Библиотека :)

Мастер Трав I 998K - Ваня Мордорский (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ваня Мордорский Мастер Трав I

Глава 1

Дождь хлестал как из ведра. Пришедший внезапно, он поливал землю, грохоча молниями, словно Зевс решил лично спуститься с небес.

В такую погоду нормальные старики дома сидят, чай пьют и смотрят из окна на непогоду, ну а я ненормальный. Я любопытный, старый ботаник, которого завело глубоко в лес шило в одном месте.

Впрочем, я об этом не жалел. Только такие моменты, когда вокруг сверкают молнии и грохочет гром, и делали меня еще живым в моем-то возрасте. Ну а смерть… Она за всеми ходит по пятам, что ж из-за этого теперь всего бояться?

В своем возрасте я держал себя в хорошей форме и все еще мог довольно бодро лазить по лесным тропам с рюкзаком и фотоаппаратом, выискивая редкие растения. Собственно, этими редкими растениями был набит мой домик неподалеку от этого леса, который я знал как свои пять пальцев.

Именно поэтому я с удивлением смотрел на цветок, листья которого сияли голубым, по которым пробегали крошечные разряды голубых молний, а стебель сиял ярко как лампочка. Подобное чудо природы я никогда прежде не видел, и даже не слышал о таком. Даже сначала подумал, что мне всё это чудится от вспышек молний и дождя, но несколько фотографий не оставляли места для сомнений — цветок настоящий, а не галлюцинация старого мозга. Сразу окрестил его Громовым.

Хотелось сделать еще как минимум сотню фотографий с разных ракурсов и положений, а еще больше хотелось подобраться поближе. Как любой ботаник, я хотел открыть что-то новое, найти уникальное растение, вот только ничего подобного за всю жизнь мне так и не встретилось.

Эх, была не была! Я шагнул из-под защиты ели, под которой укрывался, прямо под барабанящий дождь.

Я осторожно подобрался поближе, на расстояние трех-четырех шагов и навел объектив. На грохот грозы я уже не обращал внимания. Более того, какое это вообще всё имело значение, когда передо мной такой цветок?

Неожиданно справа вспыхнуло. Молния вонзилась в дерево и следом прогрохотало так, что у меня уши заложило. Я дернулся и чуть не выронил фотоаппарат. Я все еще недостаточно близко. Мне нужен более крупный план, а лучше фото сбоку.

Я сделал шаг… еще шаг… еще…

Расстояние между нами сократилось до пары шагов.

Вот! Вот теперь идеально!

Палец опустился на кнопку, прозвучал щелчок и… в тот же миг меня ослепило. Молния вонзилась прямо в цветок и ее ветвистые побеги разошлись по земле. Одна из них дотянулась прямо до меня. Все тело пронзило дичайшей болью и меня накрыла тьма.

* * *

Первое, что я осознал — запах. Незнакомый. Смесь сушёных трав, дыма, старого дерева и чего-то ещё, терпкого, почти медицинского. Потом пришли звуки: чье-то дыхание, шорох, будто кто-то перебирает сухие листья.

Что-то не так.

Я открыл глаза и в глаза ударил тусклый, рассеянный свет, который, тем не менее, больно бил после пробуждения.

Зажмурился, подождал, снова открыл… стало полегче.

Но мозг уже анализировал увиденное: надо мной потолок из грубых бревен, потемневших от времени, а потолка свисали десятки пучков трав и соцветий, перевязанных бечевкой.

Это точно не больница. И точно не мой дом.

Кроме того, я помнил удар молнии, боль и последние предсмертные мысли.

Но как я выжил? После такого удара молнии в моем-то возрасте я должен был умереть на месте!

Я сделал глубокий вдох и это далось легко. Уже хорошо. Оставался главный вопрос — могу ли я вообще двигаться? Может, я вообще лежу парализованный. Меньше всего хотелось стать овощем, который может только смотреть и открывать рот.

Сделал вдох и, собравшись с силами, попытался пошевелить пальцами — получилось сразу.

Нащупал подстилку под собой: это был какой-то плотный тюфяк из грубой ткани, набитый травами или соломой. Впрочем, после такого потолка удивления он не вызывал.

Медленно, с опаской, я поднес руку к лицу и… застыл.

Это была не моя рука.

Я перевернул ладонь. Никаких мозолей от лопаты, никаких шрамов, которые у меня были и от опасных экспедиций и от работы в саду, никаких пигментных пятен, к которым я привык. Ничего. Пальцы длинные, тонкие и никакого артрита.

Еще раз посмотрел на свои руки, убеждаясь в реальности происходящего.

Коснулся груди и под простой, льняной, пахнущей травами рубахой нащупал худое, чуть ли не мальчишеское тело практически без мышц.

Мысль настойчиво стучалась в мой мозг — попаданство.

Я умер. Молния убила семидесятивосьмилетнего Виктора Семёновича Корнеева — ботаника, отшельника, упрямого дурака, который полез под грозу ради фотографии цветка.

И теперь… я здесь. В теле молодого пацана.

Усилием воли заставил себя дышать медленно. Вдох. Выдох. Принять подобное, особенно старому человеку, тяжело. Нужно время.

Всегда считал, что души не существует, а загробной жизни нет. Что человек это тело и мозг, химические реакции и электрические импульсы, и когда мозг умирает — умирает и личность. И вот… каким-то образом мое сознание или душа оказались в другом теле.

Я окинул взглядом место где очутился, ища подсказки.

Небольшая комната со стенами из бревен, слева приоткрытая дверь без замка или щеколды. Возле небольшого оконца, закрытого тряпкой большой деревянный стол и два грубо сколоченных стула. Мой взгляд остановился на согнутой спине какого-то старика, который что-то толок в ступе.

— Вот дерьмо! Это всё равно не поможет. — тихо выругался старик и едва удержался от того, чтобы не швырнуть ступку, — Без громового цветка денег не хватит ни на что! Это бессмысленно….

Неожиданно мой взгляд наткнулся на короб на столе, из которого торчал крупный цветок с широкими лепестками голубого цвета и ярко-синим стеблем.

Да это же тот самый цветок, который я пытался сфотографировать перед смертью!

Вот только он не светится, но в остальном вид точно один в один.

Услышав, что я начал шевелиться, дед обернулся.

— Элиас?

Учитывая, что обращался он явно ко мне и в комнате кроме нас никого другого не было, вывод напрашивался сам собой — Элиасом мог быть только я.

Вот только этого человека я видел впервые в жизни.

Я быстро рассмотрел его, оценивая: крепкий, широкоплечий и с густой бородой. Старый, но крепкий.

— Хвала предкам… — пробормотал он крепко сжимая кулаком ступку. Я даже подумал, что она треснет.

Он вздохнул и лицо его стало жестче, не таким как секунду назад.

— Что… Что случилось? — с трудом произнес я.

И по спине пробежал холодок от этого ломающегося мальчишеского голоса, который вырвался из горла. Не мой голос.

Я резко сел. И на удивление, это не вызывало привычного головокружения, нигде ничего не хрустнуло и не заныло.

Не мое тело.

— Ты ничего не помнишь? — отложил ступку на стол старик, — Совсем?

Я застыл с открытым ртом и в этот же миг мой мозг пронзила вспышка воспоминаний.

Неожиданно пришло четкое осознание, что Элиас — это был я, вернее паренек пятнадцати лет, в тело которого я попал, а старик передо мной — его дед, Грэм. Это знание пришло как само собой разумеющаяся вещь. Воспоминания паренька вываливались на меня беспорядочным потоком, я только и успевал ухватывать и вычленять основные вещи.

— Всё… нормально. Башка трещит, надо перетерпеть просто. — выдохнул я через боль. Я не знал всего, но знал главное: кто такой Элиас и кто такой старик передо мной. Пока может большего и не надо.

Вот только странно, что потере памяти старик не удивился, а это значит что с пареньком что-то случилось до того как я очутился в его теле. Что-то не очень хорошее.

— Меня хоть помнишь? — угрюмо уточнил старик.

— Помню. Ты Грэм. — ответил я машинально. Да уж, имечко его суровому, словно высеченному из камня лицу подходит, — Помню себя… и остальное.

— Хорошо хоть меня помнишь, — вздохнул старик.

Еще более удивительным было то, что я понимал Грэма, а он понимал меня, хотя я четко осознавал, что разговариваю не на русском. И это была тоже хорошая новость, хоть и непонятно, как это возможно.

С каждой секундой на меня выплескивалось все больше чужих воспоминаний, и становилось очевидно, что это… другой мир. Потому что средневековый мир, где есть странная энергия и люди, обладающие невероятными способностями, выходящими за грань того, что я себе мог представить — это точно не моя родная Земля.

Я заставил себя дышать медленно и спокойно. Вдох. Выдох.

— Скажи, Элиас… — неожиданно сказал Грэм, и в его голосе я услышал отчетливые злые нотки, — В тебе есть хоть капля благодарности, хоть капля совести?

Я застыл, во-первых не зная что отвечать, а во-вторых удивленный переменой старика.

— В смысле? — непонимающе переспросил я.

— Делаешь вид, что не понимаешь о чем речь?

— У меня в голове каша, — сказал я правду, — Я не помню всего… кое-что всплывает кусками…

— Думаешь сделать вид, что ничего не помнишь и это проканает? — дед сверлил меня взглядом, — Не в этот раз Элиас. Не в этот.

— И что, это не помнишь? — палец деда указал на короб с цветком.

И тут… мое сердце екнуло.

Потому что ровно в этот миг в голове всплыло воспоминание связанное с этим цветком. Только не мое, а Элиаса. Парень хотел украсть этот без сомнений ценный цветок у собственного деда и свалить подальше. Почему-то сразу стало гнусно от поступка парня. Наверное потому, что я представил как мой собственный внук сделал бы такое.

Я застыл. Вдруг до меня дошло. Внук… боюсь, что теперь я больше никогда не увижу ни его, ни сына.

Мне действительно нужно время. Время переварить чужие воспоминания и понять где я и кто я теперь. Почему этому старику не дать своему внуку прийти в себя и начать этот разговор позже?

Мы с Грэмом встретились взглядами.

— Кажется, ты начал вспоминать. — мрачно заметил старик, словно прочитав что-то в моем взгляде.

— Это… цветок… — начал я.

— Молчи. — отрезал старик.

Грэм опустился на стул. Тяжело, словно ноги больше не держали. Он сидел, глядя в пустоту, и молчал. Долго молчал. Так долго, что я подумал, может, не будет говорить.

Потом он выдохнул, длинно, устало, и заговорил.

— Две недели, — глухо сказал Грэм. — Четырнадцать дней я провёл в проклятом лесу. Знаешь, где растут громовые цветы? В Разломе. Там, где молнии бьют так часто, что деревья наполовину обуглены. Там, где гроза не прекращается неделями.

Он замолчал.

— Я дважды чуть не попал под удар. Один раз молния ударила в трёх шагах от меня — звон в ушах стоял два дня. Потом наткнулся на грозового вепря. Знаешь кто это такой?

Я не успел ответить.

— Конечно не знаешь. Это тварь размером с быка, вся в шипах, плюётся молниями, я еле ушел. — Он показал руку. Я увидел свежий, еще не заживший ожог, красную полосу от локтя до запястья. — Это он меня зацепил. Несильно. Сильно — сейчас бы здесь не сидел.

Грэм поднял взгляд на меня. Глаза его были тусклые, уставшие.

— Я сидел три ночи в засаде, ожидая, когда цветок созреет. Три ночи под проклятым дождём, среди тварей. Без огня, потому что грозовые твари идут на свет. Без еды — я жевал кору. Когда цветок наконец созрел, я выкапывал его два часа. Два часа, потому что корни громового цветка как паутина: один неверный рывок — и всё разрушается.

Он поднялся, подошёл к коробу с мёртвым цветком. Пальцы дрогнули, когда он коснулся потускневшего лепестка.

— Это был мой шанс, Элиас, единственный шанс. Громовый цветок стоит тридцать золотых. Тридцать! Хватило бы на лечение, на все долги, на запас еды на год вперёд.

Голос надломился.

— А ты… ты полез к нему и всё испортил.

Старик с силой ударил по крепкому деревянному столу и тот кажется аж… треснул? Сколько же силищи в этих пудовых кулаках?

Миг — и перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как паренек осторожно переносит сверкающий молниями цветок в специальный короб и случайно кусочком незащищенной кожи касается его. Удар. Беспамятство.

Вот оно что… Значит, именно заряд этого цветка и убил парня, или его сознание. Потому что личности парня я до сих пор не ощущал, только обрывки воспоминаний.

— Элиас-Элиас… не ожидал я от тебя такого. Всякого ожидал, но это… Ты же знал, как он мне нужен и все равно полез…

Грэм посмотрел на меня долгим взглядом, словно принимая какое-то внутреннее решение.

— Когда ты очухаешься окончательно, Элиас… ты покинешь мой…

Слово «дом», которое он хотел произнести застряло у него в горле. И я вдруг понял его, вот так окончательно порвать отношения с единственным родным человеком, даже настоящим говном — трудно.

Наверное, поэтому он стиснул зубы и молча шагнул к двери.

А я вдруг заметил на руках деда черные немного пульсирующие прожилки, выглядывающие из-под рубахи.

Яд! — голову пронзила ясная мысль.

— Что это? Яд? — вырвалось у меня. Выглядел он… опасно.

— Не твоя забота, сопляк. Не делай вид, будто тебя это волнует после того, что хотел сделать.

Грэм зло посмотрел на меня и хлопнул дверью.

А я сидел, застыв.

Не все было понятно, но суть я ухватил: Элиас хотел украсть цветок, который Грэм добыл с большим трудом, чтобы продать для лечения того самого яда, который черными прожилками распространялся по его рукам.

Память Элиаса показала мне и многое другое: как он украл у соседки медные монеты, пока она оплакивала умершего мужа; как врал деду в лицо, клянясь, что больше не будет; как смеялся над стариком за его спиной с такими же отбросами, как он сам.

Я сглотнул, чувствуя чужой стыд как свой собственный. Эта эмоция передалась мне настолько сильно, будто я и был Элиасом.

Это сделал он, не я. Это был его выбор, его жизнь.

Теперь всё иначе. Теперь в его теле я.

Вот только для Грэма я внук, который своим поступком обрек его на смерть, испортил ценнейший ингредиент. Он не озвучил, что внук полез воровать цветок, но он это знал.

Чуть пошатываясь я встал, придерживаясь за кровать. Хоть тело и было послушным, сил в нем было маловато.

Я сделал глубокий вдох и тут же заметил странность: воздух был какой-то другой, необычный и от него покалывало в легких и… будто бы немножко восстанавливались силы.

В голове крутилось что-то объясняющее этот феномен, чужая мысль, которую я никак не мог поймать.

«Жива». — выскочило из глубин памяти нужное слово, а за ним и понимание.

Этим словом местные называли энергию, которая наполняла этот мир. Чем-то напомнило понимание древних китайцев, которые для подобного использовали слово Ци. Только в этом мире это была не выдумка, а самая настоящая «субстанция», которой люди научились управлять: накапливать ее в теле, направлять в удары, развивать силу, исцелять раны, разжигать огонь — спектр возможностей был огромен.

Вот только чтобы уметь подобное, человек должен был быть одаренным, а Элиас им не был.

И вот тут крылся ответ на причину воровства Элиаса: он хотел удрать в город, продать цветок, купить дорогущий эликсир пробуждения дара, начать новую жизнь и забыть о том, что был когда-то пустышкой. И ему было абсолютно все равно, что таким поступком он обрекает старика, который с большим трудом достал редкий цветок на гибель. Эгоизм в чистом виде.

Вопросов все еще было много, но я понимал, если дать памяти время, ответы сами всплывут на поверхность.

Ладно, это потом, для начала осмотреться.

Слева от меня, от потолка к постели свисал пучок душистых трав. Я тут же попытался их определить и понял, что травы незнакомы.

Листья сложные, семь на черешке. Стебель квадратный — семейство яснотковых. Мята, базилик… но цвет. Серебристый отлив, будто металлическая пыль. Мозг проделал это визуальное определение сам — это был инстинктивный профессиональный анализ, попытка удержать хоть что-то под контролем.

Ни одного растения из тех, что свисали с потолка я не узнал, кроме Громового Цветка. Вот он приковывал мой взгляд. Еще бы! Виновник моей смерти и смерти Элиаса.

Хотя… если честно, винить кроме самих себя что ему, что мне было некого. Сами полезли, каждый в своем мире.

Немного пройдясь по комнате я шагнул к небольшому оконцу, занавешенному тряпкой и с легким страхом откинул его.

Мне открылся вид на лес. Высоченные деревья вздымались, переплетаясь кронами, а над ними раскинулось дерево-гигант, выше их в десятки раз как небоскреб над одноэтажками. И справа вдалеке было еще одно такое же… И еще…

На мгновение я забыл как дышать.

Я просто не мог себе представить, что дерево может быть настолько огромным. Какие там секвойи! Они и близко не стояли с этим гигантом, с которого вниз сыпалась странная пыльца, сверкающая в солнечных лучах словно жидкое золото.

Через секунду пришло новое понимание: это не пыльца, это жива, просто иногда в солнечных лучах ее можно увидеть невооруженным глазом. А эти огромные деревья, возвышающиеся надо всем — источники живы. Они вытягивают ее из почвы, накапливают, излучают обратно в мир.

Я вцепился в подоконник, чувствуя, как сердце колотится в груди.

За окном был не просто лес, а целая магическая ЭКОСИСТЕМА.

Вот только этот секундный восторг от увиденного нового мира омрачили воспоминания Элиаса о постоянном воровстве, о долгах, о болезни деда, о яде, который жил в его теле. Грэм медленно, но верно умирал и его смерть вопрос времени, причем скорого времени. Элиас в прямом смысле отнял у деда надежду на исцеление своим идиотским поступком.

Идиот!

Я вздохнул и вдруг ощутил теплое, приятное покалывание.

Взгляд упал на собственную ладонь и я понял, что касаюсь одного из растений лежащих на столе. Небольшой корень, похожий на женьшень, но с серебристым отливом. От него будто исходила вибрация, как будто растение… дышало.

Я не отдернул руку, наоборот, прижал ладонь плотнее.

Покалывание усилилось, разлилось по предплечью, поднялось к плечу, нырнуло в грудь. Я вдохнул и воздух вдруг показался гуще, насыщеннее, будто его плотность изменилась. И тут же перед глазами вспыхнули слова:

[Накоплено достаточно живы для активации системы.]

Что за…? — Я непонимающе уставился на эту надпись, думая, что у меня галлюцинации.

Вот только после первой строчки пришли другие, заставившие меня от боли рухнуть на пол. Голову будто пронзили острыми иглами, а перед глазами потемнело:

[СИСТЕМА «ДРЕВО ЖИЗНИ» АКТИВИРОВАНА.]

[АНАЛИЗ ДУШИ: Виктор Корнеев. Возраст на момент смерти: 78 лет. Профессия: ботаник]

Эта штука, эта система знала кто я такой! Знала мое имя, возраст, мою профессию — она знала, что я не Элиас.

[ЗАПУСК ТЕСТА ПРОВЕРКИ СПОСОБНОСТЕЙ И СОВМЕСТИМОСТИ С СИСТЕМОЙ]

Голову будто пронзили острыми иглами. Мир вокруг поплыл, стены хижины растворились, уступая место чему-то темному и влажному.

Я моргнул. Хижины больше не было. Я стоял по колено в черной воде, а навстречу мне, пульсируя, плыли тысячи разноцветных огоньков.

Голос Системы, холодный и безжизненный, прогремел прямо в черепе:

[ЗАДАЧА: СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ДАННЫХ. ЗАПОМНИТЕ 2534 ВИДА РАСТЕНИЙ. ВРЕМЯ: 4 ЧАСА.

* провал теста приведет к отторжению системы и поиску нового носителя. единицы живы затраченные на тест будут извлечены. для носителя это будет означать смерть.]

[ОТКАЗ НЕВОЗМОЖЕН.]

Я смотрел на бесконечный поток огней и чувствовал, как внутри всё холодеет. Две с половиной тысячи⁈ За четыре часа⁈

Глава 2

Семьдесят восемь лет жизни научили меня, что паника — это худшее, что может быть в критических для жизни ситуациях.

Да, сейчас на меня всё навалилось одновременно: новый мир, новое тело и непонятная система, однако сейчас нужно сосредоточиться на одном — выполнить тест и запомнить это огромное количество растений.

Я ведь всегда гордился своей феноменальной памятью — вот жизнь и дала мне возможность ее проверить. Не хотелось бы, конечно, в таких условиях, но тут не выбираешь.

Я сделал глубокий вдох и началось.

[ИЗВЛЕКИТЕ ЗНАНИЯ О РАСТЕНИЯХ ИЗ ПОТОКА]

Ко мне уже приближались пульсирующие разноцветные точки. Похоже, что каждая из них это информация о каком-то растении.

Первый тускло-зеленый огонек подплыл ко мне и я понял, что это семя. Наклонившись, прикоснулся к нему и ощутил ледяную воду реки.

В тот же миг мозг пронзила вспышка и в меня хлынула информация в виде текста и объемной виртуальной копии растения. Я мог рассмотреть его во всех деталях.

Обычная мята. Растет в тенистых местах. Используется для успокоительных отваров. Никаких особых свойств.

Через секунду семя растворилось в моих пальцах. Осталась только информация в мозгу.

Странно. Я ожидал чего-то… грандиозного. А это было почти обыденно. Одно растение — один фрагмент знания. Впрочем, не стоит забывать о том, что их, — таких фрагментов, — ещё две с половиной тысячи штук. Запомнить одно не сложно.

Неожиданно страх отступил, уступив место какому-то детскому любопытству — тому самому чувству, которое всю жизнь толкало меня в леса, в экспедиции и в бесконечные исследования. Травы и растения всегда меня успокаивали и сейчас произошло нечто подобное.

Еще одно семя приближалось к берегу: золотистое, чуть крупнее предыдущего и тоже пульсирующее. Я протянул руку и прикоснулся больше не раздумывая. Алгоритм действий как будто бы был понятен: прикоснулся, запомнил и поехал дальше.

Солнечник широколистный. Однолетник. Лепестки поворачиваются за солнцем, корень накапливает энергию живы в концентрированном виде, используется алхимиками для…

Еще один кусочек знания и флоры нового мира, который я теперь знал.

Потом ко мне приплыло третье семя, четвертое… пятое… шестое…

Пока что все семена плыли медленно, с большими интервалами, и я успевал прикоснуться к каждому.

Постепенно моя голова наполнялась знаниями о травах, кустарниках, мхах, грибах. Некоторые растения были похожи на те, что я знал с Земли, но всегда имели отличия — форму листа, цвет стебля или способность накапливать ту самую живу.

Но вскоре кое-что изменилось: светящихся точек стало больше, они плыли всё еще неторопливо, но уже небольшими группками по две-три штуки. Я поймал еще несколько семян, впитывая в себя знания. Морозник теневой. Пламенный чертополох. Серебряный мох.

Вдруг мимо проплыло тусклое, почти серое семя, которое почти не светилось. В нем было что-то неправильное. Сначала я хотел к нему прикоснуться, но затем передумал.

Серое семя проплыло мимо и растворилось в темноте.

И тут поток начал сильно ускоряться. Пульсирующих семян стало намного больше и я понял, что просто не успею прикоснуться ко всем — это просто невозможно.

Через полминуты мимо меня промчалось несколько десятков семян, и я успел дотронуться только до нескольких. Каждый раз я на мгновение замирал, впитывая и запоминая информацию.

Скоро я понял, что цвета означают свойства растения, например зеленые — это обычные травы, золотистые — это лекарственные растения, синие — что-то связанное с водой, красные…

Решил прикоснуться и чуть не вскрикнул от боли.

От этой информации физически стало больно, а в виски будто вонзили раскаленные спицы.

Кровавый шип. Смертельно ядовитое растение. Его сок вызывает некроз тканей, разрушает внутренние органы, причиняет мучительную смерть в течение часов. Противоядия не существует, но если правильно обработать корень и нейтрализовать токсины определенным способом, он становится мощнейшим болеутоляющим.

Голова закружилась.

Ясно. Красные семена — это яды, и их было много.

На это знание у меня ушло больше времени, и за это время мимо проплыли две группы семян, одна из которых была как раз всех оттенков красного — от алого до багрового. И ведь я не могу просто взять и игнорировать яды — они тоже инструмент, не говоря уже о том, что в малых дозировках многие яды являются лекарством.

Река текла еще быстрее и целые россыпи разноцветных семян проносились мимо. К чему прикоснуться приходилось решать очень быстро и тут впервые я ощутил последствия спешки.

Мимо промчалась группа серебристых огоньков, я как-то инстинктивно потянулся к самому крупному.

Лунная трава. Поглощает живу в полнолуние. Ключевой ингредиент для…

Информация оборвалась. Я попытался удержать знание, но оно ускользнуло, оставив после себя лишь обрывки.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕПОЛНОЕ УСВОЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ]

Ухватить полный объем информации об растении я попросту не успел, а значит… значит потратил время впустую, а в нем я ограничен.

На подходе была новая группа мигающих разными цветами семян.

Что выбрать? Более яркие и крупные означали что-то ценное, редкое, но на их запоминание уйдет больше времени, я уже это понял опытным путем. Так какие выбирать, какого цвета, размера? Что мне нужно? Что важнее всего в этом новом мире? Возможно лекарственные растения?

Мимо пронеслась группа фиолетовых семян и я инстинктивно понял, что это грибы. Коснулся одного, средних размеров, и в меня полилась информация и образы.

Фиолетовая трутовица. Растет только на деревьях-гигантах, в симбиозе с их корнями. Используется для…

Тут вдруг информация застопорилась. Семя было странным и сложным. Я завис, наверное, секунд на пять, прежде чем уловил всё, что оно мне показывало. За это время мимо пронеслась целая россыпь золотистых искр. Десятки лекарственных растений, которые я упустил из-за того, что потянулся к трутовице.

Черт возьми!

Моя задача состояла в том, чтобы запомнить нужное количество растений и выжить! Выжить! Вот первоочередная задача! Мертвецу ценные знания ни к чему. Зачем я гонюсь за размером и уникальностью растений? Мне это просто не нужно!

Я взглянул на цифры над собой, которые показывали время и количество «усвоенных» растений и понял, что нужно ускоряться.

Я прикасался к крошечным семенам и знания начали заполнять голову одно за другим.

К сотому растению голову сдавила тупая боль, а информация стала идти тяжелее, будто проталкиваясь сквозь густую вату.

Меня несколько раз накрыло приступами резкой тошноты, но я пересилил себя и продолжил.

После двухсотого боль стала уже не тупой, а острой. Каждое новое знание, новый кусочек информации вбивался в мозг словно острым кинжалом. Руки начали дрожать, из-за чего я упустил несколько семян, которые выбрал.

На трехсотом из носа потекла кровь, но остановиться не мог — система не давала возможности передышки. Таймер неумолимо отсчитывал секунду за секундой.

Примерно в это время я осознал, что начинаю путаться в растениях, в кустах, в грибах. Информация грозила слипнуться в один ком.

Мне нужны ассоциации, иначе всё это вылетит из моей головы очень быстро. Пару сотен растений я удержу, память у меня действительно хорошая, но дальше… Дальше нужна система. Так я обычно делал на Земле, но тут почему-то растерялся. Сразу надо было так делать!

Через секунду я представил огромное мысленное Древо. Корни стали базовыми семействами растений, ветви — подвидами, листья — конкретными растениями.

Каждое новое растение я уже распределял по этим ветвям. Стало чуть легче, но не намного: мозг всё равно хотел взорваться от напряжения.

Я взглянул на светящиеся цифры чуть сверху надо мной и вздрогнул.

[ПРОГРЕСС: 512/2534]

[ВРЕМЯ: 00:58:03]

Дерьмо! Я думал, что запомнил уже чуть ли не тысячу растений, а тут всего лишь пятьсот и прошел уже целый час. Стиснув зубы, я заставил себя собраться.

Я уже один раз умер и второй раз не хочу. Этот шанс, подаренный не знаю кем, я не хочу упустить.

Мысленное древо всё больше и больше заполнялось листьями — новыми растениями.

Каждое последующее растение врезалось в мозг с болью. Я запоминал и запоминал, а боль становилась всё сильнее. Выдержать боль и одновременно успевать запоминать растения было самым сложным.

Я пытался выбирать самые небольшие семена, но как назло в реке пошли одни крупные, среди которых лишь изредка мелькали мелкие, которые я просто не успевал схватить. Система будто поняла мою хитрость и боролась с ней.

Растение… Еще растение… Еще… Еще одно…

На боль я пытался не обращать внимания, перетерплю. Главное — запомнить и выжить. За цифрами я уже тоже не следил — бессмысленное занятие. Нужно просто запоминать.

Я просто выжимал из своей памяти всё.

Когда я потянулся, даже не глядя, к очередному огоньку неожиданно всё остановилось.

Река застыла, а все семена исчезли.

Я стоял на берегу реки, не в силах пошевелиться. Мои руки дрожали. Легкие горели, а голова просто раскалывалась. Во рту по-прежнему стоял металлический привкус крови.

Неужели всё закончилось? В голове теперь были тысячи и тысячи растений с их названиями, описаниями, свойствами, внешним видом и запахом. Выходит… я справился?

А потом вновь в голове прозвучал холодный голос системы.

[ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ТЕСТ ЗАВЕРШЁН]

[ПРОГРЕСС: 2000/2534]

Увидев цифры я на секунду похолодел, ведь получается, что не успел запомнить необходимое количество.

Неужели это значило, что я не справился?

Значит, я умру? Или может есть определенная погрешность?..

[ПРАКТИЧЕСКИЙ ТЕСТ НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ 3…2…1…]

«Практический?»

Значит, еще не все закончено? Недостаточно просто запомнить растения?

Вспышка — и я оказался в другом месте.

Теперь я стоял на опушке незнакомого мне леса с кинжалом, а рядом весело журчал ручей. Вот только мне было совсем не весело.

Такая быстрая смена локации дезориентировала меня на пару мгновений.

И что теперь? Что теперь от меня требуется? Раз у меня кинжал, то мне нужно кого-то убить? Или от кого-то защититься?

Я ощутил прохладу воздуха, запах земли и трав, слышал шелест листвы. И, тем не менее, где-то на границе сознания я понимал, что это симуляция. Очень детализированная, очень убедительная, но все-таки симуляция — не могло меня по-настоящему переместить в такое место.

Боль, резким ударом пронзившая бок, была настолько неожиданной, что я упал на колено.

Я взглянул на бок, а там… Рубашка в одно мгновение напиталась кровью, словно кто-то невидимый воткнул мне туда кинжал. Осторожно приподняв ткань, я увидел глубокую рану, из которой сочилась кровь, смешанная с чем-то темно-зеленым.

[СПАСИТЕ СЕБЯ. ЯД НАСТОЯЩИЙ. ЕСЛИ ВЫ УМРЕТЕ ТУТ, ТО ЖЕ САМОЕ ПРОИЗОЙДЕТ И С ВАШИМ ТЕЛОМ.

ВРЕМЯ: 3 МИНУТЫ 47 СЕКУНД.]

ЯД⁈

С каждым ударом сердца боль в ране пульсировала всё сильнее и это было совсем не хорошо. Я уже понимал, что с системой шутки плохи, и если она говорит, что я тут умру, то так оно и будет.

Мозг лихорадочно заработал. Сейчас мне нужно себя спасти, а для этого надо думать, а не паниковать. Нужно искать решение.

Я застыл, а потом еще раз, но уже спокойнее, осмотрел рану. Она была глубокой, но главной проблемой, как и сказала система, был яд: темно-зеленые прожилки расползались вокруг нее как паразит.

Итак, моя задача — найти противоядие. Что может нейтрализовать этот яд?

Стоп. Нужно сначала очень быстро осмотреть это место и понять какие тут вообще есть растения. Скорее всего, это место сгенерировано не случайно, и решение моей проблемы должно быть тут.

Я стал быстро обходить опушку леса, ручей и полянку, присматриваясь к тем растениям, которые тут имелись. Вон там, у ручья, виднелись серебристые листья лунника; чуть дальше, в тени большого дуба — характерные розетки Белого Мха; а из берега торчит корень Чистой Воды или что-то его напоминающее. Еще недавно я и понятия не имел о таких растениях, но после теста системы на запоминание каждое из них было в моей голове. Видел я также и десятки других растений, среди которых была дюжина ядовитых.

Несмотря на тикающий таймер, я не спешил. Тут нужно знать решение, а не угадывать.

Осматривая растения я тут же вспоминал его свойства. Железный Корень — останавливает кровотечение, но не нейтрализует яд. Солнечная Ромашка обладает антисептическими свойствами, но слишком слабая. Серебряный Лист…

Стоп!

Серебряный Лист растет на влажных почвах и обладает свойством связывать токсины. Подходит!

Вот только его одного не хватит, нужно что-то еще, не зря же тут не одно целебное растение, а дюжина. Мне нужны те, которые подходят для ядов. Система этим тестом заставляла меня вспоминать всё, что я запомнил в предыдущем тесте.

Так, я ведь видел Лунник — он усиливает эффект вывода яда, а значит он-то мне нужен. А корень Чистой Воды обладает способностью объединять свойства растений. Если всё это смешать, то может выйти какое-никакое подручное противоядие.

Собравшись, я рванул к этим растениям. Точнее, попытался. Бок снова пронзило такой болью, что я аж присел. В голове замутило от боли.

Боже, как же больно!

Вот так значит? Вот такой тест? — ухмыльнулся сквозь стиснутые зубы. — На грани жизни и смерти?

Ничего. Я справлюсь.

Переборов боль, я двинулся к намеченным растениям. Ноги дрожали, но я шел.

Время тикало.

Скоро я был у нужных растений.

Руки двигались сами собой: я срывал листья, выкапывал корни, собирал мох. Очень быстро, несмотря на дрожащие руки и пульсирующую боль в боку.

Вот только когда я направился к последнему ингредиенту, то вдруг понял, что корня Чистой Воды нигде не нет! Он куда-то пропал! Но ведь я видел его у берега! Куда он делся? Неужели это было растение-обманка? Вот дерьмо!

— Элиас? Элиас⁈ Просыпайся! Что с тобой!

Донесся приглушенный голос деда Грэма, и эта реальность с тестом чуть пошла рябью. Я понял, что дед трясет мое тело, пытаясь разбудить.

Как же не вовремя!

[ВРЕМЯ: 2 МИНУТЫ 15 СЕКУНД.]

Со злости я выругался и топнул ногой. Корень Чистой Воды исчез! Просто исчез!

Вот как⁈

Я сделал вдох-выдох и успокоился. Паника не поможет. Если корня Чистой Воды нет, то я должен просто найти что-то другое, что заменит его по свойствам.

Думай, Витя, думай! Что может заменить Чистую Воду?

Решение должно быть, просто я его не вижу.

[ВРЕМЯ: 55 СЕКУНД]

Колено подогнулось от внезапно нахлынувшей слабости, а в глазах потемнело. Яд распространялся слишком быстро.

В голове мелькал калейдоскоп растений, обладающих похожими на корень свойствами. Какое из них выбрать, какое я видел тут?

Чистая Вода очищает кровь и замедляет действие ядов. Какое растение из теста обладает такими же свойствами?

Вдруг мой взгляд наткнулся на группку берез.

Синяя береза!

Почему я проигнорировал деревья? Они тоже мне попадались в том огромном количестве растений теста!

[ВРЕМЯ: 35 СЕКУНД]

Я, спотыкаясь, добежал или, скорее, доковылял до ближайшей березы. Да, она была не совсем обычной — её кора светилась слабым синим светом. Нужно было добыть ее сок, который должен заменить корень Чистой Воды.

— Элиас! Что с тобой? Просыпайся или ты умрешь! Ты должен прийти в сознание! Давай! — донесся до меня голос Грэма.

И снова тело получило толчок, от которого я чуть не упал.

Мне и так было тяжело двигаться, а тут еще и дед пытается меня добудиться.

Пытаясь не обращать внимания на всё это и на таймер, я схватил нож покрепче и сделал несколько надрезов на коре дерева. Слава богу, сок потек почти сразу — выглядел он как голубоватая светящаяся субстанция.

Синие капли упали в подставленные ладони. Я не знал достаточно ли этого или нет, но времени у меня не было.

Поэтому я тут же начал растирать в ладонях все ингредиенты до однородной кашицы.

[ВРЕМЯ: 12 СЕКУНД]

Я намазал смесь прямо на свою рану и вдобавок закинул остатки в рот, с трудом проглотив. На всякий случай.

Во рту тут же закололо и проморозило его. Тело затрясло, будто я очутился в холодной пещере. Зубы застучали.

3…

2…

1…

[ЯД НЕЙТРАЛИЗОВАН! ПРАКТИЧЕСКИЙ ТЕСТ ПРОЙДЕН! ВЫ ВЫЖИЛИ!]

Я с облегчением выдохнул, упал на землю и… меня тут же выдернуло из симуляции.

Я выжил…

Глава 3

— Элиас, Элиас⁈ — бил меня по лицу дед. — Очнись! Ты сдохнешь, если не очнешься!

Я с трудом разлепил глаза. На меня навалилась невероятная слабость, словно все ресурсы тела были истощены.

— Оч… очнулся я… — еле выдавил я, — Хватит… бить…

Дед застыл.

— Дерьмо! Я думал ты помер…

Грэм отпустил меня и тяжело вздохнул.

— Ты не просыпался, а тут еще это черное пятно в боку. Яд — я уже такое видел…

— Черное пятно? — переспросил я и попытался приподняться, чтобы взглянуть на бок.

Я откинул рубашку, но никакого черного пятна там не было.

— Не шевелись. — остановил меня Грэм, — Да, там было черное пятно, но сейчас оно исчезло… Не понимаю, как это возможно… Я точно видел… Да и тебя трясло как припадочного…

Это в очередной раз убедило меня в том, что система не шутит. То, что было в симуляции проявлялось тут, в реальности, и это видел дед.

[ТЕСТ НА СОВМЕСТИМОСТЬ ПРОЙДЕН. СИСТЕМА «ДРЕВО ЖИЗНИ» НАЧИНАЕТ ИНТЕГРАЦИЮ В ВАШЕ ТЕЛО.]

Слова вспыхнули зеленой строкой перед глазами, но видел их только я.

Я прошел…

Облегчение наступило только сейчас. Всё это напряжение четырех бесконечных часов и последующего теста испарилось.

Остался только я, дед и этот новый мир.

А еще я понял одну вещь: такой объем информации невозможно было запомнить за четыре часа. Даже с моей феноменальной памятью это было за гранью человеческих возможностей! Либо система каким-то образом модифицировала мои когнитивные способности, либо время на самом деле внутри теста текло по-другому. Иных объяснений у меня не было.

Старик, тем временем, подошел к столу и застыл, глядя на свои руки.

— Дед… — сказал я ему в спину, — Прости меня.

После теста я вдруг понял, что просто должен, обязан извиниться перед этим человеком, который даже после поступка Элиаса переживал за его жизнь.

Есть вещи, которые должны быть произнесены.

Он взглянул на меня.

— За цветок… — уточнил я. — За то, что пытался его украсть. Прости.

В комнате повисло гробовое молчание. Конечно же я знал, что такой поступок словом «прости» не исправить. Но иногда лучше сказать хоть что-то, чем вообще ничего.

Грэм стиснул зубы и на его скулах заиграли желваки.

— «Украсть»… — процедил он сквозь зубы, — Я удивлен, что ты сам сказал об этом. Думал будешь до последнего отпираться, что всё было не так, и что это просто случайность. Значит, таки помнишь, что сделал?

— Помню, — не стал отрицать я, — И теперь я понимаю, что всё это было ошибкой.

— Ну да, чуть не сдох, конечно «ошибка», — дед, казалось, от моих слов еще больше злился.

— Нет, я не об этом. дед.

Называть этого человека «дедом» мне было непривычно, но не по имени же мне его называть? Это было бы странно.

— Я говорю о всей своей жизни «до», а не только о цветке. — продолжил я, — Мне не надо было так жить вообще. Это был путь в никуда, это было… глупо.

— Да? — прищурившись, спросил Грэм.

— Я чуть не умер… — продолжил я, — И это изменило что-то во мне. Вся жизнь прошла перед глазами и я увидел, каким дерьмом был… В общем я решил, что хватит такой жизни.

Дед молчал и, казалось, не знал, верить мне или нет.

— Думаешь, можно так просто взять и измениться? — тихо спросил он, — Это минутный порыв. Сейчас тебе кажется, что ты стал другим, но пройдет день и всё вернется на круги своя. Ты опять начнешь воровать, деньги дарить тупым девицам, а потом уедешь в город, где тебя не ждет ничего, кроме обычной пахоты. Ну или ты вступишь на кривую дорожку и будешь сначала резать кошельки, а потом людей, уж в это я поверю больше, чем в то, что ты будешь пахать. Ты даже ремесла никакого никогда не хотел освоить — кем ты будешь там? Нищим? Попрошайкой?

То, что говорил дед было чистой правдой — я это знал по воспоминаниям Элиаса, которые уже улеглись во мне. Вот только я — не он. И так как он жил, я не собираюсь.

Я был даже больше удивлен тому, что при стольких проступках парня его до сих пор не прибили в этом поселке, потому что воровал он не только у Грэма, а и у других. Но, похоже, он каким-то образом каждый раз выходил сухим из воды.

— Я не собираюсь больше никуда сбегать, — твердо сказал я, глядя ему в глаза. — С этим покончено. Это в прошлом.

— То есть я должен поверить, что ты вдруг передумал? — прищурился Грэм. — Хорошая попытка, но я уже помню подобные речи, и помню чем они заканчивались — ничем.

— Я говорю правду и… родные должны верить друг другу.

После этих слов Грэм громко расхохотался.

— Хорошенько ж тебя потрясло внутри, если из твоего рта вылетели подобные слова.

А потом он мрачно посмотрел на меня:

— Я никогда тебя не останавливал, хочешь валить отсюда — вали. Но ты не хочешь ничего делать, только золотые считать по чужим карманам. Ты ни разу не пошел вглубь леса добыть травы, чтобы ЧЕСТНО их продать, не пытался их изучить, чтобы потом пойти хотя бы помощником травника.

Грэм смерил меня, вернее, тело Элиаса уничижительным взглядом.

— Да что там говорить, ты всё время говорил, что хочешь быть воином, но посмотри на свое тело… Разве это тело воина? Ты хоть раз за эти года тренировался? Поднимал что-то тяжелее палки? Не отвечай. Не нужны мне оправдания, я их уже знаю наперед — это жалобы на то, что ты неодаренный. Пустые отговорки. И без дара люди живут нормально. ЖИВУТ, а не сидят на чьей-то шее.

Кажется, дед начинал заводиться. Попытка примирения начала проваливаться в самом зародыше.

Я снова ощутил неконтролируемый укол чужой вины. Элиас действительно был неблагодарным засранцем. Дед растил его, учил, заботился, а он только и думал, как бы сбежать подальше и в итоге отнял у деда возможность к излечению.

Пусть это не я пытался украсть цветок, но теперь это было мое тело. А значит и за поступки Элиаса в ответе я. Это было странно, но если принимать чужую жизнь, то со всей ответственностью за нее.

Тем более, что для старика я всё тот же Элиас, который ни разу у него извинений за всю жизнь не попросил, хоть творил дел будь здоров.

Я сам знаю, что людям в таком возрасте нужна капля искренности и хотя бы какие-то поступки, а не пустые слова-оправдания или бесконечные отговорки. К сожалению, сейчас доказать правдивость своих слов я не могу. Только потом, делами. Одними словами не исправить сделанного за всю жизнь.

— Я был идиотом. — повторил я еще раз, — И больше не собираюсь ни воровать, ни сидеть на чьей-то шее. С этим покончено.

— Ну-ну… Надолго ли?.. — пробормотал он.

Грэм подошел к столу, помешал что-то в глиняной чашке и молча протянул ее мне. Какой-то терпкий отвар. Я взял кружку и понюхал. Теперь, после теста системы, эти запахи были мне знакомы, будто въелись в подкорку мозга.

Вот я чувствую терпковатый запах железного дуба, потом идет сладковатый запах лунного мха, горькость солнечной ромашки… Ягоды… Лозы?

— А что тут? — остановившись, спросил я деда.

— Сказано пей, значит пей! — нахмурил брови он, — Плохого не дам. Деду что-ли не доверяешь?

— Да нет… — покачал я головой, — Просто интересно, что за состав у этого отвара…

— Тебе? Интересно? — хмыкнул он и отвернулся, — Точно головой не ударился во сне?

А потом всё же сказал:

— Корень железного дуба, лунный мох, лепестки солнечной ромашки и измельченные ягоды энергетической лозы.

Я не ошибся в определении этих запахов, смог различить их. Значит, все те растения, которые я запомнил во время теста, совпадают с растениями тут, в реальности, в этом новом мире.

— А теперь пей! — рявкнул дед.

Я сделал глоток, потом еще один. Горьковатый вкус с легкой сладостью в послевкусии наполнил мой рот. С каждым глотком в груди разливалось тепло и понемногу прибавлялись силы.

— Спасибо дед. — сказал я, ощущая, как тяжело даются эти слова. Он не мой дед, а я не Элиас. Это обман и, тем не менее, вот я здесь и ничего с этим не поделать. Я должен принять эту реальность и этот шанс. Другого варианта просто нет.

— «Спасибо, дед…» — передразнил он меня, — Вместо «спасибо дед», мог бы не быть таким говном!

И продолжил перетирать какие-то травы, может даже не для дела, а просто для виду, чтобы чем-то занять руки и голову.

— ГРЭЭЭЭЭЭЭЭМ! — вдруг закричали снаружи и я аж дернулся от неожиданности.

Старик стиснул зубы и ударил кулаком по столу, отчего он затрясся.

— Даже поговорить нормально не дадут! — процедил он и в прямом смысле выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Я услышал тяжелые шаги деда, потом как хлопнула еще одна дверь.

— Тран! Чего орешь как ненормальный⁈ — рявкнул Грэм уже снаружи.

— Разве так встречают человека, которому должен денег? — ответил уже спокойнее Тран.

Ну а я не мог удержаться и выглянул следом посмотреть на того, кто пришел требовать с деда деньги. Память Элиаса молчала, возможно, нужен визуальный контакт.

Я быстро нашел взглядом «нарушителя спокойствия». Прямо возле ограды дома, за садом стоял… мужик. Крепкий, с бородой, а рядом с ним здоровенный волк по грудь. Да я таких здоровенных волчар в жизни не видел! А уж видал я их во время экспедиций достаточно.

А вот Элиас видел и не раз, и память его подкинула мне еще одну порцию знаний о новом мире.

Приручитель — вот кем был этот Тран, и это была еще одна сторона Дара. Если травники хорошо чувствуют травы и растения, то дар Трана направлен на связь с животными. Именно благодаря этому Дару из обычного зверя он может вырастить такое серое чудовище.

Я видел только широкую спину деда и его руку, которая легла на рукоять огромного топора, прислоненного к деревянной ограде. А вот Тран этого не видел.

Не будет же Грэм убивать его? Я уже понимал, что нравы тут жесткие, но не настолько же?

По сердцу пошел холодок.

— Как мне встречать человека я сам разберусь. — ответил Грэм. — Если ты просто поорать пришел, то мог бы сделать это в другом месте, у меня нет времени на глупые разговоры! Если по делу — выкладывай чего хотел.

— Долг. — коротко ответил Тран и слово повисло в воздухе незримой бомбой.

Тран шагнул ближе к ограде и волк синхронно двинулся вместе с ним, будто они были связаны невидимой нитью.

Возникло продолжительное молчание, во время которого дед и мужик сверлили друг друга взглядами.

— Верну. — так же коротко ответил Грэм.

— Когда?

Дед ничего не ответил.

— Значит, не знаешь когда? — прищурился Тран. — Так я и думал. Я тут услышал краем уха, что ты три дня назад залез в долги еще и к Хорну.

— Тебя это не касается. Другие долги — это другие долги.

— Еще как касается! Прошел слушок, что ты одолжил не только у него, и всё на то, чтобы вылечить своего бесполезного внучка! Да помер бы, туда ему и дорога. Он тебе только обуза! Это те деньги, которые ты мог вернуть мне, но предпочел одолжить и еще потратить.

— Следи за словами, Тран. Еще одно неверное слово — и у тебя будет не питомец, а туша без головы.

Дед открыл калитку и шагнул навстречу, угрожающе взмахнув топором.

Волк пригнулся, прижался к земле и зарычал.

— Ты меня пугаешь, старик? Ты? — он похлопал волка по холке. — Мой Серый разорвёт тебя и заодно твоего гуся за секунду, если прикажу.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Я видел как дрожат пальцы Грэма на рукояти топора и как вздулись вены на шее Трана. Волк оскалился, обнажив клыки длиной с мой палец.

Еще секунда — и точно прольется кровь.

Неожиданно Тран сделал шаг назад. И я, кажется, понял почему: деду нечего терять, и он действительно может пойти на что угодно, а вот этот приручитель — нет.

— Хорошо. — процедил Тран, — Три дня — и я приду со стражей, чтобы подобного больше не повторялось. Знаешь, Грэм, мне плевать на твоего внука, на твою болезнь, на твои проблемы, потому что у меня есть свои. Я дал тебе деньги, когда никто другой не дал бы. Поверь, что-нибудь ценное, чтобы возместить свой долг, я у тебя найду. Этот дом, инструменты, твоего гуся… — Он усмехнулся. — Слышал Шлепа у тебя не простой, боевой. Сколько за него дадут? Золотых пять? Десять?

— Только попробуй тронуть Шлепу, — глухо сказал Грэм. — Ты с ума сошел, угрожать бывшему Охотнику? Даже одной рукой, но я прибью твою шавку. Посмотрим, кто из вас быстрее — твой волчара или мой топор. И никакая стража тебе не поможет.

Тран сделал еще шаг назад и бросил:

— Три дня, старик, и я вернусь. Мне нужны эти деньги и мне всё равно, где ты их возьмешь.

Он ушёл почти бегом.

А Грэм стоял, сжимая топор, и тяжело прерывисто дышал.

Едва Приручитель с волком скрылись из виду, дед схватился за ограду и опустил топор. Похоже ему было хуже, чем он пытался показать, и вся эта ситуация давила на этого крепкого человека, которого нельзя согнуть, только сломать.

Посмотрев вдаль, Грэм, тяжело ступая, вернулся в дом и, похоже, сел где-то в прихожей.

А я размышлял над словами Трана. Он сказал, что чтобы вылечить внука Грэм еще больше залез в долги. Да уж. А ведь кроме этих долгов, был еще один, самый крупный. Воспоминания Элиаса уже ощущались частично как мои собственные и я знал, что дом и сад Грэм заложил Джарлу — главному охотнику поселка, который был сейчас в длительном походе. Это значит, что когда он вернется Грэма и меня просто выселят из дома. И мы оба окажемся на улице, точнее в лесу. Если, конечно, Грэм вообще доживет до этого времени.

Пока не знаю как, но я должен помочь этому старику. Пусть хоть раз увидит, что его внук не бесполезный, и может решать проблемы, а не создавать их. Пусть даже тут, внутри, совсем не его внук.

Я сжал в руках кружку с отваром и сделал еще глоток. По телу прокатилась живительная волна. Отвар деда работал.

— Я УШЕЛ! — вдруг крикнул дед и я услышал как хлопнула дверь.

Видимо он хочет побыть где-нибудь подальше от меня и от этого места.

Я сделал очередной вздох, впитывая в себя воздух нового мира как вдруг…

[АДАПТАЦИЯ СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЕНА.

Информация о носителе:

Имя: Виктор Корнеев.

Биологический возраст: 15 лет.

Психологический возраст: 78 лет.

Ступень духовного развития: смертный

Ступень развития тела: отсутствует.

Тип дара: Неопределен.

Дар: Непробужден.*

*для пробуждения Дара необходимо накопить 100 единиц живы* начать накопление? Да/Нет.

*Остальные возможности системы откроются лишь после пробуждения дара*

РАЗБЛОКИРОВАНА БАЗОВАЯ ФУНКЦИЯ [АНАЛИЗ] (ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП)]

Я застыл, вперившись в сообщение. Вот система и проявила себя. Может, с этой штукой я и смогу как-то выпутаться из всего этого дерьма?

Глава 4

Несколько минут я просто лежал, привыкая к тому, что остался один. Странное ощущение: вот я в новом мире, снаружи раннее утро и у меня внутри система. Мог бы я о таком подумать еще неделю назад?

Конечно нет, это звучало бы как самый настоящий бред, но тем не менее… вот он я в молодом теле. Мысленно начал прокручивать те растения, которые запомнил во время прохождения теста системы. Я всё боялся, что знания куда-то денутся, однако они были на месте. Хотя небольшие признаки забывания уже присутствовали — очевидно, нужно периодически обновлять их. Но это обычная картина: чем не пользуешься, то забываешь. Только вот эти знания мне сейчас очень нужны. Так что я начал воспроизводить в памяти растения и их свойства одно за другим, обновляя свое мысленное древо.

Пока я этим занимался, снаружи начали доноситься звуки оживающего поселка: дальний лай собак, скрип колодезного ворота, чей-то обрывистый и злой крик, женский голос, ругающий кого-то на незнакомом, но понятном языке, стук топора, блеяние коз, крик петуха…

Мир за стенами жил. Без меня и моего участия.

Я лежал, глядя в потолок, и привыкал к мысли о том, что теперь это мой мир. И система — она ведь тоже теперь часть меня? Странно, но я ничего особенного не ощущал. Может она нечто вроде виртуального помощника? Или нечто большее?

Мысленно обратился к системе и она отозвалась, вновь вывела информацию обо мне. Ту же самую, что показала перед тестом. С даром тоже все было понятно, если я сейчас отдам команду накапливать живу то он… видимо начнет пробуждаться. Вот только я пока решил повременить с этим, подумать. Мышление старого человека: сначала долго думать, чтобы потом всё равно принять это решение. Все другие вопросы система попросту игнорировала.

Ясно. Оставался только… Анализ. Описание системы звучало интересно.

[Анализ — одна из базовых доступных функций. Позволяет анализировать вещи, предметы, растения, живых существ.

На данный момент возможности анализа существенно ограничены.]

Я поднялся с лежанки и подошел к столу, осматриваясь на чем можно применить анализ. В итоге выбрал небольшой кустик в одной из кадочек на подоконнике.

Анализ!

ВНИМАНИЕ! ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АНАЛИЗА ПОТРЕБЛЯЕТ ЖИЗНЕННЫЕ СИЛЫ

Как будто это могло меня остановить! Я хотел знать, что может эта функция, увидеть в деле.

В ту же секунду мир изменился: всё вокруг чуть размылось и выцвело, а растение, которое я выбрал, наоборот обрело какой-то особый объем и цвет. Я вдруг «почувствовал» растение и мне не нужны были текстовые пояснения, чтобы понять, что с ним не так — я просто почувствовал, что на корнях гниль и паразиты, в почве слишком много воды, и это при том, что этому кусту требуется более сухая земля.

Однако система вывела всё это и в текстовом виде.

[Растение: Мать-и-мачеха

Свойства: Слабое кровоостанавливающее.

Состояние: Тяжелое.

Причина: избыток влаги у корней, средняя стадия корневой гнили, мелкие корневые паразиты.]

Информация висела перед глазами несколько секунд, а потом исчезла.

Мир снова обрел краски, а ноги резко подогнулись. Голова закружилась и я рухнул на стул, тяжело дыша. Было ощущение, что из меня сразу выкачали треть всех сил.

Примерно через минуту полегчало.

Что ж, теперь стало понятно предупреждение системы о том, что анализ потребляет жизненные силы и часто его не поприменяешь, иначе можно выжрать весь ресурс и без того слабого организма.

Я посмотрел на свое тело. Может всё дело в том, что оно хлипкое? И чем сильнее и крепче я буду, тем чаще смогу применять этот самый анализ?

Звучало будто бы логично.

Сколько раз я еще могу использовать анализ?

[На данном уровне развития сил пользователя хватит на 4–5 применений анализа.]

Значит, четыре-пять… Негусто, но уже что-то.

Осталось разобраться с Даром, но для начала посмотреть бы на новый дивный мир.

На стуле лежала одежда, которую носил Элиас в повседневности — не выходить же наружу в длинной рубахе-полотнище, в которой я был сейчас. Да еще и без штанов. Хорошо хоть некое подобие набедренной повязки было.

Я скинул рубаху, посмотрел на свое тощее тело и еще раз осознал, что им непременно стоит заняться, потому что Элиас им не занимался.

Одевшись, я по старой привычке сделал легкую разминку, наклоны, растяжку и испытал легкий восторг от того, насколько легко откликается тело.

Вот что значит молодой организм! Казалось, никакая разминка ему и не нужна, но я-то знал, что это ложное ощущение. Запустить тело легко, в молодости кажется, что так будет всегда, а вот ценить его начинаешь лишь потом, когда становишься старше и понимаешь, что с каждым годом организму всё тяжелее и тяжелее.

После растяжки пришел черед обычных приседаний и отжиманий. И если с тридцаткой приседаний это тело справилось, то выдать больше десяти отжиманий оно не смогло.

Нагрузив тело максимально насколько это было возможно, я остановился, тяжело дыша и утирая капли пота. Для начала достаточно. Главное, делать все это регулярно.

Отворив дверь, я вышел в следующую комнату.

Там была небольшая лежанка, на которой, видимо, спал дед, а вот всё остальное пространство было заставлено всяким хламом, во всяком случае с виду. Часть пространства у стены занимал длинный широкий стол с инструментами и кучами трав, сваленных как попало.

Да уж…

Я оглядывал каждый предмет обстановки и понимал одно — деньгами тут и не пахло. Те немногие глиняные сосуды-мисочки, которые Грэм раньше видимо использовал для смешивания трав были либо разбиты, либо треснуты. Будто бы кто-то в приступе гнева просто потрощил их.

В остальном это был старый добротный домик на три комнаты, небольшую кладовку и закуток для кухни, где лежали миски для еды и грязные овощи, в основном корнеплоды по типу морковки и свеклы, и висели пучки простой зелени. Было еще что-то вроде камина, где висел небольшой котел.

Вот только судя по слою пыли и грязи, давненько Грэм там ничего не готовил. Ел всё так — сырым или всухомятку. Нет, тут никто не голодал, но никаких изысков в еде не было.

Дверь наружу была приоткрыта, и я с легким волнением во всем теле распахнул ее.

В лицо ударил дневной свет, а в легкие хлынул еще более насыщенный живой воздух. Я аж прикрыл глаза от удовольствия. Бодрящая утренняя прохлада и приятный ветерок — что может быть лучше?

Когда я привык к свету, то передо мной открылся сад. Хотя скорее это был сад и огород в одном флаконе: тут были и грядки, и деревца, и просто кусты, и цветы — всё вперемешку. Никакой системы…

А еще в саду царила заброшенность, запущенность, то тут, то там виднелись сгнившие растения, подпорки для растений упали и развалились, веревки прохудились, земля была странного цвета, всюду сорняки и ползали какие-то мелкие насекомые… Память подкинула название — жорки, бич большинства магических растений. Похоже, их уже давно никто не ловил, вот они и расплодились.

Очевидно, в последнее время у Грэма были заботы кроме сада. Естественно в это время Элиас не то что палец о палец не ударил ради сада, а и подрезал на продажу особо ценные экземпляры. М-да, такого внука, конечно, никому не пожелаешь.

Я вздохнул. Репутация в поселке у паренька была не очень и она, вместе с телом, досталась мне, но что поделать? Я жив и это главное. Из остального выпутаюсь.

Рядом с дверью заметил большое корыто наполненное водой и сразу стало интересно, ведь я до сих пор ни разу не видел как выглядит лицо этого паренька. Хотя, честно говоря, в таком возрасте вопросы внешности последнее, что занимает мозг, но интересно всё же было.

Я встал над водой и, застыв, посмотрел в отражение.

Так вот ты какой, Элиас. — мелькнула мысль, — Светловолосый, зеленоглазый, с удлиненным лицом и прямым носом. Или это так кажется из-за впалых после болезни щек и мешков под глазами?

Наверное секунд двадцать я привыкал к своему новому лицу, запоминая каждую черточку и родинку.

Да, теперь я в этом теле. Хорошо что Грэм сейчас ушел и я мог всё осмотреть, ко всему привыкнуть.

Вдруг что-то больно ущипнуло меня за ногу.

— Га-га-га-га!

Я посмотрел на это наглое существо.

Гусь. Это был гусь: белый, важный, надутый и злой. Он яростно махал крыльями, стоя возле корыта и явно намереваясь еще раз пойти в атаку. Странно, что я его не заметил сразу. Как-то он слишком бесшумно подобрался ко мне или это я засмотрелся в отражение, привыкая к своему новому внешнему виду?

— Тише-тише, — попытался я погладить его по голове, но он только отскочил назад, — Чего щипаешься, пернатый? Не кормили что-ли?

Я потер место «щипка» и улыбнулся. Хоть гуси у многих и главный страх детства, существа они в целом безобидные.

Шлепа — так звали этого гуся. Покопавшись в памяти, я отыскал воспоминания связанные с ним. Именно о нем говорили Тран и Грэм.

Гусь как-то странно на меня посмотрел, перевалился с лапы на лапу и отошел еще подальше, глядя на меня с подозрением, но больше не делая попыток ущипнуть.

Судя по воспоминаниям, Элиас с этим гусем не ладил. Шлепа был своеобразным хранителем сада деда и кроме того, что убивал пробиравшихся сюда вредителей, еще и вечно отгонял сначала мелкого, а потом и взрослого Элиаса от сада, больно щипаясь. Естественно от воровства это парнишку не удерживало, но и отношение к пернатому у него было соответствующее.

Не знаю почему, но мне захотелось наладить контакт с этим старым и преданным Грэму животным.

— Иди сюда, — подозвал я его.

Вот только недоверчивость гуся было преодолеть не так-то просто и он бочком отошел подальше. Еще несколько попыток наладить «отношения» закончились ничем. Гусь мне не доверял, вернее, не доверял предыдущему владельцу тела и, очевидно, не без причин.

— Ладно, посмотрим, что тут с садом такое, — вздохнул я и начал обходить грядки, внимательно присматриваясь к растениям.

Одного взгляда на всю эту запущенность было достаточно, чтобы захотеть навести тут порядок и чистоту: убрать всё сгнившее, вычистить сорняки, прополоть. Шлепа осторожно переваливался за мной, походя клюя какое-то зазевавшееся насекомое. Реакция у него была что надо.

Обойдя сад по всему периметру, я подошел к ограде и уставился на лес, начинающийся шагах в трехстах от нашего дома. Но снова мой взгляд приковал не сам лес, а Древа Живы: огромные, величественные и выпускающие живу-пыльцу, которая падала на весь лес под ними.

Ну прямо Иггдрасиль. Вот только таких Иггдрасилей тут было… много.

Обернувшись, посмотрел на поселок. Хотя, честно говоря, думаю по местным меркам это был почти городок, обнесенный высокой деревянной стеной, с вышками по периметру, где дремали стражники, и открытыми воротами, через которые выходили одинокие собиратели трав. «Собирателями» были неодаренные люди, которые в больших количествах собирали дешевые, но всё же необходимые травы и поставляли их скупщикам от гильдий. Эти знания пронеслись в голове при взгляде на этих людей с огромными корзинами за спиной. Я точно знал, что Элиас подобным заниматься не желал, а вот я не видел в этой работе ничего зазорного. Тем более когда есть нужда в деньгах. Однако прежде всего нужно заняться своим телом и этим запущенным садом. Моих сил и знаний на такое должно хватить и чуть позже следует окончательно разобраться с Даром. Чувствую, что если это связано с системой, то там может быть еще какой-нибудь тест по типу «сдохни или умри».

Я еще раз посмотрел на поселок и на наш дом.

Да, Грэм выбрал жить за пределами поселка, как и часть одаренных, тех же кузнецов, кожевников и травников. Все они хотели находиться поближе к лесу, поближе к живе. Однако при этом оставаться под защитой стен.

— Так-так-так… — кто-то противно цокнул языком, заставив меня дернуться, — Элиас очнулся, да?

Я обернулся. Голос мне не понравился сразу, как и сам человек, незаметно подошедший, вернее, подкравшийся из-за забора.

Парень с наглой походкой и не менее наглой ухмылкой шел вдоль ограды сада и по хозяйски всё осматривал.

— Прошел слушок, что ты очнулся, Эл.

Я не реагировал на его слова, просто изучал этого… субъекта. Память почему-то молчала, но я думаю это вопрос времени, если, конечно, Элиас знал этого парня.

— Что ты на меня смотришь так, будто первый раз видишь? Память отшибло что-ли? — удивился он. — Подожди… Ты что, действительно был таким тупым, что прикоснулся к Громовому Цветку и теперь ничего не помнишь?

— Нет, не отшибло. — ответил я ровным голосом.

А парень явно был опасен. Тренированное мускулистое тело, мощные руки, широкая спина, ну и смазливая морда. Да уж, не чета Элиасу. А еще, похоже, бывший владелец тела побаивался его.

Вот только теперь это мое тело и страха я не допущу.

— Чего хотел? — спросил я так, чтобы не сильно выдавать потерю памяти. Сейчас не хватало еще, чтобы пошли слухи о потере памяти. Да и вообще, разговаривать с человеком, которого в принципе не знаешь и не помнишь не самая хорошая идея.

— Какой ты грубый… — подошел он вплотную к калитке, — Я же беспокоился как ты там… Вдруг помрешь?

— Сомневаюсь. — машинально ответил я. Потому что я знал каким-то внутренним чутьем, что этому человеку было абсолютно плевать и на Элиаса, и на его жизнь. У него явно какие-то другие интересы.

— Значит, с цветком не прокатило, Эл… Очень жаль. Что теперь? Цветок сдох, шанса второго не будет… А я говорил тебе быть осторожным!

Он покачал головой.

Пока парень говорил, я всматривался в него, пытаясь заставить память работать и наконец-то начали всплывать воспоминания связанные с этим «засранцем». Да уж, можно было констатировать, что он был похуже Элиаса хотя бы просто потому, что половину проделок он делал с подачи… Гарта. Вот как звали этого парня. Причем не всегда добровольно. Иногда его просто принуждали шантажом и долгами, которые парнишка наделал в карты.

Я сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Не хватало мне еще такого «знакомого» и уж точно я не собирался участвовать в его мутных делишках.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря про цветок? — ответил я.

— Да-да, конечно… — Гарт наклонился ко мне, он был выше на голову, — Эл, если не хочешь проблем, то свою неудачу с цветком компенсируешь по-другому. Я так вижу в саду у деда ничего не осталось ценного, это печально, но ничего. Ты можешь быть полезным по-другому. Тут некоторые… кхм… люди очень хотят знать, где именно твой дед нашел Громовой Цветок. Думаю если ты сделаешь вид, что после болезни резко проникся к деду, то он может проговориться о его местоположении. Где один Громовый Цветок — там и другой, а еще неплохо бы разузнать с кем он там столкнулся, какие монстры там были. Понял задачу?

Я уже и так знал с чем столкнулся Грэм, добывая цветок, но говорить об этом, конечно же, не собирался, как и выспрашивать другие подробности. Более того, я уже знал, что несмотря на то, что по плану Элиас должен был добыть цветок Гарту и разделить пополам сумму (в чем сильно сомневался, паренька бы нагрели), — отдавать цветок он не собирался и действительно хотел его украсть и удрать в город, подальше от всего этого.

Кажется теперь, с новыми всплывшими воспоминаниями, картинка сложилась полностью.

— Ушел. — сказал я, и положил ладонь на топор, который тут, прямо у калитки держал дед.

— Не понял? — удивленно переспросил Гарт, — Чего вякнул?

— Пошел. Прочь. — отрезал я и попытался поднять топор. И вдруг понял, что он чертовски тяжелый!

Дерьмо, как плохо быть настолько слабым, чтобы не суметь поднять боевой топор деда.

Гарт заметил мое движение и увидел топор.

— Ты что, угрожаешь мне, пустышка? — искренне удивился он, — Ты совсем после болячки забыл кто ты? Да я тебя щелбаном перешибу.

— Я не угрожаю, я просто говорю, что мне не интересно то, о чем ты говоришь. С нашими прошлыми «делами» покончено. Так понятно?

— Вот как ты заговорил, сопляк, — сказал Гарт и встал в боевую стойку. Выражение его лица резко изменилось с улыбчивого на… обозленное.

По моему телу от этой боевой стойки прошла волна дрожи. Элиас не раз получал тумаки и не только их от этого человека и… тело помнило это.

Вот только я не Элиас. Переборов волевым усилием эту волну дрожи, я двумя руками поднял топор и закинул на плечо.

Тяжелый.

— А ты осмелел, — неожиданно хохотнул Гарт, глядя на мои потуги, — Вот только силенок-то как не было, так и нет, пустышка. Даже дедовский топор удержать не можешь.

А потом Гарт расслабился и спокойно, почти дружелюбно, заговорил:

— Ты действительно думаешь, что можешь просто взять и отказаться выполнять то, что я тебе говорю? — Гарт усмехнулся. — Забыл, сколько грязи я знаю о тебе? Кража у кузнеца Торна, подпорченное зерно на складе Мэри… Да, я знаю — это был ты. А ещё… — он наклонился ближе, понизив голос, — … тот пожар в амбаре Хольгера. Помнишь? Ты думал никто не видел? Видел. Я видел.

Мое сердце ухнуло вниз.

Воспоминание всплыло само: Элиас, пьяный, размахивающий факелом. Случайный взмах и вспыхнул пожар.

Никто тогда не пострадал, но ущерб был огромный.

— Одно слово, — мягко сказал Гарт, — и тебя повесят. Или думаешь дед спасёт?

Гарт громко и пренебрежительно фыркнул.

— Он сам еле дышит. Кто его слушать будет? Пройдет месяц — и он вообще подохнет от своего яда.

Эти слова почему-то неприятно и больно царапнули по сердцу. Пусть мне Грэм не родной человек, но он нормальный старик, который волновался за внука, и пока я не видел в нем ни гнили, ни злобы, даже несмотря на его тяжелую ситуацию, а тут какой-то парень смеет так о нем говорить? Так и хотелось врезать ему как следует, вот только… я понимал, что сейчас полностью бессилен. Даже топор и тот поднял так, скорее для того, чтобы не ощущать себя таким слабым.

— Так что, Эл, лучше меня слушайся, может после смерти деда останешься не с голой жопой, куда-нибудь пристрою.

И так противно хохотнул.

Я стиснул зубы и сжал топор. Как выпутаться из этого всего? Этот парень действительно знал много такого, от чего у Элиаса в любой момент могут возникнуть проблемы. Куча проблем.

И тут вдруг меня осенило: если он знает всё то, что делал Элиас, то и я знаю о нем не меньше. Мысленно начал искать все воспоминания, связанные с Гартом и пусть я увидел немного, но этого было достаточно.

Я опустил топор под торжествующим взглядом Гарта, который подумал, что победил.

— Гарт, — посмотрел я ему в глаза, — Ты забыл одну важную вещь: ты много знаешь обо мне, но и я не меньше знаю о тебе. Понимаешь? Не стоит зажимать человека в угол.

— А то что?

— Скажешь хоть слово — утащу за собой. — абсолютно без страха сказал я, глядя на него и выйдя за калитку, — Или ты думаешь, что это работает в одну сторону? Ты тоже замазан в этом дерьме.

— Кто тебе поверит, — хмыкнул Гарт, — Пустышка, который не раз был пойман на воровстве.

— Твой отец поверит, — ответил я, — Думаю, ему будет интересно узнать некоторые подробности твоих…

Я улыбнулся и закончил.

— Похождений.

В это же мгновение я увидел как вены на руках Гарта вспухли, жилка на лбу вздулась, а мышцы словно стали еще больше.

Кажется я переборщил. Парень вообще себя не контролирует.

Гарт рванул на меня.

Глава 5

Я понял одно: зря я вышел за забор. Но я не мог знать, что этот перекачанный мышцами придурок не может держать себя в руках, и всего лишь одна угроза выведет его из себя!

Я тут же отпрянул от него, но скорость этого парня была выше моей в разы. Хлипкое тело буквально вколотили в ограду одним движением.

Дерьмо! Как же плохо быть слабым!

— Угрожать мне вздумал, сопляк⁈ — его ладонь сжалась на моем горле и пришло осознание, что он может сломать мою шею как тростинку, просто стиснув свою железную хватку.

Какой же я идиот! Провоцировать человека, который сильнее тебя в этом средневековом мире сродни самоубийству.

— Га-га-га-га-га!

Неожиданно я увидел как гусь кинулся яростно клевать Гарта.

— Пшел! — только отпихнул его ногой Гарт и гуся отшвырнуло шагов на двадцать.

Я попытался вдохнуть — не получилось. Пальцы Гарта сжимались, перекрывая доступ воздуха.

В глазах уже потемнело. Я царапал его руку, пытался разжать пальцы, бил его кулаком в грудь — бесполезно. Он этого даже не заметил.

Вот она — сила одарённого наглядно.

В ушах зашумело. Мир начал уплывать.

Вот и всё, — подумал я отстраненно. — Быстро же закончился мой путь в новом мире. А достаточно было просто согласиться и не спорить с этим идиотом.

— Что, уже не такой смелый? — процедил он, — Еще раз вздумаешь…

И вдруг — удар.

Гарт отлетел в сторону, словно его сбил бык.

Я рухнул на землю и схватился за горло, судорожно втягивая воздух. Каждый вдох как вдыхание битого стекла.

Через непроизвольно выступившие слёзы я увидел, что это Грэм стоит надо мной, а потом он зашагал к упавшему Гарту, который уже пытался подняться и тряс головой.

Неожиданный удар всегда самый сильный. Вот только Грэм уже подлетел к нему и добавил еще удар. Парня мотнуло и через секунду уже громадная ладонь старика очутилась на шее Гарта и вдавила его в землю.

— Кхм… кхм… отпусти…. — промычал парень, пытаясь встать.

— Слушай сюда внимательно, щенок, — тихо и спокойно сказал Грэм, вдавливая своей хваткой парня в землю, — Ты тронул моего внука. Ты тронул моего гуся! Ты — кусок дерьма, который думает, что Дар делает его неприкосновенным. Ошибаешься. Не делает.

— Отп. кхм. пусти…

Он наклонился ниже.

— Я убил грозового василиска голыми руками. Задушил теневую рысь. Я месяцами выживал в глубинах Зеленого Моря, а ты, что ты в своем возрасте можешь? — Грэм усмехнулся. — Ты просто мальчишка с каплей силы. И если ты ещё раз появишься у моего дома я покажу тебе, что такое настоящий Охотник. Потому что даже слабый и старый я могу убить тебя в одно мгновение. Ты даже пикнуть не успеешь.

Грэм разжал хватку, а я видел, что от использования силы его черные прожилки будто надулись и запульсировали как живые. Похоже, чем сильнее он напрягается, тем сильнее яд проникает в тело.

Гарт, тем временем, вскочил и отбежал на безопасное расстояние. От прежней гордости и надменности не осталось и следа, это было лицо перепуганного мальчишки, который понял что его силы и не силы вовсе.

— Ты… ты пожалеешь… — прохрипел он.

А я просто поковылял к отброшенному в сторону Шлепе. Не знаю почему, но этот гусь буквально за день стал для меня важен. Может потому, что он сегодня стал мостиком к пониманию этого нового мира и первым существом, с которым я поладил?

— Как он? — бросил взгляд на Шлепу дед.

— Вроде цел. — удивленно ответил я.

Гусь, тем временем, как ни в чем не бывало вскочил и встряхнул перьями. Только сейчас я заметил, под перьями будто металлический подпушек.

Так гусь, оказывается, непростой!

— Повезло тебе, ублюдок, не дай бог хоть бы перышко упало с Шлепы. Сам бы тебе голову оторвал! А теперь вали, и чтоб больше я тебя у своего дома не видел! Понял⁈ — рявкнул дед вдогонку.

— Пока своего. — обернулся парень и, увидев напрягшегося Грэма, рванул как испуганный заяц.

Однако во взгляде Гарта я увидел, что обиду он не забыл и отомстить попытается при первой же возможности.

Секунд десять что я, что дед, молчали, а потом Грэм вздохнул и, встряхнув руками, двинулся к гусю. Он потрепал его по холке, проверил бока, убедился, что тот в порядке и подобрал корзину.

Только сейчас я заметил, что у него на поясе был другой топор, явно боевой, который он не пустил в ход против парнишки. Значит, никого он убивать не собирался, так… просто припугнуть.

Возможно и Гарт меня убивать тоже не собирался, вот только с такой силой «случайно» передавить легко — иначе бы сразу убил. Возможность он имел.

— А ты чего смотришь, — ощерился Грэм, — Не был бы таким слабым, дал бы отпор. И вообще, что он тут забыл? Не ты ли говорил, что со старым покончено? И что я вижу? Только я отлучился — ты снова за старое?

Я покачал головой.

— Ничего подобного. Я ему отказал вот он и решил, что может меня запугать.

— Ну-ну… — буркнул дед, топая за ограду, а рядом с ним ковылял гусь, — Отказал? Откуда смелости набрался? Раньше ты только за ним и таскался.

— Это в прошлом. — ответил я.

— Поглядим, в прошлом или нет.

Я вздохнул.

— А куда ты ходил? — спросил я его.

— За едой и кое-какими растениями на продажу, — ответил он.

И я увидел, что корзинок было две: одна с дичью, которую он, похоже, подбил в лесу и вторая с растениями. С растениями он оставил за дверью, а с дичью — внутри.

После Грэм вышел наружу, скинул кожаные сапоги и выдохнул с удовольствием. Потом сполоснул руки и лицо в корыте с водой.

Странно было думать о нем как о старике, учитывая, что я такой же старик, просто… в молодом теле.

— Дед, — окликнул я его, — До того, как я отключился, я слышал как приходил Тран за долгом.

— Было такое. — буркнул старик и продолжил вымываться.

— А как ты… кхм… мы будем отдавать этот долг?

— «Мы»? — хмыкнул дед, выглянув из-за двери — Мы? Это ты-то щенок будешь отдавать долги? Ты умеешь их только делать. Даже звучит смешно.

— Я серьезно.

— Если серьезно, то вон в корзинке часть долга. Только не трогай! — предупредительно крикнул Грэм.

Пока дед смывал с себя грязь водой, я смотрел на его тело: крепкое и мощное, покрытое старыми шрамами и черными разводами болезни. И этот взгляд ему не понравился.

— Что смотришь? — бросил он.

— Хочу понять, насколько всё плохо, — честно ответил я.

Грэм застыл, а потом выдохнул:

— Два-три месяца, если всё будет двигаться такими же темпами. Если буду перенапрягаться и использовать живу, то еще быстрее. Можно сказать спасибо одному молодому идиоту за всё это. — в его глазах мелькнула досада и злость, но он сдержался.

Я вздохнул. Пожалуй, сетованиями на поступки парня ничего не исправить — что сделано, то сделано. Нужно думать как изменить всё дальше. Того парня больше нет, есть только я в молодом теле и всё.

— Я виноват, но попытаюсь сделать всё, чтобы избавить тебя от этой дряни. — указал я на черные прожилки.

— Пустые слова, — фыркнул Грэм, вытерся чистой тряпкой и вернулся в дом.

Пока дед ходил туда-сюда из дома наружу и обратно, я пошел в небольшую пристройку и начал рассматривать инструменты для сада. Их было немного и большинство в откровенно плохом состоянии. Тем не менее, небольшую тяпку я нашел.

За мной неотвязно следовал Шлепа. Следил.

— Спасибо, пернатый, — кинул я ему, — Что кинулся защищать. Это, конечно, не помогло, но всё же…

Хотел погладить, но он не дался.

Вдруг Шлепа заметив, что дед исчез внутри дома, поковылял к корзине с растениями.

— А ну стой, говнюк, куда клюв суешь? — рявкнул изнутри дед, — Не для тебя эта роза цвела!

Гусь застыл, а потом бочком пошел в сторону, делая вид, что его заинтересовало какое-то другое растение.

Я же подошел к корыту с водой и еще раз взглянул на себя. Чужое отражение, чужое лицо, к которому нужно привыкнуть. На шее вспухал след от удушения Гартом. Я потрогал — уже ноет. Что ж, неприятно, но пройдет.

Еще пара мгновений — и всё могло закончиться не так радужно, если бы не дед.

— Дед, — сказал я Грэму, который вновь вышел наружу уже в чистой одежде, — Спасибо что… спас. В очередной раз.

Старик походил походил по саду, скривился и вернулся в дом, оставив меня наедине со своими мыслями.

Мыслями вернулся к схватке четко понимал, что как у меня не было шансов против Гарта, так и у него не было шансов против даже больного и старого, но Охотника. Потому что обычный человек имеет очень мало шансов против развитого одаренного, ведь тело одаренного меняет жива. Именно она делает его сильнее, крепче и быстрее. Вдобавок потом те, кто имеют возможность специальными тренировками и эликсирами еще и усиливают этот эффект, достигая границ возможностей человеческого тела, а затем прорывают эту грань и усиливаются. Чем-то мне это напоминало фармакологию из родного мира, которую спортсмены или культуристы использовали для улучшения результатов или развития собственного тела. По обрывкам воспоминания Элиаса я уже знал — тут всё было намного серьезнее. И это только то, что касалось тела, а еще были уникальные Дары, вроде приручителя, травника, целителя и прочих. Это совершенно другие возможности, даже если Дар «мирный».

И система предлагала начать накопление живы для начала пробуждения Дара.

Но разве сейчас я не накапливаю живу?

Я прислушался к своим вдохам и выдохам и вдруг понял, что не накапливаю. Я дышу ею и что-то, конечно, мой организм впитывает, как полезные вещества из еды, но сама жива… она как бы не задерживается в моем организме.

Любопытно. Значит, пока я не нажму «Да», накопление живы не начнется?

Я задал этот вопрос системе, но ответа не получил.

Ладно, это вроде как очевидно. Но почему нельзя было автоматически начать накопление? Значит, не всё так просто. Наверняка есть определенные условия, как с Анализом.

— Элиас, сюда! — позвал Грэм из дома.

Я вошел в дом и наткнулся на пристальный взгляд старика прикованный к моей шее.

— Подойди, посмотрю.

Грэм сидел за небольшим столиком в прихожей, где обычно и месил всякие травы в двух ступках, которые, похоже, уже навечно пропитались запахом трав.

— На, намажь, поможет, — протянул он мне «мазь» — небольшую плошку с зеленоватой субстанцией.

Я принюхался: запах был терпкий, почти колючий.

Осторожными движениями я начал втирать эту «субстанцию» в место где меня держа. «Мазью» это язык назвать не поворачивался. Похоже, просто перетертые до кашеобразной субстанции травы, которые Грэм сделал сам. Так почему-то интуиция подсказывала.

Жгло от «мази» так сильно, что слезы непроизвольно выступили на глазах.

— Да, — ухмыльнулся Грэм, — Чутка щиплет.

После этого мы сели молча есть хлеб и кусочки сала, которые он достал из кладовки, и всё это зажевывали местным аналогом лука. Простая, но сытная еда.

Я вдруг понял, что до сих пор толком-то и не ел, и голод дал о себе знать только когда я почувствовал запах пищи.

Впрочем, жуя всё это я надеялся, что со временем найду возможность готовить что-то более… интересное. За свою одинокую под конец жизнь, я привык уделять готовке время и научился многому. Шеф поваром себя бы не назвал, но приготовить большинство блюд и супов на высоком уровне я бы мог. В готовке ведь главное что? Не спешить. А люди обычно спешат: то работа, то занятия, то дети, то другие дела. А старику… куда ему спешить? Вот и научился относиться к готовке как к любимому занятию.

Впрочем, спешить с демонстрацией подобных навыков тоже не стоит: всё надо делать постепенно, слишком резкое проявление не присущих внуку навыков Грэм уже объяснить ударом цветка не сможет. Невозможно настолько сильно измениться. Да, можно переосмыслить свои поступки и пытаться быть лучше… но не быть другим.

После еды Грэм как будто немного подобрел и даже перестал бурчать. К счастью, за этот день он ни разу не заикался о том, чтобы меня выгнать. Либо эту мысль он отложил, либо считал, что я еще слишком слаб для подобного.

Сейчас, боюсь, если окажусь вне этого дома, то мне придется туго. Я еще недостаточно разобрался в местном мироустройстве и даже Дар не открыл, чтобы хоть что-то из себя представлять.

— Спасибо за еду. — сказал я и поднялся.

Пусть немного клонило в сон, но я хотел разобраться с Даром, и не хотелось делать это на глазах у деда.

Оказавшись снаружи я задумался.

Долги… страшное слово, что в этом мире, что в моем. И думаю тут с должниками никто не церемонится.

Того же Грэма относительно не трогали лишь потому, что все знали, что он сильный Охотник, который может добыть редкое духовное растение или цветок. А значит рано или поздно он все-таки выплатит долги, что всегда и делал. Но в долг давали ему не только поэтому. Грэм был старожилом этого места, он знал чуть ли не каждого жителя поселка. Как знал и их родителей. Будь он пришлым человеком, отношение было бы другим. Но тут, в обществе, похожем на средневековое, связи между людьми были другие, часто более крепкие, чем в современном обществе, где я жил. Да, «текучка» вокруг поселка была: добытчики, сборщики, торговцы… Но всегда оставался «костяк» людей, которые жили тут неизменно.

Я немного посидел на деревянных ступеньках крыльца, наблюдая как Шлепа методично обходит свои владения — сад, который казался одновременно и убежищем, и тюрьмой.

Ладно, хватит сидеть. Я поднялся и прошелся по саду, стараясь теперь присматриваться к каждому, даже засохшему и погибшему растению и находить его соответствие в тысячах растений, которые запомнил во время теста. Это было не так просто, как во время теста системы: там мне как будто что-то помогало, ускоряло процесс мышления, а тут… тут всё вернулось к моей обычной памяти. Впрочем, и ее должно хватить.

Я останавливался у каждой грядки: увидел гнилые стебли растения — и узнал лунную петрушку, чуть подальше рос огненный шалфей, который сожгло прямыми лучами солнца, а вот тут, похоже, были серебряные розы, которые кто-то очень грубо, по варварски срезал. И я догадывался кто. Элиас. Срезал и продал.

Вокруг стояла тишина, которую прерывал только шелест листвы и жужжание мух. Но скоро сквозь эту тишину начал доносится дальний стук топора в поселке, чуть в отдалении слышались удары молота о наковальню. По воспоминаниям Элиаса я знал, что неподалеку находилась и кузня, и кожевенная, где выделывали шкуры только что убитых животных, а чуть над поселком, дальше по реке, стояла мельница. Мирный поселок. Обманчиво мирный.

Совсем рядом в лесу рычат монстры, а где-то вдали, над лесом, возвышались исполинские силуэты Древ Живы — свидетели того, что мир этот куда больше и страшнее, чем может показаться из тихого уголка у окраины поселка.

Я подошел к калитке и посмотрел на дорогу, ведущую к поселку.

Элиас влез в такое дерьмо, что выбираться придется долго. Тело деда разъедает яд, а долги висят над шеей дамокловым мечом. И долг Трану был далеко не единственным и не самым большим, просто самым… срочным.

Но теперь это моя жизнь и мое тело.

И я единственный, кто может что-то изменить. Если стану сильнее.

Я опустился на корточки возле одной из грядок, машинально выдергивая сорняк. Я сжал его в ладони, чувствуя, как сок растения пачкает пальцы. Зеленый, горьковатый запах ударил в нос. Благодаря системе я теперь знал, что это была Ползучая Горечь — агрессивный сорняк, который высасывает из почвы все полезные вещества. Обычно от него избавлялись при первых признаках появления, а тут он разросся в некоторых частях сада.

Каждое из растений можно было бы спасти с помощью Анализа, который бы указал на его проблемы. Вот только даже если я смогу восстановить часть растений в саду — что дальше? Продавать травы на рынке? Нести травникам?

Но сколько я смогу заработать на таких растениях? Да, они полезные и что-то будут стоить, но самых ценных экземпляров тут нет: их либо своровал Элиас, либо продал сам дед. Из того, что тут есть я выгадаю где-то пару серебряных в неделю, если очень повезет. А долг деда только Трану десять серебряных. И у нас осталось три дня.

Я знаю тысячи растений благодаря системе, но что толку от знаний, если я не могу их добыть? Ценные травы растут глубже в лесу — там, где водятся монстры, а на окраине есть только самые простые, которые стоят медяки.

Единственное мое реальное преимущество — система и дар.

Если я стану одаренным, то всё изменится: я смогу зарабатывать, помочь Грэму и отдать долги и налаживать, менять уже свою жизнь. Все одаренные ценятся здесь: травники, охотники, целители, приручители… Любая специализация даст мне возможность не просто выжить, а жить.

Я поднялся, отряхивая руки о штаны, и еще раз медленно обошел сад. Это помогало спокойно думать.

Шлепа переваливался следом, время от времени клюя зазевавшихся жуков.

— Что делать, пернатый? — тихо спросил я у гуся. — Как вытащить нас с дедом из этого дерьма?

Я остановился у забора, глядя в сторону леса. Солнце уже поднялось высоко, и в его лучах отчетливо виднелась золотистая пыльца, падающая с крон Древ Живы. Она медленно опускалась, словно снег в замедленной съемке, оседая на листве обычных деревьев, на траве, на крышах домов и снова становясь невидимой.

Жива…

Воспоминание о Гарте всплыло само собой: его наглая ухмылка, уверенность в движениях, та легкость, с которой он готов был задушить меня одной рукой. Он был одаренным Охотником — человеком, которого боялся и которому не смел перечить Элиас.

Ну а Грэм, который одним ударом сбил Гарта с ног… Даже будучи больным, отравленным и медленно умирающим он был опаснее молодого одаренного Охотника.

В этом мире сила решала всё. Сила и возможности, которые давал пробужденный Дар.

Мне нужен Дар, а я… Я просто стою здесь и думаю о прополке грядок.

Я выбрал место в саду и, скрестив ноги и выпрямив спину, сел, как делал много раз в прошлой жизни во время утренних медитаций. Молодое тело легко приняло положение, спина выпрямилась сама собой.

Шлепа устроился рядом, изредка поглядывая в мою сторону своими умными глазками. То, что гусь мягко говоря необычный, было уже понятно как по металлическому блеску под перьями, так и по уму.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос. — Если я собираюсь что-то изменить, нужно начинать прямо сейчас.

Я вызвал знакомое уже окно статуса и нашел строку с Даром.

[Для пробуждения Дара необходимо накопить 100 единиц живы. Начать накопление? Да/Нет.]

Сто единиц живы.

Звучало просто, но вот вопрос — сколько это? За какое время можно накопить? И что будет, если я провалю этот процесс?

Система, — мысленно обратился я. — Начать накопление живы для пробуждения дара.

[НАЧАТЬ НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ ДЛЯ ПРОБУЖДЕНИЯ ДАРА?]

— Да.

Глава 6

Секунду-другую ничего не происходило, а потом внутри меня что-то вспыхнуло, будто кто-то зажег в груди лампочку.

Следом появилось сообщение:

[НАЧИНАЕТСЯ ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ ЖИВЫ ДЛЯ ПРОБУЖДЕНИЯ ДАРА]

[ПРОГРЕСС: 0/100 ВРЕМЯ: 72 часа]

[ВНИМАНИЕ: ЕСЛИ НАКОПЛЕНИЕ НЕ БУДЕТ ЗАВЕРШЕНО В УКАЗАННЫЙ СРОК, ПРОЦЕСС ПРОБУЖДЕНИЯ БУДЕТ ПРЕРВАН. ПОВТОРНАЯ ПОПЫТКА БУДЕТ ВОЗМОЖНА ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ 3 ГОДА.]

Три года? От осознания этих сроков меня будто током ударило. Да у меня нет столько времени. Мне нужно пробудить дар сейчас!

Я сделал вдох-выдох, успокаиваясь. Странно, раньше я не был таким… эмоциональным, может это всё тело и гормоны? Или новый мир незаметно расшатал мою психику?

Ладно. Нужно отбросить лишние мысли и заняться делом.

Первым делом я отметил кое-какие важные изменения, которые ощутил уже через минуту. Раньше, когда я дышал, жива входила в мои легкие и тут же рассеивалась, как дым. Я ощущал ее присутствие, легкое покалывание, свежесть, но она не задерживалась. А сейчас всё было иначе: те самые невидимые частицы живы, которые раньше я ощущал лишь как легкое покалывание, теперь стали заметнее и… ярче. Словно кто-то повернул регулятор контрастности.

Я почувствовал, как с каждым вдохом крошечные частицы живы оседают в груди. Вот только оседали они очень медленно, по капле наполняя мой духовный корень.

Еще вдох. Еще капля.

[ТЕКУЩИЙ ПРОГРЕСС: 0.1/100]

Я открыл глаза и уставился на цифры.

Одна десятая за три вдоха. Это выходит, что до этого момента я был совсем пуст? Или же живу потребляет система за свое функционирование? Или, что более логично, тот анализ и выкачал из меня живу?

Система, при Анализе использовалась жива?

[НЕТ, АНАЛИЗ ПОТРЕБЛЯЕТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СИЛЫ И ЭНЕРГИЮ ТЕЛА]

Ясно, значит ошибся, никто не трогал живу, просто я был пуст.

Я посмотрел еще раз на шкалу. Значит… если я буду дышать и накапливать живу с такой скоростью как сейчас, то успею до обозначенных системой сроков. Должен успеть.

Вот только что-то мне подсказывало, что не всё так просто.

Я снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться на процессе. Вдох — и жива входит, часть ее оседает. Выдох.

Снова.

И снова.

Прошло несколько минут и я открыл глаза.

[ТЕКУЩИЙ ПРОГРЕСС: 0.2/100]

Это медленно. Слишком медленно. Первая одна десятая живы накопилась почему-то быстрее, а потом процесс резко замедлился. Неясно, с чем это связано.

Я нахмурился и попытался дышать быстрее, глубже, втягивая в себя как можно больше живы. Хотя действовал, скорее, инстинктивно.

Покалывание в груди усилилось, но шкала прогресса практически не изменилась.

Поэкспериментировав с разными вариантами дыхания я понял одно: проблема не в скорости дыхания, а в концентрации живы вокруг меня. Возможно стоит поискать другое место в саду — то, где есть побольше живы.

Я огляделся в поисках другого места, но сад не внушал чувства, что живы тут достаточно. Полумертвые растения говорили сами за себя.

Подумав, отправился в уголок под забором, где почти не росло растений и было небольшое расчищенное пространство. Усевшись, начал повторять глубокие вдохи и выдохи.

Я ощутил, что жива накапливается, вот только все еще слишком медленно.

[ТЕКУЩИЙ ПРОГРЕСС: 0.4/100]

И это за пять минут!

В поисках места получше обошел еще несколько мест в саду: где-то живы было побольше, где-то поменьше, но всё еще слишком мало. И ведь эти земли, насколько я помнил по воспоминаниям Элиаса, считаются очень и очень насыщенными живой из-за близости к Зеленому Морю.

Ради эксперимента сделал вдох-выдох и попытался почувствовать живу возле растений. Возле некоторых из них покалывание в груди действительно усиливалось, особенно рядом с теми, что обладали магическими свойствами, но даже возле них скорость накопления едва ли удваивалась.

Этого было катастрофически мало!

Через полчаса система показывала прогресс в 0.6 единиц.

Я заметил, что он вообще был неравномерен: у дома концентрация живы была еще меньше, и я тут же понял почему — Грэм. Он был одаренный, а значит должен пассивно поглощать живу, если я верно понимаю логику этого процесса.

Не долго думая, я вышел за ограду и сел неподалеку от дороги, ведущей в поселок. Передо мной открывалось пустое пространство в триста шагов, отделяющее лес от поселка. Таким «чистым» пространство сделали для того, чтобы всегда видеть любых приближающихся тварей или монстров.

А еще видел такие же дома на отшибе как и у Грэма — не один он хотел быть поближе к лесу. Хоть я и называл Янтарный поселком, по сути по размерам он был небольшим хорошо укрепленным городком. Огромные бревенчатые стены с заостренными концами должны были защищать от случайных тварей из леса. На стенах была регулярная стража и довольно много Охотников разных рангов, которые и составляли львиную часть одаренных Янтарного. Все-таки любой поселок у Зеленого Моря был важным пунктом сбора и сбыта трав и других ценных ингредиентов, за которыми приезжали гильдии и вольные торговцы.

Честно говоря, хотелось уже сейчас тихо и спокойно обойти поселок, увидеть своими глазами то, что я увидел из воспоминаний, но увы… задачи сейчас были поважнее праздного интереса. Слишком мало у меня и у деда времени, слишком сжаты сроки. И чего я точно не хочу, так это смотреть, как рядом умирает старый человек, который каждый день будет винить меня, то есть Элиаса, в своей смерти. Я должен это исправить.

По воспоминаниям Элиаса, дед сам выбрал жить на отшибе, вне мощной ограды поселения, потому что хотел быть ближе к лесу и чтобы земля для сада была насыщеннее. К сожалению, сейчас сад был на грани уничтожения из-за тьмы сорняков и вредителей. Не знаю, сознательно ли это сделал Грэм, чтобы в случае изъятия имущества у него, сад не достался никому, или же это произошло просто потому, что ему было не до этого. Но факт оставался фактом — от сада осталось одно название.

Я вдохнул и продолжил набор живы.

За десяти минут медитации и поглощения живы я понял, что набор незначительно ускорился, но всё равно этой концентрации живы для моих целей недостаточно. Более того, с такой скоростью я и за неделю не успею набрать нужное количество живы!

Я посмотрел на Древа Живы на горизонте: исполинские, величественные, источающие потоки золотистой пыльцы. Там живы в сотни, а может и в тысячи раз больше. Вот только туда не добраться… Я знал, насколько опасен лес и Зеленое Море.

Соваться туда не одаренному новичку не знающему троп, и не обладающему навыками перемещения по лесу — самоубийство. Но это не значит, что я не могу переместиться поближе к лесу, надо просто быть осторожным.

Я переместился еще дальше от дома и еще ближе к лесу: до него оставалось шагов сто пятьдесят.

И вот теперь я ощутил как в легких стало еще сильнее покалывать, а воздух стал буквально тяжелее от пыльцы и запахов, идущих от леса. В этом месте я решил помедитировать подольше.

Через полчаса я увидел новые цифры, вот только… накопление вновь замедлилось.

[ТЕКУЩИЙ ПРОГРЕСС: 1.1/100]

Но это было хоть что-то.

Я посмотрел вокруг и понял — нужно приблизиться к лесу еще сильнее. Думаю, еще двадцати шагов будет достаточно.

Пока приближался, заметил несколько групп собирателей трав и одну охотников, которые шли по тропам в лес. Конечно, попроситься к ним было бы неплохой идеей, вот только я знал одну вещь — бесполезных и необученных новичков, которые будут лишь обузой, в лес не берут. А всё это было про меня: необученный, бесполезный и физически слабый Элиас. От моих пары подходов отжиманий ничего пока не изменилось. На существенные телесные изменения нужно время, которого у меня не было… И это я еще не говорю о том, какое ко мне, вернее к Элиасу, отношение.

Так что всё, что я мог сейчас сделать сам — это подобраться максимально близко к лесу, чтобы увеличить накопление живы.

Собственно, это я и сделал, и довольно скоро расстояние от меня до дома было больше двухсот шагов.

Лес был уже совсем рядом и я ощутил как воздух изменился еще больше, став плотнее, а концентрация живы увеличилась.

Я уселся, стараясь сохранять бдительность и понимая, что близость леса не шутки. Даже в Кромке, как называли окраины Зеленого Моря, встречались опасные твари, изредка выползающие к поселениям. Ну а более мелкие твари частенько совершали шакальи набеги, пытаясь то утащить скотину, то напасть на ребенка. В общем, спокойными эти места назвать было нельзя даже несмотря на ограду и большое количество одаренных и простых людей, которые могли постоять за себя.

Довольно быстро в этом месте моя шкала поднялась на две десятых. Вроде бы неплохо, но я понял, что в этом конкретном месте я высосал живу и нужно перемещаться.

Собственно, так я и поступил: посидел, поднакопил живы в одном месте, потом в другом, потом в третьем. И даже так за часа полтора я добрался только до четырех единиц живы. Медленно, слишком медленно.

В уме я посчитал, сколько это займет времени и понял, что не успеваю. А ведь мне ещё нужно время на еду и на сон. Это только в теории я могу не спать два дня и всё время с идеальной концентрацией поглощать живу, вот только на деле точно случится какая-нибудь неожиданность. И это тоже нужно учитывать.

Неприятно.

— Эй, ты чего выперся на край? — раздался голос деда, который заставил меня вздрогнуть и выйти из размышлений.

Я обернулся.

Старик топал ко мне, недобро прищурив глаза.

— Сдохнуть хочешь от шальной твари? А ну живо в дом, не для того я тебя выхаживал и залезал в долги, чтобы ты всё просрал своей глупостью.

Я вздохнул и поднялся. Вот как тут объяснить Грэму, что мне нужно в короткие сроки пробудить Дар, которого у Элиаса не было, а иначе возможность его открыть закроется на ближайшие три года?

Стоп! А почему не спросить Грэма — кого как не его? Мне нужна помощь, возможно он что-то подскажет дельное.

Дед уже разворачивался, когда я поднялся и окликнул его:

— Дед!

— А, чего?

— Дело есть, — серьезно ответил я и направился к нему.

— Ну? — посмотрел он на меня с каким-то раздражением, — Что за дело? Только не говори, что за это время ты успел что-то натворить.

Я замялся, подбирая слова. Как объяснить? Как не показаться сумасшедшим?

Но лучше всего сказать правду, как есть. Всё равно скрыть ничего не получится, а пробудить дар — это самое важное в моей ситуации.

— Говори уже, — поторопил Грэм.

— Во мне… началось пробуждение Дара, — выпалил я.

Тишина.

Грэм застыл, ошеломленно хлопая глазами.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно не до конца понимая сказанные слова.

— Что ты сказал?

— Дар, — повторил я тверже. — Во мне начал пробуждаться дар. Я чувствую, как внутри накапливается жива. Я в принципе ее начал чувствовать, хотя раньше ничего такого не было.

Лицо деда стало каменным.

— Элиас, — медленно проговорил он. — Если это шутка… то не смешная. В таком возрасте это невозможно!

— Это не шутка! — Я шагнул вперед. — Я серьезно. Знаю, звучит может и… странно. Но я уже несколько часов ищу место, где можно накопить живы побольше и ни в одном не чувствую ее в достаточном количестве. Не знаю, что точно произошло, но после того как я очнулся что-то изменилось. Сначала я просто начал ощущать живу, а сегодня…. я думал мне показалось, но похоже, я могу накапливать ее. Это ведь значит, что пробуждается Дар, так?

— Ты не врешь?.. — неожиданно спросил Грэм.

— Зачем мне врать в отношении Дара? — усмехнулся я.

Дар был мечтой Элиаса, да что там говорить, дед не меньше внука хотел, чтобы у того проявился Дар и он уже занялся настоящим делом и тренировками в том направлении, в котором открылся дар.

— Громовый цветок, — наконец пробормотал он. — Может всё дело в нем? Других объяснений у меня нет. Даже не знаю… Я не слышал про то, чтобы от удара магического растения пробуждался дар… То есть такое, наверное, возможно, сильный внешний источник стихийной живы мог спровоцировать….

На лице Грэма была растерянность, а потом он приказал:

— Дай руку.

Я протянул руку. Грэм взял ее своей мозолистой ладонью, потом переместил руку на мою грудь. Его ладонь легла прямо в центр — туда, где я ощущал скопление живы и духовный корень.

Несколько секунд он стоял неподвижно, прикрыв глаза. Я чувствовал тепло его руки, ощущал, как он… прощупывает? Словно пытается нащупать что-то внутри меня.

Потом его глаза удивленно распахнулись.

— Великое древо!.. — выдохнул он. — Ты не врешь! Там действительно жива. Немного конечно, но она есть и она накапливается.

Он отпустил мою руку и прошелся взад-вперед передо мной, будто мы были в комнате. Брови Грэма нахмурились и я видел как в его глазах мелькают мысли, будто он что-то прикидывает, взвешивает.

— Духовный корень, — наконец сказал он. — Я ощутил его и он… большой. Очень большой. Больше, чем у большинства одаренных. С другой стороны и ты намного старше чем те, у кого обычно пробуждается Дар — это тоже могло повлиять.

— Это хорошо или плохо? — уточнил я, — Я имею в виду большой духовный корень.

— И то, и другое, — Грэм остановился и посмотрел на меня. — Большой духовный корень означает огромный потенциал. Ты сможешь накопить больше живы, чем обычный одаренный и стать сильнее, но…

— Но?

— Но на его заполнение нужно гораздо больше живы, — закончил он.

— И в чем проблема?

О своих сроках я пока молчал — ждал, что сначала скажет дед.

— Время. — коротко ответил он. — После пробуждения дара у ребенка или… — Он посмотрел на меня. — Или подростка мало времени. Обычно не больше пары дней. Именно поэтому родители загодя закупают эликсиры с насыщенной живой для такого момента.

До меня начало доходить. Дело не в том, что я слишком медленно набирал живу, похоже у любого пробужденного это проблема, иначе бы не требовались дорогостоящие эликсиры. На эти возникшие мысли память Элиаса тут же подкинула информацию, что обычные небогатые и даже бедные родители копят на такие эликсиры не один год, откладывая для ребенка и надеясь, что в один момент они пригодятся. Ну а если нет… то по меньшей цене их продавали обратно травнику или алхимику.

Но самое идиотское, что подобный эликсир сам Элиас уже украл у деда и… выпил. Естественно это было бесполезно, поскольку Дара у него не было. Элиас только зря потратил ценную вещь и вот теперь то, что могло бы пригодиться мне сейчас, было использовано глупым мальчишкой.

Ладно, что сделано — то сделано. Все мы совершаем ошибки.

— Я понял, — кивнул я, — Продолжать не надо, вариант с эликсиром мне закрыт.

Грэм пристально взглянул на меня и уже видимо хотел напомнить, кто украл эликсир, но почему-то передумал и сказал:

— Да, эликсира нам не добыть.

Но меня интересовал еще один вопрос:

— А почему после пробуждения Дара такой небольшой срок, всего пара дней?

Грэм вздохнул и начал говорить так, будто объясняет самые очевидные на свете вещи глупому ребенку:

— Дело в том, что когда Дар пробуждается, тело человека очень короткий период времени чувствительно к живе. Именно в это время и нужно заполнить духовный корень. И чем позже пробуждается Дар, тем меньше времени у одаренного, чтобы заполнить открывшийся духовный корень.

— А мне уже…

— Почти шестнадцать. — закончил за меня дед, — Поэтому я даже не знаю, сколько у тебя времени. Я вообще не припомню пробуждения Дара в таком позднем возрасте ни у кого из поселка. Но… лучше поздно, чем никогда.

Я задумался. Значит, ограничение в два дня системы не просто ее прихоть — так происходит у всех одаренных.

— А что будет, если не заполнить его в течение этого периода?

— Откат… Можно вообще потерять возможность пробудить Дар, — ответил Грэм, — Когда в тебе проклевывается росток Дара, то твое тело как бы настроено принимать живу, и потом такого момента может просто не быть. Человек сам этого не контролирует.

— Значит, у меня есть всего день-другой? — спросил я деда, как бы проговаривая сроки системы вслух.

— У всех по разному, но я думаю около того. Я ощутил емкость твоего корня, и могу точно сказать, что столько живы ты простой медитацией не накопишь ни за неделю, ни за две. А столько времени твое тело точно ждать не будет.

Собственно, дед подтвердил те выводы, к которым пришел я сам: я не успею с помощью медитации накопить достаточно живы так быстро, даже если буду сидеть близко к лесу. И следующая попытка у меня будет только через три года, а три года — это слишком долго в таких обстоятельствах.

— И что мне делать? — спросил я прямо, — Я пытался найти где побольше живы: сидел и в саду, и за ним, и поближе к лесу, но везде ощущаю, что живы просто недостаточно, что она слишком медленно накапливается.

— Еще бы, — хмыкнул дед, — Если б можно было просто посидеть и медитацией накопить достаточно живы для пробуждения Дара, никто бы не покупал дорогущие эликсиры.

Логично.

— А что же делать мне?

— Не тебе, а нам. Теперь это и моя проблема, ведь если у тебя пробудится Дар, то ты перестанешь быть бесполезным нахлебником. Для тебя это всё изменит — не об этом ли ты мечтал?

Я кивнул.

— Мечтал.

Элиас об этом действительно страстно мечтал, и все свои поступки оправдывал тем, что у него Дара, а вот, мол, будь у него Дар, то и жил и вел бы он себя совсем по-другому.

Но я уже понимаю, что это изменило бы немногое: был бы таким же неблагодарным говнюком, только с Даром.

— Проблема в том, что учитывая размер твоего корня, даже будь у нас эликсир, его бы не хватило. Нужно было бы несколько. А это уже совсем огромные деньги. — сказал Грэм, задумавшись.

И это не говоря уже о том, — мысленно добавил я, — Что сейчас никто ни тебе, ни мне в долг не даст.

— Остается только… — взгляд Грэма упал мне за спину и я инстинктивно оглянулся.

— Лес. — добавил он через секунду, — Это единственный вариант попытаться успеть до того, как твой корень одеревенеет.

Я хотел спросить, что такое «одеревенеет», но память Элиаса подсказала значение этого слова — так называли «запоротый» Дар, который не успели пробудить.

Повисло молчание, будто Грэм сам обдумывал сказанные слова.

— Мы должны сделать вылазку к корню ближайшего Древа Живы. — неожиданно сказал Грэм, мрачно глядя на меня, — Там сильный фон живы и если нас не сожрут твари, у тебя есть шанс быстро пробудиться.

Я на мгновение опешил. Еще недавно дед хотел меня выгнать, а сейчас предлагает отправиться в Зеленое Море? При его-то болячке?

— Но твоя черная хворь… — напомнил я.

— Не твое дело, — отрезал Грэм. — Со своей хворью я сам разберусь, не твоя забота. Ты пойдешь в лес или нет?

Мы встретились взглядами и я вдруг понял, что он меня проверяет. Хочет понять насколько изменился Элиас, потому что его внук настолько боялся Зеленого Моря, что даже на Кромку не заходил. Вот только я — не Элиас… Я леса не просто не боялся, а любил его. Пусть этот лес был мне незнаком, но страха он мне не внушал, только любопытство.

— Может для начала просто зайдем в кромку леса и проверим как пойдет набор живы? — осторожно предложил я. Боялся, что слишком быстрое согласие будет выглядеть подозрительно.

— Там ее недостаточно, — отрезал Грэм, — Проверяли уже и не раз. Если струсил, то так и скажи. Значит и не нужен тебе этот Дар. Ты его и не достоин.

— Пошли. — коротко ответил я, — Я не боюсь.

Брови Грэма поползли вверх.

— Дар, — это шанс все изменить. — добавил я, — Выбраться из того дерьма, куда я попал по своей же глупости. Не воспользоваться им — это идиотизм.

— Ну хорошо, — почесал старик бороду, — Посмотрим насколько твоей смелости хватит. На словах все храбрые, а как в лес идти так сразу поджилки трясутся.

Я ничего не ответил. Слова бессмысленны, в лесу всё будет ясно.

— Теперь к делу: когда ты начал именно накапливать живу, а не чувствовать? — уточнил он.

— Вот как раз сегодня, после прихода Гарта, — ответил я.

— Хорошо, время есть. — кивнул дед, — Но лучше выйти пока светло. Утром может быть уже слишком поздно, ну а ночью…

Договаривать было не нужно: ночью обычно не выходили в лес даже самые опытные охотники.

— Пошли, — махнул он рукой и двинулся к дому.

Я последовал за дедом. Честно говоря, я ожидал какой-то другой реакции, а не того, что дед сразу скажет собираться и идти в Зеленое Море.

В вопросе Дара он проявил удивительное хладнокровие и не позволил эмоциям и раздражению на внука взять вверх. Впрочем, я уже понимал почему: Дар — самое важное. Если его нет, то ты обычный крестьянин: пахарь, ремесленник или собиратель. Но если он есть, то ты уже зависишь от того, какой у тебя Дар.

Иронично, но выходит что Дар накладывает много ограничений и обычный человек свободнее. Дар как бы предопределяет твою жизнь. Элиас об этом, конечно, не задумывался. Впрочем, в средневековом обществе или его подобии, как тут, возможность построения собственной судьбы довольно ограничена. Особенно если мир магический.

В доме Грэм сразу занялся сборами к предстоящему походу в лес. В кладовке (была в доме и такая небольшая комнатка) он открыл два деревянных ящика и начал доставать вещи. Некоторые из них уже расползлись по швам, а кожа прогнила.

— Давненько я тут не копался… — пробормотал он тихо, и прихлопнул какое-то быстрое насекомое, которое выползло из ящика. — Зараза.

Через минуту он протянул мне старые, но более-менее целые вещи.

Я осторожно взял потрепанную временем кожаную куртку с высоким воротником.

— Носил в молодости, когда был худым как ты. — пояснил Грэм, — Защитит от когтей и зубов мелких тварей. И шею прикроет, любят некоторые твари целиться сразу туда. От крупных тварей не поможет, но на крупных мы и не планируем нарываться.

Кожа была хоть и облезлой, но действительно крепкой, хоть так на первый взгляд, конечно, и не скажешь. Быстро примерил ее, и на удивление она хорошо на меня села, не как влитая, конечно, но движений не стесняла.

— Штаны тоже покрепче возьми, — дед бросил мне еще один комплект. — И сапоги. Те, что на тебе, развалятся через час пути.

Пока я это всё натягивал и привыкал к ощущению такой плотной одежды, дед собирался. На его поясе скоро оказался небольшой топор, но не тот, которым он угрожал Трану. Потом он нацепил длинный отточенный до блеска нож. Затем Грэм проверил остроту и ножа, и топора, проведя пальцем по лезвию и довольно кивнул сам себе.

После этого он собрал небольшую сумку, куда впихнул несколько мотков веревки, флягу с водой и парочку склянок с какими-то жидкостями. Одну из них показал мне:

— Это на случай, если наткнешься на ядовитое растение и оно тебя ужалит. Сначала выпьешь, а потом еще и на рану выльешь. Но это только против растений, от яда животных не поможет.

Я кивнул, взял баночку, запомнил и вернул деду. Мало ли, вдруг действительно пригодится. Правда, против какого именно ядовитого растения оно работает дед не уточнил. Видимо это какое-то не сильное, но универсальное зелье.

Грэм достал еще одну флягу поменьше и бросил мне.

— Держи при себе и пей понемногу. В лесу жива концентрированная, можно обезводиться быстрее, чем думаешь.

Я повесил флягу на пояс, который шел вместе со штанами.

Дед же продолжал собираться. Из сундука в углу он достал плотный кожаный плащ с капюшоном.

— Это на случай кислотного дождя или если придется пробираться сквозь колючие заросли. — и спрятал его в сумку.

Потом дал мне еще и толстые, сделанные из грубой кожи перчатки. Великоваты, но ничего, пойдет.

— Не снимай их в лесу. Там мало что можно трогать голыми руками.

— И еще мешок возьми, — дед бросил мне еще один холщовый мешок. — Если найдем что-то ценное по пути, будем складывать туда. Долг этому придурку Трану никуда не делся, он припрется через три дня, попробуем сделать два дела одновременно: и тебе дар пробудить, и найти что-то ценное. Всё равно собирался в лес идти.

Вот оно что! — мелькнула мысль. — Вот почему он так легко согласился провести меня в лес — он туда и так собирался! С другой стороны для Грэма единственный способ вернуть долг — это добыть что-либо ценное. Вот только черная хворь никуда не делась. Я не знаю как она работала и как именно ослабляла деда, но то, что она даже за то время, что я вижу Грэма еще больше расползлась по телу, не заметить было невозможно.

Грэм протянул мне простой, но острый нож в кожаных ножнах.

— Не думай, что это серьёзное оружие, — предупредил он. — Это инструмент для срезания растений и последнее средство самообороны. В реальном бою ты только помешаешь. Если что-то нападет, не пытайся драться. Беги. Но если убежать нельзя — бей в глаза, горло или брюхо. И не останавливайся пока тварь не перестанет двигаться.

Он посмотрел и покачал головой, как бы признавая, что из меня вояка никакущий, но всё же подбодрил:

— Сойдет, — буркнул он. — Хоть не как полный зеленец выглядишь.

Я поприседал и попрыгал, привыкая к одежде и сапогам, которые на удивление хорошо сидели на ногах.

Сам дед был одет по-спартански: кроме оружия у него была только небольшая сумка через плечо и такая же потертая кожаная куртка как на мне, но без рукавов. Его руки были покрыты шрамами и сетью прожилок черной хвори.

— Пошли, времени мало.

Мы вышли на улицу. По моим ощущениям был примерно полдень. Шлепа увидел нас, поднял голову и тревожно загагакал. Дед бросил на него взгляд.

— Сиди тут и стереги дом, а всякую шваль прогоняй. Теперь ты за главного.

Гусь забил крыльями, как бы говоря, что никто сюда не пройдет.

— Вот и молодец, Шлёпа. — кивнул ему Грэм.

Напоследок старик взглянул на сад и дом, а потом посмотрел на меня:

— Ну что, не струсил еще?

— Нет. — уверенно ответил я. — Это мой шанс всё изменить.

— Ага, или помереть. — заметил Грэм. — Древа Живы не просто источники энергии — они привлекают сильных магических существ. Территория вокруг них кишит тварями, которые питаются живой, не говоря уж о растениях.

— Подбодрил.

Это он так пытается меня отговорить? Еще раз проверяет?

— Именно поэтому, Элиас, мы идем до корня Древа, а не к самому Древу… Я даже не знаю какого ранга Охотник способен добраться до самого Древа…

После этих слов дед закинул на плечо большой боевой топор, который стоял возле ограды и был, очевидно, его основным оружием, и размеренно зашагал вперед.

Я закрыл за нами калитку, посмотрел на гуся и со вздохом двинулся за дедом.

Неожиданно в груди возникло легкое волнение, которого до сих пор не было. Странно, оно было как будто не мое. И только секунд через десять, когда мы преодолели метров двести, я понял в чем дело: тело Элиаса боялось! И этот страх передавался мне. Просто до сих пор я не делал ничего такого, что бы провоцировало подобные всплески паники.

С каждым шагом в висках стучало всё сильнее и я буквально силой воли подавлял это идиотское волнение тела.

Теперь оно мое, и я им управляю, а не остаточные рефлексы, — внушал я себе. — Это ж надо было быть таким трусом!

Расстояние до Кромки мы преодолели быстро и остановились перед опушкой.

Я втянул воздух, чтобы успокоиться и жива приятно защипала легкие. Тут я точно быстрее накоплю необходимое количество живы.

Впервые я был так близко к лесу и заметил, что граница леса была четкой, будто кто-то провел невидимую черту: здесь кончалось открытое пространство и начиналось царство деревьев. Пробиваясь из-под земли, сквозь упавшие листья росли крошечные побеги неизвестных мне растений. Кое-где я видел и сероватые грибы.

Дед обернулся ко мне и его лицо стало еще серьезнее.

— Слушай внимательно, Элиас, — начал он, глядя мне в глаза. — В лесу ты делаешь только то, что я скажу. Ни шагу в сторону. Ни звука без необходимости. Если я велю бежать — ты бежишь. Если велю замереть — ты замираешь. Если велю лезть на дерево — ты лезешь, даже если думаешь, что не долезешь. Понял?

— Понял, — твердо ответил я.

— Не трогай ничего без моего разрешения: ни растений, ни грибов, ни плодов. Часть из них ядовита. Другая часть привлекает тварей. Третья… — Он криво усмехнулся. — Третья сама по себе тварь.

Я кивнул и оглянулся назад. Вон наш дом, а чуть за ним поселок, окруженный массивной деревянной стеной и вышками с дозорными. Теперь я мог разглядеть его во всей красе.

Сделав тяжелый вдох, я повернулся обратно к лесу и ненадолго засмотрелся. Он был завораживающе красив: высокие, плотно стоящие, с кронами, сплетенными в единый полог деревья, сквозь которые пробивался солнечный свет. Но несмотря на это под ними царил мягкий полумрак.

А еще… золотистое сияние, не везде, конечно, но оно струилось там, где падали прямые солнечные лучи. Та самая пыльца-жива, оседающая с Древ на много километров вокруг, которую я видел после пробуждения в этом мире. Я видел ее невооруженным глазом, целые мириады крошечных искр, медленно кружащихся в лучах солнца.

— Красиво, да? — Грэм остановился рядом. — Первый раз всегда завораживает.

— Да, — выдохнул я. — Завораживает.

— Не расслабляйся. Красота обманчива. — Он шагнул вперед. — Идем.

Я застыл секунд на пять, пытаясь перебороть дрожащие ноги. Мое тело боялось, и дед внимательно наблюдал за тем, как я борюсь с этим страхом.

Это мое тело! — мысленно рявкнул я на самого себя и шагнул за дедом.

Самым сложным был этот первый шаг. После него сразу стало легче.

Мы пересекли границу леса и мир вокруг изменился.

Глава 7

Открытое небо и яркий свет исчезли, мы очутились в царстве приглушенных тонов. Над нами было густое переплетение ветвей, крон и листвы, а под ногами лежал толстый слой листьев.

Воздух стал другим, как будто более плотным, насыщенным и влажным. Каждый вдох теперь ощущался как глоток густого киселя, только этот кисель был живым, пульсирующим и полным энергии.

Концентрация живы здесь была в разы выше, чем в саду. Я чувствовал как мой духовный корень реагирует, жадно впитывая каждую частицу через дыхание. Прогресс, который ползком двигался в саду, здесь ускорился в разы.

[2.1/100…2.2/100]

Система тут же отметила рост, но я старался не обращать внимания на цифры — сейчас было не время отвлекаться. Я старался идти за Грэмом, ступая шаг в шаг и копируя его движения: обходить те же корни и те же камни, что и он.

— А теперь главное, — вдруг заговорил Грэм, идя впереди — В лесу есть три типа опасностей. Первый — это обычные хищники: волки, медведи, рыси и прочие звери без каких-либо способностей. То есть обычные — они и есть обычные. Конечно ты им на один зуб, но от таких я защищу нас.

Я угукнул.

— Второй тип — это магические существа. То есть твари, которых изменила жива. Они могут плеваться огнём или другой стихией, становиться почти незаметными и регенерировать раны. Но такие могут встретиться только в глубине или ближе к Древам.

— А третий тип? — спросил я.

— Растения, — мрачно ответил дед. — Они самые опасные, потому что выглядят безобидно. Например цветок, который выпускает споры, превращающие человека в живой труп. Или лоза, которая может задушить быка за секунду. Или мох, который покрывает твою голову, пока ты прилег отдохнуть, и выжирает твой мозг.

Я поежился.

— Именно поэтому ты не трогаешь ничего без моего разрешения. Растения меняются и мутируют очень быстро, и чем глубже в лес, тем сильнее. Поэтому… никто, ни один Охотник не может знать какие у того или иного растения за Кромкой свойства сегодня. И я в том числе. То, что было безопасным вчера, сегодня смертельная дрянь.

Я кивнул. Теперь мне стало понятно, почему травники с Даром так ценны — они могут «чувствовать» растения и определять подобные опасности именно Даром, а не опытным путем. Получается, что просто запомнить растения и их свойства не выйдет, потому что они изменятся? Но что-то мне подсказывало, что не всё так просто. Думаю, не все растения меняются так быстро, как говорит Грэм и большая часть всё же сохраняет свои свойства. Не зря же меня система заставила запомнить тысячи растений, думаю, в ее «базе» есть еще десятки тысяч.

Интересно… а это был единственный тест? Или может для доступа к каким-то дополнительным ее функциям мне придется проходить еще тесты? Ладно, не о том думаю. В лесу нужно думать только о том, что под ногами и о том, что перед тобой.

— Сейчас тебя интересует только моя спина, Элиас, — не оборачиваясь сказал Грэм, — Ты идешь за мной и даже не думаешь о том, чтобы куда-то свернуть, что-то подобрать. У нас есть цель — довести тебя до корня Древа и вернуться живыми.

— Я понял.

— Надеюсь. Ходил бы со мной раньше в лес, не пришлось бы объяснять эти очевидные вещи. — добавил он следом.

Я вдохнул. Глаза постепенно привыкали к полумраку леса.

— И еще, — обернулся старик, — Что бы ни случилось — не паникуй. Паника убивает быстрее любой твари. Если почувствуешь страх, сразу начинай дышать медленно и всегда думай головой, а не инстинктами. В лесу быстрее всего погибают те, кто поддаются панике.

Он на секунду умолк, и голос его дрогнул:

— И последнее, Элиас, если я скажу: ' Бросай меня и беги' — просто сделай это, без разговоров и героизма, понял?

— Нет, — ответил я честно, глядя ему в глазах. — Я не брошу тебя.

Я просто не мог бросить этого старика, и пусть он мне не был родней, но и чужим человеком уже не был. Никогда я в экспедициях никого не бросал, и меня не бросали. На этом строилось выживание: люди должны помогать друг другу в тяжелых ситуациях, а не думать о собственной шкуре. То, о чем он просил, было просто невозможно для меня ни в том мире, ни в этом.

Дед только покачал головой:

— Посмотрю я на тебя при виде твари: поджилки затрясутся и будешь думать только как спасти свой зад. На словах, до входа в лес, все герои, а вот внутри вся суть человека показывается.

Я не стал спорить. Всё будет видно дальше, в лесу.

Первые километры мы шли по знакомым протоптанным тропам. Это была ещё окраина Зеленого Моря — та самая Кромка. Здесь водились обычные животные, росли привычные растения, которые по утрам добывали собиратели трав. Изредка нам встречались такие собиратели из поселка, с огромными корзинами за спиной. Дед кивал им в знак приветствия, но не останавливался для разговоров.

Постепенно людей становилось всё меньше, а лес — всё гуще и странней. Деревья становились крупнее, а их листва переливалась неестественными оттенками зеленого, словно мы оказались в тропиках.

В какой-то момент в воздухе возник сладковатый аромат, от которого слегка затошнило.

— Пыльца Дурманного Мака. Конечно это никакой не мак, но очень похож и растет вверху, на деревьях, поэтому пыльца разлетается далеко, — пояснил он. — В небольших количествах безвредна, но если надышишься, начнутся галлюцинации.

Я старался дышать через нос, короткими вдохами, тогда же, когда это делал и Грэм, а он выбирал каким-то образом места, где ее было меньше.

Но даже так я чувствовал, как жива вокруг становится всё плотнее, а голова немного кружится даже от небольшого количества пыльцы мака. Грэму пока всё было нипочем, его походка была твердой и уверенной. Как будто это не его тело пожирает черная хворь.

Мельком взглянул на прогресс.

[ПРОГРЕСС: 5.2/100]

За первые два часа пути я накопил больше живы, чем за всё время в саду. И похоже это было только начало. Начальное волнение, которое я испытывал заходя в лес, куда-то исчезало, и это был плохой знак. Потому что это не был обычный лес — этот лес был чем-то другим — живой экосистемой, убивающей чужаков. А раз я расслабился, значит, потерял бдительность.

— Стой, — вдруг очень тихо сказал Грэм, подняв руку.

Я замер на месте.

Наверное секунд десять ничего не происходило: лес жил своей жизнью, мне на куртку села какая-то мушка, а рядом прожужжала пчела. Я даже подумал, что дед ошибся, но тут вдруг высоко в кронах что-то промелькнуло что-то серое, размерами с небольшую собаку.

Минут пять мы стояли неподвижно, пока дед не дал знак расслабиться.

Тень исчезла, но напряжение не спало. Грэм по-прежнему вглядывался в лесную чащу, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

— Кто это? — тихо спросил я.

— Гончий паук, — прошептал дед, медленно доставая топор. — Обычно они охотятся стаями. Если видишь одного, значит, где-то рядом может быть ещё дюжина. Не то, чтобы они были для меня проблемой, но в лесу чем меньше влезаешь в ненужные схватки, тем лучше, ведь на шум и запах крови всегда может прибежать кто-нибудь покрупнее.

— А как он нас не заметил?

— Зрение у этих пауков не очень и они немного туповаты, — тихо хмыкнул Грэм, — А этот, похоже, не посчитал нас легкой добычей. Видимо почувствовал во мне еще какую-то силу.

Через пару минут мы двинулись вперед.

Понемногу я привыкал к этому необычному ощущению наполненности воздуха живой и следил за отметкой, которая медленно, но верно ползла вверх. Это радовало, но я понимал, что до сотки еще очень и очень долго. Даже тут, внутри леса, такими темпами нужно медитировать часов десять, не меньше, чтобы полностью заполнить шкалу. Вот только просидеть так просто десять часов в лесу тебе никто не даст — кто-нибудь сожрет.

Лес вокруг был живым и вовсе не в переносном смысле — всё вокруг постоянно двигалось, дышало и росло. Лианы медленно ползли по стволам, я заметил эти движения, и сначала подумал, что это змеи, но Грэм меня просветил. Цветы раскрывались и закрывались в такт невидимому ритму. Мох под ногами изредка пульсировал, словно дыша… Наступать на такой было нельзя.

Я видел растения, которые знал по тесту системы: между корней одного дерева заметил Теневой Папоротник, темно-фиолетовые листья которого впитывают свет. В этом растении яда было столько, что для смерти хватит и неосторожного укола. Увидел вживую я и другие растения, например Серебряный Хвощ, который звенел своими стеблями на ветру. Тут, правда, ветра не было, поэтому и звона я не услышал. На Кровавый Мох мне указал дед: тот стелился по стволу старого дуба красным ковром — от него можно было словить сильную аллергию и начать задыхаться.

Конечно же я ничего не трогал, только смотрел и запоминал. Наверное только сейчас я по-настоящему прочувствовал насколько «другой» этот мир. Для осознания этого нужно было увидеть всю эту флору и фауну глазами, а не только через системный тест.

Я заметил небольшой куст, усыпанный ягодами. Они были ярко-красными, почти светящимися. Не знаю почему, но мне дико захотелось их сорвать, и я еле удержался от этого.

— Это Огненная Ягода. — сказал дед, — Съешь — и внутренности сгорят за минуту. Запомни: в Зелёном Море чем красивее растение, тем оно опаснее. Природа не тратит силы на украшательство просто так. Яркие цвета — это либо предупреждение, либо приманка.

Я кивнул, запоминая.

Вдруг дед застыл. Совсем как в случае с пауком. Я замер следом, превратившись в статую.

Где-то вдалеке раздавался странный звук, будто кто-то скрежетал когтями по дереву. Дед медленно повернул голову, прислушиваясь, а потом с облегчением выдохнул.

— Всего лишь древесный грызун, — прошептал он почти беззвучно. — Безобидный, его присутствие означает, что крупных хищников поблизости нет. Для нас это хорошо.

Мы двинулись дальше, но теперь я был гораздо внимательнее к окружающим звукам.

Изредка то тут, то там проскакивали животные и вспархивали птицы, но очевидно Грэм не считал их опасными. Ну а старику в этом вопросе я доверял полностью. Все-таки он бывалый Охотник, а не я.

Почти час мы шли по лесу вперед и только вперед. Нам уже не встречались ни собиратели трав, ни охотники и видимо Грэм был этому только рад.

Жива во мне накапливалась быстрее, чем я надеялся, а уж если мы доберемся до Древа Живы… Надеюсь, процесс пойдет еще быстрее.

Вдруг Грэм снова поднял руку, останавливая меня и не оборачиваясь. Он просто смотрел вперед, но каждая мышца его тела была напряжена, а рука легла на топор.

Я проследил за его взглядом.

Впереди, перед нами лежало… что-то темное и бесформенное. Сначала я подумал, что это просто поваленное дерево, но потом понял — это не дерево, это труп. Труп большого животного, от которого осталось немного. По коже пробежали мурашки: что-то двигалось внутри туши, словно огромный червь.

— Назад, — тихо сказал дед. — Медленно. Не поворачивайся спиной.

Мы начали пятиться. Шаг. Еще один. Слава богу под ногой не хрустнула ни одна ветка, а мох смягчал наши шаги.

И тут из туши выползло… оно. Существо было размером с крупную собаку, вот только его тело было черным, маслянисто-блестящим, покрытым чем-то вроде хитина. У него было шесть лап, а вместо головы просто огромная пасть, наполненная рядами черных зубов и пара поблескивающих глаз.

Тварь замерла, повернув голову в нашу сторону.

Я застыл. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, что тварь сейчас услышит его.

Секунда. Две. Три.

Тварь медленно, очень медленно повернулась в нашу сторону и начала изучать нас своими черными глазами.

Дед стоял неподвижно, но я видел, как его рука скользит к топору. Медленно. Плавно. Ни одного резкого движения.

Я видел как капает слюна с игловидных зубов.

И запах — ужасный запах гнили и разложения, что-то кислое и металлическое.

Тварь остановилась и подняла голову, будто принюхиваясь.

А потом… вдруг раскрыла крылья, которых я поначалу и не заметил из-за того, что они были плотно прижаты к телу — и резко взлетела. Но не в нашу сторону, а вертикально вверх между деревьев, скользнув сквозь просвет в кронах.

Я выдохнул только через несколько секунд, когда понял, что она действительно улетела.

Дед тоже выдохнул. Рука его разжалась на рукояти топора.

— Черный падальщик, — глухо сказал он. — Убить-то я его убью, но тварь может цапнуть и заразить какой-нибудь дрянью, от которой хрен вылечишься. С ними лучше не сражаться. Они, правда, тоже не нападают обычно на живых — питаются падалью. Но если в голову что-то взбредет или если почувствуют страх… тогда могут атаковать и живого. Вообще-то он должен быть за Кромкой. Тут летают только обычные. Странно…

Он посмотрел на труп на тропе, потом на меня.

— Хочешь вернуться?

Я покачал головой.

— Мы уже проделали длинный путь.

— Правильный ответ. Пока неплохо держишься, — хмыкнул ободряюще Грэм и мы двинулись дальше.

Где-то меньше чем через полчаса мы достигли настоящей границы Кромки. Внешне она ничем не отличалась от остального леса, но я почувствовал её всем телом: воздух стал почти вязким от концентрации живы. Дыхание само собой участилось, а сердце забилось быстрее. Набор живы ускорился.

— Добро пожаловать в настоящее Зеленое Море, — мрачно усмехнулся дед. — Теперь каждый шаг может стать последним. Кромка закончилась, дальше будет опаснее. Намного опаснее. И если услышишь крылья, сразу прячься возле деревьев.

Я кивнул.

Первое, что поразило меня в настоящем Зеленом Море — это размеры деревьев. Они как-то резко стали толще, выше и их кора то тут, то там пульсировала то зеленым, то золотым, в зависимости от дерева.

А еще между исполинскими деревьями гуще, чем в Кромке струился золотистый свет — та самая жива, которая была здесь настолько концентрированной, что становилась видимой. Появились различные растения с металлическим блеском и разноцветными прожилками, я узнавал лишь некоторые из них.

— А что это? — шёпотом спросил я, указывая на странное дерево справа от нас.

Его ствол был покрыт пульсирующими пятнами красного цвета, а листья медленно поворачивались, словно следя за нами. От него становилось… тревожно.

— Кровавая Берёза, — так же тихо ответил дед. — Охотится на мелких животных. Если подойдешь слишком близко, выстрелит шипами с парализующим ядом. Потом будет месяц переваривать твою плоть.

Я поежился и отошёл подальше от дерева. Листья действительно поворачивались, следя за моими движениями. Вот только березу она не напоминала ни капли, разве что чуть висящими вниз ветками.

Ещё через час мы наткнулись на первые действительно ценные растения. Дед остановился возле небольшой поляны, где рос куст с фиолетовыми ягодами.

— Плоды Ночной Звезды, — сказал он с удовлетворением. — Очень редкие. Одна горсть стоит как серебряная монета. На весь долг Трану не хватит, но уже что-то. Проблема в том, что они портятся очень быстро после того как сорвать, но с полдня протянут наверное.

Он достал специальные кожаные перчатки и осторожно начал собирать ягоды в одно из отделений моей сумки.

— А почему перчатки? — поинтересовался я.

— Сок ядовит. Если попадёт на кожу — получишь ожог, а если на рану… можешь попрощаться с рукой. Их алхимики специально вываривают и каким-то образом убирают яд. Не знаю как, но берут охотно.

Кто бы сомневался! Каждое растение здесь таило в себе смертельную опасность, но при этом обладало невероятной ценностью.

Дед работал быстро и профессионально. За несколько минут он собрал все ягоды, не оставив ни одной и мы пошли дальше.

По таймеру системы, который отсчитывал время, оставшееся у меня до пробуждения, я знал, что идем мы уже почти четыре часа.

Ну а минут через десять впереди показалось то, ради чего мы и пришли сюда — Древо Живы. Вернее, всего лишь его огромный корень, который выглядел как вековое поваленное дерево, уходящее в землю. От корня исходило мягкое золотистое свечение, а воздух буквально искрился от концентрации живы.

— А теперь быстро к корню! Чем меньше мы тут находимся, тем больше шансов, что выживем. — сказал Грэм.

С каким-то внутренним пиететом я приближался к корню огромного древа и вблизи он был еще более впечатляющим: кора переливалась золотистыми узорами, и от неё исходило сильное тепло.

Грэм, несмотря на то, что мы добрались практически без приключений, выглядел очень напряженным.

— Что-то не так? — спросил я.

— Слишком тихо, — ответил он. — Обычно возле Древа много жизни. Мелкие твари приходят сюда подпитываться энергией, всегда есть несколько крупных хищников, а сейчас… словно все разбежались. Не к добру это.

Он был прав. На поляне царила мертвая тишина.

— Может быть, их спугнули мы? — предположил я.

— Может быть, — кивнул дед, но звучал он неуверенно. — Ладно, иди к Древу, начинай поглощать энергию, я буду охранять. Твоя задача — быстро наполнить духовный корень до предела, предел ты почувствуешь. Прислонись к стволу и сосредоточься на накоплении. Всё остальное не важно.

Я сделал несколько шагов к гигантскому стволу и интенсивность поглощения живы резко возросла. В груди разлилось приятное тепло, а перед глазами вспыхнули цифры системы.

Осторожно прижался к шершавой коре, под которой чувствовалась вибрация: медленная и размеренная как сердцебиение великана. Это было странно и необычно.

— Закрой глаза, — проговорил дед, обходя поляну по кругу, — Дыши медленно и внимательно слушай, но не ушами, а нутром.

Я закрыл глаза и начал глубоко осмысленно дышать. Первые минуты ничего не происходило. Я слышал обычные звуки: шелест листьев, жужжание насекомых, далекие голоса птиц… Все-таки Грэм преувеличил — жизнь тут была. И совсем не тихая. Я чувствовал прохладу земли под собой и тепло дерева за спиной.

Постепенно сознание успокоилось: мысли о долгах, о яде, о Системе, о том, что я могу не успеть пробудить Дар отступили. Осталось только здесь и сейчас.

— Пошло накопление? — спросил старик.

Я не открывая глаз кивнул.

— Тяни живу в себя что есть сил.

Жива потекла в мое тело. Потекла к тому самому КОРНЮ, который был внутри меня и который должен был пробудиться.

[ТЕКУЩИЙ ОБЪЕМ ЖИВЫ: 14/100]

Несколько минут всё вокруг было спокойно и ничего меня не отвлекало, а потом… потом я услышал хлопанье крыльев и громкий «чавк». Хотелось открыть глаза, но я сдержался.

— Продолжай-продолжай, глаза не открывай. Это я убил мелочь летающую, ничего серьезного. — успокоил меня Грэм.

Еще минут через пять я услышал как на нас спикировала еще одна тварь. Дед снова с уханьем оборвал ей жизнь и с чавком вытащил свой топор.

А я… просто продолжал поглощать живу и время для меня замедлилось.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Постепенно все внешние звуки отдалились, вернее, я просто перестал обращать на них внимание, всё глубже погружаясь в себя и концентрируясь на дыхании. Я думал будет сложно, но пока получалось легко.

Накопление пошло бодрее.

Дерево действительно отдавало живу не скупясь. Да что там говорить, того количества, которое было нужно мне, оно скорее всего просто не замечало — это для древа была «капля в море».

С каждой минутой я ощущал живу всё лучше, наблюдая за тем, как наполняется мой духовный корень. Это было приятно.

Может, я и успею. — мелькнула мысль.

Вдох-выдох… вдох-выдох…

Вдох-выдох…

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 18/100…21/100…24/100… 28/100…]

Я даже представить не мог, что жива может накапливаться с такой скоростью! Какой-там сад или Кромка? Древо в меня ее буквально заливало не жалея. Мне оставалось только принимать в себя эту энергию и не отвлекаться ни на что.

Время потекло как-то по особенному, а от такого изобилия живы настроение, как-то против моей воли резко скакнуло вверх.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 35/100.]

Да уж, не зря Грэм говорил, что только тут я смогу очень быстро накопить живу.

— Хех!

Я услышал взмах крыльев и что-то тяжелое снова с шумом рухнуло на землю. Грэм ничего не говорил, но я снова слышал его шаги.

Убрать. Убрать лишние мысли! — заставил я себя заметив, что от них замедляется поглощение живы. — Не думать о старике, он справится.

Вдох-выдох… вдох-выдох…

Вдох-выдох…

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 38/100…40/100…43/100.]

Прошло не более получаса, а шкала была заполнена уже наполовину. Просто невероятно! А возле дома я вбирал энергию буквально по крупицам.

Внутри вспыхнула какая-то детская радость от того, что получается.

И ровно в этот момент по лесу прокатился далекий вой от которого стало по-настоящему страшно.

Я ни с чем не спутаю этот вой.

Тело инстинктивно дернулось и жива потекла медленнее.

Волки!

Глава 8

Вот дерьмо! С волчьей стаей наверное даже такой крепкий дед как Грэм не справится!

— Не останавливайся, Элиас, осталось немного! Я вижу, мы успеем! Этих псин я одолею одной левой, не сомневайся! — с уверенностью сказал старик.

Я, конечно, хотел верить ему, но черт возьми! Сомневаюсь, что с этим ядом в его теле он способен справиться с чем-то более крупным, нежели те летучие существа, которых убил уже дюжину. Волки — это умные твари, и работать слаженно они умеют. Одно дело убить одиночную тварь, а совсем другое — одолеть пусть и небольшую, но волчью стаю.

Тем более, я еще не знаю размеров этих волков, но вспоминая Трана и его прирученного волчару сомневаюсь, что тут бегают дворняги.

Через секунду я услышал как звякнула склянка и дед что-то выпил.

— Уххх… бодрит!

Он что-то принял! — понял я, — Что-то усиливающее его тело!

Я заставил себя сосредоточиться. Единственное, что я сейчас могу сделать — это быстрее закончить пробуждение и верить старику, который уверен, что справится с этой угрозой.

Или, возможно, всё дело в том, что от волков в лесу убежать невозможно?..

Жива продолжала течь, наполняя мой духовный корень.

Мое ухо уловило еще один шорох, на этот раз справа. И снова звук топора: похоже, напало что-то мелкое, еще не волк.

— Чертовы твари чуют, когда люди работают с живой и накапливают в себе, — прошипел дед между ударами. — Слетаются как мухи на мед.

Я попытался отгородиться от звуков боя и погрузиться глубже в медитацию, хотя это было невероятно сложно. Каждый удар деда заставлял меня вздрагивать, каждый писк или рычание умирающего монстра пробивал мою концентрацию.

С какого-то перепугу тварей стало больше. И почему они наоборот не разбежались перед волчьей стаей?..

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 64/100]

И вдруг еще один вой волчьей стаи.

Уже ближе!

Я застыл, сердце ухнуло куда-то в живот. По спине снова побежали мурашки от этого первобытного, хищного зова. Сначала завыл один, потом подхватил другой, потом третий.

— Дерьмо, — выдохнул дед. — Твари близко и почуяли кровь.

— Элиас, слушай меня очень внимательно, — его голос стал тверже, но в нем я почувствовал легкое волнение. — Что бы ни происходило вокруг — не открывай глаза, не поворачивайся и не помогай мне. Единственное, что ты можешь сделать — это довести пробуждение до конца. Если прервешь его сейчас — всё будет напрасно, понял? Просто поглощай живу и ни о чем не думай. Иначе ты в очередной раз подведешь меня. Сиди и не двигайся!

— Понял, — выдавил я, хотя внутри всё кричало против такого решения.

Цифры росли, но мне всё еще было нужно время.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 65/100]

Что я делаю? Сижу здесь, накапливаю живу, пока этот старик готовится умереть, защищая меня, думая, что его внук, Элиас⁈

В груди что-то сжалось от стыда и бессилия. Семьдесят восемь лет жизни, а я снова чувствую себя беспомощным ребенком! Мне захотелось вскочить, схватить нож, встать рядом с Грэмом и принять бой, потому что именно так правильно, а никак иначе. Но я понимал, что это было бы самоубийством, и не только моим. Если я прерву пробуждение дара сейчас, вся эта затея станет бессмысленной: Грэм рисковал жизнью ради того, чтобы дать мне шанс, и чтобы я им воспользовался. Я просто не имел права его провалить.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 67/100]

Я сжал зубы и заставил себя сосредоточиться.

Дыхание. Медитация. Накопление живы. Только эти три вещи имели значение сейчас. Старик справится, должен справиться.

Скоро донеслось тихое рычание и звуки лап. Это подсказало мне, что нас окружают.

— Умные сволочи, — процедил дед. — Идут с разных сторон.

Я услышал рычание, топот лап и свист топора. Удар, а за ним пронзительный визг и глухой звук падающего тела.

Но атака была отвлекающей — настоящий удар пришел с другой стороны. Снова лай, затем рычание, и громкий чавк дедовского топора.

Цифры накопления мелькали перед внутренним взором, но я старался не обращать на них внимания и просто делать дело.

Каждый вдох приносил новую порцию энергии, которая стекала в духовный корень как вода в резервуар.

Бой продолжался. Грэм боролся с тремя волками одновременно: ухо улавливало их глухое рычание, лязг зубов о топор, приглушенные удары и проклятия деда.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 73/100]

Жива продолжала накапливаться, но теперь мне было не до радости — каждый звук боя пронзал меня как нож. Волчий лай и тяжелое дыхание деда заставляло сердце колотиться быстрее. Я переживал за Грэма не только потому, что от него зависела моя жизнь, а и потому, что мне нравился этот суровый старик.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 79/100]

Время тянулось мучительно долго.

Каждая секунда казалась вечностью.

Я слышал, как дед отбивается от тварей, слышал его громкое тяжелое дыхание, когда он наносил очередной удар.

Он устает, я понимал это.

Держись, Грэм. Пожалуйста, держись. Осталось совсем чуть-чуть.

Вдох. Выдох.

Жива текла в меня непрерывным потоком.

Я отпустил последние якоря тревоги, последние нити страха за деда. Грэм справится. Он не привел бы меня сюда, если бы не был уверен в своих силах. Я должен продолжать. Иначе все это не имело смысла.

Волчий вой, треск веток под лапами, тяжелое дыхание деда — всё отошло на второй план. Мой мир сузился до потоков живы, текущих сквозь древесную кору прямо в мой корень жизни.

Время потекло совершенно иначе, не так как в реальном мире.

[НАКОПЛЕНИЕ ЖИВЫ: 83/100…85/100…87/100]

Ещё чуть-чуть, совсем немного!

Жива текла в меня мощным потоком.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Полностью расслабиться. Забыть о бое снаружи.

Остался только я, древо и пульсация живы, текущая сквозь корни глубоко под землю.

91/100.

92/100.

Жива текла в меня всё интенсивнее: древо словно чувствовало, что мне необходимо больше живы и отдавало энергию щедрее… Оно не скупилось.

Где-то рядом что-то тяжело упало на землю. До меня донесся предсмертный хрип и я понял — еще один волк мертв.

Дед справляется.

Невидимый сосуд внутри меня наполнялся до краев, готовый вот-вот переполниться. Каждая единица давалась всё труднее и труднее, но останавливаться было нельзя. Нужно было довести до сотни единиц, иначе всё пойдет насмарку.

Сейчас важно только дыхание, размеренное и глубокое дыхание.

Жива входила с каждым вдохом.

95/100.

Еще чуть-чуть. Еще немного и процесс завершится.

Тревожные мысли пытались прорваться через концентрацию.

А что если дед не справится с последними волками? Что если они его загрызут, а меня разорвут на куски? Что толку будет от пробужденного Дара мертвецу?

НЕТ!

Вдох-выдох.

96/100.

97/100.

Еще чуть-чуть!

Последние капли энергии втекали в переполненный корень жизни мучительно медленно. Как будто я пытался влить воду в уже полную до краев чашку.

Я чувствовал, как что-то внутри меня готово разорваться, как созревший плод.

Почти!

Корень жизни раздувался, готовый треснуть.

99/100.

Последний глоток живы!

100/100.

ВЗРЫВ!

Меня ослепило и обожгло изнутри, в вены будто влили расплавленный металл. Каждая клетка моего тела одновременно умирала и возрождалась заново.

Я хотел закричать, но не мог — голос застрял в горле.

Жива, накопленная в духовном корне, хлынула наружу и пронзила меня полностью: кости, мышцы, кожа — она была везде. Она наполняла каждую клеточку моего тела, изменяя и пробуждая что-то спящее в самых глубинах моей сущности.

И вдруг время замедлило свой ход и я почувствовал Древо Жизни. Случайно коснулся его сознанием.

Это было что-то невероятное! Древо было настолько медленным и непостижимым, что мой разум, маленький и хрупкий, начал растворяться в этой бесконечности. Древо не думало словами или образами — оно просто… было. Существовало. Росло.

Сознание Древа было слишком огромным и глубоким, оно было… совершенно другим, нечеловеческим.

Моё «Я» размылось, растеклось по нему, став частью чего-то большего.

На короткое мгновение я стал Древом и почувствовал, как мои корни пьют воду из глубин земли, после чего мой ствол тянет её вверх, к листьям. Моя крона пожирала свет, превращая его в энергию, а сам я питал тысячи растений вокруг себя, делясь живой, которую производил. Я был вечен. Я помнил времена, когда этого леса не было, а на месте деревьев простиралась пустошь. Я видел, как всё зарастало, жизнь возвращалась и мир менялся.

Я был…

Нет.

Где-то в глубине сознания вспыхнула паника: если я сейчас не прерву контакт, то просто растворюсь! Ещё мгновение — и я перестану быть Виктором, быть человеком!

НЕТ! ЭТО НЕ Я! ЭТО ДРЕВО! Я — ЧЕЛОВЕК!

С отчаянным усилием воли я разорвал связь — это было как оторваться от магнита, вырваться из липких объятий. Резко и очень болезненно моё сознание вернулось в тело. Я задохнулся и упал на четвереньки, хватая ртом воздух. Голова кружилась, а перед глазами плыли золотистые пятна.

Я… я жив… Я человек… Я вырвался…

[ДАР ПРОБУЖДЕН]

[ВИД ДАРА: СИМБИОНТ

* тип дара травнической направленности*]

Грэм! — опалила мысль. — Я не знаю сколько длился мой контакт с древом! Может его уже убили!

Голова завертелась, ища Грэма и через мгновение я выдохнул с облегчением.

Старик был жив и стоял в десяти шагах от меня, опершись на топор. Возле него в беспорядке лежали туши огромных волков, напоминавших волка Трана, только их мех был более плотным, почти черным, а клыки длиной с мой палец. В ранах от топора на их тушах я разглядел черную кровь, которая словно дымилась превращаясь в дымок. Это были какие-то необычные волки. Даже кровь у них была явно магической. Однако сейчас было не до них. Пошатываясь, будто это я провел сейчас тяжелый бой, пошел к старику.

Левая рука Грэма висела как плеть, то-ли сломанная, то-ли погрызанная до кости, сходу не понять. По лицу стекала кровь из глубоких царапин, оставшихся от когтей волков. На правом бедре кровила рваная рана.

Действие зелья, которое он принял, явно заканчивалось и он выдохся. Еще бы, после такого боя!

— Получилось? — прохрипел Грэм повернув ко мне голову. — Дар пробудился?

— Да, пробудился, получилось. — кивнул я.

— Хорошо, — выдохнул дед. — Тогда всё не зря… Не зря… Рискнул и потратил эликсир. Значит, стоило того… теневые волки… мерзкие твари…

Грэм отхаркнул сгусток крови и вытерся рукавом, быстро достал небольшую бутылочку из сумки и выпил залпом, до дна.

— Правда, чутка здоровья потерял, но это ничего, скоро попустит… Эти волки… Древо любит так делать: делиться с тобой живой, и пока ты ее берешь, заставляет мелких тварей защищать его… Нам еще повезло — эти были слабые. Раньше бы я таких одной рукой…

Слова Грэма пролили свет на то, почему волки вели себя так безрассудно, даже когда Грэм начал одерживать над ними верх и от стаи осталось всего пара особей. Виною всему Древо, которое ими управляло или… подчинило. Я не совсем понимал как это возможно, но пока сомневаться в словах Грэма не приходилось.

Я взглянул этого крепкого старика с уважением и благодарностью — он справился с дюжиной волков и при этом в нем не было ни капли страха, только готовность принять бой и сражаться за внука до последнего. Теперь я понял, что у Трана с его волком шансов не было: Грэм развалил своим топором лесную волчью стаю — что ему тот один волк? И Тран, видимо, все-таки знал о силе Грэма, поэтому и не полез в открытую конфронтацию, а вот Гарт… Тот недооценил силу старого Охотника.

Ноги Грэма резко подкосились и я рванул к нему. Правда, удержался он скорее благодаря топору, на который опирался, чем моей помощи.

— Тяжко… Но ничего… — прокряхтел он, теперь уже натурально как старик.

Я помог ему, взвалив его руку себе на плечо. Удивительно, но молодое и откровенно тощее тело Элиаса пока справлялось с весом деда. Видимо, пробуждение Дара добавило и физических сил, иначе это я объяснить не могу. Да и в целом я ощущал, что тело распирает от силы, вот только скорее всего она заемная и это временный эффект.

Мой взгляд скользнул по черным прожилкам на руках Грэма: они стали толще и начали довольно часто пульсировать.

Такого раньше не было!

— Это из-за эликсира? — спросил я.

— Да… Он дал силы в долг и теперь забрал. Теперь мое тело меньше сопротивляется черной хвори и ей легче распространяться.

Внутри всё обожгло противным холодком. И тут я снова виноват — в том, что ускоряю смерть этого человека.

— Домой, — задыхаясь сказал Грэм, — Быстро! Пока не пришли другие твари, покрупнее. На запах крови обязательно слетятся падальщики. Главное до Кромки добраться, а там уже как-то дойдем до…

Он не договорил. Ноги снова подкосились и он навалился на меня всем весом.

Я скрипнул зубами и едва удержал его.

Черт! Он тяжёлый! Килограммов под сто, если не больше. А я щуплый пятнадцатилетний подросток.

— Держись, — прохрипел я, пытаясь сохранить равновесие.

— Держусь-держусь… — бормотал Грэм, но глаза его сонно и устало закрывались.

— А раны… — начал было я, понимая, что нужно их прочистить и хоть чем-то перевязать. Может у деда были какие-то эликсиры, которые он взял да забыл сказать мне?

— Потом… Это потом… Сейчас надо поскорее убраться отсюда, это главное… — выдохнул сквозь боль Грэм. — Проклятый эликсир! Он выжег все резервы организма, и теперь еще и наступил откат. Дерьмо…

Мы медленно, мучительно медленно двинулись прочь от корня Древа.

Хотелось рвануть подальше от этого места, да побыстрее. Вот только это было невозможно: я тащил Грэма и мог только оглядываться по сторонам и надеяться, что сзади никто не крадется. Даже просто обернуться с стариком на плечах я нормально не мог.

Каждый шаг давался мне с трудом, ноги дрожали, спина ныла, а дыхание постоянно сбивалось.

Но я не останавливался — нужно было уйти подальше от корня.

Я еще раз осознал насколько же я слаб, и как не хватает в такие моменты простого физического развития, элементарной силы, чтобы спасти кого-нибудь, вытащить на своем горбу.

Через минуту мы прошли уже метров двадцать и позади раздалось хлопанье крыльев, заставившее меня вздрогнуть.

Как там говорил Грэм? «Если слышишь крылья, прячься к дереву»?

Я обернулся. Троица падальщиков кружила над местом боя, спускаясь к тушам волков.

Как быстро!

Мы ушли вовремя, главное, чтобы они не переключили свое внимание на нас. С другой стороны, им хватит тут попировать не на один час, два человека не должны их заинтересовать.

Я заставил себя ускориться. Шаг… Шаг… Еще шаг…. Нога плотно вдавливалась в землю весом деда.

Нужно просто идти и не останавливаться.

Грэм совсем уже бессильно обмяк на мне. Его голова свесилась, а глаза закрылись. Он хрипло и неровно дышал, но дышал! Это главное.

Пять минут было просто тяжело, потом пот стал заливать глаза, а дыхание сперло, но останавливаться было нельзя — слишком уж близко мы были к Древу Живы. Нужно отойти подальше и тогда только сделать минутную передышку, еще пока слишком рано.

Я выжал из себя пятнадцать минут пути, и то благодаря тому, что дед вернулся в сознание и облегчил мне ношу.

— Там… — мотнул дед головой в сторону, указывая куда-то, — Едкий Лишайник… видишь?

Взглянув в сторону, я увидел ярко-оранжевый, тускло мигающий лишайник, покрывающий старый пень.

— Сорви… Перчатки надень… Жжёт сильно, но запах перебьет кровь…

Я вдруг понял, что по дороге к Древу я не видел этого пня, а это значит, что я уже иду не той дорогой, по которой мы шли к нему.

Ладно, спокойно.

Я осторожно привалил деда к стволу дерева и направился к лишайнику. В моей голове было это растение — система его давала во время теста, так что я помнил его свойства. Вот только я не помню ни слова о том, что его можно использовать для перебивания запаха крови.

Приблизившись, я почувствовал резкий, едкий запах. Как смесь нашатыря и гнили. Даже сквозь толстую кожу перчаток я ощутил жжение, будто держал в руках раскаленный уголь.

— В раны, не бойся… У меня кожа закаленная, мне это не навредит… Не раз уже так делал. — пробормотал он, тяжело дыша.

Я с сомнением посмотрел на лишайник, но всё же сделал как он просил и начал размазывать лишайник по ранам.

Дед сжал зубы, но не проронил ни звука, только мышцы на его лице напряглись.

Едкий запах стал ещё сильнее. Мне даже пришлось отвернуться, чтобы не задохнуться.

Но это работало: запах крови действительно перебивался!

— Хорошо… — выдохнул Грэм. — А теперь возьми пару кусков ткани там, на дне сумки, и перебинтуй…

Я нащупал на дне сумки несколько мотков чистой ткани и перевязал раны. Удивительно, но лишайник не только перебил кровь, но и остановил ее. Ткань Грэм сказал тоже пропитать соком лишайника, который я выжал на нее.

— И себе на одежду тоже разотри. — приказал дед, прикрывая глаза.

Через полминуты моя одежда страшно воняла, а глаза от этого запаха щипало до слез, но лучше так, чем если нас найдут по запаху.

— Дед, — позвал я, когда закончил. — Как ты?

Грэм открыл глаза. Они были мутными, но он всё ещё был в сознании.

— Яд… — прохрипел он. — В когтях волков был яд… — Он замолчал, тяжело дыша. Потом продолжил: — Нужно добраться до поселка… Там что-нибудь придумаю…

Он попытался встать, но сил на это просто не хватило, его рука дрогнула и Грэм снова осел на землю.

Чёрные прожилки на его теле стали ещё темнее и больше.

— Эликсир… — продолжил дед, закрывая глаза. — Я сжёг слишком много… Откат будет сильным… Может, потеряю сознание… Если это случится… Тащи меня… Не останавливайся, понял?

— Понял, — твердо сказал я.

Глаза его закрылись, голова откинулась назад.

— Дед? Дед⁈

Он не ответил потому что уже потерял сознание.

Я остался один в лесу, с бесчувственным телом деда на руках, которого мне нужно как-то дотащить до поселка.

И как мне это сделать с моим хилым телом до наступления темноты⁈

Не забывайте подписываться на цикл, чтобы получать уведомления о новых главах. И отдельная благодарность тем, кто присылает ошибки, опечатки и несостыковки в личку.

Глава 9

Паника попыталась захлестнуть меня, но я оттолкнул её прочь.

Нельзя, не сейчас.

От паники будет только хуже, нужно сохранять спокойствие и хладнокровие. Мы пока живы, а значит не всё потеряно. Надо просто добраться до Кромки, а там уже как-то до поселка.

Я справлюсь, я донесу его. Только слабые сдаются!

Дар… Может, он мне как-то поможет? Сомнительно, но всё же…

Я вызвал справку системы и понял, что весь запас живы ушел на пробуждение Дара и сейчас мой духовный корень практически пуст. Правда, он уже начал медленно заполняться живой. Объем корня был по-прежнему сто единиц.

Ладно. Что за Дар Симбионта?

Я задал этот вопрос мысленно.

[ДАР СИМБИОНТА позволяет устанавливать глубокую связь с растениями, чувствовать их состояние, усиливать их свойства.]

Так, звучит интересно и как будто бы полезно, но чем мне это поможет прямо сейчас? В моей ситуации. Пока не знаю. Сейчас мне нужны чисто физические силы, а не связь с растениями.

Взвалил на себя деда и двинулся в том направлении, из которого мы пришли. По пути я пытался запоминать приметы, понимая, что всегда нужно ориентироваться на свою память. Что-что, а на память ни в том мире, ни в этом я не жаловался.

К сожалению, это Грэм прекрасно чувствовал опасность, но не я. Я был в этом лесу новичком, и шугался каждого шороха не зная, это какая-нибудь местная белка пробежала или опасная тварь. Иногда я застывал на несколько минут, прислушиваясь и присматриваясь к тому, что происходит вокруг. Старик по-прежнему был без создания. И он был очень тяжелый. Удерживал я его только на морально-волевых. Надо было идти вперед, иначе мы оба погибнем тут.

Параллельно следил за шкалой живы — уже накопилось пять единиц. Да уж… в саду бы я накапливал полдня такой объем.

Вдруг мелькнула неожиданная мысль:

Жива… я видел как Гарт усиливался с ее помощью, как вздулись его мышцы. Это тогда я не понял, но теперь осознал, что это была именно жива! Может и у меня выйдет так же? Вот только как? Как это сделать? И хватит ли пяти единиц для этого?

Я напрягся, ощущая вес тела полубессознательного деда и сделал шаг, еще шаг. Несколько раз обратился к системе, но она молчала.

Так, жива… ее нужно куда-то направить. Гарт направлял в руки, мне нужно в ноги, потому что мышцы уже горят от усталости.

Несколько минут я пытался просто ощутить живу в духовном корне и мне это удалось. Теплая и пульсирующая, она концентрировалась в груди — в том самом месте, где располагался духовный корень. Оставалось только представить…

Мысленное усилие — и я представил, как поток живы направляется прямо в ноги.

В ту же секунду перед глазами мигнуло сообщение:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОСЛЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЖИВЫ ДЛЯ УСИЛЕНИЯ ТЕЛА НАСТУПИТ ОТКАТ]

В любом случае, предупреждение меня не остановило, я должен был попробовать, что дает это усиление тела. А откат… что ж, вот и узнаю, что это такое.

Жива, послушная моей воле, тоненьким ручейком потекла в ноги, разлившись по венам и мышечным волокнам.

Я ощутил как с ног убирается усталость и они медленно наливаются силой.

Внезапно нести деда стало легче, намного легче, будто его вес уменьшился вдвое. Даже задышалось чуть свободнее и я смог ускорить шаг.

Это было невероятно! В ногах была сила и я мог развить приличную скорость ходьбы! Да, каждый шаг я впечатывал в землю и с усилием делал следующий, но теперь на всё это были силы!

Сотню метров мы преодолели в несколько раз быстрее, вот только был один нюанс: жива внутри меня таяла очень быстро. С каждой секундой я чувствовал, как ее становится меньше. Тонкий ручеек, который я направлял в ноги, стал и вовсе едва заметным и в одно мгновение иссяк.

Жива закончилась, — меня словно ударило молотом в тот же миг.

Голова закружилась, а в глазах резко потемнело. Всё тело свело болезненной судорогой.

Вся эта заемная сила мгновенно исчезла, ноги тут же снова налились свинцом и я понял, что не могу сделать ни шагу. Я едва удержался, чтобы не упасть вместе с дедом.

Так вот какой он, откат. Не зря система предупреждала.

[САМОСТОЯТЕЛЬНО ОТКРЫТ НАВЫК: УСИЛЕНИЕ ТЕЛА 1 УРОВНЯ. ПРОГРЕСС 1 %

ВНИМАНИЕ: С ВАШИМ ТЕКУЩИМ РАЗВИТИЕМ ТЕЛА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭТОГО НАВЫКА КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ. ТЕЛО МОЖЕТ НЕ ВЫДЕРЖАТЬ ПЕРЕГРУЗОК]

Я мысленно рассмеялся.

Замечательно, навык открыл (хотя даже не знал, что тут есть такая возможность), а пользоваться им не могу! Уже понятно, что нагрузка словно отложенная и тело потом расплачивается за момент силы, но черт подери! Как будто есть варианты⁈

Это усиление — единственный вариант вынести Грэма из леса до наступления темноты.

Я прислонил старика к ближайшему дереву. Сам лег рядом. Сил сделать хотя бы шаг просто не было.

Дышалось тяжело, но накатившая головная боль понемногу отпускала. Ноги дрожали, будто я пробежал марафон, хорошо хоть руки двигались нормально — на них это никак не сказалось.

Значит, куда живу направляешь, там тело и истощается сильнее всего? Понятно.

— Дед, — осторожно прикоснулся я к нему, — Дед, держись.

Он не ответил.

Ладно, план понятен: я лежу, накапливаю живу и потом делаю рывок, и так раз за разом. Другого варианта у меня просто нет: без использования живы мои ноги просто сдохнут!

Я попытался встать, но тело не подчинялось — откат был слишком сильным.

Сколько времени мне нужно, чтобы восстановиться? Минута? Пять? Десять? А если хищник появится раньше?

Я замер, прислушиваясь. Как будто бы тихо. Вернее, как тихо — лес тихим не бывает, тут постоянно что-то ползает, летает, скребется, жрет друг друга — это дикая природа во всей ее красе.

Несколько минут ничего не происходило, а потом я услышал размеренное хлопанье крыльев. Прямо в десяти метрах от нас приземлился падальщик. Его сморщенная голова склонилась на бок, а из клюва падали капли черной крови. Черные бусинки глаз вперились в меня.

Не знаю почему, но это вызвало во мне какую-то злость. Одна рука легла на кинжал, который дал дед, а второй я схватился за небольшой топор, который был за поясом деда.

Наши с падальщиком взгляды пересеклись и я приподнялся.

Тварь остановилась, повела головой, принюхиваясь, но похоже запах ему был неприятен, потому что он сделал шаг назад и потряс головой.

Это из-за того, что мы воняем соком едкого лишайника или дело в другом? — мелькнула мысль.

Очевидно, падальщик увидел нас лежащими и решил, что мы мертвы, что мы — падаль.

Стиснув зубы, я приподнялся еще выше и дрожащей от слабости рукой приподнял топор. Я не собирался отдавать свою жизнь просто так. Пусть эта тварь кинется на меня, но свое получит — на это силы найду.

Надежда была все-таки на другое: падальщики питаются мертвечиной и не охотятся на живых. Но если они почувствуют слабость… если решат, что жертва не опасна, то могут напасть — ведь так говорил дед?

А я опасен, и должен показать это падальщику. Должен показать, что я не легкая добыча.

Падальщик смотрел прямо на меня, а я — на него, крепче сжимая топор.

Секунда. Две. Три.

Время словно растянулось.

Я ждал, не отводя от него взгляда.

В какой-то момент он просто сделал шаг назад и махнул крыльями.

Не знаю, что его испугало: мой взгляд, где была решимость сражаться до конца, или же просто блеск топора, но это и не важно. Самое главное, что он просто раскрыл крылья, взмахнул ими и взмыл вверх.

Я настороженно наблюдал за его полетом, ожидая что летающая тварь спикирует на нас и это был всего лишь отвлекающий маневр.

Нет, обошлось.

С огромным облегчением я выдохнул и опустил топор. Да, я был готов драться, сражаться, но я понимал, что даже убей я одну тварь, ею бы всё не ограничилось — на звук нашей драки могли прилететь или прибежать другие животные.

Времени на отдых не было. Нужно уходить, пока падальщик не вернулся и не привел с собой других. К сожалению, повадок здешних животных я просто не знал: Элиас не ходил в лес, боялся его, а потому в его знаниях было много пробелов. А такие знания мне бы сейчас ой как пригодились!

Я снова поднял Грэма — на этот раз с огромным трудом, потому что не использовал живу — просто напряг все силы, которые в нужный момент тело всегда находит.

Шаг за шагом, двинулся вперед. Спотыкаясь, но главное, не падая.

Наверное почти час я шел вот так, без использования живы. Я ждал, когда ее накопится побольше.

Во время остановок я закрывал глаза и втягивал в себя энергию, поэтому скоро у меня накопилось больше пяти единиц живы. Не так много как бы хотелось, но на один рывок хватило. В этот раз я уже знал что и как делать и понял, что нужно более медленно использовать живу, лишь понемногу снимая усталость. Вливать ее по чуть-чуть, дозированно. Я понял, что рывок отнимет силы и даст серьезный откат, а вот более плавное использование — нет. Оно позволило тащить деда, пыхтя и обливаясь потом, но не падая и почти не сбавляя темпа.

Шаг… Еще шаг… Еще…

Нельзя останавливаться, нужно идти вперед.

Я огляделся вокруг, оценивая ситуацию.

Мы находились пусть и не в сердце, но всё еще в глубине Зеленого Моря, окруженные древними деревьями, чьи стволы исчезали в туманном полумраке наверху. Хорошо хоть жива накапливалась быстро.

Граница леса была где-то впереди. Главное — выйти к Кромке, там будет уже не так опасно.

Усталость навалилась на ноги и я сделал привал. Сел в позу для медитации рядом с дедом и закрыл глаза, глубоко вдыхая насыщенный живой воздух — каждое мгновение нужно было использовать с пользой.

— Эл… Элиас? — неожиданно прохрипел Грэм.

Я открыл глаза.

— Ты не бросил меня? — удивленно спросил старик.

— С чего бы? — хмыкнул я, — Мы дойдем вместе. Я понял как использовать живу, чтобы усилить тело.

Глаза деда расширились еще больше.

— Но это невозможно… Так быстро… — пробормотал он.

— Не знаю как, оно вышло само собой. — вздохнул я.

Через секунду Грэм тяжело вздохнул и его глаза закатились. Даже этот короткий разговор отнял у него все силы.

Я убедился, что он просто отключился и ровно дышит, и продолжил поглощение живы.

Чем дальше я буду идти, тем меньше ее будет. Нужно накопить ее тут. Правда, и задерживаться нельзя. Такая вот дилемма.

Минут через десять я понял, что мне становится тревожно, и хоть объяснить источник этой тревоги я не мог, но доверился ему. Поэтому взвалив деда на себя зашагал, используя живу.

Как и в предыдущий раз, я был уже осторожнее, использовал живу по чуть-чуть, поддерживая постоянный, но не слишком интенсивный поток. Прогресс навыка «Усиление тела» достиг двух процентов. Не знаю, что именно он показывает — то, насколько я умело и подконтрольно усиливаю тело? Или что-то другое? Ладно, сейчас это не важно. Это просто цифры, обычная фиксация прогресса.

Получилось пройти метров четыреста, прежде чем силы снова кончились и пришлось сделать остановку. Дело было не в живе (она еще оставалась), просто наступил откат.

От отката отдыхал минут пять, после чего вновь продолжил путь.

Прошел еще один большой кусок пути и вновь сделал остановку, во время которой сел в медитацию для накопления живы.

Десять минут отдыха — и снова в путь. Потом опять рывок на двести-триста метров. Затем отдых и восстановление энергии. Потом снова рывок и так раз за разом.

Я лишь примерно представлял, что двигаюсь в нужном направлении.

Несколько раз я срывал растения, которые знал по тесту, и которые должны были обладать ценностью в глазах травников. Надеюсь, они знают их свойства как и я. Потому что когда, именно «когда», а не «если» мы вернемся, деду явно нужен будет эликсир, а его так просто мне не дадут — нам нужно предложить что-то взамен. Долги-долгами, но от ценных растений никто не откажется, я уверен.

Мне уже тысячу раз хотелось скинуть всю эту кожаную одежду, потому что я был уже весь мокрый от пота под ней. Но это моя единственная защита, какая-никакая. И главное, она до сих пор воняла едким лишайником!

Спина уже давно ныла от постоянной и непривычной нагрузки, ноги дрожали, а плечи горели огнем. Но я пока справлялся.

Лес жил вокруг меня своей тайной жизнью и каждый шорох и всплеск далеких звуков заставлял меня вздрагивать и оглядываться. Лучше иной раз обернуться и убедиться, что за тобой никакая тварь не крадется, чем получить удар в спину.

Теперь, когда я шел медленнее, то смог оценить насыщенные, почти осязаемые запахи леса: сладковатый аромат цветущих лиан, который смешивался с едким запахом разлагающихся листьев; металлический привкус живы, который щекотал нос при каждом вдохе; а под всем этим было что-то первобытное, дикое, напоминающее о том, что человек здесь не хозяин, а всего лишь гость. И не особо желанный.

Так неловко в лесу я еще никогда себя не чувствовал. В родном мире лес был моим другом, местом моего уединения, а тут… Тут всё по-другому… Здесь я чувствовал себя чужаком.

Во время одной из передышек, когда я сидел рядом с дедом, накапливая силы для следующего рывка, мне пришла в голову идея: а что если попробовать поделиться живой с дедом? Не для усиления мышц, а для… помощи. Возможно, это поможет ему очнуться или хотя бы улучшить его состояние? Я боялся, что он просто не дотянет до поселка.

Идея была рискованной. Я не знал, что произойдет, если попытаюсь направить живу в другого человека. Но ничего не поделаешь, другого выхода не было.

Я положил руку на грудь деда — туда, где по моим ощущениям, должно было находиться его сердце и, наверное, духовный корень. Закрыл глаза и попытался направить часть накопленной живы в его тело.

Сначала ничего не происходило, энергия натыкалась на какое-то сопротивление, как вода на затор. Но потом я почувствовал трещину, крошечную брешь в этой защите. Осторожно, по капле, я начал просачивать живу в тело деда.

Эффект был немедленным: дед застонал, а его дыхание стало глубже и ровнее. Черные прожилки яда на коже перестали пульсировать так агрессивно.

А перед моими глазами вспыхнуло сообщение системы:

[НАВЫК РАЗБЛОКИРОВАН: УПРАВЛЕНИЕ ЖИВОЙ (НАЧАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ 1 %)]

Я аж застыл от неожиданности.

Значит, вот оно как, навык-то не один — это уже точно. И они растут в процентах, если их применять. И почему мне дали новый навык, а не развили старый? Это странно…

А потом я догадался: «Управление живой» значит внешнее управление, а «Усиление тела» — это внутреннее воздействие и только на себя, вот почему это разные навыки.

Любопытно.

Я продолжил передавать живу деду небольшими порциями. Каждый раз его состояние немного улучшалось: дыхание становилось ровнее, мышцы расслаблялись. Конечно, это не лечило его от яда, но хотя бы поддерживало силы. Оно и логично, ведь сила одаренных завязана на живу.

Да, возможно лучше и логичнее было использовать накопленную живу для того, чтобы побыстрее выбраться, но когда я видел, как Грэму становилось лучше от этих небольших порций живы, я не мог прекратить этого делать. Лишь когда его дыхание чуть выровнялось я закончил.

Нужно идти дальше, если не хочу остаться в лесу ночью.

После следующего рывка я начал осматривать более внимательно все растения вокруг нас. Не знаю почему, но мысль, что я найду ценные растения и продам или обменяю их на лекарства для Грэма как бы убеждала меня самого, что всё закончится хорошо, что я справлюсь и никакая тварь нас точно не убьет.

Я начал замечать растения, которые запомнил еще в тесте системы. Конечно, часть по-прежнему оставалась незнакомыми, но самое главное были те, которые очевидно будут полезны алхимикам или травникам.

Слева от тропы, метрах в двадцати, рос куст тускло поблескивающий серебристыми листьями и тяжелыми, словно металлическими плодами.

Я осторожно спустил деда на землю и приблизился к кусту.

Это был Серебряный Шиповник — редкое и достаточно ценное растение, которое однозначно стоило того, чтобы взять его с собой.

Я достал нож и осторожно срезал несколько молодых побегов. Растение не сопротивлялось.

Хорошо, теперь поищем еще.

За следующий час на коротких остановках я нашел и собрал еще несколько растений: Лунную Осоку возле маленького ручейка, пучок Железной Травы у основания большого дуба и несколько корешков Болотного Женьшеня в заболоченной низине.

Да, приходилось немного отходить в сторону от Грэма, но я ни разу не терял его из виду и очень быстро возвращался. Мало просто дотащить Грэма — его еще нужно и вылечить.

Понемногу ценные растения накапливались в сумке, но я не знал какие из них испортятся к тому времени, когда я доберусь до поселка, а какие буду действительно нужны алхимикам.

К тому же далеко не все растения были дружелюбными и полезными.

Когда я потянулся к очередному растению, то инстинктивно застыл, видимо сыграло какое-то внутреннее чувство тревоги.

И не зря: я чуть не забыл предупреждения Грэма о том, что самые опасные в лесу — это растения. И то, к которому я тянулся, было оплетено тонкими, почти прозрачными лозами, которые чуть пошевелились и это их выдало.

Я отскочил, понимая, что чуть не попал в смертельную ловушку.

Вот значит как! Не просто хищное растение, а паразит, использующий обычное полезное растение как приманку? Что ж, теперь буду знать.

В следующий раз ловушка была немного другая: когда я подходил к одному особенно привлекательному цветку, — большому, с яркими красными лепестками, — то вспомнил о серебристых лианах. Да, тут с виду как будто ничего ничего не предполагало ловушки, но… всё шло слишком гладко. А это значит, что где-то подвох.

Я замер, не понимая в чем дело и пытаясь заметить скрытые ловушки. Цветок выглядел совершенно безобидным, и всё же что-то меня смутило… может, немного рыхловатая земля?

Земля!

Я отскочил сразу на пару шагов назад.

И в ту же секунду земля под тем местом, где я только что стоял, просела. Из нее высунулись длинные, усыпанные шипами щупальца.

Ловушка! Хищное растение, которое ждало неосторожного путника, размещаясь прямо перед безобидным цветком.

Сердце колотилось, как бешеное, я вытер пот со лба дрожащей рукой.

Дальше я стал еще осторожнее. Некоторые растения хотелось сорвать, но приходилось воздерживаться от этого, если я замечал какую-то странность. К сожалению, обычно приходилось отказываться от ценных растений.

Одно радовало — использовать живу я более-менее наловчился, хотя проценты показывали только небольшой рост до трех процентов.

После пробуждения Дара мое восприятие стало немного острее. Правда, заметил я это не сразу: просто с каждой остановкой убеждался, что слышу и вижу больше, чем раньше.

Я взвалил на себя деда и пошел.

Лес постепенно менялся вокруг меня. И эти изменения мне нравились, они внушали оптимизм и веру в наши шансы выжить. Деревья становились чуть меньше и стояли не так плотно друг к другу. Это означало, что я двигался в правильном направлении — к Кромке.

В какой-то момент я просто ощутил, что та опасность, которую я ощущал везде и всюду, от каждого растения и дерева, словно исчезла. Лес посветлел и таких огромных деревьев больше не встречалось. Даже золотистая пыльца живы стала почти невидимой.

Наконец я увидел границу. Это была резкая четкая линия между густым лесом и более редкими деревьями.

Вот она — Кромка, безопасная зона. Почти дошел, остался последний рывок.

Сколько уже их было, этих рывков? Двадцать? Тридцать? Сорок? Я не считал.

Как не считал сколько раз останавливался пополнять живу. Зато видел, что шкала прогресса навыка усиления сдвинулась до семи процентов. И я действительно еще лучше стал направлять и чувствовать живу собственного тела.

— Давай, старик, — пробормотал я, — Еще чуть-чуть и дойдем… мы сможем…

Грэм будто услышал мои слова и что-то невнятно забормотал в ответ.

Вот только в тот миг когда мы пересекли границу, я застыл.

Сзади послышался шорох.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Неужели не успели?

Глава 10

Я медленно обернулся. Не хотел делать резких движений.

Может и не зря, потому что я увидел здоровое существо, ростом в холке мне по грудь и с огромными рогами.

Олень?

Нет, это не олень, — понял я через секунду. — Что-то очень похожее на этот вид, но не он.

Рога у него были не из кости, а из… дерева! Это были живые ветки, на которых росли листья и даже мелкие цветы. Шкура зверя отливала зеленоватым, будто покрытая мхом и на ней переливались золотом странные узоры, который я уже где-то видел.

Если эта тварь нападет, то шансов нет никаких, тут не надо быть семи пядей во лбу.

С одним-единственным падальщиком на адреналине я бы еще мог потягаться, а с этим огромным существом — нет.

Удивительно, что несмотря на мелькнувший страх я восхитился его внешним видом. Я даже на секунду забыл, что это смертельно опасное животное: один удар рогами — и я буду продырявлен насквозь. Тут без шансов.

Я отчетливо представил себе эту сцену и на секунду стало страшно.

Не шевелясь, я разглядывал это чудо природы и одновременно прикидывал варианты действий.

Так, убежать я не успею, и не важно с Грэмом бы я бежал, или без него, — убежать от оленя в лесу невозможно!

Вот только это существо не показывало агрессии, олень просто посмотрел на нас. Нет, конкретно на меня! Глаза у него были золотыми и светящимися, словно сгустки живы.

Я ощущал, как меня прощупывают. Такое же чувство было когда дед приложил свою ладонь к моей груди и понял, что у меня открылся духовный корень. Вот только сейчас это существо смотрело куда-то глубже, в самое нутро.

Это было очень странно, потому что я ощутил любопытство, исходящее от этого существа, и никакого намека на враждебные намерения.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом олень просто развернулся и неторопливо ушел в чащу. Ветки сомкнулись за ним, и скоро всё выглядело так, будто его тут никогда и не было.

А я еще некоторое время стоял, боясь шевельнуться, потому что не понимал — что это вообще было? Это существо просто травоядное и оно не нападает на людей? Или дело вообще в чем-то другом? И почему у меня было ощущение, что именно оно могло распугать всех других хищников на нашем пути, и лишь поэтому мы не встретили настоящей опасности, как должны были? Или это уже я придумываю? Непонятно.

И тут вдруг я вспомнил, где видел такие же золотистые узоры — на коре древа живы! Они были точно такие же! Неужели оно как-то связано именно с ним, и поэтому имеет такую «древесную» природу?

Бормотание деда вырвало меня из размышлений и я потащил его дальше, вспомнив, что мы по-прежнему в опасном месте. И так долго стоял на одном месте. Этот олень, похоже, дал нам шанс выжить, и этим нужно было пользоваться.

Шаг… два… три… пять…

Скоро я всем телом ощутил, как перешагнул незримую границу леса и оказался в Кромке, так называемой безопасной зоне. Дышать сразу стало легче и постоянная тревога, которую я ощущал, куда-то исчезла.

Наверное это придало мне сил, и я с еще большим упорством попер вперед, даже не знаю откуда черпая силы.

Может, как и на пути сюда, мы повстречаем тут людей и они нам помогут? Надежды конечно мало, но всё же… сейчас бы мне помощь не помешала.

После первого рывка, воодушевленного тем, что мы в Кромке, я замедлился. Снова стало тяжело. Адски тяжело. Казалось, чем дальше я иду, тем сложнее дается каждый последующий шаг.

Я видел как медленно стала восстанавливаться жива. Все-таки Кромка не шла ни в какое сравнение с глубинами леса. А с таким восстановлением делать таких частых рывков как раньше я больше не смогу.

Но на душе всё же стало легче от мысли, что я не ошибся с направлением, верно запомнил приметы и вышел к Кромке не заплутав в этом огромном лесу.

Это было мое маленькое достижение, ведь всё это время внутри был страх, что я просто иду не туда.

Только теперь я понял как сильно на меня давил лес, опасность и неизвестность. А теперь… теперь это всё спало, ушло. Был только путь вперед. К поселку.

Я надеялся, что большая часть самого опасного пути осталась позади.

После очередного рывка просто вынужден был дать себе пять минут отдыха. Накопил немного живы, потом встал, с трудом взвалил на себя деда и двинулся дальше. Он начал бессознательно передвигать ногами, будто тоже почувствовал, что дом рядом.

Через полчаса я вышел на утоптанную тропу. Идти стало значительно легче, чем глубоко в лесу, где ноги погружались в мягкие листья и мох, и каждый раз приходилось с трудом выдергивать их. Тут под ногами была достаточно твердая земля.

Именно по этим тропам ходили собиратели, когда мы шли вглубь леса. Вот только где они?

Я шел и осматривался по сторонам, надеясь заметить хоть кого-то. Вот только… лес словно опустел. Даже помощи одного человека мне было бы достаточно, но и такого не нашлось.

Тропы были пусты. Мы не встретили ни единой души.

Ладно, справлюсь сам и без всякой помощи. Надо просто выжать из этого тела всё. А потом будь что будет.

Я не считал времени, и не помнил сколько рывков по Кромке сделал — просто пер вперед, чувствуя, что спасение близко. Если я не ошибаюсь, то скоро начнет темнеть, и тогда и Кромка перестанет быть безопасной. Мы должны выбраться до захода солнца.

Когда впереди замелькали первые признаки границы Зеленого Моря (деревья стали значительно реже, ниже и между ними появились просветы), я почувствовал громадное облегчение — мы почти добрались.

Теперь стало понятно, почему я не увидел ни одного сборщика или охотника — близился закат, и все кто мог уже покинули лес заранее. Таких как мы с Грэмом не было.

Последние полкилометра я шел буквально на одних морально-волевых. Жива в духовном корне практически закончилась: я израсходовал весь запас на усиление мышц и помощь деду. Ноги подкашивались, я постоянно спотыкался и только чудом не падал. В глазах плыло от усталости, дышать было просто больно, будто я бежал марафон.

Но мы добрались. Живые.

На самой границе леса, там, где древесный полог расступался перед нами, открывая вид на поля, луга и дорогу к поселку, дед застонал. Веки его дрогнули, и он медленно, каким-то внутренним сверхусилием открыл глаза.

— Что… где мы? — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Выходим из Кромки.

— А? — недоверчиво переспросил он мотнув головой, — Но как?

— Дотащил. — устало улыбнулся я.

Грэм как-то собрался и взял свое тело под контроль. Сделал шаг, еще шаг…

Я все еще удерживал старика на себе, но это не шло ни в какое сравнение с усилиями ранее. Теперь он снял с меня часть нагрузки. Я был просто опорой, которая постоянно спотыкалась.

Наконец-то впереди мы увидели крыши и частокол поселка.

Янтарный… в душе что-то радостно вспыхнуло и тут же погасло. Это было ощущение тела Элиаса, для которого поселок был родным домом, а для меня пока что это просто место, где я могу отыскать помощь для Грэма.

— Увидят меня такого, наверняка уже заранее похоронят, — еле слышно сказал Грэм, с трудом передвигая ногами.

— Да какая разница, кто что подумает? — спросил я.

Старик ничего не сказал в ответ, просто тяжело дышал.

Мы медленно спустились с опушки Кромки и медленно побрели по пустому пространству. Пока шли, я видел глядящих в сторону леса стражников на вышках. Ворота были открыты, потому что жизнь в поселке продолжалась. Я видел людей за его пределами, идущих по своим делам туда, вдаль, где текла река. Некоторые приостановились и смотрели на то, как мы бредем. И никто не бросился помогать или хотя бы спросить как там Грэм, может надо что?

Впрочем, чего я ожидал? Я уже по воспоминаниям Элиаса знал что тут и как, и ложных иллюзий не испытывал: к парню относились соответствующе его поступкам, а Грэм… Грэм в последнее время стал раздражительнее, агрессивнее и мрачнее обычного. Такое не любит никто. Правда, у старика были объективные причины для этого — его ждала скорая смерть от черной хвори, еще и с кучей долгов. Да уж, веселым тут не будешь.

Так за что этих двоих, то есть нас, любить? Не за что.

Я стиснул зубы и продолжил идти, поддерживая деда и не обращая внимания на пристальные взгляды.

Пусть смотрят, мне плевать. Главное — мы живы. Мы добрались. Сами.

Впереди показался наш дом. Странно, как быстро я его стал воспринимать «своим». Быстро же привыкаешь к месту.

Дошли до калитки и я толкнул ее — нас встретил запущенный, почти погибший сад, на который после буйной лесной живности без слез и не взглянешь. Из ниоткуда выскочил Шлепа и радостно загоготал, подбегая к нам.

— Почти дома, дед. Держись. — сказал я.

— Держусь-держусь… — ответил он, хотя я видел, что он остается в сознании из последних сил.

Мы добрались до двери. Я толкнул ее плечом и втащил Грэма внутрь. Там он свалился на лежанку и простонал, не знаю от боли или от усталости.

Неожиданно он крепко схватил меня за руку и посмотрел в глаза.

— Не ожидал, Элиас… — покачал он головой, — Не ожидал, что ты меня вытащишь из леса. Я думал, что бросишь.

— Я изменился. — ответил я, — Уже говорил.

— Говорить можно много чего, — вздохнул Грэм. — Ладно. Главное, что Дар у тебя открылся, а теперь… теперь помоги обработать мои раны.

После этого я помог ему снять куртку, от которой осталась целой только одна половина, вторая была изодрана клыками и когтями волков, и начал осматривать его раны, чтобы понять, что я вообще могу тут сделать.

Четыре глубокие борозды на левом плече — следы волчьих когтей и кроме того несколько глубоких царапин на руках. Но проблема была, как уже сказал Грэм, не в самих ранах, а в волчьем яде, который проник в кровь. К тому же чёрные прожилки от черной хвори стали еще толще. На старика повлияло всё вместе: бой, зелье, стресс… Это еще больше ослабило его организм.

Однако я сохранял полное спокойствие, кровь и раны я видел во время походов и экспедиций столько раз, что привык к ним. И, похоже, в этом мире увижу еще не раз.

— Что есть для обработки ран? — спросил я Грэма.

— В шкафу… В красной склянке есть мёртвая настойка. И чистую ткань возьми! А, и еще зеленая бутылочка, выжимка Зеленого Папоротника, как мертвому припарки, но давай… неси. Всё пригодится. Не совсем то, что нужно, но сгодится. Дальше тело само будет бороться. Надеюсь…

Я метнулся к шкафу, начал рыться среди склянок и баночек. Красная… Зеленая… Нашел обе, плюс миску с водой и чистые тряпки.

— Красную на раны, — проинструктировал дед. — Зеленую мне в рот… по ложке.

Сначала промыл раны водой, стараясь удалить грязь и остатки шерсти. Дед стиснул зубы, но не издал ни звука. Потом обработал мёртвой настойкой, от неё дед лишь поморщился, когда жидкость попала в открытые царапины.

Когда только начал обрабатывать раны, то заметил, что руки немного трясутся. Вот только это был не мой страх, а Элиаса — это он боялся крови. Казалось бы при чем тут его тело, если им управляю я? Вот только я уже не раз замечал какие-то странные и неприятные остаточные рефлексы, страхи, эмоции мне вовсе не свойственные. Вот как сейчас. Но я быстро взял руки под контроль.

Перевязал плечо чистой тканью, закрепив повязку как можно туже, по желанию Грэма, хотя кровь уже остановилась.

Я видел как бледнеет его лицо, как тускнеют глаза — яд и слабость вновь взяли над ним верх.

— Этого всего мало… — хрипло прошептал он. — Нужен эликсир… Хоть какой-то… Какое-то противоядие… теневые волки… На их когтях и клыках был яд… В обычной ситуации мое тело бы справилось… Но сейчас… Нет…

— Я схожу к алхимику. — поднявшись сказал я, — Или к травнику.

— Не дадут… В долг… — Он закашлялся. — Не после… Всех долгов…

— У меня есть растения, — уверенно я показал ему сумку. — Собрал по пути. Я обойду всех, кого можно.

Вот только дед уже не слышал — Грэм отключился.

То, что я ему дал — те две настойки, вряд ли сильно ему помогли. Он был прав: нужна более действенная настойка или эликсир, причем именно от яда теневых волков.

Я сполоснул руки в воде и вышел наружу прямо в том, в чем был: в грязной после леса одежде, пропитанной соком едкого лишайника. Правда, его запах уже не был таким сильным, но всё равно ощущался неприятно.

Снаружи уже начинало темнеть и терять время было нельзя. Я было рванул вперед, но тут же поплатился за это опрометчивое решение — ноги подвели.

Они подогнулись и я еле удержался за корыто. Теперь, без подпитки живы и после всех истязаний организм дал сбой.

В саду меня встретил обеспокоенный Шлепа, который явно чувствовал, что с хозяином что-то не так.

— Всё хорошо, Шлепа… Всё будет хорошо, — погладил я его, но он дернулся от меня. — Сейчас мы что-то точно раздобудем.

Я и забыл, что с гусем мы пока не поладили, пусть он и самоотверженно защищал меня от Гарта.

Сделав глубокий вдох, на трясущихся ногах я пошел к калитке. Как-то внезапно навалилась усталость и заболело всё, что могло болеть. Но я должен был идти и найти хоть какое-то противоядие.

Увы, зная отношение ко мне и деду в поселке, я сомневался, что что-то выйдет из этой затеи, но я не собирался сдаваться и хотел обойти всех алхимиков и травников.

Для этого пришлось покопаться в памяти Элиаса и вытянуть всех, кого он знал. Три… три человека могли помочь мне. И конечно же всем мы были должны. Еще четверо скорее всего сразу откажут, но я пойду и к ним, мало ли… любой шанс нужно использовать.

Я довольно быстро дошел до ворот, хорошо, что они были открыты. Стража меня очевидно знала, поэтому не сказала ни слова, просто проводив взглядами.

Поселок погрузился в вечернюю тишину. В окнах домов тускло мерцали огни. Где-то вдалеке лаяла собака. Пока я помогал деду, промывал и перевязывал его раны, быстро стемнело и люди попрятались в дома. Нет, молодежь ходила по улочкам, тихо переговариваясь, но думаю шумели они где-нибудь за пределами поселка. Что-что, а похоже в этом плане дисциплину тут держали. Ладно, это потом. Сейчас надо вытянуть из памяти Элиаса, где находятся дома и лавки алхимиков и травников.

Я шел по знакомым Элиасу улицам, но ощущал себя чужаком в маленьком средневековом поселке.

В голове всплыл дом Харла — травника, у которого Элиас периодически подворовывал. Увы, выбора не было. Этот дом я нашел довольно быстро, потому что он выделялся среди остальных: весь увитый какими-то лианами, с грядками лекарственных трав прямо под окнами. У входа висела связка сушеного чеснока и пучки каких-то незнакомых мне растений.

Вампиров он тут что-ли чесноком отпугивает? — мелькнула мысль.

Я пару секунд стоял, набираясь храбрости, и постучал в тяжелую деревянную дверь.

— Кто там? — раздался хриплый голос.

— Элиас. Внук Грэма.

— Чего хотел?

— Деду нужна помощь.

Дверь открыл невысокий, жилистый мужчина лет пятидесяти — Харл. В воспоминаниях Элиаса он представал как человек неприветливый, но справедливый. Что, впрочем, нисколько не мешало Элиасу воровать из его сада растения и продавать другим заезжим алхимикам.

— Ты… — травник окинул меня брезгливым взглядом с ног до головы. — Слышал, в лесу шум был. Что, дед твой наконец-то волков накормил собой?

— Дед ранен, — сказал я прямо игнорируя его слова о Грэме. — Нужна кровоочищающая настойка от укусов теневых волков.

Харл скрестил руки на груди.

— А платить чем будешь? А?

— У меня есть растения, собрал когда мы с дедом возвращались из леса.

— Не интересует. — отрезал вдруг Харл.

— В смысле? — опешил я от такого резкого отказа, — Вы даже еще не взглянули. Может там что-то ценное и полезное для вас.

— И не собираюсь. Я прекрасно знаю, где ты берешь товар, Элиас. — его глаза сверкнули раздражением, — Опять у кого-нибудь украл и решил продать?

— Да я…

— Не отвечай, — не дал мне ответить Харл, — Опять услышу очередную ложь.

— Но это правда! Дед сражался с волками и по пути собрал несколько ценных растений — вот они, в мешке. Он лежит без сознания и ему срочно нужно противоядие от волчьего яда.

Про эликсир, который он выпил чтобы их одолеть, и про свое пробуждение Дара я промолчал.

— Ага, а ты, небось, его раненого тащил на себе из глубин Зеленого Моря, — хмыкнул Харл, — Ты за кого меня держишь? Сказал, что не интересует твое ворованное барахло — значит не интересует.

Я понял, что с человеком, который даже взглянуть на растения не хочет говорить просто бессмысленно, а уж просить в долг — тем более. Что ж, я попытался.

— Грэм ведь умрет, — посмотрел я на него серьезно, — Просто потому, что ему не дали противоядия. Одаренный, старый опытный Охотник умрет просто потому, что травник не дал ему противоядия.

— Ну умрет так умрет, — ответил равнодушно Харл, — Нечего шляться по лесу в таком состоянии. Думать надо. Что он вообще там забыл? А?

Про то, что мы отправились туда ради пробуждения моего Дара я решил не говорить.

— Он ведь вам должен, — вдруг зацепился я за соломинку. — Так ведь?

— И что с того? Это я лучше тебя помню.

— Но ведь если он умрет, то долг вам не отдаст. Разве для вас же не выгоднее дать ему эликсир, чтобы он сам отдал долг? Если вы сомневаетесь во мне, то можете пройти со мной в дом и посмотреть в каком тяжелом он состоянии. Я вас не обманываю, деду действительно плохо.

— Знаешь, — сделал шаг вперед Харл, — я уже не верю, что он мне что-либо отдаст, и только из уважения к тому каким он был Охотником не требую долг вместе со стражей. Так что нет, я ничего не дам. Умрет? Пусть умирает. Люди постоянно гибнут в лесу. А ты выметайся из моей лавки! Я не забыл, как ты своровал у меня две настойки. Думаешь, я не знал? Знал. И отдавал долг за них твой дед, только поэтому тебя никто не тронул. Так что не делай вид, что тебя сильно волнует судьба старика. Ты ведь за себя беспокоишься — о том, что будешь делать, когда его не станет, да? Уже не выйдет прикрываться Грэмом, придется отвечать за свои поступки!

Харл наседал на меня, и я отчетливо понял, что тут убеждения бесполезны. Травник с каждым сказанным словом всё больше и больше распалялся. И скорее всего всё закончится тем, что он меня побьет. Я знал в каком мире оказался — средневековом — тут это в порядке вещей, а потому… нарываться не стоит, поищу счастья в другом месте.

Я развернулся и вышел. На пороге обернулся:

— Грэм умрет без лечения. Вы это знаете.

— Знаю, — стоя у двери, ответил Харл. — И это будет на твоей совести, не на моей. Это из-за тебя Грэм залез в долги и довел себя до такого состояния.

Дверь захлопнулась и вслед мне донеслось злое:

— И чтобы духу твоего тут больше не было!

Глава 11

Да уж, спасибо Элиасу за ту жизнь, которую он жил. Разве нельзя было не быть таким говном? Теперь я пожинаю плоды этой жизни. Хотя ладно бы я, это куда ни шло, но их пожинает Грэм, которому из-за этого я не могу помочь! Самое обидное, что в моей голове были тысячи растений, но эти растения я просто не мог добыть из ниоткуда, за каждым нужно идти в Кромку или еще глубже, а еще нужно знать где оно растет… И вот этого знания у меня не было. Это уж не говоря о том, что дальше Кромки сейчас мне заходить смертельно опасно.

Кроме того, простые растения старику, видимо, не помогут — ему скорее всего нужны многокомпонентные эликсиры. Если бы можно было с помощью какого-то растения просто избавиться от яда теневого волка, он бы мне сказал. А еще я помнил его слова о том, что раньше его тело перебороло бы такой яд само. Не будь он сейчас «подточен» черной хворью и эликсиром, ему бы и не требовались дополнительные противоядия. От этого было еще обиднее.

Ладно, пусть Харл мне отказал, но оставалось еще два варианта, где меня хотя бы выслушают, и еще несколько куда-то тоже нужно зайти. Главное — сделать всё быстро, пока от противоядия еще есть толк. Потом может быть просто поздно.

Следующей была лавка Марты. Алхимик жила в самом центре деревни, в двухэтажном доме из камня, что было редкостью в поселке и явным признаком ее достатка и положения.

Еще бы! Марта принадлежала к Гильдии Алхимиков, была тут их представителем и следила за всеми. У нее были подобные полномочия. В структуре гильдий Элиас плохо разбирался, а мне сейчас, честно говоря, было не до того, чтобы вдаваться в тонкости местного устройства власти. Успею еще разобраться.

Лавка находилась на первом этаже. Я толкнул тяжелую входную дверь и попал в мир резких, сложных запахов, которые были иногда приятными, а иногда отвратительными. У Харла пахло совсем по-другому: там пахло чистыми травами, а тут — едкими алхимическими реагентами.

За прилавком стояла красивая женщина лет сорока, с черными волосами и острым взглядом — Марта. В её глазах читался холодный расчёт торговца. Рядом с ней на стуле развалился громила-охранник.

— Элиас? — удивилась она. — Что привело тебя в мою лавку?

Так, она хотя бы не проявляет агрессию. Уже хорошо.

— Нужда. — коротко ответил я, — Деда ранили волки.

— Обычные? — уточнила она.

— Нет. Те, что за Кромкой. Теневые. Нужно что-то от их яда.

Женщина сделала вид, что задумалась.

— Кое-что есть, — кивнула Марта, доставая с полки склянку с тёмно-зелёной жидкостью. — Эликсир очищения крови. Золотой за флакон. Помогает не только от волков, но и от много чего другого.

Увидев мой помрачневший от озвученной цены взгляд, она добавила:

— Видишь ли Элиас, товары у меня самые высококачественные, поэтому и цены такие. У меня лучшая лавка в этом поселке и не только в нем.

Она ехидно улыбнулась, и я понял, что меня… обманывают. Нет, не в цене этого зелья, оно вполне могло столько стоить — меня обманывают в том, что не может не быть более дешевого противоядия, просто не может не быть! Теневые волки — не редкие животные, и они точно частенько ранят охотников или собирателей, и подобных противоядий должно быть предостаточно! У того же Харла явно они были и точно не за такую огромную сумму! Просто он даже показывать их не стал. Да, возможно сильным Одаренным противоядие от них и не требуется, но далеко не все Одаренные такие сильные, каким был когда-то Грэм.

Но озвученная сумма… от нее я похолодел.

Золотой — это очень много, — подсказали воспоминания Элиаса.

И Марта точно знала, что таких денег у меня быть не может.

— У меня нет золотого.

— Тогда нет и эликсира. — улыбнулась Марта.

— Может есть более дешевые эликсиры, которые могли бы помочь? — уточнил я.

— Эх… Дешевые? Были, но это для кого-то они дешевые, для тебя они все-равно дорогие. — вздохнула она и всплеснула руками, — Совсем недавно я продала партию «относительно» недорогих противоядий отряду Охотников, отправившихся в дальний поход. Так что… к сожалению, есть только вот этот, за золотой.

К сожалению, проверить остались ли у нее более дешевые эликсиры я не мог. Но почему-то было ощущение, что остались.

— А как насчет оплаты растениями? У меня есть ценные, — решил я предложить собранное в лесу и достал мешок.

— Не стоит. — остановила она меня.

— Но вы даже не взглянули! — сквозь стиснутые зубы сказал я.

Не знаю почему, но такое равнодушие к жизни Грэма уже второго человека меня почему-то взбесило. Я и на Земле не раз сталкивался с таким, вроде должен бы привыкнуть, но как-то не привык.

— Потому что мне они не нужны. Мне поставляют хорошие ингредиенты, вовремя и в нужном месте собранные, а ты даже стебель цветка правильно срезать не смог бы.

— У меня. Хорошие. Растения. — сказал я, глядя ей прямо в глаза, отчего она даже отвела взгляд.

— Уверен? — в следующее мгновение на ее лице появилась ухмылка, — Вот, даже отсюда я вижу что у тебя торчит из сумки неровный срез, это не говоря уже о том, что ты даже не знаешь в какое время собирать эти растения. Вот покажи, что там у тебя… Я тебе объясню, чтобы ты не говорил, что я несправедлива и это пустые отговорки.

Ах, так значит ее волнует справедливость?

И вновь успокоиться удалось лишь сделав несколько глубоких вдохов.

Ладно, хочет показать, что с растениями не так — пусть покажет.

Я начал осторожно выкладывать то, что собрал сам и то, что собрал Грэм.

— Растения в целом хорошие, — неожиданно признала Марта. — Но… — она вздохнула, — Они слабые. Видишь, какие мутноватые края у Серебряной Крапивы? А Лунный папоротник… он собран не в полнолуние. Свойства есть, но не в полную силу, а это уже совсем другая стоимость и концентрация лунной живы. И так с каждым. Даже Огненные Ягоды помяты, а они тогда теряют часть свойств.

Она покачала головой, как бы показывая, как я мало знаю о травах:

— Элиас, мало просто нарвать растения, важно знать для чего они нужны. У некоторых скоро иссякнут полезные вещества, просто потому, что нужно было специальным раствором замазать срез, понимаешь?

Сердце ухнуло. Значит, все мои надежды на то, что собранные растения помогут спасти деда…

— Сколько это может стоить? — спросил я, мне нужно было знать цены, потому что если меня выслушают другие травники, то я хотя бы буду знать примерную стоимость добытых растений, — Они не могут не стоить ничего! Это всё равно растения, обладающие определенной ценностью и добытые за Кромкой.

— Два серебряных, в лучшем случае три. Кроме того, даже будь они в идеальном состоянии, золотым тут и не пахнет, если ты хотел таким образом обменять их на эликсир.

Я застыл. Когда Марта указала на эти недостатки я сначала подумал, что она выдумывает. Но присмотревшись осознал — она говорит правду. Вот только от этой правды мне было ни холодно, ни жарко. Просто неприятно. Я ничего не мог изменить, даже если бы я знал как их срезать, там, в лесу, мне было не до этого — я думал как бы дотащить Грэма.

— А если остальную сумму в долг? — выдавил я без особой надежды. Никогда бы не стал просить в долг, но жизнь Грэма важнее любого долга. Он брал в долг ради жизни Элиаса, так чем я хуже? Надо — отработаю.

Марта расхохоталась:

— В долг? Твой дед и так мне должен! Пусть немного, но всё же. К тому же зачем мне давать в долг юнцу, который всю жизнь мечтал сбежать из деревни?

— Уважаемая, Марта, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие. — Дед умрет без лечения. А мёртвый должник денег не отдаст.

— Зато и новых долгов не наделает, — холодно ответила алхимичка. — Забирай растения, я принимаю только лучшие ингредиенты и оплату благородным металлом, а у тебя нет ни того, ни другого. И скажи спасибо, что я не отобрала их в счет долга твоего деда, хотя могла бы.

Трясущимися от ярости руками я начал всё прятать обратно.

— Нет денег — нет лекарства. Так устроена торговля. — сказала с улыбкой на лице Марта.

Я стиснул зубы. Всегда убивала эта черта человеческой природы: ближнему плохо, но хватаются за деньги, которые не спасут в случае чего ни от волка, ни от другой опасности. Я понимаю, что Элиас был говном, но дед-то нет! И он сейчас умирает без этого сраного эликсира, на который у меня просто нет денег.

— Я отработаю, — вдруг сказал я, — Отработаю, буду делать, что нужно, только дайте в долг настойку.

— Не «настойку», а эликсир. — холодно поправила она, — И мне не нужна помощь пустышки!

— У меня пробудился Дар. — посмотрел я ей прямо в глаза.

— Ага, в семнадцать лет, — усмехнулась она, — Ты всё такой же врун, Элиас. Выметайся, пока я не разозлилась. Я и так старалась вести себя с тобой деликатно, не вспоминая о твоих прошлых делах.

— Я. Не. Вру. — отчеканил я.

— Джер, — посмотрела на охранника Марта, — Вышвырни этого юнца, и если он человеческого языка не понимает, объясни ему на языке силы.

Охранник медленно, даже вальяжно поднялся, хрустнув пальцами рук. На его лице расплылась улыбка — он хотел пустить кулаки в дело.

Я не собирался быть избитым, и помощи от Марты ждать не приходилось, поэтому я просто открыл дверь и выскочил наружу. Не хватало еще ждать, когда меня вышвырнут, тем более, в лавке она в своем праве. А вот на улице меня уже трогать не станут.

Снаружи я снова попытался привести мысли и эмоции в порядок. Ситуация бесила еще и потому, что мне стоило огромных усилий вытащить Грэма из леса, а ему огромных усилий одолеть волчар, и всё это для того, чтобы тут, в месте, где куча людей, он умер просто потому, что ему не помогли!

Ладно, не надо стоять на одном месте. Есть еще третий, кто может мне помочь — травник.

Я хотел бы пойти быстрее, но ноги снова начали подгибаться, а усталость накатывала такими волнами, что я боялся отрубиться прямо тут.

Надо идти.

Шаг… Еще шаг…

Грэм ждет.

Я шел по поселку и чувствовал, что полностью один. Никто ни мне, ни старику не поможет. Большинство людей тут я даже не знал. Элиас водился только с молодежью, от которой у него проблем только прибавлялось, а действительно полезных знакомств у него просто не было. Впрочем… судя по Марте, даже не воруй Элиас, она бы ему не помогла — не тот тип человека.

От безысходности сунулся к четверке травников, лавки которых были неподалеку. Ожидаемо, меня даже на порог не пустили. Не выслушали.

Ладно, шанс, пусть и мизерный, но еще есть. Третий травник с кем был шанс договориться — Хабен. В воспоминаниях Элиаса он был… сомнительной личностью, и именно ему он частенько сплавлял товар. Из-за этого я оставил его напоследок: не хотелось связываться с ним, но выбора сейчас просто не было.

Жил Хабен на краю поселка. Пока я шел к нему, у меня сложилось ощущение, что они (травники), намеренно расселились по разным концам, чтобы уж точно не пересекаться друг с другом. А может так оно и было.

Через минут двадцать я добрался до его лавки.

На пару мгновений я застыл в нерешительности перед дверью, потому боялся, что откажут и тут. А потом вспомнил лежащего без сознания Грэма, который получил ранения из-за меня и ради моего Дара, и шагнул внутрь.

Внутри сильно, почти удушающе пахло травами. Стены были увешаны связками растений, на полках стояли десятки баночек, склянок, мешочков, у окна стоял большой стол, заваленный ступками, ножами и какими-то инструментами. Из всех троих посещенных мной лавок, в этой было меньше всего порядка.

Хабена я заметил сразу: это был мужчина лет сорока с аккуратной бородкой, сидящий за столом и растирающий в ступке какое-то растение.

— Чего тебе, Элиас? — голос у него был холодный и уставший, но как будто без откровенной враждебности, — Поздновато ты.

В этот раз я решил сделать кое-что иначе: не говорить про болезнь деда — давить на жалость с этими людьми было бесполезно.

— Я кое-что принес на продажу.

— Ну давай, показывай, — махнул Хабен рукой и быстро освободил место на столе.

Я осторожно выложил всё.

— Так-так-так… Интересные ты сегодня травки принес, не мусор, — ухмыльнулся Хабен, осторожно поворачивая то одно, то другое растение.

— Да, они стоят неплохих денег. — заметил я.

— Нуууу… Не так уже много, — покачал он головой. — Но кое-что стоят.

Однако я уже имел представление об их цене от Марты, и даже та цена, скорее всего, была занижена.

Хабен внимательно изучал растения, осматривая каждый срез, каждый порванный или целый листик, прощупывал стебли, принюхивался.

— А где достал? — спросил он, подняв к свету одну из ягод, сорванных Грэмом.

— В лесу.

— Ага, я поверил. — хмыкнул Хабен.

— Я серьезно. Мы с дедом ходили в лес.

— Ты и дед? — удивленно поднялись брови травника, — Вот уж действительно чудеса случаются. Странно, что он тебя там не прибил. Я б такого внучка давно топориком шмякнул и сказал, что падальщики сожрали.

Я стиснул зубы и подошел к витрине, внимательно боковым зрением наблюдая за Хабеном.

— Ничего не трогай! Знаю я тебя: после тебя надо десять раз подсчитывать не умыкнул ли чего. — спокойно сказал он.

— С этим покончено. — отрезал я.

— Надолго ли? Ты вроде уже пару раз завязывал, а потом всё по новой.

Странно, но в голосе этого травника, в отличие от двух других, не было осуждения. Не потому ли, что он сам был нечист на руку?

— Скажи, есть у тебя противоядие от яда теневых волков?

— А ты что, на охоту собрался? — рассмеялся он.

— А стоит сколько? — проигнорировал я его вопрос.

— Смотря какое, — ухмыльнулся травник, — Есть недорогое за три серебрушки, почти даром, но оно, как бы это сказать… облегчит течение яда, но до конца не уберет. Для одаренного и этого хватит, дальше справится тело, а пустышке как ты… только снимет основные признаки, а дальше… дальше нужно чем-то долечиваться.

Я не стал разубеждать его в том, что я не пустышка — это ни к чему. А вот то, что одаренному может хватить и этого противоядия заставило вспыхнуть надежду в сердце.

Но цена… Два-три серебряных — во столько оценивала Марта принесенные травы, и три Хабен просит за противоядие. Может, выйдет сторговаться? Этот мужик не настроен враждебно.

— А есть что-то посильнее? — уточнил я.

— Есть, да только тебе не по карману. Да тебе даже и за три серебрушки не по карману.

— Можешь показать противоядие? — сел я за стол к Хабену.

— Какое именно?

— Оба. И то что посильнее, и то что послабее.

В голове неожиданно назревало если не решение, то хотя бы попытка решения. Рискованное, но всё же… Лучше попытаться, чем потом жалеть.

— Хорошо. — неожиданно согласился Хабен, и на лице его был написан интерес.

Травник зашел за прилавок и из десятков склянок вытащил две: в одной была зеленоватая жидкость, а во второй желто-золотистая.

Обе он поставил передо мной и стал наблюдать за тем, что я буду делать.

— Я так понимаю, ты хочешь обменять эти травы на противоядие. Что, деда поцапали? — довольно улыбнулся он.

Дерьмо! Я надеялся, что если не буду говорить прямо, то он не сообразит для чего мне нужно противоядие. Вот только я как-то не подумал о том, что когда сам сказал, что с дедом ходил в лес и там добыл эти растения, — дал подсказку в руки травнику.

— Чему ты удивляешь, — хохотнул Хабен, — Ты заявился под вечер, с растениями, добытыми из-за Кромки, и спрашиваешь о противоядии от теневых волков. При этом у тебя нет ран, но от тебя несет едким лишайником. Ну и так понятно что произошло.

— Обменяешь? — спросил я прямо.

— С доплатой.

— Сколько?

— Будешь должен серебряный.

Я хотел только сказать, что был у Марты и она говорила о трех серебряных, а потом понял — не та ситуация, чтобы торговаться. Мне дорога каждая минута. Не говоря уж о том, что если я заикнусь о Марте, мне сразу ответят «вот к ней и иди». Более того, Хабен скорее всего понимает, что если я пришел к нему, то вариантов у меня просто не осталось.

— А эта? — указал я на склянку с желто-золотистым цветом.

— А на эту тебе денег не хватит. Полтора золотых. Качественный эликсир очищения крови. Он не столько от яда теневых волков, сколько в целом помогает от всякой дряни, ну и вообще полезная штука.

Прямо передо мной стояло две баночки. И у меня есть Анализ, благодаря системе. Одну я точно заберу с собой, а вот вторую… вторую нет. Вопрос лишь в том, сможет ли система проанализировать состав так, издалека?

Анализ!

[Необходим контакт с емкостью для последующего анализа.]

Я вздрогнул. Значит, так просто взять и посмотреть не выйдет? Ладно.

— Можно хоть посмотрю? — протянул руку и чуть не получил по ней.

— Украсть вздумал? — резко посерьезнел тот.

— Нет, я действительно хочу просто посмотреть! Можешь держать меня за руку. Ничего плохого не сделаю. Мне просто стало интересно — он так переливается золотистым, я подобного не видел раньше!

— Ха! — довольно воскликнул Хабен, — Потому что это тебе не дешевка, там неплохая концентрация очищенной живы. Оттого и цена такая, да и компоненты отличные.

И всё равно за руку он меня на всякий случай держал.

Я боялся одного, что в момент АНАЛИЗА система как-то выдаст себя или проявит.

АНАЛИЗ!

Ничего не засветилось, ни мои руки, ни склянка. Только в одно мгновение из меня словно выкачали все силы, я едва удержал бутылочку.

Зато в тот же момент перед глазами всплыл рецепт — состав этого зелья.

[АНАЛИЗ АКТИВИРОВАН (урезанный)

Внимание! Анализ позволяет распознать лишь те настойки ингредиенты которой вы знаете во всей полноте. Если будет какой-либо неизвестный ингредиент, Анализ его не распознает. Для этого необходим Анализ более высокого уровня.

Кровоочищающая настойка

Состав: Корень огненного женьшеня, пыльца гриба-трутовика целителя, смола железного дерева, иглы эфирной пихты, порошок кристалла живы.

Эффект: нейтрализация токсинов, ускорение регенерации крови

Качество: высокое]

— Да уж, — поставил я ее быстро на стол, чтобы не привлекать внимания. — На такое мне денег, к сожалению, не хватит.

— А я о чем.

Я взял вторую баночку, тут мне уже никто не препятствовал и не держал за руки.

— В расчете? — спросил я.

— Как принесешь серебряный, так будем. — хмыкнул Хабен, — А пока… будешь должен. Никуда не денешься.

Я посмотрел на бутылочку в своей руке, осознавая, что это самое большее, чего я мог добиться от травника.

— И еще, — вдруг сказал Хабен, — Противоядие, конечно, от яда теневых волков скорее всего поможет — это зависит от состояния организма твоего деда, но… ты же понимаешь, что с его черной хворью оно может не сработать?

Я замер от этих слов.

— Ты чего побледнел? Я просто предупреждаю, ведь не знаю в каком он состоянии, может всё будет и хорошо.

В паршивом он состоянии, Хабен, в паршивом, — подумал я.

Я кивнул и поднялся.

— Спасибо, Хабен. — я знал, что у него с Элиасом были мутки, и что человек он дерьмо, опять же, по воспоминаниям паренька, а не по моей оценке, — но… этот травник единственный, кто пошел сегодня мне навстречу. Единственный, который дал Грэму шанс выжить. И я этого не забуду.

— Да не за что, не в первый раз имею с тобой дело. Где-нибудь деньги достанешь. — подленько ухмыльнулся он, а потом добавил, — Тем более ты пришел не с пустыми руками, пришел бы без ничего — ушел бы ни с чем. А так… товар есть.

Через несколько секунд я уже стоял на улице и держался за стену. Анализ выпил остаток сил.

В голове четко отпечатался список ингредиентов кровоочищающей настойки. Я их мысленно проговаривал, как ребенок список покупок, боясь забыть что-нибудь. Казалось бы, у меня феноменальная память, а тут вдруг появился липкий страх забыть рецепт. Первый рецепт полученный с помощью анализа. Я понимал, какие возможности открываются мне в мире, где алхимики хранили свои составы и рецепты эликсиров как зеницу ока.

Был, правда, один важный нюанс: система не показала ни пропорций, ни температуры приготовления, ни способа приготовления настойки — видимо, анализ из-за слова «урезанный» был еще слишком слабым. Но это уже что-то. Я могу попытаться сделать настойку сам! Не знаю насколько это реально, но попробовать я просто обязан.

Если раздобуду подходящие ингредиенты, конечно.

А потом мелькнула отрезвляющая мысль: если бы это было так просто, то тут каждый бы это делал, а я еще кроме ингредиентов, — которые, кстати, еще нужно добыть, — не знаю ничего.

Шел домой едва переставляя ноги. На большее сил не было, как я ни старался.

Через пятнадцать минут вошел в комнату с Грэмом и застыл со страхом. Боялся, что опоздал.

Старик дышал тяжело, с хрипом, а я посмотрел на эликсир в руке. Вроде бы дешевый эликсир, но… когда Грэм его выпьет, кто знает когда у меня появится возможность получить этот рецепт.

Я не знал, сколько сил отнимет еще один Анализ, но мне нужно узнать и этот рецепт. Чем больше рецептов буду я знать, тем больше смогу сделать выводов о том, как компонуются растения для того, чтобы усиливать свойства друг друга. В тесте системы все было просто, и это я понял только сейчас, она сама давала мне подсказки и ей было достаточно, чтобы я просто использовал необходимые ингредиенты. В жизни же всё сложнее.

АНАЛИЗ!

[ВНИМАНИЕ! ПОВТОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АНАЛИЗА В ВАШЕМ СОСТОЯНИИ МОЖЕТ НАВРЕДИТЬ ВАШЕМУ ТЕЛУ!]

Я подтвердил и передо мной вспыхнули строчки ингредиентов.

Чудом я удержался на ногах и шагнул к постели деда, повторяя еще один список ингредиентов. Я ощущал, как перед глазами темнеет.

— Дед… — приподнял я его голову, — Проснись.

— А? — глаза деда с трудом раскрылись.

— Противоядие. — указал я на бутылочку, — Какое-никакое, но есть.

Сил было так мало, что я едва осилил крышку бутылки и приподнял голову старика.

— Пей.

Через секунду Грэм присосался к бутылочке и начал глотать. Как только бутылка опустела, он снова отключился, я проследил, чтобы он ни в коем случае не вырвал противоядие. Удерживался из последних сил. И когда убедился, что все хорошо то… тоже следом грохнулся в обморок. Анализ отнял последние силы.

Это был перебор для одного дня.

Глава 12

Проснулся я от того, что кто-то нагло и бесцеремонно тыкался мне в лицо своим холодным клювом. Да еще пару раз ущипнул за щеку.

Это заставило открыть глаза.

Перед мной предстал рыжий клюв и белая наглая морда.

— Га-га-га! — возмущенно загоготал Шлепа, словно пытаясь убедиться, что я жив.

— И тебе не хворать, Шлепа… — с трудом произнес я, — Хватит-хватит… Встаю уже…

Шлепа смотрел на меня с таким осуждающим видом, будто я должен был проснуться еще час назад.

Я пошевелился и тут же застонал: каждая мышца в теле ныла, будто меня всю ночь дубасили кувалдами, голова раскалывалась, а во рту пересохло так, что язык прилипал к небу.

С дрожащими руками поднялся, держась за лежанку.

Такой слабости я даже в старости не припомню.

— Сейчас-сейчас… — пробормотал я, заставляя тело двигаться.

Нужно было собраться с силами.

С большим трудом я поднялся и….сразу сел, привалившись к стене.

— Урок усвоен, — прошептал я.

Это было расплатой за вчерашний марафон с использованием живы. Система не зря предупреждала об откате: организм Элиаса просто не был готов к таким нагрузкам. Вчера я выжал из этого молодого тела всё, что можно, и еще немного сверху. Усиление живой, перенос Грэма через лес, двойное использование анализа… Для неподготовленного организма это было слишком, но разве у меня был выбор? Нет. Только так можно было выпутаться из той ситуации.

Перед глазами тут же пронеслись события вчерашнего дня: лес, дед, яд, бег по травникам и… настойка.

Медленно и осторожно я поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Каждое движение отдавалось болью, но я заставил себя двигаться. Сердце на мгновение екнуло от страха — а что, если слишком поздно и слабого противоядия не хватило? Или может Грэму пока я был в отключке стало хуже?

Взглядом нашел старика и… выдохнул с облегчением. Грэм лежал спокойно и дышал ровно, а лицо его больше не было таким серым. Правда, черные прожилки никуда не делись, — они по-прежнему вились по рукам и шее темными нитями, — но они хотя бы перестали так интенсивно пульсировать. Я осторожно приложил руку к его лбу: температура была нормальная, а пульс мощный и ровный. Грэм спал здоровым сном выздоравливающего, а не забытьем умирающего.

Похоже, это слабое противоядие подействовало. Ну а остальное, видимо, доделал крепкий и закаленный организм одаренного Охотника, позволив выкарабкаться из тяжелого состояния.

Конечно, основной яд — тот, что медленно убивал Грэма уже месяцы, «черная хворь», — никуда не делся. Но хотя бы волчий токсин был нейтрализован.

Мы выиграли немного времени, но не более того. Боюсь, что после такого истощения организма Грэма черная хворь в один момент еще агрессивнее и интенсивнее начнет захватывать его тело. Нужно найти выход.

В памяти всплыли вчерашние рецепты, которые я выведал с помощью анализа. Два эликсира — дешёвый и дорогой. Составы я помнил наизусть, каждый ингредиент отпечатался в сознании как заклинание. Пока для деда будет полезен только один эликсир — очищения крови. Вот только я мысленно перебирал в уме его состав. Наверное, часть ингредиентов можно добыть, но тот же кристалл живы… Насколько я уже знаю из воспоминаний паренька — они очень дорогие. Некоторые собиратели иногда их находят на границе Кромки, но обычно всё же их встречают в глубине Зеленого Моря, вблизи Древ Живы, где их добывают сильные отряды Охотников. Встретить такой кристалл на Кромке мечта любого собирателя трав, уже по этому одному можно прикинуть вероятность подобного.

Конечно, в эликсире скорее всего используется очень малое количество кристалла, но без этого его просто не создать. Во всяком случае, ничто мне не мешает попробовать создать его без «кристалла», попытаться заменить чем-то, — тут главное добыть остальные ингредиенты.

Желудок громко заурчал, напоминая о более насущных потребностях.

Когда я в последний раз нормально ел? Вчера утром? Позавчера? После всех приключений в лесу время слилось в один бесконечный день. Да что там говорить, для меня с момента пробуждения в этом мире эти несколько дней были одним бесконечным испытанием на прочность.

Ладно, нужно накормить себя и деда. Особенно деда, ведь ослабленному организму требовалось больше сил для борьбы с остатками яда.

Я осторожно тронул плечо Грэма.

— Дед, проснись.

Веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Взгляд был мутноватым, но осознанным.

— Элиас? — голос хриплый, но без вчерашней агонии. — Ты… как ты себя чувствуешь?

Я покачал головой. Ему бы о себе волноваться, а не о таком внуке. Вот только похоже это неискоренимо.

— Лучше ответь как ты сам? — Я помог ему приподняться. — Сможешь пить?

Он кивнул и я сходил принес ковш с чистой водой, что осталась со вчера. Грэм пил жадно, крупными глотками, и я видел, как ему становится легче.

— Что со мной было? — спросил он, отставляя ковш. — Всё со вчера как в тумане… Помню, мы брели… брели… А потом мне стало очень плохо…

— Волчий яд и вдобавок откат от эликсира. — Я присел на край лежанки. — Ты действительно выглядел… паршиво. Сейчас уже лучше.

Грэм нахмурился, вспоминая события вчерашнего дня.

— А ты… как ты достал противоядие? Я помню ты мне что-то дал и оно точно помогло.

— На обратной дороге я собрал кое-какие растения, вдобавок к тем, что собрал ты, и обменял всё это на слабое противоядие у Хабена. Хватило только на него.

Дед застыл:

— Хабена? — переспросил он. — Того проходимца?

— Проходимец или нет, но у меня не было выбора. Ни Харл, ни Марта в долг не дали. Хабен — единственный, кто согласился на обмен. Правда, теперь я ему должен серебряный.

— Серебряный… — Грэм покачал головой. — Еще один долг. Опять…

— Зато ты жив, — сказал я, глядя ему в глаза, — Уж это поважнее какого-то серебрянного.

Дед вздохнул и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалось удивление, смешанное с чем-то ещё. Может быть, уважением?

— Ты правда изменился, — тихо сказал он. — Не ожидал такого от тебя.

Я встал, чтобы скрыть неожиданную неловкость. Несмотря на свой возраст, никогда не знал как реагировать на подобные фразы. Разве тоже самое не сделал бы нормальный человек? Нормальный внук? Сделал бы.

Это уже не говоря о том, что я еще даже не отплатил ему за то, что он защитил меня от волков и дал возможность пробудить Дар, без которого в этом мире мне было бы очень тяжело.

Я еще раз взглянул на Грэма. Ради меня, вернее, ради Элиаса, он выжигал последние резервы организма эликсиром, просто чтобы дать мне шанс, не думая о себе. В чужом мире этот человек стал мне «не чужим», своим. Даже если для него я всё ещё был тем самым неблагодарным воришкой-внуком.

— Отдыхай. Я приготовлю что-нибудь поесть. — сказал я и вышел в соседнюю комнату.

Уже там я попытался сделать несколько разминочных движений, потому что тело по-прежнему ощущалось каким-то скованным. Однако каждый поворот, каждый разминочный наклон причинял боль.

Мышцы были забиты так, словно я пробежал марафон, неся на спине мешок картошки. Впрочем, на моих плечах было кое-что потяжелее — Грэм. Надеюсь, со временем я стану сильнее и тело будет готово к таким нагрузкам — неприятно ощущать себя слабым и беспомощным.

Выйдя во двор, я остановился и глубоко вдохнул.

Утро встретило меня ослепительным солнцем и пронзительной синевой неба. Воздух был свежим и чистым, пропитанным ароматами трав и цветов. Лёгкий ветерок шевелил листвой деревьев, и в утренних лучах плясали крошечные искорки живы: здесь, у границы поселка, их было немного, не сравнить с тем, что я видел в лесу, но всё равно их было достаточно, чтобы чувствовать эту особую атмосферу нового мира.

Красота природы резко контрастировала с моим внутренним состоянием.

Да, мы выжили. Дед был жив, волчий яд остановлен, но это была только передышка, не победа. Грэм всё ещё прикован к постели, в нём по-прежнему сидела черная хворь, которая медленно убивала его. А ещё были долги и Гарт, который затаил злобу и еще непонятно, что выкинет после взбучки от Грэма.

И если до того, как я обменял добытые растения на эликсир для деда, нам было что предложить Трану, то теперь предлагать нечего, а ведь через день он придет за долгом со стражей. И, честно говоря, что делать, я пока не знал.

Ладно, хватит думать ни о чем. Сначала нужно сделать первоочередные дела, а потом разобраться с Даром, что он из себя представляет и на что я буду способен.

Я зачерпнул пригоршню ледяной воды и плеснул в лицо. Холод обжёг кожу, но сразу прояснил голову и очистил лишние мысли.

Ещё раз.

И ещё.

Вода приятно обжигала лицо и усталость немного отступила. Посмотрев на свое тело и одежду, только сейчас заметил, что весь в лесной грязи, которую вчера просто не успел смыть. Я сразу начал отмывать всю эту гадость. К сожалению, в некоторых местах грязь почти не отмывалась, хуже того, въедалась под ногти, в складки кожи. А еще вода в корыте была откровенно грязной, с упавшей в неё мошкарой, листьями и мухами. Всё это нужно вычистить.

Через несколько минут я внимательно осмотрел результаты «мытья»: основное отмыл, но надо бы попозже еще раз совершить эту процедуру. С чистой водой.

Так, сейчас нужно принести свежей воды. Как заменю воду, сразу начну готовить еду. А уж затем, займусь приготовлением настоек: теперь, когда у меня были рецепты, грех было не попробовать.

Шлепа ходил вокруг меня, и что-то в голове этого существа будто «сломалось»: он вроде и хотел меня ущипнуть, но чувствовал, что я не тот прежний Элиас. Однако погладить себя пока не дал, зло зашипев.

Ладно, не все сразу. Думаю, нужный уровень доверия мы еще наладим.

— Да, Шлепа, работы много. Но мы справимся. — сказал я и пошел за ведрами.

Я понимал, что всё нужно менять уже сейчас, весь образ жизни Элиаса. Это слабое, неразвитое тело было моим главным ограничением, и не только в плане физической силы, хотя от состояния организма зависело и количество применений анализа, и эффективность использования живы. В здоровом теле — здоровый дух, как говорится. А здоровое тело — это ещё и огромные возможности. Это тело… оно было моим инструментом: пусть пока слабым, запущенным, но единственным. И я должен был сделать его сильнее ради выживания.

Каждая крупица выносливости — это дополнительное использование Анализа, это лишний метр, который я смогу пронести раненого деда, это лишний удар, который я смогу выдержать в бою. Физическое развитие здесь было не прихотью, а необходимостью. Слабые в лесу не выживают.

Ведра отыскал в кладовке. Посмотрел на них. Вот с них, похоже, и начнется мой путь к силе, как бы смешно это ни звучало — со старых, но крепких ведер. Коромысла, увы, тут я не нашел, а оно бы сильно облегчило доставку воды. Но тот же Грэм настолько сильный старик, что для него эти ведра даже наполненные водой просто детский вес. В отличие от меня.

Я вздохнул и взял их в руки. Надо сказать, они были тяжелыми даже пустыми. После этого я направился к речке, которая протекала в километре-другом от поселка и большинство жителей брали воду именно оттуда. По воспоминаниям Элиаса, вода была чистой и хорошей, хотя ходить за ней было не очень удобно.

Шлепа проводил меня взглядом, но за порог не вышел. Видимо, решил охранять дом. Умная птица.

Каждый шаг к реке давался с трудом: мышцы ног всё ещё ныли от вчерашних перегрузок, спина болела, а руки дрожали. Но я заставлял себя идти, преодолевать себя, укреплять тело и волю. Не знаю, даст ли за такое система навык, но это и не важно. Скорее всего не даст, потому что всё, что она давала до этого момента, было напрямую связано именно с живой и даром, а не просто физическими нагрузками. Уж физических нагрузок вчера у меня было выше крыши.

Путь до реки занимал минут десять неспешным шагом, не больше, а дорога к ней вела через луг, заросший высокой травой, правда там была протоптана довольно широкая тропа, по которой я и шел. В утренних лучах солнца роса блестела как тысячи крошечных бриллиантов и я невольно залюбовался этой красотой. На Земле я тоже видел подобные рассветы, но здесь всё было по-другому, более ярким и живым.

Тяжелые ведра напомнили мне зачем я вышел из дома: не любоваться на траву, а принести воду приготовить еду себе и Грэму.

Это тоже теперь часть моей новой жизни: больше никто не будет делать за меня грязную работу. Всё нужно делать самому. И в этом была своя прелесть — ответственность за собственную судьбу во всем.

Скоро я дошел до речки, которая текла чуть ниже уровня поселка, для этого нужно было немного спуститься. Она была неширокой, но достаточно глубокой, чтобы всем жителям хватало на все нужды: от стирки, до питья и готовки.

Спустившись, я увидел женщин, которые носили воду, стирали вещи чуть ниже по течению, и что-то полоскали в небольших корытах. На меня никто даже не взглянул, все были заняты своими делами.

Я опустился на колени у берега, зачерпнул пригоршню воды и жадно выпил. Холод обжег горло, но это было именно то, что нужно. Вода тут была чистая и освежающая. Главное — брать выше по течению.

Теперь ведра: я наполнил сначала одно, потом другое и поставил возле себя. Что ж, пора идти обратно. Я выпрямился и охнул от веса ведер — тяжелые, чертовски тяжелые! Сюда бы коромысло… Может оно есть у деда? Вода оказалась тяжелее, чем я ожидал… Или это я был слабее? В любом случае, обратный путь предстоял непростой. Для нормального развитого тела вообще пустяковый вес, а тут… прям тяжело.

Сделал шаг, еще и еще, и медленно шел, пытаясь не разлить воду и не выронить ведра. Хват у Элиаса был, конечно, слабенький и весьма ненадежный. И именно в этот момент, когда я поднимался вверх от речки по протоптанной тропинке, из-за поворота реки, вдоль берега показалась компания.

Мое сердце упало. Я узнал один из голосов — голос Гарта.

Я мысленно выругался. С тяжелыми ведрами далеко не убежишь, а они идут прямо сюда и уже, скорее всего, меня видят. Но мне нужна вода, я не могу просто выплеснуть ее и убежать. Стиснув зубы, я продолжил ее нести, пытаясь просто не думать о Гарте. Может, если не останавливаться, то и не подойдет ко мне? Вот только надежды было… мало.

— Элиас? Постой! — донеслось мне вслед и я застыл. Вот теперь проигнорировать его и не ответить я не мог. И самое главное, не хотелось подставлять спину: я опасался, что этот идиот не найдет ничего лучшего как толкнуть меня вместе с ведрами.

Я обернулся и увидел приближающихся ко мне трех парней и двух девушек. Все примерно одного возраста с Гартом — от семнадцати до девятнадцати лет.

Гарт шел впереди всех, широко улыбаясь и что-то рассказывая девушке рядом с ним, показывая на меня. Она хохотала, прикрывая рот ладонью. Остальные следовали за ними, неся несколько кувшинов и ведер для воды в руках.

— Смотрите-ка, — протянул Гарт, расплываясь в ухмылке и направляясь ко мне, остальные остались чуть позади, — Кто к нам пожаловал. Элиас-воришка собственной персоной. Водичку носишь? Не тяжеловато?

— Разберусь. — ответил я Гарту который пользуясь тем, что я с ведрами проскочил мимо и перегородил тропу.

Я молча двинулся вперед.

— Эй, стой, — Гарт положил руку мне на плечо. — Куда торопишься? Мы же не виделись… сколько? День? Два? Как насчет поговорить со старым другом? А то последний разговор что-то не заладился. Надо обсудить парочку деликатных моментов.

— Отойди, — спокойно сказал я.

— О, как грозно, — Гарт обернулся к своим дружкам, изображая испуг. — Пустышка мне угрожает. Страшно, аж жуть. Не дури, Элиас. Раз говорю, потолковать надо, значит надо.

Вот дернул же черт этого придурка прийти к реке в то же время, что и меня!

Глава 13

Я стал боком, чтобы держать на виду и Гарта, и его дружков.

Девушки и парни позади нас хихикнули. Одна из них привлекла мое внимание, не знаю почему, но сердце забилось чаще, и это была не моя реакция, а тела. Девушка была высокая, с рыжими волосами и зелеными глазами. Она смотрела на меня с каким-то плохо скрываемым презрением.

И ровно в этот момент меня накрыло воспоминаниями: эту девушку звали Эйра, она дочь кузнеца с Даром огня. Красивая, талантливая, даже странно, что до сих пор Эйра оставалась в этом поселке. Хотя, с другой стороны, почему странно? Тут у нее есть доступ к живе, которого нет внутри королевства.

Память Элиаса об этой «особе» отозвалась болезненным ударом в сердце — Эйра была причиной многих его краж. Деньги, украденные у деда, у соседей, все эти мелкие пакости — часть из них шла на подарки для неё. Глупого мальчишку ослепила первая любовь, и он был готов на всё, лишь бы произвести на нее впечатление.

Вот как… — подумал я, — Значит, воровал не только для того, чтобы добыть денег на Дар. Эх, Элиас-Элиас…

Увы, это была безответная любовь.

Эйра относилась к нему снисходительно, как к надоедливому ребенку, но подарки принимала с удовольствием. А встречалась с Гартом. А Элиас… он жил надеждой. Мечтал, что когда-нибудь она ответит на его чувства.

Я почувствовал укол боли отвергнутой любви и унижения — это было остаточное чувство Элиаса, отпечатавшееся в памяти этого тела. Все воспоминания, связанные с Эйрой, пронеслись одним единым потоком, пока я смотрел на девушку. Конечно, зная изнутри, каким был Элиас я не испытывал к нему жалости или чего-то подобного. Он заслужил всё то, что получил. Но какое-то неприятное чувство, тот самый «осадочек», остался.

— Ты где вчера пропадал, Эл? — заглянул мне в глаза Гарт, — Слышал, твоего деда поцапали волки. Неужели ты правда в лес полез? Или как обычно струсил и спрятался где-нибудь в кустах? Или на то и был расчет, что они убьют деда, а? У тебя же нет ни храбрости, ни чести.

Я холодно на него посмотрел, склонив голову, даже не удостоив ответа. Любой ответ будет неверным. Его слова были обидными, но они были неправдой, а потому отскочили от меня как горох от стены. Что толку реагировать на подначки?

Такая невозмутимость явно удивила Гарта. Он привык к другой реакции от Элиаса: к оправданиям, злости, попыткам доказать свою правоту, а тут — гордое молчание.

— Ого, — он усмехнулся. — Посмотрите на него! Совсем храбрым стал. Наверное, всю дорогу плакал от страха, а теперь геройствует. А твой дед… Как этот «великий» Охотник дал волкам себя покусать? Дряхлый стал, да?

Я криво ухмыльнулся.

— На лицо посмотри свое, или дед тебе слабо заехал? Я смотрю синяк еще не прошел, да?

Позади него зашептались, а сам он непроизвольно протянул руку к огромному синяку под глазом.

— Наверное остальным рассказал, что со ступеньки упал или одолел великого врага? Да? Может в драке с другим молодым Охотником, а?

Я хмыкнул и добавил.

— Получается мой дряхлый дед сильнее молодого Охотника? Забавно, не находишь?

— Что ты сказал? — голос Гарта стал опасным и он напрягся всем телом.

Да уж, парень снова себя не контролирует. Вот только тут люди — что позади нас, что у реки. К слову, они повернули в нашу сторону головы и застыли. Сомневаюсь, что они слышали о чем мы говорили, но такие как Гарт либо бьют там, где никто не видит, либо там, где можно объяснить причину. А зачем бить пустышку, который несет ведра с водой? — Незачем. А тут еще я заметил парочку Охотников, которые остановились у реки и уставились на нас с интересом. Правда, Гарт и компания их пока не видели, потому что стояли спиной к реке. В отличии от меня. Не то, чтобы я ожидал что за меня вступятся, нет. Но Гарт не станет бить пустышку на глазах у Старших Охотников. Это почти… позор.

— То, что слышал. — Я перехватил ведра поудобнее. — Мне нужно идти. У меня есть дела поважнее, чем слушать твое хвастовство. Доказывай свою силу в Зеленом Море, а не перед «пустышкой».

— Смелый стал после одного похода в лес, да? — спросил он сжимая мое плечо своей стальной хваткой.

Как бы я ни хотел стерпеть боль, а лицо против воли перекосилось.

— Гарт! — раздался окрик девушки, который его остановил.

Хватка парня ослабла, а он застыл.

— Чего тебе, Эйра? — спросил он.

Ответ Эйры был… неожиданным.

— А он правда воровал у своего деда? Гарт, а?

К чему эта реплика я сначала не понял, но потом догадался: она хотела всё это перевести в другую плоскость — просто оскорблений.

— Еще как воровал! — подхватил Гарт, оживляясь и чувствуя, что появилась тема «побезопаснее». — Годами обкрадывал старика и… не только его. А что еще остается пустышке кроме этого? Работать он не умеет и не хочет, воровать ведь проще? Да, Эл?

Мне не нужно было смотреть на эту группу молодежи, чтобы ощутить их уничижительные взгляды. Удивительно, они ведь не могли не знать про темные делишки Гарта и Элиаса. Зачем же разыгрывать эту сценку? Разве что… перед другими поселянами, которые слышат и наблюдают за нами. Еще больше очернить и без того грязную репутацию Элиаса. А что, удобно, ведь те, кого больше, за теми обычно и правда, так?

Когда Гарт говорил, то смотрел на меня очень внимательно. Ожидая… реакции. И не дождался.

Я просто смотрел на него. Долго. Спокойно. Своеобразная дуэль взглядами.

И я заметил нечто важное: в глазах Гарта, несмотря на всю его наглость, мелькнула тень неуверенности, когда он говорил про воровство. Он боялся. Не меня — он боялся того, что я могу рассказать. О том, какие именно «деловые предложения» он мне делал. О том, что именно он толкал меня на кражу цветка и он боялся, что прямо сейчас я об этом заговорю. Так зачем лишать его этого удовольствия.

— Помнишь, что я тебе обещал в прошлый раз, Гарт? — поднял я на него глаза, говоря тихо-тихо, — Про те дела, о которых ты не хотел бы, чтобы кто-то узнал? Думаешь лучшее место для разговора? Или может разойдемся? Я понесу воду, а вы пойдете по своим делам? И всем будет хорошо?

— Заткнись, пустышка! — он схватил меня за плечо и прошипел, — Еще слово — и от тебя мокрого места останется!

— Руку. Убери. — отрезал я, — И я пойду домой. Может и лишнего ничего не скажу. Сам же меня тут задерживаешь. На нас смотрят много глаз, не смущает? Вон парочка Охотников остановилась, им тоже интересно.

— Ты… — прошипел он, однако обернулся. И все понял.

— Гарт, оставь его, — донесся голос Эйры, — Зачем марать руки о пустышку. Один удар — и он подохнет, оно тебе надо? Проблем не оберешься.

Хватка Гарта снова ослабла, и он отступил на шаг назад.

— Да уж, ты как всегда права, Эйра. — надменно хмыкнул он, — Он не стоит нашего времени. Иди уже, ворюга.

— Так-то лучше. — хмыкнул я, подхватил ведра и обошел Гарта.

И в этот раз он мне не мешал. Не удивлюсь, если Эйра тоже заметила Охотников, и только поэтому остановила его. Впрочем, я думаю даже не будь тут Охотников, он бы меня не трогал. Припугнул бы, не более. Я ему полезнее на побегушках, просто он еще не понял, что это время окончательно ушло.

Каждый шаг давался мне с трудом. Вёдра были тяжелыми, а мышцы все еще ныли от вчерашнего. Уже на четвертый-пятый шаг руки онемели, а в пояснице несколько раз прострелило.

Но я не остановился и не сбавил темп — не хотел показывать слабость перед теми взглядами, которые буравили мою спину. Я знал, что они смотрят, следят, ждут возможность отпустить шутку. Казалось бы, какое мне до этого дело? Но что-то внутри протестовало перед тем, чтобы показывать слабость. Поэтому я не делал остановок, несмотря на то, что было тяжело.

Да, в каком-то смысле идиотизм, но хотелось побыстрее покинуть это место, эту реку, и не показывать еще большей слабости. У меня получилось, хотя от такого маленького «геройства» аж потемнело в глазах.

Дорога домой казалась бесконечной, а ведра становились тяжелее с каждым шагом. Уже когда отошел достаточно далеко от реки, я сделал передышку. Потом еще одну.

Ничего, скоро к этому весу я привыкну.

Когда я вернулся во двор и поставил вёдра у корыта, то позволил себе выдохнуть и упал на скамейку у стены. Вытер пот со лба и снял мокрую рубаху. И почему Грэм не построил свой дом поближе к реке, как другие нормальные люди?

Ответ я знал — потому что ему сгонять за водой было как нечего делать. С его силищей он бочки мог таскать не запыхавшись. Раньше… до этого всего.

Я вздохнул, ощущая слабость в теле.

Всё, лимит организма исчерпан и тело требует отдыха. Я вспомнил компанию Гарта и взгляды ровесников. Они меня не задевали, но хорошо показывали положение Элиаса в поселке.

Я прожил долгую жизнь и знал: репутацию заработать тяжело, потерять легко, а восстановить — почти невозможно. И сейчас мне придется ее даже не восстанавливать (восстанавливать там нечего), мне придется строить ее заново, кирпичик за кирпичиком. И ждать, какие еще сюрпризы преподнесет память Элиаса. Например, как сегодняшние воспоминания про Эйру, которые проявились в самый неожиданный момент.

Вот только чтобы Элиас ни чувствовал к Эйре, Гарту, да к кому угодно — это не мои чувства. У меня свой взгляд на этих людей.

Тело уже почти высохло от пота и можно было продолжать работу.

Воду я принес, нечего отдыхать — нужно вымыть посуду, приготовить еду, проверить деда.

Я заставил себя подняться.

Собрал все грязные миски, ложки, которые накопились, и начал оттирать их в корыте. Не в большом, я нашел поменьше, в котором Грэм обычно мыл посуду. Вода была холодная и руки быстро замёрзли. Грязь не хотела отмываться, она въелась в дерево и глину. На несколько минут замер на месте и начал копаться в воспоминаниях, ища что же тут использовали для мытья посуды и остального. Память подкинула странные сушеные растения, которые Грэм использовал для подобного. Когда нашел эти несколько пучков то тут же узнал их — они были в тесте системы. Это был местный аналог мыльнянки. Его корни содержат сапонины — природные поверхностно-активные вещества. В старину на Земле их использовали вместо мыла, и тут видимо тоже.

Пучок растения и несколько корешков я растёр в ступке. Затем добавил воды и получилась пенистая кашица с резким, но не неприятным запахом.

После я натёр этой смесью посуду и грязь сразу стала отходить намного легче. Ополоснул чистой водой и готово.

Вздохнув после мытья я поднялся — пора было приняться за готовку.

Зайдя в дом я подошел к полкам, где хранились припасы и начал осматривать, что из этого можно приготовить: деду, да и мне тоже, нужно как следует поесть. После таких нагрузок тело требует много калорий.

Я взял один корнеплод, очень похожий на картошку, но с фиолетовой кожурой, понюхал — пойдет. Тут его употребляли в еду и много. Дальше нашел морковкоподобный овощ. Откусил кусочек, просто чтобы понять вкус. Вкус оказался травянистый, чуть горьковатый.

Интересно. Не совсем то, чего я ожидал. К сожалению воспоминания Элиаса не передавали вкусов и ощущений, просто фиксировали еду как еду. Для него было нормой есть все эти овощи. Ну хоть лук оказался обычным, один к одному с земным. Лук — он и в Африке лук. Чеснок был тоже знакомый.

В принципе, из этого можно приготовить какой-никакой суп.

Собрав все доступные ингредиенты я вернулся к столу. Теперь оставалось самое главное — готовка.

Котелок я повесил над очагом, развел огонь с помощью огнива, подбросил сухих веток, за которыми сходил в сад и раздул пламя. Оно вспыхнуло, жадно облизывая дно котелка.

Пока он нагревался я занялся подготовкой ингредиентов: почистил и нарезал кубиками корнеплоды, замочил в тёплой воде мясо, чтобы хорошенько его размягчить, нашел в небольшом мешочке крупу, — почему-то дед ее не жаловал, — и промыл ее до чистой воды.

И тут началось самое интересное.

Благодаря тесту системы я знал свойства многих трав, которые Грэм использовал как приправы. Не просто их вкусовые качества, а именно лечебные и питательные свойства. Некоторые улучшали пищеварение, другие — укрепляли иммунитет, третьи — способствовали восстановлению сил. Конечно, эффект был незначительным, и проявлялся только при ежедневном использовании, но всё же сейчас и это будет полезно.

Я отобрал несколько пучков сушёной зелени. Горную мяту взял для аромата и улучшения пищеварения (так я запомнил из теста), серебристый тимьян был как природный антисептик, а корневище бодянки (странного и очень жесткого корнеплода, который перемалывали в порошок) — для насыщенного вкуса.

Каждую травку я пробовал на вкус, определяя интенсивность и сочетаемость. Память подсказывала базовые принципы: что с чем сочетается, что усиливает вкус, а что его портит.

Сначала я обжарил кусочки мяса в том же котле. Мясо зашипело, заполнив кухню аппетитным ароматом.

Потом залил всё водой, довёл до кипения, добавил промытую крупу и накрыл крышкой.

Теперь нужно было ждать пока всё проварится, а пока самое время заняться специями. Я растер в ступке листья горной мяты, постарался не слишком мелко, чтобы они отдали свой аромат постепенно, после чего добавил щепотку серебристого тимьяна, которого нужно было совсем немного — эта трава была очень ароматной.

Теперь оставалось только ждать.

Я сел на скамью возле очага, глядя на котелок. Пар вырывался из-под крышки, неся с собой запахи варящегося мяса, овощей и трав.

Через минут двадцать, когда суп был почти готов, я попробовал его и остался доволен. Можно было конечно сказать, что намешал всё как попало, но мне понравилось!

Возможно, я еще разберусь в местной кулинарии и в ее традициях, пока же в отношении готовки я шел вслепую.

Желудок от запахов, идущих из-под крышки, заурчал громче.

Я снял котелок с огня, разлил суп в две деревянные миски. Одну оставил себе, вторую взял и понёс деду. От запаха супа он уже проснулся. И это был неплохой знак: раз проснулся, значит хочет есть, а раз так, то идет на поправку.

Во всяком случае мне хотелось в это верить.

— Что это? — спросил он, с подозрениям глядя на тарелку с ложкой.

— Суп. — коротко ответил я, — Приготовил из того, что было в доме.

— Ты? Готовил⁈ — удивленно переспросил он.

— Я, а кто же ещё?

— Не знаю… Просто пахнет… — он замолчал, подбирая слова. — Пахнет неплохо… Как в хорошей таверне.

— Ну, я старался. — улыбнулся я.

Хотел помочь Грэму есть, но он на меня жестко посмотрел и сказал:

— Я сам есть могу. Не настолько я слаб, чтобы меня как ребенка кормили. Давай ложку уже!

Я дал.

Грэм осторожно зачерпнул суп, понюхал, а потом попробовал и его брови поползли вверх.

— Хорошо… очень хорошо… когда ты успел научиться готовить?

— Видимо, когда приходится — учишься быстро, — заметил я. — Тем более… ничего сложного, бросил в воду то, что у нас было и добавил трав. Вот и все. Суп готов.

— Ну. так-то да… — согласился Грэм.

Грэм быстро доел суп, и я увидел, что впервые за долгое время он выглядел по-настоящему сытым и довольным.

Несколько минут он просто сидел с закрытыми глазами, а потом сказал:

— Есть ещё кое-что, — сказал дед, — Вчера я позабыл об этом. В шкафу с настойками есть небольшие склянки, в самом низу. Одна из них с дырявой пробкой и желтой мутноватой жидкостью. Не бог весть что, но… может хоть немного свойств сохранила.

Я кивнул, быстро метнулся к шкафу и, найдя нужную склянку, вернулся:

— А что это? — спросил я и покрутил ее в руках.

— Восстанавливающий отвар, — пояснил Грэм. — Слабый, я сам варил. Он немного прибавляет сил. Мои навыки варки слабые, но тут уж либо дано, либо не дано. Увы, алхимики и хорошие травники слишком дорого просят даже за такие простые штуки, а если не знаешь рецепта, то сам ни за что не сваришь ничего подобного. А мне когда-то удалось раздобыть не рецепт, но хотя бы состав.

Я поднес склянку к свету.

Жидкость была действительно мутной, с какими-то частицами на дне.

А что если…?

[Анализ]

Привычное покалывание сменилось на слабое головокружение, но не такое сильное, как вчера. Может, я восстанавливался? Или эта настойка проще для анализа?

Перед глазами всплыла информация:

[Слабый восстанавливающий отвар: Состав: корень и кора железного дуба, лунный мох, восстанавливающая трава, листья мяты серебряной,

Эффект: слабое восстановление сил, снятие усталости

Качество: низкое (нарушены пропорции, неправильная температура варки, примеси)пропорции не оптимальны, время настаивания недостаточно

Примечания: Настойка работает, но эффективность снижена на 66 % из-за ошибок в процессе приготовления. Эффект: легкое восстановление энергии, снятие усталости]

Значит, Грэм варил это сам и допустил ряд ошибок: система указывала на не те пропорции и не ту температуру. И даже при этом, она обладала кое-каким эффектом. Интересно…

Главное, рецепт теперь у меня есть. Простой, всего четыре ингредиента. Третий рецепт в моем списке. Это уже что-то. Но самое главное, мне нужно не вызвать подозрений. Если я начну варить по этому рецепту, то возникнет закономерный вопрос, откуда я его знаю? Поэтому… надо спросить состав у старика.

Я отдал склянку Грэму, он выпил ее залпом и поморщился.

— Гадость, — проворчал он. — Но немного работает.

— Дед, ты сказал что сам ее варил и знаешь рецепт.

— Ну да, знаю. — сказал он и отложил склянку в сторону.

— Можешь сказать его? — спросил я.

В глазах Грэма мелькнуло какое-то подозрение.

— Тебе зачем?

Я ответил правду.

— Варить хочу. Если она тебе помогает хоть немного, это того стоит. Это самое малое, что я могу сделать. Если там ингредиенты, которые можно достать, то я это сделаю. Попробую сварить, может что и выйдет.

Секунд десять старик молчал переваривая услышанное.

— Да уж… неожиданно… Помнится, пару лет назад я пытался тебя учить варке и из этого ничего не вышло.

— То было давно и я был ребенком. — отмахнулся я, — Сейчас это вопрос твоего здоровья.

— Элиас, это не так просто как кажется… нужно строгая последовательность, понимание свойств, и, самое главное, — терпение… Алхимия требует терпения.

— Оно у меня есть.

Грэм покачал головой, но еще через секунд десять он посмотрел на меня долгим, бурявящим взглядом и сказал:

— Ладно, запоминай. Чувствую, сейчас просто отрублюсь: кора железного дуба, лунный мох, восстанавливающая трава, листья серебрянной мяты… в такой последовательности…

Ингредиенты я уже знал, но делал вид, что запоминаю.

— Где растет… знаешь… — добавил он и в тот же миг отключился.

Не хотелось, конечно, обманывать этого старика, но выбора нет. Последнее, что мне сейчас нужно — это лишние подозрения. Если какие-то подозрения у Грэма и есть, то он их скорее всего объясняет ударом громового цветка и пробудившимся Даром.

Пока всё можно списать на это… До поры до времени.

Я тихо вышел из комнаты.

Итак, у меня три рецепта: дешёвое противоядие от волчьего яда, дорогой эликсир очищения крови и слабая восстанавливающая настойка. Противоядие мне сейчас не нужно, эликсир очищения… я просто не смогу добыть его ингредиенты, а вот восстанавливающая настойка… да. Во-первых она может помочь деду, а во-вторых перед тем как отключиться, он сказал «где растет знаешь».

Знал Элиас, а не я.

С этими мыслями сел есть подостывший суп. Одновременно с этим копался в воспоминаниях, отыскивая информацию об этих четырех ингредиентах: корень и кора железного дуба, лунный мох, восстанавливающая трава и листья мяты серебряной.

И очень повезло, что она была. Отвар действительно состоял из легкодоступных ингредиентов. Даже Элиас знал где их найти, а теперь знал и я. Каждый раз, когда я думал о нужном ингредиенте, то память подкидывала воспоминания, связанные с ним, мне оставалось только отфильтровать их, и выбрать нужное.

Когда закончил есть, то начал собираться. Взял сумку, небольшую корзину, небольшую тяпку, тряпки, кинжал, натянул сапоги, и вышел наружу.

Там меня встретил важно восседающий на ступеньках Шлепа.

— Охраняй тут всё. — бросил я ему

Еще раз взглянув напоследок на этот дом, который становился почти родным, и на гуся, я двинулся в сторону леса.

Первым ингредиентом, который я шел добывать был корень железного дуба, который рос в лесу, правда, на самой окраине Кромки. Именно для него и нужна тяпка.

Что ж, вот и первый самостоятельный выход в лес.

Ладно, — поправил я себя, — Не в лес, а в Кромку.

Глава 14

Я решил начать с железного дуба, потому что это был самый сложный ингредиент — остальные находились вне леса и вне Кромки. В свое время Элиас пытался подзаработать на простых ингредиентах, но к сожалению то, что легко добывается, так же мало и стоит, поэтому он бросил это неблагодарное занятие и занялся чем-то более простым. Вроде воровства.

Самостоятельный выход в лес уже не был таким страшным: стояло позднее утро, а я собирался ходить у края, в такое время ходит, скорее всего, не один собиратель. Отличие большинства собирателей от того же Грэма было в том, что он охотился за конкретными ценными растениями в глубине, а они брали огромным количеством полезных, но дешевых. Это тоже было нужно гильдиям и скупщикам трав, которые останавливались неподалеку от поселка.

Воздух снаружи наполнился тем самым особым покалыванием — живой. Похоже, утром жива была как будто чище и немного насыщеннее. До сих пор я на это не обращал внимания. Правда, и времени у меня толком не было.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как крошечные частицы энергии входят в легкие и оседают в теле, медленно наполняя духовный корень. Процесс был почти незаметным, но постоянным, словно капли воды, медленно падающие в чашу.

Интересно, с ростом ранга Дара будут ли расти размеры корня, или рост Дара — это именно способность его использовать, а объем внутреннего хранилища живы остается прежним? Нужно будет у Грэма спросить, потому как Элиаса этот вопрос не волновал. Хотя, зачем ему было об этом думать, если он не обладал Даром? Да и вообще, старику нужно задать много вопросов, только не скопом, чтобы не вызывать снова подозрений. Не всё мне пока было понятным в этом мире, в этом поселке, с этими «Дарами» и иерархией власти.

Путь до Кромки я преодолел довольно быстро — это тебе не с тяжелыми ведрами с реки возвращаться.

Лес встретил меня спокойно: никто не норовил напасть, и никакая тварь не пикировала на меня сверху. Уже привычно кроны деревьев сомкнулись надо мной и воздух изменился, став плотнее, насыщеннее, а накопление живы ускорилось. Не настолько, как в глубине Зелёного Моря, но ощутимо, в сравнении с домом. Я чувствовал живу кожей, легкими, каждой клеткой тела. Словно погружался в теплую ванну после долгого холода. И я заметил, что до пробуждения Дара мои ощущения были иными, более приглушенными.

Я шел по уже протоптанным тропкам, и был такой не один: в пределах видимости брели, приглядываясь к растениям вокруг, редкие собиратели трав, благо Кромка была огромной места хватало всем. Это немного успокаивало. Когда я возвращался с Грэмом из глубины, то ни о чем не думал, кроме того, чтобы побыстрее его дотащить и спасти, а сейчас мозг уже более трезво оценивал опасности.

Большинство собирателей, насколько я знал из воспоминаний, выходило на поиски чуть ли не на заре, а эти были уже так, припозднившимися. Видел я и несколько отрядов Охотников: скорее всего их целью были магические звери в глубине леса или редкие растения, а может, и то и другое.

Шёл медленно, прислушиваясь к своему телу. После этого похода за водой, да и вчерашнего марафона с дедом оно все еще ныло, а мышцы были забиты. Но я чувствовал, что организм восстанавливался — молодость брала своё. Или это поход к реке и встреча с Гартом меня так взбодрили? Ничто так не мотивирует на действия, как осознание собственной слабости. Вид Гарта и остальной молодежи еще раз напомнил о том, что мои проблемы не ограничиваются черной хворью Грэма и долгами Трану. Возможно, о каких-то я просто не знаю. Уже не в первый раз я замечал, что для памяти триггером на воспоминания становились люди или предметы.

Я вздохнул этим мыслям и продолжил осторожно идти, стараясь не выходить за тропку — безопасность Кромки была относительной.

Железные дубы росли на самой ее границе, правда, идти до них было не менее получаса вбок от поселка. Это были крепкие деревья с характерной серо-стальной корой и листьями с металлическим отливом. По воспоминаниям Элиаса, дед не раз показывал ему эти деревья, объясняя их ценность. Корни и кора содержали вещества, укрепляющие организм и очищающие кровь. Правда, в чистом виде это было эффективно только для обычных людей — для одаренных уже нужны были более сложные многокомпонентные зелья и эликсиры. Именно поэтому алхимики и травники брали за свою работу немалые деньги — полезные свойства растений раскрывались на полную мощь лишь в правильных сочетаниях, нужных температурах и пропорциях, которые знали только они, и ни с кем не делились. Вот уж действительно, знания — сила. И у меня понемногу эти знания накапливаются. Оставалось разобраться с тем «Архивом» растений, который я получил благодаря тесту. Пока шел, пытался найти соответствие в увиденном со своей «базой данных». И как минимум дюжину простеньких растений я узнал. Пользы пока особой в них не видел, но это, пока,

Двигался осторожно, поглядывая по сторонам и следя за тем, куда ступать и при этом стараясь не производить шума. Это было не так просто, потому что пришлось свернуть с протоптанных дорожек в сторону — железный дуб рос в стороне от мест, где работали собиратели.

По пути к нужным мне деревьям я встретил еще парочку сборщиков: пожилую женщину с корзиной и мужчину с вязанкой хвороста. Оба посмотрели на меня с легким подозрением и молча обошли. Дед, правда, предупреждал, что тут лучше много не болтать, но мне почему-то казалось, что дело было совсем не в этом. Возможно они знали Элиаса. Память парня молчала.

Пару раз я натыкался на места, где была так называемая пыльца дурманного мака, которую я уже встречал во время первого выхода в лес с Грэмом. Но я уже знал, что в таких местах лучше просто не дышать. В целом я был достаточно внимателен и постоянно искал взглядом железный дуб.

И первое подходящее дерево я нашел довольно скоро: оно стояло на краю небольшой поляны, где утренний свет пробивался сквозь листву и падал на мшистую землю золотистыми лучами, в которых изредка пролетали частицы пыльцы-живы. Красиво. Лес в некоторых местах был не такой густой и было достаточно светло, как вот в этом месте.

Но сейчас все мое внимание захватил железный дуб. Я подошёл к нему и положил ладонь на шершавую кору. Под пальцами почувствовал необычную текстуру, будто кора была покрыта тончайшим слоем ржавчины. Очень необычно. Запах был похож на железный, а еще… как будто под пальцами я почувствовал пульсацию. Что-то мне подсказывало, что после пробуждения Дара мое восприятие изменилось. Только я еще точно не понимал как именно. Хотелось несколько раз применить Анализ, и любопытство пересилило.

Решил, что один анализ выдержу. Все-таки я не настолько уставший как был вчера.

Анализ!

В ту же секунду ноги подкосились, но я устоял на ногах.

[Растение: Железный Дуб

Свойства: Мощное кровоостанавливающее. Вяжущее. Тонизирующее. Стабилизирующая основа (связывает компоненты эликсиров).

Применение: Б азовый ингредиент для большинства простейших эликсиров (очищающих, восстанавливающих) и отваров для поднятия общего тонуса организма.

Примечания: Корень обладает наивысшей ценностью и концентрацией веществ, кора используется как вспомогательный элемент. Имеет характерный терпкий запах.]

Ладно, а теперь за дело.

— Извини, друг, — прошептал я, продолжая ощущать рукой кору и прислушиваясь к дереву, — Мне нужна твоя помощь.

Я достал нож и попробовал поддеть кору ножом, и искренне удивился, когда лезвие едва процарапало поверхность дерева.

Вот черт! Я не учел, что кора может быть настолько прочной, этого в воспоминаниях не было!

Пришлось приложить значительно больше усилий. Я нашел место, где кора треснула естественным образом и начал аккуратно отделять куски. Работа была медленной, кропотливой. Нож то и дело соскальзывал, и я едва не порезал себе пальцы несколько раз.

Наконец, я отделил несколько пластин коры размером с ладонь. Они были тяжелыми, плотными, а исходящий от них запах специфично терпким, чуть горьковатым, с металлическими нотками. Будто я держал в руках не кусок коры, а холодный кусок железа, долго пролежавший в земле.

Положив кору в сумку, я продолжил работу — теперь пришла очередь корней.

Я обошёл дерево по кругу, высматривая место, где корни выходят на поверхность.

Я опустился на колени и начал откапывать предусмотрительно взятой тяпкой корень. Очистив его от лишней земли, взял кинжал и начал резать. Корень оказался плотным, почти как камень, и его пришлось пилить. От каждого движения ножа оставались стружки металлического цвета. По итогу срезал несколько кусков корня толщиной с мой палец, а длиной с локоть. Брал с запасом. Когда закончил, положил добытое в сумку рядом с корой. Дерево было большим, так что потеря одного корешка его не погубит.

Такого куска мне должно хватить не на одну варку.

Вдруг в голову пришла одна мысль: я ведь поглощал живу из Древа Живы — может я смогу делать то же самое с крупными деревьями? В них точно много энергии. Вот только… отдадут ли они ее мне?

Я положил ладонь на древо и попытался словно втянуть живу из него в себя. И в тот же миг…

— Ай!

Руку пронзило до крови десятками иголочек, выступивших из коры. Я даже отдернуть ее не успел!

От боли скривился, но осторожно убрал руку. В ту же секунду дерево убрало металлические иголочки, будто их и не было.

— Понял-понял, слишком обнаглел: и кору взял, и энергии лишить хочу. — пробормотал я.

Даже странно, что кору и корень дерево отдало без проблем, а вот попытка покуситься на ее живу была воспринята как атака.

Теперь понятно — растения не хотят так просто отдавать живу.

Хорошо, кора колется, а что если взяться за корень? Может там не будет колючек?

Думал, что самый умный и поплатился: точно такие же иголки выскочили из корня, будто из ниоткуда. Даже не иголки, скорее этакие металлические заусеницы. Но я не обратил на них внимания, а попытался высосать немного живы. И когда попытался потянуть ее, то ощутил стойкое сопротивление, которое просто не смог преодолеть! Дуб не собирался мне отдавать ни капли своей энергии, да еще и боль в руке мешала как следует сосредоточиться.

Убрал руку и попробовал по-другому: обмотал тряпкой руку, чтобы колючки не прокололи. Ага! Без телесного контакта я просто не ощущал живу.

Ладно. Если бы всё было так просто, то ценность живы не была бы так велика.

Размотал ткань и взглянул на полученные раны, болезненные, но не более того. Проверил, не осталось ли заноз — как будто было чисто.

Посмотрел на этот мощный дуб и понял, что он мне не по зубам.

Одно смущало: я знал, если попробую на растениях попроще такой же метод, то даже если высосу из них пару капель живы, тем самым их просто погублю. То, что для огромного Древа Живы было неощутимой потерей, для более мелких растений могло оказаться смертельным. Дуб явно мог бы перетерпеть, но на контакт он не шел. Так в чем же проявляется мой дар Симбионта? Я же с растениями должен налаживать контакт, раз дар травнического типа?

Может, надо сначала толкнуть свою живу из духовного корня?

Через секунду попробовал — и струйка живы потекла по руке.

Миг и моя рука словно прилипла к коре дерева. И никаких иголок в меня никто не втыкал. Наоборот, на секунду я ощутил единство с деревом. Оно… пустило меня к себе. Поделилось. Показало.

[АКТИВИРОВАНА СПОСОБНОСТЬ ДАРА: СИМБИОЗ]

Я не просто увидел или потрогал растение — именно что ПОЧУВСТВОВАЛ его: я ощутил его жизнь, потребности и даже его страдания. Это было странно, непривычно и почти пугающе.

Частью своего сознания я ощущал его жизнь, его борьбу за существование, его корни в земле, впитывающие влагу и питательные вещества. Почувствовал, как листья тянутся к солнцу, превращая свет в энергию. Как левый корень точит паразит, способный своими челюстями разрывать прочнейшую кору дуба. Ощутил мелких насекомых, которые словно чесали кору древа изнутри, и это раздражало дуб, который под своей корой был беззащитен. Я ощутил медленную, размеренную пульсацию растительной жизни.

Это было удивительное ощущение, будто я на короткое время сам стал растением, а моё человеческое сознание начинало растворяться в растительном. Мысли замедлялись, становясь простыми или даже примитивными: свет, вода, почва, рост. Свет… вода… почва… рост…

Свет… вода… почва… рост…

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СЛИШКОМ ГЛУБОКАЯ СВЯЗЬ С РАСТЕНИЯМИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ПОТЕРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ]

Я резко отдернул руку, сердце колотилось как бешеное, а мозг пронзило осознание: похоже, мой Дар позволял не просто понимать растения или анализировать их состояние — он позволял устанавливать с ними настоящую связь.

Но предупреждение системы меня напугало. Система не дает предупреждений просто так, значит есть реальная опасность. Возможно, мой дар еще слишком не развит для взаимодействия с такими большими деревьями?

В памяти всплыл момент, сразу после пробуждения Дара, когда я чуть не растворился в Древе Живы, когда мое сознание едва сумело вырваться. Может вот об этом речь? Об этом предупреждение? Выходит, пока лучше использовать Дар на небольших растениях, научиться контролировать его и не терять себя.

Я отошел от дерева и как будто возникло ощущение, что дуб стал менее… враждебен. Или мне показалось?

Задерживаюсь, нужно идти дальше. Сейчас не до этого, прежде всего — отвар для деда. Тут не думать надо, а пробовать взаимодействие с другими растениями.

Следующая на очереди восстанавливающая трава. Она росла на цветочных лугах у Кромки.

Они были переходной зоной между лесом и открытым пространством, деревья тут редели, уступая место высокой траве, полевым цветам и кустарникам. Тут пахло иначе, нежели в лесу, сладковатый аромат цветов, горечь полыни, терпкость диких трав. А воздух был легче и чище. Солнце светило ярче, не заслоненное кронами деревьев. Все этих запахи трав и цветов привлекали тысячи пчел и других насекомых, которые жужжа летали всюду.

Шёл я медленно, приглядываясь к каждому растению. Восстанавливающая трава… Как она выглядела? Я помнил из теста системы, что у неё узкие, удлинённые листья с серебристыми жилками, и мелкие желтые цветы, собранные в рыхлые соцветия. А еще у неё должен был быть характерный запах, что-то среднее между лимоном и мятой.

Обошел три небольших луга, прежде чем нашел то, что искал — она росла на окраине поляны, в полутени невысоких кустарников.

Опустившись на колени, осторожно сорвал несколько стеблей. Их запах был резким, бодрящим и от него моментально прояснилась голова, а усталость чуть отступила.

Удивительно, даже в сыром виде это растение обладало восстанавливающим эффектом.

Я аккуратно срезал по несколько самых здоровых и сочных веток от каждой травы, стараясь не повредить корневую систему как и с мхом. Каждый срез высвобождал новую волну свежего, бодрящего аромата, заставляющего сердце биться быстрее. Даже простое прикосновение к этому растению придавало сил.

Закончив, я аккуратно сложил всё в сумку.

Серебряную мяту решил взять из сада Грэма — это одно из немногих растений, которое там росло как сорняк. Дед его не сажал, но видимо семена разлетелись в свое время. Правда, когда я заметил несколько красивых и больших кустов серебрянной мяты проходя мимо одного из лугов, то изменил свое решение — в саду они были меньше и тусклее, а тут прямо сверкали, возможно из этих и отвар выйдет лучше. Все-таки, как я уже знал, что качество ингредиентов играло важную роль.

Я присел рядом, сорвал один листик и растер его между пальцами. Холодный, резкий, бодрящий запах усилился многократно. Будто нашатырь понюхал. Серебряная мята была похожа на обычную, но её листья имели характерный серебристый отлив, словно припорошенные металлической пудрой. Стебли были прямыми, крепкими, с множеством боковых побегов. Я осторожно срезал несколько веточек с листьями, стараясь не повредить основной куст. Связал их в пучок и убрал в сумку. Должно хватить на первые эксперименты.

Теперь наступила очередь последнего ингредиента — лунного мха. Он должен расти вблизи воды, на камнях в тенистых местах, а значит и искать его нужно у реки. Тем более я знал, что вдоль реки есть подходящие места — несколько раз Элиас приносил мох на продажу, вот только никому он был даром не нужен, ведь вдоль реки его росло довольно много. Бери — не хочу.

Путь к реке был для меня знакомым, но теперь я двигался осторожнее.

Встреча с Гартом показала, что конфликты между нами неизбежны. Поэтому шел немного в обход реки, чтобы точно никого не встретить, и приблизился лишь когда заметил место, где было много валунов у берега — оно-то мне как раз и подходило. По пути я видел как женщины стирают одежду и набирают воду.

Приблизившись к берегу, начал один за другим внимательно осматривать камни. Как выглядит лунный мох я знал и по тесту системы, и по воспоминаниям Элиаса, так что не ошибусь. Место было чуть заболоченным, а воздух здесь пах речной тиной.

Наконец я нашел то, что искал — большой валун, наполовину погруженный в воду. С северной стороны его поверхность была покрыта мхом, и не обычным зеленым, а серебристо-голубым, словно кто-то окунул камень в лунный свет. Осторожно спустился к валуну, держась за выступы, чтобы не поскользнуться. Вода была холодной, но я не обращал внимания на дискомфорт.

Мох был мягким и бархатистым на ощупь, и когда я провел по нему ладонью, то почувствовал слабое покалывание. Жива. Это растение накапливало в себе энергию луны — так говорили знания из теста. По ночам, в полнолуние оно светилось слабым серебристым светом.

Я аккуратно соскреб несколько пучков мха, отделялся он легко, оставляя на камне темные влажные следы. От растения исходил тонкий и свежий, как утренняя роса аромат, чем-то напоминающий мяту и еще с каким-то запахом, которого я не знал. Собрав достаточно мха (примерно две пригоршни), я промыл его в реке, стряхнул лишнюю воду и аккуратно завернул в чистую тряпицу, чтобы тот не помялся и не высох раньше времени.

Пока я работал, мимо прошла женщина с вёдрами. Она бросила на меня быстрый взгляд, поджала губы и ускорила шаг. Не поздоровалась. Даже не кивнула. Неужели я и ей чем-то насолил? Или она просто неприветливая?

Когда я еще только шел к этому месту, то заметил, что по эту сторону реки, за пределами поселка тоже было много домов и обработанных местными земледельцами полей. Вроде и не так далеко от леса, какой-нибудь километр, но люди видимо считали эти места достаточно безопасными. Или думали, что их защитит река и луга.

Отряхнувшись от воды, вышел на берег и пошел вдоль него, обсыхая под лучами солнца.

Всё. Все четыре ингредиента собраны. Может так даже лучше, что я решил не трогать домашние запасы мяты. Они еще пригодятся. Попробую с ними «повзаимодействовать» Даром.

Снова обошел поселок чуть по дуге, чтобы никого не встретить. Хотя, конечно же, так долго продолжаться не может: коммуникация, учитывая мои способности, скоро будет просто необходима. Связи нужно налаживать.

Обратно не спешил, стараясь на ходу впитывать в себя больше живы. Размышлял о том, что меня ждет: у меня были ингредиенты, но не было знания пропорций, как не было и понимания того, при какой температуре варить, сколько времени настаивать, только последовательность, в какой варить ингредиенты, сказанная Грэмом. И то… у меня было подозрение, что его последовательность неверна, учитывая получившееся качество отвара.

Мне предстояло учиться методом проб и ошибок, тратя собранные ингредиенты на эксперименты. Но другого пути не было. Тем более, что ценными их назвать нельзя.

Вскоре, чуть вдали показался дом.

Я ускорил шаг, чувствуя прилив энергии. Наконец-то можно начать.

У ограды меня встретил обеспокоенный Шлепа. Он загоготал, увидев меня, и проводил до порога, явно намекая, чтоб я проверил как там Грэм.

Старик всё еще спал. Его дыхание было ровным, а лицо не такое серое, как вчера. Противоядие помогло, но этого было недостаточно — нужно было что-то более действенное. Всё как и сказал Хабен.

Тихо прикрыв дверь в его комнату, я прошёл на кухню. Пора было приступить к самому главному — к варке.

Я выложил все ингредиенты на стол и начал осматривать их. Корень железного дуба, кусок его же коры, лунный мох, восстанавливающая трава, серебряная мята — всё на месте.

Пропорции мне пока неизвестны, придется действовать опытным путем. Но сначала нужно было подготовить всё для варки.

Я принес из сада ведро воды (надо будет снова сходить за ней) и начал тщательно мыть все емкости, которые собирался использовать: маленький котелок для варки основы, несколько глиняных мисок для подготовки ингредиентов, деревянные ложки для размешивания и ступку для измельчения.

Мыл я все той же смесью из корней мыльнянки, которую приготовил утром. Мыл тщательно, с горячей водой, удаляя любые следы грязи и посторонних запахов: чистота была критически важна.

Каждую емкость я ополаскивал несколько раз, пока вода не становилась кристально чистой. Потом сушил чистой тканью и расставлял на столе.

Запахи смешивались в воздухе: металлический аромат железного дуба, свежесть лунного мха, ментоловые нотки серебряной мяты. Мне нравились эти запахи — для меня это были запахи нового мира, чистоты, и моих экспериментов.

Начать решил с железного дуба: его корень решил измельчить. Положил несколько кусочков в ступку и начал растирать. Работа была тяжелой, корень был невероятно твердым, пестик буквально отказывался его измельчать. Пришлось приложить немало усилий, наваливаться весом всего тела на пестик, чтобы в итоге получить грубый порошок красноватого цвета. Под конец процесса с меня сошло несколько потов, а ладонь и кисть ныли от приложенных усилий.

Вытерев пот со лба и скинув мокрую рубаху разжег огонь под горшочком и налил воды, а пока она нагревалась, пытался понять логику процесса. Я знал, что разные вещества извлекаются при разных температурах и в разное время. Дубильные вещества обычно при длительном кипячении, эфирные масла лучше при невысокой температуре, а алкалоиды — при умеренном нагреве. Вот только как оно было тут — неизвестно. Надеюсь хоть какие-то мои знания пригодятся, а то неприятно осознавать, что всё, что ты знал, не стоит ничего.

В любом случае, первый блин ком, а первая варка тестовая. Так что провалу не удивлюсь, но хотя бы понаблюдаю за каждым ингредиентом в деле. А уж потом буду делать выводы.

Когда вода начала слегка подогреваться, я добавил сначала кору и корень — им скорее всего нужно больше времени для извлечения активных веществ. Вода начала медленно темнеть, приобретая коричневатый оттенок.

Через несколько минут я добавил лунный мох. Он тут же начал растворяться, превращая отвар в мутноватую жидкость с серебристыми разводами. Аромат изменился, стал более насыщенным, а у металлической «основы» появилась свежесть. Потом пришла очередь восстанавливающей травы и лишь в самом конце мята — всё как сказал Грэм. Первую попытку делаю по его «рецепту».

Отвар кипел минут пятнадцать. Я периодически помешивал его деревянной ложкой, наблюдая, как изменяется цвет и консистенция. Постепенно жидкость становилась всё более темной, почти черной, с металлическими разводами на поверхности.

Наконец, сняв горшочек с огня, я добавил мяту и накрыл крышкой — пусть настоится. Конечно я не знал, что делаю — это был лишь первый вариант, но с чего-то было надо начинать?..

Через десять минут процедил получившийся отвар через чистую тряпочку, и в результате получил примерно полчашки темно-коричневой жидкости с зеленоватым отливом.

Я попробовал капельку на кончик языка. Вкус был отвратительным: горьким, вяжущим, с металлическим послевкусием. Но главное — не было никакого ощущения бодрости или восстановления сил!

Первая попытка, похоже, провалилась.

Но мне было любопытно, может ли система как-то оценить результат не расходуя много энергии на полный анализ? Анализ потребовал бы слишком много сил, которых у меня и так было мало.

Можно ли оценить качество отвара не используя Анализ? Не анализировать состав, а просто определить насколько он эффективен?

[РАЗБЛОКИРОВАНА НОВАЯ ФУНКЦИЯ: ОЦЕНКА]

[Оценка требует значительно меньше энергии, чем полный анализ]

В ту же секунду использовал ее и передо мной всплыла краткая информация об отваре:

[Восстанавливающий отвар

Качество: ужасное (7 %)

Положительные эффекты: минимальное восстановление сил

Недостатки: неправильные пропорции, слишком долгое кипячение, нарушен порядок добавления ингредиентов.]

Мда…

Провал.

Глава 15

Я уставился на темно-коричневую жидкость в чашке. Конечно, я и по вкусу и по запаху мог уже всё понять, но проценты системы более точно показывали всю глубину неудачи.

Семь процентов эффективности. Это означало, что больше девяноста процентов полезных свойств растений были потеряны в процессе. Зато теперь весь список ошибок у меня перед глазами. Первая тестовая варка прошла… своего рода успешно.

Я, конечно, изначально думал, что придется использовать «Анализ», но открытие навыка «Оценка», который требовал в десяток раз меньше энергии, чем полный «Анализ» менял всё. Теперь я мог экспериментировать, не боясь потерять сознание после каждой попытки. И ведь открыл я его случайно — сколько еще есть в системе такого, о чем я не знаю?

Ладно, вернемся к этой… жиже.

Итак, система указала на три ошибки: температура/время, пропорции и порядок добавления.

Первое: слишком долгое кипячение (оно и ожидаемо) — многие активные вещества разрушаются при высокой температуре и я, видимо, переборщил. Второе: неправильные пропорции (тоже понятно) — я действовал наугад ибо попросту не мог знать дозировок и, закономерно, ошибся. И, наконец, третье: нарушен порядок добавления ингредиентов.

Честно говоря, строка про неправильный порядок ингредиентов удивила. Я ведь повторил порядок, который назвал мне Грэм, точно это помню. А значит старик либо перепутал, либо изначально не знал верной последовательности. Впрочем, учитывая в каком он состоянии это говорил, мог и напутать.

Я задумался. Порядок это основа. Без правильной последовательности я даже не пойму, какие вещества должны взаимодействовать друг с другом.

Хорошо. Первые несколько попыток посвящу именно порядку добавления ингредиентов. Буду менять только его, оставляя температуру и пропорции примерно одинаковыми. Когда найду оптимальную последовательность, начну работать со временем обработки каждого компонента. И только потом с пропорциями — это самое сложное. План не идеальный, но хотя бы какой-то. Все лучше, чем действовать наугад.

Да, мне очень хотелось, чтобы сразу получилось что-либо сносное, но я прекрасно понимал, что так не бывает, иначе тут каждый бы варил себе эликсиры, настойки и зелья отличного качества сам. Но этого не было, даже при том, что доступ к многим простым и распространенным ингредиентам жители поселка имели. Пожалуй, правильно я сделал, что начал с самого простого отвара, потому что в чем-то более сложном я бы просто «профукал» ингредиенты (и это при условии, что мне удалось бы их раздобыть) и получился бы обидный пшик.

Я сел за стол и потер уставшие глаза. Тело всё ещё ныло от вчерашних нагрузок, а ноги гудели от похода за ингредиентами, но я старался не обращать на это внимания. Отдыхать было некогда.

Значит, последовательность. Я посмотрел на оставшиеся ингредиенты и нахмурился. Их было не так много, особенно мха и травы. Если продолжать варить полные порции, сырья хватит максимум на десяток попыток. Этого может не хватить.

А что если варить микродозы? Мысль совершенно разумная. Если пропорции сохраняются, то и реакции идут те же самые. Масштаб не важен для определения правильной последовательности — важна только сама последовательность.

Конечно, при переходе на полный объем могут вылезти какие-то нюансы, но это решать буду уже потом.

Я взял самую маленькую глиняную чашку, какую нашел — она вмещала примерно треть обычной порции. Туда можно налить воды на два-три глотка, не больше. Ингредиентов понадобится совсем чуть-чуть: щепотка измельченного корня, крошечный кусочек коры, несколько листиков мяты, маленький комочек мха.

Экономия в три-четыре раза, если не больше. Значит, вместо десяти-пятнадцати попыток у меня будет около пятидесяти. Этого должно хватить, чтобы нащупать правильный порядок.

Потом, когда пойму последовательность, сварю нормальную порцию и проверю, работает ли это в полном объеме. Если нет — скорректирую, но нужная последовательность у меня уже будет.

Осталось приспособить что-нибудь для создания одинаковых маленьких порций. С перетертым корнем дуба всё было просто: сделал горку, ножом выровнял в линию и лезвием разделил на равные части. Вот и порции готовы. С корой дуба было сложнее: пришлось резать его на части, а ориентиром служил… мой ноготь на мизинце. Это, конечно, не точные весы, но уж что есть, то есть. Даже удивительно, что у Грэма не было ничего подобного — как он вообще варил? Нужно обязательно что-то такое добыть.

Единственным моим спасением была система дающая мгновенную оценку моему вареву.

Вторая попытка уже была не калибровочной, а первой настоящей.

Микродоза. Маленькая чашка, крошечные порции: щепотка корня, кусочек коры, размером с ноготь, пол листика мяты и комочек мха, размером с горошину.

Порядок: кладу корень и кору вместе, потом добавляю траву, а мох и мята в конце. Это было логичное предположение: от самых стойких к самым нежным. Плотные структуры требуют длительной экстракции, эфирные масла разрушаются от долгого нагрева. В прошлый раз, правда, не помогло.

Отсчитывал мысленно время и следил за огнем, теперь совсем уж небольшим, медленным. Записывал в памяти каждое действие.

Микродозы, конечно, экономили ингредиенты, но имели свои проблемы.

Во-первых, температура — маленький объем жидкости остывал быстрее, чем большой. То, что в микродозе казалось три минуты кипения в полном котелке могло означать пять минут, потом придется делать поправки, учитывая всё это.

Тем не менее, экономия была колоссальной. Вместо десяти попыток в полном объеме я мог сделать сорок в микродозах. И отсеять заведомо неудачные варианты.

Процедил то, что получилось, понюхал — запах стал менее терпким. Может, сразу верно?

[Оценка]

И снова неправильная последовательность.

Эмоций не было, просто отметка в мозгу, что эта последовательность не верна и нужно пробовать дальше. Хорошо хоть «Оценка» сработала на таком небольшом количестве отвара, я боялся, что с этим могут возникнуть проблемы.

Вылил в мисочку «недоотвар» и продолжил.

Очередная попытка. Несмотря на то, что нужно заниматься только одной переменной, то есть подбором последовательности, я не удержался и начал экспериментировать с временем варки. Ведь «Оценка» и так покажет в нужной ли последовательности ингредиенты, а дополнительно выяснить какая температура для какого ингредиента сэкономит время. К сожалению, несмотря на все попытки, проблема слишком долгого кипячения оставалась.

Третья…

Четвертая…

Седьмая…

Восьмая попытка. Новый порядок: сначала мох и трава вместе…

Девятая…

Каждый раз я менял последовательность, и с надеждой использовал «Оценку». На десятый раз закружилась голова, а на тринадцатый потемнело перед глазами.

Да, «Оценка» потребляла меньше сил чем анализ, но все еще потребляла, и на полутора десятках использования ее, я это ощутил.

Пришлось отсесть в сторонку и передохнуть.

После отдыха ради интереса сделал кое-что другое: отставил отвар в сторону и взял просто отдельно серебряную мяту. Почему бы не попробовать заварить ее и не узнать, как оценивает подобное система?

Сказано-сделано.

Кинул несколько листочков на полчашки воды, едва доведенной до кипения, чуть подождал, после чего использовал оценку.

[ОЦЕНКА]

[Простой восстанавливающий чай. Качество: низкое (23 %)

Эффект: слабое восстановление сил

Примечания: только один активный ингредиент, но приготовлен правильно.]

Не спеша я выпил чай и действительно, он немного восстанавливал силы и бодрил. Интересно, можно научиться заваривать чай из мяты, чтобы качество было выше? Или вся суть в восстанавливающих свойствах, которые передать простой заваркой невозможно, нужно делать выжимку или экстракт и там уже будут совершенно другие проценты и эффективность? А для чая, к примеру, эти цифры — возможный максимум. Как будто походило на правду. Странно получалось, что в моем отваре эта мята просто потеряла все свои свойства, вместо того, чтобы «отдать» их.

После бодрящего чая продолжил. Вопрос с последовательностью нужно было заканчивать.

Шестнадцатая попытка.

Мох — в едва горячую воду, потом кору, следом, не доводя до кипения, бросил измельченный корень. Восстанавливающая трава и мята пошли почти одновременно и вдруг….

Запах… новый! Совершенно другой, приятный, лекарственный. Мне даже не нужно было использовать оценку, чтобы понять — получилось! Вот она, нужная последовательность.

И тем не менее я хотел убедиться.

[Качество: плохое (21 %)

Недостатки: нарушены пропорции, недостаточное время экстракции корня, избыточное время кипячения]

Я рассмеялся. Не думал, что порадуюсь плохому качеству, но после ужасного это был настоящий прогресс. Потому что именно «ужасным» было качество все разы до этого.

Но это всё ещё микродоза. Работает ли это в полном объеме?

Я взял обычный котелок, отмерил нормальное количество воды и ингредиентов. Всё в тех же пропорциях, что и в удачной микродозе, просто умноженное в три раза.

Строго следовал найденной последовательности. Раз работает, то не трогай.

Процедил. Понюхал. Аромат был богаче, глубже — как будто в большом объеме компоненты раскрывались полнее.

[Оценка]

Двадцать семь процентов.

Я выдохнул. Работает. Даже более того, при масштабировании качество стало выше. Одна переменная установлена, оставалась температура и пропорции.

Для этого снова необходимо вернуться к микродозам — пока не найду идеальный режим. Смутила появившаяся строка при недостаточное время экстракции корня, может я вообще зря его измельчил? Может нужно было кинуть целый, подождать пока из него вытянутся все полезные вещества и убрать? Уже мелькала мысль о том, что ингредиенты можно приготовить по отдельности и лишь затем соединить в одном сосуде. Решил с этим чуть повременить, разобраться бы с чертовым кипячением.

С кипячением стал предельно осторожен, вообще перестал доводить до него.

И конечно же в следующую оценку мне выдало:

[Недостаточное время кипячения]

А процент качества упал. Выходило, что перекипятить лучше, чем недокипятить. Интересно, искренне думал, что будет наоборот.

Я мысленно еще раз прокрутил в голове все опыты варки, запоминая всё, что делал. Да, неплохо бы иметь под рукой журнал, куда можно было бы записывать всё, но увы. Элиас писать не умел, на счет Грэма не знаю, были какие-то тайны у этого старика, так что может и умел, но принадлежностей для письма в доме я за это время не видел. Конечно в дальнейшем я могу вести заметки на русском, но точно не тут в доме, где это вызовет лишние подозрения Грэма.

Все последующие попытки в «микродозах» показывали худший результат, чем-то же самое, но в котелке. Может, дело в воздействии металла? К сожалению, ответа на этот вопрос у меня не было. Знания из теста системы о растения не все были одинаковы. В некоторых случаях я знал подробный состав и воздействие, в других просто свойства, в третьих… просто описание и места произрастания. Увы, из этой четверки ингредиентов ни об одном я не обладал «полным» знанием. Ну а свойства их знал и без системы, просто из воспоминаний Элиаса.

В следующие три попытки понял одно — более длительное кипячение на медленном огне дает лучше результат, но нужно кипятить больше десяти минут.

После трех-четырех «Оценок» отдыхал и попивал мятный чай.

Я как будто начинал понимать закономерности и чувствовать процесс.

И на одной из попыток кое-что произошло.

Я помешивал отвар в котелке деревянной ложечкой, бросил туда мяту вместе с восстанавливающей травой и вдруг почувствовал… нечто особенное.

Это было похоже на то ощущение, которое я испытал в лесу, когда накапливал живу — покалывание, но не в легких, а в кончиках пальцев. Словно через меня пропускали слабый электрический ток.

Жива.

Я посмотрел на свои руки, потом на котелок.

Неужели… неужели жива каким-то образом участвует в процессе варки и я этого не замечал?

А потом до меня дошло. Конечно! Как я мог не подумать об этом раньше! Все растения в этом мире содержат живу. Именно она делает их магическими и придаёт им особые свойства. И когда я варю отвар, я не просто извлекаю химические вещества — я работаю с живой, которая содержится в растениях! Как я мог об этом забыть?

Инстинктивно, не думая, я попытался направить крошечную толику собственной живы из духовного корня в котелок — совсем немного, буквально каплю. Отвар вспыхнул, но не в прямом смысле — не загорелся, но на секунду он засветился изнутри слабым золотистым светом, а потом снова потемнел.

Передо мной возникло сообщение системы:

[НАВЫК ОТКРЫТ: ВАРКА ОТВАРОВ (НАЧАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ 1 %)]

[Варка отваров — способность создавать лечебные и восстанавливающие отвары из растительных ингредиентов. Эффективность зависит от знания рецептов, качества ингредиентов и уровня навыка. С ростом уровня навыка вы будете интуитивно чувствовать правильные пропорции и процессы.

*навык управления живой тоже играет важную роль*]

Я застыл, уставившись в пустоту перед собой.

Навык. Система снова дала мне навык. Значит, она не только анализирует и оценивает, она… обучает? Ведь подсказки тоже можно считать таким «непрямым» обучением, после которого она фиксирует мой прогресс, давая ему системное описание? Интересно, как он будет расти? От количества успешных варок? От качества продукта? От разнообразия рецептов?

Ладно, посмотрим что у меня вышло такого, что мне открылся новый навык.

Я осторожно процедил отвар и налил в чашку. На этот раз жидкость была другой: более прозрачной и чистой. А запах её стал ярче и насыщеннее. Я провёл пальцем по краю чашки и почувствовал слабое покалывание — в отваре определенно присутствовала жива.

Ну и сколько тут процентов?

Уже инстинктивно чувствовал, что это лучший вариант отвара из всех, что я делал, но хотелось увидеть именно проценты системы.

[Оценка]

Восстанавливающий отвар

Качество: низкое (33 %)

Эффект: незначительное восстановление сил

Недостатки: неоптимальные пропорции, недостаточная концентрация живы, не лучшая последовательность добавления ингредиентов]

Тридцать три процента! Это серьезный скачок. Это уже отвар того же уровня что и у Грэма. То есть даже он дает восстановление, причем ощутимое.

И это только потому, что я добавил каплю собственной живы, которая очевидно как-то повлияла на свойства растений внутри котелка.

Я откинулся на спинку стула, осмысливая открытие.

Значит, алхимия в этом мире это не просто смешивание ингредиентов в нужных пропорциях — это еще и работа с живой. Вроде бы очевидная вещь, но почему-то я об этом не думал в этом ключе, размышляя исключительно как о правильном смешивании ингредиентов. Моя ошибка.

Травники и алхимики не просто варят травы — они вкладывают в процесс собственную энергию, направляют её, формируя конечный продукт. Получается, они улучшают свойства трав прямо в котелке.

Теперь ясно почему эликсиры так дороги, и почему не каждый может их создать: нужен не только рецепт и ингредиенты — нужна жива, нужен Дар! Память Элиаса подкинула ответ: нужны Алхимический Дар или Дар травника. Это были два разных Дара, но оба были эффективными в создании различных мазей, отваров и эликсиров.

Вот только у меня совсем другой Дар — Симбионта. Да, он травнической направленности — может поэтому моя жива оказалась эффективна в создании зелий? Или каждый одаренный может добавить живу и улучшить отвар? Грэм ведь как-то добился такого же качества.

Когда ему станет лучше обязательно расспрошу об его экспериментах, его опыт может стать полезным подспорьем для моих дальнейших «варок».

И все-таки… не только в живе дело. Основа отвара — правильное приготовление, нужная температура, последовательность, и лишь затем жива. Если увеличить сначала качество без живы, то с живой оно должно скакнуть вообще в небеса!

Если подумать, то я получил навык за работу, только когда в ней поучаствовала жива. До этого система будто не учитывала мои потуги.

Но будет ли расти навык просто от моих попыток сварить без живы? Или навык появился именно потому, что качество продукта пересекло определенную цифру, которую система посчитала достаточной, чтобы учесть прогресс?

Не знаю, нужно проверить.

Я отхлебнул глоток получившегося отвара. Вкус был по-прежнему неприятным, но не настолько отвратительным, как в первых попытках. И почти сразу я почувствовал, как волна бодрости разливается по телу: эффект был уже заметен. Мыслями вернулся к последней оценке и строке: не лучшая последовательность добавления ингредиентов, значит… то что я сделал лишь одно из возможных сочетаний? Но не лучшее? Это интересно, значит перебирая сочетания можно еще больше поднять качество отвара. Это радовало. Вот только почему система не показывала этого раньше?

Мысленно задал ей этот вопрос, но ответа не получил.

После этого продолжил экспериментировать, вдохновленный открытым навыком. Все-таки когда четко виден прогресс — это мотивирует и подстегивает к действиям.

Сейчас я пытался использовать Дар и… переборщил.

Во время следующей попытки использовать живу, я получил эффект обратный ожидаемому.

Отвар в котелке буквально покрылся зеленой плесенью уже через десять-пятнадцать секунд. Тут и к гадалке не ходи, понятно — отвар испорчен. Вот только в чем дело?

[Недостатки: неоптимальные пропорции, слишком большая концентрация живы. Употребление вредно для здоровья.

Качество: ужасное]

Ясно. Значит, это зелье вообще было испорченным, токсичным и непригодным к употреблению. Что ж, я его и не собирался пить.

Я вздохнул. Значит, слишком много живы тоже плохо.

Хотел сделать одну полноценную порцию отвара для Грэма и передохнуть. Но как назло не мог угадать с порцией живы. Тогда я по какому-то наитию дал нужную дозу, а теперь раз за разом ошибался.

Оценка… оценка… оценка…

Пришло осознание, что раньше чем закончатся ингредиенты, Оценка сожрет все мои силы. Уже накатывала головная боль, а дышать становилось тяжелее. Я чувствовал, что пора заканчивать. Нужно передохнуть, освежить голову.

Уже полностью расслабившись, выпустил живу прямо в котелок.

Через несколько секунд началось: мне показалось, что жива объединяет все эти ингредиенты в что-то более цельное, более совершенное. Над котелком тут же повеяло ароматом свежей мяты и запахом травы.

Получилось, — понял я.

Использовал оценку и… выдохнул от удивления.

Тридцать семь процентов! Но дело даже не в этом, в описании было: «оптимальное количество живы».

В этот раз я попал идеально, и вот насколько это повысило качество отвара.

Быстро перелил получившийся отвар в ту бутылочку, в которой держал Грэм свой старый отвар. Я ее заранее вымыл, оставалось залить отвар и закупорить. Что я и сделал.

Накатило приятное чувство выполненной работы. Пусть отвар пока не идеален, но он уже обладает эффектом восстановления сил и его уже можно дать Грэму. Сейчас он истощен и даже такое может повысить его шансы протянуть чуть дольше, пока я не найду решения для черной хвори. Возможно для этого нужно будет взять на анализ каплю его крови. Надеюсь, Анализ сможет выявить в чем именно заключается проблема и что с ней делать, потому что пока ни Грэм, ни память Элиаса ничего не говорили о том, что такое эта черная хворь.

Но это не сегодня — сегодня сил ни на «Анализ», ни на «Оценку» у меня уже просто не осталось.

Поднялся и потянулся, тело затекло от этой работы. Хотел дать сразу Грэму отвар, но так сразу не мог: как я ему объясню, что у меня всё так хорошо вышло? Я ведь кроме состава ничего не знал. С другой стороны, можно списать на Дар, мол, чувствую, что и как нужно класть и в каких пропорциях…

Нет, надо подумать как сказать, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Решил для начала дать просто мятный чай — по себе уже знал, что и он полезен. Быстро заварил две чашки, — одну себе и одну старику, — и пошел в комнату.

Грэм еще спал.

— Дед, — тихо позвал я, приподнимая его голову. — Выпей это.

Грэм открыл глаза, посмотрел на чашку с подозрением.

— Что это?

— Просто травяной чай для восстановления сил.

Он понюхал, кивнул и… одним глотком выпил половину чашки, после чего начал снова засыпать. Все-таки он был еще слишком слаб.

Некоторое время я наблюдал за ним, понимая, что у старика не осталось никого, кроме меня. Нет, похоже сегодня таки надо будет дать ему отвар.

Через несколько минут его дыхание стало глубже и спокойнее. Черные прожилки яда по-прежнему пульсировали по рукам и шее, но не так агрессивно, как вчера — слабое противоядие Хабена все-таки помогло и тот кризис миновал, но черная хворь была на месте.

Я осторожно положил руку ему на плечо и направил небольшую порцию живы. Мой запас был невелик, всего лишь пара единиц, но старик нуждался в каждой капле.

Жива потекла в его тело мягкой волной. Грэм слегка застонал во сне, но его лицо разгладилось.

Управление живой выросло еще на один процент. Рост — это хорошо, но пока это только начальный уровень.

Я отправился в сад. Пора его убрать, вычистить и разобраться с Даром.

Глава 16

Я вышел наружу и глубоко вздохнул. Воздух наполняли запахи нагретой земли, увядающих растений и того особого ощущения, которое вызывали невидимые частички живы, попадая в легкие — приятного покалывания.

Глядя на этот сад и огород, я задумался о своих последних попытках варки: я определенно спрогрессировал в создании восстанавливающего отвара, вот только нужно быть осторожнее. Слишком стремительный прогресс будет вызывать ненужные вопросы, а он, скорее всего, по меркам местных будет слишком быстрым… И на некоторые вопросы у меня просто не было безопасных ответов.

Да, я могу что-то объяснить Грэму травническим Даром и внезапно проклюнувшимся интересом к алхимии, но далеко не всё. Не стоит показывать слишком высокие результаты. Лучшие результаты буду незаметно использовать для поддержки Грэма и… собственного восстановления. Возможно потом, когда Грэму полегчает, он сможет продать часть эликсиров под видом «собственного» производства — мне то точно такой путь был закрыт, возникнет закономерный вопрос, а где я взял эти отвары неплохого качества? А я был уверен, вопрос такого качества этого отвара, лишь вопрос времени. Пятьсот или семьсот попыток и я добьюсь его.

Оставался еще вопрос с заметками, который нужно будет решить. Да можно писать на дощечке угольком и стирать, но это временная мера, а хотелось бы чего-то… более надежного. В голове все данные удержать невозможно. Мне бы не забыть ты две с половиной тысячи растений из теста. Причем желательно сделать с записями так, чтобы не нашел ни Грэм, ни кто-либо другой. Пусть старик и не поймет, что там написано, но это даже подозрительнее, чем писать на местном языке. И вообще, неплохо бы изучить местную грамоту, чтобы понимать записи алхимиков, если они вдруг попадут мне в руки.

Часть ингредиентов еще была неиспользованной, но для новой варки скорее всего придется отправляться за новыми растениями. Но уже не сегодня. Сначала следовало привести в порядок дом и особенно сад.

С вздохом я взглянул на сад-огород.

Зрелище было удручающим: то, что когда-то было аккуратными грядками, превратилось в заросли сорняков. Многие подпорки для вьющихся трав сломались или покосились, а небольшие кусты усохли. Всё ценное Элиас уже выкопал и продал, а то немногое, что осталось, сожрали вредители. Шлепа пусть и бегал за насекомыми, но физически успеть убить всех не успевал.

Многие грядки заросли «ползучей горечью» — агрессивным паразитом, который душил своими стелющимися побегами почти все культурные растения. Его описание было у меня в голове, спасибо тесту. И даже у него были полезные свойства: в сушеном виде его можно было поджечь, и он выделял едкий дым, отпугивающий большинство простых насекомых.

Сначала мне надо было составить мысленную карту сада: что где росло, в каком состоянии находилось, что можно спасти, а что следовало удалить без сожаления.

Я медленно прошёлся вдоль грядок, внимательно осматривая каждую из них и присматриваясь к растениям. Искал, что можно спасти. Благодаря своей «базе знаний» я узнавал растения почти моментально, даже в таком плачевном состоянии.

Вот, например, Серебряная Мята выжила, хоть и сильно пострадала от сорняков — очень живучее и стойкое растение. Видимо Грэм выращивал ее когда-то для того самого «восстанавливающего отвара». Возможно буду выращивать и я, ведь каждый раз ходить за мятой, которая лучше в свежесорванном виде — тратить время. Неожиданно заметил цветок, по которому ползали крошечные жучки, доедавшие его. Солнечная Ромашка! Правда, от нее остался только поеденный стебель и пара лепестков, в идеале они должны быть ярко-желтыми, чуть светящимися, но сейчас те несколько уцелевших были в черных пятнах. Не уверен, что ее можно спасти, но попробую. Насколько я знал из памяти Элиаса, такая Ромашка как раз таки стоит много, если она большая, крупная и со всеми лепестками. К сожалению, из уцелевших был лишь Лунник, с его округлыми переливающимися листьями, кровоостанавливающий Подорожник, и полусгнивший корень Женьшеня. И всё…

Я вздохнул, закатал рукава и направился к пристройке, где хранились садовые инструменты. Большинство из них были в плачевном состоянии: почти все были ржавые и с треснувшими рукоятками, но нашлась одна вполне сносная тяпка. Я взял ее и плетеную корзину для сорняков. Корзин, кстати, у Грэма была дюжина разных размеров, одна даже такая же большая как у тех сборщиков, которых я мельком видел у Кромки.

Начал с расчистки главной тропинки, которая вела от дома к дальним грядкам. Земля была твердой, спрессованной, но даже в ней смогли уцепиться сорняки и глубоко пустить корни. Такие попробуй выдерни! Живучие!

Скоро каждый удар тяпки отдавался болью в плечах и спине. Мышцы протестовали против непривычной нагрузки, но я заставлял себя продолжать: физическая работа была нужна не только саду — она была нужна была мне, моему слабому телу. Каждое движение делало меня чуть сильнее, чуть выносливее.

Через полчаса работы я остановился, чтобы перевести дух. Рубашка прилипла к спине от пота, а руки покрылись волдырями там, где держали рукоятку тяпки. Кожа Элиаса была слишком нежной и не привыкшей к обычной работе. Но результат был виден: десятки метров чистой тропинки, свободной от сорняков. Я сполоснулся свежей водой и смыл себя пот, а потом выпил большую кружку воды, наслаждаясь каждым глотком. После тяжелой физической работы это было самое то.

Отдыхал недолго, и заметил, что восстановление идет как будто быстрее чем должно. Из объяснений была только жива. Похоже, она ускоряла восстановление тела. Десяти минут на отдых хватило и я продолжил, только занялся уже прополкой.

Теперь ко мне присоединился Шлепа, будто проверяя, качественно ли я работаю или халтурю? Сам он занимался ловлей насекомых-паразитов. Иногда, когда я отвлекался, поклевывал и меня.

Работа была тяжелой, так как корни сорняков уходили глубоко, и приходилось в некоторых местах буквально копать тяпкой, чтобы извлечь их полностью. Та же ползучая горечь опутала всё своими жилистыми стеблями, и за каждым вырванным побегом из земли тянулась целая сеть корневищ. Солнце палило, пот заливал глаза, а спина ныла… но я продолжал. Было даже что-то приятное в этой монотонной работе.

Взмах. Земля взрывается. Вырываю сорняк и бросаю в корзину. И так сотни и сотни раз. К удивлению, между этими зарослями нашлись еще полезные растения, которых я сразу не заметил. Железный хвощ, обладающий неплохим кровоостанавливающим эффектом, если верить моим знаниям. Тоже пригодится. Из сорняков еще попался ползучий горец — сорняк, который высасывал из почвы все полезные вещества. С ним приходилось возиться руками, слишком уж он цеплялся за землю и за каждый камешек. Эх, если бы ценные растения обладали подобной живучестью, насколько было бы проще… Но имеем то, что имеем.

С каждой вырванной травой, с каждой очищенной грядкой я чувствовал странное удовлетворение от проделанной работы, результат которой был виден сразу. Мыслями вернулся к Грэму. Его черная хворь, что это, яд? Или что-то другое? Не знаю почему, но память Элиаса молчала об этой болячке, а значит частой ее точно не назвать. Грэм что-то подхватил глубоко в лесу, и как с этим справиться тут, в поселке, не знали. Чем-то действие этой «хвори» мне напоминало даже не яд, а… какого-то живучего паразита, который медленно захватывает тело жертвы. Старик точно не говорил внуку о деталях этой болячки, так что… предстояло разговорить его самому.

Утерев пот, я взглянул на бьющие в лицо солнце и даже от этого простого действия получил удовольствие.

Наткнулся на грядку с корнеплодами, похожими на морковь — увы, большая часть была погибшими, сохранилась только парочка самых стойких экземпляров, которые находились ближе всего к забору. Я осторожно разрыхлил вокруг них почву, убедился, что все сорняки удалены и двинулся дальше. Гора сорняков в корзине всё росла и росла.

Встречались мне и незнакомые «культурные» растения, которые каким-то чудом уцелели в этом хаосе. Я заметил несколько кустов без цветов и без ягод — их покрывал какой-то грибок, листья почернели и скрутились. Еще были небольшие фруктовые деревца, которые, видимо, Грэм посадил не так давно — плодоносить они начнут еще не скоро. Вокруг них тоже всё убрал и осторожно подвязал из того, что было. Попался мне еще огромный лопух с толстыми желтыми прожилками, прижатый к земле и истощенный. Когда очистил сорняки, он буквально на глазах начал поднимать листья к свету. Его листья обладали сильным мочегонным свойством. Не знаю зачем он был Грэму, но раз посадил — значит, было нужно.

Я продолжил работу. Через часа два уже было видно невооруженным глазом, что даже сильно истощенные растения «задышали», когда от них убрали большую часть сорняков.

Следующим этапом стала обрезка. Многие растения страдали от старых, засохших побегов, сгнивших и не отпавших листьев, растений-паразитов, которые обвились вокруг них намертво, — все это нужно было убрать. Я аккуратно удалял всё мертвое, больное и поврежденное.

Скоро там, где ещё утром был хаос из сорняков и умирающих растений, теперь виднелись аккуратные, расчищенные грядки. Культурные растения получили пространство для роста, почва была разрыхлена, подпорки восстановлены. Правда, тех культурных растений осталось как кот наплакал, но… это вопрос времени. Засажу тут еще всё. Обидно, что продал те срезанные побеги серебристого шиповника — вот их бы вырастить тут… Но их взял Хабен скопом со всем, а я тогда как-то больше думал о том, как получить противоядие для старика. Эх…

Работа была медитативной, монотонной, успокаивающей. Руки сами находили нужные движения, тело понемногу привыкало к физической нагрузке. После нескольких дней безумной активности это размеренное занятие было как бальзам на душу. Сюда бы небольшую пасеку, побольше фруктовых деревьев, кустики малины и смородины — вот была бы красота!

После основной работы, когда с сорняками было покончено в части сада, который был перед домом, я пошел за небольшой мисочкой. У меня возникла мысль, что там, где росли ценные растения, могли остаться их семена. Возможно, некоторые из них даже не погибли, а сохранили потенциал роста. Здесь же, с учетом присутствия живы, семена могли оказаться еще более жизнеспособными. Если найду хотя бы парочку из тех дорогих растений, которые когда-то были в саду, то с Даром, с живой, смогу вырастить их и продать. И это уже будет приличная сумма. Ладно, размечтался.

В этот раз обращался к воспоминаниям Элиаса, тщательно вспоминая «где именно» он срезал растения — где-то могли еще остаться живые корни. Пришлось поразрывать землю в таких местах (а их было с десяток), но зато я был вознагражден, и пустая мисочка наполнилась семенами. Часть из них была сгнившей, часть каким-то чудом сохранилась, но я вытаскивал из земли всё: возможно мой Дар поможет вернуть в жизни даже сгнившие семена. Проверить точно стоило. Хоть еще в чем-то память Элиаса оказалась полезной.

Через час я был весь измазан в земле, покусан насекомыми, но доволен: несколько десятков семян лежали в мисочке и ждали… Ждали своего шанса на жизнь, которая спала в них.

После я еще раз прошелся вдоль грядок, высматривая более мелкие полезные растения, или даже просто их ростки, которые смогли уцелеть.

И одно такое я вдруг увидел прямо у забора. Оно было потрепанным, пожухлым и со сгнившими листьями, но продолжало упрямо цепляться за жизнь — что-то вроде вьюнка. Глядя на него, мне в голову пришла одна мысль.

А что, если… проверить на нем? С дубом не вышло «наладить контакт», но может тут получится?

Я присел рядом с ним, положил ладонь на уцелевший лист и попытался направить в растение крошечную долю живы. Совсем немного, буквально каплю — так же, как делал при варке отваров.

Эффект был моментальным! Всё мое тело будто пронзила молния и я почувствовал растение.

[АКТИВИРОВАНА СПОСОБНОСТЬ ДАРА: СИМБИОЗ]

На короткое мгновение, я почувствовал «тело» растения как свое собственное. Ощутил полусгнившие корни, пожухлые и скукоженные листья, которые не могли уловить достаточно солнечной энергии, ощутил как «душит» справа и слева его корни сорняк, не давая возможности отыскать питательные вещества в почве. Я понял его ежесекундную борьбу за существование, которая не прекращалась ни на миг.

Жива, которую я направил в растение, разошлась по его телу: я видел внутренним зрением как золотистая энергия течет по сосудам стебля, спускается к корням и поднимается к листьям. Как она стимулирует рост, подавляет гниль.

И вновь во время использования Дара я ощутил, как в мысли проникает что-то растительное, медленное, нечеловеческое, словно я сам становлюсь растением медленно, постепенно.

Вот он — момент, когда нужно разорвать связь! — понял я, отдернул руку от растения и, тяжело дыша, сел рядом.

Успел. Тогда, с дубом, я не понимал всей опасности, но теперь я был начеку и предупреждения системы не появилось. Или же… растение было слишком слабым, слишком маленьким, чтобы воздействовать на меня?

Ладно, не о том думаю, главное, что растение ожило. Этого не было сильно заметно, но стебель словно стал более упругим, кое-где пропала желтизна. Да, он не зазеленел вдруг, не выпрямился и листья не начали расти, но для меня изменения были более чем видны.

То же самое, и так же осторожно проделал и с Солнечной Ромашкой.

Когда «почувствовал» растение, то осознал, что одной живы и воды тут будет мало. Нужна была другая земля, а лучше вообще в кадочку пересадить его. А землю и вовсе лучше взять не из сада, она тут уже истощена, — а ту, что поближе к лесу.

Этим и занялся: нашел пустую кадочку, взял тяпку и неспешным шагом двинулся к лесу. Нашел место, где земля была достаточно мягкой и взял ее. Когда откапывал землю, несколько раз просто погружал руку в нее и прислушивался к ощущениям. Разница была очевидна: в самой земле у леса живы больше, чем в той, истощенной, в нашем саду. Потом осторожно пересадил Солнечную Ромашку.

Рядом, переваливаясь, кругами ходил Шлепа. Небось подумал, что я опять что-то ворую. Ну хотя бы не щипался и ладно.

Скоро Солнечная Ромашка, обрезанная от мертвых корней, была пересажена в кадочку. Вновь я использовал свой Дар, чтобы понять, стало ли ей лучше, и чувствует ли она разницу? Чего ей еще не хватает? И добавил следом частичку живы.

И вот после всего этого политое, пересаженное, наполненное живой растение ожило. Внешне это никак не проявилось, но я знал, что жива ушла в корни, укрепила их, напитала силой стебель и остатки достались уцелевшему листочку.

Я вытер пот и выдохнул. Поставил Ромашку на подоконник, как раз под лучи солнца. Ей было это необходимо.

— Что ж… — сказал вслух, — Пора отмыться.

Воды оставалось мало, одной ходки явно недостаточно, но на то, чтобы отмыть основную грязь хватит. Руки, ноги, даже лицо — всё было грязным после работы в саду, а заходить в дом таким не хотелось. Рядом бегал Шлепа и что-то довольно гагакал. Надеюсь, это он показывает, что ему нравится чистый сад и проделанная мной работа.

Сад теперь выглядел по-другому: очищенный от сорняков, от погибших растений, но… пустой. Ничего, скоро тут все зацветет.

Когда где счистил, где-то смыл, а где-то оттер основную грязь и с облегчением выдохнул.

Это тело не привыкло так работать.

Усталость навалилась как свинцовое одеяло. Запас живы был на низком уровне. Мышцы ныли, лицо и руки горели от постоянного нахождения под прямыми лучами солнца, ну и пусть. Налил себе кружку воды и выпил её залпом — горло давно пересохло от жажды.

Вот теперь можно было передохнуть, чистым (относительно, конечно) и вымотанным. Эта половина дня прошла явно не зря. Я много сделал. Надеюсь, следующие дни будут такими же продуктивными.

Войдя в дом, я заварил себе простой травяной чай. Живот возмущенно заурчал — одним чаем сыт не будешь. Но еда потом, сейчас просто чай.

Закрыв глаза, наслаждался каждым глотком.

Когда закончил пить, заварил еще одну чашку для деда.

— Дед, — тихо позвал я, заходя в его комнату. — Как ты?

Грэм открыл глаза. Выглядел он лучше, чем утром: лицо не такое серое, а дыхание ровное. Правда, за все время, пока я наводил порядок в саду он так и не встал, а значит… чувствует себя он не очень.

— Лучше, — ответил Грэм, медленно приподнялся на локте. — Гораздо лучше, чем ожидал. Что ты там делал? Слышал какой-то шум и возню во дворе.

— Приводил сад в порядок, в основном сорняки убирал и смотрел что уцелело.

Грэм удивленно посмотрел на меня:

— Ты? В саду? Не поверю, пока не увижу.

— Люди меняются, дед. — покачал я головой. — Ты уже должен был это заметить. Это не пустые слова.

Я помог ему сесть и протянул чашку с чаем.

Пил его он молча, о чем-то размышляя. О чем-то своем.

Отложив чашку в сторону он задал вопрос, которого я всё это время ожидал — вопрос о Даре:

— Скажи-ка, Элиас… ты что-нибудь необычное чувствуешь? После пробуждения Дара.

— В каком смысле? — уточнил я, — Что ты имеешь в виду под «необычным»?

— Ну… с растениями что-нибудь. Травники обычно чувствуют их состояние, понимают, что им нужно. А ты? Что изменилось в тебе? Какие ощущения появились? У каждого это может быть свое, поэтому я так спрашиваю.

Я колебался секунду, но решил ответить хотя бы частично честно:

— Да, что-то есть. Когда работал в саду, иногда… ну, как будто понимал, что растению нужно. Где болит, чего не хватает.

— А-а, — протянул Грэм, и в его глазах мелькнул интерес. — Это хорошо, очень хорошо. Значит, Дар у тебя полезный — Травника. Один из самых полезных в нашей местности.

Я осторожно кивнул.

— Но, это твои ощущения, для точного определения надо бы проверить тебя на камне определения.

На секунду я растерялся, и чуть не спросил, что за камень определения, но вовремя в голове всплыла информация о нем. Такой камень использовали для определения Дара у детей.

— У меня есть один, старый, но рабочий. Пользовался им, когда сам был молодым. — пробормотал Грэм, — Даже не думал, что придется использовать его.

— Сейчас поищу… все-так надо бы точно знать, с чем мы имеем дело… — Грэм с трудом поднялся с кровати. Я хотел его поддержать, но он отмахнулся.

— Справлюсь сам.

Однако не справился, ему пришлось опираться на меня. Я довел его до кладовки, где он уже сам начал отодвигать ящички в сторону. Затем с моей помощью отодвинул сундук из которого перед походом в лес вытащил свои старые вещи, потом убрал небольшой коврик, на котором стоял сундук, и… открыл небольшой тайничок, который был сделан прямо в доске пола.

А ведь Элиас о нем не знал! Никаких воспоминаний при взгляде на этот тайник не всплыло. Хотя казалось бы, он был довольно примитивным.

Из тайника старик достал мешочек из грубой ткани.

— Ух… — кряхтя поднялся Грэм и ухмыльнулся, — Чего уставился? Не знал об этом тайнике?

Я покачал головой.

— И хорошо, что не знал, потому что ты бы попытался этот камень продать, а его продавать нельзя.

— Почему? — удивился я.

— Потому что это гильдейский камень, — посерьезнел дед, — они все на учете. Не буду рассказывать о том, как он мне достался, но «светить» им нельзя ни в коем случае, иначе это закончится плохо для того кто его «продает» или им владеет. Обычные камни определяют только силу дара, этот же… этот и направление.

Я кивнул. Видимо, с камнем была связана какая-то мутная история, о которой Грэм не желал рассказывать. То, что старик не такой уж и простой Охотник, становилось все более очевидно.

— Пошли… — кивнул он мне и я помог старику дойти обратно.

На то, чтобы добраться до тайника он потратил прилично сил, и уже тяжело дышал. А я было подумал, что ему стало уже намного лучше. Видимо нет.

Вернувшись на лежанку он развязал мешочек и вытащил из него камень.

— Держи… — протянул он мне и я осторожно взял его в руку. Камнем назвать этот предмет можно было условно, материалом служил какой-то неизвестный мне кристалл размером с куриное яйцо. Он был покрыт множеством граней, каждая из которых отражала свет под разными углами.

— Работает просто, — продолжил объяснять Грэм, — направляешь живу из своего духовного корня прямо в камень. В зависимости от цвета, который он обретет, определяется тип Дара.

Он перечислил основные варианты:

— Белый — целители и лекари, зеленый — травники, оранжевый — охотники, красный — огневики, синий — водники, коричневый — земельники, голубой — воздушники, черный — некроманты, но их давно нет, серый — кузнецы и ремесленники. Эх… помню у меня был яркий оранжевый, сильный, хороший Дар… Да… Давно это было…

— Значит, чем четче и не смешаннее цвет, тем лучше? — уточнил я.

— В целом… — задумался Грэм, будто что-то вспоминая, — Да, но не всегда… Ну и еще сияние: чем мощнее свет, тем сильнее Дар. Ох, я чуть не забыл про «гнилые Дары». Но у тебя вряд ли такой — ты же сказал, что чувствуешь травы, значит всё хорошо.

Мозг пронзила вспышка. Пока дед не произнес слово «гнилые Дары», память буквально спала. Но сейчас она выдала целый ворох воспоминаний, связанных с обладателями таких Даров. Это были бесполезные, малопригодные, или очень противные Дары, обладателей которых… нет, их не изгоняли. Они сами уходили подальше от поселков или городов и жили обособленно. Более подробно Элиас о них знал мало, и никогда с ними не сталкивался. Слышал только о Дарах, вроде управления личинками или ускорения гниения. Люди считали подобные Дары мерзкими. А вот меня… меня они почему-то заинтересовали: в нужном месте подобные Дары ценны, разве это не очевидно? Ладно. Об этом подумаю потом. Сейчас была одна вещь, которая встревожила меня. Симбионт — такого Дара Элиас не знал и теперь это показалось… странным. Может, Дар просто редко встречается?

— Ну давай, — подогнал меня Грэм, — Попробуй. Чего ждешь? Надо знать какой мощи твой Дар, мне и самому интересно…

Я сжал покрепче в ладони камень. Удивительно, но он был по-прежнему холодным, и совсем не нагрелся от того, что я его держал.

— Значит, просто направить живу? — уточнил я.

— Да, ты же уже ей управлял. Хотя я до сих пор не понимаю как… Пробужденные обычно испытывают проблемы с контролем живы и могут ее только накапливать… — задумался старик.

Глубоко вдохнув, я осторожно направил тонкую струйку живы в камень.

Эффект был мгновенным!

Камень вспыхнул изнутри, словно в нем зажгли яркую лампу. Сначала появился чистый, яркий зеленый цвет. Но через секунду к нему добавился другой оттенок — фиолетовый. Темный, глубокий фиолетовый.

Цвета не смешались, они словно переплелись, сохраняя чистоту и создали необычное зеленовато-фиолетовое сияние, которое переливалось и пульсировало в такт моему сердцебиению.

Лицо Грэма моментально бледнело.

— Вот дерьмо! — выругался он, — Какое же дерьмо! Почему именно это⁈

А я застыл, не шевелясь и не дыша. Потому что не понимал в чем дело, что не так?

— Что не так? — спросил я удивленно.

Грэм молчал долгие секунды, не сводя глаз с камня, а потом медленно, словно вынося приговор, сказал:

— Симбионт.

Ну, поскольку я уже знал тип своего Дара, меня это не удивило.

— И что в нем плохого? — взглянул я на старика непонимающим взглядом.

— Носителей такого Дара убивают, Элиас.

Спасибо за лайки, комментарии, подписки. Напоминаю, что за каждый тысячный лайк будет доп. прода))

Надеюсь, эта история вам все еще интересна)

Прошу, если заметили какие-то ошибки и опечатки, присылайте их в личку, чтобы я их быстро исправил, буду благодарен. Некоторые замечания были очень по делу. Спасибо)

Глава 17

Сердце пропустило удар. Мир вокруг словно замер, и я слышал только стук собственной крови в ушах и тяжёлое дыхание деда.

Как-то не такого ответа я ожидал. Совсем не такого.

— Убивают? — переспросил я, чувствуя, как пересыхает во рту. — В смысле? За что? Это же просто… Дар, способность.

Грэм медленно пересел на край кровати, а я положил камень определения на стол и он тут же погас.

Честно говоря, дрожь в руках унять не удалось, потому что когда тебе говорят, что обладателей такого Дара как у тебя убивают, спокойно воспринимать это просто невозможно. Только сегодня утром я радовался возможностям, которые может дать мне мой только пробудившийся Дар, а тут… вот это.

Наверное, впервые я увидел на лице Грэма не злость или разочарование, а что-то похожее на страх. Не за себя, а за меня — за внука. Старик поджал губы и молчал. На его спину словно навалилась невидимая тяжесть.

— Так за что? — коротко спросил я, — Что не так с этим Даром?

Грэм с десяток секунд молчал, глядя на потухший камень. Пальцы его постукивали по поверхности лежанки. Он нервничал.

— Элиас, Симбионты… — Грэм вздохнул и потер лицо ладонями, собираясь с мыслями. — Это не просто травники с необычными способностями. Их Дар позволяет сливаться с растениями. Буквально. Не просто понимать их потребности или лечить, как обычные травники, а становиться единым целым. Понимаешь?

Я кивнул.

Кряхтя, он встал, придерживаясь сначала за лежанку, а потом за стол и подошел к окну, уставившись на видневшийся там лес. Он был весь напряжен как натянутая тетива.

— Может показаться, что это нечто вроде более сильного Дара травника. Улучшенного, так сказать, Симбионт чувствует растения лучше других травников, понимает их потребности, может исцелять их, делиться с ними живой, на что неспособны обычные травники. Сильный Симбионт может заставить растения расти с невероятной скоростью, увеличивать урожаи… Он может создавать живые крепости из переплетенных ветвей и корней — возможности невероятные.

— Но? — спросил я.

— Но есть цена: — сказал старик, и в его голосе послышался металл, — чем больше Симбионт использует свой Дар, тем сильнее он связывается с растительным миром, и тем меньше в нем остается человеческого.

Примерно это я и ожидал услышать, потому что помнил предупреждение системы, и как сам чуть не растворился в Древе Живы. Но до сих пор не услышал ничего… страшного. При должном контроле Дара подобного (потери человечности) просто не должно происходить!

— Ты уже встречал Симбионтов? — спросил я. Что-то в голосе старика звучало так, будто он не понаслышке знает об обладателях подобного Дара.

Грэм обернулся ко мне. Его лицо было мрачным. Настолько подавленным я еще ни разу его не видел.

— Пятьдесят лет назад существовал город Зелёное Сердце, — начал он тихо. — Процветающий торговый центр в трех неделях пути на север отсюда. Десятки тысяч жителей, храмы, библиотеки, гильдии… А еще там жил ребенок по имени Валериан. Как узнали уже потом, у него очень рано пробудился Дар, раньше обычного — лет в шесть-семь. Да собственно, даже пробудись он позже, без гильдейских камней определения распознать именно Дар симбионта сложно. Неудивительно, что родители логично предположили, что у него Дар травника. Мальчишка начал работать с растениями, помогал в садах, варил настойки. А потом его возможности возросли: он мог из сорняка вырастить что-то принципиально другое, иногда даже лекарственное, заставлял растения расти в десятки раз быстрее обычного…

— Но что-то пошло не так, — тихо сказал я, уже предчувствуя продолжение.

— Да. — Грэм кивнул, не оборачиваясь. — Сначала он начал проводить всё больше времени в саду, а потом перестал возвращаться домой. Родители волновались, но мальчишка их успокаивал: говорил, мол, так нужно, что растения зовут его. А потом…

Дед замолчал так надолго, что я подумал — он не закончит историю.

— А потом он начал меняться, — наконец продолжил Грэм. — Кожа позеленела, в ногтях проросли семена, а волосы превратились в тонкие лозы. Он говорил всё меньше и меньше, потом перестал есть человеческую пищу — только воду пил да корнями питался… Родители начали его скрывать и это было ошибкой — как только его тело начало меняться, он был обречен на потерю человечности. Говорили, последней каплей стала вырубка старой рощи на окраине города. Он рвался туда, но родители его удержали силой. Он говорил, что деревья просят его о помощи, и ему больно оттого, что больно им. Родители поняли, что уже поздно и силой попытались потащить мальчишку к Одаренным, к гильдейским, которые могли им помочь.

— И чем все закончилось? — спросил я.

— Валериан защищался. Растения защищали его. Лозы схватили отца и мать, корни проросли сквозь них, вытянули всю жизненную силу, превратив в удобрение для почвы. Он ушел в ту рощу, и уничтожил людей, которые были ответственны за вырубку.

— И на этом он не остановился? — уточнил я.

— Конечно нет. Он скрылся в лесу, ненадолго. А потом… потом началось.

— Что именно?

— Сначала это были просто слухи… В квартале травников начали пропадать люди. Потом по ночам стали слышать странный шелест, а на стенах домов появились лианы, которых раньше не было. Стража списывала всё на тварей из леса. Никто не понимал, что город пожирают изнутри. Когда осознали — было поздно. Целые улицы превратились в непроходимые заросли, где хищные цветы охотились на любого, кто осмеливался войти. Дома проросли ядовитыми лианами насквозь, хищные растения выросли прямо из земли. И чем больше «он» распространялся, тем сильнее становился. Это ведь город возле Зеленого Моря, а оно давало ему силу. Происходи всё в глубине королевства, он бы не сумел развить такой силы в такие короткие сроки.

— А город? Что с ним случилось?

— В следующие два дня мальчишка поглотил его. Городской совет был слишком медлителен и не осознавал масштаба угрозы — типичная ситуация. Надо было сразу выжечь весь тот квартал, потому что дальше уже было поздно. Только гильдейские дали отпор в нескольких местах, но и они были вынуждены отступить. И правильно сделали — у них не было никаких шансов, ведь они не имели подпитки от леса, как Валериан.

— Те, кто успел убежать — спаслись. Остальных… — Он покачал головой. — Растения не убивали сразу — они оплетали людей корнями, поглощали как еду и расширялись еще быстрее. В этом была ошибка… каждый убитый человек давал мальчишке ресурсы для быстрого выращивания новых и новых растений и чем дальше, тем сложнее его было остановить.

— Королевский совет послал охотников — сильных, опытных людей. Три десятка Одаренных высшего ранга. Посчитали, что этого достаточно. — Грэм медленно повернулся ко мне, — Никто не вернулся. Симбионт к тому времени уже не был человеком. Он стал чем-то другим — центром разрастающегося леса. Растения вокруг него мутировали, становились хищными, агрессивными. Город поглотили ядовитые растения. Сам воздух там убивал. Зелёное Сердце превратилось в мертвый город, полностью поглощенный живым лесом.

В горле застыл комок от осознания масштабов случившегося.

— И что… что стало с Симбионтом?

— Осознав ошибку, в этот раз Королевский совет отправил три сотни огневиков и полтысячи охотников высшего ранга, и всё при поддержке сильных целителей, алхимиков и мастеров ядов — без постоянного поглощения мощнейших противоядий находиться там было бы просто невозможно. В этот раз они подготовились: отряды выжгли весь город, который стал лесом, дотла. Не осталось ничего, только пепел.

— Ты был там? — Грэм не пересказывал историю, а рассказывал как очевидец.

— Да. Был. — ответил коротко дед, — В числе молодых охотников, мы были поддержкой Огневиков — защищали их от тварей и растений, пока они выжигали всё. Это самое страшное место, где я бывал, Элиас. Даже глубины Зеленого Моря не так беспощадны, как растения под управлением Симбионта. Опасность везде! В небольшом цветке может пульсировать ядовитый шип, который выстрелит тебе в шею и в тот же миг ты умрешь. Про лианы и прочие ползучие растения я вообще молчу — их надо сразу уничтожать. Если лес живет своей жизнью, в гармонии с собой, и лишь защищается от людей, то там… каждое растение стремится убить тебя, сожрать и переварить. У меня до сих пор на спине остались длинные шрамы — это одно из растений схватило меня и пыталось утащить. Соратники чудом отбили. Там погибали Охотники намного сильнее чем я, именно на них и охотились в первую очередь самые опасные твари.

Он вздохнул.

— Но… отбили не всех. Спасли не всех. Погибло слишком много, Элиас. Погибла Мариэль…

— Мариэль? — переспросил я, потому что на это имя память Элиаса не отзывалась, он вообще не знал этого имени.

— Моя первая жена… — пояснил Грэм, — Она погибла на третий день зачистки. — Голос его стал едва слышным. — Черная лиана пронзила ей легкие и добралась до сердца.

Грэм стиснул зубы и почти зарычал:

— Я до сих пор помню, как она улыбнулась мне за секунду до того, как из-под земли вырвалась эта проклятая лиана. Я держал ее на руках, когда она умирала. Яд она из себя вывела, но это не помогло… рана была смертельной.

Он умолк ненадолго, будто заново переживая те мгновения и… продолжил:

— А потом, когда добрались до края города, мы нашли то, что когда-то было Валерианом — то, что когда-то было ребенком. — дед понизил голос, — Ствол дерева размером с дом. С детским, немного удивленным лицом, застывшим в коре, и руками, превратившимися в ветви — уродливое подобие дерева. Он был еще жив, даже после той мощнейшей атаки, которую устроили наши огневики. Я до сих пор будто ощущаю тот жар у себя на лице и слышу его крики. Этот ствол… его было невозможно разрубить обычным оружием, даже лучшее зачарованное оружие тупилось об него. Отрубленные куски продолжали шевелиться, пытались срастись обратно. А мы рубили и рубили… все вместе.

— Но как тогда вы его уничтожили?

— Помогли алхимические реагенты — они оказались наиболее эффективными. Те места залиты ими так, что там веками ничего расти больше не будет. Мертвая земля. Алхимики боялись, что каким-то образом, через семя или еще через что-то он сумеет возродиться. Но почему-то Валериан не ушел в лес. Не мог, или не захотел покидать родной город. Не знаю…

Возможно, — мелькнула у меня мысль, — Лес его отверг. Отторг. Возможно лес тоже посчитал, что Симбионт… противоестественен.

Я на мгновение представил себя этим Симбионтом — представил, что меня ждет такая же участь и сразу стало не по себе.

Грэм тяжело вздохнул:

— Вот так вот, Элиас…

— Ты никогда не рассказывал про это, и про… Мариэль. — сказал я.

— Я не говорил о ней потому что… — он запнулся, — Потому что после её смерти я запер эту часть жизни глубоко внутри. Думал, так будет легче… Зачем бередить старые раны?

— Она была Одаренной?

— Мастер ядов, — ответил Грэм.

— Мастер ядов? — уточнил я.

— Да. Редкий Дар целительской направленности… Эх… Будь она тут, со мной, то черная хворь… — он показал предплечье, окутанное сетью черных прожилок, — не была бы проблемой. Не потребовалось бы никаких эликсиров — хватило бы только ее Дара. Этот камень, — старик кивнул на камень определения, — Ее.

Ясно. Похоже, это его единственная вещь от той, первой жены, которую, судя по всему, он любил до сих пор. И скорее всего, только поэтому столь ценная вещь до сих пор не продана, не верю, что будь у него желание Грэм не нашел бы возможность продать ее и расплатится с долгами. Для него память о жене, заключенная в этом камне, важнее все долгов вместе взятых.

— Если бы не твой Дар Симбионта, я бы об этом тебе и не рассказывал.

— А почему я никогда не слышал о таком Даре? — спросил я.

— Потому что те, кто знает, об этом не говорят. А те кто не знает, оно им и не надо. — мрачно ответил Грэм. — Есть Дары, о которых лучше не знать простому народу: Мастера над мертвыми, Симбионты, Кровавые Маги…

— Может, тот Симбионт… это просто случайность? Он был ребенком, его родители не обратились вовремя к гильдиям, которые бы могли направить его в нужное русло? — предположил я.

— Увы, — покачал головой Грэм, — Тот случай был не единичным: последовала вспышка пробуждения подобных Даров вдоль Зеленого моря. Так были уничтожены еще четыре города… И другие Симбионты были еще хитрее и опаснее. Вот с тех пор и приняты более жесткие «меры» чем было раньше.

— «Меры»?

— Да, в королевстве действует специальное подразделение Надзора для уничтожения опасных Одаренных еще с детства. Они отслеживают подобных Валериану Одаренных и устраняют их. До того, как те станут угрозой.

— Значит, если кто-то узнает, что у меня такой Дар, то.

— Тебя убьют. — Грэм посмотрел мне прямо в глаза. — Без суда и разговоров. Просто убьют. И будут правы, потому что твоя смерть убережет тысячи людей и Одаренных от гибели.

— Но ты сказал, что они уничтожают в их еще в детстве.

Грэм вздохнул.

— Да. В этом отличие с тобой: твой дар пробудился очень поздно.

— А меня в детстве… — начал было я.

— Да, проверяли. — ответил старик.

— Значит, такой «Надзор» есть у нас в городе?

— Нет. Они постоянно перемещаются.

Я выдохнул с облегчением. Но почему тогда у меня ощущение, что что-то в этой истории было странным? Не знаю, я не мог пока объяснить, но что-то тут явно было не так.

— Дед, а ты уверен, что не было причин, почему этот мальчишка, Валериан, кхм… перестал быть человеком? Я не представляю, чтобы я начал творить подобное, несмотря на Дар. Возможно были еще какие-то причины его резкого «превращения», а не только вырубленные деревья в роще?

Грэм вздохнул.

— Элиас. Запомни одну вещь, которую понял я давно: растения не думают как люди, собственно… они вообще не думают. У них нет морали, сострадания… как нет и любви или ненависти в нашем понимании — есть только потребности. Расти, размножаться, поглощать питательные вещества, конкурировать за пространство и свет и расширяться. Люди для них сорняки, помеха. Я думал об этом и пришел к такому выводу: когда человек становится Симбионтом, он не просто теряет разум — он перенимает мышление растений и применяет к нему человеческую силу воли и интеллект. Тот, Валериан… нам повезло, что он стоял в одном месте, в том городе. Другие, о которых я слышал, были хитрее. Но о Валериане я тебе рассказал, потому что видел это собственными глазами и забыть это невозможно.

Почему-то в таком ключе я об этом не подумал, но Грэм был действительно прав: нельзя применять к растительному миру логику человека.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь переварить информацию. Мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию со всех сторон.

Итак, что я имею? Невероятно мощный Дар, который может дать мне контроль над растениями на уровне недоступном обычным травникам, но каждое использование этого Дара… опасно. Вот только сегодня я уже не раз использовал свой Дар, и ни разу не получил предупреждения Системы. А всё потому, что контролировал себя, свои мысли. Возможно, не все так мрачно, как рисует Грэм, и то, что опасно детям, не опасно взрослым?

— А может ли кто-нибудь определить тип моего Дара без камня определения, подобного гильдейскому? — спросил я, понемногу успокаиваясь.

Нечего паниковать раньше времени, нужно понять как таких как я ищут.

— Обычные камни определения не покажут твой Дар. А таким, как этот, — он кивнул на камень, — Определяют лишь при вступлении в гильдию.

Стало ясно: путь в любую гильдию для меня закрыт: при первой же проверке меня раскроют.

— А еще способы?

— Думаешь, я зря тебе рассказал о Надзоре? У них есть Ищейки — Одаренные, способные улавливать «оттенки Дара», но для этого нужно прикоснуться к духовному корню и сконцентрироваться — а это не то, что делают просто так, на улице.

Значит, Ищейкам для такого нужен физический контакт. Это… уже лучше. Если бы они могли на расстоянии определять мой тип Дара — мне был бы конец!

Грэм сел обратно на лежанку, и она скрипнула под его весом.

А я снова задумался. Да, гильдии для меня закрыты, но на краю Зеленого Моря хватало и травников и охотников одиночек, не принадлежащих к гильдии. И ничего, живут и работают. Никто их не трогает.

— Что мне делать? — спросил я. — Чтобы меня не поймали?

Дорогие читатели, если вам нравится эта история не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл (и на автора), чтобы не пропускать уведомлений о продах.

Глава 18

— Первое и главное, — взглянул на меня Грэм, — Никто! Никто и никогда не должен узнать о твоем настоящем Даре! Никогда не используй камень определения в присутствии посторонних, а если кто-то потребует проверки — откажись. Скажи, что твой Дар настолько слаб, что тебе стыдно… или что-то в этом роде, но ни в коем случае не соглашайся на проверку. Даже обычный камень покажет силу твоего Дара, и этим может заинтересоваться уже кто-то из гильдии.

Я кивнул.

— Второе: говори всем, что у тебя обычный и ничем не примечательный Дар травника. Ты чувствуешь растения, понимаешь их нужды, можешь варить отвары — это то, что знают все травники. Никаких намёков на Симбиоз, никаких демонстраций способности исцелять растения или сливаться с ними — ты просто хорошо варишь отвары и делаешь мази. Может со временем ты и научишься этому и это будет хорошим прикрытием — таких травников-самоучек предостаточно в наших краях.

— А если меня ЗАСТАВЯТ проходить проверку именно на гильдейском камне? Вдруг будет такая ситуация? — спросил я.

— Тогда беги. Так далеко и так быстро, как только сможешь. Но ни в коем случае не проходи её. — Лицо деда было мрачным.

— И самое главное, Элиас, — продолжил Грэм, — никогда не используй свой истинный Дар без крайней необходимости: чем меньше ты с ним работаешь, тем меньше риск… изменений.

Я задумался. При всех предупреждениях, совсем без использования Дара я обойтись не смогу. Однако есть нюанс, о котором не знал Грэм: система дает мне огого какие «костыли» возможностей вместо Дара. Там, где я просто обязан был бы использовать его, я смогу обойтись навыками и системой!

— Скажи, — спросил я Грэма, — Ты говорил, что Симбионты начинают меняться внешне, что тот мальчик стал чем-то растительным… Значит ли это, что пока я не меняюсь внешне, я остаюсь человеком?

Старик задумался, и потом обронил:

— Возможно ты прав. Я об этом не думал… Но скорее всего так и есть. Первые признаки «одеревенения» будут означать, что ты не справился, Элиас.

Он посмотрел на меня пристальным, уставшим взглядом. Как будто что-то решал внутри себя. Честно говоря, после того, что он рассказал, его реакция на мой «Дар» очень сдержанная. Я бы не удивился, если бы он начал искать рукой топор. В отличие от меня, он знал настоящую опасность Симбионтов.

— Хорошо, — сказал я Грэму, — Предположим, я не могу использовать Дар напрямую или буду использовать очень редко, что по сути значит оставить Дар неразвитым. Но я могу стать алхимиком или травником как ты и говорил. Варить, выращивать понемногу — это как минимум поможет нам вернуть часть долгов.

Грэм скептически поднял бровь.

— Алхимия — сложная наука. Нужны знания, опыт, правильное оборудование. Одна ошибка — и вместо лекарства получишь яд. Если бы это было так просто, то кругом были бы толпы отличных алхимиков и люди бы не умирали от болячек постоянно. Думаешь сразу сможешь зарабатывать? Да если твои «отвары» начнут приносить деньги через пару лет, это уже будет хорошо.

Я не мог сказать Грэму про систему и мог списывать всё только на дар.

— Мне ничто не мешает пробовать.

— Ничего, конечно. Но… — Дед замялся. — Кто тебе будет давать знания? В гильдию принимают с Даром, и туда ткнуться ты не можешь. А без знаний… Самоучки никогда не достигнут тех высот, что гильдейские алхимики.

— Первое время справлюсь сам. — ответил я.

— Я бы посмотрел, как ты справишься сам. — буркнул он, — Получится то, чем можно людей травить.

— Я сварил отвар по тому рецепту, который ты мне сказал.

Грэм на пару секунд «завис», словно вспоминая.

— Ты про отвар восстановления?

— Да. Я сделал много попыток, пока ты спал, и думаю, что у меня вышел неплохой «вариант».

— Настойка — это всего лишь настойка, пусть ее сварить тоже непросто. Может, тебе просто повезло и ты угадал с пропорциями и временем. Не знаю… всякое случается. Тем более, может это ты думаешь, что она у тебя получилась. Я ее еще не видел.

Качество своего «варева» я знал, но не стал спорить с Грэмом. Сейчас разговор вообще не об этом.

— Хорошо, как мне тогда становиться сильнее, если Дар я не могу развивать, и доступ к гильдиям мне закрыт?

Старик сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Первый путь — духовное развитие. Это про управление живой, накопление её в духовном корне, повышение ранга Дара… но поскольку в целом Дар тебе лучше не использовать, то и все возможности Дара ты реализовать не можешь, иначе это плохо закончится для всех. Этот путь для тебя закрыт.

— Ну использовать-то живу я могу? — уточнил я, — Я ведь когда тащил тебя из лесу использовал ее для усиления. И она как будто уходит на «восстановление». Значит, на кое-что я таки способен.

Взгляд Грэма стал очень пристальным, почти колючим. Изучающим.

— Сможешь. И вот это-то меня и волнует: как ты смог только пробудившись, сразу научиться управлять живой в теле? Это ведь непросто. Этому начинающие Одаренные учатся не одну неделю, а у тебя это вышло сразу после пробуждения.

Я вздохнул. По правде говоря, я и сам не знал, почему у меня так легко получилось управлять живой. Это нельзя объяснить системой или Даром — это совсем другое. Да, у меня был навык, но до того, как он открылся, я и сам смог управлять энергией.

Но недоверие, или вернее подозрительность Грэма скорее всего неизбежна. Он видит меня каждый день, видит мои привычки, мой характер, и только вопрос времени, когда он поймет, что с его внуком что-то не так — не просто смена характера, а смена всего. И либо я ему скажу правду, либо должен буду выдумать какую-то правдоподобную версию. И вот совсем не хочется говорить старику, который все-таки любил внука, что в этом теле от внука не осталось ничего кроме оболочки.

— Я сам не знаю как это возможно… Мне кажется. — ответил я, немного подумав, — Что всё дело в близости к Древу Живы. Такого «сильного» ощущения живы после я не испытывал. Мои чувства были обострены до предела. Возможно чем ближе к Древу, тем проще управлять живой, и потом это остается с Одаренным. Ведь ты сам говорил, что обычно используют эликсиры для пробуждения Дара, и никто не тащится к древу?

Грэм задумался над этим объяснением.

— Хм….возможно. Во всяком случае звучит логично. Я уже и не помню, когда в последний раз кто-то тащил ребенка пробуждать дар возле Древа. Это слишком опасно.

Повисло молчание, которое я скоро прервал.

— И еще одно… ты говорил, что Дар так поздно не пробуждается. Может всё дело в том, что дети не могут достаточно контролировать и сосредоточиться на живе, и лишь поэтому у них много времени уходит на это?

Этот аргумент убедил Грэма больше.

— Кроме того, от того, получится или нет, зависела моя и твоя жизнь. Думаю, это тоже сыграло роль. — добавил я.

Старик покачал головой.

— Дед, а что с вторым методом развития?

— А то ты не знаешь. — фыркнул он.

— Знаю, но раньше я как-то не особо слушал тебя, да и у других не интересовался деталями. Думал решить всё эликсирами, а до тех пор не думать, что я пустышка.

В целом я повторил мысли Элиаса, поэтому они звучали правдиво.

— Хотя ты и сам всё знаешь. То в прошлом.

— Да уж, знаю. — ответил Грэм, — Ладно, второй вариант для тебя — это стать «недоохотником». Заняться телесным развитием: закалкой тела, мышц, органов. Хоть сможешь постоять за себя. С твоим объемом духовного корня это может стать не такой уж и плохой идеей. Может даже лучше на этом и сделать упор.

Он поднял руку, и я увидел, как по его коже пробежали слабые искры золотистой энергии. Хотя, возможно, даже эта демонстрация стоила ему сил.

— Большинство Одаренных развиваются в одном направлении. Кто владеет стихией — развивает ее, кто имеет хороший телесный потенциал, как я или тот придурок Гарт, — развивают силу. А алхимики и травники развивают тонкость управления живой, потому что без нее ни одного мало-мальски серьезного эликсира не сваришь.

При упоминании стихии я вспомнил Эйру, дочь кузнеца, — у нее был как раз Дар Огня.

— Я это к чему… Тебе придется и силу развивать, и тонкость управления живой, иначе ни один отвар у тебя не получится. Мой Дар для отваров практически бесполезен, часто я просто порчу то, что пытался сварить. Я слишком привык направлять живу в свои удары, и там нужна не точность, а резкость и скорость.

В целом, информация для меня была не новой, но Грэм как будто озвучивая это вслух сам размышлял о том, что делать со мной и с моим Даром.

— Значит… закалка? — спросил я.

— Да, и как можно скорее. То, что ты сделал в лесу… когда нес меня — это сильно бьет по телу. Чтобы так использовать живу, нужно хорошо развитое и закаленное тело. А у тебя ни того, ни другого. Наверное, после каждого использования валялся пластом?

— Так и было. — признал я.

— Вот, такого не должно быть. Поэтому Охотники и развивают свою силу — наше тело должно долго выдерживать такую нагрузку.

Физическая сила в этом мире играла слишком большую роль, чтобы ее игнорировать. Да, Дар — это хорошо, но сила… Простая сила, чтобы тебя не избили и не убили, чтобы ты мог дать отпор — это было важно. Тем более, я не маг, у меня нет стихийного дара, а Симбионт, и область применения моего Дара изначально точно не боевая. Если, конечно, не хочу устроить то, что сделал Валериан.

Наверное хорошо, что я уже немного начал тренироваться.

— Значит, ты хочешь начать укрепление тела? — уточнил Грэм.

— Да, — твёрдо ответил я. — Я видел, насколько слаб. Гарт легко задушил бы меня, если бы не ты. Я не хочу снова быть таким беспомощным. Кое-какие тренировки я уже начал.

— Тренировки — это хорошо, — покачал Грэм головой, — Но одними лишь тренировками ты много не добьешься.

Да, обязательно нужно много работать физически, укреплять мышцы и выносливость. Но это лишь часть подготовки — это не закалка. Настоящая закалка требует… особых методов. Ты знаешь каких…

Я начал рыться в воспоминаниях Элиаса и там были воспоминания лишь об эликсирах, которые принимали одаренные воины, для собственного усиления, и какие-то жгучие мази.

— Эликсиры… — сказал я.

Грэм покачал головой:

— Боюсь, что учитывая наше положение, — он обвел взглядом комнатку, как бы намекая на наше бедственное положение, — Об эликсирах речи не идет. Да, хорошие эликсиры сильно облегчают путь Одаренного Охотника, да и не только его. То, что с эликсирами делается за месяцы, без них растягивается на годы. Вот почему талантливые воины всегда ищут поддержки богатых купцов, дворян, гильдии. Без денег на эликсиры потенциал их Дара не раскроется. Марта и другие берут золотом за каждую склянку. А эликсиры для укрепления тела — самые дорогие и востребованные. Твой вариант Элиас — это растения. Специальные растения, которые натирают на кожу и принимают внутрь.

— Я готов к этому. — ответил я.

— Это болезненный процесс. Очень болезненный. Но он работает.

— Значит, мне нужно использовать какие-нибудь едкие растения?

Грэм отрицательно покачал головой:

— Не «какие-нибудь». А те, которые я скажу. Не каждое такое растение годится для закалки.

— Можешь рассказать как это будет выглядеть?

— Начинается всё с закалки кожи. — сказал он. — Взять, например, едкий дуб. Его сок разъедает кожу, вызывая ожоги. Но если использовать правильно, втирать понемногу, давать коже заживать и снова втирать, то кожа становится жестче и прочнее. Со временем почти как кора дерева.

— Или огненная крапива, — продолжал Грэм. — Жжет так, что хочется выть. Но она укрепляет мышцы, делает их плотнее, выносливее. Воины втирают её сок в тело после тренировок. Через полгода таких процедур обычный человек может поднять вес в два раза больший, чем раньше.

Я старался не напоминать Грэму о своем Даре, просто потому что он только отошел от рассказа о Валериане, пусть рассказывает о закалке и отвлечется мыслями.

— В закалке три этапа, Элиас. Три основных. — Грэм поднял пальцы. — Первый и самый простой, с которого ты начнешь — закалка кожи. Этот этап делает её прочнее, устойчивее к порезам и ударам. Второй — закалка мышц и костей. Он увеличивает силу, скорость и выносливость. И, наконец, последний, третий этап — закалка внутренних органов. Это самый опасный этап. Многие не доживают до его завершения.

Он опустил руку и посмотрел на меня серьёзно.

— Я прошел только первые два этапа. На третий у меня не хватило ни средств, ни времени, ни… мужества, если честно. Это адская боль, Элиас. Ты пьёшь яды, которые сжигают тебя изнутри. Твоё тело балансирует на грани жизни и смерти. Один неверный шаг — и всё.

— Дуб… кажется он растет на Кромке… — сказал я, копаясь в памяти. Я точно видел эти дубы, когда собирал ингредиенты для восстанавливающего отвара, просто внимания не обратил.

— Да, довольно распространенное дерево. — подтвердил Грэм. — Что ж, раз ты хочешь….и раз ты уже не боишься ходить в Кромку, как раньше, то… с него и начни. Не сегодня — я вижу, что ты едва держишься на ногах. Но начать надо. Завтра сделаешь выжимку сока и начнёшь втирать в кожу.

Я не стал спорить. Сегодня еще есть чем заняться: допропалывать оставшуюся часть сада и попытаться прорастить те семена, которые я собрал. Чем быстрее они вырастут — тем быстрее я получу возможность их продать.

— Но учти — это больно. — Грэм поднял палец вверх, — Очень больно. Кожа будет гореть, как от кислоты. Некоторые молодые охотники не выдерживают и бросают на полпути и просто копят на мази и эликсиры, которые не такие едкие. Так что слова-словами, но ты попробуй выдержи сначала.

— Я выдержу, — сказал я с уверенностью.

А я знал, что выдержу, потому что нет другого варианта, я должен выдержать и стать сильнее, чтобы не ощущать себя в этом мире магов и монстров физической силы беспомощным щенком, как я это ощущал сейчас.

— Ладно-ладно, посмотрю я на тебя после первой закалки.

Была еще одна вещь, которую нужно «закинуть» осторожно — это мои эксперименты по варке. Лучше заранее подготовить Грэма к тому, что у меня с открытием Дара начало получаться варить отвары. То есть он уже знал, что я пытался их варить. Но ничего не знал о «качестве». Кажется, он хотел взглянуть на них? Кроме того, я видел эти прожилки, эту черную хворь, и понимал — даже мои слабые отвары могут чуть улучшить состояние Грэма, а для этого он должен признать, что они неплохие и начать принимать. Это было самое важное.

— И еще, дед… За хороший отвар, даже восстанавливающий, можно ведь получить неплохие деньги?

— Ой, Элиас, — начал злиться Грэм, — Какой еще «хороший восстанавливающий отвар»? Ты знаешь только состав. И то, скорее всего, набросал всего в котелок и ждал когда получится что-то путное. Даже зная состав, невозможно повторить качество, которое может «выжать» из тех же ингредиентов опытный алхимик.

— У меня есть… — я запнулся, подбирая слова, и выдавая, увы, ложь, — у меня есть чутье, дед.

— Что за бред, — разозлился он, — Не может быть у тебя чутья!

— Но я чувствую как… правильно смешивать травы, пусть и не сразу. Чувствую, что вот это первым можно положить, а вот это нет.

— Ты говорил, что сварил отвар? — сказал он, — Давай, неси сюда. Я посмотрю, что ты там наварил.

Я вышел, схватил склянку с готовым отваром, вернулся и протянул Грэму.

— Вот. По моим ощущениям он вышел неплохой.

Не могу же я ему объяснить, что у меня есть способ оценки отвара. И я точно знаю, что качество отвара не хуже, чем было у него.

— «Неплохой», говоришь? — иронично переспросил старик, и взял склянку.

Повертел в руках, поднял, всмотрелся в цвет отвара и вытащил пробку.

А когда понюхал, то его брови поползли вверх:

— Элиас… когда ты это варил?

— Сегодня утром. — ответил я.

— Это… это слишком хорошо для первого раза.

— А это был не первый раз, — фыркнул я, — Пришлось сделать несколько десяток варок и испортить кучу ингредиентов, чтобы получилось то, что ты держишь в руках.

Грэм застыл.

— Тебе хватило терпения на столько варок? — еще больше удивился он.

— Да, хватило, потому что я хочу варить отвар такого качества, чтобы он мог тебе помочь. Хоть немного. Я видел, что тот твой старый отвар вернул тебе чуть-чуть сил. И если ты будешь каждый день его пить, то тебе будет… легче.

Грэм нахмурился:

— Ты же говорил, что чувствуешь травы, и что когда класть, а теперь говоришь, что испортил кучу ингредиентов.

— Так и есть. — невозмутимо ответил я, — С каждой варкой я всё лучше чувствовал ингредиенты и как они могут сочетаться. Мне кажется, что это часть моего Дара — она дает понимание растений и их взаимодействие.

Он еще раз понюхал, а потом сделал глоток. Сначала просто задержал отвар во рту, а потом проглотил, и я увидел, как по его телу через пару секунд пробежала лёгкая дрожь — эффект от отвара, восстановление сил.

— Да уж… качество действительно довольно сносное, — признал Грэм, а потом начал размышлять, — Я об этом не думал… ведь Дар Симбионта по сути травнический, просто… извращенный. А у каждого травнического Дара свои особенности: у кого-то лучше получается выращивать растения, у кого-то — находить редкие виды, а кто-то лучше создает настойки.

У меня было ощущение, что старик пытался убедить сам себя в том, что всё именно так. Что мой Дар, возможно, не так и опасен, что я под его присмотром и что-то подобное.

Старик поднял пустую склянку и неожиданно сказал:

— А ведь если качество этого отвара станет лучше… то хоть за небольшую сумму, но его можно продать.

— И я об этом думал, — признался я, — Кроме того, когда я варю, я взаимодействую с мертвыми растениями, а не с живыми.

Я имел в виду свой Дар, и Грэм это понял.

— Тоже верно… И знаешь, если ты действительно сможешь варить такое и лучше… — Грэм посмотрел на меня серьёзно. — Это меняет многое, Элиас. Очень многое. Хорошие травники всегда в цене. А те, кто умеет создавать качественные настойки и эликсиры без обучения в гильдии… тем более. Гильдия берет свою долю за обучение, за защиту, за… да за всё! Поэтому и цены у тех травников и алхимиков, которые принадлежат к ней всегда высокие.

Он помолчал, обдумывая что-то.

— Но тебе нужно быть осторожным. Гильдейские не любят конкурентов, особенно самоучек. Да, тебя просто так, без повода никто не тронет… Но они хитрые… особенно Марта. А защищать тебя постоянно я не могу.

Я кивнул, понимая подтекст. В этом мире знания охранялись жестко. Рецепты держали в секрете. Гильдии контролировали рынок. И кто-то вроде меня, способный варить качественные настойки без их «благословения», был угрозой их монополии.

Еще одна причина держаться в тени.

С другой стороны, как держаться в тени, если то, что делаешь нужно и можно продавать? Шила в мешке не утаишь.

Грэм поднял свою руку и резко помрачнел. Прожилки черной хвори никуда не делись, они по-прежнему были с ним и убивали его, медленно пожирая его тело.

— Но даже так, если у тебя будет получаться, это не одна неделя, не один месяц. У нас нет столько времени. Тот же Тран придет уже завтра.

Увы, это было правдой, как бы я не хотел убедить деда в обратном, да и самого себя. Но раздобыть десять серебряных за один день просто невозможно! В ценах я уже немного ориентировался, помогла память Элиаса.

— Ладно, я отдохну немного, — сказал дед, поднялся и сел за стол, — А ты иди, вари или что ты там делаешь… Мне надо подумать об этом всем.

— Спасибо, дед. За всё… За то, что веришь, что я изменился.

Грэм с какой-то болью посмотрел на меня:

— Элиас, скажу честно… — взгляд его потяжелел, — Если я замечу, что ты начинаешь…«превращаться»… я убью тебя для твоего же блага, силы найду. Несмотря на то, что кроме тебя у меня не осталось родных.

Слова повисли в воздухе тяжелым камнем.

— Понимаю. — коротко сказал я.

И ушел.

Он был прав, по своему.

Глава 19

Я вышел и задумался.

Разговор с дедом оставил тяжелый осадок, но одновременно и прояснил многое. Опасность моего Дара была реальной, но это я знал и без него, и пока всё контролировал. Не исключено, что такие большие проблемы с тем же Валерианом были лишь потому, что это был сверходаренный мальчишка. Возможно, остальные симбионты не представляли бы такую опасность, а возможно… их просто тихо и без лишнего шума ликвидировали. Однако мне очевидно, что без такой силы Дара, они бы не смогли причинить столько проблем. Симбионт — это по сути способность сливаться с растением, и аналогами симбионтов, но уже по отношению к животными на мой взгляд являлись приручители. Только в их случае они имели дело с существами имеющими разум и даже понимающими речь человека, его команды — как те же волки Трана. Опасности потерять себя там, как мне кажется, просто не было. Но мышление растений, если это вообще можно так назвать, — тут Грэм прав, — слишком чуждо человеческому.

Нужно было работать, развиваться, но с осторожностью и каждый раз контролируя применение Дара. Однако я не ребенок, который может просто слететь с катушек, когда получил силы, о которых и мечтать не мог — у меня есть цели и я себя полностью контролирую.

Я остановился у стола, где лежали оставшиеся ингредиенты.

Да, мне нужен Дар для другого: создавать отвары, за которые будут давать деньги, и которые смогут продлить жизнь Грэму до того как я… или мы, не найдем окончательного решения черной хвори. Ну и выращивать растения — что бы там ни говорил или не думал Грэм, но если я выращу ценные экземпляры, за них дадут больше, чем за отвары даже хорошего качества. Это потенциальный источник денег.

К сожалению о черной хвори я не успел его спросить. Разговор свернул не в то русло, и сейчас выспрашивать его — только нарваться на резкий ответ. А знать мне, что она такое, — эта хворь, — надо. Возможно в моей голове, — в одном из свойств тысяч растений, — заложено решение, о котором я просто не знаю. Потому что решение если и было у местных алхимиков, то стоило столько, сколько ни я, ни старик и за год не накопим. Это раньше он мог надеяться на удачную вылазку, но сейчас… Сейчас можно рассчитывать только на мои отвары.

Кроме этого, была еще одна вещь, о которой я не спросил — это олень, покрытый золотыми символами и с рогами-ветками. Что это было? Мне почудилось? Или Грэм знает, что это за существо? У меня было ощущение, что он часть Древа Живы — часть, которой оно может «двигаться».

Я вздохнул и положил руку на стол. Вопросов много, а ответов очень мало. Не знаю, насколько серьезным было предупреждение Грэма о том, что он убьет меня, если я начну превращаться, но я и не собирался терять человечность.

Передо мной лежали остатки собранных утром трав: железный дуб, лунный мох, восстанавливающая трава и серебряная мята. Листья мяты начали увядать, моя ошибка, надо было найти чистый сосуд и сразу поставить их в воду. Не подумал. Поспешил. С травой нужно было поступить так же.

Да что там говорить, много чего неправильно сделал. Все из-за спешки и желания сделать что-то стоящее поскорее. Эти три дня в новом мире слиплись для меня в один большой длинный день, наполненный событиями. А мне нужно было… не спешить.

Я посмотрел на котелок, в котором сделал столько варок, на чашечку для микродоз… Я добился качества в сорок три процента и это был мой лучший результат, но я всё еще был далек от понимания того, как именно работает местная алхимия. Я действовал скорее наугад, и с теми же попытками найти нужную последовательность мне откровенно повезло. Их, — попыток, — могло быть намного больше, и ингредиенты могли закончиться раньше, чем мне подвернулся бы правильный порядок. Но когда я варил, у меня возникло ощущение, будто я что-то начал понимать. Грэму я соврал, что понимаю, чувствую растения и как они сочетаются друг с другом. Но что если именно так и действуют местные алхимики?

Я взял в руку кусочек корня дуба (целого, неизмельченного) и сделал то, с чего надо было начать. В этом мире во всем есть жива и везде она… разная! Как у Одаренных она была разных цветов, разной силы, стихии, так и у растений. Огненная ягода, едкий лишайник, железный дуб — все эти растения словно получили свои способности от живы. И у каждого из них был свой цвет и запах. Жива хоть и существует вовне, но только в оболочке приобретает свойства. Я посмотрел на измельченный корень и чуть не хлопнул себя по лбу. Зачем я его измельчал? Что было написано в системном описании дуба?

Я напряг память и тут же вспомнил то, на что тогда, в лесу не обратил внимания. Идиот!

[Стабилизирующая основа (связывает компоненты эликсиров). Корень обладает наивысшей ценностью и концентрацией веществ,]

По стабилизирующей основе я так и поступал — бросал его первым. Но суть в другом. Корень концентрирует в себя вещества, то есть впитывает. А чем он будет впитывать, если он потерял оболочку?

Этой оболочки я его лишил. Возможно суть этой варки в том, чтобы корень последовательно впитал в себя другие ингредиенты, а после, когда они отдали ему свои полезные свойства, которые он аккумулировал, он всё это отдал воде на очень медленном огне, или вовсе без огня. Только корень может удержать в себе за счет оболочки всё это — остальные ингредиенты (трава, мох, мята) и не должны этого делать, у них слишком мягкая структура и оболочка, которая разрушается при варке.

Я взял в руку корень, прислушался к нему и… ничего не услышал. Тогда я направил в него частичку своего Дара и ощутил… тяжесть. Глухую, медленную вибрацию, словно биение сердца спящего гиганта. Жива в нем была холодной, вязкой, как застывающая смола. Медленная жива.

После я взял траву и прислушался к ней с помощью Дара. И ощутил «горячую» живу. Точнее, ее остатки. Горячую и быструю.

Теперь мята. Она тоже была «холодной», но не медленной, как корень, а быстрой.

Последним был мох. «Холодный» и… медленный, прямо как корень.

Итак, что мы имеем? Я полностью игнорировал фактор живы. Как игнорировал его не добавляя в котелок при готовке отвара. И это ключевой момент: каждое растение, судя по тому, что я ощутил, обладает своей «частотой» живы. Холодной-горячей, быстрой-медленной. И очевидно, что сочетать их нужно через растения «буферы», создающие «мосты» между ними. Видимо тут такими служили мята и мох.

Если рассуждать логически, то корень — основа, которая должна приобрести свойства основного компонента. А основным компонентом была восстанавливающая трава. Мята холодная, она должна «стабилизировать», мох… пока не знаю. А катализатор — это жива алхимика, то есть моя.

Я не знал, прав ли я, но мои рассуждения исходили из той рабочей последовательности, выявленной опытным путем.

Был страх, что я оказался не прав и все мои догадки рассыпятся о суровую реальность.

Ладно, попробую. Чувствую, на одну-две оценки моих сил хватит.

Я разжег огонь под котелком, налил свежей воды и начал очередную попытку. Руки немного тряслись, потому что если я всё верно понял, то систему варки нужно строить иначе.

Итак, корень. Скелет отвара, его «тело». Его задача — создать структуру, в которой будут удерживаться другие, более летучие компоненты.

Восстанавливающая трава. Легкая, ароматная, с «быстрой» живой. Ее нужно медленно варить на низкой температуре — ей нужна теплая, но не кипящая среда.

Мята — это как дополнительное свойство. А вот мох… я сначала не понял, для чего он, но теперь осознал. Он — «клей», посредник.

В этот раз я не просто варил — я пытался ощущать как меняется от варки их жива, как растения ее отдают и как корень впитывает их.

В воздухе уже витал сложный букет ароматов — терпкая горечь железного дуба смешивалась с ментоловой свежестью серебряной мяты и землистыми нотками лунного мха. Такого сильного аромата еще ни разу не было ни в одной из варок. Внутри все трепетало.

Я даже сначала побоялся испортить всё добавлением живы, но все-таки прикоснулся к уже просто еле теплой воде и отдал крошечную капельку живу.

Произошла самая настоящая магия: отвар бурого цвета засветился золотистыми разводами, и на мгновение я как будто увидел частички живы каждого ингредиента (зеленые частицы травы, серебристые струйки мяты и белые точки мха). И всё это «впитывал» в себя корень.

Это длилось всего несколько мгновений, после чего отвар приобрел обычный, бурый цвет.

В тот же момент навык «Варка» вырос сразу на полтора процента.

Я дождался пока отвар немного остынет и снял котелок с огня. Налил отвар в чистую чашку и, затаив дыхание, провел Оценку, от которой чуть замутило в голове:

[Восстанавливающий отвар

Качество: умеренно-хорошее (52 %)

Эффект: ощутимое восстановление сил

Недостатки: требуются более качественные ингредиенты для дальнейшего улучшения. Недостаточная концентрация живы. Не оптимальная температура приготовления ингредиентов]

Вот как… И всё дело было в корне, который мог впитывать в себя свойства! Уже одно это изменило результат сразу на девять процентов. Да, в этот раз я действовал осознанно, порядок добавления ингредиентов был такой же, как и в самый последний раз. Значит остальное я смогу улучшить, подбирая температуру. В голове словно бы появилась точка опоры. Если структура отваров или эликсиров везде одинаковая, то это сильно облегчит мне жизнь. Мне не придется бесконечно перебирать порядок добавления ингредиентов, вопрос будет лишь в пропорциях и нужной температуре, а это уже совсем другое дело.

Быстро нашел бутылочку, вымыл от старого отвара и залил уже остывший новый. Это лучше, чем-то, что я давал пить Грэму. Это уже что-то. Возможно отвар такого качества сделает даже ученик травника, но это не важно. Я нащупал принципы, по которым можно двигаться. И мне стало понятно, что травники, очевидно, как и алхимики именно это своим Даром и могут ощущать — природу растений.

Закупорив бутылку, я посмотрел на ингредиенты. Оценка указала на их невысокое качество, значит, они уже испортились. Будь ингредиенты совсем свежими, то и отвар вышел бы на пару процентов выше качеством. А это существенно.

Не став терять попусту времени, я оделся, взял корзинку, нож, тяпку и выдвинулся из дома за свежими ингредиентами. Казалось бы, зачем спешить? Вот только я помнил — завтра придет Тран. И если у меня будет хотя бы дюжина отваров пристойного качества, возможно он их учтет в часть долга. Кто знает? Это самое малое, что я могу сделать.

Солнце уже садилось, окрашивая небо в багряные тона. Разговор с Грэмом занял больше времени, чем мне показалось, а потом я еще и завис, размышляя. С горизонта медленно сползали первые тени, а воздух наполнялся вечерними запахами — прохладой, ароматом цветущих трав.

И тут я впервые за все время действительно присмотрелся к жизни поселка.

От границы кромки, по пыльной тропе, тянулись вереницы людей. Охотники возвращались с дневной добычи, неся на плечах туши странных зверей, связки шкур, мешки с редкими кристаллами живы. Их одежда была изорвана, лица усталые, но довольные. Добыча была хорошей.

Группа из пяти человек прошла прямо в ворота поселка. Четверо мужчин и одна женщина. Все вооружены: луки, мечи, копья. На лице женщины свежий шрам, у одного из мужчин рука перевязана окровавленной тряпкой, но в глазах — огонь, азарт, удовлетворение от успешной охоты. Они несли тушу какого-то зверя, размером с телёнка. Шкура серо-зелёная, усеянная костяными наростами. Морда хищная, с тремя рядами зубов. Я не знал, что это за существо, но явно опасное.

Охотники скрылись за поворотом, направляясь к своему стану. По воспоминаниям Элиаса, у них было своё место недалеко от посёлка — что-то вроде базы, где они могли отдохнуть, обработать добычу, подготовиться к следующему походу.

Следом шли сборщики трав — менее экипированные, но более многочисленные. Они несли корзины и мешки, наполненные растениями самых причудливых форм и цветов. Кто-то волочил за собой целые охапки корней, кто-то осторожно нес небольшую склянку с каким-то особенно ценным экстрактом. Но всё это неслось не в сам поселок, а в место чуть в стороне — стоянку для караванов и купцов. Там всё это сборщики сплавляли представителям торговых гильдий, которые тут же набирая необходимое количество трав и ингредиентов отправляли это под охраной в города, в свои представительства. Этого я уже не видел — это мне уже подсказывала память Элиаса.

Я на несколько минут застыл, наблюдая за идущими людьми, которые радовались и переговаривались. Правда, кто-то, кто собрал меньше брел угрюмо и молча.

Это ведь по сути был настоящий приграничный город эпохи освоения новых земель. Как некогда американский Дикий Запад, только вместо золота здесь добывали живу, магические кристаллы и растения с невероятными свойствами. Риск и возможности шли рука об руку. Сегодня ты мог разбогатеть, найдя редкий цветок, а завтра — погибнуть в зубах лесного монстра.

Охотники расходились по своим постоялым дворам и к таверне — у них была своя стоянка на окраине поселка, — подсказала память Элиаса, именно там он изредка и пытался «толкнуть» ворованное.

Сборщики трав направлялись к большому деревянному зданию в центре поселка — перевалочному пункту торговых гильдий. Там их товар скупали оптом, сортировали, упаковывали для отправки в города. Большинство из сборщиков были обычными людьми — теми, кто не имел Дара, но мог заработать на жизнь сбором менее ценных, но безопасных растений на границе кромки. Там я до сих пор не бывал, в этом здании.

Я смотрел на эти лица — усталые, измученные, но живые. По-настоящему живые. Каждый день они рисковали жизнью, каждый вечер возвращались домой с добычей или с пустыми руками. Никто из них не знал, что принесет завтрашний день.

Память Элиаса подсказывала, что он практически не интересовался этой стороной жизни поселка. Для него это был просто фон, декорация — его интересовали только возможности украсть что-то ценное или найти способ избежать работы.

А я смотрел и видел систему, экономику, социальную структуру.

Внизу пирамиды — обычные люди: крестьяне, ремесленники, сборщики трав. Те, у кого нет Дара, но есть трудолюбие и желание выжить. Они собирают обычные растения, обрабатывают землю, ловят рыбу, рубят дрова. Зарабатывают медяки и серебряные гроши.

Выше — одарённые низкого ранга: слабые охотники, посредственные травники, начинающие алхимики, лекари. Они рискуют больше, уходят глубже в лес, или постоянно варят зелья, повышая свои навыки, и зарабатывают больше. Серебряные монеты уже для них реальность, а не мечта.

Ещё выше — сильные охотники, опытные травники, мастера-алхимики. Те, кто может позволить себе нанять помощников, купить качественное снаряжение, торговать напрямую с гильдиями. Для них счёт идёт на золотые.

И на самом верху — представители гильдий, богатые купцы, дворяне. Те, кто не рискует жизнью, но контролирует поток денег и ресурсов.

Грэм когда-то был где-то посередине этой пирамиды: сильный охотник, не богатый, но и не нищий. Уважаемый.

Но созерцание пришлось прервать: солнце уже почти скрылось за горизонтом, а у меня оставались дела, которые нужно было закончить при свете дня.

Так быстро как сейчас, я никогда не бегал. Нужно было успеть всё, и быстро. Сборщики трав уже покидали Кромку, а я туда мчался, чтобы откопать корни железного дуба — нужно было успеть всё собрать до темноты. Вернулся к тому же дереву, и отрезал сразу несколько корней. В ответ на это оно выпустило даже иглы, но я на это не обратил внимания. Помчался к лугам, за травой и мятой. И то, и другое быстро срезал и вернулся домой. Быстро замочил их в воде, оставил корзину, подхватил сумку и… ведра.

Вода закончилась — я слишком много потратил на варку.

Оказывается, если очень надо, то можно найти силы даже на такой рывок, после такого насыщенного дня. Понимание, что я ничего не могу сделать для этого чертового долга было… неприятным.

У реки прогуливалась молодежь, но, честно говоря, сейчас бы меня не остановил даже Гарт. Я быстро нашел камни, где в прошлый раз взял мох, осторожно снял целый слой и положил в немного влажную тряпку, которую намочил в воде и рванул обратно.

Солнце садилось очень быстро. Поток людей из Кромки почти иссяк, потому что почти все вернулись в поселок.

Ведро было по прежнему таким же тяжелым, но оно было одним. Поэтому нес я его попеременно, меняя руки.

Когда моя нога ступила на порог дома, наступили сумерки. Шлепа белым пятном ходил по двору, выполняя свою привычную роль охранника.

— Фуф… — выдохнул я внутри дома.

Заглянул к Грэму. Он спал, поэтому его я не трогал. Пусть спит.

Самому страшно хотелось есть, но в этот раз я не делал никакого супа. Просто сварил те самые корнеплоды, которые напоминали земную картошку и вот так, без ничего, съел.

После этого минут десять я просто сидел, уставившись на стол. Вот теперь спешить было нельзя. Варить нужно медленно и сосредоточенно, иначе просто испорчу ингредиенты. Нашел у Грэма в шкафу дюжину грязных бутылочек для зелий, каждую тщательно вымыл и поставил перед собой на стол. Семь штук.

— Пора… — сказал я сам себе и начал.

Сегодня больше не экспериментировал. Делал то, что работало. Пока меня устроят и пятьдесят процентов.

На оценку не было сил. Вообще. Я ориентировался только на свой нюх, глаз и наблюдательность.

Когда я варил четвертый отвар, я просто отключился, сидя на стуле. Когда очнулся, отвар был безвозвратно испорчен.

Я продолжил. В этот раз заставлял себя держаться. Не спать. Варить. Внимательно.

К сожалению, глаза предательски слипались и я пропустил момент, когда отвар приготовился, и его нужно было снять с огня. Получилось бурда. Я даже без использования, оценки, это мог понять.

Как бы я не злился на самого себя, тело просто начало отключаться в самые неподходящие моменты.

Ну а следующий отвар просто испортился и я даже не осознал почему. Просто смотрел на коричневую жижу и не знал, что с ней делать.

Еще одну бутылочку я разбил. Случайно. Выскользнула из ослабевших пальцев.

Тогда я понял, что просто не могу сварить больше тех трех бутылочек, которые уже есть.

Нет сил, нет концентрации. Даже жива почти не подчинялась. Похоже чем слабее воля, тем хуже контроль, а сейчас моя воля оставляла желать лучшего.

Тело просто хотело спать и падало от усталости. Я и сам понимал, что нахожусь просто на пределе и никакая жива не может помочь убрать «такую» усталость.

Но было еще одно дело, которое нужно было сделать сегодня. Надеялся, что хоть на это меня хватит. Там не нужна была такая концентрация как для варки отвара.

Семена. Нужно было их посадить.

Будущее этого дома — в саду. В тех растениях, которые я мог вырастить здесь. Ценные семена собранные еще утром после прополки лежали в мисочке и ждали своего часа. Маленькие, невзрачные, но полные скрытого потенциала. Каждое семя было зародышем будущего растения, ожидающего подходящих условий для пробуждения… и у меня была сила, способная эти условия создать. Мой Дар.

Я уже разложил их на столе и пошел искать емкости для посадки, но… на секундочку присел на стул. Просто, чтобы ноги передохнули после того сумасшедшего забега за ингредиентами.

И меня тут же накрыла спасительная темнота.

Мелькнула мысль: «Наконец-то отдых!».

* * *

Проснулся я от звука голосов во дворе.

Первой мыслью было: поспал дольше обычного. Солнце уже стояло довольно высоко — видимо, часов в десять утра. Тело отдохнуло, хотя мышцы все еще ныли от вчерашних нагрузок.

А голоса становились громче.

Я поднялся, накинул рубашку и выглянул в окно. То, что я увидел, заставило сердце забиться быстрее.

Грэм стоял у калитки, опираясь на косяк. Напротив него — Тран с двумя стражниками и парой огромных волков. Но на этот раз приручитель пришел явно не за простой беседой. Стражники держали руки на рукоятках мечей, показывая, что если надо, могут пустить их в ход, а волки скалили зубы, готовые броситься по первому приказу. Отделаться так, как это было в прошлый раз у Грэма уже не выйдет. Сейчас всё серьезно.

— … время истекло, Грэм, — говорил Тран, и в его голосе звучала холодная решимость довести дело до конца. — Три дня я дал. Три дня прошло. Мне нужны деньги. Где мои деньги?

Глава 20

— Денег нет, — хрипло ответил дед. Он выглядел лучше, чем вчера, но всё еще был слаб. — Ты это знаешь.

— Знаю. — Тран кивнул. — Тогда дом. По закону я имею право забрать имущество в счет долга.

Стражники переглянулись. Они выглядели не очень уверенно: оба были Одаренными, но явно не самыми сильными. Видимо те, кто не смог стать охотниками, но обладал достаточной силой, чтобы выполнять функции защиты и контроля в поселке. Перспектива выселять больного старика их явно не воодушевляла.

— Дом? — уточнил Грэм, — В долг за десять серебряных? Ты с ума сошел, Тран?

— Ты не оставляешь мне выбора. — ответил тот, впрочем, без особого сожаления в голосе.

— Ты разве не знал, — скривился Грэм, — Что дом заложен Джарлу, с ним хочешь решать этот вопрос?

Джарл был главным охотником, и то, что дом заложен, для меня новостью не было. А вот для Трана — да.

Тран сплюнул.

— Я слышал эти сплетни, — процедил он, — но не верил, что ты докатился до того, чтобы заложить дом.

— Это уже не твое дело. — отрезал старик.

— Тогда я просто заберу то, что можно забрать — уверен, что-то да найдется в доме ценного. Не верю, что у бывшего охотника не осталось нычек и схронов, а мой питомец их быстро найдет.

Волк по команде поднял морду и принюхался.

Я было уже вышел во двор, но вспомнил самое главное — я вчера варил отвары! Может, хоть они пригодятся?

Я метнулся обратно в дом за склянками, которые оставлял на столе и… не нашел их! Быстро начал всё осматривать и понял, что похоже дед убрал и их. Может, дед взял их с собой?

Но меня волновало другое. Если Тран с волками войдет внутрь, то он может найти камень определения, который, по словам старика, нельзя чтобы попал кому-либо.

Я выскочил наружу, к Грэму, который молчал. Не говоря ни слова стал рядом с ним.

— Отвары? — коротко спросил я.

— У меня. Не до них. — мотнул он головой, не сводя взгляда с Трана.

Повисло напряженное молчание.

— Почему ты пришел именно утром? — вдруг спросил Грэм, — Срок истекал вечером. Ты мог дать мне немного времени.

Лицо Трана дернулось. Он отвел взгляд.

— Какая тебе разница?

— А такая, что может к вечеру у меня бы уже были деньги?

— Кого-то обманываешь, Грэм. Тебе неоткуда их взять. И времени я тебе дал более, чем достаточно. Если бы хотел или мог выплатить, уже бы сделал это. А раз так, то… — холодно ответил Тран.

Грэм от бессилия сжал кулак — сейчас он был слаб как никогда.

Я положил руку ему на плечо, чтобы успокоить. Честно говоря, я боялся, что ему может просто стать плохо в любой момент. Да и мне кажется в такой ситуации любая моральная поддержка важна. А то еще подумает, что я отсиживаюсь за его спиной, как было раньше, пока он решает проблемы, которые натворил я же.

На меня бросили насмешливые взгляды стражники. Конечно, со стражей Элиас был знаком не понаслышке, так что они примерно представляли с кем имели дело. Однако мне было всё равно, кто и что думает. Я видел как Грэму тяжело стоять, думаю, видели это и другие. Они застали его в момент самой большой слабости, а прожилки сейчас в его теле пульсировали так сильно как никогда.

— Ты как? — шепотом спросил я, став так, чтобы он мог опереться на меня.

— Нормально. — отмахнулся он и вперил недобрый взгляд в Трана.

Я вдруг понял, что Грэм — человек, который не прощает обид и унижений. Он всё запоминает.

Тран посмотрел на меня с какой-то жалостью, как на нечто бесполезное и от этого, честно говоря, внутри всё вскипело.

Через секунду приручитель сказал:

— Ты спрашивал, почему я пришел так рано? Потому что моей дочери нужны лекарства. А на них нужны деньги, которых не достать. И нужны они сейчас. Даже твои сраные десять серебряных могут дать ей день-другой жизни.

В голосе его впервые прозвучала не злость, а отчаяние. Он говорил правду.

— Из уважения к тебе я дал достаточно времени. Но между уважением и жизнью дочери, я выберу второе. Каждый день ей становится хуже, а я не могу ей помочь. Мне нужны все деньги, которые я могу собрать.

— Что, никто не одождил великому приручителю Трану денег? — съязвил старик.

— Всё, что возможно я уже одолжил, — процедил приручитель, — Ты знаешь цены на серьезные зелья, особенно если нужна не одна порция, а на каждый день. Если бы не эти зелья, она бы уже сгорела от болезни. Если бы существовало одноразовое зелье, которое бы ее могло вылечить, я бы его уже купил, но ее болезнь так не лечится.

Грэм застыл и сжал рукой забор.

— А почему сразу не сказал, что в этом дело? Почему вел себя как кусок дерьма? — прошипел Грэм.

— А какая тебе разница? — отрезал Тран, — Что бы это изменило? У тебя что, появились бы деньги? Ты бы так же не отдавал долг, как не хочешь отдавать его сейчас! Думаешь, я не знаю, что у такого охотника как ты точно есть заначки, есть что продать, чтобы уплатить долг, но ты бы этого не сделал.

Я, честно говоря, думал, что дед кинется на Трана, особенно когда увидел как его рука скользнула к топору, всегда прислоненному к забору с внутренней стороны. Похоже, он держит его там совсем не случайно. Поэтому я попытался незаметно удержать его руку.

Куда там, он меня просто не почувствовал!

Это движение заметили и стражники, и Тран.

— Грэм, не дури, — предупредил Тран, и его волки угрожающе зарычали.

И если еще недавно, до похода в лес, он бы справился с ними, даже с черной хворью в теле, то сейчас… сейчас ему просто стоять было тяжело! На его лбу выступила испарина, а кожа побледнела. Черные прожилки запульсировали сильнее обычного: они надулись, будто готовы взорваться.

— Дед, не надо… у нас есть отвары!

— Тихо, Элиас! — рявкнул он на меня, и сделал шаг за забор.

Топор оставил глубокую борозду в земле. У Грэма не было даже сил его поднять. А ведь еще недавно он размахивал им как пушинкой, разя волков, а теперь… теперь тянет.

На это было больно смотреть.

— Эй! — крикнул один из стражников. — Лучше убери оружие! Законов не знаешь, старик?

— Успокойся, сопляк, никого я убивать не буду. И нападать не буду. — посмотрел на него как на пустое место Грэм — его он вообще в расчет не принимал.

Грэм сделал шаг к Трану и поставил топор в землю. Он действительно не угрожал.

— Бери. — хрипло кинул старик ему, и это прозвучало как плевок.

Топор с глухим стуком упал на землю.

Кажется, самый большой шок был у Трана.

Повисла тишина. Только Грэм сделал несколько шагов и вернулся за забор.

— В смысле? — отвисла челюсть у Трана. — Что это значит?

— Топор бери. — процедил Грэм, — Он зачарованный. Был зачарованный. Чары рассеялись, но металл остался отличный, тяжелый, особый, из глубины Зеленого Моря. Покроет долг и еще останется на лекарства для твоей дочери не на один день.

— Ты… — Тран покачал головой. — Ты шутишь?

— Я никогда не шучу, Тран. Особенно, если это касается моего оружия.

— Но это… — Тран явно растерялся. — Это же твой топор! Оружие охотника. Это…

— Сказано, бери! — рявкнул Грэм, и тут же закашлялся. Сплюнул в сторону кровь, и продолжил, — У настоящего охотника тело — его главное оружие. Все остальное — просто инструменты.

Но я видел, что эти слова давались ему с огромным трудом. Пальцы его дрожали, а взгляд не отрывался от лезвия топора. Для человека вроде Грэма отдать оружие было всё равно, что отрезать себе руку. Не удивлюсь, если с этим оружием он не расставался со времен молодости. А тут… отдать… за долги. Причем намного меньшие долги, чем стоил этот топор. Да что там, этот топор явно мог покрыть вообще большую часть долгов, я не сомневаюсь. Этот темный тяжелый металл точно стоит не один золотой. Так почему же он решил его отдать? Я не хотел лезть в такой момент, потому что не мне указывать Грэму, что делать с его имуществом. Я просто не понимал, почему он проигнорировал отвары, как что-то ничего не стоящее.

Тран, тем временем, кивнул и медленно поднял топор. Оружие было тяжелым — его руки задрожали под весом. Но он крепко сжал рукоять и посмотрел на Грэма с выражением, в котором смешались благодарность, вина и что-то еще.

— Я… — Он замолчал, подбирая слова.

Он прекрасно понимал, что такое для Охотника его оружие.

— Просто уходи и ничего не говори. — холодно ответил Грэм, — Дочь мне твою жалко, но тебя нет. Ты всё равно кусок говна. Но для меня жизнь маленькой девочки ценнее железяки, какой бы она ни была. Надеюсь, ей это поможет.

— Но я…

— Ты мог бы продать волков, свое оружие, своих питомцев. Но я не вижу, чтобы ты это сделал. Значит, твое отчаяние еще недостаточно велико. Если тебе дорога жизнь близкого — отдашь последнее. А ты не отдал. Именно поэтому ты — кусок говна.

Тран дернулся от этих слов, как от удара и почти зарычал.

— Без этих волков я не покрою всё остальное лечение! Я не смогу зарабатывать на настойки, которые поддерживают ее.

— Мне без разницы. — ответил Грэм, — Уходи. Мы закончили. А вы, щенки, — посмотрел он на стражников, — Повезло вам, что я сейчас слаб, иначе бы… кха… кха.

Дед закашлялся и схватился за забор. Я придержал его и помог разогнуться.

Тран, стиснув зубы, кивнул стражникам, что все закончено и те расслабились. Волки тоже успокоились, почувствовав, что напряжение спало. Они перестали скалить зубы, а их шерсть опустилась. Однако… они были готовы к бою. Да, сейчас мы с Грэмом просто не в состоянии кому-либо дать отпор. Может он поэтому и отдал топор? Или всё же дело действительно в девочке?

А я даже не знал, что сказать. Влезать сейчас — только испортить жертву, которую принес Грэм. Однако, мелькнула другая мысль: я уже четко знал, что накоплю денег и выкуплю этот топор, кому бы его Тран не продал. Именно этот — это лишь вопрос времени.

Тран напоследок хотел что-то сказать Грэму, оправдаться, но слова похоже застряли в горле. В итоге он не поднимая головы пошел прочь, а за ним поплелись волки.

— Пошли в дом. — сказал я Грэму, который, словно потерявшись, смотрел вслед уходящему приручителю, держащему его топор.

— Да. Пошли. — неожиданно согласился он и оперся на меня своим весом.

Еще несколько раз дед отхаркивал кровь и это меня обеспокоило. Таких симптомов раньше не было. Я понимал, что мне нужен образец его крови, на котором я бы мог провести Анализ. В теории, система должна была быть способна на такое. Разве что моего «доступа» недостаточно.

Усадив Грэма на стул, я быстро заварил чай из мяты и протянул ему. На лице его застыло странное выражение.

— Не припомню я, чтобы кто-то за мной ухаживал… обычно это я всех выхаживал. — вздохнул он с каким-то огорчением.

Я сел на стул. У меня в руках была тоже чашка с таким же чаем. Я ведь только проснулся.

— Дед, отвары. Они неплохие, почему ты даже не предложил Трану их?

Старик вздохнул.

— Это просто восстанавливающий отвар, даже хорошего качества он не будет стоить и двадцати медяков, более того, будь он превосходного качества, возможно его ценность дошла бы до сорока. Трану плевать на отвары — он пришел за деньгами и за тем, что можно продать.

Я поджал губы, обидно конечно, но это правда.

— Я думаю эти три отвара неплохого качества, — сказал я.

Грэм махнул рукой, мол, не в этом дело.

— Но… — осторожно спросил я, — Почему ты отдал топор?

— Потому. — отрезал старик, а потом, втянув аромат чая, уже мягче сказал, — Потому что это сейчас бесполезная вещь. Я его в своем состоянии даже не подниму, а во-вторых…

Он на секунду умолк:

— Во-вторых дочь Трана мне жалко, я знаю эту малютку с самого рождения. Я сам носил ее на ритуал Первого Дыхания… и помню как ей тяжело было. Малышка уже тогда была слабой и задыхалась. Неудивительно, что ее свалила какая-то болячка. Но других детей у него нет.

Я слушал, затаив дыхание. Когда Грэм произнес фразу ритуал Первого Дыхания во мне всплыли воспоминания. Это был ритуал, свойственный только пограничным с Зеленым Морем поселкам и городам. Больше нигде подобного не было. Новорожденного на третий день выносили к Кромке, где он делал первый вдох, насыщенный живой. Считалось, что это определяет его будущую силу Дара. Обычно теми, кто «нес» выступали самые сильные Одаренные, которым доверялось под взглядами всего поселка пронести ребенка на Кромку, дать ему сделать вдох и унести обратно.

Теперь стало понятно, почему он отдал топор — он чувствует ответственность за эту девочку. До этого момента я об этом даже не подозревал, и лишь теперь воспоминания всё расставили по своим местам. Но это-то и логично: жители поселка связаны между собой не только тем, что живут на одной территории, а и воспоминаниями, и вот такими ритуалами.

Грэм с стуком опустил чашку на стол и отвернулся к окну. Я словно бы увидел совершенно другого человека, не сурового охотника, а уставшего старика.

— У меня тоже была дочь, Элиас… — тихо сказал он, — Родилась до твоей матери… Раэль… она сгорела от лихорадки.

Старик поднялся и оперся на стол.

— Без понятия, что за болячка там у дочери Трана. Первый раз слышу об этом, но… я понимаю его как отец. Потому что я когда-то был так же беспомощен и не способен ни на что повлиять.

Я застыл. Это было то, чего никогда не слышал от деда Элиас. Деталей жизни молодого Грэма.

— Я не знал об этом.

— Ты много о чем не знаешь. — фыркнул Грэм.

Подойдя ближе, я с тревогой рассмотрел руки и шею Грэма. Черные прожилки яда стали отчетливее, гуще. И, что особенно пугало, они распространились дальше — теперь темные линии тянулись от запястий почти до локтей, а на шее поднимались выше, приближаясь к щеке.

За один день яд продвинулся как минимум на несколько сантиметров, может, даже больше.

— Как и про черную хворь? — уточнил я, — Ты никогда не говорил о ней. Я хочу знать. Иначе как я могу помочь, если даже не понимаю, что это такое.

Грэм тяжело вздохнул.

— Я ходил слишком далеко, Элиас, в ту часть леса, где есть Чернотропы.

Это слово мне ни о чем не говорило, как и памяти Элиаса.

— Что это такое? — нахмурился я.

— Это места, где лес болен, где гниют Чернодрева.

От слова пробежали мурашки по коже.

— Их отсюда не видно, — сказал Грэм и подошел к окну, — Они далеко, и места, где под землей проходят их корни называют чернотропы. Самые опасные места, в каких я бывал. Но… там есть особые ингредиенты, которые рождаются от столкновения золотинки и гнили. За такое алхимики готовы платить столько золота, сколько и за десять лет не заработаешь обычными походами.

Золотинка… я покопался в памяти и понял, что так старые Охотники называют самую чистую живу, которая падает с Древ и которую видно в солнечных лучах. Надо запомнить. До сих пор это слово ни разу не всплывало в сознании.

— Вот я и полез, — вздохнул Грэм, — Те три недели, когда меня не было… а…ты наверное даже и не помнишь. Не важно… К Чернодревам ходят либо самые отчаянные, либо самые сильные. Я хотел добыть кору такого древа.

— Это… сгнившее Древо Живы? — уточнил я.

— Именно. Не знаю, как они превращаются в «такое», но от старых охотников я слышал, что их раньше было несколько, но со временем стало намного больше. Я даже думаю, что это какой-то особый паразит, пожирающий древа, просто очень… сильный. Мало ли чего водится в Зеленом Море?

Грэм вздохнул, глядя вдаль и вспоминая те события.

— В любом случае, когда я брал кусок такой коры, в меня и проникла черная хворь.

— Ты брал ее голыми руками? — вырывалось у меня.

— Я что, похож на идиота⁈ — возмутился Грэм, — У меня были зачарованные рукавицы и специальные «щипцы», вот только это не помогло.

— А кора? Ты ее добыл?

— Это она и есть. — ответил Грэм, — Она рассыпалась черной пылью и проникла внутрь меня. Я боюсь, что если бы взял кусок побольше, то там бы и остался навсегда.

— Она заразна? — спросил я.

— Нет. Я не первый Охотник, кто такое подхватил. Будь она заразной, меня бы убили сразу по возвращении.

Я сглотнул. Он был серьезен.

— Такое умеют лечить Мастера Ядов — они умеют выводить эту дрянь. Но этот Дар настолько редок, что кроме покойной Мариэль, я встречал лишь двух Мастеров, и те были уже очень старые. А алхимики так не придумали как ее перебороть. Эликсиры с высокой концентрацией живы на длительное время помогают, но ты и сам знаешь, насколько они дорогие.

Повисло молчание.

— Это что-то вроде мертвой живы? — спросил я.

— Думаю да…

— А никто не боится, что со временем все древа погибнут? — спросил я, — Если ты говоришь, что их раньше было меньше…

Грэм отмахнулся.

— Так говорили еще в прошлое поколение охотников, и до них… Нет, Зеленое Море само борется, а иногда появляются и новые Древа Живы. Это часть природы, просто которую мы не понимаем.

Не знаю почему, но у меня было ощущение, что не всё так гладко, как говорил Грэм.

— Ладно, — повернулся он ко мне, — Надеюсь девочке Трана поможет мой топор, а вот у нас…

Он выразительно взглянул на остатки еды на столе. Я понял, что он хочет перевести тему с тех мест, того похода, на что-то бытовое.

— У нас почти не осталось еды. — констатировал Грэм. — Вот и пригодятся твои отвары.

Он достал из кармана три бутылочки с теми самыми отварами, которые я сварил чуть ли не засыпая.

— Ты же сказал, что их ценность… невелика.

— Может и невелика, но если они хотя бы такого качества как тот, которым ты меня напоил, то кое-что выручить за них я смогу.

Грэм вышел наружу, где грозно восседал Шлепа, который во время разговора не высовывался.

— Умная птица. — сказал Грэм, — Этот кусок говна, если бы увидел Шлепу, захотел бы его себе. Приручить.

Гусь поднялся и поковылял к деду. Старик потрепал его по голове, а я снова посмотрел на его металлический подпушек, который виднелся под белыми перьями.

— Идешь со мной, — кинул мне Грэм и пошел, — Сегодня познакомишься с Морной, потому что второй раз я так далеко просто не дойду. Будешь сам относить ей отвары.

— А кто это?

— Знахарка, живущая в Кромке. Отшельница. — ответил Грэм и взял в руку небольшой топор.

— На всякий случай. — добавил он.

После взял в руку крепкую палку из пристройки и… пошел, тяжело опираясь на нее.

— Че застыл, пошли.

— Может, я сам к ней схожу? — спросил я, — Ты сейчас не в лучшем состоянии.

— Если ты пойдешь один, она может тебя и прибить. — хмыкнул Грэм. — Она же тебя не знает.

Это было правдой, воспоминания Элиаса не отзывались на это странное имя. Вот только я видел как тяжело Грэму и тоже взял палку.

— Может выпьешь один отвар? — предложил я ему.

— Вернемся, сваришь и я выпью. А эти уйдут Морне.

Я догнал Грэма и пошел рядом. Медленно-медленно. В такт его скорости.

— Теперь с палкой… как настоящий старик. — с омерзением сказал он, глядя на палку, которая с каждым шагом глубоко вдавливалась в землю.

С ним было бесполезно спорить, я это понимал. Если он решил в таком состоянии идти куда-то в Кромку, то пойдет. Точно так же, как когда-то пошел к Чернотропам, не побоявшись опасности. Не знаю почему он решил продать мои отвары какой-то отшельнице, а не местным травникам, то ли потому что был им должен, а я об этом не знал, то ли в теперешнем своем настроении он вообще не хотел иметь дела ни с кем из них. Скоро узнаю.

Глава 21

Мы шли прочь от поселка, и с каждым шагом привычные очертания деревянных домов и частоколов оставались всё дальше позади. Дорога вела в сторону противоположную той, которой я обычно ходил к Кромке за ингредиентами. Здесь тропа забирала левее, огибая редкие заросли кустарника и плавно поднимаясь на невысокий холм, с которого были видны две дороги, ведущие от поселка к городу, туда, вдаль.

Грэм шёл медленно, опираясь на свою палку с такой силой, что та вдавливалась в землю на добрый палец с каждым шагом. Пот выступил у него на лбу уже через первые сто шагов, а дыхание стало хриплым, прерывистым.

Я несколько раз хотел подойти к нему, предложить помощь, но старик каждый раз одергивал меня:

— Сам дойду! Не превращай меня в калеку раньше времени.

Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, я понимал его: для человека, который всю жизнь был сильным и привык полагаться только на себя, принимать помощь — это почти унижение. Особенно сейчас, когда он только что отдал своё оружие.

Поэтому я просто шёл рядом, готовый подхватить, если понадобится, но не навязывая свою помощь.

Странно, но движение, казалось, пошло Грэму на пользу. Лицо, которое с утра было бледным и осунувшимся, понемногу обретало более здоровый цвет. Дыхание становилось ровнее. Даже черные прожилки яда на руках и шее перестали так интенсивно пульсировать. Или же всё дело в том, что тут банально больше живы и его тело начало ее впитывать. Если всё так (а это совершенно логично, учитывая природу его болезни), то ему точно нужно побольше сидеть у Кромки. Хотя бы возле нашего дома, вместо того, чтобы лежать. Думаю, он и сам это знает.

— Удивительно, — пробормотал Грэм, остановившись на десяток секунд, чтобы перевести дух. — Сидишь дома, думаешь только о плохом, а выйдешь — и сразу легче становится.

После этого короткого отдыха мы двинулись дальше, постепенно удаляясь от поселка. Природа вокруг нас плавно менялась, пошли незнакомые мне растения. Я замечал цветы с необычно крупными соцветиями, кустарники с листьями металлических оттенков и мхи, которые слабо мерцали в тени деревьев. И замечал это просто потому, что мы шли очень медленно. В те разы, когда я самостоятельно выходил в Кромку, то спешил, торопился собрать исключительно нужные мне ингредиенты, толком и не обращая внимания на все остальные. Лишь изредка отмечал или обращал внимание на растение, которое совпадало с моим «Архивом». Сейчас же у меня было время спокойно посмотреть.

В воздухе становилось больше живы. Я чувствовал её кожей — лёгкое покалывание, которое распространялось от затылка к кончикам пальцев. Дышать становилось легче и одновременно труднее, словно воздух становился насыщеннее.

Я делал глубокие вдохи, наслаждаясь этим ощущением. Каждый вдох наполнял тело лёгкой энергией, смывая усталость. Уже второй раз я замечаю такую необычайную чувствительность к живе: в момент, когда я пробудился в этом мире и попал в истощенное тело Элиаса, и сейчас, когда после вчерашних «подвигов» я тоже нагрузил до предела тело. Видимо, чем оно изможденнее, тем чувствительнее становится к живе, и тем охотнее ее впитывает. Любопытно, но надо будет проверить. Осталась часть сада, которую нужно прополоть, думаю, после такого мое тело будет в подходящем состоянии.

Минут двадцать мы шли вдоль Кромки, всё больше отдаляясь от поселка и наконец Грэм остановился у большого поваленного ствола, тяжело опустившись на него.

— Передохнём, — сказал он, вытирая пот со лба. — А то дойду, но уже мёртвый.

Кажется, его настроение после возврата долга стало лучше, потому что он даже начал шутить.

Я тоже присел рядом с ним и позволил себе просто смотреть. Впервые за долгое время я мог спокойно рассмотреть природу этого мира, не торопясь, не волнуясь о том, что нужно что-то срочно сделать.

Место было красивым, что тут сказать. С этой небольшой возвышенности у Кромки открывался вид на пологий склон, усеянный цветами. Не теми яркими, кричащими цветами, что я видел в глубине леса, а более скромными, полевыми. Я бы сказал обычными, но обычных цветов в этом мире не было — у каждого имелось какое-то скрытое свойство.

Я наклонился и сорвал небольшой цветок, росший прямо у моих ног. Пять лепестков нежно-голубого цвета с белой каймой, стебель тонкий и гибкий, а листья узкие. Я знал его — лесная незабудка. Растёт на влажных почвах, в тени деревьев. Вот только тут она росла в тени упавшего дерева.

«Обладает слабым успокаивающим эффектом, используется в отварах для улучшения сна.»

Знание пришло само собой, всплыв из того огромного массива информации, который система загрузила в мою голову. Я покрутил цветок в пальцах, разглядывая тонкие прожилки на лепестках и ощущая лёгкий, едва уловимый аромат с нотками мяты и чего-то ещё, что я не мог определить.

Мрачные мысли, гнетущие всё это утро, отступили: беспокойство о долгах, о здоровье Грэма, о том, что будет завтра — всё это растворилось в этом моменте покоя. Остался только я, держащий в руках незабудку, и лес рядом.

Прямо передо мной покачивались на тонких стеблях бледно-голубые колокольчики. Память услужливо подсказала название — лунный звон. Из теста я знал, что их лепестки слабо светятся в темноте и используются для создания успокаивающих настоек. Наверное поэтому я не обращал на него внимания, ведь искал что-то более ценное и полезное — то, что можно продать. А сейчас подумал — почему бы не сделать пару настоек для себя и для Грэма? Спокойствие никогда не мешает, особенно когда навалилось всё и сразу. Причем, я думаю обойтись без спиртовой основы. Да, по сути это будет уже не настойка, а что-то другое, но главное — вытянуть свойства.

Чуть дальше росли низкие кустики с мелкими белыми цветами — пастушья слеза. Её корни помогают при желудочных расстройствах, а сразу за ними — россыпь жёлтых звёздочек солнечника, того самого, чьи корни накапливают живу.

Я поднялся и чуть прошелся, вдохнув полной грудью. Взгляд мой наткнулся на еще один «дикий» куст. Его листья переливались всеми оттенками зелёного — от изумрудного до почти черного. При каждом дуновении ветерка они мерцали, словно покрытые тончайшим слоем металлической пыли. Я узнал его по тесту системы — это была сереброчешуйная ягодница, растение, плоды которого использовались для приготовления эликсиров ясности ума.

Вроде бы ничего особенного, но сколько раз я за предыдущие дни ошибался? Взять ту же варку — вот где нужен ясный ум! Если выпить такой отварчик, то отступят лишние мысли и будет концентрация только на том, что я делаю. По сути, такие вот незначительные травы и растения — возможность усилить себя кратковременно на время варки. На обратном пути срежу эти экземпляры.

Я прошелся вокруг поваленного ствола дерева, отмечая то одно, то другое растение и вновь, как в самый первый день, восхищаясь этой удивительной природой. Потом поднял взгляд и посмотрел вдаль — туда, где виднелись кроны гигантских Древ Живы, возвышающихся над всем остальным лесом. С этого расстояния они казались ещё более величественными, словно колонны, поддерживающие само небо. Солнечные лучи пробивались сквозь их густую листву, и я видел, как в воздухе медленно кружатся те самые золотистые частицы живы, о которых говорил Грэм — золотинки.

Красиво.

Но вместе с этой красотой пришло и понимание того, насколько мало я знаю об этом мире. Всё, что я о нем знал было поверхностным и фрагментарным. Информация от Грэма, воспоминания Элиаса, знания из теста системы — всё это была лишь верхушка айсберга. Кусочки пазла, который нужно сложить, составив в свою собственную, максимально полную картину мира. Тот же рассказ о Чернодревах… Грэм описал их как локальную проблему, болезнь отдельных участков леса. Но что если это было гораздо серьёзнее? Что если подобные «больные» деревья существовали не только здесь, в Зелёном Море, но и в других частях мира? И что это вообще за мир?

Я вдруг осознал, что моё представление о нём до сих пор было… детским, неполным. Я видел только Янтарный и его окрестности и знал, что существует королевство, к которому принадлежит поселок. Знал, что есть гильдии, города, дворяне. Но что дальше? Насколько велик этот мир? Одно ли здесь королевство или их много? Есть ли другие континенты, другие народы? Как они живут, что знают?

Память Элиаса не давала ответов. Для него мир заканчивался на границах того, что он мог видеть своими глазами. Грэм знал больше, и эти знания нужно из него осторожно вытягивать. Ему точно есть, что рассказать. Он был сильным, опытным, повидавшим многое охотником. Он знал, где растут ценные травы, где водятся опасные твари и как выжить в лесу.

Увы, он не знал причин: не знал, почему Древа Живы гибнут, превращаясь в Чернодрева, откуда берётся жива, как она работает, что она такое на самом деле… Но этим уже займусь я сам.

Мне нужно будет общаться с другими — с охотниками, которые уходили дальше и глубже, травниками, изучавшими растения не один десяток лет и, конечно, алхимиками, которые понимали природу живы лучше Грэма и уж точно лучше меня.

Кроме того, у меня было ощущение, что многие ответы находятся здесь, в этом лесу — в Зеленом Море, и я их со временем узнаю.

Валериан — мальчик, который превратился в лесное чудовище и уничтожил целый город, и другие, менее известные случаи, о которых упоминал Грэм вскользь, всех их объединяло одно — близость к лесу, к Древам Живы, к самой живе.

А что если Зеленое Море — это нечто вроде разумной экосистемы? Что если Древа Живы — это не просто деревья, а… узлы, части огромной экосети, а жива — это не просто энергия, а еще и способ коммуникации, способ связи между частями этого гигантского организма? Что, если симбионты — это… инструмент. Попытка леса создать мост между собой и людьми?..

Звучало, конечно, безумно, но не более безумно, чем сама идея магии и живы.

Грэм говорил, что Симбионты всегда появлялись на границе Зеленого Моря и никогда — в глубине королевства, вдали от леса. Это не могло быть совпадением. Лес каким-то образом влиял на людей, пробуждая в них этот Дар. Зачем? Может, он пытался себя защитить? Или наоборот — исцелить?

А какая болезнь у леса? Ответ очевиден — Чернодрева. Они точно болезнь — гниль, пожирающая здоровые Древа изнутри.

Грэм говорил, что их становится больше. А если лес это чувствует и пытается найти способ бороться с этой болезнью, и видит в людях потенциальных союзников? Симбионты ведь способны влиять на растения, исцеляя и ускоряя их рост. Что, если именно это и требовалось лесу и появление таких Одарённых было естественной реакцией экосистемы на угрозу?

Конечно, это всё были лишь предположения. Красивые, логичные, но недоказуемые. У меня не было ни знаний, ни инструментов, чтобы их проверить. Я не знал, существует ли вообще в этом мире наука в привычном мне понимании. Возможно, алхимики что-то исследовали, но их знания наверняка были разрозненными, фрагментарными, окутанными тайной и монополизированными гильдиями, но и их знания мне пригодятся.

Я выдохнул и положил сорванный цветок на дерево. Я вдруг подумал, что, возможно, лес знает о моём существовании. Возможно, он почувствовал, как я пробудил свой Дар Симбионта у корня Древа Живы. Возможно, он каким-то образом наблюдает за мной? Мысль об этом заставила вспомнить вещь, о которой я так и не спросил у Грэма.

Олень.

— Дед, — осторожно начал я, сев обратно на дерево, — Помнишь, как я тащил тебя из леса?

— Помню-помню… смутно, конечно… — ответил он, глядя на поля по ту сторону дороги, которую можно было увидеть еще из Кромки.

— Я тогда видел странное существо. Всё забывал спросить про него.

— Вот как? И что за существо? — повернул он ко мне голову.

— Олень. Огромный, с рогами из дерева, как ветви деревьев с листьями, и на его теле, будто покрытом мхом, были золотые символы, похожие на те, что я видел на коре корня Древа Живы.

Грэм молчал долго. Очень долго. Я видел, как он обдумывает услышанное, взвешивая слова.

— Если ты видел именно то, что описал, то это — Страж Кромки, — наконец произнёс он тихо, почти с благоговением.

— Кто? — переспросил я.

— Страж Кромки, — повторил Грэм и посмотрел на меня. — Это… существо, которое можно встретить раз в жизни. А можно и не встретить вовсе. Я сам видел его лишь однажды, когда мне было лет двадцать. Тогда он был в другом обличье, не олень, а… волк. Гигантский волк с такими же золотыми символами на шкуре… никогда не забуду этот момент. Его золотые глаза словно заглянули в мою душу.

А ведь я ощутил то же самое! Тоже почувствовал, как глаза оленя просканировали меня.

Грэм вздохнул.

— Никто толком не знает, что это такое. Но все старые охотники сходятся в одном: это часть леса и Древ Живы. Они как будто проросли в него, дали ему жизнь и форму. Золотые символы — те же, что вьются по стволам Древ — это узоры живы. И на этих существах они такие же. Некоторые алхимики, правда, говорят, что это какой-то древний язык, древняя магия, но по-моему они несут полную чушь. Им лишь бы дать объяснения тому, что в объяснениях не нуждается.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, моя догадка была верной. Это существо действительно было продолжением Древа.

— А почему «страж»? — спросил я. — Он охраняет лес от людей?

Грэм неожиданно коротко и сухо рассмеялся.

— Наоборот, Элиас, наоборот — он охраняет людей от леса.

Я не понял.

— Как это?

— Кромка, — объяснил Грэм, — она потому и называется Кромкой, что относительно безопасна. Да, есть мелкие твари, пауки, слабые монстры. Но ничего по-настоящему опасного туда не приходит. Никогда. Почему, как ты думаешь?

Я задумался. Действительно, почему? Логично было бы ожидать, что опасные хищники из глубин леса заходили бы на Кромку в поисках лёгкой добычи — сборщиков трав или тех же охотников-новичков, но этого не происходило. И все принимали это как должное.

— Страж? — предположил я.

— Именно, — кивнул Грэм. — Страж не пускает их. Он патрулирует границу, невидимую для нас, но существующую для обитателей леса. Всё, что по-настоящему опасно, например древние твари или заражённые гнилью существа, никогда не пересекают эту черту — не могут или не хотят, не знаю. Но похоже, страх перед Стражем вбит в них намертво.

Я сидел, переваривая услышанное. Получалось, что этот олень… защитил меня? Не дал чему-то последовать за мной из глубин леса?

— А что, — медленно спросил я, — если за мной действительно кто-то шёл, когда я тащил тебя? Кто-то опасный. И Страж его отпугнул.

Грэм внимательно посмотрел на меня.

— Вполне возможно. Мы были близко к корню Древа Живы, а там всегда полно хищников, привлеченных концентрацией живы. Волки были не единственной опасностью, могло быть что-то и похуже. А ты еще и Дар пробудил, это могло стать для кого-то как факелом ночью. — Он покачал головой. — Если это так, если тебя и….меня спас страж Кромки, то нам… или… скорее тебе, повезло. Очень повезло.

Я кивнул, но в голове роились мысли.

Страж… Существо, созданное лесом для защиты границы. Не людей от леса, а леса от людей? Странно, но зачем это ему?

Это укладывалось в мою теорию о Зеленом Море как о гигантской, полуразумной экосистеме. Страж был её «рукой», её проявлением. Он не просто зверь, пусть и магический, он — часть чего-то большего. Часть Древа.

— О чём думаешь? — снова спросил Грэм.

Я вздрогнул.

— О Страже. О том, что лес… может быть чем-то большим, чем просто лес.

Грэм усмехнулся.

— Философствуешь. — Но в его голосе не было насмешки. — Многие думали об этом: старые шаманы, которые приходили сюда из далёких земель, пытаясь понять, что такое Зеленое Море… Некоторые говорили, что это живое существо, другие — что это остатки древней магии, пронизывающей мир, третьи — что Древа Живы — это боги, спящие в земле. — Он пожал плечами. — Кто знает? Может, все они правы, а может никто. Если бы это можно было понять или разгадать — кто-то бы уже это сделал.

Старик поднялся, опираясь на палку.

— Пошли, мы тут не поболтать присели, а просто передохнуть. Нам ещё идти и идти.

Грэм взял палку и кивнул в сторону тропы, ведущей в Кромку.

Мы двинулись дальше, оставив поляну позади. Теперь Грэм вёл меня уже не по тропе, а каким-то только ему известным путём.

Мы углублялись в Кромку, в ту ее часть, что была далеко от поселка. Впрочем, изредка тут попадались следы других сборщиков: затоптанные участки земли возле особенно ценных растений, срезанные ветки, выкопанные корни. Все-таки, чем дальше от поселка, тем больше шансов наткнуться на то, что не успели собрать другие.

— Запоминай приметы, — коротко бросил он через плечо. — И путь. Второй раз я тебя сюда не поведу, будешь ходить сам.

Я напрягся и начал внимательно вглядываться во всё вокруг.

Первой приметой, которую просто невозможно было не запомнить, был огромный дуб, расколотый надвое ударом молнии. Его обугленная кора зияла чёрной раной, но дерево всё ещё жило: на ветвях зеленели листья, а из трещины сочился золотистый сок, пахнувший горелым мёдом.

Дальше шел валун, покрытый изумрудным мхом, таким ярким, что он светился в тени деревьев. Мох был ядовитым, это я знал из теста. Прикосновение к нему должно было вызывать ожоги и зуд… но он был отличным ориентиром!

Конечно, запоминал я не только эти два места, между ними я словно отпечатывал в памяти определенные растения и необычной формы деревья — всё то, что выделялось для моего взгляда. На некоторые вещи мне указывал и сам Грэм, который тоже выбирал себе ориентиры.

Ещё через минут пять пути я увидел полянку, абсолютно лысую, без единой травинки. Земля на ней была утоптана до состояния камня, а в центре торчал старый, покорёженный пень, с торчащими наружу корнями, напоминающими костлявые пальцы. На пне росли мелкие, чёрные грибы с фиолетовым отливом. Я узнал их — трупные грибы. Росли только там, где умерло что-то крупное.

Странно, но таких растений в Кромке у поселка я не встречал. Словно в каждой части Кромки была своя флора и фауна.

Через время я наткнулся на одинокий куст с ягодами цвета крови. В голове всплыло ее свойства, — кровь-ягода, — помогает восстановить кровь при кровопотере.

Вон там, в тени огромной ели, скромно примостился куст сонного мха — растения, один листочек которого мог погрузить взрослого человека в глубокий сон на целые сутки. А рядом с ним, словно играя в контрасты, рос куст бодрящего папоротника, способного заставить не спать неделю подряд того, кто выпьет отвар из его листьев.

Пока шли, отметил про себя неожиданную вещь: когда я иду с Грэмом по Кромке, то даже несмотря на то, что он болен, есть какое-то ощущение безопасности, защищенности. Словно пока он рядом, ничего плохого случиться не может. Это аура старого охотника? Или что-то другое?

Вдруг палец Грэма указал на торчащий из земли серый пень, вокруг которого росли маленькие белые цветочки. Это были цветы ни названия которых, ни свойств я не знал.

— Что это? — спросил я старика.

— Мёртвая трава, — ответил Грэм, — Растет только там, где когда-то погибло что-то магическое. Если рана загноилась, она может помочь. Правда, и живой плоти заодно захватит, так что нужно прикладывать с осторожностью.

Я кивнул. В прошлый раз Грэму было не до объяснений, но сейчас надо было спрашивать обо всем, чего я не знал сам — пополнять свой «Архив».

Чуть позже мы наткнулись на быстрый и узкий ручей с кристально чистой водой. Она была холодной, почти ледяной, и пахла мятой. На дне лежали гладкие камни, поросшие серебристым мхом. Мы перешли ручей одним шагом.

Пока что мне удавалось запоминать все ориентиры, но думаю пока я не пройду этой дорогой как минимум несколько раз, уверенности в ней не будет. Мысленно повторял про себя приметы в том порядке, в котором видел, вбивая в память. Создавал в голове карту, связывая приметы между собой, выстраивая маршрут.

Грэм шёл чуть впереди меня медленно, но упрямо.

Я видел, что ему снова стало тяжело: дыхание участилось, плечи сгорбились, а рука, державшая палку, дрожала. Но он не останавливался и не просил о помощи. Похоже, кратковременный эффект, от того, что мы в месте, где живы больше, прошел.

— Дед, — позвал я тихо. — Может, передохнём ещё раз?

— Нет, — отрезал он, не оборачиваясь. — Мы почти пришли.

И он не соврал. Через несколько минут лес начал меняться. Деревья стали чуть пореже, больше протоптанных мест, даже появилась парочка тропинок, явно протоптанных человеческой ногой.

К тому времени, когда мы добрались до цели, Грэм тяжело дышал и откровенно опирался на меня, но в его глазах горел упрямый огонёк.

— Вот мы и пришли, — сказал он, указывая вперёд.

Передо мной открылся вид на самое необычное жилище, которое мне доводилось видеть. Дом Морны был построен из массивных бревен, но это было лишь основой. Сверху его полностью оплетали толстые лианы с широкими листьями, которые образовывали живую крышу. Между лианами гроздьями росли грибы самых невероятных форм и цветов — от нежно-голубых шляпок, размером с тарелку, до крошечных красных точек, которые пульсировали слабым светом. Лианы свисали с крыши длинными зелёными водопадами, касаясь земли и тут же укореняясь в ней, образуя причудливые арки и проходы. Некоторые из растений цвели — я видел крупные белые и жёлтые соцветия, источавшие густой, сладковатый аромат, долетавший даже до нас, застывших шагах в двадцати от них.

Вокруг дома была высажена живая изгородь из кустарников с шипами, длиной в палец. Но это были не обычные растения: шипы медленно поворачивались, отслеживая наше движение, словно крошечные стражи. Между кустами виднелись узкие проходы, которые вели к центральному входу.

В этом своеобразном «дворе», неподалёку от входа в дом, лежало существо, которое заставило меня замереть на месте. Это был падальщик — тот самый крылатый хищник, сородичей которого мы встречали в лесу. Но этот был старше, крупнее и… какой-то другой: у него была облезлая чёрная шкура, длинные когти и вытянутая морда. Но глаза — не пустые и тупые, как у обычного зверя, а умные и оценивающие, как у собаки.

Он смотрел на нас, но не нападал — просто лежал, положив голову на передние лапы.

— Не бойся, — тихо сказал Грэм. — Это Угрюм. Он не тронет, меня он знает.

— Угрюм? — Я не мог оторвать взгляда от твари.

— Морна его приручила. Давно. Он старый, но всё ещё опасный. Хороший сторож. Будь ты один, уже бы бросился рвать твое горло.

Мы прошли через калитку в изгороди (я заметил, что шипы как будто отодвинулись, давая нам пройти), и подошли к двери. Падальщик проводил нас взглядом, но не шелохнулся.

— Дед, — я понизил голос, — кто она вообще такая, эта Морна? Ты так и не сказал.

Грэм остановился у двери и посмотрел на меня.

— Та, кто однажды вытащила меня из глубины Зелёного Моря, когда я думал, что умру. Если бы не Морна, мои старые кости до сих пор белели бы под каким-нибудь хищным деревом.

— Она… — Он помолчал, — Особенная, ты поймёшь.

Старые, — мысленно отметил я, — Значит, это было не так давно.

Грэм постучал в дверь.

— Кто там? — раздался из дома низкий, хриплый голос. Женский, но звучавший так, как будто она хотела зарычать, а не говорить.

— Грэм, — ответил старик.

Дверь открылась.

Я ожидал увидеть старуху. Отшельница, живущая в глуши леса, окружённая грибами и ручным падальщиком — в моём воображении это была древняя карга, сгорбленная, морщинистая, с клюкой в руках.

Но реальность оказалась совсем другой: передо мной стояла молодая женщина. Ей было лет тридцать, не больше. Волосы тёмные, почти чёрные, заплетённые в длинную косу, переброшенную через плечо. Лицо её было правильным, с высокими скулами и тонкими чертами.

Красивая, но было несколько нюансов.

Её руки от локтей до кончиков пальцев были покрыты густой чёрной шерстью. Не волосами, а именно шерстью, такой же жесткой и плотной как волка, а пальцы заканчивались короткими, но острыми когтями. На её плечах сидели два маленьких падальщика, каждый размером с кошку. Они смотрели на нас своими черными глазами, но не шипели и не скалились. Просто сидели, как послушные ручные птицы.

А я уставился на глаза этой женщины, потому что они были… желтые, с вертикальными зрачками. Звериные глаза. В этот момент я понял — она очень, очень опасна.

— Грэм, — она улыбнулась, обнажив острые и длинные зубы, почти клыки. Ее улыбка вышла хищной. — Давненько не заглядывал. А это что за слабак? И почему он так смотрит на меня?

Старик вздохнул.

— Это мой внук.

Глава 22

После этих слов глаза Морны еще пристальнее вперились в меня.

— Внук, значит, — протянула она, и в её голосе прозвучало что-то среднее между любопытством и насмешкой. — Тот самый, о котором ты рассказывал? Который…

— Да, — оборвал её Грэм. — Он самый. Морна, мы можем войти? Путь был тяжёлым.

Морна окинула меня оценивающим взглядом — тем самым, каким хищник смотрит на добычу, решая, стоит ли тратить силы. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок, а потом её взгляд задержался на Грэме чуть дольше, и что-то в нем мелькнуло. Беспокойство? Сочувствие? Сложно было сказать, но точно не равнодушие.

Женщина склонила голову набок, как бы приглашая войти, и маленькие падальщики на её плечах синхронно повторили этот жест, словно марионетки, управляемые одной рукой.

Грэм тяжело переступил порог. Я последовал за ним, стараясь не смотреть на когтистые руки знахарки.

— Выглядишь паршиво, старик. Хуже, чем в прошлый раз. — бросила она коротко, и отступила вглубь дома, двигаясь с той самой хищной грацией, которую я отметил с первого взгляда.

Грэм ничего не ответил, ну а я не отводил от нее взгляда. Ее движения были текучими и абсолютно бесшумными — она не ступала, а скользила по полу, перенося вес тела так, как это делают кошки. Никаких лишних жестов и суеты: каждое движение её было почти звериным по своей естественности. Именно это и притягивало мой взгляд.

Я переступил порог следом за Грэмом, и моё дыхание на мгновение перехватило от обилия ароматов. Воздух был густым и насыщенным запахами трав, кореньев, смол и чего-то острого, почти металлического. Мой мозг тут же пытался распознать знакомые нотки среди этого букета: мята, лаванда, можжевельник, а под ними более сложные, незнакомые ароматы. Мои знания из теста не обладали этой самой главной частью — запахами. Похоже, чтобы сделать их полными мне придется принюхиваться и запоминать каждый из них.

Комната была гораздо больше, чем казалось снаружи. Потолок её терялся в полумраке под густыми пучками сушеных трав, свисавших на разной высоте. Их было так много, что казалось, будто под крышей висит целый перевернутый сад.

Были тут и растения, которых я не видел прежде. Так и хотелось подойти поближе рассмотреть их, понюхать, возможно использовать анализ, вот только… мы пришли не за этим.

Стены комнаты были сложены из толстых бревен, потемневших от времени и дыма, испещренные длинными глубокими бороздами, словно кто-то не раз и не два прошелся по ним острыми когтями. Царапины-борозды шли параллельными полосами, группами по три или четыре, от пола и почти до потолка. Некоторые царапины были старыми, почти сглаженными, другие — свежими, с торчащими щепками. Я невольно представил как Морна в приступе… чего? Ярости? Или боли?.. впивалась когтями в деревянную стену. И, похоже, моя догадка была недалека от истины. Судя по этим следам, в этой женщине больше хищника, чем человека. Во всяком случае временами точно.

По низу комнаты тянулись длинные полки, уставленные сосудами всех мыслимых форм и размеров: глиняные горшки с трещинами, заклеенными воском; стеклянные склянки, в которых плавали какие-то корни или листья; деревянные короба, туго перевязанные веревками; кожаные мешочки, источавшие терпкие запахи… На одной из полок я заметил целую коллекцию кристаллов (судя по слабому свечению — живы), разных оттенков: от почти прозрачного до насыщенного золотого.

Так вот они какие! Кристаллы живы, которые стоят кучи золотых. Если Морна их продаст — это целое состояние по местным меркам. Однако, похоже, что деньги для нее не так уж важны или… она их использует совсем для другого. Для чего?

А еще мой взгляд выхватил несколько склянок, стоящих отдельно на небольшой полочке у окна. Они были явно другого качества: стекло тоньше и прозрачнее, а форма изящнее. И на каждой красовался знак: стилизованное изображение алхимической колбы, из которой поднимается спиральный дым. Я видел этот символ раньше в лавке Марты — это был знак Алхимической гильдии.

Значит, Морна торгует с гильдией. Или гильдия торгует с ней. Несмотря на то, что она живёт отшельницей вдали от поселка, связь с цивилизацией она поддерживает. Более того, судя по количеству склянок, эта связь довольно тесная: у неё есть что предложить алхимикам, а у них — что предложить ей. Или может эти склянки попали ей не напрямую от алхимиков, а через вторые руки?

Грэм прошел к массивному деревянному столу, стоявшему в центре комнаты, и тяжело опустился на скамью. Я остался стоять у порога, продолжая разглядывать всё вокруг. Скрыть любопытство было невозможно.

Морна, тем временем, наклонилась к одной из полок, и я заметил, что её позвоночник изгибается не совсем по-человечески — слишком гибко и пластично. Плечи ее были слегка сгорблены, а голова чуть наклонена вперед — поза настороженного хищника, готового в любой момент среагировать на опасность.

Она взяла с полки темную бутыль, и я заметил, как ее пальцы с когтями легко обхватили горлышко. Когти не были длинными, но выглядели острыми и прочными. Морна открыла бутыль одним движением когтей и налила темную жидкость в глиняную кружку.

Подойдя к столу, она поставила кружку перед Грэмом. И даже стоя рядом со столом она не стояла неподвижно — ее вес постоянно перемещался с ноги на ногу, словно она была готова сорваться с места в любой момент. Хвоста у нее не было, но движения таза и бедер выдавали привычку балансировать иначе, чем это делают обычные люди.

Грэм взял ее обеими руками и с благодарностью кивнул.

— Спасибо.

Он сделал глубокий глоток, не поморщившись. По донесшемуся до меня запаху я понял, что это крепкая настойка на спирту — что-то вроде самогона, настоянного на травах. Возможно, с добавлением живы, судя по легкому золотистому отблеску жидкости.

Значит вот с кем меня решил познакомить Грэм? Познакомить, чтобы я отдавал ей то, что буду варить. Это значит, старик несмотря на все слова, ожидал, что я буду варить много и варить хорошо. Он поверил в меня.

Морна села напротив, положив свои волосатые, когтистые руки на стол. Маленькие падальщики, всё ещё сидевшие у неё на плечах, уставились на нас своими чёрными бусинами глаз. Один из них негромко щёлкнул клювом.

— Так как же ты так себя запустил, Грэм? — спросила она, и в её голосе прозвучала не насмешка, а искреннее недоумение. — Когда ты уходил от меня в прошлый раз, чёрная хворь едва начала распространяться. А сейчас… — она покачала головой, — сейчас она почти добралась до сердца.

Грэм допил настойку и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Пришлось идти к корню Древа, — коротко ответил он. — Чтобы пробудить внуку Дар.

Морна перевела взгляд на меня. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками впились в моё лицо, словно пытаясь прочитать что-то, скрытое под кожей. Взгляд был тяжёлым, давящим, нечеловеческим. Я заставил себя не отводить глаз, не дрогнуть.

Секунды тянулись.

Вдруг она фыркнула и отвела взгляд.

— Оно того, пожалуй, не стоило, — сказала она холодно. — Хиляк.

Грэм стукнул кружкой по столу.

— Я сам разберусь, стоило или нет, — отрезал он. — Тем более, этот хиляк, как ты говоришь, вынес меня от самого корня Древа Живы.

Морна ничего не ответила, просто пожала плечами. Мол, я сказала что думаю и ничего более.

Я же поймал себя на том, что не могу отвести от неё взгляда и не из страха, хотя страх, безусловно, присутствовал. Было в ней что-то… магнетическое. Какой-то необъяснимый животный магнетизм, который притягивал внимание помимо воли. Возможно, это было связано с её природой, с тем, что делало её такой. А возможно это просто инстинкт, заставляющий следить за хищником, пока он рядом.

Я осознанно отодвинул эти мысли, заставив себя сосредоточиться на обстановке. Похоже Морна знала, что производит такой «эффект», и следила за мной.

Грэм полез в карман, достал три склянки с моими отварами и аккуратно поставил их на стол, в ряд.

— Вот. Принёс продать.

— Ты что, на старости лет научился варить пристойные отвары?

Грэм ткнул пальцем в мою сторону:

— Вот он научился, когда открылся Дар.

— Что за Дар?

— Травника.

Морна подняла одну из склянок, поднесла к носу и принюхалась. Маленькие падальщики на её плечах тоже вытянули свои уродливые мордочки, принюхиваясь синхронно с хозяйкой. Она понюхала именно так, как это делают звери: коротко, резко втянув воздух и слегка приоткрыв рот. Ее ноздри раздулись, а желтые глаза прикрылись на мгновение, оценивая запах.

— Хоть Дар не бесполезный, — она поставила склянку обратно. — Качество неплохое, но не более.

— Будут лучше, — сказал я.

Морна повернулась ко мне. — Вот будут лучше — тогда и говорим. А пока… — она провела когтем по склянке, оставив едва заметную царапину на стекле, — пятнадцать медяков за каждый.

Грэм говорил о двадцати медяках за отвар хорошего качества, а она предлагает пятнадцать. Была проблема, я элементарно не знал, какого качества отвары, не успел оценить.

— Годится.

Грэм сказал это спокойно, без торга и споров. Это потому что у нас было мало вариантов? Ил почему?

— Спасибо, Морна, я и надеюсь, они помогут твоим детям. Им даже такое, полезно.

Морна холодно кивнула. Её лицо на мгновение смягчилось — едва заметно, но я это уловил.

Детям? О каких еще детях шла речь?

Ответ пришёл сам, в виде топота маленьких ног и звонкого голоса:

— Мама! Мама, смотри, что я нашла!

В комнату вбежала босая девочка лет пяти в платьице из грубой серой ткани.

На её правой руке, от запястья до локтя, сидели насекомые, десятки насекомых: мухи, жуки, бабочки, стрекозы — целый рой, покрывавший кожу живым шевелящимся ковром. Они ползали по её руке, перебирая лапками и шевеля усиками, но девочка не обращала на них никакого внимания, словно это для нее привычное дело.

Она взмахнула рукой — и насекомые взмыли в воздух единым облаком. Они закружились над её головой, образуя подобие живого нимба, а затем, по какой-то невидимой команде, разлетелись в разные стороны комнаты. Каждое насекомое нашло себе место: мухи сели на балки потолка, жуки заползли в щели между брёвнами, а бабочки устроились на пучках сушёных трав.

Всё это произошло за секунды, и движения были настолько синхронными, что не оставляли сомнений — девочка ими каким-то образом управляла.

— Молодец, Лира. Уже лучше. — ответила Морна мягким голосом, который разительно отличался от того тона, каким она разговаривала с нами.

— Мама, а кто это? — спросила девочка, указывая на меня.

— Это гости.

Морна взглянула на меня и, видимо, заметив моё удивление, усмехнулась.

— Что, не видел таких Даров? — спросила она с лёгкой насмешкой.

— Не видел. Но… — я перевёл взгляд на девочку, которая теперь рассматривала склянки на столе с нескрываемым любопытством, — не вижу в этом Даре ничего плохого. Не понимаю, почему его называют «гнилым».

Я понимал, что это и есть тот самый «гнилой» Дар, как его пренебрежительно называли в поселке.

Морна фыркнула.

— А никакой он и не гнилой, — сказала она с насмешкой. — Просто предрассудки тупых, недалёких людей, которые боятся того, чего не понимают.

Вдруг Лира начала кашлять, сначала легко, но вскоре кашель стал сильнее и неконтролируемей. Морна тут же бросилась к ящику, стоящему в углу комнаты. Он был почти пуст, там было только парочка флаконов. Схватив один из них, она быстро открыла пробку и протянула девочке.

— Выпей, солнышко, — сказала она, и впервые её голос прозвучал мягко, без хищных нот.

Девочка послушно выпила содержимое флакона. Кашель прекратился практически мгновенно, а её дыхание выровнялось.

— Спасибо, мама, — сказала девочка, обнимая Морну за ногу.

На мгновение я подумал, что это ее дочь, но что-то подсказывало мне, что это не так. Может… приемная дочь?

Грэм, сидевший за столом, наблюдал за этой сценой с каменным лицом, но я видел, как дрогнули его пальцы, сжимающие кружку.

Морна, убедившись, что девочка в порядке, отпустила ее и выпрямилась.

— Иди, Лира, только тихо. И не забудь покормить Угрюма.

— Хорошо, мама, — девочка кивнула и, бросив на меня любопытный взгляд, выбежала из комнаты.

Повисла тишина.

— Элиас, — внезапно сказал Грэм. — Выйди на минуту. Нам с Морной нужно поговорить наедине.

Я кивнул, не задавая вопросов. Было очевидно, что у них есть какие-то личные дела, в которые меня посвящать не собирались. Выходя, я еще раз окинул взглядом комнату, запоминая детали. Эта женщина знала о мире гораздо больше, чем я мог предположить. И, судя по всему, у нее была своя история, своя боль.

Я вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

Угрюм всё еще лежал на своем месте, но теперь он не просто смотрел на меня — он следил. Его черные глаза с вертикальными зрачками не отрывались от меня, отслеживая каждое движение. Медленно, стараясь не делать резких движений, я отошел от двери и оперся спиной о стену дома. Угрюм проводил меня взглядом, но не встал и не зарычал.

Я выдохнул, расслабляясь. Всё в порядке и под контролем.

Внезапно я услышал быстрые шаги, и из-за угла дома выбежала девочка. Не та, что была в комнате — другая. Эта была чуть старше, лет семи-восьми, с длинными рыжими волосами, заплетенными в небрежную косу. На ней было простое грубое платье, испачканное землей.

Она остановилась передо мной, с любопытством разглядывая.

— Хочешь, кое-что покажу? — спросила она и выжидающе посмотрела.

— Ну давай. — пожал я плечами.

Вот почему Грэм сказал «дети» — у Морны был не один ребенок.

Мы шли на задний двор по узкой тропинке, справа и слева от нас была та самая хищная изгородь, которая, казалось, следила за каждым моим движением.

Первое, что я услышал — низкое, монотонное, убаюкивающее гудение. Знакомый звук, который невозможно спутать ни с чем другим. Пчёлы! У меня тоже они были — небольшая пасека в саду.

Задний двор дома Морны был превращен в самую настоящую пасеку. Ульи были сделаны из старых пней и полых стволов упавших деревьев. Над каждым из них гудели облака пчел, снующих между цветами, которыми была засажена вся свободная площадка.

— Смотри! — гордо воскликнула девочка.

Она протянула руку, и к ней сразу же слетелось несколько десятков пчел. Они кружились вокруг ее пальцев, садились на ладонь, взлетали и снова садились. А затем, по какому-то неуловимому сигналу, они начали летать вокруг нее по определенной траектории: сначала по кругу, потом восьмерками, а потом выстроились в ровную линию.

— Они меня слушаются! — улыбнулась девочка. — Я могу и больше, но мама говорит, что не надо отвлекать их от работы.

Девочка протянула руку, и несколько пчёл тут же сели на её ладонь. Она осторожно собрала пыльцу с их лапок и предложила её мне. — Хочешь попробовать? Это очень вкусно!

Я покачал головой.

Она пожала плечами и сама слизнула пыльцу с пальца.

— Зря. Может, мед хочешь? Я сейчас достану.

Я вежливо отказался, но это ее не остановило. Она кинулась к одному из ульев, пчелы перед ней послушно расступились, а девочка рассмеялась и подняла руки над головой. Пчёлы послушно поднялись вместе с ней, образуя спиральный узор в воздухе. Потом она опустила руки — и они опустились тоже, снова усаживаясь на её кожу. А потом она засунула руку в пень и… вытащила целый кусок сот. Мед стекал по ее руке, но пчелы не садились на него и не кусали ее. Никакой защитной одежды и дымаря ей просто не было нужно!

Ну… отказаться от меда я, честно говоря, не смог, и вместе с девочкой слопал его с огромным удовольствием. В этом мире из сладкого я еще ничего не пробовал.

Я отвел взгляд от девочки и заметил ещё одну фигуру: мальчик, примерно её возраста, который лежал на большом плоском камне у края поляны, обнимая его. Глаза его были закрыты, лицо расслаблено, а дыхание ровное. Он не спал — это было видно по лёгкому движению губ, словно он что-то шептал.

— А он что делает? — спросил я.

Девочка проследила за моим взглядом и махнула рукой:

— А, это Талик. Он слышит камни. Может так целый день лежать. Бесполезный вообще. Толку никакого.

— Слышит… камни? — уточнил я.

— Да. говорит, что камни рассказывают ему истории о том, что было здесь раньше.

Я впервые видел да и слышал о такой способности — Дар, связанный с неживой природой. Интересно, как это работает? Может ли он общаться только с камнями или с другими минералами тоже? Я точно знаю, что в поселке были так называемые «рудознатцы» — эти Одаренные могли находить нужные металлы, но тут ведь явно что-то другое, отличающееся от их прикладного Дара.

— Элиас! — донёсся голос Грэма из дома.

— Нам пора! — сказал я девочке. — Спасибо, что показала. И спасибо за мед — очень вкусный.

Она широко улыбнулась, ничего и не ответила, и побежала рядом со мной обратно к входу.

Грэм уже стоял у дверей, опираясь на свою палку. Морна стояла у дома.

— Ну что ж, — сказала она, подойдя ко мне, — можете идти.

Она наклонилась ко мне и принюхалась, как животное, изучающее новый запах.

— Интересно, — пробормотала она.

Лира выбежала из дома и подошла ко мне. Она что-то зажимала в кулачке.

— Вот, — сказала она застенчиво, и разжала ладонь.

На её руке сидело небольшое существо, похожее на помесь жука и клопа. Размером оно было с монету, тёмно-зелёного цвета, и с длинными усиками.

— Это мой разведчик, — объяснила девочка. — Он проследит, чтобы с вами ничего не случилось по дороге.

Существо перелетело с её руки на моё плечо и уселось там, словно это было самое естественное место в мире.

— Спасибо, — сказал я, не зная, что ещё можно сказать.

Морна смотрела на эту сцену с одобрением.

— Лира проводит вас до границы своей территории, — сказала она. — После этого вы будете в безопасности.

Мы попрощались и двинулись в обратный путь. Грэм шёл медленно, но увереннее, чем утром. Возможно, настойка Морны действительно помогла.

Какое-то время мы шли молча. Клоп на моём плече изредка шевелил усиками, но не причинял никакого беспокойства. Я даже начал привыкать к его присутствию. Надеюсь, через него девочка не может «слышать». Слишком много вопросов, которые возникли у меня в голове и на которые мне нужно было знать ответ.

— Дед, что с ней случилось? Почему она выглядит… так?

— Как «так»? — уточнил он, хотя прекрасно понимал, о чём я.

— Шерсть на руках, когти, желтые глаза с вертикальными зрачками, клыки… — перечислил я. — Она явно не обычная Одаренная. С ней что-то не так.

— Это треснувший Дар, — сказал Грэм, — Расколовшийся при пробуждении. Такое тоже случается. Редко, но случается.

Я начал искать в памяти Элиаса что-то связанное с этим, но не нашел ничего. Странно. Он не слышал ничего о расколовшихся дарах. Может действительно такое случается редко?

— Когда Дар пробуждается, — начал объяснять Грэм, замедляя шаг, — в теле человека формируется духовный корень — это «сосуд» для живы. И у всех Одарённых он разный по размеру и силе, но всегда цельный. Вот только иногда что-то идёт не так: духовный корень трескается ещё в момент формирования, а потом и вовсе разрушается. Он не способен удерживать живу как нужно. — Грэм сплюнул в сторону. — Морна — приручитель. Вот только её способности работают не так, как должны. Они… исказились. Вместо того чтобы просто приручать животных, она сама начала… меняться, становиться похожей на них.

Я нахмурился.

— Но если судить по тому, как ее слушаются падальщики — ее Дар работает.

— Очень слабо, тут скорее подчинение ей как вожаку стаи, чем настоящий контроль приручителя.

Я задумался. Дар, который меняет тело? Кажется, то же самое Грэм говорил о симбионтах? Только не понял этого.

— Большинство «треснутых» сходит с ума. Не все справляются — с разрушенным корнем Дар очень сложно контролировать.

Я вспомнил борозды внутри дома и подумал, что с контролем у неё точно не всё в порядке.

— Значит, у нее весь Дар ушел в тело?

— Не знаю как это происходит, — честно ответил Грэм, — Меня этот вопрос и не интересовал никогда. Но что-то вроде того.

— Поэтому она живет тут, в лесу? Потому что не контролирует себя? — продолжал я спрашивать.

— Она живет в лесу потому, что родители вышвырнули ее в лес, когда ее тело начало меняться. — отрезал Грэм, — И к людям она уже никогда не вернется. В ней большая обида на них. Она все детство выживала в Зеленом Море. И я говорю не про Кромку.

Я тут же представил себе маленькую, заплаканную девочку, которую выбросили просто потому, что ее тело начало покрываться шерстью.

— Но у нее только руки… — начал было я.

— Элиас, у нее шерсть не только на руках, — ответил Грэм, — А по всему телу. Это сейчас она себя контролирует. А раньше… раньше в состоянии ярости она бы без раздумий убила бы человека.

Я застыл.

— А дети? — спросил я. — Это её дети?

— Нет конечно. — хмыкнул Грэм. — Она просто им помогает — все трое сироты из деревни гнилодарцев. С гнилодарцами Морна поддерживает постоянную связь. Она… помогает детям, как может. Не только этим троим.

— Деревня гнилодарцев? — переспросил я, — Я о ней почти не слышал. Ничего конкретного.

Память Элиаса подсказывала, что где-то вдали от поселка есть такое место, но туда лучше не ходить.

— А куда ты думал уходят с такими Дарами? Им тоже нужно где-то жить. Они стекаются в эту деревню со всех ближайших городов и поселков.

— Ты говоришь, что эти дети из деревни гнилодарцев, но я не вижу ничего плохого в их Дарах! Вот та девочка с пчёлами в чем ее опасность? Опасность в том, что она разводит пчелы? А мальчишка? Ну слушает он камень, так и что такого? Конечно он отличается от остальных, но я просто не вижу какой от него может быть вред.

— Управляет она не только пчелами, — ответил Грэм, — просто она сильно любит мед, вот и увлеклась разведением пчел. А мальчик… Элиас, он может слушать камни целый день и не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Он не ест, не пьет в этом время, просто слушает и отвечает камню. Его ничего нельзя заставить делать, потому что его разум где-то там, понимаешь?

Я кивнул. С точки зрения Грэма выглядело все иначе, но всё равно… я считал такие Дары полезны. Они ничем не хуже Даров травника или стихийной направленности — просто другая сторона Дара, не более. Я это видел именно так, и глупость не использовать их.

Но я тут же напомнил себе, что несмотря на дары, на живу, на Древа Живы и всё остальное, — эти люди вокруг жили по сути в средневековом укладе, и с таким же мышлением. Поэтому если что-то не вписывалось в их картину мира или просто не нравилось — они признавали это… злом. Так удобнее и проще всего. Небось, если начинался условный «мор» скота, то тут же находили виноватого гнилодарца и… выгоняли прочь из деревни.

— И ты забыл главное: — продолжил Грэму, — Никто и никогда не примет обратно тех детей, которые родились в деревне гнилодарцев, даже если у них нет дара. А те, которых взяла к себе Морна — им считай очень повезло. В деревне у них жизнь не сладкая, поверь. Большинство из них, те что с даром погибает еще в детстве.

— Почему?

— Им тяжело жить без поддерживающих зелий и отваров, у них слабые тела, в отличии от большинства других Одаренных. Я не знаю с чем-то это связано, и не спрашивай. А тот самый восстанавливающий отвар, который ты научился варить, самое примитивное и рабочее средство поддерживать их жизнь.

Тут меня вдруг осенило.

— Значит, рецепт отвара тебе рассказала когда-то Морна и просила варить для нее отвары?

— Именно, — вздохнул Грэм, — Она не может использовать живу напрямую, как я, а значит качество отваров резко падает. Правда, мои отвары тоже не лучшего качества. Но помогали. Ты уже варишь лучше меня, и видимо это только начало. Сначала я не верил, что у тебя выйдет, непростое это дело, но ты доказал, что можешь. И если бы мы отнесли отвары кому-то другому в поселке, у них возникли бы вопросы, в отличии от Морны — она не задает лишних вопросов.

Я задумался. Вот и сошлись два кусочка пазла, зачем такому охотнику как Грэм было заниматься варкой на самом деле. Скорее всего это было благодарностью за собственное спасение. Кроме того, не удивлюсь если для этой знахарки он до поры до времени покупал зелья у местных алхимиков. Пока не наделал долгов сам. Но, видимо, раз дети живы, она нашла другой способ поддерживать их жизнь. Все-таки, у нее было что предложить алхимикам и травникам. Но похоже лишний начинающий травник вроде меня ей не помешает. Мало ли…

Грэм остановился и посмотрел на меня:

— Не суди по всем гнилодарцам, увидев этих трех детишек. Дыма без огня не бывает. Гнилодарцы не безобидны, они отличаются от обычных Одаренных: некоторые управляют падалью, крысами, болезнетворными червями, а некоторые… так и вовсе умеют управлять гнилью в теле человека. Другие могут говорить с мёртвыми животными. А есть и такие, чей Дар… — Он поморщился. — Лучше тебе о них не знать. Поверь, тому, что их изгоняли есть причины. Это не добрые люди, и они не сидят и не разводят пасеку как эта девочка. Многие занимаются мерзкими делами.

Я прищурился. «Мерзкие дела»…«причины»…Но никакой конкретики я пока не услышал. У меня, правда, будет время составить мнение о них и обо всем этом самому. Пока же я просто зафиксировал и запомнил слова Грэма, а уже проверять их на соответствие реальности буду после. Старик и так был терпимее других жителей поселка, может потому что взаимодействовал как с Морной, так и, похоже, имел дело с гнилодарцами, а вот остальные скорее всего намного более консервативны в своих взглядах на мир.

Кроме того, очевидно — если бы они (гнилодарцы) были по-настоящему такими плохими, их бы просто-напросто уничтожили и всё, дело с концом. А их, похоже, надзор и ищейки не трогали. Возможно, название «гнилые Дары» — это просто старая традиция. Ведь когда тебе из поколения в поколение с самого детства говорят, что вот этот Дар хороший, а этот — отвратительный и мерзкий, то в условиях отсутствия информации будешь верить тому, что тебе говорят. И к реальной «гнилости» Дара это уже не имеет отношения. Из интересного, я услышал о том, что у них почему-то слабые тела, в детстве. Я сразу предположил, что их дар более, тяжелый, для организма, а потому им и нужны отвары и зелья в детстве. И раз деревня существует, во взрослом возрасте в подобных поддерживающих отварах они не нуждаются. Однако местные могли это объяснять чем-то другим. Как раз таки ущербностью дара.

Грэм также упоминал «треснувший» Дар и мысль тут же вернулась к Валериану. Мальчишка ведь превратился в дерево, а тело Морны подверглось частичной трансформации. Что если духовный корень может треснуть не только при пробуждении, а и потом, по каким-то другим причинам? Был ведь он у Валериана целым, было время, когда он был обычным Одаренным мальчишкой, который просто ускорял рост растений и оставался человеком? Возможно после каких-то манипуляций с Даром тот треснул от перенапряжения и мальчишка после этого потерял контроль?

Узнать сложно. Грэм не знает всей правды, я — тем более. Но ощущение, что это не вся правда не покидало меня. Хорошо, допустим, эти случаи с Симбионтами, о которых рассказал Грэм, случились у Зеленого Моря. Но ведь если увезти такого одаренного подальше от Зеленого Моря — это сильно ограничит его способности и снизит риск потерять контроль. Ни за что не поверю, что гильдии алхимиков не хотели бы использовать Симбионтов для выращивания ценных растений. Это же огромная возможность для обогащения! Зачем убивать того, кто может выращивать редкие растения, ускорять их рост, улучшать их свойства? Зачем уничтожать ценный ресурс, если его можно… контролировать! Не держали ли они где-то, в своих поместьях или подземельях, «прирученных» Симбионтов? Слабых, сломленных, неспособных к сопротивлению, но всё ещё полезных?

Меня передёрнуло от этой мысли.

И наоборот: неподконтрольный Симбионт, если начнет выращивать кучу ценных растений просто обвалит цены. Он опасен уже просто своими возможностями. А там, где замешаны большие деньги — правды нет.

Я снова посмотрел на Грэма, на его сгорбленную спину, на чёрные прожилки, поднимающиеся к подбородку. Он знал многое, но не всё. Его картина мира была неполной: фрагменты, собранные за долгую жизнь охотника, но не складывающиеся в целое. Зато моя пополнилась сегодня еще двумя кусочками. Я увидел, гнилые дары, в действии, как и треснувший дар.

Глава 23

Обратный путь казался короче, хотя мы шли ещё медленнее, чем туда.

Грэм совсем выдохся, и теперь я почти полностью придерживал его, закинув его руку себе на плечо. Он не жаловался, только изредка сплёвывал в сторону и хрипло дышал. Несколько раз я, давал, ему свои крохи живы и он лишь удивленно смотрел на меня, но не протестовал. В такие моменты его шаг становился чуть бодрее.

Я старался запоминать приметы в обратном порядке: сначала шел ручей с серебристым мхом на дне, потом лысая полянка с трупными грибами на пне, затем валун, покрытый ядовитым изумрудным мхом, и наконец расколотый молнией дуб.

Мысли то и дело возвращались к Морне и её детям. Точнее, к приёмным детям — сиротам из деревни гнилодарцев. Девочка, управляющая насекомыми, мальчик, слышащий камни, и маленькая Лира с её «разведчиками». Грэм перечислил лишь часть способностей гнилодарцев: управление падалью, крысами, болезнетворными червями, гнилью в теле человека и общение с мёртвыми животными… Звучало жутко, но если подумать — почему эти способности должны быть «плохими»? Да, неприятными для восприятия, безусловно. Но плохими или вредными?..

Кроме того, очевидно, что спектр их Даров был намного шире. Возможно, среди них были и те, кто мог управлять грибами, плесенью, разложением органики, а может и чем-то ещё более странным — тем, что обычные люди даже представить себе не могли. В целом очевидно, почему в восприятии обычных людей это казалось чем-то «гнилым»: всё непонятное объявлять плохим и уничтожать было обычным делом для моего родного мира, и терпимость появилась довольно поздно.

Морна… Она сама была жертвой этого страха. Её выбросили родители — те, кто должен был защищать. Выбросили маленькую девочку в Зелёное Море на верную смерть просто потому, что её руки покрылись шерстью, а глаза изменили цвет. И она выжила! Одна, в лесу, полном хищников и опасностей. Сколько ей тогда было? Лет восемь? Но чем люди моего родного мира отличались? Там не то что когтей и шерсти, там одного цвета кожи было достаточно для «особого» отношения.

Людям проще бояться и отвергать, чем понимать и использовать.

Ведь проблема была не в самих Дарах, а в том, как общество их воспринимало. То, что не понимали, — объявляли злом, а то, что пугало — изгоняли. Классическая реакция консервативного общества на любые отклонения от нормы.

Клоп на моём плече шевельнул усиками, словно напоминая о своём присутствии. Я невольно улыбнулся — вот она, польза «гнилого» Дара. Живой разведчик, способный проникнуть куда угодно незамеченным. Идеальный шпион, которым управляет маленькая девочка. Если тут есть подразделение Надзора, то не удивлюсь, если парочка людей с подобными Дарами у них есть — уж они-то должны понимать пользу подобного. Обычно во главе угла у подобных «тайных служб» стоит именно эффективность.

Возможно, что такое отношение к гнилым Дарам только тут, у Кромки, а чем глубже в королевство, тем меньше подобных предрассудков. Гнилодарцы, несмотря на «мерзость» своих Даров, должны быть полезны. Велика вероятность, что они поставляют королевству какие-то уникальные ингредиенты, которые невозможно добыть другим способом, или выполняют работу, которую никто другой делать не хочет, но которая необходима. И поэтому местным не позволено их трогать… Кто знает? Грэм об этом не говорил, но знать должен бы.

Деньги… Мыслями я погрузился в память Элиаса, еще раз прокручивая денежную систему этого места. Теперь мне хоть было что считать: сто медных монет (медяков) равнялись одной серебряной, а тридцать серебряных — одной золотой. Всё просто и понятно. Три моих отвара не «завесили» даже на серебряный, тогда как противоядие от волков стоило целых три. Но зная его состав я понимал, добыть ингредиенты туда сложнее, чем для моего отвара.

Вдобавок те, у кого есть определенная репутация в поселке, будут продавать товары всегда дороже, чем кто-то неизвестный. Репутация и положение в обществе тут в том числе являлась как бы, обещанием, качества. Кому больше веры, мелкому воришке или женщине члену гильдии алхимиков? Ответ очевиден.

Еще мне было интересно продают ли местные вообще восстанавливающий отвар, и если да, то какого качества и по какой цене? В отличие от других, в отношении качества теперь меня не проведешь, оценка не даст обмануть.

Морна заплатила мне по пятнадцать медяков за каждый отвар. Три отвара — сорок пять медяков. Чуть меньше половины серебряной монеты. Моя первая, пусть и скромная прибыль как травника.

На первый взгляд это ничтожно мало, но если задуматься… Я потратил на варку этих трёх отваров меньше половины дня. Ингредиенты собрал сам, бесплатно. Единственными затратами были время и усилия. Если бы я мог варить такие отвары каждый день, скажем, по шесть штук, то зарабатывал бы почти серебряную монету в день. Тридцать серебряных в месяц. Одну золотую. А одна золотая в месяц — это уже не бедность. Долги Грэма, по его словам, составляли несколько золотых. Точную сумму он не называл, но судя по тому, как тяжело ему было об этом говорить, речь шла минимум о пяти-десяти золотых, а вовсе не о нескольких. Огромная сумма для простого охотника. Но если я смогу наладить производство качественных отваров и зелий… это станет реальным. Не сразу, конечно, но возможным.

Это всё еще далеко от того, что можно выручить за продажу ценных растений, но уже что-то, и часть долгов закрыть такой суммой уже можно. Вопрос в другом: нужно ли Морне столько моих отваров? Надеюсь что да, потому что в рецептах я пока ограничен. Конечно, благодаря анализу я их узнаю, но это если меня пустят на порог травники.

Мы дошли до той самой поляны, где отдыхали по пути к знахарке. Той самой, где росли лунный звон и сереброчешуйная ягодница. Я остановился.

— Дед, мне нужно собрать кое-что здесь. Подожди немного, хорошо?

Грэм кивнул и опустился на тот же поваленный ствол, что и утром. Он выглядел измождённым — похоже, обратный путь дался ему труднее, чем путь туда. Клоп Лиры, кстати, уже давно исчез — видимо, достиг предела ее контроля.

Я достал нож и быстро осмотрел поляну, выбирая нужные растения. Моя цель была чёткой — собрать ингредиенты для двух типов настоек: одной — для спокойствия и крепкого сна, а второй — для ясности ума и концентрации.

Первым делом я подошёл к зарослям лунного звона, бледно-голубые колокольчики которого тихо позвякивали от лёгкого ветерка, издавая едва слышный хрустальный звук. Я аккуратно срезал несколько стеблей с цветами. Рядом с лунным звоном росла лесная незабудка, которую я тоже срезал, собирая цветы и листья. Её успокаивающий эффект — именно то, что нужно было и мне, и Грэму. Особенно после всего, что произошло за последние дни.

Дальше я двинулся к кусту с переливающимися листьями — сереброчешуйной ягоднице. Я осторожно сорвал несколько тёмно-синих, почти чёрных ягод, с серебристым налётом. Они были размером с виноградину и удивительно тяжёлыми для своего размера. Держа ягоду в руке, я почувствовал лёгкое покалывание — это была концентрированная жива особого типа. «Ментальная» жива, если можно так выразиться — такая, которая влияла не на тело, а на разум. Теперь то я понимал, на что обращать внимание и как «слушать» ингредиенты. Это было то, что я игнорировал при первых варках.

Ясность ума мне точно не помешает. Если настой из этих листьев и ягод действительно поможет мне сосредоточиться… это будет очень хорошо.

Я обошёл поляну ещё раз, проверяя, не упустил ли я что-то ценное. Нашёл небольшой кустик мшанки — низкорослого растения с мягкими, как бархат листьями. Она использовалась как дополнительный компонент в успокаивающих настойках, усиливая их эффект. Срезал и её. Наконец-то я почувствовал, что растения, которые я запомнил во время теста, не лежат мертвым балластом, а приносят пользу.

Когда корзина наполнилась, я вернулся к Грэму. Он сидел с закрытыми глазами, откинув голову назад. На мгновение мне показалось, что он спит, но когда я подошёл ближе, старик открыл глаза.

— Закончил? — спросил он хрипло.

— Да. Можем идти.

Он поднялся, снова опираясь на палку, и мы двинулись дальше.

Я думал о том, что собрал. Эти растения не принесут мне денег — они слишком простые, слишком распространённые. Но зато они дадут мне больший контроль над собственным… телом и мозгом. Я понимал, что должен использовать всё, что может усилить меня, ускорить моё развитие. Возможно, если совместить несколько разных растений с похожими свойствами, они усилят друг друга? Это уже будет, можно сказать, создание своего рецепта.

Шли остаток пути молча — Грэму было не до разговоров.

Когда мы вошли в калитку нашего дома, Шлепа важно вышагивал по двору, охраняя территорию. Увидев нас он издал довольное гоготание и поковылял навстречу.

— Иди отдохни, — сказал я Грэму. — Я сейчас сварю тебе свежий отвар.

Старик только устало посмотрел на меня, а потом кивнул и даже пошутил:

— Ладно. Только не спали дом.

Кажется, уже вторая шутка от него за всё время — прогресс.

Быстро умылся, почистил всю ту грязь, что налипла на меня за время похода в лес. Да и руки нужно было как следует отмыть перед тем как начинать варку.

Через пять минут я был готов к алхимическим подвигам.

Я разжег огонь, поставил котелок с водой и начал готовить. Использовать пришлось вчерашние ингредиенты, благо ту же траву и мяту я поставил в воду заблаговременно, и поэтому они лишь немного подвяли. Для одного отвара их будет достаточно. С мхом было сложнее, потому что влажная тряпка, на которую я его выложил, уже подсохла. Я его пощупал и понял, что можно использовать: он сохранил свою «сочность».

Процесс был монотонный, я бы даже сказал скучный. Сейчас было не до поиска идеальной температуры каждого ингредиента и оптимальной порции — нужно было сделать средний, рабочий отвар.

Собственно, он у меня и получился.

Качество — пятьдесят процентов.

Я отнёс отвар Грэму, который уже выглядел заметно лучше после отдыха. Он выпил его залпом и благодарно кивнул.

— Дед, я на рынок. — сказал я и взял кошель со стола. Всего лишь медяки, но первые медяки, заработанные мной в этом мире.

— Иди. — махнул Грэм, Только не трать много. У нас теперь есть эти сорок пять медяков, но этого всё равно не хватит надолго.

Он застыл, а потом вдруг сказал:

— Возьми пятнадцать, а остальное оставь, этого хватит с головой.

Понятно, — хмыкнул я мысленно, — Всё еще не доверяет.

Но сделал как он просил, оставил себе только пятнадцать медяков. Если он говорит, что этого хватит — то хватит.

— Я быстро, — сказал я и вышел.

Еда… организм ее уже требовал. Живот недовольно бурчал и то же самое наверняка ощущал Грэм.

Нужно быстро смотаться на рынок, вернуться, приготовить еды и заняться делами. Достал срезанные растения из корзинки и поставил в воду. Снова чуть не забыл. Пока вернулся бы начали увядать.

Выйдя из дома, я направился не в сам посёлок, а в сторону — туда, где, по воспоминаниям Элиаса, располагался крестьянский рынок. Возле дороги и возделываемых полей. Никаких постоянных строений здесь не было, только навесы из ткани и дерева, под которыми торговцы раскладывали свой товар. Но несмотря на кажущуюся хаотичность, во всём этом была своя логика: овощи и фрукты — с одной стороны, мясо и рыба — с другой, ремесленные изделия — в центре.

Людей было много. Куда больше, чем я ожидал: крестьяне в простых льняных рубахах и штанах, жены ремесленников (скорее всего) в цветастых платках, дети, снующие между прилавками и так и норовящие что-то ухватить… Все они говорили, торговались, смеялись, спорили. Воздух был наполнен десятками запахов: свежего хлеба, пряных трав, земли, дыма от жаровен, на которых кто-то жарил мясо. Я знал, что цены были ниже, чем на рынке в центре Янтарного, где тоже можно было закупиться. Вот только у меня каждым медяк на счету.

Первым делом я начал сравнивать цены: переплачивать на пустом месте не хотелось. Но и задерживаться надолго я не мог, не хотелось оставлять Грэма одного. В целом исходив с десяток торговцев я понял одно, — особой разницы в ценах не было, разве что с теми у кого товар был, подпорченный, — те отдавали товар дешевле.

Мысленно прокрутил в голове цены. Мешок корнеплодов, похожих на земную картошку — два медяка. Корзина плодов, напоминающих яблоки, но с лёгким серебристым отливом кожицы — три медяка. Большой круглый хлеб, ещё тёплый и источающий невероятно аппетитный запах — полтора медяка. Кусок мяса, которого хватило бы на неделю — четыре медяка. И надо признать, цены были откровенно низкими. И я быстро понял почему, копнувшись в памяти Элиаса.

Близость к лесу и живе делала землю невероятно плодородной. Урожаи снимали часто — некоторые культуры давали по три-четыре сбора за сезон. И всё это изобилие отправлялось караванами вглубь королевства — туда, где земля не была так щедра.

Посёлки вроде Янтарного по сути были не только опорными пунктами для охотников и сборщиков трав, но ещё и небольшими центрами сельского хозяйства — маленькими житницами на краю дикого леса.

Я задумался: в обычных условиях земля, работающая с такой интенсивностью, должна была бы быстро истощиться, а урожаи падали бы с каждым годом. Но этого, судя по всему, не происходило. Почему?

Ответ был очевиден, — жива. Энергия, пронизывающая всё вокруг, просто каким-то образом компенсировала истощение почвы: растения впитывали её вместе с водой и солнечным светом, и земля восстанавливалась быстрее, чем успевала обеднеть. Ну… или были другие причины: может, местные использовали какие-то особые удобрения, о которых ни я, ни Элиас не знали.

Узнаю… скоро всё узнаю.

Выбрав продавца, купил небольшой мешок корнеплодов, потом у другого корзинку фруктов, у мясника небольшой кусок свежего мяса, и у лотка с выпечкой большой круглый хлеб, от которого исходил аромат, заставлявший рот наполняться слюной. Так и хотелось, как в детстве оторвать корочку и съесть её прямо сейчас. Чудом сдержался.

На всё про всё ушло десять медяков, а еды было на несколько дней как минимум. Нет, если питаться одними корнеплодами, то и на больше, но это не то питание, которое требуется больному старику и хилому подростку. Напоследок осмотрел рынок. Тут бы походить, посмотреть медленно, не спеша, поторговаться… Просто чтобы почувствовать «жизнь», но увы, сейчас на это просто не было времени.

Поэтому двинулся к выходу с рынка и вдруг заметил несколько навесов в стороне от основных рядов. Под одним из них сидел гончар, окруженный своими изделиями: горшки, миски, кувшины, бутылки…

Меня вдруг осенило — бутылки! Для новых отваров мне нужны бутылки, не в котелке же я понесу свое варево Морне. Нужны сосуды. Один я разбил, три мы отдали знахарке… Для будущих мне нужно еще больше, а у Грэма не бесконечный запас «сосудов».

Я подошёл ближе и начал осматривать товар. Бутылочки были разных размеров и форм, но в основном они были грубоватые, из тёмной глины. Не то изящное стекло, что я видел в лавке Марты, но и мне не нужна красота — мне нужна функциональность. Крепкий и прочный сосуд.

— Сколько за маленькие? — спросил я, указывая на ряд бутылочек, примерно того же размера, что были у Грэма. Идеально подойдут для порций отваров, которые можно заготовить и обеспечить деда.

— Полмедяка за штуку, — ответил гончар, не поднимая глаз от гончарного круга, на котором формировал очередной горшок.

Полмедяка… То есть две бутылочки за медяк. Это было очень дёшево.

Я взял одну бутылочку и осмотрел её со всех сторон. Стенки ровные, без трещин и сколов. Горлышко достаточно узкое, чтобы можно было заткнуть пробкой, а дно плоское и устойчивое.

Постучал ногтем по стенке — звук чистый, без дребезжания. Значит, обжиг качественный.

— Беру десять штук, — сказал я.

Гончар кивнул и, не прерывая работы, указал на корзину:

— Сам набирай. Деньги — в миску.

Я отсчитал пять медяков, опустил их в глиняную миску на краю стола и начал отбирать бутылочки, проверяя каждую.

Пока выбирал, мысли текли своим чередом. Мне нужно было организовать процесс варки по-научному. В первую очередь мне нужны весы: точные, надёжные и способные взвешивать небольшие количества ингредиентов (грамм, пять грамм, десять). Если бы я мог точно отмерять, сколько травы, мха или корня кладу в отвар, я бы мог воспроизводить результаты, создавая стабильное качество. А это — основа любого производства.

Сделать весы в местных условиях было возможно. Простейшие рычажные весы — это две чашки, подвешенные на коромысле. Коромысло должно быть идеально сбалансировано. В качестве гирь можно использовать… что? Камешки? Металлические шарики? Но мне тогда нужен стандарт, постоянная величина. Что это может быть?

Я посмотрел на в руке кошель. Точно! Деньги. Монеты, они же плюс минус одного веса. Чем не, эталон,? Конечно они стираются, некоторые чуть меньше, некоторые чуть больше, но если отобрать более менее одинаковые, то можно спокойно выстроить, свою, метрическую систему и хотя бы проблема пропорций при варке исчезнет.

Что еще понадобится? Точно нужны пестики разных размеров и из разных материалов для измельчения трав с разной текстурой, но это я сумею сделать и сам из подручных средств. Хотя бы часть их них. Еще мне пригодились бы мерные емкости для жидкостей. Но и это решаемо, а вот температура…

Да. Самой главной проблемой оставался способ измерения температуры, чтобы не гадать, когда вода «достаточно горячая», а знать точно. Был конечно вариант создать примитивный «термометр» на основе расширения жидкости. Запаянная трубочка с подкрашенным спиртом, который расширяется при нагревании и поднимается по трубке. Вот только нужно стекло, а к сожалению стекло я, вернее, Элиас, видел тут только у алхимиков. Возможно, позже я и смогу его раздобыть, но точно не со своими медяками. Придется придумать более простой и неудобный метод, потому что «Оценка» температуру не показывала.

Я вздохнул, взял мешок с бутылочками и направился домой. Есть о чем подумать.

Глава 24

Я шёл обратно от рынка и еле тащил набранное. Кажется, немного переоценил свои силы. Поначалу-то я неплохо справлялся, но потом тело начало подводить и приходилось делать частые остановки, ставить мешок и корзину на землю. Хотел взять еды с запасом? Взял. Впрочем, я это тоже воспринимал как тренировку, и наверное, завтра мышцы будут болеть. Этому телу полезно.

Так что пока дошел до дома, то весь облился потом, был в пыли и тяжело дышал.

Шлёпа, услышав мои шаги, поднял голову и важно загоготал в знак приветствия. Его чёрные глазки следили за каждым моим движением, пока я не переступил через порог дома.

Я оставил купленную еду у стола и пошел проведать Грэма: легкое беспокойство не отпускало меня всю дорогу.

Старик по-прежнему дремал, правда теперь переместился на стул у окна. Видимо, он решил, что достаточно належался. Его глаза были закрыты, а дыхание ровным. Я не стал будить его и тихо начал разбирать покупки.

Мешок с корнеплодами отправился в угол кладовой, к остаткам старых запасов (которых оставалось «на один укус»), а хлеб я положил на стол, укрыв чистой тряпкой — закрывай-не закрывай дверь, а мухи залетали постоянно, и с этим надо будет что-то сделать. Окна, прикрытые тряпками так себе защита.

Посмотрел на мясо — его нужно было приготовить сегодня, так как жара не позволяла хранить его долго даже в прохладе дома. Фрукты с серебристым отливом кожицы переложил в плетёную корзину.

А потом я вдруг осознал, что проголодался. Очень. Желудок напомнил о себе громким урчанием, которое, казалось, эхом отозвалось в пустом доме. Нужно приготовить еду для Грэма и для себя.

Сначала я осмотрел наши запасы воды и понял, что ее слишком мало — хватит ровно на то, чтобы промыть мясо, корнеплоды и всё. Даже на сам суп не хватит. В большом корыте вода почти закончилась, а в малом была грязной. Ведра стояли пустые. Всё, что я тогда принес ушло на варку отваров.

Так что я сбегал с одним ведром к реке и быстро вернулся. На готовку хватит, а после придется идти за водой и наносить нормальные запасы.

Я посмотрел на очаг: угли в нём уже почти полностью остыли и лишь несколько тлеющих точек напоминали о том, что недавно тут горел огонь. Взял поленья из запаса (спасибо Грэму, что у него имелся этот самый запас), подбросил пару щепок для растопки и раздул угли. Огонь вспыхнул и я немного погрел руки, затем поставил котелок, залил воду и начал готовку.

Достал корнеплоды из мешка и начал их чистить. Кожура у них была плотной, землистой, пахла сыростью и свежевскопанной почвой — не совсем картошка, но близко. Нож скользил по поверхности, снимая тонкие полоски. Работа была монотонной, успокаивающей, а руки двигались сами собой. Потом нарезал кубиками, стараясь делать их одинакового размера. Очищенное вымыл. Затем пришла очередь мяса… промыл его и нарезал на небольшие куски.

Вода в котелке, тем временем, закипела. Я бросил нарезанное мясо, подождал пока появится пенка, затем собрал ее и после закинул корнеплоды, немного сушёного чеснока и горсть сушеных трав, которые Грэм использовал как приправы.

Прикрыв котелок крышкой, я отошёл к окну — оставалось только ждать.

Снаружи Шлепа важно расхаживал по двору, время от времени останавливаясь и вглядываясь в заросли. Интересно, как долго он живёт у Грэма? И откуда вообще взялся? Очевидно, что его «металлический» подпушек способен выдержать удар охотника, пусть и молодого, как Гарт.

Может применить анализ на Шлепе? Но сейчас не хочется тратить силы, которые он сожрет. Разве что перед сном.

Через полчаса похлёбка была готова. Я разлил её по двум мискам и отнёс на стол. Одну поставил перед Грэмом, другую — себе. Хлеб положил между нами, на деревянную доску.

От запаха старик проснулся и заворочался. Увидел миску и удивленно приподнялся.

Помогать вставать ему не пришлось. Справился сам. Молча сел за стол, хоть его немного покачивало

— Спасибо, Элиас.

Вместе с ним начал есть. Первая ложка обожгла язык, но я всё равно проглотил. Вкусно! Просто, без изысков, но после целого утра на ногах это именно то, что нужно.

Грэм ел молча, сосредоточенно, не обращая ни на что вокруг внимания. Он как будто даже есть себя заставлял. Наверное, так оно и было.

Поели быстро и какое-то время просто сидели за столом, переваривая еду.

— Дед, — начал я осторожно, — я хотел спросить. Когда я отдаю тебе живу… насколько это помогает?

Грэм поморщился.

— К чему вопрос?

— Я могу накапливать её чуть глубже в Кромке. И постоянно отдавать тебе, если это помогает…

Старик откинулся на спинку стула.

— Дожился, — проворчал он. — Внук меня живой подкармливает, как немощного старика.

— Так помогает или нет?

Грэм помолчал, глядя в свою миску.

— Помогает, — признал он нехотя. — Жива уменьшает боли. Ненадолго, но уменьшает.

— Боли? — Я нахмурился. — Ты не говорил, что тебе больно.

— А зачем? — Грэм пожал плечами. — Что бы это изменило? Черная хворь — это не просто яд в крови. Это… как будто что-то холодное ползёт внутри по венам, по костям. И иногда это холодное… жжёт. Но знаешь, это странно…

— Что странно?

— Чужая жива обычно усваивается очень плохо. Если ты не целитель — тело её отторгает. А твою почему-то нет.

Я задумался. Хотя подозревал, что это может быть именно воздействие моего Дара симбионта.

— Может, дело в том, что мы родственники? Кровь одна? — предположил я.

Грэм потёр подбородок.

— Не знаю. Никогда о таком не слышал. — Он покачал головой. — Но даже если так… чёрной хвори от этого меньше не становится. Твоя жива скорее компенсирует мою слабость — то, что я сам не могу нормально поглощать живу из воздуха. Раньше мог, а теперь… — он махнул рукой.

— Значит, тебе нужно больше времени проводить там, где живы много, — сказал я.

— Знаю. Нужно сидеть на Кромке, это лучше, чем в доме. — Он посмотрел в окно, на далёкую стену леса. — Раньше я мог неделями бродить в глубине. А теперь…

— Ну до Морны ты дошел, — заметил я.

— Да, потому что нужно было тебя ей показать. Наладить связь. — вздохнул он. — Ладно, не думал, что это скажу, но ты прав. Похоже, придется переместиться в Кромку — хоть немного живы перепадет.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал я.

Грэм не ответил. Его глаза начали закрываться: суп, усталость и черная хворь делали своё дело.

Через несколько минут он уже спал, откинувшись на спинку стула. Дыхание его было ровным, а лицо — спокойным. Я осторожно накрыл его плечи старым одеялом и задумался.

Честно говоря, я опасался использовать на нем Анализ, поскольку Одаренный может это «ощутить». Одно дело анализировать склянки с зельями и растения, а совсем другое — человека.

Поэтому я вышел во двор: помнится, когда он разговаривал с Траном, то сплюнул кровь,

Я прошелся к ограде и нашел то самое место. С трудом разглядел кровь и прикоснулся, используя Анализ.

[НЕДОСТАТОЧНО ОРГАНИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА ДЛЯ АНАЛИЗА]

Энергия из меня никуда не ушла — Анализ просто не сработал.

Я задумался. Значит, нужно больше крови? Или просто всё дело в том, что она засохла? Возможно и то и другое.

Когда пришел Тран было как-то не до Анализа, а сейчас понимаю, что это был неплохой шанс узнать способен ли Анализ дать описание болезни Грэма, из которого я бы мог сделать какие-то выводы.

Наверное, эта неопределенность заставила меня вернуться к Грэму. Рискнуть. Пришлось пойти на хитрость: я прикоснулся к нему и отдал немного живы, одновременно с этим применяя Анализ. Если он что-то и почувствует, то спишет это на мою живу.

В этот раз я ощутил, что наткнулся на стену.

[ЗАБЛОКИРОВАНО

ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРИМЕНЯТЬ АНАЛИЗ НА СУЩЕСТВ ВЫШЕ ВАС ПО УРОВНЮ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ]

Вот как… — мысленно выдохнул я.

Это было неожиданно. Хотя с другой стороны, не зря же в строке Анализа стоит приписка «урезанный». Может потому и урезанный, что я в самом начале развития Дара. Ладно, даже больного Грэма я не скоро «перерасту» по уровню Дара, если именно это имела в виду система. Но это лишь значит, что, целиком, оценить одаренного как Грэм я не могу. С каплей крови такой проблемы не должно быть.

Я вышел из дома и остановился у забора. У засохшей крови.

Похоже мне только и остается, что ждать следующего раза, когда старик будет кашлять кровью и сразу, не медля использовать Анализ. Увы, в моих силах только делать отвары и передавать Грэму свою живу. На большее пока я не способен. Но даже это даст нам время. А я ведь не спросил его о важном моменте, сколько отваров можно пить в день? Должен ведь быть предел после которого отвар уже будет либо бесполезен либо… вредить.

Я вздохнул. Ладно, нечего ждать. Первым делом вода — без нее никуда.

Я взял два ведра и направился к реке.

Путь к реке теперь был знакомым, я запомнил все неровности тропы, все корни и камни. Но вот что было интересно: то, что ещё вчера казалось тяжёлой работой, сегодня давалось значительно легче.

Первая ходка оказалась самой тяжёлой: ведра наполнились быстро, и я поднял их, сразу почувствовав, как налилась тяжестью каждая мышца рук. Вода так и норовила расплескаться, а плечи сразу же начали ныть от непривычной нагрузки.

Я шёл медленно, останавливаясь каждые пятьдесят шагов, чтобы перевести дух и дать рукам отдохнуть.

К тому моменту, когда я добрался до дома, руки дрожали, а спина горела от напряжения. Я вылил воду в большое корыто во дворе и снова взял ведра.

Вторая ходка далась чуть легче. Организм, похоже, начал привыкать к нагрузке, и я уже смог пройти большее расстояние без остановок. Но к концу пути плечи снова налились свинцовой тяжестью.

Третья, четвёртая, пятая… С каждой ходкой я чувствовал, как тело адаптируется: то, что вчера казалось невыносимым, сегодня было тяжело, но терпимо. Мышцы словно вспоминали, что они должны делать, пробуждались от долгого сна.

После пятой ходки большое корыто во дворе было полным до краёв. Я перевёл дух, вытер пот со лба и пошёл за шестой порцией для меньшего корыта, что стояло у дома. А потом и седьмая ходка для запаса в вёдрах.

Эта последняя ходка была самой тяжёлой. Ноги дрожали, руки едва держали ведра, а дыхание сбивалось так, что я задыхался. Но я не останавливался: шаг за шагом, метр за метром я продвигался к дому, сжав зубы и заставляя себя идти.

Когда я наконец поставил ведра у входа и вылил воду в меньшее корыто, ноги подкосились, и я опустился на землю, привалившись спиной к стене дома. Грудь вздымалась часто и тяжело, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё плыло.

Но в этот момент я почувствовал нечто странное: внутри, там, где находился мой духовный корень, зашевелилась жива. Я не делал ничего сознательно, тело само, по собственной воле, начало расходовать её крошечными порциями. Так тонко я бы просто не смог ее контролировать. Золотистые искры стекали от корня к мышцам, разливаясь приятным теплом. Усталость отступала не резко, а постепенно, словно уходящая волна. Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, а боль в плечах притупилась. Это не было похоже на то грубое «усиление», которое я использовал, когда тащил Грэма из леса — это было что-то другое.

Я замер, завороженно наблюдая за этим процессом изнутри. Тело само восстанавливало себя, используя живу как топливо. Это не было чем-то, что я контролировал — скорее это был автоматический процесс, заложенный в самой природе Одарённых. Духовный корень не просто хранил живу — он умел распределять её туда, где она была нужна больше всего. Самое интересное, что такого со мной не было когда я на пределе сил тащил Грэма из леса. Будто дару было нужно время, чтобы адаптироваться к моему телу.

Я медленно поднялся на ноги, потряс руками и покрутил плечами. Усталость осталась, но она была терпимой. Больше я не чувствовал, что вот-вот упаду. Тело было готово работать дальше.

Я подумал о Грэме — он говорил, что его тело разучилось поглощать живу.

Вдруг меня осенило!

Черная хворь перекрыла этот естественный механизм. Вот почему он слабел с каждым днём — организм больше не мог сам себя восстанавливать! Я вспомнил как Грэм говорил, что зелья с большой концентрацией живы и кристаллы живы продлевают его жизнь. И видимо, раз Морна не могла поделиться ими (я ведь видел их у нее) с Грэмом, значит у них были более деловые отношения. Или она просто была прагматичной и знала, что это лишь оттянет неизбежное, а эти деньги, вернее, кристаллы могут пойти для ее приемных детей.

Я понял вот что. Кроме отваров мне нужно будет самому добыть такие кристаллы. Не для продажи — для Грэма.

Я вошёл в дом. Дед по-прежнему спал, тихо посапывая на своей лежанке. Я не стал его будить.

Теперь предстояло заняться тем, что откладывал уже несколько дней — полноценной уборкой дома. За время болезни Грэма и моих собственных метаний по алхимическим экспериментам в доме накопилось изрядное количество грязи и беспорядка. Да и, откровенно говоря, времени на это не было. Нужно было выбирать куда тратить силы: на варку и первую прополку сада — либо на уборку дома. Теперь пришла и её очередь.

Я начал с кухонного угла, где царил настоящий хаос: на столе, да и под ним, валялись куски засохших трав, крошки хлеба, какие-то кости, насекомые, а на самом столе были пятна от пролитых отваров. Очаг покрыла толстая корка копоти и жира.

Воздух пах затхлостью и чем-то кислым.

Я принёс свежей воды из корыта, нашёл грубую тряпку и принялся за дело: сначала смёл всю крупную грязь и мусор, собрал крошки и остатки еды. Потом принялся отмывать стол, поверхность которого была в пятнах от пролитого бульона, остатков трав и от многолетней грязи. Приходилось тереть каждое с силой и использовать то растение, — мыльнянку, — которое хорошо пенилось.

После взял миски (и не только те, из которых мы ели сегодня, а вообще все), вынес их во двор и начал мыть в меньшем корыте, уже наполненном чистой водой. Вскоре миски и ложки заблестели чистотой. Я поставил их на солнце сушиться и вернулся в дом.

Следующим был очаг: накопившаяся в нем за долгое время копоть превратилась в прочную черную корку, которая не желала отходить. Я соскабливал её ножом, смачивал водой и тер тряпкой. Пальцы быстро покрылись сажей, а на лбу выступила испарина от усилий, но постепенно камни очага вновь обрели свой естественный серый цвет.

Пол тоже был грязным. Сначала я тщательно вымел весь этот мусор наружу, а потом принялся тщательно мыть половицы. Дерево потемнело от времени и грязи, но под слоем пыли обнаружился вполне приличный пол из толстых досок. Ну куда же без куч мертвых мух на подоконниках и в углах под потолком. Всё это я выметал.

Постепенно воздух в доме стал чище. Исчез затхлый запах, его место заняли свежесть влажного дерева и лёгкий аромат трав, которые я оставил сохнуть на столе.

К концу уборки я был грязным с ног до головы, но чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Дом преобразился: стал светлее, чище и уютнее. Теперь здесь приятно было не только жить, но и работать.

Шлёпа одобрительно прошествовал по вычищенному полу, оставляя на нём аккуратные следы перепончатых лап. Гусь явно остался доволен результатом — он устроился в углу и важно поджал под себя лапы, как истинный хозяин дома.

Вот теперь, в этом чистом доме прямо захотелось варить. Пора проверить, что я собрал на обратном пути к Морне.

Я не собирался сегодня заниматься созданием чего-то эдакого и биться над улучшением процентом качества — только хотел попробовать в деле новые растения и узнать, что значит этот эффект спокойствия и ясности ума. Ясность была поинтереснее, поэтому с нее и начал.

Посмотрел на корзину с собранными растениями и травами. Тёмно-синие, почти чёрные, но с серебристым налётом ягоды сереброчешуйной ягодницы лежали сверху.

Я разжёг небольшой ровный огонь, налил воды в маленький котелок и опустил в неё несколько ягод. Они сразу начали отдавать цвет и вода окрасилась в глубокий фиолетовый оттенок.

Однокомпонентный отвар — никаких сложных комбинаций и тем более нужды в «буферных» растениях. Просто ягоды и вода чтобы узнать, что он из себя представляет — этот «эффект ясности ума».

Я держал температуру низкой, не давая воде закипать. Ягоды медленно размягчались, отдавая свои свойства. Поднимающийся от котелка запах был сладковато-горький, необычный.

Через полчаса я снял котелок с огня и дал отвару остыть.

[Оценка]

Информация всплыла в сознании:

[Отвар сереброчешуйной ягодницы

Качество: низкое (23 %)

Эффект: незначительное улучшение концентрации и ясности мышления

Недостатки: низкая концентрация активных веществ]

Двадцать три процента. Как и в случае с мятой, простой однокомпонентный отвар давал низкое качество. Но даже так… это было полезно для меня!

Я налил отвар в чашку и выпил. Вкус был странным: сладковатый вначале, потом горький, потом снова сладкий, а на языке оставалось лёгкое покалывание.

И через минуту я почувствовал это.

Мысли… очистились! Словно кто-то протер запотевшее окно, и мир за ним стал чётче. Тревога, которая постоянно гудела на краю сознания (о долгах, о здоровье Грэма, о будущем) не исчезла, но отодвинулась и стала тише.

Осталось только ясное, холодное спокойствие — то, что мне нужно. То, чего мне не хватало. По идее, можно будет попытаться сделать вытяжку из этих ягод и провести оценки. Уже это одно должно значительно повысить долю активных веществ, а значит и тот самый процент качества. Нужно будет собрать побольше этих ягод…

Хорошо, так и поступлю.

А теперь семена. Я хотел их посадить еще вчера, но тогда слишком устал. Теперь же мне ничто не мешало. Они тоже наш путь из долгов.

Прислушался к духовному корню: тот уже начал восполняться, но для посадки живы может быть недостаточно. Значит, надо восстановить побольше — с запасом.

Я вышел наружу и пошел к границе Кромки. Сел прямо на землю, скрестив ноги, закрыл глаза и начал медитацию. Дышал медленно и глубоко, втягивая энергию с каждым вдохом. Она проникала в лёгкие, а оттуда в духовный корень. Накопление шло по чуть-чуть, понемногу. Но я уже знал, что быстрее чем есть не будет. В некоторых вещах необходимо терпение.

Время текло незаметно.

Примерно через час я почувствовал, что достаточно для того, что я планировал.

Вернувшись к дому, я вытащил горшочки, которые отыскал накануне и приготовил для посадки семян. Их было двенадцать, все разного размера и степени сохранности. Некоторые были с трещинами, но сейчас это роли не играло.

Земля, — вдруг я понял, — Мне нужна была земля не из сада, а свежая, чистая. Земля в саду из-за обилия сорняков была истощена, а для таких ценных семян лучше всего использовать что-то «близкое к лесу».

Я взял лопату и вышел за пределы двора, снова направившись туда, где начиналась Кромка. Нашёл место, где земля была рыхлой и темной, с характерным запахом плодородной почвы. Там я накопал целую корзину и отнёс обратно.

Наполнил каждый горшочек землей, аккуратно утрамбовывая её пальцами, потом разложил перед собой семена — те самые, которые я собрал во время прополки сада: солнечная ромашка, лунник, остаток корня женьшеня, изъеденный вредителями, и прочие. Все их нужно прорастить.

Мой Дар позволял устанавливать связь с растениями, чувствовать их и ускорять их рост, вливая в них живу. А значит… много не нужно — всего лишь маленькой капли живы достаточно, чтобы пробудить семя и запустить процесс прорастания.

Я прикоснулся к семени солнечной ромашки и отправил туда небольшую порцию живы, использовав Дар, и тут же почувствовал, как оно «проснулось» — маленькая искра жизни, дремавшая внутри, вспыхнула ярче. Не было никакого «единения» — просто короткое ощущение вспышки жизни и всё.

Я положил его в горшочек, присыпал землей, а затем полил водой.

Потом я осторожно направил крошечную струйку живы из своего духовного корня в следующее семя. В этот раз связь установилась мгновенно: семя было готовым проклюнуться, а поэтому и ощущения были другие.

Я почувствовал его — маленькое, твердое, свернувшееся в себя. Оно было живым, но спящим. И моя жива, мой Дар начали его пробуждать. В этот раз ощущения были ярче, но не более того. Не было того жуткого единения, как с древом или даже с дубом. Всё было… контролируемо. И это меня порадовало.

Следующее семя. И следующее. И следующее.

Так я прорастил все двенадцать семян, тратя на каждое примерно одинаковое количество живы. Отвар ягодницы помогал: мысли были ясными, руки не дрожали, а дозировка была точной.

С каждым семенем мой контроль становился чуть точнее.

[Навык [Управление живой] повышен на 1 %]

Системное сообщение мелькнуло на краю сознания, и я удовлетворенно кивнул. Пусть небольшой, но прогресс.

После посадки я отнес горшочки в дом и расставил их на подоконнике, где было больше всего света, а потом сел на стул, чтобы перевести дух.

Усталость навалилась на меня внезапно, как тяжелый мешок. Глаза слипались, тело требовало покоя. День был насыщенным: поход к Морне, рынок, готовка, шесть ходок за водой, уборка дома, медитация, посадка семян…

Слишком много для одного дня. Слишком много для тела, которое еще не привыкло к таким нагрузкам, а привыкать надо.

Я хотел ещё что-то сделать, еще чем-то заняться, но организм буквально отключил меня. Я сложил руки на столе, положил на них голову (просто на секундочку, чтобы глаза отдохнули) и провалился в сон.

Проснулся от того, что затекла шея. Потянулся и встал со стула. Судя по положению солнца, проспал минимум пару часов, но они были мне просто необходимы. Зато тело теперь чувствовалось обновленным, отдохнувшим.

Зевнул и взглянул на подоконник. Ни на что не рассчитывал, все-таки даже с моим Даром не должны семена так быстро прорастать, вот только я так и застыл с открытым ртом.

— Твою мать… — выдохнул я.

Потому из одного горшка на меня смотрел черный маслянистый стебель, покрытый мелкими, острыми шипами.

Я такого не сажал!

Дорогие читатели, спасибо вам за то, что читаете эту историю. Это сильно мотивирует.

Не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл (и на автора), чтобы не пропускать уведомлений о продах.

Глава 25

Я медленно подошёл к подоконнику, не сводя глаз с того, что торчало из одного из горшочков. Это точно было не то, что я сажал. Из земли выдавался стебель угольно-чёрного цвета, не толще моего мизинца, но покрытый мелкими шипами, которые поблескивали в солнечном свете словно кристаллы.

У него была какая-то аномальная скорость роста, а кроме того, он немного покачивался: я влево — и он влево, я вправо — и он вправо. Хищное растение, без сомнения. Одно из таких, которые я встречал глубоко в лесу, которое следит за тобой, да и в целом за любой другой живностью.

В голове было несколько вариантов происходящего: либо это семя я занес вместе с лесной землей, либо это мой Дар так воздействовал на него, либо… я переборщил с живой. Любой вариант возможен, хотя я склонялся к последним двум.

Я отступил на шаг от горшка с мутантом и оглядел подоконник. Всего там стояло двенадцать горшков. Один из них содержал это… «чудовище», а остальные?

Осторожно подошёл ко второму горшку. Пусто. Земля влажная, но никаких признаков ростка — либо остальные растут просто медленнее этого «аномального», либо семя попросту не проросло.

Третий горшок — то же самое. Ничего.

Четвертый…

Я замер.

В земле виднелась крошечная петелька нежно-зелёного цвета — семя проклюнулось! Это была солнечная ромашка, я узнал её по характерной форме семядольных листочков, которые только-только начали разворачиваться. Тонкий, почти прозрачный стебелек с двумя крохотными овальными листочками.

Облегчение захлестнуло меня. Значит, не всё потеряно, не все семена мутировали! Это хорошо, теперь дальше.

Пятый горшок — ещё один росток — лунник. Его я узнал по серебристому отливу стебелька, который даже в таком «юном возрасте» слабо мерцал.

Шестой — пусто.

Седьмой… Я нахмурился. Здесь тоже было что-то не то. Из земли торчали три тонких стебля ярко-красного цвета, почти алого. Они были покрыты мелкими волосками, которые едва заметно шевелились, словно чувствуя моё приближение. Это определённо не было тем растением, семя которого я сажал — огненным шалфеем.

Ещё один мутант.

Однако этого не должно было произойти! Я был осторожен и тщательно дозировал живу, контролируя процесс!

Ладно, посмотрим дальше.

Восьмой горшок — проклюнулся корень женьшеня. Крошечный, но здоровый на вид. Два семядольных листа и едва заметная почка между ними.

Я продолжал осмотр.

Девятый — пусто. Десятый — пусто. Одиннадцатый…

Здесь рос ещё один мутант, но совсем другого типа. Это было что-то похожее на гриб, но не совсем: у него была плоская, мясистая шляпка серо-фиолетового цвета, из центра которой торчал толстый стебель, покрытый слизью. От него исходил сладковатый, тошнотворный запах, от которого у меня подступила тошнота.

Двенадцатый — проклюнулась ночная фиалка. Тоже ценное растение, которое лучше всего растет под лунным светом. Как я теперь понимал, ее жива холодная и медленная.

Итак, из двенадцати посаженных семян четыре проросли нормально, три мутировали, и пять не проросли вообще, либо их время не пришло.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжение медленно уходит.

Значит, мутации вовсе не закономерность — не всё, к чему я прикасаюсь, становится чудовищем и это просто моя ошибка. Но в чем? Почему одни семена проросли нормально, другие мутировали, а третьи не проросли совсем?..

Что ж, как мне не хотелось использовать Анализ, потому что после этого будет слабость, сделать это было необходимо, чтобы во-первых узнать свойства этих мутантов, а во-вторых возможно узнать в чем была ошибка.

Посмотрел на растения и понял, что совсем не хочется прикасаться к ним незащищенными руками. Благо, Анализ работал и через стекло и через ткань. Я быстро сбегал и нашел те перчатки, которые давал мне Грэм во время похода в лес, и которые неплохо защищали от лесных растений.

Надеюсь, сквозь такую толщину Анализ сработает.

Я наклонился к первому мутанту, — чёрному шипастому стеблю, — и осторожно прикоснувшись к нему, активировал способность. Иглы тут же вонзились в перчатку, но конечно же не пробили ее — растение было еще слишком маленьким, однако эта агрессивность ничего хорошего не предвещала.

Миг — и в сознании всплыла информация:

[Чернотерновый сеянец (мутация)

Тип: Хищное растение

Происхождение: Мутация семени Слепоцвета под воздействием чрезмерной концентрации живы

Свойства: Шипы содержат парализующий яд. Аномально быстрый рост за счет поглощения органики. Корни способны высасывать питательные вещества из живых существ

Опасность: Высокая

Примечание: Растение демонстрирует признаки плотоядности. Рекомендуется уничтожение]

Я медленно отстранился, переваривая информацию.

Переизбыток живы.

Вот в чём была проблема. Я дал семенам слишком много энергии и не учёл, что для каждого семени нужна своя, строго определенная доза. Я действовал как неопытный садовник, который заливает растения водой думая, что чем больше, тем лучше. Но ни обычные, ни магические растения так не работают.

Моя ошибка.

Я провёл Анализ на втором мутанте — красных волосистых стебельках:

[Кровяной ползун (мутация)

Тип: Паразитическое растение

Ну и дальше то же самое: мутация под воздействием живы, утрата изначальных свойств и очень быстрый рост, только теперь через агрессивное распространение корней. Ну и способность проникать через кожу и впрыскивать яд. Насколько сильный яд не было сказано, но опасность была ниже, чем у первого растения. Думаю, оценивалась «потенциальная» опасность зародыша.

И, наконец, третий мутант — что-то похожее на… кактус.

[Неизвестный мутант(Стадия: ранний рост)

Происхождение: Семя солнечника, подвергшееся избыточному воздействию живы

Свойства: Слабое поглощение живы из окружающей среды. Отсутствие целебных свойств

Примечание: Растение демонстрирует признаки плотоядности. Рекомендуется уничтожение.]

Вот как… После третьего анализа меня будто оглушили. Первые два я перенес нормально, но третий прямо ударил по силам. Я ухватился за стол и начал тяжело дышать и думать.

Все три мутанта были хищными и паразитическими, хоть и с разной степенью опасности. Увы, ни один из них не сохранил своих изначальных полезных свойств.

Я вздохнул. Первый блин всегда комом.

Итак, проблема ясна. Слишком много живы — вместо ускоренного роста получишь мутацию, слишком мало — получишь пустые кадочки. Нужна золотая середина, как при варке отваров — там тоже всё зависело от пропорций и точности. Вот только тут не отмеришь настолько точно. Самые малые градации использования живы система показывала десятые. Всё остальное исключительно на собственных ощущениях.

Значит, дело не в моём Даре — дело в дозировке.

Облегчение смешалось с новым пониманием.

Но эта ошибка могла стоить мне жизни, если бы эти мутанты успели вырасти. Усни я прямо возле кадочки, что помешало бы одному из мутантов пустить свое ядовитое жало мне в шею? И всё, закончился бы мой путь Симбионта не начавшись. Нет, эти твари опасны.

Посмотрел на чёрный шипастый стебель, который продолжал медленно извиваться в своем горшке. Часть меня — та самая часть, которая всю жизнь была учёным и исследователем, хотела оставить их. Понаблюдать, изучить, узнать, во что они превратятся. Это же уникальный материал! Растения, которых не существует в природе, результат магической мутации. Я мог бы…

Нет! Грэм предупреждал меня не использовать Дар, а я это сделал. И одно дело если бы он увидел исключительно положительные результаты, но если он увидит этих…«мутантов», то подумает не о том, что я просто переборщил с дозировкой живы, а о том, что я потерял контроль. Это мне не нужно. Он начнет смотреть на меня и постоянно думать о том, что я где-то на грани. Для него не было бы разницы между «я случайно дал слишком много живы» и «я теряю контроль над Даром».

Так что…. Пусть он лучше будет спокоен.

Я медленно опустил руку.

Прости, научный интерес, но безопасность важнее.

Решение было принято. Эти растения нужно было уничтожить сейчас же. До того, как их увидит Грэм, а он может проснуться в любой момент.

Рукавицы у меня были, но ими очень неудобно хватать растение, если оно начнет извиваться и попытается вырваться, лучше что-то вроде щипцов.

Я поднялся и вышел в пристройку-сарай, где хранились старые инструменты. Покопавшись среди ржавых инструментов я нашёл то, что искал — длинные металлические щипцы. Старые, но функциональные. Такими, наверное, кузнецы вытаскивают раскалённое железо из горна. Непонятно, зачем они Грэму.

Разжег огонь. Пламя разгорелось быстро — угли ещё не успели полностью остыть после варки отвара. Я подбросил несколько сухих веток и дождался, пока огонь не разгорится достаточно сильно. Затем я надел рукавицы и взял щипцы.

Первым взял горшок с чернотерновым сеянцем. Щипцами аккуратно схватил стебель у основания, стараясь не задеть шипы. Растение дёрнулось словно живое существо, пытающееся вырваться — я почувствовал это даже через металл инструмента. Сильное!

Я вырвал его с корнем. Корневая система оказалась куда более развитой, чем я ожидал — за те несколько часов, что я спал, растение успело пустить корни глубоко в землю. Они были чёрными, толстыми и покрытыми мелкими волосками.

Я бросил его в огонь без сожалений: с такой скоростью разрастания корневой системы ползучий горец просто дитя по сравнению с этим монстром!

Пламя взметнулось вверх, став на мгновение ярко-зелёным. Растение задымилось, и я почувствовал резкий, едкий запах — что-то среднее между жжёным перцем и серой. Инстинктивно зажал нос и рот рукой, но было уже поздно — несколько вдохов я успел сделать.

Голова закружилась, а в глазах потемнело.

Чёрт!

Я отшатнулся от очага, кашляя. Дым был ядовитым. Конечно же, он был ядовитым! Это же хищное растение с ядовитыми шипами!

Схватив тряпку, которая лежала на столе, я плотно прижал её к лицу, закрывая нос и рот. Дышать стало тяжелее, но хоть не придётся вдыхать эту гадость.

Надо сделать яму во дворе для такого сжигания. Но сейчас останавливаться на полпути уже было нельзя.

Второго мутанта — кровяного ползуна — я вырвал так же осторожно и бросил в огонь через щипцы, даже не приближаясь.

На этот раз дым был красноватым и пах железом. Металлический привкус появился даже во рту, несмотря на тряпку.

Третий кактусоподобный вообще ничем не дымил, просто шипел и сопротивлялся пламени — оно его просто не брало!

Я подбросил еще дров и продолжил его держать: из всех мутантов он был самым «малоподвижным».

Когда все три мутанта сгорели, я открыл дверь и окна настежь, впуская свежий воздух. Ветер ворвался в дом, разгоняя ядовитый дым.

Я стоял у двери, жадно вдыхая чистый воздух и чувствуя, как постепенно возвращается ясность сознания.

Я не мог рисковать, оставляя эти растения на виду у Грэма. Не мог дать ему повод усомниться в моём контроле над Даром. Хоть наши отношения уже отличаются от того момента, когда я только появился в этом мире, но всё равно о полном доверии речи пока не идет.

Когда дым окончательно рассеялся, я закрыл окна и вернулся к подоконнику.

Осталось восемь горшков: четыре с проросшими здоровыми растениями и четыре пустых.

Я осторожно взял горшок с солнечной ромашкой любуясь им. Два крошечных зелёных листочка, тянущихся к солнцу. Такие хрупкие, такие нежные… но в них был потенциал. Если всё пойдёт правильно, через несколько недель (может с моей подпиткой даже быстрее) на этом стебле распустится золотистый, наполненный энергией цветок.

Я вспомнил описание из теста:

Солнечная ромашка. Аккумулирует особую, «светлую» живу через прямой солнечный свет. Её лепестки — ценнейший ингредиент для зелий восстановления и очищения. Чем больше солнца получает растение, тем выше концентрация активных веществ.

Это растение нужно было вынести наружу прямо сейчас. Пусть уже начинает накапливать солнечную энергию. Именно на это растение я возлагал больше всего надежд. Взрослый целый экземпляр мог стоить нескольких десятков серебряных — зависело уже от насыщенности листьев солнечной живой. Ну и от покупателя, конечно. Проблема в том, что это растение очень… деликатное.

Вынес на самое освещенное место, прямо под падающие лучи солнца.

Маленький росток слегка качнулся на ветру, и мне показалось, что его листочки чуть развернулись, тянясь к свету. Хорошо, уже начал впитывать солнечные лучи.

Я вернулся в дом и осмотрел остальные ростки. Лунник и женьшень тоже выглядели здоровыми. Я оставил их на подоконнике — им хватит рассеянного света, который проникал через окно. Ночную фиалку спрятал в тень. Вот как раз ей были противопоказаны прямые солнечные лучи.

Горшки из-под мутантов я отставил в сторону. Если там осталось хоть один мелкий корешок, то такие живучие растения просто могут вырасти заново, а значит та земля уже непригодна, и ее либо заливать кипятком, либо… высыпать куда подальше.

Я вышел наружу и направился к корыту с водой. Зачерпнул воды ладонями и плеснул себе в лицо. Холодная, освежающая. Потом ещё раз. И ещё.

Вода стекала по подбородку, капая на землю. Я выпрямился, вытирая лицо рукавом и глубоко вдыхая.

Сегодняшний день был… насыщенным. Поход к Морне, рынок, готовка, уборка, посадка семян, уничтожение мутантов… Слишком много всего. Тело устало, но разум был ясен. Эффект настоя сереброчешуйной ягодницы всё ещё работал, помогая мне анализировать, думать и планировать.

Я вытер лицо краем рубашки и задумался.

Проблема в том, что я пытался использовать живу на ценных растениях. На семенах, которых у меня было мало, и которые я не мог позволить себе потерять… Это было глупо.

Мне нужна была практика. Много практики. Но не на редких растениях — нужны были… «подопытные». Растения, которых много, которые легко достать, и которые не жалко испортить. Обычные распространенные семена, на которых я повышу свой навык контроля.

Первое, что попалось на глаза — заросли ползучей горечи. Этот злостный сорняк я уже встречал при прополке. У неё были длинные вьющиеся стебли, покрытые мелкими жёлтыми цветками, которые уже начали превращаться в семенные коробочки. Я сорвал несколько. Внутри каждой коробочки было по десятку крошечных черных семян. Затем взял семена обычного подорожника и луговой травы, которая росла за оградой, взял и лопух с его репьями.

И, наконец, одуванчики. Вернее, их аналог в этом мире. Пушистые белые шарики, готовые разлететься от малейшего дуновения ветра. Я осторожно сорвал несколько, стараясь не повредить семена.

Через полчаса у меня была целая горсть семян самых разных растений. Всё это — сорняки, которые росли везде и не имели никакой ценности. Идеальный материал для экспериментов.

Этого хватит надолго.

Но прежде чем начинать эксперименты с семенами, мне нужно было проверить ещё кое-что. Я вспомнил о ромашке, которую пересадил в кадочку еще день назад да так и благополучно о ней забыл, скормив ей только одну порцию живы.

Искал ее всюду пока не понял, что Грэм зачем-то оставил ее в тени. Похоже он подумал что она мертва. Надо было его предупредить, что она еще жива — он, в отличие от меня, вряд ли это понял. Слишком уж плохо она выглядела.

Нашел кадочку и присмотрелся к ромашке. От нее остался только один стебель с единственным листом и почерневшим, мёртвым цветком и слабый корень.

Осторожно протянул руку, прикасаясь пальцами к стеблю и активировал Дар. Не собирался подпитывать ее, хотел лишь узнать как она себя «чувствует», как бы странно это ни звучало.

Связь установилась мгновенно — намного быстрее и легче, чем с семенами. Наверное, потому что это было уже живое, растущее растение, а не спящий зародыш.

Растение действительно умирало и одноразовой подпитки день назад было недостаточно — нужно было больше и чаще.

Я почувствовал его. Никакого слияния. Я четко контролировал невидимую стену, отделяющую мое человеческое сознание и это растительное… нечто. Слабость. Истощение. Недостаток… чего-то. Растение было голодным, оно тянулось к чему-то, чего не могло достать. К солнцу?

Я переставил его на место, где падало больше прямых лучей, но ничего не изменилось. Нет, солнца здесь было достаточно.

К живе, — вдруг понял я, — оно тянулось к живе! Ромашка, как и больной Грэм, почти утратила способность самостоятельно тянуть живу из-за собственной слабости.

Сначала я собрался было направить в него порцию своей энергии, как делал с семенами… но остановился. Хоть я уже так делал с ним, страх после тех семян-мутантов появился и я поостерегся. А зря.

Растение само начало тянуть из меня живу и… я не сопротивлялся. Оно брало немного, совсем крошечными порциями и давало время каждой порции живы усвоиться. Это были настолько незначительные потери, что я почти не чувствовал оттока — такой тонкой дозировки я и сам сейчас не смог бы достичь при всем желании.

Я ощутил как ее стебель наливается жизнью и опущенная вниз верхушка чуть приподнимается, но самое главное — корни, они снова будто запульсировали и потянули из земли полезные вещества. И солнечные лучи теперь слабо, но улавливались растением.

Вот как нужно работать с растениями, по крайней мере на начальных этапах — не заталкивать живу в растение насильно, как я делал с семенами, а позволить ему взять столько, сколько ему нужно. Установить связь и просто… «открыть кран». Пусть само регулирует поток.

Растение знает лучше меня, сколько энергии ему требуется. Оно чувствует свои потребности. Мне просто нужно было не мешать, а помочь — стать проводником между моим духовным корнем и его корневой системой.

Когда растение насытилось, поток прекратился сам собой. Связь не разорвалась, но жива больше не текла. Я осторожно убрал руку.

Солнечная ромашка выглядела… не скажу, что здоровой, но определённо лучше. Стебель окреп, лист позеленел, и хоть почерневший цветок всё ещё был мёртв, но растение явно перенаправило силы на рост новых бутонов — я видел крошечную почку у основания стебля, которой раньше не было.

Но одного эксперимента было недостаточно для выводов. Нужна была проверка и желательно на другом растении, не настолько ценном как ромашка.

Пройдясь по саду, увидел несколько кустиков серебрянной мяты и направился к самому «слабому». Я присел рядом, протянул руку и коснулся одного из стеблей. Установил связь. И снова растение само начало осторожно вытягивать живу. Медленно, по крохам — ровно столько, сколько ему было нужно.

Я наблюдал как стебли мяты крепнут, листья наливаются соком, и появляется характерный серебристый отлив на их поверхности.

Когда растение насытилось, я убрал руку.

Мята выглядела здоровой, крепкой и без признаков мутаций.

Теория подтвердилась.

Теперь оставалось проверить обратное — что будет, если насильно запихивать в растение больше живы, чем оно способно переварить. Эх… не хотелось этого делать на мяте, поэтому выбрал для этого лопух за оградой.

Коснулся его листьев, установил связь… и начал направлять живу. Не ожидая, пока растение само начнёт вытягивать, просто грубо вливая энергию потоком.

Сначала ничего не происходило, растение послушно принимало энергию, но потом… через минуту я увидел, как на одном из листьев появилась тонкая чёрная прожилка. Потом ещё одна. И ещё.

Лист начал темнеть.

Я немедленно прекратил вливание и разорвал связь — мне всё было ясно. Пошла мутация, даже анализа не надо делать. Но было уже поздно: черные прожилки продолжали расползаться по листу, как трещины по льду. Лист скрючился, почернел и отвалился. Не сразу я понял, что случилось, а потом до меня дошло: растение само «отрезало» часть, которая начала мутировать.

Вот как…

Я понимал, что если бы я продолжил — растение бы полностью исказилось, превратившись во что-то подобное тем трём мутантам, которых я сжёг.

Вернулся за перчаткой и подхватил черный лист. Его сжег тоже. Правда, от него не было никаких ядовитых испарений.

Теперь понятно, почему в глубине Зеленого Моря так много ядовитых и опасных растений — они подвергаются избыточному «излучению» живы и мутируют. Вот только возможно там их «популяцию» регулирует сам лес. Потому что полезных растений там тоже хватало и ни один вид полностью не подавлял другой.

Хотел продолжить эксперименты на семенах, но обратил внимание на солнце. Еще час-другой — и начнется закат. А у нас с Грэмом было важное дело. Важное для его жизни.

Я вернулся в дом, и тихо вошел в комнату где спал дед. Он спал, а чёрные прожилки на его шее пульсировали медленно, в такт дыханию.

Ему нужно больше живы. Постоянно. Каждый день.

Сидеть дома — значит, медленно умирать. Ему нужно было находиться там, где концентрация живы выше. На Кромке. Сада недостаточно.

Я тихо подошёл к нему и осторожно тронул за плечо.

— Дед. Дед, проснись.

Грэм открыл глаза нехотя, с трудом.

— Что? — прохрипел он.

— Нам нужно на Кромку, — сказал я. — Тебе нужно восстановить живу. А мне — накопить, чтобы тебе отдать. Скоро солнце уйдет и мы просто не успеем.

Он молчал, где-то с минуту глядя в потолок. Потом кивнул.

— Да. Ты прав. — Он попытался подняться, но тело не слушалось. Я подставил плечо, помогая ему.

— Спасибо, — буркнул старик, когда наконец встал на ноги. Понемногу он расходился и смог шагать без моей помощи.

Когда мы вышли во двор Грэм перемещался сам, без моей помощи. Правда, с палкой в руке. Я взял небольшой топор (на всякий случай) и корзину с кинжалом. Хотел собрать ещё немного растений, пока Грэм будет медитировать. Вдруг замечу что ценное.

Грэм опёрся на свою палку, вздохнул, посмотрел на солнце и мы двинулись к Кромке.

Шли медленно, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы Грэм мог передохнуть.

Но он упрямо шел, понимая, что только это может продлить его жизнь. Что если будет лежать, то это лишь ускорит процесс.

Я помог Грэму устроиться у подножия большого дерева — там, где земля была покрыта мягким мхом. Он откинулся спиной на ствол и начал медленно, размеренно дышать.

— Хорошо, — пробормотал он, закрывая глаза. — Здесь… легче.

Я сел неподалёку, скрестив ноги, и тоже закрыл глаза.

Нужно было восстановить свои запасы — эксперименты с растениями изрядно опустошили мой духовный корень. Да собственно он ни разу не восстанавливался даже на четверть, после того, как я вернулся от древа Жизни.

Процесс был медленным, успокаивающим. Как пить прохладную воду после долгой дороги под солнцем.

Время текло незаметно.

И тут тишину леса разорвал громкий, весёлый хохот.

Я открыл глаза и повернул голову на звук.

— Что за придурки, — проворчал Грэм, не открывая глаз. — В Кромке так себя не ведут. Даже безопасная территория требует уважения.

Но потом он всё-таки посмотрел в сторону шума — и я увидел, как его лицо побледнело.

Я проследил за его взглядом и понял почему.

К нам — а вернее, к тому выходу из Кромки, рядом с которым мы сидели, двигалась группа охотников, человек восемь. Все в потрёпанной, грязной одежде, с оружием за спинами и на поясах. Некоторые несли мешки, набитые чем-то тяжёлым. Один легко тащил за собой тушу зверя — что-то похожее на кабана, но с костяными наростами на спине. Вот она — сила охотника.

Все они громко разговаривали, смеялись, делились впечатлениями от похода. По добыче очевидно, охота была удачной.

Но привлекали внимание не они, а мужчина идущий во главе группы. Огромный. Настолько огромный, что остальные охотники казались рядом с ним подростками.

Рост — под два метра, если не больше. Плечи… а я думал, что это Грэм здоровый. Гарт рядом с ним был ребенком. Руки, покрытые шрамами и татуировками, были открыты — никакой защиты. И как такой громадине передвигаться тихо в лесу? Его же наверное и видно, и слышно?

В руке — длинное копьё с широким наконечником.

Его черные, оценивающие всё вокруг глаза остановились на нас.

Мужчина замедлил шаг, потом остановился совсем. Сказал что-то своим спутникам — те кивнули и пошли дальше, к поселку.

А он… он направился прямо к нам.

Широкая, недобрая улыбка растянула его губы, обнажая крепкие, белые зубы.

Грэм поднялся на ноги, опираясь на палку. Его лицо было напряженным, но в нем не было страха, только… досада или, скорее, раздражение от этой встречи.

— Джарл, — сказал он ровным голосом. — Вижу охота удачная вышла.

— Грэм, — ответил гигант, глубоким и низким голосом, — Давно тебя не видел.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Для него я словно не существовал.

Я сглотнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Джарл. Тот самый Джарл.

Главный охотник поселка и, самое главное — человек, которому Грэм заложил свой дом.

Человек, которому мы должны больше всех.

Теперь мне понятно, почему Тран струхнул, когда Грэм упомянул Джарла.

— Как деньги, появились? — спросил Джарл и вопрос повис в воздухе.

Продолжение тут: https://author.today/reader/527934/4979148

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Трав I

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene