Библиотека :)

Измена. (Не) чужой ребенок 487K - Аня Вьёри (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Измена. (Не) чужой ребенок Аня Вьёри

24.02 

Маша

Никак не могу проснуться. Голова гудит, спину ломает, подташнивает.

Это гормоны. Снова сбились после попытки ЭКО. Я знаю.

Уже проходила.

Сейчас надо заставить себя встать и начать жить этот идиотский новый день!

Новый? Или просто один и тот же день, только заново?

Вздыхаю, сажусь на кровати, тру лицо…

– Марусь! – в спальню влетает мой муж.

– Егор? – вот это да! – Ты не на работе?

– Сегодня нет! Тебе сделать кофе? Ты чего так долго спишь?! – у мужа от восторга горят глаза.

– Что-то случилось?

– Не-ет, – тянет Егор. – Но может случиться! Пойдём!

Муж приготовил мне сюрприз?

Ну надо же! Я думала, он за последний год почти забыл о моем существовании.

Быстро пью кофе, наспех одеваюсь…

– Куда ты меня тащишь? – ничего не понимаю, смеюсь.

– Марусь, быстрее! – весь как на иголках, спешит.

– Что за спешка? – я даже смущена таким его напором.

– Машка, я клянусь, тебе понравится! – отзывается восторженно.

Он широко улыбается, и я, заражаясь его весельем, тоже чему-то радуюсь. В груди чуть замирает дыхание от предвкушения, по ладошкам пробегают мурашки.

Что за сюрприз приготовил мне муж?

– Куда мы едем? – улыбаясь, спрашиваю я.

– Потерпи, сейчас все увидишь! – он почему-то на меня не смотрит, но я вижу, что он нервничает. Причем сильно. Неужели так волнуется, что мне не понравится его сюрприз?

– Это здесь!

Я чуть замечталась и не заметила, что Егор уже припарковался.

– Это больница? – хмурюсь.

– Не совсем, – он смотрит на меня напряженно, уже без улыбки. – Пойдем!

Распахивается дверь, он тянет меня за руку. Действительно спешит.

– Идем же, – подхватывает меня, вынося из машины.

Ему это легко! Он сильный, а я мелкая.

– Егор, я не уверена…

– Маш, не нервничай, все будет хорошо, – тянет к крыльцу.

– Егор!

Но он не слушает меня. Дверь распахивается, фойе, холл и…

Выписка?

– Здравствуйте, – обращается Егор к дежурной медсестре, – мы Полянские.

– А, да, давайте, – женщина охотно берет сумку, скрывается в отделении.

– Егор, что происходит?

Я нервничаю. И уже нет никакого желания улыбаться.

– Потерпи, сейчас увидишь, – он возбужденно дышит, его глаза лихорадочно блестят.

– Егор…

И тут дверь распахивается.

– Вот, мамочка, папочка, встречайте!

Нам выносят крохотный спеленутый кулек.

– Егор, – у меня подкашиваются ноги, живот завязывается в узел, – кто это?

– Маш, – мой муж смотрит на меня взволнованно, потому берет у медсестры конверт и протягивает мне свою уменьшенную копию. – Это наш сын…

****

– Егор, я не понимаю… – заламываю руки, чуть не выдергиваю себе волосы. Как? КАК?!

– Маш, давай дома поговорим.

Он спокоен. Или хочет казаться таковым.

Забрал ребенка, документы, вывел меня из приемного.

У него в багажнике люлька для перевозки младенцев.

Подготовился. Заранее. Хорошо знал, куда ехал.

– Егор, чей это ребенок? – у меня перехватывает горло от слез.

– Его отец я, – отрезает мой муж.

– А мать? – у меня подкашиваются ноги, упираюсь в капот машины обеими руками, просто чтобы не рухнуть.

– Садись в машину. – холодный приказной тон.

Я не шевелюсь. Муж берет меня под руку и фактически впихивает на переднее сиденье внедорожника. Захлопывается дверь.

– Кто его мать? – повторяю свой вопрос уже тише. Выходит почти обреченно.

– Понятия не имею! – резко фыркает Егор. Все же не сдержался. Психует.

– Как это? – замираю.

– Что не ясно? Ты сама сколько раз ходила на ЭКО! Нанятая женщина! Суррогатная мать. Я ее ни разу не видел! Все контакты были через менеджера перинатального центра!

– Суррогатная? – удивленно выдыхаю я.

– Суррогатная! – выкрикивает Егор.

– Но почему… Я же… – лепечу что-то, пытаясь осознать.

– Что – почему? Что? – оборачивается ко мне, во взгляде ярость и боль. – Потому что последние четыре года в твоих глазах только отчаяние, потому что тебе не подходит гормональная терапия и ты сама себя убиваешь, потому что я больше не могу видеть, как ты умираешь после каждой неудачной попытки! – резко замолкает, тяжело дышит. – Больше не будет никакого ЭКО, – произносит тихо, и тут младенец начинает громко плакать.

Похоже, его напугали крики Егора.

– Останови машину, – прошу его твердо.

– Маш, – он морщится, стискивает зубы, на его лице гримаса отчаяния.

– Останови машину! – я повышаю голос. Ребенок не унимается, к его крику уже добавляются всхлипывания.

Егор беззвучно ругается, забирает резко вправо. Машина останавливается у тротуара. Муж не смотрит на меня. Сидит, вцепившись в руль изо всех сил.

Я распахиваю дверь, выхожу, громко хлопая, и… Сажусь на заднее сиденье.

– Чш-ш-ш, – достаю карапуза из люльки, – ну что ты расстроился? – глажу его по личику. – Испугался, да?

Поднимаю глаза и ловлю взгляд мужа в зеркале заднего вида. Ошарашенный, удивленный и… Растроганный.

– Езжай быстрее домой, – говорю Егору, – У него, похоже, подгузник полный.

Муж резко выдыхает, на его губах расплывается улыбка. Машина с визгом срывается с места и несется к нашей квартире.

Мы едем домой с сыном моего мужа.

И как мне теперь быть?

***

– Я не мог уже смотреть, как ты гробишь себя!…

Я сижу на диване, кормлю ребенка выданной в роддоме смесью. Я хотела сына. Очень. Только своего. Но не выходило. Много лет не выходило. Мне уже стало казаться что виной всему моя миниатюрность, что это гормональный сбой, что я какая-то недоразвитая.

Но нет.

Анализы упорно показывали норму, гинеколог только разводил руками, а психолог на мне, кажется, озолотилась. Но я ей благодарна за те сессии. Я стала спокойнее и увереннее в себе.

По крайней мере, очередную неудачную попытку ЭКО я пережила намного легче.

Егор ходит по комнате кругами, запустив пальцы в волосы.

– Я думал… Я хотел… Так было нельзя, Маша! – всплескивает руками, смотрит на меня. – Я думал, ты сейчас выйдешь из больницы и я все тебе расскажу. Я не хотел, чтобы ты снова шла на ЭКО, но…

– Но тебе нужен был ребенок, – отзываюсь я упавшим голосом.

Егор – Полянский… Да! Тот самый. Империя Полянского. Мы познакомились беззаботными студентами, и я долго ничего не знала. Егор водил меня по мелким кафешкам и в кино на утренние сеансы, а я совершенно не задумывалась почему. Мне это казалось очевидным. Просто босоногое студенчество. Это потом я уже поняла, что он боялся попасться на глаза кому-то из своего круга.

Мы так встречались почти три года. А потом. Потом он сделал мне предложение. И когда я ответила “Да”, прыгая от восторга, Егор взял с меня слово, что я не передумаю после знакомства с его семьей.

Испугалась ли я? Конечно, испугалась. Уже успела представить себе папашу-алкоголика, маму – тирана. Но все вышло намного хуже. Куда хуже.

Егор оказался наследником одного из самых богатых кланов. Наследник, который, конечно же, просто обязан продлить род.

– Нет! – он кричит. – Нет! Не мне! Тебе! Я уже не знал, как тебя остановить! Ты мне не верила, я говорил – не надо! Но ты… Я хотел…

– Хотел, но не сказал, – шепчу еле слышно, боюсь скатиться в рыдания.

– Марусь, ну ты разве не помнишь? – сейчас муж кажется возмущенным. – Ты помнишь, что тогда было?

Помню… Очень хорошо помню… Год назад была самая тяжелая попытка. Плод прижился. Я летала от счастья! Ну наконец-то! Будет сын! Мое счастье длилось две недели. Две с половиной.

Я вышла из больницы, будто замороженная. Все решили, что я почти в норме. Мне и самой в тот момент так казалось. Но… Стоило попасть домой…

За то время, что мой малыш был во мне, я успела нафантазировать, что вот тут будет кроватка, эту комнату переделаем в детскую, а вот здесь я поставлю гамачок, и мы с ним будем…

А когда я вернулась после выкидыша, у меня попросту сорвало тормоза. Я скатилась в неконтролируемую истерику, которая закончилась в отделении неврологии.

Если Егор и хотел что-то сказать, то… Понимаю, почему не смог. Но не понимаю, почему он сначала сделал, а потом решил обсудить.

Черт! Я ничего не понимаю!

Мне жутко больно, и я не знаю, что со всем этим делать. Вот у меня на руках малыш. Сын моего мужа. Не об этом ли я мечтала? И все же… Что-то выжигает меня изнутри. Что-то, чему мне сложно подобрать определение. Несмело поднимаю взгляд:

– Егор, – зову мужа тихо, – ты сделал это из-за завещания?

Егор

– Нет, черт возьми! Нет! – замираю перед ней, стискиваю зубы. Чувствую, как ходит кадык по моей шее. Твою ж… Как же тебя убедить?! – Маруся, я клянусь тебе, – выдыхаю, – я просто хотел, чтобы ты остановилась. Ты же, – он рвано вздыхает, – ты же с упорством самоубийцы шла на новую терапию, снова на ЭКО. Мои слова тебя не останавливали!

Маруська опускает глаза, долго и внимательно рассматривает ребенка. Он методично и смешно работает щечками, добывая из бутылочки еду.

– Понимаешь, – рассекаю ладонями воздух, – это было чертово спонтанное решение! Я же даже материал не сдавал, он у них был! Дал отмашку, а когда пришел в себя, меня порадовали, что подсадка прошла успешно! И что? Что мне оставалось делать?

Маша молчит, а у меня дыхание замирает. Ну что ты скажешь, жена моя? Как дальше будем жить?

Ведь так больше продолжаться не могло! Не могло! Ты уже как на работу ездила в этот центр репродукции. Заработала себе кучу проблем со здоровьем и какие-то дикие неврозы.

Да, накосячил. Но лучше же так, чем изо дня в день убивать себя? Разве нет?

– У него смеси едва до завтра, – произносит моя девочка несмело, – и подгузников нет совсем, – хмурится. – Надо бы купить кроватку, комод… Ему столько всего нужно, – ведёт плечами.

Замираю. Боюсь дышать!

Да-а-а. Да! Ты согласилась.

– Все есть, – отзываюсь тихо.

– В смысле? – вскидывает брови.

– Ну я же знал о нем, – пожимаю плечами. – Все есть.

– Где? – она реально удивлена.

А вот тут настало время новых откровений…

– В доме…

– В доме? – Маруся хмурится. – Я не понимаю.

– Когда ты забеременела, я купил дом, – отвожу взгляд. – Ну… Инициировал сделку… Потом просто ее уже не остановил.

– Тебе не кажется, что ты слишком много сделал, не сказав мне? – говорит тихо, чтобы не тревожить младенца, но в ее глазах самая настоящая ярость.

– Кажется, – киваю, – виноват по всем фронтам, – мне сейчас только каяться. – Если честно, я об этом доме просто забыл, – качаю головой, – в той суматохе… А потом, когда пришли финальные бумаги на подписание, уже пришлось бы платить неустойку… В общем, – развожу руками.

– И тут дом неожиданно пригодился, да? – язвит Маруська.

– Маш, – смотрю на нее укоризненно.

– Ладно, – отводит взгляд, встает с дивана. – В доме так в доме. Где он хоть?

– Семь километров в область по шоссе, – пожимаю плечами. – Хороший коттеджный поселок, охраняемая территория.

– Значит, ему надо в дом, – Маруська напряжена, голос безжизненный, это просто вымораживает.

– Давай заедем по дороге в ЗАГС! – предлагаю ей почти торжественно.

– Зачем?

Правда, что ли, не понимает?

– Выпишем на него свидетельство о рождении, – пожимаю плечами. – Мы в браке, и… Документы сделаны так, что мы можем записать тебя его матерью, – сглатываю. Кажется, слишком шумно. – Но можем и поставить прочерк, – добавляю тише.

– Ты хочешь всем объявить, что я его мать? Меня же никто не видел беременной! Тебе не кажется, что это слишком? – Маруська моя аж прищурилась от негодования.

– Маш, – успокаиваю ее, – мы сделаем так, как ты сочтешь нужным. Но, – замираю, глядя в глаза жене, – если ты будешь записана матерью, это избавит нас от кучи административных проблем. По поводу “всем сказать”, – вздыхаю. Я и правда думал над этим. – Мы можем сказать родным, что была использована твоя яйцеклетка. Но что его выносила суррогатная мать. Это будет почти правдой. А вне семьи, – развожу руками, – если мы переезжаем, то для всех мы молодая пара с ребенком! Не сильно откровенничай с новыми знакомыми, и ни у кого не возникнет вопросов!

– А мы переезжаем? – вскидывает подбородок.

Черт. Как же сложно! Только что об этом проговорили. Разве нет?

– Вещи малыша не здесь, – повторяю монотонно. – Но если ты не хочешь, то мы не поедем! Сделаем детскую в квартире. Отдам под это кабинет. Это не проблема. Все будет так, как скажешь ты.

Не отвечает. Думает. Смотрит на младенца.

– Как ты хотел его назвать? – спрашивает зачем-то.

– У него будет мое отчество, – хмыкаю. – Думаю, будет справедливо, если имя выберешь ты.

Молчит. Замерла и молчит.

– Сашка! – резко разворачивается к двери, тут же замирает, смотрит на меня. – Александр Егорович. Тебе нравится?

– Очень! – расплываюсь в улыбке. Я знаю, что это имя она готовила для нашего первенца… Значит… Значит… Есть надежда?

– Мне надо взять паспорт? – смотрит на меня смущенно.

– Если записывать тебя его матерью, то да, – киваю.

И она кивает.

– Документы в рюкзаке.

Плевать на рюкзак. Подхожу к ней, аккуратно обнимаю их обоих. Моя жена и мой сын. Боже. Как же я мечтал об этом. Как бы много я отдал, чтобы этого сейчас не было.

Маша

До дома доезжаем менее чем за сорок минут. Удобно. Очень. Видимо, Егор старался выбрать так, чтобы ездить отсюда на работу.

Егор уверенно ведет машину. Явно знает куда. Украдкой посматриваю на своего мужа. Он стал сильнее, увереннее. Его взгляд стал тверже, скулы острее, свои темные волосы он стал стричь чуть короче. Возмужал. Теперь это был не просто обаятельный красавчик. Теперь он превратился в шикарного стильного мужчину, хорошо знающего, чего хочет и как это получить. А осталось ли в нем что-то от того романтичного мальчишки, в которого я влюбилась?

Не успеваю додумать эту мысль, машина сворачивает на подъездную дорожку к светлому дому. Окидываю взглядом красивое компактное строение, и в голове рисуются идиллические картины. Я утром в светлом платье накрываю ему завтрак на веранде. Он целует нашего ребенка. Меня.

А теперь.

Этого ничего не будет. Никогда.

Стоп.

Остановись, Маш.

Уж ребенок-то точно не виноват, что его родила не ты.

Оглядываюсь.

Младенец, которого мы только что записали моим сыном, мирно посапывает в автолюльке.

Хороший мальчик. И на Егора похож. Так мне кажется. Так мне хочется.

Может, что-то и выйдет.

Может, и будет еще и светлое платье, и завтрак на веранде…

Машина заезжает за кованые ворота, проезжает по подъездной дорожке и тормозит у красивого парадного крыльца.

Егор выходит первым, распахивает передо мной дверь, заводит в просторный холл.

Дом красивый. Очень. Высокие потолки, большие окна, светлые стены. Вкусы у нас с мужем совпадают, а он тут, чувствуется, приложил руку. Немного не хватает уюта, но уж с этим-то я справлюсь. Надеюсь.

– Мария, познакомься с прислугой, – муж подводит меня к выстроенным в шеренгу женщинам. – Экономка – Елизавета Дмитриевна, горничные – Светлана и, – мнется секунду, – Юлия. Да? – женщина, расплывшись в улыбке, кивает. – Повар – Александра Степановна, дневные няни Ирина и Ольга, Екатерина – ночная дежурная. Кстати, – почти с гордостью произносит Егор, – Ольга – медсестра педиатрии, а Екатерина – фельдшр. Так что вы в надежных руках.

Он улыбается, он доволен собой, а у меня внутри все обрывается, и сердце ухает куда-то в живот. Рассеянно киваю прислуге.

Чувствуя мое напряжение, они исчезают из холла, а Егор удивленно на меня смотрит.

– Ну что такое, Марусь? Что не так?

– А ты, – начинаю дрожащим голосом, – ты бы его сюда привез в любом случае, да? – вздрагиваю. – Даже если бы я не согласилась.

ПРОВЕРЕНО

СТОП

25.02

Маша

– Ух ты! А в мое время просто клизмочкой отсасывали! – свекровь восторженно крутит в руках аккуратный пластиковый аспиратор, который в простонародье называется соплесос.

Сегодня мы знакомим сына Егора с родными. В честь этого даем скромный семейный обед. Приглашены только свои.

Мои родители живут далеко, но свекор и свекровь тут. Они уже приехали. Мы ждем еще Федора. Двоюродного брата моего мужа.

А пока свекровь осваивается в детской. Кажется, она решила провести полноценную ревизию всего детского хозяйства. Но после того, как я не опознала одну из коробок, отмахнувшись, что это что-то Егор заказал или няни, она смотрит на меня с подозрением.

– Хм, конечно, – многозначительная пауза. – Няни.

С матерью Егора мы никогда не враждовали. Но и любви особой между нами не было. А сейчас она откровенно показывает свое недоумение. Ей непонятна моя роль. Да и мне непонятна.

Егор очень старается. Он окружил меня нежностью и заботой. К малышу подойти боится и, кажется, не из-за мужских страхов, а чтобы не сделать мне больно. Ему-то он родной.

А мне – нет. И я никак не могу это переступить. То и дело ловлю косые взгляды прислуги, хотя, конечно, их очень строго проинструктировали и они держат языки за зубами.

Жалко, что так же нельзя заткнуть и свекровь.

Первой ее реакцией было:

– В смысле суррогатная мать? А зачем же тогда…

– Мама! – резко оборвал ее Егор, но я же все равно поняла.

Зачем же тогда я.

Его родила суррогатная мать, к нему наняты аж три няни…

– Брось, Арина, – довольно хмыкает свекор, – самое главное, что условие соблюдено! У нашего сына родился первенец.

Егор клялся, что завещание тут ни при чем, но… Его отца не заткнешь так легко, как его мать… Он будет говорить то, что хочет.

– Папа, я же просил, – цедит сквозь зубы мой муж. Но Григория Полянского такими мелочами не пронять.

– А что тут такого? – недоуменно произносит он. – Или твоя жена была не в курсе, что по условиям завещания тебе нужен был наследник, чтобы остаться во главе корпорации? – свекор победоносно смотрит на меня. – Вот теперь наследник есть. Мы рады!

Егор сжимает пальцами переносицу, на его скулах играют желваки.

Я в курсе. Я всегда была в курсе.

С того самого дня, когда я узнала, что мой любимый – наследник богатой семьи, меня это поражало и… восхищало. Да. Тогда это меня восхищало.

С самого детского сада Егора готовили управлять империей. Специальные программы обучения, гувернеры, репетиторы, целые семестры в иностранных вузах, стажировки… Родители его готовили к великим свершениям, и у него получалось!

Я видела, что муж реально ловил кайф от грандиозных сделок, от классно проведенных переговоров, от невероятных слияний. У Егора горели глаза, когда он говорил о своей работе. А у его отца – когда он смотрел цифры на счетах.

Кажется, мой муж за шесть лет правления уже удвоил капитал. Но… Если бы не появился Сашка…

Идиотское завещание их деда – самого старшего Полянского, которого я не застала. Весь капитал переходит тому из наследников, у кого первым рождается сын.

Сын.

Интересно, Егор выбирал пол ребенка? При ЭКО это возможно…

Выдыхаю.

Не стоит об этом думать.

Лучше подготовиться к визиту Федора. Он сейчас в Москве со своей пассией. Именно из-за него мы ждали почти полтора месяца, прежде чем устроить этот ужин в честь Александра Егоровича Полянского.

Федор – это двоюродный брат моего мужа. Да… У его отца есть старший брат. Но весь капитал перешел к Григорию Полянскому, как только родился Егор. Потому что Федор был младше. На два месяца.

Это стало причиной многолетней вражды в семье. Снова общаться братья стали лишь недавно. После того, как Егор проспонсировал Федора, своего кузена. Специально это сделал, чтобы помириться. Сам ездил к брату. Помогал ему составить стратегию развития.

Федор занимается спортивным клубами. Кажется, мужчины на этом и сошлись. Егор сам, как мальчишка, с радостью гоняет мяч и болеет за футбольную команду кузена. Они хорошо общаются. И вот сегодня на семейный обед мы ждем Федора с невестой – Лерой. Они вот-вот должны подъехать.

– О! Какие люди! – слышу восторженный голос свекрови.

– Рад видеть еще одного Полянского, – это странный юмор моего свекра.

Надо выходить.

Прижимаю к себе покрепче Сашку, выхожу в холл и… Замираю, онемев.

Невеста Федора явно беременна…

Егор

– Так, ну наша ветка опять справилась первой, – довольно хмыкает отец, вызывая во мне дикое желание дать ему в морду.

– Да и плевать! – расплывается в улыбке Федька, прижимая к себе невесту. – Может, там у нас вообще девчонка! – кладет ладонь на Лерин живот.

Девушка улыбается, глядя на моего брата. Эти двое счастливы. Им не нужно было гнаться за условиями завещания. Они просто ждут ребенка. Черт!

Ищу взглядом Маруську. Ласточка моя. Подхожу к ней, обнимаю, целую макушку. Мы же тоже счастливы, да, любимая?

– Поздравляю вас, – выдавливает из себя моя жена. – А, – ее голос становится растерянным, – вы решили без свадьбы?

– Да кто ж нам даст? – ржет Федька. – Там мамаши что-то обсуждают.

– Эти светские приёмы, – закатывает глаза Лера, – ненавижу!

Да, Лерка у него ему под стать. Дайверша, скейтерша и еще какая-то там -ша… Бойкая девица, которую я, кажется, в платье никогда не видел… Ну и что? Да пофиг. Они отличная пара… Я рад за них. А Маша?

А Маша бледная… Да… Черт… Ладно. Этот вечер скоро закончится. Всех выпровожу и наконец побуду с ней наедине. Как же хочется просто прижать ее к себе. Боже, Маруська, как же мне не хватает близости с тобой…

Ничего, я вытерплю. Я смогу. Немного подождать, пока все волнения улягутся. Мы справимся.

Маша

Перехватываю поудобнее младенца, натягиваю улыбку.

– Поздравляю! Мы очень рады!

Звучит что-то еще, но…

Не могу.

– Извините меня, – лепечу неуверенно, – Саше спать пора, я уложу его.

– Поручи няням и спускайся, – командует свекровь.

Киваю. Именно так я и планировала. Не могу заставить себя возиться с этим ребенком.

Поднимаюсь в детскую, передаю младенца няне. Смотрю пару секунд на то, как его раздевают. Нет. Ничего не екает внутри. Не мой это сын.

Тихо выхожу, спускаюсь по лестнице.

– Федька, – слышу веселый смех из гостевого санузла, – дай руки спокойно помыть!

– Да мой на здоровье, – мурлычет брат моего мужа.

Да уж, эти двое явно подходят друг другу.

Улыбаюсь. Решаю подождать, чтобы не смущать их своим появлением.

– Ты видел, как она смотрела на мой живот? – вдруг спрашивает жениха Лера.

– Ну, у нее это больная тема, – отзывается Федор.

– Боже, я бы никогда на такое не пошла, – слышу явные осуждающие интонации.

– Ты о чем?

– Он же явно купил ребенка для завещания! А она кроху держит так, будто он ей противен. Бедный малыш!

– Да нет, Лер, там все не так, – что-то пытается ей объяснить Федор, но я уже не слышу.

Их голоса удаляются, а я, как подкошенная, оседаю на ступеньки лестницы.

Бедный малыш.

Купили ребенка…

Противен?

Сижу, судорожно сжимая перила, но не могу подняться. Боже, как же теперь жить?

В таком виде меня и находит муж.

– Марусь, ты что?

– Егор, я не могу…

П

СТОП

26.02

Егор

На что я рассчитывал? Все не так! Все неправильно!

Не надо было говорить ей.

Просто бы привез этого ребенка в дом, поручил бы нянькам…

Зачем?

Чего я добивался?

Не хотел ей врать?

А кому тогда хотел?

Себе?

Себе я точно врал!

Смотрел на жену и повторял, как мантру, что она женщина, что у нее включатся материнские инстинкты, что она же мечтала об этом…

Нет.

Все к черту

Я убиваю ее.

Я долбанный эгоист.

Этот ребенок…

Он только мой.

Я вынудил ее назваться его матерью.

Но это не ее сын.

Она не носила его под сердцем, не кормила грудью и…

И все.

Сижу на ступенях пустой лестницы и смотрю в темный холл.

Сквозь витражные окна прорывается свет фонарей, в доме стоит тишина.

Вдруг крик.

Сашка.

Мой сын.

Проснулся.

Шорох, звук шагов.

К нему подошла ночная няня.

Они отлично справляются.

Без меня.

Я тут совершенно не нужен.

И Маша.

Маша тоже тут совершенно не нужна.

Тяжело встаю, смотрю наверх.

Нет, я сейчас туда не пойду.

Там ребенок.

Не хочу.

Останусь внизу.

В кабинете есть диван.

И плевать, что подумает прислуга.

Маша

Утром в доме жутко тихо.

Егор опять спал внизу. Наверное.

Я не видела его с утра. Вероятно, он уехал раньше, чем я спустилась.

Прислуга молчит и отводит глаза, но я просто кожей чувствую их осуждение.

Я для них недомать, недожена… Глупое бессмысленное существо, которое не занимается ни домом, ни мужем, ни ребенком…

Ребенок. В его спальне тоже тихо.

Просто от нечего делать захожу в ту комнату, которая определена под детскую.

Она напротив нашей. но мне это жутко мешает. Я хочу. чтобы этот ребенок был как можно дальше.

С ним возится Ирина. Он довольно гулит.

Кажется, она делает с ним что-то вроде гимнастики.

– Доброе утро, мама, – с идиотской улыбкой произносит няня.

Я молчу.

– Мария Сергеевна, вы не посмотрите немного за Сашенькой. Я что-то, – Ирина неловко переминается с ноги на ногу.

– Конечно, идите, – подхожу ближе к пеленальному столику. Неужели так трудно сказать, что тебе надо в туалет.

Стою и смотрю на этого карапуза.

Он машет ручками, ножками, забавно пыхтит.

Из-за него все рухнуло.

Нет, не из-за него.

Из-за меня.

Из-за того, что его родила не я.

Рвано выдыхаю, обхватываю себя руками.

Из-за меня, из-за моей ущербности у этого крохи нет матери.

И я лишаю его отца.

Раньше Егор хотя бы пытался с ним общаться.

Сейчас он уже которые сутки попросту к нему не подходит.

Он уже которые сутки не поднимается на второй этаж.

Он пытался.

Криво, косо, коряво, но он пытался спасти нашу семью.

Как мог.

Как привык.

Принял решение, реализовал.

Его так приучили с самого детства.

А я?

Что делаю я?

Я сейчас все рушу.

Наш брак, свою жизнь, его жизнь и жизнь этого малыша.

Нет… Так нельзя.

Ой… Ребенок начинает кряхтеть и… Пищать.

Дура няня оставила его раздетым после гимнастки.

А может, ему просто странно, что его никто не поддерживает.

Ну…

Нет!

Только не плачь.

Саша! Или как там тебя?

Я начинаю нервничать. Хочется выбежать из комнаты. От детского плача кожа покрывается мурашками, в горле становится ком.

Маша! Что ты за изверг? Подойди к ребенку!

Подойди!

Несмело делаю шаг вперед.

Он кряхтит, будто тужится. Закидывает ножки набок. Пытается двигаться?

Протягиваю ему руку. Мальчонка крепко хватается за мой палец, тянет его к себе и совершенно обезоруживающе улыбается своим беззубым ртом! И в этот момент он так похож на Егора. На моего любимого Егора.

– Сашка, – шепчу я ему и беру на руки. – Малыш, как же ты похож на папу!

И по груди у меня разливается тепло и нежность.

Это же его сын.

Это же маленькая копия моего любимого мужчины.

Похож как две капли воды. Только вот глазки темные. У Егора серые, а у Саньки, видно, где-то доминантные гены проступили. Но…

Но какой же ты хорошенький.

Ой.

Старательно подгузник наполняешь!

Ко мне тут же подлетает няня.

– Давайте я его переодену.

– Не надо, – оборачиваюсь резче, чем было надо, – я сама…

Егор

Счастье, что в городе осталась квартира.

Сначала было тяжело сюда приезжать.

Это место, где мы были счастливы. Это место, где моя Маруська смеялась и целовала меня вечерами. Где мы с ней вместе засыпали и просыпались, принимали ванну, дурачились на кухне.

И вдруг оглушающая тишина.

Пустота.

А потом пришла мысль, что пустота и тишина лучше, чем боль.

Первую ночь мешало осознание того, что я поступаю как подонок.

Но я не мог вернуться в дом. Так что… Пусть лучше так.

И я уснул. Вместе со своей совестью. На широкой постели, где когда-то любил свою жену.

Маша

Первое, что надо сделать, – назначить встречу с психологом. Мне нужна терапия. Я совершенно точно вываливаю на ребенка свою боль и свои страхи. Он этого как минимум не заслужил. Я не обязана его любить, но и ненавидеть мне его не за что.

Дальше. Прислуга.

Зачем мне столько прислуги?

Целых три няни!

Ну пусть ночная. Ее оставим. К тому же она фельдшер. Переведу ее из ночных в постоянное проживание. Мне будет вполне достаточно. Надо будет кроватку Сашки забрать в свою спальню. Если Егор согласится.

Егор. Сейчас он приедет, и я все это с ним обсужу.

Еще экономка.

Какая-то мерзкая, надменная тетка.

Она мне не нравится.

Для чего мне в моем доме экономка? Я что, сама не справлюсь с закупками и платежами?

Повар – да, нужна. Учитывая к тому же, что все равно в доме питаются и няни, и горничные, и садовник. Я же не смогу готовить на всех.

Хотя…

Так хочется приготовить что-то для своего мужа.

Давненько мы не оставались с ним наедине!

Бред какой-то.

В собственном доме постоянно под прицелом чужих взглядов.

Так!

Сейчас он приедет, и я с ним это обсужу.

Дневных нянь и экономку к черту. Одна из горничных меня не устраивает. Повариха замечательная, но сегодня я хочу накормить мужа сама.

Давай попробуем.

У меня же есть гамак.

– Сашка? – подхватываю гуляющего младенца. – Где наш гамак? – беру воздушную конструкцию и спускаюсь с младенцем на первый этаж.

– Мария Сергеевна! Мария Сергеевна, – мне навстречу бежит все та же экономка, которая почему-то относится ко мне как к больной. – Куда же вы? Сейчас я попрошу Ольгу вам помочь.

– Не стоит, Елизавета Дмитриевна, – одариваю ее взглядом, почти полностью выражающим все, что я о ней думаю, – я вполне в состоянии позаботиться о себе сама. И о сыне. Мы хотим приготовить что-нибудь на ужин, – захожу в кухню, ставлю гамак. – Сами, – лучезарно улыбаюсь нашей поварихе.

– Сами? – вскидывает брови экономка.

– Да, – киваю. – Я подумала, что давно не кормила мужа ужином! – смотрю на нее победоносно. – Думаю, на сегодняшний вечер прислуга может быть свободной!

– Да, но… – Елизавета Дмитриевна поджимает губы и как-то неприятно морщится, будто старается скрыть усмешку.

– Что “но”? – моя очередь удивляться.

– Но Егор Григорьевич сегодня не приедет, – она отводит глаза, а ухмылку все же не сдерживает. – Он позвонил предупредить, что будет ночевать в городе.

П

СТОП

27.02

Боже.

Хорошо, что я уже положила ребенка.

Чуть сама не упала.

Его бы точно выронила.

Ночует в городе.

Хочется спросить: а в первый ли раз?

И…

И он позвонил экономке, не мне…

– Это ничего не меняет, – вскидываю подбородок, еле сдерживая рыдания. – Лично вы все равно на сегодня свободны!

Выхожу в коридор.

– Катерина? – совершенно по-плебейски кричу в сторону детской. – Поужинайте со мной!

Ночная медсестра Екатерина, пожалуй, единственная из всей прислуги, с кем я сблизилась.

Тихая, неприметная женщина лет сорока умела всегда быть рядом, помочь, поддержать, что-то сделать так, чтобы я осталась в полной уверенности, что справилась сама.

Вот ее и оставим. А все остальные – прочь из моей жизни!

Егор

Утро начинается не с кофе…

Мне надо срочно улететь. Какой-то невероятный треш на заводе в Красноярске. Причем у меня переговоры с австрийцами завтра. И не факт, что вернусь! Черт, как же разрулить?!

А! Я их на этот же завод и приглашу. Треш же им показывать необязательно, зато впечатлить будет легко.

Отлично. Мне нужна моя помощница.

– Алина! – слишком молодая девица в слишком короткой юбке слишком поспешно подрывается мне навстречу.

Черт. Вроде и упрекнуть-то не в чем. Умная, исполнительная. Но раздражает жутко. Вижу же, что стелется передо мной. То карандашик уронит, то, подсовывая мне бумаги на подпись, грудью невзначай прижмется. Надо ее поменять.

– Да, Егор Григорьевич, – и взгляд как у собачонки.

– Алина, срочно передай в аэропорт подготовить наш самолет к вылету и организуй на завтра перелет австрийцам. Я позвоню им и расскажу о неожиданном сюрпризе сам.

Она подобострастно кивает, а я покидаю офис. Сейчас в область не должно быть пробок. До самолета доберусь быстро.

Звонок экономки меня застает уже на борту. Мы еще не взлетели, но я уже занял свое место, открыл ноут. Смотрю документы.

Вижу, кто звонит, сбрасываю. Не до нее сейчас. Но… Она перезванивает.

Беру трубку.

– Егор Григорьевич, Егор Григорьевич, – женщина захлебывается от негодования, отчего мое имя и отчество слилось в единое странное слово с обилием “г” и “р”. – Егор Григорьевич, ваша жена меня увольняет!

– В смысле? – я реально удивляюсь. – За что? Почему?

– Я не знаю почему, – в голосе экономки вдруг появляются визгливые нотки. – Может, у нее очередной виток депрессии или полнолуние…

О-па! Та-ак… Понятно. Это я постоянно на работе, а Маруська-то целыми днями дома. Конечно, она не может не чувствовать такого к себе отношения. Черт! И через эту женщину я передавал информацию о себе! Интересно, как же она преподносилась?!

Твою ж… Я трус и подонок. Я просто прятался за своей загруженностью и… И опять меня нет рядом…

– Елизавета Дмитриевна? – решительно прерываю поток слов женщины, которая когда-то показалась мне профессионалом.

– Да? – с надеждой вздыхает та.

– Вы уволены.

У меня тоже полнолуние.

– Но… – она, кажется, начала заикаться. – Как? За что?

– Я дам поручение отделу кадров рассчитать вас. Если вам нужны рекомендации, вам придется поговорить об этом с Марией Сергеевной, – хочется съязвить про виток депрессии, но это вне рамок делового общения.

Маруська!

Что же с тобой происходит?

А с Санькой?

Держу перед собой смартфон, не решаясь набрать номер жены. Я ей очень много задолжал объяснений. Кажется, слишком много. Между нами уже пропасть из недомолвок, которую вырыл я сам. И я дико волнуюсь. А вдруг это действительно виток депрессии? Депрессии, в которую ее вогнало не неудачное ЭКО, а я и мой сын.

– Пожалуйста, переведите средства связи в режим “Полет”…

На меня с настойчивой улыбкой смотрит стюардесса.

– Взлетаем.

Черт! Марусь. Я тебе потом позвоню.

Закрываю глаза и не могу отделаться от мысли, что тут, на земле, остается что-то очень важное. Что-то, что я теряю.

Но ведь нет? Ведь все можно объяснить? Я же вернусь?

Маша

– Улетел? – я слушаю чуть насмешливый голос его помощницы.

Егор так и не появился. Командировка.

– Да, – противно тянет явно молодая девица, – сегодня утром. Для вас информации не оставлял, – я прямо чувствую, как она расплывается в улыбке. Почему?

– Спасибо, я сама с ним свяжусь.

Собственно, этим я и занимаюсь. Я хочу поговорить с мужем. Если честно, пару минут назад хотела спросить, что приготовить на ужин. Ну вот так ненавязчиво убедиться, что он будет ужинать дома. Но… Он не будет. Он улетел. И я об этом узнаю от секретарши. Потому что его мобильный вне зоны и никаких сообщений в мессенджерах у меня от него нет.

Дрожащими руками откладываю смартфон, тру переносицу.

– Машенька Сергеевна, хотите с коляской прогуляться? – Катерина заботится о моем распорядке дня. Милая женщина считает, что мне будет полезен свежий воздух.

– Да, – неожиданно для нее я не отказываюсь. – Да! Соберите Сашеньку. И, Кать, передайте, пожалуйста, на кухню, что хозяина дома не будет. Ужин накрывать не надо.

– Ну как же? – всплескивает руками моя няня. – А вы?

– А я обойдусь кефиром, – подхватываю наушники, накидываю ветровку. У меня на эту прогулку большие планы. Мне надо подумать. И понять, как жить дальше.

Толкаю перед собой коляску, пытаюсь что-то ответить своему психологу, с которым я назначила сессию. Мне всегда непросто давались эти разговоры. Они так или иначе уходят к моему чувству неполноценности. К тому, что я не могу родить для Егора. Я не смогла. Смогла другая.

Профессиональный психотерапевт выворачивает ситуацию под таким углом, что я должна почувствовать себя важной и нужной. Ценной. Но… Но чувство ущербности никуда не уходит. И вот вместе с очередным моим всхлипом приходит отбивка “Абонент в сети”. И тут же звонок.

– Марусь? – Егор взволнован, но явно куда-то спешит.

– Извини, что побеспокоила тебя на работе, – мне очень сложно выровнять голос.

– Да о чем ты, Маш? Ты что, плачешь? Маш…

– Нет, нет… – пытаюсь его отвлечь. – Ты когда вернешься?

– Маш… – он молчит.

– Не сегодня, да? – кажется, мой голос звучит обреченно.

– Маш, в последнее время столько работы.

Не верю… Ни единому слову не верю. И он это чувствует.

– Я понимаю, Егор. Прости, Сашка просыпается. Позвони, пожалуйста, когда вернешься.

– Маш! – он почти кричит.

Что ты хочешь сказать мне, муж мой? Что? Что просто сбежал от меня? От всех проблем, которые я тебе создала? Условия завещания выполнены. Корпорация закреплена за тобой, теперь не нужны ни жена, ни ребенок.

– Егор, извини, пожалуйста, я отключаюсь.

Сашка действительно проснулся, и я хочу взять его на руки, чтобы он не раскричался. Но отключаюсь я не из-за этого.

П

СТОП

28.02

Егор

Маруська! Маша. Девочка моя.

Да что ж творится?

Почему именно сейчас? Почему так? Маша?

Год назад я хотел, чтобы ты считала меня тварью. Ну вот. Я, кажется, добился своего. Но сейчас же не надо! Маша!

Какого черта я за шесть тысяч километров от тебя? Почему я не отправил сюда кого-то из своих замов? Да отца, в конце концов!

Ясно почему. Потому что бизнес всегда был для меня на первом месте. Всегда. И она знала, видела, чувствовала. Да, я люблю Машу. Но свою работу люблю больше. Жена всегда была у меня второй.

Я замираю в двух шагах от машины, поданной к взлетному полю.

Да? Жена была второй?

Не-ет…

Нет!

Просто я всегда был уверен. что она никуда не денется, что она будет со мной навсегда, потому что без нее… Оглядываюсь на самолет, перевожу взгляд на крутой представительский внедорожник… Без нее это все не имеет смысла.

Не нужны мне без моей Маруськи все эти фабрики, заводы, пароходы… Потому что жить без нее я не хочу. Как бы пафосно все это ни звучало.

Черт!

Достаю телефон, набираю свою секретаршу.

– Алина, австрийцев в Красноярск не приглашать, я завтра вернусь.

– Но, Егор Григорьевич.

– Никаких “но”! Я сказал, завтра вернусь.

Дура! Уволить!

Запрыгиваю в высокую машину.

– Егор Григорьевич, – заискивающе улыбается встречающий меня гендир. – У нас тут уже обед! Приглашаю вас…

– Некогда! На завод. Немедленно! Все руководство собрать.

Стиснул челюсти, смотрю прямо перед собой.

Вы, скоты, у меня всю ночь пахать будете. В московском режиме.

Потому что завтра я хочу быть дома.

Потому что мне надо поговорить со своей женой.

Маша

– Катя, я справлюсь, – отстраняю рукой мою няню. – Я справлюсь.

– Машенька, Маша!

– Кать, успокойтесь! Все хорошо!

Все плывет перед глазами, оседаю на дорогу прямо рядом с коляской.

– Машенька, что с вами?

– Все хорошо, – кручу головой, – хорошо. Сейчас, – тянусь к Сашке, хватаю его за ручку, успокаиваюсь. – Это… – откашливаюсь. – Это после последней из гормональных терапий. Осложнение. Сейчас пройдет.

– Вам какое лекарство принести? – нянечка приобнимает меня.

– Никакое! – набираюсь сил, встаю. – Кать, все хорошо. Это пройдет.

– Машенька Сергеевна, совсем вы себя не бережете, – всхлипывает моя нянечка и помощница. – Егор Григорьевич знает?

– Нет, – уверенно качаю головой. В ушах уже не звенит, дыхание восстановилось. Неужели опять приступ аритмии? Я проходила корректирующую гормональную терапию, но не сдавала контрольные анализы. Неужели приступы вернулись? Да нет. Не может быть. Это просто… Все пройдет. – Кать, это просто нервы. Ничего страшного. Ничего такого, что надо было бы рассказывать Егору Григорьевичу.

Беру Санечку на ручки, Катя, взволнованно поглядывая на меня, толкает коляску рядом.

Все будет хорошо. Это просто нервы.

***

Ночь почти не сплю. Думаю о возобновившихся приступах и о том, где сейчас Егор. Как часто он не ночует дома? Почему я об этом даже не знала?

Младенец, сладко сопя, дремлет на моей груди, а я глажу его по спинке и думаю, что его сделали, чтобы наш с Егором брак сохранить, а вышло наоборот. Хотя ребенок, конечно, не виноват. Наша семья и так рушилась. Егору нужен был наследник. Любой ценой. А я его ему дать не могла.

Последний год нашей совместной жизни сложно было назвать счастливым. После выкидыша Егор очень отдалился, стал чаще задерживаться на работе, уезжать.

Работа. Для него всегда на первом месте была работа. И даже ребенка он сделал ради своей работы, а не ради своей семьи.

Перебираю пальцами нежный пушок на Сашкиной макушке, и мне вдруг становится нестерпимо жаль этого карапуза. Его биологическая мать вообще не подозревает, что он существует. Женщина, которая его выносила, просто выполнила свою работу, а его отец… Для его отца этот ребенок был всего лишь средством.

Боже, какой ужас. В какой кошмарный мир мы привели тебя, малыш.

Нет! Так не должно быть! Я буду тебя любить. Пусть ты не нужен тем, кто тебя создал, но я буду тебя любить.

Прижимаю к себе спящего кроху, целую его в висок. Он чуть поводит плечиками, прижимается ко мне еще плотнее. Мой малыш. Мой сыночек. Мой Сашенька.

Егор

И все же мой вылет срывается.

Не могу. В ночь улететь домой не могу.

Звоню австрийцам, с кучей совершенно неподобающих извинений прошу о переносе.

Они соглашаются. У меня будет пара часов через день. Только пара часов. Потом они улетают на свой совет директоров.

Ну что ж. Значит, остались сутки, чтобы разрулить происходящее тут.

Эти черти развели тут кумовство и панибратство. Взяли плохое сырье по невыгодной цене, завысили маржу, чтобы оттяпать кусок пожирнее себе… В общем, наворотили по полной, да так, что на пару уголовных сроков хватит.

И все бы ничего, можно было бы просто заслать сюда команду московских юристов, но… Но клапаны из третьесортной стали ушли под госзаказ. Который я лично выбивал почти год, мать его так! И мы сейчас на грани того, чтобы платить неустойку. И репутация на волоске! Бездари! Хапуги!

Еду разруливать дела с заказчиком, строю директоров и глав направлений… Всех, кто хоть как-то был причастен к этой ситуации. Ни глав подразделений, ни инженеров не отпускаю от себя, пока не получаю хоть какого-то внятного предложения по решению проблемы. Фактически двое суток держу их в офисе.

Почти не ложусь спать, ем какую-то принесенную из ресторана ерунду и останавливаюсь только тогда, когда мысль о душе превращается в навязчивое желание.

Все. Пауза.

Оставляю тут двух юристов и одного исполнительного, который вообще-то кризис-менеджер. У парня четкая установка прошерстить руководство. Подобных ситуаций больше допускать нельзя. Никаких вторых шансов.

А сейчас в Москву. У меня будет пять часов сна в самолете. Этого хватит, чтобы встретиться с австрийцами. Домой попаду только вечером. Но что ж. Лучше поздно, чем никогда.

П

СТОП

29.02

Маша

– Александра Степановна, вы очень вкусно готовите, у меня просто нет аппетита! – стараюсь как можно нежнее улыбнуться нашей поварихе. Она чуть не плачет, когда я отказываюсь от завтрака. Особенно если я перед этим отказывалась еще и от ужина, и от обеда.

– Мария Сергеевна, пожалуйста, хотя бы какао выпейте!

Она варит совершенно чудесный напиток. Не эту растворимую бурду, а вот то самое, из детства. Для которого надо вскипятить молоко и проварить порошок, и еще собирается пенка…

– Хорошо! С удовольствием.

Какао она делает не сладким. Думаю, смогу влить в себя чашку.

С самого утра не нахожу себе места. Просто чтобы не сидеть без дела, вожусь с Санечкой.

Он у нас чудесный малыш. Внимательно слушаю Катерину, которая рассказывает об особенностях ухода за его складочками, слегка массирую ему животик, сама одеваю.

Катя уверяет меня, что я со всем справляюсь отлично. Да мне и самой так кажется. Сейчас общение с малышом мне в радость. Даже не знаю, что переключилось в моей голове, но я счастлива видеть эту беззубую улыбку, смотреть, как мальчонка морщит носик, собираясь чихнуть, а еще мне очень нравится чувствовать его пальчики, которыми он изучает мое лицо и волосы.

Я собрала ребенка на прогулку, взяла с собой термос с кофе и ушла на улицу.

От Егора нет новостей.

Я с утра звоню его секретарше и слышу чуть насмешливое: “Нет, для вас ничего не передавали”, “Нет, извините, новостей нет”, “Нет, Егор Григорьевич еще не в офисе”.

И вот, когда я решаюсь набрать ее в четвертый или пятый раз, на заднем плане я слышу голос моего мужа.

Вот так, значит…

Он вернулся.

Или мне показалось?

Ну это же мог быть кто-то очень похожий.

Ну, может, это его отец зашел.

В горле становится ком, и я понимаю, что не смогу сейчас сказать секретарю ни слова.

Просто сбрасываю звонок.

Руки дрожат, кожа вдруг покрылась мурашками.

Как?

Нет, я так не могу.

Я больше в эти игры не играю.

Это человек, который носил меня на руках, который был готов бросить ради меня все, который…

Что происходит?

Я должна знать!

Егор

Вторую ночь без сна.

Хорошо, хоть удалось вздремнуть в самолете.

Приземляемся в шесть утра по Москве.

Слишком рано, чтобы ехать домой. И слишком поздно одновременно.

Только разбужу всех. Даже поздороваться не успею.

Принять душ и сменить костюм можно и в квартире.

Смотрю на дисплей телефона.

Хочу написать Маруське.

А если у нее звук не отключен? Разбужу слишком рано.

Ладно, сейчас приеду в офис и позвоню.

Захожу в квартиру, бросаю телефон на зарядку, включаю кофеварку, ухожу в душ…

Черт, голова чугунная.

Надо будет на переговоры с австрийцами вызвать Ермолина. Не дай бог я что-то упущу. Второго шанса не будет.

Чашка крепкого эспрессо почти приводит меня в нормальное состояние.

Свежая рубашка, другой пиджак, чуть-чуть парфюма – и я выгляжу как нормальный человек.

Австрийцы.

И домой. К Маше.

Я столько в семье дел наворотил, никакой кризис-менеджер не справится.

Как теперь из всего этого выпутаться?

Только бы ее не потерять.

Оглядываю квартиру.

Здесь нет места для детской.

Когда мы делали тут ремонт, о детях и не заговаривали. Не думали, что это станет такой болезненной темой.

Зато у нас шикарная спальня с громадной кроватью. И красивая уютная гостиная. И кабинет, в котором мне всегда кайфово работать.

Черт, ну я сам уже сюда почти переехал, надо просто перевезти домой Машу.

Да. Это мерзко и низко.

Но не может она с этим ребенком. Не может.

Не повезло пацану.

Найду ему через годик гувернера-мужчину. Будет заменять ему меня. В конце концов, лично я вообще фактически без отца рос. Тому не было никакого дела до своего наследника. Сдал в самую престижную закрытую школу и тем был доволен.

Тяжело вздыхаю.

Да. Надо будет попросить Машу переехать назад в город.

Выхожу, захлопываю дверь квартиры, совершенно забывая, что там, в моем любимом кабинете, остался на зарядке мой телефон.

Маша

– Кать, дайте позвонить?

Я стараюсь выглядеть спокойно, но у меня ничего не получается. Я набирала Егору уже раз пять. Он не отвечает и не перезванивает. Звоню на рабочий, так там эта идиотка – секретарша. Словно издевается.

У нее что, установка не переводить от меня звонки?

– Мария Сергеевна, что-то случилось?

– Пока не знаю, – лучезарно улыбаюсь своей няне и помощнице, набирая Егору с ее аппарата. На этот номер он тоже не отвечает.

Нет. Я этого больше не выдержу.

Что за странные прятки?

Это развод?

Он ушел?

Попросил передать через экономку, да вот беда – я ее уволила?

Что за черт?

– Кать, я, пожалуй, съезжу в город, – я стараюсь звучать буднично.

– Да, конечно, я присмотрю за Сашенькой, – с готовностью кивает няня.

– А вы знаете, пожалуй, не надо.

Не знаю, почему мне приходит в голову эта дикая идея.

Даже думать об этом не хочу.

Но совершенно точно не готова сейчас оставлять единственного человечка, которому я, кажется, нужна.

– Я возьму Сашу с собой. Уверена, его не утомит поездка.

Егор

Вхожу в офис злой как собака.

Только в машине понял, что забыл дома телефон, но возвращаться не было времени.

Моя дура-помощница с кем-то воркует в приемной.

– Алина! – рявкаю, призывая ее к порядку. – Свяжитесь с сотовым оператором, чтобы все звонки переводили с моего номера на городской! Срочные дела есть? К встрече с австрийцами все подготовлено?

Моя помощница часто моргает, бледнеет, хватается за телефон, чтобы исполнять мои поручения, а я оборачиваюсь и тут наконец вижу посетительницу.

В груди что-то скручивается и взрывается, мерзко царапая горло и брюхо…

Не-ет.

Только не ты.

Только не сейчас.

П

01.03

Маша

Детское кресло отлично становится в мою маленькую спортивную машинку. Пришлось отключить подушку безопасности, но в общем вышло удобно. Санька рядом со мной, под правой рукой.

Его я собирала дольше, чем себя. Только уже садясь в авто, я поняла, что даже не накрасилась.

Черт! Я сейчас приеду к нему на работу. В джинсах и футболке. А вдруг там его компаньоны, какие-то важные гости или…

Или кто?

Да плевать!

На все плевать!

Именно в этот момент я понимаю, что, по сути, еду выслушать решение мужа о разводе.

И мне действительно все равно, как я сейчас выгляжу.

Сажусь в машину, захлопываю дверь. Сашенька хмурится, недовольно крякает.

– Чш… мой хороший, – кладу руку на животик карапузу, к которому я привязываюсь все сильнее. – Мы просто съездим к папе.

Выезжаю из поселка на шоссе, подсовываю Сашке пустышку. Он почти сразу засыпает, укачанный равномерным движением машины. Но вот я как на иголках. Покрепче сжимаю руль вспотевшими ладонями.

Я справлюсь.

Я смогу.

И без него жить смогу.

Бросаю задумчивый взгляд на ребенка, мирно сопящего в люльке, и что-то пронзительно щемит в груди.

А вот без Сашки – нет. Если буду уходить от Егора, заберу малыша с собой.

В конце концов, в завещании ни слова, что Полянский своего наследника должен воспитывать.

Он рожден, и ладно.

У Егора есть его работа.

А вот у меня больше никого нет.

И никому я больше не нужна.

Егор

– Что ты здесь делаешь?

Пытаюсь выглядеть так, чтобы ни одну мою интонацию нельзя было назвать дружелюбной.

– Я? – Регина невинно хлопает ресницами. – Я к тебе, – тут же осекается, оглядывается на мою помощницу, с которой только что мило ворковала. – То есть к вам, – распахивает ярко-красные губы. – Можно?

Боже, какая же она мерзкая!

Эти искусственные ресницы, эти губищи варениками, эта призывно выпяченная грудь… Силиконовая? Нет. Не помню. Даже думать о ней противно. Даже вспоминать не хочу, что замарался, трогая ее.

Но не поговорить с Региной не могу.

Документы все выполнены идеально.

Только вот…

Она ни разу не суррогатная мать. И если это дойдет до Маши… Если это вообще куда-нибудь выйдет.

Чуть отстраняюсь в сторону, давая ей пройти.

– Меня ни для кого нет, – резко бросаю секретарше.

Захожу в кабинет, захлопываю дверь, а сам думаю, что надо было быть жестче Надо было попросту убрать эту соску туда, откуда ей бы выхода не было.

Я ей заплатил. Хорошо заплатил. Добился того, чтобы она уехала, но… Дрянь, вернулась.

– Согласно нашей договоренности, ты сейчас должна быть за пределами Российской Федерации, – бросаю в лицо этой шлюшке. – Мне нужно самому организовать твой отъезд?

Вскидываю бровь, давая понять, что если я займусь этим сам, то ничем хорошим для нее это не обернется.

– Егор, – шепчет она с придыханием. – Я так соскучилась, – кривит губы, пытаясь выжать из себя слезу, протягивает ко мне руки.

– Что значит соскучилась?! – отступаю, чтобы она не дай бог меня не тронула.

– Я… Мне так не хватает сильного плеча в этой сложной ситуации, – выдает она слишком длинную для ее умишка фразу, – мне совсем не на кого опереться!

– Могла бы найти, – смотрю на нее в упор.

– И ты… – она, кажется, по-настоящему изумлена. – Ты не ревнуешь?

– Я? – почти вскрикиваю. – Ревную? Тебя? Дорогая, ты что-то попутала. Я с тобой переспал один раз, случайно по пьяни. У нас никаких отношений не было и никогда не будет.

– Ну, – тут маска трогательной добродетели слетает с ее лица, и я вижу прежнюю хищницу, – отношений, может, и не было, а вот ребенок есть! – она прищуривается.

– У тебя нет, – качаю головой. – Все документы оформлены с твоего согласия. Матерью записана моя жена.

– Да-а, – тянет эта шлюшка, медленно приближаясь. – Но чтобы рассказать твоей жене о нас, мне не нужны документы, – она аккуратно касается кончиками пальцев моего галстука. – Чтобы пообщаться с прессой, – она выпячивает свои силиконовые вареники, сводит брови, – рассказать, как я скучаю по сыну, – смотрит на меня кокетливо, – мне не нужны документы.

– Ты вздумала меня шантажировать, – я отступаю, скалюсь в плотоядной улыбке. От злости, от возбуждения меня прошибает пот, сбивается дыхание. – Ты! – скидываю пиджак, ерошу волосы. – Вздумала мне угрожать!

Мне нужен Гоха из моей СБ. Чтобы эта дрянь не вышла из здания. Черт! Неужели я и дальше повалюсь в эту пучину мерзости? Одно дело смухлевать и подделать документы на ребенка, но другое – устранить его мать… Не хочу… Нет. Пока просто удержать ее.

Тянусь к телефону, чтобы вызвать своего подручного, но вдруг звонит селектор…

Маша

На подземную парковку заезжаю без проблем. Все здание принадлежит им, моя машина, конечно, в списках.

А вот уже в фойе первого этажа проблемы.

Охранник, хмурясь, придирчиво меня оглядывает.

Я перехватываю люльку поудобнее, спокойно иду к лифтам, но ко мне тут же подлетает излишне улыбчивая секретарша.

– Простите, вы к кому? – женщина настойчиво преграждает мне путь.

Хочется открыть рот и вякнуть: “К мужу!” – но… Но слова сами собой застревают у меня в горле.

Долго ли еще он будет моим мужем?

– Мне назначено, – дрожащим голосом отвечаю я. – В отделе кадров.

– Семнадцатый этаж направо по коридору, – улыбаясь еще шире, подсказывает мне секретарша.

– Спасибо, – стараюсь приветливо кивнуть, захожу в лифт и демонстративно нажимаю цифру пятьдесят три.

02.03

Лифт услужливо привозит меня поближе к мужу.

Пока еще мужу.

Захожу в фойе.

Чувствую, что дыхание сбивается, руки вспотели.

Люльку с Санькой повесила на предплечье на манер крестьянской корзины.

Мне с ним тяжело. Хоть он еще и кроха.

– Здравствуйте, – захожу в приемную моего мужа. Просторный светлый кабинет, оборудованный по последнему слову техники. Стильный интерьер, мягкие диваны. Любому зашедшему сюда должно быть ясно, что владелец умен, богат и обладает отменным чувством вкуса. В общем-то, так оно и есть.

– Добрый день, – на меня удивленно и чуть высокомерно смотрит молодая девица. Странно. Егор никогда не любил молодых секретарей.

– Я к господину Полянскому, – киваю ей, перехватывая поудобнее Сашку.

– Извините, – девица опускает глаза, в ее взгляде не смущение. Нет. Усмешка. – У него очень важная встреча.

Молчу. Меня будто грязью облили. У него важная встреча, из-за которой ему даже не хотят сообщить о приходе жены?

– Я его жена, – произношу тихо, но очень твердо. – Доложите.

Девица вскидывает удивленный взгляд, демонстративно медленно тянется к селектору, нажимает вызов.

– Егор Григорьевич…

– Я же сказал, меня ни для кого нет! – орет с той стороны мой муж. – НИ ДЛЯ КОГО!

Отбой связи.

Секретарша вскидывает бровь, смотрит на меня чуть надменно. Дескать… “Я же говорила!” и, не пряча наглой ухмылки, пялится в монитор.

Я стою перед ее столом, окаменев.

Эта дрянь даже не хочет предложить мне кофе! Просто игнорирует.

У нее такие распоряжения? Или мой муж начал выбирать персонал не по профессиональным качествам?

Не успеваю додумать эту мысль, как дверь приемной распахивается…

Егор

– Я же сказал, меня ни для кого нет! – рявкаю в селектор, не думая о произведенном эффекте.

А зря.

Зараза, прилипшая ко мне год назад, опасливо дергается, округляет глаза.

Она не так глупа, как мне вначале показалось.

– Сядь, – приказываю ей.

Сам набираю сообщение своему СБшнику: “В мой кабинет! Немедленно!”

Регина стоит как вкопанная. Кажется, боится пошевелиться.

– Сядь! – повторяю на пару тонов выше.

И этот окрик для нее становится сигналом к действию.

Только она, конечно же, не садится!

Нет!

Несется к двери.

Преграждаю ей путь.

Стоп!

Ты сама затеяла опасные игры, шлюшка.

Хватаю ее за запястье, но эта дрянь выскальзывает, хватается за ручку.

Черт! Успел ли подняться Гоха?

Маша

Дверь приемной распахивается, и к столу секретарши подбегает Гошка. Я давно его знаю, Егор ему доверяет, у них хорошие, почти неформальные отношения.

– Что случилось? – сдавленно спрашивает он у секретарши.

Та округляет глаза.

– Не знаю, – показывает на меня рукой. – Вот.

– Марь Сергевна? – Гоха что-то хочет спросить, но тут из кабинета моего мужа выбегает девица.

Она очень взбудоражена, глаза горят, дыхание сбилось, щеки алеют. Красивая. Темноглазая брюнетка явно татарских кровей. Шамаханская царица.

На мгновение замирает, злобно и презрительно глядя на меня, но тут же выбегает в коридор, к лифтам.

В дверях появляется мой муж.

Без пиджака, растрепанный, возбужденный…

– Гоха! – кричит он, обращаясь к помощнику, но вдруг замечает меня, и его взгляд становится растерянным… даже потерянным. – Маша?

Егор

Это все… Ты хотел быть подонком, Полянский, ты стал им.

Никогда ты не сможешь объяснить своей жене, что здесь произошло.

Никогда ты не сможешь оправдаться перед любимой.

Ничем.

Смотрю в ее глаза и понимаю, что шансов ноль.

Но я же должен хоть попытаться!

– Маша.

– Егор, извини, – она отворачивается, прячет глаза. – Я хотела позвать тебя пообедать вместе… – ее голос срывается, а я только сейчас понимаю, что она с Сашкой.

Черт!

Она ехала сюда с Сашкой. Пообедать!

Если бы не эта дрянь, я бы сейчас держал на руках своего сына, обнимал свою жену.

Внутри все сжимается в комок и обрывается.

Я понимаю, каким меня Маша сейчас видит.

Я понимаю, что она сейчас думает.

Но нет! Без объяснений я тебя сейчас не отпущу!

– Прости, я вижу, ты занят… – лепечет жена.

Нет! Маша!

– Марусь! О чем ты? Для тебя – никогда.

– Ну, – она грустно усмехается, – твоя секретарь меня не пустила, – отворачивается.

Что? Как?! У всех моих помощников есть циркуляр с вип-персонами, и Маша там первая в списке.

– Этот вопрос я решу чуть позже, – бросаю убийственный взгляд на тупую соску, которую еще до командировки собирался уволить.

– Егор, – в приемную пружинящим шагом заходит Мишка Ермолин, мой исполнительный. – Австрийцы!

Правая рука и левая мозговая доля моей компании обводит кабинет недоуменным взглядом.

– У вас все в порядке?

– Да! – быстро кивает Маша и натянуто улыбается. – Да! Извините! Мы побежали! Работайте! – поворачивается ко мне. – Дома увидимся!

– Маша! – пытаюсь ее удержать. – Подожди меня! – киваю на свой кабинет.

– Егор, – она нежно берет меня за руку, – ты зря волнуешься! Пообедаем дома, – улыбается лучезарно, но я вижу ее глаза. Бескрайнюю боль в ее взгляде. – Приезжай пораньше!

– Ну у нас вообще сегодня только эти переговоры, – басит Ермолин. – В Красноярске работали сорок восемь часов без перерыва на сон. К женам под бочок хочется, – хохмит мой друг, видя, что надо чуть-чуть разрядить обстановку.

Я подхожу вплотную к моей Марусеньке, беру ее лицо в ладони.

– Маш.

– Егор, – она настойчиво отводит мои руки, – я буду ждать тебя дома.

03.03

Маша

Эта девица… Красивая, холеная…

Как она на меня посмотрела!!!

Как хотел оправдаться Егор…

Но это лишнее. Я получила ответы на все свои вопросы.

Мне больше нет места в его жизни.

Секретарша, которая смотрит на меня с издевкой, выбегающие из кабинета мужа перевозбужденные женщины.

А сам он регулярно ночует в городе и даже не звонит напрямую.

Все.

Это все.

Сашка вдруг начинает квакать, и его всхлипывания переходят в плач.

– Подожди, мой маленький, сейчас!

Останавливаюсь на первом этаже, сажусь в какую-то кафешку, в которой умопомрачительно пахнет выпечкой, достаю из термосумки бутылочку со смесью…

– Вот, держи!

Беру малыша на руки, ладонью проверяю подгузник.

– Кушай, Санечка, – воркую с крохой, стараясь говорить спокойно. – Сейчас покушаешь, поедем домой, погуляем…

Мальчик размеренно сосет, а я вздыхаю, оглядываюсь по сторонам.

Ой! Гошка! Явно кого-то ищет. В руках рация, отдает приказания.

Неужели меня?

На миг внутри загорается надежда, смешанная с обидой.

Неужели Егор не хочет меня отпускать?!

Он так настойчиво просил, чтобы я дождалась его. Хотел что-то объяснить.

И тут СБшник ловит мой взгляд, приветливо кивает и идет дальше.

Все обрывается внутри.

Нет. Не меня.

Я себе все придумала.

Мой муж ищет другую сбежавшую девицу.

Ту… Яркую, страстную… Ту, из-за которой у него так блестели глаза…

Егор

Я теперь знаю, что такое выжженная пустыня.

Это то, что внутри у меня. И у моей жены. Из-за моих поступков. Из-за необдуманных действий. Из-за игры на повышение.

Я рискнул. Захотел сыграть по-крупному и рискнул.

И все потерял.

Машенька убегает из приемной, а я замираю и боюсь пошевелиться.

Мой мир рухнул и накрыл меня обломками.

Больше ничего нет.

Ничего больше не важно.

Ничего больше не нужно.

– Шеф… – тихо окликает меня Гоха. – Чего вызывал?

Вдох-выдох.

Отмираю.

Нет.

Нельзя себя жалеть.

Заварил кашу – разгребай.

А то эта дрянь еще к Маруське полезет.

Я просто обязан оградить ее от этого!

– Гох, отсюда только что вылетела девица…

– Брюнеточка? – Гошка рисует на уровне груди полусферы.

– Она, – киваю, поморщившись. – Пробить по камерам, куда делась. Найти. Доставить ко мне. Потом скажу, что дальше.

СБшник с готовностью кивает и растворяется в коридоре.

Я оборачиваюсь к секретарше.

– Алина, – произношу тоном, не предвещающим ничего хорошего.

– Да, Егор Григорьевич? – сейчас она не тянет на коварную соблазнительницу, сейчас она скорее первоклашка, не выучившая урок. Глаза широко распахнуты, губы дрожат.

– Алина, вы не пустили ко мне мою ЖЕНУ, – выделяю последнее слово, чтобы поняла. Чтобы осознала, дура такая…

– Но, Егор Григорьевич, разве ваша жена не… – она в панике, удивленно крутит головой, несмотря на то, что все женщины уже ушли. – Эта дама, – машет на мой кабинет, – представилась вашей супругой…

– Что, прямым текстом? – стискиваю зубы.

– Нет, – Алина краснеет, – она сказала, что…

С меня достаточно. Регина – сволочь, но это не отменяет того, что Алина – дура. Убрать обеих из моей жизни.

– Алина, я не готов выслушивать ваши оправдания, – еле сдерживаюсь. – Знать в лицо важных посетителей – ваша обязанность.

– Да… Но… Эта женщина, – Алина взмахивает рукой в сторону двери. – Она совсем не выглядела как… И вы там, – теперь взмах в сторону кабинета.

– Это моя ЖЕНА! – ору на нее, я уже не в силах сдержаться. – Мария Сергеевна моя жена! – повторяю с нажимом.

Что?!

Что ты себе позволила?

Решила, что я там с любовницей и дала это понять моей Маруське?!

– Алина, – смотрю сейчас на нее и думаю, как сохранить профессионализм и не наорать матом, – вы уволены!

– Но, Егор Григорьевич! – несется мне вслед, но я уже не слушаю.

Подхватываю ноут и спешу в главный переговорный зал. Сейчас встреча с австрийцами, а потом срочно домой. Срочно!

Может, еще хоть что-то смогу спасти.

Я смогу.

Я буду пытаться.

До последнего.

Это моя жена.

Это женщина, ради которой я живу.

Маша

Домой ехать не хочется.

Да и…

Если честно, нет сил.

Коленки дрожат, ладони потеют. Боль накрывает с головой, мешая дышать, становясь комом в горле.

В голове роятся совершенно неприятные мысли, в животе все сворачивается узлом.

Выхожу из лифта, но иду не на парковку.

Холл, крыльцо, улица…

Здесь недалеко есть парк. Маленький скверик в самом центре города, с прудом и утками. И очень красивыми клумбами. Только сейчас вся эта милота оставляет меня равнодушной. У меня просто ноги подкашиваются. Уговариваю себя, что это оттого, что автолюлька жутко тяжелая. С трудом добираюсь до ближайшей пустой лавочки, ставлю свою ношу и достаю ребенка.

– Иди ко мне, мой сладкий, – воркую, стараясь успокоить и себя, и его. – Иди к маме, – говорю на автомате. – Смотри, какое солнышко.

Малыш смешно хмурится, сопит, фыркает, как ежик, забавно чихает. Улыбаюсь. Мой ты маленький. Целую нежную щечку, поправляю чепчик, перехватываю его поудобнее.

На душе становится легче и приятнее.

Солнечные лучи играют бликами на глади крохотного паркового озерца, а я смотрю на очаровательную копию своего мужа, и во мне вдруг поселяются сомнения.

А был ли Егор так коварен?

А может, это просто череда глупых совпадений?

Ну всем же тяжело.

И ему в том числе.

Вон, в Красноярске, Мишка сказал, без перерыва на сон работали.

Не могут наши отношения так быстро развалиться.

Я безумно его люблю.

И он меня.

Я знаю, я чувствую.

Как он держал мое лицо в ладонях там, в кабинете…

Может, еще не все потеряно?

Может, у нас еще есть шанс?

Поговорить откровенно, сходить вдвоем к психологу.

Вздыхаю, прижимаю к себе малыша, и в этот момент рядом со мной на лавку садится…

04.03

Егор

Сижу в переговорном зале. Никак не могу переключиться на немецкий язык. Через каждые две фразы понимаю, что перевожу сам себе. Черт!

Егор!

Выкинь все из головы!

Ты этих переговоров два месяца добивался. Для чего? Чтобы их слить?

Тут же думаю, что если Маша уйдет, то на хрен мне вообще все эти переговоры? Вся эта корпорация? Вообще все?

Одергиваю себя.

Нет.

Работаем!

Работать, Полянский! Солнце еще высоко!

Австрийцы сыплют нужными им цифрами, которые неплохо бы проверить.

Черт! Вот тут и сейчас мне нужен нормальный ассистент рядом!

Открываю корпоративный чат, пишу начальнице отдела кадров: “Заменить мне помощницу. Нужна зрелая женщина, а еще лучше мужчина”, – делаю на этом акцент, давая понять все, что мне надо, не скатываясь в сплетни. Высокомерная выскочка посмела не пустить ко мне жену! Алине выписан волчий билет. Пусть попробует устроиться туда, где смотрят не на размер груди. Хотя вряд ли ей это помешает в карьере.

Снова пытаюсь сконцентрироваться на переговорах.

Хорошо, что Ермолин рядом.

Феноменальная память. Держит в уме данные по всем сделкам за прошедший год.

Дотошный зануда. Мы с ним так обычно и работаем. Он знает все детали, а я разрабатываю стратегию.

Вот только в случае с ребенком я ее фигово разработал! Не хватило мне Мишкиной педантичности.

Но год назад было с ним не посоветоваться…

Когда у Маруськи вдруг прижился плод, мне кажется, я готов был петь и плясать на каждом углу!

Это было счастье!

Это было то, чего мы всей душой хотели!

Там был мальчик.

Сын.

На этом настояла сама Маша.

Чтобы ей подсаживали только мальчиков.

Это чертово завещание.

Будь оно проклято!

Полоумный старик повесил хомут на шеи всех, кто был вынужден носить его фамилию. Отец все детство издевался надо мной, но когда я стал во главе компании, я был уверен, что теперь-то все кончено. Теперь я рулю ситуацией! Куда там! Как же жестоко я ошибался!

Ненавижу!

Его, отца, себя и всю эту чертову империю.

Наверное, год на третий брака мы решили, что можно подумать и о ребенке. И почти сразу поняли, что Маруся не может забеременеть…

Это был ее первый цикл сессий с психотерапевтом.

Она кляла себя, что не может выполнить обязательства перед фамилией.

А я проклинал саму фамилию и деда.

Это женщина, которую я люблю больше жизни.

Мне плевать, будут у нас дети или нет. Главное, чтобы она сама была рядом!

Но нет.

С упорством камикадзе Маша из раза в раз записывалась на ЭКО.

Гормональная терапия разрушала ее организм, каждая неудача била по ее психике.

Я терял свою девочку.

Я разрушал ее.

Я убивал ее тем, что я Полянский.

Очень просил прекратить, и она почти согласилась, но… И вот неожиданно удача! Успех! Плод прижился!

Боже, как же я был счастлив.

Мне плевать было на этого ребенка!

Я был счастлив, что моя Маруська больше не пойдет на этот круг ада! Что не будет больше терапий, никакого больше ЭКО… Черт, я наконец-то смогу просто спать со своей любимой женщиной, не думая о дне ее цикла!

Но нам не повезло.

Нам опять не повезло.

Выкидыш.

Маруська попала в гинекологию. Ее вычистили.

Я приходил к моей девочке…

Хотя лучше бы я ее тогда не видел.

Единственное, чего я тогда хотел, чтобы это все закончилось!

Плевать! Пусть корпорация уйдет к Федьке. Ничего не хочу!

Я стоял на коленях перед ее кроватью, сжимал ее тонкие холодные пальчики и умолял: “Маша, давай больше не будем!”

И вот тогда она сказала: “Это то, к чему тебя готовили всю жизнь… Я никогда себе не прощу…”

Вот так…

Я больше не мог этого вынести. Наврал про какую-то важную сделку, в больницу позвал свою мать.

Мама… Она всегда мне казалась мягкой и понимающей.

Я был уверен, что от нее Маруся не встретит осуждения. Только поддержку.

А сам…

Сам отправился не на работу, а в какой-то второсортный бар.

Мне было все равно. Я хотел просто заглушить боль, страх и отчаяние.

Да, именно отчаяние.

Я не видел вариантов сохранить Маруську.

Она просто убивала себя.

Гормоны, ЭКО, гормоны, ЭКО, психотерапия, снова гормоны…

Она ни за что не смогла бы себе простить, если бы по ее вине я потерял наследство.

Она больше не смогла просто жить со мной.

Она ни за что не поверила бы, что мне плевать на корпорацию! Что она была для меня важнее империи Полянских. Я был готов! Уйти в исполнительные. Да вообще уйти! Что-то свое основать!

Но нет! Она всегда знала, что есть это завещание! Она знала, что меня чуть ли не с детсада готовили…

Она бы не поверила.

Я сидел в плохо проветриваемом темном помещении и набирался какой-то мутью…

И тогда в моем отчаявшемся воспаленном разуме родился этот дикий, совершенно больной план.

Мы должны расстаться.

Единственный шанс для нее остаться психически и физически здоровой – это прекратить попытки забеременеть.

А для этого мы должны расстаться.

Но не я уйду от нее. Иначе она всю жизнь будет считать себя неполноценной.

Нет.

Я должен быть подонком, скотом, тварью…

Я должен повести себя как мудак, от которого ей захочется избавиться и начать жизнь заново.

А дальше я практически не помню события того вечера.

Помню только, что я обвел расфокусированным взглядом зал, заметил у барной стойки вроде как подходящую женскую фигурку. Она моментально откликнулась на мой немой призыв и подошла к столику, покачивая бедрами.

– Привет, – протянула она бархатным грудным голосом. – Я Регина!

05.03

Глава 14

Егор

Возвращался домой поздно вечером.

Мне было мерзко и тошно от самого себя.

Я проклинал эту ночь и алкоголь.

Но… Дело было сделано.

Я изменил Маруське.

И я совершенно точно понимал, что не смогу это скрыть. Только не от нее. Только не от любимой.

Мы были настолько друг в друге, что чувствовали все эмоции даже на расстоянии.

Ей было бы достаточно просто одного взгляда.

Вот только…

Этого взгляда не было.

Меня встретила заплаканная мама, которая сбивчиво рассказывала, что ночью Маше стало плохо.

У меня внутри все полыхнуло, а потом заледенело! Плохо? Кровотечение?

Нет.

Хуже.

Нервный срыв.

Мама усиленно отводила глаза, но мне было достаточно одной ее интонации, чтобы понять. Она все же попрекнула. Она попрекнула мою Маруську. Поставила себя в пример как образчик выполненного долга..

И мою девочку накрыло.

Мама рассказывала, что Маша кричала, что больше так не может, била посуду, переворачивала мебель, раздирала себе ногтями запястья…

Вот так…

Нервный срыв. В гинекологии она казалась спокойной. Всего лишь еще одна неудачная попытка.

Но дома…

Пока я там усиленно пытался стать подонком, моя Маруська физически умирала от горя!

Боже!

Мне было противно смотреть на себя в зеркало, но вылить сейчас это на Машу я не мог.

Оставить ее одну? И тем самым дать понять, что это ее вина? Что это она не справилась?

Не-ет…

Развод откладывался.

Я молча сидел около ее постели в неврологии, старался просто быть рядом. Не мог смотреть ей в глаза. Не мог коснуться ее – мне казалось, запачкаю. Но и уйти не мог.

Кажется, через пару недель ощущения той ночи стерлись, и в уме остался лишь голый факт.

Я изменил.

Но это нельзя было говорить жене.

Я бы ее просто добил фактом измены.

Я должен был похоронить эту мерзость в глубинах своей совести.

Я был готов к тому, чтобы это стало моим проклятьем, но я не мог допустить, чтобы Маша узнала о моем гениальном плане.

Тогда было не время

А через четыре с половиной месяца мне позвонили с незнакомого номера и смутно знакомым бархатным голосом проворковали в трубку:

– Привет! Ты будешь папой.

***

Оказывается, я оставил ей визитку.

Ну, или она случайно выпала из моего кошелька, когда я расплачивался…

Или, что еще более вероятно, эта дрянь полазила по моим карманам, пока я был в отключке.

Деньги не взяла – нашла что-то более ценное.

Решила раз и навсегда обогатиться.

Вторая встреча с ней была, пожалуй, еще омерзительнее, чем первая. Теперь я был трезв. Рассматривал ее и не понимал, на что же у меня встал. А действительно встал?

– Тест ДНК! Под моим контролем.

Тест был положительным.

Ребенок был мой.

Ничего не говоря этой шалаве, я его переделал еще два раза в других клиниках.

Ребенок был мой. Мальчик.

Какая подлость! Какая подстава от судьбы!

Одна пьяная попытка и удачная! И мальчик!

Кажется, в этот момент в моей груди на месте сердца поселилась мерзкая змея, которая ворочалась, шипела и кусалась.

Что ты сделал?

Ты хотел защитить Машу?

Защитил?

Я не мог смотреть в глаза жене, я не мог ее касаться. Мне казалось, что я унижаю ее просто своим присутствием. Спать с ней в одной постели стало для меня пыткой.

Маша же, казалось, ничего не замечала. Работала с психотерапевтом, прорабатывала свои травмы.

А я ждал окончания ее терапии.

Не знаю зачем.

Я думал, что вот она найдет какие-то точки опоры и я ей все скажу… И…

И…

И уйду. Уйду из-за того, что какая-то девица беременна от меня. Мальчиком.

Просто убью этим мою малышку.

То, насколько я был сам себе противен, не передать словами.

Но еще противнее было встречаться с этой дрянью.

Помню тот день, когда я вскрывал последний конверт с тестами.

При ней.

Я уже знал, что в нем.

Это был уже третий анализ.

– Тест положительный, – я бросил бумаги на стол, не добавляя больше не слова.

Она расплылась в омерзительной улыбке.

– На аборт идти уже поздно, – положила ладонь на свой живот, – он уже шевелится!

Меня передернуло.

Ребенок, конечно, ни в чем не виноват. Но мерзко! До чего же мерзко!

И как я мог?

Уж не знаю, что она увидела на моем лице, но она вдруг состроила из себя скромницу и протянула:

– Я умею быть хорошей девочкой! Поверь, я всем в твоем окружении понравлюсь!

– Что?!

Меня чуть не вывернуло от осознания ее планов.

– Ты хочешь быть Полянской?

– А что? – она почти оскорбилась. – Ты, – указала на меня, – Полянский. Он, – ткнула пальцем в живот, – Полянский. Почему бы, – вскинула бровь, – и мне…

– Для меня будет меньшим позором сесть за твое убийство, – заткнул я ее, – чем привести тебя домой!

Она открыла рот в ужасе, побледнела, позеленела, но поверила…

Я умею быть убедительным.

– Сколько ты хочешь? – коротко спросил я ее.

– З-за что? – точно поверила. Аж заикаться начала.

– За ребенка, конечно, – скривился я.

Нет, я не оставлю того, кого зачал, с этой мразью. Я – подонок, но не настолько. Найму тех, кто заменит ему семью, обеспечу его всем. Наверное, он никогда не узнает, кто его отец, но я сделаю все, чтобы у этого парня были шансы вырасти нормальным человеком.

– Я не хочу иметь с тобой никаких дел в будущем, поэтому прикидываешь свои аппетиты и называешь сумму единовременной выплаты, – выдаю ей ледяным тоном. – Если попробуешь решить этот вопрос по-другому, то узнаешь, на что способны Полянские и что могут большие деньги.

– Ты мне угрожаешь? – она пошла красными пятнами.

– Предупреждаю, – ответил сухо. – Называешь свою сумму, после родов оставляешь мне ребенка, а сама исчезаешь из страны. Навсегда. Отказ и все остальное оформим нотариально.

Она согласилась.

У нее попросту не было выбора.

Я снял ей квартиру, подобрал прислугу.

Параллельно этой твари оформили вид на жительство в одной из стран Шенгенской зоны и создали счет, на который должны были перевести сумму для долгого безбедного существования по самым нескромным меркам.

Я не надеялся, что она действительно исчезнет из моей жизни, но рассчитывал хотя бы пару лет о ней не вспоминать.

Оплатил Регине наблюдение у одного из лучших специалистов, приставил к ней медсестру, которая бы следила за ее питанием, состоянием и поведением.

Мне нужен был здоровый ребенок.

Не раз и не два я приезжал по звонку моей работницы, чтобы вырвать у этой дуры бутылку из рук или вернуть ее домой из ночного клуба…

Это были очень сложные четыре месяца.

Очень.

Я почти пережил их. Мне почти удалось.

Беременность проходила хорошо, но я договорился с врачами, чтобы эту мразь положили в отделение заранее. Если честно, боялся, что она что-нибудь выкинет. Исчезнет накануне родов, или наоборот, припрется ко мне домой со схватками. И вот, когда ее наконец, закрыли, я проснулся с мыслями, что еще немного – и я справлюсь. Чуть больше недели до ПДР. Почти пережил.

Но в тот же день за ужином Маша, опустив глаза в пол, скороговоркой проговорила, что еще раз пробовала ЭКО. Опять неудачно.

И тогда я решил попытаться.

Я решил дать жене то, чего она с таким упорством добивается.

Я решил дать жене сына.

Маша

– Хороший мальчик? – шамаханская царица, с которой я столкнулась в приемной своего мужа, придирчиво рассматривает Сашку, кажется, еле сдерживая брезгливость.

– Самый лучший! – вскидываю подбородок я, а у самой все холодеет внутри. Как она посмела? Чего ей надо? Не буду с ней разговаривать, ни одного слова! Есть отношения между мной и Егором. Вот их и надо выяснять. А эта мразь мне никто и звать ее никак.

Но, услышав мой ответ, девица расплывается в совершенно счастливой улыбке.

– Я рада! – выдает довольным голосом она.

– Что? – не понимаю. Правда, не понимаю.

– Я рада, – елейным голосом тянет девушка, но ее улыбка уже напоминает скорее оскал, – что вам нравится мой сын. Можете пользоваться! Мне достаточно вашего мужа!

П

06.03

Глава 15

Маша

Моя реальность потрескалась и осыпалась мелкими кусками. Я вдохнула и забыла, как выдыхать. В ушах зазвенело, голова закружилась, я, кажется, перестала что-то слышать или видеть.

Ей достаточно моего мужа… Моего мужа…

А ребенком она разрешает пользоваться.

Нет.

Это не может быть правдой…

Этого просто не может быть.

Я не могу.

Я не выдержу.

Только не так.

Уйти.

Уйти немедленно.

Быстрее!

Еще.

Прочь отсюда!

– Девушка!

Меня как током пронзает чей-то настойчивый окрик.

– Девушка! – зовут уже громче, хватают за руку.

– Что? Кто вы? – не могу сфокусироваться на том, кто меня держит.

Не та… Другая. Обычная женщина. В юбке и цветастой трикотажной блузке. Взгляд у нее обеспокоенный.

– Вы куда идете? Чей у вас ребенок?

Оглядываюсь. Ничего не понимаю. Сашка ревет. Меня почему-то держат за руку. Вокруг собралось несколько человек и смотрят так подозрительно.

– У вас все в порядке? – спрашивает одна из женщин.

– Чей это ребенок? – настойчиво требует ответа первая.

– Мой, мой ребенок, – киваю ей.

– Точно? – она аж щурится от недоверия.

– Точно. Вот тут в сумочке документы, – лезу в рюкзак, нахожу права, паспорт. – Вот видите, он вписан.

Женщина внимательно смотрит запись, явно в уме прикидывает Сашкин возраст, сопоставляет его с указанным.

– А куда идете-то? – возвращает она мне документ. – Он орет у вас, а вы бледная.

– Ой, – качаю головой, – две ночи не спала. Вот мужа жду, – киваю на торговый центр. – Сейчас выйти должен.

– Ну смотри, – подозрительная тетка вдруг становится очень миролюбивой. – А то, может, тебя проводить куда. Ты что ж одна совсем? Ни мамки, ни свекрови?

– Одна, – выдаю срывающимся голосом. – Да нет! – спохватываюсь. – Почему одна? С мужем! Спасибо вам, – пытаюсь сбежать от этих не в меру подозрительных сердобольных теток, улыбаюсь. – Спасибо!

Перехватываю Санечку, чуть покачиваю его, чтоб успокоился. Сколько времени прошло? Шамаханской царицы уже и след простыл. Да и я от своей лавки достаточно далеко ушла.

Возвращаюсь, укладываю Сашку в люльку, достаю из термосумки бутылочку со смесью.

Теперь самое сложное – надо вернуться в офисное здание. Машина ведь на подземной парковке.

Шансов столкнуться с Егором мало, но мне настолько мерзко и больно, что я даже смотреть в ту сторону не могу.

Стою и пару минут думаю, не вызвать ли такси, но в конечном итоге жмурюсь и с решительностью висельника шагаю в сторону бизнес-центра.

Мне все равно придется с ним увидеться.

Егор

Рамочный договор, билль о намерениях… Все подписали, руки пожали. Сплавил их Ильину, а сам – домой. Чуть не бегом!

Эту стерва-секретарша все еще сидит в моем кабинете.

– Алина, я вам сказал, что вы уволены!

– Но, Егор Григорьевич, – у нее глаза красные, губы дрожат.

Да пошла она! Не жалко! О Маше мне не сообщить!

– Алина! Чтобы я вас больше не видел! Никогда!

Захожу в кабинет.

Гоха!

– Ты девицу нашел?

– Шеф, ищем! По камерам пробили, что из офиса она выбежала в сторону торгового центра, а там ее потеряли. Купила себе шляпу какую-нибудь, – слышу, как Гошка матерится сквозь зубы. – Но найдем, шеф, не переживай.

Не переживай.

Легко тебе сказать!

Еще бы понимать, зачем тут объявилась эта дрянь. Она же не может быть такой наивной, чтобы пытаться еще раз соблазнить меня.

Тогда чего она хочет?

Забрать ребенка?

Не-ет… Скорее всего, будет шантажировать меня оглаской.

Да чтоб ее!!! Надо было ее внести в какой-нибудь черный список на наших таможнях! Или вообще ее отправить куда-нибудь, откуда не возвращаются!

Что ж я такой милосердный?!

Ладно. Подумаю о ней потом. Сейчас Маша.

Маша.

Забираю свой портфель, хлопаю дверью…

Домой.

Мне нужно поговорить с Машей, пока она не напридумывала…

Черт!

Да ей и придумывать ничего не надо!

Я же облажался по полной программе!

Надо было хоть под каким-то соусом, но объясниться с ней.

А сейчас!

Эти идиотские ночевки в квартире, эта срочная командировка, девица в моем кабинете и телефон!

Бл!

Опять только в машине понимаю, что я даже не могу набрать мою девочку!

Да что ж за свинство такое!

Луплю по рулю от досады!

Так хоть бы позвонил, рассказал бы, что лечу к ней со всех ног, хоть чуть бы сгладил.

Черт!

Маша! Марусенька!

Что же тебе сказать?

Оправдываться нельзя.

Иначе сразу все разрушу. Ты даже слушать не станешь.

Да, ночевал в городе. Да, улетел срочно.

Работа.

Это ты поймешь. Простишь.

Телефон. Забыл в квартире.

Это тоже просто случайность.

Регина.

Черт!

Как объяснить эту шаландру, выбегающую из моего кабинета?

Кем она может быть, чтобы это выглядело… Естественно?

Слыш, Полянский, ты хочешь опять врать жене?

Притормози!

Физически тоже жму на тормоз.

КПП на въезде в поселок.

Итак. Что же сказать жене?

Я трахал эту дрянь, и тот ребенок, которого я тебе принес – наш с ней сын.

Твою ж…

Самому тошно от этой формулировки.

Каково же будет Маше?

И все же.

Врать нельзя.

Нельзя.

Сколько слоев лжи я уже наворотил? Сколько не договорил? Сколько выставил в исключительно мне нужном свете?

Нет. Так больше нельзя.

Она же моя жена.

Я же пытался сохранить наш брак.

А что делаю в итоге?

Вру ей? На каждом шагу вру ей и избегаю объяснений?

Она этого как минимум не заслужила.

Паркуюсь около дома.

В голове только одна выжигающая все мысль.

Больше никакой лжи.

Аж в висках стучит от напряжения, ладони вспотели.

Я заслужил это.

Я заслужил любую ее реакцию.

И я просто обязан это все вынести.

Это по моей вине.

Ну что ж.

Я готов.

Хлопаю дверью, выхожу.

Ступени крыльца, холл.

– Маша?

В доме тихо. Может, Санька спит. А я тут ору.

Прохожу в холл, заглядываю на кухню.

Там мирно пьют чай кухарка с одной из нянь.

– Мария Сергеевна наверху? – спрашиваю требовательно.

– А, – подхватываются женщины. – А, ой… Нет!

– В смысле нет? А где? – хмурюсь.

– А… – няня бледнеет. – А Мария Сергеевна поехала к вам…

07.03

Глава 16

Егор

– Что значит еще не приехала? – я бегаю по дому, зачем-то заглядываю в кабинет. – Она же должна была! Она звонила?

– Н-нет, – повариха всхлипывает, а няня хватается за свой телефон.

Как я сам до этого не додумался?

– Наберите ее. Где она?

Кажется, я просто ору на них.

Мечусь по дому, как загнанный зверь, рву на себе волосы.

И вдруг от двери очень тихо:

– Не надо меня набирать.

– Маша!!!

Я готов упасть перед ней на колени от облегчения.

Кидаюсь к жене, перехватываю люльку.

– Маша, где ты была? Что случилось?

– Нигде не была, – спокойно пожимает плечами она. – Просто гуляли с Сашей в парке, – смотрит на меня прямо, и я впервые в жизни не могу считать ее взгляд.

Что в нем? Обида? Боль? Злость? Недоумение? Не понимаю. Ничего не понимаю.

– А почему ты мне не позвонил? – чуть вскидывает бровь она.

– Я, – кручу головой, опять запускаю пальцы в волосы, – телефон в квартире забыл, – выдаю как что-то само собой разумеющееся. – Не спал после командировки, вообще на автомате в офис уехал.

– Ах, в квартире, – тихо и певуче произносит она, а у меня мурашки бегут по спине.

Я же готовился к этому разговору.

Но что-то идет не так.

Что?

Что случилось?

Почему Маша такая?

– Маша, – обращаюсь к ней и понимаю, что у меня голос дрожит.

– Нам надо поговорить, Егор, – спокойно говорит мне моя Маруся.

– Да, – киваю и понимаю, что это будет совсем не такой разговор, как я планировал. Понимаю, что это будет что-то, что я никак не могу просчитать.

– Катерина? – Маша спокойно поворачивается к няне. – Возьмите Санечку. Он сыт, но ему явно нужно поменять подгузник. Вы займетесь?

– Конечно, Марья Сергеевна! – они с кухаркой, оказывается, так и стояли у меня за спиной. – Вы позволите? – она поднимает на меня взволнованный взгляд, тянется за люлькой.

– Да, конечно… – хмурюсь, протягиваю ей ребенка.

– Ты обедал? – Маша уверенным шагом проходит в дом.

А я вдруг замечаю, что она действительно здесь стала хозяйкой. Язвительной экономки нет. Горничная тоже только одна. Второй не вижу. Кухарка и единственная нянечка смотрят на нее крайне уважительно и почти с любовью.

Вот так.

Пока я придумывал, как выпутаться из всей этой лжи, моя жена делала то, что умела лучше всех на свете – устраивала мир вокруг себя. Правильный, почти идеальный. Мир, в котором я очень люблю жить.

Шумно сглатываю, понимая, чего я могу лишиться, потеряв ее. Это не просто развод. Все, что я люблю, все, что я ценю – выстроено Марусей. Уйдет она – развалится мой мир. Иду за ней следом.

– Ты обедал? – оборачивается Маша с видом гостеприимной хозяйки. – Александра Степановна состряпала чудесное фрикасе!

– Нет, – качаю головой. – Спасибо, я не голоден, – ловлю взгляд жены и добавляю: – С ног падаю от усталости, но есть не хочу.

– Тогда, может быть, кофе? – все тем же тоном светской дамы продолжает она. Видит, что я снова хочу отказаться и настаивает: – Я хочу чая!

Отворачивается, идет в кухню. Слышит, что я тоже захожу, продолжает:

– Жутко хотелось пить в машине, – включает чайник, достает чашки. Кухарка, мелькнувшая было на пороге, растворяется где-то в коридоре. – Но я не хотела останавливаться, – Маша оборачивается, смотрит на меня, кажется, с вызовом. – Саша спит, пока машина едет. А стоит притормозить, сразу просыпается. Так что, – подхватывает вскипевший чайник, – пить хочу.

Вот так. Она уже знает повадки этого ребенка. Она возится с ним как с родным. Когда ты это пропустил, Полянский? Может, еще в какую командировку съездишь? Тогда точно, чтобы в дом приехать, надо будет о визите предупреждать заранее. Почувствуй себя в гостях, называется.

Сам виноват.

Добегался.

Вот и получай.

Все.

Хватит.

– Свари мне кофе, – смотрю на жену исподлобья. Всем своим видом показываю, что я все понял.

Осознал, прочувствовал.

Я и правда прочувствовал.

Не хочу так.

– Поговорим? – коротко спрашиваю жену.

Можно, конечно, и дальше играть в это добродушное гостеприимство, но я и так уже понял, что тут я скорее в гостях, чем дома.

Надо это исправить.

– Поговорим, – кивает Маша, а сама тянется за туркой.

Она по-прежнему ко мне спиной. Не хочет смотреть в глаза. Ну что ж. Я подожду.

Я заставлял ее ждать намного дольше.

Кухня заполняется горьковатым ароматом арабики. Маша терпеливо стоит над туркой. В последний момент бросает щепотку грецкого ореха, дает подняться пене…

Обожаю.

Ее обожаю, ее кофе обожаю, смотреть, как она его готовит, обожаю.

– Марусь, – окликаю ее тихо, когда она ставит на стол две чашки.

– Садись! – она на меня по-прежнему не смотрит. У нее между бровок пролегла вертикальная складка. Хмурится моя девочка.

– Маш, – зову ее снова.

А вот тут она поднимает на меня взгляд.

Ух…

Ну ты же сам хотел этого, Полянский.

Злость, боль, обида…

Все, что ты себе предполагал.

– Маш, все не так, как ты думаешь, – начинаю оправдываться я, хотя сам себя заклинал этого не делать.

– А откуда ты знаешь, как я думаю? – вдруг усмехается моя Маруська и усаживается за стол, высокомерно вскинув подбородок. – Ты, что ли, мысли мои читаешь? Или как?

– Нет, не читаю, но я вполне в состоянии проанализировать все происходящее и спрогнозировать твою реакцию, – выдаю ей на автомате.

– Да, – она ехидно усмехается. – А сейчас ты что спрогнозировал? Чего заволновался? Думал, что я домой не поеду после встречи с твоей любовницей?

– Она не моя любовница, – рычу я, но Маша иронично вскидывает бровь, и у меня все холодеет внутри.

Нет.

Только не это.

– Ты с ней говорила?

08.03

Глава 17

– Имела честь, – усмехается Маша, медленно отпивая чай. – Она мне разрешила пользоваться своим сыном, – почти беззаботным тоном произносит моя Маруська, – в обмен на то, что она пользуется моим мужем, – и в меня летит убийственный взгляд.

– Нет! – я вскакиваю, мои губы сами собой брезгливо искривляются. – Ты ей поверила?!

– Сашка ее сын?

Короткий вопрос, не подразумевающий развернутого ответа.

– Маш.

– Она родила Сашу? – с нажимом переспрашивает моя жена. И я вспоминаю данное самому себе обещание не врать ей больше.

– Да, – медленно оседаю на стул. – Она родила Сашу.

– Позволь спросить, – моя Маруська очаровательно улыбается, – а зачатие происходило естественным путем?

Молчу.

Жутко хочу сказать “нет”, но не могу.

Да этого уже и не надо.

Она все поняла.

– Да, Маш, – смотрю жене прямо в глаза. – Я с ней переспал. Один раз.

– Этого хватило, да? – смеется Маша. – Я тут четвертый год пороги центров планирования семьи обиваю, а там одного раза хватило.

Опять молчу.

Что я могу сказать?

Да.

Хватило.

– Я поздравляю тебя, Егор! – резюмирует Маша, и я хорошо слышу в ее голосе приближающуюся истерику. – У тебя все вышло так, как нужно было твоей семье! Сын! Наследник! Раньше, чем у Федьки! – она внезапно вскакивает, упирается в стол ладонями. – У меня только один вопрос, – а вот и истерика. – Зачем ты вмешал в это меня?! Какого черта, Полянский? Разводился бы, женился на ней.

– Маша, ты не понимаешь, – я пытаюсь сдержаться.

– Точно! Не понимаю!

– Все было не так!

– А как? Что там было, Егор? Жена-неврастеничка и роскошная любовница на стороне?

– Нет! Черт! – тоже подскакиваю, случайно смахиваю на пол чашку, но ни я, ни Маша на это не обращаем внимания. – Нет! Я это сделал из-за тебя!

– Что? Ты пошел налево из-за меня?

– Да!

– Ты решил сделать себе на стороне ребенка из-за меня? – она истерично хохочет, отступает от стола.

– Нет! Я хотел, чтобы мы развелись! – ору на всю кухню.

– Что? – Маша немеет.

– Я хотел, чтобы мы развелись, – повторяю тише. – Но я хотел, чтобы в разводе был виноват я… Чтобы я был в твоих глазах подонком!

– Ах вот оно что… – Маша горько усмехается. – Какое благородство! Прикрыть своей изменой неполноценность жены…

– Маша, нет! – тру лицо ладонями. – Маша, я никогда не считал тебя неполноценной!

– Да? Тогда зачем же ты заделал на стороне ребенка?

– Да мне нахрен не нужен был этот ребенок! – ору уже не на всю кухню, а на весь дом. – Я не хотел его. Не от нее точно! Не хотел!

– Даже так… – Маша смотрит на меня с презрением. – Знаешь, Полянский, у тебя получилось.

– Маша, – шагаю к ней, но она останавливает меня жестом.

– Мы разводимся, Егор, – произносит безапелляционно, а потом поднимает на меня взгляд и заканчивает почти шепотом: – Потому что ты – подонок.

Маша

Вот и все. Нет больше Марии Полянской. Сказка о Золушке закончилась вполне буднично.

Ненавижу его!

Ненавижу!

Егор пытается мне что-то сказать, требует, чтобы я его выслушала, но я послала его.

Кажется, в первый раз в жизни я просто его послала и захлопнула перед его носом дверь!

Долбанул в нее кулаком так, что она чуть не вылетела, но… Затих… Похоже, ушел в кабинет. Или вообще из дома. Не знаю. Не хочу проверять. Плевать.

Мерзко.

Гадко.

Не хочу больше быть с ним рядом ни секунды!

Будь он проклят!

Пусть все Полянские пропадут пропадом вместе с их дедом и его капиталами.

У нас в браке нет договора.

При разводе я имею право на половину того, что нажил непосредственно Егор.

А это много. Ой как много.

Только от всех этих денег руки жжет.

Уверена, что он оставит мне этот дом и обеспечит содержанием, но…

Оглядываюсь на красиво оформленную спальню.

Не могу здесь находиться ни секунды.

Задыхаюсь.

Попросту задыхаюсь.

До жжения под кожей, до истерики.

Нет! К черту!

У меня есть кое-какие личные деньги – еще студенткой положила на счет под казавшийся тогда смешным процент. Но сейчас… Если жить, как обычные люди – хватит надолго.

Вот ими и воспользуюсь.

Ими и своим образованием!

Выживу!

Без Полянских!

Без их чертового наследства!

Забегаю в гардеробную, подхватываю чемодан.

Белье, пара костюмов, джинсы, футболки.

Давай, Машка, вспоминай, как обычные люди одеваются, когда у них нет персонального стилиста.

Кроссовки, пара туфель на низком каблуке, кожаные сандалии…

И тут в спальню тихо стучат.

Егор?

Нет! Он бы дверь выломал.

Выдыхаю. Открываю дверь.

На пороге няня…

– Мария Сергеевна, – начинает женщина и замирает на полуслове, увидев за моей спиной чемодан. – А… Вы… А… Саша?

Я молчу.

Саша…

Его отец за последний месяц видел его едва ли два раза. Издалека.

Саша.

Ребенок, про которого Полянский кричал, что он нахрен ему не нужен.

Ведь действительно не нужен.

Ничего не отвечая, иду в детскую.

Санечка тихо сопит, почти выронив пустышку. Умаялся, карапузик.

Кладу ладошку на его животик.

Крохотное тельце вздрагивает от прикосновения, но тут же расслабляется, почувствовав тепло ладони.

Отцу ты не нужен.

Твоя мать разрешила мне тобою пользоваться.

И куда же ты теперь, кабачочек мой сладкий?

Жить тебе с няней, а потом в закрытом саду и в частной школе… Как и Егору…

Чувствую, что в горле становится ком, а на глаза наворачиваются слезы.

– Кать, – шепчу, даже не стараясь сдержать эмоции, – упакуйте мне для него самое необходимое. Подгузников положите на пару дней, потом куплю. Крем, смеси, три-четыре смены одежды.

– Мария Сергеевна… – Катерина нервно теребит край своей кофты.

– Кать, он никому не нужен, – произношу тихо. – А мне надо ради кого-то вставать по утрам.

П

09.03

Глава 18

Маша

Кручусь по спальне, как тигр в клетке.

Сумки собраны. И мои, и Сашкины, но встречаться с Егором не хочу. Спускаться и видеть его нет никакого желания. Да и… Страшно снова затевать этот разговор. А еще страшно думать о том, что он может начать манипулировать Сашкой. Еще два часа назад я и не планировала брать его с собой, но сейчас смотрю в его серьезную мордашку и понимаю, что без него не уеду. Оставит Егор его, останусь и я… А я так не хочу.

Смешно, но сейчас я рада, что так и не научилась воспринимать Сашку как его сына. Для меня он просто несчастный брошенный ребенок. Средство для достижения цели.

Первый порыв забрать его был спонтанным и безрассудным.

Но, увидев, что его сумка получается намного больше моей, я, если честно, испугалась.

А справлюсь ли я?

А вытяну?

Ладно. Прорвемся.

Но просто сорваться вдаль, как я хотела вначале, теперь не получится.

Думаю, у кого бы я могла попросить поддержки.

У меня много близких знакомых из нашего круга. И даже есть те, кого я могу назвать подругами. Но… Наш круг – это круг Егора. И жены богатых мужей не попрут против своих супругов.

Думаю…

Может, Леська? Мы дружили студентками. Близко дружили и до сих пор созваниваемся на праздники, да и так иногда… Конечно, это стало почти дружбой по переписке, но… Надо попробовать.

Прошу у Катерины телефон и звоню подруге.

– Лесь, привет… – начинаю я. – А? В роуминге? Нет! Не срочное! Да, да, конечно, напишу в мессенджер. Давай! Отдыхай! Шли фотки!

Короткий вышел разговор. Леся не в России.

Отбиваю звонок, снова думаю…

Родители далеко. Очень. К ним лететь самолетом.

Может?

Чем черт не шутит.

Попробую…

Все с того же телефона няни звоню своей двоюродной сестре. Она у меня сейчас самая близкая из родни.

Она живет под Нижним. Пять часов на машине.

Жить у нее долго не выйдет – там обычная двушка, но остановиться на первое время – вполне.

– Вика? – мой голос дрожит. – Вик, привет. Это Маша.

– Маша? – кажется, сестра не узнала мой голос. И чужой номер ее насторожил.

– Маша Скворцова, – называюсь девичьей фамилией. – Ну, Полянская!

– Аааа! – уже более миролюбиво тянет сестра. – Привет! Как дела? – начинает она формальный разговор.

В детстве мы дружили. Близко. Но, конечно, мое замужество сделало свое гадкое дело.

Мы вдруг оказались в разных мирах.

Я предлагала им деньги. Егор предлагал ее мужу работу, но это не делало нас ближе.

Со временем общение стало чисто формальным. Поэтому сейчас я на самом деле очень нервничаю.

– Вик, у меня проблемы, можно я к тебе приеду? На пару дней?

– То-то я смотрю, ты с чужого номера звонишь, – выдает сестра совершенно другим тоном. – Поругалась со своим магнатом?

– Поругалась, – подтверждаю упавшим голосом. По телефону не хочу выдавать подробности.

– Ну приезжай, конечно, – вздыхает сестра. – Диван в зале стоит. Застелить не проблема. Только ты ж понимаешь, что он быстро поймет, где ты.

– Да я на два дня, не больше, – тараторю в трубку. – Потом квартиру сниму и… Только… Вик?

– Что?

– Я с ребенком…

– Что?! – а вот тут я слышу искренний испуг.

– Ну ты же в курсе, у нас с Егором сын и…

– Не… Машка! Стопэ! Так не пойдет! Ты как хочешь, а мне с сильными мира сего проблемы не нужны. Давай ты сначала с мужем своим разберешься, а потом уже…

– Да… – соглашаюсь с ней тихо. – Ты права…

– Давай там все выясни, развод оформи… Тебе должно быть много положено… – напутствует меня сестра.

– Да, да, Вик… Ты права, – я уже не знаю, как положить трубку.

– Ну, как все решишь, тогда звони, увидимся, – явно завершает разговор Вика. – Родня все же…

– Конечно, – я на автомате улыбаюсь.

Кладу трубку, сокрушенно сажусь на кровать…

– У меня в Истре тетка живет…

Я аж вздрагиваю, забыла, что в комнате не одна.

Катерина стоит у двери, сложила руки на животе и сочувственно на меня смотрит.

– В моей квартире сын с женой живут, там не приткнешься, – она сокрушенно разводит руками. – А вот к тетке на пару дней можно. Там, правда, однушка, – восклицает моя няня. – Но спать есть где! И тетка у меня очень хорошая.

– Катя, – я всхлипываю, кидаюсь к ней с объятиями. – Кать, что бы я без вас делала?

– Езжайте! Я ей позвоню. Хоть на связи будем, а то, – смотрит на меня виновато, – вы простите, но я волнуюсь, что вы с Санечкой не управитесь…

– Катя, – я еще раз благодарно прижимаюсь к женщине, – вы не представляете, как я вам благодарна, – возвращаю ей телефон.

– Только, – Катерина смотрит на меня испуганно, – что скажет Егор Григорьевич?

– Он не узнает! – смотрю на няню уверенно. – Я сделаю все, чтобы он не узнал.

Егор

Развод! Сейчас?

Нет!

Нет и еще раз нет!

Она останется моей женой. Маруся уже и ребенка смогла принять, значит, простит… Обязательно простит.

Попробовать доказать, что его мать никогда не была мне любовницей?

Возможно.

А что еще?

Да плевать!

Не дам развод, и все!

Останется как миленькая!

Она ни работала ни дня, к прислуге уже привыкла, ребенок опять-таки.

Ребенок ее удержит…

Удержит?

Твою ж…

Полянский, ты совсем офигел?

Давай еще придумай ее запереть в этом доме! Ну чтобы точно никуда не делась…

Ты накосячил! Накосячил по полной.

И это ты без нее не сможешь, а не она без тебя!

Это она выстраивает твой мир… Мир, в котором есть не только деньги, а еще любовь, нежность, забота… Были…Пока ты сам не решил все разрушить.

Я идиот!

Не давить на нее надо, а заново завоевывать!

Вспоминай, Полянский…

Чем ты ее покорил? Чем-то же ты ее завоевал тогда? Ну хоть что-то. Какая-нибудь дурь из прошлого, которую делал только ты и только для нее!

Черт! Точно!

Она же так смеялась над этим когда-то…

Егор Полянский таскает ей полевые цветы.

Десять лет назад она считала, что у меня нет денег на дорогие букеты, и восхищалась ромашками и какой-то голубенькой или розовой фигней, которую я ей притаскивал в неограниченном количестве!

Ну же, Егор!

Что? Стремно поехать цветов нарвать?

Подрываюсь из кабинета, сажусь в машину…

Мы же живем за городом! Тут буквально пара километров до пролеска…

Маша

– Марь Сергеевна, – Катя заглядывает ко мне в комнату. – Уехал, – говорит шепотом, хотя если Егор и правда уехал, то в этом нет никакой необходимости. Пока он отвлекался от забот в нашей квартире, я оставила в доме только верную мне прислугу.

Няня подхватывает Сашкину сумку, я свою… Вниз по лестнице, вернуться за ребенком.

Александра Степановна смотрит на нас очень взволнованно.

Брови подняла домиком, руки заламывает… Только б не заплакала. Я не выдержу.

– Все… Всех обнимаю. Пожелайте мне удачи.

– Марь Сергевна! Если с Сашей что! Вы сразу, – чувствую, что мою няню попросту трясет. Ее можно понять. Я с ребенком вожусь буквально пару недель.

Но я хорошо чувствую, что справлюсь.

Почему-то именно сейчас, сбрасывая с себя гнет фамилии Полянских, я очень хорошо понимаю, что со всем справлюсь…

– Да, Кать. На связи! – порывисто обнимаю ее, повариху, улыбаюсь горничной. – Все. Мне пора.

Интересно, а какое распоряжение Егор оставил охране? Предполагал ли он, что я могу уехать? А то вдруг меня сейчас не выпустят.

Иду к гаражу с гордо поднятой головой. Делаю вид, что сумка с вещами и чемодан вообще ничего не значат. Встречаюсь взглядом со шкафом по имени Олег, мило улыбаюсь ему.

Мужчина смотрит напряженно, но не останавливает. Кажется, что-то пытается уточнить по рации.

Хорошо.

Значит, распоряжения удерживать меня не было.

Но сейчас будет.

Рвем когти!

Быстрее, Маша!

Сажусь в машину как ни в чем ни бывало, плавно выезжаю за ворота, а вот тут уже не выдерживаю и разгоняюсь. Мало ли … Сейчас не выпустят на КПП. Буду таранить шлагбаум!

Мне везёт! Выезд открыт, и никто не пытается мне препятствовать. Отлично! Тут два плевка до кольцевой, и мне нужно в сторону Истры.

Егор

Черт, ну почему их так мало?!

Какая-то желтая фигня, которая перепачкала мне все брюки. Вот это вроде васильки. Вот беленькие зонтики. Ну и стебель! Сорвать не могу! Черт! В машине был нож. Сейчас.

Рывком открываю бардачок, но взгляд цепляется за вибрирующий телефон на подставке.

Кто?

Охрана?

Что?

В смысле уехала?

Собранная желто-голубая фигня медленно рассыпается по салону машины.

Нет. Не удерживать.

Все в порядке.

Отбиваю звонок, закрываю бардачок.

Уехала…

10.03 Глава 19

Егор

– Гоха, – тут же набираю своего помощника.

– Да, шеф? – тот, как всегда, готов выполнять любое распоряжение. Только вот распоряжений у меня как раз и нет.

– Гох, Маша уехала….

Помощник молчит. Он не понимает, чего я от него хочу. Да я и сам не понимаю.

– Вернуть? – спрашивает он наконец несмело.

– Нет, – я представил Машу, которую насильно запихивают в черный тонированный джип. Нет! Это трындец просто! Даже если джип мой. – Гох, приставь к ней пару мужичков домашнего вида…

– В смысле?

– Ну в смысле не шкафов в черных костюмах, а кого-нибудь, кто выглядит как среднестатистический россиянин!

– Эмм… Поищу.

Ну да, в моей охране таких нет.

– Может, тетки? Есть у нас тетки с обычными лицами?

– Не, шеф, мы баб только для шпионажа держим…

Понятно… Соски…

– Короч! Придумай что-нибудь! Рядом с ней постоянно кто-то должен быть! Ее не трогать! Перед глазами не мелькать, внешним видом не давить! Когда будет понятно, куда она направляется, мне доложить. Без моей инструкции ничего не предпринимать!

– Ясно, шеф! – бодро рапортует мой помощник, а я кидаю телефон на сиденье.

Черт! Оно все усыпано этими дурацкими цветами! Со злостью вышвыриваю их из машины, стряхиваю остатки лепестков на пол… Как же! Какой же я мудак!

Маша

– Ай ду-ду, ду-ду, ду-ду, ду-ду…

Трясу погремушкой в такт детской потешке. Санька проснулся в пробке на окружной. Не капризничает, но кряхтит вовсю. У меня с собой бутылочка, только есть он отказывается. Ерзает в кресле, проявляет недовольство.

Я тоже нервничаю. Чем ближе к Истре, тем более идиотским мне кажется мой поступок. Ладно! Не хотела иметь ничего общего с Полянскими и их деньгами, но можно же было купить билеты, улететь к родителям!

Хотя… Мама, скорее бы всего, приняла. Может быть. Я надеюсь. А вот папа… Папа совершенно точно сказал бы то же самое, что мне ответила Вика. С мужем разберись, тогда приезжай. Тебе по разводу много положено.

Когда Егор направо и налево раздавал моим родственникам должности и стартовые капиталы, мне это казалось заботой и проявлением уважения. А сейчас я понимаю, что оказалась в выжженой пустыне. Никто не захочет ссориться с Полянским.

Удивительно еще, что моя Катерина решилась на такой риск. Нет, Егор ей ничего не сделает. Уволит, конечно. Но к этому она, кажется, и так готова.

Ладно. В общем, фух…

Кажется, этот двор.

Старенькая пятиэтажка, но подъезд чистый.

Квартира на первом этаже.

– Здравствуйте! Елена Васильевна?

Дверь мне открывает очень приветливая полная старушечка.

– Я от Екатерины Семеновны! – чуть виновато улыбаюсь женщине.

– Проходи, милая, проходи, – старушка отступает, пропуская меня в узкий коридор. – Катя звонила.

Конечно, звонила. При мне.

– Спасибо вам большое, что согласились помочь! Не знаю, что бы я без вас делала! Эти риэлторы!

– Ох, не говори! Кругом обман! Я чужим людям уже просто не открываю! – с радостью поддерживает мою легенду Елена Васильевна.

Мы с Катериной решили не рассказывать, что я сбежала от мужа с одним ребенком и двумя чемоданами. Сочинили историю, будто я мать-одиночка, приехала в Москву на заработки, сняла квартиру через интернет, а она оказалась заперта, и риэлтор трубку не берет!

– Я вас долго не стесню! – пытаюсь оправдаться, затаскивая в квартиру чемодан.

– Да живи, милая, живи. Мне хоть не так скучно будет.

И тут Санечка все-таки начинает кричать…

– Ох, – подхватываю его из люльки, – как бы вам с нами не было слишком весело…

Егор

– Что это за адрес? Кто там живет?

У Маши нет в Истре ни друзей, ни родственников. К кому она туда помчалась?

– Живет там Михницкая Елена Васильевна, – докладывает Гоха. Конечно, он уже пробил владельцев квартиры. – Семидесяти трех лет. А записана жилплощадь на ее сына, Михницкого Сергея Витальевича. Проживает данный субъект в Москве. Давно и плодотворно женат. Четверо детей. Пятьдесят два года мужику.

Не вижу никакой связи.

– Гох, пробей, почему она поехала именно туда. Не пойму. Какого черта…

– Уже занимаюсь, шеф.

– Хорошо, давай… Она как? Нормально добралась?

– Да без проблем вроде. Приехала еще засветло, вещи затащила, с пацаненком в коляске в магазин сбегала. Окна после десяти погасли. Сегодня с утра еще не выходила.

– Ты выяснил, она купила телефон?

– Еще не купила, но ты, шеф, не боись. У меня вокруг нее три работника посменно крутятся. Чтобы не примелькались. Не пропустим.

– Давай, Гох, – вздыхаю. – Она сейчас приоритет номер один.

– Понял, – рапортует мой помощник и почти друг. Я отбиваю звонок.

– Гох? – вспоминаю про даму, которая до сегодняшнего вечера была приоритетом номер один, и понимаю, что даже не хочу называть ее имени, – а та? Есть новости?

Гоха понял.

– Нет шеф, – звучит уныло. – Как сквозь землю провалилась.Сейчас вот своих напряг, посмотреть камеры по городу. Хоть где-то она же должна была мелькнуть.

– Давай, Гох. Работайте.

Отбиваю звонок. Тру переносицу. Может и хорошо, что Маша сейчас уехала. Неизвестно что та дрянь задумала.

Но какого черта Истра? Вообще не понимаю…

Маша

– Давайте я помогу, – подхватываю у старушки чайник. – Вам добавки положить?

Я с утра готовила завтрак. Если честно, было даже приятно. Когда-то я каждое утро придумывала мужу что-то особенное. Чтобы ему было приятно начать новый день. Чтобы ему хотелось возвращаться домой.

Но сейчас…

Сейчас я балую исключительно себя и человека, давшего мне приют. У нас овсянка с черносливом и яйцо бенедикт с авокадо.

– Как ты вкусно придумала! – улыбается старушка. – Яйцо в булочке!

– Это не я придумала! Это французский повар, очень давно.

– Ой, ну надо же!!!

Милая Елена Васильевна смешно причмокивает, вытягивая жидкий желток.

– Елена Васильевна, вы не скажете, где тут рядом можно телефон купить?

– А ты что же без?

– Выронила где-то вчера, – развожу руками – всю сумку перерыла, не найду!

В глазах у моей покровительницы на секунду мелькает недоверие, но, видимо, рекомендация Катерины для нее важнее. Она еще раз причмокивает и тянется за своим телефоном.

– Ты города совсем не знаешь?

Старушка натягивает очки и, к моему удивлению, запускает голосового помощника.

– Салют! – бодро приветствует она телефон. – Где тут ближайший салон сотовой связи?

– Ближайший салон сотовой связи находится на улице Девятой Гвардейской дивизии…

– Ага… Я так и думала, – кивает старушка. – Поди под телевизором возьми бумажку. Я тебе нарисую.

Удивленная такой продвинутостью бабульки, я покорно иду за листом и ручкой.

– Вот, смотри. Выходишь, мимо супермаркета, два квартала прямо, там на светофоре переходишь… – ее рука уверенно выводит четкий план улиц. – Ближайший тут, но вот здесь большой торговый центр. Там, может, выбор побольше, – отмечает она мне крестиком места на рисунке.

– Ага, – с готовностью киваю. – Спасибо.

– А вот тут, – она прочерчивает улицу дальше, – около автостанции, можно купить сим-карту без паспорта, – смотрит на меня очень недвусмысленно.

– А… – а мне и ответить нечего, краснею.

– А я всю жизнь следователем проработала, девочка, – протягивает мне листок старушка. – На таких машинах, как у тебя, матери-одиночки не ездят. И телефоны не теряют. А выбрасывают. Чтобы муж не отследил. Я Катьке еще выскажу за вранье, но ты сама что ж не подумала, что в машине-то, скорее всего, спутниковое противоугонное?

Ох… И правда, не подумала…

– Ой, не белей мне тут, еще в обморок грохнешься. Раз до сих пор муженек твой не объявился, значит, не очень ты ему и нужна, – поджимает губы женщина. – Но машину лучше смени. Продать без его согласия не получится, а вот доверенность выписать можно, – она смотрит на меня многозначительно. – Да и внимания к себе меньше привлекать будешь.

– Спасибо, – откашливаюсь я. – Я постараюсь.

– Ага… Ну иди.

– Спасибо! Может, – я как-то растерялась, – купить чего-то нужно.

– Порошка стирального купи там в супермаркете! Большой пакет. Ты ж все равно с коляской пойдешь!

– Да, хорошо, – с готовностью киваю и спешу смыться из-под очень проницательного взгляда бывшего следователя.

А у самой из головы не идут ее слова: “Раз до сих пор не появился…” Одеваю Саньку в плотный комбинезончик. Не очень-то мы ему и нужны.

П

11.03

Глава 20

Егор

– Согласно последним выкладкам по бирже… – что-то докладывает мой финансист, но я никак не могу включиться в это чертово совещание.

Присутствует мой отец, и он очень обеспокоенно поглядывает на меня.

Формально он все еще глава совета директоров. Хотя по факту уже давно не вникает в дела компании.

– Таким образом, если брать во внимание котировки…

– Спасибо, достаточно! – встаю я. – Пожалуйста, подготовьте краткое саммари и разошлите на почту всем участникам.

Вся команда управленцев смотрит на меня ошарашенно, но я понимаю, что так лучше. На слух все равно ничего на запоминаю, бумажку хоть можно перечитать…

– Егор, что происходит? – отец догоняет меня почти у дверей моего кабинета.

– Ирина Николаевна, подайте кофе, пожалуйста, – киваю я своей наконец-то нормальной ассистентке и приглашаю отца в кабинет.

– Ничего не происходит, пап, – скидываю пиджак, открываю ноут. – Я не могу сконцентрироваться на его докладе. С бумагой мне будет легче работать.

– Егор, – отец хмурится еще сильнее, – личные проблемы не должны мешать работе…

Я замираю.

Личные проблемы.

Значит, то, что от меня ушла жена, всего лишь проблема. Которая не должна мешать работе.

– Пап, – дергаю подбородком, – не стоит это обсуждать.

А сам чувствую, что закипаю.

– Нет, Егор, стоит! – рявкает отец. – Мы тебе позволили этот мезальянс, потому что считали, что эта девочка будет молиться на тебя и ценить свое положение. В конце концов, наше дело было достаточно стабильным, чтобы позволить себе не договорной брак, но что делает твоя супруга? Сначала она не может родить, а потом подхватывает наследника, на котором завязано завещание, и скрывается в неизвестном направлении.

– Отец, остановись… – я стискиваю зубы, опускаю подбородок.

– Нет, не остановлюсь! Мне, между прочим, уже звонили адвокаты! Что себе позволяет эта дрянь? – восклицает отец и тут же отлетает к стенке. – Что?!! Егор?! Ты с ума сошел?!!

Он держится за челюсть, в которую я ему двинул, и смотрит на меня испуганно.

– Не смей оскорблять мою жену, – цежу сквозь зубы.

– Да как ты… – отец вскакивает. – Да я тебя! Да ты мне по гроб жизни обязан!

– За что? За то, что родился раньше Федьки? За то, что стал рабом этой корпорации? Да пошел ты! – ору я. – Пошли вы все! И все эти деньги! – сметаю со стола бумаги.

В этот момент открывается дверь, на пороге появляется ассистентка с кофе.

Ее глаза раскрываются неимоверно широко, но опытная женщина всего лишь медленно разворачивается, пытаясь незаметно уйти.

– Ирина Николаевна, – задерживаю ее я, – подготовьте приказ, – думаю секунду. – О передаче полномочий и назначении генеральным директором Полянского Григория Викторовича! Прямо сейчас!

– Что?

– Что слышал, папа. Все, хватит с меня дедовых миллионов! Наелся! Делай с ними что хочешь! Хочешь – сам управляй, хочешь – Федьку назначай! Мне плевать!

– Да у тебя своего ничего нет! Даже квартира твоя записана на корпорацию…

Да… На корпорацию, чей оборот я удвоил за шесть лет. Но моего тут, конечно же, ничего нет…

– Пап, – улыбаюсь, – а мне и не надо…

Выхожу из кабинета, размашисто подписываю у секретаря только что распечатанный приказ и спускаюсь вниз.

Черт!

Свобода!!!

Маша

– По этому адресу не звони – плохой район, – Елена Васильевна скрупулезно просматривает объявления о сдаче квартиры, которые мне показались интересным. – Вот это что-то подозрительно дешево. Обманут! Как пить дать обманут! Дома-то там новые. Там в полтора раза дороже сдают и без мебели, – я послушно вычеркиваю еще один адрес. – Вот это может быть, – старушка с сомнением кривится, но этот адрес я оставляю. – А вот этот мне прям нравится! – тычет пальцем она в то объявление, которое я собиралась смотреть в последнюю очередь – первый этаж, крохотная однушка. – Там рядом парк с прудиком! Хорошо с малышом гулять будет. А наискосок через дворы быстро добежишь до электрички. И я, если что, к тебе смогу пешком прийти, – она поднимает на меня довольный взгляд. – Ну, там коляску покатать, пока ты работаешь или в магазин побежала…

– Ой, Елен Васильна, – я, кажется, краснею, – вы мне и так очень помогли.

– Полно тебе, милочка, – старомодно отвечает мне моя покровительница. – Мне все равно скучно. У меня уже даже внуки взрослые. Приезжают ко мне раз в неделю по графику. Хорошо, что их четверо, – хмыкает она. – Получается каждому по одному дежурству в месяц!

Я смущенно опускаю глаза. Да, этой умной и проницательной женщине, ограниченной старостью, явно не хватает общения.

По старой профессиональной привычке она каждое утро занимает место у окна. Это ее наблюдательный пункт. На подоконнике лежит толстая тетрадь, в которую Елена Васильевна записывает, кто вышел, кто вошел, во сколько, как он выглядел…

Записи эти она никому не показывала и с соседками не сплетничала, но, когда однажды в их доме ограбили квартиру, именно она вызвала полицию и сообщила детальные приметы грабителей. А еще однажды мужчине с третьего этажа стало плохо. Он не вышел на работу. Среди недели. Елена Васильевна примерно час пыталась просчитать причину. Точно не отпуск – отпуск с четверга не берут. Был бы отгул – он бы куда-то поехал, скорее всего. Если б просто заболел, то вызвал бы врача.Она набрала поликлинику, уточнила, не было ли вызова на этот адрес… Вызова не было, а выглядел накануне сосед плохо.

В общем, она помаялась, помаялась и позвонила в скорую. Решила, что если ошиблась, то выйдет и скажет, что плохо ей самой, а она номер квартиры перепутала… Но… врать не пришлось. У мужчины ночью случился сердечный приступ. Врачи еле откачали. Сосед ей потом даже денег предлагал. Но она смущенно отказывалась.

В общем, несмотря на то, что ноги и давление сильно ограничивали мою покровительницу, ум у нее был живой и непоседливый и характер прекрасный. Мне и не верилось, что я провела у нее неполных пару суток. Она нашла общий язык с Санечкой, быстро рассказала мне про приложение с акциями супермаркетов и показала, как выбирать нужные товары со скидками. На второй же день обзвонила всех своих соседок и собрала телефоны сдающихся квартир в округе. Ну, чтобы обойтись без услуг риэлтора.

В один из них она и ткнула сейчас пальцем со словами: “Хорошая квартира! Надо брать!”

Ну что ж… Надо так надо! Поедем ее посмотрим…

12.03

Глава 21

Егор

Свобода – прекрасное чувство, но что с ней делать, я совершенно не представляю. Вернулся в дом, стою посреди своей спальни.

Была бы рядом Маша, сорвался бы сейчас в какое-нибудь кругосветное путешествие. На яхте.

Стоп! На какой яхте? Отец недвусмысленно намекнул, что даже мой дом куплен на имя корпорации. Интересно, а он уже заблокировал мои счета? Личные?

Открываю интернет-банкинг.

Заблокировал.

Прекрасно!

Вот так, Егорушка. Впахивал ты, впахивал, задвигая и свои хотелки, и жену… А теперь ты с голым задом. Все во имя корпорации! А у тебя даже жилья нет!

И тут у меня звонит телефон.

Гоха.

– Алле, шеф, – бодро начинает мой помощник, – сняла Марь Сергеевна квартиру. Однушечка. Район хороший.

Опа!

И тут в моей голове сам собой появляется наглый и совершенно безумный план.

– Гох, адрес скажи!

– Я пришлю.

– Давай, – на моих губах расползается улыбка, я уже достаю из гардеробной сумку, чтобы поборосать в нее свои вещи. – Гох, тут такое дело… Я уволился.

– В смысле? – не понял ситуации мой помощник. – Это же ваша корпорация!

– Корпорация Полянских. А я не единственный Полянский в природе. Я больше не глава, – делаю паузу. – Но если ты выполнишь мое распоряжение насчет Регины, то я буду тебе безумно благодарен.

– Да о чем речь, шеф! – фыркает Гошка. – У меня это… Профессиональная гордость задета… Какая-то соска, а найти не можем!

Да-а… Я и сам удивлен. Даже аккуратно прощупал, не могла ли Регина найти покровителей моего уровня.

Нет.

Похоже, действовала в одиночку.

Ну что ж. Значит, умная. С одной стороны, фигово, а с другой… Говорят, мальчики от мам ум берут. По крайней мере, Сашка будет не дурной.

С досадой морщусь, скидывая в спортивную сумку футболки, носки, джемпер, еще одни джинсы…

– Гох, найди ее. Хрен ее знает, что она может вытворить, – я не говорил своему СБшнику, что Регина – это мать ребенка. Гоха считает, что она моя случайная, не в меру ревнивая любовница.

– Да я ж говорю… – опять начинает Гошка.

– А с Маши, наверное, наблюдение придется снять, – с досадой продолжаю я. – Если отец вмешается.

– Ну… Мы там особо афишировать в отчетах не будем, – тянет Гоха совершенно невинным тоном. – Проводится операция “Истра”… Если Григорий Викторович запросит подробности… – начинает мой помощник, но тут же меняет тон и сам себя прерывает: – А если не запросит…

Я ухмыляюсь. Своими недомолвками Гоха умеет сказать больше, чем в развернутых отчетах.

Ну ладно. Пусть сам решает.

– Хорошо, Гох. Пусть так. Адрес ее мне пришли.

– Уже, шеф.

Слышу, как пиликает мессенджер.

Ну и отлично.

Выхожу в холл с сумкой на плече. Замираю, ожидая, когда появится кто-нибудь из прислуги.

Вышколенная Машей гувернантка не заставляет себя ждать. Да и милая повариха тоже выглядывает с кухни.

– Дамы, я уезжаю, – говорю им прямо и спокойно. – Вам платит оклад корпорация. В данный момент во главе мой отец. Пока вы не уволены, можете спокойно жить в доме и исполнять свои обязанности по мере необходимости. Утром я подписал приказ о выплате премии всем работникам этого дома, рекомендую эти деньги придержать на случай, если мой отец решит вас уволить без выходного пособия. Благодарю за качественную работу и искреннее отношение. Желаю вам всего хорошего.

Гувернантка сумела сохранить лицо, а вот повариха, кажется, готова расплакаться.

Но успокаивать их я точно не собираюсь.

У меня совершенно другие планы. По привычке направляюсь к гаражу, но… Но тут же вспоминаю выходку отца. Понимаю же, что это все сделано не из жадности, а чтобы меня приструнить. А на-кась выкуси! Обойдусь!

Разворачиваюсь и пешком иду к выходу. Интересно, а как пользоваться общественным транспортом?

Маша

Ну вот…

Елена Васильевна была права. Квартирка чудесная. Крохотная, но миленькая. Смешные шторы в цветочек, салфеточки повсюду. Стариковская мебель, которая покрашена белой краской. Отчего получается почти стиль Прованс.

Я разложила наши с сыном вещи по полкам, распихала по окнам и столам подгузники, кремы, Сашкины погремушки.

Хоть и первый этаж, но район хороший. Напротив живет семья с тремя детьми. Мать семейства уже намекнула мне, что я могу у нее спросить или попросить все, что понадобится. А надо мной тихая бабушка, которая позвонила и извинилась, что она ходит по дому с ходунками и получается шумно, но…

Дальше я не слушала. Успокоила старушку, что у моего сына очень крепкий сон и она нам совсем не помешает.

Кстати, о сне. Надо бы за продуктами съездить. Как раз Санька и поспит в коляске. Пока вожу автолюльку на шасси. Как малыш станет сидеть, придется купить что-нибудь. Надо будет посоветоваться с многодетным семейством.

Одеваю моего карапуза, укладываю, иду в коридор…

В дверь звонят.

Боже, неужели очередные соседи?

Открываю, но… Тут же захлопываю!

На пороге стоит Егор…

Дыхание сбилось, руки вспотели.

Он снова коротко звонит.

Открываю. Медленно.

– Привет, Маш.

Он выглядит странно. Одет в джинсы и тонкий джемпер. На плече сумка. Что происходит?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю дрожащим голосом.

– К жене приехал, – отвечает он, невинно вскинув брови.

– А ты не должен быть на работе? – выдаю я полную чушь.

– Не-а, – а он расплывается в улыбке. – Я уволился! А все имущество, прикинь, на корпорацию записано! Так что я теперь нищий безработный бомж! – он строит невинные жалобные глазки, разводит руками. – Примешь блудного мужа? Как там у нас было? В горе и в радости, в богатстве и в бедности…

П

13.03

Глава 22

Маша

С силой толкаю дверь!

Пытаюсь закрыть!

Он подставил ногу, и дверь не захлопнулась. Но прищемила я его знатно!

– Ай, Машка! Больно же! – аж подпрыгивает, но уже у меня на пороге. – Слушай, мне и правда некуда идти!

– Полянский, ты совсем оборзел? – ору на него. – Я вообще-то от тебя уходила!

– Ты уходила не от меня, ты уходила от идиотизма семьи Полянских, – напирает на меня, неумолимо шагает вперед. – А у меня вообще-то имя есть.

– Егор!

– Точно. Егор. С утра был.

Этот нахал уже зашел в мою уютненькую квартирку и даже захлопнул за собой дверь.

– Маш, – смотрит на меня одновременно нежно и озорно, – ну куда мне еще идти? Не на вокзал же!

Я хмурюсь, сжимаю губы.

– Маш, а где в этом городе вокзал? – он ставит бровки домиком.

Я молчу, дышу тяжело!

– Маш, – эта сволочь падает передо мной на колени, – я могу спать на придверном коврике!

– Да иди ты! – я не выдерживаю, слезы брызжут у меня из глаз. Фыркаю, отступаю в комнату, а Егор сидит на полу у меня в коридоре и почему-то ржет.

– Егор, – я выбегаю в коридор еще раз в надежде выкинуть его за дверь.

– Маш, – он в одно мгновение становится серьезным, обхватывает мои колени, тычется носом куда-то мне в живот.

– Не трогай меня! – кричу.

– Не буду, – тут же размыкает руки, но по-прежнему стоит на коленях, – Только, пожалуйста, не гони меня, Маш, – я молчу, а он тихо продолжает: – Я умоляю тебя, позволь мне остаться.

Не выдерживаю. Опять убегаю в комнату.

Слезы текут по щекам, рыдания рвутся из груди.

Егор, ну что же ты за сволочь?!

– Маш, – он встал, замер в дверях, смотрит на меня так, будто от моего решения сейчас зависит его жизнь. – Марусь, я прошу тебя, давай попробуем… Без корпорации, наследства и всего остального.

– И без измен? – всхлипываю я.

– Маш, – он закрывает глаза. Выражение лица такое, будто я его ударила.

– Не выйдет, Егор! Ничего не выйдет! Тебя все равно достанут твои австрийцы, директора, компаньоны и…

– Маш, я не в рабстве! – перебивает меня он. – Нищий, правда, абсолютно, но зато свободный, – произносит он почти самодовольно, а потом вдруг смотрит на меня с озорной хитринкой. – Или тебе от меня только деньги нужны были?

– Егор! – отвечаю я, вкладывая в его имя все, что хочу ему на это ответить.

– Ну и отлично, – он расплывается в широкой улыбке. – Потому что это, – достает несколько пачек пятитысячных купюр, – все, что у меня есть, – а потом поднимает на меня виноватый взгляд. – На сколько этого хватит? Пару месяцев протянем?

– Должны, – на самом деле я бы прожила на эти деньги с полгода, не меньше.

– Ну и хорошо! За это время я точно найду работу!

– Ты? – поражаюсь я. – Работу?

– Ага, – он самодовольно выпячивает грудь. – У меня вроде какое-то там российское образование есть, – вижу, что еле сдерживает усмешку. – Я в электричке пока ехал, даже почитал, как люди вакансии ищут!

– И как? – спрашиваю я, потеряв всякую надежду от него избавиться.

– Ниче, нормально! Уже даже резюме составил, – смотрит на меня смеющимися глазами. – Только вот не знаю, что писать о стаже и последней занимаемой должности…

Я падаю на стул, закрываю лицо руками, всхлипываю… Только… Вот, наверное, я ненормальная… Я всхлипываю не от слез.

Егор

Да!

Черт возьми!

Да!

Да и еще сто раз да!

Смеется!

– Полянский, будешь спать на кухне! – она аж покраснела пытаясь сдержаться.

– Oui, mon général! – карикатурно рапортую я на французском.

А она хохочет еще сильнее.

Боже, спасибо тебе, ты все-таки есть! Хоть в храм иди свечку ставь! Я же уже не знал, кому молиться, пока сюда ехал.

Маша, Машенька, Маруська.

Смеешься.

Да за это можно было три корпорации Полянских отдать!

Маруся.

– Егор, – она всхлипывает, утирает слезы, – то, что ты сделал, забыть нельзя. Я не хочу с тобой жить. Но пока не поймешь, как люди обходятся без пары десятков миллионов на черный день, можешь тут оставаться.

Конечно, дорогая! Как скажешь! Никогда не пойму!

– Пойдем, я в магазин собиралась, – она поднимается, берет люльку с Сашкой, на которого я все это время старался не смотреть. – Надо же купить тебе хотя бы матрас с одеялом.

Послушно следую за ней к выходу из квартиры, распахиваю дверь, помогаю вынести шасси. На сына намеренно не смотрю. Не дай бог она сейчас решит, что он для меня хоть что-то значит.

Нет, Марусь. Я здесь из-за тебя.

Парень вскидывает ручки, призывно глядя на мою жену.

– Ну что, – она склоняется, целуя макушечку, – пойдем погуляем? – с нежной улыбкой спрашивает она агукающего младенца. Не меня.

А я вдруг забываю, как дышать.

Кажется, я сейчас снова буду молиться.

Господи, наверное, ты все-таки где-то действительно есть.

И за что-то ты меня балуешь.

– У тебя что из вещей с собой? – начинает она будничным тоном.

– В смысле? – пожимаю плечами. – Пара смен белья, кроссовки… Ноут маленький взял.

– Станок, зубная щетка? – смотрит на меня критически.

– Эммм…. – закатываю глаза, а Маруська тяжело вздыхает.

Мне опять смешно. Да и она улыбается.

– Ты на какие деньги живешь? – спрашиваю я отнюдь не из праздного интереса.

– Ну, – она замирает, смутившись, – мой студенческий счет.

– Понятно, – киваю, – я так и подумал. Маш, надо обналичить.

– В смысле? – вскидывает брови. – Зачем?

– Если мой отец узнает, что я рванул к тебе, то легко его заблокирует.

– Подожди, это же мой счет! Вообще до брака создавался! – она с такой детской искренностью возмущена.

А я просто молча на нее смотрю.

– Блин! – ругается моя Машка.

– Там много? – я не ее деньги считаю, я думаю, выдаст банк это за раз или нет.

– Чуть больше семисот тысяч, – тихо отзывается моя жена.

– Это и в банкомате снять можно, – мы как раз выходим на городской пятачок, на котором сконцентрированы крохотное отделение одного из ведущих банков и все дешевые сетевые магазины. – Так что нам купить надо?

П

14.03

Глава 23

Егор

Я лежу на неудобном надувном матрасе и тихо слушаю, как Маруся баюкает Сашку.

У парня режутся зубки. Это Маша так сказала. У него чуть повышена температура, он капризничает, плохо ест… Это все тоже она сказала.

Кажется, она поднимается третий раз за ночь.

– Чшшшш, – раздается из комнаты. – Будешь водичку? Ну что ты, мой хороший?

Переворачиваюсь на другой бок, стараясь не скрипеть. Матрас предательски ерзает на дешевом линолеуме.

– А-а, а-а, а… – качает Маруся моего сына. – Ай-ли-лю-ли люленьки…

Под ее мерное воркование я проваливаюсь в сон, но… Кажется, тут же опять раздается тихое кряхтение.

Смотрю на часы.

Нет. Не тут же. Два часа проспал.

Бедная Машка, ей же вообще глаз не сомкнуть.

Мальчишка уже тихонько хнычет, а Машу я не слышу.

Черт…

Аккуратно скатываюсь на пол, встаю.

Спит моя девочка. Что-то бормочет ему прямо во сне, но проснуться не может.

Иди сюда, пацан. Поговорим с тобой по-мужски.

Укутываю его в одеяло, подхватываю.

Что там тебе Маша рассказывала?

Ай-ли-лю-ли? Это я не знаю…

– В заросшем парке, – вспоминаю хоть что-то из студенчества, – стоит старинный дом… – со словами песни сам собой в памяти всплывает азарт концертов, принимаюсь качаться в ритме музыки. – Забиты окна…

– Егор, что ты поешь?! – слышу возмущенный шепот со стороны дивана.

– Какая разница, он же спит?

– Уф, давай сюда.

– Давай еще поношу…

Вижу, что Маша ждет. Подхожу, пытаюсь аккуратно уложить притихшего малыша на диван.

А все вокруг пахнет ею!

Вот она. Теплая, нежная, под одеялом. Моя девочка.

Черт!

Как же хочется к тебе прикоснуться. Просто прижаться, стиснуть тебя в объятиях и уснуть!

Но нет.

Место у нее под боком сейчас зарезервировано для вот этого хныкалки.

Ниче, пацан! Я тебя еще подвину!

Сижу на корточках около дивана пару минут. Смотрю, как он, сопя, прижимается к ней, ворочается, но спит.

– Спит? – тихо спрашиваю.

– Спит, – отзывается моя девочка. – Иди и ты.

Мне ничего не остается, как только вернуться на свой матрас.

Плюхаюсь на эту издевку над нормальной кроватью.

Все равно так лучше, чем без нее.

.

Маша

Утро добрым не бывает! Особенно у молодых матерей. Как я там мечтала, чтобы было ради кого вставать?

Вот! Сегодня мне отсыпали с лихвой. Вставать.

Голова гудит, в глаза будто песка насыпали… Надо будет сегодня обязательно поспать днем вместе с ним.

Егор терпеливо сидит на кухне, ожидая завтрак.

Он тоже весь сонный, помятый, но такой… Почему-то близкий.

Не хочу об этом думать, к тому же… Сашка то и дело подхныкивает.

Я уже два раза метнулась его подкачать. Никак не хочет лежать в шезлонге.

– Давай я помогу, – Егор подходит к столешнице, на которой я пытаюсь резать овощи для омлета.

Но, если честно, я бы лучше спокойно завтрак приготовила.

– Возьми лучше Саньку, – прошу Егора. Вижу беспокойство в его глазах. – Ну ты же носил его ночью, справился…

Егор вскидывает брови, но послушно идет к детскому лежачку.

– О-па! – поднимает Сашку высоко над головой, чуть подкидывая. Тому нравится, он хохочет. – И кто тут у нас такой вредный сегодня?

– Весь в папу, – хмыкаю я.

– Да! Я тоже тебе не давал спать по ночам! – довольно говорит Егор, а я вспыхиваю.

Хочется огрызнуться, что не только мне, но решаю сдержаться. Пустила же. Назвалась груздем…

Пытаюсь сконцентрироваться на омлете.

– Смотри, там кися, – тихо бормочет на ухо малышу Полянский.

Он поднес его к окну и пытается на что-то обратить его внимание. Сашка затих и замер, правда, скорее от близости взрослого, чем от интересной картинки.

– А вон врум-врум – машинка! – восторженно шепчет Егор. – Я научу тебя катать машинки! Они прикольные!

Закатываю глаза.

И научит же!

– Садитесь, – ставлю тарелки на стол, протягиваю руки к карапузу. – Иди к маме, малыш!

Санька послушно тянется ко мне, а Егор вдруг замирает и… У него такой вид…

Что? Что я сказала? А… Блин!

– Что ты так на меня смотришь? – подхватываю Сашку, сажаю его себе на коленку, а сама не знаю, куда деть взгляд.

Он будто онемел.

Машет головой, отворачивается. Нет, не могу… Срываюсь!

– Ты сам записал меня его матерью! – мой голос дрожит.

– Маш.

Не выдерживаю, швыряю вилку… Кусок в горло не лезет.

Больше всего на свете хочется встать и уйти. Вообще уйти! Опять сбежать. Но найдет же…

– Егор, кто его мать?

Вскидывает на меня ошарашенный взгляд.

– Маш, нам обязательно об этом сейчас говорить?

– Ты бы предпочел вообще молчать, – я завожусь. Вот-вот скачусь в истерику.

– Да, – согласно кивает он, – это то, что я хотел бы забыть.

– Не выйдет! – шиплю я и тут же одергиваю сама себя. Сашка пугается.

Вздыхаю. Аккуратно набираю ложечкой овощное пюре, приготовленное для мальчика.

– Я должна это знать, – произношу тихо, но твердо. Действительно должна. Все знать и все понимать. Что произошло чуть больше года назад. К чему мне готовиться. – Кто его мать?

– Мы с ней практически не знакомы, – он не поднимает взгляд от тарелки. – Если хочешь, могу тебе переслать досье СБшников на нее, – поднимает взгляд, но тут же вскидывает глаза в потолок. – А! Черт! Не могу. Это в рабочей почте, – смотрит на меня. – Если очень надо, позвоню Гохе.

– Нет, не надо! – я почему-то готова сквозь землю провалиться при мысли, что совсем неглупые мужики будут присылать мне досье на любовницу моего мужа. – Как так, Егор? Ты сделал ей ребенка, но собираешь информацию о ней через отдел собственной безопасности?

– Случайная одноразовая связь… – разводит руками. – Я был невменяем…

Смотрю на него и не верю.

Егор никогда не набирался до беспамятства.

А когда Сашка был зачат?

Елки-палки…

– Это было после?.. – не могу выговорить.

– Да, – он звучит глухо. Ему тяжело это говорить.

Но говорит, раз я требую. Не умалчивает, не сбегает, не переводит разговор на другую тему. Говорит. И в этот момент я снова чувствую, что он мой муж. Что я очень сильно привязана к этому человеку. Потому что только очень близкие могут сделать ТАК больно.

– Ты сказал, что хотел развестись, – произношу я то, что доставило мне, пожалуй, даже больше боли, чем факт измены.

– Я хотел, чтобы ты остановилась, – сейчас он смотрит мне глаза в глаза. – Это было идиотизмом, но я уже не видел другого способа. Потерял контроль. Прости. Я виноват. Очень.

Не выдерживаю.

Первая отвожу взгляд, сжимаю переносицу. Удивительно, но сейчас я его почти понимаю. Почти полгода я живу без мысли, что мне надо забеременеть, и… И я понимаю, насколько зациклена была на этом тогда. Я почти перестала существовать как личность. Все мои желания и стремления свелись к одному… К оплодотворению и вынашиванию.

Мне самой от этого странно и немного мерзко, но я понимаю Егора. Мне надо было остановиться. Но его методы! Чтобы я остановилась, он притащил мне уже готового ребенка!

Смотрю на малыша, который скорее размазывает зеленую пюрешку по щекам, чем ест…

– Как ты договаривался с его матерью? Ты нанял ее, чтобы родить?

– Не совсем, – ему явно неприятно рассказывать. – Она подсела ко мне в баре, мы ушли вместе, – морщится, сглатывает, – похоже, она полазила по моим карманам, поняла, с кем имеет дело. Потом исчезла как страшный сон, но примерно через пять месяцев она позвонила и обрадовала меня, что я скоро буду папой, – он кривится, явно вспоминая свои впечатления от этой новости.

– А ты?

– А что я, Марусь? – смотрит на меня удивительно спокойно. – Я должен был обрадоваться, по-твоему? Я снял ей квартиру, нанял медсестру, записал к врачу. Ребенок без меня ей был не нужен. Она залетела ради денег. Денег я ей дал. Много. Договорились на единоразовую выплату, – он опускает глаза. – Она получила квартиру и вид на жительство в одной из стран Шенгена. А ребенок остался у меня, – Егор трет лицо. – Я думал, подберу ему семью, – пожимает плечами, – ну, или найму кого-то порядочного, – его голос неожиданно вздрагивает, и он замолкает. – Но… – набирает воздуха, выпаливает: – Но ты снова пошла на ЭКО!

Я молчу. Да. Пошла. И даже не обсудила это с Егором. Я вообще что-то обсуждала с ним за последний год? Боже, что я творила? В голову приходит мысль настолько жуткая, что аж мурашки бегут по коже, но… Наверное, в той ситуации Егор принял наиболее верное решение. Только финал гонки за наследником мог меня остановить.

– Она спокойно его отдала? – смотрю на ничего не подозревающего мальчонку, который сидит у меня на коленях.

– Да, – он пожимает плечами. – Вы же встречались. Разве ей интересен был Сашка?

Вспоминаю ту встречу в парке. Нет. Совершенно точно нет. Она смотрела на него почти с презрением. Боже! Неужели женщины на такое способны?! Просто продать ребенка. Вот это маленькое живое существо?

Прижимаю к себе Сашку, целую его в измазанный пюрешкой лоб, а Егор опять на меня как-то странно смотрит.

– Тогда зачем она вернулась? – я почему-то начинаю волноваться.

– Сам не понимаю, – отвечает он сквозь зубы. – Самое мерзкое, что Гоха не может ее найти, – цедит он, – чтобы спросить…

– Ты думаешь? – начинаю я.

– Я думаю, она может быть опасна, – сжимает губы Егор, – и для тебя, и для Сашки…

Я подпираю рукой щеку, задумываюсь. Ловлю себя на том, что сейчас мы с Егором в одной лодке. Ну, по крайней мере, у меня такое ощущение. Задумываюсь над этим и… Вздрагиваю от неожиданности.

По квартире мерзкой электрической трелью разносится дребезжание звонка!

15.03 Глава 24

Маша

Егор напрягся, подобрался.

Что? Он ждет кого-то из Полянских? Или еще хуже?

Возможно.

Медленно встаю.

– Маш, – опережает меня муж, – давай я.

Выходит, открывает.

– Вот те на! – раздается с лестничной клетки удивленный голос Елены Васильевны. – А я тебе говорила, – старушка находит взглядом меня, – в машине спутниковая система!

– Я бы ее и без спутника нашел, – ворчит тихо Егор, но я вижу, что он расслабился.

– Не сомневаюсь, – моя покровительница без лишних вопросов входит в прихожую. – Меня зовут Елена Васильевна, – оборачивается она к Полянскому.

– Михницкая, надо думать, – хитро улыбается он.

– Неплохо, неплохо, – старушка даже решила надеть очки, чтобы получше рассмотреть Егора.

Он усмехается.

– Теперь я понимаю, почему ты уехала в Истру, – смотрит Егор на меня.

– Да? – вскидывает брови Елена Васильевна.

– Ну наша Катерина похожа на вас как две капли воды! – вскидывает бровь мой муж. – Вы ее сестра?

– Вообще-то тетка, но прогиб засчитан, – кривится Елена Васильевна, а я не могу сдержать смешок. – Ну приехал, значит. Так, может, вам теперь эта квартира не нужна?

– Нужна! – в один голос выпаливаем мы и, поняв, что сделали, оба смущаемся.

– Нужна, – повторяю я уже одна. – Он тут временно.

Егор с осуждением смотрит на меня, но молчит.

Елена Васильевна окидывает его оценивающим взглядом.

– Хм. Не споришь, – кивает сама себе. – Хорошо. А я, – поворачивается она уже ко мне, – собственно, чего зашла. Ты ж работу еще ищешь? – и опять смотрит на Егора.

– Ищу, – спешу заверить ее я. – Да вы проходите! Мы как раз собирались чай пить.

– Пройти пройду, но чая не надо, а то я до рынка не дойду, – она, по-старчески кряхтя, проходит в кухню. – Так вот, – усаживается на крайний стул, боясь тронуть наши тарелки, – у меня тут есть кой-чего. Денег, конечно, мало, но и хлопот не много.

– Маш, – Егор смотрит на меня твердо, – я найду работу.

– Конечно, найдешь. Но мне работа тоже пригодится, – киваю ему я. Он раздраженно отворачивается, но больше ничего не говорит.

Елена Васильевна, наблюдающая за нашей пикировкой, окидывает Егора в этот раз насмешливым взглядом.

– Не споришь, – довольно улыбается, – хорошо, – вздыхает. – Так вот, внук мой у меня сегодня был. Он там работает в компании. Как-то странно у них устроено. Мода нынче такая, все по домам сидят, – она недовольно хмурится. – Им нужен секретарь. Договор заполнить, счета составить, это все из дома, И пару раз в месяц в офис поехать это все распечатать и подшить. Чтобы архив, значит, был, – она выдерживает паузу. – Ты справишься?

– Конечно! Если можно, – смотрю на Сашку, – в офис с ребенком поехать.

– Тут я тебе помогу, – улыбается старушка, – Ну, или, – она опять придирчиво смотрит на Егора, – папа.

Егор поджимает губы, опускает взгляд, но молчит. Старушка усмехается, встает, опершись на стол.

– Я тогда дам им твой телефон, – она медленно выходит в прихожую, – они тебе позвонят. А да! Кстати, – замерла на пороге, – сосед ваш, – указывает на дверь многодетной семьи, – очень хороший автомеханик! И честный. Машину все же лучше бы поменять, – Елена Васильевна указывает скрюченным пальцем в сторону улицы, примерно туда, где стоит машина, молчит секунду, а потом почти удивленно оглядывается на Егора. – Не спорит? Хорошо!

Я закрываю за ней дверь, еле сдержав смех, а Егор тут же шумно выдыхает:

– Маш! – смотрит на меня взбешенным взглядом. – Я найду работу! Сегодня же и найду!

– Да я верю тебе, верю, – отмахиваюсь, иду в кухню.

– Маш, – опять пытается что-то высказать мне Полянский.

– Егор, – останавливаю его я, – мне нужно самой стоять на ногах. И кроме того, – не хочу это говорить, но он же не понимает, он же родился с золотой ложкой во рту, – даже в тот период, пока мы живем вместе, вторая зарплата не помешает. Обычные семьи так и живут, – вскидываю бровь. – У нас, конечно, есть какой-то запас, но от работы я отказываться не буду.

Егор замолкает, кажется, проглотив все ругательства, а я не могу не ввернуть старшукино:

– Не споришь? Хорошо!

И тут мы оба прыскаем со смеху! Кажется, это нервное.

.

Егор.

Обычные семьи.

Маша!

Ты сама поняла, что сказала?

Я вот, кажется, вообще забыл, зачем рот открывал.

Нет, у меня нет иллюзий насчет среднего уровня жизни, но чтобы моя жена работала ради денег? Да это же смешно!

Но если обычные семьи…

Вот за это я готов проглотить все.

Кстати, про проглотить.

– Давай все-таки поедим? А там, глядишь, и я работу найду, – делаю вид, что хмурюсь, но, кажется, мне не удается ее обмануть. Она прикусывает губу, чтобы скрыть самодовольную усмешку.

Удивительно, но сейчас мне кажется правильным, что мы поговорили. Я виноват перед ней. Но… Ей зачем-то надо было все знать, и сейчас она будто спокойнее. Мы словно вскрыли этот нарыв. Может, теперь есть шанс, что рана заживет?

Мы возвращаемся за стол, над которым благодаря старушке полностью развеялся шлейф всех мерзких откровений. Просто вкусный завтрак, который мне приготовила моя жена.

– Приятного…

Черт!

Звонит телефон.

Мой.

И это точно не добрая старушка-соседка…

Определитель показывает Федьку.

Ну, можно чуть выдохнуть. Не отец.

– Да? – отвечаю, стараясь казаться спокойным.

– Бл$§, брат! Ты че творишь?!

16.03

Глава 25

Федор орет на меня, ничего не стесняясь:

– Ты обалдел на меня это вешать?

– И тебе доброго утра! – где-то внутри меня тихо хихикают коварство и злорадство… Получай, папенька. Хрен ты еще такого дурака, как я, найдешь.

– Егор, какого… – я отодвигаю трубку от уха. Не то чтобы меня смущали ругательства, просто он очень громко возмущается.

– Федь! – прерываю я этот поток междометий. – Че звонишь? Все вот это я уже от отца выслушал!

– Ну так теперь и от меня выслушай! Потому что твой папенька поставил меня генеральным и себя консультантом.

– Ну это условие завещания, – вздыхаю я.

– Егор, он же консультант, как я балерина! – опять орет Федор. – Я его чего не спрошу, он хмурится и говорит: “Надо запросить информацию в соответствующем отделе!”

– Ну-у, – губы сами собой расползаются в улыбке, – да. Он лет семь как полностью отошел от дел.

– Полянский, бл! – выдыхает Федька.

– Слышь, че возмущаешься? Ты сам Полянский! – мне отчего-то беззаботно и весело.

– Егор, – кажется, приходит в чувство Федор, – Егор, я понимаю, ты с отцом из-за Маши разосрался, но я-то тут при чем? Я уже сутки пытаюсь понять хотя бы текущие процессы! Я всю ночь в твоем кабинете провел! На меня Лерка наорала, сказала, что ночевать домой не пустит!

– А че, – тихо смеюсь я, – ей разве не нравится быть женой главы корпорации?

– Прикинь? Сказала, если я с этим не разберусь, она вообще за меня замуж не пойдет! И плевать, что от меня беременна! Какие-то неправильные у нас бабы, блин!

– Может, наоборот, очень правильные? – отвечаю брату, а сам смотрю на Машу, которая разговор не слышит, но удивленно за мной наблюдает. – Чего у тебя там за абзац? Давай введу в курс дела.

– Аааааа… ДА! ^%! Давай! – и все же меняет тон. – Давай я к тебе приеду?!

– Не, не надо ко мне приезжать, – тут же пресекаю это я. – Я вполне способен тебя выслушать по телефону!

Вряд ли отец подослал Федьку, чтобы выяснить, где я нахожусь. Нужен бы был – он бы просто по телефону отследил. Но… Все равно не надо.

– Так… А у тебя почта есть? – слышу, что мой брат реально сейчас думает о деле.

– Личная.

– Ну ок, пусть личная. Она ж нормально защищена? Я напишу тебе, ладно? – и все же добавляет издевку: – Если надо, заплачу за консультацию!

– Да уж обойдусь как-нибудь!

– Кстати, вот… – он вдруг меняет тон. – Я не знаю, на что ты живешь, но твой отец отдал приказ закрыть все твои счета.

– Это я уже увидел, – отвечаю беззаботно.

– И… Я не знаю твоих планов, но тебя на работу никто не возьмет, – откашливается Федька. – Ну из тех, кто мог бы!

А вот это уже хуже. Молчу. Перевариваю.

– И еще, – совсем тихо добавляет мой брат, – ничего на себя не регистрируй и вообще ни в каком ИП там или ООО свой паспорт не свети.

– Чего так?

Без стартового капитала ООО не сделаешь, но все же интересно.

– Ну налоговая, – вздыхает Федька. – Ты же знаешь, что твой батя с Лыхиным вась-вась…

– Бл! – настала моя очередь материться.

– В общем, – откашливается Федор, – если вдруг надо будет, ты мне маякни… Что-нибудь всегда можно придумать…

– Спасибо, Федь, – стискиваю зубы. – Я попробую сам.

– Не, ну ты же будешь у меня работать, – опять начинает балагурить мой брат, – внештатным консультантом!

– Слышь, Полянский! – наезжаю на него.

– Сам Полянский! – ржет Федька, и я не могу не улыбнуться.

– Ладно, давай. Шли свои вопросы…

Отбиваю звонок, ловлю Машин взгляд.

– Все плохо? – тихо спрашивает меня жена.

– У Федьки, – вскидываю бровь. – Моя должность ему досталась. Он почему-то не рад.

Вижу, что Маша тоже еле сдерживает улыбку.

– Ему ближайший месяц жить в офисе. – хмыкаю. – А у меня есть более важные дела! – поворачиваюсь к внимательно смотрящему на меня карапузу. – Пойдем гулять?

.

Маша

Смотрю на Егор недоверчиво:

– Ты? С ним? Гулять?

– А что? – пожимает он плечами. – Тебе явно надо отдохнуть, а он же спать будет.

Ну да… Наверное, будет.

Хмурюсь. С одной стороны, мне страшно, а с другой… Это его сын. Им совершенно точно надо общаться.

Вздыхаю, иду переодевать ребенка. Достаю плотный комбинезон, чистый подгузник.

Егор внимательно наблюдает за процессом.

– Что, может, хочешь попробовать? – смотрю на него игриво, оттягивая липучку памперса.

– Не! – слишком резко отказывается он, и я принимаюсь хохотать. – Но я посмотрю, как это делается, – идет на попятную мой муженек. – Мало ли… – он неопределенно взмахивает рукой, а я подаю ему использованный подгузник.

– На, выброси!

Егор берет его двумя пальцами, кажется, задержав дыхание.

– Егор! – укоряю его взглядом я, но, если честно, мне смешно.

Я почему-то абсолютно уверена, что он со всем справится. Полянский всегда был очень решительным. Для него никогда не существовало “Не умею” или “Не могу”. Если у него что-то не получалось с первого раза, он просто говорил: “Дайте мне еще немного времени!” В этом весь Егор.

– Так! – укладываю ребенка в люльку. – Если сразу не уснет, попробуй просто покатать. На всякий случай вот водичка и смесь, – подаю ему термос с бутылками. – Если расплачется – возьми на руки. Чтоб не накричался на холодном воздухе.

Егор иронично кривится, но я вижу, что на самом деле он меня внимательно слушает.

Выпроваживаю их за дверь, а у самой будто гора с плеч… Да… Быть ответственной не только за себя – это вам не шутки! Хорошо, что… Ой… Я вот сейчас о чем думаю? Хорошо, что рядом Егор?

Блин! Дура!

Раздосадованная, беру свою чашку с остывшим кофе и смотрю им вслед.

Егор уезжает со двора в сторону парка, что-то рассказывая люльке.

Усмехаюсь. Отворачиваюсь. Смотрю на перекресток, и вдруг сердце пропускает удар. Стоп! Что это?! Кто это?!

П

17.03 Глава 26

Егор

Причина нашей бессонницы смешно гулит и пускает пузыри. Весь рот в слюнях! Достаю салфетку, вытираю.

– Фу, Сашка… – морщусь. Нет, мне не противно, скорее забавно. Егор Полянский кому-то утирает сопли!

– О! Привет, сосед! – окликает меня сбоку какой-то мужик. Бросает быстрый взгляд на коляску. – Че? Зубки режутся?

Фига се! Смотрю на этого кадра. Обычный такой. Не сказать, что здоровый, но и не мелкий. Одет бедно, как и все тут, но лицо открытое, хоть и помятое.

– Привет, – протягиваю руку, просчитывая на всякий случай, как его завалить, если что. – А ты?..

– Леха! – трясет он меня, будто я его потерянный в детстве брат. – Напротив мы живем!

– Аааа….. – понятно. Многодетное семейство. Теперь ясно, откуда у мужика такие познания. – Я – Егор.

– Ты ему дай что-нибудь погрызть, – толкает меня в бок новообретенный друг. – Моя жена бусы отдавала. Такие, – крутит пальцами, – типа янтарь! Они помягче.

Хм, последнее украшение, которое я дарил Машке, было бриллиантовое колье. Как раз в честь появления Сашки. Представляю малого с алмазами во рту и аж вздрагиваю!

– Да ну нафиг! Порвутся, подавится еще!

– Ну че-нибудь другое найди! Он у вас первый?

– Первый, – киваю.

– Ниче! На втором будет легче! – смеется мужик. – У нас вон третий, и вообще уже не паримся!

Смотрю на него, как на… Блин. Не хочет же человека обидеть! Лишь бы его жена такое Маруське не сказала.

– А ты, – меняю тему, – говорят, хороший автомеханик?

– Кто говорит? – Леха расправляет плечи, гордо выпячивает грудь.

– Знакомая наша, Елена Васильевна, – не хочу вдаваться в подробности.

– Михницкая, что ль? – улыбается сосед.

– Она самая, – киваю.

– О! Наше ЦРУ и КГБ в одном флаконе, – смеется он, но вроде без иронии. – Ну если Михницкая мне такую рекламу делает, надо ставки повышать! – мужику явно приятно. – А у тебя с машиной проблемы?

– Не, – качаю головой. – Проблем нет. Продать ее надо, – указываю взглядом на Машкину Ауди.

– О-о-о, – тянет Леха, потирая небритый подбородок. – У нас в городе таких штуки три. И то стареньких. Эта ж новая!

– Прошлогодняя.

– Блин! – у него загораются глаза, он аккуратно, словно с опаской, подходит к машине. – А под капот залезть можно?

– Можно даже покататься, – улыбаюсь. – Только я на нее большой скидки сделать не смогу, – качаю головой, я прекрасно знаю, что Лехе эта машина не по карману. – Мне взамен что-то надо купить побольше. Для семьи.

– А чего брать хочешь?

– Я не думал еще, – стараюсь беззаботно пожать плечами. – На что денег хватит.

– О! Да с нее на что угодно хватит. Корейца можно взять большого или даже немца! Можно японцев посмотреть…

Он же не про крузак, да? На крузак с этой машины не хватит. Ну… Не на новый…

Леха видит все сомнения на моем лице, но трактует их по-своему.

– У меня в мастерской обслуживается мужик с минивэном! Пятилетка, но хозяин один! Он как раз его собрался продавать. Во вариант, – выпячивает вверх палец.

– А какой минивэн? – хмурюсь.

– Да Киа!

Лешка видит полное отсутствие понимания в моих глазах.

– Ну это дочка от Хендай, – пытается объяснить мне он.

Я не выдерживаю, качаю головой:

– Мне это ни о чем не говорит. Смотреть надо.

– Блин! Как ты Ауди купил, если ты вообще машин не знаешь?

– Я знаю, – улыбаюсь, – но не такие!

– А какие?

– Ну… – смотрю на Марусину ласточку. – Моей первой машиной был Ламборджини, – вскидываю бровь, вспоминая. – А не! Порш, но я его быстро разбил! А на Ламборджини долго ездил. Почти два года, – вздыхаю. – Потом пришлось пересесть на Майбах.

Оборачиваюсь к соседу.

Черт!

У парня челюсть отвалилась…

– А что ты тогда здесь делаешь? – ошарашенно спрашивает он.

– За женой приехал, – пожимаю плечами. – Ты не поверишь, бывает что-то дороже денег.

– Да… Действительно сложно поверить, когда их постоянно не хватает, – мужик откашливается.

– Ну и мне тоже скоро будет не хватать, – хмыкаю. – Я же все бросил, – развожу руками. – Заново устраиваться буду, – улыбаюсь. – Видишь, сняли с женой однушку, и сейчас буду искать работу.

Леха молчит, хмурится, вроде как что-то соображает.

– А ты кем работал?

Что ему ответить?

– Ну, вроде как управление бизнесом, – начинаю аккуратно, – экономика там, все такое…

– А! Слушай! А у нас как раз бухгалтер уволился! Хочешь, спрошу?

Маша

Егора кто-то задерживает во дворе, и силуэт исчезает.

Нет! Только не это! Жутко страшно!

Прямо в домашних тапочках выбегаю во двор.

– Егор!

Муж стоит с каким-то парнем около моей машины.

– Марусь, ты чего? Что случилось?

Ловит меня за плечи, всматривается в глаза. А меня аж трясет.

– Егор, она была тут!

– Кто? Ты о чем?

– Я видела на перекрестке женщину с черными волосами!

– Маш, – Егор прижимает меня к себе, оглядывается.

– Не было тут никого, – мужичок, что стоит рядом, смотрит на нас удивленно. – Я ж как раз через дорогу шел! Вообще один был на тротуаре!

– Маш, тебе не показалось? – Егор хмурится, но, кажется, не верит. – Я тоже никого не видел.

– Ты дорогу собирался переходить, а там рядом… – я пытаюсь вспомнить картинку, и мне самой уже кажется, что ничего я не видела.

– Маш, там из окна видно не очень хорошо, – хмурится муж.

– Да солнце просто отсветило! Показалось что-то, – хмыкает стоящий рядом мужчина.

– Это Алексей, – наконец-то представляет мне его Егор. – Наш сосед.

– Ой, – я расстраиваюсь. – Здравствуйте.

– Здрасьте, – кивает мужичок, который выглядит не сильно старше моего Егора. – У нас тоже кухня на эту сторону! Ничего с утра не видно! – улыбается широко. – Солнце!

– Наверное, и правда показалось, – бормочу я.

– Малыш, пойди приляг, – Егор очень нежно меня обнимает, а я почему-то воспринимаю это как должное.

– Ага.

– Давай! Полчаса у тебя точно есть, – гордо говорит он и вдруг звонко целует меня в макушку.

18.03 Глава 27

Маша

Мечусь по квартире, как загнанный зверь.

Его объятия, его поцелуй.

Такие естественные и такие неуместные.

Нет. Не хочу! Не смогу! Уговор был другой! Он сказал, что все бросил и ему жить негде. Я его пустила до тех пор, пока он не поймет, как снова стать на ноги. Но не к себе! Нет! Нет больше семьи! И не будет!

Он просто… Просто поругался. Сейчас он успокоится…

Стоп…

А почему он поругался?

Что произошло?

Слышу поворот ключа в двери. Кажется, задерживаю дыхание.

– Маш!

Он смотрит на меня… Удивленно, что ли? Нет. Скорее испуганно.

А мне попросту дышать нечем.

– Маш, что произошло? – он хмурится, ставит люльку с проснувшимся Санькой. – Маш, не бойся, там не было никого! Я бы заметил, улица была пустой, – я молчу. – Маш, ну давай переедем еще раз!

Он опять кидается ко мне с объятиями.

– Егор, – делаю шаг назад.

– Что? – смотрит на меня обеспокоенно.

– Егор, почему ты поругался с отцом?

Бледнеет, выпрямляется, поджимает губы.

– Только не ври мне, – шепчу сдавленно.

– Маш, какое это имеет значение?

– Не ври мне! – вдруг кричу.

Полянский отступает, поднимает люльку, подает мне:

– Раздень его.

И, не сказав больше ни слова, выходит снова в подъезд.

Я прижимаю к себе ребенка.

Моего маленького, моего драгоценного.

Выспавшийся Санька гулит и пускает пузыри, выдувая зубки.

– Что, мой сладкий, – снимаю шапочку, целую вкусную макушечку, – нагулялся?

Снимаю комбез, подгузник… В коридоре снова открывается дверь. Слышу, как Егор ставит шасси от коляски, проходит на кухню.

Шумит вода, зажигается газ.

Вхожу с Сашкой на руках.

– Я не хочу ругаться, – произношу тихо, – я хочу понимать.

– Что понимать, Марусь? – он смотрит в окно. Спина прямая, голос злой.

– Я хочу понимать, что происходит, – повторяю упорно.

– Отец настаивал, чтобы я вернул в семью Сашку, – отзывается мой муж, а у меня пропадает дар речи и холодеют руки. – Я был против, – Егор поворачивается. – Я знаю, что он важен для тебя.

– Но по завещанию Полянский должен быть у Полянских, – я почти размышляю вслух.

– Да, – кивает, – это позиция отца.

– То есть ты здесь, – прижимаю младенца к себе покрепче, – чтобы вернуть драгоценного наследника в лоно семьи, – пытаюсь улыбнуться, – со мной или без меня…

Егор

Я не помню, когда я в последний раз так орал!

И орал ли вообще?

Меня просто накрыло и разорвало на части!

Да как же достало это наследство!

Как же замучили эти деньги!

Я что, на осознанный независимый поступок не способен?

Люди много делают из корысти!

Так вот! Я из-за денег здесь!

Да! Из-за денег!

Я очень хочу, чтобы у моего сына в будущем не было этих миллионов! Чтобы он мог жить так, как хочет! Женится на ком хочет или не женится вообще! Рожать детей штук пять, и можно девочек, или остаться бездетным.

Я здесь, чтобы он мог сам делать выбор.

И я тоже хочу сам делать выбор!

А на жизнь я заработаю.

Черт возьми! Заработаю!

С голоду не умрем!

Не накоплю на жилье – куплю яхту, уедем в кругосветку!

Поедешь со мной, Маша?

Она плакала.

Не отвечала мне, просто стояла и плакала.

А я, кажется, готов был в этот момент убивать.

Жалко, что дед уже помер… Реально придушил бы его.

Сашку я своим ором напугал знатно.

Маша прижала его, сбежала в комнату, что-то мурлычет ему на ушко, а я стою, уперся лбом в стекло.

Не сразу поймал себя на мысли, что смотрю именно на выход со двора и перекресток.

А ведь я был не прав – он отлично просматривается.

Солнце?

Да нет. Нет тут таких бликов. Леха, похоже, мне просто подыграл. Решил, что нервную молодую мамочку надо успокоить.

Но Маруська не нервная. И излишне богатой фантазией никогда не страдала.

Достаю телефон, набираю сообщение Гохе.

Егор: Гох, вокруг нас наблюдение есть?

Гоха СБ: Так точно, шеф.

Егор: Сегодня Маша видела подозрительную женщину.

Гоха СБ: Наш объект? Не может быть!

И тут же:

Гоха СБ: Сорри, шеф. Проверим камеры.

Да… А ситуация все чудесатее и чудесатее.

Может, в самом деле еще раз переехать?

Маша

Как же я запуталась!

Я хотела сбежать от этих всех сложностей, но весь шлейф проблем увязался за мною следом.

Ну ладно.

Будем откровенны.

Часть проблем сама забрала.

И о чем ты думала, Машка? Ребенка пожалела? Или себя?

Но вот он лежит у тебя на руках, прижимается и… Сейчас расстаться с ним будет уже настоящей трагедией. Причем, мне кажется, и для него тоже.

Остаток дня мы разговариваем мало.

Егор насупился, открыл ноут. Серфит по сайтам с объявлениями о работе.

Хорошего настроения ему это явно не добавляет. Морщина меж бровей становится все глубже.

А то, что мне позвонили по рекомендации моей престарелой покровительницы, кажется, окончательно его добивает.

Когда я собрала Сашку и доложила, что мы поедем к Елене Васильевне прогуляться, он только что-то буркнул в ответ.

Ну и фиг с ним.

Хотел, чтобы его ребенок не был обязан соблюдать завещание – пусть добивается!

Мы же спокойно нагулялись по парку! Я даже познакомилась с такими же, как и я, мамочками! Болтали обо всем и ни о чем и, в общем, домой пришла в очень хорошем расположении духа.

Ужинать не стали. Искупала Сашку, запустила стирку и упала спать…

Наверное, из-за шума стиральной машинки мне все время снилась какая-то ерунда.

Шаги, топот, гул мотора…

Кто-то куда-то ехал, кого-то куда-то увозили…

В какой-то момент то ли в квартире, то ли у меня в голове что-то щелкает – и я просыпаюсь.

Вокруг тишина, темнота… Но ощущение тревоги никуда не уходит.

Я тянусь рукой на ту часть дивана, где спит Санечка, чтобы поправить одеялко, но…

Рядом со мной пусто!

П

19.03 Глава 28

Маша

– ЕГОР! – я почему-то уверена, что его в квартире нет.

Бегу на кухню и… Чуть не падаю, налетев на надувной матрас.

На нем совершенно безмятежно спит мой муж. А сверху, на его груди, Сашка.

– Егор, – оседаю я со стоном.

Он открывает глаза, приподнимается на локтях, обеспокоенно на меня смотрит. Сын сопит. Мой крик его не разбудил.

– Маш, ты чего?

– Ты… – у меня горло перехватил комок. – Ты забрал его…

– Ну да, – он говорит вполголоса. – Мне все равно не спалось, а он захныкал…

– Почему не положил ко мне? – я мелко дрожу от пережитого ужаса.

– Ну… – он делает несколько волнообразных движений, и матрас начинает характерно покачиваться. – Это идеальная штука для укачивания! – смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– Блин! Полянский! – у меня все же выступили слезы.

– Чего? – он смеется. – Машка?

Я замахиваюсь, толкаю его в плечо, а он вдруг ловит мою руку и тянет на себя!

– Егор! – я плюхаюсь рядом с ним, едва не столкнув Сашку.

– Давай тебя тоже успокою, – муж принимается раскачивать матрас пружинистыми толчками.

– Да иди ты! – фыркаю, встаю, но, если честно, мне становится смешно. Я так и остаюсь рядом с ним. Чуть сползаю, получается, прижимаюсь к его бедру.

Ну я и дура!

– Давай я его переложу, – пытаюсь аккуратно взять Саньку, но он начинает морщиться и кряхтеть, почувствовав мои прикосновения.

– Пусть доспит, – Егор откидывается назад на подушку, предоставляя ребенку возможность выспаться.

Вот такой мой вечно занятой Полянский.

Смотрю на сына, но ловлю себя на мысли, что любуюсь красивой, сильной грудью мужа, которая вдруг превратилась в перину для нашего сына. Когда-то и я так засыпала, устроившись у Егора подмышкой.

По коже бегут непрошеные мурашки, я вздрагиваю, отворачиваюсь.

– Маш, – тихо окликает меня Егор. – Если тебе так страшно, давай действительно еще раз переедем. Продадим машину, сброшу свою симку…

– Да нет, – шепчу. – Нет. Все нормально. Уже почти устроились, – пожимаю плечами и повторяю: – Мне сегодня надо будет съездить на работу, со всеми познакомиться.

Егор кривится:

– Мне, пожалуй, тоже…

Егор

Сижу в грязной комнате, которая служит офисом в автомастерской, и меланхолично листаю в компьютере отчеты за прошедший квартал… За моей спиной нервно мельтешит Семен – хозяин этой богадельни. Рядом с ним Леха. Что-то шепчет своему шефу. Слышу обрывки: “Старуха Михницкая его привезла” и “Он не из простых”.

Вот так, Полянский… Твоя репутация зависит сейчас от мнения одинокой престарелой дамы. Немного чудаковатой, чуточку подозрительной и совершенно сумасбродной. А как еще можно назвать старушку, согласившуюся помогать совершенно незнакомой ей женщине с ребенком?

– Че, совсем никакого диплома нет? – с явным пренебрежением в голосе спрашивает меня Семен. Кажется, пятый раз спрашивает.

Есть, блин! Оксфордский! Тебе поможет?

– Я учился в ВШЭ, – повторяю терпеливо. Мне нужна эта работа. А там придумаю, как свое взять.

– Ну и чего ты там понимаешь? – хмыкает Семен. – После ВШЭ.

Кривлюсь.

Понимаю, что тебя ободрали как липку. Ну и с налоговой странно что проблем нет.

– А то, что в прошлом году было выведено три ляма из оборота, это так надо было? – уточняю у него, хотя ответ вижу по таблицам. Плохо замаскированные нестыковки. Нет. Хозяину этот вывод не показывали.

– Сколько? – фигеет Семен.

– Три миллиона сто двадцать две тысячи двадцать четыре рубля, – скрупулезно докладываю я. – И семьдесят две копейки.

– Да ладно! – он плюхается на стул рядом со мной.

– И налог неправильно оплачен! – поворачиваюсь к нему. – Я бы начал с налога. Можно попасть на нехилый штраф!

– Погоди, погоди, – хватает он меня за предплечье. – А вот это про три миллиона ты доказать можешь?

– Да тут не особо вывод прятали, – пожимаю плечами. – Любой профи поймет.

– Вот же… – стиснув челюсти, бормочет ругательства мой потенциальный наниматель. – Ты мне распечатай так, чтобы можно было в морду ткнуть!

– Давай я оформлю нормальные выписки… Ну, чтобы для суда и все такое…

– Какой суд?! – вспыхивает мужик. – Я на этого гондона братву натравлю! – вдруг косится на меня. – Если что, у меня двоюродный брат… – он многозначительно смотрит на меня, не закончив фразу.

Привет, малый бизнес… Двоюродный брат, как же…

– В общем, – выделяю красным нужные мне фрагменты, вывожу на печать, – вот тут и вот тут… По большому счету он поймет, что все вскрылось.

– Ага, – хозяин мастерской подхватывает бумажки. – Ты смотри! Если ты сам захочешь мне тут химичить, я и на тебя управу найду!

Смешно. Найдет он. Щаз.

– То есть вы меня берете на работу? – уточняю я.

– Ну, – откашливается, – без диплома тебя нормально не оформить. Поэтому неофициально, – смотрит, ждет реакции.

А мне-то что? Мне так еще и лучше. Киваю ему.

– А зарплата?

Он подходит и пишет на бумажке какую-то цифру. Это за день?

– Ну, если будет все гладко, я смогу сюда еще премию набрасывать, – гордо добавляет мужик. – Без диплома в крупные компании не устроишься! Так что для начинающего за месяц ты лучше не найдешь!

За месяц?!

Твою ж…

Ладно! Москва не сразу строилась.

Маша

Так…. Распечатала, печать поставила, подшила… Список канцелярии: картридж, черные папки… Вроде все.

Еще раз окидываю кабинет размером меньше, чем моя старая ванная: окна закрыты, свет выключен. Я пошла.

Перед офисным зданием парковка, но она вся заставлена теми, кто приезжает сюда на полный рабочий день. Даже не представляю, как они тут разъезжаются! Я стараюсь приткнуться где-нибудь во дворе. Вот сегодня повезло, стала совсем рядом.

Сворачиваю с широкой проходной улицы в тишину подворотни и…

Немею от страха.

Мою пузатенькую машинку, придирчиво выбранную Егором вместо спортивной Ауди, с двух сторон зажали два черных внедорожника.

Чуть поодаль стоит люксовый седан.

Один из охранников распахивает его дверь, и оттуда медленно выходит мой свекор.

– Ну что же ты, Мария, – он чуть не скрипит зубами, – заставляешь себя ждать!

П

20.03 Глава 29

Маша

– Григорий Викторович, – сердце уходит в пятки, но я стараюсь всем своим видом показать спокойствие и равнодушие.

– Что-то вы, Маша, – он, морщась, оглядывает мою машинку, – изменились не в лучшую сторону.

– Зря вы так! – улыбаюсь как можно шире. – Это отличный семейный автомобиль!

Делаю упор на слове “семейный” и спокойно иду к водительской двери.

– Я еще не закончил! – орет свекор.

– Простите, – я недоуменно пожимаю плечами, – не помню, чтобы мы с вами договаривались о встрече. Я спешу. Давайте поговорим в другой раз.

– Слышь ты, девка, – с этого пижона в то же мгновение слетает весь лоск, его лицо перекашивает, он упирается ладонью в дверь машины, преграждая мне путь, – достаточно ты характер показала! – хватает меня за плечо. – Уж не знаю, чем ты так к себе привязала моего сына, но раз ты его увезла, то ты его и привезешь! Сроку тебе три дня!

Старший Полянский резко убирает руку. Место, которое он сжимал, ноет и горит. Больно. Только думаю я сейчас не об этом.

– Вы зря считаете своего сына подкаблучником, – мои игры тоже кончились. – Я ему не указ. И я совсем не уверена, что он вернется в ваш мир, даже если вернусь я.

– Ну, – опять фальшиво улыбается мой свекор, – может, за тобой и не вернется, а вот за ребенком…

Он не заканчивает, отступает на шаг назад.

– Сроку тебе три дня! – повторяет громко, будто у меня есть шанс его не услышать.

Тут же распахивается дверь одного из внедорожников. Я провожаю отца моего мужа взглядом, но старший Полянский, не глядя на меня, садится. Заводятся мощные моторы. Машины, неповоротливо маневрируя в тесном дворе, медленно уезжают. А я так и остаюсь стоять, сжимая ключи.

Он не угрожал. Но я абсолютно уверена, что ничего хорошего меня не ждет.

.

Егор

– Федька, ты на хрена СБшников держишь? Тебе что, его отчет из налоговой не принесли? – на одной руке у меня сидит Сашка, второй я че-то набираю на рабочем компьютере, плечом прижимаю трубку к уху.

Марусе сегодня вне плана понадобилось съездить в ее офис. И наша старуха-процентщица не смогла подстраховать. Я договорился, что побуду пару часов на работе с сыном.

Федор позвонил крайне не вовремя. Но разговор откладывать отказывается. Переговоры у него!

– Ну? – не обращая внимания на окружающих меня людей, спрашиваю его я. – Если прислали, посмотри, че там в отчете.

Слышу именно то, что ожидал.

– А теперь думай, – ору на брата, – че это он так мало заплатил, если у него все так офигительно, как он пытается тебе показать? При том уровне прибыли, что он заявляет, он должен был никак не меньше двух ярдов только в налоговую отстегнуть! А что у него там в декларации? Да даже если вывел через благотворительный фонд, Федь!

Сашка роняет пустышку, я отталкиваюсь ногами от пола, прямо в кресле подъезжаю к кулеру, ополаскиваю ее. Сашке нравится, он хохочет.

– Федь, ты сейчас можешь его просто в бараний рог скрутить одной левой, но лично я бы вообще со сделки спрыгнул! Помяни мое слово, если он начинает с блефа, всю оставшуюся игру правду искать будешь! Нахрен это слияние!

Федька сопит, ворчит, но я чувствую, что убедил. Все, пора расставаться. Мне тут еще свои почти законные копейки отработать надо.

Усаживаю Саньку на коленях поудобнее, раскачиваюсь в кресле туда-сюда, выслушивая невероятную хрень, которую несет Федор Полянский.

– Слушай, ты позвонил мне за советом, я его тебе дал. А дальше сам решай. Это теперь твои деньги.

Он фыркает, но у меня тоже дела. Не на восемь ярдов, слияние, конечно…

– Все, давай, брат, если хочешь, вечером позвони. Ага, – отбиваю звонок, кладу телефон и вдруг понимаю, что в кабинете гробовая тишина. Только Сашкино сопение и шум кондиционера.

– Вы чего? – оглядываюсь на Семена и одного из мастеров, который зашел к шефу отпрашиваться.

– Сколько, ты говоришь, там у тебя должны были налогов заплатить? – выдавливает из себя мой начальник.

Черт… А он, кажется, умнее, чем я думал. А может? А чем черт не шутит!

– Сень, – оборачиваюсь к нему, – а ты не хочешь расшириться?

.

***

– Слушай, если вывести именно его шиномонтажи в отдельную сетку, то можно будет круто сэкономить на специфичности бизнеса! У него сейчас и электрики, и автомеханики. При этом на трех точках восемьдесят процентов оборота делает именно шиномонтаж!

Маруська заехала за мной на работу.

Мы едем домой, и в ответ на стандартное “как дела” я вываливаю на нее все свои планы и расчеты.

Мне кайфово как никогда. Для меня это азартная игра. И поинтереснее, чем Федькино слияние. Там-то все предсказуемо, а тут! И ставки высоки! Полянские пару ярдов потеряют – никто не умрет. А здесь любую копейку кожей чувствуешь!

– Я ему предлагаю сделать один крупный специализированный сервис… Маш, красный!

Она же офигеть какой аккуратный водитель.

Затыкаюсь, смотрю внимательно на жену.

– Марусь, ты чего?

– Нет, ничего, – машет головой.

– А ну-ка припаркуйся.

– В смысле?

– Припаркуйся вон там! – указываю ей на остановку.

– Егор, нам до дома три квартала.

– Ага! И я хочу их преодолеть в целости и сохранности!

Она хмурится, беззвучно ругается, но останавливается.

Выхожу из машины, сажусь за руль сам.

– Твоя очередь, – медленно отъезжаю, поглядывая на жену.

– Что моя очередь?

– Рассказывать… Я сам тебя учил водить. Ты никогда на красный не пролетала! Давай выкладывай.

– Егор, – выдыхает она, отворачиваясь. Молчит. Я намеренно проезжаю нужный поворот.

– Куда мы едем?

– М… На поиски правды жизни!

– Ты что творишь?

– А что? – оглядываюсь. – Санька отлично спит в машине. Покатаемся, пока тебе надоест играть в молчанку…

– Бензина не хватит! – фыркает моя жена, а я улыбаюсь.

Значит, факт того, что она что-то утаивает, мы уже установили.

Молчу. Жду.

– Езжай домой, поговорим спокойно, – сдается Маша.

Смотрю на нее. Действительно больше не вредничает. Окей. Разворачиваюсь.

В своем дворе мы менее чем через десять минут.

Аккуратно паркуюсь под окнами.

– Ну, давай выкладывай. Что за неприятности?

– Откуда ты знаешь, может, приятности? – с вызовом изгибает бровь моя малышка.

– Марусь, я десять лет с тобой живу.

Она сверкает глазами, явно проглатывает пару колкостей, но…

– Твой отец меня встречал у работы.

О-па…

У меня все холодеет внутри…

Становится страшно за Машу, и… в голове бьется еще одна мысль, которая уже какое-то время не дает мне покоя.

– Что хотел? – спрашиваю тихо.

– Чтобы я вернула тебя домой, – почти беззаботно отвечает Маша.

– Ну так можешь позвонить ему, сказать, что справилась! – я киваю на окна нашей съемной квартиры. – Я почти дома.

Она молчит.

Шутку не оценила.

– Маш, – спрашиваю ее о том, что просто комом замирает под кадыком, – а кто был с отцом в машине?

– В смысле? – она хмурится.

– Ну ты же многих СБшников знаешь. Кто был в эскорте?

– Ну, – тянет, вспоминая, – Дениса видела рыжего, Михаила этого… – крутит пальчиками.

– Я понял.

– Алексей, – кивает Маша, – тот, которого недавно взяли.

– А еще? Может, кто сидел в машине?

Маша трет лоб, думает.

– Гоха! – смотрит на меня. – Там совершенно точно был Гоха. Но ты прав. Он из машины не выходил. Я еще подумала, что это странно. Хозяин на улице, а Гоха сидит и…

Она замолкает, видя мое выражение лица.

– Что?

– А вот теперь у нас проблемы…

21.03 Глава 30

Маша

– Объясни мне…

Он мечется по крошечной кухне, чуть не врезаясь в стены. Два шага, разворот, три шага… Взгляд злой, на скулах играют желваки….

– Все серьезнее, чем я думал…

– Объясни… – я уже требую.

– Тебе не понравится…

– Вытерплю, – произношу я так язвительно, как только могу.

Он замирает, смотрит на меня пару секунд, снова отворачивается…

– Хорошо…

Шумно выдыхает, опирается руками на стол.

– Все, что касалось Регины, я поручал Гохе…

Выжидающий взгляд в мою сторону. Держу маску. Дальше что будет.

– И?

– И… – он ведет подбородком. – И все завалено… Он должен был проследить, чтобы она свалила за бугор и больше никогда тут не появилась. Она здесь. Он должен был ее найти после фееричного появления в моем офисе и не нашел, – Егор стискивает зубы и в прямом смысле слова скалится.

– Зачем ему это? – хмурюсь.

– Вот я тоже думал, зачем ему это… Ведь не нужно. Ведь нет смысла! И искал покровителя этой дряни среди одиноких и достаточно влиятельных мужиков… И, – он смотрит на меня, – кажется, нашел…

– Не-ет, – я кручу головой. – Ты хочешь сказать?!

– Если это он, то все сходится, Марусь! – Егор запускает руки в волосы, закидывает голову, смотрит в потолок. – Регина появилась в моей реальности ровно тогда, когда Федька повстречал свою Леру. Там с первых дней стало понятно, что это у него всерьез. Отец даже затевал со мной этот разговор… – Егор смотрит на меня побитым псом. – Это же на самом деле была его идея! Взять мой биоматериал и анонимную суррогатную мать и потом выдать ребенка за твоего!

– Так, – мне вдруг становится холодно, я обхватываю себя руками, шумно сглатываю, – то есть ты считаешь, что эта женщина – проект твоего отца.

– Очень похоже… Иначе какого черта я с ней не справлюсь?! – он зол. Он реально сейчас зол.

– И? – смотрю на мужа. – Какая у него цель?

– Наследство, – Егор устало садится на стул. – Сейчас права на капитал ушли к Федьке, – он смотрит на меня, – а отец получается при нем бедным родственником. Ты же видишь, – муж разводит руками, – даже вся недвижимость зарегистрирована на корпорацию. Дед был долбанным маньяком! – зло выплевывает Егор. – Или все, или ничего!

– Ты выбрал ничего, – произношу я тихо, садясь на табуретку рядом с ним.

– Но мой отец хочет все, – глухо отзывается Егор.

– А для этого ему нужен…

– Наследник.

Наши взгляды сходятся на Сашке, спокойно лежащем в своем шезлонге.

– Ему нужен даже не я, Марусь, – цедит сквозь зубы Егор. – Ему нужен он…

– Мы же не позволим… – у меня аж желудок сводит от страха.

– Мы сделали стратегическую ошибку, Маш, – тихо шепчет Егор. – Мы сбежали с поля боя, – он поднимает на меня виноватый взгляд. – Сейчас отец полностью владеет позициями. Он атакует, а мы защищаемся.

– Значит, – я вскакиваю, – мы должны это изменить!

Егор встает, медленно подходит ко мне почти вплотную.

– И в горе, и в радости?

Я внутри напряжена и вся вибрирую, как струна.

– И в богатстве, и в бедности? – продолжает нашу клятву Егор.

– Вместе! – шепчу я. – И никто не разлучит нас.

Резкий выдох! И тут же его губы на моих губах! Его рука на моей спине, на затылке.

– Маша, – шепчет, почти не прерываясь.

Молчу. Молчу, но не отталкиваю.

А он целует снова. Впивается. Настойчиво вторгается языком, втягивает в себя мои губы.

– Маша, – это уже звучит как просьба.

Касается губами скул, целует закрытые веки, виски.

– Маша…

Возвращается к губам, а у меня все рвется в груди.

Не могу без него. Медленно поднимаю руки, запускаю пальцы в его волосы.

– Не предавай меня, – шепчу.

– Никогда, родная.

– Егор! – слезы текут по моим щекам.

– Живу только для тебя, Марусь, – шепчет он.

И я вжимаюсь в его грудь, утыкаюсь носом в его шею. Мое тело сотрясается от рыданий, а Егор прижимает меня к себе, баюкает, словно ребенка.

И вдруг возмущенный крик.

Сашка, созерцающий все это, совершенно не понял, что происходит. Решил высказаться.

– Что? – смеется Егор. – Как это кто-то, кроме тебя, посмел ее тронуть?

Он подхватывает ребенка, но тот ясно дает понять, что хочет на руки ко мне.

– Вот ты деспот! – шутит мой муж.

– Весь в папу, – показываю ему язык я.

Полянский расплывается в улыбке. А мне в голову вдруг приходит дикая мысль.

– Егор, – я ошарашенно распахиваю глаза, – надо поехать в клинику.

– Зачем? – хмурится муж.

– Ну Федя с Лерой же девочку ждут?

– Вроде да.

– А по завещанию нужен мальчик.

– Ты думаешь… – он кривится как от боли.

– Твой отец вполне может это сделать! Даже если Федор и Лера решат беременеть сразу после родов, что вряд ли, то время еще есть, – пожимаю плечами. – Суррогатная мать, твой материал и вперед…

– Черт! – Егору, кажется, мерзко. Да и мне тоже. – Ты права. Сделаю это завтра же.

Он достает телефон, что-то набирает. Видимо, сообщение хозяину автомастерской… Потом поднимает на меня взгляд:

– Может, все же поменяем квартиру?

Егор

Мы договорились с Марусей, что я поеду в клинику, а она – к старухе Михницкой. Смешно, но эта старая дама вызывает во мне чувство спокойствия и надежности. И она точно не работает на моего отца.

Сейчас моя девочка должна быть в парке. У Елены Васильевны моцион: четыре тысячи шагов до обеда и столько же после. Как раз коляску накатают.

Я же забрал этот таз на колесах, в который отлично помещается коляска, три ребенка, стиральная машина и рояль, и еду в Москву. К центру планирования семьи и репродукции, в котором наблюдалась Маша.

По закону они не имеют права использовать мой материал вне заключенного договора. Но, зная моего отца… Я буду настаивать на уничтожении всего материала, находящегося в распоряжении клиники.

Милая дама на ресепшене настойчиво предлагает три вида чая и два вида кофе. Чуть не рычу на нее. Мне нужен директор центра.

Этот гад заставляет меня ждать. Кажется, минут семь…

Прохожу в кабинет, съедаю щедрую порцию улыбок и рукопожатий.

– Я хотел бы расторгнуть контракт и изъять свой биоматериал, – говорю категорично. – Мы с женой передумали.

– Ну что ж, – мужчина растроенно улыбается. Еще бы. Маруська сюда принесла целое состояние. – Если вы так категорично настроены.

– Более чем категорично.

– Хорошо, – еще раз улыбается директор. – Скажите, а вы решили прекратить сотрудничество с нашей клиникой по обоим контрактам?

П

23.03 Глава 31

Маша

– Нет, ну ты уничтожил? – переспрашивает Егора Елена Васильевна.

– ДА! – выкрикивает он.

Сказать, что он в бешенстве, ничего не сказать. Когда он приехал за нами, его просто трясло. Кажется, он готов был убивать.

Наверное, это все не для посторонних ушей, но, если честно, я испугалась. Стала распрашивать его о том, что произошло, прямо у Михницкой. Он отнекивался пару минут, но… Но потом взорвался словами и эмоциями…

А мне же надо было еще рассказать, что произошло в парке. Это точно лучше делать рядом с Еленой Васильевной…

Моя старушка на удивление спокойно восприняла историю о суррогатном материнстве.

– Там вообще надо посмотреть Уголовный кодекс, – она сложила руки на животе, рассуждает с абсолютно профессиональной невозмутимостью. – Мне кажется, под это дело должна подходить какая-то статья.

– Там же контракт! – вскидывает руки Егор. – С моей подписью!

– Ну, значит, подделка документов, – Михницкая непробиваема, но меня это сейчас не злит. Наоборот. Кажется, она единственный островок спокойствия в творящемся дурдоме.

– Тому, кто это сделал, я Уголовным кодексом грозить не буду, – рычит мой муж. – Я просто его придушу!

– Тогда он будет грозить Уголовным кодексом вам! – все так же ровно отвечает Елена Васильевна. – Ну, или его родственники.

– Не будут! Родственники! – Егор кричит. – Я об отце говорю!

– А-а… – кажется, на ее лице впервые проступили эмоции. И это удивление. – То есть вы уверены, что ЭКО, – она косится на Сашку, – втайне от вас инициировал ваш отец?

– Да! – Егор бьет рукой по столу, пугая Саньку. – Уверен!

– Чшш, – я подхватываю малыша.

Егор морщится, смотрит виновато. Подходит ко мне, утыкается лбом в мои волосы, гладит по спинке сына. Елена Васильевна хмурится, наблюдая за нами. Явно что-то обдумывает, прикидывает.

– Стоп, – хмурится Михницкая. – Давайте по порядку. Ты не могла забеременеть? – она указывает рукой на меня.

– Да, – я киваю. Всего я ей не рассказывала.

– Но вмешался ваш отец, – она указывает рукой на Егора, – и заказал себе внука с посторонней женщиной?

– Да, – в этот раз кивает Егор.

– А ты приняла ребенка как от суррогатной матери.

Я киваю молча. Это то, во что я не хотела бы посвящать посторонних.

– Угу… – Елена Васильевна поджимает губы. – Тогда у меня два вопроса. Первый: почему ваш отец вмешался, ничего не сказав вам? И второй: чем вы, собственно, недовольны?

.

Егор

Смотрю на Машу.

Мы зачем-то стали это все обсуждать прямо при старушке-следачке… Ну понятно. Маша была у нее, а я взорвался. Не сдержал эмоции.

И что сейчас?

Сказать ей, что вас, уважаемая, это не касается?

Но Михницкая задает правильные вопросы…

И может быть полезной.

К тому же она помогает Маше.

– Отец вмешался из-за наследства, – я начинаю издалека. – Мой дед сколотил нешуточный капитал. Но по условиям завещания корпорация неделима и управляет ею тот, у кого есть старший наследник мужского пола. Я не хотел ребенка не от Маши. Но отцу позарез нужен был внук.

– То есть если у вас нет сына… – вскидывает бровь Михницкая.

– То управление корпорацией уходит к моему двоюродному брату, – развожу руками. – А мы все ни с чем.

– Вообще ни с чем?

– Ну, – тру подбородок, – у меня есть кое-какие личные счета. Немного в России, немного в зарубежных банках. Но по сравнению с оборотами корпорации это мелочи, – морщусь.

Елена Васильевна замолкает, надевает очки, очень долго и внимательно на меня смотрит.

– Я правильно понимаю? Речь идет об очень больших деньгах?

Вздыхаю, покорно склоняю голову.

– Да.

– Тогда, молодые люди, будьте добры объяснить все подробно и обстоятельно, – поджимает губы старушка Михницкая, – потому что в моей практике за бутылку водки убивали, а учитывая сегодняшние события… – тянет она и многозначительно смотрит на Машу.

– Какие события? – напрягаюсь я.

Моя жена смотрит на меня, закусив губу.

– Маша?

Молчит, мнется. Прожигаю ее взглядом.

– В парке была Регина.

.

Маша

Рвет и мечет! Ругается сквозь зубы вслух на своем любимом немецком.

– Нет! Не может быть! Ты уверена, что она?

– Даже если она не уверена, то меня зрение еще не подводит! – с вызовом вскидывает подбородок Михницкая.

– Это же парк! Там мог быть кто угодно!

– Я хожу по этому маршруту двадцать семь лет, молодой человек! – оскорбляется моя покровительница. – Я тут знаю абсолютно всех с учетом сезонности одежды и преемственности поколений! Ту женщину, – она оглядывается на меня, – которую мы с вашей женой сегодня встретили, я видела впервые.

– Нет, я все-таки убью его! – орет мой муж.

Сашка реагирует на его крики, начинает плакать, я подхватываю его на руки, качаю… Егор опять стыдливо замирает.

– Господа, давайте успокоимся! – вдруг хлопает по столу Михницкая, и даже Саша замолкает. – Вы сейчас обстоятельно и подробно мне расскажете, кто эта дама, почему вы ее связываете с ребенком и почему ее надо бояться.

Егор долго смотрит на Елену Васильевну, но потом, сдавшись, выпаливает:

– Это женщина, которая родила Сашу, – на его скулах играют желваки, он приготовился защищаться, но Михницкая терпеливо ждет продолжения. Егор набирает воздуха и добавляет: – Она претендует на то, чтобы занять место Маши.

П

26.03. глава 32

Маша

– Так, подожжи, давай еще раз…

Я раздела Саньку и сейчас кормлю его из бутылочки. Егор сидит на табуретке, уронив голову на руки. Старушка Михницкая расставляет по столу диспозицию из масленки, сахарницы и трех чашек.

Она вытащила наружу сейчас наше самое грязное бельё, но у нее получается говорить отстраненно, будто действующие лица ее рассказа действительно фарфоровые предметы посуды.

– Я допускаю, что он мог тебе ее подложить, – она пододвигает масленку к высокой чашке, – чтобы у тебя не возникло вопросов о способе зачатия.

Егор стискивает зубы и морщится. Ему очень неприятно вспоминать это. И то, что я снова это слышу, ему тоже неприятно.

– Но больше, по сути, она ему была не нужна! – разводит руками Елена Васильевна. – В тот момент, когда ты притащил ребенка Маше, для твоего отца сложилась идеальная ситуация, – она смотрит на чашки, удивленно вскинув брови, будто те ей действительно могут что-то показать или объяснить. – В какой момент она появилась снова?

– Когда Саньке было уже четыре месяца, – шепчет Егор. – Я прилетел из командировки, а она ждала меня в приемной.

Он кривится, будто собирается кому-то плюнуть в лицо, отворачивается…

А я вспоминаю этот момент… Я тогда решила, что эта женщина и он… В его кабинете… За закрытыми дверьми…

Боже, ведь можно было просто поговорить… И не пришлось бы сейчас выяснять, кто нам угрожает. Или все равно пришлось бы?

– Не хватает данных, – Михницкая резко встает, упирается руками в стол. – Давай! Рассказывай! Прямо по часам! Что делал, с кем встречался, что планировал?

– Контракт был, – Егор трет лицо. – На уровне правительства… С австрийцами… Черт! – зло смеется. – Мне это тогда казалось настолько важным, что я даже ночевать домой не ездил! Впахивал, как вол…

Он крутит головой, пытаясь стряхнуть с себя те воспоминания.

– И что с контрактом?

– С контрактом все срослось, – пожимает плечами. – Несмотря на косяк в Красноярске… Если Федька не прошляпит, то…

– А что за косяк? – прищурившись, смотрит на него престарелая следовательница.

– Да там старые директора решили себе, видимо, дачи обновить, – вздыхает. – Сами у себя украли, чуть поставку на Северсталь не пролюбили… – качает головой. – Два дня без сна концы искал, пять человек уволил… Но все разрулили…

– Так… – Михницкая причмокивает морщинистыми губами. – То есть получается, что у тебя раз проект, из-за которого ты не ночуешь дома, два проект, из-за которого ты вообще уехал…– она многозначительно оглядывается на меня. – А Маша там одна с якобы твоим суррогатным ребенком, – откидывается на стуле с видом победительницы. – Я б взбесилась!

– Я и взбесилась, – отзываюсь почти шепотом. – Я тогда тоже в офис к нему поехала… Решила, что если он прям сейчас ради нас свои дела не бросит, то разведусь… – сглатываю слезы. – А там австрийцы…

– И Регина, – довольно восклицает Михницкая.

– И Регина, – кивает головой Егор.

– То есть эта мадам появилась в твоей жизни второй раз ровно тогда, когда у тебя начались проблемы с женой… – она внимательно смотрит моему мужу в глаза. – Не на работе, – качает головой, – а дома!

– Получается, так, – Егор щурится. Думает. Под этим углом он на ситуацию, похоже, не смотрел…

– Вот хоть режь меня, – хлопает в ладоши старушка, – твоему отцу это не выгодно! Может быть, он ее потом спрятал, – рассуждает она. – А может, и не он…

– Подождите, подождите, – Егор тоже хватается за чашки и масленку, – то есть, если это не отец… – замирает. – Это кто-то из очень близкого круга, – его голос похож на глухое рычание. – Я даже с матерью не делюсь тем, что происходит у меня дома.

– Тю, – вскидывает руки Михницкая, – да у тебя ж не дом, а проходной двор! – видит ошарашенные глаза Егора и продолжает: – Кухарка, экономка, няня… – замолкает. – Три штуки!

Она встает и тихо шаркает к плите.

– Прислуга… – Егор расправляет плечи, явно готовится к бою.

– Садовник, охранник, водитель, – скучающим голосом перечисляет Михницкая. – Надо искать того, кому выгодно!

Причмокивает губами…

– Но, – деланно кряхтит, – кое-какие справки, я, конечно, могу навести, – смотрит на Егора с видом ребенка, знающего секрет.

– Вы?

– Я, – она почти возмущенно вскидывает подбородок.

– Катерина! – улыбаюсь ей.

– Ну конечно, – хмыкает Михницкая. – Они ж там все до сих пор работают! – закатывает глаза. – От нечего делать устроили санаторий! Ругаются, что почитать нечего – вся библиотека на немецком и английском, и всерьез рассуждают, можно ли пользоваться бассейном в ваше отсутствие!

Услышав это, Егор заливисто хохочет.

– Если она откопает мне крысу, то ей можно будет пользоваться чем угодно даже в наше присутствие!

– Да уж ей и так щедрот хватит, – отмахивается Михницкая. – Я ей давно сказала, чтобы она там поменьше болтала, а побольше слушала… Но пока ничего обнадеживающего, – поворачивается к Егору. – Думай сам, – тычет в него пальцем. – Ты что-то упускаешь! Не видишь кого-то, кому было выгодно!

Егор трет подбородок, вижу по его глазам, что в мыслях он уже далеко…

– И еще одно…

Михницкая с громким стуком водрузила на плиту старый чайник.

– Что? – возвращается из своих размышлений Егор.

– Непонятно, чего хочет эта дама, скорее всего, она думает о том, как подвинуть Марию, – старая следовательница поджимает губы и выглядит в этот момент очень серьезно, настолько серьезно, что мне становится страшно. Егору, похоже, тоже. – А возможно… – Елена Васильевна многозначительно смотрит на голопопого Саньку у меня на руках.

– Сашка, – выдыхает Егор.

– Именно, – кивает старушка. – Маша ее видела из окна, когда ты гулял с коляской. Сегодня тебя не было, но она снова была около коляски…

– Она охотится за ребенком, – дрожащим голосом отзываюсь я.

– Возможно, – кивает Елена Васильевна. – И так как ты, – тычет скрюченным пальцем в Егора, – никак не поймешь, откуда ветер дует, то я бы пацана лучше спрятала, – она ежится, будто ей вдруг становится холодно, а у меня мурашки бегут по коже.

– Где его спрятать? – шепчу я.

– Да ну где? – хмыкает Михницкая. – На самом видном месте, конечно! – смотрит на меня с видом победителя. – Вы когда-нибудь пытались пересчитать детей своих соседей?

П

28.03 Глава 33

Егор

– Он любит морковку, – Маша держит под руку Иру, Лехину жену. Обе женщины волнуются, но Маруська при этом чуть не плачет. – Только ты много не давай, а то его начнет сыпать.

– От морковки? – недоверчиво хмурится Ира.

– Ага, – Маша кивает. – И от тыквы. Любит оранжевое, но обсыпает.

– Поняла, – кивает наша многодетная соседка, – у меня с Кирюшей так было!

Кирюша – это ее второй или третий… Сейчас он уже рассекает по двору на велике, но я почему-то уверен, что Ирина не забыла ни одной мелочи.

– Спать на животе любит, не перекладывай, – волнуется Маша.

– Да кто ж не любит, – широко улыбается красивая дородная женщина. – Все коленки подожмут, попу кверху!

Нам было сложно их уговорить. Очень.

Если честно, без Михницкой мы бы не справились. Соседи даже на деньги не позарились – мы им предлагали все, что у нас в копилке. Не взяли.

Когда поняли, что опасность ребенку угрожает именно потому, что он у нас, согласились.

Разработали целый план: нашего сына нарядили в плюшевый розовый комбинезон с ушками, напялили ему носочки с бабочками. Он доволен. Ярко, есть что пожевать. Маша чуть не плачет.

Ира собрала вокруг себя ораву своих детей, усадила в пеструю разбитую коляску Саньку и со всей этой шумной толпой отправилась в магазин. На весь двор рассуждают, что сейчас уедут к каким-то друзьям на дачу.

Меньше чем через час шумное семейство действительно покидает город, а мы с Машей берем нашу аккуратную дорогую коляску, укладываем туда пупса, заимствованного все у тех же соседей, и чинно выходим в парк.

Молчим. Держим друг друга за руки и молчим.

На душе тягостно.

Маруське еще хуже. Она успела к нему привязаться, да и… Не забери она из нашего дома карапуза, жила бы сейчас спокойно…

А как бы жил я?

От мысли, что кто-то настойчиво впихивал в мою постель Регину, становится мерзко и противно.

Зачем?

Какие выгоды?

Никак не могу просчитать. Прокручиваю в голове всех возможных игроков, но понимаю, что что-то упускаю.

– Маш, – говорю ей тихо, – мне нужно вернуться.

Замирает. Рвано вздыхает. Вижу, что у нее дрожат руки.

– Вернуться?

– Я иначе не пойму, кто все это сделал, я не смогу защитить вас! – начинаю объяснять. – И тут у меня вообще нет средств. Если я вернусь на свою должность, то хотя бы подниму связи, будут деньги…

– Деньги? – выплевывает Машка. – Неужели тебе даже сейчас важны только деньги?

– Да о чем ты? – кричу. – Ты меня вообще слышишь?

Маша всхлипывает, я резко меняю тон.

– Маш, я не разрулю это, убегая… Мне надо быть внутри. Там! В системе! Только так я пойму, откуда взялась эта женщина, почему нас так настойчиво хотят развести и что грозит тебе и нашему сыну!

– Нашему? – еле слышно повторяет Маруся.

– Что?

– Ты сказал… Нашему сыну…

– А разве это не так? – внутри все сжалось в пружину… Неужели это всегда будет между нами? Она же сама себя зовет его мамой.

– А как ты собираешься возвращаться, если ребенок с соседями уехал?

Молчу… Думаю…

– Оптимально сделать вид, что мы поругались… – пожимаю плечами. – Ну сколько я тут у тебя? Неполный месяц… На работу не устроился, нищета, начались скандалы. Все примитивно и очень естественно.

Самому противно от высказываемой версии. Но ничего более правдоподобного я выдумать не могу.

– Ты остаешься здесь и два раза в день катаешь коляску, а я… Я возвращаюсь.

– И получается, что этот таинственный кто-то добивается своей цели… Мне это не нравится, Егор, – Маша, кажется, готова заплакать. – Ты говорил, что мы можем снова переехать. Давай уедем? В другой город, на край земли!

– Маш! – я, кажется, снова повышаю голос. – Маш! Во-первых, это оптимальный способ обеспечить твою безопасность. Если нас хотели развести, то ровно с момента расставания тебе ничего не грозит.

– А во-вторых? – тихо спрашивает Маша.

– Во вторых… – психую. – Ну почему я должен отказываться от своей жизни? Это же трусость! Это бегство! Почему я должен просто так отдавать то, что строил столько лет?! Черт возьми, я учился, впахивал, даже окружение подбирал с учетом того, что я будущий глава этой долбанной корпорации! Я готов это бросить ради тебя, но не в угоду какой-то сволочи, которая ведет свои подковерные игры!

– Понятно, – Маруська моя опускает голову, делает вид, что что-то поправляет в коляске и разворачивается. – Пойдем домой.

.

Маша

Полянский навсегда Полянский.

Я пытаюсь убедить себя, что он прав, что он поступает по-мужски, что именно так и надо сделать, но все внутри сворачивается от отвращения. Я не хочу снова в тот мир. Вот эта старушка Михницкая, вечно растрепанная Ира и ее орава чумазых детей мне ближе. Снова туда, где нужно улыбаться свекру и свекрови, выглядеть на все сто для партнеров и держать железной рукой прислугу, я не хочу.

Мир жестокости и лицемерия. И одиночества.

Егор снова вернется к своей работе: встречи, командировки, проекты… Правительственный уровень, международные делегации.

Только сейчас, идя по скромному парку маленького городка, я понимаю, насколько это все не мое.

А Егор хочет вернуться.

Смотрю на него краем глаза.

Расстроен. Отворачивается. Кулаки сжаты в карманах.

Он – мужчина, он – боец…

Уверена, что, если я настою на переезде, он согласится. Но… Разве я имею на это право?

Темнеет. В скорбном молчании мы заходим в квартиру. Я до последнего играю роль заботливой мамы пластмассовой куклы. Егор заносит шасси. Мы плотно задергиваем шторы, и только тогда я откидываю пупса в кресло.

– Егор, – начинаю тихо, – мне очень не нравится твоя идея, – смотрю ему в глаза. – Но это твоя битва. И только тебе решать, какие выбирать средства.

– Маш…

– Не перебивай, – всхлипываю. – Поезжай. Ты прав. Ты должен воевать на своем поле. А я… – уже не могу сдержать слез. – А я буду ждать тебя здесь.

– Марусь, – он рывком подходит ко мне, берет мое лицо в свои ладони, – я заберу тебя, девочка моя, – его губы накрывают мои. – Я клянусь, я разберусь со всем, и мы снова будем вместе!

Стискиваю зубы, чтобы не завыть от боли, прижимаюсь к его ключице и позволяю его рукам медленно подниматься под моей футболкой…

30.03 Глава 34

Маша

Целует… Целует словно в первый раз. Или в последний.

Спешит. Срывает одежду, не дает вырваться из своих рук.

Стискивает, сжимает, кусает. Покоряет.

Сама не замечаю, как оказываюсь на диване.

Егор стягивает с меня джинсы, накрывает собой.

Врывается, вторгается…

Его.

Я его…

Навсегда его…

Его губы блуждают по моей ключице, он горячо дышит мне в шею, кусает мочку, прижимается щекой к щеке.

Старенький скрипучий диван, кажется, не выдерживает страсти.

Нашей страсти.

Не хочу, чтобы он меня отпускал.

Мой.

Навсегда.

Ласкай.

Бери.

Сильнее, родной.

Хочу быть с тобой. Хотя бы сейчас. Хотя бы в эту секунду. Только ты и я. И больше никого.

Я, кажется, теряю связь с реальностью. Теплая волна проходит по моему телу, еще. От его прикосновений бегут мурашки, я выгибаюсь, я близко…

Егор!

Он двигается резче, быстрее.

Не могу больше!

Впиваюсь ногтями в его спину, стискиваю коленями его бедра.

Егор!!!

Я кричу, а он стонет. Вздрагивает, рычит, вбивается в меня еще глубже!

– Маша. Марусенька, – шепчет мне на ухо, пытаясь отдышаться, – как же я люблю тебя, родная! Как же ты мне нужна.

А я лежу молча. По моим щекам текут слезы.

Сейчас я как никогда понимаю, что Егор уедет. Он от меня уедет.

.

Егор

Маша лежит у меня на плече. Я перебираю ее волосы, а она водит пальцами по моей груди, прижимается, вдыхает глубоко мой запах. Как будто заново изучает. Или пытается навсегда запомнить.

– Марусь, это ненадолго, – шепчу ей. – Я уверен, что, как только я появлюсь в корпорации один, эта таинственная тварь проявит себя. Я пойму! – стискиваю ее плечо. – Понимаешь, я всегда был готов к тому, что у меня хотят отобрать власть или деньги. Но никогда не думал, что кому-то надо лишить меня жены, – поворачиваюсь на бок, прижимаю ее к себе крепко. – Это все какой-то бред.

– Это просто теория Михницкой, – безжизненно шепчет Маша. – Может, она и не права.

– Может, – глажу мою девочку по волосам. – Езжай к ней, ладно?

– В смысле?

– Я уверен, она не откажет. Поживи у нее, – молчу пару секунд. – Мне так будет спокойнее…

– Посмотрим, – отзывается Маруся.

Не нравится мне ее настрой. Она зажата, обижается.

– Маш, – тычусь носом ей в висок, – Машунь, – не реагирует. – Черт! Ну давай действительно уедем! – резко сажусь на диване. – Заберем у Лехи Сашку и на поезд! В Красноярский край! Или на Камчатку! Там вулканы и Тихий океан!

– Егор, – она садится рядом. При этом придерживает на груди одеяло, будто стесняется, что я увижу ее наготу. – Мы уже все решили. Давай, – вздрагивает, – давай попробуем поспать?

Откидываюсь на подушку, смотрю в потолок.

Поспать.

Идея-то хорошая. Только почти нереализуемая. В голове роем носятся мысли. Кто это мог быть? Какова конечная цель? На что он готов? В чем его выгода?

Поворачиваюсь на бок, прижимаю к себе свою девочку. Она уютно устраивается вдоль меня, повторяя своими изгибами мое тело. Как же с ней хорошо! Как же я ее люблю! Плевать на все! Есть только она. Никаких денег не хочу без нее… Ничего. Не хочу… Только спать…

.

Маша

Рассвет забавно играет тенями на потолке. Я лежу и слушаю дыхание своего мужа. Сейчас думаю о том, сколько дней я потеряла. Сколько раз я могла бы вот так просыпаться в его объятиях, однако…

Завтра я снова проснусь одна.

И, скорее всего, послезавтра.

– Егор, – нежно глажу его по волосам.

– М? – он еще не в состоянии говорить, но вот на кое-что другое он вполне способен!

– Егор! – я смеюсь.

– Что? – подтягивает меня к себе плотнее.

– Неугомонный! – шутливо его отталкиваю.

– Влюбленный, – он наконец-то открывает глаза и смотрит на меня. Действительно влюбленный.

Этот мужчина меня любит. А я люблю его. И у нас никак не получается быть вместе. Мы просто из разных миров.

Тянусь к его губам, целую его.

– Я люблю тебя, – шепчу ему нежно. – Люблю, – позволяю его рукам делать все, что он хочет. – Егор, – задыхаюсь уже совсем не от романтических ощущений. Настойчивые пальцы, упрямый язык, горячие губы. Кажется, он решил испробовать мое тело всеми ему доступными способами, во всех доступных ему местах. – Егор! – я уже почти всхлипываю, а он не отвечает. Его язык занят. Слышу только тихую довольную усмешку. – Любимый! – и в этот момент он резко поднимается выше и врывается в меня. Чувствую его возбужденного в себе. – Сумасшедший! – это уже стоны, всхлипы, крики.

– Влюбленный! – он безумно доволен произведенным эффектом. – Я очень люблю тебя, Маша, – а сейчас вот смотрит серьезно. – Ты очень нужна мне.

.

Егор

Если б можно было за одну ночь наверстать полтора упущенных месяца… Или сколько я не спал со своей женой?

На улице зябко, едва взошло солнце, еще не прогрело воздух. Думаю о том, что сейчас делает Сашка. Как он там без нас? Думаю о том, что Маша остается одна. Она обещала мне поехать к Михницкой. Смешно, конечно, но старушка внушает спокойствие.

Я уверенным шагом иду к электричке.

Как приехал сюда, так и уеду.

Никакого шоу из своего возвращения устраивать не хочу. Почему-то уверен, что оно получится само собой.

Но прежде, чем выяснять, кто эта загадочная тварь, которая угрожает моей семье, хочу съездить по хорошо известному мне адресу. Поздороваться. Просто, кхм, поговорить. Хотя не верю, что получится.

Выхожу из поезда на самом первом пересадочном узле, спускаюсь в метро. Мне в центр.

Сорок минут под землей, два квартала пешком по еще сонной Москве – и цель достигнута.

Охрана меня узнает и пропускает без вопросов, хотя смотрит очень внимательно. Консьерж услужливо приветствует.

Поднимаюсь в лифте на нужный этаж.

Мне открывает дверь домработница.

– Доброе утро, – здороваюсь и без лишних вопросов прохожу в шикарный пентхаус.

– Доброе, – женщина растеряна, наверняка она в курсе происходящего. Хотя бы частично. – А… А хозяева еще не вставали.

– Ничего! Подожду в столовой!

Прохожу в светлую комнату с панорамным окном, усаживаюсь за уже накрытый стол. Уверен, что прислуга как раз в этот момент сообщает о моем приходе.

Точно!

Не проходит и двух минут, как за спиной звучит удивленный и слегка раздраженный голос:

– Егор?! Что происходит? Что ты здесь делаешь?!

Откидываюсь на спинку стула с лучезарной улыбкой. Я тоже рад тебя видеть.

– Здравствуй, папа!

П

02.04 Глава 35

Егор

– Скажи, а нельзя было как-то по-человечески? – на самом деле это не вопрос. Это моя претензия к отцу. Обвинение, которое не подразумевает оправданий. – Почему надо было втайне от меня оплодотворять эту девку? Потом подкладывать ее мне? Или сначал подложил, потом оплодотворил?

– Да под тебя ж подложишь! – отец сбрасывает маску благодушного покровителя. – У тебя на уме только Маша, Маша, Маша, – взмахивает рукой, будто отгоняет насекомых. – Я почти год заставлял Регину вокруг тебя виться! Выучил все твое расписание, записал ее в твой спортивный клуб… Год! – он орет, не обращая внимания на тоже вошедшую в столовую мать.

– Год? – мне тошно. – Ты за моей спиной все продумал, устроил, решил, что я баран, который все схавает.

– Я схавал, и ты схаваешь! – зло орет на меня родитель. – Или ты думаешь, что этот пункт в завещании появился просто так?

– Что? – я морщусь. Сейчас правда не понимаю.

– А то! – отец упирается ладонями в стол. Сейчас он больше похож на загнанного зверя, который огрызается, отстаивая свое из последних сил. – Ты думаешь, я никогда не любил? Не хотел жить долго и счастливо и детей семеро по лавкам? Только вот ирония! Она ж тоже была бесплодна!

– Ты сейчас о ком? – я отступаю, оглядываюсь на побледневшую мать.

– Не важно! Ее больше нет! Совсем нет! Когда она узнала о твоем рождении, вышла в окно с двадцатого этажа! Зато я остался с наследником и корпорацией! Я все, что любил, ради этого перечеркнул! Так почему же ты решил, что тебе можно?

Он брызжет слюной, почти потерял человеческий облик. Вот так, значит? Теперь я понимаю, почему провел все детство по закрытым интернатам. И почему я у родителей единственный наследник…

– Мне жаль тебя, – отвечаю ему спокойно, – и нам больше не о чем разговаривать.

Подхожу к застывшей, как статуя, маме, крепко, но коротко обнимаю ее и направляюсь к выходу из столовой.

– А, да! Последний вопрос, – оборачиваюсь к разрушенному собственным откровением отцу. – Сейчас-то она тебе зачем? Маша приняла этого ребенка, я остался во главе корпорации, почему ты продолжил пихать ее в мою койку?

– Что? – из горла отца вырывается невнятный хрип. – Я не понимаю, о чем ты.

– То есть хочешь сказать, что последние события – это не твоих рук дело? – щурюсь… Не похоже, чтобы он врал.

– Какие события? – отец отряхивается, принимает почти обычный свой вид.

– Понятно, – тяну задумчиво. – Значит, не ты пытаешься убрать Машу. Ну что ж. И на том спасибо. Было бы грустно расправляться с собственным отцом, – морщусь, – даже с таким.

Еще раз ловлю мамин взгляд, пытаюсь ей улыбнуться и ухожу. Теперь уже совсем.

.

Маша

– Нет, с твоего телефона писать не надо, – Елена Васильевна держит меня за руку. – Сейчас я позвоню….

Я пришла к ней в гости, проводив Егора. Прямо вот на утренний чай. Наверное, у меня был такой потерянный вид, что старушка Михницкая чуть не расплакалась. Я ей ничего не говорила про нашу ночь с Егором. Она решила, что это из-за расставания с ребенком.

– Сейчас, сейчас, – суетливо ищет номер, нажимает вызов. – Алло, Леша? Леша, тут Маруся переживает. Все в порядке? Старшие по огороду катают? Плохо спал? Но поел, да?

Она обстоятельно все расспрашивает, на каждый его ответ кивает с деловым видом.

– Ну видишь, все хорошо, – кладет трубку, оборачивается ко мне.

– Да, – я утираю выступившие слезы, пытаюсь улыбнуться.

– Ну, Егор-то что? – она ставит передо мной чашку.

– Егор уехал, – говорю я упавшим голосом.

– Это правильно! – довольно отзывается Михницкая, даже не спрашивая, куда и зачем. – Я уж в вашу семью не стала лезть, но он прав, – она наливает много заварки в мою чашку, берет с плиты кипящий чайник. – Что он отсюда сделает? А там у него средства, связи…

Она почти дословно повторяет Егора, и от этого мне становится тошно.

– И то, что ты тут осталась, тоже правильно! – пододвигает ко мне сахарницу. – Вернулись бы все вместе, опять бы кто-то начал свои подковерные игры. Надо понять кто! Вот сейчас Егор поехал один! Скажет всем, что с тобой поругался. Вот они и проявятся.

– Ребенка искать будут, – отзываюсь я еле слышно.

– Будут, – кивает Елена Васильевна, – но не там, куда вы его отправили, – она обеспокоенно смотрит на меня. – Ты сейчас что делать-то будешь?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Там работа есть, сейчас сяду поделаю. Потом, может, съезжу куда, – обхватываю себя руками, – или посплю…

– Ты ко мне не хочешь переехать? – удивительно, как у нее с Егором сходятся мысли. Ведь я даже не намекала на это.

– Да что я вас стеснять буду.

– Не неси ерунды! – категорично отрезает мои вежливые рассуждения Михницкая.

– Я лучше сама, – стараюсь улыбнуться.

– Ну как знаешь, – старушка хмурится. – Ты мне это! – грозит пальцем. – Не раскисай тут! Вот, кстати! – спохватывается, вроде как что-то вспомнила. – Куда ты там поехать собралась, мне бы муки купить! И сахара… – смотрит на меня. – Возьмешь список? А то мне опять придется свою бандуру на колесиках таскать! – она указывает в сторону своей хозяйственной сумки. – Ненавижу ее!

– Куплю, конечно. Пишите!

.

Егор

– Простите, вы куда?!

Вау! Я отсутствую только полтора месяца, но секретари на ресепшене меня уже не узнают? Никогда не обращал внимания на этих девочек. Всегда поднимался с парковки прямым лифтом в свой кабинет. Но они же должны были видеть хотя бы мое фото? Или джинсы с футболкой так меняют человека?

– А я бы хотел увидеть Федора Полянского, – улыбаюсь обезоруживающе и нагло.

– Вам назначено?

Она делает малозаметный знак охране, и около меня рисуется мускулистый тип. Я его, конечно, не знаю. И он меня, судя по всему, тоже.

– Нет, – вскидываю брови, – но поверьте, он будет рад меня видеть.

Почему-то не сомневаюсь. что это будет именно так. Созванивались с Федькой буквально позавчера, и он вылил на мою голову немало помоев на тему, что я там почти в курортных условиях прохлаждаюсь, а он даже в спортзале уже месяц не был.

– К сожалению, высшее руководство принимает только по предварительной договоренности, – улыбка секретарши становится похожей на оскал. Взгляд злой.

– Да не проблема! – достаю телефон. – Сейчас договорюсь, – набираю Федьку, а сам думаю, что этих двоих надо уволить или премировать. Хорошо же держат оборону. И вежливо. Но бесят!

Федька отвечает после второго гудка! Хотя должен быть сейчас на планерке. Круто! Значит, действительно рад меня слышать.

– Слышь, спустись в приемное, пожалуйста! Да не к себе, а в то, которое на первом этаже. Ага, жду, – отбиваю звонок и спокойно смотрю в глаза своим церберам. Хрен с ними. Пусть живут. – Хорошо работаете, – приободряю секретаршу. И тут створки лифта распахиваются.

– Егор! – Федька натурально выбегает мне навстречу, а я не могу отказать себе в удовольствии поржать над лицом охранника и секретарши. – Ты вернулся?!

– Не дождешься, – широко улыбаюсь я. – Я так. Поговорить.

.

Маша

Судя по списку, у Елены Васильевны закончились все крупы одновременно. И стиральный порошок вместе с ними. И лекарств на две страницы блокнота.

Эх.

Она меня считает такой наивной? Или просто старается чем-то занять.

Ладно.

Какой резон мне спорить?

Прикинула, не нужно ли чего мне самой в хозяйстве, и поплелась к дому через парк.

День, как назло, выдался солнечный, светлый. Вовсю щебечут птицы, ярко зеленеют еще не пыльные деревья, школьники, видимо, смывшиеся пораньше, играют в парке в футбол чьей-то сменкой.

Гомон, смех, веселые лица.

В какой-то момент я, наверное, чуточку заражаюсь общим весельем и начинаю думать, что не все уж так плохо!

Санечка в безопасности, у него все хорошо. Егор вовсе не бросил нас. Он здесь! В часе езды от меня, пытается разобраться в ситуации…

Замираю на светофоре, улыбаюсь своим мыслям.

– Ой, – кто-то трогает меня за плечо, я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. – А! Это ты?! – улыбаюсь облегченно. – А что ты здесь делаешь?

04.04 Глава 36

Егор

– Разбитую чашку не склеить, – сокрушенно тру лицо, отвожу глаза… Не дай бог Федька поймет, что вру. Он ведь совсем не дурак.

– Слушай, я когда с тобой говорил, ты звучал так… – он пожимает плечами. – Счастливо, – заканчивает фразу тихим голосом.

– Да, – отворачиваюсь. Люблю брата, но верить сейчас нельзя никому. – Мне очень хотелось быть счастливым.

Этот разговор мы с ним начали еще в коридоре.

Я очень постарался, чтобы обрывки фраз услышала охрана, секретари… Именно те, кого большие боссы обычно приравнивали к мебели, часто обеспечивали движение информации по офису.

– Ну а чем сейчас займешься? – сочувственно спрашивает брат.

– Да фиг его знает, – фыркаю. – Не сбросил бы все бабло, уехал бы сейчас путешествовать! – натянуто смеюсь. – Кругосветка на яхте!

– Ну, – Федька приободряется, – с возвратом бабла я могу тебе подсобить!

– Да ну, – хмурюсь, – это будет как-то… – пожимаю плечами.

– Нормально будет! – брат почти ликует. – Единственное что, – кривится. – Если ты вернешься на пост, боюсь, тебе будет не до путешествий…

– Блин, – кажется, у меня получилось даже покраснеть. – Ну, а с другой стороны, работа спасает от всех ненужных мыслей!

– Слушай! – Федька аж подпрыгивает. – Давай я тебя введу в курс дела, у меня тут как раз какая-то задница с Северсталью…

Блин! Какая у него может быть задница с Северсталью? По телефону двадцать раз это проговорили!

– Ну давай, – вздыхаю, – показывай…

.

****

Работаю. Целый день работаю как проклятый. Как привык.

С Северсталью действительно трындец. Федька тут же, со мной в кабинете, но половину решений он объяснить не может. Понимаю, что ему просто не хватило знания ситуации, чтобы все проконтролировать.

Надо бы опять метнуться на север. Но об этом пока молчу. У меня другая цель пребывания здесь.

Сегодня моя задача – максимально засветиться. Сам хожу между отделами, спрашиваю у директоров нужные мне данные. Всем, кто меня спрашивает, киваю: “Да! Похоже, вернулся!” Кто-то додумался спросить о супруге. Я в ответ лишь грустно улыбнулся.

В общем, только что не вышел в опенспейс с плакатом: “Я развожусь!”

Ближе к семи вечера в дверном проеме нарисовался безумно довольный Гоха.

Гоха, который сидел в машине, когда мой родитель вздумал прессовать Машу.

– Шеф, домой когда собираетесь? – беззаботно уточняет охранник.

– Домой? – тяну я с грустным видом. – Да где теперь мой дом, Гох?

– Ну, – коротко стриженный амбал надувает губы, раздумывая, закатывает глаза. – Наверное, в квартиру? Дом же покупался для ребенка, – и внимательный взгляд на меня.

– Да, – вздыхаю сокрушенно, – ты прав… Дом был для семьи, – говорю уже почти шепотом, – для ребенка.

– А где он, кстати? – с совершенно беззаботным видом вдруг интересуется Гоха.

О-па… Первый. Единственный, кто спросил о Сашке.

– Пока с Машей, – делаю упор на слове “пока”, рискуя заработать Оскар за лучшую актерскую работу.

– Да? – в его взгляде мелькает что-то, чему я не могу дать определение, но и того, что я понял, мне уже достаточно. Надо-ка с тобой поговорить с пристрастием, мой дорогой, очень дорогой охранник.

– Ну ладно! – отталкиваюсь в кресле от стола, резко встаю. – В квартиру так в квартиру, – оттягиваю свою футболку. – Хоть в нормальную одежду переоденусь!

Я делаю вид, что пошутил, Гоха делает вид, что смеется. Все отлично, все так, как и должно быть.

.

***

Всю дорогу меня не покидает ощущение, что я под конвоем. Меня безусловно охраняют, но в каком-то другом смысле.

Знакомый закрытый двор, подземная парковка.

Гоха сопровождает меня прямо до двери квартиры.

Никогда так раньше не делал.

Терпеливо жду. Может, он что-то хочет сказать?

Но нет.

Останавливается в дверях, смотрит, как я с тоской оглядываю устроенное Машей пространство, довольно хмыкает и прощается.

– Если что, звоните, шеф, – почти с идиотской бравадой рапортует мне. Потом на секунду все же задерживается. – Я рад, что вы здесь, – а вот это он произносит, кажется, искренне.

Закрываю дверь, остаюсь один…

Безумно хочется хотя бы написать Маше, но мы договаривались не поддерживать контакт. Почти уверен, что та же охрана при желании вполне может слушать мой номер.

Брожу как неприкаянный. С опозданием понимаю, что в квартире абсолютно нет продуктов, набираю службу доставки знакомого ресторана, оформляю заказ, стаскиваю одежду, включаю воду в душе.

Вдруг звонит телефон.

Курьер?

ЧЕРТ!

Михницкая!

– Да, – стараюсь звучать равнодушно.

– Егор! – старушка кричит. – Маша уехала!

– В смысле? – меня начинает трясти.

– Вы о чем говорили? Она была с утра у меня… Такая грустная… Говорила, что куда-нибудь хочет съездить! Но я решила, что она про магазины! Список продуктов ей написала! А сейчас пришла в квартиру, а тут нет никого. И трубку она не берет…

– Елена Васильевна, я просил ее пожить у вас! – отвечаю категорично. Нет. Маша сказала, что будет ждать, она будет ждать. Это же Маша!

– А она не могла поехать пожить к кому-нибудь из родственников?

– НЕТ! – я уже забыл про открытый душ, выхватил из гардероба какую-то свежую рубаху.

– Егор, значит… – старушка не договаривает и рвано вздыхает.

– Я сейчас приеду!

– Егор, а как же…

– Да плевать на все! Маша должна быть в безопасности! Позвоните Лехе!

Подхватываю ключи, натягиваю кроссовки и…

Звонок в дверь.

Точно курьер!

Распахиваю, собираясь его послать, но…

На пороге, изогнувшись в красивой позе, стоит Регина….

06.04 Глава 37

Егор

– Привет, – томно тянет она.

Ух ты!

Как быстро!

Не ожидал!

– Привет! – я улыбаюсь ей почти искренне. – Какими судьбами? – еле сдерживаю себя, чтобы не втащить ее в квартиру, но почти уверен, что за нами наблюдают.

– Я, – она хлопает искусственными ресницами, – соскучилась, – выпячивает накачанные губки, – по сыну и… – страстный взгляд. – И по тебе!

Я приваливаюсь к косяку, смотрю на нее. Только сейчас понимаю, что я в джинсах и расстегнутой рубашке.

– Ребенка здесь нет, – закусываю губу, жду.

– Но ты-то есть, – и эта дрянь касается моей груди.

Отступаю, лишь бы избежать ее прикосновения.

– Заходи.

Она с улыбкой впархивает, а я оглядываю площадку и захлопываю дверь.

Все, птичка, ты в клетке.

– Мне тебя так не хватало, – эта мразь кидается мне на шею, пытается поцеловать.

– Подожди, подожди, – черт, хорошо, что не ел… А то вырвало бы… Кстати! – Давай не будем спешить, а то сейчас курьер придет.

– Курьер? – она недовольно вскидывает брови.

– Угу, – пожимаю плечами. – Ужин заказал. Разделишь со мной? – стараюсь посмотреть на нее игриво.

– Ну, – кокетливо поводит плечом, – если ты приглашаешь.

– Приглашаю, – улыбаюсь. – Я вообще, знаешь ли… – щурюсь. – Люблю игры… С едой, – плотоядно облизываюсь. – Ну, или, например, – тянусь в гардеробную, беру первый попавшийся галстук, – как ты на это смотришь?

– Вау! – она довольно скалится. – А кто верх?

– Что за вопросы, – хмыкаю я, напыжившись.

– Ну окей, – она сводит запястья, протягивает их мне.

– М! – оглядываю комнату. Наша спальня для подобного не приспособлена, да и… Вести ее в нашу с Машей спальню! Ни за что! – Иди сюда! – тяну ее в ванную, в которой так и не выключена вода.

– О! – она по-идиотски хихикает. – Это должно быть интересно! Ты меня вымоешь?

– Ну намылю, это точно, – подтягиваю ее к полотенцесушителю. Надеюсь, он плотно закреплен. – Ты это, – завязываю галстук, – особо не дергайся, – указываю взглядом на батарею, – если ты ее сорвешь, оттуда кипяток хлынет.

– Что? – она впервые трезво оценивает обстановку.

Но мне уже плевать на ее возмущение. Зафиксирована она хорошо. Отхожу в сторону, стою, смотрю на нее, застегивая рубашку.

– Будешь орать – рот завяжу, – говорю ей тихо.

И тут Регина впадает в истерику.

– Что? Ты что задумал? Развяжи меня! Я! Нет! Я! Гоша! – орет она на всю ванную.

Гоша… Ну надо же… Какая прелесть! Нежно как звучит…

Без лишних эмоций накидываю ей на рот полотенце, завязываю на затылке, сам выхожу, достаю телефон.

– Але, Сеня? Ну что, твой брат может подъезжать…

.

Маша

– Егор забрал мальчика, – упорно стою на своем, хотя мои слова уже звучат как плач. – Так требовал отец! Должен был вернуться Егор и наследник. Я уже не нужна. Я им уже не нужна, – склоняюсь, очень натурально имитирую истерику. Мне в самом деле дико страшно. Человек, которому я много лет доверяла свою жизнь, приковал меня наручниками к стулу, а сам сидит напротив с каменным лицом.

– Странно, – тянет Гоха, – а Егор говорит, что ребенок у тебя, – он оттопыривает губы. – Кто же из вас лжет? – медленно встает, расхаживает по комнате. – Давай порассуждаем. Я пытался Регину под твоего муженька подложить год, – он выставляет вверх палец. – Год! – его тон резко меняется. – С*ка! Долбанный год она ходила за ним по пятам по всем презентациям, спортклубам, даже в самолете ей пару раз бизнес-класс покупал, чтобы они ну уж точно познакомились! – Гоха хватает меня за волосы, оттягивает голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. – А он, представляешь, даже ее не узнал, – произносит елейным голоском. – Там, в клубе, когда она к нему пьяному подсела, – резко отталкивает меня, делая мне больно, но я только сцепляю крепче зубы. – О чем это говорит? – он вскидывает брови, делая вид, что думает. – А?! Марь Сергевна? О чем это говорит? – снова орет он.

– Не знаю, – хнычу я. – Я ничего не знаю, – по щекам действительно льются слезы. – Мы этот год почти не общались. Я по клиникам бегала, да все бестолку…

– Да я в курсе, – бодро кивает Гоха, – я ж поэтому и подумал под него свою сестренку пристроить. Решил, что сейчас точно зайдет! Было очень смешно, когда старший Полянский попросил найти меня девицу на вкус Егора! Папаша решил, что раз мы с твоим мужем почти друзья, то я точно справлюсь. Но это ж был мой шанс! Золотой билет! И звездный час для Регины. Она ж у меня умничка! Любого уложит! И всем выгодно! Нам такое родство и безбедное существование, а Полянским – наследник. Сестре-то моей к мужику в койку запрыгнуть – что поссать сходить, – произносит он почти с гордостью. – Только с твоим не вышло! – опять больно хватает меня за волосы, тянет их вниз, заставляя меня задрать лицо. – Не клюнул Егор Полянский на Регину! Вообще ни разу!

Бросает мои волосы, замолкает, делает круг по комнате. Я скулю. Тихо, чтобы не злить его, но так, чтобы было слышно всю степень моего отчаяния. Впрочем, это же не наигранно.

– Слушай, а он у тебя не импотент? – вдруг подрывается наш охранник. – Не? – и сам же себе отвечает. – Не! Не думаю! Я думаю знаешь что? – он становится напротив, и я задерживаю дыхание. – Я думаю, что любит он тебя офигеть как! Просто никого, кроме тебя, не видит! Вот прям костьми ляжет, но лишь бы Марусеньку свою ублажить. Да? – смотрит мне в глаза, будто действительно хочет, чтобы я ответила. – Я прав?

– Не знаю, – отзываюсь шепотом.

– Я прав!

Он резко дергается, я жмурюсь, сжимаюсь в комок, но удара нет. Открываю глаза, Гоха стоит надо мной с задранной сжатой в кулак рукой. Не посмел. Значит, не все потеряно. Значит я еще не труп.

– Он тебя любит, – произносит охранник твердо и тихо. – И вся эта игра в развод – очередное шоу! А ребенка от тебя он никогда не заберет, потому что у тебя мозги потекли на материнстве. А значит, – Гоха склоняется надо мной, – ты знаешь, где сейчас мальчик.

09.04 Глава 38

Егор

– У-ти-пу-ти, какая цыпочка! – совершенно непохожий на уголовника мужик со взглядом дохлой рыбы склоняется над Региной.

Если честно, мне аж самому жутко. Этот “двоюродный брат” больше всего похож на врача. Патологоанатома. Худощавый, низкорослый, жилистый, с нездоровым желтым оттенком кожи и отвисшими мешками под глазами.

Ему ушла вся наша с Машей наличка. Но без поручительства Семена он все равно за нас браться не хотел. Кажется, еще на этапе первого звонка он пробил все инфо по нам и сразу понял, что будет в результате воевать с организованной СБ. Сенька, которому я на тот момент уже составил бизнес-план на две полноценные сервисные сетки, тяжко вздохнул и что-то пообещал этому кадру от себя. Я не знаю, как я заслужил покровительство этого горе-бизнесмена, но его “двоюродный брат” вздохнул в телефон так, что слышал весь автосервис, и согласился.

– Так что, говорите, не нужна девочка? – решала улыбается исключительно нижней половиной лица.

– Мне не нужна, – стараюсь не смотреть на него. Все мое внимание сейчас обращено на Регину.

Она начинает мычать, дергаться, трясти головой, скользить пятками по полу.

– Чей-то сказать хочет! – с почти детским удивлением смотрит на нее “патологоанатом”.

– Давайте послушаем, – я подхожу и срываю полотенце со рта этой шлюхи.

– Если ты меня хоть пальцем тронешь, – плюется она в мою сторону, – Марусю свою живой не увидишь!

Я морщусь как от удара. Решала это видит.

– Да вы б вышли, – он по-свойски склоняет голову. – Вы же человек интеллигентный, – мужик вздыхает. – С тонкой душевной организацией.

– Потерплю, – стискиваю зубы. – Говори, где моя жена.

Регина заливается громким смехом, но тут же замолкает, увидев перед собой нож. “Патологоанатом” какое-то время стоит и смотрит на девицу, будто что-то прикидывает, потом резким движением рассекает мой галстук.

Шлюшка успевает только ахнуть и, кажется, обмочиться. Мужик на это не обращает никакого внимания, хватает ее за руку и выволакивает из ванной.

– Может, нам на нее меняться придется, – говорит он спокойно, подходя к двери. – Мы сейчас, – он оборачивается к скулящей шлюшке, – пообщаемся кое с кем, да? И поедем покататься.

Она машет головой сначала отрицательно, потом положительно, затем вдруг падает на колени.

– Он убьет меня, – рыдает Регина, – он просто убьет меня, пожалуйста, я ничего не знаю, я только должна была… Я просто шлюха…

– Да эт мы видим, – вздыхает Сенин “двоюродный брат”. – Но сказать, кто командует парадом, ты же можешь?

– Гоша, – скулит девица.

– Отлично. Звони ему, – решала подталкивает к ней ее же сумку. – Звонишь и говоришь, что у тебя все получилось! И спрашиваешь, какие дальнейшие инструкции! А заодно уточняешь, какие у него планы!

.

Маша

– А ты думаешь, одной тебе хотелось из грязи в князи? – Гоха со мной совершенно не церемонится. – Думаешь, такая ты вся офигительная, что вот взяла и стала Полянской? И все тебе на блюде? А я, знаешь, – он склоняется надо мной так, что я чувствую запах у него изо рта, – я тоже хочу как Полянские! А че? Живешь себе на дедовых капиталах и в ус не дуешь!

– Егор же заплатил этой женщине! – отчаянно шепчу я. – Много заплатил!

– Да много-то много, но мало! – орет Гоха и толкает мой стул так, что я чуть не падаю. – Мало, – повторяет ожесточенно. – Я хочу все! Этот гребаный наследник! Это ж как золотая карта! Регина была бы Полянская! И отстегивала бы мне! Всю жизнь! Всю! – повторяет он, встряхивая меня. – Жизнь!

Кажется, я погорячилась насчет выводов о своей ценности. Может, живой и не выйти.

– Гош, – окликаю его почти по-дружески, – а я-то тут при чем?

– А при том! – орет. – Ребенок где?

– Ну найдешь ты ребенка и что?

– А ребенок – это козырь моей систер! Если он у нее, то и Полянский у нее, – мой телохранитель опять больно сгребает в кулак мои волосы. – Но ребенок у тебя! Говори, где? Говори, и я обещаю тебе будет легкий и безболезненный несчастный случай! А иначе, – около моего лица появляется очень тонкий нож…

.

Егор

– Гош, – голос Регины ощутимо дрожит, но “патологоанатом” резко встряхивает ее, и она начинает звучать спокойно, почти томно: – Гош, у меня все на мази…

– Да ты что! – мы слышим возглас, полный недоверия. – А ну-ка поподробнее!

– Ты о чем, Гош? – теряется шлюшка.

Сенькин решала стоит рядом, он не спускает глаз с Регины и при этом придерживает рукой наушник. Явно слушает какие-то переговоры.

– Я о том, что что-то у тебя все больно гладко! – Гоха явно чувствует ложь. – То у тебя год ни черта не выходило, а то ты за час справилась! Говори, где ты?!

– Я у него в квартире, – дрожащим голосом отзывается Регина, и в этот момент “патологоанатом” взмахивает рукой.

– Засекли, – шепчет он. – Семь минут отсюда! Мои парни работают! – он подхватывает под руку Регину. – Говори с ним как можно дольше, – цедит сквозь зубы.

Тащит ее к выходу. Мне не нужно указывать, что делать. Я подхватываю комплект автомобильных ключей.

Лифт, парковка.

– Говори адрес, – я пиликаю сигналкой одной из машин, которую в последнее время почти не брал. Тысячесильный Ламборджини. – На ней будем быстрее!

У решалы вдруг светлеет лицо.

– Подаришь? – спрашивает с поистине детскими интонациями.

– Забирай! – вообще не вопрос. – Но за руль сейчас я сам!

Выезжаем, ревет мотор, переулок, поворот, и… Шоссе! Наплевав на все, выскакиваю на выделенку, выжимаю педаль в пол. Две минуты, три! Мы разогнались почти до ста семидесяти километров в час. Черт! Светофор! Визжат тормоза, дымятся шины, мы дергаемся!

– У-хху! – восторженно вопит патологоанатом. – Аж жаль, что он так близко! Давай по Черногрязской и в тупик!

.

Маша

Гоха говорит по телефону. Кривится, хмурится, гримасничает. Ему явно не нравится то, что он слышит. В конце концов, он секунды две смотрит на аппарат, потом ожесточенно его бросает в пол и летит ко мне!

Сжимаюсь в комок… Боже, ну почему я не знаю ни одной молитвы?

– Повезло вам, Марь Сергевна, – Гоха почему-то снова со мной на “вы”. – Сегодня вы не умрете! – быстро отстегивает меня от стула. – Сегодня вы – мой билет в Европу! – поднимает меня за шкирку, но я не могу стоять. Ноги затекли, мышцы сводит, колет. – Пойдем, быстро! – и тут раздается какой-то хлопок.

– Ч-черт! – ругается Гоха и хватается за рацию. – Митька? – тишина. – Серый? – тишина. – Русый!

Тут переговорное устройство неожиданно включается на ответ, и какой-то явно незнакомый Гохе голос удивленно спрашивает:

– А кто из них был Русый?

11.04 Глава 39

Егор

Мне кажется, что у меня внутри все собралось в комок. Ладони жжет, в висках пульсирует. Реальность словно изменена.

Убью.

Я его убью.

Маша бледна, но держится. Пытается что-то сказать мне взглядом, но для меня самое главное, что она жива. Моя девочка жива.

– Я так понимаю, – певучим голосом начинает “патологоанатом”, – та барышня вас не интересует…

Гоха даже хмурится пару секунд, пытаясь понять, о ком он говорит. А потом смеется. И дергает при этом Машу.

Я чуть не срываюсь, но решала меня остановливает одним движением руки.

– Говори, что тебе надо, – рычу я.

– Паспорт, чемодан бабла и самолет! – выпаливает Гоха, похоже, первое, что пришло в голову..

– Сколько? – уточняю.

– Что? – он аж брови удивленно вскидывает.

– Сколько бабла должно быть в чемодане?

Гоха немеет. Он, вероятно, решил, что никто его требования выполнять не будет.

– Десять миллионов! – выдает ошалело. – Долларов. И самолет! За штурвалом буду я сам! Покатаю твою женушку по Европе!

Я дергаю подбородком. Гоха, как мой телохранитель, был обязан уметь управлять нашим самолетом. На случай экстренных ситуаций. А я вот нет. Черт!

– Налик быстро не соберем, – я тяну время, чтобы подумать. – Я полечу с вами. Как только сядем и ты освободишь Машу, дам тебе ключи от зарубежных счетов. Идет?

Гоха в ответ просто смеется. Смеется, скот, и тянет Машу за шею. Вижу, что сдавливает ее, шагаю вперед, но тут решала выставляет руку.

– Не доверяешь мне, да, шеф?– ржет Гоха.

– Никому не доверяю, – стискиваю зубы. – Наш борт в Раменках.

– Значит, покатаемся! – отвечает подонок весело, но тут же меняет тон. – Но если ты что придумаешь! – в затылок Маши тут же упирается пистолет.

Я замираю, перед глазами пелена, но меня приводит в себя спокойный голос решалы.

– Можешь любую машину взять, – кивает Гохе патологоанатом.

А я достаю телефон. Надо подготовить борт к полету.

.

Маша

Боже, дай выжить. Я не знаю, чем я так провинилась, но мне жутко страшно. Цепляюсь за взгляд Егора. Я ничего не сказала о ребенке. Ничего. Все в порядке. Да? Скажи мне, что все в порядке, что Сашку не нашли.

О боже! И сказать-то не может. Они о чем-то торгуются с Гохой, я плохо понимаю, в ушах нескончаемый писк, сознание путается. Последствия стресса и асфиксии – отмечаю сама для себя холодным канцеляритом. Егор, пожалуйста, забери меня отсюда. Егор, я на все согласна. Пожалуйста, только забери.

Машина.

Куда меня волокут?

Егор?

Ловит мой взгляд.

Что-то проговаривает губами.

“Все будет хорошо!” – это я понимаю.

“Я люблю тебя, Маша!” – это тоже считываю.

Я тоже тебя люблю.

И всегда буду любить.

До самой смерти.

Только бы не сегодня.

Боже, я очень прошу, не сегодня, не сейчас.

Гоха подталкивает меня. В присутствии Егора он обращается со мной гораздо вежливее. Только мне все равно страшно. Жутко страшно.

Машина несется загород. Гоха не запрещает смотреть в окно, но я все равно не узнаю эту местность. Судя по тому, что вокруг нас едут машины, в одной из которых я, кажется, вижу Егора, это и не важно.

Минут через сорок дороги мы сворачиваем на грутновку, и я вижу взлетную полосу.

Нет. Только не это. Не хочу! Я боюсь летать.

У ангаров стоит самолет, трап опущен. Коренастый мужичок в форме суетливо крутится около шасси, будто что-то проверяя.

Машин вокруг – штук восемь. Вижу Федора. Он смотрит на меня раскрытыми от ужаса глазами. Передает Егору какой-то портфель, тот подносит, вероятно, деньги Гохе.

– Маш, я буду рядом, – говорит мне муж, а Гоха при этом гомерически хохочет..

– Да-да! В одном судне!

Подхватывает портфель.

– Ты смотри, – указывает глазами на свою ношу, – если чего не досчитаюсь, то ты тоже, – тыкает меня в спину пистолетом, – не досчитаешься!

Вижу, как дергается щека моего мужа. Вижу, как он смотри на Гоху. Почему-то понимаю, что, как бы ни закончилась для меня эта история, для Гохи она окончится плохо. Только мне сейчас от этого не легче.

Садимся в самолет. Поднимается трап, выруливаем на ВПП…

– Пристегнитесь, начинаем взлет, – слышим голос Егора в динамике.

Гоха отшвыривает меня в одно из кресел, сам пристегивается. Вижу, что его трясет. Он не верит. Сам себе не верит. И правильно.

Снова голос из динамика:

– Пожалуйста, не отстегивайте ремни до окончания набора высоты.

И тут меня начинает неумолимо клонить в сон.

Не понимаю, что происходит. Только что я тряслась, а тут…

Смотрю на Гоху – и он глаза трет…

Это… Это что-то ненормальное… Я…

.

***

Прихожу в себя, и первое ощущение – мне в лицо кинули песок.

– Ааааааааааааааа!

– Не дергайся! – Егор кричит мне прямо на ухо, тут же обхватывает меня руками, ногами. – Не дергайся, стропы спутаешь!

Я лечу! Я лечу вниз с дикой скоростью. На мне шлем, но нижняя часть лица открыта, и воздух бьет по коже, будто плети! Кто придумал, что он мягкий?!

– Все хорошо! Все! Я держу тебя! Мы в связке! Не бойся!

Муж крепко прижимает меня к себе.

– Закрой глаза!

Зажмуриваюсь.

И тут слышу хлопок. Падение замедляется. Становится скорее плавным, но я все равно не хочу смотреть.

– Посмотри вокруг! Тут красиво!

Я отчаянно кручу головой и слышу, как смеется мой муж.

– Маша! Приземляемся!

Ой!

Черт!

Ай!

Больно!

– Маша! – муж отстегивает стропы, ощупывает меня. – Маш, ты в норме?

– Егор! – шепчу, сама себе не веря.

Какое-то поле, посреди стоят машины, куча людей, к нам со всех ног несется Федор.

– Егор, Егор… – я вообще не понимаю, где я и что происходит. – Что происходит?

– Все хорошо, – выдыхает муж. – Все так, как и было задумано.

– Ну, – к нам подходит тот самый странный мужик, с которым Егор приехал в гараж, – вам места здешние нравятся? Или все же в город поедем?

– Поедем, – муж поднимается, берет меня на руки. – Нас сын ждет…

13.04 Глава 40. Эпилог

Маша

Наверное, где-то есть вселенская справедливость.

Иначе как назвать то, что сейчас, после всего, что свалилось на нашу голову, я абсолютно счастлива.

Егор не вернулся в корпорацию.

Ее вообще больше нет.

Они договорились с Федором и подали заявление на вывод капитала в трастовые фонды. Отец Федора их решение поддержал, отец Егора больше с нами не общается.

А вот его мать, как ни странно, часто приезжает. Удивительно, но из нее вышла чудесная бабушка. Она не устает повторять, что Санечка – вылитый Егорка в детстве.

Однажды она мне обмолвилась, что жутко страдала от того, что ее сын с самого мальства рос в интернатах, но была уверена, что это традиции дома Полянских. Так надо, чтобы вырастить настоящего миллионера. И только сейчас поняла, как жестоко ее муж поступил и с ней, и с сыном. Так что в нашем доме она частая гостья, чему я, в общем-то, рада.

Это не тот особняк, который когда-то втайне от меня покупал мой муж. Мы купили небольшой домик за Истрой. Места здесь волшебные. Природа великолепная, водохранилище, исторические ценности.

Из прислуги пригласили только Екатерину и Александру Степановну. Есть еще горничная, но мы договорились, что она в доме не живет. Приходящая.

Елена Васильевна у нас частая гостья. Если честно, я очень просила ее переехать к нам жить. Но старушка Михницкая убедила меня, что в ее возрасте такие потрясения, как переезд, крайне вредны. Так что она у нас гостит на выходных. Обычно тогда, когда Егор в пятницу едет с работы, заезжает и забирает ее.

Да, работать ему по-прежнему приходится в Москве. После перевода корпорации мы, по меркам Полянских, стали почти нищие. Правда, Егор и Федор, обсуждая это, хохотали как ненормальные.

Сейчас Егор занимается сетью автомастерских в партнерстве со своим бывшим начальником. С тем самым Семеном, который, оказывается, ради меня заложил свой бизнес. Но по итогам решала сказал, что ему подарка Егора хватит. Речь шла о Ламборджини. Так что бывший хозяин автомастерской, а нынешний компаньон моего мужа остался при своем и сейчас, кажется, уже сильно увеличил свой капитал. Он часто бывает у нас в гостях. Как и Леша с Ирой. И их пять… Или, кажется, уже шесть детей. Надо будет их все-таки посчитать.

После моего первого и, я надеюсь, последнего прыжка с парашютом прошло уже почти три месяца, и мы стали уже забывать эту историю. Что случилось с Гохой, я знаю, но не хочу это обсуждать. Что произошло с Региной – ни я, ни Егор не знаем. Когда он начал говорить с решалой о “той девушке”, странного вида мужичок поднял на Егора невинный взгляд и переспросил: “Какой девушке?” Больше вопросов никто из нас не задавал.

Наша жизнь идет своим чередом, и мы вместе с Лерой думаем, как организовать праздник нашим деткам. Сашеньке скоро год, а их Мартышке-Маришке будет полгода.

– Наверное, лучше всего в беседку, – я хожу по двору, прикидывая, где будет барбекю, где гости. – Если они уснут, то тут будет достаточно далеко. Ни шум голосов, ни дым не помешает.

Нас будет много: и детей, и взрослых. Семен с женой и сыном, Леша с Ирой, Федя, Лера, бабушки, дедушка и еще одна семейная пара из сумасшедших друзей Леры.

– О боже! – закатывает глаза жена Федора. – Устраивать праздник с учетом того, что именинники могут уснуть, это только ты можешь! Нет бы забацать им дискотеку!

– Лера! – улыбаюсь я. – Куда ты вечно торопишься?

– Я тороплюсь?! Между прочим, ты меня почти во всем опережаешь! Ребенок у вас старше? Старше! В браке вы уже черт-те сколько? Черт-те сколько! И вот! Ты еще с парашютом прыгнула, а я до сих пор нет!

– Лера! – я закатываю глаза. – Ты же и ныряла, и в горы ходила…

– Ну и что? – она упрямо выставляет подбородок. – С парашютом не прыгала! Слышь, – толкает меня локтем в бок, – давай после днюхи детей мужикам оставим, а сами на аэродром?

– Ты с ума сошла? – закатываю глаза я. – Я боюсь! А ты кормишь!

– Я узнавала, уже можно! – Лерка категорична.

– Не-не-не…. – машу руками. – У меня вообще в последнее время постоянно в ушах звенит, мутит иногда. Наверное, давление гуляет, тахикардия опять…

– Ты это, – Лерка смотрит на меня насмешливо, – хоть к врачу сходи… Тахикардия у нее.

– Да блин, – я хмурюсь, – эта история с гормонами…

– Хочешь, я тебя к своему запишу? У моей есть у мамы хороший кардиолог.

– Ну давай, – пожимаю плечами.

Мне почему-то очень не хочется обращаться к тем врачам, у которых я наблюдалась ранее, а со здоровьем явно какие-то проблемы.

.

***

Анализ мочи, крови, ЭКГ, ЭхоКГ и УЗИ органов брюшной полости…

Ну последнее-то зачем?

– Вы знаете, вы у нас пациентка новая, ничего в карте не записано! Лучше перебдеть, – смешно выпятив губы, убеждает меня полноватая женщина-врач.

Ну раз надо, так надо…

Скрепя сердце бреду на УЗИ…

Ненавижу его. Врачи вечно так давят манипулятором.

Ну вот опять. И с этого бока придавили, и с этого, и низ живота.

– Ох, вы простите, но у меня же простое гормональное нарушение. К чему такое тщательное УЗИ? – ною я.

– Ваше гормональное нарушение, – не отрываясь от экрана, произносит старушка лет шестидесяти, – скоро зашевелится.

– Что? – подпрыгиваю.

– Да лежите вы! Я пол пытаюсь рассмотреть! Спрятались оба!

– Как оба?

– Ну так, оба, – врач хмурится, смотрит на меня как на дурочку. – Однояйцевые близнецы. Акушерский срок – тринадцать-четырнадцать недель. Пол будем высматривать? Или пусть будет сюрприз…

У меня шумит в ушах, я медленно опускаюсь назад на кушетку…

Близнецы?

Срок… Пол…

– Девушка! Девушка! – слышу крик как сквозь слой ваты. – Люся! Дай нашатырь!

.

***

– Вика и Ника! – Егор сияет. – Они ж победительницы! И это! Уже полетать успели! – смеется. – Обе крылатые богини!

Он жутко волновался. Тогда в самолете подали сонный газ. Минимальную дозу, но все же. Егор протащил меня по всем возможным скринигам и анализам. Обошлось. Малышки родились здоровенькими.

– Егор, никакие они не крылатые!

Смотрю на наших малышек! Какие же они красивые!

– Ну, – задумчиво тянет мой муж, – богини так точно!

Два сморщенных комочка тихо сопят, смешно причмокивая губками.

Девочки!

Ни малейшей угрозы выкидыша!

Лерка и тут смеялась. Сказала, что мы опять их опередили. План выполнили и перевыполнили.

Егор сказал, что до “пере” еще далеко. Вон, наши бывшие соседи снова беременны.

Он счастлив как никогда.

Ни разу не видела, чтобы он так сиял.

Пока я рожала, Санька стал почти полностью папиным сыном. И сейчас Егор держит его на руках, аккуратно показывая сестричек.

– Смотри, – шепчет, – вот эта поспокойнее, будешь ей книжки читать, а вот эта, – поворачивает к другому краю люльки, – явно хулиганка! Будете вместе мяч гонять.

Мальчишка, поразительно похожий на Егора, улыбается и восторженно кивает. А я смотрю на него и думаю, какое же это счастье – быть мамой!

Ну все, все. Оставила вторую вычитку на утро. Все готово, не ругайся

))))))))))))))))))))))))))))

Следи за временным планом, пожалуйста.

Я как только увлекаюсь, так начинается прошедшее время.

Оглавление

24.02 

26.02

27.02

28.02

29.02

01.03

02.03

03.03

04.03

05.03

Глава 14

06.03

Глава 15

07.03

Глава 16

08.03

Глава 17

09.03

10.03 Глава 19

11.03

12.03

13.03

14.03

15.03 Глава 24

16.03

17.03 Глава 26

18.03 Глава 27

19.03 Глава 28

20.03 Глава 29

21.03 Глава 30

23.03 Глава 31

26.03. глава 32

28.03 Глава 33

30.03 Глава 34

02.04 Глава 35

04.04 Глава 36

06.04 Глава 37

09.04 Глава 38

11.04 Глава 39

13.04 Глава 40. Эпилог