Библиотека :)

Любимая, (не) моя 428K - Диана Рымарь (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Диана Рыма Любимая, (не) моя

Что больше всего притягивает внимание к женщине?

Неприступность.

Диана Рымарь

Глава 1. Приметил

Виталик

Идет королева по тротуару, никого вокруг не замечает. Цокает шпильками, подбородок поднят, взгляд прямо.

А могла бы и обернуться!

Я, вообще-то, мужчина весьма заметный, можно и удостоить меня хоть мимолетным вниманием. Высокий, мускулистый, загорелый, в мои тридцать два в каштановой шевелюре ни одного седого волоса. В общем, военный, красивый, здоровенный, прямо как в песне.

Не встречал еще девушки, чьим вкусам не соответствовал бы. Это мне угодить сложно – редко кто цепляет. На меня же реакция у женщин, как правило, одна – потоп в трусиках.

И тут полный игнор.

Я уже второй день завтракаю в кафе неподалеку. Теплое апрельское утро располагает к кофепитию на открытом воздухе.

Параллельно наблюдаю за красотой с пышными темными кудрями.

Вчера увидел случайно, сегодня пришел в это же время специально – проверить, не почудилась ли она мне вообще. Такие девушки в нашем городе – редкость. Слишком он маленький, здесь новых лиц днем с огнем не найдешь.

И тут такой экземпляр.

Впрочем, я не из тех, кто только и умеет что пялиться на понравившуюся девушку. Я двумя руками за тактильный контакт. Тем более что в городе ненадолго, на длительные прелюдии времени нет.

Моя тактика – пришел, увидел, взял.

Сегодня решаю не ограничиваться простым наблюдением.

Уже насмотрелся и на идеально ровные ноги, и на то, как девчонка обалденно выглядит в облегающей белой юбке и пиджаке.

Королевна опять сворачивает в гостиницу «Береза».

Зуб даю – там работает. В таком прикиде только на работу и пойдешь.

Оставляю на столике деньги за завтрак и иду прямиком в гостиницу.

На ресепшн меня встречает блондинка, из тех, что на все согласны. Я таких за километр чую, и так же за километр обхожу, не мой типаж.

Впрочем, интересует меня вовсе не она.

Широко улыбаюсь, строю из себя рубаху-парня, прошу:

– Подскажите, пожалуйста, только что видел девушку в белом пиджаке и юбке, она уронила деньги. Я подобрал, отдать хочу… Она тут случайно не работает?

Блондинка на секунду задумывается и выдает:

– Вы про Шанну Борисовну?

О как, Шанна Борисовна.

Девчонке на вид года двадцать два или двадцать три – и то с натяжкой. И тут Борисовна. Неожиданно. А впрочем, с ее царственной походкой имя-отчество вполне сочетается. Имя-то какое экзотическое – Шанна.

В мыслях уже шепчу ей его на ухо, когда задираю ее белую юбку до талии.

Блондинка меж тем продолжает:

– Это наш главный администратор. Хотите, я передам деньги.

– Я лучше сам… Подскажите, какой кабинет?

Она мнется, подергивает плечами.

– У нас так не принято, – отвечает с виноватой улыбкой.

Не принято, ага. Бесплатно – уж конечно, но я не жадный.

– Сделайте исключение, пожалуйста.

С этими словами протягиваю ей крупную купюру и смотрю просительно.

Она быстро прячет деньги, делает вид, что ничего не произошло, тихо шепчет:

– По коридору направо, третья дверь. Но я вам ничего не говорила.

– Разумеется, – киваю ей.

Тут же иду в указанном направлении.

Хочу познакомиться лично.

А что такого? Мне не слабо заявиться к ней в кабинет и пригласить на чашку кофе.

Наглости мне не занимать. Наглость вообще мое второе я, особенно в отношении женщин.

Нахожу нужную дверь, читаю золоченую надпись:

«Главный администратор, Шанна Борисовна Шувалова».

Стучу.

Слышу ее мелодичный ответ:

– Да, да, войдите…

Голос-то какой приятный, нежный.

Открываю дверь, захожу.

– Здравствуйте, Шанна Борисовна, – тяну с улыбкой.

Шанна сидит за столом, смотрит на меня поверх монитора.

Четко ловлю момент узнавания…

Слишком характерно у нее вытягивается лицо.

Грешным делом, начинаю подозревать – может, где пересекались раньше? И тут же гоню эту мысль. Я бы такую красотку уж точно запомнил. Скорее всего, пока я примечал ее на улице, сидя в кафе, она примечала меня. А это значит… Что все будет просто.

Я люблю, когда просто. Просто – это по мне.

Она немного закашливается и выдает своим волшебным певучим голосом:

– Вы по какому вопросу?

Смело захожу в кабинет, с интересом ее осматриваю.

Неплохо она тут устроилась, помещение небольшое, но уютное, все здесь белое, как и ее костюм. Восседает на белом же кожаном кресле, вся такая важная. И вправду Шанна Борисовна, никак иначе.

Говорю, чуть наклоняя голову:

– Я к вам по очень важному вопросу.

– Вы наш постоялец? Что-то не так с номером?

При этом она хлопает пушистыми ресницами.

Завораживающее зрелище, надо отметить. Глазищи-то огромные, даже поначалу не пойму, какого оттенка. То ли синие, то ли серые. Гипнотизируют они меня.

– Нет, я не ваш постоялец. Я скорее по личному вопросу, – тяну, поедая ее взглядом.

– По личному? – она снова удивляется.

Серьезно? Такая красотка и не привыкла, что к ней подкатывают?

Подхожу к ее столу, говорю с улыбкой:

– Хорошая у вас гостиница, небольшая, но уютная. Опять же кадры бесподобные.

– Спасибо, но я не вполне понимаю… – лепечет она.

И тут я ее прерываю, резко переходя на «ты»:

– Поужинай со мной сегодня. Можешь выбрать любой ресторан. Какой твой любимый?

– Э-э… – она запинается на полуслове, снова начинает: – Стесняюсь спросить, с чего вы решили, что я буду с вами ужинать?

Нахалка… Люблю таких, чтобы с норовом.

– Готов предоставить с десяток отличных поводов, чтобы ты со мной поужинала, – говорю, показательно ее оглядывая.

Она снова чуть заметно кашляет, видно все-таки не привыкла к такому напору.

А потом ее лицо морщится.

– Я прошу прощения, но вам лучше выйти.

– Прямо даже так? – посмеиваюсь, наблюдая за тем, как ей неловко.

– Немедленно! – ее тон становится резким.

– Я не хотел тебя обидеть, – пожимаю плечами. – Слишком напирать тоже не хотел, просто ты мне понравилась. И я хочу узнать тебя получше.

Под «узнать получше» лично я подразумеваю секс. Произношу это с характерной интонацией.

Думаю, она это понимает, потому что тут же нервно сглатывает, даже будто бы краснеет.

И вдруг чеканит:

– А вы мне не понравились.

По тому, как часто дышит, как смотрит на меня, тут же определяю – врет.

– Лгунья, – так ей и говорю. – Я же не прошу тебя выйти за меня, просто поужинать. Там уже решим, насколько хорошо мы сочетаемся.

А то, что мы сочетаемся идеально, лично мне понятно уже сейчас.

– Мужчина, вы русских слов не понимаете? – она смотрит на меня строго. – Выйдите из моего кабинета и больше не заходите!

– Какие мы грозные, – поигрываю бровями. – Что ж, не прощаюсь…

На этом я все-таки выхожу.

Но не для того, чтобы уйти из ее жизни, разумеется.

Девушка изволит кокетничать? Хочет, чтобы я за ней поухаживал? Я поухаживаю, мне не сложно.

Закрываю глаза, вспоминаю ее возмущенное лицо и вздыхаю. Дерзкая какая, манящая, так бы всю и зацеловал. Хочу… И получу!

Глава 2. Большая любовь Шанны

Шанна

Я вздрагиваю, когда за Виталиком захлопывается дверь.

Тут же подскакиваю с места и бегу ко входу, запираю кабинет.

Потом упираюсь в дверь спиной и выдыхаю.

Ушел…

Уйти-то ушел, но в воздухе по-прежнему витает аромат его одеколона. Нотки чайного дерева, сандала и чего-то мужского, приятного. Вдыхаю полной грудью, чувствую, как от запаха даже немного кружится голова, а колени предательски подкашиваются.

А-а-а…

Он пахнет просто обалденно, да и выглядит тоже! Ни за что не дашь ему его тридцать два, за годы почти не изменился, разве что еще больше раздался в плечах, а черты лица стали более мужественными, если такое вообще возможно.

Но как же он мог меня не узнать!

Я ему подыграла, конечно, хотя для меня это было дико.

Разве мужчина может не узнать девушку, которая росла у него на глазах?

Ну, точнее, не совсем на глазах, наш старенький дом находился на соседней улице. Но пока он жил здесь, мы периодически сталкивались, даже когда моя семья перебралась на окраину. Город-то маленький, хочешь не хочешь, а встретишься – на рынке, в супермаркете или на главной улице.

Впрочем…

У нас почти десять лет разницы в возрасте, почему он должен был обращать внимание на мелкую соседскую девчонку?

Вспоминаю, как он протянул вначале: «Шанна Борисовна…»

Да, имя у меня экзотическое. Вот только знал бы он, как я его получила!

Мой папашка так рьяно отмечал мое рождение, что ошибся в имени, когда заполнял бумаги. Вместо привычного слуху имени «Жанна» написал «Шанна». А потом, когда ему на это указали, вдруг решил, что так будет даже забавнее.

Сколько меня из-за этого имени дразнили в школе, ужас.

Шалтай-Болтай, Шанна-нанна, Шанна – жопа деревянна. Брр-р!

Один плюс – запоминающееся. Но, видимо, не для Виталика Реброва.

Зато я его помню прекрасно и никогда не забуду.

Ведь первая любовь не забывается, правда?

Помню, как в двенадцать лет каталась на велосипеде летним днем, под колесо попал какой-то булыжник, и я упала. Сильно разбила коленку, та сразу начала кровоточить. Виталик в этот момент как раз проходил мимо. Увидел, что случилось, подбежал ко мне, помог подняться. Даже взял на руки, отнес домой, а потом еще и мой велосипед транспортировал во двор.

Пока он меня нес в тот день, я ощущала себя самой счастливой. Даже про коленку забыла, полностью поглощенная тем, как мне было хорошо в его руках. Он мне показался просто невероятно сильным, красивым, неземным. Потом так и не смогла выкинуть его из головы.

Я не хотела в него влюбляться, честно.

Прекрасно понимала, что мы – не пара. Большая разница в возрасте, да и вообще он меня почти не замечал – так, иногда кивал при встрече.

Но с двенадцати до шестнадцати я исправно рисовала в школьных тетрадках сердечки с надписью: В плюс Ш.

Он уехал в свою армию, когда мне было четырнадцать, кажется. Кем он там служит, не знаю, но в городе появлялся хорошо если пару раз в год.

Каждый раз, когда я его видела, это было праздником. Мне был важен каждый его взгляд, каждый малейший знак внимания.

Вот такая она, школьная неразделенная любовь.

В шестнадцать я решилась на отчаянный шаг.

Мне так безумно хотелось, чтобы он увидел во мне девушку, что я сдуру забралась в его машину, когда он приехал в город в очередной раз.

Подкараулила, когда он откуда-то вернулся, и юркнула на переднее сиденье.

Зачем?

Да, собственно, за тем же, что он так хотел получить от меня сегодня.

Я собиралась подарить ему свою девственность.

Космическая дура, чего уж там.

Мне до сих пор стыдно за тот поступок…

И все же даже теперь я не понимаю, зачем он тогда так жестко меня отшил.

«Еще я со всякими там малолетними свиристелками не трахался…» – зарычал он на меня и вытолкал из машины.

Жуткая сцена навечно останется в памяти. Мне потом вообще было стыдно смотреть ему в глаза, я переходила на другую сторону улицы, если его встречала.

Конечно, в шестнадцать я выглядела совсем не так, как сейчас. Груди у меня тогда еще почти не было, как и попы. Я из поздно расцветших, как говорила мама. Лицо опять же было детское… В общем, не сравнить с моей теперешней внешностью.

Сейчас мне двадцать три, и я давно не худой подросток.

Наверное, из-за изменений во внешности он меня и не узнал. Неужели они такие разительные?

А впрочем, какая разница?

Кстати, если сравнить все то дерьмище, которое случилось в моей жизни потом, поступок Реброва не выглядит таким уж ужасным.

И все же как посмел прийти вот так в мой кабинет? Еще и на ужин позвал с таким апломбом.

Самое обидное – я уверена, что получила бы огромное удовольствие и от ужина, и от продолжения, на которое он намекал.

Но так в этой жизни случилось, что я не принадлежу себе.

Я фиктивная жена Артема Шувалова, местного воротилы бизнеса.

Почему фиктивная? Да потому что какой еще может быть жена, с которой никогда не спят.

Мой муж импотент. А еще ревнивый, агрессивный шизик.

Он убьет меня, если узнает, что я даже взглянула в сторону другого мужчины.

Наверное, стоило сказать Виталику, что я замужем, быстрее отстал бы. Но почему-то у меня язык не повернулся это сделать. Не могла признаться, и все тут.

– Так, соберись, Шанна… У тебя полно работы.

Я отлипаю от двери, отпираю замок.

Потом иду к окну, открываю форточку, чтобы проветрить кабинет. Позволяю весеннему ветерку, что врывается в помещение, забрать с собой остатки аромата одеколона Виталика. Жаль, что такое не работает с памятью.

Следующую пару часов вполне успешно работаю, хотя нет-нет, да и вспоминаю вторжение Реброва в мой кабинет.

Ближе к обеду слышу стук в дверь.

– Войдите, – говорю.

В дверях показывается парень в синей униформе, он держит большую корзину белых роз.

– Здравствуйте. Вы Шанна Борисовна Шувалова? – интересуется он.

– Да, я, – киваю.

– Это вам, доставка.

С этими словами он ставит на мой стол корзину с розами и уходит.

Недоуменно смотрю на шикарный букет. Там роз больше двадцати штук! А спереди к корзине примотан лентой какой-то подарок.

Достаю из-под стола ножницы, разрезаю ленту и вижу небольшую плоскую коробочку. Открываю и обалдеваю – там телефон! Стильный, белый. Видно, что стоит приличных денег.

Под ним записка:

«Позвони мне, номер уже вбит в память.

Кстати, забыл представиться утром.

Виталик».

– Ух! – пищу на выдохе. – Он слово «нет» не понимает, что ли?

Как же вовремя, в кавычках, ты начал за мной ухаживать, Ребров.

Глава 3. Агрессивный ухажер

Виталик

Последние три часа я, как баран, ждал ее звонка.

Серьезно, что тут сложного? Поднять свою красивую руку, нажать пальчиком кнопку и… Позвонить!

Похоже, не удался финт ушами, дева не оценила щедрости моей души.

Но я не из тех, кто так просто сдается.

Ближе к четырем часам дня до меня окончательно доходит, что никакого звонка я от Шанны уже не дождусь. По крайней мере, сегодня так уж точно.

А мне, между прочим, завтра надо будет уехать по делам на неделю. Братишка добавил проблем и заморочек.

И что мне теперь, как юнцу, целую неделю по ночам дрочить на образ милой девочки Шанны? Но мне не шестнадцать, я взрослый мужик, который привык удовлетворять потребности с партнершей. К тому же у меня секса не было, кажется, целую вечность. Точнее, пару месяцев, но кого волнуют эти детали.

Можно было бы найти кого-то по-быстрому на этот вечер, но никого другого не хочу. Мне Шанну подавай, причем без одежды.

Ждать неделю не хочу и не буду.

Ладно, красивая лялька, не хочешь по-хорошему, решу вопрос по-другому.

Я из тех мужчин, кому проще дать, чем объяснить, почему не хочешь. Отказов в принципе не терплю, тем более от реально понравившейся девушки.

Снова приезжаю в гостиницу, как и утром, спешу к ресепшен. На этот раз я здесь с весьма конкретной целью.

Снимаю люкс.

Очень скоро оказываюсь во вполне презентабельном номере с большой кроватью и панорамным окном с видом на центральную улицу. Ни разу не останавливался в гостинице в родном городе и, честно сказать, удивлен, что в нашем захолустье, где населения едва насчитывается сорок тысяч человек, вообще появилось что-то приличное.

Прохаживаюсь по комнате, отмечаю, что мебель сравнительно новая. Зеркало в полстены идеально вымыто.

Даже жаль, что тут все такое чистое, не к чему придраться.

Но это меня не остановит, разумеется.

Быстро принимаю душ, облачаюсь в темно-коричневый халат, который нашел тут же в шкафу.

Подхожу к телефону, что стоит на тумбе возле кровати. Набираю номер ресепшен.

План мой дерзок и прост.

Не знаю, выгорит ли, но попробовать определенно хочу. Рассчитываю на удачу, должно же мне когда-то повезти.

– Гостиница «Береза», добрый день, – отвечает мне женский голос.

Скорей всего, та же самая блондинка, у которой я полчаса назад снимал номер.

Секунду медлю, набираясь наглости, и начинаю ругаться зычным басом:

– Что это такое? Почему номер так паршиво прибран? Это люкс или помойка? Я нашел в постели таракана, еб вашу мать! Немедленно позовите мне главного администратора! Иначе я устрою вам такие проблемы, что потом будете годами отбиваться от Роспотребнадзора, связи у меня есть.

– Таракан? – охает девица. – Но такое никак невозможно…

– Я, по-вашему, вру? Немедленно позовите ко мне главного администратора! Шанну Борисовну, да-да, именно ее…

На этом кладу трубку.

Проходит всего три минуты, а в номер уже стучат.

Усмехаюсь про себя: быстро отреагировали.

Подхожу, открываю дверь и наблюдаю, как моя дорогая в том же белом костюме стоит возле двери с… горничной!

Горничные нам не нужны.

Шанна явно удивлена тому, что видит меня, делает шажок назад.

– Стоять, – командую строго. – Шанна Борисовна, заходите в номер, а вы, – тычу в горничную пальцем. – Вы нам не понадобитесь.

Хватаю обомлевшую Шанну за плечо и завожу в номер, не забыв закрыть дверь.

Она тут же отходит от меня на добрую пару метров, нервно оглядывает номер. Видно, подмечает, что тут, в общем-то, полный порядок.

Спрашивает, невинно хлопая ресницами:

– Я так понимаю, таракана нет?

– Догадливая, – усмехаюсь.

– Зачем вы это придумали? – лепечет она немного испуганно. – Чтобы затащить меня в номер? Это совсем уж ни в какие ворота!

С этими словами она делает шаг к двери.

Тут же разгадываю ее маневр. Стоит выпустить девчонку в коридор – и все, обратно ни под каким видом не затащу.

Встаю в дверях номера, преграждая ей путь.

Развожу руками и спрашиваю:

– Почему ты так упираешься? Я же тебя по-нормальному позвал на свидание, зачем отказываешься?

Она делает пару шагов назад, отдаляясь от меня.

Отвечает тихо:

– Есть причины…

Видно, озвучить эти самые причины она мне не хочет. С надеждой поглядывает на дверь, что располагается за моей спиной.

Но я уже успел порядком начудить, мне уже море по колено.

Продолжаю атаку прекрасной Шанны:

– Нет, девочка, пока не скажешь, чем конкретно тебе не угодила моя морда, из номера не выпущу…

– Почему именно морда? – спрашивает она ошалело.

– Хотя бы потому, что все остальное у меня точно в порядке…

С этими словами шагаю на нее, заставляя попятиться в глубь номера. А потом развязываю пояс халата и скидываю его на кровать, что находится по правую сторону.

Без тени стеснения предстаю перед ней в черных трусах-боксерах. Поигрываю мышцами груди для наглядности.

Наслаждаюсь тем, как круглеют ее глаза, подмечаю, как она бегает взглядом по моему накачанному торсу, крепким рукам.

– Нравлюсь? – спрашиваю с усмешкой.

Шанна будто бы забывает, что умеет разговаривать. Нервно сглатывает, на секунду поднимает взгляд на мое лицо, а потом принимается рассматривать мою мускулистую грудь, покрытую редкой порослью темных волос.

Скажите мне, разве так смотрят на мужчину, который неприятен? Не думаю…

– Раз нравлюсь, чего выпендриваешься? – спрашиваю с хищной улыбкой.

С этими словами иду к ней.

Глава 4. Укрощение строптивой

Виталик

– Ой! – взвизгивает Шанна, когда видит, что я приближаюсь.

Наглым образом пытается от меня сбежать.

Не позволяю ей этого. В один прыжок настигаю сладкую добычу, обнимаю за талию, прижимаю к себе спиной. А она мелкая такая, голова едва доходит до моего подбородка. Женщина – мой размерчик. Люблю миниатюрных.

Наклоняюсь к ее уху, шепчу с чувством:

– Не бойся, я тебя не обижу. Сделаю только приятно.

– Я… не хочу никакого приятно… – говорит она каким-то особенным, грудным голосом.

При этом дышит часто-часто и, что важно, вырваться не пытается. Вот вообще! Ей будто хорошо от того, что я прижимаю ее к себе.

Чуть отстраняюсь, беру ее двумя руками за талию и разворачиваю к себе.

Жадно вглядываюсь в обомлевшее лицо, пухлые губы.

Спрашиваю для галочки:

– Чтобы целовал, тоже не хочешь?

Ответить не даю, снова наклоняюсь и впиваюсь в ее губы своими.

Они мягкие, нежные, до одури сладкие, губы Шанны. А как приятно открываются для меня, как хорошо и вкусно внутри ее ротика.

А руки-то, руки… Шанна поначалу упирается мне в грудь ладонями, потом скользит ими вверх и очень скоро обвивает мою шею.

Оп – и вот уже деву ноги не держат.

Не хочет она меня, ага, как же.

Подхватываю ее под мышки и несу к кровати.

– Не надо, – стонет она.

Но как-то сладко стонет, словно предвосхищает.

Усаживаю ее на кровать, внимательно вглядываюсь в глаза. Пытаюсь понять, не переборщил ли с натиском. Не хочу ее пугать или делать больно… Я ее просто хочу.

В глазах Шанны никакого страха нет. Наоборот, в них столько потаенных желаний, что дня не хватит их перечислить.

Наклоняюсь к ней, снова пытаюсь поймать ее губы.

Но девчонка быстро взбирается на кровать с ногами, обутыми в белые лодочки на шпильке. Пытается отползти.

Хватаю ее за лодыжки, тяну к себе.

– Виталя, мы не должны… – твердит она, порывисто дыша, и поднимается в кровати на локтях.

Сама же даже не пытается вырвать из моей руки ногу, снова куда-то там уползти.

Я, значит, для нее уже Виталя. Приятно!

– Никогда не занималась спонтанным сексом? – спрашиваю с плотоядной улыбкой.

– Нет, – она качает головой.

Причем делает это так активно, будто передо мной не взрослая женщина, а совершенно неопытная девочка.

– Сейчас займешься, – говорю совершенно серьезно.

Слышу, как Шанна сглатывает.

– Что ты делаешь? – охает она, когда я стаскиваю с нее обувь.

– Это нам не понадобится, – отвечаю ей и прохожусь губами по ее правой щиколотке, прикрытой тонким бежевым чулком.

Шанна в очередной раз охает, когда я отпускаю ее ногу и забираюсь на кровать.

Она тут же перемещается на локтях к самому изголовью.

Я как тигр следую за ней, потом подминаю под себя, прижимаю к матрацу. Снова целую, провожу рукой по изгибу талии, хватаю за попку.

Упругая какая, надо же!

– Раздеваться будем? – спрашиваю ей в губы.

– Нет… – пыхтит она.

– Ну это не обязательно, – растягиваю губы в улыбке.

Снова ее целую, без зазрения совести забираюсь рукой ей под блузку, нахожу грудь. Обалденная сиська! Чуть сжимаю, потом отодвигаю ткань лифчика, ласкаю пальцами сосок, который мгновенно твердеет.

Вот это у девочки отдача…

Она уже готова, что ли?

Впрочем, я тоже.

Тут же тянусь к ее юбке, задираю ее чуть ли не до талии. Касаюсь кружева трусиков. Оно тонкое, на ощупь почти неощутимое.

– Трусики не любимые? – спрашиваю хрипло.

– А? Что? – Шанна уже ничего не соображает от моих наглых ласк.

– Будем считать, что не любимые, – хрипло отвечаю.

Поддеваю пальцами кружево и рву. Оно с треском поддается.

– Зачем? – пищит она.

– Так было надо, мешали…

Очевидно же, нет?

Снова ее целую, чтобы не успела прийти в себя.

Остатки трусиков отшвыриваю подальше.

Ненадолго отстраняюсь от Шанны. Достаю с прикроватной тумбы презерватив, специально их туда положил. Как раз на такой удачный случай.

Стягиваю трусы, а потом нарочито медленно растягиваю резинку на члене. Даю Шанне возможность полюбоваться моим мужским достоинством. Гордиться есть чем, размер XL.

– О боже мой, что ж он такой здоровый… – Шанна зажимает себе рот ладонью.

– Да, да, все для тебя!

Подмигиваю ей.

Поудобнее устраиваю Шанну под собой.

Коленом раздвигаю ей ноги и устраиваюсь сверху.

– Обними меня, – прошу, лаская ее щеку губами.

Она обнимает меня за шею в немом поощрении.

Дольше уже не жду, приставляю член к ее нежным губкам внизу и с удовольствием протискиваюсь.

Узкая, пиздец! Прямо как девственница. Не будь она такая влажная, я бы подумал – не хочет. Но она влажная, и я, хотя с некоторыми проблемами, скоро вхожу в нее до отказа.

Шанна томно стонет, обхватывает меня руками крепче.

Чуть сжимает бедра, как будто хочет вытолкнуть меня из своего сокровенного местечка. Я для нее слишком большой?

– Сейчас привыкнешь, – обещаю ей.

Кажется, она еще плотнее сжимает мой член в себе. Эту пытку почти невозможно терпеть, хочется кончить сразу.

Но я терплю! Я практически герой…

Резво выхожу из нее и снова вхожу.

Вырываю этим из ее горла вскрик. А потом еще один и еще.

Через пару минут тараню ее собой, уже не сдерживаясь. Мне так обалденно в этой шикарной девочке, что перед глазами буквально плывут звезды.

Не думая ни о чем, кроме удовольствия, долблю ее так, что она стонет через каждую пару секунд. Это заводит еще больше, практически лишает разума.

Кончаю как никогда сладко.

Следующие несколько секунд меня буквально потряхивает изнутри от полученного удовольствия.

По-моему, Шанна кончает тоже. Очень характерно сжимает меня в себе бархатными тисками. Стонет особенно громко и замирает в моих руках.

Смотрю на нее и диву даюсь, как еще час назад она казалась мне неприступной. Подо мной лежит живая, разнеженная от удовольствия, податливая женщина. Волосы растрепаны, губы припухли от обилия поцелуев. А вот то, что она до сих пор в одежде, – глупое недоразумение.

Спрашиваю, все еще держа Шанну под собой:

– Теперь можно раздеть? А то как-то обидно. Трахнуть трахнул, а голой не видел.

– Слезь с меня!

Она начинает злиться.

Упирается мне в грудь ладонями, так и сверкает глазищами… Ух, до чего красивая. Как с такой слезть?

– Ты обиделась на слово «трахнул», что ли? – доходит до меня с опозданием. – Ну прости, не уворачивайся, дай губки, поцелую…

Надежно фиксирую Шанну под собой, впечатываюсь в ее губы своими.

Долго и сладко целую ее, параллельно стаскиваю с члена резинку, швыряю на пол.

Шанна уже снова вовсю меня обнимает, отвечает на мою игру языком.

Девчонки – странный народ. Называешь вещи своими именами, а им против шерсти. Но при этом не имеют ничего против, чтобы их как следует трах… полюбили.

– Ты крышесносно целуешься, – шепчу Шанне в губы.

– Ты тоже, – тихо отвечает она.

Мы снова затеваем игру языками.

М-да, поцелуи – это хорошо, это просто обалденно. Вот только имеют весьма характерный побочный эффект.

Мой член слова в полной боевой, жаждет второго акта.

Да, я такой, почти сразу могу идти на второй заход.

Впрочем, на моем месте любой бы захотел второго раза.

Лежу на обалденной девчонке, она к тому же призывно раздвинула ноги, чуть сжимает мой торс бедрами. Хоть сейчас бери.

На секунду забываюсь и снова в нее вхожу.

В этот раз процесс проникновения на порядок приятнее. Захлестывает ощущениями в момент… И тут я понимаю – мне слишком хорошо, прямо непростительно.

Почти сразу доходит – я ведь снял резинку. Кончил, снял, и опять вошел.

Что я творю вообще? Забыл элементарные правила безопасного секса?

Почти сразу выхожу.

Слышу разочарованный стон Шанны. Это невероятно заводит, мгновенно сбивает с мыслей.

И все же это будет кощунство, если я возьму ее второй раз в одежде.

– Нет уж, милая, я хочу увидеть тебя голой, – заявляю уверенно.

Отодвигаюсь вбок и переворачиваю Шанну на живот.

Она охает:

– Что ты собрался делать?

Честно отвечаю:

– Все.

С этими словами тянусь к молнии ее юбки сзади. Расстегиваю, думаю, как бы аккуратнее ее стащить. В этот момент Шанна чуть поднимает попку, помогая мне.

Аллилуйя.

Быстро стаскиваю юбку и любуюсь ее голой задницей.

Это же не задница – это эталон всех задниц, что я видел в жизни! Круглые булочки меня гипнотизируют.

Тяну к ней руку, чуть шлепаю, не могу удержаться. Этим вырываю из горла Шанны вскрик. А потом тут же наклоняюсь, прикладываюсь губами к правой булочке. Вкусная!

– О-о… – взвизгивает Шанна. – Виталя, не надо так…

Ишь ты какие мы скромные.

Ладно, я все равно больше заинтересован в том, что спереди.

Снова ее переворачиваю, заставляю сесть и стаскиваю с нее уже изрядно помятый пиджак, тянусь к пуговицам блузки.

– Я сама, – вдруг говорит Шанна.

Выставляю вперед ладони. Сама так сама.

Жадно наблюдаю, как она трясущимися пальцами расстегивает пуговицы блузки, снимает ее.

– Так нормально? – спрашивает она, чуть прикрыв грудь руками.

А она-то по-прежнему прикрыта белым кружевом бюстгальтера.

– Не-а, – тяну на выдохе. – Лифчик сними…

Она глубоко вздыхает, тянется руками к спине, расстегивает и аккуратно стаскивает его.

Я в отпаде.

У меня в предвкушении аж открывается рот и выделяется слюна, стоит ее идеальным сиськам показаться перед моими глазами.

Шанна смущена донельзя, но я этого почти не замечаю.

Пододвигаюсь к ней ближе, нежно касаюсь ее груди пальцами, обхватываю ладонью. Как легла, а? Эту девочку будто для меня вырастили.

– Ложись, – тут же требую.

Когда Шанна укладывается на спину, с восхищением ее оглядываю.

Кладу руку на ее правую грудь, с удовольствием сжимаю, а потом наклоняюсь к ней и жадно вбираю в рот, целую.

Шанна выгибается мне навстречу, ерошит пальцами мои короткие волосы. Ей явно очень хорошо.

Немного играю языком с ее торчащим соском. Прохожусь губами по ложбинке между ее грудей, целую плоский живот, а потом резко переворачиваю ее.

– Виталя… – начинает беспокоиться она.

– Расслабься, – хриплю возбужденно.

Беру ее за талию, поднимаю вверх и ставлю на колени, заставляю прогнуть спину.

И вот она вся передо мной раскрыта.

Нежно глажу пальцами ее чуть припухшие, влажные половые губы.

Снова натягиваю резинку, вожу головкой члена по входу в сладкую дырочку. С удовольствием протискиваюсь внутрь.

Шанна вскрикивает, пытается привстать, но я не даю.

– Тебе понравится, – обещаю ей.

Снова чуть жду, в этой позе она, видимо, лучше меня ощущает.

И начинаю резко в ней двигаться. Крепко держу за талию, буквально насаживаю ее на себя. Рычу от удовольствия и продолжаю движение.

Обидно, но и второй раз заканчивается быстро.

Однако и ей и мне хватает этих несчастных пятнадцати минут, чтобы ощутить всю прелесть контакта.

Мы с ней синхронно приходим к финишу.

Мы оба как два чемпиона, пробежавших марафон. Такие же запыхавшиеся, счастливые и потные.

Шанна буквально падает на кровать животом, а я наваливаюсь на нее сверху.

Шумно дышу ей в ухо, отхожу от пережитого удовольствия.

Я хочу пережить это удовольствие еще не раз и не два, и даже не два десятка раз.

Это моя девочка!

– Телефон твой где? – спрашиваю глухо.

– В сумочке… – говорит она не очень уверенно.

Отрываюсь от нее, хоть и нехотя.

Встаю с кровати, оглядываю комнату.

Прямо посредине лежит маленький белый клатч. Именно на том месте, где я впервые поцеловал Шанну. Похоже, в этот сладостный момент она его попросту уронила.

Подхожу, забираю, несу на кровать.

– Телефон достань, пожалуйста, очень надо.

Шанна садится, смотрит на меня абсолютно пьяным взглядом, на автомате берет клатч, открывает. Достает мобильный… Не тот, что я подарил, к слову. Не понравился, что ли?

– Зачем тебе? – спрашивает она, не решаясь отдать мне мобильный.

Осторожно беру его из его рук, быстро активирую и набираю одиннадцать заветных цифр, возвращаю ей.

– Я кинул себе гудок, а то от тебя звонка хрен дождешься. Все, я в душ, а ты будь умничкой, жди. Потом пойдем ужинать.

По мере того как говорю это, ее глаза все больше расширяются. Ей мое предложение явно не по нраву.

Что не так с этой девчонкой? Одни сплошные противоречия.

Вопросительно на нее смотрю:

– Есть возражения?

Однако она не говорит нет.

Послушно ложится на кровать.

Еще раз окидываю ее взглядом, причем взгляд у меня уже буквально обожающий. Иду в душ.

Вроде бы быстро купаюсь, но когда возвращаюсь, ее почему-то уже нет…

На прикроватной тумбе записка, написанная на вырванном из блокнота листке: «Виталя, извини меня, пожалуйста, но продолжения не будет. Спасибо тебе за все».

Обалдеть!

Отчего-то именно это ее «спасибо» выбешивает меня больше всего.

Трахнул и отвали? Так, что ли?

Глава 5. Замужняя жизнь Шанны

Шанна

В детский сад я практически бегу.

Еще бы, уже без пятнадцати семь. Пусть садик еще работает, но детей разбирают рано, и Мишка там, небось, остался совсем один.

Главное, ладно бы я задержалась по уважительной причине. Но причина такая, что вспомнить стыдно. После всего того, что я позволила Виталику сотворить со мной в люксе, щеки до сих пор красные, хотя я старательно их напудрила.

Буквально влетаю в раздевалку, что находится перед группой, и выдыхаю, увидев своего сыночка. Он сидит рядом со своим шкафчиком.

– Солнышко, ты что, тут меня ждал? – подхожу к нему. – Ты один остался, да?

– Один, – тут же выдает он, подскакивает и смотрит на меня полными слез глазами.

Не любит мой Мишка оставаться в группе один, очень его это обижает, хотя такое случалось всего пару раз. Обычно я прихожу за своим четырехлетним сынишкой в шесть.

– Мама, я так скучал, – сообщает он мне и утыкается лицом в живот, обнимает.

Меня затопляет любовью, обнимаю его в ответ, глажу по кудрявой темноволосой головке.

– Шанна Борисовна, здравствуйте, – из дверей тут же появляется воспитатель, Светлана Федоровна.

– Извините, задержалась на работе, – обращаюсь к ней. – Он сильно плакал?

– Нет, что вы, – машет рукой она. – Не переживайте, с Мишей все в порядке, я его успокоила.

При этом она сутулит худые плечи и как-то странно мне улыбается – заискивающе, что ли?

– Кстати, я тут к вам с просьбой, – продолжает Светлана Федоровна. – У нас в группе совсем сломалась посудомоечная машина. Мы уже вызывали мастера, но… Сами понимаете, старенькая.

Ага, теперь ясно, почему она не отчитывает меня за поздний приход. Я ведь глава родительского комитета, решаю основные вопросы по снабжению группы, покупке необходимого.

– Я обязательно посоветуюсь с родителями, сообщу вам, как будем решать вопрос, – обещаю ей.

– Спасибо, – кивает Светлана Федоровна.

Я натягиваю на сынишку шапку и веду на улицу.

Дорога до дома занимает всего десять минут.

За это время Мишенька успевает вывалить на меня кучу новостей. Не поделил с Вовкой игрушки, Катька угостила яблоком, а потом забрала, Светлана Федоровна наругала за разрисованный стол.

У ребенка за день случилась куча событий, и он переживает их заново, эмоционально рассказывая мне обо всем.

Какие же они забавные, детские проблемы и волнения, если смотреть на них взрослым взглядом. Хотелось бы мне, чтобы моей самой большой проблемой была выволочка от воспитательницы.

Всю дорогу держу его за руку, слушаю детский голосок и отрешаюсь от всего.

Больше всего на свете ценю минутки, когда мы с Мишкой только вдвоем, я и он, мой голубоглазый маленький сыночек.

Домой добираемся до обидного быстро, хотя шли совсем не спеша.

В дверях меня встречает муж.

Он огромный – почти метр девяносто ростом. Широкоплечий, физически крепкий.

Смешно вспомнить, что когда-то его карие глаза казались мне добрыми, короткие завитки волос ужасно милыми, а лицо приятным. Как обманчива бывает внешность!

Вижу, что Артем не в настроении, и сердце тут же ухает куда-то вниз.

– Явились не запылились, вы б еще в двенадцать ночи приперлись… – он буравит меня жестким взглядом.

На секундочку – сейчас всего семь десять вечера. Ужасно поздно, чего уж там.

– Привет, Артем – тихо говорю и улыбаюсь ему как могу приветливо.

Но сегодня эта уловка на него не действует.

Он не смягчается ни на чуточку, наоборот – его взгляд становится откровенно злым.

С сыном Артем не здоровается вовсе, он вообще едва его замечает.

Мишка и не рассчитывает на какую-то долю любви от отца. Чтобы ее проявить, надо быть на эту любовь в принципе способным, а это явно не про моего мужа.

Сынок быстро скидывает кроссовки и бежит в свою комнату, где его ждут игрушки.

Хочу так же, как он, шмыгнуть мимо Артема в комнату.

Но он угадывает мой маневр, больно хватает за локоть.

– Быстро в мой кабинет! – рычит мне в ухо и буквально тащит за собой.

Муж в принципе редко бывает в хорошем настроении, по крайней мере дома. Но сегодня он аномально злой.

Страх тут же сковывает меня изнутри.

Мозг пронзает нехорошая догадка: неужели он уже как-то узнал обо мне и Виталике?

Пока муж доводит меня до кабинета нашего здоровенного двухэтажного дома, я успеваю прокрутить в голове все варианты.

Гостиница, в которой я работаю, принадлежит ему.

Мог посмотреть по камерам, куда я ходила? Да запросто. Там камеры на каждом этаже, и в фойе тоже.

В номере Виталика я провела час, а то и все полтора…

Вполне мог заметить, что я общалась с постояльцем непозволительно долго.

Но для этого он должен был вообще в принципе предположить, что за мной надо пристально следить именно сегодня! Ведь обычно ему плевать, чем я занята на работе или дома.

Может, доложили про цветы или про то, что я задержалась в номере постояльца? Но с горничной и администратором я в хороших отношениях, они бы не стали. Охранник? Он мог, да, но зачем ему это?

Артем меж тем тащит меня к черному кожаному дивану, расположенному возле окна.

– Садись! – рявкает зло.

Слушаюсь его, устраиваюсь на краешке дивана, смотрю на него с большой долей ужаса в глазах.

Не знаю, чего ждать.

Ничего хорошего – это точно.

Впрочем, я давно не жду от него ничего хорошего.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – цедит он, нависая надо мной.

Вжимаю голову в плечи, выдавливаю из себя:

– Артем, я…

– Не артемкай мне! – В этот момент он достает что-то из кармана и тычет мне в лицо: – Это что, Шанна?

Я лишь через время понимаю, что он держит в руках мое обручальное кольцо, увитое линией бриллиантов.

– Ой… – пищу на выдохе.

– Ты забыла его здесь в ванной! – муж так возмущен, что кажется, еще чуть-чуть – и из его ушей и ноздрей повалит пар. – Я запретил тебе выходить из дома без кольца. Что в моем требовании тебе было непонятно?

Невольно выдыхаю с облегчением.

Так эта головомойка по поводу кольца? Это можно пережить.

Спешно начинаю тараторить:

– Извини меня, пожалуйста! Я просто мыла руки перед уходом, не хотела, чтобы получилось, как в прошлый раз и оно слетело в раковину… Я просто забыла его. Прости!

– В жопу себе засунь свое прости, – цедит он, ничуть не смягчившись.

А потом хватает меня за правую руку, с силой надевает кольцо, при этом не заботится о том, что делает больно.

– Слушай меня, – продолжает он тем же злобным тоном. – Ты моя жена, и ты должна всегда носить это кольцо. Если ты еще раз его забудешь, я уменьшу его на два размера, и не беспокойся, я смогу напялить его на твой палец. Так ты его точно не потеряешь и больше не снимешь. Ты все поняла?

– Да, – киваю с трясущимися губами. – Прости, Артем…

– Прости, прости, – ругается он, но уже без особого энтузиазма. – Проще не делать пакостей, чем потом просить прощения. Кстати, что на тебе надето? Ты же выходила в белом сегодня…

Оглядываю свои джинсы, свитер.

Ну да, выходила я сегодня в белом костюме. Но после визита к Виталику его надо как минимум отправить в химчистку. Он весь мятый и пропитан потом наших тел. Я переоделась в запасную одежду, которую всегда храню в кабинете на всякий случай.

Начинаю самозабвенно врать:

– Так получилось, что я пролила на костюм кофе, пришлось переодеться, а на работе у меня было только это. Но это произошло в самом конце рабочего дня, так что…

– Вы посмотрите, – цокает он языком. – Моя жена, главный администратор гостиницы, такая неуклюжая корова. Хочешь, чтобы тебя уважали, – выгляди достойно. Ну что это за джинсы… Где ты их вообще выдрала?

Джинсы у меня совершенно нормальные, и раньше они совсем не бесили Артема. Как говорится, был бы повод придраться.

«Меня уважают!» – хочу закричать в ответ.

Оно так и есть.

На работе я вполне уважаемый человек, в садике у ребенка – тоже, мне даже доверили возглавлять родительский комитет.

Я уважаема везде, но только не дома.

Дома я никто. Даже меньше.

– Неприятности случаются, – говорю сдавленным голосом. – Сегодня просто не мой день…

– Ладно, – Артем сменяет гнев на милость.

А потом делает то, что я ненавижу больше всего.

Садится рядом, рывком придвигает меня к себе вплотную, наклоняет лицо к моей голове. Шумно вдыхает и говорит:

– Обалденно пахнешь…

Он наклоняется чуть ниже, ведет губами по моему виску.

Касания его губ мне омерзительны.

Но я не двигаюсь, позволяю ему это.

Чувствую, как он ведет языком по моей щеке, будто пробует на вкус.

Тут уже не могу сдержаться, резко дергаюсь в сторону.

Артем придвигает меня обратно, рычит на ухо:

– Че ты дергаешься? Я твой муж, у меня на тебя все права.

Больше не дергаюсь, убеждаю себя сидеть ровно. Что угодно, лишь бы его не провоцировать.

Снова терплю прикосновение его языка, хотя внутренне морщусь.

Еще спасибо, что это максимум контакта, какой у меня с ним бывает.

Облизать – это все, на что способен Шувалов.

– Я люблю тебя, Шанна, – врет он мне на ухо. – Ты же знаешь это, да?

– Ага, – я нервно икаю.

Он с шумом дышит мне в лицо, явно недоволен мной. И говорит с доброй долей презрения в голосе:

– Не будь ты фригидной сукой, у нас бы все было по-другому…

С этими словами он отпихивает меня в сторону.

Я подскакиваю с дивана как могу быстро.

– Можно идти? – спрашиваю с надеждой.

Он не отвечает, машет в сторону двери.

Откидывается спиной на диван и смотрит в потолок.

Меня больше не замечает.

И я спешу скрыться…

Глава 6. Как ее угораздило выйти замуж за Шувалова

Шанна

Выйдя из кабинета, я сразу бегу на второй этаж. В свою спальню, потом в ванную.

Прижимаю к груди белый клатч, который продержала в левой руке все время, пока длились вечерние обмены любезностями с мужем.

Захожу в ванную, запираю дверь и только тогда выдыхаю.

Здесь я хоть в какой-то безопасности. Это мой оазис, крошечное место, куда никто не войдет, пока я не впущу.

Подхожу к раковине, включаю воду, чтобы казалось, будто я стою под душем. А потом оседаю по стенке на пол.

Обхватываю колени руками и сжимаюсь в комочек.

Дурища, как я умудрилась забыть дома кольцо? Ведь прекрасно знаю, как это бесит Артема. Надеялась, что успею вернуться и надеть так, чтобы он не заметил. Но не случилось.

На глазах тут же проступают слезы.

– Фригидная… Ага! – тихонько стону.

Если бы все проблемы моего брака заключались именно в этом.

Я познакомилась с Шуваловым в восемнадцать. Тогда как раз оканчивала школу, готовилась поступать в университет. Сходила с подружками в клуб, что называется. До сих пор разгребаю последствия.

Он очень красиво за мной ухаживал.

Помню, как мы с подругами сидели за столиком, а к нам подошел официант и сказал – можем заказывать, что захотим, все оплачено мужчиной с углового столика. Мы все разом обернулись в указанном направлении, а там сидел он.

Мне тогда показалось, что он идеальный. Кудрявые, коротко стриженные темные волосы, весь такой смуглый, особенно в контрасте со светлой одеждой. Губы такие полные, широкий подбородок.

В тот момент я даже не подумала, что банкет в мою честь.

Но он вскоре подошел, пригласил на медленный танец именно меня.

А потом началась моя сказка.

Кино, рестораны, шикарные букеты роз, конфеты, духи, кольцо…

Он сделал мне предложение через месяц после знакомства. Как раз после того, как отгремел мой выпускной.

Никто и никогда не ухаживал за мной так, как он. А впрочем, за мной в принципе никто не ухаживал. Прогулки с одноклассниками по парку не в счет.

Он сразу спросил, девственница ли я. Я ответила: конечно. Еще бы, ведь на тот момент я даже ни с кем не успела по-нормальному поцеловаться. Тогда мой будущий муж сказал, что я ему подхожу. Он-де религиозный, верит в секс только после свадьбы.

Я подумала – вот оно. Тот самый мужчина, с которым можно и нужно разделить жизнь. Взрослый, красивый, состоятельный… Уже на тот момент ему принадлежала гостиница в центре города, в которой я сейчас работаю. А также два продуктовых магазина. Теперь у него и вовсе сеть торговых лавочек.

Разница в возрасте меня не пугала, что такое девять лет?

И я согласилась замуж.

Млела от того, как красиво он обставил нашу помолвку в самом шикарном ресторане нашего маленького городка. Мой папашка аж цвел от счастья, что дочь так удачно пристроилась, до сих пор цветет, гад такой.

Потом свадьба, да такая, что о ней даже написали в газетах. Настолько она была пышная и красивая.

А в брачную ночь я за все это расплатилась.

Помню люкс в его отеле, самый шикарный из всех. В каждом углу комнаты стояли букеты роз. На постели, куда он меня положил, те же розовые лепестки.

Романтика на полную катушку. Прямо как в фильмах, в лучших любовных романах, которые я читала запоем.

Но у него не встал.

Шувалов раздел меня, долго целовал, как и раньше во время наших свиданий. Я готовилась познать, что такое секс. Я была к этому абсолютно готова, хотела его. Помню, как стеснительно потянула руку к животу Шувалова, провела пальцами по его прессу, спустилась ниже и потрогала его вялый… Я тогда не поняла, что произошло. Оно в книгах описывалось не так. Посмотрела на его мужское достоинство, а оно было такое маленькое, сморщенное, как высохший корнишон. Тогда я хихикнула.

Я сделала это случайно, не хотела его обидеть. Засмеялась больше от нервов, потому что очень переживала.

А он отвесил мне такую крепкую оплеуху, что я отключилась. Не уверена, что ладонью, может и кулаком врезал.

Скорую он мне не вызвал, отнес в ванную под ледяной душ. Там-то я и очнулась.

Наутро под левым глазом был такой фонарь, что хоть полгорода им освещай.

Тогда я хотела уйти от Шувалова в первый раз, но он не дал.

Извинялся, нес какую-то чушь: мол, перепил, перенервничал, больше никогда не повторится. Потом признался, что находится на лечении, и что вот-вот у него все наладится по мужской части.

Я дура. Я поверила.

Потом он потащил меня в Москву на ЭКО. У него-де с девушками не получается, а с правой рукой вполне, так что сперма – не проблема. До сих пор не знаю, правда ли это, при мне он никогда не дрочил.

Он убедил меня, что ЭКО – необходимая вещь, что надо рожать сейчас, пока мы молодые, ему нужен наследник. Я согласилась под давлением. Меня лишили девственности хирургическим путем. И оплодотворили…

В результате я родила Мишутку. Радость всей моей жизни, единственный стимул вставать по утрам. Нежнейшее и позитивнейшее создание на всем белом свете.

Все время беременности Шувалов ко мне не лез.

– Ты что, ты же беременна, как я буду тыкать в тебя членом, если ты носишь моего ребенка? – говорил он мне.

Как будто ему и вправду было чем меня тыкать, как он выражался.

А через полгода после рождения ребенка у нас с ним случилась вторая брачная ночь. С тем же нулевым успехом.

Я больше не смеялась. Я вообще разучилась смеяться в этом браке.

Но когда у Шувалова опять не вышло, он снова меня вырубил.

Потом обвинил, что я фригидная сука, и это именно из-за меня у него ничего не получается. Он ни при чем, это все я, бревно и кукла, никакой во мне страсти, нечего предложить настоящему мужчине.

Я очень хотела от него уйти. Даже собрала вещи, взяла под мышку Мишутку…

Он меня не пустил, а потом и вовсе пригрозил, что, если посмею подать на развод, он сделает меня инвалидкой, и ничего ему за это не будет. А ребенка попросту отнимет.

Как можно отнять у матери ребенка? Самое дорогое, самое ценное, что есть в жизни? У него все рычаги давления. Деньги, связи, луженая глотка. А у меня дырка от бублика и отец-алкаш. Комбо!

К тому моменту я наконец поняла, зачем нужна Артему Шувалову.

Я – ширма.

Иллюзия того, что он нормальный мужик.

Идет с дружками в сауну, те по девкам, а он ни-ни… И не потому, что импотент, а потому что верующий и спит только с женой. Ребенок тому доказательство.

Чувствую ли я вину за то, что изменила мужу?

НЕТ!!!

Тысячу раз нет.

Я открываю клатч, достаю из кармана мобильный, который подарил мне Виталик. Глажу его, прижимаю к груди. После того как я сбежала от него, все же решила, что имею право пользоваться его подарком. Сунула в него сим-карту, а мужу скажу – сама купила.

Я поменяла свой номер в мобильном Виталика, пока он был в душе. Так что он никогда не сможет мне дозвониться. Да и зачем ему? Он получил, что хотел.

Смешно, да. Истерически просто… Я замужем почти пять лет, даже успела родить ребенка, но именно сегодня у меня случился первый секс в жизни.

Пусть я никогда не решусь повторить то сумасшествие, которое творилось в номере с Виталиком. Но я рада, что это у меня было.

Пусть лишь раз.

Глава 7. Влюбленный, пять дней спустя

Виталик

Неделю я не утерпел.

Что я, не человек, что ли?

По-быстрому раскидался с делами в столице и обратно в родной городок.

Наверное, впервые меня сюда тянуло настолько сильно.

Шанну хочу, аж потряхивает изнутри.

Я этой ночью почти не спал, хотя в доме брата у меня своя комната и вполне удобная кровать. Обычно я останавливаюсь у него, когда приезжаю в город.

К слову, у меня нет проблемы купить свое жилье. Последние восемь лет я колесил по приграничным гарнизонам, ближнему зарубежью. Где только не был, чего только не видел! И пострелять пришлось немало, и ранен был. Служил по контракту, защищал родину. Я очень ценный специалист, снайпер. Заработал более чем прилично. Кстати, не потратил и малой части этих денег. Все лежит на счету, ждет своего часа. Могу хоть сейчас приобрести дом.

Но зачем обзаводиться жильем, если ты будешь проводить в нем всего несколько недель в году? Это в лучшем случае. Я военный офицер, мне долгий отдых не по чину.

Между прочим, раньше мне нравилась такая кочевая жизнь. Но только сейчас понимаю, насколько от нее устал. Потихоньку подумываю – может, ну его на хрен новый контракт? Старый как раз недавно закончился.

Хотелось бы мне, чтобы дома ждала такая вот девочка, Шанна. Ради нее я бы, может, вышел в отставку. Попробовал пресловутую мирную жизнь. Вдруг даже понравилось бы. Пошел бы работать к тому же брату – у него детективное агентство, я точно пригодился бы, все нужные навыки имеются с избытком. Кстати, он меня звал и не раз.

М-да, осталась малость – заполучить девушку, с которой можно будет остепениться. Над чем сейчас и работаю.

Сегодня я еле дождался утра и поспешил на свой наблюдательный пост.

Уже сижу в кафе за уличным столиком, прямо перед гостиницей. Как и в прошлый раз, теплое апрельское утро располагает к завтраку на свежем воздухе.

Жду свою ненаглядную добычу…

Я звонил ей первые два дня, наверное, раз пятьдесят. Сначала Шанна просто не брала трубку, а потом и вовсе оказалась недоступна. Игнорирует меня… А скорей всего, попросту заблокировала.

Маленькая сексапильная вредина!

Впрочем, понимаю, сам виноват.

На кой хрен мне понадобилось сразу укладывать ее в койку?

Напугал девчонку – это сто процентов. Наверняка решила, что я какой-то озабоченный. Оно, впрочем, недалеко от истины.

Сегодня хочу с ней нормально поговорить, разъяснить, что мне от нее нужен не только спонтанный секс. Я, в принципе, не против попробовать отношения.

Нет, не так.

Я хочу этих отношений. Хочу узнать ее получше, сводить на настоящее свидание, даже на дюжину свиданий. Секса с ней хочу, разного. Общаться хочу, трогать ее, знать, что она обо мне думает. Подарки ей хочу дарить, попробовать, как она готовит, послушать, как смеется. Вот такие разноплановые у меня желания.

Как только последняя мысль окончательно формулируется в моей голове, наконец вижу, как из-за угла появляется она – моя бесценная девочка.

Сегодня она в бежевом пиджаке, юбке. Волосы распущены, как и в прошлый раз.

И…

Прямо как в прошлый раз она идет, никого и ничего не замечая.

Дожидаюсь, когда она поравняется с моим столиком, и говорю:

– Девушка, присядьте, выпьем кофе?

Она вздрагивает и оборачивается.

Видит меня!

В то же время резко разворачивается с явным намерением уйти.

Ну нет, такой финт у нее не пройдет.

– Мне опять идти в твой кабинет? Или номер снять? – спрашиваю ей в спину.

Она замирает, медленно оборачивается.

– Что тебе нужно? – спрашивает сдавленным голосом.

О, мне много надо. Но если начну все перечислять, она же обалдеет, еще, чего доброго, сбежит.

Поэтому отвечаю коротко:

– Тебя.

Вижу, как от моей откровенности у Шанны круглеют глаза. Она начинает нервно озираться. Боится, что кто-то услышит?

Но в кафе из посетителей я этим утром один.

– Присядь, пожалуйста, поговорим, – прошу ее и указываю на стул напротив.

Она нервно сглатывает и наконец преодолевает те несчастные пару метров, что нас разделяют.

Тут же подскакиваю с места, отодвигаю для нее стул, жду, когда сядет.

Устраиваюсь напротив и спрашиваю с довольной улыбкой:

– Позавтракаешь со мной, красавица?

– Нет, – качает она головой и прячет руки под стол. – Ты хотел о чем-то поговорить? Говори, только быстро, пожалуйста, я опаздываю на работу.

О как. Барышня у меня деловая по самые огурцы.

Ладно, я не гордый, могу и по-быстрому.

– Солнце, мои желания не изменились, предложение все то же.

– Я больше не буду заниматься с тобой этим самым… – тихо говорит она и смотрит на меня с осуждением. – Непонятно, что ли?

Не самая приятная речь от любовницы, пусть и случайной.

– Я, вообще-то, про ужин, – тут же поясняю. – Сходи со мной на свидание, можно без продолжения, если не захочешь.

– Виталий, мы не будем встречаться, – отвечает она твердым голосом.

Виталий, значит… А еще пять дней назад она ласково звала меня Виталя, почти Виталечка.

– Шанна, я понимаю, резко наскочил на тебя в нашу прошлую встречу, – говорю, игриво на нее поглядывая. – Просто не удержался, ты мне очень понравилась. Я могу по-другому, медленно, плавно. Какой стиль ухаживаний ты предпочитаешь?

– Никакой! – отрезает она. – Нам не нужно больше встречаться. Мы не пара, понимаешь?

А я бы, может, и постарался понять, вот только достойных причин никто не озвучивает. Нет потому что нет – для меня не аргумент.

Вскользь замечаю, как она убирает с лица прядь волос, а на руке что-то подозрительно поблескивает.

Секунда – и я уже наклоняюсь к ней через стол, хватаю за правую руку.

– Что ты делаешь? – взвизгивает она.

Не слушаю, припечатываю ее ладонь к столу.

На безымянном пальце моей красавицы сверкает кольцо с бриллиантами.

Пялюсь на него как придурок, лишь через время доходит – обручалка.

– Это что, мать твою, такое? – я почти кричу.

Шанна пытается отдернуть руку, но я не даю.

– Ты замужем? – рычу на нее, тяжело дыша.

Шанна тут же тушуется, смущенно отводит взгляд и отвечает:

– Да.

– Какого хера сразу не сказала? Ты нормальная вообще?

Она смотрит на меня виновато, все же отдергивает руку.

– Я… – Она замирает, нервно сглатывает и продолжает нехотя: – Надо было сказать, да. Но не сказала, извини.

– Почему? – спрашиваю, сверля ее бешеным взглядом. – Очень трахаться хотелось, да, милая?

– Пошел ты! – шипит она.

Резко подскакивает с места и спешит прочь.

Смотрю ей вслед и обалдеваю от того, как повернулись события.

М-да, размечтался ты, Виталик, на полную катушку.

И дом тебе, и Шанну, и мирную жизнь…

А девушка-то занята!

Тогда какого ляда она со мной переспала?

Глава 8. Бешеный

Виталик

Я наблюдаю за тем, как перед рестораном тормозит большой серебристый джип.

Сам сижу в неприметном сером седане, припаркованном чуть поодаль от ресторана. Меня не видят, зато я вижу все…

Как муж Шанны, Артем Шувалов, выскакивает из машины, как подает ей руку, помогает выйти.

Шанна выглядит обалденно в серебристом платье до колена. Волосы пышными волнами лежат на спине и плечах.

Красивая, сука, аж до сих пор цепляет, даже после всего.

Муж наклоняется к ней, целует в щеку. Ласково так!

– Фу, блядь… – цежу, глядя на эту картину и морщусь.

Интересно, он в курсе, что его жена – подстилка?

Вряд ли, учитывая, какой заказал банкет в честь ее дня рождения. Человек на тридцать, не меньше. Они заняли чуть ли не половину зала ресторана. Немаленького, к слову.

Продолжаю наблюдать, как Шувалов ведет жену в ресторан – под локоток, как самое дорогое сокровище.

Знал бы ты, придурок, как я еще недавно наяривал твое сокровище в твоей же гостинице, поседел бы, наверное. Или прибил бы ее к шутам.

Не знаю, что я сам бы сделал на его месте. Но что сопроводил бы с вещами на выход – факт.

Смешно, но именно сюда я хотел пригласить Шанну еще три дня назад, пока не узнал, что она замужем. В нашем паршивом городишке не так много приличных мест, этот ресторан самый достойный.

К слову, за последние три дня я много чего узнал, про девочку Шанну. Все неприятное.

Вот бабы пошли… Одно слово – шлюхи.

У тебя нормальный мужик, состоятельный. Даже не урод! Я бы еще понял, будь Шувалов с брюхом до пола и зажравшейся ряхой. С таким в постели и правда было бы тошно. Но супруг Шанны имеет вполне презентабельный вид.

Причем любит ее, по ходу дела.

Вон с каким придыханием ведет в ресторан.

Она живет с ним в шикарном доме, у нее есть от него ребенок.

И что она делает, когда к ней подкатываю я?

Нормальная баба как бы отреагировала на мой подкат с предложением поужинать? Еще тогда в первый раз? Сказала бы: «Извините, мужчина, я глубоко замужем».

Я бы отстал сразу. Что я, без понятий, что ли? Девушка замужем, значит неприкосновенна. К желанию хранить верность мужу лично я отнесся бы с уважением.

А Шанна что сделала? Стопроцентно втихушку стащила кольцо и давай провоцировать меня на секс. Потом самозабвенно сношалась со мной в люксе. И как ни в чем не бывало поспешила домой к мужу после всего.

Кто она после этого?

Блядь!

Угораздило же меня положить глаз именно на нее.

До сих пор вспоминаю, как кувыркался с ней, и аж изнутри потряхивает от желания повторить. Такая реакция организма бесит до зубного скрежета.

Я бы, может, так сильно не злился, не зацепи меня Шанна настолько крепко. В конце концов, это ведь не мне изменили, не мне и претензии предъявлять.

С кем не бывает – переспал с замужней. Нам было хорошо, никто не узнал, все шито-крыто. Можно спокойно разбежаться и забыть.

Но не могу, и все тут.

Клинит меня на этой истории. На Шанне клинит.

Она правда думает, что такая умная? Поиграть со мной решила в тот день?

Я тебе разок дам, дорогой, а потом буду мужу верная-преверная… А ты иди, Виталик, лесом, и про меня забудь.

Интересно, скольким она вот так давала, как мне?

Главное – чувства вины у нее ноль. Пошла с мужем в ресторан как ни в чем не бывало.

Она что думает, я так это оставлю?

Хрен она угадала!

С этими мыслями иду в ресторан.

Глава 9. Подарок для именинницы

Шанна

Я очень стараюсь не морщиться от того, как Артем впивается пальцами мне в руку повыше локтя. Спешно перебираю ногами, стараясь поспеть за его широким шагом.

Когда мы оказываемся в коридоре ресторана, Артем разворачивает меня к себе и говорит:

– Обязательно было морщиться, когда я тебя целовал?

А я сама не знаю, как так получилось. Иногда не могу совладать со своими реакциями.

– Извини, просто бородкой кольнул, – я тру щеку.

– Нежная какая… Пошли! – рявкает он. – И чтоб улыбалась.

С этими словами он ведет меня в зал ресторана, направляет туда, где стоит самый большой стол.

А там уже куча гостей.

Сеченовы, Стрежелины, Клифовы… Тут больше двадцати человек, и все разряжены будто на парад.

Гости кричат:

– Сюрприз, Шанна! С днем рождения!

Они окружают меня и Артема, сыплют поздравлениями, желают здоровья и счастья.

Не верю ни одному их слову, не хочу ни одного из них видеть.

Это его друзья, не мои.

Здесь нет ни одной моей подруги… Ибо кто я такая, чтобы звать своих подруг на собственный же день рождения. Да и не осталось их за годы брака практически ни одной. Каждую Шувалов так или иначе от меня отвадил.

– Спасибо, спасибо, мне очень приятно, – тяну губы в улыбке, принимаю поздравления.

Артем отводит меня к месту во главе стола – рядом с ним. И тут же обо мне забывает.

Усаживаюсь и превращаюсь в невидимку.

Кто я еще, как не невидимка? Здесь каждому на меня плевать, важен лишь мой муж, его настроение и желания. Он звезда вечеринки.

– Чего такая кислая? – зло цедит Артем мне на ухо. – Я вон какой праздник для тебя забабахал, скажи спасибо.

При этом умудряется улыбнуться всем остальным.

Праздник. Забабахал…

Вот только этот праздник для кого угодно, но не для меня. Лишний повод пустить любимым друзьям-недругам пыль в глаза, показать, как у него все хорошо. Тут ведь его партнеры по бизнесу, его люто ненавидимые знакомцы.

Поэтому самый крутой ресторан.

Поэтому на столе нет разве что живой воды – все остальное есть.

Поэтому шампанское льется рекой, а мне с утра доставили дизайнерское серебристое платье.

Все для того, чтобы создать картину идеального праздника, от которого меня воротит.

Артем каждый год на мой день рождения устраивает это шоу под названием «Посмотри, какой я у тебя офигенный муж».

Хоть бы один единственный раз поинтересовался: «Шанна, как ты хочешь отпраздновать свой день рождения?»

А я хочу в этот день быть дома со своим сыном!

Хочу печь с ним торт, а потом вместе его есть. Хочу смотреть с ним мультики и не держать весь вечер на лице искусственную улыбку. Хочу, чтобы с моим малышом было все в порядке!

Наклоняюсь к мужу, наконец решившись озвучить проблему, которая всерьез меня мучает:

– Можно я побуду часик-два и домой? Переживаю, как там Мишка…

– С ним мать, – цедит он мне на ухо тем же злобным тоном. – Она приглядит.

– Ну ты же знаешь, что она с ним не очень ладит…

– Хватит делать из пацана маменькиного сынка, – бурчит он. – Моя мать меня вырастила нормальным, и ничего.

И ничего… хорошего у нее не получилось.

Моя свекровь – цербер.

Она никогда не бывает довольна мной. Но это ерунда, это я могу пережить. Однако она и моим Мишуткой обычно недовольна тоже.

Она почему-то считает, что ребенок должен жить по ее указке. Это значит – есть что дают. А дает она обычно манную кашу, отвратную на вкус. И надо съесть все, а иначе будешь сидеть над тарелкой хоть два часа, и все равно ей, что я оставила ему ужин. А потом надо читать книжки, которые она считает плавильными. Мишка против сказок ничего не имеет, вот только он любит смешные истории про котов-детективов, а она ему читает классику. В результате ему неинтересно, он просит мультики и конфету… Но разве можно мультики и конфету непослушному мальчику? Так или иначе все заканчивается тем, что Мишка мне потом рассказывает, что ему не нравится сидеть с бабушкой.

Я ненавижу оставлять с ней сына. Я за каждый его грустный взгляд растерзать ее хочу. Всеми силами стараюсь сделать так, чтобы он проводил с ней минимум времени.

Но вместе с тем понимаю – если я сейчас выступлю и попытаюсь настоять на своем, уехать, Артем взбесится. Поэтому я молчу, улыбаюсь и жду.

Жду, жду…

Когда Артем напьется настолько, что ему будет все равно, есть я или нет.

Потом уболтаю его и улизну.

На меня тут никто не обращает внимания, я этим людям неинтересна. В первые пару лет я пыталась поддерживать с ними дружескую беседу, но быстро поняла, что за фальшивыми улыбками стоит зависть, ненависть, что угодно, но не искренность.

Ораторствует в основном Артем. Рассуждает на тему того, как надо вести бизнес, и как у него все шоколадно по части денег.

У меня от его разговоров оскомина. От него самого – тоже.

Блуждаю взглядом по широкому залу ресторана.

Вдруг замечаю, что в самом углу сидит…

Виталик!

Один.

И все, что он делает, – смотрит на меня.

Он видит, что я его вижу. Даже кивает.

Меня обдает изнутри кипятком. Не знаю, куда деть взгляд…

Что он здесь делает? Чего добивается, пялясь на меня так нагло?

Смотрю в сторону, делаю вид, что не замечаю его. Держать улыбку на лице становится невыносимо.

И тут мне на телефон приходит сообщение с незнакомого номера: «Не стыдно тебе?»

Это он! Стопроцентно. Его номер, который он сам же вбил в память мобильного, я удалила. Удалить-то удалила, но не заблокировала! А он-то как мой номер узнал? Впрочем, у него брат вроде как полицейский. Или детектив? Да и сам он военный, наверняка имеет связи.

Мысленно радуюсь, что на мне так много тонального крема и пудры. Хоть не видно, какая я под всей этой штукатуркой красная.

Отвечаю: «Что тебе надо?»

«Интересно, как отреагирует твой муж, если я сейчас подойду?» – прилетает мне тут же.

И вот мне уже белый свет не мил.

Чувствую, как потеет шея, мечтаю спрятаться под стол.

Тихонько пишу ему, пряча телефон от чужих взглядов: «Пожалуйста, не рушь мою жизнь! Я ничего плохого тебе не сделала!»

«Серьезно???» – вглядываюсь в эти три вопросительных знака и не понимаю, чем умудрилась ему насолить.

И тут он отвечает: «Я буду ждать тебя у черного входа на улице. Если через пятнадцать минут тебя не будет, подойду к вашему столу. Тогда не жалуйся».

Нервно сглатываю, окончательно сообразив, что он не оставит меня в покое.

Немного жду, а потом наклоняюсь к Артему, шепчу ему на ухо:

– Я на минутку, попудрить носик.

Он отмахивается от меня, слишком увлеченный беседой с приятелем.

И я незаметно ускользаю из зала ресторана.

С гулко бьющимся сердцем иду по коридору мимо дамской комнаты к выходу во двор, где обычно курят.

Делаю шаг на улицу. Секунда – и я уже перед Виталиком…

Глава 10. Переговорщик 80 lvl

Виталик

– Пришла, – рычу, отводя Шанну в сторону, подальше от света.

Хочу с ней хоть какой-то интимности, вдруг кто выйдет. Хотя сейчас на улице, кроме нас, никого, что плюс.

– У меня был выбор? – горько усмехается она.

– Вот только не надо делать из меня сейчас злобного монстра… – цокаю языком.

Я и без того дал ей поблажку.

Когда шел в ресторан, вообще хотел напрямик подойти к ним и спросить у Шанны прямо при муже, понравилось ли ей со мной спать.

Понимаю, ребячество.

Большому дяде Виталику сделали бо-бо, и он пошел мелочно мстить.

Но задела она меня не по-детски.

Не знаю, что остановило. Грустный взгляд Шанны, который она маскировала под искусственной улыбкой. То, как показательно ее игнорировали за столом, хотя это она именинница, должна бы быть королевой вечера… Ей было явно некомфортно в той компании. Почему?

В общем, пожалел, решил переговорить тета-тет.

– Что ты от меня хочешь? – спрашивает она с болью в голосе.

А я столько всего от нее хочу, что аж самому себе хочется купить губозакаточную машину.

– Почему ты повела себя как блядь? – спрашиваю напрямик. – Нормальные жены не трахаются с первым встречным в гостиницах…

Хотя меня задело совсем не это, а тот факт, что она замужем. Сколько раз она после меня трахалась с мужем? Вот сколько? Этот вопрос хочу задать, но знать на него ответ и близко не желаю.

Шанна при моих словах отшатывается на добрых полметра.

– Ты понятия не имеешь, что творится в моей семье! – заявляет она с чувством.

Ну да, ну да, если проблемы в браке, измена – как раз тот способ, который поможет все наладить.

– Любишь его? – спрашиваю без обиняков.

– Нет, – она качает головой.

– Тогда уходи! – говорю и чувствую, как в груди все вибрирует от нахлынувших чувств. – Что тебя держит?

– Куда уходить? – она издает горький смешок. – К тебе?

– А даже если так… – Сам не верю, что говорю это, но стою на своем. – Ко мне уходи.

– У меня ребенок! – заявляет она с таким видом, будто это ну пиздец какая помеха.

– Прямо сейчас поехали, заберем, – говорю со всей уверенностью.

Что в меня вселилось вообще? Не понимаю, но и назад не отступлю.

– Ты только что меня блядью назвал, – подмечает она с оскорбленным видом.

– За дело назвал! – смотрю на нее с прищуром. – Потому что заслужила. Трахаться втихаря от мужа – последнее дело, Шанна.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – шипит она, явно обиженная.

– Я знаю все, что мне надо знать. Если нормальную девушку не устраивает брак, она разводится, и ребенок тому не помеха. Ты же повела себя как блядь! Переспала со мной и вернулась к мужу как ни в чем не бывало. Зачем ты под меня легла?

– Еще скажи, я на тебя напрыгнула! – ее голос дрожит. – Я не собиралась, ты сам…

– Ой, вот только не надо, – хмыкаю зло. – Жопой передо мной вертела будь здоров, и не отбивалась, когда я тебя под себя укладывал. Почему, Шанна? А впрочем, не говори, я и так знаю ответ. Просто твой муж богатый, вот ты от него и не уходишь. Шмотки тебе дорогие покупает, по ресторанам водит, вот ты и живешь…

За пылкой речью я как-то пропускаю момент, когда она бросается ко мне и ее ладонь летит мне в лицо.

Щеку обжигает пощечина.

– Барышня, ты офигела? – тут же перехватываю ее руку. – Сама виновата…

С этими словами прижимаю ее к стене и впиваюсь в губы.

Меня всего аж лихорадит от нашего контакта. Сжимаю ее в руках, целую без всякой жалости, и меня поджаривает изнутри от желания большего.

Я пиздец как ее хочу.

Прямо здесь и прямо сейчас.

С губ переключаюсь на шею, целую так же яростно.

– Отпусти… Отпусти меня! – шипит она, отчаянно вырываясь.

Дама не изволит получать удовольствие от нашего грубого контакта.

Нехотя разжимаю хватку, выпускаю ее.

Шанна срывается с места и несется обратно в ресторан.

Смотрю ей вслед, еле сдерживаюсь, чтобы не броситься вдогонку. Все внутри аж зудит от дикой неудовлетворенности.

Хапаю ртом прохладный ночной воздух, и немного отпускает. Довольно скоро меня накрывает сильнейшим откатом, даже ноги будто подкашиваются.

Не так я должен был звать ее с собой. Не так…

А впрочем, нехрен трахаться с той, про кого ты ничего не знаешь.

Я мальчик, что ли? Проверить ее не мог, прежде чем затащить в номер для секса? Еще как мог, но в трусах задымилось, и я все послал к черту.

Результат офигительный. Прямо как от фугасной бомбы. Внутренности в мясо, точнее гребаное сердце.

Пора мне обратно на службу, наелся мирной жизни по самые помидоры.

Глава 11. Тайны семьи Шуваловых

Шанна

Вижу в окно кухни, как по двору шагает свекровь, и очень хочется быстренько метнуться в прихожую, чтобы запереть входную дверь.

Нет меня. И Мишутки нет…

Жаль, не могу так сделать, потому что Артем-то дома! В кои-то веки он не усвистал никуда с друзьями в воскресенье и радует нас с сыном своим присутствием. Точнее, торчит в гостиной и смотрит по огромной плазме какой-то матч.

Иду в прихожую встречать свекровь.

Она всегда является к нам без звонка, как будто мы по умолчанию всегда должны быть дома и радоваться ее приходу.

Впрочем, Артем-то всегда рад. У него с матерью очень теплые отношения.

– Здравствуйте, Светлана Игоревна, – широко ей улыбаюсь.

Я всегда очень стараюсь, чтобы хоть со стороны казалось, будто у нас мирные отношения.

Я-то стараюсь, а она – нет.

Вот и сегодня едва она меня видит, тут же морщит обколотый ботоксом лоб. Потом нарочито небрежно поправляет высокую прическу, в какую обычно укладывает свои черные волосы.

– Здравствуй, Шанна, – она делает паузы между словами.

В ее взгляде скользит недовольство.

Что на этот раз, блин?

Оглядываю себя и не понимаю, что плохого она нашла в моем виде. На мне обычное черное платье до середины колена, я собрала волосы в свободную косу, лицо аккуратно накрашено. Впрочем, наверное, неважно, как я выгляжу, ведь это все равно я – та, которая, по мнению свекрови, недостойна ее дорогого сыночка.

Как же мне хочется сказать: «Он тебе так нужен? Забери обратно!»

– Так и будешь держать меня в прихожей? – хмыкает она, хотя я задумалась всего на секунду.

– Проходите, – тут же ее приглашаю.

Она следует за мной, важно проходит в гостиную.

Едва Артем видит ее, тут же вскакивает с дивана, выключает телевизор.

– Привет, сыночек. – Они обмениваются поцелуями в щеку.

Свекровь проходит, усаживается на диван, кладет на журнальный столик объемный контейнер, с которым обычно является к нам в дом.

– Где внук? – интересуется она с прищуром.

– Понятия не имею, где этот пакостник, – пожимает плечами Артем, тоже садится на диван.

А меня коробит. Хочется подойти и дать ему затрещину. Мишка – никакой не пакостник, отличный малыш и совершенно не шкодливый.

– Он в своей комнате, играет в лего, – говорю, тут же посерьезнев.

– А я ему вкусненького принесла. – С этими словами Светлана Игоревна открывает контейнер и важно объявляет: – Капустный пирог с мясом! Пусть полакомится, Шанна же не умеет печь…

Печь я умею прекрасно, но еще ни разу не было такого, чтобы мои кулинарные творения понравились свекрови, что не мешает мужу и сыну лопать их за обе щеки. А вот ее шедевры по вкусу разве что Артему, и то потому, что он с детства к ним привык.

Но плохо не это, плохо то, что ее капустные пироги очень уж пахучи!

Запах ударяет мне в нос будто кулаком.

Невольно морщусь.

Свекровь бросает на меня настороженный взгляд и спрашивает:

– Ты не беременна, часом? Точно так же морщилась, когда ходила с Мишей.

Вот это предположение…

Мое лицо вытягивается.

Больше того, лицо мужа тоже.

Впрочем, он быстро приходит в себя, машет рукой:

– Мы предохраняемся, мам. Она точно не беременна.

И то правда, у нас с Артемом самое надежное в мире предохранение – не заниматься сексом вообще никогда.

Ах да, забыла подчеркнуть, Артем запретил мне кому-либо говорить о его проблемах в постели. Даже мать – и та не в курсе. А впрочем, даже будь она в курсе, тоже наверняка обвинила бы в импотенции сына именно меня.

Меж тем неприятный запах капусты прочно селится у меня в носу, не давая вздохнуть. Недавно съеденный завтрак просится обратно.

– Я на минутку, – спешно ретируюсь в ванную.

Плескаю на лицо холодной водой, стремясь отогнать непонятно откуда накатившую дурноту. Открываю окно, вдыхаю свежего воздуха, и немного отпускает.

Меня прошибает холодным потом от мысли, что могла залететь. Ведь секс-то был! Запретный…

Но я же не могу быть беременна, так? Четко помню, что Виталик пользовался презервативами. Так что нет, не мог он оставить мне такой подарочек при всем желании.

Вспоминаю про Виталика, и по телу бежит дрожь. Даже сама не могу понять, приятная или нет…

С тех пор, как мы с ним в последний раз виделись, прошло две недели. После нашего разговора у ресторана я больше его не встречала и, наверное, уже не встречу.

Никогда не забуду, как он на меня смотрел…

Будто я лично убила его любимую бабушку, а потом станцевала на ее могиле, это как минимум.

Обиделся на то, что я замужем. Но он ведь даже не спросил, свободна ли я. Просто набросился на меня как сомнамбула. А я… А мне просто очень его хотелось. Слишком давно и слишком сильно.

Блядью назвал и при этом звал с собой… В качестве кого? В качестве бляди?

Мне до сих пор больно и мерзко от его слов. А еще чертовски обидно.

Ну почему в мои восемнадцать я не встретилась с ним? Почему на моем жизненном пути встретился именно Артем?

С Виталиком все было бы по-другому.

Но как бы оно было, я уже никогда не узнаю.

Скрепя сердце, выхожу из ванной, приближаюсь к гостиной и замираю у двери. Слышу, как Светлана Игоревна говорит обо мне с Артемом.

– Слишком ты с ней деликатничаешь, жену в узде держать надо. Устроил ее в гостиницу зачем-то, начальницей сделал…

Артем, вот удивительно, заступается за меня:

– Она отличный администратор, мам. Она сама хотела… Дома, в принципе, тоже справляется, и с пацаном нянчится. У меня к ней нет претензий по этому поводу.

– А у меня есть, – тут же заявляет свекровь. – Ты что, не видишь, как паршиво она воспитывает сына? Он у нее как сорняк, классику так и не знает…

– Ему четыре, мам, – вяло отбивается Артем.

– И потом, я не знаю, как ты не замечаешь, но он на тебя совсем не похож. И на Шанну не похож. Он не нашей породы, я теперь это четко вижу. Не Шувалов. Я сравнила его фото с твоими и твоего отца маленького. Ничего же общего, хочу заметить. Может, он не твой, ты об этом подумал?

Ее последняя фраза выбивает из меня дух.

Ведь и правда не похож.

Мишка не походит ни на меня, ни на Артема.

Может он быть не его сыном? Сразу вспоминаю историю Артема про то, что сперма – не проблема. Но если так, он хоть раз да кончил бы при мне, так? Этого не было. Вдруг для ЭКО использовали чужую сперму? В теории такое вполне возможно.

При таком раскладе мне сразу становится понятно, почему он абсолютно равнодушен к Мишке. Никогда с ним не играет, не гуляет, даже ни разу из садика не забрал.

Больше не могу выдержать нервного напряжения, захожу в гостиную, настороженно смотрю на мужа.

Артем ловит мой взгляд, говорит матери резко:

– Не мели ерунду, эта тема закрыта.

Светлана Игоревна не привыкла к такому тону и тут же обижается.

Уже после того, как мы спроваживаем свекровь восвояси, Артем подходит ко мне, поворачивает к себе лицом. Берет за подбородок и заставляет посмотреть в глаза.

Говорит уверенным голосом:

– Он мой, Шанна. Ты же мне веришь, да? Не слушай мать, Миша – мой сын.

– Ага, – киваю.

Нет, я совсем ему не верю.

И если вдруг Миша вправду не биологический сын Артема, я буду любить моего ребенка еще больше, если такое вообще возможно.

Глава 12. Тест на беременность

Шанна

Я выглядываю в окно кухни, наблюдаю за тем, как Мишка во дворе объезжает новую игрушку – пластмассового коня на колесиках.

Возвращаюсь к плите, помешиваю рагу из свинины, которое заказал на ужин Артем. Делаю медленный огонь, пробую бульон на вкус. Чуть недосолен. Добавляю щепотку, ставлю солонку на столешницу.

В этот момент я краем глаза замечаю, как в кухню входит муж.

Резко оборачиваюсь и вижу, что он отчего-то держит в руке мою раскрытую сумку. Черную, ту, с которой я сегодня ходила на работу.

В его глазах буря, губы изогнуты в злой гримасе.

И тут я замечаю в его левой руке коробочку от теста для определения беременности. Ту самую, что я купила сегодня утром, когда шла на работу.

– Это что, блядь, такое? – орет муж. – Я полез к тебе за жвачкой, а там…

Он кидает мою сумку прямо на пол, подходит и тычет коробкой мне в лицо.

Я идиотка!

Неужели я оставила эту коробочку в сумке? Я точно сегодня не в адеквате.

– Ты что, беременна? – рычит муж, нависая надо мной. – Ты мне изменяешь?!

Нервно сглатываю.

Мозг превращается в вату, отказывается работать.

Будто со стороны слышу свой испуганный голос:

– Это не для меня, я покупала тест для администратора, Верочки. Просто ходили в туалет вместе, она отдала мне коробочку после того, как взяла тест. Я, наверное, машинально кинула в сумку…

Шувалов ни на грош мне не верит.

Я бы, пожалуй, и сама себе не поверила, объяснение-то глупое.

– Что за херню ты несешь? – шипит он.

Дальше все происходит очень быстро.

Артем резко и больно хватает меня за шею сзади, с силой давит, а потом что есть силы пихает меня вперед.

С криком падаю на кафельный пол, больно ударяясь коленкой.

Этого Шувалову оказывается мало.

Он подходит с явным намерением пнуть меня.

– Это просто коробка! – кричу я в панике и отползаю в сторону.

Шувалов тормозит, прожигая меня взглядом. А потом наклоняется, пребольно хватает меня под локоть, поднимает, тащит к стене и прижимает собой. Шумно дышит мне в лицо и… не верит мне. Я вижу это по его лицу.

– Просто коробка, да? – цедит он с издевкой.

– Просто коробка… – тихо шепчу.

Он думает секунду, две, десять.

А потом выдает вердикт:

– Знаешь, как все будет? Я сейчас закажу в аптеке тест с доставкой, и ты его сделаешь при мне. Не бывать такому, чтобы моя жена гуляла на стороне. Ты хоть примерно представляешь, какие обо мне пойдут слухи?! Представляешь, мать твою так?

– Я ничего этого не делала, – быстро качаю головой. – Артем, успокойся, пожалуйста!

– Успокоиться? Это после такого-то?! – еще больше ярится он. – Ты сделаешь тест! Если он окажется положительным… Я тебя закопаю, ты у меня землю есть будешь и ею же дышать.

С этими словами он меня отпускает, снова внимательно смотрит.

Не успеваю выдохнуть, как он рявкает:

– Я пошел заказывать тест, а ты оставайся здесь, ни шагу из кухни! Молись, чтобы тест оказался отрицательным…

Артем показательно бренчит ключами, в доме каждая комната закрывается на замок, а ключи только у него. Одна из маленьких граней его безумия. Он шагает в коридор.

Я морщусь от того, как сильно он бахает дверью. Слышу поворот ключа в замочной скважине.

Оседаю прямо на пол, возле брошенной им сумки.

Я бы помолилась, честно. Да толку-то? Ведь я обалдеть как беременна…

Узнала сегодня утром.

Не давали покоя слова свекрови про капустный пирог. Ладно бы только это, но я и на другие запахи стала реагировать. К тому же трехдневная задержка говорила сама за себя.

Я купила тест, сделала его и убедилась, что Виталик все же оставил мне незабываемый подарочек.

Весь день проходила будто во сне.

Не знала, что делать.

По-быстренькому на аборт, чтобы никто ничего не узнал? Но у меня так не получится, Артем постоянно интересуется, где я и что делаю.

Да к тому же ну как бы я пошла на аборт? Это же ребенок ВИТАЛИКА! Не какого-то там левого мужика, которого я видела раз в жизни, а Реброва…

Единственного человека, которого я любила по-настоящему.

Единственного, от кого я вправду хотела бы родить.

«Если я узнаю, что ты мне изменяешь, я проломлю стену твоей головой, Шанна!» – такое обещание Артем дал мне, когда рассказывал про свою импотенцию.

И что мне теперь делать?

Через полчаса он явится, заставит меня сделать тест… Заставит при нем, в этом я не сомневаюсь. А потом что?

Я будто в реальности вижу кулак Артема, летящий мне в лицо. Становится так страшно, что начинаю икать.

Бездумно подтягиваю к себе сумку, перебираю вещи. Как будто тут сейчас волшебным образом должно найтись какое-нибудь секретное оружие, которое поможет мне защититься.

Оружия в сумке нет. Есть бумажные платочки, паспорт, немного налички, Мишкино свидетельство о рождении. Брала документы с собой вчера, когда водила сына к врачу, да так и забыла выложить. Еще есть телефон, подаренный Виталиком.

Телефон!

Почему я стерла номер Виталика? Ну вот почему? А впрочем, он, скорее всего, укатил на службу в неизвестное далеко. Ведь редко бывает в городе.

Может, в полицию позвонить? И что я им скажу? Здравствуйте, мой муж сейчас будет меня убивать за то, что я нагуляла ребенка? Да Артем их даже в дом не пустит. А потом все равно прибьет меня, даже будет делать это с большим азартом.

Может, позвонить свекрови, чисто по-женски попросить помощи? Но она не тот человек, кто поможет. Разве что еще больше подбодрит сына.

Есть еще коллеги, которые… работают на моего мужа.

А больше некому позвонить.

Господи, как мне это все надоело! Все время бояться, засовывать язык в задницу, чтобы не сболтнуть лишнего и не спровоцировать Артема. Улыбаться, когда хочется плакать, делать, что он велит. За жизнь свою трястись! За здоровье!

Человек я или нет?

Открываю окно. Благо оно без решеток, потому что стекла небьющиеся, толстые. Артем специально такие установил, чтобы не уродовать дом решетками.

А потом совершенно бездумно перевешиваюсь через окошко и прыгаю во двор.

Ушибленная о кухонный кафель коленка тут же отзывается болью, но я не обращаю на это внимания.

Хватаю Мишку в охапку и бегу с ним на улицу.

У меня есть полчаса… Точнее, двадцать пять минут – пять я глупо потратила на сидение на одном месте.

Но хоть какая-то фора.

Глава 13. Куда бежать?

Шанна

– Мама, куда мы бежим? – спрашивает Мишка, едва поспевая за моим быстрым шагом.

Сначала я несла его на руках, но уже через пару кварталов взмокла, выдохлась, опустила на землю. Мишутка весит уже восемнадцать килограммов, не натаскаешься.

– Мам, мы куда? – продолжает он теребить меня больным вопросом.

А я понятия не имею, куда мы.

Плана нет!

В голове такая густая каша, что не размешаешь даже самой прочной ложкой.

Знаю одно – к Шувалову не вернусь ни за что.

Козел! Как же он меня достал!

В землю он меня зарыть решил. Ага, сейчас! Больше не позволю обращаться с собой как с грязью. Хватит, натерпелась, намучилась. Глаза бы мои его больше не видели.

Тут же срываю с правой руки кольцо и швыряю его в канаву. Там ему самое место.

– Я лошадку хочу… – хныкает Миша, совсем не довольный тем, что его оторвали от новой игрушки.

Мы останавливаемся у какого-то многоквартирного дома, сворачиваем во двор.

Тут детская площадка, и лошадка имеется, правда на пружине, а не на колесах, как та, что осталась в нашем дворе.

– Поиграй немножко, – прошу своего малыша.

Он, наивная душа, с радостным визгом несется к лошадке, тут же забирается на нее и принимается объезжать.

Я стою рядом, слежу, чтобы не упал.

А сама думаю свои черные думы.

Вечереет, дует прохладный ветер. Зябко ежусь, я ведь в домашних шортах и белой футболке, еще спасибо, что не в тапочках, а во вьетнамках, которые обычно ношу на кухне.

Насмерть не замерзну, конечно, ведь на улице апрель, а не февраль, но холодно, а дальше будет только хуже.

Хорошо, хоть Мишка одет по-уличному – на нем курточка и шапка.

Тем не менее он скоро тоже замерзнет, захочет есть, спать. Не на площадке же нам ночевать.

Куда нам идти? В отель? Артем найдет меня там за полчаса! Никаких хостелов и прочих благ цивилизации в нашем городке нет. А даже если бы и были, нас там искали бы в первую очередь.

Друзья? Нет надежных.

Отец?

Отец!

Мы не общались давненько. Кажется, в последний раз говорили два месяца назад – я поздравляла его с двадцать третьим февраля. Мы вообще с ним после смерти мамы почти не общаемся…

Все-таки звоню ему.

– Пап, – мой голос дрожит, но я продолжаю говорить: – У меня неприятности…

– Что случилось? – тут же беспокоится он. – Ты Артему звонила? Где ты? Я сейчас сам ему позвоню, и он…

– Не надо звонить Артему! – почти кричу и выдаю главное: – Я ушла от него…

– Ты что творишь, дочь? – он моментально выходит из себя. – Как ты можешь такое говорить? Такой хороший муж, заботливый…

В этот момент окончательно понимаю – папа мне не союзник. Впрочем, я это и раньше знала, ведь поначалу жаловалась ему сдуру. Поддержки было ноль. Оно и неудивительно, ведь Артем устроил его в один из своих магазинов начальником склада. В кои-то веки у отца появилась нормальная работа, которой он дорожил.

Но он же мой папа! Я ведь должна быть для него важнее работы, так?

Отец тем временем продолжает:

– Тебе выпал настоящий туз, когда вышла замуж за Шувалова, так цени, дочь.

– А ты не хочешь спросить, почему я ушла? – стону на выдохе. – Хоть бы послушал…

– Что тебя слушать? – перебивает он меня. – Выкинь из головы бабью дурь, позвони мужу!

На этом я кладу трубку.

Тру переносицу, силясь унять слезы, которые уже давно готовы прорваться.

Вижу входящий от отца и сбрасываю. А потом понимаю, какую глупость я совершила, позвонив ему. Он же сейчас начнет названивать мужу! Так он меня и найдет, причем очень быстро.

Достаю сим-карту из телефона и бросаю на дно сумки. Выключаю телефон.

Ну вот, я без связи.

Даже такси не смогу вызвать.

Может, в полицию?

Ага, ага, и насколько быстро они позвонят моему мужу? Он же сразу заберет меня оттуда!

Мысленно перебираю в голове всех друзей-знакомых, кто хотя бы чисто теоретически мог меня выручить, и не нахожу такого. Нет в этом городе человека, который сможет мне помочь.

А впрочем, есть.

Целый один.

Отец моего ребенка, который считает меня блядью.

И мне придется к нему обратиться, потому что больше не к кому.

– Пусть считает меня кем хочет, плевать, – тихо шепчу себе под нос.

Он же военный, а значит, по умолчанию сильный, со связями.

Неужели он не захочет помочь своему ребенку?

«У тебя нет его номера!» – смеется надо мной мое внутреннее я.

Номера нет, да. А вот адрес есть, ведь мы много лет жили неподалеку раньше.

Вдруг так случилось, что он еще не уехал? Или опять приехал. Очень надеюсь, что он не сменил адрес.

– Мишенька, пошли, прогуляемся, – стаскиваю сына с лошадки.

И мы спешим по проулкам к месту, где я когда-то жила с мамой и папой. Идем быстро – чтобы хоть как-то согреться.

Вот они, преимущества маленького городка – за час-полтора можно добраться до любой точки.

К концу пути Мишка уже канючит практически постоянно:

– Мам, я устал, кушать хочу…

Покупаю ему булочку, и он успокаивается, продолжает топать за мной.

Наконец мы добираемся до нужной улицы, находим дом, где Виталик жил раньше.

У меня сердце из груди выпрыгивает, когда вижу там свет.

Звоню в калитку, во все глаза наблюдаю за входной дверью.

Вскоре на улице показывается мужчина.

На какой-то миг я вспыхиваю изнутри радостью – Виталик!

Но очень быстро понимаю – нет, не он, хотя похож. Мужчина будто уменьшенная копия Виталика – ниже на полголовы или около того, хотя так же широк в плечах. Нет, все-таки не копия, черты лица чуть мягче.

Это его младший брат, Максим, кто же еще. Насколько я помню, у них небольшая разница в возрасте, всего два-три года.

Он подходит к калитке, оглядывает меня с подозрением.

– Здравствуйте, – тяну я смущенно.

Ну вот как я буду объяснять свои проблемы совершенно незнакомому мужчине? Я же понятия не имею, какой он человек.

– Привет, – отвечает Максим, в его взгляде скользит интерес. – Ты кто такая?

– Я? Шанна. А Виталик дома? – спрашиваю с надеждой. – Мне очень нужно с ним поговорить.

– Нет, он уехал.

От его ответа у меня опускается сердце.

– А когда вернется? – все продолжаю отчаянно на что-то надеяться.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожимает он плечами. – Может, прикатит через месяц, может через год.

Его слова звучат как приговор.

– Год? – охаю, чувствуя, как к горлу подступает паника.

– В чем, собственно, дело? – Максим тут же настораживается.

– Я беременна от него, – признаюсь ему и опускаю взгляд. – Помогите мне, пожалуйста…

Младший Ребров некоторое время сверлит меня взглядом. В какой-то момент кажется – сейчас пошлет. Оно и понятно, если так сделает: сидит себе человек дома, занимается своими делами, а тут я как снег на голову. Еще и с такой новостью. Что в подобной ситуации можно подумать? Не удивлюсь, если примет меня за какую-нибудь сумасшедшую.

Однако Максим все-таки приглашает меня в дом и обещает связаться с Виталиком.

Глава 14. Первый мужчина Шанны

Артем

Я слышу звонок – кто-то пришел.

– Наконец-то, – рычу себе под нос.

Долбаная аптека, долбаная доставка.

Я ждал целых сорок пять минут!

Вылетаю из кабинета, спешу на улицу.

У калитки и вправду стоит доставщик. Молодой патлатый парень озирается по сторонам. Еще бы ему не озираться, поди не каждый день видит такой роскошный дом, как у меня.

– Ты откуда ехал? Из Тьмутаракани? – рявкаю на него.

Он пытается что-то блеять в оправдание, но я не слушаю.

Забираю пакет с тестами и закрываю калитку прямо перед его носом, иду обратно в дом.

По дороге к крыльцу смотрю по сторонам. Вроде шкет был на улице, нет? Вон и его новый конь… Брошенный. Как и многие другие игрушки, которые паршивец раскидывает по всему дому и двору.

Если бы Шанна так отчаянно не цеплялась за пацана, я бы давно скинул его матери, чтобы не мешался под ногами. Пусть бы возилась с внуком, а то достал уже.

И Шанна достала своим тупизмом.

Додумалась же купить тест администратору, да еще и коробку в сумку засунуть. Ну не дура ли так подставляться? Взбудоражила меня своей глупостью не по-детски.

Самое смешное – я ей вполне верю. Не потому, что убежден в ее неземной любви, нет. Просто я в свое время как следует подстраховался, закрутил гайки на максимум. Она не посмела бы ни под кого лечь.

Моя уверенность не на пустом месте – я подробно рассказал ей, что будет, если она попробует сходить налево. Вдолбил эти знания ей в голову.

Кстати, поначалу я даже следил за ней постоянно. Все ждал, вдруг она взбрыкнет, попытается с кем-нибудь переспать мне назло.

Позже прекратил слежку за женой, потому что это оказалось обалдеть как скучно. Мою домашнюю клушу волнует сын, походы за продуктами, а на первом месте у нее, конечно же, стоит вопрос – как ублажить меня. Со временем в круг ее интересов стала входить работа. На этом все. И меня это более чем устраивает.

Какой ей, к шутам, любовник, если она фригидная?

Шанне секс не нужен в принципе, ей даже не нравится, когда я ее касаюсь. Что, в общем-то, не мешает мне хотеть ее каждый день и в мыслях иметь по-всякому.

Не будь я с изъяном, она бы у меня была траханная-перетраханная, и мне было бы плевать, хочет она этого или нет.

Что я только не перепробовал, лишь бы иметь возможность спать с женой. Что бы я только не отдал за один-единственный шанс поиметь ее…

Гребаная физиология, гребаная фармацевтика, гребаные врачи! Ничего не могут, суки, только доят мой кошелек, и на этом все.

Кстати, будь Шанна на самом деле беременна и купи тест для себя, уж озаботилась бы тем, чтобы не оставить улики, так?

Скорей всего, Шанна говорит правду, и тест она действительно купила для администратора.

Пока я ждал курьера из аптеки, поуспокоился, разложил информацию по полочкам головного мозга. Наверное, не надо было мне так психовать.

Но я все равно заставлю ее сделать тест – так, на всякий случай. Пусть знает, что я слов на ветер не бросаю.

Перед дверью на кухню немного торможу, прислушиваюсь.

Что она там делает? Ноет, наверное, как обычно. Чувствительная, едрить твою налево. Чуть тронь – и в слезы. Прям пальцем не прикоснись.

Отпираю дверь, захожу.

В кухне воняет гарью.

Очень скоро понимаю – это от плиты, на которой подгорает нечто, варимое в красном казанке. Содержимое уже успело сбежать на плиту, изрядно пригореть.

Выключаю варево, еще недавно вкусно пахнущее мясом.

Оглядываюсь по сторонам, даже наклоняюсь, чтобы заглянуть под стол. Но комната совершенно пуста.

– Шанна? – удивленно восклицаю.

В груди нехорошо екает.

Куда она делась? Я же велел ей сидеть тут! Даже запер. Она что, просочилась через замочную скважину?

Уже потом замечаю, что окно во двор открыто. Выглядываю из него и чешу лоб.

Она слиняла, что ли?

Она охуела?

В этот момент в кармане джинсов начинает вибрировать телефон.

Звонит тесть, тут же начинает лебезить в трубку:

– Артем, не знаю, что у вас там случилось, но я Шанночку постарался успокоить… Что у вас стряслось?

А я понятия не имею, что у нас с ней стряслось. Была жена – и нет.

– К чему вопрос? – чеканю недовольным голосом.

– Шанна сказала, вы расходитесь…

– Что?! – ору в трубку не своим голосом.

Это она что?

Это она типа от меня ушла? Через окно?

Меня моментально начинает лихорадить.

Неужели я ее так напугал? Я же даже почти не орал.

Где моя жена? Она мне нужна!

Глава 15. Второй мужчина Шанны

Виталик

Лежу в гостиничном номере в загородном отеле Москвы и пялюсь в потолок.

Уже ночь, а мне не спится, даже несмотря на то что намотался за день будь здоров. Еще бы мне не намотаться, тут всю неделю гремели международные снайперские соревнования. Я в этот раз был куратором, а не участником, но все равно побегать пришлось немало. Гонял по полигону вместе с подопечной командой километры и километры.

В ушах шумит от выстрелов, хоть и ходил весь день в защитных наушниках. Ноги гудят, и руки тоже. Но это все не идет ни в какое сравнение с тем, как ноет внутри.

Я уже две недели в Москве, завтра иду заключать новый контракт, а потом обратно на Дальний Восток. Вернусь о-о-очень нескоро, мне предложили контракт на пять лет.

За это время красивая девочка Шанна наверняка забудет, как я выгляжу.

Родит своему уроду девчонку или второго мальчишку, будет жить-поживать и меня не вспоминать.

Что ж меня так из-за нее переклинило?

Понять не могу, что со мной происходит.

Аж трусит всего, стоит о ней подумать.

Ну обычная ж девка с виду. Две руки, две ноги, две сиськи и одна обалденная куночка.

Так, стоп, если я сейчас еще о ее гениталиях думать начну, вообще планку сорвет.

А все-таки не так я должен был звать ее с собой там у ресторана. Паршиво позвал! Я и не собирался, в общем-то. Но сейчас понимаю, если бы она тогда ушла со мной, я бы был самый счастливый.

Но когда такое было, чтобы красавицы предпочитали толстосумам простых солдат?

Смирись, Виталя, девочка не про тебя.

Причем, если бы я тогда в гостинице не пристал к ней так настойчиво, она бы мне даже не дала.

Вот уж лучше бы вообще не давала, чем дала так мало.

Мало дала! Я больше хотел… Намного-намного больше.

Возле подушки начинает жужжать мобильный. Нехотя тянусь к нему, вижу на экране имя брата, беру трубку.

– Алло, – тяну лениво.

И тут он меня огорошивает:

– Ноги в руки и сюда. У меня дома твоя беременная подружка!

Резко забываю про усталость, фокусирую внимание на его словах.

Чего-чего, а такого я от брата услышать не ожидал.

И ладно бы кого-то брюхатил, так ведь нет!

– Макс, ты там часом головой не стукнулся? – интересуюсь как бы между прочим. – Что за беременная подружка? У меня подружек нет в принципе, особенно беременных…

– Одна точно есть, Шанной зовут. Или не твоя?

От его последних слов меня будто прошивает изнутри.

Шанна!

– В смысле она беременна? – до меня окончательно доходит значение сказанного. – От меня?

Говорю, а сам думаю – это вообще может быть? Я же пользовался резинками.

Однако довольно скоро вспоминаю, как я после первого полового акта, не сходив при этом в душ, с удовольствием сунул в нее член без резинки. Между прочим, даже ей об этом не сказал. Посчитал, что вероятность зачатия слишком мала.

В принципе, так оно и есть. Вероятность, что ребенок мой, – один к ста.

Скорее уж Шанна натрахалась с мужем по самые не балуй и залетела от него же.

Стоит об этом подумать, и меня аж всего передергивает…

Но если киндер от мужа, тогда какого ляда она пошла к Максу? Нестыковка.

Брат тем временем продолжает:

– Слушай, я не знаю, что у вас там случилось, но она пришла сюда, одетая в одни шорты и футболку. А на улице меж тем четырнадцать градусов. Явно сбежала из дома в чем была. Ей муж чем-то там угрожал… Короче, приезжай и разбирайся.

– Ага.

Не отключаюсь тут же достаю планшет. Захожу на сайт бронирования билетов. А на ближайший рейс Москва – Краснодар мест нет! Даже в бизнес-класс.

Впрочем, что такое тысяча километров? Для бешеной собаки семь верст – как два пальца об асфальт. Тем более что у меня машина на парковке.

Плевать, что ночь.

– Мне не нравится вся эта история, – продолжает Макс.

Слушаю брата вполуха, а сам уже подскакиваю с кровати, пытаюсь вспомнить, куда запихал сумку.

– Макс, большая просьба, пока я не приеду, пригляди за ней, в идеале не выпускай из дома. Хотя у нее же сын…

– А она пришла с ребенком.

– Даже та-а-ак, – тяну, вконец обалдев.

– Она сказала, что ей некуда идти.

Это что получается, она сбежала от мужа… ко мне? А меня нет!

Ничего, я скоро буду.

– Все, еду, пусть ждет.

Кладу трубку и спешно собираю вещи.

Да уж, с таким раскладом никакого контракта я завтра не подпишу.

И черт с ним.

Глава 16. Встреча

Виталик

Последние километры до дома брата я уже тупо гоню. Плюю на правила, на все плюю, благо водительского опыта вагон, и мои выкрутасы никому не опасны.

Подъезжаю к нужному дому, паркую джип у забора. Кажется, криво… Впервые такое.

Вылезаю из машины, спешу во двор. А там Макс… Посмеивается, сука. Забавно ему видеть меня взволнованным дальше некуда.

– Быстро же ты приехал, – Макс издает ехидный смешок и продолжает стебаться: – А говорил, никого не брюхатил, и девушки у тебя нет.

– Завтра надо мной посмеешься, сегодня не до тебя, – рычу на него. – Где она?

– В гостиной, – брат кивает на дом.

Залетаю в дом, прохожу в гостиную, а там и правда она, родимая.

Шанна сидит на диване с пультом от телевизора в руке. Видно, что-то смотрела, но уже успела выключить. Она тут же вскакивает, делает шаг ко мне. А больше ей двигаться и не нужно, ибо я уже успеваю к ней подскочить.

Мы стоим почти вплотную.

Смотрю на нее и поражаюсь собственной стойкости. Как я вообще мог от нее уехать? Она же совершенная, мать ее так.

Даже сейчас, без своих серебристых платьев и белых костюмов, в обычных шортах и футболке, даже не накрашенная, она кажется мне идеалом. Оно и неудивительно, с такими-то огромными серо-синими глазищами, пухлыми губами.

Стоит тут передо мной, вкусно пахнет чем-то печеным, дразнит своими изгибами.

Шанна ровно так же гипнотизирует меня взглядом, как и я ее.

– Привет, Виталя, – наконец говорит она.

– Шанна, я…

Я столько хочу ей сказать, и в то же время просто не в состоянии выразить мысли в обычных словах. Их слишком много, они слишком разные, чтобы уместить их в одном предложении.

Она по-своему трактует мое молчание и начинает оправдываться.

– Я не знала, как поступить. У меня было безвыходное положение, понимаешь? Я бы не стала тебя напрягать…

О чем она вообще?

– С чего ты решила, что ты меня напрягаешь? – вскидываю брови.

– Ты так на меня смотришь…

Да в моем взгляде есть напряжение, но оно совершенно другого рода.

– Ты правильно сделала, что пришла, – наконец выдаю.

Это все, что я успеваю сказать.

Неожиданно в комнату влетает какой-то мелкий пацан. Ошалело на меня смотрит и бежит к Шанне, прячется за ее ногу.

– Это кто у нас тут? – спрашиваю, наклоняя голову к пацану.

Шанна берет его за руку, выводит чуть вперед и представляет:

– Это мой сын, Миша.

Сын от другого мужика…

– Ты же понимаешь, я не могла его оставить, – говорит Шанна тихо. – Куда я, туда и он.

Она будто извиняется за то, что у нее есть ребенок. Ей явно очень неловко.

Шумно вздыхаю, стараясь привести мысли в порядок. Разве я не знал, что у нее есть сын? Знал.

Опускаюсь на корточки, вглядываюсь пацаненку в лицо. На Шанну не похож, значит в отца. Паршиво, но уж как есть.

– Привет, – говорю ему с улыбкой. – Будем знакомы, меня зовут Виталик.

С этими словами протягиваю мальцу руку для пожатия.

Он пару секунд продолжает жаться к Шанне, потом все же делает шаг ко мне, ему явно любопытно. Хватает своими маленькими пальчиками мою руку, сжимает неожиданно крепко.

Странно, но никаких негативных эмоций он у меня не вызывает. Скорее наоборот. Милый такой пацан, глаза умные, а касание маленькой руки приятное.

– Симпатичный, – подмечаю, поднимаясь.

Шанне мое замечание явно приятно. Она с облегчением выдыхает, даже улыбается мне уголками губ.

– Пойдем, поговорим? – машу головой наверх.

Шанна кивает, потом наклоняется к сыну, просит его:

– Миш, давай я тебе мультики включу, а сама пойду с Виталиком поговорю, ладно?

Мультики – нормальное предложение, вообще-то. Я за них в детстве душу готов был продать. Но, похоже, современную ребятню мультиками от главного не отвлечешь.

– Не-а, без тебя не хочу смотреть, – заявляет ребенок.

И хватает Шанну за руку. Всем своим видом демонстрирует – не отдам тебя никакому дяде.

Оно и понятно, он меня не знает, мать со мной отпускать не хочет.

Шанна поджимает губы, некоторое время пытается его уговорить, но пацан у нее упертый, стоит на своем.

– Может, ты его спать уложишь? – предлагаю, разведя руками.

Шанна смотрит на меня виновато.

– Надо его сначала ужином покормить.

– Корми, я что против, что ли? – отвечаю чуть резче, чем надо.

Шанна реагирует откровенно странно – чуть вжимает голову в плечи, будто я сейчас прям от души на нее наорал. А я ж даже почти не повысил голоса.

– Может, что заказать? – предлагаю сразу.

Шанна машет рукой:

– Не надо, мы с Максом пиццу испекли.

О как!

Пиццу она с моим братом печет. Оригинально!

В этот момент подмечаю, что в гостиной мы не одни, братец подпирает дверной косяк своим молодецким плечом.

– Пойдемте все вместе ужинать, – приглашает он.

Через час, уже после того, как сын Шанны налопался от пуза и накупался в ванной, она идет его укладывать спать.

Я очень терпеливо жду. Точнее, хожу вокруг выделенной для них комнаты кругами.

И, наверное, слишком громко при этом топаю, потому что через некоторое время Шанна выходит и просит:

– Виталя, ты можешь тут не ходить, пока я не уложу ребенка. Мишка так никогда не заснет…

Вашу ж мать! Теперь я еще не так хожу.

– Хорошо, жду тебя в кабинете, – старательно сдерживаю раздражение.

Разворачиваюсь и ухожу.

Вправду направляюсь в кабинет.

Поворачиваю одно из кресел к двери, усаживаюсь в него и жду.

Оно, может, и хорошо, что она долго укладывает сына. Хоть придумаю, что ей сказать. Впрочем, в голове и без того со вчерашнего дня вертится один и тот же вопрос…

* * *

Шанна

Я наблюдаю за тем, как Миша прикрывает глаза и наконец засыпает.

Не двигаюсь с места, жду еще минуту, чтобы убедиться, что точно спит. И потом на цыпочках выхожу из спальни.

Иду по коридору в сторону кабинета, где меня ждет Виталик. Сначала бодро шагаю, потом замедляюсь, а перед дверью вообще замираю.

Мне страшно, я не знаю, чего ждать.

Единственное, что греет, – это слова Виталика о том, что я правильно сделала, что пришла. Опять же, он нормально отреагировал на Мишу, будто уже знал, что у меня есть ребенок, даже не удивился. А может, и правда знал.

Немного приободряюсь, стучу, а потом захожу.

Виталик сидит в кресле, буравит меня взглядом. Он явно уже успел потерять терпение, пока меня ждал.

Я нервно сглатываю, приглаживаю убранные в хвост волосы. Прохожу в комнату.

– У меня к тебе только один вопрос, Шанна, – говорит он громоподобным голосом и встает: – Почему ты тогда не ушла со мной из ресторана? Я же звал!

Он этим вопросом будто дух из меня вышибает.

– А ничего, что ты меня блядью назвал? – мой голос сочится обидой.

Виталик нависает надо мной, говорит с хмурым видом:

– Как еще я должен был о тебе подумать, если ты трахалась со мной, будучи замужем? Как о хорошей девочке?

– Ты сам на меня тогда набросился! У меня и в мыслях не было с тобой спать! – начинаю с ним спорить.

– Еще скажи, я тебя принудил! Ты была очень даже не против, ты сама этого хотела, и тебе все понравилось…

От его слов я неконтролируемо краснею. Вспоминаю, что мы творили там в люксе, и чувствую, как ноет внизу живота. Мне понравилось, еще как, да и кому бы не понравилось на моем месте?

Виталик тем временем продолжает:

– Будь ты верной и преданной женой, зарядила бы мне по морде, и всего дел. Но ты ведь этого не сделала.

Он смотрит на меня осуждающе.

Но если кому меня и судить, так точно не ему!

– Я не блядь! – заявляю с достоинством. – Если хочешь знать, я…

– Объясни, почему ты тогда не дала мне по роже? Почему со мной легла? – он спрашивает это с нажимом. – Я ведь для тебя был фактически первым встречным…

Не удерживаюсь и издаю нервный смешок.

Будь он и вправду каким-то там первым встречным, я бы действительно стукнула его и сбежала. Но он для меня кто угодно, только не первый встречный.

Понимаю, без неприятных признаний не обойтись.

– Виталик, – развожу руками. – Скажи, ты правда ни чуточки меня не узнал?

Он смотрит на меня недоуменно:

– Сейчас не понял.

– Я – Шанна, я все детство прожила на соседней улице, ты видел меня тысячу раз… – говорю надтреснутым голосом.

Виталик замирает на месте, вглядывается в мое лицо.

– Быть этого не может, – заявляет он со всей уверенностью.

Какой упертый тип!

– Семья Березиных, мы жили здесь до моего шестнадцатилетия. Ты не можешь совсем меня не помнить, – говорю жалобно.

Он трет подбородок, смотрит на меня задумчиво.

– Березиных помню, тебя нет. Я бы тебя точно не забыл.

Внутренне сжимаюсь и выдаю следующую толику информации:

– А не помнишь, как я к тебе в машину залезла?

– Чего? – он хмурит брови.

Вспоминаю тот свой поступок и краснею еще больше. Мне так стыдно, что хочется забраться под серый ковер, на котором мы стоим.

Но все же собираю волю в кулак и выдаю признание на-гора:

– Я понимаю, тот поступок меня не красит. – Мой голос дрожит. – Как-то я подкараулила тебя и забралась в машину, предложила тебе… Секс, в общем. Я тогда была дурочка наивная.

Виталик склоняет голову набок и отвечает на выдохе:

– Это помню. Но то была точно не ты, а какой-то худющий подросток!

– Мне было шестнадцать, – пожимаю плечами.

Отчего-то мое признание очень его злит.

Он снова нависает надо мной и начинает давить словами:

– И нахрена ты это сделала? Что творилось в твоей голове? Ты нормальная вообще? Будь ты моей сестрой или дочерью, я бы тебе за такое по жопе ремнем… Часто так в машины к взрослым дядям лезла, а?

Он смотрит на меня с таким осуждением, что мне становится плохо.

Ничего не понял!

У меня на глаза наворачиваются слезы, так обидно, что хочется взвыть.

– А ты меня еще раз блядью назови! – кричу на него. – Ты ж у нас горазд выводы делать с наскока! Я тогда вообще еще девочкой была, и никогда так не поступала, ни до, ни после.

– А зачем ты это сделала? – спрашивает он с надрывом.

– Ты мне нравился очень, – говорю и отворачиваюсь от него.

Шумно дышу, пытаясь успокоиться. А слезы, как назло, льются из глаз, будто кто краник открыл.

– Да не реви ты, – Виталик резко смягчается. – Ну, видишь, без моего внимания ты не осталась в итоге.

Он теперь смотрит на меня по-другому, с долей удовольствия, что ли?

Это на него так подействовали мои слова о том, что я по нему сохла раньше?

– Обалдеть ты изменилась, – цокает он языком. – Ладно, теперь стало понятнее, что к чему. Давай присядем, поговорим более детально.

Он хватает меня за руку выше локтя, тянет к дивану, стоящему чуть поодаль.

Невольно морщусь:

– Виталя, больно…

Он резко отдергивает руку.

– Где больно? – тут же беспокоится он. – Я же совсем чуть-чуть сжал.

Нервно одергиваю рукав футболки, под ним здоровенный синяк, оставленный лапой Артема. Не хочу его показывать.

Но от Виталика разве что скроешь?

Он тут же тянет ткань футболки, оголяя мою руку до самого плеча.

В ярком свете люстры фиолетовый отпечаток пальцев мужа смотрится откровенно уродливо, особенно если учесть, какая белая у меня кожа. Стыдливо опускаю рукав.

Смотрю на Виталика и ужасаюсь.

Он в ярости.

– Сука… – выдает он с чувством.

Не пойму, это он обо мне или об Артеме?

– Он тебя бил? – спрашивает Виталик.

Меня моментально прорывает на новые откровенности:

– А почему, ты думаешь, я с ним жила? Он последние четыре года только и делал, что шантажировал меня сыном и тем, что покалечит, если я когда-нибудь от него уйду. Виталик, помоги мне, пожалуйста! Спрячь или придумай что-нибудь еще… У меня в животе твой ребенок, я хочу, его родить, вырастить. Я понимаю, что свалилась на тебя как снег на голову, но мне больше некому помочь!

Говорю это и смотрю ему в глаза с мольбой.

А он морщится, спрашивает будто нехотя:

– С чего такая уверенность, что он мой? Он вполне может быть от твоего мужа.

– Не может, – яростно качаю головой. – Шувалов – импотент, мы с ним никогда не спали…

– Чего? – лицо Виталика вытягивается. – Ты серьезно сейчас? Но у тебя же есть сын от него…

– Мне сделали ЭКО. У меня с Шуваловым ни разу не было.

Виталик удивленно тянет:

– Обалдеть…

– Ты поможешь мне? – спрашиваю с надеждой.

– О да, я помогу тебе, – с готовностью кивает он.

С облегчением выдыхаю, а то уже не верилось, что этот разговор приведет хоть к чему-то хорошему.

И тут Виталик выдает:

– Но есть два условия.

– Какие же? – спрашиваю с опаской.

Виталик все же ведет меня к дивану, просит присесть.

Устраивается рядом и принимается объяснять:

– Первое: ты подашь на развод.

От его предложения у меня вырывается нервный смешок.

– Шувалов не даст мне развод, он меня скорее убьет. Это его слова, между прочим! Ты не понимаешь, что это за человек, он годами надо мной издевался, он…

– Стоп, – Виталик прерывает мою речь, выставив вперед ладонь. – Это он раньше над тобой издевался, потому что думал, что может себе это безнаказанно позволить. Но больше он к тебе не прикоснется, это я тебе гарантирую. Раньше за тебя некому было постоять, а теперь есть.

Смотрю на него с опаской. Не знаю, верить или нет? Очень хочу поверить.

– Ты заступишься за меня? – спрашиваю нервным голосом.

– Еще как, – кивает Виталик. – Даже не будь ты беременна и приди ко мне с этой проблемой, я бы сделал все, чтобы тебе помочь, знай это.

– Почему? – спрашиваю, нахмурив брови.

– Потому что это скотство – издеваться над слабой женщиной. Так ведут себя только трусы…

Мне очень понятны его слова, я с ними на сто процентов согласна.

Все-таки Виталик совсем другой, ничего у него с Артемом общего.

Я почти улыбаюсь, но некстати вспоминаю, как еще недавно Артем усвистал на рыбалку с друзьями, один из которых, между прочим, местный судья.

– Виталь, я должна предупредить, Артем очень опасен, у него куча связей…

– Шанна, посмотри на меня получше, – просит он, поигрывая бровями.

Смотрю.

Но ничего нового не вижу.

Виталик сидит передо мной в черном батнике и джинсах. Весь такой брутальный, мускулистый, притягательный, такой же, как и минуту, и две назад.

– Я тоже опасный, и у меня тоже полно связей, – поясняет Виталик свою мысль.

– У него родственник в прокуратуре, а еще он ходит с местным судьей на рыбалку, – сообщаю сдавленным голосом.

– А у меня дядя – областной судья, так что тоже связи имеются. Причем и в Краснодаре, и в Москве, и здесь.

– О-о… – тяну на выдохе.

При таком раскладе мне, пожалуй, не стоит бояться развода.

– Для меня ключевое – опека над Мишей, – говорю я.

– И это решим, получишь свою опеку, – отвечает он с абсолютно уверенным видом.

И мне резко становится так прекрасно, что хочется поцеловать Виталика. Будь я посмелее, может даже сделала бы это.

– Хорошо, – киваю. – Я подам на развод, давно этого хотела… А какое второе условие?

– Ты выходишь за меня замуж.

Виталик говорит это спокойно, даже буднично, и откидывается на спинку дивана.

Глава 17. Третье условие

Виталик

После моего совсем не спонтанного предложения руки и сердца Шанна впадает в прострацию. Она смотрит на меня так удивленно, будто я из человека превратился как минимум в обезьяну, причем не самую симпатичную.

М-да, я рассчитывал на немного другую реакцию.

– Зачем же тебе это нужно? – наконец оживает она вопросом.

Какие мы недогадливые.

Разве непонятно?

Мне вот, например, после нашей беседы все стало совершенно понятно.

Я сейчас не про всю ту дичь, которую она рассказала мне про Шувалова. У меня волосы на затылке зашевелились после ее рассказа. Нормально подонок устроился: завел себе девчонку, которую можно безнаказанно третировать, свозил ее на ЭКО и ну шантажировать ребенком. Только если он думает, что может так делать с Шанной, то хрен он угадал. Эта конкретная девушка теперь вне пределов его досягаемости, уж я об этом позабочусь. Ни киндера своего больше не увидит, ни ее.

Не пожалею ни денег, ни сил, но добьюсь того, чтобы малышка-Шанна получила развод и опеку над ребенком.

Но главным для меня в ее рассказе было не вот это вот все…

Главное – тот факт, что Шанна с юности ко мне неравнодушна. Глядишь, чуть побудет со мной и вообще полюбит. А я, кажется, уже…

Смотрю на нее – и слюни текут. Так ее хочу, что член дергается.

Пусть Шанна меня за это простит, но я счастлив до потери пульса, что ее муж импотент и она с ним не спала. От этого знания все во мне аж вибрирует удовольствием.

Моя, только моя!

Да, вот такой я гребаный собственник.

Кроме того, все те дни, что провел в Москве, я только о ней и думал. У меня вообще, можно сказать, такое впервые, чтобы девчонка настолько запала в душу.

Не хочу ее от себя отпускать. Вообще из дома выпускать не хочу. И уж точно не позволю, чтобы какой-то ублюдок лупил ее до синяков, к тому же трепал нервы.

Шанна – моя женщина, я так решил. К тому же она сама виновата, нечего быть такой красивой.

– Я так хочу, – говорю ей со всей уверенностью. – Ты беременна от меня, и потом, ты хочешь моей защиты. Я готов тебе ее дать, но она идет в нагрузку с моей фамилией.

Шанна шумно сглатывает, смотрит на меня не моргая. И вдруг спрашивает:

– Это все твои доводы? Других нет?

– Есть, – заявляю с чувством.

Она вопросительно на меня смотрит.

Тут бы мне и признаться, что нахожу ее обалденно привлекательной, что меня восхищает даже то, как она дышит, и вообще, губы у нее – магнит. Причем и те, что сверху, и те, что снизу. Но мы, солдаты, словам любви не обучены. Думаю, со временем она и так все поймет.

– Кстати, забыл сказать, есть и третье условие. – Поигрываю бровями.

– Какое? – хлопает она своими длиннющими ресницами.

– С сегодняшнего дня ты со мной спишь.

Наблюдаю за ее реакцией.

Глаза Шанны становятся как блюдца. Огромные, чуть влажные после пережитых эмоций, манящие.

– Виталя… – тянет она и закашливается.

– А что ты хотела? – пожимаю плечами. – Брак сам по себе подразумевает супружеский долг. А я должников не прощаю.

– Я еще не согласилась замуж, – качает она головой. – Так что я тебе ничего не должна!

При этом она решительно от меня отсаживается.

– Давай авансом, ладно? – подмигиваю ей.

Шанна строго смотрит на меня и почти смело заявляет:

– Никаких авансов! Ты, Виталя, вконец обнаглел требовать от меня постель.

Тут не поспоришь, я прекрасно знаю, что наглости во мне с перебором. Знаю и не собираюсь меняться.

– Не хочешь меня? – спрашиваю напрямик.

Шанна на пару секунд замирает, оглядывает меня. Облизывает губу, а потом машет головой:

– Нет!

Вот же брехунья. Отчего тогда губу облизала и задышала часто?

– Зачем врешь? – тут же спрашиваю.

– Не знаю, – тянет она немного виновато, ерзает на диване.

Хоть не отрицает, и то хорошо.

Наглейшим образом тяну руку к ее коленке. Накрываю ее ладонью, и чувствую, как по телу пробегает приятная дрожь.

Четко отслеживаю реакции Шанны.

Она смотрит то на меня, то на мою руку. И… не стремится ее скинуть. При этом взгляд меняется, она будто загорается изнутри.

Ну, что и требовалось доказать. Чего упиралась?

Подсаживаюсь к ней поближе, подаюсь вперед всем телом и впиваюсь в ее губы своими.

Целую ее с нажимом, тараню рот языком.

Какая же она сладкая, полный балдеж.

После такого поцелуя я мгновенно теряю ориентиры, укладываю ее на диван под собой и продолжаю пытку губами. У нее все сладкое: и щеки, и ушки, и шея… Так бы и съел.

Шанна даже не пытается меня отпихнуть, наоборот – обвивает мою шею руками и тихо стонет.

От такого поощрения я вконец дурею.

Рычу ей в ухо, в предвкушении удовольствия. Тяну руку вниз, расстегиваю ее шорты и сую ладонь в трусики.

Там все жарко, влажно, она полностью ко мне готова.

А дальше в кабинете брата творится полное безумие.

Мы раздеваемся со скоростью звука, расшвыриваем вещи как попало. Снова целуемся, да так яростно, будто через пять минут начнется конец света.

Шанна не успевает даже охнуть, как я снова укладываю ее на диван. С превеликим удовольствием устраиваюсь между ее ног. Вхожу в нее резко, сразу на полную длину, и замираю, кайфую от нахлынувших ощущений.

Вот оно! Вот то, чего я так хотел все последние дни.

Быть с ней, в ней, чувствовать, как она меня хочет, насаживать ее на себя – вот чем я мечтал заниматься каждую ночь. И теперь буду!

Шанна стонет мне в ухо, подается ко мне, будто просит продолжить.

Я более чем готов дать ей столько, сколько она может выдержать.

Подаюсь чуть назад и снова резко в нее вхожу. А потом еще и еще. Мой член будто поршень двигается внутри нее, доводя до безумия и меня, и мою почти невесту.

Очень скоро я слышу, как Шанна подо мной протяжно стонет, ее буквально трясет, настолько сильный у нее оргазм. Она так плотно сжимает меня внутри, что безумно хочется кончить. Но я, вообще-то, без резинки.

А впрочем, девчонка уже беременна.

Это что же? Это ж мне теперь со спокойной совестью можно в нее кончать сколько захочу? Ни с чем не сравнимое удовольствие.

Я ускоряю темп, в несколько мощных толчков дохожу до финала и сам.

И вот уже меня потряхивает от наслаждения.

Мы с ней оба без сил. Шумно дышим, прижимаясь друг к другу. Точнее, Шанна просто меня обнимает, а я укладываюсь на нее всем своим весом. Продолжаю таранить ее губы своими, чтобы продлить удовольствие.

Мне хорошо и до одури сладко.

– Виталя, ты тяжелый… – начинает она жаловаться в перерывах между поцелуями.

Чуть приподнимаюсь на локтях, вглядываюсь в ее лицо, чуть покрасневшее и пьяное от пережитого.

Спрашиваю со всей серьезностью:

– Замуж за меня пойдешь?

– Ага… – шепчет она на выдохе.

Победно улыбаюсь. Так бы сразу!

Получив ответ на столь важный для меня вопрос, наконец выпускаю Шанну из-под себя. С усмешкой наблюдаю, как она стыдливо на меня поглядывает, надевая шорты, футболку.

Пока натягиваю джинсы, Шанна вдруг спрашивает:

– Кстати, по поводу ДНК-теста. Если ты хочешь убедиться, что ребенок твой, я готова…

На этом она замолкает.

Встаю, подхожу к ней, провожу рукой по талии и легонько хлопаю Шанну по попке.

– Сделали же уже, – хмыкаю довольно. – Не поняла, что ли?

Она изумленно на меня смотрит.

– А-а, – тянет со смешком. – Так вот что это тут было.

При этом Шанна указывает пальчиком на диван.

Киваю, а потом демонстративно прижимаю ее к себе и снова целую.

А что, все логично. Она согласилась стать моей женой, значит все дети, которых она родит, по умолчанию будут мои. Парочку хочу. Девочку и мальчика. Ну и Мишка пусть будет.

Глава 18. По-человечески

Виталик

Я просыпаюсь от приятного ощущения, что рядом спит мягкая теплая девушка. Моя!

Размыкаю глаза, смотрю на спящую Шанну.

Моя обалденная невеста.

Она точно не глюк? Может, меня вчера просто контузило на стрельбище…

На всякий случай проверяю опытным путем – сжимаю в руке ее грудь. Упругая, нежная, так удобно заполняет ладонь. Нет, так меня точно не шандарахнуло бы, чтоб такие зачетные глюки. Значит, правда.

– Ты ж моя сладкая… – шепчу ей в ухо.

Тихонько поднимаюсь, иду в ванную.

Щурюсь под струями теплой воды, уже представляю, как вернусь в спальню и воспользуюсь всеми правами будущего мужа. Да, да, даже после нескольких часов безостановочного секса вчера ночью утром я вполне способен на новые подвиги.

И вроде бы я провел в ванной всего пять минут, ну максимум семь. Но когда возвращаюсь…

Шанна уже не голая, а в футболке, а мое место вообще занято! Мелким пацаном, который по-хозяйски развалился на моей подушке. Вот же гадство… Чем Мишке не угодила его спальня? Выделили же отдельную комнату.

Ладно, он еще маленький, ему можно наглеть. Наверное. Сегодня.

С полминуты наблюдаю, как эти двое сладко спят, даже ухом в мою сторону не ведут. Потом плотнее запахиваю халат и выхожу из спальни.

Прохожу мимо кабинета брата и слышу, как там скрипит кресло. Не спит уже, что ли? Семь утра.

Захожу без стука:

– Привет. Чего не спим?

– Поспишь тут, когда за стенкой полночи кто-то охает и ахает… – цедит он не слишком довольный.

– Завидуй молча, – усмехаюсь.

Но становится немного неприятно, ведь дом не мой, а брата. Я в гостях… Хоты мы выросли тут вместе. Я жил здесь до того, как пошел в армию.

Это отец так подшутил. Когда выстроил новый дом для очередной жены, взял и подарил эти двухэтажные хоромы Максу.

А мне фигу с маслом.

Потому что я в семье паршивая овца.

Что поделать, я не способен жить по его указке и в принципе не хочу даже пытаться ладить с родителем.

Причем, когда Максу достался дом, меня это даже не задело. Зачем мне нужен был дом, когда я колесил в военной форме по стране и ближнему зарубежью? Еще недавно я и не думал обзаводиться семьей. А теперь она у меня вроде как уже есть. Причем и будущая жена, и четырехлетний ребенок, забота о котором по факту ложится на мои плечи, и еще один в перспективе.

Ответственность, ептель…

Непривычно, но как-то приятно, что ли?

При наличии семьи дом очень даже нужен. Хороший, добротный. Обязательно построю такой для Шанны. Но это в будущем.

– Макс, ты не волнуйся, мы тут надолго не задержимся, – говорю брату, присаживаясь возле его стола.

– А с чего мне волноваться? – Он выглядит удивленным. – Ты про мое замечание про ночной аккомпанемент? Забей, это я так, из вредности. Что думаешь делать с Шанной?

– Понятно что, – пожимаю плечами. – Я на ней женюсь.

– О как… – тянет брат с вытянутым лицом. – Шустро вы.

– А чего тянуть? – развожу руками. – Как только оформим ее развод, сразу распишемся. Согласие я уже получил.

Последнее произношу с гордостью.

Макс кивает, а потом говорит:

– Слушай, я тут пробил по своим каналам, кто такой муж Шанны. Артем Шувалов – мутный тип, с ним надо поаккуратнее. И невесту свою лучше держи от него подальше.

– Если бы не ребенок, я бы ее вообще увез куда-нибудь, развод оформили бы удаленно. Но Шанна хочет опеку, поэтому лучше не покидать город. Еще обвинят в том, что мы держим ребенка вдали от отца.

– Надо сделать все по-человечески, – хмурит брови Макс и кивает. – Развод, опеку, тут ты прав.

– Меня волнует безопасность Шанны, – говорю как есть. – Не удивлюсь, если этот мудила попытается вернуть ее силой. По ее рассказам, он вполне на такое способен.

Макс смотрит на меня хмурым взглядом.

– Что-то мне подсказывает, что Шувалов именно это и попытается сделать. При таком раскладе вам лучше остаться здесь, пока не разберетесь с судом. Потом уже увезешь ее подальше. Дом большой, всем хватит места, и мы оба сможем за ней присматривать, чтобы ничего не вышло. Я тебе помогу.

Предложение брата мне очень даже подходит.

– Спасибо, Макс, помощь не помешает. Вдвоем точно убережем девчонку.

Но на тот момент ни я, ни Макс еще даже примерно не представляли, насколько Артем Шувалов двинут на голову.

Глава 19. Невеста

Шанна

Я с трудом разлепляю веки, сперва даже не понимаю, где нахожусь и что со мной.

Такое ощущение, будто по мне проехался каток…

Он был живой, даже временами нежный, но все же каток! Хоть и зовут его Виталиком.

До последней ночи я даже не знала, что любовью можно заниматься несколько часов подряд. Что мы только ни делали, аж вспомнить стыдно. И приятно одновременно. Точнее, вчера это было приятно, а сегодня… Кажется, будто я не с мужчиной обнималась, а побывала на двухчасовой тренировке с тренером-садистом, который гонял меня и в хвост и гриву. Все мышцы дрожат, особенно на бедрах и ягодицах.

Вот тебе и «Камасутра»…

Впрочем, я очень скоро забываю про боль в мышцах.

Меня неожиданно озаряет: Мишка! Он же спал тут, со мной. Я точно помню, как прибегал, просился ко мне. Я разрешила, понятное дело.

Но я же засыпала с Виталиком… Или нет?

Быстренько качаю головой, силясь стряхнуть утреннюю дремоту.

Смотрю на часы – девять утра. Наверное, сын уже проснулся и убежал.

А меня вчера позвали замуж…

Интересно, это было серьезно или под влиянием момента?

И кстати, Виталик вчера мне шорты порвал.

А они, вообще-то, единственные.

Как мне выходить из спальни?

Беременная невеста, у которой из имущества целая одна футболка. И сын, которого нужно кормить. И куча других проблем. Мечта любого!

У меня вообще одежды нет. И где ее взять?

Конечно, у меня есть зарплатная карта в сумочке, но оформлена она на Шувалова, и что-то мне подсказывает, что он вполне мог ее заблокировать. А мне ведь и Мишке надо купить одежду, у него тоже с этим проблема.

Эх, свалилась же я такая бедовая на голову Реброва. Вообще без ничего!

Вдруг он как возьмет, ка-а-ак передумает со мной возиться. Ведь вчера сполна получил все, чего хотел, и даже не по одному разу.

Словно в ответ на мои вопросы в комнату входит Виталик.

Он уже в джинсах и футболке, вполне бодр и свеж, даже гладко выбрит.

– Проснулась? – он широко мне улыбается.

– Ага… – тяну не очень уверенно и сажусь в кровати.

Виталик заходит в спальню, причем не с пустыми руками.

– У меня для тебя кое-что есть.

С этими словами он усаживается рядом, кладет мне на колени тоненький серебристый планшет.

– Твое, – заявляет он с важным видом. – С утра съездил, купил.

Удивленно на него смотрю.

Сейчас девять утра, и хорошо, если мы легли спать в четыре, а он мало того что встал, так еще даже успел куда-то там съездить.

Виталик тем временем продолжает:

– Я тут установил приложения магазинов, привязал свою карту, ты пальчиком потыкай, закажи, что тебе нужно. Одежду там, косметику и что еще вам, девочкам, надо. А из срочного я могу купить что-то сам, ты только список напиши, сгоняю, привезу. И что мальцу надо, тоже пиши. Макс сказал, что ты пришла без вещей.

О-о…

Обо мне подумали, надо же! И о Мишке подумали!

– Виталя, спасибо, – говорю на выдохе. – А Миша где?

– С Максом, жарят сосиски, – объявляет он.

Куда я вообще попала? В дом к двум супермужикам? Один с ребенком нянькается, завтраком его кормит, второй спешит обеспечить меня гардеробом.

– Когда приоденем тебя, поедем подавать заявление о разводе, – говорит он и внимательно на меня при этом смотрит. – И за колечком заедем. Ты как? За?

Я очень даже за, киваю ему как китайский болванчик.

Но, кроме одежды, есть и еще одна проблема, которую решаюсь озвучить:

– Надо как-то сказать моему мужу, что мы разводимся.

– Ты разве ему не сказала? – Брови Виталика сходятся у переносицы.

– Я ушла по-английски… Точнее, в окошечко, – признаюсь, шмыгнув носом.

– Только не говори, что ты хочешь с ним для этого встретиться. – Виталик грозно на меня смотрит.

Я? Встретиться с Шуваловым? По собственному желанию?

– Ну нет, этого я точно не хочу! – мотаю головой.

Виталик тут же веселеет, отвечает:

– Вот и ладно. Не парься, я сам ему все скажу.

– Ты? – Мое лицо вытягивается.

– Ага, должен же он знать, что ты от него ушла, и к кому… Поговорим по-мужски, все будет нормально.

– Виталь, он может неадекватно среагировать. Немножко полностью сумасшедший…

– Я тоже, – усмехается он и целует меня в щеку.

Прижимаю ладонь к месту, куда Виталик коснулся меня губами. Мне так непривычно от того, что он берет все заботы на себя.

Непривычно и до чертиков приятно, чего уж там.

– Вот прямо сегодня к нему съезжу, – говорит Виталик решительно. – А ты пиши список необходимого и пошли с нами завтракать. Я там забацал омлет.

Смотрю на Виталика с абсолютно обалдевшим видом.

Это, пожалуй, будет первый завтрак в моей жизни, который для меня приготовил мужчина.

Глава 20. Брошенный муж

Артем Шувалов

Я хожу по кабинету, скрежещу зубами, слушая визг матери по телефону.

– А я знала, что ничего хорошего от твоей Шанны не жди! – звенит из динамика ее голос. – Нехорошая, неподходящая, хозяйка дрянь, мать паршивая…

– У меня жена пропала, а ты тут с наездами в ее адрес. Не понимаешь, что я переживаю, что ли?

Мать будто не слышит, продолжает верещать:

– И хорошо, что пропала! На кой черт она тебе вообще сдалась? Я сразу говорила – паршивая будет жена. Говорила или нет? Ни приготовить, ни прибрать, ни мужа обласкать. Гнать таких надо поганой метлой. Много она тебе хорошего принесла? Много?

На самом деле много, да. Я только с ней чувствовал себя более-менее нормально. Бывало, посмотришь в ее большие глаза после зубодробительного рабочего дня, и как-то даже напряжение отпускает. И готовит она нормально. И вообще, меня лично она устраивает.

Но мать ее ненавидит – факт.

– Ты нормальная? – рявкаю наконец, не выдержав. – У меня пропали жена и сын! Я не могу их найти, я две ночи не спал…

Но матери параллельно.

– Раскрой глаза, Артемчик, ну не твой это пацан, не Шуваловская порода…

Как будто мне это неизвестно.

Там в Москве, когда мы делали Шанне ЭКО, я подсунул под видом моей спермы биоматериал аспиранта, с которым договорился заранее. Ну не мог же я при жене признаться, что Дуня Кулакова мне кончить тоже не помогает.

Не способен я на банальное семяизвержение, мать вашу так.

А будь я на это способен, только и делал бы, что трахал свою жену.

Но Мишка в нашей с Шанной семье – очень важный элемент.

Я даже его полюбил… Немного.

Нет, в основном бесит, конечно. Я б и без него прекрасно обошелся.

Но ребенок жил в моем доме четыре года и исправно выполнял самую важную функцию – помогал мне держать Шанну в узде. Без пацана она бы от меня ни за что не ушла, а с пацаном я бы ее не пустил. Вот такая простая схема.

Я его лучше в детдом сдам где-нибудь с Молдове, чем оставлю ей. Кто платил за ЭКО? Я. Значит, имею на пацана все права.

К тому же, когда у нас с Шанной появился Мишка, у друзей отпали все вопросы. Всем видно, что у меня дом – полная чаша, жена-красотка, сын. Все завидуют, Шанна ведь у меня на внешность огонь, а что фригидная, так никому об этом знать необязательно.

Мне, кстати, приятно даже просто ее касаться. Кожа у нее особенная, тронешь – и аж током прошибает.

И где она теперь? Ну вот где?!

– Если ты до сих пор не понял, – тем временем вещает мать, – я тебе разъясню, где твоя шалава! К мужику ускакала, с которым твоего сынка и сделала! Еще помянешь мои слова…

От предположения о том, что Шанна даже чисто теоретически могла сбежать к любовнику, мне окончательно плохеет.

– Мать, иди в задницу! – рычу на нее.

– Ты как с матерью разговариваешь? – орет она пуще прежнего.

На этом кидаю трубку.

Запускаю руку в волосы, ерошу их, продумывая варианты.

Я пока не подал заявление в полицию, поскольку не хочу шумихи. Но близок к этому.

Обзвонил всех ее друзей, коллег, знакомых, облазил каждый уголок этого сраного города. Как будто тут вообще есть где спрятаться. Однако спряталась же! И из-за чего? Ну поорал я на нее немного, неужели испугалась, что изобью? Я даже не собирался этого делать. Ишь какая шуганная стала.

Найду, так ее отделаю, что в больницу загремит.

Сука трусливая.

Это ж надо было придумать – слинять от меня в окно.

Жена мужа слушать должна. Беспрекословно.

Хотя вколачивать в нее прописные истины с наскока, наверное, все же не стоит. Надо сначала вернуть ее под мой контроль, а потом уж… Потом она никуда от меня не денется.

Я так по ней соскучился, что практически дошел до точки, когда уже в принципе буду рад, если она найдется. Мне физически паршиво от того, что ее нет дома, и я не знаю, где она.

Она же моя жена, в конце концов. За годы брака я привык, что она рядом.

Она нужна мне! Она моя…

Как я упустил момент, когда она решилась вот так взбрыкнуть и усвистать от меня подальше. Скорей всего, эта мысль давно блуждала в ее голове. Как я мог этого не заметить? Все ж было хорошо!

Может, сделать ей второго ребенка? Как только найду, силой отвезу на ЭКО. Со вторым малышом она точно никуда от меня не денется.

Главное теперь – найти.

В этот момент слышу звонок видеодомофона.

Иду в прихожую, смотрю на экран.

У калитки какой-то перец в черной кожанке.

Нажимаю на кнопку связи.

– Кто? – спрашиваю хмуро.

– Виталик Ребров, – чеканит он. – Выходи, поговорим.

Вот оно мне надо разговаривать с каким-то там придурками.

– Неинтересно, – говорю с пренебрежением.

Уже собираюсь отключиться, как вдруг этот тип выдает:

– Ну если тебе неинтересно, куда делись твои жена с сыном, то тогда да, разговаривать действительно не о чем. В суд можешь не приходить, без тебя разведут.

От его слов меня будто поджаривает изнутри электрошоком.

Какой суд? Как это так разведут?! Я им так разведу, что разводилки сломаются!

С этими мыслями вылетаю на улицу.

Глава 21. Ее новый жених

Виталик

Жду всего несколько секунд, и мудель по фамилии Шувалов выскакивает на улицу.

Видок у него еще тот – глаза выпучены, волосы всклокочены. Сам в несвежей рубашке, мятых джинсах. Дрых в одежде, что ли?

– Ты знаешь, где Шанна? – спрашивает он хриплым голосом. – Знаешь, ну?

– Знаю, – скрещиваю руки на груди.

– Тогда говори! Или денег хочешь? Я дам… Я много дам, только адрес мне сейчас…

Он что, реально не понял, кто перед ним? Забавно.

Решаю немного его потроллить:

– С адресом заминка. Видишь ли, забыл.

– Сказал, денег дам! – продолжает он твердить. – Сколько хочешь? Прямо щас, давай номер карты…

С этими словами он достает телефон, видно хочет мне что-то там перевести.

– Я собственными невестами не торгую, – заявляю с изрядной долей злорадства.

– Что?! – орет он так, что изо рта летят слюни.

Морщусь, цежу строго:

– Я здесь только для того, чтобы сообщить тебе, что Шанна к тебе не вернется. Я уже свозил ее куда надо, заявление на развод она подала.

Тут до него наконец доходит, что к чему.

Лицо Шувалова сереет, он зыркает на меня, видно примеряется, сможет мне навалять или нет.

Экономлю его время и говорю:

– Если хочешь попытаться надрать мне задницу, ты, конечно, можешь попробовать. Но сильно не советую.

– Да ты охуел, мужик! – орет он с бешеным взглядом.

– Нет, дорогой, это ты охуел угрожать беременной девушке избиением. За такое в тюрьму сажают, в курсе?

Если что и могло раззадорить этого типа сильнее, так это информация об интересном положении Шанны.

– Ты врешь! Она не может быть беременна, ведь для этого надо…

– Ага, – киваю с наглым видом. – Именно это я с ней и сделал. С ее согласия, разумеется.

– Не-е-ет… – тянет он с бешеным взглядом. – Она бы на это не пошла. На кой ей это надо?

– Пригодилось, – усмехаюсь.

– Адрес! – снова требует он. – Я с ней поговорю, я с ней так поговорю… Она у меня побежит на аборт!

– Никакого аборта не будет, – цежу строго. – Разъясняю для непонятливых. Твоя жена ушла ко мне. Точка. Ты можешь беситься сколько угодно, но ничего с этим не поделаешь.

Чувствую этот самый момент – когда Шувалова накрывает с головой. Он даже в какую-то секунду подается вперед, сжимает правую руку в кулак.

Мысленно уже укладываю его на землю хуком справа.

Но…

Он не решается.

Еще бы, ведь видит, что преимущество на моей стороне – я крупнее, выше и явно лучше тренирован. Трусы не нападают на противника, который заведомо сильнее.

Внезапно он выпрямляется. Вроде даже приосанивается.

Подозреваю, в его голове возникла какая-то паршивая мысль, которую он спешит озвучить:

– Думаешь, поймал меня за яйца, да?

Это становится любопытным.

– На хрена мне твои яйца? – интересуюсь с прищуром. – У меня свои есть.

– Я все понял! – он надменно усмехается. – Только хер у вас что выйдет, ясно? Она ничего при разводе не получит!

– Что же такого, ты думаешь, она хочет получить от тебя при разводе? – приподнимаю левую бровь.

– Имущество! Деньги… Дом… Я ни хрена ей не дам, ни рубля вообще. Задним числом все оформлю на мать, найму свору адвокатов, вам не перепадет ни рубля, ясно тебе? Ни одной вещи из этого дома не заберет, ничего не отдам.

Невесело усмехаюсь.

Представляю себя на его месте.

Случись так, что от меня ушла жена с ребенком, мне бы хотелось знать, что им есть где и на что жить. Этот же пидор только и может, что плеваться ядом. Хоть бы что о ребенке спросил.

Права была Шанна, когда сказала мне, что не хочет претендовать на раздел имущества.

Есть хорошая русская поговорка: «Не трожь дерьмо, вонять не будет». Явно про него.

– Подавись своим имуществом, – пожимаю плечами. – Шанне от тебя ничего не нужно.

– Ой ли? – Он ничуть мне не верит. – Скажешь, тебе тоже? Не надеешься вместе с Шанной получить от меня жирный куш? Тогда на кой она тебе?

– С лету могу назвать массу причин, зачем она мне нужна, – пожимаю плечами.

Он пыхтит, продолжает гнуть свою линию:

– Ага, я посмеюсь, когда она наживется с тобой, нищебродом. Поплачет еще…

Не знаю, с чего он решил, что я нищеброд. Лично я себя таким не считаю, количество отложенных денег я Шанне озвучил, планы на жизнь расписал. Нищебродом она меня не сочла, ее все устроило.

А что думает Шувалов о моем финансовом положении, лично мне до лампочки.

Он тем временем входит в раж, продолжает шипеть:

– Ни одной нитки из дома не заберет! Пришла ко мне с голой задницей и уйдет с голой задницей… Это все, что вы от меня получите. Так ей и передай!

Киваю.

Меня такое положение вещей более чем устраивает.

– Договорились. Голая задница Шанны, это как раз все, что мне нужно.

С нескрываемым злорадством наблюдаю, как его корежит. Разворачиваюсь и ухожу.

Считай, мирно поговорили.

А все-таки жаль, что он на меня не бросился, тогда был бы повод начистить рыло. Так-то я гражданских не бью, ибо это как драться с ребенком. Но очень хотелось…

Глава 22. Яд

Шанна

– Виталя, ты супер, – целую его в щеку, когда он протягивает мне увесистый пакет.

Между прочим, очередной за эту неделю!

Спешу с ним в спальню, с удовольствием разворачиваю. А там… Красотища!

Новенькие бежевые босоножки в греческом стиле, легкий, почти невесомый терракотовый сарафан из летящей материи.

Тут же меряю сарафан, кручусь в нем перед зеркалом. К слову, эта вещица идеально гармонирует с моим новым колечком, украшенным крупным рубином. Виталик презентовал мне его в тот же день, когда отвез подавать на развод. Так что я теперь очень даже официально его невеста.

Достаю из пакета еще игрушки для Мишки, книжки.

Всю эту прелесть Виталик купил в городе для меня. Каждый день за чем-то ездит и еще ни разу не пожаловался.

Я много чего заказала из интернета, но заказы пока дойдут до нашего городка, так рак на горе свистнет. Поэтому мне приходится довольно часто использовать лучшую в мире доставку под названием: «Драгоценный жених».

По общему решению братьев Ребровых, мне за ворота этого дома какое-то время нельзя, поскольку еще непонятно, что вытворит Шувалов, если встретит меня где-нибудь в городе. Иногда все-таки езжу куда-то с Виталиком, но без него ни-ни.

Я не возражаю против временной изоляции, мне здесь комфортно и очень спокойно. Что большая роскошь в моем положении.

Эх, неужели на этой земле и вправду нашлось местечко, подходящее для меня?

Виталик обещал, что как только разделаемся с моим разводом и получим опеку над Мишкой, сразу уедем куда-нибудь. Даже сказал, что нашел, как ускорить процесс, отыскал для меня отличного адвоката.

Мишка тоже неплохо здесь устроился. Купается в бассейне, играет целый день во дворе. А еще получает непривычно много мужского внимания.

Раньше-то с ним играла только я. Отец почти никогда с Мишкой не общался. Даже толком не разговаривал с ним, не то что не баловал играми. А теперь у моего сынка целых два здоровенных няня. Есть с кем и шариками пострелять, и научиться плавать.

Только Мишка немного скучает без своих друзей. Хоть и дрался в садике с мальчишками, а все равно про них вспоминает.

И тут меня озаряет.

Садик!

Посудомоечная машина…

Я, между прочим, глава родкомитета. И собрала со всех родителей деньги для покупки новой посудомоечной машины. Потом случилось то, что случилось, и я временно забыла про все на свете. Как могла?

Надо заказать эту машину и организовать доставку в садик. А заодно отписаться родителям, что я не забыла и деньги не прикарманила, а то разные у нас мамочки в группе, еще подумают что-то не то. Наверняка они уже писали мне двести раз.

Наверное, пора включить телефон, хотя делать это мне не хочется.

Решаю включить ненадолго, списаться с нужными людьми и снова вытащить симку.

Однако стоит мне включить мобильный, как мне тут же поступает звонок.

С работы! От главы отдела кадров.

Артем что, не сообщил им, что я уволена без суда и следствия? Ведь наверняка после визита Виталика должен был отдать такое распоряжение. Впрочем, я тоже могла сообщить, что больше в гостинице не появлюсь.

– Алло, – отвечаю сразу.

Однако в трубке голос совсем не Натальи Федоровны, нашего кадровика.

Из динамика на меня орет Шувалов:

– Наконец-то дозвонился… Я откуда тебе только не звонил! Ты нормальная вообще вот так исчезать, блочить меня, отрубать телефон? Шанна, ну я же твой муж! Я поседел, пока искал тебя по всему городу. Неужели все, что я заслужил, это визит твоего неандертальца? Не могла сама мне сказать, что уходишь? Как-то договориться по-человечески, а не бежать от меня в окно. Я же волновался, я с ума сходил, могла просто позвонить и сказать – со мной и Мишкой все в порядке. Почему ты так не сделала? Тебе нравится надо мной издеваться?

Он неостановим. Кричит и кричит.

Отчего-то мне становится неловко.

И вроде понимаю – это Шувалов. Он слова доброго не стоит. Но чисто по-человечески… Я бы на его месте очень паршиво себя чувствовала, если бы мой муж вот так сбежал без единого слова, еще и с ребенком.

– Артем, со мной и Мишей все нормально.

– Какого хуя ты подала на развод, объясни мне по-человечески! – тут же рявкает он. – Ты что думаешь, я вот так прям взял и отпустил тебя? Да ты заебешься в суд ходить, я тебе ни развод не дам, ни опеку. Сейчас самое время тебе ползти ко мне на коленях и просить прощения…

Вот это переход от «я волнуюсь» до «ползи ко мне, тварь дрожащая».

Невольно отнимаю телефон от уха, очень уж мне становится мерзко. Вся внутри сжимаюсь, чувствую, как проступают слезы.

И как я могла подумать, что в Шувалове проснулись хоть какие-то человеческие чувства?

В этот момент в комнату заходит Виталик.

Прижимаю указательный палец к губам, призывая его молчать. А потом ставлю телефон на громкую связь.

Из динамика слышится ор Артема:

– Я устрою тебе такие проблемы, что ты будешь молиться, чтобы я взял тебя обратно! Ты у меня в прихожей будешь жить и ботинки мне облизывать. Ты…

Виталик нажимает на телефоне функцию отключения микрофона и говорит мне:

– Хочешь продолжать слушать его бред? Зачем?

Меня колотит от всего услышанного.

Тихо шепчу:

– Все, что я хочу, – это послать его подальше…

Виталик снова включает на телефоне микрофон и говорит мне на ухо:

– Вперед, детка. Он ничего тебе не сделает.

Перевожу взгляд от Виталика на телефон и обратно.

А ведь я и правда могу это сделать. Просто взять и послать его к такой-то бабушке. Я больше не его собачка для битья.

Набираю в грудь побольше воздуха и кричу:

– Замолчи!

– Ты как со мной разговариваешь?! – ошалело рычит он. – А ну, быстро ноги в руки и…

– Пошел на хрен!

На этом торжественно кладу трубку.

Глава 23. Первая подача

Шанна

Мое утро начинается с того, что слышу короткие, шумные вздохи Виталика. Он издает подобные звуки, когда занимается со мной любовью. Но сейчас же он явно не на мне, даже меня не касается.

Приоткрываю глаза и вижу удивительную картину. Мой милый отжимается рядом с кроватью. Он в одних шортах, ритмично поднимается на руках от пола и снова опускается. Его бицепсы и спина бугрятся мышцами. Вид прямо-таки завораживающий. Сколько же в нем силы, сколько мощи…

Я загипнотизирована его действиями, вот так смотрела бы на него и смотрела…

Начинаю считать и сбиваюсь примерно на тридцати, а он все продолжает отжиматься.

Тихонько открывается дверь, в комнату юркает Мишка в пижамке с динозаврами.

Тут же кричит:

– Лошадка!

И бросается Виталику на спину, без зазрения совести седлает.

Блин, совсем мой сынок распоясался и обнаглел.

На секунду мне кажется, что Виталик его сейчас скинет и отругает. Артем бы на его месте сынку еще и по жопе выписал.

Тут же подскакиваю на кровати, грожу ему пальцем:

– Миша, слезь!

Но мои слова остаются проигнорированными.

Мишка как сидел на Виталике, так и сидит, только мордашка становится очень обиженная.

– Почему? – спрашивает он расстроенным голосом.

– Шанна, отстань от ребенка, – говорит Виталик. – Он для меня не вес.

И с невозмутимым видом продолжает отжиматься. Мишке очень нравится такая живая качель, он радостно визжит, когда Виталик поднимается от пола, а потом снова опускается.

Неужели так бывает? Абсолютно чужой мужик обращается с моим сыном в триста раз лучше, чем человек, который называет себя его отцом.

Когда Виталик заканчивает отжиматься, еще некоторое время дурачится с Мишкой прямо на полу. Мне так приятно от того, что он играет с ребенком, что хочется расцеловать.

Нашу идиллию нарушает трель дверного звонка.

Виталик осторожно спускает Мишу с рук.

– Побудь с мамой, – просит его.

Сам быстро натягивает футболку и идет вниз.

Не могу усидеть на месте. Надеваю черное домашнее платье, кое-как стягиваю резинкой волосы в хвост и выхожу из спальни. В коридоре есть окно, из которого видно переднюю часть двора.

Выглядываю на улицу и охаю, заметив полицейскую машину, двоих мужчин в форме и Виталика, что-то напряженно им объясняющего.

Потом вижу, как он достает из кармана телефон. Очень скоро слышу жужжание моего мобильного в спальне. Я теперь снова со связью – Виталик купил мне новую симку на свое имя. Беру трубку.

– Шанна, выйди на улицу, пожалуйста, – просит Виталик. – Тут товарищи полицейские считают, что я держу тебя в доме силой.

Мое сердце екает, колени подкашиваются.

Ну вот, кажется началось…

Наверняка проделки Шувалова!

Не помня себя, спешу вниз, потом на улицу.

Вылетаю за калитку и наталкиваюсь на напряженные взгляды мужчин.

– Здравствуйте, – обращается ко мне высокий коротко стриженный детина в полицейской форме. – Младший лейтенант Прокопенко. Вы Шанна Шувалова?

– Я, – киваю и спешу подтвердить слова Виталика: – Меня здесь никто не удерживает, я нахожусь здесь по доброй воле.

Но, кажется, мои слова не имеют для полицейского никакого значения.

– Пройдемте с нами, – говорит он.

И тянет ко мне руку.

На секунду мне кажется, сейчас ка-а-ак схватит, как затолкает в машину. Очень похоже, что именно это он и собирается сделать. И мне почему-то кристально ясно, что отвезет он меня совсем не в отделение. Уже через двадцать минут я окажусь в доме Шувалова.

Но Виталик на страже, он отодвигает меня в сторону, спрашивает, буравя полицейского взглядом:

– На каком основании вы собрались ее увозить? Девушка здесь по доброй воле, она сама подтвердила. Вы это услышали. Все. Какие вопросы?

– Нам необходимо забрать ее, чтобы уладить кое-какие нюансы, – стоит на своем полицейский.

– Шанна, в дом, – шипит на меня Виталик.

Я прячусь за его спину и юркаю обратно в калитку.

Полицейские начинают напирать на Виталика:

– Нам необходимо забрать девушку, чтобы подтвердить…

Они явно хотят пройти во двор, но Виталик им не дает:

– Вы не имеете права без разрешения хозяев заходить на частную территорию.

– Еще как имеем…

– Может, и ордер есть? – слышу хищный рык Виталика.

В этот момент к дому подъезжает черный джип, очень похожий на машину Виталика.

Макс! Он ездит на такой.

Его брат тут же подключается к разговору. Только тон его совсем другой, шутливый:

– Прокопенко, привет. Ты ко мне какими судьбами?

Он его знает, что ли? А, ну да, он же совсем недавно уволился из полиции, бывший следователь, как мне рассказывал Виталик. Со связями.

Как же хорошо, что он так вовремя приехал.

Больше не слушаю, бегу в дом.

Мне хочется оказаться от полицейских как можно дальше.

Забегаю в гостиную, забираюсь на диван с ногами, прижимаю колени к груди.

Меня колотит от страха, мысли путаются.

Каким образом Шувалов подключил полицию? Я же не похищена, к тому же ничего плохого не совершала, чтобы меня могли арестовать и насильно усадить в машину. А уйти от мужа, простите, имею полное право. Это не преступление! Кому и сколько он дал на лапу, чтобы полицейские нагрянули к нам?

Через какое-то время в гостиной появляются Ребровы.

Они активно переговариваются, даже шутят.

Из их настроения делаю вывод – никто меня никуда не заберет.

Сегодня…

Опускаю ноги на пол, чувствую, как в горле растет ком.

– Виталя… – стону на выдохе.

Он поворачивается ко мне, видит, в каком я состоянии.

Тут же подходит, садится рядом.

– Шанна, милая, все хорошо, – говорит он спокойным голосом. – На понт брали, у них не было никаких поводов тебя забирать. Я бы никогда не позволил этому случиться, успокойся, пожалуйста.

Он обнимает меня, гладит по голове.

А я понимаю, что сейчас мы пережили лишь первую подачу со стороны Шувалова.

И если бы не Ребровы, я бы уже сидела в той машине и ехала к мужу. А там… Даже не хочу представлять, что бы он со мной сделал.

Глава 24. Вторая подача

Шанна

Я так нервничаю, что еле сдерживаю себя, чтобы не начали стучать зубы.

Все из-за новых гостей, нагрянувших к нам с проверкой.

Две злобные гарпии из органов опеки – рыжая и темноволосая.

Придраться у нас не к чему, но их это мало волнует.

Вот уже долгое время они распинаются передо мной и Виталиком, рисуя ужасающие картины.

– Вы что думаете, это шутки? Мы получили очень серьезный сигнал касательно Михаила Шувалова. Ребенок ежедневно по многу часов плачет навзрыд. Мы не можем игнорировать подобные сигналы. Учтите, органы опеки вправе отобрать ребенка, наша святая обязанность следить за тем, чтобы дети находились в надежных руках. Ваши руки совсем не надежные…

Слышу это и холодею.

– Так, стоп, – говорит Виталик.

Вот уж у кого талант в любой ситуации оставаться абсолютно спокойным.

Он достает телефон, включает видеозапись.

– Уберите камеру, – настаивает рыжая гарпия, поправляя ворот белой блузки.

– На каком основании? – вскидывает бровь Виталик. – Я имею право делать запись разговора и потом не премину представить ее в суде, если будет нужно. А теперь давайте пройдемся по вашим пунктам. На каком основании вы угрожаете матери тем, что можете отнять ребенка?

– Мы не угрожаем, а констатируем факты. К тому же только что озвучили очевидные причины, – вступает в разговор темноволосая гарпия.

– А давайте спросим у соседей, плачет Мишка или нет. Мне очевидно, что вас дезинформировали.

– Позвольте нам судить самим…

– Насколько мне известно, – чеканит Виталик, – основаниями для лишения родительских прав являются хронический алкоголизм или наркомания, жестокое обращение с детьми, злоупотребление родительскими правами. Что из этого вы видите здесь?

– Совершенно очевидно, что…

– Шанна, – он наводит на меня камеру. – Ты употребляла спиртное в последнее время?

– Нет, – мотаю головой. – А наркотики – вообще никогда. Могу сделать необходимые анализы, если нужно. К тому же я беременна…

– Заметьте, ни пьяной, ни обдолбанной она не выглядит, – говорит Виталик строго. – На учете не состоит. Далее посмотрите на ребенка.

С этими словами он направляет камеру на Мишку, который жмется к моей ноге.

– Мишка, тебя тут бьют, обижают?

Он качает головой и смотрит на Виталика удивленным взглядом.

– Совершенно очевидно, что с ребенком плохо обращаются, он даже не одет! – не сдается сотрудница опеки.

Мишка и вправду стоит в одних крошечных шортиках. Но надеть на него футболку дома – тот еще квест. Он тут же ее снимает и вообще предпочитает бегать в одних трусиках. Хорошо хоть, сейчас он в шортах.

– Так конец мая, жарко, – продолжает Виталик невозмутимым голосом.

– Вы посмотрите, какой он худенький, – с грозным видом заявляет темноволосая гарпия. – Видно, что болезненный…

Тут уже я не выдерживаю, начинаю защищать ребенка:

– У него вес – середина нормы. И он ничем не болен. У него только аллергия на грецкий орех. Уж конечно, я слежу, чтобы этого продукта в доме не было. Могу предоставить справку от педиатра, у которого мы наблюдаемся. Сын у меня даже привит по графику!

Во время моей тирады гарпии буравят меня язвительными взглядами.

– Мы все проверим, – тянут они в унисон.

– Обратите внимание, на ребенке ни одного синяка, – говорит Виталик, снова снимая Мишку крупным планом. – Дружок, покрутись перед камерой.

Мишка нехотя выступает вперед, поворачивается спиной и снова спешит спрятаться за мою ногу.

– Далее у вас были претензии к чистоте дома, – цедит Виталик.

И обводит камерой гостиную.

Говорит в динамик:

– Как видно на изображении, комната в чистоте и порядке, полы я сам утром мыл. Может, не идеально, но вполне приемлемо. Еще были вопросы к питанию, так? Пройдемте за мной.

Он ведет нас всех на кухню, снимает крупным планом стоящую на плите кастрюлю с недавно приготовленным мной супом. Потом открывает холодильник, достает контейнеры с сырниками, блинами. Снимает продукты, которые стоят рядком на полках: молоко, ряженку, яйца.

– В комнату к ребенку подниматься будем? – Он снова переводит камеру на сотрудниц опеки. – Чтобы вы убедились, что у него в наличии и сезонная одежда, и отдельное спальное место, и игрушки…

– Мы обязательно отметим в отчете ваше редкостное хамство, – говорит темноволосая гарпия.

Главное – не стыдно ей!

Наконец они уходят.

А я буквально валюсь в руки Виталика. От всех этих нервов у меня подкашиваются колени.

– Что ж он за гад такой, – стону горько. – Ничего не гнушается!

– Шувалов границ не видит, – пыхтит мне в ухо Виталик.

– А что если они сейчас только прощупывали почву? А потом вернутся вместе с полицейскими? Попытаются его забрать? Если у меня заберут Мишку, я умру…

Виталик в очередной раз за эти дни успокаивает меня, гладит, а потом обещает:

– Солнце, я тебе клянусь, что никто никого не заберет. Шувалов больше даже вякнуть ничего не посмеет. Верь мне.

Его голос звучит очень решительно.

Но я-то знаю возможности Шувалова.

Впрочем, мой Ребров тоже не простой мужчина.

Что он задумал? Выглядит уж очень уверенным.

Глава 25. Снайпер

Артем

Я очень собой доволен. Я мегасчастлив.

И дело не в прекрасном солнечном утре, и даже не в том, что я в кои-то веки отлично выспался, несмотря на то что подорвался в шесть утра.

Все потому, что я придумал, как прижать мою сучку-жену раз и навсегда…

Она у меня вякнуть больше не посмеет, обратно домой приползет на брюхе, как побитая собака. Шанна еще не знает, на что я способен на самом деле!

Сегодня у нее осмотр в женской консультации. И я придумал для нее сюрприз.

Ей там выдадут особые витамины. После этих витаминов она шустро скинет ублюдка, которого ей сделал сучий потрох Ребров. А без ребенка она ему по-любому на хрен не упала. Так что жена вернется ко мне как миленькая, поджав хвост.

Предвкушаю. Уже наслаждаюсь ее щенячьим взглядом и просьбами в духе: «Артем, можно мы с Мишей вернемся?»

Я разрешу ей, да. А потом отыграюсь на ней по полной.

Ну кто я, как не гений?

Шанна понятия не имеет, какой ящик Пандоры открыла, уйдя от меня. Никто не уходит от Артема Шувалова безнаказанно.

Все-таки деньги могут все.

Договориться с ее гинекологом оказалось проще простого. Как и добыть нужный препарат. Это даже не стоило мне дорого. Она бы посмеялась, если бы узнала, во сколько мне обойдется последняя авантюра.

Выхожу из кафе с четырёхсотграммовым стаканчиком кофе, иду к машине, достаю телефон.

Мне нужно связаться с человеком, который осуществит передачу препарата гинекологу. Как только я дам добро, обратной дороги уже не будет.

Открываю пробку в крышке стакана, прихлебываю капучино. Горячий, сука, чуть обжигаю нижнюю губу. Но даже это не портит мне настроения.

Шагаю к машине, свободной рукой достаю телефон.

В этот самый момент рядом что-то свистит и ударяет в пластиковый стакан, да так, что еле удерживаю его в руке.

Слышится хлопок.

Поворачиваю голову к правой руке, которой держу стакан, и наблюдаю, как горячий кофе выливается на тротуар сразу из двух круглых отверстий, которых еще секунду назад не было. Что-то пробило пластик насквозь…

И тут до меня доходит, что за хлопок я услышал.

Выстрел!

Но по идее, звук выстрела должен быть другим. Если только с глушителем… А как звучит выстрел с глушителем? Я понятия не имею!

Между прочим, пуля, которая прошила стаканчик, могла легко прошить меня.

Покушение!

Оторопело разжимаю пальцы, стакан валится на плитку тротуара.

Оглядываюсь по сторонам и чувствую, как на затылке от ужаса начинают шевелиться волосы.

Я в центре города возле сквера, считай на открытом пространстве.

Я как на ладони!

На улице никого из-за раннего часа… Но кто-то должен быть. Ведь кто-то стрелял! Может, с соседней крыши?

Резко кидаюсь вниз, плюю на то, что я в дорогом костюме, и ползком добираюсь до машины. Вляпываюсь штаниной в лужу с кофе, но замечаю это только потом.

Чувствую вибрацию телефона, который я рефлекторно продолжаю сжимать в левой руке. Смотрю на экран – номер не определен.

На автомате беру трубку.

– Д-д-д-а? – мой голос дрожит.

– В штаны не наделал со страха? – слышится из динамика смешливый бас.

Молчу, соображаю, кто это может быть.

Незнакомец продолжает уже более грубым тоном:

– Слушай сюда, ублюдок. Со мной воевать себе дороже, я разные войны прошел. В следующий раз это будет не стаканчик кофе, а твое колено или, допустим, ухо, правая кисть. Тебе какую часть тела меньше всего жалко? Или отстрелить тебе яйца? Все равно висят без дела…

До меня с запозданием доходит, кто мне позвонил.

Ребров, сука!

Он же военный, снайпер, я это уже выяснил.

Но как он осмелился? Меня… как какую-то свинью, которую подготовили на убой.

– Тебя посадят, урод! – рычу в трубку и опасливо озираюсь по сторонам. – Ты только что совершил покушение!

– Я только что выстрелил в стаканчик кофе. Все. Пока… – многозначительно тянет он. – Но я тебя предупредил. Кстати, у меня еще одна офигенная идея – позвоночник. Или, может, сразу в голову? Учти, угрызения совести меня мучить не будут, ибо такую тварь, как ты, еще поискать. Если ты еще хоть раз попытаешься напакостить нашей общей знакомой, жить не будешь.

От его слов у меня начинается непроизвольная икота. Довольно сильная! То ли от злости, то ли от страха.

– Ты забрал у меня мою женщину! – ору и снова нервно икаю. – Она моя! Хочешь, чтобы я молча с ней развелся?

– Именно так ты и сделаешь. Молча дашь ей развод. А начнешь чудить, в ментовку, допустим, сходишь, расскажешь, как я попортил тебе стакан с кофе, сразу же прилетит ответка. В этот же день парочка крупных блогеров опубликует рассказ о том, что Артем Шувалов импотент. Это будет история-пушка. Тебя засмеют… Хочешь?

От перспективы того, что моя недееспособность станет достоянием общественности, я снова нервно икаю.

– Ты… – шиплю на выдохе. – Ты, тварь…

– Учти, я предупреждаю один раз, – чеканит Ребров и отключается.

Продолжаю прижимать к уху мобильный, хотя он давно молчит.

Отчего-то не могу себя заставить даже подняться на ноги и забраться в машину.

Меня всего трясет, обливаюсь потом.

Чувствую, как у самого уха вибрирует телефон. Нервным движением отвожу его от уха, смотрю, кто звонит.

Это мой человек, который ждет отмашки, чтобы отдать препарат для Шанны.

Мое первое желание дать отмашку.

Но…

Страшно, блядь!

Этот ушлепок Ребров, по ходу дела, двинутый на голову.

А ну как и вправду использует меня в качестве мишени? Он же сто пудов контуженный.

Непонятно почему, но у меня начинают одновременно болеть кисть руки, колено, ухо и даже голова. Все те части тела, которые Ребров пригрозил отстрелить мне в случае чего.

Ну Шанна, ну дура… С кем связалась!

Он же больной, отмороженный. Как она могла променять меня на него?

Что мне делать?

Неужели я спущу все на тормозах? Отдам этому придурку собственную жену? Даже не поборюсь?

Инстинкт самосохранения требует, чтобы я послал все к чертям и свалил на какие-нибудь острова.

Еб вашу мать, почему я не догадался записать разговор? Как я теперь докажу, что он мне угрожал?

А вот никак. Его слово против моего.

Даже если они найдут гильзу и место, откуда этот шизик стрелял, толку-то? Мог стрелять кто угодно, так?

Что если он и вправду меня кокнет?

Учитывая, как у нас работает полиция, есть все шансы, что он выйдет сухим из воды, если я сейчас не обращусь куда надо и промолчу про угрозы.

Но если не промолчу, вдруг Шанна и правда даст интервью какому-нибудь козлу?

А-а-а…

Глава 26. Интимная жизнь Шувалова

Артем

– Смотри, каких краль мы привели, – хвалятся друзья, заваливаясь в мою гостиную.

Их трое, самые близкие приятели. Санек Глебов, мой партнер по бизнесу, Артур Баринов и Сергей Гусев.

Девок, между прочим, четверо. Одна типа для меня?

Размалеванные, в коротких платьях, абсолютно шалавистого вида. Это при том, что все трое моих приятелей женаты.

Ну правильно, чем же еще меня утешить, как не шлюхами. Я ж жить без них не могу, прям умираю просто.

Впрочем, визиту друзей я не удивлен. Волнуются за меня, наверное.

Оно неудивительно, ведь я уже два месяца толком не выхожу из дома. Все из-за гребаного простреленного стаканчика кофе.

Контуженный снайпер-псих превратил меня в настоящего параноика. Мне везде чудятся крыши, выстрелы… Никак в себя прийти не могу. А дома бронебойные стекла, железная дверь, здесь не страшно.

Оно бы ладно, дома тоже нормально.

Но развод-то идет полным ходом! Это бесит до икоты. Паршиво, что сделать ничего не могу. Хочу… и не делаю, потому что тут же начинает болеть какая-нибудь часть тела, будто туда уже врезалась пуля.

Друзья меж тем уже расставляют принесенные с собой бутылки, девчонки достают из пакетов закуску, накрывают на стол.

Каждая норовит бросить на меня заинтересованный взгляд. От этого моя морда делается кислее некуда.

– Хорош ныть по своей шалаве. Ушла и ушла, – тянет Санек, поглаживая изрядно облысевшую голову.

Все, естественно, в курсе, что Шанна дала мне отбой.

Когда она уволилась из гостиницы, слухи моментально просочились.

Но вот такой сраной жалости мне даром не надо.

Санек игнорирует мой вид и продолжает, кивая в сторону девчонок:

– Я бы на твоем месте прямо сейчас выбрал одну из них, отвел в спальню и там зверски отодрал… Бери любую, лучшая терапия. Мужик ты или кто?

Мужик я или кто…

Или кто, блядь!

Нет больше моей ширмы. Эдак после пары отказов завалиться с шалавой в спальню кто-то что-то заподозрит. Не сомневаюсь, что если мои проблемы вскроются, то мне даже руки никто не подаст.

А впрочем, есть ведь и другие методы решить вопрос.

Оглядываю девчонок, выбираю брюнетку с узкой талией и крутыми бедрами. Беру ее за руку и молча иду к выходу.

Друзья одобрительно посвистывают.

Не обращаю на них внимания и веду девчонку наверх.

Как только мы оказываемся в спальне, прижимаю ее к стене, собираю волосы в кулак, с силой тяну назад и шиплю в ухо:

– Если кому-то вякнешь о том, что произойдет в этой спальне, я найду тебя и выбью зубы, это ясно?

– Ясно, – испуганно отвечает она.

– Вот и ладно. Раздевайся, – отпускаю ее.

Она спешит стащить с себя платье и замирает в нерешительности.

– Полностью, – командую строго и сажусь на кровать. – Красиво!

Мне нравится смотреть на обнаженные тела, поэтому часто ходил в стриптиз-бары.

Девчонка начинает томно потягиваться, оголяет упругую грудь с коричневыми сосками, уже твердыми как бусины. Успела возбудиться? Тут-то я тебя и разочарую.

Когда она стягивает трусы, заставляю ее покрутиться, выгнуться передо мной и продемонстрировать то, что прячет между ног.

Расстегиваю штаны, спускаю трусы и широко раздвигаю ноги.

С Шанной я так никогда не делал, потому что мне был невыносим ее разочарованный взгляд. Не смогу его забыть и не хочу увидеть снова. На эту же девку мне плевать с десятого этажа. Фиолетово, что она обо мне подумает. Будет молчать, и ладно.

– Соси, – командую ей.

– Ты так возбуждаешься, да? – спрашивает она, изображая страсть.

– Ага… – тяну с усмешкой.

Когда лижут, берут в рот, мне приятно. Но не более. Ничего не встает.

Через пару минут девка в этом убеждается сама.

– Что-то не так? – спрашивает она, поднимая на меня взгляд.

– Соси! – говорю строже.

Продержу ее тут полчаса, а потом она всем расскажет, какой я гигант в постели.

Неожиданно девчонка предлагает:

– Может, таблеточку? У меня есть хорошие, китайские…

Мне смешно от ее предложения. Как будто я не пробовал! Все протестировал на себе, и без толку.

– Они на меня не действуют, – наконец признаюсь.

– У меня очень хорошие, с особым эффектом…

– Давай, – машу рукой.

Мне уже терять нечего.

Девка спешит к сумочке, которую уронила на пол, когда я прижал ее к стенке. Достает белую баночку, пытается достать таблетку, но у нее трясутся пальцы.

– Дай сюда, – забираю у нее таблетки.

Достаю сразу две и кидаю в рот, запиваю глотком виски. У меня теперь бутылки по всему дому, и в спальне тоже находится одна, как раз кстати.

– Две нельзя, – с запозданием советует проститутка. – Могут быть проблемы, на сердце действует…

– Мне можно, – самоуверенно хмыкаю. – Здоров как лось.

Снова сажусь на кровать и заставляю ее облизывать меня.

Она берет мой член в рот, начинает активно всасывать.

Ничего не происходит. Впрочем, я не особенно и рассчитывал.

У меня с самого начала с потенцией были большие проблемы.

Помню, мать в детстве поддразнивала – береги писюльку, а то вставать не будет, она у тебя и так вяленькая, прям как у твоего папаши. Каждый раз мне это говорила, когда я зимой не хотел надевать гребаные колготки под штаны. Это продолжалось каждую проклятую зиму, пока я не научился одеваться самостоятельно.

Потом этот мерзкий случай с первой в жизни шалавой, которую попытался поиметь…

У меня с девушками со школы были проблемы. Не нравился я им сильно. Да и заморочки по мужской части не добавляли уверенности в себе.

Все же в двадцать один я осмелел настолько, чтобы снять проститутку.

Закрылся в ванной, наяривал хозяйство, чтобы хоть немного встало. Вышел к ней, начали зажигать. Я сильно перенервничал, и все опало. А эта сука как давай ржать… Как она смеялась, до сих пор стоит в ушах. Я ее тогда конкретно отпиздил.

С тех самых пор мое хозяйство даже домкратом не поднимешь, не то что какой-то китайской хренью, которую я в себя сейчас впихнул.

Спустя пару минут я чувствую, как сердце начинает биться в ускоренном ритме. Долбит грудную клетку как оглашенное. А потом случается то, чего со мной не было с подросткового возраста…

Член встает! Сначала немного, потом все больше и больше.

Девка выпускает моего приятеля изо рта, улыбается, довольная своей работой.

Смотрю на свое хозяйство и не верю глазам.

Да я огромный! Ощущения бомбические, к слову.

– А ну, ложись быстро!

Так боюсь спугнуть удачу, что аж начинает трусить.

Девчонка снова кидается к сумочке, что-то там пытается достать.

– Ложись, сказал! – гаркаю на нее.

Ибо непонятно, сколько продлится эффект. Мне хотя бы вставить успеть.

– А резинка?

– Потом примешь контрацептивы, переживешь, – тороплю ее. – Быстро в койку!

– Ладно, – кивает она и послушно ложится, раздвигает ноги.

Я таки успеваю вставить, но даже тогда член не падает!

Следующие полчаса я наслаждаюсь нереальным кайфом. Имею ее так жестко, что приходится зажимать ей рот, чтобы она слишком сильно не кричала.

А когда все заканчивается, не слезая с нее, тянусь к прикроватной тумбе, достаю мобильник.

– Телефон диктуй…

– Зачем? – она тяжело дышит.

Но диктует номер.

Быстро перевожу ей круглую сумму и показываю цифры.

Глаза шлюхи круглеют.

– Ты остаешься у меня, – сообщаю ей с удовлетворенной ухмылкой. – Каждые сутки я буду переводить тебе ровно такую же сумму. Устраивает?

Она кивает.

– И еще мне нужен конкретный запас этих таблеток. Где ты их взяла?

* * *

Наматываю на кулак длинные волосы блондинки, придавливаю ее грудью к столу и требую:

– Раздвинь ноги и выгни задницу.

Это уже третья шлюха, которую я поменял на этой неделе.

Самая сексуальная из всех. Задница – орех, грудь – четвертый размер, длинные ноги.

Она послушно выгибается, предоставляя в мое распоряжение уже изрядно измученную мной задницу.

Хватаю ее за правую ягодицу, с силой сжимаю, тереблю. Пару секунд мну член правой рукой, потом с силой вхожу в ее мокрую киску. Недолго имею туда, чтобы на хозяйстве осталось достаточно смазки, а потом с наслаждением вдалбливаюсь в ее анальное отверстие.

Дырка у нее что надо. Узкая, еще не совсем раздолбанная, но принимает меня нормально.

Девка орет от моих резких движений, а мне в кайф.

Я отстегнул ей достаточно, могу себе позволить хоть до гланд долбить ее членом сутки напролет.

Жаль, что сутки я не могу.

Двух таблеток мне хватает на стояк длиной в полчаса. За это время я успеваю кончить, если повезет, даже два раза. Потом делаю перерыв на пару-тройку часов. В это время заставляю девку танцевать для меня стриптиз или при мне совать в себя вибратор. Иногда сам вставляю в нее фаллоимитатор, при этом не церемонюсь. Мне нравится видеть, как она извивается, кончает, просит прекратить, а потом снова корчится в оргазменных судорогах.

Она у меня почти сутки, за это время мы оба почти и не спали.

Я поимел ее везде, даже между сисек, и не по одному разу.

Но мне все мало… мало…

Если бы я мог, ебался бы круглые сутки. Какой же это кайф!

И как несправедливо, что я был его лишен всю свою жизнь.

Крепко держу девку за бедра и с упоением вхожу в нее, посекундно увеличивая темп. Наяриваю ее у стола как в последний раз, и меня трясет от наслаждения. Кончаю бурно и долго.

Выхожу из нее и наблюдаю, как из отверстия вытекает сперма, которой я накачал девку до отказа.

– Все, больше не хочу, – объявляю ей. – Свободна. Одевайся и вали.

Устал я от этой бляди.

Надеваю халат, жду, пока она оденется, и выпроваживаю ее.

Иду в душ. И нет бы подумать о чем-то приятном… Однако единственное, что стоит перед глазами, пока нежусь под струями теплой воды, это лицо Шанны.

До чего красивая, тварь.

Первое, что делаю, когда выхожу из душа, – листаю в телефоне ее фотографии. Нахожу любимую, ту, где она в черном, еще совсем молодая, мы в то время даже не были женаты. Я тогда впервые нарядил ее как куклу и заставил для меня позировать.

Королева моя, никто с ней даже рядом не стоял.

Вот кого хочу по-настоящему! Вот кто мне действительно нужен. А не эти швали, которые согласны с любым.

Эх, будь у меня эти таблетки раньше, у нас с Шанной было бы все по-другому, и она не смотрела бы на меня, как на ущербного. Я бы показал ей, какой я мужик.

Кстати, она ведь не в курсе о моих новых способностях.

Я теперь в триста раз круче ее контуженного психа.

Надо бы просветить женушку…

После того, что я в себе открыл, уже даже не боюсь возможных последствий.

Сделаю все так, что эти двое даже не поймут, что происходит.

На этот раз никаких осечек не будет.

Глава 27. Жизнь – кино

Шанна

Я как в романтическом фильме…

Нежусь в объятиях Виталика, и хочется мурчать от удовольствия, как маленькой кошечке.

Мой большой и сильный мужчина вот уже несколько минут подряд целует меня и обнимает на пороге дома.

– Я уеду всего на сутки, – говорит он. – Будь послушной девочкой, делай как я сказал. Ты все поняла?

Вот к чему он постоянно меня призывает. Будь послушной, делай как я сказал…

Когда он впервые мне это выдал, я думала, что чокнусь. Это же любимая присказка Шувалова – только посмей не послушаться, слово против скажешь – и пожалеешь, что родилась на свет.

Я тогда чуть не послала Виталика куда подальше.

Но только вот какое дело: его требования быть послушной ничего общего с моральным прессингом не имели.

Будь послушной, Шанна, даже не думай мыть полы. Ты же беременна, тебе вредны такие нагрузки, я лучше сам. Кто-нибудь когда-нибудь такое от мужчины слышал? Я – нет, пока не оказалась у Ребровых.

В их доме я, пожалуй, впервые в жизни увидела, как мужчины делают все сами. Заправляют посудомойку, жарят мясо, занимаются стиркой и даже глажкой. Причем делают это на пять с плюсом.

Еще мне надлежит быть послушной и ни в коем случае не носить никаких тяжестей. Даже в магазине Виталик не дает мне поднять ничего тяжелее бутылки молока.

Также мне следует ходить на йогу для беременных, куда жених отвозит меня лично. Еще спать днем и, конечно же, лопать за двоих. Особенно фрукты, которыми Ребров меня буквально закармливает.

В общем, быть послушной в понимании Виталика – это заботиться о себе и будущем ребенке. И я совсем не против такого вот послушания. Особенно если учесть, что никаких других требований он не озвучивает. Разве что в спальне…

Мы на некоторое время вынуждены были прекратить постельные приключения из-за беременности. Врач запретила секс вплоть до конца двенадцатой недели. Но второй триместр наступил две недели назад, и Виталик теперь, как прежде, каждую ночь занимается со мной этим самым.

Никогда не думала, что интимная жизнь настолько важна. У меня ведь ее никогда не было. А теперь есть, причем с избытком. Как я жила все эти годы без секса? Заберите у меня сейчас Виталика, и я засохну от тоски. Мне постоянно его хочется.

Моя вторая беременность так сильно отличается от первой, что хочется пожелать каждой девушке вынашивать ребенка именно в таких условиях. Чтобы тебя обихаживали, говорили приятные вещи, кормили вкусненьким, всячески баловали.

Я буквально переродилась за то время, что прожила с Виталиком. Раньше я никогда не казалась себе важной, значимой для кого-то по-настоящему. Теперь же чувствую себя именно так, и это очень приятно. Приятно знать, что ты ценна для кого-то сама по себе.

Кстати, я вот уже больше двух месяцев наслаждаюсь спокойной жизнью. Бывший муж вообще никак со мной не контактирует. Не знаю что, сделал, но Виталик определенно что-то сделал, раз Шувалов отстал от меня.

Благодаря Виталику я больше не ширма, не девочка для битья, не поломойка, не трофейная жена, которой лишь хвастают, на людях целуют, а за закрытыми дверями издеваются.

Я теперь просто я – Шанна, девушка, которую… Любят?

Вот единственный косяк моего мужчины.

Виталик не умеет говорить о чувствах. За все это время ни единого разика не признался в любви. Он вояка, не привыкший говорить о чувствах. Всеми силами стремится показать, что вообще чужд этих чувств. Но я-то вижу, что это не так. Об этом говорит его забота, нежное ко мне отношение, то, как он общается с моим сыном и как ждет нашего ребенка. Он показывает мне свои чувства действиями. Это прекрасно, конечно, но…

Мне так хочется услышать от него эти слова!

Без них наши отношения будто какие-то незавершенные.

Они как торт, который забыли украсить розочками. Вкусный, сладкий, питательной, но розочек не хватает.

Я уже всячески ему намекала, что пора бы поговорить о личном, сокровенном, а он отвечал в свойственной ему манере:

– Шанна, все эти сантименты не для меня.

Вот теперь думаю, может, набраться наглости и сказать: «Виталя, я тебя люблю. А ты меня?»

От него разве убудет, если разочек скажет мне о своих чувствах? Они же у него есть, да?

Если бы он меня не любил, обнимал бы так нежно, как сейчас?

И все же хочу спросить.

Неловко отстраняюсь от него, уже открываю рот для сакраментального вопроса, и вдруг очертания Виталика расплываются, словно он какой-то фантом.

Я жмурюсь, качаю головой и… Просыпаюсь.

В первую секунду не могу понять, что происходит. Я лежу на кровати в какой-то незнакомой комнате.

Сейчас не утро, а вечер, по крайней мере за окном темно.

Резко сажусь на кровати, оглядываюсь по сторонам. Я в каком-то бревенчатом доме, в спальне. Над изголовьем горит ночник. На мне все тот же бежевый сарафан.

Воспоминания сегодняшнего дня накатывают волнами.

Этим утром я действительно обнималась с Виталиком. Он собирался на сутки отбыть в командировку. Мой милый теперь работает в детективном агентстве брата и нередко отлучается, хотя на сутки – впервые.

Я осталась с Максом. Он отвез меня в магазин за продуктами. Я бы, конечно, могла сходить и сама, но Виталик строго-настрого запретил покидать дом одной. Пусть Шувалов и сдал позиции, но Ребровы все равно продолжают осторожничать.

В супермаркете Мишка захотел шоколадок, и Макс по глупости предложил ему батончики с лесным орехом, должно быть забыл, что у моего сына на этот продукт аллергия. Я запретила их брать, а сынок расплакался. В итоге он, конечно, получил горку других шоколадок, но почему-то продолжал канючить, просил именно те.

Макс отвез нас домой и уехал на работу.

Пока я крутилась на кухне, Мишка в гостиной возился с игрушечной железной дорогой. А через полчаса он пришел ко мне и с грустной мордочкой сказал, что ему плохо.

Как же я испугалась, когда обнаружила у него на коже покраснения. У малыша даже начал опухать язык. Почти сразу я нашла в его игрушках целых три обертки тех самых батончиков с лесным орехом. Стащил их, что ли? Раньше он никогда так не делал. И сразу схомячил, маленький дурень.

Меня аж всю затрясло, когда я поняла, сколько он слопал.

Я вызвала скорую. Она приехала почти мгновенно, что очень нехарактерно для нашего городка.

Я написала Максиму сообщение, одела ребенка, схватила сумочку и вышла к машине.

Все. Больше ничего не помню.

Как я тут очутилась? Где Миша? Эти вопросы душат меня.

И кажется, я узнаю эту спальню…

Мы были здесь с Шуваловым пару лет назад, это дача одного из его друзей.

Холодею, слыша звук открываемой двери. На пороге и вправду показывается Шувалов. Он улыбается во все зубы, явно рад меня видеть.

Да, моя жизнь как кино…

Психологический триллер!

Глава 28. Привет, дорогая женушка

Шанна

– Привет, дорогая женушка! – говорит мне Шувалов.

Его лицо выглядит приветливым, но от его голоса мне почему-то становится так страшно, что кажется, будто сейчас начну икать.

– Артем, – тяну на выдохе. – Где Миша?

Этот вопрос мгновенно выводит его из себя.

Он тут же возмущенно машет руками.

– Вечно у тебя один Миша в голове! Хоть бы раз обо мне подумала…

Я слезаю с кровати, смотрю на него умоляющим взглядом:

– Артем, пожалуйста, Мише плохо, он…

– Все с ним нормально, – цедит он с пренебрежением. – Вкололи лекарства, здоров как бык.

– Где он? Он тут? – спрашиваю с надеждой.

– Нет, – тянет он самодовольно и складывает руки на груди. – Здесь только я. Лишь от тебя будет зависеть, как скоро ты его увидишь.

Нервно сглатываю, решаюсь спросить, хоть и понимаю, что ничего хорошего в ответ не услышу:

– Зачем ты меня сюда затащил? Что ты хочешь?

Он подходит ближе, жадно меня оглядывает.

– Мои цели не изменились. Я всегда хотел только тебя…

Отшатываюсь от него, пытаюсь воззвать к его разуму:

– Ты же понимаешь, что Виталик будет меня искать? Он найдет, он убьет тебя! Лучше отпусти…

– Ну уж нет, – качает он головой. – Я буду драться с ним его же методами. А ну, пошли!

Морщусь, когда Шувалов хватает меня за локоть и ведет в соседнюю комнату, где располагается широкий стол и шкаф с книгами.

Там на столе лежит какой-то документ, ручка.

Шувалов тянет меня к столу, говорит зло:

– Садись!

Я опускаю попу на стул, бросаю взгляд на документ.

Там написано:

«Заявление

Настоящим я добровольно и безусловно отказываюсь от родительских прав в отношении родившегося…»

Дальше не читаю, буквы скачут перед глазами.

– Ты что надумал? – охаю с побледневшим лицом. – Ты что хочешь? Чтобы я от Миши отказалась? Я никогда…

– Ты подпишешь это, – цедит он зло. – Если хочешь еще хоть раз увидеть своего ублюдка…

– Почему это моего ублюдка? – возмущаюсь. – Он наш! Как ты так можешь с ним…

– Нет, Шанна, он не мой… Будь он мой, я бы никогда не отпустил его с тобой к Реброву.

Моя старая догадка подтверждается именно тогда, когда совсем не нужно. Похоже, когда мне делали ЭКО, биоматериал и вправду использовали чужой.

Смотрю на Шувалова с обалдевшим видом и не знаю, что сказать.

А он продолжает безжалостным тоном:

– Или ты сейчас подписываешь отказ, или твой мерзкий ублюдок этой же ночью отправляется за границу. Все документы я уже подготовил, ждут только моей отмашки.

– Ты не можешь без согласия матери! – кричу на выдохе.

Он лишь усмехается.

– Думаешь, в этой стране сложно подделать документы? Нет, дорогая, не сложно… Совсем не сложно! Ты подпишешь это заявление, я официально лишу тебя родительских прав через суд, стану его единственным опекуном. А потом Миша вернется, мы будем жить дружной семьей. Если ты еще хоть раз посмеешь заикнуться о разводе, сама пойдешь на хер, а ребенок останется со мной.

– Виталик найдет меня, – твержу как заведенная. – Он не допустит…

Шувалов больно хватает меня за затылок и чуть ли не носом тычет в документ, цедит в ухо:

– Подписывай!

– Артем, пожалуйста! – зачем-то пытаюсь его разжалобить. – Ну зачем я тебе, мы же не были счастливы!

– Под-пи-сы-вай, – твердит он с нажимом.

Потом хватает своей лапищей мою правую кисть, изо всех сил сжимает. На миг мне кажется, что он сломает мне пальцы.

И я ставлю подпись.

Ненавижу себя за каждый завиток, что вывожу синей ручкой на бумаге.

Обессиленно роняю ручку.

Артем же счастлив как никогда.

Он тут же хватает документ, довольно проглядывает.

– Отлично!

Потом спешит к сейфу, что располагается возле шкафа, прячет туда бумагу. Я не вижу, какие цифры он набирает на кодовом замке.

Шувалов снова идет ко мне.

– Теперь второй этап.

С этими словами он достает из кармана мой мобильный, включает его.

– Сейчас ты позвонишь своему контуженному психу и пошлешь его на хуй.

– Что? – От его последнего приказа у меня глаза на лоб лезут.

– Что слышала, женушка, – усмехается он, очень собой довольный. – Ты пошлешь его так далеко, что он запарится туда лететь. И сделаешь это максимально правдоподобно. Иначе, клянусь, ты больше не увидишь сына, и вообще света белого не увидишь. Либо ты живешь со мной, либо ты вообще не живешь. Выбирай!

От страха у меня, кажется, начинают стучать зубы.

Шувалов вконец обезумел, что ли?

– Ты сделаешь это, – цедит он и хватает меня за шею. – Иначе сдавлю – и привет тот свет. Давай так, чтобы Станиславский – и тот поверил.

Его пальцы больно давят, чувствую, как нарастает паника.

– Артем, пожалуйста… – тихо хриплю.

Но в этом мужчине жалости ко мне нет и никогда не было.

Наконец я киваю.

Шувалов нажимает кнопку на телефоне и включает громкую связь. Хочет все слышать, сволочь.

Слушаю длинные гудки и кусаю губу, мысленно желая и не желая, чтобы Виталик взял трубку.

Ну почему я не сказала ему этим утром о своих чувствах? Чего-то ждала, хотела его признаний. А надо было говорить каждый день.

Тогда бы он точно не поверил тому, что я сейчас скажу…

Глава 29. Любимая (не) моя

Виталик

Смотрю в экран мобильного, наблюдая за линией пути, по которому нас с братом ведет навигатор, кручу руль в нужном направлении.

Неожиданно на экране высвечивается входящий вызов.

– Шанна!

Чувствую, как у меня потеют ладони. Я ей сегодня звонил двести раз, и вот ответный звонок. Наконец-то!

Мы с Максом переглядываемся.

Мобильный висит на магнитной подставке перед приборной панелью, хватаю его, а он выскальзывает, зараза, падает под кресло.

Резко торможу. Кое-как достаю телефон, беру трубку.

– Алло, милая! Ты слышишь меня? – Не хочу кричать, но из горла раздается именно крик. – Ты в порядке? Где ты, скажи…

И тут в динамике звучит:

– Виталя, нам надо расстаться.

Обалдеваю от услышанного, несколько раз моргаю, силясь понять, что происходит.

– Что ты говоришь? – переспрашиваю.

– Я вернулась к мужу, – сообщает она.

– Ты нормальная вообще? Соображаешь, что говоришь?

В этот момент она меня огорошивает еще больше:

– Я не люблю тебя, Виталь, прости.

Она мне этими словами попадает точно в грудь и пробивает ее насквозь.

Сколько раз я сжимал Шанну в объятиях ночью и думал: сделал ли достаточно, чтобы полюбила? Хорошо ли постарался? Нормально ли ей со мной? Хочет ли она вообще быть моей?

Когда занимался с ней сексом, казалось, что любит. Очень уж откровенно она наслаждалась всем тем, что я с ней делал. Но временами как посмотрит… Будто что-то хочет сказать и не решается.

Шанна тем временем продолжает забивать гвозди мне в грудь:

– Я старалась полюбить, но не получилось. Артем обещал, что изменится, и я хочу дать ему второй шанс. Не ищи меня.

На этом она кладет трубку.

Оборачиваюсь к Максу и говорю отрешенным голосом:

– Шанна меня сейчас бросила.

Он хмурится, щелкает перед моей физиономией пальцами:

– Виталик, але, ты же понимаешь, почему она тебе так сказала, да? Шувалов наверняка ее заставил…

И то правда, чего это я? Идиот, что ли, вестись на такие провокации?

Шлепаю себя ладонью по щеке, чтобы выветрить только что услышанное.

Мы с Максом с самого утра с ног сбились, пока искали Шанну. Я вернулся из другого города, сразу как получил от него звонок. Несколько часов кряду прикидывали варианты, выбивали признание у помощников этого хмыря.

Ведь Шувалов сам траванул Мишку! Это ж надо догадаться накормить четырехлетнего ребенка жутким аллергеном…

То, что Шанна у него, – десять из десяти, больше ей быть негде. Через его друзей мы вышли на адрес, где он может быть.

Так что верить словам Шанны сейчас – глупость.

Да и не могла бы моя милая так сказать. Ведь мы с ней хорошо жили. Я очень старался, и она тоже.

– Я его, на хер, убью, – цежу с такой злобой, что аж всего передергивает.

– Гони дальше, – говорит Макс.

И я гоню…

Никогда еще так быстро не ездил по лесному бездорожью. Благо машина у меня подходящая, почти вездеход.

* * *

Артем

Как только Шанна заканчивает разговор со своим контуженным, я забираю телефон. Кладу его на пол, беру тяжелую деревянную табуретку и со всей дури долблю ножкой в экран. Попадаю точнехонько.

Ба-а-ах! Потом еще раз и еще.

Вскоре телефон превращается в бесполезный кусок пластмассы.

– А-а… – пищит Шанна, зажимая себе рот ладонями.

Сидит на стуле, бледная как смерть.

Переволновалась моя девочка. Боится! А мне в кайф.

Сразу надо было ее красть и не ждать, что сама придет. Уже давно бы снова жили вместе. Хотя тогда я бы не попробовал чудесных таблеток, которые нам с ней наладят жизнь.

Окидываю Шанну жарким взглядом.

Она очень испуганная, да. Но вместе с тем чертовски красивая. Глазищи огромные, влажные, вся такая трогательная, пусть и встрепанная.

Любимая моя!

Ох и намучился я с тем, чтобы умыкнуть ее у Реброва из-под носа.

Он настоящий параноик. Вообще ее из дома одну не выпускал. Мои люди три недели следили за Ребровыми и их домом.

И вот, когда контуженный псих наконец изволил съебаться из города, мои люди тут же взяли дело в оборот.

В дом к Ребровым хрен залезешь, там камеры на входе, решетки, суперпрочная дверь и сигнализация.

Поэтому пришлось искать обходной путь.

Мои охотники проследили за Ребровым-младшим и Шанной до супермаркета. А там не составило труда подложить пацану в рюкзак шоколадки с орехами. В результате Шанна вызвала скорую, на что я и рассчитывал. Звонок перехватили, и вскоре она и сын оказались в моей власти.

Сына отправили к бабушке. Она уже увезла его в другой город, оттуда поедет на вокзал и в столицу. По поддельным документам вывезет паршивца из страны.

Шанне же вкололи снотворное и доставили прямиком ко мне.

Все-таки сколько можно всего провернуть, когда говоришь нужным людям кодовую фразу: «Цена не имеет значения».

Я капитально потратился, но оно того стоило. Моя любовь со мной.

Сколько же терпения мне стоило не поиметь ее, пока она спала. Я как тигр ходил возле ее спальни, заглядывал временами, проверяя, как она.

Единственная причина, почему я не сделал ее своей до сих пор, лишь в том, что она должна запомнить наш первый раз.

Ничего, скоро все свершится. Мое терпение окупится с лихвой. Уже предвкушаю, как она обалдеет, когда узнает, на что я способен в постели.

После этого Ребров ей будет совершенно не нужен.

Я заберу ее домой, и мы будем нормально жить.

А потом, когда этот шизик явится за ней, я объявлю ему, что Шанна со мной по своей воле. Она не посмеет сказать и слова против, ведь побоится потерять сына. Да и она не захочет уходить от меня, я в этом почти уверен.

– Артем, – Шанна вскидывает на меня взгляд. – Я все сделала, как ты хочешь? Можем мы, пожалуйста, поехать к Мише?

– Нет, – качаю головой. – У нас с тобой на эту ночь совсем другие планы.

– Какие? – спрашивает она с опаской.

– Я хочу тебя трахнуть.

* * *

Шанна

Шувалов меня чего?

Этот вопрос взрывается в моей голове, погребая все здравые мысли.

– Да, дорогая, трахнуть, – тянет он довольным голосом.

Потом берет какую-то белую баночку с книжной полки, достает сразу четыре таблетки и пихает себе в рот одну за другой, запивает водой из бутылки.

– У нас с тобой будет обалденная ночь любви. Ты ее никогда не забудешь! Я теперь настоящий мужик и могу тебя отделать по первому классу.

Это что за таблетки он выпил?

С ужасом вскакиваю со стула и бездумно бегу вон из комнаты.

Шувалов догоняет меня в три прыжка.

– Стоять… А впрочем, ты выбрала правильное направление. Идем в спальню, милая женушка.

Он с силой тянет меня туда.

Очень скоро я оказываюсь с ним в спальне.

Он пихает меня на кровать.

Нервно оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. Но тут ничего нет. Только кровать, прикроватная тумба и ночник, крепко приделанный к изголовью. Отбиваться нечем!

Оборачиваюсь к Шувалову и с ужасом наблюдаю, как у него на штанах увеличивается бугор.

Боже мой!

Если Виталик еще как-то спустит мне с рук то, что я наговорила ему по телефону, то секс с Шуваловым он точно не простит. Как я потом буду ему доказывать, что говорила правду про импотенцию бывшего мужа? Он может даже усомниться в отцовстве ребенка, которого я ношу.

Нет, если Шувалов осуществит задуманное, не видать нам с Виталиком счастья. И не будет больше у меня моего ласкового, заботливого мужчины. Моего светлого будущего. Ничего хорошего больше не будет!

– Артем, нет! – говорю строго.

– Кто тебя спрашивает?

С этими словами он делает шаг к кровати.

Я забираюсь на постель с ногами, стремлюсь отползти подальше, но он хватает меня за подол сарафана, с силой тянет.

Ткань противно трещит.

Шувалов добирается до меня почти сразу. Я умудряюсь увернуться, тогда он хватает сарафан сзади, опять с силой тянет, и ткань поддается, рвется по швам.

Несколько секунд – и я уже почти голая, в одном нижнем белье.

– Шанна, ты просто бомба. – Шувалов облизывается.

Он ловит меня, укладывает спиной на матрац и устраивается сверху, хотя я всеми силами стараюсь его отпихнуть.

Он хватает мои руки, задирает их над головой, а потом зажимает мне рот и нос так, чтобы я не смогла дышать.

– Я тебя либо трахну, либо придушу! – заявляет он с совершенно диким выражением на лице.

– М-м, – пытаюсь кричать что есть силы, но из-за плотно прижатой ко рту ладони получается сдавленное мычание.

Я уже почти задыхаюсь, и наконец Шувалов убирает руку от моего лица.

От ужаса не могу больше даже пискнуть.

Пытаться с ним бороться – все равно что сражаться с медведем голыми руками.

Он такой здоровый, раз меня приложит – и все…

Чувствую, как он сдирает с меня трусики. Белое кружево врезается в бедро, рвется, причиняя боль.

Мой последний барьер снят.

– Артем, не надо! – жалобно стону.

– Раздвинь ноги, – командует Шувалов.

Слышу, как он расстегивает на брюках ремень.

А еще слышу, как в спальне открывается дверь…

* * *

Виталик

Когда мы с Максом заваливаемся в спальню, я вижу перед собой шокирующую картину.

На кровати сплетены два тела.

Моя красавица Шанна лежит с раздвинутыми ногами, а этот упырь уже на ней, стягивает штаны с явным намерением заняться с ней сексом.

У меня перед глазами мгновенно появляется красное марево.

Спешу вперед, буквально сдираю Шувалова с нее, отшвыриваю в сторону.

– Виталик! – кричит Шанна.

Тут же начинает прятаться под белое покрывало, краснеет.

Шувалов очень быстро поднимается с пола, застегивает штаны и орет не своим голосом:

– Какого хера вы вваливаетесь в чужой дом? Я сейчас позвоню другу в полицию, и…

От подобной наглости меня ведет, за малым не бью его лбом в лицо.

– Ты не единственный имеешь друзей в полиции! – гаркает на него Макс, уже успевший войти в спальню.

Взгляд Шувалова мечется между мной и Максом, потом он поворачивается к Шанне.

– Она моя жена, она тут по доброй воле, – заявляет он неожиданно уверенным голосом.

В этот момент моя рука сама выхватывает из кобуры пистолет.

Взвожу курок и навожу дуло на Шувалова.

– Тебя посадят! – орет он. – Ты не посмеешь выстрелить!

– А тебя посадят за попытку изнасилования, – с чувством сплевываю.

– Шанна моя жена, она здесь потому, что так хочет. Я ее не насиловал, мы собирались заняться любовью. Ты по телефону не все понял? Тебя послали, Ребров. Я записал разговор, так, на всякий случай…

Когда ж он успел так осмелеть? Видно, терять ему уже нечего, вот и прет напролом.

– Шанна? – поворачиваюсь к ней.

– Что она тебе скажет под дулом пистолета? – шипит Шувалов.

– Пистолет направлен не на нее, – подмечаю с хищным видом.

– Шанна, ты здесь по доброй воле? – спрашиваю ее.

– Не забывай про Мишу! – вдруг выдает этот ублюдок.

И мне резко становится понятно, чем он ее шантажировал.

Спешу сообщить:

– Миша дома, Шанна. Мы его перехватили на вокзале вместе с бабушкой. Говори как есть…

Шанна резко выдыхает, потом всхлипывает и просит:

– Виталя, сделай ему больно!

Что и требовалось доказать.

Моя девочка!

Вижу, как после ее слов Шувалов пятится к выходу, но там его ловит Макс.

Вместе вытаскиваем его из спальни.

Шиплю ему на ухо:

– Сейчас я тебя буду убивать…

А он вдруг хватает ртом воздух и оседает на пол.

– Не понял, у него приступ, что ли? – хмурит лоб Макс.

– Ты тут решил свалиться с инфарктом, чтобы не получить по морде? Не выйдет… – говорю с азартом.

А Шувалов на глазах сереет.

– Может, скорую? – предлагает Макс.

– А может, ну его, – злорадно заявляю.

* * *

Скорую мы все-таки вызвали.

Однако она добиралась сюда приличное количество времени, к этому моменту Шувалов уже почти не дышал.

Обидно, даже помять его не успел. Но оно, может, и к лучшему. Зато ко мне никаких претензий, противник нейтрализован без моего участия.

Шувалова увезли с обширным инфарктом.

Макс остался в доме общаться с полицейскими, которых сам же и вызвал, чтобы к нам уж точно никаких претензий не было. Объясняет им теперь все честь по чести.

А я иду на улицу, ведь там, на заднем сиденье моей машины, ждет Шанна.

Мне пиздец как стыдно.

Расслабился, оставил девчонку без охраны, свалил в другой город, а этот болезный организовал целую операцию, чтобы ее похитить.

Подхожу к машине, вижу в отблеске уличного света ее маленькую фигуру. Шанна закутана в халат, который мы нашли в доме, ведь урод порвал ее одежду.

Забираюсь к ней на заднее сиденье, слышу, как она всхлипывает, и этот звук мне словно ножом по сердцу. Жалко ее до жути. Чем девчонка заслужила такого упыря в мужья?

– Милая, драгоценная, ты как себя чувствуешь?

– Я? Н-нормально. – Она стучит зубами, хотя на улице жаркая летняя ночь.

Мне делается еще хуже.

– Девочка моя, прости, что не уберег, – говорю с чувством.

– Но ты же не знал, что так получится, – шмыгает носом она. – Это ты меня прости, что досталась тебе такая проблемная. Зачем я тебе такая, а?

– Ну как зачем, – пожимаю плечами. – Ты моя будущая жена, я люблю тебя…

– Ты меня что? – она почему-то удивляется.

– Люблю тебя, – повторяю громче, чтобы уж точно расслышала. – Давно хотел сказать, но не умею я эти нежности…

– Виталя, – тянет она и бросается ко мне на шею. – Я тоже тебя очень люблю!

Я целую ее, крепко прижимаю к себе. Какое же блаженство – вот так держать ее в руках.

– Спасибо, что ты мне это сказала, – глажу ее по голове. – Это все, что я хотел от тебя услышать. Я с тобой когда сегодня по телефону говорил, думал окочурюсь от твоих слов…

– Прости, он меня заставил, – тянет Шанна расстроенно.

– Да брось ты, я сразу это понял. Не вздумай извиняться.

Она обнимает меня в ответ, а потом просит:

– Отвези меня к Мише, пожалуйста.

Я киваю.

– Пацан у соседки, попросили приглядеть, – рассказываю ей. – Я его успокоил как мог, сказал, что привезу тебя. Он так важно мне руку пожал на прощание, трогательный до жути. Он, наверное, после сегодняшнего неделю будет с нами спать…

– А ты не против? – спрашивает Шанна.

Ловлю себя на мысли, что я очень даже за.

Хочу, чтобы семья была ко мне как можно ближе.

Снова ее обнимаю.

– Любимая! Моя!

Больше никаких сомнений.

Эпилог. Семья

Шанна

Кажется, мы бесконечно долго едем обратно домой.

Я могла бы поспать на заднем сиденье. Виталик рядом, и его плечо очень подходит для того, чтобы на него опереться. Но не могу!

Все, о чем думаю, – Миша.

Мой маленький, сладенький, как же он, наверное, перепугался!

Когда подъезжаем, Виталик помогает мне выйти, и я бегу во двор.

Там в беседке сидит соседка с Мишей.

– Никак не хотел оставаться дома, – говорит она. – Все просился сюда, чтобы увидеть маму, ну я и привела, тут сидели тихонько.

– Спасибо вам! – Я кидаюсь к ребенку. – Дорогой, любимый мой!

– Мама! – визжит сыночек и крепко меня обнимает.

Глажу его головку, прижимаю к себе, а он бурно, со слезами, вываливает на меня гору информации:

– Бабушка сказала, что я тебе больше не нужен, что я плохой мальчик… Мама, я же не плохой, да? Я больше не буду есть конфеты! Правда, я тебе обещаю!

Вот это поломали моему сыну сегодня психику. Это же надо наговорить четырехлетнему малышу такой ерунды!

Я так зла на бывшую свекровь, что попадись она мне сейчас, придушила бы.

– Миленький мой, хороший, я никогда-никогда тебя не брошу! Мы всегда будем вместе, я тебе обещаю.

– Мих. – Виталик подходит сзади. – Я ж говорил, что привезу маму, вот привез. Она больше никуда от нас не денется. Ты мне веришь, да?

С этими словами он подхватывает моего сынишку, несет в дом.

Я бы и сама понесла его на руках, но в моем положении тягать почти двадцатикилограммового малыша уже не вариант.

Следующие два часа мы с Виталиком крутимся возле Миши вместе.

Кормим его ужином, купаем, читаем ему сказки по очереди.

Он послушный как никогда раньше. С полуслова делает все, что мы ему говорим. Даже брокколи – и те за ужином слопал с таким аппетитом, будто это самый вкусный на свете десерт.

А перед тем как уснуть, мой малыш выдает:

– Мам, пусть лучше Виталик будет мой папа! Он добрый…

У меня от его слов щемит сердце, мальчик выбрал папу по душе.

Оглядываюсь на Виталика и вижу, что он воспринимает слова мальчика очень серьезно.

Отвечает ему:

– Я буду горд стать твоим папой, Мишенька. Можешь меня так называть, если хочешь. Ты же не против, Шанна? Я бы хотел официально стать его отцом, давай так и сделаем.

Чтоб я была против? Ага, как же! Да я, может, все четыре года мечтала, чтобы у Мишки был достойный отец.

– На том и порешили, – улыбаюсь ему.

Когда Миша засыпает, мы с Виталиком выходим из комнаты.

Идем в нашу спальню, что располагается напротив.

Как только заходим туда, решаюсь выдать Виталику все, что скопила на сердце за этот бесконечный день:

– Виталь. – Прижимаюсь к нему. – Мне было так страшно, что я вас с Мишей больше никогда не увижу. Я не знала, чего ждать, я так испугалась!

– Все закончилось, – он гладит меня по голове. – Больше никто не посмеет тебе угрожать, я прослежу.

Тяну к нему губы, прошу, сама от себя не ожидая:

– Виталь, займись со мной любовью, пожалуйста…

– Ты хочешь секса после всего? – Он выглядит очень удивленным.

– Я не секса хочу, а тебя, хочу заниматься с тобой любовью.

Виталик быстро подхватывает меня на руки, жарко целует в губы.

Да, я определенно получу от него все, чего хочу, и даже больше.

Бонус. Свадьба

Виталик

– Еще один раз, – шепчу Шанне на ухо. – Мы по-быстрому…

– Опоздаем же, – возмущается моя любимая и пытается слезть с кровати.

Не даю ей такой возможности, высказываю железный аргумент:

– Шанна, у тебя заканчивается шестой месяц беременности, скоро нам опять запретят секс! Мне потом несколько месяцев умирать…

– Ну у нас же есть руки и губы, – шепчет она в ответ. – Так что умирать тебе не придется.

Губы есть, да. У Шанны просто бесподобные губы. Только вот когда она меня ласкает ими, я возбуждаюсь настолько сильно, что кончаю в момент. Руки – вообще какое-то студенчество.

– Это не то же самое, – отвечаю с нажимом.

Ничто не сравнится с удовольствием, когда я вхожу в нее на полную длину, ощущаю, какая она обалденная внутри, как сжимает мой член.

Шанна сдается, позволяет мне снова завладеть ее губами.

Некоторое время ее целую, потом поворачиваю на бок – это наша с ней излюбленная поза в последнее время. Так и животик в безопасности, и мне достается все самое сладкое, что она прячет между ног.

С упоением в нее вхожу, наслаждаюсь близостью.

Теперь наш секс как никогда нежный, ведь она будущая мама.

Мы сладко кончаем вдвоем, с удовольствием слушаю, как она постанывает от удовольствия.

– Граждане брачующиеся, вы передумали ехать в загс? – слышится ор Макса из коридора. – Мы с Полиной уже позавтракали, а вы даже не встали!

Кайфоломщик, блин.

– Виталя… – тянет Шанна и тут же отстраняется, слезает с кровати. – Мы не успеем нормально собраться!

Смотрю на нее и подмечаю: после активных утренних ласк, она у меня такая растрепанная, что ей и вправду понадобится много времени на сборы.

– Иди в душ, я за тобой.

Шанна кивает, заворачивается в халат и спешит в ванную.

Сегодня мы женимся.

Да, многое в нашей жизни изменилось за последние два с половиной месяца, что прошли с тех пор, как я вернул Шанну домой.

Первое и самое приятное – Шувалов так и не оклемался. В больнице вдобавок к инфаркту его долбанул инсульт. И теперь бывший муж Шанны – парализованный овощ.

Лично мне его ни капли не жалко.

Сам себе злобный Буратино, нечего жрать китайскую хрень горстями. Должна же быть у человека соображалка, к чему это может привести.

Кстати, теперь он нам ни в коей мере не опасен, поэтому переезжать в другой город мы передумали, останемся здесь.

Есть у нас и другая новость – к брату вернулась жена, привезла с собой новорожденного малыша. Так что дома теперь веселья через край, надо поскорей переезжать в собственное жилье.

А еще у Шанны состоялся развод.

Мы с Максом напрягли родственника из краевой администрации, он помог ускорить дело. И в результате Шанна получила полную опеку над сыном. Сейчас готовим бумаги, чтобы я стал его официальным отцом.

Все сложилось как надо.

* * *

– Поздравляю тебя, милая, – говорю Шанне, целуя ее на пороге загса. – Ты вышла замуж за классного мужика.

– От скромности не умрешь, – смеется она.

– А то, – крепко ее к себе прижимаю.

Моя дорогая в белом платье, оно не пышное, облегает ее круглый животик и, на мой взгляд, очень ей идет. На плечах у нее белый жакет. У меня не невеста, а прелесть.

– Так, товарищи, не отвлекайтесь, еще пара кадров, – тычет меня в бок невестка Полина.

Они с Максом стоят рядом, счастливые донельзя. У них, между прочим, тоже скоро свадьба. Повторная! Ох и начудили эти двое за последний год. Умудрились развестись, родить сына и снова сойтись. Вот уж кому спокойно не живется. Но я рад, что они снова вместе.

– Улыбаемся, – просит фотограф и снова щелкает кнопкой фотоаппарата.

Мы отправляемся кататься по городу, а потом домой, праздновать.

Не верится, что совсем скоро мы с Шанной переедем в свой собственный дом. И куда! Будем жить по соседству с родственниками.

– Кстати, милая, у меня для тебя есть подарок, – шепчу ей на ухо. – Хотел сделать сюрприз.

* * *

– Ничего себе! – кричит Шанна, когда я привожу ее на участок, который приобрел для нас.

Тут есть чему восхититься – десять соток, места хватит на все, что я задумал, и расположение отличное.

– Здесь я построю тебе дом, – авторитетно заявляю. – Тут мы будем жить долго и счастливо. Ты рада?

– Очень, – она закрывает лицо руками.

Выглядит растроганной дальше некуда.

– Виталя! – пищит она и бросается мне на шею.

Обожаю вот такие моменты – когда она на мне виснет, обнимает. Точно знаю, что без этого уже не смогу.

Нашу идиллию нарушает звонок телефона, раздающийся из ее белой сумочки.

Кто там ломает нам кайф?

Шанна спешит достать телефон и хмурит брови, едва взглянув на экран. Потом все же берет трубку.

– Здравствуйте, – тянет не очень решительно.

И застывает на месте с вытянутым лицом.

– Кто звонит? – спрашиваю у нее.

Шанна молча ставит телефон на громкую связь и показывает мне экран.

Там написано: «Свекровь, Светлана Игоревна». Мать Шувалова!

Из динамика тем временем льется сладкая речь:

– Шанночка, милая, все-таки я хочу, чтобы ты рассмотрела вариант возвращения к моему сыну. Я понимаю, что он сейчас требует ухода, но в награду ты получила бы дом, а Мишеньке достались бы деньги на учебу, ему же понадобится. Ты должна думать наперед, как умная женщина!

Слушаю этот бред и скрежещу зубами. Вообще-то, у Шанны есть я, и я вполне в состоянии обеспечить ей дом, а также деньги на обучение ребенка. Это не говоря уже о том, каких дел наворотил ее бывший муж.

Шанна тем временем отвечает:

– Светлана Игоревна, а что ж вы так резко поменяли мнение обо мне? Не вы ли все четыре года хаяли меня, говорили, какая я негодяйка, ничего мне доверить нельзя, что сын ваш женился на мне зря. А то, что вы наговорили Мише, вообще ни в какие ворота…

– Шанночка, так я же не хотела! А на тебя я ворчала просто для красного словца, так-то ты очень ответственная и была Артему отличной опорой…

Она всерьез думает уговорить мою жену вернуться к парализованному козлу, который хотел ее изнасиловать, да к тому же пытался похитить ребенка? Нет предела человеческой наглости.

Молча протягиваю руку, показывая Шанне, что хочу вмешаться.

Она отдает мне телефон.

Цежу в трубку:

– Уважаемая, это муж Шанны. Как ее законный супруг, авторитетно заявляю, что Шанна к вашему подонку не вернется. Никогда!

В трубке повисает молчание, а потом эта нахалка выдает:

– Тогда пусть просто за ним ухаживает.

– Это с какой радости?

– Но это же из-за нее мой сынок в таком плачевном состоянии, она же должна понимать ответственность…

– Что? – верещит Шанна и выхватывает у меня телефон. – Светлана Игоревна, я что, сама себя крала и увозила к черту на кулички? Или сама запихивала в Артема эти таблетки? Вы издеваетесь, что ли? Это он сам с собой сотворил…

Голос женщины делается жалобным:

– Шанночка, но я же не могу сама за ним ухаживать, а эти сиделки просто ужас, за ними нужен глаз да глаз. Ты должна…

– Ничего я вашему сыну не должна, ясно? И вам тоже!

– Неблагодарная! – кричит на нее бывшая свекровь. – Мы тебя из помойки взяли, обули, одели. А ты теперь даже помочь не хочешь. Мне что, самой за ним до конца жизни ухаживать? Я в чем виновата? За что мне такое наказание?

– Светлана Игоревна, – чеканит Шанна строго. – В том, каким вырос ваш сын, виноваты именно вы! Вы его таким воспитали. Вот теперь и ухаживайте тоже сами.

На этом она кидает трубку.

Я горжусь своей девочкой. Ей теперь палец в рот не клади, враз поставит на место.

Люблю ее именно такой.

– Ты представляешь, какая нахалка? – возмущается Шанна.

Ее лицо пылает румянцем, взгляд мечет молнии.

Но мне не хочется, чтобы она злилась в наш особый день.

Беру ее за руку и веду дальше по участку:

– Вот тут мы сделаем бассейн, а там посадим пару деревьев. Когда они вырастут, натянем гамак или придумаем что-то еще…

– Ты даже хочешь сделать сад? – Она снова растрогана.

– Конечно, – тут же киваю. – Каждый мужчина должен построить дом, посадить дерево, вырастить сына…

– Сына? – лицо Шанны делается немного виноватым.

– Сына, – пожимаю плечами. – А что?

– Виталь, я думала, как тебе сказать… В общем, у нас будет девочка. С девяностопроцентной вероятностью.

Стою посредине участка как обухом по голове стукнутый.

Все-таки девочка. Наш будущий ребенок оказался на редкость вертлявым, и мы раньше не могли определить пол.

– Девочка, значит… – тяну со вздохом.

Ну что ж, Виталя, не было у тебя спокойной жизни и не будет. Если вырастет такая же красотка, как Шанна, надо запасаться ружьями.

Но свой план на жизнь я все-таки выполню. Дом построю, дерево посажу, а сын… У нас ведь еще есть Мишка. А там, глядишь, появится кто-то еще.

– Девочка, – повторяю, а губы сами собой растягиваются в улыбке.

Будет у меня дочка.

– Ты не расстроен? – она смотрит на меня робко. – Я понимаю, ты хотел мальчика, но…

– Я хотел ребенка. От тебя.

– И я. – Она тоже мне улыбается и признается: – Я с шестнадцати лет хотела за тебя замуж и ребенка.

Вот так живешь с соседской девчонкой под боком, считаешь ее не стоящей внимания малявкой. И не знаешь, что это твоя будущая жена.

Знал бы я, как повернется судьба, с детского садика ее оберегал бы.

Впрочем, у меня на это есть следующие пятьдесят лет. На меньшее я не согласен!

Конец

Оглавление

Диана Рыма Любимая, (не) моя

Глава 1. Приметил

Глава 2. Большая любовь Шанны

Глава 3. Агрессивный ухажер

Глава 4. Укрощение строптивой

Глава 5. Замужняя жизнь Шанны

Глава 6. Как ее угораздило выйти замуж за Шувалова

Глава 7. Влюбленный, пять дней спустя

Глава 8. Бешеный

Глава 9. Подарок для именинницы

Глава 10. Переговорщик 80 lvl

Глава 11. Тайны семьи Шуваловых

Глава 12. Тест на беременность

Глава 13. Куда бежать?

Глава 14. Первый мужчина Шанны

Глава 15. Второй мужчина Шанны

Глава 16. Встреча

Глава 17. Третье условие

Глава 18. По-человечески

Глава 19. Невеста

Глава 20. Брошенный муж

Глава 21. Ее новый жених

Глава 22. Яд

Глава 23. Первая подача

Глава 24. Вторая подача

Глава 25. Снайпер

Глава 26. Интимная жизнь Шувалова

Глава 27. Жизнь – кино

Глава 28. Привет, дорогая женушка

Глава 29. Любимая (не) моя

Эпилог. Семья

Бонус. Свадьба