Библиотека :)

Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ 3385K - Игорь Некрасов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+

Глава 1

Открыв глаза, Игорь уставился в замызганное стекло, за которым мелькали унылые фасады. Мысли сами собой потянулись к Семёну Семёнычу.

«Везет ему, — с горьковатой завистью подумал он, — работает себе в удовольствие, а пассивный доход у него — миллионы. Говорил, что вкладывается во что-то… в „голубые фишки“ какие-то…»

Игорь перевёл взгляд на сонных, измождённых пассажиров, на их серые, уставшие лица. Все они, как и он, были винтиками в этой системе, вечно кому-то что-то должны, вечно за что-то борются. В этот момент будто назло мимо автобуса с бархатным рокотом пронеслась иномарка — дорогая, блестящая, словно только что из салона.

Игорь проводил её взглядом, и в голове тут же вспыхнула мысль:

«А ведь если попросить Семёна Семёныча… может, он мне подскажет? Научит? Тоже хочется… тоже хочется так жить, а не выживать… и не занимать деньги у всяких вэбкамшиц.»

Но энтузиазм тут же наткнулся на суровую реальность. Он снова окинул взглядом толпу в автобусе и с горечью констатировал: «Но даже если он и согласится… У меня же денег нет. Ни копейки свободной, чтобы хоть одну акцию купить».

И тут его осенило. Он выпрямился на сиденье.

«Виктория Викторовна! Она же обещала… сразу отдать комиссионные с тех чёртовых акций, что я вчера продал!» Мысль зажглась в мозгу, как спасительный маячок. «Надо будет сегодня обязательно подойти и чётко, настойчиво ей об этом напомнить. Сразу после куни».

От этой глупой мысли он невольно ухмыльнулся, представив себе лицо Виктории Викторовны. В этот же момент он повернул голову и поймал на себе взгляд девушки, сидевшей рядом.

Она, видимо, наблюдала за ним, пока он был погружён в свои мысли, и тут же, смущённо опустив глаза с пышными ресничками, уткнулась в экран телефона. Игорь улыбнулся чуть шире — польщённый, что его задумчивый вид привлёк внимание.

Внезапно в салоне раздался мелодичный, певучий голос:

— Розы для прекрасных дам, господа! Подарите своей спутнице цветы и хорошее настроение!

По проходу, ловко лавируя между пассажирами, плыла женщина. В её руках была глубокая плетёная корзина, из которой к небу тянулись десятки бархатных бутонов на длинных, шипастых стеблях. Алые, бордовые, почти чёрные в тени, и нежные кремовые, лепестки которых были туго свёрнуты, храня свою прохладу. Воздух вокруг неё был напоён густым, сладковатым ароматом, который казался инородным в спёртой атмосфере салона.

— Не стесняйтесь, господа! — продолжала она, и её глаза, тёплые и убедительные, скользили по мужским лицам. — Одна роза способна изменить весь день. Подарите вашей даме улыбку!

Она подошла к паре впереди. Молодой человек, смущённо покраснев, потянулся за кошельком. Девушка смотрела на него с таким сиянием в глазах, что даже Игорь почувствовал что-то вроде укола — не то зависти, не то досады. Он смотрел, как тот парень бережно, боясь уколоться, выбирает алый бутон, как его пальцы осторожно сжимают стебель, обёрнутый в целлофан, а его спутница застенчиво опускает голову, пытаясь скрыть счастливую улыбку.

«Вот ведь лябофь, — подумал Игорь с лёгкой иронией, глядя на эту сцену. — Романтика».

Он отвернулся к окну, делая вид, что полностью поглощён видом мелькающих зданий, и надеясь, что продавщица цветов пронесёт свою корзину мимо.

«Цветы, цветы, купите цветы… — с язвительной ухмылкой пародировал он „флористку“. — Эх, когда уже так будут ходить и предлагать талоны на минеты? Типа, милые дамы, купите талон на отсос для своего мужчины! Украсьте его серый день!» — он продолжал думать об этом, решив, что это гениальная идея, прям бизнес-план, тихонько смеясь.

Но тут он заметил, как девушка, сидевшая рядом, взглянула куда-то позади него, смущённо улыбнулась и тут же отвернулась, подавив хихиканье.

«Бля, — мелькнуло у Игоря, — она уже сзади меня стоит, да?»

Тот самый густой, сладкий аромат роз стал почти удушающим. Он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

— Молодой человек, — прозвучал над самым его ухом певучий голос, — не хотите порадовать свою спутницу? Посмотрите, какие розы свежие, красивые, прям королевские!

Она говорила это, обводя рукой с корзиной пространство между ним и девушкой у окна, явно намекая, что они — пара. Девушка, почувствовав себя в центре внимания, вся покраснела и уткнулась лбом в стекло, делая вид, что её там что-то невероятно заинтересовало.

Игорь, смущённый и раздражённый, повернул голову и попытался вежливо отшить:

— Иди нахуй! Извините, мне не надо.

Но женщина не сдавалась. Она наклонилась ближе, и её голос стал заговорщицким, сладким, как сироп:

— Ну как же так? Такой прекрасный день, такая милая девушка… Она ведь ждёт знака внимания! Все девушки их ждут. Одна роза — это целое признание! Это же так романтично…

В этот момент Игорь ощутил на себе десятки глаз. Весь автобус, казалось, замер и наблюдал за этой сценой. Какой-то мужчина средних лет с газетой смотрел на него с немым укором. Пожилая женщина качала головой, явно осуждая его скупость. Он чувствовал себя актёром, который забыл свои реплики, под прицелом молчаливого, но осуждающего зала. Даже девушка, сидевшая рядом, украдкой взглянула на него, и в её взгляде читалось какое-то глупое ожидание.

— Я… у меня просто нет наличных, — выдавил Игорь, чувствуя, как горит лицо, и ненавидя себя за эту жалкую отмазку.

— Картой тоже можно! — тут же парировала продавщица, сияя победной улыбкой и доставая старый, но исправный терминал. — В наше время технологии решают всё!

«Ах ты ж сука… — с почти профессиональным уважением подумал Игорь, глядя на её отработанные движения. — Подготовленная, блять».

Он уже собирался сказать что-то резкое, но внутренний сарказм тут же нарисовал в голове картинку: «Нахуй мне твои цветы? Кому я их подарю? Карине? Так она, скорее всего, будет их себе в жопу совать на стриме, а не радоваться им».

И тут его осенило. Дарья. Вчерашний вечер. Мысль об извинениях, которые он сам себе наобещал, вдруг обрела материальную форму в виде этого бархатного бутона.

— Да они не дорогие! — словно прочитав его колебания, вкрадчиво продолжила женщина, ловко вращая в пальцах стебель алой розы. — Всего триста рублей. А настроение вашей прекрасной даме поднимете на весь день! Это же бесценно!

«Триста?.. Отсоси у тракториста!.. Ладно, хуй с ней», — с внутренним стоном капитулировал Игорь. Мысль о том, что этот цветок может послужить разменной монетой в разговоре с Дарьей, перевесила.

— Ладно, — буркнул он, начиная шарить в кармане в поисках кошелька. — Давайте одну.

Он с трудом извлёк потрёпанный кожаный кошелёк, чувствуя на себе взгляды всего автобуса, которые из осуждающих теперь стали выжидающими. Найдя карту, он протянул её женщине.

Та с деловым видом протянула ему терминал. Игорь приложил карту, глядя на продавщицу с таким откровенно недовольным лицом, что, казалось, его взгляд должен был испепелить и её, и все розы в корзине. Но женщина лишь сияла, услышав долгожданный писк подтверждения оплаты.

— Всё, спасибо вам! — щебетала она, ловко выхватывая из корзины алую розу и протягивая её Игорю. — А это — вам! Вернее, вашей милой спутнице! — поправилась она, лукаво подмигнув.

Она многозначительно кивнула в сторону девушки у окна. Та, поймав этот взгляд и намёк, залилась таким ярким румянцем, что её щёки могли бы посоперничать с лепестками розы. Она снова уткнулась в окно, но на её губах играла смущённая, растерянная улыбка, которую она тщетно пыталась скрыть.

Игорь, всё ещё не осознавая, что продавщица и половина автобуса теперь считают их парой, просто взял цветок. Он попытался изобразить на лице что-то вроде благодарности, но получилась довольно кривая ухмылка.

— Спасибо вам, — пробормотал он, глядя на шипастый стебель в своей руке.

— Это вам спасибо, молодой человек! Приятного дня! — бросила ему вслед женщина и поплыла дальше по салону, оставив Игоря в лёгком недоумении, с розой, за которую он только что отдал триста рублей, и с парой десятков глаз, с интересом наблюдавших за этой неловкой сценой.

Игорь, держа цветок в одной руке, другой судорожно засовывал кошелёк в карман и думал: «Пиздец, — мысленно стонал он, — какой из меня, блять, брокер, если я сам, без помощи Семёна Семёныча, не могу продать акции, а этой назойливой тётке не смог отказать с её сраными цветами? Просто взял и купил, как последний…».

Он поднял взгляд и тут же наткнулся на десятки ожидающих лиц, но не придал им значения, думая в этот момент о своём: «Ну вот, теперь Дарья должна мне за это, как минимум, хорошенько отсосать», — с горькой иронией подумал он, пытаясь найти в этой ситуации хоть какой-то плюс.

Но все те люди вокруг… не здавались, они смотрели то на него, то на девушку у окна, и снова на него. В их взглядах читалось немое ожидание, как в плохом спектакле перед кульминацией.

Какой-то мужик с бородой даже покашлял нарочито громко, словно подталкивая: «Давай уже, чего тянешь!»

Игорь удивлённо и не понимая повернулся к девушке. Та смотрела на него, опустив ресницы, но украдкой бросая взгляды. На её губах играла смущённая, но довольная улыбка, и она будто бы даже тихонько хихикала, прикрывая рот рукой.

«Она что… — в голове у Игоря медленно прорезалась догадка. — И они все… они что, думают, что я ей это подарю?» — он снова обвёл взглядом пассажиров, и всё сложилось в одну абсурдную картину. — «Блять, они правда думают, что мы пара и я сейчас буду ей дарить цветок⁈ Да хуй там, — внутренне взбунтовался он, сжимая стебель. — Шиш, бля, на арахисовом масле! Или как там говорится? Я её же даже не знаю. Это я Дарье взял, чтобы она мне…».

В этот момент он мельком глянул в окно и увидел, что автобус как раз подъезжает к его остановке, словно по сигналу судьбы.

— О! Кажется, пора выходить, — громко, на весь салон, произнёс Игорь, поднимаясь с сиденья.

Он встал, крепко сжимая в руке розу, и направился к выходу. Воздух в автобусе словно загустел от всеобщего разочарования. Десятки глаз проводили его тяжёлым, и непонятливым взглядом. Та самая девушка, которая минуту назад застенчиво улыбалась, теперь смотрела на него в немом ахуе, её губы сложились в обиженную дугу.

Какой-то мужчина громко, с презрением фыркнул, а пожилая женщина у входа покачала седой головой, её взгляд говорил яснее слов: «Вот оно, молодое поколение».

Игорь прошёл сквозь этот строй молчаливого осуждения, глядя прямо перед собой и чувствуя, как жар от этих взглядов прожигает ему спину. Он не обернулся, когда двери с шипением открылись перед ним. Шагнув на тротуар, он почувствовал, как с плеч спадает невидимое напряжение. За спиной двери закрылись, и автобус, фыркнув дизельным выхлопом, тронулся с места.

Игорь посмотрел на алый бутон в своей руке, потом на удаляющийся транспорт, и коротко усмехнулся.

«Блин, ну и что это за бред только что был?»

Он вздохнул, сунул розу за спину и направился к стеклянной башне «Вулкан Капитала».

Подходя ко входу, он сразу заметил знакомую фигуру. Семён Семёныч, безупречный в своём отутюженном костюме, стоял у дверей, словно часовой. Его взгляд-буравчик мгновенно нашел Игоря.

— Игорь Семёнов, — начал он, поджимая тонкие губы, — ваш настрой…

— Доброе утро, Семён Семёныч! — бодро, почти черезчур громко перебил его Игорь, намеренно демонстрируя пустую руку и широкую, ничего не значащую улыбку.

Он ловко поймал его взгляд, не давая тому опуститься ниже уровня стола. Рука с розой оставалась за спиной, и Игорь лишь слегка наклонил голову, но затем, словно вспомнив о необходимости соблюсти формальность, протянул правую руку для рукопожатия.

Семён Семёныч, слегка удивлённый, но одобрительный, совершил несколько энергичных, сухих пожатий.

— А-а, мой дорогой коллега Семёнов, — заговорил он, и его голос приобрёл тот самый душный, наставительный тон. — Вижу, являетесь на рабочее место в состоянии, позволяющем осуществлять трудовую деятельность. Это похвально. А какой, если не секрет, у вас сегодня настрой на достижение финансовых результатов? Планируете ли активно проявлять себя на рынке, дружище?

Он сделал театральную паузу, его взгляд стал едким.

— И, если позволите проявить участие в личной жизни сотрудника… Как прошли ваши вчерашние… гм… неформальные переговоры с нашей коллегой Дарьей Станиславной? — Он произнёс это так, будто слова «неформальные переговоры» были чем-то неприличным. — Надеюсь, вы не позволили расслабиться и сохранили трезвость суждений, столь необходимую в нашем деле.

Игорь, сохраняя на лице безмятежную улыбку, коротко кивнул:

— Само собой, Семён Семёныч, как же иначе? Не переживайте, просто выпили по бокалу и разбежались. Всё цивилизованно.

Семён Семёныч, казалось, расцвёл от этой информации. Его лицо озарилось одобрительной, но по-прежнему невыносимо душной улыбкой.

— Прекрасно, просто прекрасно! — воскликнул он, потирая руки. — Цивилизованно — это именно тот подход, который я приветствую. Никаких излишеств, никаких эксцессов, способных повредить репутации. Коллектив — это прежде всего дисциплина и взаимное уважение, выстроенные на фундаменте строгого соблюдения субординации и корпоративного этикета. Помните, Семёнов, даже в неформальной обстановке мы остаёмся лицом компании. Рад, что вы это понимаете.

Игорь улыбнулся, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё смеялось.

«Зна́ли бы вы, Семён Семёныч, что там на самом деле было…» — пронеслось у него в голове.

Семён Семёныч, ободрённый, как ему казалось, взаимопониманием и благонадёжным видом Игоря, продолжил, сияя своей душной, начальственной улыбкой:

— Именно так! Вижу, вы проникаетесь корпоративной культурой. Это не просто слова о субординации. Это — система ценностей, выверенная, как швейцарские часы. Каждое взаимодействие, даже за стенами офиса, должно работать на укрепление командного духа и деловой репутации. Ваша способность провести вечер в столь… сдержанном ключе лишь подтверждает ваш потенциал. Так держать! Продолжайте в том же духе, и я не сомневаюсь, что ваше продвижение по карьерной лестнице не заставит себя ждать.

Игорь улыбался, но при этих словах его лицо на мгновение стало серьёзным. В голове пронеслось: «Вот он, шанс!» Он вспомнил о своих мыслях про пассивный доход и миллионы Семёна Семёныча.

— Кстати, Семён Семёныч, — начал он, подбирая слова и слегка понижая голос. — Говоря о карьерной лестнице… Я хотел бы с вами поговорить о кое-чём. Я бы хотел…

Но Семён Семёныч тут же поднял палец, заставляя его замолчать, и сам склонился ближе, приняв вид заговорщика.

— Мой дорогой коллега, — прошептал он с преувеличенной значительностью, озираясь по сторонам. Его голос приобрёл тот самый нудный, наставительный тон, будто он собирался прочесть лекцию о государственной тайне. — Вопросы личного карьерного роста, безусловно, являются краеугольным камнем профессиональной самореализации. И я, разумеется, всемерно приветствую стремление молодых специалистов к самообразованию и поиску надежных способов их реализаций. Обсудить пути личного самоусовершенствования — это похвально. Крайне похвально.

Он сделал паузу, чтобы оценить эффект от своих слов, и его взгляд снова стал похож на взгляд орла, высматривающего добычу, только на сей раз он обводил им холл, контролируя поток сотрудников.

— Однако, — он снова понизил голос до драматического шёпота, — в данное время я, если можно так выразиться, занят обеспечением операционного цикла на ключевом участке. — Он многозначительно кивнул в сторону входа, где как раз проходила девушка, покрасневшая под его пристальным взглядом. — Контроль за соблюдением трудовой дисциплины в утренние часы — это фундамент, на котором движется эффективность всего нашего коллектива. Так что, — он снова обернулся к Игорю, с деловым видом расправив пиджак, — мы можем вернуться к этому важному разговору в более подходящее время. Скажем, в обеденный перерыв, если он, конечно, не будет нарушен внеплановым совещанием. Договорились, дружище?

Игорь кивнул, уловив лишь общий смысл — «поговорим позже». Половина тех витиеватых фраз прошла мимо его ушей.

— Да, хорошо, Семён Семёныч, — бодро ответил он.

— Прекрасно. Не забывайте, пунктуальность — это… — начал было Семён Семёныч, но, увидев, как опоздавшая девушка пыталась ускользнуть, он резко развернулся, подняв руку в изящном останавливающем жесте. — Молодая женщина! Прошу задержаться на мгновение! Ваше прибытие на рабочее место с опозданием на… — он с драматизмом взглянул на свои часы, — … на четыре с половиной минуты требует пояснений и, я бы сказал, пересмотра вашего отношения к трудовому распорядку!

Пока он заводил свою нудную тираду, обращаясь к испуганной девушке, Игорь использовал момент. Он ловко развернулся, прижимая розу к спине, и быстрыми шагами миновал зону внимания Семёна Семёныча.

У ресепшена он на ходу бросил дежурной администраторше:

— Доброе утро!

— Доброе, Игорь Семенов! — улыбнулась она в ответ.

Не замедляя темпа, он подошёл к лифтам, нажал кнопку и, оглянувшись, чтобы убедиться, что его никто не преследует с вопросами о цветке, шагнул в подошедшую кабину.

Двери с мягким шипением закрылись, отсекая суету холла. Игорь ткнул кнопку своего этажа и прислонился к прохладной зеркальной стене лифта. В отражении на него смотрел слегка помятый парень в костюме, с торчащим из-за спины алым бутоном. Картина была настолько нелепой, что он фыркнул.

«Так, лучше будет сразу Дарье это вручить и пусть там сама разбирается, — мысленно приказал он своему отражению. — А то сейчас Алиса увидит или, не дай бог, Виктория Викторовна, и начнутся дурацкие вопросы».

Лёгкий толчок, и лифт плавно остановился. Пока двери разъезжались, Игорь снова ловко перехватил розу, спрятав её за спину. Он выскользнул из кабины и замер на мгновение, окидывая взглядом знакомый коридор. Гул голосов, стук клавиатур, запах кофе — обычная утренняя рутина «Вулкан Капитала». Сделав вид, что поправляет галстук, он двинулся вглубь зала, зажав стебель в потной ладони. Теперь главное было найти Дарью, не привлекая лишнего внимания.

Проходя в рабочий зал, он заметил Алису у кофемашины. Она стояла к нему спиной, выбирая напиток, и не видела его.

«Так, это хорошо», — с облегчением подумал Игорь и, ускорив шаг, направился прямиком к рабочему месту Дарьи, стараясь слиться с потоком сотрудников.

Подойдя почти вплотную, он с разочарованием обнаружил, что её кресло пустует. Монитор был включен, на столе — аккуратная стопка документов и закрытая папка.

«Бля, и где она?» — мысленно выругался он, бегло озираясь по сторонам.

Не видя её ни в коридоре, ни у кулера с водой, он опустил розу, которую до этого прятал за спиной, и прикрыл её ногой, стараясь выглядеть так, будто просто замер у чужого стола в раздумьях.

«Ладно, похуй, — сдался он. — Оставлю на столе. Потом, как увижу, скажу, что это я. Так будет лучше».

Быстро оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит прямо на него, он наклонился и поставил цветок на клавиатуру, прислонив его бутон к монитору. Алый бутон теперь ярко выделялся на фоне серой офисной техники. Совершив это, он развернулся, чтобы уйти, но в последний момент бросил взгляд на её стол и замер. Алый бутон, не удержавшись, соскользнул с монитора и упал прямо в стакан с ручками. С грохотом, который в утренней тишине офиса прозвучал как взрыв, стакан опрокинулся, и десятки ручек, карандашей и маркеров рассыпались по полу.

— Да… бля… — вырвалось у Игоря, и он, сгорбившись, бросился собирать разлетевшиеся канцтовары.

Собирая все по полу, он уже схватил последний предмет — ярко-розовый маркер с истёртым колпачком, — как над ним раздался знакомый, хрипловатый голос, полный ядовитого сарказма:

— И что ты делаешь у меня под столом, долбоёб? Ищешь свои яйца?

Игорь вздохнул, медленно выпрямился и посмотрел на Дарью.

Сегодня она выглядела ярко: насыщенная жёлтая рубашка и чёрные обтягивающие брюки. Она стояла с руками в замке за головой и смотрела на него с насмешливо поднятой бровью. На её лице играла уже привычная ему ухмылка.

— Привет, — выдавил он, пытаясь сохранить подобие невинности. — он ещё раз взглянул на её удивлённое, но уже смягчённое любопытством лицо и, набравшись смелости, продолжил: — Я вот… решил тебе… — он показал пальцем на розу, беспомощно лежавшую среди хаоса на её столе. — Решил подарить тебе цветок. За вчерашнее, — проговорил он, чуть смущаясь, и, потупив взгляд, добавил: — Короче, за вчерашнюю хуйню, которую я устроил. Я просто вчера перепил, и…

— Ты что… — она на мгновение опешила, не веря своим глазам. — Совсем ебанулся? — добавила она, и её голос прозвучал громче, чем она, вероятно, планировала. Несколько соседних сотрудников обернулись. — Я же тебе сказала… Забей…

Игорь, нервничая под лучами всеобщего внимания, понизил голос почти до шёпота и произнёс:

— Да я знаю, просто мне стало стремно, и я решил…

Он не успел договорить. Дарья усмехнулась, закачав головой, а затем она сделала нарочито умилённое лицо, сложила руки на груди и перебила его сладким, ядовитым голоском:

— Ммм, как это мило, Игорь! — проворковала она, а следом её выражение лица сменилось на деловое и строгое. — Поставь, пожалуйста, эту розу сразу в вазу, хорошо? — и она чётко ткнула указательным пальцем в сторону мусорного ведра под своим столом и довольно ухмыльнулась.

«Вот же тварь, а…» — промелькнуло в голове у Игоря. Но отступать было поздно.

Под прицелом любопытных взглядов он взял цветок со стола и… вместо того, чтобы бросить его в урну, решительно всучил его Дарье, вжавшись костяшками пальцев в её грудь.

И он продолжал давить еще с секунду, чувствуя приятную упругость её тела, пока она с ошарашенным лицом не перехватила цветок.

— Это тебе, любимая! — начал Игорь в спешке, пока Дарья не опомнилась. — Вчера мне всё понравилось! Как-нибудь повторим! — громко и с наигранной нежностью провозгласил он на весь зал. — Но сейчас надо работать, так что позже поговорим, хорошо, милая?

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился к своему рабочему месту, чувствуя, как десятки глаз следят за ним. Он шёл и улыбался, представляя, как у него за спиной Дарья, держа цветок, что уже выглядело до невозможности глупо, стояла в полнейшем шоке от его выходки.

— Ты чё, охуел, сучонок⁈ — зашипела она ему вслед, опомнившись и не сдерживаясь в выражениях. — Ты, блять…! — она умолкла, и затем донёсся отчётливый сухой шлёпок — звук розы, летящей в пластиковое ведро.

Игорь не обернулся. Он уже дошёл до своего стола, и в голове у него отчётливо и досадно стучало: «Блять… мои триста рублей… нахуя я его вообще купил?..»

С грохотом отодвинув кресло, Игорь грубо ткнул кнопку включения системного блока. Монитор медленно проснулся, заливая стол синевой загрузочного экрана. Пока система пищала и гудела, он с раздражением принялся раскидывать на столе папки, будто пытаясь навести порядок хотя бы в этом клочке пространства.

— Привет, Игорь, — раздался рядом лёгкий, насмешливый голос. — Ты что там с Дарьей с утра пораньше кусаешься? — спросила Алиса, подходя с кружкой дымящегося кофе в руках и наблюдая за его лихорадочной деятельностью с ленивым интересом.

Не дожидаясь ответа, она сразу направилась к своему столу, наклонилась и заглянула в монитор на графики, а затем, сделав небольшой глоток бодрящего напитка, опустилась свою юзаную попку на стул.

Игорь повернулся к ней, пытаясь сгладить напряжение на лице.

— Привет… — прозвучало у него немного механически, и он тут же махнул рукой в сторону Дарьи. — Да нет, это она… не со мной. Я даже не знаю, что там.

Алиса подняла бровь, снова пригубила кофе. На её губах играла лёгкая скептическая полуулыбка.

— Ну ладно… А ты-ы… чёт ты какой-то нервный с утра.

— Да нет, всё норм, — Игорь заставил себя улыбнуться, отводя взгляд к мерцающему монитору. — Просто чуть не опоздал, поэтому…

— Ну ладно, — Алиса больше не настаивала. Она поставила кружку и развернулась к своему экрану, погружаясь в рабочее утро.

Игорь выдохнул. Наконец-то монитор показал привычный рабочий стол. Он провёл рукой по лицу, сметая остатки досады и нелепого утреннего спектакля. В ушах ещё отдавалось эхо от её «охуел, сучонок» и хлёсткого звука розы, приземляющейся в мусорное ведро. Но сейчас нужно было сосредоточиться.

Он потянулся к клавиатуре, пальцы привычно легли на клавиши.

— Так, — тихо, но твёрдо сказал он сам себе. — Начнём работать.

И, откинувшись на спинку кресла, он уставился на бегущие строки котировок, пытаясь загнать в самый дальний угол сознания утренний цирк с Дарьей.

Последующие полчаса пролетели в монотонном ритме. Он проверял вчерашние позиции, отвечал на электронные письма от клиентов, чьи запросы становились всё наглее и нелепее, и делал вид, что погружён в анализ рынка.

Но под этой внешней сосредоточенностью тлела одна навязчивая мысль. Она прорвалась сквозь цифры и графики, заставив его резко оторваться от монитора.

«Деньги. Те самые комиссионные, что Виктория Викторовна пообещала».

Он перевёл взгляд на массивную дверь её кабинета в дальнем конце зала. Она была закрыта.

— Что, ищешь кого-то? — раздался рядом голос Алисы.

Игорь обернулся. Она наблюдала за ним поверх своего монитора.

— Ты Викторию Викторовну не видела? Она у себя? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо.

Алиса пожала плечами, откладывая какие-то документы.

— Не знаю, я её сегодня не видела. А зачем она тебе?

— Да спросить хотел кое-что, — уклончиво ответил Игорь, снова бросая взгляд на злополучную дверь.

— Ну, тогда позвони ей на рабочий, — предложила Алиса, уже возвращаясь к своим графикам. — Если возьмёт — значит, там. Но если у неё совещание, то тогда трубку, может, и не снимет.

«Ладно, — решил Игорь, чувствуя напряжение в желудке. — Позвоню. Мне эти деньги нужны позарез».

Он взял трубку рабочего телефона, набрал короткий внутренний номер и, затаив дыхание, прислушался к длинным гудкам в трубке, мысленно уже представляя, что скажет.

Три гудка… четыре… и тут связь учредилась, и в трубке раздался её голос — холодный, чёткий, без намёка на приветствие.

— Говори.

Игорь на секунду сбился с толку от такой прямоты.

— Виктория Викторовна, здравствуйте, это Игорь Семёнов… — он замялся, чувствуя, как глупо звучит это начало. — Помните, вы мне вчера поручили продать акции «Сибирского цемента» и «Дальневосточной энергетики»?

— Да, — последовал мгновенный, как удар хлыстом, ответ.

В её голосе не было ни любопытства, ни желания поддерживать светскую беседу.

— Ну вот, собственно, поэтому и звоню… — Игорь почувствовал, что потеет. — Вы мне обещали…

— Деньги, — снова резко оборвала она, словно отрубая ненужные подробности.

— … комиссионные, да, — договорил он, чувствуя себя школьником у доски.

Он услышал, как она на другом конце провода коротко, почти раздражённо, вздохнула.

— Так, повиси пока…

В трубке воцарилась тишина, но не обрыв связи, а та, что бывает, когда ставят на удержание. Игорь прижал трубку к уху, слыша лишь собственное учащённое дыхание и отдалённые, приглушённые голоса в зале.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. Затем щелчок, и её голос снова прозвучал в трубке, всё такой же ровный и бесстрастный.

— Я позвонила в бухгалтерию. Они тебе скоро перечислят.

Игорь чуть не выдохнул с облегчением вслух.

— Спасибо, Виктория Викторовна…

— Это всё? — её тон ясно давал понять, что его время истекло.

— Да! Всё, спасибо… — на другом конце провода раздались короткие гудки. Она уже положила трубку. — … большое!

«И всё? Так просто?» — пронеслось в голове у Игоря, смешиваясь с волной радости. И тут же в голове возник новый, доселе не посещавший его вопрос: «А сколько, кстати, мне перечислят? И я даже не ожидал, что так быстро всё решится…»

Он тихо фыркнул, глядя на телефон, и мысленно добавил: «Даже не пришлось лизать ей… ну, типа, отлизни, а потом проси…» — мысль оборвалась, оставив после себя смесь облегчения и странного разочарования от того, что привычный адреналин не понадобился.

«Ну ладно, — с решимостью подумал он, откидываясь на спинку кресла. — Тогда ждём-с».

Он с новыми силами уставился в монитор, на бегущие строки котировок. Цифры и графики, ещё несколько минут назад казавшиеся серой мутью, теперь обрели чёткость и смысл. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы открыть новые вкладки, проверить новости рынка.

Впервые за сегодняшнее утро он чувствовал, что может работать — не просто отбывать номер, а действительно сосредоточиться. Предвкушение скорого пополнения счёта — пусть даже неизвестного размера — было сладким стимулом, заставляющим работать усерднее.

Игорь сидел, уставившись в монитор, но на его губах играла лёгкая, почти несмываемая улыбка. Он так увлёкся построением графиков, что не заметил, как Алиса, наблюдавшая за ним с соседнего кресла, кашлянула, привлекая внимание.

— Чего это ты такой довольный, а? — спросила она, подперев голову рукой. — Узнал то, что хотел, у нашей железной леди?

Игорь повернулся к ней, и его улыбка стала ещё шире.

— Да-а, — протянул он с намёком на тайну. «Теперь осталось только подождать», — с удовлетворением подумал он, мысленно потирая руки.

Алиса фыркнула и, сделав вид, что проверяет что-то в телефоне, бросила ему с притворной небрежностью:

— И кстати, ты сегодня опять со своим новым «лучшим другом» будешь обедать? — Она язвительно подчеркнула последние слова, явно намекая на Семёна Семёныча.

Игорь, смотря на нее и подыгрывая, с наигранной серьёзностью ответил:

— Не знаю… скорее всего, да. Нам надо будет обсудить с ним кое-какие деловые предложения.

Алиса тут же демонстративно отвернулась к своему монитору и громко, с преувеличенным разочарованием закатила глаза, чтобы он точно это увидел.

Игорь вздохнул, и его улыбка померкла.

«Да, бля… Ну вот, снова обиделась», — с лёгкой досадой констатировал он про себя, понимая, что его шутка была воспринята всерьёз. Он хотел было что-то сказать, чтобы сгладить ситуацию, но передумал, и развернулся обратно к своим графикам. — «Пусть немного остынет», — подумал Игорь и, вздохнув, снова углубился в монитор, пытаясь вернуться к анализу рынка. Но мысли упрямо путались. Цифры расплывались, а в голове чётко и не к месту возник другой вопрос: «Блин, а кого мне потом трахать на работе?»

Он резко, почти машинально, повернул голову в сторону Алисы. Та в этот момент что-то печатала, но краем глаза заметила его взгляд. Она встретилась с ним на секунду, но тут же сделала абсолютно безразличное лицо и демонстративно уткнулась в экран, продолжая стучать по клавиатуре.

«Надо поговорить», — решил Игорь, чувствуя нарастающее раздражение от этой немой сцены.

Он отодвинул кресло, громко зевнул и потянулся, чтобы это выглядело естественно, затем неспешно подошёл к её столу. Опустившись на корточки рядом с ней, он оказался на уровне её плеча.

Алиса делала вид, что полностью поглощена работой. Она лишь на долю секунды скосила на него глаза и, не прекращая печатать, сказала ледяным тоном, подчёркивая каждое слово:

— Чего тебе надо? — бросила она, не глядя на него.

Игорь, всё ещё присев на корточках, широко ухмыльнулся.

— Да вот решил проверить, не примерзли ли у тебя губы к монитору от обиды. Отогреть, так сказать.

Уголок её рта дёрнулся, сдерживая улыбку, но она тут же сделала серьёзное лицо и, уставившись в экран, промычала:

— М-м-м…

— Алис, хорош дуться, — сказал Игорь, пытаясь поймать её взгляд. — Ну, пару раз посоветовался с Семёном Семёнычем. Из-за чего тут обижаться-то? — она промолчала, лишь многозначительно приподняла брови и тяжело вздохнула, давая понять, что терпит его присутствие лишь из вежливости. — Или из-за чего ты дуешься? — не унимался он, наклоняясь ближе.

Алиса, делая всё то же строгое лицо, но по смягчившемуся взгляду было ясно, что ей нравится это внимание, ответила с напускным безразличием:

— Я тебе уже в прошлый раз всё объяснила. Так что я не дуюсь.

Игорь, уже не выдерживая, фыркнул:

— Ой, да не пизди уж!

И тут Алиса, словно прорвало плотину, резко развернулась к нему на кресле.

— Ну знаешь, Игорь, пока что пиздишь тут только ты! — выпалила она, глядя на него обиженными, сверкающими глазами. — Ты мне тогда что сказал? Что бы я шла в столовую и что бы я тебя там подождала и ты меня догонишь, так? — Игорь хотел было подтвердить, вспомнив тот злополучный обед, но она не дала ему и слова вставить. — И я как дура стояла и ждала тебя сначала! — её голос дрожал от возмущения. — Потом уже думаю: «Ладно, хрен с ним, не идёт, значит, сам дойдёт». И я ведь даже тогда не обиделась, честно! Но потом…

В этот момент Игорь почувствовал, как в кармане брюк отозвалась короткая, но отчётливая вибрация. Машинально, почти не глядя, он достал телефон.

Экран вспыхнул, и его взгляд упал на уведомление от банка, пришедшее поверх всех остальных сообщений.

Чёрный текст на белом фоне гласил:

*Зачислен перевод: 300 000 ₽

Триста тысяч! Триста! Сука! Тысяч! Рублей!

Игорь замер, уставившись на цифры. Удивление, радость и лёгкий шок смешались в нём в один коктейль. Он медленно поднял глаза на Алису, которая как раз заканчивала свою тираду, даже не подозревая, что в его мире только что грянул салют.

— … поэтому я дуюсь не из-за того, что ты с другими коллегами общаешься, а из-за того, что ты так поступил тогда. Понял?

Игорь, всё ещё находясь под впечатлением от суммы на экране, кивнул, глядя на неё пустым, но согласным взглядом.

— Ага, — выдавил он, почти не осознавая, о чём она только что говорила. — Понял. Конечно. Больше так не буду. Прости.

Он сунул телефон обратно в карман, стараясь скрыть охватившую его дурацкую улыбку.

А весь её гнев, все претензии вдруг показались ему чем-то очень далёким и незначительным на фоне этих возбуждающих нулей, теперь мерцающих у него в голове.

Триста! Сука! Тысяч! — повторил он про себя и, не сдержавшись, начал лыбиться.

Алиса это заметила и тут же спросила:

— Ты чего смеешься, а? Я тебя еще не простила!

— Да понимаешь, Алис, — начал он, перейдя на интимный шепот, — я сейчас так возбужден, и может мы…

Глава 2

— … уединимся как в прошлый раз, а?

Алиса удивлённо подняла брови. Этот резкий поворот в разговоре явно застал её врасплох. Улыбка мелькнула на её лице, но тут же сменилась строгим, предупредительным выражением.

— Да щас, — отрезала она, качая головой, но в её глазах читалась скорее насмешка, чем гнев.

«Ну и ладно», — без особого огорчения подумал Игорь и поднялся с корточек. А чтобы разрядить обстановку, он сказал тоном, в котором смешались шутка и искреннее желание загладить вину:

— Ладно уж, не обижайся. Просто хорошие новости. Обещаю, за обедом буду самым интересным собеседником.

Алиса смягчилась, увидев его уступчивость.

— Сомневаюсь, — фыркнула она, но уже доброжелательно. — Но так уж и быть, посмотрим на твоё поведение.

— Ну… тогда, Алисёнок, — прошамкал он, — мы теперь снова друзья? — она ничего не ответила, лишь ещё раз бросила на него короткий, испытующий взгляд. Но Игорь, переполненный радостью, не унимался. — Мир? Да? — он подмигнул ей. — Скажи «да»! Или я сейчас переверну твой стол, чтобы ты точно поняла, как я искренне раскаиваюсь.

В этот момент Алиса не выдержала и улыбнулась, качая головой.

— Ладно, чёрт с тобой. Мир, — сдалась она. — Но ты меня услышал, да? — переспросила она, пытаясь поймать его взгляд и убедиться, что он понял.

— Конечно. — Игорь коротко кивнул с видом полного понимания.

— Ну всё тогда, — сказала она, снова приступая к работе, но теперь уже без прежнего напряжения в плечах. — Значит, обедаем вместе? — добавила она, и в её голосе снова прозвучали знакомые тёплые нотки.

— Ага, — ответил Игорь и, с довольной улыбкой, направился к своему рабочему месту.

Но с каждым шагом радостный туман в голове начал рассеиваться, уступая место более приземлённым и трезвым мыслям.

«Триста тысяч… — цифры отскакивали в его сознании, как мячики. — Блин, я же Карине ещё должен отдать долг, — вспомнил он с лёгким уколом совести. — Надо будет вернуть. — мысленным взглядом он окинул свой внутренний долговой реестр. Взгляд упал на Алису. 'Так… Алисе я должен был с той прошлой сделки отстегнуть, но аванс официальный я ещё не получал… Так что её долг — отдам только с аванса. — затем в памяти всплыл вечер с Дарьей и её язвительное: 'Следующий раз ты угощаешь». «Но это же не долг, а скорее… запланированная трата», — с лёгкой натяжкой решил он.

И тут в голове созрел чёткий, почти гениальный план.

«Ладно… Карине — сейчас же переведу, и мы с ней в расчёте. Алисе — потом, с аванса, всё по-честному. — мысленно поставив эти два пункта в план, он с чувством выполненного долга перешёл к самому интересному. — А Дарью… Потом угощу, как она и сказала. Как раз будет повод снова встретиться, посидеть… поглазеть… пощупать. — он мысленно представил её колкий взгляд и саркастическую улыбку, и по его лицу поползла хитрая улыбка. — А там, глядишь, может, что-то и перепадет…» — с тихим внутренним смехом закончил он, уже предвкушая не только возвращение долга, но и возможные дивиденды с этой встречи.

Решив не откладывать, Игорь достал телефон, разблокировал его и ловко зашёл в приложение банка.

«Так… Карине — пятнадцать тысяч», — мысленно отчитался он перед собой, ощущая странное удовлетворение от этого взрослого поступка. Пара быстрых, привычных кликов — выбор получателя, сумма, подтверждение по смс — и перевод ушёл.

Затем он переключился в мессенджер, нашёл в чатах Карину и написал:

«Кариночка, я получил аванс, так что возвращаю тебе долг. Спасибо тебе, и с тебя минет😘»

Он отправил сообщение и ещё пару минут смотрел на экран с глупой улыбкой, ожидая характерного «Прочитано» и мгновенного ответа в виде язвительного комментария. Но статус «Доставлено» так и не сменился на «Прочитано».

«Хм, — задумался Игорь, откладывая телефон. — Ну всё же… что за дела у неё там были с утра?»

Он ещё несколько секунд смотрел на тёмный экран, словно ожидая, что он сам по себе прояснит эту загадку. Потом мысленно переключился. «Так… и всё? Всё, что я должен был?» Он мысленно пробежался по своему внутреннему списку, и на его лице расплылась улыбка. «Ппц, а ощущения были, как будто я уже миллиарды задолжал всему миру», — с облегчением подумал он, чувствуя, как с плеч спал невидимый, но ощутимый груз.

«Кстати, о миллиардах… — он привстал, и его взгляд сам собой устремился через офисное пространство туда, где за своим безупречно чистым столом восседал Семён Семёныч. — Надо будет с ним обязательно поговорить».

— Кого ты там выискиваешь, а? — раздался голос Алисы, прерывая его размышления. Она смотрела на него с притворным подозрением. — Почему не работаешь?

Игорь, пойманный на месте преступления, плавно опустился в кресло и изобразил невинную улыбку.

— Да так… чёт послышалось, как будто кто-то ругается, вот и решил встать, глянуть, — соврал он с лёгкостью, приобретённой за время работы в офисе. — Да и работаю я, работаю! — добавил он, уже принимаясь стучать по клавиатуре с преувеличенным усердием.

Повернувшись к монитору, он не смог сдержать усмешку. «Вот чего она доебалась? Давно в жопу не ебали, что ли?» — мысленно пошутил он над Алисой, развлекая себя этой глупой, но поднимающей настроение мыслью, и с новым энтузиазмом погрузился в цифры и графики. Он проработал минут двадцать, успев проверить пару новых заявок и ответить на письмо клиента, который вежливо интересовался, не пора ли его скромным вложениям превратиться в яхту. В этот момент Алиса отодвинула своё кресло.

— Игорь, я пошла относить отчёты по вчерашним сделкам Виктории Викторовне на подпись, — сказала она, поднимая со стола аккуратно подшитую папку. — Тебе что-нибудь надо? Могу заодно и твои захватить, если что-то готово.

— Не-а, спасибо, — отозвался он, не отрываясь от монитора.

— Как знаешь.

И он проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду в кабинете начальницы. Затем его внимание прилипло к тому месту, где стоял Семён Семёныч. Тот по-прежнему находился у своего рабочего места, но теперь его окружали двое молодых стажёров, а сам он, жестикулируя, что-то им обстоятельно разъяснял, тыча пальцем в распечатанный график.

Игорь быстро оценил обстановку. «Так, Алисы нет, она у Виктории Викторовны, и ее не будет еще пару минут, а Дарья тупая дура, не умеющий оценивать широкий жест. Значит… сейчас самое время прогуляться до Семен Семеныча».

Он встал, наскоро сгрёб со стола пару случайных бумаг — какой-то старый прайс-лист и служебную записку от прошлой недели — чтобы создать видимость деловой необходимости. Сделав озабоченное лицо человека, решающего срочный рабочий вопрос, он направился в сторону Семёна Семёныча, на ходу придумывая, с чего бы начать этот важный разговор.

Он шёл по проходу между столами, стараясь выглядеть целеустремлённым. Мимо него проплывали знакомые лица. Воздух был густым от сосредоточенности и лёгкого стресса. Игорь кивал знакомым, делая вид, что он весь в работе, и продолжал двигаться к своей цели.

По мере приближения до него начали доноситься обрывки ровного, назидательного голоса. Семён Семёныч, стоя перед двумя молодыми коллегами, вёл свою обычную лекцию. Парни стояли, чуть отклонившись назад, их лица были застывшими масками вежливого внимания, но в глазах читалась скучающая отстранённость.

— … и мне, конечно, интересна ваша позиция, молодые люди, — вещал Семён Семёныч, бережно поправляя галстук, — но позвольте обратить ваше внимание на глубину проблемы. Речь идёт не просто о «шрифте». Речь идёт о формировании корпоративной идентичности на микроуровне. Каждый документ — это кирпичик в здании нашей репутации. И используя этот… — он с лёгким брезгливым содроганием ткнул пальцем в лист бумаги, — … этот архаичный Courier New, вы, по сути, предлагаете нам строить небоскрёб из саманного кирпича. Вы понимаете масштаб этой метафоры?

Один из стажёров, тот, что повыше, безучастно смотрел куда-то за спину Семёна Семёныча, мысленно уходя в себя. Второй, поменьше, уставился в пол, чтобы скрыть непроизвольную зевоту, подкатывающую к горлу.

— Calibri, двенадцатый кегль, — продолжал Семён Семёныч с пафосом проповедника, — это не просто выбор из выпадающего списка. Это осознанный шаг в сторону визуального консерватизма, который, как известно, является фундаментом финансовой стабильности. Клиент, получая документ, оформленный с соблюдением стандарта, на подсознательном уровне чувствует надёжность и предсказуемость. А что чувствует клиент, видя… это? — Он снова тыкнул в бумагу. — Диссонанс. Разрушение доверия. Эрозию профессионального имиджа.

Молодые люди молчали. Высокий незаметно проверил вибрацию телефона в кармане. Низкий сосредоточенно изучал узор на полу.

Игорь, подойдя почти вплотную, вежливо улыбнулся собравшейся группе.

— Здравствуйте, коллеги, — обвёл он всех взглядом, а затем отдельно, с лёгким кивком, обратился к старшему специалисту. — Семён Семёныч.

Семён Семёныч, чьё лицо до этого было искажено маской строгого порицания, увидев это почтительное отдельное внимание, заметно смягчился. Уголки его губ дрогнули в подобии одобрительной улыбки. Игорь, не желая ждать, пока тирада возобновится и парни снова погрузятся в пучину скуки, поспешил спросить, делая вид, что заинтересован:

— А чего вы тут обсуждаете такое важное?

Семён Семёныч, обрадованный возможностью блеснуть перед новым слушателем, тут же раскрыл рот, чтобы начать пространное объяснение. Но один из парней, тот, что повыше, громко и демонстративно вздохнул, перебив его.

— Слушай, как тебя зовут? — спросил он у Игоря, смотря на него уставшими глазами.

Игорь, не понимая подвоха, ответил:

— Игорь.

— Семёнов, — с лёгким упрёком в голосе тут же поправил Семён Семёныч, словно указывая на необходимость полного, формального представления.

— Да, Игорь Семёнов, — кивнул Игорь.

Парни синхронно закатили глаза, будто услышали что-то невероятно занудное.

— Короче, Игорь, — продолжил высокий парень, намеренно игнорируя фамилию.

— Семёнов, — снова, уже более строго, поправил Семён Семёныч, на этот раз глядя прямо на того парня.

— Да-да, короче, смотри, — парень махнул рукой, отмахиваясь от надоедливых поправок. — Ты каким шрифтом обычно пишешь ответы своим клиентам?

Игорь, подходя, краем уха уловил этот спор. Он запомнил, что речь шла о каком-то шрифте, и под пристальным, ожидающим взглядом Семёна Семёныча он начал неуверенно перебирать в уме варианты.

— Ну… как уж… каким, — протянул Игорь, глядя на Семёна Семёныча в надежде на подсказку, но не дождавшись её, выпалил: — Times New Roman…

Лицо Семёна Семёныча исказилось такой гримасой болезненного разочарования, будто Игорь только что публично признался в любви к каннибализму. Он содрогнулся всем телом.

Игорь, увидев эту реакцию, поспешил исправиться:

— … не подходит, — торопливо заявил он, — поэтому я, само собой, использую… Calibri! — выдохнул он наконец, вспомнив заветное слово.

Напряжение в позе Семёна Семёныча мгновенно спало. Его лицо озарилось лучами праведного одобрения, будто он был учителем, чей самый отстающий ученик вдруг блеснул познаниями.

Один из парней, тот, что повыше, фыркнул и, глядя на Игоря с насмешкой, сказал:

— Да что ты пиздишь, бро? Скажи честно — ты же не знаешь, какой надо!

Игорь сделал шокированное лицо, будто его не просто оскорбили, а публично обвинили в тяжком преступлении. Он с драматическим выражением обиженной невинности повернулся к Семёну Семёнычу.

— Семён Семёныч, — голос его дрожал от напускного ужаса, — разве я не прав? Разве не Calibri является утверждённым корпоративным шрифтом для внешней и внутренней документации?

Семён Семёныч, чья грудь от гордости уже, казалось, готова была лопнуть, коротко, но с присущей ему душной важностью подтвердил:

— Абсолютно верно, Игорь Семёнов. Шрифт Calibri, кегль двенадцатый, был выбран не случайно. Он идеально сочетает в себе современный вид, высокую читаемость и…

Игорь, не дав ему углубиться в лекцию, снова обратился к нему, изображая человека, который всё ещё не может прийти в себя от услышанного обвинения.

— Семён Семёныч, может, я чего-то не знаю? — спросил он с наигранной тревогой. — Может, регламент меняли, а я, по своей невнимательности, пропустил это важнейшее обновление? Может, теперь предписано использовать другой шрифт… — он сделал театральную паузу, с ужасом глядя на парней, — … и я не прав?

Семён Семёныч, вдохновлённый такой преданностью корпоративным устоям, положил руку Игорю на плечо с жестом бенефактора, признающего заслуги своего лучшего вассала.

— Нет, мой дорогой коллега, — провозгласил он, и его голос зазвучал почти отечески. — Регламент незыблем, как устои британской монархии. И вы, Игорь Семёнов, как я вижу, не просто знакомы с ним, но и прониклись его глубоким смыслом. Вы совершенно правы. Именно Calibri является тем краеугольным камнем, на котором зиждется визуальная целостность и профессиональный имидж нашего отдела. Приятно видеть сотрудника, который столь ответственно подходит к соблюдению установленных стандартов.

Один из парней, тот, что повыше, не выдержав этой клоунады, громко вздохнул и, глядя прямо на Игоря, сдавленно выдавил:

— Ну ты тоже мудак, что ли?

Игорь сделал такое шокированное лицо, будто его облили ледяной водой. Он даже приложил руку к груди, изображая неподдельное потрясение.

— Муд-а… что⁈ — не договорил он, намеренно заостряя внимание на грубости. — Я правильно расслышал?

Он снова, с видом невинной овечки, бросился под защиту Семёна Семёныча.

— Семён Семёныч, разве оскорбления в коллективе позволительны? — его голос притворно дрожал от возмущения. Он сделал паузу, будто переводя дух после нанесённой тяжкой обиды, и затем, с драматическим пафосом, спросил: — Разве за такое поведение не наказывают, Семён Семёныч? Урезанием зарплаты например?

— Совершенно верно, мой дорогой коллега! — тут же подхватил Семён Семёныч, его глаза сверкнули праведным гневом. Он развернулся к тем парням, приняв позу обвинителя на суде. — Подобное хамство и неуважение к коллеге, да ещё и столь перспективному, как Игорь Семёнов, я не оставлю без самого пристального внимания! Это вопиющее нарушение не только корпоративной этики, но и элементарных норм человеческого общения! Позвольте вам объяснить, к каким последствиям может привести…

Парни, поняв, что сейчас на них обрушится получасовая лекция о моральном облике сотрудника «Вулкан Капитала», просто переглянулись. Высокий безнадёжно махнул рукой.

— Ладно, пошли мы, короче, — буркнул он своему напарнику. — Тут всё понятно.

И они, не дослушав Семёна Семёныча, развернулись и пошли прочь, бросив на Игоря один, но ёмкий взгляд, в котором читалось и раздражение, и брезгливость, и полное презрение к этой театральной сцене.

Игорь проводил их притворно-скорбным взглядом и, убедившись, что они отошли на достаточное расстояние, громко и ясно произнёс, чтобы Семён Семёныч непременно услышал:

— Ужас… просто ужас… Какое же неуважение к коллегам…

— Именно так, Игорь Семёнов, именно! — тут же подхватил Семён Семёныч, его голос зазвенел праведным негодованием. — Это не просто дурной тон, это — системный сбой в дисциплинарном контуре нашего отдела. Подобные инциденты размывают саму основу корпоративной культуры, которая, напомню, движется на взаимном уважении и безупречном соблюдении субординации. Поверьте, я не оставлю это без последствий. Мной будет составлен соответствующий служебный акт с детальным описанием инцидента, который ляжет в основу разбирательства. Наш руководитель будет уведомлен в обязательном порядке.

Выслушав этот долгий, душный монолог, Игорь вздохнул с видом глубоко оскорблённой невинности.

— Надеюсь, — коротко и с надрывом ответил он.

Семён Семёныч одобрительно кивнул, поправил очки и, понизив голос до конфиденциального тона, произнёс:

— Будьте уверены, дружище.

Затем, снова приняв свой обычный деловой вид, он спросил:

— А вы куда-то шли, мой дорогой коллега? Выглядели весьма озабоченным.

Игорь вежливо улыбнулся.

— А я, если честно, Семён Семёныч, шёл к вам. Хотел кое о чём посоветоваться…

Семён Семёныч наклонил голову, и в его глазах вспыхнул искренний, почти отеческий интерес.

— И о чём же вы хотели побеседовать, мой любознательный коллега? — произнёс он, на этот раз выбрав обращение, в котором сочетались и официальность, и глубокая личная симпатия.

Игорь, чувствуя себя немного не в своей тарелке, замялся.

— Ну, помните, сегодня утром… мы говорили о карьерном росте…

Не дав ему договорить, Семён Семёныч одобрительно кивнул и, понизив голос до конспиративного шёпота, произнёс:

— Конечно, помню, дружище.

Затем он выпрямился, и его взгляд стал проницательным, почти испытующим.

— Позвольте уточнить, дорогой Игорь Семёнов… Этот вопрос, который вы хотите обсудить, он носит сугубо личный характер или же всё-таки относится к сфере наших рабочих процессов?

Игорь, не понимая до конца, к чему он клонит, наобум выбрал первый вариант, показавшийся ему более безопасным.

— Личного, — брякнул он.

Семён Семёныч медленно кивнул, сложив пальцы домиком. На его лице появилось выражение глубокой, почти философской серьёзности.

— Тогда, мой дорогой коллега, — начал он, и его голос приобрёл торжественные, слегка заговорщицкие нотки, — нам с вами придётся отложить эту беседу на нерабочее время. Вопросы личного, так скажем, роста, безусловно, являются краеугольным камнем профессиональной самореализации, однако их обсуждение в стенах офиса, в рабочее время, может быть неверно истолковано. Мы должны соблюдать не только субординацию, но и тонкую грань между личным и профессиональным. Я предлагаю нам встретиться в более… камерной обстановке, где ничто не будет отвлекать нас от столь важного диалога. Скажем, за обедом, при этом не тратя рабочее время нашего трудового дня. Это позволит нам подойти к вопросу со всей необходимой… основательностью.

— Тогда давайте на обеде, — согласился Игорь, а затем, слегка наклонив голову, добавил с подобострастной вежливостью: — Уважаемый Семён Семёныч.

Тот просиял, как будто Игорь преподнёс ему не словесную любезность, а драгоценный дар. Его лицо озарилось тёплой улыбкой.

— Вот видите, дорогой мой коллега, — воскликнул он, — вот оно, взаимопонимание! Если бы все в нашем коллективе подходили к вопросам с такой же ответственностью и уважением к субординации, наши общие показатели взлетели бы до небес! Мы с вами — тот самый пример эффективного симбиоза опыта и здоровой инициативы, который является примером для подражания…

Игорь, чувствуя, что поток красноречия вот-вот захлестнёт его с новой силой, вежливо кивнул и перебил, стараясь сохранить почтительное выражение лица:

— Ну, тогда ещё встретимся, Семён Семёныч.

— Безусловно! — тот провозгласил, ещё раз одобрительно кивнув.

Игорь развернулся и направился к своему рабочему месту, а в голове у него зазвучала навязчивая, паническая мысль: «Бля… Я же обещал Алисе, что буду с ней обедать…»

«Что же делать, — заскулил он внутренне, плюхаясь в кресло, — надо её как-то отвлечь от обеда, что ли… Хммм…»

Он уставился в пространство перед собой, лихорадочно перебирая варианты. Его взгляд упал на соседний стол. Алисы всё ещё не было, но на столе лежал её смартфон. Она, видимо, забыла его, унося документы.

Игорь уставился на забытый телефон, и в его голове, как гремучая змея, поднялась абсурдная, ядовитая мысль:

«А может… позвонить её мужу? И сказать… что-нибудь… ну… например… что его будущая жена… получила кличку анальная королева офиса».

Он представил эту картину: звонок, растерянный голос Артёма, а потом — оглушительный скандал, в центре которого окажется Алиса.

«Это же наверняка отвлечёт её на кое-какое время… — с циничной логикой заключил он, и тут же он фыркнул, сжав переносицу. — Да уж, пиздец она бы охуела, если бы я так сделал», — мысленно отчитал он себя, покачивая головой. Идея была настолько идиотской, опасной и по-своему гениальной, что он не мог сдержать горькую, дурацкую улыбку. — Так, ладно, — отогнал он дурацкие мысли. — Надо работать. Ближе к обеду подумаю, как лучше сделать'.

Он взглянул на время в углу монитора и с лёгкой паникой осознал, что до обеда осталось чуть больше часа. Принявшись лихорадочно стучать по клавиатуре, он пытался нагнать упущенное, отвечая на скопившиеся письма.

В этот момент к своему столу подошла Алиса.

— А, вот он где, блин! — выдохнула она с облегчением.

Игорь обернулся и увидел её слегка растрёпанной и растерянной. Она схватила со стола свой телефон, прижимая его к груди, словно потерянного ребёнка.

— Что-то случилось? — спросил он.

Алиса обернулась к нему, и на её лице расцвела смущённая, но счастливая улыбка.

— Блин, я думала, телефон потеряла! Я его всегда с собой ношу, а тут… — она закатила глаза, вспоминая. — Я как дура в кабинете у Виктории Викторовны стояла и всё осматривала, думала, может, там обронила. А она на меня смотрела, как на полную идиотку. В общем, — она с облегчением взмахнула рукой, — ладно хоть тут оставила. А то я не знала, что делать!

Игорь коротко улыбнулся в ответ.

— Бывает, — буркнул он и развернулся к монитору, делая вид, что снова погружён в работу.

«О! А может, спрятать её телефон, раз она за него так печется, — снова потаённо подумал он. — И пусть на обеде ищет. Полчасика точно выиграю».

И в этот самый момент зазвонил его рабочий телефон.

Игорь поднял трубку, оторвавшись от заговорщических мыслей, и произнёс:

— Игорь Семёнов.

В трубке послышался ровный, приятный женский голос, в котором угадывалась лёгкая улыбка.

— Игорь Семёнов, здравствуйте. Это Марина Белова, из службы безопасности.

Он мысленно тут же представил её образ: безупречный костюм, тугой пучок, собранный взгляд. Голос продолжал, деловитый и спокойный:

— У меня к вам небольшое дело. Не могли бы вы зайти ко мне в кабинет, желательно прямо сейчас? Нужно подписать кое-какие документы, которые не удалось оформить во время недавнего… ну, вы понимаете, во время обыска. Необходимо восстановить кадровую документацию.

«Хе-хе, — тут же пронеслось в голове у Игоря, — „документы“… „восстановить“. Как же она это завуалировала! Похоже, придётся нарушить один регламент. Мысль о том, что строгая Марина намеренно находит предлог для их встречи, заставила его кровь пробежать быстрее.»

— Конечно-конечно, Марина… Белова, — ответил он, стараясь, чтобы в его голосе не дрогнула улыбка. — Я всё понимаю. Сейчас освобожусь и сразу подойду.

— Жду, — коротко ответила она и положила трубку.

Игорь тут же выключил монитор, словно собираясь на сверхсекретную операцию, и поднялся из-за стола. В этот момент Алиса, услышав шум, оторвалась от экрана.

— Куда собрался? — спросила она с лёгким любопытством.

Игорь принял максимально серьёзное и озабоченное выражение лица.

— Звонили из службы безопасности, просили зайти. Надо кое-что подписать, — ответил он с намёком на важность и лёгкую нотку служебного долга в голосе.

Алиса улыбнулась, кивнула.

— Ааа, ну ок, — и снова погрузилась в работу.

Сделав пару шагов, Игорь на всякий случай обернулся, словно его внезапно осенило.

— Слушай, если я до обеда не вернусь, то иди без меня, ладно? Не жди.

Алиса снова подняла на него взгляд, на этот раз с лёгким удивлением, но улыбка не сходила с её губ.

— Так ты же только документы подписать… — протянула она, как бы требуя объяснений.

Игорь, не зная, как ещё от неё отвязаться, лишь развёл руками, изображая полную непредсказуемость бюрократических процедур.

— Да, но мало ли что… Бывает же. Просто предупреждаю, чтобы потом не обижалась.

— Ну ок, — с лёгким смешком согласилась она. — Иди уже.

Довольный, что смог так ловко выкрутиться, Игорь улыбнулся ей в ответ и направился к коридору в сторону лифта, чувствуя, как учащённо бьётся сердце в предвкушении встречи.

Он прошёл мимо лифта и свернул в длинный, слабо освещённый коридор в противоположном конце открытого пространства. Эта часть здания, где располагалась служба безопасности, всегда была тише и пустыннее. Воздух здесь казался холоднее, а звук собственных шагов по полу отдавался эхом. Он миновал несколько глухих деревянных дверей с табличками, пока не остановился перед нужной — такой же массивной и ничем не примечательной.

Подойдя, он на мгновение задержался, сглатывая комок нервного возбуждения, и затем постучал дважды костяшками пальцев по твёрдой поверхности.

Секунду царила тишина, а затем из-за двери донёсся её ровный, узнаваемый голос:

— Войдите.

Игорь открыл дверь и вошёл, на его лице играла лёгкая, ожидающая улыбка.

— Вызывали? — произнёс он, с намёком в голосе бросая взгляд на Марину.

Она сидела за своим столом, и при виде Игоря на её губах появилась сдержанная улыбка.

— Да, Игорь. Проходи, садись.

Она была в своём обычном строгом, но оттого не менее притягательном виде: тёмный, идеально сидящий пиджак, под которым угадывалась светлая блузка, и юбка-карандаш. Её тёмные волосы были убраны в тот самый безупречный тугой пучок, а взгляд за очками оставался собранным и внимательным, но сейчас в нём читалась тёплая искорка.

Игорь прошёл и устроился на стуле напротив, не сводя с неё глаз. Он мило улыбался, мысленно торопя события: «Ну что, когда уже начнём?» Но, к его удивлению, Марина наклонилась, открыла нижний ящик стола и достала оттуда аккуратную папку с документами. «Чего⁇ Так она реально меня из-за документов позвала?» — мелькнуло у него разочарованно.

Она открыла папку и, взяв карандаш, начала методично показывать ему места для подписи, сопровождая это краткими пояснениями. Пальцы её были ухоженными, с коротким аккуратным маникюром.

Не выдержав, Игорь наклонился чуть ближе через стол и, всё так же улыбаясь, но уже с лёгкой ноткой смущения, проговорил:

— Я, если честно, думал, что документы… это просто предлог.

Марина, ставя очередную галочку на полях, подняла на него глаза. Её улыбка стала шире, в уголках глаз собрались лучики морщинок. Взгляд её стал томным и обещающим.

— Сначала дела! — тихо, но с озорной улыбкой сказала она.

Игорь широко улыбнулся, понимающе кивнув. Наконец-то она закончила расставлять пометки, протянула ему изящную шариковую ручку и повернула стопку документов.

— Давай подписывай, — мягко скомандовала она, не отрывая от него тёмных глаз. Её губы растянулись в многообещающей, тёплой улыбке.

Игорь поспешно взял ручку и принялся ставить подписи, стараясь делать это как можно быстрее. Каждый росчерк «пера» приближал его к главному. А она, пока он подписывал, не сводя с него взгляда, продолжала говорить своим ровным, мелодичным голосом, который в этой ситуации казался ему сладким, как мёд.

— Вот здесь, Игорь… распишись рядом с галочкой, — её палец с безупречным маникюром указал на нужную строку. — Это просто подтверждение, что ты ознакомлен с регламентом… А это… что получил свой пропуск после переоформления…

Каждое её слово, произнесённое тихо и доверительно, заставляло его кровь бежать быстрее. Он кивал, почти не вникая в суть, торопливо заполняя поля, чувствуя, как напряжение и предвкушение нарастают с каждой секундой.

Игорь, наконец, с силой поставил последнюю подпись, с облегчением швырнув ручку на стол, и подумал:

«Ух, но сейчас я ее выебу, шо жопа треснет!»

Следующие несколько минут показались ему вечностью, мучительной прелюдией перед главным действием.

— Всё? — выдохнул он, его голос прозвучал хрипло от нетерпения.

Марина, сияя сдержанной улыбкой, забрала у него подписанные листы. Она неспешно принялась их перебирать, склонив голову. Её пальцы бережно перелистывали страницы, а губы беззвучно шевелились, будто она сверяла каждую закорючку.

— … вроде всё в порядке… — тихо бубнила она себе под нос, — а здесь… да, галочка на месте…

Игорь смотрел на это, и внутри у него всё закипало.

«Да, бля, ну ты серьёзно⁈ — мысленно кричал он. — Давай уже трахнемся, а потом будешь проверять свои бумажки хоть до вечера!»

Он уже собрался встать и подойти к ней, когда она, наконец, отложила стопку в сторону.

— Да, всё, — произнесла она, и её голос прозвучал как музыка. Она подняла на него взгляд, и в её глазах плясали весёлые чертики. — Всё в полном порядке.

С этими словами она аккуратно сдвинула документы на край стола, освобождая пространство. Этот простой жест был полон такого намёка, что у Игоря перехватило дыхание. Затем Марина медленно поднялась из-за стола, и её улыбка стала хитрой, многообещающей.

Глава 3

— Игорь, — начала она притворно-деловым тоном, но с таким блеском в глазах, который сносил крышу. — Поможешь мне… в той комнате? — она мотнула головой в сторону закутка. — Нужно перенести одну… тяжёлую коробочку.

Она произнесла это с такой сладкой, притворной невинностью, что Игорь фыркнул. Он прекрасно понял, что это за «коробочка» и какой ей нужен «перенос».

— Да, конечно, — тут же согласился он, поднимаясь с кресла и чувствуя, как кровь приливает к паху. — Давай, показывай, что там у тебя за коробка такая… «тяжёлая».

Они обменялись взглядами, полными взаимного понимания и предвкушения. Он подошёл к ней, и они вместе направились к тёмному проёму двери.

Игорь шёл за ней, уже мысленно представляя, как прижмёт её к стене, как будет срывать с неё этот строгий пиджак. От этих мыслей его член напрягся, с трудом умещаясь в брюках. Они вошли в маленькую подсобку, заставленную стеллажами с папками и канцелярией.

Марина обернулась к нему всё с той же загадочной улыбкой и указала изящным пальцем на одинокую картонную коробку, стоявшую на полу.

— Вот её, — сказала она, а затем перевела руку на верхнюю полку стеллажа. — Сюда нужно поставить.

Игорь почувствовал, как его возбуждённый член тут же обмяк.

«Бля, — ошарашенно пронеслось у него в голове, — так она и вправду про коробку? Серьёзно? — он с недоумением посмотрел на коробку, потом на её улыбающееся лицо. — Мы вообще будем трахаться или как?» — заныла внутри него разочарованная и обманутая надежда.

Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, он кивнул на коробку.

— Вот эту, да?

— Ага, — подтвердила она, и её глаза сверкнули ещё хитрее. В них читалась какая-то своя, неведомая ему игра.

Игорь, всё ещё не понимая, в чём подвох, решил уточнить на всякий случай.

— Вот… сюда её поставить, да? — он ткнул пальцем в сторону полки, ища подтверждения в её взгляде.

— Верно, — кивнула она, и её улыбка никуда не исчезла, а, казалось, стала лишь шире.

Игорь, смирившись с неожиданным поворотом событий, разочарованно кивнул.

— Ну-у… ладно…

Он наклонился, поднял коробку и с лёгким усилием водрузил её на указанную полку. Всё это время он чувствовал на себе её взгляд и видел ту же загадочную, мягкую улыбку, которая не давала ему никаких определённых ответов. Он всё ещё не понимал, была ли это просто просьба о помощи или какая-то странная прелюдия.

Обернувшись к ней, он развёл руками, изображая готовность к труду.

— Ну всё. Ещё что-нибудь перенести или поставить? — спросил он, глядя на неё в надежде прочитать в её глазах хоть какой-то намёк.

В ответ Марина медленно, почти ритуально, сняла свой пиджак и отложила его на ближайший стеллаж. Её движения были плавными и полными скрытого смысла. Затем она встретила его взгляд и начала расстёгивать пуговицы на своей рубашке, «создавая соблазнительное декольте».

Её улыбка наконец обрела ясность — тёплую, уверенную и исполненную желания.

— А теперь, — тихо сказала она, делая шаг к нему, — я бы хотела, чтобы ты меня перенёс к тем стеллажам. — она тыкнула пальцем в сторону, — поставил раком и трахнул.

Игорь сделал преувеличенно удивлённое лицо, будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. Он даже приложил руку к груди с видом невинной овечки и произнёс:

— Правда? — протянул он, затем огляделся по сторонам и, изображая сомнение, спросил с наигранной неуверенностью: — Прямо здесь что ли?

Марина тихо фыркнула, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки.

— Ну да, — ответила она, тоже окинув взглядом тесное пространство подсобки. — Тут же никого. — Она сделала паузу и, уже с лёгкой насмешкой, добавила: — Не в лифте же нам снова этим заниматься. Хотя… — она многозначительно прикусила губу, давая понять, что и этот вариант ей в прошлый раз понравился.

Игорь сдался, разводя руками с ухмылкой.

— Ну хорошо.

Она тихо хихикнула, её глаза блестели озорством.

— Уговорила?

— Конечно, — с пафосом вздохнул он. — Твои доводы были неотразимы.

Оба тихо рассмеялись, и атмосфера в тесной комнате стала густой от взаимного понимания и желания.

— Ладно, давай по-быстрому, пока никого нет, — прошептала она, и в её голосе появилась деловая, но торопливая нотка.

Игорь подошёл к ней вплотную, его дыхание стало чуть слышным в тишине подсобки. Внезапным, но уверенным движением он обхватил её за талию, следом его ладони плавно скользнули ниже, крепко сжав её ягодицы. Слегка приподняв, он в несколько шагов прижал её к холодным стеллажам, заставив металл дрогнуть. Поставив её на ноги, но не отпуская, Игорь пристально глядел в её глаза, поймав её взгляд в свою ловушку.

— Перед тем как я поставлю тебя раком и трахну, его бы смазать… — тихо сказал он, многозначительно скользнув взглядом вниз, к своей ширинке.

Марина, поняв намёк, лишь ухмыльнулась. Без лишних слов она плавно опустилась перед ним на колени. Её пальцы ловко расстегнули пуговицу и молнию на его брюках, высвободив напряжённый, уже влажный от предвкушения член. Она взяла его в руку, ощущая пульсацию, и подняла на Игоря тёмный, полный обещаний взгляд.

— А он у тебя, кажись, уже готов, — констатировала она с лёгкой насмешкой, сжимая его чуть сильнее.

Игорь в ответ лишь блаженно ухмыльнулся, закинув голову. «Да, чёрт возьми, соси уже…» — пронеслось у него в голове, сливаясь с волной нарастающего удовольствия.

Она, словно прочитав его мысли, склонилась ниже. Её губы, мягкие и обжигающе тёплые, разомкнулись, и она взяла в рот головку его члена. Язык скользнул по нежной плоти, заставляя Игоря вздрогнуть. Она не спешила, исследуя его: плавные круговые движения кончиком языка по головке, ласкающие проводки снизу вверх, а затем — ловкий, точный тычок в самую чувствительную точку, в крошечную щель на вершине.

Игорь ахнул, его пальцы инстинктивно вцепились в её безупречный пучок. Он старался быть нежным, не желая растрепать её строгую причёску, но волны наслаждения уже накатывали, заставляя его бёдра непроизвольно двигаться навстречу ей. Он не вгонял член грубо, а скорее направлял, с немым вопросом и мольбой, пытаясь погрузиться в её влажный, гостеприимный ротик хоть ещё на сантиметр глубже.

Поначалу Марина помогала ему, стараясь нежнее смочить его член, чтобы облегчить скольжение. Но Игорь, опьянённый ощущениями, уже забыл, что это была лишь прелюдия. Его движения стали настойчивее, сильнее. Он почувствовал, как её горло податливо открывается, и, держа её за голову, начал трахать её рот, с каждым толчком пытаясь войти ещё глубже.

Марина не отстранилась. Наоборот, её тело расслабилось, полностью отдавшись его ритму. Воздух в подсобке наполнился влажными, откровенными звуками: причмокиваниями, тихими хлюпающими звуками и её сдавленными, прерывистыми всхлипами, когда он достигал самой глубины. Её слюна стекала по его стволу, смазывая его ещё сильнее, превращая каждое его движение в скользящее, беспрепятственное наслаждение.

Пока Игорь трахал её рот, он не мог оторвать взгляда от картины: её губы, растянутые вокруг члена, жадно сжимались при каждом его движении вперёд, а когда он выходил, они на мгновение образовывали тугой, блестящий от слюны ободок, прежде чем снова принять его. Марина, чувствуя, как её голова покачивается от его ритма, подняла руки и уперлась ладонями в его ягодицы. Она не отталкивала его, а, наоборот, помогала, направляя и усиливая толчки, когда он входил особенно глубоко.

В эти моменты Игорь чувствовал, как её гортань рефлекторно сжималась, пытаясь проглотить его член. Это было странное, почти животное ощущение — влажная, пульсирующая судорога в самой глубине её горла, которая заставляла его стонать и двигаться ещё интенсивнее. Он был одержим желанием прочувствовать этот спазм снова и снова.

Это продолжалось ещё минуту. Игорь видел, как её щёки залились румянцем, а из горла вырывались хриплые, влажные звуки — нечто среднее между приглушённым «гхлк-гхлк» и напряжённым всхлипом, когда он достигал предела. Наконец, она ладонью легшей на его живот, оттолкнула его, и член с мягким влажным звуком выскользнул из её распухших губ.

Марина сглотнула, сделала глубокий вдох и, вытирая тыльной стороной ладони подбородок, смущённо улыбнулась.

— Ну всё, — выдохнула она тихо, её голос был хриплым. — Думаю, достаточно смазала.

Она привстала, и Игорь, оставаясь с напряжённым членом наедине, смотрел, как она быстрыми шагами направляется к своему столу.

«Опять что-то придумала…» — с лёгким раздражением подумал он.

Но она лишь наклонилась, взяла со стола небольшой стаканчик с молочным коктейлем и, сделав пару глотков через трубочку, пояснила:

— Пить захотелось.

Игорь невольно улыбнулся этой её внезапной бытовой детали посреди всего этого безумия. Она вернулась обратно в подсобку. Поставив стаканчик на одну из свободных полок стеллажа, она тут же, не теряя ни секунды, перешла к делу. Она потянула свои облегающие брюки вниз обнажая бёдра. Взору Игоря предстали её трусики — крошечные, почти невесомые, из чёрного кружева, тактично прикрывавшие её самое сокровенное.

Но он не успел как следует оценить их, как она ловко приспустила трусики до самых колен вместе с брюками. Марина наклонилась вперёд, одной рукой ухватившись за перекладину стеллажа, а другой раздвинув перед ним свои ягодицы. Она оглянулась через плечо, её дыхание было тяжёлым и частым, а на губах играла возбуждённая, вызывающая улыбка.

— Ну? — выдохнула она и, лукаво подмигнув, добавила: — Чего ждем?

Игорь замер, его взгляд прилип к открывшейся картине. Прямо перед ним, в обрамлении смуглой и упругой плоти, находились две совершенно разные, но одинаково манящие дырочки. Чуть ниже — её влагалище, с пухлыми, тёмно-розовыми, уже влажными половыми губами, между которыми виднелась тугая, блестящая щель. А чуть выше, в самой глубине раздела ягодиц, темнело крошечное, морщинистое и удивительно целомудренная на вид дырочка, резко контрастирующее с развратностью всей позы.

Игорь медленно выдохнул, и его лицо расплылось в широкой, понимающей улыбке.

— Иду, — ответил он твёрдо, подходя ближе и проводя рукой по её пояснице. — Просто любовался.

Марина тихо рассмеялась, её смех прозвучал счастливо и немного нервно.

Игорь не спеша приставил головку своего члена к её киске, ощущая её тепло и влагу. Затем он раздвинул пальцами её половые губы, и ему открылся вид на тугой, розовый, уже сияющий от возбуждения вход. Он был влажным и податливым, и когда Игорь плавно, но уверенно двинулся вперёд, его член без малейшего сопротивления скользнул внутрь, погружаясь в обжигающую, бархатистую тесноту.

Марина издала сдавленный, глубокий стон, который она тут же попыталась заглушить, прикусив губу. Её тело напряглось, принимая его член, а пальцы, вцепившиеся в стеллаж, побелели. Игорь начал двигаться, сначала медленно, позволяя ей привыкнуть, но вскоре его движения стали увереннее, глубже. Каждый толчок заставлял её тихо ахать, и она, стараясь быть как можно тише, подавляла рвущиеся из горла крики, превращая их в прерывистое, страстное сопение.

Игорь чувствовал каждое её движение. В какой-то момент она чуть приподнялась на носочки, и её влагалище, и без того тугое, внезапно сжалось вокруг его члена с новой, почти судорожной силой. Это было похоже на волну — упругая, живая плоть обхватывала его, пульсируя в такт их общему ритму, а когда она приподнималась, внутренние мышцы сжимались ещё сильнее, будто пытаясь удержать его, и не дать ему уйти. Он чувствовал каждую складку, каждое микроскопическое движение её тела изнутри — бархатистое, обжигающе горячее и невероятно влажное сжатие, которое с каждым толчком заставляло его терять голову.

Игорь крепче вцепился пальцами в её упругие бёдра, задавая новый, более интенсивный ритм. Его движения стали глубже, настойчивее, почти яростными. Он слышал, как её прерывистое дыхание срывается на высокой ноте, и вдруг почувствовал, как изнутри её тело начало сжиматься в серии быстрых, ритмичных спазмов. Одновременно по её спине пробежала крупная дрожь, кожа покрылась мурашками.

Марина издала долгий, сдавленный стон, вцепившись одной рукой в перекладину стеллажа так, что костяшки побелели. Другой рукой она судорожно нашла его руку на своём бедре и сжала её с такой силой, что ему стало почти больно. Её тело напряглось в пиковом переживании, а затем, спустя несколько секунд, медленно, волна за волной, начало расслабляться. Она тяжело, почти рыдая, выдохнула, и её хватка на его руке ослабла, сменившись лёгкой, благодарной дрожью.

Игорь, чувствуя, как её влагалище после оргазма стало ещё более мокрым и пульсирующим, и сам почувствовал, как подходит к краю. Он начал двигаться быстрее, сильнее сжимая её ягодицы в своих ладонях.

— Ссс… — шикнула она от внезапной резкости, но в её голосе не было протеста, только обострённое ощущение. — он с силой шлёпнул её по попке, и на молодой упругой коже остался алый отпечаток. — Ай! — вскрикнула она уже громче, но повернула к нему лицо, и на её губах играла блаженная, почти пьяная улыбка. Она получала наслаждение от каждой секунды.

— Я… тоже… скоро кончу, — прохрипел Игорь, ускоряясь до предела. Его бёдра хлопали о её ягодицы. — Давай… в ротик?

— Нет, — застонала она, качая головой. — Нельзя в ротик… а то вдруг испачкаешь меня, а мне еще кучу людей надо пригласить… на подпись. — он усилил толчки, заставляя её взвыть, но она повторила, цепляясь за стеллаж: — Так что… нет… нельзя…

Игорь, уже почти не контролируя себя, чувствуя, как её внутренности сжимают его в сладком плену, прерывисто выдохнул:

— Куда… тогда?

— Скажешь… когда… — начала она, но он, почувствовав неумолимую волну, нарастающую внизу живота, перебил её:

— СЕЙЧАС!!!

Он почувствовал, как его член затрясся, напрягшись до предела, готовый извергнуться. Марина резко отстранилась, и его член с громким влажным звуком выскользнул из её киски.

На секунду воцарилась пауза. Игорь, тяжело дыша, смотрел, как она, не теряя ни секунды, хватает со стеллажа свой стакан с недопитым молочным коктейлем. Ловко сдвинув трубочку в сторону, она обхватила пальцами его пульсирующий член и начала быстро и умело дрочить его, направляя тугой, горячий фонтан спермы прямо в пластиковый стаканчик.

Игорь, закинув голову, издавал хриплые стоны, и в его голове, смешавшись с наслаждением, пронеслась единственная ясная, удивлённая мысль: «СТАКАНЧИК?»

Он чувствовал, как из него выходят последние горячие струи, а её рука продолжает ритмично работать, выжимая из его члена всё до последней капли. Когда наслаждение окончательно отступило, он опустил взгляд.

Марина смотрела на него, всё ещё держа его член в одной руке. В другой она сжимала стаканчик, где густая белая сперма медленно смешивалась с остатками молочного коктейля, создавая странный мраморный узор. Она поймала его ошеломлённый взгляд, и на её губах расплылась хитрая, довольная улыбка, а глаза сияли чистейшим озорством.

Игорь, всё ещё тяжело дыша, с удивлённой ухмылкой спросил:

— А почему… в стаканчик? Регламент поменяли?

— Это первое, что пришло в голову, — с лёгким смешком ответила она, пожимая плечами.

Игорь не отводил взгляда от её лица, от своей ещё влажной головки члена в её руке. Она наклонилась и быстрым движением языка слизала последнюю каплю его спермы.

Игорь фыркнул:

— А почему не на пол или еще куда-нибудь? — спросил он.

— Так лучше, — она сделала паузу, и её взгляд на мгновение стал серьёзнее. — А то мне как-то раз уборщица… — она запнулась, покраснела и, не договорив, лишь махнула рукой. — Короче, так лучше.

Игорь, всё поняв, лишь многозначительно улыбнулся ей в ответ.

— Всё, надо собираться, пока никого нет, — деловито сказала она, ставя стаканчик с их странным «коктейлем» обратно на полку.

Игорь кивнул, убирая свой уже расслабленный член обратно в брюки и застёгивая ширинку. Он наблюдал, как она ловко натягивает свои крошечные чёрные трусики. Тонкое кружево мгновенно впитывало влагу, и на тёмной ткани проступило отчётливое тёмное пятно. Затем она подтянула свои брюки вместе с трусиками и в один миг скрыла от его взгляда ту самую мокрую, растянутую дырочку, которую он только что с таким наслаждением трахал.

Марина хитро ухмыльнулась и, взяв стаканчик с полки, кивнула в сторону выхода, сказав:

— Ну всё, Игорь, теперь можешь идти.

Игорь кивнул, мысленно возвращаясь к её оброненной фразе.

«Кто же ещё её тут трахает, если уборщица уже заколебалась отмывать чью-то сперму?» — с долей чёрной зависти подумал он и последовал за ней, невольно любуясь покачивающейся в такт шагам попкой.

Она подошла к своему столу и поставила злополучный стаканчик рядом с клавиатурой.

— Это надо будет выкинуть, — бросила она как бы про себя.

Игорь тем временем опустился на стул напротив, желая перевести дух хотя бы минутку, прежде чем возвращаться в офис.

— Я, если честно, сначала не понял, — начал он с притворным упрёком. — Думал, ты меня только для документов позвала. — он сделал паузу для драматизма. — И всё…

Марина фыркнула, отбрасывая прядь волос со лба.

— Нет уж, я же тебе сказала — сначала работа.

Она тяжело вздохнула, усаживаясь в своё кресло, и с милой, но уставшей улыбкой добавила:

— После этого обыска кое-какие документы пропали. Вот и приходится всех по новой звать для подписи.

Игорь, вспомнив про обещание, данное Алисе, и договорённость с Семёном Семёнычем, спросил:

— А-а… Алиса Петрова тоже должна подойти?

Марина подвинула стаканчик к краю стола, освобождая пространство.

— Да, она тоже должна будет подойти.

— Так давай я ей скажу, чтобы она подошла, — предложил Игорь, уже представляя, как убивает двух зайцев.

Марина взглянула на время на мониторе.

— Да сейчас уже обед будет, так что я сама её вызову потом.

Игорь начал настаивать, чувствуя, как упускает удобный предлог:

— До обеда ведь ещё минут десять! Я сейчас схожу и скажу ей срочно подойти! А то после обеда… она вроде как будет занята.

«Как раз, может, успею поговорить с Семёном Семёнычем, пока Алиса будет тут возиться с бумагами», — промелькнула гениальная идея у него в голове.

Марина уже собиралась возразить, как вдруг дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стояла девушка.

Она была высокая и стройная, в идеально сидящем костюме-двойке насыщенного изумрудного цвета. Её светлые волосы были собраны в безупречный низкий пучок, а в руке она держала кожаную папку. Другой рукой она прикрывала рот, будто обожглась чем-то, а её глаза слезились. Она быстрыми шагами подошла к столу Марины, и её взгляд был полон немой мольбы.

Марина удивлённо подняла брови.

— Саша? Что с тобой?

Девушка, не в силах вымолвить ни слова, лишь покачала головой и, обжигаясь, просипела:

— Воды… дай воды…

Её взгляд упал на стоящий на столе стаканчик с остатками «молочного коктейля». Не раздумывая и секунды, она схватила его и отпила добрую половину содержимого, сглатывая с явным облегчением.

— Саша! — ахнула Марина, но было уже поздно.

Саша опустила стаканчик и с облегчением вытерла тыльной стороной ладони губы и… замерла. Её взгляд, сначала ясный от утолённой жажды, медленно поплыл. Затем она с недоумением посмотрела на стакан, потом на Марину, которая застыла с широко раскрытыми глазами и рукой, всё ещё протянутой в тщетной попытке остановить её.

В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Саши.

Игорь, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Его взгляд встретился со взглядом Марины. В её глазах читался шок, паника и… дикая, абсурдная ирония ситуации. Уголки её губ дрогнули, она едва сдерживала смех, от чего глаза её стали влажными. Игорь ответил ей едва заметной, смущённой ухмылкой.

— Фух… — наконец выдохнула Саша, снова с любопытством разглядывая стаканчик. — Прости Марин… что взяла, а что за вкус? Странный такой… и довольно необычный… Это кокос?

Марина, натужно сглотнув, попыталась взять себя в руки.

— Саш… это… не… это не кокос…

Но Саша, внезапно снова поморщившись, перебила её, снова возвращаясь к своей проблеме.

— Блин, Марин, Володя вообще дебил! — выпалила она, с силой ставя стаканчик на стол. — Дал мне конфетку детскую, говорит, его дети такие обожают! Какой-то там «Взрыв Мозга»! — она провела языком по нёбу, пытаясь понять, что за странный привкус только что ощутила, но, списав его на конфету, продолжила. — А я, дура, решила попробовать и, представляешь…

Марина слушала её, кивая с каменным лицом, не зная, что сказать. Игорь отвернулся к двери, делая вид, что изучает его, но его плечи слегка подрагивали от сдерживаемого смеха.

— … и у меня, блин, как начало всё жечь! — продолжала Саша, широко раскрыв глаза для драматизма. — Рот, горло… Идиот, блин! Думала, язык отвалится! Спасибо тебе, Марин, выручила! — она похлопала Марину по плечу и, наконец заметив Игоря, кивнула ему в качестве приветствия, совершенно не смущаясь своего вида и истории.

Её взгляд был абсолютно нормальным, деловым, будто она просто забежала за ручкой.

Игорь поймал этот взгляд и, чувствуя, как по его лицу расползается маска судорожно сдерживаемой истерики, поспешно выдавил:

— Ну, я тогда пошел. Раз все дела тут… заКОНЧИЛ.

Марина сидела в ступоре. Она смотрела то на стакан, то на довольную Сашу, то на Игоря. Её щёки пылали, губы подрагивали, а в глазах стояла смесь паники и дикого веселья.

Она кивнула ему, не в силах вымолвить ни слова, лишь почти беззвучно шевеля губами и произнеся: «Хо-ро-шо».

Игорь, не мешкая, поднялся со стула и быстрым шагом направился к выходу. На пороге он обернулся, чтобы прикрыть за собой дверь. И последнее, что он увидел, была Саша, что-то увлечённо рассказывающая Марине, вероятно, продолжая историю про «дэбила Володю», при этом снова взявшая стаканчик в руку и начавшая посасывать его содержимое через трубочку.

Марина сидела, уставившись на подругу с широко раскрытыми, полными сюрреалистичного ужаса глазами. Её рот был приоткрыт в немом вопле, в крике души, которая только что стала соучастником гастрономического преступления, а её собеседница — невольным дегустатором.

Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая эту картину и Игорь прислонился спиной к холодной стене коридора, зажмурился и выдохнул:

«Бля-я-я…» — воздух с шипением вырвался из его лёгких, унося с собой часть дикого напряжения.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как по телу разливается странная, нервная эйфория.

«Пиздец…» — пронеслось в голове, когда он в темпе зашагал в сторону своего рабочего места. «Я только что… бля… Я только что накормил случайную девушку своей спермой, и она еще и сказала „спасибо“».

Уголки его губ предательски дёрнулись. Он сглотнул комок, в горле першило от сдерживаемого смеха.

«Это была самая странная ситуация за этот день, — подумал он и, подойдя к своему столу, краем глаза заметил, что Алиса уже не на месте. — Видимо, уже ушла на обед… Бля… ладно… Пофиг. Придумаю что-нибудь другое», — мелькнуло у него в голове с лёгким уколом досады.

Он огляделся.

Огромный открытый зал, обычно гудящий, как растревоженный улей, заметно опустел и притих. Свет стал мягче — кто-то из ушедших приглушил основные линии люминесцентных ламп. Оставались лишь единицы: в дальнем углу мерцал экраном одинокий айтишник, а у окна застыла с чашкой кофе бухгалтерша с уставшим лицом. Царила странная, зыбкая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением серверов и отдалённым шёпотом кондиционера.

Стремясь вырваться из этого застывшего пространства, Игорь направился к лифтам. Его шаги гулко отдавались в почти пустом зале, будто он шёл по заброшенной станции метро. Он нажал кнопку вызова, и механизм с тихим щелчком и жужжанием пришёл в движение где-то в шахте.

Дзиннь! Лифт прибыл, мягко и безлюдно распахнув двери. Игорь шагнул внутрь, и двери с шипящим звуком закрылись, отделяя его от тишины офиса. В кабине пахло холодным металлом. Он облокотился на поручень, глядя на меняющиеся цифры над дверью.

В голове прокручивались мысли: «Так, надо, чтобы Алиса меня не увидела, дабы я смог спокойно поговорить с Семен Семенычем».

Лифт плавно остановился. Двери разъехались, выпустив его в шумное пространство столовой. Воздух сразу же ударил в нос густой смесью запахов еды.

Взгляд Игоря автоматически начал сканировать зал в поисках знакомой светлой головы. И почти сразу нашёл. Алиса сидела за столиком у окна, оживлённо разговаривая с кем-то из коллег из соседнего отдела. Она жестикулировала, улыбалась и была полностью поглощена беседой. В его сторону — ни взгляда.

«Так… меня не видит… И, видимо, не особо-то и ждет», — констатировал он про себя, и в душе шевельнулось странное облегчение, смешанное с лёгкой досадой.

Он взял поднос и пошёл вдоль линии раздачи, действуя на автопилоте, взял самое простое: котлета, гречка, салат из моркови и консервированной кукурузы.

С подносом в руках он снова бросил взгляд на Алису. Она заливисто смеялась, откинув голову. Возможность незаметно слиться казалась слишком соблазнительной.

«Ладно, — мысленно махнул он рукой. — Пойду сначала с Семёнычем поговорю. А ей, если что… — он уже формулировал в голове оправдание, — скажу, что поздно вышел из кабинета СБ».

Решение принесло неожиданное спокойствие. Он развернулся и направился вглубь зала, подальше от её столика. Его цель сидела там же, где и всегда — за одним и тем же угловым столом, словно прирос к нему, сидел Семён Семёныч. Он уже доел. Перед ним стояла пустая тарелка, вытертая до блеска, а сам он, с идеально прямой спиной, что-то внимательно изучал на планшете, изредка поднося к губам кружку с чаем. Он казался оазисом порядка и размеренности в этом шумном хаосе обеденного перерыва.

Игорь, сделав последний решительный глоток воздуха, подошёл к его столу.

— Семён Семёныч, можно к вам? — спросил он, стараясь придать голосу почтительные нотки.

Семён Семёныч медленно поднял взгляд от планшета. Его лицо, обычно подёрнутое вечной плёнкой недовольства, на мгновение оставалось невозмутимым, а затем уголки губ дрогнули в слабом, но однозначно довольном подобии улыбки. Он отложил планшет в сторону, поправил очки и произнёс чётко, выговаривая каждую букву, как будто зачитывал официальное приглашение:

— Безусловно, Игорь Семёнов. Конечно, присаживайтесь. Свободное место, — он жестом указал на стул напротив, — в вашем распоряжении.

Игорь, пока присаживался, уловил лёгкий кивок головы Семёна Семёныча, означавший высшую степень одобрения — он правильно сделал, что попросил разрешения.

Не теряя инициативы, Семён Семёныч сложил пальцы домиком и продолжил тем же размеренным, назидательным тоном:

— Тем более, мы ведь с вами предварительно договорились побеседовать о… — он сделал театральную паузу, давая Игорю возможность проявить инициативу и хорошую память.

Игорь, поймав пас, поспешил вставить:

— О «карьерной лестнице».

— Верно, — благосклонно подтвердил Семён Семёныч, и его грудь чуть заметно выпятилась от сознания правильно выстроенного педагогического процесса. — Именно о карьерной лестнице и сопутствующих ей аспектах профессионального становления в рамках нашей корпоративной структуры. Я вас внимательно слушаю, дружище.

Игорь, наконец, взял в руки вилку и начал ворошить на тарелке остывающую гречку. Он не смотрел на Семёна Семёныча, сосредоточившись на кусочке котлеты.

— Семён Семёныч, если честно… — он начал медленно, — я бы хотел поговорить не совсем о карьерной лестнице.

Лицо Семёна Семёныча мгновенно изменилось. Мгновенная довольная улыбка сменилась маской настороженного, почти подозрительного внимания. Брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую ниточку.

— Та-ак… — протянул он, и в этом одном слове прозвучал целый спектр эмоций: от разочарования до любопытства. — Продолжайте, коллега.

Игорь сглотнул, чувствуя, как под его взглядом у него по спине бегут мурашки. Он всё ещё не знал, как правильно преподнести это.

— Я бы хотел поговорить… — он понизил голос почти до шёпота, оглядываясь по сторонам, — … о финансах.

Семён Семёныч откинулся на спинку стула. Он смерил Игоря долгим, изучающим взглядом, будто перепроверяя только что услышанное.

— О финансах… — повторил он, и его голос приобрёл новый, ещё более нудный и поучительный оттенок. — Финансы, мой милейший, это не просто деньги. Это кровеносная система любой, подчёркиваю, любой экономической деятельности, будь то многонациональная корпорация или личный бюджет рядового сотрудника. Это дисциплина, планирование и, прежде всего, — он сделал паузу для пущего эффекта, — правильная методология.

Он замолчал, давая своим словам прочно осесть в сознании собеседника, а затем, с видом мага, раскрывающего первую тайну, мягко, но властно произнёс:

— Продолжайте, мой дорогой коллега. Я весь во внимании. Излагайте суть вашего вопроса.

Игорь всё ещё не знал, как подступиться. Он тяжело вздохнул, отложил вилку и, наконец, поднял глаза, встретившись взглядом с Семёном Семёнычем. Тот сидел неподвижно и ждал.

— Семён Семёныч… — начал Игорь, и голос его дрогнул. — Я… э-э… в общем, — Игорь сглотнул, чувствуя, как горит лицо. — Извините меня, если вам будет неприятно или ещё что-то… — Семён Семёныч не перебивал. Он лишь слегка наклонил голову, и в его глазах загорелся неподдельный, живой интерес. Он видел искреннюю борьбу в молодом коллеге. — Помните, вы говорили… — Игорь, собрав волю в кулак, продолжил, — … вы говорили, что вкладываетесь в акции и на этом зарабатываете.

На удивление, Семён Семёныч ничего не ответил. Никакой лекции, никакого уточнения. Он лишь медленно, с достоинством кивнул, давая понять, что помнит, и жестом пригласил Игоря продолжать.

Воодушевлённый этим молчаливым разрешением, Игорь выпалил дальше, глядя на него с подобострастием:

— И вот смотрю я на вас… Вы — тот человек, которым я хотел бы быть. Но боюсь, я даже близко не стану… даже вашей тенью.

Семён Семёныч явно был польщён. Его грудь расправилась, а на губах появилась та самая, редкая отеческая улыбка.

— Дружище, вы себя… — начал он снисходительно.

Но Игорь, набравшись смелости, мягко, но настойчиво перебил:

— Семён Семёныч, разрешите я договорю.

— Конечно, — тотчас согласился наставник, смотря на него с новым уважением.

Игорь сделал последний рывок, чувствуя, как слова путаются и налетают друг на друга:

— И вот я бы хотел вас попросить о помощи.

— Какой, мой дорогой коллега? — спросил Семён Семёныч, и в его голосе зазвучала обнадёживающая нота.

— Вы не могли бы… мне помочь… так же вложиться, как и вы, и заработать?

Игорь выдохнул с таким облегчением, будто сбросил с плеч бетонную плиту. Но тут же снова напрягся, уставившись на Семёна Семёныча, ожидая удара молотка — одобрения или жестокого отказа. Семён Семёныч же сидел неподвижно, уставившись на Игоря своим пронзительным, изучающим взглядом.

Тишина между ними становилась густой, физически ощутимой.

Игорю уже начало казаться, что он слышит собственное сердцебиение. Он начал ёрзать на стуле, в его глазах читалась паника, и он уже открыл рот, чтобы сдаться, чтобы выпалить: «Извините, Семён Семёныч, забудьте…» Но в этот момент Семён Семёныч медленно поднял руку, останавливая его жестом, полным непререкаемого авторитета. Он глубоко вздохнул, сложил пальцы домиком и начал говорить. Его голос был ровным и назидательным.

— Мой дорогой коллега Игорь Семёнов, — начал он, и каждое слово звучало как отчеканенная монета. — Вы подняли чрезвычайно важный, я бы даже сказал, основополагающий вопрос. Вопрос, который лежит в плоскости не столько сиюминутной финансовой выгоды, сколько в области стратегического планирования личного благосостояния и, как следствие, профессиональной уверенности. Тот факт, что вы, отбросив ложную скромность и юношеский максимализм, осознали необходимость поиска ориентира в этом сложном мире инвестиций, уже говорит о вашей зрелости, пусть и находящейся на начальной стадии своего формирования.

Он сделал паузу, давая Игорю прочувствовать тяжесть произнесённых слов.

— И позвольте мне заметить, — продолжил он, — что выбор объекта для подражания вы совершили, если можно так выразиться, с присущей вам, пусть и неотшлифованной, но проницательностью. Да, вы не ошиблись. Вопросы диверсификации активов, долгосрочного планирования и консервативного, но стабильного роста — это та сфера, в которой я, позволю себе так выразиться, достиг определённой степени компетентности.

Игорь, уже почти поверивший в отказ, слушал затаив дыхание.

Однако вскоре в его голове пронеслось: «Бля, ну чего он тянет… он поможет мне или нет?»

— А потому, — Семён Семёныч выпрямился, и его грудь от гордости выпятилась так, что галстук натянулся, — на ваш прямой, хоть и сформулированный с изрядной долей эмоциональной неуверенности, вопрос, я отвечаю: безусловно, я готов оказать вам в этом посильное содействие. В этом нет ничего предосудительного. Напротив, передача знаний и опыта младшему коллеге является неотъемлемой частью корпоративной культуры, пусть и выходящей за её формальные рамки. Более того, я считаю ваш порыв похвальным. Стремление к финансовой грамотности и самостоятельности — это признак того, что вы смотрите в верном направлении.

Он снова замолчал, поправил очки и удостоил Игоря редкой, одобрительной улыбкой.

— Однако, — его голос вновь приобрёл суровые, деловые нотки, — любое благое начинание требует фундамента. Прежде чем говорить о конкретных инструментах и стратегиях, мы должны заложить базис. А для этого мне необходимо понимать отправную точку. А потому, дружище, давайте перейдём от общих философских рассуждений к конкретике. Позвольте задать вам ключевой, основополагающий вопрос, без ответа на который все дальнейшие построения будут не более чем умозрительными спекуляциями.

Он наклонился через стол чуть ближе, и его взгляд стал пронизывающим.

— Каковы на данный момент объёмы тех свободных, я подчёркиваю, именно свободных, а не заёмных, финансовых средств, которые вы, после тщательного анализа своих ежемесячных расходов, готовы выделить для их первоначального вложения в ценные бумаги? Озвучьте, пожалуйста, ту сумму, с которой вы намерены начать свой путь к финансовой независимости. Я внимательно вас слушаю, дружище.

Игорь тоже инстинктивно наклонился через стол, понизив голос до конфиденциального шёпота.

— У меня есть… двести тысяч, — выдохнул он, чувствуя, как произносит сакральную цифру.

Семён Семёныч не изменился в лице. Он медленно откинулся на спинку стула, приняв позу мудреца, взвешивающего судьбоносное решение. Он убрал сложенные домиком пальцы и начал медленно постукивать указательным пальцем по столу, словно отбивая такт для своей следующей тирады.

— Двести… тысяч… — протянул он, разбивая сумму на слоги, словно пробуя её на вкус. — Что ж, дружище, позвольте мне отметить, что для первоначального, стартового капитала, особенно для сотрудника вашего уровня квалификации и, что логично, уровня дохода, это… — он сделал паузу, подбирая нужное слово, — … весьма обнадёживающая и, я бы сказал, дисциплинированно собранная сумма. Это говорит о том, что вы способны не только к спонтанным тратам, но и к определённой финансовой аскезе, к накоплению. И это, поверьте, уже половина успеха в деле управления личным капиталом. Многие ваши коллеги, — он многозначительно обвёл взглядом почти пустую столовую, — не обладают и десятой долей подобной предусмотрительности, предпочитая сиюминутные удовольствия стратегической стабильности.

Он взял свою кружку с остывшим чаем, сделал маленький, церемонный глоток и поставил её обратно с идеальной точностью на оставшийся от дна след.

— Безусловно, с точки зрения глобальных рыночных операций, это сумма, о которой мы говорим как о микроскопической. Однако, — он поднял палец, — для частного лица, делающего свои первые, и что крайне важно, осознанные шаги на поприще инвестирования, это более чем достойный плацдарм. Это та основа, тот фундамент, на котором можно начать — начать — выстраивать свою будущую финансовую независимость, пусть и кирпичик за кирпичиком. Это демонстрирует серьёзность ваших намерений, и я, как ваш старший товарищ, не могу это не одобрить.

Игорь не верил своим ушам. «Да, сука!» — пронеслось в его голове победной ракетой. Он решил переспросить, чтобы закрепить успех.

— То есть, Семён Семёныч… Вы-ы… вы мне поможете?

Семён Семёныч наклонился чуть ближе через стол. Его лицо приняло многозначительное, почти заговорщицкое выражение, а голос опустился до конфиденциального шёпота.

— Конечно, дружище, я вам помогу. — он обвёл взглядом столовую и продолжил ещё тише: — И у меня как раз есть одна весьма…

В этот момент за спиной Игоря раздалось вежливое, но чёткое: «Кхм-кхм».

Игорь вздрогнул, обернулся и увидел Алису. Его сердце тут же остановилось. Она смотрела на него и на Семёна Семёныча с улыбкой, но от этого не было легче.

— Здравствуйте, Семён Семёныч, — любезно произнесла она и перевела взгляд на Игоря всего на мгновение, но этого мига ему хватило, чтобы в голове промелькнула ясная, твёрдая мысль: «Мне пизда…»

— А, Алиса Петрова, — тот ответил, мгновенно переключившись на свой официальный, душный тон. — Здравствуйте. Как ваши дела? Не испытываете ли вы затруднений с оформлением отчёта по вчерашним сделкам?

— Всё в полном порядке, спасибо, — вежливо парировала Алиса, а затем вновь перевела взгляд на Игоря. Её улыбка стала чуть более живой, но в глазах читался немой вопрос: «Ну и хули ты тут делаешь?», но вслух она сказала другое: — Привет, Игорь, уже освободился, да?

— Привет, — буркнул он, чувствуя, как по спине бегут мурашки раздражения. — Ага…

Алиса снова повернулась к Семёну Семёнычу и спросила:

— А вы не против, если я присяду?

Семён Семёныч, польщённый таким вниманием, произнёс с лёгкой напыщенностью:

— Безусловно, располагайтесь. Ваше общество привнесёт приятное разнообразие в наш рабочий обед.

Алиса, мило улыбаясь, плавно опустилась на стул рядом с Игорем. Её бедро на мгновение коснулось его ноги, будто прицеливаясь, после чего она пнула его ножкой ниже колена, не больно, но этого «укольчика» хватило, чтобы он внутренне содрогнулся и у него перехватило дыхание.

«Ну бля-я-я… — мысленно застонал я, опустив голову и уставившись в свою тарелку с остывшей гречкой. — Ну и зачем она подошла… вот нахуя?».

Глава 4

Алиса, немного поерзав на стуле и устроившись поудобнее, окинула нас обоих лучистым, любопытствующим взглядом. Её улыбка была безмятежной и явно наигранной, а в уголках глаз таилась недовольная искорка.

— Ну что, мужчины? О чём это вы тут так сосредоточенно беседуете? — спросила она, сладко растягивая слова.

Игорь почувствовал, как под взглядом Алисы у него перехватывает дыхание. Он замер, беспомощно глядя на неё, а в голове проносились обрывки мыслей: «Акции… Двести тысяч… Бля, что сказать?..»

Но спасительный круг в лице Семёна Семёныча уже был брошен. Тот, ничуть не смутившись, выпрямил спину и принял свой дотошный классический вид.

— Алиса Петрова, — начал он с лёгким оттенком снисходительности в голосе, — мы как раз погрузились в обсуждение одного из краеугольных камней профессионального становления. А именно — вопроса о важности безупречного соблюдения внутренних регламентов и стандартов документационного оформления, которые, как известно, являются визитной карточкой любого уважающего себя финансового института.

Игорь слушал, едва не поперхнувшись, и думал: «Боже, да он же гений».

— Видите ли, — продолжал Семён Семёныч, складывая пальцы домиком, — Игорь Семёнов проявил весьма похвальную инициативу, желая углубить своё понимание не столько формальной, сколько философской стороны наших внутренних процессов. Мы беседовали о том, как мельчайшая деталь — будь то выбор шрифта или порядок нумерации приложений — формирует у клиента и партнёра то самое, трудноуловимое, но критически важное чувство надёжности и предсказуемости.

Он сделал паузу, давая своим словам прочно осесть в воздухе.

— В конечном счёте, именно на таких, казалось бы, мелочах и строится прочный фундамент долгосрочного доверия, которое, как вы сами понимаете, является истинной валютой в нашем деле. Не так ли, коллега Игорь Семёнов?

Игорь, поймав брошенный ему взгляд, поспешно кивнул, стараясь придать своему лицу выражение глубокой заинтересованности.

— Да, — выдавил он, чувствуя, как это звучит неестественно. — Абсолютно… верно. Фундаменты там… Да.

Алиса медленно перевела взгляд с Семёна Семёныча на Игоря. Её глаза сузились, а губы сложились в хитрую, и безжалостную улыбочку. Она продержала эту паузу пару секунд, наслаждаясь его смущением, а затем снова повернулась к Семёну Семёнычу, смягчив выражение лица до почтительного любопытства.

— Семён Семёныч, вы ведь знаете, что я наставница Игоря… — начала она ласковым, мелодичным голосом.

— Семёнова, — тут же поправил он с лёгким укором, подчёркивая важность формальностей.

Алиса проигнорировала поправку, её улыбка не дрогнула.

— … наставница на период его стажировки?

Семён Семёныч откашлялся, принимая вид человека, облечённого великой ответственностью.

— Безусловно, Алиса Петрова, мне доподлинно известно о возложенных на вас руководством функциях ментора и о той ответственности, которую вы несёте за профессиональную адаптацию нашего молодого коллеги. Данный факт зафиксирован в соответствующем кадровом распоряжении за номером…

— И мне, как его наставнице, — мягко, но настойчиво перебила его Алиса, не давая углубиться в бюрократические дебри, — конечно же, интересно, чем же мой стажёр, за которого я несу прямую ответственность, с вами, уважаемый Семён Семёныч, так оживлённо обсуждает?

В этот момент Игорь мысленно взорвался, глядя на Алису.

«Ну ты дура, что ли? Ты, вообще нахуй лезешь-то, бестолковая? Сама ведь утром сказала — „общайся с кем хочешь“».

Но Семён Семёныч, казалось, лишь наслаждался возможностью блеснуть красноречием. Он выпрямился, и его голос приобрёл торжественные, поучительные нотки.

— Вне всяких сомнений, ваше любопытство более чем оправдано, Алиса Петрова, — начал он, и Игорь почувствовал, как накатывает волна душной риторики. — И я, как старший и, позволю себе так выразиться, опытный коллега, считаю своим долгом прояснить ситуацию. Как вы верно заметили, процесс интеграции молодого специалиста в наш сложный и многогранный коллектив не ограничивается лишь сухим следованием должностным инструкциям. Он включает в себя и неформальное усвоение тех неписаных правил, той корпоративной культуры, которая и делает «Вулкан Капитал» тем, чем он является. Наш уважаемый Игорь Семёнов, — он кивнул в сторону Игоря, — проявил здоровую инициативу, обратившись ко мне за разъяснением некоторых… скажем так, тонких аспектов нашего внутреннего этикета и подходов к решению нестандартных задач, которые, я уверен, впоследствии будут лишь способствовать его более эффективному взаимодействию с вами как с его прямым руководителем. Если коротко, то мы говорили о важности межличностных коммуникаций и о том, как выстроить продуктивный диалог с коллегами различного уровня и профиля, дабы избежать возможных… э-э-э… смысловых разногласий в будущем.

Игорь наблюдал за Алисой. Её наигранно-сладкая улыбка дрогнула, а в глазах на секунду мелькнуло неподдельное, чистейшее недоумение. Было видно, как она внутренне охуела от этого абсолютно непробиваемого потока слов.

Она явно ожидала чего угодно, но не такой идеально отточенной бюрократической атаки. Семён Семёныч же, напротив, сидел в позе полного спокойствия и уверенности, будто только что прочёл лекцию в академии наук.

Алиса, немного оправившись, нашла, что ответить. Её голос прозвучал чуть более резко, с лёгким вызовом:

— Семён Семёныч, я, конечно, ценю вашу готовность помочь, но, если я не ошибаюсь, по внутреннему регламенту компании, все консультации, касающиеся профессионального развития стажёра, должен давать его прямой наставник. То есть… я.

Игорь тут же перевёл взгляд на Семёна Семёныча. Тот, услышав слово «регламент», преобразился. Его спокойствие сменилось настороженным, почти хищным интересом. Он медленно поднял палец, и его взгляд стал пронзительным, готовым разбить любое заблуждение в пух и прах.

— Алиса Петрова, — начал он, и его голос зазвучал как сталь, — вы затрагиваете чрезвычайно важный аспект. И позвольте мне, как человеку, посвятившему изучению наших внутренних нормативных документов немалое количество времени, внести важнейшую ясность.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что всё её внимание принадлежит ему.

— Вы ссылаетесь на регламент. Это похвально. Однако, вы, позволю себе предположить, имеете в виду документ ПВКР-7, пункт 4.12, озаглавленный «Взаимодействие наставника и стажёра в период испытательного срока». Так вот, если бы вы ознакомились с данным пунктом более внимательно, — он многозначительно посмотрел на неё поверх очков, — то обнаружили бы, что там чётко прописана обязанность наставника координировать рабочий процесс и оценивать результаты. Однако, ни в одном, подчёркиваю, ни в одном подпункте не содержится даже намёка на запрет стажёру обращаться за советом или разъяснением к другим, более… опытным коллегам. Напротив! — он снова поднял палец. — В дополнение к тому же регламенту говорится о «создании среды для профессионального роста и обмена знаниями». А что, как не беседа со старшимспециалистом, является воплощением этого принципа?

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на столе, как судья, вынесший окончательный вердикт.

— Таким образом, ваше утверждение о существовании некоего регламента, запрещающего Игорю Семёнову общаться со мной, является, мягко говоря, некорректной интерпретацией внутренних правил. Более того, подобное ограничение шло бы вразрез с самой философией развития персонала, которую пропагандирует наша компания. Я, разумеется, не сомневаюсь в вашей компетенции как наставника, но считаю своим долгом указать на данное терминологическое недоразумение, дабы избежать его повторения в будущем. Всё ли вам понятно, Алиса Петрова, из сказанного мной?

Алиса сидела в лёгком ступоре. Её взгляд был обращён на Семёна Семёныча, но, казалось, она не видела его, а лишь пыталась переварить услышанный водопад бюрократического красноречия. Её привычная сладкая улыбка застыла на лице, став неестественной маской, за которой скрывалось замешательство и лёгкая паника. Она молчала, судорожно перебирая в голове возможные ответы, но каждый из них разбивался о железную логику только что услышанного.

Семён Семёныч, видя её смятение, не стал ждать.

— А позвольте поинтересоваться, Алиса Петрова, к чему, собственно, была направлена ваша исходная реплика? Если не к тому, чтобы, следуя букве несуществующего регламента, ограничить здоровую профессиональную коммуникацию внутри коллектива? Я, разумеется, не сомневаюсь в чистоте ваших намерений, однако подобный подход, если его развивать, может привести к созданию неких информационных вакуумов вокруг стажёров, что, безусловно, пагубно скажется на их адаптации и, как следствие, на общих показателях эффективности отдела.

Алиса, почувствовав новую атаку, беспомощно обернулась к Игорю, ища в его глазах если не поддержки, то хотя бы подсказки. Но её взгляд лишь заставил его внутренне сжаться.

И тогда Семён Семёныч, ловко сменив гнев на милость, перевёл стрелки. Он повернулся к Игорю, и его лицо озарилось выражением отеческой гордости.

— Что же касается нашего молодого коллеги, то я должен отметить, и отметил это в нашей с ним приватной беседе, его несомненные успехи. Да, он, возможно, ещё не обладает тем уровнем экспертизы, который приходит с годами кропотливого труда, однако в нём я усматриваю ту самую искру, то самое стремление к совершенствованию, которые являются фундаментом будущих профессиональных свершений. Его способность усваивать информацию, пусть и не всегда с первого раза, но с завидным упорством, его готовность задавать вопросы, пусть и не всегда сформулированные с идеальной точностью, но демонстрирующие глубину погружения в проблематику — всё это, уверяю вас, не остаётся незамеченным. И тот факт, что он самостоятельно, по своей инициативе, стремится постичь не только азы брокерского ремесла, но и те тонкие материи корпоративной культуры, что определяют лицо нашей компании, говорит о нём как о человеке, смотрящем вперёд. Пусть его путь ещё долог и тернист, но направление, выбранное им, не может не вселять определённый оптимизм в сердца тех, кто, подобно мне, заинтересован в притоке в наши ряды перспективных кадров.

Алиса сидела, стараясь сохранить на лице маску любезного внимания. Её улыбка стала напряжённой, почти застывшей. Она продолжала размышлять, явно подбирая слова, которые позволили бы ей выйти из этой ситуации.

— Та-а-ак… — наконец произнесла она, растягивая слово. — В принципе… я услышала то, что хотела.

Семён Семёныч медленно, с видом вершащего правосудие, приспустил очки на кончик носа и поверх них устремил на неё тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— Конечно, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной снисходительностью. — Был рад внести ясность.

Алиса повернулась к Игорю. Её улыбка снова стала приятной и сладкой, но теперь в ней читалась лёгкая нотка досады.

— Увидимся, Игорь, — сказала она неестественно бодрым тоном. — Я пойду… не буду вам мешать.

Затем она снова обратилась к Семёну Семёнычу, кивнув ему с той же вымученной вежливостью.

— Спасибо.

Он поправил очки, возвращая их на переносицу, и ответил с прежним, незыблемым спокойствием:

— Конечно.

Алиса плавно поднялась и, не оборачиваясь, направилась к выходу из столовой. Игорь проводил её взглядом, скользнув по упругим линиям фигуры, подчёркнутым ее костюмом.

«Пиздец, — с почтительным ужасом подумал он, — Семён Семёныч только что без всякого напряжения просто выебал ей все мозги, и гораздо сильнее, чем я ее как-то выебал в задницу. Еба-а-ать…»

Игорь повернулся обратно к Семену Семенычу и увидел его лицо. Он не улыбался, но будто излучал глубочайшее, безмятежное удовлетворение от самого себя. Он смотрел на Игоря с понимающим видом, словно читал его восторженные мысли и безмолвно принимал эту дань восхищения как нечто само собой разумеющееся.

— Браво, — выдавил Игорь, глядя на Семёна Семёныча с неподдельным уважением.

Тот позволил уголкам своих губ дрогнуть в едва заметной, но безмерно довольной улыбке.

— Вот что бывает, дружище, — произнёс он назидательно, — когда пренебрегаешь доскональным знанием правил. Даже самых, казалось бы, незначительных.

— Да… — Игорь всё ещё был в лёгком шоке. — Всё правильно… Я давно ей об этом говорил.

«Бля, — тут же с ужасом подумал он, — что я несу? Я ей нихуя и никогда ничего даже близко подобного не говорил».

Семён Семёныч кивнул, принимая его слова как должное.

— Вы проявляете прозорливость, Игорь Семёнов. Способность видеть системные ошибки в работе коллег — даже более опытных — это признак развитого аналитического мышления.

Воодушевлённый похвалой, Игорь собрался было вернуться к главному.

— Семён Семёныч, насчёт того, на чём мы останови…

Но старший специалист мягко, но властно поднял руку, прерывая его. Его взгляд был прикован к часам на стене.

— Все дальнейшие вопросы, мой дорогой коллега, мы обстоятельно обсудим в нерабочее время. А сейчас, — он отодвинул свою пустую кружку, — обеденный перерыв, если вы не забыли, подошёл к своему логическому завершению.

Он наклонился через стол чуть ближе, и его голос стал конфиденциальным, но твёрдым.

— Вы со мной согласны, дружище?

Игорь, понимая, что спорить бесполезно, а главное — нежелательно, послушно кивнул.

— Да, Семён Семёныч. Я согласен.

— Что ж, — Семён Семёныч медленно и величаво поднялся, выпрямив спину с таким видом, будто поднимал не себя, а знамя. — Следовательно, пришло время вернуться к исполнению наших прямых должностных обязанностей. Обеденный перерыв, как регламентировано внутренним распорядком, исчерпал свой временной лимит, и дальнейшее его использование в ущерб рабочему процессу являлось бы безответственным пренебрежением как к интересам компании, так и к нашей собственной профессиональной репутации. Не будем же попусту расточать столь ценный ресурс, как рабочее время.

— Ага, — буркнул Игорь, поднимаясь следом.

Они синхронно, будто отработанным движением, взяли свои подносы. Семён Семёныч проделал это с церемонной точностью, аккуратно поставив пустую кружку ровно в центр, тогда как Игорь просто сгрёб всё в кучу.

Молча они отнесли посуду на конвейер, и Семён Семёныч, пропуская Игоря вперёд жестом, полным отеческого снисхождения, направился к лифтам своей неспешной, уверенной походкой человека, который знает, что каждый его шаг укрепляет устои корпоративного миропорядка.

У лифтов уже стояли двое коллег из отдела маркетинга, оживлённо обсуждавшие вчерашний футбольный матч.

Игорь, опасаясь быть услышанным, наклонился к Семёну Семёнычу и тихо, почти шёпотом спросил:

— Семён Семёныч, а после работы… где мы сможем поговорить?

Семён Семёныч, не поворачивая головы, лишь удостоил его взглядом, полным глубокомыслия. Он дал паузе затянуться, пока не раздался мягкий щелчок вызываемой лифтовой кабины.

— Что ж, мой дорогой коллега, — начал он так же тихо, но с привычной ноткой назидательности, — для столь важного диалога нам, безусловно, потребуется соответствующая обстановка. Кафе или ресторан — вполне приемлемый вариант. Однако, — он поднял палец, подчеркивая важность следующей мысли, — необходимо выбрать заведение с соответствующей атмосферой. Непременно тихое, где нам никто не сможет помешать, а беседа будет протекать в спокойной, располагающей к конструктивному обмену мнениями обстановке.

Двери лифта разъехались, и Игорь, пропуская Семёна Семёныча вперёд, машинально нажал кнопку своего этажа. Пока лифт с мягким гулом трогался, в его голове закрутились мысли: «Так, а куда мы пойдём? Да и зачем так всё усложнять… Могли же просто перетереть всё на улице».

— Семён Семёныч, а вы… такое место знаете? — осторожно поинтересовался он.

Семён Семёныч, уставившись в цифры над дверью, позволил себе едва заметную, снисходительную улыбку.

— Безусловно, дружище. Я хоть и не являюсь приверженцем бесполезного времяпрепровождения в публичных заведениях, но в силу жизненного опыта располагаю информацией о нескольких подходящих локациях. Они соответствуют критериям уединённости, приемлемого сервиса и кухни, не впадающей в излишнее попустительство. Одно из них, к примеру, — он обернулся к Игорю, и его взгляд стал многозначительным, — ресторан «Центурион». Считается, что тамошняя атмосфера как нельзя лучше способствует ведению неторопливых и… содержательных бесед.

— Не слышал о таком, — честно признался Игорь, чувствуя лёгкий укол неловкости от своего невежества в вопросах дорогих ресторанов. — Ну хорошо.

В этот момент лифт плавно остановился, и двери открылись, впуская знакомый шум офисной жизни. Они вышли и направились по коридору к своим рабочим местам.

Игорь, чувствуя, что нужно закрепить договорённость, спросил, немного замедлив шаг:

— Тогда после работы встречаемся внизу? И вместе поедем?

Семён Семёныч, не оборачиваясь и сохраняя свою неизменную, размеренную походку, коротко, но с привычной обстоятельностью ответил:

— Именно так, Игорь Семёнов. Я считаю подобный алгоритм действий наиболее рациональным. Координированный выдвижение исключит нежелательные задержки и позволит нам оптимально распорядиться временем. Встречаемся в главном холле на первом этаже по окончании рабочего дня.

Игорь кивнул в ответ и свернул в сторону своего сектора, в то время как Семён Семёныч с невозмутимым видом направился к своему. Пробираясь между рядами, Игорь увидел Алису. Она сидела, уткнувшись в монитор, и её пальцы быстро стучали по клавиатуре, но в самой её позе чувствовалась напряжённая собранность.

Он подошёл к своему рабочему месту, отодвинул кресло и присел, а затем, слегка наклонившись в сторону, так, чтобы его слова не услышали соседи, он тихо и немного виновато спросил:

— Обиделась?

Алиса даже не обернулась. Она продолжила смотреть в монитор, а на её лице застыло выражение полного и абсолютного погружения в работу, будто она не просто не расслышала вопрос, а вообще не подозревала о его существовании.

Игорь, чуть улыбнувшись её упрямству, наклонился чуть ближе и тихо сказал:

— Если не обиделась — то ничего не говори. А если обиделась — скажи.

Уголок её рта дрогнул, выдав сдерживаемую улыбку. Затем она нехотя, будто делая ему одолжение, повернулась в его сторону. Её взгляд был строгим, но в глазах уже играли знакомые насмешливые искорки.

— Нет, — выдохнула она нарочито раздражённо. — Всё… ок.

Игорь, видя, что буря миновала, широко улыбнулся.

— Может, тебе кофе принести, Алиска-киска? — предложил он сладким, заискивающим тоном.

Алиса, явно наслаждаясь его вниманием и заигрывающим тоном, но пытаясь это скрыть, демонстративно уткнулась в экран.

Не глядя на него, она протянула в его сторону руку, как бы отмахиваясь от назойливой мухи, и буркнула:

— Отстань.

Игорь довольно ухмыльнулся.

— Ну ладно, — сказал он, а затем, понизив голос до интимного шёпота, добавил: — Когда в следующий раз захочешь потрахаться, я тебе так же отвечу, поняла?

Он тут же развернулся к своему монитору, делая вид, что полностью погрузился в работу. Краем глаза он уловил, как её губы растянулись в сдержанную, непослушную улыбку. Она обернулась, чтобы что-то сказать ему в ответ, но, передумав, лишь слегка цокнула языком, покачала головой и с преувеличенной сосредоточенностью продолжила стучать по клавиатуре.

Игорь, удовлетворённый результатом своего подкола, наконец всерьёз уткнулся в свои мониторы. Он прокручивал списки перспективных, на его взгляд, активов, прикидывая объёмы и уровни входа. В голове чётко выстраивался план.

«Так… — мысленно начал он подводить итог. — Если всё будет хорошо, то двести тысяч потрачу на акции. И остаётся у меня… восемьдесят пять тысяч рублей».

Его взгляд сам собой скользнул по залу и упёрся в массивную дверь кабинета Виктории Викторовны. Уголки его губ тут же поползли вверх в хитрой улыбке.

«Как раз… — с наслаждением подумал он, — можно снять апартаменты, как она просила. И наконец-то оттарабанить её во все сладенькие, грязные дырочки».

Мысль тут же породила другую, более странную. «А почему, интересно, сегодня она даже не попросила ей отлизать?» — с лёгким уколом недоумения подметил он про себя. «Может, после работы попросит остаться? — предположил он, но тут же вспомнил. — Но у меня же встреча с Семёном Семёнычем… Блять».

Он поёрзал в кресле, разрываясь между двумя перспективами. Потом мысленно махнул рукой и решил: «Надо поговорить с ней сейчас».

Решив не откладывать, Игорь потянулся к рабочему телефону, набрал внутренний номер и, затаив дыхание, прислушался к длинным гудкам в трубке.

Почти сразу же гудки оборвались, и в трубке воцарилась тишина, а затем раздался её голос — низкий, ровный и без намёка на дружелюбность:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Виктория Викторовна, я… — чуть замявшись, начал Игорь.

— Говори, — коротко отрезала она, перебивая его.

— У меня к вам есть один вопрос, и я хотел бы с вами лично поговорить, не по телефону, — пробормотал он и, сделав вдох, добавил: — Можно ли…

— Зайди ко мне в кабинет, — снова перебила она, и на другом конце провода раздался короткий гудок, означавший, что разговор окончен.

Игорь, положив трубку, мысленно пожал плечами. «Так, ну ладно. Погнали».

Он встал с кресла, бросил взгляд на Алису. Та делала вид, что с максимальным рвением погружена в работу и совершенно не замечает его. Видя это, он с лёгкой усмешкой направился в сторону кабинета начальницы.

Путь лежал через весь открытый офис. Он шёл мимо столов, за которыми коллеги, уткнувшись в мониторы, что-то строчили или, прижав к уху трубки, вполголоса разговаривали с клиентами. И вот, проходя недалеко от стола Дарьи, он краем глаза заметил знакомый предмет. В её мусорном ведре, рядом с обёрткой от шоколадки и смятыми черновиками, лежала роза. Та самая, которую он подарил ей утром.

Он на секунду задержал взгляд на бедном, одиноком цветке за 300 рублей, а потом поднял глаза и встретился с Дарьей. Она как раз говорила по телефону, но её взгляд был прикован к нему. Игорь, сам не понимая зачем, машинально сложил губы в беззвучный, игривый поцелуй и подмигнул.

Дарья, не прерывая разговора: «Да-да, я вас слушаю, продолжайте…», сделала шокированное лицо, её брови взлетели вверх, а в глазах читалось немое и откровенное недоумение.

Затем она, явно раздражённая, что-то быстро проговорила в трубку, а затем её губы, обращённые к Игорю, сложились в беззвучное, но совершенно отчётливое слово: «Говно».

Игорь лишь шире ухмыльнулся, развернулся и, не обращая на неё больше внимания, подошёл к двери кабинета Виктории Викторовны и твёрдо постучал дважды.

Из-за двери тут же раздался её отрывистый, лишённый всяких эмоций голос:

— Войдите.

Игорь открыл дверь и вошёл. Виктория Викторовна, как обычно, сидела за своим массивным столом и с невероятной скоростью печатала что-то на клавиатуре, уставившись в монитор. Она не подняла на него взгляда.

Игорь, не говоря ни слова, подошёл к её столу и остановился напротив. Секунду царила тишина, нарушаемая лишь быстрым стуком клавиш.

Не отрываясь от экрана, она спросила:

— Что хотел?

Игорь стоял и смотрел на неё. На ней был её обычный строгий костюм — тёмный пиджак, под которым виднелась светлая шёлковая блузка, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем того требовал дресс-код. Он скользнул взглядом по её рукам, по пальцам, быстро бегающим по клавиатуре, и подумал: «Я хотел бы вам дать в рот».

Мысленно сам над собой посмеявшись, он начал говорить:

— Виктория Викторовна, помните, вы как-то говорили, что если я сниму апартаменты, то мы могли бы встретиться, как бы для…

Она не дала ему договорить. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке, но взгляд всё ещё был прикован к монитору.

— Так, — коротко бросила она. — Ты уже снял?

Игорь, чуть удивлённый её вопросом, промямлил:

— Ну, пока нет… просто хотел узнать, когда вы сможете…

Она чуть повернулась в кресле и быстренько, оценивающе взглянула на него. Её глаза показались ему удивительно ясными и пронзительными.

— Вот когда снимешь, позвонишь и спросишь у меня.

Игорь на мгновение застыл, в голове пронеслись мысли: «Всмысле? Это что за игра?» Он не удержался и высказал вслух:

— Как это — «снять и потом позвонить»? Можете вы или нет — я узнаю только после того, как уже сниму?

Виктория Викторовна наконец полностью оторвалась от монитора и посмотрела на него прямо. Её взгляд был абсолютно спокойным и непробиваемым.

— Да.

Игорь невольно ухмыльнулся её наглости.

— А если я сниму, а вы… не сможете?

Она пожала одним плечом, её пальцы снова зависли над клавиатурой.

— Значит, мы не увидимся.

И снова раздался быстрый стук клавиш. Игорь смотрел на неё, не веря своим ушам.

«Она шутит, что ли?» — пронеслось у него в голове.

— Как это… — начал он, но она тут же перебила, не глядя на него.

— Игорь, у меня очень плотный график. Я не могу тебе сказать заранее, когда я могу. — она сделала короткую паузу, и её голос стал окончательным, подводящим черту. — Что-то ещё?

Мысль Игоря резко качнулась в другую сторону. «Пиздец… как сделать куни — так „прямо здесь давай“, а как мне потрахаться — так „сначала сними апартаменты, потом звони, а там блять посмотрим“».

Он не успел ничего ответить, как она повторила вопрос, на этот раз подняв на него взгляд. Её глаза смотрели прямо и холодно.

— Что-то ещё, Игорь?

— Нет, — коротко бросил он, неожиданно даже для себя. — На этом всё.

Она чуть удивлённо взглянула на него, будто ожидала услышать что-то другое — уговоры, вопросы, может, даже злость. Но, ничего не сказав, лишь отвела взгляд обратно к монитору.

Игорь развернулся и вышел из кабинета, за спиной у него снова застучали клавиши под её быстрыми пальцами.

Он прикрыл за собой дверь, мысленно подводя итог: «Так… с ней, кажется, всё обламывается». Настроение заметно испортилось, и, двигаясь к своему столу, он понял, что хочет в туалет.

«Надо поссать», — решил Игорь и направился в сторону мужского санузла.

Пока он шёл по коридору, он увидел двух коллег. Одного, Сергея, он знал в лицо и видел его пару раз в столовой. Второй, незнакомый ему, настойчиво дергал его за локоть, говоря:

— Да пошли, Сергей, че ты стоишь-то?

— Да я в туалет хотел, — неуверенно ответил Сергей.

— Ну так иди, че ты тянешь-то?

Сергей заметно замешкался, увидев проходящего мимо Игоря. Он как-то нервно сглотнул и махнул рукой.

— Ну ладно. Давай быстренько сходим к Марине, а потом схожу, — уступил он.

Уже отходя, второй коллега ворчливо бросил ему вслед:

— Да сходил бы… пару минут ничего не решит.

— Да потом уж, раз ты торопишь, — буркнул Сергей в ответ, и они заспешили в противоположную от туалета сторону.

Игорь не придал этой сцене никакого значения. Его мысли были заняты Викторией Викторовной и тем, как она, сука, явно не собиралась с ним трахаться. Или же собиралась, но играла в какую-то непонятную для него игру.

Он зашёл в туалет, подошёл к писсуару, и расстёгнул ширинку. Мысли продолжали крутиться вокруг начальницы. «Ну, если захочет, то тогда, наверно, скажет. Ведь если даже у неё плотный график, она же спит и как-то отдыхает… Не только же на работе целыми сутками находится».

С этими мыслями он достал свой член и начал писать. И вдруг из дальней кабинки донёсся женский голос — тихий, нежный, почти шёпотом:

— Это ты?

Игорь чуть не подпрыгнул от неожиданности. Струя прервалась. Он резко обернулся, держа свой член в руке, и уставился на дверь кабинки. Машинально, от неожиданности, он выдавил:

— Я…?

Из-за двери снова донёсся тот же тихий, игривый голос:

— А чего тогда стоишь там?

Игорь замер в полном недоумении, всё ещё пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. В этот момент щеколда тихо щёлкнула, и дверь кабинки медленно отворилась.

За ней стояла высокая стройная блондинка. Её белая снежная блузка была расстёгнута почти до пояса, обнажая тонкую талию и плоский живот. Бюстгальтер чёрного кружева был снят и небрежно висел у неё на пальце, покачиваясь как маятник. Из-под расстёгнутой рубашки явственно виднелись её голые груди — упругие, с высоко поднятыми ареолами и напряжёнными тёмно-розовыми сосочками, которые стояли от прохлады в помещении или от возбуждения.

Увидев Игоря, стоящего с членом в руке, она сделала преувеличенно испуганное лицо и резко прикрыла грудь расстёгнутой блузкой, неожиданно и смущённо воскликнув:

— Ой!

Игорь, всё ещё в ступоре, не зная, как реагировать, смог выдавить лишь невнятное:

— Эээ…

— А ты кто вообще? — перебила она, её испуг мгновенно сменился любопытством, а взгляд скользнул вниз.

Он, всё так же запинаясь, пробормотал:

— Я… э-э-э… Игорь.

В этот момент её взгляд прилип к его члену, который, несмотря на неловкость ситуации, уже заметно возбудился от увиденного зрелища.

Девушка, лукаво приподняв бровь, спросила:

— Ты что, тут дрочишь?

Игорь, наконец немного придя в себя, неуверенно улыбнулся и покачал головой.

— Нет, я…

Он не успел договорить. Девушка заметно занервничала. Её глаза забегали по сторонам, словно ища выход из ситуации. Она резко перебила его, понизив голос до конспиративного шёпота:

— Слушай, давай договоримся! Я никому не скажу, что ты дрочил, а ты не скажешь, что меня тут видел!

Игорь фыркнул, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания:

— Да я же не…

— Пожалуйста, — перебила она, и в её голосе послышалась настоящая паника. — Я не хочу, чтобы потом все об этом узнали! Так что молчи! И я никому не скажу о тебе, честно!

Игорь хотел что-то возразить, но все слова застряли в горле. Кровь пульсировала в висках, а его член, вопреки всякой логике, напрягся ещё сильнее, будто одобряя происходящее безумие. Девушка заметила это.

Её взгляд скользнул вниз, задержался на его явном возбуждении, а затем она, опустив глаза и густо покраснев, прошептала:

— Если хочешь… можешь подрочить на меня…

Она легонько раздвинула полы рубашки, снова обнажив грудь. Её упругие сиськи с тёмно-розовыми, набухшими от возбуждения сосочками показались на глаза Игорю.

— Только давай быстрее, а то сюда должен зайти… — она запнулась, не решаясь назвать имя.

Игорь стоял в полном ошарашенном ступоре, сжимая в руке свой непослушный член.

— Да не, я же просто пописать зашел, — наконец выдавил он, пытаясь привнести хоть какую-то адекватность в эту ситуацию. — А кого… кого ты тут ждала-то?

Она замешкалась, смущённо прикрывая грудь. По её лицу было видно, как она лихорадочно ищет выход из ситуации.

— Короче… извини… просто… я не знаю… — она бессвязно пробормотала, избегая его взгляда. — Короче, не говори никому, ладно?

С этими словами она начала спешно одеваться, пытаясь застегнуть блузку дрожащими пальцами.

Игорь с недоумением наблюдал за ней, всё ещё держа свой член в руке.

Пока она возилась с одеждой, из её груди вырвался сдавленный, полный досады шёпот:

— Сергей, блять… урод…

Услышав это имя, Игорь мгновенно вспомнил сцену в коридоре: двух парней, одного из которых звали Сергеем, и тот самый разговор «сходим к Марине». Пазл сложился.

— Ааа… ты Сергея ждала, да? — сказал он, и на его губах появилась понимающая ухмылка. — Вы тут, — он многозначительно оглядел кабинку, — потрахаться решили, значит? Не по регламенту это… — пошутил Игорь, но блондинка явно не поняла, и в её глазах пробежала паника, и она заметно задрожала.

— Ты… ты знаешь Серёжу? — испуганно прошептала она.

Игорь фыркнул.

— Нет, но теперь всё понятно. — он наконец-то убрал свой член обратно в брюки и застегнул ширинку. — Твой Сергей… он ушёл…

— Он ушёл? — её глаза расширились от неподдельного удивления и разочарования.

— Ну да, — пожал плечами Игорь. — Он с каким-то парнем был, и они вместе ушли.

Он смотрел, как на её лице сменяются эмоции: недоумение, досада, а затем — горькое разочарование. Её плечи слегка поникли.

— А вы чего такие смелые-то? — с лёгкой насмешкой в голосе спросил Игорь. — В мужском туалете, да в рабочее время? Думали, никто не зайдёт?

Она всё ещё не могла до конца осознать произошедшее, глядя в пустоту.

— Вот сука… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Он мне сказал, что тут в это время никого… — затем она тихонько, словно сама для себя, добавила: — Подставить меня решил, что ли…

Игорь, чувствуя неловкость и желая поскорее закончить этот разговор, пожал плечами:

— Да вряд ли, он по делу, же, отошёл…

— А чего он даже не зашёл тогда, чтобы предупредить? — перебила она, и в её голосе послышалась обида.

— Не знаю я, короче. — пробубнил он. — Но вы тут аккуратнее, если что, а то…

Он не успел договорить, как она подбежала и схватила его за локоть. Её пальцы дрожали.

— Блин, пожалуйста, не говори никому… — она посмотрела на него умоляющим взглядом, полным отчаяния.

Игорь фыркнул, пытаясь снять напряжение:

— Да ладно тебе, успокойся…

— Никаких «успокойся»! — перебила она, её голос сорвался на высокую, испуганную ноту. — Меня убьют, если узнают, что я тут делала!

— Никто не узнает, — уже более серьёзно сказал Игорь. — Просто расслабься, и…

— Пожалуйста, прошу тебя, — снова перебила она, не слушая его, и её хватка на его руке стала почти болезненной. Её наманикюренные ноготки впивались в кожу.

Игорь, окончательно выведенный из себя её истерикой, не выдержал и цинично пошутил:

— А что мне за это будет тогда? — он коротко усмехнулся.

Но она явно не восприняла это как шутку. Её испуганные глаза замерли на его лице, в них мелькнула быстрая, отчаянная мысль. Она чуть задумалась, а затем, опустив взгляд, тихо и быстро выдохнула:

— Хочешь, я подрочу тебе?

В голове у Игоря пронеслось: «Да ну нах?.. Но вообще было бы не плохо конечно…», но вслух он сказал, отводя взгляд:

— Да не, брось. Не надо. Я же говорю, я просто пописать зашел…

Её глаза наполнились таким отчаянием, что, казалось, вот-вот брызнут слезы.

— Хочешь, на меня пописай? — выдохнула она, цепляясь за последнюю, немыслимую соломинку.

Игорь невольно ухмыльнулся этому абсурдному предложению.

— Чего? Не… не надо, я почти уже… всё…

Но она уже не слушала. С неожиданной силой, рожденной отчаянием, она потянула его за руку в сторону кабинки.

— Давай, пописай мне в рот, и всё, забудем, что тут было, хорошо? — прошептала она лихорадочно, её голос дрожал. — Только, пожалуйста, никому ни слова.

Игорь, ошарашенный, сделал пару шагов к кабинке, куда она его тянула.

Он не знал, как реагировать на этот бред, и нервно рассмеялся:

— Бля… да подожди ты!

— Пожалуйста, — продолжала она умолять, не отпуская его руку.

Уже у самой кабинки он уперся, выпалив:

— Да стой ты, всё нормально! Ничего мне не нужно!

Но она, словно продолжала не слушать его, твердя своё:

— Просто пописаешь мне в рот, и всё!

Игорь, сам не понимая, зачем это говорит, будто подыгрывая ей, спросил:

— Бля, да что за бред то? А если ща зайдёт кто?

Она в этот момент уже сама зашла в кабинку и, обернувшись, спросила:

— Тебя как зовут… напомни?

— Эээ… Игорь.

Она посмотрела на него с внезапной серьёзностью и, потянув его за собой, на этот раз решительно произнесла:

— Игорь, просто сделаешь это быстро, и всё, ок? Договорились? Заключим вот такую вот сделку. Я тебе помогу, а ты мне.

Он, не в силах сопротивляться этому безумию, шагнул внутрь с мыслями: «С какого хуя она решила, что мне нужна такая помощь. У меня что, на лице написанно… извращенец, желающий нассать в рот, иначе тут же всё расскажет…». Блондинка, не обращая внимание на его смятение, тут же захлопнула дверь кабинки и прислонилась к ней спиной, запирая их в тесном пространстве.

Не теряя ни секунды, она ловко присела на корточки перед ним. Её дрожащие пальцы потянулись к его ширинке, пытаясь расстегнуть пуговицу и молнию.

Игорь смотрел на это сверху вниз, и в голове у него пронеслось: «Пиздец…».

Его взгляд скользнул по её лицу, приподнятому к нему. Оно было милым, даже нежным — с большими светлыми глазами, влажными, как будто от слёз, и полными переживаний и страха. Прямой нос, пухлые губы, слегка приоткрытые от частого дыхания, и аккуратный подбородок, который сейчас мелко подрагивал. Её светлые волосы мягко обрамляли это испуганное и наивное лицо, которое в любой другой ситуации вызывало бы желание улыбнуться. Сейчас же оно было искажено отчаянием и готовностью на всё.

Игоря передёрнуло. Он инстинктивно попытался отстраниться, мягко отталкивая ее голову, прикасаясь ладонью ко лбу и пытаясь убрать ее лицо подальше от своего паха.

— Так, давай-ка не…

— Всё нормально, — перебила она дрожащим, но настойчивым голосом, её пальцы уже расстёгнули ширинку. — Просто сделай это, и всё. У меня есть… опыт… Давай… я тебя прошу!

Она достала его полувозбуждённый член, аккуратно обхватив его пальцами. Её рука дрожала. Затем она открыла рот, подняла на него умоляющий взгляд и выдохнула:

— Давай.

Игорь почувствовал, как её дрожащие пальцы сжимают его, и, вопреки всему, его член отозвался на прикосновение, напрягаясь и наполняясь кровью. Её тёплое дыхание обжигало кожу. Он снова попытался отстраниться, говоря тихо и убедительно:

— Да я же не скажу никому, правда…

Но она, явно не веря его словам, лишь сильнее сжала крепчающий член, полностью окружив его ладонью, и её голос сорвался на тонкий, отчаянный шёпот:

— Начинай…

В голове у Игоря пронеслось: «Бля, ну ладно, похуй уже». Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, мысленно командуя себе расслабиться. Но нервность ситуации сковывала его, мешая естественному процессу.

— Прошу тебя, — снова прошептала она, и в её голосе была уже бездна отчаяния. — Сделай это… и тогда это станет нашим общим секретом.

И тут он почувствовал это — лёгкий, тёплый толчок где-то внутри, порыв, который уже нельзя было остановить. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда из его члена, находившегося в сантиметре от её полуоткрытого рта, хлынула медленная, густая струйка тёплой мочи. Золотистая жидкость попала ей на язык и побежала по подбородку.

Она тут же наклонилась и шире открыла рот, ловко направляя его член обеими руками, чтобы струя попадала точно внутрь и ничего не проливалось на одежду. Игорь смотрел, заворожённый и шокированный, как его моча наполняет её нежный ротик с аккуратными ровными зубками. Когда жидкость скопилась, она, почти не смыкая губ, сглатывала её с тихим, влажным звуком.

Из-за сильного напряжения и возбуждённого члена в её руке, принявшего почти полную боевую форму, Игорю не удавалось ускорить процесс, и ему оставалось лишь наблюдать. Он видел, как она пьёт, и как при каждом глотке её лицо чуть морщится — ей явно не нравился вкус, но она терпела, не подавая признаков тошноты, продолжая безропотно принимать его «дар».

Игорь заворожённо наблюдал, как его струя, тёплая и почти прозрачная в тусклом свете кабинки, наполняет её рот. Он видел каждую деталь: как моча оставляет влажный блеск на внутренней поверхности её щёк, как язык — розовый и мягкий — непроизвольно шевелится, направляя поток вглубь. Её губы, пухлые и аккуратные, были идеально сложены в округлую «О», образуя уплотнение вокруг его члена, не давая ни капле пролиться.

Спустя одну бесконечную минуту он почувствовал лёгкую дрожь в ногах и пустоту внизу живота — он подходил к концу. Последняя струйка, более слабая, брызнула ей на язык. Она тут же чуть отстранилась, и её горло сработало чётко и громко — слышным, чуть хрипловатым глотком, который прозвучал в тишине кабинки как точка в этом странном ритуале. Всё было выпито до капли.

Она прищурилась, словно оценивая послевкусие, а затем её лицо внезапно просветлело. Взгляд, ещё недавно полный отчаяния, стал почти уверенным, будто с неё сняли тяжкий груз. Лёгкая, даже немного виноватая улыбка тронула её губы.

— Всё, — выдохнула она. — Теперь всё?

Игорь почувствовал себя неловко, будто это он только что шантажировал её, а теперь она робко спрашивала, доволен ли он и сдержит ли слово. Он молчал, не зная, что сказать, глядя на её разгорячённое лицо.

— Мне понравилось, — тихо и неожиданно призналась она, и её улыбка стала чуть смелее. Она даже игриво прикусила губу. — Даже… было вкусно.

Она продолжала держать его член в руке, и её пальцы нежно принялись скользить по стволу.

«Блять! Да она же сумасшедшая!» — пронеслось у него в голове.

— И если захочешь… — продолжила она, застенчиво опустив глаза, а потом снова подняла их на него и сказала: — … можешь меня всегда использовать в качестве туалета.

«Что? — удивился он. — Она это… серьезно говорит?»

Игорь неуверенно ухмыльнулся, чувствуя себя злодеем из дешёвого порно, каким он никогда не хотел быть.

А блондинка, словно не веря, что кошмар позади, снова переспросила, заглядывая ему в глаза:

— Всё? Теперь-то ты точно никому не расскажешь.

Игорь, глядя на ее довольную улыбку, уже хотел что-то ей ответить, как в этот момент дверь в туалет с скрипом открылась.

Послышались шаги, и громкий, натянуто-беззаботный мужской голос спросил:

— Тут кто-то есть?

Игорь почувствовал, как его сердце провалилось куда-то в пятки. Взгляд девушки метнулся к двери кабинки, её глаза расширились от ужаса. Её рот всё ещё был приоткрыт, и на её пухлых губах отчётливо виднелись жёлтые капли, размазанные у уголков следы его мочи.

Шаги приблизились. Послышался тихий, настойчивый шёпот почти у кабинки:

— Рая, ты тут?

Игорь застыл, глядя на бледное, перекошенное страхом лицо девушки. И снова, уже настойчивее, донёсся шёпот:

— Раааяя… ты ещё тут?

Игорь встретился взглядом с девушкой, которую, видимо, звали Раиса. Она замерла, словно превратилась в статую, не дыша и всё ещё сжимая его твёрдый член в своей холодной, липкой ладони. Её широко раскрытые глаза были прикованы к двери, словно она пыталась прожечь в ней дыру силой одного лишь ужаса.

Игорь инстинктивно задержал дыхание, пытаясь раствориться в тишине. В голове у него с ясностью вспыхнула картина: щелчок, дверь распахивается, и на пороге стоит этот мужик, а его Рая, с размазанной по губам мочой и членом коллеги в руке, с ужасом в глазах таращится на него.

«Ёбаный рот…» — пронеслось у него в голове. — «Ну и ситуация…»

Глава 5

Игорь и Рая застыли, молча и без движений слушая, как шаги приближаются к их укрытию, затем они услышали, как парень подошёл вплотную к соседней кабинке, раздался щелчок замка, а после нервозный скрип открывающейся двери.

— Рая, ты тут? — снова послышался мужской голос. Затем глухие шаги возобновились и вскоре зазвучали прямо у их двери. — Скажи что-нибудь, не дуйся.

Игорь почувствовал, как внутри всё похолодело, он услышал, как пальцы незнакомца смыкаются на ручке двери, и он видел, как Рая побледнела ещё сильнее, её губы беззвучно задрожали.

В воздухе повисла напряжённая тишина, и Игорь уже мысленно видел, как дверь распахивается, но в этот момент дверь в туалет снова открылась, и послышался новый, весёлый голос:

— О-о-о, Серёга, тоже решил обоссаться?

Пальцы на ручке их кабинки разжались. Сергей отступил от двери и развернулся.

— Да-а… приспичило чёт, — прозвучал его сдавленный ответ.

— Аа… ну ясное дело. Как дела у тебя, вроде же говорил, что работы много…

Игорь, затаив дыхание, слушал, как они переместились к писсуарам. Вскоре послышался отчётливый звук ударяющейся о фарфор струи.

— Да, дофига, блин, — отозвался Сергей, и в его голосе послышалась вынужденная лёгкость. — Ещё Маринка со своими документами кучу времени отняла…

— Не то слово, — поддержал собеседник, и его голос прозвучал ближе. — Могла бы после работы попросить зайти.

— Да нее, лучше уж так, — фальшиво рассмеялся Сергей. — После работы не хочется оставаться.

— Это точно, — солидарно хохотнул другой. — А ты, кстати, чего не ссышь-то? Говорил же, приспичило.

Наступила короткая пауза, нарушаемая лишь звуками мочеиспускания спросившего, а затем Сергей ответил:

— Да так, чёт перехотелось. Слушай, а ты Раю не видел?

— Да нет, не видел. А что?

— Да спросить хотел кое-что. А на рабочем месте её нет и телефон не берет…

— Ааа… ну, хрен знает, — безразлично ответил коллега, пожимая плечами. — Не видел её.

Пока снаружи доносился их разговор, Игорь перевёл взгляд на Раю. Она всё так же сидела на корточках, её пальцы всё ещё сжимали его твёрдый член, а губы мелко и часто дрожали. Она, казалось, действительно перестала дышать, её лицо пылало румянцем, а в её глазах читалась паническая арифметика — нервы на пределе, и сейчас она может сорваться на крик или всхлип.

Игорь, недолго думая, поднёс указательный палец к своим губам в беззвучном «тссс», но в глазах блондинки, переполненных отчаянием, он увидел, что этого недостаточно.

«Бля, да она же сейчас сорвётся», — мелькнуло у него в голове, и он был прав.

Рая распахнула губы, её язычок задвигался, будто то разгоняя голосовые связки, и, видя это, он быстро схватил свой член поверх её руки и, обхватив её за затылок другой ладонью, грубо втолкнул свой член ей в рот.

Он ощутил влажное, обжигающе тёплое нёбо и язык, а также короткий горячий выдох, который обжёг его кожу — казалось, она наконец ожила и снова начала дышать, но теперь через нос, сдавленно и часто. В её широко раскрытых глазах не было отвращения, лишь животный страх быть обнаруженной.

А снаружи тем временем разговор продолжался.

— Блин, у меня тоже работы навалом. Но когда ты первый, закончив с документами, вышел, там зашла Саша, и у неё в руках коктейль был, и она предложила попробовать… И меня как приспичило в туалет, думал, не добегу.

— Ясно, — с неестественным смешком отозвался Сергей.

— Ну-у-у, оказывается, Володя над ней пошутил, — продолжил другой, и Игорь услышал звук застёгивающихся молний и пряжек ремней.

Внезапное воспоминание ударило Игоря с новой силой: он снова увидел стаканчик с коктейлем, свою сперму, смешивающуюся с жидкостью, и Сашу, выпивающую эту гремучую смесь.

«Пиздец… и этот тоже его выпил», — мысленно выдохнул он, и комок дикого, истерического смеха подкатил к горлу. Он едва сдержался, сжав губы.

В этот момент его взгляд упал на Раю. Её испуганное лицо, её губы, которые теперь судорожно, почти жадно обхватили его член, пытаясь скрыть его и себя в этом немом укрытии. Он снова прислушался к голосам за дверью, убеждаясь, что они вот-вот уйдут, и его тело среагировало на влажную теплоту её рта само по себе. Совершенно машинально, почти рефлекторно, его бёдра совершили короткое, плавное движение вперёд, погрузив член чуть глубже в её податливую, трепещущую глотку.

Это было нежное, но уверенное скольжение в обжигающей влаге, заставившее её глаза на мгновение закрыться. Игорь, сам того не замечая, продолжал двигать бёдрами, входя в её рот мягкими, но настойчивыми толчками. Внезапно его сознание вернулось, когда он услышал, как снаружи включилась вода — видимо, они мыли руки.

— И вот она говорит, съев ту конфетку, у неё рот загорелся, и она, не зная куда податься, зашла к СБ, к Маринке, и сперла у неё этот коктейль! — один из них закончил рассказ со смехом.

— Пиздец, сперла коктейль у службы безопасности? — недоверчиво и весело отозвался второй.

— Ага! — фыркнул первый.

В этот момент кран выключился. Игорь, всё ещё ритмично движущийся в её горячем рту, почувствовал, как её язык обрёл неожиданную уверенность и начал ласкать головку его члена нежными круговыми движениями. Это было так неожиданно и приятно, что он едва не застонал.

— Ну пошли, Серёга, че ты встал-то? — раздался голос. — Или снова захотел? — раздался голос.

— Да… пошли, — тот ответил нехотя. И затем, уже будто про себя, но всё же вслух, добавил: — Видимо, её тут нет…

— Кого нет? — тут же спросил напарник. Но ответа не последовало. Дверь туалета с лёгким щелчком закрылась, и их шаги затихли в коридоре.

Игорь тяжело выдохнул, будто только что пробежал марафон. Воздух с шипением вырвался из его лёгких, унося с собой часть дикого напряжения. Он начал дышать глубже и спокойнее, отходя от пережитого стресса.

Он взглянул на Раю. Она тоже заметно расслабилась: плечи опустились, исчезло то болезненное напряжение, что сковало её всё это время. Но её губы и язык, будто живые существа, продолжали свою работу. Они мягко, но настойчиво ласкали его член, который снова начал наполняться кровью от её стараний.

«Блин, надо идти, наверно, — пронеслось в голове у Игоря, — а то и так чуть не спалились».

Он чувствовал, как она сосёт его уже не с отчаянием, а с каким-то странным профессионализмом. Её язык вырисовывал идеальные круги по самой чувствительной части головки, губы плотно обхватывали ствол, создавая лёгкий вакуум, а одна из её рук нежно поглаживала его яйца.

«Ладно, — сдался он внутренне, закрывая глаза на секунду. — Пускай быстренько отсосёт, и бегом отсюда».

Он снова положил руку ей на голову, не толкая, а просто направляя, задавая ритм. Она, ничего не говоря, лишь чуть громче сглотнула слюну и продолжила, будто понимая его без слов. Её движения стали чуть быстрее, чуть целеустремлённее. Она заглатывала его глубже, и Игорь чувствовал, как его член скользит по её нёбу, а её дыхание становится частым и горячим у самого основания его члена.

Её техника была поразительной. Язык скользил по головке нежными вибрирующими движениями, а губы, плотно обхватив ствол пениса, создавали ритмичные волны сжатия. Она то поглощала его почти целиком, заставляя головку коснуться входа в горло, то отступала, лаская лишь кончик, сосредотачиваясь на чувствительной уздечке. Её щёки втягивались, создавая приятный вакуум, а пальцы нежно перебирали у основания, доводя его до дрожи.

Внезапно она вынула член изо рта, сглотнула скопившуюся слюну и, всё ещё тяжело дыша, спросила:

— Может, пойдём?

Игорь, возбуждённый до предела и опьянённый адреналином, с наглой усмешкой посмотрел на неё:

— Сейчас кончу тебе в рот — и пойдём. Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал?

Он сам удивился своей наглости, но отступать было поздно. Она лишь чуть нервно кивнула, прошептав:

— Хорошо…

«Чтобы кто-то узнал, что ты сосала, но не дососала», — пошутил он про себя и ухмыльнулся.

В это время Рая без лишних слов снова взяла его член в рот, возобновив свои искусные ласки с удвоенной энергией, будто торопясь выполнить его условие.

А Игоря внезапно опьянило осознание своей власти над ней. Это было странное, тёмное чувство, которое он в себе не признавал, но оно заставило его пальцы вцепиться в её волосы, сминая небрежный пучок. Он уже не просто стоял, а начал двигать бёдрами, задавая грубый, властный ритм.

Его член глубоко входил в её влажный ротик, ударяясь о мягкое нёбо, и он чувствовал, как её гортань рефлекторно сжимается, пытаясь принять его член. Он то погружался в эту упругую, пульсирующую глубину, то, выходя почти полностью, направлял член ей в щёку, проводя напряжённым стволом по внутренней, шелковистой поверхности.

Её слюна обильно стекала по нему, смешиваясь с её слезами, выступившими от интенсивности. Она лишь подавила лёгкий рвотный позыв и, покорно приняв его грубость, продолжила, обхватив его ягодицы руками, чтобы помочь ему входить ещё глубже. Воздух наполнился хлюпающими звуками и её прерывистыми, захлёбывающимися всхлипами.

«Ебать, похоже, я совсем охуел», — пронеслось в голове у Игоря смутно, сквозь туман нарастающего наслаждения.

Его движения стали ещё резче, ещё глубже. Он уже не просто трахал её рот, а покорял его, чувствуя, как её горло судорожно сжимается вокруг него, пытаясь принять всю его длину.

И тогда он почувствовал это — знакомый, неумолимый спазм внизу живота, волну жара, растекающуюся по всему телу. Он с силой вцепился ей в волосы, притягивая её лицо к себе, и с низким стоном вогнал свой член в самую глубину её глотки, достигнув предела.

Оргазм прокатился по нему волной, и тёплая сперма пульсирующими потоками хлынула прямо в её горло. Она издала глухой, захлёбывающийся звук, её тело напряглось, но она не отстранилась. Её гортань работала, совершая быстрые, ритмичные глотательные движения, принимая в себя каждую каплю.

Игорь чувствовал, как её шея пульсирует у самого основания его члена, а влажные, спазматические сокращения её горла выжимают из него последние струи, смешивая их с её слюной. Это было одновременно грубо и невероятно интимно.

Он всё ещё держал свой член, чувствуя, как её горло ещё несколько раз судорожно сжалось от остаточного рвотного рефлекса. Наконец он вынул его, наблюдая, как она, сглотнув в последний раз, начала тяжело и прерывисто дышать, пытаясь отдышаться. Её грудь вздымалась, а лицо было залито румянцем.

Она подняла на него свои большие, казалось, полностью невинные глаза, и в них читалась такая смесь покорности и уязвимости, будто он и впрямь её жестоко использовал и шантажировал. Лёгкая волна стыда накатила на Игоря, но он тут же подавил её.

— Всё? — тихо спросила она, её голос был хриплым.

Игорь, всё ещё играя навязанную ему роль, взял свой влажный член в руку и с вымученной улыбкой протянул:

— Теперь всё. — он легонько, почти нежно, похлопал её по пухлым, покрасневшим губам своим мягким членом, оставляя на них блестящий след. — И чтобы больше такого не повторялось, — добавил он с наигранной строгостью.

Уголки её губ дрогнули в слабой, смущённой улыбке. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и кивнула:

— Хорошо.

Поднявшись с корточек, она поправила скомканную одежду. Игорь, убирая член обратно в брюки и застёгивая ширинку, деловито сказал:

— Так, сейчас я выйду из кабинки, выйду в коридор и посмотрю, нет ли там никого. Если будет чисто, ты пойдёшь в дверь напротив, в женский туалет, и там приведёшь себя в порядок.

Рая смотрела на него послушно, её большие глаза казались ещё больше от пережитого напряжения.

— Хорошо, — прошептала она, и её голос чуть дрожал.

Игорь не мог сдержать ухмылки, глядя на это милое, беззащитное лицо, которое только что пило его мочу и покорно принимало его сперму. Он вышел из кабинки, потянулся, расправляя плечи, и, сделав вид, что просто зашёл освежиться, толкнул дверь в коридор.

Несколько секунд он притворно изучал картину на стене, пока мимо прошли двое сотрудников, оживлённо о чём-то споря. Когда коридор опустел, он снова приоткрыл дверь в мужской туалет и, встретившись взглядом с замершей у кабинки Раей, коротко кивнул:

— Давай, иди.

Она выскользнула из кабинки и, не поднимая головы, быстрыми шагами направилась к выходу. Игорь, всё ещё наблюдая за ней, добавил чуть громче:

— Всё чисто, давай.

Рая, словно испуганный зайчик, лишь кивнула, сгорбившись, и почти побежала в сторону женского туалета. Он смотрел, как она, добежав до двери, с первой попытки потянула её на себя, а та не поддалась.

«Что за тупица…» — с лёгким раздражением мелькнуло у него в голове.

Наконец, сообразив толкнуть дверь, она исчезла внутри. Игорь облегчённо выдохнул, опустил ручку, и дверь в мужской туалет с мягким щелчком закрылась за ним.

«Хм, а тут же наверняка камеры есть…» — вдруг осенило его, и, оглядевшись, он тут же увидел их — две белые полусферы, расположенные так, что одна смотрела прямо на вход в туалеты, а другая — вдоль коридора.

«Ну ладно, — мысленно махнул он рукой. — Хотя… Марина тоже не идеальна. Думаю, если даже и увидит, лично у меня спросит для начала.»

В этот момент его слух уловил чёткие, размеренные шаги по коридору. Он обернулся и увидел Семёна Семёныча, который двигался в его сторону с невозмутимым видом, поправляя галстук.

Игорь, стараясь выглядеть максимально естественно, кивнул ему в знак приветствия. Семён Семёныч приблизился, и его проницательный взгляд скользнул по Игорю, будто считывая малейшие детали.

— Игорь Семёнов, — произнёс он своим размеренным, назидательным тоном, — застаю вас в момент, судя по всему, кратковременного отвлечения от трудового процесса. Надеюсь, вы освежали не только мысли, но и планировали дальнейшую стратегию по повышению личной эффективности?

Игорь, внутренне улыбаясь этой типичной для Семёна Семёныча манере превращать любой бытовой вопрос в философский, сохранил серьёзное выражение лица.

— Конечно, Семён Семёныч, — кивнул Игорь, стараясь говорить спокойно. — Да так, немного освежился. Всё по плану, скоро примусь за дело.

Семён Семёныч одобрительно кивнул, сложив руки за спиной.

— Похвально, коллега. Системный подход даже к отдыху — признак зрелого профессионализма. Не забывайте, однако, что дисциплина времени — основа основ.

— Конечно, — тут же отозвался Игорь, чувствуя, что нужно добавить что-то ещё, и выдавил первую пришедшую в голову банальность: — Я об этом всегда помню.

Семён Семёныч посмотрел на него оценивающе, его взгляд стал чуть более прищуренным.

— Конечно… конечно, — протянул он, и в его голосе послышалась лёгкая, почти незаметная нотка сомнения. Он огляделся по сторонам, затем его взгляд скользнул по дверям туалетов и снова вернулся к Игорю. Он понизил голос, придав ему конфиденциальный, почти заговорщицкий оттенок. — Дружище, вы тут, пока стояли, никаких нарушений не заметили? Подозрительной активности, так сказать? В последнее время руководство требует повышенного внимания к соблюдению внутреннего распорядка во всех, без исключения, зонах общего пользования.

Игорь, слегка оглядевшись для видимости, покачал головой.

— Да нет, Семён Семёныч, ничего подозрительного не видел, — ответил он, а затем ухмыльнулся, добавляя с наигранным подобострастием: — Если бы видел, то я вам бы сразу сообщил об этом.

Семён Семёныч выпрямился, и его лицо озарилось удовлетворённой улыбкой.

— Правильно, дружище, правильно! Бдительность — это важно не только для финансовой стабильности, но и корпоративной безопасности в целом. Приятно видеть, что вы усвоили этот принцип. Помните, даже малейшее нарушение, оставленное без внимания, подобно трещине в фундаменте — сегодня она незаметна, а завтра грозит обрушением всей конструкции.

— Согласен, — коротко кивнул Игорь, стараясь не смотреть в сторону женского туалета.

В этот момент дверь напротив скрипнула, и из неё вышла Рая. Увидев Игоря и Семёна Семёныча, стоящих в коридоре, она снова замерла на мгновение, словно оленёнок в свете фар. Её глаза широко распахнулись, но она быстро взяла себя в руки, сделав вид, что просто пудрила носик.

— Здравствуйте, — тихо, но чётко сказала она, кивнув обоим.

Семён Семёныч повернулся к ней с безупречной вежливостью, его лицо приняло официально-одобрительное выражение.

— Раиса Михайловна, здравствуйте. — Его голос прозвучал ровно и несколько свысока, как и подобало обращению старшего коллеги к младшей. — Надеюсь, рабочий день складывается продуктивно?

Рая мельком, почти незаметно взглянула на Игоря, и в её глазах на мгновение мелькнула паническая искорка, прежде чем она опустила взгляд.

— Всё хорошо, да… спасибо, — тихо, но чётко ответила она и, не задерживаясь, быстрыми шагами направилась в сторону рабочего зала.

Семён Семёныч проводил её взглядом и изрёк с лёгкой, одобрительной интонацией:

— Чудесно.

Когда она скрылась за углом, Игорь, не выдержав, понизил голос:

— Семён Семёныч, а вы её знаете?

Тот обернулся к Игорю, и его лицо приняло многозначительное, даже торжественное выражение.

— Безусловно, дружище. Мало того, что знаю, так ещё и имею честь периодически взаимодействовать по рабочим вопросам. Раиса Михайловна — не кто иная, как дочь нашего уважаемого начальника службы безопасности, Михаила Станиславовича Горшкова. — Он сделал паузу, давая информации усвоиться. — Человека, чьё слово, как вы сами понимаете, имеет в стенах этого учреждения вес, сравнимый разве что с бухгалтерским отчётом, подписанным самим генеральным директором.

— Горшкова? Вы не шутите, Семён Семёныч? — Игорь не сдержал короткой усмешки, но тут же встретил осуждающий, холодный взгляд старшего коллеги и понял, что перешёл черту, и, решив, что нужно срочно сменить тему, сказал: — А у нас разве не Мария по безопасности… — начал он первое, что пришло в голову.

— … Белова, — мгновенно и чётко дополнил Семён Семёныч, ещё больше выпрямляясь. — Да, именно так. Мария Белова возглавляет одно из ключевых направлений в нашей Службе безопасности. Но, позвольте вам заметить, Игорь Семёнов, что руководство столь масштабным и многопрофильным подразделением не может и не должно лежать на плечах одного человека, пусть даже столь компетентного, как Михаил Станиславович. — Он многозначительно поднял указательный палец. — Он осуществляет общее стратегическое руководство, в то время как Мария Белова курирует оперативную деятельность и внутренние расследования. Это классическая модель распределённого управления, позволяющая оптимизировать процессы и повысить общую эффективность и, что немаловажно, контроль…

Пока Семён Семёныч продолжал что-то вещать о синергии вертикальных и горизонтальных связей в управленческой структуре, Игорь мысленно выпал из разговора.

«Пиздец… У неё фамилия Горшкова… Ебать, подходит!» — пронеслось у него в голове, и он представил, как всего несколько минут назад пускал струю мочи в рот этой самой Горшковой. Мысль была настолько бредовой, что он едва не фыркнул. «Бля, а ведь её отец — начальник…»

— … а потому, — голос Семёна Семёныча, ставший вдруг чётким и властным, вернул его к реальности, — считаю, что на этом наш разговор, дружище, будет вполне достаточным. Неправильно тратить столь ценное рабочее время на отвлечённые дискуссии, сколь бы познавательными они ни казались. К исполнению непосредственных обязанностей.

— Согласен, — коротко кивнул Игорь и собрался идти в сторону рабочего зала.

— До встречи, дружище, — произнёс Семён Семёныч и с важным видом скрылся в дверях мужского туалета.

Пока Игорь шёл по коридору, в голове у него прокручивалась недавняя сцена.

«Блин, понятно теперь, почему она так тряслась и переживала, что её спалят. Дочь начальника СБ… — затем он внутренне расхохотался. — Но почему, блядь, она попросила именно нассать ей в рот? Что за бред?» — поразмыслив ещё пару секунд, он снова мысленно прыснул: «Точно… Она же Горшкова. Ну, тогда правильно».

Дойдя до своего рабочего места, он встретился взглядом с Алисой. Она поймала его взгляд, что-то прочитала в его глазах — может, остаточное возбуждение или странную улыбку, — но ничего не сказала. Лишь молча, с лёгким подозрением, уставилась в свой монитор, сделав вид, что полностью погружена в работу.

«Так, Алиса всё ещё в обиженках», — констатировал про себя Игорь. Первым порывом было бросить ей какую-нибудь дурацкую шутку, чтобы растопить лёд, но он тут же передумал. «Ладно, пусть подуется чуть-чуть. Потом попробую поговорить с ней ещё. Не сможет же она меня вечно игнорить».

Он устроился в своём кресле, запуская приложения. Периферийным зрением он уловил, как её взгляд скользнул в его сторону — быстрый, украдкой. Он резко обернулся, чтобы поймать её, крикнув: «Ага!», но она уже успела уткнуться в экран, сделав вид, что с невероятным интересом изучает электронную таблицу. Однако он заметил, как уголок её рта дёрнулся.

— Ну ладно, — с усмешкой буркнул Игорь.

Он перевёл взгляд на время в углу экрана. Осознание ударило с лёгкой паникой.

«Блин, надо начинать работать. А то весь день почти просрал, а так ничего не сделал».

С этим решительным, хоть и запоздалым, намерением он откинулся на спинку кресла, громко щёлкнул суставами пальцев и уставился на первый из множества открытых вкладок. Пальцы легли на клавиатуру, и монотонный, но ритмичный стук клавиш возвестил о начале, пусть и запоздалом, его личной битвы с рабочими буднями.

Сначала было трудно сосредоточиться — образы туалетной кабинки, испуганных глаз Раи и члена в её рте то и дело всплывали перед ним. Но постепенно цифры в таблицах, тексты писем и биржевые сводки поглотили его. Он проверил исполнение лимитных заявок, ответил на несколько срочных писем от трейдеров, подготовил выгрузку данных для утреннего отчёта.

Время текло, растворяясь в бесконечных столбцах цифр и монотонном гуле офиса. Он и не заметил, как за окном начало темнеть, а шум в открытом пространстве постепенно стих, сменившись тишиной, нарушаемой лишь редкими телефонными звонками и шагами уходящих коллег. Зал пустел, свет над пустыми столами гас, создавая островки уединения.

Его внимание отвлек лёгкий шорох. Рядом Алиса закрывала приложения на компьютере и негромко зевнула, потягиваясь. Игорь машинально взглянул на время в углу монитора — рабочий день действительно подошёл к концу.

— Ну что, домой? — спросил он, отрываясь от экрана.

Она, не глядя на него, продолжила складывать вещи в сумку и коротко бросила:

— Ага.

Игорь наблюдал, как её пальцы ловко застёгивают замок на дорогой кожаной сумке — каждый щелчок звучал как точка в их сегодняшнем несостоявшемся диалоге.

— Ну, значит, и мне пора, — произнёс он вполголоса, будто подводя итог не только рабочему дню.

Его пальцы пробежали по клавиатуре, гася яркие окна на мониторе одно за другим. С каждым исчезающим окном тени в почти пустом офисе становились длиннее и гуще. Алиса, не оглядываясь, направилась к лифтам, её каблуки отбивали чёткий, удаляющийся ритм по полированному полу.

Игорь, всё ещё сидя, крикнул ей вдогонку:

— Может, вместе пойдём?

Её силуэт уже растворялся в сумерках коридора, когда донёсся короткий ответ:

— Нет. Меня Артёмчик уже ждёт.

«А-а-а… любимый мужалень, значит, ждёт», — мысленно протянул Игорь. На его губах играла кривая, почти незаметная улыбка, в которой смешались лёгкая досада, цинизм и капля непонятной даже ему самому горечи. Он потянулся за своим пиджаком, собираясь последовать за ней.

В этот миг в тишине офиса пронзительно зазвонил рабочий телефон. Резкий, требовательный звук разорвал тишину, заставив Игоря вздрогнуть и застыть на полпути — одна рука в рукаве пиджака, другая уже тянулась к выключенному монитору. Звонок звучал настойчиво.

«Ну конечно, кто бы мог подумать… это по-любому Виктория», — пронеслось в голове с лёгким раздражением, когда он медленно подошёл к аппарату, отбрасывающему на стол тревожную тень.

Взяв трубку, он произнёс, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Игорь Семёнов.

Пауза с другой стороны была выверенной, почти театральной. Он услышал лишь ровное, чуть слышное дыхание. Затем её голос, низкий, обволакивающий, как дорогой коньяк:

— Игорь… зайди ко мне перед уходом.

Он позволил себе лёгкую нотку удивления, хотя знал, что она его не видит:

— А для чего, Виктория Викторовна? Я вроде как уже собрался, да и рабочий день законч…

— Ты сам знаешь… для чего, — перебила она, но её голос оставался бархатным, но в нём появилась стальная нить, перерезающая все возражения.

Игорь не удержался от провокации, чуть растягивая слова:

— Вы хотите выписать мне премию? — в его голосе играла шутливая нотка.

В ответ послышался её тяжёлый, многострадальный вздох — тот самый, что обычно означал, что её терпение на исходе.

— Я… напряжена, — произнесла она, делая акцент на последнем слове, вкладывая в него весь скрытый смысл.

«Вот же охуевшая, — промелькнуло у него в голове с почти профессиональным восхищением. Когда ей надо — мгновенно находится и время, и возможность. Нет уж… так не пойдет».

Он поднес трубку к губам, и его голос прозвучал нарочито вежливо, почти до хамства:

— Извините, Виктория Викторовна, но я сейчас не могу. Мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа, он коротким движением положил трубку. Она издала глухой щелчок, оборвав возможные возражения на полуслове. Игорь застыл на секунду, глядя на замолкший аппарат.

«Интересно, меня теперь уволят?» — мелькнула мысль, и он не сдержал короткой, дерзкой ухмылки. Чувство странной, почти детской свободы распирало грудь.

Он уже направился к лифту, когда его рабочий телефон снова пронзительно взвыл. Звонок был настойчивее прежнего, почти истеричным. Игорь обернулся, взгляд его скользнул в сторону телефона, а затем устремился в сторону кабинета начальницы.

«Ну нет, — с холодным упрямством подумал он. — Меня Семён Семёныч ждет. Пофиг на неё, раз играет в одни ворота».

Он развернулся и пошёл прочь, к светящейся кнопке лифта. Очередной звонок сорвался на высокую трель и оборвался. Тишина. Игорь почти физически ощущал её гневный взгляд, будто она видела его спину через стены. Но он не оборачивался. Следующий звонок был коротким, будто отчаянным, и тут же смолк.

Лифт мягко подъехал, и двери разъехались. Шагнув внутрь, Игорь в последний раз услышал приглушённый, но на этот раз, казалось, яростный звонок — словно прощальный выстрел вдогонку.

Двери закрылись, оставив снаружи и телефон, и её гнев, и весь этот безумный день. Игорь тяжело вздохнул, прислонившись к прохладной стенке кабины.

«Завтра меня ждёт явно неприятный разговор с Викусей, — мысленно констатировал он и тут же сам над собой усмехнулся. — Ну, посмотрим…» Внезапно лифт дёрнулся, и двери с лёгким шелестом снова разъехались, даже не сдвинувшись с этажа. «Неужели она?..» — мелькнула у него параноидальная мысль, и он инстинктивно выпрямился.

Но в кабину вошла Марина.

Рядом с ней шагал высокий, широкоплечий мужчина. Незнакомец был в безупречно сидящем тёмно-сером костюме, который лишь подчёркивал его спортивную, почти брутальную фигуру. Его лицо с чёткими, резкими чертами и тяжёлым подбородком казалось высеченным из гранита. Коротко стриженные волосы, пронзительный, холодный взгляд, который мгновенно оценил обстановку в лифте и самого Игоря.

Он говорил с Мариной низким, уверенным баритоном, не оставляющим сомнений в его авторитете:

— … поэтому, Марина, все протоколы должны быть пересмотрены. Никаких исключений. Если система зафиксировала аномалию, даже самую незначительную, это требует тотальной проверки, а не выборочной. Безопасность — это не область для компромиссов.

Марина, войдя в лифт, коротко кивнула Игорю, и он машинально, всё ещё под впечатлением от вида незнакомца, выдавил:

— Здравствуйте.

Мужчина прервал свой монолог, его холодные глаза на мгновение задержались на Игоре, сканируя, оценивая. Он коротко, без тени улыбки, кивнул в ответ, его голос прозвучал как формальная отмашка:

— Добрый вечер.

Двери лифта закрылись, и он наконец тронулся вниз. Незнакомец снова повернулся к Марине, продолжая с того же места, будто Игоря и не существовало:

— Я понимаю, что это создаёт дополнительную нагрузку на отдел, но иного пути нет. Либо мы контролируем каждый процесс, либо мы не контролируем ничего.

Марина молча слушала, лишь изредка кивая в знак согласия, её лицо было сосредоточенным и серьёзным. Игорь стоял, глядя на цифры над дверью, чувствуя себя невидимым и одновременно находясь под давлением этого тяжёлого, властного присутствия.

— … и чтобы к утру все отделы предоставили отчёты по новому регламенту, — закончил мужчина свой монолог ровным, не терпящим возражений тоном.

— Хорошо, Михаил Станиславович, я вас поняла, — кивнула Марина.

Услышав имя и отчество, Игорь непроизвольно вздрогнул. «Михаил Станиславович… Горшков. Тот самый главный безопасник». И тут же, как удар тока, в сознании всплыла картина: туалетная кабинка, и его дочь, Рая, на коленях…

Сдавленный хриплый смешок вырвался у него против воли, и в лифте воцарилась мёртвая тишина, а двое старших сотрудников разом обернулись на него. Михаил Станиславович смотрел ледяным, испытующим взглядом, в котором читалось лёгкое недоумение и нарастающее неодобрение. Марина смотрела с удивлением и легкой ухмылкой.

Игорь, ощутив на себе тяжесть их взглядов, резко опустил глаза и уставился на свои собственные пальцы, будто разглядывая на них невидимый соринку, делая вид, что полностью поглощён этим занятием и вообще не слышал их разговора.

Почувствовав, что молчание затягивается, он поднял глаза с наигранным и глупым выражением лица.

— Ээ… что? Вы что-то говорили? — нервно буркнул он, изображая полное непонимание причины их внимания.

Михаил Станиславович медленно, с лёгким презрением в глазах отвернулся, словно отстраняясь от чего-то недостойного его внимания. Марина на секунду задержала на Игоре взгляд, чуть улыбнувшись, едва заметно покачала головой — этот жест был «нет», был предупреждением и лёгким укором, — и тоже плавно повернулась к своему спутнику.

В этот момент Марина, видимо, пытаясь разрядить обстановку, спросила у начальника СБ:

— Кстати, Михаил Станиславович, как ваша дочь, Раиса? Работает? Всё хорошо?

— Да, у нее всё хорошо, работает, — ровно ответил Горшков, но в его глазах на мгновение мелькнула тёплая искорка.

Марина кивнула и произнесла короткое:

— Ясно.

— Я, если честно, за неё не переживаю, — продолжил он, и в его низком голосе зазвучали нотки отцовской гордости. — Она у меня ответственная. Настоящая умница. — Он сделал небольшую паузу, вздохнул, и его взгляд, обращённый к Марине, смягчился лёгкой улыбкой. — Стеснительная, конечно, слишком для такой работы.

Игорь, стоявший в стороне, едва сдержал порыв смеха.

«Да, я бы так не сказал», — ядовито подумал он, с трудом сохраняя каменное выражение лица.

— … чуть смелости и наглости не хватает, — добавил Михаил Станиславович, словно подводя итог.

Марина, вежливо улыбаясь, парировала:

— Ну, она, наверное, боится вас подвести.

Тот ухмыльнулся, и в его улыбке появилось что-то суровое, почти солдатское.

— Да, наверно. Ну, я её жёстко воспитывал. Всё-таки… — он на секунду задумался, его взгляд стал отстранённым. — Но, скорее всего, да. Если уж я работаю тут, она старается не подвести. Это чувство ответственности у нее с детства.

«Даа… она молодец», — едва не выдавил из себя Игорь, мысленно корчась от смеха.

Образ «стеснительной» и «ответственной» Раисы разительно контрастировал с тем, что происходило сегодня в туалетной кабинке.

— А Раисе сколько лет? — вежливо поинтересовалась Марина.

Горшков на мгновение задумался, его лицо смягчилось.

— Да маленькая уж… — произнёс он с лёгкой, почти отеческой улыбкой, затем, будто вспоминая, добавил: — … всего девятнадцать ей.

Марина чуть улыбнулась, кивая.

— Аа, ну понятно тогда, почему стеснительная. Молодая же ещё, — сказала она, словно нашла простое и логичное объяснение. — Поэтому и стеснительная, — добавила и, улыбаясь, призналась: — Я в её возрасте тоже такой была.

Игорь фыркнул про себя, уже с огромным трудом сдерживая саркастический смех.

«Да, ага, — язвительно подумал он, — ха-ха, какая Марина, однако, смешная. Сама-то тоже молодая еще, а сосёт только так…» Игорь не сдержался, и его лицо украсила широкая улыбка. «Правда, о её выборе напитков я еще маловато знаю. Предпочитает ли она мочу, как и Рая, или ей только молочные коктейли подавай? — он усмехнулся. — Хм, ну и это я тоже могу обеспечить. Этого добра у меня навалом… нужно только попросить. Или… скорее, подрочить».

Игорь начал тихонько, едва слышно хихикать, его плечи заметно подрагивали, и Марина, будто уловив его вибрации или просто почувствовав чужой взгляд, чуть повернула голову к Игорю. Её глаза встретились с его взглядом, и она, всё так же слабо улыбаясь, быстро оценила, слушает ли он их разговор. В её взгляде не было ни гнева, ни смущения — лишь лёгкое, почти незаметное любопытство.

— Да, наверное, может, и из-за этого, — согласился Михаил Станиславович, размышляя вслух.

«Ага-ага, ты лучше посмотри камеры, как она в мужской туалет заходит, — мысленно подначивал его Игорь, — тогда узнаешь, какая она у тебя 'стеснительная»«. Но тут же его прошибла холодная мысль: он ведь сам был немаловажной фигурой в той записи. 'Хотя… лучше не стоит. Ох… и я очень надеюсь, что у них там какое-нибудь короткое замыкание произойдет».

В этот момент лифт плавно остановился, и двери с мягким шипением разъехались, открывая вид на просторный, залитый вечерним светом холл первого этажа.

Они вышли из кабины, и их пути мгновенно разошлись. Марина и Михаил Станиславович, не теряя темпа делового разговора, свернули к стойке ресепшена. Он что-то коротко говорил, указывая рукой в сторону служебного входа, а она, склонив голову, слушала с сосредоточенным видом, изредка кивая.

Игорь же, едва ступив на пол, тут же заметил за стеклянными дверями чёткий, неподвижный силуэт Семёна Семёныча. Тот стоял, выпрямившись во весь свой рост, и смотрел на вход, будто ожидая важную персону.

Увидев его, Игорь почувствовал странное облегчение и, не мешкая, ускорил шаг, направляясь к выходу. Он поспешно прошёл мимо замерших у ресепшена фигур, его шаги отдавались эхом в почти пустом холле, и толкнув тяжёлую дверь, он вырывался на прохладный вечерний воздух, навстречу своему многообещающему — и куда более предсказуемому — разговору за ужином.

Выйдя на улицу, Семён Семёныч, стоявший под фонарём, как монумент, заметив Игоря, измерил его взглядом с ног до головы и одобрительно кивнул, будто молодой коллега прошёл негласный тест на пунктуальность. Справа от него кучковались несколько коллег, и среди них — Дарья. Она что-то рассказывала, жестикулируя, и её громкий, немного визгливый смех резал вечерний воздух. Слева, поодаль, стояла Алиса. Она смотрела в сторону парковки, и по её напряжённой позе было ясно, что она все еще ждёт своего Артёмчика.

«Обиженка», — мысленно подумал Игорь и направился к Семёну Семёнычу.

— Ну всё, я готов, — сказал Игорь, подходя.

— Прекрасно, Игорь Семёнов, — тот ответил, и его голос прозвучал торжественно. — Пунктуальность — признак уважения не только к своему, но и к чужому времени. Что, несомненно, является фундаментом для любого продуктивного взаимодействия. Я, как и договаривались, уже распорядился о транспорте. Такси подъедет в течение нескольких минут.

Игорь кивнул, но тут его взгляд снова скользнул в сторону Дарьи. Та, словно почувствовав его взгляд, обернулась и бросила им с Семёном Семёнычем насмешливый взгляд.

— Мы… поедем втроём? — не удержался Игорь, с лёгким недоумением кивнув в сторону Дарьи.

Семён Семёныч поправил очки, и его лицо приняло вид человека, объясняющего очевидные и разумные вещи.

— Безусловно. Дарья Станиславовна выйдет на своей остановке по пути. Это наиболее рациональный подход, позволяющий оптимизировать логистику и, что немаловажно, сократить финансовые издержки для каждой из сторон. Совместное использование ресурсов — признак зрелого и экономного подхода к решению бытовых задач.

Игорь лишь молча кивал, глядя, как Дарья, закончив свой смех, уже направлялась к ним, на её лице играла та самая язвительная улыбка, которая, как он знал, обещала ему вечер, полный колкостей и подколов.

— Да-да, вы правы, — коротко бросил он Семёну Семёнычу, отвернувшись и стараясь не встречаться взглядом с приближающейся Дарьей.

Та, подойдя, тут же начала с подкола, обращаясь к старшему коллеге:

— Ну что, где наша карета, Семён Семёныч? Долго еще?

— Мгновение, Дарья Станиславовна, — тотчас отозвался он, выпрямляясь. — Транспортное средство уже следует к месту нашего сбора. Согласно данным приложения, его прибытие ожидается в ближайшие пять-семь минут.

Дарья перевела насмешливый взгляд на Игоря.

— А ты чего тут стоишь? Вон же твоя Алиска стоит и скучает, — она кивнула в сторону одинокой фигуры Алисы. — Иди к ней, хули.

— Мы с Игорем Семёновым, — вмешался Семён Семёныч, прежде чем Игорь успел что-то сказать, — следуем совместно. Это было предварительно согласовано.

— Да пофиг, — махнула рукой Дарья, не выражая ни удивления, ни интереса. — Где наше такси-то?

— Как я уже доложил, прибытие ожидается в ближайшие пять-семь минут, — повторил Семён Семёныч с лёгким раздражением в голосе.

Дарья тяжело вздохнула, достала телефон и уткнулась в экран, её пальцы быстро забегали по клавиатуре.

Игорь, воспользовавшись паузой, сказал:

— Я тогда схожу к Алисе, попрощаюсь и приду.

Дарья, не отрываясь от телефона, лишь хмыкнула:

— Иди, Ромео хуев.

— Хорошо, — Семён Семёныч кивнул Игорю с одобрением, словно тот отправлялся на выполнение важной, хоть и второстепенной, миссии. — Постарайтесь уложиться в указанный временной интервал, чтобы не нарушать логистику нашего дальнейшего передвижения.

— Хорошо, я быстро, — бросил Игорь уже через плечо и зашагал в сторону Алисы.

Пока он отходил, до него донёсся раздражённый вздох Дарьи, сопровождаемый характерным цоканьем языка.

— Слушай, Семён, — её голос прозвучал устало и без обвинений, — а ты не можешь просто сказать ему «Пиздуй и давай пошустрее», без своих вот этих выебонов?

Игорь не услышал начала ответа Семёна Семёныча, лишь обрывок фразы, произнесённый с привычной, невозмутимой назидательностью:

— … грубость, Дарья Станиславовна, даже в столь, э-э-э, лаконичной форме, не способствует созданию атмосферы взаимного уважения и…

Дальше слова потонули в шуме улицы. Игорь подошёл к Алисе, которая всё так же стояла, глядя на дорогу.

— Ну что, Алиска-сиска? — начал он с лёгкой ухмылкой. — Где же твой муж?

Алиса медленно обернулась к нему. Но Игорь уже не смотрел на неё. Его взгляд скользнул за её спину и застыл на молодом парне в яркой кофте с надписью «Гармония Сознания», который уверенно шёл в их сторону, сжимая в руке пачку флаеров.

Парень явно направлялся к ним, и его целеустремлённость показалась Игорю подозрительной. Игорь перевёл взгляд на Алису, которая смотрела на него обиженным, укоряющим взглядом, в котором читалось ожидание чего-то, чего он, видимо, так и не сделал.

— Ты подошёл, чтобы извиниться или что? — спросила она, вздыхая.

— Неа, — ответил он, а затем, растягивая губы в улыбке, добавил: — Да ладно, хорош уже дуться. Ну серьёзно, ещё же сто раз пообедаем, что за бред-то?

Она опустила глаза на телефон и безразлично промычала:

— Ммм…

Игорь, пытаясь вернуть лёгкость, пошутил:

— Ты ведёшь себя, как будто мы давно в браке и обижаешься на ерунду.

В этот момент на её телефоне прозвучал сигнал сообщения. Она подняла на него глаза, и в них уже не было обиды, лишь холодная усталость.

— Ты всё сказал, Игорь?

Он, всё ещё улыбаясь, пытаясь растопить лёд, пожал плечами:

— Ну-у… ты же на это обиделась, да?

— Нет, — она отвела взгляд, уставившись на дорогу в ожидании мужа. — И не обиделась я, мне вообще пофиг. — она заметила подъезжающую машину и, поправив сумку на плече, буркнула: — Ну всё, пока. Я пошла.

— А может, поцелуемся на прощанье? — не унимался он с лукавой ухмылкой. — Вот твой Артём охуеет, а…

— Отстань, — бросила она через плечо, уже отдаляясь.

Игорь проводил её взглядом, скользнув по упругим линиям её фигуры, плавно покачивающейся при ходьбе.

«Ну в чём проблема-то, не пойму…» — с лёгким раздражением подумал он. — «Вроде нормально же в попу ебал, что не так…»

В этот момент он краем глаза заметил движение. Тот самый парень с флаерами, которого он видел ранее, уже был в паре метрах от него, и Игорь медленно обернулся, чтобы встретиться с ним взглядом.

Вскоре парень с дружелюбным лицом уже стоял перед ним и мило улыбался.

— Поругались с девушкой? — с лёгкой, почти заговорщицкой ноткой в голосе спросил он, как будто слышал их разговор, и, не дожидаясь ответа, произнёс: — Тогда это вам.

Он протянул один флаер. Игорь машинально, ещё не до конца понимая, что происходит, взял листовку. Его взгляд упал на текст.

Крупными, стилизованными под рукописный шрифт буквами было выведено: «Психологический центр 'Гармония Сознания»«. А чуть ниже, более мелким, но всё ещё заметным шрифтом, стоял провокационный вопрос: 'Чувствуете, что границы нарушены? Не знаете, как прекратить домогательства на работе?»

Игорь тут же почувствовал, как его лицо застывает в немом удивлении.

Он читал дальше, и слова, казалось, били точно в цель: «Мы помогаем решить проблему с начальством и выстроить диалог, чтобы это не повторялось. Сохраните своё рабочее место и душевное спокойствие».

Он стоял, сжимая в руках эту бумажку, и ощущал, как по его лицу разливается краска недоумения. «Защита от домогательств на работе! Запишись на консультацию прямо сейчас!»

Игорь в шоке поднял взгляд и заметил, что парень-промоутер в этот момент, всё так же улыбаясь, уже отошёл, чтобы вручить следующий флаер другому прохожему, которым на его несчастье оказалась Дарья, и бедняга тут же услышал от неё:

— Иди нахуй со своими бумажками, бездельник ебаный.

Игорь ухмыльнулся, оценив разыгранную перед ним сцену, и подумал: «Она себе не изменяет…» — затем, всё ещё сжимая в руке листок, в его сознании промелькнуло: «А зачем мне это?» — подумал он. — «Нет, конечно, они попали точно в цель, но… думаю я как-нибудь и сам справлюсь с Викусей».

Он уже собирался смять его и выбросить, но в этот момент до него донёсся чёткий, властный голос Семёна Семёныча:

— Игорь Семёнов! Наше транспортное средство осуществляет подъезд к месту назначения! Полагаю, что уже сейчас целесообразно будет занять позицию для скорейшей посадки!

Игорь обернулся. Семён Семёныч, выпрямившись во весь рост, с важным видом указывал рукой в сторону дороги, где пока не было видно ни одной машины, хотя по его уверенному тону можно было предположить, что такси должно появиться буквально в следующую секунду.

Дарья, стоя рядом, скептически подняла бровь, но всё же направилась вслед за Семёном Семёнычем к обочине. А Игорь, на мгновение задержав взгляд на смятом флаере, всё же сунул его в карман с мыслью «А вдруг пригодится» и быстрым шагом направился к ожидающим коллегам.

Глава 6

Они подошли и встали у обочины, образуя чёткую, почти парадную группу: Семён Семёныч — неподвижный, с устремлённым на дорогу взором, и Дарья — нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу. Игорь как раз поравнялся с ними, когда к ним вырулило такси.

Оно, подчиняясь жесту Семёна Семёныча, резко притормозило у тротуара, но сделало это неудачно — его переднее колесо с хлюпающим звуком въехало в довольно глубокую лужу, скопившуюся после недавнего дождя. Грязная волна, точная и безжалостная, взметнулась из-под колеса и окатила Дарью. Бежевое пальто, дорогие туфли — всё оказалось заляпано мутными брызгами.

— Бля-я-ять! — пронзительный, полный чистейшего ужаса и ярости крик Дарьи разрезал вечерний воздух.

Она застыла на месте, смотря на свои испорченные вещи с таким выражением лица, будто стала жертвой не досадной случайности, а тщательно спланированного покушения.

Семён Семёныч, оценив ситуацию своим проницательным взглядом, изрёк с лёгким оттенком назидательности:

— Дарья Станиславовна, сохраняйте, прошу вас, самообладание. Временные внешние издержки, сколь бы досадными они ни казались, не должны…

— Замолчи лучше, Семён, — резко оборвала она, не глядя на него, сжимая руки в кулаки от бессильной злости и оценивая ущерб.

— … Семёныч, — тихо, но настойчиво поправил он ее, подтягивая свой галстук.

Игорь, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать лёгкой ухмылки.

— Да ладно тебе, — сказал он, подходя ближе. — Это ж даже салфеткой, думаю, отмоется. Не страшно.

Дарья метнула на него уничтожающий взгляд и язвительно бросила:

— А у тебя есть что ли салфетки, умник?

Игорь вспомнил, что в кармане лежит смятый листок — тот самый флаер. Он достал его и с насмешливым видом протянул Дарье.

— На, вот, вытрись.

Дарья скользнула взглядом по листовке, и её лицо исказилось новым приступом презрения.

— В жопу себе это засунь, — отрезала она и, развернувшись, направилась к задней двери машины, оставив их стоять у обочины.

Семён Семёныч, сохраняя невозмутимый вид, изрёк, обращаясь к Игорю:

— Полагаю, нам следует последовать её примеру и занять свои места в транспортном средстве, дабы не задерживать дальнейшее движение.

С этими словами он чинно подошёл к машине и открыл переднюю пассажирскую дверь. Игорь же направился к заднему сиденью, как раз в тот момент, когда молодой водитель, с виноватым видом уставившись на Дарью, пробормотал:

— Извините, я не видел лужу…

— А глаза тебе для чего⁈ Или ты слепой, блядь? — парировала Дарья, с раздражением усаживаясь в салон. — в этот момент она обернулась и увидела Игоря, замершего у двери. Её взгляд, полный нескрываемого раздражения, скользнул по нему. — Ты не можешь обойти машину и сесть с другой стороны, что ли? — язвительно бросила она, отодвигаясь, чтобы освободить место.

Игорь, скрывая улыбку, сел рядом, мысленно отмечая, что поездка явно будет «весёлой».

Семён Семёныч, устроившись на переднем сиденье с важным видом, обернулся к Дарье.

— Дарья Станиславовна, призываю вас к самообладанию. Временные внешние неудобства не должны затмевать…

Но Дарья его не слушала. Она с отвращением разглядывала грязные капли на своём пальто и лихорадочно рылась в сумке. Не найдя салфеток, она с силой поставила сумку на сиденье и произнесла:

— У кого-нибудь есть, блять, хоть одна сраная салфетка? — её голос прозвучал как удар хлыста, обращаясь ко всем одновременно.

— Э-э-э… у меня есть! — тут же отозвался молодой таксист, наклоняясь к бардачку. Он лихорадочно порылся внутри и извлёк полупустую пачку влажных салфеток. — Вот… пожалуйста…

Дарья выхватила пачку из его рук, собравшись что-то сказать, но передумала. Вместо этого она отложила салфетки и повернулась к Игорю:

— Помоги мне… снять пальто…

Игорь охотно взялся за воротник, с лёгкой ухмылкой пробормотав:

— Всегда рад помочь тебе раздеться…

Он тут же мысленно пожалел о своей шутке, бросив взгляд на Семёна Семёныча, но тот делал вид, что погружён в созерцание городского пейзажа за окном.

Дарья, в этот момент скидывая пальто, язвительно парировала, не глядя на него:

— Мечтай, Игорек. За такую помощь могу снизойти и дать тебе потом подержать грязные салфетки.

Тем временем молодой таксист, растерянно моргая, решил сменить тему. Он перевёл взгляд с Дарьи на навигатор и неуверенно просипел:

— Э-э-э, значит, нам на… Преображенскую набережную? Ресторан «Центурион»?

— Именно так, — веско подтвердил Семён Семёныч, будто водитель только что озвучил не пункт назначения, а священную мантру. — Но сначала вы проследуете по указанному в приложении маршруту, где совершите первую остановку для высадки Дарьи Станиславовны в районе её проживания. И лишь затем — к конечной точке нашего назначения. И, пожалуйста, соблюдайте плавность хода.

Водитель, получив чёткий, хоть и многословный план, лишь кивнул и тронул машину с места. А желая заполнить тягостное молчание, он тут же включил музыку — и салон огласили оглушительные синтезаторы и характерный автотюн известного трека «Грустная песня» от MORGENSHTERN. Строчка «Эта сука хочет денег, поработай в постели, бэйби» прозвучала так громко и неожиданно, что все трое пассажиров вздрогнули, будто получили электрический разряд. Дарья замерла с влажной салфеткой в воздухе, Игорь непроизвольно дёрнул плечом, а Семён Семёныч медленно, с выражением глубочайшего презрения, повернул голову к передней панели, словно наблюдая за кораблекрушением цивилизации.

Дарья заметила, как губы Семёна Семёныча начали складываться в первые звуки грядущей тирады, и невольно ухмыльнулась, предвкушая, как он сейчас обрушит на водителя шквал вычурных формулировок.

В этот момент она почувствовала, как рука Игоря, помогавшего ей снять пальто, вовсе не случайно скользнула вверх и довольно грубо схватила её за грудь.

— Эй! Ну-ка! — вскрикнула она и резко дёрнулась, чтобы ударить его по руке, но запуталась в рукавах пальто.

Игорь на мгновение ощутил под пальцами упругое тепло её сиськи, мягкую округлость, идеально помещавшуюся в его ладони. Он тут же отдёрнул руку, притворно смущённо пробормотав:

— Ой, извини! Просто тут… ну… неудобно как-то, — он сделал вид, что просто потерял равновесие на повороте.

Дарья метнула на него взгляд, в котором смешались ярость и возмущение. Её глаза сузились, губы сложились в тонкую ниточку, но она промолчала, лишь демонстративно дёрнув плечами.

В этот момент Семён Семёныч, набрав в грудь побольше воздуха, изрёк, обращаясь к таксисту:

— Молодой человек, позвольте обратить ваше внимание на тот факт, что продолжительное воздействие звуковых колебаний повышенной громкости не только пагубно сказывается на слуховом аппарате, но и существенно снижает концентрацию внимания, что в условиях городского трафика может привести к непредсказуемым последствиям.

Таксист, оглушённый музыкой, не понял Семёна Семёныча и громко переспросил:

— Что⁈

Семён Семёныч, сохраняя ледяное спокойствие, уже начал набирать воздух для новой, ещё более пространной тирады, как вдруг Дарья, перекрывая музыку, резко бросила таксисту:

— Да выруби ты эту ебаную песню! Или сделай потише!! Совсем уже охренел! Как будто, сука, один в машине едешь!!

— А-а-а…! Да-да-да, хорошо! — испуганно залепетал водитель и тут же выключил. Музыка мгновенно смолкла.

В наступившей тишине Дарья наконец сняла пальто и, бросив его на колени, потянулась за салфетками, которые упали под ноги. Но она не успела коснуться пачки, как рука Игоря вновь, тоже потянувшийся к ней, — и снова «случайно» скользнула по её груди. Он вновь ощутил ту же упругую мягкость, ту же идеальную округлость, но на этот раз сквозь тонкую ткань блузки.

— Ой, я просто… — начал он с наигранной неловкостью.

Но Дарья не дала ему договорить. В одно мгновение она отшвырнула салфетки и, развернувшись, резко схватила Игоря за яйца. Её пальцы сжались с такой стремительной и точной силой, что у него перехватило дыхание. По его лицу пробежала гримаса — ещё не настоящей боли, но шока и предчувствия того, что сейчас будет действительно больно. В глазах вспыхнула паника, смешанная с недоумением. Она смотрела на него без единой эмоции, лишь с холодной демонстрацией силы, держа в своей руке его самое уязвимое место.

Дарья медленно приблизила лицо к его уху, и её шёпот был обжигающе тихим и чётким:

— Ты че, думаешь, я пиздюшка какая-та?

Игорь чувствовал, как её пальцы сжимают не только яйца, но и основание его члена. Парадоксальным образом, ему стало одновременно и невероятно страшно от осознания её физического превосходства в этот момент, и странно приятно от этого грубого, доминирующего прикосновения. Его тело откликалось на опасность и унижение противоестественным возбуждением.

— Я же помочь хотел, а не лапать тебя, Дарья, — так же тихо прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это случайно вышло.

Она чуть сжала хватку, ещё не до боли, но уже на грани, и её шёпот приобрёл металлические нотки:

— Не пизди мне и не играй со мной. Ты не понял что ли это с прошлого раза?

Игорь прищурился, глядя в её холодные глаза. Ожидание боли смешивалось с нарастающим волнением, и эта гремучая смесь заставляла кровь пульсировать в висках. Её власть над ним в этот миг, как ни странно, лишь сильнее разжигала в нём желание.

— Ты че угораешь, Даш? Говорю же, не специально, — он сделал паузу, и на его губах появилась кривая улыбка. — Зачем мне тебя лапать? Я же тебя люблю и даже огромный букет цветов подарил сегодня.

В этот момент Семён Семёныч, беспокойно покосившись назад и пытаясь понять, что происходит на заднем сиденье, вежливо спросил:

— Дарья Станиславовна, позвольте поинтересоваться, у вас там… всё в порядке?

Дарья медленно разжала пальцы, отпуская Игоря, её взгляд по-прежнему был прикован к его лицу, и абсолютно спокойным голосом ответила:

— Да, всё ок.

Достав салфетки, она принялась оттирать грязь с пальто, её движения были собранными и резкими. Игорь тяжело вздохнул, ощущая, как волна облегчения разливается по телу, смешиваясь с остатками адреналина и странного возбуждения.

Семён Семёныч, удовлетворённо кивнув, изрёк, обращаясь к Дарье:

— Что ж, следует признать, Дарья Станиславовна, что ваши методы донесения информации до нашего водителя, пусть и выраженные в несколько… э-э-э… лаконичной манере, возымели…

Дарья закатила глаза и перебила его, громко цокнув языком.

— Боже… — на выдохе произнесла она. — Да скажи ты это простыми словами! Не еби мозги!

Семён Семёныч замолчал, чуть отстранился и с лёгкой обидой в позе уставился в окно, словно разглядывая узоры на стёклах. Пауза затянулась на несколько секунд, наполненных лишь гулом мотора.

Наконец, не поворачивая головы, он тихо, но чётко добавил:

— В данном конкретном случае… то, что вы сказали водителю, сработало безотказно.

Игорь, наблюдая за тем, как непреклонный Семён Семёныч вынужденно подчинился её требованию и изрёк наконец почти простую мысль, не сдержал короткого смешка.

Дарья, не отрываясь от своего занятия и с силой проводя салфеткой по пятну, тяжело вздохнув, произнесла:

— Чтобы я ещё раз с вами, даунами, в одно такси села… и куда-то поехала.

— Кстати, Дарья, — перебил её Игорь, с интересом наблюдая за её тщетными усилиями, — говоря уж о даунах… А зачем ты это здесь оттираешь? Мы же на такси едем. Тебя у подъезда высадят, ты домой поднимешься и там уже всё нормально отмоешь.

Дарья подняла на Игоря взгляд, не прекращая механически тереть салфеткой пятно. В её глазах читалось раздражение, смешанное с пониманием абсурдности ситуации. Она уже открыла рот, чтобы парировать, но в этот момент Семён Семёныч, всё ещё глядя в окно, изрёк своим ровным, назидательным тоном:

— Игорь Семёнов в данном случае формулирует вполне резонную мысль. Действительно, рациональнее было бы произвести финальную очистку верхней одежды в удобных для того условиях, нежели тратить силы и ресурсы здесь и сейчас, в ограниченном пространстве движущегося транспортного средства.

Дарья медленно ухмыльнулась, переводя взгляд с Игоря на затылок Семёна Семёныча.

— И этот туда же… Два умника, блядь, — процедила она, наконец-то откладывая салфетку.

Она ещё раз с отвращением посмотрела на пятно и, махнув рукой, откинулась на спинку сиденья.

Помолчав пару секунд, она перевела взгляд на переднее кресло и с внезапным любопытством спросила:

— Кстати, а зачем вы, два клоуна, едете в «Центурион»? — не дожидаясь ответа, она фыркнула и, с насмешкой глядя на Семёна Семёныча, добавила: — Ты что, бухать начал, Семён?

Семён Семёныч медленно повернул к ней голову, его лицо выражало спокойное достоинство.

— Дарья Станиславовна, мы с Игорем Семёновым направляемся в упомянутое заведение для проведения важной деловой беседы, — произнёс он, тщательно выговаривая каждое слово. — Обсуждение важных вопросов требует соответствующей обстановки, но никак не предполагает злоупотребления алкогольными напитками. Это сугубо рабочий ужин.

Игорь, услышав это, многозначительно кивнул, стараясь придать своему лицу выражение серьёзности и деловой ответственности, хотя в уголках его губ играла усмешка.

Дарья расхохоталась, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты там, кстати, аккуратнее, Семён, — сквозь смех сказала она, — у нашего Игоря очень шаловливые ручки. Будь внимателен, смотри, а то мало ли что, залезет куда не следует за ужином. — Она многозначительно подмигнула Игорю, явно намекая на тот случай в ресторане, когда его пальцы под столом нашли дорогу под её юбку.

Семён Семёныч откровенно удивлённо поднял брови и повернулся на переднем сиденье, чтобы полностью увидеть Дарью.

— Прошу прощения? — переспросил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная растерянность.

Дарья, всё ещё смеясь, закончила:

— Хотя… ты же не в юбке. Но всё же — береги карманы. А то лишит тебя невинности.

Игорь уставился на Дарью с немым вопросом в глазах: «Ты что, ебанутая? Зачем такое рассказывать⁇» — пронеслось у него в голове.

Семён Семёныч, всё ещё переваривая её слова с выражением человека, пытающегося понять сложную математическую теорему, вежливо, но с заметной напряжённостью в голосе переспросил:

— Простите, Дарья Станиславовна, не могли бы вы уточнить, о чём именно идёт речь?

Дарья фыркнула и, игриво подмигнув, с преувеличенной серьёзностью ответила:

— Уточнить? Тебе подробно рассказать, как он пальцами входил в мою киску, что ли?

Игорь, не выдержав, легонько ударил её по ноге, пытаясь остановить этот поток откровений. В этот момент он заметил в зеркале заднего вида лицо водителя. Тот, услышав последнюю фразу, заметно покраснел, но при этом не мог сдержать широкой, смущённой улыбки, украдкой поглядывая на Игоря.

Семён Семёныч застыл. Казалось, его мозг, привыкший к сложным финансовым терминам и выверенным корпоративным формулировкам, на мгновение завис, пытаясь обработать услышанное. Он сидел неподвижно, не в силах подобрать слов.

— Да не было такого! — поспешно начал Игорь, чувствуя, как горит его лицо. — Дарья, не неси чушь! Зачем ты всё выдумываешь?

Дарья, видя его смущение и шок Семёна Семёныча, расхохоталась ещё громче, откинувшись на спинку сиденья.

— Ну ты и пиздабол, Игорек! — выдохнула она сквозь смех, показывая на него пальцем. — Ох… видел бы ты сейчас свое лицо.

Игорь смотрел на неё, не в силах сдержать улыбку, которая пробивалась сквозь маску возмущения. Её заразительный хохот, пусть и вызванный его же смущением, действовал как наркотик. В уголках его губ играли смешинки, а в глазах светилось странное обожание к её бесстыдной прямоте.

Семён Семёныч тем временем испытывал явный когнитивный диссонанс. Он выпрямился на сиденье, приняв свой самый официальный вид, и произнёс с подчёркнутой, почти протокольной вежливостью:

— Дарья Станиславовна, позвольте усомниться… подобные… э-э-э… интимные подробности, будучи озвученными в столь легковесной манере, более соответствуют жанру анекдота, нежели достоверному отчёту о событиях. Я склонен рассматривать их как элемент розыгрыша.

— Конечно, Семён Семёныч, она просто шутит! — тут же подхватил Игорь, с облегчением хватаясь за это оправдание.

— Ага, бля, — фыркнула Дарья, всё ещё покатываясь со смеху. — Шутник тут только ты, Игорь. Или скорее шут.

Семён Семёныч, удовлетворённо кивнув, изрёк, обращаясь больше к самому себе:

— Что ж, коллега Игорь Семёнов, в данной ситуации вы продемонстрировали вполне зрелую реакцию, предпочтя не усугублять неловкий розыгрыш и не поддаваться на провокации.

— Ладно, Семён, не верь… но я тебя предупредила, — с театральным вздохом заявила Дарья. Она устало провела рукой по волосам, посмотрела на затылок таксиста и добавила: — Устала я от вас. — в этот момент Семён Семёныч открывал рот, чтобы изречь очередную тираду — вероятно, о важности сохранения позитивной атмосферы в коллективе, но Дарья решительно перебила его, обратившись к водителю: — Эй, включи-ка лучше музыку какую-нибудь… Только, давай, негромко.

Таксист с готовностью кивнул, и через секунду в салоне зазвучали приглушённые, но пронзительные аккорды акустической гитары и хриплый, полный тоски голос. Это была «Lost on You» LP. Звук был негромким, но он идеально лёг на вечернюю усталость, создавая общий эмоциональный фон, под который можно смотреть в окно на мелькающие огни.

Игорь посмотрел на Дарью и, качая головой, беззвучно показал ей: «Ну зачем было всё это рассказывать?» И на его лице была скорее улыбка, чем упрёк. Она встретила его взгляд, и её губы тронула хитрая, почти невинная улыбка. Ничего не сказав, она просто расслабилась и снова повернулась к окну, растворившись в созерцании ночного города.

Они ехали так ещё минуты две в тишине, нарушаемой лишь музыкой и гулом мотора. Вдруг Дарья выпрямилась, узнавая знакомые улицы.

— Подъезжаем наконец-то, — тихо сказала она, скорее сама для себя.

Она потянулась за своим пальто, чтобы надеть его. Игорь, увидя это, тут же сказал:

— Помочь?

Она повернулась к нему, и на её лице снова появилась язвительная улыбка.

— Себе помоги лучше… хотя знаешь, вот, подержи это, — сказала она и всучила ему прямо в руки смятые, влажные и грязные салфетки, которыми до этого оттирала пятна.

Игорь машинально взял этот мокрый, липкий комок и на секунду застыл. «Бля…» — пронеслось у него в голове. Первым порывом было швырнуть их ей в сумку или в нее, но он лишь вздохнул с мыслью: «Ладно, хрен с ней, сам выброшу».

Дарья легким, привычным движением сама накинула пальто, и в этот момент таксист плавно притормозил.

— Дальше, извините, не проехать, — сказал он, показывая на оранжевые конусы и перекрытую плитами дорогу. — Там ремонт. Вам тут удобно будет?

Дарья высунулась, чтобы посмотреть, и громко цокнула языком, увидев перекрытый подъезд к её дому.

— Блять… ну да, самое время после дождя дороги делать… конченые, — с сарказмом выдохнула она и потянулась к ручке двери, чтобы выйти… — Ладно… дойду как-нибудь.

В этот самый момент мимо на приличной скорости пронеслась машина. Её колесо с громким хлюпающим звуком врезалось в яму с лужей на дороге. Грязная волна поднялась в воздух и с силой ударила в нижнюю часть двери и тротуар как раз в тот миг, когда Дарья начала её открывать. Брызги летели во все стороны, заляпывая стекло и порог.

Дарья резко дёрнула дверь на себя, спасаясь от грязевого потопа. Игорь, наблюдавший за этой сценой, не удержался от ухмылки.

— Иди, чего ждёшь-то? — поддел он её.

Она медленно повернулась к нему. В её глазах играли озорные искорки, а на губах расцвела самая что ни на есть невинная и милая улыбка.

— Игорь, будь джентльменом, — сладко протянула она. — Сними свой пиджак и постели его мне… под ножки.

Этот неожиданный ход застал его врасплох. Он на секунду застыл, а затем рассмеялся.

— Нет, — покачал он головой. — Но я могу дать тебе вот это. — он поднял руку с зажатыми в ней мокрыми, грязными салфетками. — Думаю, пригодится.

Дарья язвительно ухмыльнулась.

— О-о-о, спасибо, конечно, но оставь себе. На память.

С этими словами она решительно толкнула его в плечо.

— Давай, двигай. Я с твоей стороны лучше выйду. Там, гляжу, посуше.

Игорь с притворной усталостью откинулся на спинку сиденья.

— Не могу, устал… ноги не двигаются, — с пафосом вздохнул он.

Семён Семёныч, наблюдавший за этой сценой, тут же вставил своё веское слово, обращаясь к Игорю с лёгким, но вполне отчётливым упрёком:

— Дорогой коллега, полагаю, в данной ситуации следовало бы проявить элементарную галантность и уступить даме, обеспечив ей беспрепятственный выход из транспортного средства, нежели усугублять и без того неловкий момент неуместными шутками.

Таксист в этот момент, стараясь не встречаться ни с кем глазами, уткнулся в навигатор, изучая дальнейший маршрут.

Дарья, не дожидаясь, пока её вежливо пропустят, решительно двинулась через Игоря, отодвигая его колени.

— Ладно, блять, — буркнула она и, пролезая, язвительно добавила: — Джентльмен хуев.

Игорь, пропуская её, инстинктивно обхватил её за талию, чтобы помочь ей проскользнуть, и тут же, обращаясь к Семёну Семёнычу, парировал:

— Да я же пошутил, Семён Семёныч! А она уже через меня прёт.

— Юмор юмором, Игорь Семёнов, — продолжил Семён Семёныч, не снижая назидательного тона, — однако именно ваше предшествующее поведение и породило данную необходимость в столь экстренном манёвре со стороны Дарьи Станиславовны. Не стоит создавать предпосылки для неловких ситуаций, а затем ссылаться на шутливый характер их интерпретации.

В этот момент Дарья, пробираясь между его коленями к двери, резко потянулась к ручке и с глухим стуком ударилась головой о низкий проём крыши.

— Ай! Чёрт! — вырвалось у неё, и она на мгновение присела от неожиданной боли, оказавшись своей упругой, отчётливо очерченной в обтягивающих штанах попкой прямо в области его паха.

От чего Игорь почувствовал укол возбуждения, его член слегка напрягся, и он в ту же секунду инстинктивно переместил руки, чтобы поддержать её. Его ладони легли на округлости её ягодиц, и сквозь тонкую ткань он ощутил податливую упругую попочку, идеально заполнявшую его руки. От этого внезапного интимного контакта по его спине пробежал электрический разряд.

Дарья тут же повернула к нему раздражённое лицо, и их взгляды встретились в считанных сантиметрах друг от друга. Несмотря на ярость в её глазах, он увидел ее милое лицо, которая всегда его сводила с ума: с припухшими от возмущения губками, соблазнительным изгибом бровей и разлетающимися прядями волос. Не думая, почти на импульсе, он резко наклонился и чмокнул её в губы.

Её лицо тут же исказилось от шока, и она дернулась назад.

— Ты охуел, что ли? — тихо, но с ледяной яростью прошипела она и с размаху ударила его по щеке ладонью.

Звонкий шлепок прозвучал в салоне. Семён Семёныч, услышав возню и резкий звук, беспокойно попытался обернуться.

— Что у вас там происходит? Уточните, пожалуйста, характер инцидента!

Дарья, уже не глядя на Игоря, оттолкнулась от него, дёрнула ручку и начала выбираться из машины, бросая через плечо:

— Щенок, сука…

Щека Игоря горела — не столько от боли, сколько от внезапности её удара. Это было жгучее, слегка пульсирующее напоминание о том, что он преступил границу.

И когда она уже почти выбралась наружу, её приятная попка, всё ещё обращённая к нему в тесном пространстве двери, оказалась в слишком соблазнительной зоне досягаемости. Игорь, повинуясь чистейшему животному импульсу, не удержался от отмщения — его ладонь со звонким шлепком легла на ее упругую попку.

После он тут же резко дёрнул дверь на себя, захлопнув её. За стеклом, как в немом кино, показалось её лицо, искажённое яростным возмущением. Она что-то кричала, но звук поглотил уличный шум и герметичность салона. И лишь по движению ее губ можно было понять, что там явно не комплементы.

— Всё! Поехали, — бросил Игорь таксисту, откидываясь на сиденье. — Быстрее, быстрее!

Машина тронулась. Игорь смотрел в боковое стекло на удаляющуюся фигуру. Она стояла на тротуаре, всё ещё что-то выкрикивая им вслед и забавно размахивая кулаком.

И странное дело — сначала в его глазах читалось лишь лёгкое сожаление о случившемся, но затем, по мере того как расстояние росло, по его лицу поползла непослушная ухмылка. Эта её ярость, этот огонь в её глазах, эта абсолютная, неконтролируемая реакция — всё это было чертовски притягательно.

Семён Семёныч, всё ещё не видевший кульминации инцидента, но слышавший возню и чувствовавший напряжение, обернулся к Игорю. Его лицо выражало глубокую озабоченность, смешанную с привычным менторским неодобрением.

— Игорь Семёнов, — начал он, тщательно подбирая слова, — должен констатировать, что в данной ситуации ваше поведение было, мягко говоря, далеко от идеалов корпоративной этики и простых норм человеческого взаимодействия. Честно говоря, я несколько удивлён подобной… импульсивностью с вашей стороны.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание молодого коллеги, и затем продолжил, слегка понизив голос, будто делясь важным открытием:

— Позволю себе предположить, что определённое… деструктивное влияние на ваше обычное благоразумие оказывает непосредственно общество Дарьи Станиславовны. Её манера общения, её… э-э-э… экспрессивность, очевидно, обладает свойством провоцировать в вас подобные нехарактерные реакции. Вам, как перспективному сотруднику, следует быть осмотрительнее в выборе окружения, способного негативно влиять на вашу профессиональную репутацию.

Игорь, всё ещё с непослушной ухмылкой на лице и с горящей щекой, коротко парировал, глядя в окно на удаляющийся тротуар:

— Да она просто… чересчур эмоциональная.

Семён Семёныч тяжело вздохнул, поняв, что его назидание не возымело должного эффекта. Он перевёл дух и, повернувшись к водителю, изрёк с церемонной вежливостью:

— Молодой человек, приношу извинения за возникшую задержку и за… некоторую нервозность обстановки. Благодарю вас за терпение.

Таксист, который всё это время с невозмутимым видом смотрел на дорогу, лишь пожал плечами, не оборачиваясь:

— Да пофиг. Работа такая.

И, нажав сильнее на газ, он повёз их дальше — к ресторану «Центурион», где предстоял важный разговор.

Оставшаяся часть пути прошла в почти полной тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и приглушённой музыкой. Семён Семёныч сидел неподвижно, глядя перед собой, и в салоне витало невысказанное напряжение. А Игорь, уставившись в окно, мысленно возвращался к последним минутам, и его ухмылка понемногу таяла, сменяясь более трезвым осознанием того, что его выходка могла быть излишне рискованной.

В это время городской пейзаж за окном постепенно менялся. Улицы становились шире, фонари — наряднее, а вместо ярких вывесок магазинов появились строгие витрины бутиков и ухоженные фасады. Машина свернула на Преображенскую набережную, где в отполированных до зеркального блеска стёклах отражались огни ночного города.

Через несколько минут таксист плавно затормозил у внушительного здания с массивными бронзовыми дверями и скромной, но дорогой вывеской «Центурион».

— Всё, приехали, — коротко объявил водитель, заглушая двигатель.

Тишина, наступившая после затихшего мотора, казалась особенно гулкой.

Семён Семёныч, нарушая возникшую паузу, обернулся к водителю с безупречно вежливым, почти церемонным видом.

— Молодой человек, разрешите выразить вам признательность за предоставленные услуги и соблюдение маршрута, — произнёс он, и его голос прозвучал особенно чётко в наступившей тишине. — Желаю вам безопасных дорог и благодарных пассажиров.

— Спасибо, — коротко ответил таксист.

Затем его взгляд переместился на Игоря, и в нём вновь зажёгся тот самый огонёк наставника, ведущего своего подопечного к важной цели.

— Ну что ж, дружище, — сказал он, и в его обращении странным образом сочетались отеческая теплота и деловая серьёзность. — Полагаю, нам пора. Настал момент, когда нам с вами предстоит покинуть это транспортное средство и ступить на путь решения намеченных вопросов.

— Ага, идём, — кивнул Игорь, чувствуя, как лёгкое напряжение сменяется деловым настроем.

Они вышли из такси. Вечерний воздух на набережной был прохладным и свежим. Перед ними возвышалось массивное здание ресторана «Центурион». Сквозь высокие стеклянные двери виднелся тёплый свет хрустальных люстр и проблески белоснежных скатертей.

Войдя внутрь, они оказались в просторном холле с мягкими коврами и приглушённой музыкой. Их сразу же встретила администратор зала — высокая стройная девушка с безупречной осанкой. Её каштановые волосы были убраны в элегантный пучок, а на изящных чертах лица играла профессиональная, располагающая улыбка. На ней была светлая рубашка, тёмная жилетка и облегающая чёрная юбка, подчёркивавшие её безупречный внешний вид.

— Добрый вечер, — произнесла она мелодичным голосом. — Рады приветствовать вас в «Центурионе».

Семён Семёныч выступил вперёд с видом человека, чувствующего себя здесь как дома.

— Добрый вечер, — ответил он, слегка склонив голову. — Нам потребуется столик на двоих. И, если возможно, — он понизил голос, придавая ему конфиденциальные нотки, — в более уединённой части зала. Мы планируем обсудить важные вопросы, требующие определённой… концентрации.

Пока Семён Семёныч вёл переговоры, Игорь окинул взглядом заведение. Интерьер поражал сдержанной роскошью: высокие потолки с лепниной, стены, обшитые тёмным деревом, массивная барная стойка, где сверкали ряды бутылок элитного алкоголя.

В воздухе витал тонкий аромат дорогого кофе, выдержанного вина и чего-то едва уловимого — возможно, дорогой кожи и денег. Посетители, негромко беседующие за столиками, были одеты в дорогие костюмы и вечерние платья. Игорь почувствовал лёгкий укол самосознания, но вместе с тем и азарт — он был здесь, на пороге чего-то важного.

«Интересно, — промелькнуло у него в голове, — какие вообще доходы нужно иметь, чтобы вот так просто приходить сюда ужинать, а не по особым случаям…»

Его мысли прервал спокойный голос Семёна Семёныча:

— Дружище, пойдёмте, нас сейчас проводят. Наш столик готов.

Игорь коротко кивнул, и они последовали за администратором, чьи каблуки бесшумно ступали по мягкому ковру.

Семён Семёныч, не теряя времени, завёл с ней неторопливую беседу, задавая вопросы своим характерным, многословным стилем:

— Скажите, а какова общая гастрономическая философия вашего заведения? — Семён Семёныч произнёс это с лёгким наклоном головы, будто задавая вопрос первостепенной важности. — Если конкретнее: вы отдаёте приоритет аутентичным региональным продуктам, или же ваша кухня — это, прежде всего, авторская интерпретация, где классические техники служат фундаментом для смелых новаторских решений?

Он сделал паузу, давая девушке осмыслить вопрос, и добавил с лёгким намёком на снисхождение:

— Просто я заметил, что в последнее время многие рестораны следуют тренду на то, что принято называть «модерн-классик». Мне же всегда было интересно, насколько глубоко ваше заведение погружено в эту дихотомию между традицией и экспериментаторством.

Девушка, сохраняя идеальную улыбку, отвечала ему так же вежливо и подробно.

Пока они шли мимо столиков, Игорь краем уха ловил обрывки этого разговора, но больше смотрел по сторонам, погружаясь в атмосферу места, где каждая деталь — от тяжёлых столовых приборов до едва слышной фоновой музыки — говорила о статусе и исключительности.

Их путь лежал мимо нескольких уединённых зон, отделённых от основного зала высокими спинками кресел и шёлковыми портьерами цвета тёмного шоколада. Одна из таких штор была слегка отодвинута, образуя небольшую щель.

Краем глаза Игорь заглянул туда и на мгновение застыл, пытаясь осознать увиденное. За столиком сидел мужчина лет пятидесяти, с внушительным животом, плотно обтянутым дорогой рубашкой бежевого цвета.

Его короткие пальцы, украшенные массивной золотой печаткой, лежали на столе рядом с хрустальным бокалом, в котором плескался коньяк насыщенного янтарного оттенка. Лицо его, с тяжёлым подбородком и коротко стриженными седеющими волосами, было запрокинуто назад. Глаза были закрыты, а губы сложены в блаженную, почти благостную улыбку.

Но самое шокирующее было ниже уровня стола. К нему головой к проходу склонилась официантка в элегантном костюме, а её тёмный пучок волос ритмично покачивался. Рука мужчины лежала у неё на затылке, и его пальцы мягко, но настойчиво направляли её движения.

Игорь застыл на месте, будто вкопанный, его взгляд прилип к этой сцене, которую он явно не должен был видеть.

В полумраке за шторой он различал каждую деталь: как официантка, склонившись, нежно обхватывала губами толстый, напряжённый член мужчины. Её губы, подведённые алой помадой, плотно облегали его ствол пениса, а щёки ритмично втягивались, создавая лёгкий вакуум.

Она двигала головой в чётком, размеренном ритме — плавно скользя вниз, почти до самого основания, и так же плавно поднимаясь, оставляя головку во влажной теплоте своего рта. Её пальцы, с аккуратным маникюром, нежно перебирали у основания, а её шея выгибалась под давлением его руки на её затылке.

Воздух вокруг, казалось, гудел от этого немого, откровенного действа, столь контрастирующего со сдержанной роскошью зала. Игорь, заворожённый, наблюдал, как официантка на секунду отстранилась, её плечи тяжело вздымались, она пыталась перевести дух, не поднимая взгляда.

В уголках её губ, смазанной помады, блестела прозрачная капля его выделений, смешавшаяся с её слюной. Она свистяще вздохнула, и в этот момент мужчина, не поднимая запрокинутую голову и не меняя блаженно-расслабленного выражения лица, убрал руку от бокала.

Одной рукой он грубо обхватил свой влажный, напряжённый член у самого основания, направив его, а другой — вцепился в её затылок, с силой притягивая её голову к себе.

— Соси, давай, сука, — его низкий, хриплый голос прозвучал негромко, но отчётливо и грубо, не оставляя места для неповиновения.

Её губы снова разомкнулись, принимая его, и ритмичные покачивания головы возобновились, теперь ещё более быстрые и подчинённые.

Игорь смотрел на это со странной смесью шока и восхищения. «Интересно, — мелькнула у него циничная мысль, — это у них в меню отдельным пунктом идёт или как?» На его губы прокралась непроизвольная ухмылка.

Внезапно его отвлёк спокойный, ровный голос Семёна Семёныча, прозвучавший совсем рядом:

— Дружище, а вот, кажется, и наш столик. Полагаю, он вполне соответствует нашим скромным требованиям к уединению и комфорту для предстоящей беседы.

Игорь вздрогнул и резко отвёл глаза от не до конца затянутой шторы, словно школьник, пойманный на чём-то неприличном. Он увидел, что Семён Семёныч уже стоит у столика, расположенного в уютной нише, и с одобрительным видом осматривает его.

Рядом, с неизменной улыбкой, замерла администратор.

— Да, иду, — поспешно кивнул Игорь, заставляя себя сосредоточиться, и направился к столику, стараясь выбросить из головы только что увиденное.

Он подошёл к уединённому столику в глубине зала, где Семён Семёныч уже восседал на бархатном кресле, с одобрением окидывая взглядом интерьер.

— Идеально, — изрёк тот, складывая пальцы домиком. — Соответствует и критериям приватности, и требованиям к эстетике пространства.

Игорь опустился напротив, как раз в тот момент, когда администратор с неизменной улыбкой обратилась к ним:

— Господа, вы готовы сделать заказ или вам принести меню?

Семён Семёныч повернулся к ней с видом знатока.

— Будьте так добры, предоставьте нам, пожалуйста, ваше меню. И попросите подойти официанта — у нас, вероятно, возникнет несколько вопросов, требующих компетентного разъяснения.

— Конечно, хорошо, — кивнула администратор и, отойдя на пару шагов, тихо сказала в рацию:

— Алина, подойди, пожалуйста, к столику у фонтана.

Затем она вернулась к ним:

— Сейчас к вам подойдёт официант. Может, принести вам пока воды?

— Пока воздержимся, благодарю, — вежливо, но твёрдо отклонил предложение Семён Семёныч.

Игорь в это время наблюдал, как из-за той самой злополучной шторы появилась официантка. Та самая, которая сосала член. Она направилась к служебному столику, взяла два кожаных меню и пошла в их сторону. Администратор, встретившись с ней взглядом, что-то тихо и быстро сказала, на что официантка лишь кивнула.

Через мгновение она уже стояла перед ними. Её каштановые волосы были собранны в безупречный пучок, форменный костюм сидел безукоризненно. И только если приглядеться, можно было заметить, что её губы, подведённые алой помадой, казались слегка припухшими, а их контур был чуть смазан. Она одарила их сияющей, профессиональной улыбкой.

— Добрый вечер, меня зовут Алина, я буду вашей официанткой сегодня, — её голос звучал ровно и мелодично, без намёка на смущение или напряжение. Она с лёгким поклоном протянула каждому по меню. — Вот, пожалуйста, наше меню.

Игорь поднял взгляд и встретился с её глазами. Они были большими, зелёного цвета, с золотистыми искорками вокруг зрачков, и совершенно невинно смотрели на него из-под аккуратно подведённых стрелками век.

Её лицо было молодым, милым, с мягкими чертами, пухлыми щечками и аккуратным носиком. Лет ей, на вид, было не больше двадцати. И этот контраст между её невинным, почти девичьим обликом и тем, что он видел всего несколько минут назад, заставил его кровь снова пробежать быстрее.

— Да-а… — тихо и немного замедленно ответил Игорь, глядя на её спокойное, улыбающееся лицо.

В голове у него пронеслись обрывки только что увиденного: запрокинутое блаженное лицо мужчины, влажный блеск на губах и низкий хриплый приказ. И его собственная, внезапно родившаяся мысль, от которой кровь ударила в виски: «Вот она, настоящая валюта этого мира. Не только деньги, а статус, который позволяет вот так, среди этой показной роскоши, делать что хочешь. Сидеть в VIP-зоне, пить дорогой алкоголь и заставлять красивую девушку сосать тебе…»

Он мысленно представил себя на месте того мужчины. Как он тоже сидит в кресле, откинувшись, а перед ним склоняется эта Алина или кто-то другая, такая же ухоженная и, казалось, недоступная для простых смертных.

«Надеюсь, сегодняшний разговор с Семёном Семёнычем — это и есть тот самый трамплин. Тот самый путь, который приведёт меня сюда. Не в качестве гостя у столика, а в качестве хозяина ситуации. Чтобы можно было вот так… давать красотке в рот, не таясь, зная, что тебе за это ничего не будет».

— … нам потребуется несколько минут, — закончил он фразу, насильно возвращая себя в реальность и отводя взгляд от её припухших губ.

Глава 7

Изучая меню, Игорь ловил себя на мысли, что ему дико хочется просунуть пальцы в её безупречный пучок и почувствовать, как её шея податливо выгибается под его ладонью, и как её лицо опускается вниз к его паху и…

В это время Семён Семёныч поднял взгляд на официантку и, сложив пальцы домиком, произнёс своим размеренным, назидательным тоном:

— Скажите, а что бы вы могли порекомендовать из вашего ассортимента безалкогольных напитков для продолжительной деловой беседы? Нам требуется что-то… — он сделал многозначительную паузу, — … стимулирующее умственную деятельность, но без возбуждающего эффекта на нервную систему. Некий идеальный компаньон для серьёзного диалога.

Алина чуть склонила голову, демонстрируя, что вдумчиво рассматривает вопрос.

— Для беседы я бы порекомендовала наш авторский лимонад с розмарином и имбирём, — ответила она, её голос звучал уверенно и профессионально. — Он обладает тонизирующим эффектом. Или, возможно, гранатовый чай каркаде — он имеет некую кислинку. Если же предпочитаете что-то классическое — свежевыжатый грейпфрутовый сок с щепоткой гималайской соли прекрасно тонизирует для важной беседы.

— Безупречный набор, — кивнул Семён Семёныч, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Ваша компетентность в вопросах гастрономического сопровождения интеллектуального труда, несомненно, заслуживает высшей оценки. Теперь позвольте поинтересоваться… — он медленно раскрыл меню, — … какие из ваших основных блюд вы могли бы охарактеризовать как оптимальные для продолжительного диалога? То есть, что-то достаточно лёгкое, чтобы не вызывать сонливости, но при этом дающее необходимую энергию для мозговой активности.

Пока Семён Семёныч вёл свою неторопливую беседу, Игорь скользнул взглядом по ценам в меню.

«Бля, — мелькнула у него паническая мысль, — да тут один салат стоит как весь мой рабочий день. Можно все деньги оставить, даже не заметив…»

Он перевёл взгляд на Семёна Семёныча, который с видом профессора на экзамене допрашивал официантку о нюансах приготовления тартара из тунца. Игорь словил себя на мысли, что наблюдает за этим с сюрреалистичным чувством.

Этот человек с невозмутимым видом обсуждает кулинарные тонкости с девушкой, у которой ещё несколько минут назад во рту был член какого-то богача.

«Зачем он время тянет, проверяя её профессиональные знания?» — с горьковатой усмешкой подумал Игорь.

— Что ж, ваши рекомендации представляются мне исчерпывающими и профессионально обоснованными, — заключил Семён Семёныч, наконец закрывая меню. — Полагаю, оптимальным выбором будет тартар из тунца в качестве стартера и утиная грудка с вишнёвым гастрономическим соусом в качестве основного блюда. И, разумеется, тот самый лимонад с розмарином, о котором вы столь красноречиво отозвались. — он плавно перевёл взгляд на Игоря. — А вы, дружище, уже определились с выбором?

Игорь, чувствуя, как под взглядами обоих на него давит груз этого места, с лёгким стуком закрыл меню.

— Мне… только чай.

Семён Семёныч позволил себе снисходительную, почти отеческую улыбку.

— Да бросьте, мой дорогой коллега, — произнёс он мягко, но настойчиво. — Вижу, вы несколько утомлены сегодняшними событиями или, быть может, просто из скромности не решаетесь выбрать что-то существенное. Поэтому позвольте мне, как вашему старшему товарищу, взять на себя эту приятную обязанность. Уверен, вам понравится.

Он снова повернулся к официантке, его голос вновь приобрёл деловые, чёткие нотки.

— И для моего молодого коллеги принесите, пожалуйста, крем-суп из белых грибов с трюфельным маслом, а на основное — телятину с пюре из сельдерея. Что-то лёгкое, но питательное. И, разумеется, чай. Эрл Грей, если он у вас листовой.

Алина, всё так же безупречно улыбаясь, сделала пометки в блокноте.

— Хорошо, я записала. Принести всё сразу или с паузами?

— С паузами, разумеется, — Семён Семёныч слегка откинулся на спинку кресла. — Мы не варвары, чтобы устраивать из утончённой трапезы безвкусную спешку. Подавайте по классической схеме, дабы мы могли полностью оценить и ароматы, и вкусы, и, что немаловажно, течение нашей беседы.

«Сука, — мысленно процедил Игорь, с трудом сохраняя нейтральное выражение лица. — Ты уже в третий раз упомянул эту „беседу“, а сам полчаса ебучего тунца обсуждал. Когда мы уже перейдём к делу, а…»

— Хорошо, всё будет сделано, — улыбнулась Алина и, услышав вызов в рации от администратора, вежливо отступила. — Извините.

Она отошла на пару шагов, поднесла рацию к уху, и её лицо сохраняло безупречно вежливое выражение.

— Да, слушаю… К Георгию Александровичу? Хорошо, иду.

Игорь проводил её взглядом. Она, отправив их заказ, направилась обратно к той самой злополучной вип-зоне, на ходу поправляя пучок. Оглядевшись быстрым профессиональным взглядом, она скользнула за шелковую портьеру, и её силуэт растворился в полумраке.

В этот момент Семён Семёныч, с видом человека, приятно проводящего время в хорошей компании, обратился к Игорю:

— А ведь должен заметить, мой дорогой коллега, я не одобряю ваш подход к ужину после трудового дня. Рабочие вопросы — это, безусловно, важно, но пренебрегать полноценным приёмом пищи — значит подрывать основу собственной продуктивности. Организм требует топлива для восстановления сил.

Игорь сидел, кивая с рассеянным видом, но его взгляд был прикован к той самой шторке. Семён Семёныч, приняв его молчание за смущение или нерешительность, продолжил, понизив голос до заговорщицкого тона:

— Или же, быть может, вы, мой дорогой друг, отказываетесь от полноценного ужина, руководствуясь соображениями экономии средств? — он многозначительно поднял бровь. — Учитывая предстоящий разговор о ваших финансовых перспективах, спешу вас заверить: если вам потребуется помощь в данном вопросе, я с готовностью возьму все текущие расходы на себя. Позвольте мне проявить эту незначительную любезность.

Игорь, бросая последний взгляд на штору, за которой скрылась Алина, с горьковатой иронией подумал: «Пошла, видимо, досасывать…» затем он перевёл взгляд на Семёна Семёныча и, увидев его нехарактерно довольное, даже умиротворённое лицо, понял, что тот наслаждается процессом.

— Да нет, Семён Семёныч, не стоит, — поспешно сказал Игорь, стараясь скрыть нетерпение. — Просто, если честно, я бы хотел поскорее перейти к делу. Я ведь и…

— Дружище, — мягко, но властно перебил его Семён Семёныч, — в Швейцарии, знаете ли, существует неписаное правило: прежде чем приступить к обсуждению деловых вопросов, полагается уделить некоторое время светской беседе. Создать правильный настрой, так сказать. Это способствует установлению более доверительной атмосферы. — Он сделал паузу, наслаждаясь звучанием собственных слов. — А кроме того, — добавил он, с лёгким упрёком взглянув на Игоря, — прошу вас заметить, что наш заказ ещё даже не принесли. Спешить в данной ситуации — значит нарушать естественный ход событий.

Он устроился поудобнее, с явным ожиданием на лице, надеясь на поддержку своей мудрой позиции.

Игорь, чувствуя, как нарастает внутреннее раздражение, тихо вздохнул, но виду не подал.

— Ну, раз так принято… — коротко бросил он, отводя взгляд в сторону, и подумал:

«В Швейцарии у него принято… Но мы же, блять, не в Швейцарии!» — пронеслось в голове у Игоря, но вслух он, стараясь поддержать вымученную беседу, спросил:

— Тогда, может, поговорим о чём-то… О семье, например? Вы женаты, Семён Семёныч?

Семён Семёныч принял вид человека, вдумчиво анализирующего глубокий философский вопрос.

— Нет, дружище, официально я не женат, — ответил он, поправляя очки. — Хотя, безусловно, мой возраст и социальный статус уже давно диктуют необходимость обзавестись не просто спутницей жизни, а надёжным партнёром, союзницей, если угодно, для построения прочного тыла, что является неотъемлемой частью жизненной стратегии успешного человека.

Игорь кивал, делая вид, что слушает, в то время как Семён Семёныч, разомлев от обстановки и предвкушения ужина, продолжал, необычайно откровенничая:

— Однако, должен признать, — он слегка понизил голос, будто делая большое признание, — что в данном, э-э-э… специфическом вопросе, вопросе взаимодействия с представительницами прекрасного пола, — он сделал паузу, давая Игорю осознать важность уточнения, — мне, если говорить без прикрас, не особо везёт. Далеко не каждая женщина способна оценить мою глубину и… основательность подхода к жизни. Чаще всего они ожидают какого-то сиюминутного эффекта, пренебрегая фундаментальными ценностями, — с лёгкой обидой в голосе заключил Семён Семёныч.

Игорь, не удержавшись, чуть ухмыльнулся и произнёс:

— А вы им, Семён Семёныч, покажите, сколько зарабатываете, — пошутил он. — Уверен, очередь выстроится.

— Вот именно таких — тех, кого интересуют исключительно финансовые показатели, — мне как раз и не надо, — тотчас парировал Семён Семёныч, и в его глазах вспыхнул огонёк праведного негодования. — Я говорю о духовной и интеллектуальной близости, о взаимном уважении и общности взглядов на жизнь! Сиюминутная материальная выгода — это песок, который рассыпается сквозь пальцы. Мне нужен камень. Фундамент! — он откашлялся и, переходя в более спокойный тон, спросил: — А вы, Игорь Семёнов, женаты?

— Нет, — коротко ответил Игорь. — И девушки, если честно, пока нет.

Семён Семёныч кивнул, задумался на секунду, а затем, неловко поправив галстук, начал, тщательно подбирая слова:

— Игорь Семёнов, позвольте тогда задать вам вопрос, который, быть может, покажется вам излишне… личным. Он касается сферы… э-э-э… физиологического, скажем так, удовлетворения естественных потребностей организма. То есть…

Игорь, видя его мучения, улыбнулся и перебил прямо:

— Вы хотите спросить, эм… про секс? Типа сплю ли я с кем-нибудь?

Семён Семёныч смущённо откашлялся, и его щёки слегка покраснели.

— Ну, если выражаться на языке, лишённом каких бы то ни было перифраз… то да, — выдохнул он. — Именно это я и имел в виду.

Игорь рассмеялся, ничуть не смущаясь.

— Да, конечно, — бодро ответил он. — Без этого никуда, согласитесь? А у вас… разве с этим проблемы? — поинтересовался он, глядя на Семёна Семёныча с искренним любопытством.

Семён Семёныч на мгновение замер, затем медленно снял очки и принялся тщательно протирать стёкла салфеткой, словно в этом действии заключался ответ на все вопросы.

В воздухе повисло напряжённое молчание.

Где-то через одну утомительную минуту, наконец, водрузив очки обратно на переносицу и обретя привычный вид, он проговорил, глядя куда-то мимо Игоря:

— Что ж, как я уже упоминал, учитывая определённые… сложности в установлении длительных и взаимно удовлетворяющих личных связей, — он сделал небольшую паузу, — и имея определённые финансовые возможности, я иногда… прибегаю к услугам профессионалок. Хочу подчеркнуть, что я не одобряю подобную практику в целом, считая её суррогатом настоящих отношений. Однако, — его голос приобрёл оттенок деловой констатации, — нельзя не признать, что в подобных… э-э-э… транзакциях есть свои неоспоримые плюсы. Чёткость договорённостей, отсутствие необоснованных эмоциональных ожиданий и, что немаловажно, гарантированный результат, избавляющий от необходимости тратить время на длительные ухаживания. Да, в данном случае я извлекаю практическую пользу, минуя то, что принято называть «романтической составляющей».

Игорь, выслушав эту обстоятельную тираду, не удержался от ухмылки.

— А я уж думал, вы скажете, что просто дрочите, — пошутил он, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь беззлобная ирония, без намёка на оскорбление.

Однако Семён Семёныч воспринял вопрос с полной серьёзностью. Он поправил очки и ответил с невозмутимым видом:

— Что ж, и к этому, как к временной и вынужденной мере саморегуляции организма, приходится иногда прибегать. Если рассматривать это с физиологической точки зрения, подобная практика позволяет снять излишнее нервное напряжение без вовлечения в процесс третьих лиц.

Игорь фыркнул, мысленно отметив: «Охуенная у нас светская беседа! Прям как принято в Швейцарии, блядь! Аж душа раскрывается!».

Решив продвинуть тему дальше, он коротко спросил:

— А серьёзные отношения у вас давно были? Ну, до того как перейти к профессионалкам? — он чуть подчеркнул последнее слово, повторяя его излюбленный термин.

Семён Семёныч тяжело вздохнул, и его взгляд стал отстранённым.

— Как я уже отмечал, Игорь Семёнов, в сфере построения длительных и взаимно удовлетворительных отношений у меня, к сожалению, действительно имеются определённые… сложности. — он развёл руками в почти незаметном жесте бессилия. — А вы? — перевёл он разговор на Игоря, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — У вас, я так понимаю, подобных проблем не возникало?

— Были отношения, да, — пожал плечами Игорь. — И, вроде бы, никогда с этим особых проблем не было. — он на секунду задумался и, не сдержавшись, прямо спросил: — Честно, не понимаю, почему у вас возникают трудности…

«Хотя, — тут же мелькнуло у него в голове, — если ты с девушками так же разговариваешь, как со мной, то всё понятно. Хрен что девушка поймёт, пока ты своё вступление на три страницы растянешь.»

Семён Семёныч не обиделся. Напротив, он кивнул с неожиданной долей смирения, и на его губах появилась редкая, лёгкая улыбка.

— Что ж, — произнёс он задумчиво. — Выходит, мне есть чему поучиться у вас в этом вопросе, дружище. Признаю это без ложной скромности.

Игорь, слегка улыбнувшись, решил подыграть настроению.

— Может тогда вас познакомить с кем-нибудь, Семён Семёныч? — предложил он и тут же мысленно добавил: «Бля, а кто, интересно, на это согласится…»

Семён Семёныч заметно оживился. Его глаза загорелись редким для него живым интересом.

— Знаете, я всегда открыт для новых знакомств с представительницами прекрасного пола, — ответил он с неподдельным энтузиазмом. — А что, у вас, дружище, разве есть на примете подходящие кандидатуры? — его голос прозвучал почти с надеждой.

Игорь сделал вид, что задумался, водя взглядом по залу в поисках вдохновения.

Его взгляд упал на вип-зону, и как раз в этот момент оттуда вышла официантка Алина. Она, сохраняя безупречно профессиональный вид, платочком аккуратно вытирала уголки губ, поправляя макияж. Затем она направилась к сервировочному столу, где взяла поднос с их заказом.

Поймав этот взгляд, Игорь вернулся к Семёну Семёнычу и, сделав многообещающее выражение лица, сказал:

— Если что-то подходящее на примете появится — обязательно сообщу вам.

— Что ж, дружище, если это действительно случится, я буду вам несказанно признателен, — с неподдельной теплотой в голосе ответил Семён Семёныч.

В этот момент к их столику бесшумно подошла Алина с подносом. Ловкими движениями она расставила заказанные блюда: тартар из тунца, источающий аромат цитрусов и специй, перед Семёном Семёнычем, и крем-суп из белых грибов с тонким трюфельным ароматом — перед Игорем. Рядом с каждой тарелкой она бесшумно положила сверкающие столовые приборы.

— Принести напитки сейчас? — вежливо поинтересовалась она.

И в этот момент Игорь, подняв на неё взгляд, заметил чуть ниже уголка её рта небольшое белое пятнышко, похожее на сперму, которое она, видимо, пропустила, вытираясь. Оно контрастировало с её алой помадой.

«Бля, — мелькнула у него мгновенная паническая мысль, — надеюсь, она нашу еду не трогала…»

— Будьте так любезны, — кивнул Семён Семёныч, полностью поглощённый созерцанием изысканного блюда.

— Сейчас принесу, — улыбнулась Алина и так же бесшумно удалилась, оставив их наедине с едой и начавшимся, наконец, ужином.

Семён Семёныч, взяв в руки столовые приборы с изящной небрежностью аристократа, обратился к Игорю:

— Ну что ж, дружище, после столь плодотворной предварительной беседы, полагаю, нам ничто не мешает приступить как к трапезе, так и к сути нашего сегодняшнего собрания. На чём, напомните, мы с вами остановились?

Игорь, почувствовав долгожданное облегчение, мысленно воскликнул: «Ну наконец-то!»

— Мы говорили о том, что я очень хочу, чтобы вы помогли мне вложить деньги в акции, — с энтузиазмом начал он. — Чтобы зарабатывать, как вы.

— Именно так, — кивнул Семён Семёныч, с аппетитом отправив в рот кусочек тартара и тщательно прожевав. — А теперь, дружище, освежите мою память: какую сумму вы были готовы инвестировать на первоначальном этапе?

Игорь, принявшись за свой суп, с радостью отозвался:

— У меня есть свободных двести тысяч.

— Безупречно, — оценивающе протянул Семён Семёныч. Он отложил вилку и, понизив голос до конфиденциального тона, продолжил: — Что ж, тогда слушайте меня внимательно, дружище…

В этот самый момент к их столику вновь подошла Алина, бесшумно расставив напитки.

— Всё в порядке? Желаете что-нибудь ещё? — осведомилась она с сияющей улыбкой.

«Да, сука! Иди и отсоси ещё кому-нибудь! Но только не отвлекай нас!» — ядовито подумал Игорь, с трудом сдерживая раздражение.

— Благодарю вас, пока больше ничего не требуется, — вежливо, но твёрдо парировал Семён Семёныч, делая едва заметный жест рукой. — Если что-либо понадобится, мы непременно дадим вам знать.

Алина с тем же обаятельным кивком удалилась, наконец оставив их наедине с едой и долгожданным деловым разговором.

Семён Семёныч сделал небольшой глоток из своего бокала с лимонадом, оценивающе кивнул и изрёк:

— Безупречно. Сбалансированный вкус. — затем он снова понизил голос до конфиденциального тона, отодвинув тарелку. — Так вот, дружище, вы слушаете меня внимательно?

Игорь, отложив приборы, уставился на него, всем существом выражая нетерпение.

«Да говори уже, заебал…» — пронеслось в его голове.

— Да, — коротко кивнул он, стараясь скрыть раздражение.

— Прекрасно, — начал Семён Семёныч, и его взгляд стал цепким, деловым. — Ко мне не так давно попал один… любопытный документ. Он появился в обороте после недавнего визита Виктора Вольнова, с которым, как я слышал, вы уже имели возможность познакомиться лично.

Игорь невольно сглотнул, почувствовав, как по его щекам разливается краска. В памяти чётко всплыла картина: массивная дверь кабинета Виктории Викторовны, распахивающаяся с силой, и на пороге — сам Виктор Вольнов, глава «Вулкан Капитала», заставший его в тот самый момент… когда он лизал киску у его дочери.

— Ага, — сдавленно пробормотал он. — Мы познакомились.

— Так вот, — продолжил Семён Семёныч, не акцентируя внимание на его смущении, — тщательно изучив этот документ, я пришёл к выводу, что речь идёт о пакете акций одной весьма специфической компании. О «ТрансТехноМонтаже».

Он сделал многозначительную паузу, давая Игорю осознать важность момента.

— И, как я понял из контекста, в скором времени будет отдан негласный приказ — всем сотрудникам, имеющим доступ к определённым портфелям, начать их распродажу. Постепенно, чтобы не вызывать паники на рынке.

Игорь кивнул, чувствуя, как внутри у него всё замирает в предвкушении.

— И… — продолжил Семён Семёныч с важным видом, тщательно выговаривая каждое слово, — я, скрупулёзно анализируя данный документ, равно как и сопутствующую информацию, благодаря своему многолетнему опыту работы с финансовыми потоками и умению читать между строк, пришёл к однозначному выводу… — Он сделал эффектную паузу, — … что данная компания в обозримом будущем получит колоссальный государственный грант на развитие своих инфраструктурных проектов. Грант, о котором рынок пока даже не подозревает.

— Класс! — вырвалось у Игоря, хотя он до конца не осознавал всех нюансов, но понял главное — цена акций должна резко взлететь.

— Но не спешите, дружище, — поднял палец Семён Семёныч, — тут не всё так однозначно и просто. Дело в том, что…

В этот момент Игорь отвлёкся. Его взгляд скользнул по залу и зацепился за двух девушек, которые, громко смеясь, выходили из-за столика неподалёку.

Они были слишком яркими и слишком беззаботными для этого строгого места.

Игорь присмотрелся, и у него перехватило дыхание. Он их узнал. Это была Ксюша и Амина, но теперь их беззаботность была облачена в дорогую вечернюю эстетику.

Ксюша — та блондинка, которую он трахнул пальцами в машине, пока она танцевала, высунувшись из люка. Её светлые волосы были теперь убраны в небрежный, но искусно сделанный высокий пучок, от которого отлетало несколько стратегически выпущенных прядей.

На ней было короткое чёрное платье-футляр с геометрическим вырезом на спине, подчёркивавшее её гибкую, спортивную фигуру. Её ярко-голубые глаза по-прежнему сияли озорством, но теперь в их взгляде читалась и уверенность той, кто чувствует себя своей в любом месте.

Рядом с ней была Амина — рыжая, негласный лидер той троицы. Её густые медные волосы были теперь распущены и ниспадали на плечи волнами, отливая медью под светом люстр. Детские пучки сменило взрослое, слегка небрежное каре.

На ней был комплект из топа и широких брюк из струящегося шёлка тёмно-изумрудного цвета. Её низкий, хрипловатый голос, доносившийся сквозь смех, по-прежнему контрастировал с хрупкой внешностью, а во всей её осанке читалась та же спокойная, слегка высокомерная уверенность.

Это были те самые богатенькие девочки, которые подобрали его, растерянного и выбитого из колеи после допроса, на своей белой BMW ×6 и, как капризные волшебницы, на время перенесли в свой мир беспечной роскоши. Их появление здесь, в «Центурионе», были для Игоря полной неожиданностью.

И тут Семён Семёныч кашлянул, обращая внимания Игоря на себя:

— Дружище, если позволите небольшое уточнение относительно вашего текущего состояния. Я не могу не отметить, что ваше визуальное восприятие будто бы зафиксировало некий объект повышенной значимости.

— Просто отвлёкся на шум, — Игорь заставил себя вернуться к супу, хотя каждый нерв трепетал от узнавания. — Продолжайте, Семён Семёныч, я весь внимание.

— Что ж, как я начал говорить, ситуация требует взвешенного подхода, — Семён Семёныч с наслаждением продегустировал лимонад. — Видите ли, даже при условии господдержки, существуют нюансы регуляторного характера…

В этот момент по центральному проходу, громко смеясь, шли те самые девушки. Игорь опустил голову, делая вид, что увлечён своим супом, но периферийным зрением видел мелькание чёрного платья и медных волн. Он надеялся на то, чтобы они просто прошли мимо.

Но шаги замерли у их стола. Прозвучал знакомый, чуть хрипловатый голос, полный весёлого недоумения:

— Эээ… Игорь? Это ты что ли?

Игорь медленно поднял голову, будто преодолевая сопротивление. Прямо перед ним стояла Ксюша, её гибкая фигура в чёрном платье отбрасывала изящную тень на скатерть. Но главным были её глаза — те самые, ярко-голубые и хитрющие, что запомнились ему с той безумной ночи. Сейчас в них плескалась смесь искреннего удивления и весёлого любопытства.

— Амина, — Ксюша повернулась к подруге, не отводя взгляда от Игоря, — смотри-ка, это ж Игорь!

Рыжая, уже было прошедшая вперёд, обернулась с ленивым изумлением. Её медные волны качнулись, а в зелёных глазах вспыхнула та самая оценивающая искорка.

— Ого-о, — растянула Амина, обводя взглядом их столик, Семёна Семёныча в его дорогом, но безвкусном пиджаке, скромный суп Игоря. — Какие люди… Вот так встреча. Не ожидала тебя здесь увидеть, Игорь.

Они обе смотрели на него. Две богатенькие, прекрасные хищницы, нашедшие неожиданный, знакомый, но явно чужеродный объект. Молчаливый, тягостный взгляд, полный немых вопросов и стремительной переоценки.

Игорь почувствовал, как под этим двойным взглядом застывает воздух. Он машинально повернулся к Семёну Семёнычу и увидел лишь его довольное, слегка оживлённое лицо. Старший коллега с нескрываемым профессиональным интересом оценивал девушек, его взгляд скользил по их безупречной внешности и дорогим нарядам с тем же вниманием, с каким он изучал финансовые отчёты.

— Привет, девчонки, — наконец выдавил Игорь, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. Помедлив, добавил, глядя то на Ксюшу, то на Амину: — Да, я тоже не ожидал… такой встречи.

Амина сделала лёгкий шаг вперёд. Её изумрудный шёлк мягко зашуршал. Она обвела взглядом их столик, задержавшись на Семёне Семёныче, и произнесла с игривой, но оценивающей интонацией:

— Приветики-конфетики всем.

Семён Семёныч немедленно воспрял, поправил галстук и произнёс своим размеренным, многословным тоном, слегка склонив голову:

— Приветствую вас, юные леди. Позвольте и мне присоединиться к этой внезапной, но, несомненно, приятной церемонии взаимного приветствия и выразить свою искреннюю признательность за проявленное вами внимание к нашим персонам, а также отметить, что ваше появление несомненно привнесло в атмосферу нашего делового ужина определённый… элемент свежести и оживления.

Наступила секундная пауза, на лицах девушек повисло лёгкое недоумение. Амина тут же приподняла аккуратно выщипанную бровь, а её губы тронула заинтересованная улыбка. Игорь же мысленно ахнул: «Ебать, ты сказанул…»

— Вааааууу, — протянула Амина, растягивая слово, полное неподдельного развлечения.

Ксюша не сдержала короткий, звонкий смех, прикрыв рот изящными пальцами с безупречным маникюром.

— Да-а-а, — выдохнула она, покачивая головой.

— Нет, серьёзно, — Амина не отводила заинтригованного взгляда от Семёна Семёныча, изучая его как диковинный экспонат. — Такого мы ещё не слышали! Это какой-то новый уровень подката или что? Ты откуда таких фразочек набрался? Из классической литературы?

Ксюша рассмеялась, подмигнув Игорю, сказала:

— У него что? В ухе наушник, и ему подсказывают? — предположила она, притворно-серьёзно всматриваясь в уши Семёна Семёныча. — Да вроде ничего нет, — с игривой уверенностью констатировала Амина, будто проводила экспертизу.

Игорь наблюдал, как Семён Семёныч под этим двойным обстрелом явно расцвел. Его обычно строгое лицо смягчилось, в глазах заиграли редкие искорки удовольствия. Он смотрел на девушек с нескрываемым интересом, явно польщённый их вниманием.

Наконец Семён Семёныч, сохраняя свою многословную манеру, но с новой, более светской интонацией, обратился к Игорю:

— Дружище, раз уж судьба, в лице этих двух очаровательных муз, столь неожиданно и, смею сказать, столь приятно вмешалась в течение нашего делового вечера, не сочтёте ли вы возможным удостоить меня чести и пролить свет на столь неожиданное знакомство? То есть, если, конечно, эти юные леди действительно являются вашими знакомыми, а не прекрасными иллюзиями, порождёнными изысканной атмосферой этого заведения.

Игорь застыл в лёгком ступоре, наблюдая, как Семён Семёныч сыплет эти комплименты. Он поймал себя на мысли, что никогда не слышал, чтобы кто-то в реальной жизни говорил подобным образом.

— Во как задвигает! — рассмеялась Ксюша, широко раскрыв глаза.

— Я нихрена не поняла, — фыркнула Амина, покачивая головой, — но почему-то мне приятно!

— Ага, — кивнула Ксюша, и они обе уставились на Семёна Семёныча с новым интересом, будто обнаружили редкий вид говорящего попугая.

Семён Семёныч под этим вниманием заметно покраснел. Он поправил очки, явно смущённый, но польщённый реакцией.

— Дружище, — тихо, но настойчиво повторил он, обращаясь к Игорю, — не окажите ли любезность и не представите ли вы нас друг другу?

— Да… да… конечно, — Игорь наконец пришёл в себя, чувствуя себя нелепо. — Это Амина, — он кивнул в сторону рыжеволосой девушки, которая оценивающе подняла бровь. — А это Ксюша… — Ксюша поймала его взгляд своими хитрющими глазами, чуть прикусила губу и подмигнула ему так, чтобы видел только он. — А это Семён… — начал Игорь.

— Семёныч, — плавно, но твёрдо поправил старший коллега, снова поправляя очки. — Позвольте уточнить: мы с Игорем Семёновым являемся коллегами по инвестиционному бизнесу, связанные общими профессиональными интересами и совместным стремлением к финансовой эффективности.

Амина фыркнула, переглянувшись с Ксюшей.

— Семёныч? — протянула она с притворным благоговением. — Надо же, как официально.

— Милые дамы, — Семён Семёныч склонил голову, и на его лице появилась редкая, почти отеческая улыбка, — в нашем деле точность в обращении столь же важна, как и точность в расчётах. А уважительная форма подчёркивает не только статус, но и создаёт необходимую дистанцию для плодотворного сотрудничества.

Амина изучающе смотрела на него, а Ксюша наблюдала с нескрываемым удивлением.

— Йобс тудэй, — протянула Амина с лёгким свистом в голосе, от чего Ксюша снова рассмеялась.

Повернувшись к Игорю, Ксюша спросила:

— Он всегда так разговаривает?

Игорь лишь молча кивнул, наблюдая за этой сценой с затаённым любопытством.

— Интересно, — Амина сделала шаг ближе к Семёну Семёнычу, — ты, похоже, умник, да? В школе ботаником был?

Ксюша рассмеялась во весь голос, но Семён Семёныч ничуть не смутился. Напротив, он выпрямился и произнёс с лёгким достоинством:

— Если вам, юная леди, действительно интересно, то позволю себе заметить, что среднее образовательное учреждение я действительно завершил с отличием, что, впрочем, являлось лишь закономерным следствием прилежного отношения к учебному процессу и понимания фундаментальной важности получения знаний для дальнейшего профессионального становления.

Амина смотрела на него с открытым ртом, явно заинтригованная, но не понимающая и половины сказанного.

— Жесть… — выдохнула она, переглянувшись с Ксюшей, та уже давилась от смеха, прикрывая рот ладонью. — Он так разговаривает, — Амина снова повернулась к Семёну Семёнычу, — и у меня такое ощущение, что он меня сейчас мысленно выебал.

Обе девушки разразились таким громким хохотом, что несколько посетителей за соседними столиками обернулись. Семён Семёныч слегка покраснел, но сохранил достоинство.

— Милая моя, — произнёс он с лёгким поклоном, — позвольте уверить вас, что любое интеллектуальное взаимодействие, даже столь эмоционально окрашенное, в моём понимании является прежде всего актом взаимного обогащения, а отнюдь не доминирования. Хотя, должен признать, ваша образная трактовка обладает определённой… творческой смелостью.

Девушки снова разразились хохотом. Амина, давясь смехом, толкнула Ксюшу локтем:

— А он и не прекращает, смотри-ка! Пиздееец…

Игорь наблюдал за этой сценой, видя, как Семён Семёныч буквально сияет под вниманием юных красавиц. Он не знал, что сказать, и просто растерянно улыбался.

Внезапно Амина повернулась к нему:

— Ты тоже так разговаривать умеешь, что ли?

— Не, — Игорь покачал головой с наигранной серьёзностью, — я так не умею.

Это вызвало новую волну смеха. Ксюша, вытирая слёзы, спросила:

— А вы что тут, просто сидите? — и, не дожидаясь ответа, она обернулась к Амине: — Давай их к нам приглаисим?

«Бля, ну нет», — мелькнуло у Игоря. Он поспешно поднял руки, как бы защищаясь.

— Мы тут, вообще-то, по делу, — он бросил взгляд на Семёна Семёныча, ища поддержки. — Верно, Семён Семёныч?

Тот важно кивнул, хотя в его глазах читалось лёгкое разочарование.

— Верно, коллега. У нас запланирован деловой ужин.

Ксюша надула губки, делая обиженное лицо.

— Ой, да ладно вам, со своим «делом», — капризно протянула она. — Ты так-то обещал нас угостить, если не забыл. Помнишь?

Амина, наблюдая за этой сценой, хихикнула.

— Ну давай, — подтолкнула она Ксюшу, — скажи Азизе тогда, пусть сами поднимаются сюда.

Повернувшись к мужчинам, Амина устремила взгляд в основном на Семёна Семёныча, её глаза блестели от азарта.

— Так что? Вы как — к нам сядете, или мы к вам? — она игриво поводила плечом.

Игорь смотрел на Семёна Семёныча, мысленно умоляя: «Бля, ну дайте мне с ним поговорить уже, ну что за хуйня…»

Семён Семёныч, будто уловив его взгляд, произнёс с напускной серьёзностью:

— Милые девушки, мы тут с коллегой действительно встретились для важного обсуждения финансовых стратегий, и…

— Смотри-ка на него! — перебила Амина, сверкнув глазами. — Сам только что комплиментами сыпал, чуть в трусы не залез! А сейчас пытается отвертеться!

Девушки снова рассмеялись. Ксюша, повернувшись к Игорю, шепнула с притворной конспирацией:

— Давайте-ка к нам, смотри, как Амина увлеклась твоим Семёном, — сказала она шутя.

Семён Семёныч, поймав этот взгляд, обратился к Игорю с деловым видом:

— Коллега, учитывая, что время ещё не позднее и мы только приступили к трапезе, а также принимая во внимание столь настойчивое приглашение…

Игорь смотрел на него, мысленно взывая: «Не смей, нахуй! Ты сам говорил, что тебе такие не нравятся!»

— … принимая во внимание всю деликатность сложившейся социальной ситуации, — Семён Семёныч поправил галстук, — было бы в высшей степени невежливо, да и попросту негуманно, отказывать столь милым и настойчивым юным особам в их безобидной просьбе. Ведь светская коммуникация, особенно в столь приятном окружении, является хоть и неформальной, но важной составляющей профессиональной культуры. Полагаю, мы можем уделить им некоторое время, не забывая, разумеется, и о первоначальной цели нашей встречи.

«Ах ты сука!» — пронеслось в голове у Игоря, но вслух он лишь чуть тронул губы в подобии улыбки и кивнул:

— Хорошо… чуток посидим.

Амина тут же оживилась:

— Так что, к нам присоединяетесь? К нашему столику?

Семён Семёныч поднял руку в умиротворяющем жесте:

— Позвольте предложить компромисс, милые дамы. Учитывая, что наш заказ уже подают, а перемещение всего этого гастрономического ансамбля потребует излишних усилий… — Семён Семёныч жестом очертил пространство стола, — … предлагаю воспользоваться уже накрытым столом. К тому же, наше нынешнее расположение обеспечивает оптимальный баланс между уединённостью и комфортом для непринуждённой беседы.

— Ладно, нам пофиг, — пожала плечами Амина и повернулась к Ксюше. Та уже что-то быстро печатала в телефоне, видимо, писала Азизе, как она и просила. — Ксюх, пофиг же?

— Да-да, — отозвалась та, не отрываясь от экрана.

Семён Семёныч с видом опытного распорядителя кивнул.

— Что ж, раз решение принято, позвольте мне взять на себя скромные организационные хлопоты по оптимизации нашего импровизированного собрания.

Он деловито осмотрел зал, его взгляд выискивал официантку. Заметив Алину у сервировочного стола, он поднял руку с отточенным, почти аристократичным жестом:

— Простите за беспокойство, будьте так любезны подойти к нам!

Пока официантка направлялась к их столику, Ксюша с хитрой улыбкой повернулась к Игорю:

— Ну что, как дела у тебя?

Игорь изображал спокойствие, хотя внутри всё кипело от постоянно прерывающегося разговора с Семёном Семёнычем.

— Всё нормально, — тихо ответил он. — Вы как?

— Как видишь, всё ок, — она улыбнулась и покрутилась, будто демонстрируя свой наряд.

В этот момент подошла официантка Алина, и Семён Семёныч с присущей ему многословностью начал объяснять:

— Будьте так любезны, нам потребуется организовать дополнительные посадочные места для двух очаровательных спутниц…

Амина улыбнулась, явно польщённая таким обращением. Но когда Алина уточнила: «Так… ещё два места?», Амина вмешалась:

— А, нет! Ещё две наши подруги скоро подойдут, то есть всего четыре дополнительных места.

Игорь и Семён Семёныч переглянулись с удивлением. Семён Семёныч тяжело вздохнул:

— Значит, четыре…

— К сожалению, этот стол рассчитан только на четырех человек, — вежливо, но твердо сказала Алина. — Шесть человек здесь не поместятся. Могу предложить вам другой, более просторный столик.

Семён Семёныч уже открыл рот, чтобы ответить, но Амина снова опередила его:

— Да, давайте нам большой столик! Самый лучший!

Алина вежливо улыбнулась:

— Сейчас узнаю о возможности, — и направилась к администратору.

Девочки мгновенно уткнулись в телефоны, их пальцы быстро скользили по экранам. Игорь наблюдал за Семёном Семёнычем — тот сидел с благостным выражением лица, явно наслаждаясь ситуацией.

После взгляд Игоря скользнул за удаляющейся официанткой. Алина подошла к администратору у стойки, но их краткий разговор закончился тем, что администратор жестом показала в сторону вип-зоны. Алина кивнула и скрылась за тяжелой портьерой.

Через пару минут она вышла оттуда в сопровождении упитанного мужчины в дорогой рубашке. Тот на ходу поправлял воротник, а Алина безупречно улыбалась, будто они просто обсуждали винную карту. Они подошли к администратору, и трое начали оживлённый, но тихий разговор. Мужчина жестикулировал, иногда кивая в сторону их столика, а Алина стояла с профессионально-нейтральным выражением лица.

Игорь наблюдал, как упитанный мужчина что-то энергично объяснял администратору, и его осенило:

«Похоже, он не просто посетитель, а начальник, что ли…»

В этот момент Алина кивнула и направилась обратно в вип-зону — видимо, убираться после своего недавнего визита. И словно по сигналу, к столику подошли их подруги. Первой появилась Азиза — та самая, но теперь в облегающем платье металлического серебристого цвета, с переливами при каждом движении. За ней шла незнакомая девушка, явно из их круга.

Новая гостья была того же возраста, но выглядела как живая кукла: идеально ровное лицо с гладкой фарфоровой кожей, сильно увеличенные губки с чётким контуром, придававшие её лицу постоянное выражение лёгкого удивления. Глаза — огромные, с густыми нарощенными ресницами, подведённые стрелками. Волосы цвета пепла были уложены в сложную причёску с геометрическими прядями. На ней было короткое кожаное платье чёрного цвета, сочетающееся с ботфортами на массивной платформе. Вся её внешность кричала о дорогом салонном уходе и следовании последним трендам.

Когда они подошли, девочки завизжали от восторга:

— Солнышко! Привет! — защебетала Ксюша, целуя новоприбывших в щёчки.

— Миля! Ты выглядишь обалденно! — добавила Амина, обнимая девушку с букетом.

Начались воздушные поцелуи в щёчки, лёгкие объятия и восхищённые взгляды на букет. В процессе этого оживлённого общения Игорь уловил, что незнакомку зовут Миля.

В этот момент к ним подошла официантка. Пока девочки были поглощены друг другом, совершенно не обращая внимания на Игоря и Семёна Семёныча, она вежливо обратилась:

— К сожалению, все большие столы забронированы, но есть свободное место в вип-зоне. Там стол рассчитан на восемь человек.

Семён Семёныч кивнул с важным видом:

— Что ж, при сложившихся обстоятельствах данная альтернатива представляется нам единственно возможной и, надо полагать, вполне приемлемой.

Амина, наконец повернувшись к ним и заметив официантку, спросила:

— Ну что, есть большой столик?

— Да, в вип-зоне, — подтвердил Семён Семёныч. — Как раз подходящий для нашей компании.

— О, круто! — воскликнула Амина и обернулась к подругам, которые всё ещё оживлённо обсуждали что-то между собой и смеялись, совершенно не замечая мужчин.

— Девочки, пошлите! Нам нашли столик!

Азиза громко ответила, не прерывая разговора:

— Давайте сразу закажем виски! Я хочу виски!

Девушки двинулись за официанткой. Игорь смотрел на Семёна Семёныча, мысленно решая: «Может, пусть они идут нахуй, а мы останемся тут?» Он уже собирался серьёзно предложить это, но Семён Семёныч опередил его:

— Ну что ж, дружище, — произнёс он, вставая и поправляя пиджак, — раз уж мы столь неожиданно оказались в этом… э-э-э… импровизированном девичнике, полагаю, было бы невежливо удалиться в самый разгар начинающегося веселья. Тем более что вип-зона, как мне известно, предоставляет определённые преимущества в плане уединённости для продолжения нашего делового разговора.

Игорь наблюдал, как впереди идущие девушки смеются и переговариваются, его взгляд невольно скользнул по их стройным ногам, округлым бёдрам в облегающих нарядах, задержался на изящных линиях спин. Эти богатенькие красавицы двигались с такой естественной грацией, будто весь мир принадлежал им.

— Думаете, нам там дадут поговорить, Семён Семёныч? — тихо спросил он, не отводя взгляда от девочек.

— Безусловно, дружище, — Семён Семёныч снисходительно поправил очки. — Уединённая атмосфера вип-зоны как раз способствует ведению неторопливой беседы без риска внезапного вмешательства извне. К тому же, — он многозначительно понизил голос, — при необходимости мы всегда можем сослаться на деловую необходимость, если нашим юным спутницам вдруг взбредёт в голову чрезмерно активно вовлекать нас в свои развлечения.

«Ладно, хуй с ним», — мелькнуло у Игоря.

В конце концов, возможность пообщаться с такими девушками в вип-зоне дорогого ресторана выпадала не каждый день. Да и Семён Семёныч, кажется, очень даже рад этому.

И Игорь произнёс, чувствуя, как странное смешение досады и любопытства начинает брать верх.

— Ну, пошли…

Глава 8

Игорь и Семён Семёныч поднялись и направились за девушками вглубь зала. Мимо них промчались официанты, ловко перенося их недоеденные блюда и напитки к новому столу.

Идя по следу девичьей стайки, Игорь с иронией отметил: «Круто. Только что тут в рот давали кому-то, и сейчас мы будем здесь…»

Девушки уже рассаживались за просторным столом в вип-зоне, продолжая свой оживлённый разговор. Миля, та самая, с увеличенными губками и букетом, первой заметила мужчин.

— Помнишь его? — тихо спросила она, кивая в сторону Игоря.

Азиза, уже удобно устроившаяся в кресле, обернулась. Её взгляд скользнул по Игорю, и на лице расплылась узнающая улыбка.

— Оооо, это же он, да? Как его… — начала она.

— Да, это Игорь, — смеясь, подтвердила Амина. — И его друг.

— Они будут с нами, — Ксюша бросила это как нечто само собой разумеющееся, а затем, лукаво подмигнув, добавила: — И Игорь нас сегодня угощает.

Игорь почувствовал, как внутри всё кратковременно сжалось. «Да пиздец, охуели», — молнией пронеслось в голове. Но внешне он лишь чуть заметно удивился, тут же взяв себя в руки. Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула его губы. Он понимал, что протестовать сейчас — значит выглядеть скучным и мелочным. Да и Семён Семёныч, кажется, был не против такого развития событий.

— Ооо, кайф! Значит, сегодня бухаем! — весело вскрикнула Азиза, потирая руки.

Миля, изучающе посмотрев на Семёна Семёныча, спросила:

— А его друга как зовут?

— Оооо, а это Семён! — резко встряла Амина, сверкнув глазами. — Они вроде друзья… и коллеги, да?

Игорь подумал: «Ну и что, ты не добавил „Семёныч“? Значит, с тобой можно на „ты“ что ли?» — но вслух лишь коротко кивнул:

— Да.

— Совершенно верно, — подтвердил Семён Семёныч, слегка склонив голову. — Мы действительно связаны узами профессионального сотрудничества и, смею надеяться, товарищеских отношений.

— Ииий! Слышала? Это теперь мой новый краш! — с игривой торжественностью объявила Амина, указывая на Семёна Семёныча.

Девушки разразились весёлым смехом.

— Ты его знаешь что ли? — с недоверием спросила Азиза.

— Нет, вот только познакомились, но он такой классный! — восторженно объяснила Амина. — Он так сыпал комплиментами, пока мы с Ксюшей с ними стояли! Причем такими необычными!

При этих словах Семён Семёныч чуть заметно улыбнулся, и было видно, что ему приятно.

— Он так прикольно разговаривает, — продолжала Амина, обращаясь уже ко всем. — Семён, а скажи что-нибудь приятное! Плииззз!

Семён Семёныч поправил очки, приняв немного театрально-важный вид.

— Мне, безусловно, весьма приятно осознавать, что даже столь краткое общение смогло оставить столь яркий след в вашем восприятии и принести столько радости. Позвольте же тогда, вдохновлённый вашей молодостью и очарованием, выразить своё восхищение всей этой прекрасной компанией, собравшейся здесь — каждая из вас подобна уникальному драгоценному камню, составляющему вместе поистине ослепительную диадему.

Раздался хор восхищённых возгласов:

— Ооо! Как прикольно!

Азиза, чуть покачивая головой, с одобрением произнесла: «Лайк!» И подмигнула.

— Видали какой? — с гордостью обратилась Амина ко всем, словно это она лично научила Семёна Семёныча таким оборотам. Затем она повернулась к нему самому, сложила губы бантиком и отправила в его сторону воздушный поцелуй.

Игорь наблюдал, как Семён Семёныч заливается румянцем. Его обычно невозмутимое лицо окрасилось в розовый цвет, он смущённо поправил очки и опустил взгляд, пытаясь скрыть растущую улыбку.

«Ну всё, поплыл», — с внутренней усмешкой констатировал Игорь. — «Очаровали беднягу».

Было ясно, что старший коллега полностью попал под обаяние этой юной особы и её дерзкого, но очевидно льстящего ему внимания.

В этот момент к столу бесшумно подошла официантка Алина с меню в руках. Её появление было настолько своевременным, что казалось режиссёрской находкой.

Пока девушки с оживлением начали изучать напитки, Игорь и Семён Семёныч устроились рядом на свободных местах, и Семён Семёныч тут же наклонился к Игорю, и произнёс понизив голос до конфиденциального шёпота:

— Дружище, просветите меня пожалуйста: а что есть, собственно, понятие «краш», в применении коей удостоилась моя скромная персона?

Игорь чуть улыбнулся, ему стало даже немного жаль коллегу.

— А вы никогда не слышали это, Семён Семёныч?

— Полагаю, что это один из элементов современного молодёжного сленга, — Семён Семёныч принял вид учёного-лингвиста, — означающий, если я не ошибаюсь, некий объект внезапного и сильного увлечения, эмоциональную привязанность, возникшую спонтанно и, вероятно, носящую временный характер.

Игорь кивнул, впечатлённый точностью формулировки.

— Да, это так. Она имела ввиду что вы ей понравились.

Семён Семёныч медленно выпрямился, на его лице застыло выражение задумчивого удовлетворения. Он бросил быстрый взгляд на Амину, которая в этот момент что-то с жаром обсуждала с подругами, и произнёс с лёгкой, почти неуловимой улыбкой:

— Что ж… в таком случае, должен признать, мне весьма лестно оказаться объектом столь яркого, хоть и вероятно мимолётного, эмоционального интереса со стороны столь прелестной особы. Это определённо придаёт вечеру… дополнительный колорит.

В это время девочки оживлённо обсуждали заказ, перебивая друг друга:

— Я буду тот коктейль с шампанским и золотом! — объявила Азиза, тыкая в меню длинным ногтем с сложным дизайном.

— Фу, нет, это слишком пафасно даже для нас, — скривилась Ксюша. — Давайте просто текилу с соком? Много!

— А я хочу тот лимонад, как у них, — Амина кивнула в сторону Игоря и Семёна Семёныча, — только с двойной порцией джина.

Миля, не отрываясь, что-то активно делала в телефоне. На экране ее телефона мелькали фото того самого букета с хорошо заметной золотой наклейкой элитного цветочного бутика «Fleur de Luxe» на упаковке.

— Миля, фигли ты там делаешь? — наконец спросила её Ксюша. — Что будешь пить-то?

Миля отодвинула телефон, показывая чат с менеджером цветочного магазина.

— Пытаюсь этот букет сдать обратно хотя бы за полцены.

Амина удивлённо подняла бровь:

— Нах? Он же такой классный!

— Ну и что, что классный? — фыркнула Миля. — Зачем мне букет за две тысячи баксов? Я же его викину через неделю! Лучше бы он мне ещё один айфон подарил тогда… чем просто цветы.

Воцарилась секундная пауза, после чего хор возмущённых голосов заполнил пространство:

— Он че, тебе типо просто цветы подарил⁈

— Серьезно? Фуууууу!

— Ну и жлоб! Как можно просто цветы подарить?

Игорь и Семён Семёныч переглянулись. В глазах Игоря читалось лёгкое недоумение смешанное с иронией, в то время как Семён Семёныч выглядел искренне озадаченным, будто пытаясь понять логику, по которой букет за такие деньги может считаться проявлением скупости. Оба синхронно опустили взгляды в меню, делая вид, что увлечены выбором блюд и совершенно не слышат этот разговор.

— Ага, — тяжело вздохнула Миля с видом оскорблённой принцессы. — Вот так, цветы и всё.

— А я ей говорила, чтобы она его сразу нахуй послала! — энергично встряла Азиза, жестикулируя так, что её золотые браслеты зазвенели.

Амина, улыбаясь, положила руку на плечо Миле:

— Ладно, не расстраивайся ты. Короче, скажи ему, чтобы шёл нах с такими подарками! Ты же себя не на помойке нашла! — проговорила она, и по комнатке прокатился общий взрыв смеха.

В этот момент Игорь почувствовал лёгкое прикосновение к своему колену. Он обернулся и встретился взглядом с Ксюшей. Та, всё ещё смеясь над шуткой Амины, не убирала руку с его ноги. Её глаза блестели от веселья, а на губах играла беззаботная улыбка.

Наклонившись к нему так, что он почувствовал лёгкий аромат её духов, Ксюша тихо спросила, пока её подруги продолжали с энтузиазмом оскорблять неудачливого ухажёра Мили:

— А ты что будешь пить… со своим другом? — она чуть выделила последнее слово, будто ставя под сомнение их статус.

«Интересно, а они правда хотят, чтобы я оплатил всю их пьянку?» — мелькнуло у Игоря, но внешне он сохранил лёгкую улыбку.

— Мы, наверное, ничего не будем пить, — сказал он Ксюше, затем повернулся к коллеге: — Вы согласны, Семён Семёныч?

Тот отложил меню с видом человека, возвращающегося к суровым реалиям делового мира.

— Безусловно согласен, коллега. Хотя пребывание в столь прекрасной компании, без сомнения, доставляет эстетическое удовольствие, мы всё же не являемся приверженцами употребления алкогольных напитков, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. — И, если позволите напомнить, изначальной целью нашего визита сюда была отнюдь не развлекательная составляющая, а деловая встреча, обсуждение определённых финансовых перспектив, которые, собственно, и привели нас в это заведение.

Амина, услышав это, театрально надула губки, её брови поползли вверх от возмущения.

— Как это вы не будете пить? — протянула она с неподдельным удивлением. — Это вообще как?

— Вы что, просто будете сидеть и что-то обсуждать? — добавила Ксюша, смотря на Игоря с наигранным недоумением.

Азиза, чуть играя бровями, бросила через стол:

— У нашей Мили вчера было день рождения, так-то. Так что давай-ка без своих этих… — она сделала характерный жест рукой, — … ну, этих ваших деловых разговоров.

Семён Семёныч принял вид мудрого дипломата.

— Милые дамы, позвольте заметить, что составление приятной компании вовсе не обязательно должно быть сопряжено с употреблением алкогольных напитков. Мы можем прекрасно провести время, наслаждаясь беседой и атмосферой этого заведения, сохраняя при этом ясность ума, необходимую для… — он слегка кашлянул, — … последующего обсуждения деловых вопросов. Ведь, как известно, трезвый расчет…

Но его речь повисла в воздухе, так и не достигнув логического завершения, потому что в этот момент Амина мягко коснулась его рукава. Её пальцы легли на дорогую ткань пиджака с почтительным любопытством, а взгляд, полный наигранного восхищения, заставил Семёна Семёныча на мгновение замереть.

— А мы хотели с тобой вместе тост произнести… — произнесла она, и её голос прозвучал как-то по-особенному интимно в шумном зале. — Я первый раз вижу человека, который так красиво говорит…

Этот плавный переход от пространных рассуждений к простому человеческому жесту был настолько искусным, что Семён Семёныч, обычно не терявший дар речи, лишь беспомощно пошевелил губами, пытаясь найти подходящий ответ на столь прямое и внезапное внимание.

Семён Семёныч поправил очки, явно польщённый этим жестом:

— Молодая леди, красота речи, безусловно, требует сохранения ясности мысли, которая, увы, неизбежно страдает при употреблении…

— Ну выпейте хоть чуть-чуть, — перебила Ксюша, обращаясь уже к обоим, но глядя на Игоря. — Мы вам потом… — она многозначительно прикусила губу. — … кое-что интересное покажем.

Игорь фыркнул:

— Нам бы сначала обсудить кое…

— Я вчера так нормально и не отметила… — внезапно встряла Миля, смотря на всех обиженными глазами. — И сейчас тоже нельзя? Я же именинница!

— Всё, короче! — Азиза ударила ладонью по столу. — Все пьют — и вы будете! Или денег жалко? Если жалко, не ссыте, я сама счет оплачу!

Семён Семёныч возмущённо выпрямился:

— Уважаемая, вопрос финансовой составляющей здесь совершенно не…

— Так, короче, мы все по-любому выпьем по одной стопке за Милю, — Азиза снова взяла инициативу, её голос стал твёрдым. — А что будете пить — сами решайте.

Воцарилась пауза, а Амина медленно обвела взглядом Семёна Семёныча, её губы тронула едва заметная улыбка, затем она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал запах её духов.

— Семён… ты боишься, что я тебя изнасилую, что ли? — прошептала она, но её слова услышали все до последнего.

Последующий взрыв женского хохота оглушил Игоря, Ксюша и Азиза буквально катались по креслам, Миля смущённо хихикала. Семён Семёныч в этот момент покраснел, как маков цвет.

Он сглотнул, посмотрел на Игоря, потом на Амину, и вдруг… сдался, произнеся:

— Что ж… — начал он, разводя руками в театральном жесте. — Одну стопку… в виде исключения… за именинницу…

Он умолк, но его капитуляция была очевидна. «Бля, — тут же мелькнуло у Игоря, — ну всё, все планы пошли по пизде…»

Игорь, видя, как все девушки и присоединившийся к ним Семён Семёныч теперь уставились на него, сдался следом и произнес:

— Ладно… но только одну.

— Ура! — хором крикнули девушки.

Амина, всё ещё глядя на Семёна Семёныча, медленно подмигнула:

— Не бойся меня… Я хорошая.

Семён Семёныч сделал паузу, приняв вид человека, обдумывающего сложную философскую концепцию.

— Страх? Позвольте усомниться в уместности этого понятия. Присутствие столь очаровательной собеседницы может вызывать лишь приятное волнение от предстоящего интеллектуального диалога.

«Что? — Игорь мысленно охуел. — Какой, блядь, интеллектуальный диалог ты с ними хочешь вести? Нам бы свои дела обсудить… а не…» — он еще больше охуел и едва слышно фыркнул, заметив, как Амина игриво перебирает пальцами по брюкам.

Затем она медленно провела языком по верхней губе, не отрывая тёмных глаз от Семёна Семёныча.

— Ммм… — протянула Амина с таким видом, будто только что распробовала дорогой десерт.

В воздухе повисло напряжённое молчание, которое тут же нарушила Азиза, хлопнув ладонью по бархатной обивке кресла:

— Так, короче, я беру «Космополитен», два шота текилы и сразу закуску — трюфельные трюфели, как в прошлый раз!

— О, а я хочу тот коктейль с сухим льдом! — оживилась Ксюша, уже листая меню с яркими фотографиями. — Смотри, Миль, тут его с голографической этикеткой подают!

Миля, достав зеркальце, критически изучала свой макияж:

— Мне просто вина. Красного. Но чтобы не кислятина.

Амина, всё ещё не отрывая взгляда от Семёна Семёныча, лениво бросила через плечо:

— Мне джин-тоник. Двойной. И чтобы лайм был свежий, а не жёлтый мумифицированный.

Игорь словил себя на том, что автоматически ищет в меню самые дешёвые позиции, пока Семён Семёныч с важным видом изучал винную карту, будто готовился к защите диссертации.

— А вы что будете в итоге? — Ксюша положила подбородок на сложенные руки, с любопытством глядя то на Игоря, то на Семёна Семёныча. — Решили не?

Семён Семёныч медленно отложил винную карту, сложил пальцы домиком и произнёс с лёгкой укоризной:

— Милые девушки, раз уж вы настояли на том, чтобы мы нарушили свой принцип и присоединились к алкогольной части вечера в честь очаровательной именинницы, — он кивнул в сторону Мили, — то позвольте нам, как мужчинам, взять на себя ответственность за выбор напитка, дабы избежать излишней пестроты и неразберихи в заказе. Я полагаю разумным выбрать один достойный напиток для всей компании. Так мы сохраним и атмосферу единства, и сможем по-настоящему оценить вкус. — он обвёл всех вопросительным взглядом, остановившись в конце на Игоре. — Вы как считаете?

Игорь тяжело вздохнул, глядя в стол. Он буквально физически чувствовал, как рушатся все его планы о серьёзном разговоре про инвестиции. Теперь вместо обсуждения акций им предстояло выбирать между «Мохито» и «Текилой санрайз».

Девочки переглянулись, затем Амина с интересом наклонилась к Семёну Семёнычу:

— Ну… давай, удиви нас.

— Безупречно, — Семён Семёныч удовлетворённо кивнул, снова взяв в руки винную карту. — В таком случае я предлагаю остановиться на односолодовом виски The Macallan двадцатипятилетней выдержки. Это, если позволите провести аналогию, квинтэссенция баланса между характером и утончённостью — с нотами тёмного шоколада, вяленых фиников и лёгким дымным шлейфом, который не перебивает, а лишь подчёркивает сложность букета. — он сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Ибо, как известно, настоящая гармония возникает тогда, когда каждый компонент сохраняет свою индивидуальность, но при этом служит общему замыслу. Что, собственно, вполне соответствует духу нашего неожиданного, но оттого не менее приятного собрания.

Амина первой одобрительно кивнула:

— О, звучит прикольно. Давай.

— Ага, — поддержала Ксюша, — только чтоб не горькое.

— Что касается закусок, — Семён Семёныч продолжил с видом знатока, — то к такому напитку идеально подойдут устрицы с икорным муссом и мини-тартары из мраморной говядины. Лёгкие, но изысканные акценты, которые не перегружают вкусовые рецепторы, но создают совершенный гастрономический ансамбль.

Игорь, слыша эту тираду, мысленно прикидывал стоимость заказа. Каждая произнесённая Семёном Семёнычем фраза больно отзывалась в его воображаемом кошельке.

— Давайте! — решительно согласилась Азиза. — Только устриц побольше. — добавила она, а затем с хитрой улыбкой спросила, оглядывая всех: — Все же тут любят устрицы?

Только девушки да и сам Игорь заулыбались, как Семён Семёныч резко произнес, не дав шутке получить заслуженные «аплодисменты», но при этом породив еще более яркие улыбки:

— Безусловно. В таком случае вопрос можно считать решённым. — он сделал одобрительный жест официантке, которая уже подходила к их столу, и начал делать заказ с той же основательностью, с какой читал лекции молодым брокерам: — Итак, для нашей компании: виски The Macallan 25-летней выдержки, устрицы с икорным муссом, тартары из мраморной говядины… И, пожалуй, сырное плато для баланса.

Официантка с безупречной улыбкой сделала пометку в блокноте:

— Хорошо. Напитки подать сейчас?

— Да, сейчас! — хором перебили девочки, даже не дожидаясь реакции мужчин.

Пока Азиза и Ксюша с жаром начали обсуждать какого-то общего знакомого, Семён Семёныч с довольным видом повернулся к Игорю:

— Всё хорошо, дружище? — спросил он тихо, с лёгким оттенком отеческой заботы в голосе.

Игорь посмотрел на него уставшим взглядом, в котором читалась вся гамма чувств — от раздражения до покорности судьбе.

— Да… всё нормально. — Игорь медленно провёл рукой по лицу. — Может, пока ждем, перейдем к делу, Семён Семеныч?

Семён Семёныч огляделся с видом заговорщика, понизив голос:

— Конечно, дружище, пока мы ожидаем заказ, мы определённо можем использовать этот временной промежуток для продолжения нашего плодотворного обсуждения касательно…

Но, не закончив фразу, в этот самый момент к столу бесшумно подошла официантка с подносом, на котором величественно возлежала бутылка виски в сопровождении хрустальных стопок. А за ней приблизилась еще одна с подносом еды, что стояла на их столе до того, как подошли девушки. С искусством фокусника девушки расставили стопки и тарелки, а затем Алина с лёгким щелчком вскрыла бутылку.

— Урааа! — тут же взвился восторженный визг Амины.

— Все пьём! — подхватила Азиза, уже протягивая руку к ближайшей стопке.

Игорь тяжело вздохнул. Он ощутил то самое знакомое чувство, когда вселенная в очередной раз издевательски смеётся над его попытками вести серьёзный разговор. Закатив глаза, он бросил взгляд на девочек, которые с радостным азартом расхватывали стопки, будто это были не дорогие алкогольные напитки, а бесплатные образцы парфюма в торговом центре.

В его взгляде читалась вся гамма эмоций — начиная с едва заметной растерянности и заканчивая горькой иронией происходящего.

«Ну конечно, — пронеслось у него в голове, — как же иначе».

Не дожидаясь официантки, Амина ловко подхватила бутылку с виски и начала с деловым видом разливать золотистую жидкость по стопкам.

— Так, всем поровну! — скомандовала она, и девочки дружно протянули свои стопки.

Когда последняя стопка была наполнена, Ксюша поднялась со своего места.

— Так, все встаём! Тост за Милю!

Подруги весело поднялись, сияющие и оживлённые. Семён Семёныч, после мгновения лёгкого замешательства, тоже медленно и величаво поднялся во весь свой рост, поправив пиджак.

Игорь, с трудом скрывая раздражение, нехотя последовал его примеру. Он стоял, чувствуя себя не в своей тарелке, с тёплой стопкой в руке, в то время как его планы о серьёзном разговоре таяли с каждым мгновением этого импровизированного праздника.

Амина высоко подняла свою стопку, её глаза блестели в мягком свете вип-зоны.

— Миля! Пусть твоя жизнь будет такой же яркой, как ты сама! — она сделала театральную паузу. — И чтобы все твои мечты сбывались!

— Чтобы парни были адекватными! — звонко добавила Азиза.

— А все завистницы пусть лопнут! — подхватила Ксюша, с одобрением глядя на свою полную стопку.

Миля сияла, как новогодняя ёлка. Её увеличенные губки растянулись в счастливой улыбке, а глаза щурились от удовольствия.

— Спасибо вам, девочки! — прощебетала она, с деланной скромностью опуская взгляд.

В этот момент их маленькая компания выглядела как идеальная картинка из жизни золотой молодёжи — красивые, беззаботные лица, дорогие наряды, сверкающий хрусталь в руках.

— За Мильку! — провозгласила Амина, и все разом опрокинули стопки.

Игорь почувствовал, как по горлу разлился тёплый, дымчатый вкус выдержанного виски. Едва опустошив стопку, он повернулся к Семёну Семёнычу, готовый наконец заговорить о деле, но не успел и рта раскрыть.

— Так, а теперь ещё по одной! — весело выдохнула Ксюша, уже протягивая руку к бутылке.

— Нет, — твёрдо сказал Игорь, перекрывая её движение ладонью. — Больше пить не будем. У нас дела.

— Какие дела? — фыркнула Амина, обнимая Семёна Семёныча за плечо. — Вы же ещё тост не сказали! Так не честно.

Игорь хотел было возразить, но заметил, как его старший коллега, обычно такой невозмутимый, пытается скрыть довольную улыбку. Глаза Семёна Семёныча сияли от непривычного внимания.

«Ах ты ж сука!» — понеслось у Игоря в голове.

— Да-да! — подхватила Амина, видя его колебания. — Семён Семёныч ещё не сказал тост. А он так красиво разговаривает! Пусть скажет! Мы хотим послушать!

— Точно! — хором поддержали её подруги. — Хотим красивый тост!

Семён Семёныч посмотрел на Игоря с немым вопросом, в котором читалось: «Невежливо будет отказать, коллега». Затем он с покорным видом взял наполненную стопку, которую Амина уже успела ему подсунуть.

— Ну что ж… — произнёс он, и в его голосе вновь зазвучали знакомые деловые нотки, смешанные теперь с лёгкой торжественностью. — Если уж на то пошло, было бы крайне невежливо с нашей стороны игнорировать столь тёплое и настойчивое предложение. — он выпрямился, сидя в кресле, придав своей фигуре ораторскую значимость. — А потому позвольте поднять, так скажем, «бокал» за настоящее чудо, которое нельзя измерить деньгами, — за вашу молодость, что светится в каждом вашем взгляде и улыбке. За ту лёгкость, с которой вы умеете быть счастливыми здесь и сейчас, не думая ни о чём, кроме радости момента. Пусть каждый день приносит вам новые впечатления, а жизнь будет наполнена такими же яркими и незабываемыми мгновениями, как этот вечер. Пусть удача всегда будет на вашей стороне, а счастливые случайности становятся привычным делом. За вас!

В вип-зоне на секунду воцарилась тишина. Затем девочки, которые явно не поняли и половины слов, но были покорены интонацией, разразились восторженными возгласами.

— Офигенно! — первой выдохнула Амина.

— Это лучший тост! — поддержала Ксюша.

— Вау! Просто вау! — добавила Миля.

Семён Семёныч заметно покраснел от такого взрыва эмоций. Он смущённо улыбнулся, поправил очки и под одобрительный девичий смех разом выпил свою стопку. Игорь, глядя на это, с обречённой ухмылкой последовал его примеру. Далее Игорь наблюдал, как Семён Семёныч, раскрасневшийся и оживлённый, что-то увлечённо объяснял Амине, жестикулируя изящно поднятой стопкой. Та слушала его с преувеличенным вниманием, подперев ладонью подбородок.

«Ну и хуй с ним, — смирился Игорь про себя. — Поговорить явно не получится».

Он медленно повернулся и встретился взглядом с Ксюшей. Та уже ловко держала в руках бутылку с виски и с хитрой улыбкой доливала ему в стопку золотистую жидкость.

— Ну что, — улыбнулся Игорь, глядя на неё, — а что ты там хотела показать-то?

Ксюша многозначительно подняла глаза на него. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах.

— Если выпьешь — скажу, — бросила она вызывающе, слегка наклонив голову.

Игорь на мгновение задумался. Он снова обернулся к Семёну Семёнычу. Тот в этот момент заливисто смеялся чьей-то шутке, его лицо выражало беззаботное удовольствие. Было ясно — старший коллега полностью погрузился в веселье и забыл о делах.

«Ну раз Семён Семёныч уже занят…» — мысленно развёл он руками.

Повернувшись обратно к Ксюше, Игорь взял свою наполненную стопку.

— Ну, давай, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая решимость.

Они снова выпили, и, поставив стопку на стол, он вопросительно посмотрел на Ксюшу. Та лишь загадочно улыбнулась в ответ и сказала:

— А вот что, — тихо прошептала Ксюша, наклоняясь так близко, что её губы почти коснулись его уха, а дыхание смешалось с запахом виски. — Сейчас мы будем танцевать.

Игорь отклонился, удивлённо глядя на неё.

— И это всё, что ты хотела показать?

Ксюша коротко рассмеялась, и в её глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Это только «до», а «после» будет… интереснее. — она плавно отвернулась от него и обратилась к подругам: — Девочки, давайте танцевать?

— Дааа! — хором взвизгнули Азиза и Миля, разом поднимая стопки.

Только Амина осталась сидеть рядом с Семёном Семёнычем, увлечённо что-то объясняя ему жестами. Тот слушал, кивая с задумчивым видом, но взгляд его блуждал где-то между её алыми губами и глубоким вырезом.

«Охуенно», — с внезапной ясностью подумал Игорь и потянулся к бутылке.

Он налил себе виски до краёв и опрокинул стопку одним движением. Алкогольный жар разлился по жилам, прогоняя последние мысли о работе.

— Ну давай, — бросил он Ксюше, отставляя пустую стопку. — Показывайте.

— О, я знаю, под что мы будем зажигать! — вдруг оживилась Азиза. Она вскочила и направилась к выходу из вип-зоны, сверкая на ходу серебристыми ботфортами.

Через пару минут она вернулась с торжествующим видом.

— Всё улажено! Сейчас включат!

— Что за трек? — с любопытством спросила Миля, поправляя свои локоны.

В ответ из динамиков поплыли первые, гипнотические ноты синтезатора. Узнаваемый, как дыхание, бит «Streets» в Silhouette Remix заполнил пространство. Голос Doja Cat прозвучал приглушённо, томно и проникновенно, будто она пела только для них одних, а медленный, пульсирующий ритм будто приглашал тела плавно двигаться в такт.

Воздух в вип-зоне мгновенно преобразился, наполнившись скрытым напряжением и интимностью. Даже Амина прервала свой рассказ, и её бёдра начали едва заметно покачиваться в такт музыке.

— О боже! Это же «Streets»! — прошептала Миля, закатывая глаза от наслаждения.

— Ага! — вскрикнула Азиза, уже поднимаясь с места и плавно проводя руками по своему телу, от бёдер к груди.

И будто по невидимому сигналу все четыре девушки начали двигаться. Это не было хаотичным танцем — они танцевали как единый организм, знающий свою силу. Ксюша, не отрывая взгляда от Игоря, медленно скользила пальцами по своей шее, затем опускала руки на талию, её бёдра выписывали восьмёрки в такт пульсирующему биту.

Амина, всё ещё сидя рядом с Семёном Семёнычем, танцевала плечами и грудью, почти касаясь его лица своими распущенными волосами. Азиза и Миля двигались напротив них, зеркаля друг друга — одна чувственно, другая более дерзко, но обе с одним посылом.

Игорь и Семён Семёныч застыли, глядя на это зрелище. Они перевели взгляды друг на друга, и в их глазах читалось одинаковое смешанное чувство — растерянность, восхищение и полное понимание своего поражения.

Семён Семёныч наклонился к Игорю.

— Дружище, — произнёс он с театральным вздохом, в котором, однако, читалось искреннее сожаление, — похоже, объективные обстоятельства в лице столь… выразительной визуальной демонстрации полностью исключают возможность плодотворного ведения деловой беседы в ближайшей временной перспективе.

Игорь фыркнул. «Да неужели, гений», — ядовито подумал он, но вслух лишь сказал:

— Ну ладно. После, значит, поговорим.

Он потянулся к бутылке виски, налил себе до краёв, затем посмотрел на Семёна Семёныча с молчаливым вопросом. Тот кивнул, и в его глазах мелькнула редкая, почти мальчишеская искорка.

— Что ж, — Семён Семёныч протянул свою стопку. — Позвольте и мне присоединиться к этой вынужденной, но, признаю, приятной капитуляции. Наливайте, дружище. Раз уж мы не в силах изменить вектор вечера, остаётся лишь занять позицию внимательных наблюдателей.

Игорь налил. Они подняли стопки, ещё раз переглянулись — на этот раз с понимающей, почти пьяной ухмылкой, — и разом опрокинули их. А затем оба, откинувшись на спинки своих кресел, уставились на танцующих девочек.

Они смотрели, как те двигаются в такт томной музыке — уверенные, красивые, абсолютно недосягаемые в своём мире роскоши и беззаботности.

Семён Семёныч смотрел, заворожённый игрой света на обнажённых плечах Амины. Игорь не сводил глаз с Ксюши, с того, как её тело изгибалось, будто пытаясь рассказать ему на языке танца ту самую историю, которую он так и не услышал бы словами. Они сидели и просто смотрели, два финансиста, чьи планы на вечер разбились о стену молодости, красоты и томного бита «Streets». И в этот момент это было единственно правильным, что они могли делать.

Девочки танцевали, погружённые в ритм и собственную грацию. Азиза, проходя мимо стола во время танца, ловко налила стопку виски, сделала глоток и, покачивая бёдрами, бросила парням с игривым вызовом:

— Что вы там к мебели прилипли? Наливайте уже, скучные вы наши!

Семён Семёныч поднял на неё затуманенный взгляд и с невозмутимой важностью произнёс, слегка заплетаясь:

— Милые нимфы, поверьте, наше бездействие — высшая форма комплимента. Мы, как ценители прекрасного, попросту не вправе нарушать сие… э-э-э… гипнотическое действо нашим неуклюжим вмешательством.

Азиза рассмеялась, протянула стопки подругам, и они, не прерывая танца, чокнулись и выпили. Вечеринка раскручивалась, как пружина — музыка, танец, виски, смех.

Семён Семёныч, наблюдая за этим, с явной теплотой в голосе обернулся к Игорю:

— Ну что, дружище, а не продлить ли нам эту… ночную сессию наблюдений? — Он чуть подчеркнул последние слова, и Игорь внутренне усмехнулся, вспомнив его недавние речи о вреде алкоголя и важности трезвого подхода.

Игорь молча налил. Они снова выпили.

Семён Семёныч, уже явно опьянев, размяк и говорил ещё вычурнее, но с новой, пьяной пафосностью:

— А ведь, знаете ли, дорогой мой коллега, если разобраться в сути явления… эта юная особа, — он кивнул на Амину, — являет собой, так сказать, живое опровержение всех моих прежних теорий о взаимодействии полов. Говорит, правда, чушь несусветную… но как говорит-то! С каким огоньком! Это ж надо… — он покачал головой, но в его глазах читалось неподдельное умиление.

Игорь фыркнул, подумав: «Да уж, допился, бедняга».

Когда музыка смолкла, девочки, румяные, растрёпанные и счастливые, повалились на кресла, оживлённо обсуждая что-то своё, перебивая друг друга и заливаясь смехом.

Амина, словно кошка, бесшумно поднялась и подкралась к Семёну Семёнычу. Она подошла так близко, что её колени почти касались его, и, глядя на всех сверху вниз, с игривым вызовом спросила:

— А чего вы тут такие скучные сидите? Давайте вместе танцевать!

Семён Семёныч поднял на неё затуманенный взгляд. Он пытался сохранить остатки достоинства, но алкоголь и её близость делали своё дело.

— Милая моя Амина, мы… э-э-э… предпочитаем… — он запнулся, слова спотыкались друг о друга, — … предпочитаем наслаждаться зрелищем… визуальным контентом, так сказать… — Он безнадёжно махнул рукой, так и не сумев закончить мысль.

Девочки фыркнули, а Амина рассмеялась открыто и звонко.

Игорь, наблюдая за этим, ухмыльнулся и бросил спасательный круг:

— Он имеет в виду, что мы не любим танцевать.

Семён Семёныч с облегчением повернулся к Игорю, его лицо расплылось в пьяной, благодарной улыбке.

— Совершенно верно, дружище! — он возвёл глаза к потолку, словно обращаясь к небесам. — Вы, как всегда, формулируете мысль с исчерпывающей лаконичностью и точностью!

Тем временем девочки снова взялись за бутылку, наполняя стопки, и с новым витком веселья принимались поздравлять Милю, которая уже не понимала, с чем именно её поздравляют в одиннадцатый раз.

Игорь в этот момент почувствовал настоятельный зов природы, и, пока царил этот хмельной хаос, он поднялся.

— Я ненадолго, — сказал он, но его слова потонули в общем гаме голосов.

Семён Семёныч, уловив движение, обернулся и с пафосом, который не уничтожил даже литр виски, изрёк:

— Дружище! Неужто покидаешь наше братство, наш… э-э-э… интеллектуальный симбиоз? Это безвременное удаление выглядит, мягко говоря, опрометчиво!

Девушки, услышавшие изречение Семён Семёныча, засмеялись. Игорь, уже отходя, хотел сказать что-то в ответ, но тут увидел, как Амина, воспользовавшись его уходом, с хитрой улыбкой опустилась на колени… к Семён Семёнычу. Она пристроилась на них с видом полной собственницы, обвив его шею рукой и ярко заулыбавшись.

«Охуеть», — мысленно присвистнул Игорь, застыв на секунду в изумлении.

Он сдержал смешок и, тут же вновь почувствовав позывы, торопясь, направился к туалету, мысленно пообещав себе вернуться как можно быстрее — он не мог пропустить выражение лица Семёна Семёныча в этот исторический момент.

Пройдя по полутемному коридору, он почти столкнулся с официанткой Алиной. Та несла поднос с пустыми бокалами, но, заметив Игоря, поставила его на сервировочный столик и обернулась к нему с той самой безупречно-вежливой улыбкой.

— Вам что-то нужно? — спросила она, и её голос прозвучал гораздо тише и приятнее, чем в шумном зале.

Игорь, чувствуя, что алкоголь уже даёт о себе знать лёгкой потерей координации, кивнул:

— Да, а где у вас тут… уборная?

— Мужской туалет временно не работает, — пояснила она с мягкой улыбкой на лице, сделав шаг вперёд. — Там сантехник сейчас. Давайте я провожу вас до другого.

Она двинулась вперёд, и Игорь, несколько ошарашенный, послушно последовал за ней. Они миновали основной зал, свернули в другой, ещё более тёмный коридор, и Алина приоткрыла неприметную дверь.

— Вот, — сказала она, отходя в сторону и пропуская его вперёд.

Игорь на секунду застыл на пороге. Это была небольшая, уединённая комната, отделанная тёмным деревом и мрамором. Здесь было тихо настолько, что казалось, они находятся в другом измерении. Глухие стены поглощали любой звук. Свет был приглушённым, исходящим от скрытой подсветки по периметру потолка.

— А это что за место? — удивился Игорь, озираясь. — Я думал, в таком ресторане уборные… ну, поближе и побольше.

Алина, всё так же мягко улыбаясь, вошла следом.

— Это… резервная, — тихо сказала она, её голос приятно резонировал в почти полной тишине. — Ей пользуются, когда основная на обслуживании. Здесь никого не бывает.

Она сделала ещё шаг к нему, и её профессиональная улыбка сменилась чем-то более личным, тёплым и понимающим. Воздух будто наэлектризовало. Игорь, всё ещё думая о том, что происходит с Семёном Семёнычем, вдруг осознал, что его собственная ситуация тоже приобретает весьма… интересный оборот.

Алина улыбнулась ему, её взгляд скользнул от его глаз к губам.

— Вам что-нибудь ещё нужно? — спросила она, и в её голосе появились новые, бархатные нотки.

Игорь смотрел на неё оценивающе. Алкоголь и общая абсурдность вечера притупили осторожность, включив давно знакомые инстинкты.

— А можно вопрос? — его голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно.

— Конечно, — она мягко улыбнулась, делая полшага вперед, сокращая дистанцию до интимной. — … а какой?

Игорь почувствовал, как воздух между ними сгустился. Его взгляд скользнул по идеально скроенной форме, обрисовывавшей её грудь, задержался на капельке пота у видимой ключицы, поднялся к тёмным глазам, в которых читалась не только профессиональная учтивость, но и живой интерес. Уголки его губ поползли вверх в ленивой, понимающей улыбке.

— А вы давно тут работаете? — спросил он, и его голос прозвучал немного приглушённо в этой тихой комнате.

— Уже… почти год, — ответила Алина, и её улыбка стала чуть теплее, менее отрепетированной.

Игорь наклонился чуть ближе и понизил голос до заговорщицкого шёпота, будто они были сообщниками, делившимися великой тайной.

— А какие самые большие чаевые вам когда-либо оставляли? — выдохнул он, и в его глазах играли весёлые искорки азарта.

Алина задумалась на секунду, её палец с безупречным маникюром прикоснулся к подбородку. Казалось, она перебирала в памяти цифры. Наконец она тоже наклонилась, и её шёпот был тёплым и бархатным, пахнущим мятной жвачкой.

— Десять тысяч, — тихо призналась она, и в её голосе слышалась смесь гордости и лёгкой иронии. — Один гость… за то, что я правильно угадала, какой он любит коньяк.

Игорь медленно кивнул и издал протяжное:

— М-м-м…

В его глазах заплескалась теплая задумчивость, смешанная с внезапно нахлынувшей уверенностью.

— А… что? — мягко спросила Алина, её улыбка становилась всё более заинтересованной.

Игорь сделал задумчивое лицо, понизив голос до интимного, почти конспиративного шёпота.

— А не хотели бы вы получить… больше?

Она рассмеялась, лёгкий, искренний смех.

— Ну конечно, — сказала она, пожимая плечами. — Но… К чему такой вопрос?

Игорь, уносимый течением алкоголя и внезапно сложившейся интимности обстановки, говорил уже почти не осознавая:

— Просто… мы сидели, выпивали, — он сделал жест рукой, словно отмахиваясь от всего того безумия, что осталось в вип-зоне. — А расслабиться… так и не получилось.

— Та-а-ак? — протянула Алина, её голос прозвучал как ободряющее эхо.

Игорь хитро улыбнулся, его взгляд стал томным и целенаправленным. Он сделал паузу, давая ей понять, что сейчас скажет нечто важное.

— Так, может… ты поможешь мне исправить эту досадную оплошность вечера?

Глава 9

Алина сохранила улыбку, но в её глазах мелькнула тень лёгкого недоумения. Она вежливо склонила голову, будто пытаясь разгадать скрытый смысл его слов.

— Простите, я не совсем поняла… — её голос по-прежнему звучал мягко и приветливо, но в нём появилась настороженная нота. — Вы… вы что-то ещё хотели заказать?

Игорь, пьяный и уверенный в своей неотразимости, мысленно взорвался: «О боже, ну что за дура! Как можно не понять? Бери деньги и соси хуй, всё же просто!»

Он сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить подобие такта, и сказал, намеренно растягивая слова и многозначительно опуская взгляд на её губы:

— Я имею в виду… нечто более личное. И гораздо более выгодное, чем заказ из меню.

Алина застыла на месте. Её улыбка стала напряжённой, почти застывшей маской. В глазах читалось растущее недоумение и лёгкая тревога — она явно не понимала, к чему он клонит, но ощущала, что ситуация выходит за рамки служебного этикета.

Она молчала, не решаясь переспросить и выглядеть глупо, просто ожидая продолжения. Игорь же, пьяный и уверенный, что всё уже решено, говорил с ней снисходительно-увесисто, будто разговаривал с немного отстающей ученицей.

— Ну, ты же сама сказала, что хотела бы получить хорошие чаевые, — напомнил он, его голос звучал развязно. — Алина машинально кивнула, и на её лице на мгновение вспыхнула та самая профессиональная улыбка, будто он уже вручил ей конверт с денежным бонусом за хорошую работу. — И я заплачу втрое больше, — Игорь, уже почти не контролируя себя, с этими словами развернулся и, шатаясь, направился к унитазу. Его пальцы с неловкой настойчивостью начали расстёгивать ширинку. — Больше, чем тот… твой коньячный король…

— Ой! — Алина, покраснев, резко отвернулась, делая шаг к выходу. — Извините!

— Не-не, постой! — его пьяный голос прозвучал властно, пока он, наконец, начал справлять нужду. — Ты дослушай… что я хочу сказать…

Мощный выдержанный виски, видимо, наносил свой удар с опозданием, и теперь Игорь лишь плыл по течению алкогольной откровенности. А Алина, явно смущённая и не желая оставаться, но повинуясь рефлексу обслуживающего персонала, замерла на месте, отвернувшись к стене.

Игорь, оглянувшись через плечо на её стройную спину и продолжая свои дела, заговорил, запинаясь:

— Я… я серьёзный человек. У меня дела… большие дела. И я ценю… э-э-э… качественный сервис. Во всём. Понимаешь? — он сделал паузу, слыша лишь собственное тяжелое дыхание. — Так что подумай… пока я тут… заканчиваю…

Алина стояла, уткнувшись взглядом в узор мраморной стены, слыша за спиной непристойные звуки. Её уши горели. Сквозь смущение и неловкость она уловила его последнюю внятную фразу про «большие дела». Мозг, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему, выдал самый очевидный, как ей казалось, вариант.

— Вы… вы мне хотите работу предложить? — тихо и сбито с толку спросила она, так и не поворачиваясь.

Закончив, Игорь начал засовывать свой член обратно в брюки, при этом ухмыляясь. Он решил, что услышал в её вопросе лишь кокетливую игру и притворное непонимание.

— Ра-бо-ту, — с насмешливой протяжностью повторил он, нажимая на кнопку слива. Оглушительный рёв воды заполнил маленькое помещение. — Ну да, можно и так сказать. Я тебе предлагаю ра-бо-ту, хех.

Алина, услышав звук воды, невольно обернулась — и на долю секунды её взгляд скользнул вниз, уловив смутную картину: Игорь всё еще пытался убрать свой член, просунуть его в разрез молнии.

Она резко, почти болезненно, снова отвернулась, и по её шее разлился яркий румянец.

— А… что за работа? — выдавила она, снова пытаясь натянуть на лицо улыбку, но получалось это плохо; в её позе и голосе читалось одно желание — поскорее уйти.

Игорь, видя это «притворство», чувствовал, как терпение подходит к концу. В голове чётко и грязно всплыла картинка: она, такая же улыбающаяся, на коленях в вип-зоне глубоко сосет какому-то мужику. И его собственное желание усилилось, алкоголь выносил наружу всё, что он думал.

— Короче, — отрезал он, когда ему наконец-то удалось спрятать непослушный член. Его голос стал грубее и ниже. Пьяная откровенность смыла последние намёки. — Я имею в виду, что если ты сосёшь, то я тебе оставляю хорошие чаевые. — он сделал паузу, чтобы его слова повисли в воздухе, и добавил, тыча пальцем в сторону: — Как и говорил, втрое больше. То есть… полтораста тысяч.

Алина застыла, её удивление было настолько сильным, что на мгновение даже стёрло с лица всё — и вежливую улыбку, и профессиональное спокойствие. Она буквально прочищала уши, не веря услышанному, но всё же попыталась вернуть себе контроль.

— Что? — вырвалось у неё, и она даже коротко фыркнула, будто услышала неудачную шутку. Улыбка на ее милое личико вернулась, но стала напряжённой. — Простите, я… эм… не поняла?

Игорь, на которого накатила новая волна опьянения, сам осёкся.

— Ой, бля… — он покачнулся, понимая, что назвал какую-то несуразную сумму, и попытался исправиться, тыча пальцем в воздух. — Тридцать тысяч! — выпалил он, уже совершенно не отдавая себе отчёта, что в трезвом уме ни за что не расстался бы с такими деньгами.

Он тут же самодовольно ухмыльнулся, считая вопрос исчерпанным. Но Алина, сохраняя ледяную вежливость, уставилась на него так, словно он был нежеланным посетителем, а не потенциальным клиентом.

— Нет, — её голос прозвучал чётко, — я не про сумму… я спрашиваю: что именно вы мне предлагаете сделать?

Игорь, ничуть не смутившись, с пьяной обстоятельностью повторил:

— А-а, я же сказал: если отсосёшь мне, я дам…

— Извините, — резко, почти отрезая, перебила она. На её лице впервые появились признаки лёгкой агрессии, хотя улыбка не покидала губ. Она сделала отстраняющий жест рукой. — Мы такие услуги посетителям не оказываем. Это — ресторан, а не…

Игорь фыркнул, его пьяное веселье лишь возросло.

— Ой, да ладно вам! — он рассмеялся, покачивая головой. — «Не оказываем»… Видел я, как вы не оказываете.

Алина нервно ухмыльнулась, но промолчала, её взгляд стал тяжёлым.

— Я видел, — Игорь, довольный своим козырем, продолжил, понизив голос до конспиративного шёпота, — как вы… обслуживали одного мужика в вип-зоне. За шторкой. Так что давайте без этого «Это-ресторан».

Девушка слегка побледнела, но тут же взяла себя в руки. Её улыбка стала вымученной, почти гримасой.

— Вам, наверное, показалось, — она нервно провела рукой по волосам. — Вы не так всё поняли…

— Нет, это ты ошибаешься, — перебил её Игорь, чувствуя, как алкоголь придаёт ему уверенности, граничащей с наглостью. Он сделал паузу, подбирая слова, и добавил с издевкой: — … считая меня за идиота.

Её глаза забегали, улыбка окончательно сползла с лица. Она судорожно искала объяснение, пыталась что-то сказать:

— Это был… то есть администратор… попросил…

— Слушай, — Игорь тяжело вздохнул, наблюдая за её паникой. — Я же не осуждаю. Мне лично вообще пофиг. — он сделал жест рукой, будто отмахиваясь от моральных принципов. — Я и сам не прям пример для подражания… — она смотрела на него, стараясь сохранить маску непонимания, и просто кивала, явно следуя правилу не спорить с пьяным. — Давай так… что же я хочу? — продолжил Игорь, и сам внутри ахал от собственной наглости. — Просто чтобы ты мне отсосала.

Она тут же попыталась вставить что-то, но Игорь, неуклюже подняв палец, как это делал Семён Семёныч, требовал внимания.

— За хорошую плату, — пытаясь говорить отчётливо, добавил он. — Учитывая, как я видел, как вы… работа-е-те, — он снова усмехнулся от этого слова, — думаю, вам не составит труда это сделать и для меня, так?

— Мне… — она бегала глазами, явно в панике обдумывая, что сказать.

— За хорошую плату, — снова, уже настойчивее, повторил Игорь, глядя на неё в упор.

Алина, стараясь держать себя в руках, чуть оглянулась на дверь и с напряжённой улыбкой произнесла:

— Нет, мы таким не занимаемся.

Игорь, уже уставший от её сопротивления и пьяный до состояния, когда принцип «добиться своего» затмевает всё, тяжело вздохнул. Он чувствовал себя повелителем, хозяином положения, обладателем крупных денег.

— Сколько ты хочешь? — спросил он, смотря на неё свысока.

Она на секунду задумалась, снова оглянулась.

— Нет, я не…

— Сорок тысяч? — настойчиво перебил он. В её глазах мелькнул быстрый, почти неуловимый интерес, но она промолчала. Игорь, будто на аукционе, почувствовал азарт. — Пятьдесят? — выпалил он, а затем тут же добавил. — Шестьдесят тысяч? Последнее предложение!

Она снова оглянулась, смущённо опустив глаза, и тихо, почти шёпотом, переспросила:

— Вы хотите мне заплатить шестьдесят тысяч за… минет? — голос её дрогнул, она сделала вид невинной жертвы, хотя всего полчаса назад её губы обнимали другой член.

— Конечно, — Игорь важно кивнул и чуть пошатнулся.

Она нервно огляделась, взгляд скользнул по его расстёгнутой ширинке.

— И вы мне сразу заплатите? — прошептала она, и в её тоне послышалась уже не просто заинтересованность, а жадность.

Вопрос о реальной оплате отрезвил Игоря на мгновение до этого деньги казались абстракцией но сейчас…

«Ты дурак, ёбта!» — пронеслось в голове.

— Да-а… — он начал на ходу придумывать отмазку, — но только у меня деньги не с собой. Они… там. — он протянул, лихорадочно соображая. — Я вам оставлю как чаевые, когда буду оплачивать счёт.

Она посмотрела на него с недоверием, но сумма была слишком соблазнительной. Он видел, как она взвешивает риск и выгоду.

Игорь уже мысленно махнул рукой: «Ладно, хуй с ней, не получилось и даже хорошо. Что не потратил, то сэкономил!» — он тут же ухмылялся.

— Хорошо, — неожиданно тихо, но чётко сказала она. Игорь удивился, даже испугался этой внезапности. — Вы хотите, чтобы я просто вам сделала минет? — уточнила она, и в её голосе появились деловые нотки.

«Бля-я-я-я! Шестдесят тысяч просто за отсос? Хуя себе цена!» — подумал Игорь, как будто забыв, что сам предложил это, и вслух, изображая деловой вид, сказал:

— Ну да, минет… и в рот еще тебе кончу.

— Это само собой, — парировала она без колебаний с задумчивым видом, и Игорь не смог скрыть удивление от её профессионализма.

«Ебать деловая! Да я как будто на рынке помидоры покупаю, а „кончить в рот“ — это словно пакет бесплатный, входит в стоимость, так сказать».

— И это… еще я тебя трахну… — добавил он, уже совсем забыв про Семёна Семёныча и вип-зону. И что про то, что его, да и ее, возможно, ждут. — Ну, если пока будешь сосать… вдруг захочется.

«Вдруг…» — мысленно повторил он и усмехнулся.

Девушка суетливо оглянулась, прикусила ноготь на пальце и сказала, явно нервничая:

— А у вас есть презерватив? — тихо спросила она, а затем, глядя прямо ему в глаза, откровенно добавила: — У меня просто сейчас… овуляция, и я боюсь залететь, понимаете?

Её взгляд был совершенно другим — не испуганным, а твёрдым, расчётливым и прямым. Карие глаза не моргали, в них читалась не тревога, а холодная оценка рисков. Красивое лицо с аккуратными чертами было серьёзным, а в уголках губ застыла лёгкая усмешка — не смущённая, а скорее уставшая от подобных переговоров.

Игорь, не в своей манере, тихо, но с остатками наглости, подошёл ближе, поднял руку и погладил её по щеке.

— Ну, я же сказал, что хочу кончить в рот, — сказал он, а потом тупо сообразил, что это ничего не объясняет, и добавил: — Ты не смотри, что я пьяный, я это контролирую. Я не кончу в тебя. Точнее, только тебе в рот. И чтобы всё проглотила.

Она металась в раздумьях, слушая, что он говорит, её глаза бегали по комнате, взвешивая риск и деньги. Наконец, подумав, она тихо сказала:

— Хорошо, я согласна.

Она сняла с пояса рацию, положила её на полку и, закрыв дверь туалета, щёлкнув защёлкой, посмотрела прямо на Игоря. Затем она подошла ближе и, не теряя ни секунды, плавно опустилась перед ним на колени. Её руки потянулись к его расстёгнутой ширинке, и Игорь задержал дыхание.

Взгляд Алины скользил то на его лицо, то вниз, к цели. И наконец, её пальцы, прохладные и уверенные, проникли внутрь. Он вздрогнул, когда она обхватила его член и потащила на воздух. Её прикосновения были одновременно деловыми и интимными, и от этого контраста по спине Игоря пробежали мурашки.

Её пальчики сжали его ствол и начали ритмично двигаться вверх-вниз, заставляя его окрепнуть. Она в последний раз взглянула на него, и в её глазах мелькнули сомнение и лёгкий страх, словно она осознавала всю шаткость своего положения. Затем, открыв рот, она поднесла его член к своим губам.

Ярко-розовый язык скользнул по головке, собрав капельки влаги, оставшиеся после его похода в туалет. Она чуть прищурилась, словно пробуя на вкус, а затем её лицо приняло почти довольное выражение. Без лишних колебаний она взяла его полностью в рот одним размеренным движением. Игорь ахнул, когда её влажный, горячий язык обвил его.

Его тело мгновенно напряглось, и мир сузился до этого одного, всепоглощающего ощущения. Она не спешила, её движения были отточенными и уверенными. Казалось, она вошла во вкус. Алина то погружалась глубже, то отступала до самой чувствительной головки, играя лишь кончиком языка, ритмично проводя им по венке и нервному узлу под ней.

Её щёки втягивались, создавая нежное давление, а её ладонь, следовала за губами, выкручивающими неспешные, винтовые движения вокруг его ствола. Звуки были откровенно влажными, приглушёнными, и каждый из них отзывался в нем гулом нарастающего напряжения. Он мог чувствовать её дыхание, тёплое и прерывистое, на своей коже, видел, как темнеют её зрачки, полные сосредоточенной власти над его телом.

Ощущение было невероятным — её умелые движения заставляли его забыть обо всём. Но, заглядывая в её декольте, смотря на её грудь, покачивающуюся в такт её движениям, ему захотелось большего. Его взгляд скользил по шёлковой ткани, скрывающей её упругие груди, и ему яростно захотелось ощутить их кожу, а не ткань.

— Хочу увидеть твою грудь, — выдохнул он пьяным, хриплым голосом. — И… и трахнуть тебя между сисек.

Она немедленно отстранилась, вынув его член изо рта, но продолжая держать его в руке. На её лице появилось удивление, смешанное с недовольством. Было ясно, что её план заключался в том, чтобы просто сделать минет, получить деньги и уйти. Она открыла рот, чтобы возразить, но Игорь, видя её недовольство, нахмурился.

— Ты же хочешь свои шестьдесят тысяч? — его голос прозвучал грубо, с намёком на угрозу. — Так что не упрямься. Или ты думаешь, я буду платить такие деньги за пять минут твоей работы?

Алина посмотрела на него с безмолвным осуждением, но, понимая логику его слов, тихо вздохнула и чуть закатила глаза. Она отпустила его член и ловко начала расстёгивать пуговки, и он замер, наблюдая, как её пальцы скользят по пуговицам. Ткань расстёгнулась, обнажив тонкую полоску кожи на животе и кружевной бюстгальтер. Затем её руки переместились за спину, щёлчок застёжки — и она приподняла чашечки.

Игорь задержал дыхание. Он не мог оторвать взгляд. Её сиськи были идеальной формы — упругие, с бледной нежной кожей и твёрдыми розовыми сосками, которые вызывающе манили к себе. Его член, и так возбуждённый, стал ещё твёрже.

Она заметила, как член дёрнулся перед её носом, и подняла глаза, а заметив его пристальный взгляд, уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке. В её глазах читалась практическая расчётливость: она явно оценивала, сколько времени у них осталось.

Но Игорь не спешил.

Он пьяно наслаждался зрелищем: линией талии, изгибом бёдер под юбкой, тем, как свет играл на коже её декольте. Алина в это время поправила свой бюстгальтер, затем, приподняв грудь выше, взяла обе свои груди в ладони, плотно сжав их по бокам, создавая тёплую и упругую ложбину.

Игорь с самодовольной ухмылкой тут же направил свой член между её сисек. Кожа её груди была нежной и прохладной, но сами сиськи были упругими и податливыми, с лёгким дрожанием при каждом его движении. Он начал двигать бёдрами, и Алина, подхватив ритм, стала сжимать грудь сильнее, синхронно с его толчками.

Игорь заворожённо следил за её лицом: губы были плотно сжаты, взгляд отсутствующий, но в уголках глаз читалась усталая покорность. Затем его взгляд упал вниз, к своему члену, скользящему между её бледной грудью, и это зрелище вызывало волну жгучего удовольствия. Он потянулся, чтобы схватить её за волосы, но она резко отвела голову.

— Пожалуйста, нет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Мне ещё работать. Причёску испортите.

В её голосе не было злости, лишь практичная озабоченность, но было ясно, что прикосновение ей неприятно. Игорь недовольно фыркнул, но не настаивал. Её сопротивление даже подстегнуло его азарт. Он продолжил двигаться, наслаждаясь контрастом: её отстранённое лицо и горячее тело, доставлявшее ему такое плотское удовольствие.

Игорь трахал её между сисек, заворожённо глядя на её напряжённые розовые соски, которые покачивались в такт его движениям. Это зрелище невероятно возбуждало его. Сделав ещё несколько резких толчков, он вынул свой влажный член и, сжимая его у основания, хрипло произнёс:

— Теперь соси.

Алина тяжело вздохнула. В её глазах мелькнуло утомление и желание поскорее закончить это. Она покорно наклонилась вперёд. Игорь, направляя член, намеренно резко ткнул им в её губы. Она удивленно моргнула, и на её лице на мгновение появилось раздражение, но тут же сменилось привычной покорностью.

Она сама взяла его член в руку и снова принялась за работу. Она делала это мастерски: её тёплый влажный рот плотно обхватывал его член, а язык скользил по уздечке и головке, вызывая удовольствие. Игорь снова начал двигать бёдрами, пытаясь войти глубже. Она не сопротивлялась, а лишь старательно работала ртом и рукой, явно желая ускорить его финал.

Влажные причмокивающие звуки наполняли тесное пространство. Игорь, пытаясь протолкнуть член прямо в горло, вызывал у неё позывы к рвоте. Она ненадолго отстранялась, чтобы откашляться, и снова принималась за дело, жадно обхватывая губами его ствол члена.

Игорь смотрел, заворожённый: её сжатые веки, чуть наморщенный нос, её щёки, втянутые от усердия. Он получал животное удовольствие, совершенно забыв, какой счёт предъявит ему за эти минуты плотского наслаждения. Он трахал её рот, из уголков её губ вытекали струйки, смешиваясь с её помадой и оставляя размазанные красные следы на её подбородке. Игорь заметил, как частички помады перенеслись на его член, оставляя на кожице бледно-розовые разводы.

«Чёрт, а она умеет это делать», — пронеслось в его голове, когда он опустил взгляд на её сконцентрированное лицо, и ему резко, даже неожиданно, захотелось большего. Настоящего, грубого, животного контакта.

— Всё… теперь я хочу тебя трахнуть, — на выдохе произнес он, не прекращая движений.

Она тут же отстранилась, сглотнула, и её глаза, широко раскрытые, смотрели на него с немой мольбой.

— Может, не надо? — тихо, почти шёпотом попросила она. — Я боюсь… презерватива ведь нет…

— Да ерунда это всё, — отмахнулся Игорь, пьяный и ослеплённый желанием. Его голос прозвучал грубо и безапелляционно. — Я вовремя прервусь и кончу тебе в рот.

Она посмотрела на него с таким выражением, будто уже горько жалела о своем согласии. Тяжело вздохнув, она медленно поднялась. Дрожащими пальцами она приподняла юбку чуть выше, оглядывая тесное пространство в поисках опоры. Её взгляд упал на раковину. Подойдя к ней, она наклонилась, упираясь руками в холодный мрамор.

Затем она начала стягивать свои трусики. Они были из тонкого чёрного кружева, почти невесомые, с маленьким бантиком сзади. Дорогие, элегантные, совершенно не подходящие для того, что происходило сейчас. Она медленно спустила их до колен, открыв взгляду Игоря упругие ягодицы и аккуратную, ухоженную киску.

Наклонившись чуть ниже над раковиной, она провела рукой между половых губ, проверяя влажность. Её пальцы скользнули легко, оставив блестящий след. В этот момент Игорь приблизился, и она нервно оглянулась через плечо.

— Только, пожалуйста, побыстрее, — тихо и вежливо, но с отчётливой тревогой в голосе попросила она. — Мы здесь уже долго, а мне работать надо. Потом вопросы будут…

«Ни хуя себе! — мысленно взорвался он. — За шестьдесят тысяч-то можно и не торопить!»

— Да ладно… тебе, — пьяным, натужным и требовательным шёпотом оборвал он её. Пальцы его впились в её бёдра. — Раздвинь-ка лучше свою жопку и сделай ноги пошире.

Она тяжело вздохнула, но, покорствуя, чтобы поскорее закончить, уперлась одной рукой в раковину, а другой раздвинула ягодицы, шире расставив ноги. Перед Игорем открылся вид на две розоватые, увлажнённые дырочки: аккуратное анальное отверстие, окружённое тонкими морщинками, и чуть ниже — её киска, с нежными, слегка приоткрытыми половыми губами, блестящими от её смазки.

— Да, вот так… — прохрипел он, зачарованно глядя на эту интимную картину.

Почти не соображая от алкоголя и возбуждения, он приставил свой член к её влажному входу. Головка скользнула между половых губ, встречая сопротивление упругих, живых мышц. Он надавил бёдрами — и наконец вошёл в неё. Внутри было тесно, влажно и невероятно горячо. Её киска, вопреки её словам, сжала его член с такой силой, будто всё её тело сопротивлялось вторжению, даже пока она покорно стояла, подчиняясь его воле.

Но в тот момент, когда он полностью вошёл в неё, из её губ вырвался сдавленный, но глубокий стон — нежный, ласковый и предательски искренний. Ей явно понравилось это ощущение, но, помня о необходимости торопиться, она тут же снова напряглась, стараясь подавить в себе любое проявление удовольствия.

Игорь чувствовал, как всё её тело замерло в неестественной позе, но её влагалище жило своей собственной жизнью. Он начал двигаться медленно, ощущая каждый сантиметр её узкого, обжигающе горячего прохода. Затем он постепенно ускорил темп, и она, вопреки своему желанию оставаться пассивной, начала едва заметно двигать бёдрами навстречу его толчкам, подчиняясь ритму.

Её киска была невероятно тугой, и Игорь, несмотря на обилие смазки, чувствовал, как его член с каждым движением растягивает её упругие, сопротивляющиеся стенки. Это двойственное ощущение — её внутреннее сопротивление и физиологическая отзывчивость — делало его наслаждение вдвое острее.

Он трахал её, заворожённо глядя на то, как её влажное, розовое отверстие растягивается, обхватывая его основание при каждом входе, и как её нежные половые губы смыкаются, когда он выходит, лишь для того, чтобы снова быть раздвинутыми следующим толчком. Эта влажная, пульсирующая плоть, так откровенно принимающая его, заставляла его забыть обо всём на свете.

Игорь трахал её уже усерднее, яростнее. Воздух наполнился влажными шлепками — ритмичным эхом его бёдер, встречающихся с её упругой попкой. Её грудь, освобождённая от бюстгальтера, раскачивалась в такт его движениям, подпрыгивая при каждом его толчке. Она, в отчаянии ускорить развязку, старательно сжимала мышцы влагалища, пытаясь сильнее стимулировать его член.

Игорь смотрел на её сомкнутый анальный розовый бутон, который рефлекторно подрагивал и сжимался от каждого её внутреннего усилия. «Старается», — с пьяной ухмылкой подумал он, чувствуя, как её влагалище судорожно обхватывает его.

И вдруг, словно сквозь алкогольный туман, в голову пробилась трезвая мысль: «Блин, мои деньги! Шестьдесят, сука, тысяч! Я и забыл!».

Он посмотрел на её спину, на напряжённые пальцы, вцепившиеся в край раковины, и его возбуждение на мгновение пошло на спад. Но в этот самый момент её внутренние мышцы снова мощно сжали его ствол, словно пытаясь выжать из него обещанную плату. Волна наслаждения накатила с новой силой. Его член стал твёрже камня, начал отчётливо пульсировать, предвещая скорую разрядку.

Она, почувствовав это, обернулась, её дыхание было прерывистым.

— Ты… скоро? — выдохнула она, стараясь не стонать слишком громко.

— Да, я сейчас! — резко, почти срываясь, крикнул Игорь, уже не думая ни о каких деньгах.

Она мгновенно отстранилась. Его член с влажным, звучным хлюпаньем вышел из её горячей плоти. Она резко опустилась на колени, широко раскрыв рот. Её губы, испачканные размазанной помадой, обнажили влажную полость рта. Она высунула язык, схватила его за член, обхватив губами головку, и начала быстро и умело дрочить ему, направляя его на себя.

Игорь, глядя на это зрелище, не сдержался. С громким стоном он начал кончать. Тёплая сперма пульсирующими потоками заполнила её рот. Он слышал, как она старательно глотает, издавая тихие, давящиеся звуки, не выпуская его член изо рта, пока последние капли не были выжаты из него.

Игорь чувствовал, как её губы и язык мягко, но настойчиво выжимают из него всё до конца, вызывая лёгкую, почти болезненную судорогу наслаждения. Когда пульсация окончательно стихла, она медленно отстранилась, выпуская его влажный член. Её язык скользнул по головке, собирая последнюю каплю спермы, и она сглотнула, делая глубокий, освобождающий вдох.

На её лице появилась торжественная улыбка — довольная, искренняя. Она явно была рада тому, что всё закончилось. А потом всего через мгновение её взгляд снова стал таким, каким он был в зале: ясным и вежливым, будто только что она не сосала ему и не принимала его член в себя в свою дырочку, а просто принесла ему очередное блюдо.

— Всё ли вам понравилось? — тихо спросила она с едва заметной улыбкой, поправляя волосы.

Игорь, всё ещё тяжело дыша, коротко усмехнулся.

— Да, — выдохнул Игорь, и его голос прозвучал сипло.

Пока он приходил в себя, она деловито подтянула трусики, спустила юбку и ловко застегнула блузку, скрыв от его взгляда свою грудь. Лишь на мгновение он успел заметить, как прячутся за тканью её нежные, упругие соски.

Он чувствовал, как хмель отступает, сменяясь усталостью и лёгким осознанием произошедшего.

— Мне всё понравилось. — добавил он неожиданно, а после его уголки губ дрогнули, и он спросил: — Может, на бис?

Алина, деловито поправляя прическу, метнула в него испепеляющий взгляд, в котором читался явный недвусмысленный ответ «нет», а затем подошла к раковине и влажными пальцами стала смывать с губ и подбородка следы размазанной помады и блестки спермы.

Игорь стоял, слегка пошатываясь, и наблюдал, за тем как она возвращает себе образ образцовой официантки. Наконец он пришел в себя, убрал член в брюки и тяжело вздохнул.

Она повернулась к нему с той же профессиональной улыбкой:

— Ну, раз… всё понравилось, я бы хотела получить свои деньги.

В голове у Игоря пронеслось: «Бля, что ей сказать?». Вспомнив свое обещание оставить деньги с чаевыми, он попытался придать лицу деловое выражение, но прежней наглости уже не было.

— Конечно, — тихо сказал он, — я же обещал. Оставлю с… — он запнулся, — с чаевыми.

Алина улыбнулась, но в глазах мелькнуло подозрение. В этот момент из рации послышался приглушенный мужской голос: «Алина, ты бля где?»

Она быстрым шагом подошла к полке, взяла рацию и приоткрыла дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, ответила: «Я в коридоре, сейчас подойду». В рации что-то пробормотали, но разобрать было невозможно. Нервно повернувшись к Игорю, она сказала:

— Нам пора идти.

Игорь кивнул с натянутой улыбкой, мысленно ругая себя: «Боже, какой же я долбоёб! Это же куча денег! Сука, бля! Что делать? Может, просто уйти?» Но тут он вспомнил о Семёне Семёныче и девочках в вип-зоне. «Блин, оставить их одних, что ли?» Он вышел следом за Алиной, с тоской глядя на её спину. «Как же стрёмно отдавать шестьдесят тысяч за это. Не так мне и понравилось, если призадуматься…»

Из-за угла внезапно появился тот самый упитанный мужчина из вип-зоны. Он строго посмотрел на Алину:

— А вот ты где! Ты почему так долго?

Алина, стараясь сохранять спокойствие, ответила:

— Георгий Александрович, я просто проводила посетителя в уборную. В гостевой сантехник работает, вот и пришлось показать, где резервная…

Мужчина, бросив беглый взгляд на Игоря, кивнул и, кажется, поверил ей.

— Хорошо. А в уборной сейчас никого нет?

— Нет, — бойко ответила Алина.

— Пойдем тогда туда, — мужчина взял её под локоть. — Я хотел кое-что показать…

Игорь, проходя мимо, обернулся и поймал взгляд Алины. В её глазах читалось легкое отвращение, но и усталая покорность.

«О! Видимо, сейчас ей снова в рот дадут!» — с горькой усмешкой подумал Игорь, наблюдая, как она нехотя пошла за мужчиной.

Он же в свою очередь побрёл обратно к вип-зоне, лихорадочно соображая, как бы избежать оплаты. «Может, сказать, что деньги украли? Или сделать вид, что это была шутка? Или… о, чёрт…»

Игорь шёл по коридору, слегка покачиваясь, и его пьяный мозг лихорадочно перебирал варианты. В тот момент они казались ему гениальными.

«Или же просто заплатить?» — пронеслась в голове самая глупая идея.

На мгновение он даже почувствовал себя тем самым важным человеком, который может купить всё, что захочет, и легко забыть о своих обещаниях.

Он уже почти подошёл к выходу из ресторана, мысленно примеряя роль наглого хама, который просто уйдёт. Но тут же представил себе лица девочек — они ведь ждут, что он оплатит этот безумный счёт, и ещё осуждающее лицо Семён Семеныча, с которым он собирался обсудить важные дела. А ещё эта официантка… и деньги…

«Боже, вот я идиот», — с тоской подумал он, ощущая, как похмельное раскаяние начинает подступать к нему.

Он остановился, тяжело вздохнул и развернулся обратно — к вип-зоне, к Семён Семенычу, к этому безумному вечеру, который уже нельзя было просто так покинуть. Шаги его стали тяжелее, будто он нёс на плечах не только свою глупость, но и груз предстоящих финансовых потерь.

Игорь дошёл до вип-зоны и отодвинул тяжёлую портьеру. Картина, открывшаяся его глазам, была на удивление мирной. Девочки устроили настоящую фотосессию. Роскошный букет Мили переходил из рук в руки. Ксюша, томно прижав его к груди, закинула голову, изображая голливудскую звезду. Амина, сменив мило лицо, строила кокетливые гримасы, повернувшись в три четверти. Азиза, исполняя роль фотографа, командовала:

— Миля, подними выше, солнышко! Не в живот, а в грудь! Ксюша, я же говорила — попу назад!

Вспышки камеры телефона озаряли их смеющиеся лица. Миля оживлённо и с энтузиазмом принимала позы.

Семён Семёныч сидел на своём месте, наблюдая за этим спектаклем с довольной улыбкой. Амина уже не восседала на его коленях, а вставала в общий строй. Заметив Игоря, Семён Семёныч оживился:

— А, дружище! Вот и вы! — произнёс он с лёгкой хрипотцой в голосе. — Мы уж было задумались, где вы… Вы что-то задержались изрядно.

Игорь в лёгком ступоре подошёл и рухнул на своё место рядом с ним.

— Мужской туалет не работал, — тихо и мрачно буркнул он, глядя в стол. Голова гудела, и единственной мыслью было: как бы отвертеться от этих чёртовых шестидесяти тысяч. — Пришлось идти в другое место.

Семён Семёныч поднял бровь, в его глазах читалось пьяное, но проницательное любопытство.

— В другое место? — переспросил он, сделав многозначительную паузу. — Интересно, в какое же именно заведение гигиены вас занесло, если возвращение заняло столь продолжительный временной отрезок, которого, между прочим, хватило бы нашему юному дарованию, — он кивнул на Азизу, — на создание целой фотосессии?

Не дожидаясь внятного ответа, он снова повернулся к девочкам, и его взгляд смягчился, утонув в их беззаботном веселье. Он смотрел на них, как зритель в театре, полностью отрешившись от финансовых тревог Игоря.

Игорь в это время сидел, чувствуя, как тяжесть предстоящей оплаты давит на него всё сильнее. Он поймал на себе взгляд Ксюши. Та, закончив фотографироваться, улыбнулась ему и скользнула на место рядом.

Она ловко налила виски себе и ему, затем игриво ткнула его в бок:

— А ты куда пропадал?

Игорь, без настроения и окончательно пьяный, буркнул:

— В уборную.

— А-а-а, — протянула она с притворным пониманием и, наклонившись, прошептала ему на ухо так, что губы чуть коснулись кожи: — А меня почему не позвал?

Она отстранилась, лукаво прикусив губу. Игорь попытался выдавить улыбку. Она была пьяная, весёлая, красивая — в любой другой ситуации он бы с радостью продолжил эту игру. Но сейчас его мысли занимало лишь одно, а физическое желание полностью угасло после недавней разрядки с Алиной.

— Боялся, что ты там меня и съешь, — с натянутой небрежностью произнёс он.

Ксюша рассмеялась, но, кажется, не заметила его подавленности. Игорь, не придумав ничего лучше, тяжело вздохнул, схватил стопку и залпом выпил. «Чёрт, — с покорностью подумал он, — похоже, придётся заплатить».

В этот момент в вип-зону вошла новая официантка с очередной бутылкой виски на подносе. Игорь с недоумением посмотрел на Семёна Семёныча. Тот, поймав его взгляд, развёл руками с видом невинной жертвы:

— Дружище, что поделаешь — неукротимая энергия юности, помноженная на настойчивые просьбы прелестных собеседниц, оказалась сильнее голоса разума и моих скромных попыток апеллировать к финансовой целесообразности. Девочки настояли.

Игорь посмотрел на Семёна Семёныча и усмехнулся. Этот человек мог выебать мозги кому угодно, но пасовал перед парой милых улыбок. Ирония ситуации была слишком очевидной.

— Ну что, может, тогда ещё по одной, Семён Семёныч? — предложил Игорь, глядя на новую бутылку.

Семён Семёныч с важным видом оценил бутылку и кивнул:

— Что ж, в данной ситуации… это представляется мне наименее противоречивой альтернативой. — Он потянулся к бутылке, его движения были уже заметно неточными. — И… пользуясь моментом… я хотел бы сказать… за наш с вами… э-э-э… плодотворный симбиоз, дружище! — Он запнулся, пытаясь собрать мысли. — За то, что даже в условиях… тотальной финансовой… импровизации… мы сохраняем…

Амина, увидев, как он тянется к бутылке, весело воскликнула:

— О, уже принесли!

Азиза, не отрываясь от экрана телефона, где она просматривала свежие фотографии, бросила:

— И мне налейте, плиз!

Миля, опустившись в кресло, сладко вздохнула и сказала с пьяной, томной улыбкой:

— Может, куда-нибудь поедем? Или будем только тут тусить?

Ксюша тут же подхватила, её глаза загорелись азартом:

— Кстати, да! Давайте в другое место! Может, в клуб?

Азиза покачала головой, делая недовольную гримасу:

— В клуб не пойду. Там давно никто не тусуется. Может, кому-нибудь на хату? — предложила она, и на её лице появилась хитрая улыбка.

Амина тут же всплеснула руками, её глаза загорелись азартом.

— Точно! Крутая идея! — она обвела взглядом всех. — Ну что, к кому поедем.

Ксюша в этот момент печально вздохнула и покачала головой.

— У меня сегодня никак не получится, — протянула она, разглядывая свой маникюр. — Родаки дома.

Азиза, отложив телефон с фотографиями, потянулась за стопкой.

— У меня тоже не катит, — бросила она коротко, сделав глоток виски.

Миля грустно подхватила, по-кошачьи потягиваясь:

— У меня такая же фигня…

Амина, оставшись без поддержки подруг, повернулась к мужчинам с воодушевлённым видом.

— Может, у кого-то из вас? — её взгляд скользнул по Игорю, затем остановился на Семёне Семёныче.

Семён Семёныч с важным видом собрался что-то сказать, явно готовясь изречь очередную пространную тираду, но Азиза, не глядя на него, перебила:

— Или просто снимем квартиру? Или номер в отеле? — предложила она практично, жестом показывая, что это очевидное решение.

Амина, не отрываясь от своей идеи, снова устремила взгляд на мужчин, игнорируя вариант Азизы.

— Ну что, мужчины? — сказала она, с вызовом скрестив руки на груди. — Решайте. Куда едем? Вы же у нас главные.

Семён Семёныч с важным видом поднял палец, готовый к пространственному высказыванию, но слова давались ему с трудом.

— Видите ли, милые дамы, провести время в вашей компании… э-э-э… чрезвычайно приятно, но нам с моим дорогим коллегой… — он тяжело перевёл дух, показывая на Игоря, — … завтра утром предстоит… кхм… рабочий день, требующий ясности ума и…

Игорь сидел отстранённо, с тоской думая о шестидесяти тысячах, которые ему придётся отдать. И вдруг в его пьяную голову пришла, как ему показалось, гениальная идея: пока Алина «занята» с тем мужчиной, нужно срочно уйти отсюда — куда угодно, лишь бы не быть здесь, когда она вернётся! Если они сейчас не решат, куда идти, то останутся в ресторане, и тогда неминуема встреча с официанткой и необходимость платить.

Он резко перебил Семёна Семёныча, в его глазах загорелся странный азарт.

— Семён Семёныч, коллега, дорогой мой! — начал он с непривычной горячностью. — Мы только разогрелись! Девочки предлагают продолжить — а мы что, будем спорить? Давайте не будем портить такой прекрасный момент!

Амина вскрикнула и хлопнула в ладоши:

— О, Игорь, за нас!

После этого она с хитрой, милой улыбкой подошла к Семёну Семёнычу и устроилась у него на коленках. Обняв его за шею, она посмотрела ему прямо в глаза и сделала огорчённое лицо:

— Семён Семёныч, ну пожааалуйста… Неужели вы нас так легко бросите?

Семён Семёныч сдался под её напором. Он поправил очки и произнёс с напускной серьёзностью, хотя его руки уже обнимали её талию:

— Что ж, если рассматривать ситуацию с точки зрения оптимального распределения временного ресурса… Вечер действительно ещё не исчерпал свой потенциал. И, принимая во внимание столь… убедительную просьбу, полагаю, мы можем позволить себе продлить это приятное времяпрепровождение.

Он хотел продолжить, но Азиза резко перебила его, подняв телефон:

— Супер! Я уже забронировала уютный домик за городом. Там есть бассейн и сауна.

Семён Семёныч, воодушевлённый тем, что на нём сидит Амина, и желая показать себя с лучшей стороны, тут же согласился:

— Ну что ж, в таком случае… остаётся вызвать официантку для получения фискального документа и заказать транспортное средство.

Игорь сидел с улыбкой злодея, чей гениальный план воплощается в жизнь. Но в этот момент Азиза заявила:

— Такси не нужно. Я за рулём.

Семён Семёныч с удивлением посмотрел на стопку с виски в её руке и собрался было возразить, но Игорь резко влез, опасаясь, что ситуация развалится:

— Ну что, отлично! Тогда давайте быстрее звать официантку и двигать! — он говорил с непривычной энергией, чувствуя, как свобода от долга становится всё ближе.

Семён Семёныч, даже несмотря на то, что Амина всё ещё сидела у него на коленях, пытался вернуть в разговор ноту здравомыслия. Его лицо выражало явное беспокойство, и он собрался было высказать свои соображения насчёт трезвости водителя, но Игорь, уловив его настроение, резко поднялся и начал активно всех торопить.

— Так, девочки, собираемся быстрее! Ничего не забываем! — он говорил громко и энергично, перекрывая любую возможность для возражений.

Все, включая Амину, подхватили его импульс. Амина с неохотой поднялась с колен Семёна Семёныча, и тот, слегка опешив и слегка наклонясь к Игорю, понизил голос до серьёзного, почти отцовского тона:

— Дружище, вынужден констатировать, что я категорически не поддерживаю идею передвижения на автомобиле, управляемом лицом, явно употреблявшим спиртные напитки. Это противоречит не только правилам дорожного движения, но и базовым принципам самосохранения.

Игорь, панически желавший поскорее скрыться, похлопал его по плечу с наигранным спокойствием:

— Семён Семёныч, да она шутит! Мы сейчас выйдем и сразу закажем такси, не переживайте вы так.

Семён Семёныч открыл рот, чтобы добавить что-то ещё — вероятно, пространное рассуждение о рисках и ответственности, — но Игорь уже решительно махнул рукой в сторону прохода.

— Всё хорошо, всё под контролем! Официантка! — его голос прозвучал громко и властно, привлекая внимание. — Нам счёт, пожалуйста!

Игорь, позвав официантку, наблюдал за хаотичным сбором. Девочки, смеясь, собирали телефоны, сумочки и ключи. Ксюша ловко пристроила в свою сумку почти полную бутылку только что принесённого виски. Семён Семёныч, уже встал, поправляя свой пиджак, с пьяной умилённостью наблюдал за этой суетой.

К столику подошла официантка с терминалом и протянула папку со счётом. Игорь, увлечённый своим «гениальным» планом побега от Алины, с ужасом вспомнил обещание оплатить всё.

Он машинально взял папку, мысленно ругнувшись: «Бля, и сколько там…»

Раскрыв счёт, он увидел сумму, от которой по телу пробежали ледяные мурашки. Цифра была оглушительной, и на его тут же лице явственно отразилось шоковое огорчение, которое не ускользнуло от Семёна Семёныча.

— Дружище, — пьяно, но величественно произнёс Семён Семёныч, кладя руку Игорю на плечо. — Позвольте мне в качестве жеста искренней признательности за столь… насыщенный вечер взять на себя сию приятную обязанность. Прошу вас, не лишайте меня этой возможности.

Игорь смотрел на него как на явившегося ангела-спасителя, не в силах вымолвить ни слова. Семён Семёныч взял из его рук счёт, бегло глянув на итог, ничуть не удивился и, достав из внутреннего кармана пиджака карту, изрёк:

— Что ж, полагаю, оплата будет по карте.

Официантка с профессиональной улыбкой протянула терминал. Раздался одобрительный щелчок. Оплата прошла.

Игорь ощутил, как с его плеч свалилась тяжёлая гора. Он смог наконец глубоко и свободно вздохнуть.

— Ну что, пошли? — обретя дар речи, произнёс он.

— Всё оплатили? Супер! Тогда пошли! — крикнула Азиза, и вся весёлая компания, громко переговариваясь, направилась к выходу из ресторана, оставляя за собой опустевший стол и приятную, хоть и дорогую, память о вечере.

Они вышли на ночную улицу, и первое, что сделал Игорь, — лихорадочно оглядел территорию у входа. Никого. Ни намёка на белую блузку и чёрный фартук. Только тёплый летний воздух, приглушённый гул города и свет фонарей.

Он отшатнулся от двери и сделал глубокий вдох. Воздух пах пылью, бензином и свободой. Внутри у него поднялась странная, нервная смесь облегчения и абсурдного веселья. Он мысленно представил выражение лица Алины, когда та, закончив сосать очередной член, вернётся в вип-зону и обнаружит лишь пустой стол и неоплаченные… нет, оплаченные Семёном Семёнычем, но совершенно не те чаевые.

«Дурацкая ситуация… — пронеслось у него в голове, и он фыркнул, не в силах сдержать улыбку. — Идиотская. И… стрёмная до чёртиков».

Но вместе со стыдом и лёгким уколом трусости он чувствовал и радость — дикую, мальчишескую, почти животную. Радость от того, что пронесло. От того, что он выкрутился. От того, что этот сумасшедший поход в ресторан, полный глупостей, алчности и случайного секса, наконец-то остался позади, превратившись просто в историю.

Пусть и очень дорогую. Но… не для него. Для Игоря цена этой истории в итоге оказалась бесплатной.

Глава 10

Игорь сделал один глубокий вдох, наслаждаясь ощущением свободы от долга. Ночной воздух пах настоящим облегчением. Впереди, пошатываясь, шла весёлая группа: девочки, громко перебивая друг друга, обсуждали предстоящую поездку, а Семён Семёныч, важно выпрямив спину, пытался их организовать.

Игорь ускорил шаг, догоняя их, и услышал разгорячённый монолог Семёна Семёныча:

— … и поэтому, милые дамы, я настаиваю на строгом соблюдении правил логистики! Мы вызываем два, нет, даже три автомобиля такси категории «комфорт»! Я лично проконтролирую процесс посадки и прослежу, чтобы каждый из вас был доставлен до места назначения с максимальным уровнем безопасности и… э-э-э… минимальным дискомфортом!

Азиза, достав ключи от машины, презрительно фыркнула:

— Да ладно тебе! Я трезвая как стекло!

— Уважаемая Азиза, — Семён Семёныч поднял палец, — между субъективным ощущением трезвости и объективными показателями алкотестера может существовать пропасть, сравнимая с разницей между нашими с вами подходами к планированию досуга.

Игорь, подойдя к группе, с улыбкой наблюдал за этой сценой. Впервые за весь вечер он чувствовал себя абсолютно спокойно.

Вскоре они все подошли к мощному Mercedes-Benz GLC Coupe чёрного цвета с брутальными дисками и номерами 001. Азиза, чуть пошатываясь, нажала на кнопку сигнализации. Щелчок открывающихся замков прозвучал как выстрел в ночной тишине.

— Всё окей, не переживай ты так! — она, смеясь, распахнула водительскую дверь.

Семён Семёныч, бледнея, сделал шаг вперёд:

— Уважаемая Азиза, позвольте вам напомнить, что статистика дорожно-транспортных происшествий в ночное время…

Но его тут же перебила Амина, обвив его шею руками:

— Семёшка, ну хватит быть занудой! — она прижалась к его щеке. — Всё хорошо! Это же не в первый раз!

Семён Семёныч, обнимая её за талию, пытался сохранить серьёзность:

— Но существует как минимум семнадцать объективных причин не рисковать, если мы хотим сохранить позитивный настрой для…

— Да хватит, а! — Ксюша, подойдя к машине, нетерпеливо стукнула ладонью по крыше. — Поехали уже!

Игорь, чуть пошатываясь, решил поддержать коллегу:

— Девочки, Семён Семёныч прав. Оставьте машину здесь, вызовем такси. — он ухмыльнулся, глядя на Семёна Семёныча, и добавил: — Только не три машины, как он хочет. Двух будет достаточно!

Его смех подхватили все, даже Семён Семёныч, который с облегчением достал телефон, чтобы заказать такси. Но в этот момент Амина схватила его руку. Её лицо стало серьёзным, хотя в глазах плескалось пьяное веселье. Она смотрела ему прямо в глаза, не отпуская его руку, и сказала твёрдо, но с улыбкой:

— Нет уж, нет уж, Семёшка, не надо ничего вызывать. Мы поедем на машине Азизы.

Игорь видел, как его коллега, пьяный и взволнованный, пытается что-то аргументированно объяснить, но было ясно — девочкам плевать на его логику. Когда Семён Семёныч, обречённо посмотрев на Игоря, спросил: «Вы со мной согласны, дружище?» — Игорь кивнул:

— Конечно.

Он достал свой телефон, собираясь вызвать такси.

— Сейчас закажем и поедем спокойно, без происшествий. Чтобы всем было спокойно.

На экране он увидел уведомления от Карины. Два сообщения. Он не стал их читать полностью, лишь мельком увидел отрывки: «Ооо, мой сосед получил аванс!» и второе: «Сегодня отмечаем, да? Я готова!» По его лицу пробежала тёплая улыбка при воспоминании о соседке по комнате.

Он поднял взгляд на девочек.

— А какой домик ты забронировала, Азиза? — спросил он. — Точнее, где он находится?

Амина, не отпуская Семёна Семёныча, строго посмотрела на Игоря, но её пьяное лицо оставалось милым. Ксюша, ухмыляясь, достала из сумки бутылку виски. Миля с уставшим видом достала из сумки электронную сигарету и затянулась, наблюдая за ними с отстранённым видом, явно ожидая окончательного решения.

Азиза громко вздохнула, закатила глаза и направилась к водительской двери:

— Садитесь уже, блин! Всё равно поедем на моей машине!

Семён Семёныч, выпрямившись во весь свой рост, поднял указательный палец, готовый изречь очередную тираду:

— Уважаемые дамы, позвольте мне привести неоспоримые аргументы, основанные на статистике дорожно-транспортных происшествий с участием водителей, находящихся в состоянии…

— Пошлииииии! — Амина, вскочив на него, как на дерево, заткнула ему рот ладошкой. — Хватит уже спорииить!

Азиза, уже сидя за рулём и заведя двигатель, с раздражением бросила через открытое окно:

— Ну вы чё, а! Оставайтесь здесь тогда! Или сами езжайте на своём такси!

— Не-е-е-ет! — взвизгнула Амина, не отпуская Семёна Семёныча. — Мы поедем вместе! Правда ведь, Семён?

— Совершенно верно, — попытался выговорить он, стараясь сохранить достоинство с девушкой на шее, — но мы все… э-э-э… поедем на такси. В целях безопасности.

Ксюша, отхлебнув прямо из горлышка бутылки, сладко улыбнулась и вопрошающе протянула:

— А кто… где сядет? — Но её вопрос потерялся в общем гуле.

Миля, с лицом, выражающим полную отстранённость от земной суеты, выпустила облачко пара от вейпа и уткнулась в телефон, явно дожидаясь, пока этот цирк закончится и будет принято какое-то решение.

Игорь, наблюдая за тем, как Семён Семёныч пытается дать логический отпор навалившейся на него Амине, не мог сдержать улыбки.

— Ну ладно вам, — усмехнулся он, обращаясь к девочкам. — Почему вы так упёрлись? Мы же не на автобусе предлагаем прокатиться, а на нормальном такси.

— Абсолютно солидарен с коллегой! — Тут же подхватил Семён Семёныч, получив неожиданную поддержку. — Речь идёт о разумном компромиссе между…

И вдруг Игорь, смеясь, обернулся, бросив взгляд на вход ресторана, и замер. Оттуда прямо в этот момент вышла девушка в форме официантки. Его пьяное зрение не позволило разглядеть детали, но в груди всё сжалось от внезапной паники.

«Ааабляэтоона⁈» — пронеслось в голове. — «Твою мать!»

Он резко развернулся спиной к ресторану, делая вид, что с огромным интересом рассматривает узоры на асфальте. Сердце застучало чаще — теперь ему было не до споров о такси, главное было не встречаться с ней взглядом.

Внезапная, как он думал, трезвая мысль, пронзившая алкогольный туман, казалась ему абсолютно логичной: эта девушка — Алина, она сейчас подойдёт и устроит скандал на всю улицу. Начнёт кричать, что он использовал её и не заплатил. Испуг, холодный и липкий, сковал его.

Он посмотрел на Семёна Семёныча, который, несмотря на пьянство и нависшую на нём Амину, продолжал с пафосом отстаивать свою позицию:

— … и, как видите, сама ситуация требует взвешенного подхода, ибо мы не вправе игнорировать элементарные нормы…

— О-о-ой, да замолчи ты уже! — Амина, свесившись с него, снова попыталась заткнуть ему рот рукой, но он уворачивался с упрямством пьяного мудреца. — Бесишшш!!!

Игорь резко, почти импульсивно, поменял своё мнение. Ему нужно было уезжать. Сейчас же.

— Да ладно вам всем! — его голос прозвучал резко и громко, заставив всех замолчать. — Поехали уже, чего стоим-то? Щас тут всю ночь так простоим в бесконечном споре! Погнали уже!

Он пошел быстрыми шагами, направляясь к машине, намеренно не глядя в сторону ресторана. Семён Семёныч замер с открытым ртом, его лицо выразило крайнее недоумение.

Он поправил очки и начал:

— Игорь Семёнов, позвольте выразить своё глубочайшее изумление данным, мягко говоря, неожиданным поворотом в вашей позиции, — произнёс он с подчёркнутой официальностью.

— Так! Игорь сдался! — тут же торжествующе крикнула Амина, повиснув на Семёне Семёныче с новой силой. — Остался ты, Семён! Тоже сдавайся давай!

Миля, наконец оторвавшись от телефона, с облегчением вздохнула и направилась к машине следом за Игорем, к пассажирской двери. Ксюша, хихикая, отпила из бутылки виски и бросила Игорю весёлый, одобряющий взгляд.

Семён Семёныч, пытаясь высвободиться из объятий Амины, воздел руки к небу и повысил голос, обращаясь к Игорю:

— Дружище, признаюсь откровенно, я вас решительно не понимаю! Сия внезапная метаморфоза вашей позиции представляется мне абсолютно…

Но Амина, повиснув на нём с новой силой, ладонью закрыла ему рот и, смеясь, потащила к машине.

— Хвааатиит! — протянула она, с трудом удерживая равновесие. — Он уже согласился! Поехали!

Игорь, стоя рядом с Милей, которая наконец потянулась к ручке двери, раздражённо бросил:

— Да сколько можно спорить-то? Давно бы уже доехали.

Миля, сделав глубокую затяжку и выдохнув сладкий дым, поддержала его усталым голосом:

— Вот именно.

В этот момент Семён Семёныч собрался было снова возразить, но Амина, смеясь, резко потянула его за собой. Он не удержал равновесия, и они оба с грохотом рухнули на асфальт. Амина оказалась внизу, а Семён Семёныч — сверху, растерянно упираясь руками по бокам от её головы.

Все дружно расхохотались, глядя на эту сцену, разве что кроме Мили, она, закатив глаза, открыла дверь, села боком, свесив ноги, и медленно выпустила облачко дыма, продолжив наблюдать со скучающим лицом.

Семён Семёныч, пытаясь сохранить достоинство в абсолютно неудобном положении, замер над Аминой. Его лицо пылало румянцем, а глаза за стеклами очков выражали паническую растерянность.

— Э-э-э… прошу прощения за данную… э-э-э… тактическую несогласованность наших телодвижений, — выдавил он, застыв в позе человека, отжимающегося от пола на деловом совещании.

Амина, лежа под ним, залилась новым приступом хохота, беззвучно трясясь и прикрывая лицо руками.

— Да вставайте уже! — сквозь смех просипела Азиза.

Миля, не отрываясь от телефона и своего вейпа, лениво поинтересовалась:

— Мы едем? Или вы там лежать останетесь?

Семён Семёныч, поднимаясь с асфальта и отряхивая пиджак, с неожиданным пафосом воскликнул, обращаясь ко всем собравшимся:

— Что я и пытался донести! Налицо полный провал логистики процесса посадки! Несогласованность действий, отсутствие единого плана и, как следствие, — падение! Буквальное!

Игорь не мог сдержать ухмылки после его пылкой речи. Девочки тоже вновь разразились хохотом, даже Миля слегка улыбнулась. Затем Семён Семёныч, наконец обретя устойчивость, с несколько театральной галантностью протянул руку Амине, помогая ей подняться. И она, уже поднявшись, всё еще продолжала смеяться, придерживая одной рукой животик.

— Ну всё, поехали уже, — сказала она и направилась к открытой двери, поташив за собой Семён Семёновича, к месту, где сидела Миля.

Семён Семёныч, всё ещё пунцовый, важно провозгласил, следуя за ней:

— Позвольте отметить, что существует высокая вероятность получения микротравмы…

Он поправил очки свободной рукой, пытаясь сохранить достоинство, и уже хотел что-то добавить, но Миля, увидев их, лениво махнула рукой:

— Идите с той стороны, садитесь.

Амина, заметив Ксюшу, садившуюся в этот же момент сзади с другой стороны, крикнула:

— Блин, Ксюш, сядь вперёд, а? А мы с Семёшкой тут устроимся.

Игорь же стоял, нервно поглядывая в сторону ресторана, где всё ещё виднелась фигура официантки. Он не мог разглядеть её лицо, но внутреннее напряжение нарастало. Ему отчаянно хотелось, чтобы эти пьяные сборы поскорее закончились.

— Не-е-е-е-ет! — обиженно протянула Ксюша. — Я буду сзади! — она бросила на Игоря быстрый взгляд, будто хотела добавить что-то ещё, но промолчала, лишь надув губы.

Амина тут же повернулась к Миле и настоятельным тоном сказала:

— Тогда ты сядь вперёд!

Та, затянувшись вейпом, покачала головой и, не оборачиваясь, на выдохе ответила:

— Не, я же уже села.

Амина, цокнув, снова принялась уговаривать Ксюшу:

— Ну сядь ты вперёд, Ксюх! А то нам с Семёшкой сзади будет тесно! И вам, кстати, тоже!

Ксюша уже собиралась возразить, но Игорь, желая ускорить процесс, резко сказал:

— Да давайте я тогда сяду вперед?

Он уже сделал шаг, но Азиза тут же закатила глаза и вышла из себя, она резко обернулась к Ксюше и выпалила:

— Садись вперёд уже, задрала! Пусть там в тесноте попарятся!

Ксюша тяжко вздохнула.

— Блин, ладно… — она обиженно бросила на Игоря взгляд, полный упрёка, и решила не выходя из машины перелезть на переднее сиденье через центральную консоль.

В этот момент Амина радостная уже дотащила Семёна Семёныча, который что-то бормотал о правилах вождения, к пассажирской двери с другой стороны.

Игорь вздохнул, последний раз бросил взгляд на вход в ресторан и, заметив, что фигура чуть приблизилась, мысленно выругался: «О-о-о, бля!!!»

Он тут же рванул к задней двери, но Миля повернулась к нему и, выпустив облачко сладкого дыма прямо в лицо, сказала:

— Я хочу у окна сидеть.

«Да мне похуй! — взволнованно подумал он. — Давайте уже свалим!»

Игорь кивнул, и Миля неохотно и медленно вышла, чтобы пропустить его. Он уже начинал залазить, но, не сев полностью, невольно мазнул взглядом по Ксюше, которая в этот момент, перелезая через консоль, оказалась к нему спиной, а точнее задом.

Её короткое платье задралось, открыв взгляду упругие ягодицы и смуглую кожу.

«Бля, эта шлюшка без трусиков!» — пронеслось у него в голове, и он замер, продолжая наблюдать.

Это было мгновение, застывшее между неловкостью и внезапной откровенностью. Миля, же стоящая позади него, с холодным любопытством наблюдала за его спиной, ожидая, когда же он, наконец, сядет.

Но Игорь застыл, его взгляд прилип к Ксюше. К этой её неуклюжей позе, где она всё еще пробиралась через консоль. Её короткое платье задралось выше, открывая бархатную молодую кожу бёдер и аккуратную, ухоженную киску. Небольшие пухлые половые губки нежно-розового цвета, будто лепестки, были слегка приоткрыты, обнажая влажную тёмную щель между ними.

От этого вида у него перехватило дыхание, и он невольно, почти рефлекторно, провёл языком по пересохшим губам, с жадностью рассматривая интимную деталь, которую она так нечаянно продемонстрировала. Миля же, всё стоя позади, дожидаясь его действий, с лёгким раздражением вздохнула и легонько толкнула его в спину, при этом сказав:

— Ты сядешь уже или нет? — её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась усталость от всей этой неразберихи.

Он наконец очнулся.

— Да, сейчас, — поспешно сказал Игорь, отводя взгляд от Ксюши и усаживаясь, а после и двигаясь к середине.

В эту же секунду Азиза, сидящая за рулём, с игривой ухмылкой шлёпнула Ксюшу по обнажённой попке как раз в тот момент, когда та повернулась к ней спиной и уже ставила ножку вниз, собираясь опуститься на сиденье.

— Вот так, сучка моя! — бросила она со смешком.

— Ай! — вскрикнула Ксюша, но не с обиды, а с весёлым возмущением, и, поправив юбку, наконец устроившись на переднем сиденье, повернулась к Игорю.

Её лицо озарила хитрая, довольная улыбка, как будто она знала, что он видел, и ей это нравилось. Игорь же, стараясь сохранять невозмутимость, улыбнулся в ответ. В этот же момент справа от него села Миля и хлопнула дверью.

«Бля, надо было с ней рядом сесть», — с досадой подумал Игорь, глядя на затылок Ксюши на переднем сиденье.

В этот момент дверь с другой стороны распахнулась, и Семён Семёныч, неуклюже протискиваясь внутрь, продолжал что-то бормотать:

— … и должен отметить, что у Амины, несомненно, присутствует определённый дар убеждения, — он запнулся, спотыкаясь о слова так же, как о порог машины, — но, должен заметить, меня так просто не проведе…

Амина, смеясь, буквально втиснула его в салон.

— Да садись уже! А то снова тебя на землю повалю, если будешь спорить!

Семён Семёныч, плюхнувшись на сиденье, неуклюже упёрся локтем в бок Игорю. Он окинул тесное пространство критическим взглядом и с торжеством произнёс:

— Ну вот, как я и пытался донести до собравшихся! Объективная нехватка свободного пространства налицо, вернее, на… э-э-э… на сиденья!

— Ой, какой же ты занудка! — Амина с весёлым хохотом запрыгнула следом, хлопнула дверью и полезла к нему на колени, обвивая руками его шею. — Тут места ещё на двоих как минимум хватит! Вполне просторно!

Семён Семёныч, оказавшись в таком положении, попытался сохранить остатки достоинства. Он поправил очки и с пафосом, хотя голос его дребезжал от пьяной тряски и её прыжков, изрёк:

— Милая моя, ваши оптимистичные расчёты, увы, не отменяют законов физики и норм безопасной перевозки пассажиров…

Игорь ухмыльнулся, наблюдая, как Амина, довольная, беззаботно смеётся, сидя на Семёне Семёныче, наклоняя голову, чтобы не удариться о потолок.

Решив, что им мало места, он чуть подвинулся в сторону Мили, случайно зажав её в углу, та тут же отреагировала:

— Блин, — тихо выдохнула она, и Игорь повернулся к ней. Её милое лицо с чуть надутыми губками было совсем рядом.

— Тебе удобно? — спросил он.

Она открыла окно на небольшую щель, впуская внутрь поток ночного воздуха, который разбавил собой настоявшийся густой — от смеси духов, алкоголя и лёгкого напряжения.

— Нет, — ответила она, затягиваясь вейпом, — но пофиг. Поехали уже, Азиза.

Азиза, что-то листая в телефоне в поисках музыки, не отрывая взгляда от экрана, бросила:

— Да-да, сейчас.

Она, не пристегнувшись, установила телефон в держатель и, развернувшись к ним, с ухмылкой произнесла:

— Ну всё, погнали тусить, ёпта!

Машина плавно тронулась с места.

В этот же момент Ксюша, сделав глоток виски прямо из горлышка, протянула бутылку Азизе:

— Будешь⁈

Азиза, не отрывая рук от руля, на секунду отвела взгляд от дороги, чтобы взять бутылку.

Семён Семёныч, наблюдая, как она, выезжая с парковки, делает глоток виски и небрежно возвращает бутылку Ксюше, пришёл в ужас. Его лицо вытянулось.

— Уважаемая Азиза! — воззвал он, едва не подпрыгнув на сиденье, отчего Амина на его коленях взвизгнула. — Сие безрассудное пренебрежение правилами безопасности, усугублённое употреблением алкоголя за рулём, представляет собой вопиющий пример…

Игорь, пока Азиза что-то бодро и невнятно отвечала Семёну Семёнычу, отвёл взгляд в сторону. Его глаза встретились с глазами Мили. Она смотрела на него чуть отрешённо, затем, не меняя выражения лица, снова уткнулась в телефон, выпустив облачко сладкого дыма.

В этот момент машина плавно проезжала мимо входа в ресторан. Игорь, глядя в окно, увидел ту самую официантку вблизи. И это была не Алина. Другая девушка, в такой же форме, улыбалась и открывала дверь для гостя, который только что вышел из такси. Волна облегчения окатила Игоря.

«Хе-хе, — мысленно усмехнулся он, — да уж, прикольно вышло». Он смотрел, как гость заходит в ресторан, и его мысли понеслись дальше: «Хотя, такой бред был бы, если бы она вышла меня искать… Мне кажется, ей было бы стыдно вообще что-то говорить. Она же сама…»

Но его размышления оборвались. Машина почти проехала вход, когда из дверей ресторана выскочила та самая Алина. Её лицо было ошарашенным, взгляд метался по парковке, явно кого-то высматривая. Игорь инстинктивно отпрянул глубже в сиденье. Их взгляды почти встретились, когда она посмотрела в сторону их машины, но разглядеть что-либо сквозь тёмную тонировку стекла было невозможно. Через секунду её фигура осталась позади, скрывшись за поворотом.

«АААаа!!! Пиздец! Вышла всё-таки!!!» — пронеслось в голове у Игоря.

Он обернулся, пытаясь разглядеть Алину в боковое стекло. Та шла по парковке, вглядываясь в машины, явно кого-то разыскивая.

— Да не ерзай ты, — ровным голосом сказала Миля, не отрываясь от телефона. — Места тут… немного, знаешь ли…

— Да-да, извини, — пробормотал Игорь, поворачиваясь обратно.

В этот момент Ксюша, протягивая бутылку виски, с хитрой улыбкой спросила:

— Что, забыл что-то?

Игорь, не успев ответить, заметил, как Азиза притормозила.

— Вернуться, что ли? — спросила она, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

«Ха-ха-ха! — внутренне рассмеялся Игорь. — Ну уж нет, какой, на хуй, вернуться? Вы видели её лицо? Да она мне член оторвёт после такого! Хе-хе».

— Нет, нет! — резко ответил Игорь, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Я ничего не забыл! Просто… оглянулся. Едем дальше. И… можно побыстрее, кстати, чего мы плетемся-то?

— О-о-о! — протянули девушки хором, а после Азиза добавила: — Хочешь, чтобы я педальку вдавила, да?

Семён Семёныч, всё ещё находясь в плену у Амины, тут же взорвался возмущением:

— Простите, но помимо очевидных правовых аспектов, необходимо учитывать и морально-этическую составляющую данного безрассудства…

— Амина, да засунь ты ему уже что-нибудь в рот! — с раздражением крикнула Азиза.

Амина расхохоталась и, недолго думая, внезапно поцеловала Семёна Семёныча, разом прервав его новую надвигающуюся тираду. А Игорь, наблюдая за этим, лишь довольно усмехнулся, и взял протянутую ему бутылку из рук Ксюши. Та сияла, наблюдая за тем, как Амина целует Семёна Семёныча, и её смех смешался с общим весельем, воцарившим в машине.

Игорь поднёс бутылку к губам и сделал большой, обжигающий глоток. Пока жидкость стекала по горлу, его взгляд упал на Семёна Семёныча. Тот сидел с широко раскрытыми глазами, его лицо застыло в маске комичного недоумения, губы всё ещё были приоткрыты после неожиданного поцелуя.

Амина, отстранившись и увидев его выражение, весело засмеялась, откинув голову.

— Дура! — сквозь смех крикнула Азиза, бросая взгляд в зеркало заднего вида, но улыбка не сходила с её лица.

Семён Семёныч, ошарашенный, медленно перевёл взгляд на Игоря. Его глаза остановились на бутылке в руке у того. Он тяжело вздохнул, и его голос прозвучал глухо, но с привычной ноткой назидательности, хотя слова уже немного заплетались:

— Дружище… позволь… э-э-э… предложить… в данной ситуации… в общем, дай это мне…

Он протянул руку и, не дожидаясь ответа, взял у Игоря бутылку. Затем, с видом человека, ищущего утешения на дне стеклянного сосуда, он опрокинул её и сделал такой же длинный и решительный глоток.

Игорь, глядя на эту сцену, снова расслабился и залился смехом. Тревога из-за официантки окончательно растворилась в виски и всеобщем веселье.

«Ебать-капать! Кому расскажешь — хуй поверит ведь», — с удивлением подумал он, наблюдая за своим обычно чопорным коллегой. И тут же с иронией добавил про себя: «А сам мне в такси говорил, что дурная компания на меня плохо влияет. Ха-ха».

Семён Семёныч, сделав глоток, брякнул: «Ой!» — и сразу же вернул бутылку Игорю. Девочки снова взорвались смехом.

— Амина, ты неподражаема! — крикнула Ксюша, сияя от восторга.

В этот момент Миля тихонько ткнула Игоря в бок. Он обернулся и встретил её взгляд. Она улыбалась, но в её глазах читалась лёгкая отстранённость, будто веселье её не совсем захватило.

— Дай глотнуть, — попросила она ровным голосом.

Игорь, не растерявшись, протянул ей бутылку:

— А, да-да, на, держи.

Тем временем Семён Семёныч, пытаясь осмыслить происходящее и вернуть хоть каплю достоинства, изрёк, тщательно подбирая слова:

— Что ж… Ситуация, безусловно, приобретает… э-э-э… непредсказуемый оборот, однако нельзя не признать, что спонтанное проявление… эмоциональной отзывчивости… порой…

Его снова прервал взрыв хохота. Ксюша, не выдержав, подмигнула Амине и прокричала через всё сиденье: «Это ещё что! Она тебя сегодня точно трахнет, Симёшка!» — добавила она, передразнив то, как Амина к нему обращалась.

Общий хохот тут же стал оглушительным, даже Миля не могла сдержать улыбки, а Амина, смеясь со всеми, смущённо прикрыла лицо ладонью.

Семён Семёныч, побагровев, пробормотал, отчаянно пытаясь сохранить лицо:

— Милые дамы, подобные предположения, сколь бы заманчивыми они ни казались, требуют как минимум… предварительного… э-э-э… анализа рисков и постановки чётких задач…

— Ты про презики что ли? — с притворной серьёзностью поинтересовалась Ксюша. — Забыл, типа?

— Да зачем они! — с игривым вызовом воскликнула Амина, всё ещё сидя у него на коленях. — Ты что!

Семён Семёныч сидел пунцовый, пытаясь найти достойный ответ, и наконец он выдавил из себя, запинаясь и смущаясь:

— Позвольте заметить… что вопросы контрацепции… это, безусловно, важный аспект… но в данных обстоятельствах… я бы предложил сосредоточиться на… на…

Он не смог закончить, снова утонув в общем смехе. В этот момент Миля снова ткнула Игоря в бок и, возвращая ему бутылку, коротко бросила:

— … на.

Воздух в салоне был густым и тёплым, наполненным смехом, запахом алкоголя, духов и всеобщей, немного безумной, развязностью. Они неслись по ночному городу, и границы приличий остались далеко позади, в свете уличных фонарей.

Игорь сидел, уже окончательно обо всём забывший.

Мысли о деловом разговоре с Семёном Семёнычем, о той неприятной ситуации с официанткой — всё растворилось в алкогольной дымке. Его сознание было лёгким и пустым, он просто плыл по течению этого безумного вечера. Девочки не умолкали, продолжая шутить и хохотать, глядя на взволнованного и краснеющего Семёна Семёныча и на весёлую, игривую Амину.

Амина, несмотря на всю свою раскрепощённость, время от времени заливается румянцем, когда Семён Семёныч смотрит на неё с нескрываемым любопытством и некоторой растерянностью. Было видно, что ему, в глубине души, нравится это безумное внимание, но его поведение — попытки сохранить серьёзность, многословные, пусть и пьяные, тирады — совершенно не вязалось с тем, что вытворяли с ним девочки. Он явно не знал, как себя вести в подобной ситуации, и эта беспомощность делала его одновременно смешным и трогательным.

Игорь почувствовал, как Миля, сидящая рядом, широко зевнула и, не отрываясь от телефона, положила голову ему на плечо. Её тело было тёплым и расслабленным.

Ксюша, заметив это, надула губки. В её взгляде мелькнула обида и лёгкая ревность, будто она сама хотела оказаться на месте Мили.

— Устала что ли? — чуть колко спросила она.

— Ну, чёт в сон клонит, — безразлично ответила Миля, уткнувшись носом в экран.

— Ты шутишь, чё ли? — отозвалась Азиза, ловко орудуя рулём. — Мы едем дальше тусить, а ты спать будешь?

— Нет, — коротко бросила Миля, закрывая глаза, но голову с плеча Игоря не поднимая.

Семён Семёныч, будто пытаясь перевести дух и отвлечь всеобщее внимание от своей персоны и Амины, сидящей у него на коленях, снова заговорил, придав голосу деловые, насколько это было возможно, нотки:

— А если подумать… э-э-э… куда, собственно, мы направляемся? Что это за место, которое вы выбрали для продолжения нашего… времяпрепровождения? И какие, если можно узнать, инфраструктурные и развлекательные возможности оно предполагает?

Азиза, не поворачивая головы, бросила через плечо:

— Забронировала крутой глэмпинг за городом. Там домики на берегу озера, своя сауна, зона с камином и панорамные окна. Музыку можно свою включать хоть до утра.

Семён Семёныч, всё ещё пытаясь придать ситуации цивилизованные рамки, поднял палец:

— Вопрос организационного характера… э-э-э… касательно сауны. Каков предполагаемый дресс-код? Дело в том, что я, как человек предусмотрительный, но не обладающий даром предвидения, не озаботился сменой… э-э-э… гардероба.

Ксюша, обернувшись с переднего сиденья, не удержалась от шутки:

— Значит, будем без одежды! Так даже веселее!

Амина звонко рассмеялась, глядя на смущённое лицо Семёна Семёныча.

— Ты же не против, Семёшечка? — спросила она, подмигнув ему.

Игорь ухмыльнулся, наблюдая за разворачивающимся диалогом. Его взгляд скользнул по лицу Ксюши — та смотрела на него с таким выражением, будто уже рисовала в воображении откровенные детали предстоящего вечера. Она протянула руку, чтобы забрать у него бутылку виски. Игорь молча передал её, не отводя глаз от Семёна Семёныча.

Тот покраснел от смущения, но, пытаясь сохранить остатки достоинства, тяжело вздохнул:

— Уф… ну что ж… с медицинской точки зрения, подобные термальные процедуры, безусловно, полезны для сердечно-сосудистой системы и детоксикации организма, однако…

— У тебя что, на всё есть готовый ответ, а Семён? — перебила его Азиза, не скрывая смеха. — Вечно ты пытаешься всё прокомментировать, как на совещании каком-то! Пиздец смешно получается!

Семён Семёныч, не сбиваясь с ритма, продолжил, словно и не слышал её: — … однако их эффективность напрямую зависит от соблюдения определённых правил, среди которых умеренность температурного режима и контроль времени пребывания…

Девочки фыркнули. Амина, всё ещё устроившись у него на коленях, потянулась и дразняще щёлкнула его по очкам:

— Ну ты зануда, Семёшка! Правила, режимы… ты всю дорогу будешь умничать?

Ксюша, сделав глоток виски, протянула бутылку Азизе через сиденье.

— На, выпей!

Семён Семёныч, ничуть не смутившись, важно поправил пиджак, который давно уже висел на нём мешком.

— Милые дамы, я всего лишь пытаюсь внести элемент рациональности в наше стихийное мероприятие, — провозгласил он. — Бездумное гедонистическое потребление развлечений, лишённое структурного подхода…

— Ну ты дурачок, а? — Амина игриво подмигнула ему, вызвав новый взрыв смеха. — Я что тебе сейчас сказала, а? Не умнича-а-ай! — протянула она и затем снова поцеловала его в губы. — Умничка ты мой…

В этот момент Миля, до сих пор лежавшая головой на плече Игоря, лениво протянула руку и будто с трудом выдавила: — «…дай-ка.» — Азиза передала ей бутылку через Игоря, который с некой смесью удивления и радости за коллегу украдкой наблюдал за Семеном и Аминой.

Машина в этот момент мчалась по ночной трассе, за окном мелькали редкие огни, а внутри царил свой собственный, шумный и пьяный мирок.

Миля отпила, поморщилась и, наконец оторвавшись от телефона, уставилась на Семёна Семёныча своим отстранённым взглядом.

— Кстати, Семён, — её голос прозвучал ровно и немного сонно, — ты же говорил, что виски Macallan отдаёт лёгким дымком, да? А тут чёт не чувствуется этого… или это и не он вовсе? Может, нам что-то другое подсунули?

Азиза, услышав это, фыркнула за рулём.

— Опа! Попался, знаток! — крикнула она, ударив ладонью по рулю.

Амина наигранно ахнула, прижав руки к груди, и с озорной улыбкой проговорила:

— Ах! Так ты нас обманул, получается? А сидишь тут такой важный, всезнающий!

Волна весёлых обвинений покатилась по салону, Семён Семёныч замер, Игорь начал ухмыляться, ожидая его ответа, а Ксюша присоединилась, цокая языком:

— У-у-у-у, ну пиздец…

Лицо Семёна Семёныча выразило глубокую профессиональную обиду. Он медленно снял очки и начал тщательно протирать стёкла салфеткой, которую каким-то чудом достал из кармана, ловко скользнув рукой между собой и Аминой и явно задев её грудь при этом, на что Игорь обратил внимание.

Затем, собираясь с мыслями, спустя несколько секунд он заговорил:

— Что ж, — начал он, и в его голосе вновь зазвучали знакомые лекционные нотки, — если уж мы коснулись столь деликатной темы, как сенсорный анализ односолодовых виски, то позвольте мне прояснить ситуацию. Вы, милые девушки, с вашим, с позволения сказать, «не чувствуется» демонстрируете классическое непонимание базовых принципов дегустации. Дымовой оттенок в «Macallan», о котором я, кстати, действительно упоминал, — это не грубый аромат костра, а тонкая, почти эфемерная нота, проявляющаяся при определённой температуре и в правильном бокале, что в условиях текущей… э-э-э… транспортной обстановки и используемой тары, — он с презрением взглянул на бутылку в руках у Мили, — в принципе не может быть адекватно воспринята необученным обонянием. Более того, сам факт подобного вопроса свидетельствует о необходимости предварительного ликбеза, прежде чем бросать поспешные… обвинения.

Миля фыркнула и, сделав обиженное лицо, протянула:

— Ну-у, то есть, нету у него дымка, да? Всё ясно…

Салон снова взорвался смехом, а Семён Семёныч, поймав её взгляд, с пафосом ответил:

— Я бы не стал формулировать столь категорично, однако в данных условиях — утвердительно.

Миля, пожав плечами, передала бутылку обратно и, пристроившись поудобнее, снова положила голову на плечо Игоря.

— Ну и пофиг, — безразлично выдохнула она, повернув голову и уткнувшись носом в плечо.

Азиза, заметив это в зеркало заднего вида, крикнула:

— Миль, не засыпай! Мы же ещё даже не начали!

Ксюша, оживившись, резво потянулась к телефону:

— А давайте музыку включим! У меня как раз есть одна песня, в самый раз для нашей поездки!

Амина тут же подхватила её идею, весело подпрыгнув на коленях у Семёна Семёныча:

— Да-да, давай! Как раз потанцуем! — она лукаво посмотрела на смущённого Семёна Семёныча и добавила: — Включи ту… «Тает дым»!

Ксюша, уже листая плейлист, покачала головой:

— Не-е-ет, я хочу включить эту… как его там… «Баобаб»! Иван Золо поёт.

— Ой, нееет, — застонала Азиза, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Только не это.

Но Ксюша, уже найдя трек, с победоносным видом и с заразительной улыбкой ткнула в экран:

— Да поржать же чисто! Я включаю, мне пофиг!

Из мощных динамиков автомобиля полился ритмичный бит и голос Ивана Золо, наполняя салон энергией. Ксюша, сидя на переднем сиденье, тут же начала двигаться — её плечи плавно покачивались в такт музыке, голова слегка кивала, а пальцы отбивали ритм на подлокотнике.

Она обернулась к остальным, с сияющей улыбкой на лице как бы приглашая их разделить её настроение. Затем, не дожидаясь реакции, она тут же пустилась в зажигательный танец, сидя на месте, но задействовав всё свое соблазнительное тело.

Её плечи выписывали волны, грудь плавно колебалась в такт музыке, а руки с чувственными изгибами взмывали над головой, пальцы щёлкали в ритме. Взгляд её, полный огня и вызова, то и дело находил Игоря, приглашая его присоединиться. Она то приближала лицо к нему, дразняще прикусывая губу, то откидывалась назад, позволяя взгляду скользнуть по его фигуре.

Амина, сидя на коленках Семёна Семёныча, вторила подруге. Её танцевальные движения были более плавными, но не менее соблазнительными. Она вращала бёдрами, описывая восьмёрки в тесном пространстве, её руки скользили по плечам Семёна Семёныча, а голова запрокидывалась назад с томным смехом. Она была живым воплощением искушения, танцующим прямо на коленях у ошеломлённого мужчины.

Азиза, не отрывая рук от руля, смеялась и, придерживая бутылку между ног, тоже слегка покачивала головой и плечами в такт музыке, поглядывая на подруг в зеркало. Миля же, казалось, оставалась в своём мире. Она так и лежала на плече Игоря, её дыхание было ровным, но глаза, прикрытые веками, теперь были чуть приоткрыты, и она лениво наблюдала за танцем Ксюши сквозь полупрозрачную завесу усталости.

Игорь чувствовал, как его собственная усталость накатывает волнами, но любопытство и азарт перевешивали. Он с улыбкой наблюдал за Ксюшей, которая, танцуя, жестами и взглядами явно пыталась его расшевелить, призывно манила его присоединиться. Он лишь отрицательно качал головой, смеясь, но его взгляд не отрывался от её движений.

Сквозь грохочущую музыку Семён Семёныч наклонился к Игорю. Его дыхание сбивалось, а слова заплетались, и только он хотел что-то сказать, как Игорь наклонился к нему и задал вопрос:

— То еще дерьмо, да? — спросил он с намеком на играющий трек.

Лицо Семена Семеныча на миг замерло, а затем на нем появился маска задумчивости, он рот открыл рот и ответил:

— Да, не могу с вами не согласиться. — затем он сделал паузу и продолжил. — И эээ… дружище… надеюсь, вы не думаете… что я такой человек… — он сделал еще одну паузу, пытаясь собраться с мыслями. — И не… не пошатнёт ли это вашу уверенность во мне?

— Вы о чем? — коротко спросил Игорь, честно не понимая.

— Я… имею в виду… что в дальнейшем… я всё же буду для вас примером для подражания… несмотря на сегодняшнее…

Игорь улыбнулся, похлопал его по плечу и ответил:

— Семён Семёныч, всё хорошо. Отдыхать тоже нужно, — произнес он, чувствуя, как его собственная речь становится чуть более замедленной.

Семён Семёныч бросил взгляд на Амину, которая, танцуя, теперь обняла его за шею, не переставая при этом подмахивать попкой и с явной частотой биться о его пах. Он сглотнул, закрыл глаза в момент, когда она еще раз звонко приземлилась на него и тут же начала выписать восьмёрки всем своим телом.

Через секунду он открыл глаза, и в его голосе прозвучала неожиданная покорность:

— Тоже верно, дружище… тоже… верно…

Они ехали так ещё несколько минут — в салоне царила атмосфера бесшабашного веселья, смешанного с нарастающей усталостью.

Но тут внезапно Азиза резко убавила громкость музыки и тихо, но отчётливо выругалась:

— Блять, впереди менты стоят.

Все мгновенно затихли, как по команде, и уставились вперёд через лобовое стекло. В свете фар впереди виднелась фигура сотрудника ДПС в светоотражающем жилете, который жезлом указывал им на обочину.

— Бля, — уже громко повторила Азиза, медленно притормаживая и направляя машину к краю дороги.

Даже Миля, казалось, окончательно проснулась. Она медленно подняла голову с плеча Игоря, и в её обычно отстранённых глазах промелькнула тревога. Веселье в салоне сменилось напряжённым, почти осязаемым молчанием.

Азиза, плавно направляя машину к обочине, не отрывая взгляда от приближающегося сотрудника ДПС, сквозь зубы бросила:

— Миля, звони папе. Быстро.

В салоне наступила мгновенная, гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушённым урчанием двигателя.

Все присутствующие буквально впились в происходящее за стеклом. Даже Амина замерла на коленях у Семёна Семёныча, её игривое настроение мгновенно испарилось. Семён Семёныч нервно кашлянул, поправил очки и потянулся за бутылкой, но, поняв нелепость жеста, опустил руку. В его глазах читалась смесь испуга и попытки сохранить остатки достоинства перед лицом закона.

— Блять… — тихо, почти без интонации, произнесла Миля, уткнувшись лицом в телефон.

Все, будто по команде, повернулись к ней. Даже Азиза на секунду оторвала взгляд от сотрудника ДПС, приближающегося к машине.

— Что такое, Миль? Не берет? — голос Азизы срывался от напряжения.

Миля медленно, с театральным спокойствием пьяного человека, подняла на нее глаза.

— Да нет, сейчас позвоню, не парься. Просто я поняла… — она сделала драматическую паузу, глядя в пустоту. — … что цветы забыла в ресторане.

В салоне на секунду повисло ошарашенное молчание. Эту абсурдную реплику в ситуации, когда их могли вот-вот остановить за пьяную езду, мозг отказывался воспринимать.

— Какие, нахуй, цветы⁈ — взорвалась Азиза, ее пальцы сжали руль так, что кости побелели. — Звони папе, Миль, ты слышишь меня⁈

Семён Семёныч, сидевший с остекленевшим взглядом, судорожно сглотнул и пробормотал:

— Э-э-э… та флористическая композиция, безусловно, имеет эстетическую ценность, однако в текущих обстоятельствах приоритетом должна быть…

Но его тут же оборвала Амина, резко толкнув его локтем в бок:

— Да заткнись ты!

Миля, словно не слыша хаоса, подняла палец, призывая к тишине, и с деланным спокойствием произнесла:

— Да ща, ща… Не парьтесь!

Ее пальцы с неспешной грацией, контрастирующей с всеобщей паникой, начали набирать номер на телефоне. Она поднесла аппарат к уху, задержала его там на пару секунд и, так и не проронив ни слова, снова опустила руку, затем безвольно уронив голову на плечо Игоря.

— Ну? — хором выдохнули Азиза и Ксюша, уставившись на нее.

— Жду, когда возьмут трубку, — безразлично ответила Миля, глядя в потолок. — Расслабьтесь, чё вы…

Глава 11

— Бля, — протянула Миля, нахмурившись, затем оторвала телефон от уха и с искренним удивлением посмотрела на экран. — Батарейка села.

В салоне на секунду повисла тишина, которую тут же оборвала Азиза. Её пальцы, до этого мёртвой хваткой вцепившиеся в руль, разжались в беспомощном жесте.

— Ты угораешь, что ли⁈ — её голос, сорвавшийся на визг, прозвучал особенно громко в наступившей тишине.

Миля, не меняя отстранённого выражения лица, лениво повернула голову к Азизе, её взгляд был пустым и немного сонным.

— Не реально села, есть зарядка? — спросила она ровным тоном, будто интересовалась погодой.

— Пиздец, — Азиза вздохнула, — сейчас поищу, — она скользнула взглядом по салону в поисках зарядки и, остановив свой взгляд на соседнем сиденье, сказала: — Ксюх, глянь в бардачке, а… и, бля, убери эту бутылку куда-нибудь.

Ксюша тут же, с проворством, удивительным для её степени опьянения, сунула бутылку с виски под своё сиденье, прикрыв её сумочкой. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, нервной улыбке, когда она полезла к бардачку.

— Щас, — тихо выдохнула она, и, собираясь открыть бардачок, услышала:

— Амин, дай свой телефон, — невозмутимо произнесла Миля, не обращая внимания на суету спереди. — Я позвоню от тебя, так быстрее будет.

Амина, до этого застывшая на коленях у Семёна Семёныча с широко раскрытыми глазами, встрепенулась. Её пальцы полезли в карман, и она извлекла свой айфон, сверкающий в полумраке салона.

— Ты помнишь номер? — с надеждой и сомнением спросила она, протягивая телефон.

Миля затянулась вейпом и, выпустив густое облачко сладкого дыма, коротко бросила:

— Ну, да.

В этот самый момент Игорь, сидевший посередине, оглянулся и увидел, как к их машине, отбрасывая длинную тень в свете фар патрульного автомобиля, приближается фигура инспектора. Шаги его были размеренными, неспешными, отчего по спине Игоря пробежали ледяные мурашки.

Он почувствовал, как всё внутри сжалось в один тугой, тревожный комок, но… в следующую же секунду он успокоился, и в голове промелькнула одна единственная мысль: «Да похуй, мне-то что». И тут, словно из другого измерения, раздался голос Семёна Семёныча. Он сидел, выпрямив спину, с лицом, пытающимся сохранить профессорскую важность, но его бледность и испарина на лбу выдавали настоящий ужас.

— Вероятно, — начал он, тщательно подбирая слова и слегка заплетаясь, — нам стоит хотя бы… пристегнуться? В целях, так сказать, демонстрации видимости соблюдения базовых норм безопасности?

Он бросил взгляд на Амину, всё ещё сидевшую у него на коленях, и его голос дрогнул, обретая оттенок горькой иронии:

— Хотя… учитывая текущую… э-э-э… ситуативную конфигурацию… полагаю, это вряд ли кардинально что-то изменит.

— Нет, давайте пристегнемся, — тут же, с обречённой готовностью, сказала Ксюша, и её пальцы щёлкнули замком ремня безопасности.

Это звук прозвучал как команда, и все, кроме Мили, потянулись за ремнями. Азиза с сильным щелчком застегнула свой. Амина чуть сползла с колен Семёна Семёныча и прижалась к нему боком, что позволило Семён Семёнычу с неожиданной ловкостью защёлкнуть свой ремень. Последним пристегнулся Игорь.

Все снова замерли и обратили внимание на Милю, которая держала телефон Амины, медленно набирая номер. Её лицо, освещённое голубоватым светом экрана, выражало лишь лёгкую досаду, будто её отвлекали от очень важного занятия. Она была единственным человеком в машине, кто, казалось, не до конца осознавал, что их ночь веселья вот-вот превратится в долгую и унизительную ночь в отделе ДПС.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Азизы, палец Мили с маникюром медленно, с почти издевательским спокойствием тыкал в яркий экран чужого телефона.

— Так есть зарядка у кого-нибудь? — снова спросила она своим ровным, отстранённым голосом, будто дело было в очереди за кофе, а не в салоне машины, к которой уже вплотную подошла тень с чем-то продолговатым.

Азиза, не отрывая взгляда от бокового зеркала, в котором чётко вырисовывалась приближающаяся фигура в светоотражающем жилете, прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Да нашли мы зарядку, но ты давай позвони сначала!

На её лице было написано отчаяние, смешанное с яростью. Каждая секунда промедления ощущалась как вечность.

— Ок, — коротко бросила Миля, как будто ничего не происходит, и поднесла телефон к ушку. Её безучастность в этот критический момент была почти сверхъестественной.

Игорь, чувствуя, как ладони становятся влажными от всего этого окружающего его напряжения, сделал глубокий вдох и произнес:

— Ладно, давайте делать вид, что всё норм. — его голос прозвучал чуть хрипло, но с попыткой вселить уверенность, которой не было ни у кого, кроме Мили. — Будто мы не пили.

Семён Семёныч, уловив его мысль, тут же подхватил, стараясь придать ситуации академический вид, хотя его собственные руки предательски тряслись:

— Абсолютно верно, коллега! Демонстрация внешнего спокойствия и соблюдения формальностей в ситуации неизбежного контакта с представителями власти является единственно разумной поведенческой моделью, позволяющей минимизировать эскалацию конфликта и…

Он умолк, резко наклонившись к Игорю так, что их плечи соприкоснулись. Запах дорогого виски и дорогих духов смешались воедино, и его шёпот был слышен лишь Игорю, и в нём не осталось и следа от прежнего пафоса, только голая, неприкрытая правда:

— … но мне кажется, что это… это полный… простите за выражение, крах, дружище.

В его широко раскрытых за стёклами очков глазах читалось полное понимание катастрофы: пьяная компания, алкоголь в салоне, явно нетрезвая девушка за рулём. Логика подсказывала ему безрадостный исход. И в этот самый момент, прежде чем Игорь успел что-то ответить, в стекло со стороны Азизы раздался резкий, сухой стук. Негромкий, но отчётливый, он прозвучал как выстрел, начисто срезавший все их жалкие попытки притвориться, что «всё норм».

Все, кроме Мили, разом вздрогнули и замерли, уставившись на тёмный силуэт за тонированным стеклом. Семён Семёныч, нервно поправив очки, и первым нарушил гробовую тишину:

— Полагаю, уважаемая Азиза, инспектор ожидает, что вы опустите стекло для вербальной коммуникации. Это стандартный…

— Да ты что, нахуй! — резко, сквозь стиснутые зубы, перебила его Азиза, её глаза метнули в его сторону молниеносную искру ярости.

Амина чуть хихикнула — сдавленный, нервный смешок. Она мягко прикрыла ладонью его рот.

— Но сейчас-то уж не умничай, — прошептала она. — Азиза ведь сейчас на взводе.

В это время Миля, отрешенная от всей этой суеты, сидела с телефоном у уха, её взгляд был по-прежнему устремлен в пустоту. Азиза, тяжело выдохнув, будто готовясь к прыжку в ледяную воду, нажала кнопку, и электромотор с тихим жужжанием опустил стекло. На её лице вспыхнула натянутая, неестественно широкая улыбка, и в следующую секунду в проёме окна возникла фигура инспектора — мужчины лет сорока с усталыми, опытными глазами.

— Здравствуйте. Инспектор ДПС лейтенант полиции Худанин, — представился он ровным, выученным до автоматизма тоном. — Предъявите, пожалуйста, водительское удостоверение и документ на транспортное средство.

Его взгляд скользнул по салону, выхватывая детали с профессиональной бесстрастностью. Он видел девичью улыбку Азизы, слишком яркую, чтобы быть настоящей. Видел, как Амина, испуганно отдернув руку, застыла в неестественной позе, всё ещё находясь слишком близко к пунцовому от смущения Семёну Семёнычу. Видел попытку Игоря сохранить маску безразличия, обманчивую как тонкий лёд. Его глаза на мгновение встретились с томным взглядом Ксюши, сладко улыбающейся на переднем сидении.

— Здрасьте, — протянула она, и её голосок прозвучал дерзким диссонансом к всеобщему напряжению.

Азиза, не теряя вымученной улыбки, рывком открыла сумочку.

— Сейчас, секундочку… — проговорила она, и её голос на мгновение сбился.

Все в салоне застыли, наблюдая за её движениями. Воздух сгустился, став тяжёлым и густым, наполненным страхом, притворством и запахом дорогого алкоголя, который уже невозможно было скрыть.

Азиза, не теряя натянутой улыбки, протянула инспектору документы. Её рука едва заметно дрожала.

В этот момент Амина, не выдержав напряжения, тихонько, почти беззвучно наклонилась к Миле:

— Ну че там?

Миля, не отрывая взгляда от окна, сделала медленную затяжку электронной сигаретой. Сладковатый пар облачком вырвался в и без того насыщенный воздух салона. Затем она медленно повернулась к Амине все еще с телефоном у уха и сказала:

— Где?

Игорь, сидевший посередине, внутренне коротко и ядовито усмехнулся: «В пизде, блять… Ебать… как же ей похуй. Просто… абсолютли».

— Ну как где? — поразилась Амина. — В моем телефоне, блэ-э.

И Миля тут же едва заметно пожала плечами и ответила ей:

— Ааа… пока ничего.

«Просто. Сверх. Мега. Похуй.» — пронеслось в голове у Игоря.

В это время инспектор, лейтенант Худанин, взял документы и начал их внимательно изучать. Он медленно перелистывал страницы, и его лицо оставалось непроницаемым. Наконец, он поднял взгляд на Азизу.

— Зарецкая, — произнёс он, чётко выговаривая звучную фамилию. — Объясните, почему нарушали скоростной режим?

После слов инспектора волна почти осязаемого облегчения прокатилась по салону. Всего лишь скорость. Мелочь. Проблема, решаемая денежным штрафом, на который им всем было плевать. Напряжение в их позах слегка спало, маски притворства стали чуть более естественными.

Азиза, почувствовав почву под ногами, осмелела. Её улыбка стала чуть менее вымученной, более вежливой и даже слегка кокетливой.

— Я не гнала, скорость была обычная, — сказала она, разводя руками с видом невинной овечки.

Инспектор усмехнулся. Это была короткая, сухая усмешка, не сулящая ничего хорошего.

— Обычная? — переспросил он. — По нашим данным, вы двигались почти со скоростью света. — усмехнулся он. — Шутка, конечно, но вы сильнопревысили разрешенную скорость, — тут же добавил он, но его глаза оставались холодными.

Семён Семёныч, до этого сидевший, сжавшись в комок, внезапно воспрял духом. Он выпрямился во весь рост, насколько позволял ремень безопасности, и его голос, пьяный и громкий, заполнил всё пространство вокруг:

— Уважаемый сотрудник правоохранительных органов! — воззвал он, будто выступая на научной конференции, а не сидя в пахнущей виски машине. — Позвольте, прежде чем вы вынесете свой вердикт, обратить ваше внимание на парадоксальную природу самого понятия «скорость» в контексте теории относительности Эйнштейна!

Инспектор медленно перевёл на него свой усталый взгляд. В его глазах читалось безмерное, накопленное за годы службы, удивление от происходящего.

— Ведь если бы мы двигались со скоростью света, — продолжал Семён Семёныч с торжествующим видом человека, изрекающего непреложную истину, — вы бы нас попросту не увидели! Наши массы возросли бы до бесконечности, а временные промежутки… э-э-э… растянулись! Следовательно, ваше утверждение содержит фундаментальное физическое противоречие!

В салоне воцарилась мёртвая тишина. Азиза смотрела на Семёна Семёныча с таким выражением, будто он только что вонзил ей нож в спину. Амина закрыла лицо ладонью. А Игорь почувствовал, как облегчение, испытанное секунду назад, испарилось, сменившись предчувствием неминуемой катастрофы. Они не просто попались пьяными. Они попались пьяными с собственным философом-занудой, решившим какого-то хуя читать лекцию по теоретической физике сотруднику ДПС.

Игорь, не в силах сдержаться, нервно и коротко усмехнулся, глядя на своего коллегу. «Вот же дурак ёбаный…» — пронеслось в голове.

Он медленно повернулся обратно к инспектору, ожидая взрыва, крика, немедленного требования всем выйти из машины.

Но инспектор лишь внимательно, с каменным лицом, выслушал тираду Семёна Семёныча. В его усталых глазах не промелькнуло ни удивления, ни гнева — лишь глубокая, почти профессиональная усталость от абсурда. Он держал в руке документы Азизы, постукивая ими по ладони.

— Понятно, — коротко и безразлично выдохнул он, словно отмахнувшись от назойливой мухи. Его взгляд снова устремился на Азизу, став жёстким и приземлённым. — Гражданка Зарецкая, ответьте на вопрос: употребляли ли вы сегодня алкогольные напитки?

Фраза прозвучала чётко, официально, без намёка на шутку или снисхождение. Это был стандартный, отработанный до автоматизма вопрос, за которым всегда следовала процедура освидетельствования.

Азиза, пойманная врасплох резкой сменой темы, на мгновение растерялась. Её натянутая улыбка сползла с лица.

— Нет, — выдавила она, но её голос прозвучал слабо и неубедительно, выдавая внутреннюю панику.

Инспектор Худанин медленно кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— В таком случае, прошу вас выйти из транспортного средства и проследовать за мной для проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

— Я не выйду, — тут же, почти рефлекторно, отрезала Азиза. Её глаза расширились от страха. Выйти — означало признать поражение, оказаться один на один с законом в чистом поле.

Инспектор наклонился чуть ближе к открытому окну. Его голос стал тише, но от этого ещё более весомым и неумолимым.

— Либо вы выходите и проходите освидетельствование, — произнёс он с холодной чёткостью, — либо я сейчас принесу техническое средство — алкотестер — и мы проведём процедуру здесь. Или вы отказываетесь от прохождения освидетельствования? Выбирайте.

Воздух в салоне снова стал ледяным и напряженным. Азиза замерла, её взгляд метнулся в зеркало заднего вида к Миле. На её лице читалась настоящая, животная борьба — страх перед процедурой против ещё большего страха перед отказом и неминуемыми последствиями. И вдруг её лицо изменилось. Напряжение сменилось странной, почти вызывающей расслабленностью.

Она повернулась к инспектору и, чуть усмехнувшись, сказала так, словно они обсуждали погоду:

— Ну-у… приносите.

Лейтенант Худанин тяжело, устало вздохнул, будто видя эту уловку в тысячный раз.

— Ожидайте, — коротко бросил он и, развернувшись, направился к своей патрульной машине, откуда уже выходил его напарник, молодой сержант.

Едва окно поднялось, в салоне вспыхнула тихая истерика.

Ксюша, повернувшись через переднее сиденье, с нервной, вымученной улыбкой ткнула пальцем в сторону Семёна Семёныча:

— Ну ты чо? Ты можешь не нести хуйню, а? Ты же нам всё обосрал! Молчать не пробовал, а?

Семён Семёныч, пьяно возмущённый, попытался парировать, возведя глаза к потолку:

— Милая девушка, я всего лишь пытался внести элемент научной объективности в явно субъективную оценку ситуации сотрудником, ибо…

— Да тихо ты! — резко, срывающимся от напряжения голосом, перебила его Амина, хватая его за рукав. В её глазах читалась неподдельная злость. — Бесишь.

В этот момент Миля протянула ей обратно телефон, её лицо было безучастным.

— Короче, не берёт он.

Азиза, услышав это, резко обернулась к ней, её глаза полыхали.

— Да ты что, угораешь, что ли⁈ — прошипела она.

Миля, невозмутимо затянувшись вэйпом, пожала плечами.

— Да позвони своему отцу, в чём проблема-то?

— Да бля! — Азиза с силой схватилась за свой собственный телефон, её пальцы дрожали. — Я ему обещала, что больше не сяду пьяной за руль! Если опять позвоню, сказав, что попалась, он машину у меня заберёт! Нахуй мне это надо?

Миля медленно выдохнула облачко пара.

— Ну а я чё сделаю, если мой не берёт? — её голос звучал как оправдание, но без тени сожаления.

— Ну спасибо нахуй, — с горькой усмешкой бросила Азиза, лихорадочно листая контакты на своём телефончике, понимая, что выбора у неё нет.

Семён Семёныч, наблюдая за этим раздором, с пьяной важностью поднял палец:

— Коллеги… ой… девушки, уверяю вас, в ситуации стресса межличностные конфликты лишь усугубляют… э-э-э… обстановку. Нам не следует ссориться, необходимо…

Он продолжал говорить, но его никто не слушал. Игорь сидел, уставившись в спинку переднего сиденья, чувствуя, как по телу разливается усталость. Он слышал этот лепет, этот абсурдный спор на фоне надвигающейся проблемы, и всё, что он мог делать, — это ждать. Ждать, когда инспектор вернётся с алкотестером и поставит жирную точку в их безумной ночи.

Ксюша, наблюдая, как Азиза в ярости листает контакты, тяжело выдохнула.

— Ну и похуй, — бросила она с философским спокойствием отчаяния и, наклонившись, достала из-под сиденья бутылку виски.

Игорь, глядя на это, невольно усмехнулся.

— Может, потом? А то странно же, — попытался он вставить логику в абсурд.

Ксюша, уже откручивая крышку, сладко улыбнулась ему.

— Да нам-то можно пить, — сказала она, словно это было очевидно. — Это ей нельзя. — Она сделала длинный глоток, и её лицо на мгновение исказила гримаса, смесь удовольствия и горечи.

— Дай мне тоже, — безразлично протянула Миля, не отрывая взгляда от окна.

Ксюша протянула бутылку через Игоря. Тот, принимая бутылку виски, на секунду задумался. В голове пронеслось: «Блин, мне переживать или… похуй?» Взгляд скользнул по искажённому страхом лицу Азизы, по пьяному Семён Семёнычу, по отстранённости Мили. «Да… похуй», — смирился он мысленно и сделал глубокий глоток.

Обжигающая жидкость разлилась теплом по телу, притупляя остроту происходящего. После он передал бутылку Миле, она сделала свой глоток с видом, будто пила воду, и вернула её обратно ему. И тут к нему протянулась рука Семёна Семёныча.

— Дружище, будьте так любезны… — его голос дрожал, но пафос никуда не делся. — Ибо, как известно, даже на тонущем «Титанике» оркестр не прекращал играть, демонстрируя… э-э-э… торжество человеческого духа над неизбежностью судьбы.

Игорь, не в силах сдержаться, фыркнул, передавая ему бутылку. Этот бредовый пафос в ситуации, когда их вот-вот должны были уличить в пьянстве за рулём, был верхом сюрреализма. В тот самый момент, когда Семён Семёныч, запрокинув голову, делал глоток, телефон Амины наконец-то зазвонил, вибрируя у неё на коленях. Она вздрогнула, посмотрела на экран, и её глаза расширились.

— Миля, — прошептала она, протягивая аппарат. — Это, похоже, твой папа.

Азиза, услышав это, мгновенно отложила свой телефон. Её лицо просветлело, в глазах вспыхнула последняя надежда.

— Есть! — выдохнула она с облегчением. — Давай, детка, решай. — Её взгляд снова устремился в зеркало заднего вида, где два сотрудника ДПС что-то доставали из багажника своего автомобиля. — Спасай мою жопу, красотка!

Теперь всё зависело от одного телефонного разговора. В салоне воцарилась абсолютная тишина, даже Семён Семёныч замер с бутылкой в руке. Все смотрели на Милю, превратившись в один большой, затаивший дыхание организм. Азиза сжала руль так, что костяшки пальцев побелели. Игорь неосознанно задержал дыхание. Ксюша прикусила губу. Амина смотрела на подругу с немой мольбой.

Миля же, приняв телефон, с видом глубокой неприязни к происходящему, тяжело вздохнула и, закатив глаза, наконец поднесла аппарат к уху. Её голос прозвучал устало и немного капризно, как у ребёнка, которого заставили сделать что-то против воли.

— Пап, привет, это я… — все продолжали молчать, ловя каждое её слово, каждую интонацию, пытаясь угадать, что происходит на другом конце провода. — Нет, всё нормально… просто телефон сел. Как у тебя дела? — протянула она, глядя в потолок. — У меня тоже… Да… всё хорошо… Да, подарок отличный был, мне очень понравился… Ну, от мамы тоже, да… Нет, от бабушки я еще не открывала… Нет-нет, не смотрела… — в этот момент все смотрели на нее с недоумением и с ярким шоком на лицах. И, заметив это, она сделала такое лицо, будто только что что-то вспомнила. — А пап… меня, кстати, тут с друзьями остановили гаишники… Возникла пауза, которой Миля воспользовалась, чтобы затянуться вэйпом. — Да не, не я за рулём… — ответила Миля, выдыхая дым. — Я что, дура что ли… Это Азиза… Снова пауза, более долгая. Она положила вэйп и покрутила свободной рукой прядь волос. — Ну я не знаю, какой участок… Миля лениво повернула голову к окну, как бы пытаясь разглядеть что-то. — Какой-то Худойнин… Худик… лейтенант какой-то в общем…

Азиза, услышав фамилию, названной Милей, недовольно цокнула языком и произнесла вполголоса: «Лейтенант Худанин…» — её взгляд тут же снова стал напряжённым, когда Миля продолжила.

— А да… Худанин… лейтенант. — возникла новая пауза. — Ну пап… хелп ми. — её голос приобрел оттенок скучающей просьбы, словно она просила не спасти их от лишения прав, а купить новое платье. — А то они тут с каким-то прибором… алкотостером, в общем… — она поморщилась, будто произнесла что-то неприятное. — Да… не я… Азиза… ага, всё, давай сейчас передам…

Она опустила руку с телефоном, но не положила трубку, а просто уставилась в пространство, ожидая.

— И? — не выдержала Азиза, её шёпот прозвучал оглушительно громко в тишине.

— Сейчас, — безразлично сказала Миля, делая вид, что её это вообще не волнует, но в её позе читалась лёгкая напряжённость.

Все снова замерли, уставившись на неё, на телефон, на зеркало заднего вида, где инспекторы уже закруглялись у своего багажника. Судьба всей их безумной ночи висела на тонком волоске этого телефонного звонка. Игорь смотрел на Милю, которая, не прерывая разговора, сделала медленную затяжку вэйпом. В её руке всё ещё был телефон с папой на линии.

«Ну и хули дальше?» — задумался он. — «Как я понимаю, всё сейчас решится? Эта девушка явно живет в реальности, где всесильный отец решает любые проблемы одним звонком».

И тут он заметил, как лейтенант Худанин с алкотестером в руке направился к их машине. Его шаги были твёрдыми и неспешными.

Миля, увидев это же, чуть обернулась и сказала в трубку:

— Пап, ты тут? Пауза. Она молча опустила своё боковое стекло. — Сейчас передам ему.

Инспектор, держа в руке прибор, шёл, чуть улыбаясь про себя. Возможно, он думал о скором завершении смены или о стандартной бумажной волоките, которая его ждала. Он уже видел, как заднее стекло опустилось, и из него показалась рука с телефоном.

— Возьмите, это вас, — ровным тоном сказала Миля, протягивая телефон.

Инспектор, удивлённо приподняв бровь, остановился.

— Кто это? — спросил он, не принимая телефон.

— Это мой папа, — как ни в чём не бывало ответила Миля.

Инспектор мягко, но твёрдо покачал головой.

— Я ни на какие звонки отвечать не буду. Выполняю служебные обязанности.

С этими словами он развернулся и сделал несколько шагов к водительскому окну, постучав костяшками пальцев по стеклу.

Азиза, с лицом, на котором застыла смесь надежды и паники, опустила стекло. Её взгляд умоляюще скользнул к Миле.

— Миль?.. — тихо выдохнула она, не зная, что делать.

Миля, не меняя выражения, поднесла телефон обратно к уху.

— Пап, он сказал, что не хочет разговаривать.

Инспектор, не обращая внимания на этот диалог, ровным, официальным тоном протянул Азизе алкотестер.

— Гражданка Зарецкая, дыхните, пожалуйста, в эту трубку.

В этот момент Миля, всё ещё с телефоном у уха, наклонилась вперёд, к проёму переднего окна, и её голос прозвучал чётко и спокойно, без намёка на просьбу, скорее как констатация факта:

— Извините, а вам фамилия Волконский о чём-нибудь говорит?

Воздух на мгновение застыл. Инспектор Худанин замер, его рука с алкотестером осталась неподвижно висеть в воздухе. Он смотрел то на Азизу, то на Милю, оценивая новый, совершенно неожиданный расклад.

Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, вероятно, о том, что фамилии его не интересуют, но Миля, словно угадав его намерение, добавила тем же ровным, невозмутимым тоном:

— Это он хочет с вами поговорить. Возьмете?

Инспектор явно поморщился, его лицо выразило крайнее неудовольствие. Он был человеком процедуры, а этот звонок вонзался в его отработанный алгоритм как шило в гладкую обёртку. Нехотя, почти с отвращением, он взял протянутый ему телефон. Его пальцы сжали аппарат так, будто он был раскалённым.

— Подождите, — буркнул он Азизе, делая строгий вид, и отошёл на пару шагов от машины, повернувшись к ним спиной. Он поднёс телефон к уху, и Игорь, сидевший в ожидании, уловил обрывки фраз, произнесённых уже другим, не таким официальным голосом:

— Да, слушаю… Инспектор ДПС лейтенант Худанин… — Пауза. Глаза инспектора сузились, пока он слушал. — Нарушение скоростного режима… — он бросил взгляд на Азизу, — … и водитель, по всем внешним признакам, находится в состоянии алкогольного опьянения. — снова пауза, более долгая. Его спина напряглась. — Понимаю… но вы же сами знаете, правила… — он помолчал, слушая что-то с другой стороны, и его лицо стало ещё более непроницаемым. — Да, я понимаю… конечно… но факт остаётся… — его плечи слегка опустились, и в его позе появилась усталая покорность, будто он смирился с неизбежным. — Хорошо… ясно… будет сделано.

В салоне всё это время царила напряжённая тишина. Азиза не дышала, уставившись на спину инспектора. Амина сжала руки Семён Семеныча, а тот замер, забыв о своём красноречии. Ксюша нервно кусала губу.

Только Миля, откинувшись на кресло, снова сделала медленную затяжку вэйпом и, выпустив облачко пара, тихо произнесла, глядя в потолок:

— Чё паритесь? Сейчас всё решит.

Она говорила с такой уверенностью, будто наблюдала за уже предсказуемым финалом, а не за разговором, от которого зависела судьба её подруги. Инспектор тем временем коротко кивнул и бросил в трубку: «Да-да, понятно», и, не прощаясь, положил трубку.

Он медленно развернулся. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась подавленная досада. Он вернулся к машине и молча, уже без прежней уверенности, протянул телефон обратно Миле. Она взяла его, даже не глядя на инспектора, и тут же протянула Амине.

Все в салоне застыли в ожидании приговора.

Лейтенант Худанин несколько секунд молча смотрел на Азизу, его лицо было каменным. Потом он коротко вздохнул, протянул ей документы обратно и произнёс ровным, лишённым всяких эмоций тоном:

— Можете быть свободны.

Он развернулся и, не добавляя больше ни слова, направился к своей патрульной машинке. Его плечи были напряжены, а походка выдавала сдерживаемое раздражение.

Азиза, не веря своему счастью, кинула документы обратно в сумочку. На её лице расцвела широкая, сияющая улыбка облегчения.

— Спасибочки! — мило и почти певуче бросила она ему вслед и тут же, с лёгким щелчком, закрыла стекло.

В салоне разом выдохнули. Напряжение, сковывавшее всех последние минуты, лопнуло, словно пузырь.

И в этот момент Семён Семёныч, не упуская возможности блеснуть эрудицией, или же попыткой это сделать, громко начал:

— Что мы имеем в сухом остатке, друзья мои? А в остатке мы имеем… то, что мы имеем! А имеем мы то…

И Амина с ярким смехом и затыкая ему рот ладонью выпалила:

— Да замолчи уже! Не обламывай нам победу своим занудством…

Все, включая Азизу, разразились нервным, счастливым смехом. Эта абсурдная фраза, врезавшаяся в тишину ночи, стала точкой, поставившей окончательную победу над законом.

— Кайф! — выдохнула Азиза, заводя двигатель. — Поехали дальше! — Она бросила взгляд в зеркало заднего вида на Милю. — Спасибо, жопка. Выручила.

Миля, не меняя отрешённого выражения, сделала затяжку вэйпом.

— Ага, — коротко бросила она и, выпустив облачко пара, добавила с лёгкой, едва заметной усталостью в голосе: — Теперь мне мой папа будет читать лекции целую неделю.

В её словах не было злости или раздражения, лишь привычная покорность перед неизбежной расплатой за свою «спасённую» ночь. Но сейчас, когда опасность миновала, даже это не могло омрачить всеобщего чувства освобождения. Машина тронулась с места, увозя их от обочины, инспекторов и неприятностей — прямиком в продолжение их безумного вечера.

Игорь, всё ещё не до конца веря в произошедшее, смотрел на Милю. Та, откинувшись на сиденье, с безразличным видом разглядывала свой маникюр, лишь изредка поднося к губам вэйп. Её слова «теперь мне мой папа будет читать лекции» висели в воздухе, обрастая в его сознании абсурдными смыслами.

«Пиздец, — медленно пронеслось у него в голове, — и это всё? Можно ездить пьяной, тебя ловят с поличным, и максимум, что грозит, — это… натация? Она что, угорает, что ли?»

Этот простой, почти бытовой итог столкновения с законом не укладывался в его голове. Для него, человека, привыкшего к причинно-следственным связям и ответственности, такая безнаказанность была непонятна. Он обернулся, чтобы поделиться этим осознанием, но увидел, что Семён Семёныч, окончательно размякший и довольный, что-то тихо и оживлённо обсуждал с Аминой.

Та слушала его, кивая с преувеличенным вниманием и иногда вставляя свои комментарии, от которых он заливался смущённым, пьяным смехом. Они уже жили в новой реальности, где инцидент с ДПС был просто забавным приключением.

Игорь перевёл взгляд вперёд. Ксюша, сияя и танцуя сидя, протянула бутылку виски Азизе. Та, не отрывая одной руки от руля, другой ловко приняла её, сделала победный глоток и, поставив бутылку в подстаканник, уверенным движением прибавила громкость музыки. Оглушительный бит вновь заполнил салон, окончательно смывая последние следы недавнего происшествия.

Они мчались в ночь, неотразимые, безнаказанные и абсолютно безумные, и Игорь понял, что любые попытки осмыслить их мир были бессмысленны.

Салон превратился в передвижной клуб. Амина, устроившись на коленях у Семёна Семёныча, дирижировала воображаемым оркестром, подпевая песне, гремевшей из динамиков. Семён Семёныч, раскрасневшийся и сияющий, пытался вторить ей своим густым баритоном, путая все слова, но от этого лишь сильнее распаляя её веселье.

Ксюша, раскачиваясь на переднем сиденье в такт музыке, время от времени протягивала бутылку виски Азизе, и та, не сводя глаз с дороги, ловко отхлёбывала прямо из горлышка. Даже Миля, казалось, оттаяла — она сидела, закрыв глаза, и чуть заметно покачивала головой, а на её губах играла лёгкая, отстранённая улыбка.

Игорь наблюдал за этим карнавалом, чувствуя, как алкогольная волна окончательно смывает последние островки трезвости. Он уже не удивлялся, не осуждал, а просто существовал внутри этого хаоса, как в некоей новой, альтернативной реальности.

И вдруг Ксюша, глядя в окно на проплывавшую мимо освещённую витрину круглосуточного магазина, с внезапным осознанием в голосе крикнула, перекрывая музыку:

— Блин! А че мы пустые, что ли, поедем веселиться? У нас же с собой только это… — она перед собой потрясла полупустой бутылкой виски.

Ее слова прозвучали с такой детской, почти трагической обидой.

— Блин, точно! — тут же, словно получив электрический разряд, подхватила Азиза. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. — Мы же ничего не взяли! Так нельзя!

Она даже не стала ничего обсуждать. Её правая рука сама собой потянула руль, и автомобиль с визгом шин развернулся и с ходу вписался в парковочное место перед магазином.

В салоне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь урчанием двигателя. Затем все разом оживились, как будто получили новую, сверхважную миссию.

— Надо шашлык взять! — сразу заявила Амина, хватая Семёна Семёныча за рукав.

— Фу, нет! Мясо на ночь⁈ — скривилась Ксюша. — Давайте лучше сыров и фрукты там!

— Можно пиво взять, — лениво бросила Азиза, хватая свою сумочку. — И солёных палочек.

— А мне вина! — сонно произнесла Миля.

Азиза, слушая их, закатила глаза.

— Блин, я так одна ничего не запомню. Пошлите все вместе! Быстренько всё купим!

— Да-да! — легко согласилась Ксюша и, обернувшись к Игорю, с хитрой улыбкой спросила: — А ты, красавчик, идешь?

Игорь почувствовал, как по телу разливается приятная алкогольная тяжесть.

— Да я, наверное, тут останусь… — лениво протянул он. — Просто возьмите мне тоже чего-нибудь. Что-нибудь крепкое и… съедобное.

— Тоже мне, барин нашёлся, — фыркнула Азиза, но без злобы.

В этот момент Амина уже вытаскивала за собой Семёна Семёныча.

— Семён, пошли! Ты же у нас мужчина! — заявила она как неоспоримый факт. — Пакеты нести будешь. И оплатишь, ты же джентльмен!

Семён Семёныч, явно польщённый такой ролью, важно поправил пиджак, скомканный после недавних объятий.

— Что ж, милые дамы, с превеликим удовольствием возьму на себя функции логистического и финансового обеспечения данного предприятия! — провозгласил он, слегка пошатываясь. — Сия миссия представляется мне весьма приятной…

— Да пошли ты уже, зануда! — рассмеялась Амина, толкая его в сторону магазина.

— Миля, а ты? — спросила Ксюша, всё ещё надеясь составить компанию тому, кто остаётся.

Миля, не двигаясь, наконец открыла глаза.

— Не, я остаюсь. Возьмите мне вина. Красное полусладкое. «Империал Крофт», если будет. Или что-то похожее. Но главное, не кислятину. — Сказав это, она уткнулась в спинку кресла, давая понять, что разговор окончен.

Ксюша надула губки, явно недовольная из-за возможности остаться с Игорем.

— Ладно… — протянула она обиженно.

— Ксюх, пошли, блин, че встала! — позвала её Азиза, уже стоя у входа в магазин с нетерпением на лице.

Ксюша, бросив последний взгляд с ноткой ревности на Игоря и Милю, с неохотой поплелась за подругами и важной фигурой Семёна Семёныча, который что-то увлечённо объяснял Амине, жестикулируя.

Дверца захлопнулась, и в салоне воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой. Игорь перевёл взгляд на Милю. Та уже откинулась на сиденье, уставившись в окно на ярко освещённый магазин, где их друзья уже исчезли за стеклянными дверями. На её лице не было ни усталости, ни раздражения — лишь полная, абсолютная отстранённость. Казалось, она была не участником этого безумия, а лишь сторонним наблюдателем, зачем-то согласившимся на эту поездку.

Игорь смотрел на неё, заворожённый этим контрастом. Пока в машине царил хмельной хаос, она оставалась островком холодной, отстранённой красоты. Его взгляд скользнул по её лицу: идеально ровный тон кожи, тёмные, чуть грустные глаза с поволокой и те самые, надутые и мягкие, будто специально созданные для поцелуев, губы. Они были яркими даже без помады, с чётким, соблазнительным контуром.

Она почувствовала его взгляд и медленно перевела на него свои тёмные глаза. В них не было ни вопроса, ни удивления — лишь спокойное, почти ленивое ожидание.

Не зная, что сказать, но чувствуя, как напряжённость между ними нарастает, Игорь наклонился чуть ближе. Его голос прозвучал тише, приглушённей, чем обычно, окрашенный лёгкой хрипотцой от виски и внезапно проснувшимся интересом.

— У тебя… уставший вид, — произнёс он, его взгляд скользнул по её идеальным, но безразличным губам.

Она не ответила, лишь чуть приподняла бровь, давая ему понять, что он может продолжать, если ему есть что сказать. В её молчании была не просто отстранённость, а вызов.

— Не хочешь передохнуть? Хотя бы пять минут, пока их нет, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в её сознание. — Могу плечи помассировать. Говорят, у меня неплохо получается снимать… напряжение.

Глава 12

Миля медленно перевела на Игоря взгляд. В её тёмных глазах на секунду мелькнул проблеск чего-то живого — не то интереса, не то насмешки. Она даже чуть приподняла голову, словно рассматривая его предложение.

Игорь внутренне напрягся, ожидая развития событий по знакомому сценарию. Но затем её губы растянулись в ленивой, почти незаметной улыбке.

— Аааа… — протянула она с лёгкой издевкой и снова откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. — Нет, не хочу.

«Ну блядь, — мысленно выругался Игорь, чувствуя, как волна разочарования и досады накатывает на него. — С ней… явно ничего не выйдет».

Воздух в салоне внезапно показался ему спёртым и густым. Запах дорогого парфюма, алкоголя и вейпа стал давить на виски. Ему срочно нужно было глотнуть свежего воздуха, отдышаться, прийти в себя.

— Ладно, как знаешь… — буркнул он и, немного резче, чем планировал, потянулся к ручке двери.

Он пересел, чтобы выйти, его пальцы уже нащупали ручку. В этот самый момент раздался короткий, оглушительно громкий в тишине «БИП-БИП!» И все двери с глухим щелчком автоматически заблокировались.

Игорь дёрнул ручку — безуспешно. Он замер, смотря на заблокированную дверь с глупым и растерянным выражением лица.

«Азиза, блядь… — с тупой злостью подумал он, представляя, как та, нажимая на брелок, весело улыбается. — Закрыла нас, тупица. И главное, зачем?».

Миля, услышав звук, лениво приоткрыла один глаз и посмотрела на его беспомошные попытки открыть дверь. Ни тени удивления на её лице. Лишь лёгкая, едва уловимая усмешка тронула уголки её губ.

— Ты хотел выйти? — спросила она с наигранным простодушием.

«Нет, блядь, я хотел тебе в рот дать», — ядовито пронеслось у него в голове, но вслух он, сдерживая раздражение, произнес, поворачиваясь к ней:

— Да, хотел освежиться. Подышать воздухом, — он бросил взгляд на её вейп, — а то дышать нечем.

Она заметила его взгляд. Медленно, не сводя с него глаз, она снова поднесла к губам электронную сигарету, сделала глубокую затяжку и выпустила прямо перед собой большое, густое облако сладковатого дыма. Оно медленно поплыло в его сторону.

— Ну, печалька, — констатировала она с мёртвым пафосом, наблюдая, как дым окутывает его. — поправившись на сиденье, она устроилась поудобнее, будто собираясь смотреть фильм, и уставилась на него. — Теперь мы как будто в тюрьме, — заявила она с лёгкостью, не подходящей к ситуации.

Игорь усмехнулся, глядя на это цирковое представление. Он только что сказал, что дышать нечем, а она в ответ пускает ему в лицо дым. Ей было абсолютно пофиг. Это одновременно и бесило, и завораживало. Он тяжело вздохнул, смиряясь со своей участи заложника в прокуренной клетке.

— А ты не боишься? — спросил он, глядя на её спокойное лицо.

Миля на секунду замерла, её брови чуть поползли вверх в немом вопросе. Она снова сделала глубокую затяжку, выдохнула плотное облако дыма и, наконец, широко зевнула, прикрыв рот изящной ладонью с маникюром. Потом тяжело потянулась, как кошка.

— Ты это о чем? — её голос прозвучал искренне недоуменно.

Игорь усмехнулся. Эта девушка была непробиваема.

— Ты же сама сказала, что мы теперь как будто в тюрьме, — напомнил он.

Она устроилась поудобнее, развернувшись к нему боком, и уронила на него ленивый, но заинтересованный взгляд.

— И? — протянула она, словно ожидая продолжения очевидной мысли.

Игорь почувствовал, что шутка выходит глупой, но отступать было уже некуда.

— Ну, а я типа опасный преступник так-то, — он неуверенно улыбнулся, сам понимая, насколько это звучало идиотски, особенно учитывая, что она, похоже, вообще не видела в ситуации никакой угрозы. — Не знала?

К его удивлению, её губы растянулись в милой, почти детской улыбке. В её глазах впервые за весь вечер появилось не отстранённое равнодушие, а живое, хоть и ленивое, веселье.

— Опасный преступник? — переспросила она, и в её голосе зазвенел смешок, после чего она добавила: — А может петух?

Игорь фыркнул, не ожидая такого поворота. Усмешка сама по себе сорвалась с его губ — глупая и непроизвольная.

— Нет, — покачал он головой, чувствуя, как абсурд ситуации окончательно развеивает его напускную угрюмость. — Разве петухи опасные?

Он сам понял, что пошутил несмешно и глупо, но было уже неважно. Главное — она включилась в эту дурацкую игру. Между ними возник тот самый лёгкий, пьяный идиотизм, который стирает все барьеры.

Она снова широко зевнула, по-кошачьи выгибая спину, и лениво посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки.

— Не знаю. А за что сидел то? — спросила она с наигранной серьёзностью, подыгрывая шутке.

Игорь на секунду застыл, пытаясь понять: она продолжает дурачиться просто так или же ей интересно это обсуждать. Её невозмутимое лицо не давало ответа. Решив, что столь абсурдную шутку стоит продолжить в том же духе, он с самым мрачным видом, какой смог изобразить, ответил:

— Да так уж, ничего серьезного… просто украл кое-что. — Он сделал театральную паузу, глядя ей прямо в глаза, и его губы тронула дерзкая, почти наглая улыбка. — Могу, к примеру, и твои трусики украсть, — пошутил он, понимая, что переходит грань, но уже не в силах остановиться.

В салоне повисла тишина. Игорь внутренне приготовился к тому, что шутка провалилась, что она сейчас нахмурится, отодвинется или бросит на него осуждающий взгляд. Но Миля лишь медленно подняла на него глаза. На её лице не было ни страха, ни отвращения.

— Аа… ну-у… пон… — равнодушно бросила она и, как будто исчерпав всю интересную для себя часть разговора, снова закрыла глаза, откинув голову на подголовник.

Игорь усмехнулся. Это было просто поразительно.

Любой, даже самый дурацкий или провокационный диалог, она обрывала с лёгкостью, с какой закрывают ненужную вкладку в браузере. Никаких эмоций, никакого продолжения. Просто «пон» и возврат в режим энергосбережения. Игорь почувствовал себя идиотом, продолжая сидеть в напряжённой позе. Ему снова стало душно, и в горле пересохло. Взгляд его блуждал по салону в поисках спасения и наткнулся на полупустую бутылку виски, которую Ксюша оставила на своём сиденье, когда выскакивала из машины.

Не говоря ни слова, он потянулся вперёд, его пальцы обхватили тяжёлое горлышко. Игорь открутил крышку с глухим хрустом, который прозвучал невероятно громко в тишине. Не глядя, и не предлагая Миле, он залпом сделал большой глоток. Алкоголь обжёг горло, но это было именно то, что ему было нужно — физическое ощущение, способное перебить странное чувство неловкости и лёгкого унижения, которое она в нём вызывала.

Он поставил бутылку обратно, чувствуя, как по телу разливается тепло. Теперь он просто сидел, смотрел в запотевшее стекло на смутные очертания магазина и ждал.

Игорь тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу. В голове стоял лёгкий шум — смесь усталости, виски и осознания полного абсурда происходящего. Вдруг он услышал тихий, почти сонный голос:

— Дай… и мне. — Миля не открывала глаз. Потом, ещё тише, добавила: — Виски.

Игорь посмотрел на неё и с глупой улыбкой переспросил: «Письки?», на что Миля неожиданно отреагировала характерным «хрюком-смешком» и с малой улыбкой на лице произнесла:

— Бутылку, бля, дай.

Игорь улыбнулся, смотря на неё, и молча взял бутылку, открутил крышку и протянул ей. Она, не глядя, взяла её, сделала маленький, аккуратный глоток и так же, не открывая глаз, вернула обратно. Затем повернулась к окну, уткнулась лбом в прохладное стекло и снова замерла. Казалось, вот-вот, и она окончательно провалится в сон.

Игорь закрыл бутылку и отставил её на сиденье. «Забавно… возможно, у меня с ней есть шанс», — мелькнуло у него в голове, но после он задумался. — «Блин, а сколько сейчас время-то?»

Он достал телефон. Яркий экран болезненно резанул по глазам: уже за полночь. И он тут же вспомнил, что им с Семёном Семёнычем завтра — точнее, уже сегодня — на работу. Но, глядя на то, как складывается этот вечер, сама мысль о работе казалась нелепой фантастикой. Этот день явно не собирался заканчиваться, упорно переливаясь через край ночи.

Игорь снова взглянул в окно, вглядываясь в дверь магазина, и вдруг услышал ровное, чуть слышное сопение. Он медленно повернулся к Миле. Она и правда спала. Её дыхание было спокойным и глубоким. В свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь стекло, он разглядел её лицо, на котором не осталось и следа от привычной отстранённости или скуки.

Сейчас она выглядела просто очень молодой и удивительно беззащитной. Тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, а губы были чуть приоткрыты. Одна рука бессильно лежала на коленях, вторая на сиденье. Игорь смотрел на неё, и в нём боролись противоречивые чувства. И досада от того, что она так легко отключилась, пока он тут мучился в духоте, и лёгкое раздражение от всей этой ситуации. Но было в этом зрелище и что-то другое — странное, почти непрошеное умиротворение.

«Хм, минус один, — мысленно пошутил Игорь, глядя на её спящее лицо. — Компания тает на глазах».

Он сам не заметил, как зевнул. Усталость накатывала тягучей волной.

«Хотя… я тоже уже не против был бы поспать», — с тоской подумал он.

В этот момент Миля чуть поворочалась во сне, её тело искало более удобное положение. Она расставила ноги чуть шире, и её платье приподнялось выше. Теперь Игорь видел не только её нежные, гладкие ножки, но и смутный, заманчивый контур бёдер, уходящий в тень между ними.

Эти раздвинутые ноги не давали ему покоя, разрушая наступившее былое умиротворение. В его пьяную, уставшую голову пришла тупая, навязчивая идея. Он всё ещё держал в руке свой телефон. Он смотрел на её ноги, на этот интимный, не предназначавшийся для него вид.

«В принципе… если навести телефон… можно же сфотографировать?» — пронеслось у него в голове искушение, низкое и мимолётное.

Он замер, чувствуя, как телефон в его руке внезапно стал тяжёлым и грешным. Палец непроизвольно потянулся к экрану, чтобы разблокировать его. Это было бы так просто — одно движение, и у него останется этот странный, порочный сувенир на память о безумной ночи.

Игорь инстинктивно оглянулся, прильнув к окну. Парковка была пустынна, из магазина никто не выходил. Его взгляд метнулся по салону, выискивая тусклый огонёк видеорегистратора. Ничего. Только приглушённый свет уличного фонаря и тишина.

Он снова посмотрел на Милю.

Она спала так безмятежно и глубоко, что это выглядело почти святотатством — нарушать этот покой. Уголки её губ были чуть приподняты, будто ей снилось что-то хорошее. На секунду его пронзило чувство стыда, но тут же его сменила азартная, пьяная дерзость.

«Ну-у… она же всё равно ничего не узнает», — прошептал ему внутренний голос.

Игорь тихо усмехнулся своей же дурацкой, пошлой затее. Это было глупо, рискованно и абсолютно неправильно. Но именно это и делало идею такой заманчивой. Он разблокировал телефон. Яркий свет экрана осветил его сосредоточенное лицо. Он нашёл значок камеры, открыл её и первым делом потянулся к значку вспышки, чтобы отключить её.

«Чтобы не спалиться», — механически пронеслось в голове.

Сердце застучало чаще, когда он начал медленно, почти не дыша, протягивать руку с телефоном вперёд. Он старался двигаться плавно, боясь сделать резкое движение и разбудить её. В воздухе повисло напряжённое молчание, в котором он отчётливо слышал собственное дыхание и тихое сопение Мили. Он ловил ракурс, чтобы в кадр попали именно её ноги, раздвинутые колени и та смутная тень между ними, будто обещающая открыть вид на запретную зону.

Внезапно его осенило: «Звук-то не отключил!» С тихим проклятием он большим пальцем нажал на боковую кнопку, снижая уровень громкости на минимум. Теперь всё готово.

Он снова навёл камеру, стараясь, чтобы дрожь в руке не смазала кадр. Палец завис над кнопкой. И в этот самый момент, когда он нажал на неё, раздался тот самый, предательски громкий в полной тишине, ЩЁЛЧОК.

«Бля!» — мысленно выругался Игорь, и его сердце на мгновение замерло. «Он же уже был на беззвучном!» — тут же пронеслось в голове паническая мысль.

Звук в тишине салона показался ему оглушительным, как выстрел. Он резко, почти отшвырнув, убрал руку с телефоном, прижимая его к груди, и уставился на Милю, ожидая самой страшной реакции.

Но она… не проснулась. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь глубже вздохнула, её грудь плавно поднялась и опустилась, а губы чуть шевельнулись, словно что-то беззвучно прошептав во сне.

Игорь сидел, не двигаясь, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди. Он смотрел на её безмятежное лицо, на её расслабленное тело, и по нему разлилась странная смесь дикого облегчения и горького стыда. А она продолжала спать, чистая и невинная в своём сне, совершенно не подозревая, что её интимная беззащитность только что была украдена.

Игорь выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Он тут же метнул взгляд в сторону магазина, и их компания всё ещё не выходила.

«Блин, надо быть аккуратнее», — пронеслось в голове, и он с лихорадочной поспешностью перевёл телефон в беззвучный режим.

На его губах расползлась хитрая, пьяная улыбка азартного игрока, сорвавшего куш. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь уже от предвкушения. Он тапнул по иконке галереи, его палец заметно дрожал. И вот он — последний снимок. Он увеличил его, вглядываясь в экран. И… его лицо вытянулось. На фото была лишь размытая темнота, с трудом угадывались контуры её ног, но не более того. Снимок был испорчен — слишком темно, ничего толком не разглядеть.

— Бля, — тихо выругался Игорь, с досадой цокнув языком. Вся его авантюрная эйфория мгновенно испарилась, сменившись разочарованием.

Он медленно поднял взгляд на спящую Милю. Лунный свет скользил по её бёдрам, выхватывая из полумрака куда более откровенные и соблазнительные детали, чем то тёмное пятно у него в телефоне. И тут в его голове, одурманенной алкоголем и азартом, родилась новая, ещё более безрассудная мысль. Он снова посмотрел на значок вспышки на экране камеры.

«Может… попробовать со вспышкой?» — подумал он, и по его телу пробежала смешанная дрожь — наполовину от страха быть пойманным, наполовину от возбуждения.

Это было уже откровенно опасно — яркий свет наверняка разбудит её. Но мысль о чётком, ясном кадре, который останется у него навсегда, снова затуманила его рассудок. Пальцы, уже влажные от нервного пота, потянулись к значку вспышки на экране. Он коснулся его, и иконка молнии загорелась жёлтым. Игорь чуть ухмыльнулся.

«Какой же я идиот, — пронеслось у него в голове. — Прямо как школьник, который никогда в жизни пизденки не видел, причем упратанную в трусики».

Он снова посмотрел на Милю. Она спала так же безмятежно, её грудь плавно поднималась и опускалась. Азарт перевесил последние крупицы здравомыслия. Он принял нелепую, почти клоунскую позу. Левой рукой он медленно, с величайшей осторожностью, словно бомбу обезвреживая, приподнял ладонь, чтобы прикрыть ей глаза от предстоящей вспышки.

Пальцы его правой руки снова сжали телефон, и он начал медленно наводить камеру в тот самый смутный просвет между её раздвинутых ног. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оглушало его самого. Он задержал дыхание и нажал на кнопку. Вспышка озарила салон на долю секунды ослепительно-белым, безжалостным светом. В её лучах каждая деталь стала гиперреалистичной — текстура кожи, складки платья, тени.

Игорь, ослеплённый, инстинктивно дёрнулся, резко убирая обе руки и зажимая телефон под мышкой, словно обжигаясь. Он прищурился, ожидая от неё шока или чего-то еще. Но тишина не нарушилась. Миля не шелохнулась. Ни её веки, ни губы не дрогнули.

Она лишь чуть глубже вздохнула, как будто яркий свет на секунду проник в её сон, но не смог разбудить. Она продолжала спать, всё так же нежно и беззащитно, совершенно не ведая, что только что её интимность была не просто украдена, а запечатлена в высоком разрешении. Игорь сидел, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается странная смесь триумфа, легкого стыда и острого, гнетущего страха.

Но он получил то, что хотел.

Игорь отодвинулся от неё, прижимаясь к другому окну, будто пытаясь создать дистанцию между собой и своим поступком. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь его гнал новый импульс — жгучее любопытство. С хитрой улыбкой, которая никак не хотела сходить с его лица, он снова разблокировал телефон и тапнул по превьюшке в галерее.

Экран ярко вспыхнул, показывая снимок. Игорь замер, его дыхание перехватило.

Вспышка выхватила из полумрака каждую деталь с почти клинической чёткостью. Он видел гладкую, бледную кожу её бёдер. И там, в самом центре кадра, сквозь тончайшую, почти прозрачную ткань её тёмных трусиков, проступал отчётливый, соблазнительный контур.

Он видел аккуратную, пухлую полоску её половых губ, нежно прикрытую кружевом. Ткань слегка натянулась, обрисовывая её форму, такую интимную и идеальную. Это было одновременно невинно и до неприличия откровенно. Снимок был настолько чётким, что он мог разглядеть даже мелкую текстуру кружева и лёгкую влажность ткани.

Триумф ударил в голову не хуже, чем крепкий алкоголь. Он с жадностью вглядывался в детали, и по телу разливалось тёплое, возбуждающее волнение, на время заглушающее стыд. Он сидел, уставившись на экран, полностью поглощённый этим изображением, забыв на мгновение о спящей девушке рядом, о друзьях в магазине, о всей остальной ночи.

Он продолжил смотреть на ее бархатистую кожу внутренней поверхности бёдер, ведущую взгляд вверх, к самому интимному месту. Тончайшее чёрное кружево трусиков, скорее символ, чем преграда, обтягивало её киску.

Ткань была настолько прозрачной, что чётко проступала нежная анатомия: пухлые, слегка приоткрытые половые губы, образующие влажную тёмную щель, скрытую в тени, и крошечный твёрдый бугорок клитора, угадывающийся под натянутой тканью. Это была картина абсолютной, беззащитной женственности, застывшей в неведении.

Внезапно движение за стеклом вырвало его из транса, и, повернув голову, он увидел, как из магазина вываливается их весёлая компания. Амина и Ксюша несли пакеты, Азиза что-то рассказывала, размахиваясь руками, а Семён Семёныч, пошатываясь, нёс ящик пива.

«Так… дома надо будет дрочнуть на это», — с похабной, животной усмешкой пронеслось у него в голове.

Затем он быстро заблокировал телефон и сунул его в карман, чувствуя прилив низменного, собственнического удовлетворения. Игорь вздохнул и снова посмотрел на Милю.

Теперь его взгляд был другим — не украдкой, а оценивающе, нагло. Он снова скользнул по её раздвинутым ногам, но теперь уже не как на запретный образ на экране, а как на реальный объект желания. Воспоминание о том, что он видел на фото — эта влажная тень, эти очертания — вспыхнуло в его сознании с новой силой.

И он понял. Фотографии ему уже было мало. Ему захотелось настоящего. Захотелось прикоснуться, почувствовать её кожу, раздвинуть эти ноги ещё шире и увидеть всё то, что скрывало кружево, не на экране, а вживую. Стыд испарился, смытый волной нового, более мощного и настойчивого желания.

Игорь снова пересел ближе к Миле, на прежнее место. Воздух между ними казался теперь другим — заряженным его тайной и зарождающимся вожделением. Ему срочно нужно было закрепить это новое, наглое состояние, прогнать последние остатки неуверенности.

Он потянулся за бутылкой виски и сделал глубокий, обжигающий глоток. Алкоголь разлился по венам твёрдой уверенностью. В этот самый момент к машине подошли остальные. Раздался звук бип-бип, и все замки с громким щелчком открылись. Одновременно сзади приоткрылся и багажник, куда они собирались сложить покупки.

В салон ворвалась струя свежего, прохладного ночного воздуха. Игорь сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются кислородом, прочищая голову от дурмана, но лишь обостряя его новое желание.

Следом же пространство заполнилось голосами. Азиза, запрыгивая на водительское место, с хохотом кричала:

— Семёна больше не берём! Он ебать мозгоеб!

Ксюша, закидывая пакеты с закусками в багажник, подхватила, смеясь:

— Амине, кстати, повезло!

Амина, которая стояла рядом с Семёном Семёнычем, с игривым любопытством повернулась к ней:

— Это почему?

В этот момент Семён Семёныч, аккуратно ставя ящик пива в багажник, выпрямился, готовясь услышать вердикт.

Ксюша, лукаво подмигнув, выпалила:

— Ну, он так хорошо языком работает! Наверное, лижет просто божественно!

В следующий миг взорвался сдержанный, но довольный смех девушек. Амина, покраснев, смущённо хлопнула Ксюшу по плечу, но в её глазах читалось заинтересованное веселье. Азиза, за рулём, фыркнула, качая головой.

Семён Семёныч, покраснев, с комичной важностью поднял палец, пытаясь сохранить достоинство:

— Уважаемые дамы! Позвольте заметить, что владение риторикой и искусством красноречия, безусловно, предполагает определённую… э-э-э… артикуляционную гибкость. Однако экстраполировать ораторские навыки на сугубо интимные аспекты человеческих взаимоотношений — это, мягко говоря, смелое допущение!

Его напыщенный ответ, совершенно не соответствовавший ситуации, вызвал новый взрыв хохота. Даже Миля, всё это время спавшая, шевельнулась и приоткрыла глаза, оглядев всех сонным, ничего не понимающим взглядом.

Пока Ксюша, Семён Семёныч и Амина закрывали багажник и рассаживались по местам, Миля широко зевнула и, повернувшись к Игорю, спросила сонным голосом:

— Я что, уснула?

Игорь, делая вид, что ничего особенного не происходило, мягко улыбнулся:

— Ага.

В этот момент Ксюша, устроившись на своём месте, обернулась к ним. В её глазах читалось лёгкое ревнивое любопытство.

— А вы тут… что делали, мм? — спросила она, игриво подмигнув Игорю.

Игорь хотел было отшутиться, но Миля, всё ещё находясь в полусонном состоянии, неожиданно бросила с невозмутимым видом:

— Ебались. А что?

В салоне на секунду повисла оглушительная тишина. Азиза на переднем сиденье подавилась собственным смехом. Ксюша сначала округлила глаза, а затем её лицо исказила обиженная гримаса.

Желая подколоть Милю в ответ, но ничего не придумав, она язвительно произнесла:

— А-а… ну ясно.

Семён Семёныч, усаживая Амину к себе на колени, с профессорской важностью поднял бровь и изрёк:

— Милая Миля, позвольте усомниться в достоверности вашего заявления! Подобные… э-э-э… процессы, как правило, требуют взаимной активности и, если можно так выразиться, звукового сопровождения. А здесь явно царила благостная тишина…

Миля чуть поправилась на сиденье и, снова зевнув, пренебрежительно махнула рукой:

— Ну и пофиг. — Затем она добавила, глядя на Семёна Семёныча с каменным лицом: — Я вообще-то пошутила, если ты не понял, Семён.

Семён Семёныч, не смутившись, важно поправил очки:

— Что ж, я, собственно, именно это и имел в виду, косвенно намекая на несоответствие вашего утверждения наблюдаемым фактам, которые, как известно…

— Ок, — резко оборвала его Миля и, повернувшись к передним сиденьям, спросила уже обычным, слегка сонным голосом: — Девочки, а вы вино мне взяли?

— Да, взяли, — отозвалась Азиза, нажимая на кнопку зажигания. — Всё, погнали!

Двигатель ожил, машина плавно тронулась с места.

Игорь, глядя на эту сцену, с усмешкой подумал: «Зачем она так пошутила? Хм, может, Ксюша и Миля не в ладах?» Он посмотрел на Милю, которая снова взялась за свой вэйп, её лицо в дымке выражало полное безразличие. «Но лучше бы мы и правда ебались», — с долей сожаления мелькнуло у него в голове. — «Киска-то на вид просто отменная…»

Потом его пальцы нащупали в кармане холодный корпус телефона, и по губам пробежала хитрая улыбка.

«Хотя… это тоже неплохо», — с тёплой волной возбуждения подумал он, и они поехали дальше, оставляя за собой освещённый магазин и растворяясь в ночи.

Азиза прибавила громкость. На этот раз из динамиков полился мрачноватый электронный бит, идеально совпадающий с их ночным движением по пустынной трассе. Ксюша, отпивая из новой бутылки, которую они купили, раскачивалась в такт музыке, а Амина, устроившись на коленях у Семёна Семёныча, что-то оживлённо ему рассказывала, на что тот кивал с пьяной, важной серьёзностью.

Игорь откинулся на сиденье, уставившись в тёмное стекло. За окном мелькали редкие огни неизвестных посёлков, тёмные массивы леса и одинокие придорожные столбы. Он ловил себя на том, что абсолютно не ориентируется в местности. Они давно свернули с главной трассы и теперь двигались по каким-то второстепенным дорогам. Фонари остались позади, и только дальний свет фар выхватывал из темноты асфальт, обочину да ветки деревьев, склонившихся над дорогой.

«Где мы вообще?» — пронеслось у него в голове.

Он попытался вспомнить название того глэмпинга, который забронировала Азиза, но не смог. Это ощущение было одновременно тревожным и освобождающим. Игорь был отрезан от своего привычного мира, от планов. Здесь, в этой движущейся по тёмной незнакомой дороге машине, с сидящей рядом девушкой, чья интимка теперь хранилась в его телефоне, существовали только они — их пьяное веселье, их безумие и эта бесконечная, поглощающая ночь.

Он закрыл глаза, отдавшись течению дороги и громкой музыке, растворяясь в этом странном временном отрезке жизни. Но в следующий миг машина слегка подпрыгнула на кочке, и Миля, всё ещё находящаяся в полусне, инстинктивно потянулась, пытаясь найти более удобное положение. Её рука непроизвольно поднялась, а корпус слегка развернулся. В этом движении её грудь, упругая и мягкая даже через ткань платья, на мгновение прикоснулась к его плечу.

Это было мимолётное, почти эфемерное прикосновение, длящееся меньше секунды. Но для Игоря, чьи нервы и так были натянуты после недавней тайной фотосессии, оно стало подобно лёгкому электрическому разряду. Он почувствовал не просто мимолётный физический контакт — он ощутил податливую упругость, и по его коже тут же пробежали мурашки, а в низу живота ёкнуло, посылая по всему телу тёплую, настойчивую волну возбуждения.

Он резко открыл глаза и повернулся к ней. Миля, казалось, даже не заметила этого крошечного столкновения. Она просто устроилась поудобнее, снова уткнувшись в подголовник, её дыхание оставалось ровным.

Через пару минут Миля достала телефон. Она нажала на кнопку, но экран остался чёрным.

— Блин, — тихо выдохнула она, — он же разрядился. — она посмотрела на Ксюшу, которая на переднем сиденье снимала себя на телефон, подпевая песне и покачивая головой в такт музыке. — Ксюш, — позвала Миля, перекрывая музыку. — Поставь мой телефон на зарядку, а?

Ксюша, прерывая танец перед камерой, лишь обернулась на секунду и, увидев протянутый телефон, лениво бросила:

— Ну давай.

Она взяла аппарат, и через мгновение телефон Мили был подключен и уже лежал в подстаканнике, а на его экране загорелся значок зарядки. Амина с Семёном Семёнычем в это время о чём-то тихо шептались. Амина что-то рассказывала ему на ухо, от чего он смущённо улыбался и кивал, изредка вставляя свои, вероятно, многословные, но тихие комментарии. На его лице читалось полное пьяное блаженство.

Игорь же просто сидел, глядя в лобовое стекло. Он просто существовал в этом моменте — в грохоте музыки, в тёплом воздухе салона, пахнущем алкоголем, духами и дымом от вэйпа, в приглушённом шёпоте. Но постепенно это ощущение начало меняться. Игорь сидел и думал о том, когда же они наконец доедут. Веселье, царившее после ресторана и побега от ДПС, куда-то ушло, сменившись усталой дорожной апатией.

Ему внезапно остро захотелось домой — в тишину, в свою кровать, подальше от этого бесконечного хаоса. Миля, которая, казалось, уже немного отдохнула, будто ей хватило тех нескольких минут сна, и стала выглядеть бодрее.

При этом же она явно не знала, чем себя занять: её телефон был на зарядке, Ксюша увлечённо танцевала под музыку, Азиза вела машину, а Амина оживлённо о чём-то шепталась с Семёном Семёнычем, но их слов не было слышно из-за музыки.

— Блин, скучно, — тихо, но вполне отчётливо сказала Миля, и Игорь это услышал. — следом она заметила, что её платье задралось, и стала его поправлять, делая это с небрежной неуклюжестью. Игорь, оглядев её, не смог сдержать усмешки. Миля поймала его взгляд и, глядя на него прямо, сказала: — Слушай, ты же просто сидишь. Дай свой телефон, я хоть… что-нибудь посмотрю в интернете.

Игорь фыркнул, чуть удивляясь этой глупой просьбе, но протянул ей свой телефон со словами:

— Держи. Только не потрать мою зарядку.

Она взяла телефон и тут же спросила:

— А какой пароль?

— Четыре семёрки, — начал было Игорь, но в ту же секунду его кровь похолодела.

Он вспомнил последнее, что делал на телефоне, там было… то самое фото. Галерея была открыта именно на нём. Если она сейчас просто нажмёт на экран, чтобы разблокировать и ввести пароль, она тут же увидит крупным планом интимный снимок самой себя, сделанный без её ведома.

Его лицо на мгновение стало маской ужаса. Он застыл, не в силах вымолвить ни слова, глядя на её палец, который уже тянулся к экрану. И инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Его рука резко дёрнулась вперёд, и он буквально выхватил телефон из её расслабленных пальцев.

Движение было настолько резким и грубым, что Миля вздрогнула и отшатнулась, впервые за весь вечер на её лице появилось живое, неподдельное чувство — удивление, смешанное с лёгким испугом.

Она медленно подняла на него широко раскрытые глаза.

— Ты чё? — вырвалось у неё тихим, ошарашенным выдохом.

Игорь, сжимая в потной ладони грешный телефон, чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Мозг, за секунду до этого парализованный страхом, лихорадочно искал хоть какую-то причину, отмазку. Молчание затягивалось, становясь звенящим. Он не мог отвести от неё взгляд, видя в её глазах нарастающее непонимание. И тогда он выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Я… мне нельзя, — выдавил он, сжимая телефон в потной ладони. — Я забыл, там… рабочие переписки. И мне строго-настрого запрещено давать свой телефон кому-либо. Конфиденциальность и всё такое, — он выпалил это на одном дыхании, придумывая на ходу.

Миля медленно подняла на него глаза. Её губы тронула короткая, снисходительная ухмылка.

— Что за бред? — протянула она с лёгким пренебрежением. — Ты думаешь, я твои дурацкие переписки читать буду, что ли? Я же говорю, я в инет…

— Нет, нельзя! — резко, почти отчаянно, перебил её Игорь, чувствуя, что теряет почву под ногами. — ему отчаянно нужен был авторитет, весомость. Его взгляд метнулся на Семёна Семёныча. Тот, сияющий и раскрасневшийся, о чём-то оживлённо шептался с Аминой, явно пребывая в своём маленьком раю. — Вон даже Семён Семёныч может подтвердить, что у нас всё серьёзно! — почти взмолился Игорь, обращаясь к нему. — Семён Семёныч! Скажите!

Тот отвлёкся от Амины, его лицо выразило лёгкое, пьяное недоумение от того, что его вернули в реальность. Он поправил очки.

— А, Игорь Семёнов? В чём ваш вопрос, дружище?

— Да просто… Миля, — Игорь кивнул в её сторону, чувствуя, как горит лицо, — просит мой телефон, чтобы в интернет зайти. А ведь нам… нам ведь нельзя передавать, — он искал нужные, убедительные слова, цепляясь за деловой жаргон. — Там ведь… рабочий чат с клиентами. Всё такое.

Семён Семёныч на секунду замер, его взгляд стал отсутствующим, будто он пролистывал в памяти толстый том корпоративных регламентов. Затем его лицо прояснилось, и он принял вид человека, несущего свет истины в массы невежд. Он повернулся вполоборота, обращаясь уже не столько к Игорю, сколько через него — к Миле, как к главной аудитории.

— Ах, вот в чём дело! — произнёс он с лёгким укором, но в его голосе звучало и одобрение бдительности Игоря. — Совершенно верно, дорогой мой коллега! Вы абсолютно правы, проявляя должную осмотрительность! — он сделал многозначительную паузу, давая своим словам проникнуть в сознание слушателей. — Вопросы конфиденциальности коммерческой информации и защиты данных клиентов — это, если позволите, краеугольный камень нашего профессионального духа! — провозгласил он, и его палец непроизвольно поднялся вверх. — Любая, даже самая, казалось бы, незначительная утечка, будь то в мессенджере или в случайном разговоре, может привести к необратимым репутационным и, что немаловажно, финансовым издержкам. Мы не вправе рисковать доверием наших партнёров!

Игорь слушал, едва веря своему счастью. Его жалкая ложь была облачена Семёном Семёнычем в такие мощные, непробиваемые доспехи корпоративной риторики, что она стала выглядеть не как отмазка, а как проявление высочайшего профессионализма.

Он посмотрел на Милю.

Та слушала эту тираду с каменным лицом, но в её глазах читалось уже не пренебрежение, а скорее… скука и лёгкое раздражение, направленное теперь не на него, а на этого внезапно разоравшегося зануду.

Семён Семёныч, удовлетворившись произведённым эффектом, кивнул Игорю с отеческим одобрением и снова повернулся к Амине, которая смотрела на него с обожанием, явно не поняв ни слова, но польщённая его красноречием.

— Ну-у… тогда, — начала полушепотом Миля, наклонившись к Игорю, так будто боясь, что Семён Семёныч услышит и снова начнет какую-нибудь заумную тираду, — сам разблокируй, и давай с твоих рук «ТикТок» хоть посмотрим. Это-то можно?

«Бля», — тут же пронеслось у Игоря в голове.

Глава 13

Мысль о том, чтобы разблокировать телефон перед ней, показалась Игорю самоубийственной. Малейшее неловкое движение, случайный тап по экрану — и эта «бомба» замедленного действия, лежащая в его кармане, рванёт прямо здесь, в салоне.

Его взгляд, искавший спасения от этой настырной девочки, устремился вперёд, в лобовое стекло. И тут он заметил перемену. Ровный гул асфальта под колёсами сменился глухим, укатывающим шуршанием грунтовки. Свет фар выхватывал из темноты уже не придорожные столбы, а частокол древесных стволов по обочинам. Ветви, словно руки, местами почти касались крыши машины. Они свернули куда-то вглубь, в ночной лес.

Облегчение, сладкое и пьяное, волной разлилось по его телу. Проблема с телефоном решалась сама собой.

Игорь обернулся к Миле, и на его лице расплылась широкая, чуть торжествующая улыбка.

— Мы, похоже, уже доехали, — сказал он, и в его голосе звучали неподдельные радость и лёгкий намёк на то, что её просьба теперь автоматически теряет всякий смысл.

Миля замерла. Её лицо, обычно выражавшее лишь скуку или отстранённость, на секунду исказилось. Она медленно, с почти комичным скепсисом, приподняла одну идеально очерченную бровь.

Но, не удостоив его ответом, она отстранилась и повернулась к передним сиденьям, её голос прозвучал ровно, но громче, чтобы перекрыть музыку:

— Азик, мы уже доехали, да?

Азиза, не отрывая глаз от извилистой лесной дороги, одной рукой убавила звук. Оглушительный бит сменился приглушённым гулом, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием гравия под колёсами.

— Дэ-э-э, — протянула она, всматриваясь в темноту за пределами светового луча. — Чуть-чуть осталось. По навигатору вот за этим поворотом уже должны быть ворота.

В её голосе слышалась усталость, смешанная с удовлетворением от почти завершённого пути. Игорь почувствовал, как последнее напряжение покидает его тело. Лес, тишина и обещание того, что ночь ещё не закончена. А его маленькая, грязная тайна осталась при нём.

Игорь глядел в окно на проплывавшие в темноте очертания высоких сосен и елей, подсвеченные фарами, и невольно выдохнул, тихо прошептав:

— Наконец-то…

Ксюша, которая перестала танцевать, когда Азиза убавила звук, как раз открыла солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть в зеркало, и, услышав его слова, она поймала его взгляд в отражении и ухмыльнулась.

— А ты что, устал сидеть? — поддразнила она и тут же игриво подмигнула ему прямо через зеркало.

«У неё че, нервный тик? — мысленно рассмеялся Игорь. — Не может же она постоянно мне подмигивать? Или… может?».

Он чуть откинулся на сиденье, делая вид, что потягивается, и с наигранной ленью в голосе сказал:

— Ну, если честно, чёт в машине так хорошо укачивает, что аж спать захотелось, — он улыбнулся, наслаждаясь ощущением скорого окончания поездки.

В этот момент Азиза, делая последний поворот и выезжая на небольшую поляну, встряла в разговор:

— Всё, приехали, — объявила она, и в её голосе прозвучало облегчение. Машина медленно поползла между деревьями в поисках подходящего места для стоянки.

Ксюша, закрыв козырек, обернулась к Игорю уже напрямую. На её губах играла хитрая, многообещающая улыбка.

— Ну, сейчас выйдем, подвигаешься, — сказала она, и в её тоне был явный, откровенный намёк. Прежде чем он успел что-то ответить, она повернулась обратно, оставив его с этим дразнящим ощущением.

Игорь перевёл взгляд на Семёна Семёныча и Амину. Та пара, казалось, полностью забыла, что они не одни. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и тихо о чём-то шептались, изредка прерываясь на сдержанный, довольный смех, абсолютно не обращая ни на кого внимания. Они уже были в своём собственном, отдельном мире.

Наконец, Азиза припарковалась и, открывая водительскую дверь, бодро скомандовала:

— Ну всё, выходим, ребятки!

Из открытой двери машины Игоря обдало волной прохладного и свежего воздуха. Он пах хвоей, влажной землёй, дымком от далёкого костра и чем-то ещё — чистотой, свободой и ночной прохладой. Игорь сделал глубокий вдох, заполняя лёгкие этим живительным коктейлем, и закрыл глаза от наслаждения.

— Ого, как тут пахнет! — послышался снаружи голос Ксюши, которая тоже уже вышла из машины. — Класс!

«Да, приятно…» — подумал Игорь, всё ещё сидя на своём месте и вдыхая аромат леса.

И тут же, словно ледяной иглой, это умиротворение было нарушено. Прямо слева от него раздалось тихое шипение вэйпа, а следом — густое, сладковатое облако пара проплыло ему прямо в лицо, перебивая все природные запахи.

Игорь резко открыл глаза и повернулся к Миле. Его лицо вытянулось и выразило неподдельное, почти комичное отвращение и раздражение.

Миля, заметив его реакцию, лишь мило, совсем по-детски улыбнулась, глядя на него своими большими, наивными глазами.

— Ну что, выходим? — произнесла она безразлично и, не дожидаясь его ответа, легко отворила свою дверь и выскользнула наружу.

«Она это специально сделала. Сучка», — чётко и ясно пронеслось в голове у Игоря, глядевшего ей вслед.

В её действии не было злобы, только лёгкое, издевательское баловство, осознанная провокация. И от этого становилось лишь интереснее. Он повернулся в другую сторону, где Семён Семёныч и Амина, казалось, существовали в звуконепроницаемом коконе. Они сидели, тесно прижавшись, и тихо о чём-то шептались, его палец рисовал что-то на её ладони, а она, улыбаясь, слушала, полностью отрешённая от внешнего мира. Они не видели и не слышали, что все уже вышли.

Игорь, покашляв в кулак, нарушил их уединение.

— Семён Семёныч, мы приехали.

Парочка вздрогнула и разомкнула объятия. Амина, ничуть не смущённая, первая отреагировала. Она повернулась к лобовому стеклу, и её глаза расширились от детского восторга.

— Ого, реально приехали! — воскликнула она, сжимая руку Семёна Семёныча.

Тот, поправив очки, обрёл свой привычный лекторский тон, хотя его щёки всё ещё пылали.

— Абсолютно с вами солидарен, дорогой мой коллега! — провозгласил он, как будто Игорь только что озвучил глубокомысленное наблюдение, а не констатировал очевидный факт. — И смею заметить… здесь очень живописно…

Игорь лишь кивнул, с трудом сдерживая улыбку. Оставив их восстанавливать нарушенную идиллию, он выбрался из машины с той же стороны, что и Миля.

Снаружи его ждал другой мир.

Азиза, достав из машины сумку, быстрыми, решительными шагами удалялась в сторону тёмного силуэта здания администрации, бросив на ходу:

— Я сейчас оплачу всё и ключи возьму! Ждите!

Игорь огляделся, и дыхание перехватило. Они стояли на аккуратно утоптанной площадке, окружённой вековыми соснами. Сквозь их тёмные кроны пробивался лунный свет, выхватывая из тьмы не обычные дачные домики, а настоящие архитектурные сооружения.

Это были двухэтажные срубы из оцилиндрованного бревна, с массивными резными балконами и панорамными окнами, в которых тускло отражалась луна. У каждого был свой участок, аккуратно огороженный деревянным забором, и уютная терраса с плетёной мебелью.

В воздухе витал стойкий аромат древесины, смолы и денег — дорогих, но тщательно замаскированных под «эко-стиль». А дальше, за последним рядом домиков, темнела гладь озера. Оно лежало, как огромный кусок чёрного обсидиана, лишь изредка дёргающийся серебристой рябью от ночного бриза.

И вся эта картина была не немой. Её наполнял гулкий, многоголосый хор ночной жизни: размеренное стрекотание сверчков, похожее на ритм маракасов, и таинственный шелест в придорожных зарослях. Воздух был свежим, прохладным и бодрящим.

Игорь сделал глубокий вдох, и внезапная мысль пронзила его: «А ведь и правда, чертовски красиво».

Весь цинизм и городская усталость на мгновение отступили перед этой простой, первозданной гармонией. Он стоял, слушая симфонию леса, и чувствовал, как безумный день начинает отступать, уступая место чему-то новому, тихому и загадочному. Игорь снова сделал глубокий вдох, закрыв глаза, пытаясь впитать в себя эту прохладу, запах хвои и влажной земли.

Но едва он начал погружаться в умиротворение, как вновь услышал шипящий звук, бульканье прямо рядом с собой. Он резко открыл глаза и повернулся. Рядом, словно тень, стояла Миля. Она держала вейп на уровне губ, и в её глазах читалось тихое озорство.

— Не надо на меня выдыхать, — предупредил он, уже заранее чувствуя раздражение.

Миля задержала на мгновение взгляд, её губы тронула едва заметная улыбка. Затем она медленно, демонстративно выпустила густое облако сладковатого дыма ему прямо в лицо.

— Ну ладно, — произнесла она с мнимой покорностью и, хитро ухмыльнувшись, развернулась и пошла к Ксюше, которая переминалась с ноги на ногу у багажника.

Игорь смотрел ей вслед, и в голове у него чётко и ясно пронеслось: «Нахуй она так делает, интересно? Это такой способ заигрывать со мной, что ли?»

В её поведении не было ни капли обычного кокетства, только эти странные, провокационные выпады, которые одновременно бесили и будоражили.

Он оглянулся и никого не увидел, кроме Мили и Ксюши: «Видимо, сидят дальше, в машине», — подумал он о Семёне Семёныче и Амине.

В этот момент послышались быстрые шаги. Азиза возвращалась от администратора, помахивая в воздухе ключом.

— Ну всё, наш домик — номер восемь. Так что давайте, собирайте вещички и бегом туда, — скомандовала она, слегка запыхавшись.

— Крутяк! — обрадовалась Ксюша и тут же, взяв Милю за руку, потянула её за собой. — Пошли, Милёк!

— Куда! — остановила их Азиза, уставившись на подруг. — Пакеты же взять надо, дурынды! — в её голосе прозвучала привычная усталая практичность.

Ксюша на секунду задумалась, а затем её взгляд упал на Игоря. На её лице расцвела озорная, хитрая улыбка.

— Ну, у нас же для этого есть мальчики, — с намёком протянула она, подмигнула ему и, не дожидаясь возражений, потянула Милю по направлению к тропинке, ведущей к домикам.

«И опять подмигнула», — мысленно усмехнулся Игорь, глядя им вслед.

Его взгляд встретился с взглядом Азизы, которая стояла у открывающегося багажника и наблюдала за ним с лёгкой, оценивающей ухмылкой. Она поймала его немой вопрос.

— Ну так что… — начал было Игорь.

— Пакеты, — перебила она его, коротко и деловито, словно отдавая приказ подчинённому.

— Да без проблем, — согласился Игорь, пожимая плечами.

Азиза открыла багажник шире, и в свете салонного плафона Игорь увидел, что происходит внутри. Семён Семёныч и Амина сидели на заднем сиденье, всё так же увлечённые друг другом. Он что-то шептал ей на ухо, а она, закрыв глаза, улыбалась.

— Эй, выходите уже, че вы там сидите-то? — крикнула Азиза, стуча костяшками пальцев по крыше.

Амина, не открывая глаз, рассмеялась:

— Ща-а-ас! Щас!

Они неохотно начали вылезать из машины, движения их были медленными и немного неуверенными после долгого сидения и выпитого виски.

Игорь уловил обрывки фразы Семёна Семёныча, произнесённой заплетающимся языком: «…и, как видите, милая моя, сингулярность нашего эмоционального резонанса… э-э-э… преодолевает все физические ограничения пространства и…» Затем, взяв в обе руки несколько увесистых пакетов с продуктами, он посмотрел на Азизу.

Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с немым вопросом, переводя взгляд на оставшийся в багажнике ящик пива.

Её взгляд был красноречив: «Ну что, потянешь ещё и ящик?» Игорь фыркнул и обратился к Семёну Семёнычу, который наконец-то оторвался от Амины:

— Семён Семёныч, возьмёте этот ящик?

Тот повернулся, поправил очки и увидел Игоря, загруженного пакетами. На его лице вспыхнуло осознание долга.

— Безусловно, мой дорогой друг! — провозгласил он, выпрямляясь. — Я с превеликой радостью возьму на себя эту ношу! Не стоит одному нести всю тяжесть материально-логистического обеспечения, и более того, распределение нагрузки — это успешный в любой… э-э-э…

«Я и не хотел», — мысленно парировал Игорь, не дослушивая очередную тираду.

Развернувшись, он пошёл по тропинке в сторону заветного восьмого домика, туда, где скрылись Ксюша и Миля. За его спиной остались бормотание Семёна Семёныча, смех Амины и уверенные шаги Азизы, берущей на себя оставшиеся вещи.

Тропинка, усыпанная хвоей, привела Игоря к аккуратному двухэтажному срубу под номером восемь. На крыльце, освещённые мягким светом фонаря, стояли Миля и Ксюша. Миля, прислонившись к косяку, снова курила свою электронную сигарету. Ксюша же, напротив, с нетерпением переминалась с ноги на ногу, оглядывая тёмный лес.

Игорь остановился, переводя дух, и окинул взглядом домик, который был впечатляющим: массивные брёвна, резные наличники на окнах, панорамное окно на первом этаже, за которым угадывался интерьер. Воздух здесь пах ещё сильнее — древесной смолой, уютом и дорогим отдыхом. Тишину нарушало лишь потрескивание насекомых и далёкий, едва слышный плеск воды — должно быть, от того самого озера.

Вскоре послышались шаги, и из темноты вышла Азиза, за ней, пыхтя, ковылял Семён Семёныч с ящиком пива в руках, а Амина поддерживала его под локоть, пытаясь помочь и одновременно сдерживая смех.

— Так! Расступитесь, народ! — бодро объявила Азиза, пробираясь к двери с ключом в руке. Она вставила его в замочную скважину, щёлкнула и с победоносным видом распахнула тяжёлую деревянную дверь. — Добро пожаловать, что ли!

Первой, визжа от восторга, внутрь ворвалась Ксюша. За ней, лениво переставляя ноги, проследовала Миля. Игорь задержался на пороге на мгновение, пропуская Амину и Семёна Семёныча, и затем переступил порог.

Его встретил просторный зал, освещённый мягкой подсветкой. Воздух был наполнен ароматом свежего дерева и чистоты. Прямо перед ним располагалась огромная гостиная с массивным угловым диваном, на котором могла бы разместиться вся их компания. Напротив — камин, сложенный из дикого камня, а над ним — плазма с невероятно тонкой рамкой.

Слева от входа виднелась современная кухня-остров с барной стойкой, уставленной высокими стульями. Всё блестело — матовая чёрная техника, стальная мойка, глянцевые фасады. Но больше всего Игоря поразил вид из панорамного окна. Даже ночью было видно, что оно выходит прямо на озеро. Тёмная гладь воды, подёрнутая лунной дорожкой, казалось, была всего в паре десятков шагов.

«Ну ни хрена себе», — с внутренним свистом подумал Игорь, чувствуя, как последние следы городской суеты окончательно покидают его. Это место было идеальной декорацией для продолжения их безумной ночи.

Игорь отнёс пакеты к массивной кухонной стойке и разгрузил их с тихим стоном облегчения. Почти сразу же девочки, словно стая проворных птичек, набросились на покупки, начав раскладывать их по столешнице.

Из пакетов появилось настоящее пиршество: несколько бутылок красного вина, сырные нарезки и вяленое мясо в вакуумных упаковках, фрукты — виноград, клубника, несколько пачек орехов, шоколад и даже какая-то экзотическая паста в стеклянной банке.

В этот момент Семён Семёныч, красный и запыхавшийся, с торжественным видом водрузил на пол у дивана ящик пива. Это был не простой «Жигуль», а какой-то крафтовый немецкий сорт с брутальными чёрно-золотыми этикетками.

Игорь в это время стоял в стороне, прислонившись к косяку, и молча рассматривал интерьер. Его взгляд скользил по массивным потолочным балкам, по стильным светильникам, по камину, в котором уже так и просилось разгореться пламя. Атмосфера была на удивление уютной и дорогой одновременно.

Девочки тем временем болтали и смеялись, распаковывая закуски, и Азиза, заметив задумчивый взгляд Игоря, ухмыльнулась и спросила:

— Чо, круто, да?

Игорь кивнул, и тут же хор поддержал его:

— Да тут красиво! — выдала Ксюша.

— Очень атмосферно, — добавила Амина, с восхищением глядя на камин.

— Ага, — Азиза, расставляя бутылки вина на столешнице, с лёгкой гордостью в голосе продолжила. — Я тут один раз была, года пол назад. И это место мне очень понравилось. Тишина, природа. Всё как надо.

— Не могу с вами не согласиться, уважаемая Азиза! — тут же, подхватив эстафету, пьяным, но по-прежнему пафосным баритоном провозгласил Семён Семёныч. Он важно обвёл взглядом помещение, будто читал лекцию по интерьерному дизайну. — Эстетика данного пространства, безусловно, вызывает глубочайший резонанс!

Амина, слушая его, не могла сдержать смешка. Она ласково толкнула его плечом и, обращаясь ко всем, перевела разговор в практическое русло:

— Ну что, просто будем пить? Или, может, сыграем во что-нибудь? — в её глазах заплясали озорные огоньки.

Миля тем временем устроилась на высоком барном стуле, свесив ноги, и, лениво покачивая одной ступнёй, выдохнула:

— Я бы сразу в сауну пошла. Если она готова уже.

— О да! — тут же оживилась Ксюша, подпрыгивая на месте. — Это идея! Распаримся, а потом сразу в купель.

— Поддерживаю, — кивнула Азиза. — Но сначала хотелось бы немного… расслабиться.

Семён Семёныч, чьё внимание привлекло предложение Амины, важно поправил очки.

— Милая Амина, а вы могли бы конкретизировать ваш досуговый посыл? О какого рода интеллектуальном или, быть может, азартном состязании идёт речь? — он произнёс это с таким видом, будто обсуждал не план вечеринки, а серьёзный научный симпозиум.

— Нет, эта не интеллектуальная игра, Семёша ты мой, — Амина с притворной серьёзностью посмотрела на него, но в глазах прыгали чертики, — короче, предлагаю сыграть в «Правда или действие»? Знаешь, как играть?

Семён Семёныч поправил очки, его мозг, пытающийся от алкоголя, попытался проанализировать предложение.

— А-а, классическая социально-психологическая динамика! Напрямую связанная с теорией раскрепощения и…

— Да не нуди ты! — перебила его Ксюша, уже лихорадочно оглядывая стол. — Идея огонь! Го! Играем!

Амина широко улыбнулась, её глаза блестели от азарта. Энергия Ксюши явно была заразительной.

— Ну что, будем играть? Все играют? — протянула она и, обведя всех оценивающим взглядом, задала вопрос: — Если да, сейчас объясню правила…

— Ок, — безразлично бросила Миля, выпустив облачко сладкого дыма от вэйпа.

— А почему бы и нет? — флегматично пожала плечами Азиза, прислонившись к кухонной стойке. — А потом все вместе пойдём в сауну.

Игорь, почувствовав на себе взгляд Амины, коротко кивнул: «Ага». Внутри всё сжалось от предчувствия чего-то нехорошего, какой-то подставы, но отступать было уже некуда — выглядело бы как слабость.

— Безусловно! — возвёл глаза к потолку Семён Семёныч, всё ещё пытаясь придать процессу академичности. — Любая игровая механика, если углубляться в её структуру, представляет собой модель социального взаимодействия, и я, как человек…

— Так вот правила, — легко и звонко перебила его Амина, не дав развернуться очередной тираде. — Коротко, кто не знает, — скажу. Всё просто. Ходим по кругу. Тот, чья очередь, выбирает любого и спрашивает: «Правда или действие?». Если человек выбирает «правду» — он обязан честно ответить на любой вопрос. Если «действие» — выполнить всё, что ему скажут.

Она сделала драматическую паузу, глядя на Семёна Семёныча, а затем на Игоря.

— Если отказываешься от ответа или от выполнения задания… — она указала на пиво, — карается тремя большими глотками. Без обсуждений. Всё понятно?

В воздухе повисла напряжённая, но полная предвкушения тишина.

— Игорь, — Амина кивнула в сторону ящика, — тащи пиво, чтобы у всех было по бутылке под рукой. И давайте садиться за стол.

Игорь молча направился к ящику. Он чувствовал себя одновременно и участником, и потенциальной жертвой.

Раздался звон стекла, когда он расставил бутылки на столе. Ксюша тут же устроилась на диване, поджав под себя ноги, с видом зрителя, купившего билет на самое интересное шоу.

Азиза нехотя оторвалась от стойки и заняла место в кресле, её поза выражала скептицизм, но в уголках губ пряталась улыбка.

Миля с неохотой перебазировалась на край дивана, продолжая выпускать клубы пара. Семён Семёныч, важно поправив пиджак, уселся рядом с Аминой, готовый, судя по всему, не столько играть, сколько анализировать процесс.

Игорь сел последним, поставив свою бутылку на стол с глухим стуком. Он окинул взглядом компанию — возбуждённую Ксюшу, скептичную Азизу, отстранённую Милю, пьяного Семёна Семёныча и хищно улыбающуюся Амину — и в голове его созрела одна непонятная мысль.

— Постойте, — поднял он палец, делая вид, что озадачен. — А как мы узнаем, что человек сказал правду?

Ксюша, уже готовая начать, нахмурилась и спросила:

— Всмысле?

Игорь взял свою бутылку, небрежно обхватив горлышко пальцами.

— Ну просто если вдруг вы меня о чём-то спросите, то я же могу и соврать. А как вы узнаете? — он произнёс это с лёгкой, почти невинной улыбкой.

— О! — Семён Семёныч, чей мозг всегда реагировал на любую логическую нестыковку, тут же воспрял духом. — Это резонный вопрос, мой дорогой друг! Предположу, что коллега имел в виду проблему верификации поступающих данных в условиях отсутствия внешнего арбитра! Если позволите, я бы хотел…

— Да мы поняли уже! — резко перебила его Азиза, с раздражением махнув рукой. — Не усложняй.

Амина же лишь шире улыбнулась, понимая логику Игоря.

— По сути, никак, — пожала она плечами, её голос был сладок. — Так что давайте играть честно. Так же веселее.

Миля спокойно слушала, а затем с притворным удивлением подняла бровь и посмотрела на Игоря.

— В смысле, получается, мы ещё не начали играть, а ты уже думаешь, как напиздеть? — она фыркнула, и в её глазах мелькнула редкая искорка живого веселья.

Игорь тоже рассмеялся, разводя руками в показной невинности.

— Ну нет, просто если так подумать… — он начал, но его взгляд скользнул по лицам, и он понял, что его вопрос лишь подогрел всеобщий интерес к его персоне. — Ну ладно, — сдался он. — Кто начнёт?

— Вот с тебя, пиздабола, и начнём, — лениво, но с хитрой улыбкой протянула Миля, глядя прямо на него.

«Вот же хуйлуша», — молнией пронеслось в голове Игоря, но на его лице застыла лишь кривая улыбка. — «Да я, бля, просто обязан теперь ей в рот дать!»

— Ну давай, с тебя тогда, Игорь, — поддержала инициативу Амина.

Семён Семёныч, почувствовав исторический момент, обрёл было дар речи:

— Дружище, вы, несомненно, как человек, инициировавший эту важную дискуссию о правилах, являетесь идеальным кандидатом для…

— Да тихо, Семён! — не выдержала Азиза, закатив глаза. — Заебал. Давай… твой ход, — она ткнула пальцем в Игоря. — Выбирай кого-нибудь и спрашивай, правда или действие.

Все взгляды снова упёрлись в Игоря. Первый ход был за ним. Он медленно перевёл взгляд с Ксюши на Амину, потом на Азизу и, наконец, на Милю, которая смотрела на него с тем же безразличием, выпуская тонкую струйку пара.

«Ну сейчас узнаем, кто пиздабол», — пронеслось в голове Игоря.

— Миля, — сказал он, глядя прямо на её наглое, отстранённое лицо, стараясь, чтобы в голосе звучала холодная уверенность, а не дрожь предвкушения.

Она медленно опустила вэйп, и её брови чуть поползли вверх в немом, ленивом вопросе. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой усмешке.

— Ну и? — протянула она, словно ему потребовалась вечность, чтобы вынести ей приговор.

И тут Игорь осёкся. Азарт и желание сделать выпад перекрыли все мысли. Он на секунду застыл, будто пытаясь вспомнить сложнейшую магическую формулу.

— А… ну… — он сглотнул, чувствуя, как на него смотрят все, включая Семёна Семёныча, который, казалось, замер в ожидании вербального перла. — Правда или действие?

Вопрос прозвучал немного глупо и неуверенно, но Миля не стала комментировать его запинку. Она откинулась на спинку дивана, её взгляд скользнул по его лицу, будто пытаясь прочитать скрытые мотивы.

В воздухе повисла пауза, наполненная тихим гулом холодильника и стрекотом сверчков за окном. Затем она медленно, с театральным безразличием, поднесла вейп к губам, сделала короткую затяжку и, выпустив облачко дыма в сторону потолка, ответила:

— Действие.

Слово прозвучало чётко и спокойно. В её глазах не было ни страха, ни вызова — лишь ленивое любопытство.

Теперь все взгляды переметнулись на Игоря.

Ксюша прям сгорала от любопытства, Амина с хитрой улыбкой наблюдала за развитием событий, а Азиза скептически приподняла бровь, ожидая его хода.

Игорь неуверенно усмехнулся, потирая затылок.

— Блин, а я не знаю, что её попросить, — развёл он руками, чувствуя нарастающую неловкость. Амина уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Миля в этот момент тихо фыркнула, и Игорь поспешно добавил, пытаясь оправдаться: — Я думал, она выберет правду, — сказал он, чуть смеясь, но смех получился нервным.

— А мне пофиг, что ты там думал, — парировала Миля, всё так же лениво раскачивая ногой. — Давай, говори действие.

Игорь замер под прицелом всеобщего внимания. Мозг лихорадочно перебирал варианты, один пошлее другого. В этот момент Семён Семёныч, проникшись важностью момента, наклонился к нему и с пьяной важностью прошептал:

— Дружище, предложите ей… э-э-э… прочитать все тома «Войны и мира»! Это будет и познавательно, и…

— Тише, — безжалостно оборвала его Амина, прикладывая палец к губам. — Подсказывать нельзя. Он должен сам сказать.

Ксюша, смерив Семёна Семёныча недовольным взглядом, добавила:

— Не надо такое просить уж, как она это сейчас сделает-то вообще?

Игорь почти не слышал их. В его голове, опьянённой алкоголем и атмосферой вседозволенности, родилась наглая, животная мысль: «Интересно, может, попросить её сделать мне качественный миньет?» Он внутренне усмехнулся от этой абсурдной идеи, представив её лицо. И тут же, почти рефлекторно, спросил вслух, проверяя границы дозволенного:

— А она же должна будет всё выполнить, да?

Азиза, не меняя выражения лица, тут же врезала отрезвляющей правдой:

— Ты чем, бля, слушал? Можно отказаться и просто выпить.

Миля, наблюдая за его метаниями, наконец не выдержала. Она смотрела на него с лёгкой брезгливостью и усталой улыбкой.

— Не душни, скажи уже, что делать. Чо тянешь, а?

«Отсос, получается, не получится попросить», — с долей разочарования пронеслось у него в голове.

Он мысленно представил, как произносит это вслух, и картина, где она перед всеми опускается перед ним на колени, показалась ему одновременно и пьяной фантазией, и чем-то, что эта странная девушка могла бы с тем же каменным лицом и выполнить, просто чтобы поставить его в тупик.

Но границы были ясны.

Нужно было что-то дерзкое. Что-то, что выбьет у неё почву из-под ног, но не заставит её просто взять и выпить. Он посмотрел на её самодовольную улыбку, на её расслабленную позу, и решение начало зреть в его голове. Оно было дерзким, прямым и идеально било в её показное равнодушие.

— Ну тогда… снимай трусики, — выдохнул Игорь, глядя прямо в её хитрые глаза.

На секунду повисла тишина, а затем взорвалась смехом. Ксюша фыркнула, Амина издала одобрительное «У-у-у!», а Азиза скептически хмыкнула, но улыбка выдавала её интерес. Семён Семёныч покраснел, как рак, и начал судорожно поправлять очки, будто это его попросили раздеться. Миля тоже рассмеялась — коротко, удивлённо, но без тени смущения. Её смех был тихим и хрипловатым.

— Ну, давай. Или пей, — бросил Игорь вызов, чувствуя, как нарастает азарт.

— Давай, Милька, — подначила Ксюша, захлёбываясь от смеха.

Миля покачала головой, но её глаза блестели. Она на секунду задумалась, а затем с той же ленивой грацией, с какой делала всё, плавно поднялась с дивана.

В её действиях не было ни жеманства, ни стыда — лишь спокойная, почти отстранённая демонстрация.

Она отвернулась ото всех и, приподняв края своего платья, на мгновение показала всем присутствующим ягодицы, и её пальцы с маникюром заскользили под подол кожаного платья.

Затем она слегка наклонилась, делая движение, которое было на удивление сексуальным в своей простоте.

И на мгновение, когда она стягивала трусики вниз, Игорь мельком увидел помимо упругих ягодиц и линию бёдер — ту самую картину, что была запечатлена в его телефоне, но теперь живую, находящуюся в паре шагов от него.

Семён Семёныч в этот момент громко откашлялся и демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что с огромным интересом рассматривает узоры на стёклах.

И наконец Миля обернулась, стоя уже без трусиков. Она демонстративно подняла их, держа за тонкую резинку. Это были те самые трусики — крошечные, почти невесомые, из чёрного кружева, через которое так отчётливо проступали все детали на том снимке.

— Рили? Ты была в трусиках? — с искренним удивлением воскликнула Ксюша и, заливаясь смехом, добавила: — Я думала, мы сегодня все без них!

Девочки снова разразились хохотом. Миля лишь кивнула Ксюше, скомкала кружевную ткань в маленький шарик в ладони и с прежним безразличием устроилась на диване. Её поза была прежней, но теперь знание о том, что под коротким платьем ничего нет, витало в воздухе, густое и осязаемое.

Она перевела свой спокойный, тяжёлый взгляд на Игоря.

— Ну что, теперь мой ход? — спросила она ровным голосом, будто только что сдала экзамен, а не выполнила его похабное задание.

Игра продолжалась, она не просто выполнила его требование — она сделала это с такой лёгкостью, что это выставило его заигрывание почти детским.

Но теперь была её очередь задавать вопросы, и Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Бля, мне пизда… — пронеслось в его голове с кристальной ясностью. — Точно ведь меня выберет… после того как я её только что раздел, она точно не оставит это просто так».

— Игорь, — раздался её ровный, безразличный голос, нарушая тишину.

«Ха-ха, ну да, а как же», — мысленно вздохнул он, встречая её взгляд.

Амина, как заправский распорядитель дуэли, с довольной улыбкой на лице чётко произнесла:

— Давай, Милька, спрашивай его.

Игорь почувствовал, как все взгляды снова устремляются на него.

Он чуть ухмыльнулся, пытаясь сохранить маску безразличия, и задал вопрос, который закрутился у него в голове:

— Стойте, а я… я всегда могу отказываться выполнять что-то и просто пить? — спросил он, глядя больше на Амину, чем на Милю, апеллируя к главной по правилам.

Амина улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли снисхождения. Это была улыбка хищницы, видящей, как добыча пытается выскользнуть из капкана.

— Ага, — кивнула она, и её голос прозвучал сладко и ядовито. — Можешь, но учти, только два раза — это максимум. Так что да, можешь пить, но потом будешь обязан выполнить, что скажут.

Услышав это, Миля медленно повернула голову к Игорю.

Её губы растянулись в узкой, поистине хищной улыбке. В её обычно пустых глазах вспыхнул холодный, отточенный азарт. Этот взгляд говорил яснее любых слов: «Вот ты и попался». Игорь встретил её взгляд с наигранным холодным, почти скучающим выражением.

— Ну ладно, — сдался он, стараясь звучать невозмутимо, и уселся поудобнее. — Давай уже.

Миля не стала заставлять себя ждать.

— Игорь, что выберешь: правда или действие? — её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась лёгкая издевка.

Игорь быстро сообразил: 'Ну уж нет. Если выберу действие, она запросто может попросить сделать то же, что и она. Лучше уж правда… наверное. В конце концов, что она может спросить такого?"

— Правда, — выдохнул он, смотря на неё в упор.

Уголки губ Мили тут же дрогнули, а её взгляд, тяжёлый и изучающий, буквально сверлил его.

Казалось, она не просто придумывала вопрос, а сканировала его, выискивая самое уязвимое место.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом техники.

Ксюша замерла с бутылкой у губ, Азиза перестала крутить в руках свой телефон, Амина наблюдала с довольным видом садовника, смотрящего на то, как расцветает ее хищный цветок, а Семён Семёныч, казалось, даже перестал дышать, целиком поглощённый зрелищем.

— Правда, значит? — наконец переспросила она, и её ровный, безразличный голос прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. — Тогда ответь мне…

Глава 14

…кто из присутствующих здесь девушек тебе нравится больше всего? Кто самая красивая?

Воздух в комнате будто застыл после этого вопроса, он был простым и почти детским, но от этого не менее интриганстким.

Игорь почувствовал, как под взглядами всех присутствующих по его спине пробегает горячая волна. Он медленно перевёл взгляд с одной девушки на другую, делая вид, что тщательно обдумывает. На его лице играла лёгкая, немного виноватая улыбка.

— Ну вы все тут… красивые, — развёл он руками, пытаясь уйти от прямого ответа с помощью дешёвого, но проверенного комплимента.

Комната взорвалась возгласами.

— Ой, как мило! — с наигранным умилением воскликнула Ксюша.

— Ой, бля… вот же подхалим, — с усмешкой прокомментировала Азиза.

Амина фыркнула, но было видно, что этот тактический манёвр её скорее позабавил.

Но Миля не собиралась отпускать его так легко. Она, не моргнув глазом, парировала, её голос был ровным и настойчивым:

— А точнее?

Фокус снова сузился до него одного. Отступать было некуда. Нужно было делать выбор. Игорь посмотрел на Ксюшу, которая смотрела на него с таким нескрываемым ожиданием и надеждой, что игнорировать это было бы просто глупо. Да и её постоянные подмигивания и намёки делали её самым безопасным и логичным вариантом.

— Ладно… это Ксюша, — выдохнул он, глядя прямо на неё.

Реакция была мгновенной. Лицо Ксюши озарила такая яркая, торжествующая улыбка, что, казалось, в комнате стало светлее. Она даже слегка подпрыгнула на месте и смущённо прикрыла лицо ладошкой.

— Ну теперь мы знаем, кто… — подала голос Амина, подмигивая Ксюше. — … ему нравится.

Азиза покачала головой, но улыбка выдавала её одобрение. Семён Семёныч, наконец, оторвался от изучения бутылки и кивнул с одобрением, будто Игорь только что блестяще защитил диссертацию.

А в голове у Игоря, пока все смеялись и подшучивали, пронеслась быстрая, циничная и похабная мысль: «Может, теперь получится её трахнуть. Хе-хе». Он поймал сияющий взгляд Ксюши и ответил ей улыбкой, но за этой улыбкой скрывался уже не просто ответ на вопрос игры, а холодный расчёт и предвкушение возможной лёгкой добычи.

Амина, удовлетворённо наблюдая за эффектом, хлопнула в ладоши, возвращая всех к реальности.

— Ну что, давайте дальше! — её голос прозвучал бодро, но с лёгкой ноткой иронии. Она обвела взглядом круг: Игорь в углу дивана, Семён Семёныч, она сама, Миля на другом конце и Азиза напротив, в кресле. — Мы, конечно, чуть-чуть по тупому кругу пошли. Так что давай, Азиза, — она повернулась к подруге, сидевшей напротив. — Теперь ты ходишь.

Все взгляды, как по команде, переместились на Азизу, но та не спешила.

Она сделала неторопливый глоток из своей бутылки, поставила её на пол рядом с креслом и, откинувшись на спинку, скрестила руки на груди. Её скептичный, оценивающий взгляд медленно проплыл по каждому: задержался на сияющей Ксюше, на довольной Амине, на пунцовом Семёне Семёныче, скользнул по отстранённой Миле и, наконец, упёрся в Игоря, зажатого в углу дивана.

На её губах заиграла ухмылка человека, который знает, как вскрыть нарыв.

— Что ж, — протянула она, и в её голосе слышалось холодное веселье. — Раз уж тут у нас страсти кипят… — Её палец поднялся и указал прямо на Игоря. — Игорь. Не отвлекайся. Правда или действие?

В гостиной на мгновение воцарилась тишина, которую нарушил сам Игорь. Он резко поднял руку, словно на школьном уроке.

— Стойте-стойте, — начал он, и по залу пронёсся разочарованный вздох.

Миля, не открывая глаз, тихо выдохнула:

— Душнила…

— … а разве можно постоянно одного и того же человека выбирать? — с наигранной искренностью спросил Игорь, разводя руками.

Амина фыркнула, а затем расхохоталась.

— Дык я же уже объясняла! Да, — кивнула она, вытирая слезу. — … сколько хочешь. Хоть всю игру в одного человека играй.

— О! — тут же подхватила Ксюша, с восторгом хлопая в ладоши. — А давайте только его выбирать!

Девочки — Амина, а за ней и Азиза — снова разразились смехом. Даже Миля фыркнула, качнув головой.

Игорь с комичным ужасом посмотрел на эту солидарность и произнёс:

— Ну так будет нечестно! — взмолился он, но с улыбкой, делая вид, что это всего лишь шутка. — Что за игра, где я один играю?

В этот момент Семён Семёныч, до этого сидевший в задумчивости, вдруг наклонился к Игорю. На его лице читалась неподдельная, пьяная серьёзность.

— Ну, если честно, дружище, — начал он, — я тоже, признаться, хотел бы у вас кое-что спросить… в рамках, так сказать, углубления нашей социальной…

Игорь смерил его убийственным взглядом. «И этот туда же», — с отчаянием подумал он.

Азиза, насладившись зрелищем, вернула всех к сути. Она снова уставилась на Игоря, и её палец, всё ещё направленный на него, будто бы пригвоздил его к месту.

— Не уходи от ответа. Правда или действие?

Игорь на секунду задержал взгляд на компании и понял, что правила начинают трещать по швам. Семён Семёныч, не дожидаясь никаких вопросов, уже сделал очередной глоток из своей бутылки, задумчиво смотря в пространство.

«Ну, пусть будет правда, хули, — с лёгким презрением подумал он. — Всё равно кроме глупости ничего не спросят».

— Правда, — с выдохом сдался он, откидываясь на спинку дивана и готовясь к чему-то предсказуемому.

Азиза покачала головой, и на её губах расплылась хитрая, почти сожалеющая ухмылка.

— Эх, жаль, что не действие, — протянула она, и в её голосе звенел намёк на что-то определённо похабное. Затем она выдержала паузу, наслаждаясь моментом, а затем выпалила, глядя ему прямо в глаза: — Ну окей. Тогда ответь, сколько сантиметров у тебя член?

Комната взорвалась смехом. Ксюша захлебнулась от хохота, Амина, уткнувшись лицом в плечо Семёна Семёныча, тряслась от беззвучного смеха. Сам Семён Семёныч будто подавился воздухом, закашлялся и краснел на глазах, судорожно поправляя очки. Он явно не был готов к такой откровенности.

Игорь фыркнул, делая вид, что вопрос его нисколько не смутил.

— Ну, я не мерил его никогда, — с лёгкостью солгал он, разводя руками.

«Ну конечно же я мерил, — тут же пронеслось у него в голове с циничной усмешкой. — Это, наверное, все делают. Но они-то не знают. Хе-хе».

— Тебе линейку дать? — лениво бросила Миля, и в её голосе слышалась насмешка. — И минутку времени?

— Да можешь просто показать нам, мы сами скажем сколько! — тут же подхватила Ксюша, подмигивая ему через весь диван.

Новый взрыв хохота прокатился по гостиной. Смеялись все, кроме Семёна Семёныча. Он делал вид, что сохраняет профессорскую невозмутимость, и делал большой глоток пива, но его глаза, бегающие по Игорю, выдавали неподдельный, живой интерес к тому, что же ответит его коллега.

Игорь, чувствуя, что ситуация поворачивается не в его пользу, решил сыграть на опережение. Он с вызовом посмотрел на Ксюшу.

— Ну если хотите его увидеть, — пошутил он, — то придётся уломать меня на «действие». — Он чуть улыбнулся, изображая задумчивость. — Ну так что, мне отвечать «примерно»?

— Не-не-не! Погоди! Тут важна честность и точность! — тут же возразила Азиза, её глаза загорелись азартом охотницы. Она с вызовом обернулась ко всем. — У кого-нибудь есть линейка?

Игорь с удивлением отметил, что единственным, кто шевельнулся в ответ на этот призыв, оказался Семён Семёныч. Тот с озабоченным видом полез рукой во внутренний карман пиджака, словно в его профессорском гардеробе действительно могла заваляться сантиметровая лента.

— Да не надо, — махнул он рукой, с наслаждением ловя на себе разочарованные взгляды. — Я просто выпью.

В комнате пронёсся разочарованный гул.

— У-у-у-у, ну так неинтересно! — протянула Ксюша.

— Да уж, — флегматично поддержала Миля, хоть и без особого энтузиазма.

Игорь, довольный своим маленьким триумфом — он сохранил лицо и всех позлил, — с нарочитой неспешностью открыл свою бутылку и сделал три больших, ритуальных глотка.

Амина, наблюдая за этой сценой, покачала головой с улыбкой.

— Ну ладно, — сказала она, возвращая всех к игровому процессу. — Давайте дальше тогда. — она перевела взгляд по кругу. — Следующим после Азизы… так, Миля уже была… давай ты, Ксюх. Выбирай.

Ксюша, будто только и ждала этого момента, тут же вспыхнула торжествующей улыбкой. Её план — выбирать одного Игоря — начал воплощаться в жизнь.

— Игорь, — мило, почти певуче произнесла она, глядя на него сияющими глазами.

Игорь, уже смирившийся с ролью главного развлечения вечера, лишь безразлично поднял на неё взгляд. Он понимал, что теперь это надолго. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, усталой улыбке.

— Ну валяй, — просто сказал он, перед тем как сделать ещё один небольшой глоток из бутылки.

— Правда или действие? — почти сразу же выпалила Ксюша, её голос звенел от сдерживаемого возбуждения.

Игорь лениво оглядел компанию. Азиза, откинувшись в кресле, потягивала пиво. Амина что-то шептала на ухо Семёну Семёнычу, который, судя по довольному выражению лица, уже забыл о недавнем смущении. Даже Миля медленно попивала своё вино, наблюдая за происходящим с ленивым интересом. Все расслабились, правила окончательно превратились в условность.

«Пора действие выбрать, — мелькнуло у него в голове. — Может, она что-то прикольное попросит… а если что — всегда можно выпить».

— Действие, — неожиданно для себя и для всех заявил Игорь.

В гостиной будто ветерок пробежал. На мгновение воцарилась тишина, а затем её нарушили одобрительные возгласы.

— О-о-о, интересно! — протянула Амина, снова поворачиваясь к ним, её взгляд стал живым и заинтересованным.

Ксюша же, казалось, только этого и ждала. Она чуть прищурилась, а на её губах расплылась хитрая, довольная улыбка. Она смотрела на Игоря так, будто он только что добровольно залез в расставленную им же самим ловушку.

— Ты должен будешь сделать мне массаж! — выпалила она, и Игорь невольно ухмыльнулся.

Задание оказалось даже приятным, учитывая, что каждый раз после массажа он получал секс.

— Но только потом, — тут же добавила она капризным тоном, откладывая приз на потом.

— А разве так можно? — встряла Азиза, поднимая бровь. — Откладывать действие на «потом»?

— Ну, в принципе, да, — пожала плечами Амина. — Но было бы интереснее это видеть сейчас.

— Я сейчас не хочу! — надула губки Ксюша. — Давай лучше потом.

— Ну, пофиг, — Амина махнула рукой, но её взгляд, скользнувший по Игорю, был красноречив: «Смотри, за тобой должок».

Игорь уловил её намёк и, поймав взгляд Ксюши, кивнул:

— Ну ладно.

— Так, — Амина снова взяла инициативу в свои руки. — Теперь я. — она повернулась к Семёну Семёнычу, который тут же выпрямился, приняв важный вид. — Сём, скажи мне что-нибудь приятное.

— Ты серьёзно? — лениво встряла Миля. — Ты даже не спросила его «правда или действие»?

Амина повернулась к ней с сияющей улыбкой.

— Да что такого? Мне нравится, как он сыплет комплиментами. И тем более, Ксюша же тоже попросила «потом»!

Все в комнате будто разочарованно выдохнули, ожидая более жёсткой провокации. Лишь одна Амина оставалась довольной. Она снова повернулась к Семёну Семёнычу, ожидая своей порции восхищения.

— Ну так что? Я жду!

Семён Семёныч торжественно прочистил горло, поднял палец и, глядя на Амину, изрёк:

— Милая и дорогая моя Аминочка, позвольте заметить, что ваше присутствие в данном пространстве подобно… э-э-э… внезапному открытию новой математической константы, которая разом вносит гармонию в хаотическое уравнение вечера. Вы — это та самая… божественная погрешность, которая делает бытие идеальным.

Амина засияла, как ребёнку, которому подарили самую блестящую безделушку. Она смотрела на Семёна Семёныча с обожанием, совершенно не смущённая вычурностью его комплимента. В этот момент Азиза с грохотом поставила свою бутылку на стол и поднялась с кресла.

— Короче, я не буду играть в это… говно, — заявила она, скептически оглядев компанию.

— Почему? Давай! — попыталась удержать её Амина, но Азиза лишь покачала головой.

— Да ну не, скукота какая-то получается. Я пойду посмотрю, как там сауна, готова или чо.

— Я тоже не хочу играть, — лениво поднялась Миля, потягиваясь. — Тоже хочу в сауну.

Игорь усмехнулся, глядя на то, как игра разваливается на глазах. «Вот сучки», — подумал он с презрением. «Тут я один, можно сказать, и играл… бля…»

— Ну ладно тогда, идите в сауну, — с лёгкой обидой в голосе сказала Амина, но тут же повернулась к Семёну Семёнычу и что-то быстро и радостно прошептала ему на ухо.

Игорь сидел и наблюдал за этим распадом, как вдруг поймал на себе взгляд Ксюши. Та смотрела на него с хитрой, обещающей улыбкой.

— Ну что, — тихо сказала она, вставая и подходя ближе. — Может, тогда пойдём? Выполнишь то, что должен.

Игорь смотрел на неё, прекрасно понимая каждый её намёк. На его губах играла ленивая, согласная улыбка.

— Давай, я не против, — легко ответил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

— Я буду ждать тебя на втором этаже, — прошептала Ксюша, и её глаза блеснули от предвкушения, затем она подмигнула и добавила: — Через пять минут.

Игорь лишь кивнул, по-прежнему мило улыбаясь. Она развернулась и пошла наверх, и он на несколько секунд проводил её взглядом, с наслаждением наблюдая, как под коротким платьем ритмично покачивается её сочная, упругая попка. Затем он перевёл взгляд на Семёна Семёныча и Амину. Те сидели, тесно прижавшись друг к другу, и о чём-то горячо шептались. Семён Семёныч был красным, но сияющим.

Наконец Амина негромко сказала:

— Ну тогда я тебя жду, Семешка, — и, одарив его многообещающей улыбкой, легко встала и направилась в глубь дома.

Семён Семёныч сиял, глядя ей вслед, а потом поймал оценивающий взгляд Игоря. Он тут же попытался придать своему лицу профессорскую важность.

— Ну что ж, дружище, — начал он, слегка заплетаясь. — Наш вечер… э-э-э… приобретает весьма приятный и… неожиданный поворот. — он сделал паузу, не зная, как продолжить, и затем, видя, что Игорь смотрит на него с понимающей усмешкой, спросил: — А вы… чем планируете заняться, дружище? Составите компанию остальным дамам в сауне?

Игорь фыркнул.

— Нет, я сначала сделаю массаж Ксюше, как и обещал.

— А-а… — Семён Семёныч многозначительно кивнул, на его лице отразилась смесь одобрения и желания блеснуть опытностью. — Что ж… советую… э-э-э… подойти к процессу с максимальной… концентрацией. Помните, качественный массаж — это целая наука, требующая… чутких рук и… ответного доверия.

Игорь с трудом сдержал смех.

— Хорошо, — с напускной серьёзностью ответил он. — Учту.

— Ну что ж, дружище… — Семён Семёныч с некоторым усилием поднялся, чуть пошатываясь, и, кивнув Игорю, торжественно направился в ту же сторону, куда скрылась Амина, что-то бормоча себе под нос.

Игорь остался один. Он откинулся на спинку дивана, легко вздохнув, и по лицу его расплылась довольная ухмылка. Он отчётливо представлял, как сейчас поднимется наверх и трахнет Ксюшу. Он сделал последний глоток пива, как вдруг из коридора вышли Азиза с недовольным лицом и Миля, невозмутимо выпуская клубы пара от вэйпа.

— … я уже спрашивала, мне сказали, что всё готово, — с раздражением говорила Азиза, лихорадочно роясь в своей сумочке. — Где же эти ключи…

— Ну так говорю же, пошли и спросим, — безразлично протянула Миля, — а я как раз заберу свой телефон из машины.

— Да сейчас, ключи ищу же, — бросила Азиза, не отрываясь от поисков.

В этот момент Миля заметила Игоря. Её холодный, изучающий взгляд скользнул по нему.

— Ты чо, один тут сидишь-то? — спросила она. — Где все?

Игорь, не отрываясь от бутылки, сделал медленный глоток и только потом ответил, глядя на неё поверх горлышка:

— Семён Семёныч с Аминой куда-то убежали, — он сделал многозначительную паузу, — и Ксюша тоже.

Затем он перевёл разговор на них:

— А вы чего не в сауне?

— Там чёт не особо-то и тепло, — выдохнула она облачко дыма, отвечая на вопрос с той же ленивой интонацией.

Игорь почувствовал знакомый прилив наглости. Его взгляд на мгновение скользнул вниз, в область её бёдер, живота, вспоминая, что скрывается под коротким платьем. От этой мысли по телу разлилось возбуждающее тепло.

— А вы, кстати, как в итоге будете-то? — с притворной невинностью спросил он. — Голыми, что ли?

Миля не смутилась. Она чуть улыбнулась, поймав его взгляд.

— Ну нет. В полотенцах мы будем. А что?

Игорь с преувеличенным удивлением поднял брови.

— Как это «в полотенцах»? Может, лучше голыми? — подначил он её.

Её губы дрогнули в ленивой, почти невидимой улыбке.

— Ну, если ты хочешь голым — то го. Мы не будем против. Повеселишь нас хоть.

— Ну всё, пошли, Миль, — Азиза, наконец найдя ключи, прервала этот странный диалог.

Она уже направлялась к выходу. А Миля, прежде чем развернуться и уйти вслед за подругой, сделала последнюю, медленную затяжку и выдохнула плотное сладковатое облако пара ему прямо в лицо. Затем, не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла за дверь, оставив Игоря в одиночестве со смесью разочарования и назойливого возбуждения.

«Вот же сучка! Охуевшая! — мысленно выругался Игорь, снова ощущая сладковатый привкус её вэйпа. Он сделал последний глоток пива, поставил пустую бутылку на стол и решительно потянулся. — Так, ладно, пора выебать Ксюшу», — подумал он, и по его лицу поползла уверенная усмешка. — «А потом и с ней придумаю, как разобраться».

Направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж, он краем глаза заметил вешалку в прихожей. В пьяном уме мелькнула странная мысль: «Надо снять пиджак и галстук». Сам не понимая, зачем ему это здесь, а не наверху, он всё же расстегнул пиджак и развязал галстук, небрежно повесив их на крючок. «Главное не забыть», — промелькнуло у него в голове, будто это было самое важное в предстоящем свидании.

В этот момент со второго этажа стремительно спустился Семён Семёныч. Он был слегка запыхавшимся, его рубашка заметно помята.

— Дружище, а вы не знаете, где уважаемая Азиза хранит ключи от своей машины? — выпалил он, пытаясь сохранить подобие делового тона.

Игорь с удивлением посмотрел на него.

— А вам… для чего, Семён Семёныч?

Тот замялся, его взгляд забегал по сторонам.

— Э-э-э… дело в том, что прелестная Амина попросила принести её сумочку… для… э-э-э… чтобы было… — он закончил фразу совсем уж странно и неубедительно.

Игорь едва сдержал усмешку. Всё было ясно как божий день.

— Ну, Азиза с Милей как раз пошли в сторону машины, — пожал он плечами. — Так что можете пойти на улицу и догнать их.

— А! Благодарю, дружище! — лицо Семёна Семёныча просияло от облегчения, и он почти побежал к выходу, поправляя на ходу мятую рубашку.

«Походу, не только мне сейчас перепадет».

Усмехнувшись этой мысли, он наконец направился на второй этаж, намеренно отгоняя от себя образ Мили и её дразнящего взгляда. Сейчас его ждала Ксюша — простая, приятная, понятная и желающая его. И это было именно то, что ему было нужно.

Однако, поднявшись наверх, Игорь почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он был пьян куда сильнее, чем думал, и крутая лестница далась ему нелегко — в висках стучало, а дыхание сбилось. Он остановился, опершись о косяк, и перед ним открылся длинный тёмный коридор, в котором терялись аж шесть одинаковых дверей. Тусклый ночник на стене расплывался в его замутнённом алкоголем зрении мутным пятном, превращая коридор в зыбкий тоннель.

«И где тут, блять, может быть Ксюша?» — с досадой подумал он, с трудом фокусируя взгляд.

Он сделал несколько неуверенных шагов вглубь, прислушиваясь. Тишина. Ни единого звука за этими запертыми дверями.

«Ну, — с пьяным упрямством решил он, пошатываясь. — Гляну в каждую уж тогда».

Первая комната оказалась пуста. Вторая — тоже. В третьей ему не повезло — дверь была чуть приоткрыта, и он, не ожидая этого, потерял равновесие, чуть не ввалился внутрь. Это была ванная комната, пустая и ярко освещённая, отчего его глаза резко ослепило.

Он ругнулся и, хлопнув дверью, двинулся дальше, уже не столько в поисках Ксюши, сколько движимый пьяным азартом и тупым любопытством. Четвёртая дверь поддалась так же легко, беззвучно отворившись в темноту. Игорь замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, пронизанному лишь тусклым светом из окна.

И тогда он увидел её.

Ксюша стояла на коленях посреди большой кровати, изогнувшись в немом, откровенном приглашении. Её спина была идеальным изгибом, упругая попка приподнята, а грудь и голова покоились на одеяле. Вся она была освещена призрачным лунным светом, словно мраморная статуя, лишённая стыда.

Но не только её поза заставила его дыхание прерваться. А то, что было открыто его взгляду. Между её сведённых бёдер, в смуглой бархатистой коже, зияла влажная, тёмная щель. Пухлые, слегка приоткрытые половые губы, лоснящиеся от выделившейся смазки, манили и обещали пожирающий жар.

А чуть выше, в идеальной, почти геометрической близости, виднелся другой, более тайный проём — крошечный, тугой и удивительно аккуратный анус, окружённый тончайшими складками нежной кожи. Он казался таким беззащитным и девственным на фоне влажного разврата её киски.

Она не шевелилась, лишь её бока мерно вздымались от дыхания. Она ждала, и этот немой, откровенный жест был красноречивее любых слов.

«Нихуя себе… она… нетерпеливая! Уже разделась!»

Игорь, не отрывая от неё взгляда, медленно прикрыл дверь. Щёлкнув замком, он погрузил комнату в почти полную темноту, но его глаза, уже привыкшие к полумраку, по-прежнему ясно видели ту самую сладкую, влажную киску, которую ему сейчас предстояло выебать.

«Это хорошо, — с облегчением пронеслось в его пьяной голове, — что сразу к делу, без этого ебаного массажа».

— А ты быстро, — послышался её тихий голосок из темноты, и в нём слышалось нетерпение, смешанное с упрёком.

Игорь, всё ещё не оправившись от лёгкой одышки после подъёма по лестнице, с хрипом выдохнул:

— Да.

— Отлижи мне, — бросила она, и её тон не оставлял места для возражений. — Хочу узнать, так ли твой язык хорош.

Игорь усмехнулся про себя: «Нифига! Как будто я целый день ей об этом говорил, да еще и будто выпрашивал разрешения». Но вид её обнажённой, предлагающей плоти, эта манящая щель между её бёдер, заставлял его соглашаться на всё.

Он молча кивнул в темноте, будто она могла это видеть, и сделал шаг вперёд.

Вблизи её киска казалась ещё более соблазнительной. В свете, пробивающемся сквозь щели ставней, влага на её половых губах блестела, как роса. Он упал на колени перед кроватью, его руки легли на её упругие ягодицы, ощущая под пальцами бархатистую кожу.

Он раздвинул их чуть шире, открывая себе ещё более откровенный вид. Затем он наклонился, и его язык, тёплый и влажный, медленно и плавно провёл снизу вверх, от самого низа, от нежного, едва заметного бугорка её промежности, вдоль всей влажной щели, и обратно к клитору.

Он почувствовал солоноватый, мускусный вкус её возбуждения, смешанный со сладковатым привкусом парфюма или мыла. Его язык скользнул между её половых губ, собирая её соки, а затем, набравшись смелости, он упёрся кончиком языка в её вход, легко и настойчиво проникнув внутрь.

Она тихо ахнула, и её бёдра дёрнулись, непроизвольно прижимаясь к его лицу. Её внутренние мышцы, упругие и горячие, судорожно сжимались вокруг его языка, пытаясь удержать его, не отпустить. Она издавала тихие, прерывисто-хриплые стоны, её пальцы впивались в простыню, сминая ткань.

Чувствуя её отклик, Игорь удвоил усилия. Он раздвинул её ягодицы, погружая язык ещё глубже в её влажную, пульсирующую киску, стараясь проникнуть как можно глубже. Она в ответ всё сильнее прижималась к его лицу, отчего он почувствовал, как его нос упирается к ее анальной дырочке, и её движения становились всё более настойчивыми и жадными, будто она пыталась целиком сесть на него, потеряв всякий стыд в волне нахлынувшего наслаждения.

Затем он медленно вынул язык, заставив её издать разочарованный вздох. Но прежде чем она успела что-то сказать, он снова провёл им снизу вверх, от её разнеженного, набухшего клитора, вдоль всей дрожащей щели, к анусу. Кончик его языка скользнул по бархатистой коже, чуть коснувшись крошечной, морщинистой дырочки, едва заметно надавив на неё.

От этого двойного, почти одновременного прикосновения к самым интимным местам её тело выгнулось в мощной судороге.

— Ну всё… — выдохнула она, и её голос был хриплым от страсти. — Трахни меня уже… вставь… я больше не могу…

«Бля, да с удовольствием!» — пронеслось в голове у Игоря, но вслух он не сказал ни слова.

Его взгляд был прикован к её дырочке — влажной, сияющей в полумраке и трепетно пульсирующей в ожидании проникновения. Было невозможно отвести взгляд, она казалась ему теперь не просто частью тела, а живым, дышащим существом, готовым принять его.

Игорь встал, и дрожащими от нетерпения пальцами он расстёгнул пряжку ремня, пуговицу и молнию на брюках. Он даже не стал стягивать их полностью, лишь резко приспустил вместе с трусами ровно настолько, чтобы освободить свой член, твёрдый и налитый кровью.

Затем он резко выпрямился и придвинулся к ней вплотную, направил головку своего члена к самому источнику её влаги. Он упёрся в её растёкшиеся, скользкие половые губы, почувствовав, как они нежно обволакивают его. И, без лишних церемоний, он сделал мощный, но контролируемый толчок бёдрами.

Его член вошёл в неё. Не сразу — её дырочка на миг оказала лёгкое, упругое сопротивление, а затем поддалась, поглотив его в себя одним влажным, обжигающе тёплым движением.

— Аахх… — Ксюша громко и сдавленно застонала, а Игорь на миг замер, потрясённый ощущениями.

Её внутренности были невероятно горячими, бархатистыми и живыми. Стенки влагалища плотно облегали член, пульсируя вокруг, будто тысячи крошечных мышечных колец сжимали его ствол пениса, пытаясь удержать его в себе. Это была плотная, упругая, невероятно нежная хватка, заставлявшая его зажмуриться от наслаждения. Он чувствовал каждую складку, каждое движение её внутренних мышц, сжимавших его с почти болезненной приятностью.

Его взгляд скользил по её телу, залитому тусклым лунным светом. Он видел, как его собственный член, тёмный и упругий, исчезает и появляется в её смуглой, влажной плоти. Алые, набухшие половые губы, словно маленький ротик, плотно обхватывали его у основания, с каждым его движением чуть растягиваясь и тут же снова смыкаясь. А чуть выше, в завораживающей близости, подрагивала её соблазнительная анальная дырочка — крохотная и морщинистая.

Игорь, не прекращая ритмичных движений бёдрами, одной рукой крепче впился пальцами в её упругую попку. Он раздвинул её ягодицы чуть шире, открывая себе ещё более откровенный вид на эту интимную двойственность — на его член, входящий в одну её дырочку, и на другую, нетронутую и манящую. Влажные, чавкающие звуки их соития смешивались с её прерывистыми, похотливыми стонами.

Его палец, смазанный её же соками, медленно, почти с благоговением, приблизился к её анусу. Он начал водить подушечкой пальца по кругу, массируя тугую, бархатистую дырочку, ощущая, как крошечные мышцы под кожей реагируют на его прикосновение судорожными подрагиваниями.

«Может, и в попу ее трахну… сразу… в обе дырочки…» — пронеслось в его пьяной, возбуждённой голове, и от этой мысли его член внутри неё стал будто ещё твёрже. «И она, кажется, не против…»

Он усилил нажим пальца, уже не просто массируя, а слегка надавливая, проверяя границы, готовя почву для возможного, ещё более тесного проникновения.

— Умхх… еби сильнее… — выдохнула она, и её голос прозвучал как приказ, перекрытый густым стоном. — Глубже!

Игорь послушался. Его бёдра задвигались быстрее, жёстче, почти по-звериному. Он входил в неё глубже, с влажным шлёпаньем, от которого дрожала кровать. А затем, пойманный этим ритмом и её откровенностью, он с внезапной наглой решимостью протолкнул кончик своего пальца внутрь её тугого ануса. Ксюша издала резкий, перехваченный горлом стон, её тело напряглось, а внутренние мышцы, и так плотно обхватывавшие его член, судорожно сжались, заставив его зажмуриться от наслаждения.

Она не оттолкнула его. Наоборот, её ягодицы чуть подались навстречу. И сквозь эти прерывистые, похотливые стоны послышался её тихий, срывающийся от наслаждения смешок.

— Надо же… — прохрипела она, не поворачивая головы, уткнувшись лицом в простыню. — Какой ты, Семёшка… Ах… ммм… грубиян… — она довольно простонала и продолжила. — Сначала говорил мне, что презерватив обязательно… нужен… а сейчас… ах… трахаешь меня без него… и еще… еще и хочешь трахнуть… в попку… вот извращуга.

Она произнесла это с какой-то развратной нежностью, и пускай её слова тонули в стонах, но были отчётливо слышны. Игорь на мгновение замедлил движения, его мозг, затуманенный алкоголем и страстью, с трудом соображал.

Он замер, его движения прервались на полпути. Мозг, затуманенный алкоголем и плотским угаром, с отвратительной медлительностью начал переваривать услышанное.

«Се-е-емён… бля?..»

В этот момент тело под ним резко изогнулось. Она оттолкнулась от кровати, выпрямляя спину, и её внутренности судорожно, почти болезненно сжали его член — горячим, влажным мышечным кольцом, не желавшим его отпускать. Рыжие волосы мелькнули в полумраке, рассыпаясь по плечам. Она сама, с тихим похотливым стоном, начала двигаться навстречу его неподвижным бёдрам, активно и жадно работая попкой, вжимаясь в него глубже.

Её руки скользнули к собственной груди, сжимая её, а из горла вырывались сдавленные, хриплые бормотания. И когда её голова чуть повернулась, всего на несколько градусов, будто она искала в темноте глаза своего «Семёшки», в голове Игоря всё окончательно прояснилось с ледяной, отрезвляющей ясностью.

«Сука… а это ведь… не Ксюша…»

Глава 15

Игорь замер, словно его окатили ледяной водой. Его тело, секунду назад жившее единым ритмом с её, стало чужим и неподвижным.

Но Амина, ушедшая в себя с головой и будучи опьянённая моментом, не сразу заметила перемену. Её бёдра по-прежнему плавно и настойчиво ходили вперёд-назад, с влажным чавканьем насаживаясь на его неподвижный член. Она оборачивалась на секунду, ища его руки, его участие, всё глубже принимая его в себя в тщетной попытке возобновить прерванный ритм. Её стоны становились громче, отчаяннее, а движения — более резкими и жадными.

Казалось, она была на краю, почти достигла желанного, и вот её тело напряглось в предвкушении скорого оргазма, но в голове Игоря пронеслось: «Так… это надо прекращать. Сейчас же». И он отстранился. Резко. Почти грубо. Его член с мягким, влажным звуком вышел из её мокрой дырочки.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым, сбившимся дыханием и тихим, предательским «чпок». Амина застыла в неестественной, полуизогнутой позе. Её тело, ещё секунду назад бывшее единым сплошным желанием, вдруг обмякло, а затем глубокий, томный стон, готовый было вырваться из её горла, застрял там, превратившись в короткий, недоуменный выдох.

Ну-у… — недовольно протянула она, а затем с упреком в голосе спросила: — Ты что, уже кончил?

Она медленно, с трудом выпрямилась и повернула голову, и в полумраке Игорь увидел её широко раскрывающиеся глаза, в которых появилась не просто физическая фрустрация, а стремительное, унизительное осознание ошибки.

Стыд, замешательство и ярость — всё смешалось на её лице. Игорь же, стоя, тяжело дышал, глядя на неё. Внутри него бушевала гремучая смесь отвращения к ситуации, остатков похоти и леденящего ужаса от того, что сейчас начнется.

В следующую секунду Амина полностью развернулась на кровати, а затем отползла назад, прикрывая грудь руками. В её широко раскрытых глазах плескалось недоумение, смешанное с шоком и унижением.

— Ты-ы…? — её голос, сначала сдавленный, сорвался на высокую, визгливую ноту. — Какого хуя…?

Игорь инстинктивно поднял руки в защитном жесте.

— Бля, я честно не знал… — начал он, но она тут же перебила, её слова сыпались как град.

— Что? Не знал⁈ Ты меня ебал только что! Ты долбаеб что ли⁇ Вы, блядь, с Семёном решили меня так подъебать, что ли? Или что это за пиздец⁈

— Я не знал, что это ты! — выпалил Игорь, чувствуя, как тонет в абсурде.

— В смысле «ты не знал, что это я»? — она смотрела на него с таким недоверием, будто он объявил себя инопланетянином. — Ах вы козлы! — с этим криком она схватила первую попавшуюся подушку и швырнула её в него.

Игорь поймал подушку, понимая, что она не видит истинной причины его замешательства. Она думала, что это какой-то больной розыгрыш, который они устроили с Семёном.

— Я! Я думал, ты Ксюша! — попытался он объяснить, всё ещё цепляясь за призрачный шанс выкрутиться. — Я должен был быть с ней и…

Амина смотрела на него, и на её лице читалось полное непонимание.

— Что? Что за хуйню ты мне несешь? Я что, по-твоему, блондинка, идиот? — её голос снова повысился. — И схуяли ты вообще думаешь, что она должна была быть здесь?

— Массаж! — почти выкрикнул Игорь, хватаясь за эту соломинку. — Она… Ксюша… попросила меня сделать ей массаж! Здесь, на втором этаже! Я думал, в этой комнате, а когда вошёл, было темно… — он говорил торопливо, запинаясь, понимая, насколько бредово это звучит.

Амина слушала, и ярость на её лице начала медленно сменяться холодным, оценивающим презрением. Она посмотрела на него, на его расстёгнутые брюки, на торчащий член, и в конце снова подняла взгляд на его растерянное лицо, и её губы искривила язвительная усмешка.

— Так погоди, бля, ты что, думаешь, я такая дура, что ли? — её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Если даже ты шёл к Ксюше… ты что, блять, не заметил, кому тут пизду нализывал! И трахал! Ты ебанутый⁈ Я же рыжая!

В её словах была такая ядовитая правота, что Игорь почувствовал, как его собственная вина начала отступать, уступая место злости. Да, он был пьян и не разобрался. Но и она вела себя более чем странно.

— А ты сама не дура, что ли? — выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучало не оправдание, а ответное обвинение. — Кто вообще так ждёт кого-то? В полной темноте, разложившись на кровати? Я не видел твоих волос в темноте, только сочную задницу!! И сразу же подумал, ты Ксюша и вместо массажа решила так… потрахаться.

— Бля, да ты охуел? Не мог у меня спросить, кто здесь? — выпалила она, но в её голосе уже не было прежней уверенности, лишь отзвук отчаяния.

— Да что за чушь! — Игорь фыркнул, сгоряча передразнивая её: — Кто вообще так заходит, спрашивая: «Ой, Ксюша, это ты стоишь тут раком голая?» — он резко выдохнул. — И ты сама тоже могла бы хотя бы обернуться и посмотреть, кто заходит в комнату! — добавил он и, глядя ей прямо в глаза, добил: — А не говорить: «Отлижи мне».

В его памяти тут же всплыло ощущение — тёплый, солоноватый вкус её возбуждения, упругость её влагалища под языком. Затем он увидел, как её взгляд дрогнул, как стыд и осознание собственной оплошности окончательно пробились сквозь завесу гнева.

Она отвела глаза, и её плечи слегка ссутулились, и затем она ответила:

— Ну пиздец… ты так приятно лизал, что я ваще забылась… так что это ты виноват.

— Нифига, — замотал головой Игорь. — Ты думаешь, Семён бы сразу к отлизу приступил, не выдав какую-нибудь тираду про вред или пользу кунилингуса?

— Хах, — она усмехнулась. — Ну ваще да, тут ты прав. Он бы вряд ли бы сразу начал…

Игорь не удержался и тоже усмехнулся, вспомнив о своём «друге» и о том, как забавно он строит свою речь.

— Короче… — она начала тише, почти шёпотом, — ты хочешь сказать, что думал, что я Ксюша?

— Да, — с облегчением выдохнул Игорь, наконец-то застёгивая ширинку и засовывая свой всё ещё возбуждённый, но теперь совершенно неуместный член обратно в брюки, и всё под любопытным взглядом Амины. — Я не знал, что вы тут с Семёном тоже… — И тут его осенило. Холодная волна страха пробежала по спине. — Бля… Семён… он же сейчас придёт, наверное… — он посмотрел на неё. — Он же уходил на улицу за твоей сумкой, а сейчас…

— Значит, он… — начала она, переведя взгляд вверх, и тут они одновременно, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами, прошептали: — Сейчас придёт.

В комнате повисла тишина, а их лица украсила паника. Амина резко подняла руки, нервно поправляя растрёпанные рыжие волосы и смахивая с лица капельки пота. Её движения были отрывистыми, полными страха перед неминуемой развязкой. Игорь посмотрел в её глаза, в которых, словно осколки разбитого зеркала, отражалась одна и та же картина: пазл сложился, открыв нелепую картину их ошибки.

Она не знала, что делать, и это замешательство читалось в каждом её вздохе. В этой давящей тишине взгляд Игоря, против его воли, снова и снова скользил вниз, к её груди. Её сиськи были красивыми — высокими, упругими, с нежной, гладкой кожей и тёмно-розовыми, налитыми ареолами, на которых торчали твёрдые, возбуждённые сосочки. Всего несколько минут назад он трахал ее, а теперь они были просто частью чужой девушки, с которой он оказался в дурацкой переделке.

Она снова перевела на него взгляд, и в её глазах уже не было ярости, лишь холодное, стремительное решение.

— Так, короче… — её голос был резким и безразличным. — Вали нахуй отсюда.

Игорь, словно очнувшись, тут же кивнул.

— Точно. Я пошел, и это… — протянул он, уже отступая к двери.

Она резко встала с кровати, чтобы буквально вытолкнуть его, и в этот момент он, поворачиваясь, в последний раз мельком увидел её полностью обнажённой. Его взгляд успел скользнуть по изгибу её талии, вновь задержаться на груди и опуститься ниже, к той самой линии влажных, пухлых половых губ, которые он ласкал языком и которые несколько мгновений назад с такой жадностью обнимали его член. Теперь они были просто частью стыдливой наготы, которую нужно было скорее скрыть.

— Потом поговорим, — резко перебила она. — И… Семёну ни слова. Понял?

Он лишь молча кивнул, ещё раз, и выскользнул за дверь, перед этим быстренько оценив обстановку в коридоре. Последнее, что он увидел, — это её силуэт в луче света из коридора: взъерошенные рыжие волосы, перекошенное от нервного напряжения лицо и обнажённое, прекрасное и теперь абсолютно чужое тело, прежде чем дверь с глухим щелчком захлопнулась у него за спиной.

Игорь, стараясь дышать ровно, решил сбежать отсюда подальше. Он быстрыми шагами направился к лестнице, чтобы спуститься вниз, делая вид, что ничего не произошло. Но каждый его шаг отдавался в ушах оглушительным стуком, а на губах всё ещё стоял солоноватый привкус её мокрой дырочки — назойливое, стыдное напоминание о том, что скрывать ему теперь придётся не просто ошибку, а грязный, пошлый и совершенно нелепый секрет.

Игорь подошел к лестнице и начал было спускаться, мысленно ведя свой внутренний монолог.

«Если Семён Семёныч об этом узнает…» — он представил взгляд Семён Семёныча, размахивающего руками и читающего ему лекцию о морально-этических нормах, и тут же мысленно рассмеялся. — «…что я потрахал девочку, которую он, видимо, должен был сам потрахать…» — он мысленно махнул рукой. — «Хуй он мне тогда поможет разбогатеть на инвестициях… Бля, надеюсь, он не узнает…».

И тут же, словно по злой иронии судьбы, он увидел Семёна Семёныча. Тот не шёл, а почти бежал по коридору первого этажа, направляясь от входа. Он был запыхавшимся, его лицо раскраснелось, а некогда безупречная причёска растрепалась. В одной руке он сжимал маленькую сумочку — видимо, ту самую, ради которой Амина его и послала.

«Так, а нахуя она вообще его за сумкой отправляла? Чтобы раздеться и сюрприз устроить, что ли?» — задумался Игорь, а затем их взгляды встретились.

Семён Семёныч на мгновение застыл, его глаза широко раскрылись за стёклами очков. В них читалась смесь растерянности, усталости от беготни и какого-то странного, виноватого испуга, будто его поймали на чём-то предосудительном. Возможно, он думал, что Игорь осудит его за эту унизительную роль «мальчика на побегушках».

Игорь же, глядя на него, ощутил во рту привкус ещё более горький, чем солёный привкус киски Амины. Он видел перед собой не потенциального мстителя, а жалкого, обманутого человека, который несёт сумочку девушке, которая, видимо, ему понравилась, даже не подозревая, что несколько минут назад её влажную, горячую дырочку исследовал член его «дружища».

Чувство вины, которое Игорь старался задавить цинизмом, накрыло его с новой, тошнотворной силой. Он молча кивнул Семёну Семёнычу, делая вид, что просто спускается вниз. А Семён Семёныч, застигнутый врасплох, тут же попытался придать своему виду деловую неспешность.

Он сбавил шаг, поправил растрёпанную причёску и, проходя мимо, произнёс с натянутой лёгкостью:

— А-а, дружище! Я вижу, вы… э-э-э… уже выполнили своё обещание перед Ксенией?

В голове у Игоря молнией пронеслось: «Бля, меня же Ксюша ждёт! А я и забыл уже про неё!» На его лице, однако, застыла милая, ничего не значащая улыбка.

— Да нет, — легко солгал он, — она попросила пива, чтобы я принёс. Вот решил сходить. — Семён Семёныч внимательно, с лёгким подозрением посмотрел на него — на взъерошенные волосы, на рубашку, местами прилипшую к телу от пота. Он уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Игорь, желая перехватить инициативу, опередил его: — А вы? — спросил он и, не зная, что спросить дальше, перевёл взгляд на сумочку. — Зачем несете ей сумочку?

Семён Семёныч, человек честный и не привыкший к вранью, но не желавший выдавать истинную причину, заметно смутился. Он посмотрел на злополучную сумочку, будто видя её впервые.

— А-а, это… это Амина попросила, как я вам уже… э-э-э… говорил… — он понимал, что это ничего не объясняет, и поспешно добавил, пытаясь придать ситуации академический вес: — Видите ли, дружище, ей понадобилась консультация по поводу финансовой… э-э-э… — он явно не мог врать, и слова застряли у него в горле. — Я решил проконсультировать её наедине, знаете ли… а тут… ручка в сумке… и…

Игорь внутренне усмехнулся: «Ага, „консультация“, — ядовито подумал он. — Видимо, у него просто презиков собой нет, а у неё в сумочке были, и вот он побежал за ней. Хотя… как на практике мы выяснили, не так они и были нужны». Затем, решив не мучить коллегу дальше, Игорь просто сделал вид, что ему всё равно.

— А, ну ладно, — коротко бросил он и пошёл вниз.

— Так что вот, дружище… — с облегчением выдохнул Семён Семёныч, криво улыбнулся и торопливо отправился наверх.

Игорь, спустившись вниз, проводил его взглядом. На его лице не было ни злорадства, ни презрения — лишь усталая пустота и горечь от абсурдности всей ситуации.

Он стоял один в прихожей, прислонившись к стене, и тяжело вздыхал. В голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Бля, ну пиздец же ситуация! Я трахал Амину, пока Семён Семёныч бежал, видимо, за презервативом». — а потом ему представилась ещё более мерзкая деталь: «…а если она попросит его сначала отлизать ей… Бля-я-я… вот же подстава, конечно…»

Его мысли прервали голоса и звук открывающейся двери. В дом вошли Азиза и Миля.

— … короче, можем зайти, и через минут десять уже будет норм, думаю, — говорила Азиза, направляясь в гостиную. Она прошла к столу и взяла бутылку пива.

Миля шла за ней следом, безразлично скользя взглядом по интерьеру.

— Го, — лениво бросила она в ответ.

Их взгляд упал на Игоря, застывшего в прихожей. Миля заметила его первой. Её губы тронула лёгкая, отстранённая улыбка.

— Ты чо тут стоишь? — спросила она, подходя к стойке и наливая себе вино. — Го в сауну с нами.

Предложение прозвучало так буднично, что на секунду выбило Игоря из мрачных размышлений.

И тут же, словно удар хлыста, он вспомнил: «Ксюша! Она всё ещё ждёт меня наверху!»

— А-а… я… я шёл наверх, — выдавил он, чувствуя, как на лицо наползает маска дежурной улыбки. — Я же Ксюше обещал массаж. Так что… я позже присоединюсь.

Миля ухмыльнулась, поднеся бокал с вином к губам. В её глазах мелькнуло понимание, смешанное с лёгкой насмешкой.

— Ну-у… ладно.

— Смотри там, не тронь её, где нельзя, — с усмешкой бросила Азиза, отпивая из бутылки. — Разминай только там, где нужно, — она усмехнулась и показала пошлое движение, трахнув воздух, и обе тут же расхохотались.

Это был обычный, лёгкий смех подруг, не подозревающих, какой адский балаган произошел в этом домике в их отсутствие. Этот смех резанул Игоря по нервам своей нормальностью.

— Ага, — буркнул он в ответ, уже разворачиваясь к лестнице. — Сделаю всё в лучшем виде.

Сделав первый шаг, он с ненавистью подумал: «Бля, ебанная лестница».

Каждый пролёт теперь был для него не просто архитектурным элементом, а пограничным переходом из одного измерения хаоса в другое. Сейчас ему предстояло снова подняться в эпицентр — к Ксюше, которая, наверное, уже заждалась и злится. А за одной из этих дверей сидела Амина, и, возможно, уже на лице Семён Семёныча…

«С одной стороны, — мелькнула у Игоря циничная мысль, — даже, наверное, хорошо, что его там не было. А то если бы я их вместе спалил… Мне кажется, Семён Семёныч потом стеснялся бы мне в глаза смотреть. Дофига правильный ведь. Ну и… я бы Амине не засандалил, хе-хе».

Он поднялся на площадку второго этажа и, проходя мимо той самой двери, на секунду замедлил шаг. Из-за створки доносились приглушённые, но вполне отчётливые сдавленные стоны Амины и низкий, бормочущий голос Семёна Семёныча.

«Хе-хе, — мысленно усмехнулся Игорь, — уже трахаются. И неужели я слышу, как он ей в этот же момент что-то талдычит? Вот же „Консультант“ хуев…»

Но тут же он с досадой осознал, что снова заблудился в этом лабиринте комнат и ему снова придётся проверять все двери в поисках Ксюши.

«Да бля, это что, дворец, нахуй? Хули тут так много дверей?» — пронеслось в его голове, и он проверил следующую после комнаты Амины — она была пуста.

И тут его осенило.

Резкий солоноватый привкус, что стоял на губах и будто въелся в кожу, напомнил о себе с новой силой. Мысль о том, чтобы прикасаться к Ксюше с этим «следом» Амины, показалась ему вдруг отвратительной, по-животному неверной и очень палевной. Ему нужно было смыть с себя этот стыдный, абсурдный секрет, хотя бы внешне.

Он резко развернулся и, сделав несколько шагов, зашёл в небольшой санузел на втором этаже. Щёлкнул замком и замер перед зеркалом. Его отражение — взъерошенные волосы, блестящие глаза — смотрело на него с немым укором.

Он набрал в ладони холодной воды и с остервенением принялся умываться, тёр лицо, полоскал рот, пытаясь избавиться от навязчивого привкуса киски Амины. Потом, почти на автомате, расстёгнул и приспустил брюки и трусы. Его член, всё ещё полувозбуждённый, виновато покачивался.

Он смочил под струёй воды ладонь и быстро обтер кожу вокруг, смывая с неё невидимые, но такие ощутимые для него следы недавней близости — ту самую влагу Амины, смешанную с его потом. Затем он полностью ополоснул член, и, наконец, вытеревшись полотенцем и немного придя в себя, вышел в коридор и направился дальше к предпоследней двери, тихонько приоткрыл и увидел её.

Ксюша лежала на кровати, освещённая мягким светом ночника. Она лениво покачивала ножками в такт музыке, которую тихо напевала себе под нос. В руках она держала телефон, но когда дверь открылась, она подняла взгляд. Её лицо тут же озарила немного таинственная улыбка.

— Ты чего так долго, а? — спросила она, не скрывая лёгкого упрёка.

Игорь, заходя в комнату и закрывая за собой дверь, постарался ответить с невинной улыбкой:

— Да я просто болтал там… и уже было поднялся. Ну а затем снова спустился, чтобы взять нам пиво.

И тут же, произнеся это, он с ужасом осознал, что использовал ту же глупую отмазку, что и с Семён Семёнычем, и всё бы ничего, но было одно неприятное «но»…

Ксюша рассмеялась, тыча пальцем в его пустые руки.

— А где пиво-то тогда?

Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он растерянно развёл руками.

— Да меня там… отвлекли. И я в итоге забыл.

«Бля, чет дебилом себя чувствую…» — подумал он, но, видя её недоверчивый, но всё ещё игривый взгляд, он решил резко сменить тему, одарив её своей самой обаятельной улыбкой.

— Ну так что? Что тебе помассировать? — спросил он, подходя к кровати.

Она лишь хихикнула, покачав головой.

— Ну-у… — протянула она с намёком и плавно перевернулась на живот. — Мне, пожалуйста, спину и плечи.

«Бля, — пронеслось в голове у Игоря, когда он смотрел на её спину, очерченную под тонкой тканью платья. — Я думал, потрахаемся без всех этих прелюдий…» И тут же в памяти всплыл образ Амины, её страстные стоны и узкая дырка. «…Как с Аминой, хе-хе».

В этот момент Ксюша включила на телефоне музыку. Из динамиков полилась медленная, чувственная композиция — «Love Me Like You Do», создавая интимную, расслабленную атмосферу.

— Ну хорошо, — согласился Игорь, подходя вплотную к кровати.

Он чувствовал смешанные эмоции: досаду от того, что всё пошло не по его сценарию, остаточное нервное возбуждение от предыдущего «приключения» и странное умиротворение от вида её расслабленной спины и тихой музыки.

Игорь отложил в сторону мысли о хаосе, что бушевал за стенами этой комнаты. Сейчас здесь были только они двое, томная музыка и тёплый свет ночника. Он приподнялся и переместился, встав на колени на кровати позади неё, чтобы удобнее устроиться у её ног. Кровать мягко пружинила под его весом.

Ксюша почувствовала его движение и не сопротивлялась. Наоборот, она с тихим, довольным вздохом расслабилась ещё сильнее, убрав руки вдоль тела ладонями вверх. Вся её поза выражала полное доверие и предвкушение. Она ждала его прикосновений, готовая раствориться в них.

В этот момент Игорь, глядя на её хрупкую спину под тонкой тканью, на доверчиво подставленные плечи, почувствовал, как последние остатки напряжения и досады начинают таять. Он медленно, почти с благоговением, положил ладони на её плечи. Через тонкое платье исходило удивительное тепло. Его большие пальцы нашли напряжённые мышцы у основания её шеи и начали двигаться — неторопливо, глубоко, описывая медленные круги. Под его пальцами мышцы поначалу сопротивлялись, упруго напрягаясь, но постепенно начали сдаваться, размягчаться.

Вскоре Игорь сосредоточился на процессе, забыв обо всём. Он чувствовал под пальцами каждую крошечную связку, каждый узелок напряжения. Его руки скользили вниз, к лопаткам, работая с твёрдыми, зажатыми участками. Он надавливал достаточно сильно, чтобы размять глубокие слои мышц, но достаточно нежно, чтобы не причинить боли.

Ксюша тихо вздохнула, и это был уже не просто вздох предвкушения, а глубокий, освобождающий выдох, когда тело наконец отпускает скопившуюся усталость. Её плечи опустились, стали мягче и податливее под его ладонями. Она полностью доверилась ему, растворилась в этих ритмичных, умелых движениях, и тихая комната наполнилась лишь звуком их дыхания и чувственной музыкой, обволакивающей их, как тёплое одеяло.

— М-м… так приятно… — тихо, почти шёпотом выдохнула она, и её голос прозвучал как искренняя, чистая благодарность.

И вот этот простой, лишённый всякого подтекста стон заставил Игоря опомниться и насторожиться.

«Блин, — пронеслось у него в голове с лёгкой досадой, — что-то она мне целый день подмигивала, флиртовала, а сейчас… даже никакого намёка на секс. Неужели ей правда просто массаж нужен был? Хотя нет… бред, не может быть такого. Я по-любому ее трахну, но вот вопрос: когда мы же перейдем к делу?»

Ему стало интересно, где же проходит граница. И, желая проверить «уровень дозволенности», он продолжил движение рук, но изменил их траекторию. Из медленных, целебных кругов на её спине его ладони начали плавно спускаться вниз. Он нежно провёл большими пальцами вдоль позвоночника, чуть касаясь, затем сместился к бокам, ощущая тонкую ткань платья и тёплую кожу под ней. Его пальцы скользили всё ниже, к изгибу её талии, и наконец едва коснулись самой верхней, выпуклой части её ягодиц, скрытых под одеждой. Движение было плавным, почти неуловимым, замаскированным под продолжение массажа, но его намерение прощупать почву было совершенно очевидным.

Его ладони, уже не довольствуясь лёгкими касаниями, мягко, но уверенно легли на округлости её ягодиц. Он начал их мять, сначала нежно, затем чуть более интенсивно, чувствуя под тонкой тканью упругую, податливую плоть. Пальцы его слегка раздвигали её, и в этом движении был уже откровенный, нескрываемый интерес. В ответ Ксюша не отстранилась. Наоборот, она издала тихий, глубокий выдох, в котором читалось не сопротивление, а томление. Её бёдра чуть заметно подались вверх, приподнимая попку, чтобы лучше вписаться в его ладони. Это был безмолвный, но совершенно однозначный ответ.

Игорь понял, что зелёный свет дан. Медлить больше не было смысла. Он не стал тянуть и без лишних разговоров сразу перешел к делу. Одной рукой он подтянул край её платья, а другая, тёплая и уверенная, скользнула под ткань. Его пальцы коснулись обнажённой кожи её ягодиц. Она была невероятно нежной, гладкой и тёплой. Он с наслаждением ощутил её упругость без каких-либо преград, и тихий одобрительный вздох Ксюши подтвердил, что она ждала именно этого.

Воодушевлённый её разрешением, Игорь приподнял подол её платья выше, обнажая её ягодицы полностью.

Его руки, теперь уже без стеснения, продолжали массировать её упругую попку сильными, плавными движениями. Он мягко раздвигал ягодицы, открывая себе вид на самое сокровенное. И вот перед ним открылась тайная карта её тела.

Чуть ниже, в смуглой бархатистой коже, зияла её вагина — влажная, с приоткрытыми, набухшими от возбуждения половыми губами, из которой сочилась прозрачная смазка, блестя в тусклом свете. А чуть выше, в идеальной, тугой складке, виднелся её анус — крошечная, тёмно-розовая и морщинистая дырочка, выглядевшая удивительно невинно и беззащитно и девственно на фоне влажного разврата её киски.

Это зрелище — сочетание невинности и похоти — заставило его замереть, любуясь этой откровенной, дразнящей картиной, понимая, что любое его следующее движение будет лишь шагом глубже в эту пучину наслаждения.

«Какая вкуснятина!» — пронеслось в его извращённой голове, и член тут же налился кровью.

— Вижу, ты любишь ходить без трусиков, — тихо прошептал он, его голос был низким и немного хриплым.

Ксюша чуть смущённо фыркнула, но в её смешке слышалось скорее возбуждение, чем неловкость.

— Да-а… что-то в последнее время трусики жмут, — легко соврала она и тут же добавила с хитрой ноткой, оборачиваясь к нему через плечо: — И вот я теперь хожу без них. — она помолчала секунду, давая словам проникнуть в его сознание, а затем продолжила, и её голос стал томным, полным намёка: — Помнишь… как в прошлый раз ты меня удовлетворил пальцами… во время танца… — она чуть приподняла таз, её попка дразняще приподнялась, а влажная щель между ног стала ещё доступнее. — И никто об этом не узнал, и сейчас, если ты не против… я бы тоже хотела бы выглядеть невинной девочкой… которой просто сделали массаж…

Игорь, всё ещё держа её ягодицы, мягко, но настойчиво раздвинул их ещё шире, обнажая её розовую, влажную от возбуждения щель во всей её красе. Её анус, крохотный и упругий, подрагивал так близко к её основной дырочке, что это сводило с ума.

— Просто массаж? Так… они же могут зайти, — с сомнением произнёс Игорь, бросая взгляд на незапертую дверь. — И все увидят, что тут за массаж тебе делают.

Ксюша, не меняя позы, лишь чуть обернулась к нему, и в её глазах плясали озорные огоньки.

— Тогда давай сделаем это быстро.

Идея внезапности и риска пришлась Игорю по душе. На его лице расплылась азартная ухмылка.

— Быстро я люблю, — пошутил он, расстёгивая ширинку. И тут же его мозг, запоздало проанализировав собственную фразу, заставил его поправиться: — То есть… я имел в виду, что не быстро кончаю, а…

Но Ксюша уже не хотела слушать никакие оправдания, она выдохнула, вдавливаясь лицом в матрас, и страстно произнесла:

— Просто трахни меня уже…

Её слова подействовали на него как щелчок. Все сомнения были отброшены. Игорь, не теряя ни секунды, быстрыми, привычными движениями расстёгнул пряжку ремня, пуговицу и молнию. Он приспустил брюки и трусы. Его член, уже твёрдый и готовый, резко выпрямился, будто приветствуя предстоящее действие. Всё это заняло у него считанные секунды.

Он снова крепко взял её за ягодицы, раздвинув их ещё шире, чтобы раскрыть её влажную, сияющую киску. Затем, недолго думая, он наклонился и плюнул. Тёплая капля слюны упала прямо на её растёкшиеся, возбуждённые половые губы, смешавшись с её собственной смазкой.

Ксюша чуть дёрнулась от неожиданного ощущения, и недовольные мурашки пробежали по её спине. Но она не произнесла ни слова протеста, лишь тихо, похотливо простонала, вжимаясь в матрас ещё сильнее. Этот молчаливый стон был для Игоря лучшим согласием, и он приставил головку своего члена к её влажной киске, сжимая член в руке. Напряжённый, упругий кончик упёрся в её влагалище, встретив мгновенное, тёплое сопротивление.

Игорь сделал короткий, но мощный толчок бёдрами. Её щелка на миг оттолкнула его, а затем сдалась, и его член погрузился внутрь. Он видел, как её набухшие, алые половые губы растянулись, обнимая его член, а затем сомкнулись у самого основания, будто не желая отпускать. Её внутренности были обжигающе горячими, бархатистыми и невероятно тесными.

Ксюша издала тихий, сдавленный стон, вжимая лицо в подушку, её пальцы сильнее впились в простыню. А Игорь, чувствуя, как её влагалище пульсирует вокруг него, сжимая его с каждой секундой всё сильнее, подумал с иронией: «Интересно, а она реально думает, что её подруги ничего не узнают?» В памяти моментально всплыл его недавний разговор с Аминой. «Тем более учитывая, что я уже Амине сказал, что собирался её трахнуть…» — мысленно усмехнулся он, начиная медленные, но уверенные движения. — «Хотя… какая теперь разница».

Она, казалось, почувствовала его неспешный ритм и то ли с упрёком, то ли с мольбой прошептала в подушку:

— Это не быстро… надо быстрее… и глубже…

Её голос был тихим, но в нём слышалась не только поспешность, но и наслаждение, которое она получала от каждого его движения внутри себя. Игорь послушно ускорился. Его бёдра задвигались в новом, более резвом и жёстком ритме. Влажные, откровенные шлепки её ягодиц о его бёдра теперь отчётливо отдавались в тишине комнаты, сливаясь с чувственной музыкой. Каждый такой удар заставлял её тело вздрагивать, а из её горла вырывались приглушённые, но полные страсти стоны.

Больше она не пыталась их сдерживать так же тщательно — теперь в них читалось чистое, безудержное удовольствие. Игорь чувствовал, как её внутренние мышцы сжимают его с новой силой, отвечая на его напор, и понимал, что ей это нравится ничуть не меньше, чем ему. Мысль о возможной опасности быть обнаруженными лишь придавала происходящему остроты, превращая их соитие в по-настоящему азартную игру.

Пока Игорь трахал её в этом быстром, рискованном ритме, он почувствовал, как одна из её рук потянулась вниз. Она пыталась подсунуть ладонь между своих ног, чтобы массировать клитор, стремясь к более полному наслаждению.

Игорь, не останавливаясь, лишь крепче впился пальцами в её упругие ягодицы, сильнее раздвигая их. Ему хотелось видеть всё — как его член, влажный и твёрдый, исчезает и появляется в её смуглой, трепещущей дырочке. Её вагина, растянутая и сияющая от смазки, выглядела одновременно невинно и развратно.

Она «пыталась казаться хорошей», но каждое её движение — этот похотливый стон, этот страстный изгиб спины, эта рука, тянущаяся к клитору — с криком разоблачало её истинную, порочную натуру. Игорю это нравилось. Её искренняя, жадная отдача была лучшим доказательством того, что под маской «невинной овечки» скрывалась настоящая хищница, и он был тем, кто выпустил её на волю.

Желая подчинить её окончательно, Игорь вцепился в её пучок волос. Он не дёрнул резко, а начал тянуть на себя — медленно, но властно, заставляя её выгнуть спину ещё сильнее.

Ксюша резко вдохнула, и её внутренние мышцы судорожно сжали его член — смесь боли и дикого наслаждения от его грубости прошла электрическим разрядом по всему её телу. Следом она резко приподняла задницу, подтянув ноги и согнув колени, и её пальцы, достигшие клитора, заработали быстро, а её стоны стали громче, теряя осторожность. Её киска текла так обильно, что соки пачкали его ствол пениса, и каждый его толчок теперь сопровождался громким, влажным хлюпаньем, которое, казалось, оглушительно гремело в комнате.

И вдруг её тело затряслось. Она с силой вдавилась лицом в подушку, но её сдавленные, хриплые стоны всё равно рвались наружу. Она начала инстинктивно толкаться бёдрами назад, навстречу его ударам, жажду, чтобы он вошёл в неё как можно глубже, заполнил её всю. Она уже не просто принимала его — она требовала больше, полностью отдавшись животному инстинкту.

Её тело содрогнулось в последней, затяжной судороге, и затем наступила разрядка. Всё её тело, до этого напряжённое как струна, вдруг обмякло, растворившись в волне оргазма. Она издала долгий, глубокий, дрожащий выдох, и её пальцы разжали простыню.

Игорь почувствовал это сразу. Он отпустил её волосы, и её голова мягко упала на подушку. Внутри неё всё изменилось. Её влагалище, ещё секунду назад туго обнимавшее его член, теперь расслабилось, став невероятно мягким и податливым. Из него хлынула новая волна тёплой влаги, обильно смазывая его член, будто её тело плакало от переполнявшего его наслаждения. И вскоре судорожные сжатия сменились ленивыми, томными пульсациями, вытягивающими из него остатки её экстаза. Она лежала без сил, полностью отдавшаяся последствиям своего пика, и каждый её тихий, блаженный вздох был музыкой для его ушей.

Игорь продолжал двигаться, но теперь её тело было расслабленным и пассивным. Она просто лежала, отдаваясь его ритму, терпеливо ожидая, когда он найдёт своё удовлетворение. Через несколько мгновений она тихо, почти шёпотом произнесла:

— Кончай уже…

Игорь усмехнулся её прямолинейности.

— Может, тогда сделаешь минет? — предложил он. — Так я быстрее кончу.

Она тоже тихо рассмеялась, но покачала головой.

— Ну, могу… но только в рот не кончай, хорошо? Я не люблю.

«Что за бред?» — тут же мелькнуло у него в голове. Было что-то абсурдное в такой щепетильности после всего, что только что произошло.

— Ну хорошо, — с лёгкой насмешкой согласился он.

К его удивлению, она резво отстранилась, и его член вылетел, затем она перевернулась на спину и удобно устроилась на подушках.

Игорь смотрел на неё с недоумением и задумался: «В смысле, лежа сосать будет?»

— А как ты так будешь мне… э-э-э… сосать? — не удержался он от вопроса.

Она посмотрела на него с вызовом.

— Я буду лежать. А ты… трахай мой рот. — она сделала небольшую паузу, прежде чем добавить: — Только не глубоко, а то меня начнёт тошнить.

Игорь усмехнулся этому странному одновременному сочетанию откровенности и брезгливости. Он перебрался выше, устроившись на коленях у неё на груди, прямо перед её лицом. Оказавшись так близко, он мог разглядеть каждую деталь: её распущенные волосы, растрёпанные на подушке, размытый макияж, придававший ей вид довольной куклы. На её губах играла хитрая, уставшая улыбка, а в глазах, несмотря на усталость, всё ещё плясали огоньки недавнего наслаждения и предвкушения чего-то нового.

Она приоткрыла рот, и Игорь направил к её губам свой член, всё ещё влажный и возбуждённый. Но она не стала ждать, пока он начнёт действовать. С проворством, которого он не ожидал от только что пережившей оргазм девушки, она приподняла голову с подушки, её руки схватили его за ягодицы, впиваясь пальцами в плоть, и она жадно, почти агрессивно, взяла в рот головку его члена.

Её губы плотно обхватили её, и язык тут же начал работать, и Игорь зажмурился, издав сдавленный стон. Контраст между её минутной слабостью и этой внезапной, жадной активностью сводил его с ума. Ксюша сосала член с искренним рвением, но Игорь вскоре почувствовал, как её движения теряют напор. Её шея уставала от неудобной позы, и энтузиазм начал уступать место физическому напряжению.

Понимая это, Игорь наклонился вперед, упираясь одной рукой в стену над изголовьем кровати, чтобы перенести вес. Это движение позволило Ксюше опустить голову на подушку, сняв нагрузку с уставших мышц.

Теперь он мог контролировать ритм. Снова взяв инициативу в свои руки, он начал двигать бёдрами, плавно, но настойчиво трахая её рот. Влажные, приглушённые звуки наполнили комнату, сливаясь с тяжёлым дыханием обоих. Ксюша, освобождённая от необходимости поддерживать движение, сосредоточилась на том, чтобы губами и языком обработать скользящий в её ротике, а её взгляд снизу вверх был полон томного согласия и полной отдачи.

Она приняла его ритм, и её расслабленное тело на подушке говорило о доверии и готовности принять его так, как ему было нужно. Охваченный волной нарастающего наслаждения, Игорь начал двигаться интенсивнее. Он чуть подпрыгивал на коленях, вгоняя свой член в её рот глубже, разум затуманился, осталось лишь животное желание погрузиться как можно глубже.

Опустив голову, он с зачарованным взглядом наблюдал за картиной у своих ног. Её губы, сжатые в тугой овал, плотно облегали его ствол. Каждый раз, когда он выходил, они с легким влажным звуком растягивались, обнажая блестящую от слюны головку, чтобы в следующее мгновение снова принять его.

Но теперь, с каждым его более глубоким толчком, он видел, как на её глазах выступали слёзы — не эмоциональные, а физиологические, вызванные рвотным рефлексом. Она морщилась, пытаясь сдержать позывы, но не отталкивала его, продолжая смотреть на него снизу вверх своим влажным, покорным взглядом.

Этот контраст — её физический дискомфорт и полное отсутствие сопротивления — лишь подстёгивал его, добавляя происходящему острую, запретную нотку. Он трахал её рот в ускоряющемся, почти неистовом ритме, глубоко, игнорируя её тихие подавливания. Волна оргазма уже поднималась из глубин его тела, неумолимая и властная.

И тут, сквозь туман наслаждения, в его сознании всплыла её просьба, ясная и категоричная: «Только в рот не кончай… Я не люблю». Но желание сделать именно это — проигнорировать её просьбу, пометить её изнутри, почувствовать, как её горло сглотнёт его сперму — было пьянящим и всепоглощающим. Оно сжигало все доводы рассудка.

Мысль о её возможном отвращении, о нарушении этого маленького правила лишь распаляла его ещё сильнее, превращая финальный момент в пиковую точку власти и полного доминирования.

«Да хуй с ней, потерпит, — пронеслось в его воспалённом сознании, — скажу, что нечаянно… типа не удержался…»

С этой мыслью он начал трахать её рот с новой, финальной интенсивностью. Его движения стали резкими, почти животными. И тогда он почувствовал это — знакомое, неотвратимое напряжение у основания позвоночника, дрожь, бегущую по стволу члена. Оргазм приближался, неумолимый и мощный. Он тут же вогнал свой член глубоко ей в рот, до самого основания, заставив её глаза расшириться от шока и нехватки воздуха.

Её пальцы впились в его ягодицы так сильно, что стало больно. И тогда его тело затряслось в спазме. Тёплая, густая сперма пульсирующими толчками хлынула прямо в её глотку. Он чувствовал, как каждое сокращение его мускулов выталкивает из него новую порцию, заполняя её горло, пока он, закинув голову, с подавленным стоном извлекал из этого момента последние капли наслаждения, смешанного с триумфом нарушенного запрета.

Он почувствовал, как её горло судорожно сжалось, а затем совершило несколько глотательных движений, вынужденно принимая его сперму. Когда он, наконец, отстранился, его член с лёгким влажным звуком вышел из её рта.

Она всё ещё лежала, когда из её губ вырвался хриплый, полный укора шёпот:

— Бля… я же просила не кончать в рот…

Игорь, пытаясь скрыть торжество под маской неловкости, едва заметно усмехнулся и произнёс:

— Блин, извини… я уже себя не контролировал, и как-то само собой получилось.

Она медленно села, смотря на него усталым, всё ещё влажным взглядом.

— Знаешь, сколько раз я это слышала?

«Ебать, — мысленно фыркнул Игорь, — да ей постоянно в рот кончают, что ли? Ха-ха».

Пока он убирал свой член и застёгивал брюки, она встала и начала приводить себя в порядок. Он наблюдал, как она поправляет платье, сглаживая складки. И когда она наклонилась, чтобы собрать растрёпанные волосы обратно в пучок, он в последний раз мельком увидел её киску. Она была растянутой, влажной и покрасневшей от недавнего интенсивного использования, и это зрелище — мимолётное, интимное и безвозвратно уходящее — на мгновение снова пробудило в нём эхо недавней страсти.

— Слушай, а почему ты сказала, что никто не должен узнать-то? — спросил он, глядя на её отражение в тёмном окне. — Я думал, для всех очевидно, на что ты намекала, ты столько раз подмигивала.

Она, не переставая собирать волосы, пожала плечами.

— Да потому что, — сказала она, добавив: — Я всегда себя так веду, и девочки знают, что я просто играюсь. Вот и всё.

Игорь лишь коротко кивнул, не зная, как это прокомментировать, выдавив из себя:

— А-а-а.

— Просто у меня есть парень, — безразлично добавила она, глядя на своё отражение в стекле окна.

«Ебать-копать…» — пронеслось в голове у Игоря со всей мощью внезапного удара.

— И мой парень — это брат Мили, — закончила она, поворачиваясь к нему. Её лицо снова выражало лёгкую, беззаботную улыбку. — Поэтому ты просто делал мне массаж, вот и всё. Так что… пошли?

Она кивнула в сторону двери, явно намереваясь выйти из комнаты вместе как ни в чём не бывало.

«Пиздец, странная она, однако…» — с горечью констатировал он про себя.

— Ну пошли, — согласился он, не в силах и не желая больше продолжать эту абсурдную тему.

Он последовал за ней к двери, чувствуя себя актёром, который только что отыграл свою роль в чужом, совершенно непонятном ему спектакле.

Глава 16

Щелчок замка, когда Игорь закрыл дверь, прозвучал как финальный аккорд этого абсурдного представления.

Он обернулся. В полумраке коридора напротив стояла Ксюша. На её губах играла та же загадочная, чуть отстранённая улыбка, что и в комнате. Поймав его взгляд, она медленно, почти театрально, поднесла два пальца к губам и послала ему немой воздушный поцелуй. Затем, не говоря ни слова, плавно оттолкнулась от стены и направилась в сторону санузла.

А поравнявшись с ним, она на секунду остановилась. Её плечо легонько коснулось его руки, а голос прозвучал тихим, интимным шёпотом, предназначенным только для него:

— Давай я сейчас приведу себя в порядок, а потом вместе спустимся. Типа всё ок. Ты сделал массаж, и я… довольна.

В её тоне не было ни намёка на стыд, ни отголосков недавней страсти — лишь лёгкая деловая удовлетворённость, будто он качественно выполнил её заказ. Игорь усмехнулся, глядя на это удивительное сочетание детской игривости и циничной расчётливости.

— Ну иди, я подожду, — кивнул он.

Она в ответ одарила его ещё одной ослепительной, ничего не значащей улыбкой и скользнула в дверь туалета, мягко закрыв её за собой.

Игорь остался один в тихом коридоре, в котором витал лишь приглушённый гул музыки снизу. Он прислонился к косяку, перевёл дух и провёл рукой по лицу. «Что-то всё как-то странно, — пронеслось в его пьяной голове. — Неужели все правда поверят, что я просто сделал массаж?»

Он вспомнил довольное лицо Ксюши, её воздушный поцелуй и полное отсутствие каких-либо угрызений совести. И тут же, словно из другого измерения, в память ворвался образ Амины — её широко раскрытые от шока глаза, искажённое яростью и унижением лицо. Внутренний циник в нём ехидно усмехнулся.

«Ну, кроме Амины, конечно, — мысленно поправил он сам себя. — Но она вряд ли расскажет…» И тут его собственные слова, брошенные ей в оправдание — «Я думал, ты Ксюша!» — показались ему до невозможного глупыми. Он тихо фыркнул, глядя в пол. «…особенно после того, как я её тоже трахнул». Стоило ему подумать об этом, как по телу пробежала странная смесь стыда, растерянности и чёрного, почти истерического веселья. Он с силой провёл рукой по волосам, приводя их в подобие порядка, и сдавленно выдохнул: «Ух, пиздец денёк, однако…»

В этот момент из-за двери туалета донёсся звук льющейся воды — Ксюша приводила себя в порядок, смывая следы его недавнего «массажа». А его взгляд сам собой скользнул дальше по коридору, к той самой, роковой двери, за которой осталась Амина и Семён Семёныч. И любопытство, острое и неуместное, кольнуло его.

«Интересно, они ещё там?» — подумал он и тут же прислушался, стараясь уловить хоть какой-то звук. Музыка снизу мешала, но ему показалось, что сквозь массивную дверь доносится низкий, монотонный гул — будто голос Семёна Семёныча, читающего очередную лекцию. «Блин, а ведь интересно было бы глянуть, что они там делают, хе-хе», — пронеслось в голове у Игоря.

Внутренний бес толкал его на рискованную авантюру, суля порцию пикантных подробностей. Но ноги не слушались, прирастая к полу.

«Блин, а вдруг они как раз выйдут в тот момент, когда я подойду к их двери?» — стращал его внутренний трус, рисуя унизительную картину: он, подслушивающий у двери, и на пороге — Амина с Семёном Семёнычем, читающие в его глазах всё, что произошло, и всё, о чём он думает.

Он посмотрел в сторону туалета, откуда всё ещё доносился ровный шум воды.

«Ксюша ещё не скоро выйдет, минутка или даже две точно есть», — констатировал он.

Затем его взгляд снова, почти против воли, прилип к той самой двери. Желание подслушать, подсмотреть, получить подтверждение своим догадкам стало почти физическим — щекочущим и навязчивым.

«С другой стороны, — попытался он себя урезонить, — я могу сделать вид, что просто шёл к лестнице… или стоял, ждал Ксюшу». Звучало неубедительно даже для него самого. Но любопытство оказалось сильнее. Оно гнало его вперёд, суля хоть крупицу информации в этой таинственной истории. «Ну, может, просто встать около двери и послушать?» — сдался он наконец, чувствуя, как учащается пульс.

Сделав пару осторожных шагов, он прижался спиной к стене рядом с дверным косяком, стараясь дышать как можно тише. Из-за двери действительно донёсся голос Семёна Семёныча. Игорь прислушался. Сначала появился лишь приглушённый гул музыки снизу и собственное дыхание.

Но потом… еле уловимый, протяжный стон Амины, похожий на шёпот. Не яростный и не раздражённый, как с ним, а томный, глубокий, растворяющийся в воздухе. И тут же — ритмичные, мягкие шлепки, влажные и неспешные. Слышалось плотское, интимное эхо за дверью. А потом он различил голос Семёна Семёныча. Он был низким, с придыханием, и в нём не было ни намёка на лекторские интонации.

— Амина… вы… вы просто кудесница… — шёпот сорвался на короткий, захлёбывающийся вздох. — Боже…

Игорь стоял затаив дыхание, и медленная, понимающая улыбка расползлась по его лицу. «Ну, похоже, они ещё там, — констатировал он про себя с внутренним, едва слышным смешком. — И, судя по всему, ещё трахаются… А интересно было бы это увидеть… И, бля… кудесница? Ну Семён… не изменяет себе», — подумал он и резко оглянулся, бросив быстрый, исподлобья взгляд в сторону туалета.

Дверь была закрыта, и ровный шум льющейся воды внушал ложное чувство безопасности. Никого. Коридор был его тайной территорией, а он — невидимый наблюдатель в этом порно театре.

Как заворожённый, он снова прильнул к стене, превратившись на мгновение в того самого маленького ребёнка, который подглядывает за взрослым миром, полным непонятных, но манящих тайн. Вся его взрослая циничная оболочка на мгновение исчезла, осталось лишь чистое, азартное любопытство.

Из-за двери снова донёсся голос Семёна Семёныча, теперь ещё более срывающийся, лишённый всякой вычурности:

— Да… приятно…

И снова тот же томный, одобрительный стон Амины в ответ. В этом звуке было столько безмолвного согласия и взаимного удовольствия, что Игорю стало почти неловко. Это была не пошлая картинка, а кусочек чужой, настоящей страсти, до которой ему, в сущности, не было никакого дела. Но остановиться он уже не мог. Адреналин щекотал нервы, превращая его в вора, крадущего кусочки чужой интимности.

«Бля, — мелькнула наглая, азартная мысль, — а может, тут есть какая-нибудь щелочка, откуда можно подглядеть?»

Он снова оглянулся, и его взгляд, острый, как у воришки, выхватил в полумраке пустой коридор. Ни души. Лишь приглушённый гул музыки и тишина за дверью туалета, где Ксюша, наверное, наносила последние штрихи на свое милое лицо.

Игорь присел, двигаясь бесшумно, как кот. Его пальцы скользнули по краю дверного косяка, и он нашел ее — узкую вертикальную щель между дверью и коробкой. Сердце забилось чаще, в висках застучало. Он дрожал от возбуждения и риска, но любопытство было сильнее. И в следующую секунду Игорь прильнул к щели, прикрыв один глаз, и замер.

Комната, в которую он ворвался взглядом, была погружена в мягкий, теплый свет тусклого ночника. Игорь с едкой усмешкой подумал: «Вот тупица… не могла так сразу свет включить, когда я заходил?»

И теперь, при освещенной комнате, он увидел:

Семён Семеныч, снявший пиджак и галстук, в расстёгнутой рубашке, стоял на коленях на кровати. Его тело, обычно скованное и угловатое, сейчас двигалось с непривычной, животной грацией. Ритмично, не спеша. Амина лежала под ним, ее рыжие волосы растрепались по подушке. Ее руки лежали на его спине, то сжимаясь в ладонях, скользя по мокрой от пота ткани рубашки, то расслабляясь.

Но самое главное — их лица.

Семён Семеныч смотрел на неё. Его взгляд, обычно прячущийся за стёклами очков, сейчас был пристальным, почти незнакомым. В нём уже, казалось, не было занудства — лишь плотское, сосредоточенное внимание и тихое, изумлённое наслаждение. Он смотрел, как её глаза прикрываются от удовольствия, как губы полуоткрыты в беззвучном стоне, и, казалось, поглощал каждую её реакцию.

Амина же… она не просто терпела или принимала. Её тело мягко двигалось в такт ему, отвечая на каждый толчок. На её лице не было и тени той ярости или презрения, что он видел недавно. Была лишь глубокая, томная поглощённость процессом, физиологическая отдача, смешанная с признанием его мужской силы, которая наконец-то прорвалась сквозь толщу слов и правил.

И тут Семён Семёныч наклонился ниже и прикоснулся губами к её шее, чуть ниже уха, страстно и почти нежно. Амина в ответ выгнулась, её пальцы впились в его плечи, и из её груди вырвался глубокий, сдавленный стон. Это была странная, почти необъяснимая химия — соединение его вырвавшейся на свободу страсти и её принятия этой его странной, неуклюжей, но настоящей мужественности.

Игорь смотрел, завороженный, чувствуя, как его собственное дыхание перехватывает. Он видел, как Семён Семёныч, обычно такой скованный, двигался с Аминой с почтительной, но уверенной нежностью.

«Хм, а прикольно, — промелькнула у него ироничная мысль. — Я думал, что это будет как-то иначе… что ли…».

Он продолжал наблюдать, как член Семён Семеныча погружался в ту самую киску, которую Игорь трахал совсем недавно. В этом была странная, почти пошлая связь. И вдруг Семён Семёныч резко замер, его тело напряглось в дуге, и из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, полный окончательного, мужского облегчения.

Он кончил и на мгновение застыл, потом медленно, почти нежно, опустился на Амину, и их губы встретились в долгом, ленивом поцелуе, полном взаимной благодарности. Затем он снова приподнялся, и Игорь увидел, как он, аккуратно придерживая член, снял презерватив, затем завязал его в узелок и отложил в сторону. Амина лежала в той же позе, раскинувшись, её грудь высоко вздымалась в такт дыханию. Влажная, тёмная щель между её ног сияла в тусклом свете.

И тогда она медленно, почти демонстративно, подняла обе ноги, согнув их в колене, открывая себя ещё больше. Игорь увидел её разработанную, влажную дырочку. А потом Семён Семёныч, всё ещё стоя на коленях между её ног, склонился и буквально нырнул лицом в её щёлку, начав жадно и влажно вылизывать влагалище. Из-за двери тут же донёсся новый, уже знакомый Игорю томный стон Амины, но на этот раз в нём слышалась не просто страсть, а глубокая, почти ленивая удовлетворённость.

«А вот это уже не прикольно», — с лёгкой брезгливостью и чёрной иронией подумал Игорь. — он чуть вздохнул и, наконец оторвавшись от щели, поднялся на ноги. По его телу пробежали противные мурашки. — «Вряд ли она подмылась после моего члена», — с отвращением и в то же время с каким-то извращённым азартом пронеслось в его голове.

Картина, всё ещё стоящая перед глазами, была откровенно грязной и смущающей. И в этот самый момент, словно по сигналу, щёлкнула задвижка, и дверь открылась.

На пороге появилась Ксюша — свежая, с идеально поправленными волосами, с лёгким румянцем на лице и с той же беззаботной, ничего не значащей улыбкой.

— Всё, я готова, — сказала она, сияя. — Пошли вниз?

Игорь сделал вид, что просто небрежно прислонился к стене, но щёки его горели, а в ушах стоял влажный звук из-за той двери. Чтобы скрыть смущение, он с натянутой небрежностью спросил:

— Ну что, подмылась… после моего массажа?

Она не смутилась ни капли. Её глаза блеснули озорством, а улыбка стала ещё шире.

— А что, хочешь проверить? — парировала она.

Игорь, подхватив игру, с притворной серьёзностью протянул:

— Ну конечно уж! Я должен убедиться, что всё в порядке и никаких улик не осталось, а то мало ли что ты там делала…

— Ааа, ну тогда смотри! — с лёгким, беззаботным смехом она одним плавным движением подняла подол своего короткого чёрного платья.

В полумраке коридора, освещённая лишь отблеском света из-под двери ванной, предстала её киска — аккуратная, нежная, с влажным блеском на ещё приоткрытых, слегка покрасневших половых губах.

Она не выглядела тщательно вымытой — скорее, слегка протёртой, будто её лишь сполоснули водой, оставив лёгкий естественный блеск и намёк на его недавнее присутствие.

— Ну что? Всё в порядке? — с наигранной серьезностью спросила Ксюша, всё ещё держа подол платья. — Или тебе нужна более… тщательная проверка? Разрешаю лизнуть для достоверности!

Она захихикала и опустила платье, которое, скатившись по ее фигуре, быстро прикрыло промежность.

«Да уж… любит же она пиздой посветить», — пронеслось у Игоря в голове, и он поднял взгляд и выдавил улыбку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эта её демонстративная откровенность была одновременно и возбуждающей, и странной. В её жесте не было стыда или интимности — лишь дерзкий вызов и полное безразличие к условностям.

— Вроде… — хрипло произнёс он, отводя взгляд. — Всё в порядке.

Ксюша с торжествующим смешком произнесла:

— Тогда пошли, а то они там, наверное, уже скучают без нас.

Она повернулась и пошла к лестнице, её походка была такой же лёгкой и беззаботной, как и прежде. Игорь же, сделав глубокий вдох, последовал за ней. Этот вечер окончательно перестал укладываться в какие-либо рамки. Они начали спускаться по лестнице вниз, в гостиную, откуда доносилась музыка.

Ксюша шла впереди, её ножки отстукивали чёткий ритм по деревянным ступеням, и, не оборачиваясь, она произнесла:

— Так выпить хочется… В горле пересохло.

Игорь, следовавший за ней, чуть усмехнулся про себя. Ирония ситуации была слишком густой и циничной.

«В горле у неё пересохло, — ехидно подумал он, — а я, вроде как, недавно его только „смазал“». Мысленно он представил, как её горло судорожно сглатывает его сперму, и усмешка стала шире.

Они были уже в конце лестницы. Ксюша, ловко соскочив с последней ступеньки, сделала изящный шаг в сторону стола, оставив его позади. Игорь, глядя ей вслед, сделал свой последний шаг, уже по ровному полу. Но его нога, вместо того чтобы твёрдо встать на паркет, соскользнула, будто наступив на что-то мокрое и липкое.

Он не успел даже понять, что происходит — равновесие было безвозвратно потеряно. И с громким, нелепым шлепком он рухнул на пол, растянувшись во весь рост. Воздух с силой вырвался из его лёгких. Боль, острая и унизительная, пронзила локоть, бедро, и на секунду в голове воцарилась пустота, а затем её заполнила волна яростного, животного раздражения.

— Ааах, бля-я-ядь! — вырвалось у него громко и отчётливо, эхом разносясь по первому этажу.

Он лежал, уставившись в узоры на потолке, чувствуя, как по щекам разливается жар и злость. И тут он услышал смех Ксюши — лёгкий и абсолютно беззлобный. Затем в его поле зрения появилось её лицо. Она наклонилась над ним, и несколько её прядей светлых волос свисли вниз, обрамляя улыбку, полную весёлого недоумения.

— Игорь? — она помолчала секунду, давая ему осознать всю комичность ситуации. — А что это ты тут делаешь? Отдохнуть решил?

Но самое главное было не в её словах, а в том, что он видел. С её наклоном короткое платье отъехало вверх, и с его точки зрения, лёжа на полу, он видел всё. Её аккуратную, влажную киску, которую она ему так недавно демонстрировала. Теперь она находилась прямо над его лицом, как навязчивое видение — немой укор и насмешка одновременно. Она была так близко, что он мог разглядеть каждую деталь, каждый изгиб, и это возбуждающее зрелище парализовало его.

Ксюша же не спешила менять позу, наслаждаясь его растерянностью. Её улыбка становилась только шире, а в глазах заплясали озорные огоньки.

— Пол понравился, да? — спросила она, и в её голосе звенела неподдельная веселость. — Или что-то интересное нашёл?

Игорь схватился за голову. Она и без того была тяжёлой и мутной от алкоголя, а теперь ещё и загудела от удара. Но его взгляд, против воли, снова прилип к той самой точке — к её влажной, тёмной щели, висящей прямо над ним, как спелый, запретный плод. Мозги работали медленно, но азарт и желание блеснуть остроумием пересилили боль.

— Да вот… — начал он, пытаясь говорить легко, но голос подвёл, сорвавшись на хрипоту. — Решил ещё раз проверить твою… — он запнулся. Слово «киску» готово было сорваться с языка, но запоздалая осторожность заставила его замяться. Он смутно помнил её просьбу о конспирации и понимал, что в гостиной могут быть другие. Мозг лихорадочно искал замену, но выдал лишь нелепое: — … твою… эээ… дыр…

Он понял, что говорит полную чушь, и замолчал. А смех Ксюши в этот момент стал ещё громче, она всё поняла и без слов.

— Дырку? — передразнила она его, и её глаза сузились от весёлого, хитрющего огонька. — Ах, дырку, значит? Ну, можешь посмотреть поближе на мою дырку!

И прежде чем он успел что-либо сообразить, она плавно, но решительно присела прямо ему на лицо. Её тёплые, упругие ягодицы прижались к его скулам, а влажная, горячая кожа её киски накрыла его нос, губы и подбородок. Тот самый, уже знакомый ему, густой, сладковато-солёный аромат смешался с нейтральным запахом мыла и ворвался в его ноздри, заполнил собой всё пространство.

Её соки, тёплые и скользкие, размазались по его коже. Он почувствовал языком текстуру её набухших половых губ, упругость её плоти. Он попытался что-то сказать, протестовать или пошутить, но его рот был запечатан её киской, и вместо слов получился лишь глухой, подавленный мычащий звук.

Он лежал в ловушке, парализованный этим шокирующим, откровенным жестом. Весь мир сузился до этого тёмного, ароматного пространства между её бёдер, до вкуса её тела на его губах и до оглушительного смеха Ксюши, который, казалось, сотрясал всё его существо.

Инстинктивно его руки схватились за её упругую попку, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом головокружительном моменте. Он попытался что-то сказать, протестовать, но единственным, что смог издать его парализованный сознанием рот, было короткое, рефлекторное движение языка и губ. Его губы прижались к её влагалищу, а кончик языка скользнул по её влажной, горячей дырочке, получив новую, шокирующе интенсивную порцию того самого солоновато-сладкого вкуса.

Ксюша резко вскрикнула — но не от возмущения, а от нового приступа смеха. Она отшатнулась, поднявшись с его лица так же стремительно, как и села, и отступила на шаг, держась за живот.

— А-ха-ха! Ты… ты лизнул меня! — она едва могла говорить от хохота.

Игорь, воспользовавшись моментом, быстренько вскочил на ноги и первым делом провёл тыльной стороной ладони по рту и подбородку, смахивая остатки её влаги. Его взгляд метнулся по гостиной. Комната была пуста. Лишь музыка — какая-то блюзовая композиция, видимо, включённая кем-то через блютус-колонку, — наполняла пространство меланхоличными гитарными переборами, создавая странный контраст с только что произошедшим.

— Блять, ты же сама сказала не палиться, — тихо, с упрёком прошипел он, всё ещё чувствуя её вкус на губах, — а сама…

— Да тут же никого! — весело перебила она, всё ещё хихикая и смахивая слёзы с ресниц. Она повернулась и направилась к столу, где стоял ящик с пивом. — Зато теперь ты точно знаешь, что всё чисто! — она ловко достала две бутылки, вскрыла их и, вернувшись, протянула одну Игорю. Её глаза снова блестели хитрой, почти детской игривостью. — Правда ведь? — поддразнила она, глядя на него прямо.

Игорь снова провёл рукой по губам, а потом, почти неосознанно, кончиком языка слизнул с верхней губы последствия ее выходки.

«Ну, не то чтобы прям чисто, — с едкой иронией подумал он, — судя по вкусу. Но ей лучше об этом не говорить. Сумасшедшая. Сама чуть нас не спалила».

Он потянулся за бутылкой, которую она держала.

— Ага, — буркнул он сдавленно, принимая пиво. — Но всё равно кто-то мог увидеть.

Ксюша, сделав большой глоток из своей бутылки, наконец огляделась по-настоящему. Её брови удивлённо поползли вверх.

— Кстати… — протянула она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая озадаченность. — А где все?

Игорь сделал большой глоток из бутылки, пытаясь смыть стойкий солоноватый привкус с губ.

— Ну, Азиза и Миля собирались в сауну, — сказал он, делая ещё один глоток и глядя на Ксюшу поверх бутылки. — Может, они там.

Она в ответ тоже пригубила пиво, и её взгляд скользнул по комнате, будто ища что-то.

— Блин, а ты не видел мой телефон? — спросила она, нахмурясь.

— Ты же музыку включала, когда я тебе… э-э… делал массаж, — напомнил он, с трудом подбирая нейтральные слова.

— А, блин, точно! — её лицо снова озарила улыбка, и она легким движением поправила волосы. — Сходи за ним, а? Пожалуйста?

Игорь, сделал ещё один глоток и с усталостью покачал головой.

— Не-е-е, давай сама, — ответил он с притворным упрямством. Сделав ещё глоток, он добавил, лукаво глядя на неё: — Ты же видела, как я спускаюсь по лестнице.

Она снова рассмеялась, её смех эхом разнёсся по пустой гостиной.

— Ничего! — воскликнула она, подмигивая. — Я тебя снова подниму, просто дам лизнуть кое-что, как я заметила, это работает.

— Да не стоит так утруждаться, просто сходи сама за ним, — пошутил он в ответ, скептически хмыкнув.

— Блин, ну ладно тогда, — с преувеличенной обидой протянула она. — Сама так сама. — она сделала последний большой глоток, поставила полупустую бутылку на стол и, поправляя платье, спросила: — А ты пойдёшь в сауну-то?

Игорь отпил ещё немного пива и кивнул, чувствуя, как алкоголь и остаточное напряжение начинают наконец растворяться в приятной истоме.

— Да, погреюсь чуть-чуть, — ответил он, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучало искреннее, спокойное желание.

— Подождёшь тогда меня? Вместе пойдём? — она посмотрела на него с наигранной мольбой, но в глазах прыгали всё те же озорные чёртики.

Игорь мило улыбнулся ей в ответ, натягивая на лицо маску галантности.

— Ну конечно, — сказал он почти нежно.

Она в ответ хитро улыбнулась, развернулась и, нарочито покачивая попкой в такт музыке, направилась к лестнице на второй этаж. Он смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в лестничном пролёте. И как только она пропала из виду, его улыбка мгновенно испарилась. Он с силой швырнул на диван пустую бутылку, которая, к счастью, не разбилась, а лишь глухо покатилась по подушке.

— Да пошла она нахуй, — сдавленно и с внезапной яростью выдохнул он пьяной головой, чувствуя, как остатки её соков на губах начинают снова раздражать его. — Будет ещё на моё лицо садиться… сука! Я такое даже Виктории Викторовне не позволял!

Он тяжко поднялся с дивана и, слегка пошатываясь, направился в сторону, где, как он предполагал, должна была быть сауна. Голова гудела, в висках стучало, а в ушах стоял навязчивый привкус её киски. И вдруг, уже почти добравшись до заветной двери, он споткнулся о край ковра и едва удержал равновесие, схватившись за косяк. Это внезапное движение встряхнуло его, и в пьяном мозгу родилась новая, циничная мысль.

«А хотя нет… — он тихо, хрипло рассмеялся сам себе, прислонившись горящим лбом к прохладной деревянной поверхности двери. — Виктории Викторовне я как раз позволяю. Хе-хе».

Эта мысль, грязная и пошлая, почему-то успокоила его, но после появилась другая, которая на миг снова заставила его понервничать.

«Хотя… в последний раз я её некисло так обломал… Бля, я даже успел забыть об этом! Что же будет? Что она сделает? А похуй…»

Он толкнул тяжелую матовую дверь и оказался в просторном предбаннике, где воздух был прохладным и влажным. Полы из темного лакированного дерева отражали приглушенный свет матовых светильников.

Вдоль стены стояли дубовые скамьи, на которых аккуратными стопками лежали пушистые белые полотенца. Чуть дальше виднелись несколько дверей в комнаты для переодевания и отдыха, а слева переливалась бирюзовым светом вода в небольшом, но глубоком бассейне-купели.

Прямо перед ним была еще одна дверь — из кедрового массива, откуда сквозь щели просачивался соблазнительный жар и доносился едва уловимый смолистый аромат. Он подошел к ней, чувствуя, как пьяная усталость начинает понемногу отступать перед ожиданием очищающего жара.

Его взгляд снова упал на стопку белоснежных пушистых полотенец. И тут он осознал, что его тело уже покрылось легкой испариной — не от жара сауны, а от алкоголя, стресса и всей этой безумной ночи. Одежда, пропахшая чужими духами и собственным потом, вдруг показалась ему невыносимо грязной, липкой кожей, которую нужно сбросить, перед тем как войти в этот храм чистоты и покоя.

«Сначала надо раздеться», — промелькнула в его пьяной голове простая, но важная мысль.

Ритуал подготовки казался теперь не формальностью, а необходимым актом очищения, переходом из одного состояния в другое.

Он подошёл к стопке, взял одно из полотенец. Ткань оказалась неожиданно мягкой и приятной в его пальцах. Затем он направился к одной из дверей, ведущих в комнаты для переодевания.

Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом.

И он, всё ещё находясь во власти усталости и алкоголя, перед тем как переступить порог, непроизвольно широко зевнул, закрыв глаза. А когда он снова их открыл, картина, представшая перед ним, на секунду показалась порождением его уставшего сознания.

Миля стояла спиной к нему, чуть наклонившись над деревянной скамьёй. Её поза была откровенной и недвусмысленной — она стояла, нагнувшись, одной рукой опираясь о лавку, а другой держа маленькое полотенце, и обтирала ноги ниже колен.

В этот миг он увидел всё: идеально округлые упругие ягодицы, между которыми угадывалась тёмная интимная деталь — аккуратная, гладкая, вкусная киска, её половые губы были сжаты, скрывая дырочку.

Он замер, не в силах отвести взгляд, и в этот момент она обернулась.

Её движение было плавным, неспешным. Большие, чуть стеклянные глаза встретились с его взглядом. На её лице не было ни испуга, ни стыда — лишь лёгкая, отстранённая удивлённость, будто она обнаружила не наглого наблюдателя, а просто кота у себя в комнате.

Игорь же, пойманный на месте, ощутил, как по его лицу разливается горячая волна смущения.

— Ой, извини, я не знал… — заторопился он, уже начав пятиться назад, словно школьник, пойманный на шалости.

Но её голос остановил его. Он был таким же ровным и бесстрастным, как и её взгляд.

— Да я всё уже.

Она медленно, с той же грациозной неспешностью, полностью развернулась к нему, отпуская полотенце. Затем обе её руки поднялись, чтобы поправить волосы, собранные в небрежный пучок.

Этот жест обнажил её грудь — высокую, упругую, с маленькими, нежно-розовыми и уже твёрдыми от прохлады воздуха сосками. Её руки, поднятые за голову, вытянули её талию, подчеркнув хрупкость и плавный изгиб бёдер. А ниже, в основании плоского живота, виднелась аккуратная полоска, ведущая взгляд вниз, к той самой киске, которую он во всей красе смог разглядеть мгновением раньше.

Игорь продолжал стоять на месте, чувствуя себя совершенно глупо, с комом в горле и полотенцем, которое внезапно стало казаться ему смешным и ненужным щитом. Весь его цинизм и самоуверенность растворились в этом ледяном, безразличном спокойствии.

Миля стояла перед ним абсолютно безразличная к своей наготе, как античная статуя. В её позе не было ни вызова, ни соблазна — лишь простая констатация факта: она здесь, она голая, и это её не волнует.

Он продолжал наблюдать, как её пальцы с неспешной грацией вновь собирают растрепавшиеся пряди. Движения были до странности бытовыми, будто она не стояла обнажённой перед почти незнакомым мужчиной, а просто поправляла причёску у себя в спальне.

Наконец закончив, она взяла полотенце и, не торопясь, обернула его вокруг себя, прикрыв грудь и бёдра. Лишь тогда её взгляд снова встретился с его, и в её глазах, прежде абсолютно пустых, вспыхнули две искорки — милые, но оттого не менее хитрые.

Она прекрасно видела, как он смотрел, как замирал его взгляд на её теле, и теперь с лёгким любопытством ждала его реакции. А Игорь, всё ещё пытаясь прийти в себя, последним усилием воли заставил свой мозг работать.

Ему нужно было сказать что-то, чтобы разрядить ситуацию, в которой он чувствовал себя полным идиотом.

— Давай быстрее уже, — выдавил он, стараясь, чтобы в голосе звучала не грубость, а скорее шутка. — Ты же тут не одна.

Эффект превзошёл все ожидания. Холодная маска на лице Мили дрогнула. Её брови чуть приподнялись, а губы тронула улыбка — не та отстранённая гримаса, а самая настоящая, живая улыбка человека, услышавшего нечто неожиданное и забавное.

Она явно не ждала такой прямолинейности и тут же фыркнула, короткий смешок вырвался у неё — не оживлённый, а скорее удивлённо-оценивающий, будто он сказал что-то дико наглое, но в рамках правил какой-то её личной игры.

Ничего не ответив на его реплику, она через секунду спросила с лёгкой, почти дежурной любознательностью:

— А где Ксюша? Почему ты один?

— Она телефон пошла искать, — буркнул Игорь, отвлечённо пытаясь стряхнуть с рубашки невидимую пылинку.

Его взгляд снова скользнул по ней. Она стояла, закутанная в полотенце, и просто смотрела на него и не уходила. В её позе не было ни кокетства, ни раздражения — лишь тихое, немного отстранённое наблюдение.

И тут в его пьяной голове щёлкнуло: «Стоп. А пока я Ксюше… делал массаж… разве они не должны были уже сидеть в сауне?»

Он перестал мять рубашку и поднял на Милю вопросительный взгляд.

— А ты чего делала-то тут? Я думал, вы уже там, в сауне, сидите.

Миля мило улыбнулась, но в её глазах заплясали озорные искорки.

— А тебя ебёт? — парировала она с невозмутимым видом.

Игорь фыркнул, затем кашлянул, пытаясь сдержать неожиданный смех. Такого простого и грубого ответа он от неё действительно не ожидал.

— Ладно… классно поговорили, — пошутил он, покачивая головой.

— Ага, — бросила она уже из-за плеча, открывая дверь, но, остановившись на пороге, добавила: — Я сейчас за пивом пойду. Тебе взять?

— Да, если не сложно, — кивнул Игорь.

— Сложно, — тут же ответила она без тени улыбки. — Так что должен будешь, — и она вышла, демонстративно не закрыв за собой дверь до конца.

«Вот засранка! Обиделась, что ли?» — мелькнуло у Игоря в голове, пока он шёл закрывать дверь.

Щёлкнув замком, он прислонился к прохладной поверхности и на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове. Перед ним проплыл образ Мили — её отстранённый взгляд, идеальная кожа и…

«Не, ну тело у неё охуенное, конечно, — с невольным восхищением констатировал он. — Хоть я уже и Амину, и Ксюшу трахал, и больше не хочется, но…»

Мысль прервалась, когда он почувствовал знакомое напряжение в паху. Он посмотрел вниз на свои брюки, где уже намечалась плотная выпуклость.

«…но мой член явно так не думает», — с горьковатой усмешкой заключил он.

С этим осознанием он начал раздеваться. Пальцы, ещё не совсем послушные от алкоголя, с трудом расстёгивали пуговицы на мятой рубашке. Он стянул её с плеч и бросил на деревянную лавку. Затем расстёгнул пряжку ремня, пуговицу и молнию на брюках. Ткань, скользнув по бёдрам, грустно собралась у его ног на прохладном полу. Наконец он снял носки, ощутив под босыми ступнями гладкую, прохладную поверхность дерева.

Стоя в одних трусах, которые уже не скрывали его возбуждения, он сделал глубокий вдох. И сдёрнул их, оставив на полу. Теперь он стоял полностью обнажённый, и только холодок воздуха на коже немного охлаждал его пыл. Он взял с лавки пушистое белое полотенце и туго обернул вокруг бёдер, стараясь хоть как-то скрыть свою выдающуюся анатомическую особенность.

Решив убрать свои вещи, он подошёл к ряду деревянных шкафчиков и открыл первый попавшийся. Забросив внутрь свою смятую рубашку, брюки и остальное, он уже собирался захлопнуть дверцу, как вдруг его взгляд упал на соседнюю полку, принадлежащую, судя по всему, предыдущей посетительнице.

Там лежала аккуратная стопочка: сверху — чёрное платье, под ним — какие-то вещи, а рядом, отчётливо видимые на тёмном дереве, лежали крошечные чёрные кружевные трусики-стринги. Они были настолько миниатюрными, что скорее напоминали ажурный поясок, чем предмет одежды.

«Ммм, похоже, это Мили», — мелькнуло у него в голове и мысль о том, что она была здесь, полностью обнажённой, и всего в паре метров от него, снова разожгла внизу живота знакомое тепло.

Его взгляд прилип к тонкому чёрному кружеву. В пьяной, возбуждённой голове зародилась идея, которая в трезвом состоянии показалась бы ему отвратительной, но сейчас казалась гениальной в своей дерзости.

«Может… понюхать их?» — с усмешкой пронеслось у него в голове. Следом тут же возникла тень здравомыслия: «Хотя зачем мне это?», но любопытство, подогретое алкоголем и общим хаосом вечера, оказалось сильнее. «Но с другой стороны, а чего нет? Интересно же…» — это последнее, уже почти детское оправдание перевесило остальное.

Он снова огляделся. Никого. Дверь была закрыта. Сердце застучало чаще, когда он потянулся к шкафчику. Его пальцы коснулись тонкой, почти невесомой ткани. Он взял стринги и, чувствуя странную смесь стыда и азарта, медленно поднёс их к лицу.

Он вдохнул.

Запах ударил в ноздри — густой, тёплый, животный. Это был не парфюм и не мыло. Это был чистый, концентрированный аромат её тела, её возбуждения. Сладковато-кисловатый, с лёгкой горчинкой, он был на удивление сильным и пряным. В нём угадывались нотки её пота и едва уловимая, интимная влага её киски. Этот запах был самой сутью Мили, её скрытой, физиологической правдой, и он был невероятно возбуждающим.

«Бля», — пронеслось в его голове, и он сделал ещё один, более глубокий вдох, уже сознательно пытаясь разложить этот аромат на составляющие: сладость, кислинку, эту незабываемую терпкость…

И в этот момент с его губ сорвалась тихая, сдавленная усмешка — смесь стыда, азарта и осознания полнейшего абсурда происходящего. Он стоит голый в раздевалке и с упоением нюхает трусы девушки, которую видел первый раз в жизни.

С этим странным чувством он начал аккуратно, почти бережно складывать злополучные стринги, чтобы положить их обратно.

Он даже успел улыбнуться сам себе, как вдруг… дверь в раздевалку бесшумно открылась.

В проёме появилась Миля.

Она держала в руках две бутылки пива, а её лицо было тем же полотном бесстрастия, что и раньше. Её спокойный взгляд скользнул по его обнажённому телу, по полотенцу, небрежно накинутому на бёдра и выпуклость, и, наконец, остановился на его руке, которая всё ещё сжимала её чёрные кружевные трусики.

Улыбка на его лице застыла и медленно сползла, как маска. Время остановилось.

Мозг, отравленный алкоголем и возбуждением, на секунду просто отключился, оставив лишь леденящий вакуум и одну-единственную, кристально ясную мысль, пронесшуюся в пустоте: «Охуеть». Он буквально остолбенел, застыв с её трусиками в замершей руке, не в силах пошевелиться и не в силах отвести взгляд от её бесстрастного лица.

Весь его цинизм, вся его самоуверенность в одно мгновение испарились, оставив его нагим и полностью униженным в самом буквальном и переносном смысле.

Глава 17

— И зачем тебе мои трусики? — в тишине комнаты голос Мили прозвучал абсолютно ровно, без тени осуждения или даже особого любопытства.

Игорь тут же сделал преувеличенно удивлённое лицо, его брови поползли вверх, и он даже слегка приоткрыл рот, изображая полнейшее непонимание.

— Трусики? — переспросил он с искренней недоумевающей интонацией. Затем, с видом человека, который решил разобраться в этой странной загадке, он медленно, с осторожностью повернул голову и посмотрел на свою собственную руку, будто видя её впервые.

Его взгляд упал на тонкое чёрное кружево, зажатое между его пальцами, и он замер, изобразив на лице спектр эмоций от лёгкого любопытства до полнейшего шока, как будто эта вещь материализовалась у него в руке сама собой, прямо из воздуха. В этой гротескной пантомиме было столько наглого вранья и такой детской надежды стать «невидимым», что сама ситуация из постыдной начала стремительно превращаться в абсурдно-комическую.

И пока Игорь смотрел на её трусики, делая вид, что не понимает, о чём речь, она, чуть улыбнувшись — не радостно, а с лёгкой, язвительной усмешкой, повторила, растягивая слова:

— Да, трусики, зачем ты их взял? — Игорь, всё ещё изображая непонимание, повернулся к ней. И тут она добавила, пронзая его взглядом: — Погоди… ты их нюхал, что ли, изврат?

Это был прямой удар, и Игорь, почувствовав, что блеф проваливается, резко положил трусики обратно на полку, с таким видом, будто они внезапно стали раскалёнными.

— Фу, нет уж, что за бред? — фыркнул он с фальшивым возмущением и отряхнул руки, будто стряхивая с них невидимую грязь. — Я вообще думал, что это платочек какой-то.

Она резко рассмеялась, но смех её был коротким и колючим.

— Ты что, охуел? — спросила она, уже явно получая удовольствие от его неловкости. — Ты в них высмаркивался, что ли?

Игорь, отступая от шкафчика, ответил:

— Нет, конечно, я что, дурак?

— Ты же сам сказал, что это платочек, — парировала она, не отпуская. — И нахрен ты «его» тогда взял вообще?

Игорь, чувствуя, что почва уходит из-под ног, попытался перейти в контратаку с натянутой улыбкой.

— Да они упали! И… я просто их поднял, — заявил он, но голос выдал лёгкую дрожь. — Но я ничего не нюхал! — добавил он уже чуть нервно, и эта излишняя поспешность его погубила.

— Ага-а, — протянула она с убийственным сарказмом. — Мои трусики просто лежали. С чего же им падать?

Игорь, видя, что рациональных аргументов не осталось, сделал вид, что обиделся, надув губы в шутовской гримасе.

— Ну бля… в следующий раз вообще тогда не буду ничего поднимать. И потом, — он сделал паузу для драматического эффекта, — и вообще, если б я знал, что это трусики, я бы вообще к ним не прикоснулся бы.

Он произнёс это с таким напыщенным видом, будто объявлял о высочайшем моральном принципе, полностью игнорируя тот факт, что минуту назад эти самые трусики были у его носа.

Миля тихо фыркнула, а затем рассмеялась — сухим, беззвучным смешком, от которого лишь тряслись её плечи.

— Ой, не пизди! — сказала она, качая головой. — Я же не дура. — она наконец-то вошла в комнату и, не сводя с него насмешливого взгляда, протянула ему одну из бутылок пива. В её глазах плескалось веселье, смешанное с лёгким презрением. — Если так хотел их понюхать, мог бы сразу попросить… — она сделала театральную паузу. — … меня их снять и дать тебе во время игры. Мне же не жалко.

Игорь, чувствуя, как по щекам ползёт жар, с напускной серьёзностью взял у неё бутылку. Холодное стекло было приятным на ощупь.

— Ничего я не нюхал, просто их поднял, — повторил он уже без особой убедительности, глядя куда-то мимо неё. — Так что давай не благодари… и пошли уже в сауну.

Решив закончить этот неловкий разговор действием, он сделал шаг вперёд, намереваясь пройти мимо неё к двери. Но она специально встала на пути, и, проходя, он не рассчитал расстояние, и его явная выпуклость под полотенцем, про который он уже успел забыть, мягко, но отчётливо задела её ногу.

Игорь вздрогнул и тут же, стараясь сохранить безразличное выражение лица, придержал полотенце свободной рукой и продолжил движение, делая вид, что ничего не произошло. Он не видел, но будто чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, оценивающий, скользнувший вниз, к тому самому месту, что ее задело, а затем снова вернувшийся к его спине.

Потом он услышал её лёгкие шаги следом и ее тихий голосок, заставивший его замереть на мгновение: «Ну ты и пиздабол…» Он ее проигнорировал, сделав вид, что не услышал, и они вместе вышли из раздевалки в предбанник, а оттуда — через тяжёлую кедровую дверь — в сауну.

Жар резко ударил в лицо, сухой и обволакивающий, с густым смолистым ароматом древесины. Помещение было небольшим, но высоким. Вдоль дальней стены тянулись три широкие полки-лежанки из светлого дерева.

Нижняя и средняя полка была пуста. А на самой верхней, под самым потолком, где жар был самым концентрированным, сидела Азиза. Она расположилась, поджав ноги, её спина была прямой, а лицо, с закрытыми глазами и запрокинутое к потолку, выражало блаженное спокойствие.

На ней не было ничего, кроме лёгкого полотенца. Её тело, подтянутое, блестело от пота в тусклом свете встроенной в стену подсветки. Услышав, как кто-то заходит, Амина медленно опустила голову, и её тёмные глаза встретились сначала с Игорем, а затем с Милей, и на её губах появилась ленивая, довольная улыбка.

— Оо-о, — протянула она хрипловатым от жары голосом. — А я думала, буду тут одна сидеть. Наконец-то компания. Вы че так долго-то? Где были? Пиво пили? — она усмехнулась своей глупой шутке и затем начала обмахивать лицо ладонью, создавая небольшое движение воздуха, и её взгляд скользнул им за спину к двери, будто ожидая увидеть кого-то ещё. — И где остальные? — спросила она с лёгкой, непринуждённой любознательностью.

— Да хрен знает, — бросил Игорь и, стараясь не смотреть ни на одну из девушек, ловко, хоть и немного неуклюже из-за полотенца, взобрался на вторую, среднюю лежанку. Дерево было приятно тёплым, почти горячим, даже сквозь ткань.

Миля последовала за ним, с лёгкостью грациозной кошки поднявшись на ту же полку и усевшись на почтительном расстоянии, поджав к себе ноги. Не глядя на Азизу, она просто пожала плечами, ответив на её вопрос своим монотонным, отстранённым голосом:

— И я не знаю. Я за пивом ходила.

Игорь, сделав первый глоток прохладного пива, которое оказалось здесь невероятно кстати, добавил, глядя куда-то в пространство между раскалёнными камнями:

— Скоро зайдут, наверное.

Его тон был таким же неопределённым и немного уставшим, как и его поза. Он не хотел говорить ни про Ксюшу, которая ищет телефон, ни тем более про Амину и Семёна Семёныча, которые, возможно, всё ещё заняты своими делами на втором этаже.

— Ну ясно, — коротко бросила Азиза, удовлетворившись таким неопределённым ответом. Она облокотилась на колено и, посмотрев на Милю, спросила: — А че ты и мне пиво не взяла-то?

Миля, не отрывая взгляда от стенки, глотнула из своей бутылки и просто протянула её Азизе, не говоря ни слова.

— На, — бросила она.

Азиза, ухмыльнувшись, взяла бутылку и сделала долгий глоток. По её лицу тут же разлилось удовольствие.

— Ох, крутяк, — выдохнула она, поставив бутылку на полку рядом с собой. Затем её взгляд упал на Игоря, и в её глазах блеснул озорной огонёк. — Эй, Игорь! А ты, кстати, массаж-то Ксюшке-шлюшке нашей сделал?

Игорь, наслаждаясь густым, горячим паром, заполнявшим лёгкие, кивнул, не открывая глаз.

— Да, так уж, чуток помял ее.

— Может, тогда и мне ножки помнешь, а? — тут же предложила Азиза, слегка вытянув одну из своих стройных ножек.

Игорь усмехнулся про себя, но вслух сказал с притворной скромностью:

— Не-е-е, я, если честно, не особо-то и умею делать массаж. — он сделал паузу, впуская в себя ещё одну волну жара, и добавил с видом человека, признающего своё поражение: — Ксюше даже не особо-то понравилось, как я делал.

Эта небольшая ложь должна была, по его замыслу, раз и навсегда отбить у девушек охоту обращаться к нему с подобными просьбами и дать ему возможность спокойно отсидеться в стороне и насладиться сауной.

Но Азиза фыркнула, будто не готовая к отказу.

— Ну-у… давай, — не сдаваясь, жалобно протянула она и, ловко изогнувшись, вытянула ногу со своей верхней полки прямо к его лицу.

Её ступня, гладкая и тёплая от жара, оказалась в сантиметрах от его щеки. Игорь, повернулся, чтобы сказать что-то вроде «Да отстань уже». Но, открыв рот для колкости, он не рассчитал движения, и его губы — мягкие, влажные — шлепнулись о её пальцы ног.

Игорь дёрнулся назад, как от удара током.

— Бля! — вырвалось у него невнятно, сдавленно — отчасти из-за неожиданности, и отчасти потому, что её пальцы всё ещё находились в опасной близости ото рта. — Девочки, — и Азиза, и наблюдающая сбоку Миля синхронно засмеялись. Смешки были короткими, колючими. А Игорь же, чувствуя, как горит лицо, но стараясь сохранить маску шутника, схватил её ногу рукой и с фальшивым возмущением сказал: — Бля, Азиз, ты чего? Ты хочешь, чтобы я тебе ртом массаж сделал, что ли?

Услышав его слова девушки снова засмеялись. Азиза прям затряслась от хохота, а Миля, не меняя своего отстранённого выражения, ровно произнесла, глядя на Игоря:

— А чо? А как ты Ксюше-то массаж делал? Не ртом, что ли? — её голос был абсолютно плоским, но вопрос повис в воздухе, налитый двойным смыслом.

Игорь усмехнулся, и следом все, включая его самого, закатились смехом.

Азиза, смеясь и покачивая ногой, которая всё ещё была в его руках, сказала:

— Раз уж держишь, то давай, делай! Чего, жалко, что ли?

Её пятка мягко упиралась ему в ладонь, пальцы шевелились. В этом жесте было что-то наглое и доверительное одновременно. Но Игорь, почувствовав, что игра заходит слишком далеко, с преувеличенной брезгливостью отпустил её ногу и заявил, отодвигаясь к стене:

— Не, нифига не буду делать, давайте просто отдыхать.

Азиза, уже открывшая рот для новой провокации, не успела издать ни звука. Тяжёлая кедровая дверь с тихим скрипом распахнулась, и в облаке пара на пороге появилась Ксюша.

Она была уже переодета, ее тело, лишь прикрытое коротким полотенцем, обёрнутым вокруг груди, казалось, излучало само удовлетворение. В одной руке она держала бутылку пива, а на её лице сияла широкая, беззаботная улыбка.

— Боже-е-е! — с чувством выдохнула она, заходя внутрь и потягиваясь так, что полотенце на мгновение приподнялось, открывая соблазнительную линию бедер. — Меня так классно помяли! — она с наслаждением опустилась на свободное место рядом с Игорем на средней полке и, повернувшись к нему, с улыбкой добавила: — Игорь, у тебя просто золотые руки!

Игорь, услышав это, поперхнулся собственным дыханием. Горячий воздух резко ворвался, и он закашлялся. Азиза тут же ехидно фыркнула, а Миля издала короткий, тихий звук, больше похожий на выдох, но от этого не менее насмешливый.

— Да-а… — протянула Азиза, покачивая головой и делая многозначительную паузу. Её взгляд, полный весёлого сарказма, упёрся в Игоря. — А ты скромняга у нас, получается, да? Говоришь, «не особо-то умею», а тут тебе прямо «золотые руки».

Миля, не отрывая от него своего отстранённого взгляда, тихо выдохнула:

— Ага… крыска поймана…

Игорь лишь молча смотрел на них с наигранной улыбкой на лице, чувствуя, как жар сауны становится невыносимым. В то же время в голове у него пронеслось: «Ксюша, бля… то на лицо сядет, то теперь хуйню несёт. Она точно не хочет спалиться?» Он решил не комментировать этот момент. Вместо этого он сделал большой глоток пива, почувствовав, как прохлада напитка на секунду побеждает жар, и с наслаждением выдохнул, глядя на клубящийся пар.

— Э-э-эх… тут так приятно пахнет, — сказал он почти мечтательно, пытаясь сменить тему на что-то нейтральное.

В ответ повисла секундная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камней. И тогда Миля, не меняя выражения лица, произнесла своим ровным, бесстрастным голосом:

— А ты у нас тот ещё любитель понюхать, да, Игорь? И какие же запахи… тебе еще нравятся?

Игорь медленно перевёл на неё взгляд. Миля не моргала, глядя прямо на него, и на её губах заиграла та самая тонкая, хитрая улыбка, которая красноречивее любых слов напоминала о недавнем инциденте в раздевалке.

— Ну-у… да… — протяжно, с лёгкой театральной задумчивостью ответил Игорь. Он посмотрел на Азизу, потом на Ксюшу, делая вид, что размышляет вслух для всех, но затем его взгляд зацепился за Милю. — … то, что приятно пахнет… почему бы не понюхать, — добавил он уже тише, глядя на раскалённые камни, но его губы тронула ответная, немного виноватая усмешка.

Миля наблюдала за ним, и её улыбка стала чуть шире, чуть менее загадочной и чуть более… снисходительно-развлекательной. И тут Азиза, потягивая пиво, прервала этот немой диалог взглядов своим хрипловатым голосом:

— Ксюх, а где Амина и Семён? Ты их не видела?

Ксюша, устроившись поудобнее и вытянув ноги, фыркнула и махнула рукой, как будто ответ был очевиден.

— Да они, похоже, трахаются, — с лёгкостью бросила Ксюша.

В сауне на секунду воцарилась тишина, а затем её разорвал смех Азизы — хриплый, откровенный.

— Скорее всего, это Амина его трахает, — уточнила она, подмигивая, и все снова рассмеялись.

Даже Миля издала тихий, сдержанный звук, больше похожий на выдох. А когда смех стих, Миля, спросила у Ксюши ровным голосом:

— А ты их спалила, что ли?

— Нет, — отмахнулась Ксюша, делая глоток пива. — Но их внизу нет. Значит, в какой-то из комнат они. — она пожала плечами, как будто это было очевидно. — Просто… что ещё они могут там делать? Не попиздеть же они туда зашли.

Тут Миля медленно перевела свой взгляд с Ксюши на Игоря. В её глазах вспыхнула та самая хитрая, понимающая искорка.

— Ну, может, Семён ей массаж делает… как и тебе, Игорь, — произнесла Миля своим монотонным голосом, но пауза перед словами и прямой взгляд на Игоря придали фразе убийственный двойной смысл.

Девочки снова дружно рассмеялись. Азиза даже постучала бутылкой по деревянному полу от хохота. Игорь почувствовал, как его уши наливаются жаром. Он заметил, что Миля не просто шутит — она наблюдает за его реакцией. И он заставил себя рассмеяться вместе со всеми — коротким, немного фальшивым, но достаточно убедительным смехом, и тут же, чтобы скрыть смущение, сделал большой глоток пива.

Внутренне-то он конечно смеялся, по настоящему, но совсем по другому поводу. «А было бы смешно, если б тут ещё была Амина, — подумал он, лениво наблюдая, как пар клубится у потолка. — Она бы точно поняла, что я не массаж делал. Хе-хе. Я же ей уже сказал, что собирался Ксюшу ебать. Вот было бы забавно… все всё знают, но не признаются».

Тем временем девочки переключились на обсуждение чего-то своего — каких-то общих знакомых, трендов и прочего.

Игорь же откинулся на горячее дерево, потягивал пиво и просто наслаждался жаром, который наконец-то начал выгонять из мышц остатки напряжения. Иногда он ловил на себе чей-то взгляд — оценивающий Азизы, хитрющий Мили или беззаботный Ксюши — и просто кивал или улыбался в ответ, не вдаваясь в разговор.

— … да-а… я тоже хотела бы поебаться, а то давно чёт не было, — донёсся до него обрывок фразы Азизы, но он уже почти не слушал.

Алкоголь, жар и усталость начинали делать своё дело, обволакивая сознание мягкой, тёплой ватой. И тут тяжёлая дверь сауны снова скрипнула.

Первой зашла Амина. Она была укутана в белое полотенце, завязанное высоко на груди, а её рыжие волосы, обычно такие бунтарские, были влажными и приглаженными. На её лице сияла умиротворённая, довольная улыбка человека, только что получившего всё, что хотел.

Её взгляд, скользнув по компании, на мгновение встретился с взглядом Игоря, и улыбка на её лице дрогнула, сменилась лёгким, едва уловимым смущением, и она быстро отвела глаза. Игорь, поймав этот взгляд и эту мгновенную перемену, не смог сдержать едва заметной усмешки в углу рта.

«Да-а уж», — промелькнуло у него в голове.

А следом за ней, буквально наступая на пятки, вошёл Семён Семёныч. Вид у него был совершенно невероятный. Его обычно бледное лицо пылало румянцем, волосы были всклокочены, а на лице застыло выражение такого чистого, безудержного восторга, будто он только что решил вечную проблему термоядерного синтеза, а заодно выиграл в лотерею.

Он сиял, как новогодняя ёлка. Его взгляд блуждал по потолку, по стенам, по девушкам, и на всём он, казалось, видел отблески только что пережитого личного триумфа. Он даже не пытался придать своему виду деловитость — он просто светился от счастья.

— Ну и где вы были? И… что делали? — с притворной строгостью, но не скрывая улыбки, спросила Азиза, подмигивая.

Девочки снова отдались смеху. Амина, стараясь сохранить невозмутимость, прошла к свободному месту на нижней полке и устроилась там, аккуратно поправляя полотенце.

— Мы просто… общались, — произнесла она, но её голос звучал неестественно высоко, а по щекам разливался такой яркий румянец, что его не мог скрыть даже жар сауны.

Этот её ответ вызвал новый взрыв хохота. Девочки начали забрасывать её шутливыми вопросами: «О чём? О погоде? О нас? Сосала? У него большой?», от которых Амина лишь отмахивалась, уткнувшись в бутылку с пивом.

В это время Семён Семёныч, всё ещё пребывая в облаке блаженства, посмотрел на Игоря, и его лицо озарилось ещё более радостной улыбкой, и он, немного пошатываясь, подобрался к нему, устроившись рядом с одобрительным вздохом.

— А-а, дружище! — начал он, кладя руку Игорю на плечо с непривычной фамильярностью. — Вот и вы здесь. Прекрасно, прекрасно. Как вам… э-э-э… температурный режим? Атмосфера, что называется, соответствует ожиданиям?

Он говорил своим привычным многословным стилем, но в его глазах всё ещё прыгали озорные искорки, а голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

Игорь ухмыльнулся, глядя на это преображение своего обычно столь сдержанного коллеги.

— Да-а, тут хорошо, — кивнул он в ответ, делая вид, что полностью поглощён созерцанием пара. Затем он наклонился чуть ближе к Семёну Семёнычу, чтобы его не услышали девочки, которые всё ещё весело допрашивали Амину. Его голос стал тише, но в нём явственно звенела ехидная нотка. — А у вас как дела, Семён Семёныч? — спросил он с притворным любопытством. — Смогли проконсультировать Амину?

Он смотрел прямо на него, и в его взгляде читалось не просто вежливый интерес, а полное понимание той «консультации», что только что имела место быть.

Он видел румянец на шее Семёна Семёныча, его растрёпанные волосы и тот особый блеск в глазах, который не спутать ни с чем.

Семён Семёныч смущённо потянулся к переносице, чтобы по привычке поправить очки, которых сейчас не было, и лишь провёл пальцами по коже.

— Всё прошло… чудесно, — заговорил он, стараясь вернуть своему голосу академическую ровность, но получалось неубедительно. — Девушка… то есть, Амина… проявила недюжинные способности к восприятию информации. Всё сглатыва… ой… э-э-э… схватывает, что называется, на лету. Очень… э-э-э… способная личность.

Игорь едва сдержал громкий смех, превратив его в сдержанную ухмылку. «Ну нахуй, он мне врёт то! Он же даже оговаривается, бля», — пронеслось у него в голове. Ему дико захотелось ткнуть Семёна Семёныча носом в абсурдность этой ситуации и спросить напрямую: «И о чём это вы её так консультировали, что она аж сглатывала?»

Но Семён Семёныч, будто почувствовав опасность, опередил его. Он принял серьёзный, даже слегка озабоченный вид и понизил голос до конфиденциального шёпота:

— Правда, тема нашей… э-э-э… консультации носит сугубо конфиденциальный характер и не подлежит разглашению. Вы же понимаете, дорогой мой коллега?

Он произнёс это с такой напыщенной важностью, как будто они только что обсуждали схемы уклонения от международных санкций, а не то, чем они на самом деле занимались. Эта попытка прикрыть животную страсть бюрократическим языком была настолько нелепой, что Игорю пришлось сделать огромный глоток пива, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

Семён Семёныч, видимо, почувствовав, что тема исчерпана, с облегчением переключился на более безопасную. Он начал рассказывать о пользе сауны для организма — о выведении токсинов, укреплении сердечно-сосудистой системы и позитивном воздействии сухого пара на когнитивные функции.

Игорь же просто кивал, делая вид, что внимательно слушает, но в голове у него крутилась одна мысль: «Пора бы уже по домам. Завтра на работу, а наш „деловой разговор“ уже явно не состоится».

Тем временем девочки, нахохотавшись, начали обсуждать что-то своё, но тут Азиза, вытянувшись, с чувством сказала:

— Всё, я устала. И слишком жарко уже. Пойду отдыхать.

— Я тоже, — монотонно отозвалась Миля и сползла с полки.

— И я! — тут же подхватила Ксюша, вставая.

Амина перевела взгляд с уходящих подруг на Игоря, их взгляды встретились на секунду, и в её глазах промелькнуло то самое смущение от их общего грязного секрета. Она быстро отвела глаза к Семёну Семёнычу.

— Я… я тоже пойду, — сказала она, вставая. — Вы ещё тут будете?

— Э-э-э… я полагаю, ещё на некоторое время останусь, — важно ответил Семён Семёныч. — Нужно завершить процедуру. А вы, дружище, — он повернулся к Игорю, — составите мне компанию?

Игорь, у которого уже не было сил ни на что, кроме как сидеть и тупить, просто кивнул.

— Да.

Амина, уже стоя в дверях, обернулась.

— Вам… может вам принести пиво?

— Нет, благодарю, — отрезал Семён Семёныч, а Игорь просто показал ей свою бутылку, и Амина, коротко бросив «ладно», скрылась за дверью.

Дверь закрылась, и в сауне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением камней. Остались только они вдвоём — Игорь, уставший и пьяный, и Семён Семёныч, всё ещё сияющий от счастья.

Молчание повисло на несколько секунд, густое, как пар.

Игорь просто сидел, смотря в одну точку, надеясь, что его коллега наконец-то угомонится. Но Семён Семёныч, видимо, переполненный впечатлениями, не мог сдержаться.

Он обвёл взглядом опустевшее помещение, будто оценивая аудиторию для важного заявления, и произнёс своим размеренным, лекторским тоном, в котором, однако, всё ещё звенели отголоски недавнего восторга:

— Хочу заметить… интересные у вас, однако, подружки, дружище. Очень… самобытные личности. — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание, а затем, с искренним, почти наивным любопытством, повернулся к Игорю и спросил: — А вы давно с ними… знакомы?

Игорь ухмыльнулся, медленно поворачивая к нему голову. Глаза его блестели от усталости и алкоголя.

— Я их второй раз вижу в жизни, — сказал он просто, с лёгкой усмешкой в голосе.

Семён Семёныч замер. Его брови медленно поползли вверх, раздвигая морщины на лбу. Он несколько раз моргнул, переваривая эту информацию, а затем его губы растянулись в скептическую, профессорскую улыбку.

— Вы, позвольте заметить, дружище, судя по выражению вашего лица и контексту нашей сегодняшней… э-э-э… коммуникации, позволяете себе некоторую… иронию? — спросил он с лёгким укором, но без злобы, скорее с интересом учёного, столкнувшегося с необъяснимым феноменом. — Второе знакомство в жизни, учитывая степень… э-э-э… раскованности общения, которое я имел возможность наблюдать, выглядит как минимум статистически маловероятной аномалией. Поэтому позволю себе предположить… вы шутите?

Игорь сделал ещё один глоток пива, поставил бутылку на горячее дерево и пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым.

— Нет… не шучу.

Семён Семёныч замер. Его палец, привычно потянувшийся к дужке отсутствующих очков, завис в воздухе. На его лице отразилась настоящая, почти детская растерянность, смешанная с интеллектуальным интересом к этой логической несостыковке.

— Как же… тогда произошло ваше знакомство? — спросил он, понизив голос до конфиденциального тона, будто речь шла о государственной тайне. — Если позволите так выразиться, какие были… условия? И каким образом вам удалось в столь сжатые временные рамки достичь такого уровня… межличностного доверия?

Игорь вздохнул, глядя куда-то в сторону раскалённых камней, и отпил пива. Ему не хотелось вдаваться в детали.

— Да так… — буркнул он. — Когда нас на работе те оперативники забрали, помните? На допрос. Меня потом отпустили, а они… — он кивнул в сторону двери, — подобрали меня на улице ночью, довезли до дома. Вот так и познакомились.

Семён Семёныч замер, его брови снова поползли вверх, на этот раз выражая уже не скепсис, а почтительное удивление.

— О как! — сказал он, и в его голосе зазвучали ноты одобрительного изумления. — Выходит, проявили… гражданскую солидарность. И, что немаловажно, человеческое участие. Поступок, безусловно, заслуживающий уважения. — он кивнул, будто ставя моральную оценку в невидимый журнал. — Молодые девушки, а какое… чувство социальной ответственности. И, как видите, широта натуры… — он многозначительно обвёл рукой пространство сауны, намекая на всю последующую безумную ночь. — Всё взаимосвязано. Один альтруистичный поступок порождает цепную реакцию… социально-коммуникативных процессов.

— Ага, — коротко бросил Игорь, закрывая глаза и откидываясь на горячую стену. Внутри у него всё ёкало от этой напыщенной речи.

«Ага, широкая натура… просто шлюшки какие-то уж, — ядовито подумал он. — Бля, Семён Семёныч всё так красиво расписывает… Я прям вахуе, даже сам чуть не поверил, что они милые и добрые ангелочки, а не пьяные чертята».

Тишина снова повисла в воздухе, густая и томная. И тут Семён Семёныч, немного помявшись, чуть смущённо прочистил горло. Его голос стал тише, потеряв часть своей профессорской уверенности, приобрёв оттенок почти конспиративной доверительности.

— Э-э-эм… дружище, — начал он, подбирая слова. — А что бы вы могли сказать, с вашей точки зрения, о… Амине? То есть… — он сделал паузу, как бы формулируя точный научный запрос. — Каково ваше первичное, так сказать, впечатление об этой девушке? Как личность, если отбросить… внешние данные.

Игорь не мог сдержать ухмылки. Уголки его губ поползли вверх, и он повернулся к Семёну Семёнычу, глядя на него с нескрываемым ехидством.

— А для чего вы меня об этом спрашиваете, Семён Семёныч? — спросил он, растягивая слова, в его голосе звенела откровенная подначка. — Понравилась?

Семён Семёныч замер. Его уши под седеющими висками заметно порозовели. Он потянулся поправить воображаемые очки, затем откашлялся, явно пытаясь собраться с мыслями и вернуть беседе академический лоск. Но получилось лишь более жалко.

— Верно, — выдавил он наконец, сдавленно и почти шёпотом, нарушая все свои же правила многословных, уклончивых ответов.

Игорь смотрел на его смущённое лицо, и внутри у него всё смеялось. «Какой же он падкий всё-таки оказался на писечку! Неужели он хочет начать с ней встречаться⁇ А то ведь говорил про ценности какие-то, заливал, что ли?» — раздумывал он про себя, но вслух он лишь хмыкнул и снова поднял бровь.

— А какой ответ вы от меня ждёте, Семён Семёныч? — с наигранным недоумением спросил он. — Я её вижу второй раз в жизни. Мы с ней толком-то и не общались.

Семён Семёныч, казалось, даже вздохнул с облегчением от того, что разговор вернулся в безопасное, аналитическое русло. Он выпрямился, и в его голосе снова зазвучали знакомые, размеренные нотки.

— Совершенно верно, вы попали в самую суть вопроса, — закивал он. — Именно в этом и заключается мой… исследовательский интерес. Ваше мнение как стороннего, но уже немного… погружённого в ситуацию наблюдателя. Тот самый «первый взгляд», который, как известно, зачастую бывает наиболее объективным, поскольку не замутнён… э-э-э… последующими эмоциональными наслоениями. Вы понимаете, о чём я, дружище?

Игорь чуть помолчал, собираясь с мыслями. Честно говоря, он и сам не знал, что думать об Амине, кроме того, что она рыжая тупица, которая после случайного секса с удовольствием трахалась с другим, что для обычной девушки не было бы нормой. Обычная бы… при обнаружении не того члена в своей дырке наверняка бы подняла скандал на весь дом, а она…

— Ну что сказать… — начал Игорь, разводя руками. — … они богатые и избалованные девочки, бухают за рулем, наглые, пошлые… ну, вы сами видели. И Амина… я думаю, она такая же.

Он посмотрел на Семёна Семёныча, и в его глазах вспыхнул любопытный огонёк и Игорь не удержался, и решил его подколоть:

— Вы же не думаете с ней… встречаться, уважаемый Семён Семёныч?

Тот резко откашлялся, и его уши снова стали малиновыми.

— Нет-нет, что вы, дружище, — заспешил он, качая головой с такой энергией, что с его висков слетели капельки пота. — Я же уже… говорил вам. Для меня главное — это порядок, и стабильность в отношениях. — он замолчал, глядя на шипящие камни, и его голос внезапно стал тише и проще, потеряв на секунду всю свою вычурность. — Но… я с вами согласен. Просто… — он вздохнул, и в этом вздохе вдруг прозвучала непривычная для него усталость и даже капля грусти, — просто я, если честно, давно так не… отдыхал. Не позволял себе подобных… вольностей. Всё работа, цифры, отчёты. А тут… Амина эта… зацепила чем то — он бессильно махнул рукой, не в силах подобрать слов для описания этого безумного вечера, и замолчал, уставившись в пар.

Игорь смотрел на него и впервые за весь вечер почувствовал не цинизм или раздражение, а что-то вроде… понимания. Неловкого, простого человеческого понимания. «Ладно, — подумал он, — хоть понимает. А то я уже решил что скоро меня на их свадьбу позовут… вот неловко то было бы…».

— А мне было приятно провести время с вами, Семён Семёныч, — сказал он вслух, и улыбка Игоря была не ехидной, а простой, почти тёплой.

Семён Семёныч оторвал взгляд от камней и посмотрел на него. На его лице, уставшем и потном, тоже медленно расплылась улыбка — неуклюжая, неловкая, но совершенно искренняя.

— И мне, дружище, — ответил он, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки, но теперь они были окрашены неподдельным чувством. — Приятно… провести время с грамотным, перспективным коллегой. И, я осмелюсь сказать… с человеком, с которым постепенно складываются отношения… дружеские. Это ценно.

Игорь улыбнулся, и в этот раз его улыбка не была игрой или маской.

— Да, — выдохнул он, и в этом коротком слове было огромное облегчение. — Согласен. — он потер ладонью лицо, смахивая пот, и посмотрел на раскалённые камни. — Семён Семёныч, наверное, мы ещё чуть-чуть посидим, а потом нам бы пора домой, да? — спросил он, уже чувствуя, как усталость давит на веки. — Нам ведь завтра на работу.

Семён Семёныч нахмурился, приняв вид глубокомысленного стратега, столкнувшегося с тактической задачей.

— Вы, безусловно, правы, в постановке вопроса о необходимости отдыха перед трудовым днём. Однако, если проанализировать… текущие обстоятельства — удалённость локации, наше состояние и отсутствие транспортного средства. То наиболее рациональным решением мне видится организация ночлега на месте с последующим совместным выдвижением к месту работы в утренние часы. Это… оптимизирует процесс.

Игорь посмотрел на него, и ему снова захотелось засмеяться. Вместо этого он просто бессильно вздохнул, понимая, что логика в этих словах есть, хоть и изложена она невыносимо занудно.

— Ладно, — сдался он, потирая затекшую шею. — Переночуем тут хотя если честно не привык я спать в таких местах.

Семён Семёныч, получив согласие, просиял, как будто только что успешно завершил сложные переговоры.

— Не беспокойтесь, дружище! — воскликнул он. — Я в процессе… тестиро… э-э-э… ознакомления с объектом видел вполне комфортабельные спальные помещения на втором этаже. Думаю, там будет удобно всем.

— Хорошо, — коротко кивнул Игорь едва сдержав улыбку.

Молчание снова повисло в воздухе, нарушаемое лишь равномерным дыханием и шипением камней.

— Тут действительно… хорошо, — после долгой паузы констатировал Семён Семёныч своим размеренным тоном, но уже без былого восторга, скорее с усталым удовлетворением.

Игорь почувствовал, что жар становится почти невыносимым. Пот стекал по спине ручьями, сознание начинало мутнеть.

«Пора выходить», — пронеслось в голове. И тут же осенило. Мысль пронзила усталость, как луч света. «Мы же остались вдвоём! В ресторане мы так и не обсудили самое главное — те самые акции „ТрансТехноМонтажа“. Может, выйдет сейчас, пока Семён Семёныч в хорошем расположении духа и нет посторонних?»

— Семён Семёныч… — осторожно начал он.

— Да, дорогой мой друг? — тут же отозвался тот, поворачивая к нему заинтересованное лицо.

Игорь, ободрённый обращением «друг», позволил себе лёгкую улыбку.

— Мы с вами ведь так и не поговорили в ресторане… — он запнулся, подбирая максимально нейтральные слова, — … о наших делах. Ну, точнее, о тех акциях.

— А-а-а! — воскликнул Семён Семёныч, и в его голосе прозвучало настоящее, почти комическое удивление, будто он вспомнил о забытом на столе кошельке. Он даже лёгонько хлопнул себя по лбу. — Совершенно верно, мой дорогой коллега! — он улыбнулся, и его улыбка стала деловой, почти профессиональной. — Совсем вылетело из головы среди этого… водоворота впечатлений. Но Вы, как всегда, демонстрируете отличную память и деловую хватку, что, безусловно, вызывает уважение. И смею заметить — несмотря на всю… неформальность обстановки, деловую беседу, даже столь серьёзного характера, вполне можно вести и здесь. Главное — чтобы собеседники были настроены на конструктивный диалог. А я, как вы видите, — он широко развёл руками, — вполне настроен. А вы, Игорь Семёнов?

«Да я пиздец как настроен, нахуй!» — пронеслось в голове у Игоря со всей силой столь долгожданного разговора. Он даже почувствовал, как под полотенцем по телу пробежали мурашки — уже не от жара, а от предвкушения.

— Да, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул от внезапно нахлынувшего нетерпения. — Я тоже.

Семён Семёныч принял вид мудрого ментора, готового раскрыть скрижали знаний. Он сложил пальцы домиком, хотя из-за полотенца это выглядело немного нелепо, и устремил на Игоря проницательный взгляд.

— Ну что ж, дружище. В таком случае, давайте восстановим ход мыслей. Напоминайте, — произнёс он с лёгкой торжественностью. — На каком, так сказать, концептуальном моменте мы с вами… прервали наше обсуждение перед тем, как погрузиться в водоворот сегодняшних… социальных активностей?

Игорь замешкался. Алкогольная пелена в голове сгущалась, вымывая чёткие контуры того разговора. В уме всплывали обрывки: про двести тысяч, про акции… и какая-то абсурдная мысль про Швейцарию. Он посмотрел на Семёна Семёныча и увидел на его лице такую же задумчивую растерянность.

«Бля, — пронеслось в голове у Игоря, — а он-то сам помнит… Или нет? Короче, скажу, что акции… он говорил, что надо будет их купить. Логично же».

Игорь собрался с мыслями, открыл рот, чтобы начать с этой простой и безопасной фразы, но в этот момент Семён Семёныч встрепенулся. Взгляд его прояснился, в глазах вспыхнули огоньки осознания.

— Кажется, — начал он медленно, снова обретая свои лекторские интонации, — я доводил до вашего сведения, дружище, что упомянутая компания… «ТрансТехноМонтаж»… находится в зоне внимания определённых государственных институтов. И что в обозримой перспективе ей светит… весьма солидный грант на развитие, а мировой рынок пока пребывает в блаженном неведении.

Игорь почувствовал, как в памяти щёлкает нужный тумблер. Картина прояснилась.

— Точно! — вырвалось у него почти с облегчением, и он тут же кивнул, стараясь выглядеть соображающим. — Грант, да, и что, акции из-за этого должны рвануть.

— Безупречно, — одобрительно кивнул Семён Семёныч. — Память, несмотря на внешние раздражители, демонстрирует устойчивость. Что, безусловно, радует. Однако, дружище, — он понизил голос, и в его тоне зазвучала серьёзная, предостерегающая нота, — существует одно принципиальное «но».

Игорь напрягся. В памяти чётко всплыло, как именно на этом самом слове «но» их тогда прервали. Его взгляд инстинктивно метнулся к тяжёлой двери сауны.

«По-любому, — с досадой подумал он, — сейчас какая-нибудь сука зайдёт. И помешает. Надо быстрее!»

— И какой же, Семён Семёныч? — спросил он, стараясь говорить быстро и по делу, чтобы не дать судьбе ни малейшего шанса.

И в этот самый момент, словно по злому умыслу, дверь с тихим скрипом приоткрылась. В облаке пара на пороге возникла Амина. Её рыжие волосы были ещё влажными, а на лице играла легкая улыбка. Она облокотилась о косяк, и её взгляд, скользнув по их напряжённым позам, стал игриво-любопытным.

— Ну как вы тут, мальчики? — протянула она сипловатым от жары и недавних усилий голосом. — Не запёклись ещё?

«Вот же сука!» — пронеслось в голове у Игоря с такой силой, что он чуть не сказал это вслух. — «Бля, ну почему именно сейчас? Вот чего она зашла, а? Бля, а может, думает, что мы тут её обсуждаем? Хотя это мы и делали ранее… но, вероятно, не в том смысле, о каком она могла подумать…»

Семён Семёныч вздрогнул, как школьник, пойманный за шпаргалками. Его профессиональная маска на мгновение сползла, обнажив растерянность, но он мгновенно взял себя в руки. Он повернулся к Амине, и на его лице появилась вежливая, слегка отстранённая улыбка, призванная обозначить дистанцию.

— Нет-нет, милая Амина, всё в порядке, — произнёс он ровным, чуть механическим тоном, явно давая понять, что разговор частный. — Мы как раз… завершаем один рабочий момент. Спасибо за беспокойство.

Амина задержала на нём взгляд на секунду дольше, чем нужно, и её губы дрогнули в едва уловимой усмешке. Затем, кивнув, она сказала: «Ну ладно, не задерживайтесь тут. Мы все в гостиной, если что». И, бросив напоследок оценивающий взгляд на Игоря, она так же бесшумно скрылась, прикрыв за собой дверь. Тишина, нарушаемая лишь шипением камней, снова сгустилась в сауне, но теперь в ней висело напряжение не только от ожидания, но и от только что прерванной интимности.

Семён Семёныч выждал пару секунд, будто убеждаясь, что дверь больше не откроется, затем обернулся к Игорю. Его лицо снова стало сосредоточенным и серьёзным, но в глазах читалась досада на помеху.

— Где мы остановились? Ах да… — он понизил голос ещё на пол-тона, наклоняясь ближе. Слова его, несмотря на обволакивающий жар, прозвучали холодно и чеканно, как стальные шарики. — А «но» заключается в оперативности. Действовать нужно будет быстро. Уже завтра.

— Завтра? Почему? — не понял Игорь, хотя внутри всё сжалось от азарта и облегчения, что наконец-то можно услышать продолжение.

— Потому что, дружище, — объяснил Семён Семёныч, отчеканивая каждое слово, — «негласный приказ» о начале плановой, контролируемой распродажи акций сотрудниками из определённых портфелей, о котором я вам говорил, уже будет отдан завтра. И когда процесс будет запущен, это создаст временное, искусственное давление на цену. Окно для входа — между началом этой тихой распродажи и моментом, когда слухи о гранте станут достоянием хоть кого-то, кроме нас с вами, — будет чрезвычайно узким. Возможно, пару дней, а может, какие-нибудь считаные часы. После чего цена устремится вверх, и наш шанс купить их по сегодняшней, ещё нетронутой цене испарится.

В голове у Игоря пронеслось с досадой: «И всё-то…? Ну а хули, бля, ты так долго тянул-то, сука ты, Семён Семёныч? Хули мы вообще тут сидим-то тогда? Ах да… биржа же еще закрыта, и вчера после работы, пока мы сидели в ресторане, тоже была закрыта».

— Значит, завтра всему коллективу отдадут приказ на продажу? — уточнил он, стараясь вникнуть в механику.

— Не всему коллективу, нет, — поправил его Семён Семёныч, снова обретая менторские интонации. — Определённому, узкому кругу брокеров, имеющих доступ к… специфическим портфелям. И вы, надеюсь, понимаете, мой дорогой коллега, — он сделал серьезное лицо, — что вы официально пока ещё не можете считаться полноценно трудоустроенным. Как гласит регламент, до завершения испытательного срока, а точнее — первых двух отчётных недель, ваш доступ к таким инструментам… будет ограничен.

Он помолчал, давая информации усвоиться.

— Однако, — он сделал многозначительную паузу, — в этом узком круге… участвую я. И, несмотря на формальности, ваши деньги, дружище, могут быть… задействованы. Но они должны быть в полной готовности. Напомните мне, какая сумма фигурировала в нашем разговоре?

— Двести тысяч, — чётко сказал Игорь.

— Точно, двести тысяч, — подтвердил Семён Семёныч, постукивая пальцем по колену. — Безупречно. Эти средства должны быть на расчётной карте. Не на сберегательном счету, не в наличных, а именно на карте, к которой есть мгновенный доступ через онлайн-банк. Это принципиально.

— Они уже там, — тут же отрезал Игорь, чувствуя, как в груди замирает от нетерпения.

— Отлично! — Семён Семёныч даже хлопнул себя по коленке, что для него было неслыханным проявлением эмоций. — Это уже половина дела. Теперь вторая, не менее важная часть. Вам необходимо будет завтра, с утра, как только откроются торги, совершить одно, но очень конкретное действие. Нужно войти в свой личный кабинет в клиентском приложении «Вулкан Капитал» — не в рабочий терминал, а именно в клиентский, под своей учётной записью. И выставить лимитную заявку на покупку акций «ТрансТехноМонтаж». Точное количество лотов и цену я сообщу завтра, непосредственно перед самым открытием, по телефону. Никаких смс, только голосовой звонок. Вы понимаете меня, дружище? Это должна быть именно лимитная заявка, установленная до открытия торгов. Чтобы она сработала мгновенно, как только цена достигнет нужного нам уровня в первые же минуты или даже секунды торговой сессии.

«Бля, я сейчас нихера не запомню и точно запутаюсь», — панически промелькнуло в голове у Игоря.

— Ну да, — сдавленно выдавил он, делая вид, что всё понял. — Вроде понял.

— Вы не переживайте, дружище, — успокоил его Семён Семёныч, и в его голосе впервые за вечер прозвучала почти отеческая забота. — Мы завтра, в спокойной обстановке, все эти действия проговорим ещё раз, детально и по пунктам. И сделаем всё правильно. Это я вам гарантирую.

— Спасибо, Семён Семёныч, — вырвалось у Игоря, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость и облегчение. — Я вам очень…

— Не стоит благодарности, дружище, — вежливо, но твёрдо перебил его Семён Семёныч, поднимаясь. — И что касается текущего момента, — он обвёл взглядом сауну, и его лицо снова приняло учёный вид. — Есть ощущение, что температура, судя по всему, достигла физиологического предела полезного воздействия. Более того, начинается фаза избыточной нагрузки на сердечно-сосудистую систему. И я полагаю, самое время выйти наружу для охлаждения и отдыха.

Игорь, всё ещё пребывая в эйфории от того, что его планы по обогащению обрели хоть какую-то форму, с готовностью кивнул.

— Да, согласен.

— Ну что ж, — сказал Семён Семёныч, так же стоя, но поправляя полотенце. — Тогда, думаю, нам стоит… составить компанию нашим милым спутницам. Ненадолго, чтобы плавно завершить вечер, так сказать. Но, — и здесь его голос стал жестким, не терпящим возражений, — после этого — железно и бесповоротно — отбой. Сон. Работа завтра — это то, что не обсуждается ни при каких, даже самых экстраординарных обстоятельствах. Опоздание на неё — абсолютно неприемлемо.

— Конечно, — тут же согласился Игорь, сам понимая, что завтрашний день теперь важнее всего на свете.

Он встал, чувствуя, как горячее дерево на мгновение прилипает к его коже, и последовал за Семёном Семёнычем. Тяжёлая кедровая дверь сауны открылась, выпустив облако пара в прохладный полумрак предбанника. И их встретил не тихий гул, а настоящий звуковой удар. Из гостиной доносился дикий, пронзительный девичий хохот, сливавшийся с оглушительными басами.

Музыка была агрессивной, синтетической, с жёстким рваным битом и искажённым вокалом — это была песня Heads Will Roll — «Yeah Yeah Yeahs», превращавший любое пространство в эпицентр бунтарской, хаотичной вечеринки.

Глава 18

Семён Семёныч и Игорь, обёрнутые в полотенца по пояс, вышли из предбанника в гостиную, где их встретила интересная картина.

Свет был приглушён до глубокого индиго, оставляя в полумраке лишь силуэты и отсветы от экрана телевизора. Воздух был густым, наполненным запахом алкоголя и сладковатым паром от электронной сигареты. И в центре этого полумрака, в колышущемся луче света, плыли в такт музыке Амина и Ксюша. Они стояли лицом к лицу, так близко, что края их банных полотенец почти соприкасались.

Их тела вели немой, плавный разговор кожей и дыханием, но всё изменилось в тот самый миг, когда их глаза — сначала Амины, а затем Ксюши — мельком скользнули по фигурам парней в дверном проёме.

В их движениях не было смущения, лишь едва уловимая, мгновенная перемена в натяжении воздуха. Танец из томного превратился в дерзкий вызов. Амина, не открывая глаз до конца, позволила уголку рта дрогнуть в лёгкой, намекающей улыбке. Её ладони, лежавшие на плечах Ксюши, резко сменили траекторию.

Вместо плавного скольжения, её пальцы уверенно обхватили её шею, большие пальцы провели по линии подбородка, а затем рука стремительно прочертила путь вниз по центру груди поверх полотенца, лишь на мгновение задержавшись у его верхнего края. Бёдра её теперь раскачивались с откровенным, почти хищным акцентом, врезаясь в такт музыке.

Ксюша ответила ей с немедленной, игривой дерзостью. Она встретила взгляд парней через плечо Амины, прищурившись. Подняв руку со стаканом, она не просто прикоснулась к нему губами, а медленно, с преувеличенным чувством провела влажным языком по краю стекла, прежде чем сделать короткий, но выразительный глоток.

Её свободная рука, скользившая по спине Амины, опустилась ниже, крепче прижала её за талию к себе, а пальцы впились в махровую ткань, явственно обозначая контур тела под ней. Она сделала шаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними так, что их бёдра теперь соприкасались в ритме, а полотенца сползли, обнажив ещё несколько сантиметров кожи на плечах и спине.

Теперь это был уже не просто танец-игра, а откровенное представление, спектакль с двумя главными зрителями. Каждое движение стало громче, смелее, подчёркнуто-театральным, а тёплый воздух между ними наэлектризовался вызовом. Музыка, темнота и пьянящая свобода вечера превратились в сцену, где каждое скольжение руки, каждый взгляд и каждый изгиб тела был уже не молчаливым вопросом, а демонстративным, соблазнительным ответом, брошенным прямо в полумрак, где замерли двое мужчин.

Неподалёку, усевшись на краю деревянного стола, была Азиза. Она тоже покачивалась в такт, но её движения были куда более сдержанными. Одной рукой она придерживала полотенце на груди, а другой с ленивой грацией держала свою бутылку пива. Её взгляд, весёлый и оценивающий, скользил по комнате, будто она была и участницей, и режиссёром этого шоу. Когда танец Амины и Ксюши стал откровенным спектаклем для парней, её губы растянулись в медленной, одобрительной улыбке. Она слегка покачала головой — не в осуждение, а скорее как знак признания хорошо сыгранной сцены, и сделала глоток из бутылки.

А в дальнем углу, почти растворившись в тени, стояла Миля. Она медленно, ритмично выдыхала облачко ароматного пара от своего вэйпа, следя за его призрачными кольцами, плывущими в синем свете. Её тело едва заметно двигалось — лишь лёгкое покачивание плеч и кивок головы в такт повторяющемуся «Dance, dance, dance 'til you’re dead». На её лице, освещённом призрачным свечением устройства, играла та же отстранённая, почти блаженная улыбка. Наблюдая, как разворачивается эта провокация, она будто вдыхала не только пар, но и сам наэлектризованный воздух комнаты.

Игорь и Семён Семёныч переглянулись и оба ухмыльнулись — один цинично, другой смущённо.

— Дружище, — произнёс Семён Семёныч, наклонившись к Игорю, и, пытаясь перекричать настойчивое «Off with your head!», продолжил: — … напоминаю, что наше с вами… участие в данных активностях должно носить сугубо символический и кратковременный характер! Ввиду объективных обстоятельств!

Игорь, тоже повышая голос, коротко бросил:

— Я помню, Семён Семёныч!

Тот кивнул и, стараясь быть невидимым, попытался проскользнуть вдоль стены к дивану, но его попытка оказалась тщетной.

— Ой, Сёма! Иди ко мне⁈ — с визгом, перекрывающим музыку, вскрикнула Амина, отрываясь от Ксюши.

— Давай к нам! — тут же подхватила Ксюша, и обе, хихикая, схватили его за руки.

— Позвольте, девушки, я… мне необходимо… — пытался возразить Семён Семёныч своим лекторским тоном, но его слова потонули в смехе.

Они окружили его. Амина прижалась к нему спиной, плавно вращая бёдрами, а Ксюша встала перед ним, дразняще покачивая стаканом и соблазнительно двигая плечами. Семён Семёныч застыл на секунду, ошеломлённый, а затем его тело начало совершать странные, угловатые, совершенно неритмичные подёргивания. Он пытался «подтанцовывать» — поднимал плечи, слегка притоптывал, но это выглядело как роботизированная пародия на танец на фоне отточенной грации девушек.

Контраст между его зажатой, неуклюжей фигурой в полотенце и их соблазнительными, плавными движениями был до того комичным, что Игорь не сдержал громкого смеха. «Ну Семён Семеныч… — тут же пронеслось в его голове. — … кратковременный характер, бля». И пока его коллегу «разбирали на части», Игорь, продолжая ухмыляться, направлялся к столу, где Азиза, всё так же опираясь на него, следила за сценой с насмешливой улыбкой.

Игорь кивнул ей, достал из ящика бутылку пива, вскрыл её и сделал долгий, освежающий глоток. Он собирался просто постоять в стороне и посмотреть на это бесплатное представление. Его взгляд поймала Азиза. Она, не переставая слегка покачиваться, улыбнулась ему хитрой, понимающей улыбкой и крикнула, перекрывая музыку:

— Че, не танцуешь?

Игорь ухмыльнулся в ответ и, тоже повышая голос, ответил:

— Не люблю. И я, наверное, так же буду выглядеть, как он, — он мотнул головой в сторону Семёна Семёныча, чьи неуклюжие телодвижения вызывали у Амины и Ксюши новые приступы хохота.

Азиза громко рассмеялась, её смех был хриплым и искренним.

— Ну и ладно! — крикнула она. — Зато смотри — он в малине! — она кивнула на Семёна Семёныча, которого две девушки теперь уже мягко, но настойчиво вертели между собой.

«Да ебал я такую малину», — цинично подумал Игорь, но тут же его внутренний голос с чёрным юмором добавил: «Бля а ведь реально ебал же». Мысль об этом вызвала лёгкий, неприятный холодок.

— Не-е, — сказал он вслух Азизе, отпивая пива, — я лучше просижу.

Он опустился на диван позади Азизы, и его взгляд невольно скользнул по ее телу.

Она снова отдалась музыке, и её движения, пусть и ленивые, были наполнены уверенностью настолько, что, казалось, она даже не замечала, как полотенце, удерживаемое лишь одной рукой, с каждым лёгким поворотом её корпуса сползало всё ниже. И это зрелище — балансирующая на грани разоблачения нагота в полумраке под гипнотизирующий бит — было почти так же захватывающе, как и комичная пляска Семён Семеныча.

Игорь заворожённо смотрел, как ткань скользит по её коже, но в последний момент Азиза снова повернула к нему голову. Их взгляды встретились. Игорь резко перевёл глаза на её лицо, надеясь, что она не заметила, куда он смотрел секунду назад.

Но Азиза, кажется, всё прекрасно поняла.

В её глазах заплясали озорные огоньки, и она медленно поднесла свою бутылку к губам, выпила и крикнула ему, перекрывая музыку:

— Знаешь, откуда эта песня?

Игорь кивнул, всё ещё чувствуя лёгкий жар на щеках от её пронзительного насмешливого взгляда.

— Да.

Азиза фыркнула, её губы растянулись в наглую, бесстыжую ухмылку, и она крикнула ему прямо в ответ, не снижая голоса: «Пизда!» И тут же рассмеялась своей же грубой шутке, откинув голову назад.

«Шутница ебанная», — мелькнуло у него в голове, смесь удивления и одобрения. Он сделал вид, что не расслышал из-за музыки, наклонился ближе и переспросил:

— Что?

Увидев вопросительный взгляд Игоря, она махнула рукой, смахивая со своих губ капельку пива.

— Ай, забей! — крикнула она уже без прежней дерзости, но с лёгкой усталостью в голосе. Затем её глаза снова, уже без намёка на игру, прыгнули к его лицу. — Лучше скажи, что за фильм, раз знаешь? Тот, где играла эта песня.

Игорь сделал глоток пива, и в его пьяной голове промелькнула идея: «Может, её тоже подъебать? Сказать типа: „А тот, где ты хуй сосала!“». Но он вовремя сообразил, что это может быть чересчур грубо и не в тему.

— «Проект Х», — ответил он, глядя ей прямо в глаза, и, заметив появившуюся одобрительную улыбку на её лице, сразу спросил: — А что?

— Дэээ, — протянула она, делая вид, что над чем-то размышляет, но её улыбка стала только шире. — Да просто… прикольный же фильм, да?

— Ну да, — согласился Игорь, отводя взгляд.

Он посмотрел на Семёна Семёныча, который всё ещё в окружении Амины и Ксюши совершал свои роботизированные движения.

Игорь наклонился к Азизе, чтобы его было лучше слышно, и с натянутой улыбкой сказал:

— Может, тоже типа… такого устроим тут? Как в том фильме.

Азиза фыркнула, её смех был коротким и хриплым.

— Хочешь сжечь этот дом?

— Не-е-е, не это, — пошутил Игорь, тоже улыбаясь. — Можем, например, твою машину в озере утопить. Помнишь, там машину в бассейне утопили?

Азиза посмотрела на него уже с притворной серьёзностью, приподняв бровь, а затем её лицо вновь озарила хитрая улыбка.

— А ещё можно тебе по яйцам дать, — сказала она с наигранной невинностью, — как тот карлик сделал в этом фильме.

Игорь громко рассмеялся, и после его взгляд скользнул по комнате, зацепившись на мгновение за Милю. Она всё так же стояла в стороне, ритмично выдыхая клубы пара и уставившись в экран своего телефона, её тело едва заметно покачивалось. Затем он снова посмотрел на Азизу. Она медленно вращала бёдрами, её взгляд был потерянным, устремлённым куда-то в пространство под потолком, но при этом полным скрытой энергии.

— А тебе какой момент из фильма больше всего понравился? — спросил он, поддавшись духу абсурдного, пьяного флирта. — Кроме, конечно, сцены с карликом и яйцами.

Азиза, видимо, действительно не расслышала его из-за музыки и топота Семёна Семёныча. Она наклонилась ближе, её брови вопросительно поползли вверх.

— А-а?

Игорь посмотрел на её приблизившееся лицо и на её губы, сложившиеся в немой вопрос. В его пьяной голове пронеслось: «Ну, теперь я просто обязан её подколоть, как она меня». Он усмехнулся и, смотря ей прямо в глаза, отчётливо произнёс:

— Хуй на!

Внутри он тут же представил себе Семёна Семёныча с его вечными разговорами об «интеллектуальной беседе» и «конструктивном диалоге».

«Да уж… слышал бы он сейчас наш диалог…» — с ухмылкой подумал он.

Азиза не обиделась. Наоборот, её лицо озарила широкая, озорная улыбка. Она откинулась назад, смеясь его же наглости, и крикнула в ответ:

— Ну давай!

Игорь, слегка ошарашенный такой прямотой, приподнял брови и с притворным непониманием переспросил:

— Что?

— Ну что предлагал! — парировала она, всё так же смеясь, и её глаза блестели от весёлого вызова. Затем она, уже чуть тише, но отчётливо добавила, растягивая слово: — Ху-у-й-й!

Игорь почувствовал, что земля уходит из-под ног. Этот диалог окончательно терял всякую логику и превращался в пьяную игру, правила которой он не до конца понимал.

Он сдался и с улыбкой спросил:

— А зачем тебе? Что будешь с ним делать?

Азиза игриво склонила голову набок, её взгляд стал одновременно насмешливым и заинтересованным.

— А тебе какая разница? — бросила она ему в ответ, пожимая плечами. — Ты же сам предложил или уже струсил?

Игорь посмеялся, внутри гадая: «Бля, она серьёзно или просто троллит меня?».

— Нет, не струсил, — сказал он с такой же игривой лёгкостью и сразу же в шутливой манере добавил. — Если хочешь… бери и пользуйся.

Он указал взглядом на свой член, прикрытый полотенцем, и Азиза тут же рассмеялась громко и искренне, но её смех утонул в резкой смене музыки.

Песня «Heads Will Roll» оборвалась, и после секундной паузы из колонок ударила следующая — нервная, энергичная и знаковая для того же фильма: «Pursuit Of Happiness» Kid Cudi в безумной Steve Aoki remix версии, с её знаменитым вступлением.

На этот звуковой удар Амина и Ксюша завизжали от восторга, и не выпуская из своего «плена» слегка растерянного, но уже более раскрепощённого Семёна Семёныча, снова пустились в пляс, теперь под новый, ещё более мощный ритм.

Азиза, отпив из своей бутылки, снова повернулась к Игорю. В её глазах всё ещё плескалось веселье.

— Ебать, ты щедрый, конечно, — прокричала она ему, подмигивая.

— А то, — усмехнулся Игорь в ответ, но внутри с небольшим разочарованием подумал: «Видимо, все-таки шутила. Ну и ладно… пох уже. Спать хочется».

Его энергия стремительно иссякала, уступая место тяжёлой, пьяной усталости. Азиза же в это время, всё так же сидя на столе и покачиваясь под бит, улыбнулась Игорю с новой, хитроватой задумчивостью.

— А ты, — крикнула она, стараясь перекричать музыку, — фильм «Стыд» смотрел?

Игорь на секунду задумался, перебирая в памяти названия.

— Не смотрел, — крикнул он в ответ, пожимая плечами. — Да и не слышал даже.

«Да и мне похуй, если честно», — подумал он. — «Заебала уже со своими фильмами».

Азиза посмотрела на него оценивающим, уже хорошо подвыпившим взглядом, который скользил по его лицу, будто пытаясь что-то прочитать.

— Жаль, — просто сказала она, и в её голосе прозвучала странная нота, смесь разочарования и намёка.

— А что? — переспросил Игорь, окончательно запутавшись. — Там какой-то… похожий прикол был?

— Там есть один момент… прикольный, — протянула она, отводя взгляд и снова делая глоток пива. — Который мне понравился.

Игорь, чувствуя, что разговор снова соскальзывает в какую-то непонятную область, решил действовать своим излюбленным методом — туповатым, но наглым и с юмором.

— Это тот, где кому-то было стыдно? — спросил он с притворной догадливостью, обыгрывая название фильма.

Азиза неожиданно громко хрюкнула от резкого смешка и тут же одернулась, выпалив:

— Бля, ха-ха! — она снова засмеялась, уже явно сдерживаясь и прикрывая рот ладонью, затем, качая головой, она продолжила: — Ну ты прав… там про это было, кэп.

Игорь посмеялся вместе с ней, но недоумение не отпускало. Он наклонился ближе, чтобы не кричать так сильно.

— А зачем ты про это спрашивала? — спросил он уже без шуток, с искренним любопытством. — Просто так или… к чему-то?

Азиза улыбнулась. Улыбка её была хитрой, многослойной, а в затуманенных алкоголем глазах светилась смесь откровенности и интереса. Она наклонилась к нему так, что он почувствовал её тёплое, пивное дыхание.

— Там про мужика… сексоголика, — прошептала она почти прямо ему в ухо, чтобы перекрыть музыку, но не кричать. — Который, типа, всё время только и делал, что ебался со всеми подряд. И ему было… вроде как похуй, но при этом и стыдно.

Игорь сделал понимающее лицо и кивнул, хотя на самом деле не понял, к чему она клонит. Его мозг, отягощённый усталостью и алкоголем, отказывался строить логические цепочки.

— И что? — спросил он, отпивая из бутылки, чтобы выиграть секунду на раздумье. — Что с того?

Азиза улыбнулась, и в её улыбке было что-то уставшее и циничное.

— А с того… — протянула она, делая свой собственный долгий глоток. Затем она снова посмотрела на него и с лёгкой, игривой грубостью добавила: — … что ты тупой.

Игорь усмехнулся, глядя ей прямо в глаза, уже принимая правила этой странной игры.

— Почему это? — спросил он, притворно обижаясь. Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но отчётливым. — Ты типа… тоже на похуй трахаешься со всеми, но тебе стыдно?

Он произнёс это с ухмылкой, как шутку, но в воздухе между ними повисла странная, натянутая пауза, которую не могла полностью заглушить даже музыка. Азиза посмотрела на него, и сначала в её глазах мелькнуло что-то вроде лёгкой агрессии, но почти сразу же оно растаяло, сменившись усталым, но всё ещё насмешливым смехом.

— Ты что, дурак? — фыркнула она, отводя взгляд. — У меня вообще-то есть парень.

Игорь подумал про себя: «Бля, и что она тогда вообще хочет сказать? Вот тупица! Уже так напилась, что хуйню несёт мне!» Внутреннее раздражение начало пробиваться сквозь усталость.

— И что? — спросил он уже без тени улыбки, его голос стал ровнее, почти холодным. — А к чему ты тогда спросила про этот фильм?

Она снова рассмеялась, её смех слился с визгом Амины где-то позади, и она, не переставая медленно вращать бёдрами, махнула рукой, как будто отмахиваясь от чего-то.

— Да забей, короче, на этот фильм, — выкрикнула она, и в её голосе слышалось уже настоящее, пьяное раздражение.

«Бля, вот заебала а», — с лёгким презрением и усталым цинизмом подумал Игорь, но вслух ничего не сказал, просто поднял бровь.

Азиза выпила последний глоток из своей бутылки, поставила её на стол с глухим стуком и, обернувшись к нему, спросила уже с новой, внезапной прямотой:

— Скажи лучше… у тебя есть девушка?

Игорь сделал глоток пива, и его взгляд на секунду отвлёкся на Семёна Семёныча, который, поддавшись общему веселью, пытался изобразить что-то вроде неуклюжего вращения под рукой Ксюши, что выглядело до невозможности комично.

— Нету, — сказал он просто, с лёгким пожиманием плеч, переводя взгляд на Азизу. — А что? Хочешь меня с кем-то познакомить?

— Не-е, нах мне это? Сам ищи, — ответила она с лёгкой насмешкой, затем наклонилась к нему ближе, и её голос, несмотря на музыку, стал интимно-доверительным. — Ну ты же… с кем-то ебешься так?

— Кутак! — резко выпалил Игорь и, не сдерживаясь, засмеялся, но он быстро пришел в себя, наблюдая за тем, как её полотенце снова съезжает, обнажая всё более глубокий вырез её груди.

Азиза тоже хихикнула, но, проследив за взглядом Игоря, одной рукой быстро поправила сползающее полотенце на груди и уставилась на него ожидающим ответа взглядом.

— Ну, есть уж да, — произнес он с наигранной небрежностью. В голове же ядовито добавилось: «Например, твои подруги». Он сдержал эту мысль, но усмешка выдавала его. — Но я всё равно, блять, не понимаю, к чему ты это? — спросил он уже почти с раздражением.

— Ну смотри, — выкрикнула она, — если бы тебе предложили бы секс… на один раз… ты бы отказался?

От этого прямого, оголённого вопроса Игорь машинально оглянулся. Сначала его взгляд метнулся к Семёну Семёнычу, тот был всё ещё в центре внимания Амины и Ксюши, затем к Миле, она курила вэйп, уставившись в телефон, и выглядела довольно скучающей.

«Кажись, я понимаю, к чему она», — медленно, сквозь алкогольную пелену пронеслось в его голове.

Он снова посмотрел на Азизу, на её дерзкую, пьяную улыбку, и чувство азарта и возможность присунуть и ей пересилило всю накопившуюся усталость.

— Ну-у… нет, — сказал он нарочито медленно, с такой же усмешкой. — Не отказался бы. — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, а затем, наклонившись к ней, уже почти шёпотом спросил: — А что… хочешь предложить мне?

— Ну… типо да, — выдохнула она, и в её глазах, тёмных и блестящих в полумраке, уже не было насмешки — лишь откровенное, пьяное, хищное желание. Она прикусила нижнюю губу, как бы сдерживая улыбку, и кивнула, затем она сделала большой глоток пива, словно для храбрости, и продолжила, смотря на него не моргая: — Смотри… если бы тебе предложили… типо, обмен. Ты лижешь… а потом тебе сосут. И всё… ну-у… просто чтобы расслабить друг друга типа. Что бы ты сказал?

Игорь усмехнулся, и его внутренний голос тут же прокомментировал это предложение: «Бля-я-я… лизать не особо-то хочется. Но в рот я бы ей дал, конечно, а там… посмотрим. Если что, скажу, что я-зык болит или типа того».

— Ну… смотря с кем… — ответил он с наигранной серьёзностью, пожимая плечами.

Она улыбнулась, огляделась по сторонам, и её взгляд стал прямым, уже без тени игры.

— Бля, не тупи, — сказала она с лёгким раздражением в голосе, но улыбка не сходила с её губ. — Да или нет?

Игорь сделал последний глоток из своей бутылки, поставил её на стол и, глядя ей прямо в глаза, коротко бросил:

— Да го, похуй.

Она, всё так же покачиваясь, улыбнулась шире — улыбкой, полной удовлетворения и ожидания, будто именно такого ответа и ждала.

— Ну, давай тогда… друг друга расслабим, — сказала она, и её голос стал тише, но в нём слышалась уверенность. — Так. На один раз. И всё.

Игорь усмехнулся. В его голове пронеслась вереница циничных мыслей: «Ну бля, тупо будет, если мы перед всеми пойдем заниматься этим. Ещё и учитывая, что у неё парень есть и то что я ебал Ксюшу с Аминой… ха-ха».

— Давай, — согласился он вслух, кивая. — Но, у тебя же парень есть? Или твоим подругам… похуй?

Она чуть не поперхнулась пивом, сглотнула и фыркнула.

— Ну нет уж, — отрезала она, её глаза метнулись к остальным. — Мы же быстренько просто отойдём куда-нибудь… — она задумалась на секунду, её взгляд скользнул к окну, за которым где-то стояла её машина. — … ну, в машине можно. Быстренько.

Она не дала ему ответить, а вместо этого обернулась к остальным и крикнула, поднимая бутылку:

— Народ… кто-нибудь хочет коньяк?

— Я нет, — тут же, громко и отстранённо отозвалась Миля, не отрываясь от экрана телефона, но продолжая покачивать плечом. — Я только вино буду пить.

— О-о-о, а у тебя есть? — тут же оживилась Амина, отпуская на секунду руку Семёна Семёныча. — Или где ты собралась его купить? — добавила она, смеясь.

— У меня есть заначка, — с гордым видом заявила Азиза, и её взгляд скользнул по Игорю, смотря на него хитрой улыбкой: — В машине всегда есть так, на всякий случай. Могу принести.

«На случай, чтобы отсосать кому-то», — подумал Игорь, но сдержал улыбку.

— Неси, давай! — хором закричали Ксюша и Амина. — А то нам выпивки явно не хватит!

Игорь смотрел на эту сцену, уже почти физически чувствуя, как усталость вновь подкашивает ноги.

В этот момент Семён Семёныч, вырвавшись на секунду из хоровода, попытался что-то сказать, подняв руку, как на собрании:

— Позвольте уточнить… учитывая поздний час и…

Но его слова потонули в новом взрыве хохота от девочек. Они смеялись так громко и неудержимо — не столько над его словами, сколько над всей ситуацией, и над собственным пьяным состоянием, — что невозможно было разобрать, смеются ли они именно над ним или просто уже не могут сдержаться.

Азиза, всё ещё улыбаясь своей хитрой, многообещающей улыбкой, повернулась к Игорю и спросила:

— Че, сходишь со мной до машины?

— А чо, сама не можешь? — спросил Игорь, и Азиза на мгновение охерела от его вопроса, и в ее взгляде тут же появился свой звучащий как: «Ты чё, еблан?»

«Ха-ха! — Игорь внутренне рассмеялся. — Бля, а может, реально сказать ей „нет“, и пусть сама сходит? Типа я не понял… ха-ха», — мелькнула у него шутливая мысль, но азарт и предвкушения и любопытство взяли верх.

— Ну ладно, давай сходим, — сказал он с небрежным пожиманием плеч. — Раз все хотят коньяк пить.

Ее взгляд с озлобленного моментально сменился озорным, и, развернувшись, она бросила:

— Супер, пошли… поможешь.

Она направилась к своей сумочке, лежавшей на диване, чтобы взять ключи. Игорь же двинулся к двери, ведущей на улицу. По пути его взгляд встретился с Милей. Она стояла в стороне, всё так же медленно выпуская облачко пара, и её большие, отстранённые глаза уставились прямо на него.

— А ты куда собрался-то? — спросила она своим ровным, бесстрастным голосом.

Игорь чуть замешкался, не ожидая вопроса.

— Воздухом подышу, — буркнул он, кивая в сторону двери. — А то ты тут накурила пиздец.

— Аа, ок, — протянула она и демонстративно тут же затянулась. Игорь сразу понял, что она собирается сделать, увидев, как уголки ее губ изгибаются в улыбке вокруг электронки, и в следующую секунду она медленно выдохнула густое, ароматное облачко в его сторону. — Ну ты, — добавила она уже с лёгкой, ядовитой усмешкой, — не только этим нанюхался, да ведь?

«Бля, она снова намекает на свои трусики, — моментально сообразил Игорь, — интересно, она видела, как я именно их нюхал, или только то, что я их держал, и уже потом додумала?». Он просто улыбнулся ей в ответ, пожав плечами, — улыбкой, которая могла означать что угодно: и признание, и насмешку, и просто усталое «отстань».

В этот момент Азиза, наконец найдя ключи в сумочке, догнала его у самой двери.

— Пошли, — сказала она уже без намёков, просто деловито.

Миля, в это время продолжая следить за Игорем, заметив Азизу, крикнула:

— Азиз, а пизда-то не замёрзнет? — она усмехнулась и перевела взгляд на Игоря. — Или Игорь её согреет, пока типа воздухом дышит?

Азиза обернулась к ней, уже держа руку на дверной ручке, и ответила с легкой улыбкой на лице. «Ой, иди нах! Ничего не будет! — парировала она с грубоватой небрежностью. — В сауне была, а теперь закалку на морозе получу. Полезно для тонуса». И, толкнув дверь, она вышла на прохладный ночной воздух, а Игорь, усмехнувшись её ответу, с мыслями «Да уж, палимся, что пиздец» последовал за ней.

Холод ударил по разгорячённой коже, и Игорь непроизвольно сжался, полотенце на бёдрах внезапно показалось смехотворно тонкой защитой.

— Бля, а холодно так-то! — выдохнул Игорь, и его дыхание превратилось в белое облачко.

— Давай быстрее в машину… там тепло будет! — крикнула Азиза и, подобрав полотенце, которое тут же начало развеваться на бегу, рванула в сторону тёмного силуэта административного домика, где стояла её машина.

Игорь бросился следом. Голые ноги шлёпали по холодной, слегка влажной от росы траве. Адреналин от холода и бега смешался с остатками алкоголя, создавая странное, головокружительное ощущение.

— Так, — крикнул он ей вдогонку, пытаясь шутить сквозь прерывистое дыхание, — а если нас спалят в машине… за тем, что мы собрались делать, а?

Азиза, бежавшая впереди, громко рассмеялась, оглянувшись на него. Она одной рукой прижимала к груди ключи, а другой изо всех сил пыталась удержать сползающее полотенце, которое развевалось за ней, как нелепый шлейф.

— Ну вообще-то у меня машина затонирована! — выкрикнула она в ответ, запыхавшись от смеха и бега. — Так что один будет делать дело… а второй наслаждаться и смотреть в окно… как бы на шухере…

«Фига она всё продумала уже… — мелькнуло в голове у Игоря. — И прям прикольно получается, я аж взбодрился, но только надо быстрее в тачку попасть и печку включить, а то яйца пиздец как сморщились».

— Ладно! — крикнул он в ответ, уже почти добегая до тёмного внедорожника.

Они наконец оказались у машины, и Азиза, дрожа от холода, нажала на кнопку брелка. Машина отозвалась коротким гудком и мигнула фарами. Она схватилась за ручку задней двери, распахнула её и, не теряя ни секунды, ловко залезла внутрь, на просторное заднее сиденье.

Игорь, стоя снаружи, на мгновение замер, наблюдая за ней. В свете уличного фонаря, падающем в открытую дверь, он увидел, как полотенце, уже почти соскользнувшее с неё, обрисовало упругий изгиб её ягодиц и линию бёдер, прежде чем она скрылась в тёмном салоне. Этот мимолётный кадр — нагота, едва прикрытая тканью, и тёмная, манящая глубина салона — снова ударил по нему волной возбуждения, на этот раз уже без тени сомнений.

Он тут же второпях последовал за ней, протиснулся внутрь и захлопнул за собой дверь, отрезав их от холодной ночи снаружи.

В салоне было тихо, темно и тесно. Азиза тут же содрогнулась всем телом и на выдохе прогудела, стуча зубами: «Бррр…» Потом она потянулась вперёд через спинку переднего сиденья к панели, всё её тело вытянулось, и полотенце на груди окончательно потеряло всякую опору, а ниже задралось. Мелькнула гладкая линия её спины и боковой изгиб груди.

Игорь, завороженный этим зрелищем, пришел в себя лишь когда двигатель завёлся с тихим урчанием, наполнив салон вибрацией и теплом, которое сразу же начало выдуваться из печки.

— Блин, а реально холодно, — сказала она, возвращаясь на своё место и снова натягивая полотенце на плечи уже чисто машинально, затем она обернулась к нему и добавила. — Как бы ниче не отморозить.

Двигатель работал ровно, салон начинал нагреваться, а её лицо, освещённое теперь только зелёными огоньками приборов и отблесками уличных фонарей сквозь тонировку, выражало довольное, хищное ожидание.

Она поймала его взгляд своими широко раскрытыми тёмными глазами, в которых читалась лишь одна простая, животная мысль: «Ну?».

Игорь почувствовал, как в этой тесной, тёплой тишине нарастает неловкость, и это нужно было исправить.

Он усмехнулся и, стараясь звучать уверенно, спросил:

— Ну и… кто начнёт?

Внутри же у него пронеслось: «Бля, даже не верится, что всё это происходит! Я как будто в эротической книге какой-то!».

Азиза замялась, казалось, её уверенность куда-то испарилась. Она отвела взгляд, её пальцы нервно затеребили край полотенца.

— Блин, я хз… — прошептала она, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала настоящая, не наигранная нотка стеснения. — Чёт как-то… чуток стремно. — она снова посмотрела на него, но теперь её взгляд был другим — растерянным, почти виноватым. Она слабо улыбнулась. — Бля, ну не смотри на меня так… я пьяная.

«Ну пиздец, — моментально пронеслось в голове у Игоря, — ну и что, мне теперь её уламывать, что ли? Мы же договорились уже».

— А че стремно-то? — спросил он, стараясь звучать спокойно и убедительно. — Ты же сама хотела расслабиться. Да и я тоже.

Азиза улыбнулась, но улыбка была нервной. Она тяжело и неровно дышала, её взгляд метался между его лицом и тёмным потолком салона, явно ожидая, что первый шаг сделает он.

— Ну да… — выдохнула она. — Просто… я пьяная и… и, скорее всего, буду потом об этом жалеть.

Игорь закатил глаза и подумал. «Ой, бля». Но она, словно поймав его раздражение, тут же прервала его мысли, сделав над собой усилие.

— Ладно, пох… давай не будем терять время, — быстро сказала она, уже более твёрдо. — … ты первый.

Игорь, чтобы снять оставшееся напряжение, решил пошутить, проверяя почву.

— Первый — в смысле, сначала ты мне отсосёшь?

Она чуть цокнула языком, и в её голосе, который секунду назад звучал твёрдо, снова проскользнула неуверенность.

— Нет… ты первый делаешь, чтобы я как-то настроилась… А потом я тебе… сделаю.

Она произнесла это, и её голос, такой дерзкий и прямой, когда она стояла в гостиной и предлагала этот «бартер», теперь заметно дрожал. Дойдя до дела, в замкнутом пространстве машины, вся её наглая бравада куда-то испарилась, оставив лишь пьяную, взволнованную и слегка испуганную девушку.

Игорь на секунду задумался: «Блин, а если я сейчас сделаю, а потом кто-нибудь придёт? И всё мне обломается?» Но когда он поднял взгляд и снова посмотрел на неё его охватило странное чувство. При свете приборов, в полумраке, она выглядела не той наглой, грубоватой заводилой, какой казалась раньше.

Её черты были мягче, губы слегка приоткрыты от частого дыхания, а в широко раскрытых глазах плескалась целая буря — желание, страх, пьяное любопытство и какая-то детская ранимость. Она улыбалась, придерживая полотенце на груди двумя руками, будто последнюю защиту, и застенчиво отводила взгляд.

Она показалась ему… очень милой и уязвимой, даже учитывая тот факт, что она хотела прямо сейчас получить отлиз взамен на отсос.

Он выдохнул.

— Ладно, — тихо сказал он, и его собственный голос прозвучал неожиданно спокойно. — Давай.

Она в ответ лишь кивнула, будто не в силах вымолвить ни слова. Её пальцы так сильно сжимали полотенце, что костяшки побелели. Она дышала тяжело и прерывисто, грудь высоко вздымалась под тканью, будто он уже касался её, будто уже ласкал. Это нервное, почти болезненное ожидание было красноречивее любых слов.

Игорь положил ладони на её бёдра, чуть выше колен. Под его прикосновением по её коже побежали мурашки, и она громко, сдавленно вздохнула, как будто её тронули раскалённым железом. Его руки медленно поползли вверх по её бёдрам, скользя под краем полотенца, ощущая под пальцами тёплую, гладкую кожу и лёгкую дрожь.

Он посмотрел на неё и тихо спросил:

— Может… ты сядешь поудобнее? И раскроешь полотенце?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от смущённого согласия. Кивнув, она поправилась, развернувшись к нему боком и оперевшись спиной о дверцу машины.

Игорь усмехнулся про себя. Эта трансформация — от дерзкой заводилы до этой замершей, покорной девушки — почему-то сводила его с ума. Он сам потянулся вперёд, закрывая оставшееся между ними расстояние. Его колени упёрлись в край сиденья рядом с её ногой. Он медленно, но уверенно взял её за запястья рук, что судорожно сжимали полотенце на груди.

Она не сопротивлялась.

Её пальцы разжались, и руки бессильно упали на сиденье. Тогда он взялся за край, и тёплая, влажная от её пота ткань легко поддалась. Он мягко потянул полотенце на себя, и оно спало, обнажив её грудь полностью.

Игорь замер, заворожённый. Её груди были высокими, упругими, идеальной формы. Кожа на них была смуглой и гладкой, а ареолы — тёмно-коричневыми, большими и волнистыми по краю. В центре каждой торчали твёрдые, налитые сосочки. Они казались тёмно-розовыми, почти рубиновыми в тусклом свете.

— Ну… что скажешь? — её голос прозвучал низко и с хрипотцой.

— Очень красивая, — выдавил он, и слова показались ему глупыми и плоскими на фоне этого зрелища.

Его взгляд скользнул ниже, по плоскому животу. Охваченный единым порывом, он наклонился ближе к тому месту, куда так стремился, схватил край полотенца и, потянув на себя, швырнул его себе за спину на сиденье.

— Черт, я прям вся мокрая уже, — прошептала она, и в её голосе появилась смесь радости, гордости и нетерпения.

Азиза подтянула правую ногу, поставив её на сиденье, а левую оставив на полу. Эта поза естественным образом раздвинула её ноги. Она посмотрела на него, и их взгляды встретились. Её дыхание стало ещё чаще, а глаза — широко раскрытыми в ожидании.

Игорь медленно опустил взгляд. У неё была аккуратная, ухоженная киска. Гладкая кожа, лишённая волос, была тёмного, бархатистого оттенка. Её половые губы — пухлые, сочные — были плотно сомкнуты, скрывая от глаз самую сокровенную деталь. Он уже начал наклоняться, когда её голос остановил его.

— Подожди, можешь, меня чуть подготовить…

— В смысле? — Игорь оторвал взгляд от вожделенной цели, недоуменно глядя на неё. — Ты же сказала, что уже мокрая…

— Ну блин, типа немного прелюдии, знаешь… — она отвела глаза, и в её тоне появилась капризная нота.

«Может, её еще за ухом почесать, блядь?» — пронеслось у него в голове.

— А, ладно, — пробормотал он вслух, отступая от своего первоначального плана.

Он прислонился к её шее, почувствовал горячую, солоноватую кожу. Его губы коснулись ключицы, затем поднялись к уху, оставив там лёгкий, влажный поцелуй. Он лизнул мочку, услышал её сдавленный вздох. Его руки, которые он поначалу неуверенно положил ей на бёдра, начали движение.

Ладони скользнули вверх по её рукам, ощущая каждый мурашек, появляющийся на ее коже, поднялись к плечам, а затем, медленно спускаясь, обогнули грудь. Он поцеловал ложбинку между грудями, почувствовал, как под его губами учащённо бьётся её сердце. Затем его язык обрисовал контур тёмной ареолы, прежде чем взять в рот один налитый, твёрдый сосок. Она ахнула, и её пальцы впились ему в волосы.

Одна его рука продолжала ласкать грудь, в то время как другая, наконец, поползла вниз по животу, к тому месту, откуда исходил лёгкий, пряный, животный аромат. Азиза была перед ним, разомлевшая, открытая, прекрасная в своей наготе, и вся её поза, каждый её сдерживаемый стон кричали об одном — о жажде прикосновения.

В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и её прерывистым, хрипловатым дыханием. Каждый её выдох был горячим и влажным, она почти не дышала, замирая в ожидании.

Его пальцы наконец нашли бархатистую кожу, горячую и удивительно нежную на ощупь, и он решил, что всё, хватит сиськи мять, и медленно наклонился лицом к её лобку. И когда он уже был у цели и пряный, густой аромат её возбуждения стал ещё насыщеннее, его руки грубо обхватили её ягодицы, и он подтянул её ближе к себе.

Они были упругими, плотными, но при этом невероятно мягкими на ощупь. Это была живая, трепещущая плоть, полная скрытой силы и податливости одновременно. Он слегка сжал их, и она издала тихий, сдавленный стон, её бёдра инстинктивно подались вперёд, ещё больше раскрываясь ему.

И наконец Игорь медленно, почти с благоговением, прикоснулся губами к её лобку. Сначала это были лёгкие, едва уловимые поцелуи вдоль линии бикини, где кожа была особенно нежной. Он чувствовал, как под его губами она вздрагивает, слышал, как её дыхание сбивается, превращаясь в короткие, прерывистые вздохи.

— М-м… — вырвался у неё первый тихий, почти неосознанный стон.

Её рука поднялась и запуталась в его волосах. Пальцы не сжимали, не тянули — они гладили, трепали пряди, будто в попытке либо притянуть его ближе, либо удержать на месте, когда волна сладострастных ощущений становилась слишком сильной.

Ободрённый её реакцией, Игорь прижался губами плотнее, целуя уже самую чувствительную кожу чуть выше её щели. Затем его язык, тёплый и влажный, коснулся её. Сначала это было лёгкое, почти неуверенное движение. Он провёл широкой плоской поверхностью языка снизу вверх, от самого низа, где кожа была наиболее нежной, вдоль всей узкой горячей щели между её набухшими половыми губами.

Её соки, густые и сладковато-солёные, сразу же покрыли его язык. Вкус был интенсивным, пьянящим, чистой эссенцией её возбуждения. Он почувствовал, как под его языком её дырочка пульсирует, как половые губы, сначала плотно сомкнутые, теперь слегка раздвинулись, приоткрывая ему тёмно-розовую, сияющую влагой внутреннюю часть.

Он повторил движение, теперь уже более уверенно, сильнее надавливая языком, проникая чуть глубже в саму дырочку, ища и находя у её верха твёрдый, набухший бугорок клитора. Азиза тут же вскрикнула — коротко, резко, и её пальцы в его волосах сжались уже по-настоящему. Её тело выгнулось, подставившись ему ещё больше, а из её горла полились непрерывные сдавленные стоны, которые она уже даже не пыталась сдерживать.

Игорь, захваченный её реакцией, утонул в процессе. Он больше не думал — он действовал по инстинкту, ведомый её звуками, её вкусом, её дрожью. Он втянул в рот одну из её пухлых, влажных половых губ, нежно пососал её, чувствуя, как она набухает ещё сильнее под его губами и языком. Затем переключился на другую, отдавая каждой долю внимания, прежде чем снова погрузиться в самую гущу.

Его язык стал инструментом исследования и наслаждения. Он облизывал её широкими медленными движениями снизу вверх, собирая обильно выделяющуюся влагу, затем сосредотачивался на самом верху, на уже твёрдом, как горошина, клиторе. Он водил вокруг него быстрыми вибрирующими кругами, затем прижимался к нему плоской частью языка и ритмично надавливал.

Азиза застонала громче, её голос сорвался на высокую визгливую ноту, и её бёдра перестали быть пассивными. Они начали двигаться — вначале робко, мелкой дрожью, а затем всё более размашисто и настойчиво. Она начала слегка подталкивать лобок ему навстречу, в такт движениям его языка, ища нужный ритм, нужное давление. Каждое его движение вверх и вниз между её половых губ заставляло её вздрагивать и выдыхать новый, более глубокий стон.

Она уже не просто лежала — она участвовала, её тело танцевало этот древний, порочный животный танец, полностью отдавшись потоку ощущений, которые он вызывал в ней. Её руки теперь впились в обивку сиденья по обе стороны от её бёдер, пальцы судорожно сжимали кожу сидения, а голова была запрокинута назад, упираясь в стекло двери, обнажая напряжённую шею, по которой бежали капли пота.

Игорь, ведомый её откликом, решил углубиться. Он прижал язык острее и сильнее, пытаясь проникнуть глубже. Кончик его языка настойчиво, но не грубо надавил на вход в её влагалище, преодолел сопротивление упругих мышц и погрузился внутрь на пару сантиметров. Там было невероятно горячо, тесно и влажно.

Солоновато-сладкий вкус её возбуждения, смешанный с лёгкой горчинкой, был здесь особенно концентрированным. Он сделал несколько коротких проникающих движений, ощущая, как её внутренние мышцы рефлекторно сжимаются вокруг его языка. От этого глубокого интимного проникновения Азиза взвыла — долгим, хриплым, почти животным звуком, и её бёдра дёрнулись так резко, что чуть не сбили его с ритма.

Затем он поднялся выше, к самому эпицентру её наслаждения. Он обхватил губами её набухший твёрдый клитор и присосался к нему — нежно, но с ощутимым давлением. Одновременно кончик его языка заскользил по его чувствительной головке быстрыми мелкими движениями. Это был двойной удар — вакуумное давление и точечная стимуляция.

Её тело затряслось в предоргазменной буре, стоны стали сплошными, прерывистыми, а её пальцы впились в сиденье так, что, казалось, вот-вот прорвут кожу. Игорь, чувствуя, что она на грани, вцепился в её ягодицы ещё сильнее, и он с силой притянул её таз к своему лицу, словно желая вобрать в себя ее всю.

Его язык, уже уставший от интенсивной работы, но подстёгиваемый её реакцией, заработал с новой лихорадочной скоростью. Он сосредоточился исключительно на её клиторе — быстрые вибрирующие движения, жёсткое давление плоской частью языка, короткие отрывистые поцелуи. Он уже не просто чувствовал её вкус — он ощущал, как всё её тело собирается в тугой трепещущий узел.

Мышцы её живота напряглись до предела, её бёдра перестали двигаться и застыли в спазме. И тут её ноги, до этого раскинутые, резко сомкнулись по бокам его головы, сжав её в тисках своих бёдер. Это был инстинктивный, почти судорожный жест, замыкающий его в самом эпицентре её надвигающегося пика.

— Да… да, сука, да! — вырвалось у неё громко, хрипло, почти как крик.

Её голос сорвался, в нём не было ничего от прежней игривости или стеснения — лишь чистая животная потребность и признание его власти в этот момент. Игорь почувствовал, как её киска буквально хлынула новой волной тёплой густой влаги. Соки, смешанные с его собственной слюной, стекали по его подбородку, оставляя липкие солоноватые дорожки.

Он не прекращал своего нападения, и его язык теперь ласкал всю её щель — широкие влажные движения снизу вверх, он облизывал её набухшие сочные половые губы, забираясь в каждую складочку, затем снова погружался внутрь её влагалища, ощущая, как её мышцы пульсируют в такт её учащённому сердцебиению.

И вот её ноги, сжимавшие его голову, наконец ослабли и разжались. Она отпустила его, её тело обмякло, будто из него выдернули стержень. Игорь отстранился, его дыхание было тяжёлым, лицо мокрым.

Он посмотрел вниз.

Её киска представала перед ним во всей своей откровенной влажной красоте. Она была ярко-розовой, растёкшейся, сияющей от обилия смазки. Половые губы, ещё секунду назад плотные, теперь были мягкими и слегка приоткрытыми, обнажая тёмно-розовую пульсирующую дырочку, от которой струйкой стекала смесь их жидкостей на кожу её бёдер и на обивку сиденья.

Затем он поднял взгляд на неё саму. Азиза лежала, запрокинув голову, её грудь высоко вздымалась в такт частому прерывистому дыханию. Веки были полуприкрыты, на щеках горел яркий румянец, а на губах играла слабая блаженная, совершенно беззащитная улыбка глубокого животного удовлетворения.

Она даже не пыталась прикрыться — она просто лежала и дышала, приходила в себя.

— Охуенно… — тихо, почти шёпотом выдохнула Азиза, и это короткое слово прозвучало как самая искренняя благодарность. — Просто… вау-у…

— Ещё бы, я старался, — пошутил Игорь, смахивая тыльной стороной ладони влагу с подбородка.

Она медленно подняла одну руку и провела пальцами по своей влажной чувствительной киске. Сначала это было лёгкое, почти неуверенное прикосновение, затем она начала чуть теребить свой ещё пульсирующий клитор, размазывая собственные соки, смешанные с его слюной, по коже вокруг. Это зрелище — её пальцы, скользящие по её же развратному сияющему телу — было невероятно возбуждающим.

Игорь, наблюдая за этим, почувствовал, как его собственное возбуждение достигает предела. Его член, уже твёрдый и болезненно налитый кровью, упирался в мокрое от предэякуляционной жидкости полотенце, которое уже почти не скрывало его выпуклости.

Ждать он больше не мог.

Он оторвал взгляд от её руки и снова посмотрел ей в лицо — на её полузакрытые глаза и блаженную улыбку, и сказал уже без тени шутки, низким хриплым голосом:

— Давай не будем терять время… теперь твоя очередь.

— Да погодь ты, — тяжело выдохнула Азиза, её грудь всё ещё высоко вздымалась. — Дай насладиться… чуток… фух… — она сглотнула, проглотив комок в горле, и слабо улыбнулась, глядя на него уже через призму пост-оргазменной усталости. В её глазах светилось не только удовлетворение, но и неподдельное любопытство. — Ну ты… пиздец… — протянула она, качая головой. — Откуда так научился лизать? Ты что, какой-то супергерой, типа… Кунимен? Я такого никогда не чувствовала!

Игорь громко рассмеялся, его смех прозвучал немного нервно в тишине салона.

— Да нет уж, — отмахнулся он с притворной скромностью. — Ты, если честно, первая, кто прям так… хвалит меня.

— Блин, — перебила она его, всё так же улыбаясь, но в её взгляде появился более осмысленный интерес. Она попыталась отдышаться и села чуть прямее. — Напомни, ты кем работаешь, Игорь?

— Ну… брокером, — ответил он, пожимая плечами, как будто это было что-то незначительное.

— Капец, — выдохнула Азиза, уже почти вернув себе способность говорить связно. — Тебе срочно надо менять профессию. Такой талант пропадает.

От этих слов Игорь неожиданно для себя почувствовал, как по щекам разливается лёгкий жар, и в голове ядовито пронеслось: «А да, на самом деле она ведь не первая, кто оценил мой куни-талант, и, возможно, только благодаря этому „таланту“ я в целом-то и смог устроиться на работу. Хотя… откуда бы Викуся могла о нем знать заранее, если я и сам был не в курсе?».

Он сдержал эту мысль, заметив, как Азиза приподнялась и одной рукой поправила растрёпанные волосы, а другой вытерла ладонью пот со лба. Затем, уже с более осознанным движением, она подтянула к себе скомканное полотенце и накинула его на плечи, не полностью прикрываясь, но уже восстанавливая какую-то минимальную дистанцию. В её взгляде, когда она снова посмотрела на Игоря, появилась не только благодарность, но и хитрая, оценивающая усмешка, будто она что-то поняла или просто наслаждалась ситуацией.

— Ну что… теперь я? — спросила она, проведя язычком между губ.

Игорь откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как возбуждение, на время отступившее во время разговора, снова накрывает его волной.

— Да, — коротко кивнул он, сделав вид, что оценивает её. — И я надеюсь, у тебя тоже есть талант.

Она наклонилась к нему, уперевшись одной рукой в сиденье между его ног, и снова ухмыльнулась, но в её глазах промелькнула тень сомнения.

— Ну… не знаю, — начала она с лёгкой неловкостью в голосе, глядя в сторону его паха. — Меня так-то… тоже никто не хвалил за это.

— Серьезно? — искренне удивился Игорь, при этом еще и нахмурившись.

Азиза тут же сделала недовольное лицо и обиженно спросила:

— А чо ты думаешь, я постоянно члены насасываю, что-ли? Тренируюсь типа?

— Да не, я не про это, просто… — начал Игорь и уже собирался объяснить свою мысль, но потом резко передумал и продолжил уже нетерпеливым тоном. — … да бля, не важно уж, давай начинай… И кто знает, может, я буду первый, кто похвалит.

Он подмигнул с улыбкой на лице, предавая своей шутке легкости, и приподнял бёдра, освобождаясь от мокрого, неудобного полотенца, которое спало с него, открывая взору Азизы его член, твёрдый, напряжённый и уже покрытый блестящей каплей на кончике головки.

Азиза резко перевела на него взгляд, и сначала на её губах играла та же хитрая улыбка, но затем её выражение лица изменилось. Она внимательно, оценивающе осмотрела инструмент, на котором ей придется сейчас играть, её взгляд скользнул от основания к головке, задержался на капле влаги, и она лишь тихо, с одобрительным кивком выдохнула:

— М-мм…

Игорь коротко бросил, его голос уже срывался от нетерпения:

— Ну что… давай начинай.

Она посмотрела на него, улыбнулась, а затем снова перевела взгляд на его напряжённый, слегка подрагивающий член.

— А ты… ты любишь, когда заглатывают член, или когда просто головку лижут? — перебила она его, её тон стал более деловым.

«Бля, да соси уже! Какого хрена она тянет?» — ядовито подумал Игорь, но вслух лишь ответил:

— Ну… мне нравится, когда пытаются полностью взять член в рот.

— Блин, — вздохнула Азиза, но в её глазах вспыхнул азарт. — Ладно, постараюсь.

Одной рукой она обхватила его член у самого основания. Её ладонь была тёплой, а хватка уверенной. Она начала медленно, но с ощутимым давлением двигать рукой вверх-вниз по его стволу, смазывая его собственными выделениями. Затем она наклонилась, и её губы, мягкие и влажные, коснулись головки, обхватили её, и она взяла её в рот.

Внезапная, горячая, тесная влажность заставила Игоря резко вдохнуть.

Она сделала несколько неторопливых, но глубоких движений, засасывая головку и продвигаясь чуть дальше, её рука при этом продолжала работать у основания. Потом она вынула член изо рта, но не отпустила. На её губах заблестела слюна, и она, посмотрев на него снизу вверх, всё ещё держа его в руке, спросила прямо, уже без улыбки, как будто это был самый важный вопрос на свете:

— А ты… в рот будешь кончать?

Игорь рассмеялся, но смех его был нервным, прерывистым.

— Да, — выдохнул он. — Обязательно…

— Блэ-э, ладно, пох, — перебила она, словно приняв окончательное решение, и, не теряя больше ни секунды, снова наклонилась и взяла его член в рот.

На этот раз её движение было более решительным. Она уже не тестировала, а действовала. Её губы плотно обхватили его, а язык тут же начал работать — водил по чувствительной головке, надавливая на нижнюю часть. Она попыталась взять его глубже, и Игорь почувствовал, как головка упирается в мягкое нёбо, а её горло судорожно сжалось, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Она не отступила, лишь слегка поправила угол и продолжила, её рука у основания задавала ритм, а рот старался не отставать.

Вскоре она принаравилась, и её голова начала двигаться вверх-вниз более уверенно и плавно. Азиза заглатывала его член почти до самого основания, каждый раз, когда опускалась вниз, её нос почти упирался в его лобок. Влажные, сочные звуки её работы наполнили салон — хлюпающие, чавкающие, интимные и откровенно возбуждающие. Ей явно не хватало воздуха: когда она поднималась, чтобы сделать вдох, раздавались короткие, хриплые всхлипы и тяжелые, прерывистые выдохи. Но она не останавливалась.

Игорь расслабился, откинувшись на спинку сиденья, закрыв глаза. Внутренний голос с одобрением отметил: «Круто сосет. Молодец».

Волна наслаждения катилась от самого низа живота, с каждой её подачей вниз и каждым движением её языка. Он перевёл взгляд в боковое окно. Через тонировку было видно лишь смутные очертания деревьев, тёмное небо и домик администрации, подсвеченный отблесками фонарей. В этом тёмном, искажённом зеркале отражалось зрелище: его собственное отражение, полулежащее, и её голова, ритмично двигающаяся у него между ног в почти полной темноте салона.

Игорь полностью отдался ощущениям. Он чувствовал, как каждый сантиметр его члена ласкают — то горячим, влажным, тугим обхватом её губ, которые иногда с силой присасывались к головке, создавая вакуум, то упругим, подвижным языком, который выискивал самые чувствительные места, особенно ту самую маленькую дырочку на головке, проводя по ней быстрыми, вибрирующими движениями.

Внезапно она отстранилась, чтобы перевести дух, и, сделав несколько глубоких, хриплых вдохов, вытерла тыльной стороной ладони пот со лба.

— Блин, — выдохнула она, её голос был сиплым. — Я думала, ты быстро кончишь.

— Просто продолжай сосать… еще немного осталось. — проговорил Игорь с улыбкой, хотя его собственное дыхание тоже сбилось.

— Уф… мне уже жарко, — пробормотала она и, опустив его член, потянулась вперёд к кнопке зажигания.

Двигатель с тихим вздохом умолк, и в салон ворвалась относительная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Она снова глубоко вдохнула, посмотрела на него, затем на его всё ещё твёрдый, блестящий от её слюны член, и её губы тронула решительная ухмылка.

— Так, ладно. Давай быстрее кончай, а то мы долго уже тут.

И, не дав ему ответить, она снова принялась за дело. Сначала она широко провела языком по всей длине его члена, собрав накопившиеся соки, а затем с новой энергией взяла его в рот. Теперь её движения стали более целенаправленными, почти механическими. Глубокие, влажные заглатывания сопровождались громкими, сочными звуками: «кхлк… гхлк…».

Её рука работала в унисон со ртом, создавая двойную стимуляцию, а её голова двигалась быстро и настойчиво, уже не для наслаждения, а с ясной целью — добиться финала.

Она уже не просто делала минет — она жадно, почти с отчаянием, пыталась заглотить его как можно глубже, будто хотела проглотить целиком. Её горло судорожно сжималось, принимая его, и каждый раз, когда её голова опускалась, Игорь чувствовал, как головка упирается в самую глубь её рта, прямо в глотку.

Он не выдержал и взял её за голову, его пальцы впились в её волосы не грубо, но властно, слегка направляя её движения, помогая ей ритму. Его бёдра сами по себе начали подаваться вперёд, встречая каждый её толчок, погружаясь в горячую, тесную влагу её рта глубже, чем она, возможно, планировала.

Игорь, захлёбываясь наслаждением, машинально поднял взгляд в окно, желая убедиться, что всё в порядке, что там никого.

И замер.

Из двери административного домика вышел мужчина. Он был одет в тёмную рабочую форму, похожую на одежду охраны или дворника. Невысокий, плотного телосложения, с усталым, обветренным лицом. Он остановился на пороге, зевнул, потянулся и достал из кармана пачку сигарет. Закурив, он сделал первую глубокую затяжку, выпустил дым в холодный воздух и медленно, не спеша, направился по дорожке, огибающей ряд припаркованных машин.

Его взгляд лениво скользил по номерам и по стёклам.

«Бля, — пронеслось в голове у Игоря, ледяной волной пробежав по спине, — он же нас не видит? Тут же тонировка?».

Но мужчина шёл неспешно, явно делая обход. И шёл он прямо в их сторону. Игорь взглянул на Азизу. Она, ничего не подозревая, с закрытыми глазами и наморщенным лбом, была полностью поглощена его членом, её губы и рука работали в лихорадочном ритме, приближая его к кульминации.

Затем он снова направил взгляд к окну. Мужчина был уже совсем близко. Всего в паре метров от их машины. Он неспешно потягивал сигарету, и его взгляд, казалось, вот-вот должен был скользнуть по тёмным стёклам внедорожника. Он шёл прямо вдоль борта, с той стороны, где сидел Игорь.

Азиза, чувствуя, что он уже на пределе, начала захлёбываться. Смесь его жидкости и её слюны переполняла её рот. Она вынула член, чтобы глотнуть воздуха, и начала ловко шлёпать им по своим губам и щеке, создавая откровенные, влажные звуки.

— Давай, кончай уже, бля, — прохрипела она, её голос был сиплым от напряжения. — А то я уже начинаю жалеть, что предложила это…

Игорь ничего не ответил, его взгляд был прикован к окну, за которым прямо у его двери остановился мужчина. Буквально в полуметре от стекла. И он не просто смотрел — его лицо выражало явное удивление и любопытство. Его подбородок был слегка приподнят, а брови сведены, так что он явно оценивал машину.

Мужчина сделал ещё шаг вперёд, теперь его лицо оказалось так близко к тонированному стеклу, что Игорю показалось, будто он смотрит прямо на него сквозь тёмную плёнку. Их взгляды, казалось, встретились — один полный животной страсти и внезапного страха, другой — усталого любопытства.

Игорь тихо, сквозь стиснутые зубы, прошипел:

— Азиза…

Она чуть отстранилась, её губы всё ещё обхватывали его член, но, не отрываясь, она буркнула, не глядя на него: «Бля, я же стараюсь! Только попробуй скажи, что я плохо сосу… я тебя убью нахрен!». И с удвоенной энергией снова погрузилась в работу, её голова задвигалась ещё быстрее, словно в ответ на его попытку отвлечься.

А мужчина тем временем, постояв ещё секунду, видимо, разглядев в тонировке лишь собственное смутное отражение, почесал яйца и просто продолжил курить.

Игорь, глядя на эту гротескную сцену, мысленно выругался: «Бля, что за мудак? Нахуй он тут делает это?» И следом за этим к нему пришла волна почти истерического смеха, который он с большим трудом сдержал.

Весь абсурд этой ситуации — он в машине, рядом девушка с его членом во рту, а снаружи какой-то тип спокойно чешет яйца и потягивает сигаретку, абсолютно не подозревая, что происходит в сантиметре от его носа. Это было настолько нелепо, что напряжение от страха быть пойманным мгновенно испарилось, сменившись диким весельем.

Он отвёл взгляд от окна и полностью сосредоточился на ощущениях. На том, как горячо и влажно его член обхватывают губы Азизы, на том, как её язык виртуозно скользит по самому чувствительному месту, на том, как её рука у основания задаёт нетерпеливый ритм.

Игорь, чувствуя, что Азиза, несмотря на всё её рвение, явно устала и её движения становятся менее скоординированными, сделал несколько коротких, но мощных толчков бёдрами. Затем он снова взял её за голову, уже более уверенно, и начал задавать свой собственный ритм, мягко, но настойчиво трахая её в рот.

Он чувствовал, как её губы растягиваются, принимая его, как её язык пытается успеть за его движениями, и это новое ощущение контроля и глубокого проникновения подстегнуло его возбуждение до предела. Он получал наслаждение уже не только от её действий, но и от своей собственной власти в этой близости.

Машинально, почти рефлекторно, он снова скользнул взглядом в окно. Мужчина, бросив окурок, теперь с сосредоточенным, даже немного страдальческим выражением лица ковырялся в носу, пытаясь извлечь какую-то упрямую козявку. Этот совершенно отталкивающий жест на фоне того, что происходило в салоне, был настолько смешным, что Игорь чуть не подавился от смеха прямо в самый неподходящий момент.

— Бля… — вырвалось из него, и он резко отвернулся, уткнувшись взглядом в потолок салона, пытаясь сконцентрироваться только на физических ощущениях и отогнать образ ковыряющего в носу мужика.

Игорь изо всех сил пытался продолжать, двигая бёдрами, но абсурдность ситуации парализовала его. Он закрыл глаза, но через секунду снова открыл их, не в силах удержаться. Мужчина, улыбаясь каким-то своим внутренним мыслям, разглядывал добытую козявку на кончике пальца. А затем, с видом полного удовлетворения, начал размазывать её по тонированному стеклу машины, прямо перед лицом Игоря.

«Бляяяяя… всё, я так больше не могу! Ахаха! — с отчаянием подумал Игорь, чувствуя, как возбуждение стремительно угасает. — Ну что за долбоёб, нахуй?»

Он остановился, прекратив движения, и тихо, со смехом в голосе сдавленно произнёс:

— Азиз… смотри, чё тут…

Она отстранилась, его член с влажным звуком выскользнул из её рта, и от головки к её опухшим губам потянулась тонкая, блестящая нить его смазки.

— Ты заебал, — выдохнула она с раздражением, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Кончи уже, и пошли, ты же сказал, что… — и тут её взгляд, поднимаясь от его паха к его лицу, скользнул дальше — прямо в окно. Она увидела мужчину, который стоял вплотную к стеклу и смотрел прямо на них сквозь свой «рисунок». Она тихо, но пронзительно вскрикнула: — Ёпт… кто это⁈

Она резко выпрямила спину, отодвинулась от Игоря, как от раскалённого железа, и её рука инстинктивно отпустила его член. Её лицо, секунду назад выражавшее раздражение, теперь исказилось смесью страха, отвращения и полнейшей растерянности.

Игорь тихо, не в силах сдержать истерическую смешинку, подкатившую к горлу, ответил:

— Да я не ебу, — прошептал он, глядя на мужчину, который, удовлетворённый своим «художеством», теперь просто стоял и с улыбкой разглядывал размазанную по стеклу полосу. — Вышел из администрации и подошел сюда. И бля… ха-ха…

Азиза, услышав это, тоже тихо, рассмеялась, но её смех был больше похож на истеричный выдох. Она смотрела на странную улыбку мужчины, который явно наслаждался содеянным, будто оставил автограф.

— И давно это еблан тут? — спросила она уже шёпотом, отводя глаза.

— Ну… как ты начала сосать, так он и вышел, — так же шёпотом, с чёрным юмором ответил Игорь. — И я, блять, не могу кончить, пока кто-то стоит здесь и сопли размазывает. Это как-то… нихуя не возбуждает…

— Бля, — выдохнула Азиза, уже полностью приходя в себя. — Чо значит сопли размазывает? На моё стекло? Он чо, охуел? Бля… чо за бред? Бля, и нам же уже пора идти, а то мы долго тут.

— Да я и сам уже не кончу теперь, — согласился Игорь, чувствуя, как остатки возбуждения окончательно тают, сменяясь усталостью и лёгким брезгливым отвращением. — Но что, мы перед ним выйдем, что ли?

Азиза задумалась на секунду, её взгляд метнулся к мужчине, который, закончив своё «дело», снова закурил и с наслаждением на лице начал смотреть в ночное небо.

— Сейчас заведу машину, и он съебёт, — уверенно сказала она, схватив ключи от машины, лежавшие на сиденье.

Она нажала кнопку автозапуска на брелочке. Машина отозвалась коротким, громким гудком, мигнула всеми фарами и с тихим урчанием завелась. Звук и свет в ночной тишине были оглушительными.

Мужчина снаружи резко вздрогнул, огляделся по сторонам, будто ища, не идёт ли к машине хозяин. Увидев, что никого нет, он нервно отряхнул пепел с сигареты и, бросив последний, уже встревоженный взгляд на заведённый внедорожник, быстрым шагом направился обратно к домику администрации.

— Всё, уходит, — с облегчением констатировала Азиза, наблюдая за его удаляющейся спиной.

Игорь, всё ещё не веря в реальность происходящего, глядя в окно на скрывшуюся в дверях домика фигуру, тихо, но отчётливо процедил:

— Вот же мудень ебаный.

Азиза посмотрела на него, потом на его член — всё ещё влажный от её слюны, но уже заметно сдувшийся, потерявший свою былую уверенность под влиянием внезапного отвращения и абсурда. Она фыркнула, и её смех был коротким, нервным, почти истерическим.

— Ну всё, пошли, короче, — сказала она, уже отворачиваясь и начиная натягивать своё полотенце, которое за это время снова спало. — Я больше сосать не буду. Я устала.

Игорь усмехнулся, поправляя своё собственное полотенце, которым он пытался прикрыть уже мягкий, нерешительный член.

— Так не честно, конечно, — заметил он, — но похуй уже. Пошли.

Он взглянул на неё. Её губы были припухшими, влажными и блестящими. Глаза покраснели от слёз, которые она сдержала, когда чуть не подавилась его членом.

И этот вид — смесь разврата, усталости и уязвимости — снова, уже по-другому, кольнул его в груди. Не желанием, а какой-то странной, кривой нежностью.

— Может, мы еще продолжим… — начал он, понизив голос, — когда все уснут?

Азиза посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. В её глазах плескалась целая буря: остатки возбуждения, глубокая усталость, раздражение и циничное осознание всей идиотичности ситуации.

— Не знаю, — честно сказала она, отводя глаза и вытирая тыльной стороной ладони подбородок. — Я ничего не обещаю и без обид, но я старалась. Я не виновата, что этот мужик помешал. Так что хз. Как получится, короче.

Она потянулась к двери, уже готовая выйти, но вдруг остановилась, как будто вспомнив что-то важное.

— Так… надо же коньяк взять! — воскликнула она. — А то зачем мы вообще выходили?

— Да… точно, коньяк, — хрипнул он. — Так погоди, а он у тебя реально есть что ли?

— Да, щас достану, — буркнула Азиза, уже поворачиваясь от него и упираясь коленями в обивку заднего сиденья. Затем она потянулась через спинку, отщелкнув полку и открыв проход в багажник. — … он где-то тут лежал…

Она наклонилась вперёд, просовывая верхнюю часть тела в тёмное пространство багажника. Полотенце, накинутое на груди, тут же сползло, обнажив всю её спину, упругий изгиб ягодиц и смуглые, сильные бёдра. Поза была откровенной и неудобной — она стояла на коленях, почти уткнувшись лицом в какие-то вещи, а её таз, слегка приподнятый, оставался в салоне, прямо перед Игорем.

Игорь замер на секунду, глядя на эту картину. Всё напряжение, весь абсурд и неудовлетворённость последних минут сконцентрировались в этом внезапном, простом желании. Мысль пронеслась мгновенно: «Пока ищет… может потрогать?». Он не стал ничего говорить и медленно, стараясь не скрипеть сиденьем, придвинулся ближе к ней сбоку. Его левая рука легла на её поясницу, ощутив под пальцами тёплую, гладкую кожу и напряжённые мышцы.

Она вздрогнула от неожиданности.

— Эй, ты чо там делаешь? — начала она, не оборачиваясь, её голос приглушённо донёсся из багажника.

— Придерживаю тебя, — пробормотал Игорь, но его правая рука уже скользнула ниже, обогнув её бедро, и двинулась вперёд, к самому центру. — Чтобы… не упала…

Его пальцы встретили густую, бархатистую теплоту. Она не успела ничего сделать, не успела даже выпрямиться. Его средний палец легко, без сопротивления, скользнул вдоль всей длины её киски, от самого низа, где кожа была особенно нежной и влажной, до самого верха, к клитору.

— Бля… он же где-то тут был… — продолжала бормотать Азиза, но её голос дрогнул и оборвался, когда палец Игоря, собрав на своём пути всю влагу, которую она выделила за время их неудавшейся игры, провёл по её киске медленно, с ощутимым давлением.

Она была не просто влажной — она была горячей, сочной и полностью открытой. Её половые губы, мягкие и набухшие, легко раздвинулись под его прикосновением, обнажая скользкую, нежную дырочку.

Палец мгновенно погрузился в эту готовую, податливую дырочку, ощутив знакомую густоту её соков и трепет внутренних мышц, которые тут же откликнулись слабым, судорожным сжатием.

Азиза замерла, и всё её тело напряглось, но не для того, чтобы отстраниться, а будто затаив дыхание, и из багажника тут же донёсся её короткий, сдавленный выдох: «М-м-х… Игорь».

Но Игорь не стал углубляться, он, наоборот, вынул палец и начал легонько водить подушечками двух пальцев по её мокрой, горячей щели, смазывая её собственной влагой и наслаждаясь контрастом — прохладный ночной воздух салона, тёплое, живое тело под его рукой и эта скрытая, пышущая жаром киска, которая, казалось, сама тянулась к нему, к его руке, к его пальцам, к его прикосновениям после недавнего прерванного наслаждения.

— Я-я… я нашла! — с облегчением выдохнула Азиза, однако её голос был хриплым и странно отстранённым.

В её протянутой руке, торчащей из багажника, появилась запылённая бутылка в подарочном пакете. Но она не вылезала, а оставалась в этой позе, слегка раскачивая бёдрами в такт движению его пальцев, отдаваясь этому внезапному, тихому продолжению.

В следующее мгновение Игорь нащупал крошечную, твёрдую горошину и задержался на ней, сделав несколько лёгких круговых движений, а затем остановился и наклонился к её уху, которое виднелось из-за спавших на лицо волос.

— Ну, тогда пошли, — прошептал он, и его палец снова, уже более уверенно, скользнул внутрь её, на сантиметр, на два, ощущая всю плотную, обволакивающую теплоту.

— Да… — простонала она в ответ и выпрямилась, с трудом вытянувшись из багажника обратно на сиденье, и тут же насадилась еще глубже на его пальцы, отчего коротко простонала. — Аах… Блин, Игорь… ты… ты издеваешься? Уф… всё… пошли уже.

Она начала тяжело дышать, её щёки загорелись румянцем, а глаза в полумраке казались огромными и блестящими. Игорь медленно вытащил из неё пальцы, и она с какой-то внезапной стыдливой неловкостью подтянула скомканное полотенце и накинула его на груди, пытаясь восстановить хотя бы видимость приличия.

— Держи, — сказала она, и на её губах появилась кривая, уставшая, но искренняя улыбка. — Всё было шикарно, правда… И, блять… я бы даже хотела большего прямо сейчас, но… нам пора.

Игорь взял прохладную бутылку, ощутив её вес. Он смотрел, как она поправляет полотенце, пытаясь прикрыть грудь, но движения её были вялыми, будто после долгой болезни. Её образ — растрёпанная, с мокрыми от слюны губами, с глазами, в которых смешались остатки страсти, усталость и самоирония, — казался ему сейчас удивительно настоящим.

— Давай, — тихо согласился он, кивнув.

Она глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами, и потянулась к своему полотенцу, обмотав его вокруг тела более надёжно.

— Ну всё, погнали, — сказала она уже более собранно, её голос приобрёл лёгкие, знакомые нотки обыденности. — Давай… давай.

Игорь потянул за ручку двери.

Тяжёлая дверь открылась, впустив внутрь салона поток ледяного свежего воздуха, и он вылез первым, босые ноги снова встали на холодную колючую траву. Азиза последовала за ним, ловко спрыгнув на землю, тут же подхватив полотенце, которое опять норовило развязаться.

— Погодь, — сказала она, пока он прикрывал дверь. Она достала из складок полотенца брелок, нажала кнопку. Двигатель под капотом вздохнул и затих. Ещё одно нажатие — и фары мигнули, сопровождаясь тихим щелчком центрального замка. — Всё. — она посмотрела на него, на тёмный силуэт домика вдалеке, из окна которого всё ещё лился тусклый синий свет и доносились приглушённые удары баса. — Бежим! — выдохнула она, и её лицо снова озарила азартная, почти детская улыбка. — На перегонки!

— Ты серьезно? — удивился Игорь, но, почувствовав, как холодный ветерок забрался под полотенце и ласково окружил его яички, тут же рванул вслед за ней.

Они побежали. Не так стремительно, как бы им хотелось, всё же они были уставшими, пускай и разгорячёнными изнутри. Бутылка коньяка неудобно болталась в руке у Игоря, полотенца развевались, как нелепые плащи, тапки шлёпали по мокрой от росы земле, а ледяной воздух обжигал лёгкие.

Они бежали обратно к свету, к музыке, к остаткам безумной ночи, оставив позади тёмную машину и незаконченную близость в нагретом их страстью салоне. Добежав, Азиза, не останавливаясь, толкнула дверь и ввалилась внутрь, влетая в волну тёплого, густого воздуха, наполненного музыкой и запахом алкоголя, а Игорь вошёл сразу за ней, захлопнув дверь.

Он обвёл взглядом гостиную.

Музыка всё ещё гремела, но её ритм стал более фоновым, тягучим. Картина изменилась. Семён Семёныч, всё ещё в своём полотенце, но уже заметно более раскрепощённый и розовый от выпитого, сидел за столом. Амина устроилась у него на коленях, обвив его шею руками.

Ксюша сидела, подперев голову рукой, и с блаженной улыбкой наблюдала за ними. На столе перед ними стояли почти пустые бутылки из-под пива и два бокала с остатками виски. В дальнем углу, всё так же прислонившись к стене, стояла Миля. Она уже не курила вэйп, а просто держала его в руке, уставясь на вошедших своими большими глазами.

— Вы че так долго-то? — спросила Миля своим ровным, бесстрастным голосом, в котором, однако, явно слышалась едва уловимая нотка иронии.

Все обернулись на Азизу и Игоря, и Азиза, проходя мимо неё к столу, лишь отмахнулась, не глядя.

— Да найти не могла, — бросила она через плечо, стараясь звучать естественно. Она дошла до дивана и плюхнулась на него, откинувшись на спинку. — И холодно ещё было, пиздец. Надеюсь, не заболею.

Игорь тем временем прошёл к столу вслед за ней. Он чувствовал на себе тяжёлые, пьяные, затуманенные взгляды. Особенно пристально на него смотрела Ксюша, и в её взгляде читалось нескрываемое любопытство или даже легкая нотка ревности.

Он поставил бутылку коньяка в подарочном пакете на деревянную столешницу с глухим стуком.

— Вот, — сказал он, тяжело дыша, его голос звучал хрипло от бега и холода. — Кто хотел пить?

Семён Семёныч, казалось, только сейчас полностью осознал их возвращение. Он покосился на бутылку, потом перевёл взгляд с Игоря на Азизу, сидевшую на диване с закрытыми глазами и запрокинутой головой, и обратно. Амина же, игнорируя напряжение, вдруг оживилась. Она соскользнула с колен Семёна Семёныча, встала и, пошатываясь, оперлась руками о стол, её глаза блестели от новой идеи.

— Короче, пока мы вас ждали, мы придумали, во что будем играть и пить коньяк! — объявила она торжествующе, тыча пальцем в бутылку.

С дивана донёсся хриплый, уставший смех Азизы.

— О, ещё одна охуенная игра? — прокомментировала она, и в её голосе слышался откровенный, пьяный сарказм.

Амина фыркнула, но не обиделась, наоборот, её улыбка стала ещё шире и хитрее.

— Дэ-э-э… — протянула она. — И я думаю… вам понравится…

Глава 19

Игорь, стоя у стола и всё ещё переводя дух после бега, тяжело вздохнул.

— Ну и что за игра? — спросил он с натянутой ухмылкой, переводя взгляд с Амины на остальных. — Та, где я опять буду один играть и выполнять ваши задания?

Он сказал это шутя, с горьковатой нотой в голосе, и сам же коротко, нервно рассмеялся. Внутри же прокручивалось: «Заебали эти игры, может, просто пойти лечь спать».

Амина в этот момент громко рассмеялась, её смех был звонким и беззаботным, будто она и не слышала подтекста.

— Нет, — парировала она, качнув головой так, что рыжие волны волос колыхнулись. — Но ты давай побольше привлекай к себе внимание… — она обвела взглядом комнату, её взгляд скользнул по Азизе, развалившейся на диване, задержался на Ксюше, а затем прилип к Миле, стоявшей в тени. — Миль, — позвала Амина уже более мягко, но с ноткой приказа. — Чо стоишь там? Давай тоже за стол.

Миля, будто нехотя, медленно поднесла вэйп к губам. Её большие глаза, отражающие синий свет телевизора, смотрели поверх парилки прямо на Амину. Она сделала глубокую, неторопливую затяжку, задержала дым в лёгких, на мгновение замерла, и затем выпустила его тонкой, идеальной струйкой, которая поплыла к потолку, растворяясь в полумраке.

Потом, не меняя выражения лица, она просто сказала: «Окей». И пошла, её движения были плавными, почти невесомыми. Она обошла стол и опустилась на диван, пройдя между Аминой и Семёном Семёнычем, который тут же заёрзал, стараясь уступить ей больше места.

Игорь, видя, что места у стола не осталось, а Азиза молча смотрит на него с дивана, махнул рукой и направился к ней. Он плюхнулся рядом, чувствуя, как пружины дивана прогибаются под его весом. Полотенце под ним съехалось, обнажив бедро, но ему было уже всё равно. Азиза лишь слегка подалась в сторону, дав ему место, но не отодвигаясь далеко.

— Ну что за игра-то, Амина? — спросила она, её голос прозвучал хрипло и устало.

Лицо Амины озарила радостная, почти детская улыбка, и она торжествующе объявила:

— Короче, игра называется «Я никогда не…»!

— Ой, блээ… — тут же выдохнула Азиза, закатив глаза с таким выражением, будто ей предложили навернуть тарелку говна.

Амина рассмеялась, видя её реакцию, и тут же спросила, подмигивая:

— Мы её уже играли как-то, помнишь, Азиз?

— Ага, — буркнула Азиза, уже с сарказмом в голосе. — Ебать как весело было.

Амина, пропустив её язвительность мимо ушей, обвела взглядом всех собравшихся в полумраке и спросила: «Ну что, играем?» В её тоне не было вопроса, скорее требовательное ожидание согласия.

— Ну, мне пох, — лениво бросила Миля, не отрываясь от экрана телефона, но затем она медленно подняла взгляд и перевела его на Игоря, и её губы тронула едва заметная, ядовитая усмешка. — Хотя будет весело, когда я спрошу у Игоря: «Любишь ли ты нюхать?»

Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Милю, пытаясь прочесть в её отстранённом лице хоть что-то.

«Сука, — пронеслось у него в голове, — … это она опять про свои вонючие трусы… И она явно просто так не успокоится. Нахер я их вообще нюхал?».

— А что за прикол-то? — вмешалась Азиза, её голос стал резче, с лёгким любопытством. Она смотрела на Милю. — Ты уже несколько раз об этом говоришь. Нюхать что?

Амина, почуяв интерес и не желая терять контроль над началом игры, перебила их, хлопнув в ладоши.

— Ну вот! — воскликнула она. — Сейчас сыграем и узнаем! — Она перевела взгляд с одного на другого, убедившись, что внимание приковано к ней. — Так, народ, знаете, как играть?

— Я… да, — тут же почти выкрикнула Ксюша, поднимая свой стакан, как будто сдавая экзамен.

Семён Семёныч, откашлявшись и приняв важный, лекторский вид, несмотря на то, что сидел в полотенце, тут же вставил своё:

— Дорогая Амина, — начал он, делая многозначительную паузу, — учитывая различный уровень информированности, считаю, было бы логично и правильно всё же озвучить правила игры. Дабы избежать возможных разночтений и…

— А ты, Сема, никогда не играл в это? — перебила его Амина, смотря на него с наигранным удивлением и хитрой усмешкой.

Её, в свою очередь, перебила Азиза, бросив усталый взгляд на Амину:

— Да скажи уж правило им, че тянешь-то.

Амина фыркнула, но сдалась.

— Ладно, короче, слушайте, — сказала она, снова хлопнув. — Всё просто. Я говорю фразу, которая начинается со слов «Я никогда не…». Например, «Я никогда не прыгала с парашютом». Все, кто прыгал с парашютом, — пьют. Кто не прыгал — не пьёт. Потом ход переходит к следующему по кругу, и он говорит свою фразу. Вот и всё. Понятно же?

— Ага, — коротко, без интонации, бросила Миля, её взгляд уже снова скользил по экрану телефона.

— Да, безусловно, правила предельно ясны и лаконичны, — тут же подхватил Семён Семёныч, кивая с важным видом, будто только что проанализировал сложный финансовый отчёт. — Логика игры основывается на принципе добровольного признания в виде употребления алкогольного напитка. Всё понятно.

— Да-да, — нетерпеливо закивала Ксюша, перебивая его возможные дальнейшие рассуждения. — Давай начинать уже! Кто первый ходит?

— Понятно, — пробормотал Игорь, делая вид, что поправляет полотенце на бёдрах.

Затем он почувствовал на себе взгляд и обернулся на Милю, та, поймав его взгляд, медленно отвела глаза от телефона. На её губах играла та самая хитрая, знающая улыбка, которая заставила Игоря внутренне сжаться.

«Бля, по-любому, — моментально пронеслось у него в голове, — она щас скажет какую-нибудь дичь».

— Так, Ксюш, сейчас решим, — сказала Амина, оглядывая стол. — Но нам нужны стаканы. А то пить из горлышка — не комильфо. — Её взгляд упал на Игоря. — Игорь, глянь на кухне, там должны быть. Принеси сколько найдёшь, но только нормальных.

Азиза, не открывая глаз и всё так же откинувшись на спинку дивана, добавила хриплым, уставшим голосом:

— И сполосни их, а то мало ли кто пил из этих стаканов.

Миля тут же, не отрываясь от телефона, шутя добавила своим ровным, бесстрастным тоном:

— И понюхай их, а то мало ли воняют чем-то.

Она закончила фразу, и её губы тронула едва заметная ухмылка — будто она сама наслаждалась собственной, очень конкретной шуткой.

Азиза резко открыла глаза и повернула голову к Миле, её лицо выражало уже неподдельное любопытство.

— Да ты заебала, — резко сказала она, смотря прямо на Милю. — Что за прикол-то? Ты уже который раз про это нюхание говоришь. Объясни шутку хоть, что ли?

Игорь, уже поднявшийся с дивана, чтобы идти за стаканами, резко влез в разговор, стараясь звучать максимально естественно и даже с лёгкой обидой:

— Да я сам не знаю, про что она! — сказал он, разводя руками и избегая смотреть прямо на Милю. — Сама придумала, сама смеется.

«Ебебо, бля», — про себя добавил он.

Миля медленно перевела на него свой тяжёлый, безразличный взгляд.

— А-а-ага, — коротко и многозначительно бросила она, растягивая звук. Затем она повернулась обратно к Азизе, её лицо снова стало отстранённым. — Да я просто угораю уж, — сказала она ровным тоном, как будто констатируя факт. — Забей, короче.

Азиза фыркнула, качая головой, но напряжение, казалось, немного спало.

— Ясно, ебанько, — процедила она, уже скорее с усталой усмешкой, чем со злостью.

И они обе — Азиза с циничной ухмылкой, а Миля с той же своей призрачной, едва уловимой усмешкой — посмеялись над словом «ебанько», как будто это было исчерпывающим объяснением всей этой странной перепалки.

Игорь же, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, хотя в комнате было душно, не говоря больше ни слова, быстро направился в сторону кухни, чтобы наконец-то скрыться из поля зрения.

Отойдя в уголок кухонной зоны, он услышал, как кто-то убавил музыку. Громкая музыка сменилась приглушённым фоном, и из гостиной теперь доносились увлечённые, перебивающие друг друга голоса. Он различал хихиканье Амины, хриплый смех Азизы и ровный, лекторский голос Семёна Семёныча, который, видимо, снова что-то расспрашивал про правила или, возможно, уже делился каким-то «никогда» из своей жизни.

Игорь открыл первый шкафчик. Внутри лежали аккуратные стопки тарелок. Он захлопнул его и потянулся к следующему. Его пьяная, уставшая голова медленно соображала, прокручивая обрывки мыслей.

«Кстати, а почему именно меня попросили принести стаканы? — задумался он, упираясь лбом в прохладную дверцу шкафа. — Да ещё и помыть их… Бля, и почему я вообще согласился? Хотя ладно, уже поздно препираться… И будет довольно тупо, если я сейчас вернусь и скажу: „Сами за стаканами идите“.»

Он нашёл стаканы во втором шкафу — простые, прозрачные, довольно чистые на вид. Он взял несколько штук, и в свете тусклой кухонной лампочки его взгляд упал на внутреннюю стенку одного из них. На стекле, у самого дна и по стенкам, были размазаны засохшие, мутно-белые пятна и разводы.

Игорь тут же с отвращением сморщился и мысленно выругался: «Бля…» Затем, не раздумывая, он швырнул взятые стаканы обратно в шкафчик с глухим лязгом и, обернувшись, начал кричать в сторону гостиной, не скрывая брезгливости в голосе.

— Ребята! Тут, короче… стаканы эти…

— Давай неси их сюда! — перебила его Амина, её голос прозвучал нетерпеливо и с нотками радости и предвкушения.

Игорь усмехнулся, но усмешка была кривой. «Ну нет, я их больше трогать не буду, — пронеслось у него в голове с цинизмом, и он включил воду и начал мыть руки. — Что это вообще было? Типа сперма? Похоже… фу…». Помыв руки, он еще раз бросил взгляд на стаканы и, захлопнув шкафчик, пошёл обратно в гостиную.

Подойдя к дивану, он с видом человека, сообщающего важную новость, громко и отчётливо заявил:

— Там в одном из стаканов как будто засохшая сперма, что ли. Весь в белых пятнах.

В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только приглушённым битом музыки. Амина, которая уже собиралась начинать игру, резко замерла, и её лицо изменилось — улыбка сползла, глаза округлились от неподдельного, почти комического непонимания.

Она посмотрела на Игоря и удивлённо протянула: «Ч-ч-о-о-о⁈» Её голос сорвался на высокой, визгливой ноте.

Ксюша, сидевшая рядом, машинально подняла свой стакан с виски и пристально, с брезгливой гримасой, начала разглядывать его на свету, будто пытаясь обнаружить на стенках малейшие следы этой самой «спермы».

— Ты угораешь что ли? Или чо? — спросила Ксюша, отрывая взгляд от стакана и смотря на Игоря со смесью недоверия и отвращения.

Игорь, видя эффект, рассмеялся, уже наслаждаясь произведённым впечатлением.

— Нет, не шучу. — сказал он, разводя руками. — Там реально противная хуйня какая-то, и я с такого пить не буду, но вам могу принести, если кто не против.

Миля, не меняя своего отстранённого выражения, встретилась глазами с Игорем, и на её губах снова заплясала знакомая ему хитрая, ядовитая усмешка.

— А ты, получается, понюхал его? — спросила она своим ровным, бесстрастным голосом. — Или как определил, что спермой пахнет?

Азиза, которая до этого момента смотрела на всю сцену с ленивым недоумением, вдруг громко и хрипло расхохоталась. Её смех был искренним, почти истерическим, хотя она и не понимала, в чём конкретно заключается шутка Мили.

— Блэ-э-э-э, — выдохнула она сквозь смех, качая головой и глядя на Милю. — Ну ты реально ебанько, ха-ха!

Миля подхватила смех Азизы, её плечи задрожали, и она тихо захихикала.

— Ну вот… смешно же. — сказала она Азизе, при этом не отрывая насмешливого взгляда от Игоря.

— Я не нюхал, — встрял Игорь. — Но если хочешь — я могу принести его, сама понюхаешь.

Амина, придя в себя от первоначального шока, тоже встряла в разговор. Её лицо выражало уже не ужас, а скорее дикое любопытство.

— А-а-а… а откуда там сперма-то? Кто-то что… в стакан типа? — спросила она, и её взгляд на секунду чуть ушел в сторону от Игоря, будто в её памяти мелькнул какой-то собственный, недавний и очень интимный эпизод.

Игорь, почувствовав этот мимолётный жест, рассмеялся уже с лёгкой нервозностью и ответил, пожимая плечами:

— Да я-то откуда знаю, может быть.

В этот момент Семён Семёныч, до сих пор молча сидевший и сосредоточенно наблюдавший за диалогом, как будто слушал научный доклад, вдруг нарушил тишину своим назидательным голосом, явно не в тему:

— Кстати, а где мои очки, дорогие друзья? Я, кажется, их положил…

Ксюша тем временем с брезгливым видом громко поставила свой стакан с виски на стол и, нервно фыркнув и перебив Семена, спросила:

— Бля, там реально сперма что ли? Ты серьёзно или угораешь? И в моём стакане тоже что ли было?

Игорь открыл рот, чтобы ответить ей, но тут его опередила Миля:

— Ты же сам их обкончал, да? — спросила она и медленно выдохнула струйку пара от вейпа, продолжая смотреть на Игоря своими огромными невинными глазами, стараясь скрыть усмешку.

Игорь, застигнутый врасплох двойным вопросом и особенно этой внезапной, чудовищной прямотой Мили, не успел среагировать. Его мозг, затуманенный усталостью и алкоголем, на секунду спутал, на какой вопрос он отвечает.

— Да, — автоматически выпалил он. В комнате после его ответа повисла оглушительная пауза, и он тут же понял свою ошибку. — Ой, нет! — резко поправился он, уже почти крича. — Я не… — он хотел было что-то сказать в оправдание, но было поздно.

Все девочки — Амина, Ксюша, Азиза и даже Миля — взорвались хохотом. Это был громкий, пьяный, почти истерический смех, в котором смешались и шок от его оговорки, и абсурдность всей этой ситуации. Азиза схватилась за живот, Амина запрокинула голову, а Миля, всё так же спокойная, лишь прикрыла глаза и улыбнулась своей таинственной улыбкой, от которой у Игоря похолодело внутри.

Игорь поднял брови, пытаясь изобразить полное недоумение, и чуть цокнул языком. «Шутница…» — начал он, пытаясь перекричать смех, но его уже не слушали. Девочки, раззадоренные его оговоркой, перешли в наступление.

— Ой, бля, нашел куда кончать! — просипела сквозь смех Азиза, вытирая слезу.

— И давно ты таким занимаешься, Игорек? — подхватила Ксюша, хихикая и подмигивая ему. — «Я никогда не кончал в стакан» — вот тебе и первый ход в игре!

— Ага, что еще скажете? — попытался отбиться Игорь, но его голос потонул в новом визге.

— Семёшка, признавайся, ты знал, чем занимается твой друган, а? — обернулась к нему Амина, вся сияя от восторга.

Семён Семёныч, поймав её взгляд и почувствовав себя в центре внимания, чуть смутился. Он, кажется, так и не понял, что девочки просто троллят Игоря, и воспринял вопрос почти всерьёз.

Выпрямившись на диване, приняв свой самый деловой вид и слегка заплетающимся от алкоголя языком, он начал, растягивая слова:

— Девочки, позвольте мне, как человеку, знающему Игоря в профессиональной среде, заверить вас и… гм… поручиться за своего коллегу и, осмелюсь сказать, близкого друга. Он не мог… — Семён Семёныч запнулся, подбирая нужное, достаточно деликатное слово, чтобы описать гипотетическое «кончание в стаканы», — … совершить подобные… действия с… кухонной утварью. Это было бы… иррационально и противоречит его…

Он снова запнулся, не найдя подходящего завершения, и, чтобы выйти из паузы. Но его торжественная, пьяная защитная речь снова вызвала у них взрыв хохота. Азиза фыркнула, Ксюша захихикала, пряча лицо в ладони, а Миля издала тихий, будто бы кошачий, звук удовольствия.

Игорь, видя полный провал попытки Семёна Семёныча его «реабилитировать», просто плюхнулся на диван рядом с Азизой, бессильно кивая головой. Он и сам тихо усмехался, но это был смех усталого цинизма над всей этой глупостью.

Амина, нахохотавшись, уселась обратно на диван рядом с Семёном Семёнычем, обняв его за плечо.

— Ой, бляя, — выдохнула она, всё ещё давясь смехом. — Давайте лучше думать, из чего пить-то будем, раз стаканов нет? Коньяк есть, а стаканов нет!

Игорь, глядя на них, встрял, не выдержав.

— Так давайте я принесу те стаканы, — сказал он с ухмылкой, делая вид, что снова собирается встать. — Чего такого-то? Немножко спермы ещё никого не убивало.

Ксюша, которая как раз поднимала свой стакан с виски, чтобы сделать глоток, на миг забыв, про что они только что смеялись, резко опустила его и отодвинула от себя, смотря на стакан с преувеличенным отвращением.

— Ну уж нет, — сказала она резко и очень искренне. — Спасибо. Я лучше из горла буду пить.

— Ну ты же не одна будешь пить, — возразила Амина, разводя руками. — Нужны стаканы.

Игорь, поймав взгляд Азизы, встрял с новой идеей:

— Может, у Азизы в машине есть стаканы? — спросил он уже с лёгкой, понимающей ухмылкой. — Надо глянуть… — Он помедлил, глядя прямо на неё, и добавил уже почти шёпотом, но так, чтобы она слышала: — Пошли, сходим? Проверим.

Азиза повернулась к нему лицом. На её губах играла милая, но очень отчётливая улыбка — улыбка, которая говорила, что она прекрасно понимает, на что он намекает, и что этот вариант её не устраивает.

— Нет, — сказала она негромко, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — У меня там нет стаканов.

Миля своим ровным голосом встряла в разговор:

— А чо, они все в сперме там, что ли? Может, есть чистые? — спросила она с притворной наивностью.

Азиза резко повернулась к ней, её лицо выразило уже подлинное, лёгкое отвращение.

— Ты угораешь, что ли? Я не буду с них пить! Мало ли кто в них свой хуй мокал… или что ещё⁈

Миля тихо хихикнула, подняв взгляд.

— Ну, Ксюша же уже пьёт виски со стакана, — заметила она, кивая в сторону стакана, который стоял на столе. — Ей вроде норм.

Ксюша лишь протяжно и устало выдохнула:

— Блээээ…

Азиза, окончательно раздражённая, заключила:

— Я не буду с них пить! Точка!

Амина повернулась к Миле, её лицо выражало смесь любопытства и брезгливости.

— А ты реально пила бы с таких стаканов? — спросила она.

Миля ухмыльнулась, её губы растянулись в тонкую, ядовитую усмешку.

— Ну нет уж, — ответила она, медленно качая головой. — Я же не Ксюша.

Ксюша, услышав это, громко рассмеялась, но в её смехе слышалось и лёгкое возмущение.

— Ты охуела⁈ — крикнула она в сторону Мили, но больше с весельем, чем со злостью.

Миля ничего не ответила, она просто достала вэйп с легкой ухмылочкой на лице, сделала медленную, глубокую затяжку и выпустила облачко сладкого пара, уставившись в пространство перед собой.

Семён Семёныч, сидевший всё это время молча и, казалось, глубоко раздумывавший над проблемой, вдруг произнёс своим назидательным голосом:

— В данной ситуации, когда есть объективная необходимость в посуде, а доступный нам инвентарь вызывает… обоснованные сомнения в гигиеническом…

Азиза, не выдержав, резко вдохнула и перебила его:

— Короче!

Семён Семёныч поправил воображаемые очки на переносице и, не смутившись, продолжил:

— … может, помыть пустые бутылки из-под пива и перелить коньяк поровну туда? Пустых бутылок, на мой взгляд, здесь достаточно для…

— Точно! — перебила его Амина, хлопнув в ладоши, её глаза загорелись. — Давайте реально в бутылки перельем! Тут как раз шесть бутылок наберется. — она уже начала оглядывать стол в поисках тары.

Семён Семёныч, пытаясь договорить свою мысль, добавил уже чуть тише:

— … хотя, проблема может заключаться в том, как налить коньяк в узкое горлышко без воронки…

— Да норм, — махнула рукой Амина, уже собирая пустые бутылки со стола. — Я налью. Сейчас всё сделаю.

Игорь, видя её старания, поднялся с дивана и схватил пустую бутылку, которая стояла на столе ближе к нему, собираясь помочь, но Амина, заметив это, вырвала её у него из рук и кивнула.

— Спасибо, но я сама помою их сейчас, — сказала она, уже направляясь к кухне с охапкой бутылок. — А то мало ли… — она не договорила, но бросила многозначительный взгляд в сторону гостиной, где все сидели.

Девочки, прекрасно поняв, на что она намекает, снова фыркнули и захихикали, а Игорь, опускаясь обратно на диван рядом с Азизой, сам рассмеялся, уже смирившись с глупостью.

— Ну ладно, — сказал он, пожимая плечами. Затем он наклонился чуть ближе к Азизе, так, чтобы его слова услышала только она, и пробормотал с пьяной, наглой ухмылкой: — У меня, кстати, хуй больше, чем горлышко от пива. Проверено.

Азиза, которая совсем недавно держала этот самый член во рту, медленно повернула к нему голову. На её губах появилась милая, но совершенно непроницаемая улыбка.

Она ничего не ответила, лишь чуть прищурила глаза, будто оценивая шутку, затем она повернулась к Миле.

— Дай-ка мне свою сосалку, — сказала она хриплым голосом. — Тоже хочу покурить.

Семён Семёныч, услышав слово «сосалку», чуть удивлённо поднял брови и посмотрел на них с задумчивым видом, но ничего не сказал, видимо, решив, что это новый молодёжный сленг, который ему не понять.

Миля молча протянула Азизе свой вэйп, и та сразу же сделала глубокую затяжку, зажмурившись, после чего медленно выпустила облачко сладкого пара.

В этот же момент с кухни раздался голос Амины:

— Сём, принеси сюда коньяк, плиз! Тут разольём!

Семён Семёныч тут же встал, приняв важный и деловой вид, как будто его позвали для подписания многомиллионного контракта.

— Ну что ж, — произнёс он солидно, беря со стола бутылку коньяка в подарочном мешочке, и решил выйти из-за стола, чтобы обойти его, но его ноги, ослабленные алкоголем, неожиданно подвели.

Он сделал неловкий шаг, его тело качнулось, и он чуть не рухнул вперёд, судорожно взмахнув рукой с бутылкой. Та с глухим, тревожным звуком ударилась о деревянный пол, но, к счастью или нет, не разбилась.

— Ага, разбей его еще, нахуй! — резко, со смехом крикнула Ксюша, наблюдая за этим балетом.

Все, включая Азизу, выдыхающую пар, невольно усмехнулись. А Семён Семёныч, покраснев, но сохраняя достоинство, поправился и, подняв бутылку для всеобщего обозрения, произнёс своим нудным тоном: «Не переживайте за сохранность продукта, дорогие дамы. Всё под моим чутким контролем». И, осторожно ступая, направился на кухню к Амине.

Азиза тем временем затянулась вейпом и протянула его обратно Миле. Та молча взяла устройство и снова уткнулась в экран своего телефона, её пальцы быстро забегали по стеклу.

Ксюша, наблюдая за ней, спросила с лёгкой хитрой улыбкой:

— С кем общаешься-то? Или чо там у тебя?

Она при этом взглянула сначала на Милю, потом на Игоря, потом снова на телефон, будто намекая на какую-то связь.

Игорь же, сидевший рядом, лишь тяжело вздохнул и откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза. Усталость навалилась на него новой свинцовой волной. Шум, смех, голоса — всё это начало уплывать куда-то вдаль, превращаясь в однородный гул.

Единственной ясной мыслью в его пьяном сознании оставалось: «Скорее бы утро, хочется поскорее уже заниматься теми акциями. Блин, — продолжил он думать, сжимая веки, — если Семён Семёныч не подведёт, не наебёт, то я заработаю неплохо так. А если наебёт — проебу 200к. Бля…» Мысль о потере всей суммы от предстоящей сделки, которую он только-только получил, пронзила его холодным уколом трезвости сквозь алкогольную пелену.

Но почти сразу же циничный внутренний голос поправил его: «Но по сути, раз уж себе он сделал состояние, то, значит, шарит. Не станет же он сам себя подставлять? Или…» Он замялся, но затем, словно стараясь успокоить себя, добавил: «Ладно, Семён Семёныч ещё ни разу не подводил, да и в целом есть ощущение, что на него можно положиться, во всяком случае в деловых вопросах. Другое же дело, если бы на его месте была Алиса… то да, наверняка бы вышла хуйня какая-нибудь». Образ Алисы — обиженной и злой после того, как он проконсультировался с Семёном Семёнычем по акциям, — всплыл перед ним. «Интересно, она и дальше будет на меня обижаться?» — промелькнуло у него с лёгкой ухмылкой.

Его мысли прервали шаги и голоса Амины и Семёна Семёныча, возвращающихся к столу.

Открыв глаза, он увидел, как они несут бутылки из-под пива, в которых теперь вместо светлого пива плескался тёмно-янтарный коньяк. Выглядело это одновременно убого и смешно — дорогой алкоголь в замызганной, наскоро промытой таре. Но Амина в этот момент прям сияла от гордости, ставя бутылки на стол, а Семён Семёныч имел вид первооткрывателя, доставившего ценный груз.

— Ну всё, короче, — сказала Амина, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Будем пить так. — она начала протягивать всем по бутылке, и Азиза, принимая свою, ухмыльнулась и покачала головой.

— М-дэээ… дожили.

Все получили свои бутылки и поставили их перед собой на стол. Ксюша, недолго думая, первая сделала глоток и тут же скривилась.

— М-м… крепкий пиздец, — выдохнула она, кашлянув. — Азиз, а что за коньяк вообще? — спросила она, разглядывая бутылку. — Он не просроченный?

Миля, не отрываясь от телефона, лениво влезла в разговор своим ровным голосом:

— Нет уж, Ксю, у алкоголя нет срока годности вообще-то. Блонди, блин.

Ксюша посмеялась над её замечанием, а Азиза, сделав свой глоток и тоже оценив крепость напитка, что было видно по ее скривившемуся на мгновение лицу, ответила:

— Да Реми Мартин какой-то…

Тем временем Семён Семёныч устроился на диване, и Амина тут же уселась к нему на коленки, обвив руками его шею.

— Ну что, начнём тогда? — весело спросила она, оглядывая компанию. — Все же поняли, как играем?

— Ага, — коротко бросила Миля.

— А кто первым ходит? — спросил Игорь, протирая горлышко пивной бутылки.

Амина, сидя на коленях у Семёна Семёныча, задумчиво прикусила губу.

— Тааак… — протянула она. — Ну, давайте с меня начнём, что ли? Вы же не против?

— Да вообще пофиг, — бросила Ксюша и снова выпила, сделав более осторожный глоток.

— Ну тогда начинаем с меня, — решительно заявила Амина. — И… потом по часовой стрелке… следующий будет… — она обвела взглядом сидящих: — … Игорь.

Игорь, услышав это, лишь ухмыльнулся и кивнул. «Отлично, — подумал он». Он сделал вид, что внимательно слушает, но внутри уже лихорадочно перебирал варианты безопасных «никогда», которые не выдадут ни одной из его многочисленных тайн этой ночи.

Амина наклонила голову, её рыжие волосы спали на плечо, пока она смотрела в потолок, обдумывая свою первую фразу. В её глазах плескался азарт и желание задать тон — личный, провокационный. Комната затихла в ожидании, нарушаемом лишь тихим гулом музыки и прерывистым дыханием Семёна Семёныча, на чьих коленях она сидела и, по всей видимости, ощущалась совсем не как перышко.

— Я никогда не… — начала она, затем сделала паузу для драматизма, оглядывая всех. — … занималась сексом в лифте.

В голове у Игоря моментально прокрутилось: «В лифте… так, с Мариной из охраны было… и что мне теперь, пить что ли?». Он решил не торопиться и подождать, и в этот самый момент раздался характерный звук — лёгкий стук стекла о зубы, а затем глотание.

Все обернулись на Милю. Она была единственной, кто выпил, и все тут же начали смеяться — не столько над фактом, сколько над её полным равнодушием к тому, что она только что призналась.

Миля, увидев, что все смотрят на неё, буркнула:

— Чо не так? — спросила она своим ровным голосом. — Пьёт тот, у кого было же? Ну вот я и выпила.

Амина, сияя от восторга, что её первая же фраза дала такой сочный результат, хихикнула и подтвердила:

— Ага! Да! А чо ты нам не рассказывала-то про этот случай, а?

Миля, смотря на всех своими большими, отсранёнными глазами, пожала плечами:

— Вы не спрашивали.

Азиза, смеясь, покачала головой:

— Прикол… И с кем же это ты еблась?

— Потом скажу, — отрезала Миля, снова утыкаясь в телефон, явно не желая развивать тему.

— Да коры, — сказала Ксюша, всё ещё весело посмеиваясь.

Затем все перевели взгляд на Игоря, ожидая его хода. Он сидел, обхватив свою бутылку двумя руками, его внутренний голос бормотал: «Да похуй. Чё такого-то?». Он тоже поднёс бутылку ко рту и сделал глоток, демонстративно, чтобы все видели.

— Ого, ещё один! — весело воскликнула Ксюша, указывая на него.

Семён Семёныч, видя, что и его коллега «признался», чуть смутился, но, сохраняя профессорское достоинство, лишь прочистил горло и ничего не сказал.

— Ну что, теперь я? — спросил Игорь, поставив бутылку на стол с глухим стуком. Его голос звучал уже с вызовом.

— Да, — кивнула Амина. — Давай, Игорек. Жги!

Игорь усмехнулся. Он не стал долго думать и выбрал самое простое, мужское и, как ему казалось, безопасное «никогда». Поэтому в следующую секунду после ответа Амины, смотря прямо на девушек, он чётко произнёс:

— Я никогда не сосал.

В гостиной на секунду воцарилась тишина, а затем по лицам девушек — Амины, Ксюши, Азизы и даже отстранённой Мили — пробежала волна удивления. Они смотрели на него не с шоком, а скорее с оценкой, с лёгким презрением и пониманием, что это откровенный подъёб.

Игорь, видя их реакцию, рассмеялся и добавил, уже явно дразня:

— Ну что? Пейте, красавицы.

Девочки переглянулись. Амина первой фыркнула, поднесла бутылку ко рту и сделала глоток. За ней, с кривой усмешкой, потянулась к своей бутылке Азиза. Ксюша просто пожала плечами и тоже выпила. Миля, не меняя выражения, молча последовала их примеру.

Игорь наблюдал за этой картиной, и внутри него, сквозь усталость, прорвался циничный, почти злой смех. «То-то же, — мысленно процедил он, — шлюшки. Любите сосать, значит». Его взгляд скользнул на Семёна Семёныча, и он с удивлением заметил, что тот тоже, слегка смущаясь и отворачиваясь, подносит свою бутылку ко рту и делает небольшой, но явный глоток.

«В смысле, блять?» — пронеслось в голове у Игоря. Он не выдержал и прямо спросил:

— Семён Семёныч, вы же услышали, что я сказал, да?

Семён Семёныч, сделавший глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и ответил своим нудным, пьяным, но абсолютно искренним тоном:

— Само собой, дружище. Так сказать, вопрос был: «Сосал ли кто?» И я, если честно, очень люблю… леденцы. Особенно ментоловые.

В комнате повисла секундная пауза, а затем девочки взорвались смехом. Они, как и Игорь, явно подумали про сосание члена, но Семён Семёныч, абсолютно без всяких пошлых намёков, искренне ответил про леденцы и сделал из этого логичный вывод, что ему тоже надо выпить.

Азиза, давясь от смеха, повернулась к Игорю:

— Вот именно! Все сосут! — крикнула она, тыча пальцем в его сторону. — Так что тоже пей, гений!

Девочки снова залились смехом, наблюдая, как Игорь попал в собственную ловушку. Тот внутренне выругался: «Сука… надо было сказать „не сосал хуй“». С гримасой поражения он взял свою бутылку и сделал большой, почти злой глоток крепкого коньяка, который обжёг горло.

Миля, наконец увлекшись игрой, пошутила своим ровным голосом:

— Ты получается тоже любишь леденцы, да?

Азиза тут же встряла, уже не скрывая весёлого злорадства:

— Или хуй?

От этой прямой и грубой шутки девочки снова разразились хохотом. Только Семён Семёныч, окончательно смущённый и явно не понимающий, почему все так веселятся из-за леденцов, чуть покраснел и кивнул Игорю, будто поддерживая его в этой, как ему казалось, невинной дискуссии о кондитерских предпочтениях.

Игорь, поставив бутылку, отмахнулся от смеха и, стараясь вернуть контроль над ситуацией, указал на Азизу.

— Ну ладно, — сказал он, и в его голосе снова появились нотки вызова. — Давай теперь ты, Азиза. Чё скажешь?

Он посмотрел прямо на неё, и в его памяти всплыл образ — её голова, ритмично движущаяся у него между ног в тёмном салоне машины, её губы, обхватывающие его член. От этой мысли он невольно ухмыльнулся, и его взгляд стал многозначительным.

Игорь продолжал смотреть на Азизу, которая в свою очередь задумчиво смотрела в потолок, перебирая в голове варианты. Она улыбалась своей хитрой, немного уставшей улыбкой. «Жаль, что не кончил ей в рот, — с досадой подумал Игорь, вспоминая машину. — Мужик, бля, ну долбоёб сопливый… Не мог в другом месте, что ли, покурить?».

Азиза, поймав его взгляд, улыбнулась ещё шире, как будто читая его мысли или просто наслаждаясь моментом.

— Так ладно, — сказала она, растягивая слова. — Раз уж Игорь начал эту… тему… тооо… Я никогда не делала куни.

Она произнесла это прямо, без стеснения, и, улыбаясь во всю ширину своих губ, обвела взглядом всех присутствующих, явно ожидая реакции.

Девочки сначала замерли на секунду, а затем взорвались громким смехом. Это был не шокированный, а скорее одобрительно-нахальный хохот. Игорь тоже ухмыльнулся, потянулся к своей бутылке, чтобы сделать глоток, и заметил, как к своей потянулся и Семён Семёныч. Все девочки перевели взгляд на Амину, которая хохотала громче всех.

— Амииииин! — протянула Ксюша, указывая на неё пальцем. — А кому он лизал? Ты не скажешь?

Амина, пойманная врасплох, лишь смущённо хихикала, покраснев ещё сильнее, и добавила:

— Я-то откуда знаю, — и посмотрела на Семёна Семёныча, который в этот момент делал глоток, и, выпив, поставил бутылку на стол и заключил:

— Что ж… коньяк хороший… крепость правильная… — его голос был едва слышен из-за смеха Амины.

Девочки, видя её смущение, только сильнее захихикали. Затем их взгляды, почти синхронно, перешли на Игоря. В их глазах читался немой вопрос и явное любопытство.

Миля медленно кивнула Игорю и, глядя ему прямо в глаза своим тяжёлым, оценивающим взглядом, она сказала ровным, но на этот раз без иронии голосом:

— Молодец какой, а.

Азиза, расхохотавшись, хлопнула Игоря по плечу так, что он чуть не поперхнулся глотком коньяка.

— Ну что, ты у нас лизунец получается, — сказала она, и в её голосе явно звучал намёк на их недавнюю близость в машине.

Девочки снова залились хохотом, а Игорь, пьяный и раздражённый тем, что его снова сделали центром шуток, сказал им, не подумав:

— Ну вы же тоже лизали хоть раз в жизни! Мороженое, например… — добавил он, думая, что ловко их обыграл. — Так что пейте тоже.

Но Азиза, всё так же смеясь, покачала головой и отрезала:

— Не-не, нихуя. Я же сказала «никогда не делала куни», так что не пизди мне тут.

«Бля, точно, — моментально сообразил Игорь, — она же сказала „не делала куни“. Что-то я совсем проебался».

— Игорь лизун-сосун выходит, ха-ха, — тихо, но отчётливо подколола его Миля, и девочки снова разразились смехом.

Ксюша, всё ещё смеясь, взяла бутылку и сделала глоток. Амина тут же укоризненно посмотрела на неё.

— Ээээй! — протянула она. — Мы чего-то не знаем, что ли?

Ксюша, будто придя в себя, смущённо рассмеялась и отмахнулась:

— Ой, это я просто захотела выпить, — ответила она, улыбаясь.

— Тупица, блин, — беззлобно бросила ей Миля.

— Ты! — парировала Ксюша.

— Ты! — тут же, ровным голосом, вернула ей Миля, и в их перепалке не было злобы, лишь пьяное дурачество.

Азиза, улыбаясь, подвела черту:

— Короче, понятно всё с вами, мужчинами. — она повернулась к Миле. — Давай, сучка, твой ход.

Миля, сделав затяжку и выдохнув дым, сказала коротко:

— Щас.

Она медленно перевела взгляд с одного лица на другое, и на её губах играла та самая ленивая, хитрая улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Её взгляд скользнул по Амине, по Азизе, задержался на Семёне Семёныче, который нервно поправлял полотенце, и наконец остановился на Игоре. Она смотрела на него долго, прямо, не моргая.

Игорь видел её милый и одновременно хитрый взгляд и мысленно, уже почти с обречённостью, подумал: «Кажется, я знаю, что она скажет».

И она, всё так же улыбаясь ему, чётко и ровно произнесла:

— Я никогда не нюхала чужие трусики.

В комнате воцарилась короткая, напряжённая тишина. Все чуть удивились такой специфичной и прямой фразе. Затем, почти синхронно, все девушки перевели взгляды на Игоря. Улыбки на их лицах стали шире, понимающими, ведь именно его Миля уже который раз подкалывала намёками на «нюхание». Но теперь это был уже не намёк, а прямой выстрел.

Игорь сначала громко рассмеялся — смехом, в котором слышалась и досада, и циничное признание. «Так и знал, вот же сука! Бестолочь, бля», — пронеслось у него в голове.

Он продолжал смеяться, глядя на девочек, которые уставились на него с одинаковыми хищными ухмылками. Он почувствовал, как по его щекам разливается жар.

— Что так смотрите? — спросил он их, пытаясь звучать шутливо, но в его голосе прозвучала лёгкая, непроизвольная смущённость.

— Пей, — ровно сказала Миля, не отводя от него своего тяжёлого взгляда. Её губы были растянуты в победной улыбке.

Игорь, стараясь отшутиться, фыркнул и махнул рукой:

— Да щас, нахуй! Я не нюхаю чужие вонючие трусы!

Но в тот же миг он почувствовал, как у него в горле пересохло от волнения и рука сама двинулась к бутылке. И тут же, как удар током, в его голове вспыхнула мысль: «Бля, чё я делаю? Нельзя же пить». Но в это время Азиза, наблюдающая за всей сценой с возрастающим интересом, уже как будто поняла, в чём прикол. Её глаза сузились.

— Он что, — начала она, поворачиваясь к Миле, — типа твои трусики нюхал?

Игорь резко влез в разговор, громко рассмеявшись, пытаясь сделать вид, что всё это одна большая, нелепая шутка.

— Не-е-ет, уж! — выкрикнул он, разводя руками с преувеличенным недоумением. — Я свои-то не нюхаю, зачем мне ещё чужие нюхать? Ха-ха! Бред же!

В этот момент Семён Семёныч, до сих пор сидевший в задумчивой прострации и, видимо, пытавшийся осмыслить логический поворот игры, неожиданно прокомментировал вопрос Мили своим уже изрядно пьяным, но в то же время всё равно назидательным тоном:

— Вопрос, если вдуматься, содержит в себе несколько… гипотетических предпосылок, — начал он. — Во-первых, предполагается существование чужих трусиков как объекта. Во-вторых, подразумевается акт их нюхания, который, надо сказать, с точки зрения гигиены и социальных норм… — он запнулся, ища нужное слово, — … не является широко распространённой практикой. Поэтому статистическая вероятность того, что Игорь… э-э… занимался этим, крайне мала.

Игорь тут же подхватил его, кивая с преувеличенной серьёзностью:

— Вот-вот! — воскликнул он. — Причем тут вообще я?

В этот момент Миля тихо рассмеялась, глядя на то, как он судорожно оправдывается.

— Ладно, пох, — сказала она своим ровным голосом. — Я же просто сказала. Смешно же. — И она снова, уже мельком, но очень многозначительно, посмотрела на Игоря, улыбка так и не сходила с её губ, и затем она добавила. — И мало ли, тут есть такие? Хотя бы… один.

Амина, в этот момент глядя на Милю и внимательно слушая ее, покачала головой с понимающим видом.

— Ясно, понятно, — протянула она. Потом, обводя взглядом всех, добавила уже более философски: — Ну по сути, в этой игре можно говорить что угодно. Главное, чтобы было весело. — она перевела взгляд на Ксюшу, сидевшую рядом. — Давай, ЛПшка моя, говори.

Ксюша взяла свою бутылку, пока думала, и сделала ещё один глоток коньяка, будто ища в нём вдохновения.

— Заебала, — лениво процедила Миля, глядя на неё. — Это же для игры, а ты просто так фигачишь.

— Отстань, — отмахнулась от неё Ксюша, даже не повернув головы. Затем она поставила бутылку на стол с лёгким стуком и, подперев щёку рукой, задумалась. Потом её лицо озарила хитрая, весёлая улыбка. — Я-я-я-я… — протянула она, растягивая звук и оглядывая всех, — Никогд-а-а-а…

Она не успела договорить, как Азиза, сидевшая в утомительном ожидании, тут же подколола её, сказав резко и хрипло:

— Никогда не растягиваю слова!

Ксюша фыркнула от смеха, но не сдалась.

— Ну… не-е-ет, — снова протянула она, нарочито замедляя речь. — Я-я-я…

Миля, не отрываясь от вэйпа, тихо, но чётко вставила:

— Головка от хуя.

От этой неожиданной и грубой метафоры все — Азиза, Амина и даже Игорь — снова взорвались смехом. А Ксюша, покраснев от смеха и досады, замахала руками и выкрикнула:

— Да не перебивайте, я думаю же!

Амина, всё ещё смеясь, подбадривающе хлопнула её по плечу.

— Давай, блонди, сконцетрируйся…

Сказав это, она подмигнула Азизе, и та в ответ хихикнула, глядя на Ксюшу, которая пыталась собраться с мыслями, но явно тупила из-за алкоголя и, возможно, чего-то еще, например нехватки серого вещества в голове.

Сама же Ксюша в этот момент наконец выпалила:

— Короче, я-я-я… — и снова запнулась, её взгляд стал стеклянным.

Игорь, выдохнув, мысленно, уже почти с истерикой, подумал: «Всех заебала-а-а-а…». Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, как тяжесть окончательно наваливается на веки.

Ксюша тем временем продолжала тянуть: «Никогда не-е-е…». Её лицо выражало искренние мучения творческого процесса.

Азиза, не выдержав, снова влезла, её голос прозвучал уже с оттенком раздражения:

— Бля, реально? Ты что, не можешь придумать какую-нибудь хуйню?

Ксюша, будто раздражённая сама на себя, взяла бутылку, сделала большой глоток коньяка, скривилась и выдохнула:

— Да я хз, что сказать! Хочется что-то прикольное, а в голове — фигня какая-то…

Азиза громко рассмеялась, качая головой.

— Короче, ясно всё с тобой, Ксю, — заключила она, уже с лёгкой усталостью в голосе. — Давай, кто там дальше ходит? Пропускаем её.

Но Амина, хоть и смеялась над всей этой дурацкой ситуацией, вступилась за подругу.

— Не-е-е, так нельзя! — сказала она, поднимая палец. — Пусть уж скажет. — она повернулась к Ксюше, сидевшей с потерянным видом. — Ну чо, блонди? Хоть бы что-нибудь простенькое ебани.

Ксюша тяжело выдохнула, провела рукой по лицу. Её взгляд блуждал по комнате и вдруг остановился на Игоре. Она посмотрела на него, и на её лице появилась хитрая, вспомнившая что-то улыбка.

— Ладно, короче, — выпалила она, уже с новым энтузиазмом. — Я никогда не трахалась в машине!

В следующую же секунду она сама же громко рассмеялась своей фразе, как будто нашла гениальный выход из тупика.

Миля, не отрываясь от своего вэйпа, медленно выдохнула облачко пара и, улыбаясь, сказала ей ровным голосом:

— Ну молодец. Теперь сама и пей, хули…

Ксюша повернулась к ней с недоумением на лице и сразу спросила:

— В смысле? Зачем это?

— Ну ты же сама мне как-то рассказывала, что в тачке у тебя было, или напиздела тогда?

На лице Ксюши мелькнуло осознание, затем смущение, и она снова рассмеялась, хватая бутылку и говоря: «А, бля… ну, и ладно, пох». она сделала глоток, и все посмеялись над этой незамысловатой и даже глупой ситуацией.

Игорь же мысленно отметил: «Ну, у меня было вроде как». Его взгляд невольно перешёл на Азизу, и он заметил, что она тоже смотрит на него. Её глаза — милые, но с явной хитрой искоркой внутри — встретились с его взглядом. Молча, ничего не говоря и медленно отводя глаза, она потянулась к своей бутылке.

Игорь, следуя её примеру, тоже потянулся за своей, а Амина, наблюдая за этим синхронным движением, протяжно и весело произнесла:

— О-о-о-о… крутяк!

В тот момент, когда Игорь делал глоток, он заметил движение на диване рядом с Аминой. Семён Семёныч, убрав руку с её талии, произнёс:

— Ну что ж, вынужден признать, что имею опыт подобного характера… — и он тоже неспешно, с видом человека, выполняющего необходимый ритуал, потянулся к своей бутылке.

Игорь, глотая крепкий коньяк, чуть не поперхнулся от внезапной мысли, которая пронеслась в его голове с силой удара: «Ни-ху-я-се-бе!» Он поставил свою бутылку на стол с глухим стуком, и внутри него всё перевернулось. «В жизни бы не подумал!» — лихорадочно продолжал он удивляться, наблюдая, как Семён Семёныч делает свой глоток.

Семён Семёныч, поставив бутылку, вытер губы и с видом человека, завершившего важное дело, произнёс:

— Как говорится, факт есть факт.

Миля, обводя взглядом выпивших — Азизу, Игоря, Семёна Семёныча, — тихо выдохнула:

— Жесть… как скучно я живу.

Амина тут же подхватила её, глядя на Семёна Семёныча с восхищённой и в то же время хитрой улыбкой:

— Не ты одна, Милька!

Все посмеялись, переглянувшись с понимающей усмешкой, и в воздухе появилось странное чувство товарищества.

Ксюша, снова взяв свою бутылку и сделав ещё один, уже почти автоматический глоток, обвела взглядом круг и указала пальцем:

— Ну, теперь… Семён.

Амина, сидя у него на коленях, подхватила с энтузиазмом, обняв его за шею:

— О-о-о, да! Давай, Сёма, удиви нас!

Семён Семёныч с важным видом чуть поправил своё полотенце, которое сползало, и прочистил горло.

— Ну что ж, дамы и господа… — начал он своим нудным, пьяным, но торжественным голосом.

— Ебать, объявил! — расхохоталась Азиза, перебивая его. — Мы как будто на каком-то шоу, блять!

Девочки снова рассмеялись, но Семён Семёныч, не смутившись, продолжил в том же духе, будто читая лекцию нетрезвым студентам:

— Так вот, учитывая стилистику, так сказать, ваших вопросов… то позвольте мне озвучить следующий тезис… Я никогда не… — он сделал драматическую паузу, оглядывая всех поверх воображаемых очков, — … участвовал в интимной близости на рабочем месте в часы официальной трудовой деятельности.

Игорь тут же подумал: «Ха-ха! Я не буду пить, нахуй! Точно не буду! Потом ведь будет думать, что я у нас на работе так делаю». Он ухмыльнулся про себя и, улыбаясь Семёну Семёнычу, посмотрел на других. Никто не тянулся к бутылкам.

Амина, оглядев молчаливую компанию, подхватила с удивлением:

— Что, никого?

Ксюша одна выпалила задумчиво, глядя в пространство:

— Ну, бляяя… вроде нет… — она замялась.

Миля тут же подхватила её, не меняя выражения:

— В смысле «вроде»? Ты же не работала никогда, дура.

Ксюша, чуть обидевшись, надула губы:

— И чо?

Азиза, смеясь над тем, как она тупит, добавила:

— Сёма же сказал «на работе». Типа ты у себя на работе.

Ксюша в этот момент, пьяно соображая, подумала вслух:

— А? А-а, ну да… тогда нет. — и она сама рассмеялась над своей же глупостью.

Миля, без злобы глядя на неё, пошутила своим ровным голосом:

— ТПшка.

Все посмеялись, и игра продолжила свой неторопливый, пьяный ход. Круг за кругом бутылки пустели, голоса становились громче, а фразы — откровеннее и абсурднее.

Амина, вернув ход к себе, выпалила: «Я никогда не танцевала стриптиз» — и тут же, хихикая, потянулась к бутылке, глядя при этом на Семёна Семёныча, который лишь многозначительно поднял бровь.

Игорь, чувствуя, что градус повышается, старался держаться в безопасных водах: «Я никогда не трахался на первом свидании», — произнес он, после чего выпили все, кроме него самого, что вызвало новый взрыв смеха.

Потом, уже во время хода следующего, он вспомнил, что вроде как было, но признаваться не стал. А когда ход вновь перешел к нему, он, поддавшись общему настроению, рискнул и сказал: «Я никогда не спал с кем-то, кто старше меня на двадцать лет». Азиза тут же фыркнула и выпила, бросив на него вызывающий взгляд.

Семён Семёныч задумчиво закачал головой, но к бутылке не потянулся. Ксюша, окончательно захмелев, выдала: «Я никогда не давала в попу!» — и тут же смутилась, когда выпили Амина и Азиза, после чего заявила, что ей «просто было интересно».

Миля, сидевшая с телефоном в руках, удивляла своей немногословной прямотой: «Я никогда не отправляла никому свои нюдсы». После долгой паузы и недоверчивых взглядов выпить пришлось всем девушкам, включая её саму, что она сделала с таким же безразличным видом, как если бы пила воду.

С каждым следующим «Я никогда не» воздух становился гуще от вэйпового дыма, смешанного с запахом коньяка и пота. Смех уже не был таким звонким, как в начале — он становился хриплым, уставшим, да и глаза всех присутствующих уже слипались.

И первой из всех выбыла Ксюша.

Она просто в какой-то момент перестала реагировать на вопросы, уронила голову на спинку дивана и уснула, обняв пустую бутылку, словно подушку. Миля, вздохнув, без лишних слов встала, подхватила её под руку и, почти волоча, потащила в одну из спален наверху, бормоча что-то вроде: «Ну пиздец ты». Она обещала вернуться, но так и не вернулась, растворившись в тишине второго этажа.

Азиза, сделав последний глоток из своей бутылки, потянулась и хрипло объявила: «Всё, заебало меня это полотенце, я пойду переодеваться». Она неуверенно поднялась, подмигнула Игорю и, пошатываясь, направилась наверх. А сам Игорь, уже будучи изрядно напившимся и уставшим, вероятно, не понял её намека, решив, что она скоро вернется, чего не произошло.

В гостиной, в сизом мареве под потолком и при призрачном свете экрана, остались только трое. Семён Семёныч, уже окончательно расслабившийся, полулежал на диване, а Амина устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Игорь сидел напротив, чувствуя, как каждая клетка его тела кричит, что хочет спать, но циничный ум цеплялся за последнюю ясную мысль — о сделке, которая должна была произойти уже сегодня.

Музыка давно перестала играть, и в комнате царила тяжёлая, пьяная тишина, изредка нарушаемая тихим шёпотом Амины.

Игорь сидел, чувствуя, как его сознание плывёт, как его веки наливаются свинцом, а тело требует горизонтального положения. Он понимал, что если сейчас не встанет и не доползёт до кровати, то уснёт прямо здесь, на диване.

Он поднял голову и увидел, как Семён Семёныч и Амина сидят, тесно прижавшись друг к другу. Амина что-то шептала ему на ухо, а тот кивал, его лицо в полумраке выражало блаженную, пьяную сосредоточенность.

Игорь сиплым голосом нарушил их уединение:

— Семён Семёныч…

Тот, будто вынырнув из глубин собственных мыслей, медленно повернул к нему голову. Его глаза были мутными, но в них всё ещё теплилась искра деловой ответственности, пусть и сильно искажённой алкоголем.

— Слушаю… вас… дружище. В чём… вопрос?

Игорь, сам с трудом выговаривая слова, будучи очень пьяным, медленно произнёс, растягивая слоги:

— Думаю, нам уже пора… ложиться спать. Завтра нам… на работу…

Семён Семёныч, слушая его, важно кивал, будто воспринимая это как глубокомысленное стратегическое предложение.

— Абсолютно… верно, дружище. Абсолютно… согласен.

Игорь кивнул, мысленно пробурчав: «Ну и хули он тогда тут сидит, раз согласен?»

Решив, что уже нет сил, он с трудом поднялся с дивана. Его тело не слушалось, и он неуклюже задел край стола, и пара пустых бутылок с грохотом покатилась по полу.

— Ну… я пойду, Семён Семёныч, — сказал он, уже не пытаясь скрыть усталость.

Тот, не двигаясь с места, ответил:

— Желаю… приятного отдыха… и… продуктивного… завтра.

Игорь лишь махнул рукой и направился в сторону лестницы. Он чувствовал, как каждое движение даётся ему с огромным трудом. И вот так, тяжело ступая босыми ногами по прохладному дереву пола, он добрался до небольшой прихожей у подножия лестницы. Тусклый ночник освещал вешалку, на которой висел его пиджак, аккуратно повешенный ещё чуть ли не в начале вечера, когда они только приехали. Вид знакомой одежды на секунду отрезвил его пьяное сознание.

«Так, стоп, — подумал он, останавливаясь и пошатываясь. — Мне же нужен телефон, чтобы поставить будильник, а то в таком состоянии я точно не проснусь сам».

Он потянулся к пиджаку, пытаясь нащупать карман. Его движения были неловкими, пальцы плохо слушались, и вместо того, чтобы аккуратно достать телефон, он ухватился за край пиджака и ненамеренно потянул его, и тот вместе с галстуком, висевшим на той же вешалке, с глухим шумом свалился ему под ноги.

— Бля… — тихо выругался Игорь, затем наклонился, и мир тут же поплыл перед глазами.

«Короче, просто возьму всё с собой, — решил он и, схватив пиджак и галстук, побрёл дальше наверх. — Там разберусь».

Наконец, тяжело опершись на перила последней ступеньки, он оказался на втором этаже. В ногах и спине гудела тупая боль от непривычного подъёма в пьяном состоянии.

«Ну жесть, — подумал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я как будто на Эверест забрался…» — Выпрямившись и чуть пошатываясь, он оглядел тёмный коридор, и снова, как тогда, его встретил ряд одинаковых тёмных дверей.

«О нет, и какая из них свободна?» — с досадой задумался он.

Память, продираясь сквозь алкогольный туман, услужливо подсказала образ: дверь справа. Там он наткнулся на голую Амину и, приняв её за Ксюшу, трахнул. Вспомнив эту абсурдную ошибку, он улыбнулся.

«Ну, пойду туда… сейчас чем ближе, тем лучше», — подумал он и, глубоко вздохнув, направился к той самой двери.

Он надавил на ручку, толкнул, и дверь открылась беззвучно. В комнате царила тишина и темнота, слабо нарушаемая лунным светом из окна.

«Целая комната и только для меня», — подумал он, заваливаясь внутрь, и, сделав ещё несколько шагов, не раздумывая, рухнул плашмя на большую двуспальную кровать прямо с вещами, что нес в руках. Под его весом неожиданно раздался тихий, но отчётливый хруст — не такой, как должен издавать матрас, но… ему уже было всё равно.

— Завтра… — бубнил он, уже проваливаясь в сладкий, столь долгожданный сон. — Завтра будет… хорр-р… хрр-р…

Глава 20

— Эй, вставай. Ты че, уснул?

Голос был хрипловатым, близким. Игорь почувствовал лёгкий толчок в плечо. Он застонал, пытаясь отвернуться от назойливости, но толчок повторился — уже грубее.

— Давай, поднимайся. Все ждут уже.

Игорь с трудом разлепил веки. Перед ним стояла Азиза. Она была одета — в то же полотенце, волосы слегка влажные, будто после душа.

Он лениво потянулся, зевнув так, что челюсть хрустнула, и сел. И тут же замер, осматриваясь. Он сидел не на кровати второго этажа, а на деревянной скамейке в предбаннике.

Первой мыслью, ясной и холодной, было: «Че, бля? Что я тут делаю? Я же поднимался наверх. Я точно помню лестницу, коридор, комнату, кровать…»

— Ээээй, очнись. Ты пойдешь или нет? — спросила Азиза, наблюдая за ним.

— Я… — Игорь протёр лицо ладонями, пытаясь собрать мысли в кучу. — Куда?

Азиза громко рассмеялась, глядя на его помятое, недоумевающее лицо.

— Туда, блэ! — выдохнула она сквозь смех и указала большим пальцем через плечо в сторону массивной двери, ведущей в основное помещение бани. — Мы же договорились.

Игорь всё ещё в полном недоумении. Он протёр глаза, огляделся по сторонам — предбанник, скамейка, полки с вениками. Мысль не складывалась.

— В баню? — переспросил он тупо, его голос прозвучал сипло.

— Ну да, — кивнула Азиза, её смех поутих, сменившись лёгким раздражением от его тупости. — Так ты идешь или…

— Погоди, погоди, — резко перебил её Игорь, подняв руку. Он схватился за голову, где за висками начинала нарастать тупая, пульсирующая боль. Раздражение и растерянность смешались в нём в один клубок. — Голова чёт болит… ничего не понимаю. О чём мы договаривались? Я нихрена не помню. — он снова посмотрел в сторону гостиной, потом на неё, пытаясь найти в её лице хоть намёк на шутку. Но она смотрела на него серьёзно, лишь бровь была чуть приподнята.

После Азиза усмехнулась, качая головой.

— Ясно-о-о, — протянула она с лёгким сарказмом. — Кто-то явно перепил. — она повернулась к массивной двери в баню и, уже отходя, бросила через плечо, не оборачиваясь: — Ладно, короче. Если не можешь вспомнить, то мы решили пойти в баню голыми. Так что… — она на секунду остановилась, взялась за ручку двери. — … если хочешь, то мы тебя ждем. А если нет, то спи дальше.

— Голыми? — машинально переспросил Игорь, его пьяный мозг отказывался складывать картину.

«Бля, — пронеслось внутри, — вообще не помню ничего. Что за бред?»

Азиза, услышав его вопрос, улыбнулась. На её губах заиграла хитрая, провокационная улыбка.

Не говоря ни слова и не смотря на него, она взяла край полотенца, накинутого на груди, и одним плавным движением раскрыла его, и полотенце упало к её ногам.

Игорь замер. Теперь перед ним стояла полностью обнажённая, освещённая тусклым светом предбанника девушка. Её груди были высокими и упругими, идеальной округлой формы. Они гордо возвышались с тёмно-коричневыми крупными ареолами, по краям которых шла лёгкая, соблазнительная волнистость. В центре каждой ареолы торчали твёрдые, налитые сосочки, напряжённые, возможно, от возбуждения. Они казались тёмно-розовыми и были направлены прямо на него.

Его взгляд машинально скользнул ниже, по плоскому подтянутому животу, к аккуратно ухоженному лобку. Кожа там была гладкой, бархатисто-смуглой, без единого волоска. Её киска была чётко очерчена — с пухлыми, сочными большими половыми губами, которые плотно смыкались, скрывая дырочку. Лишь в самом низу, у входа, виднелась крошечная нежная складочка кожи, влажная и блестящая в тусклом свете.

Азиза, не смущаясь его изучающего взгляда, повернулась обратно к двери, демонстрируя спину. Мгновение — и Игорь увидел еще её ягодицы, прежде чем она скрылась в облаке пара. Они были упругими, идеально округлыми, с чёткой соблазнительной линией, разделяющей их. Кожа на них была гладкой и сияющей, а в ложбинке у основания спины играла тень, манящая и глубокая.

— Не тупи… мы ждём тебя, — сказала она уже из-за двери, и её голос, слегка приглушённый, прозвучал как обещание.

Дверь приоткрылась, выпустив клубящийся пар, и захлопнулась, оставив Игоря одного с видением её наготы, с грохотом в висках и полным хаосом в голове.

«Мы…» — тупо повторил он её слово. — «Кто мы?» — Игорь снова схватился за голову, пытаясь выдавить из затуманенного мозга хоть какую-то ясность. — «Так… чёт хуйня какая-то. Там все голые сидят, что ли?» — подумал он, и эта мысль, несмотря на похмелье и общую разбитость, зажгла в нём слабый, грязный огонёк любопытства, и он огляделся по предбаннику. Кроме него, никого не было. Тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров где-то за стеной и его собственным тяжёлым дыханием. «Хмм…» — медленно соображал он, не вставая со скамейки.

«Если они там голые…» — он уставился на массивную деревянную дверь, в которую только что скрылась Азиза. Сквозь щели вокруг неё сочился лёгкий, влажный пар. «…то интересно было бы посмотреть, конечно…» — пронеслось у него в голове с циничной, животной прямотой. Усталость и головная боль ещё боролись с этим импульсом, но образ обнажённой Азизы — её груди, её лобок, её упругая попа, мелькнувшая в проёме, — был слишком свеж и ярок.

Он сидел, глядя на дверь, как заворожённый, в полотенце на бёдрах, разрываясь между желанием снова рухнуть в сон и низменным, пьяным любопытством.

Наконец, любопытство, подогретое видом Азизы и намёком на «мы», пересилило. Игорь встал со скрипучей скамейки. Сразу же мир качнулся, и он схватился за полку с вениками, чтобы не упасть. Череп снова сжало тупой, знакомой болью.

«Стоп, — подумал он, зажмурившись. — Может, это шутка какая-то? Типа я сейчас разденусь, зайду, а они там все одетые, и начнут ржать как кони…» — Его взгляд упал на кучу ткани на полу — то самое полотенце, которое Азиза сбросила. Оно лежало там, слегка влажное, реальное и осязаемое. «Хотя… — медленно сообразил он, — она же разделась передо мной. Ладно, короче, сейчас узнаю».

Игорь вздохнул, смирившись, и развязал полотенце на бёдрах, и оно спало, оставляя его полностью обнажённым в прохладе предбанника. Он постоял так секунду, чувствуя себя нелепо и уязвимо, затем пнул своё полотенце ногой в сторону скамейки и, сделав глубокий вдох, направился к тяжёлой двери, за которой таились пар и неизвестность.

Дойдя до двери, он схватился за ручку.

«Всё это странно, конечно, — пронеслось у него в голове, — но… если они там голые, то я просто обязан это увидеть».

Он усмехнулся сам себе этой пьяной, животной логике и, не давая сомнениям вернуться, толкнул дверь, и густая, обжигающая волна пара ударила ему в лицо, заставив на секунду зажмуриться. Воздух стал плотным, влажным, насыщенным ароматом раскалённого дерева и дубовых листьев. Когда его зрение привыкло к полумраку, подсвеченному лишь тусклым светом из маленького окошка под потолком, он увидел их.

Они стояли в один ряд посередине парной, будто ждали его. Все четверо: Амина, Ксюша, Миля и Азиза, и все совершенно голые. Их тела, разные по форме и оттенкам кожи, были мокрыми от пота и пара, который клубился вокруг них, придавая сцене нереальный вид. Они не смеялись, не болтали — они просто стояли и смотрели прямо на него.

Азиза, которую он видел секунду назад, стояла между Ксюшей и Милей, на её лице играла та же хитрая, знающая улыбка. Амина смотрела с лёгким, оценивающим любопытством, а Ксюша казалась немного смущённой, но не отводила глаз. Миля же, как всегда, смотрела своим тяжёлым, отстранённым взглядом, и её лицо было невозмутимым.

Их совокупный, молчаливый взгляд, направленный на его собственную наготу, заставил Игоря замереть на пороге. Мысль «я обязан это увидеть» моментально сменилась на «ну и что теперь?».

Он стоял, переводя взгляд с одной голой девушки на другую, пытаясь осмыслить происходящее. В итоге он просто неуверенно произнес:

— Ну вот и я… чё делаете? — попытался он пошутить, но его голос прозвучал хрипло и глупо.

В ответ тишину взорвал оглушительный, единый хохот, девушки буквально зашлись смехом, глядя на него.

— Че? — растерянно спросил Игорь, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Че смеётесь?

Азиза, вытирая слезу, первая перевела дух и, указывая на него пальцем, выдавила сквозь смех:

— Вы только посмотрите! Пиздец, у него маленький, да!

Новый взрыв хохота покатился по парной. Игорь почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Ебать, — поддержала Амина, тоже давясь от смеха. — Я ещё никогда не видела такой маленький хуй!

«Как это маленький? Я же тебя им ебал, дура, и тогда ты не жаловалась!» — пронеслось в голове у Игоря.

— Ага, — присоединилась Ксюша, её смех был самым громким и истеричным. — А он ещё пытался своим мизинцем трахнуть меня! Смешной!

Игорь стоял в полном, оглушающем недоумении. «Чего, бля? — пронеслось у него в голове, смешиваясь с гулом в ушах. — Совсем уже охуели? Что за буллинг, блядь? И что значит пытался?»

— Ебануться, — своим ровным, но теперь тоже смеющимся голосом добавила Миля. — Вы только посмотрите! Он у него ещё больше съежился! Засмущали что ли, маленького Игорька?

Девушки снова залились хохотом, и машинально, повинуясь какому-то животному инстинкту, Игорь опустил взгляд вниз.

И увидел, что у него между ног действительно торчал крошечный, сморщенный, совершенно жалкий член. Это была не его привычная, уверенная в себе длина и толщина. Это было что-то смехотворно маленькое.

«Что за хуйня? — с холодным ужасом подумал он. — Это же не мой член…»

— Как ты только живёшь с таким маленьким хером? — уже почти спокойно, но с ядовитой насмешкой спросила Миля.

Игорь тут же открыл рот, чтобы закричать, чтобы сказать им, что это не его член, что у него был другой… А этот просто подложили! И что это всё какой-то бред! Но слова застряли у него в горле, и тут же в голове пронеслось, пока он смотрел на них: «Это они… они что-то сделали с моим членом? Вот же…»

— … суки ебаные! — выкрикнул он уже вслух и рывком поднял свой торс на кровати.

Сердце колотилось, как отбойный молоток, всё тело было покрыто липким холодным потом. Вокруг была темнота, и он был один. Его рука инстинктивно рванулась вниз, между ног. Там всё было на месте, в своём обычном виде и спящем размере.

«Какого черта?» — пронеслось в его голове.

Он тяжело дышал, осматриваясь. Он был на втором этаже, в той самой комнате. Никакой бани. Никаких хохочущих девушек. Только дикая, парализующая растерянность от только что пережитого кошмара, который показался жутко реальным.

Первое, что пронеслось в его сознании, пробиваясь сквозь остатки ужаса, было: «Епта… так это был сон».

Он сел на краю кровати, вспоминая — их насмешливые лица, их пальцы, указывающие на него, жалкий, не его член — всё ещё стояли перед глазами, такие яркие, такие унизительные. Инстинктивно, почти судорожно, он стянул с бёдер смятое полотенце и, наклонившись, пристально посмотрел вниз, в полумраке комнаты.

Там, в привычной тени между ног, покоился никакой не «мизинец». Всё было на своих местах, в полном, успокаивающем порядке. Он тяжело выдохнул, и напряжение начало медленно спадать, сменившись слабостью и лёгкой тошнотой.

— Бля… — прошептал он, запуская пальцы в волосы. — Пиздец какой странный и тупой сон.

Игорь тяжело вздохнул ещё раз и снова огляделся. В комнате, кроме него, никого не было. Полная, давящая тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь его собственным дыханием и слабым, едва уловимым скрипом дерева в стенах сруба. Он протёр лицо ладонями, смахивая остатки липкого пота и наваждения. Затем его взгляд упал на окно, где сквозь шторы пробивался неяркий, сизый свет раннего утра.

«Ебать, я снова забыл поставить будильник? — спохватился он. — Сколько сейчас время-то?»

Он отыскал свой пиджак на полу и, засунув руку во внутренний карман, нащупал холодный корпус телефона и вытащил его. Экран вспыхнул, и яркий свет заставил его прищуриться, но в левом верхнем углу он разглядел цифры: 5:45.

«Уфф… — с облегчением выдохнул он, откидываясь на подушку. — Не проспал. Да и ещё можно поспать полчасика».

Он машинально провёл пальцем по экрану, разблокировав его, и первым, что красовалось на телефоне, была эта фотография трусиков Мили, сделанная ночью, в темноте салона машины, со вспышкой. Увидев это, Игорь усмехнулся про себя, чувствуя знакомый укол азарта и собственнического удовлетворения.

«Хе-хе… — мысленно рассмеялся он, быстро закрывая фотографию, будто боясь, что её кто-то увидит. — Если бы я ей тогда дал телефон, точно спалился бы».

Затем Игорь ткнул пальцем в иконку мессенджера, чтобы проверить входящие — от Карины, из рабочих чатов и вообще от кого угодно. Но вместо приложения на экране на долю секунды мелькнул логотип, экран погас, а затем загорелся привычный значок разряженной батареи на чёрном фоне.

«Блин, — выдохнул он, раздражённо тряхнув телефоном, будто это могло помочь. — И зарядки-то ведь нет с собой, чтобы зарядить. Сука, надо новый телефон брать, этот уже разряжается быстро».

Он снова привстал и сел на краю кровати, осматривая себя, как будто впервые. Полотенце на бёдрах, рядом помятый пиджак и галстук на кровати.

От всей этой нелепости он усмехнулся, и тут же прямо в следующую секунду ощущения навалились полной силой: сухость во рту переросла в настоящую жажду, за висками застучало, а желудок подавал тревожные сигналы. Похмелье вступало в свои права.

«Пить хочу, — констатировал он про себя. — Надо сходить вниз попить воды и забрать свои вещи из предбанника, переодеться, и… умыться бы не мешало…» — Он снова глянул на мёртвый экран телефона. — «Ну и зарядку неплохо было бы найти». — Собрав волю в кулак, Игорь поднялся с кровати. В голове тут же закружилось, а в теле прошумела волна новой мысли. — «Может, у девочек спросить? — подумал он, уже представляя, как стучится в одну из дверей в этом состоянии. — Или у Семёна Семёныча…»

Он тяжело вздохнул, чувствуя, как голова раскалывается на части от гремучей смеси похмелья, недосыпа и общей усталости, накопленной за эту бесконечную ночь. Но делать было нечего — сидеть и ждать в этой комнате без воды и связи с миром казалось ему ещё хуже. Он поднялся, потянулся, поправил полотенце, взял пиджак подмышки и направился к двери, шатаясь, как матрос после долгого шторма.

Игорь открыл дверь и вышел в тёмный коридор второго этажа. Там уже было не так тихо, как в его комнате. Воздух был наполнен звуками спящего дома. Из-за одной двери доносилось прерывистое, громкое сопение. Из-за другой — мерный, раскатистый храп, который он присвоил: Семён Семёнычу. И от этой мысли он усмехнулся, но смех тут же отозвался резкой болью в висках.

«Надо попить… пиздец, жажда мучает», — пронеслось у него в голове сквозь боль.

Он направился к лестнице, осторожно ступая босыми ногами по прохладному дереву. По дороге его взгляд упал на смятое полотенце, валявшееся прямо посреди коридора. Он усмехнулся, представив, как кто-то из девочек, пьяный и сонный, шёл в комнату и просто сбросил его с себя по дороге.

«Это ведь получается кто-то голый спит сейчас, — подумал он. — Интересно, кто…» В голове промелькнули образы Азизы, Амины, Ксюши… «Теперь я, получается, обязан к каждой зайти и спросить про зарядку, — с сарказмом продолжил он мысль. — Только ради зарядки, конечно же».

Он осторожно начал спускаться по лестнице, держась за перила. Каждый шаг отдавался глухим стуком в его раскалывающейся голове.

Игорь старался спускаться аккуратно, придерживаясь за перила. В памяти всплыл обрывок его вчерашнего падения, глухой удар, боль в боку. «Ага, — усмехнулся он про себя, — ебаные лестницы, зачем их делают такими резкими…».

Ирония судьбы настигла его мгновенно. Как будто в ответ на его мысли, полотенце развязалось и соскользнуло на ступеньки. Он инстинктивно попытался поймать его, сделав неловкий шаг, но нога запуталась в мокрой ткани и баланс был потерян.

— Су-у-к-а-а-а… — успел на выдохе прокричать он, уже чувствуя, как тело летит вперёд. Не успев даже как следует выругаться, он с глухим, тяжёлым стуком прокатился по последним трём ступеням, ударяясь рёбрами и локтями о жёсткое дерево, и растянулся на полу первого этажа в полной наготе. Отдышаться он не мог — в груди перехватило от удара. — А… а… а… — прерывисто, сипло выдохнул он, лёжа на спине и глядя в потолок, по которому плясали звёздочки от боли и резкого движения. Полотенце так и осталось лежать на лестнице, как издевательский памятник его неуклюжести.

Первой осознанной мыслью, пробившейся сквозь шок и боль, было: «Ну что за хрень, а».

Игорь лежал несколько секунд, оценивая ущерб. Рёбра ныли, локоть горел, но, кажется, ничего не сломалось. Собрав волю в кулак, он с тихим стоном перекатился на бок, упёрся ладонью в холодный пол и начал подниматься.

Это было медленно и мучительно. Каждая мышца кричала протестом, голова раскачивалась, как маятник, усиливая тошноту. Он поднялся сначала на четвереньки, потом, ухватившись за колено, встал на ноги. Тело пронзила резкая боль в пояснице — отдавал тот самый удар о ступени.

«Надо же, как везёт…» — прошипел он сквозь зубы, стоя голым и пытаясь отдышаться.

Он огляделся, ища глазами своё предательское полотенце. Оно лежало на третьей ступеньке сверху, свернувшись жалким комком, и желания карабкаться за ним не было.

«Да похуй, — решил он с пьяной простотой и, схватив пиджак, поднялся, а затем надел его, а галстук засунул в карман. — Дойду так». И так Игорь голышом, в одном лишь пиджаке на плечах, поплёлся в сторону бани, ориентируясь на смутную память о расположении комнат.

Он прошёл мимо гостиной, где на столе стояли пустые бутылки и стаканы — немые свидетельства вчерашнего безумия. И тут его взгляд упал на что-то новое. Посреди этого хаоса стояла полуторалитровая пластиковая бутылка минеральной воды, почти полная.

«Хм… — тупо подумал Игорь, останавливаясь. — Вчера её тут не было». — он взял бутылку в руку. Она была прохладной, тяжёлой и мокрой от влаги. «Видимо, кто-то другой тоже мучается от похмелья, раз поставил его сюда, — с горькой усмешкой подумал он и приложил холодную бутылку к голове. — Пиздец, голова болит, а ещё на работу ведь надо».

После он открутил крышку, поднёс бутылку ко рту и сделал долгий, жадный глоток. Холодная, почти ледяная вода обожгла горло, промыла рот от противного привкуса алкоголя и похмелья и хлынула внутрь, принося мгновенное, животное облегчение. Он пил, запрокинув голову, пока не начал задыхаться. Поставив бутылку, он вытер рот тыльной стороной ладони и выдохнул.

Немного придя в себя, Игорь поставил бутылку обратно на стол. Вода немного успокоила сухость во рту, но голова по-прежнему гудела, а тело ломило. Теперь нужно было найти свои вещи и как-то прикрыть наготу, пока кто-нибудь не проснулся и не застал его в таком виде.

Он огляделся.

Его взгляд упал на знакомую массивную деревянную дверь в дальнем углу гостиной — та самая, что вела в предбанник. Игорь сразу же направился к ней, чуть прихрамывая после падения. И дойдя, он толкнул тяжёлую дверь, и она беззвучно подалась, открывая тёмный проём, из которого пахло деревом, вениками и… чем-то ещё, знакомым и тревожным.

Он замер на пороге, прислушиваясь. И сначала была только тишина, нарушаемая скрипом собственного сердца в ушах. Но потом, врезаясь в эту тишину, донеслись другие звуки. Тихие, едва уловимые. Сперва — короткий, сдавленный стон, женский, будто кем-то подавленный. Затем — влажный, хлюпающий звук, прерываемые учащённым дыханием.

Звуки доносились не из самой парной, а из той самой комнаты, где Игорь вчера переодевался и где должны лежать его вещи. Игорь медленно, почти неслышно, ступил в предбанник. Звуки стали чуть отчётливее. Они шли из-за полуоткрытой двери раздевалки. Там, судя по всему, кто-то был. И занимался чем-то, что явно не предполагало поиска зарядки для телефона или попыток справиться с похмельем в одиночку.

Он застыл, не зная, что делать: отступить назад, в гостиную, или… осторожно заглянуть. Любопытство, вечное, глупое любопытство, снова начало перевешивать осторожность.

Игорь усмехнулся про себя, глядя на полуоткрытую дверь.

«Не-е-е-т, я просто обязан это увидеть. Интересно же…».

Он медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к двери. Прислонился к косяку, наклонил голову и осторожно заглянул внутрь одним глазом.

В комнате на широкой деревянной скамье сидел Семён Семёныч. Он был совершенно голый, его привычно бледное тело казалось ещё более контрастным в полумраке. Он сидел, откинувшись назад и держась руками о скамью, а перед ним, стоя на коленях между его раздвинутых ног, была Амина. Она тоже была обнажённой, а рыжие волосы рассыпались по плечам, пока её голова ритмично двигалась у него в паху, посасывая его член, а из глубины комнаты доносились те самые влажные, чавкающие звуки, которые он слышал с порога.

Игорь удивился, мысленно отметив нестыковку. «Нифига… похоже, её тоже жажда мучает, и он с трудом и упорством добывает себе… Так стоп, погодите-ка… я же слышал, как он храпел наверху».

Он задержал взгляд ещё на секунду, наблюдая, как Амина, с закрытыми глазами и выражением сосредоточенного блаженства на лице, работает губами и языком, лаская его головку, а Семён Семёныч запрокинул голову, и на его лице застыла гримаса тихого, сдержанного экстаза.

«Или это был не он? — продолжил Игорь свой внутренний диалог с циничным любопытством. — Это что, кто-то из девочек, что ли, так храпа даёт? Ну пиздец…»

От этой абсурдной мысли он тихо фыркнул сам себе, едва сдержав смешок. Ситуация была настолько нелепой, что собственная нагота на секунду отошли на второй план перед этим новым «открытием».

Игорь замер у двери, наблюдая за сценой. Амина работала с сосредоточенной, почти жадной отдачей. Её губы, пухлые и яркие даже в полумраке, были плотно обтянуты вокруг ствола члена Семёна Семёныча. Она двигала головой в чётком, быстром ритме — глубоко вниз, почти до самого основания, где её нос упирался в его лобок, затем плавно вверх, почти освобождая головку, чтобы тут же снова погрузиться. При каждом движении вниз раздавался тихий, влажный, слегка хлюпающий звук. При подъёме — короткое, чавкающее отлипание губ.

Её одна рука крепко держала его член у самого корня, задавая глубину и не давая ему выскользнуть. Вторая ладонь обхватывала его мошонку, нежно перебирая пальцами, сжимая и отпуская яйца в такт движениям своей головы. От этих интенсивных движений её груди, высокие и упругие, с тёмными, набухшими сосками, раскачивались в такт, как тяжёлые, соблазнительные маятники.

Каждый её наклон вперёд заставлял их свисать вниз, а при откидывании головы назад они подскакивали, слегка подрагивая. И когда она пыталась взять его особенно глубоко, её горло сдавливалось, и раздавался короткий, подавленный рвотный звук — «кхлк». После чего она ненадолго замедлялась, делала быстрый вдох через нос, а затем снова, с ещё большим упорством, погружалась на всю длину, её глаза на секунду закатывались от напряжения.

Семён Семёныч сидел, откинув голову и приоткрыв рот, а лицо выражало блаженное, почти невероятное для его обычно столь сдержанной персоны, забытье. Он положил свою одну руку на ее голову — не направляя, а просто касаясь рыжих волос, как будто боясь разрушить это хрупкое чудо.

Игорь смотрел, заворожённый этим неожиданно откровенным и мастерским действом. Это было одновременно и дико возбуждающе, и до смешного нелепо, что он даже забыл, зачем пришёл, стоя голый в дверном проёме и наблюдая за бесплатным утренним шоу.

«Ебать уж они… с утра пораньше», — пронеслось в его голове.

Амина же тем временем спустилась ещё ниже. Она полностью освободила его член, который теперь стоял твёрдым, влажным и блестящим от её слюны, и принялась лизать и сосать его яйца. Она забирала в рот по одному, обсасывая их с той же жадной сосредоточенностью, водила кончиком языка по мошонке, а Семён Семёныч в ответ тихо стонал, его бёдра слегка подрагивали.

«Оооооу, ебааать… — мысленно протянул Игорь, чувствуя, как по его собственному телу разливается волна тепла. — А она нихуево так с хуем работает!»

Амина, закончив с яйцами, потянулась вверх, намереваясь снова взять в рот его член. Но Семён Семёныч, видимо, настолько вошёл во вкус от её предыдущего внимания к мошонке, что мягко, но настойчиво взял её за плечи и усадил её попкой к ногам, так что её лицо оказалось прямо перед его пахом. Затем он встал, ничего не говоря, и присел над ее лицом, «макая» свои яйца в ее влажный рот. От этого неожиданного и грубоватого жеста Амина тихо фыркнула, её губы растянулись в улыбку.

— Понравилось, да, Сём? — прошептала она, уже захватывая губами одно яйцо, а потом другое, и снова принималась за них с усердием, облизывая и посасывая.

Семён Семёныч, глядя на макушку её рыжей головы у своего лобка, на секунду замер, а затем произнёс своим характерным, слегка заплетающимся, но с неожиданной горячностью голосом:

— Ты… превосходна…

Амина только громче рассмеялась, не прерывая своего занятия, и начала полностью заглатывать его яйца, издавая тихий, но отчётливый, влажный, чавкающий звук.

«Чаёк заваривает… — усмехнулся Игорь, наблюдая, как Семён Семёныч получает удовольствие. — Ха-ха, ебать, кто бы мог подумать… Бля, а они вообще ложились-то спать? И бля… я бы сейчас от чая-то не отказался, но, конечно, не от такого крепкого и со вкусом яиц… хе-хе».

В этот момент Игорь почувствовал знакомое напряжение в паху. Его собственный член, отдохнувший и не обременённый алкоголем, начал медленно, но верно наполняться кровью, приходя в боевую готовность под влиянием увиденного. Почувствовав это, он наконец-то вспомнил, зачем он сюда пришёл. Он глянул на свои вещи на открытом шкафчике — прямо около Семён Семеныча и лижущей яйца Амины.

«Бля, — с досадой подумал он. — … вещи-то забрать не получится, пока Амина не закончит свой… завтрак».

Игорь наблюдал, как Семён Семёныч, досыта насладившись вниманием к мошонке, вытащил свои яйца из её рта и, взяв свой член, снова аккуратно, но уверенно ввёл его Амине в рот. Та, не теряя темпа, тут же возобновила сосание, её голова задвигалась в знакомом, усердном ритме.

Картина была настолько неловкой, что он снова едва сдержал смех. «Ладно, — подумал Игорь, отходя от двери и стараясь ступать как можно тише. — Пойду обратно, пока не спалился. А то стою тут, бля, в одном пиджаке, да еще и стояк ловлю… Потом, короче, переоденусь». Он бросил последний взгляд на сцену.

Амина, с закрытыми глазами и сосредоточенным видом, работала губами и языком, а Семён Семёныч снова откинул голову, его лицо выражало блаженное забытьё.

«Нее, ну она молодец, конечно, — с притворным уважением подумал Игорь, улыбаясь. — Сосет на совесть, рыжуля».

Он начал медленно, на цыпочках, пятиться назад, к выходу из предбанника, всё ещё тихо посмеиваясь над непредвиденной ситуацией. Открыв дверь и повернувшись, чтобы выйти в гостиную, он буквально нос к носу столкнулся с Милей.

«Да бля…» — тут же пронеслось в его голове.

Миля стояла в нескольких шагах, в том же полотенце, только сильно помятом. Её волосы были растрёпаны, а под глазами лежали тёмные круги. В одной руке она держала вэйп, из которого медленно выдыхала тонкую струйку ягодного пара. Её огромные, обычно отстранённые глаза теперь были широко открыты и выражали редкую для неё эмоцию — чистое, неподдельное удивление.

Они оба замерли в тишине, нарушаемой лишь шипением вэйпа, гулом в ушах Игоря и приглушёнными стонами из комнаты за его спиной. В следующую секунду её взгляд скользнул с его лица вниз, оценивая весь вид: помятый пиджак на голом теле, болтающийся галстук и, что самое главное, его вполне явно возбуждённый, стоящий член.

Миля медленно отвела вэйп ото рта и игриво спросила своим ровным голосом:

— Чо-о… делаешь?

Игорь, пойманный врасплох и чувствуя, как его член под этим взглядом начинает постыдно сдуваться от смущения, растерянно ответил:

— Да-а… я хотел переодеться… а вещи там… и…

Миля ещё раз, медленно и демонстративно, перевела взгляд на его уже теряющую боевой вид «причину» всего этого неловкого положения, а затем снова посмотрела ему в глаза.

— Аа, — просто сказала она, растягивая звук, и в этом одном слоге слышалось целое море сарказма и понимания.

— Но там, как оказалось, занято, — тут же, чтобы как-то оправдать свой вид, произнес Игорь, кивнув в сторону двери, из-за которой по-прежнему доносились приглушённые звуки.

— Занято, — повторила Миля своим ровным тоном, словно проверяя на слух, и сделала ещё одну затяжку, не отрывая от него глаз. — Понятно.

Затем она просто развернулась, бросив на него последний хитрый, всё понимающий взгляд, и пошла через гостиную, направляясь к дивану. Её движения были ленивыми и плавными, будто вся эта ситуация её ничуть не удивила.

Игорь, оставшись на секунду один, мысленно усмехнулся: «Ситуация, однако…» и последовал за ней, стараясь не привлекать лишнего внимания к своей наготе. Его взгляд упал на смятое полотенце, валявшееся на спинке дивана. Он схватил его и на ходу неловко обмотал вокруг бёдер, наконец-то прикрыв свой уже окончательно успокоившийся член.

«Ну и утро», — подумал он, затягивая узел.

Теперь, будучи хоть как-то одетым, он чувствовал себя чуть увереннее и направился к Миле, которая уже устроилась на диване, поджав под себя ноги, и снова выпустила клубы пара.

Игорь, стараясь выглядеть максимально естественно, плюхнулся на диван на почтительном расстоянии от неё. Он делал вид, что они просто два приятеля встретились ранним утром, а не то, что он только что был пойман голым с торчащим членом после подглядывания за сексом их общих друзей.

— А ты чего так рано встала? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал просто, без дрожи и намёков, и откинулся на спинку, пытаясь изобразить расслабленность, которую на самом деле не чувствовал ни капли.

Миля подняла на него усталые глаза. В них не было ни насмешки, ни удивления — только глубокая, искренняя усталость.

— Не могу спать, когда Ксюша храпит как… — она на секунду задумалась, подбирая сравнение, — … как хуйня какая-то.

Игорь не сдержал короткого смешка. «Да уж, — подумал он, — охуенное сравнение, значит, это Ксюша так храпела? Ну пиздец, а я-то думал, Семён Семёныч».

— Поэтому раз не поспать нормально, — продолжила Миля, зевая, сонным голосом, глядя в пространство перед собой, — … хотела умыться и переодеться. А то это полотенце заебало уже.

Она сделала паузу, поднесла вэйп ко рту, затянулась и выдохнула, наблюдая за тем, как пар смешивается с утренним светом, проникающим в комнату.

Игорь улыбнулся ей, стараясь, чтобы улыбка получилась как бы сочувствующей.

— Понятно, — просто сказал он, кивая.

Миля, не отрывая взгляда от рассеивающегося облачка, спросила своим ровным голосом:

— А кто там, кстати?

Игорь на секунду замер.

— Где? — переспросил он, чуть потеряв нить разговора.

Она медленно повернула к нему голову.

— Ты же сказал, там занято.

— А, там… — Игорь провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — … ну Амина и Семён, кто же еще. — он сделал паузу и, стараясь звучать максимально невинно, добавил: — Переодеваются вроде.

Миля, не меняя выражения, шутя спросила своим ровным голосом:

— Это поэтому у тебя хуй стоял, да?

Она тихо хихикнула, и этот звук был лишён злобы — лишь ленивое любопытство. Игорь рассмеялся в ответ, уже входя в игру.

— Не-е, — отмахнулся он, разводя руками. — Я их вообще не видел, только голоса слышал. — он сделал вид, что задумался, но поймав ее взгляд снова на своем члене, добавил. — И полотенце свое скинул, думал, я один такой, кто проснулся рано… а хуй стоял… — он пожал плечами с наигранным непониманием, — … ну, у мужчин такое бывает, Миль. Утро, знаешь ли.

Он улыбался ей, стараясь смотреть прямо и открыто, будто делился невинным физиологическим фактом.

Миля хитро посмотрела на него, её губы растянулись в такую же понимающую и немного издевательскую улыбку.

— Ага, — просто сказала она, и в этом одном слове было больше смысла, чем в его целой тираде.

В этот момент дверь из предбанника открылась, и в гостиную вышла Амина. Она была замотана в полотенце, её рыжие волосы были влажными и растрёпанными, а на лице играла довольная, чуть уставшая улыбка. Увидев Игоря и Милю, сидящих на диване, она оживилась.

— О-о-о, доброе утро! — весело воскликнула она. — А вы-ы… чего проснулись так рано?

Миля, не отрываясь от своего вэйпа, сделала затяжку и, выдыхая пар, ответила своим ровным голосом:

— Ксюша храпит пиздец. И вот я пришла умыться и переодеться. — она на секунду перевела взгляд на Игоря, и её губы тронула лёгкая усмешка. — Но Игорь сказал, что там типа очередь. И вот мы сидим тут типа.

Амина на секунду замялась, переводя взгляд с Игоря на дверь, из которой она только что вышла, и обратно. На её лице мелькнуло лёгкое смущение, быстро сменившееся понимающей ухмылкой.

— Да-а-а, — протянула она, глядя на Игоря, а затем снова на Милю. — Там Сёма сейчас… моется. — Она сделала многозначительную паузу, которую, впрочем, тут же заполнила деловым тоном: — И кстати, — повернулась обратно к Игорю, — он просил тебя разбудить. Вам, кажись, на работу надо? Скоро поедите?

Игорь, поймав её взгляд, улыбнулся, уже чувствуя, как внутри всё сжимается от предстоящей ответственности.

— Да, — кивнул он. — Надо собираться и выезжать.

— Ну вот, — заключила Амина, улыбаясь им обоим. Она подошла к столу, взяла ту самую бутылку с водой, с которой пил Игорь, и открутила крышку. — Как голова, кстати? — спросила она уже более непринуждённо, делая глоток. — У меня, вроде, норм, — добавила она, хихикая.

«Норм ей… — передразнил её Игорь, мысленно ощущая, как его голова раскалывается. — Семён, что, яйца рассолом смазал перед тем, как ей полизать дал? Или это действие само по себе от похмелья спасает?»

— Да норм, — лениво бросила Миля, не отрываясь от вэйпа. — Только пиздец как спать хочется.

Она откинула голову на спинку дивана, закрыв глаза, её лицо выражало глубочайшую, искреннюю усталость. Амина, поставив бутылку на стол, посмотрела на неё с пониманием.

— Мне тоже… ну ладно, я пойду за телефоном схожу, — сказала она, пожимая плечами. — А то че, просто сидеть?

— Ага, — просто выдохнула Миля в ответ, даже не открывая глаз.

Амина усмехнулась и, грациозно покачивая бёдрами, направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Её полотенце слегка развевалось при ходьбе, обнажая на секунду линию упругих бедер. Игорь наблюдал за её уходом, чувствуя, как в комнате снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь равномерным дыханием Мили и его собственными тревожными мыслями о предстоящем дне.

Он перевёл взгляд на Милю. Она сидела, откинув голову на спинку дивана, глаза закрыты. Несмотря на растрёпанные волосы, тени под глазами и общую невыспавшуюся, потрёпанную вчерашним днём внешность, в ней была какая-то странная, уставшая красота. И эта красота была одновременно милой и отстранённой.

От этой мысли в его пьяно-похмельном мозгу родилась шутка. Не очень умная, но прямая.

— Миль, — позвал он её.

Она медленно подняла голову и открыла глаза, устремив на него свой тяжёлый, немного стеклянный от недосыпа взгляд.

— Чо?

Игорь ухмыльнулся, готовясь к реакции.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты… милая, Миля?

Он произнёс это с наигранной серьёзностью, ожидая её привычной язвительной отповеди или хотя бы ленивого «отвали».

Миля смотрела на него несколько секунд молча, её лицо оставалось невозмутимым. Потом её губы тронула слабая, едва уловимая, но вполне реальная улыбка. Не хитрая, не ядовитая — просто лёгкая усмешка.

— Да, — сказала она своим монотонным, слегка сиплым от сна голосом. — … говорили… пару тупых даунов, а что?

Игорь, услышав это, громко рассмеялся. Её ответ был настолько в её духе — прямой, циничный и одновременно обезоруживающий.

— Да не, ничего, — сказал он, всё ещё улыбаясь и качая головой. — Просто хотел узнать.

Миля, выпустив облачко пара, скосила на него глаза. На её губах играла та же ленивая, хитрая усмешка.

— А ты мне так говорить не собираешься? Разве я не милая, Миля? — спросила она, нарочито растягивая слова, будто проверяя его на прочность.

Игорь тут же фыркнул и, глядя ей прямо в глаза, парировал с той же лёгкостью:

— Ааа, нет, конечно. Я же не даун.

Он широко улыбнулся ей, и в его улыбке было не столько желание подколоть, сколько признание правил их странной, полной подтекстов игры. Миля в ответ лишь тихо хихикнула — коротким, почти беззвучным звуком, который был красноречивее любых слов.

Игорь вздохнул, собираясь что-то добавить, но в этот момент дверь из предбанника снова открылась.

На пороге появился Семён Семёныч. Он был уже полностью одет в свой вчерашний, слегка помятый костюм. Галстук был аккуратно завязан, волосы приглажены. Его лицо казалось немного непривычным и голым — на носу не было очков.

Он шел и щурился, с трудом разглядывая комнату, а увидев смутные очертания Игоря и Мили, Семён Семёныч повернулся в их сторону и важно кивнул.

— Доброе утро, — произнёс он своим размеренным тоном, его взгляд блуждал, не находя фокуса. Он повернулся к тому пятну света, где сидел Игорь. — Ну что ж, коллега, учитывая временные рамки и наши профессиональные обязательства, думаю, вам пора начинать собираться. — он инстинктивно потянулся к переносице, чтобы поправить очки, но его пальцы встретили только нос, и он смущённо откашлялся. — Я, со своей стороны, вызову такси для нашего… оперативного возвращения в город.

Игорь кивнул, и в этот же момент его осенило. В его голове пронеслось воспоминание об услышанном звуке в момент, когда он рухнул на кровать. «Бля… я же спал в комнате, где он с Аминой… и тот хруст… черт, неужели я его очки сломал? Ну-у… пока не буду говорить, — решил он. — Потом проверю, и если так, то… скажу».

— Доброе, Семён Семёныч, — ответил он, стараясь звучать бодро. — Сейчас пойду собираться.

Он начал подниматься, но в этот момент с дивана поднялась Миля.

— Сначала я, — заявила она своим монотонным голосом. — Я быстро.

Она прошла мимо Игоря и, поравнявшись с ним, наклонилась так, что её губы почти коснулись его уха. «А то мало ли… снова уронишь мои трусики, — прошептала она тихо, но очень отчётливо. 'Себе на нос». Затем она резко выпрямилась, бросив на него милую, но от этого не менее ядовитую улыбку, и пошла в сторону предбанника, покачивая бёдрами.

Игорь, оглушённый её словами, откинулся на диване, а Семён Семёныч тем временем заявил своим нудным тоном:

— Что ж, тогда я пока вызову такси, а то ехать сюда оно будет… гм… займёт определённое время.

Он достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон, и, увидев это, Игорь вспомнил про свой разряженный телефон.

— Семён Семёныч, а у вас случайно нет с собой зарядки? — спросил он, доставая свой мёртвый аппарат.

Семён Семёныч, не отрывая глаз от экрана, покачал головой.

— К сожалению, нет, дружище. Но не беспокойтесь, — добавил он с уверенностью в голосе, — вы сможете зарядить свой телефон у нас в офисе, там, несомненно, найдётся у кого-нибудь подходящий адаптер.

— Хорошо, — кивнул Игорь и сунул телефон обратно в карман пиджака.

Семён Семёныч, щурясь и с трудом попадая пальцами по экрану на своём телефоне, видимо, вызвал такси и, отложив аппарат, объявил:

— Так, транспортное средство будет здесь ориентировочно через тридцать-пятьдесят минут, учитывая удалённость локации и утренний трафик. Это предоставляет нам достаточный временной резерв для сборов и… приведения себя в порядок. — проговорив это, он уселся на диван около Игоря, вновь поправил несуществующие очки и с видом участкового врача спросил: — А как ваше самочувствие, мой дорогой коллега? Учитывая вчерашние… активности, возможны признаки обезвоживания и общего упадка сил.

Игорь, у которого голова всё ещё раскалывалась, а во рту был вкус старой тряпки, коротко ответил:

— Да всё хорошо в целом, только голова немного болит.

Семён Семёныч многозначительно кивнул, как будто только что получил важные лабораторные данные.

— Рад это слышать. И если позволите, я отмечу, что лёгкий дискомфорт в подобных ситуациях — явление статистически ожидаемое.

«Ага… бля, может спросить у него, как там твои яйца? — ядовито промелькнуло у Игоря. — После Амины нет дискомфорта какого-нибудь?», но он сдержал ухмылку и просто кивнул.

— Да, — согласился он.

В этот момент с лестницы спустилась Амина с телефоном в руке.

— Че, как дела, ребята? — спросила она, бросая взгляд на Семёна Семёныча.

— Дела, — ответил тот, выпрямившись, — находятся в стадии планомерного разрешения. Транспорт заказан, временной график согласован.

Амина села рядом с ним на диван и, улыбаясь, спросила:

— Ну, может, хотите чего-нибудь? Пока ждёте?

Игорь, поймав её взгляд и вспомнив утреннюю сцену, не удержался от провокации.

— Да, — сказал он с наигранной серьёзностью. — Тут нет случайно чайных пакетиков? А то чаю хочется.

Амина на секунду задумалась, явно не поняв подвоха.

— Хз, я не знаю, — пожала она плечами. — Посмотреть что ли?

Игорь, видя, что шутка прошла мимо, рассмеялся и махнул рукой.

— Да ладно уж, пофиг.

Семён Семёныч, тем временем, обратился к Амине своим размеренным тоном:

— Если честно, то я, пожалуй, не отказался бы от чашечки чая. Чёрного, желательно, так сказать, для тонизирующего эффекта.

Амина, уже уткнувшаяся в экран своего телефона, отвлеклась и кивнула.

— Хорошо, Сём, — сказала она и, поднявшись, направилась на кухню. — Щас гляну, что тут есть.

Семён Семёныч перевёл взгляд на Игоря, видимо, собираясь развить тему «оптимального утреннего рациона» или «планирования рабочего дня». Но в этот момент из предбанника вышла Миля. Она была уже полностью одета — в те же кожаные платье и волосы были слегка влажные и расчёсаны.

Она остановилась посреди комнаты, перевела взгляд с Семёна Семёныча на Игоря и своим спокойным голосом бросила:

— Всё, можешь идти.

Семён Семёныч, видя, что Игорь собирается, изрёк своим наставительным тоном:

— Коллега, спешить, впрочем, нет объективной необходимости. Временной резерв, предоставляемый ожиданием транспорта, остаётся более чем достаточным для неторопливых сборов.

— Ладно, — коротко бросил Игорь и тут же почувствовал, как боль в голове напоминает о себе с новой силой.

Он направился в предбанник. Там, в прохладной полутьме, он сбросил с себя нелепое полотенце, затем стянул пиджак, который чуть пах потом, коньяком и ночью. Галстук упал на скамейку следом. Он прошёл в саму баню — помещение было уже проветрено, но запах дубового веника и раскалённых камней ещё витал в воздухе. Он плеснул ледяной воды из ковша на лицо, смывая с себя остатки сна, пота и абсурда. Вода обожгла кожу, принеся кратковременную ясность.

Затем, выйдя из бани и взяв свой пиджак и галстук, но не надевая их, он зашёл в ту самую комнатку, где лежали его вещи и где Амина страстно обсасывала яйца Семён Семеныча. Затем подошёл и открыл шкафчик, где вчера оставил свои вещи. Взял свои трусы-боксеры и натянул их — первое ощущение нормальности за много часов. Потом чуть помятую рубашку, ощущая, как ткань приятно холодит кожу. Затем брюки, застёгивая ширинку с чувством обретённого достоинства.

Он повязал галстук, и его пальцы, у которых движения были автоматическими и отточенными офисной жизнью. Наконец надел пиджак, ощутив его привычный вес на плечах, и потянулся, расправляя плечи.

Собравшись, он замер на секунду, переводя взгляд по комнате.

«Ну, вроде всё… — подумал он, мысленно проверяя список: телефон в кармане, ключи от квартиры там же. Вроде ничего не забыл».

Он вышел обратно в гостиную уже не голый матрос, а брокер Игорь, пусть и с тёмными кругами под глазами и едва уловимой дрожью в руках. Вид был далёк от идеала, но это была уже защитная скорлупа, привычная форма, в которой предстояло встретить грядущий день и все его вызовы.

Выйдя из предбанника, он увидел, что Семён Семёныч и Амина устроились за столом. Семён Семёныч, щурясь, с важным видом отхлёбывал горячий напиток, а Амина, облокотившись на стол, смотрела в телефон.

Увидев Игоря, Семён Семёныч поставил кружку.

— Дружище, вы как раз вовремя, — произнёс он своим размеренным тоном. — Только что поступило уточнение в приложении, и спешу сказать, что наше транспортное средство прибывает раньше запланированного срока, примерно через десять минут. И, следовательно, логистический алгоритм диктует необходимость начать перемещение к точке посадки.

Игорь машинально огляделся. Мили уже не было в комнате. Да и прощаться с кем-либо у него не было ни малейшего желания и сил. Единственное, что он хотел сейчас, — это поскорее оказаться в машине, а затем в офисе, где его ждала та самая сделка, от которой зависело, нарубит он бабла в ближайшее время или нет. Всё остальное — остатки вчерашнего безумия, странные взгляды и неловкие ситуации — должно было остаться здесь, в этом ебучем глэмпинге.

— Тогда пошлите, Семён Семеныч, — коротко сказал Игорь, поправляя галстук.

Он уже чувствовал, как в груди зашевелилось знакомое деловое нетерпение, заглушающее похмелье и усталость.

Амина отложила телефон и сонно потянувшись спросила:

— Ну всё, вы поехали?

— Аффирмативно, — кивнул Семён Семёныч, поправляя воображаемые очки. — Наш дальнейший маршрут предполагает перемещение в городскую среду для выполнения профессиональных задач, моя дорогая Амина.

— Ладно, — зевнула Амина. — Давайте, а я тогда пошла дальше спать, а то ужас как спать хочется.

— Полноценный отдых, безусловно, необходим для восстановления ресурсов организма, — наставительно заметил ей Семён Семёныч. — Рекомендую проветрить помещение перед сном для оптимального газообмена.

«Газобмена, бля», — усмехнулся про себя Игорь.

Семён Семёныч поднялся, глянул на экран телефона и спросил:

— Ну что, коллега, вы готовы к осуществлению наших деловых задач?

— Ещё как, — ухмыльнулся Игорь, ощущая, как адреналин начинает прогонять последние остатки тяжести.

Семён Семёныч повернулся к Амине и произнёс с неожиданной, почти галантной формальностью:

— Благодарю за… насыщенную программу. Буду на связи в части дальнейшей коммуникации.

Амина, уже наполовину засыпая, улыбнулась ему и просто махнула рукой.

— Давайте ещё потусим как-нибудь.

— Несомненно, — тут же, как отчеканив, ответил Семён Семёныч.

«Да уж, нет, нахуй, — мысленно, но с предельной ясностью подумал Игорь. — Было, конечно, весело… но я заебался, пиздец». Вместо слов он лишь молча кивнул в сторону Амины.

Семён Семёныч деловито направился к выходу, а Игорь последовал за ним. Они вышли из тёплого, пропитанного запахом вчерашнего веселья домика на свежий, холодный утренний воздух. Солнце уже поднялось над лесом, и где-то вдалеке, на гравийной дороге, был слышен приближающийся рокот двигателя.

Они дошли до небольшой парковки перед домиком. Среди сосен стоял чёрный внедорожник Азизы, его тонированные стёкла отражали утренние лучи. Игорь, глядя на него, невольно улыбнулся, вспомнив тесный салон, её губы и абсурдного мужика с козявкой у стекла.

«Да уж, — подумал он, — пиздец была ночь, однако».

Их такси, скромный седан, подъехало через несколько минут, слегка покачиваясь на неровностях грунта. Они подошли, и Игорь, привычно открыв заднюю дверь, втиснулся внутрь.

Семён Семёныч сел рядом, стараясь не помять костюм еще больше, и обратился к водителю, молодому парню в кепке, своим размеренным, деловым тоном:

— Доброе утро, нам необходимо добраться до делового центра «Вулкан Капитал». Это будет наш конечный пункт назначения.

Водитель, явно не выспавшийся, зевнул, не прикрывая рта, и, глядя на навигатор в своём телефоне, буркнул:

— Да, вижу «Вулкан».

Семён Семёныч, слегка нахмурившись от такой небрежности, но не желая вступать в дискуссию, произнёс с прежней важностью:

— В таком случае спешу заметить, что оптимальным будет выбрать маршрут с наименьшей вероятностью пробок.

— Ага, — коротко бросил таксист, переключая передачу, и, улыбнувшись, добавил: — Несомненно.

Машина плавно тронулась, выезжая с грунтовой парковки на главную дорогу, и, постепенно набирая скорость, повезла Семён Семеныча и Игоря в следующую, заключительную часть цикла.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene