Библиотека :)

Дед в режиме ведьмака 932K - Евгений Валерьевич Решетов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Евгений Решетов Дед в режиме ведьмака

Глава 1

Воздух ценишь только тогда, когда лёгкие огнём горят от его нехватки…

Я боролся за каждый грёбаный вдох, лёжа в кромешной тьме. Не моё тело, не моя жизнь. Непослушные руки и ноги бездействовали, а в уши словно ваты натолкали. Но зато моё сознание шустро и с аппетитом поглощало знания предыдущего владельца тела.

И куда этого умника угораздило попасть? В тартарары провалился, мать его? Даже предположений нет, хотя фантазия у меня ого-го какая богатая!

Продолжая лежать, я поднял дрожащую руку и в темноте ударился обо что-то деревянное. Доска? Попытался надавить, но она не поддалась, оказавшись тяжелее всех смертных грехов вместе взятых.

Нет, дело явно не в доске, а в теле. Оно такое слабое, что меня, наверное, сейчас даже куры раком поставить могут. Придётся поработать над ним.

Пока же я упёрся руками и коленями в доску, а затем резко надавил на неё. Она не сломалась, а открылась, оказавшись откидной крышкой.

Тут же на меня лавиной обрушился свет, заставив крепко зажмурить глаза.

— М-м-м, — непроизвольно простонал я, попутно с облегчением ощутив, как из ушей убрали вату.

Где-то задорно пели птички, приглушённо гудели моторами автомобили и раздавалось судорожное дыхание множества людей.

Я проморгался и принял сидячее положение.

Ого, небольшой зал, залитый пасмурным утренним светом. Пахло воском и цветами. Негромко звучала грустная музыка и горели свечи, чей свет падал на полтора десятка мужчин и женщин в чёрных траурных костюмах и платьях.

Люди замерли на выстроившихся рядами стульях, глядя вытаращенными глазами точно на меня, уютно устроившегося… э-э-э… в гробу, стоящем на довольно высоком постаменте.

Ну, хорошо хоть не из торта вылез. Хотя, судя по распахнутым в ужасе ртам и дрожащим губам, людям больше бы понравился торт.

— Го… господи, — на русском языке заикаясь выдал седобородый поп в расшитой золотом рясе.

Он возвышался над моим гробом, украшенным затейливым родовым гербом.

— Нет, вы обознались, хотя возможно, мы и похожи, — прохрипел я без опаски быть разоблачённым.

Голос у этого тела, естественно, остался прежним.

— Зомби! — вдруг разорвал воздух истошный визг женщины, вскочившей с первого ряда.

Она указала на меня дрожащим пальцем, тараща глаза, наполненные ужасом. А затем тихо пискнула и без чувств завалилась на спинку стула, грохнувшись через неё. Мелькнули ноги в туфлях и задралось платье, обнажив кружевные трусики. Чёрные. Похороны же…

Её крик послужил неким сигналом, после коего все засуетились, наполнив зал шелестом одежды и громкими восклицаниями.

Одни люди судорожно помянули бога, а другие вытащили мобильные телефоны и включили камеры, направив их на меня. Кто-то просто от души выматерился, да так красочно, словно под лепным потолком с мелкими трещинками раскинулась радуга.

Некоторые же вскинули руки, готовясь бросить в меня магию: у одних на пальцах заискрились молнии, у вторых загорелось пламя, а у третьих заблестел лёд.

— Убейте его! — выпалила очередная дама, в ужасе прижимая руки к внушительной груди.

— Да не зомби я, вашу мать! Зомби же не дышат! — прохрипел я и в качестве доказательства мучительно сделал несколько глубоких вдохов.

Но тут же скривился от боли, пронзившей впалую грудь, прикрытую чёрным костюмом. Аж чуть в обморок не упал. Перед глазами всё потемнело, а сморщенные старческие руки со вздувшимися венами схватились за стенки гроба. Даже седая борода, заплетённая в косу, качнулась, словно пыталась за что-то уцепиться.

И вот борода-то окончательно дала понять, что я угодил в тело старика! Пожри меня горгулья! Вот это поворот!

Между тем среди людей нашёлся здравомыслящий индивидуум, который выкрикнул:

— Точно. Зомби не дышат! Да и нет их в нашем мире, только в Лабиринте.

— Игнатий Николаевич вернулся с того света! Правду говорят сумасшедшие на улицах, что грядёт конец света! — выпалила смертельно бледная девушка лет двадцати и тоже лишилась сознания.

Её даже никто не подхватил, пытаясь уберечь от падения. Ведь все безотрывно глядели на меня, как на восьмое чудо света. Помнится, вот так же смотрели коллеги-ведьмаки, когда я весь в крови и слизи выбрался из пасти дракона. Он, конечно, помер, а вот у меня появились замечательные кожаные сапоги.

— Игнатий Николаевич, что же с вами случилось⁈ — воскликнула всё та же женщина, призывавшая убить зомби. — Чудо? Летаргический сон? Как вы к нам возвратились? Кажется, к вам даже вернулся здравый рассудок! Вы же в последнее время были не в себе.

— Да, рассудок возвратился. А что до моего воскрешения, сударыня, так всё просто, — проговорил я, кое-как ворочая непослушным языком, — в Рай меня не пустили, а в Аду побоялись двери открыть.

Женщина в ответ на мои слова охнула, совсем не аристократично раззявив рот.

— Узнаю шуточки господина Зверева, — нервно хохотнул лысый мужчина, глядя на меня. — Он точно не зомби.

— Врача! Скорее врача! — выпалил белобрысый пухляш лет двадцати с круглым лицом, пушком на подбородке, тревожными голубыми глазами и рябыми щеками. — Моему деду нужен врач!

— Позовите врача! — вторил его крикам другой голос. — Вызовите скорую помощь! И помогите Игнатию Николаевичу выбраться из гроба!

Но я и сам уже выбрался, хотя и с огромным трудом. Перед глазами снова всё поплыло, поясницу прям огнём обожгло, а сердце застучало так, словно пыталось пробить путь на волю.

Ну, ничего-ничего, я с помощью алхимии быстро омоложу это тело. А мои знания и мощь помогут обрести в этом мире и силу, и статус. Местные ещё будут креститься и ахать при упоминании моего имени.

Пока же мой далеко не орлиный взор прояснился, и я увидел, что все смотрят не на меня, такого героя. Нет. Люди с презрением взирали на высокого широкоплечего блондина лет двадцати шести с зализанными назад волосами. Его лицо с аристократическими чертами заливала краска мучительного стыда, а голубые глаза смотрели на мою спину.

Что он там, интересно, увидел? Ангельские крылья? Хотя, скорее, демонические, учитывая мою жизнь.

Однако, с трудом изогнувшись, я обнаружил, что у меня просто голая спина. Пиджак и сорочка оказались чем-то вроде накладки, закрывающей мой торс спереди. Да ещё и рукава были коротковаты, как и штаны. А в довершение всего к спине прилипла этикетка, указывающая, что это уценённый костюм. Мужчины бы на этикетку не обратили внимания, а вот дамы… У них-то глаз намётан.

— Дедушка, дедушка, давай я тебе помогу! — подскочил ко мне тот самый багровый блондин с зализанными волосами и торопливо потащил прочь. — Ну я устрою этой конторе, организовавшей похороны! По судам затаскаю! Так опозорить уважаемый аристократический род Зверевых! Подлецы! Сволочи! Уценённые вещи подсунули!

Блондин продолжал громко возмущаться, косясь на людей. А те провожали меня взглядами, полными благоговейного почтения. Их даже не смущал мой клоунский костюм. Они же видели перед собой того, кто вырвался из лап Смерти. А такой человек даже в резиновых калошах и с бубенцами на яйцах будет вызывать восхищение.

— Отвратительная контора! — напоследок выпалил блондин и завёл меня в небольшую комнатку, где резной шкаф почти касался побелённого потолка, а возле оклеенной зелёными обоями стены обосновался рабочий стол, попирая ножками ковёр.

Блондин резко закрыл дверь, отрезав возбуждённые голоса людей. Теперь слышалось только воркование голубей за окном и мерное тиканье напольных часов с кукушкой.

— Позор, позор, — простонал он, прижавшись спиной к двери и страдальчески морща лицо. — Какой позор! Господи, зачем ты так со мной? Теперь же все об этом узнают. Слух прокатится по столице быстрее, чем чума. Все будут тыкать в мою сторону пальцами и шушукаться за спиной, что Алексей Зверев сэкономил на похоронах деда. Даже видео предоставят. Ещё и в сеть сольют. Горе мне, горе…

— Хватит ныть, — просипел я и со старческим кряхтеньем уселся на подоконник, а то ноги уже подгибались. — Меня вон чуть живьём не похоронили, и ничего, не плачу. Даже петь немного хочется.

— А всё из-за тебя, — вдруг прошипел Алексей, вперившись в меня яростным взором.

Бешенство охватило его быстрее, чем пламя — бочку с бензином. Зубы скрежетнули, кожа натянулась на скулах, а пальцы сжались в кулаки.

— Чего это из-за меня? — удивлённо вскинул я седые брови.

— Из-за тебя, из-за тебя! Опять выставил меня на посмешище! Ты даже умереть нормально не мог! Сколько ты ещё будешь портить мне жизнь, старый идиот, а⁈ Почему ты, сука, не умер? Всем бы только легче стало! Тебе самое место на том свете! Но даже там ты не пригодился, грёбаная развалина! Как же давно я хотел тебе всё высказать, глядя прямо в глаза, даже мечтал, что к тебе хотя бы на миг вернётся разум. И вот Сатана сотворил чудо…

— Захлопни рот, щенок, — устало прохрипел я, почувствовав укол раздражения.

В моём родном мире даже сильнейшие маги обходили меня стороной, боясь связываться. Все знали, что я обязательно отомщу, пусть даже сам умру как мученик, а вот они просто сдохнут.

Правда, после переноса из мира в мир мой дар сбросил ровно половину уровней. И теперь у меня всего лишь пятидесятый. Впрочем, он всё равно давал аж шесть магических атрибутов: один открылся на первом уровне, а остальные появились на каждом десятом. И к счастью, пользоваться ими я могу без страха быть разоблачённым, ведь Игнатий, как и я, являлся магом воздуха, и его потомки тоже.

А вот вторую мою ветку магии… Её лучше не показывать. Только у полукровок имеются две ветви, заключённые в один дар. А среди местных наверняка днём с огнём не сыскать таких невероятных уникумов, как я. Хе-хе.

— Всю жизнь мне испоганил, мразь! — между тем продолжил яриться Алексей.

Вдруг он зарычал и вскинул руку к моему горлу, пытаясь выместить накопившуюся злость. У него в предвкушении аж губа верхняя приподнялась, обнажив зубы.

Но я дёрнул головой и ушёл от культяпок морального урода, попутно вызвав «дуновение», открывающееся на первом уровне. С моих пальцев сорвался слабенький порыв ветра, подхвативший документ со стола. Бумага угодила прямо в затылок блондину, заставив того рефлекторно обернуться.

— Прости, Господи, — прошептал я, схватил с подоконника бронзовую статуэтку Иисуса Христа и швырнул её во внука Игнатия Николаевича, черпая силу в своём гневе.

Статуэтка угодила повернувшемуся ко мне парню точно в бровь, разбив её до кости.

— Ай! — взвизгнул тот, упав на задницу.

Шикарно, разорви меня василиск! А вот если бы я промедлил хоть долю секунды, то сейчас бы сам, как курёнок, трепыхался в руках этого урода.

— Ты… ты… — заикаясь от шока выдал Алексей, не веря, что его, такого молодого и сильного, уделал дед, только что вылезший из гроба.

— Угу, — угукнул я, ощутив ещё большую слабость.

«Дуновение» поглотило часть моей выносливости. Ведь все магические атрибуты при использовании жрали именно её. И ясен пень, чем выше был уровень атрибута, тем больше он высасывал выносливости.

Благо я быстро прогнал приступ слабости, встал с подоконника и просипел, яростно топорща бороду:

— Тварь, поднявшая руку на предка, недостойна жизни! Запомни, внучок, я вернусь из любого ада, чтобы наказать своих обидчиков, даже ежели они мои потомки!

Во взгляде Алексея мелькнули ярость и гнев. Он вскочил на ноги, а по его пальцам забегали электрические искры, собираясь в «шаровую молнию». Какой же гнев его обуял, что он готов был швырнуть её в деда!

А-а-а, понял. Всё дело в Лабиринте! В его влиянии на некоторых людей…

— Зря ты выбрался из преисподней, — прохрипел внучок, разворачивая кисть руки так, чтобы швырнуть в меня «шаровую молнию», издающую угрожающее потрескивание.

К счастью, я даже в теле старика успел украдкой кинуть «дуновение» в фарфоровую вазу с гвоздиками. Та прямо со шкафа обрушилась на голову скалящемуся блондинчику, мечтающему увидеть, как его ненавистный дед падёт на пол.

Однако Алексей сам с грохотом рухнул на ковер. Вокруг его головы элегантно упали цветы и осколки вазы. Брызги воды попали на окровавленное лицо, а «шаровая молния» рассеялась из-за потери концентрации. Глаза же распахнулись от недоумения, шока и… какой-то детской обиды. Это же он должен был сломать старика через колено, но всё вышло наоборот — я аж два раза подтёрся им, использовав всего лишь «дуновение».

— Два — ноль, а сейчас будет три, — прохрипел я и схватил со стола нож для вскрытия писем.

Конечно, хотелось обрушить на засранца магию, но выносливость нужно поберечь. И так еле стою на ногах — только за счёт морально-волевых качеств ещё и не упал. Да и начинать очередной путь с убийства внука — такой себе дебют, влекущий разборки с полицией и прочие проблемы.

— Ты… ты демон! — судорожно выдохнул блондин, чья самоуверенность дала трещину.

В его взгляде вспыхнул крохотный огонёк сомнения в том, что он вообще способен одолеть своего деда. Но тут же Алексей сердито зарычал и как ни в чём не бывало вскочил на ноги.

Тьфу! А я ведь и статуэткой его огрел, и вазу обрушил на тупую башку, а он скачет как ссаный кузнечик. Но оно и понятно. Прокачанные маги покрепче простых людей. Даже удивительно, что мне статуэткой удалось разбить ему бровь. Не иначе — Бог помог. Ха-ха.

— Попробуй справиться с этим, старый маразматик! — свирепо выпалил молокосос.

Алексей вызвал новую «шаровую молнию» и кинул её в меня. Однако я применил атрибут «скольжение». Это позволило мне всего одним невероятно быстрым движением очутиться в метре от траектории полёта «шаровой молнии». И та вылетела в открытое окно, врезавшись в тополь. Голуби испуганно захлопали крыльями, рванув прочь.

Блондин опешил и покачнулся, как от удара под дых. Его лицо побелело от чудовищного изумления, а рот принялся бессмысленно открываться и закрываться. Глаза едва не выпали из орбит, брови отправились в космос.

Но всё же он сумел просипеть, сглотнув вязкую слюну:

— Не… не… немыслимо. Твой дар деградировал до первого уровня больше двух лет назад. Как? Как… ты вызвал «скольжение»? Оно же открывается на сороковом уровне.

Я злорадно оскалился, едва не падая в обморок. Магия выпила из меня последнюю выносливость, а с внучком надо было что-то решать. Кажется, пора включать театр одного актёра, основанный на работе с даром. Меня этому в школе-интернате ведьмаков обучили.

— Что… что с тобой? — пролепетал всё ещё шокированный блондин, глядя на то, как по моей бороде начали с треском проскакивать мелкие разряды электричества.

Мои налившиеся кровью глаза защипало, губы исказились в безумной усмешке. По разметавшимся волосам забегали крохотные молнии. И даже тень будто стала больше, заполняя собой комнату, словно намеревалась слизать плоть с костей Алексея.

— Де… дедушка, — судорожно выдал тот, прерывисто дыша.

— Я больше не твой дедушка, а меч Божий, карающий, сука, всякую мразь, — холодным шёпотом выдал я сквозь зубы, медленно наступая на блондина.

Тот затрясся, попятился, споткнулся и грохнулся на задницу, тараща глаза, наполнившиеся животным ужасом.

— Не… может быть. Да как?.. Изыди… Прочь… — кое-как выдал он.

Слова путались у него во рту, умирая ещё не родившись.

Страх вцепился в глотку внучка, но всё испортил мужчина, внезапно позвавший блондина из-за двери:

— Алексей Григорьевич, срочно необходимо ваше присутствие!

Чужой голос словно вернул блондина из царства страха на землю. Он как-то разом пришёл в себя и злобно прохрипел, бросившись к двери и вытаскивая из кармана платочек:

— Мы ещё не закончили.

— Да, не закончили. Приходи, как штанишки просушишь, — просипел я, криво усмехаясь.

Алексей шустро стёр платком кровь с лица и выскочил из комнаты в зал. Там он, уже окончательно успокоившись, принялся громко уверять всех, что с Игнатием Николаевичем всё в порядке.

— Вот же козёл. Ну и родственнички тебе достались, Игнатий, — прохрипел я и обессиленно грохнулся на одно колено, судорожно хватая ртом воздух.

Представление потребовало своей платы. А вот будь я в сильном теле, даже не вспотел бы.

Зараза! Впервые попал в столь великовозрастную тушку! И ведь покинуть тело старика нельзя без особого зелья «переноса души» моего собственного производства, а приготовить его — ещё та морока.

Но зелье хотя бы, как и планировалось, отправило меня в тело человека, чей характер, магия, опыт, лексикон и даже манера речи напоминали мои, несмотря на то что у нас с Игнатием большая разница в возрасте.

Ладно, придётся мимикрировать под старика. Теперь бы ещё узнать — в тот ли мир я угодил? А то подобные перемещения — это вам не из шкуры волколака шапку сшить. Можно и промахнуться.

Глубоко вдохнув, я через боль выпрямился и схватил со стола отрывной календарь. На каждом листочке были указаны наиболее крупные праздники, памятные даты или общеимперские события.

Первым делом календарь сообщил, что нынче август две тысячи пятнадцатого года.

Я принялся переворачивать листочки, шепча под нос:

— День Воздушного флота, Революция Князей Девяносто Первого года. Ну да, ну да, у кого-то в этот день СССР развалился, а в каких-то мирах лишь произошло неудачное восстание. Девяносто Девять лет со дня Первой мировой войны. А в моём мире она разразилась на десяток лет раньше. День учителя, День открытия Лабиринта, День нахождения в Лабиринте цветка Магии… О как, а местные нашли цветок довольно быстро. И наверняка доступ к отвару из него получили аристократы, став магами, а произошло это ровно девяносто девять лет назад. Так, ладно, а где даты открытия временных проходов в Лабиринт?

Я пролистал пару месяцев, обнаружив лишь проходы не особо высоких рангов. И только ближе к ноябрю наткнулся на дату открытия прохода, имеющего высочайший, десятый ранг. В него могли войти лишь те, кто имел минимум девяносто первый уровень. А вёл он в руины Разбитой Головы.

— Вот оно, мать его! — возбуждённо выдохнул я, уставившись на подрагивающий листок.

У меня аж дыхание участилось, а пальцы правой руки сжались в кулак. Внутри всё заклокотало и задёргалось от нетерпения. Как же хотелось поскорее попасть в это место! Там таилась последняя душа из девяноста девяти. Остальные я уже поймал с помощью второй ветки магии, называющейся «пастырь душ». А нужны они мне для великого зелья, способного…

Внезапно в комнату буквально ворвался тот самый белобрысый голубоглазый пухляш, назвавший меня дедом и требовавший привести врача. Следом за ним влетел остроносый худой аристократ в приталенном пиджаке. Он виновато моргал и приглаживал музыкальными пальцами длинные каштановые волосы, тронутые сединой.

— Савелий Петрович, умоляю, на сей раз тщательно осмотрите моего деда, чтобы больше не было никаких эксцессов! — страстно пролопотал паренёк, тряся рябыми щеками.

— Павел Григорьевич, вы сами знаете, что Игнатий Николаевич весь год был не в себе, а два последних месяца и вовсе провёл в коме. Немудрено было и ошибиться. Хотя я в тот день хорошо выполнил работу, установил и причину, и время смерти. Остановка сердца, что часто бывает в таком возрасте.

— Савелий Петрович, вот не надо… От вас в тот день ощутимо тянуло алкоголем. И я знаю, что вас выдернули прямо со дня рождения супруги! — в сердцах выдал пухляш, названный Павлом.

— Я выпил лишь чуть-чуть, — скомканно пробормотал врач, виновато отводя взгляд. — А почему здесь озоном пахнет и ваза разбита?

— Она мне никогда не нравилась, — пробурчал я, глянув на осколки.

Нельзя выносить сор из избы, всем и каждому говоря, что тут произошло. Нужно самому выяснить отношения с внучком.

— Как вы себя чувствуете, Игнатий Николаевич? — обеспокоенно спросил Савелий Петрович, щуря глаза.

— Явно лучше, чем в тот день, когда вы живого признали неживым. Кстати, пока я был «мёртв», то разговаривал со Святым великомучеником и целителем Пантелеймоном. Он успел мне сообщить, что боженька горе-эскулапам отрывает руки и засовывает их им же в задницы по самые гланды. Особенно тем, кто в нетрезвом виде делает свою работу! — брызжа слюной, выдал я, разыгрывая разозлённого старика, почти похороненного живьём.

— В жизни всякое бывает, — примирительно выдал врач и робко улыбнулся.

— Дедушка, успокойся. Тебе нельзя волноваться, в таком-то состоянии. Чудо же, что ты вовремя очнулся, да ещё и разум вернулся к тебе! — застрекотал Павлушка, глядя на меня лучащимися радостью и тревогой глазами.

Вот этот щекастый, в отличие от его старшего брата Алексея, явно любил деда.

— Ладно, приступайте к осмотру, — смилостивился я и уселся на стул, повернувшись к эскулапу спиной. — Удобный у меня костюм, не находите? Даже снимать для осмотра не надо, да и вентиляция неплохая. Ну и чесаться удобно.

Врач интеллигентно улыбнулся и тряхнул руками, которые окутал светло-зелёный магический туман. Он прижал ладони к моей спине, помолчал и как-то так нехорошо хмыкнул.

— Что-то мне не нравится ваш хмык, — подал я голос.

— Игнатий Николаевич. — Врач замялся и сглотнул. — А вы… умираете.

Глава 2

Напольные часы мерно тикали, а голоса за дверью стихли. Зато Павел стоял с распахнутым в ужасе ртом, будто это он умирал, а не я, занявший тело его деда.

— Как? Как… умирает? — заикаясь, выдавил паренёк, глядя на Савелия Петровича, усиленно хмурящего лоб. — Он же только что оттуда.

— Что-то убивает его, — глухо выдал врач и посмотрел на меня прищуренными глазами. В них одно за другим мелькали предположения.

— Просто умираю. Больше никаких проблем нет? Глистов, ишемии? — иронично уточнил я, попутно лихорадочно ища причину такого прискорбного положения дел.

— Игнатий Николаевич! — повысил голос эскулап. — Отриньте свои шуточки, дело серьёзное!

— Ну ещё бы, — пробормотал я, вставая со стула и поправляя переднюю часть костюма, собравшегося гармошкой. — Сколько у меня есть времени?

— Не знаю, не знаю, — покачал головой врач. — В полевых условиях мой магический атрибут не даёт полной картины. Вам нужно пройти тщательное обследование в поликлинике.

— Пройдёт, обязательно пройдёт! — выпалил белобрысый пухляш, помедлил и опасливо уточнил: — А сколько это… будет стоить?

— Так, здесь я решаю, что буду проходить, а что нет, — прохрипел я, зная, что глубокое обследование может выявить наличие у меня необычного двойного дара. А оно мне надо? Нет, не надо.

Кстати, дар… Хм, кажется, я понял, в чём причина! И в ней нет ничего такого, что нужно держать в секрете.

— Игнатий Николаевич, вам что-то пришло в голову? — спросил Савелий Петрович, впившись в моё лицо испытующим взглядом.

— Угу. А не может ли меня убивать мой же магический дар? Прежде-то он деградировал до первого уровня, а сейчас снова вспыхнул. А дар, как известно, постоянно потребляет выносливость — понемногу, но без передышки. Вот он и пьёт мои силы, которых осталось — кот наплакал.

— А ведь точно! — распахнул глаза Савелий Петрович, восхищённо глядя на меня. — Да вы гений, Игнатий Николаевич! Сознаюсь, прежде я с таким не сталкивался, но читал об этом. Были случаи, подобные вашему, правда, очень редко. И решались они довольно просто: вам нужно всего лишь привести тело в порядок. А то вы, признаться, действительно выглядите… э-э-э… слегка уставшим. Последние годы плохо на вас сказались.

— Пфф, Савелий Петрович, не преуменьшайте. Вы с моим дедушкой одногодки, а выглядите так, словно между вами двадцать лет разницы, — взволнованно вставил Павлушка, одновременно радующийся тому, что у меня снова проснулся дар, и переживающий из-за того, что он убивает меня. — Савелий Петрович, какое лечение вы назначите моему дедушке?

— Хороший отдых, походы на процедуры к магам жизни, питьё соответствующих зелий, отменное питание и тренировки в зале, — проговорил врач, задумчиво потёр подбородок и добавил: — Да и дар вам нужно развивать. Есть шанс, что вы его сможете улучшить. У вас он десяток лет назад был шестьдесят первого уровня, а на пике в пятьдесят лет вы имели восемьдесят третий. Вам надо бы в ближайшие дни измерить уровень дара. И если у вас где-то тридцатый уровень, то, возможно, вы сумеете развить его до шестидесятого. Причём ваши уровни должны расти очень быстро. Вы ведь уже были хорошо развитым магом…

— Да, да, понял. Дару всего лишь нужно «вспомнить», что он уже был прокачанным, поэтому уровни будут расти со страшной скоростью, — перебил я врача, сам зная об этом.

Мне уже не раз приходилось проходить такой путь. Думаю, месяц-другой — и я восстановлю свой сотый уровень.

— Именно, — кивнул Савелий Петрович и недовольно дёрнул щекой из-за того, что я перебил его.

— Благодарю, — подсластил я пилюлю.

Савелий Петрович кивнул и вдруг вздрогнул, когда в кармане его брюк настойчиво запиликал мобильный телефон.

Он вытащил его, глянул на экран и виновато произнёс:

— Прошу меня простить. Жена звонит.

Врач отошёл к окну, быстро пошептался с женой, после чего издал покорный вздох завзятого подкаблучника.

— Игнатий Николаевич, мне нужно идти. А вам следует в ближайшие дни принять зелье жизни, желательно соответствующее вашему уровню.

— Если у дедушки и вправду тридцатый уровень, то придётся пить зелье четвёртого ранга? — уточнил Павел и отчего-то нахмурился, словно у него зуб заболел.

— Именно. Оно быстро укрепит его организм. И держите меня в курсе. Мой номер телефона есть у Павла Григорьевича. Всего вам доброго.

Мы пожали друг другу руки, и врач удалился.

— Что ты рожу скорчил, когда Савелий Петрович сказал про ранг зелья? — спросил я у внучка. — У нас нет возможности его купить? Оно стоит как чугунный мост?

— Именно… — смущённо отвёл взгляд пухляш. — Мы все деньги на твои похороны потратили. Да и вообще, пока ты был не в себе и лежал в коме, у нас дела шли не очень. Чуть ли не все продали. Только этот особняк и остался.

— Ох и лапти вы, — выдал я фразочку бывшего владельца тела.

К счастью, я успел поглотить большую часть его знаний, прежде чем он отбыл в мир иной. Уточню, не из-за моего вселения, а по состоянию здоровья.

— Прости, — опустил голову паренёк, став напоминать провинившегося школьника.

А ведь у нас с Павлом разница в возрасте была не такая уж прям чудовищная. Однако я чувствовал себя значительно старше не только его, но и даже Игнатия Николаевича. Ведь на мою долю выпало уже столько приключений, что казалось, будто я прожил десяток обычных жизней. За каждым шрамом на моей душе скрывалась какая-нибудь интересная история, а то и рок-баллада.

А начинал я свою карьеру, как простой ведьмак — так у нас в империи называли тех, кто ходил в Лабиринт, убивал монстров и выносил оттуда всяческие ценные трофеи.

— Ладно, чего уж там, — продребезжал я и кашлянул в кулак.

— Воды? — сразу же обеспокоенно вскинул голову Павлушка.

— К чёрту! У нас же есть алхимическая лаборатория? Каждый уважающий себя дворянский род обязан её иметь.

— Лаборатория-то есть, но в ней нет ингредиентов, чтобы сварить зелье жизни, — угадал мою мысль шмыгнувший носом внук и удивлённо глянул. — А ты забыл, что у нас есть лаборатория?

Хм. Он что-то заподозрил, несмотря на то что я веду себя почти в точности как его дед? Да вряд ли. Тут вселенцы есть разве что в книжках.

— Ты умирал? — хмуро просил я у него. — Оно и видно, что нет. Румянец на щеках, второй подбородок. Вот как помрёшь, так и поговорим, кто чего забыл. А я почти помер, даже с архангелом Михаилом чуть-чуть поговорил. И знаешь, что он сказал? Худеть, говорит, Павлушке надо, а то через ворота в Рай не пройдёт. Придётся его в Ад отправлять. А там таких мягкозадых любят. Весело будешь шкворчать на сковороде, распространяя запах подгорелых конфет. Завтра же займёмся твоей физической подготовкой. А сейчас пойдём, есть у меня одна гениальная идея, где добыть это зелье. Поедем в институт, где я прежде лекции читал. Тряхнём их лабораторию.

— Так ты же там больше не работаешь! Не пустят нас!

— Пфф, ещё как пустят! Не ссы. Цапнем ингредиенты и уйдём. А если будут бузить, потом заплатим.

— А может, кредит возьмём и купим зелье? Так мы точно не нарушим закон.

— Долго и скучно. Моя идея лучше, — проговорил я и попытался взяться за дверную ручку. Но слабые пальцы скользили, будто её салом смазали.

Павел заметил мои потуги и без проблем открыл дверь, после чего мы вышли в пустой зал. Все уже удалились. Даже козёл Алексей куда-то ускакал.

Мы с Павлом не спеша двинулись по особняку, носившему следы былого величия. На потолках красовалась растрескавшаяся лепнина, а под ногами лежали затёртые до дыр ковровые дорожки. Мраморная лестница оказалась со сколами, обои кое-где отставали от стен, а побелка местами вспучилась, как нарывы.

— И как вы людей не постеснялись пускать в эту дыру? — пробурчал я, ступая по истёртому паркету. Он скрипел так жалобно, что его захотелось пристрелить, дабы не мучился, бедолага.

— Мы с Алексеем всю красивую мебель передвинули в те коридоры и залы, по которым пустили людей. Ну и уборку там заказали да на скорую руку кое-чего залатали. Получилось сносно.

— Голь на выдумки хитра, — щегольнул я пословицей и вошёл в покои Игнатия Николаевича.

Там меня ждал запах сумасшествия, лекарств, громадная кровать с потёртым изголовьем и старенький компьютер с пузатым монитором. Возле него стояла чёрно-белая фотография. С неё улыбались сын Игнатия с женой. Они уже давно погибли, как и супруга самого Игнатия.

А ещё в спальне обнаружился шкаф, забитый книгами, картами и газетами. Все они были посвящены Лабиринту — пространству между десятками миров, выглядящему, как необъятное подземелье с гигантскими пещерами, руинами городов, реками, озёрами и лесами. Там сложно было встретить разумных из иных миров, зато в достатке обитали хищные твари всех видов и форм.

Кто создал Лабиринт и для чего именно? Да хрен его знает.

— Павлуша, подыщи для меня одежду, а я пока искупаюсь, а то аристократу не позволительно в таком виде покидать дом, даже если он при смерти, — решил я и скрылся за неприметной дверью в углу комнаты.

Там, как и ожидалось, обнаружилась душевая кабина. Я провёл в ней с десяток минут, а затем внук через приоткрытую дверь дал мне нижнее бельё, рубашку и костюм. Брюки заметно вылиняли. Пиджак и вовсе почти протёрся на локтях. Ботинки же слегка жали.

— Ты, как это… ну, того… головой повредился, так мы тебе обновки особо и не покупали. Ты же никуда не ходил, — виновато произнёс Павел, когда я появился в спальне отмытый, причёсанный и в костюме. — Да и Алексей не хотел тратить лишние деньги.

Я мрачно сверкнул глазами и махнул рукой внуку. Тот пошёл рядом, внимательно наблюдая за мной, чтобы, ежели чего, успеть подхватить под руку. Но я хоть и хрипел, как загнанный седой конь, однако без происшествий добрался до входной двери. Вышел из дома и оказался на крыльце.

Мне на плечи лёг утренний туман, стелящийся по узкой брусчатой улочке, стиснутой старинными особняками, украшенными барельефами.

Воздух пах водой, выхлопными газами и отсыревшей побелкой. А со светло-стального неба холодно смотрело болезненно-бледное солнце.

— Васильевский остров, — пробормотал я себе под нос, пнув воспоминания Игнатия.

Престижный район. И этот особняк — единственная ценность, оставшаяся у рода Зверевых.

— Такси уже едет, — сказал Павел, потыкав пальцем в экран сенсорного телефона, украшенного изображением надгрызенного яблока. — Через три минуты прибудет.

— Подождём, — проронил я и с лёгкой полуулыбкой уставился на проходящую мимо девушку лет двадцати пяти. В блузке и юбке, соблазнительно облегающей крепкую задницу. А самое главное — она была рыжей, как пламя. Ох, как мне нравятся рыженькие!

Девушка заметила мой взгляд и слегка улыбнулась.

Я игриво подмигнул ей, а она испустила смешок и проговорила:

— Вы так похожи на моего дедушку! Он тоже тот ещё шалун.

Её слова обрушились на меня ледяным дождём, напомнив, в каком теле мне «повезло» очутиться. М-да, о девицах пока придётся забыть.

— Чего скалишься? — бросил я весело заулыбавшемуся внучку. — Вон такси едет.

И правда, из-за угла вывернула жёлтая машина с чёрными шашечками. Потрёпанная и дребезжащая. Явно тариф «эконом», то есть за благополучную доставку клиента по большей части отвечали три иконки, наклеенные над магнитолой. Но я всё равно уселся на заднее сиденье, пытаясь не кряхтеть.

Павел устроился впереди. А затем автомобиль покатил по дорогам и мостам Северной Пальмиры.

Мне уже не раз доводилось видеть этот старинный город, пусть он в разных мирах и отличался застройкой, да и назывался по-разному: где-то Ленинград, где-то Санкт-Петербург, а где-то и Петроград. Но порой даже улицы, районы и парки носили одинаковые названия.

Внезапно мои мысли рассыпались, сметённые бешеным стуком сердца. Во рту появился металлический привкус, пальцы задрожали, а на грудь будто кто-то сел, не давая вдохнуть.

Вашу мать, это что ещё такое? Савелий ошибся? Дар уже окончательно высосал из меня силы? Нет у меня никаких «ближайших дней»? А что, похоже на правду. Дар-то у меня двойной, в нём две ветви магии, развивающиеся параллельно. Вот он и пожирает вдвое больше моей выносливости.

К счастью, взгляд быстро прояснился. Фух, приступ вроде отпустил меня, но счёт, кажется, пошёл на минуты. Надо срочно выпить это грёбаное зелье!

Но, как назло, мы встали в пробке недалеко от Строгановского дворца на узкой двухполосной улочке! Машины еле ползли, клаксоны орали, а водители высовывались из окон и матерились, брызжа слюной.

Может, рядом есть магазин, торгующий зельями?

Я с хрустом шейных позвонков повертел головой, выискивая хоть что-то полезное. В поле зрения попали лишь киоск с шаурмой, витрина с женским бельём, булочная и пара кафешек с панорамными окнами. И как раз мимо этих кафе, прямо по тротуару, объезжая пробку, ехал низкий блестящий спортивный автомобиль — нагло, с полным пренебрежением к правилам и недовольным крикам прохожих, прижавшихся к стенам, чтобы не попасть под колёса.

И как это обычно бывает в мире, где всем заправляет аристократия, на двери машины гордо красовался затейливый герб. Причём боковое стекло спорткара оказалось опущено, благодаря чему хорошо была видна юная довольная физиономия дворянчика, небрежно держащего руку на руле.

Юнец надменно улыбался. А его молоденькая губастая спутница с огромным декольте вдруг покосилась на меня, когда их авто поравнялось с моим такси, медленно ползущим в пробке.

— Смотри, какой растрёпанный дед, — презрительно бросила девица дворянчику, чей спорткар параллельно с нами пёр по тротуару.

— Ага. Чего вылупился, дедуля⁈ — насмешливо бросил аристократик, заметив мой пренебрежительный взгляд. — Завидно? Чему именно? Тому, что у меня такая тачка, а ты едешь на обосранном такси? Или тому, что у меня вся жизнь впереди, а тебе уже на том свете прогулы ставят? Ха-ха!

Он заржал, довольный своей шуткой. А его раскрашенная, как Джокер, пассия поддержала дворянчика визгливым смехом.

Я лишь снисходительно усмехнулся, глядя на него, как на мелкую шелудивую дворняжку. Такие смело лают из-за забора, но по Лабиринту бродят с поджатым хвостом.

— Дедушка, не обращай на них внимания, — донёсся голос Павла, опасливо покосившегося на дворянина.

А тот вдруг сощурил зенки, явно уязвлённый моим взором. Он пару мгновений хмурил брови, думая, чего бы такого сказать обидного. А потом, так ничего и не сообразив, злорадно ухмыльнулся и принялся туда-сюда крутить баранку. Спорткар сразу стал то отдаляться, то опасно приближаться к такси, так и ползущему в потоке машин.

— Эй, эй, что вы делаете⁈ — закричал водитель. — Вы же врежетесь в мою машину!

— Нет, это твоё корыто врежется в мою тачку! И знаешь, сколько ты мне будешь должен? Всю жизнь придется батрачить, и всё равно не расплатишься! — со смехом выпалил юнец, наслаждаясь испугом простолюдина.

— Он же сейчас действительно врежется, доиграется! — судорожно протараторил внук и глянул на встречную полосу.

Но по той тоже плотным потоком позли машины, не давая возможности бледному водителю такси покинуть наш ряд.

А ведь юный ублюдок точно не остановится, а продолжит «веселиться», даже если водитель такси нажмёт на тормоз. А это отнимет у меня кучу времени, а его и так в обрез. Надо что-то делать.

— У тебя есть шанс извиниться и прекратить свои забавы, пока бог тебя не покарал! — громко выдал я, набравшись сил.

— Старик, ты ещё не сдох⁈ — насмешливо выдал дворянчик и показал мне средний палец. — Иди в задницу. Ха-ха!

— Ну, кажется, пора мне взять на себя функции карающей Длани Господней, — прошептал я себе под нос.

Лучше потратить немного выносливости на магию, чем упустить драгоценное время. Да и ситуация сложилась подходящая.

Моё «дуновение» подхватило кем-то оброненную газету и швырнуло её прямо в лобовое стекло спорткара, закрывая обзор юнцу. А тот как раз в этот миг совершал так веселящий его резкий и быстрый манёвр «змейка». И он не увидел, что чуть впереди и сбоку от авто стоит тяжеленная каменная урна.

Кажется, ангелы запели, когда мелкий гад врезался в неё. А та ещё и оказалась установлена на совесть. Даже не покачнулась и не треснула.

А вот фара автомобиля разбилась вдребезги, бампер изогнулся и слетел с креплений, грохнувшись одной стороной на тротуар.

— Мля! — успел испуганно взвизгнуть юнец, перед тем как ударился лицом об руль.

— Мамочки! — закричала его подружка, получив в лицо выстрелившей подушкой безопасности.

Девица аж жвачкой подавилась. Она кое-как открыла дверь, вывалилась из авто и встала на карачки, принявшись выгибаться как кошка, пытающаяся сплюнуть шерсть.

— Отец убьёт меня! — выскочил из машины бледный юнец с расквашенным носом.

На его подбородок капала кровь, а губы дрожали, пока аристократик с ужасом смотрел на авто. Сейчас ему было уже не до смеха. Вся наглость и спесь слетели с него в один миг, оставив лишь трясущегося от страха придурка.

Возможно, кто-то скажет, что я поступил подло, сделал мелкую пакость, но такие персонажи, как этот юнец, не заслуживают ни честной схватки, ни игры по правилам. Да и вообще… он отделался довольно легко. В школе-интернате ведьмаков таким уродам устраивали тёмную. И их не брали в клан ведьмаков, а отсеивали.

— Илюшенька, помоги! — простонала его подружка, протянув руку к дворянчику.

— Да иди ты в жопу! Не видишь, что с тачкой⁈ Батя лишит меня денег! Вашу мать, вашу мать!

Прохожие с мрачным торжеством смотрели на беснующегося юнца как на ублюдка, ткнувшегося мордой в своё же дерьмо.

Ну а я показал ему средний палец, да не один, а два, подключив и вторую руку. Аристократик покраснел от стыда и поспешно отвернулся.

— Гадов надо воспитывать пока они мелкие, чтобы не выросли в больших гадов, — еле слышно мудро пробормотал я и поймал на себе взгляд Павлушки.

Он смотрел на меня, как на героя, восставшего из пепла, когда в него уже никто не верил. Кажется, внук понял, что юнец не без моей помощи врезался в урну.

Криво ухмыльнувшись, я вдруг снова ощутил учащённое сердцебиение и тяжесть, сдавившую грудь.

Глава 3

Северная Пальмира, Алексей Зверев

Туманная дымка стелилась над безлюдным закоулком Таврического сада, а под мягкими лучами утреннего солнца поблёскивал небольшой пруд. Возле него нервно мерил шагами брусчатую дорожку Алексей Зверев.

Он зло пнул смятую пачку из-под сигарет, и та улетела под кованую скамеечку, притулившуюся среди деревьев.

— Зараза, — буркнул блондин, отправил в рот мятную жвачку и вскинул голову.

Его потеплевший взгляд впился в торопливо приближающуюся девушку в голубом сарафане — невысокую, грациозную, с рыжеватыми локонами, рассыпавшимися по плечам. Веснушки, большие серые глаза с оттенком печали, мягкие губы. Юное лицо будто дышало свежестью и наивностью. Ей едва исполнилось девятнадцать.

— Лёша, что случилось? — тревожно выдохнула она, пряча мобильный телефон в небольшую сумочку. — Что ты мне хочешь срочно сказать⁈

Зверев стремительно схватил её за хрупкие плечи и быстро поцеловал в щеку. А затем отстранился и выпалил, рефлекторным движением поправив свои прилизанные волосы:

— Он ожил, Жанна! Как сука, какой-то грёбаный вурдалак из фильмов! Прямо на церемонии выскочил из гроба, как чёрт из табакерки! Клянусь, там половина дворян, прошедших самые жуткие локации Лабиринта, штаны обмочили, а кто-то наверняка и обделался!

— Любимый, ты о ком? Я ничего не понимаю! — протараторила девушка, снизу вверх глядя на раскрасневшегося блондина.

— Дед! Мой дед восстал из мёртвых! Да ещё и разум к нему вернулся! Ты бы его видела! Он не успел вылезти из гроба, как начал, сука, острить!

— Алексей, не выражайся при мне, — строго сказала Жанна, но тут же выдохнула, словно только сейчас поняла смысл слов, выпаленных парнем: — Твой дед вернулся к жизни⁈ Да как такое может быть⁈

— Савелий Петрович буквально пять минут назад пытался растолковать мне по телефону, как это вышло, только я из его мудрёных объяснений ничего не понял. Но факт остаётся фактом — мой дед жив! И его дар снова вспыхнул!

— Так это же прекрасно! — улыбнулась девушка.

— Да, прекрасно, но мы уже успели с ним поссориться. Ведь он опять опозорил меня. Мало ему, что он в трусах выбегал на улицу, пугая прохожих. Кусал людей и постоянно лопотал про Лабиринт, пуская слюни…

— Но он же был не в себе!

— Пусть так, но именно он испортил репутацию нашего рода! Из-за него твой отец не желает, чтобы я женился на тебе! Я сам слышал, как он с твоей матерью с хохотом обсуждали идиотские выходки моего чокнутого деда!

— Алексей, ты же сам знаешь, что дело по большей части не в этом… — глухо произнесла девушка, опустив глаза. — Я из рода Вороновых. Мы входим в золотой список дворянских родов, а Зверевы — всего лишь в бронзовом. Отец просто не считает тебя достойным кандидатом на мою руку.

— Р-р-р! — почти по-звериному прорычал Алексей, словно ему наступили на больную мозоль.

Его красивое лицо исказилось, а сам он сделал шаг назад, играя желваками. В глазах мелькнуло бешенство, а бледно-розовая ниточка от рассечения на брови стала чётче.

— Любимый, что это у тебя на лице? — тревожно спросила Жанна.

— Ерунда. Ударился, когда спешил.

— Точно? — подозрительно сощурилась девушка. — Ты же… ты же не бросился с кулаками на Игнатия Николаевича? А то я знаю твою горячую натуру. А сейчас ещё интернет пестрит статьями о том, что люди в последнее время стали раздражительными и агрессивными. Количество убийств подскочило в разы.

— Да если бы я бросился на него, то мне бы пришлось хоронить деда второй раз за день. Не переживай, дорогая, я умею держать свои эмоции под контролем, — изобразил он улыбку, несмотря на то что внутри горели обжигающие ярость и стыд, вызванные тем, что дед сумел дважды отправить его на пол, да ещё и напугал каким-то трюком.

* * *

Такси проскочило Невский проспект, потом преодолело ещё пару улиц и затормозило перед кованым забором. За ним шелестел листвой небольшой сад, почти полностью скрывавший фасад четырёхэтажного особняка, облицованного строгим серым гранитом.

— Приехали, господа, — сказал водитель, переживший за эту поездку кучу эмоций.

Кажется, он даже слегка поседел.

— Благодарю, — бросил ему Павел, перевёл деньги и быстро вышел из машины, чтобы помочь мне выбраться.

— Не трогай меня, не стеклянный, не рассыплюсь, — просипел я и сам покинул авто.

Прохладный воздух хлестнул в лицо, забился в лёгкие и заставил закашляться.

Разорви меня василиск, да что же за тело такое⁈ Мне так хреново не было даже в семнадцать лет, когда старшие ведьмаки открыли мне дар с помощью отвара из цветка Магии. Эх и полоскало меня тогда! А как я завидовал аристократам, которые получали дар по наследству! У меня-то мамка была простолюдинкой и о магии знала столько же, сколько о ядерном синтезе. А об отце никто ничего и не слышал.

— Дедушка, тебе плохо? — тревожно посмотрел на меня внук.

Я показал большой палец и уставился на открытые ворота. Те слегка двоились. Чёртовы приступы слабости накатывали один за другим.

Пришлось на пару мгновений замереть, переводя дух. Но для внука я сделал вид, что заинтересовался лохматым стариком на противоположной стороне улицы. Он взгромоздился на перевёрнутую мусорную урну и размахивал грязными руками, будто хотел взлететь.

Полы его драного, грязного плаща взметнулись как крылья. А сам старик заорал, пуская на спутанную бороду жёлтую пену и сверкая безумными глазами:

— Люди, покайтесь! Одумайтесь! Отриньте зло, придите к Богу! Конец света близок! Остались считаные дни!

Прохожие брезгливо косились на него и качали головами. Кто-то принялся снимать его на телефон, отпуская шуточки.

— Очередной сумасшедший, — пробормотал Павел, скорбно глядя на старика. — Они плодятся, как кролики.

Хм, а старик-то не так уж и безумен. Он как-то чувствует, что истончается пространственная стена между этим миром и Лабиринтом. Из него сюда просачиваются безумие и агрессия, заражая людей. Правда, далеко не всех, а подобных Алексею Звереву — вспыльчивых, неуравновешенных.

К слову, осталось всего несколько месяцев до того, как грянет апогей сего воздействия. Ведь стена истончается с периодичностью в сто лет. Впервые такое воздействие окончилось Первой мировой войной, а что будет теперь? Хотя, надо признать, люди и сами не дураки повоевать.

— Пошли. Чего уши-то развесил? Покаяться захотелось? — бросил я Павлушке.

Тот вздохнул, достал из кармана жестяную коробочку с леденцами, закинул один в рот и прошёл следом за мной через ворота.

Мы двинулись по асфальтированной дорожке сквозь тихий сад к центральному крыльцу.

На стене у входа красовалась бронзовая табличка, рассказывающая, что институт не только занимается изучением Лабиринта, но и готовит специалистов, востребованных в деле его освоения. И эти будущие специалисты сейчас с лопатами копошились среди деревьев.

— Простолюдины проходят отработку. Видать, в этом году поступили, — кивнул на них внук и похвастался: — А я вот только на той неделе побывал в Лабиринте со своими сокурсниками-аристократами.

— Ну и сколько раз вам там по заднице дали? — ехидно спросил я, зная из воспоминаний Игнатия, что Павлушка учится в этом институте.

А ещё я знал, что простолюдины-немаги могут войти в Лабиринт лишь через проход первого ранга. Все остальные впускали только магов, а среди простолюдинов таких, поди, и не было. Но их всё равно обучали, чтобы и они прикладывали руку к изучению Лабиринта. Магов-то в этом мире не так уж и много.

— И ничего нам там не дали, — насупился внук и тревожно посмотрел на здание института, словно мы подбирались к штабу врага.

— Ты чего? — удивился я, вскинув бровь. — Так не любишь учиться?

Тот помедлил с ответом, скользнул взглядом по стрельчатым окнам и досадливо цыкнул, когда одна штора дрогнула, а потом мрачно проронил, потерев подбородок, заросший пушком:

— Да у тебя тут врагов гораздо больше, чем друзей. И похоже, кто-то заметил нас из окна преподавательской.

— Хрен бы с ними. Прорвёмся. А кто будет против — убьём и вырвем потроха, — иронично сказал я.

— Не хотелось бы никого убивать.

— Ого, какой ты непорочный. Прям святой.

— Блин, сейчас точно кто-то прибежит, ведь в институт идёт живой мертвец. Весть о твоей смерти уже всех облетела.

— Да? И много людей по этому поводу устроили пышный праздник с тортами и конкурсами?

Внук не успел ответить, так как среди птичьих трелей и ударов лопат по земле раздался скрип входных дверей института. На крыльце появились трое мужчин в чёрных костюмах.

Двое посмотрели на меня с таким изумлением, будто увидели привидение в цепях. Причём обоим уже было под пятьдесят, но благодаря зельям и магии выглядели они весьма моложаво, как и третий, хотя тот и был постарше них. Он посмотрел на меня, как на старого врага, посмевшего воскреснуть без разрешения. Внешне мужчина походил на седовласого, заплывшего борца с широкими плечами и толстыми руками.

— Господи, и Грулев тут, — побледнел Павлушка, глянув на «борца», холеное лицо которого распорола кривая усмешка, не предвещающая мне ничего хорошего.

— Игнатий Николаевич, вы ли это⁈ — выдохнул один из мужчин, разменявших полсотни лет.

— Он самый. Второго такого природа сделать не решилась. Побоялась, что в мире будет переизбыток красоты, — иронично бросил я и распрямил спину до хруста, придавая себе осанку истинного дворянина, которым, кстати, и являюсь, пусть и не по рождению. Но император за особые заслуги даровал мне титул барона.

— Но вы же вроде померли, — несмело подал голос второй.

— Слухи о моей кончине были сильно преувеличены. Я всего лишь одним глазком посмотрел на Рай и вернулся. Не понравилось. Все на арфах бренчат, на облачках сидят.

— Да как же так? Что же произошло-то? — подался вперёд первый. — Мы все были уверены, что вы умерли! Даже внуки ваши говорили об этом! Это какой-то розыгрыш?

— Я всё вам расскажу, господа, всенепременно, — ответил я, поднимаясь на первую ступень крыльца. — Но чуть позже. Сейчас у меня есть дело в стенах нашего доброго института.

— А вам нельзя в стены нашего института, — злорадно разлепил пасть «борец», то бишь Грулев, сделав ударение на «нашего». — Вы здесь больше не работаете, Зверев. Подите прочь!

— Да, не работаю. Вы мастер подмечать очевидные вещи. Но я имею право войти в учреждение, коему отдал много лет честной службы, — намеренно подчеркнул я слово «честной», выудив из памяти Игнатия воспоминания о Грулеве. — Удивлён, что вы тут снова работаете после того, как паразитировали на институте, вымогая взятки с простолюдинов и небогатых аристократов, даже если те честно сдавали экзамены. Зато богатым дворянам вы так усердно… э-э-э… помогали, что в итоге чуть ли не гордились своими «связями в верхах». Правда, они вам не помогли, когда я вывел вас на чистую воду.

Грулев скрипнул жёлтыми зубами, едва не стерев их в пыль.

Ох, как ему было неприятно слышать о взятках, замаравших его дворянскую честь! Даже интересно, чью задницу он так умело вылизал, что его снова взяли в институт?

— Всё, что было в прошлом, остаётся в прошлом. Главное, что мы имеем на нынешний момент, — прохрипел он. — А сейчас я снова преподаю в институте, а вы… кхем… как бы так выразиться, чтобы…

— Чтобы посильнее меня оскорбить? Не утруждайтесь, Грулев, ваши слова совсем не ранят меня, как и карканье ворон, — улыбнулся я ему и поднялся на крыльцо, дыша размеренно и спокойно. Хотя грёбаное тело хотело опустить плечи и засипеть, как умирающий трактор.

Пара мужчин вежливо уступили мне дорогу, а взяточник, наоборот, перегородил путь, оказавшись в два раза шире меня.

— Я повторяю, вы не пройдёте, Зверев, — процедил он, прожигая меня взглядом исподлобья. — Вход только для учащихся и сотрудников. А вы ни тот ни другой. Вы всего лишь… знаете, кто вы, Зверев?

— Седой ангел? — вскинул я бровь, попутно заметив, как стоящий рядом Павлушка от напряжения закусил губу и втянул живот.

Он явно боялся Грулева, но не отступал

— Нет, вы просто ходячий мертвец, который по какому-то недосмотру вылез из гроба! — выплюнул дворянин, сощурив глаза. — Развалина и ничтожество. У вас даже нет дара. Он деградировал, оставив такого сумасшедшего, как вы.

Мужчины нахмурились, глядя на Грулева, перешедшего все границы. Гнев раздирал его грудь и выворачивал наизнанку ноздри, нашёптывая, что именно Игнатий Николаевич виноват в том, что его с позором попёрли из института.

— Не смейте оскорблять моего дедушку! — вдруг выдал раскрасневшийся Павел.

Его гневный крик окончательно привлёк к нам внимание простолюдинов, копошащихся в саду. Они все как один, с любопытством уставились в нашу сторону.

— Грулев, сколько вам нужно заплатить, чтобы вы извинились? Какие суммы вы нынче берёте? — глумливо сказал я, бесстрашно глядя в его глаза с полопавшимися капиллярами.

— Проваливайте отсюда! — выпалил он и ткнул меня пальцем в грудь, да так сильно, что чуть рёбра не треснули.

Я схватил его палец и с приятным для уха хрустом сломал, а затем ударил в особую точку возле колена. Получилось слабо, но мужчина всё равно вскрикнул от боли и повалился на крыльцо.

А я с гордо поднятым подбородком прошёл мимо, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

Павлушка шустро последовал за мной, оглянувшись на корчащегося «борца».

А тот в бешенстве заорал, вызвав магический огонь, окутавший кисть его руки:

— Убью!

— Нет! — вскричал внук.

— Грулев, не делайте этого! — заорали мужчины.

— Он убьёт его! — выпалил кто-то из простолюдинов, выронив лопату.

— Аргх! — выдохнул разъярённый взяточник и швырнул в мою спину «огненный шар».

Тот с гудением пролетел пару метров и расплескался по «воздушному щиту», открывающемуся на двадцатом уровне магии воздуха. Я вызвал его, даже не оборачиваясь, всего лишь нужным образом выкрутив кисть.

Рискованно? Ещё бы! Если бы не успел, то получился бы горелый старик. Но как же стильно и круто всё вышло!

Да ещё я с деланым безразличием медленно обернулся и увидел изумление, разлившиеся по лицам людей. Даже Грулев выгнул брови и раззявил рот, сглотнув гнев. Оно и понятно… Мир для него перевернулся в одно мгновение, как для охотника, вдруг с ужасом осознавшего, что теперь он дичь.

— Грулев, это вы тут спички в спины людей кидаете? — насмешливо спросил я, ощущая на себе восторженные взгляды простолюдинов, увидевших настоящий мастер-класс. — Дворяне так не делают, Грулев. Зарубите себе на носу. Если хотите сразиться со мной, то вызовите на поединок. Да, дуэли запрещены. Но мы ведь все знаем, что иногда из Лабиринта люди не возвращаются.

— М-м-м… — растерянно промычал бледный взяточник, торопливо соображая, как бы выкрутиться из ситуации, да так, чтобы ещё больше не уронить честь.

Он явно испытал толику страха, увидев, что ко мне вернулся дар. Прежде Игнатий Николаевич имел уровень выше, чем у Грулева. Потому «борец» сейчас и опасался принимать мой вызов. Он шарил по сторонам бегающим, как у загнанной крысы, взглядом, да судорожно сглатывал, мигом растеряв всю свою смелось. Гордость вытекала из него, как трупный яд.

— Грулев, вы пародируете корову? Превосходно мычите. Вы где-то обучались? В каком-то коровнике? — ухмыльнулся я.

К сожалению, моё выступление испортил добрейшая душа Павлушка. Он схватил меня за руку и затащил в институт, протараторив:

— Пойдём, пойдём, дедушка!

— Ты чего делаешь, шалопутный? Я же его почти раком поставил! Ну не в прямом смысле, а в моральном плане! — негодующе прохрипел я уже за закрытыми дверьми и опёрся разболевшейся спиной на выкрашенную синей краской стену.

Применение «воздушного щита» высосало из меня изрядное количество выносливости. Даже начал двоиться пустой коридор с чёрно-серыми половыми плитками, побелённым потолком и арочными деревянными дверьми по сторонам.

— Дедушка, да ты сейчас в обморок упадёшь! Какой тут раком ставить⁈ — выдохнул пухляш, тряся щеками, покрытыми красными пятнами.

— Не мели ерунду. Мне до обморока так же далеко, как тебе до железного пресса и огромных бицепсов, — просипел я и двинулся по коридору, возмущённо тряся бородой.

Павел не обиделся на мои слова, а наоборот, загорелся восторгом, взыгравшим в нём после осознания произошедшего.

Он принялся скакать вокруг меня и лопотать, едва не захлёбываясь воздухом:

— Ну ты сейчас, конечно, выдал! Грулев в тебя магию кинул, а ты даже не обернулся! И глазом не моргнул, а потом ещё и развернулся, точно наш добрый император Пётр: без суеты, спешки, словно ничего и не произошло. У тебя стальные нервы! И как ты этого Грулева подколол! Тот аж рот раззявил и вымолвить ничего не мог!

— Зато ты вымолвил. И не скачи вокруг меня, как восторженный щенок, а то слюнями уделаешь. Пойдём искать ключи от лаборатории. Мы же главного босса победили, так что должны получить награду. Или это был не главный? Ты же лучше меня знаешь все эти компьютерные игрушечки, — произнёс я и следом с ухмылкой добавил, похлопав внука по плечу: — А ты молодец, расхрабрился и что-то воинственно пискнул в рожу Грулева. Прям растрогал меня, старика. Умел бы я плакать, пустил бы слезинку.

Вообще-то, плакать я умел, но последний раз рыдал в шесть лет над скромным гробом своей матери. После её похорон меня, сиротинушку горемычного, взяли в школу-интернат ведьмаков. Там я стал настоящей звездой. Моя фотография не сходила с доски… правда, позора. А что поделать? Я был любопытен, гиперактивен, да ещё и дерзил. А вот учился хорошо. Но поведение, конечно, м-да. Однако после выпуска именно меня и ещё пару человек назвали самыми талантливыми ведьмаками того года.

— Спасибо, деда, — между тем сказал Павел, едва не засияв от моей грубоватой похвалы, аж плечи расправил и гордо вздёрнул оба подбородка.

— Только ты не зазнавайся, нос не задирай, а то знаешь, что жизнь с тобой сделает? В какую позу поставит?

— Догадываюсь. Я буду вести себя хорошо.

— Ага. Но не пытайся быть святым в Аду, — подмигнул я ему, почувствовав, что мне нравится наивный добрый пухляш, как и его честный и несгибаемый дед Игнатий.

Глава 4

Мы с внуком двинулись по коридору, а тот был так же пуст, как мой желудок, начавший издавать затейливое бурчание. Оно далеко разносилось в тёплом воздухе, пропитанном запахами свежей побелки и краски. Видимо, к началу учебного года тут сделали ремонт.

— Павел, а какой у тебя уровень? — спросил я, ковыляя рядом с парнем, посматривающим на двери с блестящими медными ручками.

— Пятнадцатый, — промычал тот, виновато опустив голову.

— Хм, по неплохому графику идёшь, — оценил я, зная, что первое время дар может расти по семь уровней в год. Потом, естественно, развитие сильно замедляется, а затем и вовсе начинает деградировать.

— У Алёшки уже сорок шестой уровень, а у Славки в его двадцать три года — тридцать пятый, — грустно вздохнул пухляш, шмыгнув носом. — Но это ты их тренировал, а когда у меня в восемнадцать лет дар проснулся, ты уже был того… не в себе и помогать мне не мог. Однако я нагоню братьев, вот увидишь.

— Конечно, нагонишь. Да и уровни — это ещё далеко не всё. Любой дурак может нагибать голой силой, а ты попробуй без неё… вот тут нужно мастерство. И не бзди. Я помогу тебе прокачаться. Ты ещё станешь сильнее Алексея, — выдал я, ничем не показав, что имя старшего внука вызывает у меня изжогу.

Надо будет с ним разобраться, только с глазу на глаз. Павлу не стоит знать о нашем конфликте. Да и Славке тоже — это средний внук Игнатия.

— Правда? — радостно полыхнул глазами пухляш.

— А то, — прокряхтел я и следом спросил, хмуря седые брови: — А Славка нынче где? Почему я его не видел на своих похоронах? Как он мог пропустить такое знаменательное событие? Или у него каждую пятницу выдающиеся предки помирают?

— Так не отпустили его, он же на границе с Китаем. Там открылся блуждающий проход в Лабиринт, вот он его и исследует в составе специальной бригады.

— Ясно, ясно, — покивал я, составив представление о том, чем занимается Вячеслав.

Видимо, он пошёл по стопам деда. Тот тоже постоянно Лабиринт изучал, работая то на правительство, то на какие-то организации, а к старости вот устроился в этот институт.

— Кажется, за этой дверью завхоз обитает, — проговорил Павел и сунул голову в кабинет.

— И чего? — спросил я из-за его спины. — Кто там?

— Женщина в плаще с капюшоном. Спиной стоит. Не уверен, что это завхоз.

— Плащ-то чёрный? А коса у неё есть? Руки костлявые? Смертью пахнет? — криво ухмыльнулся я и буркнул: — Посторонись.

Павлушка послушно отошёл, а я пробрался в кабинет и вправду узрел спину женщины в лёгком плаще, понизу измазанном комочками свежей земли.

Она стояла возле окна, глядя на простолюдинов с лопатами. Те уже шли к крыльцу, а на нём махал руками Грулев, явно показывая мужчинам, как он оторвёт мою голову.

— Кхам, кхам! — громко кашлянул я в кулак.

Дамочка подскочила от неожиданности и стремительно обернулась.

— Ой, Игнатий Николаевич, вы меня так напугали! — пропищала она, хлопая невыразительными глазами, поселившимися на треугольном лице, похожем на крысиную мордочку.

Да и волосы у неё оказались цвета мышиной шерсти. Аж кота в неё захотелось бросить.

Однако, несмотря на безобидный внешний вид, эта простолюдинка славилась вредным характером и даже пыталась нагибать дворян, пользуясь своей мелкой властью завхоза. О-о-о, это был её личный кайф!

Причём в этом мире отсутствовало помыкание простолюдинами. Их права соблюдались.

— Подайте мне ключи от алхимической лаборатории, — сразу перешёл я к делу, расправив плечи.

— Игнатий Николаевич, при всём уважении, но, как и говорил вам господин Грулев… — начала она, притворно грустно опустив взгляд, а сама едва сдержала гаденькую улыбочку.

— Ключи! — рявкнул я, набравшись сил, и впился в неё самым тяжёлым взглядом.

Даже Павлушка за моей спиной подпрыгнул. А женщина так и вовсе в ужасе отшатнулась, выставив перед собой руки. Испугалась. Но вежливые расшаркивания и просьбы лишь заставляют подобных персонажей раздуваться от собственной важности.

— Не… не… — всё же протестующе замычала она, попятившись к подоконнику.

Я подошёл ближе, проговорив свистящим шёпотом:

— Поверьте, со мной лучше не связываться. Я страшнее, чем кто бы то ни был. Настоящий Серый Волк. Дайте мне ключи. А Грулеву скажите, что испугались. Он поверит… обязательно поверит.

— М-м-м, — замычала женщина, глядя, как мои глаза слегка засветились под еле слышный треск молний, забегавших по бороде.

— Ар! — щёлкнул я зубами перед её лицом, как заправский волколак.

— А-а-а! — взвизгнула завхоз. — Вот они!

Она трясущейся рукой судорожно сунула ключи мне в ладонь, отводя взгляд.

— Благодарю, — весело подмигнул я ей и вышел вон.

— Ну ты и рявкнул. У меня чуть душа в пятки не ушла, — признался внук, смахнув со лба капельки пота.

Я с гордым видом прошёл несколько метров и свернул за угол. И вот тут-то из моей груди вылетел облегчённый вздох, плечи снова опустились, а спина чуть согнулась, горя огнём. А ведь прежде я даже перед императором спину не гнул!

Грёбаное тело! Кажется, я слышу, как при каждом шаге суставы скрипят. Лестница же передо мной начала не то что двоиться, а троиться.

— Дедушка, тебе плохо?

— Нет, не плохо. Херово. Надо поторапливаться, — просипел я, взял яйца в кулак и начал спускаться в подвал со всей доступной мне скоростью. Но, думаю, даже черепаха сейчас показалась бы мне спринтером.

— Позволь, я помогу тебе, дедушка.

— Я сам! Лучше расскажи, отчего у меня сознание-то в том году помутилось? От чрезмерной любви родственничков?

Внук помрачнел, пожевал губы и негромко произнёс, открыв передо мной дверь, ведущую в подвал:

— Пару лет назад ты с особой страстью начал изучать Лабиринт. Даже из нашего родового особняка съехал и снял квартирку возле прохода в Лабиринт. И один только бог знает, что ты такое изучал, но это-то и свело тебя с ума.

— Надеюсь, вы додумались обыскать квартирку и забрать все записи, книги? — просипел я, войдя в лишённый окон коридор.

Здесь с потолка свисали горящие жёлтым светом лампы в жестяных абажурах, а на стенах красовались плакаты, рассказывающие об алхимии.

— Конечно! — возмущённо засопел внук. — Все вещи твои забрали, но так и не поняли, что ты изучал.

— Ладно, сам смекну, когда доберусь до этих вещичек, — пробормотал я и остановился возле металлической двери.

Попытался сунуть ключ в замочную скважину, но она, гадина такая, словно уворачивалась. Дрожь в руках не позволяла открыть дверь.

— На! — выдохнул я, сунув ключи пухляшу.

Тот в два счёта отпер замок, и мы вошли в просторное помещение со столами для занятий алхимией и множеством выстроившихся возле стен шкафов. На полках поблёскивали колбы, реторты, змеевики и сотни ёмкостей с теми или иными ингредиентами.

Воздух пах травами и мелом, а в уши проникал стук капель по стеклу. Дождь пошёл. Наверное, это небо заплакало, глядя на мою тушку. А она совсем заупрямилась… ноги начали подгибаться, и мне пришлось усесться на стул.

— Павел, знаешь рецепт зелья жизни пятого ранга?

— Ага. Но зачем тебе пятый ранг? Его же могут без осложнений выпить лишь маги начиная с сорок первого уровня, а Савелий Петрович сказал, что у тебя сейчас меньше.

— Ошибся он. Чувствую, что у меня уровень повыше сорокового.

— Вряд ли, — засомневался внучок. — Эх, сейчас бы уровнемер, он бы показал точно! Может, я сбегаю за ним? Он в кабинете проверки дара.

— Никуда ты не побежишь. Время поджимает. Начинай варить зелье.

— Да, да, ты прав, дедушка. Зелье-то варится не быстро. Минут сорок придётся потратить, — торопливо произнёс Павлушка и стянул пиджак, чтобы тот не мешал во время работы.

Показалась чёрная рубашка, натянувшаяся на пузике.

— Сорок минут⁈ — присвистнул я, попутно глядя, как внучок отправил в рот очередной леденец из жестянки. — Что у тебя за рецепт такой архаичный? Или ты огонь будешь разводить с помощью трения? Сварим по моему рецепту. Так быстрее.

— Какой ещё твой рецепт? — удивлённо округлил глаза парень и даже рот приоткрыл.

— Слушай внимательно, не задавай глупых вопросов и вари.

Внучок пару мгновений с сомнением смотрел на меня, словно заподозрил в том, что у Игнатия снова начались проблемы с головой, но всё же цыкнул и принялся делать в точности то, что я ему говорил.

Порой он, конечно, удивлённо и даже скептически хмыкал, поражаясь сочетанию ингредиентов в моём рецепте. Но я с апломбом настаивал, что так и надо. Мол, это секретный рецепт, который я не успел передать потомкам.

— Корень солодки не забудь, — прохрипел я и тряхнул головой, а то уши заложило.

Однако стало только хуже. Лаборатория принялась стремительно погружаться во мрак, намекая, что я вот-вот потеряю сознание.

— И пять грамм толчёного цвета липы… не перепутай.

Успел ли я вымолвить эти слова, перед тем как канул во тьму? Шут его знает! Да и непонятно — расслышал ли их Павел, суетящийся возле стола с побулькивающим над огнём зельем?

К сожалению, я уже ничего поделать не мог, обитая во мраке беспамятства.

Но вдруг сознание начало потихоньку возвращаться. В нос проникли запахи сандала и жасмина. А в уши просочился шелковистый, изумлённый женский голос, прозвучавший прямо передо мной:

— И вправду живой! Не могу поверить! Это же… немыслимо. Павлуша, мальчик, ты мне уже три раза всё рассказал, а всё равно не верится.

— Живой он, живой, — промычал внук откуда-то сбоку.

— А я уже торт заказала по случаю его похорон и бутылочку лучшего шампанского, — прорезалось весёлое ехидство в голосе женщины.

— Владлена Велимировна, ну разве можно так говорить? Я понимаю, что вы с моим дедом давно не в ладах, но…

— … Придётся отменять заказ, — картинно тяжело вздохнула дамочка, словно не слыша паренька.

— Не отменяй, я с удовольствием выпью шампанское и съем торт, — просипел я и открыл глаза.

Оказалось, что я лежу на полу, а под головой у меня пиджак Павлушки. Сам внучок с радостью распахнул глаза, стоя по правую руку от меня. Надо мной же склонилась загорелая брюнетка с копной длинных, чёрных, как грех, волос, касающихся моего лица.

На вид ей было лет тридцать или чуть больше. Лицо поражало глянцевой кожей, острыми скулами, точёным носиком, соболиными бровями и чувственными губами. Над верхней красовалась родинка.

А её глаза… что это были за глаза! Два карих омута, способных подарить как Рай, так и Ад. В них таилось что-то дьявольское и насмешливое. А ещё там прятались прожитые годы. Ей явно было гораздо больше тридцати. Наверняка она маг жизни, потому и выглядит так хорошо.

— Пфф, ну уж нет, ты не достоин моего шампанского, Зверев, — фыркнула дворянка, выпрямившись во весь рост.

Она словно хотела продемонстрировать подтянутую фигурку в облегающем чёрном платье, расклешённом книзу.

— Чего это? Тебе его доставили из погребов самого Сатаны? Дык я уже побывал у него. Он передавал, что ждёт тебя, — прохрипел я и начал вставать.

Павел хотел помочь, но я ожёг его яростным взглядом и сам принял вертикальное положение.

Ого, а силушки-то прибавилось. Сварил-таки внучок правильное зелье и успел напоить им меня.

— Ох, Игнатий, смерть сделала тебя ещё более ехидным и вредным, — язвительно улыбнулась брюнетка, оказавшаяся на голову ниже меня. — Да ещё она, кажется, лишила тебя последних тормозов. Ты чуть Грулева до инфаркта не довёл и вломился в лабораторию вверенного мне факультета.

— Герой, что сказать, — ухмыльнулся я, попутно подумав, что поведение дамочки буквально смердит старыми счетами с Игнатием. Тот, наверное, отвечал ей в том же ключе, поэтому нужно придерживаться подобной линии поведения.

— Павлушка мне уже успел слёзно рассказать о том, какая у тебя проблема, так что я по свойственной мне доброте душевной не буду устраивать скандал, хотя, конечно, очень хочется. Прям вот, знаешь, свербит в груди, — протянула женщина, положив ладонь на немаленькие выпуклости, да ещё и голову склонила к плечу, из-за чего покачнулись крупные золотые серьги с изумрудами. — Но не буду. Вот такая я святая. Думаю, канонизируют меня, не иначе.

— Мы вам очень благодарны, Владлена Велимировна, — пролепетал внук, явно побаиваясь брюнетку.

— Меня не приплетай к благодарностям, — шикнул я на паренька. — Пусть радуются, что я осчастливил своим появлением это место. Кстати, надо бы прихватить отсюда зелье развития дара. А то у меня уже часа два всего лишь пятидесятый уровень. Не порядок.

— Да оно тебя сейчас убьёт! — насмешливо выдохнула женщина и вдруг осеклась, после чего с коварной улыбкой поспешно выдала: — Бери, бери, конечно! Оно вон в том ящике. И пей, пей, не сомневайся.

— Дедушка, не надо! — вцепился в мою руку побледневший Павел.

Я хмуро на него глянул, и тот отпустил, после чего мне не составило труда открыть указанный Владленой ящик. Но в нём ничего не оказалось, кроме кучки мышиного дерьма. Расстроились все, кроме пухляша.

— Ладно, сам сварю. Тут дел-то на двадцать минут, — пробормотал я.

— Двадцать минут? — удивлённо сверкнула глазами стерва, то бишь Владлена Велимировна. — Ты за двадцать минут только слабительное успеешь приготовить. Видимо, уже подзабыл, что даже зелье развития первого ранга нужно варить минут сорок.

— Спорим, что я успею за двадцать?

— Спорим! — тут же азартно выпалила она, довольно блеснув жемчужными зубами, полностью уверенная в своей победе. — На что?

— На желание, — выдал я, заметив, как Павел порывается вклиниться в наш спор, дабы предотвратить его. Но мой острый взгляд заставил его тяжело вздохнуть и мрачно опустить плечи.

— Желание⁈ — совсем развеселилась Велимировна. — Уверен? Ты же знаешь, что моим желанием будет то, чтобы ты спрыгнул с самого высокого моста.

— Уверен. Внук, разбей, — приказал я, схватив протянутую женскую ладошку. Узкую и горячую.

Пухляш с видом родственника того, кого приговорили к смерти, слегка ударил ребром ладони по нашим с женщиной сплетённым рукам.

— Время пошло! — выпалила брюнетка и щёлкнула пальцами, глянув на цифровые часы, висящие над грифельной доской.

Я принялся за дело, благодаря памяти Игнатия зная, где и что лежит.

Нужные ингредиенты в лаборатории имелись, но ничего редкого и секретного тут не было. А ведь чуть ли не у каждого дворянского рода наличествовали какие-то свои алхимические секреты. Я вот добавлял в варево души, используя свою вторую ветку магии под названием «пастырь душ». Но нынче эта магия мне не помощница. Её, как всегда, нужно скрывать, как и в родном мире.

Между тем Велимировна насмешливо проговорила, наблюдая за мной смеющимися глазами:

— Господи, Зверев, что ты делаешь? На кой чёрт ты смешиваешь зверобой с мятой? Ты не расслышал, что надо приготовить зелье развития дара, а не какую-то бурду? Решил поддаться? Зачем ты взял круглодонную колбу? Хочешь сдать мочу на анализ? Ха-ха!

Она принялась откровенно смеяться надо мной, совершенно не понимая, что я творю. А мне приходилось держать язык на привязи, хотя у меня имелись колкие ответы на все её выпады. Просто следовало сконцентрироваться на главном — готовке зелья.

— Владлена Велимировна, позвольте я помогу дедушке, — взмолился Павел, кусая губы. — Вы же видите, что он всё перепутал.

— Нет, мальчик! — выдохнула она, сдвинув бровки. — Он сам решил поспорить. Вот пусть теперь и отдувается. А то ишь чего… дуру из меня сделать захотел! Думал, я поверю, что он сможет сварить зелье развития дара за двадцать минут! Да даже я так не могу, хотя уже не один десяток лет в алхимии… ха-ха. Деканом вон стала. А уровень у меня на зависть всем, восемьдесят девятый.

— Владлена Велимировна…

— Нет! — жарко выдала брюнетка, полыхнув стервозными глазами. — Лучше сядь и смотри, как я буду получать удовольствие. Осталось всего пять минут. Надо уже поразмыслить, какой мост выбрать для твоего деда. Наверное, Большой Обуховский мост подойдёт.

По её пухлым губам пробежала змеиная улыбка, а во взгляде загорелось жгучее нетерпение. Она даже заёрзала по стулу упругой попкой.

— Зверев, бросай ты свою херню! Всё равно ничего путного не сваришь! — язвительно выдала Велимировна и щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание. — Тем более у тебя осталась всего пара минут. Проведи их с пользой, с внуком вон попрощайся.

— Ох, — испустил тяжёлый вздох осунувшийся Павлушка и с мольбой посмотрел на Владлену.

А та вдруг замерла, втягивая носом запах, идущий от моего закипевшего варева. Оно бурлило, испускало белёсый пар и пахло целым набором душистых трав, заставив глаза стервы медленно расшириться.

Она сглотнула сгустившуюся слюну и просипела:

— Не может… этого быть!

Победная улыбка сменилась широко распахнутым ртом, кончики музыкальных пальцев затряслись.

Женщина резко вскочила и схватила колбу с моим остывающим зельем, глубоко втянула запах и прошептала:

— Как? Как? Это немыслимо…

Её взгляд метался от меня к колбе и обратно. Она явно отказывалась признавать очевидное. Грудь вздымалась от частого дыхания, а шок пронзил её с ног до головы.

Брюнетка немного отпила, покатала зелье во рту и сглотнула. И теперь на её лице отразилась паника, быстро сменившаяся ужасом, вызванным тем, что она проиграла.

— Зверев, как… как ты из говна и палок сварил отменное зелье развития дара четвёртого ранга всего за девятнадцать минут? Какой дьявол нашептал тебе этот рецепт? — прохрипела женщина, глядя на меня так, как наверняка никогда не смотрела на Игнатия.

— Девятнадцать минут? Что-то я долго. Не выспался, наверное, — подмигнул я ей, заметив на себе восхищённый взгляд внука.

Тот едва не светился от гордости, а на совершенно ошарашенную стерву посмотрел с насмешливым прищуром. Мол, знай наших, род Зверевых и не на такое способен.

Глава 5

Десяток долгих и сладких, как мёд, секунд я наслаждался вытаращенными глазами Велимировны. Но затем она шумно сглотнула и быстро взяла себя в руки, приняв свой обычный вид первостатейной стервы.

— Игнатий, это какой-то тайный рецепт рода Зверевых⁈ — фыркнула брюнетка, сощурив глаза до двух щёлочек, обрамленных длинными ресницами. — И ты вот так выдал его, лишь бы обыграть меня? Небось, всё с самого начала подстроил? Давно, наверное, вынашивал этот план.

— Да нет, только что в голову пришёл, — проговорил я, приглаживая растрепавшуюся бороду. — Уж больно сильно ты носик задрала, захотелось щёлкнуть по нему.

Та скрипнула зубами и гордо вскинула голову, чтобы будто свысока посмотреть на меня.

— Ну и какое у тебя желание, чего ты от меня хочешь?

Она затаила дыхание, страшась того, что я потребую нечто ужасное.

Павел тоже перестал дышать, радостно приоткрыв рот. Он ожидал от меня чего-нибудь эдакого, чтобы прям ах и ух.

— Желание? — повторил я, задумчиво наморщив лоб, хотя его и так пересекали противотанковые рвы. — Может, отправить тебя в церковь на исповедь? Вот был бы номер, когда из неё во все стороны прыснули бы попы с криками «дьяволица, дьяволица!».

Внучок хохотнул, но тут же со стуком захлопнул рот, обжёгшись об огненный взор Владлены.

— Не тяни, говори, Зверев, — процедила она.

— Хорошо, вот тебе желание — подари мне бутылочку того шампанского, которым хотела отпраздновать мои похороны.

В лаборатории повисла тишина. Её нарушали лишь стук дождевых капель по стеклу и жужжание мухи. Но, кажется, и ту мои слова повергли в глубочайший шок.

— Что… что ты сказал, дедушка? — заикаясь, проговорил Павлушка, глупо тараща глаза. — Кажется, я ослышался.

— Нет, не ослышался.

— Всего лишь шампанское? Ты выбрал какой-то напиток, имея возможность требовать от меня всё что угодно? — просипела Владлена Велимировна, чьё лицо аж вытянулось от изумления.

— А чего? Я люблю шампанское, особенно с хорошим сыром и клубничкой.

— Го-осподи, — еле слышно пробормотал Павел, хлопнув себя ладонью по лбу.

Он не понимал, почему я так поступил. А у меня была на то причина… Велимировна позволила мне похозяйничать в лаборатории, взять довольно дорогие ингредиенты для зелья жизни, а я ей в отместку — какое-нибудь хреновое желание? Нет, ведьмаки так не поступают! Конечно, Владлена ещё та стерва, но про мост она лишь шутила.

— Хорошо, будет тебе шампанское, — медленно проговорила брюнетка и сглотнула.

В её глазах под туманом стервозности где-то на самом дне слабо посверкивала признательность. Теперь она будет чувствовать, что обязана мне за благородный поступок.

Ну разве это не чудесно? Сделать должницей такую сильную и знающую магичку!

— Твоё здоровье! — лихо отсалютовал я ей колбой с зельем развития дара. — Хотя нет, погоди. Павел, наколупай мне льда из холодильника. Там есть, я видел.

Внучок быстро выполнил моё экстравагантное желание, после чего я добавил лёд в зелье, отсалютовал склянкой совершенно обалдевшей брюнетке и сказал:

— Ну за здоровье ваше, в горло наше. — И махом выпил содержимое, занюхав рукавом. — Ох, хорошо пошло!

По моему пищеводу будто прокатился огонь, стремительно пробежался по венам и осел где-то в грудной клетке. Он быстро пропал, оставив ощущение повысившейся магической силы.

Опираясь на свой опыт, могу сказать, что мой уровень развился сразу до пятьдесят второго.

К сожалению, постоянно пить зелье нельзя: случится сильнейшее отравление. К примеру, на моём уровне в день можно выпить всего лишь одно зелье шестого ранга, пару — пятого и три — четвёртого. А вот зелья ниже четвёртого ранга уже практически не будут оказывать на меня хоть какой-либо эффект.

— Павел, пойдём, больше нам здесь делать нечего, — бросил я пареньку и направился к двери.

Тело не болело и не ломило — и это было такое облегчение! Но, чтобы всегда чувствовать себя столь же сносно, надо каждый день пить по одному зелью жизни пятого ранга, а лучше шестого, дабы эта тушка быстрее пришла в себя. А где столько взять? Купить или сварить. Но в обоих случаях потребуются деньги. И, кажется, я знаю, где их взять. Естественно, в месте, ставшем мне вторым домом, — нет, не в борделе, а в Лабиринте.

Пока же меня в спину ударил намеренно сварливый голос Владлены Велимировны:

— Я провожу тебя, Игнатий, а то опять что-нибудь устроишь.

— Не стоит утруждаться. Лучше иди прими ванну с кровью невинно убиенных младенцев.

— Вечером приму. И не надо мне указывать, — насмешливо фыркнула она и первой вышла из лаборатории, всем своим видом показывая, что не отказалась от идеи проводить меня до двери института.

Я пожал плечами и последовал за ней.

Павлушка пристроился рядом со мной, косясь на великолепный женский зад, так и раскачивающийся из стороны в сторону.

— Глаза сломаешь, — ехидно бросил я пареньку.

— Ты о чём? — пробормотал вмиг покрасневший внучок, торопливо отводя взгляд.

— О том самом. Но лучше, конечно, так, чем на мужские зады заглядываться, а то времена нынче пошли страшные… — иронично пробурчал я и сменил тему, памятуя, что нужно раздобыть денег: — Подскажи-ка, где тут ближайшие проходы шестого ранга? Мне нужно заглянуть в Лабиринт.

— Ты прямо сейчас туда собрался⁈ Ты же только-только с того света!

— Запомни, внучок, мир принадлежит людям действия, а не тем, кто откладывает всё на потом. Ты ещё не понимаешь этого. Молодость обманывает, говорит, что впереди вечность, но эта вечность уходит с каждым днём. А у меня времени и того меньше.

Павел нахмурился, переваривая мою мудрость, а потом мрачно сказал:

— Ладно, сейчас поищу что-нибудь подходящее.

Он достал телефон и начал тыкать пальцами по экрану, открывая приложение «Лабиринт».

Я же принялся любоваться задом Велимировны. Та грациозно вышагивала по коридору, ритмично стуча каблуками.

— Эх, — досадливо дёрнул пухлой щекой внучок, глядя на строчки, горящие красным цветом. — Все подходящие нам проходы уже забронировали на ближайшее время. Блин, был бы наш род хотя бы в серебряном списке, у нас имелся бы приоритет, и мы бы могли войти в Лабиринт без очереди.

— Так, так, так, здесь поподробнее. Что ещё за списки такие неправильные, где мы даже не в серебре?

— Ты и это забыл? — вскинул брови паренёк, поправив пиджак, прихваченный из лаборатории.

— Тебе рассказать, что ещё про тебя говорил архангел Михаил, пока я с ним на том свете беседовал?

— Не надо, — сразу протараторил он и принялся объяснять, попутно поднимаясь по лестнице: — Списки — это некая оценка силы, влияния и значимости каждого имперского рода. Мы… кхем… в бронзовом, но и то — лишь потому, что у нас в семье аж четверо магов. К сожалению, есть шансы вылететь и из этого списка. Магов же становится всё больше и больше. Все аристократы хотят стать ими, вот и покупают за бешеные деньги отвар из цветка Магии.

Знакомая тема. В моём мире тоже все покупали такую штуку. Причём цветок Магии рос лишь в Лабиринте, а за его пределами погибал даже быстрее, чем монстры от моей руки. Но зато открытый с помощью подобного отвара дар передавался по наследству. Может, и моим детям когда-нибудь он перейдёт. Правда, их пока нет. По крайней мере, я о таких не знаю. Хотя дважды был женат. Да, даже столь опытный ведьмак, как я, попадал в хитро расставленные женские ловушки.

Ностальгически вздохнув, я спросил у пухляша:

— А что дают эти списки?

— Различные привилегии: возможность занять более высокую должность при дворе или на имперских предприятиях. Иногда титулы, земли, заводы-пароходы и прочие блага.

— А как нам добраться до золотого списка? — спросил я, почувствовав азарт.

Это же вызов, а вызовы я люблю. Да и нахождение в золотом списке вполне может помочь достичь моей грандиозной цели.

— Да как обычно… развивать свой род. В зачёт идёт всё: от удачной свадьбы до дорогостоящих трофеев, добытых в Лабиринте. За всё начисляются или отнимаются очки, составляющие рейтинг рода.

— Отлично. Думаю, скоро мы ворвёмся в золотой список с двух ног.

Павлушка сухо хохотнул, почесал второй подбородок и невесело проронил:

— Да ты чего? Не придумывай, дедушка. Нам такой взлёт и не снился.

— Тебе, может, и нет, а вот мне и не такое снилось, — иронично произнёс я и глянул на открывшиеся входные двери института.

Внутрь вместе с капельками мелкого дождя и лёгким порывом ветра вошёл вымокший худой паренёк в обтягивающих джинсах, розовой футболке и с крашеными в белый цвет волосами.

Он вытащил из перекинутой через плечо сумки письмо, украшенное сургучной печатью и вензелями, а затем протянул его брюнетке, проговорив мягким, чуть ли не девичьим голосом:

— Владлена Велимировна, вам послание от барона Крылова.

Женщина взяла письмо и небрежно кивнула.

— Спасибо, мальчик.

— Это ещё что за голубиная почта? — шокировано прошептал я, глядя вслед развернувшемуся пареньку, сверкающему серьгами в обеих мочках.

— Есть! — вдруг ликующе выдохнул Павел, выведя меня из шока. — Кто-то отозвал бронь в проход второго ранга. Мы можем занять это время. Вот только нужно собрать группу минимум из пяти магов. Ты, я да Алёшка — вот уже трое. Надо отыскать ещё двоих.

— Алёшка отменяется. У него явно есть свои дела, — буркнул я.

— Ты прав, — досадливо втянул воздух внучок, задумчиво хмуря лоб, словно силился вспомнить тех, кого можно позвать с нами.

— Я как раз намеревалась сходить со своими девочками в низкоранговый проход. Им нужна практика, — щёлкнула пальцами брюнетка, услышавшая наш разговор. — Могу составить компанию, раз у Игнатия нет тех, кто может сходить с ним в Лабиринт. Ну, кроме его раздутого эго и отвратительного чувства юмора.

Стерва с весёлыми искрами в глазах уставилась на меня, уперев руку в крутое бедро.

Эх, морщинистой задницей чую, что никуда ей не надо, просто хочет отплатить мне. Правильно я просчитал её характер. Ну ещё бы… с дамами я всегда умел обращаться, даже с такими, как Велимировна, хотя они и опасней гигантской ядовитой сколопендры. Но угадайте, кто больше всех принёс хвостов сколопендр в башню ведьмаков, где я порой отдыхаю от своих приключений? Вот-вот.

Подавив улыбку, я укоризненно произнёс, покачав пальцем:

— Ох, и хитрая ты лиса, Владлена. Хочешь, чтобы я помог тебе и твоим девочкам пройти Лабиринт? Ладно, можешь присоединиться ко мне. Я сегодня добрый. Наверняка меня после такого канонизируют.

— Благодарю от всего своего чёрного сердца. Выручил так выручил, — всё с теми же искорками в глазах иронично сказала улыбающаяся брюнетка и как-то по-новому посмотрела на меня, склонив голову к плечу.

Прежний Игнатий не вызывал у неё такого интереса.

— Благодарю, Владлена Велимировна! — радостно выпалил Павлушка. — Я скину вам эсэмэской время и адрес прохода в Лабиринт. У меня ваш номер ещё с прошлого года сохранился. До встречи! Пойдём, дедушка, у нас осталось мало времени.

Мы вышли на крыльцо, оказавшись под затянутым свинцовыми тучами небом, поливающим город мелким противным дождём. Тот выгнал со двора института всех поголовно, так что мы с Павлушкой вышли за ворота, никого не встретив.

Внук достал телефон, прикрыл его полой пиджака от дождя и принялся тыкать пальцем по экрану, вызывая такси. А я глянул на полицейского, сидящего в припаркованной машине. Он с задумчивым прищуром смотрел в мою сторону, словно прикидывал, можно ли повесить на меня нераскрытые дела. Но спустя пару мгновений отвернулся и поехал прочь.

Павел же возмущённо прохрипел, хмуря брови:

— Да они совсем охренели! Уже втрое взвинтили цену за поездку.

— А ты куда намылился?

— Как куда? Домой. Чтобы попасть в Лабиринт, нам нужны документы, оружие и амуниция. Или ты так собрался идти? — усмехнулся он, смахнув с лица дождевые капли.

— Я бы и так сходил, веселее получилось бы. Но ладно, поезжай домой, а я в кафе пошёл. Есть охота — просто жуть.

— После зелья жизни всегда так.

— Угу. А мне даже похрустеть нечем, кроме коленей.

— У меня тут есть немного налички. Вот, держи. Через час приеду сюда же. И уже вместе рванём к Лабиринту.

Конечно, всё во мне восстало против того, чтобы брать у кого-то деньги. Но иного выхода не оставалось.

— Спасибо. Я всё непременно отдам.

— Не надо! Ты чего⁈ — уже в спину мне возмущённо крикнул Павел, когда я по зебре переходил дорогу, углядев за струями дождя кафе.

В нём я вполне сносно перекусил, огорошив немногочисленных посетителей своим богатырским аппетитом. А спустя обозначенное время приехал Павел с двумя большими спортивными сумками.

Мы пересели в другое такси и добрались до Каменного острова. Там вошли в приземистую круглую башенку белого цвета. В холле с купольным потолком и деревьями в кадках уже бродило несколько магов, ожидающих, когда их пустят в Лабиринт. В башенке оказалось аж два прохода разных рангов.

— Пойдём, — прошептал мне внучок и двинулся к троице серьёзных мужчин в броне и при оружии.

Они проверили документы Павлушки, осмотрели оружие и амуницию в сумках и удовлетворённо покивали, после чего перешли ко мне. И если до этого они просто скептически смотрели на меня, то теперь их выбритые до синевы физиономии откровенно скривились.

Особенно усиленно морщился мужчина с аристократическими чертами лицами, шрамом на лбу и надменными серыми глазами. Он будто полудохлую крысу увидел, намеревающуюся поучаствовать в турнире рыцарей.

— И чего вы морщитесь? Никогда не видели такого красивого, умудрённого годами аристократа? — поинтересовался я, выпрямив спину до отчётливого хруста.

Звук весело прокатился по холлу, привлекая к нам внимание народа.

— У меня есть большие сомнения в том, что вас следует пропускать в Лабиринт, — процедил Шрам, пройдясь по мне откровенно презрительным взглядом. — Да, ваш уровень, скорее всего, удовлетворяет требования данного прохода второго ранга. Всего лишь нужен минимум одиннадцатый уровень. Однако ваша физическая форма, гм, оставляет желать лучшего…

— Да я крови пустил больше, чем вы воды выпили, сударь. И даже в такой физической форме пройду Лабиринт вдоль, поперёк и по диагонали.

— Хм, — не сумел сдержать язвительный смешок мужчина, глядя на меня, как на клоуна. — Я бы мог пустить вас в Лабиринт даже в таком плачевном состоянии, но только ежели бы у вас имелся высокий уровень дара, хотя бы тридцать пятый. Да, в ваших документах значится, что у вас шестьдесят шестой уровень, но этот замер производили аж два с половиной года назад. Не знаю, что вы делали всё это время, но сейчас по вам прекрасно видно, что у вас максимум двадцатый уровень. И я сильно удивлюсь, ежели ваш дар хотя бы двадцать пятого уровня. Так что прекратите попусту сотрясать воздух. У вас нет достаточно сильного дара, чтобы компенсировать слабое физическое состояние, поэтому возвращайтесь-ка лучше домой.

— Старичку явно нужен покой, — еле слышно насмешливо выдал кто-то из невольных зрителей, собравшихся в кучку. — А в Лабиринте такого престарелого воина ждёт лишь мертвецкий покой.

Пара людей поддержала шутника приглушёнными смешками. Но они совершенно не тронули меня. Я уже давно вышел из того возраста, когда обращают внимание на тявканье шавок.

— Вы не смеете не допускать моего дедушку в Лабиринт, — выдохнул Павел, сведя брови над переносицей.

— Смею, — ухмыльнулся сероглазый Шрам. — Могу и вас не допустить, ежели будете препятствовать моей работе.

Внучок осёкся на полуслове и сделал шаг назад.

А я сложил руки на груди и холодно отчеканил:

— Несите уровнемер. Он покажет, что вы глубоко заблуждаетесь насчёт меня.

— Пфф, вот уж вряд ли! — фыркнул аристократ. — У меня глаз намётанный.

— Мне неважно, кто вам чего намётывал: глаз или зад. Несите уровнемер.

Кровь прилила к щекам мужчины, глаза загорелись гневом, а изо рта вылетел хрип:

— Будет вам уровнемер! Но если он покажет, что у вас уровень меньше тридцатого, то я напишу на вас жалобу! Вас полгода не будут пускать в Лабиринт, а ваш род получит минусовые баллы в рейтинг.

— Жалобу? Господи! Вы ещё и доносчик? Несите прибор. И если он покажет, что мой уровень выше тридцатого, тогда вы извинитесь и передо мной, и перед моим внуком.

— А если ниже, то уже вы по всей форме принесёте извинения, оба! Да ещё сбегаете мне за кофе. Ну, как вам такой вариант? — оскалился он. — Уже не так хочется, чтобы мои подчинённые принесли уровнемер? Думали взять меня на слабо? Рассчитывали, что я испугаюсь и не предоставлю вам прибор? Не сомневайтесь, его принесут. И что же вы будете делать?

— Как что? Танцевать победный танец. Несите уровнемер. Я согласен на ваши расчудесные условия.

— Отлично! — злорадно выдохнул дворянин и махнул рукой подчинённому.

Тот скрылся за дверью, успев бросить на меня ехидный взгляд. Он явно думал, что старый дворянчик зарвался. И что меня сейчас выведут на чистую воду. Или что я примусь увиливать и крутить хвостом, пытаясь отбрехаться от проверки дара. А ежели её и проведут, то я начну кричать, что у них неисправен аппарат.

Невольные зрители наверняка думали так же.

Они с усмешками поглядели на меня, начав делать ставки на то, какого уровня у меня окажется дар. Больше всего в меня поверил потный толстяк, поставивший на то, что я имею аж тридцать третий уровень!

Конечно, я бы мог продемонстрировать «клинки» — атрибут, открывающийся на пятидесятом уровне. Но, во-первых, мне не хотелось тратить выносливость, а во-вторых, сероглазый мог бы сказать, что это просто какой-то хитрый трюк. Поэтому только уровнемер мог служить неопровержимым доказательством.

— Чего он там копается? — раздражённо прошипел Шрам и бросил на меня ядовитый взгляд: — Но вы не переживайте. Он явится, непременно. Никуда не уходите, даже если вам вдруг кто-то позвонит и скажет, что вас немедленно ожидает сам император.

— Не волнуйтесь. Я даже на встречу со Смертью не явился, так что и императора проигнорирую, — улыбнулся я, вызвав смешок у Павла, весело поглядывающего на зрителей.

А те бросали на него жалостливые взгляды: дескать, дед-то у тебя ку-ку, дома такого держать надо, а не в Лабиринт тащить.

Глава 6

Внезапно входные двери башенки со стуком распахнулись, впустив внутрь Владлену Велимировну, мужичка-носильщика с кучей сумок и парочку симпатичных девушек. Жаль, среди них не оказалось ни одной рыженькой.

— Экх, — почти неслышно выдохнул Шрам, похотливо уставившись на Владлену. — Хороша, чертовка!

Вот дурачок! Он будто кролик, положивший глаз на удава.

А «удав» в этот момент окинула взглядом зал. Осталась довольна произведённым впечатлением и встретилась со мной взглядом.

Мне тут же пришла в голову отличная идея.

Я гримасами, потиранием пальцев и кивками на людей попытался объяснить Владлене, что их надо бы лишить части денег, заключив пари. А то ишь чего, сволочи, не верят, что мой уровень выше пятидесятого.

Конечно, Велимировна вряд ли испытывает нужду, но мимо такого развлечения она точно не пройдёт.

Владлена вроде поняла мою молчаливую пантомиму и азартно полыхнула глазами, а затем тоном глупенькой блондинки обратилась к ближайшему мужчине, оказавшемуся тем самым потным толстячком:

— Будьте добры, сударь, поведайте, что здесь происходит.

— Всенепременно, всенепременно, — затараторил тот и быстро ввёл её в курс дела, после чего мрачно добавил, промокнув лоб платочком: — Эх, зря я поставил на тридцать третий уровень. Вы поглядите на него. Совсем старик же, будто с того света. Ошибся я, ошибся.

— Ага, ошиблись вы, сударь, — просюсюкала Владлена, бросив на меня картинно изучающий взор. — Этот дворянин имеет минимум пятидесятый уровень.

— Да вы что⁈ — ахнул толстячок, выпучив зенки. — Какой пятидесятый?

— Постойте, постойте, — тут же оттёр толстяка плечом высокий мужчина с хитрым взглядом. — Я случайно услышал ваши слова, милейшая сударыня. И мне подумалось, раз уж тут все делаю ставки, то не хотите ли и вы вступить в нашу игру? Говорите, пятидесятый уровень?

— Да, — кивнула декан, хлопая глазками. — Заключим пари?

Конечно, хитрозадый дворянин с радостью заключил с ней пари. Да и не только он…

К Велимировне чуть ли не очередь выстроилась из желающих поспорить. Особенно разошлись дамы. Они делали приличные ставки, пряча гаденькие ухмылки, да довольно потирали ручки. Помимо денег они жаждали утереть нос, как им казалось, глупенькой красоточке, возомнившей себя экспертом.

А тут, как по заказу, из-за двери показался и простолюдин с уровнемером, похожим на наручные цифровые часы с ремешком.

Глаза всех так и вспыхнули, как у вампиров при виде свежей крови, а пальцы от нетерпения сжались в кулаки.

— Давай сюда! — выдохнул сероглазый аристократ и вырвал из рук подчинённого прибор.

— Быстрее, да быстрее же! — выпалил кто-то из зрителей, обступивших нас.

— Попрошу вашу руку, сударь, — с подчёркнутой вежливостью пропел Шрам, злорадно глядя на меня.

— Ишь чего… руку он мою хочет. Я не из таких, хотя и понимаю, что донельзя красив и вообще хорош собой. Но ищи себе другого, проси у него руку.

Павел захохотал, вторя смеху Владлены Велимировны и её девочек. Зрители тоже загоготали, ну, те, что были посообразительнее. А некоторые так и не поняли, что слова сероглазого прозвучали, как предложение выйти за него замуж. Да и сам он далеко не сразу смекнул, что умудрился брякнуть. А уж когда понял, побагровел до такой степени, что аж задыхаться начал.

Всё же Шрам справился с собой и рявкнул, перекрыв угасающие смешки людей:

— Руку!

И следом нацепил уровнемер на моё морщинистое предплечье, увитое толстыми синими венами.

Тотчас народ уставился на аппарат, где на небольшом экранчике появилась изломанная линия, похожая на пульс.

— Сейчас ты ответишь за все свои остроты, — прошипел мне в ухо сероглазый, обдав горячим дыханием, пахнущим табаком.

— Сильно сомневаюсь. Даже боженька не спросил меня за них.

— Вот-вот уровень появится! — с апломбом выдал потный толстяк, снова промокнув лоб платочком.

— Появился! Ну как я и гово… — осёкся на полуслове Шрам, увидев цифру пятьдесят два.

Все ахнули, вытаращив глаза и раскрыв рты так, что челюсти массово упали на пол. Ухмылки исчезли, оставив лишь глупую пустоту и шок. Глаза многих в панике забегали, отказываясь признавать очевидное. Губы затряслись. А кто-то начал бочком-бочком двигаться к выходу.

Я украдкой глянул на Владлену и слегка кивнул на «беглецов».

Она заметила моё движение и сразу выпалила, словно дрессировщик, щёлкнувший хлыстом:

— Куда это вы, господа и дамы⁈ Сперва отдайте мой выигрыш, а потом ступайте на все четыре стороны.

— Надо ещё раз проверить дар! Вдруг аппарат сбоит! — выдал один из «беглецов» давшим петуха голосом.

— Без проблем, — с улыбкой сказал я и надел уровнемер на другую руку.

Но и там он показал цифру пятьдесят два. Превосходный прибор, чтоб его! И выглядит простеньким, такой, наверное, даже изолентой починить можно.

— Не может этого быть! — выдала незнакомая шатенка, схватившись за голову. — Аппарат неисправен!

— Исправен! На нём стоит отметка имперского проверяющего! — злорадно выдал Павел.

Он стащил с моего запястья уровнемер и всем показал заднюю крышку. Там красовалась подпись и гордо распахнул крылья двуглавый орёл.

— Батюшки святы, — в ужасе пробормотала шатенка, метнув на довольную Владлену лихорадочный взгляд.

Дамочка уже понимала, что проиграла декану кругленькую сумму.

— Господа и прекрасные сударыни, позвольте окончательно развеять все ваши сомнения, — произнёс я, озаряя мир улыбкой. — Вот вам «клинки», открывающиеся на пятидесятом уровне.

Поднапрягшись, я вызвал умение, но не стал его швырять. Оно просто заклубилось вокруг моих пальцев, как насыщенный голубой туман.

— И вправду «клинки»! — выдал толстячок, ошарашенно таращась на мою руку. — Я сам маг воздуха, и узнаю это умение из тысячи.

Мне, конечно, не хотелось тратить выносливость на магию столь высокого уровня, но оно того стоило! Ух, как у всех потрясённо вытянулись рожи, аж начали напоминать козлиные.

В последний раз на меня так смотрели, когда я на балу отказался танцевать с одной баронесской, считающейся эталоном красоты. Но какой она эталон, раз блондинка, а не рыжая⁈

— Ну? — многозначительно посмотрел я на Шрама.

Сотворённые мной «клинки» вбили последний гвоздь в крышку гроба всех его надежд. Он осунулся и обвис, будто выжатая тряпка. Сломленным взглядом уставился на меня. Глаза молили рассказать, почему судьба так жестока к нему.

— Недооценка противника, — покровительственно похлопал я его по плечу. — Не всегда стоит верить тому, что видят глаза. Будет урок. А ещё тебе придётся извиниться за все твои хамские словечки и насмешливые взгляды.

Сероглазый шумно сглотнул, опустил голову и начал бормотать извинения, будто провинившийся школьник перед учителем. Каждое слово давалось ему с трудом, словно царапало нутро горла, как битое стекло.

— Молодец, поступок настоящего дворянина. Аристократы не бегут от извинений, ежели они не правы, — подсластил я горькую, как яд, пилюлю, получив от Шрама удивлённый взгляд, перетёкший в благодарный. — А теперь проводите нас с внуком к проходу в Лабиринт.

Аристократ судорожно кивнул своему подчинённому. А тот мигом перестал хлопать глазами и быстро повёл нас с Павлом в соседнее помещение, косясь на меня, как на императора.

— Эх, можно было бы ещё в холле постоять, — досадливо прошептал внук, бросив взгляд через плечо на толпу. — Подольше бы насладились твоей победой.

— Надо уходить на пике, а не рожей торговать до тех пор, пока она всем не осточертеет.

— Может, ты и прав, — вздохнул пухляш. — А чего ты этого аристократика-то не добил? Ну, в моральном плане. Даже похвалил.

— Включи мозги, Павлуша. Зачем плодить врагов? А так этот непочтительный гад где-то глубоко в душе даже благодарен мне.

— А-а-а.

— Впитывай мою мудрость, — усмехнулся я и почувствовал спиной злые колючие взгляды. Жаль, от ревматизма они не вылечат.

Конечно, меня такими взглядами угостили участники пари. Они нашли виновного в их поражении. Ведь я не оправдал их ожиданий — не оказался слабаком с полудохлым даром. Вот они и скрежетали зубами. А внутри меня растекалось удовольствие. Всё вышло просто замечательно! Никто даже не стал кричать, что это какая-то подстава.

Я позволил себе улыбку и посмотрел на провожатого. Тот с поклоном открыл металлическую дверь, пропуская нас с Павлом в небольшое помещение с ещё тремя дверьми: на двух красовались таблички, означающие, что слева раздевалка для мужчин, а справа — для милых дам.

Мы с внучком, ясен пень, вошли в мужскую. Там быстро достали из спортивной сумки берцы и военную форму чёрного цвета. Павел ловко надел её и придирчиво глянул на себя в зеркало. То висело на стене, отражая свет единственной лампы.

— Как я выгляжу? — спросил внук, пригладив светлые волосы. — Пузо не торчит? Не лохматый? Физиономия не помятая?

— Ты перед кем так прихорашиваешься, как шестнадцатилетняя девица? Перед девочками-студентками Велимировны? Ты мне это брось! Ты же мужчина, аристократ, воин! Ну-ка, быстро принял упор лёжа и сделал двадцать отжиманий. Хотя нет, лучше десять. А то я не хочу, чтобы ты прям тут и помер.

— Я сорок раз отжимаюсь без проблем, — насупился уязвлённый паренёк, принявшись надевать берцы. — А ты сколько?

— Все, — ухмыльнулся я краем рта и принялся рыться в сумке.

Надо глянуть, чего туда Павлушка наложил. Ведь далеко не всё работает в Лабиринте. К примеру, простенькие фонари вполне себе светят, а стрелка обычного компаса вертится, как Пушкин в гробу, когда его путают с Есениным.

Да ещё некоторые материалы, особенно искусственные, в Лабиринте растекаются как слизь и пропадают со смрадным духом. Но хоть порох вполне себе работает. Потому-то Павел и прихватил «калаш» для себя и два револьвера для меня — это было излюбленное оружие Игнатия.

Я взял один и прицелился. М-да, рука заметно тряслась, намекая, что я попаду белке в глаз только если это будет самый неудачный день в её беличьей жизни. Ну или если белку привязать прямо к стволу револьвера. Тогда да, попаду.

Всё же я надел пояс с револьверами и рассовал по карманам патроны. А затем прицепил к поясу кожаный футляр с набором зелий и повесил мешочки с прочими нужными вещицами.

— Дедушка, не будет перевеса? — спросил Павел, внимательно глядя на моё обмундирование.

— Нет, — уверенно ответил я, зная, что в Лабиринт можно пронести не так уж и много неживой материи.

Её вес рассчитывался от массы тела того, кто её несёт.

Павлик вон с его ряхой, может, наверное, и пару «калашей» взять. Да только зачем? В проходе второго ранга нас вряд ли будут ждать сильные монстры. Ну, ежели всё пойдёт по плану.

* * *

Холл башенки, Владлена Велимировна

Декан купалась в лучах людского гнева и жгучей досады, терзающей дворян, проигравших пари. У неё аж щёчки разрумянились, как на морозе. И каждый брошенный на неё колючий взгляд лишь заставлял её улыбаться всё шире и шире.

— А Зверев-то — голова. Замечательно всё придумал, — прошептала она себе под нос, искренне дивясь хитрости Игнатия.

— Сударыня, как вы умудрились догадаться, что у того мерзкого старика такой хороший дар⁈ — пропыхтела подскочившая к декану шатенка, пошедшая красными пятнами.

— Опыт, — сказала Велимировна и следом окатила женщину холодным взглядом, способным заморозить пламя. — И вам не стоит называет его мерзким… да и стариком тоже.

Шатенка отшатнулась, метнув ладонь к груди. Она судорожно дёрнула губами, что-то виновато протараторила и торопливо отошла к креслам возле стены.

— Девочки, за мной! Иван, не отставай! — приказала Владлена Велимировна и, покачивая бёдрами, двинулась к двери, ведущей в соседнее помещение.

За ней пошли две студентки и носильщик. Они под негодующими взорами миновали холл. И вскоре представительницы прекрасного пола уже оказались в раздевалке. Каждая в своей кабинке. Носильщик же покинул башенку.

— Владлена Велимировна, а если кто-то из проигравших узнает, что вы знакомы со Зверевым? — спросила одна из девушек, натягивая на стройные ножки форменные штаны чёрного цвета.

— Да и пёс с ними! — весело фыркнула декан, придирчиво глядя в зеркало на своё обнажённое тело.

Высокая грудь могла похвастаться идеальной формой, крутые упругие бёдра манили изяществом, а подтянутой попке и осиной талии завидовали даже молоденькие девицы из индустрии фитнеса.

— А кто такой этот Зверев? — продолжила расспросы девушка, надев штаны. — Когда я поступила в институт, он уже там не работал. А вот внука его я видела, он учится на один курс младше.

— О-о-о, дорогая моя, — с кривой улыбкой протянула Владлена Велимировна, начав шустро одеваться. — Зверев — это не человек, а явление. Его даже смерть к рукам не прибрала. Признаться, я его, кажется, недооценивала. Сегодня он открылся для меня с новой стороны. Умён, саркастичен, хитёр. Демон в человеческом обличье.

— Ваш типаж! — весело вставила другая студентка.

— Миронова, после нашего возвращения из Лабиринта отправишься на стадион и будешь бегать два часа, чтобы глупости не говорила, — холодно произнесла декан, собирая волосы в хвост на затылке.

— Как скажете, Владлена Велимировна, — мрачно шмыгнула носиком девушка и поспешила сменить тему: — А что вы сделаете с выигрышем?

— Первым делом отдам половину Игнатию. Если бы не он, ничего бы я не выиграла.

— Думаете, возьмёт?

— Если ему в голову ударит благородная моча, и он откажется, то выставит себя полным дураком, подставит свой и так бедствующий род.

* * *

Переодевшись, мы с Павлом вернулись в помещение, где справа обосновалась женская раздевалка, а впереди грозно поблёскивала массивная металлическая дверь с красной сигнальной лампой. Над ней мигал цифровой таймер, намекающий, что осталась всего минута до забронированного нами времени входа в Лабиринт.

— Идут, — взволнованно пискнул внучок и втянул пузо до самого позвоночника.

Дверь женской раздевалки со скрипом открылась, и оттуда вышли три настоящие амазонки, вооружённые пистолетами-пулемётами.

Владлена Велимировна, видимо по привычке, приняла эффектную позу, глянув на меня. Но она не дождалась ни восторженных взглядов, ни слюней изо рта, ни комплиментов.

Декан недовольно хмыкнула и язвительно проронила:

— А вот ты прекрасно выглядишь, Игнатий… даже не скажешь, что ещё утром в гробу лежал.

— А то! Это всё постельный режим. Пару месяцев вообще не вставал. Вот потому такой красавец. Хочешь сфотографироваться?

— Пожалуй, обойдусь. Знаешь, Зверев, при всех твоих многочисленных минусах, ты сегодня умудрился дать целое представление в холле этой башенки. Любо-дорого было посмотреть. Половина твоя. Как ты вообще это придумал?

— Подсказали два ангела, сидящие на обоих моих плечах. Они нашептали, что алчных гадов надо учить. Считай, мы с тобой богоугодное дело сотворили, — проговорил я и глянул на таймер.

Тот дошёл до нуля, и сразу же загорелась сигнальная лампа, после чего что-то щёлкнуло в двери.

— Идёмте! — возбуждённо выдохнул Павел, легко открыл дверь и галантно добавил: — Дамы вперёд.

— Правильно, внучок, а то вдруг монстры нас прямо за дверью поджидают. Зверевых-то немного, а дам — полно.

— Ты неисправим! — фыркнула Владлена, не сумев подавить улыбку. — Куда перевести твою часть выигрыша?

— Павел тебе напишет, — бросил я и первым вошёл в пустой круглый зал.

Всё в нём было обшито бронеплитами, а под потолком висели пулемёты, трубы огнемётов и камеры, смотрящие точно на металлическую арку. В ней едва заметно подёргивался сгусток воздуха, похожий на горячее марево над песком, — это и есть стационарный проход в Лабиринт, способный переносить по пять магов каждые полчаса.

Понятное дело, что проход возник не в башне, а возможно, посреди улицы. Здание построили уже вокруг него, а затем установили и арку, и оружие.

— Кхем, — кашлянула Владлена и подошла ко мне. — Ты даже не спросишь, о какой сумме идёт речь?

— Не люблю забивать голову мелочами.

— Ты погляди на него, — удивлённо хмыкнула декан, помедлила и подняла руку, переведя взор на девчонок. — Минутку внимания, девочки и мальчики. Вы все уже не раз бывали в Лабиринте, но короткий инструктаж никому не повредит. Первое: у нашей группы будет всего два часа. По истечении оных Лабиринт начнёт сводить нас с ума, делать агрессивными и раздражительными. Так что мы должны вернуться в наш мир к назначенному сроку. Второе: данный проход выбросит нас непонятно куда, но локация не будет превышать второй ранг по имперскому справочнику. Третье: помните, для чего маги ходят в Лабиринт — нам нужны трофеи и опыт…

Брюнетка продолжила говорить что-то ещё, а я подумал об опыте. Он был одним из трёх китов, на которых стояло развитие дара: медитации, зелья и как раз опыт. Его в меньшей степени могли дать тренировки, и в большей — сражения, где противники мрут как мухи. И чем сложнее и опаснее будут враги, тем больше опыта получит дар. Однако если ты на кулаках завалишь даже дракона, то хрен чего получишь. Нужно использовать магию.

— Зверев! — вырвал меня из раздумий голос Владлены, — что-то добавишь?

— Ага. Главное — слушаться дедушку и… не бздеть. За мной, будущие великие маги!

Глава 7

Держась за руки, мы прошли сквозь переход, очутившись в подземном тоннеле. Его будто прорыл пьяный гигантский червь. Ход вилял из стороны в сторону и «скакал» то вверх, то вниз.

Влажные земляные стены поблёскивали в свете наших налобных фонариков. К ногам же ластился белёсый туман, скрывающий обувь.

— Никого, — произнёс Павел, вдыхая спёртый воздух, пахнущий тухлятиной и чернозёмом.

Его голос прозвучал в лабиринте чужеродно, как баян на похоронах.

— И только мёртвые с косами стоят, — проскрипел я.

— Где⁈ — выдохнул внучок.

— Да так… фраза из фильма, — бросил я Павлушке, и тот сразу успокоился.

— Совершенно банальная и никчёмная точка входа, — разочарованно скривилась Владлена Велимировна. — Ничего стоящего мы тут не отыщем. Тьфу!

— Эх, — вздохнула одна из студенток. Та, что была повыше, постройнее и с белокурыми волосами, собранными в пучок.

Вторая девчонка могла похвастаться каштанового цвета локонами и слегка капризным лицом. Она поддержала подругу таким же вздохом и глянула на подрагивающий позади нас воздух — выход обратно в их мир. Он будет висеть тут три часа, что бы ни происходило, а затем испарится.

Лабиринт создаёт подобную точку возврата для каждой группы, вошедшей сюда. А ежели нашим выходом воспользуется какое-то существо, то в башенке его встретят как надо.

Ну а если мы задержимся и проход пропадёт — о-о-о, тогда нам придётся искать чужую точку возврата, но её хрен найдёшь, да и к этому моменту Лабиринт уже сведёт нас с ума. Но о таком даже думать не хочется.

Пока же Павел постарался поддержать девушек, попутно с надеждой покосившись на меня:

— Не расстраивайтесь, авось чего-нибудь да отыщем.

— Конечно, найдём! — фыркнул я, потрепав бороду. — Такое найдём, что ещё и не унесём. Чего вы приуныли? Все за мной на встречу вашим самым лучшим приключениям! Велимировна, не отставай. Авось мужа тебе найдём в Лабиринте.

— Пфф, не нужны мне больше мужья. От них одна морока, — язвительно выдала брюнетка и швырнула несколько алхимических шариков к точке возврата.

Они сыграют роль маяка. Другие такие же шарики, находящиеся у каждого из группы, приведут нас к своим собратьям.

— И где сейчас твои мужья? Суицид? Не выдержали такого счастья, как быть женатыми на тебе?

— Эх и язва ты, Зверев, — прошипела она, сузив глаза.

Её палец погладил спусковой крючок, словно стерва жутко возжаждала пустить очередь в мою спину. А та, собака такая, пыталась согнуться, невзирая на то, что я пил сегодня зелье жизни.

Да и ноги без всякой охотки принялись месить грязь, чавкающую под подошвами. Даже к горлу подкатил какой-то ком, отбив всякое желание перекидываться остротами с Владленой Велимировной.

Впрочем, и остальные не горели желанием говорить. Все молча шли, освещая тоннель фонарями. А ландшафт и не думал меняться, заставляя людей всё больше мрачнеть.

— Только время впустую потратим, — еле слышно пробурчала студентка с капризным лицом.

Павел хотел было что-то ей сказать, но потом лишь махнул рукой и угрюмо нахмурился. Даже он, кажется, уже не верил в то, что мы наткнёмся хоть на какую-то добычу или захудалого монстра, чья жестокая смерть подарит нам капельку опыта.

— Чего пригорюнились? Готовы размять косточки? Оружие у всех заряжено? Никто не забыл, как вызывать магические атрибуты? — подмигнул я хмурым спутникам и остановился около сочащейся влагой стены, поблескивающей под светом моего налобного фонаря.

— С кем ты собрался драться? — усмехнулась брюнетка. — Ты заснул на ходу и тебе что-то примерещилось?

Я ухмыльнулся, приглашающе махнул ей рукой и вошёл прямо в стену, услышав слитный удивлённый выдох.

— Иллюзорная стена! — ахнула Велимировна. — Зверев, как ты понял, что она здесь⁈

— Опыт, — даже не соврал я, боком протискиваясь по узкой щели.

Грязь и мелкие камешки полетели в лицо, пачкая бороду и форму.

— И куда ведёт этот ход, дедушка⁈ — раздался повеселевший голос Павла, принявшегося протискиваться следом за мной.

Он в силу пухлых габаритов пробирался не так ловко, как я. Внучок пыхтел и сопел, стараясь делать это потише, дабы не услышали воспрянувшие духом девчонки, пробирающиеся за ним.

— Чувствуешь вонь, разливающуюся в воздухе? Рядом логово крыс.

— Крыс⁈ — охнула блондинка.

— Именно! Но вы, милая сударыня, не переживайте. Павел прикроет вас, — пообещал я слегка струхнувшей девчонке и выбрался из щели, весь облепленный грязью. Даже в рот что-то попало. Но, с другой стороны, больше грязи — шире морда.

Однако я всё же с омерзением сплюнул под ноги и покрутил головой, освещая налобным фонариком часть пещеры.

Под ногами оказался крепенький уступ, а под ним, чуть дальше, дряхлели развалины храма, похожего на Парфенон. Трещины покрывали жёлтые колонны, крыша давно провалилась, а пол устилали экскременты.

Воняло тут так, что десяток топоров вешать можно было! А вон и авторы сего непотребства. Во мраке храма попискивали шевелящиеся силуэты. До них не добирался свет наших фонарей, но и дураку было ясно, что крысы там таких размеров, что они вполне могут из тигров делать домашние тапочки.

— Сколько их⁈ Сотни и сотни! — выдохнула блондинка, заметно побледнев под голодными взглядами множества глаз, горящих красным светом.

— Да, согласен, маловато. Даже как-то нечестно, что нас аж пятеро, — ухмыльнулся я и, подавая пример, швырнул в заволновавшихся тварей «шаровую молнию».

Та с грозным треском вспорола воздух и угодила в вытянутую морду, взорвавшись голубым светом. Крыса истошно запищала, раззявив пасть с загнутыми жёлтыми зубами, а затем, обожжённая, рухнула и судорожно задёргала задними лапами, отходя в мир иной.

Я тут же активировал сразу несколько умений из ветви «пастырь душ», начав с первоуровневого «истинного зрения». Оно позволило мне увидеть, как от тела крысы отделилась душа. «Капкан» десятого уровня поймал душу и притянул ко мне, а «клетка» всосала её в себя.

Теперь душа будет храниться в моей правой руке, где и находится «клетка», открывающаяся на двадцатом уровне ветви «пастырь душ».

К слову, «клетка» сейчас стала видимой. Она приобрела очертания чёрной татуировки в виде спирали, появившейся на плече. И, к сожалению, в ней нельзя хранить бесконечное количество душ. Пока она может вместить лишь восемнадцать душ первого ранга, или три души шестого, или две — девятого. Думаю, логика понятна.

А самое интересное, что без «истинного зрения» магию ветви «пастырь душ» нельзя увидеть, а местные им не обладали. Да и мне самому всё это досталось от папеньки, а он не был человеком.

И ещё я весьма осторожно использовал эту магию, так что никто не обратил никакого внимания на движения моих пальцев. Даже Владлена.

Она сейчас быстро произнесла с менторскими нотками:

— Девочки, делайте так, как я вас учила!

— Зверевы! — вдруг грозно заголосил Павлушка и принялся швырять «шаровые молнии» в крыс.

Им, конечно, такое вопиющее безобразие не понравилось. Они ринулись к подножью нашего уступа, пронзительно вереща и скаля зубы. Их голые хвосты и серые тушки мелькали во мраке, разрываемом светом магических атрибутов.

— Горите, гадины! — с ненавистью выпалила блондинка, швырнув в крыс огненный шар.

Вторая студентка тоже оказалась магиней огня, так что девчонки устроили крысам настоящую прожарку.

Тяжёлый воздух быстро наполнился вонью палёной шерсти, смрадом горящей плоти и визгом сгорающих заживо тварей.

— Чего так верещать-то? — скривился я от боли в ушах и покосился на Владлену Велимировну.

Та пока не вступала в бой, давая нам возможность получить опыт. Правда, с крыс он шёл довольно медленно. Слабые они, первый ранг, хотя их и много, потому можно швырять магию, даже особо не целясь. Так я и поступал, уничтожая гораздо больше тварей, чем студентки и Павел.

Они порой завистливо поглядывали на меня, даже не догадываясь, что в этой похожей на изюм тушке скрывается опытнейший ведьмак, ходивший в Лабиринт так далеко, куда другие не добирались. И я там выживал так же блестяще, как бабки в некоторых мирах, живущие на одну пенсию и умудряющиеся копить.

Но в какой-то миг меня начала одолевать накатившая усталость. Сердце лихорадочно застучало, во рту всё пересохло, а плечи сами собой начали горбиться. Однако я делал вид, что у меня всё на мази. И сломался совсем не первым.

— Миронова, выдохлась⁈ — бросила блондинке Владлена, перекрывая яростный визг крыс.

Те кидались на стену, пытаясь добраться до уступа. Но их когти лишь вырывали из стены комья земли и мелкие камни. Крысы, срываясь, падали друг на друга и злобно свистели.

— Есть немного, — просипела студентка, обливаясь потом.

Владлена включила «благословение», открывающееся на шестидесятом уровне ветви магии жизни. Её окружила салатового цвета сияющая сфера радиусом пару метров.

Я оказался внутри сферы, благодаря чему моя тушка стала наполняться выносливостью.

— Так-то лучше, — прошептал я себе под нос, и с новыми силами швырнул «клинки» пятидесятого уровня.

Они со свистом ринулись в сторону верещащих тварей, напоминая бурю из вращающихся сгустков невероятно плотного воздуха. «Клинки» с весёлым хрустом разрезали сразу несколько крыс, выпустив из них внутренности и кровь. Та хлынула на заваленный трупами пол пещеры, освещённый жарко горящими телами крыс.

— Отличная атака, дедушка! — прохрипел внучок, блестя вспотевшим лбом.

— А других у меня и нет. А ты не спеши, а то тратишь слишком много выносливости. Кидай магию, бери небольшой отдых и снова кидай. И помни, у мага всегда должен оставаться запас выносливости на непредвиденный случай.

— Девочки, — иронично обратилась декан к студенткам, — никогда не думала, что так скажу, но Зверев прав. Поберегите выносливость, всю не тратьте, а то мало ли что.

— Владлена Велимировна, да у нас всё идёт просто отлично! — весело прохрипела студентка с капризным лицом и смахнула локон, прилипший к вспотевшему лбу.

— Всегда может что-то пойти не так, — ухмыльнулся я и швырнул пару «шаровых молний» в крыс. Одну убил, вторую ранил, а третью покалечил. Воюю на совесть.

— Верно, — снова поддержала меня декан, попутно следя за Павлом и студентками, словно сравнивала, кто из них лучше себя показывает.

Надо будет купить внучку пирожок. Он не уступал девчонкам, хотя они и посильнее его в магическом плане.

— Молодец, Павел, пока ещё не опозорил род Зверевых, — грубовато похвалил я его, а сам почувствовал, что перешёл на пятьдесят третий уровень. Ещё семь — и откроется новый магический атрибут.

Хороший денёк, чего уж там! Но не для крыс…

Они скалили зубы и всё так же пытались забраться на уступ, но стена была слишком крутой. Из-под лап вылетали только камни да сыпалась земля.

Однако крысы проявили удивительную смекалку, начав лезть друг на друга, чтобы достать до нас.

— Какие сообразительные, — хмыкнула Велимировна, покачав головой. — У меня не все студенты до такого додумались бы.

— Сейчас я им покажу! — азартно выпалила капризуля, выхватив из поясной сумки гранату.

Мой шустрый мозг сразу сообразил, к чему приведёт её взрыв у подножия уступа, уже изрядно подрытого стараниями крыс.

— Не смей, дурёха! — хрипло выпалил я, перекрикивая визг серых тварей.

Но девчонка уже швырнула гранату в башню из крыс. Раздался взрыв, и разорванные тушки в блеске кровавых капель разлетелись по всем закоулкам. А наш родимый уступ дрогнул и начал с грохотом рушиться, погребая под собой верещащих крыс.

— Вашу мать! — прохрипел я и полетел вниз, понимая, что для моего дедовского организма подобные падения не очень-то и полезны.

Благо, мне удалось сгруппироваться, но я всё же больно ударился обо что-то бедром и в клубах пыли покатился по насыпи. К счастью, вовремя заметил растянувшегося на полу пещеры Павла. На него и упал, весьма удачно. Ох, зря я его ругал за лишний вес, зря. Как на перину грохнулся!

— Экх-х! — выдохнул Павел, страдальчески скорчив перемазанное грязью исцарапанное лицо.

— Благодарю, внучок! — хрипло выпалил я, сморщился от боли в бедре и напялил на лоб сорвавшийся фонарик.

Луч света полоснул по спинам улепётывающих крыс, напуганных грохотом и обрушением уступа.

— Ох… — снова простонал вставший на четвереньки Павлушка, очумело тряся головой.

— Все живы⁈ — прохрипел я, скользя расфокусированным взглядом по сторонам.

Всё двоилось, а местами и троилось. Спина же, несмотря на вроде бы мягкое падение, раскалывалась, будто в неё напихали металлических штырей. Да и подбородок рассечён. В бедре же пульсировал целый сгусток боли.

— Блин, зараза! — выругалась блондинка откуда-то слева из оседающих клубов пыли.

— Миронова, ты ранена? — донёсся встревоженный голос Владлены Велимировны.

— Нет! Рукой в крысиное дерьмо угодила! — выпалила та. — Но, блин, лучше бы меня ранило, ей-богу! Ну и вонь!

— Симонова, ты где⁈ — выкрикнула декан.

— Тут, — прозвучал справа робкий голос капризули.

— Незачёт тебе, Симонова, по использованию взрывного оружия! Будешь у меня все учебники от корки до корки учить! А ежели не выучишь, отчислю к чёртовой бабушке! — яростно отбарабанила Владлена, выйдя из клубов пыли.

— Ого, ни одной царапины! Велимировна, ты даже форму не помяла! Правду говорят, что Сатана своим помогает. Выручил он тебя, выручил, — иронично выдал я, поправив бороду, залитую кровью из рассечённого подбородка.

— Зверев, прекращай острить! Туда лучше посмотри!

Декан указала рукой на щель, приведшую нас сюда. Точнее, на то место, где она была. Сейчас же там красовался замечательный завал на десять баллов из десяти. Эталонный.

— Е-моё! — выпалил Павлушка, осознав, чем нам это грозит.

— Всё из-за тебя, дура! — зло выдала блондинка Миронова, показавшаяся из-за пелены осевшей пыли.

Она яростным взглядом сверлила виновато моргающую Симонову, готовую вот-вот разрыдаться.

— Отставить оскорбления и препирательства! — сипло гаркнул я, встав на ноги. — Сколько у нас времени до того, как мы начнём сходить с ума?

— Семьдесят минут! — лихорадочно выдохнул внучок, глянув на циферблат механических противоударных наручных часов.

— Ого, целая прорва. Ещё и чаю успеем попить, — криво ухмыльнулся я, пытаясь подбодрить людей.

— Да, Зверев прав. Времени ещё много. Мы найдём другой путь к точке выхода, — спокойно проговорила Владлена, чтобы не создавать у молодёжи панику. Но она, как и я, понимала, что ситуация непростая. — Подойдите все ко мне.

Мы повиновались её словам, после чего декан взмахнула рукой, вызвав зелёный магический туман, окутавший нас, — атрибут «песнь возрождения», увеличивающий регенерацию. У меня сразу и рассечение на подбородке затянулось, и боль ушла не только из бедра, но и из спины.

— Благодарю, — бросил я Владлене и поспешно вытащил из кармана алхимический шарик. Тот горел слабым жёлтым светом.

Но он стал заметно тусклее, когда я сделал четыре шага влево, а как только посеменил направо — шарик принялся постепенно разгораться. Ага, значит, там дорога, ведущая к его собрату, лежащему возле точки выхода.

— За мной, дамы и господа, — бросил я.

Мы двинулись по пещере, переступая через трупы крыс. Их уцелевшие собратья скрылись во мраке, куда не достигал свет от пламени, ещё пожирающего некоторые крысиные тушки. Но твари могли вернуться в любой момент. Все это понимали, потому постепенно ускоряли шаг, перейдя на лёгкий бег.

Нет, мы, конечно, могли справиться со стаей, но потеряли бы драгоценное время. Да и не было в серых вредителях ничего ценного. Просто здоровенные крысы. На Земле никому не нужны ни их шкуры, ни органы.

К тому же программу минимум наш отряд выполнил — получил опыт. А я ещё и отправил в «клетку» десяток крысиных душ. Теперь смогу использовать их при варке зелья.

— Ступени! — вдруг выдохнула бегущая первой Миронова, когда свет её налобного фонарика упал на потрескавшуюся мраморную лестницу.

Та взбиралась по стене, уходя куда-то во мрак.

— Вперёд! — скомандовала Владлена и помчалась по ступеням мимо каменных жаровен.

В них когда-то горел огонь, освещая это место, созданное не пойми кем. В воздухе вроде бы даже пахло дымом и смолой.

— Дедушка, ты как? — взволнованно спросил Павлушка. — Не устал?

— Пфф, ерунда, — отмахнулся я, стараясь не хрипеть от усталости, но всё равно мой голос проскрипел, как несмазанное тележное колесо.

А когда внучок отвернулся, я вытащил из поясной сумки зелье выносливости четвёртого ранга и украдкой на бегу выпил его. Оно дало мне возможность и дальше бежать наравне с молодёжью. Правда, мои колени ритмично хрустели, словно подбирали ритм под новый дабстеп хит.

Всё же я сумел чуть ли не на одном дыхании преодолеть лестницу. А та привела нас к рукотворному входу, выглядевшему, как пасть дракона.

Мы миновали полуметровые клыки и вошли во мрак, пугая его светом фонариков.

— Как в рыцарский замок попали, — прошептала Миронова, косясь на свисающие с потолка зала ржавые люстры с огарками свечей.

Под ногами лежал покрытый дерьмом и грязью мраморный пол, а на ближайшей стене висели давно истлевшие гобелены. Потолок поддерживали колонны с высеченными на них гербами, кое-где валялись смятые щиты и поблёскивали наконечники стрел, чьи древки уже рассыпались в труху.

— Стойте, — сипло прошептал я, шумно втягивая носом вонючий воздух. — Чую что-то.

— Что? — тихонько спросила замершая Владлена, пряча тревожные нотки в голосе.

Она уже поняла, что я зря не гавкну, ко мне нужно прислушиваться. И она была права. Ведь у хороших ведьмаков задница выполняет не только прямые нужды, но и становится прибором, сигнализирующим об опасности.

— Слева, — медленно произнёс я, направив туда луч своего фонаря.

Он упал на выломанные металлические двери со следами когтей и скользнул в проход, ведущий в соседний зал. Там среди ржавых доспехов и жёлтых человеческих скелетов ехидно шевелили усиками десятки крыс.

— Засадный, мать его, полк! — выплюнул я, перекрыв пронзительный визг тварей, ринувшихся на нас.

— Гнилая крыса! — выпалила Миронова, впившись перепуганным взором в огромную чёрную тушу, бегущую позади обычных тварей.

Она была раза в четыре больше своих собратьев, а среди её свалявшейся шерсти сочились гноем фурункулы и истекали сукровицей струпья. Глаза же слезились, а взгляд обещал скорую смерть не только молодёжи, но и дедушке, то бишь мне.

— Мамочки, вот это монстр! — выдала задрожавшая Симонова.

— Хм, мне доводилось видеть и монстрее, — пробурчал я, прикидывая, как бы половчее убить Гнилую крысу.

Мой опыт ведьмака подсказал минимум три варианта, а алхимик во мне предложил сварить из внутренностей чудовища пару зелий и два литра отменной самогонки.

Глава 8

Лабиринт, студентка Миронова

Крысы вырвались из зала, пища, свистя и цокая когтями по мраморному полу. А за ними неслась огромная гнилая тварь. И один только взгляд на неё вызывал холодный страх в бурно вздымающейся груди Мироновой.

Девчонка судорожно посмотрела на Владлену Велимировну. А та закричала, хмуря брови:

— Успокойтесь! Наш главный враг — страх!

— А я думал, вон те крысы, — иронично усмехнулся Зверев-старший и швырнул в монстров «клинки».

Они развалили на окровавленные куски пятёрку самых шустрых крыс, заставив других заскользить по вывалившимся сизым кишкам и багровым лужам.

— Зверевы! — отчаянно закричал Павел и поддержал атаку деда.

Следом и остальные члены отряда обрушили магию на тварей.

Мелкие гадины полегли почти сразу, а вот Гнилая крыса оказалась не так проста. Да, очередные «клинки» старика вспороли её кожу и перебили рёбра, но она начала быстро регенерировать. Новая плоть шустро покрывала чудовищную рану, а от растущей клочками шерсти пошёл голубоватый призрачный свет. Он залил весь зал, выхватив даже трон у противоположной стены!

— Офигеть! Она регенерирует! — выдохнул Павел, высказав всеобщий шок.

Даже декан приоткрыла рот. Наверное, она не рассчитывала встретить в такой локации столь могучее существо. Только дед и бровью не повёл, будто каждое утро видел таких особей.

Он с профессиональным апломбом заявил:

— Не просто Гнилая крыса, а матка — довольно редкая тварь. А сейчас и папа-крыс явится. Уходите, дамы и господа. Все уходите. Я задержу их, а потом догоню вас.

— Дедушка, нет! Я останусь с тобой! — выкрикнул Павел.

Младший Зверев взволнованно посмотрел на деда и перевёл лихорадочный взор на верещащую Гнилую крысу. Её развороченный бок уже пришёл в норму, а позади, в соседнем зале, возник силуэт другой громадной крысы. Она умудрилась башкой сбить люстру, висевшую довольно низко.

— Нет, Павел, ты уйдёшь со всеми! — рыкнул Зверев, расправив плечи.

Его глаза загорелись яростным голубым светом, по окровавленной бороде побежали трещащие искры, а тень, будто живая, накрыла внука. Тот аж отшатнулся, дёрнув кадыком.

— Павел, пойдём! Твой дед справится! Идём же! — легла ему на плечо рука Велимировны, взглянувшей на старшего Зверева с мрачной признательностью.

Она понимала, что задержать этих тварей значило подписать себе смертный приговор. На то, чтобы их победить, у людей просто не было времени. Уже совсем скоро Лабиринт начнёт сводить их с ума.

— Да уведи ты этих бестолочей! — рыкнул на Владлену Игнатий, похожий то ли на героя, то ли на безумца.

— Павел! — потянула декан парня. — За мной!

— Идите! Я вам приказываю! — взревел старик и бросился навстречу монстрам, швыряя «шаровые молнии».

Крысы заверещали от боли, запахло палёной шерстью. И само время, казалось, на миг замерло, дабы взглянуть на старика. Его искрящиеся волосы разметались по плечам, а руки орудовали магией с умопомрачительной скоростью, буквально кричащей о десятках лет опыта.

— Твоё шампанское будет ждать тебя, Зверев! — хрипло выпалила Владлена, часто-часто дыша. — Студенты, за мной!

— Нет! Нет! — попытался возразить Павел, но декан потащила его за собой.

Она что-то яростно зашептала ему на ухо, сжимая плечо парня пальцами, окутанными зелёной магией.

— Декан как-то воздействует на него, — судорожно прошептала Миронова, всхлипнула и вместе с Симоновой ринулась за Владленой и младшим Зверевым.

Они выбежали из зала и помчались по коридору, слыша за спиной режущий барабанные перепонки писк крыс и яростные вопли старика:

— Вы на кого лапу подняли, сволочи шерстяные⁈ Пришла пора вам умереть! Сейчас я покажу, кто тут настоящий зверь! Думаете, если у дедушки не все зубы, то я вас не пережую⁈

Его крики становились тише с каждым преодолённым отрядом метром. И вскоре совсем затихли.

Миронова увидела лестницу, ведущую вниз в глубину замка. Люди почти скатились по ступеням, а затем на перекрёстке двух коридоров свернули налево. Промчались через круглый зал, усыпанный обглоданными костями, и выскочили в громадную пещеру. Та оказалась залита жёлтым светом, исходящим от облаков газа, клубящихся под потолком, оскалившимся сталактитами.

Вокруг рос мягкий голубой мох, а между стройными серыми деревьями с алыми листьями порхали слабо светящиеся бабочки. Они порой садились на ярко-оранжевые цветы, пахнущие мёдом.

Пещера напоминала дивный, почти нереальный сад, намекая, что Лабиринт — это царство контрастов.

— Не расслабляемся. Здесь всё может убить вас или покалечить. Доставайте свои зелья восстановления и пейте их, — прохрипела Владлена Велимировна, судорожно сглотнув.

По её виску скатилась капелька пота, а пышная грудь бурно вздымалась.

— А что потом? — просипел Павел, судорожно вытащив из сумки нужный флакон. — Мы подождём дедушку? Он же обещал только задержать крыс!

— Твой дедушка наверняка погиб, — дрожащим голосом выдала Симонова, смахнув слёзы с глаз.

— Павел, — мягко, но твёрдо произнесла Владлена, косясь на наручные часы, безжалостно отсчитывающие минуты. — Иногда людям приходится принимать сложные решения. Твой дед знал, на что шёл. Мы все запомним его как героя. Признаться, даже на меня его поступок произвёл впечатление.

— Да ты что⁈ — раздался знакомый голос, хриплый и насмешливый.

Все резко обернулись к проходу, утопающему во тьме. А из него, словно из самого Ада, вывалился Зверев-старший. Лоб рассечён, фонарик разбит, волосы поблёскивали от жёлтой слизи, борода слиплась от крови, щёки осунулись, но глаза… они весело сверкали. А на его плечах покоилось что-то длинное и кожаное, похожее на метрового розового питона.

* * *

Люди смотрели на меня, как на мертвеца, выбравшегося из гроба с мешком золота. Глаза выпучены, а рты раззявлены так, что в них уже птицы начали гнёзда вить и соседей приглашать на новоселье.

Миронова даже медленно протянула руку и тронула пальцем моё плечо, словно проверяя — не призрак ли?

— Вы чего? — картинно нахмурился я, дыша тяжело и надрывно. Хотелось упасть и свернуться в клубок, но гордость заставляла стоять. — Не рады меня видеть? Мы же договорились, что я вас догоню. Кстати, приношу извинения за то, что опоздал. Вышла заминка — не в тот коридор свернул.

— Господи, Зверев, как?!. Как⁈ — выпалила Владлена Велимировна, лихорадочно сглотнув.

— Немыслимо, — ошарашенно протянула Миронова.

Симонова хоть и промолчала, но её глаза, вылезшие из орбит, говорили красноречивее любых слов.

— Деда! — завопил Павел и подскочил ко мне, крепко обняв.

— Да убери ты от меня свои руки, убьёшь же! — торопливо отстранился я, искренне недолюбливая обнимания между мужчинами. Тем более, он мне, если по-честному, даже не родственник.

— Игнатий, как ты… как ты догнал нас? А где крысы⁈ Они не побежали за тобой? — выпалила декан, продолжая ошарашенно хлопать длинными ресницами.

— Владлена Велимировна, — укоризненно покачал я пальцем, — ну разве можно задавать аристократу такие некультурные вопросы? У нас у всех есть свои родовые секретики. Вот один из таких секретов и помог мне.

Декан облизала сочные губы и понятливо кивнула, покосившись на студенток. Те обменялись быстрыми взглядами, тоже перестав изумлённо таращиться.

Теперь людям всё стало ясно.

Только Павел продолжал глупо хлопать глазами — то ли от громадного удивления, что у его деда есть такие секреты в закромах, то ли от невероятной обиды, что он ими с ним не поделился.

— А что за ерунду ты притащил, Игнатий? — кивнула успокоившаяся Велимировна на мой трофей, лежащий на плечах точно змей. — Это же что-то от Гнилой крысы? Надеюсь, не то, о чём я подумала?

— Нет, это не член, а всего лишь часть хвоста, — сипло ответил я и с облегчением передал довольно тяжёлый трофей покрасневшему Павлушке.

— Разочаровал, — вымученно щёлкнула пальцами Владлена, заставив студенток хихикнуть.

— Не расстраивайся. В следующий раз подарю тебе хозяйство какого-нибудь монстра, а сейчас помчались к точке выхода. Время-то идёт, — напомнил я, сглотнул вязкую слюну и глянул на светящийся алхимический шарик. — Все за мной! И не отставать!

Стиснув зубы, я кое-как побежал вдоль стены пещеры по ковру изо мха, пружинящему под наливающимися свинцом ногами.

— Дедушка, а расскажешь, как одолел крыс и догнал нас? — взволнованно прошептал внучок, побежав рядом со мной.

— Если будешь хорошо себя вести, — солгал я.

Хм, ну не рассказывать же ему про умение «призрак», открывающееся на пятидесятом уровне ветки «пастырь душ»?

«Призрак» позволял достать из «клетки» любую душу и сделать её на непродолжительное время частично овеществлённой, то бишь когти и клыки становились плотными, опасными.

Но, ясен хрен, душа-призрак получалась не только одноразовой, исчезающей после использования, но и абсолютно неуправляемой, жаждущей крови больше, чем наркоман дозы. Такие слуги напали бы и на Владлену со студентами. Только хозяина они не трогали. Зато на своих живых сородичей семь моих призраков кинулись с огромным желанием. Они растерзали и Гнилую крысу, и её кавалера.

А потом, разорви меня волколак, начал рушиться потолок! Пришлось выпить ещё одно зелье восстановления и драпать.

Хорошо хоть я успел прихватить с собой не только часть хвоста Гнилой крысы, но и обе души, выскользнувшие из здоровенных монстров. Каждая из этих тварей при жизни имела третий ранг, так что и их души были такого же ранга. Вместе они заняли, скажем так, шесть ячеек в «клетке». Да плюс оставшиеся три души рядовых крыс. Вот и вышло, что «клетка» уже наполовину заполнена.

А вот карманы у меня пусты, так что я прямо на бегу принялся рвать цветы и полезные в алхимии растения. Остальные «бегуны» начали делать так же, поддавшись заразительному примеру.

К слову, Павлушка хватал весьма ценные ростки. Студентки же чуть ли не наобум рвали то, что попадалось им под руку, вызывая у Владлены Велимировны недовольные взгляды.

Кажется, девчонок ждёт очередной незачёт, но это потом. А пока декан всё больше наливалась тревогой. Время шло, а мы все так же бежали возле стены пещеры, не находя проход через неё.

В воздухе разлилось людское отчаяние и нервное напряжение. Да и усталость накапливалась ударными темпами. Даже юная Миронова порой спотыкалась, едва не падая.

А я бежал только на морально-волевых, очутившись в хвосте рядом с Симоновой. Та уже откровенно плакала. Дорожки слёз блестели на её щеках, а изо рта неслись стенания:

— Мы не успеем, не успеем, господи! Безумие захлестнёт нас быстрее, чем мы доберёмся до точки выхода. У нас осталось всего двадцать минут.

Наверняка эти же чёрные мысли водили хороводы в головах остальных. Даже Владлена порой бросала на меня отчаянные взгляды. Но я хранил абсолютное спокойствие, внимательно глядя на проплывающую слева стену. Её вдруг украсил слабенький водопад, падающий из мрака, словно там в вышине, широко расставив ноги, мочился какой-то великан.

— Гадство, — прошипела Миронова, едва не навернувшись, когда перепрыгивала ручеёк. Он вытекал из небольшого бассейна, куда и падал водопадик.

— Не торопись, красавица, — прохрипел я и помчался к стене по дну ручейка, разбрызгивая воду. — Нам туда!

— Но алхимический шарик показывает, что нам нужно бежать дальше! — выпалила Симонова, успевшая измазаться в грязи.

— Он не распознаёт иллюзорные стены и потайные ходы.

— Зверев, ты опять что-то нашёл⁈ — с надеждой выпалила Владлена, поправив стянутые в хвост волосы.

— А я и не терял.

Промчавшись прямо через водопадик, я миновал иллюзорную стену и обнаружил узкий проход, воняющий сырой землёй. По нему можно было двигаться лишь боком, что я и начал делать, нацепив на лоб запасной фонарик. Поясница сразу огнём загорелась, а к спине начала неприятно липнуть мокрая от пота и воды одежда.

— Проход! — ликующе завопил Павел, миновавший стену воды.

— Точка выхода где-то рядом! — обрадованно выпалила заскочившая следом Симонова, глядя на алхимический шарик.

Тот загорелся сильнее, очутившись по эту сторону иллюзорной стены.

— У нас ещё есть пятнадцать минут! — жарко выдохнула Миронова, двигаясь по проходу за Симоновой, а та шла за Павлом, втянувшим пузо. — Игнатий Николаевич, ежели вы выведете нас отсюда, клянусь, я вас расцелую!

— Не угрожай мне! Нормально же общались! — с усмешкой выдал я и услышал хохоток приободрившейся Владлены Велимировны.

Она замыкала наш отряд, пробирающийся между земляных стен. В одной из них внезапно обнаружился арочный проём с небольшим уступом, нависшим над чёрной пастью пропасти.

— «Прыгни», — прочитал я еле светящуюся надпись, выведенную на уступе на одном из языков иных миров. — Ага, ищите дураков в другом месте.

— Десять минут! — громко выдала блондинка Миронова, судорожно сглотнув.

Всего через пять мы выбрались в уже знакомый тоннель, помчались по нему сломя голову и вовремя добрались до точки выхода. Прошли через неё и вернулись в ту самую комнату с пулемётами и огнемётами.

Миронова сразу же без сил повалилась на пол и уставилась в потолок мутным взглядом. Её грудь бурно вздымалась, волосы разметались вокруг головы, а изо рта вылетел надсадный хрип:

— Это действительно было моё самое удивительное приключение. Господин Зверев не соврал.

Симонова нервно захихикала, опустившись на колени. Павел тоже захохотал, тряся покрытыми грязевыми разводами щеками. И даже заулыбалась Владлена Велимировна — весело, искренне, без сарказма.

Нервное напряжение отпустило людей, вылившись в неконтролируемый смех.

А я просто скромненько уселся на пятую точку, едва сдержав кряхтение. Ноги уже не держали меня, они гудели, как телеграфные столбы. Перед глазами же всё троилось, потому ко мне подошли сразу три Велимировны, встав полубоком. И это даже хорошо… задниц-то у них тоже было три, а они чудо как хороши даже в грязных форменных штанах.

— А ты молодец, Игнатий, удивил меня. Оказывается, раньше я тебя недооценивала, — с иронией произнесла Владлена, уперев руку в бедро. — Смерть изменила тебя к лучшему. Эдак я, может, сниму со стены твой портрет и буду кидать дротики во что-то другое.

— Боже мой, какие комплименты. Вот ради того, чтобы их услышать, я и жил все эти годы. Теперь и помереть можно. Гроб-то у меня уже есть. Кстати, удобный. Может, его в спальне поставить?

— Поставь, поставь, — одобрила женщина, сощурив смеющиеся глаза. — Думаю, ещё пара таких походов в Лабиринт, и тебя будут называть Бессмертным.

— Бессмертный. А что… мне нравится. Коротко, лаконично, а главное — бьёт в самую суть. Может, ещё и имя изменить на Кощей?

— Решай сам, — ухмыльнулась Владлена и пару мгновений пристально рассматривала меня, будто что-то прикидывала, а потом бросила студенткам, повернув ко мне тугой зад, к сожалению, переставший троиться: — Девочки, за мной! Хорошего дня, Павел.

Внучок распрощался с деканом и студентками. Последние поцеловали его в пухлые щёки. Меня они отблагодарили таким же макаром, прощебетав, что я самый крутой дед на свете. И ведь не соврали же!

Пунцовый Павел глянул им вслед горящим взглядом, словно они ему пообещали оргию до утра. А на меня он посмотрел с огромным восхищением, расплескавшимся по исцарапанному лицу:

— Дедушка, ты, конечно… ты… Даже Владлена Велимировна зауважала тебя, чего прежде за ней не водилось. Она вообще мало кого уважает.

— Брось, обычная пятница. И пошли уже. После такой беготни есть охота. Да и убери ты грабли… сам встану, чай, не хрустальный.

Мы вышли из комнаты и, как заведено в этом мире, сдали все свои трофеи на проверку и декларирование. И пока их проверяли да записывали, я успел искупаться в душе и переодеться. Потом мы с Павлом забрали наши трофеи, удостоившись короткой похвалы от офицера, проверяющего их, а затем покинули башенку.

К этому времени уже и дождь прекратился, и туман куда-то трусливо сбежал. Вовсю светило жаркое августовское солнце, а птицы летали в голубом небе без единого облачка. Тёплый воздух пах водой и пылью. Гудели проезжающие машины, ворковали голуби, а на берёзе трещала сорока. Казалось, что и не были мы ни в каком Лабиринте. И вот так каждый раз.

Тяжело вздохнув, я устало покосился на внучка. Тот что-то искал в телефоне, закусив от напряжения кончик языка.

— Голых девок рассматриваешь? До дома бы подождал, — ехидно произнёс я, проведя рукой по затянувшимся мелким царапинам на лице. Их мне залатал маг жизни, дежуривший в башенке.

— Да какие девки? Рейтинг нашей семьи проверяю, — прострекотал он, а затем выпалил, глядя на экран: — Есть! Деда, мы поднялись на сто тридцать девятое место в бронзовом списке! Сразу на три позиции. Нам дали неплохие очки за трофеи, добытые в Лабиринте.

— Сто тридцать девятое? М-да, гляжу, тебе много для радости и не надо. Что же будет, когда мы в золотой список попадём? Ты лопнешь от счастья, как воздушный шарик? Только запах конфет от тебя останется и огромный член, ну, ежели ты в меня пошёл.

— Ох, дедушка, перестань ты мечтать о золотом списке, — улыбнулся внучок, попутно тыкая пальцами в сенсорный экран, дабы вызвать такси.

Я ничего не ответил, а лишь усмехнулся и вдохнул полной грудью, чувствуя, как резко навалилась усталость. Беготня в Лабиринте сильно сказалась на мне, да ещё я кучу зелий выпил. Вот меня и потянуло в сон. Еле дождался такси. А когда оно подъехало, сразу же уснул на заднем сиденье.

Приснилась же мне та самая встреча в Лабиринте, изменившая мою жизнь. Я заключил сделку, обернувшуюся скитаниями по мирам в поисках проходов в Лабиринт, ведущих к тем локациям, где обитали носители нужных мне душ. Для чего всё это? Людям требовался герой, но за неимением оного пришлось обходиться тем, что есть… так я ступил на этот скользкий путь, уже порядком извалявшись в крови и боли.

Вскоре мой сон был нарушен тревожным голосом Павла, словно тот допускал мысль, что его дед уже снова коньки отбросил:

— Деда, деда, приехали! Деда!

Я со скрипом открыл тяжёлые веки, и пару мгновений пытался осознать, где нахожусь. А потом понятливо хмыкнул, втянул пропахший угарным газом воздух и выбрался из такси, очутившись на тротуаре.

Лёгкий ветерок облизал мои заросшие бородой щёки, а прояснившиеся глаза с подозрением уставились на торопливо идущего ко мне мужчину лет тридцати в приталенном голубом бархатном пиджаке. На его лице сверкала широкая белозубая улыбка человека, который явно хочет обмануть бедного дедушку.

Дамы и господа, пришло время расчехлить лайкометы, а то дедушка грустит, глядя на такое маленькое количество лайков под историей о нем. Помните, важен каждый лайк — это отражение интереса к истории. Чем больше их будет, тем выше вероятность целой серии книги про этого главного героя. Да и мне самому пишется веселее и интереснее, когда я вижу, что читатель заинтересован.

Глава 9

Такси хрипло рыкнуло мотором и умчалось, отражая задним стеклом солнечные лучи. Они заставляли щуриться того самого незнакомца. Он энергично шел ко мне, а его загорелое холеное лицо светилось дружелюбием.

— Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? — преувеличенно бодро спросил он шелковистым голосом, пробежавшись по мне оценивающим взором.

— А кто спрашивает? — хмуро приподнял я седую бровь, краем глаза заметив, как напрягся Павел.

— Моё имя Генрих Красавцев. Вы наверняка слышали обо мне.

— Нет, не слышал.

Мои слова заставили его улыбку слегка поблёкнуть, но он, несмотря на это, продолжил тем же энергичным тоном:

— Я ведущий одного из самых рейтинговых ток-шоу на канале «Первый имперский».

— Это то самое шоу, где дочь забеременела от собственного отца, который оказался её братом, украденным в детстве цыганами, но вернувшимся с мешком денег и норовистым конём?

— Э-э-э… — замычал сбитый с толку Гена и уклончиво ответил: — На моём ток-шоу бывают разные истории. Вот, собственно, ради одной из них я и прибыл к вам. Заметьте — лично. Никого не стал посылать, хотя имею такую возможность.

— А вот я, наоборот, люблю всех посылать, — многозначительно ухмыльнулся я.

— Дедушка, постой, — горячо зашептал мне на ухо Павел, взяв под локоть. — Кажется, я знаю, зачем он здесь. Послушай его хотя бы минутку, это пойдёт на благо нашего рода.

Я с трудом промолчал и глянул на ворону, насмешливо каркнувшую с черепичной крыши соседнего дома, а затем жестом показал Красавцеву, чтобы он продолжал.

— Игнатий Николаевич, вы в последнее время настоящая звезда. Видео, как вы выбрались из гроба, набрало в интернете уже огромное количество просмотров. Я предлагаю вам завтра посетить моё шоу. Поговорим о том, что вы видели в загробном мире, существует ли он, и как вообще вышло, что вас чуть не похоронили заживо. Естественно, я полностью оплачу ваше время. Как вы на это смотрите?

Я смотрел на это довольно однозначно — к чёрту такое шоу. Однако мне уже удалось сообразить, как устроен этот мир.

Посему я повернулся к Павлу и прошептал, проводив взглядом проехавший мимо старенький автомобиль, кашляющий мотором:

— Выступление на ток-шоу этого клоуна даст нашему роду какие-то очки рейтинга?

— Конечно даст.

— Ясно, — кивнул я и повернулся к Красавцеву. — Вы ведь в курсе, что моё время очень дорого? С учётом моего почтенного возраста, его осталось не так уж и много. Кажется, я уже слышу ангелов, зовущих меня обратно в Рай. В последний раз, когда я там был, они уже стол накрыли и даже чай заварили…

— Понимаю, — облизал тот губы и искоса посмотрел на меня: — О какой сумме идёт речь? Только знайте, я ограничен рамками бюджета.

Я спрятал хищную улыбку пираньи, почуявшей кровь. Деньги мне нужны. Без них при капитализме никак. Вот я и начал торговаться. И не как какой-то базарный торгаш, а с присущим мне аристократизмом, воспитанным в последние годы.

Гена сперва пытался подражать мне, но быстро сдался, покраснел и начал хрипеть, размахивая руками, как какой-то простолюдин. Он-то думал, что чуть ли не забесплатно получит сенсацию, что глупый старичок с радостью прибежит к нему в студию, виляя хвостом. Но он не с тем связался.

Мне вон однажды довелось в Лабиринте переспорить ведьму, да не такую, как моя бывшая, а настоящую.

— Ну знаете ли… вы… вы требуете слишком многого! — в какой-то момент хрипло заявил он, дёрнув воротник рубашки, словно тот душил его.

— Тогда я пойду на канал «Второй имперский». Там мне предложили больше.

— Как⁈ Эти стервецы уже приезжали к вам⁈

— А то! И не только они. Но я всем сказал, что к вечеру выберу наиболее интересное предложение. И ваше пока самое слабое, — презрительно сморщил я нос и повернулся к Красавцеву спиной, держа её прямой как палка, хотя она изрядно болела. — Павел, пойдём, нам больше не о чем разговаривать с этим молодым человеком.

Мы успели сделать лишь три шага, а потом Красавцев сломлено заявил:

— Я согласен на ваши условия.

Отлично! Угрозы как бизнес-тактика никогда не подводили меня.

— Договорились, молодой человек. Завтра к полудню я буду в вашей студии.

— Я пришлю вам сообщение с адресом и точным временем, — прошелестел тот и вытер носовым платком вспотевший лоб. — И вы, Павел, тоже приходите. Для вас найдётся место среди зрителей. Только платить за это я точно не стану.

— Приду, — счастливо улыбнулся тот.

А я подался к Гене, взял его под руку и отвёл чуть в сторону.

— Моего старшего внука звать не надо.

— Почему? — удивился тот, остановившись возле узкой полоски газона, зеленеющей перед особняком Зверевых.

— Воспитательные меры, — многозначительно сощурил я глаза.

Генрих согласно кивнул, пожал мне руку и направился к белому «мерседесу», за рулём которого сидел шофёр в фуражке с лакированным козырьком.

Я же с каменной миной на физиономии вернулся к Павлу.

А тот восторженно заулыбался, тряся подбородками:

— Вот это да! Деда, тебя покажут по телевизору, представляешь? Да ещё и денег дадут!

— Тебе точно надо совсем немного, чтобы порадоваться или удивиться, — усмехнулся я и услышал мелодичный звук, прозвеневший в кармане штанов внучка.

Он поспешно вытащил телефон, посмотрел на экран и приподнято сказал:

— О, Владлена Велимировна перевела деньги. Неплохая сумма.

— Деньга идёт к деньге. Эдак мы скоро будем ходить в семейных трусах от «PRADA», — весело выдал я, пригладив волосы, которые растрепал лёгкий порыв ветра. — Итак, Павел, раз у нас появились средства, вот тебе ответственное задание: нужно продать часть наших трофеев и купить кое-какие ингредиенты. Съезди…

— Дедушка, никуда не надо ехать. Я всё сделаю через интернет. Сейчас приедут курьеры и купят у нас всё что нужно, заодно привезут с собой наш заказ. И никуда ходить не надо.

— Совсем обленились, — буркнул я себе под нос и начал диктовать внуку, что следует приобрести.

Павел быстренько сделал заказ через приложение, а также указал, что мы хотим продать. В числе ингредиентов на продажу был и хвост Гнилой крысы — в нём содержались кое-какие токсины, используемые как для ядов, так и для лечения.

— А теперь скажи мне, внучок, где здесь рядом есть приличная цирюльня? — спросил я, решив повременить со сном. — Мне же завтра физиономией светить перед большой аудиторией, так что выглядеть я должен на все сто. И совсем не лет, а процентов.

— В нескольких кварталах отсюда есть хороший барбершоп. Правда, туда в основном ходят студенты, но думаю, и тебя приведут в порядок. Я с тобой схожу, а то мало ли что…

— Мало ли что? Думаешь, меня украдут инопланетяне как лучшего представителя человечества? Нет, я пойду один, ноги разомну, свежим воздухом подышу. А ты давай занимайся ингредиентами. Понял?

— Понял, — нехотя кивнул пухляш, а потом предложил: — Я тогда сейчас сбегаю за твоим телефоном. Он в спальне остался. А ещё прихвачу твою банковскую карту и переведу на неё остаток денег, которые мне закинула Владлена Велимировна.

— Себе на мороженое оставь и не забудь, что я у тебя одалживал, когда ходил в кафе. И даже не думай отказываться. А то накажу, жестоко накажу.

Павел улыбнулся краем рта и скрылся из виду. Он появился спустя пять минут и вручил мне оговорённые вещи. Я взял их и двинулся по тротуару в сторону барбершопа, сверяясь с навигатором в стареньком телефоне. Он работал через пень-колоду. Но ничего, я без инструкции чинил чёрно-белый телевизор «Горизонт», так что и с допотопным телефоном справлюсь, хотя навигатор предлагал такие маршруты, что на них сам чёрт ногу сломит. Он вёл меня через обоссанные закоулки, где громоздились кучи пахнущего тухлятиной мусора, валялись разбитые бутылки и шныряли облезлые кошки с подозрительными взглядами.

Однако я двигался к своей цели. И до неё вскоре осталось совсем чуть-чуть — один грязный проулок. Он встретил меня звоном бокалов, русским роком и весёлым гоготом, вылетающим из пары окон и открытой двери. Над последней красовалась ржавая вывеска «Бар Пересдача».

Возле покрытых окурками и плевками ступеней курила троица юнцов лет двадцати, заливаясь пивом из алюминиевых банок. Один из них рассеянно глянул на меня, а затем удивлённо распахнул рот, обнажив жёлтые от никотина зубы.

— О, Игнатий Николаевич! Лёха, иди скорее сюда! Тут твой любимый препод из нашего института!

— Кто⁈ — вылетел из окна хриплый голос.

— Зверев собственной персоной!

Я с гордо вздёрнутым подбородком брёл по проулку, уже понимая, что без приключений его не миную. Наследие Игнатия сказалось.

Готов поспорить на шкуру дракона, что выскочивший из бара пьяно поблёскивающий зенками здоровяк в спортивном костюме имеет огромный зуб на Игнатия.

Может, Зверев его отчислил? У здоровяка и рожа подходящая: сальная, с узким лбом и квадратным подбородком, усыпанным прыщами. Его физиономия буквально вопила, что если ему дать карандаш, то он непременно нарисует либо сиськи, либо член, и начнёт гоготать.

Пока же парень с мрачной радостью выпалил:

— И вправду Зверев!

— Лёх, с какого курса тебя из-за него отчислили? — спросил желтозубый, поглядывая на меня.

О как, угадал! Игнатий и правда приложил руку к его выдворению из института.

— Со второго, — зло пропыхтел детина, сжав пальцы в кулаки. — Эй, урод, а ну подь сюды! Сейчас будешь экзамен сдавать!

Я всем своим видом продемонстрировал, что урод тут один, и он злобно пыхтит на крыльце бара.

— Лёха, остынь. Он же аристократ, да ещё и маг, — вмешался бледный худой паренёк, испугано хлопая глазами.

— Да этот хрен уже второй год как башкой повредился и дар его деградировал до первого уровня. Все об этом знают! — прорычал побагровевший здоровяк, решительно двинувшись ко мне. — Я ему сейчас леща дам да подсрачник, а он ничего никому и не скажет. Сумасшедший же.

— Ага, восстанови справедливость, — хохотнул желтозубый, бережно сунул затушенный окурок в карман и крикнул в окно бара: — Жанка, Ленка, идите сюда! Сейчас будет практическое занятие по воспитательной работе!

— Лёха, он не похож на сумасшедшего. Ты посмотри, какой у него взгляд! Полностью осознанный, да ещё такой… насмешливый, — пропищал поёжившийся бледный, глядя на меня во все глаза.

— Да заткнись ты, Костик. Вечно ты ссышь! — рыкнул здоровяк и злобно подмигнул мне, картинно впечатав пудовый кулак в раскрытую ладонь. — Первый вопрос, сука: куда тебе вдарить?

Лёха сделал несколько быстрых шагов и с кривой ухмылочкой загородил мне дорогу. Пришлось остановиться около стены из потрескавшегося красного кирпича с ещё влажными следами мочи.

— Чего молчишь, а⁈ — глумливо раззявил пасть детина, слегка покачиваясь.

Хм, сразу продемонстрировать этому дебилу, кто тут батя? Не-е-ет, так будет неинтересно. Надо показать ему всю глубину его неправоты, чтобы впредь неповадно было так поступать. Отучить его от жестокости. К сожалению, она словно болезнь передаётся от одного к другому: отец бьёт ребенка, а тот вымещает злость на котенке; начальник унижает зама, а он потом — подчинённого. И дело тут не только в воздействии Лабиринта.

— Нечего ответить? Тогда двоечка тебе! — с весёлой яростью выпалил Лёха, изрыгая изо рта вонь кислого пива и чесночных гренок.

Он как-то даже лениво сделал левый апперкот и сразу добавил правый крюк, полностью уверенный в том, что свалит меня с ног. Самодовольство так и сквозило в каждом его движении.

Но я, даже несмотря на неуклюжее стариковское тело, успел сместиться чуть в сторону. Апперкот не достиг цели, просто полоснул воздух, а правый кулак здоровяка смачно впечатался в стену. Стена победила, причём с огромным преимуществом. В руке урода что-то хрустнуло. Весело и сочно.

— Ай, сука! — выхаркнул он вместе со слюнями. Рожа исказилась от боли, а на костяшках пальцев выступила кровь.

Шикарно получилось. Аж тепло на душе стало.

— Ха, ха, Лёха, а может, не зря тебя отчислили⁈ — захохотал желтозубый и покосился на двух раскрасневшихся девах, вывалившихся из бара.

— Ого, а тут веселье! Вы чего нас не подождали, мальчики? — наигранно возмущённо выдала блондинка, плоская как доска.

— Ага, безобразие! — вторила ей другая девка хриплым низким голосом, удивительно идущим к её комплекции бочки. — Лёха, а ты чего рукой трясёшь? На невидимой гитаре играешь?

Зрители заржали как кони, заставив урода рассерженно скрежетнуть зубами. В его глазах вспыхнула жажда крови.

Он ринулся на меня как бык на красивого седовласого тореадора, пытаясь схватить за лацканы пиджака. Но напоролся на удар ногой в колено. Да, удар вышел довольно слабеньким и паршивым. Однако это всё же заставило его потерять равновесие. Он с глухим стуком ударился лбом о стену, проскользил по ней, расцарапывая в кровь лицо, и грохнулся прямо в лужу мочи.

Его подружки и друганы разразились чуть ли не истерическим смехом, сгибаясь пополам.

— Лёха, так опозориться — это настоящее искусство, — просипел желтозубый, давясь хохотом. — Тебя уделал полоумный старик!

Здоровяк вскочил на ноги, дыша тяжело и яростно. Окровавленная физиономия со множеством царапин багровела от стыда. Во взгляде же вспыхнула истинная ненависть, окончательно смывшая опьянение.

— Убью! — прохрипел он, с трудом выталкивая слова из горла.

Его рука судорожно нырнула в карман спортивных штанов, вытащив дешёвый раскладной ножик. Рукоять оказалась перемотанной старой изолентой, вызвав у меня презрительную усмешку.

— Ого, какие технологии. Инопланетные, что ли? — иронично кивнул я на его «зубочистку».

Но тот из-за своего яростного вопля, к сожалению, не расслышал мою остроту.

Лёха попытался всадить нож в мой живот, коим я весьма дорожил. Однако лезвие ударилось в вызванный мной «воздушный щит», из-за чего запястье здоровяка с хрустом вывернулось.

Он заорал благим матом, отскочил и уставился на меня как на оживший скелет. Нижняя губа затряслась, а кадык дёрнулся, проталкивая слюну в глотку, перехваченную железными пальцами страха.

— Магия! — в шоке выдохнул желтозубый, отправив брови в космос.

Девки подавились смехом и выпучили зенки.

— Маг! Маг! — испугано заголосили они, лихорадочно переглядываясь.

Я подмигнул им и швырнул в них «порыв бури», открывающийся на тридцатом уровне. На зрителей с воем налетел порыв ураганного ветра, швырнув их в стену бара. Раздались глухие удары, крики боли и возгласы ужаса. Звякнуло разбившееся оконное стекло.

— Что за херня⁈ — послышался из бара удивлённый вопль одного из посетителей, ещё остававшихся внутри.

Следом из разбитого окна показалась изумлённая физиономия, уставившаяся на меня.

— Просто дополнительный урок воспитания, — хищно усмехнулся я.

По моей бороде забегали крошечные молнии, а потяжелевший взор вонзился в побледневшего Лёху. Тот жалобно заморгал и сморщился, пятясь в сторону друзей. А те пытались встать с земли, усыпанной окурками, пластиковыми стаканчиками и обёртками от шоколадок.

— Не… не надо, — заблеял детина, пытаясь сжаться в комок. — Я же… я же… не знал, что вы… вы не сумасшедший, да еще и снова маг.

— Странное оправдание, Алексей. Незачёт, — оскалился я и кинул в него «порыв бури», почувствовав, как слабость пронзила ноги.

Магия отшвырнула заверещавшего здоровяка в стену, задев и его друзей. Те снова повалились на землю, тараща перепуганные зенки и разевая рты.

Юбка у блондинки задралась, обнажив ноги-палки и трусы с надписью «ты счастливчик».

Но она ещё легко отделалась. А вот желтозубый врезался башкой в стену и потерял сознание. Из уголка его рта потекла слюна, а расслабившийся мочевой пузырь подмочил репутацию урода. Светлые джинсы в районе паха быстро потемнели.

Однако я не собирался на этом успокаиваться, набрал в ходящую ходуном грудь побольше воздуха и прорычал, входя в образ рассвирепевшего мага:

— Я вас, твари, научу уважать старших! Вобью в ваши тупые головы хорошие манеры! Будете, суки, на каждый чих говорить «будьте здоровы», а в округе не останется старушек, которых вы бы не перевели через дорогу! Ры-ры!

Вскинул трясущуюся руку и кинул «шаровую молнию» в здоровяка, пытающегося встать с земли.

— Мамочки! — завопил тот в ужасе и лишился сознания.

Он так и не увидел, что «шаровая молния» угодила не в него, а чуть выше, растёкшись по стене.

Я же не убийца, в конце концов. Да и кодекс ведьмаков запрещал убивать людей, разве что по большим праздникам, да и то защищая свою жизнь. А тут какая защита? Просто выродков шуганул.

— Бежим! — пронзительно завизжала блондинка. Ан нет, это оказался бледный, открывший в себе новую способность — верещать женским сопрано.

Он вскочил на ноги и понёсся прочь, прикрывая голову руками.

Девки, завывая как сирены, рванули следом, будто за ними неслись сам Дьявол и все черти Ада.

Я нагнал такого ужаса, что даже из окна бара выпрыгнули два бледных парня и помчались прочь. Причём один потерял ботинок и бежал в носке с рваной пяткой. Он последним свернул за угол, оставив меня наедине с вороньём, взлетевшим с крыш. Хлопанье крыльев прозвучало как аплодисменты.

Я устало опустил плечи и шутливо поклонился. Боль пронзила поясницу, а рот исторг ироничный хрип:

— На сцене был ведьмак, барон и просто красавчик, — Илья Черноградов.

Глава 10

Особняк Зверевых, Алексей

Входная дверь дома оказалась открытой. Алексей вошёл и снял обувь в небольшом коридоре с красной ковровой дорожкой. Вокруг витал привычный запах — смесь пыли, ароматов еды и лакированной мебели.

— Павел, ты дома⁈ — выпалил парень, войдя в холл, где с потолка свисала хрустальная люстра.

— Дома! — донёсся знакомый голос брата.

Тот появился на резной лестнице, спускающейся со второго этажа. На его упитанной физиономии царила улыбка, а глаза сияли как звёзды.

— Ты чего такой весёлый? Где-то бесплатно поел пирожков? — с кривой ухмылкой спросил Алексей, привычно поправив и так идеально уложенные волосы.

— Мы с дедушкой были в Лабиринте!

— И ты рад тому, что вас там не сожрали? — ехидно произнёс аристократ, сложив руки на груди, скрытой серым приталенным пиджаком. — И сколько вы там впустую потратили времени?

— Почему впустую? Мы там кое-чего нашли.

— Пфф, и что это за ерунда? Чьё-то засохшее дерьмо? Наш полоумный дед вряд ли способен отыскать нечто иное.

— Он не полоумный, — нахмурился пухляш, недовольно засопев. — Да и вообще, он за день умудрился достигнуть большего, чем мы за год…

— Да ну? — скептически скривился парень.

Павел поглубже вдохнул и принялся торопливо рассказывать брату о трофеях из Лабиринта, грядущем участии деда в ток-шоу и даже о том, что Владлена Велимировна зауважала их предка.

Лицо Алексея с каждым словом брата становилось всё кислее и кислее. Даже глаз начал подёргиваться, словно парень слушал о достижениях своего заклятого врага. Но стрекочущий Павел не замечал этого.

А когда он посмотрел на брата, тот уже радостно улыбался. Но где-то в глубине глаз Алексея поблёскивал холодный расчёт, а по лицу пробежала тень глубоких размышлений.

Вслух же он сказал, тряхнув кулаком:

— Я горд за нашего деда!

— Наша семья даже в рейтинге поднялась. Вот круто! — провозгласил напоследок Павел и от возбуждения сделал несколько неуклюжих танцевальных движений, едва не упав с лестницы.

Алексей, глядя на брата, испустил необидный смешок и вдруг тяжело вздохнул, грустно уставившись в пол поблёкшим взглядом.

— Ты чего? — изумлённо приподнял брови Павел.

— Слушай, не знаю, как сказать… но мне кажется, я сегодня утром вёл себя непочтительно по отношению к дедушке. Наверное, он обиделся на меня, но я не хотел ничего такого. Пойми, его воскрешение… выбило меня из колеи. Не каждый же день люди поднимаются из гроба на собственных похоронах. Вот я и того, — печально поджал губы блондин и украдкой посмотрел на родственника, проверяя его реакцию.

Тот с сочувствием смотрел на брата, нервно крутя пуговичку рубашки.

— Дед простит, он же отходчивый, — наконец произнёс Павел.

— Ох, не знаю, не знаю, — сокрушённо покачал головой Алексей, сглотнул и грустно посмотрел на него. — Ты мне поможешь, брат? Попробуй невзначай намекнуть дедушке, что я утром был не в себе. Сейчас я тебе объясню, что нужно делать и говорить…

* * *

Мне пришлось провести в барбершопе «Охотник» около двух часов. Зато я отдохнул и выпил полстакана хорошего виски.

А когда мастер закончила, из зеркала на меня смотрели Брэд Питт, Джонни Депп и Клинт Иствуд в одном лице. Бороду заметно укоротили, придав ей форму. А на впалых щеках осталась аккуратная седая щетина, и она же обрамляла губы.

Волосы тоже постригли, затейливо уложили и почти наголо выбрили виски.

А ничего так… Конечно, рыжие девки вряд ли будут вешаться на меня толпами, но какая-нибудь одна с не самым хорошим зрением может и повеситься — ну, в смысле на меня.

Да и внешность — это ещё далеко не всё. Требуется харизма. А у меня она ого-го какая! Её уже ощутила женщина-мастер, поработавшая надо мной.

— Может, вам ещё и брови уложить? — предложила она, кокетливо улыбаясь ярко накрашенными красными губами. — Тогда точно ни одна девушка не сможет пройти мимо вас.

— Боюсь, дорогая, тогда и мужчины начнут заглядываться на такого красавчика, — подмигнул я ей с кресла, вызвав задорный смех.

— Приходите ещё и запишите мой номер, — многозначительно сказала она и с придыханием продиктовала цифры, наклонившись к моему плечу.

От неё пахло чем-то сладким и манящим, а провисшие барберский фартук и чёрная футболка открыли вид на крупную грудь, заключённую в плен кружевного бюстгальтера.

Я оставил ей щедрые чаевые и покинул барбершоп, чувствуя себя львом, снова вышедшим на тропу охоты. Будто хлебнул зелья восстановления. А что будет, когда я омоложу это тело и обзаведусь мышцами?

Довольно улыбнувшись, я отправился на поиски хорошего костюма-тройки. Он в скором времени отыскался в магазине готовой одежды в торговом центре «Аристократ». Правда, сначала меня там встретили довольно прохладно. Одежда-то на мне была потасканной и старенькой. И местные девочки-консультанты решили, что денег у меня чуть больше, чем у бомжа с Балтийского вокзала.

Однако, когда я без тени ужаса взглянул на ценники и заинтересовался тёмно-серым костюмом, ко мне подошла молоденькая сотрудница и помогла с выбором. Ей я тоже оставил чаевые, успев за короткое время очаровать её, использовав старинную уловку — следовало просто говорить девушке то, что она хотела услышать. Впрочем, подобный приём работал и с мужчинами. Я не раз применял его, когда нужно было добиться своего.

— Всего вам доброго, Игнатий Николаевич, — искренне пожелала она, проводив до стеклянной двери и одарив лучезарной улыбкой.

Я улыбнулся ей в ответ, покинул торговый центр и поехал на такси домой.

По пути мне позвонил Савелий Петрович.

— Слушаю, — буркнул я в трубку.

— Игнатий Николаевич, как вы себя чувствуете? — участливо осведомился врач.

— Лучше, чем когда вы посчитали меня помершим.

— Я сам себя жестоко корю за ту ошибку, — вздохнул Савелий и рассказал, что благодаря его участию оперативно аннулированы все документы, согласно которым меня должны были признать мёртвым. — Можете жить спокойно, Игнатий Николаевич.

— Ага, ровно до того момента, как вы увидите меня мирно спящим и опять назовёте трупом.

Врач снова испустил тяжёлый вздох, почти заглушённый звуком мотора такси, а затем принялся детально расспрашивать о здоровье. Я рассказал ему о своих приключениях, выпитых зельях и получил от него наставление, как лечиться дальше. И как раз к этому моменту такси подъехало к дому. Я распрощался с Савелием Петровичем, расплатился с таксистом и с обновкой в руках выбрался из машины.

— Дедушка? — не поверил своим глазам Павел, выскочивший на крыльцо.

— Ну не бабушка же, — фыркнул я и взошёл по ступеням, слыша, как похрустывают колени.

Внук изумлённо таращил глаза, глядя на мой преобразившийся внешний вид.

— Ты будто сбросил лет десять, — наконец произнёс он, попутно проводив взглядом такси, умчавшееся в сумерки, трусливо крадущиеся по городу.

Скоро уже зажгутся уличные фонари.

— То ли ещё будет! Пойдём-ка в лабораторию. Ингредиенты же прибыли?

— Прибыли. Но ты разве не хочешь отдохнуть?

— В гробу отдохну. Ты же его не выкинул? Гы-гы, — посмеявшись, я вошёл в дом и направился в подвал, бросив пакет с новым костюмом на кресло, стоявшее в холле возле кадки с фикусом.

Павел посеменил следом за мной и вдруг сказал:

— Алексей заезжал, но практически сразу уехал.

Надеюсь, прямиком в Ад. Но мои надежды не сбылись.

— Его на работу вызвали, в лабораторию, — продолжил внук, спускаясь следом за мной по каменной лестнице, освещённой одинокой лампочкой. — Но он успел сказать, что утром был не в себе. Даже мало что помнит о произошедшем. Прямо затмение какое-то!

Хм, хороший ход, засранец, хотя и наивный. Старого ведьмака этим не обмануть. Тоже мне… затмение!

— Алексей не рассказал, что произошло в кабинете, когда мы там были вдвоём?

— Нет. Вот как раз это он и забыл. Брат сказал, что вроде как повысил на тебя голос из-за стресса, а потом как отрезало… словно стена какая-то, ничего не помнит.

— Удивительно, — саркастично хмыкнул я.

Интересно, что старший внучок предпримет дальше? Новый Игнатий его явно сильно удивил. И этот выкидыш василиска наверняка изумился ещё больше, узнав от младшего брата о моих достижениях. Павел же ему точно всё растрепал. Попробует ли Алёха использовать мои подвиги в своих целях?

— Ты на него не обижайся, — просюсюкал Павел, заглянув мне в глаза.

Я молча указал рукой на металлическую дверь лаборатории.

Внук со вздохом открыл её скрежетнувшим в скважине ключом и вошёл в клубящийся мрак.

— Совсем ничего не видно, — посетовал он.

— В темноте такое часто бывает, — иронично сказал я и щёлкнул выключателем, ориентируясь на воспоминания Игнатия.

На пожелтевшем растрескавшемся потолке зажужжали, разгораясь, длинные люминесцентные лампы. Трепещущий свет упал не только на запылённые столы с кавернами от кислот, но и на покосившиеся шкафы и практически пустые металлические полки с мутными пробирками и ретортами.

В центре же, прямо на потрескавшейся жёлтой плитке, красовалось крысиное дерьмо.

— Уютно, — саркастично бросил я, двинувшись к вытяжке.

— Да мы… как-то это… — начал виновато мычать Павел, опустив голову.

— Иди за ингредиентами, заодно прихвати календарь и швабру с ведром воды. Придётся тебе побыть уборщиком, раз вы с братом не можете позволить себе даже одну-единственную служанку.

Внук вздохнул и поспешно скрылся из виду, а я принялся за ревизию содержимого лаборатории.

К счастью, помимо крысиного дерьма и пыли, тут обнаружились и нужные мне инструменты. Я всё аккуратно выставил на стол и включил горелку.

Буквально через пару минут примчался раскрасневшийся пухляш с ведром воды, запечатанным пакетом, календарём и шваброй, зажатой под мышкой. Пакет и календарь он положил на стол, после чего вооружился шваброй и принялся яростно мыть полы, не щадя живота своего.

— А это ещё что такое? — задумчиво пробормотал внук и наклонился, желая что-то вытащить из-за шкафа.

Там заискрило и задымило.

Павлушка тут же храбро отпрыгнул назад, выставив перед собой швабру.

Благо искры быстро погасли. Только лампы пару раз мигнули, а потом всё восстановилось.

— Павел, — строго посмотрел я на побледневшего внука, — сколько тебе раз говорить, что в наше время ничего руками трогать нельзя: всё норовит взорваться, загореться или женить на себе.

Пухляш сглотнул и с нервной улыбкой произнёс:

— А я не против жениться.

— И зачем тебе эти кандалы брака? — рассеянно спросил я, заглядывая за шкаф.

Там лежал покрытый пылью провод, который всем своим потрёпанным видом намекал, что его больше не стоит трогать.

— Вообще-то не кандалы брака, а узы.

— Мой вариант ближе к истине, — ухмыльнулся я и вернулся к столу.

Взял календарь и отыскал дату открытия прохода, ведущего в руины Разбитой Головы. Туда легче всего было попасть из этого мира, потому-то я сюда и прибыл.

В руинах пряталась последняя, девяносто девятая душа. Остальные девяносто восемь уже были заточены мной в артефакт, скрытый в Лабиринте.

— Павел, — показал я ему вырванный из календаря листок. — Как попасть в этот проход? Нужно заранее забронировать время?

Внучок взял протянутый листок, изучил его и удивлённо вытаращил глаза.

— Руины Разбитой Головы⁈ Дедушка, ты чего? Как ты туда собрался попасть? Это же проход самого высокого, десятого ранга. У тебя уровень должен быть минимум девяносто первым! А ты никогда в жизни так высоко не добирался. Даже если предположить, что случится какое-то невероятное чудо, и ты вдруг обретёшь девяносто первый уровень, сравнявшись с самыми сильными магами империи, то всё равно не сможешь воспользоваться этим проходом. В него могут попасть только представители семейств из Золотого списка. Дедушка, это просто невозможно. Даже не думай об этом!

— Для кого невозможно? — криво усмехнулся я, вырвал из его подрагивающих пальцев листок и приколол тот к стене канцелярской кнопкой, найденной на столе.

Павел покачал головой и хмуро посмотрел на меня, а затем снова принялся мыть полы. Но молчал он недолго — всего пару минут. После чего спросил, наблюдая за тем, как я готовлю зелье:

— И что ты собираешься сбацать?

— Зелье омоложения пятого ранга.

— Ого! А ты сумеешь?

— Да как два пальца об асфальт, — отмахнулся я и закинул несколько веточек розмарина в алюминиевый котелок, нагревающийся над горелкой.

От воды уже пошёл лёгкий белый пар и появился терпкий травяной запах.

— Дедушка, откуда у тебя все эти знания? — медленно произнёс пухляш, подозрительно сощурив зенки. — Ты в институте удивил Владлену Велимировну, а в Лабиринте справился с двумя Гнилыми крысами. Сейчас же готовишь зелье омоложения аж пятого ранга, чего прежде не делал.

— Секрет. Но тебе я могу его выдать. Только т-с-с. Хорошо?

— Хорошо, — судорожно кивнул тот и подался ко мне, развесив уши.

— Мне всё это боженька подсказал.

— Опять твои шуточки!

— А ты не суй нос, куда тебя не просят. Придёт время — всё узнаёшь, — налившимся металлом голосом выдал я, быстро помешивая деревянной лопаткой получившееся варево.

Внук шмыгнул носом и чуть обиженно произнёс, глядя на бурлящую воду в котелке:

— А может, не стоит так рисковать? Ты сегодня принял уже много зелий. Если переборщишь — каюк, очередные похороны.

— Ежели я не буду делать такие рискованные вещи, то и не помру никогда, — ухмыльнулся я, а потом уже серьёзно добавил: — Ты не забыл, что мне завтра светить физиономией перед аудиторией канала «Первый имперский»? Я должен выглядеть преотлично, чтобы не уронить честь нашего рода. А ты, гляжу, уже пол вымыл, так что дуй на кухню. Приготовь мне что-нибудь вкусное, желательно побольше и посытнее. Я после зелья омоложения страсть как буду хотеть есть. Могу и тебя сожрать. Иди, иди. Чего глядишь? Ничего со мной не будет.

Павел поколебался пару мгновений, но всё же прислонил швабру к стене, закинул в рот леденец из жестянки и удалился.

А я довольно потёр морщинистые лапки и использовал «трансформацию», открывающуюся на тридцатом уровне ветви «пастырь душ». Магия переработала заключённые в «клетке» души рядовых крыс в энергию, а та стекла с моих пальцев в кипящее варево, дав ему нужные свойства.

Оригинальное зелье омоложения пятого ранга обычно варится не меньше часа, а я с помощью магии управился за двадцать минут.

— Да ещё и пенка идеально белая. Значит, зелье, как всегда, вышло безукоризненным. А теперь его надо остудить, — пробормотал я и сунул эликсир в холодильник.

Подождал немного, достал его и залпом выпил. По телу сразу будто разбежались огненные муравьи. Мышцы начали подёргивать, а кожа — разглаживаться.

Нет, конечно, меня не распёрло во все стороны, как Халка. Мышцы лишь слегка пришли в тонус, а кожа стала немного более упругой и менее морщинистой.

Но всё же я начал выглядеть получше, будто за пару минут скинул лет пять. Неплохо, неплохо! Но, к сожалению, подобные зелья нельзя пить часто.

Вдруг громко и требовательно забурчал желудок. Однако я не метнулся на кухню, а снова взялся за алхимию.

И всего за час сварил несколько низкоранговых зелий поднятия уровня, а также зелье жизни шестого ранга, чтобы завтра его выпить. На этом ингредиенты закончились.

Поцелуй меня ундина! Опять придётся пополнять запасы! К счастью, завтра должны заплатить за ток-шоу.

Пока же я шустро покинул лабораторию, чувствуя просто зверский голод. Благо, когда добрался до кухни, оттуда уже тянуло приятным ароматом. Оно и понятно: ведь на плите исходила паром чугунная сковородка, в которой громоздились золотистые ломтики картошки, румяные кусочки курицы и поджаренные грибочки.

— Ммм… — втянул я носом запах, едва не захлебнувшись слюной.

— Ого! — удивлённо выдохнул Павел, сидя с телефоном в руках на небольшом диванчике в углу кухоньки. Его ошарашенный взор скользнул по моей тушке. — Эдак ты скоро станешь выглядеть лучше меня. Тебе сейчас никто не даст больше семидесяти.

— Это дело нехитрое — выглядеть лучше тебя. Думаю, к вечеру начну у тебя девок отбивать. Ну, ежели они у тебя есть, что, конечно, звучит фантастически.

Внук возмущённо запыхтел и пробурчал, позволив себе ехидную улыбочку:

— Фантастически звучит то, что ты у меня девок будешь отбивать. Нелепица прям какая-то. Ты ведь даже не знаешь, как фотки в соцсетях лайкать.

Я раскрыл рот, придумав достойный ответ, но так его и не произнёс, резко уставившись за окно. Там в свете уличных фонарей к дому Зверевых торопливо шла пара полицейских с серьёзными физиономиями. И что-то мне подсказывало, что их сюда манил вовсе не запах жареной картошки.

Глава 11

— Ты яблоки у соседей не воровал? — посмотрел я на внучка.

— Нет, ты чего? — удивился он.

Я молча показал пальцем в окно на полицейских и скорбно глянул на сковороду. Она манила картофелем, но мне уже было ясно, что сейчас я его не откушаю.

— А зачем они к нам идут? — удивился Павел, глядя в окно на парочку служивых.

— Может, хотят арестовать преступно красивого старика?

Я воровато цапнул со сковороды пару кусочков картошки и вышел из кухни вместе со встревоженным внуком. Он явно мысленно перебирал все свои грешки.

А полицейские уже без всяческого почтения терзали дверной звонок. По дому разносилась отвратительная трель. Аж зубы заломило.

Скривившись, я вошёл в укрытый сумраком холл и открыл входную дверь, попутно гаркнув:

— Прекратите насиловать дверной звонок!

— Кхем! — выдохнул от удивления молодой полицейский с тонкими усиками и поспешно убрал палец от кнопки звонка, словно тот ужалил его.

— Так-то лучше, — пробурчал я и закинул в рот успевшую остыть картошку. — Что надобно, уважаемые?

Молодой смущённо поправил форменную фуражку и глянул на обрюзгшего мужчину с сединой на висках, въедливым взглядом и бульдожьей физиономией. Красные с прожилками щёки едва на погонах не лежали.

— Игнатий Николаевич Зверев? — требовательно прохрипел тот, обдав меня запахом табака.

— Имею честь им быть.

— Капитан Сомов, — представился полицейский и вальяжно кивнул на парня. — А это младший лейтенант Чистов. У нас появились сведения, что вы не задекларировали артефакт, найденный сегодня в Лабиринте.

— Капитан, вы что сегодня курили, помимо сигарет? Что за ерунда? Какой ещё артефакт? — хмуро выдал я и глянул на внучка.

Тот сразу замотал головой: дескать, он ничего тайком не вытаскивал из Лабиринта.

— Попрошу побольше уважения, — сурово сощурил глаза капитан, гордо вскинув подбородок. — Пусть я простолюдин, но представляю закон. Вы обязаны уважать меня. А не то… кхем… будут последствия.

— Пфф! Вот ещё! — фыркнул я. — Ваше удостоверение!

Меня начали охватывать смутные подозрения. Уж больно нелепыми выглядели обвинения. Артефакт — это же очень редкая вещь. Их порой находили, но только в Лабиринте, а за пределами оного никто не умел делать ничего подобного.

Да и рожи этих двоих не внушали доверия. Я им верил ровно так же, как и своему отцу, то бишь ни на грамм.

— Вот! — злорадно выдал Сомов и сунул мне «корочки» чуть ли не в лицо. — Любуйтесь!

Мне его тон понравился не больше, чем раскалённая кочерга в заднице, но документы на первый взгляд казались подлинными.

— В доме кто-то есть, помимо вас? — требовательно рыкнул капитан, хмуря брови.

— Да, семь голых баб в спальне и ещё столько же на кухне. Сегодня у нас не многолюдно.

Сомов недовольно дёрнул щекой, а в его глазах отразился свет люстры, вспыхнувшей в холле стараниями Павла. В люстре горели далеко не все лампы, но все же их света хватало, чтобы осветить большой камин и родовое древо над ним.

— Мы должны осмотреть ваш дом, — подал голос младший лейтенант Чистов. — Понятые прибудут с минуты на минуту.

— Обыск? — вскинул я бровь. — А соответствующий документ у вас есть? Хотя с каких это пор полицейские в Российской империи соблюдают закон? Наверное, попытаетесь войти без него?

— Я из отдела контроля за артефактами, мы имеем право по собственному усмотрению осматривать любые объекты, кроме секретных, — высокомерно произнёс капитан, втянул живот и проскользнул мимо меня.

Лейтенант с виноватой улыбкой проследовал за ним.

А я мысленно с досадой вздохнул. В предыдущем мире вот так бесцеремонно в дом аристократа мог вломиться разве что император.

— М-да, — пренебрежительно протянул капитан, скользнув взглядом по небогатой обстановке.

— Вам не нравится стиль? Ну ещё бы… Где нары, решётки на окнах, баланда? — язвительно выдал я, внимательно наблюдая за Сомовым.

Тянуло от него какой-то гнильцой. То, что он взяточник, на его лбу было написано крупными буквами, хоть и с ошибками. Но на какой хрен он заявился ко мне? Точнее, к Звереву. Игнатия Николаевича в этом мире многие не любили. Но этот капитан не мелькал в его воспоминаниях.

— Дедушка, прошу, не надо, — прошептал мне на ухо подскочивший Павел, лихорадочно приглаживающий растрепавшиеся светлые волосы.

— Вот-вот, послушайте своего внука, — расслышал его шёпот Сомов. — А то, знаете ли, за неуважение к должностному лицу можно схлопотать не только штраф. Вы ведь ещё не забыли, что я капитан? Может, вам ещё раз показать моё удостоверение, вдруг вы его не разглядели в силу почтенного возраста?

— Вы переходите черту, — нахмурился Павел. — Следите за своими словами.

— Я сам знаю, за чем мне следить. И не вам учить меня! — загорелся гневом Сомов, побагровев как помидор. — Сокрытие артефакта — тяжкое преступление. Вы не только подмочите репутацию рода, но и получите громадный штраф и переедете в милую одноместную камеру лет эдак на пять.

— Вы сперва найдите незадекларированный артефакт, а потом тявкайте, — процедил я, сознательно провоцируя капитана.

У меня появились кое-какие догадки.

— Найдём. Ещё как найдём! — погано улыбнулся Сомов.

— А как вы собираетесь это сделать? По запаху? — фыркнул я, презрительно сложив руки на груди.

— Лейтенант, доставай аппарат! Сейчас мы выведем на чистую воду этих… кхем… дворян. Начнём с подвала. Все преступники почему-то тащат артефакты именно туда. Идиоты!

Чистов вытащил из кармана нечто похожее на рацию — прибор, улавливающий энергию, идущую от артефактов.

Отлично, просто замечательно!

В этот момент кто-то робко постучал в дверь.

— А вот и понятые, — злорадно заулыбался капитан, покосившись на Павла.

Тот быстро отворил дверь и поздоровался с двумя шатенками лет по тридцать пять, в сарафанах, — сёстрами владельца соседнего особняка. У Зверевых с ними были вполне нормальные отношения.

— Доброй ночи, Игнатий Николаевич, — поздоровались со мной дворянки, без особой охоты зайдя в холл.

Они явно не очень хотели во всём этом участвовать.

Я вежливо кивнул им, а затем не попросил, а приказал, обрушив тяжёлый взгляд на лейтенанта:

— Включите прибор!

Тот вздрогнул, рефлекторно облизал губы и метнул взгляд на капитана.

— Не вы здесь командуете, Игнатий Николаевич, — нахмурился Сомов, угрожающе тряся щеками. — Когда надо — тогда и включим.

— Боитесь, что аппарат сразу запищит, почувствовав артефакт, который вы хотите подкинуть в мой дом? Где он? В каком кармане? У вас или у Чистова?

— Какая ерунда! — расплылся в насмешливой улыбке Сомов.

Его кадык нервно дёрнулся, а взор на миг скользнул по женщинам, переводящим взволнованные взгляды с меня на него и обратно.

— Так давайте включим прибор и убедимся, что я неправ. Что вы теряете, Сомов?

— Я сам знаю, что мне делать, господин Зверев. Всё-таки я уже не первый год служу в полиции, — проговорил капитан, пытаясь быть вежливым.

Появление зрительниц в лице дворянок заставило его изрядно сбавить тон.

— Капитан, — подала голос одна из сестёр, морща лоб. — Мы считаем, что вы должны развеять все подозрения. Включите прибор.

— Сударыни, при всём уважении я следую протоколу, а тот многое мне запрещает, — нашёлся Сомов и поспешно добавил: — Чистов, сударыни, господа Зверевы, ступайте за мной.

— Никуда вы не пойдёте, — прохрипел я, чувствуя, как закололо в боку. Ох уж это древнее тело! Оно в любой момент было готово предать меня. — Павел, позвони в отдел контроля за артефактами. Пускай приезжают. Без них я никуда не пущу этих двоих.

Внук быстро вытащил мобильный телефон, негодующе глянув на Чистова. А тот тяжело задышал и посмотрел на капитана, налившегося дурной кровью.

— Зверев, прекращайте валять дурака, — нахмурился Сомов. — Вы только усугубляете своё положение. Я отмечу в рапорте, что вы препятствовали работе полиции. Сударыни, не обращайте внимания на поведение господина Зверева. Ступайте за мной.

— Капитан, вы и артист херовый, да и сюжет у вас примитивный. Вы его впопыхах придумали? Почему не дождались ночи, чтобы проникнуть в дом и подбросить артефакт? Не умеете обходить сигнализацию? Или просто не было времени? Зачем, поддавшись на мою провокацию, достали прибор, чувствующий артефакты? Слишком поверили в себя, или вас захлестнули эмоции? А меня вы явно посчитали дебилом, неспособным сложить два плюс два. Да вы ошибок совершили больше, чем бог, когда сотворил всё сущее всего за шесть дней. На мой взгляд, он поторопился. Вот всё и вышло тяп-ляп. Прям как у вас.

Мой насмешливый взор уколол Сомова, стискивающего зубы. Аж любо-дорого было смотреть на его багровую физиономию. Блин, вот живи я во вселенной Марвел — все герои признали бы меня своим наставником.

Между тем Павел прижал телефон к уху и выдохнул:

— Алло, отдел контроля за артефактами⁈

— Нет, постойте! — поспешно выпалил лейтенант.

По его вискам поползли капельки пота, а в глазах нарастал испуг, что не укрылось от внимательных глаз дворянок. Они начали шушукаться между собой, с окрепшим подозрением глядя на капитана.

А тот быстро подошёл к Чистову и еле слышно зашептал, но я всё же разобрал его слова:

— Закрой рот. Ты что, сука, делаешь? Под монастырь нас подвести хочешь?

— В наш дом ворвались ваши сотрудники! — отбарабанил в телефон Павел, возмущённо тряхнув подбородками.

— Чистов, вы ещё можете избежать наказания. Я замолвлю за вас словечко. Просто расскажите, кто заставил вас подкинуть в мой дом артефакт! — надавил я на мелко затрясшегося лейтенанта, что-то нервно тискающего в кармане форменных синих брюк. — Что там у вас? Артефакт? Верно⁈

— Лейтенант, вы плохо себя чувствуете, вам нужно на воздух! Я провожу вас! — выпалил капитан и схватил паренька за левый локоть.

— Сбежать, тварь, хочешь? — тут же раскусил я его манёвр, чувствуя, как шумит в ушах от подскочившего давления.

Ежели полицейские сейчас выскочат из дома, то хрен потом что докажешь.

— Чистов! — резко дёрнул капитан руку лейтенанта, замершего как статуя.

Кисть паренька вырвалась из кармана, пальцы непроизвольно разжались, и на паркет упал блестящий чёрный камень со множеством граней. Он со стуком прокатился около метра и замер возле кадки с декоративным деревцем.

Артефакт! А они в числе прочего способны активироваться от сильного удара. Все в холле знали об этом, потому наступила гробовая тишина. Даже паук под потолком застыл как статуя, что уж говорить о людях. Все раззявили рты и вытаращили глаза, глядя на камень.

А я мысленно попросил сердце стучать чуть тише. Но артефакт продолжал лежать тихо-мирно, и людей накрыло облегчение.

Первым заговорил бледный Павел, медленно отнявший трубку от уха:

— Фух-х, кажется, пронесло.

— Игнатий Николаевич был прав. Артефакт… пусть и всего лишь первого ранга, — следом за Павлом просипела дворянка и обличающим взглядом уставилась на тяжело дышащего капитана.

А тот вдруг заорал на лейтенанта, брызжа слюной:

— Чистов, ты что, взял из хранилища артефакт⁈ Это же вопиющее нарушение! На кой хрен ты притащил его сюда⁈

Парень аж глаза вытаращил и начал заикаться.

— Сомов, поберегите гланды, не изворачивайтесь. У вас ничего не выйдет, — довольно заявил я. — Вам конец. Каюк.

Капитан полоснул меня яростным взглядом и скрежетнул зубами. Но в его взгляде уже сквозил страх загнанного в угол зверя. По раскрасневшемуся лицу пробежала судорога, а изо рта вырвался хрип:

— Послушайте, послушайте! Давайте успокоимся. Мы же взрослые люди, всё можно решить. У меня есть деньги, связи. Давайте просто забудем обо всём, а я вам заплачу. Лейтенант совершил ошибку. Он молод и глуп.

— Какой же вы слизняк, капитан, — презрительно процедил я и медленно двинулся к артефакту, чтобы взять его и убрать подальше от греха.

Но судьба в этот день оказалась весьма капризной…

Артефакт вдруг выпустил струю чёрного тумана, соткавшегося в подобие двухметровой летучей мыши. Полупрозрачной, с красными злыми глазами и крыльями, будто испещрёнными дырами от гниения. Да и пахло от неё соответствующе — как от покрытого личинками стухшего куска мяса, забытого в трущобах на жарком солнце.

Тварь распахнула пасть, усеянную мелкими зубами, и испустила пронзительный вопль, будто ей на яйца наступили. Крик ударил по ушам как ржавый скальпель, чуть не вспоров барабанные перепонки.

— А-а-а! — болезненно завизжали дворянки, повалившись на пол возле входной двери.

Павел зашипел, упал на колени и зажал уши руками.

Капитан же мучительно скривился, согнувшись в пояснице. А вот лейтенант раззявил рот, судорожно зашарив рукой по кобуре. Но его трясущиеся пальцы не могли совладать с застёжкой, чтобы вытащить табельный пистолет.

Меня тоже стеганула нешуточная боль, но я отчасти был привычен к таким крикам. Всё-таки пару раз был женат, да и в Лабиринте сражался с такими монстрами. Так что я, пусть и морщась, но всё же сумел швырнуть «шаровую молнию» в летучую мышь. Но она резко дёрнулась в сторону окна и размылась как туман. Магия лишь слегка задела её, по большей части расплескавшись по паркету. На нём осталось чёрное выжженное пятно. Ничего, паркету, наверное, уже лет двести, так что пора бы его и поменять.

Пока же я снова кинул магию в летающую сволочь. Но она опять увернулась, взмыв под потолок, где разразилась новым воплем, ещё более сильным, чем предыдущий.

Теперь уже все люди попадали на пол, зажимая уши. Даже я грохнулся на одно колено, и у меня начало двоиться перед глазами. Но я всё же кое-как сфокусировал взгляд на существе и швырнул в него «клинки».

Моя магия ударила в потолок. Жалобно зазвенела закачавшаяся люстра и посыпалась штукатурка. Благо, что хоть один «клинок» задел кровожадную сволочь.

Тварь запищала от боли, перейдя на какой-то ультразвук, после чего с яростным свистом ринулась на Павла, сумевшего встать на четвереньки. Он попытался создать «шаровую молнию», но не мог сконцентрироваться.

Жизнь внука повисла на кончиках когтей монструозной твари, с предвкушением распахнувшей пасть.

Время сгустилось до состояния киселя. Стало тяжело дышать, мысли путались, ноги подгибались от усталости. В таком состоянии я точно хрен попаду в столь ловкую и быструю тварь!

Пришлось пойти на риск и активировать «скольжение». Оно позволило мне в мгновение ока оказаться перед Павлом да заорать во всю глотку. Подобные летучие мыши боятся громких звуков. И мой рёв престарелого льва действительно заставил тварь инстинктивно метнуться в сторону. Однако её острые как бритва когти успели вспороть рукав пиджака и кожу. Пошла кровь, быстро пропитывая материю.

Я с болезненным шипением упал на одно колено, прижав ладонь к ране. А существо ринулось вдоль пола к лежащему на боку совершенно обалдевшему лейтенанту с окровавленными ушами. Над ним возвышался уже вставший на ноги капитан. Он с ужасом в глазах дёрнулся к входной двери, у которой жалобно стонали дворянки.

Форменная фуражка слетела с головы Сомова и упала к его ногам. Насмешливо сверкнул двуглавым орлом, прикреплённым над лакированным козырьком. Имперский герб на миг привлёк внимание капитана, а затем мужчина встретился взглядом с наполненным мукой взором одной из дворянок.

Всё это продлилось буквально пару ударов сердца, а потом в глазах капитана вспыхнуло что-то человеческое, давно забытое — совесть…

Сомов выхватил из кобуры табельное оружие и принялся стрелять в крылатую тварь.

Грохот выстрелов и запах пороха заполнили холл, освещённый со скрипом покачивающейся люстрой. Но ни одна пуля не попала в стремительно летящую тварь, оставляющую за собой запах крови и гниения.

— Бегите, сударыни, бегите! — захлёбываясь воздухом, прокричал бледный капитан, пытаясь одной рукой поднять лейтенанта. — Бегите, вашу мать!

Крик Сомова утонул в хрипе, вылетевшем из груди, когда когти чудовища вошли в его плоть.

Капитан рухнул на пол, заливая его кровью.

А я воспользовался тем, что монстр слегка замедлился, атакуя мужчину. Зачерпнул остатки выносливости, скривился от боли в солнечном сплетении и швырнул «клинки». Они с хищным шелестом разорвали тварь на несколько кусков. Те прямо в воздухе начали таять как туман поутру.

Однако душа существа попыталась юркнуть в артефакт, но меня такой исход не устраивал.

Уже практически теряя сознание, я использовал «жатву». Она незаметно для всех втянула душу в «клетку», где та заняла аж три ячейки. Осталось всего девять свободных.

Теперь без заключённого в нём монстра артефакт стал лишь красивым и бесполезным камешком. К счастью, когда это выяснится, вряд ли кто-то подумает на меня.

Пока же лейтенант с воплями бросился к Сомову, распластавшемуся на животе в луже крови:

— Капитан! Капитан!

— Дедушка, ты спас меня… — дрожащим голосом пролепетал Павел, вставая на ноги. — И ты… ты сам пострадал.

— Да, костюм писец как жалко, — прохрипел я, глянув на порванный рукав, мокрый от крови.

— Я отдам тебе свой, — вымученно сказал внук и поднял телефон.

Тот мигнул и показал заставку, натолкнув меня на одну догадку.

— Молодец, — сипло бросил я Павлу. — Ты только делал вид, что звонил в отдел контроля за артефактами?

— Ага, — дёрнул тот губами, пытающимися сложиться в бледную кривую улыбку. — У меня же не было времени искать их номер.

— Одобряю. Эдак ты скоро передьяволишь самого дьявола, — сумел прошептать я и судорожно сглотнул, находясь в сознании лишь благодаря адреналину, бегущему по венам, и железобетонному упрямству, присущему ведьмакам.

— Он ещё жив! — вдруг заголосил Чистов, перевернув капитана на спину. — Молю, господа Зверевы, помогите дотащить его до машины! Мы успеем в больницу, она тут рядом, а там есть маги жизни и зелья. А может, у вас есть нужные зелья⁈

— К сожалению, нет, — взволнованно выдохнул Павел и посмотрел на меня, словно просил разрешения помочь Чистову.

— Валяй. Капитан, конечно, мразь, но под конец поступил правильно, — махнул я непострадавшей рукой и мрачно прошептал, играя желваками: — Только не забудь хорошенечко вмазать лейтенанту по роже.

— Ударить его? — ахнул внучок, выгнув брови.

— А ты хочешь убить его? А куда тело денем? Да и свидетели будут.

— Нет, я не понимаю, зачем его бить.

— А чтобы, сука, помнил и благодарил, что мы его действительно не убили за их с капитаном подставу.

Внезапно входная дверь со стуком распахнулась и на пороге появился Алексей. Его глаза горели праведным гневом, а пальцы сжимались в кулаки. Но когда он увидел залитого кровью капитана и встающих на ноги растрёпанных дворянок, то удивлённо раззявил рот, блеснув белоснежными ровными зубами модели, рекламирующей зубную пасту.

Глава 12

Металлический запах крови и гнилостный душок ещё витали в пахнущем порохом холле, а люстра наконец перестала раскачиваться, осветив побледневшее лицо Алексея Зверева.

— Что? Что здесь произошло⁈ — судорожно выдохнул он и отступил, пропуская Чистова и Павла.

Они вынесли раненого капитана на улицу и аккуратно понесли к служебной машине.

— Вашего дорогого дедушку хотели подставить! — судорожно выдохнула одна из дворянок, выходя из холла.

— Самым наглым образом! — добавила вторая и повернулась ко мне: — Игнатий Николаевич, мы так просто этого не оставим! Мой брат трудится в центральном отделе, я попрошу его разобраться и наказать виновных.

— Благодарю, сударыня, — мягко улыбнулся я, покосившись на левую руку.

Разорванный рукав уже пропитался кровью и прилип к ране, взяв на себя роль повязки. Конечно, рука немилосердно болела, но истечь кровью мне уже не грозило. Надо бы только принять соответствующее зелье.

Я достал из кармана телефон, открыл нужное приложение и в несколько кликов сделал заказ.

— Дедушка, расскажи мне подробно, что тут произошло, — метнулся ко мне Алексей, тревожно хлопая глазами.

— Ох, я тебе сам расскажу! Ты не поверишь, что произошло! — появился в дверях Павел.

Его ладони и одежда были перепачканы кровью капитана. А на костяшках пальцев правой руки краснели свежие ссадины — явно от удара кулаком.

— Как же не поверит? Очень даже поверит. Чистов и Сомов нам уже всё рассказали, — перебил я горящего праведным гневом Павла, услышав шум автомобильного мотора.

Мимо окон пронеслась машина полицейских, рассекая ночь светом фар и, наверное, одного фингала под глазом лейтенанта.

— Что они рассказали? — насторожился Алексей, закусив краешек нижней губы.

— Да про твою поганую идею рассказали, — мрачно процедил я, уже сложив все фрагменты головоломки в единое целое. — Про то, как ты заплатил им, чтобы они подбросили в дом артефакт. А ты бы потом ворвался как благородный рыцарь и на моих глазах уладил все проблемы. На что ты рассчитывал? Что я прощу тебя после этого? Думал, я куплюсь на этот дилетантский план?

— Они врут! Они всё врут! — лихорадочно протараторил Алексей и покосился на нахмурившегося Павла. — Брат, они лгут, они всё выдумали. Я с ними ни о чём не договаривался!

Павел промолчал, выбрав наиболее верную стратегию. Хотя в его глазах и сквозило неверие. Не мог он так просто принять, что его брат хотел провернуть такой подлый трюк. Однако пухляш за сегодняшний безумный день кристально ясно осознал, что его дед — хитрый и умный старик, который зря ничего не говорит.

— Нет смысла отпираться, Алексей. Ты слышал слова нашей соседки. Её брат во всём разберётся. И поверь мне, Сомов первым расколется. Он расскажет всё как было и начнёт выгораживать себя. Попробует свалить всю вину на тебя. Наверное, даже скажет, что ты ему угрожал, — нахмурился я и с хрустом в коленях уселся в кресло, как обвинитель перед обвиняемым.

Старший внук судорожно сглотнул и поспешно расстегнул приталенный пиджак. Его глаза забегали по сторонам, а выдержка явно дала трещину. Он понимал, что мои слова насчёт Сомова — чистая правда. А в его плане с артефактом имеются противоправные действия.

Признаться, мне было приятно смотреть на нервно задёргавшегося Алексея. Даже дышать как-то легче стало, а ноги перестали гудеть. Ещё бы попкорн, холодный компресс на рану, баночку пива и рыженькую дамочку под бок!

— Да, да, да! — вдруг горячо выпалил внук, сжав кулаки. — Это я их подговорил. Но не смейте осуждать меня, оба! Я просто хотел помириться с тобой, дед!

— Господи! — поражённо выдохнул Павел, запустив пальцы в белокурые волосы. — Да как ты мог⁈

— Молчи! — рявкнул на него Алексей и перевёл взгляд на меня. — Я жаждал, чтобы всё было как прежде. Чтобы ты гордился мной!

— Сложно гордиться тобой после того, как ты утром пытался кулаками сделать массаж этому прекрасному лицу, — насмешливо произнёс я и пальцем очертил овал вокруг своей физиономии.

— Что ты пытался⁈ — ещё шире распахнул глаза Павел.

— Я ничего не помню об этом! — тут же пылко заявил Алексей и сразу перешёл в яростную атаку, стремясь перехватить инициативу. — Но я не отрицаю того, что, возможно, где-то и погорячился! Однако вы должны понять — последние годы были тяжёлыми, сокрушительными. Наш славный род падал в рейтинге. А твои безумные выходки, дед, сильно испортили репутацию нашей семьи! Посмотри на эту лестницу, ты видишь её? Помнишь, как ты голым спустился по ней, мотая причиндалами⁈ А прямо вот здесь, на пороге, где сейчас стоит Павел, меня ожидал господин Воронов. Да, да, тот самый Воронов, чью дочь я безмерно люблю! Я в тот день едва не сгорел со стыда, когда он увидел тебя и начал взахлёб смеяться! Ты стал для меня разочарованием, а должен был быть примером!

— Мне мама в детстве говорила, что я могу стать кем угодно, — холодно усмехнулся я, не спуская с внука проницательного взгляда. — Твоё театральное выступление не одурачит меня. Я вижу тебя насквозь. Если бы не мои сегодняшние успехи, ты бы и не пожелал мириться со мной. Ты карьерист, эгоист и приспособленец. То самое гнилое яблоко, что недалеко падает даже от самой лучшей яблони. Я воскрес, а чего добился ты? Винишь меня в падении рейтинга рода, а что ты сделал для семьи в последние годы? Просрал накопления? Сколько трофеев ты принёс из Лабиринта? Как часто получал очки рейтинга?

— Мне просто не повезло! — выпалил он, судорожно сглотнув.

— Пфф, отговорка всех неудачников, — отмахнулся я, стараясь не тревожить раненую руку. — Ты жаждешь забраться на гору, но не своими ногами, а на чьей-то шее. Мечтаешь породниться с Вороновыми и войти в их семью? Хочешь взять их фамилию и уйти из рода Зверевых, поскольку считаешь, что мы скоро утонем в грязи?

— Нет, Лёша на такое не способен! — выдохнул бледный как мел Павел. — Он не бросит нас!

Лицо Алексея на миг удивлённо вытянулось, словно он не ожидал, что я смогу так легко прочесть его потаённые желания.

Но уже в следующий миг он взял себя в руки и с холодной яростью процедил:

— Хорошо, что ты сам вспомнил о семье. Помнишь, как они умерли?

Его трясущийся от негодования палец указал на родовое древо, раскинувшееся на стене над камином. А если точнее, Алексей показывал на своих отца и мать.

— Чего ты добиваешься? — нахмурился я, роясь в воспоминаниях Игнатия. — Хочешь разбередить старую рану?

— Они погибли в этом самом особняке! Из-за тебя! Твоё увлечение Лабиринтом и опыты в лаборатории спровоцировали появление блуждающего прохода! Выбравшиеся из него монстры растерзали родителей прямо на моих глазах!

Да, прорыв был. Память Игнатия показала два окровавленных тела, сражение с монстрами и ребёнка, в слезах выбежавшего из платяного шкафа.

Но виноват ли в случившемся Зверев? Мне никогда не доводилось слышать, чтобы кто-то сумел спровоцировать появление блуждающего прохода.

— Возникновение прохода в нашем доме — чудовищная трагедия, смертельная случайность, — прохрипел я, хмуря брови. — В этом никто не виноват.

— Ага, как же! — скрежетнул зубами Алексей и полыхнул зенками. — Ты в этом виноват! Только ты!

В его глазах горела абсолютная уверенность, а дыхание с хрипами вырывалось из груди.

Теперь стало окончательно ясно, почему он так относится к Игнатию Николаевичу. Алексей долгие годы винил деда в смерти родителей, а тот и не пытался разубедить внука. Почти всё время Зверев уделял Лабиринту и работе, а внуками занималась его жена, умершая несколько лет назад.

— Брат, прекрати! Все книги и учебники говорят, что никто не может служить причиной появления прохода! — возразил Павел, взволнованно прижимая руки к груди. — Дед прав. Это трагическая случайность! Остынь, прогуляйся по улице.

— Пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом! — огрызнулся Алексей и вздрогнул, когда трель дверного звонка разорвала раскалившийся воздух.

— Кто там⁈ — выдохнул младший внук, приникнув к дверному глазку.

— Доставка! — раздался чей-то усталый голос.

А я уставился пытливым взором на судорожно дышащего Алексея. Что, к хренам волколачьим, значит его фраза «пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом»? Неужто эта халупа принадлежит ему⁈ Вот это будет дурно пахнущий поворот! Мне такое нравится не больше, чем диарея или вампир, выскочивший из-за угла.

К сожалению, я не смог продолжить диалог на повышенных тонах, поскольку Алексей вылетел из дома, едва не сбив с ног курьера.

Внучок явно спешил скрыться и всё обдумать, понимая, что в нашей перепалке он проиграл чуть ли не по всем статьям. Его это бесило и нервировало. Он же мнил себя выдающимся интриганом, а я опять уделал его. Вот у него жопа и подгорела. Зарево, наверное, было видно из США.

— Благодарю! — взвинчено бросил Павел, едва не вырвав бумажный пакет из рук курьера.

Тот удивлённо посмотрел на него и пошёл к велосипеду, покосившись на удаляющегося Алексея.

Павел тоже посмотрел на брата, пару мгновений подумал и закрыл дверь.

— Давай сюда, — поманил я пальцем внука.

Тот поспешно открыл пакет и передал мне пару зелий в пластиковых бутылочках. Одно я быстро выпил, ощутив горьковатый привкус, а второе положил на колени, принявшись аккуратно стаскивать пиджак. Рукав уже присох к ране. Павлу пришлось сбегать за тазиком с водой и смочить рукав. После этого тот с лёгкостью отошёл от кожи, обнажив несколько царапин, снова начавших кровоточить.

— Глубокие, — цыкнул внук, глядя, как я промываю рану водой.

— Ерунда. Будто расчесал.

Паренёк покачал головой и осторожно проговорил, стараясь не встречаться со мной взглядом:

— Дедушка, Алексей не такой уж плохой… Может, ты попробуешь отнестись к нему с пониманием?

— Павлуша, ты казался мне адекватным до того момента, как начал защищать Алексея. Может, ты ещё предложишь простить его или ограничиться простым «ай-яй-яй»? — пробурчал я, поливая рану содержимым второй бутылочки.

Царапины сразу начали с нестерпимым зудом срастаться. Хотелось почесать руку, но я лишь стиснул зубы, хмуро глянув на внука.

А тот помолчал немного и опять начал уговаривать меня отнестись к Алексею более снисходительно.

Вот же добрая, наивная душа! Братская любовь делала Павла слепым и глухим. Хотя нет, с глухим я поторопился…

Внук вскинул голову, когда раздался очередной стук в дверь.

— Алексей вернулся⁈ — выдохнул он.

— Стой, я сам открою.

Встав с кресла, мельком глянул на руку. Она уже не болела. Теперь на месте царапин красовались багровые вздувшиеся шрамы. Я тронул их пальцем и посеменил к двери, поправив резной крестик, лежащий на груди поверх белой майки.

Решительно открыв дверь, я увидел благообразного вида мужчину в простеньком, но опрятном костюме.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич. Я от Владлены Велимировны. Моё имя Евгений, — с улыбкой произнёс он. — Приятно познакомиться.

— Это ненадолго, потом будешь говорить по-другому, — проворчал я, находясь далеко не в самом лучшем расположении духа.

Тот дёрнул ртом и украдкой заглянул мне за спину, где в свете люстры поблёскивала лужица крови. Простолюдин тотчас изменился в лице, а глаза его наполнились нешуточным волнением.

Не знаю, что он подумал, но рьяно сунул мне подарочный пакет и отбарабанил на одном дыхании:

— Это вам от Владлены Велимировны!

— Благодарю, — сказал я и добавил, кивнув на кровь: — Комара раздавил. Очень большого. Царя всех комаров. Его Комариное Величество.

Простолюдин нервно улыбнулся и поспешно удалился.

А я закрыл дверь и опасливо заглянул в пакет, словно меня там могла поджидать ядовитая змея. Но внутри оказалась лишь коробка с дорогущим французским шампанским и надушенный чёрный конверт с нарисованной розой.

— На, открой, — неловко бросил я конверт внуку, сглотнув вязкую слюну.

— А почему я? — удивился он, поймав письмо.

— Ты не понял, от кого оно? Вдруг отравлено, а я себя берегу! Чего так глядишь? Да, господи, Павел, у меня пальцы дрожат и до сих пор всё двоится перед глазами. Открывай уже, не бойся.

Внук шустро вскрыл конверт, вытащил сложенный вчетверо листок и быстро пробежал глазами по буквам.

— Тут всего одно слово, — удивился он.

— «Проклинаю»? — попытался я угадать и передал ему шампанское, взглядом показывая, чтобы он и его открыл.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет, ты не понял. Тут так написано: «Спасибо», — уточнил внук и помахал бумагой. — И что это значит? За что «спасибо»?

— За всё. Коротко и лаконично, — оценил я. — Открывай шампанское.

Тот неумело вытащил пробку и вверх ударила тугая струя, забрызгав паркет.

Я тут же цапнул бутылку, отсалютовал ею внуку и сделал несколько глотков.

— Ммм, превосходно! Самое вкусное в моей жизни. Но конечно, не самогон.

Я вымученно хохотнул и передал шампанское Павлу.

Тот тоже сделал пару глотков и, облизав губы, сказал:

— Да, действительно хорошее.

— А то! Как я и говорил, наверняка из подвалов самого сатаны. Кстати, о сатане… А почему Алексей напоследок ляпнул — что дом вроде как его?

— Так дом и вправду его, — огорошил меня Павел. — Ты что, забыл?

— Кажется, я и не помнил, — еле слышно пробормотал я, сверяясь с воспоминаниями Игнатия. Он ничего такого и вправду не помнил. — Ну-ка расскажи поподробнее.

Павел вздохнул, снова присосался к шампанскому и вернул его мне.

— Ты же сам подарил Алексею дом. У него есть дарственная.

— Да ну? И когда же это случилось?

— Да уж почти три года назад.

— Ого, — почесал я висок и отпил из бутылки. — То есть три года назад я публично, во всеуслышание, подарил ему дом, а тебя с Вячеславом оставил ни с чем?

— Подарил, но не «во всеуслышание», тайно. А потом, спустя время, Алексей предъявил нам дарственную, — метнул на меня обиженный взгляд внук.

— И когда он это сделал?

— Через несколько месяцев после того, как у тебя с головой проблемы начались.

— Ясно, — протянул я, начиная догадываться в чём дело.

Ох уж этот Алексей! Настоящая сволочь и проныра, каких ещё поискать надо!

Необходимо как можно быстрее разобраться с этой историей. Думаю, завтра или послезавтра начну. А сегодня мне ещё придётся позвонить соседке — той самой, что обещала всё рассказать своему брату, чтобы он разобрался, что случилось в холле. Я, честно говоря, сам жажду этого, но допустить публичный скандал не могу. Алексей, пёс сутулый, принадлежит к роду Зверевых, а значит, все его поступки влияют на рейтинг семьи. А я хочу попасть в золотой список, так что дело стоит замять. Но вот с Алексеем всё придётся решать кардинально. Есть у меня несколько идей.

— Дедушка, ты о чём задумался? — нахмурился Павел.

— А не пора ли мне лечь спать? — косо глянул я на внука, чувствуя, что безумный день порядком вымотал старое тело. — Завтра же у меня ток-шоу. Надо хорошо выспаться и отдохнуть.

— Отличная мысль!

— А ты здесь приберись немного, — глянул я на лужу крови, покрывшуюся коркой.

— Хорошо, — кивнул Павел, а затем добавил, хлопнув себя по лбу: — Ты сегодня днём просил показать документы, которые мы нашли в квартире, где ты изучал Лабиринт перед тем, как сойти с ума. Они в твоей спальне, в шкафу. Но умоляю тебя, лучше утром на них взгляни, а то засядешь до полуночи.

— Пойдём, — махнул я внуку и стал подниматься по лестнице.

Тот двинулся за мной и уже вскоре показал мне документы. И хоть манили они меня больше, чем кота валерьянка, поскольку я, как любой ведьмак, был любопытен сверх меры, однако решил отложить их изучение хотя бы до завтра. Я действительно устал.

— Доброй ночи, дедушка, — пожелал Павел и вышел за дверь.

А я отыскал в мобильном телефоне номер соседей — не личный, а домашний. Позвонил и наткнулся на служанку. К счастью, та узнала мой хриплый голос и без лишних расспросов позвала ту самую дворянку, побывавшую сегодня в холле особняка Зверевых.

Аристократка до сих пор пылала возмущением, но всё же мне удалось убедить её никому ничего не рассказывать. Повезло, что местные дворянские рода щепетильны до невозможности, особенно когда речь заходит о репутации. Да и моя природная харизма, впитанная с молоком матери, своё дело сделала.

В общем, женщина клятвенно заверила меня, что смолчит и сестру свою тоже попросит держать язык за зубами.

— Благодарю вас, сударыня, — произнёс я бархатным голосом, подражая своему прежнему, что сразил немало придворных красавиц. — Надеюсь, когда-нибудь сумею отплатить вам… хотя бы хорошим ужином.

— Было бы неплохо, — кокетливо отозвалась она. — Признаться, вы, Игнатий Николаевич, сегодня произвели на меня сильное впечатление.

— Всего лишь сильное? Мне казалось, что потрясающее.

Она хихикнула, пожелала мне доброй ночи и повесила трубку.

— А я хорош, — усмехнулся я и тут же закашлялся, едва не выплюнув лёгкие.

Ну что за тело? У него будто аллергия на жизнь!

Вытерев губы, я посетил душ и рухнул на большую кровать, слегка попахивающую пылью и корвалолом.

Глава 13

Никакие запахи и посторонние звуки, вроде шума проносящихся за окном машин, не помешали проспать до самого утра.

Правда, пробуждение вышло не из приятных: тело болело, тянуло и поскрипывало. Даже весёлая физиономия солнца за окном не вызывала радости.

Более-менее я пришёл в себя, лишь когда спустился в лабораторию и выпил зелье жизни. Оно вдохнуло в меня новые силы, после чего я хряпнул зелье поднятия уровня. Дар подскочил с пятьдесят четвёртого до пятьдесят пятого.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал я и поднялся на кухню, где уже колдовал у плиты Павел.

Он зевал и потирал помятую физиономию, но увидев меня, приветливо сказал:

— Доброе утро, дедушка! Как прошла ночь?

— Хреново. Ни над кем не подшутил, никому по физиономии не дал и даже не совратил ни одну рыжую прелестницу, — проворчал я и уселся за стол.

— А как здоровье? — поинтересовался внук, снимая с плиты сковороду с яичницей.

— Прекрасно. Заметил этот здоровый румянец, разлившийся по моим упругим щёчкам? — иронично ухмыльнулся я, почесал бледный морщинистый лоб, а потом добавил, глядя на яичницу: — А может, моя смерть в яйце, потому я и не помер? Ну, как в той сказке… там ещё был Кощей Бессмертный, утка, заяц и оргия в конце.

— Оргии там точно не было, — фыркнул Павел, налив мне кофе.

— Ты просто читал неинтересную версию.

— Дедушка, ты готов к ток-шоу? — сменил тему пухляш.

Он поставил передо мной яичницу и чашечку с тем, что в Бразилии назвали бы не кофе, а пылью с дорог, пролегающих рядом с кофейными плантациями.

Бурда бурдой, но за неимением чего-то другого пришлось пить это. Хотя я бы даже из цикория сварил напиток получше. Есть один алхимический рецептик.

— Ещё как готов! — ответил я. — Сейчас вот позавтракаю и поеду.

— Так рано же ещё! — удивился внук, усевшись за стол напротив. — До съёмок ещё несколько часов.

— Лучше рано, чем поздно. Знаю я этих телевизионщиков… Надо приехать пораньше, всё проконтролировать и разведать. Да и на моих оппонентов посмотреть стоит.

— Каких ещё оппонентов?

— Таких! Ты что, не понимаешь, что в таких ток-шоу главное — эмоции и склоки, а уж если дойдёт до драки, то вообще красота! Будут там те, кто начнёт провоцировать меня — вот те крест!

— М-да, жаль, что я не смогу сейчас с тобой поехать. Но на само ток-шоу точно приеду. Меня ведь тоже пригласили.

— А ты куда с утра пораньше собрался? Грехи отмаливать?

— Нужно к другу заехать, забрать кое-какие учебники. Учёба-то уже скоро начнётся.

— Какая-то неинтересная у тебя легенда. Или ты мне врёшь? Хотя нет, к сожалению, не врёшь, судя по твоим честным гляделкам. Только ты это… давай там поосторожнее.

— И ты, дедушка, тоже осторожнее будь. Никуда не суйся, а то я тебя знаю, — сказал Павел и хмуро добавил: — В последнее время много всякого страшного происходит. Люди говорят, что Лабиринт тому виной.

— Нет, это всё вышки 5G, — усмехнулся я, прекрасно зная, что люди в этом случае правильно говорят. — Если будешь настороже, то ничего с тобой и не случится. И вот ещё что… В нашей лаборатории остались зелья повышения уровня. Я их вчера сварил. Можешь ими пользоваться. Всё натуральное, домашнее, а не покупная химия.

— Спасибо, — улыбнулся Павел.

Оставшееся время завтрака мы проболтали ни о чём, а после этого я сам вызвал такси и поехал на набережную реки Фонтанки. Там в особняке и снимали ток-шоу.

Водитель оказался угрюмым усатым любителем новостей, что лились из хриплых динамиков автомагнитолы. Шофер то и дело переключал частоты, словно надеялся, что в другом месте ему скажут что-то кардинально новое.

Но я недооценил чуйку водителя. Что-то кардинально новое действительно сказали.

— Внимание, внимание! Жители и гости города, на Английской набережной возник блуждающий проход в Лабиринт! Все покиньте данный район! Угроза прорыва! Внимание, внимание…

— Любезный, маршрут перестроен. Едем на Английскую набережную.

А чего? По радио говорят, что угроза прорыва. Они будто специально провоцируют человека, которому срочно нужно поднять не только уровень, но и рейтинг рода. И время у меня кое-какое есть в запасе. До ток-шоу ещё несколько часов. Лучше потрачу их на блуждающий проход, раз уж выпал такой шанс.

— Нет, нет, не поеду, — заартачился шофер, крутя головой. — Мне такой штраф влепят, если полиция заметит рядом с проходом… мама не горюй!

Я скрежетнул зубами, понимая, что денег у меня особо-то и нет, чтобы посулить их водителю. Но от своей идеи отказываться не собирался, потому произнёс:

— Так, дорогой мой друг, подвези меня как можно ближе к Английской набережной. А дальше я сам. Как тебе такой вариант?

— А зачем вам туда? — покосился он на меня в зеркало заднего вида. — Вы не похожи на сильного мага. Только они мчатся к блуждающим проходам, когда они появляются. Типа спасать человечество от всякой дряни.

— А ты никак оканчивал курсы по определению сильных магов? — с нехорошим прищуром процедил я и повысил голос: — Езжай куда сказано, и побыстрее!

Тот пожал плечами и всё же крутанул руль. Машина с визгом покрышек рванула в сторону Английской набережной. Авось навстречу моим новым подвигам.

Помнится, в родном мире я в одиночку пару часов сдерживал орды монстров. Они пёрли из прохода так упорно, словно им пообещали ипотеку под ноль процентов.

Правда, довольно часто из таких проходов никто и не выходит. Они просто висят, а потом растворяются. Время существования проходов разное: от двух часов и дольше.

Да и сами монстры за пределами Лабиринта живут крайне недолго. Уже спустя пару часов начинают дохнуть. То ли им воздух не по вкусу, то ли климат, то ли политический строй, то ли ещё что-то…

— Всё, дальше не поеду, — оторвал меня от мыслей голос водителя, вторящий визгу тормозов.

— Благодарю, — сказал я, уже переведя оплату за поездку.

— Не забудьте поставить пять звёзд! — крикнул он вдогонку, когда я выбрался из такси на тротуар.

Хм, может, и поставлю. Таксист подвёз меня достаточно близко — до Английской набережной отсюда рукой подать.

Люди спешили оттуда кто шагом, кто бегом. Машины неслись со стороны Английской набережной одна за другой, сигналили, а навстречу им бежали редкие фигуры — судя по всему, маги.

Мимо меня на мотоцикле пронеслись две девушки лет по двадцать пять: брюнетка и блондинка, обе явно магички.

— Скажите там, что подмога уже близко! — крикнул я им вдогонку.

Те лишь мельком глянули на меня и помчались дальше.

А я понял, что с моей скоростью дойду уже к разбору завалов. Нужно что-то придумать.

И тут будто сам Господь сжалился надо мной.

Навстречу мне нёсся бородатый мужик на электросамокате. Я резко шагнул вперёд и перегородил ему дорогу. Мужик издал петушиный вопль, дёрнул тормоз и со всего маху шлёпнулся на асфальт.

— … твою мать! — прошипел он, болезненно застонав.

— Большое спасибо! Вы только что сделали великое дело ради спасения города, — бросил я и, не теряя времени, поднял самокат.

Вскочил на него и понёсся по тротуару, разгоняя бегущую мне навстречу толпу. Люди шарахались в стороны кто с визгом, кто с руганью.

Благо я никого не задел и всего через минуту вылетел прямо на Английскую набережную, но сразу понял, что сообщение по радио оказалось неточным. Здесь никакого прорыва не было. Зато на соседней улице раздавались возбуждённые голоса.

Я помчался туда и уже издалека увидел несколько БТР и людей в форме, сжимающих автоматическое оружие. Они окружили старинное трёхэтажное здание песочного цвета. Из окон доносились крики и звуки выстрелов. А над входом красовалась вывеска «Музей водки». На самое святое, суки лабиринтные, покусились!

— Капитан, располагайте нами! — выпалил кто-то из двух десятков человек, толпившихся перед усатым офицером.

Ага, видимо, это и есть маги, примчавшиеся на помощь.

— Какие у вас уровни, господа и дамы⁈ — выкрикнул капитан, оглядывая дворян. — Открывшийся проход имеет пятый ранг!

Пара «героев» побледнела, остальные переглянулись.

— Этот сударь сказал, что подмога близко, — заметила меня одна из тех девчонок, что ехали на мотоцикле.

— Какая подмога? — удивлённо глянул на меня усатый капитан.

— Подмога уже здесь! — лихо остановил я электросамокат, да ещё и с заносом. Ну, настоящий орёл!

— Где? — уставился на меня блондин лет тридцати с таким носом, что это уже не нос, а хобот. Его можно было использовать как пылесос!

— Перед тобой, — ухмыльнулся я, поправив растрёпанную бороду.

На миг все маги недоумённо уставились на меня, а затем робко заулыбались, думая, что это шутка, но по моему серьёзному лицу поняли, что я не шучу.

Носатый блондин расхохотался, даже перекрыв звуки битвы, доносящиеся из здания. А там ещё и трубный рёв раздался. Видимо, тролль так вопил. Мне уже доводилось сражаться с ними в горах Лабиринта.

— Вы так же похожи на подмогу, как я на нашего императора, — сквозь смех произнёс носатый, кривя высокомерную физиономию. — Чем вы можете помочь? Думаете, монстры подавятся вами и помрут в жутких корчах?

— Не дерзи, — сощурил я глаза, воткнув в него самый острый взгляд. — Дерзилка ещё не выросла. Я убил такое количество монстров, какое тебе и не снилось! Хотя, может, и снилось, сразу после того как ты рукоблудил в туалете.

Тот сперва поперхнулся, а потом побагровел и расправил плечи так, что на них натянулся дорогой белый пиджак с вышитым гербом.

— Остыньте, господа! — вмешался капитан и резко вскинул голову, впившись взглядом в разбившееся с жалобным звоном окно.

Из него с диким криком вылетел человек в кевларовой броне, смачно ударился о брусчатку спиной и замер с неестественно вывернутой шеей. На его окровавленной груди была разворочена броня и зияли глубокие раны, оставленные когтями.

— Работа упыря, причём качественная, — с апломбом произнёс я, кивнув на труп, а затем бросил офицеру: — Капитан, хватит сопли жевать! Пропустите внутрь. У меня пятьдесят пятый уровень, а опыта хоть отбавляй. Я подобных проходов закрыл больше, чем санитарная служба — кафешек возле вокзала.

— Пфф, — скривился носатый, глядя на меня как на лжеца. — Сударь-то с фантазией! Или вы неисправимый оптимист?

— Это вы оптимист, — покосился я на его белые брюки. — Подобное одеяние в Северной Пальмире? Лужи, дождь, грязь… а у вас ещё и месячные могут начаться.

Блондин побагровел и запыхтел, а вокруг раздались нервные хохотки магов.

— Господа, господа, успокойтесь! — проговорил капитан, смахнув пот со лба, хотя на улице было вовсе не жарко.

— А по мне разве заметно, что нервничаю? — фыркнул я, недоумевающе вздёрнув седую бровь.

— А я вас узнал! — вдруг сказал кто-то из толпы магов. — Вы Игнатий Николаевич Зверев, преподавали в институте Лабиринта.

— Да, да, он самый, — вторил ему другой голос. — Только я думал, вы померли.

— Готов поклясться, что мертвяки так не выглядят, — сострил кто-то.

— Зверев будет мёртвым, если войдёт в здание, — хмуро сказал неизвестный мужчина. — Он уже своё отвоевал. Ему пора на покой, сидеть перед камином да рассказывать правнукам о своих похождениях.

Хм, а народ-то не верит в меня. Ну, ничего, ничего… Костяной дракон тоже не верил, что я его убью, а теперь в моём баронском поместье висят его костяные яйца, прямо над входной дверью, как колокольчики.

— Игнатий Николаевич, — непоколебимо уставился на меня капитан. — Я не могу пропустить вас в здание. Мне надлежит следовать инструкциям, а они предписывают не вовлекать в подобные мероприятия магов вашего возраста.

Зараза, надо срочно сказать что-то проникновенное, дабы проскользнуть в здание. Там ведь меня ждут опыт и очки рейтинга.

— Следуйте своим инструкциям, капитан! А моя инструкция проста: если нужна помощь, я иду и помогаю, и горе тому, кто встанет на моём пути! — решительно сказал я и прошмыгнул мимо капитана.

Тот открыл рот, чтобы окликнуть меня, но, подумав, всё же произнёс:

— Возьмите хотя бы оружие и рацию.

— С радостью, — ответил я, остановившись возле дверей.

Капитан махнул рукой подчинённому, а затем глянул на дворян:

— Те, у кого уровень выше сорокового, могут пройти. Только учтите: внутри отряд зачистки. Ваша задача — вытащить наружу работников музея и посетителей.

Капитан говорил что-то ещё, но я уже взял из рук солдата лёгкий автомат, пояс с кучей кармашков, в которых таилось множество нужных вещей, и проследовал в здание.

Там меня встретила пустая билетная касса и просторная комната. Вокруг витали запахи пыли, побелки и водки. Пульсирующий свет ламп падал на стенды и витрины. В них под стеклом красовались бутылки всех форм и размеров с диким разнообразием этикеток.

Всё тряслось и звонко звенело из-за вибраций, идущих с верхних этажей.

— За дело, — азартно прошептал я и помчался мимо витрин, стараясь отрешиться от острой боли в коленях.

Позади меня вдруг раздался грохот открывшейся двери. Внутрь ворвались четверо: двое парней лет по двадцать пять, брюнетка с мотоцикла и носатый блондин. Все с оружием и такими же поясами, что и у меня.

— Капитан назначил меня главным над теми, кого он пропустил внутрь! Вы будете подчиняться мне! — злорадно выдал носатый, глядя на меня.

— Вот уж хренушки! Меня капитан не пропускал, я сам вошёл.

Блондин рассерженно запыхтел, но один из парней бросил ему, скептически покосившись на меня:

— Протасов, нам не нужен настолько… кхем… опытный боец. Обойдёмся и без него. Лучше поспешим. У нас мало времени.

— И то верно, Игорь, — выдал носатый и со всех ног ломанулся к парадной лестнице.

Парни побежали за ним, а девчонка вдруг, немного поколебавшись, встала подле меня.

— Мария Львовна, вы почему остановились? — обернувшись, спросил неприятно удивлённый носатый.

— Я, пожалуй, побуду в паре с этим господином, — сказала брюнетка.

Она решительно поджала пухлые губы, выделяющиеся на бледном худощавом лице с карими глазами и мелким шрамиком на лбу.

— Зачем⁈ — опешил блондин. — Вы же только время зря потратите с этим… магом! Никого не спасёте и не получите очки рейтинга!

— Она потратит время зря, если пойдёт с тобой, — не полез я за словом в карман.

— Протасов! — дёрнул носатого за руку один из двух парней.

Блондин ожёг нас с брюнеткой злым взглядом, а затем ринулся вверх по ступеням.

— Вот дураки! — умилился я. — Кто же в лоб прёт на врага? Надо хитро: бочком-бочком, огородами и объездными путями. Итак, красавица, тут же есть запасная лестница для персонала?

— Есть, — кивнула та и ринулась в соседнюю комнату.

— Как ты смотришь на то, чтобы утереть длинный нос этому блондинчику, заработав кучу очков рейтинга? — проговорил я, последовав за её ладной фигуркой, затянутой в кожаный костюм для езды на мотоцикле.

— Сугубо положительно. Он мне давно не нравится. Высокомерный эгоист, потому я и не захотела идти с ним. А вы мне показались опытным магом, который для такого дела точно сгодится. К тому же вы преподавали в институте.

Девчонка проскочила комнату и открыла дверь с надписью «Только для персонала». И мы помчались по узкой металлической лестнице, вибрирующей под ногами.

Я старался не отставать, хотя уже начал задыхаться. Всё сипело и клокотало в груди, но мысли оставались кристально чёткими.

— Где могут быть гражданские⁈ — протараторила Мария, остановившись на лестничной клетке.

— Думаю, по большей части они покинули здание через окна или двери. Остальные, скорее всего, мертвы. Ну, кроме нескольких, спрятавшихся в каком-нибудь закутке вроде туалета или подсобки, — проанализировал я ситуацию, схватившись подрагивающей рукой за поручень лестницы. — Предлагаю действовать по обстоятельствам. Но во главу угла поставим спасение гражданских.

— Да, но и от монстров бегать не будем.

А она мне нравится! Мы с ней отличную кашу сварим. Только надо варить её побыстрее, чтобы на ток-шоу точно не опоздать.

Глава 14

Чуть отдышавшись, я произнёс, прислушиваясь к стрекоту автоматных очередей, несущихся с третьего этажа:

— Дорогуша, начнём со второго этажа. Там могут быть мелкие твари, проскочившие мимо группы зачистки, а также гражданские.

— Хорошее предложение, — сказала байкерша, придерживая рукой «калаш», висящий на плече. — Только одно расстраивает… Не называйте меня дорогушей.

— Это комплимент.

Девчонка фыркнула и метнулась к металлической двери. Взялась за ручку, но тут же отдёрнула пальцы, будто её ужалили.

— Твою мать! — изо рта байкерши вылетело белёсое облачко, а глаза удивлённо расширились.

Воздух стремительно остывал, а по стенам с хрустальным хрустом побежали морозные узоры.

— Это ещё что такое⁈ — выдала Мария, хлопая ресницами, покрывшимися инеем.

— Писец коту Ваське. Нам повезло как утопленникам. У тебя сегодня, случаем, не день рождения? Мы попали в весьма редкий переплёт.

— Какой переплёт? Вы о чём⁈

Внезапно здание содрогнулось, как больной во время приступа кашля. Раздался ледяной треск, по ступеням и перилам поползла изморозь, полностью покрывая их.

Звуки боя на третьем этаже почти сразу стихли, а потом и вовсе осталось лишь наше с девушкой хриплое дыхание и тихий электрический треск нескольких уцелевших ламп, продолжающих освещать лестницу. Та блестела как ледяная горка.

— Игнатий Николаевич, миленький, что произошло? — прошептала байкерша, ошарашенно оглядываясь.

— Из прохода появился альфа-морозный бес, — просипел я, опираясь на опыт ведьмака. — Могучая тварь, устраивающая ледяные ловушки. Теперь из здания никому не выбраться. Лёд такой, что мама не горюй! Магический. Снаружи его будут колупать несколько часов. Даже танковый выстрел его не пробьёт. Не расплавит и «Инферно» — сильнейшая магия ветви огня. Но через пару часов лёд сам начнёт таять, поскольку альфа-бес либо вернётся в проход, либо ему схеровится в нашем мире — и он коньки отбросит.

— Чего-о-о? — не поверила Мария, округлив глаза. — Это какой-то бред! Я никогда не слышала, чтобы существа из Лабиринта творили подобные вещи!

— То, что ты никогда не слышала об этом, не значит, что такого не бывает.

— Гадство! — взволнованно выдохнула девушка и сунула руку под байкерскую куртку, дабы достать телефон.

А я с трудом открыл обледенелую дверь и вошёл в комнату на втором этаже. Стеллажи с бутылками, пластиковый потолок, пол и стены поблёскивали изморозью. Будто в морозильную камеру попал.

Лампа на потолке мигнула и погасла, оставив меня в холодном полумраке.

— Телефон не включается, рация тоже сдохла, — быстро проговорила Мария, подойдя ко мне. — Попробуйте ваш. Может, моя трубка сломалась?

— Не переживай, твой телефон в порядке, но связи точно нет. Зуб даю, даже два.

— Блин! И что нам теперь делать, Игнатий Николаевич? Вы же столько всего знаете, в институте преподавали. Вон даже про альфу где-то вычитали, а я только про обычных морозных бесов слышала.

Хм, наверное, альфа впервые заявился в этот мир. Дебют, так сказать! И чем ближе к столетию появления здесь Лабиринта, тем больше будет подобной хрени.

Я бы, может, и рассказал местным властям что да как. Но кто ж меня слушать станет? Мне пару раз уже доводилось проходить через такие разговорчики, и ничем хорошим они не заканчивались. Однажды даже пособником тварей Лабиринта окрестили.

— Так, Мария, есть два пути. Первый: спрятаться, ждать и стараться не замёрзнуть, но нас, скорее всего, найдут и сожрут, продрогших и посиневших. И второй: дать тварям бой. Мне больше по душе именно второй вариант. Не люблю прятаться как седая крыса. Да и опять же — опыт. Может, ещё спасём кого-нибудь. У тебя, кстати, какой уровень?

— Сорок первый, магия воды, — ответила та, сглотнула и решительно выдала подрагивающим голосом: — Давайте дадим им бой!

— Ага, порвём им жопы! Только бы костюмчик не запачкать, а то он у меня новый. Вчера купил, причём без всяких скидок.

Мария как-то странно посмотрела, не понимая, шучу я или всерьёз, а затем спросила:

— Куда двинемся?

— На третий этаж, к проходу, но сразу тебя предупреждаю: группа зачистки затихла не потому, что ей надоело стрелять, а по более веской причине…

— Понимаю, — кивнула байкерша, уже полностью взявшая себя в руки.

Молодец, уважаю таких амазонок. Жаль, не рыжая.

— За мной! — бросил я и проскользнул в соседнее помещение.

Оно оказалось пустым. Мы миновали его, дальше прошли по короткому коридору и очутились на пороге просторной комнаты отдыха.

Дрожащий свет единственной лампы падал на обеденный стол, кофемашину, электрический чайник и стулья. А на покрытом изморозью диване возле стены седовласый мужчина увлечённо пожирал собственную руку. Его мутные глаза горели безумием, плоть трещала на зубах. А исходящая паром кровь стекала изо рта на грудь, пачкая пиджак.

— Он ест сам себя… — ошеломлённо прошептала девушка, отправив брови к пластиковому потолку, украшенному мелкими сосульками.

— Ага, самоед, и даже без кетчупа и майонеза, — мрачно отозвался я, оглядываясь. — Поблизости затаился гипнотизёр. Чудовище третьего ранга. Не смотри ему в глаза, когда появится. Он подавит твою волю, и будешь на пару с этим бедолагой хрустеть косточками.

Байкерша судорожно сглотнула и пробежала взглядом по комнате. В большей её части царил сумрак, пахнувший кровью и кофе. А особенно густой мрак притаился за холодильником. Вот в таких-то местах гипнотизёры и обожают прятаться, наблюдая за своей жертвой. Туда и отправились пули из моего затрещавшего автомата, дёрнувшегося в руках. Они со стуком угодили в металлический корпус и утонули во мраке. А там что-то шевельнулось.

— Вот он, мразь! — азартно прохрипел я, увидев выскочившую из-за холодильника тщедушную тварь.

Она метнулась к дивану, где продолжал пировать мужчина. Он не обратил никакого внимания на монстра, напоминающего иссохшего бесполого человека, покрытого сотнями жёлтых буркал с вертикальными зрачками.

— Да он, сука, весь из глаз состоит! — выпалила Мария и тут же отвернулась, чтобы не встретиться взглядом с существом.

Но бездействовать девушка не стала. Она нажала на спусковой крючок, заставив автомат выплюнуть очередь. Пули понеслись в гипнотизёра. Но тот прыгнул как кузнечик-олимпиец, лихо перелетел через половину комнаты и очутился возле окна, затянутого толстым слоем голубого льда.

Пули, естественно, не задели его, но зато угодили в человека, пожирающего себя. Его мозги забрызгали диван, а сам он свалился на пол и безжизненно замер.

Мои «клинки» тут же вспороли морозный воздух и угодили гипнотизёру прямо по ногам, перебив их. Он молча упал, не издав ни звука. Рта-то у него не было. Но вот руки оказались очень сильными.

Тварь шустро поползла прочь, оставляя за собой две кровавые полосы.

— Попала⁈ — выпалила девушка, опустив «калаш» и продолжая держать глаза закрытыми.

— Ага, в самое яблочко! Ты прирождённый киллер! — хрипло выдал я и послал вдогонку монстру несколько пуль.

Они вошли между лопатками, прошив тело насквозь. Но живучести гипнотизёра могли бы позавидовать тараканы. Он шустро скрылся за дверью. И мало того, скоро регенерирует. Полчаса — и гипнотизёр будет как новенький. И тогда нам с девчонкой несдобровать. Тварь будет во сто крат осторожнее, опаснее и злее. И она точно захочет отомстить одному славному дедушке.

— Где он⁈ — судорожно выпалила Мария, окинув взглядом комнату.

— Уполз, стервец! Я за ним, а ты стой тут!

Выскочив из комнаты, я оказался в тёмном промёрзшем коридоре, едва-едва освещённом светом, проникающим внутрь через лёд, покрывающий окна.

— Не уйдёшь! — прошипел я, заметив удирающую тварь.

«Шаровые молнии» одна за другой с электрическим треском полетели в монстра, озарив коридор голубым светом. Две угодили в пол, заставив иней зашипеть. Но зато третья попала прямо в затылок твари. Сразу запахло палёной кожей, разлетелись ошмётками несколько глаз, а сам гипнотизёр сжался в комок, как помирающий паук.

Я похромал к нему, проклиная скользкие летние ботинки.

Но вдруг черты монстра поплыли. Он превратился в мою матушку. Истерзанную, растрёпанную, заплаканную, с умоляющим взглядом таких родных глаз, оставивших меня слишком рано.

— Сынок… помоги… дай мне свою ладонь. Я ни в чём не виню тебя. И никогда не винила. Ты не ребёнок греха, не дитя насилия…

Мои руки опустились, сердце забилось чаще. Воспоминания всколыхнулись, требуя, чтобы я улыбнулся в ответ и помог матери. Мысли стали путаться.

— Ага, хренушки… — процедил я сквозь зубы и вскинул автомат, усилием воли выталкивая из головы тварь.

Я во время своих миссий в Лабиринте уже поднаторел в подобной психологической борьбе.

Влияние монстра быстро ослабло, оставив после себя лишь эхо громадного изумления. Гипнотизёр явно не ожидал, что я его раком поставлю.

— Катись в Ад! — с жестокой ухмылкой просипел я и послал очередь в его голову.

Большая часть пуль ударила в пол, выбив фонтанчики ледяного крошева, но несколько попали в цель. Башка монстра разлетелась красными ошмётками, как перезрелый томат. А душа с помощью «жатвы» отправилась в мою «клетку», заняв там три ячейки.

— Так-то лучше, — прохрипел я, потёр ноющее плечо и подошёл к трупу, затейливо похрустывая коленями.

Отцепил с пояса нож и принялся вырезать глаза монстра. Потом продам. Не пропадать же добру! А может, сварю из них что-нибудь эдакое. Или сделаю настойку. Эх, и хороша она будет!

— Вы убили его⁈ — ахнула влетевшая в коридор Мария, хлопая глазами как сова.

Казалось, девушка не могла поверить в то, что видит. У неё даже ротик приоткрылся, а на лице застыло выражение натурального шока.

Меня аж покоробил её вид. Я же не Чёрного дракона на кулаках победил, а всего лишь пристрелил гипнотизёра.

— Да, убил. Ты очень наблюдательная, — проворчал я и иронично добавил: — А ты хотела сначала коктейль с ним выпить? И почему нарушила мой приказ?

— Я подумала, что вам нужна помощь. Всё-таки вы старенький.

— Нет, помощь нужна была ему, — кивнул я на труп и отправил собранные глаза в просторные карманы пояса.

Мария сглотнула и проронила, виновато хмуря брови:

— Кажется, я случайно попала в голову человека, евшего самого себя.

— Да, весёлая история получилась. Но не переживай, мы никому не расскажем. Он всё равно уже был труп. Да и помер он явно счастливым. Всё-таки в «Музее водки» работал. Небось все самые ценные экспонаты выпил и воды туда налил.

— Вы как-то очень жестоко утешаете.

— Ну… как умею, — сказал я, сунул руку в карман на поясе и вытащил оттуда зелья выносливости четвёртого ранга.

Быстро выпил и почувствовал себя старой батарейкой, которую пытались реанимировать, постучав обо что-то твёрдое.

— Тс-с-с, — вдруг выдохнула девушка, приложив указательный палец к пухлым губам.

Её настороженный взгляд указал на дверь с покрытой инеем табличкой «Туалет». Она поблёскивала всего в паре метров от меня, но я в силу возраста слышал только шум поднявшегося давления.

— Там кто-то хрустел снегом, — еле слышно произнесла байкерша, прижав приклад к плечу. — Откройте дверь.

Однако она сама распахнулась, явив нам одного из парочки парней, ушедших с носатым. Он был жив, но без оружия и без пояса с зельями. Поперёк его лба красовалась кровоточащая царапина, лицо осунулось от усталости, а в глазах плескалось жуткое волнение.

— Не стреляйте! — выпалил он фальцетом.

Но Мария, ожидавшая монстра, нажала на спусковой крючок. Благо я за миг до этого успел дотянуться пальцем до ствола её «калашникова». Тот ушёл чуть в сторону, из-за чего пуля просвистела мимо парня, втянувшего голову в плечи.

— Мне этот паренёк тоже не нравится, но не настолько, чтобы его убивать, — хрипло бросил я побледневшей девчонке и кашлянул в кулак. — И вообще, если ты и дальше так продолжишь палить в людей, то я подумаю, что ты играешь за команду Лабиринта.

— Рефлекторно получилось. Да и не хрен выскакивать прямо под ствол и орать. Идиот! — зло бросила она парню.

Тот таращил глаза, медленно ощупывая себя на предмет новых отверстий.

— Эй, счастливчик, — пощёлкал я пальцами перед его лицом, — ты как тут оказался? Приспичило, прятался или устроил засаду на монстров? Думаю, всё же третий вариант, да? Вы же с Протасовым герои. Где он, кстати? В каком-то другом туалете засаду устроил?

Мой насквозь саркастичный тон вывел парня из шока.

Он покраснел и отвёл взгляд, но затем снова уставился на меня и прохрипел, раздувая ноздри:

— Протасов на третьем этаже забаррикадировался. С ним ещё Игорь и бородатый маг огня из группы зачистки. Остальные все погибли, кажется. Как только лёд начал покрывать здание, из прохода рванули морозные бесы. Они сразу взяли под контроль всех простолюдинов. Вы же знаете, на что они способны?

— Естественно, — фыркнула Мария, хлопая заиндевелыми ресницами. — Бесы — это бесплотные паразиты, мыкающиеся из одной физической оболочки в другую. Они неспособны захватить тело мага, а вот немага — легко.

— Вот-вот, — буркнул парень, шмыгнув красным от мороза носом. — Они заняли тела всех бойцов группы зачистки, кроме огневика, а потом кинулись на нас. Повезло, что бесы тупые, не умеют пользоваться оружием. Но сражение всё равно вышло жарким. Мне пришлось отступить, потратив всю выносливость на магию.

— А где же твой «калаш»? Бросил, чтобы бежать быстрее? И куда делся пояс с зельями? — насмешливо спросила девица.

— Где надо! — огрызнулся тот. — Нам нужно вернуться на первый этаж и затаиться. Переждать этот Ад.

— Не угадал. Мы сперва навестим тех, кто забаррикадировался, а потом пойдём бить морды монстрам, — просипел я, поправив бороду, поблескивающую льдинками.

— Вы с ума сошли! Мы погибнем.

— Пфф, ты разве не жаждешь умереть как герой, спасая товарищей? Заманчиво же звучит. Чего головой мотаешь? Это эгоизм в тебе говорит. Пойдём, пойдём. Все завидовать тебе будут, когда я расскажу, как ты славно помер. Не хочешь? Ладно, тогда прощай, — сказал я и двинулся по коридору в сторону обледенелой лестницы, поблескивающей в полумраке.

Байкерша последовала за мной и проронила:

— Трус.

— Ставлю на то, что он сейчас побежит за нами, — еле слышно прошептал я. — Ему страшнее остаться одному, чем идти с нами на монстров.

— Нет, не побежит. Забьётся куда-нибудь в угол, как крыса и будет сидеть, — презрительно сказала Мария, хрустя снежком под ботинками.

— Пари? Если проиграешь — пойдёшь с моим внуком на свидание.

— Ха, да я лучше с вами на свидание схожу, — усмехнулась она и издала грудной смешок.

— Подождите, подождите! Я с вами! — выпалил выскочивший из туалета маг.

— Умеет же он появляться в самый неподходящий момент, — закатил я глаза и взялся за обледенелый поручень лестницы.

— У меня сороковой уровень, некромантия, — протараторил подбежавший парень, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Теперь нас трое, но врагов всё равно гораздо больше.

— Это хорошо. Наша победа станет ещё более легендарной, — усмехнулся я, попутно миновав лестницу.

Третий этаж встретил нас просторной комнатой с моргающей лампой на потолке и покрытой коркой льда мебелью. Здесь витали запахи крови и пороха. А возле стены валялись трупы сотрудников музея и бойцов группы зачистки. На них виднелись следы шилоподобных гоблинских зубов.

Около витрины стояли двое мужчин с синей кожей, заиндевелыми волосами и в покрытых изморозью костюмах с бейджиками. Они будто взирали на Менделеева, мрачно смотрящего на них с картины, покрытой белыми узорами.

— А вот и морозные бесы, обзавёдшиеся телами, — прошептал я, пригнувшись за перилами. — Надо бы их тихонько устранить. Ну, молодёжь, пришло время показать себя. Мария, берёшь того, что слева. А ты… как там тебя?

— Захар, — отозвался шёпотом некромант и добавил: — Я понял, правый мой.

— Тогда за дело, раз такой сообразительный.

Мария вскинула руку и швырнула в монстра бледно-голубую магию воды. Та угодила в затылок, и окоченевшее тело начало стремительно иссыхать, превращаясь в мумию.

В это же время Захар поразил своего противника «тленом». Тот в мгновение ока сгнил до состояния трупа, пролежавшего в земле не один месяц.

— Отлично, — похвалил я их, глядя на два тела, упавших на пол.

— Удирают! — взволнованно выдала байкерша, указывая пальцем на бесов.

Те в виде синего тумана выскользнули из тел, больше непригодных для использования.

К слову, бесов мог видеть любой человек, поскольку туманное состояние — это их форма жизни. А вот когда в них попали мои «шаровые молнии», то они погибли, испустив души. И вот их-то увидел только я благодаря «истинному зрению». Ну и, конечно, втянул души в «клетку», где они на двоих заняли четыре ячейки. Хм, у меня осталась всего пара свободных.

— А мы хорошая команда, — улыбнулась байкерша и благосклонно посмотрела на меня.

— Ага, — сипло согласился я, чувствуя, что мой дар добрался до пятьдесят шестого уровня.

Глава 15

После убийства морозных бесов мы обшарили трупы бойцов из группы зачистки. Нашим уловом стали патроны и кое-какие зелья первого ранга — не маги могли пользоваться только такими, а на нас они уже не действовали в силу наших высоких уровней.

— Зараза, — расстроился Захар и жалобно посмотрел на пояс Марии, как голодный василиск на свежую печень.

— На, раз уж ты свои где-то потерял, — поделилась она с ним зельями выносливости и здоровья.

— Благодарю, я обязательно вам отплачу! — заулыбался молодой некромант и глотнул допинг.

Царапина на его лбу сразу же затянулась, а глаза снова загорелись энергией. Он с интересом принялся наблюдать, как я меняю свои летние ботинки на берцы, стащенные с трупа.

Ноги вконец замёрзли. Эх, взял бы и кевларовую броню, да тяжеловата она для меня. А вот паренёк заинтересовался ею. Он снял с мертвеца не только её, но и взял «калаш».

— Прибарахлились? Тогда за мной, — махнул я им рукой и двинулся в соседнюю комнату.

Там тоже лежали трупы. А один вообще превратился в подобие ледяной статуи. Он стоял возле витрины, вытянув руку и раскрыв рот в безмолвном крике.

— Жесть, — содрогнулась Мария, поправив волосы, усыпанные инеем. — Кто его так? Он же промёрз до самых костей. Урони его — и расколется.

— Альфа, — осипшим голосом ответил я, подойдя к витрине с разбитым стеклом.

В ней среди осколков красовался лишь один экспонат — старинная водка в бутылке в виде короны. Рядом с ней стояла табличка с текстом, который гласил, что водку этой марки пил сам император Михаил Третий.

Взяв бутылку, я откупорил её и налил содержимое в тут же найденную стопку.

— Игнатий Николаевич, вы что делаете? — удивился некромант, глядя на меня. — Это же раритет.

— Пользуюсь случаем, — усмехнулся я, отломил указательный палец у ледяного мужика, помешал им водку и залпом осушил стопку. — Б-р-р, не очень. Видимо, у императора Михаила отсутствовал хороший вкус. Но хоть согревает. А вы что так уставились на меня, словно я на ваших глазах монашку изнасиловал под гимн империи? Замёрз я, вот и выпил. Идёмте дальше, не хрен зенки пучить, аж аппетит весь отбили.

Они переглянулись и следом за мной двинулись по этажу, где на каждом шагу попадались следы кровавого сражения. Тут и там валялись на снегу растерзанные трупы людей и обломки каменных троллей. Кое-где осыпались стены, а двери были сорваны с петель.

Под ногами, прямо в инее, валялись гильзы, а среди них мрачнели сгустки замёрзшей крови. Она поблёскивала в свете моргающих ламп, время от времени издающих электрический треск.

Казалось, весь этаж вымер. Тишину нарушали только шелест наших шагов да шум дыхания.

— А где монстры? — еле слышно прошептал крадущийся за мной Захар.

— Тоже с нетерпением ждёшь встречи с ними? Понимаю, — усмехнулся я и серьёзно добавил: — Возможно, они рассредоточились по зданию. Или частично поубивали друг друга: разные виды монстров не очень-то и уживаются. Да и группа зачистки успела покрошить нескольких троллей. Оставшиеся монстры могли вернуться в Лабиринт.

— Хорошо бы, — протянула Мария и вздрогнула, поскольку судьба решила поиздеваться над её словами.

Впереди из-за поворота раздался многоголосый пронзительный визг, душераздирающий скрежет металла и стрёкот автоматных очередей.

— Нашли, твари! Они нас нашли! — долетели до меня истошные крики носатого блондина Протасова.

— Вали их! Вали! Только патроны берегите, их почти не осталось!

— Это всё из-за тебя, Игорь! Я же сказал, чтоб ты дышал тихо! А ты, млядь, как паровоз! Теперь нам конец! Никто нас не спасёт!

— Да возьми ты себя в руки, Протасов! — грохнул чей-то простуженный бас. — Будем действовать с холодной головой — выживем.

— Их десятки! — лихорадочно вскричал носатый, перекрыв грохот сражения.

Я посмотрел через плечо на байкершу с Захаром и иронично спросил:

— Наш выход? Или подождём, когда битва достигнет апогея, и только тогда появимся во всём своём великолепии, как цветы энотеры в полнолуние?

— Игнатий Николаевич, — укоризненно покачала головой бледная Мария, решительно стиснув «калаш».

— Ладно, вперёд, гвардия.

Выглянув из-за угла, я увидел просторное помещение, заросшее инеем. Поблёскивали стальные стеллажи с бутылками, перегонными кубами и дистилляторами. А между ними скакали субтильные ушастые гоблины. Их нависающие над тонкими губами носы были даже длиннее, чем у Протасова. Зеленоватая кожа мерцала как кварц. Крохотные глаза горели голодным огнём, а развесистые острые уши едва не лежали на узких плечах.

Гоблины издавали что-то среднее между визгом, писком и хохотом, разевая широкие рты, снабжённые множеством шилообразных крепких зубов. Они были способны грызть гранит, так что для них не стала препятствием металлическая дверь в подсобку, где засели Протасов, Игорь и бородач в кевларовой броне.

— Мерзкие гоблинцы, — усмехнулся я, приготовившись к бою.

Если промедлить, твари растерзают людей. Гоблинов-то — вагон и маленькая тележка! Прежде я их с закрытыми глазами по Лабиринту ссаными тряпками гонял, а сейчас придётся поднапрячься.

— Ого, сколько их, — тихонько ахнул некромант из-за моей спины. — Их намного больше, чем нас.

— Главное — не количество, а качество. Сила, если тебе угодно. Она-то всё и решает во всех мирах. А когда всё решается силой, сила — это всё.

* * *

«Музей водки», маг Игорь

«Калаш» бессильно замолк в руках тяжело дышащего Игоря, а всего мгновение назад и у бородача с Протасовым кончились патроны.

Гоблины уже лезли в подсобку, напоминающую узкий пенал, где на полках стояли покрытые инеем вёдра, лежали половые тряпки и швабры, а стены были облицованы плиткой, покрытой морозным узором.

— Нам конец! — истошно завыл Протасов, судорожно хватая ртом воздух. — Патронов нет, зелий тоже, да и выносливости всего ничего осталось!

Паника вспыхнула в его глазах, а зубы застучали так, словно он пытался их разбить.

— Да заткнись ты! — рыкнул басом бородатый маг в кевларе и швырнул шар огня в первых гоблинов, ворвавшихся в подсобку.

Пламя охватило их, заставив завизжать. Но те твари, что напирали сзади, продолжали лезть, не обращая внимания на горящих собратьев.

— Господи, спаси! — Протасов упал на колени, молитвенно сложив руки. — Умоляю, спаси меня!

И тут с противоположного конца помещения внезапно прозвучал насмешливый хрипловатый голос:

— Кто тут звал Господа? Он послал вам седого ангела и двух стажёров. Вперёд, мои бравые воины, наведём здесь порядок!

— Твою мать! Да это же Зверев! — опешил Игорь, попутно швырнув в гоблинов «каменный кулак».

Тот размозжил череп одному. Но у самого мага вырвался болезненный стон, вызванный тем, что даже такая простенькая магия высосала чуть ли не всю оставшуюся выносливость.

— Старик Зверев⁈ — пискнул Протасов.

На его лице разом столкнулись десятки эмоций: стыд с надеждой, гнев с разочарованием, уязвлённая гордость с ликованием. А особенно пышно зацвели чёрная досада, раздражение и даже злость на то, что явился именно Зверев. Ведь Протасов насмехался над ним. Да и сам Игорь язвил, называя старика «слишком опытным бойцом», намекая, что он обуза.

А теперь Зверев вместе с Марией Львовной и некромантом Захаром обрушили на гоблинов ярость оружия и магию.

Причём Игнатий Николаевич действовал так чётко, что даже бородатый маг выдохнул:

— Какой охрененно грамотный маг! Ни одного лишнего движения!

И правда, Зверев был хорош! Он первым делом выпустил «порыв бури», стремясь использовать в бою подручные средства, а именно — тяжёлые стеллажи. Они, поваленные ветром, упали на гоблинов. А те болезненно завыли, перекрывая грохот металла и звон множества разбившихся бутылей со спиртом.

— Поджигай спирт! Тут не хватает спецэффектов! — крикнул Зверев бородачу, поймав его взгляд.

Маг послушно швырнул шар огня в растёкшиеся по льду лужи. Голубое пламя нехотя вспыхнуло, внося ещё большую сумятицу в толпу гоблинов.

— Хорошо воюем, с огоньком! — выпалил Зверев.

Он принялся командовать — твёрдо и громко, будто прошёл сотни самых кровавых и безнадёжных боёв.

Люди взбодрились и ощутили уверенность. Только лицо Протасова всё больше морщилось, словно у него заболел зуб.

А уж когда погиб последний гоблин, Протасов и вовсе скривился, а затем натянул на физиономию высокомерно-презрительную гримасу, будто не он пару минут назад едва не рыдал, упрашивая бога спасти его жалкий зад.

* * *

«Музей водки», главный герой

Вскоре помещение устилали трупы гоблинов, а в воздухе повис мерзкий запах палёной плоти. Он забивался в ноздри и окутывал стальные стеллажи, поблескивающие в свете быстро опадающего голубого пламени. Лёд кое-где подтаял, смешавшись с зеленоватой кровью монстров.

— Игнатий Николаевич, я официально разрешаю вам называть меня дорогушей! — просипела байкерша, измученная сражением, но счастливая.

Она от избытка чувств даже бросилась мне на шею, обдав лёгким запахом бензина и сирени. Аж чуть с ног не свалила.

После боя я шатался от усталости, и будто бы даже увидел в дверях своего покойного деда. Он махал призрачной рукой: дескать идём, пора тебе на тот свет.

Да, истощение — поганая штука!

Тряхнув головой, я прогнал видение, мельком заметив завистливый взгляд некроманта. Его Мария не обнимала.

— Так, дорогуша, — хрипло бросил я улыбающейся девчонке, отстраняя её от себя. — Иди-ка собери трофеи. У гоблинов самое ценное — зубы. Хотя и из ушей может получиться хороший холодец с интересными свойствами. Но лучше бери зубы.

— Как скажете! — рьяно проронила Мария и пробежала тревожным взглядом по моему осунувшемуся лицу.

— Иди, иди. Не помру я. У меня ещё слишком много дел на этом свете. Он же без меня совсем загнётся.

Та облизала губы и метнулась к трупам.

А я прижался спиной к покрытой изморозью стене, переводя дух.

М-да, если сейчас появится очередная порция монстров, то на бис уже сыграть не получится. Слишком устал. Твари точно оттаскают меня за бородёнку. Но хорошо хоть расправа над гоблинами заставила мой дар перескочить на пятьдесят седьмой уровень. А их душами я забил «клетку» под завязку. Правда, там и забивать-то было особо и нечего.

— Господин Зверев? — пробасил прихрамывающий бородач, вышедший из подсобки вместе с Игорем и носатым.

— Он самый, — просипел я и выпрямился, чтобы выглядеть достойно.

— Позвольте поблагодарить вас за наше спасение. Вы прибыли очень вовремя. Если бы не вы, нам пришёл бы конец.

— Да, это точно, — просипел бледный Игорь и виновато добавил, опустив голову: — Прощу прощения, Игнатий Николаевич. Я оскорбил вас, назвав «слишком опытным магом». Приношу свои искренние извинения.

— Извинений мало. Будешь должен мне небольшую услугу.

Подумав пару мгновений, парень решительно кивнул и многозначительно глянул на носатого.

— Протасов, может, и ты что-то хочешь сказать?

— Нет, — гордо задрал тот подбородок, глядя на нас рыбьим взглядом.

Он отчаянно не хотел признавать очевидное — что я спас его жопу. У него аж красные пятна на лице появились, а жилка на виске судорожно забилась.

— Нет так нет, — усмехнулся я.

Носатый фыркнул и презрительно процедил, сморщив нос:

— Знаете, Игнатий Николаевич, ваше поведение дурно пахнет. Пусть вы слегка и помогли Игорю да огневику, но это не повод кичиться этим.

Бородач ахнул, а у Марии аж глаза на лоб полезли от возмущения.

— Ох, простите, господин Протасов, что задел ваши нежные чувства, — язвительно начал я, — вы только богу ничего не говорите о моём недостойном поведении. А то ведь у вас с ним прямая связь. Я слышал, как вы тоненьким фальцетом умоляли его о спасении. Да ещё так буднично, словно постоянно его о чём-то просите.

— Вы… вы… — процедил аристократ, заиграв желваками. — Не разговаривайте со мной в таком тоне!

— Не указывай мне.

— Вы, Зверев… всего лишь чокнутый старик, позор своего рода, нищеброд…

— И вот этот человек тебя спас, мальчик, — ядовито подмигнул я ему. — Представляешь, чего тогда стоишь ты? Лучше помолчи. Твоя глупость говорит громче, чем любой крик. И ты уже вряд ли поумнеешь. А вот у меня всё впереди: и богатство, и уважение, и сила.

Протасов судорожно сглотнул ком, вставший в горле. Его грудь заходила ходуном, а глаза пробежали по невольным зрителям. Те смотрели на него как на капризного ребёнка, завравшегося, да ещё и обгадившегося, но пытающегося выкрутиться из ситуации.

— Зверев… я так этого не о-о-оставлю… — заикаясь, прохрипел носатый, испустив белёсые клубы изо рта. — Глава моего рода…

— Судя по вашему поведению, Протасов, там не глава, а главарь, — ухмыльнулся я и резко напрягся, заметив капельку пота, замёрзшую на щеке урода.

Его ресницы стремительно обросли инеем, а мокрые волосы покрылись изморозью.

Температура в комнате быстро опускалась, трупы гоблинов коченели. Даже стало больно дышать, словно вместе с воздухом в горло попадали тонкие острые льдинки.

Народ начал лихорадочно переглядываться.

Протасов судорожно сглотнул, а я мрачно проговорил:

— Альфа идёт.

И указал пальцем на закрытую металлическую дверь. Она поблёскивала ледяными наростами, всё увеличивающимися и увеличивающимися в размерах.

— Что будем делать, Игнатий Николаевич⁈ — выпалила Мария, хлопая глазами.

— Протасов, у тебя есть шанс стать героем, — насмешливо посмотрел я на стремительно бледнеющего идиота.

Тот с ужасом глянул на дверь и ринулся прочь, тоненько крикнув на бегу:

— Уходим! Мы не справимся! У нас нет патронов и зелий, а выносливость чуть ли не на нуле!

Бородач втянул сквозь стиснутые зубы морозный воздух и решительно пробасил:

— Да, надо отходить. Мы сейчас не в форме. Все за мной!

Припадая на левую ногу, он побежал к той двери, что привела сюда меня, некроманта и Марию. Остальные помчались за ним, хрустя снегом под ногами.

А я в гордом одиночестве пошёл к той двери, за которой скрывался альфа.

Эх, пополню свой ведьмачий список. Его душа прям так и просится в мою «клетку». Сделаю из неё крутое зелье жизни.

— Игнатий Николаевич! — воскликнула остановившаяся Мария, глядя на меня большими глазами. — Вы с ума сошли⁈ Альфа даже вас убьёт! Стойте, или я пойду с вами!

Во взгляде девчонки светилась непоколебимая решимость.

— Игорь! — крикнул я парню и указал взглядом на байкершу. — Окажи услугу. Будем в расчёте.

Игорь оказался понятливым малым. Он схватил в охапку протестующе заверещавшую девушку и попёр её прочь.

— Зверев, вы самоубийца! — судорожно бросил бородач, остановившись в дверном проёме.

— Почему самоубийца? Просто убийца, — одарил я его волчьей усмешкой и со всей силы рванул приоткрытую дверь, покрытую льдом.

Она с трудом открылась, и в лицо дохнуло холодом, как из морозильника. А в спину меня уколол злобно-радостный взгляд Протасова. Так смотрят на злейшего врага, хоронящего самого себя. Однако на меня каждую неделю так смотрели. А если не смотрели — значит, я зря прожил ту неделю. Посему меня взгляд носатого не тронул.

Я спокойно выпил последнее на сегодня зелье выносливости и вошёл в прямоугольный зал.

Снег покрывал шкафы, ряды столов и витрины. Лепной потолок и стены оказались захвачены льдом, испускающим мягкий голубоватый свет. Он падал на двух морозных бесов в телах бойцов группы зачистки.

— Эх, нажористые какие, — пробормотал я, глядя на них.

Они повернулись ко мне, как и поблескивающий инеем трёхметровый тролль. Тот стоял в дальнем углу, будто диковинный экспонат, напоминающий гнома, грубо вырезанного из коричневой скалы.

Тролли тупые как пробки. Но на бесов они не нападали, поскольку их манила лишь живая кровь.

А ещё кровь привлекала альфу…

Он обнаружился на столе в центре зала, завладев телом седовласой женщины. Её платье в горошек промёрзло, морщинистое лицо изнутри проткнули острые льдинки, а на голове выросла корона изо льда.

— Я поглощу твою душу… ведьмак, — внезапно произнёс альфа голосом, похожим на шёпот морозного ветра.

Конечно, он говорил не ртом, слова транслировались прямо в мою голову. На каком языке? Да василиск его знает! Но я их понимал. И даже не удивился, услышав голос альфы, ведь знал, что существа такого ранга иногда обретают подобие разума.

Более того, я ехидно ответил ему:

— О-о, мой синий друг, любитель дам постарше, приятно, что ты узнал меня.

— Твоя душа пахнет сотнями убитых тобой существ. Я уже зрел таких, как ты, в своих владениях. И убивал их, убью и тебя.

— Ты ещё никогда так сильно не ошибался в своей говняной жизни! И тебя не спасёт даже то, что ты напялил тело женщины. Я их бью, пусть и не так часто, как мужчин. А тут сам бог велел, — улыбнулся я непослушными губами.

Глава 16

— Презренный червь, — прошелестел альфа и прямо по воздуху поплыл ко мне.

Морозные бесы издали подобие рычания и ринулись в мою сторону, расшвыривая стулья. А за ними тяжеловесно помчался каменный тролль, не обращая внимания на столы. Те с треском разлетались в разные стороны, сыпля щепками.

Хм, вряд ли альфа подчинил тролля, скорее тот, повинуясь стадному инстинкту, бросился в атаку вместе со всеми. А вот рядовых морозных бесов альфа контролировать мог, правда лишь когда те находились рядом.

— Пришла пора достать свой козырь, — просипел я и выхватил нож.

— Ха-ха, — засмеялся в моей голове альфа, словно ледяные колокола забили. — Твой стальной коготь не поможет тебе, ведьмак. Ты уже мертвец.

— Если подойти к делу с фантазией, то поможет, — усмехнулся я, закатал рукав пиджака и полоснул по морщинистому предплечью.

Нехотя выступила кровь, и монстры словно с ума сошли. Морозные бесы побежали ещё быстрее, обогнав альфу. А я помчался им навстречу, измазав пальцы в крови.

Мы сшиблись в рукопашной схватке. Ну как сшиблись… Я принялся скакать вокруг них, пытаясь испачкать своей кровью. А они старались схватить меня медленными и окоченелыми, но сильными руками. Признаться, я с трудом избегал встреч с ними. Аж давление подскочило, колени затрещали, а дыхание заклокотало в груди.

Если кто-то из них сцапает меня — от дедушки останутся только рожки да ножки, ну и пара стальных яиц.

А тут ещё и сам альфа подоспел. Он выпустил из распахнувшегося рта поток обжигающе холодного воздуха. Но я с помощью «скольжения» избежал атаки, попутно коснувшись альфы окровавленными пальцами. На платье остались красные пятна.

Отлично, вот теперь можно выпускать кракена!

— Вы не с тем дедом связались, суки, — судорожно просипел я и выпустил из «клетки» всех, кто там был: двух Гнилых крыс, чёрную тварь из артефакта, гипнотизёра, пару морозных бесов и двух гоблинов.

Атрибут «призрак» наделил все души частичным овеществлением: когти и зубы монстров стали плотными и опасными.

Они напали на бесов, чувствуя кровь, которой я запятнал их. Без неё они бы хрен атаковали!

Да, в занятых бесами тушах кровь была, но промёрзшая и мёртвая — такая призракам не нужна.

— Приятного аппетита, — прохрипел я и на ватных ногах кое-как перевалился через опрокинутый шкаф.

Затаился за ним, дыша хрипло и часто, но всё же украдкой наблюдая за призраками. А они, как стая голодных псов, шустро растерзали тела, захваченные рядовыми бесами. Те выскочили из них струйками синего тумана, но тут же погибли от моих «шаровых молний». Их души отправились в опустевшую клетку.

А потом наступил черёд альфа-беса. Его тело призраки тоже разорвали. Бабкины панталоны полетели в одну сторону, а вставная челюсть — в другую, едва не угодив в каменного тролля, только-только добежавшего до призраков.

— Отпусти меня, демон! — завыл в моей голове альфа, выпорхнувший из разорванного тела.

— Это тебе, сука, за мой безвозвратно испорченный костюм! — злорадно прохрипел я и швырнул «шаровую молнию» в его бесплотное тело.

Магия уничтожила альфу, оставив лишь душу. В «клетке» она заняла аж пять ячеек. А мой дар скакнул на пятьдесят восьмой уровень. Счастье-то какое!

Ни одного беса больше не осталось в живых, но и мои призраки уже исчезли. А вот тролль, зараза, остался и почуял меня. Ему даже не помешало то, что после смерти альфы всё стало стремительно таять, словно здание превратилось в огромную микроволновку.

Тролль по тающему снегу ринулся в мою сторону. Его топот вторил грохоту льда, срывающегося с потолка и стен. Одна из стен не выдержала такого издевательства и начала рушиться.

* * *

Северная Пальмира, Алексей Зверев

Утреннее солнце мягко просачивалось в небольшое кафе на Литейном проспекте, золотя столы и бликуя на чашках. За панорамными окнами неспешно тёк поток машин. Немногочисленные посетители мирно тянули кофе и с аппетитом откусывали от хрустящих круассанов. Тёплый воздух пах свежей сдобой и лёгким ароматом ванили.

У стены, где для уюта приклеили искусственный мох, сидела юная веснушчатая девушка с рыжеватыми локонами. Она положила ладонь на руку Зверева, мрачно взиравшего на недопитый латте.

— Получилось помириться с дедушкой? — спросила она осторожно.

— Пока нет, — дёрнул он холёной щекой и поправил длинные светлые волосы. — Старик обидчив и упрям как осел. Он даже приказал Красавцеву не пускать меня на сегодняшнее шоу. Представляешь? А мне там самое место — я же очевидец и родственник главного участника. А вот Павел будет среди зрителей.

— Ну, не злись, любимый, всё наладится.

Алексей тяжело вздохнул и уже более спокойно проговорил:

— Ладно, Жанна, давай больше не будем говорить о моём старике.

Девушка тепло улыбнулась и метнула рассеянный взгляд на официантку. Та внезапно прибавила громкость телевизора, висевшего под потолком. Ещё секунду назад он транслировал какой-то бойкий музыкальный клип, но сейчас экран запылал надписью: «СРОЧНЫЙ РЕПОРТАЖ».

— Дорогие телезрители, — затараторила губастая ведущая, появившаяся на фоне БТР-ов и военных, — мы с вами находимся рядом с «Музеем водки», где сегодня появился блуждающий проход в Лабиринт. Спустя всего десять минут после его возникновения здание внезапно превратилось в ледяную ловушку. По предварительным данным, внутри находятся гражданские, группа зачистки и несколько отважных магов, прибывших на помощь. Сейчас мы вам покажем кадры с высоты.

Тотчас на экране сменилась картинка. Теперь «Музей водки» показывали с вертолёта. Здание напоминало гигантский, блестящий под солнцем кусок льда, окружённый военными и техникой.

— Специалисты пытаются пробиться внутрь, но магический лёд не поддаётся, — раздался за кадром голос ведущей. — Но постойте… Что происходит⁈ Лёд тает, да ещё так стремительно!

Здание действительно быстро сбрасывало испаряющийся лёд. По улице потекли потоки воды. А одна из стен «Музея водки» задрожала и рухнула, обнажив часть третьего этажа.

Тут же оператор с вертолёта взял крупным планом залитый водой зал. Там растрёпанный старик в грязном классическом костюме «порывом бури» толкнул в пролом каменного тролля. Тот вверх тормашками полетел с третьего этажа и с грохотом упал на тротуар.

Старик же сложил пальцы пистолетом, поднёс их к губам и резко выдохнул, словно задувал пороховой дымок, идущий из ствола револьвера. А потом он посмотрел в камеру и весело подмигнул, поправляя мокрую бороду.

— Дорогие телезрители! Как минимум один выживший есть! Мы не знаем имени этого героя, но уверена — уже скоро узнаем! — выпалила ведущая срывающимся от эмоций голосом.

— Алексей! — ахнула Жанна, схватив за руку ошарашенного парня. — Так это же твой дед! Игнатий Николаевич! Как он оказался в этом здании⁈ И как выжил⁈ Бог помог ему!

— Скорее сатана, — еле слышно прошептал Алексей и вскочил на ноги.

Стул с грохотом упал, а глаза парня лихорадочно зашарили по довольному морщинистому лицу на экране. Казалось, Алексей не поверил в увиденное. Он даже ущипнул себя, а затем закусил губу от досады и застонал.

— Милый, ты разве не рад? — опешила Жанна.

— Рад, ещё как рад! — выдавил он улыбку, хотя внутри него всё полыхало и искрило.

Парень не мог взять в толк, какие демоны помогают его мерзкому деду. Почему он всегда оказывается победителем и все начинают его любить и уважать? А его, Алексея, словно прокляли, ничего не выходит.

И такая несправедливость жгла парня калёным железом, заставляя скрежетать зубами и страстно завидовать.

* * *

«Музей водки», главный герой

Зал затопило так быстро, будто кто-то сверху открыл гигантский кран. Вода поднялась почти до колен, ледяная, злая, пробравшаяся в мои берцы и по-хозяйски устроившаяся там.

А само здание, потрёпанное сегодняшними потрясениями, начало угрожающе похрустывать, намекая, что устало от жизни и сейчас развалится.

— Надо бежать! Нет, надо отступать, мать вашу, — просипел я и снова пожалел, что не очутился в молодом, гибком и свежем теле.

Рванул бы к пролому в стене да сиганул наружу эдак красиво, эффектно, эпично!

А так пришлось выскакивать из зала и нестись по этажу, где с потолка сыпался лёд, а под ногами противно хлюпала холодная вода. Да ещё стены дрожали, подгоняя опасным похрустыванием.

К счастью, хоть монстров нигде не было видно. Либо они слиняли обратно в проход, либо попрятались по углам. Благодаря этому я пролетел этаж почти без приключений.

А вот на лестнице судьба всё-таки попыталась хрястнуть меня по носу. Берцы скользнули по льду, но скрюченные пальцы успели-таки вцепиться в перила, спасая от падения моё измученное тело. Наверное, оно уже жалело, что его вчера не похоронили.

— То ли ещё будет, — проворчал я, взгромоздившись на подоконник, откуда открылся шикарный вид на залитый водой тротуар и группу военных.

Один из них заорал:

— Прыгайте, прыгайте!

— Замечательное предложение, — согласился я и сиганул со второго этажа.

Приземлился я, надо признать, чертовски неплохо для старика: ударился подошвами берцев о тротуар, перекатился и встал на ноги. Правда, в спине всё-таки что-то щёлкнуло.

Военные тут же подскочили, подхватили меня под руки и повели к машине скорой помощи, припаркованной возле БТРа. Казённое оружие у меня мягко изъяли, а вот пояс оставили. Вот и хорошо, в нём же глаза гипнотизёра.

— Зелья… Сколько вы выпили зелий? — подбежал ко мне маг жизни в белом халате.

— Порядочно, — прохрипел я, усаживаясь между открытыми задними дверьми «скорой».

Маг сразу начал заглядывать мне в глаза, одновременно приложив к моему плечу ладонь, окутанную зелёным сиянием. Моё тело тут же наполнилось энергией, а боль резко прошла, будто её кто-то выдрал с корнем.

— Немного подлатал вас, — произнёс врач, тряхнув седой бородкой-клинышком. — Так, на первый взгляд серьёзных повреждений нет, только царапины и ушибы, но надо бы вам отправиться в поликлинику и пройти углублённый осмотр. В вашем возрасте с таким шутить нельзя.

— А, ерунда, обычный понедельник, — отмахнулся я и краем глаза заметил журналистов и зевак, гомонящих за оцеплением из военных.

Никого не смущало, что улица затоплена. Наоборот, все с интересом таращились на покрытое трещинами, похрустывающее здание, из которого всё ещё вытекала вода. А кто-то показывал пальцем в сторону солдат, сгрудившихся вокруг… бородача, Игоря, Захара, носатого и Марии!

Байкерша была мрачнее тучи, зыркала исподлобья и возмущённо раздувала крылья носа.

— Вы должны немедленно отправить туда команду! — сквозь шум расслышал я её голос. — Там Зверев остался! Он сражается с альфа-бесом!

— Он уже умер, — донёсся делано печальный голос Протасова, в котором всё равно слышалось злорадство. — Мария Львовна, перестаньте вести себя как истеричная простолюдинка. Зверев мёртв. Он не мог победить альфу. Да никто бы из нас не смог! Вы сами видели, что там творилось!

— Эгей! — вдруг раздался ошарашенный возглас бородача, случайно наткнувшегося на меня взглядом. — Дык вот же он!

Протасов вздрогнул и начал медленно оборачиваться. Он явно страстно надеялся, что огневик заметил альфа-беса, а не старика Зверева. Но все его надежды разбились как стекло, стоило ему увидеть мою ехидную физиономию.

— Я вчера уже помирал, так что на сегодня у меня были другие планы! — крикнул я им.

— Игнатий Николаевич! — радостно вскрикнула Мария и бросилась ко мне, расталкивая людей, мечущихся среди казённых автомобилей.

За ней рванули Игорь, Захар и бородач.

Только носатый будто прирос обувью к брусчатке. Он глядел на меня так, словно увидел призрака. Даже головой потряс и хлопнул себя по щеке, убеждаясь, что не бредит. А затем метнул в меня злой взгляд, резко развернулся и дёрганной походкой пошёл прочь, опустив башку.

Может, его познакомить со старшим внуком? Будут дружить на почве того, что каждый раз жидко обделываются, связываясь со мной.

Пока же ко мне первым подскочил Захар и сразу прострекотал:

— Игнатий Николаевич, как вы смогли сбежать от альфа-беса⁈

— Да, да, как? — вторил ему Игорь, не обращая внимания на врача.

Тот явно хотел сказать, что мне сейчас лучше не волноваться, но, понимая бесполезность слов, обречённо махнул рукой и отошёл в сторону.

— Стар я, чтобы бегать. Грохнул я альфу, чтоб не безобразничал. А то такое натворил: «Музей водки», считай, уничтожил. Другой какой-нибудь музей лучше б уничтожил: демократии, либерализма или современного искусства.

— Как я рада вас видеть! — выпалила Мария и обняла меня.

— Хватит, хватит. Мне в битве с альфой досталось, — проворчал я, отстраняя девушку.

— Он вас ранил⁈

— К чёрту раны! Ты погляди, что с моим костюмом стало! А ты его ещё больше мнёшь. Мне же на ток-шоу ехать. Кто-то может быстро доставить меня до набережной Фонтанки?

— Я могу! — сразу вызвалась Мария. — Мотоцикл рядом, через пробки пролетим в мгновение ока.

— Игнатий Николаевич, — вмешался Игорь, — я бы не советовал вам уезжать прямо сейчас. У нас есть отличная возможность предстать перед журналистами. Видите, машут и орут, будто мы рок-звёзды. Нас покажут по телевизору, а известность прибавит рейтинга нашим семьям.

Он многозначительно посмотрел на меня, тактично не озвучивая вслух, что рейтинг Зверевых в глубокой заднице.

— Дело говоришь. Пойдёмте, — поднял я свой зад и довольно-таки бодро двинулся к радостно завизжавшим журналистам.

Молодец врач! Неплохо так подлечил меня. А то, помнится, последний раз я себя так хреново чувствовал, когда пару лет назад с сиренами воевал в Голубом озере в Лабиринте.

— Нам ещё с военными разговаривать, — вставил Захар, смахнув с кевлара прилипший кусочек гоблинской кожи.

— Нет, это без меня, — сразу покачал я головой. — Сами всё объясните. А если им от меня что-то понадобится — пусть позвонят. Я для них выкрою минутку между очередными спасениями мира. Господин огневик, вы же все уладите?

— Угу, — кивнул бородач. — Но старшие офицеры позже точно захотят услышать лично, как вы умудрились одолеть альфа-беса. После этого, собственно, лёд и начал таять, освобождая здание, верно?

— Ага, — проронил я, уже прикидывая, что совру.

Главное — напирать на то, что я еле-еле одолел беса. Мол, ещё бы чуть-чуть — и мне самому пришла бы вечная мерзлота.

— Только давайте ничего не будем о Протасове говорить прессе, — нахмурился Игорь, переходя на шёпот. — Если мы выставим Протасова трусом, его семья обидится и может начать вредить нам.

— В смысле «выставим»⁈ — фыркнула Мария, вскинув голову. — Он и есть трус. Да ещё и вёл себя как маленький обиженный ребёнок.

— Успокойся, — бросил я ей. — Игорь прав. Главное, что мы знаем, кто такой Протасов. А среди дворян слушок всё равно поползёт, как он себя проявил.

Мария ещё пару секунд сердито дымилась, но быстро поняла, что решение правильное. Так что к журналистам она подошла уже без возмущения, а со своей самой милой улыбочкой. Даже успела по пути пригладить волосы и поправить мокрую байкерскую куртку, чтобы предстать перед камерами во всей красе.

А столько камер я последний раз видел в темницы Болотного замка, что в Лабиринте. Правда, там были другие камеры. Здесь же на нас уставились объективы телекамер, а стая журналистов тыкала микрофоны чуть ли не нам в лица.

Они засыпали нас ворохом вопросов, а отвечать, по большей части, пришлось мне. Мои спутники почему-то оробели от камер, даже Мария. Уж насколько она боевитая дамочка, и то побледнела и хотела шмыгнуть за мою спину, но там уже прятался Игорь и некромант Захар.

Вот и пришлось мне всё взять в свои слегка подрагивающие руки. Правда, сперва важно поправил грязный галстук.

Отвечал я уверенно и по существу. Быстро рассказал, что произошло в «Музее водки», естественно, не став упоминать о поведении Протасова. Да и о том, что Захар прятался в туалете, тоже умолчал, чем заслужил его благодарный взгляд.

— Игнатий Николаевич, а что за монстр этот альфа-морозный бес⁈ — прострекотал самый бойкий журналист. — Почему он появился в нашем мире? И как умудрился целое здание покрыть льдом⁈

— Почему появился — не знаю, — чистосердечно соврал я, когда все камеры снова уставились на меня. — Что же до альфа-беса — он довольно редкий и сильный монстр-охотник. Создаёт ледяные ловушки, куда и попадают его жертвы. Только в этот раз он поймал седогривого льва, пантеру, перспективного некроманта, бравого молодого мага и опытнейшего бойца с роскошной бородой. Потому беса и постигло фиаско.

Репортёры заулыбались, а мои спутники с признательностью глянули на меня. Похвала, она и дракону приятна.

— А как вы победили альфу⁈ — выдала молоденькая белобрысая девица, опередив своих коллег. Те весьма злобно глянули на неё.

— Блестяще, — усмехнулся я и следом, не моргнув глазом, соврал о жестокой битве с бесом, где мне помогли лишь громадный опыт и чудо. — Думаю, в этой битве сам господь бог был на моей стороне, иначе бы вы брали интервью не у меня, а у альфы.

Журналисты снова посмеялись, весьма благосклонно поглядывая на меня. В их глазах я выглядел героем, не лишённым самоиронии и обаяния. Такие нравятся зрителям.

— Уважаемый Игнатий Николаевич, а почему в «Музее водки» оказалось такое разнообразие монстров⁈ — выпалил хлипкий лысеющий мужичонка в огромных очках.

— Проход в Лабиринт — как распродажа для шопоголиков, он манит всех тварей с той стороны. И, скорее всего, нынешний проход возник в густонаселённой локации Лабиринта, — объяснил я, кивнув на здание.

А оно в этот миг издало хруст и покосилось. Часть крыши с грохотом обрушилась, упав на тротуар. Во все стороны брызнули осколки черепицы и вода. Разбежались военные и прочие специалисты. А где-то сработала автомобильная сигнализация, добавляя шума.

— Простите, дамы и господа, но на этом я бы хотел закончить. У меня, знаете ли, есть срочные дела, — хрипло проговорил я, отходя от журналистов.

Те сперва бросились за мной, словно пираньи, но всё же отстали, пожелав удачи.

— Игнатий Николаевич, вы молодец, все чётко рассказали, — похвалил меня подскочивший бородач. — Я так не умею. Меня камеры страшат больше, чем бешеные горгульи, ей-богу.

— И меня, — проронил Захар, подошедший вместе с Игорем и Марией.

Девушка быстро спросила, вскинув бровь:

— Едем, Игнатий Николаевич?

— Ага, да пошустрее, — проговорил я, глянув на солнце, подбирающееся к полудню.

— А у вас есть какие-то сети? — вдруг спросил у меня некромант, доставая мобильный телефон.

— Нет, я не рыбак.

— Вы не поняли. Я про социальные сети.

— Это ты не понял. То была ирония. Но сетей всё равно нет. Можешь записать мой номер.

Я продиктовал цифры, взятые из памяти Зверева. Их записали все, кто был со мной в «Музеи водки».

Глава 17

Наш с Марией дуэт отправился на поиски её мотоцикла. Тот обнаружился в соседнем переулке целым и невредимым. Она привычно уселась на свой транспорт, а я примостился сзади, обхватив её за тонкую талию.

Мокрые рубашка и пиджак натянулись на моей спине, неприятно холодя кожу. Да и промокшие штаны не добавляли комфорта.

— Мария, ты не знаешь, где можно быстренько приобрести костюм? — проговорил я, видя перед собой волосы, выбившиеся из-под шлема.

— Знаю, — глухо выдала она и послала мотоцикл с места в карьер.

Ветер ударил в лицо, а припаркованные машины замелькали с умопомрачительной скоростью. Прежде мне только на драконе доводилось летать с такой скоростью. Ну, не совсем на драконе, а в его лапах, но потом-то я с него шкуру снял!

Нынче же даже пробка возле моста не стала для нас препятствием. Мотоцикл прошмыгнул между рядами автомобилей. Мария наплевала на красный свет светофора, промчалась через перекрёсток и миновала узкий проулок, вспугнув стаю сизых жирных голубей. Те с шумным хлопаньем крыльев разлетелись во все стороны.

Мария же с визгом покрышек остановила мотоцикл возле магазина «Всё для байкеров».

— Ну да, именно такой костюм я и хотел, — иронично прошептал я себе под нос, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Но с другой стороны, наверное так оно даже лучше будет.

Появилась у меня кое-какая идея.

— У моей семьи целая сеть таких магазинов, а ещё салоны по продаже мотоциклов, — сказала девушка и грациозно перекинула стройную ножку через своего стального коня, слезая с него. — Вам в мгновение ока подберут всё самое лучшее.

И действительно подобрали: ботинки, кожаные штаны и жилетку из такого же материала, косуху с клёпками, солнцезащитные очки и бандану с черепами. Но прежде чем всё это надеть, я отправился в местный туалет для персонала. Надо же хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Да и мочевой пузырь напомнил о себе. Благо, что не энурезом, а обычным желанием исторгнуть отработанную влагу.

Войдя в крошечный туалет с раковиной и унитазом, я принялся за свои дела, попутно рассматривая себя в зеркале. Да-а, приключения в «Музее водки» сильно потрепали меня. Борода всклокочена, волосы торчат во все стороны.

— Вылитый бомж, чистокровный. «Я бычок подниму, горький дым затяну…» — промычал я, застёгивая ширинку.

И чуть не прищемил себе достоинство, рефлекторно дёрнувшись из-за полоснувшего по ушам пронзительного собачьего скулежа.

— Какого хрена⁈ — выдохнул я, вышел из туалета и оказался в небольшом коридоре с задней дверью. Из-за нее-то, кажется, скулёж и доносился.

Я щёлкнул замком и приоткрыл дверь.

Узкий проулок поблёскивал разбитыми бутылками. В нос сразу же шибанула вонь тухлятины и дерьма, лежащего возле кирпичных стен зданий, исписанных матерщиной.

К ржавым мусорным бакам в ужасе жалась худая дворняга. Она мелко тряслась, поджимала хвост и глядела огромными глазами на троицу парней лет по девятнадцать в помятой вылинявшей спортивной одежде, короткостриженых и с обрюзгшими, жестокими рожами, уже отмеченными всеми видами порока.

— Кир, если попадёшь ей в голову, я куплю тебе пивас! — весело выдал один, подобрав с земли камень.

— Да ты опять, сука, обманешь, как и в тот раз, когда я первым попал в кота, — с кривой усмешкой сказал второй, но азартно подбросил на ладони внушительный осколок кирпича.

— Нет, уроды криворукие, это я попаду в голову, а вы оба косые! — азартно выпалил третий и прищурил глаз, целясь в собаку.

Та смотрела на них пронзительно и жалобно. Так запуганный ребёнок смотрит на пьяного отца с ремнём в руке. Собака не понимала, почему её бьют эти здоровенные создания. За что?

А я понимал и не одобрял, хотя, конечно, и сам не был святым.

Жизнь ведьмака тяжела, иной раз приходилось разорять гнёзда и логова монстров. А тот же детёныш мантикоры выглядит милым и забавным, но вырастает страшным чудовищем!

В общем, приходилось поступать так, как нужно, чтобы сделать Лабиринт более безопасным.

Однако подобные поступки не шли ни в какое сравнение с тем, что творила эта троица. И дело ведь не только во влиянии Лабиринта на этот мир. Просто уроды так развлекались. Им нравилось чувствовать страх тех, кто не мог дать им сдачи, ощущать себя хозяевами чужой жизни, палачами, наслаждаться мольбой в глазах слабого существа. Их ноздри трепетали от возбуждения, а в глазах сверкали садистские искры.

— Ну-ка! — выдохнул Кир, швырнув камень в дворнягу.

Он попал ей в бок, заставив животину тонко взвизгнуть и затрястись ещё сильнее.

— Охренеть, какой ты косой! — насмешливо выпалил подначивавший его урод. — Так ты пивас не выиграешь!

— Эй, бесовские отродья, отвалите от собаки! — прохрипел я и вышел на небольшое крыльцо из металла.

Все трое резко повернулись, испуганно скользнув по мне взглядами. Но уже через миг они облегчённо заулыбались. Видимо, не посчитали меня тем, перед кем стоило бы извиниться и пошустрее сбежать. Идиоты…

— А ты ещё кто такой, бомжара? — насмешливо оскалил неровные зубы самый крупный из троицы. — И какого хера делал в магазине? Воровал, тварь? И чего ты там стащил?

— Иди, сука, сюда, и выворачивай карманы! — зло выпалил второй, угрожающе глянув на меня исподлобья.

— Иначе тебе писец, старикан, — выхаркнул третий, многозначительно подкинув на ладони осколок кирпича.

Пёс оказался умнее этой троицы и бочком-бочком вдоль стеночки выскользнул из проулка.

— Удрал, гад, — заметил его побег самый крупный садист и злобно глянул на меня. — Это ты, мразь, виноват. И чего ты стоишь да скалишься? Иди сюда, пёс! Оглох, что ли⁈

Вот в такие моменты я жалею, что кодекс ведьмаков запрещает убивать людей… Даже таких, больше похожих на тварей болотных. Нет, если бы они представляли серьёзную угрозу для моей жизни — тогда да, их можно было бы убить, но увы, они так же опасны для меня, как и клопы.

Я подбоченился и презрительно усмехнулся, чем вывел из себя главаря.

— Сейчас я сотру эту ухмылочку с твоей поганой рожи! — побагровев, выпалил он, брызжа слюной. — Давайте, парни!

В меня полетели три камня, но все они ударились в возникший передо мной «воздушный щит» и бессильно упали возле крыльца.

Физиономии уродов сразу вытянулись от изумления, а их пасти распахнулись от шока.

— Охренеть, он маг, — трясущимися губами прошептал главарь.

Другой камень выпал из его руки, а стекленеющие глаза наливались страхом.

Плечи извергов задрожали, а на рожах появились робкие виноватые улыбочки. Были бы у них хвосты, они бы сейчас сунули их между ног.

Твари принялись судорожно отводить взгляды и что-то жалобно плямкать. Слова путались в их глотках, превращаясь в нечленораздельный лепет.

— Помнится, за попадание в голову кто-то покупает пиво? — хищно оскалился я, подобрав камень.

Они переглянулись и со всех ног бросились к выходу из проулка. Но «порыв бури» сбил их с ног, заставив покатиться по усыпанной битым стеклом земле.

Уроды завизжали от боли, а из мелких порезов пошла кровь.

Главарь умудрился ткнуться рожей в собачью мину. Скривился от гадливости, судорожно смахнул дерьмо с лица и вскочил на ноги. Но сразу же снова с воплями покатился по земле, сбитый вторым «порывом бури», как и его дружки.

После очередного падения главарь глубоко рассадил лоб и локти. Кровь начала заливать его перемазанную дерьмом рожу.

А один из его подельников разбил губы.

Кир же вывихнул руку, ту самую, которой швырял камни в собаку. Его вопль прокатился по проулку, услаждая мой слух.

Но к сожалению, третий «порыв бури» до них уже не дотянется. Да и применение магии оставило слабость в коленях и сухость во рту. Надо поберечь этот организм.

Но зато я швырнул-таки камень в улепётывающую троицу. В голову, конечно, не попал — куда там, с таким-то телом! Но вот в спину главарю угодил. Тот вскрикнул от боли и скрылся за углом вместе со своими стонущими и хрипящими подельниками.

— Думаю, за попадание в спину я точно заслужил хотя бы полбутылочки пивка.

Губы расползлись в довольной улыбке, а в душе вспыхнула надежда, что эти трое надолго запомнят мой урок.

Авось впредь они не будут издеваться над слабыми. По крайней мере, хотя бы на бомжей эти твари теперь станут смотреть весьма опасливо. А может, вообще начнут обходить их десятой дорогой.

И вот так, капелька за капелькой, мир станет лучше. А стоил такой урок всего-то пять минут и немного выносливости. Отличная цена за благое дело!

— А я сегодня дивно хорош! — приподнято проронил я и вернулся в туалет.

В раковине помыл лицо, руки, подмышки и всё прочее, до чего дотянулся.

Да, условия спартанские, но мне не привыкать. В Лабиринте и того нет. Порой приходилось в лужах мыться.

— Вот теперь почти жених, — посмотрел я на своё отражение в зеркале и вернулся в торговый зал.

— Игнатий Николаевич, что-то вы долго, — проговорила Мария, внимательно глядя на меня.

— В моём возрасте уже счастье, что хотя бы вернулся, а не помер, — иронично сказал я и вошёл в примерочную, где висели подготовленные для меня шмотки.

Девушка смолчала, а когда я вышел в обновках из примерочной, то причмокнула и весело произнесла:

— Ого, да вы в этой одежде самый крутой пожилой аристократ, коего я видела!

— А представляешь, что бы ты сказала, ежели бы мне удалось ещё и нормальный душ принять? — подмигнул я ей, держа в руке пакет со своими старыми вещами.

— Думаю, умоляла бы вас взять меня в жены, — хихикнула она.

— Да, так бы и было, — кивнул я и передал девушке пояс. — Возьми, в нём глаза гипнотизёра. Их бы надо побыстрее продать. Займёшься? Десять процентов тебе, девяносто мне.

— Договорились, — не стала она торговаться, взяв пояс. — И ещё пятьдесят процентов я переведу за зубы гоблинов, когда их продам.

Я кивнул, полностью ей доверяя. Не похожа она на ту, что обманет меня ради таких грошей.

— Так, теперь надо бы расплатиться за обновки, — просипел я.

Мария изо всех сил принялась убеждать меня, что всё это — подарок, но я заплатил, воспользовавшись картой. Слава богу, она никуда не делась из моего кармана.

После этого мы снова помчались на мотоцикле по Северной Пальмире. И остановились лишь возле старинного трёхэтажного особняка нежно-голубого цвета. Возле украшенного каменными львами крыльца курили тонкие сигареты два парня. По виду — тоже нежно-голубые: узкие джинсы, облегающие майки, покрашенные ногти.

Оба повернулись в нашу сторону, держа в руках стаканчики с кофе.

— Папик или дед? — негромко спросил один другого, однако я расслышал, с кряхтением слезая с мотоцикла.

Мария сняла шлем, открыв прелестную мордашку. Она тоже успела слегка привести себя в порядок.

— Точно дед, а не папик. Девица вроде ничего такая, аристократка, не стала бы она из-за денег спать с подобным стариком, — ответил другой, украдкой скользнув по мне взглядом. — Хотя, конечно, он ничего такой, брутальный, правда растрёпанный.

— Согласен. Они точно не спят вместе, зуб даю, — уверенно проронил первый и глубоко затянулся. — Слишком хороша она для него.

Хм, какие невоспитанные гады. Надо бы их наказать.

Я весело посмотрел на байкершу и кое-что ей прошептал.

Та еле заметно улыбнулась, а затем озорно блеснула глазами, подалась ко мне, поцеловала в щеку и громко сказала:

— Пока, любимый. Ночь была превосходной!

У парней от изумления выпали и стаканчики с кофе, и анальные пробки.

— Блестяще сыграно, Мария, — еле слышно оценил я и следом громко проговорил: — До новой встречи!

Девушка улыбнулась ещё шире и умчалась на взревевшем мотоцикле, оставив запах угарного газа.

А я прошёл мимо ошарашенных парней с такой физиономией, словно уже порядком устал оттого, что ко мне клеятся симпатичные дворяночки.

Правда, мою победную поступь прервал лысый здоровяк в костюме и с бейджиком на груди. Он загородил собой резную двустворчатую дверь, стоило мне подняться по ступеням крыльца.

— Простите, но тут не клуб для престарелых байкеров, — прогромыхал здоровяк, сверху вниз глядя на меня пренебрежительно-завистливым взглядом.

Он тоже видел и слышал, как я прощался с Марией.

— Меня ждут, — кивнул я на дверь. — Как там его?.. Генрих Красавцев. И побольше уважения, милейший.

Тот сглотнул и бросил пренебрежительный взгляд на мою спутанную бороду и волосы. Хорошо хоть я в туалете магазина умылся, а то бы вообще выглядел престарелым домовым, вылезшим из-за печки.

— Шустрее, шустрее! — подпустил я негодования в голос.

Охранник поскрипел извилинами и нехотя проворчал в рацию:

— К Генриху Красавцеву пришёл… э-э-э…

— Игнатий Николаевич Зверев, — подсказал я.

Охранник повторил в рацию моё местное имя, после чего и минуты не прошло, как из здания вырвался Гена, улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба. Их блеск был ярче, чем сияние серебряных пуговиц синего бархатного пиджака, превосходно сидящего на подтянутой фигуре Красавцева. А тот даже не удивился, увидев меня в образе растрёпанного байкера.

— Игнатий Николаевич, дорогой, что же вы тут стоите? Скорее пойдёмте со мной! — ласково пропел он и зло зыркнул на отступившего охранника, замахнувшись холеной рукой. — У-у-у, морда! Такого человека заставил ждать! Пойдёмте, Игнатий Николаевич, пойдёмте. А этого негодяя я непременно уволю.

Мне даже чуть-чуть стало жаль охранника. Но потом я поплевал через левое плечо — и всё как рукой сняло, наваждение пропало. Потому я с каменной физиономией вошёл в здание.

Меня встретил узкий коридор с высоким лепным потолком и стрельчатыми окнами. Пахло изоляцией, побелкой и пластиком. А в углу громоздились чёрные ящики из-под съёмочного оборудования.

— Простите, Игнатий Николаевич, у нас тут такой беспорядок! — виновато зачастил Гена, шустро двинувшись по выложенному плиткой полу.

— Вижу. Но, как говорится, порядок иллюзорен, Хаос вечен, — мудро сказал я, попутно глянув на телевизионные награды, афиши и фотографии известных личностей, висящие на стенах.

— Мы из вас тоже сделаем звезду, — заулыбался Красавцев, заметив, куда направлен мой взор. — Вы сегодня спасли столько людей и дали блестящее интервью. Камера вас любит.

— Мне так один капитан полиции говорил.

— Ха-ха, ваше остроумие поражает меня. Чувствую, сегодня будет блестящее шоу. Мы покажем его в прямом эфире, — весело сказал мужчина, поднимаясь по мраморной лестнице с резными перилами из покрытого лаком красного дерева.

— Только не забывайте, что оно должно быть лишь о том, как я выбрался из гроба на собственных похоронах. О «Музее водки» ни слова!

— Как⁈ Я просто обязан буду спросить вас об этом, иначе руководство канала выпотрошит меня, как рыбу!

— Вы можете спросить, но гонорар придётся утроить.

— Что значит «утроить»⁈ — прохрипел он, словно кто-то невидимый схватил его за горло.

— Ну, это когда гонорар умножают на три, — иронично объяснил я и потряс перед ним пакетом. — Вот тут грязный, мокрый костюм, в котором мне довелось шастать по «Музею водки». Я могу в нём предстать перед телезрителями, чтобы добавить вашему шоу колорита. Мол, Игнатий Николаевич сразу после битвы с монстрами пришёл на студию «Первого имперского», чтобы всё по горячим следам рассказать согражданам. Вы получите две сенсации, а не одну: не только престарелого дворянина, выбравшегося из гроба, но и первого человека, убившего альфа-морозного беса в его же ледяной ловушке.

Глаза Гены заблестели, а брови задумчиво столкнулись над переносицей. Взгляд мечтательно затуманился, словно он уже видел, как поднимется рейтинг его шоу после такого выпуска.

Однако же он опасливо облизал губы и хмуро проронил, покосившись на прошедших мимо сотрудников, льстиво улыбнувшихся ему:

— Утроить не могу. Это слишком много. Владелец канала порвёт меня на британский флаг. Игнатий Николаевич, дорогой, вы же настоящий пример зрелого воина, победившего не только альфу, но и смерть! Наши сограждане жаждут услышать от вас подробности ваших приключений. Я уверен, что ваш патриотический долг — рассказать о них. Вы можете спасти ещё больше людей, просто поведав о том, как выбраться из ледяной ловушки. Я буду вам очень благодарен, ежели вы расскажете на шоу, что произошло в «Музее водки». Канал и так заплатит вам приличную сумму.

Красавцев выдал свою самую обаятельную улыбку, вместе со мной поднявшись на второй этаж.

Мы очутились в коридоре, где из-за однотипных белых дверей с табличками то и дело раздавались то громкие голоса, то хохот, то пронзительные крики.

Кажется, здесь одновременно снимали несколько передач.

— Генрих, не пытайтесь давить на мой патриотизм! И не улыбайтесь так, я не впечатлительная девка, не видевшая белых зубов. Моему роду нужны средства, а вам — сенсация. Будьте добры заплатить, иначе я отправлюсь на другой канал.

Глаза парня полыхнули недовольством, а на виске забилась жилка. Он резко развернулся и задумчиво уставился в окно на катер, разрезающий воды Фонтанки.

Глава 18

Гена подумал немного, повернулся и с фальшивой печалью произнёс, пытаясь сдержать хитренькую улыбочку:

— Знаете, ваши требования чересчур высоки. Я не стану увеличивать гонорар. Просто не могу. Пойдёмте на студию. Нам уже скоро выходить в прямой эфир.

Что этот скользкий змей придумал? Он же точно не отказался от идеи вытрясти из меня рассказ о «Музее водки». Но как Красавцев это сделает? Хм, а что, если он просто начнёт задавать мне вопросы об альфе в прямом эфире? Будет как-то глупо, если я начну изворачиваться или отказываться говорить. Зрители не поймут, подумают, что Зверев придурок какой-то. Так и дурную репутацию недолго заработать. Не на это ли рассчитывает Красавцев? Надо бы подрезать ему крылья.

— Генрих, не торопитесь. Я вам забыл сказать, что у меня аллергия на вопросы не по теме шоу, к примеру, о «Музее водки». Я в прямом эфире могу и в обморок упасть, сорвав все шоу. Поверьте, я очень качественно падаю в обморок, меня так однажды чуть не похоронили. Вы услышите об этом во время выпуска, ежели, конечно, не попытаетесь обмануть меня.

Красавцев резко остановился, словно в стену врезался, и почти неслышно раздосадованно скрипнул зубами.

Кажется, я попал в точку. Эх, вот ведь он идиот! Такой банальный приём!

— Игнатий Николаевич, право слово, мне так жаль, что мы не можем договориться, — с притворным сожалением произнёс Гена, обернувшись ко мне. — Князь Мстиславский, мой друг, искренне расстроится, что не увидит вас на моём канале.

— На другом канале увидит, — подпустил я стали в голос.

Не люблю, когда мне угрожают, пусть и завуалированно.

— Боюсь, и многие мои другие друзья расстроятся, узнав, что для вас деньги на первом месте.

— Для меня? Может, это вы цените деньги больше, чем радость своих друзей и зрителей? Заплатите бедному дедушке, да и всё.

— Не вижу тут бедного дедушку, — процедил тот, впившись в меня мрачным взглядом. — Передо мной хитрый и беспринципный глава рода.

— Спасибо за комплимент, но они на меня не действуют, — холодно улыбнулся я, чувствуя лёгкое раздражение. — А время меж тем уходит. Вы же говорили про прямой эфир.

— Зверев, максимум в два раза могу увеличить! И то лишь потому, что уважаю вас.

— Генрих, я не совесть, чтобы со мной торговаться. В три раза — иначе шиш вам, а не интервью!

Красавцев запыхтел как паровоз, воткнув в меня острый, как битое стекло, взгляд. Но я даже бровью не повёл, выдержал его взор со спокойствием алхимической реторты из вольфрама.

— Хорошо, Зверев, вы получите эту сумму! — прорычал парень и судорожно расстегнул верхнюю пуговицу, словно воротник впился ему в горло как грубая, колючая виселичная верёвка. — Как ваш род умудрился так низко опуститься в рейтинге, учитывая вашу бульдожью хватку?

— Чудеса со знаком минус.

— Охотно в это верю, — хрипло бросил он и порывисто указал на дверь с табличкой «Гримёрная». — Проходите, Игнатий Николаевич, и наденьте ваш грязный костюм. Потом вами займутся гримёрши.

— Благодарю, — широко улыбнулся я и вошёл в комнату.

Там я натянул уже слегка подсохший костюм, а затем внутрь проскользнули две ловкие молоденькие барышни. Они с помощью косметики поработали над моей внешностью так, что я стал выглядеть даже хуже, чем когда выбрался из «Музея водки». Но оно и понятно — надо же заставить зрителей поверить, что я в студию явился сразу после боя.

Барышни остались довольны своей работой и сопроводили меня в небольшой зал без окон, где электрический свет падал на три красных диванчика. Те стояли на сцене возле чёрной стены. Два уже оказались заняты, как и все пять рядов зрительских кресел, скрытых полумраком.

Люди шушукались, косясь на рабочих, настраивающих камеры на треногах.

— Дедушка! — вдруг раздался знакомый юношеский голос.

Тотчас с первого ряда вскочила пухлая фигура и подкатилась ко мне, зацепившись ногой за палас, лежащий на полу. Мне удалось вовремя подхватить Павла, уберегая его от падения.

— Я знаю, что ты рад меня видеть, но не надо падать мне в ноги при всём честном народе. Дома потом упадёшь, если захочешь. А тут держи себя в руках, ты же аристократ, — пробурчал я, вдыхая воздух, пропахший пылью, тёплым пластиком и женскими духами.

— Дедушка, почему ты так выглядишь? — прошептал внук, скользнув по мне встревоженным взглядом.

— Потому что мне уже куча лет.

— Да я не про то! Тебе не дали возможности переодеться? Почему ты в этом грязном костюме? От него же несёт за версту!

— Это для магии шоу-производства, — усмехнулся я, больше не став ничего ему объяснять.

А он и не стал требовать, лишь взволнованно хлопнул голубыми глазами и сменил тему:

— Дедушка, мы же договаривались, что ты никуда не будешь встревать. А ты только из дома вышел — и сразу в приключения. Где ты их находишь⁈

— В жизни всегда есть место подвигу. Не за этим поворотом, так за следующим. Надо только смотреть по сторонам.

— Умоляю, не делай так впредь, — просительно выдал он и от волнения сглотнул так, что аж щёки дёрнулись. — Благо я узнал, что ты был в «Музее водки», когда всё уже закончилось, а то бы весь извёлся.

— А за кого бы ты волновался? За монстров?

— Дедушка, перестань! Там было опасно. Но ты всё же молодец, со всем справился. Ты теперь настоящий герой. Мне даже одногруппники начали писать и звонить. Поздравляли. Твоё интервью возле музея уже разлетелось по интернету. Мемы даже начали делать. На, гляди.

Он протянул мне телефон, где на экране карикатурный дед с моим лицом убивал альфа-морозного беса. Снизу красовалась подпись «Пока в империи есть такие старики, ей не страшны никакие угрозы».

— Забавно, — оценил я и добавил, заметив ворвавшегося в зал Красавцева: — Так, если тебе больше нечего сказать, мне пора на сцену.

— Я просто ещё раз хотел сказать, что горжусь тобой! — Павел схватил меня за руку, глядя горящими глазами, а потом облизал губы и добавил: — Кстати, рейтинг нашей семьи сильно подрос. Мы теперь на сотом месте в бронзовом списке. Тебе засчитали и монстров, которых ты грохнул в музее, и глаза гипнотизёра, и зубы гоблинов, а ещё интервью, сделавшее тебя популярным.

— Неплохо.

Наверняка про монстров рассказал бородач, а трофеи зарегистрировала Мария.

— А ты правда в одиночку грохнул альфа-беса? — наклонился ко мне внук.

— Нет, врут, — проронил я и заметил, как щенячий восторг в его глазах слегка угас. — Я грохнул не только его, но и кое-кого ещё. Скоро всё услышишь. А пока щёки подбери и пузо втяни, а то вдруг камера на тебя наведётся. Позору-то будет!

Внук отшатнулся и поспешно начал поправлять пиджак, а я подмигнул ему и поднялся на сцену.

Центральный диванчик оказался свободен, а на левом восседал крупный, оплывший мужчина с гривой седых волос, пышными кавалерийскими усами и высокомерными мелкими зенками, прячущимися под набрякшими веками.

— Барон Яков Дмитриевич Крылов, — представился он, не вставая с диванчика.

— Игнатий Николаевич Зверев, — пожал я его широкую ладонь, едва не задохнувшись от резкого запаха одеколона.

Барон будто выкупал в нём свой чёрный костюм-тройку с золотыми гербовыми пуговицами. Только какое-то чудо помогло мне не поморщиться из-за этого запаха.

А вот Крылов на миг брезгливо сморщил красный нос с прожилками, скользнув взглядом по моему костюму. Однако он смолчал. Лишь надул обвисшие щёки да посмотрел на правый диванчик. Там рассматривал свои ногти бледный худощавый мужчина в бежевом костюме.

Правда, он оторвался от своего занятия, почувствовав взгляд барона. Его серо-стальные глаза скучающе уставились на нас с Крыловым. Губы на скуластом лице нехотя сложились в дружелюбную улыбку, а рука привычным движением поправила курчавые русые волосы с проседью. Весь лоб наискосок пересекал старый бледный шрам. Его явно нанесли когтем. Ставлю на гарпию или виверну.

— Р-рад знакомству, Игнатий Николаевич, — картаво, с французским акцентом прохрипел он, почесав впалую щеку с лёгкой небритостью. — Моё имя Пьер-р де Тур-р.

— Взаимно, — кивнул я и уселся на центральный диванчик.

Тут же на сцену выскочил улыбающийся Красавцев, а динамики под потолком сообщили:

— До эфира пять секунд… четыре… три… две… одна. Мотор!

— Добрый вечер, дамы и господа, маги и магички! Сегодня у нас в студии необычный аристократ. Ещё вчера его считали умершим и даже чуть не похоронили. В прямом смысле, а не как вы хороните надежды на то, чтобы похудеть до понедельника! — энергично выдал Гена, вызвав подобострастный смех в зале. — Но наш герой выбрался из гроба, отряхнулся и на следующий день пошёл… нет, не в общество защиты прав людей, едва не погребённых заживо, а сражаться с монстрами! Наверняка вы уже слышали о том, что произошло в «Музее водки». Так вот, наш герой был там и собственноручно сломал хребет альфа-морозному бесу! Встречайте, Игнатий!.. Николаевич!.. Зверев!

Публика разразилась аплодисментами, не жалея ладоней. А я улыбнулся и помахал в камеру.

Однако зрители быстро успокоились.

Красавцев же представил народу барона Крылова, мага жизни, оказавшегося инфоцыганом — в смысле специалистом по загробному миру. А потом Гена озвучил имя Пьера де Тура, некроманта, известного знатока Лабиринта.

Затем Красавцев попросил меня рассказать о том утре, когда меня чуть живьём не похоронили. Я, разумеется, справился блестяще, попутно и Савелия Петровича выгородил: мол, он не виноват, что признал меня мёртвым.

Дальше ведущий перекинулся парой слов со зрителями, среди которых оказались люди, присутствовавшие на моих похоронах. Пару минут он уделил отчаянно краснеющему Павлу и получил короткий комментарий у барона Крылова, важно подкручивающего седые усы.

И на этом всё — Красавцев закрыл тему моего «воскрешения». Но оно и понятно. Публику гораздо больше интересовали мои приключения в «Музее водки».

Вот тут-то ведущий принялся с жаром расспрашивать меня, требуя подробностей: кто, как и где стоял, какие эмоции испытывал. Задавал каверзные вопросы и всячески старался спровоцировать на не очень лестные слова о тех, кто был там со мной.

Красавцев искал скандала, даже намекал, что, может быть, кто-то из властей повинен в случившемся. На монстров же ему в целом было плевать.

Однако на меня где сядешь там и слезешь. Я при дворах императоров и не от таких кровопийц отбивался, так что и Красавцева оставил с носом. А тот, хоть и продолжал улыбаться во все тридцать два зуба, однако порой хмурился и нервно облизывал губы.

— Господин де Тур, прокомментируйте слова Игнатия Николаевича, — обратился ведущий к французу, закинувшему ногу на ногу. — Как вы считаете, сложно ли было победить альфа-беса? Мне кажется, господин Зверев проявил невероятную хитрость: он с помощью своей крови натравил на альфу каменных троллей и рядовых морозных бесов.

Да, я им скормил именно такую сказочку. Дескать, порезали руку и облапал альфу. Вот тупые каменные тролли вместе с бесами и напали на него. И конечно, я не стал говорить, что альфа был частично разумен и кое-как мог управлять соплеменниками.

— Знаете, на мой взгляд, Игнатию Николаевичу жутко повезло, — лениво начал де Тур, снисходительно поглядывая на меня. — Видимо, альфа-бес был не в своей тар-релке, попав в наш мир-р. Поэтому месье Звер-рев и одолел его с помощью своей нехитр-рой уловки. Но в целом, конечно, мор-розные бесы тупы и пр-рактически не опасны. Я со своими фр-ранцузскими коллегами без пр-роблем уничтожал их десятками в Лабир-ринте.

Вот же хрен картавый! Пытается обесценить мои достижения! Да за такое его надо расстрелять два раза, а потом оживить и четвертовать!

— Частично согласен со словами сударя де Тура, — пророкотал барон Крылов, кивая седой головой. — Многие маги, окажись на месте Игнатия Николаевича, расправились бы и с альфой, и с морозными бесами. Не вижу в этом никакого геройства.

И этот пёс туда же! А ведь для него самого героический поступок — завязать собственные шнурки и встать с дивана без посторонней помощи, а всё туда же! Завидует? Безусловно!

Но если они сейчас убедят публику в том, что бесов любой маг мог повалить одной левой, шоу для меня станет провалом, а не трамплином.

— Вижу в вас опытного мага, месье, — улыбнулся барону француз, вальяжно развалившись на диванчике.

— Что вы скажете, Игнатий Николаевич⁈ — прострекотал Гена, отчаянно надеясь, что слова аристократов выведут меня из себя.

— О, мне есть что сказать этим достопочтенным господам! Но зачем слова, когда всё можно доказать делом? — с улыбкой выдал я, заметив, как притихла публика.

* * *

Северная Пальмира, особняк Владлены Велимировны

Брюнетка ворвалась в гостиную, скинула запылённые туфли и плюхнулась на диван. Нашарила между подушками пульт и торопливо включила большой плоский телевизор, висящий на стене с красными обоями.

— Чёрт, опоздала! — прошипела она, глянув на настенные часы.

Их мерное тиканье оглашало гостиную с резной мебелью, ворсистым ковром на паркете и лепным потолком с хрустальной люстрой.

— Что вы сказали⁈ — меж тем выпалил с экрана ведущий, глядя на Игнатия Николаевича.

Тот с усмешкой восседал на диване в грязном костюме. Но даже подобная одежда не могла скрыть, что перед телезрителями аристократ до мозга костей, опытный маг и просто хитрый жук.

— Я предлагаю месье де Туру и барону Крылову отправиться втроём в Лабиринт и за два часа доказать, кто из нас лучший борец с монстрами. Как мы это сделаем? Да очень просто. Кто принесёт больше голов монстров — тот и победил.

— Что скажете, господа⁈ — выпалил обрадованный ведущий, уже прикидывающий, как поднимутся рейтинги его шоу. — Вся империя ждёт вашего ответа!

— А ты молодец, Игнатий, хитрый шаг. Так ты ещё больше повысишь известность своей семьи, — сощурила глаза Владлена, подавшись ближе к телевизору. — Что же с тобой случилось? Прежде даже валенок был умнее тебя в таких вопросах. А сейчас — посмотрите-ка на него…

— Конечно, я согласен, — фыркнул де Тур, уничижительно глянув на улыбающегося Зверева. — У нас во Фр-ранции самая лучшая школа охотников на монстр-ров, а я — один из самых достойных её пр-редставителей.

— И я согласен, — неуверенно пробасил барон Крылов, нервно промокнув платочком взмокший лоб.

Он уже понимал, что вряд ли сумеет показать хороший результат, но не мог отказаться при таком-то количестве свидетелей!

— Замечательно! — выпалил ведущий. — Дорогие телезрители, я обещаю вам, что мы будем следить за развитием этого спора.

— Я бы ещё кое-что хотел сказать, — подал голос Крылов, метнув злой взгляд на безмятежное лицо Зверева. — Мне хотелось бы пригласить Игнатия Николаевича на бал, устраиваемый мной завтра вечером.

— Благодарю, — кивнул Зверев.

— Только приходите не один, а с дамой, — расплылся в приторной улыбке барон.

— Клянусь своей красотой, Крылов что-то задумал, — прошептала Владлена Велимировна. — Узнаю этот злорадный взгляд! Он хочет как-то отыграться на Звереве. Попытается опозорить его?

— Отличный поворот нашего шоу! — радостно сказал ведущий и вдруг метнул взгляд куда-то в зал.

— Проклятое отродье! — выпалил кто-то за кадром.

Спустя миг на сцене громыхнул взрыв, выплюнув огненную вспышку. Всё тут же затянул густой дым, раздались перепуганные вопли и пронзительные визги. А потом на чёрном экране появилась надпись «Технические неполадки. Ведутся работы по восстановлению трансляции».

— Ах! — выдохнула декан, порывисто вскочив с дивана.

Её сердце лихорадочно заколотилось в груди, а во рту появился горький привкус.

От Автора: дамы и господа, следующая глава платная. Покупки книги сильно помогут дедушке продолжить свои приключения.

Глава 19

Ведьмак — это не только навсегда, но и везде, как говорили мои наставники. Даже в постели с женой нужно держать ушки на макушке. Бережёного хорошая реакция бережёт и наблюдательность! Потому-то я, несмотря на яркий свет ламп, заметил краем глаза силуэт, вскочивший с места в полумраке, укрывавшим зрителей. Те возбуждённо перешёптывались, после того как на сцене было заключено пари.

— Проклятое отродье! — выпалил силуэт хриплым голосом и что-то швырнул в мою сторону.

Логика подсказала, что после таких воплей вряд ли в меня летит букет цветов.

Я с помощью «скольжения» нырнул за диван, попутно предостерегающе выкрикнув:

— Берегись!

Блин, а вдруг это розыгрыш? Вот смеху-то будет! Однако если сюда летит какая-нибудь граната, то мой крик поможет людям вовремя среагировать.

Все мои сомнения развеял взрыв, громыхнувший на сцене. Взметнулось обжигающее пламя, повалил дым, а по ушам ударил такой грохот, что я застонал.

Тут же взрывная волна с яростью швырнула на меня диван, кое-где навылет пронзённый гвоздями и шурупами, исторгнутыми дьявольским устройством. Благо мебель под вопли и крики перепуганных зрителей влетела в выставленный мной «воздушный щит». Он отразил и деревянные щепки, полетевшие от разгромленной сцены.

— Вот же… зараза, — хрипло процедил я, тряхнув головой.

В ушах звенело, а я уставился на перевёрнутый взрывом диван. Из-под него выбрался окровавленный Крылов. Глаза безумные, рот перекорёжен, а всё его тело окутал зелёный магический туман — «дыхание жизни», открывающееся на семидесятом уровне. Оно наделяло тело мага невероятной живучестью, а потому разорванная щека барона уже приняла свой первоначальный вид. На коже остались лишь тонкие розовые линии и засохшая кровь.

— Зверев… — прохрипел сквозь вопли зрителей Крылов, с трудом встав на четвереньки, — если бы не ваш предупреждающий крик… кхем… я бы не успел магию активировать и помер. Господи, точно б помер! Так глупо…

Он явно находился в шоке. Тряс головой и глотал слюни, смешавшиеся с кровью.

А вот француз уже вскочил на ноги, появившись из-за постепенно развеивающихся клубов дыма. Костюм на его груди был порван, а кожу покрывала молочно-белая плёнка — нет, не магический атрибут, а защита, вызванная каким-то артефактом.

— Умираю, умираю! — донёсся до меня жалобный стон Красавцева.

Взрывная волна отшвырнула его к краю разрушенной сцены, где он лежал на спине и причитал.

Я вскочил на ноги, подскочил к Гене и быстро пробежался по нему изучающим взглядом, пытаясь унять колотящееся в груди сердце.

Ведущий практически не пострадал, больше перепугался, можно сказать — до усрачки. От него и попахивало соответствующе. Правда, несколько гвоздей всё же вошли в его правую руку, пропоров рукав. Ткань пропиталась кровью. А сам Красавцев страдальчески морщился и стонал.

— Зверев, я умираю, помогите… — пролепетал он, глядя жалобными глазёнками.

— Помочь? Могу продать гроб со скидкой. Почти ненадёванный. Всего раз в нём лежал. Сделаю хорошую скидку, — сипло отбарабанил я, попутно скользнув взглядом по залу.

Большая часть зрителей уже выскочила в коридор, оглашая его воплями и бранью. Но четверо мужчин, в том числе и Павел, скрутили кого-то между вторым и третьим рядами. Киллер вопил и извивался, но его слова тонули во всеобщем гаме.

— Зверев, всё так плохо? Нужен гроб? — в ужасе прохрипел ведущий.

— Ага. Всё, конец, придётся похоронить ваш костюм. Он безвозвратно испорчен. А вы-то выживете, зуб даю, — просипел я и спрыгнул со сцены, услышав, как протестующе щёлкнули колени.

— Правда⁈ — ударил меня в спину голос Гены, воспрянувшего духом.

Не став ему отвечать, я не особо ловко перелез через пару рядов кресел, оказавшись подле лысого мужчины, лежащего рылом в палас. Его держала пара парней. А остальные взбудораженно слушали его вопли.

Павел сразу же хотел броситься ко мне, но я остановил его движением руки: мол, со мной всё в порядке, не родился ещё тот, кто убьёт твоего дедушку.

— Я не виноват! — проверещал лысый киллер срывающимся на визг голосом. — Не виноват! Меня подставили! Мне дали это устройство, попросили кинуть на сцену и закричать: «Проклятое отродье!» Сказали, что для шоу так надо! Что внутри всего лишь дым! Я не знал, что это бомба!

— Врёшь, собака! — прорычал один из мужчин и ударил его ногой по рёбрам.

Тот вздрогнул от боли и разрыдался.

— Лысый не убегал, — вставил Павел, нервно облизав губы. — Стоял столбом и глаза пучил.

— Может, и не врёт, — задумчиво пробормотал я и присел рядом с ним. — Кто велел кинуть? Опиши внешность.

Тот, сглатывая слёзы, описал средних лет брюнета в форме сотрудника студии. Особых примет не было, как и чего-то запоминающегося.

— Да это может быть кто угодно! Надел соответствующую одежду, вошёл, изобразил из себя сотрудника — и вуаля, — проворчал я, глубоко вдохнув воздух, пахнущий гарью, химикатами и кровью, хотя её было довольно мало.

Судя по всему, взрывное устройство поразило лишь Крылова, ведущего и, может быть, нескольких людей с первого ряда, но никто не погиб. Трупов не было.

— Кого хотели убить? — задался вопросом один из мужчин, стоящих над рыдающим лысым.

— Навер-рняка меня, — раздался из-за моей спины картавый голос де Тура.

— Почему это вас? — обернулся я к французу, поправляющему порванный пиджак. — Вы, конечно, удивительно похожи на проклятое отродье. Но и Крылов вполне подходит, да и я, особенно когда не высплюсь.

— Зачем кому-то убивать вас? — фыркнул де Тур, скривив бледное лицо.

Я, как и любой человек, был свято уверен, что весь мир крутится вокруг меня, так что в моей голове сразу возник десяток причин, почему именно мою престарелую персону хотели отправить на тот свет таким экстравагантным способом. Однако я не стал произносить их вслух. Глупо. А вот послушать доводы француза надо бы.

— И почему же мишенью стали вы, де Тур? По какой причине? Думаете, кто-то мстит за Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года? Или за геноцид лягушек?

Француз сощурился и резко одёрнул рукав, покосившись на нервно хохотнувшего мужчину, державшего лысого, хотя тот и не сопротивлялся.

— Многие ар-ристокр-раты вашей стр-раны не одобр-ряют, что я изучаю пр-роходы в Лабир-ринт, находящиеся в Р-российской импер-рии. Кое-то считает их национальным достоянием, котор-рое не стоит показывать иностр-ранцам, — произнёс он, явно ещё больше возненавидев букву «р». Уж слишком много её оказалось в этой фразе.

— Пфф, ерунда! — отмахнулся я.

Хотя, может, и не ерунда. Людей убивают и за меньшее. Да ещё и воздействие Лабиринта…

Тщательно обдумать эту мысль мне не дали ворвавшиеся в зал полицейские, развившие бурную деятельность. Хорошо хоть на сей раз не было никаких журналистов. Мне, в числе прочих очевидцев, пришлось лишь дать кое-какие показания. Причём на удивление даже врать не пришлось. Поведал служивым чистую правду. Те все записали и сказали, что, возможно, вызовут меня в отделение, а затем предложили покинуть здание, что я и сделал, облачившись в костюм байкера.

На улице к этому времени всё уже оцепили, галдели зеваки, поблёскивали маячками полицейские машины и стояла пара «скорых». Двое мужчин в белых халатах не спеша курили сигареты, глядя на раздувшееся как утопленник багровое солнце. Оно почти скрылось за черепичными крышами, окрасив город в кроваво-красные тона.

— Деда, а правда, что всё-таки хотели убить именно де Тура? — спросил Павел, хлопая голубыми глазами.

— Да кто ж его знает, — пожал я плечами.

— Авось полиция узнает.

— Сильно сомневаюсь. Это только в кино они раскрывают подобные дела быстрее, чем допьют кофе, — проговорил я, поправил бандану с черепами и побрёл по тротуару.

— А может покушались на твою жизнь?

Его тревожный взгляд пробежал по моей морщинистой физиономии, украшенной седой бородой.

— И кому это выгодно? Ежели есть кому, значит, в теории, могли и меня пытаться убить, — ответил я и задумчиво почесал висок.

Внук погрузился в размышления, пытаясь вычислить тех, кто не побоялся бы устроить такой перформанс. Он точно подумал о Грулеве и Протасове. Но как-то уж слишком круто для них — пойти на такой серьёзный шаг.

Внезапно в кармане моих штанов запищал телефон.

Ого, а он не сломался после всех приключений! Хотя чему я удивляюсь? Нокия же!

Вытащив телефон, я увидел на экране надпись «Вячеслав Внук».

— Ага, вот и средний внучок звонит, не прошло и года, как его дед восстал из мёртвых, — проворчал я, в ответ на вопросительный взгляд Павла.

— Я ему эсэмэску недавно отправил. Целый рассказ получился о последних двух днях, — прошептал внучок.

Кивнув, я прижал телефон к уху и просипел:

— Слушаю.

— Дед, это вправду ты? А я не поверил, когда прочитал сообщение от Павла, что, дескать, тебя чуть живьём не похоронили! — выпалил молодой голос, звенящий как радостью, так и потрясением. — Прости, что не приехал на твои похороны.

— Ничего, в следующий раз приезжай.

— Кхам, — то ли поперхнулся, то ли хохотнул Вячеслав и виновато добавил: — У меня, блин, только сейчас связь появилась. Я же, зараза, в таких местах, рядом с которыми сердце Амазонии покажется столицей. Комары с кулак размером, а белки людей прежде никогда не видели. Но ты-то как? Что врачи говорят о твоём здоровье?

— Говорят, что я никогда не помру. Бессмертный вроде как.

— Про съёмки, про съёмки ему расскажи, — прострекотал Павел.

— Какие ещё съёмки? — расслышал его голос Слава.

— Да так, интервью у меня брали. Ток-шоу, в общем.

— И как? Хорошее получилось шоу⁈ — повысил голос внук из-за того, что рядом с ним зарычали моторы и захрустело поваленное дерево.

— Отличное шоу. Взрывное.

— Я обязательно посмотрю его. А сейчас, дед, извини. Ехать надо. Я так рад, что ты воскрес — это ж прям чудо! Я всем рассказал, никто не… — его голос пропал, сменившись сообщением, что связь потеряна.

— Вот и поболтали, — произнёс я и сунул телефон в карман.

— Деда, а куда мы идём? — нахмурился Павел, скользнув взглядом по набережной, где прохаживались многочисленные горожане.

Фонтанка лениво несла воды под звуки моторов, человеческие голоса и музыку, порой доносящуюся из окон кафе и квартир.

— Надо бы посетить нотариуса, заверившего дарственную, которая у Алексея, — проговорил я, прислушиваясь к себе.

Хватит ли сил? День-то сегодня был суматошным. Но вроде бы организм готов скакать хоть на край города, поскольку очень ему не хотелось терять особняк Зверевых. Даже какая-никакая энергия забурлила в венах.

— Зачем ты хочешь посетить этого нотариуса? — приподнял брови внук.

— За надом. Где он принимает? — строго посмотрел я на него, застегнув косуху. Прохладно стало.

Тот пожевал губы и проронил:

— Недалеко. Возле Эрмитажа у него контора.

— Пойдём! Нет, лучше поедем. Вызывай такси! — приказал я и тут же услышал, как мой телефон снова начал пиликать.

Кто там ещё? Оказалось, что Савелий Петрович.

— Игнатий Николаевич, вы живы⁈ — сразу же послышался из телефона его взволнованный голос.

— Жив. Вы разочарованы? Всё же хотите признать меня мёртвым?

— Перестаньте так говорить! Я искренне за вас волнуюсь. Как только узнал о взрыве на ток-шоу, так сразу позвонил. Кстати, жена сказала, что вы лестно отзывались обо мне, не стали корить за ту ошибку. Благодарю от всего сердца! Признаться, подобная ситуация сказалась бы на моей безупречной репутации. Игнатий Николаевич, вы всегда будете желанным гостем в моём доме!

— Ладно, полно вам, — пробурчал я, покосившись на кованые фонари, начавшие разгораться с электрическим жужжанием.

Савелий Петрович снова принялся благодарить меня, а потом ещё и передал трубку жене. Та тоже поблагодарила. И только после этого я сумел отделаться от них.

Фух! Но телефон в карман не сунул, поскольку заметил непрочитанное сообщение. Оно было от Велимировны: «Как тебе шампанское?»

Время получения эсэмэски оказалось примерно тем же, когда грянул взрыв. Хм, кажется, она так проверяет — не помер ли я.

Улыбнувшись, написал ей: «Вроде хорошее шампанское. По крайней мере, пока не ослеп от него».

— Дедушка, поехали, — проговорил Павел, кивнув на подъезжающее такси.

Внук закинул в рот леденец из жестянки и разместился впереди, а я плюхнулся на заднее сиденье и потёр ноющую шею.

Пока ехали по окутанному сумерками городу, мне вспомнилось приглашение барона Крылова на бал, а ведь тот состоится уже завтра. Вряд ли барон отменит его. Надо бы найти спутницу.

Помнится, в институте Велимировне вручили приглашение на бал как раз к Крылову. Может, позвать её? Или всё же нет? У нас с ней очень сложные отношения. Да и наверняка у неё уже есть спутник.

Вздохнув, я посмотрел в окно. Мы проехали мимо памятника графу Жуковскому и Адмиралтейства. А вон и Эрмитаж показался, блещущий искусственными огнями.

Мы с внуком вышли из такси на повороте, после чего двинулись узкими проулками.

Вскоре наш дуэт добрался до кованого металлического крыльца с жестяным козырьком, под которым висела вывеска «Нотариус А. Ф. Берг». Слева и справа от двери горели жёлтым светом окна, забранные жалюзи. А весь остальной фасад трёхэтажного дома, в котором Берг снимал помещение, был безжизненно чёрным.

Павел бросил взгляд на медную табличку со временем работы нотариуса, сверился с часами и расстроенно проговорил:

— Блин, опоздали! Пять минут назад кончились приёмные часы.

— Это они для обычных смертных кончились, — проворчал я и хотел взойти на первую ступеньку крыльца, но тут дверь открылась.

На крыльце возникла пожилая мадам в коричневом брючном костюме, с длинными накладными ногтями и выкрашенными хной волосами, собранными на затылке в пучок.

Её сухие, густо накрашенные красной помадой губы поджались, а блёклые глаза с синими тенями уставились на меня так, словно я уже успел смертельно утомить её только одним своим видом.

— Ого, вот это чудовище. Сколько платят за её голову? — еле слышно прошептал я, не ожидая от дамочки ничего хорошего.

И та полностью подтвердила мои мысли, проскрежетав голосом, похожим на визг горгульи:

— Приёмные часы окончены. Приходите завтра.

— Как скажете, прелестная сударыня, — улыбнулся я и сделал пару шагов назад.

«Прелестная сударыня» бросила на меня чуть потеплевший взгляд и пошла прочь, исчезнув за поворотом.

— Павел, карауль. А я пойду побеседую с нотариусом. Он наверняка ещё в здании. Эта горгулья не закрыла дверь на ключ.

Внук поколебался, но всё же безропотно кивнул.

А я поднялся по ступеням и вошёл, очутившись в коротком коридоре с пустой стойкой, диванчиком для посетителей и фикусом в углу. В воздухе витал аромат бумаги и чернил.

Возле дальней двери что-то весело насвистывал себе под крючковатый нос высокий ширококостный мужчина. Серый пиджак скрывал его совсем не хрупкие плечи, а шикарную плешь обрамляли жидкие русые волосы с сединой.

Он мельком глянул на меня и недовольно бросил, попутно пытаясь ключом запереть дверь:

— Мы закрыты, сударь!

— Я не отниму у вас много времени, — решительно прохрипел я и двинулся к нему, скрипя кожаной косухой.

Тот повернул голову и вгляделся в меня круглыми как у филина глазами с густой чернотой под ними. Почти сразу его костлявое лицо побледнело, а кадык судорожно дёрнулся.

Мужчина судорожно прижался спиной к двери, едва стоя на подгибающихся ногах, словно увидел призрака. Из его рта вылетели хрипы, а ключи выпали из трясущихся ручонок.

— Меня прислали из Ада, дабы поговорить с вами, — криво усмехнулся я, полыхнув глазами.

— Мы закрыты. Приходите завтра! — осипшим голосом пролепетал дворянин, смекнув, что перед ним всё же человек из плоти и крови, а не призрак. — Прошу вас, не делайте глупостей. Мне ничего не стоит нажать тревожную кнопку!

— Чую, завтра вы откажетесь со мной говорить, и послезавтра тоже. Не нервничайте, господин Берг. Мы просто побеседуем. Вы ведь узнали меня и знаете, почему я пришёл…

— Да, узнал, хотя и с трудом. По городу пролетел слух о вашей смерти, а вы здесь в полном здравии, как умственном, так и физическом, да ещё и с шуточками про Ад, — протараторил он и тут же пошёл в атаку, сердито насупившись: — Но это ничего не значит! Приходите завтра! Я вас обязательно приму! Без записи и очереди! А сейчас у меня нет времени на вас! Меня уже ждёт машина!

— Вас будет ждать «скорая», если вы мне кое-что не расскажете.

Глава 20

Нотариус Берг судорожно одёрнул пиджак и выпрямился во весь рост, оказавшись чуть ли не на полголовы выше меня.

Он вонзил в моё лицо острый негодующий взгляд и процедил:

— Не смейте мне угрожать, Зверев! Вы не в том положении! Идите прочь, пока я не вызвал охрану.

Он демонстративно вытащил из кармана брелок с красной кнопкой.

— Вы так легко от меня не отделаетесь, — сложил я руки на груди. — Мы поговорим, хотите вы этого или нет. И поговорим прямо сейчас!

— Да кем вы себя возомнили? — процедил дворянин, сощурив глаза, налившиеся яростью. — Вы вламываетесь ко мне и смеете что-то требовать? Да я вас сейчас сам спущу со ступеней, старый вы идиот, несмотря на то что вы дворянин, точнее то, что от него осталось. Не вздумайте связываться со мной! Меня в городе уважают, в отличие от вас. Вы растеряли всё: и магию, и положение. А мой род только укрепился в рейтинге. К вашему сведению, в том году мой внук выпил отвар цветка Магии. Да, он стал первым магом в нашей семье, но это только начало!

Он спесиво вскинул подбородок, глядя сверху вниз, а его губы растянулись в самоуверенной улыбке.

Кажется, этот Берг не смотрит телевизор, иначе бы давно понял, что перед ним стоит уже не прежний Зверев, а новый, о котором судачат по всей империи.

Я ухмыльнулся и вкрадчиво произнёс:

— Алексей мне всё рассказал… о липовой дарственной, выправленной вами, Берг. Наверное, вас будут уважать ещё сильнее, когда я расскажу об этом с экрана телевизора.

— Какой экран⁈ — насмешливо фыркнул он. — Вы бредите. Кто вас туда пустит? Экран… пфф!

— Да? — глумливо улыбнулся я. — А вы интернет откройте. Давайте-давайте. Введите моё имя. Это в ваших же интересах.

Он поколебался, а потом с огромным скепсисом достал смартфон. Открыл браузер, вписал моё имя и раззявил рот. Его палец принялся судорожно листать страницы, а глаза пожирали статью за статьёй, наливаясь изумлением.

— Этого не может быть… не может… — лихорадочно пробормотал он, хватая ртом тёплый воздух, пахнущий бумагами.

— Убедились, Берг? Я такую шумиху подниму, что от вашей репутации мокрого места не останется.

Нотариус нервно сунул смартфон в карман и облизал губы.

Надо отдать ему должное, уже через секунду он принял новую реальность и перестал удивлённо пучить зенки.

— Вам никто не поверит, — проронил дворянин, судорожно поправив серый галстук в чёрную полоску. — У вас нет доказательств, кроме слов внука. Я несколько раз побывал в вашем доме за последние годы, когда вы ещё были в уме. И мне не составит труда доказать, что в один из таких визитов вы всё подписали, уговорив меня хранить тайну.

— Не будьте так самоуверенны, Берг. Вы оставили крошки. Дарственная наверняка оформлена задним числом — тем самым, когда у меня был кристально ясный разум. Но сделали вы её совсем недавно, когда я уже поехал крышей. И у меня есть способ это доказать.

Ох, по тонкому льду иду! Одно неверное слово — и всё, конец. Берг смекнёт, что я частично блефую. И будем прям, как в тот раз, когда моя схожая игра закончилась тем, что кишки эльфов украсили заснеженные ели. Говорят, в том мире так и придумали новогодние гирлянды.

— Не пугай меня, Игнатий! — резко перешёл на фамильярность нотариус, раздувая крылья носа. — Ты не осмелишься! Твою семью заклюют. Вся Северная Пальмира будет ржать над тем, как Алексей Зверев пытался отобрать родовой особняк у собственного деда. И чего ты вообще припёрся? Пусть этот идиот просто подарит тебе дом, и всё!

— Он подарит, не сомневайся. А к тебе я пришёл за правдой и компенсацией. Почему ты помог Алексею?

— Пфф, — презрительно фыркнул он и ткнул пальцем в направлении выхода. — Пошёл вон, Зверев! Ничего тебе не будет: ни правды, ни компенсации. Ты меня не сломаешь

Хм, кажется, пришла пора переходить ко второй фазе плана, моей любимой.

— Ещё как сломаю, — улыбнулся я ему и кинул «порыв бури».

Магия швырнула обомлевшего Берга в дверь. Та хрустнула, сорвалась с петель и вместе с заверещавшим нотариусом влетела в кабинет, затянутый вечерним сумраком. Тот проникал через забранные решётками окна, падая на резные шкафы, рабочий стол и массивное кресло.

— М-м-м, — болезненно застонал валяющийся на спине Берг.

В его вытаращенных глазах, помимо боли, горело ошеломление. Губы затряслись, а от спеси и презрения не осталось и следа. Они исчезли как дым на ветру. По побледневшему лицу разлилась паника, а дыхание стало прерывистым, как у гопника, думавшего, что перед ним безобидный очкарик, а тот оказался загримированным чемпионом мира по боксу.

— Правда и компенсация! — мрачно напомнил я.

Ногой отшвырнул с пути разбившийся горшок с фикусом и вошёл в кабинет, с хрустом наступив на выломанную дверь.

— Зверев… ты… ты… сумасшедший! Опасный сумасшедший! К тебе вернулся дар⁈ Это ничего не меняет. Ты за всё ответишь… за шантаж, за нападение… Я дворянин, а не засратый простолюдин! — истошно взвыл нотариус, приняв сидячее положение.

Его взгляд лихорадочно скользнул по паркету, пытаясь найти тревожную кнопку, но та осталась в коридоре, где он её выронил.

— Эх, дурачок, дурачок, — вздохнул я и присел на корточки, чтобы оказаться на одном с ним уровне. — Ты ещё не понял, что все наши разногласия придётся решать с глазу на глаз. Да, ты можешь написать на меня заявление. А что дальше? Тогда и я пойду в полицию. Мы уничтожим друг друга. Готов к этому? Нет, не готов. Так что вот тебе моё справедливое предложение. Ты рассказываешь мне всю правду и даёшь компенсацию за все мои чудовищные страдания. А я просто ухожу, по-христиански чистосердечно простив тебя. И мы больше не увидимся друг с другом. У тебя есть ровно десять секунд на размышления, а затем я начну громить твой кабинет, ну и кое-какие из твоих рёбер посчитаю.

— Зверев, вы действуете как бандит, а отнюдь не как герой, коим вас называют в интернете!

— Какие времена, такие и герои, — философски ответил я, выпрямился и с деланным безразличием подошёл к фотографии, стоящей в рамочке на столе.

Взял её в руки и скривился. Ох до чего же страшная дамочка на меня с неё смотрела: с синяками под глазами, бледная, костлявая. Где-то я её прежде видел… Наверное, в кошмарах.

— Я… я согласен, — наконец буркнул нотариус, взвесив все за и против. — Поставьте фотографию моей матери на место.

— Излагайте, — разрешил я, вернул вещицу на место и уселся на стол, а то ноги уже жаловались на слишком частое их использование.

— Алексей работает в одной лаборатории вместе с моим внуком. Они дружат. Однажды Алексей остался на ужин в моём доме. Мы выпили, разговорились, и он предложил схему с дарственной. Я сперва отказывался, но потом всё же решил помочь. Уж слишком он был настойчив и обходителен, — глухо произнёс Берг, отводя взгляд.

Конечно, дворянин недоговаривал. Не по доброте душевной он помог Алексею, а из-за денег.

— Вот видите, как легко говорить правду. Совсем не больно. А теперь перейдём к сумме компенсации. Вы дадите мне вдвое больше, чем вам заплатил Алексей.

— Вам нужны деньги⁈ — фыркнул тот высокомерно и дёрнул глазом.

Тик у него, что ли?

— А что вы ещё можете мне дать? Натурой я не возьму. Можете даже не подмигивать игриво.

Нотариус нахмурился, скрипнул зубами и пробурчал:

— Хорошо, я заплачу.

— Точнее, я хотел сказать: втрое больше.

— Втрое⁈ Это чересчур! — выпалил он, отправив седые брови к лепному потолку с хрустальной люстрой.

— Вы сами виноваты. Зачем так легко согласились на «вдвое»? Да и подсчитайте, сколько раз вы оскорбили меня. Я после такого спать не смогу! К тому же я вам в коридоре сделал перестановку и демонтировал эту ужасную дверь. За всё надо заплатить, — широко усмехнулся я, обрушив на Берга тяжёлый взгляд.

Тот возмущённо засопел и принялся торговаться, наконец поднявшись на ноги. Пришлось чуть-чуть уступить ему, чтобы он не чувствовал себя совсем уж ограбленным. И, понятное дело, компенсацию я потребовал наличными.

К счастью, нотариус хотел побыстрее избавиться от меня и уже понял, что со мной шутить не стоит. Поэтому он не стал юлить и ссылаться на то, что у него сейчас нет таких денег… Берг просто вытащил из потайного ящика стола внушительную сумму и передал её мне.

— Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. И вашему внуку скажите, что ему никто не рад в моём доме, — мрачно процедил нотариус, раздувая крылья носа.

Я подмигнул ему и со всей силы влепил кулаком по роже. Удар, конечно, вышел не ахти какой. Всё-таки я в теле старика. Но и Берг не был молодым и крепким боксёром.

Он с болезненным воплем повалился на спину, зажал хлынувшую из разбитого носа кровь и истерично вскричал:

— За что⁈

— Опять вспомнил, как вы оскорбляли меня, и не смог сдержаться. Прям демоны обуяли! Завтра же исповедуюсь. А вы, сударь, помните, что весь наш разговор записан. Нынешние телефоны такие удобные, не то что во времена нашей молодости, — весело бросил я корчащемуся на полу нотариусу и вытащил из кармана телефон, продемонстрировав включённый диктофон. — Счастливо оставаться, Берг!

Я пошёл прочь, весело насвистывая под нос.

— Сатана придёт за вами, Зверев, точно вам говорю! — провыл дворянин, когда я уже почти преодолел коридор.

— Вряд ли. Ему уже нечем искушать меня, — улыбнулся я и вышел из здания.

На улице нетерпеливо переминался с ноги на ногу Павел, горбился и нервно улыбался редким прохожим. Те подозрительно косились на него и ускоряли шаг.

— Если ты пытаешься не привлекать к себе внимания, то провалился по всем статьям, — иронично выдал я и спустился с кованого крыльца, освещённого уличным фонарём, борющимся со сгустившимся мраком.

— Деда, что там грохотало? — взволнованно поинтересовался внук, кивнув на окно конторы нотариуса.

— Шкаф двигали. Не по фэншуй стоял.

— Деда, скажи мне правду, — запыхтел Павел, двинувшись следом за мной по тротуару.

Я искоса посмотрел на него. Рассказать ему о гнилой проделке Алексея или нет? Если Павел узнает, то его может и удар хватить. Уж очень он любит брата. Но с другой стороны, он должен знать, что может отчебучить Алексей.

М-да, дилемма. Примерно как в тот раз, когда я решал — делать татуировку на своём родном теле или нет? Всё-таки сделал. А само тело нынче лежит в некоем стазисе, в специальной жидкости в подвале башни клана ведьмаков.

— Павел, у тебя есть монетка? — спросил я, решив положиться на волю случая.

— Есть. На! — протянул он пятирублёвку. — А тебе зачем?

— Орёл или решка?

— Орёл.

— Хорошо, — вздохнул я и движением большого пальца отправил монету в полёт.

Она блеснула в свете фар проезжавшей мимо машины, а затем упала на мою изрезанную морщинами ладонь.

— Орёл. И что это значит? Я что-то выиграл? — с недоумением посмотрел на меня Павел.

— А это значит… Добро пожаловать во взрослую жизнь, внучок, где тебя ждут жестокие разочарования, удары судьбы, подлые люди и прочие прелести, — невесело усмехнулся я и передал ему свой телефон. — Послушай последнюю запись диктофона.

Павел нахмурился и сглотнул, будто почувствовал нечто нехорошее. Но всё же взял мой аппарат и принялся слушать запись.

Наши с Бергом распалённые голоса звучали довольно отчётливо, хотя их и прерывали помехи. Да и место для подобного прослушивания оказалось не самым удачным. Мешали моторы машин, шаги прохожих, карканье ворон и голоса, порой звучащие за оконными рамами.

Павлу даже пришлось поднести телефон ближе к уху, а затем он замер, словно его парализовало. Глаза стали расширяться, а лицо залила смертельная бледность. Остаток записи он прослушал, уставившись немигающим взглядом на киоск с газетами.

— Водочки? — участливо предложил я, взяв телефон из его холодных пальцев.

Павел еле заметно дёрнул головой, как заводная игрушка, чьи шестерёнки дали сбой.

— Пойдём, — взял я его под локоть и увлёк в полуподвальный бар «В гостях у тролля».

Тролль там действительно был, правда деревянный. Он стоял в углу и угрожающе пучил глаза. Его тело покрывал свежий коричневый лак, а протянутые руки служили вешалками для посетителей. Тех в зале оказалось довольно много. Они пили пиво, ели копченые свиные рёбрышки, громко разговаривали и хохотали. А под деревянным потолком в полумраке витали жирные запахи мяса и табачный дым.

Мы с Павлом устроились за небольшим круглым столиком в углу, и я заказал две бутылки водки с закуской. А судя по наливающейся гневом физиономии внучка, он бы лучше заказал то ли убийство, то ли самоубийство.

Однако прорвало его лишь после бутылки, выпитой чуть ли не залпом.

— Как он мог? Как⁈ — вскричал Павел, резко поставил локти на стол и запустил пальцы в светлые волосы. — Как, дедушка? Мы же одна семья!

Его жалобный взор впился в меня, а из уголка рта показалась слюна.

— Хотелось бы сказать что-то мудрое, да что-то вся мудрость вышла, — вздохнул я, поправив бороду. — Алексей эгоист, и это надо принять. Он готов идти по головам.

— Но это же… подло, отвратительно, — просипел внук, навернув ещё рюмку. — Как он может так поступать, да ещё с собственной семьёй?

— Легко! Поверь мне, внучок, даже самый распоследний негодяй в собственных глазах — всего лишь бедолага, оказавшийся в сложной ситуации. Каждый человек способен оправдать себя. Сбил ребёнка на авто? Так не хрен шастать, где ни попадя! Украл деньги у вдовы? Так мне нужнее! Изменил жене? А чего она такая недотрога, да и располнела так, что уже и не хочется её!

— Я сейчас же позвоню ему! — выпалил Павел и лихорадочно полез в карман.

— Никому ты не позвонишь, а будешь молчать как партизан. Сперва нам нужно вернуть особняк.

Рука внука замерла, а сам он, тяжело дыша, посмотрел на меня взбудораженным взглядом. Его привычный мир рухнул, а новый ему категорически не нравился. Но Павел всё же хрипло вздохнул, вытащил руку из кармана и принялся слушать меня.

И когда спустя час внук на нетвёрдых ногах вместе со мной вышел из бара, его лицо всего лишь искажала мрачная гримаса. А вот мучительная душевная боль исчезла из его глаз.

Правда, сев в такси, он начал тяжело вздыхать, уставившись на приборную панель.

А я устроился на заднем сиденье и услышал мягкий «дзинь», донёсшийся из динамика телефона как раз в тот момент, когда такси рыкнуло мотором и помчалось по вечерней Северной Пальмире в сторону Васильевского острова.

«Дзинь» возвестил о том, что Мария перевела мне деньги за проданные глаза гипнотизёра и зубы гоблинов.

— Отлично, — расплылся я в улыбке, глядя на приличную сумму, согревающую сердце приятным теплом.

Попутно я заметил значок непрочитанного сообщения. Открыл его и узнал, что оно от бородача-огневика, шаставшего со мной по «Музею водки». Он написал, что поведал о наших приключениях руководству, и вроде как мне теперь хотят вручить какую-то медаль, а то и орден. Но вот мне не очень понравилось, что меня послезавтра вечером ожидают в тринадцатом отделении. Оно занималось всем, что связано с Лабиринтом. Там меня наверняка попробуют допросить, а то и надавят.

— Ладно, справлюсь, — пробормотал я, убирая телефон в карман.

Но тот вдруг завибрировал и запиликал, моргнув экраном, на котором появилась надпись «Владлена Велимировна».

Удивительно, первая звонит. То ли я брежу, то ли у неё какой-то серьёзный вопрос, а может, просто любопытство одолело.

— Добрый вечер, Владлена, а я как раз о тебе вспоминал. Внук не даст соврать, так и сказал: «Сатанинской серой что-то запахло», — саркастично проговорил я, ответив на звонок.

— Зверев, ты ведёшь себя как мальчишка, — фыркнула она.

— Что поделать, если в душе я юн?

— Только в душе ты и юн, — съязвила декан и тут же сменила тему, опасаясь контростроты: — Что за взрыв произошёл в студии ток-шоу? Уже выяснили, кто за этим стоит и кого хотели убить?

— Надеюсь, не меня, такого ценного и драгоценного. А то ведь я, словно титан Атлант в греческой мифологии, держу на своих плечах небо, чтобы оно к чертям собачьим не раздавило этот грёбаный мир.

— Игнатий, я серьёзно спрашиваю.

— Владлена, ну откуда я знаю? Мне известно столько же, сколько ты наверняка уже узнала из новостей. Тот лысый киллер ничего мне по секрету на ушко не шепнул.

— Хм, — разочарованно хмыкнула дворянка и несколько секунд молчала, а затем как бы невзначай произнесла: — Барон Крылов, несмотря на произошедшее, бал не отменил.

— Молодец! Настоящий аристократ.

Та опять немного помолчала и с капелькой раздражения выдала:

— С кем ты намерен на нём появиться? Учти, твоя спутница должна быть из хорошей аристократической семьи. Не получится снять какую-нибудь эскортницу или подцепить захудалую дворянку. Надо прийти с красивой и воспитанной дамой, вращающейся в высших кругах. А у тебя явно нет таких знакомых.

Мне не понравилось высокомерие в её голосе. Велимировна явно рассчитывала, что я сейчас приглашу её, а она начнёт выкаблучиваться, издеваться, а потом нехотя картинно согласится. И зачем мне это?

— Не переживай, мне есть с кем пойти, — сладко произнёс я.

Она снова пару мгновений молчала, а затем резко выдохнула, пойдя на поводу у своей импульсивной натуры:

— Я рада за тебя. Доброй ночи!

* * *

Северная Пальмира, особняк Владлены Велимировны

Декан размахнулась и рассерженно швырнула телефон. Тот с жалобным хрустом ударился в стену с зелёными обоями и упал на ковёр, освещённый настенным бра, сражающимся с сумраком.

— Старый дурак, упрямец, ты же всё понял, но отказался, — прошипела Владлена и подобрала под себя стройные ножки, восседая в лёгком атласном халатике на диване. — Ну, посмотрим, посмотрим, с какой старой кошёлкой ты явишься на бал. Ох я повеселюсь! И гости посмеются, а особенно барон Крылов. Он точно задумал какую-то пакость, а я не буду тебе помогать избежать его козней.

Губы женщины раздвинула предвкушающая улыбка, а глаза сверкнули как у кошки, готовящейся посмеяться над седым котом и его драной престарелой пассией.

Глава 21

Когда такси подъехало к особняку Зверевых, Павел храпел в унисон с тарахтящим двигателем. А я такого кабана в одиночку в дом не затащу. Пришлось просить помощи у водителя. Тот согласился и вышел из авто, блеснув серьгами в ухе. Я предпочёл думать, что он пират — изнеженный такой пират.

Он потащил Павла к дому как драгоценный чайный сервиз, обнимая за талию. А потом ещё предложил отнести бессвязно мычащего внучка в спальню.

— Нет уж! — отрезал я и заплатил помрачневшему таксисту.

Закрыл входную дверь и посмотрел на пухляша, успевшего скрючиться на ковровой дорожке в позе эмбриона. Он уже мирно дрых, подложив ладони под щеку.

— Не самое плохое место для сна, — решил я, почесав затылок. — Мне однажды пришлось спать на крыше дома, окружённого стаей злых собак. А всё из-за одного тунеядца, вернувшегося с работы гораздо раньше, чем следовало. Но жена, конечно, была у него… Эх и ух!

Ностальгически улыбнувшись, я перешагнул через Павла, включил в холле свет и достал мобильный телефон. Набрал номер Марии и приложил аппарат к уху.

— И снова здравствуйте, Игнатий Николаевич, — донёсся из трубки её бодрый голос.

— Мария, я человек пожилой, мне не так много времени осталось жить, так что сразу перейду к сути. Ты в высших кругах вращаешься? — спросил я и уселся в кресло, едва сдержав вздох облегчения.

Спина болела, ноги гудели, а веки уже свинцом наливались.

— Да, периодически выхожу в свет. Недавно была на приёме у губернатора. Но мне всё это не нравится, — печально вздохнула байкерша.

— Ага, отлично! Значит, если я тебя приглашу на бал к барону Крылову, ты не будешь воровать у него столовое серебро и не станешь вытирать губы скатертью? — с иронией поинтересовался я, затаив дыхание.

Если она откажется или будет занята — даже не знаю, кого тогда и приглашать.

— Не могу этого обещать, — весело произнесла она с улыбкой в голосе. — Но составлю вам компанию, если вас не смущают мои манеры.

— Нисколько, — обрадованно выдал я и за несколько минут обговорил с Марией все нюансы грядущего мероприятия.

После этого мы пожелали друг другу доброй ночи, а затем я через приложение заказал ингредиенты для алхимической лаборатории. Их привезут завтра утром.

Пока же я стащил с дивана покрывало, накинул его на дрыхнущего Павла и поднялся в свою комнату, окунувшись в запах лекарств и книг.

Подойдя к окну, распахнул шторы и снова достал телефон, глядя на кованые фонари, освещающие брусчатую дорогу, стиснутую особняками.

— Слушаю, — динамик выплюнул холодный как сталь голос Алексея, в котором все же сквозили нотки удивления.

Он не ожидал, что я позвоню ему.

— Наверное, ты хочешь услышать, как я провёл день, — саркастично начал я, усевшись на подоконник. — Чудесно, надо сказать. Узнал много нового, обзавёлся знакомствами, стал известнее…

— И зачем ты мне всё это говоришь? — с пренебрежением перебил он меня.

— Ах да, чуть не забыл, — непринуждённо продолжил я, словно не слышал его, — повидался с нотариусом Бергом. Славный малый: такой отзывчивый, а уж какой художник! Что хочешь может нарисовать. Любую картину, бумагу…

— Не понимаю, о чём ты, — сглотнул внучок, явно напрягшись.

— Понимаешь, ещё как понимаешь! Он мне всё рассказал. Могу и тебе дать послушать. Я хоть и динозавр, но знаю, что такое диктофон. Это как писарь, только лучше.

— Ты несёшь какой-то бред, — процедил Алексей, судорожно втянув воздух.

— Ты пока находишься на стадии отрицания, но скоро наступит принятие. И вот тебе мой добрый совет: верни по-хорошему дом его законному владельцу, то бишь мне. А если откажешься, твоя проделка всплывёт как дерьмо по весне.

— Ты не посмеешь! — прошипел он. — Род будет запятнан.

— Забавно это слышать от тебя — человека, обманувшего свою семью.

— Я хотел как лучше! — выпалил хитромудрый внучок. — И даже ничего не буду тебе объяснять — ты всё равно не поймёшь. Ты всегда был самовлюблённым, эгоистичным человеком, повёрнутым на Лабиринте. Тебе было плевать на своих внуков!

— Не вали с больной головы на здоровую! — бросил я, хмуря брови. — У тебя есть время на раздумье. Завтра к полудню дашь мне ответ. А если нет, я исключу тебя из рода, а затем обнародую запись разговора с нотариусом.

— Ты не сделаешь этого! — выпалил он, да так яростно, что я аж прям почувствовал на щеке его раскалённое дыхание. — Род потеряет очки рейтинга! А Зверевы — ничто без меня! Павел — слабак и рохля. Владиславу нет дела до семьи, он так же, как и ты, продал свою жизнь Лабиринту. А ты, дед, рано или поздно умрёшь. И что тогда, а? Кто поведёт Зверевых к славе⁈ Двигатель этой семьи — я!

— Возможно, ты и двигатель, но толкаешь семью в пропасть, — холодно парировал я, буквально всей душой чувствуя гнев мерзавца, почуявшего, что земля уходит из-под его ног. — Завтра в полдень жду от тебя ответ.

Нажав отбой, я мрачно посмотрел на экран телефона, ожидая, что Алексей перезвонит и начнёт угрожать, требовать или просто красочно материться. Но тот даже эсэмэску не прислал. Видать, он всё-таки сумел взять себя в руки. Я даже как-то разочаровался. Хотелось ещё чуть-чуть поупражняться в остроумии.

Ладно, чего уж там, у меня есть и другие дела. Пора бы и в душ сходить.

Минут пятнадцать я нежился под тёплыми струями, а затем вытерся мягким полотенцем и, вернувшись в спальню, включил настольную лампу.

Мерно тикающие часы напоминали, что пора бы на боковую, но любопытство заставило меня взять документы, найденные внуками в квартире, которую снимал Игнатий, прежде чем благополучно сошёл с ума.

Я уселся на кровать и разложил их вокруг себя. К сожалению, они не выглядели как-то зловеще или интригующе. Обычные бумаги, исписанные размашистым почерком.

Взявшись их изучать, я уже спустя два часа понял, что в них нет ничего необычного.

— Что же свело тебя с ума, Игнатий? Ты ведь был крепким мужиком: неплохой воин, честный и прямой как стрела, сын одного из плеяды первых магов этого мира, исследователь Лабиринта, — задумчиво прошептал я, широко зевнул и потёр уставшие глаза, в которые словно песка сыпанули. — Что ж, пора спать. Завтра на свежую голову ещё раз почитаю эти бумаги.

Приняв столь многомудрое решение, я отправился в мир снов.

Проснуться же мне довелось ранним утром, словно что-то потянуло меня, как будто на рынок. Даже тележку взять захотелось. Но стоило тряхнуть головой, как наваждение пропало. Правда, боль в мышцах и спине никуда не делась. Однако она стала меньше, когда я принял холодный душ.

К этому моменту доставили алхимические ингредиенты. Забирая их из рук курьера, я попутно обратил внимание, что Павел с ковровой дорожки пропал. Видимо, встал среди ночи и отправился досыпать в свою комнату. Что ж, тем лучше, не будет мешаться под ногами.

Вместе с ингредиентами я спустился в лабораторию и сварил зелье жизни шестого ранга, добавив в него душу альфа-морозного беса. Оно получилось просто отменным, а на вкус — как родниковая вода из холодильника.

Выпив его, я причмокнул губами и отчётливо понял, что всё, достаточно, больше не стоит пить подобные зелья. Они уже сделали своё дело — дар больше не убивал меня. Старческое тело неплохо укрепилось. Теперь нужно хлебать только зелья омоложения.

Но пока я выпил зелье поднятия уровня и получил плюс один к дару. Теперь у меня пятьдесят девятый уровень. Ещё один — и откроется новый магический атрибут.

— Расту, задери меня леший, — пробормотал я и отправился на кухню.

Там я налил себе в кружку чай, приготовленный по моему особому рецепту. Поставил кружку на стол и отвернулся к плите, где со сковороды жёлтыми глазами на меня уставилась яичница.

— А-а-ах, — прохрипел ввалившийся на кухню Павел с помятым лицом, разя перегаром, перебившим остальные запахи, плавающие в воздухе.

Внучок сглотнул слюну, схватил мою кружку с чаем и сделал несколько жадных глотков.

— Ух-х, хороший напиток, — причмокнул он. — Что это, дедушка?

— Ох, зря ты это сделал, — судорожно просипел я, выронив деревянную лопатку. — Это же зелье было!

— Какое⁈ — выдохнул тот, круглыми глазами глядя на кружку, словно она превратилась в ядовитую змею.

— В «скорую» звонить надо! Нет, не успеем уже! У тебя какой рост?

— Сто семьдесят шесть сантиметров! — в панике отрапортовал он, дыша часто-часто.

Я шустро вытащил телефон и крикнул в него:

— Алло, ритуальные услуги⁈ У вас есть гробы на рост сто семьдесят шесть сантиметров? Есть? А какие? Ага, понял. Павел, ты какой хочешь: из дуба или берёзы? Давай берёзовый закажем, так патриотичнее будет.

Тот пару мгновений смотрел на меня вытаращенными глазами, а потом всё же смекнул, что я шучу, и возмущённо засопел.

— Ну, дедушка… ну у тебя и юморок.

— А не хрен пить мой чай! А то ишь чего… — ухмыльнулся я, ставя яичницу на стол. — Ешь давай!

— Что-то и аппетит уже пропал, — пробурчал Павел, почти рухнув на стул.

— У тебя⁈ — выразительно глянул я на его пухлые щёки и возвёл очи к потолку. — Случилось чудо! Мои мольбы всё-таки дошли до адресата!

Внучок ещё больше нахмурился и сменил тему, мрачно хмурясь:

— Что там Алексей?

— Сегодня даст ответ.

— Думаешь, согласится?

— Сначала будет выкаблучиваться, но потом я сделаю ему предложение, от которого он точно не откажется. Так будет лучше для всех.

— Да, так будет лучше для всех, — глухо повторил внук, тяжело вздохнув.

Мы ещё вчера с ним все обговорили.

И меня порадовало, что сейчас за завтраком он не попытался изменить наши договорённости. Только вздыхал и сопел.

А когда я отправился в магазин за костюмом для бала, он пожелал мне удачи и остался дома.

К слову, утро выдалось пасмурным и хмурым. Над Финским заливом плыли серые облака, а из-за горизонта восстало бледное, больное солнце. Воздух не радовал теплом, несмотря на август.

Да и приехавшее на вызов такси оказалось консервной банкой, пропахшей бензином и слезами шофера, наверняка не раз проклинавшего баранку этого пылесоса.

Пока ехал в торговый центр, я размышлял над тем, что мне надоело передвигаться на такси. Тотчас вспомнился восторг, охвативший меня, когда мы с Марией мчались на мотоцикле по городу. Я вообще очень люблю стальных двухколёсных коней. Но рационально ли покупать мотоцикл, будучи не только стариком, но и жителем довольно пасмурного города?

— Рационально, — буркнул я под нос.

В конце концов, надо порой баловать себя. Тем более мотоцикл наверняка окажется дешевле приличного авто. Да и пробки мне тогда будут не страшны. К тому же и деньги кое-какие у меня появились.

Придя к такой мысли, я купил костюм всё в том же ТЦ «Аристократ» и добрался до ближайшего мотосалона, принадлежавшего семье Марии. Тот обосновался у Ботанического сада, поблёскивая фасадом из стекла, за которым красовались двухколёсные друзья человека.

Я степенно вошёл, напустив на себя серьёзный вид. Даже не горбился, хотя надо признать, спина нынче чувствовала себя довольно сносно, как и ноги.

Правда, ботинки слегка жали. К сожалению, на мне сейчас красовалось старьё, взятое из пропахших нафталином шкафов Игнатия. Новые ботинки и костюм я отправил с курьером в особняк Зверевых, чтобы не таскать в руках.

— Смотрите, кто зашёл — дед какой-то. Наверное, с собесом перепутал, — насмешливо шепнул бледный юнец в чёрном костюме, глянув на такого же парня-консультанта и худую, как вобла девицу в юбке и белой блузке.

— Наверное, хочет присмотреть себе электрокресло, да такое, что б прямо ух-х. Десять километров в час минимум, — ухмыльнулся другой парень, почесав прыщавую щеку.

Они втроём засмеялись, делая вид, что ржут над чем-то своим, а не надо мной. Видимо, эти дебилы даже не понимали, что их голоса далеко разносятся в пыльной тишине мотосалона, где, кроме меня, не было ни одного клиента. Утро же.

— Он, кажется, без очков цены пока не рассмотрел, — заулыбалась «вобла», снисходительно посмотрев на меня. — А как рассмотрит да прикинет, сколько на эти деньги можно купить пачек гречки, так свинтит отсюда быстрее, чем гоночный мотик.

Молокососы снова захихикали, прикрывая рты ладонями. Однако они резко перестали смеяться, заметив вышедшего из-за пластиковой двери мужчину лет пятидесяти в костюме, с пузиком и усталыми глазами.

Впрочем, он оживился, когда заметил меня. Быстро поправил галстук и торопливо двинулся ко мне, расплывшись в улыбке.

— С чего Иваныч так метнулся к этому старику? — расслышал я удивлённый голос «воблы». — Он будто аристократа какого-то увидел.

— Да дед такой же аристократ, как я звезда кино, — презрительно усмехнулся прыщавый, сложив руки на груди.

— Игнатий Николаевич, сударь, вы ли это⁈ — громко выдал подошедший ко мне мужчина, протягивая руку. — Я так рад, что вы посетили наш салон! Для нас это большая честь. Вы настоящий герой! Я имел счастье видеть ваше интервью. А ведь ещё говорят, что вы уберегли от смерти Марию Львовну, дочь нашего владельца. А ваш спор с бароном Крыловым и де Туром! Я буду болеть за вас всем сердцем!

— Благодарю, — вежливо улыбнулся я и пожал его ладонь, хотя мог этого и не делать.

— Что вы! Это я должен благодарить вас! — выдохнул тот, не замечая, как затихли «вобла» и пара идиотов.

Их презрительные прищуры сменились недоумевающе поползшими вверх бровями. Насмешки встали поперёк горла как рыбная кость. Рты приоткрылись, а дыхание спёрло в груди. У прыщавого даже глаз задёргался, а на щеках выступили красные пятна.

Все трое начали нервно переглядываться, скомканно улыбаясь.

— Игнатий Николаевич, позвольте, я покажу вам наши модели мотоциклов, — радушно предложил Иваныч, указав рукой на блестящие хромом байки, выстроившиеся шеренгой.

— Не хотелось бы отрывать вас от дел. У вас своя работа, а у консультантов своя. Пусть они и покажут, — вежливо проговорил я, кивнув на троицу. — К тому же люблю, знаете ли, пообщаться с молодым поколением.

— Что ж, ваше право, — кивнул тот, быстро решив, что лучше не спорить с таким клиентом. — Одну секундочку!

Мужчина энергичным шагом двинулся к молодёжи. А те постарались придать лицам дружелюбное выражение.

— Вы трое, — услышал я суровый шёпот Иваныча, — если облажаетесь, я вас вышвырну из салона к такой-то бабушке. Зверев должен остаться доволен обслуживанием. Поняли? Он уважаемый аристократ, о нём вся империя судачит второй день.

— Поняли, — за всех ответил прыщавый и сглотнул.

Мужчина строго погрозил им пальцем, а затем обернулся, улыбнулся мне и пошёл к себе в кабинет. А эти трое медленно, нехотя двинулись ко мне, будто смертники на эшафот.

— На кой хрен ты, придурок, начал шутить над этим Зверевым? А если он всё слышал? — тихо, но зло прошипел прыщавый, украдкой ткнув бледного локтем в рёбра.

Тот болезненно скривился и яростно прошептал:

— Да ты сам, козёл, шутил ещё хлеще меня.

— Тише вы, придурки, он же услышит, — метнула на меня опасливый взор «вобла» и расстегнула верхнюю пуговичку блузки.

— Доброе утро, господин Зверев, — просипел прыщавый, словно его за горло схватила холодная рука смерти.

— Первый вопрос: как у вас тут с безопасностью? — обвёл я рукой зал и уставился на «воблу».

— Всё хорошо, — пискнула она.

— Да? А кто тогда украл ваши мозги?

Девчонка отшатнулась и выпучила глаза.

Парни встревоженно переглянулись, мигом сообразив, что я слышал их шуточки. На рожах придурков сразу проступило виноватое выражение, а «вобла» тотчас сделала жалобные глаза.

— Чего физиономии корчите? Съели что-то не то? Пучит? Лучше покажите мне этот харлей. Хочу покататься на нём.

— Сейчас, сейчас, только заправим его! — прострекотал прыщавый.

— Зачем? Не надо его заправлять. Он и так поедет… С помощью тягловой силы. Передо мной как раз почти три лошадиные силы, — многозначительно посмотрел я на трёх дебилов. — Я усядусь на байк, а вы будете толкать его, да столько времени, сколько мне захочется. А я давненько так не катался, с самого детства. Соскучился, прям жуть!

Ох, они надолго запомнят этот день, раздери меня дракон!

Глава 22

Через час я глянул на хрипящих точно загнанные лошади парней и девчонку, привалившихся спинами к стене. Мутный пот тёк по их измождённым лицам, волосы слиплись, а уши раскраснелись. Тяжёлое дыхание разлеталось по всему мотосалону.

— Всё поняли? — насмешливо спросил я, слезая с мотоцикла.

— Поняли, — еле слышно просипела «вобла». — Господом богом клянусь, что больше ни над кем из посетителей… кха… шутить не буду. Вот вам крест!

— Ага, ага, — закивали парни.

Я довольно улыбнулся и подошёл к Иванычу, с интересом следившему за воспитательным процессом. Тот уже смекнул, почему я так себя вёл.

— Вы прирождённый педагог, Игнатий Николаевич! — восхитился он, прищёлкнув языком. — Как вы считаете, стоит ли их всё же уволить?

— Дело ваше, — проронил я и указал пальцем на понравившийся «Harley-Davidson» круизер. — Хочу купить вон того блестящего хромом красавчика.

— Прекрасный выбор!

Спустя полчаса я уже мчался по улицам Северной Пальмиры на железном коне, чувствуя восторг, несмотря на то что погода стала только хуже. Город словно потерял все цвета, кроме серого. Да ещё противный мелкий дождь принялся злорадно барабанить по шлему.

Однако, когда я остановился возле особняка Зверевых, на моих губах играла широкая улыбка маленького мальчика, наконец получившего долгожданную игрушку.

— Дедушка, это что⁈ — выпалил выскочивший на крыльцо Павел, глядя на мотоцикл.

— Если сам не знаешь, интернет тебе в помощь, — весело ответил я, снимая шлем.

— Да знаю я, что это такое. Но откуда? Купил⁈ — выпалил он, кутаясь в домашний халат.

— Ага, в беспроцентную рассрочку. Надо будет зарегистрировать его. Напомнишь мне потом, — сказал я и покатил мотоцикл к воротам в торце дома, ведущим в подвальный гараж.

— Так он же наверняка дорогой! — воскликнул Павел и прямо в домашних тапочках посеменил за мной по влажной брусчатке.

— Ага, явно дороже, чем мои похороны, — саркастично сказал я.

— Кхем, — смущённо крякнул внук и с тревогой осведомился: — А если ты упадёшь с него и разобьёшься?

— Не переживай, не помру! У меня на этот год лимит исчерпан, — иронично сказал я и закатил мотоцикл в небольшой почти пустой гараж, где из транспорта обнаружилась лишь ржавая тележка.

— Эх, деда, деда, — сокрушённо покачал головой пухляш, взъерошив мокрые от дождя светлые волосы. — Но ты хоть дашь мне на нём покататься? У меня, как и у тебя, тоже есть права категории «А».

— Павел, ты, конечно, силён, умён и талантлив, но в чём-то другом, а не в управлении моим «харлеем», так что держись от него подальше. Я не хочу увидеть по телевизору репортаж о том, как ты разбился на мотоцикле. Представляешь, как я расстроюсь? Мне ведь новый придётся покупать.

Внук возмущённо засопел, бросив ревнивый взгляд на «харлей». А тот насмешливо сверкнул бензобаком. Кстати, надо бы нанести на него изображение коня. Вот будет красота!

— Ладно, хватит так зыркать, — бросил я Павлу и добавил, прислушиваясь к себе: — Пойдём в дом. Мне надо перехватить пару часиков сна, дабы на балу гопак танцевать так, чтобы у всех челюсти отвисли.

— Челюсти в любом случае у всех отвиснут, если ты на балу будешь танцевать гопак, — саркастично выдал внук, вытащил из кармана карамельку, развернул и сунул в рот.

* * *

Северная Пальмира, Алексей Зверев

Дождь барабанил по пыльному стеклу, вода просачивалась через щели в растрескавшейся деревянной оконной раме. На подоконнике на давно вспучившейся белой краске уже образовалась лужа.

Такие же вспучившиеся грязно-зелёные обои покрывали стены, а с украшенного чёрными и жёлтыми пятнами потолка капало в ведро. Оно стояло неподалёку от облупленной металлической кровати с матрасом. А на ней лежал мрачный Алексей, слушая брань, доносящуюся из соседних комнатушек общежития.

— Чтоб вы все сдохли! — процедил он и вздрогнул, когда в его кармане зазвенел телефон.

Блондин вытащил его и увидел номер Жанны. Тотчас на губах парня появилась улыбка.

— Да, любимая, — ласково произнёс он в новый, модный телефон. — Всё хорошо, не переживай. Где я? Снял номер в гостинице «Имперская». Нет, нет, приезжать ко мне не стоит, не утруждайся. Давай лучше встретимся вечером… Да, в нашем любимом кафе. Всё, целую, пока!

Алексей сбросил вызов и порывисто вскочил с кровати. Та противно заскрипела, а взгляд парня упал на помятый будильник. Время подбиралось к полудню.

— Старый идиот ждёт, — процедил парень, подойдя к окну.

Вдалеке, за стеной дождя, виднелся купол Исаакиевского собора, а дальше через Большую Неву раскинулся Васильевский остров, где стоял родовой особняк Зверевых.

Алексей кусал губы, отчаянно не желая отдавать дом.

— Почему ты не сдох? — зло прошипел блондин, сжав пальцы в кулаки. — Всё было бы так хорошо! Я бы добился своей цели: женился на Жанне и перешёл в род Вороновых. Передо мной бы открылись такие перспективы, а теперь… Р-р-р… Выживший из ума придурок может исключить меня из рода, наплевав на удар по рейтингу семьи. Почему ты не умер? Я же всё сделал для этого…

Перед мысленным взором парня встали видения того, как он по чуть-чуть добавлял хитрый яд в еду и питьё деда, сошедшего с ума.

— И ведь мой поступок был бы не убийством, а высшим благом. Ты бы больше не позорил меня, и сам бы перестал страдать от сумасшествия. Просто лёг бы в могилу. Но какой же демон сохранил тебе жизнь и вернул разум? — прохрипел Алексей, судорожно пригладив зачёсанные назад волосы. — И как ты умудрился так быстро поднять рейтинг рода, стать известным? Какие бесы тебе помогают⁈ Млять!

Парень ударил кулаком по подоконнику, на миг представив, что его выгоняют из рода, после чего у Зверевых благодаря ненавистному деду и дальше всё идёт в гору. Одна только эта мысль захлестнула его желчью, а в сердце, словно коршун, вцепились зависть с обидой.

— Хочешь получить мой ответ⁈ Ты получишь его! — взбудораженно выхаркнул блондин и метнулся к двери, бросив мимолётный взгляд на старый нож. Тот лежал на столе, покрытом изрезанной заляпанной клеёнкой.

* * *

Особняк Зверевых, Павел

Павел едва не выронил пустую чайную чашечку, увидев из окна второго этажа брата. Тот выскочил из остановившегося такси, натянул на голову пиджак и под дождём помчался к входной двери.

— Началось! — просипел пухляш, смертельно побледнев.

Он поставил чашечку на журнальный столик и тихо двинулся к лестнице. Выглянул из-за угла и увидел брата, который уже стоял в холле, поправляя модный приталенный костюм.

Алексей хмыкнул и воровато огляделся. Подумал немного и осторожно пошёл к лестнице, словно не хотел, чтобы его услышали.

— Чего это он? — прошептал себе под нос Павел и попятился, чтобы брат его не заметил.

Тот и не заметил, миновал лестницу и крадучись пошёл по коридору. Пухляш двинулся за ним, проявляя просто чудеса ловкости.

Алексей заглянул в библиотеку, потом в кабинет деда, а затем направился в его спальню.

— Он наверняка ищет дедушку. Но почему тайком? Зачем приехал, мог же позвонить? — снова еле слышно пробормотал Павел, чувствуя, как от напряжения засосало под ложечкой.

Меж тем Алексей приоткрыл дверь спальни и проскользнул внутрь.

Павел поспешил за ним и приник к щели между косяком и дверью. Дед дрых под одеялом, укрывающим его по самую шею. А брат медленно двигался к нему. Его шаги заглушал толстый ковёр, дыхание же терялось в пропахшем корвалолом и безумием воздухе, сгустившимся в ожидании чего-то чудовищного.

Павел уже хотел закричать или стремительно войти, но Алексей вдруг замер, мотнув головой.

— Чего башкой вертишь? Мух отгоняешь? — произнёс дед, открыв глаза, наполненные презрением.

Кажется, он и не спал, а лишь притворялся, услышав чуть ли не сразу, как внук вошёл в спальню!

— Не твоё дело, — хрипло выдохнул Алексей, стоя спиной к Павлу.

— Говори, зачем пришел, и убирайся, — процедил дед Игнатий и принял сидячее положение.

Одеяло соскользнуло, обнажив его покрытый седыми волосами торс, довольно-таки рельефный и мускулистый для такого пожилого человека.

— Я просто так не верну особняк, — хрипло произнёс брат, решительно вскинув голову. — А если будешь угрожать или давить на меня, я найду чем ответить, будь уверен. Я же часть этой семьи…

В его голосе прозвучал намек на то, что он может сознательно запятнать род Зверевых мерзкими деяниями, прежде чем дед исключит его.

Павел едва не застонал, воочию убедившись, кем оказался его старший брат. Тот, кого он уважал и любил.

— Не самая лучшая часть моей семьи, — ехидно усмехнулся дедушка. — Что ж, давай заключим соглашение. Ты возвращаешь дом, а я тебе выплачу хорошую сумму.

— Зачем мне деньги, если ты вышвырнешь меня из рода⁈ — выпалил Алексей, начиная заводиться.

— Могу и не вышвыривать из рода… Ты сам выйдешь из него.

— Не-е-ет! Даже не думай об этом! Я не стану каким-то грёбаным простолюдином! — жарко выдал Алексей, махнув рукой.

— До чего же ты глуп, — сокрушённо покачал головой глава рода, бросив на внука пренебрежительный взгляд. — Вот тебе готовый план: ты берёшь у меня деньги и тайком женишься на Жанне, а потом ставишь в известность её отца и тот, чтобы избежать позора и скандала, принимает тебя в род Вороновых. Всё, как ты и хотел. Будешь жить в роскоши. А Зверевы тихо, без скандала и позора, избавятся от гнилья. Правда, с уходом мага рейтинг семьи упадёт, но мы его быстро восстановим. Не сомневайся.

— Жанна не готова… она не пойдёт против воли отца. Да и он возненавидит меня, если я тайком женюсь на ней! — протараторил брат, но сделал стойку как охотничий пёс, почувствовавший долгожданную дичь.

— Да и пусть Воронов ненавидит, тебе не привыкать. А вот Жанну жаль, всю жизнь будет мучиться. Но я тебе помогу убедить её. Есть способ. Правда, меня после такого плана точно ждёт местечко в Аду. Но с другой стороны, в Рай меня явно не пустят. Так что работаем, внучок, — саркастично изрёк дед. — Склоняй Жанну к заключению брака. Умоляй, валяйся в ногах и говори, что твой дедушка совсем с ума сошёл, хочет просто так выгнать тебя такого лапочку из рода. Я уверен, что у тебя всё получится. Ты ещё тот скользкий мерзавец! А если не сумеешь, подключусь я.

— Не называй меня мерзавцем! Я просто хочу жить, а не влачить жалкое существование! — просипел тот, тяжело дыша. — Сколько ты дашь мне денег за дом?

Они принялись торговаться, пока Павел печально вздыхал, наблюдая за предательством брата. Его сердце обливалось кровью, а перед глазами мелькали воспоминания, наполненные смехом Алексея, их играми и проказами.

— Договорились, — наконец прохрипел брат, громко сглотнув.

Спор с дедом отнял у него много сил, потому детали плана он обсуждал уже осипшим голосом. А когда они обо всём договорились, Алексей покинул спальню, не заметив Павла, спрятавшегося в другой комнате. Тот посмотрел брату вслед, тяжело вздохнул и вошёл в спальню деда.

— Всё видел? — спросил дедушка Игнатий, глянув на опечаленного внука.

— Угу.

— Доволен? Всё, как ты и просил. Мы избавимся от него без скандала, позора и большой потери рейтинга. А он обзаведётся новым родом. Хотя я и предлагал тебе просто вышвырнуть этого гадёныша на помойку. Он заслужил это. Может, зря я всё же послушал тебя? Ты глаза его видел? Он же в одном шаге от того, чтобы стать маньяком. Алёшенька из тех, кто может в порыве гнева схватить нож и всадить в спину, не думая о последствиях.

— Если он и вправду такой, как ты его описываешь, дедушка, значит, хорошо, что он не станет врагом нашего рода, — грустно изрёк Павел, мрачно глядя в пол.

— Ладно, чего приуныл? Лучше помоги мне собраться на бал. Какие нынче жабо в моде? Камзолы? Рейтузы? А руки об волосы слуг, надеюсь, до сих пор вытирают?

Павел вымученно улыбнулся в ответ на грубоватую остроту деда.

* * *

Первые сумерки только-только накрыли столицу, а я уже при полном параде вышел на крыльцо особняка и взглянул на пасмурное небо. Оно уже час как перестало лить воду, но улицу, естественно, украшали лужи, отражающие свет включившихся фонарей.

— Ни пуха ни пера, — пожелал мне Павел.

— К чёрту, — ответил я, глянув на его осунувшуюся физиономию.

Он до сих пор переживал из-за брата, даже не догадываясь, что внутри меня всё больше зрела уверенность, что Алексей не должен так легко отделаться. Этот упырь обязан получить своё! Хрен ему, а не деньги за дом! Да и в остальном… ух… его ждёт неприятный сюрприз.

Пока же я распрощался с внуком и уселся в роскошный автомобиль с шофером. Пришлось слегка потратиться, чтобы не на обычном такси приехать к барону. Но сперва, конечно, автомобиль помчался за Марией.

Байкерша жила не в родовом особняке, а в квартире в старинном доме на улице Звенигородской. И когда она с широкой улыбкой вышла из подъезда, хмурый вечер словно осветила звёздочка.

— Мария, я сражён вашей красотой! — пропел я, галантно открыв ей дверь авто.

— Мерси, — проворковала она, подобрав юбку длинного красного платья, идеально сидящего на её ладной фигурке.

Девица устроилась на заднем сиденье и поправила затейливую причёску, открывающую ушки с небольшими, но изящными золотыми серьгами.

— Мария, раскрой мне свой секрет, что за магия превратила байкершу в принцессу? Надеюсь, в полночь твоё платье не превратится в лохмотья, а карета — в тыкву? — иронично выдал я, усевшись рядом с ней.

Машина плавно двинулась, набирая скорость. Теперь наш путь лежал за город, к имению барона Крылова.

— А чем вас не устраивала байкерша? — кокетливо спросила она, склонив голову к плечу.

— Более чем устраивала. Просто я хотел понять, как у тебя получилось такое преображение. Может, и я смогу стать красивее, хотя, казалось бы, куда ещё-то…

Девушка засмеялась, глядя на меня весёлыми карими глазами.

Так я шутками да прибаутками и развлекал её всю дорогу, жалея, что она не рыжая.

Вскоре наше авто миновало приветливо распахнутые кованые ворота, прошуршало колёсами по брусчатой дорожке, разрезающей парк, а потом обогнуло шумящий водой фонтан с подсветкой и остановилось возле парадного крыльца помпезного особняка, похожего на небольшой замок.

Слуга в ливрее вежливо сопроводил нас в просторный бальный зал, где старинный паркет блестел как у дракона яйца, отражая свет хрустальных люстр. Стены украшала затейливая лепнина, а стрельчатые окна могли похвастаться роскошными бархатными портьерами.

Слуги с подносами в руках разносили шампанское и закуски, шныряя среди многочисленных аристократов, разодетых в пух и прах. Дворяне чинно беседовали и порой негромко смеялись, вдыхая тёплый воздух, пропитанный ароматами цветов.

Однако стоило нам двинуться к центру зала, как аристократы начали украдкой бросать на нас удивлённые взгляды и перешёптываться. Кто-то даже завистливо посмотрел на меня, отметив красоту Марии.

Да, никто не ожидал, что старик Зверев явится с такой горячей штучкой. У кого-то такой сюжетный поворот точно вызвал несварение желудка. Тот же толстяк Крылов покосился на меня с кислой гримасой, словно я сжёг все его шутки, коими он хотел развлечь гостей. И что-то я не увидел в его глазах благодарности, хотя давеча он говорил, что спасся только из-за моего предупреждения.

— Надо подойти к барону и поприветствовать его. Он же хозяин бала, — прошептала Мария и потянула меня к толстяку.

Тот стоял в обществе де Тура и блондинки со змеиными глазами прожжённой интриганки. Она оценивающе глянула на меня, а потом и на Марию, словно силилась понять, почему такая красотка явилась сюда со стариком.

Интересно, блондинка догадалась, что дело в чувстве благодарности и том, что я заинтересовал Марию пусть и не как герой-любовник, а как неординарный человек?

Усмехнувшись, я ощутил чей-то взгляд, колющий как раскалённая спица. Украдкой оглядел гостей и заметил хозяйку взора. Ею оказалась Владлена, облачённая в облегающее все её выпуклости платье с открытыми плечами. Естественно, чёрное — не белое же!

Велимировна стояла с фужером шампанского и резала меня взглядом, будто бывшего мужа, который, как она думала, уже спился и в канаве захлебнулся, а он вдруг при полном параде явился на блестящее мероприятие с юной красоткой-любовницей.

Однако её взгляд не шёл ни в какое сравнение со взором того самого взяточника Грулева. Его глаза горели ненавистью и страстным предвкушением, как у охотника, загнавшего в ловушку долгожданную дичь, посмевшую не только поиметь его в извращенной форме, но и облить помоями.

Чутьё ведьмака подсказало мне, что вечер почти наверняка расцветёт кровавыми цветами.

Глава 23

Барон Крылов встретил меня хитрым взглядом мелких зенок, прячущихся в набрякших веках. Провёл пальцем по седым кавалерийским усам и попытался выпятить грудь, скрытую костюмом, напоминающим черно-алый мундир с золотыми гербовыми пуговицами.

— Добрый вечер, барон, — вежливо произнёс я и покосился на француза, которого под руку держала грудастая блондинка. — Де Тур, прелестная сударыня, позвольте представить вам мою обворожительную спутницу Марию Львовну.

— Мы знакомы, — улыбнулась блондинка, но в её улыбке было столько же тепла, сколько в проруби.

— Да я тоже знаком с несравненной Марией, — пробасил Крылов и облобызал протянутую ручку байкерши.

Де Тур, возможно, тоже поцеловал бы лапку девушки, но после слюнявых губ барона не стал этого делать. Он просто кивнул и представился.

После этого я, как водится в светских кругах, рассыпался в комплиментах, нахваливая бал и особняк барона так, словно бывал только в бедняцких лачугах, да ещё засранных шалашах.

Крылов буднично принял мою похвалу и завёл разговор о том, что произошло на ток-шоу.

— Признаться, дамы и господа, возможно, целью преступника был я. Мои помощники напомнили, что я, будучи патриотом империи, как кость в горле у врагов нашей отчизны. Пусть я уже несколько лет как ушёл на покой, но всё же ещё имею влияние. Потому-то меня и хотели убить.

— Ох! — притворно ахнула блондинка и взволнованно глянула на барона, мрачно покивавшего щекастой головой.

На его красной физиономии крупными буквами было написано, что он, как и француз, хочет воспользоваться взрывной темой, дабы повысить свою узнаваемость. Ему нужны заголовки со словами «Барона Крылова пытались убить за его патриотическую позицию!» После такого можно и в политику податься.

Но на самом деле вряд ли он был целью взрыва. Кажется, всё же француз имеет большие шансы на эту незавидную должность.

— Повезло, что вы выжили, дорогой барон, — проникновенно произнесла Мария.

— Везение тут ни при чём. Дело в другом — меня, знаете ли, не так-то легко убить, — боевито вскинул он подбородок, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Да-а, Крылов точно не хочет вспоминать, как трясущимися губами лопотал мне слова благодарности. А теперь он вон изображает из себя гордого воина, коему всё нипочём.

— Месье, вы не забыли о нашем пар-ри? — подал голос де Тур и со снисходительной улыбкой посмотрел на меня. — Отказаться уже не получится. И даже не думайте об этом! Вся импер-рия следит за этим спор-ром. Все жаждут поскор-рее узнать, кто из нас тр-роих — лучший охотник на монстр-ров Лабир-ринта.

— Поверьте, де Тур, граждане империи уже знают это, — многозначительно усмехнулся Крылов, расправив плечи.

— Я понял ваш намёк, барон. Спасибо, что верите в меня, — иронично выдал я, краем глаза заметив, как Мария подавила весёлый смешок. — А вы, дорогой де Тур, не забывайте, что у монстров нужно отрезать только головы, лапки не нужны. Они считаться не будут.

— Главное, чтобы вы не забывали об этом. Вы завтр-ра в полдень готовы идти в Лабир-ринт, месье Звер-рев? — сощурился француз, недружелюбно сверкнув глазами. — К сожалению, пр-ридется идти в пр-роход всего лишь шестого р-ранга, у вас ведь небольшой ур-ровень.

По губам де Тура скользнула презрительная улыбка. И примерно такая же возникла на лице блондинки.

— Де Тур, зато в проходе шестого ранга вас точно никто не убьёт. Не убьёт же? — с деланным сомнением посмотрел я на дворянина.

Тот сердито засопел, но не успел ответить. Инициативу перехватил барон Крылов, торопливо произнёсший:

— Полдень? Чудесное время. Могу на выбор предложить три прохода шестого ранга. Но самое большое количество монстров встречается в локации, в которую ведёт проход, что на улице имени Ломоносова.

Мы с французом переглянулись, и каждый из нас наверняка подумал, что барон неспроста сделал акцент именно на этом проходе. Что-то задумал?

— А какие есть ещё, месье? — обратился к нему де Тур.

— На Невском и возле Екатерининского парка.

Я, конечно, не спец по физиогномике, но будто бы барон меньше всего хотел идти в проход, что возле парка.

— Предлагаю сходить полюбоваться Екатерининским парком. Нынче стоят чудесные погоды, — усмехнулся я.

Француз подумал и кивнул, посмотрев на барона.

Тот остался в меньшинстве, так что буркнул:

— Хорошо. Я всё устрою.

— Отлично, — улыбнулся я. — Засим позвольте откланяться. Меня буквально манят вон те чудесные канапе.

Француз кисло улыбнулся. А я под ручку с Марией отправился грабить слугу с подносом, бросив напоследок незаметный взгляд на барона. Тот хоть и казался расстроенным, но в его глазах поблёскивали хищные искорки. Что-то задумал? Решил как-то объегорить меня в Лабиринте? Или у него какой-то другой план?

Между тем мы с Марией полакомились канапе, а потом выпили шампанского и потанцевали.

К слову, я даже в старом, поскрипывающем суставами теле умудрился показать класс. Конечно, сальто не крутил и Марию выше головы не подбрасывал, но выглядел значительно лучше большинства танцоров, чем заслужил их завистливые взгляды.

Одна из дам даже негодующе бросила своему довольно молодому кавалеру:

— Михаил, ты бы мог танцевать хотя бы вполовину так же хорошо, как Зверев? Он же уже старый, а даст тебе фору. Эх, лучше бы я пришла сюда с ним, а не с тобой!

Её спутник что-то неразборчиво промычал и бросил на меня яростный взгляд. Аж приятно на душе стало!

Я огляделся и случайно наткнулся взглядом на мрачную Велимировну. Возле неё крутился кавалер — моложавый рослый брюнет с крысиными усиками. Он с щенячьим обожанием смотрел на Владлену, буквально в рот ей заглядывал, и едва хвостом не мёл паркет. А та нехотя что-то бурчала, попивая шампанское.

— Вы знакомы? — заметила мой взгляд Мария.

— Ага, в Аду встречались.

— М-м-м, — промычала она и добавила: — Пойду припудрю носик.

Байкерша бросила на меня короткий взгляд и пошла к выходу из зала. Её стройная фигурка привлекала чуть ли не все мужские взгляды. Даже я, почти святой ведьмак, проводил Марию пристальным взором и облизнулся.

— Ого, ты с внучкой, — раздался позади меня ехидный голос Владлены, подкравшейся неслышно, как чума.

Наверняка декан знала, что у Игнатия нет внучки. Просто она так хотела уколоть меня, намекая на разницу в возрасте.

— Да, ты права. Мария явно чья-то внучка. Ты же знакома с тем, как размножаются люди? — иронично проговорил я, обернувшись. — А где твой пёсик?

— Отпустила мальчика погулять, пометить углы, — буркнула та, сверля меня тяжёлым взглядом, словно я чем-то обидел её, причём не в последние минуты, а гораздо раньше.

Надо бы разрядить ситуацию.

— Восхищен твоим нарядом. Ты как настоящая ведьма: сексуальная и опасная. Удивлён, что за окном нет крестьян с горящими факелами и хворостом для костра, — ласково пропел я, поправив бороду.

— Льстец, — фыркнула брюнетка, против воли расплывшись в улыбке.

Впрочем, её улыбка стала натянутой и слегка напряжённой, когда из-за группы гостей вышел Грулев. Он с кривой усмешкой на губах направился прямо к нам.

— Владлена Велимировна, вы как всегда восхитительны, — сухо бросил он ей и перевёл на меня взгляд, загоревшийся мстительным огнём.

— Грулев, не надо говорить, что я восхитителен. Мне и так это известно, — одарил я его саркастичной улыбкой. — И давайте сразу к цели вашего визита. Какая гадость взбрела в вашу дурную голову?

Тот рассерженно всхрапнул, сверкнув глазами.

— Вы оскорбили меня, Зверев!

— Так быстро? Повезло, повезло. Но вы ведь сюда за тем и пришли, чтобы я вас оскорбил. Хотите устроить скандал? Так давайте, начинайте — только без прелюдий, у меня мало времени. Считайте, что я вас уже достаточно оскорбил. Поэтому не ведите себя, как гопник, усиленно думающий, к чему бы придраться. Вы же по какому-то недосмотру Господа всё же аристократ.

— Вы несёте какую-то чушь, пытаясь опорочить меня, — процедил тот, наливаясь краской гнева.

Однако в его глазах вкупе с разгорающейся яростью сверкало и удивление. Он не ожидал от меня такого поведения, думал, что ему и вправду придётся найти какой-то надуманный повод для конфликта. И уж тем более взяточник не ожидал, что я так легко выведу его на чистую воду.

Он даже слегка сдал назад, но затем сглотнул и прошипел, гневно раздувая крылья носа:

— В тот раз, Зверев, на крыльце института вам просто повезло, вы застали меня врасплох, а сейчас всё будет иначе. Вы хотели дуэли? Так получите её! Вы же не балабол, Зверев, не станете искать трусливые отговорки? Или попробуете избежать поединка, как грязный простолюдин? Ох, тогда высший свет будет смотреть на вас, как на шелудивого пса.

Его губы исказила злая усмешка, а глаза сощурились. Взгляд же скользнул мне за спину, где раздались шаги и тяжёлое, одышливое дыхание.

— Господа, что тут происходит? — хмуро произнёс подошедший барон Крылов, шумно сглотнув слюну. — Какие-то неприятности?

— У нас со Зверевым есть одно нерешённое дело. И я хочу попросить вас выделить нам укромный уголок, чтобы мы его уладили. Понимаете, о чём я, ваше благородие? — многозначительно процедил Грулев, яростно косясь на мою насмешливую физиономию.

— Дуэль… — почти прошептал барон, вскинув седые брови. — Господа, господа, давайте обойдёмся без этого! Позвольте, я вас примирю. Владлена Велимировна, ну хоть вы побудьте голосом разума!

— Нет, — отрезал взяточник, махнув широкой, как лопата, ладонью. — Никакого примирения не будет! Зверев уже много раз грязно оскорбил меня.

— Думаю, чуть больше, чем много, и не грязно, а очень грязно, — выдал я милую улыбочку.

Грулев побагровел ещё больше, а молчащая Велимировна дёрнула губами.

— Вот видите, он издевается надо мной! — прохрипел взяточник, глядя на барона.

А тот нахмурился и нехотя проронил:

— Господа, ежели вы желаете, то мы можем устроить дуэль в моём парке. Я, знаете ли, человек старой формации, поборник древних традиций, так что не вижу ничего предосудительного в том, чтобы два гордых аристократа с помощью магии защитили свою честь. Я всё устрою, и никто ничего не узнает. Мы отлучимся с бала всего на четверть часа. Гости даже не заметят нашего отсутствия.

— Устройте, господин барон, устройте! — выхаркнул Грулев и ожег меня взглядом. — Ну, Зверев, докажешь, что в тебе ещё осталось что-то от настоящего аристократа, или утрёшься хвостом, как пёс, и сбежишь?

— Игнатий, на пару слов, — внезапно схватила меня под руку Владлена, повернула спиной к дворянам и горячо прошептала на ухо, почти касаясь мочки пухлыми губами: — Зверев, не соглашайся — это ловушка.

— Да, я знаю. У Грулева есть какой-то козырь в рукаве, иначе бы он не осмелился бросить мне вызов. А Крылов ему помогает. Видимо, барон рассчитывает, что после сегодняшней дуэли я завтра буду не в форме. Для чего ему это? Так ведь завтра нам нужно идти в Лабиринт, где разрешится наше пари.

— Ох! — выдохнула декан и удивлённо выгнула брови, словно я раскрыл все тайны вселенной. — Как… как ты догадался? Ладно, шут с ним — «как». Но что ты теперь будешь делать?

— Соглашусь. Покажу, что им ничего не поможет, никакая ловушка, — хищно улыбнулся я и повернулся к дворянам, впившимся в меня пристальными взглядами. — Обожаю дуэли. Пойдёмте в парк.

Барон и Грулев чуть не обнялись от радости — так они переживали из-за того, что я мог отказаться!

А по моему телу пробежала дрожь предвкушения, как у адреналинового наркомана. Хотелось испытать себя, проверить в бою против Грулева. У него, конечно, и уровень выше, и какой-то трюк припасён, но я прошёл столько разнообразных дуэлей, что уже перестал их считать.

— За мной, господа! — энергично выдал Крылов и направился к выходу.

— Я с вами! — безапелляционно заявила декан.

Никто не стал возражать. А Грулев и вовсе плотоядным взглядом пробежался по фигурке Владлены, словно уже видел, как она отдаётся ему в кустах, сражённая наповал его умопомрачительной победой надо мной. Да и просто покрасоваться перед ней он тоже был не прочь, словно какой-то подросток со спермотоксикозом, играющий мышцами перед одноклассницами.

Я весело хмыкнул и пошёл за бароном, попутно заметив, как к Велимировне рванул её кавалер с крысиными усиками.

— Владлена, постой! Ты куда? — протараторил он, пытаясь взять аристократку за руку.

Та отдёрнула её и резко бросила ему, не сумев скрыть раздражения:

— Я скоро вернусь. Иди ещё потанцуй!

— Но…

— Никаких «но»! — отрезала она и ускорила шаг.

Мужчина проводил её обиженным щенячьим взглядом. Правда, его зенки ревниво сузились, стоило ему уставиться на меня, такого бело-седого и пушистого… в некоторых местах.

А я спокойно, с достоинством, вышел из зала следом за бароном. Он провёл нас через анфиладу комнат и вывел в парк.

Листья шумели, а брусчатые дорожки оказались влажными после дождя. Прохладный ветерок сразу облизал мои покрытые щетиной щёки и забрался под пиджак.

— Прошу, — указал рукой барон на памятник в конце дорожки, освещённой согнувшимися буквой «г» коваными фонарями.

Мы с Владленой двинулись туда, а Крылов с Грулевым чуть отстали.

— Я вот этой самой рукой ему позвоночник вырву, — возбуждённо прошептал взяточник. — Не подведу вас, барон.

— Тише ты, вдруг он услышит или Владлена, — шикнул на него Крылов.

Но Велимировна ничего не расслышала, погруженная в мрачные размышления.

Правда, она всё же вынырнула из них, когда мы подошли к хорошо освещённой площадке, обнесённой небольшим металлическим заборчиком. Рядом с ним на высоком постаменте возвышалась двухметровая мраморная статуя, уже успевшая покрыться трещинами. Она изображала мужчину в военной форме и с саблей, занесённой над головой.

— Какая безвкусица. И зачем она тут стоит? — прошептала декан себе под нос, скользнув взглядом по статуе.

— Может, когда-нибудь и узнаем, — тихо произнёс я.

— Зверев, у Грулева уровень от шестьдесят пятого до шестьдесят девятого. Точнее сказать не могу, — прошептала Владлена, покосившись на взяточника с бароном.

Крылов обвёл «ринг» рукой и с вдохновением прохрипел:

— Превосходное место для дуэли! Деревья скрывают нас от любопытных глаз, а расстояние такое, что в особняке никто ничего не услышит.

— Ага, здесь можно незаметно прикопать кое-кого между деревьев, чтобы трава лучше росла на следующий год, — насмешливо глянул я на Грулева, мудро следуя древней традиции — врага нужно взбесить, чтобы тот допускал ошибки.

— Это вас тут прикопают, Зверев, — процедил взяточник и дёргаными движениями стащил пиджак.

Показалась рубашка с тёмными потными пятнами под мышками. Пиджак он кинул на скамью. Я тоже снял свой и повесил на сук ближайшего дерева.

— Господа дуэлянты, биться будете до первой крови или тяжёлой раны? — спросил барон Крылов.

— Такие оскорбления, которые нанёс мне этот пёс, смываются только большой кровью. Бьёмся до тяжёлой раны! — выпалил Грулев и насмешливо посмотрел на меня. — Или струсил?

— Что вы все заладили: «струсил», «струсил»? Пытаетесь спроецировать на меня свой страх? Вы вон уже весь пропотели от ужаса. Ох, ну и несёт же от вас! А я ведь сперва думал, что слуги барона навоз разбросали под деревьями. И уж если вам так жаждется заполучить тяжёлую рану, то милости просим! Это я вам устрою!

— Вам… конец, — прохрипел взяточник, душимый ненавистью.

— Ещё одно условие: у участников дуэли не должно быть никаких артефактов, — вставила Владлена, щуря глаза.

— Естественно, — кивнул Крылов и добавил, глянув на нас с Грулевым: — Господа, дайте слово дворянина, что при вас нет артефактов.

Мы со взяточником поклялись, что не имеем таковых.

— Тогда пора начинать, — быстро произнёс барон и отошёл чуть в сторону вместе с Владленой, освободив площадку. — По моему сигналу: я опущу руку. Услышали, судари?

— Да, — в унисон ответили мы, встав метрах в пяти друг от друга, как того требовали правила магической дуэли.

Крылов резко опустил лапу, и всё завертелось.

Я мигом грохнулся на одно колено, предвосхищая атаку Грулева. Тот, как мне и мыслилось, швырнул в меня свою самую сильную магию — «феникса», открывающегося на шестидесятом уровне.

В лицо мне ударил страшный жар, а над головой с рёвом пронеслось подобие огненной птицы. Аж волосы на темечке затрещали, наполнив воздух характерным запахом. Но зато я без потери выносливости сумел избежать встречи с магическим атрибутом.

Вот из таких удачных микроэпизодов и складываются победы! Правда, сейчас до неё ещё было далеко.

Грулев зарычал и швырнул в меня второго «феникса», совсем не жалея выносливости. Пришлось выставить сразу два «воздушных щита». Огненная птица разрушила оба, но и сама пропала, успев пропалить в моей рубашке пару дыр на боку. Даже кожу защипало.

— Ох! — взволнованно воскликнула Владлена, понимая, что я провернул опасный трюк.

Такой финт ушами подвластен только опытным магам, понимающим, какая магическая атака какой урон способна нанести. Многие на моём месте использовали бы три «воздушных щита», что б уж наверняка. Но я-то старался экономить выносливость.

А вот Грулев будто не испытывал в ней недостатка, что наводило на всякие размышления.

Кажется, в этом и был его козырь… Что-то подпитывало его выносливостью. Но это точно не зелье. Оно в такой ситуации бесполезно, поскольку не способно дать какую-то сверхвыносливость. Зелье могло восполнить лишь потраченную.

Тогда Грулева подпитывает какой-то артефакт? Соврал, гад, или покривил душой, использовав размытые формулировки, когда клялся! Что-то такое у него точно есть. И это осложняет дело.

Если я сейчас заору, что у него артефакт, а того при нём не окажется, меня же на смех поднимет не только Крылов, но и пара ворон, пролетевших над кронами деревьев.

Глава 24

На небе появилась бледная луна, с любопытством взирающая на парк, окружающий особняк Крылова. Сам барон вместе с Владленой напряжённо следил за нашей с Грулевым дуэлью. Та продолжалась уже несколько минут. И это время я не мог занести себе в актив. Хренов взяточник доминировал. Только многолетний опыт ведьмака и стальная воля всё ещё позволяли мне стоять на ногах.

— Я убью тебя, уничтожу! — яростно прохрипел он, швырнув в меня очередную порцию огненной магии.

Я принял её на «воздушный щит», начав пятиться от мага. Тот уже порядком вымотал меня, атакуя и атакуя, как бешеный пёс. Пот заливал мои глаза, а дыхание с хрипами вырывалось из ходящей ходуном груди.

— Бежишь, трус! — заревел он и захохотал, как гребанный демон безумия.

А чего бы ему не хохотать? Его выносливость и не думала истощаться.

Да, жирные щёки и сальный лоб ублюдка вспотели, но лишь оттого, что он применял магию огня. Воздух из-за неё сильно прогрелся, а на стволе одного из деревьев чернело пятно, оставленное «шаром огня».

Да ещё из-за буйства магии перегорели лампочки на парочке ближайших столбов. Один и вовсе весело трещал и искрился.

— Зверев, ты ответишь за всё! — вскричал упивающийся силой Грулев и кинул в меня «стену пламени».

Ревущий огонь пронёсся по брусчатке и накатился на меня, сожрав аж пару «воздушных щитов». Волосы снова затрещали, а кожу лица неприятно стянуло. Да и всё. Взяточник опять не добился ничего существенного.

Правда, и мои злобно затрещавшие «шаровые молнии» не достигли тушки противника. Они разбились об «огненный щит», похожий на вставшую на дыбы лужу живого огня диаметром в пару метров.

— Ты ничто против меня, Зверев! — снова проорал взяточник, порабощённый эмоциями, словно мелкий подонок, наконец-то дорвавшийся до власти и начавший мстить всем, кто, по его мнению, когда-то обидел его.

— Побереги дыхание. Тебе ещё предстоит громко вопить, когда я испепелю твою руку, — насмешливо выдал я, продолжая пятиться по круглой площадке.

— Сейчас я вобью твои остроты в твою же глотку! — зашипел Грулев, практически не сходя с места.

Он передвигался буквально на метр-полтора в разные стороны, а затем возвращался в исходную точку, словно муха к сладкому дерьму.

Хм, любопытно…

— Барон, у Грулева как-то подозрительно много выносливости, — внезапно произнесла Владлена, щуря глаза. — Дуэль нужно остановить.

Крылов взволнованно облизал губы, покосившись на взяточника. Уже и дураку было ясно, что тот как-то уж слишком могуч для своего уровня. Но барон не хотел останавливать дуэль, ведь главная цель не достигнута — я был жив и здоров, хоть и измотан. Уже завтра к полудню я снова приду в форму, а это значит, что на охоте в Лабиринте могу показать хороший результат, выиграв пари у Крылова. А тот отчаянно не желал такого исхода. Вот он и медлил, давая Грулеву возможность дожать меня.

Предварительно, наверное, они посчитали, что Грулеву с такой-то выносливостью хватит пары минут, чтобы одолеть меня, но я поломал их планы. Эх, как я люблю это делать!

Взяточник вдруг заорал, расслышав слова Велимировны за шумом магической схватки:

— Никакой остановки дуэли не будет! Всё честно! Я весь последний год занимался развитием выносливости по тайным методикам! Тренировочный зал стал моим домом, а магия — продолжением руки! Все мои домочадцы рукоплескали мне, когда я им показал свою новую мощь!

— Бред какой-то! — выдохнула Владлена, посмотрев на барона.

Тот тоже едва глаза не закатил, услышав тираду Грулева, не сумевшего придумать ничего более правдоподобного.

Я же иронично прохрипел, уйдя в глухую оборону:

— А меня пьяный отец учил магии, и не в тренировочном зале, а в подворотне. Никто мне не рукоплескал, но помойные коты шипели восторженно, зуб даю! Так что давай, Грулев, посмотрим, чьё кунг-фу сильнее. Пора прекращать этот цирк!

— Сейчас ты, сука, навсегда забудешь все свои издёвки! — прорычал взяточник, чья физиономия раскраснелась за «огненным щитом».

— Отлично, ты хотя бы понял, что я издеваюсь над тобой! — выпалил я и швырнул «порыв ветра», наконец-то добравшись до нужной позиции.

Моя магия прошла рядом с Грулевым, не попав в выставленный «огненный щит». Тот, кстати, всегда оставался на одном месте, а не следовал за своим хозяином.

Остальные «щиты» других ветвей магии работали так же — где маг их поставил, там они и стояли, пока не развеивались от нехватки энергии, переработанной из выносливости мага.

— Криворукий ублюдок! — ехидно выпалил Грулев, оскалив жёлтые зубы.

Я молча подмигнул ему и покосился на растрескавшуюся статую, принявшую удар «порыва ветра». Она не выдержала такого надругательства и треснула ровно посередине, из-за чего верхняя часть статуи с тихим хрустом съехала с нижней и полетела к взяточнику.

Тот успел повернуть голову и даже по-поросячьи взвизгнуть. Однако мраморная сабля всё равно ударила его прямо в лоб.

Маг с болезненным стоном упал на спину, очумело хлопая зенками. По его рассечённому до кости лбу хлынула кровь, а изо рта вырвались хрипы.

— Вот для этого она тут и стояла, — насмешливо бросил я обалдевшей Владлене, кивнув на статую, а затем, хромая, подошёл к Грулеву.

Тот не мог встать, скребя брусчатку судорожно согнутыми пальцами. Пучил мутные глаза и мычал, пуская слюни, смешавшиеся с кровью, заливающей лицо. Продолжать дуэль он точно не мог.

— Зверев, вы победили! Проявите снисхождение, не троньте Грулева! — выпалил барон, сумев побороть потрясение, вызванное тем, что его подопечный, выглядевший абсолютным фаворитом, проиграл, да ещё столь примечательно.

— Условием победы была тяжёлая рана, — холодно напомнил я и посмотрел на распростёртого сипящего взяточника, вызывающего у меня чувство гадливости. — А я такой не вижу. И чтобы не было кривотолков…

— Ах! — шокированно ахнула Велимировна, когда моя «шаровая молния» вгрызлась в руку Грулева.

Конечность урода почернела, сгорев от локтя до плеча чуть ли не до кости. Воздух наполнился смрадом палёной плоти. А боль оказалась столь чудовищной, что взяточник мигом потерял сознание. Жаль. Я хотел уточнить — этой ли рукой он собирался вырвать мой позвоночник.

— Господи, Зверев! — с ужасом выпалил барон и косолапя подошёл к дворянину.

Крылов, будучи магом жизни, принялся, тяжело отдуваясь, взволнованно колдовать над рукой Грулева, напоминающей обугленную палку. Но полное исцеление, к счастью, займёт не один день.

— Вот теперь — победа, — процедил я и под взбудораженным взглядом Владлены вернулся к тому месту, что так манило взяточника.

Присел и принялся трогать камни брусчатки. Один удалось легко перевернуть. Под ним обнаружился коричневый камень со множеством граней.

— А вот и «тайные методики» Грулева, — криво усмехнулся я, продемонстрировав окружающим артефакт. — Или это ваш, барон?

— Нет, не мой, — судорожно пролепетал он, шмыгнув мясистым красным носом с прожилками.

Но я по его глазам понял, что он врёт. Артефакт принадлежит ему.

— Если не ваш, тогда я возьму его себе. Думаю, Грулев точно будет доказывать, что никакого отношения не имеет к этому камешку, — расплылся я в улыбке и демонстративно сунул артефакт в карман.

Крылов проводил его лихорадочным взором, распахнув рот, словно собрался закричать «не-е-ет!»

Да, такая вещица должна стоить хороших денег. И он явно не хотел расставаться с ней, потому всё же протараторил:

— Артефакт лежал на моей земле, значит, принадлежит мне!

— Нет, он принадлежит государству. Вы ведь хорошо знаете законы? Любой бесхозный артефакт — собственность короны. Вот я и передам его надлежащим органам, скажу, что случайно нашёл, прогуливаясь по вашему парку.

Жаль, конечно, но именно так и придётся сделать. Слишком много свидетелей. Артефакт не прихватизировать насовсем. Однако власти заплатят мне приличную сумму за сданный им артефакт.

Барон шумно сглотнул, потревожив все свои подбородки, а затем снова распахнул рот. Но я не дал ему сказать ни слова.

— Благодарю за то, что организовали дуэль! — хрипло бросил я ему. — Больше мне тут делать нечего. Хорошего вечера, барон!

И не дожидаясь его ответа, пошёл прочь, сняв с ветки свой пиджак.

Конечно, хотелось и Крылову рыло начистить за его проделки, но сейчас не время и не место.

Владлена поспешно нагнала меня и негодующе выпалила, вторя потрескивающему фонарю, продолжающему сыпать искрами:

— Зверев, ты поступил как чудовище! Зачем ты швырнул «шаровую молнию» в уже поверженного противника⁈ Так благородные не поступают!

Я резко повернулся к ней и схватил за плечи. Та сощурила злые глаза, сверкающие разочарованием… разочарованием в мужчине.

— А с кем бы тебе было страшнее связаться, милочка? С благородным рыцарем, вытирающим сопельки своим врагам, или с чудовищем, готовым вырвать сердце даже тем, кто упал на колени и молит о прощении? — холодно процедил я сквозь зубы прямо в её исказившееся лицо. — Подумай об этом на досуге.

Я отпустил её, развернулся и зашагал к особняку, держа спину прямой, хотя после такой изматывающей битвы она прямо рвалась согнуться. Да и ноги едва держали меня. Но я всё же печатал шаг, гордо вскинув подбородок, пока на лице с опалёнными бровями и бородой сохли капли пота.

Войдя в особняк, я первым дело отправился в уборную, где стал приводить себя в порядок. Умылся холодной водой, смахнул обгорелые волоски и просто перевёл дух, упёршись руками в раковину и глядя в зеркало. Оттуда на меня смотрел обладатель шестидесятого уровня.

Дар после дуэли с Грулевым подрос, благодаря чему обе ветви магии получили по новому атрибуту. Магия воздуха обзавелась «каскадом молний», то бишь массовой атакой, а «пастырь душ» приобрёл «вселение». Оно способно на время засунуть душу в живую плоть — не в человека, конечно, а в животное, делая его агрессивным.

— Отлично, скоро я уже смогу войти в проход десятого ранга. Осталось набрать всего тридцать один уровень, — еле слышно пробормотал я. — Руины Разбитой Головы ждите меня.

Когда я добуду в руинах девяносто девятую душу, то сварю зелье под названием «Кровь Смерти». Оно может убить кого угодно в любом из миров, даже высшего демона. Конечно, не демона из христианского Ада, а представителя одноимённой расы, любящей нападать на другие миры.

Скрежетнув зубами, я мрачно глянул на подпалины, мелкие дыры и пятна пота на рубашке. Благо пиджак прикрыл всё это. Однако запах гари так просто не скрыть.

— Ладно, хрен с ним, — прошептал я и покинул уборную, отправившись в бальный зал.

Там под музыку Чайковского уже вальсировали парочки, а остальные гости выстроились вдоль стен, чтобы не мешать танцующим. Всё дышало весельем и праздником. Музыканты старались изо всех сил, люстры заливали зал светом. Повсюду слышались весёлые смешки, стук каблучков и учащённое дыхание.

— Игнатий! — донёсся до меня голос Марии.

Та заметила, как я вошёл, и теперь шла навстречу, напряжённо вглядываясь в меня.

— Извини, пришлось отлучиться, — улыбнулся я, когда она подошла.

— Где вы были? И почему от вас пахнет, словно вы в Аду побывали? — удивилась байкерша, вздёрнув чётко очерченные брови.

— Нет, в Аду не был, на работу меня не вызывали, — усмехнулся я, прикрыв глаза от яркого света.

— Игнатий Николаевич, вы непременно должны все мне рассказать. Я чувствую, что вы опять нашли себе какое-то приключение. С вашей стороны будет настоящей подлостью не рассказать об этом одной неболтливой дворянке, — мило улыбнулась она и жалобно посмотрела на меня.

— А эта дивная во всех отношениях дворянка точно не болтливая? — с наигранным недоверием сощурился я.

— О-о-о, можете мне поверить, она скорее язык себе откусит, чем сболтнёт лишнего!

— Тогда я всё расскажу, но ей придётся вместе со мной покинуть бал, поскольку мой уже небезукоризненный внешний вид не позволяет мне оставаться среди гостей. Не хочу, чтобы пошли пересуды: мол, Зверев грязным и вонючим шастал по залу.

— Конечно, идёмте отсюда! Жаль только, что с бароном Крыловым не попрощаемся, а надо бы — таковы традиции.

— Он как-нибудь переживёт это, хоть и с трудом, — иронично сказал я и вышел из зала под руку с Марией, сгоравшей от любопытства.

Понятное дело, я рассказал ей отредактированную версию дуэли, не став говорить, что толстяк Крылов работал в паре с Грулевым. Незачем ей знать об этом.

Однако девица и так была возмущена бесчестными действиями взяточника. А ещё Мария слегка обиделась на то, что Владлена присутствовала на дуэли, а она — нет. Пришлось пообещать, что мою следующую кровавую дуэль она увидит воочию.

На этом мы и расстались. Она вышла из машины на улице Звенигородской. Я на прощание обнял её и поехал на Васильевский остров через ночной город, ярко освещённый электрическими огнями и призрачным светом одинокой луны.

Вскоре я уже отпер ключами дверь особняка Зверевых, снял ботинки и вошёл в холл, включив свет.

Люстра с жужжанием разгорелась, осветив лестницу. А на ней появился внук в трусах и тапках. Он так спешил, что с его плеч аж слетел халат, обнажив пузо и дряблый торс.

— Павел, ты, что ли? — сощурил я глаза. — А издалека мне показалось, что в дом залетел херувим-переросток. Ну, знаешь, такие щекастые рыхлые голые малыши с крыльями?

— Деда, психологи выяснили, что нельзя такое говорить ни детям, ни внукам, а то можно разрушить их самооценку, — надул тот щёки и торопливо цапнул с пола халат.

— Да ладно, не толстый ты! Давай лучше я тебе расскажу, что было на балу. Ты же ради этого караулил меня? Пойдём на кухню. Там как раз три стула: один для меня, два для тебя.

— Деда! — возмущённо выдохнул Павел и начал спускаться по ступеням.

А я усмехнулся и посеменил на кухню. Там, попивая чай, я изложил ему правдивую версию событий, чтобы он был в курсе всех интриг, а то мало ли что…

Внук, конечно, слегка охренел от услышанного. Даже пару мгновений тупо таращил глаза, раззявив рот. Но всё же он через какое-то время успокоился, а затем отправился на боковую. Правда, ему наверняка будут сниться кошмары.

А я принял душ и тоже повалился на кровать, включив настольную лампу, сгорбившуюся на прикроватной тумбочке. Вытащил из ящика документы Зверева и снова принялся изучать их, пытаясь выяснить, что же всё-таки свело его с ума? На сей раз я искал подсказки: какой-то шифр, ключевые слова или что-то выбивающееся из текста.

Однако минута шла за минутой, но ничего не бросалось мне в глаза.

А тут ещё меня начала отвлекать музыка, несущаяся из машины, остановившейся возле соседнего особняка. Причём ритм был таким простеньким и навязчивым, что я непроизвольно начал читать записи Зверева почти как рэп, пытаясь попасть в такт музыке.

И в какой-то момент меня, сука, осенило!

— Не может этого быть! — просипел я, чувствуя, как пересохло в горле.

В животе всё перевернулось, глаза впились в текст, а в голове всплыл знакомый мотив. Он напоминал ритм музыки за окном, но принадлежал молитве, однажды услышанной мной в Лабиринте в храме Хохочущего бога. Этот бог и молитва были вскользь пару раз упомянуты в записях Игнатия.

Я принялся под нос мычать её, читая записи с самого начала, уже смекнув, что шифр завязан на молитву. Там, где её ритм менялся, я отмечал карандашом слова. Таких слов становилось всё больше и больше. И когда текст подошёл к концу, я поражённо открыл рот, глядя на то, что у меня получилось.

— Немыслимо… — судорожно прошептал я, схватил с тумбочки стакан с водой и залпом шумно выпил её. — Немыслимо, это же… карта! А начать нужно с того самого прохода в Лабиринт, рядом с которым Зверев и снял квартиру.

Я ещё целую минуту глядел на листы бумаги, а потом торопливо собрал их и сунул под кровать.

Надо успокоиться и всё обдумать. Карта есть, но куда она ведёт? К чему? Да, конечная точка имеется, но мне лишь известно, что это пещера. Однако, что в ней? Может то, что и свело Игнатия с ума? А надо ли мне идти туда, ежели там таится такая хреновина?

Да, я рисковый ведьмак, у которого наград за храбрость больше, чем у дурака фантиков, но я же не идиот! Не хрен соваться, куда не надо. Правда, туда можно сунуться с чем надо, раз уж идёшь, куда не надо.

М-да, дилемма…

Глава 25

Ночь, конечно, могла бы пройти и лучше. Я из-за этих документов постоянно ворочался с боку на бок и просыпался. А снилась мне та самая хренова пещера, где меня то поджидал сундук с золотом, то рыжая грудастая красотка в короне, то склизкое хтоническое существо с глазами как у жабы при сильнейшем запоре.

Понятное дело, что раннее утро застало меня не в самом хорошем настроении. Но хорошо хоть спина не болела и колени не ныли.

Холодный душ так и вовсе привёл меня в относительный порядок.

Я вышел из спальни и услышал богатырский храп, проходя мимо двери спальни Павла.

— Эй, вставай, соня! — прохрипел я, постучав костяшками пальцев по двери. — Мир сам себя не ввергнет в пучину Хаоса! На нас вся надежда!

— Проснулся… проснулся! — раздался его сиплый после сна голос.

— Жду тебя на кухне! — сказал я и стал спускаться по лестнице.

Заглянул в лабораторию и выпил зелье поднятия уровня. Дар перескочил на шестьдесят первый уровень.

Всё, теперь нужно варить новые зелья, а то эти на меня больше не подействуют, ведь дар стал седьмого ранга. Ладно, потом это сделаю.

А сейчас я отправился на кухню. Там Павел уже готовил завтрак, блестя влажными после душа волосами.

Однако стоило внуку увидеть меня, как он вытащил телефон из кармана халата и сунул его мне со словами:

— Вот тебе гайд.

— Чего? Какой я тебе гад? Это ты сейчас оскорбил любимого, почти святого дедушку? — грозно нахмурил я седые брови, вдыхая витающие в воздухе ароматы овсянки и кофе.

— Гайд, — чётче произнёс он, а затем объяснил: — Гайд — это что-то вроде структурированного материала по теме. На, короче, изучай.

Я взял его аппарат, уселся за стол и принялся читать статью, посвящённую проходу, который находился возле Екатерининского парка. Он всегда вёл в одно и то же место Лабиринта, а именно — в Джунгли.

Гайд описывал обитающих там тварей: где их легче всего встретить и от каких прикормок они дуреют.

— Полезная, надо сказать, информация, но я это и так всё знаю, — проговорил я, но читать всё-таки не перестал. Надо освежить знания.

— Всё-то ты знаешь и умеешь! — иронично фыркнул внук, кроша в овсянку свежие фрукты.

— Ага, я как мужской шампунь «Сто в одном»: и гель для душа, и ополаскиватель для полости рта, и моющее средство для раковины…

Павел хохотнул и поставил на стол две тарелки.

Мы быстро умяли завтрак, а потом занялись подготовкой к походу в Лабиринт. Проверили пару моих револьверов и поехали в магазин «Всё для Лабиринта». Там купили пояс с набором зелий и прочих нужных вещичек, а также берцы и форму, которая позволит мне слиться с листвой.

После рейда в магазин мы перекусили в кафе и отправились к Екатерининскому парку. Время уже подбиралось к полудню. День выдался ярким и солнечным. Небо казалось бездонно голубым, голуби радостно хлопали крыльями, воздух пах асфальтом, штукатуркой и влагой.

А возле башенки, внутри которой располагался проход в Лабиринт, уже собралась толпа журналистов и галдящих зевак. Они недовольно смотрели на полицейских, стоящих в оцеплении, дабы никто, кроме репортёров, не добрался до барона Крылова и де Тура. Те уже раздавали интервью, улыбаясь направо и налево.

Эти прохиндеи приехали пораньше, чтобы уж точно засветиться перед камерами. Ну ничего, сейчас вам дедушка покажет, кто тут седой гвоздь программы!

— Держись! — бросил я через плечо Павлу, сидящему позади меня на харлее.

Я снял шлем и поддал газу. Мотоцикл зарычал, перекрыв прочие звуки, разносящиеся по улице.

Народ тотчас повернул головы в мою сторону, а я с улыбкой на лице поехал прямо сквозь толпу зевак к оцеплению.

— Зверев! Зверев едет! — загомонили люди, глядя на меня.

Особо смелые прикасались руками к моей кожаной косухе, а полицейские разошлись, пропуская меня к репортёрам.

Все камеры, конечно, посмотрели на меня.

А когда я остановился и выдвинул подножку, чтобы мотоцикл не завалился, на меня сразу напали журналисты. Я принялся отвечать им со свойственной мне харизмой и самоиронией, отметив недовольство, исказившее рожи барона и француза. Им пришлось подойти ко мне, чтобы снова оказаться перед телекамерами.

Мы обменялись рукопожатиями, дружелюбно улыбаясь друг другу, хотя наши глаза говорили об обратном.

— Игнатий Николаевич, многие говорят, что ваши шансы на победу в пари гораздо меньше, чем у ваших оппонентов. Букмекеры не верят в вас! — энергично выдал Генрих Красавцев, оказавшийся среди акул пера.

На его губах царила улыбка, но тревожные глаза нет-нет да и косились на зевак, словно ведущий опасался очередного взрывного устройства.

— Ничего удивительно, дорогой Генрих, что букмекеры не верят в меня. Они же люди неверующие. Иисус выгнал бы их из храма Божьего, как выгнал всех продающих и покупающих, опрокинул столы меновщиков и прочих коммерсантов, — мудро ответил я, побудив многих репортёров согласно покивать. Особенно тех, кто оставил у букмекеров последние трусы.

— Скажете что-нибудь перед началом охоты на монстров⁈ — выпалила губастая блондинка и попыталась всучить микрофон де Туру, чтобы тот взял его.

Но он спрятал руки за спину, словно не любил их использовать, так что девице с микрофоном пришлось подойти чуть ближе к французу.

— Пар-ри выиграет сильнейший! — пафосно изрёк де Тур, прищурив серо-стальные глаза, холодно сверкающие со скуластого бледного лица.

— А вы что скажете, господин Зверев? — сунула мне микрофон блондинка.

— А что сказать? Де Тур уже сказал, что я выиграю пари.

Журналисты посмеялись, оценив мою остроту.

Потом настала пора пройти в башенку. Нас с восторгом проводили, пожелав удачи. Особенно громко зеваки выкрикивали имя барона Крылова. Заплатил он им, что ли?

А ещё в толпе вроде бы мелькнула смуглая мордашка Владлены Велимировны, но я не уверен. Может, она мне уже мерещится? На всякий случай я сплюнул и перекрестился, сконцентрировавшись на грядущем пари.

Ясен хрен, мы втроём чуть ли не по красной дорожке прошли к проходу в Лабиринт, предварительно переодевшись в камуфляж, взяв оружие и нацепив кое-какую амуницию.

Благо, сам перенос в локацию прошёл вполне штатно. Проход был рассчитан на четверых, поэтому нашу троицу без проблем зашвырнуло в джунгли.

Липкая удушливая жара мигом обрушилась на меня, заставив капельки пота заскользить по вискам. Борода стала влажной, майка начала липнуть к телу. В нос же ворвался насыщенный запах перегноя, чернозёма и тухлятины.

— Предлагаю разделиться, — произнёс барон, перекрывая сотни звуков. Те раздавались среди джунглей, укрытых мягким полумраком, где листья каждого растения сияли слабым бледно-голубым светом.

Фонарик здесь не требовался.

— Конечно, месье, а как ещё мы будем выяснять, кто из нас лучший охотник? Мы же не станем охотиться втр-роем? — иронично выдал француз, придерживая рукой снайперскую винтовку, висящую на плече.

Он бросил пару алхимических шариков-маяков под подрагивающее марево точки возврата. Я кинул туда и свой. Крылов сделал то же самое, попутно отмахнувшись от двадцатисантиметровой полупрозрачной стрекозы, пролетевшей мимо его потного красного лица.

— Я пойду к тем зарослям, — просипел барон, указав стволом винтовки на двухметровые доисторические папоротники. Оттуда раздавалось приглушённое жалобное попискивание какой-то мелкой животинки.

— У нас есть два часа, — напомнил я и двинулся в другую сторону, выбрав в качестве ориентира особо могучий баобаб.

Он так плотно переплёлся ветвями с кронами других деревьев, что не видно было потолка ошеломительно гигантской пещеры, в которой и росли джунгли.

— Удачи, месье Игнатий, она вам понадобится! — глумливо бросил француз и потопал через траву, достигающую пояса.

— Смотри сам не сдохни, — буркнул я и с подозрением покосился на сочную лиану изумрудного цвета.

Под такие обычно мимикрируют местные ядовитые змеи, предпочитающие охотиться именно так.

Конечно, в кармашке на моём поясе хранилось противоядие, но не хотелось бы использовать его, да ещё так рано.

А вот Крылов шумно, как боров, продирающийся через заросли молодого бамбука, что-то уже вливал в себя прямо на ходу. Но ни одно зелье не поможет ему победить. На что вообще толстяк рассчитывает? А он на что-то точно надеется.

Прежде чем мы разошлись, в его глазах мелькнула какая-то хитринка, как у дельца, готовящегося облапошить пару дураков.

Надо бы проследить за ним. Однако очень глупо просто пойти за ним. Я отыщу его чуть позже. А пока следует добыть приманку для местных монстров.

Оглядевшись, я вскинул револьвер и выстрелил в мелькнувшего среди кустов кабанчика. Грохот выстрела прокатился по джунглям, из-за чего с ближайшей ветки испуганно взлетел красный как кровь попугай. Кабанчик же в последний раз в своей жизни хрюкнул и затих.

Я подошёл, раздвинул кусты и увидел его тушку. Чистая работа! Даже удивительно, что я попал столь удачно. Он даже не мучился.

— Извини, дружище, но жизнь — жестокая штука. Зато ты послужишь благому делу, — произнёс я, присев на корточки рядом с кабанчиком.

Достав нож, я вспорол тушу так, что кровь в основном хлынула на мои берцы.

Отлично! Теперь чудовища почувствуют так волнующий их запах. К тому же я не оставил труп на земле, а обвязал концами верёвки передние и задние копытца, после чего повесил тушку на плечо, чтобы от меня ещё сильнее несло кровью.

Рискованный, конечно, способ — привлекать к себе внимание монстров, а не выслеживать их. Но я тут для того, чтобы победить, а значит, мне нужно, чтобы трофеи сами бежали ко мне в больших количествах.

— Ну-с, почти как волк в овечьей шкуре, — усмехнулся я и двинулся по едва заметной звериной тропке, закладывая крюк, чтобы в итоге оказаться на пути Крылова.

Конечно, монстры не ринулись ко мне со всех сторон, как маньяки к девочке в безлюдном ночном парке. Однако спустя пару сотен метров пути джунгли вокруг меня подозрительно затихли.

Ага, значит где-то рядом отирается опасный монстр, заставивший умолкнуть самых трусливых и чувствительных. Но где он? Откуда нападёт?

Чудовище несомненно приближалось, но не издавало ни единого шороха. Оно двигалось как тень, как чума, несущая смерть и страдания.

— Где же ты, сука? — еле слышно пробормотал я, украдкой оглядываясь.

Адреналин забегал по венам, пульс начал грохотать в ушах, а влажный воздух с хрипами втягивался в лёгкие. Пальцы сжимали влажную рукоять револьвера, а глаза заливал пот. Но я опасался смахивать его, боясь пропустить момент атаки. В этих джунглях живут такие монстры, коим хватит одного мига, дабы превратить невинного дедушку в суповой набор.

Внезапно что-то будто бы шевельнулось под подошвой берца. Воздух же наполнился приторно-сладким, гнилостным запахом тухлого мяса.

— Хрен тебе! — выпалил я и прыгнул в сторону, стреляя в то место, где стоял мгновение назад.

Пули вонзились во влажную лесную подстилку, выбив фонтанчики земли. Под опавшей прелой листвой раздался глухой скрип, а затем почва словно взорвалась, выпуская наружу… совсем не суслика из «Винни-Пуха», а красного цвета монстра, похожего на старый пень со множеством шевелящихся отростков.

Его грубую шершавую кожу, всю в складках, покрывали древесная гниль и догнивающие останки мелких животных. Ротовая щель, сочащаяся чёрной жижей, пересекала чуть ли не всю переднюю часть пня, имеющую некое сходство с человеческим лицом с парой мутных буркал. В них сверкал чуждый всему живому разум, пожираемый голодом и злобой.

— Кровавый древень, пятый ранг, вот так, сука, повезло, — прохрипел я и использовал «скольжение», чтобы увернуться от отростков. Те со свистом вспороли воздух, смердя тухлятиной и гнилью.

Подобные конечности были способны навылет пробить сразу двух человек. Зазеваешься — и конец! И тогда не я буду хвастаться головой древня, а он — моей.

Скинув тушку кабанчика, я принялся палить по глазам твари, попутно швырнув в неё «клинки». Они вгрызлись в плоть монстра, выбив из него «щепки», похожие на затвердевшую до состояния резины плоть. Из ран на теле потекла чёрная жижа, а из простреленных глаз — муть.

Монстр огласил джунгли чем-то вроде скрипа, пропитанного нечеловеческой ненавистью. Ослепший и раненый, он принялся яростно молотить конечностями воздух, ломая кусты, ветки и мелкие деревца. Из сломанных растений брызнул сок, слабо светящийся в полумраке. А одна из конечностей просвистела буквально в сантиметре от моей щеки, чуть не вспоров её до самых зубов.

— Осторожнее, млять! — рявкнул я, успев отпрыгнуть, но едва не упал из-за подвернувшейся ноги. Опять сказалось стариковское тело!

Боль прострелила колено, вызвав у меня стон. Но я собрался с силами и укрылся за мощным стволом дерева. Оттуда продолжил швырять в чудовище «клинки», порой стреляя из револьверов.

Жаль, что молнии подобного гада не возьмут. А он, надо признать, был силен, громил всё вокруг, как вышедшая из-под контроля мясорубка! Такую тварь в одиночку не каждый ведьмак одолеет! Тут нужны и магия, и смекалка, и опыт.

Однако в какой-то миг монстр выдохся и попытался уползти под землю, где прежде и сидел. Но он же не Колобок, чтобы уйти от дедушки.

Я выскочил из-за дерева и начал палить из обоих револьверов, целясь в пробитую «клинками» в боку древня дыру, сочащуюся чёрной кровью. В дыре лихорадочно билось сердце. Несколько пуль прошили его насквозь, прежде чем револьверы сухо защёлкали, намекая на опустевшие барабаны.

Тварь же лихорадочно завертелась, оглашая джунгли затихающим жалобным скрипом. И вскоре она искорёженной окровавленной грудой безжизненно замерла возле ямы, напоминая кроваво-красного осьминога, выброшенного на берег.

Чёрная кровь забрызгала всё вокруг, издавая в установившейся тишине шипение, словно кислота. А душа твари отправилась в «клетку», заняв пять ячеек.

— Славная охота, — просипел я и присел на корточки.

Выпил зелье здоровья пятого ранга и почувствовал, как колено перестало болеть, да и мелкие царапины затянулись. Выносливость же у меня и не падала. Почему? Так я же ещё не отдал артефакт, который вчера прихватил во владениях барона Крылова. Правда, он почти разрядился.

К слову, наверняка и у де Тура, и у барона есть с собой артефакты, хотя бы по одному, поэтому я в этом плане даже не жульничаю.

— Ладно, хватит рассиживаться, пора примерить на себя роль мясника, — прохрипел я и вытащил охотничий нож.

Голову, конечно, у такой образины, как древень, хрен отчекрыжишь, но вот сердце я сумел-таки вырезать. Такой трофей и француз, и Крылов точно засчитают, хоть и будут морщить свои высокомерные рожи.

Я вытащил из кармана на поясе мешок и отправил в него сердце, похожее на печёный картофель в два кулака размером. А потом повертел головой и двинулся дальше, рассчитывая отыскать барона. Надо же понять, что он задумал!

По дороге на меня напали три твари, похожие на пятнистых собак с загнутыми рогами. Слабые гадины, всего первый ранг. Я их быстро убил, поблагодарив за то, что зашли на огонёк. Их головы отправились в мешок, а души в «клетку». После этого я продолжил путь сквозь влажный полумрак тускло сияющих джунглей и вскоре наткнулся на человеческие следы.

— Наверняка это Крылов, — присел я возле отпечатков подошв на гниющей лесной подстилке. — Узнаю его «сорок пятый — растоптáтый». Куда это ты пошёл? Что же ты ищешь, мальчик-бродяга?

Двинувшись за ним, я понял, что барон то ли заблудился, то ли сознательно путал следы. В любом случае только навыки ведьмака позволили мне не сбиться с пути. А тот привёл меня к крохотной полянке с приметным раскидистым деревом, чей ствол раздваивался как рогатка.

Барона я обнаружил прямо возле выглядывающих из земли белёсых корней. Он на корячках спешно копал землю руками, тяжело отдуваясь и хрипя, а вокруг него вились москиты и прочий пищащий гнус.

— Что он там, интересно, ищет? Жёлуди? Проголодался, кабанёнок? Так ведь это не дуб, — иронично пробормотал я, прячась за густыми кустами.

Глава 26

Бледно-голубой свет, исходящий от листвы, падал на сипящего от натуги барона, стоящего на коленях. Он за что-то ухватился и с натугой вытащил это из-под земли.

Ого, мешок! Причём не пустой.

Крылов воровато огляделся, смахнул блестевший на лице пот и развязал горловину мешка. Глянул внутрь — и довольная улыбка пересекла его раскрасневшуюся харю.

— Нет, подонки, вы у меня пари не выиграете, — прохрипел он и вытащил из перепачканного влажной почвой мешка голову виверны.

Она походила на куриную, только была раз в десять больше, с треугольными ядовитыми зубами и змеиными глазами.

Барон поднёс её поближе к сияющей листве и принялся придирчиво рассматривать, трогая пальцем обрубок шеи, покрытый запёкшейся кровью.

— Так не пойдёт, — прохрипел он и достал из-за голенища берца небольшой камень.

Артефакт, раздери меня волколак!

Крылов прижал его к башке виверны, и та снова засочилась кровью, словно артефакт отмотал для неё время назад, до того момента, как голову срубили. Нет, понятное дело, артефакт вряд ли умел управлять временем, скорее он как-то воздействовал на плоть — что-то вроде регенерации, лечения или восстановления.

— Вот теперь — порядок, — довольно усмехнулся барон, шумно вдохнув тёплый, пропахший перегноем воздух.

Он положил голову виверны на землю, вытащил из мешка другую и начал проделывать с ней то же самое.

— Вот ведь хитрый ублюдок, — прошептал я, наблюдая за ним из-за акации, вокруг которой кружил пищащий мелкий гнус.

План барона мигом стал для меня ясен. Его слуги несколько часов назад побывали в этой локации и набили для него монстров, сложив их головы в приметном месте. А он их, собака, выкопал и сейчас приводит, так сказать, в форму, дабы мы с французом не поняли, что они не совсем свежие.

Неплохо, неплохо, барончик!

А больше всего меня удивило то, что у него, кажется, имеются артефакты на все случаи жизни. А ведь они такие же редкие, как кадупул, то бишь «королева ночи», цветущая всего несколько часов в году, а после увядающая. Хотя наверняка Крылов строит свои планы вокруг тех артефактов, что у него имеются.

Барон между тем вытащил из мешка уже десятую голову, подлатал её и сунул трофеи в извлечённый из кармашка пояса новый мешок.

Теперь Крылов имеет все шансы выиграть пари. Пусть виверны и небольшие твари, но каждая имеет третий ранг, поскольку их яд опаснее, чем фирменная запеканка моей бывшей жены. Когда она её готовила, из дома убегали все тараканы и крысы.

— Ох, какие рожи будут у этих мразей: де Тура и Зверева, — оскалился толстяк, смахнул со лба мутный пот и посмотрел на наручные часы. — Остался всего час. Отлично. Пора идти к проходу.

Он закинул на плечо мешок, держа за горловину одной рукой, а вторую оставил свободной, дабы в случае чего отбиваться от зверей.

Хрипло дыша, барон двинулся прочь, подозрительно глянув на обезьян, громко заухавших в кронах деревьев.

— Заткнитесь, суки! — погрозил он им кулаком и скрылся среди густых зарослей.

А я мигом смекнул, что этого козла нужно избавить от голов. Но как? Кое-какие идеи зашевелились в моем разуме. Не знаю, какую и выбрать.

Ладно, буду действовать по обстоятельствам. Только всё нужно провернуть побыстрее, чтобы успеть набить ещё трофеев.

Я принялся красться за толстяком, держа взглядом его спину, мелькающую среди листвы. А когда наткнулся взором на дерево Тик-тик, в моём ведьмачьем сознании окончательно сформировался план.

Плоды Тик-тика походили на большие картофелины, имеющие размеры, схожие с головами виверн. Да и весили они примерно так же.

Я шустро сорвал десять плодов и сунул в извлечённый из кармашка пояса мешок. Он входил в стандартный набор для Лабиринта, потому ничем не отличался от того, что нёс на плече барон, успевший отдалиться.

Пришлось догонять его. А он вдруг замер и резко обернулся.

Я еле успел скрыться в зарослях папоротника, чувствуя, как от напряжения поползла по виску капелька пота.

Если Крылов заметит меня — дело примет дурной оборот. У меня же нет доказательств его жульничества — только моё слово. Я расскажу людям правду, а он назовёт меня лжецом, скажет, что сам добыл головы. И кому поверят? Цельному барону или вчерашнему сумасшедшему, пусть и обрётшему в последние дни кое-какую славу?

— Мерзкие обезьяны! — просипел Крылов, шмыгнул мясистым носом и двинулся дальше, отодвинув рукой лиану, свисающую над тропкой.

Фух-х-х! Работаем дальше!

Я продолжил красться за бароном, двигающимся весьма шумно из-за большого веса. Да ещё он частенько отдувался, словно мешок весил не пяток килограммов, а все пятьдесят.

Мне не составляло труда неслышно двигаться за ним даже в теле старика.

А когда на одной из веток показалась довольно упитанная обезьяна с длинными клыками, пришла пора перейти ко второй фазе плана.

Я швырнул в обезьяну одну из двух душ морозных бесов, воспользовавшись «вселением». Глаза животного сразу стали пронзительно-голубыми, словно лёд, зажглись кровожадным огнём. И обезьяна с диким визгом сиганула на голову Крылова, впившись зубами в его затылок.

Тот заорал благим матом, принявшись отмахиваться руками. Мешок упал на землю, а сам толстяк свалился в кусты. Там он схватил-таки обезьяну и оторвал её от себя. Та верещала, пытаясь укусить аристократа, голову которого заливала кровь из разодранного скальпа.

— Сдохни, тварь! — рассерженно прошипел барон, активировав атрибут «увядание», открывающийся на тридцатом уровне.

Его пальцы окутал светло-зелёный магический туман, переползший на яростно щёлкающую зубами животину. И та уже через миг обмякла в его руках, поскольку в её организме нарушились многие процессы, поддерживающие нормальную жизнедеятельность.

Да, маги жизни не только умеют лечить, но и способны калечить!

Однако обезьяна отдала свою жизнь за благое дело.

Пока Крылов боролся с ней, я успел подменить его мешок на свой. Главное, чтобы он не заглянул внутрь. Хотя хрен с ним, пусть заглядывает. Я же всё равно лишил его голов, а новые трофеи он уже не добудет.

Толстяк, злобно ворча, смахнул кровь с лица и дотронулся до разорванной обезьяной кожи на голове. Та шустро затянулась. Остался лишь багровый шрам с прилипшими волосами, которые успела выдрать животина.

— Мразь! — процедил он и пнул труп обезьяны. Тот улетел в кусты.

Барон взял мой мешок и нахмурился.

Вашу мать, что-то понял⁈

Он почесал украшенную засохшей кровью щеку, повертел головой, чему-то кивнул и продолжил путь, забросив мешок на плечо.

Отлично! Шалость удалась! Но что делать с головами виверн? Выбросить или взять себе? Но тогда Крылов смекнёт, кто стащил их.

Ладно, и тут буду действовать по обстоятельствам. Может, мне улыбнётся удача, и я сам добуду ещё пару-тройку трофеев?

Правда, у меня больше нет приманки в виде сочного окровавленного кабанчика. Впрочем, я сделал такую же из тушки обезьяны, разыскав её в кустах.

Повесив приманку на плечо, я двинулся в сторону точки выхода, делая широкий крюк, чтобы не наткнуться на Крылова, который шёл туда по прямой.

Джунгли с новой силой окутали меня запахом прелой листвы и гниющих растений. В уши врывался стрекот цикад, перед лицом пищали мошки, а под ногами бегали многоножки и муравьи.

Но вскоре я ощутил чей-то недобрый взгляд, следящий за мной.

Я внутренне напрягся, держа ушки на макушке, но внешне никак не показал, что заметил слежку. Однако был готов в любой момент рвануть в сторону с помощью «скольжения». Вслушивался в звуки джунглей, пытаясь уловить шелест травы под лапой монстра, хруст опавшей веточки. Но в силу возраста уже через миг в ушах забарабанил лишь участившийся пульс.

Впрочем, спустя секунду джунгли слева от меня взорвались человеческим криком и утробным кваканьем какого-то монстра.

Я скинул труп обезьяны и мешок с головами к акации, дабы не мешали, после чего ломанулся через кусты на звуки и выскочил к баобабу. Под ним поблёскивал склизкой буро-зелёной кожей пятиметровый проглот, весь покрытый бородавками.

Монстр напоминал огромную жабу с кривыми, мощными передними лапами, широкой грудной клеткой и приплюснутой башкой со змеиными глазами навыкате.

Его слюнявая пасть казалась огромной даже для такого уродца. Да ещё из неё торчали хелицеры, как у паука. И они сейчас, как руки заботливого палача, заталкивали в чёрную воронку глотки… вопящего де Тура.

Он уже по пояс был в пасти твари, пытающейся разжевать его костяными пластинами, но те лишь скрежетали по молочно-белой плёнке, покрывавшей кожу француза.

Артефакт и на сей раз выручил аристократа, прям как в студии ток-шоу. Но скоро он разрядится, и защитная плёнка пропадёт.

— Ы-ы-ы! — взвыл де Тур, встретившись со мной взглядом.

Его снайперская винтовка валялась в грязи, а рядом с ней прыгал выводок проглота — с десяток тварей гораздо меньшего размера. Они всем скопом навалились на воняющий падалью псевдо-живой труп пантеры с клочками мёртвой шерсти, торчащими жёлтыми рёбрами и пустыми глазницами черепа, обтянутого расползающейся кожей.

Пантера пыталась пробиться к своему создателю, орудуя жёлтыми клыками и когтями.

Француз сотворил её с помощью атрибута «марионетка», открывающегося на семидесятом уровне некромантии. Эта магия создавала не просто тупых и кровожадных зомби, а существ, способных выполнять простенькие команды хозяина. А тот, кажется, ещё умудрялся посылать их, хотя его глаза полыхали ужасом. Руки же вцепились в ветку дерева, пытаясь не дать хелицерам затолкать тело ещё глубже в пасть. Но его пальцы постепенно соскальзывали, оставляя на ветке лохмотья содранной кожи.

И понятное дело, магией он пользоваться не мог. В такой ситуации хрен сконцентрируешся на вызове магического атрибута.

— Де Тур, это какой-то хитрый французский способ охоты на гигантских лягушек⁈ — иронично выпалил я, едва не поскользнувшись на грязи. Аж спину прострелило, а челюсти клацнули друг об друга!

— Звер-рев, мне нельзя умир-рать! — прохрипел тот.

— Какой-то самозапрет? — спросил я и швырнул «клинки», целясь твари в глаза.

Магия ударила в левое буркало, заставив его разлететься студенистыми ошмётками, похожими на окровавленный холодец.

Тварь замотала башкой и принялась отрыгивать француза, пятясь к баобабу. Её когти взрывали мягкую землю, а уцелевший глаз обещал мне смерть. И у проглота были все шансы подарить мне её, поскольку он являлся существом пятого ранга.

Пока же на меня обратили внимание детёныши. Они отстали от некро-существа и ринулись на меня. Но уже через миг болезненно запищали и метнулись во все стороны, попав под «каскад молний». Молнии голубым светом вспыхнули в полумраке джунглей, огласив воздух сердитым треском. Но этот звук перекрыло рассерженное кваканье проглота, избавившегося от де Тура.

Освободившийся француз шустро пополз в сторону кустов, а к его измочаленной зубами монстра одежде, пропитавшейся слюной, прилипли опавшие листья.

— Ну, иди к дедушке, — просипел я, снова швырнув в тварь «клинки».

Они ударили её в другой глаз, превратив тот в сочащуюся слизью дыру.

Монстр пришёл в дикую ярость, начав верещать и крушить всё вокруг, жутко напоминая древня.

Проглот стал плеваться жёлтыми ядовитыми сгустками, а потом изрыгнул болотного цвета жижу, в которой плавали непереварившиеся кости животных. Вонь пошла такая, что у меня слёзы брызнули из глаз.

А тварь под покровом поднявшегося над жижей тумана попыталась скрыться в джунглях. Но я бросился её преследовать, осыпая магией.

Француз присоединился ко мне.

Вдвоём мы загнали тварь в какой-то овраг, где и прикончили, хотя она была невероятно живучей. Её душа отправилась в «клетку», заняв пять ячеек.

— Мой удар был последним, — сразу просипел я, стоя на подрагивающих от усталости ногах на краю оврага. — «Шаровая молния» вошла в пустую глазницу монстра, поразив мозг.

— У меня есть сомнения в этом, — прохрипел он, мрачно сверкая зенками.

В его взгляде угадывалась свирепая битва противоположных эмоций. С одной стороны, он был рад, что не помер, а с другой… жутко стыдился, что попал в такую ситуацию.

— Да, ваш удар-р был последним, — наконец с трудом выдавил он, словно слова раздирали его горло, оставляя за собой кровоточащие царапины. — И благодар-рю, месье, что помогли мне.

— Пустяки, — отмахнулся я, помянув недобрым словом кодекс ведьмаков.

Тот велел спасать людей… любых, даже таких, которым самое место в брюхе чудовища.

Признаться, пару раз за свою жизнь мне хотелось пожелать приятного аппетита монстрам, сцапавшим кое-каких ублюдков, но… мать его, кодекс!.. Пришлось их выручить из беды.

— Не скажу, что вы гер-рой, Игнатий, но поступили благор-родно, учитывая наше сопер-рничество, — нехотя произнёс француз, окинув взглядом кусты.

Там до сих пор бегали перепуганные детёныши проглота. Но у меня не было ни сил, ни желания на них охотиться. Артефакт, подпитывавший меня выносливостью, разрядился. А башка проглота точно позволит мне победить в споре. Хотя лучше не башка, а сердце!

Я спустился в овраг и принялся вырезать его, попутно насмешливо спросив у мрачно-задумчивого француза:

— Не герой? А если в кожаном костюме и плаще?

— Месье, почему вы такой? Откуда этот сар-рказм? Кажется, вы будете остр-рить даже над самой Смер-ртью, когда она пр-ридет к вам.

— Нет, она не придёт. Она ненавидит меня. Я ведь столько раз оставлял её ни с чем.

Де Тур хмыкнул, сканируя меня острым взглядом. В его глазах продолжала греметь мучительная внутренняя борьба.

— Меня впер-рвые чуть не сожр-рал монстр-р, — произнёс он, глядя, как я вытаскиваю сердце из окровавленной грудной клетки чудовища.

— И как ощущения?

— Не хотелось бы к ним пр-ривыкать, — мрачно выдал француз и посмотрел на наручные часы. — Пор-ра возвр-ращаться к пр-роходу. Вр-ремени осталось мало. На этом охота для меня закончена. Все мои тр-рофеи съел пр-роглот.

— Но наверняка трофеи у вас были ого-го какие! Как у рыбака, с чьей удочки в последний миг сорвался настоящий левиафан, — насмешливо выдал я, даже не думая щадить чувства де Тура.

А он бы мои пощадил, окажись я на его месте? Вот уж хренушки — издевался бы так, что ой-ёй-ёй!

Француз смолчал и, отвернувшись, выпил зелья выносливости и здоровья.

Я тоже заправился зельями и выбрался из оврага, чувствуя, что мой дар подрос сразу на два уровня. Теперь у меня шестьдесят третий.

— Идёмте, де Тур! Только ответьте на один вопрос, — хмуро сказал я, следуя чуть позади аристократа, сверяющегося с камнем-навигатором. Тот ощущал своего собрата, лежащего возле точки выхода.

— Какой вопр-рос? — просипел француз.

Его мышцы под разорванной одеждой напряглись. Я чётко видел это, поскольку с него уже давно сошла защита, наложенная артефактом.

— Вы следили за мной? Иначе как так вышло, что вы оказались рядом с моим маршрутом? — хрипло произнёс я, положив ладонь на кобуру, где прятался перезаряженный револьвер.

— Совпадение. Я следил за пр-роглотом, а он, видимо, за вами, — ответил де Тур, не оборачиваясь.

Он сосредоточенно пер. через джунгли.

— Странно. Проглот — существо шумное и туповатое. Как он умудрился напасть на вас, хотя это вы следили за ним, а не он за вами?

— Даже с самыми лучшими охотниками такое пор-рой бывает.

— Хм, — хмыкнул я, хмуря брови.

Француз что-то недоговаривал, скрывал. Не верю я в такие совпадения! Он точно выслеживал меня. Но зачем? Хотел посмотреть, сколько у меня трофеев? Нет, вряд ли. Не стал бы он тратить на это время.

Тогда, может, де Тур хотел помешать мне охотиться? И пока он увлечённо наблюдал за мной, проглот и напал на него. Один прыжок — и де Тур в его пасти. А ещё бы чуть-чуть — и проглот отомстил бы одному французу за всех лягушек, лишённых лапок.

Однако шутки в сторону! Как мне выбить из де Тура правду? Зараза. Сейчас, к сожалению, этого не сделать. Слишком много «против», а «за» — лишь моё любопытство. Да и точка прохода уже показалась… она, словно жаркое марево, клубилась над травой.

Мы двинулись к ней. А тут из-за кустов с шумом, как настоящий хряк, выбрался Крылов, весь покрытый грязью и листьями. Он тяжело дышал и обливался потом,

Да, ему тяжело дался этот путь. И ведь как долго он шёл! Я уже успел спасти француза, а барон только добрался до точки выхода. Хотя с его комплекцией и скоростью — ничего удивительного. Возможно, по дороге на Крылова ещё и напал кто-нибудь.

Однако барон, увидев нас, широко, пусть и вымученно улыбнулся.

— Как охота, господа? — выдал он, подкручивая седые кавалерийские усы. — Судя по виду де Тура, им самим кто-то пытался закусить, ха-ха! А что же вы, Зверев? Мешок ваш выглядит хлипковатым. Внутри всего пара голов? А у меня вон чего, — Крылов с гордостью показал свой мешок. — Многолетний опыт позволил мне отыскать целое гнездо. Но я пока вам не скажу, кого именно. Сюрприз будет. Давайте уже возвращаться, господа.

Он ехидно посмотрел на нас, едва не светясь от предвкушения того, как вывалит из мешка перед нашими удивлёнными глазами головы виверн. И по его мнению, это явно позволит ему победить.

Глава 27

Северная Пальмира, Павел Зверев

Два часа уже подходили к концу, и участники спора вот-вот должны были вернуться, поэтому башенку осаждали журналисты и репортёры. Они жаждали запечатлеть всё с первого момента: как трио охотников появится из Лабиринта, как они будут выглядеть и, естественно, какую добычу принесут.

Однако начальник башенки не хотел пускать никого даже в холл, ссылаясь на правила. Репортёры, конечно, давили на него: угрожали связями и обещали снять о нём разгромный репортаж. И тот, в конце концов, сдался — после того как ему позвонил кто-то из высшей аристократии.

Двери башенки распахнулись для журналистов, и Павел умудрился вместе с ними пробраться внутрь.

Народ миновал все залы и остановился на пороге комнаты, усиленной бронеплитами. Дверь в неё оказалась открыта настежь, нарушая технику безопасности! А вдруг из прохода в Лабиринт вырвутся какие-то твари? Но пока тот спокойно клубился в металлической арке, поблескивающей в лучах включённых фонарей. Те висели под потолком среди труб огнемётов и стволов пулемётов.

Журналисты гудели как растревоженные пчёлы, готовясь к появлению участников пари. Они проверяли микрофоны, настраивали камеры и жаловались на хреновый свет.

Павел же напряжённо глядел в арку прохода, чувствуя, как от волнения и духоты лицо покрывается липкой плёнкой. Случайно он заметил Владлену Велимировну, тоже с трудом протиснувшуюся сквозь толпу, набившуюся в помещение.

— Госпожа декан, и вы здесь⁈ — удивился он, повысив голос, чтобы перекрыть гомон толпы.

— Я не могла пройти мимо такого развлечения, мальчик, — усмехнулась она, обернулась, глянула поверх голов и бросила: — Миронова, ты где там запропастилась? Опять пропускала тренировки в зале, и теперь твоя задница где-то застряла?

— Простите, Владлена Велимировна, — пролепетала покрасневшая блондинка-студентка, выбравшаяся из толпы. — Добрый день, Павел!

— Добрый день, сударыня, — проговорил тот своим самым мужественным голосом, втянув щёки и живот. — Вы сегодня несравненно красивы.

— А в тот раз в Лабиринте она была сравненно красива? — с издёвкой спросила декан.

— Эм-м, — мучительно замычал пухляш, пытаясь выкрутиться из ситуации.

— Павел не то имел в виду. Он просто хотел сделать необычный комплимент, — встала на его защиту блондинка, вызвав у парня благодарную улыбку.

— Господи, Миронова, какая ты смелая! Лучше бы на учёбе такой была. Если бы не твой отец, я бы тебя уже давно отчислила. Ты за какое зелье ни возьмёшься, у тебя получается отрава для мышей, — язвительно выдала декан. — И не забывай, что тебе ещё предстоит отрабатывать в лаборатории.

Девушка покраснела и опустила взгляд.

Павел мужественно выпятил грудь, подумал немного и с загоревшейся хитринкой в глазах произнёс, косясь на Велимировну:

— Госпожа декан, не хотите ли поспорить?

— И какова тема спора? Сколько ты сегодня выдавил прыщей? Не интересует, — оскалилась стерва, сложив руки на смуглой груди, выглядывающей из декольте тёмно-синего сарафана.

Но Павел не смутился, а отбарабанил:

— А тема популярная — пари моего дедушки. Как вы считаете, какое место он займёт?

— Второе, мальчик, — не задумываясь ответила брюнетка, словно уже размышляла об этом. — Де Тур — отменный охотник в самом расцвете сил. А твой дедушка ещё помнит, как прятался в пещерах от диких зверей и корябал наскальные рисунки. Думаю, все древние изображения сисек — это его работа. Но барона Крылова он всё же должен обойти.

— Нет, мой дедушка будет первым, — вскинул подбородок Павел, нервно облизав губы.

— Да ты сам не веришь в это, — усмехнулась декан. — Ладно, я готова с тобой поспорить. Сегодня у меня азартное настроение. Что ставишь, Павлуша? Пару карамелек?

— Я… я… готов до блеска отмыть всю институтскую лабораторию алхимии, если проиграю. А ежели выиграю, вы избавите сударыню Миронову от отработки, — проговорил стремительно краснеющий парень, стараясь не смотреть на студентку, удивлённо выгнувшую брови.

— Ого! А ты не промах, Павел! — развеселилась Владлена, широко улыбаясь. — У деда научился кадрить барышень? Ну-ну, давай посмотрим, что выйдет из этой затеи. Я принимаю твои условия.

Башня с проходом в Лабиринт, главный герой

Наша троица миновала точку выхода, оказавшись в бронированной комнате башенки. И тут, по идее, не должно было быть никого, кроме нас. Но куда там!..

Стоило нам появиться, как в нашу сторону бросилась толпа журналистов и репортёров с камерами, галдя и переругиваясь между собой!

Я в первый миг подумал, что нас атакуют. Даже револьвер выхватил из кобуры, но потом всё-таки понял что к чему. Убрал оружие и натянул на физиономию улыбку, покосившись на мрачного, осунувшегося француза.

Тот, в свою очередь, глядел на лыбящегося во все тридцать два зуба Крылова, залихватски покручивающего седой ус.

— Как? Как всё прошло, господа⁈ — выпалил Красавцев, не обращая внимания на злобные взгляды коллег.

Он опередил их ценой помятого в толкотне пиджака и растрёпанной причёски.

— Всё было просто замечательно! — вышел вперёд барон, загородив нас с де Туром своей оплывшей тушей, смердящей потом и перегноем. — Мы разделились и пошли в разные стороны! На нашу долю выпали суровые испытания, но каждый из нас с ними справился. И давайте не будем тянуть с подсчётом трофеев! Всё-таки нам нужно отдохнуть, мы ведь два часа провели в Лабиринте, а это вам не шутки!

— Давайте, давайте скорее перейдём к подсчёту! — вторил ему Гена.

— У меня, в отличие от месье Кр-рылова, сегодня был неудачный день, — мрачно произнёс де Тур, обойдя фигуру барона. — Самый чер-рный день в моей жизни охотника! Я добыл несколько тр-рофеев, но их схарчил пр-роглот, потому мне нечего вам пр-редоставить.

Народ ахнул и выпучил зенки, словно на их глазах солнце упало на землю. Оно и понятно — записной фаворит явился ни с чем.

Красавцев даже совершенно по-простецки поковырял пальцем в ухе, словно настраивал засбоивший слух. А оказавшаяся рядом Велимировна не сумела удержать нижнюю челюсть. Та отвисла прямо до её упругой груди, уютно устроившись на ней. Зато Павел радостно полыхнул глазами, что-то шепнув замершей Мироновой, уставившейся на де Тура.

А тот произнёс, двинувшись сквозь молчащую толпу:

— Комментар-риев не будет!

— Постойте, постойте! Скажите хотя бы пару слов! — загомонили журналисты, поворачиваясь к французу.

Но тот сжал челюсти так, что желваки едва не протыкали кожу, всем своим видом показывая, что хрен чего скажет.

— А сколько было пафоса, хвастовства: я то, я се, я лучший представитель школы охотников Франции, могучий маг. А на деле — вон как вышло. Два пожилых аристократа из империи оказались лучше него, — насмешливо пропыхтел барон вполголоса, чтобы слышали лишь те, кто стоял рядом с ним. — Де Тур, когда ходил в школу, наверное всегда говорил учителю, что тетрадь с его домашним заданием съел проглот.

Журналисты посмеялись, проводив француза насмешливыми взорами, а затем все взгляды обратились на меня, поскольку я вышел из-за спины барона, сверкая улыбкой.

— Что там у вас, Зверев? — пренебрежительно бросил Крылов, криво ухмыляясь. — Ваши-то трофеи проглот не съел?

— Нет, не съел. Я, к слову, принёс сердце этого самого проглота. Вот оно. А ещё сердце древня. А эти три рогатые головы принадлежат, как вы видите, собакоподобным монстрам, — продемонстрировал я людям свои трофеи.

Их крупным планом взяли камеры.

— Ого, вы убили двух монстров пятого ранга и трёх первого! Поздравляю, Игнатий Николаевич! — протараторил один из журналистов.

Он, как и многие другие, был впечатлён моим уловом, восторженно крутил головой и удивлённо хмыкал.

Всё-таки народ пока в меня не верил, а все мои геройства отчасти списывал на удачу. Эх, дурачки! Даже Павел изумлённо сверкал глазками, а Владлена хмурила брови.

— Да, хорошие трофеи, очень хорошие, — фальшиво улыбнулся мне Крылов.

Гад знал, что, восхваляя врага, он восхваляет себя. Ведь барон сейчас рассчитывал перебить мои трофеи головами виверн.

Зараза, а если он и перебьёт⁈ Вдруг у него имелся второй схрон с головами, и по пути к точке выхода он опустошил и его? Вот это будет дерьмовый номер! У меня от волнения аж в пояснице стало стрелять так, словно там война началась.

— Ваше благородие, барон, покажите уже, что скрыто в вашем мешке! Не томите! — протараторил Красавцев. — Неужели господин Зверев выиграл? Он опять посмеялся над всеми раскладами и оказался лучшим там, где от него этого никто не ждал?

— Господа и дамы, сейчас вы удивитесь! — многозначительно прохрипел барон Крылов, бросив на меня злорадный взгляд.

Он перевернул мешок и вытряхнул на пол его содержимое.

И если просто сказать, что все удивились, то это ничего не сказать! Даже воздух в помещении сгустился от шока. А улыбки замёрзли на вытянувшихся физиономиях людей, ошарашенно уставившихся на плоды дерева Тик-тик.

— Как… как? — прохрипел смертельно побледневший толстяк, неверяще глядя на свои трофеи. — Этого не может быть! Откуда это⁈ А где головы виверн? Я же сам выкоп… сам клал их в мешок!

Барон упал на колени и принялся хватать плоды, тщательно осматривая их.

Множество камер следили за его лихорадочными метаниями, а люди принялись все громче и громче перешёптываться.

— Нет, нет, нет! — протараторил Крылов, дыша часто-часто. — Что же это… что⁈ Господи, какой позор! Я вам сейчас всё объясню, люди! Головы… виверны… я их вот этими руками…

Он начал совать в камеры свои грязные лапы, задыхаясь от волнения. Слова путались в его рту, а рожа постепенно багровела, напоминая перезрелый томат.

М-да, отменное зрелище! Месть, можно сказать, удалась! Сукин сын получил то, что заслужил!

— А что отменные плоды. Из таких можно хороший салат сделать, — иронично произнёс кто-то из задних рядов.

По толпе прокатился лёгкий смех, ворвавшийся в уши Крылова. Он тяжело вздохнул и промычал, схватившись рукой за сердце:

— Я… я…

Но договорить барон не смог. Он хватанул распахнутым ртом воздух, закатил глаза и рухнул на спину.

— Сердечный приступ! Кажется, у барона сердечный приступ! — тотчас истошно взвыл кто-то из журналистов.

К Крылову сразу бросился местный дежурный маг жизни, а я решил, что мне пора покинуть помещение. Бочком-бочком протиснулся через толпу, сдал трофеи офицеру, а потом помылся, переоделся и вышел из башенки.

Барона к этому моменту уже увезли в больницу. Видимо, с ним стряслось что-то серьёзное. А вот журналисты не разошлись — ждали меня. Ну я и рассказал им, как в героической борьбе поставил древня раком и без проблем разделался с тремя рогатыми собаками.

— Игнатий Николаевич, поздравляю с победой! — воскликнул Красавцев, и тут оказавшийся в первых рядах. — Но что вы скажете насчёт барона Крылова⁈ Почему он принёс плоды дерева Тик-тик, а не трофеи?

— Предположу, что он подпал под воздействие галлюциногенных паров, выпускаемых некоторыми видами ползучих орхидей. Вот у него в голове всё и смешалось. Такое порой бывает в локациях, подобных джунглям, — задумчиво ответил я, наслаждаясь приятным ветерком и ярким солнечным светом.

— А что же стряслось с де Туром? Расскажите! Получается, вы убили проглота, уничтожившего трофеи француза? — задал вопрос другой журналист, практически тыча в меня микрофоном.

— Ага, убил, но не в одиночку. Де Тур мне помог. Но подробностей не будет. Если уважаемый месье захочет, то сам вам всё расскажет, — произнёс я, проявив аристократическую учтивость.

Ежели бы я сейчас всё растрепал, высший свет меня бы не понял. Да и сам я не жаждал так поступать. В клане ведьмаков подобное поведение не приветствовалось.

Конечно, журналистам мой ответ не понравился, но я свинтил от них, сославшись на усталость. Причём не соврал — действительно вымотался как собака. Потому с радостью уселся на харлей, прочитав от Павла сообщение, что он ждёт меня неподалёку в тихом кафе «Роза». Внучок отправился туда, когда я пошёл переодеваться.

Ехать до кафе оказалось всего пару минут, я даже шлем не стал надевать, подставив физиономию встречному ветру. Правда, он чуть не выдрал мою бороду и волосы.

Павел же нашёлся не в кафе, а возле него. Он взвинченно расхаживал туда-сюда перед панорамным окном, но сразу же расплылся в улыбке, увидев меня, остановившегося возле тротуара.

— Деда! — завопил он, пугая голубей, а затем кинулся ко мне. — Ты победил! Выиграл!

— Знаю, я ведь тоже там был и всё видел. Ты меня не заметил? — усмехнулся я, не став глушить мотор, а потом сунул пакет с трофеями из Лабиринта внуку, восторженно хлопающему глазами. — На, продай поскорее, пока не начали портиться. А мне ехать надо.

— Куда⁈ — опешил он, взяв пакет. — Ты же только что из Лабиринта! Тебе надо отдохнуть, поспать.

— Я сплю, когда моргаю.

— Деда, опять твои шуточки, — нахмурился внук, но через миг радостно прострекотал: — Ты видел новый рейтинг нашей семьи? Мы теперь на восьмидесятом месте в бронзовом списке!

— Всего на двадцать мест поднялись? Что-то маловато. Надо ускоряться. И ты ускоряйся, а то мои трофеи сейчас протухнут.

— Рядом есть местечко, где их можно продать. Я мигом, только попрощаюсь.

— Постой, запиши список ингредиентов, которые мне нужны к вечеру.

Тот занес в телефон продиктованные мной названия и дернул щекой:

— Ого, дорого выйдет. Но, ладно, чего уж там. Если тебе нужно.

— Нужно. Всё, беги.

Внук кивнул и влетел в кафе.

Мне не составило труда увидеть сквозь панорамное окно блондинку Миронову, сидящую рядом с Владленой. Внучок подскочил как раз к студентке, что-то ей протараторив.

Велимировна грациозно встала и вышла из кафе, небрежно улыбнувшись мне.

— Поздравляю, Игнатий! Ты снова удивил меня, — произнесла она, поправив чёрные как вороново крыло волосы, спадающие на её изящные плечи.

Пара подростков загляделась на её оттопыренный зад и едва не врезалась в газетный киоск. В общем, декан, как всегда, разила красотой наповал.

— Удивил? Чем же? — озадаченно вскинул я бровь. — Неужто ты не верила в то, что я выиграю?

— Признаться, был такой грешок, — с сухим смешком проронила она, глядя на меня из-под полуопущенных длинных ресниц. — И я больше не осуждаю тебя за то, что ты сделал на дуэли. Всё поняла. Хотя ты и выглядел тогда, как кровожадный маньяк, алчущий человеческой крови.

— Я не люблю марать руки в человеческой крови. Берегу душу как умею, а то боженька накажет.

— Бога нет, как и души, — фыркнула она, поглядев на меня как на тёмного крестьянина, верящего во всё подряд.

Эх, будь у неё «истинное зрение», позволяющее видеть души, может, она бы думала иначе.

— Тогда продай мне душу… Клянусь, дам кучу денег, перепишу на тебя особняк и буду прислуживать до конца своих дней, — хитро посмотрел я на неё. — Просто скажи вслух, что продаёшь мне душу. Ну же!.. Её же всё равно нет!

Женщина нахмурила лоб, облизала сочные губы и гордо заявила:

— Я не собираюсь играть в твои игры! Лучше скажи, ты причастен к тому, что барон вместо трофеев притащил сраные плоды дерева Тик-тик?

— Как можно подумать такое о дедушке, который вот-вот засветится от святости? — усмехнулся я и выкрутил ручку газа.

Мотоцикл с рёвом рванул с места. Но всё же я успел почувствовать пристальный взгляд Владлены — удивлённый, озадаченный и недовольный тем, что она не могла понять, почему Зверев вдруг стал таким…

— То ли ещё будет! — усмехнулся я, одной рукой надев-таки шлем.

А что до барона Крылова… Конечно, он способен сообразить, что произошло с его трофеями. А может, и неспособен. Ну, скоро узнаю.

Пока же я отправился на Васильевский остров. Внук всё-таки был прав. Надо бы мне передохнуть.

Двух часов сна мне вполне хватило, а затем я снова вскочил на своего резвого стального скакуна и помчался по вечерней столице в район Петропавловской крепости. Рядом с ней находился тринадцатый отдел, где меня ждали на разговор, если верить эсэмэске бородача, который был в «Музее водки».

— Кажись, сюда, — пробормотал я, остановившись на парковке перед четырёхэтажным приземистым зданием серого цвета.

Все окна оказались забраны решётками и зашторены. Дверь была такой, что её не каждый Халк смог бы выбить. А на крыльце курила парочка хмурых мужчин с многоярусными мешками под глазами.

Веяло от этого здания чем-то нехорошим, заставляющим просеивать память на предмет всяких грешков, за которые могут упечь в темницу.

Кажется, даже чайки предпочитали облетать это место стороной, а вот вороны наоборот приглашающе каркали с жестяной крыши.

— Ладно, я же опытный ведьмак, чего мне опасаться? Я в таких местах побывал, рядом с которыми эта шарашкина контора выглядит бутик-отелем, — пробормотал я, слёз с мотоцикла и направился к крыльцу.

Однако с каждым шагом в груди росло предчувствие чего-то нехорошего.

Второй том тут https://author.today/reader/529335

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Дед в режиме ведьмака

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene