Библиотека :)

Дорога на Тибет 1611K - Алекс Войтенко (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Alex O`Timm Дорога на Тибет

Глава 1

Если изо всех утюгов кричали о том, что в стране наконец-то наступил «развитой социализм», то пустеющие с каждым днем, полки магазинов, говорили совсем о другом. За почти четыре года службы в пожарной охране, зарплата прибавилась только за выслугу лет, на десятку, точнее на семь рублей пятьдесят копеек, потому что с этой десятки, тут же высчитали алименты. В итоге, вместо ста семидесяти пяти рублей, на руки выходило сто четырнадцать рублей восемнадцать копеек, учитывая то, что кроме алиментов снимали еще и подоходный с пенсионным. И ладно бы если, все остальное продолжалось по-старому.

Но, учитывая, что цены растут, как бы не ежечасно, а зарплата остается на прежнем уровне, из нашей части, да и из других частей, уволилось как минимум человек тридцать. А начальство, вместо того, чтобы хоть задуматься о причинах повального увольнения, не придумало ничего более умного, как укрупнение караулов. То есть если еще недавно мы работали сутки через двое, и по десять смен в месяце, то уже с начала нового года, перешли на через-суточный график дежурств. То есть сутки работаем, сутки отдыхаем. Зато вместо двух экипажей в карауле, стало три. Разумеется, зарплата выросла почти наполовину, за переработку, но свободного времени, считай не осталось.

То я мог полдня поспать, после дежурства, чтобы прийти в норму, и следующие полтора дня заниматься своими делами. А сейчас, только сменился с дежурства, и приходится задумываться, или лечь отдохнуть, или заняться чем-то еще, потому как завтра, уже нужно идти вновь на дежурство, и далеко не факт, что оно окажется спокойным.

Степан Федорович, что пришел в Пожарную охрану, только ради свободного времени, потому, как содержал довольно приличную пасеку в поселке Поддубное, видя такое непотребство, плюнул на будущую пенсию, до которой оставалось, всего ничего, и тут же подал рапорт на увольнение. Вслед за ним потянулся наш диспетчер дядя Ваня, который прямо сказал, что гвоздики в его домашних теплицах, ему гораздо дороже, амбиций нашего начальства, и тоже отработав около месяца уволился из охраны. Я сам, еще некоторое время держался за эту работу, потому что, огородом особенно не занимался, разве что для себя держал парник, в котором росло пара кустов помидоров и огурчиков, а оставшееся место занимала зелень. То есть лучок, чесночок, и укроп с петрушкой. Станок, купленный в одной из школ, тоже достаточно быстро надоел. Хотя иногда я все же спускался вниз, когда появлялась какая-нибудь идея, но последнее время, это случалось довольно редко.

В остальном, делать по сути было нечего. Мои вылазки в подземелья города, закончились очередной простудой, не дав никакого результата в плане находок. Из всех проведенных подземных путешествий, вынес один изрядно проржавевший немецкий пулемет, который так и не смог привести, хотя бы в относительно целое состояние, и довольно прилично сохранившийся мощный домкрат, взятый в том самом отнорке, обнаруженном еще во время первого спуска в подземелья. Однажды, решился проплыть по затопленным тоннелям, для чего взял с собою одноместную резиновую лодочку, и даже обнаружил целый штабель каких-то ящиков. Но первая же открытая крышка одного из них, заставила меня бежать со всей возможной скоростью, потому что там находились крупнокалиберные снаряды. Разумеется, я даже не представлял, сможет ли хоть один из них детонировать, после более чем сорока лет проведенных в сыром помещении, но от греха подальше, постарался убраться оттуда, как можно скорее.

В какой-то момент, попал на лекцию одного известного краеведа, и вынес с нее то, что даже если там внизу, что-то и упрятано, то лучше ничего этого не трогать. Оказалось, что в случае обнаружения в подземельях хоть чего-то ценного в лучшем случае, меня ждет огромный штраф, а то и долгий срок наказания. Потому что по нашим законам, проводить подобные исследования и тем более раскопки можно только получив на то разрешение, соответствующих органов, которое как правило выдают только людям науки. И то, если последние вдруг находят в архивах, какие-то упоминания о том, что где-то в определенном месте, лежит, что-то ценное. В этом случае может быть создана экспедиция, которая спустится вниз, через найденный вход.

Оно в общем-то и правильно. В подземельях сейчас скопилось столько оружия и боеприпасов, что одно неосторожное движение, и Калининград, просто взлетит на воздух, в чем я неожиданно для себя получил недавнее подтверждение. И поэтому подумав, решил не будить лихо, пока оно тихо. Тем более у меня есть на что жить, и этих сбережений хватит еще очень надолго. Единственное, что я сделал, спустившись в последний раз, так это тщательно исследовав стены верхней галереи, все-таки отыскал скрытый механизм, и наглухо запер спуск вниз, к железнодорожному полотну, обезопасив скорее себя, и свой тайник с деньгами и оружием, от непрошенных случайных гостей. И постарался надолго забыть о том, что находится под моими ногами.

В пожарной охране, хоть и несколько ужесточили караулы, но держался я там, скорее потому, что часть находилась под боком, да и частых выездов по тревоге не происходило. Наш район, считался одним из самых спокойных в городе. Может так продолжалось бы и далее, но начальство вдруг, решило перетасовать наши караулы, и в итоге, нашу и еще две пожарные части, просто закрыли, караулы раскидали по другим частям города, расширив обслуживаемую зону. На какое-то время, все вернулось на круги своя. То есть смены через двое суток, и прежняя мизерная зарплата. Правда, если раньше, мне было достаточно перейти через дорогу и пройти около пятидесяти метров, до пожарной части, то сейчас, приходилось вставать сильно раньше, заводить свой автомобиль, и переться на нем почти через весь город на улицу 1812 года, в пожарную часть № 1. Учитывая, что автобуса нашем районе дождаться нереально, и вдобавок нужно делать две пересадки, подобное расположение, оказалось несколько накладным.

Вдобавок ко всему, пришлось заново изучать район, маршруты следования, расположение гидрантов и водоемов, и это в самый разгар зимы. Одним словом, повторно испытав все прелести общения с ледяной водой в зимний период, и проведя неделю на больничном, с очередной простудой, уже через две недели после выхода на работу, я решил, что с меня хватит, и подал рапорт на увольнение. Тем более, что, хотя смены и вернулись в прежнее состоянии, денежного содержания от этого не прибавилось. А во все эти обещания о скорой прибавке, по-моему, уже давно никто из коллег, не верит. Кстати вспомнилось и об обещанных домах отдыха и санаториях. После года службы, отправился в отпуск, и решил, дай думаю съезжу в санаторий отдохну как человек. И тут же меня обломали. Оказалось, что для того, чтобы получить путевку в санаторий, надо подавать рапорт за полгода до отпуска. И то, далеко не факт, что путевка найдется.

Пожарных частей по стране тьма-тьмущая, а санаториев всего три, и на всех их не хватает. В лучшем случае, есть надежда попасть в один из них с ноября по февраль. То есть не в сезон. Остальные месяцы, расписаны между высоким начальством, нужными людьми и офицерами службы. Правда есть надежда, случайно урвать горящую путевку, но такие случаи достаточно редки. Правда меня несколько успокоили тем, что почти во всех достаточно крупных городах имеются гостиницы МВД. Чаще всего это несколько квартир в одном из домов, но так или иначе, койко-место, забронировать на время отпуска, если решу отправиться «дикарем», вполне возможно. А уже на месте, можно решить и вопрос с процедурами. Разумеется за дополнительную плату, но тем не менее. Например, в той же Анапе, или Туапсе.

«Ну хоть так» — подумал я, отправляясь к Черному морю, чтобы хоть посмотреть, что это такое, и чем оно отличается от Балтики. Увиденное превзошло, все ожидания. В качестве гостиницы, выступали три квартиры, на первом этаже рядом с кабинетом местного участкового. В комнате, где мне выделили одно из десяти койко-мест, еще до моего заселения, началась пьянка, и продолжалась практически без остановки последующие три дня. Хотя бы выспаться, из-за постоянного шума и угара, не было никакой возможности, и на третий день, я сбежав оттуда, снял квартиру в городе, и следующие сутки, приходил в себя, пытаясь отделаться от всех ароматов, наполнявших гостиницу МВД. Мне кажется в вытрезвителе, и то чище и спокойнее, чем было там. Свой своему палец не откусит, поэтому и гулеванили, не опасаясь попасть в вытрезвитель, или же получить письмо на службу, рассказывающую о пьянке.

Кстати с золотом, ничего не получилось. Я конечно же попытался, посетить все ювелирные магазинчики, по пути в Анапу и обратно, но в итоге, смог потратить на золото, всего около семисот рублей. Просто потому, что покупать было по сути нечего. Еще лет пять назад, все магазины просто ломились от золотых изделий, а сейчас, прилавки были абсолютно пусты. Разве что имелись обручальные кольца, но для их покупки, требовался пригласительный билет. Да и по нему, выдавали не больше двух обручальных колечек.

В Харькове, вообще нарвался на милицию. В ювелирном салоне, увидел хоть какой-то выбор, и сразу же приобрел, цепочку с кулоном, браслет, сережки и перстенек. И только успел расплатиться и получить на руки чек говорящий о том, что я потратил на все это почти четыреста пятьдесят рублей, как тут же меня подхватили под локотки, и следующие два часа, я писал объяснительные в местном отделе милиции. Меня оказывается приняли за спекулянта, скупающего золото для перепродажи. И сразу же позвонили в милицию.

Пришлось срочно сочинять слезливую историю о том, что все это предназначено моей невесте, которой собираюсь сделать предложение руки и сердца по возвращении домой. Но боюсь мне не слишком поверили, потому что пришлось писать объяснительные, и вдобавок светить удостоверением, в том, что я сотрудник МВД. Пусть даже и простой шофер в пожарной охране. Но так или иначе, мне погрозили пальцем и отпустили. А стоило добраться до дома, тут же вызвали в УВД, где пришлось заново писать все то, что писал в Харькове. В итоге, уже выйдя на свежий воздух зарекся, хоть что-то покупать в советских ювелирных магазинах, на сумму более пятидесяти рублей.

Правда Служба в Пожарной охране, принесли и неплохое дивиденды. Стоило мне обосноваться в только что купленном доме, и устроиться в пожарку, как я практически перестал пользоваться своим автомобилем. Ну, а куда на нем ездить. Работа в двух шагах, магазины тоже, когда-то там в охотку выехать на природу, пройтись по прибрежному песочку. Или так прокатиться куда-то еще. А у соседа, того, что слева от меня была неплохая дача в ста километрах от Калининграда в поселке Советске, прямо на берегу Немана. Вообще-то туда ходил автобус, но это было не совсем то, чего бы хотелось. А купить собственный автомобиль, у него не получалось, он работал в школе и там с очередью на автомашину были известные проблемы. На рынке же отдавать тройную стоимость тоже было откровенно жаль. А у меня, в какой-то момент, загорелось желание купить что-то более удобное чем «Запорожец». Вдобавок ко всему, стоило прозондировать почву, выяснилось, что проблем с покупкой, для сотрудников Пожарной охраны, в общем-то нет. Пишешь рапорт, указываешь марку автомобиля, и самое многое через полгода, ну год, тебе придет открытка на получение. Единственное условие, для подачи заявления, у тебя не должно быть личного автомобиля, и должны быть сбережения для выкупа новой машины, потому как открытка действует строго определенное время. А кто не успел, тот опоздал.

Посоветовался с мужиками, и оказалось, что если скажем «Жигули» ждать приходится достаточно долго, да и после бывает, что заказал «шестерку», а пришла «копейка» или наоборот. И то и другое обидно. В первом случае получить, что-то дешевое, надеясь на более престижную модель, во втором дорогое. Особенно когда денег под расчет, и тут с тебя требуют гораздо большую сумму. А вот «Москвич» гораздо удобнее. Он и в цене не слишком отличается, и очередь на него двигается куда быстрее. Да и по нашим дорогам, он все же предпочтительнее, особенно Ижевского производства. Почему-то считалось, что ИЖики гораздо практичнее, чем АЗЛК.

В общем, я при очередных намеках, со стороны соседа, предложил ему, вариант. Если согласится взять мой «Запарчик» за среднюю цену на рынке, пусть даже немного дешевле чем там, чтобы не прослыть барыгой, то без проблем, я ему, его продам. Все-таки, не хотелось слишком сильно задирать цену, рядом живем, переходить в разряд врагов, только из-за выгоды урвать пару лишних тысяч было не комильфо. И в тоже время отдавать за бесценок, тоже было нельзя. Тут или сосед решит, что в автомобиле есть какой-то скрытый дефект, или, когда его не обнаружится, решит, что я дурачок. И то и другое плохо. А так съездили на местный авторынок, посмотрели цены, и сошлись на том, что пять с половиной тысяч, вполне приемлемая цена, и для него, и для меня. Да в магазине, новый на две тысячи дешевле, но ты попробуй еще купи его там за эту цену.

Ну, а я избавившись от «Запорожца» и некоторых деталей, которые покупал именно под него, тут же подал заявление на «Москвич». И к своему немалому удивлению, уже через полтора месяца, мне предложили открытку на «ИЖ-2125». Вообще-то он предназначался какому-то капитану, из соседней части, но тот поступил в Высшую Школу МВД, и уехал в Минск, на учебу, а машину требовалось срочно выкупать. В общем, я разумеется не стал отказываться, и уже вскоре, стал владельцем бежевого автомобиля «Москвич», ИЖ-комби. Который мне пришелся по душе с первых минут владения.

Сосед, увидев мою обнову, тут же посмурнел, сказав, что всегда мечтал о таком, а его жена, так и вообще перестала со мною разговаривать. Еще больше он расстроился уже в следующем году. Оказалось, что уже в январе 1988 года «Запорожец» появился в свободной продаже. Правда стоил уже не три с половиной тысячи, а четыре двести, но все равно это был новый автомобиль, а не купленный на тысячу триста дороже, да еще и большим пробегом. Все-таки я на нем пересек поперек считай всю страну, проехав от Ташкента до Балтики. Но, что-то менять было уже поздно. И если сосед, хоть и о чем-то жалел, но старался не показывать этого, то его жена, всегда зыркала на меня, как та мегера, как будто я что-то у нее украл, или наступил, на любимый мозоль.

В апреле того же 1988 года, я наконец не выдержал, и написал рапорт на увольнение, заранее договорившись со знакомым, если что перейти на работу в пожарную охрану Целлюлозно-Бумажного Комбината. Зарплата там правда была еще ниже, и после всех вычетов, я должен был получать не больше восьмидесяти рублей, но с другой стороны, там в месяце выходило не больше семи-восьми смен работы. То есть мне предстояло работать сутки через трое. Правда, меня сразу же предупредили, что могут задействовать во время дежурства, на дополнительные работы, разумеется оплачиваемые. Конечно не в качестве грузчика, но в роли водителя внутризаводского транспорта наверняка. С другой стороны, чем сидеть без дела в Пожарном депо, так лучше кататься по заводу, на той же электрокаре. И мне весело, и что-то нужно можно найти. Тем более, что пожарное депо на заводе, организовано по принципу, «шоб було» участие в тушении они не принимают, по сути только делают вид что работают. Поэтому, чаще всего это сборище людей предпенсионного возраста, которых держат там, потому, что по нормам положено иметь на заводе собственную пожарную часть, но особой нужды в ней не имеется.

Правда, этому начинанию, сбыться было не суждено. К моменту увольнения, все газеты пестрели статьями о перестройке и ускорении, а двадцать шестого мая, буквально через неделю, после увольнения из Пожарной Охраны, вышло Постановление Совета Министров «Закон о кооперации от 26.05.88 N 8998-XI». И стоило прочесть его основные положения, вышло, что теперь можно было никуда и не устраиваться. И не опасаться, что тебя обзовут тунеядцем.

Тот же Степан Федорович, с которым я довольно плотно общался, покупая у него мед, оформил свою пасеку, как семейный кооператив: «Пчелка, пчелка, пчелка». Видимо вспомнил песенку Винни-Пуха, и поэтому внес в название сразу трех пчелок. Дядя Ваня, что жил неподалеку, подумывал о расширении своего цветоводческого хозяйства, а я, видя, как все удачно складывается задумался вначале о столярном цехе, по производству, например, тех же балясин, или кашпо для цветов, но немного позже встретил в одной из газет объявление о том, что какая-то автобаза продает грузовик ЗИЛ-130, в личное пользование, и загорелся его приобрести.

Дело в том, что станок хоть и был мною освоен весьма хорошо, и даже мои поделки радовали многих моих знакомых, но спроса на них практически не было. Сосед справа, как-то заикнулся по поводу того, что мои балясины, неплохо бы смотрелись в ограждении его балкона, на мансарде. Но стоило только заикнуться о том, что лес, из которого я их точу, стоит реальных денег, как сразу же сосед дал отступного. Наши люди не привыкли платить за то, что сделано собственными руками. То есть, те же грубые и не ошкуренные и сучковатые балясины, изредка появляющиеся в хозяйственном магазине, и стоящие в три раза дороже, разбирали влет, а стоило мне обозначить свою цену, как оказалось, что весь этот разговор, на будущее. То есть, вот именно сейчас, нет денег, и когда они появятся неизвестно. Наши люди не привыкли платить. Бутылка, это самая высокая цена, с которой согласны расстаться, и то, чаще при условии, что эта бутылка разопьется вместе с хозяином. Может со временем, что-то и изменится, но пока все выглядело именно так. Поэтому создавать предприятие, без возможности, что-то продать, мне просто не интересно. Да и честно говоря, стоять целыми днями у станка, вытачивая сотни однотипных деталей, тоже не по мне. Поэтому, пусть это остается чисто моим хобби, и не более того.

Другое дело грузовик. На нем, вполне можно заработать перевозя какие-то грузы. Или, например, просто выехать по осени на поле, прямо там закупить картошку, у какого-нибудь колхоза и встав на рынок распродать ее желающим. Если раньше, это сочли бы спекуляцией, то сейчас, обычное предпринимательство. Да и вообще, с самого детства мечтал раскатывать по стране на грузовике. А сейчас, так и вообще сам Горбачев велел. Закупил фрукты в том же Ташкенте, или где-то еще. и отвез их в Сибирь. И в итоге, ты и с деньгами, и при деле. Ментам если вдруг остановят, показал согнутую в локте руку, посылая их лесом, и спокойно отправился дальше. Одним словом, решив все это для себя, метнулся в автохозяйство.

Надежды юношей питают. То, что в объявлении, значилось как грузовик, на самом деле оказалось полуразобранным шасси. Боюсь тот ГАЗ-52, что мне предлагали на одной из автобаз, в Ташкенте, в самом начале моей трудовой деятельности, мне кажется выглядел даже более привлекательным. Вдобавок ко всему, перед тем, как отправиться в гараж, я доехал до местного ГАИ, и проконсультировался со знакомым лейтенантом. Оказалось, все гораздо хуже, чем даже я предполагал. Выяснилось, что им была спущена директива, говорящая о том, что продажа грузовиков, автобусов, и строительной техники, в частные руки, с некоторых пор не запрещена, но! Все должно быть оформлено по закону.

Как именно это будет выглядеть по закону, мне объяснили буквально на пальцах. Например, если в документах к данному грузовику назначен определенный двигатель, с указанным в бумагах номером. То именно он и должен стоять на указанном месте. И никакие отговорки о том, что тот вышел из строя и на его месте теперь находится нечто другое, недопустимо. Если на это как-то закрывали глаза в отношении государственных предприятий, то в отношении частных лиц, это не произойдет. То есть все изменения должны быть зафиксированы в бумагах, и утверждены соответствующими подписями и печатями.

Мне же предлагался вроде бы бортовой Зил, который по всем документам, проходил, как автоцистерна.

— Ой, да кому ты нужен. Скажешь, что такой продали и все.

— Хрен ты угадал! Меня сразу предупредили, чтобы любые изменения были подтверждены бумагами. Куплю я у тебя это рухлядь, и буду после мыкаться, разыскивая эту цистерну и устанавливая ее обратно на шасси. Или донимать вашу дирекцию, чтобы та переоформила документы, и выслушивать маршруты пеших прогулок? И на хрен бы это мне было нужно, спрашивается.

— Ну дашь на лапу ментам, и все вопросы отпадут. — Не унывал завгар, пытаясь втюхать мне это непотребство.

— Точно, вначале тебе дай, потом ментам дай, потому какая-нибудь санэпидстанция, подтянется. И всем дай! Я что сплю с дочерью миллионера? — В итоге я отказался.

Глава 2

С другой стороны этот грузовик, хотя бы был на ходу. Пройдя еще по трем объявлениям, убедился в том, что продавали в основном тот хлам, который по некоторым причинам списать было невозможно, потому как не вышли сроки эксплуатации, и, следовательно, автомобиль числился как бы «на ходу» и был включен в производственный план. А, так как на самом деле он стоял, то его нормы раскидывались на другой транспорт. Поэтому продажа, решала многие вопросы. Вдобавок ко всему, перед продажей, старались снять с машины все, что так или иначе, могло пойти в дело, на это место ставили, какое-то старьё, на последнем издыхании, и все это, спихивали по довольно высоким ценам. Это только говорится, что по остаточной цене. На деле порой выходило, что машины продавались как новенькие. Просто государственных расценок на подобную технику пока не имелось, вот и руководствовались тем до чего могли дотянуться. Например, заводская цена на тот же автомобиль «Волга» не превышала пяти тысяч рублей, а в магазинах эта цена возрастала чуть ли не в трое. Раз подобное происходило с легковым транспортом, значит и грузовики должны оцениваться так же, считали руководители. В итоге цена поставки, которая учитывалась при постановке на баланс предприятия, увеличивалась процентов на триста, и от этой суммы считалась остаточная стоимость. В итоге, за откровенный хлам просили цену пары новеньких «Волг».

Помыкавшись по нескольким автохозяйствам, понял, что здесь, или придется покупать металлолом, который после нужно будет годами восстанавливать, тем более, что если предприятия получают запчасти по разнарядке, то для частных лиц это невозможно. Следовательно, только то, что сумеешь «достать», или купить на черном рынке втридорого. Или нужно иметь «большую волосатую руку», которая проведет тебя по всем лабиринтам советского хозяйства, и выдаст требуемое. Последней у меня не имелось. Опять же приобретать запчасти на «черном рынке», было чревато обвинением в краже, или скупке краденного. Поэтому прежде, что-то купить следовало трижды подумать. Самое многое, на что я мог рассчитывать, так это в центральном гараже Пожарной Охраны, взять списанный пожарный автомобиль. Но опять же с цистерной для воды, и что мне с ним делать, было совершенно непонятно. Впрочем, довольно скоро, исчезла и эта возможность. Предлагаемый автомобиль купил какой-то колхозник, которому было наплевать на ГАИ и всех остальных, и утащил грузовик, в глухую деревню. Зато появилось объявление о продаже Газ-66 с армейского мобилизационного склада.

Примерно представляя, что это такое, решил, что здесь наверняка, все будет выглядеть более честно, чем на гражданской автобазе. Ведь по сути армейский мобилизационный склад, должен содержать на своем балансе пусть не идеально новые, но во всяком случае ходовые грузовики и прочую технику, которая могла бы быть использована на случай войны. То есть там должны находиться законсервированные на длительный срок автомобили, с которых достаточно снять консервационную смазку, провести соответствующее Техническое Обслуживание, и после заправки топливом, можно будет использовать. Цена, указанная в объявлении, говорила о том, что это действительно новая техника, или очень близкая к тому.

Увиденное своими глазами, заставило меня всеми силами сдерживать свой гнев, чтобы не обрушить все те слова на всех языках, которые я знал, на голову ухмыляющегося прапорщика. Под видом, нового грузовика со склада НЗ, мне предлагалось выкупить два автомобиля, один из которых пойдет сразу в утиль, потому, что, как-то иначе это непотребство использовать было невозможно. Второй грузовик, в отличие от первого был на ходу, и в общем-то соответствовал тем ожиданиям, на которые я рассчитывал, за исключением маленького нюанса. Как мне было объявлено, но него не было документов.

— Архив с документами располагался в Черняховске, а недавний пожар, уничтожил все необходимые бумаги.

«Не было там никакого пожара, мне-то врать зачем?» — хотелось ткнуть прапорщика носом, но я сдержался, понимая, что мои слова ничего не изменят.

Поэтому и предлагалось, купить металлолом, но с документами, и нормальную машину, но без них. И совместить приятное с полезным. То, что металлолом шел по той же цене, что и ходовой автомобиль, я уже говорил. Фактически мне предлагали один грузовик, по цене двух, и в процессе разговора, у меня закралась мысль, что все номера, указанные в документах разбитого автомобиля, полностью соответствуют ходовому. Просто таким образом, избавляются сразу от двух машин. А, учитывая, что цена за один грузовик, находится в районе тридцати тысяч, то получается, что с меня возьмут стоимость четырех автомобилей «Волга». Как говорится: «Бизнес и ничего личного». И ладно бы просто сказали давай шестьдесят кусков и наслаждайся покупкой, нет обязательно надо подойти с какими-то выкрутасами.

Всеми силами сдерживая себя, я вышел со складов войсковой части, и достав из бардачка своего «Москвича» пачку сигарет, присел на крыло и закурил, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Вообще-то курить, я так и не научился. Бывало иногда, что закуривал, чтобы несколько успокоиться, или по какому-то иному поводу. Но постоянной тяги к сигаретам у меня не имелось. Да и в бардачке лежала, не моя, а забытая, кем-то из знакомых пачка сигарет «Ростов», не выброшенная мною просто на случай, вдруг пригодится. Вот и пригодилась.

Задумавшись, перебирал в уме предложения, и все больше приходил к выводу, что купить нормальный грузовик у меня не получится. Даже если я приобрету эти два газона, и то сразу же наживу проблем, на свое седалище. Каких? Да все просто, неужели, кто-то сомневается, что милиция дремлет?. Стоит мне предъявить документы на получение номеров в ГАИ, как сведения о покупке сразу же уйдут в то же ОБХСС, и грозный дядя, тут же спросит, откуда у простого пожарного такие деньги. При зарплате в сто двадцать рублей, чтобы накопить шестьдесят тысяч надо откладывать всю зарплату в течении сорока лет. А тебе даже на вид не дашь больше тридцати. И ведь даже на наследство не сошлешься, все прекрасно знаю, о моем сиротском происхождении.

Перебирая в уме подобные нюансы, перестал обращать внимание на то, что окружало меня, и на какое-то время, выпал из реальности. Вдруг в какой-то момент, услышал, довольно знакомый голос:

— Сержант, Вагнер, ты, что же начал курить?

Вздрогнув и придя в себя и вглядевшись в стоящего передо мною мужчину, с удивлением узнал в говорившем своего бывшего командира.

— Сергей Анатольевич, товарищ полковник, а вы откуда здесь? И в новом звании, поздравляю!

Командир, несмотря на прошедшие восемь лет, практически не изменился, разве что добавилось седины на голове, и появилась еще одна звездочка на погонах. Ну и разумеется вместо армейского уазика, позади него стояла серая волга с каким-то солдатиком за рулем.

— Да, вот полгода как перевелся сюда, из Южносибирска, а ты то, как здесь оказался?

— Живу здесь, тут неподалеку в Литве, Томас Альгирас обитает, тот что майора Ларина возил. Вот он меня можно сказать и перетащил сюда. Правда дружбы у нас с ним так и не получилось, но вот уже четвертый год как я здесь.

— А, я полгода. Пока в офицерском общежитии место получил, обещают квартиру в Солнцегорске, но что-то все тянут. А тут, скоро должна Надежда Ивановна подтянуться, а следом за нею и Валентина. И если мне достаточно и того что есть, то моим женщинам этого уже мало, вот решил прокатиться квартиру посмотреть. Дали несколько адресов. Им же нужно, чтобы и ванная была и туалет их личный. да не на улице, а чтобы тепло было. Только выехал из ворот глянул, знакомое лицо, оказалось мой бывший водитель, вот и остановился.

— А, может ко мне. У меня свой дом. И ванная есть и туалет теплый. И даже парник. Надежда Ивановна ведь любит покопаться в огороде, вот и будет ей занятие.

— А, твои, как на это посмотрят?

— А, нет, никого моих. Один живу. Холостяк.

— А, что же так?

— Долгая история. В разводе я.

Приказав своему шоферу, двигаться следом за нами, командир, пересел в мою машину, и мы отправились ко мне домой. Командиру дом понравился. Тем более, что я предложил ему на выбор любую из имеющихся комнат, а хоть и две, если приедет и дочь. Сам я по сути, хоть и обставил весь дом мебелью, но довольствовался только кухней, спальней и верандой. Гостиная и вторая спальня оставались не востребованы. Гостей я к себе, старался не приглашать. Хотя бы потому, что после требовалось наводить порядок. Поэтому если и появлялся в гостиной, то только чтобы посидеть у телевизора, да и то, чаще пользовался тем, что на кухне. А так или занимался, чем-то на участке, в гараже, или в подвальной мастерской.

К тому же появление гостей в доме, как правило почти сразу же перерастало в намеки, об имеющихся на примете хорошеньких невест. Но хорошенькие он, как правило были в глазах тех, кто их предлагал. На деле же выходило, что это либо деревенские клуши, мысли которых ограничиваются домашним хозяйством и телевизионными передачами, довольно часто к ним добавлялись собранные со всей улицы сплетни, о том кто, кого, куда и зачем. Одним словом говорить с ними было не о чем. В качестве второго варианта, предлагались так называемые матери-одиночки. В лучшем случае, ставшие ими после развода, в худшем получившие ребенка неизвестно от кого. Спрашивается, зачем мне подобная обуза. Растить чужого сына, или дочь, чтобы после тебе тыкали пальцем в глаза, упрекая в том, что не смог завести своего ребенка. Поэтому, проведя одну другую подобную встречу, объявил себя закоренелым холостяком, и любое подобное предложение отклонял, даже не пытаясь выслушать, и понять, какие радужные перспективы уплывают из моих рук.

Сейчас же, появились давние знакомые. Учитывая, что я давно знал эту семью, да и они всегда относились ко мне, почти по-родственному, лучшего и не требовалось. К тому же Надежда Ивановна очень хорошо готовила, и у меня появилась надежда на то, что я отдам в ее распоряжение кухню. Если судить по словам командира, в доме, в котором ему была выделена квартира, сейчас идет внутренняя отделка, и к осени, дом обещали сдать в эксплуатацию. То есть фактически, эта семья будет находиться здесь три, ну пусть четыре месяца, а после переедет в собственное жилье. Да и иметь подобное знакомство в городе, тоже полезно. В общем меня все устраивало. Собственно, и Сергею Анатольевичу, мое предложение тоже пришлось по душе. А когда он увидел, привезенные мною из Ташкента рыболовные снасти, то вообще выпал из реальности на добрые полчаса. И его удалось привести в чувство, только после того, как его водитель сообщил о том, что его вызывают к телефону, что находился в автомобиле.

Одним словом, уже на следующий день, командир перебрался ко мне. А еще через неделю, приехала и его жене, Надежда Ивановна, которая тут же приказала называть ее просто тетей Надей.

— Чай, не чужие люди!

И тут же оккупировала мою кухню, чему я был только рад. Если Сергей Анатольевич, еще что-то и скрывал, в силу специфики своей службы, то его жена, тут же выложила мне всю подноготную. Оказалось, что в Южносибирске, жить стало очень тяжело. Даже несмотря на имеющуюся дачу, и офицерский паек, жить с каждым днем становилось все тяжелее. В магазинах, кроме консервов, практически ничего не продавалось. Порой и с хлебом бывали задержки, а уж о том, чтобы купить мясо, речи вообще не шло. Благо были знакомые в деревне, и удавалось по осени купить половину поросенка, а после растягивать все это удовольствие, до лета. За одеждой и обувью приходилось мотаться или в Челябинск, или куда-то еще, а на толкучке — городском вещевом рынке, цены выросли настолько, что зарплаты Сергея Анатольевича, хватало только на пару джинсов, или зимние сапоги.

— Ладно пока Сережа, служит, у него и доппаек, и так может что-то достать, а как выйдет в отставку, что делать?

Учитывая, что сама Надежда Ивановна, числилась домохозяйкой вот уже лет двадцать, рассчитывать на хорошую пенсию не приходилось. Да и дочка, судя по всему пошла вся в маму. Хотя и заканчивала сейчас Политехнический институт, но пока жила со своим мужем, больше надеялась на него и отца. Зацепившись слухом за «пока жила», тут же спросил у тети Нади, за Валентину. Здесь все оказалось довольно мрачно. Когда я приезжал в Южносибирск, в тот день, когда командир отмазал меня от ментов, и останавливался на ночь в квартире, у Сергея Анатольевича. Валентина ждала чуть ли не двойню, и жила у мужа, одного из начальников военных складов, судя по намекам, получившего свою должность, благодаря связям тестя.

А тут выяснилось, что в канун нового года, муж несколько перепил, и приревновал Валюху, к своему сослуживцу, которого сам же и пригласил на празднование события к себе в гости. Как итог, после того, как гости, разошлись по домам, сорвал свою ревность на жене, у которой произошел выкидыш, и ее отвезли по скорой в больницу. А сам прапорщик, опять же стараниями командира, был снят с должности и осужден на пять лет, за нанесение тяжких телесных повреждений.

— Одним словом, сейчас он отбывает наказание в одной из Сибирских колоний, а моя девочка, так и не оправилась после того случая, и боюсь, как бы не лишилась возможности забеременеть в будущем.

Сейчас Валентина, как раз сдавала выпускные экзамены в Южносибирском Политехническом Институте, и сразу после получения диплома, должна была приехать сюда. После разговор вернулся к Сергею Анатольевичу. По словам его жены, выходило, что он слегка подсуетился, поднял старые связи, и добился перевода, сюда в Калининградскую область, и даже на более высокую должность. Там он числился заместителем командира войсковой части, а здесь занял должность начальника особого отдела дивизии. Генералом ему конечно не стать, но он обязался отслужить здесь как минимум пять семь лет, и поднять уровень безопасности, на должный уровень. Благо специалист он хороший. За это ему обещали трехкомнатную квартиру, звание полковник, и почетную отставку по истечении оговоренного срока службы, с некоторыми привилегиями. Да и вообще, эти места считаются хорошими, а Светлогорск, так и вообще курортный городок, что еще нужно для спокойной старости?

— Одна рыбалка чего стоит. Ты, представляешь, Семен, этот непоседа, уже где-то нашел списанный морской катер, и решил приобрести его. Вот скажи, зачем ему эта старая колоша? Мало ему трех резиновых лодок, которые он привез с собой из Южносибирска? Точно решил меня вдовой оставить на старости лет! И ладно бы ловил, что-то существенное, а то вечно привозит какую-то кильку, и рад до ушей.

— Здесь будет привозить хорошую рыбу, тетя Надя. Все что меньше пары килограммов, здесь принято отпускать обратно в море.

— Ну, ладно если так. Опять же, а кому все это чистить? Он то поймал и рад. А готовить мне.

Постояльцы, внесли в мой быт некоторое оживление, и идеальное, в моем понимании, разумеется, питание. Во всяком случае при каждом приеме пищи, я наслаждался ее вкусом, и думал о том, чтобы все это происходило как можно дольше. А уж выпечка, в исполнении Надежды Ивановны, была выше всяких похвал. Боюсь к концу лета, я сильно прибавлю в весе. В то же время, присутствие «квартирантов» наложило и некоторые неудобства. Которые в общем-то достаточно легко нивелировались сейчас, а к зиме, все должно было вернуться на круги своя. После получения ими своей квартиры.

Просто если раньше, я не особенно заморачивался тем, чтобы что-то заработать, по сути мне это было не нужно, то сейчас, боясь прослыть бездельником, в глазах этой семьи, мне приходилось изображать из себя человека, не сидящего без дела дома. Поэтому, едва позавтракав, я садился за руль, и отправлялся, куда глядят глаза. Иногда, подхватывая попутного пассажира, если таковой, появлялся в поле зрения, а чаще просто уезжая куда подальше, и проводя время, где-то на пляже, если была достаточно теплая погода, или же просто загнав автомобиль на лесную полянку и разложив сидения дрых, наслаждаясь чистым воздухом и запахами лесных трав. Конечно это никак не заменяло мне собственного дома, но и прослыть в глазах командира тунеядцем тоже не хотелось. А так был железный отмаз — катаюсь, как таксист, зарабатываю деньги. Работаю не покладая рук.

В начале июля, в городе появилась и Валентина, которая очень удивилась тому, где расположились ее родители, и самое главное моему присутствию. Впрочем, ее появление, мало что изменило. Хотя, теперь я чаще всего раскатывал по городу именно с ней, в поисках работы, уже для нее. Зачем это делалось, не представляю, тем более, что судя по настроению Валентины, куда-то устраиваться она не горела особым желанием. И чаще всего возвращаясь в мою машину, после очередного собеседования, безразлично сообщала мне, что ее или не устроила предложенная зарплата, или от нее потребовали опыта работы, или что-то еще. С другой стороны, ее никто особенно и не заставлял искать себе место для жизни. Папаша получал достойное содержание, которого хватало на всю семью, и потому особенно не настаивал на чем-то ином. Надежда Ивановна сама, числилась в домохозяйках, и потому воспитывала свою дочурку именно по этому принципу. Говоря, что:

— Образование — это нужно и хорошо, но удел женщины, быть надежным тылом своему мужу. То есть обеспечивать порядок в доме и питание для суженного, в будущем занимаясь воспитанием его ребенка. Большего не требовалось.

Да и честно говоря, если бы кто-то и был заинтересован в трудоустройстве, думаю командир, без особых проблем, смог бы устроить доченьку в бухгалтерию войсковой части. Но раз не делал этого, то его все устраивало.

Строительство дома, все так же затягивалось, и хотя отделкой занимались солдатики, одной из частей гарнизона, конца и края этому не было видно. Хотя может именно поэтому так и происходило. Ну, а куда торопиться. Как там в поговорке: Солдат спит, служба идет. Вот никто и не спешил. С другой стороны, я не гнал моих временных постояльцев, что ни говори, а с ними было все-таки веселее. Да и Валентина, тоже не была недотрогой, что подтвердилось уже спустя неделю, после ее приезда.

Хотя, честно говоря, некоторые намеки на близость звучали еще и восемь лет назад. Но тогда она еще училась в школе, и я честно говоря опасался, что некоторые слишком рискованные эксперименты, могут зайти слишком далеко. А в виду наличия грозного папы, вполне можно было закончить свою службу в местах не столь отдаленных, причем с обвинением в изнасиловании. Что мне совсем не улыбалось. Вспомнился как раз такой случай, с тем деревенским парнем. Когда мне пришлось вмешаться, и прибегала его мамаша, с целью защитить своего сына от такого страшного меня.

По сути, вся вина в тот раз висела именно на Валентине. Потому что именно она, вначале оказывала знаки внимания парню, а, когда поняла, чем все это может закончится спряталась за меня. А, что мне оставалось делать, кроме как защитить девочку. Собственно, это и было моей обязанностью тогда. А уж сейчас, когда Валентина стала взрослой, и у нее нет никаких моральных запретов. Тем более, что по словам матери из-за полученных от мужа побоев, боюсь, выданных явно за дело, хотя и чрезмерных, сейчас нет риска зачатия, и потому, Валюха, даже не пытается хоть как-то, сдерживать себя. Именно поэтому, очередной выезд на природу, ожидаемо завершился сексом, и последующие дни, только усугубили это положение. Любой выезд, начинался с намеков, и как правило заканчивался близостью. С другой стороны, я был не против этого, тем более был уверен в том, что девушка здорова, да и не скажу, что мне она не нравилась. К тому же, радовало то, что не ожидалось последствий, от встреч.

В середине июля, Сергей Анатольевич, пригласил меня съездить на рыбалку, обещая сделать предложение, от которого я не смогу отказаться. Все это было очень интригующе, тем более, что незадолго до этого, я рассказал ему историю с моей попыткой приобретения газона, на мобилизационных складах одной из войсковых частей, возле которой собственно мы и встретились с ним. И сейчас я рассчитывал скорее, на то, что командир подобрал что-то интересное на этих складах, и договорился о выкупе. Причем именно по остаточной стоимости, а не по той цене, что предлагалась мне изначально. Тем более, что мне пришлось назвать сумму равную тридцати тысячам, которые якобы имеются у меня, и которые я собирался потратить на покупку грузовика. В крайнем случае добавив недостающее продажей своего автомобиля.

Но разговор хоть и получился примерно таким, какой был обещан командиром, но как оказалось, касался несколько другой темы.

Глава 3

— Как ты смотришь на открытие кооператива?

Честно говоря, в вопросе не содержалось ничего нового, поэтому я ответил, что смотрю положительно. Разве что заниматься чем-то, на земле, мне не слишком интересно, а грузовик, для организации перевозок, мне купить не удалось. Поэтому, пока задумался о том, чтобы прикупить еще пару автомобилей «москвич», благо, что они появились в свободной продаже, и организовать нечто вроде таксопарка. Правда есть некоторые сомнения, в плане набора водителей, и места для стоянки, поэтому пока не решился на это.

— Я, имел ввиду, несколько иное. Во-первых, сразу предупреждаю, все что ты здесь услышишь, является большим секретом. Я не скажу, что это государственная тайна, но знают или догадываются об этом, очень немногие, поэтому любая утечка на сторону, может привести, к очень неожиданным последствиям, для всех нас. Но в тоже время, все это, разумеется при условии правильного подхода, может принести нам, много хорошего. В том числе и в материальном плане.

Сергей Анатольевич, на пару минут отвлекся, для того, чтобы подсечь клюнувшую рыбу, и вытащить на свет довольно крупную плотвичку из воды, бросить ее в садок, вновь наживить крючок, и вновь закинуть удочку в воду. Затем, вернулся к разговору.

— Грузовик, по сути самая меньшая из проблем. С другой стороны, ГАЗ-66, о котором ты говорил, это ни о чем. Просто нет смысла его покупать. Ну, что можно перевезти на двух с половиной тонном грузовике? Картошку с полей? А на большее он и не тянет. Кстати, у тебя имеется категория на прицеп?

— Есть, еще в Ташкенте открывал.

— Прекрасно. Есть возможность заполучить в свое распоряжение седельный тягач КАМАЗ-54112, с двенадцатитонным полуприцепом. Думаю, это всяко лучше, чем твой газон.

— Да, но во что это выльется. У меня нет таких денег.

— Об этом не беспокойся. Во-первых, грузовик, пойдет по остаточной стоимости, во-вторых, за счет кредита, взятого в местном банке, точнее через финансовую организацию одной из войсковых частей, так что считай в итоге выйдет практически бесплатным, за счет взаиморасчетов. Разумеется, если об этом никто не станет болтать. Впрочем, я думаю ты понимаешь всю полноту ответственности. Теперь основное. В первую очередь поговорим об обязательствах сторон. Я должен быть уверен, что большая часть заработанных средств, осядет в семье, именно поэтому, предлагаю тебе в качестве гарантии войти в мою семью.

Слова командира, меня несколько ошеломили. Как, я могу войти в семью этого человека. Усыновление отпадает, по сути единственная возможность как-то привязать меня к ней — взять в жены, его непутевую дочь Валентину. Увидев мой несколько ошарашенный взгляд, командир усмехнулся и продолжил.

— Да, это именно то, о чем ты сейчас подумал. То есть свадьба с моей дочерью введет тебя и в мою семью, и даст возможность заработка в вышеуказанном кооперативе. Причем заметь, от тебя требуется только согласие на брак с Валентиной, и далее работа в кооперативе, который собственно и будет оформлен на тебя и мою дочь. Грузовик, я введу в кооператив, хоть и от твоего имени, но оплата и все оформление, будет идти через меня, следовательно, ты не понесешь никаких затрат. Наличие будущей работы, то есть заказы, и реализацию перевезенных грузов, тоже буду обеспечивать я сам, через твой кооператив. Твоим делом будет только доехать до нужного места, получить приготовленный груз, оплата за который будет взята, за счет доставки дополнительного груза, не указанного в путевом листе, и привезти его туда, куда будет указано. Да это немного смахивает на контрабанду, но учитывая то, что в маршрутном листе, будет указана перевозка военного груза, никаких досмотров, на границах производиться не будет. Деньги за доставку, и реализацию части груза, будут приходить на счет кооператива.

— Как и все проблемы, связанные с незаконностью товара.

— Об этом не беспокойся, заметь в руководстве кооператива, помимо тебя будет находиться и моя дочь, в качестве, скажем, главного бухгалтера. Другими словами, она рискует ничуть не меньше твоего. Ты считаешь, что я хочу упечь свою дочь за решетку? И потом вы с нею, только самая верхушка айсберга. Поверь, в организации этого предприятия, пусть и негласно, будут участвовать такие люди, которые очень трепетно относятся к своему будущему, а, следовательно, поддержка с их стороны, будет максимальной. Как и прикрытие, от всех любопытствующих.

— И, что же я буду возить?

— Понимаешь. — Командир на некоторое время задумался, видимо пытаясь подобрать слова. — С приходом к власти Михаила Сергеевича Горбачева, все идет к тому, что довольно скоро, нам придется выводить Советские войска из Европы. Самое многое через год, а то и раньше. Об этом пока не говорят вслух, но поговаривают на определенном уровне. И учитывая то, что об этом говорят, довольно компетентные люди, рано или поздно, это обязательно произойдёт. Так вот, вашей с Игорем Николаевичем задачей…

— С каким, Игорем Николаевичем?

— Ты же не думаешь, что все это останется без контроля. В качестве второго водителя грузовика, уже назначен прапорщик Косов Игорь Николаевич, именно с ним ты и будешь выезжать в рейсы в Польшу, Германию, а возможно и куда-то еще. Он же будет обеспечивать взаимодействие с нашими частями, и оформлять переход через границу. От тебя, по сути требуется создание кооператива, через который будут проходить все финансовые потоки, вождение грузовика, и возможно помощь в некоторых переговорах, точнее их контроль. Язык ты знаешь, так что это пойдет только в плюс.

— Все это конечно хорошо, Сергей Анатольевич, но на мне висят как минимум четыре подписки с государственной тайной, и до начала девяностых, выезд за рубеж для меня закрыт.

— Даже не думай об этом. На твоем будущем напарнике их еще больше. Снять с вас обоих обязательства проще простого, так что забудь, и слушай дальше. В определенных местах, которые будут вам сообщены дополнительно, вы будете получать определенный груз, который будете перевозить сюда. Большая часть груза, будет реализована через магазин, который откроется от имени вашего кооператива, другая часть отправится стороннему получателю. Все финансовые потоки будут проходить через кооператив, именно поэтому, было решено, о следующем распределении доходов: Ваш кооператив будет иметь со всего грузооборота тридцать пять процентов. Остальное будет переводиться на счета заинтересованных лиц, оформляясь как помощь, в организации перевозок, и какие-то иные работы. С другой стороны, именно благодаря их участию, в наш магазин, будут поставляться необходимые товары, на реализацию, так что все честно.

Уже сейчас, я понимал, что командир, втравливает меня в нечто если не противозаконное, то что-то близкое к этому. Под видом товаров народного потребления, вполне можно попытаться вывезти из Польши и Германии, все, что угодно, заодно и кое-какие секретные материалы, а скорее какие-то более ценные вещи, которые отойдут неизвестному получателю. С другой стороны, от всего этого хоть и изрядно пованивает, но и сулит немалые дивиденды. К тому же работать мы будем под эгидой военных, а это может дать немалые преимущества. Причем не только в плане перевозки, но и защиты. Уже сейчас в городе носятся слухи о том, что на недавно открытые предприятия совершаются наезды со стороны криминала. Например тот же Степан Федорович, еще недавно радовавшийся как ребенок, когда регистрировал свой семейный кооператив с тремя пчелками в названии, заметно сник, когда к нему приехали местные бандиты, и потребовали почти половину дохода, за гипотетическую защиту, от них же самих. А когда он отказался, загнали на его пасеку тяжелый грузовик, который передавил половину ульев. Приехавшая по вызову милиция, только развела руками, дав ясно понять, что ничего толком сделать не сможет.

— У шофера грузовика отказало управление, чисто техническая поломка. Разумеется через суд можно назначить возмещение ущерба, по закону это 25 % от средней заработной платы. Вы будете подавать на него заявление?

Степан Федорович, прикинул, и по всему выходит, что ущерб он погасит, с таким подходом, в лучшем случае, лет через двадцать. Если конечно доживет. И махнул рукой, все равно ничего не докажешь, только нервы себе попортишь.

А вот последние слова моего собеседника, отбросили в сторону все мои сомнения. Судя, по ним, в планы Сергея Анатольевича, входила не только работа, по вывозу ценного имущества из-за границы, но и что-то еще. А иначе, зачем было спрашивать меня о том, не забыл ли я немецкий язык, и как посмотрю на то, чтобы стать гражданином Германии, хотя и восточной. Правда сразу предупредил о том, что это дело будущего, и об этом лучше не распространяться.

— Ты знаешь, я знаю, а больше никто и не нужен, до определенного времени. А то девки они такие, стоит сказать слово, и через минуту весь город об этом заговорит. — Явно с намеком произнес командир.

Кстати, Сергей Анатольевич, все-таки купил катер, правда он оказался не морским, то есть в открытое море выходить на нем было довольно опасно, но для Калининградского залива, где мы сейчас и находились, он был вполне достаточен. К тому же это был каютный катер «Москва-4к». То есть на нем стоял штатный автомобильный двигатель мощностью в шестьдесят лошадиных сил, по паспорту он мог развивать скорость до тридцати километров в час, и до приобретения его командиром, служил в местной конторе «Рыбоохраны». Двигатель правда был сильно изношен, но Сергей Анатольевич, уже нашел, где-то более свежий, и большей мощности, и вскоре, его должны были установить взамен имеющегося. На катере имелась и четырехместная каюта, правда оборудованная только минимальными удобствами в виде пары скамеек и столика. Но основа имелась и вскоре все должно было измениться. Но даже в таком виде, катер поражал воображение, хотя бы за счет того, что иметь такой в личном владении, еще совсем недавно, было просто невозможно.

Уже на следующий день, стоило мне дать согласие, все закрутилось с такой скоростью, что я диву давался тому, как быстро решаются все вопросы. Первым делом, командир забрал наши с Валентиной паспорта, и уже к вечеру того же дня, принес оба паспорта, с печатями о браке, и выписанным задним числом, и свидетельством о бракосочетании, выданным в каком-то дальнем гарнизоне, еще полгода назад. Как оказалось, вдали от цивилизации, подобные документы имеет право выдавать командир любой войсковой части. И по всему выходило, что мы с Валюхой, вот уже полгода, как считаемся мужем и женой.

Новоявленная «супруга» тут же взяла дело в свои руки, и перенесла в мою спальню все свои вещи, не обращая внимания на охи и вздохи своей матери, которая просто не понимала, как такое могло произойти. И вроде бы перед ее глазами имелось свидетельство о браке, но она продолжала находиться в некоторой прострации именно из-за поведения своей дочери.

— Я конечно понимаю, что для дела необходимо, чтобы дочь заключила брак с Семеном. Но одно дело фиктивный брак, и другое совместная постель. А где ухаживание, цветы, благословление родителей в конце концов. Нельзя же так сразу, раз и оказались в одной постели.

Похоже ее возмущало именно поведение дочери, нежели все остальное. А когда Валентина, не минуты, не сомневаясь прямо известила мамашу о том, что эта ночь далеко не первая в наших отношениях, Надежда Ивановна, некоторое время изображала из себя снулую рыбу, открывая и закрывая свой рот и не находя слов. Впрочем, вскоре, за дело взялся Сергей Анатольевич. Он утащил свою супругу в спальню, и они там о чем-то довольно долго беседовали. Некоторое время, до нас еще доносились сказанные на повышенных тонах, звуки голоса Надежды Ивановны, впрочем, достаточно быстро затихшие. Причем этот разговор, никак не повлиял на поведение Валентины, которая буквально в открытую устроила мне бурную ночь, со стонами, вздохами и вскриками, не сдерживая себя ни в чем, и наверняка постаравшись усилить впечатление для окружающих. Этим вечером «теща», так и не появилась из спальной комнаты, но на следующий день, оказалась достаточно спокойной. Причем если в отношении меня, практически ничего не изменилось, то с Валентиной, пару дней она практически не разговаривала, огрызаясь на любой ее вопрос.

Правда позже несколько успокоилась, а однажды, когда кроме меня рядом никого не было, произнесла.

— Ох, сынок, тяжело тебе будет с Валентиной. Я даже не догадывалась о ее поведении. Ты уж не обижайся на меня, слишком сильно, пожалуйста. Упустила я ее, виновата перед тобой…

Я постарался ее успокоить как мог, тем более, что я и так понимал, что женушка мне досталась ветреная, и это еще слабо сказано. Впрочем, в данный момент, меня это не особенно смущало, и где-то даже радовало. С одной стороны, этот брак был заключен именно для организации кооператива, с другой, измены Валентины, а то, что это рано или поздно произойдет, я ни капли не сомневался, станут вполне приемлемым предлогом, для разрыва отношений. Главным для меня сейчас было то, что я получил возможность заработать, и в перспективе получить документы для выезда за рубеж. На все остальное решил не обращать внимания, тем более, что воспринимал этот брак, как необходимость и не более того. О том, что он окажется достаточно долговечным, я даже не думал, а вот выгоду он в себе несомненно нес.

Кооператив, получивший скромное и нейтральное имя «Горожанин», зарегистрировали в два счета. В перечне направления деятельности, которые были указаны в документах, были указаны: — Экспортно-импортные операции, перевозка грузов и товаров народного потребления, а также их реализация через оптовую и розничную торговую сеть. Оказание услуг населению по перевозке грузов. В качестве имеющегося на балансе кооператива активов, был указан, выкупленный по остаточной стоимости с баланса в\ч ***** грузовик КАМАЗ −54112 с двенадцатитонным полуприцепом, и мебельный салон, взятый в долгосрочную аренду, на центральном рынке Калининграда.

Последнее очень удивило меня, впрочем, все было понятно и без особых объяснений. Сейчас, пригнанные военные строители, производили срочный ремонт здания, которое было закрыто и бездействовало уже около года, из-за отсутствия должного снабжения, а сейчас, чудесным образом оказалось переданным на баланс нашего кооператива, в аренду на ближайшие двадцать лет, за смешную цену равною тремстам пятидесяти рублями в месяц. Хотя если прикинуть площадь помещения и арендную плату, получалось, что обычная однокомнатная квартира, сдаваемая внаем, обходилась втрое дороже. И хотя по сегодняшним ценам сделанный в салоне ремонт, выглядел несколько дороговато, но тесть уверял, что мы этих затрат даже не почувствуем. Так оно собственно и вышло в итоге.

А уже в начале сентября, я с напарником, которым оказался тот самый прапорщик, который пытался втюхать мне ушатанный газон по цене трех новеньких Волг, отправились через всю Польшу, в сторону немецкого Ростока. И первый вопрос прозвучавший от него заставил меня улыбнуться, а его слегка сникнуть.

— Ты давно знаком с полковником?

— Давно.

— А, как ты с ним познакомился?

— Он мой тесть. Я был у него в Южносибирске, личным водителем, во время службы в армии.

Мне показалось, что Игорек вздрогнул и отшатнулся в сторону.

— А, что же сразу не сказал, что от него.

— Да, ты и не спрашивал. Да, ладно, не парься, я служебное с личным не мешаю. Забудь.

На этом разговор завершился. Впрочем довольно скоро мы если и не подружились, то наши отношения оказались довольно ровными, тем более, что весь следующий год, мы практически не отдыхали, мотаясь между Калининградом, Польшей и Восточной Германией. Везли все, что попадало под руку нашим руководителям, начиная от военного обмундирования, обуви, предметами обихода, мебели, и заканчивая автомобилями. Правда последние были больше восточно-немецкого производства, типа «Трабантов», «Вартбургов», но даже они разбирались через наш салон на центральном рынке как горячие пирожки у вокзала. О нашем очередном рейсе становилось известно сильно заранее, и похоже, едва мы пересекали польскую границу, как у салона, начинала выстраиваться очередь. Брали все, особенно большим спросом пользовалось постельное белье, и хотя на некоторых комплектах были видны армейские печати, все разбирали практически моментально.

В начале сентября, едва мы проехали пограничную заставу в районе Багратионовска и не успели добраться до Прудков, как дорогу перегородили два жигуленка, из которых высыпали несколько молодых парней с дубинками. Все это было похоже на местных бандитов, слухи о которых уже ходили в народе, но нас пока еще не трогали. Мой напарник, к моему удивлению, даже обрадовался.

— Ну, наконец-то! А, то я уже расстраиваться начал. — Воскликнул он, откидывая крышку бардачка, и что-то разыскивая в нем.

Как оказалось, там находилась тревожная кнопка, которая подавала сигнал бедствия, как раз на такой случай. Все это предполагалось, и организация помощи была предусмотрена заранее. Тем более, что сейчас в грузовике, находился новенький «Мерседес W116» предназначавшийся, для начальника Калининградского гарнизона. Хотя бы поэтому пускать все это на самотек, никто не собирался.

— Не волнуйся, сейчас немного побеседуем, а там и наши подтянутся. — Продолжил он.

Парни, похоже были настроены изрядно агрессивно. Потому что много не разговаривали, а сразу же начали крушить грузовик, своими дубинками, так сказать исполняя акцию устрашения. Мы с напарником, даже не успели сказать пары слов. Впрочем, похоже, от нас этого и не требовалось. Парни показательно измордовали кабину грузовика, отошли в сторону, и тут их старший, который находился, чуть в стороне, поманил нас пальцем, мол выходите, пора побеседовать. Правда разговора не получилось, потому что вдруг послышался стрекот, в небе появилось пара вертолетов, и через мгновение, на дороге высадился целый взвод местных десантников. Для которых дубинки в руках местных «робин гудов» оказались чем-то вроде красной тряпки для быка. Что в общем-то было вполне естественным, учитывая, что до войсковой части, было не больше четырех километров. Еще через минуту все бандиты, оказались уложенными на землю, с разбитыми физиономиями, а их командир, клялся и божился, что приложит все усилия, чтобы к утру грузовик выглядел как новенький. И обещал даже краем глаза не смотреть в нашу сторону, и наказать это всем своим друзьям и знакомым.

Что там было дальше я не знаю, но с этого момента, нас стали обходить десятой дорогой. Позже я узнал, что на салон, тоже произошел наезд, причем практически одновременно с нами, и ситуация там полностью повторилась. Правда, десант туда не вызывали, но вдруг выяснилось, что все задействованные в салоне работники, оказались вооружены, и быстро повязали всех нападавших. Прямо показав, что «Горожанина» лучше не трогать. А уж как была довольна милиция, когда среди нападавших, вдруг обнаружился давно разыскиваемый рецидивист, почему-то до этого момента, в упор не замечаемый органами правопорядка, так и вообще не описать словами.

Я не скажу, что доходы нашего кооператива были слишком велики. Получалось, что из того, что оставалось на балансе предприятия, большая часть уходила на зарплату сотрудников. Это мы с Игорьком катались парой, а в Салоне жены, работали как минимум десять человек исполняющих роль и грузчиков, и продавцов, а заодно и охраны. В итоге, выходило, что зарплата у нас была как минимум втрое большая, чем по городу, но и миллионов, я тоже пока не наблюдал. Что-то разумеется откладывалось в копилку, но не сказать, чтобы и много. С другой стороны, учитывая то, что продаваемые в салоне вещи доставались нам фактически бесплатно, да и как минимум семьдесят процентов с выручки уходило куда-то по ранее заключенным договорам, даже такие расклады, меня откровенно радовали.

Вообще все это выглядело как «Рога и Копыта» а мы с супругой выступали в качестве зицпредседателя Фунта. Жена, исполняла роль завмага, реализуя то, что доставлялось в салон. А я с напарником, что-то привозил на грузовике из-за рубежа, часть товара, выгружалась в салоне, и поступала не реализацию, благодаря которой, обеспечивалась зарплата всем официально задействованным в кооперативе. Другая часть прямо на складе салона, иногда перегружалась в местный автомобиль, и увозилась в неизвестном направлении. Хотя пару раз и нам пришлось съездить однажды в Минск, и еще раз в Подмосковье. При этом, всю дорогу мы двигались в сопровождении специального автомобиля, а любая остановка в пути, тут же обеспечивалась вооруженной охраной. Что именно было загружено в прицеп, честно говоря, не задумывался. Да и по большому счету мне это было не нужно.

Глава 4

В августе 1989 года, я оказался неожиданно безлошадным. Меня сняли с грузовика, а напарником с Игорем уехал один из парней, работавших в салоне моей супруги. Некоторое время, я крутился в салоне, путаясь под ногами жены, потом неожиданно тесть пригласил меня на очередную рыбалку. У него была настоящая мания решать все серьезные разговоры, на природе, с удочкой, на борту отремонтированного катера, в Калининградском заливе. После нескольких слов разговора он, выдал мне полный набор документов гражданина Германской Демократической Республики, здесь имелись права со всеми отмеченными категориями, паспорт, военный билет, метрики, школьный аттестат, и, наверное, с десяток, различных справок. Самым большим удивлением для меня стало то, что все эти бумаги были оформлены на имя некоего Карла Беккера, уроженца городка Засниц, расположенного на восточном берегу острова Рюген, где мое появление, по словам командира, было не слишком желательно. Совпадение с фамилией, под которой я однажды попал в гитлеровскую Германию, показалось мне знаковым. Еще более заманчивым, оказалось следующее задание Сергея Анатольевича.

Мне, в ближайшее время, нужно было отправиться в Саксонию-Анхальт, в городок Зальцведель, расположенный неподалеку от границы с ФРГ, где по завещанию Карлу Беккеру был отписан небольшой домик, и гараж от умершей троюродной тетушки. Там мне нужно будет вступить в наследство, и оформить все права на домовладение.

— А не может ли случиться так, что в том же Зальцведеле, встретится тот, кто знает Карла.

— Исключено. Сам Карл, ни разу не приезжал в Зальцведель, а единственный кто мог бы вспомнить о нем, так это его дед Клаус, который сейчас, уже практически ослеп, и доживает свой век в доме для престарелых, в Гданьске, в Польше. Говорят, он был знаменитой личностью, и принимал участие в одной из экспедиций Эрнста Шеффера, на Тибет. Слышал, наверное, о том, что гитлеровцы отправляли туда экспедицию от Анненербе, в поисках наследия предков. Поэтому, с этой стороны, можно ничего не опасаться. Сам же Карл, какое-то время служил в одной из войсковых частей на севере Восточной Германии, и полгода назад утонул во время шторма.

Услышанные слова о полуслепом мужчине с похожим на мое именем заставили меня вздрогнуть. Все это давало лишние подтверждения тому, что все, что со мною произошло пару лет назад, не бред воспаленного сознания, а самая, что ни на есть правда. Ведь откуда-то взялись все эти знания и практические навыки. Единственное что немного напрягало, так это тот мистический обмен телами, или сознаниями, в результате которого в два месяца комы, уместились почти двадцать лет моей жизни в Германии и Китае. Впрочем все это было давно пережито, и возвращаться к этому, именно сейчас не стоило.

Тем более, что эта поездка, была лишь вершиной айсберга. Кроме вступления в наследство мне предстояло выполнить еще одно задание командира, которое скорее всего и было основным, в этой поездке, прикрывая собой и получение наследства, и всего остального.

Теоретически, даже сейчас, я мог воспользоваться этими документами, и перебравшись на другую сторону границы, пройти натурализацию, и оформить гражданство ФРГ. Беженцев из восточного блока, всегда было достаточно много, правда далеко не всех из них принимали на западе, многих возвращали обратно, и тем, кого все-таки возвращали, приходилось очень не сладко, но тем не менее такая возможность была. Правда в этом случае, я оказывался почти без средств к существованию, за исключением некоторого количества купленного пару лет назад золота, которое еще предстояло вывезти и обменять на живые деньги. Конечно и этот вариант был по-своему неплох, но я решил немного подождать. Если, как сказал Сергей Анатольевич, в ближайшее время следует ожидать объединение обеих Германий, то сейчас самое время, что-то урвать из этого. Как говорится в мутном омуте, черти водятся. К тому же наверняка именно после объединения, начнется и вывод войск, а значит бардак, только усилится. И тогда начнется не только вывод и вывоз, но и растаскивание имущества по всем углам, что будет только на руку кооперативу, в котором я работаю. И взять из всего этого, что-то для себя, будет тоже много проще. У меня, уже сейчас есть на руках все документы, немецкого гражданина, то после, получить полное гражданство будет значительно легче. А там глядишь, появятся и кое-какие средства для будущей жизни. Тем более, раз тесть, предлагает оформить на себя наследство, следовательно, рассчитывает, в итоге переправить туда и свою доченьку, возможно даже с женой, а там глядишь, надеется подтянуться и самому. Так что торопиться не стоит.

Ехать мне предстояло на автомашине, правда, можно сказать в последний момент, тесть настоял на том, чтобы оставить моего «Москвича» здесь в Калининграде. Хотя подобный автомобиль и был вполне привычен на территории Восточного Блока, но Сергей Анатольевич, указал на то, что номера, так быстро как этого бы хотелось, поменять не получится, а ехать на машине владельцем которой является Семен Вагнер, предъявляя документы Карла Беккера, как-то не слишком правильно. Поэтому мне был предложен обычный немецкий «Трабант-601» в кузове «Универсал». Таких автомобильчиков по дорогам ГДР, бегало очень много и потому они были, можно сказать незаметными, то есть не могли привлечь к себе излишнего внимания.

Это было чудо, а не автомобиль. Пожалуй, единственным достоинством этой садовой тачки, было то, что его кузов совершенно не ржавел, и потому мог использоваться десятки лет. При этом не ржавел он потому, что был изготовлен из стеклопластика. Точнее из пластика основанного на отходах хлопка и какой-то химии. Благодаря которому, в течении всего срока службы, даже цвет оставался точно таким же, как у только что выпущенного автомобиля. Мог полететь двигатель, появиться проблемы с трансмиссией, но кузов оставался новеньким, как только что, снесенное яичко. Даже царапины, появляющиеся на нем, и то были не слишком заметны, а случайные вмятины удалялись ударом молотка изнутри.

В качестве двигателя, предлагался двухтактный моторчик, в шестьсот кубических сантиметров мощностью двадцать шесть лошадиных сил, примерно такой же, как на мотоцикле, способный разогнать эту колымагу, до целых ста километров в час, за двадцать пять секунд. Бензобак вмещал в себя те же двадцать шесть литров, и имел на горловине мерный стаканчик, для добавления в состав бензина моторного масла. Сам бак располагался в двигательном отсеке, прямо над мотором, а бензин подавался к карбюратору самотеком. Кто придумал такую систему было непонятно, а уж использовать ее и вовсе было очень рискованно. Случайно пролил бензин при заправке, и получи огромный факел, тем более, что пластик горит куда лучше металла. Полного бака, теоретически должно было хватать на триста километров пути, практически все это зависело от регулировок, двигателя, и его изношенности. Одним словом, мне предстояла веселенькая поездка почти в тысячу километров, правда обратно было разрешено оставить автомобиль там, и вернуться на общественном транспорте. Без задней мысли, задал вопрос.

— Может тогда стоит бросить эту колымагу, где-нибудь на обочине, чтобы не позориться, пусть забирают кому нужно…

Увидев, как сразу же вздрогнул Сергей Анатольевич, понял, что с машиной не все в порядке. То есть в ней заложен некий «потенциал», о котором мне пока не стоит знать. Правда, чтобы меня несколько успокоить тесть, все же настойчиво рекомендовал оставить автомашину в гараже, который имеется при домовладении, сказав, что она еще наверняка пригодится в дальнейшем, хотя бы для выезда на природу. Пообещав ему позаботиться о малышке, решил для себя все-таки поинтересоваться содержимым возможных тайников, по прибытии на место. И наконец двенадцатого августа, выехал в дорогу.

До Франкфурта-на-Одере, меня негласно сопровождал наш грузовик. Стоило только въехать на территорию Польши, как Игорек, мой бывший напарник, пересел ко мне, и всю дорогу подшучивал над тем, как я сменил большой двенадцатитонный грузовик, на пластиковую консервную банку, похожую на советскую инвалидку сталинских времен. Все время намекивая на то, чтобы я раскололся и рассказал старому приятелю куда именно направляюсь.

— Оно тебе надо? — В итоге не выдержал я. — Ты, как маленький, служишь под началом офицера особого отдела, и суешь свой нос, во все дыры. Ты думаешь, я знаю больше тебя? Мне сказали доставить это чудо немецкого автопрома по известному адресу, я и еду, а зачем, куда, не наше дело. Забыл с кем работаешь? А то смотри, услышат кто-нибудь, что ты проявляешь интерес, и мало не покажется!

Тогда, сказав эти слова, я даже не предполагал, что они окажутся пророческими. Причем не только в отношении Игоря, но и меня самого. Пока же Игорь вроде бы успокоился и не особенно настаивал, на откровения, а после пересечения границы с Германией, его грузовик, ушел сразу на север, я же отправился на запад в сторону Берлина, пройдя мимо него с юга. Здесь, едва отъехав от границы с Польшей на десяток километров, сразу же переоделся в парадную форму Народной Национальной Армии ГДР, с погонами унтер-фельдфебеля. Фактически мне достались заработанные мною погоны сержанта, если сравнивать это звание с советским. С этого момента, я выступал именно как Карл Беккер, сверхсрочнослужащий специалист-механик, Национальной Народной Армии, находящийся в отпуске для вступления в наследство.

Уже к вечеру того же дня добрался наконец до нужного места. Правда учитывая позднее время суток, пришлось устраиваться в местную гостиницу, только потому, что рабочее время уже закончилось, а открывать дом без присутствия полиции и нотариуса, было бы чревато. Поэтому, пришлось снять номер, переночевать, а на утро отправиться к местному нотариусу.

Тот просмотрев все мои документы, достал необходимые бумаги, затем позвонил в местный полицейский участок, и дождавшись прибытия местного полицая, мы отправились к дому, чтобы посмотреть, что же мне досталось в наследство.

Это оказался совсем небольшой фахверковый домик, расположенный почти на самой окраине города. К дому прилегал довольно ухоженный участок земли, размером около десяти соток, на котором росло несколько довольно старых деревьев, и когда-то был разбит огородик, впрочем, сейчас основательно заросший травой. Неподалеку от дома, протекал ручей, который полицейский назвал рекой Домме. Вряд ли в этой речке можно было выловить что-то крупнее пескаря, уж слишком она была мелкой, и больше похожа на какой-то ручей. Сам домик, представлял собой прихожую, из которой можно было попасть в две небольшие комнаты, которые разделяла встроенная между ними кухонька, с большой дровяной печью, упирающейся в две противоположные стены, благодаря которой, отапливались эти соседние комнаты, от сюда же был вход в санитарную комнатку. В последней находился стоящий на чугунной подставке, водогрейный котел, отапливаемый все теми же дровами, которые присутствовали в небольшой металлической корзине. Возле котла притулилась крохотная сидячая ванна, с небольшой полочкой, выступающей внутри нее. такие же ванны часто встречались мне в советских гостиницах, еще в те времена, когда я работал на МАЗе развозя запчасти по Сибири. А чуть в стороне, обычный унитаз, с высокой трубой и чугунным бачком, из которого вниз спускалась металлическая цепочка, заканчивающаяся фарфоровой грушей. Что меня удивило, так это то, что внутри не было желтых потеков, да и вообще, труба которая подавала воду в бачок, была снабжена вентилем, который подавал воду в бачок, по мере необходимости, в отличие от СССР, где она текла туда постоянно. Пол санузла был выложен керамической плиткой, а возле ванны лежал резиновый коврик. Показ всего содержимого дома, сопровождался описью, имеющейся у нотариуса, в которой он отмечал, все показанные и сохраненные вещи, находящиеся в доме.

Одна комната, была убрана как спальня. Здесь находилась большая и широкая металлическая кровать, с матрацем, застеленная белым покрывалом и возвышающимися на нем тремя подушками выложенными пирамидой в изголовье. Чуть в стороне, высился огромный, старинный платяной шкаф, заполненный разной одеждой, и попахивающий мятой, полынью и нафталином, а у неширокого окна стоял письменный стол, с приставленным к нему стулом. На столе, кроме чернильного прибора с пресс-папье, стояла настольная лампа с большим стеклянным абажуром, и пишущая машинка, с заправленным в нее листком бумаги. Пол устилал довольно большой азиатский ковер с растительным орнаментом.

— Муж, вашей тетушки, при жизни исполнял обязанности мирового судьи, и был очень уважаемым человеком в нашем городе. — Произнес полицейский. К чему он это сказал было не слишком понятно.

Кивнув ему, мы закончили осмотр, и перешли в соседнюю комнату, которая была несколько больших размеров. Здесь вдоль трех стен, были установлены стеллажи с книгами, заполнявшими все пространство от пола до потолка. У дальней стены, эти стеллажи немного раздвигались, и на свободном месте, находилось некий странный агрегат, больше похожий одновременно на тумбу, или комод, со встроенным в него радиоприемником и небольшим телевизором. Причем под приподнятой крышкой виднелся еще и катушечный магнитофон. Над этим монстром располагалась прибитая к стене полка на которой стояли пара керамических горшков со основательно подсохшими растениями, а над ними довольно большой портрет в траурной рамке, изображавший плотного усатого мужчину, с большим, несколько неприятным обрюзгшим лицом и пухлыми губами.

— Это портрет мужа, вашей почившей тетушки. — Снова влез с пояснениями полицейский. Из-за чего, сопровождающий нас нотариус неприязненно рыкнул на него. И попросил «наконец заткнуться и не лезть куда не просят». От чего полицейский насупился, и обиженно смолк.

Единственная свободная стена, та, что соприкасалась с кухней, имела совмещенный с кухонной плитой очаг, выполненный в виде небольшого камина, с фигурной чугунной решеткой, и парой кресел, расположенных прямо напротив очага. Кроме них, небольшого журнального столика и множества книг здесь ничего больше не имелось, если не считать старого потертого паласа на полу.

Во дворе, рядом с домом находился капитальный кирпичный гараж, расположенный в паре метрах от стены дома, и укрытый одной с ним крышей. Образовывая таким образом крытый проход на приусадебный участок. Открыв дверь, врезанную в ворота гаража, нотариус распахнул створки, и я увидел, стоящий там, довольно приличный «фольксваген-жук», серо-зеленого оттенка. Автомобиль конечно был слегка запылен, от долгой стоянки, но тем не менее выглядел, почти как новенький. На полках в торце гаража, лежали запасные шины, кое-какие инструменты и запчасти для автомобиля. «Куда интересно прикажете поставить 'Трабант» — Подумал я. Места для второй автомашины, не наблюдалось в принципе. А оставлять ее на улице, значило рисковать остаться без нее. Хотя теоретически, ее можно загнать под навес, между домом и гаражом. Судя по ширине прохода, она вполне туда влезет, все-равно эта та же улица.

Дав мне осмотреть все это, нотариус запер двери, и мы отправились обратно в бюро. Там я, подписал все нужные документы, и на этом, собственно все было завершено. Точнее, с этого момента, я мог пользоваться участком, домом, и всеми имеющимися в доме вещами, единственное что мне было недоступно, так это продажа дома, или его отчуждение третьему лицу, и использование автомобиля, до его переоформления в полиции. То есть фактически, меня признали наследником, но все документы должны были быть заверены в столичной конторе земель Саксонии-Анхальт, городе Магдебурге, их данные будут внесены в реестр и только после этого, я буду считаться полноправным жителем этих земель, и владельцем всего имущества.

Кроме того, оказалось, что мне в наследство перешли и два счета, в местном эмиссионном банке, один из которых на четыре тысячи марок, принадлежал «моей» тетушке, а второй ее мужу, умершему несколько ранее. Второй счет был зафиксирован на сумме в двенадцать тысяч марок, и так как, никакого иного завещания не было, то после оформления всех документов, эти счета должны были перейти в мое распоряжение. Оставалось, только дождаться прибытия пакета с документами из Магдебурга.

— Как правило, подобные действия, не превышают одной-двух недель. — Добавил нотариус, вручая мне ключи от дома. И я, поблагодарив его за заботу, поехал знакомиться с наследством более основательно.

Как выяснилось, несколько позже, тот самый полицейский, что сопровождал нас все время, являлся, каким-то дальним родственником мужа, тетушки Марии, и очень рассчитывал на наследство, которое должно было остаться от дядюшки, но вышло так, что тот помер первым, и соответственно все имущество, вначале унаследовала его жена, а после, оставила завещание на своего единственного родственника, в качестве которого сейчас выступал именно я. И это приводило Ганса Керхера, в некоторое уныние. Впрочем, чуть позже, я постарался наладить с ним некоторые отношения, прекрасно понимая, что оставлять дом без присмотра, значит подвергать его возможному риску разграбления. А если учесть богатую коллекцию, представленную в виде библиотеки, то шансы быть ограбленным растут в геометрической прогрессии. А грабить было что. Многие издания имеющиеся в библиотеке дома, мало того, что были выпущены еще в прошлом веке, так и сами издания были явно дорогими. По всему выходило, что одна эта библиотека, тянет на очень приличную сумму. И оставлять все это на произвол судьбы, было просто глупо.

Хотя по большому счету, мне на это было наплевать. Я был уверен, что рано или поздно этот дом перейдет во владение или моей нечаянной «супруги» или ее родителей. Так или иначе, воспользоваться им, в полной мере, вряд ли у меня получится. Хотя бы потому, что планы на будущее говорили скорее о том, что мне придется отправиться в Китай, и далее на Тибет. Что произойдет после того, как я выполню свое предназначение, я даже не представлял. Конечно существовала надежда, что я вернусь обратно, но могло произойти что угодно, вплоть до ссоры с женой, или же обретения нового жилища. Так что за дом, можно было особенно не беспокоиться. И в тоже время, мне было жаль его терять. Даже в сравнении с моим собственным домом, он выглядел гораздо уютнее него, несмотря на то, что представлял гораздо меньше удобств, чем мой собственный.

Ганса же, в итоге, вполне удовлетворили некоторые личные вещи покойного родственника, которые хотя и явно не подходили ему по размеру, но были с великим воодушевлением, приняты от меня в подарок. Кроме того, он забрал и портрет, своего двоюродного дядюшки, и кое-какие безделушки, принадлежащие лично ему. Следующие две недели мы плотно общались с Гансом, и в общем-то расстались если не совершеннейшими друзьями, то где-то, очень близкими знакомыми.

«Трабант» оказался настоящим сейфом на колесах. В заднем сидении, под поролоновым наполнителем, и нижней подкладкой, обнаружился плотный полиэтиленовый мешок с документами, и несколькими упаковками денег, которых впрочем было даже на первый взгляд очень немного. Скорее так, на первое время, или чтобы заполнить мешок полностью, не оставляя пустот. В дверных проемах справа и слева от водителя, оказалось оружие. Слева пара пистолетов неизвестной мне марки, позже я узнал, что это так называемый АПС — пистолет Стечкина разработанный сразу после войны, но не принятый к массовому производству, хотя и применявшийся отдельными родами войск. А справа обнаружился «Маузер» С-96. Тот самый блатной «комиссарский» пистолет, похожий на него был и у меня, и сейчас находился в оружейной комнате в подземной галерее. Правда этот пистолет имел на своей рукоятке цифру «9», что говорило о том, что это пистолет был выпущен для Германии под калибр 9×19. Под полом, обнаружился дополнительно врезанный ящик с люком со стороны салона, в котором обнаружилось три цинковых коробки с патронами. С кем собрался воевать тесть, было непонятно, но судя по количеству патронов, запасся он ими надолго. И наконец в конце салона, под инструментальным ящиком нашлась еще одна захоронка, с золотыми изделиями массой примерно граммов на пятьсот, в виде колечек, цепочек и прочей «бижутерии» похожей на ширпотреб. Если не учитывать наличие оружия, было похоже на то, что все это, взято на первое время. То есть чтобы было на что жить, пока разберутся с основным капиталом. А, то, что он наверняка имеется, я уже не сомневался.

Все это было мною извлечено, перенесено в погреб, и надежно укрыто в организованной мною нише, проделанной в одной из стен погреба, под самой нижней полкой стеллажа. Добраться туда было достаточно сложно, в погребе совершенно не чувствовалось сырости, и я надеялся, что, все это сохранится, до моего возвращения сюда. Зачем я все это делал. Да в общем-то преследовал одну единственную цель. Оставлять дом без присмотра, было чревато, а для того чтобы заставить, например, того же Ганса приглядывать за ним, требовалось чем-то подкупить его. Поэтому перед отъездом, я все-таки убедил его забрать и вещи, принадлежащие фрау Мюллер, сказав, что мне они не нужны, а ему, или его родне, наверняка пригодятся в будущем. Немцы экономная нация, а вещи были достаточно дорогие, и перешить их под собственные нужды, было не так уж и сложно. А заодно позволил во время моего отсутствия пользоваться моим «Трабантом», выписав на него доверенность у нотариуса.

После предложенного Ганс, был на седьмом небе от счастья. О том, чтобы у него завелся собственный автомобиль он даже не мечтал, все-таки подобный автомобиль стоил порядка восьми тысяч марок, при зарплате около двухсот, накопить их было нереально сложно, а тут такая оказия. Мне же, все-равно, нужно было оставлять машину здесь, а из-за стоящего в гараже «Фольксвагена» места для «Трабанта» уже не оставалось. Содержимое тайников, находящихся в нем, я удалил, а то, что выписал доверенность Гансу, давало хоть какую-то надежду на то, что дом останется нетронутым. Сам же Ганс, твердо пообещал мне, что его ежедневный обход участка, он служил участковым полицейским, будет начинаться и завершаться именно у моего дома. И он дает полную гарантию, что отсюда не пропадет ничего, даже упавшего с дерева листика.

Глава 5

Наконец, в первых числах сентября, я, взяв билет на местный поезд отправился в Берлин, чтобы выполнить возложенную на меня основную задачу, ради которой я и прибыл сюда в Германию. Хотя чувствую, что все это было лишь прикрытием, для получения наследства.

Мне было приказано, добраться до одной из войсковых частей, и вызвав на КПП, начальника караула, и попросить его набрать номер начальника особого отдела. Учитывая то, что я выступал как унтер-офицер армии ГДР, ничего сверхъестественного в моей просьбе не было. Мало ли какой приказ отдали посыльному, одной из войсковых частей народной армии. Далеко не все можно доверить открытым телефонным линиям, и потому действия через посыльных, было обычным явлением, с обеих сторон. А тут даже не просто рядовой, а целый унтер-фельдфебель, следовательно, его просьба, касается чего-то важного и отмахнуться от нее просто так уже не получится.

Через две минуты, мне протянули трубку внутреннего телефона, и я услышал голос.

— Полковник Галушко у аппарата.

— Сорок два шестнадцать, — произнес я полученный от Сергея Анатольевича цифровой пароль. И тут же в телефоне раздалось.

— Сейчас буду.

Кто именно придет на встречу я не знал, да и названная фамилия, мне ничего не говорила. Но тесть, отправляя меня сюда, сказал, что я узнаю этого человека, как в общем и он меня. Поэтому ошибки не будет. А фамилии, порой менялись как перчатки. Даже я, во время службы в Южносибирске, однажды выезжал со своим командиром в одну из отдаленных частей, неся при себе права, и служебное удостоверение, выданные на совершенно иное имя. Правда, пришлось подписать пару очередных бумажек о неразглашении государственной тайны, но на это не особенно обращали внимания.

Этого мужчину, я действительно хорошо помнил, и поэтому сделав пару шагов вперед отдал честь, и представился как положено на немецком языке, обозначив и свое имя, и звание. Легкая улыбка, скользнувшая на губах полковника, подтвердила узнавание, и последовавший вслед за этим приказ:

— Следуйте за мной, унтер-фельдфебель! — Заставил меня ответить: «Есть» и последовать за офицером. Едва мы вышли с плаца, и вошли в какую-то аллею, как полковник повернулся ко мне и произнес.

— Сергей Анатольевич, что-то передавал, для меня?

В ответ, я молча залез рукой во внутренний карман кителя и достал приготовленный для передачи довольно пухлый конверт, в котором находилась пятитысячная упаковка западногерманских марок. Бросив взгляд по сторонам, тут же передал конверт, который тут же исчез из глаз, заняв место в кармане полковника. Приняв от меня деньги, полковник развернулся, и двинулся дальше по дороге вполголоса объясняя мою задачу.

— Тебе предстоит перегон грузовика в Минск, точнее в поселок Дзержинский, в пригороде столицы, думаю ты знаешь нужный адрес. По всем документам, которые ты найдешь в перчаточном ящике, значится бытовая мебель фабрики VEB Sitzmöbelfabrik Hammer, что находится здесь в Берлине, и в общем-то соответствует всем приложенным бумагам. Честно говоря, я и сам бы не отказался от набора: «Жилая комната» этой фабрики. В Польшу въедешь в районе Франкфурта-на-Одере, и двинешься в сторону Бреста. Постарайся в Варшаву не заезжать, от Вискиток, свернешь вправо и объедешь ее по третьей кольцевой линии. На границе в районе Бреста, люди предупреждены. За рулем поедешь сам, но для сопровождения и охраны дам тебе одного парня. Если что можешь задействовать его для помощи.

Грузовиком оказался тягач на базе Зил-131, жрущий бензин, как не в себя. Впрочем, установленные дополнительные баки, говорили скорее о том, что останавливаться мне не придется. Правда ехать мне предстояло больше двенадцати часов, и практически без остановки, но тут уж ничего не поделаешь.

Перед выездом в дорогу, я хорошо поужинал, взял с собою двухлитровый термос горячего кофе и с десяток бутербродов, после чего отправился в путь. Первую сотню километров до Польской границы, пролетел за какой-то час. Здесь меня встретили, похоже предупрежденные о моем прибытии солдатики, ничуть не удивившиеся тому, что советским тягачом, управляет немецкий солдат. Проверили все что было нужно, долили баки топливом и пожелали счастливого пути. Поляки, оказались более придирчивы. Обнюхали грузовик снизу доверху, и чуть было не решились его разгрузить, как на пограничный пост прибыл какой-то местный начальник, и разогнал всех по углам. Похоже откуда-то сверху прилетел окрик. Дальнейший путь проходил достаточно спокойно, как и было сказано, я объехал столицу республики взяв южнее, и, наверное, поэтому не встретил никаких проблем.

Вообще, поляки последнее время, вели себя очень недружелюбно. Причем придирались буквально к любому пустяку. Если раньше мы пересекали Польшу, совершенно свободно, а местные вояки увидев советский грузовик, чуть ли не наперегонки старались встать по стойке смирно и отдать честь, то сейчас все происходило с точностью наоборот. В тот момент, когда меня сняли с грузовика, перед отправкой в Германию, я даже в какой-то момент был рад этому, надеясь больше не видеть этих самодовольных рож, корчащих из себя, непонятно что. Может именно поэтому, решился на перегон груза именно ночью. Уж очень местные жолнеры не любят ночь, предпочитая выходить на «большую дорогу» при свете дня, чувствуя себя хозяевами жизни.

Поэтому ночью было двигаться гораздо спокойнее чем днем. К тому же движение на дороге замирало, и можно было не особенно опасаясь держать максимально возможную скорость, чем я и воспользовался, пролетев почти восемьсот километров, чуть больше чем за двенадцать часов. Впрочем, уже после въезда на территорию Беларусии остановился у поста ГАИ, и поставив своего попутчика на охрану, который собственно и ехал со мною с этой целью, буквально отрубился на следующие четыре часа. Уж очень устал, за ночной «перелет» по Польским дорогам. Оставшийся путь, после пробуждения, проделал уже куда более спокойно, преодолев его за четыре с половиной часа, не особенно торопясь. И наконец к вечеру, добрался до нужного места, и с КПП, связался с приемщиком груза. Тот, хотя время уже было довольно позднее, тут же примчался в часть, приказал загнать автомобиль в один из ангаров и выставил охрану. В итоге, поужинав в солдатской столовой, я расположился в комнате отдыха, и спокойно уснул. Сопровождающего меня сержанта сразу же отправили куда-то в другое место и больше я его не видел.

На следующий день меня никто не будил, и я проспал почти до обеда. Как оказалось, к этому моменту, были решены все вопросы с грузом, и я мог отправляться дальше. Правда перед отправкой майор, который принимал груз, чуть ли не на коленях выпросил у меня один из комплектов немецкой мебели. Я же прекрасно зная, что она предназначена, для продажи через салон моей супруги, без вопросов выделил человеку то, что он просил, сказав, что готов отдать хоть весь груз, сразу же обозначив цену на него. Весь не весь, но как минимум трое человек покупателей, сразу же обнаружились. Немецкая мебель этой фабрики считалась высшим сортом, и заполучить ее было очень сложно. Отдав, то что просили и получив взамен деньги, я плотно пообедал в местной столовой, сел на грузовик, и покатил на этот раз домой в Калининград. Уже за пределами войсковой части, переоделся и далее следовал уже в гражданской одежде, используя собственные документы.

Добрался до места я достаточно легко. Остановившись всего однажды, чтобы попить кофе и дозаправить грузовик топливом. Стоило только появиться в Калининграде, как у грузовика выстроилась очередь до самых ворот. О том, что вот-вот должны привезти немецкую мебель, похоже здесь знали заранее, и расхватали все привезенное буквально за считанные часы. После этого вернулся домой, привел себя в порядок, а вечером встретившись с Сергеем Анатольевичем, рассказал ему о поездке, не забыв упомянуть и о том, что места в гараже для «Трабанта» не нашлось, из-за того, что там стоял почти новый «Фольксваген-жук».

— Согласитесь, Сергей Анатольевич, выкидывать на улицу качественный немецкий автомобиль ради садовой тачки — «Трабанта», несусветная глупость. К тому же в доме обнаружилась довольно ценная библиотека, состоящая из старых дорогих изданий. И оставлять все это без присмотра, мне показалось преступлением. Поэтому я выписал у нотариуса доверенность на одного местного полицейского, который оказался дальним родственником «моей умершей тетушки» и тот в благодарность, обещал присмотреть за домом.

Судя по выражению лица командира, он был на грани срыва. С другой стороны, сам виноват. Рассказал бы мне о тайниках, и все было бы нормально. А, так о том, что я удалил и спрятал, все, что было в автомобиле, ему не сказал, и похоже он уже мысленно попрощался со всеми этими бумагами и остальными вещами. У меня же в голове засела мысль о том, что не стоит слишком уж доверять этому человеку, который ради своих амбиций подставит меня не задумываясь.

Ближе к концу октября, произошло стразу два несчастных случая. Мой первый напарник, поскользнувшись на первом льду, образовавшимся после ночных заморозков, при переходе через дорогу, попал под колеса вынесшегося откуда-то из-за поворота грузовика, и не останавливаясь исчез вдали, номера автомобиля, запомнить не успели. Приехавшая через пятнадцать минут скорая помощь, вызванная случайным прохожим, констатировала смерть от черепно-мозговой травмы. Едва мы успели попрощаться со старым знакомым, как произошла еще одна нелепая смерть. Один из работников салона моей, супруги, приняв немного лишнего на грудь, влез в ванную с включённым в розетку радиоприемником, решив порелаксировать под музыку в горячей воде. Но что-то пошло не так, и утром его обнаружили уже холодным. По заключению экспертов, он погиб от удара тока. Приемник упал в воду, вызвав тем самым короткое замыкание, которое и убило парня.

Седьмого ноября 1989 года, мы всей семьей собрались у телевизора и смотрели военный парад на красной площади. Все было как обычно и ничего не предвещало скорых перемен, разве что ближе к вечеру, того же дня, в вечерней программе «Время», вскользь упомянули о том, что в Кишиневе, экстремистами, был сорван парад местного военного гарнизона, посвященный очередной годовщине, Великой Октябрьской Социалистической Революции, при этом некоторые трудящиеся получили легкие ранения, но порядок восстановлен, а виновные предстанут, перед советским судом.

А два дня спустя, весь мир услышал о падении Берлинской стены, которое открыло свободный переход через границу между обеими Германиями, вначале в Берлине, а вскоре и по всей протяженности границ. Все шло к тому, что вскоре обе Германии, должны были объединиться в одну. На пару дней, после падения стены, у нас было некоторое затишье, затем в поле зрения появился тесть, и сказал, что нужно срочно решить некоторые вопросы. На этот раз, обошлось без рыбалки.

Сев в мой автомобиль, мы выехали из города, и тесть огорошил меня тем, что мне нужно срочно покинуть город. На вопрос, что произошло, он выложил мне, что те две смерти были не случайны, и что, чем быстрее я исчезну с горизонта, тем будет лучше для всех.

— А, как же Валентина. — На всякий случай поинтересовался я.

— Об этом можешь не беспокоиться, уж дочь-то я смогу защитить. Да и она занималась только продажей товаров, поэтому ничего не знает, о том, что привозилось кроме них. А вот с тобой все гораздо сложнее. Но есть хороший вариант, отправить тебя за границу.

— В Зальцведель?

— Не совсем туда. Точнее в итоге разумеется ты окажешься там, но вначале, чтобы прикрыть твою поездку нужно съездить в Дёмиц, это на границе с ФРГ, у берегов Эльбы. Отвезешь туда кое-какие документы, а после направишься в Зальцведель.

Дальше тесть изложил мне все, что он надумал. Его план звучал несколько фантастично, но тем не менее, при удачно сложившихся обстоятельствах, я выигрывал не только свою жизнь, но и мог сберечь свои накопления, о которых тесть даже не догадывался. Звучало все это следующим образом. Сейчас, я должен был отправиться в наш салон, где под предлогом, обмена советских рублей на немецкие марки, для закупки какого-то оборудования, должен был выгрести всю наличку из кассы. При этом вдрызг разругавшись со своей супругой, хотя и непонятно зачем. Последнее было сделать проще простого, хотя бы из-за того, что я уже пару раз практически ловил ее на месте прелюбодеяния, и изобразить ревность по этому поводу будет не так уж и сложно.

После ссоры, я должен был вернуться в свой дом, и из домашнего хранилища изъять имеющиеся там деньги, сколько бы их там не оказалось. После чего отправиться к главе финансовой службы Калининградского военного округа, с которым у нас была негласная договоренность на обмен денег. Брал он конечно за это гораздо больше чем обычный банк, но зато никогда не было проблем с обменом, практически любой суммы. Единственное, он всегда просил заранее, хотя бы за час уведомлять его о моем визите. При этом встреча с ним, чаще всего происходила за пределами части. Просто я заранее называл сумму, он в ответ называл итог, и если стороны были согласны с подобным обменом, назначал место встречи. Стороны, как правило были согласны, хотя бы потому, что альтернативы этому не было.

Государственный банк конечно тоже мог обменять определенные суммы, но, во-первых, их нужно было заказывать за сутки, а то и двое до предполагаемого обмена, и во-вторых, сведения об обмене, с точным указанием суммы, тотчас уходили в налоговые органы. То есть все это было чертовски невыгодным. Нужно было учитывая налоги, заранее откладывать необходимые средства, причем оплату требовали именно в валюте. Здесь же, никаких проблем не было, интендант как-то пропускал их по своему ведомству, снимая при этом свой процент, и все были довольны. Единственным неудобством было то, что при встрече, он мог озвучить тестю выданную мне сумму. Именно поэтому, я до сих пор опасался пускать в дело свои сбережения.

Сейчас же, мне было сказано прямо, что я должен собрать все возможные деньги, обменять их на марки ФРГ, а при недостатке валюты и на восточногерманские марки, затем сесть в свой автомобиль, и отправиться через Польшу, в сторону Берлина. Постоянный пропуск на пересечение Польско-Советской границы, по делам военного округа у меня имелся, правда его срок должен был закончиться уже завтра, но день у меня в запасе все же имелся. А на немецкой границе, в некоторых местах, стояли и наши воинские части, с которыми имелась договоренность о проходе. То, что о каждом подобном переходе вносится запись в журнал, а по истечению суток, все это переносится в общий реестр, значения не имело. По задумке тестя, я должен был добраться до польского городка Бранево, не доезжая до него постараться соорудить нечто похожее на аварию, или ограбление. Например, въехав в столб или дерево, после чего побрызгать в салоне кровью из ампулы, которую мне вручил тесть, сказав, что в ней моя группа. Затем забрав полученные деньги, и забыв, например, под сидением или в бардачке свои советские документы, добраться до железнодорожного вокзала, и воспользовавшись паспортом Карла Беккера, отправиться в Германию.

— О, полученном тобою наследстве не знает никто. Полковник Галушко, который видел тебя в Берлине, уверен будет молчать, как рыба об лед. В противном случае ему предъявят получение взятки, а это статья и срок. Поэтому по приезду в Германию, доберешься до Демица, передашь портфель с документами майору Табашникову, а затем спокойно езжай в Зальцведель, проходи натурализацию, устраивайся куда-нибудь на работу, и жди нашего приезда. Не обещаю, что это произойдет скоро, но думаю уже через годик, твоя супруга туда подтянется, а там и мы переберемся. Так что давай, сынок, не тяни.

В общем план был неплох. Конечно выглядел он очень примитивно, можно сказать по-детски, но как я понял тестя, именно такие примитивные планы, чаще всего и срабатывают. С первой частью плана, все решилось влет, ворвавшись в салон, я буквально снял со своей жены, бывшего сержанта Брылева, который числился грузчиком салона. При этом больше всего смущался именно сержант, на что я просто махнул рукой, сказав, что претензий к нему не имею.

— Во всем виновата, вот эта сучка! Не ты первый на ней лежишь, так что претензий у меня нет. А вот тебе надо бы провериться в кожвендиспансере. — Ромка Брылев, после моих слов слегка побледнел, и стремглав выскочил за дверь.

После чего, уже не обращая внимания, на ее визги, выгреб из сейфа всю наличность, которой оказалось шестьдесят две тысячи. Бросив ей, что все это делается по приказу ее отца. Но если она возражает, то может идти лесом. Потом отобрал у нее ключи от домашнего сейфа и отправился домой. И здесь меня ждал облом. Кроме нескольких сотенных бумажек, в сейфе ничего не обнаружилось, зато в самом углу, под какими-то бумагами, нашлось довольно дорогое на вид золотое колечко, усыпанное мелкими прозрачными камешками, с большим зеленым по центру композиции. Решив, что это тоже в какой-то степени заменит мне наличность, спустился в подвал. Здесь вскрыл дверь, вытащил из тайника чемодан со своими сбережениями, пересчитал их, и позвонил полковнику Терещенко, сообщив сумму, и услышав в ответ, место возможной встречи через час.

Немного подумав, решил забрать из тайника и всю имеющееся там оружие. Уж очень жаль было все это оставлять здесь. После чего сложив в автомобиль некоторые свои вещи, документы, прошелся по комнатам своего дома, мысленно прощаясь с ним, и понимая, что с этого момента, я если и вернусь когда-нибудь обратно, то этот дом к тому времени обретет для себя другого хозяина. После чего сел в машину, и отправился на встречу с интендантом.

Встреча с мужчиной ничего нового не привнесла. Я просто отдал ему пакет с деньгами, в ответ получил причитающиеся мне марки. На невинный вопрос зачем такая сумма, ответил, что имеется договоренность на покупку автомобилей из ФРГ, думаю довольно скоро будем снабжать союз «мерседесами».

— Обо мне не забудьте, — тут же выдал мужчина.

— Разумеется Павел Иванович. Как только доставим сразу же звоню вам.

На этом и расстались. А вот дальше, я решил сделать все несколько иначе. Наша встреча, на этот раз происходила у форта № 10 «Канитс». Полковник любил подобные места, говоря, что эти стены сохранят тайну нашей встречи, лучше любого другого места этого города. Его романтика, порой несколько напрягала, но сегодня пришлась в тему. Обычно в это время года, мало кто добирается до дальних заброшенных фортов, и здесь всегда спокойно. Поэтому получив причитающуюся мне валюту, я проводил интенданта, затем пересчитал деньги, которых оказалось около ста двадцати тысяч марок ФРГ. Полковник обменял рубли исходя из соотношения 3:1. То есть за каждую западногерманскую марку взял по три рубля. Впрочем, это был нормальный курс, и я порадовался, что все сложилось так удачно. Осталось только постараться, вывезти все это за рубеж, и все будет хорошо.

На всякий случай, заглянул в портфель, выданный мне полковником Половцевым, для отправки в пресловутый Демиц. И вот здесь-то мне в душу закралось первое подозрение. Зачем спрашивается, какому-то там майору Табашникову, нужны выписки из счетов нашего салона в Калининграде, какие-то старые накладные на перевозку мебели и кое-каких грузов из Германии и Польши в Калининград, копии уставных документов кооператива «Горожанин» и прочая дребедень, которую невозможно применить даже в качестве подтирочной бумаги, из-за ее плотности. Правда кроме всех этих никому не нужных бумаг в портфеле имелась банковская упаковка с пятью тысячами польских злотых, и пистолет Макарова с обоймой патронов. Все просто кричало о том, что это не посылка, на другой конец Германии, а самая натуральная подстава.

На той же границе, меня возьмут с этими польскими деньгами и оружием, и обвинят в чем угодно. Накладные объявят секретными документами, а в машине найдут кое-какую контрабанду и пиши пропало. На всякий случай открыл багажник, и приподнял крышку отделяющую его от салона автомобиля. Так оно и есть. Рядом с запасным колесом, в самом углу, прикрытый какой-то ветошью, обнаружился плотный полиэтиленовый пакет с какими-то бумагами. Сквозь полупрозрачную стенку пакета, просматривались какие-то печати, длинный текст и несколько размашистых подписей. Причем это были не бесполезные накладные кооператива, а бумаги принадлежащие военному ведомству. Даже через полупрозрачный пластик, был заметен штамп «Для служебного пользования», а это считается пусть и низшая, но тем не менее секретная степень. Сейчас последние сомнения в подставе пропали уже наверняка. Получалось, что меня или возьмут на границе, в том пункте, через который советовал пройти тесть, или чуть дальше, под Бранево, а сооруженная мною авария, вполне впишется в организованную за мной погоню. В общем нужно было действовать по своему, ломая напрочь планы, предложенные Сергеем Анатольевичем.

Глава 6

Хорошенько подумав и сложив все то, что предлагалось мне Сергеем Анатольевичем, решил действовать по своему. Уж очень мне не понравился тот факт, что тесть настаивал на переходе границы, возле Мамонова, чтобы после отправиться в Бранево. А учитывая то, что по возвращении из последней командировки мне было предложено написать доверенность на мое «наследство», на имя супруги, так, на всякий случай, а так же, содержимое портфеля, и то, что нашлось в багажнике, все это, явно намекало на большую подставу. При этом тесть похоже решил немного сэкономить, убрав лишние деньги, из домашнего сейфа. А оставшиеся в наличии, не такая уж большая сумма, по нынешним временам. Ради здоровья дочери, можно и рискнуть ими. Тем более после их можно будет объявить украденными мною и попытаться вернуть в кооператив, или же просто расплатиться ими, за мое устранение. Причем, второй вариант более вероятен. Сейчас сложив вместе все эти факты, я понял, что иначе чем подставой это назвать невозможно. А убирая меня, Половцев автоматически прикрывает Валентину. Поэтому решил поступить несколько иначе.

Собрал свои вещи, которые хотелось бы взять с собой, и не оставлять здесь. В итоге у меня оказался небольшой чемоданчик, в который легла кое-какая одежда, и маузер, добавив отдельно рюкзачок по большей части с немецкими марками, и туго завернутый в брезент тюк из которого немного торчали два конца от удилищ, а в районе катушек был привязан пистолет-пулемет, привезенный мною еще из Ташкента, я отнес все это в сторону. Свои местные документы, я предусмотрительно «забыл в перчаточном ящике». Затем завел, автомобиль, поставив его на скорость и направив носом в сторону рва с водой, окружающего форт по периметру, между педалью газа и сидением установил какую-то ветку, удерживающую педаль газа, отпустил сцепление, и едва автомобиль начал движение и cлегка разогнался, вывалился из него. Машина пройдя около десяти-пятнадцати метров, нырнула в ров, заполненный водой, и тут же погрузилась в него, за счет открытой двери, тут же заполнившей большую часть салона.

Москвичек оказался довольно живучим. Хотя, наверное, все же ров, был недостаточно глубок, потому что хоть большая часть машины и оказалась под водой, но корма машины, была отчётливо видна из воды, торча на поверхности сантиметров на десять. Может это и к лучшему, подумал я. Рано или поздно его обнаружат, и какое-то время уйдет на то, чтобы разобраться, по какой причине он здесь оказался. Конечно тело не найдут, но хотя бы потратят какое-то время на его поиски. А там глядишь поднимут машину, обнаружат какую-то мелочь и документы, как мои, так и подложенные мне командиром. Хотя все это разумеется глупости. Если тесть был замешан в подставе, о которой я думал, ничего из этого не поможет. Но я, хотя бы выиграю время, а это сейчас гораздо весомее всего остального. Хотя, все будет зависеть от того, кто первым все это обнаружит. Милиция тоже заинтересована в раскрытии какого-нибудь, громкого преступления, поэтому наверняка уцепится за него обеими руками.

Мысленно попрощавшись своим «Москвичом», который мог бы служить мне еще очень долго, но выбора мне просто не оставили, я подхватил свои вещи прошел около полукилометра до пригородной станции Дзержинская-Новая, расположенной неподалеку от форта, поймал там такси, и за два счетчика договорился, чтобы меня отвезли на пристань, рыболовецкого колхоза «За Родину». На этой пристани, стоял приобретенный Сергеем Анатольевичем каютный катер, некогда принадлежавший местному отделению «Рыбоохраны», а после перешедший в собственность Сергея Анатольевича.

Не скажу, чтобы часто, но я появлялся здесь и вместе с тестем, и выходил с ним в Калининградский залив на рыбалку. То есть меня здесь неплохо знали, и то, что сейчас я вышел на пристань, поинтересовался топливом, и начал готовить катер к выходу, никого не удивило. Разве, что несколько позже подошел местный бригадир и поинтересовался, когда подъедет тесть, похоже у него были с ним, какие-то дела.

— Вроде должен через полчасика. Если нет, то завтра к утру точно появится. Если не приедет сегодня, то сам на вечернюю зорьку схожу. Что-то случилось?

— Да, нет, просто заказанная им копченая рыба готова, вот и хотел узнать когда появится.

— Если не сегодня, то завтра наверняка сюда приедет. — Обнадежил я мужичка.

Хотя сейчас уже было довольно холодно, и по утрам припай у берега, покрывался льдом, но рыболовецкие суденышки местного колхоза, все еще выходили на лов рыбы, как впрочем и отдельные рыбаки, поэтому мое появление, в общем-то никого не удивило. Катер, купленный тестем, когда-то имел на борту, небольшую каюту, со спальными местами на четверых. Такого количества спальных мест сейчас было не нужно, поэтому приобретя катер, полковник, основательно его переделал. Для начала, сменил мотор, установив новый, более мощный, чем стоял ранее. В каюте осталось два дивана, и был оборудован камбуз-блок, где можно было как минимум разогреть привезенную с собой еду и вскипятить чайник, или же приготовить что-то не слишком сложное. Посуда для этого имелась. Не так давно на борту появился небольшой холодильник, правда до сих пор его не подключили, хотя и установили на предназначенное ему место, да и по большому счету, именно сейчас он был не особенно нужен, время к зиме, а тесть хоть и любил зимнюю рыбалку, но скорее та, что на льду, а не в заливе.

Кроме того, сюда на катер, перебралась большая часть принадлежавших, когда-то мне снастей. В обычное время их держали в запертой на замок каюте, в специально установленных креплениях, да и местные рыбаки, прекрасно зная, кому именно принадлежит катер, не испытывали судьбу, пытаясь что-то с него поиметь. Зато любая просьба со стороны хозяина, или меня, как зятя, исполнялась практически мгновенно. Конечно в основном это касалось заправки катера, или же подсказок, где именно сейчас можно найти косяк рыбы, или же, что там слышно об изменениях погоды. Разумеется, не обошлось и без взаимности, я подсказывал, когда в салон должны были привезти, что-то нужное, а иногда и откладывал это нужное в сторону, для конкретного покупателя. Одним словом, отношения были вполне дружескими и взаимовыгодными.

Проверив заправку катера, дошел до местного магазинчика, где приобрел несколько банок консервов, чай, кофе, хлеб. В общем всем своим видом показал, что хочу выйти в залив, порыбачить, и не один, к чему и готовлюсь. После чего вернувшись на борт, принял швартовы, и вышел в залив. По прямой до государственной границы с Польшей, было около пятнадцати километров. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, дошел до середины залива, опустил плавучий якорь и закинул в воду пару удочек, изображая из себя рыбака. Местное течение, и легкий ветерок, потихоньку сносили меня в сторону границы, но, скажем, здесь это было в порядке вещей. Не хочу сказать ничего плохого в сторону наших пограничников, но катер командира здесь знали, как знали и то, что, например, у него, да и у меня имеются постоянные пропуска, позволяющие нам по необходимости пересекать Советско-Польскую границу. Тем более, что на той стороне совсем рядом на песчаной косе стоял гарнизон ракетчиков. И бывало так, что тесть посещал его воспользовавшись собственным катером, так было проще и быстрее. Хотя та территория считалась и Польшей, но по сути, кроме гарнизона и длинного пляжа там больше ничего и не было.

Пограничный катер с проверкой, появился примерно через пару часов, после начала «рыбалки» за это время меня снесло километров на пять, и до условной границы, было еще примерно столько же. За это время, я успел вытащить штук пять судаков, и если бы в моих планах значилась только рыбалка, можно было бы с уверенностью сказать, что она удалась. Осветив мою лодку прожектором, и поняв, что перед ними находится катер моего тестя, пограничники перешли поближе, и мы перебросились парой слов о том, как идет рыбалка. Никаких иных вопросов не задавалось. Разве что я попросил пройтись по периметру и посмотреть эхолотом наличие рыбы, что командир наряда, тотчас и произвел. Был бы я чужим, это могли счесть за наглость, а так, ничего особенного в этой просьбе не было.

Обнаружив косяк, тут же сообщил об этом мне, я в ответ, предложил пограничникам нескольких только что пойманных судаков, которые тут же с радостью перекочевали на их катер, и он отправился по своим делам. На прощание, лейтенант предложил долго не задерживаться, с востока идет непогода, и к полуночи обещают легкий шторм в три-четыре балла. Ответил, что к этому времени я уже буду дрыхнуть без задних ног на пристани, чем успокоил пограничников, и они отчалили от меня, готовясь вечернему пиру. Уже сейчас со стороны их камбуза доносились до меня запахи жарящейся рыбы.

Стоило пограничникам, удалиться достаточно далеко, я слегка приподнял плавучий якорь, чтобы усилить действие местного течения, и меня понесло в сторону границы немного быстрее. Внешне, это никак не отразилось. Даже если пограничники решат отследить меня через радар, то ускорение вполне можно списать за счет приближающейся непогоды, и местного течения. Да и убедившись, что на катере нахожусь только я, даже если случайно окажусь на той стороне границы, это никого не взволнует. Пропуск на ту сторону у меня есть, а раз так, чего волноваться. Ну залез нечаянно. Как заплыл, так и выплывет обратно, ведь ничего не нарушил, ничего страшного.

Самое веселое здесь, обычно происходит со стороны Польской пограничной стражи. Последние в отличие от наших пограничников, выходят в залив только если к месту их дислокации приезжает какое-то начальство. Чтобы, как говорится оказаться от него подальше. Остальное время, чаще всего сидят на берегу, изредка строго по плану, освещая залив своими радарами. Конечно и у них имеются плановые выезды, но если при этом, радар показывает у границы, наличие Советского катера, то плановый выход отмечается проведенным, и на этом все успокаиваются.

Ну, а зачем, выходить в залив, тратить на это драгоценный бензин, для которого можно найти, гораздо лучшее применение, если у границы, уже прошел советский катер. Уж если они не обнаружили нарушителей, то и полякам нечего туда соваться. А если кого-то поймали, то и тем более нечего там делать. А сэкономленное топливо, вполне можно залить в собственный транспорт. Поэтому я не слишком опасался внимания с сопредельной стороны, тем более, что во время беседы, солдатик, что сидел на радаре доложил командиру, о пойманном сигнале с Польской стороны. Другими словами, поляки просветили залив, увидели два мирно стоящих катера, и успокоились. Чуть позже наверняка сделали повторную засветку, и убедились, что пограничный катер уходит к берегу, а второй остался на месте. И окончательно пришли в благодушное настроение. Какие еще проверки могут быть. Советская сторона проверила рыбаков, и спокойно отправилась домой, уж если они, сочли нахождение рыбацкого катера законным, что зачем Польше суетиться на ровном месте. Самое многое, через полчасика уточнят по радиосвязи кто именно сидит у границы, и услышав, кому принадлежит катер, окончательно приобретут благодушное настроение. Тем более, что тестя здесь знали многие, и польские пограничники в том числе.

Через некоторое время, я уже находился либо на условной черте, либо ее пересек. Погода действительно начала портиться и потому заведя двигатель, я дал газ и пошел, не особенно торопясь в сторону польского берега, как бы спасаясь от надвигающегося шторма. Все же идти навстречу шторму гораздо труднее, чем по ветру. На это собственно и рассчитывал, когда и задумывался о побеге. Мне же нужно было пройти около сорока километров. С учетом подгоняющего меня ветра на это должно было уйти чуть больше часа времени. Конечной точкой должна была стать польская деревня Конты Рыбацки. Я должен был появиться там уже за полночь, деревня к этому моменту будет уже спать.

Так оно и вышло. По мере продвижения, я хорошо перекусил купленными консервами, попил кофе, и заварил полный термос с собой. На катере соорудил мизансцену, показывающую мое недавнее присутствие, и нападение на меня со стороны неизвестных. Хотя все будет указывать на то, что этими неизвестными станут именно Поляки. Первым делом вынес из рубки свой рюкзак и чемоданчик, с кое-какой одеждой и оставшимся оружием. Затем, оставил на столе наполовину заполненный чайник с водой, недоеденную банку консервов, слегка разбросанную одежду. После чего зарядил два рожка пистолет-пулемета, того что брал с собой, и устроившись в углу, на корме, возле двигателя, расстрелял оба магазина направив ствол в сторону рубки, издырявив на ней множество пулевых отметин, и даже выбив лобовое стекло. После этого с некоторым сожалением, утопил автомат и оставшиеся патроны в заливе, просто сбросив все это, за борт. Там его не найдут и через сотню лет.

Затем прошел в рубку, вскрыл полученную от тестя ампулу с кровью и щедро побрызгал ею вокруг, налив на пол целую лужу, которую слегка разбавил водой из якобы пролившегося чайника. Оставшееся стекло от ампулы, тоже улетело за борт. Накинув на себя рабочую куртку осторожно прилег на пол изображая падение тела, а затем уцепившись за косяк двери, подтянувшись на руках, выволок самого себя из каюты. Вернувшись осторожно назад обмакнул руку в кровавое пятно, а затем отметив отпечаток ладони на стенке каюты провел ею по стене, оставляя кровавый след, показывая этим, как «меня расстреливали», а я цеплялся за жизнь сползая на пол оставляя следы. По моему получилось очень даже реалистично. По моей задумке, выходило так, что неизвестные напали на катер, допустим из-за моего отказа остановиться на досмотр, расстреляли находившегося там меня, выволокли тело из рубки, выбросив его за борт, забрали все имеющиеся при мне ценности, и ушли в неизвестность. Выстрелы, я произвел еще находясь в заливе, и вряд ли их кто-то слышал, тем более, что надвигающийся шторм, заставил всех рыбаков покинуть залив. А если какой-то треск, кто-то и услышал, вполне мог отнести его к непогоде.

После того, как причалил к берегу, перенес на землю все то, что собрался взять с собою. Разделся до гола, вновь взошел на катер, задал ему направление на северо-восток, зафиксировав в таком положении штурвал, дал полный газ и спрыгнул за борт. Конечно пришлось немного побарахтаться в ледяной воде, но довольно быстро я выбрался на берег, тут же вытерся полотенцем, и надев на себя сухую одежду, для согрева сделал пару глотков из фляги с коньяком. В общем довольно быстро пришел в себя, и можно сказать даже не замерз.

С этого момента, я выступал как Клаус Беккер. Честно говоря, доверия к этому имени с некоторых пор почти не осталось, но я надеялся, что пока суть да дело, добраться до «унаследованного» мною дома, а там постараться поменять имя. Тем более, что среди обнаруженных бумаг, которые находились в «Трабанте» я видел, сквозь прозрачный пакет, несколько бланков паспортов, который тесть похоже готовил именно для себя и своей семейки. Так, что надежда затеряться у меня все-таки имелась. Пока же подумал, что сойдет и это имя, особенно если не нарываться на грубость. Конечно в случае смены имени, я терял право на дом, но зато сохранял свою жизнь, что было важнее. К тому же у меня были с собой немалые средства, которых должно было хватить и на путешествие, и в крайнем случае на приобретение другого жилья.

Пройдя по ночной улице освещаемой кое-где горящими лампочками на столбах, почти на самой окраине, обнаружил небольшую гостиницу, рядом с местной кирхой, а напротив нее через дорогу, открытую автостоянку, с несколькими автомобилями, среди которых обнаружился и почти родной «Москвич» — 412. Это был выход из положения. Можно было конечно дождаться утра, а после сесть на рейсовый автобус и отправиться дальше на нем, но сейчас мне подумалось, что лучшим вариантом, будет угон этого автомобиля. Лишний раз рисоваться, показывая свое присутствие, не хотелось. К тому же вполне возможен запрос, о появлении чужого человека здесь. И связать это с моим именем окажется достаточно просто. А так, поди еще докажи, что угон автомобиля, как-то связан со мною. За ночь, до рассвета, я вполне смогу преодолеть около пятисот километров. Тем более что польские гаишники сейчас спят, и все дороги свободны. А сколько той Польши?

Если поеду на запад, что через каких-то четыре сотни километров, окажусь у немецкой границы. Если на юг, до Чехословакии не более семисот верст. Это не СССР, с ее огромными расстояниями. Ближе к рассвету, брошу машину где-нибудь в придорожной канаве, найду попутку, доеду до какого-нибудь городка и сяду на поезд. И никто меня не найдет. А для такого автомобиля как Москвич-412 это четыре, ну путь пять часов пути. Считай к утру, буду в шаге от перехода в Германию.

Сказано сделано. Страна непуганых идиотов — Польша, отозвалась опущенным стеклом со стороны водителя, и ключами в замке зажигания. Похоже здесь не знают о том, что автомобили иногда живут своей жизнью и любят раскатывать по дорогам, без присутствия хозяина. Сев за руль, и бросив на соседнее сидение свой рюкзачок с чемоданчиком, неожиданно для себя, обнаружил и документы на автомобиль, заложенные за солнцезащитным козырьком, и еще раз порадовался польской беспечности. Насколько я знаю, здесь при наличии документов на автомобиль, не требуют доверенности. Поэтому можно не опасаться проверок, со стороны местного ГАИ. Осторожно повернул ключик, двигатель тут же заверещал на низких оборотах. Судя по звукам двигателя, за машиной явно следили. Датчик топлива показывал больше половины бака, что тоже радовало. Сняв машину с ручного тормоза, плавно двинулся вперед, не включая фар и выезжая на дорогу. Повернув налево, и стараясь сильно не газовать проехал около пятисот метров, оставив деревню далеко позади, где судя по тишине, никто даже не заметил моего отъезда, после чего включил наружное освещение, и переключив передачу, прибавил скорости. В этих местах я не бывал, но выйдя за околицу деревни, увидел указатель со стрелкой, говорящий о том, что до Гданьска пятьдесят километров. Поэтому не стал искать других путей, а просто двинулся, следуя по указанному направлению.

Уже через полчаса езды по местным дорогам выехал на знакомую автостраду, а дальше, уже поехал по ней, пересекая Польшу с востока на запад. Ближе к рассвету, преодолев по ночным дорогам почти четыреста километров въехал в Щецин. В перчаточном ящичке автомобиля, обнаружились около пятидесяти злотых с какой-то мелочью, поэтому, оставив автомобиль на обочине, подхватил свои вещи и зашел в только что открывшееся кафе, чтобы попить горячего кофе и съесть пару дежурных бутербродов. И тут до меня донеслось радиосообщение о том, что пограничные пункты Лекниц, Кочино и Лабентин, закрыты для проезда в сторону Германии, а пункт Колбасково-Помеллен, работает с ограничениями.

В голове сразу же возникли тревожные мысли. А вдруг все это связано с моим побегом? На всякий случай, решил уточнить у бармена, что происходит.

— Не обращайте внимания, пан, — Ответил тот на вполне приемлемом немецком. Граница была рядом и многие знали этот язык, хотя я выступал как немец, обратившись к бармену на польско-немецкой смеси языков, и поэтому со мною говорили весьма уважительно. — Русские выводят из Восточной Германии свои войска, поэтому пограничные переходы, работают в одну сторону. А в районе Колбасково, автострада разделена на две отдельные дороги, поэтому там организован двухсторонний проезд транспорта. Правда из-за закрытия других дорог, очередь там растянулась километров на десять, и когда это все закончится никто не знает. К тому же обслуживают в первую очередь именно грузовики. Так что если есть желание оказаться в Германии, лучше воспользоваться железной дорогой.

Впрочем, железная дорога, как и автомагистраль, были мне противопоказаны. Светить документами ГДР, находясь в Польше, при этом не имея в паспорте отметки о пересечении границы, не стоило. Сразу же возникнут вопросы, как я сюда попал, и почему не проходил пограничный контроль. И если с немецкой стороной еще можно было бы как-то договориться, то с поляками это был дохлый номер. К тому же у меня в рюкзачке лежало целое состояние, из более чем ста двадцати тысяч марок, да и оружие в чемодане, тоже говорило о том, что не стоит даже пытаться это сделать. Так что для меня был только один путь, и все говорило за то, что мне придется форсировать Одер. Где-нибудь в стороне от мостов и поселков, но другого пути, я пока что не видел. И сделать это будет достаточно сложно. Ширина реки в нижнем течении порой достигает ста пятидесяти метров, и пересечь ее на лодке будет довольно сложно. К тому же в отличии от Польши, немецкие пограничники следят за границами более пристально, и попасть под раздачу будет довольно просто.

Глава 7

Вот уже полчаса сидя на травке, пялился в расстеленную на земле карту, прижатую по углам термосом, налитой кружкой с кофе, парой бутербродов, и никак не мог понять, что же я упускаю. Какая-то мысль, связанная с моим теперешним местоположением, и этой картой, витала в воздухе, но я никак не мог за нее зацепиться. Остро хотелось закурить, чтобы прояснить свои мозги, но увы сигарет в автомобиле не нашлось, а в баре, где я недавно останавливался на завтрак, я просто даже не подумал об этом.

Наконец, решительно поднявшись со своего места, сделал несколько шагов в сторону, и вышел на берег реки. Некоторое время просто стоял, вглядываясь в ее воды, затем сместил взгляд на пригород Щецина, потом вновь на реку, и наконец до меня дошло, что я уже нахожусь на левом берегу Одра, и переправляться через него мне нет никакого смысла. Похоже волнение последних суток, изрядно ударило по моей психике, и я искал проблемы там, где их по сути не было. Хотя, тут, наверное, сыграло свою роль и услышанное утром объявление, о закрытии пограничных переходов, и я автоматически начал подумывать о том, что придется искать переход выше по течению реки, а там граница с Германией идет именно по реке на следующие семьсот пятьдесят километров.

В итоге, все оказалось просто до невозможности. Проехал по окраине города, свернул на запад в сторону Доброва, а затем выехал на дорогу, идущую через лес, параллельно границы с Германией, и выбрав момент, когда остался на дороге один, резко крутанул руль съезжая с дороги, и углубился в лес. Этот лес, нужно было бы скорее обозвать парком. Никакого бурелома, сушняка, или мусора здесь не наблюдалось в принципе, даже иногда встречались кучи прелой листвы, упавшей с деревьев. Именно собранные в нескольких местах кучи, а не ровный ковер опавшей листвы, как это было хоть под тем же Калининградом. Хотя если сравнивать это место с тем, там бы я не проехал и десятка шагов, зато здесь, скорее заставил себя остановиться, потому что вполне свободно мог пересечь лес поперек.

Но в данном случае, этого делать было нельзя. Судя по карте до границы было, всего пять сотен метров. А рисоваться там на угнанном автомобиле, не стоило. Да и вообще, привлекать к себе внимание шумом мотора тоже, тем более, когда у тебя в рюкзаке, находится целое состояние. Остановив машину, подхватил рюкзак, вложил в него термос, проверил документы, затем накинул куртку, за спину рюкзак, и даже не став закрывать дверь в автомашину, отправился в сторону границы.

Что представляет собой, Польско-Немецкая граница? Здесь это обычная просека, вырубленная посреди леса, шириной около десяти метров. Ровно посередине просеки находится невысокий, примерно полутораметровый, заборчик из сетки рабица, укрепленный на легких металлических трубах, похожих на водопроводные. Местами проволока которая крепила сетку рабица к трубам прогнила, или просто была плохо закреплена, с сетка оборвавшись от крепления провисла волнами, а то и просто свернулась рулоном возле одной из стоек. По обеим сторонам этого заборчика проложена грунтовая дорога. Причем судя, по ее запущенности, со Польской стороны, ездят по ней довольно редко, предпочитая как и на советско-польской границе, скорее надеяться на пограничников сопредельного государства. С другой стороны заборчика, патрулирование происходило гораздо чаще, потому что явно прослеживаются две колеи от колес. Да и вообще, местами видны небольшие плакаты, говорящие о том, что на той стороне находится Германская Демократическая Республика, и проход здесь, без специального пропуска, запрещен. Причем было заметно, что краска на плакатах довольно свежая, то есть за этим следят. С польской же стороны, ничего подобного не имелось. А поросшая травой дорога, с еле угадываемым следом колес, говорила о вечной расхлябанности местной стражи.

Устроившись, возле одного из деревьев, около получаса, ждал, когда наконец хотя бы услышу звук мотора, патрульной машины, но так ничего и не дождался. После чего осторожно выглянул из леса, осмотрелся в обе стороны, и пригнувшись как можно ниже, скоренько пересек просеку воспользовавшись дырой в ограждении, и юркнул в противоположный лесок. Здесь, не останавливаясь прибавил скорости и некоторое время, бежал уходя, все дальше на запад, ориентируясь скорее по солнцу, которое светило почти мне в глаза, и немного слева.

Минут через сорок моего бега впереди показалось открытое пространство, и вскоре, я выскочил на опушку леса, за которым находились ухоженные вспаханные паля, а дальше виднелись дома, какой-то деревни. Внимательно осмотревшись, увидел отходящую от нее дорогу, ведущую на юг, которая похоже соприкасалась с лесом, в котором я сейчас находился. Поэтому, чуть углубившись обратно, чтобы не привлекать к себе внимания, отправился в сторону дороги, на которую и вышел достаточно скоро. Первый же проезжающий мимо меня грузовик, сразу же остановился, стоило мне только махнуть рукой, и уже через пятнадцать минут, угостив шофера кружечкой кофе из термоса, (здесь принято оплачивать подобные услуги, причем от денег, чаще всего откажутся, а вот поделиться с водителем кружечкой кофе, или чаще сигаретой, воспринимается вполне доброжелательно), и вскоре уже высадился в городке Лёкниц, неподалеку от железнодорожной станции.

Это была уже территория Германии, поэтому я без каких-либо проблем, приобрел билет на ближайший поезд до станции Пазевальк. Теоретически можно было взять и билеты до места, но прямого поезда не имелось, а то что предлагалось предусматривало несколько пересадок и вдобавок ко всему поезд шел через Берлин. В общем-то большой проблемы в этом не было, я и был-то в немецкой столице всего пару раз, и даже не опасался встретить хоть кого-то знакомого, но чем черт не шутит. Вдруг такая встреча все же произойдет, а это было очень нежелательно, поэтому решил, лучше выбрать более длинный маршрут, но зато более безопасный. Ехать пришлось довольно долго. Это на карте Восточный блок кажется небольшим, но на деле, тот же пригородный поезд, чаще всего заменяет местное сообщение. И если у союзе о некоторых автобусах говорят, что они кланяются, каждому столбу, тоже самое, можно сказать и о пригородных поездах. Хорошо хоть не выгоняют ночью из вагонов. В Пезеваль я прибыл уже к вечеру и коротать время до утра, пришлось в общем вагоне. Впрочем я находился здесь далеко не в одиночку, и поэтому опасаться, что меня ограбят не стоило. Вагон был заполнен работягами которые отправлялись в другой город к месту работы, и был чем-то похож на советские пригородные электрички, в которых частенько происходило тоже самое.

Ближе к утру, поезд наконец и через два часа довез меня до Нового Бранденбурга, там я позавтракал в придорожном кафе, и городским автобусом переехал на местную автобусную станцию. Оттуда пришлось долго тащиться местным автобусом до Карова, где вновь делать пересадку на Виттенсберг, и наконец, последний перегон по железной дороге, когда я едва уже стоял на ногах, от усталости, и готов был вырубиться прямо на месте, доставил меня в «родной» город. Всего на все переезды у меня ушли почти двое суток, хотя если бы я не выделывался, а отправился железной дорогой через Берлин, уже как минимум половину этого времени был дома.

К моей удаче, едва сошел с поезда, увидел Ганса, стоявшего с приятелями неподалеку от вокзала. Тот сразу же заметил меня, и любезно подбросил до дома, на моем же «Трабанте». Впрочем, то, что я едва стою на ногах ему было видно и так. Добравшись до дома, отмахнулся от приятеля, сказав, что очень устал, и все вопросы буду решать, когда хоть немного посплю. После чего, вошел в дом, разделся, плеснул себе на лицо пару пригоршней воды, и едва раздевшись, плюхнулся на кровать, уже ничего не соображая, и тут же уснул, едва сумел опустить голову на подушку.

* * *

Утром, придя на службу полковник Половцев, по ранее заведенному распорядку, углубился в просмотр сводок по военному округу. В общем то ничего нового среди бумаг он не обнаружил, и это в какой-то степени радовало. Уж лучше никаких новостей, чем что-то плохое. Несмотря на тревожные вести, о разрушенной Берлинской стене, каких-либо волнений, в вверенных его вниманию частях не происходило, и хотя бы это радовало. А вот следующий документ заставил его несколько напрячься. В поданной сводке о пересечении государственной границы с соседней Польшей, были указаны три автомобиля, один из которых принадлежал кооперативу «Горожанин» и должен был отправиться в сторону Варшавского гарнизона, что собственно и сделал, еще два приехали со стороны Польши, а вот «Москвич» его зятя, в переходе не отметился.

Получалось, что или Семен ослушался приказа, и направился другой дорогой, или же до сих пор находится в городе. И то и другое было плохо. Своим своеволием, он срывал операцию по устранению ненужного свидетеля, и в связи с этим, полковник, ожидал в скором времени неприятностей со стороны генерала. И ладно бы, если дело ограничится только этим, но ведь поступок Вагнера мог и отразиться на его семье, а это грозило, куда как худшими последствиями. Ладно если это заденет только его самого, но под прицелом, в первую очередь находится дочь, как невольная свидетельница, деятельности мужа. И какая бы она не была ветреная, но это все-таки дочь, родная кровиночка, ради которой полковник готов был пойти на все. И разумеется судьба какого-то там сироты, взятого в семью, в основном из-за отсутствия родственников с его стороны, его волновала в самую последнюю очередь.

Еще большее удивление, привнес разговор с полковником Терещенко, главным интендантом военного округа, который помогал Половцеву в обмене валюты. Встретившись с ним после утреннего совещания, и услышав его пожелания о том, что его вполне устроит модель 1980 года марки «Mercedes-Benz W124», Сергей Анатольевич вздрогнул, хотя и постарался не подать вида, а затем несколькими осторожными вопросами выяснил, что зять, исполняя задачу, возложенную на него им самим, вместо того, чтобы обменять шестьдесят тысяч рублей, специально оставленных для него в хранилище салона, где-то разыскал в шестеро большую сумму, и вместо двадцати тысяч марок, сейчас возможно двигается за рубеж, имея при себе больше ста двадцати тысяч. Вдобавок ко всему еще и пообещал полковнику Терещенко, привезти из Западной Германии заказанный тем автомобиль. Последнее уже перешло все возможные рамки. Хотя в качестве прикрытия, для обмена такой суммы, звучало убедительно. Вот только согласно ранее задуманной операции, эти двадцать тысяч, должны были пойти в оплату исполнителям, но отдавать им в шестеро большую сумму, не входило в эти планы. А самое главное, полковник просто не представлял, откуда вообще, могли взяться такие деньги, если он контролировал практически весь финансовый поток, проходящий, через кооператив.

Вдобавок ко всему, раздался телефонный звонок, а на другой стороне телефонной линии оказалась его родная дочь, которая в слезах обвинила своего отца, вместе с его разлюбезным зятем в том, что оба они сговорились и обокрали родную кровиночку, забрав у нее все что было нажито непосильным трудом, и подарено ее родителями. Не поняв и половины сказанного, потому, что ее крики перемежались слезами и всхлипываниями, полковник бросил трубку и решил разобраться на месте, выяснив, что произошло. Вот только стоило ему накинуть шинель и попытаться выйти за дверь, как очередной телефонный звонок, заставил его в изнеможении опуститься на стоящий возле стола, стул.

На этот раз звонили из милиции. Оказалось, что в заполненном водой рву форта № 10 «Канитс», обнаружился утопленный автомобиль его зятя, Семена Вагнера. Машина уже была извлечена из водоема, и оказалось, что внутри нее находятся права и паспорт принадлежащие зятю, некоторые документы, касающиеся деятельности кооператива «Горожанин» и некоторых войсковых частей округа, а также около тысячи рублей советских денег. Придя в себя, Половцев тут же помчался в сторону извлеченного из воды автомобиля. Вот только ничего, из выше озвученного изъять не удалось. Документы касающиеся деятельности кооператива, были на месте проверены, и по сути не содержали в себе ничего сверхестественного, а вот дополнительный пакет, найденный в багажнике, который никаким образом не должен был попасть в поле зрения милиции, был сразу же изъят стражами правопорядка, и о его возвращении, не было и речи.

— Только с согласия, Генеральной прокуратуры! — Услышал полковник безапелляционный ответ. Что же касается тела самого зятя или денег, которые находились при нем, ничего конкретного не говорилось. Водолазы как раз, исследовали ров у форта вдоль и поперек, подняли старый изъеденный рыбами труп какой-то женщины, и тело давно разыскиваемого милицией убийцы, находящегося во всесоюзном розыске с начала прошлого года, но тело зятя не было найдено.

Все попытки добраться до изъятых документов, окончились провалом. Прокуратура крепко вцепилась в найденные бумаги, и не хотела из возвращать ни под каким видом, не помогло ничего. Попытка надавить на гражданскую прокуратуру со стороны военных, только усугубила дело, и полковник Половцев, понял что сильно влип. В данном случае его могла спасти только смерть зятя, на которого он надеялся свалить все эти проблемы. Можно было попытаться, обвинить его в краже документов. Но пока не было подтверждения его кончины, все это висело на волоске.

Дома, куда наконец-то добрался полковник Половцев, он застал ревущую в подушку собственную дочь и распахнутый настежь домашний сейф. Увидев несколько довольно крупных банкнот лежащих там, он пожал плечами, и обратился к Валентине, с просьбой рассказать, что же произошло. Оказалось, что так тщательно собираемая выручка, которая предназначалась к отправке генералу, и некоторым другим покровителям, была потрачена его любимой дочуркой на выкуп перстня с изумрудом и бриллиантами, в местном ломбарде. Вместо того, чтобы изъять деньги и спрятать их где-то в ином месте, чтобы они не достались Семену, его родная дочь выкупила перстень. Перстень вот уже третий месяц заставлял учащенно биться сердечко, и мечтательно прикрывать голубые глазки его дочурки, и наконец сейчас, ее выдержка иссякла. А так как сумма в домашнем сейфе, достигла как раз нужной отметки, да и отец сказал, изъять деньги и спрятать их в надежном месте, Валентина не придумала ничего лучшего, чем потрать их на выкуп вожделенной драгоценности, и наконец-то приобрела этот перстенек, потратив на него девяносто две тысячи, полновесных советских рублей. О том, что уже завтра нужно было отправлять эти деньги покровителям, она даже не задумалась. И ладно бы дело ограничилось только этим. В конце концов при острой необходимости, можно было предоставить этот перстень, как дар, и зачесть его вместо наличных. Генерал с удовольствием бы принял этот подарок, и простил бы многие издержки, но дело в том, что похоже перстень ушел вместе с остальными деньгами и самим зятем в неизвестном направлении. И что теперь делать было непонятно.

Хотя, выручка с салона поступает исправно, и набрать требующуюся сумму, не такая большая проблема, в крайнем случае можно добавить что-то из своих. Но вот отсутствие зятя, живого или мертвого, заставляло изрядно волноваться, ничуть не меньше, чем документы, попавшие из-за него в милицию или прокуратуру. А учитывая некоторую напряженность между военными и милицией усугубившуюся последнее время, последствия, могут оказаться непредсказуемыми. Отругав дочь последними словами, и наказав ей, что если она хоть раз еще прикоснется к чужим деньгам, то последствия будут самыми жестокими, полковник вышел на кухню, и только успел сделать глоток чая из поданной ему заботливой супругой, кружки, как вновь раздался звонок телефона.

— Пей свой чай. Я сама возьму трубку.

Произнесла жена, устремляясь в гостиную, и оттуда некоторое время доносился ее голос.

— Что опять произошло? — Уже не надеясь ни на что хорошее спросил Сергей Анатольевич, увидев вернувшуюся на кухню заплаканную жену.

— Похоже Сему убили… — Горестно произнесла она, вытирая рукавом слезы текущие из глаз.

— Где⁈ — Тут же вскочил со своего места полковник, едва не пролив чай, себе на форменные брюки.

— Звонили из погранотряда. Возле поселка «Окунево» обнаружили выброшенный на берег твой катер, со следами нападения на него. Лейтенант сказал, что стреляли из огнестрельного оружия, и там все залито кровью.

— А причем тут Семен? — Удивленно переспросил Сергей Анатольевич, не понимая, как тот мог оказаться на катере.

— По словам лейтенанта, Семен вчера вечером выходил в залив на рыбалку, и около девяти часов вечера, общался в заливе, с пограничниками, обещая сразу же отправиться обратно к пирсу, потому что надвигался шторм.

— И, что?

— И ничего! — Огрызнулась Надежда Ивановна. — Требуют твоего присутствия на погранзаставе. И так рассказали больше чем нужно.

То, что полковник увидел на заставе. Давало надежду на лучшее. С одной стороны, конечно было очень жаль потерять такие огромные деньги, но с другой, все говорило о том, что это было действительно нападение. Во-первых, на это указывал калибр оружия из которого были произведены выстрелы, и он указывал на то, что это похоже был ПМ-84. Пистолет-пулемет полицейских сил быстрого реагирования или некоторых частей специального назначения войска Польского. Это оружие заряжалось пистолетным калибром, и имелось только на вооружении Польши.

Судя по имеющимся на катере следам, возможно Вагнер, после разговора с нашими пограничниками нечаянно пересек Польскую границу, и нарвался на катер пограничной стражи, польской республики, которая решила провести досмотр. Хотя почему нечаянно. Сейчас перед глазами полковника Половцева встала вся картина произошедшего. Семен, похоже не поверив его словам, решил действовать самостоятельно. Пропуск на пересечение границы, у него был. Отряд занимающийся обеспечением неприкосновенности этого участка пропустил бы его без слов на другую сторону. Семен, вполне мог дойти до польского берега, а оттуда воспользовавшись общественным транспортом, отправиться куда угодно. Ведь у него на руках имелись немецкие документы, а восточные немцы вполне примелькались на территории республики и не вызывали удивления. Тем более немецкий он знает в совершенстве. Но видимо, что-то пошло не так, как задумывалось.

Вряд ли обмененные деньги и драгоценности, которые он вез с собой, были спрятаны достаточно глубоко, и наверняка находились на виду. Да и Семен наверняка отказался от досмотра, сказав, что у него имеется пропуск. А может просто понадеялся на попутный ветер и новый сильный мотор, с винтом, который позволял разогнать катер до шестидесяти километров в час. Польские пограничные катера, не имеют такую скорость. В итоге, его просто расстреляли за неподчинение требованию остановиться и предоставить судно к досмотру. А когда обнаружили деньги, то просто вышвырнули тело за борт. Следы на полу, хоть и частично стертые морской водой, говорят именно за это. А катер оставили бултыхаться на волнах залива, надеясь, что начавшийся шторм его утопит. Или же просто развернули его в нужную сторону, заклинили штурвал, о отправили в свободное плавание. В любом случае, никто не признается в содеянном. Случаи подобные этому случались и раньше, хоть и не такие кровавые, и польская стража всегда отзывалась категоричным отказам. Мол ничего не знаем, на нашей стороне залива все спокойно, а, то что произошло на вашей стороне, нас не касается, разбирайтесь сами.

Эксперт прибывший со стороны органов правопорядка, подтвердил подозрения Половцева, сказав, что возможно все так и было. Катер, принадлежащий полковнику, отбуксировали обратно на стоянку, а сам Сергей Анатольевич, отправился на прием к Генералу Казанцеву, докладывать о том, что его поручение выполнено, хоть и не совсем так, как планировалось ранее. Разумеется запрос в ближайший польский поселок на той стороне залива, он отправил. Вдруг Семен все-таки высадился где-то там, а все это инсценировка, но особенной надежды на это не имелось. Особенно в свете того калибра, которым был расстрелян катер. Даже если предположить, что у зятя имелся ствол того же пистолета Макарова, хотя, что тут предполагать, сам же подложил ему в портфель с документами левый ствол.

Но судя по количеству пробоин, нужно было стрелять буквально на расплав ствола, да и вряд ли из пистолета можно было наделать таких дырок в обшивке катера. Опять же все выстрелы производились с кормы, а одних только пробоин насчиталось больше пятидесяти. Нет здесь явно применялось автоматическое оружие, на стенках катера были заметны строчки попавших пуль, из пистолета, такого просто так не сотворишь.

Глава 8

Городок, оказался чудо, как хорош. Сейчас, рассмотрев его более внимательно, поразился его благоустроенности. Тихие уютные улочки, мощеные кирпичом, или камнем, старые фахверковые домики, нависшие над рекой, будто сошедшие с картин старых мастеров, заросшее лилиями и речными растениями русло реки, по которому плавают дикие и домашние утки, а местные мальчишки, усевшиеся на берегу, ловят рыбью мелочь, откармливая сидящих неподалеку, и ждущих добычи котов, и кошек. Сельская идиллия, если не сказать большего.

То, что я при первом взгляде принял за ручей, возле своего дома, оказалось довольно широкой рекой, почти в центре города, в которой по словам Ганса, можно было надеяться поймать пару неплохих карасиков, с ладонь, или даже окуньков, схожего размера. Правда, последнее время рыбы стало совсем мало, и чаще всего этим занимаются, только местные мальчишки. С работой в городке было хуже. Что-то давала железнодорожная станция, с ее депо по текущему ремонту подвижного состава. Несколько десятков человек трудились в авторемонтных мастерских, сам Ганс прочно сидел в полиции, хотя оклад был и небольшим, но с другой стороны, выдавался продовольственный паек, что в Германии считалось даже более удобным, чем обычная зарплата. Страна, явно испытывала немалые трудности с продовольствием. Те, кто не нашел себе работы в городе, или уезжали на заработки в Магдебург, Берлин, или устраивались в окрестных сельскохозяйственных кооперативах. Там зарплаты были еще ниже, но также, как и в некоторых других местах, выдавался дополнительный продовольственный паек, который в некоторый местах был даже лучше по качеству.

Мне, по большому счету, все это было не слишком нужно. В какой-то степени, конечно интересно, но не более того. На счетах, оставшихся от почившей «тетушки» и ее супруга, имелись вполне приличные деньги в размере четырех тысяч марок у «тетки», и двенадцати тысяч марок, от ее супруга. К тому же еще находясь в СССР, до меня дошел слух, что при скором объединении, все что находится на счетах в государственном эмиссионном банке Германии, будет обмениваться на единую немецкую марку. Когда это произойдет, я не знал, но в принципе, и торопиться было в общем-то некуда. Следы при побеге я замел основательно, а если учитывать, что этот дом, планировался тестем, как убежище на будущее, то вряд ли он станет об этом всем рассказывать. Тем более, что подтверждение этому нашлось, уже на второй день моего тут пребывания.

Подумав о том, что неплохо было бы приготовить себе документы на другое имя, сунулся в тот пакет, который обнаружил еще в автомобиле, во время первого приезда сюда. Вначале, увиденное меня слегка расстроило, но после даже обрадовало, косвенно подтвердив, мои догадки, касающиеся того, что это место готовилось, как запасной аэродром для семьи командира. В пакете находились уже готовые документы, выписанные на нейтральные имена, с фотографиями Сергея Анатольевича, его жены и дочери.

Сам Сергей Анатольевич, в одночасье стал Генрихом Поллаком, его жена получила имя Надин, что в общем-то соответствовало прежнему имени — Надежда, а дочь превратилась в Викторию. Ну да в немецком это имя хоть и достаточно редкое, но тем не менее не вызывает отторжения. Причем, что самое интересное, дочь по документам значилась как Беккер, и даже имелось свидетельство о браке с Карлом Беккером, то есть со мной. Правда у себя в документах я так и не нашел ни единого намека на это. Впрочем, исправить это было не так уж и сложно. Да и судя по всему, мое присутствие, здесь не предусматривалось.

Обрадовали и деньги, которые я в прошлый раз извлек из автомобиля, и как они были в полиэтиленовом пакете, так и упрятал в приготовленную нишу. Сейчас, при более близком рассмотрении, выяснилось, что я стал богаче еще на десять тысяч марок. Причем половина этой суммы была в местной валюте, что собственно подтвердило мои предположения в том, чти деньги положены чисто на первое время. Наверняка задумывалось, что вначале здесь появится жена Сергея Анатольевича и возможно дочь, а сам он подтянется позднее. Кроме того здесь имелось еще и грамм пятьсот золотых побрякушек. Я называю их так, потому что судя по их виду, это обычный ширпотреб, который когда-то заполнял витрины советских магазинов. То есть ничего особенного, хотя и выполнен из золота. Отдельно стоял, разве что перстень с изумрудом и бриллиантами, который был изъят мною из домашнего сейфа, и привезен с собой. Учитывая еще то золото, которое я сам когда-то пытался скупать в ювелирных магазинах, в сумме, по самым скромным меркам из выходило около килограмма драгоценного металла. Конечно не 999 пробы, а всего лишь 583, что говорило о содержании золота не выше пятидесяти восьми процентов, но тем не менее. В общем, я во мгновение ока, почувствовал себя, вполне обеспеченным человеком. Ведь одна только наличность переваливала за сотню тысяч, а если добавить сюда драгоценности, то прибавляло к имеющейся сумме, еще как минимум четверть, хотя золото трогать и не стоило. Наоборот нужно было найти место, где бы оно спокойно лежало не привлекая к себе внимания. Золото всегда в цене, и его стоимость, год от года только растет. Поэтому пусть будет заначка, на черный день.

Правда пока особой радости это пока не принесло. Дело в том, что хотя в Берлине и была разрушена стена, разделяющая город на две части, и жители получили возможность свободного перемещения по всему городу, это мало, что изменило. Да, союз начал вывод войск с территории Восточного Блока, но Восточная Германия, все так же именовалась Германской Демократической Республикой, и границы с Федеративной Республикой Германией все так же были закрыты. Хотя разумеется доступ в ФРГ, сейчас было получить гораздо легче, чем еще пару месяцев назад, но тем не менее Социалистическая Германия, пока еще удерживала свои позиции, и не особенно старалась с ними расстаться.

Другими словами, теоретически, я был вполне обеспеченным человеком, практически все это бы несколько эфемерным. Стоило бы мне только попробовать перейти границу, даже получив разрешение, как таможня изъяла бы мои деньги, и вдобавок ко всему, объявила бы меня вором, а то и изменником родины. Иначе говоря, сейчас мне нужно было затихнуть и сидеть как мышь под веником, в ожидании того, когда окружающая меня обстановка, хоть немного изменится. В воздухе витало воссоединение Германии, но когда это произойдет, было пока не понятно.

Поэтому, пересчитав все свои сбережения, я упрятал все это в сооруженную мною нишу, и постарался на какое-то время даже не вспоминать об этом. Для повседневных трат, у меня имелась кое-какая мелочь, в крайнем случае, можно было воспользоваться банковскими счетами, оставшимися от «тетушки и ее супруга». А заодно и подумать на счет временного трудоустройства. По всем документам, имеющимся у меня, я числился как уволенный из немецкой народной армии сверхсрочнослужащий-специалист в звании унтер-фельдфебеля. С одной стороны, это давало мне некоторые преференции, например, легко можно было получить должность в местной полиции, или же рассчитывать на должность мастера, в железнодорожном депо. И честно говоря, второе привлекало меня гораздо больше, чем первое.

Как ни крути, а служба в полиции, подразумевала некий контракт, на определенное время, по словам того же Ганса, ему предложили, минимальный срок в один год, а после контракт автоматически продлевался на этот же срок. Мне же, по его словам, как унтер-офицеру, наверняка предложат что-то большее. Лично его такой подход, несомненно радовал, хотя бы гарантией того, что не останется без работы в будущем. Меня же несколько сдерживал, уж очень не хотелось связывать себя контрактом, из-за некоторых планов, ради которых я и стремился попасть за рубеж. Правда служба в полиции предполагала и больший продовольственный паек и большее денежное содержание, но мне казалось, что разорвать контракт, раньше времени будет гораздо тяжелее, чем просто написать заявление и уволиться из депо. Одним словом, я пока раздумывал, тем более что по местным законам, после увольнения из армии у меня имелся тридцатидневный отпуск. Которым сейчас, я без зазрения совести и пользовался.

Я еще некоторое время раздумывал, куда мне приткнуться, прикидывая все плюсы и минусы между службой в народной полиции или станционном депо, когда в один из дней, на меня как орел не налетел старый приятель.

— Да, что ты раздумываешь Карл! Тебе предлагают прекрасную должность, за которую любой претендент сожрет собственные сапоги, а ты еще воротишь свой нос. Кончай придуриваться, и наконец пойми, насколько служба в полиции предпочтительнее любой другой.

Это было действительно так. Если в Советском Союзе относились к милиции с некоторым презрением, то здесь была прямо противоположная реакция. Здесь этой службой гордились, и далеко не каждый кандидат, из тех кто хотел влиться в ряды народной полиции проходил строгий отбор. Да и продовольственный паек, чего уж там, в полиции был гораздо выше чем в том же железнодорожном депо. В общем служить там, было со всех сторон, выгодно и почетно. Махнув рукой, решил, что как ни будь выкручусь, в крайнем случае, просто плюну на все и уеду, не обращая внимания на последствия. Тем более, что по сути возвращаться обратно в Германию, ближайшее время, я не планировал. А раз так, чего я теряю время, ведь рано или поздно все равно придется делать этот выбор, так почему бы не сейчас, когда мне предлагают должность командира отделения дорожной службы. По сути службу дорожным инспектором местного ГАИ.

Решив это для себя, я отправился в местное отделение народной полиции, и написал рапорт о приеме на службу. Оказалось, все далеко не так просто, как предполагалось ранее. Во-первых, на место моей бывшей службы в армии, был отправлен запрос, одно упоминание о котором, заставило меня, изрядно напрячься. Впрочем, довольно скоро была прислана, очень даже положительная характеристика, на Карла Беккера, с указанием профессии которую он получил в армии и профессиональных навыков. Похоже, полковник Половцев, когда готовил документы, предполагал нечто подобное и потому подсуетился, чтобы на любой возможный запрос, касающийся этого имени, были даны, самые благоприятные отзывы. В общем-то этого и следовало ожидать, ведь, полковник заведовал особым отделом, и понимал, что рано или поздно такое могло произойти.

Правда меня все-таки это несколько напрягло, а вдруг, то, что был послан запрос на меня, дойдет до командира. Сейчас-то я надеялся на то, что меня считают, как минимум пропавшим без вести, а вот что произойдет, если этот запрос дойдет до его службы, было страшно представить. Впрочем, оказалось, что, часть в которой я якобы проходил службу, уже расформирована, и я увольнялся в запас, как раз из-за ее расформирования, а запрос, о моей службе, посылался фактически в военный архив. Последнее меня несколько успокоило.

Во-вторых, мне пришлось сдавать своего рода экзамен, показывая свои профессиональные навыки. Местные правила Дорожного движения имели некоторые отличия от того, что было принято в союзе. Например, тот же скоростной режим, здесь был выше. Даже по городу разрешалось ездить со скоростью пятьдесят километров в час, а за его пределами, на некоторых автострадах, скорость поднималась до сотни. В союзе, дорг, где можно было двигаться с такой скоростью я не помнил.

Помимо опыта в вождении транспорта, инспектор дорожной полиции был обязан знать назубок, правила Дорожного Движения, приемы оказания первой медицинской помощи. Как оказалось, инспекторы дорожной полиции ГДР первыми, в социалистическом лагере, стали использовать портативные радары для измерения скорости автомобиля. Когда наконец все экзамены остались позади, я вздохнул свободно, и уже вскоре получив звание Обервахмистр, и одного кандидата в помощники, так в полиции именовался рядовой состав, вышел на службу, в качестве дорожного инспектора. В мое распоряжение выделили бело-зеленый автомобиль «Трабант» с надписью «Полиция» на капоте, люстрой с мегафонами и проблесковыми маячками на крыше, полосатую волшебную палочку, и портативный радар, для измерения скорости движения. Самым смешным мне показалось то, что этот автомобиль нес гордое название «Лимузин», хотя мне пришлось сдвигать водительское кресло, до упора назад, иначе я просто не помещался в его салоне. А более просторный «Вартбург» — автомобиль, который тоже поступал в полицию, был страшным дефицитом. Я не говорю уже о некоторых советский автомобилях типа «Масквича» или «Волги» которыми снабжался только столичный округ.

Больше всего расстроился Ганс, как он признался чуть позже, очень рассчитывал на то, что я замолвлю за него словечко, и его переведут из помощника участкового, в отделение Дорожной полиции.

— Ну, подумай сам, кто я такой, чтобы указывать начальству, на то, кого бы я хотел иметь в напарниках. И мое звание тут ни причем, тем более, что его даже снизили на одну ступень, обещая вернуть после года службы. Ведь я стал командиром отделения, только из-за того, что исполнял эти обязанности в армии, а по сути, я даже не знаю местных порядков. То есть я конечно изучил устав, правила, и сдал соответствующий экзамен, но по сути я новый человек в полиции, и даже ты, знаешь гораздо больше. Вот послужу годик, а там глядишь и смогу помочь и тебе, подняться на следующую ступеньку.

В общем, приятель согласился с моими доводами, мы выпили с ним по кружке пива, закусив их сардельками обмыв, так сказать вступление в должность и остались довольные друг другом.

Помимо службы, раз в неделю, а то и чаще проводились дополнительные занятия, если их можно так назвать. Все это было похоже на то, как в СССР, проводился инструктаж по технике безопасности на железной дороге. Был у меня в свое время приятель, который шутил по этому поводу.

— Стоит на Дальнем Востоке, кому-то уронить на ногу шпалу, и тут же по всем организациям железнодорожного ведомства проводится дополнительный инструктаж по Технике Безопасности, рассказывающий о том, как нельзя это делать. Даже там, где шпалы видели только на картинках. Тогда помнится я воскликнул.

— А где это не железной дороге не видели шпал.

— Например в какой-нибудь бухгалтерии.

Здесь было примерно тоже самое. Где-то в Гёрлице, дыре о которой никто и не слышал, один из вновь принятых, инспекторов дорожной полиции, решил проявить инициативу, и спрятавшись в кустах, ловил нарушителей скоростного режима. Уже на следующий день его пригласили в суд где, выписали штраф, за нарушение правил. Согласно местным правилам, полицейский должен предотвращать создание аварийных ситуаций на дороге, а ловля нарушителей скоростного режима, не совсем то, что для этого требуется. То есть если ты вышел на дорогу с прибором, то должен выбрать тот участок, где имеется наибольший риск, создания аварийной ситуации. Водитель, который едет по дороге с превышением скорости, увидит тебя и естественно снизит скорость, тем самым предотвращая ДТП. Со временем, видя тебя каждый день в этом месте, у него выработается инстинкт, который не позволит ему превышать скорость. Если нет, тогда ты вправе его остановить и оштрафовать. В этом случае, пара оплаченных штрафов, заставит его задуматься, стоит ли нарушать правила, за счет своего кармана.

А прячась в овраге или за кустами от водителей, полицейский сам создал аварийную ситуацию, неожиданно выскочив на дорогу, и напугав водителя, который из-за этого едва не столкнулся со встречным транспортом. В итоге, виновата оказалась дорожная полиция. Испуганный водитель подал на инспектора заявление, сказав, что сильно перепугался, увидев выскакивающего откуда-то из-за кустов полицейского размахивающего палкой, и едва не врезался во встречный транспорт. Другими словами, здесь вам не СССР, с их засадами, и ловлей нарушителей. Водители здесь имеют тонкую натуру, и подобные выкрутасы, очень сильно действуют на их психику, вызывая душевные терзания, и соответственно нанося тяжкий моральный вред организму. Одним словом, служить в местном ГАИ означало нечто совсем иное чем в СССР, именно поэтому, никто особо не стремился занять это место, хотя и зарплата повыше, и паек пожирнее, однако же, постой и в дождь, и в снег на краю дороги, изображая из себя, толи стража порядка, толи промокшую ворону или снеговика, и сразу задумаешься, стоило ли сюда идти ради мизерной прибавки, и увеличенного продовольственного пайка. Но что-то менять было поздно, поэтому приходилось терпеть.

Хотя имелись и хорошие моменты. Благодаря своей должности мне удалось достаточно быстро переоформить на себя, доставшийся в наследство автомобиль, и хотя бы это немного радовало. Хотя никуда дальше прогулок по городу, выезжать пока не удавалось.

В марте 1990 года в ГДР состоялись парламентские выборы. На этих выборах с большим отрывом победили восточно-германские христианские демократы. Их лидер Лотар де Мезьер стал главой правительства Восточной Германии. Новое правительство 19 апреля 1990 года заявило: «Народ Германской Демократической Республики, является частью единого немецкого народа, который снова должен быть вместе». И события понеслись вскачь. Уже в середине мая правительство республики подписало договор о создании единого экономического пространства, и с первого июля того же года, в обращение была введена Западногерманская марка. Имеющиеся на руках или счетах денежные средства социалистической Германии, начали обмениваться на общенациональную валюту. Вначале из расчета одной марки ГДР, за одну Западногерманскую марку. Но денежной массы оказалось так много, что довольно скоро, были введены поправочные коэффициенты, и в итоге, при сумме до четырех тысяч марок, обмен производился по прежнему курсу, все что свыше этой суммы давали одну марку, за две восточногерманские. Хотя зарплаты чиновников, учителей, полицейских и социальные пенсии обменивались по курсу один к одному.

На этот раз, везение до меня не дотянулось. К этому моменту счета «тетушки» и «дядюшки» были объединены в один на мое имя, и в итоге из оставшихся на тот момент четырнадцати тысяч марок, мне досталось всего девять тысяч марок общенациональной валюты. Все шло к тому, что довольно скоро Германия окажется единым государством. Так оно и вышло, уже 21 августа был подписан: «Договор об объединении ФРГ и ГДР», подписанный членами правительства обеих стран. И хотя в верхах утрясались последние договоренности, снизу, уже вовсю праздновали воссоединение двух стран. Границ к этому моменту уже почти не существовало. Если и стояли посты пограничной стражи, то скорее делали вид, своим присутствием.

К началу октября воссоединение обеих стран завершилось, Разделение земель по областям принятое ранее вернулось к прежним границам, имевшим место до разделения стран. Везде появились представители новой администрации, решающие вопросы, как документов, так и всего остального. В это остальное входила приватизация имеющихся на территории восточной германии предприятий. Деятельное участие в этом принимали бывшие руководители заводов, фабрик, и партийное руководство почившей страны. Доходило до того, что многие промышленные предприятия, продавались за символические суммы равные одной-двум маркам, а затем разбирались до последнего кирпичика, и вывозились на сопредельные территории, где продавались в металлолом.

В полиции, тоже было очень неспокойно. Если на рядовом составе, нововведения отразились только в лучшую сторону, то большинство офицеров и унтер-офицеров, были вынуждены искать для себя другую работу, ввиду оказанного им недоверия, со стороны нового руководства. Мое звание было не настолько велико, и мне предложили остаться на службе, правда в звании на ступень ниже. Честно говоря, даже в этом случае, оклад возрастал почти вдвое против прежнего. И это в общем-то было выгодное предложение. Но у меня на этот счет были несколько иные планы. Поэтому я отказавшись от столь выгодного предложения получил расчёт, дождался смены своих бумаг, получив взамен единый паспорт, права, военный билет, и отметку на остальных документах, подтверждающую то, что все они прошли соответствующие проверки, и действительны на территории Федеративной Республики Германии.

И начал готовиться к отъезду.

Глава 9

Если с деньгами я более или менее определился, сумев открыть счет в одном из отделений «Дойче банка» и внести туда свои наличные средства, то с золотом, и книгами, имелись определенные проблемы. Книги, так вообще было просто невозможно продать в течении сколько-нибудь, реального времени. По самым скромным прикидкам, на это ушло бы не меньше года. Все что быстрее, значилось бы — отдать даром.

А, от золотых изделий, я вообще не хотел избавляться, решив, что этот металл всегда в цене, и если удастся его сохранить, это будет лучшей инвестицией на будущее. Мало ли как сложится жизнь, а золото оно всегда золото. В итоге немного углубил захоронку сделанную мною в подвале дома, заказал специальный металлический ящик, который после спустил в подвал, и вставил в приготовленное для него место. В погребе сырости в общем-то не чувствовалось, а уж в металлическом ящике, да еще и в полиэтиленовой пленке, в которую я завернул всё имеющееся оружие и патроны, ее не имелось совсем. Туда же легли и практически все золотые изделия, за исключением разве что, перстня с изумрудом и бриллиантами, который я не решился доверить своему тайнику. После того, как дверца ящика оказалась закрыта, а извлеченные кирпичи встали на свое место, даже придирчивый взгляд, не должен был указать на то, что здесь, что-то спрятано. Всю извлеченную из тайника землю я поднял наверх и выбросил в огород, так что и с этой стороны, не было никаких улик.

Книги решил не трогать. Более того, предполагая, что вернусь обратно очень нескоро, решил, что наилучшим решением будет сдать дом в наем. Причем не кому-то там, а старому приятелю, с которым познакомился по стечению обстоятельств, при первом появлении здесь, и с тех пор между нами завязалась довольно крепкая дружба. Причем именно дружба, безо всяких там намеков, на более тесные отношения, которые неожиданно пришли в Восточную Германию, вместе с воссоединением стран. А совсем недавно, как раз после воссоединения Германии, Ганс Керхер, получил и повышение по службе, и соответственно ему прибавили жалование, и исходя из всего этого, он наконец-то решился, и сделал предложение своей давней подруге — Еве Траут. Та, видя действительно достойного кандидата, дала свое согласие, и вскоре возникла новая ячейка общества.

Свадьбу решили не устраивать. Не те сейчас времена, чтобы выбрасывать деньги на угощение, считай на ветер, да и не то место для этого. Может где-то там и пыжатся, показывая свою крутость, а здесь в Зальцведеле, живут люди практичные и экономные, и большей крутостью считается, если деньги, пущенные на организацию торжеств, опустятся в семейную копилку, на приобретение чего-то действительно ценного и нужного. Поэтому просто посидели вечерок в местном баре, выпили по паре кружечек пива, в кругу, самых близких друзей и родных, и разошлись довольные друг другом. Гости по домам, а молодые в родительский дом будущего главы семьи.

С одной стороны, живи и радуйся, но первый же месяц совместной жизни, выявил множество бытовых проблем. Все-таки ютиться в небольшом домике вместе с родителями было не очень приятно, и поэтому все плюсы совместной жизни довольно быстро скатились вниз. Туда не ходи, сюда не клади, поэтому на семейном совете, было решено снять квартиру, и откладывать средства, для покупки собственного жилья.

Я в это время, как раз подыскивал варианты, касающиеся того, чтобы и сохранить дом, и в тоже время, мне было нужно отправиться в путешествие, которое я запланировал еще за несколько лет до этого момента. Сейчас как раз было самое удобное время, для его осуществления. Хорошенько подумав, прикинув все за и против, решил, что задуманный вариант, устраивает меня больше всего. Я имею ввиду то, чтобы сдать мой дом, во временное пользование молодой семье, состоящей из Ганса и Евы.

Условия были очень просты. Молодая семья, получает в свое распоряжение мои владения, на неопределенный срок, до моего возвращения назад. По самым скромным подсчетам, я давал на это, минимум год. Просто я был не слишком уверен в том, что даже добравшись до горы Канченджанга, я сумею попасть в Пещерный Храм. Тот взрыв, который произошел после того, было активировано минное поле защищавшее ретранслятор, и произошедший вслед за тем обвал, вполне мог похоронить, под грудой камней вход в пещеру, и вполне может случиться так, что добраться до него не будет никакой возможности. В этом случае, я решил, не испытывать судьбу здесь, пытаясь разобрать завал, а просто продолжить свое путешествие.

Если, например, тот же Китай, я в свое время изъездил вдоль и поперек, побывал в Индии, Вьетнаме и сопредельных государствах, то, скажем, обо всех остальных странах, знал только из книг и телевизионных передач-путешествий «Клуба Кинопутешественников», с Юрием Сенкевичем. Сейчас, когда у меня были средства, почему бы не прокатиться, например, в ту же Австралию, или куда-то еще. И кто знает, сколько времени, все это займет. Конечно объехать весь мир не хватит никаких денег, но хотя бы посетить одну две страны, чтобы после рассказывать внукам у камина, о своих приключениях, можно вполне реально. Оставлять дом на это время без присмотра, было бы по меньшей мере недальновидно. К тому же за него нужно платить, тот же налог на землю, какие-то коммунальные отчисления. В общем, с условием всех этих расходов, я готов был предоставить дом, своему приятелю. При условии, что тот, может использовать все находящиеся в доме вещи, но сохранит до моего приезда библиотеку.

По-моему, предложение, было идеальным. Как минимум на год, и скорее и того больше, он становился фактически полноправным хозяином дома. Мог пользоваться его содержимым, гаражом, автомобилем, на который я ему выписал доверенность еще в первый свой приезд, и приусадебным участком. Причем, практически бесплатно, ведь налоги и коммунальные услуги, ему бы пришлось оплачивать в любом случае. И все это удовольствие, за обещание сохранить дом, и библиотеку.

С одной стороны, имелся небольшой риск, приезда сюда семьи полковника Половцева. Но, во-первых, командир не знал о том, что я извлек из автомобиля все его документы, оружие и все остальное, и добраться до них, у него не имеется никакой возможности. Даже если он каким-то образом завладеет «Трабантом», то очень удивится, что все тайники в нем пусты. Хотя я думаю, он и так понимает, что пока автомобиль находился в чужих руках, все заложенные в него предметы, чудесным образом могли исчезнуть. А в дом, его никто не пустит. Да и ему просто неизвестно, где именно в доме находятся все эти документы. Хотя, в какой-то момент, мне хотелось их просто уничтожить, но подумав, решил все же оставить. У меня хоть и были подозрения в том, что последний случай с моим отъездом, большая подстава, но все-таки была большая надежда на то, что я ошибаюсь. И потому если в итоге, мне удастся встретиться с ним, и его объяснение меня удовлетворит, я пообещал себе вернуть ему документы, и ту часть золота, и денег, что имелись в машине в момент его обнаружения там. Хотя я и не особенно рассчитывал на это.

С другой стороны, документы, находясь в тайнике, никому не мешают, поэтому до поры до времени, пусть лежат там. Там же в том тайнике, я оставил и большую часть всего имеющегося оружия, решив взять с собою только один пистолет, найденный когда-то в вещах бывшего хозяина дачи. Тот самый «Вальтер» Р38 с укороченным стволом и эмблемой дивизии «Мертвая голова», чуть позже я убедился в том, что это оружие носили офицеры этой дивизии, и сейчас оно считалось достаточно редким. Меня же вполне устраивало за счет компактности, тем более, что мне предстояло пересечь множество границ, разных государств, а этот пистолет можно было достаточно легка спрятать.

Правда в последний момент, решил добавить к нему еще и «Маузер» С-96 Как оказалось, по законам Германии, данное оружие, легко регистрируется в качестве охотничьего карабина. Не зря же «Маузер» выполнен так, что имеющаяся кобура, для его хранения «легким движением руки» превращается в приклад. А после регистрации, можно вполне реально оформить ствол, для пересечения границы для якобы поездки на сафари, например, в ту же Индию. Имеющиеся при этом условия о том, что пистолет должен находиться в разряженном состоянии, и опечатанной кобуре, а также, что при посадке на самолет, нельзя иметь при себе боевых патронов, вполне достижимы. Вначале собирался путешествовать своим ходом, на имеющимся в наличии автомобиле «Фольксваген», а для пересечения больших расстояний, используя морские суда. Когда я уже был готов отправиться в путь, нашелся неожиданный клиент, на мой автомобиль. За него давали вполне приличную цену, вполне покрывающую перелет до Калькутты. С одной стороны конечно путешествовать на колесах может и интереснее, с другой, зачем тратить на это лишнее время? Куда проще взять билет на самолет, и отправиться почти до самого места. А там арендовать тот же автомобиль, доехать до предгорья. Тем более помня о дорогах Индии, я несколько сомневался в том, что там, хоть что-то изменилось, за эти годы. Поэтому сложив все за и против, решил, меня такой вариант очень даже устраивает. Правда пришлось оставить личное оружие за исключением зарегистрированного, как охотничий карабин «Маузера» дома, но по большому счету, в нем не было никакой необходимости.

* * *

Полковнику Половцеву несказанно повезло. Но ведь должна же была фортуна, хоть раз повернуться к нему лицом. Так оно и вышло. Просто во время очередного допроса, старшего следователя, который вел дело вызвали к начальству, а оставшийся в кабинете стажер, решил проявить излишнюю инициативу, и задал вопрос.

— Вы, знали, что гражданин Вагнер Семен Альбертович, является родным племянником недавно умершей жены генерала Казанцева?

Честно говоря, подобное откровение, поразило Половцева до глубины души. Откуда он мог это знать, если даже сам Вагнер, об этом не догадывался, считая себя круглым сиротой. Разумеется, в свое время он рассказывал своему шефу о том, что у него есть гипотетический отец, якобы являющийся деканом одного из факультетов Ташкентского Политехнического Института. Да и проверка, проведенная службой во время зачисления сержанта Вагнера, на должность личного водителя, тогда подполковника Половцева, показала тоже самое. Наличие сестры у его отца, вроде бы упоминалось, но не отложилось в памяти, тем более, что родственники «возможного» отца, не принимали никакого участия не в воспитании мальчика, ни в будущей его жизни. А, вот сейчас, благодаря этому невинному вопросу со стороны, простоватого стажера, проявившего ненужную инициативу, острый ум полковника Половцева, всю жизнь прослужившего в особом отделе, сразу же выявил всю выгоду данного знания, и выдал ответ, который позволил развернуть заведенное дело на сто восемьдесят градусов, поставив во главу угла погибшего зятя, и генерала Казанцева, а самому тихонько уйти в уголок и затаиться, как мышь под веником. Объявив себя, всего лишь добросовестным служакой. исполняющим приказы, вышестоящего командования.

— Разумеется, я этого не знал, меня никто не посвящал в семейные расклады. Но то, что Семен Альбертович Вагнер, является доверенным человеком генерала Казанцева, мне было известно. Тем более, что именно генерал и свел меня с этим молодым человеком в Калининграде.

— Как же так, ведь вы же утверждали, что Вагнер был вашим личным водителем, во время службы в Южносибирске. — Продолжил задавать вопросы стажер. — и вдруг, вы говорите, что вас свел с ним, генерал Казанцев.

— Я и не отрицаю этого. Сержант Вагнер действительно исполнял обязанности, моего личного водителя во время срочной службы в армии, в Южносибирске, начиная с ноября 1979 года, и его до увольнения в запас, в октябре 1980 года. Но с того момента прошло почти восемь лет, за время которых мы встречались всего однажды, и совершенно случайно. Когда Вагнер работал в объединении «Узавтотранс» и перевозил какой-то груз через Южносибирск в Иркутск, мы встретились на въезде в город. И он останавливался у меня в квартире на ночлег. Больше с того момента мы не виделись. Но примерно через полгода, после того, как я получил перевод в Калининградский военный округ, сразу после выхода «Закона о Кооперации», генерал Казанцев свел меня вновь с этим человеком, сказав, что тот будет действовать от его имени. Чуть позже, Вагнер говорил мне, что его перетащила сюда, какая-то тетка, появившаяся непонятно откуда, и даже помогла с приобретением дома, но кто именно эта тетка, и откуда она взялась, я не знаю. Имен никогда не называлось.

На генерала сейчас, можно было валить все что угодно. Дело в том, что как только найденные в автомобиле Вагнера документы попали в милицию, а после были переданы в военную прокуратуру, поднялся такой скандал, который грозил не только потерей должности, снятия погон, но и похоже чем-то неизмеримо большим. В результате чего, сердце генерала Казанцева, не выдержало и он отошел в мир иной. Сам, или с чьей-то помощью было неизвестно, во всяком случае, именно полковнику Половцеву. Но в общем-то было немудрено, когда в квартире генерала, на его даче, и в доме его сына, обнаружилось такое количество ценностей, которые имелись далеко не у каждого толстосума. Чего стоили только произведения искусства в виде картин фламандских мастеров, вывезенных им, или его людьми из музеев Восточной Германии, и оцененных экспертами в астрономическую сумму.

Именно поэтому, сейчас, полковник Половцев, получив основание для своей защиты, выстраивал свои показания так, чтобы оказаться если и не в стороне, от обвинений, то хотя бы, чтобы они задели его как можно меньше. С другой стороны, обыски, проведенные в доме Вагнера, где до сих пор жила семья полковника, не выявили никаких особенных ценностей, денег или предметов искусства, и хотя бы поэтому, можно было строить свою защиту так, что он выступал в этом деле, пусть и в некотором роде соучастником преступления, но фактически исполняя приказы вышестоящего начальства.

Немаловажную роль сыграли и документы, обнаруженные в автомобиле Вагнера.

— Я подозревал, что достаточно скоро Семен Вагнер захочет выйти из игры. Но боясь за свою семью, не мог пойти на открытое противостояние с генералом и его людьми, тем более, что мне ясно дали понять, что смерти Игоря Николаевича Косова и его напарника, далеко не случайны, и то, что моя дочь может стать следующим кандидатом на устранение, не давали мне этой возможности. Именно поэтому, когда я узнал о том, что гражданин Вагнер, собирается покинуть нашу страну, собрав для этого все ценности, имеющиеся у него на тот момент, я решил, заложенная в багажник его автомобиля папка с компрометирующими документами, сыграет свою роль в этом деле. Правда я рассчитывал скорее на то, что эту папку найдут при попытке пересечения границы. Тем более, что незадолго до этого, пропуск гражданина Вагнера, был аннулирован, за истечением срока использования, а новый пока не был получен. Но оказалось, что он поступил несколько иначе, утопив свой автомобиль около форта «Каниц» а сам решил сбежать угнав мой катер.

С этой стороны, Сергей Анатольевич, был совершенно спокоен. Вызванный из уголовного розыска, криминальный эксперт, подтвердил версию о нападении на катер, принадлежащий полковнику, неизвестных лиц и возможного убийства гражданина Вагнера, с последующим ограблением. Тем более, что отправленный в Польшу запрос, о возможном появлении на ее территории постороннего человека, или каких-либо возможных происшествий, связанных с этим, не дал никаких результатов. За исключением, пожалуй, единственного происшествия, произошедшего в этот или следующий день, после исчезновения гражданина Вагнера.

В деревне Kąty Rybackie, что находится на восточном побережье Вислинского (Калининградского) залива, обнаружился угон автомобиля «Москвич-412», принадлежащего местному пастору католической церкви. Если то, что было обнаружено на катере полковника, всего лишь грамотно выстроенная сцена убийства, и Семен Вагнер остался жив, то вполне возможно, что именно он и является угонщиком автомобиля. Впрочем, достаточно быстро, от польской стороны были получены дополнительные сведения, которые дали возможность подтвердить непричастность беглеца, к этому происшествию.

Дело в том, что незадолго до этого дня, в вышеуказанной деревне появился некто Ежи Качевский, до недавнего времени, отбывающий уголовное наказание в одной из польских тюрем, за похожее преступление, а именно за угон автомобиля, совершенно три года назад. Пробыв в деревне пару дней исчез в неизвестном направлении. Чуть позже обнаружилась и пропажа автомобили. Местная полиция на сто процентов уверена, что пропажа автомобиля, принадлежащего местному святому отцу, дело именно его рук, тем более, что во время пребывания в деревне, между ним и пастором, произошла ссора. И Сергей Анатольевич, окончательно успокоился.

Разумеется, все эти допросы, и состоявшийся в итоге суд, изрядно потрепали нервы, оставили немалые шрамы, не только на здоровье, но и карьере мужчины. Но с другой стороны, Половцев, считал, что вышел из этого дела с минимальными потерями. Многие участники этого дела, получили большие сроки наказания, еще больше народа лишились погон и были вынуждены искать себе работу на гражданке, что в данный момент, было довольно сложно.

Что же касается самого полковника, то за помощь в проведении следственных мероприятий, и сотрудничестве со следствием, его всего лишь отправили на заслуженный отдых, сохранив в звании, и тем самым сохранив ему доступ к медицинскому обслуживанию в военных госпиталях. Что было очень немаловажным обстоятельством. С получением обещанной квартиры, в Светлогорске, пришлось, увы, распрощаться. При строительстве дома, были выявлены огромные нарушения, большой перерасход средств на отделку здания. Что говорить, если после сдачи дома в эксплуатацию вдруг выяснилось, что высота второго этажа, который предназначался для квартир высших должностных лиц округа, на семнадцать сантиметров, выше, чем остальные этажи этого здания, хотя общая высота, осталась прежней. А планировка квартир, выполнена совсем по иным проектам нежели на других этажах. Из-за чего выявлен перерасход средств на строительство. В итоге, дом изъят с баланса военного округа, и передан в качестве одного из корпусов, на баланс местного санатория.

С другой стороны, даже увольнение в запас, не оставило его на долгое время безработным. Всю жизнь прослужив в особом отделе вначале Центрального, а затем и Калининградского военных округов, полковник Половцев считался хорошим специалистом, и поэтому довольно скоро занял должность начальника службы безопасности, одного из коммерческих банков Калининградской области, причем с гораздо большим окладом, пересев с серой служебной «Волги» военного ведомства, на белый «Мерседес-Бенц», предоставленный банком. Свой катер, он в итоге продал, приобретя взамен, новенький морской катер, купленный им в соседней Литве, чему был очень рад. Валентина, отделалась легким испугом, получив по итогам проверки деятельности кооператива один год условно. Кооператив был решением суда закрыт, и прекратил свою деятельность. Наверное, единственной не пострадавшей в этом деле, оказалась жена Сергея Анатольевича — Надежда Ивановна. Хотя нервы знатно потрепали и ей. С другой стороны, именно она, больше всех переживала за смерть Семена Вагнера, считая, что он единственный, кто пострадал, совершенно незаслуженно.

Примерно через год, после вышеописанных событий, Сергей Анатольевич Половцев, решил поинтересоваться, что происходит с недвижимостью в находящейся в далеком городке Зальцведеле, которую он в свое время, так ловко приобрел, оформив документы, вместо погибшего Карла Беккера, на своего зятя Семена Вагнера, оформив ему соответствующие документы. Была некоторая надежда на то, что можно будет получить доступ к «Трабанту» и соответственно к спрятанным в нем документам. А там глядишь, и вернуть доступ к дому. Ведь Вагнер в свое время оставил от лица Карла Беккера, доверенность на свою супругу Викторию Беккер. Так что если все сложится с документами, глядишь и можно считать, что дом обрел настоящего хозяина.

Поэтому к весне 1991 года, на имя дочери Валентины, была приобретена туристическая путевка, по старинным городкам Германии, и дочка отправилась в двухнедельный тур. Зальцведель, значился третьим городком из пяти, и трехдневная остановка в нём, позволила его дочери, помимо посещения местных музеев и развалин средневекового замка, добраться до известного адреса, и хотя бы поинтересоваться судьбой обретенной, но утраченной, ввиду некоторых обстоятельств недвижимости за рубежом.

Самым большим ударом, для Сергея Анатольевича, оказалось то, что Семен Вагнер, или точнее уже Карл Беккер, оказывается жив и здоров. Каким образом он вырвался из этого приключения, разумеется осталось за кадром, но и того, что узнала дочь, было более чем достаточно. Оказалось, что последний год, Карл спокойно жил в своем доме на Людвиг-Франк-штрассе 27, и служил в местной полиции занимая должность дорожного инспектора, в звании обервахмистра, что примерно соответствует званию старшины, на территории СССР. А буквально неделю назад, оставил свой дом на попечение друга Ганса Керхера и его молодой жены, сдав его им внаем, и отправился по словам своего приятеля, в путешествие по Европе. И обещал появиться не раньше чем через год.

— Раз Семен остался жив, значит мы сможем подать на него в суд, и заставить вернуть нам украденные им деньги и драгоценности, что он забрал из домашнего сейфа. — Тут же выразила свое мнение Валентина, завершив свой рассказ. — И никуда он не денется в своих Европах. Интерпол и не таких разыскивал. Я тут уже набросала, примерное заявление, осталось проконсультироваться с юристом, и можно будет его отправить, по известному адресу.

— Твою, господа бога мать! — Тут же, не выдержав сорвался на мат, обычно весьма сдержанный глава семьи.

— Если одно только слово о том, что Семен оказался жив, дойдет до милиции, все мы отправимся туда, где Макар телят не пас. А, ты сучка, крашенная будешь белых медведей, ублажать в сугробе на Крайнем севере, ты это понимаешь? Ни хрена ты не понимаешь! Если сейчас выяснится, что Семен, находится в Германии, да еще в доме, который получен с моим участием, с непонятно откуда взятым наследством, оформленным на его имя, все мы отправимся за решетку. Его еще разыскать требуется, и доказать, что Беккер и Вагнер одно и то же лицо. А ты — вот она. И другого пути для нас не будет. А все из-за тебя, скотина, в кого ты только пошла шалава!

— Яблочко от яблони… — Слова Валентины, прервались сильным звуком пощечины, со стороны Надежды Ивановны, заставившим Валентину, сидящую на диване, завалиться набок, и оставившим красный след на ее щеке, от ладони матери.

— За сорок лет совместной жизни с твоим отцом, я ни разу даже не взглянула на другого мужчину, а вот в кого уродилась ты, большой вопрос!

С этими словами, женщина поднялась со своего места и прошла в спальню, закрыв за собой дверь на ключ. Там подошла к своему ложу, достала из тумбочки фотографию Семена, и бережно извлекла ее из траурной рамки.

— Живи, Семочка, ты наверное единственный кто действительно достоин лучшей жизни, а я буду молиться за тебя. — Тихонько произнесла она, укладывая фотографию обратно в столешницу тумбочки.

Глава 10

Мне осталось только предложить другу свой вариант, с передачей ему своего дома, во временное пользование, и услышать его ответ.

— А, сам где будешь жить? — Прозвучал единственный вопрос от Ганса.

— Я, пока молодой, не женатый, кроме того у меня есть некоторые сбережения. Поэтому пока не связал себя узами брака, решил прокатиться по Европе. Очень хочется поближе познакомиться с замком «Нойшванштайн» о котором много читал. Заглянуть в Швейцарию, поваляться на лазурном берегу Франции, добраться до Британских островов. Английский язык я знаю, почему бы и нет? Новый немецкий паспорт вполне это позволяет. Будет на то желание, слетаю за океан, нет, или вернусь назад, или подыщу себе какое-то другое место для жизни. В этом случае заеду сюда, чтобы забрать книги. И если все будет нормально подарю, или продам дом тебе. Если ты конечно на это согласишься.

Одним словом, уже весной 1991 года, я наконец собрался в дорогу, дал Гансу все необходимые документы, доверенности, ключи, и отправился в путешествие.

Прямого рейса в нужное мне место не оказалось, впрочем, это было понятно и так, далековато знаете ли, да и спроса особенного нет. Берлин, хоть и стал, вновь, столицей объединенной Германии, но его аэропорт пока еще работал по старому расписанию. Поэтому приходилось искать маршруты где-то на стороне. Впрочем, как вариант, было предложено два маршрута, один через Цюрих в Дели, а там, как меня уверил оператор, можно легко найти самолет местных авиалиний, в любой маломальский городок Индии или Непала. Мелких городков конечно в Индии хватает, правда не во всех из них имеется цивилизация, а наличие аэропорта — это еще не совсем то, что мне бы хотелось. Попадешь в такой, а оттуда, хоть пешком выбирайся. Мимино вон тоже на вертолете рассекал, коз и овец возил. Боюсь в этом случае мне тоже придется совершить перелет в компании с какими-то местными зверушками.

Второй вариант, предполагал хоть и чуть более долгий по времени, но более интересный по маршруту. Мне предлагали из Бонна, отправиться в Стамбул, а там, сделать пересадку и в течении часа из того же аэропорта вылететь в Катманду. Единственное неудобство состояло в том, что прилет в Стамбул состоится в полночь, а вылет следующего рейса через полтора часа. Хотя, учитывая то, что второй рейс будет продолжаться почти одиннадцать часов, выспаться я наверняка успею. Оба рейса осуществляются самолетами Турецких авиалиний, и мне гарантировали, что никаких проблем на стыке рейсов, для пересадки, не ожидается. Заодно и обещали «Турецкий комфорт» славящийся во всей Европе.

Подумав, что торопиться особенно некуда, первым делом, решил прокатиться по вновь обретенной Германии, посетить замок «Нойшванштайн» о котором действительно много читал еще находясь в Советском Союзе, и сейчас, раз уж появилась такая возможность, задумал осуществить давнюю мечту. Поезд местной железнодорожной компании довез меня до городка Фюссен, а оттуда, я передвигался уже туристическим маршрутом взяв путевку в местном бюро на экскурсии. Тем более, что Лебединый замок, оказался далеко не единственным. Помимо замка «Каменного лебедя» — Нойшванштайна, в округе, оказывается находился замок «Зевающего лебедя» — Хоэншвангау, а так же просто «Лебединый» замок — Швангау. А все из-за того, что в близлежащем озере Альп, когда-то водились лебеди. Сейчас их конечно тоже туда выпускают, но скорее для антуража. В итоге, экскурсия оказалась очень даже интересной, и время на нее было потрачено явно не зря. Кроме замков, я побывал на мосту Марии, который был построен королем Максимилианом II, для своей возлюбленной Марии, над ущельем Пёллат, для конных прогулок. Со временем, этот мост превратился в мост влюбленных. По местным поверьям, считается, что предложение руки и сердца, сделанное на этом мосту, гарантирует долгий брак, без семейных ссор и волнений. В знак согласия на бракосочетание, молодые вешают на ограждения моста замок, ключи от которого тут же выбрасываются в ущелье, расположенное под мостом, таким образом, скрепляя свои обязательства друг перед другом. При этом многие замки именные, то есть с гравировкой, или простой надписью краской, обозначающей имена влюбленных. Последним местом, которое я посетил, оказался «Музей Баварских Королей» где были представлены экспонаты, посвященные многим королям Баварии, и рассказывающие об их жизни.

Немного испортил впечатление о поездке путь в сторону Бонна, из аэропорта которого мне предстояло отправиться в Катманду. Решив немного шикануть, взял билет в вагон первого класса. Ехать предстояло около двенадцати часов, и я проведший последний день в экскурсии, решил, что вполне смогу выспаться в вагоне. Разочарование постигло меня уже в тот момент, когда вместо ожидаемого купе, как это было бы в Советском Союзе, мне предложили обычный общий вагон, отличие от любого другого состояло лишь в том, что здесь имелись мягкие кресла, похожие на те, что устанавливаются в самолетах, с возможностью откинуть спинку и занять более удобное положение, и откидные столики с отсеком для мусора, под каждым из них. Ну и соответственно было немного больше места для ног, чем в том же самолете.

Купив, на вокзале, какой-то журнал, чтобы скоротать время, перед отправлением, я прошел в вагон, устроился на своем месте возле окна, и положив журнал на откидной столик, принялся разглядывать картинки, время от времени, останавливаясь на интересных заметках. Вагон, был почти пуст. Только где-то позади имелось несколько человек, в основном пожилые пары, и чуть в стороне, сидела, какая-то представительная дама, с плетеной корзиной, в которой угадывались очертания кота. Когда поезд тронулся, в вагон вошла какая-то дородная старуха, и несколько презрительно оглядев вагон, остановила свой взгляд на мне. Видимо я, чем-то ей приглянулся, потому что она, тут же подошла ко мне и произнеся:

— Вы, позволите? — И похоже не ожидая отказа, плюхнулась на соседнее кресло.

Вначале сидела довольно смирно, искоса поглядывая в мой журнал, потом видя, что я никак не реагирую на ее присутствие, вдруг ткнула пальцем в какую-то картинку, и сказала, что эта наглость печатать в таком журнале, пусть и несколько миловидную фотографию, но совершенно беспородного животного. Тут же на свет, из сумки, появилось несколько альбомов с кошачьими физиономиями, и старуха начала рассказывать о своих питомцах. Похоже она оказалась знатной кошатницей, а до меня наконец дошло, что за запах исходил от нее, впрочем, довольно плотно прикрытый запахом туалетной воды. Её монотонный рассказ, вначале подействовал на меня, вполне благопристойно, хотя бы тем, что благодаря этому, я вначале изредка поддакивал, а затем благополучно задремал, под ее бормотание.

Вдруг, в какой-то момент, меня разбудил резкий удар, из-за которого я встрепенувшись открыл глаза, и уставился на старуху, не понимая, в чем дело.

— Я, еще не закончила! — Воскликнула она с вызовом. — А, вы, хамски относитесь к моим словам позволяя себе игнорировать их, и делая вид, что спите. Вы бы, еще захрапели у меня под боком!

— Но, я действительно хочу спать⁈ — Ответил я ей.

— Это ничего не меняет! Вы обязаны были выслушать меня до конца, прежде чем позволять подобные вольности.

С каждым новым словом, звук ее голоса повышался, и боюсь скоро это должно было перерасти в небольшой скандал. Спасло меня появление контролера. Тот сразу же попросил предъявить билеты, и вдруг оказалось, что у моей соседки, которая не давала мне спать, вдруг оказался проездной билет в вагон классом ниже.

— Меня пригласил этот молодой человек! — Безапелляционно произнесла старуха, всем своим видом показывая, что раз она рассказывала мне о своих кошках, следовательно я должен буду оплатить ей проезд.

Я, пригласил? — Моему удивлению не было предела.

Контроллер тут же обратившись к женщине, спросил. Пожалуйста назовите имя этого господина. И когда та замялась не зная, что сказать, предложил ей покинуть вагон, и перейти на свое законное место.

— В противном случае, я буду вынужден вызвать полицию.

Гордо поднявшись со своего места, тетка презрительно взглянула на меня, и произнеся, очередное оскорбление, вышла из вагона. Я в очередной раз оказался хамом, потому что не поддержал пожилую красивую, по ее словам, женщину, желающую привить такому неотесанному грубияну как я, чувство прекрасного. Наверное под прекрасным подразумевались ее кошечки. А контролер проводив ее до выхода из вагона, вернулся обратно и произнес.

— Прошу извинить меня господин, за ее поведение. Эта женщина довольно частый гость в этом поезде, и мы пересаживаем ее из вагона в вагон, наверное пару раз в неделю. Она немного не в себе, но в общем-то вполне безобидна. Поэтому прошу еще раз прощения, за неудобство.

— Ничего страшного, офицер, — произнес я, прощаясь.

Правда оставшуюся часть пути, так и не смог заснуть, поэтому до самой посадки в самолет, чувствовал себя немного не в своей тарелке. На счет турецкого комфорта, пожалуй, погорячились, ничего особенного я не обнаружил, скажу больше, когда захотелось промочить горло, пришлось минут пятнадцать ждать прихода стюардессы, она якобы была занята, подготовкой блюд для питания пассажиров. Причем все это было произнесено, с таким высокомерием, что мне стало немного не по себе. И это бизнес класс, а не какой-то там эконом. С пересадкой, правда проблем не обнаружилось. Подойдя на выходе из терминала к ближайшему служащему, и объяснив свои проблемы, тут же был сопровожден до нужного места, где вот-вот должна была начаться регистрация.

Еще перед вылетом из Бонна, мне посоветовали обменять десяток марок на Турецкие лиры, и в итоге насыпали, наверное, с два десятка монет по тысяче лир каждая. По всему выходило, что за один доллар, или две немецкие марки, дают две с половиной тысячи лир. А турецкие попрошайки, готовы исполнять все что от них требуется, только после дополнительного вознаграждения. Не оглядываясь на то, что все эти услуги, как бы уже оплачены, покупкой билета. С этим я столкнулся еще в самолете, когда меня провели и показали место в бизнес классе, оказывается нужно было поблагодарить стюардессу, сунув ей одну из монеток. Я же считающий, что исполнение прямых обязанностей, не требует дополнительного вознаграждения, этого не сделал. Именно поэтому, следующий вызов, и состоялся только после того, как я продавил кнопку насквозь. Еще столько же времени, пришлось ждать, пока мне принесут полстакана теплой воды, похоже набранной из крана туалета. То с какой «благожелательностью» стакан был установлен на мой столик, говорило именно об этом. Разумеется, после этого я к нему даже не притронулся. Но зато вынес из всего этого, что за «знаменитый» Турецкий комфорт, нужно обязательно платить.

И потому сунутая в ладонь моего сопровождающего монета в тысячу местных лир, сделала даже больше, чем я ожидал. Спокойно пройдя регистрацию, мне даже не нужно было вставать в очередь, мой сопровождающий выхватил у меня билеты, и через пару минут вернул их обратно со всеми необходимыми отметками, за что получил, еще одну монетку. Далее меня сопроводили в зал ожидания, любезно объяснили на каком именно табло появится надпись, и на каком языке будет произведено объявление рейса, и наконец оставили в покое. В общем в итоге я лишился еще пары монет, но был буквально облизан с головы до ног, и это за какие-то две немецкие марки.

В моем распоряжении оставалось еще около десяти подобных кругляшков, и думал на рейс до Катманду их должно было хватить, собственно так оно и вышло. Но пока, я покрутился в зале ожидания, и неожиданно для себя, увидел объявление: «Монастырь — Копан».

Наш монастырь ежегодно принимает три тысячи посетителей, ищущих духовного руководства и внутреннего покоя. Присоединяйтесь к ним и увеличьте свои шансы обрести внутренний покой. Буддийский монастырь в тибетской традиции. Прекрасно расположен на холме с видом на долину Катманду, и организует курсы по приобщению к религии Буддизма. С обучением практикам, ведущим к обретению духовности.

«Изучение медитации или буддизма — это познание себя, своей собственной природы. Речь идёт о вашем собственном уме. Крайне важно знать свой собственный образ мышления, независимо от того, верите вы в это или нет, религиозны вы или нет, христианин вы или индуист, учёный вы или представитель чёрной расы, Востока или Запада, неважно. Знать свой собственный ум очень, очень важно». — Лама Тубтен Йеше.

Значится на главном стенде, вывешенном в зале ожидания. За какие-то смешные пятьдесят долларов в сутки, вы приобретете возможность приобщиться к мировой культуре современного буддизма. Опытные монахи и наставники, проведут вас по всем лабиринтам учения, дадут знания основ, и научат медитации, ретритам и пониманию Дхармы посредством интенсивного созерцания и интеграции его в поток мыслей.

Монастырь Копан продолжает передавать тибетскую буддийскую традицию как путь к высшему счастью и освобождению от страданий. Цель состоит в том, чтобы заложить основы, на которых умы и сердца людей могут преобразиться, раскрыв свой наивысший потенциал на благо других, вдохновляясь чувством всеобщей ответственности, и благорасположения. Изучение ума является одним из руководящих принципов буддизма в целом и тибетского буддизма в частности. Оно определяет качество нашей жизни и наших отношений. Тибетский буддизм помогает нам понять первопричины наших проблем и одновременно предлагает средства, которые могут помочь нам измениться, чтобы жить более счастливой, полноценной и осмысленной жизнью.

Всего сорок пять дней, и вы почувствуете свежий прилив сил, обретете спокойствие, и отринете от себя всю суету и бесполезность неправедной жизни, выйдя из стен монастыря более просветленным, и понявшим саму суть своего существования во имя обретения высшего счастья.

Все говорило о том, что монетизация Буддизма, добралась почти до того самого места где и возникло это учение. За какие-то пятьдесят долларов в сутки, соискателю предлагалась келья обычного монаха, с тростниковой циновкой, на глиняном возвышении, простая еда, личный наставник, и долгие медитации в обретении счастья. Мне показалось, что все это рассчитано скорее на жирных американских бездельников, отъевшихся на куриных окорочках KFC, и путешествующих по планете, в поисках незабываемых впечатлений. Ну а что, отдав чуть больше двух тысяч долларов за сорока пятидневный курс пребывания в храме, и питаясь листиками салата, с кузнечиками, и приобщаясь к неизведанному, они в итоге обретут-таки счастье, как минимум сбросив вес, на таком питании, и похудев на две штуки баксов, которые пойдут на прокорм многочисленных монахов, желающих действительно чего-то там достичь.

К тому же, как я понял детство при монастыре, как минимум гарантирует какую-никакую еду и образование. То есть ты в любом случае не помрешь с голоду, и научишься хотя бы читать, писать и считать. Учитывая, что обучение чаще всего платное, а население бедное, это единственный путь к знаниям.

Следующий перелет, оказался действительно комфортным. Стоило в ладошке стюардессы, оказаться вожделенной монетке, как мне были предложены, все возможные напитки, которые имелись на борту, было в деталях рассказано, как будет проходить полет, когда будет подан обед и все остальные мелочь. К этому моменту, я основательно вымотался, и потому попросил не будить меня, если к моменту подачи блюд, я буду спать. Но не откажусь, если предназначенное мне блюдо будет подано несколько позже. Перекочевавшая в руку стюардессы очередная монетка, вызвала самые горячие уверения в том, что все будет так, как я пожелаю.

Мне тут же передали новенький плед, запечатанный в полиэтиленовый пакет, показали, как можно раздвинуть кресло, чтобы получилось вполне удобное ложе, и приняв очередную монетку, стюардесса тихонько покинула меня, удаляясь по проходу. Я же сделав пару глотков какого-то цитрусового сока, из стоящего на моем столике высокого стакана, действительно раздвинул кресло, снял обувь, пиджак, и достаточно удобно расположился на нем. Хотя честно говоря, даже при таком раскладе, оно оказалось, несколько коротковато для моего роста.

Похоже суета последнего дня, действительно сильно меня утомила, потому что проснулся я от легкого прикосновения, все той же стюардессы, которая сказала, что до посадки осталось не больше одного часа полета, и буду ли я обедать, как хотел. Согласившись с ее предложением, поднялся, дошел до санитарного узла, где оправился и слегка ополоснул лицо из местного умывальника. Вернувшись назад, обнаружил свернутое кресло, а едва сел на него, как тут же на моем столике появился поздний ужин.

Все было достаточно горячим, в фарфоровых тарелках с логотипом авиакомпании, и довольно вкусным. Единственное, что я попросил добавить ко всему этому, так кружечку горячего крепкого кофе, чтобы взбодриться, которое тут же было доставлено. О том, что в руку стюардессы, к окончанию рейса, перекочевали все имеющиеся у меня монетки, наверное, не стоит и упоминать. Но самолет я покинул одним из первых, и в общем-то был доволен этим перелетом. А десять марок, это такая мелочь, о которой не стоило и задумываться.

Катманду, встретил меня легким ветерком, ласковым солнцем, и приятным теплом. Оказывается, самое лучшее время, для посещения Непала, это апрель-май или август-сентябрь. В это время практически не бывает дождей, а температура, самая комфортная для отдыха. Устроившись в один из местных отелей, первым делом поинтересовался, как добраться до интересующего меня места. Опять же выявилось несколько вариантов. Все зависело от того, с какой целью я приехал в страну. Если не особенно тороплюсь, то предлагается только в столице, сразу несколько довольно интересных маршрутов с местными достопримечательностями. Затем, можно взять в аренду автомобиль и шесть сотен километров асфальтированного шоссе в твоем полном распоряжении. Дорога хорошая, по пути имеется несколько отелей, о том, чтобы плотно перекусить вообще можно не задумываться точек быстрого питания, а также вполне благоустроенных кафе, достаточно много. Правда иногда стоит задуматься стоит ли где-то покупать еду, или найти что-то более приличное, но тут уже дело вкуса.

Второй вариант, предполагал авиаперелет. Правда в Гангтоке аэропорта не имелось, это хоть и столица штата, но расположена она на склонах гор, и самолету там негде сесть, поэтому, ближайший аэропорт находится в Пакионге это в двадцати пяти километрах от столицы. И добраться до нее можно или на одном из автобусов, либо на арендованном автомобиле.

— Оказывается вас интересует именно гора Канченджанга⁈ — Радостно воскликнул местный туроператор. — В этом случае, я могу предложить вам вертолетный маршрут до поселка Kangpachen, который считается центром местного туризма, и расположен, практически рядом, всего лишь в паре километров от подножия знаменитой горы, и не менее знаменитого монастыря, носящего название Tashi Chhyoling. Там вы сможете обрести временного наставника, и приобщиться к мудрости веков, причем не только в обретении счастья, но и боевых искусствах.

Честно говоря, последнее меня удивило больше всего. Это был именно тот монастырь, в котором я обитал пятьдесят лет назад. Правда о боевых искусствах тогда никто не говорил, но с другой стороны, все течет все изменяется. Да и если подумать, от того монастыря, до интересующего меня места, не более полутора-двух километров по ущелью. Разумеется, за прошедшее время много изменилось, но с другой стороны, учитывая опять же прошедшие годы, вряд ли найдется человек, который вспомнит о том, что когда-то здесь проживал один из немцев, участвующих в экспедиции Эрнста Шеффера. Подобное предложение меня настолько взволновало, что я не стал задумываться о каких-то там экскурсиях в столице Непала, а сразу же дал согласие на поездку в Tashi Chhyoling и приобщении к буддизму.

О цене вопроса вспомнил в последний момент, когда отступать было уже поздно, так был рад, что все складывается более чем удачно. В итоге, поступил по старому русскому обычаю, поднял вверх правую руку, и резко опустил ее со словами: «Ну, и хрен с ним!». В итоге, отдал почти тройную цену обычного перелета. Просто потому, что сейчас был не сезон для туризма, и потому вертолет, якобы летал в те края только по специальному заказу. Хотели с меня содрать еще и за обратный путь, но тут уж я не повелся, сказав, что намереваюсь прожить там все отпущенное мне время, и стать самым благочестивым монахом современности. К тому же вспомнил шутку Задорного, и сказал, что я истинный непалец, а поэтому всем должно быть стыдно, что пытаетесь обобрать своего земляка.

— С чего это ты вдруг стал непальцем⁈ — воскликнул туроператор.

— А, ты закон читал? Конституцию страны. — Вернул я ему. — А, там ясно написано, кто был зачат не палкой и не пальцем, может считать себя гражданином страны. А в моем появлении не участвовал ни один подобный предмет.

Помахав ладошкой уже из вертолета, оставил туроператора в очень задумчивом состоянии. Похоже он или корил себя за то, что ободрал честного земляка, или скорее пытался понять, какие именно предметы все же применялись при моем рождении.

Глава 11

За прошедшие шестьдесят лет, практически ничего не изменилось. Дом в котором располагался монастырь, стоял на прежнем месте, даже окна были выкрашены, все в тот же синий цвет, что и полвека назад. Разве что обновились тряпочки на веревках, а у подножия горы, появилась площадка для посадки вертолета. Хотя нет, чуть в стороне, у поселка, заметил несколько новых домиков, похоже гостевых, и парочку довольно мощных на первый взгляд снегоходов с надписью: «Ямаха» на бензобаке. В остальном все было по-прежнему, даже местный настоятель похоже вышел из дома в тех же одеяниях, которые до него носил его предшественник.

За прошедшие годы, они слегка выцвели, местами протерлись до полной прозрачности, но все так же отдавали запахом прели и затхлости. Настоятель имел довольно смутно знакомую физиономию, и я, напряг свою память. Передо мною промелькнули образы, когда-то виденных здесь людей, и пришло воспоминание о мальчике-сироте, нашедшим здесь приют. Само собой всплыло и имя Кан-ту, означающее — «не свой», «непонятно чей», то есть никто не знал, откуда он здесь появился, и хотя его не считали чужаком, но и своим он тоже не был. Тогда пятьдесят лет назад это был приблудившийся мальчуган, выполняющий любую работу, за кусок лепешки и стакан кипятка. За прошедшие годы он слегка подрос, но солидности ему это не добавило. Как был ходячим скелетом, так им и остался, хотя под свободными одеяниями монаха это было не очень заметно. Правда стоило мне назвать его имя, как судя по выражению его лица, в его голове, сразу же закрутились какие-то мысли, похоже не часто появляющиеся там, и он после долгого, около пяти минут молчания, наконец выдал.

— Откуда господин иностранец, знает мое первое имя. Вот уже четверть века, меня называют иначе, а имя данное при рождении, и прозвище, полученное здесь, до этого момента, знал только я сам.

В моей голове сам собой соткался ответ, и я на чистом тибетском наречии выдал ему цитату из одной из книг, когда-то прочтенной в Пещерном храме.

Честно говоря, все это произошло чисто на автомате, а смысл цитаты, в которой говорилось о том, что каждый пришедший на землю имеет свое имя данное свыше, и только Будда, знает все имена своих подданных. Там было еще что-то говорящее о том, кому Будда нашептывает о данных им именах, но именно в этой части, я и сам не до конца понимал эту цитату, хотя и чувствовал, что здесь она как нельзя к месту. Похоже в мозгах местного ламы, что-то переключилось и тот с низким поклоном назвал меня Тулку-Дорамба, и стоило ему только произнести эти слова, как стоящие поодаль монахи, тут же пали ниц и начали бесконечные поклоны. Честно говоря, до Тулку мне было далековато. Да и как-то поздновато было называть меня так. Этим званием награждают монахов-перерожденцев, ну или если назвать это более понятным языком — попаданцев. Тулку — ламы-перерожденцы, которые помогают всему живому выбраться из оков сансары и для этого постоянно перерождаются в новом воплощении. Тулку можно стать только при рождении, унаследовав духовные качества от предшественника. А Дорамба, это как бы одновременно и ученая степень, которую наследует переродившийся человек, и число, говорящее о порядке перерождения.

Существуют особые способы поиска Тулку: гороскопы, высчитываемые компетентными ламами-геше, вещие сны, предзнаменования, прямые указания предшественника. Когда предполагаемого кандидата в виде маленького мальчика находят, ему предлагают выбрать вещи, принадлежавшие ламе в прошлом воплощении. И если он выбирает именно те вещи, который носил или использовал предыдущий лама, его признают Тулку. Мне далеко не пять лет и потому сие звание мне как бы не подходит. Но я решил, что настоятелю виднее и не стал с ним спорить. Существуют пять степеней перерожденцев: Рабчжамба — первое перерождение. Дорамба — второе перерождение, к которому по неизвестно каким признакам настоятель отнес меня. Хотя если участь что это звание переводится как Знающий, вполне можно понять этого монаха.

Габчжу — Третье перерождение, говорящее о том, что предшественник нового Тулку, стоял на пороге Постигающего. То есть изучающего Драхму — основные постулаты Буддизма, но пока еще не достигшего полноты знания. Следующие два звания относятся к высшим посвященным буддизма: Цограмба — воплощенный. И Геше. За все время существования института буддизма званием Геше, владели только четверо из Далай-лам. Нынешний Тензин Гьяцо Далай-лама XIV находится в звании Цограмба. Он родился в 1935 году, был признан Тулку в 1937, а с 1940 года и по настоящее время, считается Далай-ламой и правителем Тибета, обладая всей полнотой власти. Разумеется в пять лет он был всего лишь номинальным правителем, но тем не менее сидел на троне, исполняя обязанности главы государства.

Неподалеку от монастыря раскинулся небольшой поселок, которого раньше здесь не наблюдалось. Но похоже буддизм с каждым годом становится все популярнее в остальном мире, и поселок, что раскинулся здесь, появился скорее в угоду туристам, нежели по какой-то иной причине. По большому счету, делать здесь было абсолютно нечего. Даже пасти скот здесь было просто негде, вокруг горы и снег, и ни единого клочка травы. А до отрогов, где она есть, спускаться как минимум километров пять. Но это было сугубо моим мнением. Кто знает, что на уме у местных жителей, тем более, что туристического бума, как бы не наблюдается. Хотя, чуть позже выяснилось, что священная гора Канченджанга, является третьей по высоте, среди восьмитысячников, и потому привлекает к себе достаточно много альпинистов, желающих подняться на ее вершину. Правда именно сейчас был еще не сезон, для восхождений, поэтому кроме меня здесь никого не было. Сразу стала понятна завышенная цена на перелет вертолета, но что-то менять было поздно. Причем, что интересно, она оказалась такой именно для меня, и похоже туроператор большую часть денег положил себе в карман. Просто потому, что, как оказалось, еженедельный перелет вертолета, заложен в план. И он доставляет сюда продовольствие, медикаменты и людей круглый год, просто потому, что иных дорог сюда, как бы не существует.

Мне выделили место в гостевом домике. На этот раз это был именно гостевой домик, а не крохотная комнатушка с небольшим возвышением из камня и глины, укрытая тростниковой циновкой, как в прошлый раз. Сейчас, это была вполне комфортабельная комната, с обычной деревянной кроватью, застеленной вполне себе чистым бельем, хотя и несколько отдающей хлоркой и сыростью. С другой стороны, это все же лучше, чем нарваться на какую-нибудь живность. Домик был разделен на четыре комнатки, правда сейчас остальные места в нем пустовали. Имелся даже санитарный блок, с вполне приличным унитазом и душевым отделением. Все это, а также отопление комнаты, осуществлялось от привозного газового баллона.

Стоило это, на удивление не дорого. В том же Катманду, отель обошелся мне гораздо дороже. В поселке имелся небольшой магазинчик сельского типа, в котором можно было приобрести все, что угодно от обычных чипсов, до альпинистского снаряжения, но патронов к моему карабину, увы не наблюдалось, правда стоило обозначить калибр, и хозяин магазина, пообещал доставить коробку патронов в количестве пятидесяти штук, буквально в течении трех дней. Правда уже они, обошлись мне, чуть ли не по тройной цене. Но выбора не было.

Бывший служка Кан-ту, которого я принял за настоятеля храма, на самом деле оказался, кем-то вроде, ключника. Он заведовал кухней храма, почему-то не став от этого более упитанным, наведением порядка, в какой-то степени снабжением и даже замещал настоятеля, во время его отъездов. Сейчас был именно такой случай. Сам настоятель отправился по делам, оставив за себя этого человека. И вот тут то, произошел некий казус. Кан-ту, принял меня, или за шпиона, или за кого-то еще. А может тоже вспомнил облик моего «предшественника» то есть меня, каким я представал перед ним пятьдесят лет назад. Именно поэтому сравнив то, что всплыло в его памяти и меня сегодняшнего, он и считал меня Тулку. Хотя как мне кажется его больше интересовал Пещерный Храм. Ведь если он вспомнил то, что происходило полвека назад, то должен был и вспомнить, что я крутился именно вокруг того самого храма, в который у него не было доступа. К тому же наверняка с того момента, этого доступа лишились все, ныне живущие, и мое появление, давало надежду на восстановление доступа к нему. Не стоит даже и сомневаться, насколько возвысился бы этот человек, получи он доступ к потерянному храму. Именно поэтому с самого моего появления здесь, меня всюду сопровождали молодые монахи, не отходя от меня ни на шаг.

То, что я «признался» настоятелю в том, что услышал это имя от туристического оператора, не изменило моего положения. Хотя сам настоятель перестал называть меня перерожденным, но вся остальная братия, похоже имела на этот счет свое собственное мнение. И возле меня, целый день крутилось как минимум пара пацанов, не давая сделать и шагу самостоятельно. Не помогало ничего. Попытавшись однажды отделаться от них мелкой монеткой, которые наменял в магазине, решив, что от меня ждут чего-то подобного, пацаны, хоть и с удовольствием принимали подарок, но становились от этого только настойчивее в своем, меня обхождении. В итоге, решил, что меня хотя бы оставят в покое во время охоты, но и здесь в итоге, ничего не изменилось. Я несколько раз добирался почти до нужного мне места, видел нескольких десятках шагов стену, на которой должна была находиться дверь в Пещерный храм, и даже был почти уверен в том, что обвал произошедший чуть более полувека назад, не засыпал эту дверь полностью. То есть если мне и придется откапывать вход в него, то сил потратится не так уж и много. Оставалось только избавиться от хвоста. А вот это и было самой большой проблемой, на сегодняшний день.

В свое время я стрелял довольно метко, сказывался опыт в этом деле, полученный во время работы в Китае. Для развлечения, или же редких фотографий удавалось довольно часто выезжать на охоту. Что говорить, если тот самый знаменитый снимок, горы Канченджанга, который висел в кабинете Гиммлера, был сделан во время очередной вылазки на охоту. Вот и сейчас, наконец-то получив заказанные патроны, решился на вылазку, чтобы пострелять. Как обычно за мною уцепились пара молодых монахов-пацанов, повсюду сопровождающих меня по окрестностям и ловивших каждое мое слово. Уверен, ко времени моего отъезда, они будут удивлять туристов русским-матерным, не хуже меня самого. Уже сейчас, в их речи проскальзывают отдельные обороты, а довольно скоро, они выучат немало новых слов.

Раз отогнать их не было никакой возможности, попытался немного припахать их стремления, предложив внимательно осматривать горы в поисках козлов. Разумеется, большой пользы от отстрела этой живности сейчас не было. После недавно закончившейся зимы, а по местным меркам конец апреля, еще только начало весны, местная дикая живность годилась разве что на похлебку сильно оголодавшего человека. Исхудавшие за зиму козлы и козочки, было до того тощими, что без слез на них не взглянешь. Тоже самое, можно было сказать и об их шкурах. Весенняя линька уже началась, и их зимний мех сползал с их боков грязными клоками. Но мне, по сути, были ненужны ни шкуры, не мясо. Я прекрасно питался в деревенской харчевне привозным мясом, и большего мне было не нужно. А вот заставить отнести убитого козла в монастырь, и разделав его отправить в котел братьев-монахов, как мне казалось было вполне возможным. Как бы то ни было, а местные монахи не выглядели чересчур упитанными, да и однажды случайно взглянув на котел где варилась какая-то каша для них, кроме голых овечьих костей, для навара, я так ничего и не обнаружил. Так что, даже исхудавшая и изможденная после долгой зимы козлятина, должна была стать неплохой прибавкой к ежедневной трапезы пацанов.

После довольно долгих поисков, я наконец обнаружил, довольно крупного гималайского тара, животного семейства полорогих, похожего на обычного козла, но более крупного по размерам, и длинной темной шерстью стоящего как раз на какой-то узенькой полочке скалы, много выше того самого завала, на который я так долго целился попасть. Устроившись поудобнее, хорошенько прицелился, и первым же выстрелом, попал животному в шею. Козел в последний момент, слегка дернулся и потому вместо головы, пуля ушла, чуть в сторону. Но даже этого оказалось достаточно. Не удержавшись на своем месте, тар оступился и кубарем полетел вниз, на камни завала. Радости, сопровождающих меня пацанов не было предела. Все, включая меня, тут же полезли на завал, чтобы посмотреть на убитого козла.

Последний, оказался чудо как хорош. Казалось, прошедшая зима, совсем не отразилась на его статях, он был огромен, и даже весьма упитанный. Мальчишки тут же что-то залепетали на своем языке. Я хоть и понимал Тибетский язык, но мне требовалось, чтобы собеседник не торопился, произнося отдельные слова. При быстром разговоре, до меня просто не доходил их смысл. Поэтому попросив мальчишек объяснить, то что они говорят более спокойно, выяснилось, что это вожак. Именно поэтому он такой упитанный и большой, а уж его витые рога, закрученные спиралью, говорят именно об этом.

Остановив словоохотливых пацанов, предложил отнести козла в монастырь, и отдать его повару, чтобы мясо козла послужило приварком к пище монахов. Услышанное похоже обрадовало пацанов, при этом очень было похоже на то, что они кинулись бы исполнять порученное им дело с огромной радостью, но в тоже время, опасаются оставлять меня здесь одного. Другими словами, выходило так, что их сопровождение моей тушки, было своего рода заданием, не оставлять меня без пригляда. Поняв это, решил поступить следующим образом. Скинув с себя рюкзачок, расстелил на камнях коврик-пенку, и приказал пацанам как можно быстрее отнести козла в монастырь, а затем сразу же возвращаться сюда. Я же пока посижу здесь, и подожду их возвращения, заодно и попью кофе. Поверившие мне мальчишки, тут же собрались бежать с козлом в монастырь. Правда последний, оказался для них слишком тяжел, тогда один из них спустился вниз с завала, выломал у ручья какую-то жердь, после чего козла, подвесили к ней за связанные ноги, и взвалив палку на плечи, осторожно понесли, или скорее потащили почти волоком в поселок. Похоже, даже в таком виде, козел был несколько тяжеловат, для них, и пацаны, часто останавливались для отдыха, а затем вновь начинали движение.

Я не торопясь допил кружку кофе, собрал вещи, закинув рюкзак за спину, а затем поднявшись на несколько шагов к стене, внимательно осмотрел стену. Разумеется, сейчас все выглядело несколько иначе чем раньше. Да и если раньше дверь в храм находился у края скалы, то сейчас из-за завала, казалось, что стена, даже как-то увеличилась в размерах. Хотя, учитывая, что я пользовался этим местом довольно долго, в моей памяти сохранились многие приметы. Даже сейчас, я мог достаточно уверенно различить место, куда нужно было приложить ладонь, безо всякого фонарика и игры теней, которые обрисовывали место для раскрытой ладони. Единственная проблема состояла в том, что дверь, которая должна была открывать вход в пещеру, как минимум на треть, была засыпана камнем, упавшем с вершины, при том давнем обвале, когда были активированы мины у ретранслятора. И при всем желании, открыть ее было просто невозможно, мысленно нарисовав края проема, я начал потихоньку освобождать от камня место, которое прилегало к самой скале.

Камни, были в общем-то не особенно и большими, но их было много, а никаких инструментов, у меня увы не имелось. К тому же, учитывая то, что дверь вначале подавалась слегка на меня, а затем должна была с некоторым разворотом, отъехать в сторону, приходилось расчищать не только место, перед самим проемом, но и слева от него. Я настолько сильно увлекся расчисткой площадки, что не заметил, как возле меня вдруг оказались оба мальчика-монаха, успевшие отнести козла до монастыря, и вернуться обратно. Увидев, чем я занимаюсь, сразу же последовал вопрос, зачем я это делаю. На ум не пришло, ничего лучшего, чем сказать, что оборвался шнурок, на котором висела памятная для меня вещь, и она упала на камни, закатившись в какую-то щель. Вещь очень дорогая, и мне не хотелось бы ее потерять.

Услышав это, мальчишки, даже не стали уточнять, что это за вещь, и как она выглядит, а сразу же бросились мне на помощь, освобождая площадку от мелких камней, и просеивая буквально каждый квадратный сантиметр поверхности. Уже через полчаса мне стало ясно, что площадка расчищена достаточно широко, и большего не требуется. Постаравшись сделать это, как можно более незаметно, я аккуратно снял со своей шеи шнурок, на котором висел тот самый перстень, с изумрудом и бриллиантами, зажал его в кулаке, а после с радостным возгласом бросился на землю.

Откинув в сторону пару небольших камней, показал парням, как-бы найденный среди камней перстень, и положив его в карман, тут же извлек из него бумажник, и достав из него пару, довольно крупных местных купюр, раздал мальчишкам. Разумеется, никакой речи о том, чтобы открыть дверь в Пещерный храм, именно сейчас не было. Мне казалось, что сделать это я должен был без лишних свидетелей, поэтому, как только мой «упавший перстень нашелся» и я поблагодарил пацанов за помощь, мы все вместе, сразу же отправились в обратный путь. Добравшись до места, я сразу же отправился в поселковую харчевню, где обычно питался, а пацаны побежали в монастырь, похоже докладывать о недавнем происшествии.

То, что меня сопровождают не просто так, было давно понятно. Тем более, что по поселку я передвигался совершенно свободно. Никто не крутился, подле меня, не лез с вопросами, и не заглядывал мне в лицо, как бы ожидая откровения свыше. Но стоило только выйти из него, и пройти мимо монастыря, как подле меня, тут же оказывалось как минимум два послушника, избавиться от которых было просто нереально трудно. Уверен, если я завтра отправлюсь на охоту, подле меня, будут крутиться, как минимум вдвое больше пацанов, чем сегодня. Чтобы если я даже отправлю парочку в монастырь с очередным трофеем, кто-то остался подле меня. Это конечно сильно напрягало, но что-то изменить, я был просто не в силах.

И следующий же выход на охоту, подтвердил мои предположения. Нужно было что-то решать. Или плюнуть на всех и войти в храм в наглую, не обращая внимания, на сопровождающих меня пацанов, или же искать какой-то иной выход из положения. В местном магазинчике, обнаружилась в продаже карта, показывающая местные поселки, построенные харчевни, и туристические маршруты. Окрестности Канченджанга, были довольно популярным местом, для альпинистов. С другой стороны, эта вершина является третьей по высоте вершиной мира, и самой высокой точкой Индии. Не мудрено, что вокруг нее обосновалось столько поселков. Желающих покорить ее здесь в достатке. Другое дело, что именно сейчас не сезон, для восхождения, поэтому я нахожусь здесь фактически в одиночку, а местный ключник, очень хочет узнать, что я здесь забыл.

На гору влезть не пытаюсь, богословские беседы с ним не веду. При неплохом знании Тибетского языка, древними книгами, которые насколько я знаю, точно есть, или вернее были в монастыре, ранее, не интересуюсь. Вот и приставил ко мне пару бездельников, чтобы понять какого лешего я торчу здесь вот уже неделю. Во всяком случае именно эти мысли и приходят ко мне в голову.

С очередным прилетом вертолета, поинтересовался у пилота, не сможет ли он, перебросить меня до Лонака, небольшого туристического поселка, с Индийской стороны Канченджанга. Судя по карте, этот поселок расположен чуть выше необходимого мне места, и на карте отмечена тропа, по которой можно спуститься к подножию скалы. Может убравшись туда я оборву хвост в виде монахов, и спокойно дойду до нужного мне места.

— Да, вообще не проблема. Двадцать пять долларов, и через десять минут мы будем на месте. Только зачем?

— В смысле зачем?

— Учитывая, что сейчас, как бы не сезон, для восхождений, поселок Лаода наверняка пуст. Да и обозначенные на карте тропы, сейчас завалены снегом, который никто не чистит. До июля там просто нечего делать. А вот нарваться, на какого-то зверя очень даже просто. Это здесь встретить барса довольно сложно, а там как раз наоборот.

Такой расклад меня точно не устраивал. Поэтому решил поискать другие пути. И, пожалуй, единственным возможным, оказался пусть и несколько рискованный, но вполне реальный ночной переход. В конце концов, эта дорога от монастыря до Пещерного Храма, в свое время была хожена-перехожена мною сотни раз. За два года нахождения здесь, в начале сороковых, я исходил эти места вдоль и поперек. Сейчас конечно многое изменилось, за счет появления новых поселков, но в принципе горы остались прежними. И поэтому, выйдя еще пару раз на охоту в сопровождении пацанов, постарался прикинуть маршрут, и то, как я буду передвигаться по этой дороге ночью.

Проблема состояла еще и в том, что какую-то часть маршрута придется преодолеть в полной темноте. Во всяком случае, до того момента, пока я не окажусь за скалой, где уже стану невидим, как со стороны поселка, так и со стороны монастыря. А дальше будет уже проще. Можно будет включить фонарь, и двигаться, освещая себе путь. И я начал готовиться к выходу. Что мне готовить, спросите вы? Да все просто, для начала нужно запастись кое-каким провиантом. Хотя в храме и имелись запасы продуктов, но кто знает, что произошло за прошедшие полвека. Может тот самый ручей, что снабжал меня водой, после того взрыва изменил свое направление, и сейчас все ящики с провизией превратились в ледяную глыбу.

Да и вообще, я конечно посмотрю, что и как там сохранилось, но питаться продуктами, выпущенными полвека назад, немного боязно, хотя если учесть отрицательные температуры хранения, глядишь что-то и окажется съедобным. Но так или иначе, лучше иметь свой запас еды. Тем более я не собираюсь там оставаться надолго, но хотя бы пару дней там придется побыть. Вдобавок, нужно решить, что-то со своими вещами, которые останутся здесь. Увидят, что я куда-то пропал, и как пить дать, растащат по хижинам, потом ничего не найдешь. А предупреждать о том, что готовишься на долговременную отлучку, означает белее плотный надзор со стороны монахов. И неизвестно что лучше. Вот и думаю, как поступить?

Глава 12

В ближайшее посещение, местного магазинчика, прикупил большой альпинистский рюкзак, с металлическим каркасом, запас еды на три дня, мощный фонарь, с двойным комплектом запасных батареек, спиртовку, для разогрева еды с запасом таблеток, ледоруб, и пообещал назавтра зайти за веревками, крючьями, карабинами, и прочим снаряжением, сказав, что унести все это прямо сейчас, просто не хватит сил.

— Готовьте, возьму все, что нужно для восхождения.

На меня посмотрели, как на идиота, и наверное мысленно покрутили пальцем у виска, но пообещали приготовить все, что нужно. По большому счету, мне на это было наплевать, ничего из всего этого выкупать я не собирался, а вот привлечь внимание продавца, который наверняка постукивает в монастырь, было необходимо. Хотя, похоже я немного переборщил. Вернувшись в снимаемый мною домик, переложил в рюкзак всю имеющуюся у меня одежду из чемодана, не забыв и походный рюкзачок с кое-какой мелочью. Даже еще и свободное место осталось, хотя было немного жаль бросать новенький чемодан, но иного выхода из положения, я просто не находил. В крайнем случае, пусть его заберет владелец магазина, в компенсацию, за не выкупленный товар. Приготовив, все что необходимо, сходил в местную харчевню, плотно поел, выпил чашечку кофе, рассказывая всем и каждому, что все-таки решился наконец на восхождение. Осталось только хорошо выспаться, выкупить завтра, приготовленное для меня снаряжение, и можно отправляться в путь. После чего вернулся обратно в снятый мною домик. Там принял душ, заварил чашечку чая, завел будильник на своих наручных часах, плотно закрыл дверь, и залег спать с расчетом встать после полуночи.

Едва завибрировал будильник на руке, проснулся, не зажигая света, вышел в коридор, и едва не споткнулся, о лежащего у соседней двери человечка. Под соседней дверью устроился сладко посапывающий мальчишка, свернувшийся в клубок, и видящий похоже приятные сны. То есть хозяин магазинчика, все-таки доложил о том, что я куда-то намылился, и настоятель, решил не пускать это дело на самотек, отправив в гостиный домик соглядатая, который должен был приглядывать за мною. Очень может быть, что парнишка должен был дежурить снаружи, но видимо решил, что в прихожей теплее, да и куда я денусь если у порога расположится он. Но учитывая, что в домике гораздо теплее, чем в каменной келье монастыря, или во дворе, парнишка разомлел и уснул.

Пожалев его, осторожненько вернувшись обратно в свою комнатку, я снял с койки стеганое одеяло, и выйдя в коридор, прикрыл мальчишку, создавая ему, больший уют. Тот похоже почувствовав дополнительное тепло, автоматически подтянул одеяло на себя, и укрылся с головой. Единственной проблемой для меня оставалось то, что стоило бы мне только попытаться открыть входную дверь, как стужа со двора, ворвалась бы в прихожую, и невольно заставила бы парня проснуться. Поэтому я решил поступить несколько иначе.

Вернувшись обратно в номер, все так же не зажигая света, надел на себя всю приготовленную заранее одежду, опоясался, не забыв прицепить к поясу деревянную кобуру с «Маузером», проверил наличие под рукой ледоруба и фонарика, и решил, что готов к выходу. Подхватил рюкзак, затем осторожно приоткрыл створки окна, благо, что домик был одноэтажным, и спустив его на землю, выбрался вслед за ним сам. Еще находясь на подоконнике плотно прикрыл створки окна, удерживая до последнего шпингалет, и убедился, что тот соскользнул на предназначенное ему место, надежно запирая оконную фрамугу.

После чего, оказавшись на земле, подхватил рюкзак, и забросив его себе за плечи осторожно обошел дом, стараясь лишним звуком не привлечь, к себе чьего-то внимания. Поселок спал. Учитывая, что снабжение электроэнергией здесь происходит от работающего дизеля, на ночь его выключали, и в деревне было абсолютно темно. Гостевые домики были электрифицированы отдельно от небольшого ветрогенератора, установленного на крыше одного из них, поэтому там можно было включить свет даже ночью. Все это было мне только на руку. Осторожненько выбравшись за пределы поселка, прижимаясь к скалам, чтобы не маячить на открытом месте, показывая случайному наблюдателю, свой силуэт, на фоне снежных наносов, я добрел до скалы, с угла которой начинался подъем вверх к монастырю, и обогнув ее еще некоторое время, шел в почти полной темноте, ориентируясь только по собственной памяти и считая шаги, которые старательно запоминал последние дни. Наконец отсчитав сто сороковой шаг, вздохнул, с этого момента, меня не должны были увидеть не со стороны поселка, ни с высоты монастыря, снял с пояса фонарик, включив его положил на камень у дороги, затем отстегнул деревянную кобуру, состыковал ее с пистолетом, проверив патрон в патроннике, повесил получившийся карабин на плечо, удерживая правой рукой, будучи готовым при необходимости, сразу же выстрелить, и подхватив фонарик, двинулся в путь.

Встретиться ночью с каким-нибудь хищником здесь было очень даже легко. Поэтому и были проделаны подобные приготовления. Медведя здесь не видели уже давно, поэтому опасаться его не стоило, а вот снежный барс мог появиться достаточно внезапно. К тому же из-за его белого окраса с темными пятнами, он и днем-то был не особенно заметен на снегу, а ночью и подавно увидеть его было почти невозможно. Разве что, заметив горящие в темноте глаза. Хотя местные охотники и утверждали, что тот не нападает на людей, особенно если у кого-то из них имеется фонарь. Но кто его знает, что ему взбредет в голову в последний момент. Поэтому, на всякий случай решил держать свой пистолет-карабин под рукой. Как бы то ни было, а девятимиллиметровая пуля если конечно я попаду в зверя, может остановить кого угодно. Тот же тар, которого недавно сбил со скалы на охоте и тот не смог устоять, хотя до него было достаточно далеко от того места, с которого я стрелял. Разумеется, если я начну стрельбу, о маскировке придется забыть, но жизнь всяко дороже.

Хотя в этот раз мне можно сказать повезло, я спокойно преодолев нужное расстояние, смог подняться по завалу до нужного места, скинуть рюкзак, и даже нащупав выемку на скале, установить там свой фонарь и подать свет в нужном направлении, чтобы нарисовалась ладонь. Вот только стоило мне увидеть куда нужно приложить свою руку, как где-то вдалеке, я увидел мелькающий свет, двигающийся в мою сторону. Мешкать дальше, было нельзя. Приложив руку к нужному месту, мгновением позже услышал короткий щелчок, а сама заслонка, перегораживающая вход в Пещерный храм, резко подалась на меня, одновременно открывая два небольших проема, для рук. Фонарик, тут же был выключен, чтобы его свет, не привлекал к себе внимания.

Я же, сунув в появившиеся углубления, обе ладони, попытался сдвинуть массивную плиту, но если раньше все удавалось достаточно легко, то сейчас расшатывая ее вперед-назад, удалось сдвинуть ее не больше чем на треть. Видимо из-за взрыва произошедшего больше полувека назад, что-то попало в механизм, и сейчас мешало полностью открыть проход в пещеру. Впрочем, даже открытый всего на треть проем, показался мне вполне достаточным, чтобы проникнуть внутрь. Обернувшись назад, увидел, как минимум пятерых мужчин, идущих по заснеженной тропе, торопящихся добраться до меня, которые тем не менее были еще достаточно далеко. Поэтому, подхватив с земли свой рюкзак, я пропихнул его в открывшуюся щель, вслед за этим протиснулся туда сам, и дотянувшись до нужного места переключил находящийся там рычажок, который должен был включить освещение, и закрыть проход. Разумеется, ни о каком освещении я уже даже и не мечтал, но хотя бы то, что переключатель сработал, и заслонка с жутким скрипом сдвинулась со своего места в обратном направлении, надежно перекрывая вход в пещеру, уже обрадовало меня до невозможности.

Вместе с закрытием проема, исчезли и все звуки, доносящиеся снаружи, и это радовало, говоря о том, что дверь точно встала на свое законное место, и теперь никто не сможет добраться до меня. Если бы преследующие меня люди, оказались ближе, то могли хотя бы примерно обрисовать контуры этой двери, чтобы позже, попытаться открыть ее иным способом. Но так как они еще только приближались к завалу, и были внизу, то сейчас уже невозможно было определить где именно на голой стене, находится вход в пещеру. Но на всякий случай, я еще какое-то время оставался у закрытой двери, сидя на рюкзаке, и пытаясь услышать хоть что-то что происходит за стеной, но так ничего и не расслышав, я поднялся на ноги и включив свой фонарь осветил пещеру.

На первый взгляд, совершенно ничего не изменилось. Все что имелось в пещере к моменту моего переноса отсюда, осталось на своих местах. Разве что из-за отсутствия электроэнергии ширмы отделяющие общий зал от установленных радиоприборов, покрылись инеем, да и в гроте было ощутимо холоднее, чем раньше. Все-таки постоянно работающая аппаратура, вносила в обстановку, хоть какую-то капельку тепла, сейчас ничего этого не наблюдалось. Заглянув за ширму, увидел стоящую на столе керосиновую лампу. Сняв колбу, потрогал фитиль, после понюхав пальцы, обнаружил запах керосина. Зажег зажигалку, и попробовал запалить фитиль. Тот долго трещал, плевался искрами, дымил копотью, но в итоге, все-таки схватился и грозя затухнуть в любой следующий момент, все-таки продолжил гореть. Осторожно нахлобучив поверх горелки колбу, уже через несколько секунд, заметил, что фитиль разгорается гораздо ярче, видимо поднявшаяся температура, окончательно удалила из него остатки влаги, и он разгорелся, как надо.

Одно это, сразу же подняло мне настроение. Жизнь налаживается — подумал я, как в том анекдоте, про алкоголика, нашедшего давно спрятанный и забытый шкалик самогона под ванной. Посветив своим фонариком, заметил еще одну керосиновую лампу. Правда она, оказалась пустой, но стоящая под столом канистра, приветливо булькнула своими содержимым, и довольно скоро осветилась вся аппаратная. Здесь, практически ничего не изменилось. Правда немного разбух журнал с записями переговоров, и но всей аппаратуре, лежали сосульки, которые сейчас, хотя внешне температура осталась как бы прежней, почему-то начали сочиться влагой.

Осмотревшись, я вышел из-за перегородки, осветил лучом фонаря всю пещеру. Здесь оставалось все по-прежнему. Даже позолоченный Будда, сидевший на своем постаменте, все также безразлично поглядывал на меня из-под полуприкрытых век, сложив руки в жесте намасте. Усмехнувшись непонятно чему, решил пройти в комнатушку, которая некоторое время служила мне убежищем.

Конечно из-за сырости, и последовавшего за этим холода постель, вначале разбухла, а затем заледенела, и сейчас, лежала смерзшейся глыбой. Правда и выбросить ее было некуда. Унитаз, что стоял в небольшой комнатке, позади жилого отсека, оказался когда-то заполненным водой, а после того, как она замерзла, раскололся на части. Хорошо хоть трубы оказались гораздо более прочными, и замерзнув не лопнули от мороза, а заодно и перекрыли доступ воды в помещение, иначе здесь была бы целая глыба льда, а так похоже, вода из горного ручья просто сменила свое направление, потекла снаружи вниз по склону горы. Теоретически, учитывая то, что я не намеревался задерживаться здесь надолго, туалетом можно было еще как-то воспользоваться, тем более, что дверь, ведущая в комнатку, сохранилась и ее можно будет запирать. С душем все было гораздо хуже, но прикинув все обстоятельства, я просто снял с топчана, на котором когда-то спал, всю имеющуюся на нем постель, и вынес в душевую. На топчан же, вполне себе ляжет мой походный коврик, а поверх него спальный мешок, и на день-два, а на большее я не рассчитывал, этого окажется достаточно.

Ящики с провизией и неприкосновенным запасом, на первый взгляд совсем не пострадали. На второй, впрочем, тоже. И, что самое удивительное внутри, ящик был абсолютно сухим. Снаружи, в комнате висели сосульки, а сейчас с моим приходом, чувствовалась сырость, но ящика с продуктами, как будто находились вне этого помещения, и на них ничего не отразилось. Открыв крышку одного из них, увидел лежащие ровными рядами, обмазанные какой-то смазкой, банки со свиной тушенкой, на которых, хоть и значилась дата выпуска декабрь 1939 года, но внешне они не отличались от только что купленных. К тому же все говорило о том, что в данном случае, срок годности даже не оговаривался. Стерев ветошью что-то похожее на солидол, покрывающий банку снаружи, с удивлением рассматривал блестящую жесть банки, на которой не то, что вздутости, даже пятнышка ржавчины, и то не наблюдалось.

В общем. Если принять внешний вид за идеальный и не обращать внимания на дату изготовления можно было считать, что продукты вполне съедобны. Остальные продукты, говорили о том же самом. Крупы были надежно запечатаны в жестяные банки, и открыв одну из них, с рисом, я так и не нашел даже малейшего намека, на зародившуюся в них жизнь. А уж открытая банка молотого кофе, дала такой аромат, что я просто уже не выдержал, подобного надругательства над своим обонянием, и достав из рюкзака купленную спиртовку, налил в кружку, принесённую с собой воду, и тут же вскипятив ее заварил себе кружку настоящего кофе, которого не пил с той поры, как покинул это место. Все же как ни крути, а за эти годы, кофе потерял очень многое. Может какие-то элитные сорта и сохранили прежние качества, но дотянуться до них имеют возможность далеко не многие.

Некоторое время, сидел наслаждаясь божественным напитком, потом наконец, допив кружку до конца, поднялся и занялся наведением порядка. Первым делом собрал все имеющиеся здесь керосиновые лампы, заправил их топливом, которого оказалось более чем достаточно, и расставил по всем углам пещеры. Сразу же стало и светлее, и, наверное, даже чуточку теплее. Правда одновременно с этим поднялась и влажность, но проверив тягу вентиляции, открыл заслонку пошире, и убедился, что достаточно скоро здесь все проветрится и придет в относительную норму.

Читальный зал, где я изучал имеющиеся здесь фолианты, ничуть не пострадал. Если во всех остальных помещениях были заметны следы порчи, то здесь все находилось, как бы в первозданном виде. Фолианты книг стояли плотными рядами на своих полках, и на них даже не чувствовалось присутствия влаги. На пюпитре, все так же возлежал тот самый зарытый том, который я читал пятьдесят лет назад, и на обложке которого случайно обнаружился маршрут, по которому предлагалось пройти. Перевернув его обложку, я прошелся по страницам книги, они отозвались обычным шелестом, явно говоря о том, что влажность сюда не добралась. Как это произошло, было совершенно не понятно. Вновь закрыв том, бросил взгляд на пол. Фонарь некогда, высветивший тропу, оказался лежащим на полу, с разбитым от падения стеклом, и потекшими батарейками. Но сейчас у меня имелся уже другой, и стоило его приложить к нужному месту, как на обложке книги, тут же сложилась извилистая тропа, ведущая не только к алтарю, со скучающим Буддой, но и куда-то дальше. Хотя я точно помнил, что за алтарем, высилась каменная стена, идти дальше, было просто некуда.

На всякий случай, тут же достав из внутреннего кармана блокнот, воспользовался собственным фонариком, и постарался, как можно подробнее перерисовать высветившуюся тропу. Отправляться по ней, прямо сейчас не хотелось. Хотя бы потому, что я просто хотел спать. А если судить по появившемуся рисунку, дорога предстоит достаточно длинная. Это до алтаря с безучастным и полусонным Буддой, всего десять шагов, и на схеме он показан в самом начале пути, а вот дальше. Судя по тому, что я увидел идти предстояло достаточно далеко. И начинать путь следовало хорошо отдохнувшему, и приготовившемуся к дальней дороге.

Поэтому, достав из рюкзака свежую булочку, пакет с каким-то соком, я съел ее, затем расстелил на топчан походный синтетический коврик, на него уложил спальный мешок, в головах пристроил свой рюкзак, и сняв обувь забрался внутрь. Большая часть запланированного, была сделана. Я добрался до места, сумел обрубить хвосты, и войти в Пещерный Храм. Разумеется, я прекрасно понимал, что все это лишь подготовка к пути, так сказать первый этап. Но, я жаждал этого, хотя, честно говоря не очень-то верил, что там под алтарем, меня ожидает пресловутая Шамбала. Но как бы то ни было, впереди меня ждало неизведанное и это привлекало больше всего.

Устроившись поудобнее, я застегнул спальник, и довольно скоро согревшись, провалился в сон. Предстоящая ночь, оказалась целым испытанием. Вначале, меня буквально по пятам, преследовали все окрестные монахи, причем у каждого из них была физиономия «Вождя краснокожих» из одноименного фильма, все они бегали за мной потрясали дубинками и устраивали всякие каверзы. Затем, вместо них, я увидел Валентину, вспарывающую матрац на нашем супружеском ложе, и приговаривающую, что я не мог забрать все что она заработала честным трудом, и в доме обязательно должна найтись заначка, наверняка оставленная мною на черный день. Следом за этим, в дверях комнаты вдруг показались два здоровенных люба в белых халатах, подхватили ее под руки, не особенно церемонясь, натянули на нее смирительную рубашку, и куда-то буквально унесли из дома, под всхлипывания самой Валентины. Вслед за этим, увидел стоящую на коленях, и читающую молитву Надежду Ивановну, перед какой-то иконой. И вдруг, я будто оказался за ее спиной, и увидел, что это никакая не икона, а моя фотография.

Потом все это куда-то исчезло, и я вдруг проснулся от какого-то грохота. Мне показалось, что кто-то ломится в пещеру снаружи, пытаясь пробить вход. Я тут же высвободился из мешка, спустил ноги вниз, готовый подхватить пистолет, и встретить нарушителя во всеоружии. Но стоило мне это сделать, как все громыхание тут же прекратилось, и как бы я не прислушивался, к происходящему, ничего так и не услышал. Я даже обувшись подошел к входной двери и приложил ухо к ней, но похоже это был только сон. Видимо нервная обстановка последних дней, и насылала на меня подобные видения и звуки.

Вернувшись назад, достал из рюкзака фляжку с коньяком, налил себе стопочку напитка, опрокинул в себя, и вновь забрался в спальный мешок. Некоторое время еще ворочался, пытаясь заснуть, потому незаметно для себя отрубился. На этот раз мне снилось безмятежное море и пристань колхоза «За родину». Там у самой пристани, стоял катер моего тестя, а на палубе находился он сам, охаживающий кувалдой рубку катера, которая от каждого его удара, как будто становилась все ровнее и ровнее, и одновременно с этим на ней исчезали все пробоины. В какой-то момент, вместо спокойной глади залива передо мною образовалась бесконечная дорога, проложенная, то в безжизненной пустыне, по песчаным барханам, то высоко в горах, где я брел по крохотному уступу на скале, и каждый неверный шаг, мог закончится долгим падением в пропасть, следом за этим, я вдруг оказывался за рулем грузовика, удирая от догоняющих меня полицейских автомобилей, в бело-зеленой расцветке Восточной Германии. Проснулся оттого, что не справился с управлением, грузовик на повороте занесло, выбросило на обочину, где он несколько раз перевернулся и наконец остановился, лежа на боку. Уже открыв глаза, долго не мог понять, отчего мне так неудобно лежать, и все тело буквально ноет от боли. Оказалось, что ворочаясь во сне, я был сброшен с топчана, похоже «не справившись во сне, с управлением грузовика», и сейчас лежал на полу, упершись головой в ящики с неприкосновенным запасом.

Выбравшись из спального мешка, взглянул на часы, и понял, что делать третью попытку уснуть, как бы поздновато, часы, показывали девять часов утра. Пора было вставать и готовиться к выходу в дорогу.

Глава 13

Поднявшись со своего ложа, свернул постель, затем достав спиртовку поставил на нее кружку воды для кофе. Очень хотелось умыться после беспокойного сна, но увы, возможности для этого не слишком наблюдалось. Воды оставалось не больше литра в пластиковой бутылке, которую я брал с собой в дорогу, и расходовать ее на умывание было откровенно жаль. Хотя конечно кое-какие идеи у меня были. Например, можно было отколоть часть льда из того, что заваливал умывальник в санитарной комнате, и расплавить его на примусе. Тем более, что запасов керосина, было еще довольно много.

Теоретически, можно было бы, наверное, открыть дверь, и спустившись к ручью, набрать пару ведер воды. Вот только у меня были подозрения в том, что назойливый ключник, не остановится на достигнутом, и наверняка посадил у пещеры очередного соглядатая, выглянуть у меня возможности не имелось, а рисковать, привлекая к себе внимание, тем более не хотелось. Хотя, вспоминая слова шефа, при первом посещении Пещерного храма, было сказано, что сюда может войти только тот, у кого имеется кольцо. С одной стороны, это могло относиться к имеющим доступ, с другой, к тому, что кольцо защищает, от какого-то воздействия, а плодить трупы мне не хотелось. Поэтому, хотя бы ближайшие пару дней, нужно избегать выхода наружу. А дальше будет видно. Тем белее я и не рассчитывал на более долгий срок.

Попив кофе и съев взятую в дорогу булочку, решил провести ревизию, а заодно и обзавестись водой, чтобы умыться. Не хотелось ходить полусонному, и уж тем более пытаться открыть проход, в таком состоянии. Примус отыскался довольно быстро. Залив его керосином, и прокачав насос, я зажег его, и водрузил на него десятилитровое жестяное ведро, заполненное кусками льда. После чего, занялся за подготовку к походу. Тащить с собою, набитый вещами рюкзак не имело смысла. Я не знал, что ждет меня впереди, поэтому решил, что наилучшим выходом из положения, будет использование небольшого рюкзака, который я обычно брал с собою на охоту.

В него вполне должны были уместиться предметы первой необходимости, а заодно и запас еды. К тому же я не собирался отправляться неизвестно куда, предварительно не пройдясь по этой дороге, не слишком далеко. То есть взяв с собой запасы дня на три-четыре, вполне мог прогуляться на половинное расстояние, а дальше решить, стоит ли продолжать путь, или же лучше вернуться обратно.

Что интересно, стоило мне появиться в пещере, и буквально за одну ночь, она практически вернулась к своему изначальному виду. Может в этом мне помог десяток керосиновых лам, оставленных работающими на всю ночь, может что-то еще, но изморози, и в пещере уже практически не наблюдалось. Ледяные наросты, еще вчера покрывавшие радиоаппаратуру, и металлические ширмы, куда-то исчезли, да пол, куда они могли стечь, тоже нельзя было назвать мокрым. Более того в воздухе, практически не чувствовалось влаги и духоты. Это конечно здорово попахивало мистикой, но с другой стороны, мистики здесь хватало всего. Чего стоит одно то, что вход сюда открывался прикосновением ладони и кольца, надетого на средний палец. Таких технологий, я не видел даже во внешнем мире, а здесь это воспринималось, как нечто обыденное.

Конечно энергии, чтобы включить свет, или же запустить один из радиоприемников здесь не было, но даже освещая пространство керосиновыми лампами. Можно было сказать, то что меня окружает постепенно приходит к тем нормам, что были здесь более пятидесяти лет назад. Наконец лед, что заполнял ведро, стоящее на примусе, частично расплавился, и воды хотя бы хватило на то, чтобы умыться и почистить зубы. После проведенного омовения, начал готовиться к выходу. Как бы то ни было, а взятой с собой еды, мне в любом случае, не хватило бы для длительного перехода. Поэтому я решил рискнуть, и вскрыл одну из банок со свиной тушенкой. Содержимое банки было вывалено на сковороду, тщательно разогрето, и можно сказать прожарено. После чего, я осторожно выбрал пару приглянувшихся мне кусочков и тщательно их пережевывая проглотил, не почувствовав в их содержимом никакого постороннего вкуса. Все это было проделано именно здесь в пещере, только для того, чтобы проверить реакцию собственного организма, на мясо изготовленное полвека назад. Под рукой у меня имелось уже почти полведра, вполне приличной воды, часть из которой я уже вскипятил, а также кое-какие медикаменты, купленные еще перед поездкой сюда.

Просто в какой-то момент вспомнив о том, что в этом месте есть большие запасы еды, я проконсультировался с местным эскулапом, который в общем-то сказал, что если запасы продуктов сохранялись в приемлемых условиях, то есть в замороженном или сильно охлажденном виде или не подвергались большим переменам температур, то ничего страшно в их употреблении произойти не должно. На всякий случай, можно провести, небольшой эксперимент. Который я в общем то и провел в данный момент. То есть подвергнуть вскрытую банку хорошей термообработке, а затем, съесть несколько кусочков ее содержимого, впрочем, сильно не увлекаясь. Если после употребления, в течении пары часов, я не почувствую никаких изменений в собственном организме, то можно считать, что еда годна к употреблению.

Если же заболит живот, почувствую позывы к рвоте, или же диарее, стоит провести срочное промывание желудка, выпить выписанные врачом таблетки, и по возможности обратиться к услугам местного врача. Именно поэтому, у меня под рукой имелось почти полведра воды, для того чтобы сделать промывание желудка, выписанные и купленные таблетки, и я все еще находился на месте, чтобы при необходимости плюнуть на конспирацию, добраться до поселка и найти врача. Но пока, никаких изменений не происходило, и это меня откровенно радовало.

За прошедшие два часа, так ничего и не произошло. Кстати мясо в банке, судя по моим ощущениям, не потеряло не вкуса, ни аромата, и показалось мне даже более приятным, чем, например, то, что я иногда употреблял, живя в Калининграде. Поэтому, уже не минуты, не сомневаясь в качестве продукта, достал имеющийся у меня полиэтиленовый пакет, тщательно освободил с помощью ветоши, банки от покрывающей их смазки, и сложив шесть банок тушенки в пакет, переложил их в свой походный рюкзак. Туда же отправились консервы, купленные в деревенском магазине, две буханки хлебы, запечатанные в прозрачную пленку, спиртовка с запасом таблеток сухого спирта, и нераспечатанная банка кофе из запасов НЗ, которую я решил взять с собой.

Туда же в рюкзак, помимо еды, была сложена запасная одежда, которая могла пригодиться мне в походе, запас батареек для карманного фонаря, и кое-какая дополнительная мелочь. В общем к вечеру того же дня, я был полностью готов и экипирован для выхода в путь. Все-таки много времени заняло ожидание реакции на употребленную пищу, поэтому сборы в поход затянулись, и я решил отложить его на следующее утро. Хотя по большому счету, и чувствовал себя, вполне прилично, но все же решил отдохнуть перед выходом в неизвестность.

Кстати в пещере, обнаружилось и кое-какое оружие, и соответственно патроны к нему. В качестве оружия предлагался довольно известный в свое время пистолет-пулемет МП-38, более поздняя версия того оружия, что я утопил в Калининградском заливе. Обрадовало еще и то, что калибр патронов для него «9×19 мм Parabellum» совпадал с с калибром моего «Маузера», поэтому даже не сомневаясь взял этот автомат с собою, снарядив пару магазинов, и взяв небольшой запас патронов, дополнительно. К вечеру, я был вполне готов к выходу, оставалось хорошо выспаться, и можно было отправляться в дорогу.

Следующая ночь, выдалась достаточно спокойной, я просыпался всего лишь разок, почувствовав какое-то неудобство, но повернувшись, тут же заснул вновь. Если мне что-то и снилось, это прошло мимо моей памяти. Так что утром я чувствовал себя, вполне прилично.

Проснувшись, заварил себе кофе, съел бутерброд с яблочно-клубничным джемом из запасов НЗ, и в общем-то был готов отправиться в путь. Оставив все приготовленное в дорогу под рукой, я подошел к алтарю со статуей Будды, и освятив его фонариком, внимательно осмотрел постамент. Насколько я помнил мне было необходимо трижды провернуть алтарь, против часовой стрелки, дважды обратно, а затем сняв с него статую Будды, опустить в появившееся углубление свою левую ладонь с кольцом. И сейчас примерившись к алтарю, я схватился за него обеими руками, и попытался сдвинуть его с места, вращением.

После некоторого усилия, что-то, как мне показалось щелкнуло, после чего, алтарь, довольно легко трижды провернулся вокруг своей оси. При этом, как мне показалось он был готов вертеться и дальше, но я решил не испытывать судьбу, а остановился после трех оборотов. Для вращения назад, тоже пришлось немного напрячься, но очередной щелчок, показал, что мои усилия увенчались успехом, и после двух оборотов в обратную сторону, алтарь, как-бы слегка приподнялся вверх, и довольно свободно сместился, чуть в сторону. Следующим шагом, нужно было снять статую Будды с постамента. Я уже прикидывал сколько же весит это изваяние, и смогу ли я его поднять, а заодно и перенести, куда-то в сторону. На всякий случай подтащил поближе к постаменту, металлический табурет, стоящий за ширмой у радиоаппаратуры, решив, что он наверняка, должен выдержать вес статуи.

Вот только стоило мне протянуть руки, чтобы ухватить сидящего Будду за пояс, как вдруг, прямо на моих глазах, статуя раскинула руки, как бы потягиваясь после долгого сна, что заставило меня в испуге отскочить назад. Статуя же сладко потянулась, затем положив правую руку на на свою шею сделала несколько наклонов головой, разминая шею, приоткрыла глаза, и вдруг я услышал сочный мужской баритон.

— Да, ладно тебе, неужели тебя это так напугало? Лучше подойди поближе, ты же собирался снять меня отсюда, вот и помоги спуститься вниз. А то, это тело несколько застоялось, или точнее засиделось, за последние века.

Еще находясь в некотором ошеломлении, тем не менее сделал шаг вперед, протянул руку и тут же почувствовал прикосновение к ней чего-то холодного. Это оказалась ладонь ожившей статуи, которая легла в мою после чего изваяние, опираясь на мою руку спустило ноги с постамента, несколько раз согнуло их в коленях, и следующим движением, спрыгнуло на каменные полы пещеры. К моему удивлению, касание пола, произошло без каких-либо звуков. Как будто на камень опустилась именно живая босая нога, а не метал, из которого была отлита статуя.

— Ты, кто? — удалось выдавить мне из себя.

На меня взглянули так, будто увидели странную, вдруг заговорившую зверушку.

— Как, кто? Вот же написано. Будда Шакьямуни — рука статуи протянулась к постаменту, на котором было выгравировано имя «गौतमबुद्धः सिद्धार्थ शाक्यमुनि;». — Или ты не понимаешь санскрит. Так вроде читал же местные книги. Или не похож?

— Нет, но…

— А, понятно, тебя несколько напрягает, то, что статуя, которую ты должен был снять с алтаря, вдруг, захотела сделать это сама? Но это в принципе объяснимо. Понимаешь, судя по твоим действиям, ты собрался пойти по пути пробуждения, а это знаешь ли, довольно опасное занятие, для неподготовленного человека. Да и обратного пути тоже может не оказаться. Вот я и решил, что лучше заранее просветить, в том, что тебя ожидает, чем потом принимать в свою карму, проблемы очередного раскаявшегося в своем выборе неудачника. А так как поблизости не было никакого иного тела, за исключением вон того паучка, пристроившегося под потолком, то пришлось временно занять тело этой статуи. Оно хотя бы больше похоже на человека, да и речевой аппарат паука, несколько отличается от человеческого, и ты мог не понять то, что я попытался бы тебе объяснить. Хотя пожалуй речевой аппарат тут не причем. Просто подумай, стал бы ты иметь дело с паучком. Мне кажется, что нет. Скорее попытался бы ненароком его прихлопнуть, и мне потом все равно пришлось бы искать новое тело для временного воплощения. А раз так, почему бы не сделать это сразу. Эту железяку, у тебя всяко не получится прихлопнуть, ведь так?

Я несколько ошарашено внимал словам беседующей со мною статуи, у которой при этом явно было веселое настроение. Во всяком случае, ее подтрунивание надо мной, я воспринимал очень четко. И честно говоря, именно поэтому, у меня в сознании начала закрадываться мысль о том, что у меня едет крыша, а все что я вижу перед собой, плод помутневшего сознания.

— Ты похоже мне, до сих пор не веришь. Что же мне сделать, чтобы твое зрение, согласилось с твоим сознанием. Ударить тебя? Так ведь, я могу не рассчитать сил, и просто прибью тебя. Может ты уже соберешься, и хотя бы выслушаешь меня? Хотя, пожалуй, могу предложить тебе один вариант. Не скажу, что он действенный, но тем не менее может привести, тебя в чувство. Хотя может быть и наоборот. Ладно, попытка не пытка. Пойдем.

С этими словами, статуя взяла меня за руку и повела к дальней стене. Один взмах руками, и в стене образовался проход, за которым располагалась вполне уютная комната, убранная во вполне европейском стиле. Хотя лежащий на полу толстый восточный ковер, и несколько портил впечатление от всего увиденного, но тем не менее, в остальном это была вполне себе удобная комната, с диваном, парой кресел, журнальным столиком, и большим баром со встроенным холодильником. Изваяние уселось в одно из кресел, и предложило мне самому выбрать в баре тот напиток, который придется мне более по душе.

— Ну, хоть это-то ты должен понимать. Я хоть и занял временно эту отлитую из бронзы фигуру, и как-то двигаю ее сочленениями, но увы, внутри все тот же металл, кстати надо отметить весьма дрянного качества. У меня даже начинает чесаться из-за этого все тело. Впрочем потерплю, потому что это все временно. Но так или иначе не есть, ни пить, я увы не могу. Да и честно сказать не очень и хочу этого. Я объясню почему, но несколько позже. Ты же волен делать что угодно. В баре, достаточно большой выбор, бери что понравится. И главное не думай ни о чем плохом. Согласись, захотел бы от тебя избавиться, нашел бы способ по проще. А так глядишь, сотня другая грамм хорошего коньяка, приведут тебя в чувство.

Все еще не понимая, что происходит, я тем не менее открыл створку шкафа, и увидел множество разных бутылок, заполнявших его. Подхватил первую попавшуюся с каким-то коньяком, не особенно вчитываясь в название. Откупорил его, и достав с полочки в соседнем отделении небольшой бокал, плеснул в него на пару глотков, которые сразу и опрокинул в себя, не особенно поняв не вкуса, ни запаха. Впрочем, даже так по моему пищеводу растеклось чего-то горячее и достигнув желудка, слегка ударило в голову, несколько прочистив мозги. Я конечно понимал, что даже сейчас, все эти ощущения могут быть навязаны моим сознанием. Ну, действительно, откуда в толще горы, взяться этой комнате, с баром, диванами и электрическим освещением. Ясно же, что все это плод моего помутненного сознания.

— Ну ты нахал. Пьешь как воду эту амброзию, именно так называл коньяк этого сорта, один государственный деятель, а между прочим коньяк-то армянский. И можно сказать коллекционный. И все никак не можешь, или скорее не хочешь поверить в происходящее. Может выкинуть тебя на мороз, чтобы ты слегка очухался и наконец был готов меня выслушать, но боюсь и этого окажется недостаточно. Ладно, придется прибегнуть к физическому воздействию. Наверняка будет больно, но иначе похоже до тебя не дойдет.

С этими словами статуя поднялась со своего места, сделала пару шагов вперед, и отвесила мне хорошего леща, из-за чего я, мотнув головой, едва удержался на ногах, и схватился за тут же занывший зуб. Что интересно, оплеуха действительно несколько прочистила мне мозги. И хотя, я еще несколько сомневался в происходящем, но все-аки воспринимал своего собеседника уже более адекватно. Видимо нанесенная мне пощечина, слегка встряхнула мои мозги, а боль дала понять, что все что здесь происходит, достаточно реально.

— Ничего страшного. — произнес мой собеседник. Впредь буду называть это изваяние Буддой, только из-за того, что так короче. — Зуб сейчас пройдет, а ежели, что могу подлечить тебя еще раз. Бери наконец бутылку, бокал и присаживайся, разговор будет долгим. Кстати там лежат неплохие шоколадные конфеты, бери и их, или ты предпочитаешь коньяк с лимоном, как когда-то пили русские гусары. Хотя, какой-ты русский? Давай не тяни. Ты думаешь приятно торчать в этой металлической болванке, изображая из себя, непонятно кого. Тем более что лицо совершенно не похоже на мое собственное. Но здесь хотя бы уши нормальные, а то из меня частенько этакого слоника в человечьем обличье рисуют.

Глава 14

Вняв совету новоявленного бога, подхватил с собой бутылку коньяка, бокал, и вазочку каких-то конфет, и присел на одно из кресел. Немного подумав спросил.

— Ты бог?

Сидевший напротив меня усмехнулся, и я услышал ответ.

— Нет, что ты. Даже близко нет.

— Но если ты Будда, то почему тогда отрицаешь свое божественное эго?

— Кто тебе сказал такую глупость? В Буддизме нет божества. Буддизм — это путь к совершенству. А то, что при этом все славят Будду и поклоняются ему, следствие того, что он, то есть в данном случае — я, достиг максимальной ступени развития. Высшей, в людском понимании этого. Вспомни, что написано на пьедестале, на котором восседает вот это изваяние из металла: «Пробужденный из рода Шахья». Само слово Будда и означает высшую степень развития человека. С точки зрения классической буддийской философии Буддой может являться любой, открывший дхарму и достигший просветления. Я далеко не первый и не последний человек, который достиг совершенства, просто именно меня считают первым духовным учителем. Наверное, потому, что я принес свои знания людям и открыл им путь к совершенствованию.

— То есть даже достигнув этого положения, есть куда стремиться выше.

— Разумеется. Просто, что означает следующая ступень, и к чему стоит стремиться, обычному человеку понять невозможно.

— Но, ты же понял?

— А, кто сказал, что я человек? То есть, когда-то, я начинал свой путь именно в человеческом обличии, прошел несколько перерождений, и в итоге достиг того, кем или чем, я являюсь на данный момент. Причем заметь. Даже не достигнув этого, каждый человек, при своем перерождении, начинает понимать, к чему именно он стремится. Ну или должен стремиться. Не каждому это под силу, но тем не менее, понимание приходит ко всем живущим.

— И что же это такое?

— Может ты когда-нибудь читал, или слышал о том, после смерти, от человека, отделяется некая энергетическая субстанция. Своего рода — матрица. Говорят, кто-то даже смог вычислить или измерить ее массу, и она вроде равна двадцати граммам. Вот эта субстанция и есть то, высшее состояние человеческого развития, к чему стремятся в общем-то все. Другое дело, что эта матрица, в ее изначальном состоянии, живет считанные мгновения, между уходом из одного человеческого тела в другое. А при попадании в новое, забывает о своей истинной сути. Точнее говоря, забывает об истинном наслаждении, которого можно достичь, только пребывая в виде этого клочка энергии. Именно поэтому, от смерти, до очередного возрождения, происходят считанные мгновения. Именно эта часть и определяет человеческое — Я. А вот когда человек, пройдя по пути просветления становится совершенным, тогда его матрица, его истинное — Я, и получает возможность окунуться в нирвану. То есть для ее дальнейшего существования, уже не нужны постоянные перерождения, и его Эго становится самостоятельным, при этом помня все свои предыдущие воплощения.

— Получается перерождение, доступно каждому, а не только избранным.

— Ну, конечно же. Правда есть маленький нюанс. Понимаешь, каждый перерожденный, так или иначе, стремится к просветлению. Проблема же состоит в том, что каждое «доброе» дело, поднимает человека ввысь на крохотный шажок. А любое «злое» опускает его на сотню, а может и тысячу шагов вниз.

— Так ведь «Добро» и «Зло» довольно эфемерные понятия. Что для меня «Добро», другому может показаться совсем иным.

— Я взял эти значения, только для того, чтобы было понятно именно тебе. На самом деле все гораздо сложнее. Ты конечно же прав, но даже в этом случае, имеется возможность придерживаться золотой середины, одновременно делая шаг вверх, и при этом не задевая никого из рядом идущих. Имеются специальные методики описанные в многочисленных трактатах. Так вот возвращаясь к сказанному. Перерождение, доступно каждому, но до определенной черты. О таких людях, говорят — «Черная душа» то есть он своими действиями перечеркивает все хорошее и доброе, опускаясь все ниже и ниже. И когда достигает самого дна, его душа, при очередном перерождении, просто исчезает из этого мира, не получая возможности воплощения в другом теле. С другой стороны, это же можно считать и великим благом, потому что, исторгая «черную душу» из этого мира, вселенная одновременно с этим порождает новую душу, которая начинает свой долгий путь восхождения, к перевоплощению, с самого начала, перерождаясь из одного человеческого тела в другое.

— Только человеческого?

— Это хороший вопрос. Нет не только. Просто это знание доступно далеко не многим, и об этом предпочитают не вспоминать. Учитывая слабость, человеческого развития, не каждый способен понять, что все живущие на земле существа, в той или иной степени разумны. Ведь если он разумен, значит волен распоряжаться своей жизнью, как ему заблагорассудится, следовательно, признав его разумным, придется в чем-то, ограничить самого человека, например, запретив ему поедать мясо этого животного. Ведь он разумен, следовательно, поедание его мяса — каннибализм. Ведь получается, съедая мясо той же овцы, ты отправляешь на перерождение ее душу, которая могла сделать много хорошего, на пути к совершенству. Именно поэтому, чтобы не порождать ненужных диспутов, принято считать, что душа имеется только у человека, хотя это не совсем так. А разум иных существ, заменен инстинктами. Слышал про собаку Павлова. Как раз эти опыты и являются псевдонаучным доказательством того, что если человек реагируя на подобное использует разум, то животное, только инстинкты. Хотя насколько я знаю реакции животного и человека, ничем не отличались, при проведении опытов.

— Может именно поэтому, в некоторых религиях имеется табу на поедание мяса?

— В какой-то степени так оно и есть, если скажем брать во внимания Индию, то тут добавляется еще один фактор. Дело в том, что на территории страны, довольно много хищников, мясо которых вредно для человека, в тоже время растительной пищи вполне достаточно для пусть не самого сытого, но вполне приемлемого существования, а население страны, растет с каждым годом. Вот и подвели к вегетарианству, так сказать «научную основу». А данном случае, скорее основываясь на религии, но тем не мене.

— Но, пожалуй, стоит вернуться к началу нашей встречи. Почему ты сказал, что хочешь отговорить меня от дальнейшего пути?

— Ты немного неправильно понял. Для начала давай выясним, что именно ты хотел найти, продолжив свой путь в указанном направлении?

— Честно говоря не знаю. Вообще все, с кем я общался до этого момента, говорили, что этот Храм, открывает путь в Шамбалу. Я интересовался эти вопросом, и выяснил, что первое упоминание о Шамбале в буддийских текстах встречается в Калачакра-тантре, учении которое создал Будда, то есть в данном случае — ты. По другой легенде, Шамбала, которое позже стало именоваться Сирией, была царством в Средней Азии. Её царь Сучандра побывал в Южной Индии, чтобы приобрести знание. Но после мусульманского вторжения в Среднюю Азию, царство Шамбалы сделалось невидимым для человеческих глаз, и только чистые сердцем могут найти к ней дорогу.

Лично я не особенно верю в то, что Шамбала действительно существует, во всяком случае в физическом воплощении. Скорее это какое-то метафизическое понятие, к которому стоит стремиться на пути к совершенству. Что же касается пути, то скорее мне просто интересно путешествовать, узнавать что-то новое, ведь это тоже своего рода путь к совершенству.

— Ты в какой-то степени прав. Шамбала — существует на самом деле. Правда из-за неточности перевода тантр Калачкары, были несколько искажены некоторые понятия. В тех тантрах, я описывал исчезнувшую страну, располагавшуюся там, где в данный момент находится государство Сирия, на тибетском языке ее название звучало как Шам-Бола. Дословно — Верхний Шам. Видимо при написании этих тантр, я не смог достаточно хорошо объяснить это понятие, и те, кто изучал эти тексты в дальнейшем, решили, что современное название Сирия, раньше звучало, как Шам-Бола. Это и породило легенду о том, что после нашествия мусульман, истинная Шам-Бола, исчезла с глаз обычных людей, и дорогу к ней может найти только просветленный. На самом деле, как это и случается чаще всего, то государство, просто сравняли с лицом земли, а на ее месте, возникло новое государство, с иным название, трактующимся как уже было сказано ранее.

Правда есть еще одно понятие, которое гораздо ближе правильной интерпретации. Звучит это понятие несколько иначе: На самом деле Чамба — это высшая ступень, к которой должен стремиться, каждый ныне живущий. И в тоже время, это еще не предел развития. Но вот перейдя его ты и достигаешь истинного счастья. То есть Чамба — Ступень, а Ла- порог, который стоит за этой ступенью, на пути совершенствования. И только переступив его, ты сможешь достичь высшего результата. Но ступень эта настолько высокая, что достигший и переступивший ее более не возвращается в круговорот перерождений и смертей, не спускается в нижний мир. Но получает право, на дальнейшее развитие.

— Если, все так, как ты сказал, зачем нужен этот Храм, и этот путь. Ведь, соискатель и так двигается по пути самосовершенствования. Что может дать этот Храм?

— Начнем хотя бы с того, что попасть сюда, дано далеко не каждому. Вспомни то время, когда ты попал сюда впервые. Ты оказался среди четверых посвященных, которым был дан шанс, достичь того самого порога, именуемого — Шамбалой. Но из всех посвященных, добраться до двери удалось только тебе. Вспомни. Кольца доступа, на тот момент имелись у настоятеля Таши Шаолинь — монастыря, находящегося в паре километрах ниже входа в храм. Вторым претендентом был Тхуптэ́н Гьяцо́ Далай-лама XIII, третьим — Эрнст Шеффер, биолог исследователь и путешественник, посвятивший свою жизнь исследованию Тибета. И наконец ты, причем, чтобы ты обрел доступ в храм, пришлось выдергивать тебя из будущего, и кружными путями, отправлять на Тибет.

Причем заметь, все из четверых претендентов имели возможность изучать находящиеся в храме рукописи. Тот же настоятель храма, вполне мог ознакомиться с ними лучше любого из вас, потому что все время находился неподалеку. Щеффер не только смог прочесть рукописи, но и скопировать их. К тому же все четверо имели представление о том, как попасть в храм. То есть явный намек на то, что используя обычный фонарь направленный определенным образом, на поверхность каменной плиты, плюс надетое на палец кольцо, открывали вход в храм. И все знали легенду о том, что из храма можно найти путь в Шамбалу. И из всех четверых, только тебе одному удалось сложить оба этих понятия достичь результата. Хотя, честно говоря, я думал, что первым окажется или настоятель храма, или Эрнст Шеффер. С его пытливым умом, это было бы вполне реально. Просто видимо на тот момент, у него были несколько иные планы на будущее. А настоятель. Видимо оказался не настолько умен, чтобы сложить одно и другое.

Что же касается Далай-ламы XIII, к этому времени, он был уже настолько стар, что ему действительно все это было можно сказать не нужно. Он шел на перерождение вполне естественным путем, так что искать чего-то иного просто не имело смысла.

— А что тогда дает именно этот путь?

— Это своего рода полигон, и в тоже время попасть на него могут только избранные. Примерно год назад, Соединенные Штаты Америки, создали лотерею. Соискатель подавал заявку, на участие в ней, и победитель получал право эмигрировать в США, где ему выдавали Грин-кард, своего рода вид на жительство. Он получал право проживания на территории страны, работу, и в будущем мог претендовать на гражданство. Можно было эмигрировать в США и иным путем, но в этом случае, получение вида на жительство, стояло под большим вопросом.

Пещерный храм, тоже своего рода лотерея. Имея возможность перерождения, каждый человек, стремится вверх, проходя этап за этапом. Количество перерождений не ограничено, но и порой настолько велико, что слабые духом, так и не получают возможности вырваться из объятий сансары, и подняться на верх. Именно поэтому, было решено провести, своего рода эксперимент. Из наиболее подготовленных, к переходу, на следующую ступень развития, избирается определенное количество претендентов, которым дается доступ к Храму. Далее все зависит только от них. Как ты успел заметить их четверых претендентов, путь в Шамбалу, нашел только один — ты. Но это совсем не означает, что сделав один шаг вперед, ты достигнешь этой точки. Нет, так не бывает, но теперь, тебя направят по тому пути, который позволит тебе пройти эти этапы восхождения, гораздо быстрее. Вот в общем-то и все преимущества.

— На сколько быстрее?

— Все зависит только от тебя. Последняя такая попытка, выявила двух претендентов, один из них прошел этот путь за одно перерождение, другой, увы оказался менее стойким и спустился в нижние миры. Кстати этот храм появился задолго до моего рождения, и я тоже один из тех, кто в свое время, оказался избранным.

— Честно говоря, все это несколько смущает меня.

— Что именно?

— Появление этого храма в далеком прошлом, и технологии, которые во внешнем мире, до сих пор недоступны.

— Ах, ты об этом? Тут все достаточно просто. Человек, нашедший дорогу к просветлению, получает возможность находиться вне времени и пространства. То есть я в любой момент, могу заглянуть в далекое будущее, или же спуститься ко времени появления первого человека. Принести оттуда, каменный топор, или же соответствующую будущему времени технологию. Вселиться в любое существо, и какое-то время жить его жизнью, отодвинув в сторону, заставив временно уснуть, его собственное — Я. Единственное ограничение состоит в том, что я не могу по своему желанию, кому-то отдать принесенное со собой из будущего. То есть могу использовать это сам, или же позволить это некоторым избранным идущим по пути совершенствования. Ты сказал, что любишь узнавать новое, путешествовать, следовательно, тебе есть к чему стремиться. Согласись, получить возможность побывать везде, где только захочешь, в любом из тысяч миров вселенной, вселиться в любое подходящее тело и исследовать найденный тобой мир, разве это того не стоит?

— Тогда перерождения тоже не ограничиваются нашей планетой?

— Разумеется. Именно это и является одним из условий потери памяти. Исключения иногда происходят, но в пределах одного мира. Но не самый лучший путь развития, поверь мне.

— И с чего же начнется мой путь?

— В общем-то, ничего нового не придумано. Так что все как обычно — с перерождения. Просто дается больше возможностей проявить себя с лучшей стороны. Или же наоборот. То есть соблазнов тоже будет с избытком. Ведь, наша общая цель, не только довести до совершенства одного из новых претендентов, но и отсеять чуждый элемент. Я ведь упоминал, о том, что некоторые претенденты, попадают в нижние миры. Это своего рода полигон, пройди его, и ты получишь вознаграждение. Проиграешь, и твоя душа может погибнуть. Так что все зависит только от тебя.

— А, можно ли как-то увеличить шансы. Например, оставить память и опыт прошлого перерождения?

— Интересный вопрос. С одной стороны, память и опыт прошлой жизни, в какой-то мере может помочь претенденту. Ведь не нужно будет заново познавать мир и учиться понимать, какие поступки идут во благо, а какие портят твою карму. Но с другой, мне кажется подобный опыт несет в себе проклятие.

— Чем-же? Может это не совсем в тему, но сейчас имеется достаточно много литературы, показывающей, что перерожденный человек, обладающий памятью и опытом прошлой жизни, гораздо быстрее встраивается в сообщество, и находит там свое место пользуясь той самой памятью.

— Все это так, но есть маленький нюанс, который перечеркивает все эти измышления. Дело в том, что в большинстве этих книг, эти самые так называемые «попаданцы» вселяются во вполне взрослые тела. Молодые, но там не менее уже имеющие некоторую известность, хотя бы среди своих сверстников. Или же во взрослые тела, каких-то там правителей, руководителей и тому подобных индивидуумов. Реально это осуществить просто нереально. Как я уже говорил, получить новое тело можно лишь единственным способом, через перерождение. В тот момент, когда человеческое тело погибает, из него вылетает дух, его энергетическая матрица. Если к моменту смерти, человек не переступил порог Шамбалы, матрица имеет в своем распоряжении считанные мгновения, чтобы найти подходящее еще не родившееся тело, и занять в нем место. Другими словами, невозможно вселиться уже во взрослое тело. Если тело было хотя бы относительно здорово и имело свое собственное — Я, его дух никогда не покинет его до его гибели. Хотя конечно случается и такое, но это больные люди, «скорбные духом», и вселение в такое тело не несет в себе ничего хорошего.

— Понятно.

— Начиная свой путь из этого храма, ты хоть и начнешь свою следующую жизнь с момента рождения, но, как я уже говорил, тебе в новой жизни будет предложено гораздо больше возможностей если и не подняться на самую вершину, то хотя бы сделать максимально возможное количество шагов для этого. И к тому же, учитывая то, что тебе предлагают перерождение именно сейчас, когда ты фактически находишься в самом расцвете сил, то ты можешь выбрать место, откуда бы ты желал начать свою новую жизнь. И вдобавок ко всему, ты не пройдешь стадию смерти. То есть на тебе, никак не отразится та боль, через которую проходит человек умирая.

— А память?

— Поверь, эта жизнь покажется тебе сущим адом. В принципе, я в качестве исключения, могу пойти тебе навстречу, но после, ты сам проклянешь, все и вся. И боюсь, ее наличие, заставит тебя идти не по пути восхождения, а скорее наоборот. Подумай. Ты сам перечеркнешь лучшие годы своей жизни — детство. Обладая памятью взрослого человека, тебе просто будут не интересны, все эти детские игры и забавы, и ты не сможешь обрести верных друзей хотя бы потому, что у вас будут разные интересы. На тебя будут смотреть как на изгоя, не признавая в тебе равного, а для взрослых ты останешься хоть и в какой-то степени гениальным, но ребенком. И вряд ли с тобой будут считаться. Боюсь это только озлобит твою душу, и ты с каждым шагом будешь скатываться все ниже и ниже. Хотя есть единственный вариант, при котором наличие памяти о прошлых жизнях, помогло бы выжить, но это далеко не самый лучший путь развития.

— Я понял твои доводы, и в общем-то согласен с ними. Хотя все-таки жаль терять опыт этой жизни.

— Хотя знаешь, я могу предложить нечто иное. Сейчас, увы я исправить уже ничего не смогу, потому что открытие врат, ведет к началу испытания. Но если ты, прожив достаточно долгое время, сможешь добраться сюда и открыть вход в храм, то с первым шагом внутри него, ты вспомнишь всю свою прошлую жизнь, и полученный за это время опыт.

— И, что толку от той памяти, если я тотчас уйду на перерождение?

— Для того, чтобы уйти на перерождение, совсем не обязательно повторно посещать храм. Ты, уже участник эксперимента, поэтому важен только первый шаг из этого храма — сегодняшний. В следующий раз находиться в его чертогах, совсем не обязательно. Но если ты войдешь сюда, и вновь пожелаешь побеседовать со мной, или откроешь врата, сдвинув алтарь, то перерождение произойдет именно из храма. Но до момента их открытия, ты волен поступать так, как тебе захочется. То есть или отрыть врата и отправиться на перерождение, или же развернуться и оправиться туда, куда поведет тебя дорога. Присутствие в храме, не означает открытие пути к испытаниям.

— И как же я попаду сюда, в храм, если для входа требуется кольцо доступа?

— А куда оно денется. Его может быть не видно, но оно теперь с тобой, до скончания веков, до твоего полного перерождения. По сути это даже не кольцо, а скорее метка. Его и видишь только ты сам, или те, у кого имеется подобная вещь. Ну как, ты определился с выбором?

— А, отказаться, или отложить испытание возможно?

— Увы, нет. Открыв врата, ты тем самым активировал главное условие испытания.

Я на какое-то время задумался. Почему бы собственно и нет. Ведь мне предлагают, всего лишь перерождение в новом теле, и полноценную жизнь дальше. Бесспорно, жаль терять опыт прожитой жизни, знание языков и свои накопления, и фактически саму жизнь, ради эфемерного будущего, но с другой стороны, все это или большую часть этого можно будет восстановить, добравшись до этого храма в будущем.

— Правда сразу же возникает вопрос, будет ли мне интересно отправиться именно сюда? Кто знает.

Похоже эта мысль, была произнесена мною вслух. Из-за чего, мой собеседник усмехнулся и произнес.

— Об этом можешь не беспокоиться. По большому счету, ты уже стоишь у дверей этой пещеры. Так что даже не задумывайся, ты обязательно здесь окажешься.

Конечно очень жаль того, что я перерождаясь в новом теле, сейчас лишусь как минимум тридцати-сорока лет собственной жизни, не прожитой мною из-за случайно открытых врат, из-за которых активировалось это испытание. Но тут уж ничего не поделаешь, можно сказать сам виноват. С другой стороны, ведь человек рождается и умирает, и при появлении не зная ничего, начинает исследовать мир и получать опыт. Может там в будущем мне покажется интересным что-то иное. И потом. Я ведь жил, до этого момента, понимая, что рано или поздно уйду в небытие, а сейчас мне предлагается, фактически вечная жизнь, пусть и в разных телах, неужели я смогу отказаться от этого шанса. Да, ни за что.

— Так, что ты надумал?

— А, что я собственно могу надумать? Путь открыт, ты сам сказал, что мне в любом случае придется идти по нему, пусть даже сейчас мне этого не особенно и хочется, все-таки жаль терять больше тридцати лет полноценной жизни. Единственное, что хотелось бы, так это начать новую жизнь в полной семье. Чтобы хотя бы понять, как это происходит. В остальном, не думаю, что есть какой-то выбор, тем более, что по твоим словам моя душа сама ищет себе пристанище. Разве, что на этот раз она получит хоть какое-то направление в нужную сторону. И наверное жаль терять накопленное за годы жизни, но тут выбора уж точно нет.

— Ну, почему же. Как я уже сказал, если тебе удастся войти в храм, в следующей, или же любом другом перерождении, то ты вспомнишь все, что происходило с тобой в этой и последующих жизнях. А заодно и сможешь воспользоваться своими вещами, оставленными здесь.

— Боюсь, что к тому времени, они просто сопреют от времени.

— Ты не прав. Вспомни книги с их содержимым, и проявляющихся на обложках картины будущего пути, оставшимися сухими и не подверженными гниению и порче, найденные тобой продукты из неприкосновенного запаса. Будь уверен, войди ты сюда черед десять веков, и ты нашел бы их, такими же свежими, как и раньше. Разумеется это касается далеко не всего, что находится в храме, но тем не менее та часть вещей, которая будет иметь специальную метку, сохранится в первоначальном виде. Не переживай. Ты готов?

— А, куда я денусь?

— Тогда удачи в новых воплощениях…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Дорога на Тибет

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Nota bene