Библиотека :)

Парень нарасхват 3131K - Мэри Блум (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

М. Блум Инцел на службе демоницы 2: Парень нарасхват

Арки и героини (или чего ждать?)

** VII **

Фурри-фетиш

«Бери любую!»

Мила (девочка с ушками)

«Ты такой уверенный… Не могу отказать…»

** VIII **

Клуб любительниц книг и оргий

«Поддайся соблазну!»

Председатель (развратница)

«Я хочу подарок. Станешь моим подарком?»

** IX **

12 (девчонок) за 30 (минут)

«Комбинируй, сочетай, наслаждайся!»

Майя (девочка с проблемами)

«Пожертвовал ими ради меня? Я тронута… Чего хочешь в награду?»

ДИСКЛЕЙМЕР:

Все использованные в тексте изображения НИКАК НЕ относятся к произведению (книге) и приведены исключительно для ознакомления с примерным видом героинь, как их себе представляет автор. Они НЕ являются и НИКОГДА НЕ являлись частью произведения (книги), персонажи на них принадлежат их правообладателям, сами иллюстрации и права на них принадлежат их авторам. Все картинки находятся в свободном доступе в интернете.

Ep. 01. Фурри-фетиш (I)

— Просыпайся! — я слегка потряс раскинувшуюся на моей кровати Асю за плечо. — Уже утро…

Вместо ответа она сладко причмокнула и, заворочавшись, уткнулась лицом в подушку — точь-в-точь как и прошлой ночью, когда после фильма я попытался ее разбудить и отправить домой. В итоге, ничего не добившись, я сам отправился в гостиную на жесткий неудобный диван, пока она с комфортом — вот уже вторую ночь подряд — отдыхала на моей кровати.

— Ася, — я потряс ее плечо уже чуть строже, — скоро в универ! Реально пора вставать!..

Снова ноль реакции. Если раньше я временами чувствовал себя ее папочкой, отвечающим за нее в любой непонятной ситуации, то теперь я вдруг превратился в мамочку, собирающую сонного ребенка в школу.

— Да проснись уже! — нетерпеливо воскликнул я.

— Да не проснется она, — раздался из пустоты за спиной знакомый голос, — не напрягайся.

Я резко обернулся. Привычно прибывшая из ниоткуда, у стены, небрежно сцепив руки на груди, стояла Би и пристально меня рассматривала. Сердитых красных огоньков в ее глазах уже не плясало — похоже, за ночь она немного успокоилась, но сложно было сказать, насовсем или готовится ко второму раунду. И судя по ее фразе, все-таки последнее.

— С чего это она не проснется? — мрачно спросил я.

— Я же говорила, — после паузы неспешно пояснила Би, — магия сна — моя фишка. А сегодня ей лучше отдохнуть… Для ее же блага.

Стремительно повернувшись обратно к кровати, я сдернул с Аси одеяло и начал щекотать обнаженный кусочек кожи на талии, выбившийся из-под задравшейся футболки. В обычных обстоятельствах это был стопроцентный способ ее разбудить: щекотки она боялась до безумия. Однако сейчас Ася все так же сладко спала, никак не реагируя на мои пальцы. Тут явно была замешана магия.

— С чего это ты так решила? — я с недовольством повернулся обратно к Би. — Разбуди ее!

Не став отвечать, демоница вытянула ладонь, и прямо из воздуха на ней появился смартфон в знакомом ярком чехле — я сам подарил его Асе. Щелкнув острым ногтем по экрану, Би молча протянула его мне, и я с досадой уставился на цветастое приглашение-билет на комикон, отправленное час назад с почтового адреса «Марко Поло».

«Дорогая Ася, вчера ты ушла слишком быстро, и я не смог сказать все, что хотел. Прошу — дай мне второй шанс. Обещаю — тебе ВСЕ понравится».

Все, что он мог предложить Асе, я уже видел вчера в его гримерке — и вряд ли ей такое понравится. Поморщившись, я удалил сообщение и положил смартфон на стол.

— Нет проблемы, — бросил я демонице, — а теперь буди ее!

— Думаешь, — губы Би изогнулись в усмешке, — все будет так легко?

Мгновенно, словно подтверждая ее слова, по столу заерзал смартфон, и на экране ярко вспыхнуло новое сообщение — точная копия удаленного мной. Пальцы сами потянулись к иконке корзины.

— Удалишь одно, сразу придет другое, — с иронией следя за мной, заметила Би. — Спрячешь телефон, то же придет по почте. Заколотишь почтовый ящик, прилетит почтовый голубь. Убьешь голубя — он ей прямо в голову постучится. И что дальше, разобьешь ей голову?

Я рассеянно повернулся к кровати. Взгляд задумчиво скользнул по темным волосам на подушке, по ладони, которую Ася положила под щеку, по мечтательной улыбке, словно ей снилось что-то очень приятное. А может, и ничего страшного: пусть отдохнет один день…

— Скажу по секрету, — прошептала совсем рядом Би, — в ее снах ты позволяешь себе гораздо больше, чем в жизни…

Внезапно потянувшись, Ася немного заворочалась, и футболка задралась еще выше — свободная, просторная, будто созданная для того, чтобы под нее запускали руки.

— А пока она спит, — вкрадчиво продолжила суккуба, — можешь делать с ней все, что захочешь… Можешь потискать, можешь раздеть и полюбоваться на нее… Можешь даже ей присунуть. Гарантирую, она не проснется… То-то малышка удивится, когда очнется уже женщиной…

Асина грудь высоко поднялась на вдохе и плавно опустилась вниз. Я осторожно потянул за край ее футболки и поправил, пряча все, что мне не следовало видеть. Советы Би уже откровенно раздражали.

— А не хочешь трахать, — не унималась она, — можешь просто лечь рядом и потереться… Все равно об этом никто не узнает…

Игнорируя, я накинул одеяло обратно на Асю. Об этом буду знать я — и мне этого достаточно. За спиной моментально раздался смешок.

— Как я и думала, ты осел!

— Оскорблять меня решила с утра пораньше? — проворчал я.

— Нет, — насмешливо отозвалась демоница, — только немного просветить. Жил-был на свете один осел, и оказался он как-то между двумя роскошными сочными кучками сена. И одна, и другая казались настолько вкусными, что он не мог решиться, из какой же попробовать первой, и в итоге сдох от голода, так и не выбрав. И ты мне его очень напоминаешь…

Я нехотя повернулся к Би, уже догадываясь, к чему она ведет. Но спящая у нее в заложниках Ася не давала мне высказать вслух все, что я об этом думал.

— Ты как тот осел, — махнув в мою сторону пальцем, продолжила она, — с одной стороны «Я не трахаюсь с другими, чтобы не расстроить Асю», а с другой «Я не трахаю Асю, чтобы можно было трахать других». И пока тебе в руки не попал медальон, ты просто мотал головой от одной кучки к другой и в итоге не трахал вообще никого! Так что будь благодарен, если бы не я, ты бы до сих пор был девственником…

Я молча прислонился к столу. А что на это сказать? Спасибо?

— Поэтому в благодарность на этот комикон, — Би ткнула на погасший экран Асиного смартфона, заставив его выплыть из темноты и показать цветастое приглашение, — пойдешь ты. И никакие ответы, кроме радостного согласия, здесь не принимаются!

Нутром чувствуя, что здесь какой-то подвох, я хмуро покосился на письмо. И дался же им всем этот комикон!

— Это там, что ли, мне надо стать «мистером популярность»?

— Молодец, — качнула головой Би. — Сам все понял.

— Да вообще-то, нет, — покачал головой уже я. После вчерашнего ввязываться в ее авантюры без всяких объяснений мне не хотелось. Хочешь, чтобы я был нарасхват, будь добра объясни, кто, где и за какое именно место будет меня хватать.

Явно считав эту мысль, суккуба хмыкнула, выдвинула мой стул и села, по-деловому сложив нога на ногу, будто готовясь к долгим переговорам. В принципе, ей-то спешить было некуда — это я рисковал опоздать на пары, слушая очередной курс занимательной демонологии.

— Думаю, не надо объяснять, — начала она, — что ад и рай тысячелетиями ненавидят друг друга, и эта ненависть постоянно выливается в конфликты. Раньше была жестокая война: мы сражались друг с другом, не считая жертв и потерь, не оставляя противнику даже шанса на существование. Об этом ты можешь почитать в любом учебнике истории…

Би махнула рукой на книжную полку, где еще пылились мои старые учебники. В школе я любил историю, но что-то не помню там таких слов, как «ад» и «рай». Или это я читал невнимательно?

— Но это было давно, — продолжила она, — а сейчас у нас формальное перемирие, которое не всем нравится, но которое всех устраивает. Построено оно на традициях, которые всем приходится соблюдать. И сегодня, — она сделала небольшую паузу, — время как раз одной из таких традиций.

Би снова ткнула на Асин смартфон, и на экране загорелись время и дата — самая обычная дата, не говорившая мне ни о чем.

— Сегодня день передачи прав, — пояснила Би, — что-то вроде дня примирения, когда мы все: и из ада, и из этого гадюшника наверху, — она небрежно проткнула пальцем воздух, — собираемся и с уважением чтим друг друга…

Ага, в каждом ее слове прямо-таки сквозило уважение.

— И этот комикон — место, где мы все собираемся. Пусть тебя не смущает форма. Раньше были маскарады — пляски масок, где демонам и ангелам проще затеряться среди людей, а теперь это комиконы, где чужие крылья или рога вполне могут оказаться настоящими… Так что, — подытожила она, — с костюмом надо заморачиваться только вам, людям.

— А зачем там мы, люди? — осторожно поинтересовался я, уже по опыту зная, как легко она делится тем, что для меня неважно, и как сложно вытянуть из нее хоть что-то, что вполне может испортить мне жизнь.

Би усмехнулась.

— Потому что без людей неинтересно. Да и к тому же нашим фамильярам там тогда нечем будет заниматься. По фамильярам, кстати, тоже есть своя традиция…

Ну вот как всегда и началось… Не зря мне мерещился подвох: похоже, развлечение для всех будет работой для меня.

— На таких праздниках наши фамильяры трахаются, — отчетливо проговаривая каждое слово, произнесла Би, — должнытрахаться, — выразительно добавила она.

Я невозмутимо кивнул. В принципе, не самая плохая традиция.

— Для фамильяров, — сверля меня глазами, продолжила она, — это не праздник, а соревнование, бега, в которых надо опередить всех. Только надо не бегать, а трахаться, — она опять это повторила, словно я мог не понять с первого раза. — Остальные люди для вас — просто шведский стол. Бери кого хочешь: если они там, они уже готовы к сексу. Для вас это не комикон, а затяжной секс-марафон, основная цель которого — набрать как можно больше энергии. И чем больше наберешь ты, — с нажимом добавила она, — тем лучше. Потому что по итогам будет приз для лучшего фамильяра, который я очень хочу, — нажим в голосе стал почти осязаемым. — Ты меня понял?

А вот это уже меня не сильно вдохновило. Сексом хотелось заниматься в удовольствие, а не на скорость — я же не племенной жеребец, чтобы выдавать рекорды. Да и потом, если там будет Марко, лучшим фамильяром мне явно не стать. И кто знает, что Би сделает, если я проиграю?

— А если я как-то не очень хочу участвовать в этом… соревновании?

Би легко пожала плечами, словно была готова к подобному вопросу.

— Тогда я сейчас бужу твою Асю, она читает приглашение, и ты все равно идешь на этот комикон. Только вместо того чтобы трахать самых легкодоступных девчонок на свете — а поверь, они все там такими станут — ты будешь весь вечер бегать за ней, — тонкая струйка пламени почти лизнула подушку, на которой спала Ася, — чтобы не трахнули ее. Нравится перспектива?

В следующий миг Ася беспокойно заворочалась, будто и правда собираясь просыпаться. Я еще сильнее натянул на нее одеяло. Нет, эта перспектива мне вообще не нравилась, а вот слова о «самых легкодоступных девчонках на свете» ощутимо заводили.

— Вот и отлично, — резюмировала Би, то ли прочитав мысли, то ли поняв все по моему лицу. — Только, пожалуйста, на этот раз обойдись без этих твоих вечных «эту хочу», а «эту не хочу»… Сегодня ты хочешь всех! Отключи голову! Натрахайся вволю!.. На этом комиконе трахаются все — без комплексов, сомнений и стыда… И если тебе понравилась девчонка, и ты ее не трахнул, то ее обязательно трахнет кто-то другой. Не упускай шансы! Оттуда никто не уйдет без секса…

Договорив, она мгновенно исчезла, словно чтобы не приминать возражений — но после такой вдохновляющей речи у меня их уже и не было. Покосившись на спящую Асю, я распахнул шкаф, где хранил презервативы, и задумчиво оглядел запасы. Возможно, на сегодня стоило прикупить еще. Что поделать: раз надо потрахаться, значит, потрахаюсь. В конце концов, именно для этого я и взял медальон.

— Алгон — просто гений! Самый крутой чувак на свете!

Вот уже пять минут, подойдя ко мне перед лекцией, Даня распинался про какого-то своего друга из онлайн-игры с таким восторгом, которого я от него вообще ни разу не слышал.

— Он знает про секс все! Почти как мой секс-тренер! Только рассказывает бесплатно…

Секс-тренер? Это он про того лысоватого мужика с курсов? Звучало круче, чем было на самом деле. Сидящие в аудитории девчонки начали оборачиваться на нас и хихикать.

— А главное, — не обращал внимания Даня, — сегодня мы наконец встретимся в реале! Зацени…

Он вытащил из кармана и, бережно расправив, протянул мне яркий билет — один в один как тот, что пришел письмом Асе.

— Алгон сказал, что это будет обалденная пати! И что там даже можно будет, — он вдруг перешел на шепот, — потрахаться…

Ну в принципе да, на этой пати все будут трахаться. И если Асю я бы туда ни за что не пустил, то тут все наоборот: если я начну отговаривать Даню, то буду плохим другом. Кто знает, может, ему там перепадет.

— Так что я как услышал, сразу билет купил, — довольно добавил он. — Дорого, правда, но оно того стоит…

Я слегка удивился. Что, туда еще и билет надо? Потусторонние силы явно наживаются на людях.

— Паша, Даня, привет! — рядом раздался звонкий девичий голос.

Даня повернул голову и изумленно открыл рот — видимо, от того, что такая прикольная девчонка знает его имя.

— Привет, Майя, — улыбнулся я, любуясь ее короткими светлыми локонами.

В ответ она расплылась в милой немного задорной улыбке, которую я впервые увидел вчера, но, кажется, знал уже очень давно.

— На комикон сегодня не хотите? — она протянула нам два отливающих глянцем листка. — С этим флаером вход бесплатный.

— А что и так можно было? — Даня растерянно уставился на флаер. — Сейчас узнаю, можно ли сдать билет… — пробормотал он и, вытащив смартфон, озадаченно побрел на свое место.

Раньше он сидел рядом со мной, но после того, как его однажды согнала Яна, перебрался на несколько рядов вперед. Надо бы сказать ему, чтобы возвращался обратно — с Яной мы вчера расстались.

— Слышала твой спич вчера в клубе, — Майя вернула мое внимание. — Очень понравилось. Много бы отдала, чтобы мне сказали то же самое… Вот, держи, — она положила флаер на парту передо мной.

— Спасибо, — я машинально подтянул его к себе, — а откуда у тебя эти флаеры?

— Так, знакомые попросили раздать… Небольшая подработка.

Слегка покачивая пачкой листков в руке, она стояла рядом и улыбалась мне, не особо спеша уходить.

— А ты там будешь? — спросил я.

— Конечно, — еще одна улыбка прилетела в мою сторону, — оставлю и себе один…

Новость была отличной. Если она там будет, это классно — с ней бы я вообще не отказался. Есть в ней что-то такое, чего нет в других моих девчонках, правда, я и сам пока не понял что. Может, улыбка? Дразнящая и невинная одновременно — от нее немного кружило голову, и ради этой улыбки хотелось совершать безумства. Наверное, стоит ее предупредить, что если она туда пойдет, ее, скорее всего, трахнут… Но, с учетом того, что это собирался сделать я… я бы хотел, чтобы она туда пошла…

— Я и в прошлый раз там была, — вдруг сказала Майя.

Легко, едва касаясь, она провела кончиками пальцев по моей руке, лежащей на флаере — однако ударило будто током. Нервы разом закипели, передавая это ощущение всему телу, наполняя сладким предвкушением ее близости, когда соприкасаться будут не только наши пальцы. Взгляд сам собой соскользнул с ее лица на приятные округлости, обтянутые тонким свитером.

— И как, тебе там понравилось? — осторожно уточнил я.

— Вполне, — беззаботно отозвалась она, — мне такое нравится…

Это что «такое» ей нравится? Мозг сам собой накидал несколько вариантов: и мест, и поз, и стонов, с которыми она кончает — и если все так, я сделаю все, чтобы ей понравилось еще больше. Взгляд уже беззастенчиво опустился на ее бедра, соблазнительно очерченные узкими джинсами. Перспектива сегодня на них не только смотреть приятно будоражила, и в мыслях я уже нетерпеливо потянул ее джинсы вниз — сразу вместе с трусиками. Самое интригующее, что Майю, похоже, это вообще не смущало — ни куда я смотрю, ни как — она будто была очень даже не против. Однако, судя по раздавшемуся поблизости недовольному цокоту каблуков, кое-кому это все же не понравилось.

— И что здесь за собрание?..

Остановившись рядом, Саша окинула Майю режущим, колючим взглядом — так она не смотрела даже на Яну. Та в ответ вытащила из пачки листок и, улыбаясь все так же мило, протянула ей.

— Комикон сегодня, не хочешь?

— Времени нет, — Саша небрежно тряхнула ладонью, словно отмахиваясь разом и от Майи, и от протянутого флаера, — у моего парня соревнование, и я должна его поддержать.

Вот и хорошо: очень не хотелось, чтобы Сашу пускали как эстафетную палочку на этом секс-марафоне. А скажи я ей не ходить прямо, она бы точно меня не послушалась.

— Как же повезло твоему парню, — в глазах Майи вдруг заплясали озорные чертята, — с такой преданной девушкой… Ладно, еще увидимся!..

Подмигнув мне, она легко побежала вниз по лестнице, а я, как завороженный, провожал ее глазами — рассыпающиеся по плечам светлые волосы, заманчивые изгибы талии и стройные бедра, которые мне точно хотелось узнать поближе. Если она будет так же улыбаться во время секса, то у меня будет просто потрясающий вечер.

— Я вообще-то тут, — Сашина ладонь с досадой провела перед моими глазами. — Вот же бесит! — бросила она в сторону убежавшей Майи.

— А вообще есть девчонки, — я повернулся к Саше, — которые тебя не бесят?

— Есть, — мгновенно ответила она, — Ася. И что ты с ней сделал?

Вместо ответа я пожал плечами. Не объяснять же, что Ася спит в моей комнате сном, от которого невозможно проснуться.

— Она сегодня на занятия не пришла, — голосом строгой старосты констатировала Саша, а затем наклонилась ко мне и продолжила уже совсем другим тоном, любопытным и немного ехидным: — Что, реально трахнул?

Наивно было надеяться, что Саша упустит такой лакомый повод меня потроллить. После секса со мной это было второе ее любимое занятие.

— А я ведь не пошутила, — она прошептала мне на ухо, — возьму и спрошу у нее про тебя, чем вы там по-соседски занимаетесь…

Вот бы шлепнуть ее по бедрам — звонко, на всю аудиторию — и посмотреть, как бы она после этого не пошутила.

— Если хочешь поменять девушку, то меняй на Асю, — не унималась она, — а не на кого-либо еще. И уж точно не на эту…

Мой взгляд невольно нашел Майю. Что-то оживленно говоря, она ходила по рядам и раздавала флаеры.

— И хватит так на нее пялиться! — Саша легко ударила меня по плечу. — Так смотреть на девушек неприлично!..

— Что ты вечно, — голос просто прогремел на всю аудиторию, — трешься около моего парня?

Вздрогнув, Саша мгновенно отстранилась.

— Чего? — она хмуро посмотрела на идущую к нам Яну. — Я тут как староста!

Чего? — хотелось спросить следом за ней. Какой еще парень? Мы же вчера расстались…

Изображая полную невозмутимость, Саша направилась к своему месту, а Яна бросила сумку на парту и села рядом со мной — деловито и уверенно, как ни в чем не бывало. На ее лице не было ни тени раздражения, досады или обиды, будто вчера совсем ничего не произошло. Неужели сделала вид, что не поняла?

— У меня были другие планы на вечер, — она кивнула на лежащий передо мной флаер, — но если хочешь, сходим.

Ее голос звучал спокойно — даже пугающе, неестественно спокойно. Она словно решила все отрицать. Определенно, пора было это заканчивать. Правда, мне казалось, что я это уже закончил, и новый разговор тянул на какую-то странную пародию самого себя.

— Слушай… — начал я.

— В общем… — заговорила она.

Перебив нас обоих, по аудитории разнесся звонок. Блуждающие между рядами студенты торопливо заняли места, скрипнула дверь, и внутрь вошла Алина. Заняв свое место за кафедрой, она привычно поздоровалась и начала лекцию, однако Яну это как всегда не волновало.

— В общем, — продолжила она очень быстро, отрывисто, будто боясь, что я вставлю хоть слово, — не знаю, что с тобой было вчера, перепил или перенервничал, но я тебя простила…

Я чуть не крикнул на всю аудиторию: чего ты сделала?

— Но это в последний раз, — строго добавила она, — и чтобы больше такого не повторялось. А еще, — на ее губах вдруг заиграла улыбка, — тебе сейчас надо извиниться…

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, Яна развела ноги и, сжав мою руку, решительно потянула к себе под подол, явно намекая, как именно она ждет моих извинений. У нее все неизбежно сводилось к сексу: и знакомство, и разговоры, и ссоры, и примирения — кроме секса, не оставалось ничего. Не коснувшись ее бедер, я резко вытянул свою руку.

— Мы же вчера все решили!

— Да что такого? — она словно не услышала. — Тебе что сложно? — и снова потянула мою руку к себе в трусы. — Просто извинись!..

Однако за наигранным спокойствием в ее голосе стала пробиваться привычная агрессия.

— Мне не за что извиняться, — отрезал я. — Если хочешь, я могу повторить все, что сказал вчера.

— Да в чем проблема? — Яна слегка повысила голос.

— Мы друг другу не подходим, — я старался выбирать самые жесткие и одновременно не ранящие формулировки, — нам лучше расстаться. Если тебе так проще, давай считать, что это ты меня бросила.

После секундной паузы ее глаза сердито сверкнули, стирая последние остатки спокойствия.

— Да какого хрена? — она со злостью отбросила мою руку. — Кем ты себя вообще считаешь⁈

Ее крик разлетелся над партами, обрывая лекцию, привлекая внимание всех, а затем в воздухе повисла тишина — густая и неуютная, какая может быть только в аудитории, где полно людей, но при этом все молчат. Все головы повернулись в нашу сторону. Взгляд Алины с недовольством замер на нас.

— Яна, выйди из аудитории, — холодно произнесла она, наконец разорвав эту тишину.

Рядом визгливо скрипнула парта — Яна вскочила с места.

— Да пошла ты, святоша! — огрызнулась она. — И ты пошел! И вы все пошли!..

Она схватила сумку и, яростно стуча каблуками, вылетела из аудитории. Хлопок двери был таким остервенелым, что еще с полминуты звенел в воздухе, мешая Алине продолжать прерванную лекцию. Я правда не хотел расставаться так, но Яна не оставила нам вариантов.

Словно отвлекая от этих мыслей, в кармане настойчиво завибрировал смартфон.

Джуси Пуси: «Что, отвалила членососка? Давно пора!»

Я слегка нахмурился. Надо бы написать Саше, чтобы была добрее — а еще лучше, чтобы перестала комментировать мою жизнь. Я же не пишу ей про ее парня, забивающего на поле в чужие ворота гораздо успешнее, чем в постели в собственные — хотя тоже вполне мог бы так пошутить. Не давая мне времени на ответ, следом пришло еще одно сообщение.

Джуси Пуси: «Кстати, чтобы легче было пережить разрыв, могу ее заменить… Не на лекции, конечно, но сразу после вполне… И поверь, тебе понравится гораздо больше…»

Чувствуя взгляд прямо на лбу, я поднял глаза. Саша, сидевшая сегодня одна, косилась на меня и мягко посасывала кончик ручки во рту — со стороны смотрелось, будто она просто задумалась, но при этом уголки ее губ шаловливо подрагивали. Медальон на груди начал приятно греть, и желание сердиться отпало само, сменившись совсем другим желанием — как можно скорее заменить эту ручку собой. Даже жаль, что лекция только началась.

Звонок с пары все восприняли как повод к ликованию. Вокруг радостно заскрипели скамейки, все бодро поднялись с мест. Саша выскочила из аудитории одной из первых, бросив в мою сторону несколько манящих, многообещающих взглядов. Я точно знал, куда она побежала — было у нас одно излюбленное местечко. Так что я поспешил следом, не желая терять ни минуты этой короткой перемены, за которую, тем не менее, можно было много успеть. Однако стоило мне спуститься к двери, как из-за кафедры позвала Алина.

— Паша, — строго и сдержанно произнесла она, — подойди, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Словно наткнувшись на невидимую стену, я остановился. Ноги сами несли туда, где была Саша — но с учетом того, что последние несколько дней Алина не хотела меня даже видеть, уже одна ее просьба тянула на прогресс. Я даже был готов снова извиниться, хотя чем больше проходило времени с того смачного шлепка по ее бедрам, тем меньше я чувствовал себя виноватым. Отвернувшись от двери, я подошел к ней.

— Алина Сергеевна…

— Сегодня на лекции, — не дав мне закончить, перебила она, по-прежнему холодно и сухо, — случился небольшой инцидент…

Это она о чем? Опять о Яне, что ли?

— И я думаю, — продолжала она, — ты должен…

Ну нет, обсуждать свою личную жизнь с ней — особенно в форме нравоучений — я точно не собирался. Еще одной красотки постарше, которая будет говорить, что я должен, мне не нужно. И Би хватает. Не хочет слушать извинений — и не надо.

— Алина Сергеевна, — теперь уже я оборвал ее на полуслове, и она изумленно взглянула на меня, словно ее никогда не перебивали раньше, — если это касается учебы, я лучше обращусь на кафедру.

Не находя слов, она растерянно захлопала ресницами, а я развернулся и пошел к выходу, вливаясь в толпу студентов. В конце концов, мне было куда спешить, и, пропустив Сашин минет, я потеряю намного больше, чем избежав этого ненужного разговора.

Немного поплутав по задворкам универа, я наконец добрался до нужной подсобки — нашей любимой, на задвижке, где мы уединялись чаще всего. После кодового стука дверь приглашающе распахнулась.

— А я уж думала, — хмыкнула Саша, пропуская меня внутрь, — ты не настолько хочешь, — и соблазнительно провела пальцем по своей губе.

— Задержали, — сказал я, закрывая дверь.

Она ехидно прищурилась.

— Смотрю, ты сегодня нарасхват…

— Я всегда нарасхват, — отозвался я.

На ее щеках заиграл легкий ревнивый румянец, который очень хотелось поцеловать. Я наклонился к ней, однако Саша легко надавила мне на грудь, отодвигая обратно.

— Кстати, флаер от этой прилипалы… — как бы между делом бросила она. — Ты же взял его? Покажи…

Ее голос звучал как бы небрежно, но одновременно вкрадчиво.

— Ты же не хотела туда идти, — уклончиво ответил я, придумывая, как ее отговорить, если она все-таки будет настаивать. Нечего ей там делать.

— А я туда и не пойду… Ну так что, покажешь?

Не совсем понимая, чего она тогда хочет, я все-таки вытянул из кармана цветной листок. Саша тут же выхватила его у меня из рук — так резко, словно хотела порвать на месте.

— Меняю флаер на минет, — лукаво предложила она. — Согласен?

Я охотно кивнул. Вот уж невелика потеря: на этот комикон Би меня проведет и так — это же ей надо больше, чем мне.

— Знала, что не откажешься, — Саша довольно порвала флаер на мелкие кусочки. — И ты не прогадал, — не теряя времени, она опустилась на колени. — То, что тебя ждет, будет слаще любого комикона…

Уже то, как она это говорила, неслабо возбуждало, а то, что она при этом делала, вообще не оставляло вариантов. Стоя на коленях, прижимаясь грудью ко мне, она все настойчивее гладила мои стремительно поднимающиеся брюки.

— А будет мало, — ее пальчики наконец добрались до пуговицы и, ловко расстегнув ее, потянули молнию вниз, — у меня есть шикарный костюм…

Брюки поползли по ногам, как мне казалось, слишком медленно — нетерпение росло с каждой секундой.

— Ты когда-нибудь трахал ведьмочку? — она стянула с меня плавки, как обертку от любимой шоколадки. — Оседлаю тебя как метлу… — выдохнула она и стремительно взяла в рот.

У меня перехватило дыхание. Это был не первый минет, который мне делала Саша, но сегодня — то ли из-за Яны, то ли из-за Майи — она явно хотела сделать его лучшим. Яростно задвигавшись, она начала вытворять своим ртом что-то немыслимое, брать так, как еще ни разу не брала — я даже и не думал, что она так умеет. Мне оставалось только смотреть сверху вниз, наслаждаясь зрелищем и ощущениями, стараясь растянуть их как можно дольше, чтобы этот кайф продолжался всю перемену. Медальон на груди томительно ныл от каждого касания ее губ, каждого движения ее языка. Такими темпами я вряд ли продержусь больше минуты…

Кажется, мой комикон начался задолго до официального открытия.

Ep. 02. Фурри-фетиш (II)

— Главное — запомни ряд правил…

Слова Би, пока мы шли по улице на этот комикон, летали в воздухе и как-то не особо оседали в голове. Я даже не знал, в чем дело. Может, была виновата Саша, которая опустошила меня так яростно, словно хотела, чтобы член мне сегодня больше не понадобился, а в итоге вместе с ним отключила и мозг. А может, была виновата Би, которая шла рядом не в своей обычной форме — точнее, не в своем обычном теле, — а в виде Аси, видимо, решив, что чужая внешность будет лучшим косплей-костюмом. Однако воспринимать ее слова всерьез в таком облике не получалось — Асин голос попросту не подходил для серьезных увещеваний.

— В общем так, малыш, — Би уловила мой настрой, — давай повнимательнее. Обычно на этих праздниках ничего не происходит, все чтят границы. Но я давно на них не была, да и когда я там появляюсь, все немножечко меняется. Поэтому если хочешь вернуться живым, запомни ряд правил…

Сложно сказать, какие именно из ее слов произвели эффект, но слушать я начал гораздо внимательнее.

— Правило первое и главное: не зли ангелов. Все это перемирие — просто видимость. Что они нам, что мы им хотим перегрызть глотки.

— А ангелы разве не добрые? — немного озадаченно спросил я.

— Какие добрые! — Би поморщилась. — Это то, в чем они вас убеждали тысячи лет. Но ты-то хоть не верь!.. Ты же видел Сэла!.. А до падения он был еще большим ублюдком!

Раздражение, досада, презрение — ее мимика менялась со скоростью картинок калейдоскопа, что было в общем-то привычно для Би, но совсем не свойственно Асе. Зрелище было тем еще: будто на Асино лицо одну за другой натягивали эмоции, как примеряют вещи в кабинке магазина.

— Когда ангелы злятся, они страшнее демонов! А злятся они очень часто: жизнь в раю обязывает. Там тот еще тоталитаризм!..

Слова на миг потонули в громкой музыке, гремящей на всю улицу. Неподалеку замаячили стены огромного выставочного комплекса, где сегодня будет проходить комикон.

— Что творится в раю, — уже гораздо спокойнее продолжила Би, — вас, фамильяров, конечно, не касается. Но если попробуешь хотя бы просто намекнуть ангелу на секс или рискнешь потискать, тебя порвут на месте. Без вариантов, — добавила она голосом, которым закрепляют самые важные положения техники безопасности. — Так что даже не пытайся! Там будет полно людей, вот на них и отрывайся.

Осмысляя только что сказанное, я растерянно повернулся к Би.

— Они что, так сильно не любят секс?

Она хмыкнула, исказив Асино лицо практически до неузнаваемости.

— А их никто и не спрашивает, что они любят, а что не любят. Весь рай построен на системе правил, которые нарушать нельзя. И главное из них — в раю не трахаются. За одну только попытку можно вылететь оттуда со скоростью пробки, и обратно уже не примут…

Чем ближе мы подходили к зданию центра, тем плотнее становился поток вокруг. Со всех сторон на комикон спешили волшебники и супергерои, тролли и феи, кошкодевочки и персонажи популярных аниме с пластиковыми мечами наперевес — каких нарядов тут только не было. Мой взгляд, блуждая, натолкнулся на пару светящихся неоновых нимбов, и сам собой возник резонный вопрос:

— А как понять, кто тут ангел?

После слов Би подходить хоть к кому-то наугад уже не казалось разумным.

— Очень просто, — отозвалась она. — Самые злые и самые недотраханные рожи, смотрящие на всех как на мусор, — вот это и есть ангелы. Вряд ли ты вообще обратишь на них внимание. Так что просто не пытайся приставать к тем, кому это реально не нужно…

Это несколько противоречило ее более ранним заверениям, что тут к сексу готовы все, но радовало, что в этот раз она хоть что-то объяснила мне до, а не после. Рядом, вторгаясь в наш разговор, раздался задорный девичий смех, и я машинально повернул голову. Весело переговариваясь, мимо шли три подружки с пушистыми ушками на головах, в высоких сапогах, чулках и коротких шортиках, торчащих из-под курток — все три будто из одного кукольного комплекта. Взгляд сам собой перескочил с одних бедер на другие — не знаю, кого они косплеили, но смотрелось потрясающе. Каждый день такого явно не увидишь.

— Правило второе, — вернула мое внимание Би, — держись подальше от Сэла. Вчера ты произвел на него впечатление, так что он обязательно постарается тебя встретить и вынести тебе мозг…

Раздававшаяся из здания мелодия закончилась и тут же сменилась другой — еще более заводной и громкой, призывающей оторваться по полной, которую я легко узнал: эту песню вчера исполнял в клубе Марко.

— Увидишь, что Сэл к тебе подходит, — продолжала Би, — иди в другую сторону. Попытается с тобой заговорить — затыкай уши. Плевать на вежливость, плевать, как это выглядит! Поверь, меньше всего нам нужно, что он вымыл тебе мозг…

Ну да, это ж твоя прерогатива мыть мне мозг, как можно уступить ее кому-то еще.

— У тебя задание, — Би с легким недовольством стрельнула в меня глазами, — трахнуть как можно больше девчонок, этим и занимайся! Сэл тебе не поможет!

У входа в здание длинной змейкой тянулась толпа. Среди причудливых костюмов тут и там под распахнутыми куртками мелькали маечки с лицом Марко Поло. Ловя доносившуюся из здания мелодию, девчонки радостно визжали и напевали слова — похоже, уже неслабо унесенные его волной любви.

— А Марко тоже участвует? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Би, — Сэл тоже выставит своих лучших фамильяров. Эту награду хотят все.

Обогнув толпу, она направилась к распахнутой двери по соседству, около которой с серьезным видом стоял охранник, и куда неспешно заходили все, кому было не по статусу стоять в общей очереди. Вип-проход не для простых смертных — хотя тут эта фраза имела особый смысл.

Подойдя, Би распахнула ладонь, и на ней, подсвеченное ярким холодным пламенем, прямо из ниоткуда появилось приглашение на две персоны с золотым тиснением по краям, смотревшееся куда круче, чем обычный флаер. Охранник уважительно пропустил нас внутрь, впечатленный не столько видом билета, сколько способом его появления.

В огромном фойе музыка играла еще громче, отлетая от мраморных колонн, ударяясь о потолок и почти сбивая с ног. Словно приманенные ею, через вход мимо охраны целой дорожкой, как муравьи, внутрь просачивались фанатки Марко Поло в одинаковых темных майках. Я попытался мысленно их пересчитать, но в глазах зарябило слишком быстро. Даже если он трахнет десятую их часть, он уже будет абсолютным чемпионом.

— Знаешь, — я повернулся к Би, кого-то мрачно высматривающей в толпе неподалеку, — если он будет не только петь, тут у всех без шансов. Вряд ли я смогу победить.

— Значит, — с досадой бросила она, — будешь трахаться, пока он будет петь! И хватит пораженческих настроений! Если ты в себя не веришь, то ты уже проиграл!

К огромным, чуть ли не во всю высоту стен зеркалам со всех сторон стекались девчонки, поправляя прически, подкрашивая губы, одергивая короткие топики на груди, чтобы их призывно выступающие полушария смотрелись еще сочнее и соблазнительнее. Словно листая каталог мужского журнала, я прыгал взглядом с одного дразнящего бюста на другой — девушек было столько, что, даже просто рассматривая, я не знал, на какой остановиться. Би была права: тут явно можно было разгуляться, и внешний вид многих выдавал, что они очень даже не против секса. Но у Марко все равно была фора: его фанатки уже знали и хотели его, причем до безумия — а мне как минимум надо было подходить и знакомиться.

— А может, — спросил я, скользя глазами вдоль зеркал, — научишь меня уже хоть чему-нибудь? Так, по-быстрому. Жесту особому или слову, чтобы девчонки сами ноги раздвигали. Есть же у тебя какой-то супернавык…

— Я же говорила, — отрезала Би, — ты к нему еще не готов.

— Ну тогда давай работать вместе, как конвейер, — с серьезным лицом начал я. — Ты будешь, используя свой супернавык, разводить девчонок, а я их просто трахать. По-другому шансов победить у нас нет…

Я очень надеялся, что за этот подкол она не испепелит меня прямо на месте. Но в конце концов, эта награда нужна ей, а не мне.

— Самый ленивый, самый бесполезный фамильяр! — проворчала Би. — Да что с этим миром вообще случилось за сто лет? Ладно, слушай…

Подхватив под локоть, она оттащила меня за ближайшую колонну, и мы словно оказались отрезаны от всех остальных — даже музыка тут звучала тише.

— Мой супернавык, — пристально глядя мне в глаза, заставляя ловить каждое слово, начала Би, — это уверенность. Если ты до конца будешь уверен в себе и своей правоте, сможешь прогибать под свою волю других…

А дальше она понесла такой лютый бред, будто читала лекцию на каком-нибудь инфокурсе. Фразы были такие, что хоть разбирай на мотивирующие цитаты, вставляй в рамочку и вешай по всему офису. Однако про магию, на которую я так рассчитывал, она не сказала ни слова. Так что оставалось огромной загадкой, к чему я все это время был не готов, и как уверенность может меня убить. Да и с девушками ее «сверхнавык» мне вряд ли поможет.

— И если ты будешь уметь ее использовать, — с чувством закончила Би, — у тебя все будет получаться по щелчку, — она щелкнула пальцами, и в воздух взвилась струйка пламени.

Лучше бы научила меня щелкать пальцами и вызывать огонь — девчонкам бы это больше понравилось.

— И что ты серьезно? — на всякий случай уточнил я.

— Абсолютно, — отозвалась она. — Теперь понял?

Я глубоко кивнул.

— Понял, ты меня опять развела.

По ходу, мы квиты: самый бесполезный фамильяр связался с самым бесполезным демоном. Би, очевидно, эта мысль не слишком понравилась — и в Асиных глазах запрыгали сердитые красные огоньки.

— Мой навык тысячелетиями вел человечество вперед! Ты даже не представляешь, какие люди были моими фамильярами!.. Разовьешь его, — с нажимом добавила Би, — и сможешь гнуть людей как ложки!

Разговор как всегда сворачивал в ее любимое русло. Еще чуть-чуть — и начнет твердить, что запустила Возрождение. Куда ж без него.

— А зачем? — я пожал плечами. — Мне прямые люди больше нравятся.

— Хоть какие-то амбиции у тебя есть? — с досадой спросила Би.

— Есть, — отозвался я, — трахаться.

А на какой еще ответ она рассчитывала?

— Ну вот и отлично, — стискивая мой локоть, она буквально втолкнула меня в зал, — как раз сейчас этим и займешься!..

Музыка мгновенно окружила со всех сторон. Зал казался почти бесконечным, заставленный стендами и киосками с едой, заполненный гудящей яркой публикой. Он был как огромный шумный вокзал, ведущий в фэнтезийный мир.

— Привет! — радостно раздалось откуда-то сбоку.

Я сразу повернул голову на знакомый голос. У стены недалеко от входа в облегающей длинной тунике с белоснежными крыльями за спиной стояла Майя и улыбалась так же мило, как и в универе.

— Рожки или крылышки? — спросила она у Би.

С одной стороны от Майи стояла плетеная корзинка, набитая красными и черными пластиковыми рожками, а с другой — на вешалке у стены висел целый ряд аккуратных крышек на резинках. Похоже, она здесь не только раздает флаеры.

— А сама бы что выбрала? — Би окинула ее взглядом, таким презрительным, что я даже на миг растерялся. У Аси на лице такого презрения не было в принципе.

Не дожидаясь ответа, Би направилась в толпу.

— У меня крылышки! — ничуть не обидевшись, бросила ей в спину Майя.

Тут она явно преуменьшила. По сравнению с крылышками на вешалке, где под слоем наклеенных перьев просматривались границы проволочного каркаса, у нее были самые настоящие крылья — великолепные, словно сверкающие в свете ламп, изящно перевязанные белоснежными лентами на груди, не выставляя ее напоказ, но соблазнительно подчеркивая.

— Ты тоже без костюма, — Майя с улыбкой покачала головой. — Здесь так нельзя. Иди сюда… — она поманила меня пальцем.

Я зачарованно шагнул к ней. Она ловко подхватила из корзины маленькие красные рожки и натянула мне на голову.

— Ну вот, — довольно заметила Майя, — из тебя бы вышел очень милый демон…

А я все не мог отвести взгляд от белоснежных крыльев за ее спиной, так потрясающе дополняющих ее образ.

— А из тебя ангел…

— Ну что ты, — хмыкнула она, — это я так, сестру косплею… Ладно, развлекайся, — она провела мне по голове, то ли запуская пальцы в волосы, то ли поправляя рожки. — Освобожусь, и я тебя найду…

Немного опьянев от ее касаний и крайне вдохновленный обещанием, я направился вглубь зала, а Майя снова предложила кому-то выбор между крылышками и рожками. Как же хотелось, чтобы она освободилась поскорее. Может, и правда тут все будет так легко?

— И еще, — вынырнув из гудящей толпы, Би оттащила меня в сторонку, — третье последнее правило. Тут будет Лилит, — произнесла она таким тоном, будто для меня это должно иметь значение. — Я ее, конечно, предупредила, чтобы она к тебе даже не приближалась, но и сам не ошибись. Если увидишь белокурую красотку с похотливыми глазами, по виду просто созданную, чтобы ее трахать, держись от нее подальше!

Я едва сдержал смешок. Интересно, как она себе это представляет? Белокурая красотка с похотливыми глазами, созданная, чтобы ее трахать — и я буду держаться подальше? Особенно, если она сама ко мне подойдет?..

— Я серьезно, — Би как всегда прочитала мои мысли, — каждый третий после нее сходит с ума! Подумай, что для тебя важнее: мозги или секс?

В таком свете ее слова звучали гораздо убедительнее. Мысленно я отказался от всех белокурых красоток на сегодня — разумеется, кроме Майи.

— В общем, главное ты понял, — напоследок напутствовала Би, — не нарушай правила и трахайся. А теперь пусть каждый займется своим делом!..

Вновь нырнув в толпу, она моментально растворилась в ней, словно точно зная, куда надо проскальзывать, чтобы не натолкнуться на чужие спины или локти. Я даже не представлял, куда она так спешила, и в глубине души был очень рад, что меня это не касалось. «Натрахаться вволю» было отличным планом на вечер — и я не желал большего.

Вертя головой по сторонам, я прошел еще глубже в зал. Пространство казалось необозримо огромным, на котором с легкостью уместилось сразу несколько сцен. На одной шло какое-то шоу, другая пока что была пустой, а на третьей, самой большой, окруженный толпой визжащих фанаток выступал Марко. Как и вчера в клубе, его музыка, разлетаясь по залу, словно снимала все запреты — заводная, энергичная, идеальная для быстрого секса в ближайшем укромном уголке. А таких тут было полно — зал будто был спроектирован так, чтобы желающие уединиться легко могли это сделать: за колоннами, в выступах стен, за рядами стендов, в туалетах, служебных коридорах или подсобках, которых тут было множество.

Тянущиеся вдоль стен двери беспрерывно открывались, и оттуда выходили парочки, поправляя юбки, застегивая брюки, ничуть не смущаясь, что весь зал мог понять, чем они только что занимались. А затем в эти же подсобки проскальзывали совсем другие парочки, собираясь заняться тем же самым. Стоны словно витали в воздухе, не такие громкие как музыка, но все же удивительно различимые среди голосов и смеха. Всюду бродили девчонки, разгоряченные, довольные, полуголые, уже раздетые одним фактом прихода сюда, чтобы не тратить на это дополнительное время. Казалось, медальон на груди реагировал на каждую, и я уже не знал, в какую сторону смотреть — глаза просто разбегались.

Комикон — это настоящий рай, мечта отчаявшегося отаку. Другой мир реально не нужен. Зачем что-то воображать? Практически всех героинь аниме можно поиметь на комиконе. Хочешь девочку с ушками — берешь девочку с ушками. Нравятся ведьмочки — вот тебе ведьмочки. Хочешь эльфийку — даже они тут есть. Тут были даже суккубы, и одна из них, обалденно сексуальная, сейчас шла прямо в мою сторону.

Стройные бедра едва прикрывала короткая волнистая юбочка, взлетающая вверх от каждого шага. Ни маечки, ни топика на девушке не было — лишь две тонкие лямки, идущие от плеч, которые заметно расширялись на груди, чтобы захватить с каждой стороны по полушарию, а затем, сужаясь вновь, прятались под тканью юбки. Это было самое откровенное декольте, какое я когда-либо видел: оно попросту начиналось от шеи и заканчивалось на талии. Грудь, казалось, могла выскочить наружу от любого неосторожного движения, и чтобы этого не случилось, полоски ткани сцепляла вместе тонкая серебристая застежка, которую по виду можно было расстегнуть одним щелчком ногтя. Надо бы сфотографировать этот наряд и показать потом Би: вот как должны одеваться суккубы.

Незнакомка подходила все ближе. Умом я понимал, что пялюсь слишком откровенно, но просто не мог отвести глаз. От каждого ее шага просто веяло сексом. Сочные яркие губы растягивала усмешка, рыжие волосы свободно разлетались по плечам, добавляя образу какой-то притягательной демоничности. Она явно знала, какое впечатление производит на парней, и явно гордилась этим, что и подчеркивал ее костюм. Лишь одна вещь не вязалась с ее обликом: идущий рядом светящийся от восторга покемон, не подходящий ей даже в качестве аксессуара. Присмотревшись, я разглядел за пушистой шкуркой Данино лицо.

Меньше чем через полминуты эта странная компания остановилась рядом со мной.

— Так это твой друг? — спросила она у Дани.

— Ага, это Паша, — еще больше светясь от удовольствия, отозвался он.

Глаза незнакомки пробежались по мне — внимательно и изучающе, не с интересом, а со знанием дела, будто определяя цену, как у очередного лота на аукционе. Девушки на меня так обычно не смотрели — и что-то мне это не очень понравилось.

— А это Алгон! — с воодушевлением повернулся ко мне Даня. — Представляешь, Алгон — девушка!..

Да я и так это уже понял. Она молча усмехнулась, продолжая скользить глазами по мне — по пластиковым рожкам на голове, по лицу, и с каждым мгновением ее взгляд становился все более ироничным.

— Алгон, — пробуя имя на слух, произнес я. — А на человеческом языке это как?

— Алла, — неспешно протянула она и повернулась к Дане. — Что-то не похож на такого бабника, как ты рассказывал.

Я чуть воздухом не поперхнулся. Чего он ей про меня наговорил?

— Ладно, пойдемте, — бросила она, — раз уж познакомились, пообщаемся…

Мы прошли вдоль пары стендов с плакатами и мягкими игрушками, обогнули секцию игровых автоматов и парочку киосков с едой. Она уверенно шагала впереди, а мы с Даней сзади, оба завороженно любуясь ее открытыми бедрами. Пообщаться с такой девчонкой, в таком костюме, свободной и раскованной, по виду постарше нас на пару лет, уже само по себе тянуло на секс-приключение. Наконец мы остановились около пустой сцены, где скоро, судя по плакату, будет косплей-шоу.

— А ты тоже участвуешь? — спросил я, в очередной раз пробежавшись глазами по ее наряду.

— Да, — она уселась на стул в пустом ряду, грациозно сложив нога на ногу, — и очень хочу победить. А вот у тебя с этим, — палец показал на мои рожки, — вообще никаких шансов.

— Как-то и не собирался, — я опустился на соседний стул, — не люблю притворяться тем, кем не являюсь.

Даня, обычно болтливый, сейчас просто молча сел рядом, чуть ли не с открытым ртом глядя на нее — но не похотливо, а восхищенно и даже немного очумевши, как можно смотреть на анимешную фигурку, которая внезапно ожила.

— Ну и зря, — заметила Алгон, — обычно то, кем ты являешься, оказывается никому не нужно. Притворяться разумнее. Раз уж мы говорим про косплей…

Рядом со сценой раздался смех, и несколько девчонок в костюмах героинь какого-то аниме, готовясь к шоу, начали отрабатывать танец. В принципе, к каждой из них в любой момент можно было подойти и познакомиться — еще бы знать заранее, с какой выгорит наверняка, чтобы не тратить время понапрасну. Медальон на груди стабильно грел, не давая подсказок — сегодня компас будто сбился. Видимо, секса вокруг было слишком много.

— В общем, — Алгон поправила лямку на плече, — мне тоже пора вживаться в роль. И раз уж я сегодня суккуб, предлагаю вам, парни, уникальную возможность, — сочные красные губы сомкнулись и разошлись вновь. — Можете задать любой вопрос, абсолютно все, что бы хотели спросить у девушки, но стеснялись. Даже нескромный. Даже грязный. Даже лучше, если грязный…

Почему-то мне в голову сейчас приходили только такие вопросы.

— Считайте, что я ваш старший товарищ. Научу всему, — она усмехнулась.

Ну да, она явно была не только постарше, но и поопытнее нас. Как там Даня говорил утром: Алгон знает про секс все? И, судя по ее виду, не только в теории.

— А как понять, что девушка тебя хочет? — Даня наконец пришел в себя и задал самый тупой вопрос, который мог прийти ему в голову. Хотя ее ответ мне бы тоже было интересно послушать.

Алгон перекинула нога на ногу, беззастенчиво сверкнув черными кружевными трусиками.

— Ну если ты этого не понимаешь, то, скорее всего, она тебя не хочет. Если девушка хочет парня, она найдет способ ему это показать.

Даня слегка выпал, пытаясь это осмыслить — видимо, его секс-тренер объясняет тактичнее. А вообще ответа считай и не было, так что я решил спросить поконкретнее.

— А вот если бы ты захотела привлечь внимание парня, например, меня, — я показал на себя, — что бы ты сделала?

— Сначала, — не раздумывая, ответила Алгон, — я бы заставила тебя посмотреть на меня…

Она поймала мой взгляд и, чуть ли не гипнотизируя мои глаза, улыбнулась — загадочной, многообещающей улыбкой, намекающей на более близкое продолжение знакомства. От нее невозможно было отвести глаз.

— Потом я бы заставила тебя перевести взгляд чуть ниже…

Ее пальцы медленно повели по шее, спускаясь все больше вниз, пока не уперлись в серебристую застежку, соединяющую две обтягивающие грудь полоски.

— Как же здесь жарко… — томно протянула она.

Пальцы нырнули под лямочки и повели их в стороны, сдвигая полоски, увеличивая декольте. Казалось, застежка вот-вот не выдержит и распахнется, и оба полушария выскочат целиком — прямо мне навстречу. Теперь невозможно было отвести глаз от них.

— Ну а дальше, когда бы я поняла, что ты готов, я бы провела тебя к тому, чего от тебя жду…

Ее ладонь плавно заскользила от груди вниз — по обнаженной коже, на миг задержавшись на стройной талии, и остановилась прямо между ног. Секунда — и она их раздвинула, давая уже вдоволь насмотреться на ее кружевные трусики, залезть в них глазами — нисколько не стесняясь и не стыдясь.

— Так было бы понятно? — спросила она.

Более чем. По крайней мере, мое тело поняло ее правильно и отреагировало однозначно. Словно получив мой ответ, Алгон ухмыльнулась, и магия этого развратного очарования тут же разрушилась — она свела ноги и вновь сложила их друг на друга.

— Ну что, еще вопросы есть?

— А… — начал Даня так, словно по ходу вспоминал слова. — А у тебя много парней было?

— Достаточно, — без намека на смущение отозвалась она, — я же современная девушка. У меня нет предубеждений по поводу секса…

С этими словами Алгон снова поправила лямку на своем костюме суккуба, желая то ли побольше спрятать грудь, то ли, наоборот, обнажить ее — особой разницы все равно не было. Зачем она здесь, не понял бы только слепой — с тем же успехом могла прийти в майке с надписью «Free fuck».

— И сюда я пришла, чтобы потрахаться… — пояснила она и так очевидное.

От такой прямоты Даня покраснел и закашлялся. Я же посмотрел на нее еще внимательнее: фраза была просто отличной и для этого места, и для этого вечера и полностью совпадала с моими планами.

— Я, кстати, тоже…

Алгон насмешливо растянула губы.

— В таком случае ты теряешь время. Парни, которые приходят сюда, чтобы трахаться, не разговаривают о всякой ерунде, а трахаются… Ну что, — она обвела нас глазами, — может, уже спросите что-нибудь поинтереснее?

Она остановила взгляд на мне — точно такой же, каким минуту назад показывала, как бы привлекала мое внимание. Машинально приложив руку к груди, я нащупал висящий под майкой медальон. С каждой минутой в этом зале он становился все горячее, однако сложно было понять, конкретно от нее или от всего происходящего вокруг. Но в конце концов, она уже сама все сказала, и наши цели стопроцентно совпадали.

— Ну раз так, — начал я, — может, пойдем и потрахаемся? Раз уж мы оба здесь для этого…

Ep. 03. Фурри-фетиш (III)

Даня снова выпал из реальности — на этот раз уже от меня. Однако Алгон, казалось, даже не удивилась, будто ждала именно этого вопроса.

— Ну, может, — довольно растягивая слова, начала она, — если бы ты спросил то же самое минут пять назад, я бы тебе и дала… Но ты совершил самую большую ошибку…

Она соблазнительно улыбнулась, словно пытаясь смягчить отказ — вот только в ее голосе отчетливо читалась насмешка.

— И какую же? — с легкой досадой спросил я.

— Ты похож, — еще довольнее пояснила Алгон, словно у нее были ко мне какие-то личные счеты, — на парня, который упускает возможности. А я с такими не сплю. Я вообще не сплю с парнями, которые подваливают ко мне поговорить…

Она удовлетворенно потянулась — так, что ее грудь чуть не выпрыгнула из обтягивающих полосок, дразня меня тем, в чем сама же мне и отказала.

— Извините, — ехидно добавила она, — но у меня не течет от разговоров…

Дальше можно было не продолжать: если тут кого и трахнут, то только мой мозг, который и так уже начал болезненно ныть — не столько от ее слов, сколько от интонации. Слегка повернув голову, я начал шарить глазами по толпе, ища девчонку, которая, в отличие от нее, потечет от меня — и внезапно мой взгляд в такую уперся. Хотя лучше бы не упирался.

Вертя головой по сторонам, с безумно агрессивным выражением на лице неподалеку бродила Яна и кого-то напряженно высматривала — и я вполне мог догадаться кого. Первым желанием было стать невидимым, чтобы она меня не заметила — правда, я так и не научился у Би этому трюку. Что она вообще здесь делает? По ходу, пришла для очередного раунда ссоры — уже сложно сказать, какого по счету.

Сузив глаза, будто наконец определившись с целью, Яна решительно понеслась вперед — однако немного не в мою сторону. Озадаченный, я проследил за ней и невольно растерялся. Ничего не подозревая, сквозь толпу ловко просачивалась Ася — точнее, не Ася, а Би, но летящая к ней Яна этого не знала. На миг я ее даже пожалел — Яну, разумеется. Подскочив к демонице, она схватила ее за руку, останавливая и вынуждая смотреть на себя.

— Ты! Все из-за тебя! Какого хрена, тихоня?..

Би молча подняла на нее глаза.

— Парня решила моего увести⁈ — Яна заводилась все сильнее. — Так вот слушай…

Не давая договорить, Би одним движением стряхнула ее пальцы — со стороны могло показаться, что легко, но, видимо, очень резко, потому что Яна вздрогнула и, потирая руку, немного испуганно уставилась на нее.

— Это ты слушай, девочка, — с нажимом начала Би, — заканчивай быть дурой! И начинай думать головой, а не тем, чем привыкла. Хватит прыгать с мужика на мужика, они не решат твоих проблем!

Яна нервно отступила назад, и я вполне мог ее понять: хотя доносившийся голос был Асин, но интонации все равно принадлежали Би — холодные, жесткие, безальтернативные, не предполагающие даже возможности возражений.

— Дырка у тебя не здесь, — палец небрежно показал на Янину юбку, — а вот здесь! — и ткнул ей уже на лоб. — Так что подумай, чем ее занять! А этот парень принадлежит мне. Все, — Би махнула рукой, заканчивая все разговоры, — свали!

Яна, обычно спорившая до последнего, внезапно сжалась, как маленькая девочка, которую отчитали на первой школьной линейке, и скуксилась, будто готовая вот-вот заплакать. Глядя на ее лицо, Би вздохнула.

— Ты же такая красотка, — словно желая смягчить эффект, добавила она. — Неужели нельзя как-то по-другому?

Вместо ответа Яна продолжала быстро и часто моргать, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Даже издалека мне было ее жалко. Вытянув руку, Би снова прикоснулась к ее лбу, только теперь уже не тыкала в него в поисках мозга, а словно вырисовывала какой-то странный витиеватый узор кончиками пальцев. От неожиданности Яна вздрогнула, и на миг ее глаза округлились, но уже через секунду на ее губах заиграла мечтательная улыбка, стирая недавнюю злость, обиду и испуг. Ну вот почему ссоры со мной Би не может заканчивать так же?..

— Уходи отсюда, — почти ласково сказала ей демоница, — тебе здесь нечего делать.

Рассеянно осмотревшись, будто забыла, зачем вообще сюда пришла, Яна послушно побрела к выходу — как заводная игрушка, которая уперлась в стену и после разворота сразу же направилась в другую сторону. Я уже не первый раз наблюдал, как легко ею управляют всякие демоны.

— Твоя подружка? — Алгон вернула мое внимание.

— Да-да! — быстро, радуясь возможности хоть что-то сказать, вклинился Даня. — Это Пашина девушка, и они встречаются!

— Уже нет, — я нехотя повернулся к ним.

Лучше бы он вообще молчал. Такое ощущение, что единственное, чем Даня мог привлечь ее интерес, — это разговоры обо мне.

— Даже жаль, — заметила Алгон, провожая Яну глазами, хотя, судя по голосу, жаль ей не было ни капельки.

— Тебе-то о чем жалеть? — буркнул я. — Ты ее даже не знаешь.

— Так не ее, — она ухмыльнулась, — тебя жаль… Долго будешь искать следующую.

Я лишь пожал плечами. После всего, что между нами произошло, Яна уже не была желанным гостем ни в моей жизни, ни в моей постели, а секс с ней давно напоминал скоростное разминирование вот-вот взорвущейся бомбы — больше радуя, что он закончился, чем принося удовольствие.

— У вас, парни, — Алгон снова перешла на наставительный тон старшей подруги, — одна проблема: вы вообще не умеете читать знаки…

И этот тон, и разговор уже порядком надоели. Пожалуй, только в одном она была права: вместо того чтобы тут сидеть, пора было искать девчонку, с которой можно потрахаться — раз уж с этой не получилось.

— Ладно, — Алгон словно уловила мое настроение, — дам подсказку. Видишь, — она махнула немного в сторону, — ту красотку…

Я машинально проследил за ее рукой. В глаза моментально бросились длинные светло-коричневые пряди, отливающие в свете зала как блестящая медь, и строгий костюм, будто его хозяйка косплеила здесь офисного работника — хотя по возрасту я бы не дал ей и двадцати, так что до офиса ей еще оставалось года два-три. Прислонившись к стене, девушка внимательно рассматривала меня, словно никого интереснее не было в целом зале. Даже когда наши взгляды встретились, ничуть не смутившись, она продолжила все так же пристально меня изучать.

— Уже пять минут глаз с тебя не сводит, — продолжила Алгон, правда, теперь сама глядя не на меня, а куда-то вбок, — а ты пялишься только сюда, — она слегка приподняла грудь, подчеркивая и так выпирающие полушария. — Здесь тебе не перепадет, а там все шансы…

Говоря, она обольстительно улыбнулась туда же, куда и смотрела. Я невольно повернул голову. Расправив плечи и выпятив грудь, к нам вальяжно, словно пытаясь показать даже походкой, насколько он крут, подваливал какой-то качок, видимо, привлеченный ее улыбкой — правильный пацан. Один из тех, кому обычно дают с ходу, и глядя на которых, у меня стабильно возникает вопрос: почему? Там же вообще не за что давать.

— Так что если вы реально хотите тут потрахаться, — сказала нам Алгон, уставившись на него так, будто подтягивала к себе невидимым канатом, — советую начать прямо сейчас…

Шаги раздались уже совсем близко. Качок остановился около ее стула, почти нависая над ней, в открытую пожирая глазами ее слишком откровенное декольте.

— Клевый прикид. Типа суккуб, да? — голос был таким же похотливым, как и взгляд.

— А-га, — игриво-развязно протянула она, такого тона я от нее еще не слышал. — Угостишь, — от этого голоса лямки словно сами спадали с плеч, — разрешу посмотреть поближе…

— Идет, — он довольно оскалился.

Алгон, тоже весьма довольная, легко вскочила — чуть ли не ему в руки. Стоило им сделать пару шагов рядом, как его ладонь легла ей на талию.

— А без костюма разрешишь? — донеслось до нас.

— Может быть, — засмеялась она, — от тебя будет зависеть…

Би бы сказала, что это был мастер-класс, а по мне это было безумно тупо. Бесило только, что это почему-то работало.

Качок еще крепче притянул ее к себе и что-то прошептал ей прямо в ухо. Алгон с улыбкой ответила, и вместо киоска, где он мог ее угостить, они свернули куда-то вообще вбок, подальше от толпы. Я даже мог представить этот разговор. «А членом угоститься не хочешь?» — спросил он. «Почему нет?» — отозвалась она. — «Обожаю этот вкус». После чего оба зашагали к подсобке. Хотя это только моя версия. Кто знает, может, на самом деле они говорили про Возрождение.

— Согласись, Алгон классная! — восторженно выдохнул Даня, которого увиденное, похоже, совсем не покоробило. — Все как надо объяснила!..

Может, ему этого было и достаточно, а я бы предпочел убедиться, какая она классная, на практике. Но убеждаться в этом сейчас будет какой-то качок. Определенно, я теряю время…

— Знаки, знаки… — начал бормотать Даня, вращая головой во все стороны. — Я тоже пойду поохочусь, — встав с места, он поправил немного сползший капюшон своего покемона. — Чувствую, меня сегодня ждет удача!

Продолжая бормотать себе под нос и, как следопыт, рассматривая толпу, он направился в самую ее гущу. Оставшись один, я задумчиво пробежался глазами по залу и снова уперся в тот же внимательный взгляд из-под отливающей медью челки. Не хотелось признавать, но Алгон снова была права: у меня явно нет привычки читать знаки. Незнакомка в строгом костюме до сих пор смотрела только на меня, словно вокруг больше никого и не было — так что глупо было терять такую возможность.

Поднявшись с места, я уверенно двинулся к ней. Она сопровождала глазами каждый мой шаг, впившись в меня, выжидая, когда я к ней подойду. Она очевидно что-то хотела, но мысль, что тут можно хотеть, была всего одна. Оставалось только это ей предложить.

— Может, отойдем? — спросил я, решив на этот раз обойтись без долгих разговоров.

— Ну давай, — без долгих раздумий ответила она.

Я даже сам не ожидал такого результата. Неужели это и правда работает? Вот так просто? И даже можно не знакомиться? Стало то ли весело, то ли страшно от мысли, в каком мире я живу. Тем не менее я осторожно положил руку ей на талию. Незнакомка не возражала — тогда я обнял ее чуть крепче, и вместе мы свернули в служебный коридор искать ближайшее укромное местечко, где можно наконец начать этот комикон должным образом.

— И куда мы идем? — шагая рядом, спросила она.

Голос у нее был немного странный — не нежный и не томный, но и не резкий или ироничный. Он был въедливый, словно вкорябывающийся в мозг. Когда она все-таки дорастет до офиса под стать своему наряду, из нее получится отличный начальник.

— Туда, где нам никто не помешает, — ответил я и спустил руку с ее талии на бедра.

Вместо ответа она прильнула ко мне еще плотнее, буквально впечатываясь своим телом в мое. Мы продолжили идти вперед, и чем темнее и тише было в коридоре, тем больше она заводилась. С каждым шагом ее грудь вздымалась все выше и все сильнее терлась об меня, а ее дыхание становилось все более горячим и учащенным. Не особо стесняясь, я водил ладонью по ее бедрам, гладя упругие округлости под офисной юбкой, сминая и даже слегка стискивая их. Ощущения были бесподобные — еще никогда незнакомая девчонка не позволяла мне лапать себя настолько открыто.

Лишь одно смущало: от ее взгляда кожу на щеке уже просто жгло — незнакомка теперь рассматривала меня в упор, еще внимательнее, чем в зале. Мне стало даже немного неловко. Может, хотя бы спросить ее имя? Переходить к сексу как-то совсем без разговоров было странно, потому что такое знакомство — откровенный съем — у меня было впервые. Хотя в мире Марко Поло и других успешных фамильяров, может, все именно так и происходит — без лишних слов, ответственности и обязательств.

— Хочешь меня? — вдруг спросила она.

— Ну не отказался бы, — ответил я первое, что пришло в голову.

В следующий миг она вырвалась из моих объятий и прижалась спиной к стене, сверля, будто протыкая, меня глазами.

— Тогда зачем терять время? — с легкой, появившейся от возбуждения хрипотцой заявила она. — Давай прямо здесь!..

Вот же отчаянная — по глазам видно, настоящая бестия. Я осмотрелся, оценивая обстановку. Людей вокруг не было, нас окружали лишь серые служебные стены. Доносившаяся из зала музыка звучала очень глухо — мы зашли уже глубоко, и вряд ли нам тут помешают. Опыт быстрого секса в не предназначенных для этого местах у меня уже был, так что за пару минут вполне успеем. Любуясь горячим блеском ее глаз, я шагнул к незнакомке, и ее грудь мгновенно поднялась вверх в глубоком вдохе. Мы еще даже не начали, а она уже дышала как после хорошего секс-марафона.

Я расстегнул жакет, стараясь хоть немного освободить ее от этого строгого сковывающего костюма. Следя за каждым моим движением, она застыла у стены, словно приглашая к своему телу, как к накрытому столу, и давая выбор, с чего начать. Края жакета разъехались в стороны, открыв тонкую белоснежную блузку, под которой, судя по торчащим бугоркам, не было белья.

Моя ладонь медленно повела по ткани на ее груди, пробуя на ощупь мягкие соблазнительные округлости, рождающие только одно желание — тискать их, лаская. С губ незнакомки сорвался сдавленный вздох. Она уже казалась не просто возбужденной — она будто была готова взорваться от каждого моего прикосновения. Ее глаза стали мутными, словно пьяными, заставляя меня гадать, что в этот момент творится у нее между ног.

Продолжая гладить одной ладонью ее грудь, другой я повел по ее бедру: по тонкой сетке чулок, по кружевной оборке, прячущейся под подолом. Она задышала так, что, казалось, пойдет пар. Заведенный, я и сам дышал с трудом. Ладонь, забравшаяся под юбку, уверенно поднималась вверх, пока не остановилась у ее трусиков — таких мокрых, что их можно было выжимать.

Казалось, я сам чуть не задымился. Брюки, обычно не ощущаемые, вмиг стали тесными и раздражающе сковывающими, но сначала хотелось раздеть ее. Нетерпеливо сдвинув край намокших трусиков, я залез в них ладонью — однако прежде чем мой палец успел скользнуть внутрь, ее колено взлетело вверх и с какой-то невероятной безумной скоростью садануло мне прямо в пах.

От боли я чуть не свалился на пол. Поймав на лету, одна ее рука схватила меня за плечо, а другая вцепилась мне в шею. С поистине нечеловеческой силой незнакомкой впечатала меня в стену, где только что стояла сама.

— Трахнуть меня хотел⁈

Ее голос триумфально взвился вверх — правда, прозвучало это как победный клич сумасшедшего.

— Хочешь, вообще больше трахаться не сможешь?

Моя спина просто поехала вверх по стене, а ноги начали терять опору. Цепко сжимая мою шею, она словно подвешивала меня в воздухе, которого в это мгновение стало резко не хватать.

— Хочешь, сдохнешь сегодня?

Что на это сказать? Не хочу? Я даже произнести ничего не мог, только хрипел и открывал рот, в ужасе наблюдая, как менялись ее глаза — из карих они стремительно превращались в грязно-оранжевые, как ржавчина на старом железе, затянутые пеленой, похожей на тяжелое мрачное небо, которое вот-вот разорвется грозой. Следом, разрывая темноту коридора, над ее головой появилось ослепляющее сияние.

— Ну трахай, — довольно, продолжая меня душить, бросила она. — Чего же ты ждешь, гаденыш?

Ep. 04. Фурри-фетиш (IV)

Воздуха мучительно не хватало, стена яростно царапала затылок, ноги в конвульсиях болтались в пустоте, уже потеряв всякую связь с полом. Все отчетливее казалось, что я сейчас сдохну — прямо с этой железной пятерней на шее. Сияние над ее головой мерцало и размывалось, и невероятно тянуло на сияние туннеля, который видят перед смертью. В реальности удерживал только ее голос, невыносимо въедливый, будто мне заливали кислоту прямо в мозг.

— И передай этой суке, — она еще крепче впилась в мою шею, так, что я чувствовал каждую вену под ее пальцами, — что бы она ни затевала, ей это не удастся…

Оставалось надеяться, что у меня будет шанс это передать. Но почему-то казалось, что особым умом эта бестия не отличалась — и, передавая послание, вполне могла и придушить посланника.

Как спасение, где-то поблизости раздались шаги, однако позвать помощь не получалось — из груди вырывались лишь глухие хрипы. Совсем рядом появилась фигура, чей силуэт я не смог разобрать из-за бьющего в лицо света.

— Джи, дорогая, — протянул знакомый слегка насмешливый голос, — ты же знаешь правила, — закончил Сэл.

— Не тебе говорить мне про правила! — буркнула она.

Однако хватка на моей шее заметно ослабла. Очень нехотя ее пальцы разжались, и я без сил рухнул на пол, хватая ртом воздух, казавшийся самым вкусным в моей жизни. Чувство было такое, будто меня вздернули, а потом в последний момент сняли с виселицы.

— Надеюсь, ты меня понял, гаденыш! — процедила она и быстро направилась обратно по коридору, на ходу застегивая расстегнутый мною жакет и поправляя задравшийся подол.

Прислонившись к стене рядом со мной, Сэл проводил ее ироничным взглядом.

— Пытался трахнуть Джи… А ты экстремал! — он усмехнулся. — Не мог найти кого попроще?

— Да… — глухо прохрипел я, голос еще не вернулся. — Да кто это вообще?.. — шею до сих пор сжимало тугим кольцом.

— Джорджина Доминика де Фёр, больше известная как Ангел Возмездия, — отозвался Сэл. — Карающая десница рая, чью цепкую хватку ты имел удовольствие сейчас оценить, — ситуация его явно забавляла. — Кровный враг всех еретиков, отступников и прочих вольнодумцев. Но даже их всех вместе взятых она ненавидит не так сильно, как нашу Би…

Я попытался встать с пола, но тут же рухнул обратно. Тело почти не ощущалось — ни ноги, ни руки — у меня словно осталась только шея, которая сейчас горела огнем.

— Держи, — Сэл вдруг протянул мне руку. — Я лучше прочих знаю, каково это падать, — добавил он, правда, голос звучал очень довольно.

Опираясь на его руку одной рукой, а другой держась за стену, я медленно поднялся. Ноги были как ватные, непослушно покачиваясь, грозясь подогнуться в любую секунду. Так что, не особо рассчитывая на эту опору, я просто сел обратно на пол, пока тело хоть немного не придет в себя.

— Тебе еще повезло, — сказал Сэл, глядя на меня сверху вниз, — одно время в раю было правилом хорошего тона приканчивать фамильяров Би, едва увидев. Но это было давно, еще в Средние века. Хотя кое-кто, — он с усмешкой кивнул в сторону, куда ушла Джи, — все еще помнит эту славную традицию и мечтает ее возродить.

Не чувствуя ответного желания шутить, я осторожно потер шею — она все еще горела, и каждое прикосновение отдавалось болью.

— Так что тебе вдвойне повезло, — подытожил Сэл, — что я оказался рядом. По мнению Джи, ты сегодня вполне заслуживал смерти за попытку ее совратить. И заметь, твоя любимая хозяйка не пришла на помощь…

Я инстинктивно поморщился. Би предупреждала, что он попытается вымыть мне мозг — в принципе, начало беседы уже на это тянуло. Вот только ее совет побыстрее сбежать от него сейчас не работал: ноги до сих пор не слушались.

— И зачем вы мне это говорите? — спросил я, голос, к счастью, почти вернулся в норму.

— У меня есть к тебе предложение, — отозвался Сэл.

Он вытащил из кармана визитку и протянул мне. Не взяв, я мрачно уставился на темный глянцевый прямоугольник, в самом центре которого золотыми буквами было выведено лаконичное «Сэл», а рядом номер телефона. Еще никогда предложение присоединиться к потусторонним силам не выглядело таким стильным.

— В общем, — не став дожидаться, пока я возьму, он бросил визитку мне на колени, — переходи ко мне и насчет Би не волнуйся. Лишь скажешь, что хочешь ко мне, и она тебя легко отпустит. А там сделаем из тебя звезду. Уровень страны ты, конечно, не потягаешь, даже Марко не тянет, но местечковым кумиром вполне…

Его голос не звучал воодушевляюще или вкрадчиво, он не пытался меня гипнотизировать или убеждать магией — это было просто деловое предложение, излагаемое уверенно и четко, без лишних эмоций.

— Девчонки будут визжать, руки к твоей ширинке тянуть. Слава, деньги, секса будет столько, что тошнить от него начнет…

Хотел ли я, чтобы меня тошнило от секса? Пожалуй, нет. Я поднял глаза с визитки на него.

— И зачем я вам?

— У тебя есть то, что редко встречается у людей, — ответил Сэл, — и еще реже ценится — мозги. Жаль, если ты умрешь раньше, чем научишься ими пользоваться. А рядом с Би у тебя все шансы…

С пару секунд я вертел между пальцами его визитку, а потом протянул обратно.

— И все-таки, пожалуй, я откажусь.

Темный прямоугольник замер в вытянутой руке, однако Сэл и не думал его забирать.

— Зря, — он качнул головой, — хозяин может обеспечить фамильяру жизнь, которую тот заслуживает… А Би не особо в этом хороша.

По его черным, словно вбирающим темноту коридора глазам невозможно было понять, разводит он меня или говорит правду.

— Мыслями она до сих пор в Средневековье, с ней ты будешь паяцем, который таскается из города в город и устраивает представление, чтобы его покормили. А со мной станешь звездой…

Он многозначительно кивнул на визитку, предлагая ее сохранить — на всякий случай. Хотел бы я, чтобы после универа работодатели выстраивались в такую же очередь, как сейчас демоны.

— Не торопись отказываться, подумай. У жизни есть цена, и ты сам решаешь, чего она стоит.

Однако при всей привлекательности его слов я видел за ними какой-то подвох. Не зря же он сам себя называет Демоном Иллюзий. Да и то, что он кинул рай, особого доверия к нему не добавляло — чего ему стоит кинуть человека?

— Что бы она тебе ни предложила, — добавил он, — я могу предложить больше…

Все это удивительно напоминало классическую сделку с дьяволом из какого-нибудь ужастика.

— Полагаю, — ухмыльнулся я, хотя даже улыбаться было больно, — на этом месте должен быть зловещий адский хохот.

— Одна с тобой проблема, — с иронией заметил Сэл, — говоришь слишком много. Будешь продолжать в том же духе, и ты его услышишь…

Он развернулся и пошел прочь — туда, где играла музыка и шумели люди. Затолкав визитку в карман, я снова взялся за стену и острожно поднялся. Если руки и ноги еще более-менее слушались, то поворачивать голову я не мог — шея болезненно ныла от малейшего движения. Я был как марионетка, чьи веревочки безжалостно обрезали, так что теперь приходилось учиться всему заново.

Не успел я пройти и метра, как коридор снова наполнился дробью шагов, гремящих, летящих прямиком ко мне. С хмурым видом ко мне спешила Би — реальная Би, наконец прекратившая косплеить Асю.

— А ты вовремя, — съязвил я.

— Что случилось? — мрачно спросила она.

Вместо ответа я показал ей на свою шею — видимо, зрелище было настолько впечатляющим, что Би помрачнела еще больше.

— Вот сука! — процедила она. — Нашла тебя…

Забавно, что они называли друг друга одинаково.

Не говоря ни слова, Би притянула меня к себе и положила руки на шею — туда же, куда недавно впивались пальцы Джи. Я невольно вздрогнул, однако ее касания были совсем другими — осторожными, мягкими и приятными. Она гладила меня, аккуратно водя ладонями по коже. Мгновение — и стало тепло как от компресса, а следом прошла и боль. Через полминуты я чувствовал себя практически здоровым: крутить головой теперь было гораздо легче, и тело снова беспрекословно подчинялось мне.

— А теперь стой ровно, не двигайся и не мешай, — сказала Би.

Из ниоткуда в ее ладони появилась крохотная булавка с черной головкой — на вид одна из тех, которые втыкают в куклу вуду. Подцепив воротник моей майки, Би воткнула ее с внутренней стороны.

— И что это? — с опаской спросил я.

— Оберег, — отозвалась она. — Здесь я не смогу прийти тебе на помощь вовремя. Эти, — ее палец с досадой показал вверх, — не дают нам здесь следить за фамильярами. А с этой штукой все будет в порядке. Только ни в коем случае не пытайся ее снять.

Я потянул воротник, чтобы рассмотреть все поближе. Это вообще не было похоже на крутой оберег — обычная швейная булавка, медальон и тот смотрелся солиднее. Но прежде чем я успел дотронуться до черной головки, Би легко щелкнула меня по руке.

— Просто забудь про это! У тебя есть задачи и поважнее, — она аккуратно поправила мой воротник, так что снаружи ничего не было видно. — Как у тебя с заданием?

Не дожидаясь ответа, Би вытянула из-под майки медальон и подняла на ладони, словно проверяя на вес. Ее взгляд как-то немного разочарованно замер на мне.

— Малыш, ну ты хотя бы постарайся…

Когда мы вместе вернулись в зал, Би, уже в своем обычном облике, нырнула в толпу и деловито направилась вперед. Я задумчиво проследил за ней глазами. Не похоже, что она пришла сюда, чтобы развлекаться — скорее, решать какие-то свои дела, заводить новых врагов и создавать мне новые проблемы. Через пару мгновений она затерялась среди ярких нарядов, и я снова остался один, осматриваясь по сторонам.

Медальон, успевший немного остыть в коридоре, начал стремительно нагреваться, щемя и ноя, требуя подойти хоть к кому-нибудь. Вокруг было полно девчонок — красивых, полураздетых, сексуальных. Улыбаясь, они стреляли глазами по сторонам, приманивая к себе парней — хоть сейчас подходи и знакомься. Была лишь одна проблема: я уже не знал, какие из них реально хотят трахаться, а какие за одно предложение попытаются меня убить. От этого места можно было ожидать всего.

В итоге я стоял на месте и наблюдал, как этих девчонок разбирали другие, и свежие парочки, образованные только с одной целью, расходились по углам. Стоны, казалось, смешивались с гулом огромного зала — секс будто витал в воздухе, раз за разом пролетая мимо меня. Этот комикон был как мини-проекция моей жизни, где развлекались все, кроме меня.

Мимо прошла очередная парочка, и я рассеянно проводил их глазами. После произошедшего в коридоре в голове была густая каша, и мне был нужен хоть какой-то знак, какой-то намек, чтобы расставить мысли по местам и уже наконец перейти от тупого созерцания к действиям.

— А я же говорила, — пальчики шаловливо пробежали по моему плечу, — что я тебя найду…

Я молнией обернулся. Перед глазами мелькнули белоснежные крылья и светлые волосы — улыбаясь, Майя остановилась напротив меня. Мой взгляд машинально соскочил с ее лица на одежду. Ее наряд казался таким же безупречным, как и на входе — не мятый чужими руками, не испачканный углами подсобок. Ленты все так же изящно подчеркивали грудь, наводя на мысль, что их тут еще ни разу не развязывали — и это обрадовало.

— А ты здесь одна?

— Вообще я здесь с подругой, — ответила Майя, продолжая водить пальчиками по моей руке, — но она решила устроить себе хороший вечер, и я давно ее не видела…

Говоря, она не переставала мило улыбаться, и мне снова казалось, что эту улыбку я знал всегда — она была только для меня. Если это не знак, то я вообще ничего не понимаю в знаках. В голове впервые появилась мысль, что я занимаюсь здесь не тем. Правда, зачем искать девчонок, которых могут трахнуть все? Я же не все. Мне хотелось найти особенных, которые не дают кому попало — даже здесь.

— А ты не хочешь, — спросил я, — устроить себе хороший вечер?

Взгляд снова замер на лентах на ее груди — безумно хотелось освободить ее от их плена.

— Хочу, — ответила Майя, ее пальцы соскользнули вниз по моей руке и замерли в ладони, — поэтому я и искала тебя. Надеялась, что ты будешь один…

— А я теперь не один, — я улыбнулся и сжал ее руку, — я теперь с тобой…

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, и все вокруг будто растворилось: исчезла музыка, пропали люди — не было больше ни одной девушки, вообще ни одного человека. И я видел, что она тоже это чувствовала. Словно с размаху ударяя по нервам, в паузу вдруг вторглись песня Марко Поло и визг его фанаток. Я невольно поморщился. Майя наклонилась совсем близко, опалив мою щеку дыханием.

— Тут шумно, — произнесла она. — Хочу кое-что сказать тебе наедине, — и потянула меня в тот же коридор, где я недавно лапал ангела до того, как та решила меня прикончить.

Держась за руки, мы побрели вдоль уже знакомых серых стен. Но если в прошлый раз я чувствовал себя так, будто вел пьяную красотку, чтобы просто ей присунуть, то теперь я шел с девушкой, которая мне нравилась и с каждой секундой рядом нравилась все больше. Которую я хотел видеть около себя дольше, чем пару минут, и чьей улыбкой я хотел любоваться не только во время секса. Ее ладонь в моей руке казалась очень теплой и нежной, и, как ни странно, наша прогулка вдоль служебного коридора больше напоминала свидание в парке.

Музыка из зала постепенно затихала, звуча намного слабее, чем наши шаги. Мы остановились в дальней части коридора, укромной и безлюдной. Майя с улыбкой повернулась ко мне, заложив руки за спину так, что крылышки выступали еще больше и словно легонько трепетали за ее плечами.

— Знаешь, — начала она, — а ты меня удивил… Уже дважды, два дня подряд…

Она стояла так близко, что, казалось, наклонись я — и в ее губы можно впиться губами.

— Вчера своими словами в клубе, а сегодня тем, что сказал после лекции моей сестре…

Милая, очаровательная, недоступная для других и доступная для меня — я столько времени восхищался старшей сестрой, а сейчас вдруг понял, что младшая мне, пожалуй, нравится больше.

— Ей еще никто так не говорил, — глаза Майи озорно блеснули, — на нее обычно только слюни пускают…

Я стоял и слушал, наслаждаясь ее улыбкой, взглядом, блеском глаз, тем, как она со мной говорила — уже в одном этом было что-то особенное.

— И теперь ты мой герой…

Ее голос, ставший каким-то безумно глубоким, пробирался в самое сердце. Герой… Так меня еще ни разу не называли. Как завороженный, я смотрел на нее, и в следующую секунду Майя сама шагнула ко мне и, встав на цыпочки, прижалась губами к моей щеке — очень нежно и ласково, невинно и интимно одновременно, словно давая согласие на все. Перехватив ее талию, немного помяв этот безупречный наряд, я притянул ее к себе и поймал ее губы своими.

Однако поцелуй длился всего мгновение. Глаза Майи в ужасе расширились, и, с силой оттолкнув меня, она отскочила к стене.

— Нет! Нет!.. Нельзя!! — она забилась в угол, будто собираясь отбиваться от меня.

Каркас ее крыльев с хрустом погнулся, несколько белоснежных перьев упали на бетонный пол. Ничего не понимая, я шагнул к ней. Закрываясь руками, она испуганно сжалась, словно ожидая, что я на нее наброшусь.

— Майя, что ты творишь? — холодный строгий голос прогремел на весь коридор. — Паша, отойди от нее!

Совершенно ошарашенный, я отступил от Майи и повернулся к стремительно идущей к нам Алине. На ней не было какого-то особого костюма — ни крылышек, ни рожек — лишь застегнутая на все пуговицы блузка и обтягивающая юбка, как и всегда в универе. В мою сторону она даже не смотрела, только на сестру — причем так зло, что даже я невольно напрягся.

— Алина Сергеевна… — начал я.

Она моментально выставила руку, как барьер, запрещающий мне приближаться, а второй рукой вытолкнула — отнюдь не нежно — Майю из угла.

— Быстро в зал! Ты же обещала!..

Бросив на меня какой-то нервный, почти затравленный взгляд, Майя убежала по коридору, на ходу сдергивая сломанные крылья. Вздохнув, Алина повернулась ко мне, и впервые за несколько последних дней в ее глазах появилось хоть что-то, кроме холода.

— Паша, — начала она, — я прошу прощения за то, что ты сейчас увидел. Как ты, наверное, понял, у моей сестры есть проблемы…

Хотя я еще ни черта не понял, я машинально кивнул, провожая Майю глазами.

— Поэтому я прошу тебя, — смягчаясь с каждым словом, продолжила Алина, — не сближайся с моей сестрой. Особенно в этом плане, — в коридоре на несколько секунд повисла пауза. — Даже если вдруг по каким-то причинам она предложит сама…

Я даже и не знал, что ответить. Одна сестра комментировала мой потенциальный секс с другой. Лучше было промолчать — обсуждать с ней это я не собирался.

Видя мое недоумение, Алина шагнула чуть ближе — хотя и не так близко, как только что была Майя.

— В общем, ты должен знать, — она заглянула мне в глаза, — я обиделась не так сильно, как показала. Просто это было слишком… — она задумалась, подбирая слово. — Быстро…

Чего? Теперь я вообще не въезжал. Это она про тот хлопок по бедрам? Надо было их предварительно погладить?

— И я тебя прощаю… — добавила она.

Словно желая сбить меня с толку окончательно, Алина взяла мою руку и положила себе на талию.

— Но, — продолжила она, по-прежнему глядя мне в глаза, — если ты попытаешься зайти дальше с моей сестрой, чем сегодня…

Говоря, она водила мою руку по своей талии, поднимая выше — туда, где начиналась грудь, но каждый раз не доводя до нее, будто давая возможность оценить ее фигуру на ощупь. Кончики пальцев, казалось, чувствовали ее кожу даже через ткань блузки.

— Если ты попытаешься это с ней повторить…

Она протолкнула мою руку чуть выше, и моя ладонь оказалась прямо там, где билось ее сердце.

— Я тебя уже по-настоящему не прощу….

Вконец запутавшись, я слегка сжал пальцами ее грудь — скорее инстинктивно, чем от желания потрогать. Алина даже не отреагировала, продолжая с серьезным видом смотреть на меня. Ее сердце билось спокойно и ровно, не ускоряясь под моей ладонью ни на мгновение — словно она ничего не заметила, не почувствовала, словно чужая рука на ее груди была в порядке вещей. Ее лицо казалось невинным, и в то же время в ее действиях было что-то порочное — она будто меняла свое тело на что-то другое.

— Поэтому не обижай меня, пожалуйста…

Договорив, Алина сняла мою руку так же легко, как и положила, и, развернувшись, как ни в чем не бывало направилась в сторону зала. Я рассеянно уставился на ее идеальные плотно обтянутые тканью бедра, только сейчас подумав, что и она, наверное, зачем-то пришла на этот комикон.

— Алина Сергеевна, — опомнившись, позвал я, — а вы здесь тоже…

— Я здесь слежу за порядком, — не оборачиваясь, строго оборвала она, словно даже сомнения в ее намерениях уже обижали, и ушла.

Вбирая спиной холод стены, я еще долго стоял один в пустом коридоре, пытаясь сложить из всего хоть какую-то осмысленную картинку. Несмотря на обещание Би, что тут дают по щелчку, я уже получил много щелчков, но не дала мне еще ни одна.

Когда я вернулся в зал, атмосфера, казалось, стала еще гуще и еще порочнее. Повсюду обжимались парочки, жадно шаря под одеждой руками, откровенно целуясь, спеша к ближайшим закрытым углам. Стараясь их не видеть, я уставился на пустовавшую ранее сцену, где теперь шло косплей-шоу. Очередная участница в фэнтезийном костюме соблазнительно танцевала, двигая бедрами, выставляя вперед грудь — словно предлагаясь пялящимся на нее из зала парням, чье внимание было куда важнее, чем мнение жюри. Ряды стульев, на которых мы недавно сидели с Даней и Алгон, сейчас были плотно забиты.

Отвлекая от шоу, совсем рядом раздались навязчивые страстные охи, и я растерянно обернулся. Неужели кто-то развлекается уже прямо в зале? Судя по звукам, стоны доносились из закрытого киоска, где недавно продавали азиатскую еду — однако сейчас там, похоже, жарили совсем не вок.

Медальон начал настойчиво жечь, словно наказывая меня за то, что я единственный тут еще не трахался. Потирая его под майкой, я обвел глазами толпу. Взгляд сам собой замер на щебечущих полуголых девчонках неподалеку, поправляющих волосы, одергивающих короткие подолы, изучающих глазами парней вокруг. Теоретически можно было подойти к любой, но с каждой новой попыткой к кому-то подойти я все меньше понимал, что вообще происходит, и оказывался во все более диких ситуациях. Вместо секса мне тут доставались только проблемы, и я уже не представлял, чем может обернуться здесь даже самый невинный подкат. Супернавык Би очень бы пригодился, если бы не был пустыми словами.

— А сейчас, дорогие, у нас новый перерыв, — голос Марко пронесся над залом, — и эти две счастливицы сейчас пойдут со мной!..

Я машинально обернулся. На самой большой сцене, где весь комикон шел концерт, раскинув руки, Марко обнимал сразу двух фанаток — таких довольных, будто они выиграли билет в космос, а не право быть оттраханными звездой.

— Но не расстраивайся, — глядя прямо в толпу, продолжил он, — через пару минут я передохну и вернусь, и мы продолжим, и у тебя будет шанс оказаться следующей…

Армия его фанаток одобрительно завизжала, на миг заглушив и музыку, под которую шел очередной номер косплей-шоу, и страстные стоны из ближайшего киоска. С двумя девушками в обнимку, подхватив их за бедра, как заправский сутенер, Марко направился к спуску со сцены. Наверняка и здесь ему оборудовали подходящую гримерку, тем более требования у звезды не самые большие: кушетка и ведро для презиков. Вот он и не теряет времени зря, умело совмещая концерт с сексом: пять минут поет, пять трахается, причем уводя за собой уже не одну, а сразу двух девчонок — словно отрабатывая двойную норму. Я вообще не понимал, на что тут Би рассчитывала — пусть уже начинает смиряться с мыслью, что не видать ей приза. Хотя с мыслью, что у нее самый бесполезный фамильяр, она вроде уже смирилась.

— Что, — рядом раздался уже знакомый ехидный голос, — решил пополнить ряды его фанаток?

Я повернул голову. В шаге от меня остановилась Алгон — довольная, раскрасневшаяся, тяжело дышащая и немного потная, словно только что спустилась со сцены, где оттанцевала косплейную программу. Однако на сцене я ее не видел — похоже, оттанцевала она в другом месте, может даже в том самом киоске.

— Нравится музыка? — спросил я, кивая на уходящего Марко.

— Не особо, — хмыкнула она, — но под нее трахаться классно.

Глядя на нее, этому сложно было не поверить — похоже, местная музыка уже не раз была аккомпанементом для ее стонов. Ее рыжие волосы были растрепаны, будто в них то и дело запускали пальцы, макияж заметно стерт, особенно на губах, а костюм помят и растянут, выдавая, что его тут не слишком терпеливо снимали: короткую юбочку задирали, застежку на груди распахивали, а лямочки стискивали с плеч. Ее вид уже не намекал на секс, а просто вопил о нем.

— Ну и как, весело тебе здесь? — задал я первый пришедший в голову вопрос.

— Уже трижды было весело, — без малейшего смущения отозвалась она, ухмыляясь, словно хотела смутить ответом меня. — А тебе, я смотрю, невесело… Подкинуть пару идей, чем тут можно заняться?..

Ep. 05. Фурри-фетиш (V)

Лукавые глаза, казалось, прожигали насквозь. По сравнению с Майей — такой чистой и невинной, которая искала именно меня, но потом почему-то убежала, — Алгон была просто другим полюсом. Развратная, порочная, бесстыдная, будто грязная, но все же привлекательная, а может, и привлекательная именно этим.

— Или, — она склонила голову набок, насмешливо рассматривая меня, — будешь весь вечер стоять на месте и слушать музыку? Для этого мог остаться и дома, — губы со стертой помадой ехидно разъехались в стороны, — здесь развлекаются по-другому…

Могла и не говорить: она сама была прекрасным примером того, как тут развлекаются. Похоже, я единственный, кому она вообще здесь отказала. Так зачем же подходить ко мне раз за разом?

Не особо желая ей отвечать, я отвернулся и снова пробежал взглядом по толпе. На сцене по соседству все еще шло косплей-шоу, которое вдруг стало раздражать — слишком много здесь сегодня играли. Неподалеку по-прежнему оживленно щебетали девчонки, однако их количество заметно уменьшилось — их здесь разбирали как мороженое в жаркий день. Обнимающиеся, целующиеся, уже потрахавшиеся или только собирающиеся, парочки стыковались прямо на глазах, без лишних слов и колебаний, подходя друг к другу как гребаное лего. И везде, куда бы я ни смотрел, было одно и то же: прикольная красивая девчонка, явно готовая на все, шла к ближайшему укромному уголку в обнимку с каким-то бабуином. Почему?

Что здесь, что на школьных праздниках, что на выпускном — все оставалось без изменений. Клевые девчонки, такие как Алгон, заслуживающие большего, динамили меня и шли трахаться с другими, даже не тратившими время, чтобы им понравиться. Почему?..

— Кстати, — Алгон вернула мое внимание, — если хочешь…

Она провела ладонями по груди, как бы поправляя растянувшиеся за вечер лямки.

— … еще что-то спросить…

Говоря, она медленно спускалась руками вдоль тела, скользя по обнаженной еще горячей и потной от недавнего секса коже — направляя мои глаза все ниже. Добравшись до бедер, она легко одернула короткую юбочку, уже изрядно потрепанную, с порванными воланами — видимо, не раз цеплявшуюся в спешке за чей-то ремень или ширинку.

— … не стесняйся…

Она улыбнулась той самой улыбкой — сладкой и порочной, приковывающей взгляд и словно против воли заставляющей возбуждаться.

— Только в этот раз постарайся быть пооригинальнее… — закончила она.

Намек был слишком прозрачным — благо она уже показала, как работают все ее «знаки». Очевидно, чего она ждала: чтобы я еще раз спросил, не хочет ли она со мной потрахаться — вот только не для того чтобы мне дать, а чтобы еще раз отказать и посмеяться. И чем оригинальнее я спрошу, тем, видимо, громче она будет смеяться.

А ведь она же явно умная девчонка — неужели не могла придумать способ провести этот комикон получше, чем подкладываться под хрен знает кого, даже не спрашивающих ее имя прежде, чем трахнуть? Несмотря на ее циничное «у меня не течет от разговоров», ей несомненно нужно поговорить, возможно, больше чем потрахаться — иначе бы она ко мне не приставала. Это вконец сбивало с толку. Почему для секса она выбирает одних, а для остального — других? Почему?

Почему девчонки, которые мне нравятся, настолько не уважают себя, что дают каким-то левым чувакам на самые что ни на есть тупые подкаты? И при этом вообще не обращают внимания на меня, хотя я отношусь к ним с большим уважением, могу быть гораздо заботливее, да и со мной им понравится гораздо больше? Вот вопрос, который меня мучил, который я в принципе хотел задать — спросить у таких, как она. И раз уж сама предложила — пусть и ответит.

— Почему девушки, — начал я, — для которых секс не проблема, не дают нормальным парням?

Алгон мгновенно ухмыльнулась.

— А кого ты имеешь в виду под нормальными парнями? Спросил бы прямо: почему девчонки, на которых у меня встает, дают всем, кроме меня?

— Ну тогда ответь на этот вопрос, — сказал я, немного задетый откровенностью ее формулировки, хотя она и правда была точнее.

— А почему ты считаешь, что девушки вообще должны давать? — Алгон поправила спадающую с плеча лямку. — Мы не любим давать, мы любим, когда нас берут, а брать нас — это уже ваша задача. Зачем ее облегчать?

— Не находишь, что это звучит как-то… тупо? — спросил я, хотя на ум приходило другое, более обидное слово.

— Тупо думать, что тебя будут хотеть только за один факт твоего существования! — жестко, словно мой вопрос ее зацепил, отрезала она. — Ты же, когда приходишь в супермаркет, не ждешь, что продукты сами запрыгнут к тебе в тележку. Приходится немного поработать рукой. Так и с нами: что сам не положишь в тележку, то и не принесешь домой…

Сравнение с самого начала было некорректным: с продуктами не поговоришь, не сходишь в кино, не познакомишь с друзьями, да и трахаться с продуктами как-то нездорово — поэтому их просто кладут в холодильник, чтобы использовать, когда придет время, или выкинуть в мусорку, если оно не придет. И что-то не верилось, что ей самой хотелось видеть на себе штрих-код и срок годности.

— Вот ты и болтаешься, — развивала мысль Алгон, — по этому комикону, полному деликатесов, с пустой тележкой. И самые сочные куски, — она снова поправила лямку, растянутую всеми сегодняшними заходами в чужие тележки, — уводят у тебя из-под носа, а ты не понимаешь почему…

Ее голос на мгновение заглушили вопли у самой большой сцены — туда снова вернулся Марко, и фанатки восторженно встретили кумира.

— Но девушки же не кусок мяса, — стараясь звучать чуть громче, возразил я, — у них же есть и свои мозги. Или ты говоришь только за девушек, у которых мозги как у куска мяса?

— Можно подумать, — ерничая, бросила Алгон, — у тебя встает на мозги! Все равно вам всем нужно это! — она сжала ладонями грудь и, приподняв, слегка ею потрясла. — Секс — это игра, и это ее правила, и парни, с которыми мы спим, это прекрасно понимают. Когда они нас хотят, они сами создают такие ситуации, что мы готовым им отдаться! Вот такие парни мне нравятся, и им я даю…

На ум автоматически пришел качок, с которым она ушла, когда мы разговаривали в первый раз. Интересно, какую он создал ситуацию? Сказал, что у нее клевый прикид? Больше напоминало повод отдаться, чем реальную ситуацию.

— По-моему, — заметил я, — ты все слишком упрощаешь. У секса полно и других, более настоящих мотивов.

— И каких же? — Алгон слегка скривилась. — Из жалости? Из комплексов? По дружбе? Со скуки? Чтобы отомстить кому-нибудь?.. Мотивов полно, но если тебе перепадало так, то это не повод гордиться! Это все равно что подбирать гнилые яблоки с земли, когда сладкие и сочные висят на ветвях…

— Ну а по любви? — возразил я. — Это что тоже гнилые яблоки?

— А кто тебя здесь полюбит за пять минут, — она горячо обвела рукой зал, — ради секса на пять минут?

Ее движение было настолько резким, что хлипкая застежка на груди, изрядно расшатанная сегодняшним вечером, щелкнула и распахнулась, больше не удерживая вместе две полоски. Ткань стремительно сползла в сторону, обнажив одно из полушарий целиком. Словно впервые смутившись, Алгон быстро натянула лямку обратно и осторожно застегнула застежку — давить на нее было опасно: был риск, что она сломается окончательно.

— И потом, — Алгон продолжила уже гораздо спокойнее, — даже если и найдешь здесь такую дурочку, будешь ли сам готов кинуть ее через пять минут?

Глядя на ее лицо, странно возбужденное нашим диалогом — куда больше, чем всем сексом, который у нее был до этого, — мне впервые показалось, что ее слова отличаются от того, что она на самом деле думает и, возможно, на самом деле хочет.

В чем-то она и права: никто не должен хотеть тебя только по факту твоего существования. Однако самые лучшие отношения получаются не потому, что что-то нужно от тебя, а потому что нужен ты. Секс, который мне нравится, для меня не игра, и мне не надо каких-то правил и особых ситуаций. Жаль, что у нее не так.

— И что, — спросил я, — ты все время так играешь?

— Можно сказать косплею, — невозмутимо отозвалась она — Я же сегодня суккуб, в конце концов…

Острый ноготок опустился на застежку и слегка надавил на нее, чтобы не дать распахнуться вновь.

— Ладно, хватит теории. Могу дать и немного практики, — она сделала шаг, и оказалась совсем близко, почти в интимной близости, — просто попроси меня правильно…

На таком расстоянии я мог чувствовать тепло ее дыхания и жар тела. Казалось, ее костюм спадет с плеч от одного моего прикосновения — достаточно лишь вытянуть палец и щелкнуть по расшатанной застежке.

— Покажи, что все понял, — немного развязно добавила она. — Тем более правильный пример ты уже видел…

Она соблазнительно выгнулась, словно пододвигая свой товар к моей тележке, давая рассмотреть себя со всех сторон — стройные бедра, еле прикрытые короткой юбочкой, обнаженную талию, просто созданную, чтобы притягивать ее к себе, упругую грудь под полосками ткани, помятыми и растянутыми чьими-то нетерпеливыми пальцами. С одной стороны, я бы по-прежнему не отказался с ней потрахаться, с другой — предпочел бы ее сначала отмыть от рук, губ и прочих частей тела других парней, которые ее сегодня уже поимели.

— А второго шанса, — прижавшись ко мне, она прошептала прямо в ухо, — может и не быть…

В принципе, получить секс с ней можно было прямо сейчас, без особых усилий — просто сказав то, что она хотела услышать. Вот только я не хотел косплеить того, кого она от меня ждала, не хотел изображать этот правильный пример. Если это был единственный способ, которым я мог ее получить, то, видимо, не получить ее было не такой уж и большой потерей.

То ли по моему долгому молчанию, то ли по выражению лица она это поняла и, перестав ухмыляться, нахмурилась.

— А с кем ты себя обычно косплеишь, — спросил я, — с тем типом, с которым тогда ушла, или сейчас со мной?

Вместо ответа Алгон с досадой взглянула на меня, однако уже через мгновение ее губы вновь растянула улыбка. Вскинув руку, она помахала кому-то за моей спиной.

— Эй, иди сюда!

Я озадачено обернулся. Кого она там зовет? Еще одного парня для похода в подсобку? Однако почти сразу в глаза бросилась яркая пушистая шкурка, которую сложно было не заметить — через толпу к нам решительно двигался большой покемон с немного печальным выражением под ушастым капюшоном. Даня остановился рядом со мной и вздохнул.

— Бесполезно…

— Что, тоже не перепало? — усмехнулась Алгон.

Вот нравится же ей бить парням по самолюбию. Могла бы и не спрашивать: в таком костюме он мог привести в восторг только дошкольников.

— Красотки предпочитают качков, а не таких, как я, — со знанием дела заявил Даня, словно констатируя это как непреложный факт. — Простому парню здесь ничего не светит.

— В этом твоя ошибка, — небрежно поправив выбившийся рыжий локон, возразила Алгон, — если сам смотришь на девчонок как на товар, то и они будут смотреть на тебя так же. А как товар ты, уж извини, не очень…

И снова одни метафоры — хотя до этого говорила мне совсем другое. Однако изменился не только смысл фраз, выражение ее лица и тон голоса тоже изменились. Из развязной девчонки, которая минуту назад с улыбкой предлагала мне себя, она опять превратилась в старшего товарища, мудрого и опытного, которая знает гораздо больше и готова по-дружески поделиться полезными советами. Сколько же у нее костюмов на этот вечер?

— И что же делать-то? — вздохнул Даня, ничуть не обиженный ее словами.

— Ну если тебе, — отозвалась она, — принципиальна именно красотка, открою один маленький секрет…

Даня застыл, ловя каждую букву, которую она произносила.

— Вокруг полно красоток, которые комплексуют из-за своей красоты, и из-за этого к ним никто не подходит. И если нормальный парень, — ее взгляд кольнул меня украдкой, — к ним подойдет, он вполне может рассчитывать на взаимность.

— Что-то не встречал таких, — заметил я.

— Ну, возможно, — с иронией бросила Алгон, — ты не так опытен, как о себе думаешь. Вон, например, — ее рука показала в угол неподалеку от сцены, где проходило косплей-шоу, — красотка же?..

Я машинально повернул голову. Немного в тени, будто отрезанная ею от всех остальных участниц, у стены стояла девушка, напряженно глядя на сцену и нервно сминая бумажку в руке — по виду номерок с очередью ее выступления.

Красотка не то слово — казалось, в ней не найти недостатков, даже если рассматривать под лупой: длинные струящиеся темные волосы, немного мерцающие в свете местных ламп, точеная фигурка, пухлые губки и большие распахнутые глаза, в которых сейчас плескалось волнение. Апофеозом милоты были изящные лисьи ушки и пышный пушистый хвост. Костюм просто идеально дополнял ее внешность — эту девочку-лисичку хотелось потискать или как минимум почесать за ушком. Я не понимал, чего она так нервничает: если у судей она вызовет такие же эмоции, победа ей обеспечена.

— Это Мила, — продолжила Алгон. — Каждый год она готовится и собирается участвовать в косплей-шоу, придумывает сложные наряды, шьет их, берет номерок, но в итоге в последний момент так и не решается выйти на сцену…

Не сводя глаз со сцены, Мила все более нервно теребила бумажку в руке, словно подумывала ее порвать. Даже жалко, если она опять не решится.

— И вот если бы к ней подошел нормальный парень, — в голосе Алгон опять засквозила ирония, — и просто помог ей расслабиться, вряд ли бы она не дала ему… шанса узнать себя получше… Ну что, — она обратилась к Дане, — рискнешь?

На пару секунд в воздухе повисла пауза, и хотя вопрос формально был задан Дане, я почти не сомневался, что он был адресован в первую очередь мне — об этом говорила ее ехидная ухмылочка.

— Не, — наконец протянул Даня, — я в косплее ничего не понимаю…

Я вновь повернул голову к Миле, чьи ушки, казалось, подрагивали от напряжения. Как там говорила Би, мой сверхнавык — это уверенность? Пожалуй, у меня достаточно уверенности, чтобы ею поделиться. К тому же познакомиться с этой лисичкой я бы точно не отказался.

— Ладно, посмотрю поближе, — сказал я и уже всем телом развернулся в ту сторону.

— Да, потренируйся на ней, — съязвила мне вслед Алгон. — У нее нулевой уровень сложности…

Сделав вид, что не услышал, я направился вперед. Не ей язвить — если у этой милашки и правда нулевой уровень сложности, то у Алгон он вообще отрицательный.

Когда я подходил, Мила так нервничала, что не услышала моих шагов, не почувствовала взгляда и даже не заметила, что я остановился в полуметре от нее. Теребя бумажку с номером, мелко дрожа, она ожидала своей очереди с такой обреченностью, словно ей предстояло подниматься не на сцену, а на эшафот. А ведь по ее костюму было отлично видно, что она потратила далеко не один день — как с иголочки, сшитый с заботой и аккуратностью, он был гораздо лучше, чем у большинства выступающих. Каждая деталь была к месту и продумана настолько, будто эта лисичка только что сошла со страниц фэнтезийной манги.

— Прикольный хвост, — сказал я, косясь ей чуть пониже талии. — Он настоящий?

Молнией мелькнула мысль, что я реально начал косплеить того чувака. Но фразы умнее в голову просто не приходило.

Мила удивленно развернулась и даже на миг перестала дрожать.

— Нет, конечно, — протянула она.

Голос у нее тоже был под стать образу — робкий, но звонкий, немного игрушечный, будто со мной и правда говорила ожившая лисичка.

— А смотрится как настоящий, — с улыбкой сказал я, — даже захотелось погладить. Можно? На удачу…

Она еще больше растерялась и, не найдя слов, кивнула. Я осторожно повел ладонью по ее хвостику, ощущая кожей мягкие пушинки, скользя всего в паре сантиметров над ее упругими обтянутыми юбочкой бедрами, словно гладил их, а не хвост. Мила слегка смутилась, но не отодвинулась, а я внезапно понял, что Алгон имела в виду под нулевым уровнем.

В зале раздался гром аплодисментов — очередная участница закончила выступление. Вздрогнув, Мила вновь повернулась к сцене, еще более взволнованная, чем когда я к ней подошел — видимо, ее очередь на эшафот стремительно приближалась. По ступенькам взбежала новая участница, и ее встретила новая волна аплодисментов.

— А ты когда выступаешь? — спросил я.

— Через двух девчонок, — вздохнула Мила, — наверное…

Она порывисто стиснула бумажку в руке, окончательно ее помяв. Ее сжатые кулачки судорожно подергивались, плечи дрожали как от озноба — казалось, даже воздух вокруг нее вот-вот начнет вибрировать от напряжения.

— Боишься выступать? — спросил я.

Хотя можно было и не спрашивать: никогда не видел, чтобы кого-то так коротило от сцены.

— Можешь просто выйти и улыбнуться, — я решил ее подбодрить. — Уверен, судьи оценят твой костюм. Он здесь лучший.

— Так нельзя, — она мгновенно мотнула головой, — надо что-то показать…

Я покосился на сцену, с которой не сводила глаз Мила. Девушка, стоявшая в самом центре, вовсю лицедеила, размахивая руками и пуская прямо в зрителей воображаемые фаерболы, видимо, разыгрывая сцену из какого-то аниме.

— Вообще-то у меня есть танец, — вдруг пробормотала Мила, — но он… — ее щеки покрыл легкий румянец. — Он пошлый…

Я задумчиво оглядел ее подрагивающую от страха фигурку. Все, что можно было закрыть, было закрыто: грудь не выпрыгивала из декольте, а бедра — из-под юбки. Вместе с ушками и хвостиком ее наряд смотрелся скорее не сексуально, а очень мило. С трудом верилось, что такая робкая девчонка в принципе может быть пошлой.

Ряды зрителей опять взорвались аплодисментами. В очереди перед Милой осталась только одна участница, которая тут же направилась к ступенькам.

— Вообще он не сильно пошлый, — Мила заговорила очень быстро, почти тараторя, изо всех сил пытаясь отвлечься беседой, — но мне будет очень стыдно, если все подумают, что он пошлый и что я специально его поэтому выбрала… А он мне просто нравится, этот танец, и к костюму он так хорошо подходит…

Путаясь в словах, она сделала шаг назад — подальше от сцены.

— Но он все равно пошлый… Нет, — Мила замотала головой, будто вступая в спор с самой собой, — лучше пусть его никто не увидит, чем все так подумают, — она затолкала бумажку с номером в карман. — Попробую в следующем году. Да, так и сделаю…

Держу пари, у нее дома уже целая коллекция смятых номерков, которыми она так и не воспользовалась. Выдохнув, словно смирившись с неизбежностью, Мила направилась к столу организаторов, чтобы отказаться от выступления.

— Подожди! — я схватил ее за руку.

Обернувшись, она непонимающе уставилась на меня.

— Но ты же хочешь показать этот костюм всем остальным?

Она растерянно кивнула.

— Тогда я знаю как тебе помочь, — уверенно заявил я. — Но тебе придется меня послушать. Сделаешь, что скажу, и у тебя все получится. Согласна?

Ep. 06. Фурри-фетиш (VI)

Выступление на сцене уже явно подходило к концу: музыка затихала, из зала доносились первые аплодисменты. Еще немного — и вызовут ее. Мила метнула нервный взгляд в сторону судей, а затем торопливо кивнула, словно согласная на все, что я мог ей предложить.

— Тогда слушай… — начал я.

Если Би узнает, что я задумал, она, скорее всего, меня убьет. Но, как я понял, меня тут много кто мог убить, так что уже можно было и не переживать. Я вытянул из-под майки греющийся весь вечер медальон и, подцепив цепочку, снял его с шеи.

— Раньше, — сказал я, — у меня тоже были большие проблемы с уверенностью…

Вообще-то, это не было правдой, однако тянуло на достойное начало мотивирующей речи.

— Но я нашел средство, которое мне помогло…

Мила слушала меня так внимательно, будто от моих слов зависела ее жизнь.

— Вот этот медальон, — как гипнотизируя, я помахал цепочкой у нее перед глазами, — хочешь верь, хочешь нет, но он сам собой снимет все страхи, и с ним у тебя все получится. Просто попробуй…

Даже не спрашивая согласия, я натянул на нее цепочку. Мила послушно склонила голову, позволяя мне. Медальон проскользил по шее и уютно примостился на ее груди, шикарно дополнив фэнтезийный лисий костюм, словно специально для него созданный.

— А как… — начала она.

Заглушая ее вопрос, в зале прогрохотали аплодисменты, а дальше назвали ее номер. В глазах Милы вновь вспыхнул испуг, еще более яркий, чем прежде.

— Просто ничего не бойся, — я положил ладонь прямо поверх медальона на ее груди, чувствуя приятное пульсирующее тепло, — и у тебя все получится…

Приобняв за талию, я сам подвел ее ко входу на сцену, и под волну встретивших ее аплодисментов Мила начала медленно, робко подниматься, будто подумывая развернуться и кинуться назад. Однако с каждой ступенькой ее шаги становились увереннее, а плечи все больше распрямлялись. Оказавшись на сцене, она распушила ладонью хвост, подняла голову и окинула восторженным взглядом зал.

Сейчас ее было не узнать — в ней уже ничего не напоминало ту девушку, которая недавно дрожала от страха. Ее губы растягивала счастливая улыбка, а глаза ярко поблескивали от готовности и возбуждения. Она прикоснулась к груди, словно заряжаясь жаром медальона. Один раз я уже видел, как он действует, когда оказывается на девушке — тогда, когда Леся нацепила его на себя. И в этот раз медальон тоже сработал как надо — возбудив, взбудоражив и раскрепостив получше любых мотивирующих советов.

На сцене заиграла музыка. Свободных мест не было, так что я прислонился к колонне, готовясь насладиться шоу. Грациозно взмахнув руками, Мила начала танцевать, и по рядам стульев понесся изумленный шепот. Да, она была права: ее танец на самом деле был пошлым. Возможно, он не был бы таким пошлым, если бы на ней не было медальона. Однако зря она переживала: в этом ее никто не собирался обвинять. Глаза всех парней восхищенно застыли на ней, а рты открылись, выпуская горячие вздохи — даже члены жюри смотрели на нее так же. Вспышки смартфонов непрерывно взрывали воздух — ее жадно фотографировали, чтобы оставить на память.

Не обращая внимания, будто совсем забыв про толпу перед ней, Мила наклонялась и выгибалась, ритмично двигаясь как у невидимого шеста, с откровенностью и жаром демонстрируя свою фигуру, без малейшего стеснения, не скованная ничем. Глядя на нее, я невольно представлял, как бы она могла двигаться без одежды, например, в моей постели, или в душевой кабинке, или в любом другом месте, где ее можно было раздеть и узнать поближе.

Время от времени она находила глазами меня и посылала воздушные поцелуи — то ли как часть танца, то ли как чистую импровизацию. Толпа взрывалась радостными воплями, но я точно знал, что эти поцелуи лишь для меня, и с нетерпением ждал, когда ее выступление закончится — чтобы перевести их из воздушного в более осязаемое состояние.

Наконец музыка смолкла. В последний раз качнув бедрами, Мила замерла в изящной, как у аниме-фигурки, позе — лишь ее ушки едва заметно подрагивали от удовольствия. Ряды стульев взорвались оглушающими хлопками, несколько парней пылко засвистели, повскакивав с мест. Сейчас бы многие не отказались увести ее куда-нибудь, но, сияя улыбкой, Мила сбежала со сцены прямиком ко мне.

— Видел? Ты видел?.. — она сама схватила меня за руку. — Как же тут жарко! Как же хорошо!.. — другая ее рука опустилась на медальон и потерла его, словно разгоняя жар по всей груди. — Пойдем! Пойдем скорее!..

Она настойчиво потянула меня вперед, и я пошел, радуясь ее пылу и энтузиазму и гадая, куда она меня тащит.

— Ты же видел! Я так давно хотела!.. — ее глаза сверкали восторгом. — И теперь получилось! Аля говорила, что однажды обязательно получится! Ты появился — и получилось! Я теперь хочу тебе кое-что показать…

Да просто отлично! Я уже и сам хотел кое на что посмотреть. Пальцы играючи провели по пушистому хвосту, от которого сложно было отвести взгляд во время ее танца. Интересно, а можно его не снимать? Девочки-лисички у меня еще точно не было. Это тянуло на явную экзотику.

Не выпуская моей руки, Мила провела меня в служебный коридор сразу за сценой. Миновав ряд дверей, мы остановились перед одной и переступили порог огромного просторного зала без окон. Наверное, в обычное время здесь проводились выставки и презентации, но сейчас все пространство вдоль стен занимали ряды импровизированных кабинок, сооруженных из каркаса планок и шторок. В итоге павильон превратился в массовую раздевалку, обслуживающую сразу весь комикон.

Однако, судя по разрывающим воздух звукам, за плотной тканью сейчас если и раздевались, то только для того, чтобы отдаваться. Стоны, шлепки, толчки, вздохи, сдавленные вскрики доносились отовсюду, отлетали от стен, бесстыдно смешивались между собой, превращаясь в единый разнузданный гул, требующий кричать еще громче и двигаться еще активнее — заводя всех, кто это слышит. Кто-то рядом исступленно кончал, кто-то неподалеку только собирался и сладко постанывал. Голова закружилась от мысли, что я попал на оргию, лишь для формальности прикрытую шторками. И хотя здесь не делили партнеров, ощущениями, эмоциями и звуками здесь делились вовсю.

Словно ничего не замечая, Мила воодушевленно тащила меня вперед, и я шел, заводясь все больше с каждым шагом — от стонов вокруг, лишающих любой скромности, от предвкушения, что скоро мы тоже вольемся в этот страстный гул, от мысли, как будет кончать моя лисичка, от капелек пота, стекающих по ее обнаженной шее, и от ее теплой ладони в моей руке. Все вокруг было пропитано сексом, и я будто брел в туннеле возбуждения, видя только стройные бедра перед собой — Мила была моим пунктом назначения. Выход из этого туннеля был входом в нее, лишь так я мог успокоиться.

— Подожди, — она наконец остановилась у одной из кабинок, — я сейчас переоденусь и покажу тебе еще!

Ловко нырнув внутрь, она тут же закрылась от меня шторкой.

— Этот костюм еще более пошлый, — продолжила Мила уже изнутри, — я бы вообще никому не рискнула показать. Только Аля видела…

Стоны, толчки, шлепки порхали в воздухе, словно подталкивая в спину, а я, как идиот, стоял за шторкой и ждал, пока она переоденется в какой-то другой костюм — хотя нужно мне было то, что под ним скрывалось.

— Аля, кстати, сказала, — немного приглушенно, будто стягивала маечку через голову, произнесла Мила, — что он даже пошлее, чем у нее. А ведь у нее костюм суккуба…

— Аля? — переспросил я.

Имя резануло слух — это она про Алгон, что ли? Вполне возможно: та тоже знала, как ее зовут. В голову мгновенно пробрались лукавые глаза, растянутые лямки, готовые вот-вот упасть с разгоряченного тела, и узкий треугольник кружева между раздвинутых ног — обстановка вокруг подходила для нее идеально. Если бы меня сюда привела Алгон, мне бы точно не пришлось стоять за шторкой — мы бы уже трахались, и от этой мысли возбуждение стало почти невыносимым.

— Да, моя подруга, — донеслось из кабинки. — У нее место по соседству, — шторка слегка заколыхалась от движения руки. — Она помогала мне для конкурса переодеваться…

В каком-то странном полутрансе я приоткрыл соседнюю шторку. Обстановка в этих огороженных загончиках была весьма аскетичной, если не сказать проще — убогой. С одной стороны был кусок серого бетона, а с трех других — тряпичные стенки. Зеркала внутри не было, как и вешалки, стула или хотя бы коврика, сдавая по всем критериям примерочным магазинов. Однако и без зеркала здесь удобно было раздеться и дать полюбоваться собой другому — тут легко можно было уместиться вдвоем.

На полу, сдвинутая к одной из тряпичных стенок, лежала большая спортивная сумка, из которой небрежно торчали рукав свитера и розовый лифчик — в них Алгон, видимо, и пришла сюда. Объемные чашечки словно укоряли, что к груди их хозяйки мне так и не удалось прикоснуться — она бы хорошо смотрелась в моих ладонях. Взгляд с досадой упал на разбросанные рядом яркие квадратики презервативов, надорванные и использованные, судя по виду прямо здесь — среди трех этих плотных шторок и серой стены, в которую она, скорее всего, упиралась бедрами, пока кончала.

— Как же жарко! — простонала Мила в соседней кабинке. — Хоть голой ходи…

Ее будто несло на волнах жара от медальона, а меня уже сносило от близости секса, который раз за разом пролетал мимо. Как там говорила Би, уверенность? В этот раз я был уверен, что все получится — пора было посмотреть на костюм, который она для меня приготовила.

Резко запахнув одну шторку, я отодвинул другую. В такой же сумке, как и у Алгон, в кабинке Милы лежал костюм, в котором она танцевала на сцене, а поверх аккуратно примостился снятый лисий хвост. Из одежды на ней оставались только ушки, мой медальон, тонкие трусики и лифчик, с застежкой которого она возилась, то ли пытаясь его снять, то ли, наоборот, надеть.

Подняв глаза, Мила заметила меня и растерялась. Бретельки неловко спали с плеч, и лифчик пополз вниз, на миг обнажив грудь. Сцепив руки, она мгновенно закрылась, продолжая молча смотреть на меня, не прося уйти, но и не приглашая к себе.

Неподалеку, может, в десятке шагов от нас, раздались томные стоны. Хотелось, чтобы и она стонала так же. Запахнув шторку, я уверенно шагнул к ней в кабинку, обнял ее за талию и притянул к себе.

— Хочу увидеть, — прошептал я, оказавшись так близко, что ее темные волосы легонько защекотали мое лицо, — тебя в самом пошлом костюме, который только может быть. Можно?..

Не дожидаясь ответа, я нашел ее губы своими. Лифчик, вдруг ставший ненужным, без труда соскользнул на пол. Вжавшись в меня двумя упругими полушариями, Мила закрыла глаза и с жаром ответила на поцелуй. Обнимая ее, я наконец начал брать все, чего мне так не хватало на этом комиконе. Сначала я целовал ее так глубоко и долго, как хотел бы Майю, но не успел. Потом прижал к стене, гладя ее грудь и бедра, сжимая их и тиская, а затем, отведя в сторону край трусиков, проник пальцами туда, куда хотел залезть Джи, пока она меня не остановила.

Отзываясь на каждое прикосновение, Мила прильнула бедрами ко мне, позволяя все, и я потянул ее трусики вниз. Следом за ними на пол упала надорванная упаковка. Приподняв ее колено, я вошел в нее — быстро и уверенно, заставив ее отрывисто выдохнуть и зажмуриться. Именно так — откровенно и развязно — я бы хотел взять Алгон в кабинке по соседству.

Бедра Милы бодро застучали по стене. Подрагивая, она вцепилась в меня, двигаясь в такт, с каждой секундой давая входить в себя все глубже. Из ее полуоткрытых губ начали вырываться охи — сначала сдавленные, потом все более громкие и смелые — и от этого я двигался в ней все быстрее, не позволяя сдерживаться, вынуждая отдаваться мне полностью, со всей горячностью и страстью, на которые она была способна.

Вскоре воздух над нашей кабинкой разорвался жаркими стонами — самыми громкими и сладкими в огромном помещении. Все, ради чего я пришел на этот комикон, я сейчас брал у нее — без сомнений и лишней скромности — и чувствовал, что могу взять и больше.

Более того, я был в этом уверен.

Познакомились мы только после секса — когда я застегивал брюки, а она натягивала трусики. Это оказалось самым подходящим временем, чтобы обменяться именами. В голове все еще шумел оргазм, тело заполняла приятная усталость, а несмолкающий гул оргии вокруг нас уже не искушал, а скорее рождал удовлетворение — чужие стоны звучали как аплодисменты после отличного выступления.

— Мне очень понравилась, — сказала Мила, поправляя немного съехавшие в сторону ушки на голове. — У меня никогда такого не было…

Стянув со все еще обнаженной груди медальон, она протянула его мне.

— Спасибо…

Кивнув, я машинально надел и затолкал его под майку. Позолоченный кружок приятно грел, храня ее тепло для меня. Наклонившись, Мила подхватила с пола упавший лифчик. Сумка, которую мы пару раз толкнули, пока ритмично двигались у стены, залезла под соседнюю шторку, воздух вокруг был еще горячим от нашего дыхания, стонов и поцелуев, а кабинка теперь казалась совсем узкой — словно ужалась в размерах во время секса. Я шагнул к тряпичной дверце, чтобы не мешать Миле одеваться.

— Подожди, — торопливо позвала она, — если хочешь, можешь посмотреть еще… Зачем теперь стесняться…

Однако без медальона ее движения стали скованными и немного неловкими — какие бывают у девушки, которая редко раздевается перед парнями, а, раздевшись, не понимает, что делать дальше.

— Ты не думай, я не такая… — она слегка покраснела и, застегнув лифчик, мгновенно натянула сверху маечку. — Просто ты мне так помог, и я хотела… думала, что… я не хотела, чтобы ты подумал, что…

Румянец на ее щеках стал густым и сочным. Она опустила глаза.

— Аля вообще говорит, что я как девственница и нужно отвыкать… Хотела бы я быть как она… — пробормотала Мила уже совсем себе под нос. — Но я не такая…

Пушистые лисьи ушки снова легко задрожали, и это выглядело так кавайно и мило, что я просто не смог удержаться. Шагнув к ней, я поцеловал ее в горящую щеку. Румянец шел ей невероятно, но явно не стоит так много думать о чужом мнении.

— Что ты, ты просто замечательная, — искренне сказал я, — и мне все очень понравилось. И твой танец, и твои костюмы, и вообще все. Невозможно было удержаться…

Моя ладонь ласково провела по ее волосам, подбадривая и успокаивая. А Алю свою поменьше слушай, ее советы скорее вредные, чем полезные — но эту мысль доносить вслух я не стал, чтобы не смущать ее еще больше.

— И я, если честно, не прочь и повторить, — добавил я.

Я уже вовсю чесал ее за ушком, поглаживая как огромного котенка. Расслабившись, Мила прижалась ко мне и потерлась щекой о мою грудь, словно благодаря.

— Я бы хотела, — тихо сказала она, — чтобы у меня был такой парень, как ты… Такой уверенный…

Теперь, казалось, она почесала за ушком меня — хвалят меня нечасто, и это реально приятно. Предложение стать ее парнем прозвучало не прямо и не очень смело — вполне в духе Милы — однако я его услышал. А почему бы и нет? Одна моя «постоянная» девушка недавно перестала быть таковой, так что место теперь вакантно. Саша явно не рвется его занять, а других претенденток нет. К тому же секс и правда был улетный, а Мила — будто оправдывая свое имя — очень милая, и видеть ее рядом как в одежде, так и без — настоящее удовольствие.

— Можем попробовать, — предложил я.

В ответ она радостно улыбнулась и прижалась ко мне губами, словно намекая, что готова на второй раунд прямо сейчас. Однако из зала вдруг донеслись какие-то громовые аплодисменты, заглушив раскатом все охи и ахи вокруг. Застыв, Мила сосредоточенно прислушалась — на мгновение мне даже показалось, что лисьи ушки на ее голове чутко задергались.

— Надо идти, — с легким волнением сказала она, — скоро объявят победителей…

Ep. 07. Фурри-фетиш (VII)

Помахав мне рукой, Мила побежала к косплей-сцене, а я прислонился к стене, провожая глазами ее бедра. Шикарные, упругие, прекрасно подчеркнутые узкой юбочкой — в кабинке я не успел их толком рассмотреть и сейчас немного жалел об этом. В следующий раз возьму ее сзади, в позе, больше подходящей образу лисички — раз уж я теперь ее парень. В смартфоне был записан ее номер, и я точно знал, что завтра позвоню.

— Надо же, редкая счастливица, — раздался ироничный голос того, с кем мне нельзя говорить, но кто явно рвался пообщаться снова. — Здесь мало кому так повезло…

Остановившись рядом, Сэл ловким, почти неуловимым движением подцепил цепочку на моей шее и вытянул медальон, а затем, как и Би, взвесил его на ладони.

— Какая прелесть! — он ухмыльнулся. — Как я и думал…

Немного раздраженно я выхватил медальон, казалось, потерявший все тепло от его прикосновения, и оттянув воротник, затолкал позолоченную пластину обратно, едва не наколовшись пальцем на булавку Би. Сэл молнией отдернул руку и отступил на шаг назад, будто я внезапно стал прокаженным.

— И что это? — он показал на черную металлическую головку.

— Вам, наверное, лучше знать, что это, — я быстро поправил воротник, вновь пряча булавку.

— Я-то прекрасно знаю, — отрезал он. — Мне интересно, что она тебе сказала про это.

Его тон изменился, став немного удивленным и настороженным — и только поэтому я ответил.

— Это оберег, — немного мрачно произнес я.

Вероятно, от таких, как он — слишком уж резко он отдернул руку.

— А, так сказала… — губы Сэла снова изогнулись в усмешке. — Ну пусть будет оберег. Только имей в виду, снимешь этот оберег — сразу сдохнешь. Прямо на месте…

Булавка под воротником словно начала жечь и царапать кожу, хотя еще секунду назад я ее не чувствовал.

— Этого она, наверное, не сказала, — с сарказмом добавил он, наблюдая, как изменилось мое лицо. — Даже не думал, что она таким пользуется…

На мгновение во всем зале погас свет, будто внезапно отключили электричество, и тут же загорелся вновь. Однако за этот короткий миг атмосфера странно изменилась. В огромном помещении, полном людей, вдруг стало слишком тихо. Исчезли смех и голоса, аплодисменты и топот ног — лишь звучала музыка, которой больше никто не радовался. Даже фанатки не встречали визгом новую песню Марко. Все, кто только что отрывались, теперь замерли, как неподвижные статуи, словно позируя для снимка, хотя больше походило, что всех разом парализовало. Вскинутые в танце руки, застывшие в ходьбе ноги, вытянутые для поцелуев губы — едва ли им было удобно, но никто не менял положения. Повсюду были остекленевшие глаза и лица, похожие в свете зала на восковые маски.

— Ну вот, начинается самое интересное, — довольно произнес Сэл. — То, что обычным людям лучше не видеть. Церемония награждения…

Всматриваясь в оцепеневшую толпу, я вдруг заметил то тут, то там движущиеся фигуры — похоже, замерли все-таки не все. Со всех сторон незнакомые парни и девушки деловито пробирались мимо окаменевших, как столбы, людей к большой сцене, где еще недавно шел косплей. Творящееся вокруг их совсем не изумляло, и они точно знали, что делать и куда идти — видимо, были тут уже не в первый раз. Я обвел взглядом фамильяров других демонов, немного удивляясь их количеству — даже и не думал, что их так много среди обычных людей.

— А ты что, — спросил Сэл, — к сцене не пойдешь?

— А мне зачем? — отозвался я, ища глазами Би. — Я точно не буду победителем.

Он хмыкнул.

— Зря ты так думаешь. Судя по твоему медальону, у тебя все шансы.

В другом конце зала, отбросив микрофон, Марко ловко спрыгнул к застывшим фанаткам и, по-хозяйски похлопывая их по бедрам, тоже направился к косплей-сцене.

— С чего это? — отозвался я. — Или считаете, что я лучший фамильяр, чем ваш Марко?

— Лучший фамильяр? — брови Сэла взметнулись вверх. — Это она тебе так сказала?

Он хмыкнул еще громче — и от количества хмыков мне уже стало не по себе.

— Это награду дает рай, — великодушно пояснил он, — и не лучшему, а самому благопристойному — тому, кто предается пороку меньше всех. Иными словами, плохо работает и не подчиняется своему демону…

Я напряженно уставился на него, пытаясь понять, правда это или очередной подкол. По ощущениям, сегодня надо мной издевались все.

— И получить ее очень унизительно, — продолжал Сэл, — и для фамильяра, и для его хозяина. Это как надпись «лузер» у тебя на лбу, которую здесь увидят все.

Пальцы машинально нащупали под майкой медальон и подхватили его, тоже проверяя на вес. Однако вес казался таким же, как и обычно.

— А что ты хотел? — заметив мое ошеломление, добавил Сэл. — Унижать других вообще в духе рая…

И его голос, и фоновую музыку в зале заглушил звук фанфар, взявшийся непонятно откуда. Над сценой, где недавно было косплей-шоу, разлился яркий свет, будто там открылся портал прямо на небеса — рай явно любит масштабные спецэффекты. Громко стуча каблуками — не соблазнительно, а скорее предупреждая о своем появлении — на сцену вышла Джи, все в том же строгом жакете, который я сегодня расстегивал, и в той же юбке, под которую нырял ладонью. На ее лице играла довольная улыбка, которую я тоже уже видел и которая мне теперь будет являться в кошмарах. И даже несмотря на то, что я до сих пор бы не отказался ее трахнуть — эта бестия и правда была супергоряча, — я наделся, что мне никогда больше не придется иметь с ней дело.

Остановившись у края сцены, Джи торжествующе оглядела всех присутствующих — как хозяйка вечера гостей, собравшихся только, чтобы ее послушать.

— Ну вот и наконец, — заговорила она, — наступил мой самый любимый момент…

Ей даже был не нужен микрофон — ее голос и так проникал в каждый уголок зала, такой въедливый, что им можно было сдирать со стен штукатурку.

— … И сейчас я оглашу, кто, по нашему мнению, стал самым благопристойным фамильяром этого полугодия…

С каждым словом она становилась все возбужденнее — точь-в-точь, как в том коридоре. Казалось, еще немного — и ее разорвет от переполняющих эмоций.

— Она всегда такая? — спросил я.

— Всегда, — ответил Сэл, — когда появляется возможность с кем-нибудь поквитаться.

— Наш сегодняшний победитель, — будто опьянев от триумфа, продолжала Джи, — пришел к победе с огромным отрывом, словно сам дал нам возможность себя наградить, проявив поистине монашескую мораль и смирение…

По залу волной побежали издевательские смешки.

— Обязательно запомните его, — вещала она со сцены, — и пусть он для всех вас станет примером… Ну, не буду томить…

Такое ощущение, что у нее от восторга перехватило дыхание — почти как в ту секунду, когда я залез ей между ног, дав повод меня придушить.

— … Наш сегодняшний победитель…

Опять из ниоткуда заиграли фанфары.

— … Фамильяр Демона Амбиций, чьи амбиции наконец нашли достойное воплощение!..

Смешки в зале превратились в откровенный хохот, а я с облегчением выдохнул — пронесло.

— Похлопаем, — Джи вскинула руки и начала хлопать, словно призывая всех повторять следом за ней, — нашей дорогой Беатриче и ее новому замечательному фамильяру, которого по достоинству можно назвать благопристойнейшим…

Фанфары завопили еще яростнее. Я застыл на месте, осмысляя услышанное. В зале уже ржали, не сдерживаясь — будто тут шел концерт подпольного стендапа с шутками, которые не понимал только я. Единственным верным решением было развернуться и побыстрее убраться прочь.

— Ну же, благопристойнейший, где же ты? — оглядывая толпу, язвительно протянула Джи. — Иди же на сцену…

В следующий миг надо мной ярко вспыхнул невидимый прожектор, объясняя всему залу, куда надо смотреть, тыкать пальцами и смеяться. Я торопливо двинулся к выходу, и луч назойливо потащился за мной.

— Что, не пойдешь за призом? — ухмыльнулся в спину Сэл.

— Пожалуй, обойдусь, — ответил я, стараясь поскорее свалить отсюда.

— Ну удачи…

Пожелание прозвучало как-то зловеще, намекая, что удачей будет уже просто пережить этот вечер. Я еще быстрее пошел к выходу.

— Куда собрался, гаденыш? — вдруг раздался голос прямо в моей голове, тот же, что только что звал меня со сцены. — Живо ко мне!

Ноги мгновенно стали тяжелыми и непослушными, будто я шел не по залу, а брел в воде против течения, а затем они сами развернулись и потопали к сцене, не дожидаясь моих команд. Я пытался сопротивляться — остановиться или хотя бы сбавить скорость, но чем дальше, тем больше эти попытки напоминали безвольные дергания марионетки. Смешки вокруг становились еще громче, сопровождая каждый мой шаг. Идти за унизительной наградой против своей воли было вдвойне унизительно.

— Что, приятно?..

Въедливый голос вновь прозвучал в моей голове, пока его обладательница с довольной ухмылкой следила за моим приближением со сцены — абсолютно молча.

— Нравится, когда тебя имеют? — не открывая рта, Джи тем не менее не затыкалась. — Будешь сопротивляться — дальше поползешь! Мне не сопротивляются!..

Щеку словно обожгло взглядом. Скрестив руки на груди, Би с мрачным видом стояла у стены и наблюдала за мной, даже и не думая помогать.

Под аккомпанемент смешков ноги сами вынесли меня на сцену и наконец остановились около торжествующего ангела, которая вела себя сейчас хуже любого демона.

— А теперь, — победоносно заявила Джи, — награда…

Она вытянула перед собой ладони, и будто из мельчайших частичек разливающегося над сценой сияния, смешиваясь и сталкиваясь, в них собрался небольшой сверкающий обруч, очень похожий на неоновые нимбы местных косплееров, только более воздушный и неосязаемый. Небрежным движением, больше напоминавшим затрещину, Джи скинула с моей головы пластиковые рожки.

— Тебе это больше подходит! — заявила она и натянула вместо них этот самосборный нимб.

Белое сияние мгновенно растеклось вокруг, раздражающе ударив в глаза — у моей головы словно появилась пафосная светодиодная подсветка. Судя по хохоту, весь зал громко потешался, но я не видел смеющихся лиц — все забивал этот невыносимо яркий нимб. Ни снять его рукой, ни сбросить резким кивком я не мог — все тело оцепенело, будто его запихнули в железный панцирь. В этот момент я и сам был похож на неподвижную статую, как и все обычные люди в этом зале.

Стоя практически так же близко, как тогда в коридоре, Джи повернула голову, чуть не коснувшись моего уха губами.

— А теперь, — прошептала она все тем же сверлящим голосом, — ты встанешь передо мной на колени, и извинишься за то, что сегодня сделал. А они все, — легким кивком она показала на зал, — на это посмотрят…

Ни на секунду не прекращая попытки, я по-прежнему не мог пошевелить ни единым мускулом.

— Не встанешь добровольно, — добавила Джи, — я сама тебя поставлю…

Все вокруг на миг замерло — или мне так только показалось. Она словно дала мне паузу на раздумье, за время которой надо было решить: прогнуться самому или быть прогнутым ею насильно. В ногах появилась странная легкость — на колени теперь можно было встать без проблем, но это было единственное движение, которое она мне позволила. Даже сделать шаг у меня бы не получилось. Ситуация казалась безвыходной.

Но одну вещь я знал точно: вставать перед ней на колени я не собирался — ни насильно, ни уж тем более добровольно. Пусть я не мог двигаться — зато я мог думать. Вот только все мои мысли сразу становились известны ей — она все еще сидела в моей голове, наслаждаясь моими попытками, считая их ничтожными по сравнению со своей силой. Однако то, что было ее силой, было и ее слабостью. Думать она мне не запретит и раз уже залезла в мою голову, то пусть почитает мысли, а заодно и посмотрит парочку фантазий.

Быстрее, чем она успела понять и помешать, я начал представлять — специально для нее, чем бы могла закончиться наша встреча в коридоре, если бы все вышло по-моему.

За доли секунды — благо, сейчас она стояла совсем близко, как и тогда — я вообразил, как бы стянул с нее блузку и по-хозяйски ощупал грудь — каждый кусочек, миллиметр за миллиметром, подцепляя губами и облизывая набухшие бугорки.

Как бы повыше задрал ее юбку, чтобы та не мешала мне забраться пальцами ей между ног, проникнуть внутрь и стиснуть, буквально выжимая ее ладонью, заставляя сдавленно стонать от каждого движения.

Как бы потом, раздвинув ей ноги, я по достоинству оценил ее мокрую киску и зашел в нее — быстро и резко, одним толчком, даже не думая пользоваться резинкой.

Это был бы самый короткий секс в моей жизни — времени на большее попросту не было. Поэтому я долбился в нее так яростно, как только мог, стараясь представить все как можно ярче и красочнее. А потом я кончил прямо в нее в своих мыслях.

Я будто почувствовал этот оргазм, пережил его в эту секунду. Стоящая рядом Джи открыла в ошеломлении рот, пройдясь по этой фантазии следом за мной. Ее рука инстинктивно дернулась и замерла на животе — там, где я только что оставил ей частички себя в мыслях. Пользуясь ее оторопью, я заговорил — пока у меня еще была такая возможность.

— Так переживаешь, что я тебя сегодня не трахнул? Не переживай, однажды трахну…

Ее глаза мгновенно заволокло мутное грязно-оранжевое облако, похожее на ржавую воронку. Следом мои ноги оторвались от пола, и спиной вперед я полетел со сцены в зал — на какой-то бешеной скорости, от которой вполне мог размозжить себе голову. Видимо, это был такой ангельский вариант пощечины. Однако затем скорость внезапно уменьшилась, все вокруг перестало мельтешить, и уже совсем медленно, как пушинка, я опустился на пол — прямо к ногам подошедшей ко мне Би.

— Видишь, — язвительно раздалось со сцены, — ты уже летаешь! Просто настоящий ангелок…

Вокруг снова захохотали. Но это было уже неважно. Самое главное — я опять мог двигаться самостоятельно, мог подняться. Ее голос и она сама исчезли из моей головы — меня больше никто не пытался подчинить.

Наклонившись ко мне, Би резким движением сорвала светящийся нимб и с треском сжала его в ладони. Сияние разом потухло, и обруч, расколовшись на тысячу кусочков, превратился в мелкую обугленную труху, которая легко смешалась с пылью на полу.

— Пойдем! — процедила Би и, подхватив под локоть, едва я встал, потащила меня к выходу.

— Ой, сломался! — бросила Джи нам в спины. — Не переживайте! Если нужно, вышлем дубликат…

Сопровождаемые хохотом зала, мы вышли в пустое фойе — победить в этом конкурсе было гораздо обиднее, чем проиграть. Би решительно потащила меня наружу, пожалуй, слишком быстро для моих немного заплетающихся ног. Однако, несмотря на все, меня не покидала мысль, что поимел этого ангела все-таки я, а не она меня.

На улице было холодно, ветрено и чертовски неуютно — не столько от непогоды, сколько от удручающего тяжелого молчания. С момента ухода с комикона мы не обменялись ни единым словом. Би просто шагала рядом — с таким хмурым лицом, что лучше бы я тащился до дома один — однако и исчезать она не спешила.

— Демон Амбиций? — наконец заговорил я.

— Я не люблю это имя, — отрезала она.

— А почему?

— А почему ты сегодня так мало трахался?

Я решил последовать ее примеру и не стал отвечать. Молчание снова повисло в воздухе, будто делая его еще холоднее. Обычно она начинала разговоры сама, и зачастую я не хотел их продолжать, но сейчас от этой тишины было неловко и немного грустно — словно это я был в ней виноват.

— Спасибо, что хоть не испепелила, — я попытался пошутить.

— За что? — Би пожала плечами. — Я хотела эту награду, ты ее получил, так что все в порядке.

Правда, прозвучало это как-то не особо воодушевляющее, а, судя по трухе, в которую она превратила нимб, не очень-то она и хотела эту награду.

— Удивился, — Би вдруг повернула ко мне голову, — когда она тебя потащила к сцене?

— Не особо, — ответил я, — она меня предупредила в голове.

— Ни одному из моих фамильяров рай в голову не залазил, — сухо заметила Би.

Вроде бы и не критиковала напрямую, но это явно была не похвала. Хотя я ее понимал — хвалить меня было не за что.

— Ну извини, — я невольно поежился от ветра, — я не виноват, что стал для тебя таким разочарованием…

Демоница задумчиво взглянула на меня.

— Все люди ничтожны, — начала она тихо. — Вы смертные и слабые, вы просто арена, на которой мы ведем свою войну. Для нас вы ценны только в той мере, в какой способны на нужные нам поступки. Но если тебе хватает дерзости, наглости или попросту смелости противостоять демону или ангелу, то не такой уж ты и ничтожный…

На ее губах вдруг появилась легкая улыбка — первая за этот вечер, по которой я уже очень соскучился.

— И хотя они все смеются над этой наградой, для вас, людей, она одна из самых почетных… Возможно, со стороны ты и плох как фамильяр, и, возможно, они все считают, что ты моя ошибка. Вот только я, — она неожиданно усмехнулась, — никогда не ошибаюсь! Иди сюда… — она поманила меня к себе.

Я охотно шагнул к ней — вот на такие приказы я согласен. Расстегнув мою куртку, Би аккуратно подцепила воротник майки. Мой взгляд машинально упал на булавку, головка которой из черной почему-то стала серебристой. Осторожно подцепив, Би вытянула ее, и та бесследно растворилась в воздухе.

— К тому же не такой уж ты и бесполезный, — совсем довольно добавила демоница.

Судя по всему, это и правда был не совсем оберег.

— В этот раз хоть что-то объяснишь? — спросил я.

— Нет, ты еще не готов, — со смешком ответила она.

Я тоже усмехнулся. Теперь, когда она больше не хмурилась, сразу стало намного уютнее — даже ветер ощущался не так сильно.

— Сэл, кстати, мне сегодня работу предлагал, — вспомнил я, нащупав в кармане его визитку, — и сказал, что ты легко меня отпустишь. Правда?

— Конечно, — хмыкнула Би, — мне не нужны предатели. А ты что, уже хочешь уйти?

— Зачем? — хмыкнул я в ответ, выкидывая визитку в ближайшую урну. — Я же обожаю проблемы…

Первым делом придя домой, я зашел в свою комнату. Уткнувшись в подушку, Ася все так же мирно посапывала на моей кровати, даже и не думая открывать глаза.

— Ася… — я слегка потряс ее за плечо.

Как и утром, она продолжала спать, не реагируя.

— Проснись… — повернув к себе, я потряс ее чуть сильнее.

Но ничего не поменялось — магия все еще действовала.

— Би! — позвал я, надеясь, что она меня услышит, где бы ни была.

Однако опять ничего не изменилось — лишь Ася сладко причмокнула во сне. Я заходил по комнате, раздумывая, что делать дальше. Надо было как-то связаться с демоницей. Но как? Обычно она сама появлялась, когда хотела. Номера для звонка в ад у меня не было. Потереть медальон как лампу джинна? Вариант был идиотским, но других на ум все равно не приходило. Вытянув медальон из-под майки для большего эффекта, я начал его тереть.

— Хватит заниматься ерундой, — раздался где-то через полминуты голос в моей голове.

Тем не менее это помогло.

— Ты забыла ее разбудить, — сказал я в пустоту.

— Я не забыла, — отозвалась Би, — я оставила это удовольствие тебе.

— Я ее бужу, — с досадой заметил я, — а она не просыпается.

— Значит, ты ее неправильно будишь, — судя по голосу, суккуба забавлялась.

— И как ее будить правильно? — с нажимом спросил я.

— Тебе что, сказки в детстве не читали? — хмыкнула Би. — Спящая красавица, Белоснежка — это же вообще классика! Так вот, прекрасный принц сегодня — это ты, а с учетом награды еще и в сияющих доспехах. Даже рай признал твои заслуги…

Похоже, она все-таки немного сердилась.

— Так что опускайся на колено и буди, — с иронией произнесла она. — Думаю, ты уже и сам понял как…

— Да не смешно же! — возмутился я.

— Ну раз не смешно, позови другого принца, который ее разбудит. Все, у меня дела!

Голос в голове оборвался — примерно так же, как нетерпеливый собеседник сбрасывает вызов. Сколько я ни тер медальон, Би больше не отвечала — так что любое мое новое возмущение улетело бы в пустоту. Немного сердито затолкав позолоченную пластину под майку, я снова повернулся к кровати. Чему-то улыбаясь, Ася все еще спала — уже почти целые стуки. А столько спать вообще не вредно? Вздохнув, я присел рядом с ней. Несколько темных прядей рассыпались по ее щеке. Аккуратно убрав их, я задумчиво провел пальцами по ее коже, казавшейся очень мягкой и нежной. Не открывая глаз и не чувствуя моих прикосновений, Ася продолжала спать. Я наклонился к ее губам, ее сонное дыхание согрело мои, между нами оставалась всего пара миллиметров — и я отпрянул.

Не то, чтобы мне не хотелось — наоборот, после выпускного я часто об этом думал. Но получалось, что меня опять как-то вынуждали. Однако Ася продолжала крепко спать, словно захваченная в плен, и другого способа ее освободить у меня не было. Я быстро наклонился и осторожно коснулся губами ее губ, надеясь, что от прекрасного принца не требуется целовать с языком.

Всего миг — и она распахнула глаза. Я мгновенно отпрянул, увеличивая расстояние между нашими лицами. Сила поцелуя сработала слишком стремительно, и что-то подсказывало, что это тоже было небольшой местью от Би.

Глядя на меня, Ася удивленно заморгала ресницами.

— Ты что, меня только что поцеловал?

— Нет, — ответил я, немного жалея, что Би сломала тот нимб, с ним бы я сейчас смотрелся гораздо невиннее, — это тебе приснилось…

Ep. 08. Клуб любительниц книг и оргий (I)

— Давай попробуй у меня, — я зачерпнул полную ложку белой сладкой массы. — Открой ротик, — и потянул ее вперед к пухлым красным губам. — Скажи «А-а-а-а»…

— Паш, ты опять! — Мила возмущенно сдвинула брови, не давая залезть ей в рот.

— Да это просто йогурт, — отозвался я, покачивая ложкой перед ее губами.

В университетском кафетерии, где мы сидели вдвоем, было шумно. Самые голодные торопливо перекусывали перед лекцией, самые ответственные, прихлебывая кофе, листали учебник, а остальные болтали с друзьями и время от времени с любопытством косились на нас. Со стороны это, наверно, смотрелось очень мило: парень и девушка заигрывают друг с другом, и он ее кормит — было бы еще милее, если бы она не упрямилась.

— Ну давай же, смелее… — ложка почти касалась ее губ, грозясь испачкать их белой массой, если она не проглотит добровольно. — А-а-а…

Губы Милы дрогнули, а потом стали медленно открываться.

— А-а-а… — без особого энтузиазма протянула она, поддерживая мою игру.

Я тут же засунул в нее ложку с йогуртом. Она сомкнула губы, пытаясь поскорее проглотить, мне же, наоборот, хотелось побыть у нее во рту подольше — так что ложка оставалась неподвижной, и Миле пришлось ее посасывать, чтобы побыстрее справиться. Компания проходящих мимо девушек захихикала, а сидящие неподалеку Саша и Ася, дружные как никогда, словно объединившиеся перед лицом общего врага, буквально прожигали нас недовольными взглядами.

Наконец Мила все проглотила.

— Видишь, — сказал я, возвращая ложку в стаканчик с йогуртом, — брать в ротик не так и страшно…

— Паш, да сколько можно? — немного обиженно протянула она, прекрасно поняв намек.

И правда, сколько можно? Вот уже неделю с момента нашего знакомства я пытался развести ее на минет. Поначалу задача казалась очень легкой: было в Миле то, чего не было ни в одной из моих девчонок, то, что я еще только пытался распробовать, но терпкий вкус чего мне уже нравился — ее покорность. Это заводило: скажешь разденься — она разденется, лечь — ляжет, раздвинуть ноги — раздвинет. Временами даже слов было не надо: достаточно просто положить ее или поставить в ту позу, в которой ее хотелось, и взять — она тоже не возражала. Наоборот, чем больше решали за нее, тем больше ей нравилось. Все было просто, пока мы не дошли до минета.

По ощущениям, я уже мог взять Милу куда угодно, в любое место на мой выбор, но вот ее рот почему-то до сих пор оставался неприкосновенным. Она наотрез отказывалась, заявив, что не делает минеты — и эта ее настойчивость, в контрасте с послушанием в других вещах, раздражала и заводила одновременно. В итоге я усердно искал способы ее переубедить. Ложка с йогуртом была еще одним из самых невинных — в более интимной обстановке я заменял ее членом, но сколько бы я не тыкался в ее губки, рот Мила не открывала вообще.

Конечно, с учетом всего, что она позволяла, можно было и проигнорировать этот вопрос, но дело было даже не в минете. Для полноты ощущений мне хотелось знать, что она позволит мне больше, позволит мне все — а она сопротивлялась. А ведь я же был ее парнем. Разумеется, ничего плохого я ей делать не собирался и требовать чего-то недопустимого тоже бы не стал. Но кому вообще вредил минет?

— А теперь давай еще разок… М-м-м… Очень вкусно…

Я снова зачерпнул белой почти воздушной массы, так похожей на то, чем я хотел ее накормить, но что брать в рот она упорно отказывалась. Хотя в чем разница? Я же предлагал ей не битое стекло.

Мила опять сурово свела губы — даже на этом этапе было столько сложностей.

— Ну же скажи «А-а-а»… — ложка зависла в воздухе.

Я даже не думал, что второй раз проникнуть в нее будет сложнее, чем в первый — так обычно не бывает.

За спиной раздался бодрый стук каблуков, и, даже не оборачиваясь, по одному звуку я уже знал, что к нам идет Аля — ее лучшая подружка. Хотя я до сих пор не понимал, что у этих двоих может быть общего, кроме любви к косплею.

— А меня покормить не хочешь? — прищурившись, Алгон уселась на соседний со мной стул. — Ты так настойчиво это делаешь… Любая в рот возьмет…

Мила покраснела и опустила глаза. Она всегда краснела от шуточек своей подруги, при этом нисколько ее не осаживая — словно компенсируя свою сверхскромность ее сверхразвязностью.

— А это не для всех, — отозвался я, засовываю ложку обратно в йогурт.

Хотя в университете Алгон сложно было упрекнуть в развязности. Здесь она одевалась сдержанно и строго, что совсем не вязалось с тем ее похотливым образом, который я запомнил по комикону. Здесь она косплеила примерную студентку, и лишь когда открывала рот, все вновь вставало на свои места. И в строгом наряде, говорящая грязные, пошлые вещи, она почему-то казалась еще сексуальнее.

— А ты странный, — ее лукавый взгляд с иронией замер на мне, — впервые вижу парня, который не хочет делиться своим йогуртом с девушкой, которая сама его об этом просит…

Пожав плечами, я пододвинул к ней стаканчик — пусть ест, если хочет. Она подхватила ложку и, зачерпнув белую сладкую горку, плавно поднесла к своему рту. Сочные коралловые губы раскрылись, впуская ее внутрь, и сомкнулись вновь. Не сводя с меня глаз, Алгон с удовольствием все проглотила — будто демонстрируя, как хорошо она умеет это делать.

— А у тебя вкусный… — облизывая пустую ложку, произнесла она. — Зря не хотел делиться…

Ей повезло, что она приземлилась спиной к Саше и Асе и не видела взгляды, которыми они сверлили уже ее. Мила стала пунцовой, но Алгон, не обращая ни на кого внимания, снова погрузила ложку в стаканчик.

— Вы все, парни, неправильно это делаете… — медленно размешивая, словно гипнотизируя меня движениями пальцев, продолжала она. — Без терпения… Без ласки и нежности… Без понимания, что нужно нам, девушкам…

Ложка замерла, а потом несколько раз настойчиво ткнулась в стаканчик.

— Мы же не против, — усиливая амплитуды, Алгон усердно тыкала ложкой в стаканчик, так что йогурт аж легонько похлюпывал от этих фрикций, — просто вам нужно делать это правильно… Чтобы мы чувствовали вашу любовь и заботу, а не попытку нас поиметь…

Решив, что со стаканчика хватит удовольствий, она вытянула ложку, и густые белые капли полетели вниз с головки — или как это там называется у ложки?..

— И с членом вы обращаетесь точно так же, — подытожила эта любительница йогуртов, стряхивая в стаканчик остатки. — Без любви и заботы, торопливо и навязчиво…

Говоря, она теперь размахивала ложкой перед собой, то и дело поднося ее к губам наподобие микрофона.

— Члены, члены, члены… У них нет глаз, нет сердца. Они не скажут, что любят тебя. Все, что они могут, просто трахнуть…

Ложка небрежно упала в йогурт, а я, как это часто бывало во время разговоров с Алгон, начал чувствовать, что трахают мне мозг — причем жестко, без малейшей подготовки. Взгляд рассеянно, чтобы дать мне время собраться с мыслями, пробежался по кафетерию и замер на девушке, подошедшей к прилавку. Майя задумчиво склонилась над витриной, бродя глазами среди булочек и пирожков, а я уже знал, что она выберет — она всегда долго выбирала, но в итоге покупала одно и то же, словно хотела рискнуть, но не решалась. За неделю, прошедшую с того странного поцелуя, мы сильно сблизились и даже стали друзьями.

— Ты, наверное, вчера ничего не понял, — немного виновато начала Майя, сама подойдя ко мне на следующий день после комикона. — Я так убежала…

Я пожал плечами, даже не зная, что на это ответить. Ее сестра сказала, что у нее какие-то проблемы, но не спрашивать же напрямую какие?

— Я просто, — начала Майя и немного смутилась, — не люблю целоваться… По крайней мере, когда меня не спрашивают. Вот я и испугалась. Но все остальное мне очень понравилось, — она заглянула мне в глаза. — Может, продолжим общаться?..

Я охотно кивнул.

— И вообще, — мигом оживившись, она стрельнула в меня своей озорной обворожительной улыбкой, — я не позволяла тебе себя целовать! В следующий раз спрашивай разрешение!..

И вот уже целую неделю я гадал, когда лучше подступиться к ней с этим следующим разом — так, чтобы снова не напугать и чтобы у нас наконец все получилось — потому что завоевать доверие Майи казалось куда большим достижением, чем просто получить от нее секс.

Оторвавшись от витрины, она заметила меня, улыбнулась и помахала, и я махнул в ответ.

— А я и не знала, — Алгон мазнула по ней глазами, — что ты с ней знаком.

— Ага, мы друзья, — отозвался я, радуясь, что появилась хоть какая-то тема, кроме членов.

— Видимо, ты ее еще плохо знаешь. С ней нельзя дружить.

Это «нельзя» она произнесла как абсолютную догму — как нельзя два пальца в розетку, нельзя дорогу на красный свет и босиком по лужам. И это напрягало. Едва заметив Майю, Алгон скривилась — то ли от злости, то ли от пренебрежения, и самое интересное, что и Саша с Асей, не сговариваясь, смотрели на Майю точно так же. Казалось, ее не переносили все. Даже Би, всю неделю занятая какими-то своими делами, нашла время высказаться по ее поводу.

— Эта девчонка, Майя, — заявила пару вечеров назад Би, — держись от нее подальше!

Прямо заботливая мамочка, которая просит не связываться с дурной компанией.

— Почему? Она демон? Или ангел? — спросил я, даже теперь не зная, что хуже. — Или еще что-то?..

После всего, что я теперь знал, даже такое было возможно.

— Нет, она человек, — нехотя отозвалась Би. — Такой же, как и ты. Но если не хочешь проблем, держись от нее подальше.

— Почему?

— Моего совета тебе как всегда недостаточно? — с легким раздражением спросила демоница.

Я мотнул головой — конечно, недостаточно. Майя мне нравилась, а я явно нравился ей — и держаться от нее подальше без веских причин казалось глупым. Если подумать, больше всего проблем мне создавала сама Би, и скорее уж от нее надо бы держаться подальше — так что не ей говорить.

— В таком случае, — недобро усмехнулась она, — я предупредила, и если случится что-то, что тебе не понравится, то сам будешь виноват!

А когда еще я мог винить кого-то другого?..

Передумав что-то покупать, Майя отошла от витрины и направилась прямиком к нашему столу.

— Привет! — улыбаясь, она села на последний пустой стул, стоящий напротив меня.

— Привет! — я улыбнулся в ответ, искренне радуясь ее компании.

Вот только жаль, что медальон под свитером оставался холодным. В последнее время он вообще работал со сбоями, оживляясь только около Саши и изредка около Аси — словно, в отличие от меня, не пережил нападение ангела. Вот и сейчас меня окружали сразу три девчонки — с одной я спал, а две другие явно что-то от меня хотели, однако медальон даже не теплился. Может, отдать его Би на сервисное обслуживание? Интересно, ад предоставляет гарантийные обязательства на свои гаджеты? Так и вижу эту надпись «вернем душу, если сломается раньше срока».

Майя продолжала мне улыбаться, а я смотрел и улыбался в ответ. Не надо было поворачивать голову ни влево как с Милой, ни вправо как с Алгон — Майя сидела прямо напротив меня, и, как это часто бывало, когда она оказывалась рядом, все остальные будто переставали существовать. Даже возмущенных взглядов Саши и Аси я уже не чувствовал — настолько захватывала внимание эта обворожительная улыбка, только для одного меня.

— Тебе здесь не место, — вдруг процедила Алгон, словно силой влезая в наш с Майей безмолвный разговор.

Ее голос прозвучал странно ревниво для любительницы чужих йогуртов — будто Майя ей чем-то сильно досадила. Хотя где они в принципе могли пересечься? Алгон и Мила учатся на третьем курсе, а мы только на первом. У нас с ними даже факультеты разные.

— А я думала, — Майя с улыбкой повернула голову к ней, — здесь корпоратив…

Стул резко скрипнул, и Алгон поднялась.

— Пойду я, — бросила она холодно, — дел еще много.

— Ну да, — охотно подхватила Майя, — дел много… Так тяжело быть шлюхой…

Ну да, в принципе, у Майи есть эта черта: с милой улыбочкой она порой выдает такие вещи, что я понимаю, за что ее могут ненавидеть.

— Шлюха, — окинула ее небрежным взглядом Алгон, — это когда нехотя и по чужой указке. А я трахаюсь в удовольствие и сама выбираю, с кем, где и когда. И все довольны, никому не вредит…

Улыбка Майи на миг сбежала с губ. Заметив это, Алгон хмыкнула и направилась прочь, и Мила, словно приняв стук ее каблуков за команду, поспешила за ней, лишь коротко кивнув мне напоследок. Стул напротив глухо скрипнул, и Майя молча пересела на место Алгон — поближе ко мне. Ей в спину, как острые булавки, мгновенно ткнулись две пары негодующих глаз — количество девчонок вокруг меня уменьшилось, но взгляды Саши и Аси ничуть добрее не стали. Что странно: к девушке, с которой я спал, они ревновали намного меньше, чем к девушке, с которой я просто подружился.

— Знаете друг друга? — спросил я, кивая на уходящую Алгон.

— Так, — уклончиво отозвалась Майя, — пересекались пару раз…

Больше было похоже, что они пару раз поцапались, причем весьма жестко. По своему опыту я мог предположить только один вариант, почему девушки могут так сильно не переносить друг друга.

— Бывшие подруги?

— Что ты, — усмехнулась Майя. — У нас просто общие знакомые…

Придвинув стул, она оказалась еще ближе, будто загораживая собой всех остальных — и фактически, и даже в мыслях. Я теперь видел только ее и думал я только о ней. Достаточно было просто поднять руку, чтобы провести ей по щеке или коснуться губ — и я не знал, отстранится она в этот раз или нет. Хотя мы были как бы просто друзьями, меня постоянно накрывало ощущением, что рядом с ней личные границы стираются, становясь неощутимыми, как у двух любовников — и это кружило голову.

— А подруг у меня нет, — глядя мне в глаза, продолжила Майя, — можешь не беспокоиться.

Я просто тонул в ее зрачках, погружаясь в них все глубже и глубже.

— Ты же в клубе была с подругой, — вспомнил я, — и на комиконе.

— Моя подруга исчезает, когда захочет. Можно сказать, я была одна, — она рассеянно потерла браслет в виде золотой змейки на запястье. — Я все время одна…

На пару секунд над нашим столиком повисло молчание. Периодически Майя выдавала что-то такое, на что не сразу находились ответные слова.

— Но сейчас ты не одна, — подбодрил я, — я с тобой.

— Какой же ты все-таки заботливый! — ее глаза задорно сверкнули. — А о тебе не заботится никто… Давай это сделаю я…

Игриво прищурившись, она зачерпнула полную ложку йогурта, стоявшего до этого перед Алгон, и подняла в воздух.

— Я тебя покормлю… — ложка плавно подлетела к моему рту. — Скажи «А-а-а»…

Где-то рядом сердито скрипнули сразу два стула. Синхронно вскочив с мест, Саша и Ася прошли мимо нас, всем видом показывая крайнее недовольство — видимо, для них это уже было слишком. Я же почувствовал в происходящем недобрую иронию.

— Ну же, за маму, за папу, — приговаривала Майя, — за Майю…

Почему-то в такой форме открывать рот не хотелось. Наблюдая за болтающейся перед моими губами ложкой, я невольно понял Милу, и если Майя хотела показать мне, как я выглядел со стороны, ей это удалось. Однако что-то подсказывало, что это не было ее целью.

— Что, не хочешь порадовать Майю? — ложка слегка коснулась моих губ. — А если после Майя позволит себя поцеловать?..

В такой формулировке предложение стало гораздо привлекательнее. Я открыл рот, и ложка, которая до этого была и у Милы, и у Алгон, теперь нырнула внутрь меня — и вместе с йогуртом я словно почувствовал вкус их обеих.

Майя медленно вытянула пустую ложку у меня изо рта.

— Теперь тебя можно поцеловать? — я подвинулся к ней еще ближе.

Наверное, можно было и не спрашивать, но она просила предупреждать заранее. Между нашими лицами оставалось всего с десяток сантиметров. Не сводя с меня глаз, Майя провернула ложку в воздухе.

— А непрямой поцелуй тебя устроит?..

Не дожидаясь ответа, она разомкнула губы и, вытянув язычок, облизала ложку, словно теперь хотела попробовать мой вкус. А ведь с моих губ она могла распробовать меня гораздо лучше… Возвращая в реальность, по всем этажам пронесся звонок. Только в этот миг я заметил, что в кафетерии уже пусто, и мы сидели одни.

— Кажется, нам пора на пару, — неспешно констатировала Майя и вернула ложку в стаканчик.

— Да, пожалуй, пора… — нехотя согласился я.

Взгляд задумчиво замер на недоеденном йогурте. По-моему, я с самого начала пытался покормить совсем не ту девушку.

На лекцию мы успели — благо этот преподаватель сам не отличался пунктуальностью и давал студентам фору, минут так в десять. Заскочив в заполненную аудиторию, мы с Майей, сопровождаемые парой десятков глаз, взбежали на последнюю парту.

Вот уже целую неделю большую часть времени в универе — по крайней мере, на общих для всего потока лекциях — я проводил с Майей. Получилось это как-то само. После нашего расставания Яна на занятиях не появлялась, будто вместе со мной решила бросить и универ. Однако место за партой около меня долго не пустовало. Если Даня и хотел его вернуть, то он не успел. До сих пор помню, какие глаза были у Саши и Аси, когда Майя подсела ко мне, но я был очень рад такому соседству.

Извещая скрипом двери о своем появлении, преподаватель наконец зашел в аудиторию и начал лекцию. Унылый голос, способный не хуже магии Би погрузить в сон, разлетелся по рядам. Борясь с зевотой, студенты начали медленно корябать слова в конспектах. Он диктовал словно по учебнику — страница в страницу, так что можно было даже не слушать, достаточно зайти в библиотеку и взять книгу, когда понадобится. Решив провести время полезнее, я открыл браузер на смартфоне и забил в поисковой строке более актуальную тему.

«Как развести подружку на минет»

Судя по количеству открывшихся ссылок, этот вопрос волновал не только меня. Вот о чем бы стоило рассказывать на лекциях.

Однако чем больше я читал, тем больше ловил себя на бесполезности предлагаемых советов. Лайфхаки были из цикла «как помыть собаку» или «как приготовить шашлык», имеющие смысл только если подходить к процессу как к рутине, вроде распилки дров или уборки квартиры. Но это же секс — спонтанное действие, оно в принципе не должно предполагать четкого алгоритма, кроме обоюдного желания. Как бы возбудить у Милы такое желание?..

Однако в этом вопросе даже Би была бесполезна. Что толку в ее уверенности? Лучше бы было ключевое слово, или жест, или щелчок пальца, после которого девчонка не сможет отказать — но чему-то полезному демоница меня не учила. Она вообще работала со мной по какой-то странной методике, больше подходящей для подготовки ниндзя: кидала без совета и помощи в самую гущу проблем, с которыми я должен был справляться самостоятельно, и чтобы усвоить ее очередной урок, мне как минимум надо было не погибнуть в процессе.

Майя, пишущая что-то в конспекте рядом, случайно задела меня коленом под партой. А ведь самое парадоксальное, что пол-аудитории знали меня как парня, которому отсосали на лекции, причем Яна сидела на ее месте. Я в принципе не должен был искать такую информацию в интернете.

— Что ты с таким интересом изучаешь? — отложив ручку, Майя слегка наклонилась к моему экрану. — Покажи, я тоже хочу…

Я мгновенно перевел смартфон в спящий режим.

— Да ладно тебе, — ее пальцы игриво пробежали по моей руке, — мы же друзья… — смартфон легко переместился из моей ладони в ее. — А у друзей не должно быть секретов…

Ep. 09. Клуб любительниц книг и оргий (II)

Экран вспыхнул, и браузер открылся ровно на той же странице, где я был в последний раз. Лицо Майи немного вытянулось, однако она внимательно просмотрела все открытые вкладки. Это немного смущало, но, может, так оно и лучше — хотя бы появился повод заговорить с ней на эти темы. В конце концов, она сама захотела заглянуть в мой смартфон, да и не похоже, что ей было слишком неловко.

— Ну и как, — пролистав очередную ссылку, Майя подняла глаза на меня, — нашел ответ?

— Еще в процессе, — ответил я, вспоминая, как ее язычок облизал мою ложку. — Но если можешь что-то посоветовать, буду рад.

— Едва ли я профессионал в этом вопросе, — отозвалась она, — но…

Сделав паузу, она придвинулась чуть ближе. Ее бедро легко потерлось о мое, а упругая грудь, которая отлично ощущалась под тонким свитером, коснулась моего плеча.

— Если девушка тебя хочет, — полушепотом начала Майя, и, реагируя на каждое ее слово, мои джинсы начали предательски топорщиться, — вряд ли с этим будут большие проблемы…

Ее рука с изящным золотым браслетом-змейкой, которым я часто любовался, мягко опустилась с парты мне на ногу — слишком высоко, чтобы этот жест можно было считать случайным или дружеским. Джинсы уже не топорщились, а откровенно встали. Самым правильным в такой ситуации было отодвинуться, но тепло ее тела, нежно прижимающегося к моему, сводило с ума. К тому же все происходило под партой, а туда она не смотрела, гипнотизируя глазами мои глаза.

— Это умозрительно или на личном опыте? — прошептал я в ответ, едва удержавшись от желания поцеловать ее в шею.

— Такой вопрос, — она озорно улыбнулась, — смущающий…

А уж как меня смущала твоя рука у моего паха.

— Но ты же сама сказала, — я подхватил ее тон, — что не профессионал…

Ее пальцы скользнули вверх и плавно, едва касаясь, провели вдоль молнии джинс, словно проверяя, насколько меня возбудили все сказанные ею до этого слова.

— Ни разу не делала, — явно довольная результатом, она вернула руку обратно на парту, — но видела, как делают другие, — ярко-зеленые глаза змейки на ее запястье сверкнули так же загадочно, как и ее собственные. — И вроде им это нравилось…

Ее жест и ответ ввергли меня в ступор. Где она это видела? Как она видела? А она вообще девственница или нет? У меня не было ни малейшего представления о ее опыте. Рядом с другими парнями я ее не видел, слухов о ней не слышал. С одной стороны, она казалась невинной, с другой — прекрасно понимала, что делает и говорит.

Следя за моим растерянным лицом, Майя продолжала улыбаться. Ее намерений вообще нереально было понять, даже медальон, мой любовный компас, оставался с ней странно холодным. Их можно было проверить лишь на практике, как это недавно сделала она. Я осторожно опустил ладонь с парты на ее колено и медленно повел вверх по ее джинсам, даже немного жалея, что она не в юбке — так проверять было бы намного легче.

— А тебе не нравится только целоваться? — прошептал я. — Или что-то еще?

На мгновение она будто застыла, а потом стремительно отстранилась, и моя ладонь, соскользнув с ее бедра, повисла в воздухе. Ничего не оставалось, как просто вернуть руку на парту.

— Я тебе потом отвечу, — перестав улыбаться, серьезно произнесла Майя, — не здесь…

Подхватив ручку, она торопливо уткнулась в конспект, словно внезапно вспомнила про идущую фоном лекцию. Медальон на груди не грел ни минуту назад, ни сейчас, и я уже совсем не понимал, что все это значит. По всему я чувствовал, что вызываю у нее примерно такой же интерес, как и она у меня, однако всякий раз когда не она, а я пытался сделать шаг навстречу, она закрывалась. Это еще больше запутывало. Вздохнув, я тоже стал слушать лекцию, уже успевшую усыпить большую часть аудитории.

Последней парой было практическое занятие только с нашей группой, так что с Майей мы попрощались, и целых полтора часа я слушал Данину болтовню, отвлекавшую от решения очередной задачи — про игры, девушек, Алгон и снова про девушек. Я слушал вполуха и без особого внимания: в вопросе, который интересовал меня — как развести подружку на минет — Даня был бесполезен, а что думает по этому поводу его секс-тренер, мне было как-то без разницы.

Едва прозвенел звонок, как Саша вскочила с места и, используя голос как рупор, возвестила на весь кабинет:

— Все методички сдать мне! Домой их уносить нельзя!

Студенты послушным потоком потянулись в ее сторону, я тоже взял методичку и поднес ей — благо идти недолго, она вещала всего в двух партах от моей.

— А ты, — Саша деловито ткнула в меня, — сегодня дежурный.

Новость была внезапной, явно придуманной только что.

— Поможешь отнести мне эту тяжесть…

Она кивнула на стопку тоненьких методичек, вместе едва ли весивших больше учебника.

— … в библиотеку, — довольно закончила Саша. — Так что не вздумай уходить!

— Я могу помочь тебе вместо него, — немного сухо, не глядя ни на меня, ни на нее, вмешалась Ася.

— Ась, — отмахнулась та, — зачем нам таскать тяжести? Парни же для этого. А ты можешь идти домой.

Ася мрачно забросила сумку на плечо.

— Да, ты права, парни именно для этого. Не перетрудись, — бросила она уже мне и хмуро направилась к выходу.

Новость о появлении у меня новой девушки Ася восприняла хуже всех. Она даже не поняла, когда я успел ее завести. Что на это сказать? Пока ты спала…

— Ася меня в последнее время что-то пугает, — Саша проводила ее взглядом.

А уж как меня-то пугает — я-то в отличие от тебя знаю, что с ней происходит. Хотя Саша тоже могла бы догадаться — подруга все-таки. Но она предпочитала не думать о том, что могло ей не понравиться.

Последняя методичка упала на парту, и в кабинете остались только мы вдвоем.

— Что стоишь, бери, — произнесла Саша строго и серьезно, но в ее глазах уже поблескивало привычное горячее возбуждение.

Так что я даже не понял, к чему относится это ее «бери» — в этом кабинете мы тоже однажды трахались, прямо на той парте, около которой она сейчас стояла.

— Методички бери, — с легким нажимом добавила Саша, — и за мной!

Стуча каблуками, она решительно покинула кабинет. Я подхватил эту «тяжеленную» стопку и направился следом за ней. Некоторое время она вышагивала впереди, заманчиво покачивая бедрами, явно давая мне ими полюбоваться. Зная Сашу, это вполне тянуло на прелюдию. Интересно, какое место для секса она присмотрела сегодня?.. Наконец, когда я нагляделся вдоволь, студентов вокруг стало меньше, а знакомых не осталось вообще, она притормозила, и мы поравнялись.

— Чего эта к тебе на лекциях липнет? — нарочито небрежно спросила Саша. — Так хочет залезть к тебе под парту? А ты вдруг стал скромным и не даешь? Так вроде поздно уже, все и так в курсе…

Судя по тону, Саша бы и сама не отказалась залезть под мою парту — вот только даже сесть ко мне в открытую у нее вряд ли хватит решимости.

— Просто разговаривали, — отмахнулся я.

— А телка твоя что? — она не унималась. — Ложку держать не умеет?

— Это я так на минет развожу, — отозвался я. Скрывать от нее не было никакого смысла.

Как-то незаметно мы подошли к библиотеке.

— Надо же, — хмыкнула Саша, — не думала, что у тебя с этим проблемы.

Чуть опередив меня, будто мы пришли не вместе, она распахнула дверь и сразу направилась к стойке. Библиотекарша приветливо подняла глаза и улыбнулась. Сашу, казалось, любили все, кто не знал, какой стервой она может быть. Однако, когда я узнал эту стерву получше, мне, как ни странно, она очень даже понравилась. Второй такой точно не найти.

Саша заговорила с библиотекаршей, и я в который раз удивился, как меняется ее тон, когда она говорит с кем-то постарше, с кем нельзя позволить себе того, что она позволяет со мной. Ангелочек снаружи и чертенок внутри — и мне безумно нравилось, что только я знал ее чертенка так близко.

Положив методички на стойку, я остановился рядом и задумался, не вмешиваясь в беседу. Горячая, отдающаяся, сумасбродная — я знал ее всю, знал любую, и то, что было между нами, было больше, чем просто секс. Мой смартфон разрывался от ее интимных фотографий, я брал ее в самых невообразимых местах, в моей голове уже была коллекция ее стонов и оргазмов — но все равно каждый раз я будто открывал для себя Сашу заново, словно между нами еще ничего не было.

Голоса вокруг незаметно слились в фоновый шум, и я уже не слышал ни звука, завороженно следя за движениями Сашиных губ, рождающих слова. Я отлично знал, какое удовольствие она может доставлять этими губами.

В принципе, у меня бы не было никаких проблем с минетами, если бы Саша делала их чаще — хотя бы на треть так же часто, как троллила меня. Попросить ее не было проблемой — для этого не надо было подбирать слова, боясь спугнуть, как с Майей, или корчить из себя непонятно кого, как с Алгон. С Сашей мы реально могли говорить обо всем, без стыда и пошлости, прекрасно понимая друг друга.

Вот только если я попрошу у нее минет, это еще не значит, что Саша сподобится его сделать. Радовать меня просто так она не рвалась, беря в рот только под настроение, и уговорить ее в другом случае было нереально. Она вообще делала только то, что хотела, и тогда, когда хотела — повлиять на это я был не в силах. Здесь бы и центнер йогурта не помог.

Внезапно беседа прервалась. Библиотекарша склонилась над компьютером, что-то торопливо набирая, а я слегка придвинулся к Саше — пожалуй, гораздо ближе, чем могут стоять просто два одногруппника. Но с некоторых пор она почти не замечала нарушения таких дистанций — границы между нами давно растворились, и всякий раз, когда мое тело оказывалось рядом, ее призывно подавалось навстречу.

— А тебя, — прошептал я, — как в первый раз развели на минет?

Сашины глаза изумленно округлились, однако она мгновенно опомнилась и с угрозой наступила мне на ногу под стойкой, намекая заткнуться. Вряд ли ее смутил вопрос — наверняка больше напрягла мысль, что я могу спросить это вслух. На моем месте она вполне бы могла так поступить просто прикола ради, а с учетом того, что мы уже творили в универе, это было даже не удивительно.

Оторвавшись от компьютера, библиотекарша протянула ее читательский обратно. Быстро поблагодарив, Саша выскочила за дверь, и, едва скрывая ухмылку, я вышел следом.

В коридоре было пусто и тихо. Звонок на очередную пару прозвенел, пока мы стояли в библиотеке, и студенты уже разбрелись по кабинетам. Сцепив руки на груди, Саша замерла у стены, поджидая меня.

— Даже не надейся, — с ходу заявила она, — с этим я тебе помогать не буду! Сам с телкой своей разбирайся!..

Она говорила, а у меня ни на секунду не получалось отвести глаз от ее соблазнительных губ — как они смыкались, как размыкались. Заметив, куда я смотрю, Саша сочно провела по ним языком. В них до безумия хотелось впиться, поймать ее язык, подцепить своим. Я мог взять ее на любом этаже, в любом закрытом кабинете, однако поцелуи в губы были для нее принципиальным моментом — единственным запретом, с которым мне пока не удавалось сделать ничего.

— Хотя, — вдруг шаловливо протянула она, — есть предложение поинтереснее, — и поманила меня за собой.

Медальон радостно полыхнул — рядом с Сашей он либо чинился сам собой, либо оживал по старой памяти. Оторвавшись от стены, она толкнула закрытую дверь напротив — в художественную библиотеку, куда очереди не было никогда. Вот и сейчас внутри было так же безлюдно, как в коридоре, лишь одна девушка, по виду студентка, почему-то сидела за стойкой на месте библиотекаря. Она рассеянно оторвалась от книги, которую читала, и уставилась на нас.

— Мы за книгами, — буркнула Саша.

Та кивнула и снова уронила глаза на страницы, мигом забыв про все. Обойдя небольшую читальную зону с парой столов, мы пошли вдоль стеллажей — высоких, широких, заставленных старыми томиками настолько плотно, что пространство между полками вообще не просматривалось. Зал словно делился на уютные приватные кабинки, где можно было уединиться вовсе не для того, чтобы почитать. Выбрав самую последнюю и самую укромную, мы остановились. С трех сторон тянулись стеллажи, для полного комфорта не хватало только двери. Но кто сюда придет? Вокруг было безумно тихо, а девчонку за стойкой книга явно интересовала намного больше реальности.

Шагнув ко мне, Саша обвила мою шею руками. Мои ладони пробежались по ее спине и опустились на бедра, поглаживая их.

— Бросай ее, — Сашины губы, шепча, дразня, летали возле моих губ, но не касались их, — и у тебя с этим проблем не будет. По крайней мере, в первую неделю…

— А авансом можно? — прошептал я в ответ.

Хмыкнув, она разжала руки на моей шее и, медленно проскользив ими по моей груди, опустилась на колени где-то между Гюго и Дюма. Ее пальцы неспешно повели по моей ширинке.

— Так хочешь? — глядя на меня снизу вверх, почти беззвучно, одними губами спросила она.

Не дожидаясь ответа, она потянула молнию моих джинс, а следом за ней стянула и плавки.

— Вижу, что хочешь, — удовлетворенно заметила Саша и поцеловала головку так, как не целовала мои губы, постепенно вбирая в рот все больше. — А ты вкусный, — прошептала она, — хочу взять все…

Меня уже от одних ее слов колотил экстаз. Закрыв глаза, я прислонился к стеллажу. Тишина вокруг рождала странное, почти трансовое состояние. Сашины язык, губы, пальцы сводили с ума. Чем больше она была недовольна или ревновала, тем горячее отдавалась процессу, тем невероятнее получались ощущения, и чем больше заводился я, тем сильнее заводилась она. Казалось, еще немного — и запах старых книг будет прочно ассоциироваться с шикарным минетом. И почему люди так редко ходят в библиотеки? Тут же обалденно!

— Целую неделю… Если послушаешься… — приговаривала она в редкие моменты, когда мой член выскальзывал из нее и, будто соглашаясь, стучался ей в губки, чтобы она поскорее впустила его обратно.

Я был уже на грани, Саша томно причмокивала, двигаясь все быстрее. Когда сдерживаться было уже невозможно, острое и безумно сладкое ощущение словно выплеснулось наружу. Закрыв глаза, в полном экстазе, я начал пульсировать, а она — торопливо глотать, едва за мной поспевая. Главное было не начать стонать — хотелось сохранить эту звенящую оргазмом тишину.

БУМ! — раздалось рядом как аккомпанемент моим бешеным пульсациями.

Одновременно кончая и ни хрена не понимая, я распахнул глаза. Взгляд мгновенно уперся в поблескивающие очки около одного из стеллажей. Незнакомая девушка с длинной темной косой вытаращилась на нас, вжимая в грудь стопку книг и даже не заметив, что только что выронила одну.

Судорожно сглатывая, Саша уставилась на меня, глазами спрашивая, что происходит — сама повернуться она пока не могла, а иначе последствия остались бы у нее на лице и блузке.

Незнакомка продолжала ошеломленно смотреть, как мне сосут, боясь упустить хоть что-то — как очевидец чего-то редкого, типа извержения вулкана, которое вряд ли увидишь каждый день. Саша отчаянно работала рукой и губами, стараясь как можно быстрее меня опустошить — и наконец смогла отстраниться и вскочить с колен. Я торопливо потянул джинсы вверх. Только теперь, словно впервые сообразив, что ее заметили, девчонка растерялась. Три наших взгляда встретились, намекая, что каждому есть чего стыдиться, доводя неловкость ситуации до немыслимых пределов. Внезапно незнакомка развернулась и, прижимая книги к груди, убежала.

Пару секунд мы с Сашей ошалело смотрели на пустое место, где только что сверкали очки, и прислушивались к топоту ног между стеллажей. Это был уже второй раз, когда нас застукали так явно, прямо во время процесса — однако к такому невозможно привыкнуть, и по ощущениям он все равно воспринимался как первый.

— Ладно, — наконец пришла в себя Саша и вытерла лицо ладонью.

Пара блестящих капель все-таки попали ей на подбородок — обстоятельства не способствовали аккуратности.

— Хочешь еще, — она взглянула на меня так, будто это я приманил ненужного зрителя, — разберись с этим!

Развернувшись, она не столько пошла, сколько побежала вдоль длинного ряда стеллажей, движимая лишь одним желанием — поскорее смыться. Я остался на месте, пытаясь собрать вместе мысли, разлетевшиеся и от недавнего оргазма, и еще больше от всей этой ситуации. Через пару мгновений вслед за быстрыми Сашиными шагами раздался громкий хлопок входной двери. Только в этот миг до меня дошло, что второго такого хлопка я не слышал. Значит, незнакомка, которая видела нас, все еще была где-то внутри библиотеки.

Желая сбежать не меньше Саши, я все же направился не к двери, а к девушке, сидевшей за стойкой. Она все так же увлеченно читала книгу — по виду ровно в том же месте и положении, что и раньше, и ничего из произошедшего — ни топот ног, ни нервно хлопнувшая дверь — ее, похоже, не волновало.

— Послушай, — немного неловко начал я, — здесь пробегала девушка с длинной темной косой, ты ее не видела?

Она рассеянно подняла на меня глаза — в зрачках словно отпечатались буквы последних прочитанных ею фраз.

— Длинная темная коса и очки, — вновь перечислил я все, что запомнил.

Правда, еще было обалдевшее выражение лица, с которым она пялилась на нас, но это не тянуло на опознавательный признак.

— Ты про председателя? — наконец спросила девушка.

Что за странная кличка? Но за неимением лучшего я кивнул.

— Она в подсобку пошла, — девушка махнула куда-то себе за спину и апатично уткнулась в книгу.

Немного подумав, я зашел за стойку, куда теоретически можно было только библиотекарям, но и эта девчонка явно не была библиотекарем, к тому же она меня не остановила, увлеченно перелистнув очередную страницу. Оглядываясь по сторонам, я пошел вдоль рядов стеллажей, к которым обычно не пускали посетителей, и в самом их конце уперся в дверь с надписью «Хранилище». Видимо, это и была подсобка — других помещений тут не наблюдалось.

Дверь была закрыта. Проверяя, заперта ли она, я осторожно провернул круглую ручку и потянул на себя. Почти беззвучно дверь поддалась. Стараясь не шуметь, я аккуратно распахнул ее и шагнул внутрь, решив, что лучше застать незнакомку врасплох, как она застала нас — возможно, беседа тогда будет продуктивнее.

То, что я увидел, оказавшись внутри небольшой полутемной комнатки, не очень походило на хранилище. Здесь не было ни коробок со старым хламом, ни высоченных стопок пыльных книг. У входа стоял стеллаж с журналами и томиками в ярких обложках, куда современнее, чем классика на полках общего зала, в углу примостился небольшой диванчик, куда удобнее, чем жесткие стулья в читальной зоне. Подсобка скорее напоминала тайную комнату отдыха для библиотекаря и его друзей, где при желании можно было даже устроить небольшую вечеринку — налицо было явное нецелевое использование служебного помещения.

У самой дальней от двери стены расположился длинный стол с несколькими старыми компьютерами, судя по виду списанными и заботливо принесенными сюда. За одним из них, чей работающий монитор освещал всю подсобку, спиной ко мне сидела девушка с длинной темной косой. Очки забыто лежали рядом на столе. Я шагнул к ней, она не услышала, не сводя глаз с картинки на мониторе.

Застыв, я изумленно уставился на ролик, который шел на экране. Обнаженная девчонка бодро вскакивает с колен, судя по всему только-только закончив минет — все такие видео обычно одинаковы, — парень ее разворачивает, нагибает, и они активно продолжают дальше — но совершенно беззвучно. Только в эту секунду я заметил маленькие капельки в ушах незнакомки.

Однако больше чем порноролик в таком неподходящем месте, меня удивила ее реакция. Девушка таращилась в монитор с тем же вниманием, с которым недавно следила за моим минетом — полностью погруженная, растворяющаяся в происходящем на экране, будто сейчас была скорее там, чем здесь. Движения обнаженной парочки становились все резче и быстрее — если бы были звуки, то подсобку уже бы разрывали страстные стоны. Дернув плечом так, что коса задвигалась по спине, незнакомка одной рукой расстегнула себе жакет и горячо сжала грудь, а вторую руку стиснула между ног. В такт каждому толчку с экрана она начала выгибаться. Зрелище вполне могло посоперничать с тем, что она смотрела — особенно с учетом того, что появились звуки. Закинув голову, она тихо постанывала.

Наверное, надо было уйти. Если она вдруг обернется и заметит меня, будет очень неловко. Но, замерев на месте, с тем же вниманием, с которым она изучала нас, я теперь разглядывал ее — хотелось дождаться ее финала, посмотреть, как все закончится. Я второй раз в жизни видел, как девушка мастурбирует. В прошлый раз мне было не по себе, сейчас же стало безумно интересно. Ее рука между ног двигалась все быстрее, потирая ткань так яростно, словно хотела высечь огонь. Бедра сжимались в такт — все скорее и судорожнее. Хоть она и пыталась сдерживаться, время от времени у нее прорывались горячие почти животные стоны, заставляющие даже воздух подрагивать от возбуждения. Это было как тизер, рождающий совсем другие мысли, призывающий узнать все целиком: как бы она могла стонать во время настоящего секса. Судя по тому, как бешено она двигалась, энергии у нее было очень много.

Жакет сползал с ее плеч, блузка все сильнее натягивалась на упругой очень не маленькой груди. Уже обе ее руки отчаянно работали между ног, бедра сжимались все исступленнее. Смотреть на нее было куда круче, чем на обнаженную девчонку на экране. Отрывисто выдохнув, она откинулась на спинку стула — двигаясь уже почти конвульсивно, выдавая, что кончает. Еще сильнее зажмурившись, она громко простонала, больше не пытаясь сдерживаться, отдаваясь оргазму полностью, а потом, сладко улыбнулась, расслабленно разводя ноги в стороны, и еще пару мгновений просто терла между ними ладонью.

Сообразив, что пора сваливать, я тихо развернулся. Пожалуй, поговорю с ней в другой раз.

— Стой, — раздался за спиной голос, еще немного дрожащий от недавних стонов. — Что тебе надо?

Ep. 10. Клуб любительниц книг и оргий (III)

Мысленно чертыхнувшись, я повернулся обратно.

— Ты меня видела?

— С того момента, — она вытащила капельки из ушей, — как ты сюда вошел, — и ткнула на соседний выключенный монитор.

Только сейчас поверх густой черноты экрана я заметил блик с моим отражением. Тем не менее сладко кончить ей это не помешало. Снова сведя ноги вместе и натянув обратно распластавшийся по плечам жакет, она повернулась ко мне, ничуть не смущенная, строгая и сдержанная, спокойно застегивающая пуговицу за пуговицей. Не знал бы, чем она тут занималась минуту назад, подумал бы, что вполне благопристойная девица. Выдать ее могла только все еще идущая беззвучная порнуха на экране. Словно вспомнив, она торопливо закрыла видео и наконец слегка покраснела.

— Так что тебе надо? — спросила она, надевая очки.

— Я хотел попросить, — начал я, — никому не говорить о том, что ты видела…

Оставалось надеяться, что уточнять что не надо — и так с учетом обстоятельств разговор получался откровенно абсурдным. Несколько секунд она напряженно всматривалась в меня, будто складывая в голове невидимые пазлы.

— А тебе, — после паузы спросила она, — понравилось?

Я не нашел сразу слов. Это она, интересно, про что? Про то, как мастурбировала или как Саша мне отсосала? Или все вместе? Может, ответить вопросом на вопрос: а тебе? И привести ее в такой же ступор. Пора уже было выбираться из этого странного места, которое внезапно начало неслабо напрягать.

— Просто прошу никому не говори, — подытожил я, — и я не скажу. Ладно?

Ее монитор погас, и в подсобке сразу стало еще темнее и еще неуютнее.

— Ладно, — медленно отозвалась она. — Но я тоже в обмен тебя кое о чем попрошу…

Тусклая лампочка загадочно отразилась в стеклах ее очков.

— И о чем? — я еще больше напрягся.

— Сегодня наш клуб не в полном составе, — она поднялась с места, — и ты нам поможешь. Нам очень нужны рабочие руки…

Ну если руками заниматься работой, а не тем, что я только что видел, помощь бы не понадобилась. Но, похоже, особого выбора у меня не было — и я молча кивнул.

— Наш вузовский библиотекарь, которая здесь работает, заболела, — деловито пояснила девушка, выводя меня из подсобки.

Стоило мне оказаться в ее власти, как ее голос мгновенно поменялся: она теперь была хозяйкой положения и вводила меня в курс дела, как работодатель нового работника, поясняя его обязанности.

— Поэтому наш клуб сейчас за нее…

— А что у вас за клуб? — уточнил я.

— Клуб любителей книг, — отозвалась вместо нее девчонка за стойкой, к которой мы как раз вышли из-за стеллажей, и перелистнула страницу.

То есть частично она еще присутствовала в этой реальности.

— Кать, не перебивай, — немного недовольная вмешательством заявила моя сопровождающая. — В общем, да, клуб любителей книг, и я его председатель. Это я его создала, — с гордостью добавила она.

Может, хотя бы для формальности спросить, как ее зовут? А зачем? Она мое имя не спросила, да и что-то подсказывало, что мне не особо понадобится эта информация. Пусть будет Председатель.

— Мы собираемся прямо здесь, — продолжала она, — читаем вместе книги, обсуждаем. Тут не особо много народу, а если бы не мы, вообще бы никого не было, поэтому библиотекарь нам все это доверила…

Говоря, она подвела меня к невысокому железному стеллажу у стойки, почти полностью забитому книгами. Правда, стояли они не по алфавиту, а как придется — в хаотичной случайности, порой даже вниз корешками, и чтобы прочитать название, надо было хорошенько склонить голову. Часть книг вообще лежала стопками, словно их набрасывали один томик на другой, как вещи на выходе из примерочной — те, которые никому не подошли.

— Но если сюда мало кто ходит, это еще не значит, что о библиотеке некому позаботиться, — серьезно сказала Председатель. — Собственно, это ты и будешь сейчас делать. Разбирать книги отсюда и разносить по стеллажам. Я этим и занималась, — она поправила очки на носу, — когда ты со своей девушкой меня прервали…

От формулировки мне стало немного неловко. Хотя если сравнивать важность процессов, то это скорее она нас прервала.

— Работа нетрудная, — продолжила она, — просто разноси книги и ставь по буквам авторов. А буквы идут по алфавиту. Все понятно?

Я кивнул. С такой постановкой задачу понял бы и детсадовец.

— Вот и отлично, — довольно произнесла она. — Тогда вместе быстрее справимся.

Словно подавая пример, она взяла стопку книг со стеллажа, и я тоже взял — закончить побыстрее было и в моих интересах. Однако стоило нам отойти от стойки, как входная дверь громко хлопнула.

— Хавчик приехал! Кто хотел? — разнесся на весь зал звонкий голос.

Я машинально обернулся. С небольшими пластиковыми пакетами в каждой руке в библиотеку бодро заскочила незнакомая девчонка с короткой стрижкой. Наши взгляды встретились, и она изумленно захлопала ресницами, будто увидела на моем месте привидение. Определенно, концентрация чужих странностей тут превышала допустимые нормы. Продолжая сверлить меня глазами, она молча прошла внутрь и поставила пакеты на один из столов маленькой читальной зоны. Председатель мгновенно сгрузила свои книги мне.

— Расставь и за меня, — заявила она.

Пожав плечами, я направился к стеллажам, а она к столу, где стояли пакеты.

— А это кто? — донесся голос девчонки, которая принесла еду.

— Наш волонтер, — отозвалась Председатель, шурша пластиком, — решил помочь.

— Парень? — удивленно спросила та. — А зачем это парню?

— Юль, тише! Он же услышит…

Дальше они перешли на шепот. Не вслушиваясь, я расставил книги по стеллажам и вернулся за новой партией. Всего за пару минут обстановка в библиотеке заметно поменялась: все три девушки теперь сидели за читальным столом, в самом центре которого горделиво примостились чайник и вазочка с печеньем. А они неплохо тут устроились — для полного комфорта не хватало только микроволновки и холодильника.

Попивая кофе, та которая Катя читала книгу — ровно в той же позе, что и за стойкой. Председатель с печенькой в одной руке и смартфоном в другой что-то лениво листала на экране, косясь в мою сторону. Третья, та которая Юля, потягивала лапшу из квадратной коробочки, откровенно пялясь на меня.

Я пошел к стеллажу за книгами, они проводили меня глазами, но к себе не пригласили. Кажется, я начал понимать, почему их настолько изумляло присутствие парня: если они так обращаются со всеми заглянувшими к ним парнями, неудивительно, что те тут в принципе надолго не задерживаются. Под их пытливыми взглядами я словно превращался в экзотического зверька или лабораторного питомца, которого они посадили в клетку и изучали с лупой. И все это в не самой комфортной тишине, нарушаемой только моими шагами, шелестом страниц, хрустом печенья и втягиванием лапши в рот. Если уж так хочется меня порассматривать или поговорить — лучше бы взяли и позвали к себе за стол. Вряд ли эта работа была настолько для них важна, потому что рабочих рук тут сейчас была только одна пара — моя.

Подхватив новую партию книг, я свернул за стеллажи — подальше от сопровождающих каждый мой шаг глаз. Дверь снова громко хлопнула, наполнив звуками всю библиотеку. Что, пришел еще один член клуба, чтобы почитать, попить кофе и понаблюдать, как я работаю?

— Что, извращенки, заждались? Я вам кое-что веселенькое привезла…

Я оторопел, узнав знакомый голос. Не думал, что она ходит в такие места.

— Т-ссс! — торопливо произнесла Председатель. — Мы тут не одни!

— У нас тут парень, — с чем-то похожим на гордость вставила Юля.

Алгон усмехнулась.

— Что, из книжки сбежал?

Решив не продлевать это недоразумение, я вышел из-за стеллажей в читальную зону. Повернув голову, Алгон рассеянно скользнула по мне взглядом, явно удивленная не меньше меня.

— А ты что здесь делаешь? — спросила она, уставившись на потрепанные корешки в моих руках.

— У меня тот же самый вопрос к тебе, — отозвался я.

— Хотя ничего удивительного, — она хмыкнула. — Ладно, к делу…

Подойдя к столу, она сбросила с плеч рюкзак, расстегнула его одним небрежным движением и вытащила стопку книг. Мгновенно оживившись, девчонки отложили все занятия, сдвинули чайник и вазочку с печеньем, убрали лапшу и смартфоны, освобождая место для ярких томиков. Даже Катя, которая все время читала, закрыла свою книгу и с интересом потянулась к тем, которые принесла Алгон.

— Ценники с обратной стороны, — как заправский пушер, толкающий горячий товар, заявила та.

Продолжая работу, я вновь свернул за стеллаж. Поверх рядов книг было отлично видно, как девчонки накинулись на принесенные томики, жадно впиваясь глазами в обложки, с восторгом перелистывая страницы. Стоя рядом, Алгон с легким пренебрежением следила за ними. Что за книги она принесла? По виду они мало отличались от тех, что продавались в магазине, но по воодушевлению, которое вызвали у девушек, вероятно, в них все же было что-то особенное.

— А эту принесла? — откладывая очередную яркую обложку, с легким волнением спросила Председатель.

Кивнув, Алгон вытащила из рюкзака толстый потрепанный томик в позолоченном переплете, на вид гораздо старше тех, которые принесла, и тех, которые были в библиотеке. Сверкнув очками, Председатель сразу потянула к нему руку, однако Алгон отодвинула книгу в сторону.

— Эта не продается, — сказала она, — потом вернете, — и сама отдала ее Председателю.

С пару секунд та с чем-то похожим на благоговение смотрела на темную тисненую обложку, а потом бережно развернула и начала листать старые пожелтевшие от времени страницы. Отложив остальные книги, две другие девушки с интересом придвинули стулья к ней.

— А где… — начала Председатель.

— Там закладка, — бросила Алгон.

Председатель осторожно потянула за красную атласную полоску, прикрепленную к переплету. Открыв на закладке, она буквально впечаталась глазами в страницу, словно стараясь запомнить ее наизусть. Две другие девушки уставились в книгу с не меньшим энтузиазмом. Что они там читают? Меня уже раздирало любопытство.

— А ты тоже?.. — подняв глаза, робко спросила Катя.

— Да, — отозвалась Алгон, глядя на них сверху вниз, — разумеется.

— И как, не больно? — с легкой опаской уточнила Юля.

— Да что там может быть больно? — усмехнулась Алгон. — Наоборот, понравилось! Лучший раз в моей жизни. По крайней мере, на тот момент…

Меня просто подмывало выйти к ним и заглянуть в эти пожелтевшие страницы. Не отдавая себе отчета, я уже не столько расставлял книги, сколько двигал одни и те же томики по полке, наблюдая за девушками поверх рядов.

Председатель задумчиво оторвалась от чтения.

— А теперь как? Часто у тебя это бывает?

— Я стараюсь, — ответила Алгон, — чтобы каждый день был новый партнер.

Она бросила быстрый взгляд в сторону стеллажа, будто заметила меня, и я невольно отступил на шаг назад. С одной стороны, мне было неловко, с другой — они даже не сбавляли голоса, словно вообще забыли про мое присутствие.

— Жизнь, — Алгон снова стрельнула глазами в мою сторону, — как коробка шоколадных конфет. В ней столько вкусов, и глупо не пробовать те, которые нравятся. Вот и с парнями так же…

— И что, — Юля смотрела на нее как на сэнсэя, — помогло?

— А то, — хмыкнула Алгон, — еще ни один не отказался.

— А с двумя было? — с любопытством спросила Катя.

А ведь из всех трех она казалась самой скромной.

— С двумя нет, — без тени смущения ответила Алгон, — но в оргии однажды участвовала.

— И как это?..

Я даже не понял, кто это спросил — все трое выдохнули одновременно.

— Мне не понравилось, — отмахнулась Алгон, — непонятно, кто главный…

Такое чувство, что у меня скоро от одного ее голоса будет вставать.

— В общем, хватит вопросов, — Алгон слегка поправила волосы. — Решитесь попробовать, сами все узнаете. Приценивайтесь, а я пока прогуляюсь…

С этим словами она направилась в сторону стеллажа, за которым стоял я. Прятаться или убегать смысла не было, так что я просто продолжил расставлять книги, усердно делая вид, что все время только этим и занимался. Дробь каблуков оборвалась совсем рядом, и Алгон шагнула ко мне в плен книжных полок.

— Любишь подслушивать или подглядывать? — с иронией спросила она. — Не знала, что у тебя такие фетиши…

Проигнорировав подкол, я покосился в сторону читальной зоны. Девчонки увлеченно копались в принесенных ею томиках, что-то горячо обсуждая между собой — вряд ли они вообще нас слышат. К тому же рядом со мной Алгон заметно сбавила громкость, да и заставленные полки вокруг будто приглушали наш разговор.

— А что за книги? — спросил я.

— У одного моего друга, — она небрежно прислонилась бедром к стеллажу, — свое издательство. Литература для взрослых. То, что не найдешь в книжных…

Я даже не сомневался, что у нее есть такие друзья — она сама уже казалась мне ходячим пороком. Вот только чем чаще этот порок попадался мне на глаза, тем соблазнительнее становился.

— Вот и сбываю помаленьку, — играя с длинным рыжим локоном, продолжала она, — а иногда даже сама почитываю, чтобы знать, чего еще не пробовала.

— И что, такое еще осталось? — слова вырвались будто сами.

Алгон насмешливо растянула губы.

— Со временем все меньше и меньше. Эти книги вообще не для таких, как я. Они для таких, как они, — она кивнула на зал, где сейчас яростно шелестели страницы.

— То есть, — подытожил я, — ты их развращаешь?

Оттолкнувшись от стеллажа, она подошла ко мне, оказавшись почти в плотную.

— Я просто снабжаю их тем, что им нужно.

Стоя так близко, словно мы уже были любовниками, Алгон прижалась грудью к моему плечу и положила руку мне на шею. На миг мне показалось, что она хочет меня обнять, однако, слегка надавив на затылок, она деловито потянула мою голову вниз, показывая, куда смотреть.

— Видишь ее?..

Поверх пыльных книжных переплетов ее палец показал на сидящую за столом Председателя.

— У нее в голове, — не столько произнесла, сколько выдохнула мне прямо в ухо Алгон, — мысли еще грязнее, чем у меня, а последний секс был полгода назад… Хочет трахаться, но не решается даже предложить. И в итоге только читает о том, что я делаю в реальности…

Поправив очки на носу, Председатель с жадным видом перелистнула страницу. Невольно вспомнилось, как горячо она двигала бедрами в своей подсобке, даже не донеся нахлынувшее возбуждение до дома. По ходу, ей это действительно очень сильно надо.

— Чтобы получить от нее отсос, — Алгон неторопливо повела пальцами по моей шее, словно массируя, — не надо ее уговаривать или кормить йогуртом, достаточно прошептать ей на ушко четыре простые буквы: со-си… — прошептала она по слогам. — Если бы парни это знали, у нее бы не было отбоя от желающих. Но бедная дурочка не понимает, как это им объяснить…

С каждым словом Алгон прижималась все ближе. Строгая блузка натягивалась на ее груди, грозясь не выдержать и разойтись по пуговицам. Голову кружил аромат ее духов — до безумия сладких, как сам порок. Я чувствовал ее дыхание на щеке и пальцы на шее. Сочные коралловые губы, искушающе приоткрытые, были совсем близко от моих — их хотелось раздвинуть языком, ощутить на вкус. Интересно, какое удовольствие могут доставлять они? Все мысли словно разом покинули голову, и, стоя рядом, я задавался лишь одним вопросом: работают ли с ней эти четыре простые буквы.

— А как тебя развести на минет?

Алгон усмехнулась, не отстранившись и не растерявшись, будто сама подготовила меня именно к такому вопросу.

— Первый минет я сделала перед первым сексом, — продолжая поглаживать мою шею, отозвалась она. — Можно сказать, предложение было настолько соблазнительным, что у меня не осталось выбора, так что пришлось сначала отсосать, а потом дать…

Каждое ее прикосновение эхом отдавалось внутри и опускалось вниз — прямо в джинсы, которые, наоборот, поднимались. Ее грудь еще сильнее вжалась в мое плечо, охватывая его упругими полушариями. Она беззастенчиво потерлась ими, и верхняя пуговица ее блузки выскочила из петли, открывая обольстительную дорожку вглубь нежного кружева.

— Так что секрет прост: делай предложение, где сказать нет будет сложнее, чем согласиться…

Продолжая одной рукой массировать мою шею, другую она опустила на мои джинсы, по-хозяйски их поглаживая, оценивая степень моего возбуждения, которое заметно росло под ее пальчиками.

— Понял? Или показать как?

Без особых раздумий я кивнул.

— Тогда мы поступим следующим образом, — соскользнув с шеи, Алгон нырнула ладонью в мои волосы, — я тебе прямо сейчас отсосу. Но…

Она сделала небольшую пазу, пока я завороженно следил за ее губами, уже чувствуя подвох, но еще не понимая, с какой стороны он придет.

— Но мы выйдем в общую зону, — продолжила она таким тоном, будто бросила вызов. — Согласен? К небольшой публичности… Уверена, никто не будут против.

У меня даже сомнений не было в том, что никто не будут против — особенно с учетом всего, что я сегодня слышал. Вопрос только, настолько соблазнительным ее предложение было для меня, чтобы устраивать подобное публичное шоу. Одно дело, когда Председатель увидела это случайно, и совсем другое — заниматься этим прилюдно перед парочкой жадных до зрелищ зрителей. Не хватало только попкорна и бумажных стаканов с колой.

— Ну что скажешь? — Алгон пытливо рассматривала мое лицо. — Имей в виду, предложение действует только здесь и сейчас…

Одна ее ладонь массировала мою голову, другая — пах, словно стараясь направить все мысли из одного места в другое.

— Откажешься — может, больше и не повезет…

Взгляд, как приклеенный, застыл на ее губах, пока я лихорадочно взвешивал все «за» и «против». Мысленные весы колебались то в одну, то в другую сторону. К тому же была совсем не нулевая вероятность, что, даже если я соглашусь, она просто посмеется надо мной, кинет при всех и уйдет, а я останусь, как извращенец, в самом центре библиотеки со спущенными трусами.

— Я так и думала, — ухмыльнулась она, будто прочитав все это на моем лице. — В следующий раз, когда будешь предлагать девушке минет, подумай, достаточно ли сильно ты его хочешь.

Алгон отстранилась и, застегнув выскочившую из петли пуговицу, вышла из-за стеллажа в читальную зону — спокойно и уверенно, как ни в чем не бывало.

— Ну что, выбрали? — уже гораздо громче спросила она.

Девчонки моментально закивали, подтягивая к себе все книги, которые принесла она, и торопливо доставая кошельки. Не особо пересчитывая купюры, Алгон затолкала их в карман.

— Ну вот и отлично, — застегнув молнию на рюкзаке, заметила она, — через недельку еще зайду.

Немного придя в себя, я вышел из-за стеллажа, еще не до конца уверенный, хочу ли ее отпускать так быстро. Времени на раздумья она оставила мне слишком мало, а вопрос вообще-то был сложным.

Алгон забросила рюкзак на плечо, собираясь уходить. Однако, поймав мой взгляд, вместо двери направилась ко мне, словно решила попрощаться персонально.

— Кстати, о минете, — очень тихо, чтобы больше никто не слышал, произнесла она, — я предлагала абсолютно серьезно, но ты опять сам себя обломил…

Мысли, до этого торопливо снующие, замерли в ступоре, как машины на светофоре. Хмыкнув, Алгон добавила уже очень громко:

— Ну все, всем пока!

Развернувшись, она зашагала к двери, а я, стоя на месте, растерянно провожал ее глазами. И ведь самое обидное, что сложный вопрос для меня для нее даже не был вопросом. Она делала то, что хотела, вообще не переживая, правильно это или неправильно, а я чертовски хотел ее трахнуть и сейчас сам себе обламывал минет. Возможно, один из самых лучших в жизни. Да я был точь-в-точь как эти девчонки! Мечтающие, но сами лишающие себя возможностей… Сейчас она выйдет за дверь, а я остаток вечера буду сидеть дома, вспоминая ее дыхание на щеке, ее пальцы на джинсах, ее слова, и дрочить, жалея, что отказался. Да какого черта вообще?

— Я согласен! — бросил я ей в спину, когда она уже успела коснуться дверной ручки.

В конце концов, ей надо стесняться не меньше меня, а она вообще не стесняется.

Алгон обернулась, пытливо глядя на меня, словно оценивая мою решимость. Но отступать я теперь не собирался.

— Девочки, закрывайте библиотеку, — довольно произнесла она. — Сейчас будет мастер-класс…

Ep. 11. Клуб любительниц книг и оргий (IV)

Быстрее чем я успел сообразить, та которая Юля кинулась к двери и провернула ключ. Замок громко щелкнул, и неторопливые шаги наполнили тишину библиотеки. Под прицелом четырех пар глаз — моих и еще трех девчонок — Алгон подошла к читальному столу и небрежно скинула на него рюкзак. Спокойная, уверенная, она вела себя как актриса, вышедшая на бенефис, ничуть не смущаясь ни присутствием зрителей, ни тем, что собиралась делать.

Минет. Прилюдно. Напоказ. Не просто актриса, а актриса порно.

Достав из рюкзака резинку для волос, она перехватила свои яркие рыжие пряди. Это явно была не шутка или розыгрыш — она реально собиралась это сделать.

Здесь и сейчас. Без малейших колебаний.

Это заводило и смущало одновременно — я уже запутался в собственных ощущениях. Сексом перед другими я еще не занимался, и только мысль, что ей не стыдно, забивала мой собственный стыд. Хотя стыдиться вроде было и некого — затаив дыхание, публика с восторгом ждала, что будет дальше.

Подхватив стул, Алгон выдвинула его прямо на середину читального зала и показала мне на него.

— Сюда, если не передумал.

С одной стороны, это немного напоминало извращение, а с другой — нереально возбуждало. Когда она была рядом, мозг и тело постоянно вступали в конфликт, разрывая меня доводами и желаниями. И сейчас она сделала все, чтобы тело победило — обещание удовольствие оказалось сильнее логики. Стараясь не обращать внимания на скользящие по мне пытливые взгляды обделенных сексом зрительниц, я направился к ней.

Однако стоило мне подойти к стулу, как Алгон села на него вместо меня.

— Это не для тебя, — заявила она, жестом показывая встать перед ней. — Извини, но я не опускаюсь перед парнями на колени…

Ну да, так и вижу: все время ходишь со своей табуреткой. Снова мелькнула мысль, что она просто надо мной прикалывается. Однако то, что она сделала дальше, заставило меня за миг забыть весь скепсис. Широко раздвинув ноги — опытно, умопомрачительно сексуально, — она схватила меня за бедра и рывком притянула к себе. Машинально шагнув вперед, я оказался прямо у нее между ног. Неподалеку завозились девчонки. Для лучшего вида все три расположились за соседним столом, как студенты в анатомическом театре, предвкушая новое анатомическое занятие. Стекла очков Председателя ярко поблескивали, Юля почти пускала слюну, а Катя будто фотографировала глазами. Я отвернулся, изо всех сил пытаясь забыть про их присутствие. Благо с тем, что Алгон начала делать дальше, забыть было несложно.

Ее пальцы беззастенчиво гладили поднимающуюся ткань на моих джинсах, ощупывая, надавливая, лаская.

— Уже готов, — довольно констатировала она. — А я знала, что не устоишь… Поверь, не пожалеешь…

Ее тон изменился, став таким же развязным, каким она снимала парней на комиконе. Я даже не знал, радоваться или напрягаться от того, что теперь этот тон был и для меня. Хотя, по-честному, говорила она уже не со мной, а с моим членом, глядя только на него, словно весь остальной я был лишь его приложением. И вот ему все нравилось, и, в отличие от меня, его вообще ничего не смущало.

— Ну что, — Алгон медленно расстегнула молнию на моих джинсах, — давай посмотрим на тебя…

Но смотреть она не спешила, все так же лаская, водя пальцами уже по ткани плавок. Став намного ощутимее, ее прикосновения отдавались напряженными толчками ей навстречу. То и дело она подцепляла пояс, оттягивала его и сбрасывала вновь, играя, дразня, сводя с ума этой неторопливостью. Такими темпами, когда она уже перейдет к основному действию, все закончится очень быстро.

Алгон в очередной раз подцепила пояс и потянула его в сторону, впервые заглядывая внутрь плавок.

— Отличный член, — прокомментировала она. — И чего так долго от меня прятался?

Девчонки дружно потянули головы, пытаясь рассмотреть озвученный лектором экспонат, но с такого расстояния это было невозможно. Однако через мгновение в этом уже не было необходимости: Алгон потянула плавки вниз, и член бодро выскочил ей навстречу, едва не коснувшись ее губ.

— Даже не думала с утра, — она улыбнулась, — что буду тебе сосать. Но мне нравится, как все получилось…

А уж как мне нравится. Ловко перехватив член у самого основания, она еще ближе подтянула его к губам. Казалось, я чувствовал нажим каждой подушечки ее пальцев, каждое ее движение отдавалось разрядами по всему телу — настолько она уже меня подготовила. Тишина библиотеки просто звенела от возбуждения, а потом раздался горячий выдох и следом сладкий чмок, когда Алгон коснулась губами головки, легко ее поцеловав — как целуют в щеку при первом знакомстве.

В отличие от Саши, которая сразу впивалась в меня, пытаясь вытянуть все, Алгон не торопилась, растягивая удовольствие. Она ласкала медленно, словно флиртуя, знакомясь поближе. Ее язычок неспешно прошелся по головке, поигрывая по ней кончиком — как сомелье, оценивая вино, как дегустатор, пробуя новый вкус.

— По-моему, — она лизнула член, как леденец, — тебе сегодня сосали, нет?..

Игриво глядя на меня снизу вверх, она снова провела языком, заставив его нервно подрагивать.

— Какой забавный факт… — ее губы громко причмокнули. — А Мила-то знает? Изменяешь ей?

Так и подмывало спросить: а ты чем сейчас занимаешься?

— Какой плохой мальчик… — постучав кончиком себе по губам, с иронией протянула она. — Ну так даже лучше… — хмыкнув, она впервые засунула в рот всю головку.

Ощущения стали невообразимо сильными, будто это был не минет, а реальный секс — я реально чувствовал себя в ней. Моя ладонь машинально опустилась ей на затылок и легко надавила, давая вобрать еще больше. Однако рука Алгон моментально взлетела в воздух и, шлепнув меня по ладони, скинула ее.

Не ускоряясь и не останавливаясь, она продолжила посасывать в своем темпе, и мне оставалось только ей подчиниться. Хотя жаловаться было не на что: с каждым движением губ она сама пробиралась все глубже, все дальше проталкивая меня в себя. Ее губы словно проводили границу, делили член на две части: мою, оставшуюся снаружи, и ее, оказавшуюся внутри. И со своей, которая с каждым разом становилась все больше, она делала все, что хотела.

Ее язык по-хозяйски гулял по члену, поглаживая его со всех сторон, покрывая и смазывая теплой влагой. Тщательно и увлеченно она исследовала им свой рот, тыкаясь то в нёбо, то в упругую щеку, то пробираясь до самого горла. Американские горки ее ласк завозили на такие виражи, что мозг уже отключался, и я просто ехал туда, куда она меня вела. Внезапно, играючи подхватив зубами, она потянула член вперед, так что головку аж обожгло — легкой болью и одновременно безумной сладостью. От этого минета — уверенного, опытного, профессионального — внутри расцветал самый настоящий фейерверк, уже взрывая тело на кусочки, а ведь самые мощные заряды приберегают обычно напоследок. Я закрыл глаза, отдаваясь ей без остатка, томительно предвкушая, что же будет дальше.

В следующее мгновение ее губы соскользнули. Она легко поцеловала головку, как в самом начале, и отстранилась.

— Пожалуй, все…

В полной тишине громко скрипнул стул.

— В смысле все? — я непонимающе открыл глаза.

Алгон отодвинулась от меня и поднялась с места.

— Ты так долго думал, — губы, которые только что брали мой член, растянулись в усмешке, — что это все, что ты заслужил. В следующий раз решайся быстрее…

Сопровождаемая абсолютным недоумением — моим и публики, изумленной таким финалом не меньше меня, — она подошла к столу и подхватила свой рюкзак.

— А вы, девочки, — Алгон повернулась к ним, — можете закончить за меня. Очень вкусно, рекомендую…

Все в той же ошеломленной тишине она подошла к двери, провернула ключ и вышла. Хлопок разнесся по воздуху, мгновенно приведя меня в чувство. Только сейчас я осознал всю пикантность ситуации: я стою, один, посреди библиотеки, со спущенными штанами и стиснутыми плавками, в полной боевой готовности на виду у трех пар девичьих глаз. Мысль была только одна: я — придурок, и словно чтобы ее окончательно закрепить, на груди жарко полыхнул медальон.

Судорожно натянув плавки и джинсы, я кинулся к двери, не прощаясь и не оглядываясь. Оставаться здесь работать после произошедшего уже не было смысла: сделка была заключена на Сашин минет, а он, с учетом произошедшего, теперь казался просто пресной затравкой перед основной историей. Вообще плевать, кому и что они теперь расскажут.

Однако едва я успел пройти несколько шагов по коридору, как дверь снова хлопнула, и за спиной раздались торопливые шаги.

— Стой! — позвала Председатель.

Я ускорился, и шаги за спиной тоже стали еще быстрее.

— Да стой ты!.. — выдохнула она.

Судя по все более громкому стуку каблуков, она вот-вот побежит следом. И что, мне убегать от нее? Чем еще можно сделать положение глупее? Я резко остановился и повернулся.

— Чего?

Не успев сбавить скорость, она врезалась в меня и покачнулась, заваливаясь назад. Я инстинктивно подхватил ее и обнял, не давая упасть. Ее глаза изумленно расширились за стеклами очков. Мы замерли как в танце, причем не в вальсе, а в весьма эротичном танго. Мой еще не успевший отойти от Алгон стояк тыкался ей прямо в живот, и по ее краснеющим щекам было понятно, что не только я, но и она это прекрасно почувствовала. Выпустив ее, я торопливо отстранился, и в ту же секунду она схватила меня за руку.

— Слушай, — заговорил я, ища хоть какой-то выход из этой идиотской ситуации, — давай все забудем. Так будет проще для тебя, для меня, для всех…

Ее пальцы цепко впивались в мое запястье, удерживая меня на месте.

— Если нужно, — продолжил я, аккуратно пытаясь их стряхнуть, — приду и разберу хоть все ваши оставшиеся книги, только не сейчас…

Председатель моментально замотала головой.

— У меня завтра день рождения, — начала она, — и на нем не будет ни одного парня!.. Мне некого позвать, — добавила она таким голосом, будто вот-вот расплачется. — Двадцать лет — и нет ни одного парня, который ко мне придет!.. И я хочу пригласить тебя!

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, Председатель затараторила:

— Только, пожалуйста, не отказывайся! — она сжала мое запястье еще крепче. — Я же не уродка, не лузер, а нормальная девушка с нормальными желаниями! У меня даже клуб есть! И подруги!..

Слова вылетали из нее одно за другим, наполняя пустой коридор. Любая бы моя реплика просто утонула в ее сплошном потоке.

— … А вот парня, чтобы просто посидел с нами хотя бы полчаса, нет! Я даже предложить никому не могу, стесняюсь, а с тобой, вот видишь, говорю! Даже не знаю почему…

Наверное, потому что я видел, как ты мастурбировала, а ты как мне отсасывали — даже дважды. Сложно стесняться после такого.

— Мы празднуем прямо здесь, в библиотеке, — не умолкала она. — Будет стол, тортик, шампанское. Приходи! Можешь даже без подарка! Это неважно…

В этот момент медальон на груди полыхнул, посылая горячие волны по всему телу и предательски разжигая едва успевшее спасть возбуждение.

— Уже твой приход будет подарком! — Председатель еще сильнее стиснула мою руку. — Придешь? Скажи, пожалуйста, что придешь, — она заглянула мне в глаза. — Мне так хочется, чтобы у меня был настоящий день рождения…

Медальон с каждым ее словом грел все невыносимее, превращая прохладный коридор в настоящую парилку. Как там Алгон сказала, уже полгода не было секса? Оно и видно: достаточно вспомнить, как страстно Председатель двигала бедрами в подсобке и как жадно следила за всеми сегодняшними минетами. От такого воздержания с ее темпераментом она уже, наверное, дымилась. Ее щеки до сих пор были красными от столкновения с моим стояком — я сначала подумал, что от смущения, но, похоже, от возбуждения.

— День рождения, — она облизала внезапно пересохшие губы, — ведь только раз в году. Это мой день, и хочется позволить себе все! И тебе тоже… — она вдруг неловко осеклась. — И гостям тоже все будет позволено…

Ее совсем не маленькая грудь высоко поднималась на каждом вдохе. Длинная коса болталась за спиной, время от времени пошлепывая ее по бедрам. Пожалуй, я бы и сам не отказался ее там пошлепать. С такой сочной фигуркой она тянула на алмаз, который можно найти на лесной опушке. Сиди она не в библиотеке, куда никто не заглядывает, а где-нибудь на комиконе, у нее бы отбоя не было от желающих ее трахнуть. Председатель явно не в курсе, где надо искать парней для этого. И потом я видел, как она кончает — горячо и сладко. А на моем члене она бы кончила еще слаще.

— Хорошо, — кивнул я, — приду…

В конце концов, еще ни одна девчонка не приглашала меня на вечеринку, чтобы просто потрахаться. Хотя вечеринка в библиотеке — это, конечно, громко сказано, зато со всем остальным, очевидно, проблем не будет. В памяти еще отчетливо звучали ее жаркие стоны.

Впервые за весь день Председатель расплылась в улыбке, а за стеклами очков заплескался такой восторг, словно в ее голове праздник уже наступил.

— Я буду ждать! Тебе обязательно понравится! Завтра в шесть! — слова выстреливали в меня без остановки. — И не парься насчет подарка! — добавила она и, чуть ли не подпрыгивая, довольно побежала обратно в библиотеку.

Я проводил глазами ее стройную гибкую фигурку. Нет, совсем без подарка я не могу. Пожалуй, возьму цветы и пару презиков.

Из-за стены раздавались горячие знакомые стоны — страстные, звенящие, намеренно громкие, чтобы я наверняка их слышал. Оставшись этим вечером дома одна, Ася как могла пользовалась моментом и вовсю мастурбировала, отрываясь по полной, крича так, как не кричала даже Леся на моей кровати в свой последний визит. И хотя Ася сейчас явно работала на публику — то есть на меня, — удовольствие она тем не менее получала настоящее. Ее стоны то и дело срывались в сладкие всхлипы, а кровать игриво поскрипывала, намекая, как она на ней извивается, не столько приглашая, сколько заставляя к ней присоединиться — хотя бы просто поработать рукой за компанию.

Мысленно чертыхнувшись, я в очередной раз вытянул из плавок ладонь, машинально забиравшуюся туда, стоило лишь немного сосредоточиться на этих стонах. Такое ощущение, что сегодня все девчонки пытались свести меня с ума, то ли конкурируя друг с другом, то ли пытаясь привлечь мое внимание максимально изощренными способами. По сравнению с другими, у Аси было не так много вариантов, но и она нашла, как до меня достучаться — причем так, что оставаться в комнате уже было невыносимо. Хорошо хоть, она делала это не на лоджии, чтобы звуки оргазма не дополнялись картинкой.

Подхватив смартфон, я ушел из своей комнаты в спальню родителей. Асины стоны сюда не долетали, и в воздухе царило расслабляющее спокойствие. Вытянувшись, я лег на кровать. Двуспальная, широкая, слишком вместительная — она казалась просто огромной для меня одного. Может, привести кого? Пока родители в отъезде, я вполне мог этим воспользоваться. Как я сейчас не слышал Асиных стонов, так и она не услышит моих. А на кровати будет гораздо удобнее — в последнее время я вообще редко занимаюсь сексом на кровати.

Смартфон завибрировал в руке, и экран вспыхнул, показывая новое сообщение.

Джуси Пуси: «Ну что, решил проблему?»

Решил. Почти. Завтра дорешаю. Правда, такой ответ получался слишком долгим.

Я: «Решил».

Вот какой я у тебя рыцарь — даже трахаться за тебя готов.

Джуси Пуси: «Отлично! Тогда в награду, как бросишь свою телку — не одна, а две недели минетов! Так что поторопись…»

Следом Саша накидала призывно подмигивающих смайликов. Отправив парочку в ответ, я запустил браузер. Страница распахнулась ровно на том же запросе, который я ввел сегодня на лекции и который видела Майя — как развести подружку на минет. Ответов на сегодня было уже с избытком, минетов тоже было более чем достаточно. Хотя от одного я бы все-таки не отказался. Жаль, что она не довела до конца.

Отбросив смартфон в сторону, я закрыл глаза, вспоминая лицо Алгон в ту секунду, когда она вскинула голову, держа мой член во рту. Ее игривый взгляд, казалось, обжигал даже в мыслях. Раздразнила меня, чтобы потом вскочить и не закончить. Наверное, надо было ее удержать — снова нажать ей на затылок и притянуть обратно. Как она говорила: чтобы отказаться было сложнее, чем согласиться?.. Вспоминая, как ее губы скользили туда-сюда, как умело работал ее язык, я опустил руку в плавки, собираясь довести до финала то, что не закончила она. К тому же это будет не так уж и сложно — она до сих пор была перед глазами, как замерший кадр из порнухи.

— И долго ты этой херней будешь заниматься? — раздался недовольный голос прямо над головой.

Есть у Би отвратительная привычка: появляться в самый неподходящий момент. Компания воображаемой Алгон была сейчас гораздо приятнее. Я нехотя открыл глаза и вытащил руку — ну не при ней же продолжать. А ведь могла бы и подождать, пока я закончу, и появиться после, чтобы хоть один из нас был доволен. Взгляд машинально скользнул по ее губам. Интересно, она только трахаться не любит или минеты тоже? По-любому, если бы делала, получалось у нее неплохо…

— Весь день как озабоченный, — Би с досадой ткнула ногтем мне прямо в лоб, — носишься со своими минетами! Сколько раз ей еще надо сказать «нет», чтобы ты наконец понял — она не хочет?

Я сел на кровати, потирая уколотый лоб. Причем тут вообще Мила?

— Тебе откуда-то знать? — отозвался я, не понимая к чему вся эта горячность. — Она хочет, просто еще не поняла, я уверен, — смешок вырвался сам. — Это ведь твой супернавык…

В глазах демоницы запрыгали яркие красные огоньки. Но с учетом того, что наезд начала она, останавливаться я не собирался.

— Как ты там говорила: буду уверен до конца — и все получится? Вот я и уверен, что однажды она мне отсосет. Надо ее только к этому немного подтолкнуть…

Судя по взгляду, который прилетел в меня, сейчас Би была ближе чем когда-либо к осуществлению своей любимой угрозы — испепелить меня прямо на месте.

— Уверенность не для того, чтобы ломать покорного, — жестко бросила она, — а чтобы продавливать сильных, которые сами пытаются тебя прогнуть! Это — мои методы! То, как я поступаю, и то, чего жду от своего фамильяра. А что делаешь ты?

Я молча пожал плечами. Речь же шла всего лишь об отсосе, а она говорила как о каком-то страшном преступлении. Я ведь даже еще и не сделал ничего. Да и вообще, что может быть страшного в минете?..

— Впервые в твоей власти оказался слабый, покорный человек, — Би сверкнула глазами, — и мне не нравится, как ты распоряжаешься этой властью!..

Она шагнула совсем близко, почти нависнув надо мной.

— Власть — это ответственность за тех, кто слабее, а не повод прогибать их под каждую свою хотелку. Надавишь не туда, — ее палец с нажимом впечатался в мой лоб, будто вбивая слова прямиком в голову, — и можешь ее сломать!.. Самому бы понравилось оказаться в ситуации, когда на тебя давят, лишая выбора?

Ее палец продолжал давить уже, казалось, не на лоб, а сразу на мозг. Встать с кровати я не мог: она загородила мне путь, так что я просто подальше отодвинулся, надеясь, что она не полезет следом. Странно было слышать это от Би: сама она меня в такие ситуации — без выбора — ставила без особых колебаний. Даже сейчас умудрилась.

— Да потому что ты сильный и умный, — она прочитала мои мысли, — и тебя это сделает только сильнее! Вот только когда в дело вступает твой член, это все куда-то улетучивается!

Потянувшись, Би сердито подхватила с накидки мой смартфон.

— Еще и эти две девицы вокруг тебя… — она поморщилась. — Кружат тебе голову, вертят тобой, а ты и не видишь!

Даже не пытаясь оживить смартфон, ее палец начал стремительно листать по темному экрану. Словно отделяясь от черноты, в воздух одна за другой всплывали картинки и повисали в нем — полупрозрачные, подрагивающие на свету, зыбкие, как голограммы. Скоро пространство передо мной напоминало рабочий стол ноутбука, на котором разом открыли множество снимков. Повсюду были крошечные сценки — моменты из моей жизни, запечатленные как бы со стороны, не моими глазами, а будто весь этот день за мной ходил невидимый фотограф. Вот я и Майя сидим за столом в кафетерии, и она кормит меня йогуртом с ложечки. На другой картинке Алгон тянет эту же ложку к своему рту, а я с похотливым видом смотрю на ее губы. У меня что, правда было такое лицо?

Картинки становились все пикантнее. Вот, держа руку под партой, Майя прижимается ко мне грудью на лекции — я отлично помнил эту секунду: она проверяла, встал у меня или нет. Следующий «снимок» был сделан через узкий просвет книжной полки, захватив мое лицо, руку Алгон на моей шее и ее лукавый прищур, который я не увидел, глядя на Председателя. Дальше я что-то быстро, чуть ли не давясь словами, говорю Алгон — видимо, заявляю что согласен. А затем с глупым видом наблюдаю, как она облизывает мой член. Да уж, не хотел бы я, чтобы эти изображения попали в сеть. Невидимый фотограф был тем еще извращенцем. Хотя последнюю картинку я бы не отказался сохранить — дрочить на нее было бы гораздо легче, чем только на свои фантазии.

— По-моему, — вдруг заявила Би, — твои мозги совсем поплыли!..

Она раздраженно махнула рукой, и картинки моментально исчезли, рассыпавшись в воздухе.

— Особенно после того, что ты сегодня позволил этой косплеерше, — с нажимом добавила Би. — Она тебя развращает, а ты с восторгом ей позволяешь!

Ну да, с одной общаться нельзя, а другая меня развращает. А ты разве не этого хотела? Все время же только сама и твердишь «трахайся! трахайся!». А теперь что?

— Так возьми и трахни ее! — демоница опять прочитала мысли. — А не позволяй ей трахать свой мозг!

В памяти вновь всплыло лицо Алгон, смотрящей на меня снизу вверх, с моим членом во рту. Несмотря на то, как все закончилось, начало было очень не плохим — так что не сказал бы, что я в обиде.

— А я ведь тебе говорила, — Би на миг застыла, словно прислушиваясь к чему-то, — не связывайся с этой девчонкой — приманишь проблемы!

— С какой из двух? — не понял я. Для одного разговора наставлений было уже слишком много.

— Да вот с этой!..

В то же мгновение в дверь раздался звонок.

— А эту я тебя даже трахать не советую, — Би нахмурилась, — но ты же как всегда не послушаешь!.. Все, разбирайся сам! — она махнула рукой, будто дело было вконец безнадежным. — Я тебя предупредила!

Последние слова прозвучали в пустоте — она исчезла даже раньше, чем договорила.

Звонок повторился, разносясь по всем уголкам квартиры. Если этот поток нотаций можно было считать предупреждением, то оно как всегда было бесполезным. Поднявшись с кровати, я вышел в коридор, уже догадываясь, кто там за дверью.

Ep. 12. Клуб любительниц книг и оргий (V)

— Привет! — Майя улыбнулась мне с порога.

Глядя на нее, я просто завис на пару секунд, любуясь чарующим сочетанием ее светлых волос, светлого берета и такого же светлого пальто. Она словно вся была соткана из света — не из того, который рождала тусклая лампочка на лестничной площадке, а из настоящего, солнечного, который дарит тепло всему живому. Казалось, она сияла в полутьме подъезда. Я бы не удивился, если бы у нее за спиной вдруг раскинулись белоснежные крылья. Би сказала, что она не ангел, но после комикона все не получалось забыть тот ее образ.

Опомнившись, я приглашающе распахнул дверь, и Майя вошла в квартиру, держа в руке хрустящий бумажный пакет.

— У тебя, наверное, много вопросов накопилось, — немного неловко начала она, — а у друзей не должно быть секретов…

Тут она права: вопросов было много, и первый я решил задать прямо с ходу:

— А как… откуда у тебя мой адрес?

— Преимущество, — с улыбкой отозвалась она. — Когда сестра работает на кафедре, легко узнать. Вот, держи…

Она протянула мне пакет. Машинально перехватив, я с любопытством заглянул внутрь. Среди бумажных стенок уютно примостилась бутылка красного вина.

— И зачем это? — я поднял глаза.

— Как говорит одна моя подруга… единственная, — поправилась Майя, расстегивая пальто, — хочешь узнать человека, выпей с ним красного вина. На вкус как удовольствие, — она стянула берет и легким движением заправила упавший на лицо локон, — на цвет как кровь…

Сняв пальто и разувшись, она оказалась передо мной в тонком свитере, заманчиво обтягивающем грудь, и узких джинсах, плотно облегающих бедра — ровно в той же одежде, в которой дразнила меня на лекции. Только снять все это там у меня не было вариантов, а здесь имелись все шансы и возможности. Би посоветовала ее не трахать… Пожалуй, этот совет я просто выкину из головы.

— А ты живешь один? — оглядев пустую гостиную, Майя прошла вместе со мной на кухню.

— С родителями, — отозвался я, распахивая кухонный шкаф, где должен быть штопор, — но они сейчас в отпуске.

— Везет, — она села за стол. — Значит, нам никто не помешает провести хороший вечер…

Сверкнув в руке, штопор с напором вошел в тугую пробку. Открывая бутылку, я очень надеялся, что наши планы на хороший вечер совпадали. Подперев подбородок рукой, Майя со своей милой обворожительной улыбкой следила за каждым моим движением.

Пробка выскочила с довольным хлопком, словно желая нам приятного вечера. Я поставил открытую бутылку на скатерть и потянулся за бокалами.

— Зачем? — Майя подхватила стеклянную стенку и поднесла горлышко к губам. — Ты ведь уже касался моих губ…

Сделав небольшой глоток, она протянула бутылку мне.

— Они как это вино. Могут опьянить раньше, чем будешь готов…

Как завороженный, я перехватил бутылку и припал к стеклянному горлышку, которого только что касалась она. Вино проскользнуло внутрь — немного горькое и немного сладкое, согревающее и чуть кружащее голову — хотя, возможно, таким его делал вкус ее губ, который мне невероятно хотелось распробовать.

— Помнишь, — не сводя с меня глаз, вдруг заговорила Майя, — ты спрашивал, что мне нравится, а что нет?

Я прекрасно помнил и сам вопрос, и когда его задал. Это было сегодня на лекции, когда моя рука скользила вверх по ее колену, и мне очень хотелось узнать про ее опыт: отношение к поцелуям, минетам и сексу в целом. Однако вместо ответа она тогда отодвинулась, пообещав, что скажет чуть позже — видимо, решилась сейчас.

— Предлагаю игру, — тихо, но не смущаясь, произнесла она, — и ты сможешь узнать все сам…

Я выдвинул стул и с любопытством сел рядом.

— И какую?

— Очень простую. Передавая вино, — она кивнула на бутылку в моей руке, — мы задаем вопрос. Если готов отвечать — говоришь правду, не хочешь или не готов — выбираешь действие и делаешь все, что скажет другой. Согласен?

Гипнотизируя меня взглядом, таким глубоким, что в нем можно было утонуть, она ожидала ответ. В горле внезапно пересохло. Я машинально поднес вино к губам и сделал глоток. Мысли сами перенесли нас из кухни на порог родительской спальни, где была большая и удобная кровать, отлично подходящая для продолжения этой заманчивой игры.

— Все-все? — уточнил я.

— Абсолютно, — отозвалась Майя, потирая браслет с золотой змейкой на запястье.

— Не боишься? — улыбнулся я, следя за ее немного беспокойными движениями.

— Мне нечего скрывать, — выпустив браслет, серьезно произнесла она. — К тому же я хочу тебе открыться. Так что ты можешь задать первый вопрос…

Немного подумав, я протянул ей бутылку.

— А почему ты хочешь мне открыться?

Недавнее напряжение мгновенно исчезло. Майя улыбнулась, словно ответ на этот вопрос был очевидным.

— Потому что ты мне очень нравишься, — она сделала небольшой глоток. — Мне так еще никто не нравился… — ее глаза снова замерли на моих, будто приковывая нас друг к другу. — И я очень хочу быть твоим другом…

Ни одна девушка еще не говорила со мной так искренне и проникновенно, пуская меня в самое сердце, делясь своими чувствами и ничего не требуя взамен. Это был совершенно другой уровень близости, которого я пока ни с кем не достигал — ни с Сашей, ни с Асей, ни со всеми остальными. Вот только для Майи я хотел быть намного больше, чем просто другом.

— Может, — я все не мог оторваться от ее глаз, — лучше стать моей девушкой?

— Это уже второй вопрос, — озорно заметила она. — К тому же у тебя уже есть девушка. И теперь моя очередь спрашивать, — она подвинула бутылку мне. — А ты с Аллой спал?

На секунду я замер. Конечно, я подозревал, что игра может стать жесткой, но даже не догадывался, что настолько быстро. Интересно, а минет считается сексом? А недоминет?..

— Нет, — ответил я и поднес бутылку к губам.

— Честно?

— Я играю по правилам, — сказал я и сделал глоток.

Сейчас казалось, что вино горчило.

— Вот и хорошо, — Майя довольно улыбнулась. — А спать с ней очень не советую. Хотя, не сомневаюсь, довольных отзывов про нее много…

После ее слов мне потребовался второй глоток. Интересно, а где их найти? Не отказался бы почитать, один бы даже и сам оставил.

— А про тебя довольные отзывы есть?

— Это твой вопрос? — Майя прищурилась.

А почему нет? Раз уж игра свернула в эту сторону, можно позволить себе больше. Да и вино заметно придавало смелости и развязности.

— Да, — я протянул ей бутылку, — считай, это мой вопрос.

Она перехватила стеклянное горлышко, слегка коснувшись моей руки кончиками пальцев — однако меня ударило будто током. Если так пронимает от одного ее прикосновения, даже не представляю, каким эмоциональным может быть секс с ней.

— Про меня, — сказала она, — довольных отзывов нет вообще.

Я немного растерялся. Ну и что это за ответ? Видимо, надо спрашивать еще прямее, как это сделала она.

Майя прижала горлышко к губам и сделала большой глоток, словно решаясь на следующий вопрос. С легким стуком бутылка медленно опустилась на стол.

— Хочешь меня?..

Тишина квартиры будто стала осязаемой, пропитавшись ее голосом и словами, еле уловимым запахом ее духов и терпким вкусом вина. Вместо ответа мне хотелось подхватить ее на руки и унести в спальню — это было бы лучшим ответом. Но ее взгляд, игривый всего пару мгновений назад, теперь стал напряженным, мешая мне так поступить.

— Это предложение? — я улыбнулся, пытаясь вновь разрядить атмосферу.

— Можешь уточнить на следующем ходе, — Майя подвинула мне бутылку, — а сейчас ответь.

Ее недавнее озорство сменилось серьезностью. Похоже, на этот вопрос она ждала прямого ответа. Пальцы непроизвольно сжали прохладную стенку.

— Да, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Хотелось бы добавить, что никогда никого так не хотел, но это была бы уже не совсем правда.

— А кого больше, — словно читая мои мысли, спросила она, — меня или ее?..

А вот это уже было против правил.

— Бутылка пока у меня, — напомнил я, взбалтывая вино в руке.

Майя хмыкнула. Я сделал глоток, точно зная, что собирался спросить дальше.

— А ты меня хочешь?..

Не торопясь отвечать, она откинулась на стуле, уперевшись спиной в стену. Ее взгляд задумчиво заскользил по мне — по моему лицу, плечам, рукам — немного отрешенный и потерянный, словно она целиком растворилась в этом мгновении. Но я был уверен, что в этот миг в ее блуждающих мыслях был только я.

— Я пока не знаю, — Майя рассеянно потерла браслет на запястье, — какой ответ будет правдивым… Так что взамен этой полуправды, — ее губы разошлись в легкой улыбке, — будет полудействие, которое я выберу сама. Надеюсь, ты поймешь…

Подавшись вперед, она скользнула ладонью в мои волосы и прижалась губами к щеке, слегка задев меня грудью. Это было полуобъятие, полупоцелуй — такой же половинчатый, как и ее ответ, но его нежности, казалось, хватит на десять обычных поцелуев. После, закрыв глаза, еще несколько секунд она щекой касалась моей щеки, будто делясь теплом своей кожи и впитывая мое. Безумно хотелось ее обнять, но я чувствовал, что если обниму, испорчу это ощущение — оно казалось таким же хрупким, как и она сама. А потом Майя отстранилась.

— Такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — отозвался я, все еще под впечатлением от этого прикосновения.

В ее касании было больше нежности, чем страсти, интимности, чем эротики. Вне зависимости от того, будет что-то сегодня вечером или нет, я не сомневался, что я ей не безразличен. Именно это она хотела мне показать — и я это понял.

Подхватив вино, Майя сделала быстрый глоток.

— Если бы была возможность выбрать только одну: либо меня, либо ее, кого бы ты выбрал? — она вновь отдала бутылку мне.

Теперь честного ответа не было уже у меня. В эту секунду я бы, не сомневаясь, выбрал ее. Алгон бы никогда не прижалась ко мне так ласково, как сейчас Майя. Зато Майя никогда бы не полезла в мои джинсы так уверенно, как сегодня Алгон. Они словно были разными единицами измерения, которые сложно сравнивать. Если Майя была для меня олицетворением хрупкости и нежности, и брать ее следовало бережно и неспешно, только глаза в глаза, то Алгон была похотью, воплощенным пороком, и брать ее можно было как угодно. Так что если бы сейчас этот вопрос задала вместо нее Алгон, я бы выбрал Алгон — тоже без сомнений. Они обе сводили меня с ума, хоть и по-разному.

— Давай попробуем действие, — я отодвинул вино.

Майя прищурилась, прекрасно прочитав ответ по моему лицу. Подхватив бутылку, она стремительно прижала горлышко к губам и сделала большой глоток.

— Тогда раздевайся…

На мгновение я подумал, что ослышался.

— Зачем?

— Ну, во-первых, — побалтывая вином в руке, немного ехидно отозвалась она, — ты выбрал действие. А во-вторых, — горлышко бутылки качнулось в мою сторону, — ты сказал то, что мне не понравилось. Так что теперь делай то, что мне понравится…

Мне оставалось только пожать плечами. Если ей понравится, как я разденусь, то у меня не было особых возражений. Может, она даже составит мне компанию и разденется следом — это было бы отличной прелюдией перед финалом на родительской кровати. Воздух обдал прохладой, когда я задрал футболку. Сбросив ее на стул, я потянулся к медальону.

— Это можешь оставить, — быстро сказала Майя, — но только это…

Внимательно наблюдая за мной, она непроизвольно перекатывала горлышко бутылки по губам, будто раньше не видела парня без одежды. Хотя, может, и не видела — выяснить это мне еще не удалось. Гораздо медленнее чем футболку я снял брюки, не зная, в какой момент она меня остановит. Присоединяться ко мне Майя не спешила, а раздеваться до самого конца в одиночестве было немного странно.

Однако, не останавливая меня, она продолжала наблюдать. Горлышко все так же каталось по ее губам, рождая совсем не невинные мысли. Наконец я подцепил резинку и медленно потянул плавки вниз, гадая, чем закончится это раздевание. Через пару секунд на мне не осталось ничего, кроме медальона. Словно забывшись, Майя молча скользила глазами по мне, и под ее пристальным взглядом мой стояк по ощущениям стал тверже бутылки в ее руках.

В следующий миг медальон будто заискрил — так жарко он вспыхнул, теперь уже давая однозначный ответ на вопрос, хочет ли она меня. Следом на щеках Майи выступил легкий румянец.

— Ладно, — она смущенно отвела глаза, — пожалуй, можешь надеть все обратно.

— Уверена? — с иронией отозвался я. — Так хорошо начали…

Румянец на ее щеках стал густым и сочным. Не поднимая глаз, она снова прижала горлышко к губам и сделала глоток, пытаясь убедить то ли меня, то ли себя, что это только из-за вина.

— Боюсь, что ты замерзнешь, — не решаясь больше смотреть на меня, произнесла Майя, — а согревать тебя я пока еще не готова…

А вот мой пылающий медальон говорил совсем обратное. Такими темпами он скоро сам будет меня согревать.

— Я вот думаю, — сказал я, натягивая плавки, — какой тебе задать вопрос, чтобы тоже заставить раздеться?

— Нет таких вопросов, — она вновь повернула голову ко мне. — Но ты попробуй.

Стеклянное донышко с глухим стуком опустилось передо мной. Однако я не спешил с вопросом, обдумывая его, пока одевался. Румянец, все еще играющий на ее щеках, немного сбивал с толку. Откровенные вещи она спрашивала у меня легко, а сама отвечала уклончиво и с неохотой, в щеку целовала с удовольствием, а в губы боялась. Гладила меня без всяких колебаний, сама же ответных прикосновений избегала. Я даже до сих пор не знал, девственница она или нет, чтобы хотя бы понять причину. Но не спрашивать же так прямо.

— А ты, — осторожно начал я, — хоть раз с кем-нибудь была?

В ее глазах вдруг промелькнула растерянность. Вцепившись в золотую змейку, Майя начала крутить ее по запястью — она делала так каждый раз, когда нервничала или волновалась. Заметив мой взгляд, она отпустила браслет и торопливо потянулась к бутылке, словно ей было нужно вино, чтобы дать ответ. От ее слишком быстрого движения стеклянная стенка покачнулась, и бутылка опрокинулась. Вздрогнув, Майя тут же подхватила ее, однако несколько ярко-красных капель, как кровь, впитались в белую скатерть.

— Прости… — пробормотала Майя, растирая их пальцами. — Прости…

— Ничего страшного, — сказал я.

— Прости… — выдохнула она, продолжая судорожно тереть скатерть, будто эти пятна были хоть какой-то проблемой.

Стараясь успокоить, я положил руку поверх ее ладони и погладил. Она на миг замерла, а потом накрыла мою руку другой своей рукой.

— Была, — как-то отстраненно сказала она, — но можно сказать, что не была.

— Как это?

— Следующий вопрос мой, — Майя вытянула ладонь из-под моей и, прижав бутылку к губам, сделала большой глоток.

Я уже понял, что большие глотки она делала перед самыми откровенными вопросами.

— Если бы ты захотел, — она медленно подняла глаза на меня, — развести меня на секс прямо сейчас, чтобы он был прямо этой ночью, что бы ты сделал?

Во всей квартире опять повисла тишина. Медальон на груди уже просто коротило — в одно мгновение он нагревался, а в следующее остывал, опаляя меня то жаром, то ледяным холодом. Полагаться на него я уже не мог.

— Я бы сначала убедился, — ответил я, — что ты хочешь этой ночью и со мной.

Майя молча подвинула бутылку ко мне, уперевшись стеклянной стенкой в мою ладонь, словно прося задать ответный вопрос. Я подхватил вино, чувствуя, что и мне тоже понадобится большой глоток.

— А ты сама хочешь?..

Ее грудь поднялась в глубоком вдохе и опустилась в не менее глубоком выдохе.

— Наверное, — тихо сказала она, — да. Наверное, — ее глаза застыли на мне, — для этого я сюда и пришла. Ты мне и правда очень нравишься…

Все выпитое вино словно разом ударило в голову, но даже оно пьянило намного меньше, чем ее взгляд — проникновенный, чарующий, заставляющий забыть обо всем, кроме нее. Подавшись вперед, я потянулся к ее губам. Она замерла, не двигаясь ни ко мне, ни от меня. Казалось, я слышал стук ее сердца даже на расстоянии. Однако когда я был уже совсем близко, она порывисто, будто испугавшись, схватила бутылку, и стеклянное горлышко, как препятствие, влезло между нами.

— Игра еще продолжается… — немного глухо сказала Майя.

Я нехотя отстранился. В ее голосе и движениях уже давно не было озорства. Даже не получалось представить, ни чем эта игра закончится, ни что она спросит дальше.

— Тебя хоть раз, — начала она, косясь на расплывшиеся по скатерти красные пятна, — вынуждали делать то, что ты не хочешь, но и не сделать ты не можешь?

Да кучу раз! С того момента, как познакомился с Би, я только и делаю, что творю какую-то хрень, которая нужна ей. Однако, с другой стороны, она не ограничивает варианты, и я в принципе всегда могу поступить по-своему, даже ей вопреки. Ну а с людьми все еще проще — у них нет магии, лишающей воли. Так что первый пришедший в голову ответ в общем-то не был верным.

— Пожалуй, нет, — подумав, сказал я, — как-то всегда выкручивался.

— Как я и говорила, — Майя немного грустно улыбнулась, — ты мой герой… Твой вопрос, — она снова подвинула мне вино.

Уже почти опустошенная бутылка была этим вечером как часы, показывая, что время нашей игры истекало, а я так и не понял, что творится у нее в голове. Сидя рядом, Майя ждала мой новый вопрос, немного потерянно теребя змейку на руке, больше не улыбаясь и не сверкая глазами. Хотелось просто ее обнять, погладить, приласкать — но она наверняка опять отстранится. Почему? Я задумчиво рассматривал ее, пытаясь найти ответ. Чего же ты так боишься? Почему тебя все это так пугает?.. На скатерти алели кроваво-красные пятна, которые надолго останутся здесь как напоминание об этом вечере. В голове, ставшей удивительно легкой от выпитого вина, сами собой всплыли слова Алгон про ее первый секс и предложение, где отказать сложнее, чем согласиться. Вряд ли ее это шокировало, а вот Майю что-то подобное вполне могло очень сильно напугать — так что она до сих пор боится.

— А у тебя, — медленно, подбирая слова, начал я, — в самый первый раз… было добровольно?

На мгновение Майя словно окаменела.

— Действие, — быстро сказала она и, схватив бутылку, допила остатки вина.

Похоже, игра была закончена. Похоже, она должна была закончиться на моей кровати. Видимо, так Майя и задумывала, когда пришла сюда с вином: поговорить, сблизиться, узнать друг друга получше, пустить меня в свое сердце, а потом и в свое тело. Красиво отдаться — таким она видела сегодняшний вечер.

Вот только нас занесло куда-то совсем в другую сторону, и теперь она рассеянно крутила браслет, уже сама не зная, чего хочет и ждет. Я чувствовал, что сейчас она бы согласилась на любое мое желание, но не хотелось желать того, к чему она не готова сама. А к чему она готова?.. Я решил дать ей возможность это понять.

— Поцелуй меня, — сказал я. — Куда сама хочешь, я не настаиваю.

Несколько секунд она сидела неподвижно, а затем легко, едва касаясь, повела кончиками пальцев по моей щеке. Я закрыл глаза, думая, что так ей будет проще. Кожу обожгло дыханием — ровно там же, где она целовала меня в прошлый раз. Ее пальцы плавно спустились по моей груди и остановились на спрятанном под футболкой медальоне, вновь ставшем горячим. Внезапно обе ее руки обвились вокруг моей шеи, дыхание соскользнуло со щеки, и Майя прижалась к моим губам — слабо и очень несмело, словно никогда не целовала в губы сама.

Чувствуя, как ее слегка потряхивает, я осторожно ее обнял. Мои руки опустились ей на спину, на пушистые ворсинки свитера, поглаживая, успокаивая, помогая расслабиться. В этот раз она не отстранилась и не вырвалась, лишь увереннее прильнула ко мне, и я стал целовать в ответ — сначала чутко и внимательно, а потом, чувствуя, что она позволяет, совсем не так невинно, как все начиналось. Ощущая это, она отвечала точно так же, будто копируя мои ласки, каждое движение губ и языка.

Стул скрипнул, когда я слегка потянул ее на себя. Она привстала, не отпуская мою шею, и, не прекращая целовать, я пересадил ее к себе на колени. Одна рука все так же обнимала ее, придерживая спину, притягивая все ближе, а другая, пробравшись вперед, гладила по ее свитеру — нежно и неторопливо — вдоль груди, по талии, спускаясь на бедра. Ее пальцы скользнули мне в волосы, ее губы все настойчивее прижимались к моим. Она больше не дрожала, зато воздух, казалось, вибрировал вокруг нас. Я не знал, чем все сегодня закончится — будет секс или только ласки, — но это было неважно. Существовало только здесь и сейчас, а здесь и сейчас нам было безумно хорошо.

БУМ!..

С порога донесся раздражающий грохот, и стекло на кухонной двери отчаянно задребезжало, словно готовясь засыпать осколками весь пол. Майя вздрогнула, поцелуй прервался, и я мгновенно распахнул глаза.

Ну и кто опять решил все испортить?

Ep. 13. Клуб любительниц книг и оргий (VI)

БУМ!..

У порога, мрачно уставившись на нас, стояла Ася, сжимая одну руку в кулак — видимо, им она и треснула по двери. Ее взгляд перескакивал с меня на Майю, угрюмый и пристальный, и такое лицо я видел у нее лишь однажды — в моем кошмаре, перед тем, как она набросилась на Яну. Хорошо хоть, сейчас у нее в руке не было ножа.

В полной тишине, за секунду превратившейся из интимной в давящую и неуютную, Ася прошла на кухню и села на пустой стул, на котором весь вечер провела Майя. Слегка смутившись, та вскочила с моих колен.

— Я, пожалуй, пойду…

— Да, пока, — сухо бросила Ася, будто это не я, а она была хозяйкой моего дома и теперь не слишком любезно выпроваживала засидевшегося гостя.

— Подожди, я провожу, — я поднялся следом за Майей, все еще чувствуя ее тепло на кончиках пальцев.

Хотелось снова ее обнять, удержать, продолжить начатое — но не выставлять же непрошеную гостью силой. Тем более что Ася, расположившаяся на стуле как на захваченной вражеской территории, добровольно уходить явно не собиралась. Любое мое слово грозило немедленно обернуться стычкой и ссорой. Да и даже если я ее выставлю, романтика вечера уже безнадежно испорчена.

Не сопровождая нас, Ася осталась на месте, сердито глядя на пустую бутылку вина, а затем стекло с грохотом полетело в мусорку. Спасибо хоть, что не мне в спину. Надо было заранее подумать, что она захочет ко мне забраться — по-любому залезла, чтобы проверить, насколько мне понравились ее стоны. Вдруг бы я соблазнился на что-то большее. Все, пора завести привычку намертво закрывать лоджию. Я впервые пожалел, что между нашими квартирами вообще есть этот люк.

Мы с Майей молча вышли в коридор. Вечер, обещавший так много, буквально утекал сквозь пальцы, сдувался, как лопнувший воздушный шарик. Она обулась, я подал ей пальто, очень жалея, что она уходит. Но как ее остановить? Сказать: подожди тут, я сейчас с ней разберусь, а потом продолжим?..

— Игра уже закончилась, — вдруг сказала Майя, медленно застегивая пуговицы, словно пытаясь растянуть время, — но у меня еще одни вопрос… — она слегка понизила голос. — С ней ты тоже спишь?

— Нет, — я мотнул головой, — Ася просто мой друг.

В глазах Майи запрыгали озорные искорки.

— Как я?..

Не дожидаясь ответа, она поцеловала меня в щеку и, подхватив свой берет, нырнула в холод подъезда. Дождавшись, пока за ней приедет лифт, я помахал ей на прощание. Она грустно улыбнулась и помахала в ответ, а затем железные створки скрыли ее от меня и уже точно закончили этот вечер. Вздохнув, я закрыл дверь.

— И у меня тот же вопрос, — сказала Ася за спиной, едва защелкнулся замок.

Все время, что мы с Майей прощались, она, получается, стояла за углом, слушая и наблюдая — это уже порядком напрягало. Я нехотя развернулся, не понимая, почему вообще должен перед ней отчитываться. У нее нет на это никаких прав. Я ее не звал, она сама заявилась, сама все увидела, сама все сорвала — обломила мне такой потрясающий вечер. Это не я, а она виновата — из нас двоих только я мог ее сейчас отчитывать.

— Если бы я не пришла, — сверля меня глазами, продолжила Ася, — ты бы ее прямо на кухне трахнул? Или все-таки до комнаты довел?

— Майя просто мой друг, — произнес я как можно спокойнее, чтобы побыстрее закончить этот разговор.

— Отлично! — Ася взмахнула руками, слишком экспрессивно для самой себя. — Она твой друг, я твой друг. Я хочу так же!..

Говоря, она резко шагнула ко мне, почти вплотную уперевшись своей грудью в мою. Я машинально отшатнулся.

— Переспи со мной прямо сейчас, — сказала Ася, по-прежнему не сводя с меня глаз. — Я больше не хочу быть девственницей. Я хочу как все они!

Она вновь шагнула ко мне и вцепилась в футболку, не давая мне больше отодвинуться. Ее губы замерли рядом с моими, а глаза, казалось, прожигали насквозь, требуя объятий и поцелуев — как те, которые она видела только что.

В голове шумело вино, немного заглушая разумные мысли, мешая подбирать логичные доводы, и я чувствовал, что такими темпами вполне могу натворить чего-то неправильного. Асины пальцы все сильнее стискивали ткань, притягивая меня к ней, оставляя все меньше свободы — она словно пыталась снять с меня футболку прямо в коридоре. В прошлый раз просила, в этот требовала — что дальше? Придет среди ночи и возьмет меня силой? Как мне ей объяснить, что я не буду ее трахать?..

— Давай закроем тему, — пытаясь разжать ее руки, сказал я.

— Да в чем проблема? — она вцепилась в меня еще крепче. — Я сама прошу, сама пришла! Я видела, что я тебя тоже возбуждаю! Ты спишь со всеми!.. Почему со мной нельзя?

Толкнувшись вперед, будто пробивая грудью препятствие, она стремительно прижалась ко мне и потянулась к губам. Да вот поэтому и нельзя! Потому что ты думаешь, что имеешь на меня какое-то особое право. Я молнией отвел голову и подхватил ее за плечи, решительно отодвигая.

— Мы с тобой друзья, — глядя ей в глаза, серьезно начал я. — А это все очень усложнит. Я хочу остаться твоим другом.

— А я нет, — отчеканила она, в ответ пронзая меня горьким, обиженным взглядом. — Я не хочу больше быть твоим другом!..

Она глубоко выдохнула, словно решаясь сказать то, что хотела сказать уже давно.

— Или твоей девушкой, или никем…

Где-то внутри начало противно покалывать. Она все-таки это сказала. Сколько раз я ей намекал, что не хочу это услышать. Зачем?.. Если бы все было так просто, ее слова бы не были нужны. А так получалось, что она мне ставила ультиматум. Ненавижу, когда мне ставят ультиматумы.

И что я должен на это сказать? Что она хочет услышать?.. Окей, давай я буду трахать тебя, а еще Сашу и Майю, и не только их. Согласна? Во-первых, она вряд ли на такое согласится, а во-вторых, если я ей такое предложу, я буду чувствовать себя… Нет, вот это во-первых.

— Может, так и проще? — я прислонился к стене, ощущая спиной весь ее холод.

Пару секунд Ася молчала, растерянно моргая, не понимая, что делать дальше. Ее взгляд, мгновение назад такой пронзительный, внезапно потух и словно затянулся пеленой. Футболка выскользнула из ее пальцев, когда они безвольно разжались, а затем сжались вновь — в кулаки, захватывая пустоту коридора. Я думал, она меня ударит, но вместо этого она без единого слова развернулась и ушла. В полной тишине скрипнула дверь лоджии — не сердито, а как-то потерянно, будто отчеркивая целый жизненный этап, и я остался в квартире один. Шум в мыслях постепенно перерастал в головную боль. А ведь мог быть такой прекрасный вечер… Однако похмелье наступило раньше, чем в принципе должно.

На следующий день, как и договаривались, к шести часам я отправился в библиотеку. В руке был букет цветов, а в кармане парочка презервативов — словом, полная готовность к празднику. Без снующих по этажам студентов вечером в университете было пусто и тихо — в отличие от нас, заочники приходили сюда не болтаться по коридорам, а сразу на лекции. Охранник пропустил меня, с какой-то жалостью посмотрев на букет. Видимо, решил, что вместо отдыха я пришел подмазываться к строгому преподавателю.

Однако чем ближе я подходил к библиотеке, тем оживленнее становилось. Похоже, девчонки отмечали с размахом, и по пустынному коридору разносилась какая-то задорная смутно знакомая песня. С каждым шагом она играла все громче, и вскоре я узнал исполнителя и поморщился — даже здесь Марко Поло, хоть и в бесплотно песенном состоянии, оказался раньше меня. Может, сказать этим девчонкам, что вступи они в ряды его фанаток, их шансы на секс сильно бы повысились? Марко хватало на всех, да и вкус у него не особо разборчивый.

Дверь библиотеки была неплотно прикрыта. Можно было ее просто толкнуть, но на всякий случай я решил постучать.

— Открыто! — мгновенно раздался бодрый крик, по-моему, вчерашней Юли.

Потянув дверь, я вошел внутрь. Обстановка со вчерашнего дня заметно изменилась, теперь больше напоминая столовую, чем библиотеку. Несколько столов в читальной зоне были сдвинуты вместе, образуя один очень длинный стол, накрытый скатертью. В самом его центре стояли торт со свечами, чайник, несколько бутылок с вином и шампанским, а также вперемежку чашки и бокалы. Вокруг суетились девчонки — торопливо делали бутерброды, нарезали какие-то салатики, раскладывали сладости по вазочкам. Однако стоило мне переступить порог, как они все разом повернулись в мою сторону и замерли, словно позируя для снимка. Четыре пары глаз ткнулись в меня, окружая со всех сторон.

Под таким пристальным вниманием мне стало как-то не по себе. Девчонок сегодня было больше, чем вчера — как минимум появились две новые. Видимо, весь книжный клуб собрался в полном составе, за исключением разве что их Председателя. Самой именинницы — и по совместительству основной причины моего прихода сюда — в зале почему-то не было.

— Привет… — немного неловко произнес я и махнул рукой.

Ответом мне была тягучая тишина, будто все четыре превратились в статуи, у которых двигались только глаза, непрерывно скользящие по мне. Вчерашние Катя и Юля рассматривали меня без удивления, скорее по привычке, а вот две другие, незнакомые девушки, разглядывали вовсю, буквально протирая глазами. При этом ни одна из четырех не говорила ни слова, даже простого «привет» в ответ на мое. Такое ощущение, что я прибыл из другого измерения, и они просто не понимали мой язык. Как и в прошлый раз, я чувствовал себя не гостем, а редким зверем, которого привели сюда, чтобы поглазеть. Надеюсь, в этот раз меня хотя бы накормят.

Немая пауза закончилось довольным криком Председателя откуда-то со стороны подсобки.

— Ну все, я все приготовила!

— Он пришел! — крикнула Юля, слегка повернув голову.

А ничего, что я как бы тут? Из глубины тянущихся за стойкой стеллажей раздались быстрые шаги, и в читальную зону, сверкая очками, вылетела Председатель. Медальон радостно полыхнул, намекая, что пришел я все-таки не зря.

Подхватив на ходу бокал шампанского, она сразу же направилась ко мне.

— Держи, — она протянула бокал, не дожидаясь даже, когда я начну ее поздравлять, — тебе это понадобится!

Второй день подряд девчонки, рассчитывающие со мной переспать, пытались меня перед этим опоить — это уже становилось какой-то странной традицией. Взяв бокал, я протянул ей букет.

— А это тебе. С днем рожде…

В окончании уже не было необходимости — я договаривал ей в спину. Схватив цветы, Председатель убежала обратно к столу помогать девчонкам, которые все еще назойливо пялились на меня. Чем дальше, тем больше я ощущал себя свадебным генералом или вообще ростовой куклой парня, которого пригласили, чтобы здесь было хоть что-то мужское. Ноги так и поворачивались к двери, предлагая уйти, но приятно греющий медальон советовал остаться.

Надо отдать Председателю должное: шампанское мне и правда понадобилось — чтобы хоть как-то скрасить невыносимую скуку застолья. Это был самый странный день рождения из всех, на которых я когда-либо был. Практически сразу стало ясно, что мое мнение тут никого не интересует. Девчонки говорили только между собой на темы, которые мне были вообще непонятны. Мне не задавали вопросов — совсем никаких вопросов, даже мое имя не спросили. Зато обслуживали с завидным усердием, придвигая бутерброды, накладывая салатики, подливая шампанское. Казалось, состояние моих бокала и тарелки было для них гораздо важнее, чем все мои слова и мысли. Я реально был тут как домашний питомец.

По-честному, на этой вечеринке — сам по себе, как живой человек — я был не нужен. Но если бы вдруг я захотел уйти, сделать это незаметно мне бы не удалось. Я будто стал живым телевизором, и, даже отвлекаясь на еду и разговоры, они все равно продолжали рассматривать меня — не кокетливо или игриво, как девушка изучает парня, а просто въедаясь глазами, словно мысленно отдирая от меня по кусочку на память.

Со стороны жаловаться вроде было не на что: один я и столько девчонок, каждая из которых по отдельности была очень даже ничего. Однако, когда они оказывались вместе, загоны каждой сливались с загонами всех, складываясь и перемножаясь, достигая максимума неадеквата, и я прекрасно понимал, почему я тут единственный парень. Второй раз на подобный день рождения я бы точно не пошел. Но, в конце концов, я заявился сюда ради десерта, на который все еще рассчитывал.

Сидящая рядом Председатель, раскрасневшаяся то ли от шампанского, то ли от моего присутствия, все застолье бросала в мою сторону горячие, многообещающие взгляды.

Судя по сладкой улыбке, блуждающей на ее губах, она уже мечтала, как я ее трахну или она меня — меня устраивал любой вариант. Ни на миг не затухая, медальон под майкой бодрил теплом. Потирая его, я с нетерпением ждал момента, когда мы с ней наконец уединимся. А пока что приходилось слушать разговоры, от которых очень сильно хотелось приложить руку к лицу, и делать вид, что не замечаю, как открыто они на меня пялятся, переходя вообще все границы приличий. Этим девчонкам уже давно пора выходить из своей библиотеки в реальный мир и учиться общаться с парнями — причем желательно по отдельности.

— А теперь самое важное! — с воодушевлением заявила Председатель и подхватила нож. — Катя, зажигай!

Апатично чиркая зажигалкой, Катя начала зажигать — свечи на торте — медленно и методично, одну за другой. Подперев рукой подбородок, я уже с легким раздражением ждал, когда это все закончится. Страницы в своей книге она листала намного быстрее. Огонек неспешно вспыхивал за огоньком, и наконец на торте запылали двадцать свечей. Орудуя ножом, Председатель торжественно разрезала его на семь частей, поставила их все на тарелочки и подвинула к нам. Последняя тарелка с последним седьмым куском уверенно уехала в самый центр стола.

— А это для кого? — спросил я.

— Для еще одной нашей гостьи, — загадочным голосом отозвалась Юля, — она позже будет.

Алгон, что ли? Мысль приятно порадовала. Появление хоть одной нормальной девчонки явно улучшит этот праздник. Может, даже дососет. Да и разговоры с ней становятся гораздо интереснее.

Одна из девушек, кажется, Алена — их имена за столом мелькали слишком быстро — потянулась ложкой к торту. Однако Председатель мгновенно щелкнула ее по руке.

— Подожди! Сначала обеты…

Какие еще обеты? Странности этих любительниц книг начали меня уже порядком напрягать.

— Это такой ритуал, — заметив мой удивленный взгляд, пояснила Председатель, — типа новогодних желаний, только не под Новый год, а на день рождения. Мы загадываем их и надеемся, что все сбудется. Ты тоже можешь загадать…

Говоря, она теребила воротник своей блузки, будто ей стало внезапно душно. Под таким напором несколько пуговиц непослушно расстегнулись, и край белья заманчиво мелькнул, приковывая мое внимание.

— Только это особые желания, — не замечая, с легким придыханием добавила она, — не надо их стесняться…

Словно желая с этим поспорить, ее щеки ярко вспыхнули, и Председатель вдохнула еще глубже, набираясь решимости для продолжения.

— Поэтому мы загадываем их вслух, — она откинулась на спинку стула, невольно напомнив мне позу, в которой кончала. — Сейчас сам все услышишь…

Ep. 14. Клуб любительниц книг и оргий (VII)

— Я… буду первой, — выдохнув, добавила Председатель, — чтобы ты лучше понял…

Она потянула руку вниз к своим брюкам, и я на миг растерялся. Что, прямо здесь собралась?.. Однако, не став задерживаться между ног, ее пальцы нырнули в карман и вытащили оттуда небрежно сложенный листок, словно выдранный впопыхах из тетради. Тряхнув им в воздухе, Председатель расправила его, и на внутренней стороне замелькали старательно выведенные буквы.

— Я хочу… — начала она, впиваясь глазами в текст.

На мгновение смолкнув, она с силой зажмурилась, а потом распахнула глаза и отчаянно затараторила — так быстро, что я едва успевал ее слушать.

— … хочу трахаться каждый день!.. Чтобы у каждого парня на меня вставало…

От откровенности ее желаний мои глаза сами поползли на лоб.

— … Хочу попробовать все позы, которые видела в порнухе! Хочу во все места, в которые видела там!..

С каждым словом щеки Председателя пылали все ярче, но, судя по жадному блеску ее глаз и горячему придыханию, я опять перепутал смущение с возбуждением. Словно отключив голову, она, не останавливаясь, выплескивала на нас свои самые постыдные желания, не особо переживая, как мы их воспримем. Хотя стесняться, похоже, было и некого — другие девушки слушали внимательно и даже временами одобряюще кивали.

— … И пусть в конце мне кончат на лицо! Несколько раз… Пожалуйста, пусть так и будет! — довольно закончила Председатель и, тяжело выдохнув, задула свечки со своего куска торта.

В горле мучительно пересохло. Подхватив бокал, я сделал большой глоток. С одной стороны от услышанного вдруг стало безумно смешно, с другой — дико неловко. Я словно попал в клуб анонимных эротоманов, которые публично делились своими потаенными фантазиями.

Эстафету продолжила Катя, которая вчера не вылазила из книги.

— Я хочу, — тихо заговорила она, — попробовать одновременно с двумя… Чтобы один брал меня сзади, а другой засунул мне в рот…

Мне уже даже на ее губы смотреть было стыдно, а она продолжала все так же спокойно говорить — ровно и без передышек, будто пересказывала сюжет любимой книги.

— … А потом пусть они поменяются, чтобы я могла почувствовать разницу. И в самом конце, когда они уже будут готовы в меня кончить, пусть будет двойное проникновение. Пожалуйста, пусть так и будет, — повторила она следом за Председателем и задула свечки на торте.

Если раньше я не понимал, что значит стыдиться за другого, то теперь прекрасно понял. И ведь впереди было еще три таких обета.

— Я! Я следующая!.. — нетерпеливо выдохнула Юля, чуть ли не подпрыгивая на стуле. — Я хочу, — торжественно начала она, — чтобы куча мужиков кончили мне в рот!.. Один за другим! Хочу перепробовать все их вкусы!..

Невольно вспомнилось, с каким удовольствием она вчера втягивала в себя лапшу — похоже, эта гурманка.

— … А потом я выберу самого вкусного, и он станет моим парнем!.. Пожалуйста, пусть так и будет!..

Станет, конечно. Только главное не говори счастливчику, почему выбрала именно его… Мне казалось, что я попал в историю со страниц мужского журнала — девчонки одна за другой делились тем, как им хотелось, чтобы их поимели. Это вообще нормально? И ведь ни одной не был нужен нормальный секс — все хотели каких-то извращений. Такое ощущение, что меня знакомили с крейзи меню бара для озабоченных домохозяек.

— Я хочу потерять девственность, — вертя тарелку с тортом перед собой, начала еще одна, по-моему Света, — анальную девственность, — поправилась она. — Спереди уже было, но мне не понравилось. Может, там понравится больше… Пожалуйста, пусть так и будет…

Еще несколько свечек задулись. Глядя на кружащийся над ними дымок, я невольно задумался: почему девчонки, которым так явно не хватает секса, не встречаются с парнями, озабоченными тем же самым? Еще одно доказательство, что жизнь парадоксальна.

— Ну у меня, наверное, долго будет, — заговорила пятая, по-моему Алена, — так что я все прочитаю…

В отличие от Председателя, она подготовилась гораздо основательнее и развернула не листочек, а пухлый блокнот, все это время лежавший рядом с ее тарелкой.

— Будет немного долго, — повторила она, — но я хочу, чтобы все было точь-в-точь…

Кашлянув, словно готовясь к долгому докладу, она начала читать — распевно и с чувством, как стихотворение на детском утреннике. И хотя началось все довольно прилично — с более-менее пристойного свидания с вином и при свечах, — с каждой новой строчкой ее желание все больше укатывалось в откровенное лит-порно, со смаком описывая что, куда и как она бы желала себе пристроить.

— … А потом он хватает меня и лапает, как распаленное животное, швыряет на кровать, и я понимаю, что не в силах сопротивляться… Рывком он уничтожает мои трусики, а потом пронзает меня своим мечом, твердым и жестким, ревя гортанно и низко, как раненый зверь. И я следом за ним кричу, кричу!.. — она сама уже почти кричала, читая очередную строчку. — А потом он вынимает свой огромный жезл, наматывает мои волосы на кулак и, — милая робкая девочка перелистнула страницу, — проливается густым фонтаном страсти прямо мне на спину, заставляя стонать от боли и удовольствия, чувствуя, как его грешный сок стекает по моей нежной коже…

От столь детально выписанных образов меня уже подташнивало. Однако девушки завороженно внимали каждому слову. А я почему-то думал, что они сошлись только на любви к книгам.

— … Капли скользят, и, содрогаясь всем телом, я изможденно закрываю глаза. В эту минуту счастливее меня нет на свете… Пожалуйста, — закрыв блокнот, добавила она, — пусть так и будет… — и задула свечки.

— Свет, как же хорошо ты пишешь, — вздохнула Председатель, словно жалея, что это загадала не она.

На пару мгновений в библиотеке повисла тишина, еще пропитанная всеми недавними словами. Собственное лицо, отражавшееся в хромированной поверхности чайника, казалось кривым и обалдевшим. Свечи теперь горели только на бесхозном куске в самом центре стола и моем. Взгляды всех девчонок в который раз за вечер застыли на мне, пытливые, будто чего-то ждущие.

— Ну а теперь ты! — радостно протянула Председатель. — Только ты остался…

Остальные девчонки согласно закивали, и это немного напрягло. Перспектива прилюдно делиться своими грязными секс-фантазиями не особо прельщала. Тем более на их фоне мои фантазии будут немного бледными.

— Ну у меня много желаний, — уклончиво отозвался я. — Наверное, долго будет их вслух, — и отодвинул торт.

— А куда торопиться? — тихо сказала Катя, тем же тоном, которым говорила про двойное проникновение. Я до сих помнил слова, которые слетали с ее губ.

— Можешь все на нас вывалить! В этом же весь смысл, — заявила, как выяснилось, очень ненасытная Юля. — Мы раскрепощаемся!

— Ну пожалуйста, — подхватила писательница Света, — нам интересно послушать, чего хотят парни!..

Пять пар глаз тыкались мне в голову, как отвертки, пытаясь досверлиться до самого мозга. Наверное, все-таки хорошо, что эти девчонки просто читают книги, а не воплощают свои желания в реальности.

— Давай, пока свечки не догорели! — Председатель вновь подвинула торт ко мне. — Так мы быстрее перейдем к десерту…

Поколебавшись, я все-таки притянул к себе тарелку. В конце концов, хуже уже не будет. Чего стесняться слов, когда они видели, как мне отсасывают?

— Хочу, — начал я и выдал первое, что пришло на ум: — сходить на свидание со своей девушкой…

Только сказав, я сообразил, что имел в виду совсем не Милу. Этому желанию Саша бы точно подивилась — а может, и посмеялась, что своей девушкой я почему-то посчитал именно ее. Еще бы и сказала «что ты там себе придумываешь! между нами только секс!» А может, сказала бы и по-другому…

Девчонки внимательно на меня смотрели, ожидая продолжения. И я опять выдал, не особо думая:

— Хочу наконец переспать со своей подругой…

Я и сам не понял, про кого говорил — про Майю или Асю. Они обе влезли в мои мысли.

— … подругами, — поправился я. Так не нужно было выбирать. — И еще хочу…

Я на миг задумался, решая, чего же хочу от Алгон. С учетом всех ее подколов, пренебрежительных намеков и грязных шуточек, мне казалось, что не только минета, но и секса уже будет мало.

— Хочу, чтобы девчонка, которая постоянно трахает мне мозг, в меня влюбилась…

Девушки вокруг странно выдохнули. Писательница Света молнией подхватила блокнот и начала что-то увлеченно в нем корябать — похоже, я вдохновил ее на второй том. Надеюсь, хоть не стану его героем.

— Пожалуйста, пусть так и будет… — закончил я и задул свечки.

На несколько секунд вновь повисла тишина, а затем рядом громко скрипнул стул.

— Ну вот и сделано! — Председатель бодро вскочила с места. — А теперь можно повеселиться! Ждите тут, — заявила она и ушла быстрым шагом в сторону подсобки.

Без нее веселье — если оно тут вообще было, — окончательно заглохло. Девчонки занялись своими делами. Света, не переставая, строчила в блокноте, склонив голову набок и высунув от удовольствия кончик языка. Юля, чей аппетит явно разыгрался за время обетов, подхватила ложку и напала на торт. Та, которая Алена — теперь-то я их запомнил — последовала ее примеру, а Катя раскрыла книгу и уткнулась в страницы, потеряв всякий интерес к реальности. Не слышал бы их обетов, в жизни бы не подумал, что у них в головах может твориться что-то подобное. Они будто ненадолго пустили меня в свои мозги, провели экскурсию по ухабистым извилинам — и этого мне оказалось достаточно, чтобы больше туда не стремиться. А ведь эти девчонки живут со своими мозгами каждый день.

От нечего делать я погрузил ложку в торт.

— Чуть не забыла, — Катя внезапно оторвалась от книги, — Председатель просила тебя помочь.

Что-то я такого не слышал, хотя тоже сидел рядом.

— Угу, — пробормотала с набитым ртом Юля, — у ныё… для тыбя… — слова в ее рту смешивались с тортом, превращаясь в еле разборчивые звуки, — сурпрыз…

Отодвинув стул, я охотно поднялся с места — видимо, десерт для меня был не здесь, а в подсобке. Других «сурпрызов» в голову не приходило. Да и по тому, как, доев свой торт, Юля схватилась за тарелку Председателя, становилось ясно, что та сюда в ближайшее время не вернется. Обогнув потерявших ко мне интерес девчонок, я зашел за стойку и направился к подсобке.

— Входи! — отозвалась Председатель на мой стук.

Приоткрыв дверь, я шагнул в полумрак. Свет внутри был выключен, горели только свечи, расставленные по всей комнате — явно против правил пожарной безопасности. Пламя, поигрывая, плясало по потрескавшимся стенам, создавая не столько романтичную, сколько мистическую атмосферу, как в подземелье старого замка. Сливаясь с царящей вокруг чернотой, Председатель стояла у стола в длинной темной накидке, закрывающей ее всю — от шеи до пяток — похожей то ли на бесформенный балахон, то ли на безразмерный плащ. Я закрыл дверь, и она легко, одним движением сбросила накидку с плеч.

Прошелестев, ткань упала прямо ей под ноги. В интимном полумраке между нами Председатель осталась как яркое светлое пятно — абсолютно обнаженная. На ней не осталось ничего, даже очков, скрывающих глаза — лишь длинные темные волосы, еще недавно собранные в строгую косу, теперь свободно струились по ее груди и плечам, оставаясь последним невесомым нарядом.

— Я хочу подарок, — переведя дыхание, заявила она, — тебя…

Медальон жарко полыхнул под майкой, подтверждая уже и так очевидное. Председатель сделала шаг ко мне, держа одну из рук у себя за спиной. Что у нее там? Презервативы? Боится показывать? То, что у нее было под одеждой, показать она не постеснялась — даже быстрее, чем я ожидал. Решив не обращать внимания на странности, я обнял ее и притянул к себе.

— Только сначала разденься, — она немного неловко увернулась от поцелуя, — хочу, чтобы ты показал, что согласен…

Как и тогда в коридоре, мой стояк упирался ей в живот, наглядно демонстрируя согласие. Или чтобы она поверила, ей надо показать вживую? Стрелка моего внутреннего страннометра начала немного подрагивать, но сегодня его уже столько раз коротило, что я почти к нему не прислушивался. Просто небольшой стриптиз — засчитаю его за прелюдию.

Я быстро потянул майку вверх, косясь на ворсистый плед на полу, которого раньше здесь не было — явно принесла сюда для праздника. За майкой последовали брюки. С каждой снятой вещью Председатель следила за мной все жаднее, возбуждаясь уже от одного факта, что сподвигла парня раздеться. Наконец количество одежды на нас сравнялось — я оставил лишь пылающий в предвкушении медальон.

— Клево!.. — выдохнула Председатель, когда плавки упали на пол.

Решив, что пора перейти к чему-то еще более клевому, я снова потянулся ее обнять. Однако она немного неуклюже отстранилась.

— А теперь закрой глаза…

С учетом горящих по углам свечей, это уже начинало тянуть на какую-то игру. Я с любопытством зажмурился, ожидая как минимум поцелуя, а то и вовсе минета. Ее рука неторопливо пробежалась по моей груди и остановилась над пахом, поглаживая, заставляя возбуждаться еще сильнее. В тишине я услышал, как она довольно причмокнула, и замер, гадая, какой будет новая ласка.

В следующий миг воздух разодрал глухой треск электрических разрядов. Сотни мелких игл впились в меня, сводя тело жгучими судорогами. Какого⁈.. Ничего не понимая, я ошарашенно распахнул глаза. С сосредоточенным лицом Председатель тыкала мне в живот искрящим шокером. То ли от ее напористого вида, то ли от пронзающей тело боли мои глаза чуть не вылезли ей навстречу. Без понятия, чего она хотела добиться, но это точно была самая дикая прелюдия из всех, какую только можно представить.

— Отключайся уже, — нетерпеливо заявила она, — тебе понравится!

Сознание поплыло короткими волнами, топя все вокруг в густой черноте. В голове плескалась лишь одна мысль: я думал, она хочет мой член, а что если мою почку?..

— О, Дева Лилит, приди! Шлюхи твои зовут тебя…

Что за хрень⁈

Сознание возвращалось толчками под каждое слово, которое нараспев произносили сразу пять голосов. Неприятная прохлада пробежалась по коже — я все еще был раздет, и мое обнаженное тело, как огромная бесформенная капля, растекалось по чему-то мягкому и мохнатому. В руках и ногах была тяжесть, словно мне бросили по камню на каждую конечность. Даже на живот что-то жестко давило, а во рту застрял комок — реальный комок, какая-то тряпка, упиравшаяся мне прямо в зубы. Хотя даже это казалось ерундой по сравнению с ощущением, что кто-то лизал мой член.

Я с усилием разлепил веки, и по глазам мгновенно ударил полумрак, освещенный лишь дрожащим пламенем свечей. Следом из темноты подсобки выступили пять ярких светлых пятен — пять обнаженных девичьих тел, расположившихся вокруг в странном хороводе. От увиденной картины мне стало еще более дурно. Распятый как чучело, я лежал на пледе на полу, а они сидели прямо на мне — на руках и ногах по одной, как вороны на ветке — давя целым телом на каждую конечность, лишая возможности их сбросить или сдвинуться.

— Дева Лилит, приди! Дева Лилит, приди! — голосили они все громче и громче.

Правда, теперь уже на четыре голоса — именинница не участвовала, заняв свой рот кое-чем другим. Председатель, которой не нашлось места на моих конечностях, расположилась у меня между ног, одной рукой опираясь на мой живот, а другой сжимая мой член, который, как и я сам, не приходил от этого в восторг. Не обращая внимания, Председатель самозабвенно меня обсасывала, словно у нее в рту был твердый леденец, который надо рассосать до палочки на скорость.

Это был самый жуткий минет, который мне когда-либо делали. Непонятно, чего она вообще хотела от моего члена: то ли съесть, то ли оторвать. Она двигалась слишком резко и быстро, без капли нежности и заботы. По ощущениям, царапал даже ее язык. Хорошо хоть, хватило ума не кусать, и то она периодически подцепляла головку зубами. Мой член морщился примерно так же, как и я, но ни возмутиться, ни ничего посоветовать я не мог — мешал кляп во рту. Энтузиазма и энергии у нее было хоть отбавляй, а вот опыта реально не было — но какой бы парень дал себя на растерзание? Даже если она дает с ходу, никто не согласится на второе свидание, если, конечно, вообще переживет первое. При любом раскладе от такой любовницы безопаснее держаться подальше.

— Дева Лилит! Шлюхи твои зовут тебя!..

Странный шабаш все продолжался. В такт каждому слову, закрыв глаза, четыре другие девчонки покачивались на мне, потираясь влажными промежностями о мою кожу. Раз за разом они призывали Лилит, а я мысленно начал звать Би — просто вопить, чтобы она поскорее явилась сюда и как-нибудь меня спасала. Благо, медальон, который сейчас пылал, как раскаленный уголь, все еще был на мне. Вот только Би, которая появляется из ниоткуда когда не надо, сейчас не появлялась.

— О, Дева Лилит, приди!..

Я зажмурился, стараясь ничего не чувствовать: ни смазку, текущую по рукам и ногам, ни член, который уже молил о пощаде, ни раздражающе громкие причитания, буквально протыкающие голову. Пытаясь отстраниться от всего, я вызывал еще усерднее: Би, ну приди же! Я буду тебя слушаться! Обещаю!..

— Привет! — вдруг прямо над ухом раздался незнакомый голос, мягкий, бархатный, ласкающий слух. — Заждался, мой сладкий мальчик…

Ep. 15. Клуб любительниц книг и оргий (VIII)

Я молнией распахнул глаза. Из ниоткуда, словно родилась прямо из языков пламени, появилась девушка, красивее которой я не видел ни разу в жизни. Роскошные белоснежные локоны каскадом спадали по ее плечам, рассыпались по груди, ласкали талию — рождая страстное желание коснуться всего, чего касались они, почувствовать на ощупь, погладить. На вид моя ровесница или чуточку старше, она была в том возрасте, в котором секс особенно сладок, и при взгляде на нее исчезли все мысли, кроме секса. Он читался во всем: в ее манящем голосе, в пронзительных ярко-зеленых глазах, пухлых губах, по виду созданных только для поцелуев. Мозг словно сам приказывал себе ее хотеть — стройное гибкое тело, обещающее невероятное наслаждение, упругую грудь, будто выточенную гением, совершенные бедра, очерченные тонкой тканью, казавшейся полупрозрачной в свете качающегося пламени.

Лишь одна вещь вытягивала из этого безумного сексуального омута — мысль, что ее, похоже, видел только я. Девчонки даже голову в ее сторону не повернули, продолжая все так же голосить.

— Что же ты такой напряженный, — она провела ладонью по моей щеке и замерла пальчиками на губах. — Девочки так стараются… Позволь им насладиться.

То ли от ее тона, то ли от прикосновения, то ли от одного ее вида накатывало такое мучительное возбуждение, что с ним невозможно было бороться.

— О, поднимается! — Председатель покрепче перехватила мой невольно встающий член и продолжила отчаянно насасывать, не понимая, что так только все портит.

— Дева Лилит, приди! — еще усерднее забормотали остальные. — Шлюхи твои зовут тебя…

Склоняясь надо мной, белокурая красотка продолжала водить пальцем по моим губам.

— Вообще-то можно уже и не звать, — ее голос нежно разливался по воздуху, — я и так уже тут. Но раз никто из них меня не видит, то и на фамильяра моего не годится… Но это не значит, — улыбнулась она, самой обольстительной улыбкой на свете, — что они не смогут получить удовольствие, и ты вместе с ними… — прошептала она мне почти в губы.

Ее грудь прижималась к моей, доводя почти до дрожи, пуская по телу ток не хуже шокера, а глаза смотрели в мои, гипнотизируя, заставляя в них тонуть, выкачивая из легких весь воздух — и я опять не хотел ничего, кроме секса… Твою ж мать! Это же та Лилит, о которой предупреждала Би, из-за которой можно лишиться мозгов! Я уже чувствовал их потерю.

Усмехнувшись, она слегка отстранилась — и мне стало чуть легче дышать, да и думать стало гораздо легче.

— Би бывает иногда слишком кардинальна в своих формулировках, — ее ноготок теперь водил по моей груди, одновременно ласково и слегка царапая, еще больше усиливая возбуждение. — Не лишиться мозгов, а немного сойти с ума… от любви, — она кокетливо взмахнула ресницами. — Но разве это не лучшее применение уму?

С этим можно было поспорить, но в следующий момент я переключился на другую вещь, от которой Лилит меня отвлекла.

— Ну давай же, — прокряхтела Председатель, — залезай!..

Елозя бедрами, видимо, для более четкого попадания, она с пугающей целеустремленностью пыталась засунуть мой член в себя, сжимая его, проталкивая рукой — без презика! Какого хрена! Я возмущенно замычал и задергался, пытаясь скинуть с себя разом всех пятерых. Благо, руками и ногами, уже скользкими от их смазки, теперь было гораздо легче управлять. Однако девчонки в ответ лишь усилили нажим и еще решительнее впились в меня своими телами.

— Успокойся, — прицеливаясь бедрами, пробурчала Председатель, — или снова придется шокером!

Да, давай шокером — чтобы вас, дур, тоже подпалило!

— Наверное, — так и не сумев протолкнуть член внутрь, она просто села на него сверху, пригвоздив его ко мне, а меня еще больше к полу, — надо было сказать тебе раньше. Но мы не думали, что парень может быть против. Тем более ты сам согласился…

Я замычал еще возмущеннее — это ни разу не было тем, на что я согласился!

— А вот и неправда! — вклинилась сидевшая на моей ноге Юля. — Мы нашли в твоих карманах вот это, — она россыпью бросила на плед мои презики. — Подготовился, да?

— Не волнуйся, они тебе не понадобятся, — обнадежила Председатель. — Для обряда нам нужен мужчина, — надавливая мне на живот, словно пытаясь сделать стресс еще сильнее, пояснила она, — парень, чье семя пропадет в нас без пользы…

— Один на всех, — довольно добавила писательница Света, — как кубок грешного сока, который мы все разопьем своими лонами…

Чуть не подавившись кляпом, я замычал еще громче. Без презиков⁈ Совсем охренели⁈.. Только пятерых беременных дур, залетевших от меня во время какого странного обряда, мне и не хватало! Сходил, называется, на день рождения!.. Где, черт возьми, Би⁈

— Пока ты в моей пентаграмме, — ноготок Лилит игриво гулял по моей груди, — ты на моей территории, и Би здесь тебе не поможет…

Чего? Я торопливо скосил глаза. Из-под пледа выглядывал круг со звездой внутри, нарисованный мелом прямо на полу. Надо отдать им должное, постелить поверх плед они все-таки догадались, а то бы пришлось лежать на холодном бетоне — хоть какая-то забота.

— Но не переживай, — ласково поглаживая меня, добавила Лилит, — Би в курсе… У нас договор.

Все слова возмущения, которые рвались наружу, разом застряли внутри вместе с кляпом. То есть, пока я думал, что Би занята делами и наконец дала мне расслабиться, она просто сдала меня другому демону для каких-то своих целей? В аренду?.. Или это она так хочет меня чему-то научить? И как, интересно, здесь поможет ее хваленая уверенность? Что-то подсказывало, что против шокера она не работает.

— Не вставляется! — пробормотала Председатель, вновь пытаясь засунуть меня в себя. — Почему в порнухе это так легко?

От ее неумелых действий, от странного обряда, где меня хотели пять девчонок без презика, а главное — от потока тупости, с которой они все это проговаривали, у меня уже, по идее, все должно было опасть. Однако возбуждение только росло, разжигаемое поглаживаниями Лилит. Казалось, даже собственный член меня предавал, предоставляя Председателю все новые попытки.

— Главное — не сломай, — посоветовала ей Катя, — а то все сорвется.

— Да, поосторожнее, — согласилась Алена, седлая мою руку еще удобнее, — я слышала, так бывает…

Я уже даже двигаться лишний раз опасался.

— Давай уже! Я тоже хочу! — Юля от нетерпения потерлась о мою ногу, словно уже собираясь использовать ее, чтобы кончить.

— Да тише вы! — шикнула на всех Председатель, усердно тыкаясь головкой себе в промежность. — Не спугните Лилит!

— Она, по-твоему, что — голубь какой?

— Такие славные девочки, — с легкой досадой поморщилась Лилит. — Их отдача пороку даже вызывает умиление…

Ее пальцы плавно побежали вниз — с моей груди к паху, делая возбуждение почти невыносимым, прошивая тело сладкой томительной дрожью. Даже представить было страшно, что может случиться с мозгами от секса с ней, если так сводят с ума простые прикосновения. Словно направляя, ее пальчик, едва касаясь, подтолкнул головку — и в следующий миг Председателю наконец удалось вставить в себя мой член и сесть верхом.

— О, получилось! — радостно воскликнула она, даже не подозревая, кто ей помог.

Обхватив меня покрепче бедрами, она немного поелозила, пытаясь устроиться удобнее, освоиться, как за рулем новой машины. Судя по началу, секс обещал быть таким же плохим, как и ее минет.

— Время начинать! — торжественно заявила она.

Неуклюже задвигавшись, Председатель начала раскачиваться из стороны в стороны, резко дергаясь вверх и вниз, не доставляя удовольствия ни себе, ни уж тем более мне. То ли нервничая, то ли просто не обращая внимания, она еще ни разу не опустилась туда же, откуда поднялась, все время заваливаясь то вправо, то влево. От этих виражей мой член опасно кренился, будто пытаясь ненароком выскользнуть и спастись. Следя за происходящим, я уже не на шутку опасался, что такими темпами она и правда мне его сломает.

Может, если бы они перестали меня держать, и я бы мог ей помочь, дело пошло намного лучше. Однако девчонки продолжали со всех сторон на меня давить, делая это с каждой секундой самозабвеннее. Наблюдая за процессом как фитнес-группа, ловящая каждый жест своего тренера, они уже все покачивались в одном ритме с Председателем, повторяя ее нелепые движения на моих конечностях. И почему я раньше не думал, что девчонки, у которых много энергии, но мало мозгов, в постели могут просто покалечить?

Председатель закрыла глаза и начала приговаривать — в такт каждому толчку своих бедер:

Безвольная шлюха

Во мне говорит,

Приди же на зов ее,

Дева Лилит!..

Она толкалась и приговаривала — ритмично и однообразно, словно пытаясь сексом погрузиться в транс.

Освободи,

Забери ты мой стыд!

Шлюхой хочу я

быть Девы Лилит!

Слова странно убаюкивали, похожие одновременно на песню и заклинание — будто созданные, чтобы поскорее привести к разрядке. Перестав давить мне на живот, Председатель закинула руки себе за голову. Ее пышная грудь соблазнительно поднялась и запрыгала.

Мерные покачивания ее сочных полушарий, то подскакивающих, то опускающихся вниз, дробивших заклинание на толчки и слоги, уже вводили в транс и меня самого. Член двигался в ней, долбясь о влажные стенки, которые сейчас ощущались особенно остро — между мной и ею не было никакой преграды. Чувство было непередаваемо ярким, однако расслабиться я не мог. Без презика!… У меня еще ни разу не было с девушкой без презика, мне еще рано становиться отцом — тем более при таких обстоятельствах!

— Расслабься, — Лилит вновь склонилась надо мной и начала поглаживать, — я контролирую процесс. От этого обряда мои девочки не беременеют. Но, — она мило улыбнулась, — твой вклад не пропадет зря… Он исполнит их желания.

Лоно свое я тебе принесу,

Мужчина наполнит грешный сосуд…

Председатель, казалось, уже не произносила, а простанывала слова, толкаясь бедрами все быстрее. Жар воздержания накрыл ее волной — ее движения не стали умелее, но стали гораздо горячее. Она уже реально трахалась, а не только совершала какой-то обряд.

Тело позволит,

Душа не болит.

Шлюхой я стану

Девы Лилит!

— И ты проведешь к их мечте, ради которой они вызвали меня, — ноготок Лилит легко царапнул кожу, заставив меня на миг зажмуриться от возбуждения.

Мое тело уже сладко сжималось, намекая, что долго я не выдержу — выплеснусь без остатка в скачущую на мне Председателя, как в забытьи продолжающую выдыхать слова:

Лоно пылает, чрево в огне,

Волю дарует шлюхе во мне!

— Расковать их, раскрепостить, — топила меня в своих зеленых глазах Лилит, — и девочкам будет проще удовлетворять свои желания… У них вот тут, — она постучала пальцем мне по виску, — не останется запретов…

Здесь я был с ней не согласен. Зачем им без запретов? Лучше бы оставались скованными девчонками, живущими в книгах, чем выпускали наружу то, что творится у них в головах.

Постанывая, Председатель стиснула руками грудь — так же пылко, как когда мастурбировала. Ее бедра сжимались почти так же исступленно, как и тогда, подгоняя не только ее, но и мой оргазм. Она словно наконец вспомнила, как надо заниматься сексом не с самой собой, а с живым парнем.

— И потом тебе же и самому этого хочется, — довольная тем, что видит, добавила Лилит.

Семя прольется,

Но не родит.

Не стыдно, не страшно,

Я — шлюха Лилит!

Вскочив на ноги, Лилит подошла к Председателю, которая с закрытыми глазами раз за разом проговаривала себе под нос «Я шлюха Лилит! Я шлюха Лилит!». Усмехнувшись, демоница наклонилась и легко коснулась кончиком острого ноготка ее лба и словно что-то нарисовала там. Председатель с шумом выдохнула, будто что-то ощутив.

— Теперь у нее будет сумасшедший оргазм, — сказала Лилит, отходя в сторону, — лучший в ее жизни. Отправная точка, от которой она будет стремиться дальше.

После секундной паузы Председатель бешено задвигалась. Однако ее толчки больше не были резкими и неуклюжими — в них появился внезапный профессионализм, словно одно касание демонического ноготка дало ей опыта как десять лет постоянного секса. Один за другим с ее губ стали срываться стоны, все более раскованные, громкие, животные, в клочья разрывающие тишину.

— И этот оргазм ей подаришь ты, — Лилит снова перехватила мой взгляд. — Неужели не хочешь подарить его и себе?

Ее сладкий голос сливался с жаркими стонами скачущей на мне девушки, сводя с ума, превращаясь в единое целое. Не в силах больше сдерживаться, я закрыл глаза, понимая, что еще пара мгновений — и все случится само и без моей воли. Хотя что я терял? Если верить демонице — а ей очень хотелось верить — бояться было нечего, а ощущения теперь стали настолько потрясающими, что нас уже обоих ураганом несло к одной и той же точке. Двигаясь на мне как одержимая, Председатель конвульсивно дергалась и стонала, и в ответ каждому ее движению меня всего прошивали вибрации, такие взрывные и мощные, будто я был в эпицентре землетрясения. Можно ли вообще противостоять стихии? Пожалуй, нет. Вот и я не мог.

Оргазм, взорвавшись в голове, молнией разнесся по телу и стал выплескиваться толчками. Переживая вспышку за вспышкой, я невольно распахнул глаза. Председатель все еще скакала на мне, сладко выгибаясь и постанывая от каждой моей пульсации. Белые капли густо забрызгивали ее бедра и стекали дорожками по члену — она словно пыталась забрать у меня все, раз за разом насаживаясь на меня — все неистовее и глубже. Внезапно ее бедра импульсивно сжались, стискивая член, запирая его внутри, передавая мне всю дрожь и сладость накрывшего ее оргазма, продлевая мой. Следом из ее груди вырвался стон, такой громкий, будто она хотела прокричать на весь мир, как ей хорошо, а затем она обмякла, изможденно оперевшись ладонями мне на грудь.

Нас окутала зыбкая, полная сладкой усталости, тишина, прерываемая только глубокими вдохами и выдохами — моими и ее. Так мы и замерли — тяжело дыша, подрагивая, приходя в себя после того, что только что испытали.

— Все… — пробормотала она ошеломленно, словно только сошла, покачиваясь, с американских горок. — Как же хорошо!.. Мне никогда так хорошо не было!..

И я вполне ее понимал — мне было примерно так же. Было бы еще лучше, если бы они сподобились вытащить кляп изо рта — но сказать об этом я не мог, а сами они не догадались.

Приподняв бедра, так что я невольно из нее выскочил, Председатель осторожно встала. Это оказалось непросто: ее колени то и дело подкашивались, будто нас и правда только что крутило на каком-то бешеном аттракционе. Дорожки капель обильно побежали вниз по ее подрагивающим ногам. Однако она даже не пыталась их вытереть.

— Кто следующий? — капая семенем, спросила она довольно и устало.

Девчонки, которые, как в трансе, смотрели на мой освободившийся член, резко очнулись.

— Я! Я! — чуть ли не подпрыгнула на моей ноге Юля.

Дальше они сделали рокировку, как в шахматах. Не дав мне даже дернуться, Председатель села мне на ногу, а Юля вскочила и тут же опустилась на ее место между моих ног. Склонившись, она первым делом облизала головку кончиком языка. Ну да, я и забыл: это же она хотела отдегустировать кучу парней — видимо, уже начала. То ли от этой ласки, то ли от еще одного женского тела рядом мой член предательски подпрыгнул ей навстречу, готовый куда раньше, чем я. Он еще ни разу не перемещался с девчонки на девчонку с такой скоростью, даже когда я усиленно чередовал Сашу и Яну.

Схватив член ладонью, Юля подтянула его к своим бедрам и, немного потыкавшись, села на него верхом — к счастью, сама и с первой попытки. Закрыв глаза, она сразу задвигалась — так же энергично и неумело, как начинала Председатель. В такт движениям с ее губ стали заученно срываться уже знакомые слова:

Безвольная шлюха

Во мне говорит,

Приди же на зов ее,

Дева Лилит!..

Член, уже скользкий до невозможности, то и дело норовил выскочить прямо под смачно впечатывающиеся в меня бедра. И эта туда же — сломает и не заметит. Я зажмурился, мысленно подгоняя ее дочитать речевку поскорее, чтобы получить благословляющий жест от Лилит и задвигаться уже нормально.

Все повторилось ровно, как и в первый раз: пара минут моего мучения, ускоряющиеся толчки и стоны по ходу заклинания, затем Лилит что-то начертила пальцем и на этом тупом лбе — и Юлю снесло точно так же, как и Председателя. Касание демоницы словно распечатывало в них что-то, заставляло по-новому ощутить себя и свое тело, превращая их в героинь порно-романов, которые они с упоением читали. Прикусывая губу, поднимаясь и опускаясь, Юля скакала на мне все отчаяннее, на полной скорости неслась к экстазу, заводя меня с каждым толчком, возбуждая настолько, что я уже был готов прийти первым в этом безумном забеге. Такая отдача заслуживала уважения — было бы нечестно наполнить ее меньше, чем предыдущую любовницу.

Мы сливались так самозабвенно, что ее оргазм, пришедший раньше, запустил и мой. Крича и вздрагивая от каждого нового всплеска, она вбирала меня в себя — глубоко и жадно, словно поглощая по кусочкам. Из прикушенной губы, казалось, пойдет кровь — настолько сильной была ее разрядка. Несколько секунд ее просто трясло, а потом она всхлипнула и без сил упала на меня обнаженной грудью, чуть ли не обняв.

— Такой сладкий… Мне так сладко… — она почти плакала от удовольствия.

Тем не менее, выражая такую признательность, они даже не думали слезать с меня или хотя бы вытянуть кляп. Несмотря на экстаз, который я им дарил, я все равно оставался у них в секс-рабстве. И хотя я получал удовольствие, оно было похоже на непрекращающуюся езду на американских горках: еще немного — и меня начнет тошнить. Даже активная смена партнерш не была бонусом — а ведь у меня впереди их еще три.

Юля слезла с меня, и ее место сразу же заняла Катя. Какое у нее там было желание? А, два подряд, а потом поменяться?.. Мягко ткнувшись губами в головку, она осторожно облизала член. Однако на этот раз он не поднялся, не особо соблазнившись на перспективу третьего секса подряд в той же позе и обстоятельствах. Слегка нахмурившись, Катя начала теребить его рукой.

— Ну давай же, вставай! — приговаривала она, не слишком нежно катая по нему ладонь.

Я устало промычал, чтобы меня оставили в покое. Однако вместо этого они впятером заголосили.

— Дева Лилит, помоги! Шлюхи твои зовут тебя!..

Лилит, следившая в сторонке за всем происходящим, усмехнулась.

— На древе познания, — она опять поймала мой взгляд, — рос запретный плод. Яблоко. Думаю, ты знаешь эту историю. Но ты не знаешь, как все было на самом деле…

Не сводя с меня пронзительно зеленых глаз, она направилась ко мне. Ее шаги звучали удивительно отчетливо даже среди подвывания девчонок. Казалось, она идет не по подсобке, а гуляет внутри моей головы, легко перешагивая с извилины на извилину.

— Они говорят, — Лилит остановилась рядом, — что змей предлагал Еве яблоко. Но все было совсем не так. На самом деле змей, гораздо более опасный и соблазнительный, предлагал Адаму саму себя…

Небрежным движением она сбросила лямки с плеч. Соскользнув с нее, как кожа, платье упало на пол, обнажив чарующе соблазнительное тело с темной изящной татуировкой. Начинаясь от груди, скользящая по коже змея причудливо извивалась, словно двигаясь с каждым движением самой Лилит, поворачивающейся из стороны в сторону, давая мне рассмотреть ее получше. Конец татуировки — хвост этой змеи — прятался у нее между ног, будто уходя вглубь нее.

— Грехопадение случилось от женского лона, — поглаживая себя ладонью, опускаясь все ниже, произнесла Лилит, — но не от лона Евы, а от моего…

Переступив через упавшее платье, она сделала еще несколько шагов ко мне и встала так близко, что я мог наблюдать ее всю, абсолютно обнаженную, с самого низкого ракурса. Даже не думая о смущении — наверное, даже не зная, что это, — она показывала мне себя всю, ничего не скрывая. Смазка, то ли выступившая от возбуждения, то ли созданная вместе с ней, обильно смачивала ее лоно, которое она так эффектно рекламировала. Раньше я думал, что это Алгон — ходячий порок. Похоже, я ошибался.

— Потом их ждало изгнание, — продолжала Лилит, — суровая жизнь на земле и горечь отчаяния… Но в тот момент оно того стоило… Я того стоила.

Мой взгляд, как завороженный, бегал по рисунку на ее коже, с каждым мгновением казавшимся все более знакомым. Подобно тому, как змея обвивала ее грудь и талию, похожая змейка, выполненная с тем же стилем и изяществом, сплеталась вокруг тонкой золотой ветви — на браслете у Майи. Их словно сделал один мастер — они словно принадлежали одному хозяину. Даже глаза у той змейки на браслете были такими же насыщенно зелеными, как у Лилит. Не давая мне обдумать эту мысль, она присела рядом и поцеловала меня — прямо в губы — пылко и настойчиво, водя по ним языком, растворяя меня в этих ласках. Отвечая каждому ее касанию, тело заныло от желания узнать, какой она может быть любовницей.

— Поднимается! — довольно воскликнула Катя.

— Слава, Деве Лилит!.. — хором отозвались девчонки.

Они еще что-то пробормотали, но слов я уже не разобрал. В мозгах будто взорвалась атомная бомба, и всю подсобку накрыло нечеткой полудымкой. Словно издалека я увидел, как Лилит отступила в сторону, а Катя села на мой член. Как сквозь туман, донеслись уже знакомые слова, которые она начала проговаривать — спокойно и размеренно, плавно покачивая бедрами на мне. Но это было медленно, невероятно медленно — мое время теперь бежало в другом темпе, летело вперед, как взрывная волна, и мне хотелось гораздо быстрее.

Меняя ритм, я сам подался бедрами ей навстречу — стремительно и возбужденно, снимая своими движениями всю ее неумелость, заставляя ее прыгать на мне и стонать еще до того, как она получила волшебный щелчок по лбу от Лилит. Мне до безумия хотелось трахаться — сильнее чем когда-либо вообще. Секс стал моим смыслом, моим воздухом, мной. Даже пятерых, казалось, будет мало. А потом Лилит дала по лбу и ей, и мы уже оба задвигались как бешеные. Этот оргазм словно раскидал меня на части — он был лучше всех предыдущих, всех, что когда-либо у меня было. Но мне уже было недостаточно — я чувствовал, что его можно сделать еще ярче, еще мощнее. И когда встала третья, я уже мысленно молил, чтобы четвертая поскорее села на ее место. То же самое было и с пятой. Мгновения пульсировали от оргазма к оргазму, как биение сердце в груди, с единственным желанием, чтобы это не останавливалось ни на секунду.

Потом, когда они все кончили по разу на мне, вытащили кляп и отпустили мои руки и ноги — мы продолжили трахаться по-настоящему. Не как люди, как животные — других желаний не было ни у меня, ни у них. Мы просто катались по пледу и трахались — я с ними, они со мной, они друг с другом. Стоны, поцелуй, шлепки, толчки — все смешивалось в едином клубке, как и наши тела, и все стиралось в памяти почти мгновенно. Я не помнил, с кем был миг назад и кто был со мной сейчас. Я был в сознании и одновременно без сознания — за свои мозги я точно не отвечал, даже не был уверен, что они вообще остались. Если это было только от одного поцелуя Лилит, то я был очень благодарен Би за то предупреждение.

Ep. 16. Клуб любительниц книг и оргий (IX)

В голове будто что-то щелкнуло — с сухим треском, как старый выключатель, и я очнулся, болезненно потягиваясь. Мышцы нещадно ныли, кожа горела, вся спина казалась исцарапанной — так что даже мягкие ворсинки пледа, на котором я лежал, причиняли дискомфорт. В бок утыкалась чья-то пятка, чей-то локоть врезался прямо в шею. Воздух вокруг казался осязаемым — так густо он пропитался сексом и потом, запахом шести тел, которые сливались здесь раз за разом. Я даже понятия не имел, сколько прошло времени — пять минут или пять часов. Мои внутренние часы окончательно сбились, словно их приложили с размаху о бетонную стену.

Я с усилием разлепил веки. В подсобке все еще горели свечи — что странно: по внутренним ощущениям мы все-таки трахались всю ночь. Картинка вокруг бесстыдно намекала на недавнюю оргию. Девчонки изможденно спали вокруг. Я все еще был голым — что логично, но мне уже мучительно хотелось одеться.

Приподнявшись, я огляделся по сторонам, ища, куда они бросили мои вещи. Все вокруг было усыпано одеждой: платья и блузки, лифчики и трусики валялись по полу вперемежку. Страшно представить, как стремительно они все это срывали с себя до своего обряда — видимо, боялись, что я очнусь раньше, чем они успеют раздеться. Стараясь их не разбудить, я осторожно поднялся с пледа — а то вдруг проснутся и захотят повторить. Ни сил, ни энергии на это уже не было.

— Уже уходишь?

Бархатный голос нежно царапнул спину, и я молнией обернулся. В темном углу на диванчике, сложив ногу на ногу, сидела Лилит с тарелкой торта в руке — с последним седьмым куском, который отложили специально для нее. Она была их гостьей.

— Если еще голоден, — Лилит неспешно подцепила ложкой кремовый завиток, — можешь их разбудить. Одну или всех сразу… Никто не откажет, — и изящно отправила ложку себе в рот.

Я покосился на спящих обнаженных девчонок, сладко улыбающихся чему-то во сне. Ну они, возможно, и не откажут, а вот мое сердце вполне может и отказать, не выдержав такой нагрузки. Это я еще молчу про член — по ощущениям, он казался вообще истерзанным.

— Пожалуй, — среди кучи вещей я наконец заметил свои, — уже наелся.

Теперь я отлично понял смысл фразы «тошнить от секса».

Лилит лукаво улыбнулась, и я торопливо подхватил одежду, стараясь не встречаться с ней взглядом. Не покидало чувство, что в зелени ее глаз можно заблудиться навсегда.

— Спасибо, что помог мне с девочками, — сказала она. — Бедняжки так изголодались…

Это еще мягко сказано. Еще повезло, что меня не разодрали на кусочки, чтобы унести домой на память.

— И в благодарность, — отламывая кусочек торта, продолжила Лилит, — за все, что сегодня было, я хочу тебе кое-что подарить…

Слушая, я быстро одевался — почему-то оставаться обнаженным рядом с ней казалось очень опасным. От нее словно по воздуху шли вибрации, на которые у меня уже начинало вставать. Я был даже благодарен девчонкам, что они выжали меня полностью, потому что рядом с ней тело само поддавалось искушению — ей для этого достаточно было просто говорить.

— Пока ты отдыхал, — все так же мелодично продолжала демоница, — я немножко погуляла в твоей голове, надеюсь ты не против… И в курсе твоей небольшой проблемы…

Она крутанула в руке чайную ложку, которой ела торт.

— Первый в мире минет сделала я. Можно сказать, я его и придумала, — ее губы разрезала искусительная улыбка. — Просто искала, куда еще можно засунуть… Так что лучше меня тебе никто не поможет.

Договорив, она прильнула к ложке и облизала — от основания до самой головки, а потом, наслаждаясь процессом, засунула в рот. Со стороны это смотрелось безумно развратно, но одновременно — дико сексуально.

— Это мой подарок, — Лилит медленно вытянула изо рта влажную поблескивающую ложку. — Покорми с нее свою девочку, и она больше не будет против… Засунешь ложечку ей в ротик, и следом она сама засунет себе в ротик все, что ты захочешь.

В следующий миг ложка исчезла из ее пальцев и появилась в моих. Я едва успел сжать ладонь, чтобы она не выскользнула на пол.

— Только девочкам не говори, — усмехнулась Лилит, — а то у тебя будет пять минетов подряд. Прямо сейчас… Выдержишь?

Я рассеянно крутанул ложку в руке, а затем засунул в карман. И как назвать этот подарок? Минетная ложка?.. Хотя, если все так, как она обещает, это именно то, что я пытался найти в интернете. В конце концов, должна же быть хоть какая-то компенсация за этот праздник.

— Спасибо, — сказал я, все еще избегая ее пронзительного взгляда.

— Не благодари, — демоница кокетливо махнула рукой, — ты это заслужил… Моей девочке, кстати, ты очень нравишься, — она игриво прищурилась. — Но имей в виду, на нее эта ложка не сработает. Она не как все, она особенная…

Забывшись, я поднял на нее глаза, кажется, уже понимая, кого она называет своей девочкой. Она поймала мой взгляд и улыбнулась — милой пленяющей улыбкой, а я вдруг отчетливо понял, что передо мной демон. С Би никогда не было такого ощущения. Задавать вопросы, уточнять или вести с ней диалог, я сейчас не был готов. Что-то подсказывало, что из него можно и не выбраться.

— А насчет твоих желаний, — вдруг добавила Лилит, — заставить любить я не могу… Никто не может. А все остальное сбудется, только в разное время… Так что жди и наслаждайся подарком. Еще увидимся, мой сладкий мальчик…

Обольстительно подмигнув мне, она исчезла, а вместе с ней разом погасли все свечи, и подсобка утонула в темноте. Я невольно чертыхнулся. Хорошо хоть, успел найти свои вещи и одеться. Двигаясь в полном мраке, немного потерянный в пространстве после всего произошедшего, я чуть ли не на ощупь нашарил дверь и открыл ее. Свет из зала библиотеки, не щадя, ударил по глазам.

— Ты куда? — сонно спросила за спиной Председатель.

Еще раз чертыхнувшись, я обернулся. Пойманная лучом света от двери, она слегка заворочалась на пледе и гостеприимно раздвинула ноги.

— Хочешь еще?

Густые разводы на ее бедрах, уже подсохшие, поблескивали в полумраке, выдавая, что она не один раз принимала меня за вечер. Я и сам не помнил, сколько точно — и это не заводило, а скорее пугало.

— В другой раз, — отозвался я, точно зная, что здесь меня больше не будет.

— Ну ладно, — зевнула она, — но ты теперь в нашем клубе. Если нужна книга или секс, — сказала она таким голосом, будто вещи были равнозначны, — заходи…

С этими словами она снова закрыла глаза, а я молча переступил порог и поплотнее прикрыл дверь. В немного гудящей голове билась лишь одна отчетливая мысль: теперь я буду обходить библиотеки стороной.

Остаток вечера я просто пытался прийти в себя: сидел на кровати в своей комнате, тупо пялился в стену перед собой и машинально вертел в руке ложку — хотя и без нее было достаточно доказательств того, что этот вечер мне не привиделся, а произошел в реальности. Руки и ноги до сих пор ломило, в шее противно стреляло, а исцарапанная спина мешала хоть к чему-то нормально прислониться. Член, словно прошедший жесткий краш-тест на износ и перегрузки, немного саднил — видимо, натерся в ком-то из девчонок. Хотя с учетом количества мест, где ему сегодня пришлось побывать, это было неудивительно.

Но больше всего мучило тянущее чувство, что мной воспользовались как секс-игрушкой, большим теплым вибратором. И хотя я кончил много раз — очень много раз, — и все оргазмы были невероятно яркими, ощущение, что меня поимели, все равно не отпускало. Несмотря на полученное удовольствие, все это случилось не по моей воле, и если бы мне снова предложили такие же оргазмы, но на таких же условиях, я бы точно отказался.

— Ну и как, — в пустоте комнаты раздался смешок, — понравилось тебе?

Я медленно повернул голову. Би, которую я звал весь вечер, наконец-то соизволила появиться — судя по пылающим огонькам в ее глазах и издевке в голосе, только чтобы поглумиться надо мной.

— Почему не помогла? — проворчал я.

— Не видела смысла, — отозвалась демоница. — Ты же для этого взял медальон.

Подойдя к кровати, она небрежно пихнула мои ноги и села рядом.

— Чтобы меня коллективно отымели? — я нехотя отодвинулся.

— На самом деле ты этого хотел, — ее губы растянула ухмылка, — просто еще не понял, я в этом уверена…

Я состроил гримасу в ответ. Надо же, оказывается, мой демон слушает меня очень внимательно — чтобы потом обратить мои же слова против меня самого.

— И как тебе Лилит? — скользя глазами по моему недовольному лицу, спросила Би. — Обычно с ней знакомятся по-другому… В постели. Правда, не все потом могут вылезти из этой постели обратно.

Тут я вполне верил — в мыслях до сих пор еще витал туман от того ее поцелуя. Я машинально приложил ложку к виску, и холодная сталь слегка взбодрила.

— Кто она вообще такая? — спросил я.

— Один из самых древних демонов ада, — мгновенно посерьезнела Би. — У нее много имен. Демон Измен, Демон Порока, Демон Похоти, Демон Соблазна… Одна из пяти высших суккубов, как и я. И то, что ты ее сегодня увидел, не говорит ни о чем хорошем…

— И зачем ты тогда меня ей отдала? Чтобы стало еще хуже? — проворчал я. — Что вообще за договор?

Вместо ответа Би щелкнула пальцами. В воздухе, возникнув из ниоткуда, закружился уже знакомый мне огненный вихрь, расширяясь до размеров экрана. Закончив расти, он вспыхнул, и на поверхности проступила картинка. В странном помещении, размеры и обстановку которого мешала рассмотреть укутавшая все темнота, были Би и Лилит, словно вырезанные по контурам из пространства и наложенные поверх. Чернота оплетала их силуэты, но при этом не поглощала их самих — и обеих демониц было видно очень отчетливо.

— Сегодня на этом комиконе, — с нажимом произнесла Би, — не трогай моего фамильяра.

— Почему? — Лилит состроила невинное личико. — Он у тебя секси… А ты знаешь, что я не люблю искушения, которым не могу поддаться…

— Он только начал и еще не готов, — отрезала Би. — А если ты вообще его убьешь?

Улыбаясь, Лилит покачала головой.

— Какая же ты временами жадная!.. Иногда даже хуже Мами. Ничем не любите делиться. Сразу видно, родственницы…

Из мрака за ними не раздавалось ни звука, в нем не мелькало ни единой фигуры. Оставалось лишь гадать, где происходит эта беседа — возможно, прямиком в аду. Хотя, если честно, я думал, там будет пожарче, поярче и как минимум погромче.

— Ладно, как скажешь, — вдруг прищурилась Лилит, — я не порчу чужие игрушки. Но взамен…

Би нахмурилась, а улыбка Лилит стала еще обольстительнее.

— Дашь мне его для одного дела, когда понадобится. Ничего опасного, просто секс. Главное — не вмешивайся…

Би мрачно взглянула на нее — похоже, все-таки отдала она меня не так легко, как я уже было подумал.

— Или пусть сам решает, — коварно, с интонацией, какую я сегодня от нее не слышал, продолжила Лилит, — хочет он меня или нет. Вдруг сам откажется…

— Да кто от тебя откажется? — Би поморщилась. — Хоть фамильяра своего от него убери!

— А вот здесь я бессильна, — слишком довольно для бессильной отозвалась Лилит. — Девочка в кои-то веки сама захотела… Он же у тебя такой сладкий, — причмокнув, она поцеловала воздух губами. — И здесь я не хочу препятствовать. Самой интересно, чем все закончится. Все, как ты любишь, — она усмехнулась, — свобода воли…

В следующий миг картинка вспыхнула, стирая их обеих за пляшущим пламенем. Огненный вихрь стремительно сузился и лопнул прямо в воздухе, рассыпавшись на сотни мелких искр, которые исчезли следом.

— Ты бы все равно с ней познакомился, рано или поздно, — сказала Би. — Лучше так, как сегодня, чтобы понял, чего опасаться.

Ее взгляд пристально замер на мне, требуя слушать.

— Лилит может казаться милой, но на самом деле к вам она безжалостна. Не потому что жестока, а потому что по-другому не умеет и не хочет.

Да это я уже понял. Игрушки… Сколько бы Би ни гоняла меня по своим поручениям, я ни разу не чувствовал себя ее игрушкой, а за один вечер рядом с Лилит чуть не забыл, что я человек.

— И ее подарки, — добавила Би, кивнув на ложку в моей руке, — тоже опасны…

А вот тут уже можно было и поспорить. Эта минетная ложка была моей единственной наградой за пережитое, и она вполне могла мне помочь развести Милу. Да и от продолжения с Алгон, которая начала, но не закончила, я бы не отказался. Всего-то и надо засунуть им эту ложку в рот — и все. Осталось только придумать как. Может, повторить сцену с йогуртом?

— Помнишь, — сказала Би, внимательно скользя глазами по моему лицу, — я тебе объясняла разницу между раскрепощением и развращением? Раскрепостить, — не дожидаясь ответа, продолжила она, — это помочь другому делать то, что он хочет, но не позволяет себе, а развратить — толкнуть на то, чего не хочет. Когда ты кого-то раскрепощаешь, ты помогаешь, а когда развращаешь — губишь…

Я с легким недовольством взглянул на Би.

— Это просто ложка. Ложка для минета. Что в этом губительного?

— А теперь представь, — отозвалась демоница, — что этой просто ложкой кто-то накормит твою Асю или Сашу. И то, что они добровольно готовы делать тебе, они сделают другому против своей воли. Представь, как они потом будут себя чувствовать. В отличие от моего медальона, эта просто ложка, — с легким презрением произнесла она, — не оставляет выбора. А чем меньше выбора у человека, тем меньше он остается собой.

Холодная сталь словно заколола пальцы, и я торопливо отложил ложку на подушку. Мне на самом деле не хотелось, чтобы она касалась их губ для того, чтобы потом кому-то отсосать. Самое сладкое в Сашином минете было то, что она сама желала его делать.

— Все подарки Лилит колючие, — заметила Би. — Что бы ты с ними ни сделал, они все равно тебя ранят. Если не воспользуешься, будешь жалеть, что упустил возможность, а если воспользуешься, то в итоге пожалеешь еще больше, что сломал другого, лишил воли, лишил выбора. Так это и задумано. Это — путь развращения. И если ведешь кого-то по этому пути, то идешь по нему и сам. Сам становишься рабом ее подарка. Ее рабом. Невозможно ломать других, не ломая себя.

Ложка призывно поблескивала на свету, будто просясь обратно в руки. Сцепив их на груди, я отвернулся к демонице.

— И ее фамильяры как эти подарки, — добавила она. — Сладкие ловушки, приманки для мужчин. От них невозможно отказаться, не пожалев об этом, но если в итоге соглашаешься, пожалеешь еще больше…

Несложно было понять, к чему это сказано. В памяти до сих мелькали татуировка на теле Лилит и так похожая на нее золотая змейка на руке у Майи. Видимо, ее браслет был аналогом моего медальона.

— А Майя, значит, фамильяр Лилит? — спросил я, хотя ответ и так был очевиден.

— Да, — отозвалась Би с пренебрежением, с которым говорила про Майю всегда, — и ее губы работают как эта ложка. Один поцелуй — и ты уже не ты, уже не сможешь остановиться. Хочешь ты этого или нет, готов или нет, сомневаешься или нет — есть множество причин, почему можно отказаться от секса. А после ее поцелуя, отказаться уже невозможно…

Словно желая возразить, вспомнился вчерашний поцелуй на моей кухне. Наши с Майей губы соприкасались — сначала робко и осторожно, потом все более страстно и уверенно. Но я ведь остался собой, прекрасно смог остановиться и не полез на нее.

— Пока ты в медальоне, ее магия на тебя не действует, — ответила Би моим мыслям. — Лилит не сильнее меня.

Вчерашний поцелуй все еще тревожил воспоминания. Майя будто до сих пор была перед глазами. Я помнил, как она сидела на моих коленях, как всем телом прижималась ко мне. Помнил ее пальцы в своих волосах, мягкость ее груди под моей ладонью, вкус ее губ и тепло прикосновений. Я реально хотел с ней секса, и она тоже хотела. Может, сними я вчера медальон, и все бы получилось гораздо проще? Попасть в эту ловушку я был совсем не против — и жалеть о том, что переспал с ней, точно бы не стал.

— Если бы у твоей Аси, был такой поцелуй, — сказала Би, вновь беззастенчиво проникнув в мои мысли, — ты бы уже ее трахнул. Столько раз, сколько бы она тебя поцеловала. Был бы против мозгом, но трахал телом. Магии Лилит плевать на чужие загоны, а защищающие от нее медальоны есть не у всех…

Я покосился на дверь лоджии, запертую на случай, если Ася снова захочет прийти поругаться или опять потребует себя взять. Пожалуй, да, в таком волшебном поцелуе не было ничего хорошего. Вот умеет же Би приводить убедительные примеры.

— И так со всеми ее подарками. Так что подумай, — она показала на ложку, — на самом ли деле тебе нужен этот подарок…

Договорив, Би исчезла, давая мне возможность подумать об этом в одиночестве. Лежащая рядом ложка холодно поблескивала — после услышанного от нее словно веяло чем-то ледяным и недобрым. Подхватив ее, я распахнул верхний ящик стола, где, как трофеи, лежали вещи, которые мне дали или оставили девчонки: ключи от Яниной квартиры, которые я забыл вернуть, Асины красные кружевные трусики. Положив подарок Лилит рядом с ними, я задвинул ящик.

Что делать с этой ложкой, я решу завтра, а пока все мысли занимал совсем другой вопрос. То есть Майя, которая — с ее слов — не любит целоваться, которую, как мне казалось, следует брать только глаза в глаза, и с которой я тщательно подбирал слова, чтобы случайно ее не задеть, фамильяр самого развратного демона ада?..

Определенно, это надо хорошенько обдумать.

Ep. 17. 12 (девчонок) за 30 (минут) (I)

— В общем, — серьезно начал Даня, — я вчера понял, что отношения — это чтобы помогать, а не чтобы пользоваться…

Вокруг скрипели парты, бойко цокали каблуки, и болтали студенты, пытаясь вдоволь наговориться перед лекцией. Меньше всего я ожидал услышать подобное здесь и от Дани. С каких пор он стал таким философом?

— Это тебе твой секс-тренер сказал? — хмыкнул я.

— Не, он про другое рассказывает, — отозвался друг, рассматривая расположившихся неподалеку девчонок из соседней группы.

Пока Майя не пришла и не заняла свое место, он урвал минутку и сел рядом, видимо, поделиться свежеобретенной мудростью.

— Я вчера весь день игру проходил, — продолжил Даня. — Классная, кстати, «Король гарема» называется… Так вот там, чтобы получить девчонку, не надо ее добиваться, общаться с ней, думать, какой ответ выбрать, а надо просто ей помочь, решить ее проблему, и она даст…

Он деловито обежал глазами девчонок в аудитории, словно пытаясь понять, какие у них могут быть проблемы.

— Вот бы и в жизни так, — задумчиво добавил Даня. — Ты им помог, и они твои…

Я лишь пожал плечами. Лично меня проблемы чужих девчонок вообще не интересовали — мне было достаточно и проблем моих. Сегодня от одного взгляда на них становилось жутко. Сложив руки на парте, даже не оборачиваясь в мою сторону, Ася насупленно рассматривала воздух перед собой. Последние несколько дней после ссоры у меня дома мы с ней вообще не разговаривали. Она игнорировала меня, как пустое место — но и я не оставлялся в долгу, запирая лоджию на всякий случай.

Ее мрачность едко расползалась по воздуху, как черная аура, которую видел не только я, но и сидящая рядом с ней Саша, сегодня непривычно оживленная, будто ее подзарядили прямо из розетки. Активно жестикулируя, что-то энергично говоря, она не оставляла попыток втянуть Асю в беседу — и раз за разом обламывалась. И после каждого облома, словно забывая о собственных же правилах безопасности, косилась в мою сторону — то ли растерянно, то ли с досадой. Но я-то чем мог ей помочь?..

— Хотел бы я хоть на денек стать королем гарема, — вздохнул рядом друг. — Куча девчонок вокруг, все такие миленькие, а я бы их оберегал, защищал по мере сил… Ну и они бы тоже, — он расплылся в мечтательной улыбке, — отвечали взаимностью, все разом…

Все разом… Я невольно хмыкнул. А ведь по Дане и не скажешь, что у него такие запросы. Хоть бы на одной для начала потренировался.

Наконец Саше удалось раскачать Асю — правда, не в ту сторону. Перестав сверлить глазами воздух, она резко распахнула конспект и стала перелистывать страницы так яростно, что Саша моментом осеклась. Ну да, легко мечтать о гареме, когда все твои девчонки из 2D-мира и главная их проблема, чтобы ты не выключил игру раньше времени. А когда они реальные, то и задачки перед тобой ставят вполне реальные, от которых не отделаться, просто вырубив монитор.

— Много девчонок — это проблема, — сказал я, косясь на своих.

Взгляд в который раз столкнулся со взглядом Саши. Поджав губы, она немного раздраженно махнула рукой, будто спрашивая, зачем я пялюсь. Может, потому что ты сама с меня глаз не сводишь? Вот и пялюсь в ответ, гадая, чего ты хочешь.

— Чувак, при всем уважении, — экспертно заявил Даня, — ты не знаешь, что такое быть королем гарема. Просто завести девушку — это слишком мало. А подруги вообще не в счет…

Вот сказал бы такое Асе и посмотрел бы на ее реакцию. Даня был немного не в курсе моих недавних приключений, зная только про Яну и Милу. Я слегка потянулся, чувствуя, как разом заныли исцарапанная спина и поясница. Может, рассказать ему про литклуб? Раскрепощенные Лилит девчонки и его раскрепостят в один момент, а главное — решить их проблему очень просто. Она у них всех общая: нехватка членов между ног — и тот, кто любезно предложит им свой, сразу станет там королем гарема.

— Вот мой секс-тренер, — не унимался Даня, — он настоящий король! Не знаю откуда, но у него каждый раз на лекции новые девчонки!

Вспоминая лысоватого мужика, дающего спорные советы за деньги, я вполне мог предположить откуда — скорее всего, из модельного агентства подгоняет.

— Говорят, — слегка понизил голос друг, — они даже живут у него… И спит он со всеми…

Из-под его пиджака гордо выглядывала белоснежная майка с черной размашистой надписью «Убей в себе инцела», которую Даня теперь носил всюду, как талисман. Может, сказать ему, что без этой майки его шансы на знакомство с девушкой увеличатся раз так… в сто? А ведь наверняка она не была включена в стоимость курса, и он докупал этот шмот отдельно.

— Спать со всеми, — мечтательно протянул Даня, — это же так круто…

Как у человека, которого буквально на днях поимели пять девиц, одержимых демоницей, у меня было свое мнение на этот счет — но делиться им в этом диалоге было явно неуместно.

— Кстати, — Даня вдруг встрепенулся, словно что-то вспомнив, — а знаешь, кто теперь у него есть…

— Кто? — машинально спросил я.

Хотя мне уже было глубоко плевать на его секс-тренера. В гудящую аудиторию впорхнула девушка, которую я ждал. Сияя улыбкой, как и всегда, Майя увидела меня и помахала рукой. Я тоже махнул в ответ, с нетерпением предвкушая наш сегодняшний разговор и ее лицо, когда я скажу ей, что знаю.

— А неважно… — отмахнулся Даня.

Я рассеянно кивнул, следя, как Майя бодро взбегает ко мне по ступенькам. С каждым шагом ее грудь игриво подскакивала под тонким свитером — тем же самым, который я гладил, когда она сидела на коленях у меня на кухне. Пальцы дразняще закололо — они до сих пор помнили ее нежную упругость, каждое сладкое касание. Все это хотелось снова повторить.

— Ладно, я пойду, — Даня поднялся с места, освобождая его для новой хозяйки.

Я снова кивнул, спустив глаза на ее стройные плотно обтянутые тканью бедра, которые хотелось стиснуть, хорошенько помять, а затем опять посадить на себя — и в этот раз, пожалуй, без джинс. Поразительный факт: Майя, такая нежная, такая невинная на вид, оказалась фамильяром самой развратной демоницы, живого воплощения секса… Вопрос ее опыта отпадал сам собой. А ведь я столько времени думал, что она девственница. Сейчас же, любуясь игривым блеском ее озорных глаз, я не понимал, как мог так долго обманываться.

— Привет! — улыбаясь, Майя села рядом.

— Привет, — я улыбнулся в ответ.

Казалось, мы уже просто пронизывали друг друга улыбками. Впервые после того нашего поцелуя она была так близко, что я ощущал еле уловимый аромат ее духов, причудливо смешивающийся в моей голове с горечью вина и сладостью ее губ.

— Как дела? — первым заговорил я.

Не давая ей ответить, громкой трелью прозвенел звонок. Следом, призывая всех к порядку, грозно скрипнула дверь, и в аудиторию вошла ее сестра — строгая и мрачная, без привычной улыбки, которой окидывала парты, словно благословляя, перед началом лекции.

— Тишина! — сухо бросила Алина.

Все мгновенно замолчали, не столько напуганные, сколько изумленные ее внезапной суровостью. В полной тишине она подошла к кафедре и обвела глазами аудиторию, заставляя даже самых непоседливых студентов послушно застыть. Холодный взгляд ткнулся и в нашу строну — сначала кольнув меня, потом ее сестру — выражая явное недовольство тем, что мы сидели вместе.

— Итак… — встав за кафедру, начала Алина.

Дверь глухо скрипнула, и опоздавший парень из параллельной группы залетел внутрь. Однако, поймав взгляд Алины — хотя в эту секунды скорее Алины Сергеевны, — он растерянно замер на пороге.

— Можно?..

— Нет, — отчеканила она ледяным тоном. — Лекция уже началась. Выйди и закрой дверь.

Атмосфера в аудитории, и так не самая теплая, стремительно охладилась, будто кто-то настежь распахнул все окна, заставив всех неуютно заерзать на скамейках. Не рискнув спорить, опоздавший развернулся и безропотно удалился, а Майя рядом хмыкнула.

— А знаешь, почему она такая злая?..

Она слегка придвинулась, и ее колено коснулось моего. Я замер, чувствуя, как по коже побежало ее тепло, сумев пробраться даже через плотную ткань.

— Скоро в вузе, — горячее дыхание теперь было у моего уха, — будет одно мероприятие. Какой-то тупой форум. И ее завалили работой…

Стоя за кафедрой, Алина начала лекцию, проговаривая фразы сухо и резко, словно разбрасывая их по партам. Обычно на нее было приятно смотреть, однако сейчас тон ее голоса портил все впечатление от внешности — настолько, что она не казалась привлекательной, скорее вредной и сварливой. Пару раз ее взгляд недобро стрельнул по мне и сестре, как по мишеням, которые она пыталась сбить, чтобы не видеть перед собой.

— А работать она не любит, — довольно нашептывала Майя, — но кто ее спрашивает?.. А пока она работает…

Наконец убедившись, что от ее взгляда мы не растворимся в воздухе, Алина отвернулась к доске. Следом обтянутая свитером грудь ткнулась в мое плечо и слегка потерлась. У меня перехватило дыхание. Возбуждение волнами разнеслось по телу, грозясь такими темпами затопить меня целиком.

— … Я буду дома одна, — заговорщически продолжила Майя, — и ты бы мог прийти в гости… Если обещаешь хорошо себя вести, покажу, как я живу…

Медальон на груди начал сладко греть, намекая, что именно она мне хочет показать. Это уже показывали и ее колено, касающееся моего, и грудь, трущаяся о мое плечо.

— Интересно? — она шаловливо улыбнулась и крутанула тонкую змейку браслета на запястье.

Еще как! Вот только хорошо себя вести я теперь не особо собирался — была одна вещь, которая мне это позволяла. Распахнув лежащий рядом рюкзак, я на ощупь нашел прохладную металлическую вещицу и вытянул ее наружу. С легким звоном изящная чайная ложка опустилась на парту, и Майя с любопытством уставилась на нее.

— Это какой-то намек? — она усмехнулась. — Испечь тортик?

— Тортиков я уже наелся, — хмыкнул я. — Отдай это Лилит.

Ее глаза мгновенно расширились, а медальон, словно по щелчку, перестал греть. Майя замерла, все еще прижимаясь ко мне грудью, и мое плечо даже сквозь свитер чувствовало, как быстро и часто забилось ее сердце.

— Откуда? — еле слышно выдавила она, не сводя глаз с ложки.

— Подарок от твоей подруги, — отозвался я.

Все странные слова, которые она говорила раньше, теперь становились очень понятными. Моя подруга исчезает, когда захочет… Оказывается, у меня тоже такая есть.

— Сама дала, — добавил я, следя за ее изумленным лицом, — после того как меня оттрахали пять девчонок. Шлюхи Лилит — слышала про такой обряд?

Я больше не подбирал слова. В этом не было необходимости, как и больше не было ощущения, что от одной моей неправильной фразы она может рассыпаться.

Слегка отодвинувшись, Майя молча забрала ложку и, не встречаясь с моими глазами, бросила к себе в сумочку.

— Могла бы сразу сказать, что ты фамильяр, — заметил я, вспоминая фразы, которые она бросала как бы мимоходом с самого нашего знакомства, уже зная, кто я.

Мой взгляд машинально замер на ее губах — нежно-розовых, немного поблескивающих, притягательно-манящих и, как выяснилось, таких опасных. Даже не верилось, что в них заложена настолько бешеная магия: один поцелуй — и ты не ты. Мой медальон и не сравнится.

— И ты не говорил, — ответила Майя, не поднимая глаз от пустой страницы своей тетради, — что ты тоже…

В принципе, это было справедливо. Это совсем не та информация, которой делишься со всеми подряд. Однако, в отличие от меня, она об этом знала заранее, а я не знал — так что изначально знакомство было неравнозначным.

— Если бы ты спросил, — добавила она. — я бы сказала… Я ни разу тебе не врала.

Ну могла бы хоть намекнуть, пока мы распивали вино, какой вопрос стоило задать первым. Хотя я не особо обиделся. Обвинять можно было кого угодно, даже Би, которая с серьезным видом предупреждала меня о Майе, но при этом не удосужилась нормально объяснить почему. По ходу, у них обеих фетиш на игру с неполной информацией, и надо просто это принять — повлиять на это я все равно не в силах.

Подхватив ручку, Майя уткнулась в конспект, торопливо записывая каждое слово, будто внезапно вспомнила, что мы на лекции. Я же смотрел на нее, прикидывая преимущества. Она фамильяр, я фамильяр — и хотя по сути ничего не менялось, это многое меняло. Мы фамильяры, а значит, мы оба должны трахаться, причем практически профессионально и желательно ежедневно. Так почему бы не расслабиться и не сделать это для удовольствия? Ее тянет ко мне, а я хочу ее — с тех пор как впервые увидел. Так чего откладывать?

— А предложение прийти в гости еще в силе? — тихо спросил я.

— А что изменилось? — отозвалась она, не отрываясь от конспекта.

— Тогда, может, — на мгновение в горле пересохло, — я сегодня подойду?..

После секундной заминки Майя подняла на меня глаза.

— Закончим то, что не успели, — меня уже понесло. — Мы же не только друзья, но еще и коллеги…

Хотя сказать напрямую «давай потрахаемся» язык все равно не поворачивался. В конце концов, фамильяр или нет, передо мной все-таки была Майя, а не кто-то еще.

— Опытом обменяемся… — добавил я и чуть ближе придвинулся к ней.

— Последняя парта! — голос Алины злым вихрем пронесся по аудитории. — Может, наконец займетесь лекцией!..

Стоя за кафедрой, она сердито сверкала глазами в нашу сторону. Странно, она так не возмущалась, даже когда мне Яна отсасывала. Вся аудитория моментально уставилась на нас, тыкаясь взглядами, видимо, ожидая чего-то столь же пикантного. Вздрогнув, Майя опустила голову, и я нехотя от нее отстранился.

Несколько секунд в воздухе царила напряженная тишина, а потом Алина отвернулась к доске и как ни в чем не бывало продолжила лекцию. Не получив нового шоу, остальные тоже стали терять к нам интерес. Уже через минуту занятие шло своим чередом, словно и не прерывалось вовсе.

— Хорошо, — наконец, не поднимая головы, дала ответ Майя, — после занятий приходи ко мне… — и снова схватилась за конспект.

По доске скрипел мел, вокруг мелькали ручки и шелестели страницы, голос немного успокоившейся Алины монотонно летал над рядами парт. Вся аудитория погрузилась в лекцию как в беспробудный сон. Облокотившись на тетрадь, я не писал и даже не слушал, просто вертел ручку между пальцами. То, насколько просто все получилось, даже немного кружило голову. Мысль, что сидящая рядом Майя всего через пару часов станет моей, причем по договоренности, терпко покусывала. Возможно, это и был тот самый соблазн, демоном которого является Лилит. В таком случае я падал в самую его пучину — охотно и с удовольствием — и спасаться совсем не собирался.

Наверное, хотя бы для приличия надо было хоть иногда поглядывать на доску, но вместо этого, будто не в силах оторваться, я снова смотрел на Майю, представляя, чем мы займемся у нее дома. Как фамильяр Лилит она наверняка знает и умеет чего-то такое, чего не знают и не умеют обычные люди. Этим опытом я бы точно не отказался обменяться. В голове одна за другой вспыхивали позы, в которых ее хотелось взять, стоны, которые от нее хотелось услышать. Все это проносились перед глазами сплошным потоком, как порноролики на быстрой перемотке. Какая лекция? Мысленно я уже вовсю ее трахал, раз за разом делая моей.

Рядом ручка упала в конспект. Прекратив писать, Майя начала немного нервно теребить змейку на запястье, вертя из стороны в сторону, словно стараясь, чтобы та поменьше касалась кожи.

— Что такое? — я наклонился к ней, вновь ловя легкий запах ее духов.

— Жжется, — отозвалась она, продолжая тереть браслет. — Не мог бы ты на меня так не смотреть? Пожалуйста…

Оглушая, прозвенел звонок. Следом воздух наполнился десятками голосов и скрипом парт. Мгновенно смахнув в сумку тетрадь и ручку, Майя молнией вскочила с места.

— Я пришлю адрес, — бросила она и, прижав сумку к груди, кинулась к двери с такой скоростью, что оказалась в числе первых, кто покинул аудиторию.

Задумчиво провожая ее глазами, я поднялся с места и влился в общий поток уходящих студентов.

— Вот ведь тупая лекция!.. — раздался голос Саши неподалеку.

Делясь впечатлениями, она не особо переживала, что мрачная Алина, собирающая бумаги за кафедрой, вполне может ее услышать. Хотя это же Саша — из-за чего она вообще переживает?

— Это надо заесть, — продолжила она, выбираясь из-за парты. — В столовку или в кафе? Я угощаю.

— Нет аппетита, — отрезала Ася и вскинула глаза, провожая меня. — Пригласи кого-нибудь еще. Кто не откажется…

Черная аура, казалось, уже захлестнула ее с головой и теперь огромной волной гналась за мной, настигая как цунами. Я ускорился, чтобы как можно быстрее свалить из аудитории.

— Паша! — прилетело мне в спину у самого выхода, как меткий выстрел из снайперской винтовки, прямо между лопаток. — Подойди ко мне. Пожалуйста.

В этом «пожалуйста» вообще не было ничего вежливого — Алина добавила его просто для приличия, чтобы хоть немного смягчить похожий на приказ тон. Вздохнув, я развернулся и поплелся к кафедре, гадая, что сейчас будет: упреки, что не слушал ее лекцию, или нотации за то, что общаюсь с ее сестрой. А ведь это она еще не знает, чем мы с Майей займемся у нее дома, пока она будет в универе. Знала бы — вообще расстреляла на месте.

— Саша! — вдруг раздался второй выстрел. — Ты тоже подойди.

Теперь уже слова били прямо в лоб, даже без «пожалуйста». Саша слегка нахмурилась и повернулась к Асе.

— Подождешь меня?..

Правда, прозвучало странно неуверенно, будто это была не просьба или вопрос, а скорее предположение. Ася перевела мрачный взгляд с нее на меня и хмыкнула — как-то очень недобро для самой себя.

— Мне кажется, я не дождусь, — она отвернулась и стремительно вышла из аудитории.

Все еще хмурясь, Саша подошла к кафедре. Наши взгляды встретились, и она без слов спросила: что, нас застукали? Если бы я знал… По суровому лицу Алины было вполне похоже, однако с нравоучениями она не спешила, заставляя нас гадать, что же случилось. Напряжение росло с каждым выходящим из аудитории студентом. Наконец среди парт воцарилась пустота, и остались только мы втроем.

— Яна уже давно не появлялась на занятиях, — с ходу начала Алина. — Вы знаете, что с ней?

Мы с Сашей почти синхронно выдохнули.

— Я не в курсе, — первой ответила Саша. — Она мне не отчитывается.

— Но ты же староста, — с укором произнесла Алина, — ты должна была позвонить ей и узнать.

Сашины глаза опасно сузились.

— Вообще-то не должна, — отрезала она. — Это не входит в функции старосты. Я могу идти?

— Ну а по-дружески? — не отставала Алина, выйдя к нам из-за кафедры.

— Мы с ней не подруги. Уже можно уйти?

— Еще нет, — холодно отозвалась Алина. — Отойди и подожди. Есть задача, которая входит в функции старосты.

Фыркнув, Саша отошла к первой парте и небрежно скинула на нее рюкзак. В голове вдруг мелькнуло, что именно на этой парте у нас с ней все и случилось в первый раз. Явно подумав о том же, Саша многозначительно хлопнула ладонью по столешнице, и мои губы растянула невольная усмешка.

— Паша, — Алина с недовольством потребовала внимания, — ну а ты знаешь, что с Яной? Ты-то должен знать, тебе-то на людей не наплевать!

С первой парты донесся язвительный смешок.

— Я не в курсе, — ответил я, стараясь не коситься туда. — Мы расстались и больше не поддерживаем отношений.

— И все? — спросила Алина с укором, который только что практиковала на Саше. — То есть, по-твоему, этого достаточно?

Я пожал плечами. Ну да, достаточно. Сам факт, что у нас с Яной был секс, еще не накладывает на меня пожизненных обязательств.

— Чем дальше, тем больше ты меня огорчаешь, — вздохнула Алина, с какой-то грустью глядя на меня. — Нельзя так поступать. Хорошие люди так не поступают…

Ее тон, вмиг ставший глубоким и мелодичным, словно пытался проникнуть прямиком в мозг — видимо, чтобы распрямить извилины в нужном ей направлении.

— Это неправильно… Тогда, когда вы поссорились прямо на лекции, она ушла и с тех пор не вернулась… Неужели считаешь, что ты совсем ни при чем?..

Ее слова будто пытались выдавить из меня чувство вины — с тщательностью и усердием, как пасту из тюбика. Вот только я не чувствовал себя виноватым. Не особо вслушиваясь, я покосился на Сашу. В отличие от меня, она с досадой смотрела на Алину, поджав губы, словно еле сдерживаясь, чтобы не перебить.

— … Ты был с ней близок… Яна считала тебя другом… доверяла тебе, полагалась на тебя. А теперь ты ее просто оставил…

Голос Алины сегодня выписывал такие виражи, что позавидовали бы и бывалые манипуляторы. Интонация могла поменяться в пределах одного предложения — с жесткой в дружескую, с укоряющей в понимающую и даже жалеющую, а затем с той же скоростью обратно. Обычно такому учат. Но не хотелось даже думать, где ее могли этому научить.

— … И тебя совсем не волнует, что с ней?.. Неужели тебе совсем без разницы?..

— А как это относится к вашим обязанностям? — не выдержала Саша. — Насколько я помню, вы не вузовский психолог, чтобы так выносить нам мозги!

Алина невозмутимо повернула голову к ней.

— Саша, если тебя это задевает, подумай почему. А сейчас, — сухо добавила она, — я говорю не с тобой.

В ответ Саша буркнула что-то неразборчивое, вряд ли сильно цензурное, а затем достала смартфон и уткнулась в него.

— Я смотрю на тебя, — вновь повернувшись ко мне, уже с сожалением продолжила Алина, — и чувствую, что ты скатываешься в темноту… с каждым шагом…

От этих слов я с трудом подавил смешок. Это она еще про мою сделку с Би не знает. Хотя в этом я уже порядком сомневался.

— Может, с Яной что-то случилось?.. Может, как и в прошлый раз, — с нажимом произнесла она, — ей нужна твоя помощь?.. Что, если она без тебя не справится?..

Саша закатила глаза, чуть ли не протыкая экран смартфона пальцем. Похоже, эта «душеспасительная» беседа ее бесила куда больше, чем меня.

— Ну если все так плохо, — заметил я, — Яна могла бы мне и сама позвонить.

— А если ты сделал что-то такое, — Алина перехватила мой взгляд, вынуждая смотреть на нее, а не на Сашу, — что она не обратится к тебе за помощью? Особенно зная, как легко ты нашел ей замену…

Я нахмурился. Вот теперь она определенно переходила грань, давая оценку моей личной жизни, влезая в нее так же свободно, как в свою сумочку. Раньше я вполне мог пропустить ее слова мимо ушей — слишком уж очаровательной мне казалась сама Алина. Однако сейчас они царапали своей неискренностью. Если уж она так волнуется за Яну, почему не позвонила ей сама? Уж ей-то достать номер студентки в деканате не составило бы проблемы. Да и заняло бы намного меньше времени, чем нравоучения, которые она выписывала нам с Сашей. Видимо, нравоучать было приятнее, чем что-то делать.

— Что если вообще это ты до всего этого ее довел? — продолжала Алина, то ли взывая к моей совести, то ли разгружая свою. — Что если она страдает?.. Из-за тебя!

— Алина Сергеевна, — начал я, чувствуя, что уже больше не могу, — я, пожалуй…

— Об этом надо узнать, — теперь уже жестко перебила она, — надо с ней поговорить! Так поступают хорошие люди! Чтобы не оставалось недомолвок. Чтобы не мучила совесть…

— Все, я ухожу! — внезапно взорвалась Саша. — Больше не могу слушать этот бред! — она схватила с парты рюкзак.

— Если уйдешь, — тон Алины снова поменялся, став за секунду пронизывающе ледяным, — будут проблемы с деканатом.

Стиснув зубы, Саша осталась на месте. Рюкзак со злостью шлепнулся обратно на парту.

— А ты, Паша, — Алина снова переключилась на меня, теперь говоря проникновенно и серьезно, как духовный наставник, — иди и подумай о моих словах. Надеюсь, я в тебе все-таки не ошибаюсь…

— До свидания, — сказал я, чувствуя, что мозг уже начал ошалело скрипеть.

— Теперь ты, — она строго поманила Сашу.

Оторвавшись от парты, та нехотя направилась к ней, печатая что-то на ходу в смартфоне, а я поплелся к двери, жалея, что потерял с этой словесной трепкой лучшую часть перемены. За столько времени можно было спокойно пообедать или отлично потрахаться, особенно, если бы Саша тоже не застряла тут. Надеюсь, Алина и правда задержится сегодня в универе до самого глубокого вечера, чтобы я мог компенсировать это время с ее сестрой. Огромное спасибо тем, кто завалили ее делами. Если они прогрузили ее на работу таким же способом, то я прекрасно понимал, почему она такая злая.

— Как ты знаешь, — голос Алины за спиной стал сухим и канцелярским, — у нас скоро в университете состоится… Да отложи ты телефон!

— Сейчас парню своему напишу, — буркнула Саша, — это важно!

Я рывком распахнул дверь и вышел. Упоминание ее парня неприятно резануло, как щепка, вдруг впившаяся в кожу. Она уже давно не говорила о нем ни во время пар, ни на переменах, ни уж тем более когда мы оставались наедине. Так что раздражение от речи Алины теперь дополнилось еще и досадой, в причинах которой не слишком хотелось разбираться.

Стоило мне сделать пару шагов, как на смартфон упало новое сообщение.

Джуси Пуси: «Подожди меня. Не дождешься — убью!»

Настроение неожиданно подскочило. Хмыкнув, я прислонился к стене недалеко от входа — ждать свою девушку. Забавно, что Яна, что Мила называлась моей девушкой, однако это не вызывало у меня особых эмоций. Здесь же эти слова заметно бодрили, как чашка крепкого кофе, отдаваясь целебным эффектом после всей той чуши, которой меня только что прогрузили.

Некоторое время я задумчиво вертел смартфон в руке. В принципе, позвонить Яне не составляло особого труда. Но стоит ли это делать? Мы расстались, а внезапный звонок может дать надежду. И потом тогда на комиконе Би все ей сказала — предельно четко и ясно. Яна должна жить дальше, может, этим и занимается, а Алина лишь нагнетает атмосферу. Да и в конце концов, проблемы Яны больше не мои проблемы, а у меня есть девушки, о которых я хочу заботиться.

Рядом визгливо скрипнула дверь. Из аудитории в коридор выскочила Саша, напряженно оглядываясь по сторонам. Однако, увидев меня, она с облегчением выдохнула.

— Пойдем, пока эта, — она слегка поморщилась, подбирая подходящее слово, — святоша сюда не вышла. Вот же бесит!

Я невольно усмехнулся. Раньше Алину так называла только Яна. Быстрым шагом мы нырнули в темноту коридора и остановились у служебного помещения, чье удобство уже пару раз успели оценить. Однако сейчас мы не собирались заходить так далеко — до конца перемены оставалась всего пара минут.

Сцепив руки на груди, Саша прислонилась к стене, непривычно мрачная и какая-то немного пришибленная. Ее будто слегка потряхивало — то ли от внезапного озноба, то ли от недавнего разговора.

— Что она от тебя хотела? — спросил я.

— Да так, — буркнула она, — работой загрузила! Будто у меня проблем мало… Гребаный активизм, на следующий год не возьмусь…

Вжимаясь в стену, Саша стояла как нахохлившийся котенок, которого окатили водой, и он теперь обиженно смотрел на весь мир. Это было так смешно и мило одновременно, что я, не выдержав, шагнул к ней и обнял.

Не говоря ни слова, она ответила — положила голову мне на плечо, а затем, помедлив, разжала сцепленные на груди руки и сама меня обняла.

Еще немного мы стояли так, просто прижимаясь друг к другу, даря себя, свое тепло и близость — и по ощущениям это было совсем не хуже секса. Неожиданно ласковая и податливая, Саша легко делилась нежностью, которой от нее обычно не дождаться. Пока она такая, я торопился насладиться каждой секундой — слишком уж редко они бывали. Вот и сейчас хватило ее ненадолго. Через пару мгновений она легко надавила мне на грудь, отодвигая одной рукой, но все еще обнимая другой — чтобы продолжить разговор лицом к лицу.

— Что с Асей, — спросила Саша, — поссорились?

Теперь мне хотелось скрестить руки на груди и уткнуться лицом ей в плечо.

— Да так, — буркнул я, словно копируя ее недавний ответ, — разошлись во мнениях. По одному вопросу…

— Ясно, — задумчиво протянула Саша, — тогда мирись с ней — и мы с ней снова на пару будем троллить твою порочность! — бодро закончила она и подмигнула.

Не сдержавшись, я смачно шлепнул ее по бедрам. О да, мою порочность! Только не забудь рассказать ей, какую роль ты занимаешь в моейпорочности — и тебя сразу утопит черной аурой.

Саша еле слышно засмеялась, а затем вновь прижалась ко мне — крепко, безумно интимно, всем телом, заставляя жалеть, что перемена так стремительно подходила к концу. Мы редко обнимались так. Занимаясь любовью урывками в не предназначенных для этого местах, мы чаще думали о том, чтобы нас не застукали, чем о нежности и объятиях. Ирония, но наш секс, наша близость, почти никогда не сопровождался близостью настоящей — с ласками и поцелуями. И в такие моменты, как сейчас, я чувствовал, насколько мне этого от нее не хватает. Моя рука погладила по ее бедру, такому знакомому, что я уже с закрытыми глазами и на ощупь мог сказать, что оно Сашино. А вот про ее губы я так сказать не мог. Наклонившись, я попытался их поймать, как пытался регулярно, и так же регулярно они ловко уворачивались от меня — как и сейчас. Это уже тянуло на игру, где победителем всегда оказывалась она.

— Кстати, — теперь ее губы обжигали дыханием мое ухо, — сегодня не уходи из универа. У меня после тренировки будет свободный час, и есть шикарное место, где можно провести весь этот час…

Звучало крайне заманчиво — обычно на все у нас было не больше пяти-десяти минут. Однако сегодня меня в гости ждала Майя, с которой мы договорились раньше — и надо было расставить приоритеты.

Выбор был реально сложным. С одной стороны, Майя до сих пор не прислала адрес, да и свидание с ней, больше похожее на секс по расписанию, можно было перенести на другое время. С другой — секс с Сашей по углам да подсобкам, почти всегда на весу сам по себе напоминал тренировку, а сегодня хотелось нежности и трепетности, на которые она сама же меня и раздразнила. Вот если бы она предложила в постели, с поцелуями, с ласками, никуда не спеша…

— А может, — теперь уже я шептал в ее ухо, — сразу после твоей тренировки поедем ко мне? Можно не целый час, можем хоть до вечера… Можем даже поужинать вместе… Практически свидание…

Саша замерла на пару секунд.

— Не забывай, — серьезно сказала она, — у меня есть парень, и домой я бы пошла только к своему парню. А ты, — ее тон снова сменился на игривый, — жди меня после тренировки…

Рука сама замахнулась и хорошенько шлепнула ее по бедрам.

— Увы, — сказал я, — сегодня не получится. У меня важное дело…

Саша слегка нахмурилась.

— Совсем охренел? — возмутилась она, но шепотом. — Какое это у тебя дело? Рассчитываешь на трах в другом месте?

Теперь уже ее рука замахнулась и шепнула меня по бедрам — гораздо громче и резче, чем я ее. Словом, как всегда никакой нежности.

— У меня что, — отозвался я, стараясь нахмуриться в ответ так же убедительно, — дел не может быть, кроме секса?

— Да у тебя только что никаких дел не было! — проворчала она, выбираясь из моих объятий. — Ладно, думай!.. Но упустишь шанс — пожалеешь. Это я тебе гарантирую…

Высвободишься, она деловито пошла по коридору, покачивая бедрами так соблазнительно, чтобы я немедленно начал жалеть.

— Ну может, освобожусь пораньше, — сказал я, поравнявшись с ней, — и подойду.

А что, прекрасный вариант. Когда я совмещал Сашу и Яну, я все время так и делал.

— Как будто, — фыркнула она, — это мне больше надо, чем тебе!

Резко остановившись, она вытянула руку и, нажав мне на грудь, легко толкнула назад — вглубь коридора, где мы только что стояли. Словно рядом мы могли быть только в темноте.

— Я первая, а ты за мной! Не забывай…

Стуча каблуками, она решительно направилась вперед — туда, где были голоса и топот ног других студентов, а я остался на месте, с легкой досадой глядя ей вслед. Не так легко забыть о том, о чем она сама постоянно напоминала. Хотя сам бы я уже забыть не отказался.

Врываясь в мысли, в кармане завибрировал смартфон. Будто подтверждая, что выбор был верный, Майя прислала свой адрес.

Майя: «Только приходи сразу после занятий. Сестра написала, что будет как обычно. Так что у нас не больше часа. Надо поторопиться.»

Ну надо так надо. Значит, потороплюсь. Может, и к Саше потом успею.

Ep. 18. 12 (девчонок) за 30 (минут) (II)

Сразу после занятий, как и договаривались, я поехал к Майе, без особого труда найдя и ее дом, и подъезд, и квартиру. Звонок, немного резкий и какой-то равнодушно холодный, раздался по ту сторону входной двери.

Только нажав на кнопку, я подумал, что, может, стоило хоть что-то с собой принести: цветы, конфеты или даже бутылку вина, как Майя, когда навестила меня. Все-таки я шел в гости к девушке, которая мне нравилась, рассчитывая на секс, причем в первый раз — следовало бы получше озаботиться созданием атмосферы. А так — с пустыми руками и парочкой презервативов в кармане — выходило как-то уж совсем утилитарно.

Отчасти в этом стоило винить Яну — единственную пока девушку, с которой у меня был секс с доставкой на дом. Можно сказать, именно с ней я приучился не заморачиваться: она пускала в себя так же быстро, как и в свою квартиру, и, переступив порог, я обычно уже через полминуты оказывался в ее постели. В таких условиях смысла в дополнительных приготовлениях не было. Все, что нужно, чтобы удовлетворить Яну, и так всегда было при мне. Вот и сейчас сработала привычка.

За дверью послышались торопливые шаги, она со скрипом распахнулась, и на пороге появилась Майя, в свободных домашних брюках и легкой футболке, под которой отлично читались контуры белья. Это сложно было назвать одеждой специально для секса, но ее вид, такой милый и домашний, заводил не меньше, чем могли бы полупрозрачное кружево и чулки.

— Привет, — сказал я и улыбнулся.

— Проходи, — Майя пошире распахнула дверь.

Смущало только, что на ее лице не было привычной улыбки. На мгновение мне даже стало стыдно за свои пустые руки.

Отступив вглубь коридора, Майя встала у стены, наблюдая, как я снимаю куртку и обувь. Потирая змейку на запястье, она молчала, и в этом молчании не было ни особой теплоты, ни загадочности, ни даже предвкушения. Пространство между нами помаленьку заволакивала густая напрягающая тишина, не слишком подходящая для начала сексуальной встречи. Я машинально осмотрелся, пытаясь понять, что не так.

Возможно, виновата была атмосфера квартиры, с порога казавшейся пустой, стерильной и немного бездушной. Со всех сторон, словно затягивая в омут, нас обступали однообразные светло-серые стены. Несмотря на хорошо сделанный ремонт, жизнь здесь будто была выбелена и заклеена обоями, делая обстановку больше похожей на фотошопленную картинку из журнала по интерьеру, чем на место, где завтракают и ужинают, отдыхают и занимаются любовью.

Затаив дыхание, Майя все так же стояла у стены, словно ожидая первого шага от меня. Взгляд сам собой пробежался по ее стройным бедрам, которые всего через пару минут я буду гладить и стискивать, замер на ее футболке, которую вот-вот сниму. Тело до сих пор помнило, как она сидела на моих коленях, пальцы — как гладили ее, губы — как целовали и как горячо она целовала в ответ. Перехватив мой взгляд, Майя еще быстрее завертела змейку на запястье, однако медальон на моей груди оставался тоскливо холодным.

Я шагнул к ней, собираясь обнять, и в этот миг она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться от внезапного озноба.

— Замерзла? — спросил я.

Майя мотнула головой.

— Чая хочешь?

— А я ничего не взял к нему, — немного растерянно отозвался я, ругая себя, что все-таки не принес конфет. — Подумал, что не нужно…

— И правда зачем? — эхом отозвалась она. — Пойдем сразу, — Майя торопливо нырнула из коридора в комнату. — Она уже скоро придет. У нас не больше часа.

Осматриваясь по сторонам, я направился следом за ней. С каждым шагом квартира казалась все более стерильной, как холст без красок, который хотелось наполнить. На стене гостиной висела одна-единственная картина — абстрактный черно-белый рисунок, который можно было с легкостью принять за ночной кошмар. Мебель вокруг была стильной и новой, однако, кроме нее, здесь не было вообще ничего: ни рамочек с фотографиями, ни мягких игрушек или дорогих для хозяев безделушек, наполняющих место хотя бы минимальной теплотой.

Здесь не было даже телевизора, а на его месте в телевизионной стенке гордо расположились бесформенные каменные статуэтки. По ощущениям, этот интерьер отлично бы украсил какой-нибудь элитный ритуальный салон, но не квартиру. Ну а чтобы окончательно добить, в углу стояла пугающая икебана — мертвенно-белая ваза с кривыми сухими ветками.

Такой была вся гостиная: блестящая лаком мебель, больше напоминающая холодный пластик, бездушный фарфор и немного искусственной зелени. Я будто попал в один из стендов Икеи, в котором кто-то жил по-настоящему, да еще и практиковал фэншуй, чтобы сделать место поуютнее. Даже воздух здесь казался каким-то искусственным, который опасно вдыхать слишком долго.

— Это твоя квартира? — спросил я, жалея, что не позвал ее к себе.

— Это ее квартира, — тихо отозвалась Майя, — а я здесь живу, потому что мне жить больше негде.

Прозвучало немного отстраненно, словно она говорила не о самой себе.

— А родители? — спросил я, подумав, что ничего не знаю о ней, кроме сестры.

— Они мне рады еще меньше, чем она.

Говоря, Майя подвела меня к узкому дивану — стильному, отлично вписывающемуся в обстановку, однако жесткому на вид и явно не раскладывающемуся — купленному скорее для красоты интерьера, чем чтобы на нем спали.

— Я сплю здесь, — словно угадав мои мысли, сказала Майя. — Есть еще кровать сестры…

Она кивнула на дверь в углу, закрытую так негостеприимно, что не хватало только таблички «Не входить!».

— Но если она узнает, что я туда заходила, да еще не одна… — Майя слегка поморщилась. — Так что давай здесь.

Не особо дожидаясь моего ответа, она распахнула нижний ящик телевизионной стенки и достала оттуда простыню и подушку. Мой взгляд рассеянно замер на каменных статуэтках, занимавших пустоту.

— А телевизор? — уточнил я машинально.

Тут все использовалось как-то не по назначению.

— Он ее, — отозвалась Майя, расстилая простыню по дивану, — к себе забрала.

— А… твои вещи? — спросил я, осматриваясь.

Следов присутствия Майи в этой квартире не было. Больше напоминало, что мы встретились в номере гостиницы — хотя нет, там бы была большая двуспальная кровать.

— Все мое здесь, — она махнула рукой на боковую дверцу стенки. — Мне хватает.

Я растерянно уставился на узкую створку, приделанную скорее для декора. Даже мне бы не хватило, а ведь я не девушка — им наверняка надо гораздо больше.

Майя небрежно бросила сверху подушку, и застеленный диван превратился в плацкартное спальное место — назвать это кроватью было сложно. Больше тянуло, что она тут не живет, а временно пребывает, как в поезде, перемещаясь с одной станции на другую — примерно с тем же комфортом. Неужели Лилит не могла позаботиться о своем фамильяре получше? А по поводу Алины я вообще молчу. У многих коты живут роскошнее, чем у нее сестра. Сегодня она вообще раз за разом открывалась не с самой приглядной стороны.

— Только давай по-быстрому, — Майя села на простыню, — а то она потом заявится, а мне надо еще убраться…

Момент, которого я ждал, ради которого пришел сюда, наконец-то наступил, однако я совсем не ощущал радости. Меня еще никогда не соблазняли так — сухо, прямо и практично. Не улыбаясь, не сверкая глазами, передо мной будто была совсем другая девушка — не та, которую я давно хотел. Медальон на груди оставался безразлично холодным, с каждой секундой остужая и мой собственный пыл.

Посмотрев на меня, Майя потянула футболку вверх и, небрежно бросив ее на пол, осталась в одном белье.

— Мне снимать, — она подцепила пальцем бретельку, — или так нормально?

Даже ее голос стал равнодушно бесцветным, странно неживым — как и все в этой пустой безликой комнате. Я впервые видел ее без одежды, и это возбуждало, но одновременно — на каком-то диком контрасте — давило на нервы, угнетало, как вся обстановка вокруг. Меня будто втолкнули туда, где мне не было места — в мертвый мир, без капли чего-то живого, и оставили одного среди этих добротно отделанных стен.

Майя тоже здесь стала чужой — она предлагала себя, словно была бездушной куклой, готовой ко всему, что я мог с ней сделать. Так же небрежно, как она сорвала футболку, с секса будто сдернули слой эмоций, таинства и предвкушения — осталась только чистая механика процесса, полураздетая девушка и застеленный диван.

Поежившись, Майя потерла обнаженные плечи, словно замерзла. Тут и правда казалось до безумия холодно.

— Давай в губы поцелую, — сказала она, — только сними медальон, и так будет проще…

Мой взгляд рассеянно остановился на ее губах, которые не оставят мне выбора, если я сниму медальон. Магия ее поцелуя все решит за меня, и я просто на нее наброшусь — без всяких сомнений и колебаний. Мне станет плевать и на жутковатый интерьер, и на ее потерянный вид, и на царапающее изнутри чувство, что все это неправильно. По-настоящему не правильно, а не так, как любит произносить это слово ее сестра. Мне будет хорошо… А что при этом будет делать сама Майя? Просто лежать подо мной и ждать, когда все закончится? А что при этом будет чувствовать?.. По всем критериям ее волшебный дар получался каким-то хреновым. Потирая плечи, она сидела на своем маленьком диване — все, что у нее было, получалось каким-то хреновым.

— А ты сама хочешь? — спросил я.

— А что такое? — она пожала плечами. — Обмен опытом, ты же так говорил… Я сама тебя пригласила… Хотела показать…

Говоря, она скользила взглядом по комнате, неуютной и неудобной, которую ей почему-то приходилось считать домом. На секунду в ее глазах мелькнуло выражение, которого я до этого не замечал — словно ей и самой до боли хотелось уйти из этой квартиры. А потом она опустила голову.

Отношения — это чтобы помогать, а не чтобы пользоваться…

Дурацкая фраза Дани, достойная Капитана очевидности, на проверку оказывалась совсем не такой дурацкой. Почему я сам об этом сегодня забыл?

Я буду дома одна, и ты бы мог прийти в гости…

Торопясь сюда, я рассчитывал, что наши желания совпадают, и даже не подумал, что ей может быть нужно что-то другое. Проблема Майи явно была не в том, что ей не с кем потрахаться — с таким даром, как у нее, это вообще не проблема. Ее настоящая проблема в том, что ей не с кем поговорить.

Если обещаешь хорошо себя вести, покажу, как я живу…

С самого начала она звала меня не для секса, а чтобы почувствовать себя хоть немного живой в этом стерильном белом саркофаге — чтобы хоть кто-то составил ей компанию.

Моя подруга исчезает, когда захочет…

Кем бы она ни считала Лилит, справляться с одиночеством та ей вряд ли помогает.

Но вместо того чтобы ее выслушать, поговорить с ней, я думал лишь о сексе, заставив и ее поверить, что мне нужно только это. Поэтому она сидит сейчас в белье на расправленном диване и смотрит себе под ноги — одинокая, нервно подрагивающая, словно пойманная как в западню в эту мертвую квартиру. А ведь отчасти и я был в этом виноват. Изначально я хотел ее доверия — оно было для меня гораздо дороже секса. Почему я вдруг сегодня об этом забыл?

Ее футболка, снятая для меня, все еще лежала на полу, как белый флаг брошенная к моим ногам. Вот только я пришел не побеждать, а наслаждаться — но наслаждаться в одиночку невозможно.

— Так может, за чаем обменяемся? — наклонившись, я поднял с пола футболку и подал ей. — Мне понравилось с тобой пить, — я улыбнулся.

Майя торопливо натянула футболку и подняла на меня глаза.

— А я печенье купила, — сказала она, — с шоколадом. Хочешь? — и улыбнулась в ответ.

Горячая чашка согревала пальцы, чай приятно грел изнутри, а Майя мне улыбалась, все больше становясь самой собой. Вот уже с четверть часа, сидя за кухонным столом, мы говорили — как два близких друга, у которых полно общих тем. Между нами больше не было тайн, и атмосфера с каждой секундой теплела.

Подхватив шоколадное печенье, Майя начала бодро хрустеть, а мой взгляд в который раз за день замер на ее губах. С играющей на них улыбкой, они казались невероятно притягательными, и чем больше я на них смотрел, тем сильнее они дразнили, разжигая желание снова ощутить их вкус.

— А правда у твоих губ такая магия? — спросил я, не сводя с них глаз.

— Тебе лучше знать, — лукаво отозвалась она, — ты же их целовал… Ну и какая у них магия?

— А мне надо напомнить, — парировал я. — Может, попробовать еще раз, чтобы наверняка?

Усмехнувшись, Майя поднесла свое печенье к моим губам — так близко, что я машинально куснул там же, где только что кусала она.

— Вспомнил?..

Ее голос шаловливо разбежался по кухне. В эту секунду — больше чем когда-либо — она напоминала Лилит. В Майе не было ни порочности, ни развратности демоницы, но в моменты озорства ее интонации становились точно такими же — сладкими, дразнящими, от которых захватывало дух и щекотало нервы. Они словно сигнализировали, что дальше можно ждать всего чего угодно. Но мне это почему-то нравилось — это было как безлимитный билет на аттракцион.

— А зачем ты стала фамильяром? — спросил я, пытливо ее рассматривая.

— А ты зачем? — мгновенно спросила она, поднося чашку к губам.

Белый фарфор спрятал ее лицо, скрыв все эмоции, и лишь ее глаза, вмиг ставшие серьезными, внимательно следили за мной. Я-то свой ответ знал — чтобы трахаться, но у нее явно было что-то другое.

— Чтобы жизнь была интереснее, — уклончиво сказал я.

— Ну вот и я для этого, — эхом отозвалась она, опуская чашку обратно на скатерть.

Что здесь, что на моей кухне ничего не менялось: она все так же удивительно умело уходила от вопросов, на которые не хотела отвечать, словно не понимая, что этим еще больше распаляет мое любопытство.

— И нравится тебе у нее?

— Она мой лучший друг, — без раздумий произнесла Майя и улыбнулась. — Ну, до знакомства с тобой, а теперь у меня два друга…

Всякий раз, когда разговор хотя бы ненароком касался Лилит, она будто пыталась убедить меня, что у нее лучший демон на свете. Возможно, я бы и поверил, если бы сам с ней не встречался при обстоятельствах, которые мне не слишком нравилось вспоминать.

— А давно ты ее знаешь? — спросил я.

— Достаточно, — туманно отозвалась Майя, вращая браслет на руке.

Так и подмывало уточнить: а достаточно это сколько? Моя сексуальная полоса началась с появлением Би — буквально на следующий день. Ее же опыт до сих пор оставался большой загадкой. Из того, что я понял тогда за вином, свой первый раз вспоминать она не любит, а еще было кое-что про ситуации без выбора, когда вынуждают делать то, чего не хочешь. Связано ли это с Лилит? Какие задания она ей дает? Или еще проще: трахается ли она по указке Лилит? Но так прямо я спросить не мог.

— А чем вы с ней обычно занимаетесь?

Это была еще самая мягкая формулировка из всех, которые пришли в голову. Рядом с Майей мозг снова начал фильтровать слова.

Вместо ответа она нажала кнопку разблокировки на моем смартфоне, который я по привычке выложил на стол. Экран приветливо вспыхнул, и она в очередной раз проверила время. На стенах кухни, таких же пустых, как и во всей квартире, не было часов — видимо, не вписывались в фэншуй. Так что она немного нервно следила за временем на моем смартфоне, проверяя, не истек ли наш час. Похоже, сильно не хотела, чтобы ее сестра нас застала. Хотя мы ничем таким не занимались, чтобы ее стесняться.

— Ты не представляешь, — Майя вдруг вздохнула, — как смотрят парни фамильяры, когда мы сталкиваемся где-нибудь. Особенно когда узнают, что я фамильяр Лилит. Просто пожирают глазами… И первая фраза у всех одна, — она поморщилась, растирая в крошки кусочек печенья. — Давай потрахаемся… Они даже здороваться забывают…

После ее слов в воздухе повисла тишина — не самая уютная, будто немного упрекающая. Хотя Майя не бросалась обвинениями, как ее сестра, я чувствовал, что отчасти сказанное относилось и ко мне. Я тоже повел себя как дурак, узнав, что она фамильяр Лилит. Хорошо хоть, напрямую не предложил — а ведь была такая мысль.

— Я не знаю, что подумал ты, когда узнал, — продолжила она, скользя глазами по моему лицу, — но я не сплю со всеми подряд. Вообще ни с кем не сплю. Почти. Лилит меня не заставляет…

— Я правда ничего такого не подумал, — быстро сказал я.

— А все думают именно так, — тихо произнесла она. — Еще одно доказательство, что ты не как все… А она и правда очень хорошая…

Не находя слов, я подтянул чашку к губам и сделал небольшой глоток. Что-то явно было не так — ну не тянула демоница на добрую подружку. Но спрашивать сейчас — все равно что давить, ломая только-только потеплевшую атмосферу на такие же крошки, на какие Майя растерла печенье.

— Кстати, Лилит ты очень понравился, — после паузы сказала она. — Именно поэтому она и сделала тебе подарок…

Она торопливо запустила руку в карман своих домашних брюк. С легким звоном на стол легла чайная ложка, которую я сегодня отдал ей.

— Лилит сказала, — пояснила она, — что не принимает обратно подарки и это обидно, когда их возвращают. Но у тебя есть право им не пользоваться…

Поблескивающая сталь казалось недружелюбно холодной. Даже прикасаться к ней не особо хотелось. Вздохнув, Майя придвинула ложку ко мне.

— И тебе лучше его забрать… Правда…

Ее интонация была такой серьезной, что я понял, что лучше взять — чтобы у Майи вдруг не возникло проблем. Кивнув, я молча засунул «подарок» к себе в карман.

Вскочив с места, Майя подхватила чайник и долила нам в чашки кипятка, будто обнуляя прошедшую часть разговора и желая продлить его еще — давая мне шанс уже наконец сменить тему.

— А почему ты живешь не с родителями? — спросил я, постукивая пальцем по горячим стенкам.

— Как я и говорила, — она поднесла чашку к губам, — мне никто не рад, а они как все.

Звучало как-то чересчур депрессивно.

— Неужели все настолько плохо?

После короткой паузы рядом скрипнул стул, и Майя поднялась.

— А пойдем покажу…

Покинув кухню, мы прошли через гостиную мимо ее дивана, все еще застеленного, на который сейчас было немного неловко смотреть. Подведя меня к комнате сестры, Майя взялась за дверную ручку.

— Только сильно не удивляйся, — со смешком предупредила она.

Дверь распахнулась, и я замер на пороге, изумленно уставившись внутрь. Спальня Алины мучительно напоминала нору огромного прижимистого хомяка, который жадно тащит к себе все, на что наткнется. По виду в ней одной уместилось больше вещей, чем во всей остальной квартире. Тумбочек, полочек и комодиков здесь было столько, словно хозяйка ограбила мебельный магазин, но даже они не справлялись с горами всякой всячины, которой была забита комната.

Вдоль стены тянулся пузатый шкаф, заваленный сверху мягкими игрушками, уже немного посеревшими от пыли. Его дверцы почти не закрывались под натиском хранящейся внутри одежды — рукава жакетов и подолы платьев отчаянно просились наружу. На полу валялись какие-то корзинки и коробки, составленные одна на другую, как складские палеты. Даже прижатая к стене кровать, казалось, просто хранилась здесь вместе с остальными вещами.

На стене напротив нее висел телевизор, видимо, тот самый, чье место в гостиной теперь занимали каменные фигурки, а в углу расположился туалетный столик, густо забитый склянками и тюбиками. Воздух казался душным и спертым, даже свет от окна будто тонул во всех этих завалах.

— Когда я к ней переехала, — сказала Майя, — она перенесла все свои вещи сюда, чтобы я их лишний раз не касалась.

Стены казались не серыми, как везде, а разноцветными — настолько обильно их занимали шкатулки, статуэтки и мелкие безделушки, стоящие на специально приколоченных для них полках. Собранные в кучу, они не украшали, а попросту захламляли пространство, тускнея и обрастая пылью. Такое ощущение, что их перенесли сюда лишь с одной целью: сделать гостиную — да и всю остальную квартиру — максимально пустой и максимально неуютной для поселившейся там Майи.

— И в доме родителей все почти так же, — со вздохом произнесла она. — Все, кто могли бы быть мне близки, закрываются. Мне даже для этого ничего делать не надо, получается само собой… — она не жаловалась, просто констатировала как неоспоримый факт. — Кроме Лилит. Она единственная, кому я нужна… Остальным плевать…

Мой взгляд рассеянно скользил по вещам, торчавшим из раскиданных по полу коробок. Одежда, журналы, какие-то бумаги, учебники, тюбики с косметикой — все было свалено в кучу. Кое-где попадалось даже белье. Кто бы мог подумать, что Алина — в универе идеальная, безупречная, аккуратная и собранная — у себя в комнате была той еще неряхой.

— А твоя сестра, — я повернулся к Майе, — знает, что ты фамильяр?

— А ты что, — она перехватила мой взгляд, — ничего про нее не знаешь?

Как всегда, она ответила вопросом на вопрос. Я мотнул головой, уже привыкая, что все вокруг знают больше меня.

— Когда я ушла от родителей, — Майя прислонилась к дверному косяку, — она не хотела, чтобы я жила у нее. Но пустила к себе. Потому что должна быть доброй и хорошей. Хотя бы формально… А за закрытой дверью можно и так, — добавила она, обводя рукой по сторонам.

Да уж, от этой комнаты я до сих пор был в тихом шоке.

— А она тоже чей-то фамильяр? — осторожно спросил я.

Майя на миг поджала губы.

— У нас с сестрой паритет, — после паузы заговорила она, — я не лезу в ее дела, она в мои… Но если интересно, спроси у нее. Она не будет скрывать.

Мозг уже начал скрипеть от перегрузки вопросами без ответов, грозясь перегореть, как старый компьютер, если я не дам ему отдохнуть — так что я решил пока об этом не думать. Майя аккуратно закрыла дверь, и мы молча вернулись на кухню к печенью и немного остывшему чаю. Потянувшись, она снова включила чайник и уже привычно разблокировала мой смартфон, проверяя время. Ей явно нравилось касаться моих вещей, словно не только я был их хозяином, но и она немного хозяйкой.

Экран ярко вспыхнул, и, будто приветствуя, поверх мгновенно всплыла голая грудь с небольшим кулоном в форме сердца — дразнящая, упругая, гордо выставленная напоказ. Капли воды игриво сбегали по коже, прозрачно намекая, что и хозяйка этих аппетитных полушарий готова потечь так же.

Брови Майи изумленно взлетели вверх, мне же захотелось спрятать лицо в ладонь. Она вообще не должна была это видеть. Похоже, пора завести привычку класть смартфон экраном вниз. Я потянулся к нему, чтобы поскорее спрятать в карман, однако, опередив меня, Майя схватила его первой.

— У друзей не должно быть секретов, — заявила она и стремительно щелкнула пальцем по экрану.

Следом за снимком распахнулось окошко чата. С улыбкой, ставшей немного кривой, она прочитала последнее сообщение и повернула телефон экраном ко мне.

Джуси Пуси: «Узнаешь место? Смотри, что теряешь… Надеюсь, твое „дело“ того стоило…»

Еще больше захотелось упасть лицом в ладонь. У неловкости есть стадии. Нельзя сказать, что эта была крайней, но и стартовой ее назвать сложно. Одна девушка, которую я хотел, нашла у меня обнаженные фотки другой, которую я хотел не меньше — это явно был крепкий добротный середнячок.

— Пожертвовал ею ради меня? — с усмешкой прокомментировала Майя. — Я тронута…

— Будем считать, — я наконец отобрал у нее свой смартфон, — что ты не видела.

— А если и видела, — с легкой иронией парировала она, — все равно не понять кто. В жизни же не догадаться, что это Саша…

Я поглубже затолкал смартфон в карман. Вот об этом и речь: от Майи можно ожидать чего угодно, а ее невероятно острый язычок мог порезать побольнее бритвы. Возможно, это одна из причин, почему ей мало кто рад.

— А ты уверен, что она эти фотки присылает только тебе? — вдруг спросила Майя. — Может, делает их сразу для тебя и для своего парня?

— Не думаю, — сказал я, — что нам стоит это обсуждать.

— Конечно, ты прав, извини, — на ее личике появилось шаловливое выражение, опять напомнившее Лилит, — у нее спрошу…

По спине пробежал внезапный холодок — страшно даже представить Сашину реакцию на это. Еще бросит меня ненароком. Хотя вероятнее, просто убьет.

— Да шучу я, — засмеялась Майя, глядя на мое лицо.

Разговор, все больше напоминавший американские горки, сделал головокружительный вираж, и я облегченно выдохнул — как оказалось, слишком рано.

— Кстати, я тут пыталась посчитать… Саша, Яна, — она начала загибать пальцы. — Алла… А нет, ты говорил, что с ней не спал… Ее подружка. Ася… А забыла, с ней ты тоже говорил, что не спал… — ее голос с каждым словом становился все лукавее. — Не так много… Или есть кто-то еще?

— Будем считать, что это основной состав, — хмыкнул я, гадая, куда нас занесет очередной виток.

Майя игриво склонила голову, рассматривая меня.

— А что же так мало? Говорят, у парней фамильяров, когда они входят во вкус, вообще срывает крышу. Прыгают на всех…

— А мне не надо всех, — встретив ее взгляд, ответил я. — Только тех, кто мне нравится. А их не так уж и много… У меня нет задачи добрать количеством.

Подхватив чашку, я сделал глоток — от очередного виража внезапно пересохло в горле.

— Знаешь, — она не сводила с меня глаз, — пока мы не познакомились, я думала, ты другой… как Марко Поло.

Я хмыкнул прямо в горячую воду. Комплимент, если это был он, звучал откровенно сомнительно.

— О, Марко Поло… Рядом с ним вообще ни у кого нет шансов…

— Он, кстати, — Майя озорно прищурилась, — на прошлом комиконе пытался меня соблазнить. Ну знаешь, «я тебя люблю, детка» и все дела, — не касаясь, она провела пальцами вдоль моей щеки, передразнивая его коронную интонацию.

Несмотря на то, что в принципе получались смешно, одно упоминание Марко — его имя, которое она произносила своими губами — бесило примерно так же, как Сашин парень, время от времени всплывающий в разговорах.

— И как, получилось? — как можно равнодушнее бросил я.

— Смеешься? — прыснула Майя. — Конечно, нет! Он соблазнять-то не умеет, к нему уже готовых приводят. И потом, — ее голос изменился, став серьезным и глубоким, — он мне не нравится, а ты нравишься…

Ее пальцы уже по-настоящему коснулись моей щеки и ласково погладили. Перехватив ее руку, я чуть крепче прижал ее к себе, ощущая кожей ее тепло и нежность. Рядом со щелчком выключился чайник. Майя машинально потянулась, чтобы налить, но я удержал. Не хотелось выпускать ее даже на мгновение.

— Ты мне тоже очень нравишься, — сказал я, глядя ей в глаза, — и Лилит не единственная, кому ты нужна…

Всю квартиру укутала тишина — мягкая и уютная, какую не хочется разрывать словами. В который раз за день я снова смотрел на ее губы. Манящие, соблазнительные, они не казались опасными — в них хотелось впиваться, срывая поцелуи один за другим, пробуя все ласки, какие они могут дать, все вкусы, какие у них могут быть. Магия, которая притягивала меня к ней, не имела ничего общего с демоническими игрушками — это была магия самой девушки, чей разгоняющийся пульс я сейчас ловил кончиками пальцев. Ее сердце билось громче рядом с моим.

— Опять жжется, — с улыбкой прошептала она.

Зеленые глаза змейки загадочно блеснули, когда рука с браслетом плавно скользнула вниз по моей груди. Я уже понял смысл этого жеста: она проверяла, на мне ли медальон. Убедившись, что он на месте, Майя слегка подалась вперед. Закрыв глаза, я потянулся к ней навстречу. Медальон начал пускать приятные волны по всему телу, дразня и согревая, хотя мне и так было очень тепло. Ее дыхание опалило, обещая такой долгожданный поцелуй, и в это мгновение между нашими губами вдруг оказался ее пальчик.

— И что, — тихо спросила Майя, — ты сейчас пойдешь к ней?

Просто самый удачный момент для такого вопроса. Я нехотя открыл глаза.

— Ну… — другие слова на ум даже не приходили.

— Ты, наверное, — не отодвигаясь, прошептала она, — пришел сюда за другим, я понимаю…

Наши лица все еще были интимно близко — так близко, что губы покалывало от желания разделить их жар с ней.

— Но я должна тебе сказать, что, хоть и позвала, я не собиралась тебе давать. Максимум дала бы пощечину и прогнала, если бы полез… Не люблю, когда меня не уважают.

У меня уже вообще не было слов. Извилины будто склеились между собой, отказываясь думать. Медальон грел все жарче, сбивая с толку окончательно.

— Но я очень благодарна, что ты остановился сам прежде, чем я тебе это показала, — она вновь провела по моей груди, словно забирая этот разгорающийся жар. — Это значит, что я в тебе не ошиблась…

Закрыв глаза, Майя прижалась к моим губам — горячо и страстно, погружаясь в поцелуй без остатка, утягивая в него и меня, как в бездну. Нежность сменялась требовательностью, податливость — напором. Эмоции кружили водоворотом, унося нас все глубже. Выныривать обратно, возвращаться в реальный мир безумно не хотелось.

— Давай в следующий раз, — отстраняясь первой, прошептала она, — начнем с этой точки. Я бы не дала тебе при таких обстоятельствах и сегодня, но в других условиях и не сегодня я бы… — не став договаривать, она прижалась щекой к моей щеке.

Не открывая глаз, я наслаждался ее близостью, теплом ее кожи, еще горящим на губах поцелуем — со вкусом нежности, желания и шоколадного печенья. Хотя сегодня ничего не было, я был уверен, что однажды у нас все случится и нам обоим очень понравится. Сейчас же я чувствовал, что она уже была моей, и даже секса для этого оказалось не нужно.

— А сейчас тебе пора, — Майя медленно, словно нехотя отодвинулась. — Она скоро придет, увидит тебя и будет в ярости. Ты у нее на особом счету… Хотя об этом я тоже не должна тебе говорить, — она задорно мне подмигнула.

В голове теперь была полная каша из слов, намеков, ласк и поцелуев — и чтобы ее разгрести потребуется не один час. Кажется, я все-таки понял, почему Лилит взяла ее своим фамильяром — трахать мозг Майя умеет первоклассно.

Джуси Пуси: «И почему мне опять все приходится делать самой?..»

Следом пришел снимок сочно забрызганной каплями воды, мокрой киски, в которую ласково забирался пальчик. Даже резкий порыв ветра не смог охладить мой внезапный, но вполне понятный энтузиазм. Выйдя от Майи, до дома я еще добраться не успел, так что вполне можно было изменить курс на какое-нибудь теплое гостеприимное местечко. Вроде того, что на снимке.

Я: «Ну что, твоя тренировка закончилась?»

Ответила Саша мгновенно:

Джуси Пуси: «Это твоя закончилась! Все, потерял свой шанс!»

Вдогонку по экрану запрыгала длинная вереница самодовольных, хохочущих смайликов, словно напавших на меня толпой. Саша как всегда была в своем стиле: стоило мне проявить интерес, как она тут же меня обломила.

Джуси Пуси: «В следующий раз решай, какое „дело“ для тебя важнее! А сегодня я все сама…»

Следом один за другим стали всплывать снимки, иллюстрирующие, что именно она собиралась делать сама — поэтапно, детально, во всех подробностях. Кадр за кадром ее пальчик то погружался еще глубже, то выныривал на поверхность, демонстрируя липкие капельки смазки. На ракурсы Саша не скупилась, наоборот, с азартом делилась тем, насколько горячей и готовой была ее — недоступная мне сейчас — киска. При желании из этих снимков вполне можно было собрать гифку и подрочить на нее. Я даже не знал, чем она была увлечена больше: самим процессом или его фотографированием.

Джуси Пуси: «Надеюсь, это тебя утешит…»

Я лишь пожал плечами. А чего мне себя утешать? У меня вообще-то девушка есть — вот она меня и утешит. Если уж на то пошло, пусть другой вариант и не был таким сочным, но Саша не обладала монополией на киски. Переключившись в соседнюю ветку, я распахнул клавиатуру. Забавно, раньше я перебирал порнуху, чтобы подрочить, а теперь номера девчонок, с которыми можно потрахаться. По-честному, я сам себе завидовал.

Я: «Я приеду?»

Мила: «Окей. Соседки до вечера не будет».

А вот это другое дело: коротко и практично, и никаких хохочущих надо мной смайликов. Мила словно была создана для удовлетворения чужих желаний. Могу поспорить, она еще и встретит меня раздетой.

До ее общаги я летел не то что бы на крыльях, но на довольно мощной турбине возбуждения, заметно ускоряющейся с каждой новой пикантной фоткой, которой меня дразнила Саша. Внутрь здания я как обычно прошел без проблем. Как и во все визиты к Миле, помогали то ли моя уверенность, то ли природная харизма, то ли просто лень охранника, не отрывающегося от смартфона. Привычно выслушав совет свалить до десяти, я поднялся на нужный этаж и постучал в дверь.

Не заставляя ждать, с той стороны раздались торопливые шаги, а следом щелкнул замок. Как я и предполагал, Мила встретила меня практически раздетой — в легком коротком халатике, снять который можно было парой касаний пальцев.

— Подожди немного, — закрыв дверь, попросила она, — я скоро…

Прежде чем я успел ее поцеловать, она нырнула в ванную. Задвижка защелкнулась, и полилась вода. Разувшись и сняв куртку, я прошел в комнату. Такой «горячий» прием уже не особо удивлял. У нее будто была норма поцелуев на день, раздавать которые она предпочитала только в специально предназначенных для этого местах — например, в постели, предусмотрительно расправленной в глубине комнаты, чтобы не терять время на лишние приготовления и разговоры.

Прислушиваясь к журчанию воды, я начал раздеваться. Комната, где жила Мила, была небольшой, но удобной — с собственной ванной, что по меркам общаги делало ее практически элитной. Конечно, мне было с чем сравнивать: у моей прошлой девушки для секса была целая квартира — но и у Милы трахаться было вполне себе комфортно.

Внутри помещались две кровати у противоположных стен, две тумбочки около каждой, письменный стол между ними и шкаф, который Мила делила с соседкой. Правда, саму соседку я еще ни разу не видел — в мои визиты она тут не появлялась. Да если честно, мне и не было особо интересно.

Полностью раздевшись, я откинул одеяло и, бросив под подушку презерватив, лег в кровать. В душевой еще лилась вода — Мила всегда убегала мыться прямо перед процессом. Не то что бы это было плохо — я ничего не имею против чистых девушек — но это напрочь лишало всякой спонтанности. Я приходил, она убегала в душ, затем выходила и только потом ложилась ко мне в кровать — секс начинался будто по какой-то инструкции. А все время перед этим я, словно в зале ожидания, проводил в ее постели, вынужденный чем-то себя развлекать — хотя мы бы вполне могли развлечься вместе. Чего-то терпкого и дразнящего в этом ожидании тоже не было. Обычно шум льющейся в душе воды, приправленный знанием, что там моется обнаженная девушка, меня сильно возбуждал — спасибо Лесе! — но с Милой даже это стало каким-то будничным и рутинным.

Желая настроиться, я взял в руки смартфон и проверил чат, куда одно за другим падали сообщения. Вот тут сейчас реально было горячо — наша переписка с Сашей сегодня была острее, чем обычно. Обломив меня, она тем не менее не могла остановиться и с завидной регулярностью делилась своими успехами.

Джуси Пуси: «Кончила два раза… Сейчас пойду на третий…»

Джуси Пуси: «А ведь все эти три раза могли быть твои… Деловой ты мой… Не жалеешь?..»

Все это обильно сопровождалась снимками, подробными, как фоторепортаж с хроники событий. Разведенные ноги, возбужденная грудь, пальчики, ныряющие в киску, выступившая смазка — казалось, не светила она только лицо. Я даже не знал, что на это ответить. Отправить свой член? Он уже был готов. Я всерьез опасался, что, трахая Милу, думать буду только о Саше.

Внезапно в двери громко щелкнул замок — звук был неожиданный, как и визит незваного гостя. У кого могут быть ключи? Ответ напрашивался только один: у ее соседки. Я инстинктивно дернулся к тумбочке, но, сообразив, что времени одеться не оставалось, в итоге лишь поплотнее закутался в одеяло. Словно желая добавить проблем, вызванный Сашей стояк уже не прятался и под одеялом, выступая красноречивым холмиком — так что пришлось приподнять колени, чтобы было незаметно. Дверь распахнулась, и я оторопел, поймав себя на мысли, что даже не задумывался, кто может быть соседкой Милы. Но с учетом всего, это же было так логично…

Не останавливаясь и не смущаясь, будто голый парень в постели соседки был частью обстановки, она переступила порог и закрыла дверь. Лучше бы это была незнакомая девчонка — мне бы реально было комфортнее.

— Привет… — неловко протянул я.

Вместо ответа она хмыкнула и скинула пальто. Сопровождаемая звуками льющейся воды, деловито подошла к тумбочке, где лежали мои вещи, сгребла их в охапку и бросила на свою кровать — настолько стремительно, что я даже не успел ничего сделать.

— Зачем? — спросил я, не предчувствуя ничего хорошего.

— А что, они тебе понадобятся? — невозмутимо отозвалась Алгон и начала расстегивать блузку на своей груди. — Я так не думаю…

Одна за другой пуговицы неспешно выскакивали из петель. Края блузки все больше разъезжались, открывая аппетитные полные чашечки. Как завороженный, я следил за ее пальцами, гадая, что она собирается делать. Переодеваться прямо при мне?..

Алгон отвернулась к своей тумбочке и наклонилась, что-то ища внутри. Упругие обтянутые тканью бедра, которые бы я не отказался увидеть и без джинс, соблазнительно выставились прямо мне навстречу. Такими темпами стояк точно не спадет.

— У тебя презики есть? — вдруг спросила она. — А то мои кончились.

Я даже не знал, что на это сказать. То ли от вопроса, то ли от ее полуобнаженного вида мысли начинали склеиваться в вязкий комок.

— А нет, — довольно произнесла она, — есть парочка…

Схватив пластиковый квадратик, она выпрямилась и повернулась ко мне. Расстегнутая блузка уже ничего не скрывала, просто болталась на плечах, как небрежно накинутый халат. Направляя мой взгляд, Алгон опустила руку себе на джинсы и неторопливо высвободила пуговицу. Следом воздух разрезал звук молнии, и в образовавшемся треугольнике беззастенчиво мелькнули ее кружевные трусики.

— Мила обычно долго моется, знаешь уже, — сказала она, вертя пластиковый квадратик в руке. — И вода течет громко…

Она игриво прижала пальцем к своим губам, будто намекая быть тише.

— Так что у нас еще десять минут. Надо успеть…

Ep. 19. 12 (девчонок) за 30 (минут) (III)

— В смысле успеть? — растерянно спросил я.

Словно фокусник, переходящий к своему коронному трюку, Алгон ловко крутанула квадратик презерватива между пальцами.

— Знаешь, тогда на комиконе, — начала она, кокетливо проговаривая каждое слово, — ты меня удивил… У тебя был шанс, но ты им не воспользовался. Я долго думала почему. Проблема же явно не во мне…

Другая ее рука, подхватив край расстегнутой блузки, начала покачивать им из стороны в сторону. Ей будто внезапно стало жарко, и, пытаясь охладиться, она теперь обдавала жаром меня — то приоткрывая, то снова пряча обнаженную кожу и дразнящее розовое кружево. Думать в таких условиях было практически невозможно.

— Давай я тоже оденусь, и мы поговорим, — быстро предложил я, косясь на свою одежду на ее кровати.

— А потом я поняла, — будто не услышав, продолжила Алгон, — проблема в тебе. Ты мечтатель. То, что ты хочешь, просто Утопия. Я бы даже сказала Фактопия. Сладкая несбыточная мечта о мире, где все трахаются без условностей и заморочек, и все девушки по умолчанию хотят тебя… В таком идеальном мире тебе не надо прилагать никаких усилий, чтобы с кем-то переспать…

Она легко дернула плечами, и блузка, грациозно соскользнув по ее рукам, упала на пол. Грудь, плотно обтянутая чашечками, маняще подпрыгнула на вдохе. Без шеста, высоких каблуков и помоста Алгон все же показывала самый настоящий стриптиз — по эмоциям и ощущениям, которые у меня вызывала. И если красивое снятие одежды — это искусство, то она достигла в нем вершин мастерства.

— Так вот радуйся, — произнесла она все тем же кокетливо приторным тоном, — сегодня твоя мечта сбылась. Не надо никаких усилий…

Ее рука взметнулась в воздух, и в мою сторону полетел маленький пластиковый квадратик. Я машинально поймал его, и в ладонь с хрустом впились мягкие, но острые уголки.

— Можешь надеть, — сказала Алгон.

— Что за прикол? — проворчал я, скользя глазами по ее телу.

— Никаких приколов, — она запустила пальцы под ремень своих джинс. — Все очень серьезно…

Плавно и игриво двигая бедрами, словно показывая, как хорошо умеет ими работать, она стянула джинсы и бросила их на пол рядом с блузкой. Теперь на ней осталось только белье — кружевной лифчик и тоненькие, почти просвечивающие розовые трусики. Поймав мой взгляд, застывший на узком треугольнике, она соблазнительно улыбнулась и шагнула ко мне. Стояк, вызванный Сашей, теперь полностью переключился на Алгон, раньше меня сообразив, что будет дальше. Без какого-либо намека на сомнения ее руки нырнули за спину, подхватывая застежку.

— Все еще считаешь, что я шучу?

Легким, почти воздушным движением она скинула бретельки с плеч, и чашечки, как розовые лепестки, слетели на пол. Больше не скованная ничем, ее пышная грудь мгновенно выскочила мне навстречу, сочная и аппетитная, невольно заставляющая гадать, хватит ли мне ладоней, чтобы обхватить ее целиком. Стоило только об этом подумать, как мое сердце чуть не выпрыгнуло следом — таким яростным стал его стук. Довольная произведенным эффектом, Алгон сделала еще один шаг к кровати, всем видом — дерзкой улыбкой и нахальной походкой — показывая, что реально идет ко мне трахаться. Вот только медальон на моей груди не грел, а в ее глазах не было желания — лишь уверенность, что у нее все получится. Она будто пошла на меня блицкригом, застав врасплох.

С каждой секундой между нами оставалось все меньше барьеров, и с каждым шагом она преодолевала их все быстрее и легче. Еще один — в виде кружевной тряпочки у нее между ног — уже был готов пасть в любой момент.

— Видишь, — Алгон решительно потянула трусики вниз, открывая себя целиком, — я хочу тебе сегодня дать. Без шуток…

Розовый комочек шлепнулся на пол, и она перешагнула через него, как через последнюю черту — абсолютно обнаженная. Мои глаза жадно забегали по ее груди, по талии, изучая, ощупывая каждый изгиб и каждую ложбинку, забираясь ей между ног. Уже и не сосчитать, сколько раз я мечтал увидеть ее такой. Мастурбируя на нее, представляя, как мы с ней трахаемся, я вовсю напрягал воображение — но вживую она оказалась гораздо лучше моих фантазий. Происходящее невероятно напоминало сюрный эротический сон, в котором хотелось надолго задержаться. Однако в реальность возвращал — и отрезвлял — шум льющейся в ванной воды.

Подойдя к кровати, Алгон потянула на себя одеяло — последнее, что нас еще разделяло. Однако я инстинктивно вцепился в него.

— Зачем это тебе?

— Зачем? — с усмешкой переспросила она. — Ты же пришел сюда потрахаться, так давай потрахаемся…

В этом-то и была основная проблема: я пришел потрахаться не к тебе! Меня сегодня словно метало от полюса к полюсу — от Майи, к которой я отправился за сексом, но которая всем видом показывала, что этого не хочет, до Алгон, с которой я трахаться вроде как и не собирался, потому что пришел за этим к ее подруге, и которая теперь напрыгивала на меня. От таких резких поворотов вполне можно было заработать вывих мозга.

— Если успеешь, — наслаждаясь моим замешательством, добавила она, — будет и со мной, и с Милой. Я за собой все уберу… — кивнув на пластиковый квадратик в моей руке, она еще настойчивее потянула одеяло.

Выпустив презик, я уже обеими руками схватился за плотный край. Несколько секунд мы просто занимались перетягиванием одеяла, как каната: она, абсолютно обнаженная, в свою сторону, а я, такой же голый под ним, в свою. Будто усиливая нелепость ситуации, тяжелая ткань усердно терла вставшую головку, еще сильнее возбуждая.

— Думаешь, — губы Алгон разрезала обольстительная усмешка, — Мила ублажит тебя лучше?

Да ни разу — даже сомнений не было. Секс с Алгон обещал быть в тысячу раз лучше. Но как она себе это представляет? Мила — влажная и готовая — выйдет из душа, а мы тут трахаемся… И как ей это объяснить? Ты сама виновата — долго мылась, вот я и не дождался? Увидел твою подружку и не смог удержаться?.. Все-таки Мила не секс-игрушка, не искусственная вагина, а живой человек, которого можно обидеть и ранить. Вода в ванной напрягала, делая всю эту сцену до одури неправильной. А предложила ли Алгон это, будь я тут один? Или вытащить чужого парня из постели ей интереснее, чем сам парень?..

— Разве не хочешь? — ее роскошная грудь покачивалась совсем близко, пока она продолжала игриво тянуть одеяло на себя. — Наверняка же дрочишь на меня еще с комикона…

Оставалось лишь похлопать ее проницательности. Раз за разом она предлагала себя — как навязчивый торговый агент предлагает товар, который тебе в принципе нужен и от которого в принципе ты бы не отказался, но цена слишком высока. Однако агент не отстает, постоянно придумывая что-то новое, меняя слоганы, делая скидки, предлагая тестовый доступ. Вот только меня все равно не устраивала цена.

— Ну а Мила? — с нажимом спросил я. — Не боишься, что она обидится?

Замерев на миг, Алгон внезапно выпустила одеяло.

— Эта комната свободна от ревности. Если тебя это так волнует…

Наклонившись, она прижала его ладонью к кровати, будто лишая меня путей к отступлению.

— Если я зайду, а она с парнем, окей… — другая ее ладонь легко опустилась мне на грудь и плавно повела вниз по бугрящейся ткани. — Я с парнем, снова окей. Даже если с ее парнем, тоже окей…

Ладонь опустилась мне на пах, через одеяло поглаживая стояк, который требовательно толкался ей навстречу.

— Я знаю, проверяла на ее прошлом парне…

На пару мгновений я просто впал в ступор, одновременно осмысляя сказанное и любуясь позой, в которой она стояла. Ее сочная грудь, призывно нависшая надо мной, дразнящая спелыми алыми бугорками, украсила бы любой мужской журнал, любой порнофильм. Нагнувшись ко мне, Алгон обольстительно выставила бедра, словно показывая, что на сто процентов доступна и даст в любой позе и в любое место. Однако в мысли снова ворвался шум воды, намекая, что тут какой-то подвох. Почему она не дождалась возвращения Милы, если у них все так просто? Можно ли ей верить? У меня не было особых оснований.

— И потом я твой старший товарищ, — вдруг заявила Алгон, — ты мне должен подчиняться!

Пользуясь моим замешательством, она молниеносно забралась на кровать, перекинула ногу и уселась на мне верхом.

— С чего бы? — проворчал я, вконец выпавший от такого расклада.

— Серьезно? — устраиваясь поудобнее, отозвалась она. — Будешь спорить с голой девушкой, сидящей сверху? Больше заняться нечем?

Хмыкнув, Алгон соблазнительно потерлась голой промежностью об одеяло — прямо о то место, которое сейчас выступало больше всего.

— Все говорят, что я отлично трахаюсь, — сладким голосом добавила она.

Словно доказывая это, ее бедра начали покачиваться на мне — плавно и ритмично, уверенно и отточенно. От таких движений уже было без разницы, есть между нами одеяло или нет. Это уже ощущалось как секс, и если бы я вошел в нее, покачивания были бы точно такими же.

— Доведу за минуту…

Внизу все мучительно стянуло. К движениям она будто специально подбирала слова — такие, чтобы параллельно с телом вытрахать мне и мозг.

— Вот же она, твоя Фактопия, — проговаривала Алгон под каждый толчок своих бедер. — Чудесное место, где все трахаются просто так…

Внезапно наклонившись, она потерлась упругими пышными полушариями о меня, уверенно и требовательно, заставляя жалеть, что одеяло не передает их сочность и мягкость. Аромат ее духов ударил в голову — сладкий и порочный. Ее дыхание обожгло губы. Кончиком носа она коснулась моего как перед поцелуем, а затем резко выпрямилась, выставляя себя напоказ, приковывая внимание к своему телу, казавшемуся безупречным.

— Так в чем же дело? — прищурилась она. — Почему ты не хочешь этим воспользоваться?

Сорвавшись с ее груди, мой взгляд упал ей между ног — на тонкую полоску волос, заманчиво уводящую вниз, куда она так упорно меня приглашала. Не хватало только стрелочки и тату сверху с надписью «тебе сюда». Хотя даже хорошо, что их не было — иначе я бы уже точно кончил. Запас возбуждения, который с самого утра копился для Майи, который весь день распаляла Саша, и который я в итоге собирался отдать Миле, сейчас нагло отбирала Алгон — и такими темпами отберет совсем скоро. И чистая Мила, выйдя из душа, получит выжатого меня и грязную кровать. Это надо было срочно прекращать любым способом.

— Может, оденемся и у меня продолжим? — предложил я, напряженно прислушиваясь к все еще льющейся воде. — Прямо сейчас уйдем…

— У меня в сексе всего одно правило, — Алгон качнула головой. — Любой секс всегда только на моих условиях.

Усмехнувшись, она задвигалась на мне еще безжалостнее — еще активнее и быстрее.

— Поэтому решайся. Все равно ведь от меня кончишь. Будешь послушным, кончишь в меня, по-взрослому… — ее голос уже пульсировал по нервам, отдаваясь сладкой дрожью внизу живота. — А не поддашься, спустишь все под одеяло, как подросток… Представляешь, как глупо это будет?.. Стоит ли вообще сопротивляться?

Я закрыл глаза, чтобы ее не видеть — только так был шанс не кончить немедленно. Ее хотелось мучительно, желание отравляло кровь, как наркотик. Если бы вдруг встал выбор никогда не иметь секса с Милой или с Алгон, я бы без раздумий отказался от Милы и выбрал Алгон. В этом и была разница между нами. В отличие от меня, ей не был нужен ни секс со мной, ни я сам. Если я хотел с ней трахаться, то она хотела просто меня поиметь.

— Здесь и сейчас, — продолжала она, с силой впечатываясь в меня бедрами, — как и все мои предложения…

Алгон безумно будоражила. Она прекрасно знала, что я хочу ее, и думала, что может из-за этого мною управлять. Нет, не может, не настолько. И то, как она этим пользовалась, не оставляло мне выбора. Как бы больно это ни было, я был готов отказаться от нее, чтобы не продлевать все эти игры.

— Может, больше не предложу, — двигаясь все энергичнее, приговаривала она. — Может, это твой последний шанс…

Ее толчки доводили член до какого-то остервенения. Еще пар таких — и я точно не сдержусь. Вытянув руки, я сжал пальцами ее бедра — нежные, сочные, упругие — сводящие с ума одними прикосновениями.

— Ну наконец-то! — довольно произнесла она.

Эх, что же я теряю… Слегка приподняв ее бедра, я стремительно сдвинул их в сторону, вынуждая ее отсесть с меня на одеяло. Невольно сменив позицию, Алгон с изумлением уставилась на меня.

— Раз так, — начал я, глядя прямо в ее удивленные глаза, — я был бы очень благодарен, если бы ты больше не предлагала. В моей сказочной Фактопии, как ты это назвала, трахаются в удовольствие и безо всяких условий. А тем, кто не верит, что такое возможно, пожалуй, лучше в нее не попадать…

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Мы даже не сразу сообразили, что в душе больше не лилась вода. Пронзая воздух звуками, громко щелкнула задвижка, скрипнула дверь. Словно опомнившись, Алгон молнией вскочила с кровати — как раз в тот момент, когда из ванной вышла закутанная в полотенце Мила.

Мое предчувствие меня не обмануло. Судя по ее лицу, Мила была шокирована, обнаружив обнаженную подругу посреди комнаты.

— У вас десять минут, — невозмутимо бросила Алгон, даже не пытаясь прикрыться. — Успевайте, а то я потом хочу отдохнуть!

Обогнув Милу, она как ни в чем не бывало направилась в душ, ничуть не смущаясь своей наготы. Бесстыдно соблазнительные, ее бедра плавно покачивались на каждом шаге. Прикосновения к ним еще горели на подушечках пальцев, член еще ощущал тепло и тяжесть ее тела, которого начало не хватать сразу, стоило лишь снять ее с себя. Возбуждение, не отпуская, гуляло по венам. Сзади она была такой же идеальной, как и спереди. Жаль только, что внутри у нее был изъян.

Алгон рывком распахнула дверь и скрылась внутри. Следом лязгнула задвижка — как-то даже слишком сердито. Затем в ванной вновь полилась вода.

Не находя слов, мы с Милой молча уставились друг на друга. По всем критериям вышло паршиво, и она все равно нас застала. Но, по крайней мере, мне не в чем было себя упрекнуть. В конце концов, я удержался и не трахнул ее подругу. Какие ко мне могут быть претензии?

— Извини Алю, — первой заговорила Мила.

В следующий миг, показывая, что в извинениях нет особого смысла, из ванной раздались стоны. Мешать нам трахаться Алгон явно не стеснялась. Или это она так показывала мне, чего я потерял?.. Как она там сказала — десять минут? А потом что?.. Даже с ее уходом ситуация оставалась все такой же нелепой. В комнате явно был третий лишний, и при таком раскладе лишним казался я — даже сам себе.

— Пожалуй, я пойду, — сказал я, надеясь, что Мила отвернется, когда я встану за вещами, и не увидит мой стояк.

Однако она не отвернулась и увидела все, сопровождая меня глазами до соседней кровати.

— А ты не хочешь?.. — после паузы спросила она, растерянно вертя узел полотенца на своей груди.

Конкретно ее я сейчас не хотел — хотя, в принципе, это было вариантом. Безотказная Мила безотказно легла бы на свою постель, в которой мы сейчас сражались с ее подружкой, и безотказно развела бы ноги. Не было проблемой сбросить в нее накопившееся напряжение, трахнуть, представляя, что трахаю Алгон и, пользуясь ее телом как пепельницей или мусорной корзиной, уже наконец наполнить подаренный презерватив. Вот только такое слитие эмоций не по мне. Даже просто подрочить, вторя жарким крикам из душа, сейчас было честнее.

— А ты сама хочешь? — начав одеваться, спросил я. — В таких условиях?

Вопрос привел Милу в ступор. Временами мне казалось, что у нее вообще нет своих желаний. Это логично объясняло ее вечную готовность: люди, у которых нет своих желаний, легко становятся рабами чужих.

— Ну это же Аля… — наконец произнесла она таким голосом, словно это все оправдывало.

В ванной все не прекращались стоны — громкие, горячие и злые, дразня и при этом жаля. Она будто снимала досаду, мастурбируя. Страшно представить, что она снимает сексом. Еще ни одна девчонка так не заводила меня и не напрягала одновременно — я даже не знал, что больше. Алгон была просто бешеным коктейлем, который вполне мог свести с ума.

Сложив руки на коленях, Мила села на кровать, где недавно был я, а я одевался, торопясь отсюда уйти.

— С моим прошлым парнем, — вдруг заговорила она за спиной, — все было как сейчас, только он поступил по-другому… Было немного… неприятно, — подумав, она медленно подобрала слово.

Натягивая джинсы, я покосился на нее. Со стороны Мила не выглядела особо расстроенной — скорее немного задумчивой. Но с учетом того, сколько она обычно говорила, это был для нее уже целый монолог.

— Но Алю я не виню, — серьезно произнесла она. — Она говорит, что все мужики такие. Но я не особо верю. Ты же не стал, и есть еще такие, наверное… А с ним мы потом расстались, не могла доверять… Но Аля ни при чем.

Да, конечно, Аля твоя вообще ни при чем… Натянув свитер, я подошел к ней. Мила привычно выставила щеку, и я ее поцеловал.

— Ну пока.

Она кивнула.

— Ты только не обижайся на Алю…

Да хватит твердить про эту Алю! О ее присутствии и так не удавалось забыть. Когда я выходил из комнаты, стоны в ванной стали еще жарче и злее. Похоже, Алгон подбиралась к оргазму, и мне оставалось лишь гадать, насколько много меня в этот момент было в ее мыслях и на кончиках ее пальцев.

Выйдя от Милы, я направился к лестнице вдоль этажа. Двери мелькали перед глазами — однообразно похожие, отличающиеся лишь номерами. За одними раздавался сдавленный смех, за другими играла музыка, однако за большинством царила глухая тишина. Говорят, что в общаге много секса. По-моему, это откровенное вранье. Сколько я уже здесь бывал, я его не видел и не слышал. Хотя если тут трахаются так, как мы с Милой — аккуратно и молчаливо, стараясь не привлекать лишнего внимания, — то, наверное, и неудивительно. Чуть не задев меня, со скрипом распахнулась очередная ничем не примечательная дверь в середине коридора. Я машинально повернул голову в расширяющийся проем и замер — и Саша, ошеломленно поймавшая мой взгляд, замерла на пороге так же.

Встреча была внезапной — прямо здесь и сейчас. Пару мгновений мы просто таращились друг на друга. Конечно, я знал, что она живет в общаге, но даже не думал, что так близко к точке, куда я регулярно хожу. Знал бы наверняка — уже давно заглянул бы в гости.

Разрывая наш контакт глазами, Саша вышла в коридор и деловито захлопнула дверь.

— Ну и кто тебя сегодня обломал? — как бы между делом спросила она.

Да кто меня только не обломал, даже ты обломала.

— Да я просто мимо шел, — я пожал плечами.

— Вот и иди мимо, — буркнула она и отвернулась к двери.

Ключ звякнул в ее руке, готовясь заскочить в замок. Это было явно преждевременно. Раз уж я делал сегодня круг почета по жилищам своих девчонок, то посмотреть, как живет Саша, мне было интереснее всего.

— Мимо не хочу, — сказал я.

— И чего ж ты хочешь? — проворчала она, косясь на меня.

— Тебя хочу, — я шагнул к ней.

— Здесь? — она понизила голос, перейдя почти на шепот. — Ты с ума сошел?..

Однако медальон на груди призывно полыхнул. Общаясь с Сашей, я уже давно понял, что верить надо не тому, как и что она говорит, а тому, что при этом чувствует.

В тишине коридора не было никого, кроме нас двоих, словно весь мир услужливо исчез, чтобы нам не мешать. Шагнув к ней почти вплотную, я опустил ладони ей на талию и медленно, очерчивая такие знакомые изгибы, повел вниз к бедрам.

— Три раза, говоришь, кончила… А четвертый не хочешь?..

Вместо ответа она глубоко выдохнула, и, стискивая ее бедра, я прижался к ее спине. Медальон стремительно нагревался, как печка, заработавшая на полную мощь. Его тепло сливалось с ее теплом, наполняя меня желанием. Мое так и не выплеснутое возбуждение уже откровенно тыкалось ей в бедра — ровно так, как она любит. Мой член бывал в ней настолько часто, что ее тело отозвалось рефлекторно — мелкой, еле заметной дрожью выдавая, что она потекла. Чувствуя это, Саша застыла, явно обдумывая варианты.

— Все, не отвлекай! — внезапно выдала она и резко толкнулась бедрами.

Удар в пах вышел весьма ощутимым — я непроизвольно отступил на шаг назад, и ладони сами слетели с нее.

— У меня встреча с очень важным для меня человеком, — заявила она.

Ключ решительно вошел в замок.

— С твоим парнем? — немного хмуро спросил я.

Ключ замер внутри.

— Нет, — как-то недобро отрезала Саша.

— Со мной?

— О, нет! — хмыкнула она.

— С еще одним парнем?

Ключ агрессивно звякнул.

— За кого ты меня вообще принимаешь? — проворчала она.

— А с кем?

Однако ответить ей не дали. Откуда-то сбоку донеслись странные шаркающие шаги и достаточно громкие причмокивания. Я озадаченно обернулся. Медленно двигаясь в нашу сторону, с лестничного пролета вырулила парочка, буквально пожирающая друг друга губами. Сплетаясь на ходу, впечатываясь друг в друга всеми выступающими частями тел, они брели вперед практически на ощупь. Явно не собираясь ждать, парень жадно поглаживал девчонку между ног, готовый пристроиться к ней чуть ли не в коридоре, она же висела на нем, нетерпеливо потираясь грудью, не менее готовая в любой момент отдаться.

Я даже невольно позавидовал. Моя Саша держалась сейчас гораздо строже, не спеша впускать меня ни в свою комнату, ни в себя. Приближаясь с каждым шагом, парочка нас не замечала — похоже, весь мир для них уже ужался до размеров тел друг друга. В следующий миг рядом резко распахнулась дверь. Схватив за руку, Саша рывком затащила меня внутрь, а затем закрыла дверь — быстро, но осторожно, стараясь ею не хлопать.

— А что?.. — начал я, ошарашенный таким внезапным гостеприимством.

— Они зайдут, и сразу уйдешь, — отрезала она тихим шепотом, прислушиваясь к причмокиваниям и шагам в коридоре.

Стоя у порога, я с любопытством осмотрелся. Планировка у Саши была точь-в-точь как в комнате Милы и Алгон. Как и там, рядом с входной дверью была собственная ванная. Даже мебель была такой же: шкаф, стол, две тумбочки — эта комната тоже на двух человек. Правда, одну кровать от порога было не видно, зато вторая сразу бросалась в глаза. Аккуратно заправленная, причем по виду месяцев пять назад, без вещей на ней или под ней, с абсолютно пустой тумбочкой рядом, она больше походила на реквизит, чем на место, где кто-то реально спал.

— А ты что, одна живешь? — спросил я.

— Соседка еще в начале года к парню свалила, — отозвалась Саша, не поворачиваясь от двери. — За общагу платит, только чтобы родители не узнали.

В сказанном ею не было ничего сексуального, однако меня словно накрыло возбуждающей волной. Иными словами, она живет одна, и никто не заявится и не помешает, чем бы мы тут ни занялись. Это заводило, открывая новые возможности. В универе мы все время рисковали быть застуканными — здесь же, на кровати, без ограничения по времени, количество вариантов того, чем мы можем заняться, уносилось, как и мое сердце, в бесконечность.

Не отвлекаясь, Саша прислушивалась к происходящему за дверью. Обвив ее талию руками, я ее снова обнял и поцеловал в шею. Моя ладонь скользнула под ее распахнутую куртку и пушистый свитер, нежно, но настойчиво пробираясь по ее коже вверх — туда, где меня ждали аппетитные холмики. Саша на секунду замерла, не реагируя. Только по медальону, раскаляющемуся с каждым моим касанием, я понимал, насколько сильно ей это нравится — сейчас я был как пилот боинга в облачный день, вынужденный ориентироваться лишь на приборы.

— Хочу тебя… — прошептал я ей прямо в ухо и нырнул пальцами под одну из чашечек ее лифчика.

Следом, громко скрипнув, распахнулась и тут же захлопнулась дверь по соседству.

— Сильно хочешь? — прошептала Саша в ответ.

Вместо ответа я еще крепче прижал ее к себе, не словами, а объятиями показывая насколько сильно.

— Ладно, можешь пройти на пять минут, — наигранно деловито произнесла она, — а то еще услышат, как ты уходишь…

Ущипнув ее за грудь, я подавил невольный смешок. Можно подумать, этой разогретой парочке больше делать нечего, как стоять и слушать соседей. Саша была в своем репертуаре. Выбравшись из моих объятий, она скинула куртку и разулась, и я тоже последовал ее примеру.

Ep. 20. 12 (девчонок) за 30 (минут) (IV)

Наконец отойдя от порога, я со все возрастающим интересом прошел в Сашину половину комнаты. Она была чем-то похожа на мою — не слишком аккуратная, но и не захламленная. Кровать была заправлена, но немного небрежно, выдавая, что на ней совсем недавно лежали — видимо, именно тут Саша и получила три своих оргазма. В памяти, еще больше распаляя, одно за другим прокрутились все селфи, которые она прислала мне сегодня.

Однако в контрасте с ее частью комнаты другая половина смотрелась немного напрягающе, будто принадлежала призраку. Даже воздух в ней казался застывшим. Мебелью соседки Саша не пользовалась и своих вещей там не оставляла, словно не желая вторгаться в эту пустоту. Не хватало только монумента над наглухо заправленной кроватью «Здесь живет соседка». Даже представить не получалось, как некомфортно может быть в этой комнате с выключенным светом.

— А тебе тут самой не жутко?

— Да просто офигенно, — отозвалась Саша, прислонившись спиной к холодной стене. — Я тут одна, полная свобода! Делаю, что хочу…

Заглушая ее слова, парочка за стеной занялась делом — так громко и самозабвенно, будто там снимали порнофильм. Слышимость в общаге была просто отличная, и звуков вполне хватало, чтобы представить картинку. Сначала раздался веселый смех — видимо, под него сбрасывали одежду. Потом скрипнула кровать — когда на нее легли, и еще раз — задавая темп. После этого бодрый скрип уже не смолкал, дополнившись стонами — горячими и страстными, предлагающими поскорее заняться тем же самым. Меня сегодня словно повсюду преследовал секс.

Нахмурившись, Саша подхватила с пола тапок и с размаху треснула по стене.

— Да хватит уже!..

Стоны на миг затихли, а затем стали еще громче и еще отчаяннее, словно назло. Отшвырнув тапок в сторону, Саша сердито плюхнулась на кровать.

— В этой долбаной общаге все трахаются, кроме меня! Как же бесит!..

Ее взгляд с легкой досадой ткнулся в меня.

— И что, потрахался сегодня?

— Нет, — честно ответил я.

Складка между ее бровями мгновенно расправилась. Подхватив свитер, она стремительно стащила его и отбросила на тумбочку, оставшись передо мной в одном белье.

— И чего стоишь? — в ее глазах запрыгали шаловливые огоньки. — Раздевайся!

Медальон томно полыхнул, делясь со мной ее желанием. Второе приглашение не потребовалось. Под аккомпанемент чужих стонов мы оба начали раздеваться. Стягивая одежду, я следил глазами, как она снимает вещь за вещью — как брюки скользят, выпуская на волю упругие бедра, как лифчик спадает с груди, освобождая ее для моих ласк, как пальчики тащат уже намокшие трусики вниз, давая доступ ко всему. Полностью обнаженной я видел ее только один раз — в душевой вузовского бассейна, когда нас застала Леся. Обычно Саша открывала мне только стратегически значимые места.

Откинув накидку, она легла на кровать и приглашающе развела ноги. Я шагнул к ней, зачарованно скользя глазами по нежному податливому телу. Хотелось хоть немного рассмотреть ее целиком, не частями как на снимках или в полутемных подсобках. Она вся сейчас была передо мной — на постели, никуда не спеша. Такое у нас было впервые.

На ее губах заиграла улыбка — ей нравилось, как я смотрю, мне же до безумия нравилось смотреть. Наконец я медленно наклонился к ней, готовый оказаться сверху, и она игриво свела ноги.

— Пущу, если пообещаешь, что будешь тихо…

Не став обещать, я погладил ее бедра и нежно скользнул пальцем между ними — по влажной дорожке, приветливо уводящей вглубь. Обычно на долгие прелюдии у нас просто не было времени — Саша была уже готова, когда я оказывался рядом. Вот и сейчас мои пальцы купались в ее влаге, и это безумно заводило — она текла от одной мысли, что я в нее войду. От моих ласк ноги вновь гостеприимно распахнулись. Опустившись сверху, я прижался к ней всем телом, вбирая ее тепло. Ее бедра обвили меня, делая нас еще ближе. Толкнувшись, я вошел — сразу и быстро, как ей нравилось. Словно поощряя, кровать громко скрипнула.

— Тише, — прошептала Саша, обхватив мою спину руками.

Машинально кивнув, я легонько поводил в ней, наслаждаясь новыми ощущениями. Обычно мы занимались сексом стоя — повернувшись ко мне спиной, Саша наклонялась и выставляла бедра мне навстречу, или я прижимал ее к стене, входя. Иногда она оказывалась верхом на парте, лежа или сидя, а я пристраивался рядом. Но по удобству все это было не сравнить с кроватью. От Сашиного дыхания подо мной, от острых ноготков на моей спине возбуждение накатывало теплыми волнами. Маленьких фрикций уже не хватало — хотелось стучаться в нее горячо и быстро. Не сдерживаясь, я толкнулся внутрь сильнее. Следом снова скрипнула кровать.

— Тихо, — Саша нахмурилась, — услышат же!

Да кто услышит? Трахающимся за стеной явно было не до нас. Вот там реально не стеснялись — кровать там скрипела так яростно, что мне казалось, они ее сломают.

Я осторожно толкнулся в нее еще раз. Однако кровать опять предательски скрипнула. Уперевшись в мою грудь руками, Саша отодвинула меня от себя.

— Давай по-другому, — сказала она.

Максимально бесшумно мы поменялись местами. Теперь я оказался снизу, а она опустилась бедрами сверху, плавно водя ими, насаживаясь на меня поудобнее. Смакуя каждое мгновение, я с восторгом смотрел на нее снизу вверх — на изгибы талии, на подпрыгивающую от каждого движения грудь. Эта поза вообще была вершиной наслаждения как для глаз, так и для тела — и в ней мы тоже не занимались любовью ни разу.

Однако насладиться ею до конца не получалось. Саша двигалась скованно и зажато, изо всех сил стараясь не шуметь. Если бы я никогда с ней не трахался, подумал бы, что она не умеет получать от этого удовольствие. Решив немного помочь, я погладил ее по бедрам и слегка их сжал, как ей нравилось. Затем, направляя, я начал опускать ее на себя, задавая темп. Улыбнувшись, она откинулась назад и, закрыв глаза, начала двигаться гораздо активнее — отдаваясь целиком, как она любила. Вот это уже был настоящий секс, настоящее удовольствие, ведущее к оргазму, который мы хотели подарить друг другу. Следом под каждый ее толчок начала ритмично скрипеть кровать.

— Черт! — выругавшись, Саша замерла на месте.

— Может, ко мне пойдем? — предложил я, чувствуя, что от таких колебаний возбуждения и остановки, повторяющихся весь день, скоро сдохну. — У меня никого нет.

Все еще сидя на мне, с моим членом внутри, Саша слегка помрачнела.

— У тебя Ася через стенку. Она сказала, что услышит любую твою шлюху, если приведешь.

Надо же, как мило, что Ася это сказала — особенно Саше. Стопроцентная гарантия, что та теперь точно не придет. Прямо-таки родительский контроль за стенкой. По крайней мере, теперь понятно, почему Саша на самом деле не хотела ко мне идти.

— Давай так, — приподняв бедра, она встала с меня и вскочила с кровати. — Так привычнее…

Повернувшись лицом к стене, она уперлась в нее ладонями и, слегка наклонившись, выставила бедра ко мне. И правда, привычнее — ее комната будто была еще одной подсобкой. Как она сказала? Делаю, что хочу… Очень не похоже — она даже потрахаться тут, как хочет, не может.

За стеной раздались последние предоргазменные крики, сменившиеся затем серией хриплых сладких стонов, и наступила немного звенящая тишина. Там явно уже кончили — мы же только начинали.

Поднявшись с кровати, я подошел к ней. Приветливо выставленные, Сашины бедра тем не менее казались зажатыми и напряженными — немного не такими готовыми, как обычно. Расслабляя, я легко погладил ее и прижался вплотную, и, отвечая, она мгновенно подалась навстречу, готовая впустить меня в себя. На груди приятно грел медальон, хоть и не так жарко, как до этого. Поглаживая ее бедра, я снова вошел — неторопливо, растягивая удовольствие, чувствуя, как мою головку обнимают и охватывают, принимая внутрь. Оставался всего толчок, чтобы занять ее всю целиком — и в этот миг в дверь постучали.

Вздрогнув, Саша резко дернулась, и я выскользнул из нее. Молнией развернувшись, она прижала палец к моим губам, требуя тишины.

Стук стал чуть настойчивее.

— Саша, — следом позвал мужской голос, — ты у себя?

— Твою мать, — одними губами произнесла она, немного нервно глядя на меня, — ни слова!

Этот голос я слышал в первый раз, но несложно было догадаться, кому он принадлежит. Ситуация была как в тупом анекдоте. Ее парень стоял за дверью, как муж, которому наставляют рога, и упорно стучался, а я был как любовник, которому, судя по всему, придется лезть в окно.

— Тише, — прошептала Саша, прижавшись ко мне, — постучится, не дождется и сам уйдет…

Стук все продолжался — методичный, уверенный и раздражающе упорный. Почему некоторые люди не могут остановиться и просто свалить? Понятно же, что никого нет дома или тот, кто есть, тебе не рад. Словно отвечая на этот ритмичный долбеж, рядом лязгнул замок, и со скрипом открылась дверь по соседству.

— Да у себя твоя дура психованная! — послышался девичий голос, еще хриплый от недавних стонов. — Отдохнуть опять нормально не дала!

Стук мгновенно прекратился. В коридоре громко хлопнула дверь, и раздались удаляющиеся шаги — видимо, парочка приходила только потрахаться и теперь направилась куда-то дальше. Мы застыли, прислушиваясь, гадая, ушел ли гость следом за ними. Внезапно, ярко вспыхнув экраном, на тумбочке стал разрываться Сашин смартфон. Подскочив к нему, она сбросила вызов и беззвучно чертыхнулась, а затем чертыхнулся и я, когда в двери щелкнул замок. У него что, есть ключ?..

— Я вхожу, — раздалось из коридора. — Надеюсь, не разбудил…

О да, не разбудил! Интуиция у него работала превосходно.

— Черт! — еле слышно выругалась Саша.

Схватив за руку, она стремительно потащила меня в сторону ванной. На счету была каждая секунда. Стараясь опередить шерудящий в замке ключ, Саша втолкнула меня внутрь и схватила с батареи два полотенца.

— И что я должен здесь делать? — быстро спросил я.

— Да делай, что хочешь! Только тихо! — она выскочила обратно и захлопнула дверь.

И что, если вдруг ее парень заявился сюда потрахаться, мне тоже сидеть тихо? Ну уж нет. Я точно знал, что если они начнут, я выйду. И плевать, чем это закончится. Из одежды на мне был только презерватив — отличный наряд, самое то для встречи с ее парнем. По крайней мере, не придется объяснять, кто я и зачем сюда пришел.

Ключ все еще ковырялся в замке. Приоткрыв дверь, я выглянул в комнату. Судорожно закрывая обнаженное тело, которым мне еще сегодня не удалось насладиться, Саша обмотала одно полотенце вокруг себя, а другое закрутила на голове, пряча под ним абсолютно сухие волосы. Громко щелкнув, замок наконец поддался. С противным скрипом начала отворяться входная дверь, и Саша выскочила к порогу, явно не собираясь пускать гостя дальше вешалки, не собираясь даже позволить ему заглянуть в свою половину комнаты, где повсюду разбросаны наши вещи и красноречиво смята постель. Заметив меня, она сердито сверкнула глазами и захлопнула дверь в ванную.

— А я звонил, — следом раздался голос.

— Мылась, — немного резко отозвалась Саша. — А ты чего сегодня?

Из коридора потянуло внезапным холодом, и дверь снова скрипнула, закрываясь, запирая нас троих в одном пространстве. Однако голоса не смещались, оставаясь все так же у порога. Как я и подумал, она не пускала его дальше.

— У нас же сегодня этот день, — ответил ее парень. — Я же перенес. Забыла?

Этот день? По ходу, реально пришел потрахаться. За дверью послышался шорох, словно он потянулся к ней. Однако звука поцелуя не последовало.

— Не получится, — быстро произнесла Саша, видимо, отстранившись. — Месячные.

Я будто слушал аудиокнигу, где есть звук, но нет картинки — что происходит, оставалось додумывать по произносимым фразам.

— Опять? — удивился он. — У тебя же на прошлой неделе были. И неделю до этого…

— Ну у девушек так бывает, — немного нетерпеливо отозвалась она. — Ты, наверное, иди. Мне домыться надо!

Легкие хлопки выразительно разнеслись по воздуху — видимо, она начала подталкивать его к двери. И судя по звукам, не особо нежно.

— А на какой тогда день перенести? — растерянно спросил он.

— Потом скажу, — сухо ответила Саша. — Мне тоже надо проверить ежедневник.

На мгновение повисла тишина, а потом раздалось какое-то шуршание, будто куртка потерлась при наклоне.

— Герпес! — резко бросила Саша.

Что он пытался сделать? Поцеловать ее? Герпеса у нее я не заметил. Ее губы сегодня были манящими и сочными, как и всегда — и, как и всегда, такими же недоступными. Похоже, не только для меня.

— Ну ладно, тогда я пойду, — сказал он. — Люблю тебя.

Прозвучало как-то дежурно — с тем же успехом мог просто сказать «до свидания».

— Пока, — отозвалась Саша.

Скрипнув, дверь снова отворилась.

— Подожди, — вдруг позвала Саша, — верни мне ключ.

— Зачем? — не понял он.

— Соседка хочет забрать.

После секундной паузы снова скрипнула дверь, лязгнул замок, и по обе стороны двери раздались шаги. Когда я вышел из ванной, Саша, еще замотанная в полотенца, забросила ключ в тумбочку и с треском ее захлопнула. Судя по виду, ее немного колотило. Я же, глядя на нее, не мог сдержать довольной улыбки. Все это время, что я думал, что делю ее, я уже ни с кем ее не делил.

— Месячные? — хмыкнул я. — Давай-ка на кровать…

Она глубоко выдохнула, словно пытаясь успокоиться, а затем размотала полотенца и отбросила их на тумбочку, став такой, какой мне хотелось — обнаженной, до головокружения красивой, отдающейся мне без колебаний и сомнений — моей. Лишь в ее глазах не было игривого блеска, с которым она меня обычно принимала — ей до сих пор не удавалось расслабиться.

— Только тихо, — буркнула Саша и села на кровать.

Немного насупленная, с тонкими складками между бровями, она опять напоминала котенка, милого, но ершистого, которого забрали домой, и он все еще не может поверить, что его теперь любят. Шагнув к ней, я сел рядом и ласково поцеловал ее плечо.

— Закрой глаза.

— Зачем? — моментально спросила она.

— Просто закрой.

Ее веки дрогнули и напряженно сомкнулись. Целуя ее шею и плечи, я плавно повел ладонью по ее спине, поглаживая, расслабляя, а затем подхватил ее и осторожно опустил на кровать. Саша легла, необыкновенно податливая и послушная. Она вся теперь была передо мной, как чудесная страна, полная потаенных уголков и заповедных тропок, на каждой из которых хотелось заблудиться руками и губами.

Пальцы коснулись округлости ее груди, вбирая кончиками ее тепло, спускаясь все ниже к талии. Обычно у нас все происходило быстро — за пару минут, толком без прелюдий. Сейчас же мне не хотелось спешить — хотелось задержаться в этом мгновении. Наклонившись, я поцеловал ее там же, где только что гладил, и медленно стал подниматься губами вверх, наслаждаясь нежностью ее кожи.

— Что ты делаешь? — прошептала Саша.

— Любуюсь, — на миг оторвав губы, ответил я и снова продолжил.

— Только не в губы, — не открывая глаз, выдохнула она.

— Я помню…

Дорожка поцелуев прошлась по ложбинке ее груди, затем свернула на каждое полушарие и неторопливо обогнула их целиком. Саша снова выдохнула, еле заметно вздрагивая от каждого моего касания. Еще никогда я не целовал ее повсюду — ни возможностей, ни времени для этого обычно не было. Сейчас же я словно пытался наверстать все разы, когда обходился без этого, отмечая своим присутствием каждый кусочек ее кожи. Не останавливаясь, мои губы поднимались все выше, пока не натолкнулись на тонкую золотую цепочку у нее на шее. Съехав в сторону, кулончик в форме сердца упал на подушку. Он не мешал мне до этого — однако сейчас его хотелось снять. Легко подхватив цепочку, я нащупал застежку.

— Зачем? — тихо спросила Саша, почувствовав, что я делаю.

— Хочу увидеть тебя без этого, — отозвался я.

Расстегнув, я осторожно снял с нее цепочку и поднял в воздух. Золотое сердечко покачивалось из стороны в сторону. Я мог подарить ей такое же и даже лучше. Ей я мог подарить даже настоящее.

Положив цепочку на тумбочку, я снова прижался губами к ее груди, ловя вместе с поцелуем стук ее сердца. С Сашиных губ сорвался звук, не похожий на стон — скорее на всхлип. Я молча поднял глаза — как раз в тот момент, когда, выскользнув из-под ресниц, по ее щеке побежала слезинка.

— Знаешь, — тихо, по-прежнему не открывая глаз, произнесла она, — он занес меня в ежедневник. Меня… Отдельным пунктом «Саша». Выделил по часу два раза в неделю. Будто время на меня, отношения со мной как какая-то тренировка по футболу… Разве так делают, когда говорят, что любят?

Меня больше не бесил ее парень. Раньше бесил тем, как она носилась с ним, как говорила о нем — он явно этого не стоил. Я даже не завидовал — скорее злился на себя, думая, что у него есть то, что я не могу получить. А теперь я понял, что у него этого нет — возможно, было, но он потерял. Зато у меня появились все шансы получить.

— Если бы я был твоим парнем, — убирая ее слезинку, сказал я, — я бы так не делал. Ты бы была для меня самой главной. Ты и сейчас такая…

Взлетев в воздух, руки обвили мою шею. Все еще не открывая глаз, Саша притянула меня к себе и со всей страстью, на какую способна, прижалась губами к моим губам.

Наш поцелуй казался бесконечным — мы все глубже тонули друг в друге, не в силах оторваться даже, чтобы просто перевести дыхание. Еще настойчивее потянув меня на себя, она широко развела бедра и обхватила ими мои, разрешая все, позволяя себя брать, одновременно прося и требуя это сделать — без единого слова, только обжигающими касаниями губ.

Обычно наш секс был быстрым и динамичным, как спортивная тренировка. Сейчас же она отдавалась как девушка впервые отдается парню, который ей не безразличен — с дрожью и восторгом, радостью и мучительным желанием близости. Пока я был в ней, она горячо целовала меня, прерываясь только, чтобы простонать мне прямо в губы, и с каждым стоном я входил в нее все глубже, стараясь наполнить ее собой целиком.

Она словно сняла все запреты — на крики, звуки, поцелуи. Как одержимый, я припадал к ее губам раз за разом, пытаясь напиться их сладостью и нежностью. Я уже знал про ее оргазмы все — как надо толкаться, где гладить и как сжимать. Чувствовал, когда ей хочется нежнее, а когда — грубее и резче. Сейчас же я будто заново исследовал ее — и она постанывала, выгибалась подо мной, двигала бедрами, подсказывая, чего именно хочет. Я следовал за каждым ее движением, ожидая ее оргазма как собственного. Когда же он наконец наступил, нас словно накрыло одной вспышкой, поглотило одной взрывной волной, но не раскидало в разные стороны, а, наоборот, соединило еще крепче.

Даже когда мы кончили, возбуждение все еще носилось по телу, не собираясь утихать — ровно как и мы с ней не собирались останавливаться. Выскользнув из-под меня, Саша ловко забралась сверху и, оседлав, снова прижалась к моим губам. Я даже не знал, что возбуждало больше: ее поцелуи или движения. Она отдавалась без остатка и точно так же без остатка вычерпывала меня. Ее бедра громко и бойко застучали по моим, рождая самые потрясающие звуки на свете. Закрыв глаза, она слегка откинулась назад и продолжила в том ритме, который чуть не свел меня с ума сегодня, но тогда она оборвалась, когда заскрипела кровать. Сейчас же нас это уже не волновало. Кровать не просто скрипела, а вопила, стонала громче нас от того, как мы ее терзали. Если бы соседи не ушли, теперь бы они завидовали нам и с досадой долбились в стену.

Саша кричала без остановки, наплевав на тонкие стены комнаты, на приоткрытое окно — вообще на все. Еще ни разу — ни в одном уголке, где мы уединялись раньше — она не кричала и не стонала так — рвано, горячо, немного хрипло, будоражаще до безумия. Ее грудь прыгала перед глазами, а бедра бешено скакали на мне, подгоняя, почти выдавливая оргазм. Несколько раз я их резко сжимал, пытаясь ее замедлить, растянуть удовольствие, не зная, когда такое же будет в следующий раз. Но остановить разогнавшуюся Сашу было все равно, что остановить ураган. Новая вспышка разорвала нас обоих, прошивая тело, заставляя пульсировать в ней, выплескиваться в нее раз за разом. Тяжело дыша, дрожа от напряжения и разрядки, Саша упала грудью на меня и снова прильнула к моим губам, заводя нас обоих еще для одного раунда.

Это было как сумасшествие — мы словно пробовали все позы, которые не могли попробовать в других местах. Старались натрахаться как на целую жизнь вперед, слиться друг с другом так, чтобы мое сердце билось в ее груди, а ее — в моей. Ее энергия и активность не убывали, заставляя сомневаться, правда ли она кончила три раза до или просто так меня дразнила. Только после четвертого или даже пятого оргазма — я будто разучился считать — ни у нее, ни у меня уже не осталось сил. Вся влажная, уставшая, целиком пропитанная мной, Саша соскользнула с меня и легла рядом, прижавшись всем телом, а я обнял ее так крепко, словно боялся, что все это лишь мираж и она сейчас растворится в воздухе.

Время будто рассыпалось на атомы, которые не собирались обратно. Я не знал, сколько мы так лежали — пять минут, десять или целый час. Тишину разрывало тяжелое дыхание с отголосками недавних стонов — одновременно ее и мое. Под пылающим медальоном громко, отдаваясь грохотом в висках, колотилось сердце, а губы просто горели — она словно разом отдала мне все поцелуи, которые не давала до этого.

Постепенно мы приходили в себя. Думая о чем-то своем, Саша медленно водила пальцем по моей груди, рисуя невидимые узоры, значение которых мне оставалось только угадывать.

— Когда ты сегодня пришел, — вдруг сказала она, — я собиралась к Асе.

Я невольно напрягся. Само ее имя в этой постели казалось неуместным.

— Ей плохо, вот я и хотела побыть с ней немного…

Саша приподняла голову с моего плеча и заглянула мне в глаза.

— Знаешь же, что с ней происходит?

— Знаю, — вздохнул я.

Хотя можно было и не говорить — ответ она прочитала и без слов.

— А я не знала, — после паузы произнесла она, ложась обратно. — Она же на самом деле та еще, тихоня, — Саша улыбнулась. — Все скрывает. Скажи она сразу, я бы, наверное… — она замолчала, будто и сама не зная, что бы тогда. — Совсем ее не любишь?

Я снова вздохнул. У любви много граней — почему об этом никто не говорит? Разных людей можно любить по-разному и не становиться при этом лицемером. Если бы Саша сейчас спросила, люблю ли я ее, у нее было бы больше шансов получить ответ.

— А ты меня любишь? — вместо этого спросил я.

— Не хочешь, не отвечай, — тоже не стала отвечать она.

На пару мгновений все вокруг окутала тишина. С той части лишь наполовину обжитой комнаты словно окатило холодной волной — прямо на наши еще разгоряченные тела. Подцепив сбившееся в комок одеяло, я расправил его и укрыл нас.

— Она знает, да? — внезапно спросила Саша.

Однако прежде, чем я успел ответить, продолжила сама:

— Нет, не отвечай. Не хочу знать наверняка. Пока я не знаю наверняка, можно продолжать как есть.

Она уткнулась лицом мне в грудь, спрятавшись под одеялом чуть ли не с головой, словно замерзла и хотела согреться.

— Ася — мой единственный друг сейчас, — ее голос теперь звучал очень глухо, — и между тобой и ею я бы не хотела выбирать. Не хочу еще и ее терять…

Не ища слов, я прижал ее к себе еще крепче и поцеловал в макушку. Если она замерзла, я хотел, чтобы ей было тепло — так же, как мне сейчас тепло рядом с ней. Сашина голова вдруг высунулась из-под одеяла. На губах, которые подарили мне сегодня так много поцелуев, плясала игривая улыбка.

— Хочу снова с ней тебя троллить, — неожиданно весело закончила она.

Я хмыкнул. Видимо, роллить меня на пару с нашей общей подругой было ее попыткой все как-то разрешить с минимальным ущербом. Возможно, и начала дразнить Асей меня, когда догадалась, что та знает.

— Кстати, а эта как поживает? — нарочито небрежно бросила Саша. — Ну, бывшая твоя…

— В смысле, — усмехнулся я, — твоя бывшая подруга?

Ответом мне стал хороший удар под ребро — шутливый, но довольно ощутимый.

— Звонил ей? — спросила Саша.

Я мотнул головой.

— А я звонила, и она не ответила.

— Ну как бы…

Как закончить, чтобы не получить еще один удар под ребро, я даже и не знал. Может, надо было реже называть Яну шлюхой, если так рассчитывала на ответ?

— Ты не понимаешь, — ее голос стал серьезным, — она бы ответила, хотя бы просто чтобы послать меня к черту. А ее молчание это странно. Ненормально даже…

Саша внимательно посмотрела на меня, задав вопрос сначала глазами, а потом уже и голосом:

— Может, сходишь к ней?

— Переживаешь за нее? — улыбнулся я.

— Вот еще! — фыркнула она, а потом вновь продолжила серьезно: — Просто проверить, чтобы ничего с ней не случилось. Это же нормальное желание…

Несколько секунд я молча разглядывал ее, сам удивляясь, как много сегодня увидел того, чего не видел раньше. Почему она так редко открывается? За всей шелухой — подчеркнутой деловитостью и стервозность — прячется на самом деле добрый и заботливый человек. Ее невероятно хотелось расцеловать, чтобы поощрить быть такой почаще. Я потянулся к ее губам, к которым прижимался сегодня сотни раз, но мог, казалось, прижиматься до бесконечности. Опередив меня, Саша резко повернула голову, и мой поцелуй ткнулся в щеку.

— Герпес, — заявила она и поджала губы.

Как же хотелось размахнуться и хорошенько шлепнуть ее по бедрам.

— Хоть мне-то не ври, — сказал я.

Прильнув еще теснее, она шаловливо провела кончиком носа по моей шее.

— Выбрал бы меня раньше, мог бы целовать без ограничений…

От ее слов я ненадолго завис. Раньше — это она про сегодня или вообще? До всей этой истории с медальоном я даже не задумывался, что мог ей нравиться. Но, зная ее привычку озвучивать все желания, я, похоже, слишком многое раньше трактовал неверно. Зачем пялишься на меня? Что, потискать меня хотел?.. Возможно, всякий раз, когда она подходила ко мне в группе поцапаться и поругаться, она пыталась обратить на себя внимание. Возможно, это были не едкие подколы, а изощренные призывы к действию, которые, пойми я их правильно, меня бы не бесили, а завели. Однако такие знаки считать было невозможно.

— Если бы хоть раз на это намекнула, — сказал я, — а еще лучше сама бы поцеловала, сразу бы и выбрал…

Она фыркнула и легко царапнула меня ногтем по груди. Улыбаясь, я прижал ее к себе еще крепче. Пожалуй, одно из самых лучших ощущений на свете — лежать в обнимку с девушкой, в которую — кажется — влюблен и которая — возможно — испытывает к тебе то же самое. Сейчас если бы она попросила отказаться от всех, я бы согласился… Ну, кроме Майи — отказаться от нее теперь уже не получится.

Со свойственным ей гостеприимством Саша чуть ли не в спину вытолкала меня из своей комнаты, чтобы я поторопился и побыстрее ушел. Едва поднявшись с постели, она будто вернулась в чувства, став прежней колючей Сашей. Наша минутка нежности и романтики закончилась, и теперь оставалось только гадать, когда повторится вновь. Напоследок мне удалось сорвать лишь еще один поцелуй в щеку, и дверь деловито захлопнулась прямо перед моим носом.

Однако после всех стонов, ласк, поцелуев и слов настроение было просто потрясающим. Улыбаясь, я пошел вдоль коридора, одна из дверей в котором, хоть и была похожа на все другие, стала теперь особенной.

Стоило мне выйти на лестничный пролет, как из угла раздался смешок и знакомый ехидный голос.

— С ней, значит, трахаешься? — хмыкнула Алгон. — Не ожидала. Думала, ты предпочитаешь кротких милашек, раздвигающих ноги по щелчку.

Сцепив руки на груди, она стояла, прислонившись к стене, словно кого-то ждала. Судя по нахальной ухмылке — меня. Зачем? Ей сегодня не хватило? Хорошо хоть, сейчас она была одетой.

— С чего это? — проворчал я.

— Ну меня же ты трахнуть не хочешь, — невозмутимо ответила она.

— Почему? — я пожал плечами. — Хочу.

Причем после ее сегодняшнего перформанса даже очень. На ее бедрах были те же джинсы, которые она недавно снимала передо мной, и, глядя на них, я невольно вспоминал, как ловко и быстро она это делала. Такими темпами я теперь при каждой встрече буду ее мысленно раздевать.

— А чего тогда ушел? — с легким нажимом спросила она.

— Был бы твоим парнем, может, и остался, — отозвался я, — а обижать Милу мне не хочется.

— А меня, значит, можно?

— А ты не выглядишь обиженной.

В воздухе повисла тишина, занимая весь пролет, влезая между нами как подушка безопасности. Я понятия не имел, чего хочет от меня Алгон теперь, и куда вообще может вырулить весь этот разговор.

— Хочешь расскажу, как Мила потеряла девственность? — вдруг спросила она.

— А мне надо это знать? — вместо ответа спросил я.

— А что ты потеряешь, если послушаешь? История поучительная.

Гадая, где тут подвох, я все же прислонился к стене в шаге от нее.

— А еще банальная, — с иронией добавила Алгон, — как первая влюбленность. Он был старше. Самый классный парень школе. В него все были влюблены. Знаешь наверняка таких. Ты по-любому таким не был…

Я с досадой сцепил руки на груди. Это обязательно было добавлять?

— Такие не встречаются с романтичными дурочками, — продолжила она, — им нужны другие девчонки…

— Вроде тебя? — хмыкнул я.

— Может быть, — сухо отозвалась Алгон. — Будешь перебивать, не расскажу… Так вот, как и все, она вздыхала по нему издалека и для него была одной из многих. Но он почему-то обратил внимание. И подошел. И позвал на свидание. Она сначала не поверила. Не сказала никому из подруг, чтобы не сорвалось. Ночь перед этим вообще не спала. Но не сорвалось. Он ждал ее у дома и, стоило ей выйти к нему, сразу взял за руку. Все время, что они шли по улице, сердце стучало, заглушая даже некоторые его слова. Она еще никогда не чувствовала себя такой счастливой…

Ее голос звучал немного равнодушно, словно ее не сильно волновали дела девчонки, про которую она рассказывала.

— Они гуляли по парку аттракционов весь день. Он сделал все, чтобы свести ее с ума. Колесо обозрения, где он ее впервые обнял. Кружащая голову карусель, где она сама прильнула к нему. Скамейка в парке, где он положил руку на ее колено. Даже если бы она хотела его остановить, не смогла, потому что в обеих руках у нее было по мороженому. Он даже заказал ее портрет у уличного художника, который тот набросал за пять минут. Но этот портрет был удивительно живым и только для нее. Она еще никогда не чувствовала себя такой особенной…

Где-то вдалеке хлопнула дверь, и раздались шаги. Я машинально прислушался — казалось, что если кто-то пройдет мимо, она остановится и не дорасскажет. Однако мне почему-то было важно услышать до конца — я хотел, чтобы никто не помешал. Шаги свернули в другую сторону.

— А потом были поцелуи, такие сладкие, такие необычные, потому что они были первыми. Потому что она по-настоящему влюбилась. А после он отстранился и сказал, что если она хочет второе свидание, то должна дать, чтобы он тоже понял, что она его хочет. Можно сказать, загнал ее в угол. А она уже так сильно боялась потерять его внимание, что согласилась. В конце концов, она думала, что они уже встречаются. Тогда он отвел ее к себе тем же вечером. И трахнул без особых прелюдий. Ведь это было в первый раз только для нее, не для него.

Она замолчала, задумчиво глядя в пустое пространство перед собой.

— И как, было второе свидание? — спросил я, уже примерно догадавшись, куда идет история.

— Нет, — немного отстраненно отозвалась Алгон, — он после сказал, что ему не понравилось, и они друг другу не подходят. Зачем второе?.. Она еще никогда не чувствовала себя такой дурой…

На несколько мгновений в воздухе снова повисла тишина — непробиваемо глухая, словно вся общага вокруг погрузилась в сон.

— И какая мораль у этой истории? — спросил я.

— Даже если девушка ошиблась, сделала что-то не так, — ее глаза замерли на мне, — не лишай ее своего внимания. Это жестоко.

Вообще-то я бы сказал, что мораль другая: не мути с козлами. Но мысль, которую хотела донести до меня Алгон, я понял — это она так извинилась. А эта история вообще про Милу была или просто к слову пришлась?

— А я знала, что ты сегодня уйдешь, — внезапно переключила тему Алгон.

Да, конечно, знала — я и сам не знал, а она знала.

— Ну еще бы, — заметил я, — ты же все для этого сделала.

— Вообще-то, — возразила она, — я сделала все, чтобы ты остался.

Она пытливо взглянула на меня, словно пытаясь понять, что я скажу в ответ.

— В таком случае, — отозвался я, — ты меня плохо знаешь.

— Вот и отлично, — она улыбнулась, — значит, будет повод узнать.

Такую улыбку я видел у нее впервые. Обычно улыбка была составной частью одной из ее масок, становясь как по команде то едкой, то дерзкой, то обольстительной — сейчас же она казалась настоящей.

Алгон оттолкнулась от стены. Но вместо того чтобы уйти, развернулась и, шагнув ко мне, поцеловала — не страстно или пылко, а легко и даже нежно, будто оставляя на моих губах свой след. Ее рука еле ощутимо скользнула в мой карман и что-то оставила внутри. Всего миг — и Алгон отстранилась быстрее, чем я успел ее обнять или поцеловать в ответ.

— Я всегда беру то, что мне надо, — сказала она. — Я подумаю, есть ли это у тебя. И если есть, я возьму и дам в ответ все, что нужно тебе…

Не давая мне времени это обдумать, она быстрым шагом ушла вглубь коридора. Я остался на месте, растерянно глядя ей вслед, совсем не понимая, что это вообще было. Однако губы приятно покалывало — им явно хотелось еще. Опустив руку в карман, я вытащил оттуда аккуратно сложенную бумажку с немного потрепанными краями и с любопытством развернул.

На пожелтевшем листке небрежными карандашными штрихами был нарисован портрет — удивительно живой, как она и рассказывала. И изображенную на нем девушку я отлично знал. Только глаза у нее тогда были другими — наивными, восторженными и немного испуганными — это как-то удалось передать с помощью карандаша. Я еще ни разу не видел у нее такого выражения — теперь она смотрит на мир совсем иначе.

Едва ли этот рисунок надо возвращать Миле, потому что на нем была не она — а сама Алгон, немного младше чем сейчас, но все же узнаваема. Ее слова все еще витали в воздухе, а поцелуй оставался на губах, и хотя она уже ушла, я до сих пор ощущал ее присутствие. Она словно отдала мне какую-то часть себя, но я еще не знал, что с этим делать.

Ep. 21. 12 (девчонок) за 30 (минут) (V)

Ключ легко вошел в замок и провернулся с бодрым щелчком. Когда-то так же легко я мог войти и в хозяйку этой квартиры.

После нашего с Яной расставания прошло уже больше недели, и я даже не думал, что когда-нибудь воспользуюсь этим ключом и снова войду в эту дверь. Однако обстоятельства сложились так, что после всех моих сегодняшних приключений, после всех попыток потрахаться, которые в итоге завершились успехом на Сашиной кровати, мне опять пришлось пойти к девушке. Моей бывшей девушке. Правда, трахать ее я точно не собирался — причина моего визита была совсем другой.

Дверь послушно поддалась, и, приоткрыв ее, я осторожно заглянул внутрь квартиры.

— Яна, ты дома?..

Вместо ответа меня окутала неприветливая тишина. А ведь когда я вернулся после общаги к себе домой, последнее, что мне было нужно, — это идти еще куда-то. Сил было только добраться до кровати и лечь. Голова просто рвалась на части — каждая из девчонок сегодня открылась мне с новой, неизвестной до этого стороны, и это надо было хорошенько осмыслить.

От воспоминаний о квартире Майи — такой холодной, такой неподходящей для ее милой улыбки — пробирал невольный мороз. От внезапной Сашиной искренности, от ее ласк и поцелуев, напротив, бросало в жар. В голове все еще звучали ее стоны, мое тело все еще чувствовало ее — и уже снова хотелось повторить все, что у нас с ней сегодня было. Когда она теперь мне это позволит?

Ну а что касается Алгон… Вытянув из кармана рисунок, который она дала, я рассеянно уставился на такие знакомые и одновременно незнакомые черты. Алгон, Алла, Аля… У нее было столько масок, столько вариаций одной и той же девушки, что я уже запутался, какая из них настоящая. Все наши встречи и разговоры были какими-то половинчатыми — как незаконченный минет или недосекс на кровати ее подруги. Я вообще не понимал, чего она от меня на самом деле хочет, и уже порядком запутался, чего от нее хочу я.

Однако подумать в тишине мне не удалось. На полную громкость за стеной врубилась раздражающе навязчивая песня Марко Поло. Почему именно его? Вопли Марко мигом разнеслись по всей квартире, беспардонно заняв каждый угол — даже если я уйду в комнату родителей, музыка долетит и туда. Ася явно не боялась доставить соседям дискомфорт, наоборот, всеми силами стремилась к этому. Видимо, мстила за все еще закрытую дверь лоджии, открывать которую у меня не было вообще никакого желания.

Нехотя поднявшись с кровати, я распахнул верхний ящик стола и положил туда рисунок Алгон и многострадальную ложку — подарок Лилит, который так и не удалось ей вернуть. Взгляд сам собой натолкнулся на ключ от Яниной квартиры. И зачем девчонки вообще дают парням ключи? От этого обязательства, которые не всегда хочется брать, сами повисают над тобой и продолжают висеть, даже когда отношения уже закончились.

Иронично, но именно в тот день, когда Яна дала мне этот ключ, мы с ней и расстались. Не став причиной расставания, он тем не менее его ускорил. С тех пор я ее не видел — а ведь прошло уже больше недели. И этот ключ, стальной занозой застрявший в моем столе, сейчас с укором поблескивал, намекая, что хотя бы позвонить ей я мог. И даже должен — как минимум, чтобы просто его вернуть.

Достав смартфон, я без особой охоты набрал ее номер. Глухие гудки оборвались пустотой. Она не ответила, как не отвечала и Саше. На ум приходили только два варианта: либо вычеркнула из своей жизни, что было логично, либо опять попала в какие-то проблемы — а зная ее умение нарываться на неприятности, последнее было гораздо вероятнее.

Песня Марко все еще грохотала за стеной, напоминая изощренную психологическую атаку. Не то что отдыхать, даже находиться в такой обстановке было уже невозможно. Вытащив из стола злополучный ключ, я захлопнул ящик и направился обратно к двери. Сходить к Яне не было каким-то подвигом. Если она дома, просто отдам ей ключ и скажу, что в универе о ней волнуются. С такими мыслями я и оказался у ее квартиры.

— Яна, — вновь позвал я, так и не получив ответ, — ты дома?..

Открыв дверь пошире, я переступил порог. В принципе, ответа можно было и не ждать: спертый воздух говорил красноречивее — квартиру как минимум не проветривали уже несколько дней. Пытаясь разобраться, что случилось с ее хозяйкой, я направился по знакомому маршруту в комнату, куда обычно Яна затаскивала меня с порога — в ее спальню. Место, где я по-настоящему понял, что такое секс.

Но сейчас кровать, которая обычно приветливо встречала меня, была небрежно, словно в спешке, заправлена. Створки шкафа стояли широко распахнутыми, и вещи — футболки, свитера, даже трусики — мятыми комками были раскиданы по полкам, будто она торопливо перебирала весь свой гардероб. Может, решила уехать? Вполне тянуло на еще один вариант. Яна была не из этого города, так что вполне могла на время отправиться к родителям. В таком случае волноваться вообще не о чем.

Однако воздух, спертый и душный, странно давил на нервы. Провернув пластиковую ручку, я настежь распахнул окно, чтобы хоть немного вдохнуть сюда жизни, и, пока комната проветривалась, свернул на кухню. Прямо в центре стола лежало надкушенное яблоко, уже сморщившееся и почерневшее, по виду проведшее здесь несколько дней. Рядом стояла чашка с темными разводами на самом дне — видимо, Яна не допила кофе и, уходя в спешке, оставила, чтобы вымыть, когда вернется. Но не вернулась.

Еще больше озадаченный, я заглянул в ванную — место, которое отлично знал, где мылся после каждого нашего «свидания», и где Яна часто присоединялась ко мне, требуя продолжения. Здесь все было на своих местах — косметика стояла на полке, расческа забыто валялась на раковине, а зубная щетка одиноко болталась в стаканчике. И правда похоже, что Яна не паковала вещи, чтобы уехать, а выбирала, что надеть. Но куда она могла так торопиться?..

Из спальни донесся яростный грохот, и я кинулся обратно. Оконная створка распахнулась и ударилась о стену. Ветер бесцеремонно ворвался в комнату и начал хозяйничать в ней, трепля страницы лежащего на тумбочке журнала, разнося накопившуюся пыль по углам, а затем вымел яркий листок из-под кровати и словно наперерез бросил мне под ноги. Машинально наклонившись, я поднял по виду самую обычную рекламную листовку, которые в обилии раздаются промоутерами на улицах. Створка вновь с шумом налетела на стену, но мне уже было не до нее — глаза заскользили по напечатанным строкам.

'Не знаешь, как распорядиться своей жизнью?

РАБОТА СТУДЕНТКАМ

Тебе от 18 до 22? Ты полна сил, молода, красива и амбициозна? Но никто этого не понимает и не ценит? Тогда это уникальное предложение для тебя!

Опытный, профессиональный, квалифицированный, сертифицированный тренер личностного роста проводит набор ассистенток для успешной франшизы курсов «Убей в себе инцела».

Твоя работа — встреча гостей и помощь в проведении лекций.

!! НЕ интим, НЕ эскорт, НЕ вебкам.

Свободный график, легкие деньги, восхищенные взгляды.

Стильная фирменная униформа БЕСПЛАТНО. Ужин и напитки за счет франшизы.

Лучший выбор для молодой красивой девушки, которая хочет от жизни большего!

Для участия в кастинге и отборе звони по телефонам, указанным ниже'.

Листовка сама задергалась в руках. Звучало даже солидно, и если бы я там не был, может, даже и подумал, что это действительно неплохое предложение для молодой красивой девушки.

Однако я там был.

Квалифицированный, сертифицированный… Это тот лысоватый мужик с противным голосом? Данин секс-тренер?.. А стильная фирменная униформа — это облегающая маечка «Убей в себе инцела», которую надо носить без белья? Неудивительно, что они раздаются бесплатно — девчонкам еще должны доплачивать, чтобы они такое надели.

Поморщившись, я вытянул из кармана смартфон и набрал Даню. Гудки оборвались мгновенно — он сбросил вызов. Не давая мне повторить, следом упало сообщение:

Даня: «Я на лекции. Не могу».

И сразу еще одно:

Даня: «Мой секс-тренер…»

Значок в окошке показывал, что он еще что-то печатает. Хотя мне было плевать, что его секс-тренер думает по поводу разговоров на лекции.

Я: «Яна там?»

Значок замер, а потом замигал вновь. Через пару секунд на экране появился новый бабл.

Даня: «Ну да… С ним теперь… Я хотел тебе рассказать, но вы же расстались…»

Я невольно выдохнул — ну хоть нашлась. Однако сдавленный воздух в квартире по-прежнему напрягал. А дома почему не ночует? Или помимо стильной фирменной футболки это уникальное предложение включает еще и ночлег?

Этот мужик — тренер личного роста, самопровозглашенный король гарема — явно был какой-то мутный тип. И если Даню он еще мог обмануть, окружив себя за деньги красотками, то как могла повестись Яна? Она же гораздо скептичнее, чтобы вдруг перепутать работу с отношениями. Спит он со всеми, как же… В Янином вкусе скорее хамоватые качки с манерами подонков, но точно не лысоватые жуликоватые стариканы. Хотя если она там не по своей воле…

Перед глазами сами собой всплыли отмороженные лица девчонок вокруг лектора — равнодушные, отстраненные, абсолютно безучастные ко всему, что происходило в аудитории. Может, это какой-то гипноз, или промывка мозгов, или он попросту их чем-то опаивает? Ужин и напитки за счет франшизы… И держит потом где-нибудь в подвале до новой лекции… Стоило хотя бы сходить и разобраться. Пусть сама мне скажет, что у нее все нормально.

Я: «Когда заканчивается лекция?»

Даня: «Через час…»

Значок снова замигал.

Даня: «А ты что решил вернуться? Он тебя теперь, наверное, не примет обратно… Ты уже много пропустил…»

Не став продолжать тему, я засунул смартфон в карман. Если я хочу ее сегодня увидеть, то еще вполне успевал.

— И куда ты собрался?

Знакомый голос отчетливо прозвенел в совершенно пустой квартире. Я резко обернулся. Ветер с размаху ударил в лицо, напоминая, что нужно закрыть окно. Однако, кроме меня, вокруг по-прежнему никого не было.

— Нужна еще одна девчонка, — продолжила Би в моей голове, — просто помирись со своей Асей…

Целый день она молчала, чтобы начать разговор сейчас — в самый неудачный момент.

— Давай попозже поговорим, — сказал я, закрывая окно, — а сейчас мне надо идти.

— Не спеши, — загадочно протянула демоница, — я тебе кое-что расскажу…

Не став останавливаться, я направился в коридор. По дороге расскажет, раз уж ей так не терпится поболтать. Все равно я не мог прервать этот разговор — слова подавались мне прямо в мозг, словно там работал неубиваемый радиоприемник.

Ключ все еще торчал в замке — я оставил его в двери, закрыв ее изнутри перед тем, как исследовать квартиру. Пальцы коснулись холодного металла, собираясь провернуть, однако он внезапно застопорился, не вращаясь ни туда, ни сюда. Я надавил сильнее, но все так же безрезультатно — ключ не сдвинулся ни на миллиметр, не давая мне открыть дверь и покинуть квартиру.

— Эй! — возмутился я. — Что за шуточки?

— Знаешь, — словно не услышав, произнесла Би, — чего я не люблю?.. Напрасных жертв, — она ответила сама, — когда тратят время, силы, энергию на то, что этого не заслуживает. Все мои фамильяры умели отделять важное от неважного, и тебе тоже пора этому научиться…

Я с раздражением дернул ключ на себя. Однако он не то что не двигался — даже не вытаскивался обратно, будто его намертво приварили к двери. Единственным результатом было лишь глухое шуршание в замке. Она что, решила замуровать меня?.. Ну конечно, сразу видно, кто тут не лишает свободы воли!

— Открой дверь! — с досадой бросил я.

— Зачем? — даже не думая появляться, отозвалась Би в моей голове. — Чтобы ты пошел туда, куда я не хочу, чтобы ты шел?

— Да какая разница, чего ты хочешь? — рассердился я, безуспешно пытаясь провернуть стальной круглешок. — Тебя это как касается? Просто схожу и проверю, все ли у нее в порядке!

— Как это меня касается? — немного недобро усмехнулась демоница. — Если мне придется искать нового фамильяра, это потребует время, а у тебя есть все шансы сегодня умереть… Ты собираешься, — перестав усмехаться, с нажимом продолжила она, — в логово потусторонней твари! Не абы какого уровня, но одному тебе с ним не справиться!

— Чего? — я оторопело выпустил ключ. — Какой еще твари?..

Тишина мгновенно обступила со всех сторон. Уличная темнота коварно прокрадывалась в квартиру, словно собираясь стать здесь новой хозяйкой. В нежилой полутьме слова Би прозвучали как-то слишком зловеще.

— Рогатой и с копытами, — пояснила она, — которые они правда прячут, когда оказываются среди людей. Сатиры… Слышал про таких?

В мысли мигом ворвался тот мужик, которого Даня уважительно называет своим секс-тренером. Ни рогов, ни копыт я у него не заметил, хотя, в принципе, на козла он был похож.

— Сатир — тот лысый?

— Поверь, по их меркам, этот еще красавчик, — со смешком отозвалась Би. — Эти твари вообще самое дно. Трусливые, пугливые, но расчетливые. Понимают либо силу, либо выгоду…

В ее голосе читались презрение и брезгливость, но чего-то реального опасного я пока не слышал.

— Но хоть они и слабые по меркам демонов, — продолжала Би, — по меркам людей они очень даже сильные. Разозлишь такого — и придется бодаться с козлом размером с человека, да еще и бессмертным. Так что если тебе нечего ему предложить взамен, ты с ним не справишься…

— А что я могу ему предложить?

— А у тебя нет ничего, что было бы ему интересно, — без намека на раздумья ответила она. — Так что лучше просто не лезь.

Что-то я сегодня не понимал Би. Сомнений, что Яна в очередной переделке и ей надо помочь, уже не оставалось, однако ключ в двери по-прежнему сидел как влитой, не выпуская меня из квартиры. Чего Би меня останавливает? Сама же сказала, что сатиры — самое дно. С инкубом ведь мы справились, притом без лишних разговоров и каких-то особых усилий.

— Но в прошлый же раз мы ей помогли, — сказал я, вновь пытаясь открыть дверь, — с тем демоном. Какие проблемы сейчас?

— Именно. В прошлый раз ты ее уже спас. Я лично давала ей совет, но это тоже оказалось бесполезно, — голос, звучащий в моей голове, с каждым словом становился все жестче. — Она сама виновата во всем, что с ней случается. Как заблудшая овца ищет очередного пастуха, а в итоге попадет в пасть волка… Сколько ты будешь ее еще спасать?

Ключ уже впивался в кожу, оставляя на ней отметины. Определенно, я сегодня не узнавал Би — вела себя как демон! Невольно вспомнились потухшие глаза девушек вокруг Даниного тренера. А ведь она тоже их видела. Раньше я думал, что он их нанимает за деньги, а этот козел, по ходу, удерживает их какой-то адской магией. И ведь никто ничего не собирается с этим делать!..

— Но это же не значит, — я сердито дернул за ключ, который упрямо отказывался двигаться, — что мы просто должны ее бросить! Кто ей тогда поможет?

— Вообще-то, есть те, кто должны этим заниматься, — спокойно, даже равнодушно произнесла суккуба. — Оберегать и наставлять заблудших овечек на пусть истинный — это задача рая. И Яну твою уже давно курируют… Твоя любимая преподавательница, — кинула Би словно между делом. — Вот пусть она и занимается этой проблемой, а не перекладывает, — ее голос внезапно прогремел в моей голове, — свои задачи на моего фамильяра!

Память услужливо нарисовала длинные светлые волосы, строгую блузку, облегающую юбку и лучезарную улыбку, которая, правда, уже давно не светила для меня, а еще бесконечные правильно и неправильно, от которых уже сводило зубы. Неужели…

— Да, — Би озвучила мою догадку, — твоя безупречная Алина — фамильяр рая. Причем одного из самых сильных ангелов. Так что, если поднапряжется, она вполне сама может со всем разобраться. Оставь это раю, это их работа.

Да уж, день откровений просто… Сами собой вспомнились все эпизоды, когда Алина якобы заботилась о Яне. В итоге та сначала застряла у инкуба, теперь вот у сатира — и что-то я не вижу никаких действий со стороны Алины, кроме правильных слов и нравоучений. Чем больше я ее узнавал, тем менее отзывчивым и неравнодушным человеком она казалась. Да ей даже на сестру плевать! Чего уж говорить про всех остальных… Курировать, похоже, не значит заботиться, а заниматься проблемой не значит ее решать.

— Да она вообще ничего делать не собирается, — проворчал я. — Что нам сложно взять и разобраться? В прошлый раз мы быстро справились!

На несколько секунд и в квартире, и в моей голове повисла тишина, как при обрыве связи. Я вновь схватился за ключ, однако он по-прежнему не проворачивался.

— Малыш, я устала тебя убеждать, — наконец с легким недовольством сказала Би, — поэтому объясню проще. В этот раз нет никаких «мы». Я не шестерка рая и не собираюсь бегать по поручениям какого-то никчемного райского фамильяра…

— Но это не поручение рая, — возразил я, — я сам так хочу!

— В таком случае вообще не понимаю, зачем тебе моя помощь. Хочешь — иди один. Но на меня не рассчитывай. Это не моя задача, и ты тоже ничего не должен человеку, который сам себе не собирается помогать.

Слова прозвучали сухо и жестко, отсекая все возможные возражения. Я застыл, услышав от Би такое впервые. За время, что она со мной, я стал рассчитывать на ее помощь как на само собой разумеющееся, уже привыкнув, что с медальоном я не один и если что — она придет ко мне. Но, в принципе, требовать этого от нее у меня не было никакого права.

— Если пойдешь, пойдешь на свой страх и риск. Чтобы с тобой ни случилось, я не появлюсь, — бескомпромиссно добавила демоница, не оставляя сомнений, что так и будет. — Только предупреждаю в последний раз, сил справиться с ним тебе не хватит. Надеюсь, ты понял.

Я не столько знал, сколько почувствовал, что она исчезла из моей головы. Пальцы машинально стиснули ключ, и он провернулся легко и послушно. Замок звонко кликнул, и меня захлестнула пустота квартиры — теперь я был в ней совсем один.

Несколько секунд я стоял у двери, рассеянно скользя глазами по стенам, уже залитым уличным мраком. Квартира казалась такой же одинокой и покинутой, как и сама Яна. Здесь не было никого уже больше недели. Не приди я сегодня, она бы пустовала и месяц, полгода, год. Никому не было дела, что с ее хозяйкой и где она.

Ключ, легко вышедший из замка, неярко поблескивал в моей ладони. Сам факт, что я его держу, означал, что однажды Яна рассчитывала на меня. Часть чего-то, что есть у тебя, отдают другим, когда хотят, чтобы они оставались рядом. Пожалуй, для нее я был не лучшим человеком, которому можно было вручить этот ключ — но, похоже, ей больше некому было его отдать. У нее не было никого, кому было бы не все равно.

Всем было плевать. Раю плевать, аду плевать — и даже людям плевать. Я был согласен с каждым словом Би: не должен, не обязан, не моя проблема — но я хочу ей помочь и помогу. Потому что мне не плевать. Она совсем одна, никому не нужна — и если не я, кто ей поможет? Зная это, как я могу не помочь?

Выйдя из квартиры, я закрыл дверь и вызвал лифт. С учетом разговора с Би, времени до конца лекции оставалось все меньше. И потом я видел этого мужика — по-моему, она сгущала краски. Ну правда, какой страшный монстр будет брать у задротов деньги, чтобы научить их трахаться? Скорее обычный козел, а уж на козла у меня сил хватит.

Ep. 22. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VI)

Лучше сдохнуть, чем снова в литклуб — думал я еще утром, но, когда перспектива сдохнуть стала вполне реальной, я таки пошел даже в литклуб. Что поделать, библиотека была единственным местом, где я мог найти хоть что-то похожее она оружие. Девчонки — все пятеро — встретили меня приветливо, хотя немного удивились, что я пришел не за сексом и даже не за книгой. Однако без лишних вопросов дали мне шокер и показали, как он работает — к счастью, в этот раз не на мне.

Здание офисного центра, где проводились лекции, под вечер заметно опустело. Окна гасли одно за другим, намекая поторопиться. Я взбежал по крыльцу, вооруженный лишь шокером и моей смекалкой. А да… и еще уверенностью, что все как-нибудь обойдется. Хоть какая-то польза от этого «сверхнавыка» должна же быть.

Хотя я торопился, к концу лекции все же опоздал, но очень надеялся, что еще удастся встретить Яну и поговорить с ней. Нужная аудитория нашлась легко — по старой памяти. Хотя даже если бы я не помнил, куда идти, все равно бы быстро отыскал ее — по голосу, знакомому, зычному и очень противному, раздававшемуся из единственного открытого помещения на пустом этаже.

— В следующий раз все вопросы на ле-екции, — недовольно протянул он. — У меня вре-емя, аре-енда!

Приблизившись к двери, я осторожно заглянул в проем. У мультимедийной доски стояли двое: лысоватой лектор, сердито размахивающий руками, и парень в майке «Убей в себе инцела», пытавшийся что-то спросить в неурочное время. Остальные занимающиеся уже разошлись, а неизменный и обязательный компонент этих курсов — девушки — неподвижно сидели, как куклы, на стульях, партах и подоконниках и ждали… Понятие не имею, чего они ждали. Не знал бы, что они живые — решил бы, что это просто декорации, искусные копии реальных красоток.

— Мне кабине-ет закрывать надо, — лектор нетерпеливо показал парню на дверь. — За вопросы после надо оплачивать отде-ельно!..

Его голос напоминал причудливую смесь блеяния с человеческой речью. Странно, раньше он говорил лучше. Видимо, на бесплатной части по максимуму притворялся человеком, а сейчас с теми, кто уже заплатил, мог позволить себе козлить. Истинная сущность пробивалась наружу в каждой фразе.

— Так что идите уже-е! — он уже подталкивал парня к двери. — Все спросите на следующей ле-екции!

Неприятное блеяние становилось все настойчивее. Если он будет так же блеять мне над ухом во время разговора с Яной, то особого толка от разговора не выйдет. Его надо было как-то выставить — и услышанное само дало идею как.

Дождавшись, пока понурый ученик, не добившись ничего от своего сэнсэя, вышел в коридор, я решительно переступил порог.

— Здесь проходят курсы «Убей в себе инцела»? — строго спросил я.

Сатир напряженно уставился на меня маленькими острыми глазками. Если он вдруг меня вспомнит, план провалится, так что я решил действовать быстрее.

— Я из бухгалтерии, — еще строже продолжил я. — У вас аренда просрочена на два месяца!

Он чуть не подскочил на месте.

— Как просрочена? Я же недавно платил!

Надо же, голос снова стал нормальным.

— Не мои проблемы, — с суровым видом отрезал я, — говорю, что по ведомостям есть. Хотите разбираться, идите к главбуху, а то она с завтрашнего дня в отпуск уходит, а у вас уже просрочка капает.

Его глаза округлялись с каждым словом.

— Пеня — один процент арендной платы в день! — бросил я контрольный выстрел. — Уже за полмесяца накапало!

— Да что за грабеж! — он возмущенно кинулся к двери. — Я сейчас все вашему главбуху…

Конец его фразы утонул уже в коридоре. Шаги, казавшиеся бодрым цокотом, удалялись с каждой секундой. Кто бы мог подумать, что всякая нечисть так боится остаться без денег. Не теряя времени, я прошел вглубь аудитории и осмотрелся.

Девушки словно приросли к своим местам, не отреагировав ни на его уход, ни на мое появление. Ни одного взгляда, ни одного звука, ни малейшего поворота головы — их явно совсем не интересовало происходящее вокруг. Несмотря на показную сексуальность коротких юбок и облегающих маечек, их внешний вид напрягал. Удивительно похожие, в одинаковой униформе, с осоловевшими, как у восковых кукол, глазами, они мало походили на живых людей, а скорее напоминали андроидов, подзаряжающихся от одной лекции к другой. Их тут было больше десятка, но, лишенные индивидуальности, они все казались на одно лицо.

Только пройдясь по аудитории, я наконец заметил Яну. Узнать ее было сложно: обычно живое, эмоциональное лицо со жгучими глазами, пылающими то страстью, то агрессией, сейчас казалось отстраненной апатичной маской. Как оцепеневшая, она сидела на подоконнике, уставившись себе под ноги. Даже когда я подошел к ней вплотную, она не шелохнулась.

— Яна! — позвал я.

Словно распознав в наборе звуков свое имя, она медленно подняла голову. Ее глаза, пугающе стеклянные, застыли на мне. Я скорее видел в них свое отражение, чем что-то осмысленное. Даже тот инкуб не укатывал ее так сильно.

— Ты меня вообще помнишь? — спросил я.

Она продолжала молча смотреть — даже не на меня, а куда-то сквозь, будто вообще не уловила вопрос. Не дождавшись ответа, я пощелкал пальцами перед ее лицом.

— Ты там где? Это же я! Паша!

Мои щелчки все громче разносились по воздуху. Внезапно ее губы дрогнули, и брови сердито свелись, впервые выдав хоть что-то, похожее на эмоции.

— А это ты… — она словно очнулась. — Отвали, — и хмуро отвернулась.

Ну хоть так, помнит. Приема теплее я и не ожидал.

— Давай уйдем отсюда, — сказал я.

Снова уставившись в пол, Яна будто опять впала в ступор, застыв как механическая игрушка, у которой кончился завод. Вздохнув, я взял ее за талию, намереваясь спустить с подоконника. Она не дернулась, не возмутилась, даже не нахмурилась, позволяя делать с собой абсолютно все. Ну может, так даже и проще: уведу ее отсюда и дело с концом.

— А ну, стой! Де-евочек нельзя трогать рука-ами! — раздалось с порога.

Прежнее блеяние вернулось, став еще отчетливее, словно огромный козел вдруг научился говорить.

— Напридумывал тут! Бухга-алтер!.. Обокрасть меня хоте-ел!..

Не отвлекаясь, я осторожно потянул Яну на себя и спустил на пол. Она опять не возражала — даже не уверен, что заметила смену локации и собственного положения в пространстве. Прижав ее к себе покрепче, я пошел к двери, и она послушно побрела за мной. Такое ощущение, что в этом состоянии она могла бы пойти за кем угодно, куда бы ее ни повели.

— А ну поставь на ме-есто! — возмущенно проблеял сатир.

Будто я у него табуретку уношу.

— Это — моя! — максимально жестко бросил я.

Впившись в меня острыми глазками, он на миг растерялся. Собственно, на это я и рассчитывал: пока наступаю, пока противник не понимает, в чем дело, у меня приоритет. Чем я наглее, тем сильнее ему кажусь и тем больше шансов уйти отсюда невредимым. Главное — чтобы меня не раскрыли до того, как мы смоемся.

— Бывшая, что ли? — с легким удивлением протянул сатир. — Ну извини, — он с ухмылкой развел руками, — плохо удовлетворя-ял, вот и итог. Зато сейчас проблем у нее не-е-ет. Могу на курс скидку дать, научу как пра-авильно…

Ну что сказать: козел всегда останется козлом, и неважно, нечисть он или человек. Игнорируя, я продолжал вести Яну к двери, стараясь не ускоряться слишком заметно, но и не тормозя.

— Эй, не козли! — сорвавшись с места, он перегородил нам путь. — Она теперь моя де-евочка!

Следом в грудь прилетел резкий толчок. Дыхание на миг сперло — я даже не ожидал от него такой силы. От неожиданности руки разжались и выпустили Яну. Она мгновенно замерла на месте, как робот, ожидающий новой команды.

— Пра-авильно, — сатир довольно кивнул, — а теперь вали-и-и! По-хорошему!..

Всего от одного толчка грудь ныла так, будто по ней потоптались копытами. Похоже, по-хорошему не получится. Я молниеносно засунул руку в карман. Би сказала, что мне не о чем с ним разговаривать, поэтому я и не стал. В конце концов, я здесь не для того, чтобы с ним разговаривать. Вытащив шокер, я приставил его к обтянутой офисной рубашкой груди и врубил на полную мощность.

Воздух разорвался оглушающим треском разрядов. Лицо сатира исказилось в дикой судороге. Как я и рассчитывал, средство от мудаков работало против всех мудаков, вне зависимости от их происхождения. Однако кнопку я не отпускал — этому явно была нужна тройная доза. Остановился я только, когда в воздухе ощутимо запахло шашлыком, а затем он, как куль с мукой, рухнул на пол.

Сжимая шокер в одной руке, другой я подхватил покорно стоявшую рядом Яну и на полной скорости двинулся к выходу. Каждая секунда бежала за десяток. Однако стоило достигнуть порога, как дверь со зловещим грохотом захлопнулась, и замок с громким стоном провернулся — сам собой, даже без ключа внутри. Да что же мне сегодня так не везет с дверьми…

— Забодаю! — глухо раздалось за спиной.

Отпустив Яну, которая снова как робот замерла в режиме ожидания, я повернулся. Поднимаясь с пола, сатир все меньше напоминал человека. Самодовольное лицо, с которым он вел лекции, сейчас бешено кривилось, перекашиваясь какой-то первобытной животной яростью, а на его голове, чуть повыше лба, отчетливо проступили рожки — не самые большие, но весьма острые, словно их хорошенько подточили ножом.

— Забодаю! — еще глуше повторил он и кинулся вперед.

Его ноги выскочили в прыжке из ботинок. Там больше не было ступней, лишь острые копытца, гневно застучавшие по кафельному полу — прямиком ко мне.

Подскочив к первой попавшейся парте, я с силой толкнул ее ему навстречу. Аудитория взорвалась отчаянным грохотом. Напоровшись на препятствие, копыто свирепо треснуло о дерево. Опережая его вторую попытку, я стремительно вытащил из-под свитера медальон и поднял в воздух. Золотая пластина сверкнула в свете ламп, приковав внимание острых глазок.

— Да, давай, — бросил я, — убей в себе инцела! Только имей в виду, тронешь меня, — я качнул медальоном, от которого он не отрывал пристального взгляда, — будешь иметь дело с моей… хм… хозяйкой!

«Хозяйка» звучало просто жутко, но, кажется, так они все лучше понимали. Сатир моментально замер, больше не став нападать.

— Фамильяр?.. — он аж икнул, а потом снова выпятил грудь. — Да что мне сделает какая-то второсортная демоница!

Хоть бросил он это дерзко, уверенности в его голосе особо не было.

— А высший суккуб как? — жестко произнес я. — В пельмени же тебя скрутит!

Сам я прекрасно помнил, что Би на помощь не придет — но он-то об этом не знал. После секундной паузы, показавшейся мне целой вечностью, копытца нервически застучали по полу, наполняя воздух рваной дрожью. Видимо, с высшими суккубами он уже встречался, и воспоминания не были приятными.

— Да кто ж ты такой-то? — пробормотал он себе под нос. — Для Люци какой-то ободранный… Для Мами слишком дешевый… Лилит только с девочками работает… Фамильяр Виви в жизни сюда не придет, им вообще на всех плевать… Остается только… Твою ж ма-ать! — он страдальчески проблеял. — Вот ей ты в самый раз подходишь, такой же пробле-емный!..

Почему все, вспоминая Би, говорят одно и то же? Но сейчас мне это было на руку.

— Правильно, — отозвался я, — не хочешь проблем, держись подальше и дверь открой!

Однако замок за спиной не кликнул. Копытца все еще напряженно постукивали по полу. Тем не менее сатир приосанился, словно готовясь к переговорам, и важно сложил руки на груди.

— Сэл сказал, что она здесь вне закона!

— Ну ударь, и она появится, — как можно равнодушнее бросил я, при этом не рискуя покинуть баррикаду в виде упавшей парты. — Она сама себе закон!

Не имея других козырей, я отчаянно блефовал, выкрутив уверенность на максимум — так, чтобы у него даже мысли не возникло сомневаться. Потому что если он меня ударит, а Би не появится — он же меня попросту затопчет.

— Хорошо-о, — после паузы протянул сатир, — и что ты мне можешь предложи-ить?..

Маленькие глазки жадно прищурились, шаря по мне, чуть ли не ощупывая карманы.

— Могу предложить, — начал я, — открыть дверь и не мешать.

По его лишь частично человеческому лицу пробежала возмущенная судорога.

— Эй, не бей копытом! — нахохлился он. — А то я тоже могу рога показать!

Да ты их уже показал! Даже лексика вся какая-то козлиная.

— Стой тут! — буркнул он и отошел в сторону. — Сейчас разберемся, что с тобой делать…

Я выдохнул. По крайней мере, это тянуло на цивилизованную разборку. Сатир махнул руками, выписывая ими невидимые дуги. Из ниоткуда в воздухе возник огненный вихрь — этакий адский аналог нашей видеосвязи. Он ярко вспыхнул, и прямо в его центре появилась «крыша» этого рогатого, то есть Сэл. Сложив ноги на стол, он сидел в полутемном кабинете, расслабленно вытянувшись в кресле — так картинно, будто косплеил мафиози средней руки из какого-то фильма.

— Чего тебе? — лениво бросил он.

— Синьор Сальвадоре, — подобострастно протянул сатир, — тут вот…

Рука, слегка подрагивая, показала на меня, словно из нас двоих я был большей нечистью. Сэл мазнул по мне незаинтересованным взглядом, задержался на секунду на перевернутой парте и отвернулся к нему.

— И что?

— Вот он… — робко начал сатир, где-то разом растеряв все самодовольство. — Он…

— Ну не блей, — Сэл слегка поморщился. — Давай смелее!

— Фамильяр Демона По… — сатир осекся и мигом поправился: — Амбиций де-евочку мою увести хочет!

— Ну выставь его, — равнодушно бросил Сэл, складывая нога на ногу, — это же просто человек…

Сатир немного сжался и огляделся по сторонам, словно ожидая удара в спину.

— А она не появится? — глухо и осторожно не столько произнес, сколько прошептал он.

— А ты что боишься? — со смешком заметил Сэл. — Ты же рассказывал, как смело выгнал ее со своей лекции…

— Но это же не ее территория! — зачастил сатир. — Зачем вообще ее выпустили? Сидела столько ле-ет! Так хорошо всем было!.. Это же не по пра-авилам! Она же не мо-ожет!..

Он еще что-то блеял, но с каждым словом его речь все меньше походила на человеческую. Я нетерпеливо покосился на дверь, по-прежнему недружелюбно закрытую.

— Ладно, заткнись! — бросил Сэл, видимо, уставший от этих звуков не меньше меня. — С людьми надо уметь договариваться… Всему-то вас учить…

Его взгляд неспешно переместился с послушно замолкшего сатира на меня, и я машинально опустил глаза. Встречаться с черной бездной его глаз мне не особо хотелось — она пугающе затягивала.

— Эй, ты! — позвал он.

— У меня вообще-то имя есть, — отозвался я.

— Может, для людей и есть, — усмехнулся Сэл, — а для нас вы все одинаковые. Ты бы запоминал каждую муху, которая пролетает мимо?

— Тех, с которыми разговаривал, я бы запоминал.

— Видите, видите, какой борзый! — запричитал сатир. — Прямо как она!..

Сэл с легкой досадой махнул рукой, и тот сразу заткнулся.

— Ладно, хочешь свою девчонку обратно? — спросил Сэл. — Можем договориться… Кто знает, — вкрадчиво добавил он, — может, это твой единственный шанс выйти отсюда…

— Как договориться? — я невольно поднял на него глаза.

Наши взгляды встретились — точнее, он поймал мой — и ноги словно подогнулись. Как потоком, меня понесло прямо в эту бескрайнюю черную бездну, сбрасывая туда с головой. Ни отвести глаза, ни отвернуться я не мог, даже просто опустить веки не получалось — меня будто парализовало. Следом со всех сторон обступила чернота, в которой я не видел ничего — даже собственных рук. Я целиком утонул в густом мраке, не способный сделать хоть что-то. Мне оставалось лишь чувствовать, как воспоминания шевелились в голове, перебирались невидимыми пальцами, как слайды в проекторе. Он что-то усердно искал, пока не нашел нужное. Чернота разорвалась яркой вспышкой, и как со стороны я увидел самого себя в темноте Яниной квартиры и услышал голос Би, говорящий «чтобы с тобой ни случилось, я не появлюсь».

— Могли бы договориться, — сказал Сэл, наконец выпуская меня из черноты обратно в мертвенно тихую аудиторию, — если бы ты не выкинул мою визитку.

Да, его блеф был на порядок круче моего. Несколько секунд я судорожно моргал, ощущая, как свет болезненно режет глаза.

— Нет, она не заявится, — бросил Сэл уже сатиру. — Ей плевать. Сама ему сказала. Так что он твой. Делай, что хочешь…

Вихрь стремительно сжался и с легким хлопком исчез. Огненные искры немного поплясали в воздухе, словно отсчитывая последние мгновения моей жизни. Сатир, робко блеявший всего минуту назад, вальяжно направился ко мне, явно чувствуя себя хозяином положения.

— Ну ты, краса-авчик, — протянул он, довольно постукивая копытами. — Забодал меня! Теперь моя-я очередь!

Он склонил голову, прицеливаясь, как лучше меня боднуть. Я еще глубже отступил за перевернутую парту и выставил перед собой шокер, лихорадочно обдумывая, что делать дальше. На одну атаку меня, может, и хватит, а что потом? В окно прыгнуть? Но тут третий этаж.

— А как пел-то складно, — хмыкнул он, наступая на меня, — прямо как Сэл. Даже де-емон не придет, совсе-ем по ходу хреновый фамильяр!..

Оттолкнув парту, как легкий камешек с дороги, он рванул ко мне рогами вперед, и я до упора нажал на кнопку. Искры грозно затрещали в воздухе, словно обещая меня защитить. Однако ни один заряд не достиг цели. Подцепив шокер краем рога и лишь чудом не распоров мне ладонь, сатир с легкостью откинул его в сторону. Шокер стукнулся о стену и безжизненно упал, оставив меня совсем безоружным.

Ухмыльнувшись, противник снова рванул на меня. Еле увернувшись, я схватил стул и молниеносно выставил перед собой. А что, ножки офисного стула вполне тянули на рога. Однако новую атаку это не остановило. Сотрясающий удар пришелся прямо на сиденье, чуть не пробив его насквозь.

— Да ты совсем охренел⁈ — взвыл сатир то ли от боли, то ли от злости.

Резко мотнув головой, как бык, поднимающий на рога тореадора, он вырвал у меня из рук стул и перекинул через себя. Тот с размаху ударился о стену, наполнив аудиторию жутким грохотом. Словно аккомпанируя ему, копытца выбили бешеную дробь по полу. Не давая мне времени ни увернуться, ни закрыться чем-нибудь еще, сатир рывком подскочил ко мне и, схватив за ворот, швырнул в угол, как старый тапок.

Перед глазами все безудержно поплыло, соединяя пол и потолок в единую линию. Боль отдалась звонким треском в ушах. Голова хорошенько приложилась о бетонную стену, чуть не выплеснув все мысли, а заодно и мозги наружу. Я почти физически ощущал каждое прошедшее мгновение вместе с каждым ударом сердца, все более громким и судорожным.

— Готовься, баран, — протянул сатир, довольно подбивая копытами, явно собираясь разогнаться, — сейчас узнаешь силу моих рогов!..

Ep. 23. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VII)

Прицелившись, сатир понесся на меня, абсолютно незащищенного, еще не пришедшего в себя, сидящего в углу как живая мишень, брошенная на растерзание. Спрятаться было негде, отбиться нечем. Я зажмурился и закрыл голову руками, прекрасно понимая, что это дерьмовая защита, но другой все равно не было.

Яростный цокот был уже совсем близко. С учетом его скорости, не то что отбежать, я бы даже вскочить не успел. Оставалось только завалиться набок, надеясь, что он промахнется и врежется в стену. В следующий миг прямо над моей головой раздался сокрушительный грохот, будто в стену ударили здоровой гирей, а затем воздух наполнился жалостным блеянием.

Удар каким-то чудом миновал меня, не задев ни в одном месте, и новой попытки не последовало. Я озадаченно распахнул глаза и обалдел. Прямо надо мной, крутясь во все стороны, словно подвешенный в невесомости, болтался сатир. Один его рог был отбит под самое основание, другой безнадежно погнут. Он отчаянно вращал руками и копытами, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-то, но цепляться было не за что. Видимо, его с силой впечатало в стену, а потом откинуло и подвесило в воздухе, как огромную марионетку.

— Ну что, шашлык рогатый! — рядом раздался смешок.

Еще больше изумленный, я повернул голову. Появившаяся из ниоткуда, посреди аудитории стояла Би — с такой зловещей ухмылкой, что даже я невольно поежился — и вращала пальцем, а вслед за каждым поворотом сатир выписывал все новые кульбиты.

— Сразу тебя зажарить? — хмыкнула она. — Или помариновать сначала?..

Она щелкнула пальцами, и все вокруг содрогнулось от грохота. Парты, стоявшие в середине зала, разом сдвинулись, освобождая место. Из-под ногтя Би вырвалась тонкая огненная струйка, словно поджигающая воздух — и прямо поверх кафельной плитки запылал огромный костер с гигантскими, лижущими пустоту языками. Пламя плясало, разрастаясь с каждой секундой, но не нанося видимого ущерба — без копоти и дыма, больше похожее на мираж. Однако, увидев его, сатир задергался с утроенной силой.

— Как ты посмел, — голос Би прогремел в тишине, — касаться своими грязными копытами моего фамильяра⁈

Под жалостное протестующее блеяние его перенесло в центр аудитории, вращая прямо над огнем, как тушку на вертеле. Казалось, сатир даже задымился.

— Госпожа Беатри-и-иче, — заблеял он совсем по-другому, заискивающе и почтительно, — это недоразуме-е-е-ение…

Проигнорировав его, Би повернулась ко мне.

— Малыш, вставай! Не забывай, зачем сюда пришел.

Опираясь о стену, я медленно поднялся. В голове противно гудело от недавнего удара, затылок ныл, требуя как можно скорее встретиться с подушкой — и препятствий для этого больше не было. Дверь, закрытая магией, сейчас была открыта, причем настежь. Яна стояла там же, где я ее и оставил, апатично уставившись в пол, вообще не реагируя на творящееся вокруг.

— Бери-и-ите! — усердно уворачиваясь от языков пламени, пытающихся лизнуть его бока, проблеял сатир. — Де-е-евочка ва-аша!..

Мой взгляд сам собой соскользнул с Яны на других девчонок, сидящих по всей аудитории, как манекены на витринах. Вероятнее всего, на них тоже всем плевать, и никто за ними не придет. Я заберу Яну, дверь закроется, и они останутся тут с однорогим пафосным козлом. На сколько? Навечно? Или пока не отберет у них красоту и молодость, а потом выбросит как испорченные игрушки?..

— А остальные? — спросил я.

— А остальные? — Би переадресовала мой вопрос вращающемуся над огнем сатиру.

— Такого уговора не было! — возмущенно буркнул он. — Это грабе-е-еж! Это непра-а-авильно!..

Демоница небрежно махнула рукой, и пламя прибавило мощности, как на газовой горелке.

— Да забира-а-айте! — взвыл он, подпрыгивая в воздухе, уворачиваясь еще отчаяннее. — Граби-и-ители!..

В глазах Би мелькнули всполохи пламени, куда более яркого, чем то, что на полу.

— Ты что, — зловеще спокойно спросила она, — посмел проявить ко мне неуважение?

— Что, что вы, госпожа Беатри-и-иче! — испуганно проблеял сатир, которого закрутило еще быстрее.

— Смотри, еще раз проявишь — и я тебя испепелю!..

Оттолкнувшись от стены, я подошел к двум девушкам, сидящим на соседних партах. Как и Яна, они обе безучастно смотрели себе под ноги. Я пощелкал перед их глазами, однако это не вызвало никакой реакции — даже на звук не повернулись. Они все здесь были в одинаковом состоянии: без личностей и характеров, мыслей и желаний, лишь красивые послушные оболочки, с которыми можно было делать все, что угодно. По ощущениям, я мог потискать их во всех местах, и они бы не возражали.

— И куда их? — спросил я.

— Куда хочешь, — отозвалась Би, — хоть к себе домой забери.

Очень смешно… Без особого успеха я снова пощелкал перед их глазами, задаваясь вопросом, как бы их отправить по их домам. В таком состоянии они вряд ли вспомнят адрес. Надеюсь, у Би есть какое-нибудь противоядие от этого магического транса.

— Ну хоть одну-то оста-авьте! — вдруг оживился сатир. — Это же не ва-аша территория! Синьор Сальвадоре лично мне разреши-ил!..

Похоже, чем больше он подрумянивался, тем говорливее становился — и тем меньше замечал, каким насыщенно красным цветом заливались огоньки в глазах Би.

— А забирать у меня все это непра-а-авильно!.. — причитал он. — Так же нельзя-я!..

— Все, достал! — резко бросила она.

В один миг пламя разгорелось так мощно, словно в него влили целую бочку бензина. Столб взвился до потолка, охватив сатира целиком, поглотив вместе с болтающимися руками и копытцами. Из огненной стены донеслось жалобное беспомощное «Бе-е-е-е!». Однако уже через секунду и пламя, и вращавшийся в воздухе сатир бесследно исчезли. Со звоном на пол упал массивный золотой медальон, и все вокруг затянула тишина. Ни копоти, ни дыма по-прежнему не было. О произошедшем напоминали только маленькие искры, летающие по аудитории как красные мотыльки.

Я растерянно уставился на старинный медальон на полу — единственное, что от него осталось. Он что сгорел?.. Би много раз грозилась меня испепелить, но, кажется, я впервые увидел, как это работает. Она перехватила мой взгляд, и, взлетев в воздух, медальон оказался в ее кулаке.

— А это не слишком… жестоко? — спросил я.

— Он сам виноват, — невозмутимо отозвалась она. — Применять ко мне правила другого демона — это неуважение… И потом умирать для них больно, но не смертельно. Они бессмертны, но, даже зная это, лебезят, унижаются, не имеют ни принципов, ни совести, — она брезгливо поморщилась. — Люди готовы пожертвовать собой ради другого, а эти ничтожества думают только о собственной шкуре и за тысячи лет не смогли выбить себе лучшей доли. Люди не такие, за это я люблю людей…

Пока она говорила, парты сами собой расползались по аудитории, словно их тащили невидимыми канатами, аккуратно расставляя по местам. Все вокруг возвращалось в тот же вид, в котором и было, когда я сюда пришел — разве что теперь здесь не было лектора. Судя по всему, он сейчас отходил от стычки с Би в аду.

— Нельзя-я, непра-авильно, — передразнила его демоница, небрежно вращая на пальце массивную цепочку его медальона. — Ничтожества любят оперировать правилами, которые для них установили другие. Но это еще не значит, что мы должны соглашаться с их правилами! Вот ты…

Тонкая струйка пламени, выскочив из-под ее ногтя, метнулась в мою сторону и неожиданно ласково провела вдоль моей щеки — без следа и ожога. Казалось, она сняла и боль в голове, и ломоту в затылке всего одним прикосновением.

— Ты пришел сюда, не спрашивая разрешения и не ожидая поддержки, просто потому что считал это правильным. И это единственное правильное, на мой взгляд. Я тобой горжусь, — с улыбкой добавила Би.

— А я думал, ты не появишься, — улыбнулся я в ответ, — ты же говорила…

— Малыш, — со смешком перебила она, — не надо верить всему, что я говорю! Иногда я говорю, чтобы тебя проверить, хватит ли тебе решимости выступить одному.

Голова все еще немного гудела, но при этом я чувствовал себя удивительно легко и бодро — от мысли, что у меня есть Би. В лекционном классе, который еще недавно был полем боя, теперь было тихо и спокойно. Выдохнув, я сел на парту рядом с одной из девушек, по-прежнему неподвижной, как восковая фигура. В таком состоянии ей можно было положить руку на плечи и сфотографироваться, отмечая победу. Усталость, забитая адреналином, пока я бодался с сатиром, нахлынула вновь. Моя миссия здесь была выполнена. Теперь Би вернет их в норму, и мы все отправимся по домам.

— Ну и чего ты расслабился? — внезапно спросила она. — Давай приводи их в порядок и пойдем отсюда!

Слова прилетели как еще один удар о стену.

— Я? — непонимающе уточнил я.

— А кто, я? — в тон мне отозвалась Би. — Член у тебя.

Чего? Я аж подскочил на месте. А причем тут мой член?

— Слышал про секс-хилинг? — продолжила демоница. — Искусство ныне забытое, но тем не менее эффективное… Хорошенько их трахни — и они сразу придут в норму. Считай, что твой член — ключ к их ментальному здоровью. Вставляешь ключ, — она выразительно провернула пальцем в воздухе, — получаешь результат. Все же просто…

Немного обалдевший от услышанного, я внимательно посмотрел на нее. Она что, прикалывается? Губы Би разрезала усмешка, а в глазах плясало озорное пламя. Однако на шутку это не особо тянуло — она явно ничего не собиралась делать сама. Мой взгляд рассеянно пробежался по девушкам в аудитории, сидящим ровно в тех же позах, в которых они сидели, когда я переступил порог. От их заторможенного вида даже не вставало — с тем же успехом можно было подкатывать к резиновой кукле. Их скорее хотелось по голове погладить, чем трахнуть.

— То есть, — прищурилась Би, — трахнуть девчонку для тебя сложнее, чем ее спасти?

— Ну я не стал бы так утрировать, — уклончиво отозвался я.

Хотя конкретно в данном случае — да.

— Хорошо, — она пожала плечами, — я тебе помогу, сниму твои моральные колебания…

Говоря, она подошла к одной из девушек, сидящей на подоконнике так органично, что ее можно было оставить вместо вазы с цветами.

— В этот раз спасти девчонку — значит ее трахнуть, — торжественно изрекла демоница.

С этими словами она пощелкала пальцами перед лицом девушки. Та машинально подняла на нее глаза, как послушный механизм, только и ждавший команды. Суккуба поводила кончиками острых ноготков по воздуху, и взгляд девушки — осоловевший, заторможенный — покорно заскользил за ними.

— Это случается со всеми людьми, — сказала Би, гоняя глаза девчонки, куда ей вздумается, — которые себя мало ценят. Подпадают под чужую власть и управляются ею…

Пальцы демоницы все быстрее двигались по воздуху, заставляя девушку уже не просто следить за ними, а крутить головой — неотрывно и бездумно, как какой-нибудь болванчик.

— Сначала просто носишь маску, слушая часами, как правильно тебя снимать и иметь, сидя при этом как кукла, — продолжала Би. — Потом теряешь остаток разума и ложишься под сатира…

Девчонка продолжала следить глазами за этими демоническими пальцами, как глупый котенок за приманкой — послушно и абсолютно самозабвенно, будто весь мир ужался только до этой задачи. На месте пальцев Би, качающихся перед ней, могло оказаться все, что угодно: мой палец, мой член, член сатира, да чей угодно член, может даже не один — и заторможенная красотка даже бы не отодвинулась, позволив любому желающему сделать с собой все.

— Видишь, они согласны, — продолжала в тон моим мыслям Би, — ничего противозаконного. Разве ты не хочешь помочь им прийти в себя?

Она прекратила водить рукой по воздуху, и девушка мгновенно перестала следить за ней, вновь отмороженно уронив глаза, как секс-игрушка, которую выключили до следующего использования. Отрешенные, безучастные, готовые на все, что с ними захотят сделать, эти девушки словно и правда превратились в кукол. О том, что они живые люди, ничего не напоминало — лишь то, что я это знал. Хотя сами они, похоже, об этом забыли.

Задумавшись, я пробежался взглядом по двум сидящим рядом девушкам — одна на моей парте, другая на соседней. Не замечая ни меня, ни друг друга, обе остекленевшими глазами изучали пол. Однако, надо признать, сатир реально подбирал красоток — похоже, действительно проводил кастинг. Если отвлечься от отстраненных лиц, больше напоминающих маски, то фигурки у девчонок были сочными. Да и их стильная униформа позволяла вдоволь потешить фантазию.

Тонкие маечки плотно обтягивали грудь, чуть ли не крича, что белья под ними нет. Даже не снимая, с легкостью можно было оценить размер и упругость прячущихся под ними форм. Спускаясь вниз, те же маечки мягко облегали талию, подчеркивая хрупкую стройность их обладательниц. Коротенькие юбочки почти ничего не скрывали, беззастенчиво обнажая стройные бедра, между которыми весьма откровенно сверкало кружево трусиков. Девчонки были намеренно одеты так, чтобы их хотелось — выставлены напоказ, как товар на витрине. Сама мысль, что они настолько доступны и безусловно готовы, даже помимо воли заставляла возбуждаться.

— И как им поможет то, что я их трахну? — спросил я, отворачиваясь от девушек, как от внезапного соблазна.

Однако отвернуться от всех было просто невозможно. Они сидели по всей аудитории, так что их было видно с любого ее угла — одинаково красивые, неподвижные и доступные, превращая лекционный класс в шоу-рум элитного секс-шопа.

— У них только забирали, — отозвалась Би, — а секс — это не только брать, но и давать. И если после него не становится хорошо, то хреновый был секс. А этих, — кивнула она на девушек, — просто затрахали, ничего не давая взамен. Эти сатиры — те еще скоты. Поэтому трахни как человек: дай им себя, и они придут в себя…

Слушая, я повернулся к своей соседке по парте и, вытянув руку, легко, едва ощутимо провел по ее талии. В ответ никакой реакции не последовало. Поднявшись вверх, пальцы осторожно коснулись ее груди и погладили нежные холмики на ее майке, убеждаясь и на ощупь, что белья под ней нет. Девушка медленно перевела глаза с пола на меня, не протестуя и не приглашая, не интересуясь, кто я вообще такой — просто ожидая моих дальнейших действий. Если бы это был совершенный андроид, придуманный специально для секса, я бы вообще не сомневался. Может, даже бы начал копить деньги, чтобы купить себе такую игрушку. Вот только передо мной была не игрушка, а живой человек, околдованный какой-то адской магией.

— А других способов нет? — спросил я, убирая руку.

— Есть, — без раздумий ответила демоница. — Не раскачаешь их, придут люди Сэла и заберут, а потом отдадут новому козлу. Уж поверь, они не будут колебаться.

Я невольно скривился. Би говорила о них как о каком-то реквизите. Но самое гадкое, что они и правда напоминали реквизит, офисную мебель, которую можно взять и перевезти в другой офис, нарядить в любую одежду и посадить в любых позах встречать клиентов всеми возможными способами.

По ходу, выбора реально не оставалось. Бодаться с еще одним козлом не хотелось и уж точно не хотелось отдавать спасенных девчонок новому сатиру. Пора было выводить их из этого состояния.

— Ну что, может, уже начнешь? — уловив мой настрой, спросила Би. — За полчаса управишься.

Чего? Сегодня она вообще шокировала меня раз за разом. Я обежал глазами аудиторию, мысленно подсчитывая девчонок.

— Их тут двенадцать! Это что, по две с половиной минуты на каждую?

От такой перспективы у меня даже раз не встанет.

— Да я столько не смогу!

— С этим сможешь, — возразила Би.

Вырвавшись из ее руки, золотой кружок сверкнул в воздухе и полетел в мою сторону. Вытянув руку, я перехватил медальон, который упал с шеи сатира. Массивный, занимающий чуть ли не всю ладонь, он не только был крупнее моего на вид, но и гораздо тяжелее.

— У Марко Поло, кстати, такой же, — как бы между делом бросила Би. — Ты же хотел, как он. Вот и попробуешь, а потом решишь, понравилось или нет. Если вдруг понравится, — она как-то подозрительно ухмыльнулась, — я этот медальон тебе даже оставлю…

Медальон отливал золотом на моей ладони. Он казался громоздким и холодным, странно неприветливым, словно не предназначенным для меня. Однако после всего сказанного как-то само собой вспомнилось ведерко, полное презиков, в гримерке Марко. В принципе, иногда у меня возникали мысли, что и я бы не отказался попробовать так же — побывать в его шкуре, со всеми этими визжащими фанатками, раздвигающими ноги по щелчку. Со всем этим обилием и разнообразием, где даже напрягаться не надо…

— А презики? — привел я последний довод. — У меня столько нет!

Хмыкнув, Би махнула рукой, и разноцветный фонтанчик щедро разлетелся во все стороны. Девчонки в аудитории разом подняли глаза, следя за падающими на пол пластиковыми квадратиками. Это было первое, на что они по-настоящему среагировали, будто появившиеся из ниоткуда презики были куда большим чудом, чем рога и копыта их уже бывшего работодателя. Прошелестев в воздухе, не меньше сотни квадратиков цветной мозаикой рассыпались по полу. Если все так просто, какого хрена я до сих пор трачу деньги на презервативы? Уж этой магии могла бы меня и научить…

— Ну же, давай, — подбадривая, словно толкая меня на подвиг, произнесла Би, — героем нельзя быть наполовину. Если ввязываешься в историю, доводи ее до конца. Тем более эта часть самая приятная…

В принципе, возражений больше не было. Да и презиков теперь навалом. А чего я теряю? Девчонки готовы, они явно не против. Это будет даже не секс, а лечение сексом — единственным доступным мне способом. Им же кто-то должен помочь, а я именно для этого сюда и пришел. Может, даже потом спасибо скажут.

Бережно сняв свой медальон, я положил его на парту и потянул на шею массивную цепочку медальона сатира. Стоя в стороне, суккуба внимательно следила за каждым моим движением, и под ее пристальным взглядом мне стало немного неловко.

— Поверь, — явно прочитав мои мысли, сказала она, — когда наденешь это, тебе будет без разницы…

Слабо верилось, что мне будет действительно без разницы. Я машинально обвел глазами сидящих в аудитории девчонок — вот им сейчас точно без разницы. Ладно, надену медальон и посмотрю.

Ep. 24. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VIII)

Царапнув кожу, тяжелая цепочка скользнула по шее. Крупная пластина со шлепком упала на грудь, обдав внезапным холодом. Однако по телу моментально побежало тепло, превращаясь с каждой секундой во все более невыносимый жар — такой, от которого плавятся мозги и все извилины склеиваются в одну. Мой медальон даже близко не грел так — меня словно выжигало изнутри, будто кровь превратилась в раскаленную лаву и бурным потоком хлынула в одно место, которому стало безумно тесно в штанах. Надо было срочно найти ему убежище попросторнее. Расстегнув ширинку, я повернулся к двум девчонкам, сидящим на соседних партах, выбирая, в какую из них пристроиться для начала.

Блондинка или брюнетка? По ощущениям, это был выбор тысячелетия. Член сладко заныл, намекая, что ему, в принципе, без разницы. Ну ладно, сегодня меня хватит на всех. Подхватив с пола горку презервативов, я высыпал их на парту — сегодня здесь будет моя штаб-квартира.

Шагнув вплотную, я по-хозяйски положил ладони на бедра блондинки. Какой-то особой реакции от нее не последовало, она лишь молча подняла на меня глаза. Но сейчас от нее ничего и не требовалось — я все мог сделать за двоих.

Задрав юбку, чтобы не мешала, я потянул ее ноги в сторону. Они разошлись послушно и гостеприимно, обнажив кокетливые полупрозрачные трусики. Это было мило: едва скрывая киску, они словно приглашали трахнуть ее немедленно. Превращая картинку совсем в «18+», я задрал маечку с надписью «Убей в себе инцела», которая сейчас была то ли иронией, то ли призывом к действию. Совсем не маленькая обнаженная грудь приветливо выскочила мне навстречу. Как по инерции, девчонка слегка откинулась, давая оценить и пощупать себя со всех сторон, готовая на все сто. Тиская ее одной рукой, другой я сдвинул ее трусики. Однако здесь было не так гостеприимно — киска оказалась совсем сухой.

— Би, — бросил я, не оборачиваясь, — а смазка у тебя есть?

— Сам разберешься, — раздалось за спиной.

Окей, сам так сам. Облизав палец, я начал активно ее там поглаживать, массируя, приводя в более пригодное состояние. К счастью, из двух с половиной минут, отведенных на нее, подготовка заняла секунд десять. Всего через парочку касаний я скользил уже по ее собственной влаге и внутрь мог проникнуть не только пальцем. Стянув с себя плавки, я подхватил презерватив. Надорванная упаковка упала на пол, давая отсчет.

— Би, засекай время! — бросил я и толкнулся внутрь.

Глаза девчонки изумленно расширились, явно показывая, что я на верном пути — однако только в самом его начале. Моя любовница все так же ничего не делала — лишь сидела на парте, не мешая мне входить в нее поглубже. Ну что ж, поработаю за двоих! Одна моя рука тискала ее голую грудь, прыгая с полушария на полушарие, а другая сжимала ее бедро, удерживая поудобнее, пока сам я долбился внутри. Однако с каждым моим толчком блондинка становилась все активнее, начав подаваться навстречу. Изумление в ее глазах сменилось сладким вожделением. Прикинув, как этим можно воспользоваться, я обнял ее уже обеими руками, подхватывая и немного приподнимая над партой, давая ей больше свободы двигаться. Отвечая, она обхватила меня бедрами — и дальше мы уже долбились вместе, как давно знакомые любовники.

Края ее сдвинутых, но не снятых трусиков сладко давили на член, подгоняя оргазм. Ее грудь упруго терлась о меня, пружиня мощными толчками. С каждой секундой девчонка все сильнее отдавалась процессу. Острые ноготки загуляли по моей спине, впиваясь, требуя еще больше ускориться. От ее прежней отмороженности не осталось и следа — она будто отогревалась на ходу. Ее бедра все яростнее стискивали мои, киска бешено насаживалась на член, словно ей хотелось быстрее и больше, а ее горячие стоны, аккомпанемент этих отчаянных рывков, срывались мне прямо в губы.

Брюнетка по соседству отстраненно смотрела на нас, исступленно стучащихся друг в друга, напоминающих сейчас единый организм, а я уже представлял, как будет кричать она, когда окажется на моем члене.

— Подожди, — пообещал я ей сквозь крики блондинки, — ты будешь следующей.

Она не ответила, но я и не ждал ответа, утонув лицом в колыхающихся прямо передо мной мягких полушариях. Сладкая дрожь, сжимая, охватила все тело. Оргазм выплеснулся мощным взрывом, наполняя презерватив целиком. Охваченная экстазом, девчонка застонала — громко, на всю аудиторию, — требовательно тыкаясь в меня бедрами, стучась ими в финальных судорогах. Несколько мгновений она неистово кончала, и мой член, пульсируя в ней, отвечал все новыми всплесками. Этот оргазм будто разом и наполнил ее, и высосал. Томно простонав, она выдохнула, а затем обмякла в моих руках.

Несколько секунд в воздухе царила тишина. Все еще внутри, я припал щекой к ее сочному упругому полушарию, сжимая рукой другое и наслаждаясь затихающими пульсациями.

— А ты кто? — вдруг раздался незнакомый голос прямо над ухом.

— Привет! — отозвался я и, отстранившись, вышел из нее.

Сидя на парте, скользкой и влажной от ее смазки, моя недавняя любовница теперь обалдевши глядела то на меня со спущенными штанами, то на наполненный с ее помощью презерватив, то на других девчонок, застывших в ожидании того же самого. Последним она заметила свою обнаженную грудь, на которой еще отчетливо алели следы моих пальцев.

— Вот я шлюха… — пробормотала она, одернув майку.

— Ну шлюха, не шлюха, — я легко шлепнул ее по все еще раскрытым бедрам, — а трахаться с тобой было классно. Не благодари!

Сурово посмотрев на меня, она размахнулась и дала себе пощечину, а затем спрыгнула с парты. Быстро поправив взмокшие от наших совместных усилий трусики, она одернула юбку и, слегка покачиваясь, направилась к шкафу, где хранилась верхняя одежда. Створки скрипнули. Решив не тратить времени на прощание, я стянул использованную резинку и, подхватив новую, отвернулся к брюнетке. В конце концов, девчонок много, а я у них один. Тем более что у меня снова встал.

Жар, казалось, лишь усилился от этого секса. Хотя только что неплохо трахнулся, не сказать что, я натрахался. В общем, мне не хватило. Чего? Наверное, движений было маловато, или активности, или свободы. Сейчас все попробую по-другому — поле для экспериментов было более чем достаточное.

Брюнетка все так же послушно сидела, ожидая своей очереди. Погладив, я сразу положил ее на парту, как мой персональный шведский стол. Пальцы задрали ее узкую маечку, и я губами припал к нежной коже, скользя по каждому изгибу и бугорку, словно собирая блюда с этого гостеприимного стола. Не теряя времени, моя рука нырнула ей под юбку и, сдвинув трусики, начала массировать, сжимая и стискивая, подгоняя ее готовность. Наконец моя ладонь стала приятно влажной, и еще одна упаковка от презерватива с шелестом упала на пол.

Потянув ее трусики вниз, в этот раз я их снял, чтобы ничего не мешало, и почти до талии задрал юбку. Лаская глаз, роскошное тело лежало передо мной, позволяя любую позу и любой каприз. Придвинув бедра брюнетки к краю парты, я закинул ее ноги себе на плечи и вошел в нее почти под прямым углом. Теперь мою свободу двигаться ничего не стесняло — я мог стучаться в нее так активно, как хотел.

Податливая и мокрая, девчонка поначалу была неподвижной. Однако хватило всего пары стремительных толчков, чтобы с ее губ стали срываться стоны. Пышная грудь соблазнительно запрыгала, ко мне и от меня, в такт сочным шлепкам, пронзающим воздух. Парта яростно скрипела, грозясь не выдержать таких перегрузок, железные ножки царапали кафель, а я входил в нее все быстрее, заставляя стонать все громче, перебивая этот шум, сливаясь с ним в единую симфонию секса. Ловя каждый мой толчок, брюнетка призывно извивалась, пропуская их, как разряды, через все свое тело, поощряя меня долбиться еще сильнее.

Я делал то, что хотел, двигался, как хотел, властвовал над своим и ее наслаждением — просто чувствовал себя королем гарема, берущим новую наложницу, не утруждаясь такой ерундой, как ее имя. Оргазм в этот раз был гораздо мощнее, чем в прошлый, так что я даже не был уверен, что не пробил презерватив насквозь и не залил мою любовницу, выплескиваясь в нее с той же страстью, с какой до этого брал.

Мое удовольствие словно запустило и ее. Все ее тело задрожало, несясь к той же точке, которой только что достиг я. Ее судороги становились все ощутимее, выдавая, что она кончает. Сладкие спазмы вырывались наружу протяжными долгими всхлипами. Киска, в которую я так увлеченно долбился раньше, и которая сейчас так отчаянно терлась о мой пах, еще крепче сжимала меня внутри, и под таким решительным напором я, все еще пульсируя, отдавал ей все, что только мог отдать.

На несколько секунд аудиторию снова окутала тишина. Еще тяжело дыша, девчонка перевела на меня уже вполне осмысленный взгляд и спросила:

— А мы что?..

— Да, — я вышел из нее, — и это было классно!

Она устало выдохнула, словно подтверждая мои слова. Хорошо хоть, лупить себя не стала. Стянув наполненный презерватив, я осмотрелся, выбирая следующую девчонку. Выбор все еще был огромный — передо мной будто была коробка шоколадных конфет, открытая специально для меня. Каждую можно было попробовать и каждой можно было насладиться. С какой бы начать?..

За спиной скрипнула парта, а затем створки шкафа. Оттраханные уходили, а еще нетраханные оставались — это было идеальным конвейером, и я был в самом его центре. Можно сказать, я был здесь главным аппаратом по производству целительных оргазмов.

Если до этого выбор стоял между блондинкой и брюнеткой, то сейчас он был гораздо серьезнее, и подходить к нему стоило ответственнее. Большая грудь или та, которая поместится в ладонях? Широкие бедра или поуже, чтобы посильнее стискивали меня внутри?.. У каждой девчонки были свои преимущества, и если знать как правильно ее трахать, то можно получить максимум удовольствия. А я все знал прекрасно — мог бы даже сдать экзамен по сексу, причем без дополнительной подготовки.

Неожиданно, пока я переводил взгляд с одной красотки на другую, в голове появился целый план, непонятно откуда взявшийся, но очень логичный. Я четко видел всю раскладку: кого, куда и в какую позу ставить, как чередовать их друг с другом, чтобы доставлять себе удовольствие со всех возможных углов и ракурсов. Девчонок с упругими бедрами следовало брать сзади, чтобы долбиться в них со звонкими шлепками, радуя не только член, но еще глаза и уши. Красоток с большой грудью нужно было трахать сверху, чтобы подпрыгивать на их роскошных полушариях, как на батутах. А самых стройных и худеньких можно было стиснуть в объятиях и брать на весу, самозабвенно колотясь внутри, слушая, как они кричат прямо в ухо.

Вскоре я опробовал все поверхности: столы, стулья, подоконники, даже лекторское кресло — усаживая, укладывая, приставляя к ним девчонок. Я просто переносил свою очередную любовницу в то место, где хотел ее трахнуть, устраивал в нужную позу и трахал. Фантазия не иссякала, подкидывая идею за идеей, а стояк не спадал. Постоянно придумывая что-то новенькое, я организовал себе персональный парк аттракционов. Благо, инвентаря для него у меня было достаточно.

Несмотря на то, что процесс шел примерно одинаково, каждый раз был по-своему особенным. Сначала новая девчонка была как полено, не особо участвуя, но и не мешая, однако постепенно, чувствуя меня в себе, разогревалась, постанывая и помаленьку двигаясь навстречу. Момент, когда их мозги начинали просыпаться, мне нравился больше всего. Они вспыхивали за мгновение, как сухие ветки, и начинали трахаться уже по-настоящему, выгибаясь, отдаваясь со всей страстью, сотрясая воздух все более громкими криками. Здесь каждая из них была особенной — в толчках, стонах, в том, как насаживалась на мой член, пытаясь кончить. От оргазма не ушла еще ни одна. Что ни говори, а рогатый хорошо проводил свой кастинг, отбирая среди красоток самых горячих и отзывчивых.

С каждым новым оргазмом лекционный класс все больше пустел. На память об ушедших девчонках оставались только использованные презики около тех местах, где я их трахнул — словно отмечая памятные места, как крестики на картах.

Наконец с меня слезла одиннадцатая, рассеянно оглядываясь, видимо, вспоминая все, что с ней случалось в этой аудитории. Пробормотав «спасибо», она поцеловала меня в щеку и — как и ее ушедшие коллеги — направилась к шкафу, натягивая трусики на ходу. Из всех двенадцати теперь осталась только Яна. Я оставил ее напоследок, потому что в ней не было новизны. Однако все же была одна поза, которую Яна мне редко позволяла, предпочитая брать меня сверху сама — а вот сейчас я мог делать с ней все, что хочу, где хочу и как хочу.

— Би, — позвал я, вспомнив, что она еще где-то тут, — а плед организовать можешь?

Все-таки для моей бывшей девушки можно было создать особые условия.

— Может, тебе и свечи еще? — хмыкнула Би.

Однако перед доской из ниоткуда появился мягкий пушистый плед, сам собой расстелившись на полу. Подойдя к Яне, не сдвинувшейся с места еще со времен моего разговора с сатиром, я взял ее за руку и, отведя туда, аккуратно положил на плед. Руки уже привычно задрали майку, скатав в тугую полоску совет убить в себе инцела. Голая грудь соблазнительно распахнулась — единственная из всех двенадцати, которую я тискал и раньше. Если бы Яна была в себе, она бы уже завалила меня на этот плед сама и запрыгнула сверху. Стянув с нее трусики, мои пальцы скользнули внутрь, точно зная, где и как ее гладить, чтобы она по-быстрому потекла — и она потекла.

Еще одна надорванная упаковка прошелестела в воздухе. Пошире раздвинув Янины бедра, я пристроился сверху и одним толчком вошел в нее. Хотя мы столько ссорились, ее киска по-прежнему была ласковой и приветливой, с радостью стиснув меня в объятиях. Всем телом прижимая ее к пледу, я начал горячо в нее стучаться, входя все глубже, словно проверяя предел. Всего через пару секунд Яна негромко, но сладко простонала, и ее взгляд из затуманенного стал осмысленным.

— Это ты… — пробормотала она, хлопая ресницами.

— Ага, привет, — отозвался я, продолжая толкаться внутри нее.

Распластанная по пледу, придавленная моим телом, она закрыла глаза и инстинктивно начала двигаться сама, отдаваясь процессу с тем энтузиазмом, с которым отдавалась всегда — только теперь не на мне, а подо мной. Сегодня напирал я, перехватывая любую инициативу, и она покорно подчинялась, как от нее было обычно не дождаться. Оргазм сжал тело уже двенадцатый раз за последние полчаса. Хотя Яна была последней, получила она от меня не меньше первой. И судя по стонам, которые сорвались с ее губ, ей эта поза тоже понравилась.

Выйдя из нее, я сел на плед и довольно потянулся. Усталости не было ни в одной мышце, лишь приятное покалывание чуть пониже поясницы. Заворочавшись рядом, Яна медленно открыла глаза и уставилась на меня так, будто стягивала мысли в кучку.

— Знаешь, — после паузы тихо сказала она, — ты прав, давай сделаем перерыв…

Я охотно кивнул, занятый, однако, другой мыслью. Не затухая ни на миг, жар по-прежнему гулял по телу, сводя все желания к одному — каждая клеточка просто вопила, требуя секса. Даже после двенадцатого оргазма член все еще стоял, явно не собираясь спадать. С каждой секундой трахаться хотелось все больше, словно каждая новая девушка только разжигала аппетит. Я понятия не имел, сколько мне их надо, чтобы утолить этот безумный голод, но меня бы хватило на всех. И это было отлично — я чувствовал себя отлично.

На полу валялась куча презиков — их не терпелось использовать все, причем прямо здесь и сейчас. Я осмотрелся по сторонам, надеясь, что просчитался, и тут где-нибудь забыто сидит еще одна девчонка. Пробежавшись по пустой аудитории, мой взгляд остановился на Би, откровенно изучая ее фигуру — высокую грудь, стройные бедра, спрятанные за строгим офисным нарядом. Пожалуй, из всех красоток, которые здесь сегодня были, она была самой роскошной.

Поднявшись с пледа, я направился к ней. Жар, блуждавший по телу, превратился в огонь, которым можно было спалить целую вселенную — и я бы мог, если бы захотел. Сегодня для меня не было границ и запретов. Сегодня я чувствовал себя способным на все. Даже трахнуть мою демоницу. Причем так, что она пожалеет, что пятьсот лет не трахалась.

— Би, — позвал я, вертя презерватив между пальцами, — а ты не хочешь?

Вместо ответа она резко вытянула руку и сдернула с моей шеи медальон. Мне показалось, что мир вокруг покачнулся, а потом со всеми своими заботами опустился мне прямо на голову. Стояк моментально спал, а мне будто вернули мозги, втиснули в черепную коробку со всеми обратками, загонами, сомнениями и переживаниями — и под тяжестью их веса и ног, которые, оказывается, уже неслабо тряслись, я просто рухнул на пол.

— Что за хрень это была?..

— Таким бы человеком ты был, — с довольной усмешкой ответила Би, — если бы у тебя не было лишних мыслей и заморочек. Понравилось?..

Звучало как издевка. Последние полчаса по ощущениям больше напоминали недельный запой, от которого я сейчас отходил. Извилины словно склеились, во рту пересохло, а самого меня немного подташнивало — точь-в-точь как с похмелья. А еще было холодно: жар, который мучил совсем недавно, разом куда-то исчез, и теперь, лишь наполовину одетый, я отчетливо чувствовал сквозняк, гуляющий по аудитории. Я огляделся, ища свои плавки и брюки, пытаясь вспомнить, в какой момент и где их вообще снял. Тело будто проводило инвентаризацию всего, что с ним случилось.

— Именно твои сомнения, переживания и принципы, — следя за мной, вновь заговорила Би, — проводят грань между твоими желаниями и чувствами других людей и не позволяют переступать ее. Именно они делают тебя живым человеком, достойным любви и уважения, а не картонным мачо, который трахает все, что попадается на пути…

Потирая голову, которая внезапно вспомнила, как сильно ее сегодня приложили о стену, я наконец нашел свои вещи около одной из парт и торопливо оделся. Хотя последние полчаса я тут резво скакал без штанов, сейчас оставаться в таком виде было неловко, даже стыдно.

Поясница с трудом сгибалась, будто на ней весь вечер таскали мешки. Странно, в медальоне сатира я ничего этого не чувствовал: ни усталости, ни боли, ни стыда — лишь бодрость, активность и какой-то ненормальный, ненасытный, даже животный голод. В этом медальоне я сам словно исчез, а тот, кто вылез наружу, мной явно не являлся. И мне совсем не нравилось, как тот, другой я, осмыслял реальность, как без колебаний и сомнений пользовался всеми, кто подворачивался ему под руку. Девушки, в которых я вижу людей, для него были лишь инвентарем в его парке развлечений, просто куклами, которых можно и нужно насадить на член. Он больше походил на этого сатира, чем на меня.

Нет, это был не я. И хотя он казался гораздо круче меня, я не хочу быть таким.

— Ну так что, оставить тебе? — Би вытянула ладонь, на которой поблескивал золотом сорванный с меня медальон, громоздкий, неприветливый и совершенно мне чужой.

— Ну на хрен, — отозвался я.

Даже видеть его больше не хотелось. Видимо, женщины, которые говорят, что все мужики козлы, встречались только с сатирами.

Би ухмыльнулась, и на ее ладони вспыхнуло пламя — крошечная копия того, в котором сгорел сатир. Красные языки поглотили золотую пластину целиком, и медальон исчез, похоже, отправившись вслед за своим хозяином.

— А Марко Поло носит такой каждый день, — Би небрежно стряхнула последние искорки с ладони. — Каждый день он превращается в животное, не понимая, что однажды станет таким и без медальона. Еще завидуешь ему?

— Как он это выносит? — поморщился я, потирая спину, ноющую от всех сегодняшних наклонов и толчков.

Несмотря на то, что вволю натрахался, получив двенадцать оргазмов подряд, того настоящего удовольствия, настоящего наслаждения от близости, какое было сегодня с Сашей, здесь я не получил ни разу. Секс среди этих парт был задорным и сладким, щедро побаловав тело, а вот сердцу и голове чего-то сильно не хватило. Хорошо хоть, девушкам помогло.

— Его не так сильно обременяют мозги, как тебя, — отозвалась Би. — Но имей в виду, не все фамильяры Сэла тупые.

Видимо, в сказанной фразе был какой-то дополнительный смысл, но мозги, которые только сейчас встали на место, еще плохо обрабатывали поступающую информацию. Мне пока с лихвой хватало и воспоминаний о только что произошедшем, льющихся мне в голову потоком, как из прорванной трубы.

— А это кто? — внезапно спросила Яна, торопливо поправляя майку и юбку, словно, как и я, вспомнив про стыд.

А я вдруг вспомнил про нее. Пришедшая в себя, но до сих пор немного потерянная — будто вернувшаяся в сознание после наркоза, она все еще сидела на пледе, озадаченно глядя на демоницу, которую вдруг почему-то увидела.

— Все, молодец, хорошо поработал, — Би похлопала меня по плечу, — можешь идти.

— Может, ей такси вызвать? — спросил я, кивнув на Яну.

— Иди, — отмахнулась Би, надевая на меня уже ставший родным медальон. — Я здесь все приведу в порядок. И ей помогу. А ты уже отдыхай…

Ноги уже подкашивались, а голова гудела, эхом разнося каждое слово по черепу. Отдохнуть было отличным планом для остатка вечера.

— Ну, пока, — я повернулся к Яне. — Приходи завтра в универ. Там все тебя ждут…

Она рассеянно кивнула, все еще не сводя изумленных глаз с демоницы. Чувствуя, что теперь моя миссия выполнена, я направился к двери. Последнее, что видел уходя, — как Би что-то говорила Яне, а та внимательно слушала. Но слов было не разобрать — и, если честно, я уже настолько выдохся, что мне было все равно. Главное, что Яна осталась в хороших руках — после сегодняшнего Би я доверял даже больше, чем самому себе.

Моя комната, когда я вернулся, встретила приятной тишиной — Ася за стеной выключила музыку, прекратив мучить соседей. Радуясь, что наконец можно расслабиться, я потащился к кровати. Усталость уже просто сбивала с ног. Даже мой медальон казался таким тяжелым, словно у меня на шее висел булыжник, тянущий к полу. Распахнув верхний ящик стола, я убрал его внутрь, а сам плюхнулся на кровать, даже не расправляя — на это уже не было сил. Хотелось лишь немного полежать, слушая музыку или листая новости — что-нибудь максимально несексуальное. Потому что секса на сегодня мне уже, определенно, было достаточно.

Смартфон дернулся, уведомляя о новом сообщении. Если это Саша прислала очередное голое селфи, то оно попросту может меня добить, но и дать ее усилиям пропасть напрасно я тоже не мог. Подтянув к себе смартфон, я опустил глаза на экран. Однако в столь поздний час порадовать меня пикантным снимком решила совсем не Саша.

Майя: «Раз тебе такое нравится, я тоже такое пришлю…»

Мой взгляд впился в вспыхнувшую на экране фотографию — сначала в улыбку Майи, а затем соскользнув, словно сорвавшись вниз, застыл на белоснежной блузке на ее хрупких плечах, полностью расстегнутой, под которой явно ничего не было — только нежное тело. Однако ткань ловко прятала оба полушария, обрисовывая лишь соблазнительные контуры груди, которую я еще ни разу не видел.

Хотя я думал, что не осталось никаких сил, этот снимок приятно бодрил. За сегодняшний вечер я не только видел целиком, но и без проблем помял и пощупал груди двенадцати девчонок. Но ни одна из них не будоражила так, как эта, дразняще прикрытая и вместе с тем обнаженная. То, что недоступно и требует усилий, заводит гораздо больше, чем то, что можно получить по щелчку.

Этот снимок был не таким откровенным как те, что обычно присылала Саша — скорее намеком, чем обещанием, но очень сладким. И еще слаще все делала озорная улыбка, будто спрашивающая, понравилось ли мне. В отличие от Саши, Майя прислала мне селфи с лицом, скрывая тело, но не скрывая саму себя.

Пока я любовался ею, в голове сами собой закрутились пошлые мысли. Этим снимком вполне можно было воспользоваться. Правда, не сейчас — тело сегодня уже отказывало, зато мозг с каждой секундой все больше возбуждался. Грудь аппетитно выглядывала из-под блузки, искушая своими нежными округлостями. Был бы у меня навык мысленно снимать оставшееся, он бы сейчас очень пригодился.

— Если хочешь, можем снять и так, — раздался бархатный голос совсем рядом.

Резко вскинув глаза от экрана, я столкнулся с изумрудной зеленью глаз Лилит, из воздуха появившейся в моей комнате.

— Привет, мой сладкий мальчик, — расплылась она в обольстительной улыбке. — Я тут подумала…

Не дослушивая, о чем она там думала, я подскочил на кровати — однако ее ладонь тут же уперлась мне в грудь и мягко, но с силой вернула меня обратно.

— В прошлый раз тебе не понравился мой подарок, — не давая мне встать, продолжила демоница, — потому что я не учла твои вкусы… Но теперь я их знаю.

Ее острый ноготок выразительно показал на смартфон, где Майя все так же озорно улыбалась на снимке. В следующий миг он, мерцая, отделился от экрана и замер в воздухе — немного расплывчатый, полупрозрачный, похожий на изображение проектора, наведенного на пустоту. Дальше я не поверил своим глазам. Майя на селфи подмигнула мне и потянула блузку с плеча — так, как я хотел, чтобы она сделала. То ли это была магия Лилит, то ли у меня уже начались галлюцинации — одно было точно: мой мозг дико сбоил, будто его опоили каким-то колдовским зельем.

— Так что теперь я могу предложить тебе кое-что получше, — сладким голосом добавила Лилит, словно доливая мне в уши новую порцию дурмана. — Кое-что, от чего ты просто не сможешь отказаться…

* * *

Конец 2-го тома.

Но это еще не все! Продолжение следует…

Продолжение истории в томе 3 — «Добро пожаловать в порок».

Впереди история двух порочных сестричек, бал похоти и соблазнов и, разумеется, новые девушки!

Первый эпизод «Ep. 01. Сладкие изменщицы (I)» и новая девушка здесь:

[https://author.today/reader/529331/4996708]

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инцел на службе демоницы 2: Парень нарасхват

Оглавление

Арки и героини (или чего ждать?)

Ep. 01. Фурри-фетиш (I)

Ep. 02. Фурри-фетиш (II)

Ep. 03. Фурри-фетиш (III)

Ep. 04. Фурри-фетиш (IV)

Ep. 05. Фурри-фетиш (V)

Ep. 06. Фурри-фетиш (VI)

Ep. 07. Фурри-фетиш (VII)

Ep. 08. Клуб любительниц книг и оргий (I)

Ep. 09. Клуб любительниц книг и оргий (II)

Ep. 10. Клуб любительниц книг и оргий (III)

Ep. 11. Клуб любительниц книг и оргий (IV)

Ep. 12. Клуб любительниц книг и оргий (V)

Ep. 13. Клуб любительниц книг и оргий (VI)

Ep. 14. Клуб любительниц книг и оргий (VII)

Ep. 15. Клуб любительниц книг и оргий (VIII)

Ep. 16. Клуб любительниц книг и оргий (IX)

Ep. 17. 12 (девчонок) за 30 (минут) (I)

Ep. 18. 12 (девчонок) за 30 (минут) (II)

Ep. 19. 12 (девчонок) за 30 (минут) (III)

Ep. 20. 12 (девчонок) за 30 (минут) (IV)

Ep. 21. 12 (девчонок) за 30 (минут) (V)

Ep. 22. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VI)

Ep. 23. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VII)

Ep. 24. 12 (девчонок) за 30 (минут) (VIII)

Nota bene