Библиотека :)

Личный аптекарь императора. Том 10 822K - Сергей Витальевич Карелин - Егор Золотарев (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Егор Золотарев, Сергей Карелин Личный аптекарь императора. Том 10

Глава 1

Я шёл медленно, вглядываясь в лес, что обступал дом, и в сугробы, в которых явно происходила какая-то возня. След крови на дорожке выглядел так, будто Полкана тащили. Вокруг было столько эфиров, что трудно определить, что именно происходило, поэтому я решил сначала обойти дом и только после этого делать выводы.

Когда добрался до двери, увидел Полкана. Он был жив, но потерял много крови. У него в боку зияла явно пулевая рана. Пёс тихонько заскулил и слабо забил хвостом, когда увидел меня.

— Держись, дружок, я тебе помогу, — опустился рядом с ним и приложил руку к ране.

Надо остановить кровь, иначе он умрёт через несколько минут.

В это время сзади послышались торопливые шаги, и из-за угла дома показался Степан.

— Ох ты ж! Полкан! — ужаснулся он и бросился к любимцу. — Кто же тебя так?

Степан опустился рядом со мной.

— Сколько же крови, — сокрушенно покачал он головой. — Неужели с волками сцепился?

— Волки ни при чём. Пулевое ранение, — ответил я, орудуя эфирами в теле пса.

Мне удалось закупорить крупные сосуды и остановить кровь, но нужно срочно заживить рану, а то долго не проживёт.

— Пулевое, — глухо повторил за мной Степан.

Я внимательно посмотрел на него. Мне показалось, что он не удивлен и, возможно, даже знает того, кто стрелял в Полкана.

Однако маг не стал ничего объяснять, а поднял пса на руки и, толкнув ногой дверь, занёс его в дом. Мы уложили его возле теплого бока печи, подложив старый плащ.

— Побудь с ним. Схожу за ветеринаром, — сказал Степан, отмывая руки от крови.

— Не надо никуда идти. Здесь есть всё необходимое, — ответил я и кивнул на заставленный растениями подоконник.

— А-а-а, ну да, ты же аптекарь, — с облегчением выдохнул он. — Действуй. Можешь использовать всё, что тебе надо, только вылечи Полкана… пожалуйста.

Два раза меня просить не надо. Я тут же нарвал растения с необходимыми эфирами. Зелье «Исцеления» невозможно создать из обычных домашних растений, но можно снять воспаление и сделать хорошее противомикробное, чтобы не было заражения.

Залив водой истолченные, перетёртые травы, я приложил руку к стакану и отправил ману. Степан вплотную подошёл ко мне и с интересом наблюдал за тем, как в стакане закрутился водоворот и, поднявшись до самого края, быстро закрутился превращаясь в однородную массу.

— Много разного видел, но такое — впервые, — в изумлении произнёс он, когда вверх ринулся столб мелких пузырьков.

— Надо напоить Полкана, — сказал я, сдув остатки пузырьков и перелив половину лекарственного средства в кружку.

Вдвоем мы напоили собаку, а остатками я полил рану, которую Степан предварительно зашил. Пёс скулил, временами выл, но не мешал нам помогать ему.

Перевязав его лентами от старой, но чистой простыни, мы опустились на скамью.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросил я.

— Нет, — мотнул он головой.

— Врёшь, — твёрдо заявил я и выжидательно посмотрел на него.

— Честно — не знаю, — развёл он руками. — Врагов у меня много. От любого можно ожидать такой подлости.

— Откуда у лесника враги? — хмыкнул я.

— Не всегда я был таким, — горько усмехнулся он. — По молодости очень за лес болел, поэтому защищал как мог: подрывал технику лесозаготовителей, выступал против свалок, и диверсии против владельцев лесопилок совершал. С браконьерами боролся. Рудники заваливал. Короче говоря, наворотил много чего, до сих пор аукается.

— И часто к тебе приходят разбираться?

— В последнее время утихомирились. Уже года два как никто не заваливался ко мне с разборками. Даже не знаю, зачем снова заявились? И главное — понятия не имею, кто это может быть?

Он говорил правду. Но у меня был ответ на этот вопрос. Как только я увидел кровавый след на дорожке, втянул носом и запомнил все эфиры, что летали вокруг. Я одновременно ощутил эфир самого Полкана, его кровь, эфиры леса, мой эфир и Степана, а также ещё двух незнакомых мне мужчин.

— Пойду за дровами. Надо печь растопить, и баню тоже, — Степан устало поднялся со скамьи и, прислушавшись к дыханию Полкана, прихватил рукавицы и вышел на улицу.

Я тоже решил не сидеть сложа руки. Степану пока не буду говорить, что именно намерен делать, чтобы не давать надежду, но попробую найти тех, кто стрелял в Полкана.

Когда надел своё пальто и обматывался шарфом, в дом зашёл Степан с дровами.

— Ты куда собрался? — насторожился он.

— Хочу пройтись, проветриться. Есть в вашей деревне магазин?

— Конечно есть. Как же не быть-то. Вон там, в конце улицы стоит. А чего тебе там надо? — подозрительно прищурился он.

— Предложу покупать чай из нашей лавки. Он самый лучший в империи, — выкрутился я.

— Ну ладно, иди. Но помни, пока ты здесь — я за тебя отвечаю, — он строго посмотрел на меня. — С местными дебоширами не связывайся. Они хоть и безобидные, но никогда не знаешь, что им приспичит. Они обычно с утра до вечера у магазина ошиваются и мелочь клянчат. А если кто будет спрашивать, кто ты такой, то скажи, что гость у Моховика.

— Разберусь, — хмыкнул я. — Но спасибо за подробную инструкцию.

Я вышел на улицу и увидел, что Степан лопатой соскоблил кровавый снег до самой земли. Правильно сделал, чтобы не было напоминания о происшествии, и не привлекать хищников на запах крови.

Выбрался по узкой тропе на дорогу и двинулся в центр деревни. Одинокие тусклые фонари слабо освещали дорогу, больше света было из окон низких домов. Со дворов лениво забрехали собаки, в окнах появились любопытные лица.

Я делал вид, что просто прогуливаюсь, но на самом деле шёл по следу двоихмужчин, которых унюхал во дворе Степана. Я не знал, имеют они отношение к ранению Полкана или нет, но хотел с этим разобраться.

— Эй, а ты кто такой? — сзади послышался грубый хриплый голос.

Я обернулся и увидел покачивающегося мужчину с криво нахлобученной ушанкой. Он разглядывал меня, прищурив пьяные глаза.

Не сказав ни слова, я сделал ему навстречу пару шагов и шумно втянул носом воздух, принюхиваясь к его эфиру. Не-е-е, это не он. Развернулся и продолжил путь.

— Эй, ты что — глухой? А ну отвечай, кто такой и чего здесь лазишь? — этот полудурок увязался за мной следом.

Я не ответил, двигаясь по следу. Прошёл мимо магазина с облупившейся вывеской и двинулся по узкой тропинке, огибающей дворы.

— Эй ты! Я тебе говорю! А ну стой! Я щас участковому позвоню, понял?

Этого только не хватало. Я развернулся и двинулся к нему навстречу. Видимо, это и есть один из дебоширов, о которых предупреждал Степан. Но ничего, у меня с ними разговор короткий.

Видя мою решимость, мужчина попятился, но не удержался на ногах и свалился на землю. Пока он барахтался, как свалившийся на спину жук, я добрался до него и навис сверху.

— Ты кто такой? — повторил он свой вопрос, но теперь в его словах не было решимости и злобы. Только страх. Эх, дурень, повезло тебе, что я не злопамятный.

— Я гощу у Моховика. Есть ещё вопросы? — сурово сдвинул брови.

— Никак нет, — извиняющимся тоном сказал он. — Хорошо провести вам время. Передавайте привет магу, и пусть на меня не обижается. Скажите, что Шляпа низко кланяется.

— Шляпа? Это твоё прозвище? — усмехнулся я.

— Да, господин. Все меня так зовут, — энергично закивал он.

— Ладно, Шляпа, передам я твой привет. А теперь иди домой и проспись.

Я помог ему подняться на ноги и подтолкнул в сторону дороги. Мужчина пару раз свалился в снег, пока выбирался по узкой тропе на дорогу, и то и дело бросал на меня настороженный взгляд. Я же продолжил путь, стараясь не потерять след.

Прошел не меньше километра, пока не добрался до дома, находящегося в противоположной стороне деревни от дома, в котором жил Степан.

Дом ничем не отличался от других. Я даже подумал, что это просто односельчане приходили по делу к магу, но не нашли его и вернулись домой. А пса могли застрелить с дороги или даже из машины.

Прежде чем вернуться, я решил поговорить с мужчинами, поэтому прошёл через калитку и подошёл к двери. На стук из дома вышел бритоголовый коренастый мужик, лицо которого покрывала сеть мелких шрамов. Он совсем не походил на деревенского жителя, поэтому я сразу же напрягся.

— Чё надо? — скривив губу со шрамом, спросил он.

— Пришёл поздороваться, — улыбнулся я, сделал резкий выпад и нажал на болевую точку над ключицей.

Коренастый схватился за грудь, с шумом выдохнул и рухнул на колени. Я толкнул его в сени, закрыл дверь и зашёл в дом.

Ко мне спиной за столом сидел мужчина. Под обтянутой тело рубашкой проступали бугры мышц.

— Саня, кто там? — спросил он, не оборачиваясь.

Эфир этого мужчины тоже мне знаком. Он был во дворе Степана.

— Привет от Моховика, — ответил я, быстро подошёл к нему и резким ударом по шее вырубил громилу.

Быстро осмотревшись, понял, что здесь они не живут. Скорее этот дом-гостиница: в углу стоят две спортивные сумки с вещами, на столе покупная еда и открытые банки тушенки, на кроватях нет постельного белья, только пожелтевший матрас и комкастая подушка.

Нужно привести сюда Степана. Может, он знает, кто это такие.

Я затащил коренастого в дом, ведь в сенях было ненамного теплее, чем на улице, и вышел на дорогу. Хотел пойти за магом, но тут увидел Шляпу. Тот ошивался неподалёку и делал вид, что любуется черным небом.

— Шляпа, иди сюда! — велел я и махнул рукой.

Тот встрепенулся и побежал ко мне, чуть не теряя свои огромные подшитые валенки.

— Господин, вы меня звали? — с трудом дыша, спросил он.

— Ты знаешь, кто здесь поселился?

— Нет. Видел двух бугаев, но спросить не осмелился. Они только сегодня по утру прибыли. А что такое? Друзья ваши?

— Беги за Моховиком и приведи его сюда, — проигнорировав его вопросы, велел я. — Получишь сотню.

Я демонстративно вытащил из внутреннего кармана пальто свой кошелёк и показал сторублёвую купюру.

— О, целую сотню⁈ Я мигом! Скоро буду! — развернулся и, ссутулившись, побежал в сторону дома Степана.

Я же вновь вернулся в дом, чтобы не привлекать внимание подозрительных сельчан.

Чтобы не терять время зря, проверил документы мужчин. Оба были из столицы. Но что им понадобился от мага растений, живущего в глуши? Может, я что-то не знаю про Степана? Или они приехали с дурными намерениями?

Вскоре я увидел, как к дому быстро приближается Степан. В руках у него двуствольное охотничье ружьё, а взгляд не сулит ничего хорошего. За ним трусцой бежит раскрасневшийся Шляпа, сняв ушанку и расстегнув фуфайку.

Я вышел навстречу Степану.

— Сашка, ну кто там? — сурово сдвинув брови, спросил он.

— Сейчас сам увидишь, а ты, — я ткнул на запыхавшегося мужичка. — Держи свою сотку и дуй отсюда. О том, что ты здесь видел, никому ни слова.

— Это ясно, господин. Я всё понял, — выхватив купюру, он спрятал её за пазуху и направился прямиком в сторону магазина.

Мы со Степаном зашли в дом.

Он быстро оглядел молодчиков, лежащих на полу, и пожал плечами.

— В первый раз вижу. А с чего ты решил, что они приходили к моему дому?

— След они свой там оставили. Я по нему сюда пришёл.

— А-а-а, так вот ты куда ходил, — он пожурил пальцем. — А я сразу понял, что ты юлишь, да не стал допытываться. Ну ладно, раз приходили, тогда нужно с ними поговорить. Водой, что ли, их облить, чтоб в чувство привести? — спросил он, когда пару раз двинул носком валенка в бок громилы, но тот даже не пошевелился.

— Воды не надо. Сейчас они очнутся, — я опустился на корточки между ними, но маг меня остановил.

— Погоди-ка, дай сначала я их свяжу, ведь не знаем, зачем они ко мне приходили.

Степан вытащил из кармана семечко и бросил на пол. Вдруг из него начали быстро расти древесные усики, которые за считанные минуты окутали обоих мужчин.

— А меня так научишь? — спросил я, пораженный увиденным.

— Обязательно, — с улыбкой ответил он.

Я привёл в чувство мужчин, который тут же принялись дергаться, пытаясь освободиться из пут, но где там.

— Кто вы такие и зачем пришли? — нависая над ними, спросил Степан.

— А ты кто такой? — грубо выкрикнул громила и попытался пнуть мага, но усики ещё сильнее стянули его ноги. — Отпусти нас, сволочь!

— Говори, — угрожающе проговорил маг и наставил на него дуло ружья.

Громила сглотнул и покосился на подельника. Тот тоже выглядел напуганным, но смотрел не на ружье, а на меня. Он прекрасно помнил, из-за кого оказался на полу.

— Да скажи ты ему уже, — шепнул коренастый, когда встретился со мной взглядом, а я так кровожадно улыбнулся, что у того глаза на лоб полезли.

— Ты… Степан Кедров, — несмело спросил громила у мага.

— Да я, — сухо ответил тот, не спуская дуло с его лица.

— Чижиков сказал припугнуть тебя. Заплатил нам за работу. Мы пришли, а тебя нет. Всё.

— Вы стреляли в моего пса? — сквозь зубы угрожающе процедил он.

Верзилы переглянулись. Никто не хотел брать на себя вину. Они понимали, что находятся в полной нашей власти.

— Я спрашиваю, вы стреляли в моего пса? — повысил голос Степан.

— Нет, не мы, — быстро ответил громила.

Я усмехнулся и, опершись спиной о теплый печной бок, сказал:

— Врёт.

— Нет, не вру. Не видели никакого пса, — голос громилы стал слезливый. Он боялся, очень боялся.

— Предлагаю не тратить на них время. Пристрели обоих, и пошли, — обратился я к Степану и демонстративно двинулся к двери.

— Не-е-ет! Не стреляйте! Это он! Всё он придумал, чтобы запугать! — коренастый запаниковал и принялся кивать на громилу. — А я говорил, что пёс ни при чём, и не надо его трогать, но он меня не слушал!

— Заткнись, придурок! Закрой свой паршивый рот! Я собственными руками тебя придушу, ублюдок!

Мы со Степаном переглянулись. На его лице была написана жажда мести, но он взял себя в руки и, протяжно выдохнув, продолжил допрашивать:

— Зачем Чижиков отправил вас ко мне? Отвечай! — он упёр дуло ружья в щеку громилы, тот заткнулся и побледнел.

— Припугнуть. Сказал, что ты мешаешь ему доделать документы на новый завод.

— И как вы собирались меня припугнуть?

Громила замялся, а коренастый, пытаясь угодить, быстро пояснил:

— Нам было велено избить вас и оставить записку. Она у Жорика в кармане.

Громила зло процедил ругательство и так посмотрел на коренастого, что тот невольно отпрянул и попытался отползти от него подальше.

— Где записка? — маг ткнул его сильнее в щеку дулом.

— В правом кармане брюк, — нехотя проговорил он.

Степан кивнул мне. Я подошёл и вытащил из кармана громилы записку, в которой говорилось следующее: «Кедров, это последнее предупреждение. Забери своё ходатайство из министерства природы, иначе тебе не жить».

Я показал текст записки Степану.

— Никак не успокоится Чижиков, — горько усмехнулся он. — Не дают ему покоя золотые пески на нашей реке. Под видом рыбного завода хочет золото у нас добывать, но хрен ему, а не завод. Пошли отсюда.

Он повесил ружьё за спину и двинулся к двери, уже на пороге обернулся и бросил через плечо, обращаясь к подонкам на полу:

— Если я вас ещё раз увижу — живьём закопаю. Чижику передайте, чтобы ждал меня в гости. А это тебе за Полкана, — он прицелился и отстрелил громиле большой палец на правой ноге.

Тот заорал дурным голосом, а мы вышли на улицу и плотно прикрыли за собой дверь, сквозь которую услышали, как коренастый умоляет нас освободить его.

— Сами освободятся, — махнул рукой Степан, повесил на плечо ружьё, и мы вместе двинулись в сторону дома.

— Кто такой этот Чижиков? — спросил я.

— А-а, местный богатей, — отмахнулся он. — У нас с ним давняя история. Он когда-то зарился на наш заповедник, но я отбил. Затем захотел лесозаготовки в наших лесах устроить, но вся его техника вдруг сломалась.

— Вдруг? — с усмешкой спросил я.

— Я лишь немного помог, — улыбнулся он. — Сейчас завод этот задумал строить. Похоже, ходатайствами здесь не обойдёшься, придётся к нему лично наведаться и объяснить, что к чему.

— Помощь нужна? Я могу пойти с тобой к этом Чижикову, — предложил я, краем глаза заметив, как Шляпа у магазина прямо из горла пьёт беленькую.

— Не-ет, я сам к нему наведаюсь. А сегодня мы с тобой в баньке попаримся. Я её уже растопил, дым из всех щелей валит, зато потом такой запаха м-м-м.

Я пожал плечами. Банька так банька. Я о ней много слышал, но ещё ни разу не мылся. В своей прошлой жизни я мылся в ванне, которую поставил прямо в центре лаборатории. Снизу она подогревалась магическим огнём. Только воду приходилось самому поднимать на самый верх башни. Но и это не проблема, ведь зелье «Сердце титана» делало меня неимоверно сильным.

Как только мы зашли в дом, я первым делом подошёл к Полкану и проверил его состояние. Пёс спал, тихонько посапывая. Я втянул носом эфир и понял, что рана медленно, но заживала. Пуля пролетела чирком, оставив глубокую рану совсем рядом с позвоночником. Если бы громила стрелял прицельнее, мы бы не смогли спасти пса, а сейчас ему достаточно нескольких дней, чтобы выздороветь.

Пока Степан готовил ужин, я приготовил впрок целую банку лечебного настоя. Некоторые растения здорово завяли, поэтому пришлось снова приложить усилия и потратить ману, чтобы привести их в надлежащий вид.

— Баня готова. Иди мойся, — Степан протянул мне большое махровое полотенце.

Я надел валенки, накинул на плечи тулуп и направился в баню, из маленького окошка которого выглядывал свет. Даже издали пахло дымом.

Зашёл в предбанник и сразу почувствовал сухое тепло. Втянув носом, ощутил как тепло прогревает меня изнутри. Приятно.

Быстро скинув с себя одежду, открыл низкую дверь и зашёл в парилку. Меня обдало горячим воздухом и ароматами жженной берёзы, запекшейся древесины и камней. Дышать полной грудью не выходило — сухой жар обжигал нос и горло, а остатки дыма щипали глаза.

Я тут же покрылся испариной и почувствовал, как по спине побежали мурашки. В таком пекле я в последний раз был когда мы Леной пытались остановить её огненный вихрь.

Закрыл за собой дверь, прошёл внутрь и опустился на горячую полку. Почувствовал, как горячий воздух обволакивает меня всего, но это вызывает не дискомфорт и беспокойство, а наоборот успокаивает и расслабляет. Трудно передаваемые ощущения.

По рекомендации Степана, я сначала хорошенько пропотел, затем взял из таза предварительно замоченный веник и, плеснув на камни, из которых сложена печь, начал хлестать себя. Сначала мне это показалось странным, но вскоре понравилось — будто выбивал из себя всё плохое, что со мной произошло за последнее время. Особенное удовольствие получил, хлестая себя по спине. Очень напомнило массаж, который мне делали эльфийки острова Кайсс. Они не щадили меня, отбивая такт пятками.

Последний этап — мытье. Приоткрыл небольшое отверстие под потолком, намылился мочалкой и цветочным мылом, а потом облился прохладной водой, которую занёс из предбанника, и только после этого вышел из парилки и растянулся на лавке, улегшись на махровое полотенце. Неплохо. Очень даже неплохо, будто в душе поселилось редкое чувство очищения. Когда у меня будет собственный дом, во дворе поставлю такую же баню.

Отдышавшись и вернувшись к реальности, я оделся и вышел на улицу. После удушающей жары морозный воздух казался блаженством. Намотав полотенце на голову, зашагал по хрустящему снегу в сторону дома.

Как только зашёл в сени, услышал приглушенный звонок моего телефона, доносящийся из дома.

— Сашка, тебе уже в третий раз звонят, — доложил Степан, как только я открыл дверь. — Я не стал брать.

Быстро прошёл к софе, на которой оставил телефон и увидел, что звонит Федя Размыслов.

— Алло, Федя. Слушаю, — ответил я и большими глотками выпил воду из бочка прямо из ковша. Пропотел так пропотел.

— Саша, целый день до тебя не могу дозвониться, — послышался его раздраженный голос. — Ты где вообще?

— За городом, отдыхаю.

— Пора возвращаться. Решено продолжить турнир. Ты завтра утром выступаешь.

— Снова лабиринт?

— Какой лабиринт? Нет его уже. Смели подчистую. Алиса по секрету сказал, что испытание будет в лаборатории.

— Ясно. Спасибо, что предупредил, — я сбросил звонок и повернулся к настороженно глядящему на меня Степану.

— Пора возвращаться. Сейчас позвоню Глебу, чтобы приехал за мной.

— Хорошо, звони. Но у нас есть целых три часа на обучение. Не будем терять зря время. Мне есть чем тебя удивить, — улыбнулся он.

Глава 2

Я позвонил Глебу и велел приехать за мной. Они с Димой вернулись в столицу на моей машине, поэтому я не мог самостоятельно вернуться.

— Ты хотел меня чему-то обучить, — напомнил я, когда завершил разговор.

Степан поил пса молоком, которое купил у соседки. Тот с удовольствием лакал, подбирая из глубокой миски замоченные куски хлеба.

— Хотел, — Степан поднялся и, смахнув с себя крошки хлеба, внимательно посмотрел на меня. — Времени мало, поэтому могу на твой выбор показать два умения. Они не для нападения, но для защиты отлично подойдут.

— И что это за умения? — у меня почему-то сразу испортилось настроение. Защищает меня магический кокон, и вряд ли понадобится ещё что-то.

— Туман или маскировка?

— Хм, а можно узнать подробности?

— Ты научишься создавать туман в любое время и в любом месте. Единственное условие — наличие растений. А маскировка позволит тебе находиться рядом с врагом, но он тебя не увидит.

— Как это «не увидит»? Я стану невидимым? — я с сомнением посмотрел на него.

Я умею становиться невидимым с помощью зелья «Невидимки», потому это умение мне сразу показалось неинтересным.

— Невидимки только в сказках, — усмехнулся он. — Маскировка — это умение сливаться с окружающей растительностью, становиться малозаметным для людей и даже животных. Это не просто иллюзия, а глубокая гармония с природой, когда сама земля и все окружающие растения спрячут тебя от чужого взгляда.

Вот тут я задумался. Туман и маскировка могут пригодиться, но туман я могу создать с помощью зелья, а вот маскировки в моём арсенале нет, если не считать зелье «Превращения».

— Что выбираешь? — прищурившись, спросил маг.

— Маскировку.

— Я почему-то так и думал, — улыбнулся он. — Собирайся, пойдём в лес.

— Уже темно, — напомнил я и кивнул в сторону окна.

— Темнота нам не помешает. К тому же месяц светит ярко, — он спустил с печи теплые унты и надел их. — Мы всего лишь выйдем со двора, даже лыжи не понадобятся. Главное, ты должен научиться применять заклинание, чтобы умение закрепилось.

— Но ведь зелени совсем нет, — продолжал сомневаться я.

— Не торопись, скоро всё поймешь, — усмехнулся он, надел теплую шапку и вышел на улицу.

Я быстро оделся и последовал за ним. Вечером снова ударил крепкий мороз, и на небе не было ни облачка, поэтому яркий серп полумесяца освещал всю округу белым светом. Снег усиливал этот свет, поэтому стало светло как днём.

— Куда пойдём? — спросил я, когда Степан остановился за баней и принялся осматривать округу.

— Да хотя бы вон к тому дереву, — он махнул в сторону хилой ели с осыпавшимися иголками.

Я не пожалел, что надел валенки с высокими голенищами — снег был рыхлый, поэтому сразу провалился почти до колен. Мы подошли к ели. Степан отломил засохшую ветку и протянул мне.

— Ты должен слиться воедино с аурой этого дерева.

— Что за ерунда? — не сдержался я. — Невозможно с кем-то слиться аурой. А тем более с деревом. Ты смеёшься надо мной?

— Если ты чего-то не знаешь или не понимаешь, это не значит, что этого нет. Запомни мои слова и больше никогда не говори слово «невозможно», — строго сказал он.

— Ладно, объясняй дальше, — я решил пока не спорить, посмотрим, что из этого выйдет.

Маг говорил про то, что нужно впустить ауру ёлки на моё «поле», нужно попросить её о помощи, гармонизироваться с ней. Я всё ещё с большим сомнением слушал его, но старался выполнять все что он говорил.

— Только теперь пришло время произнести заклинание, — сказал маг, после того как я в течение двадцати минут «гармонизировал» свою ауру с аурой дерева.

— Надеюсь, время потрачено не зря и всё получится, — недовольным голосом сказал я.

Я совсем не верил в то, что говорит маг. Единение с природой и тому подобное. Признаю, что с случае с белкой и росомахой всё получилось, но замаскироваться под дерево — что-то совсем фантастическое.

— Приложи руку к дереву и повторяй за мной, — велел он, когда я уже зашмыгал носом от мороза. Когда не двигаешься и стоишь по колено в снегу, мороз быстро пробирает до костей.

— Природы лик, укрой меня. Листом, травой, корой маня. Пусть плоть моя в…

— Погоди-не так быстро, — прервал я его и принялся повторять слова заклинания. — Природы лик — укрой меня. Листом, травой, корой маня…

Заклинание оказалось на удивление длинным и оканчивалось: «… Пусть взгляд случайный не найдёт. Я стану тем, что здесь растёт».

Как только я сказал последние слова, почувствовал легкое покалывание во всём теле. Сначала думал, что от мороза, но когда поднёс руку к глазам, то невольно присвистнул. Она начала терять чёткость и потемнела. Стала похожа на… ветку ели!

— Поразительно, — выдавил я, осматривая себя.

Я изменился, будто становился невидимым, но в то же время местами приобрёл цвет коры дерева.

— Всё получилось, — с довольным видом сказал Степан. — Я почти тебя не вижу. Если бы я не знал, что ты здесь стоишь, то просто прошёл бы мимо и не обратил внимания.

— Но… как? Как такое возможно? — я до сих пор не мог поверить в происходящее и ощупывал себя.

— Это магия, сынок, — он весело рассмеялся и похлопал меня по плечу. — Теперь ты сможешь замаскироваться под любое растение.

— Серьёзно? — я воодушевился.

Мне так понравился этот эффект, что я принялся озираться в поисках растения, под которое хочу замаскироваться.

Взглядом нашёл берёзу с толстым стволом. Утопая в снегу, но не обращая на это никакого внимания, подошёл к ней и приставив руку, произнёс заветное заклинание.

В то же время мой маскировочный окрас начал меняться. Теперь в нём преобладал белый цвет с черными вкраплениями, а весь мой облик продолжал оставаться размытым, будто зелье «Невидимки» сработало не полностью.

— Степан, это просто невероятное умение! Спасибо тебе за него, — я вернулся к моему наставнику, который с улыбкой наблюдал за мной, и пожал ему руку. — Теперь научи снимать его, а то я чувствую, как снижается уровень маны.

— Просто скажи: «Пусть мой облик вернётся ко мне».

Только я произнёс эти слова, усилив их своей магией, как вновь стал видимым. На обратном пути я останавливался у каждого дерева и пробовал своё новое умение. Мне так понравилось маскироваться, что я решил сделать это рядом с баней, но, как оказалось, такое возможно только с живым растением.

— Это ещё что, некоторые опытные маги растений умеют становиться частью местности, покрывая свою кожу и одежду мхом, листьями, травой, корой и даже цветами одновременно. Я пока так не могу. Нет ни соответствующих знаний, ни силы магии.

— Надо попробовать замаскироваться при дневном свете, — сказал я, когда мы добрались до дома.

— Освещению не важно, ты сольёшься с растением и станешь практически невидимым, но только если тебя нарочно не будут искать, зная, что ты умеешь таким образом прятаться, — предупредил он. — Там, где ты будешь стоять, непременно исказится пространство, поэтому мой тебе совет — не маскируйся под одиночное дерево на пустыре. Только в густой растительности, когда одно переходит в другое, и нет чётких разделений. В таком случае враг пройдёт мимо тебя и даже не подумает, что ты можешь быть рядом.

— Ясно, спасибо за обучение. Всё, чему ты меня научил — очень ценно, но я хотел попросить ещё об одной услуге, — начал я издалека.

— О какой же?

— Ты связал тех ублюдков с помощью одной семечки. Можешь меня такому научить?

— Это не просто семечка, а манарос веревочник. Я просто ускорил его рост и подчинил своей воле — ничего сложного, — пожал он плечами.

— Не сложно для того, кто умеет, а я понятия не имею, как это сделать.

— Ну ладно, научу. У нас осталось ещё примерно полчаса. Как раз хватит.

Мы зашли в дом. Степан вытащил из-под кровати сундук и, открыв его, продемонстрировал бесчисленное множество свертков из бересты. Все они были подписаны, и во всех хранились семена различных растений.

Пока он мне объяснял, как правильно отправлять энергию в семя, чтобы заставить быстро расти, приехал Глеб. Я попросил его подождать, ведь мы как раз начали упражняться в новом заклинании.

Я заставил проклюнуться и мгновенно вырасти по меньшей мере двадцать растений за полчаса. Степан остался мною доволен. Ещё раз похвалил и сказал, что такого талантливого ученика у него ещё не было и он очень рад со мной познакомиться.

Мы договорились, что как только у меня появится свободное время, я снова приеду к нему в гости, и мы продолжим обучение.

Перед самым уходом я выписал чек на пять тысяч рублей и протянул ему.

— Нет, я не возьму, — упрямо заявил он, взглянув на листок.

— Мало? Добавить? — не понял я.

— Да ты что! Эти знания не продаются, а передаются из уст в уста. В своё время меня всему, что я знаю, обучил старый мудрый маг растений. Я был его тридцать третьим учеником. Он не успел передать все знания, ведь умер через полгода, как мы начали заниматься, но теперь я обязан передать знания следующему поколению. Это как с родителями — ты не обязан возвращать им то, что они делали для тебя. Но обязан сделать то же самое для своих детей. Понял, о чём я?

— Да, спасибо. Я всё понял, — убрал чек в карман.

Степан проводил нас до машины и смотрел нам вслед, пока машина не скрылись за поворотом.

— Как провёл время? Узнал что-нибудь новое? — спросил Глеб, когда мы выехали из деревни и помчались по трассе.

— Да, узнал, — кивнул я и еле слышно добавил. — В первый раз в этом мире я узнал что-то действительно новое и значительное.

* * *

На следующее утро я вместе с Ваней и Глебом поехал в академию. Они вбили себе в голову, что со мной обязательно что-то случится, поэтому пока турнир не закончится, будут сопровождать меня повсюду.

Участников турнира как обычно собирали в фойе академии. Внутри меня уже ждали члены моей команды, Сеня с Аурикой, любимая Леночка и, к моему удивлению, несколько одногруппников, среди которых был Илья Харитонов и Максим Филатов. Этих двоих я не видел на всем протяжении турнира. Интересно, зачем они заявились сейчас?

Однако посторонних почти не было. Только студенты и представители прессы. Возможно, зрители предпочли наблюдать за турниром через экраны телевизоров после произошедшего в лабиринте. А может, их просто сюда не впустила служба безопасности.

Также я заметил, что представителей других академий заменили. Здесь не было никого из тех, кто был со мной в лабиринте.

— Приветствую вас, дамы и господа, а также вас — мастера лекарственных средств! Наших аптекарей! — послышался голос ведущего. В ответ слабые аплодисменты и несколько приветственных выкриков. — Сегодня лаборатория станет полем битвы ваших умений, знаний, смекалки и выдержки! Там, среди пузырьков с настойками, бутыльков с отварами, сушенных трав и справочников с рецептами решится, кто пройдёт в финал ежегодного академического турнира!

Лена взяла меня за руку и шепнула:

— Не знаю, кто победит на турнире, но для меня ты всё равно лучше всех.

— Спасибо, милая, — я улыбнулся и поцеловал её руку.

— … пусть ваши руки будут точны, а разум ясен! Испытание уже ждёт вас! Вам нужно будет переходить из одной лаборатории во вторую, а затем в третью, выполняя задания. На столах с названием вашей академии есть всё необходимое для решения задания. В финале будут участвовать два мага, которые быстрее и точнее остальных решат задания. Итак: три… два… Начали!

Вчетвером мы ринулись по коридору в сторону лестницы, которая ведёт вниз к лабораториям.

Нам вслед желали удачи и победы.

Друг за другом мы забежали в первую лабораторию, где стояли четыре стола. Мой стол находился дальше всех. Я подбежал к нему, развернул лист и прочёл задание. Нужно было создать лечебное средство при гнойной ране, выбрав из двадцати ингредиентов только семь наиболее эффективных.

Открыв коробку, я втянул носом многообразие эфиров и сразу понял, что можно использовать, а что лишнее. Выложив на стол семь бутыльков, начал готовить средство не так, как я привык — с помощью своей способности, а так, как делали это местные аптекари, всё отмеряя с помощью пипетки и используя различные приборы.

Даже усложнив себе задачу, я всё равно справился быстрее всех, поэтому нарочно помедлил, чтобы не привлекать ненужного внимания. Делал вид, что продолжаю сомневаться в выбранных ингредиентах и перепроверял всё.

Только когда я заметил, что студент из петербургской академии создал своё лекарство, то сдал колбу судьям и ринулся во вторую лабораторию.

Здесь на каждом столе были разложены ингредиенты, а рядом целая стопка карточек с названиями. Нужно было определить, что находится в каждом сосуде. Снова ничего сложного. Мне даже стало скучно участвовать. Это всё равно что отобрать конфетку у ребенка. Великий алхимик Валерион на десять голов выше этих студентов. Но я не мог пойти против правил и выдать себя, поэтому снова тянул время, прежде чем перейти в третью лабораторию.

С одной стороны, я был спокоен, ведь понимал, что для меня здесь нет ничего сложного. Но всё равно внутри было какое-то напряжение. Я будто постоянно ждал нападения. Никак внутренне не мог поверить, что нападения закончились и можно расслабиться и получать удовольствие от испытаний.

На третьем заключительном испытании нам нужно было поговорить с реальным больным и, исходя из симптомов и жалоб, выяснить, что за болезнь мучает человека и составить план лечения с названиями реально существующих лекарственных препаратов, продающихся в аптеках империи.

Я прошёл за ширму с названием моей академии и увидел пожилую женщину. Она обрадовалась моему появлению и тут же принялась сама выдавать всю информацию.

— Меня всё время знобит, — пожаловалась она, посильнее закутавшись в пуховый платок. — А кожа зудит, будто по мне мушки ползают. Ещё я никак не могу согреть руки и ноги. Вот, потрогайте, — она резко подалась вперёд и взяла меня за руку. — Ледяные, правда?

— Да, руки у вас холодные, будто только что держали лёд, — ответил я.

— И ноги такие же, — заверила она. — А ещё мне постоянно слышится какой-то шёпот. Домашние говорят, что я сошла с ума, и никто не шепчет, но я-то слышу, — таинственным шёпотом произнесла она.

— Разберёмся, — кивнул я. — Что-нибудь ещё вас беспокоит?

— Да, беспокоит. Уже второй день я не чувствую вкуса еды. Я не могу определить, сладкое или соленое, острое или пресное. Мне всё равно, что есть, ведь ни вкуса, ни запаха не различаю, — она опустила взгляд и уставилась на руки. — Это пугает больше всего. Я хочу получать удовольствие от еды.

Пока она говорила, я изучал её эфир и понял, что столкнулся не с обычной болезнью.

— Скажите, а вы имеете отношение к аномальной области? — уточнил я.

— Нет, а что такое? — в её глазах появился страх.

— А кто-нибудь из ваших близких заходил в анобласть или связан с манарастениями?

— Ну-у-у, не совсем, — с сомнением произнесла она. — Я работаю в столовой, которая обслуживает в том числе работников рудника, который по левую сторону от новгородской анобласти. Но сами рудокопы к нам не приходят. Мы готовим и отправляем к ним уже готовую расфасованную еду. Вы думаете…

— Я пока ничего не думаю, а собирают информацию, — прервал я её и даже улыбнулся, чтобы убрать напряжение.

Всё, что описывала женщина, очень напоминало укус одного манажука, который сам по себе безобиден и обычно не вредит людям, но если его потревожить, то может укусить и заразить лихорадкой. Сам жук питается соком растений, поэтому нужно копать в этом направлении.

— Вы когда-нибудь видели манарастения? — решил зайти с другой стороны.

— Конечно видела, — кивнула она и снова поёжилась от холода, хотя в лаборатории было тепло. Градусов двадцать пять, не меньше.

— Когда-нибудь прикасались к ним?

Женщина нервно заёрзала на стуле и принялась оглядываться. Ага, кажется, нащупал верное направление.

— Если вы хотите, чтобы мы вас вылечили, то лучше ничего не скрывать, — с нажимом сказал я и подался вперёд, не сводя с неё пристального взгляда.

Я слышал гул разговоров за другими ширмами, поэтому опасался, что кто-то быстрее выяснит причину болезни и вылечит своего больного, а я не намерен проигрывать.

— Ну ладно, расскажу вам по секрету, — перешла она на шёпот. — Ко мне один рудокоп заглядывает. То конфеты принесёт, то платок шёлковый. А недавно начал букеты из манаросов приносить. Они такие красивые! Все работницы наши обзавидовались, ведь таких цветов в обычном цветочном магазине не купишь. Они стоят долго и пахнут просто божественно. Неужели из-за цветов? — она прижала руку ко рту, ожидая моего ответа.

— Вы видели насекомых в манаросах?

— Да, бывает выползают, но я их убиваю, — быстро заверила она. — Знаю, что они могут быть опасны.

— Вас кусали эти насекомые?

— Никогда! — категорично заявила женщина.

— Боюсь, вы ошибаетесь. Больше никогда не принимайте цветы из анобласти. Вы ещё легко отделались. Я приготовлю вам лекарство, но по возвращению домой вы должны сжечь букет.

Я вышел из-за ширмы и увидел, что студент петербургской академии уже сидит за столом и быстро заполняет бланки. Похоже, мне надо ускоряться.

Быстро определившись с ингредиентами, я подобрал подходящее лекарство и чётко расписал болезнь женщины. Затем всё это отдал одному из судей и вышел из лаборатории. На этом испытания закончились. Осталось ждать результатов.

— Ответственное испытание, верно? — послышался сзади голос, когда я поднимался по лестнице на первый этаж.

Обернувшись, увидел того самого студента из питерской академии.

— Ты о чём?

— Легко давать рекомендации и советовать лекарство, если это всего лишь испытание, но, когда более реальный человек- ставки сильно повышаются.

— Согласен.

Мы вместе поднялись и неспеша двинулись по коридору.

— Тебе какая болезнь попалась?

— Лихорадка от укуса манажука, а тебе?

— Я не уверен, но похоже на яд тенистого папоротника. Парень весь трясся, будто у него старческий тремор. И глаза красные. А ещё расчёсы на суставах.

— Ты прав. По этим симптомам действительно подходит яд тенистого папоротника, — согласился я.

— Слушая, я знаю, что случилось в лабиринте, — он остановил меня и протянул руку. — И хочу сказать большое спасибо. Димон — мой друг. Мы с детства дружим.

— Димон? Это тот, которого душегрив придушил? — уточнил я, пожимая его крепкую руку.

— Да, это он. Сейчас Димка уже дома под присмотром родных.

— В случае с ним, я не особо помог. Когда Женя его нашёл, он уже был без сознания.

— Лекари сказали, что без твоей помощи он мог умереть, ведь он был сильно травмирован.

— Ну тогда, передавай ему привет, и пусть поскорее восстанавливается, — улыбнулся я.

Мы дошли до фойе, где нас ждали наши команды и болельщики.

— Ну что? — бросился мне навстречу Сеня. — Победил?

— Пока не знаю, результаты объявят чуть позже.

В это время ко мне подошли Федя, Влад и Прохор. Лена с Аурикой уже были в столовой, поэтому мы тоже направились туда.

Мне есть не хотелось, поэтому взял компот из ягод и десерт из сливок и фруктов. Хотелось сладкого. А ещё мне не терпелось продолжить изучать свою новую способность, поэтому я с нетерпением ждал окончания испытания, чтобы вернуться домой.

— Сашка, как думаешь, что будет с Боярышниковым? — вырвал меня из раздумий голос Феди.

— Не знаю. Это уж как суд решит, — пожал я плечами.

— Этот Боярышников с самого первого дня к Саше придрался, — буркнул Сеня.

— Понятное дело, ведь он пришёл работать в академию только для того чтобы гадить ему. И как его раньше никто не раскусил? Куда смотрел ректор, когда брал его на работу?

— А мне жалко Мирона Андреевича, — подала голос Лена. — Видела его вчера. Весь осунулся, ещё сильнее постарел. Наверняка себя винит за случившееся.

— Не только он себя винит, но и в газетах пишут, что он как ректор несёт ответственность за всё, что происходит в его академии, — вставил Прохор. — Думаю, недолго осталось ему сидеть на этом месте. Скоро прогонят и поставят кого-нибудь помоложе.

— Только не это, — протянул Влад. — Никогда не знаешь, что ждать от нового человека. А вдруг будет ещё жестче с дисциплиной? И экзамены станут сложнее? Не-е, пусть лучше старая метла метёт.

— При чём здесь метла? — не поняла Аурика.

В это время в столовую забежал один из студентов.

— Вы чего здесь сидите⁈ Победителей объявляют!

Мы встали из — за стола и двинулись к выходу. В своей победе я не сомневался. Мне было интересно, кто станет моим соперником в финале.

Глава 3

Мы вернулись в фойе, где в центре зала стояли судьи и ведущий. Я заметил нервное оживление своих соперников, и невольно напрягся сам. А вдруг я был слишком самоуверен и что-то не учёл? Или кто-то из судий предвзят ко мне и исподтишка что-то испортит или заменит? В общем, уверенности во мне поубавилось.

Когда все участники турнира заняли места под флагами своих академий, вперёд вышел ведущий:

— Вот и подошёл к концу очередной этап ежегодного академического турнира! Участники показали хорошие результаты. Всем нам было интересно наблюдать за вами. А теперь пришёл момент истины! — он сделал паузу, спровоцировав зрителей и болельщиков на одобрительные аплодисменты. — В финал прошли два участника., показавшие лучшие результаты. И это… Александр Филатов из Московской магической академии и Григорий Суриков из Петербургской магической академии! Браво победителям!

Мы переглянулись со студентом, с которым поговорили в коридоре после испытания, и кивнули друг другу. А вот и мой соперник. Ну что ж посмотрим, каков он в деле.

— Сашка, поздравляю! — у меня на шее повисла Лена.

Следом с поздравлениями подошли все, кто поддерживал меня и болел за нашу команду, а это почти все аптекари со всех курсов нашей академии. Ещё никогда за последние годы аптекари не поднимались так высоко, поэтому это было настоящим событием для них. Декан, преподаватели и старшекурсники смотрели на меня так, будто я уже победил.

Друг за другом ко мне подошли все, кроме Харитонова и его друга — Максима Филатова. После объявления победителей они просто ушли. Меня это совсем никак не волновало, но по их виду стало понятно, что отношение они ко мне изменят. Ведь так удобно было пинать того, кто упал. Но сейчас всё кардинально поменялось. Я больше не несчастный отпрыск из ничтожного рода.

— Предлагаю отметить твою победу! — выкрикнул Ваня. — Иначе ты не сможешь в полной мере прочувствовать свой триумф.

— Поддерживаю! — хлопнул в ладоши Федя Размыслов. — Пошли все ко мне! Еду закажем, а за топливом кого-нибудь отправим. Гулять так гулять.

Остальные тоже поддержали, поэтому мы большой дружной компанией двинулись в сторону академического городка. Вообще по правилам проживания вечеринки были запрещены, но администрация смотрела на развлечение студентов сквозь пальцы.

Весь остаток дня мы веселись в доме Феди Размыслова. Тот без устали поднимал тост за меня и не раз сказал, что гордится тем, что я его друг. Он мне тоже нравился: прямой в высказываниях, бесхитростный, честный и справедливый.

Вино лилось рекой, вскоре многие разбрелись по комнатам и не вернулись. Мы с Леной тоже незаметно ускользнули от всех, когда привезли следующую партию алкоголя.

— Завтра финал у огневиков. Жаль, что я не участвую, — подала голос Лена, мы шли по территории академии, держась за руки.

— Не переживай, у тебя ещё будет время показать себя и проверить свои силы.

— Ты всегда так говоришь, но это неправда, — печально вздохнула она. — По факту боевые маги несут скучную, однообразную службу и почти не используют свои способности. Турнир остаётся единственной возможностью попробовать свои силы и показать на что способен.

Я еле сдержался, чтобы не попытаться образумить её. В прошлой жизни я не раз участвовал в боевых действиях в различных столкновениях и войнах, поэтом знал, как ценно мирное небо над головой. Молодые люди всегда идеализируют и романтизируют войну, воспринимая её как испытание или приключение. Думают, что там можно показать себя и получить массу наград. Но всё не так: война — это боль, кровь, смерть, слёзы и страх.

Я подвёз Лену до дома и поехал в особняк Филатовых. Домашние оборвали мой телефон с поздравлениями, а дед пригрозил, что лишит наследства, если я не приеду к ним на ужин. Пришлось согласится, хотя я понимал, что он блефует.

Лида накрыла праздничный стол, а Дима достал из подвала дорогой коньяк.

— Это всего лишь полуфинал, — сказал я, когда мы сели за стол.

— Ты неправильно говоришь. Не всего лишь полуфинал, — передразнил меня дед. — А аж полуфинал! Ты обошёл стольких аптекарей, что теперь все узнают — Филатовы снова на коне, и никакие трудности нас не сломали и не прогнули.

На эмоциях он ударил кулаком по столу, отчего подпрыгнула и звякнула посуда. Лида смерила его таким строгим взглядом, что старику пришлось извиняться за недопустимое поведение за столом.

Лишь поздним вечером мне удалось вернуться домой. Вани ещё не было. Он до сих пор с аптекарями отмечал мою победу.

Я зашёл в свою ванную-лабораторию и решил заняться зельями, чтобы восполнить запас, но тут на столе завибрировал телефон.

Хм, звонка от этого человека я точно не ждал.

— Добрый вечер, баронесса Завьялова. Какими судьбами?

— Здравствуйте, Саша. Видела ваше сегодняшнее выступление на испытании. Вы, как всегда, были великолепны, — сказал она томным, бархатным голосом.

— Благодарю. Вы только за этим звоните?

— К сожалению, нет, — появились печальные нотки. — Всё дело в моём возлюбленном. Он болен.

— Генерал Винокуров болен? Чем?

— Трудно сказать. Его тревожит старая рана. Он храбрится и говорит, что это временно и скоро пройдёт, поэтому отказывается обращаться к лекарям. А я боюсь за него. Каждую ночь я слышу, как он стонет от боли. Он похудел, плохо ест и совсем мало спит. Я так боюсь его потерять, — слезливо закончила она.

— Чем я смогу помочь?

— Приходите к нам в гости. Просто придите в гости и выясните у него про болезнь. Я знаю, что вы сможете ему помочь. Сможете его уговорить принять вашу помощь, ведь он очень гордится вами. А лекари… Он не хочет показаться слабым, поэтому терпит.

— Хорошо. Я понял. Когда приходить?

— Как можно скорее. Умоляю.

— Приду к вам завтра на обед. Только сбросьте сообщением ваш адрес, — я понял, что не знаю, где сейчас обитает баронесса. Вряд ли они вдвоём живут в особняке её брата.

— Хорошо. Богдану скажу, что позвонила поздравить с победой и пригласила к нам на обед. Он не должен знать, что я пригласила вас не как друга, а как аптекаря, которому всецело доверяю.

— Понял. Ничего ему не скажу.

— Большое спасибо, Саша. Я вас буду с нетерпением ждать. Что вы любите? Что вкусного вам приготовить?

— Перепелов, запеченных в печи.

— Поняла. Будут вам перепела. Самые большие и жирные.

Мы попрощались, и я занялся зельями. Не знаю, что за хворь поразила боевого генерала, но зелье «Исцеления» лишним не будет.

Ваня завалился домой только после полуночи, но вместо того, чтобы пойти лечь спать, пробрался в мою комнату и принялся трясти за плечо.

— Сашка, ты спишь? — заплетающимся голосом спросил он, дыша на меня тяжёлым перегаром.

— Угу, — ответил я и с головой накрылся одеялом.

Я только недавно лёг, но уже успел уснуть, поэтому очень не хотел просыпаться.

— Сашка, а Сашка, мне помощь твоя нужна, — извиняющимся голосом сказал он.

Нехотя откинув одеяло, я прищурился, глядя на него.

— Плохо мне, Сашка. Помоги, а?

— Перепил? Смешал? Тошнит? — сразу догадался я.

— Да-а, — протянул он. — Прости, что разбудил, но не хочу до утра в обнимку с унитазом проводить.

Эх, Ваня-Ваня. Что ради друга не сделаешь.

Приподнявшись на локте, я приложил вторую руку к его шее. М-да уж, не ожидал увидеть такой коктейль алкогольных эфиров. Теперь понятно, почему ему так плохо.

Собрав все токсичные вещества, отправил их в мочевой пузырь. А когда Ваня со всех ног ломанулся к выходу, прокричал ему вслед.

— И больше не смей будить меня ночью после перепоя! Знай свою меру!

— Спасибо, Сашка! Ты настоящий друг! — услышал я уже из его спальни.

На следующее утро мы вместе с Ваней смотрели по телевизору финальное соревнование магов огня. Два сильнейших мага-студента устроили феерическое шоу из своего выступления. Мы, как зрители, были в полнейшем восторге.

— Я завтра тоже покажу, на что способен, — сказал Ваня, когда ведущий объявил победителя турнира, и тому вручили кубок в большом зале торжеств. Сделал это ректор, в сопровождении судей.

— Ты, главное, поберегись, — настороженно сказал я, ведь второй участник сражения сильно пострадал, и его прямо с полигона забрали лекари.

В последний момент его защита пала, и он угодил в бушующее пламя. Страхующие маги тут же закрыли его своей защитой, но огонь успел нанести серьёзные ожоги.

— За меня можешь не волноваться, — отмахнулся он.

Ближе к обеду я засобирался в гости к баронессе. Когда Ваня узнал, что я буду сидеть за столом «с самим генералом Винокуровым», то слезно попросил взять его с собой, ведь генерал слыл настоящим героем. Я отказал, ведь шёл туда по делу и не хотел, чтобы Ваня присутствовал при этом. Наверняка генерал скрывает от всех свой недуг, если даже к лекарям обращаться не хочет.

Вскоре я подъехал к роскошному особняку, виднеющемуся через высокие кованные ворота.

— Кто такой? — ко мне подошёл суровый боец в военной форме и, наклонившись к окну, сурово уставился из-под густых насупленных бровей.

— Приглашён на обед, — спокойным голосом ответил я, ощущая сильную ауру мужчины.

Это был сильный маг и, судя по ощущениям, маг воды.

— Фамилия?

— Филатов. Александр Филатов. Меня пригласила баронесса Завьялова, — мне показалось, что нужно всё тщательно разъяснить.

Возможно всё дело в его пустых, ничего не выражающих, кроме настороженности, глазах.

Маг заглянул в салон и только после этого сказал:

— Хорошо. Проезжай.

Ворота передо мной открылись, и я покатил по заснеженной дороге к высокому крыльцу особняка. Когда вышел из машины, окинул дом внимательным взглядом: белоснежный фасад украшен массивными колоннами, лепниной и балконами с коваными ограждениями. Высокие арочные окна, обрамлены резными наличниками, а парадная дверь, сделанная из дуба, украшена бронзовой фурнитурой в виде сказочных зверей. Красиво и дорого. Баронессе достался не только красавец, облечённый властью, но и богатей.

Я поднялся на высокое крыльцо и позвонил в дверной звонок. Дверь открыл пожилой дворецкий с надменным взглядом и велел идти за ним. Шёл он медленно, с прямой спиной, будто хотел произвести на меня впечатление. Я же глазел по сторонам.

Мраморные полы покрывали красочные ковры, на стенах портреты предков и картины знаменитых художников. Просторные залы с антикварной мебелью из красного дерева, хрустальными люстрами и изящными часами.

Мы прошли мимо библиотеки, парадной столовой, и зашли в небольшую уютную гостиную. В высоких креслах друг напротив друга сидели баронесса и генерал и пролистывали утренние газеты. Увидев меня, оба поднялись и двинулись навстречу.

— Ну здравствуй, герой, — генерал сжал меня в медвежьей хватке, — весь турнир за тобой наблюдаем. Хорош, хорош, — он с довольным видом оглядел меня с головы до ног. — Ты будто ещё подрос.

— Это не так. Вам показалось, — усмехнулся я и приветственно склонил голову перед Завьяловой. — Добрый день, баронесса. Благодарю вас за приглашение. Для меня это большая честь.

— Спасибо, что нашли время навестить нас, — любезно ответила она. — Богдан Филиппович скоро снова возвращается на место службы, поэтому я решила воспользоваться его присутствием и пригласить будущего победителя турнира магов.

— Вы так уверены в моей победе?

— По-другому и быть не может, — улыбнулась она.

После обмена любезностями, во время которых мы с баронессой и словом не обмолвились о болезни генерала, дворецкий доложил, что стол накрыт.

Мы прошли в огромную столовую, рассчитанную человек на тридцать, и сели за длинный стол.

Генерал засыпал меня вопросами о семье, турнире, аптеках и лабораториях. Я отвечал, а сам внимательно следил за ним. Пока его болезнь никак не проявлялась, поэтому я не знал, за что зацепиться.

— Я вчера ходила на театральную премьеру в Александринском театре, — сказал баронесса, заполняя паузу, которая повисла над столом.

— И как тебе премьера? Осталась довольна? — спросил генерал.

— Да, я до сих пор под большим впечатлением. Спектакль так и стоит у меня перед глазами: эти декорации, свет, музыка… Господин Орлов был как всегда бесподобен. Жаль, что ты со мной не смог пойти, — печально вздохнула она и бросила на меня какой-то мимолетный странный взгляд. Но я не понял, на что именно она намекает, поэтому продолжил есть салат с говяжьим языком.

— В следующий раз, дорогая. В следующий раз, — с печальным вздохом ответил он.

— Видел бы ты тех дам, что пришли на спектакль, — продолжила она. — Они явно соревнуются друг с другом, кто ярче засверкает в толпе. Я надела то бриллиантовое ожерелье, которое ты мне подарил. Ты не смог его застегнуть на моей шее, но я сама справилась — застёжка хорошая, — снова этот странный взгляд.

Что же она хочет, черт побери? Не понимаю я этих полунамёков.

Они ещё немного поговорили, пока я с удовольствием доедал салат.

Вскоре я заметил, что генерал бережёт левую руку и старается вообще не пользоваться ею. Однако, когда подали горячее в виде большого сочного стейка, ему всё же пришлось воспользоваться ножом, и я заметил, что он задерживает дыхание и чуть морщится каждый раз, как берётся за вилку. У него явно проблемы либо с рукой, либо со спиной с левой стороны.

— Богдан Филиппович, как положение дел с османами? Есть новости? — спросил я.

Генерал махнул рукой дворецкому и тот скрылся за дверью. Видимо, разговор не для посторонних ушей. А, может, генерал подозревает, что в его окружении есть предатели?

— Плохи дела, Сашка. Но тебе ничего не могу рассказать. Права такого не имею. Военная тайна, понимаешь?

— Понимаю. Но я же не спрашиваю подробностей. Меня всего лишь волнует, будет война или нет?

Завьялова тяжело вздохнула и с беспокойством посмотрела на возлюбленного.

— Мы делаем всё возможное, чтобы её не было. А дальше уж как они там наверху решат. Султан до сих пор отказывается отдавать нам беглого предателя Бориску. Даже не знаю, на кой чёрт ему эта падаль? Ведь предавший однажды предаст снова. Сегодня он вроде на твоей стороне, а как силы поменяются, то перебежит и даже не задумается. Мелкая, подлая у него душонка.

Я решил воспользоваться тем, что генерал разговорился, и задал вопрос, из-за которого пришёл сюда:

— Богдан Филиппович, я заметил, что вы бережёте левую руку. Болезнь? Или ранение?

— А, ерунда, — отмахнулся он. — Поболит и перестанет.

— Всё-таки я хотел бы посмотреть. Мне нужно набираться опыта, поэтому я всегда рад помочь в проблемах со здоровьем.

Генерал недовольно поморщился, раздумывая. В конце концов махнул рукой и сказал.

— А, ладно. Может подскажешь что-нибудь дельное, но сначала ты должен дать слово, что никому ничего не расскажешь

— Богдан Филиппович, я не из болтливых. Вы можете мне доверять, — заверил я.

— Да-да, Богдаша, Саше можно доверять. Ты же сам знаешь, как он помог мне и моему любимому брату, — заверила Завьялова.

— Ладно, уговорили. Но не здесь. Вот поужинаем спокойно, а потом… Потом решим этот вопрос.

После горячего нам принесли фруктовый десерт с шариком мороженого. Идеальное завершение вкусного ужина. У генерала отличный повар.

Мы поговорили о политике и даже о погоде, не затрагивая вопросы здоровья. Затем выпили портвейн, привезённый из Англии, и только после этого генерал позвал меня в свою спальню. Баронесса зашла следом и заперла дверь на замок.

— Саша, ещё раз повторяю, никто не должен знать, что со мной происходит, — предупредил он, расстегивая рубашку.

— Никто ничего не узнает. По крайней мере от меня, — кивнул я.

— Ну ладно. Может это даже к лучшему, — он снял рубашку и повернулся ко мне боком. — Смотри.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Такого я точно не ожидал…

Глава 4

Ко мне подошла баронесса, взглянула на раздетого генерала Винокурова и упавшим голосом сказал:

— Стало ещё хуже.

— Что там?

Генерал напрягся и повернул голову, но я его остановил. Не следует ему видеть такое.

На плече со стороны лопатки была багрово-чёрная, будто обожженная, язва. Вся поверхность покрыта вздувшимися, блестящими волдырями. Вокруг язвы, словно ядовитые змеи, тянутся тёмные прожилки.

Я слегка дотронулся до пузырьков, и один из них лопнул. Из него вытекла мутная зловонная сукровица, а сама язва подёрнулась судорогой, будто внутри было что-то живое и враждебное. За свою жизнь я многое повидал, но это… Мне стало не по себе, и по спине побежали мурашки, но не от холода или страха, а от отвращения.

— Давно у вас… это? — совладав с собой, спросил я.

— Это всего лишь старая рана. Лет пять назад меня задело осколком. С тех пор не беспокоило, но, как известно, ранения не заживают бесследно. Сначала реагировало на погоду, а теперь болит постоянно. Обезболивающие помогают на время, а потом боль снова возвращается. Иногда мне кажется, будто внутри что-то есть. Может, не все осколки вытащили горе-лекари?

— Похоже, вы правы — внутри что-то есть.

Слегка наклонившись к нему, я втянул носом и тут же сморщился. Фу-у-у! До чего же едко-отвратительный запах.

Разложив эфиры в своей внутренней лаборатории, я понял, что не ошибся. Внутри раны есть что-то инородное, и это… живое. Нужно немедленно вытащить паразита из тела генерала, пока не стало ещё хуже. Пожалуй, один зельем «Исцеления» не обойтись. Нужен хороший яд и лекарские инструменты.

— Я вам помогу, но мне нужно приготовить средство. Вернусь через час, — сказал я и направился к двери.

— Саша, ты уверен, что лекари не понадобятся? — крикнула мне вслед баронесса.

— Уверен. Сам справлюсь, — я вышел из спальни генерала и двинулся к мраморной лестнице.

По пути мне встречались служанки, которые делали приветственный книксен, не смея поднять на меня взгляд, и низко кланяющиеся лакеи. Похоже, генерал вымуштровал даже прислугу. Чувствуется в нём сила и властность, но перед болезнями все равны.

Я сел в машину и поехал к особняку Филатовых. В той лаборатории есть всё необходимое, а в новой оранжерее растут нужные ядовитые манаросы. Правда, «Венец смерти» я до сих пор не перевёз из поместья. Сделаю это когда появится свободное время.

У ворот меня встретил Кирилл Попов и проводил до оранжереи, задавая кучу вопросов. Его не устраивало, что сегодня я отпустил Глеба на выходной и ездил по городу один. Кое-как избавившись от него, заскочил в оранжерею и, нарвав манаросов, отправился в лабораторию.

Из головы не выходил эфир того паразита, что поселился в застарелом ранении. Откуда он там взялся? Может, попал вместе с осколками, и всё это время просто не развивался? Или генерала намеренно заразили, а паразит сам выбрал наиболее уязвимое место? Гадать можно долго, но сейчас главное помочь избавиться от напасти.

Баронесса права, генерал сильно похудел, и по эфиру стало понятно, что его жизненная энергия тоже ослабевает. Всё дело в паразите, который явно появился из анобласти.

На всякий случай я создал несколько видов яда. Судя по результатам моих внутренних исследований, все они помогут от паразита, но лучше подстраховаться и сделать их многофункциональными. Ведь я учуял всего лишь отголоски существа, и не знаю, с чем столкнусь, когда вскрою рану.

Когда я обработал лекарские инструменты мной созданным антисептиком и уже намеревался выйти из лаборатории, дверь с тихим скрипом открылась и на пороге появился Дима.

— Здравствуй, сын. Кирилл доложил, что ты здесь. Чем занят?

— Привет, отец. Да так, прихватил кое-что. Нужно для дела.

— Для какого дела? — заинтересовался он.

— Не могу сказать, — ответил я и, прихватив сверток с инструментами и коробку с зельями, хотел пройти мимо него, но Дима преградил дорогу.

— Не нравятся мне твои секреты. Боюсь, как бы опять в какую-нибудь заварушку не угодил.

— Никакой заварушки не будет. Просто помогаю больному человеку.

— Опять Коганы не справляются? — усмехнулся отец.

— Коганы ни при чём. Это личная просьба знакомого. Ну ладно, мне пора, — я протиснулся между Димой и шкафом с ингредиентами и вышел на улицу.

После турнира всерьёз займусь поиском собственного дома. Нигде не могу остаться один. Всюду люди. Временами меня это напрягает и хочется уединения.

Я вернулся к дому генерала Винокурова. На этот раз охранник открыл дверь, как только подъехал. Наверняка его предупредили.

Остановившись неподалеку от крыльца, у замерзшего фонтана, я начал подниматься на высокое крыльцо, когда мне навстречу выбежала баронессе в одном платье.

— Саша, скажите мне честно, — шепотом взмолилась она. — Богдаша будет жить?

— Будет, — пожал плечами. — Если не убьют, то здоровья хватит ещё лет на тридцать.

— Если не убьют, — испуганным голосом прошептала она и прижала руку к груди.

— Вы-то должны знать, что от этого никто не застрахован. А боевой генерал тем более. Лучше бы не стояли здесь раздетая, а то сляжете с простудой.

— Да, зайдёмте в дом, — она обхватила себя руками и забежала в приоткрытую дверь.

Я последовал за ней. Дворецкий снова смерил меня высокомерным взглядом, но не стал провожать, а развернулся и неспеша двинулся вглубь дома. Интересно, он всех встречает с таким видом, или это я лицом не вышел?

Мы с Завьяловой поднялись на второй этаж и подошли к двери спальни генерала, но, когда она захотела зайти первой, я взял её за руку и остановил.

— Вам лучше остаться здесь.

— Почему? — она возмущенно посмотрела на меня. — Я не кисейная барышня, и повидала всякого. Вы забыли, кем я была?

— Прекрасно помню, но я всё равно вас прошу не мешать мне заниматься лечением вашего возлюбленного.

Я говорил спокойно, но твёрдо. Не хочу, чтобы мне лезли под руку. К тому же не уверен, что она спокойно перенесёт увиденное.

— Хорошо, но я буду стоять здесь, — она ткнула себе под ноги. — И если понадобится моя помощь, вы только крикните.

— Можете не сомневаться.

Я зашёл в спальню. Генерал стоял у большого зеркала и со страхом в глазах рассматривал ужасную рану.

— Вам не следовало этого делать, — подал я голос и принялся раскладывать на столе то, что принёс с собой.

— Всё гораздо хуже, чем я думал, — глухо произнёс он. — У меня началась гангрена? Или заражение? Надеюсь, мне не ампутируют руку.

Он уставился на меня. В его глазах плескалась паника.

— Нет, не ампутируют. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. Выпейте это и ложитесь на кровать, — я вытащил из коробки бутылёк, открутил крышку и протянул ему.

— Что это? — настороженно спросил он и принюхался.

— Обезболивающее. Пейте, иначе будет очень больно.

Генерал тяжело вздохнул. Ему потребовалось время, чтобы собраться с силами, но потом он в два глотка осушил бутылёк и вернул мне.

— Что дальше?

— Ложитесь на кровать. Я буду вскрывать вашу рану.

— А ты умеешь? — с сомнением спросил он.

— Вы мне доверяете или нет? — строго спросил я. — Если нет, то я просто развернусь и уйду. А если да — то делайте всё, что я велю, без лишних вопросов.

Винокуров выжидательно посмотрел на меня и кивнул:

— Доверяю.

Он прошёл к кровати, сбросил с неё покрывало, подушки и одеяло и лег на живот.

Я подтащил столик поближе к кровати, облили антисептиком скальпель и склонился над мужчиной.

— Ты не смотри, что я такой большой и сильный. Боли я боюсь, — признался он. — Так что будь осторожнее.

— Вы ничего не почувствуете. Обезболивающее уже начало действовать.

Я поднёс скальпель к язве, которая вновь покрылась рябью, и осторожно провёл острым лезвием. Из образовавшейся раны хлынула густая зловонная жидкость с кусочками тканей. Я невольно сморщился, когда резкий, удушающий запах ударил в нос.

— Ну и вонь. Что там такое? — спросил генерал.

— Лежите спокойно, — повысил я голос, аккуратно отодвигая края раны.

Ага, а вот и он!

Прямо в теле генерала находилось нечто извивающее — бледное, полупрозрачное, с множеством ножек и острыми зубами на слепой голове. Паразит, почуяв свободу, метнулся наружу, раскручивая своё длинное тело.

Генерал вскрикнул от боли и вцепился в простыню зубами. Я же попытался сначала скальпелем отсечь голову твари, но та находилась в постоянном движении, поэтому отбросил инструмент в сторону и схватился за яд.

Между тем паразит раскрутился почти в метр длиной, упал с кровати на пол и, быстро перебирая острыми ножками, ринулся в сторону окна. Я сделал рывок и плеснул ядом на существо. Зелье мгновенно проникло в тело твари и убило её.

— Что это за существо? — генерал приподнялся и с ужасом в глазах смотрел на длинного белого паразита с чёрными ножками и усиками на безглазой голове. — Откуда оно взялось?

— Это паразит. Он жил в вашей ране, — ответил я и, склонившись над вскрытой язвой, невольно присвистнул. — Вот-те раз.

— Что там? — вмиг напрягся генерал.

— Тварь оставила детёнышей, но вы не волнуйтесь, я всё вычищу.

Я взял пинцет из футляра с инструментами, блюдце из-под леденцов и принялся друг за другом вычищать из раны извивающихся червяков, похожих на белых опарышей. Всего собрал тринадцать штук. Затем откупорил пробирку с зельем «Исцеления» и обильно полил рану.

Генерал протяжно выдохнул и наконец расслабился. Всё это время он был напряжен как струна и крепко сжимал кулаки.

— Мне стало лучше. Будто избавился от какой-то тяжести, — признался он.

— Рана уже заживает, но оставлю вам одно средство. Его надо будет пить два дня.

— Для чего оно?

— Против боли и заражения, — соврал я.

На самом деле это средство от паразита. Возможно, он оставил личинок не только в ране, но и в другом месте. Уж лучше перестраховаться.

— Хорошо. Выполню всё, что скажешь.

— Можете вставать и одеваться, — я поднялся с края кровати и начал собирать вещи.

— А это что такое? — с омерзением он смотрел на мёртвых личинок, которых я полил ядом.

— Детишки вон той твари, — усмехнулся я, кивнув на паразита.

В это время в дверь робко постучали, и послышался приглушенный голос баронессы.

— У вас всё хорошо? Могу я зайти?

— Подожди минутку! — выкрикнул генерал, схватил со стула рубашку, надел и принялся застёгивать маленькие пуговицы. — Надо убрать отсюда тварь, пока Марго не увидела. У неё же паника начнётся.

Вдвоём мы завернули паразита и личинок в запачкавшуюся простынь и засунули в корзину для грязного белья.

— Можешь войти! — генерал подошёл к двери и открыл ей.

Баронесса выглядела встревоженной.

— Ну как ты, любимый? Тебе лучше?

— Конечно, лучше, дорогая. Александр — настоящий аптекарь. Он помог мне справиться с болезнью.

— Только не забудьте про лекарство. Его нужно пить по десять капель два раза в день, — я отдал ему пузырек с ядом.

Этот яд не навредит взрослому сильному мужчине. Единственное — может быть несварение, но это легче пережить, чем паразитов, поедающих твоё тело.

Мы спустились вниз, и генерал пошёл меня провожать.

— Сколько я вам должен? — деловито спросил он и вытащил из кармана чековую книжку.

— Нисколько. Я помог по-дружески, — махнул я рукой.

Теперь у нас, у Филатовых, есть постоянный стабильный доход, поэтому я мог себе позволить не брать деньги за услугу, оказанную другу семьи.

— Хорошо, как скажешь. Я никогда не настаиваю, ведь сам частенько помогаю бескорыстно. Но ты должен знать, что всегда можешь положиться на меня. Обращайся с любой просьбой — помогу чем смогу.

— Спасибо, Богдан Филиппович, — мы обменялись рукопожатиями.

Но генерал не отпустил мою руку, подтянул меня к себе и вполголоса спросил:

— Признавайся, Марго именно для этого пригласила тебя к нам на обед?

— Да, это так. Баронесса очень волновалась за вас и уважала ваше решение не обращаться за помощью к лекарям.

— Ага, поэтому позвала аптекаря, — расхохотался он. — Вот же хитрюга! Всё-таки она просто прелесть, согласись.

— Так и есть. Маргарита Павловна — прекрасная женщина, — кивнул я.

— Скажу по секрету, — он зашептал мне на ухо. — Я хочу взять её в жёны. Как думаешь, она согласится?

— Уверен, что да.

Генерал с довольной улыбкой похлопал меня по плечу и сам открыл дверь.

— Помни, что ты в любое время можешь приходить к нам. Ты, Александр Филатов, желанный гость в моём доме.

— Спасибо, Богдан Филиппович. Большая честь быть вашим другом.

Я вышел на крыльцо. Смеркалось. Как же быстро пролетает зимний день.

Неспешно спустившись с крыльца, сел в машину и вернулся домой. Ваня прохаживался по дому, бубня что-то под нос.

— Опять тебя целый день нет дома, — буркнул он, увидев меня. — Где ты был?

— Ходил в гости, — пожал я плечами. — А что такое?

— Я волнуюсь. Я очень волнуюсь. Завтра самый ответственный день за всю мою жизнь, — ответил он, продолжая вышагивать. — У меня такое ощущение, что в самый ответственный момент я забуду слова заклинания.

— Могу приготовить «Менталис», и ты будешь помнить всё, — предложил я и двинулся в лабораторию, чтобы убрать инструменты и коробку с бутыльками.

— Нет. обойдусь без «Менталиса». Хочу, чтобы всё было по-честному.

— Тогда зачем ты ждал меня? — я включил воду и принялся отмывать скальпель.

— Одно твоё присутствие придаёт мне уверенности, — сказал он. — А что ты резал этим ножом? Откуда кровь?

— Прирезал одного генерала, — без тени улыбки ответил я.

— Ага, очень смешно, — буркнул он и вновь начал вполголоса повторять слова заклинания.

Весь вечер я слушал его бормотание и вскоре сам знал эти заклинания не хуже, чем он.

На следующее утро мы вместе поехали в академию, где на крыльце встретились со всем семейством Савельевых, включая ту беззубую старуху и младшего брата — пухляша Жорика.

— Вот теперь я ещё сильнее волнуюсь, — признался он, когда Савельевы остались в одном из шатров с телевизорами, а мы направились к полигону.

— Не думай ни о чём, кроме сражения. Представь, что вы один на один, и твой соперник — твой злейший враг, — подсказал я.

— Хорошо, я тебя понял. Ну держись, Ларин, я тебя уничтожу, — он решительно направился в центр зала, где уже стояли ведущий и второй студент.

Когда ведущий объявил о начале сражения, арену накрыли магическим куполом, и сражение началось.

Ваня атаковал первым. Он взмахнул рукой, и воздух перед ним сжался, а в следующее мгновение невидимая волна с оглушительным свистом рванула к сопернику. Ларин едва удержался на ногах, и то благодаря защитному кокону, который сдержал мощный порыв.

Маги двинулись по кругу. Ваня поднимал в воздух вихри и направлял на Ларина. Тот рассекал их порывами ветра и в ответ отправлял воздушные копья.

С каждым новым заклинанием шум нарастал, а свист ветра переходил в рёв. Сражение затянулось. Мне казалось, что вот-вот и у кого-нибудь из них иссякнет мана, но маги продолжали бороться за первое место.

Вдруг я увидел знакомые движения и подался вперёд, чтобы не пропустить появления воздушного дракона. Ага, а вот и он!

Под самым куполом возник огромный воздушный дракон и, открыв зубастую пасть, ринулся на Ларина. Тот в ужасе зажмурился и даже присел. Дракон, вместе со шквалистым ветром, накрыл его с головой. Ларина снесло к каменной стене полигона и припечатало. Ха, ни один кокон не устоит против такой мощи.

Сияющий Ваня повернулся к проходу и поднял руки в знак победы. Он просто сиял от счастья.

— Я победил! Кубок мой! — прокричал он и весело рассмеялся.

В это время я заметил, что Ларин, который уже сполз на пол и стоял на карачках, вдруг поднял руку и быстро произнёс какое-то заклинание.

— Ваня, берегись! — выкрикнул я, ведь на друге не было кокона.

Он пропал после появления дракона — маны не хватило.

В это самое время моего друга будто кто-то схватил и поднял под самый потолок. Он барахтался руками и ногами, но не мог ничего сделать. На его лице читалась паника.

— Только не это, — выдохнул я, когда Ларин резко опустил руку вниз.

Ваня полетел вниз головой на каменный пол полигона.

Глава 5

У меня замерло сердце, когда я увидел, как мой друг полетел головой вниз. Моё тело среагировало настолько быстро, что я сам удивился. В ту же секунду рванул вперёд, выпуская из ладоней магический лианы. Поймал Ваню у самого пола и аккуратно опустил. Он вскочил на ноги, но, судя по ошарашенно виду и нервным движениям, так и не понял, что случилось.

Вокруг началась суматоха. Прибежали маги, которые обычно страхуют участников. Они начали что-то кричать, суетиться, подбегали то к Ване, то к Ларину. А я, чувствуя себя будто выжатый лимон, привалился спиной к стене и плавно опустился на пол. Всё произошло так быстро и неожиданно, что только сейчас понял, что вмешался в финальное сражением магов. Возможно, у страхующих магов всё было под контролем, а я им помешал, да ещё и выдал себя. Ладно, разберутся. Если понадобится, могу извиниться и взять ответственность на себя за срыв дуэли.

Окунувшись вглубь себя, понял, что эта внезапная реакция изрядно потратила энергию из источника. Неудивительно, ведь лианы получились как два огромных щупальца гигантского кракена.

Я закрыл глаза и порылся в своих эфирах, но тут почувствовал, как мне на плечо легла чья-то ладонь.

Открыл глаза и, прищурившись, посмотрел вверх. Надо мной нависал Ваня.

— Сашка, что с тобой? Тебе плохо?

— Нет, просто устал, — вздохнул я.

— Это ты меня поймал? — шепотом спросил он и присел рядом со мной.

— Да. Испугался за тебя, поэтому сам не понял, как так получилось. Надеюсь у тебя не будет из-за этого проблем?

— Каких проблем? — удивился он.

— Ну, я же вмешался в дуэль. Может, нельзя было этого делать…

— Да ты что! Дружище, ты же мне жизнь спас! — он схватил меня в охапку и крепко обнял. — Я даже успел с жизнью попрощаться, а тут эти… как их… щупальца.

— Лианы, — поправил я его.

— Это не важно. Главное, что ты спас меня. Эти дурни даже не поняли, что случилось. А Ларин — гад! Он же убить меня хотел, паскуда!

Ваня отпустил меня и повернулся к залу, где возле Ларина шли какие-то оживлённые разговоры между судьями, организаторами и другими магами.

— Вот попадётся он мне — всю душу вытрясу, — зло процедил он.

Затем спохватился и вновь схватил меня за плечи.

— А как это у тебя получилось? Как ты сделал эти лианы?

— Я тебе не успел сказать, но… похоже, я — маг растений.

— Шутишь? — усмехнулся он, но не увидев на моём лице даже тени улыбки уточнил. — Или не шутишь?

— Нет, не шучу. Сам только недавно узнал. Способность проявилась только когда источник увеличил.

— С ума сойти! Сашка, да ты полон сюрпризов, — он с восхищением вытаращился на меня, а я только пожал плечами.

Да, я такой.

В это время к нам подошла вся толпа, что разбиралась рядом с Лариным. Они принялись задавать вопросы сначала Ване, а потом принялись за меня. Я рассказал всё по-честному. Нет смысла отрицать то, что произошло на глазах сотен тысяч зрителей, наблюдающих за турниром.

Меня поблагодарили за помощь и удалились.

— Если этого гада объявят победителем, то я даже не знаю, что сделаю, — Ваня бросил гневный взгляд на Ларина, который выходил из зала в сопровождении двух взрослых мужчин.

Они что-то объясняли ему и приободряюще хлопали по спине. Возможно, это были представители его академии.

— Молодой человек, возьмите себя в руки, — послышался сзади голос.

Мы повернулись и увидели дядю Колю. Он улыбнулся к нам, затем подошёл к Ване и шепнул ему на ухо.

— Когда начнутся разборки — дай мне знать. Вместе пойдём. Я за тебя любого в порошок сотру.

— Тебя же посадят, — усмехнулся Ваня.

— Ха, пусть сначала догонят, — весело расхохотался он и обратился ко мне. — Это же я его так быстро бегать научил. Теперь вон в соревнованиях по бегу участвует.

— Ага, научил, — прыснул Ваня. — Я убегал от тебя, чтобы ты меня не наказал.

— Да, ты был хулиганистым в детстве. То ружьё мое без спросу возьмёшь и в реке утопишь, то манаптицу из клетки выпустишь, то любимую кружку разобьёшь.

— Ой, нашёл, что вспоминать. Мне тогда было-то всего пять лет.

— Семь! — поправил его дядя Коля и переключился на меня. — Саша, мы всё видели. Ты спас нашего дорогого Ваньку, да ещё и с помощью магических лиан. Один из моих охотников умеет такое, но ты… В общем, у меня нет слов.

Он пожал мне руку, а затем крепко обнял.

Мне стало неловко. Получилось так, что спасение Вани не было моим осознанным намерением. Тело среагировало само, без моей воли. С одной стороны, это очень хорошо, ведь если бы я всё обдумывал и размышлял, то не успел бы даже лианы выпустить, не то что спасти Ваню. Но, с другой стороны, для меня это было очень тревожным сигналом. А что, если я таким же образом кого-нибудь убью? Получается, что я не контролирую собственную способность. Нет, так не должно быть. Надо с этим разобраться.

Мы хотели пойти чего-нибудь выпить, но тут прозвучал гонг, символизирующий о том, что решение принято. Нам нужно было торопиться в зал торжеств.

По пути мы встретились с Савельевыми и все вместе двинулись в главный корпус академии. Среди присутствующих было много знакомых лиц, ведь служба безопасности без дополнительных проверок и вопросов пропускала только работников академии, официально приглашённых лиц и студентов. Остальным же приходилось в буквальном смысле выворачивать карманы, предъявлять паспорта и ждать, когда их имя проверят на наличие судимостей и других правонарушений. Эта бюрократическая волокита сильно уменьшила количество желающих лично присутствовать на турнире.

— Этот придурок Ларин видел, что у меня пропал защитный кокон, и атаковал. Я бы мог сделать то же самое и добить его, но я играю по правилам, — никак не мог успокоиться Ваня. — Если его признают победителем, то я… я… — он никак не мог придумать, что же такого сделать и в конце концов махнул рукой и упавшим голосом произнёс. — Я полностью разочаруюсь в этих турнирах и больше никогда не буду в них участвовать.

— Брось ты киснуть раньше времени, — ткнул его локтем в бок дядя Коля. — Судьи же не идиоты. Они тоже всё видели. А вот твой дракон выше всяких похвал. И кто тебя научил такому трюку?

— Сашка научил, — буркнул Ваня. Его явно не успокоили слова дяди родственника.

Дядя Коля удивленно приподнял бровь и повернулся ко мне.

— А меня научишь? Думаю, такой дракон произведёт сильное впечатление на дам на свидании.

— При случае обязательно научу, — усмехнулся я.

— Так ты ещё и в магии ветра профи? — шепотом спросил он меня.

— Нет, просто мои зелья раскрывают способности.

— Ясно. Я потом закажу тебя такие зелья, и побольше, — подмигнул он мне.

Мы зашла в распахнутые двери зала и заняли места поближе к сцене, а Ваню пригласили встать рядом с Лариным, который уже находился там и выглядел так, будто кубок уже в его руках. Он смотрел на Ваню с едва скрываемым презрением, на его губах играла ехидная самодовольная улыбка, а в прищуренных глазах читалась радость. Он стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока, будто хотел занять больше места на сцене.

Ваня же, наоборот, был спокоен и со скучающим видом посматривал на соперника. Однако по поджатым губам и играющим желвакам я понимал, что спокойствие наигранное. Он готов взорваться как вулкан, если решение будет несправедливым. Именно поэтому решил подобраться поближе на тот случай, если начнётся потасовка.

На сцену вышел ведущий в черном костюме. Он дождался, когда рукоплескания стихнут, и поднес ко рту микрофон.

— Дамы и господа, зрители и почтенные наставники! Вот и завершилась битва магов ветра! Сегодня вы стали свидетелями невиданной мощи, ловкости и воли к победе. Маги воздуха сражались, словно ураганы, но победитель только один! — он выдержал паузу, которую заполнили одобрительные возгласы в поддержку участников, и аплодисменты. — Итак… по праву сильнейшего, проявив мастерство, стойкость и отвагу, победителем турнира среди магов воздуха становится…

Я перевёл взгляд на Ваню, тот превратился в изваяние, не мигая уставившись перед собой куда-то над нашими головами. Ларин же просто светился и находился в постоянном движении, переминаясь ноги на ногу и потирая руки. Наверняка уже представляет, как ему вручат кубок.

— Иван Савельев! Это имя истинного властелина ветров! Поздравляю!

У Ларина самодовольная улыбка сошла с лица, а опешивший Ваня не знал, что делать.

— Прими наши поздравления, Иван Савельев! Пусть ветер всегда будет на твоей стороне и дует в правильном направлении!

В это время на сцену вышел наш ректор Мирон Андреевич с кубком в руках. Он поздравил Ваню, пожал ему руку и вручил кубок, напоминающий огромную чашу с объемными изображениями и светящимися магическими знаками. Только сейчас до Вани дошло, что он победил в турнире. Его глаза вспыхнули радостным огнем, он поднял кубок над головой и заорал во всё горло:

— Ур-р-ра!!! По-бе-да! Я победил!

— Это нечестно! — заорал Ларин, подбежал к Ване и схватился за кубок, пытаясь отнять.

Началась потасовка, которую прекратили охранники из службы безопасности. Ларина скрутили и увели. Ваня порывался пойти за ним, но тут на сцену поднялась неизвестно откуда взявшаяся Настя и обняла его. Взбешенный друг тут же успокоился рядом с хрупкой девушкой.

— Молодчага! — дядя Коля заключил племянника в объятия, как только тот подошёл к нам. — Гордость семьи.

— Поздравляю, сын. Ты достойно выступил, — князь Савельев, обычно сдержанный в своих эмоциях, сначала крепко пожал сыну руку, а потом рассмеялся и обнял его. — Какой же ты молодец! Твой кубок мы обязательно поставим на самое видное место.

— Нельзя. Он будет стоять в академии, — скромно улыбнулся он.

Я видел, что он удивлен неожиданному порыву отца, но ему это очень понравилось.

— Ладно, пусть стоит в академии. Но мы закажем его точную копию и поставим на каминную полку, — Владислав Андреевич отпустил сына, к которому тут же подбежала мать и остальные родные.

После того как Ваню поздравили все кто хотел, мы все вместе поехали в ресторан. Чуть позже к нам присоединились Дима с Лидой, декан Вани, его друзья и члены команды.

Поздравляли не только Ваню, но и меня с новой способностью, а также благодарили за его спасение. Я не считал, что сделал что-то героическое, поэтому лишь улыбался и кивал. В самое ближайшее время мне нужно заняться магией растений, и идеальное для этого место — оранжерея. Во дворе особняка оранжерея совсем небольшая и в ней всего лишь ростки растений, поэтому нужно ехать в поместье.

Завтра будет проходить финал менталистов, затем лекарей, и только в самом конце турнира финальное сражение аптекарей, поэтому у меня есть время, чтобы совладать со своей новой способностью.

Поздно вечером, когда все выпили, расслабились и развеселились, я незамеченным вышел из ресторана и поехал домой. Завтра с самого утра поеду в поместье. Сначала хотел позвать с собой Сеню, но потом передумал. Мне нужно остаться одному и не отвлекаться ни на кого.

По приезду домой, предупредил дворецкого, что уеду рано утром, и заперся в своей спальне. Пусть только попробует Ваня снова ломиться ко мне среди ночи и просить убрать алкогольные эфиры. Пора бы уже научиться контролировать себя и знать меру.

Однако ночь прошла спокойно, а утром оказалось, что Ваня не возвращался домой. На всякий случай написал ему сообщение и спросил, где он. Ваня ответил почти сразу. Он написал, что остался с семьёй в гостинице.

Позавтракав, поехал в поместье. Меня там уже ждали. Охранники сразу доложили о том, что происшествий не было, но за оградой видели несколько цепочек следов, которые запорошило снегом. Охотники уведомили, что Зоркий выздоровел и снова ходит с ними на зачистки. Шакалов, живущих в руднике, удалось уничтожить, а часть туннелей уже завалена.

Экономка зажгла камин, подготовила постель и приготовила свежей горячей еды. В общем, я был в поместье как дома. А что, если мне поселиться здесь? Преимуществ много: далеко от города и людей, аномалия и оранжереи под боком, осталось хорошую лабораторию соорудить и всё. Хм, над этим стоит подумать.

Переодевшись, я сначала занялся манаросами. Некоторые сильно разрослись, их требовалось подстричь и подвязать. Плодоносящие кусты почти лежали, поэтому срочно собрал плоды, пока ветки не сломались. Затем разрыхлил землю почти в каждом вазоне и только под вечер освободился. Решил сначала поужинать и только потом заняться изучением своей новой способности, но как только вернулся в поместье и сел за стол, в кармане завибрировал телефон.

Это была Лида. У меня сразу неприятно всколыхнулось в груди, ведь мы только вчера виделись.

— Алло, — с напряжением в голосе ответил я.

— Сашка, с отцом беда! Приезжай скорее! — срывающимся голосом прокричала она.

— Я в поместье. Что случилось? — сильнее прижал телефон к уху.

— Не знаем. Диме вдруг стало плохо. Он упал на пол и начал кричать, а потом… потом начал биться в припадке, — всхлипнув ответила она. — Мы так перепугались. Вызвали Когана. Авраам Давидович забрал его в лечебницу. Я сейчас тоже здесь, но они не могут определить, что с ним. Усыпили, чтобы не мучился, но не могут понять, что же именно с ним произошло… Сашка, я так боюсь его снова потерять. Я больше этого не вынесу, — она зарыдала в трубку.

— Скоро приеду, — ответил я, схватил пальто, выбежал на улицу и двинулся к машине.

— Господин Филатов, а как же ужин? — крикнула мне вслед экономка.

— Угостите охотников, — махнул я рукой.

Всю дорогу до столицы я обдумывал слова Лиды. Аномалия сильно подорвала здоровье Димы, но лечение Коганов и мои зелья помогли поправить ситуацию. Однако мы все понимали, что сильная энергетика аномалии повредила не только сердце, печень или легкие, но и мозг. Я не раз замечал, что Дима замирает на полуслове или перепрыгивает с темы на тему, будто забывал, о чём говорил всего минуту назад. А ещё он сильно мучился головными болями даже после бокала десертного вина. Похоже, отсроченные последствия повреждения мозга начали себя проявлять.

Я остановился у лечебницы и забежал в лечебницу. Лида ждала меня у регистратуры и ринулась навстречу.

— Саша, отца разбудили, но меня не впускают к нему. Говорят, что я могу только помешать, — она вытерла тыльной стороной ладони влажные покрасневшие глаза. — Сходи, узнай, что с ним. Авраам Давидович тебе обязательно всё расскажет. Дима в пятой палате лежит.

— Хорошо. А ты иди в буфет и выпей чего-нибудь. Тебе нужно успокоиться и взять себя в руки, — строго сказал я, скинул на ближайший диванчик верхнюю одежду и торопливо двинулся к лестнице.

Когда подходил к палате, из неё как раз выходил Коган.

— Господин Саша, ви уже здесь? — он тяжело вздохнул и покачал головой. — Печально, очень печально всё это.

— Авраам Давидович, не тяните! Что с отцом? — рявкнул я.

— Давайте зайдём, и вы всё сами увидите, — он сокрушенно покачал головой и открыл передо мной дверь.

Я забежал в палату и подошёл к кровати, на которой лежал отец. Он был весь бледный, лицо осунулось, губы пересохли. Он медленно перевёл взгляд на меня и слабо улыбнулся.

— Сынок, ты здесь… Я рад.

— Привет, отец. Всё будет хорошо, не волнуйся, — я взял его руку и пожал, затем повернулся к лекарю. — Авраам Давидович, что вам удалось выяснить? Вы выявили причину его болезни?

— Нет, — развёл он руками. — Мы провели все диагностические мероприятия, но ничего не обнаружили. Однако припадок — это наверняка проблемы с мозгом.

— Снова, снова начинается! — испуганно выкрикнул Дима.

В следующую секунду он вытянулся как струна, затрясся и исступленно заорал во всё горло, бешено вращая глазами.

Горгоново безумие, что с ним⁈

Глава 6

Авраам Давидович оттолкнул меня и подбежал к Диме.

— Спокойно, не переживайте, сейчас вам таки станет легче. Обещаю, — он вытащил из кармана халата какой-то артефакт и, активировав его, положил на грудь орущего от боли Димы.

Если честно, я всё это время просто стоял как статуя. Всё произошло так неожиданно, что я опешил, и не знал, как правильно поступить.

Артефакт помог. Дима перестал трястись, хриплый крик смолк в горле. Он закрыл глаза и замер.

— Не пугайтесь, господин Саша, ваш отец всего лишь спит, — лекарь повернулся ко мне и приободряюще улыбнулся. — Вижу, ви перенервничали. Может, чайку? Он пробудет во сне не меньше получаса. Кстати, это новая разработка наших мастеров, — он с гордостью продемонстрировал артефакт. — Сейчас мы можем без особого труда утихомирить любого больного и сделать все необходимые лечебные манипуляции. Особенно хорошо использовать на детках, которые отказываются лечить зубки или боятся уколов. Пока они спят безмятежным сном, мы их лечим.

— Как думаете, чем вызваны его приступы? — я снова подошёл к кровати Димы и, склонившись над ним, втянул носом.

— Сканирование не показало никаких нарушений, но ведь и мы не боги. Мы тоже не всё видим и не всё знаем.

Я разложил эфир Димы и понял, что… ничего нет. Я не обнаружил ни воспалений, ни каких-то других отклонений, болезней или отравлений. Вообще ничего. Его эфир совсем никак не изменился с тех пор как мы виделись, а это было вчера вечером.

— Но ведь что-то ж должно быть, — задумчиво проговорил я, приложил руку к его шее и окунулся в мир его эфиров.

Может, он вчера что-то съел или выпил, отчего сегодня появилась такая реакция?

Пока Коган мне что-то рассказывал, а я кивал, делая вид, что слушаю, я прошерстил каждый эфир и узнал, что вчера он ел судака, много овощей и что-то сырное, но токсинов алкоголя почти не выявил. Он выпил совсем немного. В еде тоже не было ничего необычного или странного.

— Ну что? Что скажете? — уточнил Коган, когда я убрал руку.

— Я не понимаю…

— Вот-вот, и я тоже не понимаю, — он поправил очки на носу и развёл руками. — В таких случаях мы советуем подождать. Рано или поздно болезнь проявится и тогда можно будет начать борьбу с ней, но не сейчас. Пойдёмте чай пить. У меня во рту пересохло, а ваш отец ещё целых двадцать минут будет пребывать в глубоком сне… Как я ему завидую. Сам мечтаю выспаться, но похоже это случится ещё не скоро.

Мы вышли из палаты и увидели Лиду. Она стояла у стены и украдкой вытирала глаза платком.

— Что-нибудь удалось выяснить? — спросила она и вытерла покрасневший нос.

— Нет, к сожалению. Нам остаётся только ждать, — Коган взял её руку и сжал между своими. — Крепитесь, милая. Мы-таки сделаем всё, что в наших силах.

— Саша, а ты? Что ты скажешь? — она с надеждой посмотрела на меня.

— Я не знаю, что с отцом, — глухо ответил я и в это самое время чуть-чуть ненавидел себя за это. Какой же я Великий алхимик, если не могу разобраться со здоровьем собственного отца? Вернее, отца Саши, но я его уже считаю своим.

— Расскажи, что было вчера? Может он упал или стукнулся? — спросил я у Лиды.

Она задумчиво посмотрела на стену над нашими головами, повздыхала немного, а затем твердо ответил:

— Ничего особенного не было. Он не падал. Мы просидели с Савельевыми часа два и уехали домой. Дима только белого сухого один бокал выпил, и всё.

— А что было дома? — продолжал допытываться я.

— Настенька приехала с нами, поэтому мы с ней и Шустриком посидели в гостиной, выпили по чашке чая и поднялись к себе. Дима уснул почти сразу же, даже книгу не почитал, как обычно делал.

— Скажите, Лидия Павловна, а чем он занимался сегодня? — Коган, который до этого внимательно прислушивался к нашему разговору, решил продолжить собирать информацию.

— Сегодня, — повторила она и задумалась. — Не было ничего необычного. Мы позавтракали, после чего я проводила дочь в гимназию, а Дима с отцом обсуждали последние новости. Потом он сидел в кабинете и работал… Потом мы обедали.

— То есть он вообще из дома не выходил? — уточнил я. — Или всё-таки ездил в лабораторию?

— Нет, не ездил, — мотнула она головой. — Целый день провёл дома. У него накопились счета, которые надо было разобрать и оплатить.

— Лидия Павловна, а что случилось перед тем, как он упал с приступом? — Авраам Давидович, прищурившись, посмотрел на неё.

— Ничего особенного. Он хотел что-то поискать в филатовский аптекарских дневниках и оделся, чтобы пойти в лабораторию. Вот тогда-то он и упал прямо у двери, — уголки её губ снова опустились.

— Не переживайте, дорогая, — Коган чуть приобнял ей. — Ваш муж в хороших руках. Мы не позволим ему умереть.

Я отправил Лиду вместе с Коганом пить чай, а сам вернулся в палату. Возможно, Лида чего-то не знает, поэтому нужно успеть поспрашивать у Димы, пока не случился новый приступ.

Поставил стул у кровати. Пока ждал пробуждения, осмотрел его голову на шишки и ссадины, но ничего такого не было. Значит, головой он не бился. Что же тогда?

Вскоре Дима чуть дёрнулся и проснулся.

— Сын, ты здесь? — еле слышно спросил он охрипшим голосом.

— А где же мне ещё быть? Как ты себя чувствуешь?

Он прислушался к себе и пожал плечами.

— Не знаю. Нормально… вроде.

— Что у тебя болит? Почему ты кричал?

Дима глубоко вздохнул, приложил руку ко лбу, будто пытался вспомнить, и вдруг его всего передёрнуло.

— Ну вот опять, — еле слышно ответил он и схватил меня за руку. — Сашка, начинается. Сделай что-нибудь.

— Так расскажи мне, что с тобой происходит⁈ — я уперся в него взглядом.

— В груди начинает жечь, а потом переходит на всё тело. Я будто держусь за оголенный провод. Кажется, будто раздувает изнутри и вот-вот разорвёт. А потом… потом будто из жары в сугроб. По телу разносится волна холода. А потом волна жара, и всё это время в груди разрывает. Сам не пойму, что такое, — он с мольбой посмотрел на меня. — Когда мне станет совсем плохо — принеси яд из лаборатории.

— Ещё чего! — возмутился я, и вдруг до меня дошло.

Вскочил со стула и опрометью выбежал из палаты. Где Коган? Где они пьют этот чертов чай?

Рванул по коридору и схватил за руку первую попавшуюся медсестру.

— Где Коган?

— Я не знаю, — она испуганно вытаращилась на меня. — Я его не видела.

В это время на этаже появился Авраам Давидович с Лидой.

— Где вас носит? Бегом в палату! — заорал я.

Лекарь вместе с Лидой побежали мне навстречу, и мы вместе забежали в палату. Дима лежал, вытянувшись как струна, и мелко трясся, глядя в потолок. На его лбу выступила испарина, губы плотно сжаты. Он пытался сопротивлять боли, но она не отступала.

— Источник! Просканируйте его источник! — велел я Когану.

— Какой-такой источник? — он с недовольным видом посмотрел на меня. — Ви же сами знаете, что у Дмитрия Григорьевича нет никакого источника. Он больше не…

— Делайте как я велел!

Лекарь шумно выдохнул, поднял руку над Димой и принялся водить ею, напитывая своей магией. Остановившись на груди, он сморщил брови.

— Что такое, Авраам Давидович? — осторожно спросила Лида.

Всё это время она стояла у ног Димы с молитвенно сложенными руками и не спускала с него взгляда.

— Я боюсь-таки ошибиться, но похоже, господин Саша, ви были правы, — он выдохнул и повернулся ко мне. — Небольшой, но есть. Я бы сказал, что это зародыш.

— О чём вы? Объясните толком! — потребовала Лида, а я понимающе кивнул и улыбнулся.

— Лидия Павловна, у вашего мужа формируется новый магический источник, а боль он чувствует от энергии, которая бушует в его теле, но пока не может накопиться в нужном месте. Я считаю, что Дмитрия Григорьевича можно оставить здесь на пару дней под присмотром, но в общем-то он здоров и скоро вновь станет магом.

Лида больше не смогла сдерживаться, упала на грудь мужа и зарыдала. Дима, который всё это время старался не кричать, но в то же время прислушивался к нашему разговору, растянул губы в улыбке.

Мы с лекарем вышли из палаты и неспешно двинулись по коридору.

— Это просто волшебство какое-то. В первый раз наблюдаю такое, — произнёс Коган. — Признайтесь, господин Саша, что это вы приложили свою талантливую руку к возникновению источника.

— Я ничего не делал. Честно, — улыбнулся я.

У меня будто камень с души упал. Я был так рад за Диму, что до сих пор не мог поверить, что обряд принёс результат. Пожалуй, надо поблагодарить дух природы. Весной посею лучшие семена для того леса и превращу его в поистине райское место.

— А теперь вы согласны выпить со мной чаю, а то я успел сделать лишь два глотка? — он вопросительно приподнял бровь.

— Вот теперь можно и по чашке чая. Отметим это грандиозное событие.

После чая с черничным тортом я ещё раз навестил Диму, который сказал, что приступы уже не такие болезненные, и вполне можно потерпеть. Лида предупредила, что останется на ночь с мужем, и попросила меня поехать в особняк и обо всём рассказать деду и Насте, чтобы успокоить их.

Я так и сделал. Дед был мрачнее тучи, когда я зашёл домой. Он сидел у потухшего камина и безучастно смотрел перед собой. Услышав, что с его сыном всё хорошо, и уже начинает формироваться новый магический источник, он с облегчением выдохнул и тут же налил себе крепкого рома.

Настя, которая в это время была в своей комнате и лежала на кровати в обнимку с Шустриком, узнав обо всём, расплакалась. Пришлось полчаса потратить на то, чтобы успокоить её. Бедная девочка вообразила себе, что Дима уже умер.

Чуть позже мы вместе поужинали, и я решил остаться ночевать здесь. Поеду в поместье завтра утром.

* * *

Утром меня кто-то потряс за плечо. Я вылез из-под подушки и увидел деда.

— Сашка, ты чего спишь-то? В поместье же хотел ехать.

— Сколько сейчас времени? — хриплым после сна голосом спросил я, взглянув на черноту за окном.

— Уже шесть. Пора вставать. Я с тобой поеду. Не могу дома без дела сидеть, — признался он. — Мысли всякие так и лезут в голову. Уж лучше прокачусь с тобой, заодно поместье проверю. Давно там уже не был.

— Ладно, поехали, — я скинул одеяло, поежился от холода и, нащупав под ногами тапочки, двинулся в ванную.

— Поторопись. Каша на столе.

Всю дорогу до поместья дед был молчалив. Он смотрел в окно и что-то обдумывал. Я хотел спросить, о чём он так усердно раздумывает, но передумал. Захочет — сам расскажет. Возможно, на него, как и на всю семью, повлияло «нездоровье» Димы.

Как только мы прибыли в поместье, я направился прямиком в оранжерею. Дед остался с охотниками обсуждать анобласть. Он задумал использовать её по полной и зарабатывать на ней деньги, только наша аномалия была так скудна по сравнению с другими, что он никак не мог придумать схемы. Дед надеялся, что охотники, которые бывают в ней гораздо чаще, могут что-то подсказать.

Я же первым делом окунулся в мир своей оранжереи так, как делал это в лесу вместе с магом растений Степаном Кедровым. Опустившись на низкий табурет, который оставил Сеня, я закрыл глаза и прислушался.

Сначала явственно услышал, как работают механизмы и различные приборы: гудели увлажнители, тихо шумели поливальные установки, шуршала вентиляция, потрескивали лампы. Затем послышались еле различимое журчание. Я сначала не понял, что это такое. Показалось, будто где-то треснула труба полива, и вода с журчанием вытекает на землю.

Нарочно встал и проверил всю длину трубок, на что потратил более получаса. Однако вода нигде не вытекала. Вернувшись к «воссоединению с природой», я понял, что это журчит сок в самих растениях. Вот это у меня слух! Затем услышал, как с тихим шелестом распускаются листья и бутоны, как корни прорезают упругую землю, как осыпаются пушинки у молодых ростков.

У меня всё получилось! Неплохо, совсем неплохо!

Теперь нужно опробовать на деле другие умения мага растений. Я «связался» с ближайшим растением, которым оказалась Сердцевинка. Это растение из савельевской анобласти. Высотой оно всего по колено, но сразу бросается в глаза благодаря серебристым листьям и крупному цветку с полупрозрачными лепестками, светящимися в темноте мягким голубым светом. В центре цветка находился круглый пульсирующий шарик, похожий на жемчужину. Именно ради него я его сюда и посадил.

Шарик имел способность накапливать энергию. Когда истощался магический источник, можно съесть его, и резерв пусть немного, но восполнится маной. Для полного заполнения нужно съесть целую сотню, но чтобы не лишиться сил из-за истощения, одного шарика вполне достаточно.

Усилием воли я заставил Сердцевинку выпустить ещё один бутон, который раскрылся, но внутри шарика не оказалось. У цветка не хватало энергии для создания двух энергетических шариков. Ну ладно, буду иметь в виду.

Я попробовало свои силы ещё на десятке растений, и с каждым разом мне удавалось «подключиться» к цветку всё быстрее. Вскоре я начал это делать буквально за секунды. Только подумал, а усики Скрипучей лианницы уже тянутся к соседнему растения, чтобы подвязать его тяжелые ветки. Отлично!

Осталось поработать над лианами-щупальцами. Я решил научиться управлять ими по отдельности, поэтому сначала выпустил из одной ладони, но сделать ничего не успел. В это время в дверь оранжереи забарабанили, и послышался встревоженный голос одного из охранников.

— Господин Филатов, купол пропал!

Я убрал лиану, вскочил с табурета и рывком открыл дверь. На меня испуганными глазами смотрел охранник и показывал в сторону анобласти.

— Купол! Купол пропал!

Я выбежал на улицу и посмотрел в ту сторону, куда показывал охранник. Обычно купол мерцал на свету, но теперь там ничего не было.

— Почему пропал? Что случилось? — я набросил на плечи пальто и энергично зашагал в сторону аномалии.

— Сами не знаем. Просто пропал, и всё. Охотники пытаются создать новый, но их сил на это не хватит. Нужно ждать подмогу из города, апока охранять территорию, чтобы оттуда никто не выбежал.

Я издали увидел, как суетится дед и бегает возле ворот. Рядом с ним командир отряда охотников. Он тоже сам не свой и то и дело кричит на своих бойцов.

— Ты в небо гляди, чтобы ни одна птичка не пролетела! Если увидишь — сразу бей на поражение! А ты чего уши развесил и головой вертишь⁈ На стену смотри! На стену! Если хоть одна тварь покинет аномалию, у нас всех будут большие неприятности! Они же разносчики заразы, и сами могут быть опасны. Эпидемию хотите устроить⁈

В это время я подбежал к нему.

— Объясните, что случилось! Как купол мог просто пропасть? Вы разве не должны были его контролировать?

— Ох, господин Филатов, мы здесь точно ни при чём, — он сокрушенно покачал головой. — Каждый день его проверяли и напитывали маной.

В это время из-за угла стены выбежал один из охранников и со всех ног бросился к нам. Командир отряда увидел его и крикнул издали:

— Трофим, говори! Что там у вас?

— Мы следы нашли! Там, на той стороне аномалии! Они к дороге ведут. Преследуем?

— Конечно! Возьми ещё троих! Поймайте гада! Наверняка это диверсия!

Охранник кивнул, развернулся и побежал в обратном направлении.

Я скинул пальто в руки деда и побежал вслед за ним. В прошлый раз это был Грачёв. Кто же теперь? Неспокойно на душе. Интуиция подсказывает, что впереди нас ждут тяжелые времена.

Глава 7

Я вместе с магами из охраны добежал до противоположной от ворот стены и увидел следы. К аномалии подходили несколько человек. Они приблизились вплотную к стене и наверняка имеют отношение к исчезновению купола. Но как это у них получилось? Купол создавали больше десятка сильных магов, напитывая его своей маной. Для того, чтобы он исчез, нужно ещё больше энергии. В прошлый раз, когда Грачёв использовал взорвавшийся артефакт, на куполе лишь возникла брешь.

— Идём по следу, — велел я и первым двинулся по тропе, которую натоптали неизвестные.

Судя по следу, они были в тяжёлых ботинках с грубой подошвой. Такие обычно носят имперцы на службе в военном ведомстве или в полиции.

Мы дошли до старой ограды, которая опоясывала всю территорию поместья, и увидели, что неизвестные просто обвалили часть кирпичей, чтобы без проблем проникнуть на нашу землю. Эх, надо было заняться ремонтом этой ограды и усилить её острыми копьями наверху, чтобы никто не смог к нам попасть.

Когда мы перелезли их путём через ограду, я ускорился, ведь эфиры мужчин чувствовались так сильно, будто они прошли здесь пару минут назад.

Маги не отставали от меня ни на шаг. Мы прошли по открытой территории и добрались до пролеска, за которым слышались звуки проезжающих машин. Я понял, что дальше идти бессмысленно, они наверняка уже уехали. Однако всё же решил проверить для очистки совести.

Мы прошли через узкую полоску лесополосы и вышли к дороге. След эфира оборвался рядом со следом шин. Как я и думал, они уехали. Но зачем кому-то вообще понадобилось убирать купол, защищающий окружающий мир от аномальной области, которая представляет угрозу? Это попытка насолить нам? Сомневаюсь. Тогда… зачем?

Мы вернулись к анобласти. Маги не могли создать купол, поэтому рассредоточились по всему периметру и следили за тем, чтобы из неё ничто не выбралось. Командир уже связался с кем нужно, и теперь оставалось только ждать приезда специалистов.

От деда толку было мало, поэтому я отправил его к воротам встречать спецов. Охранники, как и охотники, сосредоточились на аномалии. Я тоже был рядом и собственноручно прихлопнул лианами двух любопытных крыс размером с крупного зайца. Они пытались пробраться через ворота.

Вскоре вся живность, что обитала в анобласти, будто почувствовав свободу, ломанулась из-за стены. Маги то и дело кого-то поджигали, били воздушными молотами и протыкали ледяными копьями.

Прошло часа три, которые показались нам вечностью, прежде чем десяток магов прибыли из столицы и сразу занялись созданием нового купола. Только когда он снова замерцал над анобластью, я с облегчением вдохнул. Орудуя лианами, я потратил много сил и устало побрёл к дому. Нужно поесть и отдохнуть.

Дед с экономкой накрыли на стол и позвали всех поужинать с нами. Охотники и охранники неплохо ладили друг с другом, поэтому вечер превратился в посиделки добрый друзей. Я больше не стал возвращаться в оранжерею — сил нет на дальнейшую практику новой способности. Завтра утром продолжу, а после обеда нужно возвращаться в Москву и готовиться к финалу. Не знаю, что меня ожидает, но соперник у меня достойный. Приятно соревноваться с человеком, которого уважаешь.

Гости разошлись лишь поздно вечером, поэтому я только в полночь поднялся к себе и лег в кровать. Укутавшись в пуховое одеяло, я вновь мысленно вернулся к происшествию. Кто и зачем убрал купол? Какой цели добивался? Если хотел нам насолить, то ничего особенного не произошло. Мы не выпустили ни одного мутанта, а купол снова возвышается над аномалией.

Жаль, что неизвестные не обронили ничего по пути. Я бы отправил по их следу Тайгана. Стоп! Ярослав!

Я схватил с прикроватной тумбочки телефон и набрал номер следопыта.

— Господин Филатов, слушаю вас, — послышался сонный голос Ярослава.

— Здравствуй, Ярослав. Прошу прощения, что разбудил, но дело срочное.

— Я весь во внимании, — ответил он.

— Ты сможешь найти человека по следу? Правда, по нему прошёл я и ещё несколько магов…

— Нет, не смогу, — быстро ответил он. — А личная вещь есть?

— К сожалению, я не нашёл ни окурков, ни обертки — ничего.

— Мне жаль, господин Филатов, но в таком случае я ничем не могу помочь, — по голосу я понял, что Ярослав на самом деле очень сожалеет, что не может оказать мне услугу.

— Ладно, разберёмся. Сам-то ты как? Работаешь у Демидова?

— У меня всё хорошо. Роман Дмитриевич пока не допускает меня к серьёзным делам, но по мелочи уже даёт задания.

— И что же ты делаешь?

— Обычно развожу бумаги и раздаю повестки. Один раз пришлось применить свои способности, чтобы найти свидетеля, который решил скрыться от нас.

— Получилось?

— Да. Прятался в доме своей старой знакомой. Она ещё врала мне в лицо, что уже пять лет его не видал, но я-то знал, что он у неё. Пришлось позвать коллег и вышибать дверь.

— Я рад, что у тебя всё хорошо.

Ярослав показал себя с хорошей стороны, когда неотступно следовал за Грачёвым, а потом когда пытался защитить меня.

— Всё, благодаря вам, господин Филатов. По гроб жизни буду вам обязан, поэтому обращайтесь ко мне с любой просьбой.

— Благодари своего предка Тайгана. Он привёл меня к тебе и попросил позаботиться.

— Мы с ним часто видимся. Правда, только во сне. Он обучает меня всему, что знает сам.

— Я рад, что ты хоть так воссоединился со своей семьёй.

Мы попрощались, я и сбросил звонок. Жаль, что не удастся выследить негодяев. Интуиция мне подсказывает, что это только начало. Они ещё проявят себя, поэтому нужно быть на страже.

Проснувшись следующим утром, я первым делом подошёл к окну, посмотрел в сторону купола и, только увидев мерцание, с облегчением выдохнул.

Дед чувствовал себя неважно после вчерашних переживаний. У него болела голова и участилось сердцебиение. Пришлось первым делом подлечить его, благо под рукой большое многообразие эфиров.

Убедившись, что деду стало лучше, я позавтракал бутербродами и пошёл в оранжерею. По пути позвонил Лиде.

— Сынок, с отцом всё хорошо. Его уже не так сильно терзает мана. Авраам Давидович сказал, что источник увеличился вдвое, и теперь может принять немного маны. Боли уменьшились, но он по-прежнему стискивает зубы, когда энергия пытается найти себе место.

— Ясно. Пусть остаётся в лечебнице и не торопится выписываться…

— Но как же турнир? Мы хотели поприсутствовать на твоей дуэли.

— Смотрите по телевизору. Не хватало ещё чтобы ему стало плохо прямо на трибуне. Это меня только отвлечёт.

— Ну ладно, как скажешь, — согласилась она. — Вы с дедом когда возвращаетесь?

— Сегодня после обеда.

— Хорошо. До встречи.

Тут я вспомнил, что хотел спросить насчёт финала.

— Ты помнишь, как проходит финал у аптекарей?

— Помню, раньше мы с твоим отцом ни один турнир не пропускали, — судя по голосу, она улыбалась, вспоминая о прошлом. — На финале обычно аптекари готовили какое-нибудь сложное средство. Но бывало и такое, что лечили больного, а иногда придумывали лекарство для определенной болезни.

— Понял. Когда вернёмся в город, навещу вас, — пообещал я и сбросил звонок.

Ну что ж, у меня есть несколько часов, чтобы получше узнать свою новую способность.

Сначала я с помощью Плетистого могильника создал заросли. Правда, пришлось потратить достаточно маны. Как оказалось, энергии на новую способность уходит гораздо больше, чем на создание зелий.

Затем призвал Адскую мухоловку, до этого мирно растущую в небольшой кадке, которая закрыла меня со всех сторон, а цветки усиленно хватали всё вокруг. Теперь, когда мне нужно будет спать в лесу, ни один комар не сможет до меня добраться.

Также попробовал ещё несколько раз применить маскировку. Я то сливался с красными стеблями Ловчей травы, то покрывался шипами, как терновник, то зеленел и почти растворялся среди листвы Чащебника. В общем повторил всё, чему научился. Осталось разобраться с лианами.

Получается, что моё тело реагирует, защищая меня, но и моих близких. Степан говорил, что защитный кокон появляется, когда я пугаюсь. Так оно и было. В первый раз вокруг меня появилась магическая защита, когда отморозки пытались пристрелить меня прямо во дворе дома. Я тогда даже не догадывался о том, что у меня есть какая-то способность, ведь она никак себя не проявляла.

Когда Ларин сбросил Ваню с большой высоты вниз головой, я тоже испугался, но не за себя, а за друга, и без раздумий бросился его спасать. Находился я далеко, поэтому даже не успел бы добежать до него, но лианы за доли секунды очутились прямо перед ним и поймали у самого пола. При этом лианы спасали, а не нападали. Но могут ли они также без моего желания кому-то навредить? Есть только один способ проверить это.

Я вышел из оранжереи и направился прямиком к воротам, у которых находился дом охраны. Меня увидели из окна, и навстречу вышли два мага. Я был с ними хорошо знаком, они работали у нас с самого первого дня. Коля — маг воды, а Серёга — маг огня. Молоды, обоим около двадцати пяти лет.

— Братцы, мне нужна ваша помощь! — издали крикнул я.

Они насторожились и двинулись навстречу.

— Что случилось? Опять кто-то к куполу пробрался? — сурово сдвинул брови Серёга.

— Нет-нет, дело не в этом, — я остановился перед ними. — Мне нужно, чтобы вы напали на меня.

Коля и Сергей насторожено переглянулись.

— Это ещё зачем? — спросил Коля.

— Хочу проверить одну свою способность. Только вы тоже будьте бдительны. Я могу вам навредить, — предупредил я.

Однако охранники расплылись в улыбке.

— Аптекарь, и навредить? Это противоположные понятия, — прыснул в кулак Сергей.

— Рано делаете выводы, — улыбнулся я, отошёл на несколько метров и велел. — Атакуйте!

Маги переглянулись. Понимаю, нелегко нападать на того, кого должен защищать.

— Ну же! Я жду! Если вы этого не сделаете, то я… я вас премии лишу! На год!

В меня тут же полетел небольшой снежок, пущенный Колей. Он целился мне в плечо, но снежок цели не достиг. Кокон появился за мгновение до того как снежок ударился об него.

— Ого! Не знал, что аптекари так умеют, — восхитился Серёга. — Ну ладно, держись, раз сам просил.

Мы меня полетели два огненных шара. Я видел, как напрягся маг, когда они с гулом и разбрасывая искры полетели на меня. Но защита сработала на ура.

Вскоре маги вошли во вкус и продолжили атаковать. Кокон выдерживал их атаки, но лианы так и не появились. Хм… Ну ладно, буду дальше за ними наблюдать.

— Спасибо, друзья. Хватит на этом, — я махнул рукой и двинулся в сторону дома. Пора обедать и выезжать в столицу.

— Мы всё правильно сделали? Премии получим? — крикнул мне вслед Серёга.

— Нет, конечно! Вы же только что нападали на своего хозяина! — прокричал я через плечо и мельком посмотрел назад.

Маги замерли и недоуменно переглядывались.

— Да ладно вам. Пошутил я. Получите свою премию. Сверху ещё десять процентов накину, — весело рассмеялся.

— Ну и шуточки у тебя, — буркнул Коля.

Они развернулись и двинулись в сторону сторожки. Чуть позже я услышал их заливистый смех.

Мы с дедом пообедали щами с квашеной капустой и поехали домой. Он себя чувствовал хорошо и даже вызвался порулить, но я отказал. В последний раз он садился за руль несколько лет назад.

После того происшествия с подставой Димы у семьи остался старенький автомобиль, но когда проверяющие нашли лист манароса среди растений, то его пришлось продать. С тех пор дед сам не водил, и я не был уверен, что он справится., а я этой машиной очень дорожил.

По приезду в город мы первым делом поехали в лечебницу Коганов проведать Диму. Тот выглядел лучше, чем вчера. Более того, он признался, что с благодарностью принимает каждый приступ, ведь энергия образует и усиливает новый источник.

Лида, которая всё это время находилась в палате рядом с мужем, вызвалась поехать с нами в особняк. Диме больше не требовалась сиделка, он вполне мог сам ухаживать за собой.

Я подбросил родных до особняка и поехал к себе домой, точнее в квартиру Савельевых. Как оказалось, Ваня всё ещё не уехал, и сказал, что вернётся во Владимир только после моего выступления.

— Волнуешься? — спросил он, когда зашёл ко мне в лабораторию.

— Нет, — честно ответил я.

Мне нужно было перебрать ингредиенты, выкинуть негодное и составить список необходимого.

— Стихийникам легче. Между нами всегда дуэли, а вот лекари, аптекари и менталисты постоянно сталкиваются с новыми испытаниями. Кстати, ты смотрел финал менталистов?

— Нет. А что? Интересно было?

Я высыпал в мусорное ведро мелкий сор из коробки с растениями и принялся за настои и экстракты.

— Да, очень! — воодушевился он и, присев на край ванны, принялся рассказывать. — Испытание называлось «Башня воспоминаний». Магам нужно было по очереди подниматься этаж за этажом по воображаемой ментальной башне. На каждом уровне они восстанавливали фрагмент чужого воспоминания, но он был намерено искажён. Короче, нужно было собрать чужую память по кусочкам.

— Чью память они собирали? — спросил я, обнюхивая содержимое бутыльков.

— Ты не поверишь, — загадочно сказал он и расплылся в улыбке. Я отвлёкся от ингредиентов. — Сорокина Гены. Помнишь его?

— Лекарь из Торжка? — удивился я, вспомнив того борова, который соперничал с Коганами, и в напиток которого я когда-то подлил сыворотку «Правды».

— Да! Притом он сам вызвался. Доброволец так сказать.

— Зачем ему это?

— Пытается хоть как-то заработать, — усмехнулся Ваня. — А, может, хотел, чтобы его по телику показали и вспомнили. Сорокины уже вдвое уменьшили свою лечебницу в Торжке и половину сдали под магазины. После суда над их сюзеренами больные к ним больше не ходят.

— Ясно. Я им нисколько не сочувствую. Получили по заслугам. Я прекрасно помню, как они нарочно вредили своим больным, чтобы вытрясти из них больше денег, и как порочили честь Коганов, чтобы к ним никто не ходил.

— А помнишь, как Борька Сорокин травил меня через нашего слугу? Если бы не ты, я бы тогда и помер.

— Да, помню, — усмехнулся я. — Кажется, будто это было так давно, а на самом деле всего полгода прошло.

— Да-а-а, многое за это время изменилось. Но сильнее всех изменился ты. Словно был один Саша Филатов, а стал совсем другой.

Я лишь кивнул. Мне нечего на это ответить. Саша Филатов, которого он знал, мёртв.

После ужина мы разошлись по комнатам, условившись завтра с утра вместе поехать в академию. Лена позвонила мне перед сном и сказала, что обязательно приедет поддержать меня. Федя Размыслов написал в сообщении, что они с командой придумали кричалки и нарисовали плакаты в мою поддержку. Лида предупредила, что она с дедом и Настей тоже будет присутствовать на испытании. Даже Демидов позвонил и пожелал удачи. Короче, болельщиков у меня было много. Теперь главное не оплошать.

Утром повариха приготовила королевский завтрак, состоящий из креветок в кляре, мясного рулета со сливочным соусом и черничного торта. Она знала, что у меня сегодня испытание, и тоже поддерживала.

Когда мы все собрались в фойе академии, я кивком поздоровался со своим соперником. Тот ответил тем же и даже помахал рукой. Приятный малый. Такому и проиграть не обидно, но я буду биться до конца.

— Уважаемые участники турнира, достопочтимые мастера и дорогие зрители! — перед камерами на нашем фоне возник ведущий. — Настал момент великого финала аптекарей! Перед вами лучшие из лучших, знатоки растений, покорители колб и пробирок, чьи руки будут спасать тысячи жизней! Финальное испытание — не просто проверка мастерства, а настоящий вызов уму, опыту и интуиции! Да проявится сегодня истинный мастер аптечного ремесла!

Ну вот и всё. Испытание начинается…

Глава 8

Ведущий объяснил в чём состоит испытание, и мы с Гришей Суриковым побежали по длинному коридору в сторону лестницы, ведущей к лабораториям.

— Не понимаю, зачем мы каждый раз бежим, если испытание начинается только когда все на месте, — Гриша остановился и, улыбнувшись, протянул мне руку. — Здравствуй, Саша.

— Приветствую, — я пожал его руку. — Как рассчитываешь, сможешь меня обойти?

Мы неспешно двинулись по коридору, будто находимся на прогулке, а не на финальном испытании турнира.

— Не знаю, — честно признался он. — Но поддаваться тебе не намерен. Сделаю всё возможное, чтобы победить.

— Хороший настрой. Никогда не знаешь, как всё обернётся.

Гриша подошёл ко мне вплотную и еле слышно спросил:

— Как думаешь, сегодня не будет никаких подлянок? Всех твоих врагов поймали?

— Не уверен. А ты поддерживаешь их? — я внимательно посмотрел на него.

Если попытается обмануть, я это почувствую.

Гриша отпрянул, будто я сказал, что-то возмутительное.

— Ты что такое говоришь? Да ну тебя! — он махнул рукой и ускорился.

Хм, либо на самом деле возмущен, либо хорошо изображает. Но на вопрос он не ответил.

Мы спустились к лабораториям. Нам предстояло опросить четырех больных, выявить, чем они болеют, и изготовить лекарство. В первой лаборатории было два больных и во второй — два. На опрос каждого у нас пять минут. Гриша тут же забежал в первую лабораторию, а я прошёл во вторую.

На входе меня заставили надеть халат, перчатки и маску и только после этого подпустили к больным, находящимся в отгороженном закутке, обтянутых со всех сторон белыми простынями и с кроватью в центре.

Я прошёл в первую «палату» и увидел мужчину. Он лежал под одеялом и часто дышал. Лицо просто пылало. С первого взгляда стало понятно, что он просто горит.

Я задал несколько вопросов, но ничего нового не узнал. Кроме сильного жара, больной ни на что не жаловался. Я откинул с него тонкое одеяло и расстегнул рубашку. Как оказалось, пылало не только лицо, но и всё тело. Весь красный, как рак в кипятке.

— Давно у вас это началось?

— Третий день. Артефакты от жара хорошо помогают, но как только эффект проходит, я снова горю, — тяжело дыша, ответил он.

— Вы знаете, что у вас за болезнь?

— Знаю, но мне запрещено вам подсказывать.

— Я и не прошу подсказывать, — я втянул носом его эфир.

Хм, ладно. Запомнил.

Я перешёл во вторую палату. Здесь на кровати лежала женщина. Она кашляла, и при каждом вдохе у неё булькало в груди.

— Здравствуйте, меня зовут Александр Филатов. Я — аптекарь. Вы сможете отвечать на мои вопросы? — я присел рядом с ней на табуретку.

— Здрав… кхе-кхе-кхе. Да, спрашивайте, — кивнула она и снова зашлась в кашле.

— Что, кроме кашля, вас беспокоит?

Она высвободила руку из-под одеяла, подняла рукав и показала мне. Вся её кожа покрыта мелкими водянистыми пузырьками.

— У вас всё тело в этих пузырьках?

— Да… кха-кха-кхе.

Бедная женщина сотрясалась от сильнейшего кашля, с трудом вдыхая в перерывах между приступами.

— Мне кажется, что я скоро выплюну собственные лёгкие, — пожаловалась она.

— Лекари поставили вам диагноз? Вы получаете лечение?

Она не ответила, а лишь закивала, борясь с очередным приступом.

— Но я не могу вам сказать, кха-кха.

— Я знаю об этом, — кивнул, вдохнул её эфир и вышел из лаборатории. Гриша не торопился, поэтому пришлось подождать его в коридоре.

Пока ждал, размышлял о том, что узнал. По условиям испытания я должен изготовить одно лекарство для обоих, но симптомы разные. Хм… Мне впервые за весь турнир интересно проходить испытание. Ответ не лежал на поверхности, как обычно, нужно пораскинуть мозгами. Именно это мне нравится. Я люблю сложные задачки.

— Ну что? Догадался уже? — спросил Гриша, когда вышел из первой лаборатории и подошёл ко мне.

— Пока нет, но есть кое-какие предположения.

— Я вообще ничего не понимаю, — прошептал он. — У них разные симптомы. А у твоих?

— Тоже.

— Блин, что это за болезнь? — он почесал затылок и поморщился. Затем выжидающе посмотрел на меня. Ждёт, что я ему подскажу? Ну уж нет.

Я пожал плечами и зашёл в первую лабораторию, где находились точно такие же две палаты, как и во второй. Прошёл за белую простынь и увидел молодого мужчину лет тридцати. Он лежал, вытянувшись, и смотрел в потолок. При моем появлении он лишь слегка скосил на меня глаза, но даже не шевельнулся.

— Добрый день, как ваше самочувствие? — я присел рядом с ним на табурет и только сейчас затемил на шее какие-то твёрдые, коричневые корки.

— Мне… трудно… говорить, — глухо выдавил он и снова покосился на меня. В его глазах читалась боль и безысходность.

— Ладно, тогда молчите.

Я откинул одеяло и увидел, что мужчина лежит в одних трусах, а всё его тело покрыто точно такими же твёрдыми коричневыми корками, как и шея. Теперь понятно, почему он не двигается — непонятные наросты сковывают его движения.

Склонившись над его рукой, я кончиком пальца прикоснулся к корке. Сначала мне показалось, что это может быть та же болезнь, что поразила артефактора, ладони и стопы которого превращались в кору манадерева, но я ошибся. Наросты на теле этого мужчины напоминали комья земли, которые хоть и не осыпались при прикосновении, но выглядели такими же неровными и рыхлыми.

— Помогите. Лекари знают, что со мной, — он буквально выдавливал из себя каждое слово, — но у них нет средства, которое мне поможет. Они лишь поддерживают мне жизнь, но я… словно калека.

Пока он говорил, я снова втянул носом эфир, навсегда запечатлев его в своей памяти.

— Я постараюсь, но не хочу обнадёживать вас. Иногда бывает так, что лекарства просто не существует. Не все болезни можно вылечить. Некоторые лучше воспринимать как крест, который нужно нести на себе всю жизнь, — задумчиво проговорил я, одновременно исследуя его эфир в своей внутренней лаборатории.

— Вы хотите сказать… что я безнадёжен? — по его испуганным глазам, я понял, что лучше соврать.

— Нет-нет, вас можно вылечить. Я в это верю и приложу все свои знания.

Мужчина с облегчением выдохнул и кивнул. На его лице появилась полуулыбка. Я попрощался и перешёл во вторую палату.

Снова женщина лет сорока. Она лежит на боку, колени подтянуты к груди, и сама вцепилась в кровать.

— Здравствуйте, — поздоровался я, привлекая к себе внимание. — Меня зовут Александ Филатов.

— Здравствуйте, — улыбнулась она. — А я Роза Карловна. Вы второй финалист? Я правильно понимаю?

— Совершенно верно, — кивнул я. — Вы тоже знаете, от какого недуга страдаете?

— Да, но нам запрещено вам что-либо говорить.

— Я не прошу мне рассказать. Но кое-какие вопросы всё же задам. Вы не против?

— Нет. Раз уж я согласилась на этот… м-м-м… эксперимент.

— Хорошо, — я поставил табурет рядом с ней. — Скажите, как долго вы болеете?

— Много лет. Но это не совсем болезнь, а скорее состояние такое. Оно вдруг меня накрывает, но затем проходит.

— Ясно. А как оно проявляется? — я окинул её внимательным взглядом, но на открытых участках кожи ничего необычного не заметил.

— У меня сильное головокружение. Иногда возникает ощущение, будто я становлюсь невесомой и могу улететь.

— Это только ощущения, или были случаи? — деловито уточнил я, хотя сам в это время изучал её эфир.

— Ощущения, конечно же, — улыбнулась она. — Я вешу шестьдесят килограмм. Не так легко улететь с таким весом.

— Да, вы правы, — задумчиво ответил я. — Что ещё вас беспокоит?

— Почти ничего. Только головокружение, из-за которого я не могу даже с кровати встать. Меня тут же несёт куда-то вбок. Я часто падаю и бьюсь при этом. От этого появляются синяки и ушибы. Один раз я неудачно упала и сломала ключицу. Приходится держаться за кого-то или ползать на карачках.

— Всё ясно, — я встал и двинулся к выходу.

Всего за несколько минут я опросил всех больных, но картина пока не складывалась. По условиям испытания я должен придумать лекарство, которое подходит для них всех, но симптомы болезней настолько разные, что это оказалось довольно сложно.

Сильный жар только у одного больного. Значит, жаропонижающее отметается. Боли тоже не у всех, поэтому обезболивающее может быть полезно только мужчине с корками на теле. Ни у одного из них я не почувствовал никакой заразной болезни, поэтому противовирусное и антибактериальное тоже не нужны.

Так-так, что же ещё? Что-то же должно объединять болезни всех этих людей?

Я двинулся к третьей лаборатории, в которой мы должны приготовить нужное лекарство. Гриши пока видно не было, только трое наблюдателей замерли у стены.

Опустившись за стол с эмблемой своей академии, я окунулся в свою внутреннюю лабораторию. Мне больше не нужно подходить к тем людям, все их данные уже были в моей голове. Я переставлял их эфиры местами, пытался объединить, но эти люди были настолько разные даже по возрасту, что я оказался в тупике.

В это время дверь бесшумно открылась, и зашёл мой соперник. Увидев меня, он лишь кивнул головой и, опустившись за свой стол, начал что-то записывать. Я же вновь окунулся внутрь себя. Эфиры так и летали перед глазами, складываясь в различные схемы, но если я находил что-то общее у двоих, то остальные никак не встраивались в эту схему. Через какое-то время мне стало казаться, что это невыполнимое задание.

— Сколько у нас времени на обдумывание? — вывел меня из раздумий голос Гриши. Он обращался к одному из наблюдателей.

— На всё три часа. Прошло уже почти полчаса, — ответил мужчина в деловом костюме, взглянув на часы.

Гриша вновь вернулся к своим записям, а я огляделся. В третьей лаборатории была самая большая библиотека. Однако здесь чаще всего занимались лекари, поэтому преимущественно все справочники были по болезням.

— Можно заглянуть в справочники? — спросил я у наблюдателя, который стоял ближе всех ко мне. Это была строгого вида женщина с зачесанными в пучок седыми волосами — преподаватель.

— Вы можете воспользоваться всем, что находится в этой лаборатории, — кивнул она.

Я не знал, что именно буду искать, поэтому взял первый попавшийся справочник и начал пролистывать его. Вообще-то, определять болезни — работа лекарей, поэтому мне показалось, что задание ошибочное. Во всяком случае я уже начал раздражаться, потому что не понимал, что может быть общего у четырех людей с разными болезнями? И вдруг меня осенило.

Я быстро просмотрел содержание справочника, затем принёс ещё несколько справочников и также быстро их просмотрел. Гриша с интересом наблюдал за мной, но вопросов не задавал. Разговаривать и обсуждать нельзя.

В конце концов я нашёл то, что искал. Это был раздел под названием «Магические заболевания и расстройства стихийной природы». С самого начала я упустил одну очень важную особенность: все четверо — маги стихийники, но все маги разных стихий. Именно поэтому одна и та же болезнь проявляется у каждого по-разному.

Первый мужчина, тот, что горел от сильного жара — маг огня. Женщина, покрытая пузырями, маг воды. Молодой мужчина с твёрдыми наростами — маг земли, а последняя женщина — маг воздуха.

Осталось определить, что это за болезнь, и попытаться хоть как-то облегчить состояние людей.

Я принялся просматривать каждую болезнь из раздела и вскоре нашёл её — «Стихийное истощение». Все симптомы подходили под то, что я наблюдал сегодня. Ага, это даже интересно.

В справочнике было написано лечение при этой болезни. Первым делом нужно временно отказаться от использования магии, что довольно проблематично для магов, которые воспринимают свою магию, как часть себя, и даже не задумываются, когда используют её.

Следующим этапом необходимо принимать средство, поддерживающее равновесие энергии. Далее следовало несколько рецептов таких средств, но я решил не опираться на них. Приготовлю своё собственное, и оно наверняка окажется в разы лучше, чем те, что прописаны в справочнике.

Убрав справочники на место, взял поднос и двинулся с ним по лаборатории, открывая шкаф за шкафом и подбирая нужные ингредиенты. Гриша смотрел на меня ошалелыми глазами и делал знаки, чтобы я подсказал ему, но тут покашлял мужчина в деловом костюме, и студент приуныл. Когда я уже возвращался к своему столу с полным подносом ингредиентов и необходимой лабораторной посуды, Гриша яростно пролистывал те же самые справочники, что и я, пытаясь найти ответ.

У меня в запасе было почти два часа, поэтому я всё делал не спеша и старался не использовать свои способности, а пользовался приборами, находящимися здесь. Когда до окончания испытания осталось полчаса, я взял бланк и начал его заполнять, описывая каждого больного, затем обозначил болезнь и довольно подробно прописал рецепт. Отдал всё мужчине в костюме и, подмигнув приунывшему Грише, который всё ещё что-то нагревал на горелке, вышел из лаборатории.

Поднявшись на первый этаж, вышел в фойе, где меня ждали родные и друзья. Они тут же засыпали меня вопросами. Я сказал, что не уверен в правильности выполнения, но сделал всё что мог.

— Пообещай, что не будешь расстраиваться, если проиграешь, — Лена обняла меня. — Сам же говоришь, что будет ещё время показать себя.

— Так и есть, — я поцеловал её. — Расстраиваться точно не буду, но очень удивлюсь, если проиграю.

Вскоре в фойе появился Гриша. Он быстро подошёл ко мне и позвал отойти в сторону от остальных. Мы прошли к окну, за которым хлопьями валил снег.

— Я так и не смог определить, что их объединяет, — шепотом произнёс он, в голосе слышались панические нотки. — У одного «Пепельная лихорадка», у второго «Окаменелость плоти», у третьей…

— Нет, ты не прав. Все они маги стихийники, и их объединяет «Стихийное истощение».

— Бли-и-ин! — он схватился за голову и зажмурился. — Как же я сам не догадался. Как думаешь, они позволят переделать?

— Нет. Но ты сильно не переживай. У тебя ещё будет время проявить себя, — по-дружески похлопал его по плечу.

— Он всем так говорит, — послышался сзади веселый голос Лены.

Через минут двадцать прозвучал гонг, оповещающий нас о том, что решение принято. В центр зала вышел ведущий. Все оживленно загудели.

— Дамы и господа, уважаемые магистры, студенты и зрители! Турнир аптекарей подошёл к своему завершению. Мы увидели мастерство, смекалку, знание и силу настоящей преданности к своему делу! И теперь настал момент назвать имя того, кто превзошёл всех в этом нелёгком состязании… Александр Филатов! Поздравим его бурными аплодисментами!

Зал взорвался. Меня облепили со всех сторон с поздравлениями, а потом подняли на руки и три раза подкинули в воздух.

— Для награждения приглашаем Александра в Зал Торжеств. Только кубок вручать будет не Мирон Андреевич, а кое-кто другой, — загадочно произнёс ведущий и энергично зашагал в сторону Главного зала.

Мы всей дружной шумной компанией двинулись вслед за ним.

Глава 9

Зал Торжеств быстро наполнился людьми. Организаторы пригласили нас с Гришей на сцену.

У Гриши было много болельщиков, которые нарочно приехали из Петербурга и теперь скандировали его имя, но турнир проходил в стенах моей академии, поэтому большую часть зала занимали те, кто болел не только за меня, но, по большей части, за академию.

Федя Размыслов и другие члены команды подготовили плакаты в мою поддержку, на которых были нарисованы колбы, эмблема академии, а также надписи: «За здоровье и победу! Вперёд, аптекарь Филатов!», «Филатов, покажи силу трав!», «Пусть соперник дрожит, когда студент ММА идёт!», «Филатов, ты не только лечишь, но и побеждаешь! Вперёд, аптекарь!».

Что сказать — мне приятно. В меня верят, за меня держат кулачки даже незнакомые мне люди. Всё-таки не зря я согласился участвовать в турнире. У меня появились новые друзья, и я проверил свои силы в новом для себя мире и в новом теле. Как оказалось, сознание определяет всё, поэтому даже из хилого неумелого Шурика за короткое время я сделал победителя турнира. Это говорит лишь об одном — я снова стану Великим.

На сцену вышел ведущий. Он уже успел переодеться и теперь был не в цветастом блестящем клоунском костюме, а в строгом и официальном с эмблемой академии на груди.

— Первым делом хочется сказать пару слов о Григории Сурикове — втором участнике финального испытания, — он подошёл к Грише, который стоял, ссутулившись, и смотрел себе под ноги. Похоже, ему было стыдно за проигрыш.

— В славной и упорной битве финала Григорий проявил свои знания и умения, но сегодня победа склонилась в сторону его соперника. Однако и он заслужил честь и уважение, ведь боролся до конца. Нам всем было приятно наблюдать за ним. За его отчаянной борьбой с болезнями, поразившими добровольцев. Воздадим почести Григорию! — ведущий убрал микрофон подмышку и принялся аплодировать.

Зал поддержал его. Со стороны зрителей послышались одобрительные возгласы.

— Утешительный приз вручает декан факультета аптекарей Клавдий Тихомирович!

На сцену вышел декан, и первым делом посмотрел на меня и еле сдержал торжествующую улыбку. Для него моя победа была желаннее всего. Он мечтал «вырастить» аптекаря, который займёт первое место в турнире. Правда, к моему «росту» Клавдий Тихомирович не имел никакого отношения, но он ведь об этом не знал.

Декан подошёл к Грише, пожал ему руку и вручил чек на пять тысяч рублей. Только сейчас Гриша немного воспрял духом и, счастливо улыбнувшись, помахал зрителям.

— Внимание, дамы и господа! Уважаемые зрители и участники турнира! — торжественно прокричал ведущий и все притихли. — В этот славный день почтить нас своим присутствием и лично вручить награду победителю решил Его Императорское Величество! Встречайте императора Российской империи!

Грянули фанфары, все прожекторы устремились на сцену. Все зрители замерли, наблюдая за тем, как на сцену поднимался величественный государь в окружении свиты и телохранителей. На плечах императора висит явно мантия для торжественных случаев из пурпурного бархата и отороченная горностаевым мехом. Под ним виднеется темно-зелёный парадный мундир с золотыми эполетами и орденскими звёздами. На ногах высокие, начищенные до блеска сапоги, а на руках белоснежные перчатки.

Ведущий, склонившись, хотел передать ему микрофон, но император еле заметно мотнул головой, и тот быстро отошёл. В зале воцарилась такая тишина, будто здесь не было ни души.

Я увидел, как сзади императора появился один из его телохранителей. В его руках поблёскивал кубок.

Один из организаторов подошёл ко мне и шепнул, чтобы я подошел поближе к императору, который остановился в самом центре сцены. Я сделал несколько шагов, но поостерегся близко подходить к нему. Император всё-таки.

Между тем государь медленно скользнул по залу спокойным проницательным взглядом, где затаили дыхание более сотни зрителей. Я почувствовал, как все напряглись. Казалось, ещё чуть-чуть и воздух можно будет резать ножом — такой он стал густой и тяжелый. Может быть всё дело в магической ауре, ведь не только сам император, но и его окружении были сильнейшими магами империи.

Когда император заговорил, его голос эхом понёсся по залу, будто на него были нацелены десятки микрофонов.

— Приветствую собравшихся и тех, кто наблюдает за нами с экранов своих телевизоров! Я прибыл сюда, чтобы лично вручить награду победителю турнира среди аптекарей.

Ни единого звука. Никто не осмелился даже ударить в ладоши.

— Александр Филатов, прошу подойди ко мне.

Вот теперь я решительно двинулся к императору и, остановившись в метре от него, низко поклонился, приложив руку к груди.

— Сегодня ты доказал своё превосходство и мастерство, одержав победу в честной борьбе. Показал свои лучшие качества. Пусть этот кубок станет вечным напоминанием о твоём триумфе и служит примером для тех, кто стремится к славе и чести, — он забрал кубок у телохранителя и протянул мне.

— Благодарю, Ваше Величество, — я принял кубок и низко поклонился.

Зал по-прежнему молчал. Никто без разрешения не осмеливался издать ни звука.

— Но это ещё не всё, — император как-то по-доброму посмотрел на меня и улыбнулся уголками губ, затем повернулся к залу и продолжил. — Александр Филатов проявил себя не только на турнире. Он дважды спас мою жизнь, проявив храбрость и показав себя мастером аптекарского дела. За это он достоин не только моей искренней благодарности, но титула Личного Аптекаря Императора!

Он поднял руки и вот тут зал взорвался. Люди не щадили ни ладоней, ни ног, ни голоса. Ор, свист, рукоплескания и топот просто оглушали.

Император протянул мне руку, и мы обменялись крепким рукопожатием, глядя друг другу в глаза. Он казался мне добрым другом, с которым мы знакомы много лет, хотя виделись всего несколько раз.

Когда шум немного поутих, император продолжил свою речь.

— Кроме титула, Александр получает в награду усадьбу с виноградниками в Краснодарской области — «Золотая лоза», особняк в центре столицы и жалованье в сто тысяч рублей в год.

Снова овации, но на этот раз более сдержанные. Люди явно не понимают, за что мне такие богатства.

— Пусть счастье и покой не покидают ваши дома. Да хранят вас Боги! — сказал император и вместе со свитой двинулся к лестнице.

Ко мне подошли два бравых мага и попросили следовать за ними. Когда мы оказались за сценой, ведущий пригласил всех в столовую для празднования закрытия турнира, император поманил меня к себе.

— Саша, я рад твоей победе. И, если честно, совсем не сомневался в ней. Хочу ещё раз поблагодарить за спасение моей жизни, — он взял меня за плечи и крепко сжал. — Проси у меня всё, что хочешь. Если смогу — выполню.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Вы и так одарили меня выше меры, но просьба всё-таки имеется.

Взгляд императора из доброжелательного стал внимательным и проницательным. Он подался вперёд, обратившись в слух.

— Мы, род Филатовых, тоже хотели бы поучаствовать в подготовке империи к грядущему сражению с османами. Все мы надеемся, что войны не будет, но всё же лучше быть во всеоружии, — быстро пояснил я, когда глаза императора в напряжении сузились. — Наши лаборатории готовы, поэтому мы бы с радостью выполняли заказы на лекарства. Могу поручиться за качество. Сам проверю каждый рецепт и готовый продукт.

Император помедлил немного, что-то прикидывая в уме, затем медленно кивнул и махнул рукой одному из своей свиты — молодому худощавому мужчине с приглаженными набок волосами:

— Займись этим. Пусть Филатовы получат все заказы на лекарства, которые смогут выполнить.

Мужчина вытащил из нагрудного кармана записную книжку и сделал запись.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился я.

Он улыбнулся мне, похлопал по плечу и двинулся к выходу. Следом за ним потянулись остальные. Я остался стоять один. Осмотрел на кубок, от которого никакой особенной радости не испытывал. Затем перевел взгляд на собравшихся, которые провожали взглядами императора. Вроде бы всё хорошо: победил в турнире, попросил императора отдать нам заказы на лекарства… но внутри чувствовалось напряжение.

Мне вдруг показалось, что вся эта мирная жизнь — всего лишь затишье перед бурей. Мгновение, которое мы должны запомнить и нести в своей груди, как что-то теплое, когда наступят тяжёлые, тёмные времена.

Я замер и окунулся внутрь себя, пытаясь разобраться в этом состоянии и понять, откуда оно возникло. Но в это время совсем рядом послышались веселые голоса, и меня кто-то обнял.

Настя. Сразу за ней ко мне подошли дед с Лидой и мои друзья: Сеня, Федя, Аурика, Лена, Ваня и другие.

— Вот ты где! А мы тебя потеряли. Думали, что ты вместе с императором ушёл, — Настя буквально повисла на мне. — Поздравляю, братец, с победой! А когда мы поедем осматривать твои новые владения?

— На новогодних каникулах, — осадила её Лида.

Все принялись рассматривать кубок, передавая его из рук в руки. Сеня с Федей пытались выяснить, каким образом я спас императора. Потом прибежал декан и долго тряс мою руку, вытирая влажные глаза и благодарил за то, что «порадовал старика перед пенсией».

После мы все переместились в столовую, в которой столы ломились от кушаний и напитков, а в углу играли музыканты. В общем, день удался на славу.

* * *

На следующее утро я открыл глаза, и первое время никак не мог понять, где нахожусь. Только когда повернул голову и увидел спящую Лену, вспомнил, что после вечеринки мы с ней поехали в гостиницу.

За окном было светло, из коридора слышался скрип колес тележки горничной, часы на тумбочке тихонько тикали. Я взял с тумбочки телефон и увидел десятки сообщений, которые мысленно поделил на три группы: поздравления от знакомых и незнакомых, в другой спрашивали о моём самочувствии после вчерашнего, в третьей предлагали сотрудничество.

Я не стал отвечать ни на одно, а, позвонив в ресторан на первом этаже, попросил принести завтрак на двоих.

— Ты уже давно проснулся? — спросила Лена, сонно прищурив глаза, затем подтянулась ко мне и легла на грудь.

— Нет, пять минут назад, — я приобнял её и уткнулся в густую гриву её волос. Они пахли свежестью цитрусов и сладостью розы. Ага, узнаю свой шампунь, который придумал для косметического магазина Огневых.

— Ты уже осознаёшь себя победителем турнира?

— Да, конечно. В этом нет ничего странного или необычного. Я нисколько не сомневался в своей победе.

— А ты скромностью не страдаешь, — усмехнулась она, поднялась с кровати и голая прошествовала в ванную комнату.

Пока Лена была в душе, принесли завтрак: омлет с трюфелями, бутерброды с лососем, йогурт с ягодами, блины с икрой и сметаной, а также свежевыжатый апельсиновый сок и чайник с ароматным чаем. Он точно из «Туманных пряностей».

— М-м-м, как вкусно пахнет, — Лена вышла из ванной в банном халате на голое тело и плюхнулась на кровать рядом со мной. — Завтрак победителя?

— Тебе нравится, — я притянул её к себе и, распахнув ворот халата, обнажил её пышные груди. Какая же она сексуальная!

— Конечно, но завтрак можно отложить ненадолго, — промурлыкала она, скинула халат и залезла на меня сверху. — Победителю можно всё и даже больше.

Чуть позже мы всё же приступили к еде, которая хоть и остыла, но на вкусовых качествах это никак не отразилось. Всё было свежее, хорошо приготовлено, и с достаточным количеством соли и приправ.

В прошлой жизни я относился к еде, как к топливу, поэтому не особо обращал внимания на вкусовые качества. Еда в харчевне Урюка казалась мне вполне сносной, но сейчас я бы её даже в рот не взял.

Обычно у него никогда ничего не выбрасывалось. Если не съели хлеб, и он зачерствел, то Урюк посыпал его солью и отправлял сушиться в печь. Хлеб превращался в сухари. Если сухари начали портиться, то он перемалывал их в муку и обваливал котлеты.

То же самое было с мясом, когда из цельного недоеденного куска он сначала делал гуляш, а если и в таком виде что-то оставалось, то прокручивал через мясорубку и делал мясную подливку с большим количеством специй.

В этом же мире гораздо больше внимания уделяют удовольствиям, в том числе гастрономическим, и мне это нравится. Теперь, когда род восстановили в правах, я победил на турнире и получил достойные награды, можно выдохнуть и просто наслаждаться жизнью.

Я вдруг понял, что совсем не скучаю по прошлой жизни. Там у меня была вечная борьба с врагами и бесконечные эксперименты. На этом всё. В последние десятилетия я почти не поддерживал связь с родными. Все женщины были покупными и доступными, исполняя лишь мимолетную роль любовниц, а друзей и вовсе не было. Я был одиночкой и холостяком. Мне это нравилось, но только потому, что я не знал другой жизни. Жизни, которая у меня есть сейчас.

Вдруг в груди кольнуло. А что если скоро это всё закончится? А что, если заклинание «Ликвор Двойственности» сработало не до конца, и меня снова перенесёт в другое тело? Нет-нет, этого не может быть. Теперь я Саша Филатов, и останусь им до конца жизни. Долгой, счастливой жизни с Леной, с семьёй Филатовых и моими друзьями.

— Может, прогуляемся? — спросила Лена и провела пальчиком по моей щеке. — Или ты хочешь целый день провести в кровати?

— Хочу целый день провести в постели, — усмехнулся я. — Нет, правда. Я уже забыл, когда просто отдыхал. Думаю, заслужил хотя бы один день безделья.

— Ты прав — заслужил, но я бы предпочла поужинать в ресторане, а не здесь. Хочу выгулять новое платье.

— Хорошо, будет тебе ресторан. Благо, далеко ходить не надо. Он на первом этаже, — я потянулся к ней и чмокнул в кончик носа.

— Ты не против, если я включу телевизор? Хочу ещё раз посмотреть, как тебе вручают кубок.

— Это было вчера. Уже все забыли об этом, — усмехнулся я.

— Я так не думаю.

Она встали и двинулась по номеру в поисках пульта от телевизора, а я взял телефон и вышел в коридор поговорить с дедом, который позвонил уже раз пять.

— Шурик, ты где ходишь? — послышался его недовольный голос.

— С Леной отдыхаю, а что?

— Здесь тебе документы на усадьбу и какой-то дом привезли, и чек на сто тысяч. Требовалось расписаться, так я поставил за тебя закорючку.

— Хорошо. А ты знаешь, где находится та усадьба?

— Мы уже с твоим отцом по карте посмотрели. Похоже, хороший район, но надо самим ехать и смотреть. Только на кой-нам виноградники? Может лекарственными растениями землю засеять?

— Да ты что! Я мечтал о винодельне! — возмутился я. — Мои вина будут поставляться в самые богатые дома империи, даже во дворец. За ними очередь будет выстраиваться, вот увидишь.

— Ну ладно-ладно, что ты сразу кипятишься? Я ведь просто предложил, — примирительно сказал он. — Когда к нам заедешь?

— Завтра буду.

— Хорошо. Отдыхай. Привет Лене передавай. Пусть в гости заходит.

— Передам.

Я сбросил звонок и, как только подошёл к двери номера, услышал крик Лены.

— Саша! Саша! Где ты⁈

Рванул дверь на себя и забежал в комнату.

— Ты чего?

— Смотри, — выдохнула она, ошалелыми глазами указала на телевизор и увеличила громкость.

— … слухи оказались правдивы. Совет Верховных магистров и Его Императорское Величество подтвердили сообщение, что сегодня войска Османской империи пересекли нашу западную границу и атаковали пограничные заставы. По данным, полученным от военного министерства, прямо сейчас идут ожесточённые бои. Власти призывают сохранять спокойствие и следить за официальными сообщениями.

Лена опустилась на кровать и посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Война, Саша. Началась война.

Глава 10

После новостей о войне с османами мне стало не до отдыха. Я отвёз Лену домой и поехал в особняк Филатовых.

— Что же эти гады себе позволяют⁈ Османы эти — обезьянье отродье! Уж наши-то им покажут! — бушевал дед, меряя шагами гостиную.

— Папа, я боюсь, — заплаканная Настя, вернувшаяся из гимназии, прижалась к Диме.

— Не волнуйся, дочка. Их быстро приструнят. Орлов со своими воинами сейчас там. Сметут всех врагов, и следа не останется, — приободряюще улыбнулся он и чмокнул дочь в лоб.

— Ага, сметут, — передразнил его старик Филатов и плюхнулся в кресло. — Какого лешего они вообще их к нашей границе подпустили? Уже несколько недель говорят о возможной войне, неужели не могли принять меры?

— Отец, перестань нагнетать. Уверен, у них всё под контролем, — осадил его Дима. — Ты вон только детей пугаешь.

— Пусть знают, не маленькие уже, — махнул он рукой. — Не дай боги эти басурмане границу прорвут. Их же потом не остановишь. За пару дней до нас доберутся.

— Не говори глупостей! — Дима уже начал сердиться. — Никто их не пустит на нашу землю.

— Ой, не знаю, — покачал он головой, затем повернулся ко мне. — Сашка, там на столе лежат документы, что тебе вчера привезли. Я уже с утра съездил с Кириллом и Димой дом посмотреть. От нас далековато, но в общем хороший дом. Два этажа, сад, гостевой дом. Правда, давно там никто не живёт. Ремонт требуется.

Я забрал документы и пролистал их. Вовремя этот подарок, но сейчас не до него.

В это время зазвучала мелодия дверного звонка, и Лида пошла открывать. Послышался мужской голос, и вскоре в дверях гостиной в сопровождении Лиды появился молодой человек в форме имперского служащего.

— Добрый день. Мне нужен Александр Филатов, — он окинул нас взглядом.

— Это я. Что вы хотели? — я направился к нему.

— Я курьер дворцовой канцелярии. Вам конверт, но сначала покажите паспорт и поставьте подпись в моих документах.

— Как всё серьёзно, — усмехнулся я, вытащил из внутреннего кармана пиджака документ и протянул ему. — Что хоть в конверте?

— Не могу знать. Я всего лишь развожу документы.

Он проверил паспорт, указал графу куда поставить подпись, отдал конверт и довольно резво покинул дом.

— Что там, Сашка? — дед поднялся, подошёл ко мне, забрал конверт из плотной коричневой бумаги и взвесил в руке. — Тяжёлый. Что же там снова тебе принесли?

— Сейчас узнаем, — с помощью ножа для бумаг аккуратно вскрыл конверт и вытащил кипу документов.

На первом листе было написано, что наш род выбрали в поставщики лекарственных средств, и мы должны в ближайшие два дня ответить, что сможем поставлять и в каком количестве. Далее шли листы с перечнем необходимых лекарственных средств.

— М-да, надо будет потрудиться, чтобы всё пересмотреть, — почесав заросшую щеку, недовольным голосом проговорил дед.

К нам подошёл Дима и бегло осмотрел листы.

— Саша, мы с тобой уже составляли список для заявки, в вот его и приложим. Не будем делать двойную работу.

— А ты уверен, что вы всё учли в той заявке? — с сомнением спросил дед. — У вас таблица всего на два листа, а здесь вон сколько всего, — он перелистал страницы.

— У нас не так много оборудования и ограниченное количество площадей и работников, чтобы покрыть все запросы.

— Ты все три лаборатории учёл? — на всякий случай уточнил дед.

— Конечно. Если заказы получим, то придётся повременить с открытием аптек.

— Вассалы справятся, — ответил я. — Люди уже привыкли в аптеках искать лекарства с надписью: «изготовлено по рецептам Филатовых».

На всякий случай мы всё же пересмотрели список и дополнили нашу заявку еще двумя позициями, запечатали список в конверт, поставили сургучную печать с гербом рода Филатовых и отправили одного из наших охранников отвезти конверт и оставить в приёмной военного министерства. Именно так следовало поступить, судя по инструкции в конверте.

Под руководством Лиды служанки накрыли на стол, и мы сели обедать. Дед то и дело высказывался в адрес османов, называя их чурбанами и черномазыми азиатами. Непонятно, почему черномазые, если они не негры, и их кожа лишь слегка смуглая, но спорить с дедом себе дороже.

Потом мы с Димой и Лидой поехали посмотреть особняк, который подарил император. Он находился в престижном районе, недалеко от Кремля.

Я отпер ключом ворота и первым двинулся к крыльцу.

— На первое время надо экономку нанять и дворника, чтобы было кому за домом следить, — подала голос Лида, двигаясь вслед за мной.

— Отец, ты не знаешь, кому раньше принадлежал этот дом? — спросил я, когда мы поднялись на невысокое, но широкое крыльцо и подошли к двустворчатым дверям.

— Нет, да и зачем об этом знать. Главное, что теперь он твой.

Мне показалось, что он о чём-то умолчал. Слишком быстро он сказал, что не знает. Даже не подумал.

Чтобы открыть замок, пришлось потрудиться. То ли заржавел, то ли, наоборот, новый и не разработанный.

Я первым зашел в дом и осмотрелся. По оставшемуся эфиру и внешнему виду было понятно, что опустел он совсем недавно. Возможно, пару месяцев назад.

Дом был небольшой, на первом этаже гостиная, библиотека, кабинет, кухня и несколько кладовок. На втором четыре спальни.

Бывшие хозяева унесли отсюда всё, не оставив даже намёка на то, кто здесь жил. В библиотеке все книжные полки пустовали. В гостиной не осталось даже жалкой стеклянной статуэтки. Из кухни унесли даже часть мебели, не говоря уж о посуде и другой кухонной утвари.

— Очень даже хорошо, — Лида выглядела довольной, после того как обошла весь дом и заглянула во все углы. — Ты же хотел купить себе дом и жить отдельно, а теперь и покупать не нужно.

— Здесь слишком оживленно, — сказал я, взглядом указав на дорогу, по которой сновали машины.

— Зато к академии ближе, — ответил Дима. — Наведём здесь порядок, закупим чего не хватает, и можно через пару недель заезжать. Мне кажется, что ты загостился в квартире Савельевых.

— Да, ты прав.

Мы с Лидой обсудили, что купить, и вышли из дома.

Опустились сумерки, и вся улица загорелась разноцветными гирляндами. Всё приобрело сказочный нарядный вид.

— Скоро Новый год, — с придыханием сказал Лида. — Один из моих любимых праздников. Хоть вы и выросли, ёлку я всё равно поставлю и наряжу. Хочу пригласить Орловых к нам на праздник. Как думаешь, они согласятся?

— Праздника не будет, — ответил я и двинулся в сторону ворот.

Предчувствие чего-то плохого давило на меня. Все окружающие думают, будто с османами легко справятся, но я-то понимал, что это не так. Судя по тому, что они поддержали Бориса, всё это затевалось уже давно, а значит, у них было время подготовиться.

Мы вернулись домой и весь вечер провели в гостиной у телевизора. В новостях уже более подробно рассказали, что происходит. Как оказалось, напали османы глубокой ночью. Их маги создали усиленные рунами магические сферы, с помощью которых атаковали заставы. Вслед за этим грянули орудия, и маги-янычары начали просто уничтожать всех, кто находился на границе. К счастью, наши успели отправить послание, и подкрепление прибыло быстро, поэтому прорыв не удался. Однако османы ударили ещё в нескольких местах, сильно растянув наши силы.

— Мы получили первые снимки сражений, — проговорила встревоженная женщина-диктор. — Кадры ужасающие. Рекомендуем слабонервным не смотреть.

Картинка поменялась. Густой лес. Снега мало. Вдруг справа обрушился шквалистый ветер, который с корнем вырвал тонкие деревца. Послышались крики. Затем над головой промелькнули огненные всполохи, и камера задрожала в руках репортёра.

— Атакуют! Приготовиться! — гаркнул кто-то сзади.

Послышался торопливый шепот оператора, но из-за нарастающего гула ничего невозможно было разобрать.

Раздался ужасающий треск, будто кто-то огромный в щепки превращал деревья, а потом вверх взмыли языки пламени. Из леса вылетел гудящий огненный смерч.

— Всем стоять! Трусов лично порешу! — грубый голос какого-то командира.

Камера мелко тряслась, пока маги выстраивали защиту из водяной стены. Смерч на время замедлился, но потом, будто получив усиление, взревел с удвоенной силой и провал защиту, надвигаясь прямо на камеру. В следующее мгновение картинка исчезла.

— Спешим вас успокоить, наш военный корреспондент жив и здоров, — вновь показали ведущую. — Эту атаку османов удалось отбить, но боевые действия идут до сих пор. Только что нам сообщили, что пограничным войскам удалось захватить отряд вражеских огневиков. Часть магов были убиты, пятеро захвачены. На этот час больше никакой информации нет. Не переключайтесь. Мы будем оперативно сообщать вам самые последние новости.

Новостная программа закончилась, и начали показывать какие-то танцы. Дима щелкнул пультом и выключил телевизор. Все молчали. Одно дело слышать о том, что происходит где-то далеко, и совсем другое — видеть это своими глазами.

— Вот же чурбаны, — подал голос дед. — Поехать, что ли, тоже на границу?

— Что ты там будешь делать? — хмыкнул Дима.

— Да хотя бы патроны подавать! Кашу варить! Что угодно, но лишь бы хоть чем-то помочь нашим бойцам.

Мы немного обсудили происходящее, и я поехал домой. Ваня ждал меня попрощаться, ведь он сегодня уезжал во Владимир.

— Как думаешь, как долго это всё продлится? — спросил он, когда я провожал его на вокзале.

— Ты о чём?

— Боевые действия. Думаю, нам всем нужно быть готовыми поддержать наших бойцов и добровольцами ехать на границу, — с жаром произнёс он и сжал кулаки.

— Не смей этого делать, — я строго посмотрел на него. — Ты учишься на втором курсе, а там боевые маги с огромным опытом и с гораздо большими силами, чем у тебя. Есть армия и другие силовые ведомства. Обойдутся без тебя.

— Как ты можешь так говорить? Неужели сам не хочешь помочь нашим бойцам бить османов? — он воззрился на меня.

В его глазах читалось возмущение и укор.

— Нет, — соврал я, — Каждый должен заниматься своим делом. Если армии понадобится помощь, они призовут твоего отца, дядю и охотников. Кто будет заниматься аномалией? Ты! Твоё присутствие на границе ситуацию не изменит, а здесь ты будешь намного полезнее.

— Да ну тебя, — с раздражением махнул он рукой. — Говоришь прямо как дядя Коля.

— Он умный мужик. Слушайся его.

В это время объявили посадку на дирижабль. Мы с Ваней крепко пожали друг другу руки и дали обещание, что будем созваниваться и держать друг друга в курсе дел.

Вернувшись в здание вокзала, я задумчиво наблюдал за тем, как дирижабль поднимается в воздух. В отличие от Вани, моя помощь на границе очень даже понадобится, но не буду торопиться. Возможно, сегодня-завтра уже всё прекратится, поэтому нужно успеть заработать денег на заказах. Надеюсь, наше предложение заинтересует военное министерство. Если честно, я в этом совсем не сомневался, ведь лично попросил императора об этом. Вряд ли кто-то осмелится пойти против его воли.

На следующее утро я поехал в академию на занятия. Группа встретила меня как и подобает встречать победителя — аплодисментами и поздравлениями. Виктория Сергеевна потратила треть занятия на то, что спрашивала у меня про испытания, и как мы их проходили. Все слушали с большим вниманием, только Харитонов сидел со скучающим видом, но я-то знал, что он притворяется.

— Больше всего меня поразило финальное испытание. Оно было таким сложным, что я сама с трудом бы справилась, — призналась она. — Ну что ж, пора приступить к занятию, а то мы не успеем пройти тему.

Она раздала нам пробирки, в которых были настои трав, которые следовало изучить.

Вот и всё, начались скучные уроки. Я со своим заданием справился за считанные минуты и оставшееся время потратил на помощь другим.

У меня из головы не выходил тот репортаж, который показали по телевизору.

Огромный, гудящий смерч, выдёргивающий толстые деревья и дотла сжигающий деревца поменьше, так и стоял перед глазами. Если сравнивать его с тем, что создала Лена тогда на полигоне, то он был раз в десять больше. Вот это мощь! Сколько же должно быть маны у мага, который его создал? Или это коллективное творение? Как бы я хотел там очутиться и увидеть всё своими глазами. Но пока не время. Возможно оно и не придёт, но я всё же подготовлюсь.

После третьей пары мы с Сеней пошли в столовую пообедать. Я набрал полный поднос еды и только сел за стол, как в кармане зазвонил телефон.

— Шурик, тебе тут снова конверт привезли, только этот олух малолетний не хочет его мне отдавать. Говорит, что только тебе лично в руки передаст, — послышался голос деда.

— Хорошо, сейчас буду, — ответил я, сбросил звонок и подвинул свой поднос Сене. — Угощайся, мне нужно ехать.

— Куда? У нас же ещё одна пара, — возмутился он.

— Курьер привёз конверт и ждет меня. Обратно уже не вернусь. Передай преподу, что я потом отработаю. Кстати, а кто будет?

— Щавель.

— С ним точно договорюсь. До завтра.

Я вышел из столовой и чуть не налетел на декана.

— А вот и наш герой, — расплылся он в улыбке. — Александр, приглашаю вас к себе на чашку вкусного кофе. Что скажете?

— Клавдий Тихомирович, спасибо за приглашение, но мне нужно срочно отъехать.

— Отъехать? Сейчас? Но у вас же занятия.

И он туда же. Кислота их всех раствори! Я шумно выдохнул. Неужели мне и дальше придётся тратить время на скучные пары? Надо с этим что-то делать. Но что?

— С профессором Щавелевым я договорюсь. Но у меня есть вопрос и к вам. Скажите, есть какая-то возможность побыстрее получить диплом?

— Ну-у-у, у нас было несколько случаев экстерната. В одном случае студент уезжал заграницу вместе с отцом-дипломатом, а во-втором студент ухаживал за больной матерью и не мог посещать занятия, поэтому учился самостоятельно дома и сдавал экзамены вне очереди. Ему удалось окончить за два с половиной года вместо четырех.

— Я тоже так хочу! — у меня загорелись глаза.

— Для того чтобы перевести вас на экстернат, нужно веские причины, — замялся он.

— Например? — я весь обратился вслух.

— Не могу вам сказать. Каждый конкретный случай рассматривается отдельно, но это должна быть очень веская причина, а не просто нежелание посещать занятия, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Хорошо. Я вас понял. А насчёт кофе… Давайте я сам загляну к вам завтра. Ладно?

— Договорились, — кивнул он, добродушно улыбнувшись. — Но всё же постарайтесь не пропускать занятия, ведь знания лишними не бывают.

— Конечно-конечно, — торопливо ответил я и двинул.

Мне не терпелось узнать, что же такого привёз курьер, раз не хочет отдавать письмо деду. Всё-таки он не просто мой дед, а глава рода, поэтому прав у него гораздо больше, чем у рядового представителя семьи. Он даже может обратиться в банк и узнать, сколько денег на счету каждого члена рода. Однако, насколько я знал, он так не делал.

Курьером оказался тот же молодой человек, что и вчера привёз письмо. Увидев меня, он с облегчением выдохнул и поспешил навстречу.

— Александр Дмитриевич, мне велели передать вам лично в руки, но сначала поставьте подпись, — он подсунул мне свои бумаги.

— А паспорт мой не хочешь посмотреть? — улыбнулся я.

— Нет. Я вас помню, — усмехнулся он и отдал конверт.

Я проводил его до двери и вернулся в гостиную, где все с заметным нетерпением меня ждали.

— Ну давай уже! Открывай этот чёртов конверт, — дед был раздражён. — Ох, чувствую, отказали нам. Напишут, что у нас слишком маленькое производство. Что мы не сможем обеспечить необходимые объемы, и начнутся перебои с доставкой. В общем, найдут, как отказать, — махнул он рукой.

Я открыл конверт, вытащил лист и пробежался взглядом по тексту. Хм… такого я точно не ожидал.

Глава 11

Дед подошёл ко мне и нетерпеливо проворчал.

— И чего ты тянешь, Шурик? Читай давай!

Откашлявшись, я прочёл письмо тем деловым тоном, каким оно было написано:

— «Уважаемый Александр Дмитриевич. В соответствии с высочайшим указом и в целях обеспечения бесперебойных поставок для нужд военного министерства сообщаем следующее: Аптекарскому роду Филатовых передаётся в пользование часть имперских лабораторий, а также выделяются мастера-аптекари, состоящие на службе империи. Указанные ресурсы предоставляются исключительно для выполнения государственных заказов, связанных с обеспечением военный подразделений необходимыми лечебными средствами. Просим вас обеспечить надлежащее использование переданных в распоряжение лабораторий и трудовых ресурсов, а также строго соблюдать условия договоров и сроки поставок».

— Это что же получается? — всплеснул руками дед. — Это нам все заказы, что ли, передали? Мы теперь должны весь тот огромный список обеспечить, еще и в огромном объеме?

— Получается, что так, — ответил Дима.

Он стоял возле меня и задумчиво тер подбородок.

— Мы на такое не замахивались. Зачем нам такой груз и такая ответственность? — дед выглядел растерянным. — А если мы не потянем? Это же будет позор на всю империю.

Он плюхнулся на диван и сокрушенно покачала головой.

— Зря мы всё это затеяло. Ох, как зря.

— Хватит причитать! — прикрикнул я на родственника. — Справимся. Дед созывай сегодня на обед всех вассалов. Раскидаем часть заказов на них, себе оставим лишь самое сложное и ответственное. Но! — я поднял указательный палец, чтобы сделать акцент на том, что хочу сказать. — Все рецепты проходят через меня. Ясно? Я должен сам лично всё проверить, и только после того, как дам добро, его можно будет пускать в производство.

Дед с Димой переглянулись. Они до сих пор не могли полностью принять, что в нашем роду уже давно сменилась власть, и теперь я фактический глава рода. Да, пока не официально, но это и не важно. Я привык полагаться в первую очередь на себя и готов нести ответственность за всё что происходит.

— Ты нас тоже совсем за дураков-то не держи, — буркнул дед. — Мы ведь тоже не один пуд соли съели в своём деле.

— Это не обсуждается, — прервал я его. — Заказы у императора я попросил лично, поэтому он полагается на меня. Короче, времени на болтовню нет. Дед, созывай вассалов на ужин. Отец, поедешь со мной смотреть лаборатории, которые передают нам. Нужно понять, что конкретно мы получим и как сможем использовать.

— Хорошо, сын. Как скажешь, — с готовностью кивнул Дима.

Дед ещё немного покряхтел, пробубнил что молодёжь совсем распоясалась, и что стариков уже ни во что не ставят, но потом всё-таки взял телефон, открыл свою записную книжку и принялся обзванивать глав вассальных родов.

Я не успел пообедать в столовой, поэтому мы с Димой решили сначала поесть, прежде чем ехать в лаборатории.

На том же листе внизу были указаны контакты человека, с которым нужно связываться по всем вопросам. Это оказался заведующий фармацевтическим отделом военного министерства, Аркадий Зосимович.

Я позвонил ему, и мы договорились встретиться через час у ворот Имперского научного комплекса.

Плотно пообедав тушеной телятиной с ароматный приправленным рисом, мы с Димой поехали на встречу.

— Слушай, отец, мы же с тобой так и не поговорили, — начал я издалека, когда мы отъехали от ворот нашего дома. Глеб ехал на своей машине вслед за нами.

— О чём? — он повернулся ко мне.

— О том, что император мне даровал титул Личного аптекаря императора. Надеюсь, ты не в обиде на меня? — я мельком взглянул на него, оторвавшись от дороги.

— Конечно нет! Сын, я безмерно горжусь тобой! — воскликнул он. — Ещё никто за всю историю не получал этот титул в таком молодой возрасте. Твоё имя войдёт в историю.

Он говорил с таким восторгом и так искренне, что у меня ком застрял в горле. Жаль, что он потерял титул из-за подлости других людей. В общем-то, он потерял не только титул, но и здоровье, а также пять лет жизни. Хорошо, что все виновные получили по заслугам.

— Если честно, я сам не ожидал, — решил не бравировать. — А что даёт мне этот титул?

— Во-первых, теперь у тебя есть право свободного входа во дворец. Ты можешь присутствовать на всех мероприятиях, а также наравне с советником по здравоохранению давать советы и выдвигать предложения по лечебным делам, — Дима принялся загибать пальцы. — Во-вторых, при болезни императора или членов его семьи ты обязан участвовать в лечении. В-третьих, у тебя есть доступ во все лаборатории, в которых изготавливаются лекарственные препараты, а также ты можешь использовать любые ингредиенты. Если всё это подытожить, то ты теперь входишь в узкий круг людей, которые могут лично обратиться к императору.

— Хм, неплохо, — кинул я. — А когда меня начнут привлекать к государственным делам?

— Не знаю. Возможно, дождутся, когда ты окончишь академию и получишь диплом. А может уже сейчас, — пожал он плечами. — Я же говорю, такого раньше не было, чтобы студент-первокурсник получил такой высокий титул.

Таже Дима пояснил, что у меня теперь ь неприкосновенность. По моему желанию могут предоставить личную охрану. Также я могу брать подмастерьев и обучать их аптекарскому делу, а платить им будут из государственной казны

В общем, мне очень даже понравились все эти изменения. Только теперь я понял, почему все аптекари мечтали об этом титуле.

Вскоре мы подъехали к Имперскому научному комплексу, где располагались и лаборатории по созданию лекарственных средств.

Аркадий Зосимович оказался молодым и явно прогрессивным магом-аптекарем, который заведовал отделом всего несколько месяцев, но уже успел многое усовершенствовать и доработать.

Мы двинулись по огромной территории комплекса.

— Вот здесь у нас лаборатория фармакологии, — указал он на одно из белых длинных зданий ангарного типа. — Здесь мы исследуем действие новых препаратов на живые организмы, определяем их эффективность и безопасность. Вон то здание с оранжевой крышей — лаборатория микробиологии. Там наши аптекари разрабатывают антисептики, антибиотики и вакцины. Слева лаборатория, где наши мастера-аптекари занимаются лекарствами только на основе растений и манаросов. А во-о-он то серое здание с синей крышей — моя гордость.

Он не смог скрыть торжествующей улыбки и, остановившись, повернулся к нам и объявил:

— В той лаборатории мы создаем и совершенствуем препараты, которые позволяют боевым магам эффективнее использовать свои умения.

— Что это значит? — уточнил я.

— После приема пилюли в течение ближайших двух часов все заклинания мага становятся эффективнее. Мы только недавно занялись разработкой таких препаратов, но уже получаем хорошие отзывы от боевых магов. У кого-то начали получаться заклинания, которые раньше часто давали осечку. У кого-то повысилась сила заклинаний. Особенно хороший эффект мы наблюдаем у магов огня. Но это только начало.

Ну ясно. Эти препараты в подмётки не годятся моим зельям. Пожалуй, этим я тоже займусь, когда появится свободное время.

— Аркадий Зосимович, а какие именно лаборатории передаются нам? — прервал я его.

— По решению Его Величества и руководителя Главного управления имперского здравоохранения вам в пользование передаются лаборатория растительных препаратов, — он махнул рукой в сторону здания. — И лаборатория фармакологии. Они самые большие. В них работают больше двух сотен мастеров, и они тоже в вашем распоряжении.

— Отлично! Тогда давайте зайдём и осмотрим их внимательнее, — предложил я и первым двинулся к лаборатории растительных препаратов.

Мы зашли в просторное, хорошо освещённое здание с большими окнами. В нос ударил густой аромат свежих и сушенных трав, цветов, коры и смол. Мне сразу здесь понравилось. Я с удовольствием втянул носом, распознав каждый эфир: шалфей, мята, ромашка, кора дуба, листья брусники и много другое. В том числе много манаросов, с которыми я уже сталкивался в аномалиях тверской и новгородской области.

По обе стороны длинного помещения у стен высились полки, стеллажи и шкафы, уставленные банками и коробами с ингредиентами. Напротив них располагались длинные деревянные столы, на которых стояли ступки, различная лабораторная посуда и приборы, сушильные решетки, весы и прочие инструменты.

Недалеко от входа стоял письменный стол, из-за которого встал пожилой мужчина с редкими волосами и умными глазами, сверкающими за очками с толстыми линзами.

— Добрый день, Аркадий Зосимович, — поздоровался он. Голос его был спокойный и почтительный. — Вы к нам по делу?

— Здравствуйте, Еремей Петрович. Без дела я к вам не прихожу, — улыбнулся он. — Знакомьтесь, это Дмитрий…

— С Димой мы хорошо знакомы, — прервал его мастер и, доброжелательно улыбнувшись, протянул ему руку.

— Еремей Петрович, вы до сих пор в строю? Не ожидал вас здесь увидеть, — Дима крепко пожал руку старику.

— Кто ж меня заменит? Все боятся такой ответственности, вот и приходится работать, — скромно улыбнулся он.

— Хорошо, что вы знакомы, — снова взял слово Аркадий Зосимович и, указав на меня, повысил голос. — Позвольте вам представить нового Личного аптекаря императора — Александр Дмитриевич Филатов.

Старик опешил. Оглядев меня с ног до головы, он перевёл вопросительный взгляд на Диму.

— Так и есть, Еремей Петрович, — усмехнулся Дима и, с гордостью взглянув на меня, положил руку мне на плечо. — Титул теперь принадлежит моему сыну.

— Вот-те на, — старик всплеснул руками. — Ребёнок же совсем.

— Не ребенок, а умный и талантливый студент-аптекарь Александр Филатов, — поправил его Аркадий Зосимович. — Именно ему и роду Филатовых переходит ваша лаборатория. Сразу скажу — это всего лишь на время.

— Слышал я уже, что встаём на военные рельсы. Ну ладно, раз вы так решили, — пожал старик плечами. — Со своей стороны сделаю всё что могу.

Мастер провёл нас по своей лаборатории, показал, что и где находится и представил своим подчинённым, которые были очень удивлены нашему появлению. Многие из них знали Диму и были рады его увидеть. Кое-кто узнал меня, ведь турнир в течение почти трех недель транслировали по телевизору.

Чуть позже, когда мы обошли всё помещение, Аркадий Зосимович собрал мастеров и объявил им о решении руководства, в котором указано, что вся лаборатория вместе с работниками переходят в наше распоряжение. Кое-кто из мастеров начал шушукаться, но открыто никто не посмел возразить.

Мы договорились с Еремеем Петровичем, что я пересмотрю рецепты, выделю те препараты, которые нужно в первую очередь изготовить, и приду сюда завтра. После мы попрощались, и я вместе с Димой и Аркадием вышел на улицу.

— Сдал Еремей Петрович, — тяжело вздохнув, сказал Дима. — Когда мы в последний раз виделись, он был ещё довольно крепким и энергичным. Сейчас же совсем одряхлел.

— Когда вас уволили, я был ещё студентом, но слышал, что здешним аптекарям тоже перепало, — пояснил Аркадий Зосимович. — Лекари их с грязью смешали. Даже хотели все фармацевтические лаборатории закрыть, но Еремей Петрович отбился. Он доказал, что на одних артефактах далеко не уедешь. Всё-таки без вакцин, антисептиков и много чего другого не обойтись даже самим лекарям.

— Это точно, — кивнул Дима. — Куда теперь?

— Пойдёмте в лабораторию фармакологии. Оно теперь тоже в вашем распоряжении. Правда, вы там вряд ли увидите знакомые лица. С приходом нового главного мастера всё поменялось, — предупредил Аркадий и повёл нас к длинному белому зданию через дорогу.

За тяжелыми массивными дверями оказалось просторное и хорошо проветриваемое помещение, которое одновременно напоминало алхимическую лабораторию и операционную. Большие окна были закрыты плотной тканью, чтобы солнечный свет не влиял на те процессы, что происходят здесь.

В воздухе витали запахи спирта, трав и различных реагентов.

На столах с каменными столешницами стояли мензурки и колбы с различными жидкостями. Некоторые светились, а также коробки с инструментами и приборы. Над головами висели специальные устройства с голубым светом, которые стерилизовали воздух.

К нам подошёл настороженный мужчина в белом халате, в перчатках с и лупой.

— Добрый день, Василий Егорович, — поздоровался Аркадий. — Знакомьтесь, это Дмитрий Григорьевич Филатов и его сын Александр Дмитриевич.

Мужчина продолжал настороженно смотреть на нас, но руку для рукопожатия протянул.

— Приветствую, господа. С какой целью вы здесь? — голос был зычный и командный. На просто аптекаря не похож. Скорее, военный.

— По распоряжению Его Величества ваша лаборатория временно переходит во владение рода Филатовых, — быстро пояснил Аркадий, будто сам боялся этого Василия Егоровича.

— М-да, — недовольно скривился он. — Ну ладно. Как-нибудь сработаемся.

— Хочу сразу пояснить ситуацию, чтобы потом не было недопонимания, — сухо проговорил я и вышел вперёд. — С сегодняшнего дня эта лаборатория полностью подчиняется моим указаниям. Я буду решать, когда и что делать. Все обязаны беспрекословно выполнять мои распоряжения. Если вас это не устраивает, то советую не тратить ни своё, ни моё время, и покинуть лабораторию. Пока действует наше соглашение с императором и военным министерством, я не потерплю людей, которые намерены совать мне палки в колёса. Я понятно объясняю?

Я с вызовом посмотрел на него, ожидая ответа. Знаю я таких людей. Они не могут подчиняться, только подминать других. Даже Аркадий, который гораздо выше его по должности, чувствует себя перед ним как ученик перед наставником. Но я на такое не согласен. Либо он будет в моей команде — а это означает беспрекословное подчинение, либо пусть валит на все четыре стороны.

Василий Егорович опешил от такой дерзости и замер, не зная, как отреагировать. Он видел перед собой девятнадцатилетнего парня, а не Великого алхимика, но в то же время чувствовал мою внутреннюю силу.

— Хорошо. Я разве что-то против сказал? Я лишь выполняю свою работу, — после минутного замешательства сказал он и опустил взгляд.

— Вот и хорошо. Тогда предлагаю всё показать нашим гостям, — с облегчением выдохнул Аркадий Зосимович.

Нам показали шкафы, набитые различными химикатами, холодильные шкафы с быстро портящимися ингредиентами, герметичные отсеки, в которых хранятся экстракты, эссенции, яды и образцы тканей, добытых во время опытов.

В самом дальнем углу находилась зона опытов на животных. За стеклянной стеной на широких полках стояли клетки и вольеры с мышами, кроликами, а также несколькими видами маназверей.

Перед уходом я сказал, что эксперименты над животными не понадобятся, и их пока можно переместить в зверинец или ещё куда-нибудь подальше. Пока я буду работать здесь, никто не будет издеваться над животными. Не люблю я этого.

Аркадий Зосимович проводил нас до ворот. Мы договорились, что будем держать друг друга в курсе дел и попрощались. Он сел в шикарную министерскую машину с водителем и уехал.

— Как думаешь, справимся? — с опаской спросил Дима, глядя вслед уезжающей машине.

— Даже не сомневаюсь. Только мне понадобится твоя помощь. Как твой источник? Ещё беспокоит?

— Всё хорошо, сын, — он подошёл ко мне и положил руку на плечо. — Я сделаю всё что ты скажешь. Можешь положиться на меня.

— Отлично! Тогда приступаем к работе. Впереди нас ждёт много бессонных ночей.

Мы сели в машину и двинулись в сторону дома. Дима что-то мне говорил, но я почти не отвечал ему. В это самое время работала моя внутренняя лаборатория, которая придумывала лекарства, эффективнее которых в этом мире нет.

Глава 12

Я забрал список лекарств, которые нам нужно будет поставить военному ведомству и выписал те, которые следует улучшить. Те лекарства, которые выпускают наши лаборатории, и те, что производят предприятия наших вассалов, уже прошли через мои руки и я в них был уверен, но над остальными нужно хорошенько подумать.

Ваня вернулся во Владимир, поэтому я практически остался один, если не считать прислугу. Меня никто не отвлекал, что очень даже устраивало. Я уселся в гостиной с толстой тетрадью и списком лекарств, и принялся продумывать рецепты. Мне нужно максимально их улучшить, но в то же время не усложнять. То, что мне удаётся за считанные минуты, в условиях лаборатории займет гораздо больше времени

Если мне достаточно накрошить или перетереть растения, для того чтобы добыть из него больше эфира, в лаборатории придётся сушить, измельчать, очищать. Затем потребуется вывести из сырья действующее вещество с помощью воды, спирта или других растворителей. Следующим этапом будет фильтрация, разделение экстракта на фракции и тому подобное.

В общем, процесс усложнится и растянется на много этапов, потому поставки могут задерживаться из-за длительности процесса. Этого допускать нельзя, поэтому я прописывал не только рецепт для каждого лекарства, но и технологию приготовления.

Я так увлёкся составлением рецептов, что не заметил, как просидел всю ночь. Оторвался от исписанной тетради только когда прозвенел будильник.

Разогнувшись, понял, что у меня затекли спина и ноги, и от усталости щипало глаза. Пришлось выпить зелье «Золотой нектар», чтобы взбодриться. Когда открыл дверь комнаты, в нос ударил аромат свежесваренного кофе и жаренного бекона. В животе заурчало, и рот наполнился слюной.

Я вспомнил себя прежнего. Когда придумывал новое зелье или пытался усовершенствовать старое, то забывал о времени. У меня всегда были под рукой зелья, которые дарили бодрость и снимали различные боли, поэтому я мог неделями не выходить из своей башни. Только когда я добивался нужного результата, то позволял себе расслабиться и выдохнуть.

Бывало, я подходил к зеркалу и не узнавал себя: худой, обросший, с синяками под глазами. Я брал несколько дней на восстановление, а потом окунался с головой в следующую задумку. В этом теле и в этой жизни такого допускать нельзя, поэтому я дал себе слово, что в следующую ночь обязательно высплюсь.

Плотно позавтракав, поехал на учебу. Весь день были скучные теоретические занятия, поэтому я сел на заднюю парту и продолжил свою работу. Сеня был рядом и с интересом наблюдал за мной.

— Какая у тебя интересная жизнь, — с завистью сказал он, когда после занятий мы вышли из аудитории и двинулись по длинному коридору в сторону выхода. — Мы с тобой одногодки, а у тебя есть всё, о чём я даже мечтать не могу.

— Так получилось, — пожал плечами.

Не объяснять же ему, что всему этому поспособствовала моя прежняя жизнь. Всё-таки я прожил много лет, а эта жизнь для меня уже вторая, да и со способностями повезло.

— Может, я ещё чем-нибудь смогу тебе помочь? Я езжу каждую неделю в оранжерею, но, если честно, манаросы и без моего участия хорошо растут. Мне остаётся только подвязывать и подстригать.

— Чем ты ещё хочешь заниматься? — я с интересом посмотрел на него.

— Может, найдётся работа в лаборатории твоего отца? — осторожно спросил он. — Ты же знаешь, я ответственный, и схватываю налету. Может, возьмут меня помощником или младшим лаборантом?

— Я предложу отцу. Думаю, им не хватает рабочих рук. Тем более теперь, — кивнул я.

— Спасибо, дружище! — он радостно улыбнулся.

— Только ты должен учиться и только в свободное время работать. Договорились? — строго сказал я.

— Это понятно, — махнул он рукой. — Без диплома полноценный аптекарем не стать.

Я снова задумался о том, чтобы как можно быстрее получить диплом. Сидеть за партой ещё три с половиной года я совсем не хочу. Всё-таки нужно уговорить декана перевести меня на экстернат. Я сам подготовлюсь к экзаменам и сдам их.

Попрощавшись с Сеней и ещё раз пообещав поговорить с Димой насчёт его трудоустройства, я поехал домой. Следовало доработать кое-какие рецепты и ехать в имперскую лабораторию, ведь мы договорились встретиться с Еремеем Петровичем.

Едва я добрался до дома, как позвонила Лена.

— Привет, как дела? — спросил я, услышав её обеспокоенный голос.

— Всё плохо, — выдавила она поникшим голосом. — Вчера приезжал отец по делам, но сегодня утром уже уехал. Нам удалось немного поговорить. Я знаю, что он многое скрывает, но кое-что он мне все же рассказал.

— И что же?

— У османов сильные маги. Они не намерены сдаваться и только усиливают давление. Вчера они вызвали на нашей территории землетрясение. Вся десантно-штурмовая застава провалилась под землю. Больше десяти челочек не смогли выбраться и погибли, — она всхлипнула. — А ещё они устраивают засады прямо в наших лесах. Целый отряд наших бойцов перебили.

— Как это? Неужели никто не смог почуять засаду? — взмутился я.

— Среди них есть ведьмаки, — ответила она.

Ну всё ясно. Я так и знал, что было плохой идеей запрещать ведьминскую магию, а ведьмаков отправлять в резервации. Всё-таки они очень сильны, и только недальновидный правитель мог подумать, что враг не будет пользоваться этим оружием.

— Отец говорит, что они начали целенаправленно отлавливать ведьмаков, но кто знает, сколько их на службе у султана, — она печально вздохнула. — Я боюсь за него. Ты же знаешь, он отсиживаться не будет, и полезет в самое пекло. У него уже страшный ожог на руке, но он даже думать не хочет о том, чтобы подлечиться, прежде чем вернуться к своим бойцам. Мы с мамой уговаривали остаться хотя бы на пару дней, но с утра он снова уехал.

— Не переживай за отца. Он правильно делает, что не оставляет своих подчинённых. Это здорово усугубит ситуацию и повлияет на боевой дух. Лекари там наверняка тоже есть.

— Ты прав. Он говорил, что ходит на перевязки в военно-полевой госпиталь, который поставили буквально вчера, но лекарей не хватает. Сегодня по новостям как раз говорили, что набирают добровольцев среди лекарей и аптекарей, готовых работать в том госпитале.

Я задумался. Меня сразу посетила очень соблазнительная мысль, но я отринул её до лучших времён. Сейчас не время для подвигов. Сначала нужно разобраться с заказами.

Император доверился мне, и нашему роду передали все заказы, которые ещё не успели разобрать другие. Понятное дело, что на бинты, вату, жгуты и тому подобное поставщиков нашли сразу же, ведь не такая большая ответственность — поставить бинты. Но сильное обезболивающее в стеклянных ампулах, как и многие другие сложные лекарственные препараты, требуют особого внимания и контроля. Я думаю, те, кто принимает решения, с облегчением выдохнули, когда мы выразили готовность взяться за сложные позиции.

— Саша, только не говори, что ты думаешь о том, чтобы пойти в добровольцы? — подала голос Лена.

В её голосе слышалось напряжение и даже страх.

— Нет, я об этом не думаю. У меня много дел и здесь, в столице.

— Вот и хорошо. Я не хочу переживать ещё и за тебя. Но… сама я подумываю прибиться в отряд отца. Я уже многое знаю и умею и могу быть полезна, — быстро проговорила она, пытаясь убедить то ли меня, то ли себя.

— Нечего женщина делать на войне. Даже не думай об этом! Иначе я лично поеду за тобой и привезу обратно силой, — пригрозил я.

— Но я же боевой маг! Ты не имеешь права запрещать мне выполнять свой долг!

— Пока справляются без тебя, — сухо проговорил я. — Твоё присутствие никак не изменит происходящее.

— Ты невыносим! — выкрикнула она и сбросила звонок.

Вот и первая наша ссора. Но я никогда не соглашусь с тем, что она рисковала своей жизнью. Я — другое дело. Никогда не боялся войн. К тому же мои зелья не раз помогали повернуть ситуацию в нашу пользу.

Я забрал из дома тетрадь с записями и поехал к научному имперскому комплексу, где располагались лаборатории. На меня был выписан пропуск, поэтому после проверки автомобиля мне разрешили проехать. Я остановился у лаборатории растительных препаратов и зашёл внутрь. Еремей Петрович в маске и весь в мелкой травяной пыли поспешил мне навстречу.

— Добрый день, Александр Дмитриевич. Апчхи-апчхи-апхчи, — он протянул руку и вдруг так расчихался, что даже сложился вдвое. — Ой, простите великодушно, просто пыль забилась во все щели. Мы готовимся к новым заказам и очищаем оборудование, — пояснил он, когда мы всё же обменялись рукопожатиями.

— Приветствую, Еремей Петрович. Хорошее дело затеяли. Я вам как раз принёс свои наброски. Давайте обсудим, и можно будет начинать. Работы предстоит много, поэтому лучше действовать быстро и не затягивать с обсуждением.

Я опасался, что руководитель лаборатории начнёт чинить препятствия и помешает моей работе, поэтому решил сразу обозначить границы.

— Заказ нам доверили большой, но боевые действия уже начались, поэтому в любой момент может понадобиться кровоостанавливающий гель или укол от болевого шока, но их не окажется. Жизнь бойцов практически в наших руках. Мы не можем подвести ни себя, ни их, ни императора, ни империю в целом. Вы с этим согласны?

Еремей Петрович активно закивал.

— Тогда снимайте маску, стряхивайте с себя сор и приступим к работе. Сегодня мы должны уже начать производство.

Пока аптекарь умывался и менял халат, я прошёлся по лаборатории. Мастера подготовились на славу. Все контейнеры и холодильники ломились от свежих ингредиентов. Столы и посуда блестели от чистоты. Вытяжки работали на полную мощь, очищая воздух. Три уборщицы намывали полы чистой водой с добавлением антибактериальных средств.

— Я готов! — помахал мне рукой Еремей Петрович.

Мы сели за его стол и принялись обсуждать всё, что я намерен доверить этой лаборатории. Самое сложное я, конечно, оставил для наших лабораторий, которыми заведовал Дима. Он всё проконтролирует и не допустит ошибок или своевольного изменения технологии или состава.

Через два часа активного обсуждения мы обозначили задачу мастерам, и те принялись готовить нужные ингредиенты. Вообще мне понравилось, как все работали: быстро, слажено, не задавая лишних вопросов и беспрекословно выполняя все мои приказы.

В шесть часов вечера мне на пробу принесли образцы из первой партии обезболивающего. Я забрал маленькую круглую таблетку, поднёс её к носу и втянул эфир.

— М-м-м, идеально. Продолжайте. Нам нужно сдать военному министерству в ближайшее время десять тысяч упаковок, — сказал я пожилому мастеру с густой окладистой бородой, на которую он надевал шапочку, чтобы волосы не попали в лекарство. Это выглядело комично, но все уважали его желание носить бороду.

— Как вы поняли, что препарат сделан идеально? — настороженно спросил он и тоже понюхал таблетку. — Пахнет тальком.

— Дело не в запахе, но сейчас я не намерен объяснять — на это нет времени. Возвращайтесь к работе, — велел я.

Мастер пожал плечами и двинулся прочь. Я же попрощался с Еремеем Петровичем и вышел на улицу. Сегодня нужно заняться составлением рецептов для лаборатории фармакологии, чтобы завтра встретиться с Василием Егоровичем и дать тому список с готовыми рецептами. Похоже, меня ждёт очередная бессонная ночь.

Я в сторону дома, но по пути заехал в кондитерскую и купил большой торт. Для работы я намерен использовать не только энергию из магического источника, но и энергию из еды. Сладкое быстрее всего «зарядит» мой мозг.

Не успел отъехать от кондитерской, как в кармане зазвенел телефон.

— Алло, господин Саша, ви таки узнали своего старого доброго друга?

Это был Авраам Давидович, но хоть он и старался придать бодрости и радушия голосу, все равно в нём слышалась тревога.

— Приветствую, Авраам Давидович. Какими судьбами?

— К сожалению, я звоню не для того чтобы пригласить вас на ужин. Повод печальный… По приказу Главного управления имперского здравохранения я должен выделить троих лекарей, которые поедут работать в полевой госпиталь.

— И в чём сложность?

— Сложность в том, что у меня не хватает рук…

— С этим я помочь не могу, — прервал я его, заезжая в свой двор.

— Я знаю. Я таки не по этому поводу вам звоню, — печально вздохнул он. — У нас снова наплыв больных. Вы наверняка слышали, что в новгородской аномалии произошло чрезвычайное происшествие.

— Нет, не слышал. Что случилось? — напрягся я.

— Пропал магический купол. Говорят, всего лишь на несколько минут, но вы же сами знаете, как обильна на мутантов та аномалия.

— И что? При чём здесь ваша лечебница?

— Пострадавших везут в нашу новгородскую лечебницу, а оттуда мы часть тяжелобольных перевозим сюда. Но дело не в этом. Мы снова столкнулись с неизвестной болезнью, которая поражает близлежащие поселения.

— Что за болезнь?

— Сильнейшие проявления чахотки, но наши артефакты и лекарства из ваших аптек не дали результата. Я боюсь, что это вновь какая-то мутировавшая форма болезни. Не могли бы вы подъехать к нам?

Я не сразу ответил, и лекарь быстро заверил.

— Клянусь, мы оплатим вашу работу! Можете не сомневаться. Пять тысяч вас устроит за эффективное лечение больных?

— Сколько всего людей заболели этой чахоткой?

— Уже за три десятка перевалило, — быстро подсчитав в уме ответил Коган.

— Хорошо. Сейчас подъеду.

Лекарь встретил меня у двери и протянул халат, маски и перчатки.

— Ви же понимаете, что нужно соблюдать меры предосторожности. Не дай боги болезнь вырвется за пределы лечебницы и распространится в столице. Начнётся настоящая эпидемия, — он покачал головой.

— Вы правы. Заразу выпускать в город никак нельзя. С этого момента весь персонал, что работает с чахоточными, не имеют права покидать здание лечебницы и взаимодействовать с другими, пока я не нашёл лекарство от недуга, — строго сказал я, надевая халат.

— Все-все, или есть исключения? — осторожно спросил он, наверняка имея в виду себя.

— Все-все! — я многозначительно посмотрел на него.

Как только мы подошли к лестнице, ведущей в подвал, я услышал тяжелый, лающий кашель.

— Почему в подвале? — спросил я, когда мы оказались у тяжелой двери.

— А куда нам ещё их всех разместить? На других этажах лежат больные. Мы не хотим их заразить, — развёл руками Авраам Давидович.

Я кивнул и потянул дверь на себя.

Вообще-то подвал лечебницы был выложен плиткой и походил на лабораторию, но обычно его использовали, насколько я знал, для хранения различной мебели, коробок с документацией и прочим хламом. Сейчас же здесь в ряды стояли кровати. Большинство их них сейчас пустовало, но человек десять уже заняли места. Они кашляли, и при каждом кашле салфетки в их руках окрашивались в красный цвет.

— Какие ещё симптомы? — спросил я.

— Как ви уже успели заметить, кашель сопровождается кровяными выделениями. Также больные жалуются на упадок сил, боль в груди, потливость. Температура не повышается выше тридцати восьми градусов, поэтому мы пока не используем жаропонижающее. Надеемся, что собственный иммунитет поможет нам справиться с напастью.

— Эти люди работают в рудниках или в анобласти? — уточнил я.

— Нет. Первый пациент, с которого всё началось — это девочка восьми лет, — лекарь указал на самую дальнюю кровать, где лежал ребенок. Рядом с ней сидела обеспокоенная мать и прикладывала ко лбу дочери мокрое полотенце. — Она подобрала на улице мышонка и принесла домой. Правда, как потом узнали, это был совсем не мышонок, а детёныш маназверя.

— Понял. Ну ладно, приступим.

Я прямиком двинулся к девочке, хотя уже знал, с чем столкнулся, и был этим очень озадачен. Однако первым делом надо проверить состояние ребенка и постараться снять симптомы.

Для создания лекарства придётся потрудиться, ведь это даже не болезнь, а отравление. Похоже, впереди меня ждет не одна бессонная ночь.

Глава 13

Я почти сразу определил, что это не микроб или вирус, а отравление. Притом яд, проникая в лёгкие, распространяется точно также, как и любая заразна болезнь. Ребенок, кашляя, заражал всех вокруг. Как рассказала мать девочки, сначала они подумали, что ребенок просто немного простудился, поэтому бабушка брала её с собой в магазин, в гости к подруге, ездила с ней по делам. Хорошо хоть они не отвели её в детский сад, где она могла заразить остальных детей. А так заболели только взрослые, с которыми она сталкивалась в магазине, в гостях и даже на улице.

В лаборатории лечебницы я приготовил средство, облегчающее дыхание и заживляющее внутренние раны и велел напоить им всех больных, а сам вознамерился ехать в Новгород. Ведь моя внутренняя лаборатория мне почти сразу подсказала, что из тех манаросов, что у меня есть, я не смогу создать противоядие. Зато его можно создать из эфира самого маназверя, а точнее из его крови.

— Господин Саша, когда нам вас ждать? — уточнил Коган, провожая меня.

— Пока не знаю. Всё зависит от того, как быстро я найду маназверя. Кстати, вы не знаете, куда подевался тот детёныш?

— Его таки изъяли охотники. Отец сразу понял, что это не обычный зверь, когда увидел, как изо рта крысёныша выдвинулась ещё одна челюсть и схватила кота за хвост.

— Ясно. Значит первым делом нужно связаться с охотниками. Может, они ещё не успели убить маназверька, — ответил я, заматываясь шерстяным шарфом, ведь на улице началась настоящая пурга.

— Ждите от меня новостей и будьте осторожны при общении с больными. Их слюна ядовита, — предупредил я и вышел на улицу.

Меня чуть не снесло мощным порывом ветра, свистящего между домов. Сегодня значительно потеплело, возможно, именно это стало причиной такого поведения природы.

Я не знаю, сколько времени уйдёт на поиски зверька, поэтому заехал домой и собрал дорожную сумку, куда сложил свой новый зельестрел, револьвер, патроны для того и другого, пробирки с зельями, чистое белье и немного наличных денег.

Самый поздний вылет дирижабля был в одиннадцать вечера, поэтому я еле на него успел. Из-за богатой аномалии Новгород считался чуть ли не вторым по значимости городом империи. Именно поэтому связь между городами была хорошо налажена. Только дирижаблей за день летало пять штук.

Оставив машину на парковке, забежал в здание вокзала. Возле касс почти никого не было, поэтому тут же купил билет и рванул в сторону посадки. Бежать пришлось далеко. Огромный вокзал столицы был растянут на несколько сотен метров, поэтому лавируя между пассажирами, я смог добраться до нужного выхода всего за три минуты, но в теплом пальто, ушанке и шарфе взмок так, будто бежал несколько часов по пересеченной местности.

Запыхавшись, я добежал до девушки в полушубке с эмблемой транспортной компании и вручил ей свой билет.

— Вы едва успели. Посадка почти закончилась, — улыбнулась она, срывая корешок билета.

— Да, немного не рассчитал время, — я глубоко дышал, пытаясь восстановить дыхание.

— Доброго пути, — ответила девушка, вручая мне оставшийся кусок билета.

— Благодарю. Вы сегодня будете разносить чай? — уточнил я, лукаво улыбнувшись.

— Конечно. С удовольствием. Особенно победителю турнира, — включилась она в игру.

— Вы смотрели турнир? — удивленно приподнял бровь. Девушка определённо не была магом. В ней нет ни капли магической силы.

— Все смотрели. Каждый год с нетерпением ждём сражений магов. Только так мы можем увидеть, что на самом деле вы умеете, — ответила она и вдруг погрустнела. — Правда, сейчас в новостях показывают такие ужасы. Как я рада, что у нас есть защитники. От нас, простолюдинов, толку мало. Мы никак не можем защититься от магов и ведьмаков.

— Не переживайте. Уверен, скоро это всё закончится, — я подмигнул ей и хотел зайти в дирижабль, но тут она снова заговорила.

— Не уверена. Только что нас собирали представители транспортной компании и объявили о том, что османы смогли прорвать нашу защиту и на несколько километров продвинулись вглубь страны. Все рейсы в южную сторону отменили, оставили только те дирижабли, которые доставляют помощь нашим военным. Нам дали время подумать до завтра, кто из экипажей будет совершать эти опасные рейсы.

— Хм-м-м, не слышал об этом, — напрягся я.

— В новостях пока об этом не говорят, чтобы не вызвать панику. Но скоро всё равно об этом станет известно. Люди бегут подальше от этих смерчей, камнепадов, ледяных шипов и тому подобного.

— Надеюсь, вы не хотите обслуживать опасные рейсы?

— Хочу! — твёрдо заявила она. В её глазах блеснула решимость. — Я сделаю всё чтобы помочь нашим воинам победить.

Как же она в этот момент была похожа на мою Лену. Романтизм молодых людей и жажда подвигов отодвигает здравомыслие на задний план.

— Я желаю вам удачи, но в то же время надеюсь, что вы откажетесь. Война — не женское дело.

— Спасибо, господин Филатов. Я подумаю, — кивнула она и указала мне на дверь.

Я зашёл в дирижабль, дверь запрели две стюардессы, и вскоре мы взлетели.

Запершись в своей каюте, я снял пальто, скинул ботинке и разместился на диванчике, чтобы хоть немного вздремнуть. Но то ли от того, что приходилось лежать в скрюченном положении, то ли потому что слова стюардессы не выходили у меня из головы, я так и не смог поспать.

Прилетели мы в Новгород рано утром. Я заранее позвонил своим знакомым охотникам, с которыми уже заходил в новгородскую анобласть: Афоня и Тимоха.

Афоня встретил меня на вокзале.

— Здорова, Санёк, — крепко пожал мне руку, улыбнувшись. — На кой-чёрт тебе снова в аномалию понадобилось заходить?

— Мурохвост нужен. Точнее его кровь, — пояснил я, когда мы двинулись к выходу.

Название зверька мне подсказал Сеня. Я с ним разговаривал из дирижабля, пока связь не оборвалась.

— Мурохвосты опасны. Они ядовиты, — предостерёг он.

— Я знаю. А что за история с пропавшим куполом? — мы сели в видавший виды внедорожник, усиленный металлическими трубами и шипами.

— Было дело, — кивнул он и повернул ключ, отчего движок взревел, как разъярённый зверь, а потом монотонно затарахтел. — Прикинь, мы только из анобласти вышли и даже отъехать не успели, и вдруг — раз, и купола нет!

Он ударил кулаком по рулю и вытаращился на меня.

— Я как увидел, рванул обратно, а через стену уже гады полезли. Ох и натерпелись мы, конечно, — он помотал головой. — Хорошо, что наши быстро сообразили, что к чему, и сначала своими силами создали слабый купал, а потом уже спецов подтянули, и те быстро всё усилили.

— Говорят, мутанты сумели сбежать, — осторожно проговорил я, внимательно следя за его реакцией.

— Ещё бы! Ты бы видел, что творилось! Эти гады будто чувствуют, что купола нет. Наши до сих пор на зачистке день и ночь. Тимоха только с ночной должен вернуться — т варь летающую преследовали. С трудом подстрелили, теперь везут к аномалии.

Далее последовал долгий рассказ о том, как он самоотверженно бегал вокруг аномалии, утопая в снегу и пытаясь остановить поток тварей, хлынувших со всех сторон. Он закончил говорить только когда мы остановились у ворот анобласти.

К нам медленно подошёл Тимоха. Он явно сильно вымотан: сутулится, руки плетьми свисают вдоль тела, взгляд тусклый, а под глазами темные круги.

Он хрипло поздоровался и протянул трясущуюся руку.

— Ты чего такой? — встревожился Афоня.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты вон ту тушу на себе из леса выносил, — хмыкнул он и указал на огромную птицу с сине-серым оперением.

Сразу вспомнил, что видел такую в тверской аномалии. Она парила высоко под куполом и изредка набрасывалась на него, пытаясь вырваться наружу.

— Она весит триста двадцать килограмм, — пояснил Тимоха. — Сил совсем нет. На сегодня хватит. Мне нужен отдых. Два дня меня не ждите.

— Погоди-ка, а как мы вдвоём в анобласть зайдём? — возмутился Афоня. — Сам же знаешь, что двоих не пускают. Нужно как минимум трое.

— Возьмите кого-нибудь другого. У меня до сих пор руки и ноги трясутся. Мне нужно отлежаться.

Афоня грязно выругался и принялся озираться, пытаясь найти того, кто согласится зайти в анобласть.

— Погоди, не торопись, — сказал я, вытащил из рюкзака «Золотой нектар» и протянул Тимофею. — Пей, станет легче.

— Что это за муть? — он с подозрением посмотрел на пробирку.

— Бери и пей, раз дают! — прикрикнул на него Афоня. — Не с чужих рук берёшь. Саньке можно доверять.

— Ну ладно, если станет легче, то хорошо, — пожал он плечами и залпом выпил зелье. — М-м-м, вкусно. Даже сладость какая-то есть.

Мы с Афоне внимательно следили за ним. Сначала он выпрямился, будто с его плеч сбросили тяжелый груз, потом он порозовел и даже заулыбался.

— Ого, я прям чувствую, как силы во мне появились. Я даже будто сам легче стал, и руки больше не трясутся. Ух-х-х, хорошо! — он расстегнул куртку и снял шапку. — Жарко.

— Ну теперь-то ты сможешь зайти с нами? — уточнил я.

— Пойду куда скажете! — с готовностью ответил он, а потом шепнул мне. — Есть у тебя ещё это средство? Я даже готов выкупить.

— Есть две пробирки. Отдам бесплатно, когда всё сделаем.

— Договорились, — подмигнул он мне.

Мы надели снаряжение, вооружились карабинами и заехали на внедорожнике в анобласть. Прямо перед нами заехал целый отряд, но мы отделились от них и ехали, следуя моему чутью. Афоня изредка останавливался, а я, высунувшись из окна, втягивал в себя наполненный ароматами воздух. В прошлый заход охотники подстрелили нескольких мурохвостов, поэтому мне дали понюхать одну тушку.

Зверьки походили на кошку — небольшие, пушистые, длинный гибкий хвост, аккуратная мордочка. Но в сине-зеленой шерсти находилось множество небольших ядовитых иголок. Гладить этих зверьков очень опасно, но, охотники сказали, что мясо на вкус напоминает индейку, поэтому они с удовольствием едят их, а шерсть продают лабораториям.

— Если мурохвосты так популярны, то почему нет противоядия от их яда? — задумчиво проговорил я, после того как в очередной раз втянул носом и отрицательно помотал головой, глядя на Афоню.

— Так, у них не было никакого яда. Можно было голыми руками ловить, что мы часто делали, когда находили их гнездо, — ответил Тимоха. — Несколько месяцев назад мы стали замечать, что у них в шерсти иголки. Но ядовитыми они не было. Только на прошлой неделе один из наших охотников угодил в лечебницу. У него в крови нашли яд.

— Охотник выздоровел?

— Не-а, в столицу отправили. Лечат.

Мне это очень не понравилось. Получается, что звери мутируют очень быстро. То же самое может произойти с микробами, и тогда эпидемии не избежать. Надо как-то остановить это, иначе это может плохо закончится… для людей.

— Стой! — выкрикнул я, когда в открытое окно внедорожника залетел ветер с эфиром мурохвоста.

Втроём мы двинулись по лесу. Я больше внимания уделял эфиру зверька, чтобы найти его, а охотники следили за тем, что происходит вокруг.

Пока шли по лесу, я не смог удержаться и набивал рюкзак ценными манаросами. Я чувствовал себя ребенком, который попал в магазин игрушек: и это мне надо, и вот это, и этого чуть-чуть, а вот этого побольше.

— Аптекарь, а кристаллы тебе не нужны? — спросил Афоня и кивнул в сторону виднеющихся вдали вершин холмов. — Мы недавно нашли хорошее месторождение. Хозяева даже задумываются рудник поставить прямо здесь, чтобы постоянно добывать.

— Нет, не надо.

— Ты просто не знаешь, что это за кристаллы. Они не только энергию излучают, но ещё и светятся, а также холод и тепло впитывают. Лично я использую вместо холодильника. Положил пару штук в морозилку, а потом в ящик в багажнике. Ничего там не портится, а температура уже неделю держится как в моей морозилке. Очень удобно.

— Лучше предложи артефакторам. Мне кристаллы без надобности, — мотнул я головой.

— Ну как знаешь, — пожал он плечами. — Хозяева отправляли эти кристаллы в какой-то научный институт, так там сказали, что их даже в аптекарском деле можно использовать как катализатор.

— Есть более надёжные катализаторы в растительном мире, — ответил я.

Афоня снова пожал плечами и начал что-то насвистывать себе под нос. Мы продолжили свой путь.

— Саша, мы так далеко не уйдём, — усмехнулся Тимофей, когда я попросил притормозить и начал аккуратно срезать грибы, похожие на лисичек, но с очень полезным эфиром, который подойдёт для кровоостанавливающих губок.

— Сейчас, хотя бы это семейство соберу. Мне как раз не хватало кое-чего из ингредиентов. Надо добавить всего пару капель, чтобы улучшить свойства целого килограмма вещества, — ответил я и в это время почуял мурохвоста. Он совсем неподалёку.

Быстро собрав грибы, я положил их в боковой карман, чтобы не раскрошились, и кивнул охотникам, которые всё это время бдительно следили за всем, что происходит вокруг, и прислушивались.

— Можем идти, — я повесил рюкзак на спину и двинулся по эфирному следу мурохвоста.

— Берегись! — вдруг выкрикнул Тимофей и с силой толкнул меня назад.

Я не удержался на ногах и свалился в густую зелень.

В это мгновение над моей голосой со свистом пронеслось что-то длинное и шипастое, и вонзилось в ствол дерева, осыпав округу мелкими щепками.

— Ах ты чёрт! Тарангул! — выкрикнул Афоня и принялся махать руками, отправляя в существо ледяные копья.

Я приподнялся и увидел чудище: массивное шестиногое существо, покрытое чешуёй и переливающееся металлическим блеском. Оно было выше взрослого мужчины и метров пять в длину. На вытянутой голове располагались массивные челюсти и четыре маленьких черных глаза.

Но особо сильное впечатление на меня произвело жало: длинное, гибкое, состоящее из сегментов и заканчивающееся костяным остриём. Благодаря сегментам, оно двигалось как хлыст и в то же время становилось жестким, как копьё, во время атаки.

Тарангул издал пронзительный писк, когда одно из ледяных копий воткнулось ему в глаз.

— Отходим! Он слишком большой! Своими силами мы с ним не справимся, — прокричал Афоня.

— Согласен! — прокричал в ответ Тимофей. Он заряжал карабин. Все его пули увязли в жестком панцире, но не смогли его пробить. — Аптекарь, где ты там? Жив хоть!

— Жив! — ответил я, но высовываться из зарослей не спешил.

В это самое время я заряжал зельестрел пулей с «Пурпурным отравителем». Возможно, одно пули будет мало, чтобы убить такого гиганта, но благо у меня с собой была целая дюжина «Отравителя», поэтому я намерен устроить ему жаркий приём.

Я поднялся из кустов как раз в то время, когда Афоня поразил ещё один глаз Тарангула, и тот принялся метаться по округе и биться о деревья. Одновременно с этим он с отчаянной яростью щелкал челюстями и бил жалом словно хлыстом.

— Уходим! — Афона махнул мне рукой, пятясь назад.

Я решил не тратить на этого членистоногого драгоценные пули с зельем и поспешил к Афоне. Тимофей продолжал стрелять по монстру из карабина и при этом грязно ругался:

— Вот же выродок! Гниломордый ублюдок! Поганый падальщик! Даже мои разрывные пули его не берут!

— Тимоха, уходим! Оставь его в покое! — Афоня в это время осыпал Тарантула сотнями ледяных шипов, которые с шорохом попадали по панцирю, но не причиняли никакого вреда.

— Погоди! Я в первый раз свои пули испытываю. Мне нужно понять, что я неправильно сделал.

Тимофей снова зарядил карабин и, прицелившись, выстрелил. Тарангул заорал дурным голосом, похожим на птичий клёкот, усиленный в несколько десятков раз.

— Ну вот! — сказал он с довольным видом, повесил ружьё на плечо и двинулся к нам. — Теперь можно уходить. Пришлось два раз в одно место стрелять, чтобы…

В это время я заметил, как длинное жало описало дугу и с огромной скоростью полетело в голову ничего не подозревающего Тимофея.

— А-а-а, — Афоня открыл рот и замер.

В его глазах читался ужас. Охотник видел, что в его друга летит жало, способное сносить деревья и пробивать их насквозь. Он понимал, что друг обречен, но не мог выдавить из себя ни звука…

Глава 14

Я понимал, что у меня всего пара секунд, чтобы спасти Тимофея, который ничего не подозревая направлялся к нам и что-то рассказывал.

— … в следующий раз добавлю растолчённых кристаллов, чтобы усилить повреждения, — говорил он, подкидывая в руке патрон собственного производства.

Жало Тарангула летело прямо в его голову. Ещё чуть-чуть и…

В это время с ближайшего дерева соскользнула лоза и, когда жало пронеслось под ним, резко взмыло вверх, уводя смертельное оружие мутанта в сторону.

Жало с треском вонзилось в дерево прямо над головой Тимофея, и на мужчину посыпались щепки.

— Это ещё что такое? — возмутился он, отряхиваясь от щепок и запрокидывая голову вверх. — Ох ёп… Ах ты тварь!

Он вскинул карабин и выпустил несколько пуль в сочленение жала. Тарангул снова взревел и обрубок свалился на землю, а жало осталось висеть в стволе дерева. Я выпустил несколько патронов с «Пурпурным отравителем» прямо в раскрытую пасть монстра.

Тарангул захрипел и забил ногами в конвульсиях. Я добавил ещё пару патронов и только после этого он стих, выпустив длинный хриплый выдох.

Афоня, который всё это время стоял словно статуя, с облегчением выдохнул и опустился на корточки.

— Я думал — всё, — упавшим голосом произнёс он и провёл рукой по лицу. — Тимоха, я уже мысленно тебя похоронил и думал, как объясниться перед твой семьёй, — он горько усмехнулся, затем поднялся порывисто подошёл к Тимофею, который разглядывал жало над своей головой, и крепко обнял его. — Дружище, я так испугался за тебя, что до сих пор руки трясутся.

— М-да-а-а, а я даже ничего не заметил, — признался Тимофей и вновь с опаской взглянул на жало. — Знаю ведь, что нельзя живыми тварей оставлять. Раненые они в разы опаснее. Слишком быстро успокоился.

Афоня отпустил друга и также быстро подошёл ко мне и заключил в медвежьи объятия.

— Я видел, что ты сделал. Ты спас Тимоху.

Пришлось признаться, что это я связался с лианой и увел жало от головы Тимохи. С магами растений они оба были знакомы, поэтому рассказали о том, как ходили с ними в рейды.

Как оказалось, маги растений в анобласти самые эффективные добытчики и охотники. От них не ускользнет ни один зверь, не улетит ни одна птица. Мне до такого мастерства ещё далеко, но я буду дальше продолжать оттачивать мастерство. Когда появится свободное время, обязательно снова навещу Степана Кедрова.

Мы продолжили путь и вскоре нашли целый выводок опасных зверьков. Я предупредил, что к ним нельзя прикасаться, и велел передать другим охотникам. Афоня подстрелил трёх взрослых особей, из которых я собрал всю кровь в два больших термоса.

Когда возвращались обратно к внедорожнику, охотники предлагали помочь мне нести рюкзак, ведь он еле закрывался и весил не меньше тридцати килограммов, но я отказался. Их задача — обеспечивать безопасность.

Пока шли, я поймал несколько птиц с помощью ветвей деревьев. Заставил Иволист сбросить листья с нижних веток. Заставил раскрыться бутоны на большом кусте барбариса и спугнул из норы мелких грызунов, связавшись с ближайшим деревом и пошевелив его корнями. Если раньше мне требовалось гораздо больше времени, чтобы связаться с растением, то теперь на это уходило всего несколько секунд.

Мы вышли из анобласти, и я предложил денег охотникам за сопровождение, но они отказались. Сказали, что мы — друзья, а друзьям они помогают безвозмездно. Вот и хорошо. Мне они тоже нравились: сильные, храбрые, самоотверженные. Возможно, мы ещё не раз зайдём в эту анобласть вместе.

Я сразу поехал на вокзал, но до ближайшего рейса было ещё два часа, поэтому сдал рюкзак в камеру хранения, а сам пошёл в ближайший ресторан. Есть хотелось так сильно, что казалось, будто желудок прилип к спине.

Заказав большой кусок стейка, запеченные овощи и банановый тирамису, я позвонил князю Савельеву.

— Владислав Андреевич, приветствую.

— Здравствуй, Саша, — послышался его бодрый голос. — Как ты? Как домашние?

— Всё хорошо. Я сейчас по делам в Новгороде. Звоню, чтобы предупредить о том, что кто-то намеренно снимает магические купола с аномалий. Сначала сняли купол с нашей анобласти. На днях то же самое проделали с Новгородской.

— Да, я слышал, — голос его стал серьёзным. — Мы усилили охрану. Похоже на обычное вредительство. И кому это надо?

— Не знаю, но кажется мне, что это была всего лишь проверка. Основное действие ещё впереди.

— Ох, Сашка, не пугай меня. И так весь на нервах. Наша анобласть занимает огромную территорию, поэтому физические невозможно её обезопасить. Я уже дал задание установить камеры, чтобы хотя бы через мониторы следить за обстановкой, но если кто-то к нам полезет, охране понадобится время, чтобы добраться до них. За это время они успеют сделать своё черное дело.

— А если поверх основного купола накрыть ещё одним? — предложил я.

— Ты предлагаешь сделать обманку? Они подумают, что достигли цели, а на самом деле… Хм… Хорошая идея. Сейчас же соберу своих людей и выскажу им твою идею. Конечно, купол на такую территорию стоит дорого, но всё же намного меньше, чем если купол исчезнет, и твари ринутся наружу. Последствия этого могут быть необратимы.

Мы ещё немного поговорили, и я позвонил Кириллу Попову, которому велел сделать то же самое. Он сначала сопротивлялся, ведь нанял дополнительно трёх охранников, которые обходили по периметру анобласть несколько раз в течение дня. Но я всё же надавил и сказал, чтобы тот не скупился. Пусть в нашей аномалии в разы меньше существ, но даже в ней могут мутировать различные насекомые и микроорганизмы, которых трудно поймать, но которые могут сильно навредить людям. За это будем нести ответственность мы, Филатовы, как хозяева аномалии, и возмещать причинённый ущерб. По крайней мере так написано в тех документах, которые мы получили вместе с поместьем.

Вкусно поужинав, я вернулся на вокзал и вскоре вылетел в сторону Москвы. На этот раз мне удалось поспать, чему я был очень рад.

На вокзале меня встречал Глеб, от услуг которого я не мог отказаться, но хотя бы договорился, что в некоторых моментах его присутствие ничего не поменяет. Поездка в Новгород была сопряжена с опасностью, которая исходила от анобласти, но его туда бы не пустили. Для этого нужно официально трудоустроиться охотником. У меня же были особые условия — за меня поручился князь Савельев, а он влиятельный человек, и на короткой ноге с владельцами новгородской аномалии.

— Домой? — спросил Глеб, когда мы погрузили мой тяжеленный рюкзак в багажник и сели в машину.

— Нет. Сначала в лечебницу Коганов. Больные ждут моего противоядия.

По пути я позвонил Аврааму Давидовичу, который признался, что сам уже несколько дней на ногах без отдыха и не уходил домой, а спал прямо в подвале с больными, чтобы оперативно реагировать на ухудшения. Всё-таки он хороший лекарь, и я рад, что мы нашли общий язык и поддерживаем друг друга.

Я предупредил, что мне нужна будет лаборатория, и он заверил, что всё подготовит. Глеб настоял на том, что будет присутствовать в лечебнице, на что я согласился. Он уже не раз видел меня в деле, поэтому я не намерен от него скрывать свои способности.

Когда прибыли в лечебницу, я вытащил из рюкзака и разложил на столе всё что мне пригодится, и только после этого начал создавать противоядие. Мне предстояло использовать кровь животного, а это очень опасно, ведь мурохвост мог быть болен. Именно поэтому я сначала очистил его с помощью эфиров трав и только после этого занялся приготовлением противоядие. На всё у меня ушло часа три, половина источника маны и часть собранных манаросов.

— Готово! — объявил я и протянул Когану бутыль из темно-коричневого стекла. — Всем дать по ложке. Если не поможет, через два часа повторить.

— О-о, так бистро! — удивился лекарь и осторожно забрал у меня бутыль. — Я таки уверен, что поможет с первой ложки, ведь это средство сделали ви.

— Не стоит уж слишком доверять моим способностям. Вы же знаете, что и на солнце есть пятна.

— Таки да. Но предлагаю прямо сейчас и проверить.

Мы вместе спустились в подвал, в котором количество больных увеличилось. Очередную партию тяжелобольных привезли сегодня утром.

Первым делом напоили девочку терпкой, слегка сладковатой жидкостью. Та не сопротивлялась и послушно выпила полную ложку, а потом получила от Когана леденец на палочке. Кашель утих почти сразу же, и мы с Авраамом Давидовичем с облегчением выдохнули.

Лекарь напоил каждого больного по очереди, и мы принялись отслеживать улучшения. Через полчаса стало понятно, что я правильно определили болезнь и создал верное лекарство.

— Предлагаю отметить это дело, — сказал Коган, когда мы вышли из подвала и устало двинулись по коридору. — Приходите сегодня к нам на ужин. Моя любимая Софочка будет очень довольна. Она нам все уши прожужжала про то, какой вы замечательный и умница. Не пропустила ни одного выпуска с вашими испытаниями.

— К сожалению, у меня сейчас нет времени на званые ужины. Когда наступят более спокойные времена, я с радостью приму приглашение, но сейчас у меня много работы, — я с раздражением выдохнул, когда вспомнил, что у меня не расписаны рецепты для лаборатории фармакологии, и с Димой мы ещё не обсудили, что именно и каким образом будет производиться в наших лабораториях.

— Ви таки правы. Сейчас не время для веселья. Но моё приглушение для вас всегда в силе. Приходите в любой день, когда заходите.

— Спасибо. Передайте привет Софочке.

Мы попрощались, и я в сопровождение Глеба вышел на улицу. Первым делом поехал в особняк и поговорил с Димой. Тот подготовил рецепты сам, но хотел, чтобы я их просмотрел. Я нашёл несколько способов улучшить то, что он придумал. Кое-что переделал, но в принципе он всё расписал правильно. Даже удивительно как одинаково мы соображаем.

Дима заверил, что завтра же приступит к заказу военного ведомства и попытается свою часть выполнить в самое ближайшее время. Только после этого я вернулся на квартиру Савельевых и снова просидел всю ночь с тетрадью, ручкой и списком лекарств.

Следующий день был выходной, что меня очень порадовало. Поспав пару часов, я поехал на встречу с Василием Егоровичем — руководителем лаборатории фармакологии. Он, в отличие от Еремея Петровича, сильно сопротивлялся всему, что я предлагал.

Я м ещё при первой встрече понял, что с ним возникнут трудности. Во-первых, я молод. Всего девятнадцать лет. В-вторых, я из опального рода. Даже то, что нас восстановили в правах, для некоторых не имело никакого значения. В-третьих, он не привык никому подчиняться. Тем более ему не хотелось подчиняться такому, как я.

— Нельзя смешивать эти элементы. Они будут мешать друг другу и станет только хуже, — настойчиво повторил Василий Егорович, когда я в очередной раз пытался донести до него рецептуру одного из препаратов.

Я здесь был уже три часа и порядком устал от высокомерия, надменности и упрямства этого человека.

— Значит так, — я поднялся из-за стола и прямо посмотрел в его глаза. — Лаборатория перешла в мои руки, нравится вам это или нет. Либо вы будете выполнять то, что я говорю, либо мне придётся искать нового руководителя лаборатории. Думаю, среди сотрудников найдутся желающие занять ваше место.

Мужчина сдвинул брови и вперился в меня злобным взглядом. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Я заметил, как он с силой сжал зубы, чтобы не наговорить лишнего. Видел, как пальцы впились в столешницу, как он весь превратился в напряженный мускул. Я же был спокоен и просто смотрел на него.

Так продолжалось минут две или три. Никто не собирался отступать. Но Василий все же понял, что нет смысла продолжать нашу невидимую борьбу — всё равно будет так, как я скажу. Ведь таково было распоряжение не только военного министра, но и самого императора.

— Ладно, — наконец выдавил он. — Но я снимаю с себя ответственность за то, что будет здесь производится.

— Согласен. Но вы должны проконтролировать, чтобы всё было изготовлено так как я прописал. Если будет нарушена технология, или состав не будет соответствовать — я спрошу с вас, — строго сказал я.

Василий шумно выдохнул, даже не стараясь скрыть раздражение, забрал тетрадь и двинулся вглубь лаборатории.

Так-то лучше! Я развернулся и двинулся в сторону выхода. Теперь разберутся без меня.

Вернувшись домой, я застал в гостях Лену, которая не предупреждала, что приедет.

— Что случилось? — напрягся я, увидев её сидящей в гостиной у теплого камина. На ней лица не было.

— Телефон отца не отвечает уже второй день, — глухо ответила она и подняла на меня влажные глаза. — Он вместе со своими людьми пошёл наперерез османскому войску. Больше никакой информации нет. А вдруг он…

Она не договорила, но в её глазах появился страх.

— Не надо сразу думать о плохом. Скорее всего в лесах просто нет связи. Нужно ждать, — я опустился рядом с ней и обнял.

— Я не могу ждать. Я должна что-то делать.

— Нет, не должна! — я повысил голос. — Если с тобой что-то случится, твои родители этого не переживут. Да и я тоже.

Она поцеловала меня в шею и крепко обняла меня.

— Надо как-то узнать, что с отцом. У тебя есть связи среди военных? — она подняла голову и с надеждой посмотрела на меня.

Я задумался. Связей у меня достаточно, но кто из них сможет выяснить судьбу Орлова?

— Генерал Винокуров! — вспомнил я, взял телефон и тут же набрал его номер.

— Алло. Кто это? — послышался его зычный голос.

— Богдан Филиппович, это Александр Филатов. Помните меня?

— Как же я могу забыть своего спасителя! — радостно воскликнул он. — Как ты? Как Григорий Афанасьевич поживает?

— У деда всё хорошо. Весь в делах и заботах, — быстро ответил я. — Я звоню по делу. Можете выяснить, где сейчас граф Орлов, и что с ним? Два дня уже на связь не выходит. Родные потеряли его. Волнуются.

— А-а-а, Орлов. Знаю-знаю. В пограничной службе задействован. Пропал говоришь?

— Да. Говорят, что с отрядом пошёл наперерез османам. С тех пор от него нет вестей.

— Понял. Попробую выяснить, но это дело не быстрое. Жди моего звонка, — твёрдо ответил он и завершил разговор.

Лена, которая всё это время прислушивалась к разговору, печально вздохнула, взяла кочергу и принялась перемешивать догорающие угли в камине.

— Кто этот Богдан Филиппович? — прервала она молчание.

— Друг деда, военный генерал. А ещё возлюбленный баронессы Завьяловой.

— А почему он тебя назвал спасителем?

— Ерунда. Перебарщивает. Я просто подлечил его ранение, — отмахнулся я.

Затем попросил дворецкого подать нам чай с пирожными. Нужно хоть немного утешить Лену, пока ждём ответа от генерала. Сладкое поможет поднять настроение. Правда, есть кое-что получше для этого, но вряд ли она согласится. А жаль. Я бы постарался сделать так, чтобы она забыла обо всём на свете.

Когда дворецкий принёс поднос с фарфоровым чайником и чашками, а также блюдо с бисквитными пирожными, мой телефон призывно завибрировал.

Лена тут же встрепенулась, но это был не генерал.

— Аркадий Зосимович, слушаю вас.

Это был заведующий фармацевтическим отделом военного министерства.

— Александр, добрый вечер. Надеюсь, я не слишком поздно звоню? — любезно поинтересовался он.

— Нет, говорите.

— Вы уже начали производство лекарств?

— Да. Все получили задания. На днях проверю качество, и можно будет отправлять.

— Вот именно по этому поводу я и звоню. Чтобы не было вопросов с недостачей или недокомплектацией, мы решили отправить лекарства в полевой госпиталь с сопровождающим с вашей стороны. Мне нужно знать данные человека, который поедет от лица вашего рода?

Я посмотрел на Лену, которая безучастно смотрела перед собой, попивая горячий чай, и, понизив голос, ответил.

— Записывайте. В полевой госпиталь поедет… Александр Дмитриевич Филатов.

Глава 15

Лена отказалась возвращаться домой, пока не перезвонил генерал Винокуров. Ждать пришлось долго, поэтому я отправил её спать, а сам занялся подготовкой остальных рецептов. Тех, что я поручил изготовить Диме и нашим лабораториям. Там были сложные препараты, использующиеся во время операций и восстановления работы повреждённых органов.

Под утро, когда глаза слипались так, что я уж ничего не видел, лег в кровать рядом с Леной прямо в одежде и тут же уснул. Время пролетело незаметно, поэтому, когда телефон зазвонил, мне показалось, что я только закрыл глаза, хотя на улице уже было светло.

— Слушаю, Богдан Филиппович, — сонным голосом ответил я.

— Саша, я всё узнал. Вернее ничего не узнал, — генерал был напряжен.

Я понял, что что-то случилось, поэтому резко сел и прижал телефон к уху, в то время как Лена вопросительно смотрела на меня.

— Дело в том, что не только родные потеряли графа Орлова и его людей, но и военное ведомство не знает, где они. Получив задание, они ушли три дня назад и на этом всё. Больше никакой информации. Пойти на их поиски пока нет возможности. В том регионе идут ожесточенные боевые действия. Буквально земля горит под ногами. Поэтому… ну ты понял. Боюсь, что случилось самое плохое.

— М-м-м, ясно. Спасибо за информацию, — я как мог сохранял спокойствие, чтобы не пугать Лену.

— Если понадобится помощь тебе или родным Орлова, ты мне дай знать. Сделаю всё что смогу. Будем надеяться на хорошее. Если бы хоть один из бойцов остался в живых, он бы дал знак своим. А так, — он тяжело вздохнул, будто на его плечах огромный груз. — Во всяком случае, надо ждать официальных вестей.

— Я понял. Ещё раз благодарю вас, Богдан Филиппович.

Едва закончил разговор, как Лена набросилась с вопросами.

— Ну что он сказал? Где отец? Он жив? Что ты молчишь⁈ — она схватила меня за плечи, глядя широко раскрытыми глазами. В них читался страх. Страх за отца.

— Информации пока никакой нет, — я старался говорить спокойным голосом. — Они не выходят на связь, поэтому военные сами не знают, где твой отец и что с ним.

— Он… погиб? Отвечай! Он умер⁈ — Лена сорвалась на крик и из её глаза покатились крупные слёзы.

— Нет. Он не умер, — твердо сказал я и прижал её к себе. — Он сильный маг. Никакие османы с ним не справятся. Возможно, они ушли слишком далеко от своих. Наверняка есть объяснение.

— Я поеду туда, — она отодвинулась от меня, схватила свою одежду и начала быстро одеваться. — Я нужна отцу. Он в беде. Мы всегда чувствовали друг друга. Я смогу его найти.

— Тебя и близко не подпустят к фронту, — я взял её за руку. — Ты просто студентка. Тебя даже слушать не буду. Другое дело я. Через несколько дней будет готова первая партия лекарств, которую нужно отвезти в полевой госпиталь. Я еду в сопровождении и сам всё разузнаю.

— Несколько дней? А что если это будут те драгоценные дни, когда можно что-то сделать? Когда ещё можно его спасти? — она смахнула слёзы. — Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я должна ехать.

— Прости, милая, — сказал я и нажал на точку возле ключицы.

Девушка охнула и без сознания свалилась на кровать. Я не хотел этого делать, но как-то нужно было её остановить. Напоив её зельем, стирающим кратковременную память, внушил, что она должна заботиться о матери и об их роде в целом, ведь если отец не вернётся, главой рода станет она, и только после этого разбудил и протянул чашку с горячим чаем.

— Что со мной было? — спросил она, приложив руку к виску.

— Ты просто устала и распереживалась. Выпей, станет лучше, — я поднёс к её губам чашку с тонизирующим чаем.

После того как девушка пришла в себя, я отвёз её домой и пообещал держать в курсе дел, если что-то узнаю, и сразу поехал по лабораториям. Любой из тех препаратов, что мы взяли на себя ответственность изготовлять, может понадобиться в самое ближайшее время, поэтому нужно поторапливаться.

Даже с учетом того, что мы с Василием Егоровичем, руководителем лаборатории фармакологии, недолюбливали друг друга, его лаборатория работала эффективнее и быстрее других. Он провёл меня по отделам, где я испытал всё, что они успели сделать, и остался доволен — всё ровно так как я расписал. Соответственно и качество было на высоте.

А вот Еремей Петрович решил «улучшить» моё рецепт и добавил то, что, по его мнению, сделает лекарство более эффективным. Он не учёл, что растение, которое он без моего позволения добавил в уже готовую смесь, имеет двойственный эффект, и в нашем сочетании даёт прямо противоположный эффект. Пришлось забраковать всё что они изготовили.

Работой Димы я был доволен. Он доверял мне полностью, поэтому ему даже в голову не пришло привносить что-то своё.

— Как думаешь, сколько времени уйдёт на подготовку первой партии? — спросил я у Димы, когда мы вместе вышли из лаборатории и двинулись к ближайшему кафе.

— Мы наладили работу в три смены, поэтому первую партию сделаем дня за три. Может четыре, если будут какие-то поломки. Оборудование нужно обновлять, но пока работает, не будем тратить на это деньги.

— Хорошо, — я замолчал на мгновение, чтобы подобрать правильные слова. Я знаю, как родные дорожат мной и боятся любой, даже призрачной опасности. Даже сейчас Глеб следует за мной, хотя на меня уже давно никто не покушался, а всех враговэ схватили и прижали к ногтю. Я не хотел вновь видеть слёз Лиды и слышать ворчание встревоженного деда. Именно поэтому решил первым делом поговорить с Димой. Мне с ним легче. Мы будто наравне.

— Чтобы к поставке не было претензий, мне позвонили и спросили, кто будет от нашего рода сопровождать лекарства…

— Я готов, — вмиг ответил Дима. — Источник почти не беспокоит. Чувствую себя хорошо. За последнее время даже в весе прибавил, и одежда больше не болтается на мне как на вешалке…

— Сам поеду, — прервал его. — Меня уже записали в документы сопровождения.

— Нет, сын, это опасно. Я против, — твёрдо сказал он и строго посмотрел на меня.

— Ты не понял. Я не спрашиваю разрешения, а уведомляю, — вложил в свой голос металлические нотки и прямо посмотрел в глаза отца. — Просто хочу, чтобы ты знал и сказал об этом остальным, но не сейчас, а когда меня уже не будет в городе.

Дима с минуту постоял, обдумывая услышанное, и нехотя кивнул.

— Ладно, но ведь в машине найдётся ещё одно место. Я поеду с тобой.

Пф-ф-ф, опять двадцать пять. Очередная нянька. Мало того, что мне пришлось вписать в документы Глеба, так ещё и Дима хочет ходить за мной по пятам. Как же я устал от этого. Иногда мне вновь хочется стать свободным алхимиком.

Но в Диме явно боролись две сущности: отец, который должен охранять и оберегать своё дитя, и здравомыслящий человек, который понимает, что я совершеннолетний, независимый, и сам принимаю все решения в своей жизни.

— Хорошо. Езжай, но знай, что я сильно рискую, утаивая эту информацию от твоей матери и деда.

— Спасибо, отец. Я знал, что с тобой можно договориться, — улыбнулся я.

Мы продолжили путь до кафе, сели у окна и вкусно поужинали мясными медальонами, солёными грибами со сметаной и открытым пирогом с курицей.

* * *

Прошло пять дней. Всё это время я с утра ездил на учёбу, а потом остаток дня проводил в лабораториях. За эти дни мы успели собрать первую партию наиболее важных лекарственных препаратов и, бережно упаковав, подготовили их к отправке.

Завтра с утра я вместе с Глебом и другими выезжаю в составе каравана в сторону боевых действий. Дима, как и обещал, ничего не рассказал родным, поэтому мне никто не мешал готовиться.

Ясное дело, что ехал я туда не только ради сопровождения, а с твёрдым намерением остаться и хоть как-то помочь. Возможно, меня возьмут работать в госпиталь, а дальше видно будет.

Вестей от графа Орлова так и не поступало, что ещё сильнее давило его на близких. Я каждый день говорил Лене, что бывает всякое, и, возможно, их окружили или перекрыли обратную дорогу, поэтому он не может вернуться, но сам был почти убеждён, что больше никогда не увижу его.

По телевизору с утра до вечера показывали просто чудовищные кадры смертей от орудий, магии и саблей яростных янычар, глаза которых выдавали наличие в их крови запрещённых средств. Они были безжалостны и ничего не боялись, что делало их идеальными машинами для убийств.

Османы знали своё дело и медленно, но верно продвигались вглубь страны. Император призывал не поддаваться панике и уверял, что всё под контролем, но я видел, что он врёт. Всё давным-давно вышло из-под контроля, и чем раньше он это осознает, тем будет лучше для всех.

Вечером накануне отъезда я складывал в свой чемодан не только вещи, но и пробирки. Когда-то Савельевы дарили мне металлический кейс с лабораторной посудой и прочими нужными приборами. Я всё это активно использовал, но на этот раз кейс мне нужен был для другого.

Оставив в нём всё самое необходимое, я сделал дополнительные прорези в мягком наполнителе и сложил туда пробирки с зельями, коробки с обычными патронами и с патронами с зельем. Я ехал туда не только лечить, но и убивать. Убивать врагов, что посмели вторгнуться на землю империи, которую я уже считаю своей.

— Извините, что отвлекаю, господин Филатов, — послышался голос дворецкого и он заглянул в приоткрытую дверь, — но к вам пришли.

— Кто?

— Госпожа Орлова.

— Проводи её сюда, — велел я, закрыл крышку кейса и запер.

Если Лена увидит, как я подготовился к поездке, то сразу поймёт, что возвращаться я намерен ещё очень нескоро.

— Пришла проводить меня? — спросил я, когда мы поцеловались.

— Да. Но я очень не хочу, чтобы ты уезжал.

— Пожалуйста, не начинай, — взмолился я, ведь слышал об этом почти каждый день.

— А если ты не вернёшься? — упавшим голосом спросила она, и уголки её губ спустились вниз. — Сначала отец, а потом…

— Я вернусь! — категорично заявил ей.

Она ничего не сказал, лишь уткнулась в мою грудь и крепко обняла. Сколько мы так простояли, не знаю, но нам обоим не хотелось прощаться.

— Когда ты выезжаешь? — спросил она, когда всё же отпустила меня и переместилась на кресло, откуда наблюдала за моими сборами.

— Завтра в четыре утра я уже должен быть на месте сбора.

— Разузнай всё про отца. Я не верю, что никто ничего не знает. Он не обычный человек, а граф. Рядом с ним всегда много людей. Наверняка кто-то что-то слышал, — попросила она и её голос дрогнул.

— Обещаю, что сделаю всё возможное.

— Когда ты вернёшься?

— Не знаю, — честно признался я. — Постараюсь остаться там подольше, если получится.

— Ты, главное, звони или пиши, только не пропадай.

— Хорошо. Не переживай за меня, милая. Я уверен, что всё будет хорошо.

Вскоре я проводил её до машины и ещё раз клятвенно обещал, что буду осторожен, что буду звонить и обязательно вернусь живым и здоровым.

На следующее утро мы с Глебом выехали к месту сбора колонны.

— Ничего себе, — Глеб не сдержался и присвистнул, увидев военные и гражданские машины, готовые тронуться в путь. Не было видно ни начала, ни конца колонны.

Мы разместились в военном внедорожнике. Он ехал перед крытым грузовиком, в котором были коробки с нашими лекарствами.

Через полчаса все были на месте, и колонна выдвинулась. Впереди ехала вооружённая охрана. Как мне объяснил водитель нашего внедорожника, они не только будут внимательно следить за дорогой, но и проверять её на наличие мин, ловушек и других опасностей, ведь в колонне ехали грузовые автомобили со всем необходимым: с продовольствием, водой, строительными материалами, экипировкой, оружием и прочим необходим для жизни и работы в полевых условиях.

Оказывается, отряд осман-лазутчиков уже перехватили одну колонну. Унести почти ничего не смогли, зато всё попортили и убили сопровождающих. Именно поэтому охрану усилили.

Колонна ехала медленно и осторожно, соблюдая равную дистанцию друг от друга. Нашему водителю частенько звонили по рации и спрашивали, всё ли у нас нормально. Всё остальное время мы расспрашивали его о том, что творится на фронте. Водитель мало что знал, ведь не бывал в гуще битвы, но слухов поведал множество.

В обед колонна остановилась у придорожной забегаловки. Там было всё готово к нашему приёму, поэтому, когда мы зашли в здание, то увидели, что столы уже накрыты: суп, мясо с рисом, салат и выпечка с чаем — всё что нужно голодным уставшим путникам.

Пока мы обедали, бойцы осмотрели окрестности, машины и выставили охрану, чтобы к колонне никто не приближался.

Кроме меня, в сопровождении ехали ещё несколько членов других аптекарских родов, которые тоже получили заказы от военного ведомства. Мы быстро перезнакомились и решили держаться вместе. Один из мужчин, Геннадий Темников, тоже высказал желание остаться работать в полевом госпитале. Более того, он уже договорился с главным лекарем, и тот пообещал найти для него место. Я сразу же ухватился за него и попросил замолвить словечко за меня, ведь я не просто студент-первокурсник, а победитель турнира и будущий глава рода. Гена пообещал, что поможет мне остаться в госпитале, но предупредил, что он пока сам на птичьих правах, поэтому большой силы его слова не имеют.

После обеда я забрался в грузовик с лекарствами и проверил температуру в холодильных камерах и в ящиках. Для надёжности мы обложили некоторые лекарства пакетами с льдом, чтобы они не испортились, а другие, наоборот, грелками с горячей солью.

Всё было хорошо, поэтому я успокоился и забрался во внедорожник. Глава колонны уже объявил о сборе и предупредил, что через пять минут выезжаем.

— Сколько ехать? — спросил я у водителя, когда машина медленно двинулась по дороге.

— Два дня, не меньше. Мы движемся очень медленно.

Мы с Глебом с недовольными минами переглянулись. Я примерно знал, где находится госпиталь, и рассчитывал прибыть на место уже к концу первого дня, поэтому невольно напрягся от того, что столько времени пройдёт зря. Я бы мог создать целую партию нужных зелий вместо того чтобы сидеть в машине, которая движется так медленно, что любой велосипедист объедет.

Мне даже пришло в голову забраться в грузовик и там устроить полевую лабораторию, но я отказался от этой идеи. Во-первых, в кузове грузовика очень холодно, ведь на улице серьёзно морозило. Во-вторых, там мало места. Даже ингредиенты толком не разложить. Пришлось смириться с обстоятельствами и развлекаться разговорами.

Первая ночевка прошла в пригороде небольшого городка в одной уютной гостинице, в которой все номера держали специально для нас. Это было очень даже кстати после утомительного пути по неровной дороге. В четыре утра мы снова выехали и продолжили путь.

Пару раз мы останавливались поесть в придорожных трактирах, но вечером второго дня мы не нашли открытых заведений, поэтому развернули полевую кухню, где не только поели, но и смогли зарядить телефоны и рации. Двум бойцам пришлось оказать первую помощь. Одному плохо стало с сердцем, у второго обострилось заболевание желудка. Мои лекарства сработали на отлично, поэтому вскоре мы продолжили путь.

Вторую ночь мы подремали пару часов прямо в машинах и ещё по темну двинулись в путь. Больше вдоль дороги не было открытых заведений, поэтому полевую кухню организовывали ещё два раза.

* * *

— Подъезжаем, — кивнул головой водитель, указав на огни, виднеющиеся среди черноты ночи и темного леса.

— Наконец-то, — выдохнул я.

Глава 16

Колонна съехала с трассы на лесную дорогу. Мы проехали километра два и остановились.

— Почему стоим, ведь не доехали ещё? — насторожился Глеб, силясь рассмотреть, что же остановило колонну.

— Контрольно-пропускной пункт, — ответил водитель. — Сейчас по машинам пойдут с проверкой. Было уже две диверсии, поэтому ужесточили условия въезда на территорию. Вообще, если честно, — он понизил голос, — я считаю, что османы намного подготовленнее нас. Никогда не знаешь, что от них ожидать, а они нас щёлкают как орехи.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

— Бьют по нашим слабым местам. Устраивают засады и будто знают, куда пойдут наши отряды.

— Предатель? — предположил Глеб.

— Не знаю, — пожал он плечами и кивнул в сторону лобового окна. — Идут. Готовьте документы.

К нашему внедорожнику подошли пятеро магов в снаряжении, дополнительно закрытые защитными куполами. Они были напряжены. Первым делом они осмотрели внедорожник снаружи, проверили номера машины, сверились с каким-то списком и только после этого велели нам выходить.

— Представьтесь, — велел мне молодой маг, от которого за версту веяло сильной энергией.

Он пристально оглядел меня с головы до ног.

— Александр Дмитриевич Филатов, аптекарь, сопровождаю лекарственные препараты.

— Документы, — он протянул руку, выжидающе глядя на меня, будто пытался разглядеть во мне кого-то другого.

Неудивительно, ведь Борис уже всех обманул с помощью иллюзорной магии и провёл во дворец убийц. Что мешает османам вновь воспользоваться этой магией и стать одним из нас?

Я отдал документы и, чтобы убедить бойца в правдивости своих слов, добавил.

— Мы с собой везём обезболивающие лекарства. Зайдите потом в госпиталь и попросите таблеточку «Усмирола». Он хорошо помогает от боли в суставах.

— Что? — он снова напрягся, а его расширенные зрачки подсказали, что в кровь хлынул адреналин.

— Я аптекарь, и могу определять болезни на расстоянии. У вас артрит, но пока не запущенный, поэтому всё можно исправить. Судя по всему, это наследственная предрасположенность, поэтому болезнь настигла вас так рано. «Усмирол» поможет двигаться без болей.

Маг сглотнул, будто в горле пересохло, отдал мне документы и уточнил.

— Это ты победил на турнире аптекарей?

— Да, я, — кивнул, убирая документы во внутренний карман пиджака.

— Ясно, — он чуть помялся и еле слышно переспросил. — «Усмирол», верно?

— Да, всё верно. Надеюсь, что смогу остаться в госпитале подольше, поэтому заходите, помогу избавить от болезни навсегда. Есть у меня одно проверенное средство.

— Понял. Зайду, — кивнул он, пожал мне руку и двинулся вслед за остальными магами, которые принялись проверять грузовик с медикаментами.

На улице было морозно, поэтому мы снова забрались во внедорожник и принялись ждать, когда проверяющие дойдут до конца колонны, и нас наконец-то пропустят дальше.

Ждать пришлось не меньше получаса, когда машины медленно двинулись по узкой дороге, с двух сторон от которой возвышались прямые стволы сосен.

Когда проезжали возле пропускного пункта, я заметил, что, кроме крепких ворот, вся территория закрыта магическим куполом, в которой открыли брешь специально для нас. Я знал, что в колонне много ценного груза, но даже это не позволило нам двигаться быстрее, и нас остановили ещё два раза, прежде чем мы добрались до лагеря.

Когда мы вышли из машин, я осмотрелся и понял, что это не просто лагерь, а целый город.

— Ого! А я переживал, что придётся мёрзнуть в палатках, — с довольным видом произнёс Глеб. — Куда нам теперь?

— Сначала груз надо сдать.

Я подозвал водителя, с которым мы за эти два дня подружились.

— Илюха, вкратце объясни, где тут что? — попросил я.

— Короче, вон там, — махнул он рукой в сторону добротных деревянных домов из толстого бруса, — жилая зона. Там есть комендант Михалыч. Подойдите к нему, он найдёт для вас местечко. Вон то здание, — он указал на большую утеплённую палатку, сделанную из прочного материала, над которой из трубы вился дымок, — командный пункт. Там командиры собираются. Вон те сараи — мастерские. Там плотники работают, механики машины ремонтируют и тому подобное…

Также он показал, где находится кухня, склады и полевой госпиталь. Госпиталь располагался в одноэтажном длинном здании, сложенном из светло-серых блоков. У двери госпиталя стояли двое мужчин в окровавленных белых халатах. Он неспешно о чём-то разговаривали, и выглядели уставшими и опустошенными.

Мы поблагодарили водителя Илью и направились к госпиталю. Мне нужен был главный лекарь, чтобы передать ему под роспись лекарственные препараты.

— Приветствую, — поздоровался я с лекарями. — Где бы нам найти главного лекаря?

— Здорова, — откликнулся один из них — худощавый, с осунувшимся лицом и безучастным стеклянным взгляд. Он явно вымотан и чуть ли не валится от бессилия. — Ждите. Он сейчас на операции. Что хоть привезли? — кивнул он на колонну.

— Всё что заказывали, — ответил я. — На первое время хватит, потом ещё довезём.

— Хорошо, а то анестезии почти не осталось, и обезболов тоже, — он опустил взгляд на землю. — Сегодня у меня прямо во время операции парень проснулся. Я сделал всё так быстро, как мог, но до сих пор его крик в ушах стоит.

Он поднял на нас взгляд и поспешил объясниться:

— Жить будет, но без обеих рук. Кисти превратились в угольки.

— Маг огня? — уточнил Глеб.

— Нет, водный, — мотнул лекарь головой. — Хотел остановить османских огневиков, но силёнок не хватило. Жаль его. Всего двадцать три года. И куда молодняк лезет? Ведь не умеют ничего. Силы свои рассчитать не могут, героев из себя строят, — он снова уставился в землю, потом махнул рукой и двинулся в сторону жилых домов. — Пойду посплю хотя был пару часов, а то третий день на ногах.

— Иди-иди, — сказал ему вслед второй. — Я за твоими присмотрю, швы обработаю.

— Спасибо, Толик, — бросил он через плечо и, с трудом передвигая ноги, устало побрёл по заснеженному лагерю.

Когда он скрылся в одном из домов, лекарь Толик подошёл к двери госпиталя и обратился к нам.

— Чего на улице-то стоять. Зайдите, холодно.

Мы с Глебом последовали за ним и очутились приёмном отделении. Сюда поступают все раненые и больные. Здесь их осматривают, определяют заболевание или тяжесть ранения, и только после этого отправляют дальше.

В светлом, теплом помещении пахло антисептиками и целебными травами. С потолка лился мягкий белый свет от ламп, работающих на магических кристаллах.

Мы прошли мимо столов, каталок, рядов стульев, прислонённых к стене носилок и очутились в коридоре, с двух сторон от которого за прозрачными стенами находились операционные.

В операционной, что находилась слева, шла операция. Стол окружили люди в белых халатах и внимательно следили за действиями хирурга. Лиц было невозможно разглядеть — на всех были маски, а волосы убраны под шапочку.

Лекари действовали почти в полной тишине, только один из них спокойным голосом давал указания, склонившись над больным, лежащим на операционном столе.

— Зажми сосуд… Сильнее… Хорошо…. Рита, свет… Хорошо… Салфеткой промокните, — приглушенно слышался голос. Скорее всего это и есть главный лекарь госпиталя.

Мы двинулись дальше и очутились в большой палате. Некоторые кровати огорожены ширмами, и почти все койки заняты.

Вокруг носились медсёстры и медбратья. Кто-то с перевязочными материалами, кто-то с уткой, кто-то с артефактами, а кто-то нёс на подносе горячий чай и большой кусок мясного пирога. Больные стонали, кряхтели, болтали и даже смеялись. В это же время одного завернули с головой в белую простынь, погрузили на носилки и пронесли мимо нас.

— Три дня назад много раненых поступило. Какая-то серьёзная заварушка была, — проговорил лекарь, поймав ошеломлённый взгляд Глеба.

Я привык к смертям и ранам, а он, похоже, нет. Одно дело — служить в охране в мирное время, и совсем другое — участвовать в боевых действиях. Он явно не готов к этому, поэтому лучшим решением будет отправить его обратно вместе с колонной в Москву, а сам я останусь здесь.

Теперь, когда я увидел, сколько здесь пациентов, не было ни малейших сомнений, что главный лекарь не откажется от моей помощи. Он будет рад лишним рукам, тем более я за свою работу не попрошу ни гроша. Благодаря заказам военного министерства мы станем довольно богатым родом, которому не нужно считать деньги и жить на заработки.

— Дальше у нас изолятор и аптечный склад. На склад есть ещё одна дверь на улицу. Через неё выгрузите коробки с лекарствами. Когда Родион Романович освободится, то сам всё проверит и распишется где нужно, — пояснил лекарь и двинулся между кроватей к окну, у которого лежал парень с замотанными бинтами обрубками рук.

— Может, пойдём отсюда? — понизив голос спросил Глеб. — Не хочу здесь находиться. Тяжело очень.

— Да, пойдём. Попросим, чтобы грузовик подъехал поближе, и выгрузим коробки. Лучше сделать это самим, чтобы никто ничего не разбил, — согласился я.

Мы вышли тем же путём, что и зашли. Когда проходили мимо операционной, я заметил, что операция уже закончилась, и пожилой лекарь устало намыливает руки.

Очутившись на улице, я двинулся к двери на аптечный склад, а Глеб сбегал до грузовика и указал водителю куда подъехать.

На складе работали две женщины. Они принимали груз, следили за условиями хранения и сроками годности. Узнав, что я привёз лекарства от Филатовых, они очень обрадовались и признались, что лекарства лучшего качества, чем наши, не найти. Быстро проверив документы, они принялись вскрывать коробки, которые мы с Глебом осторожно спускали с грузовика.

— По количеству всё сходится, — сказала та, что была помоложе, и поправила шерстяную шаль на плечах. — Только придётся дождаться Родиона Романовича — он запрещает нам в сопроводительных документах расписываться. Был у нас один нехороший случай.

— Что случилось? — заинтересовался я, помогая ей раскладывать ящики с лекарствами в холодильные шкафы.

— Под видом жаропонижающего подложили бесполезные болванки из мела.

— Хорошо хоть не яд, — подала голос вторая — пухлая мадам в фуфайке. — До сих пор удивляюсь, как османы сумели поменять содержимое в коробках? Ведь лекарства тоже с колонной пришли, а там охрана, и всё такое.

— Да это наверняка в лаборатории подменили, — сказала молодая. — Говорят, некоторые аптекарские рода нахватали заказов, а выполнить-то их и не могут. Вот и подложили фуфло в коробки. Думали, что не заметим или не узнаем, кто это натворил, а мы всё узнали, — она подняла вверх указательный палец. — А всё потому, что у нас главный лекарь — умный человек. Он ведь с самого начала настоял, что сам будет все коробки принимать и в документах расписываться, а не как обычно: всё навалят в одну кучу, и не разберёшься, где чьё.

— Вот именно! Когда всё закончится — не сносить Харитоновым голов. По моему мнению, кто на войне ворует — тому только высшая мера наказания. Ведь из-за их обмана могли наши парни пострадать, а они, между прочим, жизни не жалеют, нас защищая.

— Всё верно говоришь, Петровна, — послышался сзади голос.

Я обернулся и увидел пожилого лекаря в овчинном тулупе на белый халат и в валенках с галошами.

— Вечер добрый, — сказал он и двинулся ко мне. — Я — главный лекарь госпиталя Родион Романович Распутин. А вы?

У меня дрогнуло сердце. Распутин. Ещё один Распутин. Что будет, когда он узнает, что я — Филатов? Прогонит?

— Приветствую вас, Родион Романович, — взяв себя в руки, поздоровался я и протянул ему руку. — Меня зовут Александр Филатов, я из аптекарского рода Филатовых.

Лекарь замер, но лишь на мгновение. Он кивнул и крепко пожал мою руку.

— Приятно познакомиться с вами лично, Александр. Много слышал о вас.

— Судя по вашей фамилии, слышали вы обо мне не самое хорошее, — я попытался улыбнуться, но не получилось. При мысли о том, что передо мной родственник Распутина, из-за которого жизнь Филатовых превратилась в ад, мне стало не по себе.

— Отнюдь. Именно много хорошего я о вас и слышал. И хочу сразу расставить всё на свои места, — проговорил он и потёр уставшие глаза. — Я всего лишь состою в роде Распутиных, потому что это выпало на мою долю, но никогда не был замешан в тёмных делах нашего главы. Даже сюда приехал, чтобы хоть как-то обелить нашу репутацию. Поэтому предлагаю закопать топор войны и действовать сообща. Лекарям без аптекарей никуда.

Он говорил искренне, я это чувствовал.

— Согласен.

— Ну тогда приступим к делу. Я всё же надеюсь, что смогу поспать хотя бы пару часов, — он вытащил из кармана часы на цепочке и посмотрел время. — Лекарей катастрофически не хватает, поэтому работаем без сна и отдыха. Не торопятся сюда лекари. Знают, что их здесь ждёт.

Родион Романович вскрыл все коробки, что я привёз. Ещё раз пересчитал, проверил пломбы, защитные элементы, и даже некоторые препараты вскрыл и попробовал.

— Всё хорошо. Где документы? Дайте распишусь, — сказал он онемевшими губами, на которые для пробы намазал наш анестетик.

— Роман Родионович, могу я к вам обратиться с просьбой? — спросил я, когда лекарь поставил все необходимые подписи и печати.

— Можете. Сделаю всё что в моих силах, — с готовностью ответил он, убрал ручку в нагрудный карман халата и внимательно посмотрел на меня.

— Позвольте остаться в госпитале и помогать с больными, — решительно произнёс я.

— Что? — подал голос Глеб, который слонялся у задней двери и поторапливал меня пойти с ним в столовую.

Но я лишь отмахнулся. Его сюда никто не звал — сам напросился. Тем более ему необязательно здесь оставаться, ведь на меня вряд ли кто-то будет покушаться в военном лагере.

— Я буду только рад помощи. У нас не хватает рук, поэтому можете хоть завтра с утра приступать к работе. Я найду, чем вас занять.

— Благодарю, Родион Романович.

Мы попрощались, и я вместе с Глебом вышел на улицу.

— Ты что удумал? Здесь опасно. Фронт совсем рядом! — возмущенно проговорил Глеб. — Когда выгружали грузовик, я видел в небе всполохи от магии стихийников. А если османы доберутся сюда? Колонна завтра выдвигается обратно, и мы…

— Ты можешь ехать, а я остаюсь, — твёрдо заявил я.

— Нет, так не пойдёт. Мне платят за то что я тебя охраняю. Как я могу вернуться без тебя?

Я остановился и повернулся к нему.

— Значит так. С этого момента я освобождаю тебя от всех обязательств. Ты больше не мой телохранитель. Не волнуйся, тебя не уволят, а вновь переведут на охрану особняка. Ты будешь получать ту же оплату, что и раньше. Согласен?

Глеб замер, выжидательно уставившись на меня. Скорее всего пытался определить, шучу я или нет. Но я не шутил. Я принял решение и не отступлюсь от него.

— Думаю, ты знаешь мой ответ, — глухо сказал он. — Если ты остаешься, то и я тоже.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Но тогда ты не будешь просто слоняться за мной по лагерю, а будешь работать наравне с другими. Завтра сходим к начальнику лагеря и спросим, к каким работам тебя можно пристроить.

— Ладно, как скажешь, — пожал он плечами.

Первым делом мы сходили в столовую, где съели тушеное мясо с картошкой и выпили сладкий компот с блинами.

Затем пошли к коменданту устраиваться на ночлег. Нам выделили двухъярусную кровать, в одном из домов. Удобств особых не было, но меня это не напрягало, в отличие от Глеба, который расстроился, узнав, что душа и ванной нет, а баню топят раз в два дня.

На следующее утро я проснулся от криков и звуков техники, доносящихся с улицы. Закутавшись в одеяло, спустил ноги на ледяной пол и быстро подошёл к окну. От грузовика в госпиталь носили раненных бойцов.

— Что такое? — сонно спросил Глеб.

— Раненых привезли, — ответил я, быстро одеваясь.

На бегу застёгивая пальто и поправляя на плече рюкзак с зельями, выбежал на улицу и рванул к грузовику. В кузове уже никого не было, а два запыхавшихся медбрата заносили в госпиталь последнего раненного.

Я зашёл вместе с ними в приемно-сортировочный отдел. Лекари бросались от одного к другому, пытаясь определить, кому нужна срочная помощь, а кто может подождать. Я решил не дожидаться разрешения или указаний и подошёл к окровавленному мужчине, который безучастно смотрел вверх единственным уцелевшим глазом.

— Я вам сейчас помогу. Боль уйдёт. Выпейте это, — я откупорил пробирку с зельем «Исцеления» и хотел приподнять ему голову, но вдруг замер и еле слышно выдохнул. — Не может быть.

Глава 17

В обгоревшей, окровавленной одежде на кушетке лежал… граф Орлов. Его мелко трясло, из ран на теле сочилась кровь, левый глаз заплыл, щека в мелких ранках.

— Сергей, это я Саша Филатов, — я прикоснулся к его плечу.

Мужчина медленно повернул ко мне голову и посмотрел помутневшим глазом. Сначала его лицо ничего не выражало, но потом его взгляд прояснился и губы чуть дрогнуло подобие улыбки.

— Саша, — выдохнул он слабым, охрипшим голосом. — Что ты здесь делаешь?

— Потом поговорим. Сначала вам надо выпить моё лекарство. Оно поможет, — я приподнял его голову, а Орлов послушно открыл рот и в два глотка выпил целебное зелье.

Я же тем временем начал снимать с него обгоревшую одежду и осматривать раны, которых было огромное количество. Все они походили на осколочные, но я не нашёл ни одного куска металла.

— Что с вами случилось? — спросил я, заметил, что Орлова перестало трясти, а мелкие раны начали затягиваться. Зелье действует.

— Долго рассказывать. Много всего случилось. Даже не верится, что добрались до своих.

— Откуда столько ран?

— Есть у османов лёгкие отряды, которых называют акинджи. Они мастера ловушек. Я подорвался на ледяной мине, которой они обложили наш обратный путь… Мне иногда казалось, что они везде. Куда бы мы не пошли — ловушки.

— Ясно, отдыхайте. Не тратьте силы на разговоры.

Убедившись в том, что жизни графа Орлова ничего не угрожает, я переключился на остальных больных. У двоих были серьёзные ранения, поэтому я потратил на них ещё по зелью «Исцеления», а также сбегал на аптекарский склад и выпросил у вчерашних уже знакомых женщин пару упаковок обезболивающих инъекций. Лекари всех больных обложили своими артефактами, но я им не доверял, поэтому решил действовать своими, аптекарскими методами.

Я старался быть полезен, поэтому помогал переодевать больных и перекладывать их на каталки, обрабатывал и перевязывал раны, подносил уставшим измотанным людям горячий сладкий чай с куском мясного пирога, и делал многое другое.

Только когда всех раненных и больных развели по палатам, а двоих начали готовить к операции, я смог передохнуть. Оказалось, что время уже давно перевалило за полдень, поэтому только сейчас я почувствовал, как сосёт под ложечкой от голода. А ещё меня удивило, что за всё это время никто из лекарей не спросил, кто я такой и что здесь делаю. Либо их уже предупредили обо мне, либо они были рады любой помощи.

Я вышел на улицу и увидел Глеба, который нёс полную охапку дров в сторону бани. Я подошёл к нему и с усмешкой спросил:

— Нашёл себе занятие?

— Начальник лагеря занят, поэтому пошёл к коменданту, а тот навалил на меня работы, будто здесь больше никого нет, — буркнул он. — Я уже воды натаскал от реки. Литров сто, не меньше. Затем выбил пыльные матрасы. На кухне картошки на неделю вперёд начистил, сейчас вон дрова в предбанник перетаскиваю, чтобы подсохли. Короче, скоро меня доведут, и я вступлю в ряды военных подразделений, чтобы не быть мальчиком на побегушках.

— А я тебе предлагал возвращаться домой, — улыбнулся я. — Сегодня колонна выдвигается обратно. Езжай в Москву.

— Нет. Ты здесь жизнью рискуешь, а я буду дома отсиживаться? Не выйдет! За кого меня принимаешь? — он пробуравил меня взглядом, поправил охапку дров и свернул к бане, я же пошёл в столовую.

Там я встретил уже знакомого аптекаря, который тоже намеревался остаться работать в госпитале. Он сидел за столом и с аппетитом обгладывал мясо с мозговой кости.

— Привет, Гена. Ну что, не передумал оставаться? — спросил я и опустился напротив.

— Здорова, Сашка, — он вытер руку об штанину, привстал и пожал мне руку. — Не-а, с утра уже ходил к Родиону. Он только рад. Говорит, лишних рук здесь нет. Я напросился работать на складе. Там тепло, уютно и две милахи, — он подмигнул мне и рассмеялся.

— Понятно. Думал, что с больными будешь помогать.

— Не-а. Я ведь аптекарь, поэтому к больным не лезу. Пусть там лекари орудуют. А ты чего? Хочешь, поговорю с Родионом? Он тебя в медбратья определит. Там лекарские способности не нужны.

— Не надо. Я уже вчера обо всём договорился, только он пока не сказал, чем именно мне заниматься, поэтому буду помогать чем смогу, — пожал плечами и, вытащив из кармана телефон, с раздражением выдохнул.

Связи здесь нет, позвонить никак. Надо обязательно связаться с Леной и сказать, что ее отец нашёлся. Все это дни она места себе не находила, но хоть перестала планировать приехать на фронт и самой попытаться его найти. Поняла, что толку от неё здесь мало, а если и она сгинет, то на роде Орловых можно ставить крест. Как рассказывал сам граф Орлов, в их роду больше нет сильных людей, способных взять на себя ответственность и продолжить службу на границе.

— Ты не знаешь, как отсюда связываются с Москвой? — спросил я у Гены, который пил сладкий компот.

— Не-а, сходи в штаб и там спроси.

— Ладно, схожу потом, — я приложил руку к животу, в котором призывно заурчало.

Набрав полный поднос еды, вернулся за стол и, опустившись напротив Гены, заметил, как в столовую заходят пятеро мужчин. По представительному виду, цепким взглядам, уверенным движениям, идеально выглаженным формам и тому, что все, присутствующие в столовой, начали подниматься с мест и здороваться, я понял, что это и есть высшее руководство лагеря.

Ну что ж, не буду откладывать знакомство в долгий ящик. Лучше сразу обозначиться.

Отодвинув поднос, встал из-за стола и решительно направился к ним. Двое молодых мужчин, скорее всего из охраны, заметно напряглись и преградили мне путь.

— Ты кто такой? И что тебе надо? — сурово сдвинув брови, спросил один из них, высокий широкоплечий брюнет. Его рука легла на кобуру.

— Хочу представиться господам из высшего руководства, — честно ответил я, провожая взглядом мужчин, которые совсем не обратили на меня внимания и, еле слышно переговариваясь, двинулись к раздаточному столу.

— Документы, — мужчина протянул руку. Я полез в карман и понял, что документы остались в кармане пиджака, который оставил на своей кровати.

— С собой у меня нет документов, но я…

Вдруг в меня чем-то метнули, и я почувствовал, что не могу пошевелиться. Обжигающий холод сковал руки и ноги. Горгоново безумие! Что они себе позволяют⁈

— В изолятор его, — кивнул брюнет второму мужчине, и тот двинулся ко мне, на ходу натягивая перчатки.

Меня так возмутило то, что они со мной сделали, что я не сразу пришёл в себя и всё ещё силился что-то сказать и объяснить. Но когда меня грубо взяли за плечо, встряхнули и потащили к выходу даже без пальто, я осознал, что не намерен мириться с таким обращением.

Руки у меня были скованы льдом, но это не помешало мне выпустить из ладоней магические лианы. Изгибаясь, словно щупальца, они ринулись на мага и сковали его так, что он не удержался на ногах и со всего размаху с грохотом рухнул на пол.

Все присутствующие повернулись к нам.

— Ах ты гад! — взревел брюнет и бросился ко мне, на ходу образуя в руках ледяное копье. По лицам остальных бойцов я понял, что и они готовы броситься в атаку. В глазах Гены читался ужас. Он почти сполз под стол, понимая, что может прилететь и ему.

— Стойте! — выкрикнул я. — Я всего лишь аптекарь! Филатов моя фамилия! Я вчера прибыл вместе с колонной!

Тут компания из высших чинов перекинулись между собой парой фраз, и самый старший из них, коренастый седой мужчина с саблей на поясе, махнул рукой.

— Потапов, веди его сюда.

Потаповым оказался брюнет. Он махнул рукой второму, который уже поднялся на ноги и, сжав кулак, приближался ко мне с явным намерением отомстить. Однако охранник не решился ослушаться и чинить расправу при начальстве, так что, поскрежетав зубами, отошел в сторону.

Брюнет взял меня под руку и грубо потащил к мужчинам, которые с интересом рассматривали меня. От них исходила такая сильная магическая аура, от которой дух захватывало. Я ещё никогда не был в компании столь сильных магов, не считая тех случаев, когда находился рядом с императором.

— Представься по форме, — велел тот пожилой с саблей.

— Александр Дмитриевич Филатов. Студент-аптекарь Московской магической академии. Прибыл сюда в сопровождении партии медикаментов для нужд армии. Комендант Михалыч поселил меня вместе с моим телохранителем в третий дом. Главный лекарь Родион Романович разрешил остаться и помогать в госпитале, — выдал я всю информацию.

Мужчины переглянулись. Один из них — высокий с басистым голосом рассмеялся:

— Это что же получается: Распутин с Филатовым теперь вместе работают? Ирония судьбы.

Остальные его поддержали, продолжая рассматривать меня изучающими взглядами.

— А ты не внук Григория — главы рода Филатовых? — спросил басистый.

— Совершенно верно. Григорий Афанасьевич — мой дед.

— Как же он своего драгоценного внука сюда отпустил? — прищурившись, спросил коренастый.

— Я совершеннолетний и дееспособный, поэтому сам принимаю все решения в своей жизни, — старался говорить спокойно, но уверенно.

Военный лагерь не то место, где можно шутить или обманывать. Наступили суровые времена, поэтому никто не будет миндальничать и играть в правовое государство. Казнят и всё. И только потом, когда всё закончится, будут разбираться.

Я же по-прежнему был скован льдом, отчего у меня уже пальцы заледенели.

— Велите освободить меня, — попросил я. — Я ничего плохого не сделал. Просто хотел представиться вам.

— Освободи его, — коренастый махнул Потапову.

— Ваша Светлость, я думаю, что… — начал было брюнет, но встретившись с ним взглядом, тут же убрал ледяные кандалы.

Я потёр руки и засунул их подмышки, ведь кончики пальцев уже не чувствовал.

— Ну что ж, студент Филатов, давай знакомиться, — добродушно улыбнувшись, сказал коренастый. — Меня зовут Эдуард Прокопьевич Апраксин. Граф Апраксин. С твоим дедом мы хорошо знакомы. В прежние времена часто гуляли на днях рождениях общих друзей. Ты тогда только родился, поэтому не застал тех времён.

— Ваше Сиятельство, для меня большая честь служить империи под вашим руководством. Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы приблизить победу, — получилось пафосно, но высшие чины любят такие речи.

— Молодец, — он хлопнул меня по плечу. — Если что понадобится — обращайся. Постараюсь помочь.

Он повернулся к столу, чтобы набрать еды, но я вновь обратил на себя внимание.

— Ваше Сиятельство, у меня есть просьба.

— Быстро ты, — усмехнулся он. — Что хотел?

— Сегодня утром в госпиталь поступил граф Орлов. Он ранен, но его жизни ничего не угрожает. Семья потеряла его, и я бы хотел, чтобы вы дали им знать, что Сергей нашёлся и…

— Орлова нашли⁈ — взревел он и оглядел остальных. — Почему я об этом ничего не знаю⁈

— Из госпиталя пока не поступало никакой информации, — извиняющимся тоном ответил Потапов.

— Они сильно заняты, — я решил, что должен заступиться за лекарей, которым и так несладко приходится. — Сейчас главное оказать помощь раненным.

Апраксин, даже не взглянув на меня, вернул на стойку поднос, который успел взять в руки, и энергично двинулся к двери. Остальные ринулись за ним.

Ну всё, теперь информация быстро дойдёт до Москвы, а Винокуров постарается как можно оперативнее передать новости семье Орловых.

Я уже хотел вернуться к столу, но тут мне дорогу преградил тот маг, который грохнулся на пол на глазах у начальства и своих коллег, и всё благодаря моим щупальцам. Интересно, кто-нибудь их заметил или нет?

— Что ты со мной сделал, а? — процедил он, грозно уставившись на меня из-под насупленных бровей.

— Ничего особенного. Просто защищал себя, — спокойным голосом ответил я и бесстрашно уставился в его глаза. На меня не так-то легко надавить. Сам раздавлю кого угодно.

— Что ты сделал, я спрашиваю? — он сделал шаг вперёд и оказался вплотную ко мне, но я не сдвинулся. — Я же тебя одним ударом раздавлю как букашку.

Вдруг у меня мурашки побежали по спине от мощной магии, хлынувшей в разные стороны от мага, и пол под ногами мелко затрясся. Ага, маг земли. Такой с лёгкостью поднимет валун или вызовет землетрясение. Я уже не говорю про зыбучие пески, которые может создать. Но и я не простой аптекарь, поэтому отступать не намерен.

— Не получится, — я расплылся в улыбке. — В следующий раз, когда захочется кого-то схватить и грубо тащить в какой-то там изолятор, ты сначала побольше разузнай о человеке. Возможно, он тоже маг. Тогда не будешь спотыкаться на ровном месте.

— Я не споткнулся! Это ты что-то сделал! — взревел он, брызгаясь слюной.

Я еле сдержался, чтобы не нажать на одну из болевых точек. Ну что за идиот, ведь сам нарывается. Нет бы извиниться и испариться с глаз моих, он продолжает нагнетать.

Продолжительно выдохнув, я хотел преподать ему урок, который он никогда не забудет, но тут в столовой появился главный лекарь.

— А, Александр, вы здесь? Как раз хотел с вами поговорить, — сказал он и двинулся к нам.

Маг раздражительно выдохнул и процедил сквозь зубы:

— Ещё встретимся, Филатов. Я тебя запомнил.

— Заходи в гости. Меня поселили в третьем доме, — дружелюбно улыбнулся я.

Он развернулся и пронесся мимо лекаря, выбежав на улицу.

— Мне показалось или между вами конфликт? — спросил Родион Романович, проводив мага удивленным взглядом.

— Всё нормально. Не берите в голову, — отмахнулся я. — О чём вы хотели поговорить?

— О вашей работе в госпитале. Мне сказали, что утром вы наравне с лекарями помогали раненным. Мои лекари остались вами очень довольны. Также рассказали о каких-то чудо-средствах, которые прямо на глазах заживляют раны. Мне хотелось бы узнать о них побольше.

— Хорошо. Только давайте присядем за стол, а то моя едва совсем остынет.

Мы подошли к столу, за которым до сих пор сидел бледный Гена. Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но без лишних ушей.

Главный лекарь предложил мне работать наравне с лекарями, но в должности помощника лекаря. Прежде чем что-то предпринимать, я должен спрашивать разрешения у приставленного ко мне лекаря. Им оказался тот уставший мужчина в окровавленном халате, которого мы с Глебом встретили, как только прибыли в лагерь. Его звали Трофим.

Ещё Родиона очень интересовали мои зелья. Я, конечно, не мог выдать своих секретов, поэтому сказал, что это моя собственная разработка, и я ею делиться не намерен. Он не стал настаивать, но огонёк интереса в его глазах только сильнее разгорелся.

Также я уведомил его, что жалование мне не нужно. Однако главный лекарь строго ответил, что невозможно трудоустроить человека и не платить ему зарплату. Тогда я предложил официально назначить мне столько, сколько полагается, но по факту разделить эти деньги между всеми лекарями. Родион Романович повздыхал, но сопротивляться не стал.

После того, как мы всё обсудили, главный лекарь ушёл, а Гена подался вперёд и еле слышно сказал:

— Я всё видел.

— О чём ты? — не понял я, так как только что полчаса разговаривал с главным лекарем и подумал, что он имеет в виду наш разговор.

— Я видел, что ты сделал с тем служивым. Что у тебя выросло из рук?

— А-а-а, это, — выдохнул я. — Просто я не только аптекарь, но и маг растений.

— А такое возможно? — с сомнением спросил он.

— Как видишь, возможно, — пожал я плечами, доел свой суп и встал из-за стола.

Когда вышел на улицу, увидел Глеба. Раскрасневшийся, он тяжело дышал и нёс на плече деревянный ящик со снарядами.

— Ты ещё не передумал оставаться? — усмехнулся я и кивнул на водителей, которые собирались в обратный путь.

— Нет, — буркнул он и прошёл мимо в сторону склада с боеприпасами.

Остаток дня я провёл в госпитале. Граф Орлов чувствовал себя хорошо и с аппетитом съел свой ужин. Я пока его ни о чём не расспрашивал — времени не было, я старался облегчить труд лекарей и взял на себя большую часть перевязок.

Ближе к полуночи я вышел из госпиталя, с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух и неспешно двинулся по ночному лагерю, ведь до сих пор не успел его хорошенько рассмотреть.

Когда проходил мимо амбара с техникой, услышал голоса и невольно прислушался. Голоса слышались не из амбара, а совсем рядом, за ним. Притом говорившие понизили голос до шёпота.

— … уже и так много сделал для вас. Мне нужны мои деньги. Если завтра же ты мне их не принесёшь, я вас раздавлю как букашек.

Хм, очень знакомые угрозы. Ответ я не расслышал, но уловил акцент.

В это время послышался хруст снега под ботинками. Я метнулся за угол и осторожно выглянул. Точно, я не ошибся. Это был тот самый маг земли, с которым мы повздорили в столовой. Что же он сделал и для кого?

Я выпустил лианы и двинулся за амбар. Если удастся, поймаю того, у кого он просил денег. Сыворотку «Правды» я привёз с собой, поэтому отвертеться у него не получится.

Глава 18

Я старался, чтобы снег под ногами не хрустел, поэтому шёл медленно, прислушиваясь к тому, что происходит за амбаром, но там было тихо. Если бы тот, с кем разговаривал маг земли, ушёл, то я бы услышал шаги. Значит, он до сих пор там.

Вплотную прижавшись к амбару, подошёл к углу и резко выскочил, держа наготове лианы.

— Не понял, — вырвалось у меня, когда осмотрел пространство.

За амбаром никого не было. За ограждением из жесткой металлической сетки виднелись нетронутые сугробы снега и мерцающий край купола. Куда же подевался собеседник мага?

Прикрыв глаза, втянул носом. Многообразие эфиров хлынуло в мозг. Но большинство из них принадлежали лесу и технике, находящейся в амбаре, а ещё магу земли и медведю, проходящему неподалёку. Но… как такое возможно? Ведь я собственными ушами слышал разговор. Не мог же он разговаривать сам с собой!

Обошёл амбар кругом и в раздумьях двинулся к дому, в который меня поселили. Из головы не выходило произошедшее.

И вдруг я всё понял. Даже остановился и ударил кулаком в ладонь от досады, что не сразу догадался. Кроме разговора, слышались щелчки и шорох. Маг разговаривал по рации.

Нужно будет быть внимательнее и по возможности следить за ним. Не нравятся мне разговоры о деньгах в таком месте. Тем более он прятался, чтоб никто не подслушал. Никаких доказательств у меня нет, поэтому к его руководству мне не с чем идти, но сам буду за ним присматривать.

По пути к дому заметил, что колонны больше нет. Они уехали, но за делами и заботами в госпитале я даже не заметил этого. Ну что ж, обратного пути нет. Не знаю, сколько я здесь пробуду, но в ближайшее время возвращаться не собираюсь. Дед с Димой со всем справятся. Все лаборатории знают, что от них требуются, поэтому с этим проблем тоже не возникнет.

Я зашёл в теплый дом, который обогревался с помощью кристаллов, и увидел Глеба. Мужчина лежал, вытянувшись в струнку, и смотрел в потолок.

— Ты чего? — встревожился я и быстро подошёл к нему.

— Никогда в жизни так не уставал, — выдавил он. — Сделали из меня подручного, а я, между прочим, боевой маг, и окончил магическую академию.

— Чем бы ты хотел заняться? — спросил я, скинул ботинки и протянул замерзшие ноги в сторону обогревателя, из которого шло приятное тепло.

— Чем-нибудь не столь унизительным. В охрану, что ли, напроситься? — он приподнялся на локтях и выжидательно посмотрел на меня.

— Хорошая идея. Как раз нужно присмотреть за одним подозрительным типом.

Я рассказал Глебу о происшествии в столовой и подслушанном разговоре.

— Как они посмели поднять на тебя руку⁈ — он даже подскочил. — Ты только покажи мне того….

— Успокойся. Я сам разберусь со своими проблемами. А ты завтра же утром иди к начальнику лагеря. Его зовут граф Апраксин Эдуард Прокопьевич. Скажи, что работал у нас. Если понадобится, пусть запросит информацию у деда, но ты должен оказаться в охране. Я занят в госпитале, поэтому не могу следить за тем, что здесь происходит. Поэтому мне нужны твои глаза и уши. Похоже, в лагере не всё так гладко.

— Почему ты так думаешь?

— Орлов намекнул, что в лагере есть крыса.

— И я даже знаю, кто, — процедил сквозь зубы Глеб.

— Ты ничего не предпринимай, — предостерег я. — Возможно у него есть сообщники, притом влиятельные. Сомневаюсь, что его, как охранника, посвящают в военные операции. Либо он сам ворует документы или подслушивает разговоры руководства. Либо ему их передают, — я задумчиво уставился на обогреватель, где между решёткой виднелся голубой свет кристалла.

Завтра я приступаю к работе под руководством лекаря Трофима. Сегодня мы с ним познакомились поближе, и он мне понравился. Он чем-то напомнил деда: немногословен, грубоват, но честный и болеет за своё дело. Думаю, мы с ним сработаемся.

— Я через нашего водителя в Москву два письма отправил. Один моей семье, второй — Кириллу Попову. Предупредил, что мы здесь остались, чтобы они не волновались.

— Правильно сделал, молодец, — похвалил я, ведь сам не додумался до этого. Слишком много всякого разного произошло.

Мы с Глебом сходили поужинать, ведь столовая работала круглосуточно, и легли спать. Сегодня был банный день, но ни я ни он не захотели идти в остывшую баню, ведь на улице было больше тридцати градусов мороза. Вот в баню Степана я бы с удовольствием сходил. До сих пор, когда вспоминаю о ней, на душе становится приятно, и очень хочется вновь вдохнуть тот горячий сухой жар вперемешку с ароматом смолистого дерева и березового веника.

На следующий день нас разбудил комендант Михалыч, пожилой тучный мужчина, который любил поболтать и так заразительно смеялся, что никто не мог удержаться и присоединялся к нему.

— Ну что, молодцы, вы не на курорт прибыли. Надо бы поработать, — сказал он и с силой захлопнул дверь. — Глебка, я тебе план работ составил. За ночь снег выпал, поэтому бери лопату и…

— Нет-нет, я иду к начальнику лагеря, — быстро ответил он, натягивая теплые шерстяные носки. — Пусть кто-нибудь другой вам помогает.

— Эх, быстро ты сдулся. Я-то надеялся, что подольше продержишься, — хохотнул он. — Ну ладно, иди к начальнику, а я кого-нибудь другого пристрою.

Тут его взгляд упал на меня, на что я быстро ответил:

— Мне своей работы в госпитале хватает.

— Это что ж получается, мне самому лопатой махать? — развёл он руками и недовольно нахмурился.

Мы с Глебом пожали плечами, быстро оделись и вышли из дома, направляясь к столовой.

— Вот он, — кивнул я на мага земли, который вместе с тремя бойцами в военной форме направлялся в сторону штаба.

— Понял. Выясню, кто такой, и пригляжу за ним, — процедил он сквозь зубы.

Сытно позавтракав яичницей и куриными котлетами, мы разошлись в разные стороны: я в госпиталь, Глеб к палатке, в которой располагался штаб. Договорились встретиться на обеде в столовой и всё обсудить.

Первым делом я нашёл Трофима, который проверял состояние прооперированных, и спросил план работ на сегодня. Он ответил, что нужно приглядывать за больными и готовиться к приёму раненных, ведь по слухам османы даже не думают покидать нашу землю и только наращивают свои войска. Кроме обычных орудий, задействованы маги и ведьмаки, поэтому ранения разнообразны, и нам нужно быть готовыми оказать помощь любому.

— Две недели назад к нам привезли парня, у которого не было видимых ран или явных болезней, но он просто угасал у нас на глазах. Мы как могли поддерживали его состояние, но ничто не помогло, — он бросил взгляд на пустую кровать и тяжело вздохнул. — Помер, а мы так и не поняли причину. Говорят, это ведьмаки постарались. Вот это самое страшное. Наши бойцы не могут от них защититься. Чёртова чёрная магия! — он сморщился будто от боли и, развернувшись, двинулся между кроватями.

Я посмотрел ему вслед, и тут мне в голову пришла одна идея. Я не знал, получится что-то или нет, но должен был попробовать.

— Трофим, я отойду ненадолго! — крикнул я вслед лекарю. Тот, не оборачиваясь, кивнул головой и продолжил огибать кровати, спрашивая больных о самочувствии.

Накинув чью-то фуфайку, я вышел на улицу и довольно резво двинулся к штабу. Мне нужен был тот, кто поможет отправить письмо. Эх, жаль, что колонна уже уехала.

Издали увидел Глеба и махнул ему. Он шёл со свертком, зажатым подмышкой, в сторону дома.

— Ну чего? Взяли? — спросил я.

— Взяли, конечно, — с довольным видом ответил он. — У меня такой послужной список в охране, что даже к самому императору в телохранители могу пойти. Вон, уже и форму выдали. Сейчас пойду переоденусь и…

— Слушай, нужно кое-что срочно выяснить, — прервал я его.

— Говори, — тут же посерьёзнел и огляделся.

— Хочу письмо отправить Демидову. Узнай, как корреспонденция отсюда уходит.

— Вчера ушла вместе с колонной, — ответил он.

— Узнай, когда в следующий раз будет отправка. Есть у меня одна задумка, — я замолчал, так как в это время мимо проходили маги и бросали на нас подозрительные взгляды. — Если османы задействовали ведьмаков, то и нам надо, а то, боюсь, победа будет на их стороне.

— Глупости. Ведьмаки у нас не в чести. Пусть сидят по своим резиденциям, а то как только выпустим — обратно не загоним, — сурово ответил он.

Я посмотрел на него как на пришибленного. Вот ведь старая закалка: велено ненавидеть ведьмаков — значит будет ненавидеть. А ведь они тоже часть этого мира и имеют право жить как свободные люди и граждане империи, а не изгоями сидеть взаперти на выделенных клочках земли.

— Глеб, как ты не понимаешь — против ведьмаков маги не выстоят. У них другая магия. Когда друг за другом бойцы начнут умирать из-за сглаза или проклятья, тогда уже будет поздно что-то делать. Нужно призвать их на службу прямо сейчас и взамен обещать свободу и равноправие.

— Император на это не пойдёт, — глухо ответил он.

— Император — неглупый человек. Он всё прекрасно понимает, но из-за того, что его окружают такие, как ты, он не может понять, откуда идёт настоящая опасность.

— Такие как я — это какие? — грозно спросил Глеб.

— Зашоренные, узколобые, однобокие, — принялся перечислять я.

— Ладно, понял я. Сейчас выясню и подойду к госпиталю. Выйди через полчаса, — буркнул он.

Я кивнул и двинулся обратно. Как же плохо без связи! Я так привык к благам этой цивилизации, что чувствовал себя не в своей тарелке без возможности связаться с тем, с кем нужно.

Вернувшись в госпиталь, я не мог думать ни о чём, кроме ответа от Глеба, поэтому занялся стерилизацией инструментов и артефактов в паровом стерилизаторе. Намного быстрее было бы просто залить их одним из моих антисептиков, который уничтожает все известные мне микробы, но решил не проявлять инициативу в таких делах, а то быстро настрою местных лекарей и медсестёр против себя. Никто не любит выскочек и умников.

Прождав ровно полчаса, я вышел на улицу. Глеб уже слонялся неподалёку.

— Ну что? — я бросился к нему.

— Нужно сдать письмо дежурному по лагерю. Но меня сразу предупредили, что все письма вскрываются. А ещё категорически запрещено писать точное местонахождение лагеря. Цензура, никуда не денешься. Несколько дней письма собирают, а потом отправляют с кем-нибудь или специально направляют бойцов отвезти корреспонденцию и забрать из министерства документы. Короче, пиши свои письма и отдай дежурному, а там уж останется просто ждать.

— Ясно. Спасибо за информацию, — кивнул я и поспешил обратно, ведь был в одном халате.

Зашел в здание и похлопал себя по плечами, чтобы поскорее согреться. В это время услышал со стороны палаты какое-то нетипичное оживление. Медсестра с ошалелыми глазами пронеслась мимо и исчезла в процедурном кабинете.

Продезинфицировал руки, и энергично зашагал в сторону палаты. Когда зашёл, увидел, что лекари столпились у кровати одного из бойцов, который вчера привезли.

— Саша, — окликнул меня граф Орлов и махнул рукой.

Я подошёл к нему, силясь понять, что именно происходит. Лекари спорили, что-то предлагали и одновременно осматривали ногу бойца.

— Саша, выясни, пожалуйста, что там происходит? Волнуюсь я за Максима. Что-то с ним не то творится.

— Хорошо, сейчас всё узнаю.

Я подошёл к лекарям и взглянул на больного. Он был бледен, нервно вращал глазами, что-то шептал. Его тело покрывала сыпь и дышал он тяжело, с одышкой.

— Сепсис? — спросил я у Трофима, который стоял рядом.

— Да, но мы не можем понять, почему. Ещё утром увеличили дозу антибиотиков в два раза. Рану чистил, а она уже снова загноилась. Ничего не понимаю, — развёл он руками.

В это время прибежала медсестра с капельницей и двумя флаконами антибиотика.

— Попробуем по-другому вводить — через капельницу. Может, внутримышечно плохо всасывается из-за особенностей организма или сопротивления магии. Ох, не нравится мне это.

— Вентиляцию лёгких нужно подключить. Сейчас сам принесу, — сказал пожилой лекарь с лысой макушкой и, понурив голову, ушёл.

Ещё двое повздыхали и ушли по своим делам. У больного остались мы с Трофимом и медсестра, которая устанавливала капельницу. Я чуть наклонился и вдохнул эфир мужчины. Всё верно — заражение крови.

В это время его начал бить озноб и участилось сердцебиение. Он явно бредил:

— Куда?..Нет-нет, там ловушка… Назад!.. Братцы мы все погибнем!.. навсегда останемся в этом лесу… Стой!.. А-а-а, больно… Очень больно.

Я встретился с обеспокоенным взглядом Орлова, который привстал и наблюдал за нами.

Медсестра отколола конец ампулы с антибиотиком, намереваясь перелить в капельницу, но я схватил её руку и велел:

— Отдайте.

— Что? — она непонимающе наморщила лоб.

— Отдайте мне ампулу.

— Бери, раз надо, — пожала она плечами и отдала ампулу.

— Что такое? — напрягся Трофим. — У нас каждая секунда на счету.

Но я не ответил, а лишь втянул носом эфир раствора и почти в ту же секунду выругался и бросил ампулу в мусорное ведро.

— Это не антибиотик, а обычный физраствор. Всё это время вы лечили его физраствором!

Я был вне себя от злости. Не дожидаясь ответа Трофима, рванул в сторону аптечного склада. Мне нужны антибиотики, наши антибиотики.

— Где хранится «Биотерил»? — выпалил я, забежав на склад.

— Вон в том холодильном шкафу. А что? — насторожилась молодая.

— Срочно нужен.

Я побежал к холодильному шкафу, распахнул дверцу и быстро нашёл упаковку с нужным средством, ведь на нём стоял герб нашего рода.

— За лекарства нужно расписаться, — подала голос вторая женщина.

— Потом. Всё потом, — махнул я рукой, взял две ампулы и побежал обратно.

Когда вернулся в палату, у кровати больного рядом с Трофимом стоял Родион Романович. Он внимательно осматривал вторую ампулу с сомнительным раствором.

— Держите. Это «Биотерил» — антибиотик широкого спектра действия. Сам разрабатывал, — сказал я и протянул медсестре ампулы.

Прежде чем взять, она вопросительно посмотрела на главного лекаря. Тот кивнул.

Лечебный раствор потёк по трубке в вену больного, который горел от сильного жара, хотя кожа оставалась бледной. Я приложил руку к его запястью и проник в мир его эфиров. Быстро нашёл своё лекарство и усилил его настолько, насколько мог.

Дождавшись, когда вещество из обеих ампул окажутся в его крови, я вновь отправил в него свою ману.

Всё это время главный лекарь обсуждал с Трофимом то, что происходило с больным. Трофим шаг за шагом рассказывал, что и как делал. Упомянул все лекарства, которые выписал больному, и каким образом делал перевязку.

Родион Романович всё внимательно выслушал, положил ампулу с чужим лекарством в карман халата и ушёл.

— Жар спадает, — сказала медсестра, взглянув на градусник.

Я тоже заметил, что мужчине стало лучше: он больше не бредил, дышал глубоко и ровно.

Трофим, который всё это время был сам не свой от беспокойства, с облегчением выдохнул, опустился на соседнюю кровать и провёл рукой по лицу.

— Расстрелять всех этих чертей, — глухо проговорил он.

— Вы про кого? — насторожилась медсестра.

— Про тех, кто нам такое говно поставляет. Из-за них чуть человека не угробили. Сволочи. Если подтвердится, что снова пустышки, то я сам лично пойду писать заявление в полицию. За жабры надо брать этих тварей.

Я с ним был полностью согласен. Одно радовало — я привёз почти всё, что может понадобиться, и в качестве своих лекарственных препаратов был уверен на все сто процентов. Ведь лично проверял процесс производства и проводил выборочную проверку на себе.

Через двадцать минут всем стало ясно, что мужчина пошёл на поправку, и опасный период прошёл. Трофим, не говоря ни слова, протянул мне руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Медсестра укутала в одеяло спящего больного, и мы разошлись. Я подошёл к Орлову и опустился на край его кровати.

— Ну что? Жить будет? — встревоженно спросил он.

— Будет, — кивнул я. — Максим из вашего отряда?

— Да. Моя правая рука.

— Он бредил. И похоже вспоминал то, что случилось с вами за последние дни. Можете расскажете?

— Расскажу. Тебе всё расскажу, — тяжело вздохнул он и начал говорить…

Глава 19

Граф Орлов приподнялся, поправил под спиной подушку, отпил из кружки остывший чай. Всё это врем терпеливо ждал, когда он заговорит. Я знал, что он уже обо всём доложил военным, но тогда меня в госпитале не было, поэтому я не слышал его рассказ. Мне действительно было очень интересно узнать, что с ними произошло, и куда они пропали так надолго.

— Подробностей я тебе рассказать не смогу, сам понимаешь, но кое-что расскажу, — он осторожно прикоснулся к глазу, который уже зажил, но всё ещё был немного припухший. — Османы заняли развалины Сурской крепости и заложили туда артефакт, который каким-то образом блокировал всю нашу магию. Тяжёлые орудия туда не пронести — дорогу и мост разрушили. Нам поставили задачу добраться до крепости и уничтожить артефакт. Мы выдвинулись ночью. Как раз морозы сильные ударили, но нам это было на руку. Османы зиму не любят и прячутся в своих норах, — тут он закашлялся и вновь отпил из кружки. — Добрались до крепости без приключений. Хотя надо было понять, что османы не настолько глупы, чтобы не защищают крепость, — Орлов горько усмехнулся.

В это время подошла медсестра и приложила к его виску артефакт, показывающий температуру тела. Этот артефакт был один на весь госпиталь, поэтому чаще использовали обычные ртутные градусники. Как оказалось, в лагерь навезли всяких сложных приборов и сильнодействующих лекарств, но мелочевки вроде артефактов-градусников, грелок, посуды и уток не хватало.

— Что было дальше? — прервал я затянувшееся молчание. Орлов смотрел перед собой безучастным взглядом, будто был не здесь, а вновь вернулся к тем событиям.

— Внутрь мы зашли без проблем и не встретили ни одного янычара. Магия заглушалась так, что я бы не смог даже спичку поджечь. Правда, мы на неё особо не надеялись — знали, куда идём. У нас с собой были оружия и боевые артефакты с мощной прицельной разрушительной энергией. Где искать, никто из нас не знал, поэтому я принял решение разделиться по двое и отправиться в разном направлении. Крепость большая, даже второй этаж сохранился, поэтому требовалось всё быстро прошерстить. Но именно это было моей ошибкой, — Орлов тяжело вздохнул и обвёл взглядом кровати, на которых лежали в том числе и его бойцы. — Это была ловушка. Нас атаковали сразу со всех сторон. Пятерых убили сразу же. Остальные не знали, куда бежать и что делать, ведь я уже был на втором этаже и оттуда им кричал приказы, но сквозь шум и грохот они меня не слышали.

Он хотел снова отпить чай, но кружка уже была пуста, поэтому он махнул рукой мимо проходящему медбрату и попросил его принести еще теплого чая.

— Выйти из крепости мы не могли — нас тут же расстреливали, — продолжил он свой рассказ. — Магия была заглушена, а сам артефакт мы так в крепости и не нашли. Скорее всего, его там просто не было. Я так думаю, его зарыли где-то в лесу, а крепость была просто заманухой… Три дня мы просидели в ледяной крепости. У нас были спички, но жечь в крепости нечего — везде один камень. Спасались кристаллами, но энергия на обогрев уходила очень быстро. Я уже думал, что мы умрем если не от османов, то от мороза. Чтобы насмерть не замёрзнуть, я заставлял своих людей постоянно двигаться. Если остановишься и сядешь или ляжешь — больше не встанешь.

Я не прерывал его, хотя накопились вопросы. Потом задам, если потребуется.

— На наше счастье, началось наступление, и те, кто удерживал нас в крепости, двинулись туда. Сначала мы обрадовались, но как только начали подрываться на ловушках, поняли, что ничего не закончилось. Акинджи по всему периметру крепости заложили свои ловушки. Мы сунемся в одно место — нас засыпает огненным дождём. Сунемся в другую — деревья валятся со всех сторон. Короче, решили просто пробиваться к своим, и будь что будет, — он тяжело вздохнул и помял переносицу. — По пути ещё двоих потеряли, но до наших добрались.

Он замолчал и хмыкнув, покачал головой.

— И артефакт не нашёл, и людей погубил. Плохой из меня командир. Видимо пора уходить на покой и давать свободу молодым.

— Почему вы сказали, что вас предали? — подал я голос.

— Потому что нас ждали и не показывались, пока мы в крепости не оказались. Они загнали нас в ловушку. Как они могли знать, что мы в этот день придём туда? — он выжидательно посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. — Вот и я не знаю. Сначала пустили слух, что артефакт в крепости, затем дождались нас. Кто-то что-то мутит. Я не доверяю здешним командирам, поэтому о своих догадках говорю лишь тебе, — понизив голос до шёпота, проговорил он и многозначительно посмотрел на меня. — Как только встану на ноги, вернусь в Москву, и только там министру всё расскажу. Нужна внутренняя проверка, и такая, чтобы крыса ничего не заподозрила.

— Верное решение, — ответил я.

Меня подмывало рассказать про того мага земли, но решил не мутить воду, пока сам не удостоверюсь. Возможно, это не имеет никакого отношения к его службе. Во всяком случае теперь я тоже буду начеку.

Я рассказал Орлову о том, как его семья беспокоилась, как Лена порывалась приехать сюда и пойти на поиски, как Винокуров поднял всех на ноги и узнал об их исчезновении. Сергей растроганно вздохнул. Все его раны почти зажили, но до разговора со мной он опасался встать на ноги. Ему казалось, что они снова откроются.

После моего рассказа он откинул одеяло, опустил ноги на пол и сказал, что слишком загостился в госпитале, и пора бы уже делом заняться. Сначала осторожно, будто боялся упасть, он ходил между кроватями, придерживаясь за них. Потом вышел в коридор и прохаживался от приёмной до палаты, с интересом заглядывая в операционные через прозрачные двери.

Мне понравилось, что он взял себя в руки и начал действовать. Я какое-то время наблюдал за ним, но вскоре понял, что Орлов в няньках не нуждается, и занялся своими обязанностями: поинтересовался самочувствием пациентов, у одного снял швы на ноге, у второго обработал мокнущую рану на щеке, у третьего обработал ожоги.

Вечером Трофим отпустил меня на отдых, а сам заступил на ночное дежурство. Сегодня раненных больше не привозили, поэтому ночь обещала пройти спокойно без происшествий.

Я зашёл в столовую, которая заметно преобразилась: на окнах висели вырезанные из бумаги снежинки, в углу стояла небольшая ель, украшенная разноцветными игрушками, в воздухе витал запах хвои и цитрусов.

— О, я и забыл, что завтра праздник, — сказал Гена, который зашёл после меня.

— Какой праздник? — уточнил я.

— Как это «какой»? Новый год, конечно. Интересно, а подарки будут?

— Добавка будет, — улыбнулась кухарки, которая в это время протирала столы.

Я окунулся в память Саши и «увидел» все эти праздники. В последние годы он их почти не праздновал. Во-первых, с ними не было Димы. А как можно радоваться и веселиться, когда судьба твоего отца неизвестна? Вообще Саша думал, что Дима уже мёртв, и бывало ревел ночью в подушку, тоскуя по нему.

Во-вторых, у деда и Лиды едва хватало денег на угощения, поэтому особо роскошного стола нельзя было ожидать, а из подарков он получал только вещи: то свитер, то шапку, то теплые подштанники. Он мечтал об обычных детских радостях: парке аттракционов, машинке на пульте управления, мешке с конфетами, но за последние пять лет его мечтам не суждено было сбыться.

Мне вдруг стало горько от того, через что прошла моя семья. Была бы моя воля, я бы сделал всё, чтобы уберечь их от этой тяжелой доли. Но былого не воротишь. Единственное, что я могу сделать — это больше никогда и никому не позволять причинять им зла. Даже этим чёртовым османам.

— Ты что стоишь? — подвинул меня плечом Гена. — Пошли есть и спать, пока есть возможность. Устал я сегодня.

— Чем занимался?

Мы подошли к столу раздачи, на котором стояли остатки тушенного мяса, несколько голубцов и два вида супа: гороховый и мясной с вермишелью. Едва простая, но сытная — то что надо, в полевых условиях. Запеченными перепелами полакомлюсь когда с победой вернусь в Москву. Про себя я решил, что мне нечего пока делать вдали от боевых действий, ведь я всё равно не смогу жить обычной жизнью, когда на нашу землю наступаю враги.

— Я задолбался перебирать лекарства и выискивать те, что поставили от рода Харитоновых. Сотни коробок перелопатил, ведь мои кумушки зачем-то распределяли лекарства по предназначению, а не по производителю…

— Это правильно, — прервал я его. — Представь, что тебе срочно нужно обезболивающее, а ты не знаешь, где оно, и открываешь подряд все коробки. Уж лучше пусть все обезболивающие лежат в одном месте, а антисептики в другом.

— Тоже верно, — кивнул он и продолжил. — Короче, я нашёл все лекарства, что эти козлы нам поставили. Родион сказал, что даже проверять не будем, есть ли среди них настоящие лекарства или все болванки. Просто всё отправим обратно в министерство вместе с большим гневным письмом. Пусть сами разбираются со своими поставщиками.

— Даже не верится, что они учудили такое, — сказал я, подталкивая поднос дальше, в сторону выпечки. — Интересно, что им за это будет?

— По мне, так пусть бы главу их рода прилюдно повесили, чтобы другим неповадно было на военных наживаться. Хорошо что у нас несколько поставщиков, и можно найти хорошее, качественное лекарство. А если бы они одни нам всё поставляли? Даже страшно подумать, сколько бы раненных умерло без обезболивающих и антибиотиков.

Мы сели за стол и продолжили разговор. Гена оказался очень опытным аптекарем. Он рассказал мне о собственных лекарственных изобретениях. Правда, они по сложности и продуманности и рядом не стояли с моими зельями, но для человека без моих способностей он был довольно талантливым.

После ужина мы разошлись по домам. Ему досталось место во втором доме вместе с бойцами, мы же с Глебом пока жили вдвоём, но комендант Михалыч нас предупредил, что они ожидают подкрепление, и бойцов поселят к нам.

Я зашёл в дом и увидел Глеба. Он сидел с кипой документов.

— Как прошёл первый день в новой должности? — спросил я и устало опустился на свою кровать.

— Скукота. Заняться нечем. Ходишь туда-сюда по территории, как дурак, — недовольным голосом проговорил он, но тут же оживился. — Кстати, я узнал про того мага земли. Он из личной охраны Апраксина. Зовут Владимир Краснов. Больше пока ничего узнать о нём не удалось, но Потапов, с которым мы сегодня на дежурстве были, сказал, что вроде нормальный. По крайней мере никаких нареканий не было. Но ты не волнуйся, я буду присматривать за ним. Он мне тоже не нравится, — Глеб с недовольным видом отшвырнул кипу бумаг. — Строит из себя непонятно что, будто выше нас по рангу. Нос задирает, тыкает. А по факту его дело — таскаться за Апраксиным, которому в лагере ничего не угрожает. Тоже мне — герой. Посмешище, — усмехнулся он и повалился на подушку.

Я подошёл к окну и выглянул на улицу. С неба сыпал мелкий колючий снежок, в лагере было тихо и спокойно. Слишком тихо и спокойно, будто и нет никакой войны. Уж не затишье ли это перед бурей?

— В первый раз буду отмечать праздник вне дома, — вздохнув, продолжил он. — Ты по домашним не тоскуешь?

— Нет, — честно признался я.

— А я по жене скучаю. Даже сообщение отсюда не напишешь, — он повернулся на бок, накрылся покрывалом. — Ну ладно, говорят же, что в разлуке больше осознаешь ценность пары. Вот пусть и осознает.

Он ещё что-то говорил, но я не слушал. Я понимал, что в госпитале справятся и без меня, а я взял с собой такие зелья, которые помогут в войне, но в данный момент я нахожусь далеко от боевых действий. Иногда на небе видны всполохи от магии и слышится далекий гул орудий, но в округе всё довольно тихо и спокойно. Только вот я хотел приехать сюда не для того, чтобы обрабатывать раны. Нужно найти способ включиться в битву. Но как? Надо подумать и посоветоваться с Родионом Романовичем.

На следующее утро заявился комендант Михалыч с охапкой еловых веток в руках.

— Вы чего дрыхните до сих пор? — удивился он. — Завтрак уже готов. Подкрепитесь и в строй!

Он воткнул одну ветку в щель между дверным косяком и стеной и обвязал её красной лентой.

— Велено подготовиться, — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Чтобы все прочувствовали дух праздника.

— На кой-мне этот дух праздника, если я здесь? — буркнул Глеб и подошёл к умывальнику, висящему в углу.

— Погоди, сегодня ещё и ужин праздничный будет. С оливье, с запеченной курочкой и пюре, — Михалыч расплылся в улыбке. — Даже нальют по рюмашке, но не всем, а только тем, кто дежурство сдал.

Комендант провели кристаллы в обогревателях и вышел. Мы с Глебом двинулись в столовую. На каждом столе стояло блюдо с мандаринами и графин со сладким клюквенным морсом.

Завтрак был сытный: рисовая каша, тефтели, варенные яйца и бутерброды с сыром. Судя по лицам тех, кто был в столовой, ни у кого не было праздничного настроения. Да и какой может быть праздник, когда в это самое время где-то умирают люди от рук врагов.

Сегодня я проснулся полный решимости найти способ покинуть госпиталь и приблизиться к фронту. Самостоятельно покинуть лагерь нереально, ведь мы были закрыты магическим куполом. Мне нужно прибиться к отрядам, которые идут воевать с османами. Но как это сделать?

Трофим дежурил ночью, поэтому сейчас его в госпитале не было. Я как обычно поздоровался сначала с графом Орловым и спросил его о самочувствии.

— Всё хорошо, Сашка. Завтра возвращаюсь в Москву.

— А что потом?

— Снова в бой. Отсиживаться я не собираюсь. К тому же для меня дело чести — найти предателя.

— Сергей Кириллович, как бы мне попасть на фронт? — понизив голос, спросил я.

— Зачем тебе туда? — удивился он.

— Хочу быть полезен в бою, а не в тылу. Лекари справятся без меня.

— Хм, — он задумчиво прикусил губу. — Я могу взять тебя с собой.

— Отлично! — я не смог сдержать восторга. — Когда?

— Сначала в Москву. Послезавтра выезжаю. Тебе придётся ехать со мной, потому что сюда я, возможно, не вернусь, а с новым отрядом сразу включусь в бой.

— Хорошо. Значит, я с Глебом послезавтра с вами выезжаю в Москву, — решительно заявил я.

— Едем, — кивнул Орлов. — Но ты предупреди главного лекаря и начальника лагеря. Без их ведома ты не можешь покинуть территорию.

— Ясно. Предупрежу.

Первым делом я навестил Родиона Романовича и рассказал о том, что возвращаюсь в Москву. Он признался, что не хотел бы этого, но удерживать силой не будет.

— Ты же сам понимаешь, что у нас каждый человек на счету. Другие лагеря ближе к фронту и более укомплектованные, чем мы. Лекарей первым делом отправляют туда, а потом уже по остаточному принципу назначают к нам.

— Я уже всё решил и договорился с графом Орловым.

Лекарь шумно выдохнул через нос и кивнул.

— Хорошо, пиши рапорт. Если передумаешь и решишь продолжить работу в госпитале, то мы тебя будем ждать, — он протянул мне лист бумаги и ручку.

Я быстро заполнил документ и пошёл в штаб к начальнику лагеря, но дойти не успел. Увидел Апраксина возле казарм и направился навстречу.

— А-а, Филатов, ты-то мне и нужен, — сказал он и помахал каким-то листком. — Только что получил сведения о тебе. Иди за мной, — велел он и, грозно взглянув на меня, двинулся к шатру.

Маг земли Краснов грубо подтолкнул меня и процедил сквозь зубы.

— Пошевеливайся, аптекарь. И смотри у меня, если что выкинешь — живым не уйдёшь.

Глава 20

Вслед за графом Апраксиным, начальником военного лагеря, мы с Красновым зашли в огромную, хорошо охраняемую штабную палатку. Внутри оказалось довольно многолюдно. Офицеры и маги разных чинов в боевом снаряжении находились в постоянном движении и переговаривались. При виде Апраксина все кланялись и вновь приступали к своим обязанностям.

Мы прошли мимо столов с картами и документами, ящиками с документацией, двух радиостанций со связистами, генератора, работающего на магический кристаллах, доски с записями, и за навесом оказались в небольшом кабинете, в котором работали два обогревателя, пытаясь прогнать стужу. В углу стоял стол, стул и сейф.

— Филатов, садись, — велел Апраксин и указал на табурет. — Краснов — можешь идти.

Маг помедлил, бросая на меня злобные взгляды, но не посмел ослушаться и вышел, откинув полог навеса.

Мы с Апраксиным остались вдвоём. Я не знал, что же такого он узнал обо мне, поэтому терпеливо ждал, когда он заговорит.

— Ну как тебе представление? — он подмигнул мне и рассмеялся.

— Что вы имеете в виду? — не понял я.

— Пусть все думают, что ты попал в опалу, — заговорщический зашептал он. — Дело в том, что я знаю о твоих умениях. Демидов мой давний друг. Я у него запросил информацию о тебе, и то, что он ответил, мне очень понравилось, — он откинулся на спинку стула и сложил пальцы в замок на животе.

— И что же он вам ответил?

— Что ты мастер в аптекарских делах. Говорит, у тебя есть такая сыворотка, от которой никто не может врать, — Апраксин вопросительно посмотрел на меня.

— Есть, — кивнул я.

В рюкзаке у меня лежали целых три пробирки с сывороткой «Правды».

— Сегодня будет застолье в честь Нового года. Мне нужна твоя сыворотка, чтобы вывести врагов на чистую воду. Я знаю, что в моём отряде есть дятел, но никак не могу вычислить его.

— Что вы намерены делать сывороткой? — напрягся я, ведь уже догадывался, и мне это очень не нравилось.

— Подолью в угощение праздничное, — оживлённо прошептал он, подался вперёд и потёр руки, будто это отличная задумка, но я в ответ помотал головой.

— Этого нельзя делать.

— Почему? — удивленно приподнял бровь.

— Только представьте, что будет, когда все начнут говорить друг другу то что они на самом деле думают. Война начнётся прямо в лагере.

Он отпрянул, и на его лице отразилось недоверие.

— Как же мне тогда вычислить дятла? Всех по очереди допрашивать — несколько дней уйдёт. За это время предатель может что-то предпринять. Сбежать, например, или совершить диверсию.

— Может, поэтому всех допрашивать не надо.

Апраксин взял со стола ручку и принялся задумчиво щелкать. Время шло, а он всё молчал.

— Ладно, иди, — махнул он рукой, но тут же спохватился. — Только принеси мне эту чудо-сыворотку. Угощу чаем кое-кого из офицеров.

— Сколько заплатите? — прямо спросил я.

Мой вопрос застал врасплох графа. Он удивленно воззрился на меня и даже расстегнул верхнюю пуговицу мундира.

— Ты продаёшь свою сыворотку? — в напряжении в голосе спросил он.

— Конечно. А разве Демидов вам об этом не написал? Он значительно раскошелился, чтобы получить мои зелья.

Апраксин снова подался вперёд и, понизив голос, спросил:

— А если это оформить как благотворительность и помощь армии? Ты пойми, Саша, я ведь не против хоть сколько тебе выписать, только все наши расходы проверяются. Как я объясню, на что ушли средства?

Я сделал вид, будто задумался над его предложением, хотя с самого начала не хотел брать ни копейки. Я мог себе позволить дарить зелья. Но если я просто так отдам, то превращусь в дойную корову, которую постоянно будут дёргать и требовать сделать ещё, ещё и ещё.

— У меня есть предложение, — наконец сказал я. — Я готов отдать сыворотку просто так, но вы должны всё оформить как помощь рода Филатовых в войне с османами.

Я решил, что это может хорошо поднять репутацию рода, который со временем перейдёт в мои руки.

— Без проблем, — с облегчением выдохнул Апраксин. — Всё оформим по всем правилам.

— Хорошо. Готовьте документ, а я принесу сыворотку. Но! — я поднял вверх указательный палец и строго посмотрел на графа. — Не смейте подливать ее в еду на празднике, иначе беды не избежать.

— Понял я, понял, — махнул он рукой.

Я вышел из походного палаточного кабинета и увидел Краснова, который стоял у выхода и с подозрением смотрел на меня.

— Куда собрался? — грубо спросил он и преградил мне путь.

— По делам. А что? — спокойно, с полуулыбкой спросил я.

— Его сиятельство тебя отпускал?

— Конечно, иначе я бы не посмел покинуть его кабинет.

— Стой здесь, я спрошу, — он энергично зашагал к навесу, намеренно пытаясь задеть меня плечом, но я увернулся и вышел на улицу.

Мороз ослабевал, с неба сыпал мелкий снежок, начали сгущаться сумерки.

Я направился к своему дому за сывороткой, когда увидел Трофима. он торопливо бежал в сторону госпиталя.

— Трофим, что случилось⁈ — крикнул я ему.

— Не знаю! Родион Романович велел всем срочно явиться!

У меня неприятно кольнуло в груди. Неужели снова что-то случилось? Я догнал Трофима, и мы вместе зашли в госпитали. Однако с порога встало понятно, что ничего страшного не случилось. В приёмно-сортировочном отделе были накрыты столы, сам Родион Романович в красной шапке с белым помпоном прохаживался между своих подчиненных и вручал каждому кулёк.

— С Новым годом! С новым счастьем! — воскликнул он, весело рассмеялся и всучил нам с Трофимом по бумажному кульку.

Внутри оказались конфеты. Ерунда, но приятно. Я сразу же съел одну шоколадную конфету с нежной белой начинкой и запил чаем из бокала. Затем незаметно выскользнул на улицу и вновь направился к дому.

Как только зашёл внутрь, сразу почувствовал неладное. Во-первых, кровать заправлена не так, как заправляю я: подушка под одеялом, и покрывало не подоткнуто. Во-вторых, мои вещи, которые я сложил на спинку стула, висели в другом порядке, и карманы одного из брюк вывернуты. Рюкзак с вещами Глеба лежал не под его кроватью, где он обычно его оставляет, а рядом с тумбочкой. Кто-то явно рылся в наших вещах.

Я порадовался тому, что рюкзак с зельями припрятал под кучей новых подушек, наваленных на одну из кроватей. Вытащив его, я проверил содержимое и с облегчением выдохнул — всё на месте.

Прихватив пробирку с зельем, я вновь вернулся к штабу. Угрюмый Краснов стоял у входа и, засунув руки в карманы, провожал меня злым взглядом, но остановить не осмелился. Полагаю, Апраксин ему всё популярно объяснил насчёт меня.

— Держите, — я зашёл в кабинет начальника лагеря и протянул ему пробирку. — Средство сильное. Хватит одной капли, чтобы разговорить человека. Применяйте с умом.

Он медленно, с благоговением забрал пробирку и внимательно рассмотрел жидкость внутри.

— Его надо испытать, — еле слышно сказал он, словно заворожённый, глядя на пробирку.

— Испытайте на Краснове, — предложил я.

— Хэх, не любите вы друг друга, — усмехнулся он. — Он мне тоже всё талдычит, что тебе нельзя доверять и нужно выгнать из лагеря. Пора бы вам уже простить друг друга. Ведь тогда в столовой он всего лишь выполнял свой долг.

— Я понимаю. Поэтому он до сих пор жив и здоров, — еле слышно ответил я.

— Ты не волнуйся, благодарственную бумагу я подготовлю и в министерство отправлю, — сказал он, не обратив внимания на мои слова.

— Хорошо. Могу идти?

— Иди, конечно. Вечером встретимся в столовой. Приглашаю. Будет праздничный ужин.

— Обязательно приду, — ответил я и вышел на улицу.

Время до ужина я провёл в госпитале. Мы разговаривали с Орловым о том, что происходит на линии соприкосновения с османами. О том, какие у них сильные маги и как в военном деле используются силы ведьмаков. Я рассказал о своей идее попросить императора обратить внимание на наших ведьмаков и призвать их к службе взамен свободе.

Орлов честно признался, что сомневается в том, что император пойдёт на это. Слишком много времени ведьмаков демонизировали и называли их магию чёрной.

— Ты пойми, Сашка, дело ведь не только в императоре, — он отложил книгу, которую читал от скуки. — Даже если он пообещает им свободу и попросит о помощи, на местах их никто не примет. Слишком большая пропасть между нами.

— Я не думаю, что это так. Если будет приказ, то никто не осмелится ослушаться. К тому же я знаком с ведьмаками. Они обычные люди, с такими же проблемами, переживаниями и стремлениями. Да, у них немного другая магия, и они могут навредить врагу, но ведь и маги не безгрешны.

— Прав ты, но… Всегда есть «но» в вопросе о ведьмаках. В общем, если решишься с этим вопросом пойти к императору — возьми меня с собой. Я как могу поддержу тебя, но… Снова «но», — горько усмехнулся он.

— Спасибо, Сергей Кириллович. Ваша поддержка очень даже будет кстати. Не мешало бы взять с собой того, как сталкивался с османскими ведьмаками и может рассказать, как они действуют и чем так опасны.

— О-о-о, с этим проблем не будет. Как я знаю, госпитали наполовину заполнены теми, кто столкнулся с их магией. А лекари не могут с этим ничего сделать. Командование уже дало задание первым делом уничтожать ведьмаков и даже не брать их в плен, но кажется, у османов их ничуть не меньше, чем магов-стихийников.

Тут я заметил Гену, который активно махал мне рукой.

— Пошли в столовку, там уже всё началось. Не хотелось бы пропустить праздничный ужин, — понизив голос, торопливо проговорил он, когда я подошёл к нему.

— Пошли, — дёрнул плечом.

На самом деле мне не очень хотелось туда идти. Нет настроения праздновать, когда вокруг столько больных и раненных. Некоторые лишились руки или ноги. У кого-то снесло пол лица. Кто-то был сильно обожжен и так обмотан бинтами, что походил на мумию.

Но мы с Геной договорились, что пойдём вдвоём, поэтому пришлось согласиться. Когда зашли в столовую, то удивились тому, сколько здесь народу. Когда люди рассеяны по лагерю, кажется, что их совсем немного, но сейчас здесь собрались все, кто не был на дежурстве. Столовая буквально гудела, как улей.

Я огляделся в поисках свободного места. На столах, накрытых обычными белыми скатертями, стояли салаты, запеченное мясо, картофельное пюре, кексы с изюмом и много мандаринов. Вместо бутылок с вином и шампанским — чайники со свежезаваренным чёрным чаем.

— Саша, сюда! — махнул мне Гена и указал на стол, за которым сидел один из лекарей.

Я подошёл к нему, не переставая икать взглядом Глеба. Но его здесь не было. Скорее всего, его, как новичка, поставили на дежурство в новогоднюю ночь.

— Как я соскучился по оливье, — воодушевленно проговорил Гена, накладывая себе в тарелку салат, густо политый майонезом. — А пюрешка — просто класс!

В это время послышался звонкий звук, привлёкший всеобщее внимание. В центр столовой вышел Апраксин.

— Дорогие боевые друзья! — заговорил он. — От всей души поздравляю Вас с наступающим Новым годом! Год выдался непростым, но я уверен, что в будущем мы пройдём все трудности вместе — плечом к плечу, поддерживая друг друга! — он обвёл взглядом притихших офицеров, бойцов и прочих служащих лагеря, стараясь встретиться взглядом с каждым. — Я горжусь каждым из вас — вашей стойкостью, мужеством и верностью долгу. Желаю, чтоб в новом году сбылись ваши самые заветные мечты, а трудности остались позади. С праздником вас, мои верные боевые друзья!

Толпа грянула криками «С праздником!», «Ура!», «С Новым годом!», послышался звон посуды. Все поздравляли друг друга и желали много хорошего.

Я в первый раз присутствовал на таком празднике, и он показался мне очень добрым и светлым. Во время празднества никто ни перед кем не кланялся. Генералы чокались с обычными бойцами и крепко пожимали им руки. Кто-то хлопал хлопушки, из которых вырывался сноп разноцветных кружков. Кто-то распевал песни или рассказывал забавные стишки. Короче, всё было дружно и весело. Мне очень понравилось. Правда, когда вспомнились домашние и Лена, я немного взгрустнул. Захотелось в этот чудесный праздник оказаться в кругу семьи.

Праздновали до позднего вечера. Салат оливье мне очень даже понравился. Я бы даже не добавлял туда ничего. Кекс тоже оказался свежим и сочным. А мандарины — просто великолепны! Похоже в это жизни я становлюсь гурманом.

Когда всё было выпито и съедено, все песни спеты и стихи рассказаны, мы начали расходиться по домам. По пути увидел Глеба. Он направлялся в сторону ворот, прихватив из кухни столовой кусок кекса и наполнив термос горячим чаем.

— Как повеселились? — спросил он.

— Мне всё понравилось. Даже в конкурсе поучаствовал и выиграл плитку шоколада. Будешь? — предложил я.

— Буду, — кивнул он и забрал протянутый шоколад. — Мне ещё до утра стоять. Но я не в обиде. Кто-то же должен.

— Всё верно. Спокойного дежурства, — сказал я, похлопал его по плечу и зашёл в дом.

Обогреватели с кристаллами — отличная вещь. Внутри дома тепло и уютно. Нужно будет Степану Кедрову подарить такие обогреватели, чтобы не мучился с печкой в доме.

Я забрался под одеяло и уже засыпая вспомнил Лену. Надеюсь, до неё уже дошла информация о том, что отец жив. Интересно, а за меня она тоже переживает или я ей не так уж и дорог?

Перед мысленным взором всплыло её красивое лицо, густые золотистые волосы, шикарная фигура и длинные ноги. Она идеальна и, кроме того, единственная женщина о которой я думаю, как о своей будущей жене. Я хочу просыпаться рядом с ней, каждый день видеть её прекрасное лицо, а также, очень хочу, чтобы она родила мне детей. Когда всё закончится, я официально сделаю ей предложение.

Мечтая о безоблачном будущем, я даже не заметил, как заснул.

Утром я проснулся будто от толчка. Открыл глаза и понял, что уже светает, но в доме никого не было. Я попытался ещё немного вздремнуть, но меня не покидало какое-то тяжелое, неприятное чувство в груди. Я знал, что это может значить — интуиция подсказывает о беде. Натянув тёплый вязанный свитер, я подошёл к окну и выглянул на улицу. Вроде всё тихо и спокойно, но лучше проверить.

Выпив стакан теплой воды, я оделся и вышел на улицу. Изо рта и носа вырывался пар, шерстяной шарф мгновенно покрылся инеем — температура снова сильно упала. Не знал, что в этом мире настолько суровые зимы. Правда, говорят, здесь довольно тепло, если сравнивать с северными регионами империи.

В лагере почти никого не было видно, кроме прохаживающихся дежурных и кухарок, спешащих на работу, и двух лекарей, стоящих у двери приёмного отделения. Магический купол мерцал, вокруг тишина и спокойствие. Что же вызывает во мне такую сильную тревогу?

Я решил проведать Глеба и двинулся к воротам. Ещё издали я заметил, что не я один направляюсь к воротам. Прямо передо мной с широкими лыжами наперевес шёл маг. Я узнал его по эфиру — Краснов.

Куда это он собрался в такую рань, да ещё и на лыжах? Вдруг интуиция, что лишь тихонько ныла в груди, подала громкий голос, отчего в кровь хлынул адреналин. Ага, а вот и причина внутреннего напряжения. Обязательно надо выяснить, что он затеял.

Я увидел, как бойцы открыли ворота и через брешь выпустили Краснова за пределы лагеря. Какого чёрта⁈ Без разрешения начальника лагеря никто не имеет права выходить — это я точно знаю. Ускорившись, я увидел среди дежурных Глеба.

— Надо поговорить! — крикнул я ему и махнул рукой.

Он поспешил ко мне и вопросительно уставился.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — нетерпеливо ответил я. — Почему выпустили краснова?

— Так у него на руках пропуск, в котором написано, что он идёт на охоту, чтобы восполнить запасы мяса. А что?

— Не верю я ему. Не за мясом он пошёл, — мотнул я головой. — Слушай, глеб, выпусти меня?

Мой бывший телохранитель недовольно поморщился.

— Не положено.

— Ты должен меня выпустить, — с нажимом произнёс я.

— Хорошо, но за это возьмёшь ответственность на себя. Понял?

— Да понял я, понял, — махнул я рукой.

К счастью, когда мы подошли к воротам, остальные бойцы ушли погреться в ближайшую палатку, а брешь ещё не до конца стянулась. Я выскользнул в щель в воротах и с разбегу нырнул в небольшое открытое оконце, которое медленно стягивалось. Удачно приземлившись в мягкий сугроб, я выпустил из ладоней магические лианы и, перемещаясь от дерева к дереву, двинулся вслед за лыжнёй Краснова.

Глава 21

Краснов довольно быстро скрылся в заснеженном лесу, но я шёл по следу, оставленному лыжами, поэтому не боялся упустить. К тому же по привычке принюхивался к его эфиру, который в морозном воздухе чувствовался довольно явственно.

Сложность была в том, что, когда я цеплялся магическими лианами за деревья, с них сыпался снег, и он мог привлечь внимание мага. Поэтому я не торопился, а намеренно растягивал расстояние между нами.

Я обратил внимание, что Краснов не углубляется в лес, а идёт параллельно дороге. Он явно вышел не на охоту.

У меня так замёрзли руки от мороза, что перестал чувствовать пальцы, однако даже не думал останавливаться. Этот Краснов явно что-то затевает.

Идти пришлось долго. Я порядком продрог и потратил много маны, но чувствовал, что должен вывести Краснова на чистую воду. Пока не знаю, что именно он затеял, но это явно не охота.

Я подтянулся к ели, с которой комками посыпался снег, и вдруг увидел Краснова. Он явно услышал что-то, поэтому резко обернувшись, всматривался в лес. Я протиснулся между разлапистыми ветками, схватился за ствол дерева и замер, стараясь не выдать себя.

Краснов подождал с минуту, настороженно прислушиваясь, а потом подкатился на лыжах к большой липе с дуплом и, приподнявшись, засунул руку в дупло. Оттуда он выудил бумажный мешок, который развернул и заглянул внутрь. Его лицо озарила довольная улыбка.

Скрутив мешок обратно, он убрал его в рюкзак и вытащил из кармана толстый конверт. Ещё раз оглядевшись, маг положил конверт в дупло и, развернувшись, двинулся обратно. Проезжая мимо меня, остановился и с удивлением оглядел дерево, с которого осыпался снег.

Я уже думал, что придётся прямо сейчас обездвижить его с помощью «Оков», ведь зельестрел был всегда при мне, но Краснов пожал плечами и покатился дальше по своей лыжне.

Мне хотелось пойти прямо за ним и рассказать о том, что видел, охране, чтобы Красова поймали с поличным. Но потом я решил проверить, что же такое он спрятал в дупле, ведь отвертеться ему не получится — сам обо всём расскажет под действием сыворотки «Правды».

Спустившись с ели, я решил больше не тратить ману, которой и так осталось немного, поэтому двинулся по следу Краснова, утопая в снегу. Обратно я пойду по дороге, которая находилась на расстоянии не более двадцати метров. Дорогу всегда содержали в порядке, поэтому они была хорошо накатанная и почищенная.

Я вытащил плотный конверт и раскрыл его. Внутри лежали копии документов, карт с какими-то обозначениями и несколько паспортов на русские имена. Паспорта наверняка поддельные, а в документах явно секретная информация, ведь на карте был отмечен как наш лагерь, так и все остальные, а в документах содержались сведения о численности каждого лагеря, о технике и оружии, которая там находилась, и многое другое. Краснов — предатель, и теперь я в этом нисколько не сомневался.

Я засунул конверт в карман и развернулся, чтобы пойти к дороге, но тут замер. Прямо на меня смотрели чёрные глаза. Это был смуглый остроносый мужчина в белом костюме и на белых лыжах. Если бы не его темное лицо, выбивающееся из окружающей белоснежной обстановки, то я бы его даже не заметил.

Передо мной явно враг, и у меня есть буквально считанные секунды, чтобы…

— Шах-х-х, — прошипел незнакомец и взмахнул рукой в белой варежке.

Я хотел выхватить зельестрел, но понял, что руки болтаются как плети. В следующую секунду я рухнул лицом в снег.

Первое, что пришло в голову, почему не сработала магическая защита? Тот защитный купол, который возникает, когда мне угрожает опасность.

Однако, когда меня просто подбросило в воздух и какая-то неведомая сила понесла к тараторящему неразборчивые слова мужчине, я понял, почему защита не сработала. Это был ведьмак.

Я завис на уровне глаз мужчины, который засунул руку мне в карман и вытащил конверт. Осмотрев содержимое, он с довольным видом кивнул и, развернувшись, двинулся вглубь леса. Я же по воздуху поплыл за ним.

Первое время я ещё пытался сопротивляться, вызывая лианы или отправляя сигнал деревьям, которые попадались на пути, но заблокированным оказалось не только моё тело, но и магия. Я оказался в полной власти ведьмака, который уходил всё дальше от нашего лагеря.

— Что ты хочешь от меня? — с огромным усилием выдавил я.

Ведьмак бросил на меня мимолетный взгляд, одновременно зашипев, и мои челюсти со стуком закрылись. Больше я не мог произнести ни звука.

Мы шли довольно долго. За это время я чего только себе не нафантазировал. Самые жуткие мысли пронеслись в моей голове, рисуя страшные картины моей гибели: от смерти от удушья, до проведения чёрного ритуала, после которого моя душа будет навеки проклята и не сможет найти покой. Но сильнее всего я пожалел, что погибну из-за какого-то Краснова. Теперь я уже сожалел, что сам не схватил его и не отвёл в лагерь, а зачем-то полез в это дупло.

Вскоре мы оказались на довольно затоптанной поляне со следами от кострищ. Ведьмак снял лыжи, воткнул в сугроб и двинулся к сооружению, похожему на берлогу, накрытую сверху еловыми ветками. Отодвинув ветки, он исчез из глаз, а я остался висеть в воздухе и покрываться инеем.

На самом деле я ничего не чувствовал, даже холода, и это очень напрягало. На улице такой мороз, что я могу обморозить не только щеки или кончик носа, но и руки-ноги. Перед глазами тут же всплыли бойцы, что лишились конечностей, и я невольно поёжился. Горгоново безумие! Как же я мог так легко попасться? Почему вовремя не заметил ведьмака?

Захотелось крепко выругаться теми словами, что позаимствовал у деда, но даже этого сделать не мог, ведь зубы плотно сжаты по приказу врага.

Прошло минут десять, может пятнадцать, когда ведьмак показался из берлоги. Он подошёл ко мне, проверил карманы, забрал зельестрел и, схватив за ворот пальто, потянул за собой.

Я чувствовал себя воздушным шаров на привязи — плыл за ним и буравил ненавидящим взглядом, но он не обращал на это никакого внимания. Когда ведьмак довёл меня до берлоги, то отодвинул еловые ветки и с силой затянул внутрь.

В нос ударили запахи догорающих углей, прелой свежей земли, жареного мяса и пота. В полутьме я различил две фигуры. Они сидели на настилах, сделанных из еловых веток, и в напряжении разглядывали меня.

— Бу эсир учунчи хикбир сей йемийори, — проговорил на незнакомом языке один из них и поднялся с места.

Когда он приблизился ко мне, я разглядел старое морщинистое лицо, острый изогнутый нос и проницательные светло-голубые глаза. Он напомнил мне того ведьмака, которого мы с Демидовым поймали в гостинице.

— Занетем сок зайиф. Ама гозимуз узеринде, — ответил тот, что привёл меня.

Далее последовала долгая беседа. Я не понимал о чём речь, но догадывался, что они сейчас решали мою судьбу.

Затем в разговор вмешался ещё один осман — небольшого роста, с широкими скулами. Я сразу прозвал его про себя главарём. Было что-то властное в его взгляде, жестах и осанке. Он говорил нетерпеливо, грубо выкрикивая слова. Поднявшись на ноги, он быстро подошёл к нам и принялся тряси пальцем у носа ведьмака, который привёл меня сюда, будто тот был нашкодившим ребёнком. Ведьмак опустил взгляд на землю и не осмеливался перечить.

— Билки конустурмай денейелим? Кенди адамлари хакинда не билийор огренелим! — выпалил он, затем быстро подошёл к углям, находящимся в круге из камней и, выхватив один голыми руками, вернулся и… прижал уголёк к моей шее.

Я ничего не чувствовал, но понимал, что сейчас этот чёртов главарь шайки прожигает мою кожу. Он с силой прижимал уголёк к коже шеи и, видимо, ждал моих криков, но их не последовало. С удивлением взглянув на моё лицо, мужчина понял, что я ничего не чувствую.

— Денедим. Хикбир сей сойлемеди. Инатчи бири! — приказал он, и в ту же секунду ведьмак в белом что-то шикнул, и я упал на землю.

Вот теперь я почувствовал покалывание в замерзших конечностях и острую боль, но по-прежнему не мог воспользоваться своей магией. Возможно, нужно время, чтобы окончательно прийти в себя.

Главарь, который держал уголек так, будто тот и не обжигал его, навалился коленом мне на грудь и поднёс красный огонёк к моим глазам.

— Эй ты, — прошипел он по-русски, но с сильным акцентом. — Кто такой ты? Кто тебя подослал? Отвечай, гяур!

— Никто. Я просто проследил за магом, в котором сомневался, — честно ответил я, неотрывно глядя на уголёк, который подмигивал мне красными боками.

— Когда наступление?

— Я не знаю.

— С какой стороны будут атаковать?

— Я не знаю.

— У-у-у, гяур! Кяфир! Москоф! Отвечай, проклятый! — заорал он и прижал уголёк к моей щеке.

Жгучий жар пронзил тело. Я хотел оттолкнуть главаря, и едва смог поднять руку, но силы в ней не было.

— Я ничего не знаю о военных делах! — прокричал я, пытаясь остановить экзекуцию. — Я — аптекарь! Филатов! Аптекарь!

Однако осман будто не слышал меня. Он продолжал держать на моём лице уголёк и задавать вопросы:

— Где оружия? Где артефакты? Как охраняют?

— Не знаю! Я ничего не знаю!

Вдруг я отчётливо почувствовал неподалёку какого-то зверя. Это было не чутьё алхимика, а знание мага растений. Зверь был довольно крупный — точно не белка или заяц.

Я понимал, что отсюда живым не выйду, поэтому этот зверь — моя единственная возможность спастись. Собрав остатки сил и всю волю в кулак, я переключился на животное и мысленно велел явиться ко мне, хотя понимал, что это не Шустрик и не Зоркий, поэтому вряд ли получится.

Зверь услышал меня и повиновался. Вскоре я учуял эфир и понял, что это волк. Старый матёрый волк. Он стоял прямо у входа в подземное жилище и принюхивался.

«Ты должен защитить меня, — проговорил я, краем сознания продолжая слышать крики безумного османа. — Убей моих мучителей!»

Однако зверь не торопился выполнять мою просьбу. Судя по эфиру, он отдалился от входа. Возможно даже ушёл, что меня очень огорчило, ведь лианы мне по-прежнему недоступны, ведьмак забрал мой зельестрел, а магии нет. Я просто как новорожденное беззащитное дитя.

— Отвечай грязная свинья, — процедил сквозь зубы главарь и поднёс к моему левому глазу острие кривого кинжала.

Кислота раствори всех османский ведьмаков! Так просто я не сдамся! Если умирать, то в борьбе!

Безумным усилием я подтянул колени к груди и оттолкнул его. Мужчина повалился на спину, выкрикивая что-то на своём языке. Не успел я повернулся на живот и подняться на четвереньки, как на меня навалились сверху. Следом я почувствовал, как что-то острое вонзилось в спину.

— А-а! — я не смог сдержать крика боли, когда в меня по рукоять вогнали лезвие.

Вот и всё. Единственное, о чём я жалел в этот момент — вряд ли когда-нибудь моё тело найдут и похоронят. Если его не уничтожат ведьмаки, растащит лесные звери. Не та смерть, о которой я мечтал. Уже второй раз мне не удалось умереть достойно.

Вдруг послышался рык, и в землянку влетел тот самый волк. Это случилось так неожиданно, что никто не успел среагировать. Зверь вцепился в горло ведьмака и одним резким движением разорвал его. Затем он накинулся на главаря, который выставил перед собой кинжал, но оружие ему не помогло. Волк с наскока уронил его на спину и под оглушающий вопль принялся кромсать.

Третий осман рванул к выходу в надежде спастись от яростного хищника, но я подставил ему подножку, затем подобрал один из камней из круга с углями, и несколько раз ударил его в грудь в то самое место, где находилась точка, останавливающая сердце.

Осман застонал, пару раз прерывисто вздохнул и замер. Его сердце остановилось.

Всё кончено.

Я понимал, что у меня на спине рана, из которой ручьём течёт кровь, и если сейчас себе не помогу, то все усилия бессмысленны — всё равно умру.

В это время волк закончил своё черное дело и, облизывая окровавленную пасть, неспешно двинулся к выходу.

«Благодарю тебя», — отправил мысленный сигнал.

Хищник даже ухом не повёл и вышел на улицу.

После смерти ведьмака с меня спали его чары, поэтому я первым делом заглянул в свой собственный организм в поисках нужного эфира. Мне нужно как можно быстрее остановить кровь, ведь я с каждой минутой чувствовал, как слабею.

Нужный эфир нашёлся. Правда, этого было мало, но всё же лучше, чем ничего. Образовав тромбы, я закупорил несколько крупных сосудов, чтобы уменьшить кровотечение, но этого мало. Нужно больше эфиров.

Поднявшись на ноги, я двинулся по землянке, внимательно рассматривая всё, что находил. По всему было видно, что это жилище появилось не вчера. Прямо в земле сделаны полки, на которых стояли две потрескавшиеся лампы для магических кристаллов, посуда, банка какого-то забродившего компота, а также мешочек с остатками сушеных ягод и плодов. Ещё нашел лепешки с приправами и горсть жареных орехов. Вполне сносно. Одно плохо — запивать нечем.

Подкрепившись, я сразу же направил эфиры на заживление раны. Без своих зелий и лекарств я не смогу полностью восстановить ткани, но теперь хотя бы доберусь до лагеря и расскажу, что случилось.

Прихватив с земли свой зельестрел, забрал конверт с копиями документов и уже хотел выйти на улицу, как вдруг у меня появились сомнения. А вдруг здесь было больше османов, и теперь остальные стоят снаружи и ждут, когда я выйду, чтобы прикончить?

Нужно собраться и действовать быстро, чтобы успеть выстрелить первым. Я зарядил зельестрел, вплотную подошёл к еловым веткам и, собравшись, резко выбежал, выставив оружие перед собой. Мне было очень больно, но в такие моменты я умел собираться и отодвигать на задний план все чувства и эмоции.

Бегло осмотревшись и держа палец на курке, я понял, что никого нет, и с облегчением выдохнул. Теперь главное найти обратную дорогу. Маны было мало, поэтому не могло быть и речи, чтобы возвращаться с помощью лиан. Надел лыжи ведьмака и двинулся по его следу.

У меня болело лицо от ожога и спина от удара кинжалом, но нужно было двигаться. К счастью, лезвие не задело никаких жизненно важных органов, поэтому я старался не обращать внимание на боль.

Обратный путь показался мне целой вечностью. Меня трясло от слабости из-за потери крови, но я шаг за шагом заставлял себя идти вперед. Я не могу сдаться теперь, когда победил врагов и смог вырваться из цепких лап смерти.

Начали сгущаться сумерки, когда я добрался до того самого дерева с дуплом. Увидев его, я с облегчением выдохнул, ведь дорога совсем рядом, а по дороге идти намного легче.

Выбравшись на дорогу, я снял лыжи и пошёл пешком. Идти километра три, не больше, но меня шатало из стороны в сторону и подкашивались ноги.

Когда впереди показались ворота и мерцающий купол, я упал на колени и понял, что больше не могу идти. Всё, теперь точно всё.

За секунду до того, как потерять сознание, я увидел, как от ворот отделились две фигуры и двинулись мне навстречу.

— Краснов — враг, — успел выдавить я, но меня наверняка никто не услышал.

* * *

Пришёл в себя и почувствовал смесь знакомых эфиров. Я был в госпитале. Это хорошо. Значит, меня подлатали.

Открыв глаза, я удивленно осмотрелся. Я находился не в общей палате, где лежали все больные, а в крошечной каморке, куда вмещалась только кровать, тумбочка и стул. Я даже не знал, что в госпитале есть такая палата.

Я сел в кровати и проверил своё состояние: на ожог наложена лечебная мазь, рана на спине зашита, в крови циркулирует антибиотик моего собственного изобретения. Всё хорошо, вот только быстрее всего мне поможет зелье «Исцеления».

Встал с кровати, подошёл к двери и хотел её открыть, но она не поддавалась. Я то толкал с наскока, то тянул на себя, пока не понял, что меня заперли.

— Эй! Откройте! — я забарабанил по двери.

Вскоре послышались тяжелые шаги, а затем грубый голос проговорил:

— Уймись! Ты под арестом!

Я узнал говорившего и не мог поверить в происходящее. Это был Краснов. Что же случилось, пока я был в отключке?

Глава 22

Я попытался вспомнить, что произошло до того, как упал в обморок, но помнил лишь те две фигуры, что шли мне навстречу. Я не знал, кто это был, ведь не смог разглядеть лица.

— Выпусти меня! — велел я.

— Филатов, я тебя ещё раз говорю: Уймись! — Краснов с силой ударил по двери.

— Позови кого-нибудь из начальства!

— Ага, сейчас. Разбежался, — усмехнулся он. — Не зли меня, а то плохо будет.

Будто в подтверждение его слов пол под ногами мелко задрожал. Этот идиот, чего доброго, может землетрясение устроить, а судя по тому, что госпиталь сложен из каменных блоков, все окажутся погребёнными под завалами.

— Скажи хоть, за что меня здесь заперли? — примирительно проговорил я, пытаясь хоть что-то узнать.

— Заткнись уже, Филатов. Конвоирам запрещено разговаривать с заключенными, так что закрой свой рот, — зло процедил он и вновь ударил кулаком по двери.

Ну что ж, придётся подождать, когда придёт кто-то более адекватный. Я проверил свой источник — почти полный. Это значит, что я уже здесь примерно сутки. Жаль, что окна нет, ведь даже не знаю, день сейчас или ночь.

Как назло, время шло очень медленно. Я бы мог выломать с помощью лиан дверь каморки, но это ещё сильнее усугубит ситуацию, ведь не просто так меня сюда поместили.

В конце концов я не выдержал и снова забарабанил в дверь.

— Хочу есть и пить! Я со вчерашнего дня ничего не ел! — проорал я.

— Филатов, ты меня уже достал! — взревел Краснов. — Если ещё раз откроешь рот…

Он не договорил. В это время послышалась какая-то возня и приглушенные голоса. Я понял, что это мой шанс, и ещё сильнее заколотил по двери.

— Я имею право хотя бы на кружку воды! Даже в самой строгой тюрьме людям дают воду!

Послышался щелчок дверного замка, и на пороге появился офицер, которого я не раз видел рядом с Апраксиным. За ним виднелись несколько бойцов, один из которых Краснов.

— Господин Филатов, одевайтесь. Вас вызывают на допрос.

В это время один из бойцов подошёл поближе и протянул мне сложенные вещи. Не мои вещи. Это был черный костюм, в каком здесь ходят различные механики, помощники на кухне и тому подобное.

— Это не моё, — сухо ответил я.

— Одевайтесь, — офицер нахмурил брови и исподлобья посмотрел на меня. — Иначе мы вас выведем прямо в больничной одежде.

Все! Достали. В конце концов…

— Да? Что ж, — холодным тоном произнес я сев на кровать, — попробуйте. Вы забыли, кто я? Нет? Или думаете, что Личный аптекарь императора это просто ничего не значащий титул? Примените ко мне силу?

Офицер слегка побледнел.

— Принеси его вещи, — бросил он бойцу после небольшой паузы…

Через десять минут я уже в своем привычном одеянии вышел на улицу в сопровождении конвоиров.

Как оказалось, каморка находилась возле аптечного склада. Я просто ни разу не заглядывал сюда, думая, что здесь либо кладовая, либо какое-то другое помещение хозяйственного назначения.

— Офицер, вы можете сказать, в чём меня обвиняют? — спросил я, когда мы проходили через склад под удивленные взгляды Гены и двух женщин.

— Вам обо всем расскажут в свое время, — сухо ответил он.

Мы вышли из госпиталя, но двинулись не в сторону штаба, а к жилым домам. На улице было оживление, будто готовились к чему-то. Я пытался найти Глеба, но его нигде не было видно.

Когда мы добрались до первого дома, офицер велел подождать, а сам зашёл внутрь. Я мельком взглянул на Краснова и заметил, что тот выглядит спокойным и, я бы даже сказал, довольным. Даже насвистывает себе что-то под нос.

— Заводите, — велел офицер, открыв дверь и указав на меня бойцам.

— Сам зайду, — возмутился я и первым двинулся к двери.

Как оказалось, дом был поделён надвое. Одна сторона — жилое помещение. Во втором стояли столы и стулья — явно место для собраний.

За одним из столов сидел тот самый высокий генерал с басистым голосом, который знал моего деда. Увидев меня, он помрачнел и указал на стул в центре комнаты, даже не удосужившись поздороваться. Что, черт возьми, здесь происходит⁈

Как только я опустился на стул, он махнул бойцам, и те спешно вышли. Мы остались вдвоём.

— Так-с, господин Филатов, вы удостоены высших наград и согласно вашему статусу мы разговаривать с вами будем немного иначе, чем с другими задержанными, но это не значит, что не сможем вытащить всё, что нас интересует, — проговорил генерал. В его голосе слышались металлические нотки. — Прежде чем применять к вам допустимые методы воздействия, я хотел бы спросить: может, сам расскажешь, или всё-таки придётся выбивать из тебя информацию? — он исподлобья взглянул на меня.

— Хотелось бы для начала знать, в чём меня обвиняют? — уточнил я, стараясь сохранять спокойствие.

— В госизмене, — сухо проговорил он, прожигая меня взглядом.

Я даже опешил, услышав такое. В госизмене? Меня? Я был так возмущён, что не сразу подобрал правильные слова.

— На основании чего такие обвинения в мой адрес? — я пытался не терять самообладания, хотя весь кипел внутри.

— Есть свидетельства телохранителя Его Сиятельства, который утверждает, что он проследили за вами и взял в момент передачи секретных сведений османам. При вас имелся конверт с копиями документов, — проговорил он официальным голосом, играя желваками, но потом не сдержался и выпалил, — Предатель! Как ты можешь смотреть мне в глаза, когда твои дружки османы убивают наших людей? Моих друзей! — взревел он и грохнул кулаками по столу. Его лицо раскраснелось, а глаза метали молнии.

Признаться честно, я был ошеломлен. Как же они всё перекрутили и выкрутили, что теперь я — предатель? Уму непостижимо!

— Успокойтесь генерал! Вы ошибаетесь. Предатель не я. Мне нужно поговорить с графом Апраксиным.

Генерал шумно выдохнул, одернул китель и мотнул головой.

— Это невозможно. Его Сиятельство не разговаривает с обвиняемыми. Это не его задача. Вы не волнуйтесь. По закону военного времени всё пройдёт быстро и без заминок, — уже более спокойным голосом ответил он.

— Что пройдёт? — не понял я.

— Расследование и, если всё подтвердится, конвоирование в столицу, а потом… казнь.

Горгоново безумие! Что же мне делать?

Первая мысль — бежать. Расправиться с бойцами и сбежать из лагеря. Это в принципе не так сложно. Но я тут же отмёл эту идею. Я не предатель, и докажу это. А если сбегу — это будет лишь доказывать мою вину, и тогда эта темная тень падёт на голову моих близких. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

— Я расскажу всё без утайки, но только в присутствии графа Апраксина.

— Это невозможно, — сухо ответил он.

— Вы слишком много на себя берете, генерал, — ответил я в тон ему, — И плохо меня знаете. Вы ничего не добьётесь, если решите надавить или подвергнуть пыткам. Напомню, что я не простой аптекарь, а Личный аптекарь императора, и за ваши бесчинства ответ будете держать перед главой государства. Там мы посмотрим, кто прав, кто виноват.

Тут уж генерал не выдержал и взорвался.

— Что за дерзость! Ты хоть понимаешь, кому угрожаешь? Ты — преступник! Предатель! Если добровольно всё не расскажешь, то мы применим силу. В условиях военного времени у нас достаточно прав и полномочий…

— О правах мы поговорим позже, повторяю, я расскажу правду только в присутствии графа, — прервал его я. — и еще раз хочу напомнить вам, генерал, я Личный аптекарь императора. Вы постоянно это, я гляжу. забываете!

Генерал шумно выдохнул, раздув ноздри, немного поразмыслил и кивнул.

— Хорошо. Я спрошу, захочет ли Его Сиятельство встретиться с тобой.

Он демонстративно взял лист бумаги, ручку и принялся писать. Затем позвал одного из бойцов, дежуривших у двери, и отдал ему записку.

— Подождём, — сказал генерал и подошёл к окну.

— Можно я задам всего один вопрос? — спросил я после минутного затишья.

Он не ответил, но повернулся и выжидающе уставился на меня.

— Это Краснов сказал, что я предатель?

Я видел, как генерал сначала хотел ответить, но потом передумал и мотнул головой.

— Не важно.

Ну всё ясно. Этот Краснов всё перевёл на меня. Очень удобно, но ничего — он за это ответит.

Вскоре боец вернулся с ответом. Граф согласился встретиться со мной в штабе. Мы все вместе с генералом вышли из дома и двинулись к огромной палатке, в которой кипела работа.

Когда мы зашли внутрь, начальник лагеря стоял возле карты местности и о чём-то оживленно беседовал с офицерами. Увидев меня, он поджал губы и двинулся в сторону своего кабинета.

— Зачем ты хотел встретиться со мной? — сухо спросил Апраксин, когда сел за свой стол. — Ждешь былого хорошего отношения?.

— На этот раз всего один наглядный пример. Лишь хочу продемонстрировать силу сыворотки, — ответил я, выдержав его тяжёлый взгляд.

— Как я могу проверить, говоришь ты правду или нет? — хмыкнул он.

— Никак. Поэтому предлагаю дать сыворотку магу Краснову. Ведь это он утверждает, что я предатель. Пусть под действием сыворотки он повторил всё, что видел и знает. Если его слов будет недостаточно, я тоже выпью зелье.

Граф задумался.

— Хорошо. Позовите сюда Краснова, — велел он охранникам, которые не отходили от него.

Краснов явился быстро. Видимо, ждал решения графа прямо за дверью.

— Вызывали, Ваше сиятельство? — поклонился он.

На лице играла полуулыбка. Он был спокоен и уверен в себе.

— Володя, это ты привёл из леса Филатова и видел всё что он делал. Поэтому мы ещё раз хотим выслушать тебя.

— С удовольствием, — он потёр руки в предвкушении.

— Погоди. Для начала тебе надо выпить одно средство для памяти, чтобы ты точно ничего не позабыл, — проговорил граф, вытаскивая из своего сейфа мою пробирку. — Нам важна каждая мелочь.

Вот тут маг напрягся. Он с озадаченным видом смотрел то на Апраксина, то на пробирку.

— Э-э-э, что это за средство? — уточнил он.

— Я же сказал — для памяти, — с нажимом проговорил граф.

Он явно не хотел раскрывать карты.

— Хорошо. Надо — так надо, выпью, — пожал плечами Краснов, но даже за несколько метров я почувствовал, как забилось его сердце и участилось дыхание, а в кровь хлынул гормон стресса. Он боится. И правильно делает, сволочь.

Граф неспеша подошёл к нему, на ходу открывая пробирку, и велел.

— Открой рот. Пары капель достаточно.

Краснов присел, чтобы Апраксину было удобнее, и послушно открыл рот. Две капли попали ему на язык и растеклись по рту. Даже если он сейчас выплюнет состав, эфир зелья уже попал в его кровь.

Однако Краснов не стал плеваться, а, сморщившись, проглотил.

— С какого момента начать рассказывать? — деловито уточнил он и обвёл взглядом присутствующих, среди которых был генерал и те маги, что привели меня сюда.

— С самого начала. Как ты договорился с османами? — быстро спросил я, опередив остальных.

Он сначала явно хотел солгать, но сыворотка меня никогда не подводила. В течение десяти минут маг Краснов скороговоркой рассказал всё. Присутствующие были в шоке. Они так уверовали в то, что это я продаю секретные сведения османам, что теперь просто молча слушали. Пару раз Краснов порывался сбежать, ведь остановить словесный поток был не в силах, но его быстро скрутили. Поэтому о том, как он придумал оболгать меня, Краснов рассказывал, уже стоя на коленях, с руками в антимагических кандалах.

Потом пришла моя очередь. Я рассказал о том, как проследил за ним и попал в плен к османам. О кое-каких своих способностях я умолчал, но вызвался показать стоянку осман.

Генерал тут же вышел из кабинета, чтобы распорядиться об операции по захвату османов. Но перед этим, к моему удивлению, извинился передо мной.

Что ж. Бывает. Я уже хотел уйти, надо было выпить зелье «Исцеления», но Апраксин остановил меня.

— Извини меня, — он протянул мне руку. — Надеюсь ты простишь старого дурака… Володя Краснов много лет служит у меня, и я даже подумать не мог, что он нас предаст, поэтому безоговорочно поверил каждому его слову.

— Понимаю, — ответил я, обменявшись с ним рукопожатием.

Я совсем не лукавил, когда сказал, что понимаю его. Очень горько ошибаться в близких людях, легче обвинить чужого.

Когда вышел на улицу, увидел Глеба, он торопливо шёл ко мне. В его глазах была тревога, а губы напряженно поджаты. Не говоря ни слова, он схватил меня в медвежьи объятия.

— Слава богам, ты жив, — выдавил он, борясь с комом в горле. — Я уже думал… Не будем об этом.

Он отпустил меня и осмотрелся.

— С тебя сняли обвинения? Ты смог оправдаться?

— Да, всё хорошо.

— Фух-х-х, просто камень с души упал, — он прижал руку к груди. — Ты просто не представляешь, чего я себе только не навыдумывал. Меня, кстати, допросили и временно отстранили от службы.

— Думали, что мы заодно?

— Конечно! Все же знают, что мы вместе приехали. Куда теперь?

— Переоденусь и покажу лагерь османов… Правда, так есть хочется, — я поморщился, когда в животе громко заурчало.

— Иди, переодевайся. Я тебе сейчас что-нибудь принесу из столовой, — Глеб подтолкнул меня в сторону нашего дома, а сам энергично зашагал к столовой.

Я выпил зелье и переоделся в утепленный костюм, который купил еще до поездки сюда. Глеб принёс поднос с тушеным мясом и картофельным пюре, а также два стакана сладкого клюквенного морса.

Мне очень хотелось пить, поэтому первым делом я осушил оба стакана и только после этого приступил к еде.

— Я пойду с тобой, — сказал Глеб. — Если я больше не нужен местным воякам, то вновь приступаю к своим прямым обязанностям.

— Хочешь снова стать моим телохранителем?

— Да, тем более ты решил возвращаться в Москву, поэтому я здесь оставаться не буду.

— Я вернусь в столицу только на время. Потом мы с Орловым двинем поближе к фронту, — предупредил я.

— Разберёмся, — махнул он рукой. — Ешь давай.

Через полчаса мы с Глебом и десятком магов на лыжах выдвинулись в сторону землянки османов. Когда впереди показалось нужное место, я понял, что здесь уже кто-то побывал. Во-первых, пропали все личные вещи и лыжи, что оставались на улице. Во-вторых, землянка была засыпана, а еловые ветки разбросаны по всей округе.

Маги принялись раскапывать землянку, но я сразу понял, что они там ничего не найдут, даже трупов. Кто-то хорошенько всё прибрал, чтобы не осталось следов. И этот кто-то явно османы. Получается, что они здесь, в наших лесах, хозяйничают как у себя дома. Непорядок. Нужно с этим что-то делать.

Мы обыскали не только стоянку османов, но и всю округу, но ничего не нашли. Была надежда на то, что выйдем на след, когда увидели лыжню, в противоположном направлении от нашего военного лагеря. Но лыжня пропала через пару сотен метров. Её просто засыпало снегом, и найти продолжение не удалось. Постарался либо маг воды, либо маг ветра.

Я хотел выйти на след эфира, но и он каким-то образом вдруг пропал. Здесь не было машины, в которую можно сесть и уехать, поэтому я так и не понял, почему потерял след.

Ни с чем мы вернулись в лагерь. Был уже вечер, но я всё равно пошёл в госпиталь. Увидев меня граф Орлов очень обрадовался.

— Я же говорил этим чертям, что ты не имеешь никакого отношения к османам, — сказал он, крепко обнимая меня. — Столько всякого Апраксину наговорил, что тот хотел меня на гауптвахту посадить.

Он весело рассмеялся.

— Теперь всё хорошо. Разобрались уже, — ответил я.

Мы опустились на его кровать и граф еле слышно спросил:

— Неужели он один всё проворачивал?

— Нет, но имя второго он не знает. Он всего лишь был посыльным, забирал конверт из дровяника и относил в дупло. Всё. На этом его обязанности заканчивались.

— А кто же конверт в дровянике оставлял?

— Не знаю. Пусть Апраксин сам разбирается.

— Нет-нет, Сашка, мы завтра уезжаем. А я до своего отъезда должен знать, из-за кого мы попали в ловушку, и кто виноват в гибели моих людей.

— Единственное, в чём я уверен — этот человек бывает в штабе, и у него была возможность снимать копии документов.

— Ты предлагаешь всех допросить?

— Можно всех допросить, а можно сделать по-другому.

Я озвучил своё предложение Орлову, тот с готовностью подхватил мою идею и направился в штаб переговорить с Апраксиным.

Я прошел через больных, проверил их состояние и предупредил, что скоро уезжаю, и направился в кабинет Распутина. Одна из медсестер передала, что он хочет меня видеть.

— Родион Романович, вызывали? — спросил я, приоткрыв дверь

— Да, Саша, заходи, — махнул он рукой и запечатал по очереди два конверта,

затем поставил сургучную печать с гербом своего рода и протянул мне.

— Окажи мне услугу, передай эти письмо в канцелярию Его Величества и в военное ведомство. Я там подробно объяснил, что творят Харитоновы, и попросил убрать их из поставщиков.

— Хорошо, — я забрал конверты. — Это всё?

Я встал, намереваясь покинуть кабинет главного лекаря, но тот тоже поднялся и подошёл ко мне.

— Я знаю, что уже поздно, и ничего не изменить, но хочу попросить прощения от всего сердца.

— За что? — удивился я.

— За то, что произошло с твоим родом по вине Распутиных. Хотя я в этом не участвовал, всё равно чувствую ответственность.

— Не стоит. Не нагружайте себя чужими грехами. Всё благополучно разрешилось, а былого не воротишь, поэтому не вижу смысла сейчас снова это обсуждать.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями, и я вышел из госпиталя. Довольный Орлов шёл мне навстречу.

— Апраксин согласился. Ночью будем ловить гада, — оглянувшись, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, прошептал он и потёр руки. — Хочу лично присутствовать при этом. Ты со мной?

— Конечно, — улыбнулся я.

Глава 23

Допрашивать высшие чины можно только имея на руках неопровержимые доказательства их вины. Апраксин не имел права допрашивать генералов и даже офицеров без веского повода, а его не было. Кто-то делал копии документов и оставлял в дровянике. Это мог быть кто угодно: связист, секретарь, кто-то из охраны или бойцы, которые часто бывают в штабе. Если начать расследование и допрашивать всех по очереди, виновник может скрыться и замести следы. К тому же у меня не так много сыворотки, на всех не хватит.

Я предложил пустить слух, что завтра начинается масштабная операция, и наш лагерь в нём задействован. Апраксин поддержал эту идею и принялся активно раздавать указания, будто бы готовясь к операции. На военном совете он упомянул, что в лагере есть предатель, поэтому конверт с указаниями и планами будет вскрыт только в день операции, чтобы информация не утекла. Затем он демонстративно показал туго набитый конверт, в который мы насовали газет, и убрал его в свой стол.

Так как веры не было никому, я вызвался лично следить ночью за конвертом и поймать предателя. На том и условились. Единственный, кому я безоговорочно доверял в этом лагере, кроме самого Апраксина, были Орлов и Глеб, и именно они стали моими помощниками.

Глеба Апраксин поставил на дежурство, а граф Орлов активно подключился к подготовке и занял место в штабе, делая вид, будто продумывает маскировку и подготовку укрытий.

Я засел прямо в кабинете, спрятавшись под столом, на которую расстелили скатерть, спускающуюся до самого пола. Апраксин же ходил по лагерю и раздавал указания. Теперь оставалось только ждать.

Все в лагере, кроме нас четверых, были уверены, что завтра начнётся операция, поэтому подготовка шла полным ходом. Офицеры проводили инструктаж среди личного состава и отрабатывали взаимодействия между подразделениями.

Связисты проводили техническое обслуживание средств связи и замену магических кристаллов. Лекари выдавали средства защиты и аптечки. Кухарки раздавали сухпайки. Механики готовили транспорт. Короче, все были заняты делом.

Такая активность была нам на руку. Предатель должен напрячься и всеми силами постараться раздобыть конверт. По нашей договоренности Апраксин обходил штаб стороной, чтобы дать возможность предателю добраться до конверта.

В кабинет начальника лагеря постоянно кто-то заходил, поэтому я уже несколько часов находился в состоянии боевой готовности, готовый в любой момент схватить предателя.

Время шло. Уже вечерело, но никто так и не попытался достать конверт с данными военной операции. Завтра мы с Орловым уезжали, поэтому это была единственная возможность поучаствовать в поимке предателя, но враг не торопился разузнать подробности и передать сведения османам. Может, всё дело в том, что Краснов схвачен, и отпало одно звено их преступной цепи, а значит больше нет возможности связаться с османами?

Или мы сработали недостаточно убедительно, и предатель всё понял? Или Апраксин проговорился кому-то, и информация дошла до предателя? А может, он сам рассказал предателю, даже не подозревая, что это и есть враг? Вопросов так много, что я потерял всякую надежду на то, что у нас все получится.

К десяти часам вечера я так устал сидеть под столом, что, казалось, будто заныли все мышцы. Я уже несколько раз менял положение тела, но мне приходилось сидеть, скрючившись и поджав под себя ноги, поэтому как бы я ни сел — тело всё равно затекало.

— Саша, это я, — послышался тихий голос Глеба со стороны двери, когда я уже думал выходить. — Как ты там?

— Всё затекло, — признался я. — Но я потерплю.

— Уже полночь. Может, пора расходиться?

— Нет. Дождёмся утра. А ты иди на своё место, не светись здесь. Он может заявиться в любой момент.

— Хорошо. Как скажешь. До утра так до утра, — устало выдохнул он и ушёл.

Прошло не больше минуты, когда снова послышались осторожные шаги. Я уже думал, что Глеб вернулся, но шаги не остановились у двери, а прошли мимо меня прямо к рабочему столу Апраксина, куда он спрятал конверт.

Шуршание, невнятное бормотание, будто незнакомец не мог найти нужное. Закрывшись магическим коконом, я приготовился.

— А вот и ты, — еле слышно сказал незнакомец.

В это время я откинул полог скатерти и увидел, как мужчина выудил из ящика стола тот самый конверт и теперь запихивает его за пазуху. Во тьме я не мог разглядеть его лица, но габариты показались знакомыми.

— Руки за голову! — выкрикнул я и выпустил магические лианы.

Замешательство противника длилось лишь доли секунды. Он среагировал так быстро, что застал врасплох меня. Метнувшись к выходу, он взмахнул рукой, и в меня устремилась ледяная стрела. Прямо в сердце. Я был закрыт коконом, но всё равно напрягся, когда стрела ударила в защиту напротив моего сердца.

Лианы схватили только воздух, а мужчина выбежал из кабинета. Я бросился за ним, но долгое сиденье под столом не осталось без последствия — ноги просто не слушались. Я сделал два шага и почувствовал, как их сводит судорогой. Горногово безумие! Неужели он уйдёт⁈

Кое-как добравшись до основного помещения, где в дальнем углу за ширмой притаился Орлов, я увидел, как мужчина почти добежал до выхода и готов выскочить на улицу, но на этот раз я среагировал в разы быстрее. Выпустив лианы, я сумел схватить его за левую ногу и выкрикнул:

— Сергей Кириллович, он здесь!

Щёлкнул выключатель, и штаб озарило белым светом магических кристаллов.

— Не может быть, — выдохнул Орлов.

Он находился в полной боевой готовности с огненным хлыстом, который создал в руке.

А за ногу лианами я держал того самого генерала, что допрашивал меня и, по его словам, знал деда.

— Гриша, неужто это ты всё натворил? — Орлов двинулся к нему, не торопясь использовать хлыст, но генерал даже не думал сдаваться.

— Отпусти меня, щенок! — взревел он и дёрнул ногой, но лианы держали крепко.

В следующее мгновение от выкрикнул заклинание, и между нами появилось ледяное лезвие. Взмах рукой, и лезвие со свистом полетело вниз и отсекло магические лианы. Маг, почувствовав свободу, ломанулся на улицу. Кислота его раствори!

Мы с Орловым ринулись за ним. Выбежав на улицу, увидели, как Глеб атакует генерала, а тот отправляет в него ледяные копья. Остальные же пятеро дежурных по лагерю не понимают, что происходит и на чью сторону вставать.

Я вытащил из-за пояса зельестрел и прицелился, когда неподалёку раздался громогласный голос Апраксина.

— Григорий Васильевич, сдавайся! Иначе умрёшь прямо здесь, как собака!

Генерал обернулся и, увидел начальника лагеря, который вместе с охраной двигался к нам со стороны казармы. Генерал побледнел, грязно выругался и с силой швырнул конверт на землю. Затем закрыл лицо руками и покачал головой. Похоже он понял, что ему не уйти и сопротивляться бесполезно. А значит, насколько мне были знакомы законы российской империи, он обречен. Его дальнейшая жизнь была предрешена. Его наверняка казнят. Учитывая что идет война, в этом не было никакого сомнения.

Когда на генерала надели антимагические кандалы и повели в штаб на допрос, мы с Орловым и Глебом зашли в столовую. Здесь никого не было, поэтому можно спокойно обсудить произошедшее, а также подкрепиться.

— В голове не укладывается, — Орлов невидящим взглядом смотрел в тарелку с борщом. — Я же доверял ему как себе. Он же знал обо мне всё и даже больше. Мы дружили, а он….

Он поднял на меня влажные глаза.

— Гриша отправил меня на верную гибель. За что?

Я пожал плечами. Можно строить догадки и выдвигать множество предположений, но лучше всего спросить у него самого. У каждого человека есть слабости. Видимо османы очень хорошо подготовились, прежде чем предлагать ему сотрудничество. У них явно был козырь, если смогли провернуть такое.

— Саша, что ты молчишь? — Орлов выжидательно посмотрел на меня.

— Мне нечего ответить. Идите на допрос и сами всё узнаете.

— Нет, не хочу, — помотал он головой. — Видеть его не могу. Боюсь, что не сдержусь и наделаю глупостей.

Он съел ложку супа, ещё с минуту посидел, задумчиво глядя перед собой, и резко встал.

— Нет, я всё-таки пойду и посмотрю ему в глаза, а ещё спрошу, за сколько он продал родину и друзей.

Орлов энергично двинулся к выходу, резко распахнул дверь и исчез в ночной полутьме, освещенной лишь редкими фонарями. Мы с Глебом неспеша поужинали в тишине и пошли в свой дом.

— Завтра утром выезжаем? — спросил Глеб, когда мы укладывались спать.

— Не знаю. Это от Орлова зависит. Я бы хоть сейчас сел в машину и поехал домой.

— Я тоже соскучился по своим, — мечтательно произнес он, вытянувшись на кровати. — Первый Новый год без семьи встречал. Хорошо хоть подарки заранее закупил. Вернёмся домой, и подарю.

— Чёрт, а я про подарки даже не подумал, — с досадой ответил я.

— Ерунда. Не в подарках дело, — махнул рукой мой бывший телохранитель. Или всё же действующий? Я как-то уже запутался, кто он сейчас для меня. Всё же больше склоняюсь к тому, что мы уже друзья. — Ты в этом году столько сделал для своего рода, что это они должны осыпать тебя подарками.

Я ничего не ответил, ведь Глеб был прав. За те семь месяцев, что я живу в теле Александра Филатова, жизнь многих сильно изменилась. У кого-то дела пошли в гору, а у кого-то, наоборот, случился полный крах. Следующими, кого постигнет незавидная участь — Харитоновы. Они сделали большую ошибку, подделывая лекарства. За такое их наверняка лишат не только заказов военного ведомства, но и серьёзно накажут. И додумались же — подделывать не витамины хотя бы, а антибиотики!

Вскоре Глеб заснул, негромко похрапывая, я же окунулся в воспоминания последних дней. Прошло чуть меньше недели, но за это время я спас человека с заражением крови и выявил предателей. Немало. Но интуиция подсказывала, что впереди меня ждут куда более грандиозные события, которые я должен пройти с достоинством.

Ближе к трём часам ночи я всё же смог заснуть. Утро наступило так быстро, что я сильно удивился, когда мне на плечо легла рука, и знакомый голос проговорил:

— Саша, вставай. Пора.

Открыв глаза, увидел над собой Орлова с помятым лицом и темными кругами под глазами. Он явно спал ещё меньше, чем я.

— Выезжаем? — хриплым голосом спросил я.

— Да. У меня много срочных дел, — тяжело вздохнув ответил он, развернулся и тронув за плечо спящего Глеба, вышел из дома.

Через десять минут мы с Глебом с рюкзаками вышли на улицу и увидели, что к отъезду готовятся три машины-внедорожника. Лично я обрадовался, что с нами нет грузовиков, автобусов, вездеходов и тракторов, которые сильно замедляют движение колонны. На трех внедорожниках мы к вечеру доберёмся до Москвы.

Графа сопровождали девять его бойцов, остальные остались долечиваться в госпитале. По его встревоженному виду и тому, что они очень быстро собирались, я понял, что случилось что-то непредвиденное.

Наскоро перекусив бутербродами с чаем, мы с Глебом едва успели к отъезду.

— Что вы так долго? — недовольно нахмурился граф, взглянул на наручные часы.

— Куда-то торопитесь? — уточнил я.

— Кое-что выяснилось, поэтому нужно действовать быстро, — сказал он и, понизив голос, добавил. — Генерал Прохоров выдал ещё одного человека, который находится во дворце рядом с Его Величеством. Один из его военных советников — Юхнин. Ты хоть представляешь, какая опасность грозит императору? Апраксин сначала хотел по рации передать информацию, но мы с ним обсудили, и я отговорил. Мы не знаем, как глубоко проникли османы, и кого ещё подкупил Юхнин на золото осман.

— Всё ясно. Если понадобится моя помощь — я готов.

— Спасибо, Саша, но с этой гидрой мы сами справимся. Уверен, не обошлось без перебежчика Бориса.

Через пару минут мы выехали из лагеря. Как я и думал, обратный путь занял у нас гораздо меньше времени. Примерно в десять вечера вдали показались огни ночного города. Все оживились, с нетерпением ожидая встречи с родными.

Город до сих пор сверкал новогодними украшениями и гирляндами. На улицах было оживленно. Везде стояли ларьки с горячими напитками и вкусняшками.

Сначала подвезли до дома Глеба, а потом меня. Я вышел из внедорожника и подошёл к воротам особняка. Лида постаралась украсить дом, и теперь он сам походил на новогоднюю ёлку. На первом этаже свет почти не горел, значит, все разошлись по своим комнатам.

Мне навстречу вышел один из охранников и крепко пожал руку. Он успокоил, что никаких происшествий не было, и рассказал, как прошёл праздник. К нам приезжали вассалы с подарками и Савельевы.

Я закинул на плечо рюкзак и поднялся на крыльцо. У меня был ключ, поэтому не нужно было трезвонить в дверной звонок и всех будить, но я хотел постоять у двери уже родного дома. Мне вдруг показалось, что я здесь не был очень давно, и невольно защемило сердце.

Протяжно выдохнув, я открыл дверь и зашёл в дом. Не успел включить свет, как на моём плече появился Шустрик и радостно защебетал.

«Здравствуй, дружочек», — я снял отяжелевшего зверька с плеча и прижал к груди. Похоже, Настя совсем не ограничивает его в еде, поэтому он уже мало походил на тушканчика. Скорее на мохнатый шар с хвостом.

— Ты чего там расшумелся? — со второго этажа послышался голос деда и его шаркающие шаги.

Я включил свет и двинулся к лестнице.

— Шурик⁈ Ты что здесь делаешь? — всплеснул он руками, увидев меня.

— В гости пришёл, — усмехнулся я. — Можно?

— Можно, конечно. Спрашиваешь! — он повернулся к спальням и закричал. — Вставайте, лежебоки! Сашка вернулся!

Старик довольно быстро спустился вниз и заключил меня в крепкие объятия. Следом за ним прибежала Лида, которая снова не удержала слёз и заревела на моей груди. Чуть позже к нам присоединились Дима и Настя.

Меня усадили за стол и засыпали вопросами. Я рассказал про Орлова, про предателей Краснова и генерала Прохорова. Дед, едва узнав о Прохорове, разразился такой отборной руганью, что Лида сделала ему замечание. Как оказалось, друзьями они никогда не были, а этот Прохоров, в те временами бывший всего лишь капитаном, всегда крутился рядом с властными и богатыми людьми.

Чуть позже я позвонил Лене и рассказал, что вернулся. И хотя было уже за полночь, она настояла на том, чтобы я приехал к ним, ведь Орлов тоже позвонил домой, и они не спали, а ждали его.

— Его всё ещё нет? — насторожился я, ведь мы попрощались больше часа назад.

— Нет. Сказал, что у него какие-то дела.

— Ясно. Сейчас приеду.

Мы с Орловым подъехали к его дому почти одновременно. Прежде чем зайти, он полушёпотом рассказал о том, что случилось.

Ещё не доезжая до Москвы он позвонил Демидову и вкратце рассказал о том, что произошло, и попросил поддержки. Поэтому сейчас военный советник Его Величества находится в Управлении тайной канцелярии и даёт показания.

— Ох, чую я, полетят головы, — покачал головой Орлов. — Как же всё они продумали.

— Кто?

— Борька с османами. Похоже, давно всё затевали. Боюсь, все наши неудачи на фронте — их рук дело. Пока всех предателей не поймаем — победы не видать.

Я напомнил Орлову, что он хотел поддержать меня в вопросе с ведьмаками, и тот ещё раз заверил, что готов к этому. Мы условились, что завтра, когда он пойдёт на аудиенцию, то возьмёт меня с собой. Теперь мне не нужен будет тот, кто встречался с османскими ведьмаками, ведь я сам с ними встретился и увидел их мощь. Я прекрасно понимаю, что наши ведьмаки не готовы к боевым действиям, но хоть какой-то отпор могут дать или хотя бы защитить наших бойцов. Если надо будет, я лично поеду по резервациям и поговорю с ними, ведь я тоже ведьмак.

Глава 24

Я не стал возвращаться домой, а переночевал у Орловых. И, хотя они знал о наших с Леной отношениях, но постелили мне в свободной спальне. Я не был против, всё равно девушка пришла ко мне, когда все легли спать.

На следующее утро я первым делом поехал на квартиру Савельевых, где переоделся в свой самый дорогой костюм, в котором не стыдно показаться перед императором.

Демидов успел доложить императору о происшествии в военном лагере, поэтому он ждал с докладом Орлова. Я же просто шёл как сопровождающий графа, но с чётким намерением донести до Его Величества одну из самых серьёзных проблем — наличие ведьмаков в армии врага.

Судя по тому, что я читал и знал, в плане вооружений и в качестве подготовки магов мы с османами были примерно на одной ступени, но вот с нашей стороны не было ведьмаков и способов нормально им противостоять, и это может сыграть решающую роль в войне. Мы уже проигрываем, ведь османы вторглись на нашу землю? и боевые действия проходя здесь, у нас под боком. А сами османы беспрепятственно шастают по нашим лесам и творят всё что им заблагорассудится. Непорядок.

Как и договаривались с Сергеем, без пятнадцати одиннадцать мы встретились у ворот императорского дворца. Сначала нас проводил до дворца один из служивых дворцовой полиции. Дальше камергер повёл по красному ковру через залы к кабинету его величества.

Когда мы зашли в высокие двустворчатые двери, увидели, что в кабинете уже сидят Демидов, военный министр и ещё несколько явно высокопоставленных мужчин в парадных мундирах.

Мы с Орловым низко поклонились государю, но он нетерпеливо махнул нам рукой.

— Проходите, присаживайтесь. Мы уже не первый час здесь сидим и пытаемся решить, как действовать дальше. Юхнин дал признательные показания и выдал ещё с десяток людей. Людей, которые занимали высокие должности и влияли на ход боевых действий. Даже не верится, что им всё это удалось организовать в столь короткий срок.

Мы с Орловым заняли свободные места, и обсуждение, прерванное нашим появлением, продолжилось. Я видел, как присутствующие подбирают слова и пытаются сгладить ситуацию, но император всё равно был в бешенстве. Уверен, что он так сильно уязвлен только потому, что снова всплыло имя брата, и подтвердилось его участие.

Прошёл час, два, но беседы до сих пор велись вокруг предателей в военных лагерях и ведомствах, мне же не терпелось обсудить тему, ради которой я сюда пришёл, а также передать государю письмо от Распутина.

— Господа, предлагаю прерваться и отобедать, — сказал император и с уставшим видом откинулся на спинку кресла.

Камергер доложил, что стол накрыли в соседнем зале, и все неспешно потянулись туда. Я понял, что это единственная возможность поговорить с императором наедине, поэтому дождался, когда последний человек покинет кабинет, и быстро подошёл к столу императора.

— Ваше Величество, позвольте обратиться.

— Александр Дмитриевич, мне доложили о том, что произошло с вами. Я рад, что вы остались живы. Страшно подумать, что с вами могли сотворить османы.

— Меня схватил ведьмак, и именно об этом я хотел с вами поговорить, — твёрдо заявил я.

Он бросил взгляд в сторону двери, помедлил немного и кивнул.

— Хорошо. Я готов вас выслушать, но предлагаю перенести наш разговор за обеденный стол. Признаться, я ужасно голоден, и не могу думать ни о чём, кроме запеченных перепелов.

При упоминании о перепелах у меня самого рот наполнился слюной.

— Можно и за стол, — с готовностью кивнул я.

Вскоре я довольно эмоционально и в красках рассказывал о встрече с ведьмаком и о его возможностях. Все с интересом слушали меня, не забывая накладывать в свою тарелку очередную порцию и наслаждаться императорской кухней. Я тоже мечтал о перепелах, которые так аппетитно лежали на серебряном блюде среди запеченных овощей с приправами, но сначала дело.

— Получается, что мы никак не можем защититься от ведьмаков? — спросил Демидов, когда я закончил свою речь.

— Нет, увы, — помотал я головой.

Все начали переглядываться, пока слово не взял военный министр.

— Я много слышал о них и о черной магии, которую они используют против наших бойцов, но также знаю, что их хорошо берёт пуля. Именно поэтому у каждого мага с собой есть оружие.

— Да, но вы же слышали, что Александра обездвижили, поэтому будь при нём пистолет, он всё равно не мог им воспользоваться, — сказал мужчина с очками в позолоченной оправе.

— Он просто не военный и не понимал, что нужно быть всегда начеку. Ни один из моих магов не допустил бы того, чтобы враг подобрался к нему так близко, — с нажимом сказал министр.

Тут все начали высказываться, перебивая друг друга. Кто-то утверждал, что на моём месте мог быть кто угодно. Кто-то говорил, что на месте ведьмака мог быть простолюдин и всё равно смог бы скрутить меня. Министр гнул своё — что все его бойцы так хорошо подготовлены, и негоже им бояться каких-то ведьмаков.

Только мы с Демидовы и Орловым молчали, а также император прислушивался ко всему, что говорят. Когда все выговорились, и наступила пауза, я поторопился её заполнить.

— У меня есть предложение, но прошу всё хорошо обдумать, прежде чем отказываться от него, — я посмотрел на императора, который отодвинул тарелку и, отпив из бокала, кивнул мне. — Если османы узнают, что мы бессильны перед ведьмаками, то будут бить именно по нашему слабому месту. Так уж вышло, что я встречался с ведьмаками. В том числе с тем османским ведьмаком, которого мы с Романом Дмитриевичем схватили в гостинице. Он подбросил Романа Дмитриевича под потолок и перекрыл ему кислород, а сам так хорошо спрятался в комнате, что мы не сразу смогли его найти.

Все посмотрели на Демидова, и тот кивнул, подтверждая мои слова.

— К тому же я сталкивался с ведьминским проклятьем, которое чуть не убило меня, поэтому могу с уверенностью сказать, что не стоит недооценивать их. Ведьмаки — реальная сила, которая может погубить нашу империю, — я обвёл взглядом присутствующих. — И у меня есть предложение, — я сглотнул, потому как во рту мгновенно пересохло. Я понимал, что будет дальше, но должен был попробовать достучаться до них. — Нужно призвать ведьмаков на службу в обмен на свободу и компенсацию.

Сначала наступила полная тишина. Даже ложки перестали стучать по тарелкам. Но потом поднялся такой возмущенный гвалт, то даже императору пришлось вмешаться и призвать к тишине.

— Господа, вопрос о призыве ведьмаков вызывает у меня серьёзные опасения, — сказал военный министр, после того как все замолчали. — Мы не можем забывать о причинах, по которым эти люди были изолированы много лет тому назад. И я считаю, что это было единственно верным решением.

— Поддерживаю, — подал голос мужчина в очках. — Во-первых, ведьмаки непредсказуемы и опасны. Во-вторых, их лояльность к нам под большим вопросом. Как мы сможем доверять им при выполнении боевых задач?

— К тому же, — продолжил военный министр, — большинство граждан относится ведьмакам с недоверием и страхом. Массовый призыв ведьмаков может вызвать панику и волнения среди населения. А ещё я сильно сомневаюсь, что в ответственный момент ведьмаки не выйдут из-под контроля. Ведь для них военная дисциплина — пустой звук. Их даже в армию не призывают.

Последовало ещё несколько довольно убеждающих суждений. Кто-то говорил, что вместо союзников мы получим головную боль. Кто-то утверждал, что даже если ведьмаки нам помогут сейчас, в будущем мы не сможем с ними справиться.

Демидов поддержал меня и сказал, что ведьмаки могут быть полезны там, где обычные войска не справляются, и не обязательно им служить в армии, ведь это не имеет отношения к магии, которую они используют. Короче, обсуждение длилось более получаса, пока из-за стола не встал Орлов

— Господа, я считаю, что пришло время пересмотреть отношение к ведьмакам. Мы много лет держим их в резервациях как прокаженных, хотя раньше, много веков до их изгнания, они были с нами наравне. Я согласен с Александром — они могут нам помочь в борьбе с османскими ведьмаками.

— То есть вы хотите сказать, что готовы доверить ведьмакам оружие и поставить их в один ряд с остальными бойцами? — приподняв кустистую бровь, уточнил военный министр.

— Не просто доверить, а дать им шанс проявить себя. Обучить, дать элементарные знания и провести подготовку — дело двух-трех месяцев. Зато у нас появится оружие против османов.

— Я против. Они непредсказуемы, и их сложно контролировать, — махнул рукой военный министр и, ища поддержки, повернулся к императору.

Тут уж я не выдержал и вмешался.

— Не нужно демонизировать ведьмаков. Любой боец может нарушить присягу и не повиноваться приказу, не только ведьмак. Но если мы не дадим им шанса, они так и останутся нашими врагами внутри империи. Изолированными и обозлёнными врагами, которые рано или поздно захотят выйти из резерваций и отомстить своим мучителям, — я говорил с жаром, чтобы наконец-то достучаться до этих закостенелых людей.

На какое-то время наступила тишина. Больше ни у кого не отсталость аргументов против моего предложения.

Прервал молчание Демидов:

— Для начала мы можем создать небольшой отряд и поставить во главе для подготовки лучших офицеров. Думаю, если им позволить служить, они докажут верность делами. А насчет паники среди народа — народ боится того, чего не понимает. Если мы начнём во всеуслышание говорить о подвигах ведьмаков и их самоотверженности, то сможем изменить отношение общества… Враг у ворот, и нам нужны все силы, чтобы изгнать его.

Снова начался гвалт. На этот раз присутствующие поделились на два лагеря, что уже хорошо. Несколько человек выступали на нашей стороне. Значит, нам удалось их убедить.

Император поднял руку и в полной тишине произнёс:

— Обдумаем до завтра и встретимся снова. Нужно всё взвесить и подумать, как сделать так, чтобы всё не вышло из-под контроля. На этом я закрываю тему с ведьмаками.

После десерта, состоящего из шоколадного мусса и мороженого, мы вернулись в кабинет, где я передал императору письмо от Распутина и рассказал о том, как чуть не погиб боец из-за некачественного лекарства Харитоновых. Военный министр взял на себя разбирательства и заверил, что все получат наказание.

Вскоре мы с Демидовым и ещё несколькими советниками вышли из кабинета императора, а Орлов и военный министр остались обсуждать следующую поездку на фронт.

— Верную тему ты поднял насчет участия ведьмаков, — Демидов похлопал меня по плечу. — Давно пора выпускать их из резерваций, но у нас очень не любят какие-то изменения. Консерваторы до мозга костей, — горько усмехнулся он.

— Теперь самое время это сделать.

— Ты прав… Чем будешь заниматься? Вернёшься на учёбу в академию?

— Нет. Хочу с Сергеем Кирилловичем вернуться на фронт.

— Правильно. Сейчас все должны подняться на защиту родины. Мы со своей стороны делаем всё возможное. Поймали троих шпионов. Одному снова удалось проникнуть во дворец. Хорошо, что мы сейчас с менталистами проводим рейды, и те сразу обнаруживают иллюзию.

Мы вышли из дворца, разговаривая. дошли до ворот, и, попрощавшись, разъехались каждый в свою сторону.

О том, что я поеду с Орловым, никому из домашних не сказал и решил, что не скажу до самого отъезда, а то опять будут отговаривать. А я уже принял решение, а значит, так тому и быть.

Я позвонил Сеней, и мы вместе поехали в поместье.

Я был приятно удивлён, когда зашёл в первую оранжерею. Растения разрослись так, что теперь их смело можно использовать в лабораториях для создания лекарств, а также в моих зельях, поэтому спокойно нарвал себе две полные корзины. В тот же день поздно вечером мы с Сеней вернулись в город.

Мне не терпелось узнать о планах Орлова после встречи с императором, но я решил дождаться утра, ведь время уже было почти полночь.

Чтобы манаросы не испортились, я поехал в свою лаборатории на территории особняка и принялся часть растений сушить, часть — настаивать, и заодно приготовил себе впрок самые ходовые зелья. Домашние уже спали, поэтому мне никто не мешал.

Уже под утро я решил поэкспериментировать с эфиром манароса «Венец смерти», который привёз с собой. Это ядовитое растение можно использовать не только в отравляющем зелье. Например, я бы смог создать удушающий чёрный дым или с помощью зелья из «Венца смерти» заставить древесину раскрошиться за несколько минут.

Хорошенько поразмыслив, я решил остановиться на одном из вариантов, и оставшуюся в источнике ману потратил на новое зелье. Оно получилось ровно таким, каким я его задумал.

Когда зашёл в дом, часы в гостиной пробили четыре утра. Скоро уже все встанут, а я всё ещё не лёг. Прихватив из кухни пару бутербродов, поднялся к себе и лег спать в обнимку с мурлыкающим Шустриком.

Я только на мгновение представил, что будет, если победят османы, и мне стало не по себе. Нет, этого нельзя допускать. Мне есть за что бороться.

Утром меня никто не разбудил, поэтому я проспал до самого обеда. Проснувшись, взглянул на часы, тут же схватил телефон и позвонил Орлову.

— Сергей Кириллович, это я. Что решили? — выпалил я, едва услышал его голос.

— Три дня на подготовку, и на фронт, — тяжело вздохнув, ответил он. В его голосе слышалось недовольство.

— Вы не хотите ехать? — предположил я.

— Не в этом дело, — он замолчал, будто не мог подобрать слов. — Придётся набирать новых бойцов, ведь прошлых я не уберёг.

— Вы ни в чём не виноваты и чудом сами спаслись.

— Это понимаем мы с тобой, а не те семьи, что потеряли своих родных. Завтра встречаюсь с матерями погибших бойцов, чтобы вручить им медали их сыновей и материальную помощь. Даже не знаю, как всё пройдёт. Тяжело это.

— Понимаю. Помощь моя нужна?

— Нет, я сам. В такие моменты я жалею, что остался жив. Лучше бы спас кого-нибудь из тех молодых сильных парней, а себя. Горько, очень горько.

— Держитесь. У вас будет возможность отомстить османам.

— Ты прав. Только об этом и мечтаю… Готовься, если решил ехать со мной. Но об этом Лене ты сам скажешь. Мне хватает слёз жены.

— Хорошо. Созвонимся.

Я сбросил звонок, поднялся с кровати и направился в ванную. Когда спустился вниз, оказалось, что все разошлись по делам, и осталась только Настя. Они с Шустриком в гостиной смотрели телевизор.

— Надо посадить Шустрика на диету, — сказал я, когда увидел, что зверёк вытащил из-под подушки пирожок и принялся его есть.

— Как? Я пыталась ограничивать его в еде, но он сам берёт что хочет. Даже у охранников еду ворует, — рассмеялась сестра.

— Может, в анобласть его отправить? Зоркий за ним присмотрит.

— А ты уверен, что он у Зоркого не будет еду воровать? Останется твой чудик без своих яблок и капусты. Нашему обжоре всё равно что есть.

И тут мне пришла в голову одна идея. Шустрик может быть очень полезен в лагере. Пожалуй, возьму его с собой, но Насте пока не буду говорить.

Пообедав с сестрой, я решил проверить то зелье, что приготовил ночью из Венца смерти. Накинув на плечи отцовскую соболью шубу, вышел на улицу и чуть нос к носу не столкнулся с Кириллом Поповым.

— Здорова. А я к тебе. Хотел поговорить насчёт Глеба. Оставишь его своим телохранителем?

— Нет. Он в твоём распоряжении.

— Ладно, как скажешь. Но он не против и дальше отвечать за твою безопасность, поэтому если что-то понадобится, обращайся к нему — поможет.

— Хорошо. Спасибо, — кивнул я и двинулся в сторону лаборатории.

— Кстати, передай Григорию Афанасьевичу, что я связался со спецами, и завтра начнём дополнительно закрывать куполами лаборатории, — сказал он мне вслед.

— Скажи сам, я не знаю, когда с ним увижусь.

— Так ведь он в лаборатории. Уже час там сидит.

— Да ты что, — испуганно выдохнул я и опрометью бросился к лаборатории.

Глава 25

Я рванул к лаборатории. Кирилл понял, что случилось что-то нехорошее, и побежал за мной. Рывком открыв дверь лаборатории, я увидел деда. Он сидел на полу и складывал башню из пустых коробков для сыпучих ингредиентов.

— Григорий Афанасьевич, что с вами? Вы здоровы? — настороженно спросил начальник службы безопасности. Он стоял рядом со мной и с трудом переводил сбившееся дыхание.

— А? — с растерянным видом дед посмотрел на нас и еле слышно спросил. — Вы кто такие? Почему я вас не знаю?

— Зелье сработало, — выдохнул я с довольным видом.

— Что ты с ним сделал? — грозно посмотрел на меня Кирилл.

— Ничего, — пожал я плечами. — Он сам всё с собой сделал. В другой раз не будет совать нос в мои изобретения. Кстати, ты бы тоже не заходил внутрь, а то на тебя тоже подействует.

Я указал на держатель с пробиркой, из которой парил фиолетовый дымок.

— Ладно, как скажешь. Рисковать не буду. Лекарей вызывать? — спросил Кирилл, вытаскивая телефон из кармана.

— Нет. Лекари не помогут. Я сам всё сделаю, но сначала завершу эксперимент, — улыбнулся я и зашёл в лабораторию.

— Какой ещё эксперимент? — напрягся мужчина, но я лишь махнул рукой.

Я опустился на пол рядом с дедом и спросил мягким голосом, каким обычно разговаривают с детьми.

— Скажи, мальчик, как тебя зовут?

— Гришка я, Филатов. А ты кто такой? — он выжидательно уставился на меня.

— Саша, — улыбнулся я. — Гриш, а сколько тебе лет?

Дед поднял руку и начал загибать пальцы, потом что-то подумал и с серьёзным видом ответил:

— Пять.

— Пятилетний Гришка Филатов? Невероятно, — вырвалось у изумлённого Кирилла. — Он что… того? — он покрутил пальцем у виска.

— Нет. Просто я сделал зелье, которое превращает взрослого человека в ребенка. Он позабыл всё что с ним происходило после пяти лет, поэтому воспринимает себя как ребенка. Это самое безобидное оружие, которое можно придумать.

— Дяденька, а что это у вас? — дед выкинул вперёд руку и указал на кобуру, виднеющуюся из-за пазухи Кирилла.

— Ничего особенного. Всего лишь пистолет, — совладав с собой, ответил он.

— О-о-о, пистолет? — глаза деда загорелись, как у мальчишки. — Дай посмотреть! Дай-дай-дай-дай! — забарабанил он кулаками по полу.

Кирилл с мольбой посмотрел на меня.

— Ладно, сейчас всё исправлю, — усмехнулся я и приложил пальцы к шее деда, чтобы найти и заблокировать эфиры зелья, но тот оттолкнул меня, вскочил на ноги и рванул на улицу, пробежав мимо растерянного Кирилла.

— Чего стоишь? — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Лови его.

Мы принялись носиться за дедом, который с радостным смехом убегал от нас.

— Не догонишь, не догонишь! — кричал он и высовывал язык. — Всё равно не догонишь, козявка!

Поймали мы его только в сугробе, куда он забрался и принялся копать себе нору, как крот.

Пока Кирилл удерживал его на почищенной садовой дорожке, я держал его за руку и «отлавливал» эфир зелья, влияющего на мозг. Через пару минут дед переменился в лице и, испуганно взглянув на нас, хрипло спросил:

— Что случилось? У меня приступ? — свободной рукой он ощупал лицо.

— Григорий Афанасьевич, это вы? — настороженно спросил Кирилл.

— Сам не видишь? — огрызнулся он. — А чего вы меня держите? Ну-ка помогите подняться!

Ну вот и всё, вернулся прежний дед. Пока мы шли в сторону дома, он отряхивался от снега и высказал столько предположений о случившемся, что пришлось мне всё рассказать и объяснить, почему так случилось.

— Чего ты не сказал, что пробирку нельзя трогать? — напустился он на меня. — Один вред от твоих изобретений.

— Неправда, — упрямо возразил я. — Ты разве ещё не понял, что мои зелья могут быть опасны?

— Откуда мне знать, что оно опасно? — ворчливо проговорил он, вытряхивая снег из карманов. — Смотрю, что-то в пробирке блестит, переливается. Хотел всего лишь капнуть на стекло и посмотреть под микроскопом, но как только открыл пробирку, так и не помню ничего.

— Именно поэтому я ещё раз повторяю: никогда не трогай мои зелья, — с нажимом сказал я и строго посмотрел на него. — В это раз я сделал летучий состав, который может разнестись по ветру на довольно большое расстояние. Если бы он был ядовитым, тебя бы уже не было в живых.

— Фух-х-х, — он провёл рукой по лицу и кивнул. — Согласен — виноват. Чёрт дёрнул засунуть свой любопытный нос в твои дела. Больше такого не повторится.

Дед с Кириллом двинулись к дому, а я зашёл в лабораторию, закупорил пробирку с зельем и убрал её в карман. Время действия зелья примерно три часа. Если пустить его в сторону османов, то на расстоянии примерно двух сотен метров не останется взрослых людей и нужно будет лишь ловить детей во взрослых телах. Это относительно безопасное зелье может сослужить нам хорошую службу. Надо будет приготовить по меньшей мере ещё пять пробирок.

После обеда я заперся в лаборатории и запретил кому бы то ни было мешать мне. У меня было несколько идей, которые я хотел воплотить.

К вечеру, когда опустошил весь свой источник, я устало опустился на высокий стул и посмотрел на коробку с зельями. В стеклянных пробирках блестели и переливались жидкости. Некоторые из них я готовил сотни раз, но большинство были новинками. Их рецепты уже давно были в моей голове, пришёл черед создать.

Передохнув немного, я закрыл коробку крышкой, зажал подмышкой и вышел из лаборатории. В полутьме город сверкал огнями. По дороге носились машины. Прохожие с интересом рассматривали наш особняк, украшенный огромным количеством гирлянд. Неподалеку слышался детский смех и радостный собачий лай. Вот она — обычная мирная жизнь. Я бы хотел, чтобы всё так и оставалось, но интуиция подсказывала, что нужно приложить недюжие усилия и способности, чтобы остановить угрозу, надвигающуюся с запада.

Когда зашёл в дом, обнаружил, что вся семья уже в сборе, но никто не осмелился мешать мне. Наверняка дед постарался после того что с ним случилось.

Мы поужинали, неспешно разговаривая о делах. Затем перешли в гостиную, где посмотрели последние новости и разошлись по комнатам. Я ни слова не сказал о том, что через два дня уезжаю. Хочется продлить состояние спокойствия и размеренности, которые пропадут, я уверен, как только расскажу о своих планах.

На следующее утро я поехал в академию. Учёба ещё не началась, но я посчитал неправильным просто пропасть. Нужно уведомить хотя бы декана, что меня не будет и я не знаю, когда вернусь, вернусь ли вообще. Я не бессмертен, и ни одно зелье не спасёт меня от смертельной раны.

Академия пустовала. Деканат был закрыт, и единственным, кого я нашёл из своих преподавателей, был профессор Щавелев. Он находился в первой лаборатории и делал какую-то настойку. Щавель так увлёкся своим делом, что даже не заметил, как я зашёл и подошёл к нему.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровался я.

— Ох! — мужчина испуганно подпрыгнул и резко поднял голову. — Саша, вы меня напугали. Здравствуйте.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Что делаете?

— Хочу сделать концентрат сока семилистной гвоздики, — он указал взглядом на мутную жидкость цвета грязной лужи. — А вы что здесь делаете? Каникулы ещё не закончились.

— Знаю. Просто пришёл предупредить, что меня какое-то время не будет.

— Уезжаете? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Да. На фронт.

Профессор переменился в лице. В его глазах читался страх.

— Но вы же студент., вы не должны ехать на фронт. Для этого есть гораздо более подготовленные люди, — возразил он.

— Я так решил.

Щавель тяжело вздохнул и, распахнув объятия, подошёл и крепко обнял меня.

— Желаю удачи. Буду молиться всем богам, чтобы вы вернулись живым и здоровым.

— Спасибо, профессор.

— Помните, вы всегда можете положиться на меня. Обращайтесь с любой просьбой — сделаю всё что в моих силах.

Он отпустил меня и внимательно осмотрел, будто пытался запомнить.

— Передайте эту информацию декану, чтобы меня не теряли, — сказал я.

— Обязательно передам. Счастливого пути и скорейшего возвращения.

Я кивнул, развернулся и вышел. Стало как-то не по себе. А что если я действительно не вернусь? Когда ты живёшь много лет, то перестаешь бояться смерти, но сейчас я воспринимал себя не тем алхимиком, каким был в прошлом, а девятнадцатилетним Сашей Филатовым, у которого вся жизнь впереди и множество планов. Как так получилось, не знаю, но я точно сильно изменился.

Я вышел из академии и поехал на квартиру Савельевых. Дворецкий был рад меня видеть и даже преподнёс подарок, чему я очень удивился. В небольшой праздничной коробке лежал десяток новых пробирок с резиновыми крышечками.

— Я заметил, что эта посуда у вас часто разбивается, и крышки на них из пробки какие-то ненадёжные, поэтому поискал и нашёл более прочные стекляшки с плотными крышками, — пояснил он.

— Спасибо, Тимофей. Не ожидал от вас, — я пожал ему руку.

Мужчина смутился и торопливо ушёл по своим делам. Это был не единственный подарок, который я получил по приезду. Лида надарила мне тёплых вещей: подштанники, свитера, шерстяные брюки и носки. Дед вручил позолоченную ручку с гравировкой. Дима подарил шикарную меховую шапку-ушанку.

Настя сама связала варежки с моими инициалами. Вышло криво, и одна варежка больше другой, но главное, что она сама постаралась, за что я её похвалил и чмокнул в щёку.

Лена подарила кулон с черным драгоценным камнем, добытым из новгородской аномалии. У неё был точно такой же кулон. Она пояснила, что кулон меняет цвет в зависимости от эмоций человека, и если они совпадают, цвет меняется одновременно на обоих кулонах. Не знаю, пока он только чёрный.

Я приехал сюда, чтобы забрать свои вещи и перевезти их в особняк. Нехорошо занимать чужую квартиру. Савельевым она может понадобиться.

Когда зашёл в свою лабораторию, которая находилась в гостевой ванной комнате, не успел включить свет, как увидел небольшой луч, пробивающийся из-за махрового полотенца. Живой свет. Я уж и позабыл о нём.

Развернув полотенце, взял ярко светящуюся колбу и вылил содержимое на пол. У меня раньше не получалось управлять Живым светом, поэтому я решил попробовать ещё раз.

Сначала я, как и прежде, отправлял мысленные сигналы, направляя лужицу, но она оставалась на месте. Я попробовал дуть на неё, направлял рукой, но всё было тщетно. Через полчаса безуспешных попыток, я разозлился и хотел снова собрать её в колбу, но взглянув на руку, решил попробовать ещё один способ. Помнится, мой братец всегда направлял свет, совершая жесты рукой.

Я отправил мысленную команду, и показал направление указательным пальцем, будто лужа могла увидеть и поползти туда. Даже самому стало смешно от этой идеи. Живой свет даже не колыхнулся.

— Ах так! Ну ладно, — не сдержался я, чувствуя, как внутри поднимается возмущение.

Горгоново безумие! Неужели я хуже других? Почему такое легкое испытание мне даётся так сложно?

Я снова выставил ладонь, но на этот раз отправил в неё энергию. Теплая волна маны устремилась в Живому свету.

Вот тут-то всё и получилось. Светящаяся лужица плавно двинулась туда, куда я двинул рукой. Ага! Теперь понятно!

Ещё минут двадцать я потратил на упражнения в управлении зельем. Даже на потолок его загнал, хотя опасался, что он может не удержаться и каплями ринуться вниз, но всё прошло хорошо. Живой свет скользил по потолку точно также как по полу.

Пожалуй, он мне может пригодиться в моём новом путешествии, поэтому я перелил его в более надёжную тару с хорошей винтовой крышкой и убрал в кожаную перчатку, чтобы не слепил глаза.

Когда все вещи были собраны, ко мне подошли дворецкий и кухарка.

— Вы к нам больше не вернётесь? — осторожно уточнила женщина.

— Не знаю, — честно ответил я.

Они замялись, не зная, как себя вести. За те несколько месяцев, что мы жили вместе, невольно привыкли к друг другу. Они всегда относились ко мне с добротой и должным уважением. Кухарка баловала вкусными и изысканными блюдами. Дворецкий заботился не только о доме, но и обо мне: относил вещи в стирку, сам чистил мои ботинки, будил по утрам, встречал и провожал. В общем, я решил, что они заслужили хорошую премию, поэтому полез за пазуху, вытащил кошелёк и каждому протянул по купюре номиналом пятьсот рублей.

Оба очень обрадовались такому подарку, а кухарка даже всплакнула, когда я закинул на плечо рюкзак, взял свой чемодан и двинулся к двери.

Когда выходил из дома, мне показалось, что завершился очередной этап моей жизни, и к прежнемй я никогда не вернусь.

* * *

Два дня пролетели незаметно. С утра до вечера я проводил в лаборатории, изготавливая то, что мне может пригодиться. В итоге получилось столько зелий, что пришлось попросить сумку-переноску из отцовских лабораторий, чтобы сложить туда несколько десятков пробирок и бутыльков.

Дед сразу понял, что я к чему-то готовлюсь, поэтому улучил момент, когда рядом никого не было, и подошёл ко мне.

— Шурик, чую, не к добру твоя деятельность. Неужто снова ехать куда-то собрался? — он подозрительно прищурился.

— Да, — коротко ответил я, решая, что взять с собой из вещей, ведь до сих пор держались морозы, и снега выпало столько, что в сугробе можно по грудь провалиться.

— Когда?

— Завтра.

— Куда?

— В лагерь с Орловым.

Дед с тяжелым вздохом опустился рядом и почесал щеку. Он не отговаривал меня, за что уже большое спасибо, но я видел, как внутри его борются чувства. Он невидящим взглядом смотрел перед собой, тяжело вздыхал и потирал сухие старческие руки.

— Еду с тобой, — через несколько минут заявил он.

— Ещё чего! Никуда ты не поедешь. Не хватало мне обузы, — возмутился я.

— Это я-то обуза! — воскликнул он, зло уставившись на меня. — Думай, что говоришь!

— Тебе там не место, — как можно более спокойным голосом сказал я. — Толку от тебя не будет, одна морока.

— Ты меня с другими стариками не ровняй! Силы во мне ещё хватает, — он уперся в меня руками, пытаясь столкнуть с дивана и показать свою «силушку богатырскую», но где там. Попыжился, попыжился и понял, что толку не будет.

— Может ты и прав. Нечего мне там делать, — наконец признал он. — Когда остальным скажешь?

— Сегодня за ужином.

— Не отпустят тебя Лида с Димой.

— Отпустят. Кто-то же должен. Почему не я? Я же не просто аптекарь, но ещё и маг растений.

Дед с минуту внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Езжай, раз решил. Я бы на твоём месте тоже дома не сидел. Всё-таки как же мы с тобой похожи. Не зря ты меня вечно доводишь до белого каления, — усмехнулся он и похлопал меня по плечу. — Вот отец твой весь в свою мать пошёл, в твою бабку: спокойный, рассудительный, без надобности не рискует.

— Ты думаешь, он бы добровольно не пошёл на войну?

— Хм… пошёл бы, наверное, — признал он после обдумывания.

Когда я поднялся к себе и начал складывать в чемодан вещи, позвонил Демидов.

— Роман Дмитриевич, приветствую.

— Здравствуй, Саша. У меня есть новости по поводу ведьмаков.

Я вмиг напрягся.

— Что решили?

— Император принял решение призвать их на службу. Решили пока набрать человек двадцать мужчин до сорока лет.

— А что в ответ они получат?

— Восстановят в правах. Дадут те же права, что и остальным жителям империи. Они смогут свободно перемещаться, смогут учиться и работать там, где захотят. Если будут желающие выехать из резерваций, то им окажут материальную помощь для обустройства на новом месте. Ещё много чего будет для них сделано, список сегодня подготовили.

— Хорошо, — я с облегчением выдохнул.

Я рад, что смог достучаться до императора.

— Ты едешь завтра с Орловым? — уточнил Демидов.

— Да. Выезжаем в шесть утра.

— Удачи тебе. Береги себя и обязательно возвращайся, — печальным голосом проговорил он.

— Постараюсь. Спасибо.

Я сбросил звонок и опустился на кровать. Стало не по себе. Появилось чувство, будто со мной прощаются. Будто я не вернусь больше сюда и никогда не встречусь со своими близкими.

Нет-нет, всё будет хорошо. Не надо забивать себе голову.

Успокоив участившееся сердцебиение, я глубоко вздохнул и продолжил собираться. Кроме зелий и Живого света, я прихватил с собой свисток колдуна Луки. Не знаю, пригодится он мне или нет, но пусть будет. Кто знает, как всё обернётся. Лучше быть готовым ко всему.

Правда я совсем не знал возможностей колдуна, кроме того что он умеет внезапно появляться и исчезать, а также живет даже после смерти. Странный он, конечно. Никогда с такими не сталкивался, но я не из тех, кто боится или не доверяет тому, кого не понимает или встречает впервые. Посмотрим, может и сгодиться на что-нибудь.

Когда сумки были собраны, снизу донёсся голос Лиды. Она звала на ужин.

Я решил не портить всем настроение и аппетит, и рассказать о своём решении только после десерта, но дед не смог промолчать и во всеуслышанье заявил:

— А Шурик-то на войну собрался.

Наступила тишина. Лида и Дима замерли и уставились на меня, а Настя осторожно спросила.

— А меня с собой возьмёшь?

— Тебе-то что там делать? — покосился на неё дед. — Даже щи не умеешь варить.

Настя фыркнула и обиженно сложила руки на груди. Лида с Димой переглянулись, и отец осторожно спросил:

— Когда едешь?

— Завтра утром с Орловым.

— Когда обратно?

— Не знаю, — честно ответил я.

Лида аккуратно положила вилку на край тарелки, закрыла лицо руками и заплакала. Ну вот, я так и знал, что без слёз не обойтись.

— Что ты его хоронишь раньше времени⁈ — прикрикнул дед и ударил ладонью по столу. — Радоваться должна, что такого отличного парня вырастила. Не прячется за спинами других.

— Лучше бы прятался, — слезливо ответила Лида.

— Эх, бабы, — еле слышно сказал дед, махнул рукой и продолжил уплетать жареный кусок форели.

В это время у меня на плече появился Шустрик с пончиком в лапах.

— Откуда на этот раз украл? — я попытался отобрать сладкую жирную выпечку, но зверёк шустро переместился в руки Насти. По скорости перемещения он до сих пор оправдывает своё имя.

— Я возьму его с собой, — сказал я Насте, когда зверек исчез всего на пару секунд и явился с мороженым в упаковке. Теперь понятно, откуда он таскает еду — через дорогу находится продуктовый магазин.

— Не-е-е, не забирай Шустрика, — протянула она и крепко обняла зверька.

— Ему нужно похудеть, тому же он может мне пригодиться.

Она погладила его, поцеловала в мордочку и кивнула.

— Ну раз надо — бери. Боюсь, как бы он не увлёкся воровством и не перешёл на ювелирные магазины.

Шустрик, наевшись, переместился на диван, лёг пузом кверху и с довольным видом замурлыкал. Только у него было хорошее настроение, остальные сидели в напряжении.

Остаток ужина прошёл в тишине. Лида успокоилась, но так смотрела на меня, что аж сердце защемило. В прошлом мир никто так за меня не переживал. То ли были уверены, что я со всем справлюсь. То ли… не хочется думать, что они просто не дорожили мной.

Ночевал я с Леной в роскошной гостинице. Она уже знала, что я еду на фронт — отец проболтался, но приняла это стойко и не пыталась отговорить. Сказала лишь одну фразу:

— Я буду ждать тебя всю жизнь.

Это было приятно и трогательно. Уже под утро она взяла с меня обещание, что мы поженимся сразу как закончится война.

В пять утра я отвез её домой, заехал за вещами в филатовский особняк и обнаружил, что уже никто не спит. Попрощавшись с Лидой и Настей, я вместе с Димой и дедом вышел на улицу. Они вызвались проводить меня до машины и помочь с вещами, ведь кроме личных вещей с собой я вёз также два ящика медикаментов первой необходимости нашего производства и термосумку полную зелий.

— Ты про заказы от министерства не переживай. Я всё проконтролирую и отправлю куда скажут. Если что-то случится — обязательно дай знать, — строго сказал Дима. — Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь.

— Спасибо, отец, — я крепко пожал его руку.

— Ты хоть намекни, куда вы с Орловым собрались? — спросил дед.

— Сам не знаю, — честно признался я.

— Смотри, на рожон не лезь, но и за спинами не прячься. Ты теперь не Шурик Филатов, а Личный аптекарь императора. Не посрами звание и свою честь.

— Сделаю всё возможное, — заверил я.

Я обнял обоих, пожал руки Кириллу Попову и охранникам, и окинул взглядом особняк. Мне хотелось оставить его в памяти именно таким — празднично сверкающим. Надеюсь, я не принесу горя этим людям, как принёс своей прошлой семье. Хочется верить, что харпийцы оставили моё тело под башней, а не бросили голодным волкам, и меня достойно похоронили в семейной склепе под дворцом. Грустно об этом думать, но такова жизнь — никто не бессмертен… Кроме чертового колдуна Луки. И как ему удалось восстать из гроба? При случае обязательно спрошу.

Сев в машину, я выехал с парковки и поехал к месту сбора вместе с Глебом, который должен был вернуть мой шикарный автомобиль обратно к дому.

— Может, я всё-таки с тобой поеду? — спросил он, когда впереди показалась колонна.

— Нет, Оставайся здесь, рядом с семьей. Заодно присмотришь за моими. Мне так будет спокойнее.

— Страшно мне за тебя. Аж сердце щемит, — признался он.

— Глупости. Не надо бояться за меня. Всё будет хорошо. Вот прогоню османов, накажу Борьку и сразу домой, — весело сказал я.

— Ага, очень смешно, — пробубнил он. — Не слишком ли ты сильно замахнулся?

— Нет, в самый раз.

Глеб помог мне переложить вещи во внедорожник, в котором мы ехали с Орловым и, пожав мне руку, отогнал машину подальше от колонны, но не поехал домой, а остановился через дорогу и стоял, пока мы все не расселись и колонна не двинулась.

— Как далеко ехать? — спросил я у графа Орлова.

— Мы за день домчимся. Я уже договорился с начальником колонны, что мы за городом рванём сами, без них. Не хочу три дня тащиться.

— Ясно, — кивнул я и повернулся к окну.

Ну всё, прощай, Москва. Может свидимся когда-нибудь… Или не свидимся. Время покажет. А меня впереди ждут яростные схватки с врагами и ошеломительные победы. Я в это верю. Я так чувствую…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Личный аптекарь императора. Том 10

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene