что ты меня бесишь по-страшному в такие моменты, — злобно, чуть ли не шипя в лицо. И от этого страшно.

Мне впервые страшно с Киром, потому что раньше он не был таким. Я не видела его озлобленным на меня, разочарованным, подавленным. Не со мной.

Но факт остаётся фактом, и парень резко бросает меня на заднее сиденье машины, как-то криво прощаясь с Олесей и усаживаясь на место рядом с водителем.

В салоне я теперь могу увидеть хозяина тачки, коим оказывается Костя, от чего холодок бежит по телу.

Его вид не вызывает улыбки: костяшки на руках, которые я могу разглядеть на руле машины, скошены в кровь, в паре мест виднеются гематомы.

— Привет, — ровно тянет он, вполоборота глядя на меня, но тут же Костя поворачивается к Кириллу, который сидит с не менее хмурым лицом, чем у меня, и, видимо, поняв обстановку, решает тронуться с места.

Костя лишь кидает взгляд на подъезд, у которого до сих пор стоит Леся, явно закатившая глаза из-за меня. Она поднимает голову, щурясь, но не опуская глаз в землю, но я прекрасно могу понять, что яркий свет не закрытого за облаками солнца приносит ей боль. Кулаки её рук сжимаются, наровя оставить на ладонях полулунные красные отметины.

Но она смотрит, смотрит и смотрит на солнце.

Мне явно чего-то недоговорили.

* * *

Костя останавливает на середине дороги, явно задолбанный молчанием в салоне. Кир всё это время пялился в окно, даже не думая что-то сказать или обернуться. У меня оставалась надежда, что едем мы именно домой, хотя и она постепенно отдалялась от меня.

— Вы затрахали уже, — фыркает Костя, усмехаясь и устраиваясь полубоком. — Я не ради этого поднялся с постели поздним вечером после хорошего дня в баре. Я в магазин.

Я даже не успеваю чего-то сказать, как руки сами тянутся к ручке двери, будто подсознательно понимаю, что в молчании тоже не продержусь.

— Я с тобой.

Костя странно смотрит на меня, но всё же кивает, криво улыбаясь.

Уже в магазине мы ходим по рядам, так же молча, только вот с ним это легче. У нас не было проблем, между нами даже толком общения никакого никогда не было, так что и злости негде взяться.

— Хватит ему ебать мозги, мелочь, — хмыкает Костя неожиданно, протягивая руку к полке с жевательными резинками и забирая сразу две упаковки.

— Ты не понимаешь, — качаю головой, хмурясь, но не отрывая взгляда от лица парня.

— Понимаю, — усмехается он, прищурившись. — Ты с лишним рвением, как бы сказать, хочешь сделать свою жизнь эталонной. Без проблем, без проступков, без неправильных решений. Только вот это невозможно. Ты думаешь, что если откажешь сейчас Киру в отношениях, то в будущем у вас не будет проблем, только вот поздновато, — он качает головой, отходя к полке с газировкой. — Проблемы в ваших отношениях ещё будут, я тебе точно говорю. Кир не так прост, как кажется, ты, судя по утреннему взгляду, только сегодня видела его злость.

— К чему ты ведёшь? — хмыкаю раздражённо, идя впереди Кости.

— Скажи ему сразу да или нет, — просто кидает парень, вновь усмехаясь.

— И что будет дальше? Кажется, это ничего не решит, — останавливаюсь, желая посмотреть в глаза знакомого. Я не понимаю, чем он ориентируется, пытаясь дать мне совет, что и пугает. Внутри всё разрывается, потому что решение, казалось бы, такое простое, но одновременно и усложняется, если брать в расчёт нового члена семьи, ещё даже не появившегося.

— Кажется — не кажется, а может, к чёрту? — немного раздражённо бурчит он, но всё же продолжает: — Если скажешь нет, он продолжит бороться за тебя; скажешь да, уберёшь лишние сложности и уменьшишь время уничтожения ваших нервных клеток, — пожимая плечами тянет он, что выводит меня. Он настолько просто себя ведёт, улыбается, усмехается, будто тут решается простая задача.

— Последний вопрос. Зачем ты помогаешь мне? — кажется, я выгляжу более чем враждебно настроенной, но… Наверное, так надо.

— Мы с тобой не поладили с первого дня. Скажу честно, думал, что ты — минутное увлечение Астрофьева, но меня ни разу не будили ранним вечером, чтобы помочь найти сбежавшую подружку. Судя по всему, моё первое мнение было обманчивым, так что постарайся не упустить возможность и прислушайся к совету, — Костя подмигивает мне, пока мы стоим у кассы, а на улице с довольным лицом протягивает вторую пачку жевательной резинки, со вкусом клубники.

С удивлением вращая её пальцами, мне остаётся лишь удивляться скорому изменению в парне. Видимо, он действительно не ожидал таких действий от Кирилла.

— Каждый раз, как мы гуляем, Кир покупает эту жвачку, хотя вся наша компания знает, что это он не любит, — кивая на упаковку, смеётся Костя, заставляя меня потупить взгляд в пол.

* * *

— Я хочу курить, — тяну я, стоя рядом с Киром в подъезде нашего дома. Помещение пахнет дымом сигарет, что заставляет втягивать его носом.

— Мелкая, я не позволю тебе губить своё здоровье, — качает головой парень, и я прекрасно понимаю, что задуманного он действительно не даст сделать. — Держи, может, поможет.

Запуская ладонь в карман тёплой куртки, он протягивает мне упаковку клубничной жвачки. Усмехнувшись, принимаю её, взяв себе сразу две пластинки.

— Я не дам тебе курить, — шепчет мне Кир, прижимая меня к стене подъезда. Мурашки по коже вызывают мелкую дрожь в его руках, что замечает парень, улыбаясь.

Его губы быстро находят мои, втягивая в мягкий и невинный поцелуй, пока пальцы зарываются в волосы, срывая шапку, надетую этими же руками полчаса назад. Даже через слой тёплого пальто и прочей одежды я могу почувствовать его тёплые касания, такие приятные мне.

— Почему-то у меня этот вкус ассоциируется с тобой, — усмехается Кир, отстраняясь, но он не спешит выпускать меня из своих объятий.

— А с кем ещё, во время поцелуя, он должен у тебя ассоциироваться? — ревностно и с каплей обиды выдаю я, упираясь кулачками в его грудь. Кир смеётся, приближая своё лицо к моему и упираясь лбом о мой лоб.

— Ни с кем, — качает головой он, проводя губами по моим. — Только с тобой. Кажется, навсегда.

20. Небо в мечтах

Даже не слушая моих возгласов, Костя всё же заворачивает на улицу, где расположена квартира Кирилла. Его друг пожимает ему руку, прежде чем выйти из авто, забрав после этого и меня.

Разговор в магазине заставил меня как-то притихнуть, поэтому, особо даже не сопротивляясь Астрофьеву, я шла за ним. Парень крепко держал меня за руку, пока на уме была лишь одна мысль: не догнать его и не спрятаться в объятиях любимого человека. Но нужно было решать важные вопросы, и, кажется, делать это нужно было не мне одной, а вместе с Киром.

— Ты понимаешь, как долго я тебя искал весь прошлый вечер? — шепчет он, припирая меня к стенке в его прихожей. — Я напугал твоего отца, мы переполошили наших родителей, потому что у твоей матери была куча вопросов на тему, почему её дочь сбежала из дома.

— Кир, мне нужно было всё решить, нужна была пауза, — мямлю я, пока взгляд не может опуститься с манящих губ.

— Мы должны были это решить вместе, а не по-одному, — рычит он, зарываясь в мои волосы пальцами и не давая опустить голову. — Ты думаешь, что одна оказалась в этой ситуации? Нет, я такой же, не забыла, что мы вместе? Только вот почему-то я не воспринимаю это так близко, как ты.

— Да потому что я боюсь, — вырывается у меня громкое, из-за чего зажмуриваю глаза как можно сильнее. Кажется, тишина в квартире ломает внутренности, ломает что-то внутри, заставляя чувствовать боль.

— Что? — переспрашивает Кир, слегка отступая от меня.

— Если мы расстанемся, а это когда-нибудь случится, то мы не сможем быть в одной семье. Все семейные праздники, дни рождения, просто встречи с родителями по выходным… я не смогу. Ты можешь быстро забыть обо всём, но я… Я не смогу и уверена в этом. Будет больно, причём только мне. Я боюсь того, что может быть, — шепчу, чувствуя солёные слёзы на своих щеках. От неожиданности вздрагиваю, когда тёплые пальцы касаются кожи, стирая капли.

Кир качает головой, когда я открываю глаза. Он рассматривает меня с грустной улыбкой, слегка прищурив взгляд, от чего внутри становится больнее. Мне не хочется расставаться, и именно из-за этого я понимаю, что стоит это сделать. Я привязалась уже сейчас, Кир накрепко впился в моё сердце и уйдёт из него лишь с его осколками.

— Ты глупая, Кроха, — усмехается он, приближаясь ко мне.

Сухие и чуть обветренные губы касаются моих в каком-то жадном поцелуе, совмещая в себе нежность и желание. Даже не замечая как, но я начинаю отвечать на поцелуй, чувствуя как притягивают меня к себе родные руки. Пальцами зарываюсь в волосы Кира, размыкая губы и пропуская горячий язык.

Он вжимает меня в стену, стягивая пальто и впечатываясь пальцами в талию, будто желая оставить отпечатки.

— Ты глупая, до ужаса глупая, — повторяет Кир, качая головой, пока я сжимаю его волосы в своих ладонях, чувствуя приятное покалывание на коже. — Думаешь, что одна испытываешь такие чувства, в этом и ошибаешься. Ты представить не можешь, как я переживал за тебя тем вечером, как искал везде. Я думал, с тобой что-то случилось, боялся, что вытворишь какую-то херню. Представить не мог, что буду делать, если ты придёшь, полная решимости, и заявишь, что нам надо расставаться.

— А вот твой друг считает, что ты бы всё равно меня добивался, — надколото смеюсь, отстранясь от парня и заглядывая в его глаза. Приятная зелень, в которую я влюбилась.

— Да, но сам факт твоей решимости говорил бы о том, что ты сама опустила уже руки, — Кир целует меня в шею, вырывая тихий стон с губ. — Я был достаточно рад, услышав твои пьяные бредни, в которых и на минуту не было решимости.

— Мне не хватило решимости, видишь? — всхлипнув, шепчу я, запрокидывая голову к потолку. — Я слабая, поэтому и боюсь того, что будет дальше.

— Малышка, никто из нас не может узнать заранее, что будет дальше, у нас остаётся только доверие друг к другу. Может случиться всё, что угодно, но точно я могу сказать тебе одно: я тебя люблю и ни за что не захочу отпускать, — Кир опускает ладони к моей талии, поднимая меня над полом и позволяя обхватить ногами его торс.

— Я не могу, — качаю головой, сильнее хватаясь руками за плечи парня, спрятав лицо у него на шее. В его руках я чувствую себя защищённой, мне приятно рядом с ним и тепло, но… Мысли о будущем не идут из головы.

— Просто доверься мне, один раз, прошу, — шёпот в шею, и глаза прикрываются, стараясь отпустить ситуацию. Один раз не так уж много, так ведь?

Один раз может стать решением всему, а может и сломать всё.

Но ведь решение зависит лишь от меня.

Лучше жалеть о том, что сделал, да и к тому же…

Если нас ждёт провал, то пусть хоть падение будет самым приятным.

Киру не нужно объяснять — он видит решение в моих глазах.

— Не дай мне пожалеть о своём решении, пожалуйста, — шепчу в его губы за минуту до нашего поцелуя. Я не выдерживаю, чувствуя растекающееся тепло от его рук по всему телу. Целую, хватаясь за плечи пальцами, сжимая их, будто боясь, что Кир уйдёт, исчезнет, как только я раскрою глаза.

— Обещаю, — улыбается он, спускаясь поцелуями к шее и заставляя меня прикусить нижнюю губу от мокрого поцелуя.

Проводя пальцами по линии позвоночника под майкой, цепляюсь за кромку ткани, стягивая её и замечая любопытный взгляд Кирилла.

— Закроем вопрос сексом? — хрипло смеётся он, очерчивая мои губы большим пальцем.

— Почему бы нет? — лизнув подушечку, усмехаюсь я, краснея. Такое поведение несвойственно мне. Я не привыкла так раскрываться перед парнем, не привыкла доминировать или быть сексуальной рядом с Киром, но тут…

Тут этого так не хватает, и мне хочется быть такой рядом с ним.

— Тогда я не могу тебе отказать, — шепчет мне на ушко парень, прихватывая мочку и прикусывая её до моего стона.

Внутри парят бабочки, а сердце бьётся так быстро, что, казалось бы, выпрыгнет из груди, пробив лёгкие. Сильнее стискивая ладони старшего, я наслаждаюсь тем, как он переплетает наши пальцы, получая удовольствие даже от этого.

— Знаешь, не сочти за изврата, но я очень хочу увидеть тебя в халате врача, — смеётся он внезапно, пока свободной ладонью пытается стянуть мою майку — вторую я не выпускаю, сжимая её сильнее.

— Тогда получишь на новый год, — улыбаюсь, наслаждаясь щекочущими касаниями пальцев по моему животу и рёбрам.

— Он почти через год, мелкая, — хмыкает Кир, спускаясь рукой к замку моих джинс, — а я хочу увидеть тебя в нём как можно скорее.

Ни говоря ничего, лишь молчу, мысленно устанавливая себе задачу сделать такой подарок.

Мурашки бегут по телу, когда Кир с удивительной скоростью успевает снять с меня штаны, поочерёдно стягивая каждую штанину, прикусывая при этом бёдра. С губ срывается громкий стон, который очень хочется прекратить, зажав ладонью губы. Старший не даёт мне этого сделать, пригвоздив запястья своей рукой к стене над моей головой.

— Не стесняйся, — советует он, целуя меня в живот и поднимаясь к груди.

— Кир, мы у входной двери, там могут быть люди, — шепчу, откидываясь спиной на стену, что получается очень резко. Из-за этого движения болит голова и плечи, но ноющих ощущений не чувствуется, а всё из-за того, что Астрофьев снимает лифчик, облизывая вершинку груди и прикусывая её. Мягко, но достаточно ощутимо.

Так, чтобы в глазах потемнело от удовольствия, а ногти на пальцах болезненно впились в ладони.

— Кажется, я нашёл твою самую эрогенную зону, малышка, — смеётся Кир, не отрываясь от груди.

Сам его вид заставляет меня чуть ли не кончить, сжимаясь в маленький комочек. Видимо, он просто не понимает, насколько может влиять на меня.

— Но я не хотел растягивать всё это, так что извини, — его хриплый голос заставляет кожу покрыться мурашками, а меня распахнуть глаза, чтобы увидеть, как парень стягивает с себя джинсы вместе с бельём.

— Я не против, — смеюсь, помогая стянуть с себя трусики. Обнимая его ногами, чувствуя, как член упирается в промежность, аккуратно входя.

Резкий выдох вырывается с губ, потому что чувства проникновения слишком горячи для меня одной. Глаза закрываются от ощущений, пытаясь обострить их ещё сильнее.

Кир резко двигает бёдрами, входя в меня на полную длину. Его голос, хриплый и протяжный, раздаётся по всей квартире громким рыком, от которого по телу бежит дрожь.

Он впивается пальцами в мой подбородок, привлекая внимания и не давая отвлечься от его горящих глаз. Они покрыты тёмной дымкой и огнями, в которых с лёгкостью можно прочесть страсть. Его руки исследуют мою спину, поднимаясь к плечам и приятно их сжимая.

Подмахивая бёдрами, с губ вырывается постыдный стон, вызывающий довольную улыбку на лице Кира. По его виску скатывается капелька пота, которую я смахиваю, аккуратно проводя пальцем.

Внизу живота завязывается уже такой приятный и знакомый узел, но я снова не могу достигнуть пика в одиночку. Мои горящие глаза изучают старшего, замечая

его удовольствие, прописанное в каждой черте.

— Я никому не отдам тебя, — шепчет он, сжимая мою талию и резко притягивая к себе, оставляя синяки на теле, о которых я точно не буду жалеть.

Тело мечется, словно в пожаре, мечтая закончить сладостную муку. Губы впиваются в губы, желая почувствовать ответный пожар и сладость близости.

— Кир, быстрее, — прошу сквозь стоны, мечтая достигнуть конца одновременно, только меня оргазм настигнет первым.

Тело сводит судорогой, заставляя сжаться в руках старшего и до крови закусить свою губу в агонии.

Желанный жар расползается по всему телу, затрагивая каждую клеточку и давая возможность почувствовать сказочное удовольствие.

Кир совершает последние движение, почти грубо, гранича с болью, врываясь в моё тело. Только вот эта боль не превышает нужного, а даже возвышает моё удовольствие.

Он кончает мне на живот, одновременно с этим ставя горячую метку на шее.

Я вижу все эмоции Кира, чувствуя, как он сжимает меня в объятиях, оттягивая вниз волосы рукой, расцеловывая мою шею, заставляя меня дрожать в его руках.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в шею, прикусывая кожу.

— И я тебя, — выдыхаю в волосы, зарываясь пальцами в них, чувствуя приятное покалывание.

The end POV Ксюша

* * *

Младшая открывает глаза, уже находясь в кровати рядом с Кириллом. Он мягко обнимает её за талию, не давая даже отодвинуться, но не сковывая движений.

Парень не спит, и, казалось бы, уже достаточно давно. Его взгляд, слишком задумчивый, как по мнению девушки, направлен на противоположную стену, которую она самолично расписывала ещё пару дней назад.

— Я правда старался не открывать раньше, чем ты мне это разрешишь, но… — внезапно начинает говорить Кир, но через минуту замолкает. — Ты меня вывела своим побегом и, прежде чем позвать Костю на помощь, я поехал сюда и со злости сорвал полотно. А тут это…

— Я думала, звёздное небо будет подходящим вариантом к нашей истории, — улыбается сонно Ксюша, прижимаясь щекой к плечу Кира и причмокивая, вновь прикрывая глаза.

— Так и есть, — усмехается старший, укутывая девушку посильнее в одеяло, потому что он видит, как по коже бегут мурашки, а тело сильнее прижимается к нему в поиске тепла. — Осталось только строчки приписать, — радостная улыбка на лице, потому что, произнося эту фразу, он почему-то наконец-то ощущает сильную связь с его Крохой.

Знаете, такую, чтобы словно нитями.

Чтобы никогда не разорвалась.

Чтобы всегда напоминала о себе в минуты ссор и криков.

Чтобы с мурашками и по телу, глубоко внутри въелась.

И он понимает, что она есть. У них есть свои, никому не понятные слова, есть их песня, и только попробуйте оспорить это, сказав, что это ложь и обман.

Разве может это быть так?

— Спустя сто лет, — целуя парня в плечо и прерывая его мысли, шепчет младшая, чувствуя как приятное тепло расплывается по телу. — Сто миль, — мурашки по телу, потому что чувствует, как он сжимает её тельце в руках, показывая, что рядом. С ней. Понимает и одобряет.

— Вдвоём стабильно, — дополняет Кир, ощущая приятное спокойствие в комнате. В квартире. В их собственном мире. Понимая, что не отпустит эти тепло и нежность.

Прости, малышка, но, кажется, он ошибался, когда говорил, что всё ещё может измениться.

Нет.

Ни за что.

Она его, лишь его и пусть кто-то скажет, что он ошибается. Что такого не бывает.

Чтобы раз — и навсегда.

Чтобы с одного взгляда. Слова. Улыбки.

Чтобы увидеть и не забыть.

Да посмотрите на неё! Просто обратите внимание на то, как жмётся к родному теплу, будто самому дорогому, что осталось в жизни. Как она оплетает его тонкими руками, переплетая свои пальчики с его. Как заставляет его видеть весь мир лишь в ней.

Их космос (?), их небо — это их тоже.

Общее.

Единое.

Неразлучное.

Прости, малышка, но это навсегда. Ты сама попалась в сети, заговорив с ним тем вечером, улыбнувшись ему самой доброй и нежной улыбкой, станцевав с ним и открывшись перед ним.

Ты его. Поверь. Смирись. Расслабься.

Потому что его объятия — это как раз то, в чём позволительно расслабиться такой сильной девочке, как ты. Девочке, выбравшей такой путь, которую ожидают трудности и сложности. Ссоры, — потому что куда без них? — горячие примирения, слёзы и улыбки, счастье и обоюдная ревность, о которой бы младшая не узнала без него.

— Наше небо в мечтах, — улыбается Кир, усмехаясь потоку своих мыслей. Определённо.

— Только наше, — смеётся сонно Ксюша, заражая его улыбкой. Заражая своей радостью и счастьем, что аурой кружит вокруг них.

Небо в мечтах, сказка ли?

Да нет, суть и явь этого мира.

То, до чего можно добраться только вдвоём.

Так почему же «Небо в мечтах?»?

Оглавление

1. Пролог

2. Систематика курящих девушек

3. «Вот сейчас неожиданно было»

4. Пока печенка наша не почернеет от выпитого

5. Начали за спорт — закончили за упакой, новая версия

6. «Мало кто выдержит»

7. А обычные ли будни?

8. Простой танец, а столько слов…

9. Дружба?

10. «Мне приятно с тобой»

11. Некоторые ответы бывают совмещены с действием

12. Обнимай меня, потому что так мне спокойней

13. Нужный путь

14. Не просто

15. Маленькая глупая девочка

16. Наш день

17. Собственники

18. А смысл?

19. Кажется — не кажется, а может к черту?

20. Небо в мечтах