Библиотека :)

Темный охотник #11 940K - Андрей Розальев (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Темный охотник #11

Глава 1 Мертвый мир

Шесть дней спустя…

— Бегом, бегом, бегом!

Инфернам непривычно бегать, тем более строем. Спасибо Ратмиру и Даронису, они их всё-таки погоняли как следует. И сейчас переход через очередной портал занимает меньше минуты. Вперёд ушли Ярик, Голицын с «Заслоном» и моя команда, как самые сильные одарённые, способные в одиночку сдержать целую армию, хотя бы какое-то время. Их задача — захватить плацдарм, достаточный, чтобы разместиться всем. Следом идут инферны и сходу вступают в бой.

И этот бой не прекращается уже шесть суток…

Шесть проклятых суток рейда по сети Мёртвых миров. Моя маленькая армия, которая уходила в поход в новеньких доспехах, сейчас больше походит на толпу оборванцев. И если с ранениями в большинстве случаев удаётся справляться на месте, то чинить доспехи негде, нечем и некому.

Последние инферны уходят в портал, и я остаюсь один. Со мной лишь Шейра с её прайдом, Мальфир, Лава и другие призванные, прикрывающие наш отход.

Смотрю на таймер. Тридцать три минуты относительно безопасного нахождения в следующем мире пошли. Если не уйдём мы — придут к нам. Уж не знаю, с чем это было связано — то ли с «откатом» портального круга, то ли с какими-то параметрами логистической сети «Мёртвых миров». Но нежить реагировала на наше появление с задержкой, и мы этим пользовались. Задержись мы где-то хоть раз — и нас просто задавили бы числом, присылая всё новые и новые армии.

Про этот временно́й лаг в чуть больше получаса мы поняли далеко не сразу. Впрочем, костяные тоже не сразу прочухали, что у них в тылу завелись крысы. После мира Могрима был другой мир, в котором мы, казалось, застряли. Контингент там был небольшой, но сильный. Мы с ними справились за пару часов, и не знали, что делать дальше. Как вернуться? Попробовал активировать портальный круг — но куда там. Несколько часов ушло на то, чтобы понять, что активируется он всё той же энергией праха.

Пришлось вбирать в себя эту мерзость. На вкус — как паучьи яйца. Но кроме меня оперировать чужеродной энергией смогла бы только Лекса. Собрать энергию, плеснуть ею на портальный круг… И вот тут-то мы и поняли, что вернуться у нас не получится. По окружности портальной площадки светились фиолетовым символы. Все. Кроме одного. Память услужливо подсказала, где я уже видел этот символ. В центре портальной площадки в мире гномов. Что ж, раз нельзя вернуться — остаётся только идти вперёд! И мы выбрали следующий мир наугад. Плевок энергией праха в один из символов — и портал открылся в новый, уже третий мир.

Тогда-то костяные и догадались. Через тридцать три минуты после нашего прибытия снова открылся портал, и из него полезли мощные конструкты. В тот раз мы выжили только чудом и ценой первых потерь. Мы оказались меж двух огней — местный гарнизон и подкрепление, ударившее нам в спину. А меня даже не было с ними в тот момент — я искал башню Скульптора.

В следующем мире ситуация повторилась, но теперь мы уже ждали нападения, просто чтобы проверить догадку, и ударили сразу, вышвырнув подкрепление обратно в портал. Мы прошли по их праху, и заняли плацдарм.

Тогда-то и пошёл этот отсчёт. Тридцать минут. Переход, плацдарм, круговая оборона, тридцать минут. Переход, плацдарм, круговая оборона, тридцать минут…

«Принимаю Кодекс в сердце своё… принимаю Кодекс в душу свою…»

Слова древней клятвы привычно звучат в душе. Уверен, Кодекс откликнулся бы и без того. Он сейчас всё время рядом, подпитывает энергией, даёт подсказки, обрабатывает всю ту информацию, которую мне удаётся собрать. Строит карту мёртвых миров, сличая символы на портальных кругах и информацию из внешнего мира, где эти мёртвые миры «всплывают» после нашего ухода.

Уверен, Кодекс откликнулся бы и так. Но этот ритуал обращения к старшему брату — сидит в подкорке.

Сила, превосходящая божественную, вливается в меня, синий свет разливается вокруг. Скелеты плавятся в нём, как восковые свечи в пламени пожара. Тысячи душ получают освобождение, но сейчас не в этом моя задача. С этими мирами закончат братья, которым я в последнее время подвалил просто туеву хучу работы по зачистке. Мы своё дело в этом мире сделали. Башня заминирована и взорвётся через полчаса после нашего ухода, Древо посажено, армии нежити прорежены. Всё для вас, братья!

Кидаю последний взгляд на символы по окружности портального круга. Многие из них уже не горят. Очень многие. Наша работа, и нам есть чем гордиться. Но сколько же ещё осталось!

Кодекс говорит, что Мёртвых миров — тысячи, возможно — десятки тысяч, потому что попадаются символы, обозначающие очень уж большие числа. Этот мир — двести пятьдесят четвёртый на нашем пути. Тридцать три минуты, еда на ходу, сон — на ходу, хочешь посрать — да, тоже на ходу. Личные границы? Не смешно.

«Шейра, домой!»

«Просто дай мне сдохнуть окончательно?»

«На том свете отоспишься… кхм… ладно, глупая шутка. Уходим».

«Ненавижу тебя!»

«А вот я тебя обожаю! Отдыхайте пока, скоро снова в бой!»

Забираю обратно в Океан душ своих лояльных монстров и делаю шаг в портал.

ㅤ

6 суток 2 часа 43 минуты в рейде, 255-й Мёртвый мир

— Командир, плацдарм захвачен! — раздался в наушнике голос Ратмира, стоило мне выйти из портала.

Первое, что я уже на автомате сделал в новом мире — это сжёг путевую нить в старый, откуда мы пришли.

— Отлично, — отозвался я. — Чья очередь?

— Седьмой взвод, Тессы.

— Седьмому взводу, — я перешёл на общий канал, чтобы сразу все были в курсе, — Тесса! Отдыхать! Это приказ!

— Есть отдыхать, — в наушнике раздался бесцветный голос командира седьмого взвода.

Я аккуратно, чтобы не потревожить сон бойцов, выгрузил из криптора ещё два взвода, которые забрал туда непосредственно перед отходом. Жаль, в крипторе не выспаться, а то как было бы удобно!

— Командир, к бою готовы! — передо мной появился легат Даронис.

— Ты не хуже меня знаешь, что делать, — киваю я.

Даронис салютует, и призрачный XII-й легион Астории уходит в бой, чтобы через полчаса снова скрыться где-то между реальностью и Океаном Душ.

К сожалению, пройти через портал могу только я. Легионеры и призванные монстры самостоятельно этого сделать не могут.

Новая реальность нашего рейда — мы больше не зачищаем каждый мир подчистую. Захватили пятачок меньше ста метров с портальным кругом в центре, выставили круговую оборону — и спи, отдыхай. Конечно, только те, чья очередь — пока я ищу башню Скульптора, а остальные держат периметр.

Одиннадцать взводов инферн, три отдыхает — восемь в оцеплении. Поел, и полтора часа на сон — заботливый командир перенесёт из одного мира в другой, не разбудив. Потом четыре часа боёв — и снова: поел — поспал — в туалет сходил — в бой. Издевательство? Да. Но ничего, на том свете отоспятся. Или нет. Мы вот с Лексой вообще не прикладывались.

Главное, что большинство ещё живы.

И продолжаем идти вперёд, круша нежить.

А после нас Мёртвые миры исчезают с карты Скульптора и возвращаются в лоно Многомерной Вселенной, где их уже поджидают братья.

Нам же фиолетово, что вокруг. Впрочем, там и правда фиолетово — от горящих глазниц скелетов, личей, конструктов и химер. Но нам насрать и розами посыпать, сколько там нежити, какая стоит погода и светит ли солнце. Нет солнца — зажжём сами. Холодно? Жарко? Снег? Дождь? Нам в броне всё равно.

Эту броню с нас потом придётся отмачивать, наверное.

Мои воины научились засыпать стоя, по приказу, не обращая внимания на творящийся вокруг ад. И есть молча, за три минуты. А пыль скелетов у нас теперь вместо приправы.

Мы все пропитались этой поганой некротикой, да и сами похожи на зомби. Шесть суток непрерывных сражений в мёртвых мирах, сон урывками и полная неизвестность впереди из любого зомбаря сделают, тут и Скульптор не нужен.

Ах да. Кодекс не говорит, сколько ещё миров нам надо пройти. Кажется, он и сам не знает.

Тесса материализовалась рядом со мной, вместе со своим звеном. Хлоп, хлоп — следом за ней появились и остальные звёзды её взвода.

— Вода, пайки, — напомнила инферна.

— Конечно, — также односложно ответил я.

Достал из криптора несколько десятилитровых пластиковых канистр с грязной водой, из какого-то из предыдущих миров. От некротики я воду очищаю сразу, когда набираю, а вот тонкая очистка требует времени, и для этого у нас есть фляжки. А кроме воды — одну коробку с сухпайками. Двенадцать суточных пайков, рассчитанных на четыре приёма пищи.

Двенадцать суточных пайков на тридцать шесть инферн — в этом взводе есть потери. Три убрал обратно в криптор. Девять отдал Тессе.

— Это по сколько? — не поняла она сходу.

— Это по три кубика каждой, — вздохнул я.

— А как же экономия? — удивилась Тесса. — Вчера же по полтора кубика было!

— Следующие два привала без еды, — покачал я головой.

Это ещё одна наша проблема. И она становится всё серьёзнее. У нас заканчивается всё. Первой закончилась вода, и пришлось перейти на местную, в буквальном смысле, мёртвую воду. На исходе боеприпасы, и мы стали как можно реже их использовать, только в случае крайней необходимости. Теперь вот пайки. Стали снижать объём порции, сперва в полтора раза, потом в два. Теперь вот, посоветовавшись с Аней, решили уменьшить количество приёмов пищи, чтобы организм в промежутке успевал запустить процесс аутофагии. Полноценный рацион, только в три раза реже. Интервальное голодание, чтоб его.

Рядом с канистрами выложил часть боеприпасов. На случай, если в моё отсутствие прижмёт.

Пора двигаться дальше. Башня Скульптора сама себя не найдёт.

Уйдя неглубоко в тени, чтобы никому не мешать, я призвал Мальфира, и взмыл в небо. Теперь подмога для моего отряда. Несколько минут, пока личи координируются, живые ещё могут противостоять самостоятельно, но долго им не продержаться.

Облако Тьмы потянулось за нами с Мальфиром, пока мы облетали плацдарм по кругу. Кодекс как будто поморщился, но позволил смешать свою энергию и первозданную Тьму. И из этой странной, невиданной никогда тёмно-синей субстанции повалили Шейра с её прайдом, пауки, боевые носороги, драконы и динозавры, и даже страпони — в ход пошло всё, что могло бегать, атаковать и крушить скелетов.

И у всех моих призванных монстров глаза горели синим. Потому что мало раскатать костяной конструкт — надо отпустить на перерождение пленную душу. Нет, Кодекс не вмешивался, конечно. Он лишь делился энергией. И обещал присмотреть за душами, пока нам на смену не прибудут братья, чтобы навести порядок.

Нормальный порядок, а не то, как его понимает Костяной Скульптор.

ㅤ

С высоты было хорошо видно, как изменилась наша тактика за эти дни. Никто больше не рвался героически в центр боя. Инферны действовали укрупнёнными отрядами — два-три звена объединялись и били точечно. Хлоп — появились вокруг лича, одновременный удар дюжины огненных мечей и вместо лича остаётся фейерверк горящих ошмётков, а девчонки хлоп — и уже в сотне метров, на безопасном расстоянии.

Тактика йо-йо в действии. Прыжок — удар — отскок.

— Заслон, на пять часов какой-то танк, — предупредил Ратмир.

— Танк? — удивился Сергеев. — И правда, танк.

Похоже, Скульптор успел познакомиться где-то с технологически продвинутыми мирами. Потому что сейчас к Голицыну и его гвардии приближался конструкт, более всего напоминающий помесь черепахи с артиллерийской башней. Вперёд торчал короткий ствол пушки какого-то невероятного калибра, как у средневековых мортир. Сверху всё это куполом накрывали энергетические щиты.

Император, развернувшись, ударил по танку, но щиты сработали безотказно. В ответ танк, поднатужившись, выплюнул из пушки снаряд, полетевший по навесной траектории прямо в Голицына. Мне этот снаряд сразу не понравился, и я хотел уже вмешаться, но парни справились и без меня.

— Щит! — гаркнул Сергеев так, что мне даже в небе было слышно.

Почти два десятка магов огня вне категорий, объединившись, выставили один единственный щит, но зато какой! Он полыхал огнём, в котором виднелись и белые всполохи божественного Света Лексы, и синие Кодекса.

Снаряд, оказавшийся на поверку «живым» разрывным конструктом, ударился о щит и взорвался, расплескав вокруг своё содержимое — концентрированные энергии праха и некротики, которые тут же сгорели без особого ущерба для моих воинов. Чёрт, а пропусти они один такой «подарочек» — и я вовсе не уверен, что даже сам смогу полностью восстановить бойцов! Ведь эти энергии не только разрушают тело, превращая кожу и мягкие ткани в прах, но и калечат саму душу.

Но парни отлично справились сами. Приятно видеть такой рост! Ещё три-четыре дня назад последствия такого удара были бы печальными.

И да, чем дальше мы продвигались по Мёртвым мирам, тем сильнее становился противник. Наверное, это хороший знак. Кодексу виднее — я пробовал составлять карту сам, но быстро плюнул, и сейчас этим занимается Кодекс. Сопоставляет реальные звёздные координаты всплывающих миров и символы на портальных кругах, которые оказались просто номерами. Обычными номерами, в одному Скульптору известном порядке.

— Ариэль, Аня, Ри, ваш выход! — улыбнулся я. — Четвёртый сектор.

— Вижу, — отозвалась Ариэль.

Золотая драконица с моими невестами вылетела из-за массивного полуразрушенного здания. У девчонок своё задание — разведка. Иногда — боем. Но сейчас нужны именно они, потому что только у Ариэль достаточно навыков для точной телепортации на ходу, а Аня…

Две девушки пропали со спины драконицы, чтобы появиться прямо под куполом танка. Аня пробежала по спине этой массивной черепахи, видимо, в поисках уязвимых мест. Потом посмотрела на мортиру. И, недолго думая, заглянула прямо в дуло.

Астральным зрением я видел, как внутри танка зашевелились кости, готовя новый залп. Затвор, если можно так выразиться, открылся…

И именно в этот момент Аня швырнула туда гранату. Кажется, начинённую Светом. Отличный выбор, одобряю!

— Уходим! — она махнула рукой Ариэль, и та, подхватив подругу, исчезла, вернувшись обратно на спину Ри.

— Молодцы, красавицы! — похвалил я по приватному каналу.

Красавицы покрутили головами и, найдя меня в небе, помахали руками.

В этот момент граната взорвалась, и танк засиял, как диско-шар. Его не разорвало, но он как будто поперхнулся. Остановился, закрутил башней… Через пару секунд купол над ним пропал, и «Заслон», не медля, залили его огнём.

Несколько душ, освободившись, ушли на перерождение.

— Володя, ты с Шейрой встретился? — уточнил я.

— Да, работаем, — донеслось из наушника. — Обнаружили скопление химер, разбираемся.

Нам всё же удалось заставить Нагу оставаться в тылу, где она взяла на себя организацию полевого госпиталя. Ранения, к сожалению, были, а у Наги хватало печатей, чтобы работать без перерывов. Когда была её очередь спать, вместо неё одной работала не много ни мало пятёрка целительниц.

А Володя, зная, что Нага в безопасности у портала, охотился теперь вместе с прайдом Шейры. Гигантской пантере наушник не привяжешь, да и не понимает она русский язык. Зато отлично способна общаться мыслеречью, если связать её душу с кем-нибудь. Принц вызвался сам — да и не согласилась бы гордая кошка катать на себе кого-то ниже по статусу. Теперь они носились по полю боя, нанося точечные удары и исчезая, не дожидаясь ответки.

Ещё одним летучим отрядом командовала Рада. С Лавой инферна, пилот и приручатель, быстро нашла общий язык. И теперь они возглавляли целую эскадрилью всего, что у меня летает, от мелких виверночек до довольно серьёзных драконов, птеродактилей и разных хищных птиц масштабом поменьше. Общими усилиями они даже костяных валькирий валили!

Эх, мне бы сюда ещё парочку грифонов…

Хотя зачем мне грифоны, когда у меня есть Могрим!

Корона Последнего Короля светилась на его голове ровным светом, а секира оставляла за собой след божественного огня. Могрим больше не был берсерком. Теперь это был жнец, методично упокаивающий души павших.

У половины бойцов оружие светилось белым светом благословения Лексы. Порталы Скульптора оказались качественнее разломов — не рвали духовные связи, так что благословение сохранялось даже при переходе между мирами. Правда, с призванными я не рисковал, и отзывал их каждый раз. Зато больше никого не убирал в криптор. Кроме Лианы. Но у нас с ней своя задача.

Новая реальность нашего рейда. Не тотальная зачистка, а ротация сил. Одни сражаются, другие едят и спят. Потом меняются местами. Так можно воевать бесконечно долго.

Вопрос только в том, хватит ли у нас ресурсов дойти до конца.

Глава 2 Паутина миров

— Давай, Мальфир, ещё выше, — попросил я.

— Я поднимаюсь! — проворчал дракон.

Он послушно набирал высоту. Километр, два… Горизонт расширился, но сколько я ни всматривался астральным зрением — ничего особенного не видел.

— Ты медленно поднимаешься, — упрекнул я. — Раз мы до сих пор не видим башню — значит она слишком далеко, а нам до неё ещё лететь!

— Полетим тенями, — хмыкнул Мальфир.

— Ну да, ты прав… Вон она, вижу!

Я наконец-то увидел её. Башня Скульптора торчала из руин соседнего города, как гнойный нарыв на теле мёртвого мира. Выращенная из костей и скреплённая некротической энергией.

И до неё, если прикинуть — сотни две километров. Хотя без ориентиров прикидывать сложно. Ничего, долетим — можно будет по карте посмотреть, как далеко залетели. Фазированные антенны на голове Ярика отлично справляются и с пеленгацией.

— Ну, погнали, что ли, — вздохнул я, утаскивая Мальфира в тени.

Даже так полёт занял минут десять, при том, что золотой дракон не крыльями махал, а пёр на реактивной тяге, то есть использовал магию воздуха.

Приземлились в десяти метрах от башни.

Башня как и все предыдущие, была… впечатляющей. Метров сорок в высоту, сложенная из костей неизвестной расы. Может, местной. А может, Скульптор собирал стройматериалы с разных миров. Между костями струилась некротика, скрепляя конструкцию лучше любого цемента.

Что интересно, все башни были уникальными. Все до одной. Общий вид был одинаковым, но детали всегда отличались.

А ещё с недавних пор возле башен начала появляться охрана. Кажется, костяные допетрили, что с их башенками что-то случается, и поэтому миры фьють — и убегают. Вот только какая разница, сколько их?

— Мальфир, отвлеки их, — приказал я.

— Каждый раз одно и то же… у меня уже в глазах рябит от этих башен!

— Знал бы ты, как меня тошнит от этих башен, — вздохнул я и спрыгнул глубже в тени.

Уже двести пятьдесят пятая. И каждый раз тошнит.

Но без неё мы никуда не уйдём. Если просто её бахнуть — портал не активируется. Если не заминировать — Скульптор быстро нас вычислит и переключит все силы на охоту.

Вся фишка в том, чтобы взрыв произошёл за несколько минут до окончания нашего пребывания в следующем мире. Кажется, взрыв башни на некоторое время ослепляет Сеть, и они просто не видят, куда мы ушли. А учитывая, что на каждом портальном круге пять, восемь или тринадцать символов, куда можно пойти, то за два перехода мы можем очутиться в любом из пары сотен миров. Мы не просто крысы, мы очень шустрые крысы. А Костяной Скульптор сам себя нае… надурил, сделав сеть своих миров настолько связной.

Так, в этом мире мы уже пятнадцать минут. Тридцать минут в следующем. Небольшой запас на точность механического таймера…

Достав из криптора ящик со взрывчаткой. Артефактная, заряженная Светом и Огнём, спасибо Голицыну. Каждый ящик на вес золота, наверное. Но это не тот случай, когда надо экономить. Всё равно еда у нас закончится куда раньше взрывчатки.

Я выставил таймер на сорок минут и прошёл сквозь глубокий слой теней прямо внутрь башни. Вот как она работает? В ней же одни кости и ничего больше, по крайней мере, снизу она смотрится совершенно пустой. Может там наверху что-то есть? Тем не менее, Кодекс подтверждает, что каждый мир, где мы побывали — «всплыл», стал видимым, а значит — взрывчатка работает.

А теперь самое мерзкое.

Сел прямо в прах, скрестив ноги. Закрыл глаза и потянулся к окружающей энергии. Она тут же отозвалась, потекла ко мне, набросилась с жадностью.

Как же это противно!

Некротическая энергия и энергия праха впились в душу тысячами иголок. Холодная, липкая, как гной, пропитанная отчаянием миллионов загубленных жизней, смесь. Каждый глоток этой мерзости оставлял тёмные пятна на душе.

И с каждым разом становится хуже. В первых мирах я ещё мог очищаться от неё, прогоняя энергию Кодекса. Теперь некогда.

Что ж, каждый делает то, что должен, как бы это ни было омерзительно.

Собрал в себя столько этой мерзости, сколько мог, не проблевавшись. Встал, подошёл к башне, приложил ладони к основанию.

— Получай, падла.

Энергия хлынула из меня в башню. Конструкция ожила, кости засветились фиолетовым. По ним побежали искорки мертвенного, холодного света. Башня заскрипела, застонала…

И активировалась.

В астрале я видел, как от неё протянулась нить к портальному кругу на плацдарме. Связь установлена. Теперь мы сможем уйти.

Меня всё же вырвало, прямо на какого-то скелетона.

Охренев, он попытался найти меня глазами, но я просто молча проломил ему грудную клетку кулаком и сжёг в свете Кодекса.

Сразу полегчало.

Но каждый раз всё хуже и хуже. В первых мирах просто тошнило. Сейчас уже выворачивает наизнанку, а в душе остаётся всё больше тёмных пятен.

Не знаю, что от меня останется, когда мы дойдём до конца. Если дойдём.

— Ратмир, — я вызвал начштаба по рации, — портал должен активироваться. Пять минут на сборы, я скоро буду.

— Понял, командир. Ты как там?

— Нормально, — соврал я. — Встретимся у портала.

Я глянул на таймер. Осталось четырнадцать минут. В принципе, успеваю…

Теоретически.

— Погнали, Мальфир, — позвал я. — Нам ещё Древо сажать. Интересно, почему бы братьям лесопосадками не заняться?

— У них нет своей дриады? — хмыкнул дракон.

— Точно! — похлопал я его по шее.

И вытащил Лиану из криптора.

— … только не как прошлый раз! — закончила она фразу, которую начала говорить ещё в прошлом мире, полчаса назад.

— И снова здрасьте! — я ухватил девушку за талию, чтобы она не свалилась с шеи от неожиданности.

ㅤ

— Опять в воздухе! — зажмурилась та. — Ну почему надо обязательно а такой высоте лететь?

— Сама подумай, кто лучше тебя выберет место? — улыбнулся я.

— Ты и сам можешь! Вон излучина, вон излучина! Выбирай любую! Хотя нет… та не подходит. Вон та.

Она уверенно показала на один из двух поворотов реки, которые как по мне, друг от друга ничем не отличались.

— Вот поэтому выбираешь ты, — похлопал я её по плечу.

— Да поняла я, поняла… — вздохнула дриада.

— Расслабься, Мальфир надёжен, как скала! — решил я подбодрить девушку. — Смотри, какая красота вокруг!

Лиана окинула взглядом выжженную землю, покрытую серым прахом, и скривилась.

— Да уж, курорт! Хорошо хоть река есть. А то в прошлом мире возле какой-то лужи сажали.

Мы спустились к выбранной дриадой излучине реки. Теперь я понял причину её выбора — река здесь огибала невысокий холм. Место открытое, но незатопляемое.

Впрочем, главное, конечно — вода. Мёртвая, но вода.

— Давай по-быстрому, — сказал я, спрыгивая с драконьей шеи. — У нас минут восемь осталось.

Лиана тоже спрыгнула на землю и тут же опустилась на колени прямо в прах. Достала из своего заветного мешочка семечко. Маленькое, размером с фасолину, пульсирующее золотыми прожилками.

Лиана вложила семя в землю и положила на него ладони. От её рук пошло мягкое зеленоватое свечение, но росток пробивался с трудом. Некротика, пропитавшая почву, сопротивлялась.

— Блин, — процедила дриада сквозь зубы, — как тяжело! Будто через бетон прорастать пытаюсь.

— Сейчас помогу, — вздохнул я.

Мне всё равно нужна эта энергия для открытия портала, так какая разница, где её набирать? Предыдущую порцию этого сомнительного местного угощения я уже потратил на активацию Башни.

Я положил ладони на землю и потянул энергию на себя. Казалось бы, можно уже и привыкнуть, но нет. К этой гадости, мне кажется, привыкнуть вообще невозможно.

Росток дёрнулся и начал подниматься.

Через минуту из земли уже уверенно лез крохотный зелёный побег. Он как будто потянулся, расправив руки-ветви, и резко поднажал.

А я, чтобы ему было легче, залил всё энергией Кодекса.

— Ну вот и славно, — довольно сказала Лиана, поглаживая молодой листочек. — Расти, малыш. Через сотню лет здесь будет лес.

Я встал, отряхнул колени и пошёл к реке. Надо воды набрать — полных канистр мало осталось. А здесь вода хоть и мёртвая, но хотя бы проточная. Черпать некогда, так что я опускал канистры в воду через тени, доставая сразу полные, даже крышку свинчивать не надо. Каждую я обезвреживал от некротики светом Кодекса. Фильтрацию доделают фляжки по дороге.

Ещё две минуты, пока Лиана помогала Древу подрасти.

Она запустила пальцы в свой мешочек и достала оттуда ещё одно семечко.

— Это последнее, — печально сообщила дриада. — Больше нет. А я так хотела одно на твоих землях посадить, когда Коломенский эпицентр зачистим…

— Мёртвым мирам нужнее, — пожал плечами я. — На наших землях и так жизни хватает. А здесь…

Я обвёл рукой пустынный пейзаж. Серая земля, серое небо, мёртвая вода. И ни единого признака жизни.

Деревце тем временем заметно подросло. Оно было ростом Лиане почти по пояс, и с мою руку толщиной у корня, ветви покрылись самыми настоящими листьями. Но главное — вокруг начала прорастать зелёная трава. Крохотный оазис жизни посреди пустыни смерти.

— Красиво, — пророкотал Мальфир. — Жаль, не увидим, каким вырастет.

— А может, и увидим, — усмехнулся я. — Если доживём до пенсии.

Забросил канистры с водой в криптор. Время поджимает — надо возвращаться к своим.

— Артём, — Лиана сделала большие глаза, — а можно не в криптор? Проголодалась страшно, хоть перекушу в лагере.

— Полетели, — кивнул я, запрыгивая на шею Мальфира.

Лиана уютно устроилась впереди меня, и мы наконец взлетели.

— Слушай, а сколько уже дней прошло? — спросила она вдруг. — Ты же меня как кролика из шляпы… ну…

— Седьмые сутки пошли. И ты посадила двести пятьдесят пять Древ. Подозреваю, это абсолютный рекорд Многомерной!

— Не мудрено, — усмехнулась дриада. — Мало кто вообще хоть раз в жизни видел семена Древ! Хотя бы одно!

ㅤ

Когда мы вернулись на плацдарм, портальный круг светился ненавистным фиолетовым светом. По окружности мерцали символы — от силы половина, те, что ещё работали. А неплохо мы их проредили!

Я спрыгнул на землю вместе с Лианой, которой ещё в полёте выдал паёк. Пока я собираю лагерь, у неё есть пара минут, чтобы поесть. Ну или доедать на ходу будет.

— Ты знаешь, что делать, — я похлопал Мальфира по шее, и тот взлетел, отправляясь в облёт.

Его задача — проверить, не осталось ли кого. То же самое должен сделать и Ратмир, но все устали, и лучше перебдеть, чем недобдеть. Кстати, в следующем мире надо отправить Ратмира отдохнуть, а его кресло временно займёт Сергеев, тоже отлично знакомый и с техникой, и с тактическим командованием.

— Командир, — Ратмир вышел на связь, — обстановка стабильная, потерь нет. К переходу готовы!

Вокруг портального круга уже собирались инферны — те, чей привал окончился. С лицами, как будто теперь вся их жизнь — понедельник, они вяло дожёвывали остывшие пайки и изучали светящиеся символы. Кто-то показывал пальцем, что-то обсуждали.

— А давайте вон туда пойдём, — предложила одна из девушек, указывая на едва мерцающий значок. — Самый тусклый. Может, там противника меньше?

— Да ну, — возразил гвардеец из «Заслона». — Лучше самый яркий. Быстрее к центру прорвёмся.

— К какому ещё центру? — не поняла инферна.

— Ну… к главному миру Скульптора, наверное? — гвардеец развёл руками. — Куда мы вообще идём?

Я хмыкнул. Куда мы вообще идём, одному Кодексу ведомо. И то это не точно.

— А может, наоборот, — встрял ещё кто-то, — яркие символы это ловушки? Приманки для таких, как мы?

Может, спор бы и разгорелся, если бы все не знали, что выбирать буду всё равно я сам, ни с кем не советуясь. Точнее, я советовался. С Кодексом.

«Ты видишь это?» — мысленно обратился я, транслируя образы всех символов подряд.

Ответ пришёл не сразу. Кодекс явно о чём-то размышлял.

«ВИЖУ. ЗДЕСЬ ЧТО-ТО НЕ ТАК. СИМВОЛОВ ДВАДЦАТЬ».

«А сколько должно быть?» — удивился я.

«МЫ ВСТРЕЧАЛИ ТРИ, ПЯТЬ, ВОСЕМЬ И ТРИНАДЦАТЬ. ДОЛЖЕН БЫТЬ ДВАДЦАТЬ ОДИН СИМВОЛ. ВОЗМОЖНО, ЭТОТ УЗЕЛ НЕДОСТРОЕН. ИЛИ СТРУКТУРА СЕТИ МЕНЯЕТСЯ, ПОТОМУ ЧТО СКУЛЬПТОР АДАПТИРУЕТСЯ К НАШИМ ДЕЙСТВИЯМ. ВРЕМЯ ЕЩЁ ЕСТЬ. МНЕ НАДО ПОДУМАТЬ».

Тут к порталу подошёл Ярик, его тяжёлые шаги сотрясли землю. Из рубки неожиданно выпрыгнула Лекса, плавно спланировав вниз.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Артём, — недобогиня как будто даже светилась вся, и заговорила скороговоркой, — я чувствую прилив божественных сил! А ещё… знакомые миры! Те, которые я из-за постоянной нехватки сил тысячу лет не чувствовала!

Я моргнул. От усталости и отравления некротической энергией шестерёнки в мозгу скрипели, как несмазанная телега.

— Это… хорошо, да? — наконец выдавил я.

— Это значит, что я могу попробовать открыть портал! — Лекса схватила меня за руку.

«ПУСТЬ ПОПРОБУЕТ, — неожиданно одобрил Кодекс. — ВЫ ДАВНО СДЕЛАЛИ БОЛЬШЕ НЕОБХОДИМОГО».

— Ладно, — кивнул я. — Пробуй.

Вокруг зашептались собирающиеся воины. Перед переходом мы всегда отбиваем плацдарм побольше, и сейчас костяных сдерживают мои призванные монстры. Перебить всех не перебьют, но выиграть для нас несколько минут для перехода — вполне могут.

Лекса закрыла глаза и подняла руки. Вокруг неё начало собираться белое свечение. Она сконцентрировалась, даже лицо напряглось, и я видел, как эта попытка забирает у неё всё.

Воздух перед ней замерцал. Появилось что-то вроде дрожащего «окошка» размером с блюдце. Начало расширяться…

— Лекса, давай помогу! — шагнул я к ней.

Но было поздно. Лекса обмякла, упав мне на руки. Портал схлопнулся, остался висеть в воздухе крошечной пульсирующей искоркой путевой нити, которая не спешила гаснуть, как будто её что-то с той стороны питало.

— ЧИИИИИИП-ЧИП-ЧИП-ЧИП-ЧИП-ЧИП-ЧИП!!!!!!!!! — с диким воплем на всю округу вывалился вдруг из этой искорки…

Чип!

Собственной персоной!

От неожиданности у меня даже челюсть сбрякала. Да и не узнать блохастого было! В дорогущем на вид доспехе с позолотой, парчовый плащ, расшитый золотом. Ни дать ни взять император!

Корону только где-то посеял. Впрочем, это же Чип!

«НАЙТИ! — заорал Чип мне в голову, отряхиваясь. — МАЯ ТИБЯ НАЙТИ!!!»

Этот его вопль прозвучал на фоне непривычной в последнее время полной тишины, воцарившейся на плацдарме.

Три… два… один…

— ЧИИИИИИП! — Аня с Ариэль заверещали от радости не хуже самого Чипа.

— Откуда ты взялся? — Нага присела на одно колено перед белкусом.

Впервые за неделю на лицах инферн появились настоящие улыбки. Чипа знали и любили все. Даже суровые гвардейцы «Заслона» заулыбались.

— Тихо! — поднял я руку, но сам еле сдерживался, чтобы не расплыться в улыбке. — Чип, объясни быстро. Откуда ты?\

— Чип-чип-чип-чип-чип!!! — затараторил белкус.

И тут же, спохватившись, продублировал мне мысленно.

«Мая гаварить в храме Лексы! И тут я чуствую, што миня куда-то зовёт! Я умный, я бытрёха дагадйся, ито бохиня! И тут хлоп, хлясь, аткрывится партал! Прямёха над алтарьём! Чип не думать, Чип сразу прыгнул! И вот моя здеся!»

«Ты, паладин Тёмной, проповедовал в храме светлой богини?» — у меня глаза на лоб полезли.

«Ани ж падруги! Гаспажа дала сваё блаховоление!» — подбоченился Чип.

«Благословение?» — уточнил я.

«Ай, да кака разница! Ты чегось, не рад видить старава друга?»

«Рад, Чип, очень рад! Но сейчас мы должны двигаться дальше. Вон те символы, которые светятся, как глаза костяных тварей, это ключи. Мы в сети Мёртвых миров Костяного Скульптора!»

«Оу! — белкус от неожиданности сел на задницу. — А ви крутие перцы!»

— Артём, почему стоим? — ко мне подошёл Голицын.

— Да вот, пополнение принимаю, — кивнул я на Чипа. — Лекса, подъём!

Светлая чуть пришла в себя.

— Получилось? — прошептала она.

— И да, и нет, — покачал я головой. — Ариэль! Помоги Лексе подняться в рубку.

Я оглянулся кругом, глядя на сотни любопытных глаз.

— Это был эксперимент! — объяснил я. — Лекса попробовала, у неё частично получилось, к нам сумел проскочить Чип. Значит, шанс отсюда выбраться у нас есть! А пока идём дальше! Ра-а-асступись!

«А чегойсь здесь дырка?» — вдруг спросил Чип, указывая лапой прямо мне под ноги.

«Какая дырка?» — не понял я.

«Сматри! — начал белкус, показывая. — Значки разбижались па кругу, и адын бальшой вон тама. А центр ни тама! Как будта здеся ищё адново ни хватаит!»

Я оглянулся кругом. Чёрт, а он прав! В других портальных кругах символ, обозначающий текущий мир, всегда был по центру!

Вот что значит свежий взгляд!

Не раздумывая, я плеснул под ноги накопленной некротики. И на земле тут же вспыхнул фиолетовым ещё один символ.

Подозрительно, сука, похожий на паутину.

«НЕДОСТАЮЩИЙ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ СИМВОЛ. ПАЛАДИН ТЁМНОЙ НАШЁЛ ПУТЬ», — прозвучал в голове довольный голос Кодекса.

— Чип-чип-чип? — приосанился паладин.

— Ооооо, ещё какой полезный! — я показал ему большой палец.

«Да! Хвалите миня!» — Чип прикрыл глаза.

Я же глянул на таймер. Тридцать одна минута. Я принялся выгружать из криптора всех, у кого был привал, и оставшиеся боеприпасы. Все РПГ и гранаты.

— Боеприпасы разобрать, всех разбудить! — скомандовал я. — Ратмир, построение, быстро! Готовность тридцать секунд!

Подождав, пока мои приказы хотя бы начнут выполняться, я направил всю оставшуюся энергию некротики в новый символ.

Земля вздрогнула, и передо мной с лёгким шелестом открылся белёсый портал праха. За колышущимся маревом виднелись очертания гигантской Цитадели.

«КАЖЕТСЯ, ВЫ НАШЛИ ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ. УНИЧТОЖЬТЕ ЕГО ПОЛНОСТЬЮ. УЧТИТЕ, ЧТО СКУЛЬПТОР МОЖЕТ ПРИЙТИ В ЛЮБУЮ МИНУТУ!»

Ну ахринеть!

— Кто там хотел попасть в центр паутины? — обернулся я к воодушевившимся бойцам. — Идём, наваляем местному пауку!

Глава 3 Простой план

Первым в портал с яростным криком бросился Могрим. Корона на голове и секира у него в руках разгорелись белым Светом, и гном врубился в плотный строй нежити с такой яростью, что только клочки полетели по закоулочкам.

— Могрим, не отрывайся! — одёрнул его Ратмир.

— Не… фух!… отставайте! — гном, конечно, и не думал замедляться.

— Який оказник! — уважительно пророкотал Ярик и шагнул следом.

Его молот тут же нашёл себе цель, разнеся в крошево сразу несколько конструктов.

Специального приглашения никому не потребовалось. Голицын с «Заслоном», Аня с Ариэль и их неразлучная подружка Ри, инферны. Переход занял меньше минуты.

Я сам прошёл через портал, сжёг за собой путевую нить и сходу начал призывать всех подряд. В первую очередь, конечно, пантер. Лиана замерла напротив Весты. Та утробно зарычала, но вдруг присела на передние лапы, и дриада с разбегу взлетела к ней на шею.

Только после этого я немного огляделся по сторонам.

Передо мной были не привычные руины какого-нибудь мёртвого города, а огромная крепость. Даже не крепость — Цитадель. Башня высотой с небоскрёб, широкая у основания и сужающаяся наверху до шпиля, уходящего в облака. Она была окружена множеством башен поменьше. И всё это — не из стекла и бетона, а из кости. Она пульсировала фиолетовым светом, и от неё во все стороны расходились потоки некротической энергии.

А вокруг — десятки портальных кругов. Не пять, не восемь, а десятки.

— Сука… — выдохнул я, оценивая масштаб проблемы.

Здесь не будет тридцати минут на раздумья. В любой момент из любого портального круга может выйти кто угодно, хоть сам Костяной Скульптор. Впрочем, хозяин, возможно, и так здесь. Хотя… я бы почувствовал. Божественные энергии такого уровня скрыть сложно. Да и зачем ему скрывать их у себя дома?

«СКУЛЬПТОР СЕЙЧАС ЗАНЯТ. НО ВРЕМЕНИ МАЛО!»

Ну хоть какие-то хорошие новости! Не хотелось бы подставлять свою маленькую армию — при встрече с богом простым смертным было бы не выжить.

Кстати, об армии. Они время зря не теряли. Плацдарм захватили, выстроились в несколько эшелонов и принялись методично перемалывать костяных.

— Артём! — ко мне подбежал улыбающийся Голицын. — Вот как знал, что пригодятся!

— Что именно? — не понял я.

— Ядерные фугасы! — оскалился император.

Точно! Мы же не с пустыми руками пришли! У нас же с собой подарки! И, кажется, сейчас идеальны момент для вручения!

Голицын достал из какого-то потайного кармана два ключа — небольшие, неприметные, на цепочках. Я сразу спрятал их в криптор.

— А что по инструкции? Или опять на коленке в последний момент лепили?

— После вормикса подготовили заранее, — усмехнулся император. — Принцип тот же — два ключа, механический таймер. Но есть режим синхронизации!

— Как его включить?

— Поточнее выставить механический таймер, и фугасы сами синхронизируются!

— Всё для работы в полевых условиях, — одобрил я.

Улыбка с лица Голицына вдруг исчезла.

— Мы ведь отсюда уже не уйдём, — то ли спросил, то ли сказал он.

— Хрен там плавал! — хмыкнул я. — Кодекс покажет путь!

Голицын вдруг порывисто обнял меня.

— Возьми Аню с собой, — попросил он негромко.

Я удивлённо посмотрел на него. Но потом до меня дошло. Он сомневается, что шансы есть у армии, но вот в том, что я выберусь — он не сомневается. В принципе, я мог бы взять всех… но эти все нужны, чтобы дать мне шанс, отвлекая на себя внимание.

Поэтому он и просит только за дочь.

Жестокий выбор.

Я кивнул и включил общий канал.

— Внимание, бойцы! Да, в этом мире мертвяков больше. Но это их проблемы, а не ваши! Они мешаются друг другу, чтобы подойти к вам! Обратите их численность в своё оружие! Всё, о чём я прошу — продержитесь! Всё как обычно: башня, взрывчатка, отходим! Так что приказ один: выжить!

— Урррраааааа! — отозвались гвардейцы!

Вслед за ними древний клич подхватили и инферны, добавив что-то своё, а за ними и Ярик, с криком «Ура!» размахнулся и ударил молотом в землю. Волна, разошедшаяся от его удара, перепахала землю и перемолола изрядное количество нежити.

Но и здешний контингент Скульптора — не простые скелеты, а настоящие воины. В доспехах, с оружием, умеющие думать.

Я понял одну вещь: это будет мясорубка.

Но у нас была возможность потренироваться. И до сих пор моя маленькая армия прекрасно справлялась без меня, даже в неполном составе, без сил, без понимания, куда идут. Даже действуя на автомате — они выжили.

И справятся сейчас.

А меня ждёт Цитадель. И до неё ещё надо добраться! Вроде и недалеко, километров пять, да только между ней и мной — сплошная стена врагов. Пешком не пройти, телепортацией Ариэль на такое расстояние не забросит…

«Мальфир! — позвал я дракона. — Как насчёт размяться?»

«Всегда готов!»

«Тогда полетели!»

«Апять без миня сабрался?» — Чип взлетел на шею Мальфира вперёд меня.

«Вот только собрался позвать, а ты уже тут! Летим, конечно, на тебе будет разведка. Справишься?»

«Я палатин Тёмной!» — раздулся мохнатый.

«Ну вот и договорились!»

— Ариэль, Аня, — я переключился на приватный канал, — за мной!

— У тебя есть план? — спросила Аня.

— Есть, — кивнул я. — Идём, всех валим, уходим.

— Простой план, — хмыкнула Ариэль.

— Ага, — согласилась Аня. — Надёжный, как швейцарские часы.

— Но ведь всегда срабатывает, — парировал я.

— Так оно, — согласились обе девушки хором.

План меж тем рождался на ходу. Воздушный прорыв узкой группой, пока основные силы отвлекают врага. Заложить заряды и смыться, пока Цитадель не превратилась в ядерное солнце.

Хороший же план!

ㅤ

Небо над Цитаделью кишело костяными тварями. Драконы, валькирии, какие-то летучие скелеты размером с вертолёт. Сплошная стена костей.

Следом за мной взлетела Ри с Аней и Ариэль на спине. Золотая драконица выглядела напряжённо — она не слепая, понимала, что предстоит.

— Как тогда в Японии? — спросил я девчонок по рации.

— Только Махиро не хватает! — отозвалась Ариэль.

— Зато Чип с нами!

— Чип-чип-чип! — важно поддакнул блохастый паладин.

— Я сниму для неё видео, пусть знает, что пропустила! — пообещала Аня, поправляя камеру на шлеме.

«Мальфир, разгоняйся!»

«Летим прямо на них, как тогда в мире белочек?» — уточнил дракон.

«Именно так!»

«Лететь прямо и крушить всё на пути! — хмыкнул Мальфир. — Отличный план!»

А что? Точная формулировка!

На нас уже неслась эскадрилья костяных драконов. Штук тридцать, может больше.

«Принимаю Кодекс в сердце своё… принимаю Кодекс в душу свою…»

Я потянулся к силе в своей душе. Не только Кодекса, который сейчас, казалось, распахнул для меня ворота: бери сколько надо. Сейчас к нему добавилась энергия Океана Душ и теплый поток от Лексы через нашу связь.

— Ратмир, — переключился я на командирский канал. — Выиграй мне время для установки фугасов. Только и всего.

— Есть выиграть время! — отозвался начштаба.

Синий свет разлился, разгораясь вокруг меня. Сначала тихо, потом всё ярче. Первый костяной дракон атаковал нас в лоб. Я даже не целился — просто протянул руку, и синяя молния разорвала его в облако костяно шрапнели.

«Ух ты!» — восхитился Чип.

Второй, третий, десятый. Я летел сквозь их строй, как реактивная граната через поле одуванчиков. Свет Кодекса пылал так, что даже костяные валькирии сгорали на дальних подступах. Да что там! Даже по земле за нами тянулся расходящийся след, похожий на кильватерный.

Аня прошептала в наушнике что-то нечленораздельно-восхищённое, но я не вслушивался.

Я не жалел себя. Жёг «на все деньги», сжигая резервы и перегружая канал с Лексой.

Костяные валькирии попытались атаковать с флангов. Я развёл руки в стороны, и две волны синего огня смели их прочь, как осенние листья.

Цитадель приближалась. Её верхние ярусы были изрезаны площадками и балконами — явно места для посадки летунов.

Ещё одна волна костяных драконов. Я уже не целился — просто сиял, как комета, и всё, что попадало в этот свет, Свет Кодекса, обращалось в прах.

— Командир, у вас всё нормально? — обеспокоенно спросил Голицын по рации.

— Отлично! — соврал я, чувствуя, как горят последние резервы. — Держитесь там!

Ещё сотня метров. Пятьдесят. Касание!

Мальфир рухнул на широкую костяную площадку, едва не сбив меня с шеи.

Ри приземлилась рядом, Аня и Ариэль спрыгнули с её спины.

— Офигеть, — только и сказала Ариэль, глядя на меня. — Ты весь светишься.

— Скоро пройдёт, — махнул рукой я. — Камера работает?

— Работает, — кивнула Аня. — Махиро обзавидуется.

Мы всё же добрались. Теперь самое сложное — найти, где заложить фугасы, чтобы развалить эту махину к чёртовой матери.

И желательно не сдохнуть при этом.

Хороший же план! Главное простой и надёжный!

«Бальшой бум гиде делать будим?» — поинтересовался Чип, оглядываясь по сторонам.

Хороший вопрос. Цитадель огромна!

«НАЙДИ МЕСТО, ГДЕ СХОДЯТСЯ ВСЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПОТОКИ».

Что ж, внутрь — значит внутрь!

Глава 4 Цитадель

С костяной площадки вглубь одной из боковых башен, почти на вершине который мы находились, уходил широкий проход, явно предназначенный для пролёта костяных драконов. И, наверное, Мальфир смог бы здесь пролететь. Но тогда за нами хлынул бы целый рой этих костяных тварей.

«Мальфир, можешь отвлечь их?» — я кивнул в сторону преследователей.

«Сделаю. Только спрячь Ри», — попросил дракон, взлетая навстречу стае.

— Ри, прости, Мальфир просил тебя спрятать, — развёл я руками.

— Ну вот, — расстроилась драконица, и кажется собиралась ещё что-то сказать, но я уже убрал её в криптор.

— Внутрь! — крикнул я девчонкам.

Мы ворвались в проём, и тут же за спиной с гулким лязгом опустилась костяная плита. И ещё одна впереди.

Чёрт. Шлюз.

Я зажёг огонёк света и подвесил его над головой.

Стены зашипели. Из сотен отверстий ударили струи зеленоватого тумана. Я сразу почувствовал, как некротическая энергия впивается в доспехи, начиная разъедать кожу.

Не церемонясь, я плеснул вокруг энергии Кодекса, а сам переключился на астральное зрение.

Мир вокруг обрёл структуру и упорядоченность, вот только состоял он из костей и праха. А вот одна боковая стена была как будто потоньше… И одно отверстие довольно приличных размеров уходило прямо туда.

«Чип, отнеси подарочек!» — я достал из криптора брикет пластита и воткнул в него радиовзрыватель.

«Оооо!!! Как раньшее, да, камандир?» — Чип ухватил взрывчатку и поволок в отверстие.

Когда он вернулся, я протянул ему пульт.

— Держи, диверсант! — усмехнулся я. — Девочки, щиты…

В закрытом помещении бабахнуло будь здоров, несмотря на сплошной купол, который я выставил. Но главное — в стене зияла приличных размеров брешь.

Ариэль телепортировалась туда первой, мы с Аней следом. Ввалились в небольшую комнату, набитую скелетами. Пост охраны. При нашем появлении они схватились за мечи.

Поздно.

Я даже не стал доставать меч. Просто плеснул светом, с остальным разобрались мои принцессы. Да и Чип не зевал — одному скелету он просто оторвал голову!

Сам же я метнулся к пульту.

Так… Два рычага, один очевидно от внешних ворот, другой от внутренних. И конечно, всё на некротической энергии.

— Иди сюда, — я поймал за шею одного из скелетов. — Тебе всё равно не нужно.

Я вытянул из него всю некротику, и скелет просто развалился. Непрочный он какой-то… Зато пульт управления на эту энергию отозвался. Ожил… Так, рычаг…

Внутренние ворота распахнулись, а внешние остались закрытыми.

— Отлично, — хмыкнул я. — Теперь только вперёд.

Мы выбрались через брешь в стене обратно в шлюзовую камеру. Впереди открылся коридор, уходящий вглубь Цитадели.

— Бежим, — скомандовал я.

Времени терять нельзя. Каждая секунда на счету! И мы побежали. Вот только убежали недалеко — через каких-то полсотни метров мы выбежали из коридора на узкий костяной уступ — и замерли.

Под нами разверзлась бездна. Гигантская вертикальная шахта, теряющаяся во тьме внизу. По стенам, насколько хватало взгляда, располагались десятки таких же тоннелей. А внизу, в шахматном порядке, из стен торчали… пожалуй, насесты, иначе не скажешь. На некоторых, как нахохлившиеся курицы, сидели, сложив крылья, костяные драконы, валькирии и прочая крылатая нежить.

Но большинство были пусты.

— Где они все, интересно? — прошептала Аня.

— Думаю, это их мы проредили по дороге сюда.

Птичник для костяных драконов и валькирий. И нам предстояло спускаться, перепрыгивая с насеста на насест.

— Ариэль, сможешь нас телепортировать?

— Только в пределах прямой видимости, — кивнула она. — Но это лучше, чем карабкаться.

— Тогда двигаемся. Тихо. Чип, а ты лети на разведку.

С этими словами я призвал для диверсанта самую маленькую из виверночек, с размахом крыльев метра три, не больше. Как раз под стать Чипу.

Мы запрыгали по пустым насестам, используя тени и короткие телепорты. Чип на виверне летел впереди, высматривая опасности.

Всё шло гладко. Слишком гладко.

«Командир! — вдруг крикнул белкус. — Тут адын лежит! Дохлый савсем!»

— Чип, не трогай его! — зашипел я, но поздно.

Любопытный паладин уже ткнул дракона лапой.

Тот распахнул глазницы. В них вспыхнул фиолетовый огонь, и дракон оглушительно взревел.

— Ну Чиииип! — выдохнула Аня.

Эхо прокатилось по шахте. И тут же проснулись все остальные.

Сотни костяных тварей зашевелились, готовясь взлететь. По стенам пробежала волна света — горящие глазницы.

— Ко мне! — заорал я. — Прыгаем!

Я схватил Аню и Ариэль, ушёл глубоко в тени и шагнул с уступа вниз, в пропасть.

За спиной раздавались крики просыпающихся тварей и хлопки костяных крыльев.

Падение в темноте казалось вечностью. Из-за искажения расстояний в тенях шахта казалась очень узкой, и даже так дно приближалось слишком стремительно. Я выставил щиты, чтобы замедлить падение.

Шире, ещё шире!

Для человека, незнакомого с физикой, мир полон чудес. Мой же щит, занявший весь просвет шахты, сработал как поршень. И чем меньше оставалось до дна, тем сильнее он тормозил.

В общем, приземлились мягко, как на парашюте.

— Там проход! — указала Ариэль на одну из стен шахты «птичника».

Точно, проход. Узкий, явно не для драконов.

Мы ринулись туда, а за нами — драконы.

«Чип, паршивец, давай вперёд нас!»

«Я здесь!»

Негодник и правда нас опередил, и уже был в проходе. Виверна сложила крылья, пролетев узкое место, и снова развернула их по другую сторону.

А я выхватил световую гранату, швырнул назад, не глядя.

Взрыв чистого Света ослепил и обжёг преследующих драконов. Под их яростный рёв мы ввалились в проход.

— Живы? — спросил я на бегу.

— Пока да, — простонала Аня. — Но Чип у нас, конечно, тормоз.

— Чип-чип!

«Мая ни спициальна!» — обиженно пискнул белкус.

— Ладно, — отмахнулся я. — Идём дальше. И никого больше не тыкаем!

Тоннель вывел нас в огромный гудящий зал. И я сразу понял, куда мы попали.

Цех переработки.

По гигантским конвейерам из сросшихся рёбер двигались тела существ. Потоки некротики сжигали с них плоть, оставляя только кости. Воздух наполняли запах гари и механический скрежет.

— Да это фабрика смерти! — прошептала Аня с отвращением.

— Это ещё и наш путь вниз, — ответил я, глядя на потоки энергии, струящиеся под фальш-полом. — Видишь? Они текут в центр Цитадели. Просто следуем за ними.

Нас заметили. Скелеты-рабочие начали оборачиваться, а из-за конвейеров показались стражи — массивные костяные конструкты.

— Не ввязываемся в бой! — крикнул я. — Прорываемся!

Мы понеслись между конвейерными лентами. Рабочие разбегались, стражи пытались перехватить нас, но мы уже неслись к дальнему концу цеха.

— Чип, ищи транспорт! — бросил я на бегу.

Белкус на своей виверночке нёсся под высоким потолком, сильно опередив нас.

«Там! — он бросил мне мыслеобраз. — Спуск!»

Мы выбежали к ещё одной пропасти. Над ней висела транспортная платформа, державшаяся на чём-то вроде паучьих лап. Неактивная.

— Заходим! — приказал я.

Втянул в себя разлившуюся вокруг некротику — благо здесь её было навалом. Противно, но быстро. Влил энергию в панель управления.

Платформа дёрнулась и поплыла вниз, перебирая ногами.

Но так просто нас, конечно, не отпустили.

Из каждой щели в стенах шахты в нас летели сгустки энергии. Я встал впереди, принимая основной удар на щиты.

«Большая тварь справа!» — предупредил Чип, кружа на виверне.

— Вижу! — я отразил энергетический разряд.

— Артём, — крикнула Аня, — здесь стены из скальной породы! Я могу завалить коридоры!

— Отлично, действуй!

Мы как раз проплывали мимо одного из боковых туннелей, откуда уже бежали стражи, явно с намерением швырнуть в нас чем-нибудь не слишком полезным для здоровья. Но не добежали.

Аня ударила в стену магией земли, и тоннель обрушился, перекрыв один из источников обстрела.

— Отлично! — одобрил я.

Обвал, ещё обвал. С каждым заваленным коридором стрельба стихала.

Платформа скрипела, но держалась. А мы всё глубже уходили в недра Цитадели.

Через несколько минут такого спуска под постоянным обстрелом мы достигли, наконец, дна.

Мы оказались в коридоре из серого камня, прорезанного белыми прожилками. Здесь было чище, но от этого ещё более жутко.

Энергии вокруг становилось всё больше. Мы явно двигались в нужном направлении.

Коридор впереди перегородил энергетический щит. Сплошная стена фиолетового света.

Я не стал экономить. Ударил концентрированным потоком Кодекса — барьер лопнул, как мыльный пузырь.

За ним нас, конечно, встретили скелеты. Не самые крутые, так что смели мы их быстро.

— Бегом, бегом! — скомандовал я.

За углом ещё щит. И ещё. Я сносил их один за другим, не жалея энергии. Времени у нас мало.

И за каждым — новые и новые конструкты и цельные скелеты. Постепенно всё сильнее.

— Аня, блокируй проходы сзади! — крикнул я, заметив боковые коридоры.

— Есть! — она ударила в стену магией земли.

Обвал перекрыл путь преследователям. Ещё обвал, ещё. Надеюсь, отсюда есть другой выход!

Но потом камень кончился. Стены стали костяными, и Аня развела руками:

— Здесь я бесполезна. Кость магии не поддаётся.

— Держись ближе к Ариэль, — кивнул я.

Коридоры становились всё сложнее. Повороты, лестницы, даже анфилада залов. И везде щиты и охрана, щиты и охрана.

Из-за угла выскочили костяные конструкты, похожие на массивных пауков. Пришлось драться на ходу, мечами прорубая себе проход.

Пока мы с Аней рубились, Ариэль телепортировалась за очередной щит. Короткий бой с той стороны — и барьер исчез.

Мы рванули дальше. Свернули в узкий коридор — и пауки отстали, застряв в проходе. Коридор, поворот, зал с костяными конструктами. Призвал носорогов — пусть отвлекают, а мы проскользнули между схватками.

«Лестница!» — указал Чип.

Вверх, ступени три за раз. Коридор. Из боковых проходов лезут костяные твари размером с тигра.

— Не останавливаемся! — крикнул я, проскальзывая мимо них в тенях.

Ариэль телепортировала Аню. Ещё коридор, ещё поворот.

«Прямо, потом направо!» — мелькнул Чип на виверне.

Залы, бесконечные залы. В каждом нежить.

— Тупик! — Аня замерла перед глухой стеной.

— Щит есть? — спросил я.

— Нет, просто стена!

— Тогда обход!

Разворот. За нами мчится погоня — костяные всадники, их копья грязно светятся некротикой.

— Ариэль, через них! — хватаю её за руку.

Телепорт в их строй. Мечами прорубаем брешь, выбегаем в параллельный коридор.

И тут появляются теневики.

Элитные стражи, умеющие ходить в тенях. Из ниоткуда выскакивает ассасин, я парирую в последний момент.

— В тени! — схватил девчонок, нырнул.

Но враги нас догоняют. В тенях идёт своя битва — клинок против клинка.

— Слева! — кричит Аня.

Ещё двое материализовались за нашими спинами. Приходится драться на ходу.

«Там большой зал!» — кричит Чип.

Зал — и в нём костяные конструкты размером с танки. Но есть балкон наверху.

— Ариэль, на балкон!

Телепорт удаётся. Бежим по балкону, спрыгиваем в дальний коридор.

Ещё лестницы, ещё коридоры. Ассасины всё прибывают, схватки становятся ожесточённее.

После очередной яростной схватки с пятёркой теневиков я понял — мы теряем слишком много времени.

— Хватит! — взревел я.

Остановившись, я развернулся. Преследователи притормозили, почуяв неладное. Я же просто затопил весь коридор синим пламенем Кодекса. Не экономя, не жалея энергии. Стены плавились, как воск, теневики сгорали мгновенно.

И через дыру, прожжённую в стене, я увидел то, что мы искали.

Огромный зал, похожий на помесь пульт управления атомной станцией с тронным залом. В центре — костяной трон.

И рядом с ним стоял огромный лич.

Возможно, в прошлой жизни он был титаном, или возможно богом.

Сейчас же он стал аватаром самого Костяного Скульптора.

Лич поднял голову и посмотрел на нас пустыми глазницами.

— Вот и добрались, — прошептала Ариэль.

— Это мой бой, — сказал я, выгружая из криптора трёхсоткилограммовый контейнер. — Вы знаете, что делать.

Я бросил Ане ключи от фугаса.

— Поставь на пятнадцать минут. Этого должно хватить.

— Ариэль, ищи место! — крикнула Аня, хватаясь за крышку контейнера.

Ариэль принялась телепортироваться по залу. Хлоп — у левой стены. Хлоп — возле пульта управления. Хлоп — вообще куда-то исчезла.

Хлоп, хлоп — она появилась и тут же исчезла вместе с Аней и контейнером.

Разберутся.

Лич, кажется, не обратил на эту суету ни малейшего внимания. Он смотрел только в мою сторону. Я почувствовал, как он пытается пробиться в мою голову, и ответил ментальным ударом. Вложил в него всю ярость Кодекса.

Аватар качнулся, но устоял. В его глазницах вспыхнули фиолетовые огни.

«ИНТЕРЕСНО, — прозвучал его голос прямо в мозгу. — ОХОТНИК, ЧТО ПЕРЕРОДИЛСЯ, ПРИШЁЛ УМЕРЕТЬ».

Он взмахнул рукой. Пол под моими ногами превратился в болото из жидкой кости. Чуйка пискнула вовремя, и я высоко подпрыгнул, но липкие щупальца потянулись за мной.

Ударил потоком Света — Лекса транслировала мне достаточно энергии через связь. Лич выставил щит из чистой некротики…

Свет и энергия смерти столкнулись с оглушительным взрывом, который снёс несколько шеренг костяных воинов.

— Готово! — крикнула Ариэль по рации. — Бомба установлена!

— Таймер запущен! — добавила Аня. — Пятнадцать минут!

«ГЛУПЕЦ», — лич поднял руку, и из пола поднялись костяные копья, целясь в меня.

Я уклонился, но лич уже готовил новую атаку. Некротическая энергия собиралась в его ладонях, формируя шар размером с футбольный мяч.

«УМРИ!»

Шар полетел в меня. Я в ответ швырнул навстречу сгусток энергии Кодекса.

— Отходим! — приказал я. — Чип, найди выход!

Лич сделал шаг по направлению ко мне, отчего вздрогнул пол.

«ТЫ НЕ УМЕР, — заметил он, кажется, с удивлением. — ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ ТЫ СОПРОТИВЛЯЕШЬСЯ?»

Хм… даже не знаю, что тебе на это сказать!

— Отошли, ждём тебя, сзади! — сообщила Ариэль.

Кивнув, я развернулся и, уйдя в тени, помчался к моим невестам.

«ЭТО БЕССМЫСЛЕННО!» — прогрохотал в моей голове лич.

Ну как тебе сказать… просто ты не знаешь того, что знаю я.

Остановившись в проходе, я сосредоточился. Энергии Кодекса, Океана Душ и Света Лексы объединились, сплелись с энергией Тьмы, и заполнили половину зала.

Вой, такой громкий, что ближайшие скелеты просто снесло, возвестил о призыве твари, которую я и не думал, что когда-нибудь призову.

ВОРМИКСА.

Гигантская туша червя, в его, так сказать, миниатюрной форме, хлынула в зал.

Лич замер, явно не ожидав такого.

«Кушать подано! — я указал на него вормиксу, кинув мыслеформу. — Изволь сожрать, пожалуйста!»

Червь с неожиданной для такой туши скоростью бросился на лича. Тот выставил щит, но вормикс просто снёс его, накрыв противника своей тушей.

«ЭТО НЕПРАВИЛЬНО!!!» — заверещал у меня в голове лич.

— Обидели мышку, накакали в норку! — хмыкнул я и повернулся к девчонкам. — Валим!

Мы рванули к выходу, оставив за спиной схватку титанов.

Аня на бегу показала экран своего телефона, с таймером.

14:23… 14:22… 14:21…

Осталось выбраться!

Глава 5 Последний довод королей

Когда-то, ещё до того, как отправиться в Арапахо, я, было дело, играл в компьютерные игры. В конце концов, у меня же отпуск! Помнится, была одна замечательная игра, там ещё мужик с монтировкой бегал… И в одном из эпизодов у него была задача — выбраться из крепости и свалить от неё подальше прежде, чем она взорвётся. А все встречные, кто в этой крепости находился, нет чтобы тоже бежать куда глаза глядят — зачем-то ему всё время мешали.

Вот и мы сейчас неслись со всех ног, сметая всё на своём пути. Только вместо монтировки у нас был божественный Свет Лексы, свет Кодекса, тени, Тьма, телепортация и магия земли.

И, конечно, Чип. Которого всерьёз никто не воспринимал и атаковать не пытался, так что пушистый разведчик летел на своей виверночке вперёд всех, старался не отсвечивать и показывал дорогу, а заодно предупреждал о всяких неприятностях.

Чуйка заворочалась, а потом и заверещала, как сирена.

Я обернулся.

По анфиладе залов, догоняя нас, лился поток некротической энергии, так, будто где-то прорвало плотину.

— Что это? — вскрикнула Аня. — Они решили затопить всю Цитадель?

— Не думаю, — покачал я головой, не замедляя бега. — Это было бы слишком расточительно.

«Камандир! — заорал в голове Чип. — Тута варота! Бальшие-прибальшие! И ани щас хлоп и закрояться!»

— Вот оно что, — понял я. — Они решили затопить и изолировать только центральный сектор. Надо поторопиться!

Впереди показались массивные ворота — костяные плиты толщиной с метр. Они медленно, но неумолимо сходились.

Зазор между воротами становился всё у́же. Метра три… два…

Я уже хотел уйти в тени, чтобы «срезать», но в этот момент Ариэль, схватив нас с Аней за руки, телепортировалась на сотню метров вперёд.

Сзади с треском сомкнулись створки, отгородив нас от противной некротической энергии.

— Какая ты крутая! — восхищённо выдохнула Аня.

А я скривился. Через связь с вормиксом я ощутил его боль. Червь корчился в агонии — некротика разъедала его органическую плоть. И он взывал ко мне, умоляя прекратить это.

«Терпи, условия улучшу!» — посулил я.

— Ты чего? — Ариэль удивлённо глянула на меня.

— Червю сейчас очень хреново от этой некротики, — объяснил я на бегу. — А вот лич, уверен, усилился за счёт этой энергии.

— И сможет победить? — насторожилась Аня, оглянувшись.

— Если осмелится подойти, — усмехнулся я. — Вормикс просто взбесился от боли, и извивается, как уж на сковородке. Как бы только фугас не повредил.

— Не повредит, — заверила Ариэль. — Бомба спрятана глубоко под троном и точно не пострадает.

— Всё равно надо остальные установить, — решил я. — На всякий случай. Хотя бы один фугас да взорвётся.

Аня молча показала мне экран своего телефона. Таймер отсчитывал секунды 13:45… 13:44… 13:43…

— Теперь главное выбраться из этой дыры, — вздохнул я, снося на ходу череп очередному конструкту.

ㅤ

Ещё через минуту терпение вормикса стало заканчиваться. Пришлось даже притушить его сознание немного, чтобы он раньше времени не сдох. Но на последствия был любо-дорого смотреть. Хотя вормикс и не имел глаз, он ощущал мир всем телом, и то, что через эти тактильные ощущения передавалось — уже мой мозг интерпретировал как визуальный образ.

— Наш червяк разнёс в крошево весь тронный зал и весь пульт управления, — поделился я увиденным. — Даже если Цитадель переживёт взрыв, Скульптору точно понадобится капитальный ремонт!

Но не всё было так просто. Похоже, на этот пульт управления в крепости многое было завязано, если не всё. И Цитадель пошла вразнос.

Костяная пушка, которая вроде как должна была обстрелять нас — вдруг обстреляла отряд скелетов, преградивших нам дорогу, а нас не тронула. Силовой барьер, который должен был перегородить дорогу — вдруг развернулся и пробил дыру в стене в соседний коридор. По стенам струились потоки сырой энергии, периодически прорываясь то разрядами молний, то потоками огня.

Цитадель сходила с ума, а вместе с ней и её резиденты.

Какие-то костяные химеры вдруг сцепились друг с другом, и покатились по коридору, только костяная крошка во все стороны полетела.

Или лич, вместо того, чтобы попытаться нас остановить, ни с того ни с сего принялся биться головой об стену.

Стены дрожали — вряд ли от ударов этой головы, скорее сами по себе.

— В тени! — скомандовал я. — Там спокойнее!

Мы нырнули вглубь, и хаос вокруг стих. Но ненадолго.

Из глубин к нам поднимались какие-то парящие в воздухе рваные саваны, из-под капюшонов которых не было видно лиц.

— Похоже, в Цитадели хождение в тенях под запретом, — предположил я, доставая меч. — А эти ребята — местная полиция.

В этот момент ко мне «постучалась» Лекса.

«Артём, — её голос прозвучал в голове, — я чувствую резкий и неожиданный приток божественной энергии. Можешь брать, сколько потребуется».

Я не стал спрашивать, откуда такой подарок. Просто развёл руки.

В левой ладони вспыхнул белый божественный Свет Лексы. В правой мой меч засветился синим светом Кодекса.

Теневики отшатнулись и попытались сбежать, раствориться в глубинах Тьмы. Но я не дал им такого шанса.

— Поднимаемся выше, — приказал я, когда с этими было кончено. — В пограничный слой теней, чтобы не провоцировать, мало ли сколько их тут.

Да, к сожалению, древние, пропитанные некротикой стены Цитадели не позволяли проходить сквозь них, теряясь в невообразимых глубинах. Но бегать по коридорам, слегка погрузившись в тени — они не мешали.

— Сколько времени? — спросил я.

Ариэль глянула на телефон:

— 11:32… Хм… 12: 30… странно!

— В тенях время идёт иначе, — напомнил я. — А как связь появилась — у тебя телефон с сервером синхронизировался.

ㅤ

И тут я увидел ещё одну проблему.

Прямо из стены в просторный тоннель, по которому мы бежали, шагнул натуральный голем. Я переключился на астральное зрение, чтобы получше его рассмотреть.

Подивиться было чему.

Каменно-костяные големы. Сложенные из окаменевших костей каких-то гигантских тварей. А внутри — псевдодуши каменных големов.

И этот голем принялся уничтожать всё, что шевелилось или хотя бы поворачивалось. При этом костяные конструкты не оказывали ему ни малейшего сопротивления.

— Что это? — голос Ани дрогнул.

— Думаю, очень тупая, но очень надёжная автономная система самозащиты на случай сбоев или попыток пленников устроить революцию, — предположил я. — Их задача — охрана самой Цитадели, а не тех, кто в ней находится. Всё же такая крепость — дорогая штука, даже для бога. На её создание нужно гораздо больше ресурсов, чем на рядовых конструктов. Поэтому они уничтожают просто всё, что движется. А что не движется — то двигают и уничтожают.

Словно в подтверждение моих слов, ближайший голем размером с танк неторопливо развернулся к отряду скелетов, пытавшихся пробиться через завал. Один удар каменного кулака — и от отряда осталась горстка костяной крошки.

— Понятненько, — кивнула Аня.

«Камандир! — позвал Чип. — Там чего-то быстра-быстра то ли едет, то ли бягом бежит!»

Я глянул туда, куда указывал белкус. Одна из транспортных платформ, сорвавшаяся с креплений, неслась по какому-то своему, очень странному маршруту. Похожие на паучьи ноги цокали по камню с бешеной скоростью.

— А вот и наш поезд, — я притормозил. — Вроде нам по пути!

— А как на него попасть? — спросила Аня.

— Давайте голосовать!

И, вынырнув из теней в коридор, я вытянул кулак с оттопыренным пальцем.

Ближайший голем тут же развернулся в нашу сторону. Каменные глазницы полыхнули фиолетовым.

Но я не собирался с ним драться.

Вместо этого призвал из Океана душ дюжину лавовых големов — тех, что захватил когда-то на Итурупе. Для них камень — еда, поди и окаменевшей костью не подавятся.

Лавовики тут же с радостным рёвом набросились на своего каменного собрата.

— А теперь бежим! — крикнул я.

Платформа как раз пролетала мимо. Я запрыгнул на неё, потянувшись через тени, а Ариэль, подхватив Аню, телепортировалась. Чип же садиться не стал, на своей виверночке погнал вперёд нас.

— 10:47… — доложила Аня, взглянув на таймер.

Платформа понеслась по одному ей известному маршруту, увозя нас прочь от центра Цитадели со скоростью курьерского поезда. Проблема была только в том, что выбранный костяной дурой маршрут для неё явно не предназначался.

Местами потолок проносился так близко, будто мы решили прокатиться на крыше поезда в метро.

— Пригнуться! — заорал я, уворачиваясь от каменного нароста.

Сталактиты свисали с потолка, остатки механизмов торчали из стен. Приходилось постоянно дёргать головой.

Не питая особых иллюзий, я попробовал обратился к душе, которую Скульптор использовал для создания платформы. И обнаружил там душу огромного разумного паука, похожего на мою паучиху.

«Слушай, — мысленно окликнул я её, — ты куда так несёшься? Можешь поаккуратнее?»

«НЕТ! — душа паука практически кричала. — БЕЖАТЬ! ПОКА ЗДЕСЬ ВСЁ СЛОМАЛОСЬ!»

Похоже, томящаяся в неволе душа была достаточно сильной, чтобы сохранить волю к сопротивлению. И сейчас, когда Цитадель пошла вразнос, она решила сбежать.

«Так просто от Скульптора не сбежишь, — вздохнул я, — но я могу освободить тебя. Поможешь нам?»

«ТЫ ОХОТНИК… ПОМОГУ! ТОЛЬКО ОСВОБОДИ!»

«Для начала постарайся нас не угробить», — попросил я.

На связь вышел Ратмир.

— Командир, мы вынуждены были отступить на пару километров от крепости!

— Это даже хорошо, — ответил я. — Отступайте и дальше, но организованно. Готовьтесь к эвакуации.

— А как мы будем эвакуироваться-то? — удивился Ратмир. — Мы же ушли от портального круга!

— Я уверена, что на этот раз у меня точно получится открыть портал, — в наушнике прозвучал голос Лексы. — Божественных сил у меня сильно прибавилось.

— Вот видишь, Ратмир, — уверенным тоном сказал я, — Лекса откроет портал. Готовьтесь. А ты, Лекса, экономь силы.

Правда, у меня самого такой уверенности не было. Конечно, можно уйти глубоко в тени, как тогда в Японии… Ладно, война план покажет.

ㅤ

Платформа вылетела из тоннеля в ещё одну гигантскую башню. Над головой замелькали сотни фиолетовых глаз. Потревоженные костяные драконы и валькирии летали внутри башни, как летучие мыши в пещере.

Я направил платформу на выход.

«Принимаю Кодекс в сердце своё… принимаю Кодекс в душу свою…»

Открыв глаза, я ударил светом Кодекса вверх.

— Ох… — одновременно вздохнули Аня и Ариэль.

«Мощная струя!» — прокомментировал Чип.

Поток синего света был такой интенсивности, что даже стены начали плавиться, а драконы и валькирии сгорали, как мотыльки.

— Девочки! — крикнул я, доставая из криптора ещё два фугаса. — Активируйте их!

Аня с Ариэль принялись за замки. Щёлк, щёлк… Поворот ключей, поворот механического таймера… Пи-пи-пи…

— Есть синхронизация! — сообщила Аня. — 5:15!

Та же последовательность со вторым фугасом, и он тоже пропищал, сообщая о синхронизации.

Поток света был настолько интенсивен, что мы прожгли крышу башни. Платформа вылетела на самый верх и замерла.

«Можешь доставить этот ящик в хранилище некротической энергии? Будет большой бум, ты погибнешь, и твоя душа освободится, ты уйдёшь на перерождение».

«МОГУ! ЗНАЮ, ГДЕ ОНО!»

Я призвал из Океана душу паучихи-матриарха и ежиху.

— Понесёте второй фугас, — поставил я перед ними боевую задачу. — В этой платформе душа другого паука. Она тебе подскажет, куда идти

Я связал эти две души ниточкой энергии.

«А где склад костей или мастерская Скульптора, знаешь?» — спросил я у мятежницы.

«СКЛАД КОСТЕЙ И ХРАНИЛИЩЕ ДУШ В МАСТЕРСКОЙ НАХОДЯТСЯ!» — обрадовала она меня.

Моя паучиха дала понять, что поняла. Схватила контейнер двумя мощными лапами и закинула себе на спину. Туда же забралась ежиха. Им не впервой в паре работать, разберутся.

— Доброй охоты! — я похлопал паучиху по брюшку, а платформу — по поверхности.

И два паука-диверсанта исчезли в глубинах башни.

— Таймер! — повернулся я к Ане.

— 4:23… — ответила Ариэль.

Я призвал Мальфира, которого, конечно, давно замочили костяные, и вытащил из криптора Ри.

— Летим за нашими! — я запрыгнул к Мальфиру на шею.

ㅤ

— Я всё пропустила, да? — расстроилась Ри по дороге.

— Покажу потом видео, — пообещала Аня. — Там такое было!

На этот раз нам никто не мешал. Мы неслись от Цитадели прямой наводкой туда, где в примерно семи километрах от стен крепости кипел бой. Ри держалась в хвосте своего деда, и его магия скрадывала сопротивление воздуха для них обоих.

«Шейра, — позвал я. — Мы уходим. Прикрывайте отход!»

«Хорошо повеселились, — усталым голосом отозвалась пантера. — Сделаем!»

Внизу показались наши ряды. Армия строилась для эвакуации.

— Таймер? — снова спросил я по рации.

— 3:12…

Рубка Ярика приоткрылась, и там показалась Лекса. Я обернулся к Ариэль и жестом показал ей на полубогиню.

Хлоп! Хлоп! Обе девушки очутились позади меня, на спине Малфира.

— Сомкнуть ряды! — скомандовал Ратмир на общем канале.

Я начал собирать всех в криптор. Инферны, гвардейцы «Заслона» — все исчезали взвод за взводом.

Последним спрятал Ярика.

— Ваше Величество? — я вопросительно посмотрел на Голицына, который отошёл от остальных чуть в сторону.

— Хочу посмотреть, как всё пройдёт! — развёл он руками. — Не часто ведь такое увидишь!

— Это точно, — кивнул я.

«Лава, ты далеко?»

«Тута я, чего хотел?»

«Чтобы ты…»

«Этого?»

«Этого, — подтвердил я. — Смотри не урони, это мой будущий тесть!»

«Да хоть тень отца… хм… главное полетели туда, где можно искупаться!»

«А в океане душ тебе что, не нравится? Пляж нужен?»

«Злой ты, Охотник, и шутки у тебя злые!»

«Ладно-ладно, будет тебе пляж. И на рыбалку выберемся. Валим уже отсюда!»

Разумеется, болтали мы с Лавой, уже поднимаясь в воздух. Она хоть и вредная, но не дура.

ㅤ

Мы летели вшестером на трёх драконах: я с Ариэль, Лексой и Чипом на Мальфире, Голицын на Лаве и Аня на Ри.

— Сильно далеко не полетим, — решил я, обращаясь по рации, которая автоматически переключилась на общую волну. — Так, километров пять, а то всё пропустим.

— Ты хочешь посмотреть на ядерный взрыв? — недоверчиво спросил Голицын. — Даже если выживешь — у тебя что, глаза лишние?

— А вы на что хотели посмотреть, Ваше Величество?

— На портал, конечно! — удивился он.

— 1:34… — напомнила Аня.

Мы приземлились далеко за линией войск Скульптора. Я сразу отозвал всех призванных — не хотелось бы оставлять души Скульптору. Мало ли.

Вормикс со вздохом облегчения исчез в Океане душ, и даже сам отправился в свою клетку. Забился там в угол и свернулся каралькой.

Мальфир, Лава, Шейра — все вернулись ко мне.

Ри я без лишних разговоров спрятал в криптор.

Оставались только паучиха с ежихой. Паухиха как раз заталкивала контейнер с фугасом на какую-то полку, между стеклянными на вид шариками. Сотни шариков на каждой полке.

Паучиха скользнула вверх, под потолок, и я смог оценить масштабы.

Хранилище было высотой в сотню метров, и уходило вглубь скалы так далеко, что стены было не видно.

И все полки были заставлены этими шариками. Миллионы, а скорее миллиарды, пленённых душ, ожидающих своего часа для вселения в какой-нибудь конструкт. И это не были души монстров, угрожавших существованию разумных рас. Это, скорее всего, были обычные, ничем не примечательные, люди и другие разумные.

Через свою паучиху я подключился к другой, мятежнице.

Та замерла в центре огромной пещеры, в которой плотная некротическая энергия плескалась, подобно озеру. Только вот мятежница транслировала образ — бездонного колодца, уходящего на километры. С жидкой энергией.

Личное хранилище, оставшееся из-за всеобщего хаоса без охраны.

«Удачи тебе в новой жизни!»

«СПАСИБО, ОХОТНИК!»

Я отозвал свою паучиху и ежиху.

Всё. В этом мире остались мы пятеро. Остальные или в Океане Душ, или в крипторе.

Лекса меж тем сосредоточилась, подняв руку. Воздух перед ней замерцал, начал формироваться портал света.

— Пятнадцать секунд! — шёпотом напомнила Аня, следя за таймером.

Портал, наконец, открылся.

— Бегом, бегом! — скомандовал я.

Впрочем, никого и не надо было подгонять.

Первой прошла Лекса, за ней Голицын, Ариэль с Чипом на плече.

И в этот момент я обернулся.

Возле самой стены крепости, в одном из портальных кругов, материализовался сам Костяной Скульптор. Вся его божественная мощь, весь ужас и величие.

Уверен, он увидел меня. Вытянув руку, я показал ему средний палец.

— Аня, в портал! — я забрал у неё телефон.

Толкнул её в светящийся круг, и сам шагнул следом, но… немного задержался на пороге, так сказать.

Ну не мог я просто так уйти!

Убедившись, что запись включена, я навёл камеру Аниного телефона на Цитадель.

И в этот момент началось.

Сначала земля под крепостью приподнялась. Резко, в доли секунды, вся крепость целиком взмыла вверх, не высоко, но заметно. Как тесто, пых! Вся разом приподнялась, как будто на цыпочки встала.

Скульптор резко повернулся к своей Цитадели и что-то даже попытался сделать. Я даже с такого расстояния почувствовал, как он задействовал всю свою божественную мощь.

Мгновение казалось, что крепость устоит.

От основания в стороны побежала светящаяся паутина — магические барьеры работали на пределе, сдерживая адское давление внутри.

Потом по поверхности земли от стен крепости помчалась чётко видимая стена ударной волны. Меньше чем за секунду она прошла те пять километров, что отделяли крепость от портальных кругов. По пути она не просто сносила — она стирала в пыль ландшафт со всеми войсками.

Только перед Скульптором эта волна расступилась, как перед волнорезом.

Крепость ещё стояла, окружённая сферическим свечением лопающихся защитных барьеров. Многометровые стены трескались, как стекло.

А потом защита не выдержала.

Плазма прорвалась через ходы, тоннели и драконьи башни. Из-под стен в разных местах вырвались протуберанцы ослепительно-белого пламени, мгновенно слившиеся воедино.

И на месте Цитадели зажглось рукотворное солнце.

Последнее, что я увидел, были контуры испаряющихся башен, растворяющиеся в раскалённой плазме…

Меня выкинуло в портал докатившейся ударной волной. Глаза нестерпимо жгло несмотря на все выставленные мной щиты, да если честно — я вообще ничего не видел, кроме ослепительного шара огня.

Говорят, ядерный взрыв можно увидеть только два раза в жизни. Левым глазом и правым.

Я посмотрел сразу двумя.

И ни о чём не жалею!

ㅤ

Конечно, невесты меня чуть сами не убили. И Голицын к ним присоединился. Но так-то, если подумать — я не сильно рисковал. Да, чуть не сжёг сетчатку. Но это ведь не магический огонь и не проклятие. А обычный ожог мне любой целитель подлечит, делов-то!

Да я и сам, в некотором роде…

Я оглянулся вокруг и сквозь белое марево понял, что мы действительно в храме Лексы, в мире белкусов. И храм был этими самыми белкусами просто битком набит. Все слушали оратора — Чип с важным видом что-то им объяснял. Наверняка, как в очередной раз спас мир.

— Как думаешь, он выжил? — спросила Аня, когда суета немного улеглась.

— Ну, задницу мы ему определённо подпалили, — усмехнулся я. — Но это же бог, как ни крути. Его хрен убьёшь.

Осталось придумать, как добраться до дома. Но это уже детали.

Глава 6 Пора домой!

— Если говорить откровенно, господа, — Голицын, запрокинув бутылку, отпил из горла и передал дальше по кругу, — то это был полный п****ц.

Пережив первый восторг белкусов от нашего появления, мы выкупались в холодной речке, протекавшей недалеко от храма, переоделись в чистую полёвку военного образца, предусмотрительно положенную дедом вместе с припасами, и теперь ждали, сидя под сенью дворцового Древа, когда набулькаются девушки. А чтобы немного скрасить ожидание — изучали винотеку предателя Люберецкого.

— Ага, славный вышел поход! — согласился Могрим, принимая коньяк двадцатилетней выдержки. — Мы могли погибнуть две с половиной сотни раз! Но мы сделали, что до́лжно — и вернулись!

— Я вам больше скажу, — усмехнулся я. — Мы должны были погибнуть в каждом из этих миров. А в Цитадели нас ждала участь в тысячу раз хуже.

— То есть ты согласен с моим определением? — озадаченно приподнял бровь Голицын.

— Ещё бы! — хмыкнул я, отхлёбывая в свою очередь из бутылки и туша печать регенерации. — Весь этот рейд был одним сплошным безумием! И если уж говорить откровенно, то мы прошли на чистой удаче!

— Ты хочешь сказать, — нахмурился Голицын, — что не контролировал ситуацию?

— Невозможно контролировать хаос, Ваше Величество, — я передал ему коньяк. — Но его можно возглавить!

— Угу… оседлать волну, — Володя отобрал бутылку у отца.

— Вот, ты начинаешь смекать, — кивнул я ему. — Удача не в том, что мы выжили — это как раз вопрос нашей подготовки, силы духа, сплочённости. Удача в другом.

Но закончить мысль мне не дало появление ещё одного участника разговора.

— Удача в том, — рядом со мной прямо из воздуха появилась Тёмная собственной персоной, — что вы сделали то, что тысячелетиями не удавалось никому, даже богам!

Голицын старший подвис, не зная, как реагировать, и полагается ли ему вставать, Володя поперхнулся коньяком, и только Могрим приветствовал богиню почтительным кивком.

— О, явилась, божья милость! — я расплылся в улыбке. — Между прочим, я тебя звал, могла и с нами прогуляться!

— По мирам Костяного Скульптора? — скептически хмыкнула Тёмная, усаживаясь рядом. — От меня там было бы толку, как от рядового бойца, но светилась бы я при этом на все окрестные миры. Оно тебе надо?

Точно. Чужой мир, боги в них теряют значительную часть своих божественных сил, да ещё и «сигнализация» срабатывает.

Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял…

— А как же Лекса? — удивился Могрим.

— Лекса всё же не совсем ещё богиня, хотя и делает успехи, — объяснил я, и, не обращая внимания на поплывшие на лоб брови Голицына-старшего, снова обратился к Тёмной: — Слышал, в другую вселенную по путёвке сгоняла? И как, хорошо отдохнули?

— Ну такое, — скривилась та. — Сандр в библиотеку потащил, а сам даже почитать не дал, мол, это всё Ордена.

— Библиотека?… Ордена?… В другой вселенной?… — до меня начало доходить. — Вы что, нашли Башню Мудрецов? Она даже десять тысяч лет назад была легендой!

— Да что толку, что нашли? — вздохнула богиня. — Всё равно Сандр всё как есть, подчистую, Ордену отдал!

— Вернул, — машинально поправил я.

— Вот-вот, он так и сказал, — Тёмная театрально закатила глаза. — Ну а вы здесь какими судьбами?

— Твои белочки храм Лексы намолили, достаточно, чтобы она смогла портал до него открыть, — объяснил я. — Домой-то напрямую не попасть, а назад вернуться нельзя было, мы мосты за собой сжигали.

— Поражаюсь я вам, смертным, — покачала головой Тёмная. — Вы порой творите невозможное. Бросить вызов одному из могущественнейших богов, не имея ни карты, ни плана… Да ещё и выжить при этом! Я хочу знать в подробностях, как у вас это получилось!

— Упорство, сила духа и нежелание сдохнуть в мире, где даже солнце — и то мёртвое, — ухмыльнулся Голицын, кажется, попривыкший к присутствию богини.

— И эль! — добавил Могрим.

— Но у нас не было эля, — недоуменно повернулся к гному император.

— Об этом и речь, — согласно кивнул тот. — Там даже эля не было!

В этот момент из-за храма появились наши красавицы. Отмывшиеся, посвежевшие и даже румяные, переодевшиеся в такую же полёвку, как у нас. Шли, о чём-то переговариваясь, пока не заметили Тёмную.

— И-и-и-и-у-у-у-у!!! — Лекса, завидев заклятую подругу, бросила на землю свою броню и рванула вперёд, как школьница.

— Йе-е-е-е-е!!! — не осталась Тёмная в долгу, вскочив на ноги и кинувшись навстречу.

На всякий случай я накрыл их щитом.

Но нет, предосторожность оказалась излишней. При их встрече ничего не взорвалось, не треснула земля, не произошло прорыва Хаоса. Просто две девчонки принялись обниматься.

Одной точно не меньше тысячи лет, другой и вовсе неизвестно сколько. Даже в моё время рождение Тёмной терялось во тьме веков. И лишь единицы знали, что она — потомственная богиня. В смысле родилась сразу богиней, и от богини. Таких… кажется, больше не было и нет. Да и не надо, её одной за глаза хватает.

— Вот я смотрю на тебя, Артём, — отвернулся от щебечущих красоток Голицын. — И понять не могу. Может, ты один из тех легендарных богов, что спускаются на Землю, чтобы показать человечеству всю тщетность его существования? Теперь, после слов богини, твоей давней подруги , до меня начинает доходить, что мы сделали. Что ты сделал, и не отпирайся — сами мы там не выжили бы даже, и дальше первого мира точно бы не прошли. Максимум второго. Успешность рейда — целиком твоя заслуга. Так что давай, признавайся, я хочу понимать, за кого дочь отдаю.

— Ну-у-у, до бога мне как до Москвы раком, — хмыкнул я. — Да и цели такой нет. А то, что со стороны выглядит, как удивительная лёгкость — так это просто долгие годы обучения и тренировок.

— Годы обучения и тренировок в двадцать лет? — насмешливо приподнял бровь Голицын. — И кто же тебя обучал и тренировал?

— Возможно, когда-нибудь я познакомлю вас, Ваше Величество, со своими учителями, — посулил я. — Но обещать не могу. А что касается успешности рейда — то нас вёл Кодекс.

— А Кодекс это…

— Высшая божественная сущность, с которым вы уже немного знакомы, — охотно пояснил я, зажигая на ладони миниатюрный синий огонёк. — Тому же Скульптору до него ещё расти и расти.

— А почему тогда Кодекс сам с ним не разобрался? — прищурился император.

— Потому что когда сражаются высшие боги, гибнут даже не миры, а целые сектора, — вместо меня очень серьёзным тоном ответила подошедшая вместе с остальными девушками Тёмная.

— Чтобы этого не случилось, — согласно кивнул я, — есть Охотники.

— Егеря Вселенной, — Аня опустилась рядом со мной и с обожанием заглянула в глаза. — Так, дорогой?

— Пожалуй, лучше и не скажешь, — я показал ей большой палец. — Кодекс Охотников существует, чтобы всякие зарвавшиеся личности, считающие, что им всё позволено, не слишком расслаблялись.

Если подумать, то лучшего момента, чтобы рассказать им, что на самом деле происходит, и не найти. В конце концов, они рисковали жизнями, они имеют право знать.

Переглянувшись с Тёмной, которая сразу поняла меня, я принялся рассказывать. Вскоре к нам присоединились Чип с Белетрисой. Чип всё понимал благодаря связи со мной, и переводил своей пушистой императрице.

ㅤ

Рассказ занял немало времени. Про богов и про Кодекс, про Охоту и Большую Игру, про Костяного Скульптора и Неназываемого, про другие вселенные и про особую роль нашего мира, что служит шлюзом между ними. Тёмная периодически дополняла рассказ подробностями.

Вопросов не было. Голицын, для которого я в основном всё это и рассказывал, сидел пришибленный. Могу его понять. Когда границы реальности резко расширяются — у любого голова закружится. Император оказался в положении дикаря, прожившего всю жизнь на маленьком острове и не подозревающем, что за его пределами есть жизнь. Да, земляне научились выводить спутники в космос, но что такое ближний космос по сравнению с необъятными просторами вселенной?

А ведь когда-то и я был мальчишкой, не видевшим в своей жизни ничего кроме плантации. А потом внезапно оказалось, что и мир куда больше плантации, да и сам мир — песчинка, один из миллионов обитаемых, в разной степени освоенных миров.

Пусть это было давно, очень давно. Но память Охотника цепкая. Я помнил то ощущение всепоглощающей бесконечности. И сейчас мог только посочувствовать Голицыну. Ведь он, как правитель целой империи, конечно, мыслил иначе, не как мальчишка, вчерашний раб, который был просто рад, что вырвался.

У императора совсем другие мысли должны быть в голове…

Думаю, даже знаю, каким будет отныне главный вопрос для моего будущего тестя. Наводить мосты или строить стены? И от правильного ответа на этот вопрос зависит, возможно, будущее целого мира. Нашего мира.

ㅤ

Под конец моего рассказа слушатели прониклись в полной мере.

— Да уж, серьёзного врага мы себе нажили, — покачал головой Володя.

— Не думаю, что непосредственно вашему миру что-то угрожает, — возразила Тёмная. — Он как бы в другом слое находится. В нашей вселенной на его месте другая Земля.

— Брата Сандра, — пояснил я. — Я рассказывал. Но его мир — ключ к нашему. Эти два мира настолько близки, что сработал даже дедов локальный портал, рассчитанный на путешествия в пределах одного мира.

— Кстати, ты ведь уничтожил путевую нить за собой? — встрепенулась вдруг Тёмная.

— Когда пришли сюда? — улыбнулся я. — Конечно, сразу. Да, если кто не понял, ушли мы исключительно благодаря Лексе и белкусам, которые каким-то чудом умудрились намолить храм. И я сейчас не шучу! Сам ядерный взрыв мы бы, конечно, пережили. Но вот гнев Костяного Скульптора в его центральном мире, где он особенно силён — вряд ли.

Все повернулись к зардевшейся полубогине.

— Да я просто делала то, что должна была… — пробормотала она.

— Шесть суток подряд ты поддерживала благословением всю нашу армию, удерживала души смертельно раненых, предупреждала об опасностях, — принялся я перечислять её заслуги. — Без сна, без отдыха, на пределе возможностей. И в конце вытащила всех нас…

Я поднялся на ноги и остальные, почувствовав момент, поднялись следом, даже Тёмная.

— Не думал, что когда-нибудь скажу такое светлой… — я стукнул себя кулаком в грудь. — Для меня честь служить щитом человечества вместе с тобой.

Остальные молча повторили салют — кто также, ударом кулака, кто подняв сложенные пальцы к виску, кто вложив кулак в ладонь на уровне груди и склонив голову. Тёмная же коснулась своего лба собранными пальцами и повела рукой в сторону Лексы. Астральным зрением я увидел, что это не просто жест — она реально поделилась с подругой своей божественной энергией.

— Спасибо, — негромко ответила наша героиня, сглотнув.

Она обвела всех взглядом влажно заблестевших глаз, а потом вдруг вся засветилась, и на мгновение как будто растворилась в собственном свечении. Но тут же снова вернулась в обычную человеческую форму.

— Что это было? — спросила Нага, потыкав для надёжности Лексу пальцем.

— Инициация, я так понимаю? — я взглянул на Тёмную, как на эксперта.

— Ступенька инициации, — уточнила та.

— Вы поверили в меня, — пояснила Лекса, — и у меня получилось сделать шажок.

— Обычно к инициации подходят, накопив достаточно энергии, — усмехнулась Тёмная. — Светлые обзаводятся паствой и последователями, тысячелетиями поддерживают веру на высоком уровне. Тёмные сжигают целые миры. Но есть особо одарённые, которые начинают инициацию, не имея вообще никаких запасов.

— Ну и правильно, главное начать! — Могрим от души хлопнул полубогиню по плечу.

— … а там война план покажет! — поддержал я.

— Точно так, командир! — хохотнул гном.

— Слабоумие и отвага! — развела руками Тёмная. — Подруга, ты точно в компании единомышленников!

— Чииип-чип-чип-чип-чип!!! — прострекотала Белетриса.

— О, белкусы хотят устроить пир! — перевела Тёмная. — И, кажется, не только!

ㅤ

Они правда устроили пир. В честь нас, защитников их мира, в честь двух богинь. В честь пусть маленькой, но победы над нашим общим врагом. Пели песни, танцевали, даже театральное представление показали!

Я достал из криптора Ри, полковника Сергеева и одиннадцать инферн, командиров взводов. Всех вновь прибывших отправил на речку, отмываться и приходить в себя. Кажется, они мне не поверили, что всё закончилось. Не стал доставать только Ярика, чтобы не пугать наших союзников.

Кормили опять фруктами, ягодами и орехами. Чип, понимая, что гостям хотелось бы иного меню, вызвался на охоту, позвал с собой Ри и вернулся через четверть часа с чем-то вроде кабана, которого дракоша принесла в… наверное, всё же руках — передние конечности у этих драконов по развитию не уступают человеческим. Так что вскоре у нас был знатный шашлык, к которому прилагалось вино, а желающим — коньяк и ледяная, не успевшая в крипторе согреться, водочка.

В конце концов обильная еда и выпивка сделали своё дело, да и накопившаяся за шесть суток без сна усталость взяла своё. В какой момент уснул — я и сам не заметил. Смутно запомнился только Чип, негромким чип-чипканьем разогнавший толпу зевак. Вокруг героев, изволивших почить тихим сном, кто где сидел, кажется, даже выставили то ли оцепление, то ли почётный караул. Впрочем, пару теневых ёжиков я патрулировать всё же оставил, скорее на автомате. Ну правда, что нам могло угрожать в домашнем мире Тёмной, среди белкусов, под охраной Чипа? Сама Тёмная нас, правда, покинула, сославшись на дела.

Проснулся я от пискнувшей чуйки. Сразу взглянул на солнце — оно сдвинулось, но не сильно. Значит, прошло совсем немного времени. Если только мы не проспали сутки, но это вряд ли.

Причина тревоги стала понятна через несколько секунд — посреди поляны открылся чёрный разлом, из которого тут же выскочили Диля, дед и Фирсов.

— Привет! — помахал я им ладонью.

Поднять руки у меня не получилось — с обеих сторон они оказались придавлены Анюткой и Ари. Когда они ко мне прилегли, я уже не помнил.

— Не, ну ты погляди на них! — возмущённо толкнул дед Фирсова. — Мы значит их потеряли, беспокоимся, места себе не находим! А они тут шашлык жрут и водку пьянствуют!

— И правда, водкой пахнет, — граф потянул воздух носом.

Несмотря на браваду, я заметил, как оба глазами пробежались по спящим.

— Остальные в крипторе, — сразу успокоил я их. — Потери тоже есть, но большинство выбрались.

— Слава всем богам, — выдохнул дед, успокаиваясь. — А чего все спят-то?

— Так до этого некогда было, — я потормошил обеих невест. — Сони, подъём!

— А? — они попытались разлепить глаза.

— Домой, домой, ПОРА ДОМОЙ! — пропел я в полный голос, вложив в последние слова дар Тёмной.

Реакция была мгновенной. Только что спавшие бойцы вскочили, будто и не спали. Глаза ясные, в руках оружие.

Они ещё не поняли смысла приказа, но успели понять, что мы выдвигаемся. А тревога в последнее время была только боевой…

Кажется, нам всем понадобится мозгоправ.

— Ваше Величество, — Фирсов вытянулся перед Голицыным по стойке смирно, — с возвращением! Имею доложить, что в ваше отсутствие серьёзных происшествий не было!

— Да погоди ты с рапортом, — шикнул на него дед, — живы и уже хорошо! Ваше Величество…

Дед склонил на секунду голову, соблюдая минимальное подобие приличий, после чего шагнул уже ко мне и сгрёб в охапку.

— Выбрался ведь, паршивец! — он похлопал меня по спине и переключился на Аню с Ариэль. — Живы, красавицы!

Достались обнимашки и Володе с Нагой, и Лиане с Лексой. У деда по щекам текли слёзы которых он, кажется, не замечал.

— А меня что же, не обнимешь, князь? — Голицын положил руку на плечо деду, остановив его суету, и сам крепко обнял, заставив крякнуть. — Мы-то как вам рады!

Отпустив деда, император стиснул в медвежьих объятиях и Фирсова, чему граф сильно изумился, аж глаза на лоб полезли.

— Как вы нас так быстро нашли? — спросил я, когда с приветствиями было покончено.

— Ты не поверишь, пришли двое мужиков…

— Куда пришли? — не понял я.

— Прямо туда, в мёртвый мир, — уточнил дед. — Открылся синий портал…

— Кодекс… — улыбнулся я.

Он всё же показал путь. И не только нам, но и к нам!

— Не знаю насчёт кодекса, — покачал дед головой. — Один из них представился Дэном, а другого, молодого пацана, он, кажется, Купером звал. У меня сложилось впечатление, что они на запах пива пришли.

— Дэн, значит, — губы сами собой растянулись в улыбке до ушей. — Значит, я не ошибся, это был он! Надеюсь, он получил моё послание.

— Про это он ничего не сказал, — развёл руками дед. — Рассказал только, что вы устроили грандиозный шухер, подпалили зад самому Скульптору и ушли сюда. Ещё тебе привет передал и забрал два бочонка пива.

— Ахаха! Точно Дэн! — я уже не мог сдержаться и заржал в голос. — У него даже фляжка с выпивкой — криптор! Если где-то наливают, он точно появится!

— Похоже, — улыбнулся дед.

— Чип-чип-чип! — мне на плечо вскочил великий паладин Тьмы. — «Артём, Белла спрашивать, можна ли ей атправиться с вами? С дип-дип-дипламатичесим визитом!»

— О как! — я перевёл Голицыну идею пушистой императрицы.

— Хм, а почему бы и да! — император повернулся к Фирсову. — На тебе организация визита и пребывания!

— Есть, Ваше Величество! — вытянулся граф, зыркнув в мою сторону.

Будь я менталистом — наверняка услышал бы в свой адрес множество занятных идиом, на тему, как хорошо ему жилось до знакомства со мной. И правда, волосы у Фирсова будто пеплом припорошило. Волнительная у него служба… Ничего, граф, терпи — атаманом будешь!

«Чип, скажи своей зазнобе, что мы идём прямо сейчас. При всём уважении, дела не ждут!»

«Ана усё панимать, камандир! Уже гатова всё! Тока… Вона, с сабой взять нада. Магёшь? Чиста па братски, а не то мене тащить…»

Я глянул туда, куда указывал Чип. Невдалеке и правда стояло нечто среднее между немалых размеров сундуком и рюкзаком. Сундук… или даже шкаф, с лямками. И рядом — Её Пушистое Величество.

— Чип? — спросила она у Чипа.

— Чип-чип! — ответил тот. — «Пазя!»

«Без проблем, дружище! Ты главное под… коготь не попади!»

«Я паладин Тьмы!!!»

«Да-да, — хмыкнул я. — Смотри, Чип, на шею её посадишь — на голову она сама заберётся!»

«Ана ни такая!»

«Ага, ждёт трамвая, — хмыкнул я. — Пошли, дипломат!»

Я спрятал в крипторе скарб Белетрисы. Так-то, если подумать, она ещё налегке собралась! Хотя не удивлюсь, если половину этого сундука занимает какой-нибудь большущий артефактный фен. Девочки они везде девочки.

Также в криптор я спрятал и Ри — в обычный разлом она не пройдёт, это тебе не транспортный портал!

— Бойцы, слушай мой приказ! — гаркнул я, отчего все разговоры мгновенно стихли. — Айда домой!

Глава 7 Пусть сильнее грянет буря!

So pocht das Schicksal an die Pforte

«Так судьба стучится в дверь»

Людвиг ван Бетховен, о 5-й симфонии [1]

ㅤ

Возвращение в наш родной мир прошло штатно.

В чёрном разломе нас встретили заплаканные Яна и Виктория, которые, похоже, не верили уже, что мы вернёмся. Задерживаться там мы, конечно, не стали, и вытерев слёзы, Яна переключила разлом на наш мир.

— Артём, — придержав за локоть, обратился ко мне Голицын, прежде чем мы вышли из разлома, — понимаю, что хочется домой, отдохнуть, увидеть семью… Но до истечения ультиматума меньше двух суток. Ты нужен мне в Кремле.

Я глубоко вздохнул. Конечно. Тем более, вся эта идея с информационной войной против Японии была нашей с Аней идеей.

— И кстати, светлейшему князю в императорском дворце собственные покои полагаются, — по-своему интерпретировал император мой вздох.

— Нет-нет, едем, конечно, — кивнул я и повернулся к деду. — Пожалуйста, поезжай домой, и хорошенько выспись.

— Да уж соображу, чем мне заняться, — усмехнулся тот. — Автобусы вызову, так что инферн можешь здесь, в разломе, оставить. Им ведь тоже отдохнуть надо.

— Точно, отличная идея! — охотно согласился я. — Оставлю в крипторе только тяжело раненых и… тех, кому уже не помочь.

— Много? — тихо спросил дед.

— Много, — кивнул я. — Слишком много.

— А всех остальных, — Голицын обратился к нашей разношёрстной компании, — я приглашаю погостить во дворце. Поверьте, вам понравится! Я бы всех позвал, но, боюсь, такого наплыва гостей дворцовый спа-комплекс не выдержит!

— О-о-о-о!!! — Аня мечтательно закатила глаза. — Сауна и массаж — это то, что сейчас нужно!

— Мои девочки будут счастливы, если им просто дать отдохнуть здесь, в Чёрном разломе, — заметила Ариэль. — Здесь же море!

— А ведь и правда, мы же его для этого как раз и задумывали! — обрадовалась Анютка.

— Организацию отдыха я беру на себя! — сразу предупредил Голицын.

Когда я выгрузил на белый песок инферняшек, они даже не сразу поняли, где находятся. Ведь для них прошло какое-то мгновение. Вот они отбивали атаки нежити, а вот уже стоят на пляже, шумит прибой, светит яркое солнце.

— РЕЙД ОКОНЧЕН! — я напитал голос магией и даром Тёмной, чтобы дошло сразу и до всех.

С минуту мне пришлось ждать, пока стихнут радостные вопли, и девчонки заметят, что я ещё не всё сказал.

— Мы знатно подпалили ублюдку задницу! — продолжил я. — Цитадель разрушена, Скульптор лишился более 250 миров! Мы с вами сделали то, что до этого не удавалось никому и никогда на протяжении тысячелетий! А сейчас — отдыхать! Это приказ! Еду, палатки, одежду сюда доставят в ближайшее время!

— Вы с нами, командир? — спросила кто-то из инферн.

— А нам отдых пока не положен! — я с улыбкой развёл руками. — Надо ещё кое-какие дела порешать! Михаил Александрович…

— Идите уже, — махнул рукой дед. — Я останусь и за всем прослежу!

— Спасибо, — я обнял деда и вместе с остальными покинул разлом.

ㅤ

— Ваше Величество, машины ожидают на улице, — сидевший у выхода солдат в форме дворцовой охраны вскочил и вытянулся по стойке смирно. — С возвращением!

И хотя он старался сохранять невозмутимое выражение, как будто император не пропадал где-то почти неделю, а так чисто, на пару минут в туалет руки помыть заскочил, но лицо солдата выдавало с потрохами.

Голицын кивнул ему и, заметив его искреннюю радость, тоже тепло улыбнулся. Отошёл от разлома в сторону и, достав телефон, кому-то позвонил.

— Дорогая, мы вернулись, — донёсся до меня приглушённый голос. — Да, все… Да, целы… Конечно, уже едем… Да, Артём и девочки тоже с нами, распорядись, пожалуйста.

Улыбнувшись, я последовал его примеру и набрал маму.

— Артём??? Это Артём звонит!!! — трубка наполнилась визгом и радостными криками. — Ты вернулся!

— Вернулся, мам, — выдохнул я, только в этот момент, возможно, по-настоящему осознав это. — Мы вернулись. Но сейчас должны ехать в Кремль.

— Даже домой не заедешь? — из голоса матери мгновенно пропало всё веселье.

— Чуть позже — обязательно, — пообещал я. — Деда не теряйте, он пока в разломе остался с инфернами, я им отпуск небольшой дал.

— Я горжусь тобой, сын! — мама всхлипнула. — Приезжайте скорее домой!

— Приедем, — я сбросил звонок.

Обернувшись, я посмотрел на своих. Аня улыбалась, Ариэль шмыгнула носом, Лекса и Лиана, кажется, не обратили внимания. А вот Могрим помрачнел, стал чернее тучи.

Эх!

Ладно, не маленький, справится. Надо Лексе сказать, чтобы присмотрела за ним.

«Чип, — обратился я к мохнатому паладину, — залазь ко мне на плечо и зазнобу свою пригласи».

«Чевось так?» — удивился Чип

Но тут же взлетел по моей руке и прочип-чипкал что-то Белетрисе.

«Товось, что ты уже ко всему привык, а императрицу может что-нибудь напугать. А маг она так-то нехилый!»

«А-а-а-а, ана такая, дааа!» — с гордостью ответил Чип.

— Прошу! — я, чуть нагнувшись, предложил её величеству своё предплечье.

Та на секунду задумалась, но всё же запрыгнула на мою руку.

Мы двинулись на улицу.

Москва встретила нас штормовым ветром с мокрым снегом, отчего видимость, как таковая, отсутствовала напрочь. Разыгралась погодка, конечно. Ветер не сдувал с ног — он бил наотмашь, как метлой, забивая глаза и рот белой липкой хмарью. Солнца не было видно в принципе, просто с одной стороны сумеречная стена снегопада казалась самую чуточку светлее.

Присмотревшись, я понял, что машинами заставлена вся парковка. Несколько лимузинов, парочка «скорых», егерский бронированный автобус. Серьёзно подготовились! В оцеплении, правда, никто не стоял, но в салонах горел свет и какое-то движение присутствовало.

Чтобы пробиться до лимузинов, нам пришлось поднять щиты. Белкусы вцепились в меня, продавив когтями полёвку, Аня и Ариэль ухватились с двух сторон за руки. Не столько чтоб не сдуло, сколько чтоб не потеряться.

— Артём со мной, — распорядился Голицын, перекрикивая ветер. — Фирсов, ты где там? Тоже со мной! Остальные во вторую машину!

— С возвращением, Ваше Величество! — приветствовал нас водитель, спешно выскочивший, чтобы открыть дверь салона.

— Спасибо, Лёша, — кивнул ему Дмитрий Михайлович.

— В Кремль? — уточнил водитель.

Голицын на секунду замер, поднял глаза к тёмному небу, а потом неожиданно положил руку водителю на плечо и тепло улыбнулся.

— Домой, Лёша, едем домой.

— Так точно, Ваше Величество! — козырнул водитель.

Понятно, у этого водителя звёздочек на погонах поди что…

Мои красотки, естественно, от меня так и не отцепились, так что в императорский лимузин мы забрались все вместе.

Знакомый уютный салон, широкие поскрипывающие кожей кресла… Белкусы тут же запрыгнули вдвоём в одно из кресел и принялись забавно чиститься от снега. Впрочем, мы занялись тем же. Несмотря на щиты, снег был повсюду — в волосах, глазах, ушах, за шиворотом.

— Так, граф, звони своему шефу, — тут же распорядился Голицын. — Через… давай через час, пожалуй. Совещание штаба. Чтобы были все!

— Уже, Ваше Величество, — улыбнулся Фирсов. — Уже сообщил!

Он показал экран телефона с открытыми сообщениями.

— Это хорошо, — Голицын задумался. — Хочу как можно быстрее войти в курс дел, прежде чем японцы узнают о нашем возвращении.

— Машины ротируются, — почесал в затылке граф. — Можно оставить охрану здесь, как будто эти две просто поехали на дозаправку.

— Думаешь за разломом наблюдают? — приподнял бровь император.

— Я бы наблюдал, — пожал плечами Фирсов.

— Хорошо, прикажи всем оставаться, — Голицын кровожадно ухмыльнулся. — Если у кого-нибудь хватит смелости на нас напасть, выпишем им премию Дарвина.

В этот момент зазвонил телефон. И в первый момент я даже не сообразил, что это за звук — после стольких дней боёв он казался каким-то пережитком прошлого. Но звонок надрывался, и мы все будто проснулись, полезли проверять, чей.

Оказался Анин.

— Кристина Соколова? — принцесса удивлённо посмотрела на экран, но через пару секунд вспомнила и приняла вызов, сразу переключив на громкую связь. — Слушаю!

— Ваше Высочество, здравствуйте, с возвращением и простите за беспокойство… — затараторила журналистка — та самая, что брала интервью, когда мы первый раз пропали в этом чёрном разломе. — Вам удобно говорить?

— Кристина, у вас что-то срочное? — улыбнулась Аня.

— Нет… да! Ваше возвращение! Я сразу поняла, куда вы пошли, и тут машины вас ждали, я взяла отпуск… Ваше Высочество!

— Хотите эксклюзив? — к трубке наклонился Голицын. — Вы на машине, оператор с вами?

— Да, да, конечно, Ваше Величество, рада вас слышать, простите… — девушка от волнения стрекотала со скоростью пулемёта, перебивая саму себя.

— Тогда никому пока ни слова! — предупредил император, хитро прищурившись. — Включите аварийку. К вам сейчас сядет кто-нибудь для сопровождения. Поезжайте за нами, я вас приглашу, когда будет подходящий момент.

— О, Ваше Величество, благодарю! — успела ответить Кристина.

Голицын протянув руку, сбросил вызов, посмотрел на Фирсова и мотнул неопределённо головой, мол, займись.

За окном на другой стороне улицы, едва пробиваясь сквозь снегопад, замигал жёлтый огонёк, и граф, перебравшись вперёд салона, снял трубку интеркома, что-то быстро объяснив водителю. Через минуту машина тронулась.

ㅤ

Нда, отправляясь в снежный шторм через пол-Москвы без мигалок и сопровождения, мы не учли дорожную ситуацию. Столица не стояла — она лежала. В пробку мы встали на первом же перекрёстке. И встали безнадёжно. У близлежащих машин вокруг колёс уже сугробы наметать начало, а значит, не двигались они уже давненько. Тут и сопровождение с мигалками не помогло бы.

Раздался звонок интеркома. Фирсов нажал кнопку.

— Ваше Величество, прошу прощения, но быстро мы сейчас даже дворами не доедем, — извиняющимся тоном сообщил водитель.

Ну вот, только собрался отдохнуть…

— Понял, Лёш, — Голицын, глянув на меня, хохотнул. — Ладно, мы тогда пешком прогуляемся!

— А-а-а-а… — водитель, кажется, потерял дар речи.

— Пошли, Артём, проветримся, — император открыл дверь лимузина.

— Можно мы здесь посидим? — переглянувшись с Ариэль, спросила Аня.

— Конечно, — согласился я. — Лексу только придётся взять с собой. Девочки, не скучайте.

Я чмокнул обеих принцесс и вышел вслед за Голицыным.

— А почему Лексу с собой? — спросил император, после того, как я спрятал лимузин в криптор.

— Она не поместится, — объяснил я, но сразу понял, что ничего этим не объяснил. — Дело не в массе, хотя она тоже имеет значение. Её душа не поместится. Всё же богиня, хоть и на полшишечки.

— Хм, значит, Скульптор тоже не поместился бы? — понял он.

— На самом деле Лекса, возможно, и влезла бы, — прикинул я, — но нам потом всего золотого запаса не хватило бы её оттуда вытащить. А вот Скульптор… Скорее всего, он бы просто порвал криптор в клочья.

Голицын задумался, а мы меж тем подошли ко второму лимузину.

— Тук-тук, — я постучал в окошко, которое тут же приоткрылось изнутри. — Лекса, пошли, свежим воздухом подышим!

Пожав плечами, она без лишних разговоров выбралась наружу.

— Что там такое? — спросил Могрим.

— Пробка… дороги забиты, не проехать, — ответил я, закрыл дверь лимузина и убрал его в криптор. — Осталась журналистка.

— Бррр, холодно! — поёжилась Лекса и окуталась лёгким сиянием.

Да на неё даже снег попадать перестал!

Кристина подрулила через несколько секунд сама. Оказывается, она ехала как раз следом за вторым лимузином. Махнув ей рукой, я убрал и эту машину в криптор.

— Полетим? — спросил Голицын.

— Можно на носорогах доскакать, — ухмыльнулся я. — Давайте, пока об нас кто-нибудь машину не помял, уйдём в тени.

Уже в тенях я вытащил из криптора Ри и призвал Мальфира.

— Это что? — недоверчиво спросила юная дракоша.

— Снежок, — улыбнулся я.

— Я видела снег, — возразила она. — Это…

— А это метелица. Белая, белая метелица…

— Меня ж эта метелица сдует! — Ри, прошедшая через мёртвые миры, всерьёз испугалась обычного снегопада!

— Я полечу с тобой, — погладила её по шее Лекса. — Увидишь, всё будет хорошо!

Долетели спокойно. Мы с Голицыным на Мальфире полетели чуть впереди, Ри сзади, и мы даже не выходили полностью из теней. Если кто-то из сильных одарённых попался нам на пути, они, должно быть, видели двух размазанных золотых призрачных драконов. Но мало ли что в такой буран померещится! Да и что сильным одарённым в такую погоду на улице делать? Они поди дома сидят, телевизор смотрят…

Над Кремлём мы сделали почётный круг, пока император высматривал, где приземлиться.

— Вон, — указал он на крыльцо сзади дворца.

Посмотрев астральным зрением, я сразу понял, кто нас встречает. Её Величество стояла на крыльце, кутаясь в шаль, в окружении нескольких человек то ли слуг, то ли охраны. Мать сопровождал и наследник, а ныне — исполняющий обязанности императора, Дмитрий Дмитриевич.

— На дорогах пробки, матушка! — как раз убеждал он Анастасию Борисовну.

Слов я слышать не мог, конечно, но жестикулировал Великий Князь более чем выразительно, да и его эмоциональный фон я видел, так что предмет его горячей речи и с высоты был мне понятен.

Выйдя из теней, мы спикировали вниз, и только магия Мальфира, подавившая ветер, позволила выполнить этот манёвр аккуратно, не шмякнувшись об стены дворца. В тенях нет ветра, а вот стоило проявиться в реальном мире — и первый же порыв ветра попытался внести свои коррективы в план полёта.

Ох, какие у встречающих были лица! Жаль, не записал на камеру! Такие вытянувшиеся, с округлившимися ртами и большими круглыми глазами. И все дружно сперва поднялись вверх, а потом опустились. И так и остались стоять!

Впрочем, не все. Сопровождающие оказались всё же охранниками, и тут же, даже не закрыв ртов, ощетинились стволами, причём во внезапной тишине я услышал щелчки снимаемых предохранителей.

Голицын спрыгнул с шеи Мальфира и, подняв руки, двинулся к крыльцу.

— Парни, аккуратнее с игрушками! — со смехом предупредил он. — Отставить, свои!

Охранники, переглянувшись, взяли на караул. И тут же отмерла императрица.

— Ди-и-и-мка!

Она с радостным воплем бросилась вниз по лестнице, путаясь в подоле платья, перепрыгивала через две ступени, а с нижней и вовсе полетела, раскинув руки, ласточкой, прямо в объятия мужа, тут же впившись в его губы жарким поцелуем.

Цветастая шаль, слетев с её плеч, упала на снег.

— Ты что творишь? Такая погода… Настя! — Голицын оторвался от неё на секунду.

— Плевать! Ты вернулся!

Охранники смущённо отвели глаза. А за моей спиной из теней вышли Ри с Лексой.

— Охотник, — повернул ко мне голову Мальфир, обратившись на рокочущем языке драконов, — позволь показать внучке пару приёмов полёта?

— Дай ей отдохнуть сперва, — улыбнулся я.

— Враг, случись что — не даст, — возразил дракон.

— И то верно, — согласился я. — Летите, конечно.

Мы с Лексой спрыгнули на землю, и два золотых дракона взмыли в беснующееся небо.

— Сволочь ты, Голицын, даром что император! — выговаривала меж тем Анастасия Борисовна, осыпа́я его то поцелуями, то тумаками. — Я тут чуть с ума не сошла! Шесть суток, ни весточки!

— Связи же не было! — возразил Дмитрий Михайлович.

От ударов кулачками любимой жены он даже защититься не мог, ибо держал её на руках, подхватив под пятую точку. Её Величество, совершенно не по-монаршьи обхватив мужа ногами, спускаться, похоже, не собиралась.

Ну, пока они выясняют отношения…

Я вытащил из криптора оба лимузина и тачку Кристины.

— Приехали, — объявил я. — Дра́гон- экспресс, к вашим услугам!

Мои девочки сообразили первыми, выбрались из салона. Следом и остальные подтянулись. И только когда Анастасия Борисовна заметила, наконец, Аню с Володей, она отпустила своего изрядно потрёпанного, но не побеждённого мужа, который сразу направился к старшему сыну.

Уже пережив первые эмоции, детей Её Величество встретила немного спокойнее. Но своя порция обнимашек досталась не только им, но и Наге с Ариэль. А потом очередь дошла до меня.

Я думал, императрица и меня обнимет, но вышло иначе.

Подойдя ко мне, она неожиданно низко, до самой земли, поклонилась. И только потом — обняла.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что вернул их всех.

— Чип-чип! — из машины последними, в сопровождении Фирсова, выбрались белкусы.

У графа, который пропустил начало, немного морду лица повело при виде обнимавшей меня императрицы, но эмпат на то и эмпат, быстро понял, что к чему.

— Кхм… Ваше Величество, — дождавшись, когда она меня отпустит, я перешёл к официальной части. — Позвольте представить, Её Величество императрица белкусов Белетриса 144-я Великолепная, с дружеским визитом. Чип, полагаю, в представлениях не нуждается.

«Чип, объяснишь Белетрисе, кто есть кто?»

«Как скажешь, камандир!»

Здесь, во внутреннем дворике дворца, говорить можно было, не напрягая связки. И даже снег сверху валил как-то потише. Тем не менее, если бы не посадка драконов, расчистивших двор взмахами крыльев почти до брусчатки, белкусы сейчас, наверное, провалились бы в снег по шею.

— Чипа я, конечно, помню, — Анастасия Борисовна сделала пару шагов вперёд и присела напротив пушистиков. — Приятно познакомиться, Ваше Величество.

Похоже, после предыдущего визита в мир белкусов Голицын успел рассказать жене достаточно — потому что ни малейшей иронии в её словах я не услышал.

— Чип-чип-чип-чип-чип! — пушистый паладин разразился длиннющей речью, обращаясь к Белетрисе.

Та послушала-послушала, тоже что-то ответила.

«Камандир, ана гаварит ну чегось там на умном гаварят, да… Камандир, нада сюда Динку с той девахой!»

«Ты про Яну?»

«Агась! Ну какой из миня переводитель?»

«Это уж точно! — хохотнул я. — Спроси у своей зазнобы согласие на прямую связь с императрицей».

— Чип? Чип! Чип-чип… Чип! — пушистики быстро переговорили. — «Ана согласная!»

— Ваше Величество, — я повернулся к Анастасии Борисовне, — позволите связать вас с Белетрисой напрямую? Вы сможете общаться мысленно и понимать друг другу. Все ваши мысли она не услышит, только те, что будут обращены к ней.

— Соглашайся! — крикнул Голицын с крыльца. — Весьма любопытный опыт! К тому же гостью я всё равно твоим заботам хотел поручить.

— Раз так, то конечно я согласна, — кивнула императрица.

— Лекса, — я повернулся к нашей почти-богине и подмигнул ей, — сделай, пожалуйста?

Та пожала плечами и молча повела рукой. Серебристое сияние окутало на миг обеих императриц. Астральным зрением я видел, что Лекса протянула пару энергетических нитей сперва от себя к ним, а уже потом перекинула их на Анастасию и Белетрису, связав их между собой.

— И как это… А-а-а-а! О-о-о-о! Вот это да!

С интерфейсом дамы разобрались быстро. И общее внимание переключилось на двух Дмитриев Голицыных, старшего и младшего.

— Больше никуда в ближайшее время? — уточнил младший.

— Хватит пока приключений, — ответил старший.

— В таком случае, отец, считай, я пост сдал! — козырнул Дим Димыч.

— Будем считать, пост принял! — хохотнул Дмитрий Михайлович. — Но официально — на совещании. Через… сорок минут. А нам бы пока в порядок себя привести, переодеться.

— А обед? — императрица отвлеклась на секунду от общения со своей пушистой коллегой.

— Мы не голодные, у белкусов поели, но что-нибудь перекусить можно, — кивнул император. — Я пригласил всю команду погостить, распорядись, пожалуйста.

— Уже всё готово, — улыбнулась та и повернулась к Лексе, Лиане и Могриму. — Добро пожаловать во дворец!

— Прошу всех внутрь, — добавил Голицын, — пока все насквозь не промокли! Фирсов! Граф, распорядитесь насчёт журналистов!

— Конечно, Ваше Величество, — ответил тот и отправился к машине Кристины.

Уже внутри я выгрузил из криптора бойцов «Заслона», последних из участников рейда. Увидев их истрёпанную броню, запорошенные прахом волосы и измождённые лица, императрица подняла на мужа испуганные глаза.

— Мы уже дома! — остановил Сергеев своих бойцов, которые, кажется, ещё не поняли, где находятся, и принялись выстраиваться в боевой порядок. — Ваше Величество… — поклонился он императрице.

— Полковник, ваши люди, кажется, очень удивлены? — дипломатично заметила та.

Дипломатично, потому что термин «удивлены» не передавал и десятой доли эмоций, написанных на их лицах.

— Простите, Выше Величество, секунду назад они со всех сторон были окружены нежитью, и ждали взрыв… Мы не ожидали, что выживем.

— В увольнение, — Голицын что-то прикинул, — на сутки. Больше пока не могу, позже.

— Так точно, Ваше Величество! — Сергеев козырнул, после чего повернулся к вытянувшимся по струнке остальным бойцам. — В казарму бегом марш!

Охранники, которые нас встречали, провожая их, молча, без команды, выстроились вдоль коридора, глядя прямо перед собой и отдавая честь. Они ведь все друг друга знают, и то, что «Заслон» вернулся далеко не полным составом — не могли не заметить. Да и состояние брони говорило само за себя.

Осталась последняя, кажется, деталь.

Я вытащил из криптора багаж Белетрисы.

— Чип-чип! — пискнула пушистое величество.

— Она… благодарна, — улыбнувшись, сообщила Анастасия Борисовна. — Кажется, там какой-то мощный артефакт для поддержания красоты и пушистости шерсти…

Императрица нахмурилась, потому что Белетриса, скорее всего, перешла на образы.

— Фен? — предположил я.

— Кажется, да, — Её Величество зажмурилась, чтобы не расхохотаться в голос.

Сорок минут до совещания. Я посмотрел на Ариэль и Анютку. Интересно, успеем?

ㅤ

──────────

[1] Здесь и далее используются фрагменты рок-оперы «Beethoven’s Last Night» группы Trans-Siberian Orchestra: https://author.today/post/752460

Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901987

Глава 8 Как погода в Токио?

What I see in the night

What I feel in your heart

All your dreams all your lies

Can you tell them apart

See the hands on the clock

Are you watching them turn

For your candle is quite low

We’ve been watching it burn

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Midnight» [2]

ㅤ

До выделенных нам с Ариэль покоев мы добирались целых пять минут. Добирались бы гораздо дольше, если бывоспользовались помощью прислуги чтобы не заблудиться, но проводить нас вызвалась Аня. Оказалось, наша цель — едва не соседняя дверь от её собственных покоев, так что ей самой тоже было по пути.

И мы основательно сократили путь, пройдя тенями и частично телепортацией.

То-то, наверное, удивились охранники на пульте видеонаблюдения за дворцом!

Её Величество заверила нас, что лично позаботится о размещении всех остальных, а вот мы трое рванули переодеваться. И хотя Император не уточнял, кому быть на собрании, вопрос участия Ани даже не обсуждался. В конце концов, это наша с ней идея поработать с Махиро. А вот Ариэль с собой, пожалуй, брать не стоит. Необходимости в ней там нет никакой, пусть отдыхает лучше.

— Какой же он огромный, — выдохнула Ари, когда мы наконец добрались.

Да уж. Глядя со стороны — и не подумаешь. Но когда бежишь по бесконечным коридорам, лестницам, где дежурят охранники, мимо дверей и переходов, проходишь через анфилады комнат и залов — начинаешь понимать истинные масштабы.

Нас встретила молоденькая горничная.

— Ваши Высочевства, Ваше Сиятельство, — присела она в реверансе, — всё готово. Если что-то понадобится — вот кнопка вызова, подойду в течение минуты-двух. Желаете поесть?

— Перекусить бы, — попросил я. — Хоть бутерброды с колбасой, но очень быстро, и чтоб можно было на ходу. Император ждёт.

— А я бы поела, — подала голос Ариэль, — но потом. Сперва тебя отправим на совещание.

— Конечно, Ваше Высочество, — горничная снова чуть поклонилась и выскользнула за дверь.

— Я к себе, — Аня от дверей послала воздушный поцелуй, — но я ещё вернусь!

Она убежала.

А я огляделся. Покои оказались скромнее Аниных — что-то вроде большого двухкомнатного гостиничного номера. Но всё необходимое было: широкая кровать в спальной, гардероб, письменный стол, диван, плазма на полстены, бар. Имелась и ванная комната, конечно. Обставили эти комнаты довольно скромно — по меркам дворца, конечно. Тем лучше для меня. Никогда, наверное, не привыкну к настоящей роскоши. Нет, удобные вещи есть удобные вещи, и тут цена не важна, а вот вся эта показуха, которой нередко страдают аристократы… Да мой браслет с ёжиком, если разобраться, стоит целое состояние, я уж молчу про трофейный криптор, которому цены вовсе нет.

От размышлений меня отвлекла Ариэль, которая успела изучить содержимое гардероба и вернулась с парадным егерским мундиром на плечиках.

— Артём, давай в душ скорее! — напомнила она мне.

— Пойдёшь со мной? — подмигнул я.

— В другой раз, дорогой, — она чмокнула меня в губы и легонько подтолкнула в сторону ванной комнаты. — Иди один, я потом спокойно схожу. Это вам, мужчинам, хорошо — причесался и уже красавец.

— Ладно-ладно, я понял, — сдался я.

Что мне никогда не понять, так это страсть женщин втирать в только что вымытую кожу разное. Причём в любых мирах!

Когда я пять минут спустя вышел из душа, повязав полотенце на бёдрах, Ариэль уже разложила на диване мундир. Тёмно-зелёный китель с орденскими планками, брюки, ремень, рубашка.

Подкравшись сзади, я поймал её в свои объятия, поцеловал. Она сама успела избавиться от походной одежды, и сейчас щеголяла в одном нижнем белье.

— Что это вы удумали, Ваше Сиятельство? — притворно возмутилась она, кинув взгляд на настенные часы.

Но ее успел я ответить, как рядом с нами из теней выскочила Аня. Уже накрашенная, с аккуратной укладкой, одетая в одну рубашку на голое тело, и с мундиром в руках.

— У нас есть пять минут, — объявила она с лукавой улыбкой, глядя на нас с Ариэль.

Я машинально взглянул на часы.

— Даже десять, — согласилась с ней Ариэль.

— А если подзакусить на ходу, то и все пятнадцать! — я сгрёб пискнувших девчонок в охапку и рывком через тени переместился на кровать.

— Причёску осторожно! — успела предупредить Аня. — Вика старалась!

— Ничего не могу обещать! — усмехнулся я, скидывая полотенце.

ㅤ

Четырнадцать минут спустя мы выбрались из спальной, тяжело дыша.

— Надо одеваться, — пробормотала Аня, взглянув на часы.

— Дай причёску поправлю, — потянулась к её волосам Ариэль.

Одевались мы молча и быстро, как по горящей спичке. Я натянул брюки, рубашку, застегнул китель. Ариэль помогла расправить складки на плечах, пригладила воротник.

— Красавец, — одобрительно кивнула она.

Аня тем временем облачилась в свою форму — приталенный китель и юбку до колен. Ариэль замерла, глядя на неё.

— Ань, тебе так идёт, — восхищённо выдохнула она. — Прям героиня с картинки.

Аня покрутилась перед зеркалом, оценивая себя.

— Ну, не знаю… Юбка вроде нормально сидит?

— Отлично сидит, — заверил я. — Пошли, а то опоздаем.

Ариэль проводила нас до двери.

— Давайте там без войны обойдитесь, ладно? — поцеловала она меня на прощание.

— Постараемся, — улыбнулся я.

В прихожей на столике нас ждал поднос с разнообразными закусками и парой кружек ароматного кофе. Похоже, горничная по звукам поняла, что заходить внутрь не самый подходящий момент. Подхватив снедь, мы с Аней отправились на совещание. Оставалось уже минуты две, и мы сразу ушли глубоко в тени.

ㅤ

На совещание мы успели впритык. Зашли, держась за руки и допивая на ходу кофе. Голицыны — император и его старший сын — встретили нас добродушными усмешками, а остальные — осуждающими взглядами.

Кого здесь только не было. За массивным овальным столом из тёмного полированного дерева сидели все ключевые фигуры Империи. Во главе — Дмитрий Михайлович в военном мундире с погонами главнокомандующего, справа от него — Дмитрий Дмитриевич, слева — князь Разумовский в глухом чёрном мундире Тайной канцелярии без знаков различия. Дальше по кругу расположились министры и генералы. Министр обороны нервно пролистывал что-то в планшет, начальник Генштаба держался по стойке «смирно» даже сидя, министр иностранных дел что-то записывал в блокнот. Фирсов, тоже в чёрном мундире Канцелярии, сидел в самом конце стола.

Для нас с Аней оставили два кресла как раз рядом с графом.

На стене за нашими спинами висела огромная плазменная панель, на котором крутился таймер обратного отсчёта, а на столе перед каждым участником разместились на наклонных подставках одинаковые планшеты, с таким же таймером на экранах. В центре на столе разложили большую бумажную карту Дальнего Востока с красными и зелёными отметками, обозначающими скопления японских и российских войск.

Мы с Аней быстро заняли свои места, проглотив последние глотки кофе. Поднос с недоеденными тарталетками я оставил на входе.

— Рад, что вы нашли время заглянуть, — невозмутимо заметил Голицын, подмигнув мне. — Что ж, господа, можем начинать.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Во-первых, хочу поблагодарить всех за работу в моё отсутствие. Я успел немного ознакомиться с состоянием дел. Пока меня не было, ничего не сломали, и уже хорошо. Итак, до истечения ультиматума Японии остаётся сорок шесть часов… — он глянул на таймер, — и двадцать минут. Я надеюсь, все понимают, что по истечении этого времени нам предстоит действовать. А теперь давайте детально.

Начальник Генштаба аккуратно приподнял руку, и Голицын кивнул ему.

— Ваше Величество, если позволите, прежде чем переходить к текущей обстановке, Генеральный штаб крайне обеспокоен отсутствием информации о проведённой операции. Мы до сих пор не знаем, какую именно цель вы преследовали, и какие результаты были достигнуты. Это затрудняет стратегическое планирование.

Голицын кивнул мне:

— Чернов, поясните, пожалуйста.

Хм… этот вопрос мы так и не обсудили. Насколько император хочет вводить в курс остальных? Похоже, он решил, что мне виднее, как фильтровать информацию. Что ж, хотим мы того или нет, но в Большую Игру мы вступили… или скорее вляпались, и этим людям точно стоит знать, что это совсем не игра.

— Целью рейда было снятие угрозы внешнего вторжения из других миров, — произнёс я во внезапно наступившей полной тишине. — Мы уничтожили логистическую сеть одной из высших сущностей, бога смерти, если угодно, который планировал вторжение армии нежити в соседний с нами мир, а затем вне всяких сомнений и в наш тоже. В результате проведённого нами глубокого рейда по тылам противника ему придётся сильно скорректировать свои планы. Мы получили отсрочку, угроза вторжения на ближайшее время минимизирована.

Господа министры и генералы слушали, и по мере того, как я говорил, лица у них вытягивались всё сильнее. Когда я закончил говорить, никто даже не моргнул.

— До появления инферн такой херни не было! — первым опомнился министр обороны.

Как там его звать-то? Надо хоть имена выучить…

— К инфернам это не имеет ни малейшего отношения, — возразил я, — всё дело в том, что наш мир находится на перекрёстке вселенских дорог.

— Подробный доклад по рейду мы представим позже, — заверил Голицын, — и, думаю, излишне напоминать о секретности этой информации. Но сейчас это неактуальная задача. Актуальна Япония.

Начальник Генштаба явно хотел задать ещё вопросы, но Голицын уже повернулся к сыну.

— Дима, тебе слово.

Наследник выпрямился, ткнул пальцем в планшет. На всех экранах появилась карта с обозначением оккупированных территорий.

— К сожалению, за время вашего отсутствия ситуация существенно осложнилась. Япония использовала ваше исчезновение для масштабной информационной атаки, — он ещё раз ткнул в свой планшет, и на экранах замелькали скриншоты заголовков. — «Русский медведь оказался бумажным тигром», «Император Голицын и князь Чернов бежали перед лицом японской решимости», «Россия не способна подкрепить свои угрозы реальной силой». Это только малая часть. Пропагандистская машина Мусасимару работала на полную мощность.

Я хмыкнул, глядя на особенно идиотский заголовок про «демона Чернова». Этому ещё кто-то верит?

— Кульминацией стала встреча с Мусасимару в Пекине, — продолжил Дмитрий Дмитриевич, и в его голосе явственно проскочила усмешка. — Явился в образе миротворца, предложил мир, говорил о необходимости признания «новых реалий». В общем, предложил признать Дальний Восток японской территорией, в обмен на выгодные экономические проекты. Назвал оккупацию «одолжением» — дескать, избавил Россию от проблемного региона.

Министр обороны поёрзал в кресле, начальник Генштаба сжал челюсти.

— И что ты? — нахмурился император.

— Дал ему книгу почитать — мемуары Наполеона. На японском языке.

Голицын удивлённо приподнял бровь.

— Неплохо! Но где ты её на японском-то нашёл?

— В библиотеке, среди редких изданий, — объяснил наследник. — Предупредил, что когда будем в Токио, книгу надо будет вернуть. Читательский билет на его имя оформил, в Российской Императорской библиотеке.

— Хм… выглядит как повод заглянуть в Москву, — Голицын неодобрительно глянул на Григорьева, министра иностранных дел.

— Идея Его Высочества, — развёл тот руками.

— В формуляре указан филиал в Токио, — всё также невозмутимо ответил Голицын-младший.

— А разве у нас есть такой филиал? — растерялся император.

— Пока — нет, — пожал плечами Дмитрий Дмитриевич. — Поэтому адрес пришлось указать вымышленный. Токио, район Итабаси, квартал Четырёх егерей.

Голицын с секунду соображал, где это, а потом разразился раскатистым хохотом, хлопая ладонью по столу.

— Вот это Дим Димыч отмочил, да? — шепнула мне на ухо Аня.

— Дим Димыч? — переспросил я также в полголоса.

— Домашнее прозвище, — подмигнула мне Анютка.

— Да, согласен, великолепный намёк, — кивнул я. — Японцы такие тонкости как раз очень любят.

Император тем временем встал и торжественно обнял тоже поднявшегося Дим Димыча.

— Молодец, сын! Отлично всё сделал!

Дмитрий Дмитриевич обозначил поклон, и на его обычно невозмутимом лице промелькнуло облегчение. Они вернулись на свои места, и атмосфера в зале заметно разрядилась. Император вернулся, Император доволен — уже неплохо. Генералы и министры перешёптывались, улыбались. Толстый намёк наследника зашёл всем, кроме Григорьева.

— Господа, — Голицын чуть повысил голос, — продолжаем. Что у нас с боеготовностью армии?

Министр обороны нервно сглотнул, ткнул в свой планшет. Картинки на всех планшетах разом сменились на инфографику. Ага, вот в чём дело. Каждый подготовил свой доклад, а вот эта кнопка сбоку, видимо, включает трансляцию своего экрана на все остальные.

— Ваше Величество, в соответствии с ранее утверждённым планом мобилизации, Министерство обороны обеспечило переброску резервных соединений к районам сосредоточения, определённым Генеральным штабом…

По мере его слов на экране сменялись слайды: карта с анимированными стрелками, показывающими переброску войск, сменилась диаграммой. Зелёные столбцы, отражающие фактическое выполнение, почти везде опережали плановые серые.

И по тому, как гладко звучал голос обычно нервозного министра, по тому, как бегали по экрану планшета его глаза, я понял, что он читает. Похоже, у кого-то очень толковые помощники!

— … во взаимодействии с Министерством транспорта и Министерством промышленности обеспечен перевод ключевых транспортных узлов и предприятий оборонно-промышленного комплекса, включая частные, на стандарты военного времени. Железнодорожная инфраструктура готова к переброске войск в приоритетном порядке…

На экране подсветились строчки с цифрами. Готовность ж/д узлов — 98%. Мобилизация ОПК — 95%".

— … произведена расконсервация стратегических складов боеприпасов и материально-технических средств. Поставки в войска идут с опережением установленного графика на двенадцать часов.

Новый слайд: диаграмма заполнения складов на передовой, где зелёная полоса уверенно ползла к отметке 100%.

— … совместно с Министерством здравоохранения развёрнута сеть полевых и тыловых госпиталей. Обеспечен необходимый запас медикаментов и подготовлен коечный фонд для приёма раненых. Личный состав находится в состоянии повышенной готовности.

А ничего так министерство работает, надо отдать им должное! Если у них и правда всё так отлажено, то лично меня министр может и не любить, главное, что дело своё крепко знает. А может, как раз потому, что он такой невротик, у него всё с опережением графика и крутится?

— Однако… — министр замялся, — следует отметить, что японская сторона также провела значительную работу по укреплению своих позиций. Их логистические возможности, конечно…

— До них ещё дойдём, — прервал его Голицын. — Сейчас меня больше интересуют наши.

— Уже сейчас армия готова к выполнению поставленных задач, Ваше Величество, — вытянулся министр. — Полная боевая готовность будет достигнута в течение ближайших двадцати четырёх часов.

— Отлично, — кивнул Император, — Генштаб?

Начальник Генштаба выпрямился ещё больше, если это вообще было возможно. Его голос был чёток и лаконичен:

— Ваше Величество, оперативная обстановка следующая. Противник действительно не терял времени даром. За последнюю неделю ими создана глубоко эшелонированная оборона вдоль сто восьмого меридиана.

На экране карта приблизилась, показывая спутниковые снимки. Зелёные линии — наши позиции. Красными значками были отмечены японские позиции, образуя плотную, многослойную сеть.

— … по данным космической и агентурной разведки, на передовую переброшены элитные части корпуса «Детей Императора». Они развёрнуты на первой линии обороны. Ведётся непрерывное инженерное оборудование местности: возводятся доты, создаются противотанковые рвы и минные поля высокой плотности. Артиллерийские группы развёрнуты на господствующих высотах. Глубина их обороны, по нашим оценкам, составляет от пятнадцати до двадцати километров. Противник готовится не просто к обороне, а к войне на истощение.

На карте появились анимированные схемы, показывающие зоны поражения японской артиллерии и предполагаемые сектора обороны «Детей Императора». Да уж, дальность артиллерии не в нашу пользу — до наших позиций они без проблем достанут.

— … в ответ на это, Генеральным штабом разработан план наступательной операции «Северный ветер». Он предусматривает нанесение трёх одновременных, мощных ударов по сходящимся направлениям с целью рассечения группировки противника, окружения и последующего уничтожения по частям. Основная ставка делается на превосходство в воздухе и массированное применение артиллерии для взлома их обороны.

Схемы на карте сменились зелёными стрелками, демонстрирующими направления главных ударов российской армии.

— … резервы стратегического командования готовы к вводу в бой для развития успеха на втором этапе операции. Ориентировочные сроки выполнения основной задачи — от семи до десяти суток активных боевых действий. Потери, по нашим расчётам, будут… существенными, но приемлемыми для достижения цели. Армия готова и ждёт приказа, Ваше Величество.

В его голосе звучала плохо скрываемая готовность — он хотел воевать, он был уверен в победе.

Голицын кивнул, вглядываясь в карту.

— Они превратили Улан-Удэ в укрепрайон, я правильно понимаю? — спросил он, наконец.

— Так точно, Ваше Величество, — помрачнел начальник Генштаба. — Это главная сложность. Полагаю, они планируют использовать мирных жителей города как живой щит и заложников.

— И что вы планируете с этим делать?

— Использовать десант, Ваше Величество, — генерал прокрутил карту. — Самые сильные боевые группы у них на передовой. В густонаселённой части города в основном полиция — её достаточно для обеспечения порядка. Забросим десант им в тыл — и укрепрайон обернётся против них же самих. Мы также учли возможности князя Чернова по скрытной переброске войск.

Он учтиво кивнул мне, в то время как сидевший с ним рядом министр обороны скривился, будто разломный лайм откусил.

— МИД, — Голицын повернулся к Григорьеву.

Тот нервно поправил галстук.

— Ваше Величество, внешнеполитическая ситуация характеризуется следующими факторами. Япония развернула масштабную информационную кампанию с целью легитимизации оккупации. Их риторика строится на тезисе исторической справедливости. Цитирую официальные заявления: «Япония инвестировала за последние двадцать лет в развитие региона больше, чем Россия за всю свою историю. Подавляющее большинство населения японцы и лица, состоящие в браке с японскими гражданами. Переход территорий под протекторат Японии является логичным и обоснованным», — министр заглянул в свой блокнот, куда, видимо, записал тезисы для доклада. — Мы направили ноты протеста, провели серию консультаций с союзниками, пытаемся консолидировать международную поддержку. Однако… — Григорьев замялся.

— Однако что? — Голицын прищурился.

— Однако ваше исчезновение, Ваше Величество, вызвало серьёзную обеспокоенность у наших партнёров. Они сделали ставку на личность Вашего Величества и Светлейшего князя. Отсутствие таких ключевых фигур без ясного объяснения причин и сроков… осложнило нашу позицию. Союзники выражали поддержку, но она носила во многом декларативный характер.

— Проще говоря, они зассали, — подытожил Голицын, барабаня пальцами по столу. — Ну, этого следовало ожидать, особенно от лягушатника. А Китай очень бы хотел повоевать с Японией, но только русскими солдатами. Канцелярия?

Князь Разумовский заговорил негромким, вкрадчивым голосом, вынуждая прислушиваться.

— Наша работа дала свои результаты. Согласно данным агентурной сети, в Японии растёт понимание, что война начата обманным путём, что противоречит принципам бусидо. Значительная часть общества осознаёт, что истечение ультиматума станет точкой невозврата, после которой начнётся полномасштабная война с непредсказуемыми последствиями для самой Японии, — он коснулся планшета, и на экранах появилась диаграмма общественных настроений. — Общественные дебаты, которым Мусасимару позволил состояться, выявили значительный пласт населения, включая представителей аристократии, для которых методы ведения войны не менее важны, чем результат.

— Но? — нахмурился Голицын. — Я слышу в вашем голосе «но».

— Но это обоюдоострый меч, Ваше Величество, — Разумовский неторопясь протёр очки. — Госпожа Таканахана считает, что Мусасимару позволил этим дебатам развернуться не для изучения общественных настроений, а для выявления инакомыслящих. Затем последуют массовые аресты и казни.

— Откуда у неё такая уверенность? — вмешался Григорьев.

— Именно так поступили с её отцом, — пожал плечами Разумовский. — Сначала позволили высказаться в рамках «обсуждения стратегических направлений развития», потом обвинили в государственной измене и казнили. Наши аналитики согласны с её оценкой. Процент молчаливо сомневающихся очень высок, но мешают японские традиции. Для них император почти божество.

— Удобно, да, — усмехнулся Голицын.

— Весьма, — согласился Разумовский и вывел на экран новую схему. — Однако вернёмся к структуре японского общества. Мы выделяем три основные фракции. «Старая гвардия», традиционалисты чести. Они в глубокой оппозиции к методам Мусасимару. Необъявленная война, готовность пожертвовать самурайскими принципами ради захвата земель, союз с ацтеками — для них всё это позор. В Махиро они видят символ чистоты и чести, вокруг которого можно объединиться для свержения опозорившего себя императора.

— А готовы ли они передать ей власть? — спросила Аня.

— Не обязательно, Ваше Высочество, — Разумовский чуть улыбнулся. — Они готовы её использовать. Вопрос передачи власти будет решаться потом, если вообще будет решаться.

— Кто первый корону надел — тот и император, — хмыкнул Голицын.

— И это тоже, — серьёзно кивнул Разумовский. — Старая гвардия верна Японии, а не Мусасимару, и с ними вполне можно иметь дело. А вот со второй фракцией сложнее. Военные преданны лично императору, которого боготворят. Готовятся к обороне Дальнего Востока, верят в мощь «Детей Императора». Их уверенность укрепилась после вашего исчезновения, Ваше Величество. Полагаю, многие останутся верны Мусасимару даже в случае его смерти, и не станут подчинятся кому-то кроме его прямых потомков.

— Похвальная преданность, — кивнул начальник Генштаба.

— Генштабу стоит учесть, что самые преданные части как раз на передовой, — заметил Разумовский, — и они будут стоять до последнего. И, наконец, третья фракция — промышленно-финансовые элиты. Для них война — это инвестиции в будущие сверхприбыли от освоения новых территорий, богатых природными ресурсами. Международная изоляция, угрозы от Китая — неприятные, но временные издержки. Махиро для них — заноза, которая напрямую угрожает их планам. И, в отличие от императора, который опасается канонизации Махиро в случае её устранения, они готовы прибегнуть к силовым методам. Позорная смерть, с их точки зрения, отличный способ избавиться от «символа революции».

— Значит, Махиро в опасности, — нахмурился Голицын.

— В серьёзной опасности, Ваше Величество. Мы проработали для неё план эвакуации на всякий случай, — Разумовский сделал паузу. — Однако с этими торгашами можно торговаться. Умирать никто из них точно не захочет, разве что за золото удавятся. Теперь о самом Мусасимару. Его сильные стороны: армия «Детей Императора» — реальная, мощная сила. Они глубоко преданы ему и уже контролируют огромную территорию. Факт остаётся фактом — Дальний Восток до Байкала под его контролем. Отступать оттуда для него равносильно политическому самоубийству.

На экранах появилась карта с зонами контроля, а министр обороны попытался спрятаться от взгляда Голицына за соседа.

— Слабые стороны. Во-первых, Махиро как «политическая язва». Пока она жива и пользуется поддержкой России, его власть под угрозой внутреннего раскола. Главы кланов могут начать перебегать на её сторону. Но просто избавиться от неё он тоже не может — как национальная героиня она популярна даже среди аристократов. Тем более она прямой потомок одного из древнейших родов. Многие, кстати, откровенно не прочь взять её в жёны.

— Самоубийцы, — хмыкнул я.

Разумовский усмехнулся:

— Мусасимару, вероятно, рассчитывает на другое. Мы всячески отстраиваем Махиро от революционных настроений, но японцам и не требуется, чтобы она была замешана непосредственно в перевороте. Достаточно того, что противники императора считают её своей соучастницей, и когда заговор будет раскрыт, падение «героини» окажется ещё стремительнее её взлёта.

— С Махиро понятно, — кивнул Голицын.

— Да, вторая проблема Мусасимару, — продолжил Разумовский, — потеря лица на международной арене. Его блеф с вормиксом вскрыт, угрозы оказались пустыми. Но главное — логистика. Зимняя война в Сибири — это безумие. Всё его снабжение завязано на одну железную дорогу, которую постоянно рвут партизаны.

Мы с Аней обменялись довольными улыбками. Наличие у партизан взрывчатки — это наша заслуга. Её там и надо-то немного. Аккуратный подрыв рельсов перед быстро движущимся поездом — и участок дороги выведен из строя на несколько дней, а если это произойдёт на мосту — то и на пару недель. Хотя мосты японцы наверняка тщательно охраняют.

— Стоит отметить, что психологическое состояние Мусасимару в последнее время нестабильное, — Разумовский перешёл к следующей части своего доклада. — План захвата Дальнего Востока вынашивался на протяжении полувека, и всё равно всё пошло не по плану. Сопротивление местных жителей, внутренняя оппозиция. Но самый болезненный удар Мусасимару нанёс Светлейший князь со своей командой, уничтожив вормикса. Это была не просто победа, это была кража триумфа.

— Да ну? — не поверил Голицын.

— Мы уверены, Ваше Величество, что Мусасимару сам хотел сразиться с вормиксом.

— Чтобы героически погибнуть? — усмехнулся я.

— Скорее всего, у него было припасено что-то для эффектной победы, — покачал головой Разумовский. — Он не похож на человека, готового жертвовать собой.

— А вот шоу и фанфары он любит, — вставила Аня.

— Именно, Ваше Высочество, — согласился Разумовский. — Мусасимару вышел в эфир с обращением к нации через пару минут после взрыва, и был одет в боевые доспехи. Мы думаем, что он рассчитывал устроить шоу. Но вместо эпической битвы вы устроили быструю, почти будничную «санитарную обработку» монстра за десять минут. Да ещё и с… э-э-э… нестандартными комментариями тогда ещё барона Чернова, что особенно болезненно. Если версия верна, Мусасимару опоздал на каких-то четверть часа.

— Должно быть, ему очень обидно, — с улыбкой заметила Аня.

— Бедненький, — хмыкнул я.

— Последствия этого гораздо серьёзнее, чем кажется, — заметил Разумовский. — Во-первых, вместо одного героя-императора мир получил четырёх. «Демона» Чернова. Российскую принцессу, что легитимизировало операцию в глазах международного сообщества. Инфернскую принцессу, что вообще выходит за рамки понимания. И, самое страшное для Мусасимару, Махиро Таканахану, которую теперь называют японской принцессой и героиней нации. Он не просто провалил свой план — он создал себе внутреннего врага с легитимностью «спасительницы».

На экранах появились наши четыре фотографии и зашкаливающий рейтинг симпатий, видимо, среди японцев.

— Второе: потеря контроля над нарративом. Официальная версия о том, что Россия создала вормикса, всё ещё существует, но она трещит по швам. После зачистки Арапахо в эту историю не верят даже внутри Японии. На Совете Коалиции об этом лучше вообще не заикаться.

— Третье: политическая изоляция. Вместо поддержки он получил осуждение. Китай и Франция открыто симпатизируют России. Союз с ацтеками стал токсичным. Ультиматум Вашего Величества ставит его в положение, где любой шаг ведёт к потере лица.

Голицын задумчиво барабанил пальцами по столу:

— Но он всё ещё силён, я правильно понимаю?

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул Разумовский. — Да, он нервничает, но уверен, это не мешает ему строить собственные планы. К сожалению, японское общество слишком закрытое, и даже противники императора не горят желанием сотрудничать с нами. Махиро Таканахана в этом плане редкая удача, но она сама находится в изоляции, и, как бы цинично это ни звучало, но и мы рассматриваем её скорее как знамя, а не как потенциального преемника Мусасимару.

— Да, противник у нас не дурак, — вздохнул Голицын. — Действует последовательно и логично. Укрепился, перехватил информационную инициативу, выставил нас в невыгодном свете… Укрепления на линии соприкосновения, «Дети Императора», минные поля — он хочет, чтобы мы полезли в лобовую. Чтобы война стала кровавой мясорубкой, которая обойдётся нам так дорого, что мы в итоге отступимся и согласимся на его «щедрые» условия. Значит, нужно действовать асимметрично. Бить не там, где он ждёт, и не так, как он ожидает.

Министр обороны попытался возразить:

— Но Ваше Величество, армия готова…

— Армия и должна быть готовой, — оборвал его Голицын, — на то она и армия! Только не забывай, что это тоже живые люди. И с той стороны живые люди…

Он потёр лоб, потом достал свой телефон, положил его поверх планшета, и картинка на экране сменилась на изображение экрана телефона. Хм, а удобно! Голицын меж тем включил на воспроизведение видео. Похоже, сделанное его нашлемной камерой.

Я сразу узнал это место. Самый первый мир, мир Могрима, наше первое столкновение с костяными, первый бой. И волны прущей в лоб нежити.

— Вот наш противник, — заговорил Голицын. — И наш, и их, и всего мира. Возможно, он никогда до нас не доберётся. А может, появится на пороге уже завтра. И тогда нам понадобится каждый, способный держать в руках оружие. А такие, как «Дети императора», одарённые — особенно. Но я не могу сейчас показать это видео — тут же получу обвинение в том, что мы напали на мирных скелетов и теперь Россия виновата, если они явятся по нашу душу.

— Как раз хотел обратить на это ваше внимание… — пискнул Григорьев.

— Спасибо, я и сам это понимаю, — отмахнулся Голицын. — У Ани, уверен, сотня часов такого видео.

— Сто пятьдесят, — уточнила Аня. — Я вообще камеру не выключала.

— Генштаб получит это видео после победы над Японией для анализа, — император кивнул военным. — А сейчас, господа, пора объявить миру о нашем возвращении. С Мусасимару, видимо, придётся встречаться снова, переговоры по телефону тут не помогут… — он задумчиво постучал пальцами по столу. — Вопрос только в том, как сделать так, чтобы инициатива встречи исходила от него? Чтобы не мы о ней просили…

— Отец, — Аня подалась вперёд, сверкнув глазами, — позволь мне?

Голицын приподняв бровь:

— Что именно?

— Я знаю, как заставить его самого прислать приглашение.

Все уставились на неё. Аня достала свой телефон и показала отцу с многозначительной улыбкой.

ㅤ

— Что именно ты задумала? — повторил Голицын, глядя на дочь с любопытством.

Аня подняла телефон, покрутила его в руках:

— Прямой эфир в моём блоге. Короткий видеопост. Покажем всему миру, что мы вернулись, что у нас всё отлично, что мы на совещании обсуждаем текущие вопросы, и между делом… намекнём Мусасимару, что не прочь встретиться.

Григорьев побледнел:

— Ваше Высочество, но это же… это несерьёзно! Это легкомыслие! Нельзя вести внешнюю политику через блог!

— А я не веду внешнюю политику, — невинно улыбнулась Аня. — Я просто общаюсь с подписчиками! У меня их сто двадцать миллионов, между прочим. В том числе миллионов пятнадцать японцев.

— В том числе, уверен, Мусасимару, — хохотнул Разумовский.

Голицын откинулся в кресле, и на его лице появилась хищная усмешка.

— А давай! Только прежде чем выкладывать, покажи, что получилось.

— Само собой! — подмигнула Аня. — Так, господа, мне нужно, чтобы вы все подыграли. Дим, расскажи ещё раз про встречу с Мусасимару, и обязательно повтори про книгу. Остальные — не смотрите на меня, делайте вид, что совещание продолжается.

Господа министры переглянулись, посмотрели на императора, а тот только развёл руками.

— Вы слышали! Просто смотрите на докладчика и всё! Дима, давай по новой.

— Без проблем.

Наследник снова открыл свой доклад и принялся рассказывать, на этот раз гораздо подробнее.

Аня меж тем подключила гарнитуру и включила на телефоне фронтальную камеру.

— Привет всем! — заговорила она очень тихо прямо в микрофон гарнитуры. — Мы только что вернулись, не было времени отписаться. Сейчас мы с Артёмом на совещании у отца. Только тсс, не говорите никому! Тут столько всего обсуждают…

Оглянулась через плечо, изображая осторожность. Переключила камеру на заднюю — показала зал. Государственный флаг, герб, карта на столе. Камера скользнула по министрам, императору и остановилась на Дмитрии Дмитриевиче. Аня приблизила изображение, камера поймала резкость…

В этот момент Дим Димыч как раз очень чётко произнёс:

— … дал ему почитать мемуары Наполеона на японском. Очень редкое издание, да и книга библиотечная, так что предупредил, что когда мы будем в Токио, книгу надо будет вернуть…

Аня выдержала паузу. Затем вернула камеру на себя:

— А мы с как раз думаем, куда бы поехать дальше. Может, на курорт? — Аня изобразила задумчивость. — Или может достопримечательности посмотреть? Кстати, как там сейчас погода в Токио? А то мы давно в Японии не были! Напишите в комментариях! Всё, мне пора, всех люблю, целую!

Она выключила запись. Приложила телефон к планшету — и видео пошло на большой экран.

Тридцать секунд. Беззаботная принцесса «тайком» снимает с совещания. На фоне — рассказ про книгу.

— Разве… так можно? — возмутился Григорьев.

— А что они нам сделают? — расхохотался Голицын. — Ноту протеста вышлют? Ань, публикуй.

Моя умничка ткнула в экран, отправляя видео в блог.

— Думаю, реакцию долго ждать не придётся. А пока давайте и официальное обращение дадим, для своих в первую очередь, — Голицын нажал селектор. — Пригласите Соколову.

ㅤ

──────────

[2] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901998

Глава 9 Судьба

Receive us

Time deceives us

The only moment in our lives

That ever really mattered Fate

Is now

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Fate» [3]

ㅤ

Дверь открылась и вошла Кристина Соколова, а за ней, видимо, её оператор. И если сама Кристина была одета просто безупречно, как и подобает ведущей Имперского канала, то вот её оператор как будто не во дворец приехал, а к встрече с друзьями-алкашами готовился. Растянутый свитер с оленями, жилетка с кучей кармашков, и в довершение ко всему — он ещё и что-то жевал.

Войдя, Кристина вежливо поклонилась.

— Ваше Величество, господа, — поприветствовала она всех.

Оператор же, проигнорировав великосветское собрание, повернулся к выключателям на стене. Защёлкали выключатели — он принялся настраивать свет.

— Проходите, Кристина, — позвал император. — У нас совещание, которое после интервью продолжится, а пока небольшой перерыв.

— Зрители увидят, что император вернулся и сразу приступил к работе, это хорошо, — кивнула журналистка.

Она пошла в обход стола, а Разумовский поднялся и двинулся ей навстречу. Встретились они как раз неподалёку от меня.

— У вас есть план интервью? — спросил князь, перехватив Кристину за локоток.

— Конечно, вот… — насторожилась девушка.

И не зря насторожилась. Разумовскому хватило нескольких секунд, чтобы просканировать записи в блокноте и вынести свой вердикт.

— Это никуда не годится. Вот мой список вопросов, — и протянул Кристине свой планшет.

Девушка погрузилась в чтение, и по мере того, как она читала, лицо у неё вытягивалось всё сильнее.

— Простите, Ваше Сиятельство, — она подняла взгляд, — но с таким же успехом вы могли бы сами задать эти вопросы, и сами же на них ответить. Здесь штампик «одобрено Кремлём» ставить некуда!

От такой дерзости князь даже не нашёлся сперва что сказать. Он снял очки, протёр их платочком, снова надел и уставился на бедную журналистку тяжёлым, давящим взглядом.

Та сглотнула.

— Ваше Сиятельство, — поспешила она сгладить недовольство главы Тайной Канцелярии, — я понимаю, что вы рассчитываете донести этими вопросами. Но это уже не журналистика, это пропаганда! Я не хочу…

— Это война, девочка, — прошелестел Разумовский. — И на войне приходится делать не то, что хочется, а то, что надо!

Я уже хотел было вмешаться, но меня неожиданно опередил оператор. Он как раз подошёл с камерой и штативом в руках — свет он уже выставил, и теперь собрался расчехляться.

— Ваше Сиятельство, вы бы лучше оставили Кристину в покое, — выдал он таким будничным тоном, будто за проезд в автобусе передать попросил.

Разумовский пошёл пятнами, и даже огляделся по сторонам, все ли слышали, что сейчас произошло. Слышали все — зал совещаний замер. Кажется, если бы в зале были мухи — сейчас даже они зависли бы в воздухе.

— Ты вообще знаешь, кто я? — выдохнул князь.

Оператор только плечами пожал.

— Тот, кому надо, чтобы вот она, — он ткнул пальцем в свою коллегу, — сделала свою работу идеально. Так не мешайте ей! У нас же не прямой эфир, переснимем если что.

Не знаю, что ответил бы на такую отповедь князь, но ситуацию спас лично император.

— Алексей Петрович, — обратился он к Разумовскому, — правда, не запугивай девушку! Лучше дай ей свои вопросы, а Кристина, уверен, придумает, как это обыграть так, чтобы уши Тайной Канцелярии не торчали!

— Я… постараюсь, Ваше Величество, — пообещала Кристина.

— Хм… — Разумовский на секунду задумался. — Хорошо, Соколова, идите, готовьтесь. Займите моё кресло.

Заметно побледневшая Кристина отправилась к императору, оператор невозмутимо занялся своей камерой, а в зале заговорили как будто все и разом.

— Разумовскому ещё никто никогда не возражал! — прошептала мне на ухо Аня.

— Ваше Высочество, я всё слышу, — неожиданно ответил сам князь у меня за спиной. — Ваша Светлость, будьте любезны, подвиньтесь. У вас здесь идеальный ракурс.

Он откуда-то притараканил стул, так что мне оставалось только сдвинуться вместе с креслом ближе к Анютке.

И пока Кристина со своим «бессмертным» оператором готовились, — настраивали звук, камеру, пробовали снимать по несколько секунд, — Разумовский быстренько перенёс с планшета на терминал свой файлик с заметками. Развёрнутые формулировки он убрал, — а там у него прямо вопросы были написаны, явно готовился, — тезисы же оставил. И вывел их на большой экран позади нас и оператора, который для съёмки выбрал позицию прямо у меня за спиной.

— Вам хорошо видно? — спросил он у журналистки.

— Более чем, Ваше Сиятельство, — недовольно поджала та губы.

Замолчав, она погрузилась в свои записи, время от времени глядя на экран. А я, пользуясь тем, что терминал вообще-то мой, принялся изучать список Разумовского. Да уж, пропаганда, как она есть. И неплохая, если бы с этим выступал сам князь — вообще отличная была бы, Кристина права. Даже если бы император с такой речью к народу обратился — зашло бы на ура. Но Кристина? Не того репортёра князь решил использовать. Ох, не того! Зрители от неё, в том числе в силу её возраста, ждут совершенно иного!

Голицын наклонился к Кристине и что-то негромко сказал. Та вскинула голову, кинула злой взгляд на Разумовского. Кажется, это будет интересно!

ㅤ

* * *

ㅤ

Кристина сидела рядом с императором во главе стола, чувствуя себя так, будто балансирует на канате над пропастью. С одной стороны — надо же задать нормальные, острые вопросы, а не то что люди подумают? С другой — Разумовский, который пялился на неё, будто хотел взглядом дырку прожечь. Плюс чёткое понимание, что это никакое не интервью, а какая-то спецоперация. И надо как-то умудриться задать вопросы, которые от неё ждут зрители, и одновременно впихнуть в эфир те лозунги, которые ей подсунул этот… князь. И рыбку съесть…

Мысли девушки метались, как стая испуганных птиц.

Блин, ну серьёзно, у него что, не нашлось ни одного пиарщика, кто мог бы состряпать нормальный план? Эта пропагандонская дичь казалась просто оскорбительной. А потом в голове что-то щелкнуло. Да у него просто не было времени! Она же сама напросилась на интервью, это не было согласовано заранее! Они вернулись всего час назад. Потом совещание. У старого интригана было от силы четверть часа, максимум полчаса, чтобы на коленке набросать эту агитку!

А у Кристины сейчас не было и этого. Придётся на ходу из этого… хм, материала… лепить конфетку.

Она оторвалась от записей, поймав взгляд оператора. Витя едва заметно кивнул — он готов. Пора.

— Кристина, — император вдруг заговорил с ней негромким голосом, даже слегка наклонившись в её сторону, — у вас какая-то проблема с этими вопросами? — он кивнул в сторону большого экрана.

— Ваше Величество… — она замялась, но потом, тряхнув головой, решилась говорить как есть. — Это против принципов, понимаете? Журналист должен сохранять объективность! Сейчас телезрителей интересуют совсем другие вещи! А то, что требует Его Сиятельство, это…

Она замолчала, потому что слова, рвущиеся с языка, стали бы уже совсем неприкрытым оскорблением. «Называть Разумовского сутенёром, наверное, не слишком разумно», — промелькнула мысль.

— Это политика, да, — спокойно согласился Голицын. — Давайте так. Я отвечу на любой ваш вопрос, а вы уж как-нибудь помогите нам. Люди жизни отдавали за то, чтобы сейчас эти вопросы услышали те, кому они предназначены.

— Махиро? — от внезапного озарения у Кристины перехватило дыхание.

— А вот это имя произносить не стоит, — подмигнул император. — Мусасимару её и так, мягко говоря, недолюбливает.

— Я поняла, — опустила взгляд девушка.

В глазах пощипывало, но усилием воли она взяла себя в руки. «Разумовский, чтоб у него язык шерстью покрылся, прав — это война. И её жертва — не самая большая. У неё хотя бы есть выбор. В конце концов, она всё ещё может уйти. Возможно, её даже не уволят…»

Но вместо этого она подняла голову, сдув непослушную чёлку.

— Давайте начнём с общего плана, — голос прозвучал уверенно, хотя внутри все сжималось. — Ваше Сиятельство, вернитесь, пожалуйста, на своё место. Витя, дашь общий план, ладно? Ваше Величество, здесь же можно снимать, как вы работаете, само совещание?

— Можно, — кивнул Голицын. — Никого секретного здесь нет. Но зачем?

— Дадим немного бэкстейджа, это создаст ощущение спонтанности… насколько это возможно. Вот увидите, получится просто отлично!

Князь Разумовский, до этого сидевший рядом с Черновым, молча поднялся и вернулся на своё место. Кристина отошла к оператору, наскоро поправляя прическу. Проклятые волосы! После снегопада они вились и топорщились, отказываясь лежать ровно. А сейчас каждая мелочь имела значение!

— У меня всё готово, — вполголоса сообщил ей Витя. — Ни пуха, ни пера!

— К чёрту, — почти шепотом ответила Кристина и, сделав глубокий вдох, громко сказала: — Начинаем!

Она двинулась снова в обход стола. Цокот её каблуков был единственным звуком в замершем зале. Она чувствовала на себе десятки взглядов, а холодный, беспристрастный взгляд объектива и вовсе, казалось, сверлил затылок, грозя вскрыть всю поднаготную.

Разумовский поднялся ей навстречу. Он помог ей сесть в своё кресло, пододвинув его к столу с такой картинной галантностью, будто на Оскар за лучшую мужскую роль рассчитывал. От него пахло дорогим парфюмом, но Кристине вдруг почудился запах тлена, крови и палёной кожи. Этот жест, такой вежливый и такой фальшивый, вызвал вдруг у неё приступ тошноты.

«Рыцарь хренов. Пять минут назад был готов меня с землей сровнять, а теперь рисуется перед камерой», — подумала она и заставила себя улыбнуться.

На большом экране за спиной Вити курсор подсвечивал первый пункт.

ㅤ

ㅤㅤ ОБЩИЙ ВРАГ

ㅤ

«Нет, так не пойдёт, — решила Кристина. — Начинать с этого — значит сразу признать, что мы всеми силами стараемся избежать конфронтации».

Она проигнорировала подсказку.

— Ваше Величество, спасибо, что согласились на это интервью, — начала она. — Прежде всего, позвольте от лица миллионов граждан выразить огромное облегчение в связи с вашим благополучным возвращением. Именно это интервью — первая официальная новость об этом. Что бы вы хотели сказать нации в первую очередь?

— Я хочу сказать, что Империя ни на секунду не оставалась без управления, — ответил Император. — Мой сын и наследник, Великий Князь Дмитрий Дмитриевич, блестяще справился с возложенными на него обязанностями. Вся вертикаль власти работала как единый слаженный механизм. Я горжусь тем, как моя команда отработала эту неделю.

Курсор на экране не сдвинулся. Разумовский ждал. Кристина чувствовала его нетерпение как почти физическое давление. Она сделала ещё один ход по своему плану, задав обязательный, самый очевидный вопрос.

— Тем не менее, ваше отсутствие породило множество слухов, — продолжила она. — Официальная версия — отпуск. Японская пропаганда утверждала, что это было бегство. Где вы были на самом деле, Ваше Величество?

Ей захотелось показать Разумовскому язык, когда тот после этого вопроса закатил глаза к потолку, проговорив одними губами что-то явно нелестное.

А Разумовский в это время кипел от злости. Наглая девчонка о чём-то договорилась с Голицыным! А тот явно ей симпатизирует. Но ведь не настолько, чтобы забыть о цели интервью, которую они обговорили, пока император переодевался перед совещанием. Да и Соколова вроде не дура… Должна понимать, с кем играет и чем рискует!

— Я тренировался, — с лёгкой усмешкой ответил Император Голицын. — Вместе со Светлейшим князем Черновым, своими младшими детьми и лучшими воинами Империи мы проводили учения в условиях, максимально приближенных к боевым. Могу сказать, что учения прошли успешно.

«Ну да, успешно», — подумала Кристина.

Она видела броню бойцов «Заслона». Да парни как будто в мясорубке побывали! И то, как встречала мужа императрица… Нифига это не учения были! Они где-то воевали. Что же это было за сражение, которое император счёл более важным, чем оккупация собственной страны? И где? Явно не в нашем мире… Но и не в чёрном разломе — там-то у Чернова курорт…

«Ах да, следующий вопрос!» — опомнилась она.

— Тогда перейдём к главному, — произнесла Кристина. — До истечения ультиматума Японии осталось менее двух суток. Вся страна, весь мир замерли в ожидании. Готова ли Российская Империя к силовому сценарию?

— Да, готова, — лаконично ответил Император. — И была готова до ультиматума.

Разумовский резко подался вперёд, вперившись в журналистку взглядом. Ага, вот оно что! Дерзкая девчонка всё же не дура. Совсем даже наоборот. И император про тезисы не забывает. Отличная подводка! И он ткнул в экран планшета.

Курсор на экране перескочил через несколько пунктов сразу, подсветив новый тезис.

ㅤ

ㅤㅤ ПОЧЕМУ МЫ НЕ АТАКУЕМ?

ㅤ

Кристина мысленно усмехнулась. Разумовский понял. Вон, даже улыбнулся. Она почувствовала профессиональный азарт. Разумовский думает, что он её прогнул и поставил в интересную позу? Нет, Ваше Сиятельство! С ней так нельзя! Только не силой! А вот император… Император ведь разрешил задавать любые вопросы?

— В таком случае, всех, уверена, интересует вопрос: почему мы до сих пор не перешли к активным действиям по освобождению наших территорий? — спросила Кристина, глядя прямо в глаза Голицыну. — Зачем вообще понадобился ультиматум? Для чего эта отсрочка — чтобы японцы закрепились на оккупированных землях, на линии соприкосновения, построили укрепления?

Она краем глаза, к огромному своему удовлетворению, заметила, как перекосило лицо князя «в каждой бочке затычка» Разумовского.

Дмитрий Михайлович с интересом наблюдал за этим безмолвным поединком. Разумовский, его верный цепной пес, возможно, впервые столкнулся с противником, который не боялся его рыка, а вместо этого предлагал станцевать. А девчонка-журналистка, которую он ещё после прошлого интервью приметил за её смелость, на глазах превращалась из просто талантливого репортёра в игрока высшей лиги. Она не просто следовала подсказкам Разумовского — она улучшала их, оживляла, делала точнее. Император про себя усмехнулся. Алексей Петрович, кажется, нашёл себе ровню. Интересно, кто кого переиграет в итоге?

— Вы правы в своём негодовании, — начал Голицын. — Более того, наш противник именно для этого отведённые тридцать дней и использовал, к глубокому нашему сожалению. Да, мы ожидали этого, но всё равно пошли на такой шаг. Потому что там, на оккупированных землях — наши люди, и активное наступление будет стоить миллионов жизней, — император замолчал, но журналистка почувствовала, что он ещё не закончил. — Знаете, Кристина, перед миссией в Арапахо моя дочь спросила меня: «Разве там — не наша Земля? У нас что, есть запасная?» Так что, говоря про тех, кто сейчас находится на оккупированных землях, я имею в виду не только граждан Российской Империи. Мы все жители этой планеты, и японцы тоже. Солдаты в окопах не виноваты, что их император затеял эту вероломную оккупацию. До тех пор, пока они лишь честно исполняют приказы, гуманно относятся к мирным жителям и соблюдают военные конвенции — к ним лично у нас претензий нет.

Разумовский покачал головой, но удалил отработанный тезис.

Курсор на экране снова сменился.

ㅤ

ㅤㅤ ВОЙНА С БЕСЧЕСТЬЕМ

ㅤ

Кристина поняла, что сейчас начинается самый важный блок — идеологическая атака. И здесь ей нужно быть предельно точной. Но с другой стороны, это не повод давать власти поблажки! Накосячили? Пусть объясняются!

— Но как вообще мы, как нация, допустили саму возможность этой оккупации? — спросила она. — Кто несёт за это ответственность?

— Приходится признать — нас обманули, — ответил Голицын. — Япония десятилетиями вынашивала этот план. Они вкладывались в экономику, в добычу полезных ископаемых. Миллионы японцев переселились на материк, женились, выходили замуж, заводили детей в смешанных браках. Два народа жили по-братски. Этот удар в спину стал для нас и, уверен, для большинства японцев, полной неожиданностью. И в этом поступке нет чести.

Ещё один тезис исчез. Курсор тут же переключился на новый.

ㅤ

ㅤㅤ МУСАСИМАРУ ≠ ЯПОНИЯ

ㅤ

— Правильно ли я понимаю, что вы возлагаете всю вину за произошедшее персонально на императора Мусасимару? — мгновенно сформулировала Кристина.

— Совершенно верно, — подтвердил Голицын. — На императора и его ближайшее окружение. Хотя я уверен, что и среди них есть честные люди, которые были вынуждены подчиниться. Взять хотя бы древний и уважаемый род Таканахана. Он был практически полностью истреблён за одну лишь попытку возразить против плана оккупации Дальнего Востока. Позже их, конечно, реабилитировали… но мёртвых это уже не вернёт.

Император сам сделал идеальную подводку. Разумовский отреагировал молниеносно.

ㅤ

ㅤㅤ НАСТОЯЩИЕ ГЕРОИ ЯПОНИИ

ㅤ

Кристина подхватила, придавая вопросу нотку искреннего недоумения.

— Я слушаю вас и удивляюсь: неужели мы сейчас говорим о той самой Японии, которая столетиями была последним рубежом человечества, защищая мир от монстров из глубоководных тихоокеанских разломов? Куда делись те герои?

— Люди чести в Японии никуда не делись, — заверил Император. — Я в этом уверен. Но почему они молчат сейчас — для меня, признаться, загадка.

Разумовский, довольно улыбаясь, удалил ещё один тезис, подсветив следующий.

ㅤ

ㅤㅤ ПРЕДЛОЖЕНИЕ МИРА

ㅤ

— А если они заговорят? — продолжила Кристина. — Если в Японии появятся силы, готовые к диалогу? Вы станете с ними разговаривать?

— Мы станем разговаривать со всеми, кто сменит риторику агрессии на обсуждение мира и сотрудничества, — заявил Голицын. — Императору Мусасимару достаточно вывести свои войска и принести официальные извинения — и мы решим этот конфликт мирным путём.

ㅤ

ㅤㅤ БИЗНЕСУ: ВОЙНА ИЛИ ДЕНЬГИ?

ㅤ

— Но дел с Японией больше иметь не будем, верно? — уточнила она.

— Почему же? — возразил Голицын. — Мы и дальше готовы сотрудничать с японскими промышленниками. В конце концов, они действительно изрядно вложились в развитие региона. Именно война, если она всё же случится, поставит в этом сотрудничестве жирную точку. Но, как вы верно заметили, время одуматься ещё есть.

Кристина понимала, как с каждым вопросом и ответом они с Разумовским вдвоём плетут сложную, невидимую сеть, в которую должен был угодить Мусасимару. Это было омерзительно и восхитительно одновременно. Она чувствовала, как с каждым вопросом теряет часть своей веры в «чистую» журналистику, и как вместе с тем становится сильнее и опаснее. Первоначальное возмущение сменилось азартом. Она смотрела на тезисы главы Тайной Канцелярии уже не как на приказы, а как на аккорды, по которым она играет свою, гораздо более сложную и изящную партию.

«Крис, ты себя слышишь? — мелькнула запоздалая мысль. — Ты же только что готова была всё бросить, а теперь кайфуешь?»

Внутреннего сопротивления больше не было. Было только острое, почти физическое удовольствие от того, как ладно и точно ложатся слова, как идеально её хоть и подсказанные, но совершенно честные вопросы подводят к нужным ответам. Она посмотрела на Императора.

«Так вот она какая, настоящая власть, — пронеслось в голове. — Не с трибуны орать, а задавать вопросы, которые меняют мир».

ㅤ

ㅤㅤ РОССИЯ — ГАРАНТ ПОРЯДКА

ㅤ

— Вы упомянули, что Россия готова к сотрудничеству даже с теми, кто поступил вероломно, — начала Кристина следующий блок. — В этой связи не могу не спросить про Арапахо, который вы уже упомянули. Почему, несмотря на оккупацию, мы берём на себя ответственность за защиту территории враждебного государства на другом конце света?

— Потому что есть такая работа — человечество защищать, — просто ответил Голицын. — Наш враг не Япония и не ацтеки. Наш настоящий враг там — в глубине эпицентров, в разломах, во множестве других миров.

Курсор тут же вернулся к первому, еще не отработанному тезису.

ㅤ

ㅤㅤ ОБЩИЙ ВРАГ

ㅤ

— Вы сейчас говорите о разломных монстрах? — спросила Кристина, почувствовав внезапно, как по спине пробежал холодок.

— Можно ли назвать простым монстром существо, способное командовать армиями и мыслить стратегически? — задал риторический вопрос Голицын. — Это уже не монстр. Это разумная, враждебная сила, и это делает её тысячекратно опаснее. И да, у нас, у ацтеков, у японцев, китайцев, французов, англичан… у всего человечества есть общие враги. На их фоне захват Дальнего Востока — это мелкое, постыдное недоразумение с соседом. А использовать для захвата «Детей Императора», элитных егерей, чьё призвание — защита человечества, — это преступление и перед своим народом, и перед всем миром.

Все ключевые тезисы были отработаны. Кристина не слышала, скорее почувствовала, как Разумовский выдохнул. Она тоже выдохнула. Получилось. У неё получилось провести это интервью так, что никто, кроме сидящих за этим столом, не заметит швов. Она посмотрела на свои руки, лежащие на блокноте. К её удивлению, они не дрожали.

«Интересно, вот так и становятся циниками? — подумала она как-то отстранённо. — Когда понимаешь, что можешь врать, не говоря ни слова лжи?»

Но ведь это была не ложь. Всё, что сказал Император — правда. Просто… правда, поданная под правильным соусом. И она, Кристина Соколова, оказалась отличным шеф-поваром. Теперь можно позволить себе немного импровизации. Она понимала, что это рискованно, но чувствовала, что сейчас можно. Она заслужила это право.

ㅤ

ㅤㅤ УЛЬТИМАТУМ: ВОЙНА ИЛИ ШАНС?

ㅤ

На экране оставался последний тезис, но Кристина решила, что и без него император уже всё сказал.

— Вы упомянули «другие миры»… — начала она. — Правильно ли я понимаю, что там есть не только противники, но и союзники? Мы видели инферн, драконов…

— Белкусов… — улыбнулся Голицын.

— Вы про Чипа, спутника князя Чернова? — озадаченно спросила Кристина.

— Я про целую расу белкусов, императрица которых прямо сейчас находится в Москве с дружеским визитом, — пояснил Голицын.

Кристина широко раскрыла глаза.

— То есть… Москва становится центром межмировой дипломатии? Это же сенсация!

— Об этом пока рано говорить, — уклонился от прямого ответа Голицын. — Но мы над этим работаем.

В последних словах императора Кристина явственно услышала намёк — пора завязывать.

— Ваше Величество, спасибо за ваши ответы, — произнесла она. — Позвольте последний вопрос, который, я уверена, волнует очень многих наших зрительниц. Когда же состоится свадьба принцессы Анны?

— А это вы у Светлейшего Князя спросите, вон он сидит, улыбается, — рассмеялся Голицын, поворачиваясь в сторону Чернова за кадром. И добавил серьёзным тоном: — Но могу сказать точно — не раньше, чем мы освободим Дальний Восток.

В этот момент, как ужаленный, вскочил министр иностранных дел Григорьев.

— Ваше Величество, это срочно! — ворвался он в кадр, передав свой планшет императору.

Тот изучал информацию несколько секунд.

— Кажется, Его Величество Мусасимару подписан на блог принцессы Анны, — улыбнулся он. — А чтобы его комментарий не затерялся среди десятков тысяч других, решил оставить его через собственное телевидение. Включите на большой экран, пожалуйста, — Голицын вернул планшет министру. — Посмотри все вместе.

Разумовский поспешно переключил большой экран на тикающий таймер обратного отсчёта. Кристина, мгновенно оценив ситуацию, дала знак оператору.

— Витя, экран! — скомандовала она шепотом.

«Ничего, при монтаже вырежут», — мелькнула мысль.

Оператору пришлось сменить положение, отойдя подальше от экрана, чтобы взять его в кадр целиком. Благо, штатив на колёсиках и пол ровный. Всё это выглядело совершенно спонтанным. Да и было, на самом деле.

На экране появилась японская ведущая. Она что-то говорила на японском, но тут же переключилась на отличный русский. С безупречной дикторской интонацией и легкой ноткой превосходства в голосе японка зачитала официальное заявление императорского дворца.

— Специально для наших партнёров из Москвы, я повторю на русском. Его Императорское Величество Мусасимару с интересом ознакомился с беспокойством Её Высочества принцессы Анны о погодных условиях в нашей столице. Чтобы развеять все сомнения, Его Величество любезно приглашает Её Высочество, а также её отца, Императора Дмитрия Голицына, и Светлейшего князя Чернова лично посетить Токио и убедиться в прекрасной погоде и традиционном японском гостеприимстве. Его Величество гарантирует полную безопасность делегации высоких гостей на всё время их визита.

Взгляд Кристины упал на министра иностранных дел. Григорьев был бледен, как сама смерть, и до Кристины тут же дошло, почему. Это была катастрофа. Принцесса своим блогом нечаянно дала японцам повод для этого издевательского приглашения в гости. Если император откажется — это будет выглядеть как трусость, согласится — как игра по правилам Мусасимару. На этом фоне её интервью, ради которого она неделю караулила в машине, пожертвовала своими принципами, в конце концов!… оно теряло всякую актуальность.

Меж тем просмотр завершился, камера повернулась обратно на Императора и Кристину, снимая по ходу Разумовского, Чернова, Анну, Фирсова и других участников совещания.

И тут Кристина заметила довольные лица и самой принцессы, и Чернова. Разумовский так и вовсе сидел с видом победителя.

Кажется… кажется здесь не всё так просто и однозначно, как ей кажется!

Разумовский вернул на большой экран последний тезис.

ㅤ

ㅤㅤ УЛЬТИМАТУМ: ВОЙНА ИЛИ ШАНС?

ㅤ

«Точно, интервью же ещё не закончено!» — вспомнила Кристина.

Она повернулась к Императору.

— Ваше Величество, после такого приглашения остаётся только снова повторить тот же вопрос: война или мир?

— А вот мы сейчас встретимся с императором Мусасимару и узнаем, — с хищной улыбкой ответил Голицын, тоже поворачиваясь к ней. — Вы же видите, он поговорить хочет? Ну, раз сам пригласил, надо слетать, пообщаться! Поэтому давайте наше с вами общение закончим.

— Благодарю, Ваше Величество, — она повернулась к Вите и кивнула.

Красный огонёк камеры погас. Интервью закончилось.

Кристина сидела, прикрыв глаза, и чувствовала, как по щеке катится одинокая, горячая слеза.

«Ну вот и всё, Крис, — сказала она сама себе. — Добро пожаловать во взрослый мир!»

В этот момент она поняла, что с той наивной Кристиной, которая верила, что можно просто рассказывать людям правду, она может попрощаться. Оказалось, что иногда правду надо незаметно подсунуть.

И она это сделала.

И если ради блага страны в следующий раз потребуется солгать — она и это сделает.

Кристина быстро смахнула слезу, пока никто не заметил, и встала. Ещё не хватало показать Разумовскому, чего ей всё это стоило. Обойдётся!

ㅤ

* * *

ㅤ

— Да как так, Ваше Величество! — министры обороны и иностранных дел, обычно не особо дружные, неожиданно объединились, даже заговорили в голос, стоило интервью закончиться.

— Это провал, — Григорьев, белый, как полотно, только что волосы на жопе не рвал. — Если вы не поедете…

— Кто сказал, что я не поеду? — усмехнулся император.

— Но это же столица враждебного государства в военное время! — всплеснул руками министр обороны. — Это против любых правил ведения войны! Это вообще беспрецедентно! В истории человечества…

— А что они нам сделают? — усмехнулся Голицын. — В заложники возьмут?

— Нет, ну это вряд ли… — вступил в разговор начальник генштаба. — Но устроить провокацию или несчастный случай могут.

— ХА! — император расхохотался. — Вот вы и сделайте так, чтобы не было никаких провокаций.

Они продолжили спор, а я, слушая вполуха, подошёл к Кристине и Разумовскому.

— Запись пускайте в эфир прямо сейчас, чтобы через пять минут она уже вышла в эфир, — улыбаясь, распорядился тот. — Честно, я восхищён вашей работой. Надеюсь, ваша совесть не сильно пострадала?

— Совесть у меня совершенно спокойна, — горько усмехнулась Кристина. — Но вот невинность я сегодня, кажется, потеряла. Между прочим, благодаря вам, Ваше Сиятельство!

— Слава богам, моя жена этого сейчас не слышала, — расхохотался Разумовский и тут же перешёл на серьёзный тон. — Вы отлично справились. И да, Виктор, кажется? — он повернулся к оператору, — спасибо, что вовремя остановили меня. Это был очень смелый поступок.

— Ваше Сиятельство, это Кристине ещё работать и работать, — Виктор пожал плечами, — а меня давно картошка на даче ждёт.

— Ещё подождёт, — вмешался я в разговор. — Кристина, готовы работать в прямом эфире?

Та взглянула на своего оператора.

— Запасная батарея есть, в машине ещё две, — пожал плечами тот. — Часа на четыре съёмки.

— Готовы, — уверенно кивнула Кристина.

— Тогда как вы смотрите на то, чтобы взять интервью у ещё одного императора? — подмигнул я ей.

— В каком смысле? — опешила журналистка.

— В самом прямом, — улыбнулся я и повернулся к насторожившемуся Разумовскому. — Вот эта кукла, что на экране была, кажется мне знакомой. Где-то я её уже видел.

— Она ведёт на японском телевидении политические обзоры, — князь ответил, ни на секунду не задумавшись. — Это ей вы тогда сказали «давайте жить дружно». Сейчас у неё было короткое включение, а так-то через… — он глянул на наручные часы, — через час с небольшим у неё будет в прямом эфире ток-шоу с участием какого-нибудь приглашённого эксперта. Наверняка обмусолят приглашение Мусасимару.

— Час с небольшим, говорите? — оскалился я. — Что ж, Мусасимару сам напросился. Мы застанем его со спущенными штанами и притащим прямо в студию прямого эфира. Ваше Величество! — я повысил голос, обращаясь через весь зал к Голицыну. — Пожалуйста, прикажите приготовить «Горбунка»!

ㅤ

──────────

[3] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901999

Глава 10 Всегда оставайся человеком

Did you really want to sit here in silence

Could it be that brooding is part of your art

Is it an extension of artistic license

A moody defiance

Of all of life’s tyrants

While you’ve been searching your heart

Alone with us in the dark

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «What good this deafness» [4]

ㅤ

— Так, объясни мне ещё раз, простыми словами и короткими предложениями, так, чтобы даже я понял, что ты задумал?

После моей просьбы к Голицыну приказать готовить «Горбунка» Разумовский отвёл меня в сторонку.

— Мусасимару пригласил Его Величество?

— Пригласил.

— Мы этого и хотели?

— Ну⁈

— Ну так и летим! Что здесь сложного? — я развёл руками.

— А ток-шоу здесь при чём? — Разумовский продолжал хлопать глазами, чего-то не понимая, а до меня никак не доходило, что именно ему было непонятно.

— Притащим японца на ток-шоу и там и поговорим, в прямом эфире! — объяснил я. — Так он уже не отвертится, кто что сказал и как это выглядело!

— Допустим, идея с прямым эфиром и правда неплохая, — князь задумался. — Позиция у нас сильная, отступать причин нет, предлагаем мир во всём мире… Но бездна тебя возьми, как ты за час попадёшь в Токио?

— То есть как я заставлю японского императора делать то, что нам надо, вопросов не вызывает? — усмехнулся я.

— Не набивай себе цену, — отмахнулся мой собеседник. — Так что с Токио?

— Через Итуруп, — я понизил голос, чтобы нас никто не слышал.

— На «Горбунке»? — Разумовский посмотрел на меня недоверчиво. — Я чего-то не знаю про ваши технологии?

— При всём уважении, князь, вы чего-то не знаете про меня, — в моём голосе звякнула сталь. — Просто доверьтесь мне. Уверен, вам понравится!

— Идём, по дороге объяснишь детали, — решил он, наконец. — Его Величество, как я вижу, уже доверился.

И правда, Голицын время зря не терял. Пока мы с князем спорили, он успел объявить собравшимся о командировке и толкнуть пафосную речь.

— Что, опять? — с кислой миной спросил Дим Димыч.

— Держись, казак, атаманом будешь! — подбодрил его император и повернулся ко мне. — «Горбунок» уже готовят, но как он будет в такую погоду взлетать?

— Подтолкнём, — хмыкнул я и обратился к Ане: — Ты Ариэль предупредила?

— Она уже готова, дорогой, — улыбнулась Анютка. — Оказывается, для неё тоже мундир пошили, такой же.

— Только Махиро не хватает, — оскалился Разумовский. — Но пусть эту мысль японцы сами подумают. Ваше Величество, — он подошёл к императору, — вы всерьёз хотите участвовать в этой авантюре?

— Может мне тебя с собой взять? — прищурился Голицын. — Разомнёшься, на драконе прокатишься, потом опять же десантирование на полном ходу из «Горбунка»… Что, не хочешь?

— Спасибо, Ваше Величество, — Разумовский чуть побледнел, — но мне замечательно хватает видеозаписей Её Высочества.

За разговором мы уже вышли из зала совещаний, оставив там охреневающих министров, генералов и наследника престола. Кристина и её оператор пристроились сзади нашей небольшой группы. Разумовский на ходу согласовывал с императором план.

— А как со связью быть? — нахмурился он вдруг.

— У меня Ярик с собой, — напомнил я. — Страж. У него широкополосная спутниковая связь. И военное оборудование локальной связи. Даже если японцы умеют такое глушить — быстро они это сделать не смогут. Поймём, что пошли помехи — сворачиваемся и уходим.

— Виктор, — Разумовский обернулся, — какая у вас модель камеры?

— У меня в машине коммутатор военного образца, Ваше Сиятельство, — ответил тот. — Я смогу подключиться к развёрнутой сети, если мне дадут коды.

— На аэродроме, — кивнул я.

Так, где там Ари? Я потянулся мысленно к ней, чтобы понять, где она хотя бы примерно.

И тут я почувствовал странное. Как будто она оказалась рядом со мной… но не она сама, а её астральная проекция. До сих пор таким образом я чувствовал только присутствие Тёмной, и тем удивительнее…

Хлоп!

Прямо передо мной из воздуха вывалилась Ариэль собственной персоной.

— Уф! — она помотала головой, приходя в себя. — Это оказалось сложнее, чем я думала!

— Телепортировалась через весь дворец, вслепую? — уточнил я, поддержав её под руку.

— Нет, к тебе! — она расцвела в обезоруживающей улыбке. — Ты меня позвал — и я пришла! Здорово, правда?

— А все инферны умеют также? — прищурился Разумовский.

— Нет, только я, — смутилась Ариэль. — Это всё Артём, он делает меня сильнее. Инферны только в пределах прямой видимости могут, очень редко кто — в знакомое место неподалёку. А вот так, как я сейчас… — она задумалась. — Легенды гласят, что первые инферны могли. Я и сама не думала, что у меня получится. Просто бежать было далеко, и я решила попробовать. А что, нельзя было?

— Тебе можно, — усмехнулся Голицын. — Надо предупредить охрану, чтобы не удивлялись.

— Их Нагафериска уже отучила удивляться, — проворчал Разумовский.

И тут мы пришли. Вышли во двор, как раз туда, где на парковке остались стоять машина Кристины и парочка бронированных лимузинов императорского парка.

Кроме машин, нас ждала ещё и парочка золотых драконов.

— Настоящие драконы… — выдохнул позади меня оператор.

— Виктор, — повернулся я к нему, — подбери, пожалуйста, челюсть, и бегом в машину за аппаратурой.

«Спасибо за эту возможность полетать с внучкой», — встретил меня Мальфир.

«Всегда пожалуйста, дружище. Обращайся, когда захочешь!»

«Летим кого-то покарать?» — он оглядел нашу компанию.

«Пока только морально опустить, — усмехнулся я. — Ну или аморально, это уже как пойдёт!»

«Унизить врага? Звучит сладко, как мясо молочного ягнёнка!»

— Ой, а у меня куртка там осталась, — вспомнила вдруг Кристина, поёживаясь на холодном ветру.

— Она тебе сейчас не понадобится, — пообещал я. — Имей в виду, на первый раз может немного замутить.

— От чего? — успела она спросить, прежде чем я спрятал её в криптор.

— Алексей Петрович, вы с нами на аэродром? — спросил я у Разумовского.

— Нет, спасибо, воздержусь, — помотал он головой. — Пойду, попытаюсь как-то упорядочить весь этот хаос. У меня только одна просьба будет…

Князь сделал паузу, заглянув мне в глаза.

— Сделай, пожалуйста, так, чтобы японцы обосрались со страху. Уверен, ты можешь.

Разумовский подмигнул и, не дожидаясь ответа, вернулся во дворец.

ㅤ

Небо хоть и стало немного посветлее, и даже шторм свирепствовал уже не так сильно, но даже так от Ри, вызвавшейся проводить нас до секретного аэродрома, на котором она уже один раз побывала, потребовалось всё её драконье чутьё, чтобы не сбиться с курса.

Лететь, впрочем, оказалось не так уж далеко. Пятьдесят километров — и мы на месте. С магией Мальфира это заняло минуты три или четыре, не больше — мы ногами по дворцу дольше шли.

Нас уже встречали. «Горбунок» прогревался в открытом настежь ангаре, вокруг него суетилась команда техников. Лётчик по рации требовал от диспетчера полётный лист, а заодно объяснений, как вообще он должен взлетать, если первый же порыв ветра просто перевернёт лоханку.

Нет, ну это он, конечно, преувеличил. Всё же шторм поутих, и всепогодный истребитель уже и сам, пожалуй, смог бы взлететь.

Увидев меня на Мальфире, в компании Ри, лётчик на секунду замер.

— Да, пассажир прибыл. Всё, я понял… — сказал он в рацию с видом человека, которому только что вынесли смертный приговор.

— Что, неужели в прошлые разы было не весело? — подначил его я.

— Мне никто не верит, когда я об этом веселье рассказываю, Ваша Светлость, — вздохнул он и кивнул на драконов. — А эти двое — сопровождение?

— Только Мальфир, Ри нас просто проводила, — улыбнулся я и достал из криптора Ярика.

«Дружище, спокойно! Мы уже дома!» — поспешил предупредить его я.

— Оооо, Русью пахнет! — великан грохнулся на одно колено и приложил ладонь к заснеженной земле. — Не серчай, друже, но на сей раз думал конец нам.

— Ратмир! — я помахал рукой. — Выгляни в окошко!

Бронепластина на груди Стража отошла вперёд и вверх.

— Живы? — Ратмир высунулся на улицу. — Мммм! Снег! Настоящий! Дома что ли?

— Дома-дома, сейчас в Японию летим! Две минуты на инструктаж!

— Опа, опа, ты прямо на ходу подмётки рвёшь! — Ратмир покрутил головой, пытаясь прийти в себя. — Сколько мы в крипторе чилили?

— Да часа четыре, примерно, — улыбнулся я. — Отставить разговоры, до истечения ультиматума меньше двух суток. Слушай сюда!

Быстро, насколько можно, я провёл брифинг. Меньше минуты. Всё равно долго.

Я вытащил из криптора Виктора и Кристину.

— А как? — замерли они, стараясь удержать равновесие.

— Блевать туда! — показал я на сугроб. — Во второй раз будет легче.

Цвет лиц у обоих и правда был зеленоватый, но ничего, удержались.

— Страж? — любопытство оператора перевесило физиологию.

— Ратмир, это Виктор, Виктор, это Ратмир, — представил я их друг другу. — Ратмир наш начальник штаба и координатор. Если он скажет подпрыгнуть и зависнуть в воздухе — это надо сделать не раздумывая. Ратмир, помоги подключить камеру к нашей системе связи. И у нас запасные гарнитуры есть?

— Всё сделаю, дай мне три минуты, — попросил Ратмир. — А гарнитуры… Организую!

— Ваша Светлость, как полетим-то? — напомнил о себе лётчик. — Мне маршрут так и не выдали!

— Да нет у них маршрута, — улыбнулся я и принялся чертить носком ботинка на снегу. — Смотри. Сперва летим до Коломны…

— Так…

— А потом… Потом влетаем в Токио и приземляемся на крыше телестудии! Понятно?

— Конечно, понятно, Ваша Светлость, что ж здесь непонятного? — хохотнул лётчик, но потом как-то запнулся. — Что, серьёзно?

— Нет, блин, шучу! — посмеялся и я. — Конечно, серьёзно! И на этот раз тебе точно поверят — по бортовому самописцу!

— Если не изымут опять… — вздохнул лётчик и ушёл в кабину.

ㅤ

Самое сложное в моём маршруте было даже не пролететь на истребителе через портал — чего я делать, конечно, не собирался. Самое сложное было не подставить Махиро.

Мы взлетели с аэродрома с небольшой поддержкой Мальфира. Полчаса до эфира — мы слишком долго собирались. К счастью, от секретного аэродрома до Коломны — всего несколько минут лёту. Горючее не экономили, подниматься не стали — всё равно, как сообщил диспетчер, кроме нас в воздухе е… ненормальных нет. Мальфир в Океане Душ пыхтел от удовольствия, манипулируя магией воздуха с таким искусством, даже изяществом, что лётчик только диву давался. Мы рвались сквозь шторм с упрямством и точностью выпущенной из спортивного лука стрелы.

Следуя моим указаниям, истребитель зашёл ровно на казарму инферн, выровнялся на высоте километра и… тут мне предстояло сделать кульбит, который иначе как переодеванием брюк в прыжке не назовёшь.

— Притормози-ка, и держи ровно, ничему не удивляйся, — предупредил я.

— Насколько ничему? — насторожился лётчик.

— Как тебе объяснить… Вот представь, что сейчас из кустов клубники выпрыгнет лосось и запоёт джаз, аккомпанируя себе на рояле.

— Э-э-э… — подвис лётчик. — Каких кустов?

Он даже оглянулся по сторонам.

— Вот об этом и речь! — подмигнул я.

И ушёл в тени, одновременно убирая истребитель в криптор.

Проверил ёмкость. Впритык, ох впритык. Хорошо, что перед вылетом выгрузил всё лишнее. Военные обещали доставить в Коломну, кстати.

В казарме меня встретила Роза со своей ведёрной кружкой кофе в руках.

— Ваша Светлость? — она почти не удивилась моему внезапному появлению в пустой казарме.

— Как удачно, что ты здесь! — обрадовался я. — Свяжись с Разумовским…

— Артём, все уже на связи, — улыбнулась она. — И Разумовский, и Фирсов, и кабинет министров, и аппаратная имперского канала. Мне тебе надо гарнитуры отдать.

Она поставила кружку прямо на пол и быстренько сгоняла на склад.

— Благодарю! — я убрал оборудование в криптор. — Ну, тогда не будем заставлять всех ждать!

— С возвращением, Ваша Светлость! — крикнула она мне вдогонку.

Дежурные у порталов вытянулись по стойке смирно и без вопросов пропустили меня.

Итуруп встретил меня мигающим экраном планшета. Сигнализация. Я приложил левую ладонь, и тревожное помигивание прекратилось. Десятиметровый проход в скале — и я на улице.

Из Москвы я улетал хоть и пасмурным, но днём. Здесь же уже стемнело, но ни Луны. Ни звёзд на небе не было. Темнота — хоть глаз выколи. Людей поблизости тоже не наблюдалось, если верить астральному зрению.

Я достал из криптора спутниковый телефон и гарнитуру, подключил, закрепил на ремне под кителем. Пока не вытащу Стража — это вся связь, которой я располагаю.

Тут же пришёл вызов.

— Разумовский на связи, — предупредила Роза и сразу переключила.

— Я на Итурупе, — сразу отчитался я.

— Сможешь незаметно отлететь до Сахалина? — князь, похоже, разобрался уже в моей логистике, и сейчас задавал вполне разумные вопросы.

Я достал обычный телефон и открыл карту.

— Это же почти пятьсот километров в сторону! — прикинул я. — Опоздаем к началу передачи.

— Ничего страшного, там всё равно в начале обычные новости идут. Зато Итуруп и Махиро…

— Понял-понял, — перебил я, призывая Мальфира. — Сам об этом думал. Полетим так быстро, как сможем.

— Потом вдоль берега не лети, там ПВО…

— Вот за это не переживайте, — улыбнулся я.

— Уверен? — Разумовский, кажется, с кем-то посовещался. — Если уверен, то утри им нос так, чтобы они все нахрен в запас поувольнялись!

— Не думал, Алексей Петрович, что вы так азартны! — рассмеялся я.

— Видел бы ты сейчас Фирсова! — хохотнул он и отключился.

Значит, в облёт Хоккайдо, до Сахалина, потом пролететь над Саппоро, и потом через всю Японию, в Токио? Будет весело!

ㅤ

На самом деле оказалось убийственно скучно. Полчаса полёта на Мальфире мне было абсолютно нечем заняться. Поддерживал щиты, чтобы меня не сдуло, да и чтобы не замёрзнуть, подсказывал курс… Мы летели над самой водой, ниже радиогоризонта береговых РЛС. Если нас кто и мог засечь, то разве что корабельные локаторы. Но погода разыгралась и здесь, море штормило, и если кто и заметил мелькнувшую по экранам неясную отметку — им точно было не до нас.

И от нечего делать я погрузился в свои мысли.

Что мне предпринять при встрече с Мусасимару? Как себя вести? В разломе, или при встрече с тем же Костяным — там всё понятно. Вот враг: бей или беги. Обычно, конечно, бей. Хороший враг — мёртвый враг.

А здесь не всё так понятно и однозначно. Могу ли я убить императора? Не технически — здесь как раз вопросов нет. Политически, прости Кодекс. Не сделаю ли я хуже? Что если те же «Дети императора» обидятся и пойдут мстить за своего непутёвого «папашу»? А ведь они сильные одарённые, очень сильные, и в грядущих битвах они нужны живыми.

«Говори прямо, — раздалось в голове хихиканье, — они нужны живыми тебе!»

«Слушай, Тёмная, а ты случайно не консультант?»

«Тебя могу и проконсультировать, — замурлыкала она. — А как ты догадался?»

«Приходишь, когда тебя не звали, говоришь то, что я и без тебя знаю, а главное — нихрена не понимаешь в сути проблемы!»

«Я тебя умоляю, дорогой мой Охотник! Какие такие у тебя проблемы? Проблемы у этого жирного поца!»

«Ты где таких слов-то понабралась?» — удивился я.

«Не важно! Главное — тебе ведь достаточно сказать ему пару слов… и он сделает всё, что тебе нужно!»

«Сделает, наверное, — согласился я. — Вот только кем тогда буду я?»

«Умным мальчиком, который использует свой Дар по назначению!» — проворковала Тёмная.

Я задумался. Вот жопой чую, какой-то подвох здесь есть. С одной стороны, я и так этот дар использую. Не слишком часто, но бывает. И даже Кодекс ни слова мне не возразил. Да и я вроде не стремлюсь быть святее ангелов, не к ночи будь помянуты…

И всё же…

«Знаешь, — вспомнил я, — а ведь я видел тех, кто также начинал. Искал простой путь и находил. Являл своё могущество в полной мере и устанавливал свои правила в одном или даже нескольких мирах. Кого начинали почитать, как богов…»

«Разве не в этом право силы?» — заинтересованно спросила Тёмная.

«Всегда найдётся рыба крупнее», — горько усмехнулся я.

Бывало, что и братья становились отступниками. Отходили от света Кодекса, шли по пути богов. Думали, что имеют на это моральное право, ведь где они, а где эти жалкие людишки.

Это ведь легко…

Гораздо легче, чем всегда оставаться человеком.

Человеком, который противостоит этим самым богам.

«Значит, не нагнёшь его?» — разочарованно вздохнула Тёмная.

«Почему не нагну? Нагну. Но как человек… ну, или почти».

«Вот именно, что почти!» — хихикнула божественная зараза.

«Тёмная, ну серьёзно! Что весёлого в том, чтобы подойти к этому жирному поцу и сказать: „Слышь, трон отдал, быстро!“ Он ведь отдаст… И будет понимать, что проиграл силе, многократно его превосходящей. Для японца это конечно поражение, но это достойное поражение».

«А ты хочешь…»

«А я хочу его наказать».

«Мммм, смакуешь своё превосходство?»

«Да тьфу на тебя! — я чуть не свалился с Мальфира от того, как Тёмная всё перевернула. — Изыди! Я глух к твоим обольстительным речам!»

«Как скажешь, дорогой! Но помни, я на твоей стороне!»

Ага, как же. Белкусам эти сказочки рассказывай.

Она исчезла из моей головы, а я глянул на экран телефона. За разговором с богиней и не заметил, как долетел до пролива Лаперуза!

— Мальфир, — я похлопал дракона по шее, — поворачивай налево, к вооон той кромке земли. И взлети повыше, пожалуйста.

ㅤ

Пересадка прошла штатно. Мальфир разогнался, я его отозвал, а сам ушёл в тени и вытащил из криптора «Горбунка». Самым сложным оказалось втянуть себя обратно в кабину на скорости почти три сотни километров в час. Когда тело находится ещё в глубоких слоях теней, а рука — уже в реальном мире, цепляется за ручку кресла.

— О! Где это мы! — лётчик всё же удивился, потом уткнулся в приборы. — ДА ЛАДНО!

— Накладно! — скаламбурил я. — Тапку в пол, полный форсаж, высота пятьсот с обходом ландшафта. На радиовызовы не отвечать, а впрочем, связи не будет.

— А курс? — лётчик глянул на меня с подозрением.

— Токио, дворец Его Императорского Величества, поца Мусасимару! — осклабился я. — Только возьми на полсотни километров левее, сделаем вид, что чуть промахнулись, потом зайдём…

Я взял телефон и построил прямую соединяющую здание телекомпании, координаты которого мне прислал Разумовский, и императорский дворец, а потом продлил эту линию ещё на пятьдесят километров.

— Вот с этого направления надо зайти, пролететь на форсаже над дворцом, и долететь вот до этой точки.

— Это очень странно, но я понял, — кивнул лётчик. — А отходить как будем?

— Огородами, — хохотнул я. — Давай, тапку в пол топи, а то на нас уже наверное все кто мог навелись, щас ракетами закидают.

И он втопил. Скорость быстро выросла до максимальной, а потом подключился и Мальфир. Мощность двух турбореактивных двигателей, помноженная на магию воздуха…

— Шесть махов, — услышал я сквозь пелену глубокой медитации благоговейный шёпот лётчика. — Опять не поверят!

ㅤ

* * *

ㅤ

Динамичная графика с логотипом «Главные новости» заполнила экраны миллионов телевизоров по всей Японии. Музыкальная тема затихла, и камера показала крупным планом ведущую.

Глядя прямо в объектив, она слегка поклонилась.

— Добрый вечер всем. В прямом эфире «Главные новости». С вами Хасэгава Аяко…

— И Ватанабэ Кэнъити, — коротко и сдержанно кивнул её соведущий-аналитик.

Аяко чувствовала, как под идеально нанесённым макияжем её кожа горит. Час назад ей позвонили из дворца. Сам Император. Сам! Мусасимару-хэйка! Он приедет в студию! К ней! Аяко ещё никогда в жизни не испытывала такого коктейля из восторга, ужаса и гордости одновременно. Это был её звёздный час. Момент, ради которого она годами строила карьеру, вылизывая каждую интонацию, каждый жест, каждую паузу. И вот теперь сам Божественный взгляд будет направлен на неё. На Хасэгаву Аяко!

Она позволила себе интригующую улыбку.

— Сегодня нас ждёт особенный выпуск. Главная тема, безусловно, — ультиматум Российской Империи, до истечения срока которого осталось менее двух суток. Мы обсудим все возможные сценарии с нашим сегодняшним гостем, главнокомандующим Силами самообороны, генералом Ямамото Кендзи, который присоединится к нам в студии сразу после блока новостей.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— Но это ещё не всё. Сегодня вечером, в этот решающий для нации час, Его Божественное Величество Император Мусасимару нашёл время в своём плотном графике, чтобы посетить нашу студию. Он лично обратится к народу. Уверена, сегодняшний выпуск запомнится надолго. А сейчас — к главным новостям этого дня.

На главном экране за их спинами появилась заставка «НОВОСТИ».

Аяко переключилась в рабочий режим, быстро пробегаясь по второстепенным темам. Финансы, оползень в Нагано, бюджет. Рутина. Фон. То, что наполняет собой любой новостной выпуск, где есть не только политика и война. Но её мысли были заняты совсем другим. Император придёт сюда. К ней. Боги, как же ей повезло! Она представляла, как завтра все коллеги будут смотреть на неё с завистью и восхищением. Хасэгава Аяко, которой сам Мусасимару-хэйка оказал честь…

— И вот только что к нам в студию поступила ещё одна новость, на этот раз из-за океана, — произнесла она, возвращаясь к реальности. — В ацтекском городе Арапахо, недавно перешедшем под управление России, начались массовые беспорядки.

На экране появились кадры протестов — снятые ночью, при свете факелов, дрожащей рукой на телефон. Толпа, крики, полиция.

— Местные жители вышли на улицы, требуя вывода российских войск. Сообщается о столкновениях с полицией. Мы будем следить за развитием этих событий.

Ватанабэ Кэнъити, сидящий рядом, внутренне усмехался. Визит Императора в студию был, конечно, неожиданностью, но приятной. Очень приятной. Это признание его, Ватанабэ в первую очередь, важности как аналитика. Мусасимару-хэйка решил, чтобы именно здесь, в этой студии, прозвучало его Слово. А значит, именно эта программа — главная площадка для формирования общественного мнения. И он, Ватанабэ Кэнъити, её мозг. Интеллектуальный архитектор победы. Ему нравилось так думать о себе. Сегодня вечером он не просто комментатор. Он — глашатай новой эпохи.

— А теперь к главным новостям, — продолжила Хасэгава. — Как вы уже знаете, буквально час назад императорский дворец выступил с официальным заявлением в ответ на провокационный выпад со стороны российской принцессы.

На экране появились кадры из блога принцессы Анны, без звука.

— В ответ на дерзость принцессы Его Величество Император Мусасимару любезно пригласил Её Высочество, а также её отца, Императора Дмитрия Голицына, и Светлейшего князя Чернова лично посетить Токио и убедиться в традиционном японском гостеприимстве. Его Величество гарантировал полную безопасность российской делегации. В состоявшемся вскоре после этого эфире российского имперского канала Российский Император ответил на это приглашение согласием.

Экран сменился кадрами интервью Императора Голицына Кристине Соколовой.

Новостная заставка исчезла. Камера показала ведущих крупным планом. Прозвучала музыкальная отбивка.

— Ватанабэ-сан, прежде чем к нам присоединится генерал Ямамото, хотелось бы услышать вашу оценку, — Хасэгава сменила тон на более аналитический. — Приглашение нашего Императора — это беспрецедентный дипломатический шаг. Как вы его расцениваете?

Ватанабэ выдержал необходимую вежливую паузу, показывая, что он обдумывает ответ, хотя он, конечно, давно был готов.

— Это очень сильный ход, Хасэгава-сан. Его Величество демонстрирует миру, что Япония открыта к диалогу, в то время как Россия предпочитает язык ультиматумов и угроз. Этот жест поставил российского императора в крайне сложное положение: отказ продемонстрировал бы слабость, а согласие — признание правоты нашей позиции. То, что Император Дмитрий незамедлительно принял приглашение, вселяет осторожную надежду на то, что мудрость победит, и российская сторона всё же примет щедрое предложение нашего императора о мире.

Он говорил спокойно, размеренно, с той академической уверенностью, которая всегда так нравилась зрителям. Ватанабэ знал своё дело. Каждое слово — выверенное, каждая пауза — продуманная. Он никогда не повышал голос в эфире, никогда не позволял эмоциям взять верх. Он объяснял, простыми словами, так, чтобы даже домохозяйки поняли. Показывал очевидное. Русские сами загнали себя в угол, а японцы лишь предоставили им возможность выйти из тупика с достоинством. Элегантно. Красиво. Именно так работает настоящая власть.

— Вы полагаете, российский император всё же прилетит на переговоры? — спросила Хасэгава.

Ватанабэ позволил себе лёгкую улыбку.

— В Москве сейчас необычайно сильный снегопад, так что Император Дмитрий ещё может сослаться на нелётную погоду. Мне кажется, во время своего отпуска он как следует не отдохнул, иначе мне сложно объяснить его поспешность в принятии приглашения. Думаю, он просто не расслышал, что Его Величество Император Мусасимару пригласил его именно в Токио. Но мы с вами понимаем, что теперь отказ под любым предлогом будет потерей лица.

— То есть, у России теперь нет пространства для манёвра?

— Именно так. Императору Дмитрию придётся встретиться с Его Величеством Императором Мусасимару и признать, наконец, переход Хоккайсю под протекторат Японии.

— Что ж, самое время обсудить военный аспект этого противостояния.

Зазвучала музыка. Камера переключилась на общий план.

В студию вошёл, поклонившись в камеру, генерал Ямамото Кендзи.

Он двигался ровно, спокойно, с безупречной выправкой военного. Безукоризненная форма, прямая спина, каменное лицо. Ни тени волнения. Ни намёка на эмоции. Идеальный образ главнокомандующего в решающий час.

Но внутри у Ямамото была буря.

Он пришёл сюда, в эту проклятую студию, и должен будет играть свою роль. Защищать политику Мусасимару-хэйка. Объяснять, почему захват Хоккайсю — это правильно. Почему использование «Детей Императора», элиты егерей, для захвата чужих земель вместо защиты человечества от разломов — это мудрое решение.

А в голове звучал другой голос. И Ямамото был бы рад оглохнуть, только бы не слышать его.

Гайдзин уничтожил вормикса. Спас Японию. Спас весь регион. Он мог потребовать чего угодно за это, но всего лишь сказал: «Давайте жить дружно». Дал Мусасимару-хэйка сохранить лицо. Он вёл себя как настоящий самурай. С честью. С достоинством. А потом этот же гайдзин разгромил стотысячную армию под Хабаровском. Лучших бойцов, сильных магов, усиленных мехами, танками и авиацией. Оставил в живых одну только переводчицу, сказав, что с женщинами не воюет. И ушёл, легко и непринуждённо, ещё и Стража затрофеил.

Ямамото своими глазами видел, на что способен Чернов-си. Он изучал записи. Анализировал. Этот человек мог стереть Токио с лица земли, даже не используя ядерное оружие. Но он не сделал этого. Показал свою мощь в Арапахо. Император Дмитрий неспроста дал тридцать дней на то, чтобы одуматься, именно после триумфа в Йеллоустоуне. Мусасимару-хэйка мог за это время вывести войска. Сохранить всё — и людей, и честь.

Но вместо этого его армия укрепилась на захваченных территориях. Построила оборонительные линии. Он, Ямамото, лично принимал работы.

А теперь Мусасимару-хэйка устраивает этот фарс с приглашением.

Генерал чувствовал, как внутри что-то скручивается в тугой узел. Он всю свою жизнь следовал Буси-до. И он видел, что сейчас бесчестье было на стороне Японии. Его Японии. Страны, которой он служил. Императора, которому присягал.

Но присяга есть присяга. Долг есть долг. И если завтра Мусасимару-хэйка прикажет ему вести войска на верную смерть против русских — он поведёт. Потому что это его работа. Его судьба.

Ямамото ненавидел себя за это уважение к Чернову. За признание правоты Голицына. За то, что когда он смотрел на действия русских, он видел в них больше чести, чем в действиях собственного императора.

Но всё это оставалось внутри. Глубоко внутри. Там, где никто и никогда не увидит.

Снаружи была только полная невозмутимость.

— В нашей студии — главнокомандующий Силами самообороны, генерал Ямамото Кендзи, — представила его Хасэгава. — Генерал, добро пожаловать.

Ямамото сдержанно кивнул.

— Добрый вечер, Хасэгава-сан, Ватанабэ-сан. Благодарю вас за это приглашение.

Неожиданно в его кармане завибрировал телефон. А ведь он предупредил, что во время прямого эфира звонить ему можно, только если на Токио нападут инопланетяне…

В этот момент и ведущая изменилась в лице, как будто к чему-то прислушиваясь.

— Прошу прощения, — он, смутившись, достал телефон и принял звонок, прикрыв рукой прищепку студийного микрофона. — Слушаю.

— Тайшо, угроза с воздуха, нападение на столицу, — без обычных расшаркиваний чётко доложил лейтенант, ведущий специалист его личной инженерно-аналитической службы.

— Меры?

— ПВО отработали, но поразить не смогли, идёт со стороны Сахалина на Токио, скорость 6 махов, высота 500 метров, время прибытия две минуты.

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил? — негромко усмехнулся генерал. — Никто не способен на такое!

Неожиданно застрекотала ведущая и одновременно на экране за её спиной замелькали какие-то кадры. Ямамото повернулся к экрану, и телефон чуть не выпал у него из рук.

Шар огня на кадрах, снятых каким-то свидетелем, успевшим выгодно продать их телеканалу, прочертил небо и скрылся за горизонтом за каких-то десять секунд.

Люди за кадром что-то кричали про инопланетян, но Ямамото было не до смеха.

— Это точно не метеорит? — уточнил он у лейтенанта вполголоса.

— Метеориты ландшафт не огибают, — напомнил тот.

— И то верно. Свяжись со службой охраны императора, активируйте протокол защиты.

— Сделано, тайшо! — отозвался лейтенант.

Ведущая уже повернулась к генералу и явно ждала, когда он закончит разговор. Сбрасывать звонок генерал не стал, но кивком головы дал понять, что готов отвечать.

— Мы только что стали свидетелями необъяснимого явления, — Хасэгава чуть склонила голову. — Ямамото-сан, может быть, вы объясните, что это?

— Я бы не торопился с объяснениями, — покачал тот головой. — Но наши войска уже работают по этому неопознанному объекту. В воздух поднята авиация, средства ПВО приведены в состояние боевой готовности.

Отчётов об этом генерал не получал, но он и так знал, какие действия и по каким протоколам отрабатывают сейчас его подчинённые и другие службы, та же охрана Императора. Где-то там, за стенами студии, сейчас творится такая суета, что Ямамото был даже рад, что оказался здесь, в тишине и спокойствии студии прямого эфира.

Далёкий гул возвестил о том, что объект достиг столицы, но, видимо, пролетел мимо — иначе звук бы они не услышали, объект его обгоняет.

Внезапно по студии как будто с ноги ударили. Подпрыгнули на столе стаканы, завибрировала огромная панель телеэкрана, посыпалась с потолка пыль. Где-то моргнул свет. И всё стихло.

Ведущие сидели, открыв рты, с совершенно стеклянными глазами, глядя куда-то сквозь генерала.

Ямамото прищурил глаза.

Он был очень сильным одарённым, и чужое присутствие почувствовал. А если смотреть сквозь опущенные ресницы…

Размазанные тени были повсюду Он сходу насчитал пять штук. Звезда теневиков в полном составе… но почему сейчас? И этот объект…

В голове Ямамото никак не складывался пазл.

— Конничива, Кендзи, — прошептал знакомый голос над ухом. — Не дёргайся, никто не обидит.

Было что-то в этом голосе такое, что генерал и не подумал возражать. Наоборот, расслабился и уже спокойно посмотрел по сторонам.

— Отбой тревоги, лейтенант, — сказал он в трубку.

— Но… Хай, тайшо!

И тут заговорила ведущая. Глядя в камеру, таким тоном, будто ничего не произошло…

— Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

ㅤ

──────────

[4] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3902012

Глава 11 Операция «Прямой эфир»

Мефистофель объявляет Бетховену, что явился забрать его душу. Объятый ужасом перед лицом грядущего вечного проклятия, композитор молит о пощаде: его час ещё не пробил, ведь он не успел завершить свою Десятую симфонию.

Мефистофель бросает взгляд на рукопись и вдруг, с несвойственным ему великодушием, предлагает сделку: он даст маэстро столько времени, сколько потребуется, но лишь при одном условии — если тот укажет, какие именно части он намерен добавить или изменить. И тогда Бетховен вынужден признать: его творение — шедевр,

в котором он не изменил бы ни единой ноты.

(Либретто)

The graveyard is filled with important men

Who could not be spared but were in the end

And so I whisper now in your ear

See it rising

Stare and wonder

Hear it beckon

You to dance

Feel it hold you

Take you under

I’m your god of second chance

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Mephistopheles» [5]

ㅤ

— Ваша Светлость, может, немного повыше поднимемся, а? — с мольбой в голосе обратился ко мне лётчик уже через полминуты.

Я со-настроился с Мальфиром, и теперь мог отвлечься на разговоры, так что открыл глаза.

И тут же их зажмурил.

Вокруг бушевало адское пламя, от которого в кабине становилось уже ощутимо жарко. А в состоянии медитации я этого даже не заметил.

Да, Мальфир магией воздуха создал вокруг нас обтекаемый кокон. Но на такой сумасшедшей скорости он всё равно превратился в пузырь раскалённой плазмы.

Чума!

Если япошки от такого не обосрутся, то я даже не знаю!

Но самое главное — вокруг ничерта было не видно, кроме носа самолёта и этого сияющего голубовато-белым светом пламени вокруг. Пришлось дополнительно прикрыть обширное остекление кабины щитами. Прохладнее не стало, но хотя бы припекать перестало.

— Мы, получается, вслепую летим?

— По приборам, но погрешность…

И лётчик, пользуясь случаем, кратко объяснил, как работает навигационное оборудование.

Оказывается, когда я его из криптора вытащил, и он обнаружил, что вместо сумрачного, но всё же дневного Подмосковья, летит над водами ночного океана, не только его мозг на секунду клинанул, но и бортовая система выдала сбой. Инерциальная система, построенная на гироскопах и акселерометрах, продолжала считать, что мы в Подмосковье, в районе Коломны, а спутники говорили, что чуть южнее Сахалина. Умный бортовой компьютер, не зная, чему верить, спросил у лётчика, и тот, подобрав с полу кабины челюсть, ткнул кнопку синхронизации со спутниками. Так что теперь у нас была актуальная карта, курс и путевая скорость. Высотомер только врал безбожно, и вот это-то и напрягало лётчика больше всего.

При обычном полёте сразу несколько систем контролируют параметры полёта. Первым отказал барометрический высотомер, создаваемое магией воздуха разряжение он принял за высоту полёта в несколько десятков километров. Радиосигнал сквозь плазму не пробивался от слова совсем, так что следом отказала и спутниковая навигация, и радиовысотомер.

— Вот мы летим, — лётчик кивком головы показал на большой цветной экран. — Компьютер определяет ускорения, рассчитывает исходя из этого скорость и потом уже положение в пространстве.

Визуально это больше всего походило на компьютерную игру. Зелёная цифровая сетка ландшафта на экране подрагивала, перерисовываясь в реальном времени. Вокруг виртуального самолётика плясали цифры координат, сходя с ума от противоречивых данных, но вектор путевой скорости горел чётким, красным росчерком.

Я переключился на астральное зрение, чтобы проверить, как всё на самом деле обстоит. Оказалось, компьютер не врал, и расчётная высота с учётом ландшафта местности вполне соответствовала фактической.

— Быстро погрешность копится? — уточнил я.

— Не очень, мимо цели не промахнёмся, но вот высоту он врёт сильнее всего. А расстояние до земли у нас — сотые доли секунды полёта!

— Ладно, поднимись на пару километров, — разрешил я. — Над Токио спустимся пониже.

— Ваша Светлость, мы если так над городом пролетим — его ж снесёт! — повернулся ко мне лётчик с выражением недоумения на лице. — А там вроде как мирные жители… Оно нам точно надо?

Я задумался.

«Мальфир, что скажешь? Ты же по воздуху спец».

«Мы должны беречь врага?»

«О нет! Тем, кто с мечом к нам придёт, мы этот меч в жопу засунем. Но простые люди в массе своей воевать не хотят, да и оружия у них нет. Опять же там дети…»

«Пощадить детей врага — это благородно! — согласился дракон. — Будет непросто, но сделаем».

— За город не переживай, мы его прикроем, — пообещал я. — А что, прямо всё так плохо? Ну, если бы пролетели на пятиста?

— Так весь наш полёт — один сплошной взрыв! — охотно принялся объяснять лётчик. — Мы его не слышим только потому, что звук обгоняем! А сзади за нами горит даже воздух!

Под нами как раз промелькнула очередная гора, и я, обернувшись, глянул астральным зрением.

Мда…

Хорошо, что вовремя с этим разобрались. А то хана была бы Саппоро, а там фестиваль прикольный, мне понравился, ещё бы разок побывал.

Лётчик оказался прав. За нами шёл чёткий кильватерный след. Только отмеченный не бурлящей пеной, а перемешанной землёй, камнями и вырванными с корнем деревьями. Как будто плугом пропахали!

— Ваша Светлость, — лётчик и не думал замолкать. — А давайте пока время есть, введём координаты цели?

— Давай, — согласился я, понимая, что лететь по целеуказанию куда лучше, чем «на глазок». — Мне тебе продиктовать?

— Не сочтите за дерзость, но лучше вам, — он как будто даже смутился. — «Горбунок» может держать курс, но он не рассчитан на полёт на гиперзвуке! Автоматика радиовысотомер использует, а он сейчас вырубился.

— Ты не можешь отпустить ручку управления даже на секунду, — понял я.

— Да я даже дышать боюсь, если честно, — признался лётчик.

— Пи… болтать это тебе не мешает, — хмыкнул я.

— Это всё нервы, Ваша Светлость. Я когда волнуюсь, всегда начинаю больше говорить!

— Так, птица Говорун, давай, подсказывай, куда что вводить.

Всё оказалось достаточно просто. Кнопка «ППМ» — поворотный пункт маршрута — и на специальной панели, расположенной на «торпеде» между пилотом и пассажиром, вводишь координаты. Не сложнее, чем калькулятором пользоваться. Потыкавшись в телефоне и определив нужные точки на карте, я ввёл координаты поворота над Токийским заливом, в паре километров левее и дальше императорского дворца.

— Цель принята, — сообщил в шлемофоне механический женский голос.

Теперь также — конечную точку маршрута, телецентр Японской императорской телерадиокомпании.

— Благодарю, Ваша Светлость, аж дышать легче стало! — поделился ощущениями лётчик. — А то летим туда, не знаем куда… А всё же, Ваша Светлость, как мы возле Сахалина-то очутились?

— Да в криптор я тебя спрятал, а сам тенями ушёл, — «объяснил» я. — А потом на драконе долетел.

И показал браслет, доставшийся «по наследству» от Фламинго.

— А зачем вам тогда «Горбунок»? — удивился лётчик.

Чёрт, про порталы-то он не знает…

— Затем, что драконом японца не удивить. Видели, знают, даже понимают, как убить. А вот летящий в облаке плазмы на шести махах истребитель…

— Это да, им нас даже сбить нечем. Разве что отложенными кирпичами попытаются. А как этот криптор работает?

Пришлось объяснять. И разбить радужные мечты о переброске эскадрильи штурмовиков с бомбардировщиками — не так много в криптор помещается.

Лётчик после моего рассказа задумался, а потом как-то странно на меня посмотрел.

— Получается, скорость тоже сохраняется? — спросил он, наконец.

— Сохраняется, как ты мог заметить, — кивнул я.

— И вы хотите меня на шести махах в этот ваш криптор… свернуть?

— Ну да… — протянул я, и тут до меня дошло. — Упс!

Двадцать пять тонн титана, композитов и высокооктанового керосина, вылетев на такой скорости из криптора, просто разобьются о воздух, который мгновенно станет твёрдым, как бетон. Прежде, чем я успею запрыгнуть внутрь и использовать магию, «Горбунок» превратится в облако обломков, а следом сдетонирует распылённое в воздухе топливо. Вместо истребителя я получу бомбу, по мощности уступающую, наверное, только ядерной.

Хм… А это… любопытно! Надо будет попробовать!

Ну и, кстати, мне самому выпрыгивать на ходу было бы, пожалуй, не очень комфортно, даже в глубоких слоях теней.

Значит, перед целью надо будет сбросить скорость.

— А что, на выходе сильно мотануло? — спросил я.

— Толчок был ощутимый, — кивнул лётчик, — но вполне терпимый. Как воздушная яма. Планер на такое рассчитан, не развалится.

— Отлично! Значит, повторим!

И мы повторили.

Ближе к Токио спустились на минимальную высоту, на которой Мальфир ещё мог удерживать ударную волну, чтобы последствия нашего пролёта были не особо разрушительными. Заявить-то о себе всё равно надо. Над пригородом как раз пятьсот метров и вышло, а ближе к центру пришлось подниматься выше, да и скорость сбрасывать, иначе повернуть мы бы не смогли.

Разворот даже по плавной дуге на штатной для «Горбунка» сверхзвуковой скорости ощутимо вдавил в кресло перегрузками. Мы пролетели немного в стороне от дворца, но, думаю, японцам и этого хватило. Теперь, когда наш самолёт не окружало облако плазмы, и даже приборы заработали, они точно могли нас разглядеть. И даже идентифицировать — ответчик заработал вместе с остальным оборудованием.

Тут и Разумовский на связь вышел.

— Вижу, вы на месте, — без вступлений начал он. — Передача началась, ждут в студию самого Мусасимару. Сейчас в студии Ямамото Кендзи.

— Тот самый, который вормикса…

— И который вас под Хабаровском чуть не поймал, — добавил князь. — Он главнокомандующий японский, если ты вдруг не интересовался.

Раскусил! Я и правда не интересовался.

— Благодарю, князь. Отличная новость, я как раз думал, как Мусасимару в студию пригласить так, чтоб не соскочил. А тут на ловца и зверь бежит!

— Он конечно безопасность гарантировал, но смотри там в оба, — предупредил Разумовский.

— Само собой, — серьёзно ответил я.

Мы уже подлетали к телецентру. Правда, что из этих десятков зданий — телецентр? Но бортовой компьютер уверенно показывал направление и расстояние до цели.

— Там вон на перехват уже заходят. Я на вызовы не отвечаю, как вы и сказали, — лётчик кивнул куда-то в сторону.

— Да я тебя умоляю, — хмыкнул я. — Пока пилот сообщит командиру, пока командир своему командиру, тот своему. Что им делать? Сбивать нас, сопровождать? Мы сюда на шести махах прилетели, они в нашу сторону косо посмотреть и то бояться будут! Стрельба ракетами воздух-воздух над центром столицы, в паре километров от императорского дворца? За такое ответственность на себя ни один рядовой пилот или командир среднего звена брать не станет. Будут ждать приказа с самого верху.

— Согласен, Ваша Светлость, — кивнул лётчик. — Куда лететь-то? К цели подлетаем.

Приглядевшись, я астральным зрением увидел Ямамото. Хоть мы с ним ни разу вживую не встречались, но что это именно он — я понял сразу. Самый сильный одарённый во всей округе, его душа светилась, как маяк, на одном из верхних этажей здания впереди, прямо по курсу. Отлично, студию искать не придётся!

— Ехай прямо, — махнул я рукой. — Вон, видишь здание из стекла, всё светится?

— Над ним пролететь?

— Неа, — оскалился я, — ты не понял! Лети прямо в него! На подлёте я тебя спрячу в криптор. Ну а потом не удивляйся, сразу приготовься набирать высоту и уходить на форсаже.

— Да я уже ничему не удивляюсь, Ваша Светлость, — покачал тот головой.

Турбины за спиной сменили тон с пронзительного визга на низкое, утробное ворчание, многотонная машина задрала нос, гася скорость о воздух. Вибрация самолёта передавалась через спинку кресла — последние несколько сот метров мы летели, как утюг при заходе на посадку.

Двести метров, сто… пора!

ㅤ

Десантирование прошло просто идеально. Горбунок исчез в крипторе, но вот воздух, который он толкал перед собой всей своей опорной плоскостью — никуда не делся. На той же скорости масса воздуха добралась до здания и жёстко его встряхнула, аж волна по стёклам прошла.

Я оглянулся по сторонам в поисках хоть какого-то укрытия. В астральном зрении души людей светились тысячами огоньков — телецентр жил своей насыщенной жизнью. Да тут кошку было бы не спрятать, не то что Ярика. Так, а может и не прятать вовсе? Что они ему сделают, в конце концов?

ХА! Да ничего! Охрана императора — тоже часть делегации! Мусасимарке, конечно, не привыкать позориться, но не до такой же степени!

Недолго думая, я выгрузил из криптора Ярика прямо перед центральным входом. Хотел на крыше, но кто знает, выдержат ли перекрытия такую нагрузку? Провалится прямо в студию ногами, всю задумку нам сорвёт. Да и неудобно как-то. Ладно с ноги в дверь входить, ну или там в окно на худой конец. Но в потолок?

Хлопок воздуха, хруст бетонных плит под ступнями исполина — и огромный стальной боевой робот, испещрённый следами сотен схваток, всё ещё припорошенный прахом Мёртвых миров и московским снегом, выпрямился среди сверкающих огнями неоновой подсветки зданий. Что-то более контрастное, пожалуй, трудно было бы подыскать!

Картину дополнил монструозный боевой молот, который Ярик грохнул перед собой, проломив плиты дорожного покрытия ещё в одном месте.

Люди на парковке отреагировали с небольшой задержкой. Первой завизжала какая-то дама, к ней присоединилась другая, а потом народ бросился врассыпную, давя друг друга. Охранники замерли, открыв рты и держась руками за резиновые дубинки.

— Ох ты ж, ляпота-то какая! — пробасил Ярозавр на всю округу.

«Ты как там, дружище?»

«Да я в порядке, ты скажи, что мне делать?»

«НИ-ЧЕ-ГО! Просто стой в карауле!»

«И хрен положить на суету вокруг? Сделаю, Охотник!»

— Ратмир, — позвал я по рации, — Эфир через пять секунд.

— Принял! — отозвался мой командир штаба.

А я ушёл глубоко в тени. Рывок — и я оказался в телестудии.

— Располагайтесь, дамы и господа, — я выгрузил из криптора Голицына и остальных, сразу раздав им гарнитуры, а журналистам ещё и браслеты с ёжиками. — Виктор, начинай снимать. Аня с Ариэль, в аппаратную. Ваше Величество… — я жестом пригласил его в кресло, явно предназначенное для Мусасимару.

Ничего, ещё одно найдут. Табуретку в крайнем случае какую-нибудь отыщут. Или две, на одной он, наверное, не поместится.

Голицын тряхнул головой, приходя в себя.

Между тем японские ведущие ещё не успели опомниться после устроенного мной толчка, и я поспешил к ним, не выходя из теней полностью.

— Новые вводные, — выкрутив дар Тёмной на полную, зашептал я японке на ухо. — Голицын уже прибыл, встреча императоров пройдёт прямо здесь и сейчас. Мусасимару уже едет сюда. Объявляйте Голицына. Будет ещё один ведущий.

Потом вкратце повторил второму ведущему.

Они сидели с остекленевшими глазами, но не дёргались. Внимали. Неодарённые — дар Повелевания полностью смял их волю.

— Они что, нас не видят? — спросила бледная Кристина.

— Мы в тенях, — объяснил я ей. — И, кстати, вам здесь долго находиться нельзя. Садись вот сюда.

Я показал ей на свободное кресло сбоку от японцев, предназначенное, видимо, для спортивного комментатора или ещё кого-то, кого в студии сейчас не было. А сам метнулся к генералу, который как-то подозрительно щурился. Мы в поверхностном слое, здесь нас сильный одарённый вполне может заметить.

— Конничива, Кендзи, — прошептал я ему на ухо, вкладывая в слова всю мощь Повелевания. — Не дёргайся, никто не обидит.

Он, похоже, и не собирался. Сразу дал отбой кому-то по телефону. Видимо, мы своим появлением такую тревогу вызвали, что главнокомандующего аж в прямом эфире дёрнули! А быстро они, не прошло и десяти минут!

Загорелась красная лампочка на камере Виктора. Через стекло аппаратной я увидел, как вышли из теней Аня с Ариэль, приставив кончики клинков к горлу двух самых важных на вид японцев. Аня что-то прокричала, но никто даже не подумал дёрнуться.

Так… а вот это нехорошо.

Каждый второй японец косился на боковую дверь аппаратной. Рубильник. Точно. Если охрана увидит, что в аппаратной творится, они могут и всё здание целиком обесточить!

Чёрт, Чипа бы сюда…

Вместо Чипа я призвал пауков. Электричество они чувствуют. Я им передал несколько образов аварийных рубильников и тревожных кнопок, как я их представлял, и отправил в разные стороны, в том числе и за ту дверь, на которую косились узкоглазые.

Бинго!

В соседнем помещении оказалась какая-то техническая команата с кучей аппаратуры. И большим экраном на стене, показывающим общий план аппаратной. И там инженер, вытаращившись на экран и выронив изо рта недожёванный бутерброд, уже потянулся рукой к красному рубильнику на стене.

А встретился с чёрными мохнатыми лапками. Паук размером с крупную кошку, с ёжиком между вывернутых лап, выйдя из теней, нежно обнял его за пальцы.

Инженер медленно повернул голову. Заверещал так пронзительно, что даже в студии слышно было. Но верещал недолго. Глаза бедолаги закатились, и он отъехал. Вместе с креслом, подальше от рубильника. Я приказал пауку и дальше сторожить, но скрыться обратно в тенях, и отключился от его совершенно мозгосломной «картинки» — восемь глаз хоть и дают круговой обзор, но всё равно как будто едешь в танке, смотря на мир через заляпанные грязью перископы. Аж голова заболела от этой мозаики.

— Есть сигнал, — сообщил Виктор. — Мы в эфире.

И тут, уверенно глядя в камеру, рядом со мной ожила японка. Она затараторила на японском, который я худо-бедно уже начал понимать, спасибо лингвистическому багажу прошлой жизни.

— Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Дмитрий Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

Мы появились в студии все разом. Голицын — сразу в кресле для почётного гостя, я — за его спиной, Кристина — в кресле рядом с ведущими, а её оператор — между японскими «штатными» операторам, с уже включенной камерой.

Между тем Аня за стеклом что-то втолковывала важному японцу. Тот, наконец, махнул рукой, и через пару секунд в студию вбежала девушка и, с десяток раз поклонившись, закрепила микрофон на лацкане кителя — сперва Голицыну, потом мне, и последней — Кристине.

Зрачки японской ведущей расширились, на лбу выступили бисеринки пота, но девушка держалась. Текст с телесуфлёров исчез, в аппаратной за стеклом царила тихая паника, но эфир шёл. Вслепую, но шёл.

— Шеф студии всё понял и обещал сотрудничать, — сообщила мне в ухо Аня.

— Режиссёра пришлось пощёчиной в чувства приводить, — хихикнула Ариэль.

— Не расслабляйтесь, нас смотрят в тридцати странах, — осадил Разумовский. — Тридцати четырёх уже.

Я окинул взглядом диспозицию. Длинный стол полукольцом огибал большую овальную площадку в центре просторной студии. С другой стороны этой площадки расположились операторы с камерами, несколько камер висело под потолком. За спинами операторов, за стеклом, виднелась аппаратная с кучей народа внутри. Вот там сейчас было суетно, но в самой студии все оставались на своих местах, как будто так всё и задумывалось. Только операторы синхронно выглянули из-за камер, видимо, чтобы своими глазами лицезреть аж самого императора, но тут же уткнулись обратно в свои экраны.

За столом тоже всё было спокойно. Справа, если смотреть со стороны камер, сидели ведущие и Кристина. Слева, в зоне гостей, ближе к центру, прямой как штык, застыл генерал Ямамото. А дальше и левее, в «императорском» кресле, удобно расположился Дмитрий Михайлович.

Японцы при появлении Голицына растерялись лишь на секунду. Ведущие подхватились, вскочили со своих мест, согнулись в три погибели.

Работники студии вкатили ещё два кресла, видимо одно для меня, другое для Мусасимару, раз уж Голицын предназначенное для сумоиста занял. Но дожидаться окончания перепланировки Дмитрий Михайлович не стал.

— Добрый вечер, — император заговорил по-русски и степенно кивнул в повернувшуюся на него камеру. — Приветствую японских и российских телезрителей, а также зрителей всего мира, которые сейчас смотрят нас в прямом эфире. Сегодняшняя встреча действительно судьбоносная, так что мы на всякий случай взяли с собой своего оператора, и эфир дублируется через спутники. Нас сейчас смотрят по всему миру. Император Мусасимару пригласил нас на встречу в Токио, полагаю, хотел проверить, осмелимся ли мы. Вот мы здесь. И переговоры пройдут в прямом эфире, если конечно, мой коллега не передумал встречаться, — он повернулся к ведущей. — Мои слова перевели в точности?

— Конечно, Ваше Величество, — на отличном русском ответила японка, поклонившись ещё раз сидя. — Для нас большая честь и не меньшая неожиданность принимать вас здесь. Позвольте представиться, меня зовут Хасэгава Аяко, я веду этот выпуск, со мной мой коллега, политолог Ватанабэ Кэнъити. И, конечно, наш почётный гость, генерал Ямамото Кендзи, главнокомандующий Силами самообороны.

Ямамото приветствовал нас аккуратным, точно рассчитанным поклоном сидя — ровно настолько, чтобы никто не усомнился в его манерах, но и не заподозрил в симпатиях к врагу. Мы с Голицыным кивнули ему в ответ.

— Дорогие зрители, с нами в студии также Светлейший Князь Артём Чернов. Ваша Светлость… — поклонилась она мне. — Также рада приветствовать свою русскую коллегу. Соколова-сан, я большая ваша поклонница и всегда смотрю все ваши выпуски!

Я кивнул и сел в кресло слева от Голицына. Девушки в кимоно, бесшумно и почти незаметно скользя по студии, принесли чайные наборы, налили чай по изящным кружечкам. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, добавляя в атмосферу сюрреализма. Светский раут, не иначе.

В наушнике ожил голос Ани:

— Артём, тут веселуха. Шефу студии позвонили сверху. Сам Мусасимару смотрит. Сказал: «Пусть гайдзины порезвятся, я скоро буду». Приказал эфир не прерывать.

Вот ведь жук. Мы-то думали взять его на понт, а он перевернул доску. Теперь мы, получается, на разогреве, а он хедлайнер, которого ждёт весь мир. Красиво.

Ладно, он сказал «пусть порезвятся»? Так мы и поступим!

Я чуть прикрыл глаза и переключился на астральное зрение.

Ну, с ведущими всё понятно. Неодарённые, ауры выдают смятение, наверное, эффект от Повелевания прошёл, и теперь они уже ясно понимают, что происходит что-то из ряда вон. Но настрой решительный, и это хорошо. Не хватало нам ещё истерик или обмороков. Девушка, Хасэгава, волнуется, предвкушает и даже, кажется, возбудилась. Красивая, ухоженная, наверное, уже представляет, как все подруги умрут от зависти. Если у неё есть подруги, конечно. Второй, Ватанабэ — поспокойнее, и вот от него единственного исходит враждебность. Возраст за сорок, глаза умные. С ним надо аккуратнее.

А вот с Ямамото интересно. Сидит, аккуратно положив руки на стол ладонями вниз. Ни один мускул не дрогнет, как будто в кафе сидит, ждёт заказ. Но вот в душе… Аура бушует, противоречивые эмоции буквально раздирают генерала на части. И, что удивительно, враждебности среди них нет. Похоже, Ямамото борется с самим собой, и эта борьба началась задолго до нашего появления.

Хасэгава сделала паузу, ожидая, пока этикетная суета уляжется.

— Ваше Величество, как вы уже сказали, Его Величество Император Мусасимару пригласил вас на переговоры. Мы ожидаем его прибытия с минуты на минуту. Но раз уж вы прибыли немного раньше, позвольте задать вопрос, который наверняка волнует сейчас всех наших телезрителей. Какова цель вашего визита?

— Как вы, уверен, прекрасно помните, через… — Голицын глянул на часы, — сорок три с половиной часа истекает срок моего ультиматума. Самое время обсудить ситуацию на Дальнем Востоке, пока не стало слишком поздно, вы так не считаете?

— Ваше Величество, — заговорил Ватанабэ на довольно чистом русском. — Ваш внезапный и столь стремительный визит действительно впечатляет. Но давайте будем реалистами. Операция по установлению контроля над территорией Хоккайсю де-факто завершена ещё месяц назад. Вы прибыли для подписания соглашения о новых границах, которое закрепит мир между нашими странами, не так ли?

Сразу с козырей зашёл, в лоб. Хоккайсю, значит. Северные территории. Пытается вернуть повестку в русло «маленькой победоносной войны».

Ну-ну.

Голицын улыбнулся, глаза прищурились.

Что ж, японец сам нарисовал на себе мишень.

Дмитрий Михайлович ответил не сразу. Сперва отхлебнул чай из кружечки, вдохнул аромат. Потом заговорил спокойно, почти по-отечески.

— Господин Ватанабэ, не выдавайте желаемое за действительное. Мы здесь не для того, чтобы чертить новые границы. Мы здесь, чтобы объяснить вам опасность ваших заблуждений. То, что происходит сейчас — это оккупация территории суверенного государства. Которая удалась только потому, что от непреклонных в вопросах чести соседей мы такого никак не ожидали.

Ямамото вздрогнул. Ватанабэ поморщился, но отступать даже и не думал.

— Оккупация? Япония десятилетиями инвестировала в этот регион! Мы строили заводы, дороги, школы. Там живут миллионы наших соотечественников. Наш Император не мог оставить их без защиты, когда в регионе…

— Когда в регионе что? — перебил его Голицын. — Беспорядки? Угроза жизни японских граждан?

Ведущий на секунду замялся, а посмотрел на Ямамото. Вот кто лучше всего ответит на этот вопрос!

— Генерал. Вы главнокомандующий. Вы лично находились на Дальнем Востоке последние два месяца. Скажите честно: был ли в регионе хаос до того, как вы привели туда танки? Может, погромы? Притесняли ли местные власти японских граждан? Или вы вошли в мирные города, где работали магазины и дети ходили в школы?

Все взгляды переместились на генерала. Студия замерла. Ямамото сидел неподвижно, как изваяние. Его лицо ничего не выражало, но я видел, как побелели от напряжения пальцы рук, внешне спокойно лежащих на столе.

Хасэгава нервно переглянулась с Ватанабэ. Тот открыл рот, чтобы вмешаться, но я жестом остановил его, добавив чуть-чуть давления ауры. Японца просто вдавило в кресло.

— Отвечайте, генерал, — подключился Голицын. — Как офицер и человек чести. Были ли притеснения?

— Моя задача, — выполнять приказы Императора.

— Это я понимаю, — кивнул Голицын. — Но вопрос был о фактах.

Ямамото молчал. Секунда, две. Я видел, как ходят желваки на его скулах. Он мог соврать. Спасти лицо Империи. Но потерять своё.

— Ответьте же, генерал, — подтолкнул я его даром Тёмной.

Он как будто даже с облегчением выдохнул.

— Масштабных беспорядков… не было зафиксировано, — произнёс он, глядя перед собой. — Администрация функционировала. Жалоб от граждан Японии не поступало.

Шах.

Хасэгава замерла, забыв как дышать.

— Благодарю, генерал, — кивнул Голицын и повернулся к ведущим. — Скажите, господин Ватанабэ, если самурай без спросу зайдёт в чужой дом и возьмёт то, что ему не принадлежит — как предписывает бусидо поступить с ним?

Ватанабэ побагровел и явно не знал, что ответить. Вместо него ответила Кристина.

— Насколько я помню, Ваше Величество, — произнесла она с невинной улыбкой, — в таком случае самураю надлежит смыть позор кровью, совершив сэппуку.

Ватанабэ вскочил. Кресло с грохотом отлетело назад.

— Да как вы смеете⁈ — заорал он по-японски на очень довольную собой Кристину. — Гайдзины! Вы ничего не понимаете!

Ага, тявкнуть на императора не посмел, решил оторваться на девушке. Я уже хотел вмешаться, но тут Хасэгава, спасая эфир, положила руку ему на плечо.

— Ватанабэ-сан, прошу вас! — она улыбнулась в камеру извиняющейся улыбкой. — Вы правы, наши гости — чужеземцы. Возможно, они просто не понимают культурно-исторического контекста? Как говорят сами русские, — она улыбнулась Голицыну, — «приехали в Тулу со своим самоваром».

Красотка, надо отдать ей должное! Хорошо подготовилась!

Ватанабэ выдохнул. Одернул пиджак. Сел. Посмотрел на нас со снисхождением учителя, объясняющего прописные истины прогулявшим уроки хулиганам.

— Простите, был не в себе. Вы правы, Хасэгава-сан, — кивнул он коллеге. — Ваше Величество, позвольте объяснить. Это у вас там человек на троне — первый среди равных. А у нас Император — прямой потомок богини Аматэрасу-о-миками. Его забота — народ Японии, где бы он ни находился. Он выше человеческой морали и законов. Его воля — воля Небес. Его слово — закон для каждого японца. Что Император назовёт благодатью, то ею и будет…

— Как удобно! — покачал головой Голицын, но ведущий проигнорировал сарказм.

— … и лучшее, что могут сделать народы, которых Император мудростью своей решил включить в орбиту своего покровительства — покориться, для их же блага, — Ватанабэ, преисполнившись, даже подбородок задрал и похож был сейчас на Наполеона с Канатчиковой дачи. — Неужели вы, русские, настолько самонадеянны, что думаете решить этот вопрос военным путём? Силой оружия против Воли Небес?

Ой, дура-а-ак!!!

Вот она. Чистая, дистиллированная, государственная идеология из уст главного политического обозревателя. Император — бог, все остальные — подданные или будущие подданные.

Сколько я таких повидал…

Ватанабэ даже не понял, что только что сделал. Он, наверное, думал, что объясняет гайдзинам величие своего правителя. А на самом деле признался всему миру в архаичной деспотии. «Божественная воля выше чести и международных соглашений» — красивые слова для доморощенных диванных традиционалистов, но для современного мира это приговор. Для прогрессивной части японского общества, для молодёжи — это позор. Вопрос про честь самурая, провокационный сам по себе, после «отповеди» ведущего можно даже не педалировать — все всё и так увидели, с контрастом. В японском обществе и так раскол, а Ватанабэ, сам того не понимая, вбил в него ещё один клин.

— Может, премию ему выписать? — сдержанно хохотнул в ухе Разумовский, видимо, пришедший к тем же выводам.

— Господин Ватанабэ, — спокойно ответил Голицын. — Позвольте напомнить вам немного истории. Мы, русские, никогда не сдаёмся, и всегда забираем своё. Мы придём к вам домой и зададим всего один вопрос. «В чём сила, брат?» А сила в правде. И правда — на нашей стороне. Всегда. Вопрос не в том, сможем ли мы решить вопрос силой оружия. Вопрос в том, готовы ли вы заплатить цену. Мы со своей стороны за ценой не постоим, и вы это знаете.

Лицо ведущего, как бы он ни владел собой, вытянулось. Хасэгава тоже растерялась. Зато не растерялась Кристина.

— Ватанабэ-сан, вы карту Дальнего Востока вообще видели? Площадь в двадцать раз больше Японии. Протяжённость линии соприкосновения — три тысячи километров, против полностью мобилизованной российской армии. Декабрь. Сибирь. Снабжение войск — сколько их там, миллион? больше? — через море в штормовой сезон и одной железной дороге, которую партизаны взрывают на завтрак, обед и ужин.

— Причём не только местные, но и японцы, там проживающие, массово примыкают к сопротивлению, — добавил я.

— Благодарю, Ваша Светлость, — кивнула Кристина. — А ещё, Ватанабэ-сан, морозы. Зимой в Сибири, знаете ли, подмораживает. −40 с утра — обычное дело. Спросите у французов, каково это — зимой в России.

Кристина повернулась к Ямамото.

— Генерал, скажите честно: насколько стабильна такая логистика?

Ямамото ответил не сразу. Он смотрел на Кристину тяжёлым взглядом. Потом заговорил — и в его голосе прозвучала профессиональная гордость.

— Война всегда сопряжена с трудностями, — усмехнулся он. — Полководец не бежит от них, он их разрешает. Наши укрепления неприступны.

Голицын едва уловимым жестом остановил Кристину, которая хотела что-то сказать.

— Скажите, генерал, ваша уверенность в неприступности основана на том, что там находятся «Дети Императора»?

Ямамото пожал плечами.

— Это не секрет.

— Те самые «детки», — продолжил Император, — которые призваны защищать острова от разломных монстров? Охранять мирных жителей от дайкайдзю?

Ямамото сжал челюсти. Он понял, куда ведёт Голицын, но ловушка уже захлопнулась.

— Да, — коротко бросил он.

— Теперь понятно, — вмешался я, — почему нам пришлось лететь через полмира мочить вашего вормикса. Потому что ваши отборные егеря, «защитники человечества», в это время занимались грабежом российских земель по приказу вашего божественного правителя.

Ямамото побледнел. Его челюсти сжались так, что я услышал скрежет зубов даже на расстоянии.

Ватанабэ открыл было рот, но не нашёл слов. Хасэгава сидела, прижав палец к уху — явно получила ценные указания.

— Так их! — азартно прокомментировал в наушнике Разумовский.

Нокаут. Мы ткнули их носом в факт: гайдзины выполнили божественную миссию защиты Японии, пока «божественный» Император занимался мародёрством. Все красивые слова Ватанабэ про «волю Небес» и «покровительство» разбились об этот простой, неоспоримый факт.

Голицын дал паузе затянуться, потом добавил почти задумчиво:

— В России есть пословица: «Не рой яму другому — сам в неё попадёшь». Дети Императора воюют с людьми вместо того, чтобы защищать свой народ от настоящих угроз. Это не божественная воля. Это трагическая ошибка.

В этот момент в наушнике щёлкнуло.

— Артём, кортеж Мусасимару подъехал. Ярик говорит, у него в ухе от них звенело, наверное, пытались управление Стражем перехватить.

ХА! И ещё раз ха! Да для этого как минимум божественное вмешательство потребовалось бы, и то только через мой труп! Так что флаг им в руки и барабан на шею, пусть пытаются.

Но, раз император прибыл, теперь эфир точно не сорвётся, за аппаратную можно уже не переживать.

— Кстати, раз уж речь зашла о той битве… — мы с Голицыным переглянулись, похоже, та же мысль пришла в голову и ему. — С нами ещё два её участника. Аня, Ариэль, прошу.

Хлоп! Девушки появились чуть позади меня, держась за руки и оставив в аппаратной только оседающий в воздухе пепел, который тут же истаял.

Одетые в парадные мундиры егерского корпуса, они смотрелись великолепно. Идеальная причёска, которую Ане сделала её фрейлина, и которую мы немного помяли перед выходом на военный совет, контрастировала с копной иссиня-чёрных волос Ариэль, уложенных в стиле «ветер в голове».

Операторы тут же поймали их в кадр. Хасэгава поспешно вскочила, Ватанабэ тоже нехотя поднялся.

— Ваши Высочества! Для нас огромная честь… — затараторила было японка.

Но тут со своего кресла поднялся Ямамото. Медленно. С достоинством. Жестом руки оборвал ведущую. И поклонился обеим — глубоко, по-японски, с уважением склонив голову.

— Для нас честь видеть вас в Токио, — обратился он к обеим девушкам сразу. — Япония в долгу перед вами.

Ведущие переглянулись. Генерал своим поступком спутал им все карты. Но… на этот раз я его не подталкивал. А значит — он сам, от чистого сердца. Да и аура у него, кстати, выровнялась, перестала мигать, как огни на новогодней ёлке.

Аня улыбнулась.

— Генерал, мы сделали то, что должны были. Как и вы всегда делаете то, что считаете правильным.

Молодец Анютка, так его! «То, что считаете правильным» — не то же самое, что «то, что правильно». Но и Ямамото хорош. Публично признать воинов, спасших его столицу — дорогого стоит. Даже Ватанабэ прикусил язык.

— Монстры не спрашивают, чью землю атаковать, — добавила Ариэль. — Мы тоже не выбираем, кого защищать. Просто делаем свою работу.

Уже ничему не удивляющиеся работники студии притараканили ещё два кресла и новые чайные наборы.

— Чернов, подвиньтесь, — неожиданно в наушнике прозвучал голос Разумовского. — Садитесь, как на картине.

И ещё раз ха! Картина, которую по мотивам этикетки пива «Четыре егеря» написала Нарена, и которая облетела, говорят, весь мир. Думаю, в Японии она тоже известна!

Я встал и сдвинул своё кресло в сторону от Голицына, а потом галантно помог девушкам сесть. Аню рядом с собой усадил, Ариэль — ближе к Голицыну.

Всё как на картине. Я, Аня, Ариэль. Только вместо четвёртого егеря — японской принцессы Махиро Таканаханы — в кресле сидел Русский Император. Который, впрочем, в ликвидации вормикса тоже не последнюю роль сыграл, хоть и заочно.

Я перехватил взгляд Ямамото. Он посмотрел на нас по очереди, задержал взгляд на Голицыне. Его губы чуть дрогнули в горькой усмешке. Он понял.

Да-да, генерал. Где ваша героиня? Вы её предали. А мы здесь.

В этот момент двери распахнулись.

— Его Величество Император Мусасимару! — объявил кто-то из коридора.

ㅤ

В студию вошёл не человек — танк.

Я ожидал увидеть того рыхлого толстяка-сумоиста из новостей, но реальность оказалась куда интереснее. Мусасимару с последнего своего появления на публике похудел, сбросил жирок, подтянулся и подкачался. И выглядел теперь весьма внушительно. Рост под два метра, плечи шириной с дверной проём. Одет он был броско, но стильно, с японским колоритом: чёрная накидка с жёсткими, будто накрахмаленными плечами, кимоно цвета тёмного золота и такие же, отливающие золотом, широкие штаны. На накидке горели две вышитые золотом хризантемы — императорский герб, который в свете студийных софитов было бы видно за километр.

А на поясе висел меч. Тати. Тяжёлый боевой меч, который в руках обычного человека смотрелся бы веслом, а у этого гиганта выглядел как заткнутый за пояс вакидзаси. И меч был только один. Никакого короткого клинка в пару, как у самураев. Спасибо Ватанабэ, он уже объяснил нам, что император выше сословий. Да и зачем сильному магу лишнее железо? Ему и этот-то меч нужен скорее как символ того, что он в любой момент может снести голову любому, кто усомнится в его праве.

Хотя… я присмотрелся к мечу астральным зрением.

Однако!

В меч кто-то подселил душу редкого, свирепого и крайне опасного морского хищника. Как русалка, только не миловидная девушка, а мордастая саблезубая тварь размером с синего кита. А эта конкретная, чья душа теперь жила в мече, ещё и успела прокачаться до второго, если не первого, класса. Такую раз на раз не каждый абсолют убить сможет — а здесь не просто убили, а пленили душу.

Это ни разу не церемониальный меч. Самый что ни на есть боевой. И усмирить вселённого в него хищника — нужна сила.

Но самое главное — душа самого императора. Уж не знаю, что за артефактами он обвешался под своим золотым кимоно, но я не смог заглянуть в его душу незаметно. Безусловно, взломать все эти побрякушки мне бы ничего не стоило, но это же невежливо. Если захват студии ещё как-то спустили на тормозах, то нападение на императора явно в дипломатический протокол не вписывается.

А у нас ведь не стоит задачи сделать его жертвой, объединив против нас всех японцев? Нет, не стоит. Значит, подсмотреть не получится.

Впрочем, я и без того видел — передо мной самое меньшее маг вне категорий. А скорее всего — давно абсолют вне каких-либо классификаций.

Ну что ж… Если Мусасимару хотел появиться эффектно — у него это получилось.

Хасэгава вскочила так резко, что чуть не опрокинула кресло. Ватанабэ следом. Оба склонились в самом глубоком поклоне — в пояс, склонив головы. Ямамото же, поднявшись с каменным лицом, склонился иначе, примерно наполовину, положив левую руку на рукоять катаны.

Кристина тоже поднялась и поклонилась, аккуратно, без пиетета, как рядовому барону, а не императору.

Мы четверо, разумеется, остались сидеть.

Мусасимару обошёл стол со стороны ведущих, спокойно похлопал Ямамото по плечу, прерывая его поклон и сел в свободное кресло.

И только после этого повернулся в нашу сторону, всем креслом, положив одну руку на стол.

— Здравствуй, Дмитрий, — спокойно кивнул он Голицыну. — Спасибо, что откликнулся на приглашение.

Хм, язык он тоже подтянул. Когда я прошлый раз с ним по телефону разговаривал, он ещё коверкал слова. А сейчас говорил по-русски почти чисто, получше Ватанабэ даже, лишь небольшой акцент остался.

— Здравствуй, Мусасимару, — ровно таким же кивком ответил Дмитрий Михайлович, повернувшись в кресле навстречу своему «коллеге».

Как-то Мусасимару — называть его жирдяем теперь язык не поворачивался — очень уж спокойно себя ведёт… Какой-то подвох? Я ещё раз огляделся астральным зрением, охватив внутренним взором пространство не только телецентра, но и окрестности. Да, конечно, спецназ присутствовал — но на почтительном расстоянии. В здании — рядовая охрана, несколько «деток», но ничего такого, с чем я бы не справился. Включая самого императора. Может, он просто не отдаёт себе отчёт в том, насколько на самом деле я силён, и считает, что в случае чего легко со мной справится? Да ну, бред какой-то. Допустим он не понимает природы моей силы, но то, что здесь Голицын и его дочь — он же должен понимать? А Голицын в одиночку…

Нет, всё не то.

Похоже, он действительно не рассматривает силовой вариант развития событий. А может, даже специально оставил охрану подальше, чтобы ни у кого палец на спусковой крючок случайно не упал, мало ли кому что привидится.

И тут я ощутил лёгкое касание к своему разуму.

Вот оно что…

Но источник — не Мусасимару. Кто же ты, где же ты?

Я поддался, пропуская вражеского менталиста, а потом жёстко, одним ударом, вторгся в его душу. Тут не до сантиментов. Мало ли что он уже успел разведать? Совсем не факт, что в мою голову он полез к первому. Наоборот, я бы на его месте себя на закуску оставил.

Положим, до Ариэль бы он и не дотянулся — ту её татуировки охраняют. А вот оба Голицыны… мы же только что с военного совета, все планы наступления в самом верхнем слое оперативной памяти! Даже я смог бы считать, хотя менталист из меня, как из утюга ракета.

Так… так… так… что там у нас? Сидит в машине, напротив — какой-то офицер. Смог залезть и к Ане, и к Голицыну старшему в мозги, даже понял, что Страж — живой. С кем поделился? Не успел? И не успеешь…

Повинуясь моему приказу, менталист смял волю сидящего напротив офицера. Один приказ — и тот выстрелил в голову моему «подопечному».

Менталисты — товар штучный. Даже если у них их целый отряд, быстро они нового к операции не подключат. А предупреждён — значит вооружён. Хм, где-то у меня был мозгоклюй…

Покопавшись, я вытащил из Океана душ этого самого мозгоклюя. Астральная сущность, в обычном мире никак себя не проявляет, питается эманациями эмоций. И просто обожает людей и других разумных с ментальными способностями. Стоит им только раскинуть свои щупальца — тут-то к ним и приходит вежливый ослик, и начинает сношать мозг, превращая его в кашу.

«Появятся поблизости — сообщи!» — наказал я, одновременно вливая в сущность прорву энергии. Теперь менталистам не то что поблизости от телецентра — вообще в Токио появляться не стоит!

А Разумовскому — выговор с занесением в личное дело. Какого хрена у императора защитные артефакты под кожу не вшиты? Кто ещё из вышестоящих чинов под угрозой? Провал разведки, прозевавшей не то тридцать, не то пятьдесят лет подготовки — не менталистов ли работа?

Столько вопросов… Ничего, вернёмся — задам.

Впрочем, и я тоже хорош. Давно ведь уже Анютке печатями ментальную защиту мог прокачать.

А пока…

Я открыл глаза, возвращаясь в реальность, в которой и секунды, наверное, не прошло. Немного мутило, но терпимо.

ㅤ

— Мы всегда уважали соседей, — продолжил меж тем Голицын. — И всегда предпочитали открытый диалог. Именно поэтому я здесь. Чтобы обсудить будущее, которого мы можем лишиться.

Мусасимару едва заметно усмехнулся уголками губ.

— Будущее уже наступило, сосед. Но я готов послушать. О чём именно ты хотел поговорить?

— О здравом смысле. И о возможности исправить ошибку, пока она не стала фатальной.

— Ошибку? — Мусасимару приподнял бровь. — Ты называешь ошибкой стремление Японии к нормальной жизни?

— Я называю ошибкой войну, которая уничтожит всё, что мы строили на протяжении десятилетий, — терпеливо пояснил Голицын. — Давай будем реалистами. Ты смотришь на карту и видишь землю, которую хочешь перекрасить в свои цвета. Ты загнал на континент огромную армию. Но война — это не только доблесть. Это ещё и логистика. Ты захватил огромную территорию, но тебе её не удержать. Землю мы вернём, но погибнут миллионы людей, и наших, и ваших. Лучших воинов. Война обнулит всё. Все заводы, дороги, порты, которые японский бизнес строил на Дальнем Востоке десятилетиями. Всё сгорит в огне.

Всё время, пока Голицын говорил, Мусасимару слушал внимательно, не перебивая.

— Ты рассуждаешь как владелец корпорации, Дмитрий, — наконец произнёс он, покачав головой. — «Ресурсы», «активы», «инфраструктура»… Но Империя — это не бизнес.

Он кивнул на огромную карту на экране.

— Ты смотришь на карту и видишь цифры. А я смотрю и вижу несправедливость. Скажи, сколько твоих подданных живёт на Дальнем Востоке? Два миллиона? Три? На территории, способной прокормить сотни. А у меня сто пятьдесят миллионов человек ютятся на скалах, которые трясёт каждый год.

— Границы суверенных государств не переписываются исходя из плотности населения, — холодно заметил Голицын. — Это наша земля, наши недра.

— Ваши? — хмыкнул Мусасимару. — Вы, русские, как собака на сене. Сами не живёте и другим не даёте. Мы не отбираем у вас недра. Давай подпишем мирный договор, и дальше будем вести совместную добычу, как все последние десятилетия! Нам нужна земля, Дмитрий. Земля, на которой японский народ сможет расправить плечи.

— Кто вас гонит? — искренне удивился Голицын. — Границы открыты, с Японией у нас даже безвизовый режим! Приезжайте, покупайте землю, стройте дома, живите. Зачем для этого вторгаться с оружием? Разве за последние тридцать лет хоть кого-то не пустили? При том, что мы прекрасно понимали, что люди приехали селиться!

Мусасимару рассмеялся.

— «Селиться»? Один миллион переселенцев? Два? Конечно, вы не против рабочей силы. Русских-то в этот медвежий угол, как вы его называете, даже бесплатной землёй не заманишь! Но давай будем честны. Если бы завтра к тебе решило переехать пятьдесят миллионов японцев — ты бы назвал это мирным переселением? Нет. Ты бы назвал это тихой оккупацией. Ты бы закрыл границы, ввёл визы, начал депортации. Потому что пятьдесят миллионов меняют флаг над страной без всякой войны. Так к чему это лицемерие?

Голицын вздохнул. На большом экране позади операторов, показывающем то, что в данную секунду идёт в эфир, я заметил, как он одними губами беззвучно прошептал что-то про явно нецензурное.

Но лицо при этом сохранило нейтральное выражение, ни один мускул не дрогнул. Ему бы в покер играть!

— Ты судишь нас по себе, Мусасимару, и в этом твоя ошибка. Япония следует идеологии кокутай — «вся страна под одной крышей». А Россия всегда была многонациональной страной! Да, большинство — славяне. Но в Российской Империи живут сто миллионов человек, в чьих жилах нет ни капли славянской крови! Татары, якуты, казахи, буряты… — он чуть повернулся в нашу сторону. — Посмотри на мою делегацию. Рядом со мной сидит принцесса иного мира, вообще другой расы. На Урале живут гномы. Мы рады всем, Мусасимару.

Он говорил это с такой спокойной уверенностью, что даже Ватанабэ, кажется, перестал дышать.

— Пятьдесят миллионов? Да хоть сто! Места хватит. Если бы они приехали с миром, строили города и чтили наши законы — мы бы приняли их, как своих. И они жили бы, сохраняя свой язык и культуру, как другие народы. Но ты — лишил их этого. Ты заставляешь их умирать за то, что они могли получить мирно.

Голицын сделал небольшую паузу, подождал, пока синхронист на экране прямого эфира закончит перевод.

— Я предлагаю альтернативу, — продолжил он. — Мы возвращаемся к точке «минус два месяца». Ты выводишь войска, а всё, что произошло мы считаем досадным недоразумением из-за культурных отличий.

— И что дальше? — прищурился Мусасимару.

— А дальше мы садимся за стол переговоров. Мирных переговоров. Я готов дать тебе ещё месяц на вывод контингента. Тридцать дней. Спокойно, организованно, без потерь. После этого мы подпишем новый договор. О совместном освоении, о переселении, о гражданстве. Создадим союз двух великих империй, какого ещё не было в мире.

Голицын говорил медленно, весомо, впечатывая каждое слово.

— Ты получаешь землю для своих людей. Ведь в этом твоя цель, в заботе о нации, как подобает потомку Аматэрасу? Это достойная цель, и за неё необязательно погибать миллионам. Заметь, миллионам сильнейших, чья цель — защита всего человечества от внешних угроз!

Мусасимару молчал. Долго. Он смотрел на Голицына совершенно нечитаемым взглядом, а я не рискнул «прочитать» его в этот момент — ведь даже намёк на вторжение может повлиять на исход переговоров.

Наконец он медленно покачал головой.

— Красиво, Дмитрий. Правда красиво. Как вы, русские, говорите… — он на секунду задумался, явно вспоминая. — «Мягкая постель, да твёрдо спать». Твой «мирный договор» — это мина замедленного действия, Дмитрий. Допустим, приедут десять, двадцать миллионов. Построят города. А что будет через полвека, когда их дети захотят жить по своим законам? Когда они потребуют автономии, а потом и независимости? Твои потомки назовут это сепаратизмом и бросят на усмирение армию. Я изучал историю твоей Империи, это не моя выдумка, такое бывало и не раз. Рано или поздно война всё равно вспыхнет, но уже внутри твоих границ. Вспомни историю Ирландии, историю Балкан: разделённый народ — это пороховая бочка. Я не хочу, чтобы мои потомки гибли в гражданской войне на чужбине. Лучше сейчас, одним ударом, провести черту. Пусть это будет наша боль и наша ответственность, а не подарок в виде кровавого наследства нашим детям.

Он чуть подался вперёд, нависнув всей своей массой над Голицыным.

— Японии нужна земля, и хотите вы или нет, а вам придётся потесниться. Я соберу восемь углов мира под одной крышей, на то воля небес. Это дело всей моей жизни, и будь у меня хоть ещё год — я не предам интересов нации!

Голицын слушал его с каменным лицом.

— Значит, нет? — тихо спросил он. — Ты готов положить жизни миллионов своих людей?

— Самурай, просыпаясь утром и мысленно представляя все варианты, как он может погибнуть в течение дня, освобождается от страха, — Мусасимару проговорил это, как терпеливый учитель нерадивому ученику. — Нет большей чести, чем погибнуть за свой народ, чтобы понимать это, даже необязательно быть японцем.

— Когда нет альтернативы — безусловно, — кивнул Голицын. — Но жертва не должна быть напрасной. Ты уверен, что твои люди готовы на самоубийство ради твоих амбиций? Я знаю, что это не так.

Мусасимару усмехнулся, такой кривой самодовольной усмешкой. Ни дать ни взять — морда просит кирпича.

— Япония едина, Дмитрий. Но я не глух.

Его голос вдруг изменился. Стал мягче. Тон мудрого отца, журящего неразумных детей.

— Я знаю, что есть те, кто сомневается. Есть голоса «против». Я слышу их, и допускаю, что в чём-то они могут быть правы. Будь моя воля — я бы поговорил с каждым из них лично. Ведь если соберутся трое, то получится ум Мондзю.

— Время ещё есть, Мусасимару, — напомнил Голицын. — Но оно уходит.

Он повернулся к направленной на него камере.

— Народ Японии, видят небеса, я сделал всё, что мог. Когда через два дня начнётся настоящая война — не говорите, что я не пытался её предотвратить.

ㅤ

Я откинулся на спинку кресла.

Всё.

Разговор окончен. То, ради чего мы летели сюда — всё впустую.

Эх, подвесить бы Мусасимару за яйца. Вот прямо здесь, в студии, в прямом эфире. И не пришлось бы его уговаривать. Фирсов не даст соврать, он знаком с японским гостеприимством. Никто и никогда за «поговорить» полстраны не возвращал.

Но ведь не поймут японцы такого милосердия. Начнут про «русских варваров» кричать. Ещё Мусасимару мучеником сделают, тогда совсем хана.

Да и ультиматум этот… Время переговоров, мать его…

Вот только перед нами не политик, с которым можно договориться. Перед нами фанатик, по недомыслию своему считающий себя визионером. Человек, который уверовал в свою божественную миссию настолько, что никакая логика, никакая экономика, никакие жертвы его не остановят.

Он искренне верит, что спасает Японию. И ради этого «спасения» готов утопить её в крови.

Ватанабэ с Хасэгавой сияли, как начищенные чайники. Ямамото сидел, опустив глаза. Мои девочки, сохраняя бесстрастные лица, внутренне кипели от негодования.

А я смотрел на Мусасимару и чувствовал, как внутри закипает тьма. Вязкая, соблазнительная.

Я не могу подвесить его за яйца. Но всего одно моё слово…

Да, он сильный маг. Сильнее всех, кого я встречал в этом мире. Но я — Охотник.

Если вложить всю мою мощь, всю силу моего дара…

Одно моё слово, всего одно. Не уговаривать, нет. Сломать. Вывернуть наизнанку. Заставить его ползать, умолять, подписать капитуляцию, признаться во всех своих грехах прямо здесь, в прямом эфире, на весь мир.

«Давай, — шепнула Тёмная. — Он сам говорит о праве сильного. Так пусть познает, кто сильнее!»

Искушение стало сладким, почти невыносимым. Прекратить войну одним щелчком пальцев. Спасти миллионы жизней…

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Девчонки оглянулись на меня, ведущие побледнели.

Усилием воли я спрятал ауру.

Нет.

Не так.

Да, право сильного. И да, я сильнее.

Но это тёмный путь, тот самый, от которого нас, тогда ещё юных Охотников, остерегали Старейшины. Очень легко поддаться соблазну, подчинить своей воле целый мир. А это неизбежно. Сегодня Япония, завтра ацтеки. Кто там ещё вякнет? Они, люди, или сами посадят меня на трон всего мира, или не оставят мне выбора, и мне придётся подмять этот мир под себя, просто чтобы защитить своих близких. Или даже просто опасаясь за своих близких.

Именно так и начинается этот путь во Тьму. С благих намерений. А потом оглянешься, а пути назад нет, а пройденный путь залит кровью и устлан трупами. Сперва ты просто хочешь защитить своих, а потом оказывается, что защищать их надо уже от тебя.

Плавали, знаем. Видел такое и не раз. Даже далеко за примерами ходить не надо — взять хотя бы Лагранжа.

Я выдохнул, загоняя Тьму обратно и посмотрел в глаза Мусасимару. Он, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня. И, видимо, что-то почувствовал, потому что вздрогнул.

Да, да, смотри. Ультиматум закончится, и я вернусь за твоими яйцами. Посмотрим, как ты тогда запоёшь.

ㅤ

Мусасимару, тряхнув головой, повернулся обратно к Голицыну. Даже чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то. И вдруг улыбнулся.

— Ты великодушен, Дмитрий, — заговорил он, глядя в глаза оппонента. — Ты предлагаешь мне отступить, чтобы «сохранить порядок» и жизни. Красивые слова. Но скажи, как ты собираешься гарантировать порядок на своих землях нам, если не можешь гарантировать его даже в одном городе?

— О чем ты? — напрягся Голицын.

— Арапахо, — с наслаждением произнес Мусасимару, откинувшись в кресле. — Город, который ты называешь своим успехом. Скажи, Дмитрий, если ты не в состоянии контролировать даже один город, который сам же недавно «освободил» — какое у тебя право диктовать условия Императору Японии? Ты слаб, сосед. У тебя горит дом, а ты приехал учить меня составлять икебану.

Голицын открыл было рот, чтобы ответить, — но тут…

Но тут у меня зазвонил телефон.

Все в студии посмотрели на меня так, будто я прилюдно снял штаны и решил справить нужду в вазу.

Я достал телефон и глянул на экран.

Габи.

Хм…

Если бы не слова про Арапахо, я бы, скорее всего, проигнорировал звонок. Но…

— Ответьте, Ваша Светлость, — будто читая мои мысли, улыбнулся Мусасимару. — Наверняка это очень важно.

Вот ведь сука…

Я нажал «принять».

— Слушаю, — нейтрально сказал я.

— Артём! Прости, я не знала, кому ещё звонить! Москва говорит, у нас достаточно людей, чтобы разбирались сами. Но…

В этот момент в трубке прозвучали выстрелы, достаточно громкие, чтобы их услышали все в студии.

— Как сообщает наш специальный корреспондент, — заговорила Хасэгава на японском, — прямо сейчас в Арапахо мятежники вышли на улицы и штурмуют здание мэрии…

На экране пошло прямое включение, и звуки выстрелов зазвучали уже не из моей трубки, а как будто прямо в студии. Торжествующий Мусасимару, напряжённо что-то соображающий Голицын…

Даже Разумовский, сволочь, язык в задницу засунул. Ох невовремя он решил на Габи понадеяться. Спрошу с него, за всё спрошу!

Мусасимару медленно перевел взгляд на меня, потом на Голицына. Его улыбка стала еще шире. Ему даже не нужно было ничего говорить. Вся наша риторика про «сильную Империю», про «гарантии безопасности», про «порядок» рассыпалась в прах под этот треск очередей из далёкого Арапахо.

Я посмотрел в глаза японцу и прислушался, что говорит Габи.

— Артём, пожалуйста, сделай что-нибудь!

— Сейчас всё решу, — ответил я сбросил звонок.

ㅤ

──────────

[5] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901972

Видео-приветствие Мусасимару в моём телеграм-канале: https://t. me/hc_dark_hunter

Глава 12 Кавалерия из-за гор

Мефистофель делает композитору предложение. Если Бетховен отдаст ему всю свою музыку, позволив Мефистофелю стереть её из памяти человечества, он вернёт ему душу. Бетховен ошеломлён. Он отчаянно хочет вернуть свою душу, но мысль о потере дела всей его жизни заставляет его колебаться. Мефистофель, чувствуя его замешательство, предлагает уйти на один час, прежде чем вернуться за ответом. Бетховен замечает, что стрелки часов теперь вращаются быстрее, чем обычно. Мефистофель на это замечает, что маэстро должен считать это последней милостью, потому что там, куда он отправится, они не вращаются вовсе.

(Либретто)

The things I have done, the places I’ve been

The cost of my dreams, the weight of my sins

And everything that I’ve gathered in life

Could it be lost… in this life

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «What Is Eternal?» [6]

ㅤ

— Ваше Сиятельство, это Габериана Куэтцапльи… — Габи набрала прямой номер Разумовского, который ей дали «на самый крайний случай».

— Госпожа Куэтцпальи? — с сильным акцентом ответил на ацтекском незнакомый голос с другой стороны земного шара. — Приятно познакомиться, Разумовский. Чем обязан?

— Его Величество сказал звонить вам, если будет… «совсем пицдэц», что бы это ни значило, — категорию неприятностей она произнесла по-русски. — Сейчас, кажется, он и есть.

— Так у вас же там мой человек есть? — удивился князь. — Я в курсе, что у вас народ недоволен, но что вы от меня хотите? Чтобы я приехал, поговорил с ними, пообещал всё скорее сделать?

— Нет, но… — оглянувшись, она увидела, как толпа вывалила на скупо освещённую площадь между мэрией и пирамидой.

— Госпожа Куэтцпальи, — Разумовский начал терять терпение. — Вы мэр, не я!

— Ваше Сиятельство, — осмелев, Габи решилась говорить напрямик, — мне кажется, ваш человек не очень отражает, что здесь происходит. Я с людьми постоянно говорю, все всё понимают, никто не роптал. Но вот сейчас эти самые люди с факелами и ружьями идут штурмовать мэрию!

— И это ваши люди! Под вашим командованием — гарнизон, полицейские, сотни егерей, один Жихарев чего стоит! Ну не могу я сейчас всё бросить и заняться Арапахо. Его Величество вернулся, сейчас в прямом эфире японского телевидения выступает. Говоря начистоту, не до вас. Продержитесь хотя бы полчаса, а там решим!

Пик-пик-пик…

Гудки в трубке возвестили, что князь даже ответ слушать не стал.

Сволочь.

И этот его специальный агент — сволочь. Полицейские… Эти самые полицейские и идут в первых рядах!

Так, что он там говорил? Император вернулся?

Значит, и Артём должен был вернуться!

Решившись, Габи набрала его номер.

— Слушаю, — раздался в трубке его голос.

— Артём! Прости, я не знала, кому ещё звонить! Москва говорит, у нас достаточно людей, чтобы разбирались сами. Но тут что-то неладное творится! Они как будто все с ума сошли! Я про наших горожан! Артём, они вышли на площадь с факелами и оружием, представляешь? У нас холодно стало, люди мёрзнут, но ещё днём всё спокойно было, а сейчас словно озверели! Артём! Артём, ты меня слышишь?

В этот момент полицейские в первых рядах протестантов как по команде взвели ружья и сделали залп — разрозненный, но залп — по мэрии. По фасаду защёлкали пули, где-то на втором этаже зазвенели разбитые стёкла. Но никто из собравшихся перед мэрией представителей власти и силовиков не закричал от боли, значит, никого не задело. Только Изель взвизгнула и упала на землю, закрыв голову руками.

— Да вы чё, ё…нулись что ли все? — заорал Жихарев, прибежавший совсем недавно к офису с каким-то засохшим ананасом.

В ответ кто-то из гарнизона дал очередь из автомата, Габи видела, что ствол был направлен в воздух, но всё равно столь близкие выстрелы ударили по ушам.

— Не стрелять! — голос начальника гарнизона перекрыл все шумы. — Кто шмальнёт, тому автомат в жопу засуну!

— Да просто шугнуть же, Ваше Благородие! — отозвался кто-то из солдат.

— Крыс на губе шугать будешь, идиот!

Габи прикрыла глаза, ещё выстрелы, снова из ружей, и следом из автомата, опять мат на русском, в ответ мат на ацтекском… Три начальника — гарнизона, полиции и егерей — решили ни раньше ни позже выяснить, кто в случае ЧП кому подчиняется.

— Артём, пожалуйста, сделай что-нибудь, — прошептала Габи, перекрикивая выстрелы.

— Сейчас всё решу, — пообещал Артём и сбросил вызов.

Изель повернула к Габи перепуганное лицо.

— Что он сказал?

— Что сейчас всё решит, — растерянно ответила госпожа мэр и убрала телефон.

Что там Разумовский ей втирал? Это же её люди, да? И он, бездна его возьми, прав!

— Не стрелять! — гаркнула она, перекрыв на секунду все звуки, и тут же закашлялась от напряжения связок. — Евгеныч, ты можешь прикрыть всех?

Габи вдруг вспомнила, что Жихарев — сильный щитовик. Только защитят ли его щиты от пуль?

— Так а я что, по-твоему, пауков трахать пришёл? — удивился Евгеныч. — А ты куда намылилась?

— Я тут вообще-то мэр! — Габи вздёрнула подбородок.

— Хуэмэр, — выдал в ответ Жихарев что-то ему одному понятное. — Ты не сечёшь. Они по нам стреляли, я щитом прикрыл.

— Ну пусть попробуют меня подстрелить, — хмыкнула Габи. — То-то удивятся!

Она машинально поправила серебряный браслет, который никогда не снимала, и взгляд Евгеныча, мазнувший по нему, стал вдруг понимающим.

— Смотри только, чтобы до смерти не удивились, — нахмурился он.

Кивнув, Габи оправила куртку, посмотрелась во фронтальную камеру на телефоне. Лицо напряжённое, на голове гнездо, макияж отсутствует… А с другой стороны, если бы она сейчас выглядела идеально, то, возможно, было бы даже… неуместно. А так вот она, такая же усталая и помятая, как все.

— Жди здесь, — бросила она Изель и вышла навстречу толпе.

Краем глаза она заметила стоящих в стороне корреспондента с оператором. Получивший накануне аккредитацию узкоглазый паренёк с какого-то мелкого канадского телеканала, про который она никогда даже не слышала, с экспрессией говорил что-то в камеру, стоя спиной к толпе. Смелый, однако!

ㅤ

Решительными шагами Габи прошла отделявшие её от остановившейся толпы полсотни метров и остановилась в десяти шагах от полицейских.

— Что случилось, что вы решили добавить мне ремонтных работ? — спросила она тоном строгой учительницы.

— У нас дети мёрзнут! — послышалось из толпы. — Электричества нет, света нет! Воды нет!

— Русские идите домой! — выкрикнул кто-то.

— Да она заодно с демонами! — добавил ещё один голос.

— Вали подстилку! — ещё один крик.

Несколько полицейских, медленно, словно сомневаясь, передёрнули затворы. Как в замедленной съёмке, Габи увидела вылетающие из ружей стреляные гильзы. Даже почувствовала едкий запах пороха, хотя может ей это только показалось…

В следующее мгновение трое полицейских выстрелили. Практически в упор, целя ей в грудь. В последний момент она успела «шепнуть» ёжику, что никого убивать нельзя. Только защита.

Мир моргнул серым, Габи даже почувствовала толчок в грудь, но ничего страшного для неё не случилось. Теневой ёжик в браслете сработал чётко, тут же потянув с хозяйки положенную плату. Поборов лёгкое головокружение, госпожа мэр попыталась вспомнить, где у неё лежит запас ядрышек.

А потом полицейские упали. Один, который стрелял, а ещё двое — кто просто стоял рядом. И это точно не ёжик — сразу поняла Габи. Ёжик убил бы тех, кто представлял угрозу, превратив их в решето, гарантированно насмерть. Сейчас же всё по-другому… Людей отбросило на задние ряды, они упали, но ещё оставались живы, стонали и вопили на разных языках.

Что-то тёмно-серое растеклось по припорошившему площадь первому снегу, выпавшему в этом году неожиданно рано. Он, конечно, с первыми лучами утреннего солнца растает… вот только его не так много, чтобы смыть всю кровь…

«К такому жизнь меня точно не готовила», — подумала Габи

Как сквозь вату, она услышала ещё выстрелы, сзади.

— Кто стрелял? — донёсся до неё голос Жихарева. — Никому не стрелять!

— Наших бьют! — заорали в толпе. — Мочи демонов!

— Стойте! — попыталась перекричать толпу Габи, но куда там!

Новый залп, кто-то из примкнувших к митингу полицейских стрелял по ней, кто-то по егерям и русским солдатам возле мэрии. В ответ раздалась автоматная очередь, и ещё несколько человек в толпе упали.

— Смерть оккупантам! — донеслось откуда-то сбоку и немного сверху.

И как будто люди только этого и ждали. Толпа качнулась, сделала шаг, другой, перешагивая через раненых, которых никто даже не подумал оттащить. «Затопчут ведь!» — в ужасе подумала Габи, отступая на шаг. Ёжик тянул всё больше энергии. Пять или шесть попаданий — девушка уже сбилась со счёта. Срочно нужна подзарядка, иначе он выпьет её саму.

— Стойте, вы что творите! — госпожа мэр, повернувшись боком, как регулировщик на перекрёстке, подняла обе руки, пытаясь остановить и толпу, и военных. — Прекратите!!!

Но её никто уже не слышал. Толпа перешла на бег, выстрелы звучали всё чаще, со стороны военных застрекотали автоматные очереди. То тут, то там люди падали, но толпа этого не замечала. Кто-то упал, запнувшись за тело на снегу.

«Это конец… — со странным спокойствием подумала Габи. — Сейчас меня просто затопчут, и даже ёжик не спасёт!»

ㅤ

Но в этот момент на площади вдруг стало светло, как днём.

Белый свет залил всё вокруг. Люди замерли, кто где стоял, запрокинули головы, прикрывая глаза рукавами. Габи тоже подняла взгляд.

То, что она увидела, иначе как чудом, было не назвать. Прямо в небе над пирамидой открылся огромный портал из чистого белого света. Через него виднелись тёмные облака, сквозь редкие просветы в которых пробивалось солнце, заливая своим светом кремлёвские башни.

Габи не сразу поняла, как это, но потом сообразила — она смотрит через портал снизу вверх, а башни ещё выше.

А потом из портала вылетела золотая драконица с зеленокожей девушкой на спине, следом показалась рыжая девушка с рожками на голове, и тут же исчезла, прихватив с собой двух стоящих рядом мужчин. Выпрыгнул с огромной высоты прямо на вершину пирамиды гном с секирой, окутанной белым светом. И последней вышла женщина.

Она заскользила по воздуху, плавно спускаясь, будто на эскалаторе. Портал за её спиной закрылся, но теперь белое сияние исходило уже от неё.

Спокойствие и умиротворение разлилось по телу Габи. «Теперь точно всё будет хорошо!» — поняла она.

Конечно, она узнала друзей, несмотря на то, как сильно они преобразились. Месяц назад она видела всех в пыльной, покрытой кровью и кто знает чем ещё броне, а сейчас они выглядели так, будто их застали за ужином во дворце императора, и они чисто на балкон отлучились, свежим воздухом подышать.

Ри пролетела над площадью, обдав людей потоком воздуха.

— Чип-чип-чип!!! — сидящий на её голове Чип, которого сначала было не видно, разразился руганью, судя по интонации.

— Именем Российской Империи, — раздался зычный голос, и, обернувшись, Габи увидела Его Высочество Владимира, в компании незнакомого почти седого мужчины и конечно же Наги. — Немедленно прекратить стрельбу!

В ответ прозвучал ещё один выстрел, очень тихий, откуда-то издалека. Володя на долю секунды растаял в воздухе и тут же снова появился, потом что-то негромко сказал, прижав палец к уху.

— Чип! — коротко прозвучало с неба.

Ри заложила вираж, круто развернувшись в воздухе, и направилась к дальним жилым домам, на другом конце площади, как раз за спинами собравшегося возле мэрии гарнизона.

В несколько прыжков до Габи добрался и Могрим, спустилась с неба Лекса, приглушив белое сияние.

— Тяжёлые раненые там, там и там, — показала она пальцем. — Привет, Габи!

Посмотрев на людей, госпожа мэр поняла, что не она одна стоит и глупо улыбается, не зная, что делать. А вот прибывшие знали и действовали.

— Вон тех с камерой сюда, — распорядился седовласый по-русски, и Могрим, кивнув, отправился за журналистами.

— А вы… — обратилась к нему Габи.

— Граф Фирсов, заместитель Разумовского, — представился тот, перейдя на ацтекский. — Просто случайно мимо проходил, вот и подумал, а почему бы не познакомиться со знаменитой госпожой Куэтцпальи!

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — Габи ограничилась вежливым кивком. — Это всё Артём организовал?

— Ну а кто ж ещё, — хмыкнул граф. — Как же без него спокойно жилось!

И Габи вдруг поняла, что граф, несмотря на седину, так-то ещё совсем молодой, ему, наверное, и пятидесяти нет!

— Эти двое здесь с вашего разрешения? — Фирсов кивнул на побледневших журналистов, которым Могрим не слишком вежливо, секирой, показал, куда идти.

— Да, какой-то канадский телеканал, вчера аккредитацию запросили, — кивнула Габи.

— А сигнал через спутник гонят в Японию, — нехорошо улыбнулся граф. — Шпионаж в пользу вражеского государства в военное время, — добавил он громко.

— Серьёзно? — Габи, нахмурившись, глянула в сторону Изель, которая накануне принесла ей документы на подпись.

Тут она заметила Ри, которая очень странно себя вела. Зависла в воздухе над крышами жилых домов и как будто чего-то ждала. Причём одна, без седоков.

— Вон там снимай, крупным планом, — Фирсов указал на драконицу подошедшим журналистам. — И не рекомендую прерывать эфир.

Меж тем Володя, Нага и Лекса развернули бурную деятельность. Нашли раненых, стащили всех в одно место, где ими занялась Нага.

— Ты что, текилой грелся? — спросила она у самого тяжёлого, когда тот пришёл в себя.

— Красавица, — заговорил тот на ацтекском, потянувшись к Наге, за что тут же получил по клешням. — А у меня теперь тоже рога вырастут?

— Если вместо жены будешь налегать на спиртное — обязательно, — инферна легко перешла на тот же язык.

Люди в большинстве своём выглядели растерянными, словно вообще не понимали, где находятся и что произошло. Но с ранеными помогали. Кто-то отдал свою куртку, чтобы подстелить на землю, кто-то сбегал за одеялами. Нага, бодро ругающаяся на трёх языках, быстро завоевала всеобщую симпатию.

— Госпожа мэр, — к Габи, кланяясь, подошёл один из полицейских, — простите, не знаю, что на меня нашло… я в вас не стрелял, честное слово!

— Мне тоже интересно, что на вас нашло, — прищурилась та. — И как, сейчас отпустило?

— Помешательство какое-то, жизнью клянусь, — полицейский приложил ладонь к груди. — Вы же знаете, мы за вас…

— Да в том и дело, что знаю, — кивнула Габи, роясь в карманах куртки в поисках хоть завалящего ядрышка. — Представьте, как я удивилась, когда вы по мне палить начали!

— А как вы… ну это…

— Магия, — пожала та плечами.

Тут на неё обратила внимание Лекса. Взмах рукой — и Габи окутало ощущение тепла и почти блаженства, а терзавшее чувство голода, только другого, магического, виной которому был ёжик, отступило.

— Спасибо, — кивнула она.

— Обращайся, — подмигнула ей Лекса и вдруг повернулась куда-то в сторону. — А вот это ты зря…

С её пальцев сорвалась белая молния и ударила в неприметного человека, стоявшего с краю площади. Тот выгнулся дугой и упал бы на землю, но к нему молниеносно подскочил Могрим и просто и без затей влепил щелбан по лбу, после чего подхватил обмякшее тело за шкирку.

— То-то я думаю, вроде как шепчет кто, — покачал он головой, легко удерживая мужчину на весу одной рукой.

А Габи поняла, что до сих пор его не замечала, будто он из Теней вышел. И вообще никогда раньше его в городе не видела. Не то чтобы она знала каждого, но этот мужчина был в целом какой-то чужеродный. Серое пальто, серая вязаная шапка, серое лицо…

— Он ваш, — Лекса указала на мужчину Фирсову. — Это он воздействовал на толпу. И ещё несколько человек с ними были.

Впрочем, с последними горожане справились уже сами. Пока полицейские застёгивали на сером человеке антимагические наручники, жители города, смекнув что к чему, сами вычислили провокаторов. Просто по принципу «мы тебя не знаем». Их оказалось трое, как раз вполне обычных, заурядных даже. На вид — работяги, только вот взгляд слишком цепкий.

К Фирсову и Габи подошёл Жихарев.

— Давно не виделись, граф, — Евгеныч приподнял над головой шляпу, которой ему по настоянию жены пришлось заменить несолидную панаму. — Значит, провокаторы? Ваши люди совсем мышей не ловят?

— Кадровые выводы мы сделаем, не переживайте, — хмыкнул Фирсов. — А вам женитьба на пользу пошла, на серьёзного человека стали походить.

— Попрошу без оскорблений! — добродушно улыбнулся Евгеныч.

— Так может? — граф в который раз закинул свою удочку.

— Хуёжит, — скривился Жихарев, будто разломный лайм надкусил. — Даже не мечтайте. У меня вон, пополнение. Желающих пройти тренировку в радужном колоссе хоть жопой жуй, и за всеми присматривать надо. Зелёные совсем, сгинут, а мне отвечай. Устроили аттракцион!

В этот момент из чердачного окна жилого дома, над которым висела Ри, с воплями вылетели два человека в чёрном, и драконица, сорвавшись, подхватила их за ноги. Несколько взмахов крыльями — и она приземлилась перед начальниками.

— Вот эти люди стреляли по толпе, — сообщила она в камеру, которую на неё навёл совершенно офигевший оператор.

Вышедшая из теней Лиана положила рядом с брыкающимися тушками винтовки с оптическим прицелом.

— Там ещё трое, — она кивнула в сторону жилых домов, — но те нескоро в себя придут, им Чип чуть головы не оторвал.

— Чип-чип! — появившийся вместе с ней Чип гордо стукнул себя кулаком в грудь.

— Ух ты, снайперка под наш российский автоматный патрон! — Жихарев криво ухмыльнулся. — Хорошо подготовились!

Ри аккуратно перевернула лежащих на земле мужчин, прижав каждого когтем.

Фирсов присел между ними.

— Так, ну и кто тут у нас такой умный? — спросил он, ухватившись за края балаклав.

Убедившись, что камера направлена на снайперов, он сдёрнул маски.

— Конничива, ублюдки, — расплылся граф в улыбке и приподнял головы снайперов за волосы, заставив посмотреть прямо в объектив камеры. — Передайте привет своему императору, он вас в прямом эфире сейчас смотрит.

Желтоватая кожа, узкий разрез глаз и складка века. К гадалке не ходи, и так всё ясно. Фирсов, конечно, понимал, что по одной морде лица распознать японца со стопроцентной уверенностью нельзя, но сильно на этот счёт не переживал — нужный эффект он уже создал, а дальше в родной Канцелярии разные специалисты имеются, разберутся.

Главное, что они успели вовремя, не допустили бойни. А раненых вылечат.

ㅤ

* * *

ㅤ

Его Императорское Величество Мусасимару был очень доволен собой. Словесная дуэль с Дмитрием утомляла, донесения в наушнике отвлекали, но он чётко поймал момент начала настоящего бунта в Арапахо, чтобы ткнуть этих русских носом в их собственное дерьмо.

И эти люди с их двойными стандартами ещё будут учить его, что захватывать территории — нехорошо? В Арапахо, значит — их доблестные бойцы землю у ацтеков отжали, а на Дальнем Востоке — ай-ай-ай, нехорошие японцы, как они посмели?

Посмели.

Живи теперь с этим, Дмитрий!

Когда Чернову позвонила мэр Арапахо, Мусасимару уже не мог сдержать довольной улыбки. Империя не справляется, и мэр жалуется вчерашнему барону! Как это по-русски!

Музыкой для ушей зазвучали выстрелы. Бунт, мятеж, кровь мирных людей на руках русских! Наличие среди мирных жителей вооружённых полицейских лишь добавляло пикантности.

То, что произошло потом — стало шоком. Чернов сделал всего один звонок, даже непонятно, кому звонил. И сказал-то всего одно слово, кажется «разберись». Кому сказал — непонятно. Но уже через минуту в Арапахо подоспела кавалерия, и весь тщательно проработанный план сдуло ветром, как лепестки сакуры в тиру коро. И Мусасимару ничего не оставалось, как наблюдать за работой русских.

Впрочем, русских там было всего трое — сам принц Владимир, граф Фирсов, ускользнувший от имперских сил во Владивостоке, где тоже явно без Чернова не обошлось и ещё девушка, маг света. Насчёт последней, впрочем, разведка не располагала никакими данными. Остальные же точно были иномирцами. Дракон, инферна, белка какая-то… Зоопарк на выгуле, да и только.

Тем не менее, прибывшие умудрились за каких-то пару минут вычислить ацтекских провокаторов в толпе, подлатать раненых и что самое противное — вычислить японских снайперов. Конечно, капсула с ядом не даст тем сболтнуть лишнее, так что доказать русские ничего не смогут, но всё равно.

Обидно. Это должна была быть демонстрация немощности русских, а не их эффективности! И ведь даже трансляцию не прервёшь — это выглядело бы как слабость.

Что ж, опавший лепесток на ветку не приклеишь. Он планировал проявить великодушие, а придётся изобразить смирение. Неприятно, конечно, но это мелочи. Ради будущего триумфа, ради будущего Великой Японии — можно и потерпеть.

Мусасимару отвернулся от экрана и бросил взгляд на довольного Голицына.

— Некрасиво, коллега, — строго покачал тот головой.

— Почему? Надо отдать должное твоему сыну, коллега, — улыбнулся Мусасимару, — сработал он и его команда великолепно.

— А вот твои снайперы не очень, — прищурился Голицын.

— Мои??? — японец даже позволил немного выплеснуться своей ауре. — Увидел азиатские лица и решил свалить на меня?

— А кому выгоден бунт в Арапахо? — усмехнулся Голицын. — Ничего, допрос и снайперов, и провокаторов покажет, чьи они люди и по чьёму приказу действовали!

— Тогда не торопись бросаться оскорблениями, Дмитрий, — Мусасмару, успевший податься вперёд, развалился в кресле. — Может, это вообще твои люди? Как показала практика, предателей в России — столбов не хватит вешать. Допроси сперва тех, кто это всё устроил, а потом обвиняй.

В этот момент в скрытом в ухе наушнике щёлкнуло.

— Хэйка, вам лучше об этом знать, — голос советника по тайным операциям звучал непривычно заискивающе, — только что наблюдатель из Арапахо сообщил, что яд сработал, и все исполнители погибли, но… эти русские умудрились их каким-то образом откачать… и забрали с собой для допроса.

А вот это плохо…

Мусасимару прикрыл глаза.

Это провал, и когда русские предъявят обвинения, придётся кого-то назначить крайним, проявившим ненужную инициативу…

К счастью, среди тех, кто притворяется верным сторонником императора, немало готовых его предать. То есть это, конечно, плохо, это очень плохо. Но выбрать козла отпущения будет из кого.

А пока — стоит придерживаться плана.

Вдруг заговорила ведущая. Как там её? Хасэгава, кажется.

— Мусасимару-хэйка, если позволите… — она замерла, склонив голову, ожидая разрешения говорить в присутствии императора, и тот благосклонно кивнул, — … в традиции нашей передачи — вопросы телезрителей. Уместно ли…

— Да, вполне, — разрешил Мусасимару. — Переговоры всё равно зашли в тупик.

Дмитрий, нахмурившись, кивнул. Конечно, звонки с вопросами будут такие, какие надо. Конечно, Дмитрий это понимает.

Мусасимару улыбнулся.

Всё идёт по плану. Арапахо — неприятная мелочь, не более. А вот пожаловавшие гости — удача. Осталось грамотно разыграть карты.

ㅤ

* * *

ㅤ

Приятно, чёрт возьми, когда твои птенцы уже достаточно оперились, чтобы решать серьёзные проблемы самостоятельно. Всего один звонок Володе — и катастрофа обратилась триумфом. Каждый сыграл свою партию, как по нотам. А то, как Лекса открыла портал света… Мммм! Красотка! Неплохо её храм белкусов прокачал, однако!

И Володя хорош! «Именем Империи!» Даже не знал, что он так имеет.

Как удачно, что они все не разбрелись отдыхать, а сидели обедали с Её Величеством. Ах да, с Их Величествами.

Молодцы, что скажешь. Надо будет придумать и как-то их премировать. Хотя, возможно, Дмитрий Михайлович и без меня справится.

А Мусасимару, конечно, скользкий тип. Вывернулся изумительно, переобулся, можно сказать, в прыжке, и даже зашнуровался. Вот только он не знает, что Лекса с Нагой всех боевиков с того света благополучно вытащили, и Тайная Канцелярия всех допросит с пристрастием. А хотя может и знает. Ну пусть подёргается, не жалко.

— Дорогие телезрители, — из размышлений меня вырвал голос Хасэгавы, — с высочайшего разрешения нашего Императора, вы можете прямо сейчас позвонить в студию и задать интересующий вас вопрос. Номер студии на экране, и у нас… первый звонок! Слушаем вас!

— Добрый вечер, — по-японски заговорил мужчина, судя по треску, звонивший откуда-то издалека и более того, со стационарного телефона. — Прошу прощения за беспокойство. Я всего лишь скромный служащий из Ибусуки, меня зовут Танака. Тэнно хэйка, для меня огромная честь…

Похоже, для звонящего этот звонок был и правда огромной честью, потому что он захлебнулся от осознания происходящего.

— Танака-сан, смелее, — подбодрила его Хасэгава.

— Если позволите, я бы хотел смиренно задать вопрос Мусасимару-хэйка…

— Так задавайте, — улыбнулась ведущая, а император величественно кивнул в камеру.

— Мой сын работает на заводе в Улан-Удэ, — звонящий, наконец, перестал трястись и заговорил относительно бодрым голосом. — Что будет с мирным населением города в случае боевых действий?

Ведущая тут же перевела вопрос на русский.

— Защита мирных жителей — наша важнейшая задача, — ответил Мусасимару и повернулся к Голицыну. — Полагаю, и для русских тоже.

— Конечно, — согласно кивнул Дмитрий Михайлович. — Наличие на Дальнем Востоке мирного населения — единственная причина, почему реальные боевые действия ещё не начались. Но когда начнутся — гарантировать безопасность не сможет никто, как бы мы ни старались.

— К сожалению, так и есть, и здесь я с русским коллегой полностью согласен, — кивнул Мусасимару. — Думаю, Танака получил ответ на интересующий вопрос. И чтобы больше желающих могли задать свои, давайте обойдёмся сегодня без церемоний.

— Ваше Величество, — вдруг обратилась к нему Кристина, — а давайте подключим звонки и из России тоже? Мои коллеги в московской студии, думаю, сумеют организовать прямой мост.

«Ты что творишь, Соколова? — зашипел в ухе Разумовский. — А если не сможем?»

— … в крайнем случае я могу зачитывать вопросы! — добавила Кристина.

Молодец, быстро выкрутилась!

— Это будет весьма любопытно, — прищурился Мусасимару. — Давайте так и сделаем, и будем чередовать вопросы.

«Ёж твою дивизию! — выдохнул в наушнике Разумовский, который, конечно, такого не ожидал. — Соколова, я на тебе женюсь!»

Кристина залилась краской, а мне стоило немалых трудов, чтобы сдержаться, чтобы не захрюкать, как и Голицыну, и моим девочкам.

И понеслись вопросы. Звонили японцы, выражали поддержку своему императору, благодарили нас за уничтожение вормикса, спрашивали, когда у нас свадьба. Наши спрашивали у Ямамото, как ему сибирские морозы, спрашивали почему не работает телефонная связь на Дальнем Востоке — люди не могли дозвониться друзьям и родным. У меня не было сомнений, что с японской стороны вопросы тщательно фильтровались, да и наши вряд ли пропускали всё подряд. По-настоящему острых вопросов не прозвучало, зато все звонившие были омерзительно любезны. Хотя, может, японцы в принципе так себя ведут? За наших-то Кристина вопросы читала, со своего телефона, и перефразировать у неё получалось мастерски. Несколько вопросов были адресованы и моим красавицам, особенно Ариэль.

Наконец, когда вопросы явно пошли по второму кругу, Мусасимару поднял руку.

— Последний вопрос, — предупредил он.

— Мацуура Кайто из Токио, — голос звонившего показался мне очень молодым, и говорил он по-русски почти без акцента. — Я был бы крайне рад лично поблагодарить Светлейшего князя Чернова и его уважаемых невест за спасение Токио, если им будет угодно посетить мою скромную резиденцию в Минами-Аояма, 4-м квартале, в любое удобное для него время.

Мусасимару с усмешкой глянул на меня, слегка приподняв бровь.

— Спасибо за приглашение, — улыбнулся я в камеру. — Не могу обещать, но очень приятно слышать такие слова. Однако какой у вас вопрос?

— Мусасимару-хэйка, вы заявили, что поговорили бы с каждым из сомневающихся лично, — Мацуура перешёл на японский, и говорил свободно, уверенно, без ставшего уже привычным заискивания и самоуничижения. — Вы сказали, что если соберутся трое, то получится ум Мондзю. Так что мешает вам собрать противников войны? Позовите, и мы придём.

О как!

Не просто смело, а чертовски смело!

Мне даже захотелось и впрямь посетить этого Мацууру Кайто. И он, обращаясь к своему императору, не сказал «тэнно», а назвал его по имени. Маленькая деталь, но та же Хасэгава в этот момент нахмурилась.

Мусасимару молчал долго. Интересно, какие мысли бродили в его голове? Этот парень загнал императора в ту же ловушку публичности, что и я сам. Что ему сейчас делать? Встретиться? Скажут — прогнулся, свои не поймут. Отказаться от встречи? Скажут — испугался, тогда и вовсе засмеют.

Ну, засмеют — это я, конечно, погорячился. Похоже, смеяться над императором в Японии — моветон. Даже Мацуура говорил хоть и резковато, но крайне почтительно.

— Мацуура-доно, — заговорил, наконец, Мусасимару, и у японской ведущей от такого обращения округлились глаза, — ваша преданность интересам нации в высшей степени похвальна. И в ваших словах я слышу глубокую правду и… боль.

Он неожиданно вытащил из уха наушник и показал на камеру.

— Мои советники говорят, что технически организовать такую встречу ничто не мешает. Тем не менее, советуют не делать этого, боятся, что кто-то воспримет это как слабость с моей стороны. Но я не вижу ничего слабого или постыдного в том, чтобы заботиться о вверенной мне небесами Японии. Я слушаю своих советников, так почему бы не послушать и других? Если на то будет воля Аматэрасу, мы может и правда придумаем лучший выход из создавшейся ситуации. Сейчас в студию должны передать номер телефона, и я приглашаю всех, кто заботится о судьбе нации, имеющих своё мнение, устремления, следующих пути чести, позвонить и заявить о своём намерении участвовать. Я приглашаю только противников войны — сторонников я и так слышу постоянно. Вас, Мацуура-доно, я приглашаю в первую очередь, и благодарю вас за смелость. Это блестящее проявление настоящего духа Ямото.

Он кивнул ведущей, незаметно хлопнув пару раз ладонью по столу.

— Дорогие телезрители, номер телефона на экране, — Хасэгава, подобрав челюсть, затараторила по-японски в своей привычной манере. — А мы смиренно благодарим тэнно за этот потрясающий эфир, который, несомненно, войдёт в историю обеих империй. Также мы с глубокой почтительностью благодарим наших гостей…

Она ещё долго заливалась соловьём. Камера по очереди повернулась к каждому из нас, и мы кивнули, прощаясь. А потом Мусасимару, приложив палец к губам, кивнул в сторону выхода.

Мы прошли через пару комнат и вышли в просторный холл с панорамным остеклением. Прямо напротив нас возвышался Ярик, мы оказались аккурат напротив его затылка. И здесь, в холле, всё же присутствовала охрана, но обычная, не высокоранговая. При нашем появлении они все склонились, а потом будто растворились в тенях — настолько профессионально слились с обстановкой, что стали не заметнее мебели.

— Что ж, это был сильный ход, — повернулся Голицын к японскому императору. — Могу только приветствовать его.

Он протянул руку, и Мусасимару её пожал.

— Никто не хочет войны, Дмитрий, но, как у вас говорят, своя рубашка…

— Ближе к телу, — закончил Голицын. — Понимаю. Что ж, с нетерпением жду завтрашних дебатов. Трансляция будет?

— В прямом эфире, — кивнул Мусасимару и повернулся ко мне. — У меня небольшая просьба, князь. В следующий раз, когда соберётесь полетать над Японией, позвоните мне, предупредите. Мой номер у вас есть. А то ПВО пугаются.

Он вежливо улыбался, но глаза оставались холодными.

— Хорошо, Ваше Величество, так и сделаю.

Двери студии открылись, оттуда вышли светящаяся, как начищенный самовар, Кристина и что-то жующий Виктор.

— Полагаю, встречу можно считать завершённой, — снова заговорил Голицын. — Договориться не получилось, но хотя бы ситуацию прояснили.

— Твой сын оставил мне книгу, — вспомнил вдруг Мусасимару. — Она оказалась очень интересной и неожиданно полезной. Передай ему мою благодарность. При случае верну.

— Передам, — хмыкнул Голицын и кивнул мне.

— Ваше Величество, вы просили предупреждать, — я подмигнул Мусасимару. — Предупреждаю.

Убрав всех в своих в криптор, я разбежался и прыгнул, раскинув руки, в окно, и тут же вытащил из криптора «Горбунка», а сам ушёл глубоко в тени и спрятал в криптор Ярика. Ещё секунда, и я вернулся в кабину.

— Жми форсаж, — бросил я пилоту.

Турбины взвыли и тяжёлая машина, задрав нос, пошла под крутым углом вперёд и вверх, набирая скорость и высоту.

А я, пока отлетели не слишком далеко, вернулся глубокими тенями и забрал свой телефон, который оставлял на столике, возле Мусасимару.

— Смотри! — показал я пятисекундное видео лётчику. — Аню потом попрошу, чтобы в блог выложила.

— О! Благодарю, Ваша Светлость! — тот аж лицом просиял.

На видео отлично было видно и мой прыжок в окно, и появление «Горбунка». Выглядело это так, будто я раскинул руки-крылья, обернулся стальной птицей и взмыл в небо, прихватив с собой Стража.

В конце видео, если прислушаться, можно было услышать, как Мусасимару, хохотнув, бросил по-японски всего одно слово.

Смешно ему! Позёром меня назвал!

Я покачал головой. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. До скорой встречи, Мусасимару.

ㅤ

──────────

[6] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3902013

Глава 13 Memento mori

There is time in every word

There are words in every reason

And these notes that are unheard

One day they may find their season

Then, maybe then

If we are still alive

Then, maybe then

This moment will survive

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «The Moment» [7]

ㅤ

— Опять приборы шалят… — вздохнул лётчик.

— Откалибруй, пока над Токио летим, — посоветовал я. — По расстоянию сдвиг был небольшим, метров пятьдесят, а вот по вектору не гарантирую. Спокойно градусов на двадцать по горизонтали может отличаться.

— Вон оно что… а я-то думаю… Хорошо что сказали, Ваша Светлость, иначе б точно в землю закопались!

— Да поди б не закопались, — улыбнулся я. — Давай, курс на Сахалин. А там опять на драконе полетим.

— Это всё чтобы японцев запутать, да? — догадался лётчик.

— Конечно. Зачем им все наши секреты выдавать?

Я позволил себе расслабиться. Лететь недолго, даже жаль, а то бы вздремнул… Сколько я уже без полноценного сна? Неделю или больше? Это ещё не предел для меня, но уже чувствуется.

Эх! Покой нам только снился… Ах да, как же он будет сниться, если не спать?

Зазвонил спутниковый.

— «Горбунок» телеметрию выдал, значит, возвращаетесь? — без расшаркиваний спросил Разумовский.

— Да, тем же маршрутом.

— Хорошо. К этому японцу, Мацууре, который в гости звал, не планируешь заглянуть?

— Даже в мыслях не держал, — удивился я вопросу. — А что такое?

— Не суйся. Не знаю, как объяснить, но подставой пахнет. Не думаю, что там хоть один настоящий звонок был.

Да кто бы сомневался!

Я прислушался к своим ощущениям. Чуйка ворочалась, но ничего конкретного я не чувствовал. Или просто общая усталость и напряжённость последних дней сказывается, или у нас тут такой букет подстав, что чуйка в ароматах разобраться не может.

— А у нас звонки настоящие были? — хмыкнул я.

— Обижаешь! — хохотнул Разумовский. — В студию реальные звонки поступали, но Соколовой что отправлять, мы конечно фильтровали. Задали вы с ней мне работы сегодня, конечно.

— Столько, что аж Арапахо чуть не прозевали? — не смог я удержаться от шпильки.

— Не напоминай, — вздохнул Разумовский. — Позор на мою седую голову, проморгать такую подготовку! К сотруднику, который там работал, у меня много вопросов будет.

— Пусть его ваш одноглазый проверит, — посоветовал я.

— Проверит, и артефакты защитные проверим, не думай, что мы тут совсем мышей не ловим. Да, передай, пожалуйста, Махиро, что я с ней сегодня лично увидеться хочу.

— Хорошо, передам, — улыбнулся я. — Мы тут на гиперзвук выходим, не теряйте.

— Понял, жду в Кремле.

Разумовский отключился, а я посмотрел на лётчика.

— Готов?

— Всегда готов, Ваша Светлость!

— Ну, тогда жми!

ㅤ

На Итурупе я заскочил на минутку к Махиро.

И нашёл её за просмотром телевизора в своей комнате. Передача всё ещё не закончилась, Ватанабэ использовал свой звёздный час на всю катушку — ведь столько всего теперь требовало его экспертного мнения!

Заметив меня, японка прижала палец к губам и скользнула неглубоко в тени. Молодец, научилась браслетом пользоваться!

— Светлейший князь! Примите мои искренние поздравления с титулом и помолвкой! — поклонилась она.

— Спасибо, Махиро, — я приобнял девушку. — И я тоже рад тебя видеть. Как ты здесь?

— Умираю со скуки, — пожала она плечами. — Но вот сегодня было весело!

— Разумовский хочет лично обсудить с тобой это веселье, просил привет передать.

— Сейчас передача закончится, и офицеры обязательно соберутся обсудить, — нахмурилась она. — За мной кто-нибудь зайдёт. Я постараюсь побыстрее освободится и подойду.

— Да и князь пока в Кремле, так что сильно не торопись, — кивнул я.

Чуйка рядом с Махиро заворочалась сильнее. Что-то назревает, определённо, но вот что именно…

Попрощавшись с девушкой, я поспешил к порталу, вернулся в Коломну, оттуда снова на «Горбунке» на аэродром. Получается, что мы слетали в Токио и обратно, проведя в воздухе полчаса чистого времени. Правда, учитывая, что половину этого времени пёрли на форсаже, горючки сожгли изрядно.

Встречал нас, кажется, весь личный состав спецполка. Телевизор у них, надо полагать, имелся, новости вряд ли пропустили. Два плюс два боевые офицеры сложить в состоянии, так что на бетонку высыпали все, кто мог. Только я в этом участвовать не стал. Как только «Горбунок» зарулил к ангару, я выпал тенями из кабины.

Взлетел уже на Мальфире.

— Добрые у вас, людей, стальные птицы, — повернул он ко мне голову, после того как мы сделали круг над толпой.

— Это ты ещё не видел, как они огнём плюются! — хохотнул я. — Это не птицы, дружище, это настоящие драконы! И они очень зубастые!

— Было бы любопытно сразиться с таким, — хмыкнул он.

— И правда, любопытно, — согласился я. — Надо будет как-нибудь организовать. Думаю, такая тренировка всем пойдёт на пользу.

В Кремль мы прибыли практически одновременно с группой из Арапахо. Лекса опять открыла портал, выйдя вместе с пленниками прямо во двор Кремля.

Я приземлился рядом и выгрузил из криптора остальных, кроме Ярика.

— Это было великолепно! — первой заметила друзей Ариэль. — Мы всё видели благодаря японцам!

— Чип-чип-чип-чип-чип!!! — пушистая молния взлетела по кителю мне на плечо. — Чип-чип?

— Ещё какой молодец! — я потрепал белкуса по залоснившейся шёрстке. — Всех пятерых сам лично?

— Троих, — улыбнулась Лиана. — Двоих он благородно оставил нам с Ри.

— А Володя хорош! — похвалила Аня. — Именем Империи! И ведь послушались!

— Он у меня краса-а-авец! — Нага сжала щёки принца ладонями. — Такого нельзя не послушаться!

— Все молодцы, — усмехнулся Голицын старший, — важное дело сделали, причём в идеально нужный момент. Лекса, выход получился просто божественный! Вы бы видели лицо Мусасимару! Ему пришлось смотреть ваше триумфальное выступление в прямом эфире! А кстати, почему вы так одеты?

Вопрос был на сто баллов, потому что девушки были в скромных, но явно очень дорогих платьях, подозреваю, из гардероба Её Высочества, на Володе был егерский мундир, а на Могриме был приличный, но явно гражданский костюм.

— Матушка сказала, что не успокоится, пока мы не пообедаем нормально и всё ей про рейд не расскажем, — буркнул Володя. — Спасибо Артёму, спас от расспросов.

— Чурбан ты, — ткнула его в бок Нага. — У твоей матушки муж и двое детей не пойми где неделю пропадали! Сам-то, пока меня не было, чуть не утопился!

— Думаю, вопросов у Настеньки прибавилось, — улыбнулся Его Величество. — Давайте обратно к столу. И я бы, честно говоря, и правда поел! Прошлый раз у белкусов ели!

— А можно я с дедушкой останусь? — спросила Ри и тут же смутилась, опустив голову. — Мне внутри тесно…

— Конечно оставайся, — я похлопал драконицу по шее.

Кажется, или она чуток подросла?

— А нам? — напомнила о себе Кристина. — Нам можно ехать?

Голицын на секунду задумался, потом расплылся в улыбке, которая показалась мне очень шкодной.

— Виктор, — он подошёл к оператору и крепко пожал ему руку. — Благодарю за вашу работу, и за вашу смелость. Уверен, мы с вами ещё не раз встретимся…

Оператор аж выпрямился и жевать перестал.

— Рад стараться, Ваше Величество! — отчеканил он.

— Отлично, — император повернулся к Кристине. — А вот вас я попрошу остаться. Вы сегодня продемонстрировали высочайшее мастерство, и, думаю, вам стоит узнать побольше.

— Как скажете, Ваше Величество, — поклонилась та.

ㅤ

Император был прав, вопросов у Её Величества и правда прибавилось. И раз мы собрались за столом очень узким кругом — она даже слуг выдворила — можно было ничего особо не скрывать. Так что мы не столько ели, сколько рассказывали. И про рейд, и про визит в Токио. Кроме императорской семьи и моей команды, к нам также присоединился Разумовский, который, узнав, что Махиро будет только через пару часов, не особо торопился на встречу.

Белетрисе и Чипу из какого-то чулана вытащили высокие стулья со столиком, явно предназначенные для кормления младенцев. Оба белкуса активно участвовали в беседе, насколько позволял языковой барьер. Белетрису очень интересовала сеть мёртвых миров, посеянные нами Древа, а Чипа — полёт на истребители. Я даже предупредил этого отморозка, чтобы не вздумал угонять «Горбунка», а то ведь с него сбудется!

Всю прелесть задумки Его Величества я понял, когда мы расселись за столом, и Кристине досталось место рядом с Разумовским, которому пришлось ухаживать за дамой. Кристина то краснела, то бледнела, но особое удовольствие доставляло смотреть, как смущался всесильный глава Тайной Канцелярии. Конечно, обещать — не значит жениться, но подколоть такого человека — дорогого стоит!

Мы ели, пили, общались. Я показал видео с отлётом «Горбунка», которое Аня тут же разместила в блоге. Кристина исправно роняла челюсть в тарелку, слушая наши истории. Впрочем, как и Её Величество — слишком многого она не знала и даже не догадывалась. А тут мы обрушили на них и на Разумовского целый ворох новостей — про иные миры, про богов, про Скульптора, который выше богов, про иные вселенные. Не требовалось быть менталистом, чтобы чувствовать — далеко не всему они верят. Однако вот с нами за столом иномирцы: Могрим, которого мы в походе короновали, Лиана, Ариэль с Нагой, Лекса, белкусы…

Для полного комплекта не хватает только Ярика с Ри и… тут я почувствовал присутствие ещё одной особы.

«Ты-то что здесь делаешь?»

«Поговорить надо. Найдётся для меня местечко?»

«Что, так срочно?»

«А что, ты мне совсем не рад?»

«А что, обязательно отвечать вопросом на вопрос?»

«А тебе обязательно меня бесить?»

«Ха! А ты как думала?»

— Ваше Величество, — обратился я к Анастасии Борисовне, — найдётся ещё один прибор? У нас гости…

Тёмная появилась без всяких спецэффектов, просто вышла из воздуха. Даже оделась в приличное платье, а не как обычно. Традиционно чёрное, но хотя бы оставляющее что-то воображению.

— Всем привет, — помахала она рукой, и, нагнувшись, приобняла Лексу.

— А-а-а, — протянула императрица, глядя на неё и не понимая, как реагировать, но, в конце концов, воспитание взяло своё и она величественно кивнула. — Добрый вечер. Присаживайтесь, пожалуйста.

Могрим оказался ближе всех и галантно помог Тёмной сесть за стол между ним и Лианой.

— Вы ведь не знакомы! — вспомнил Голицын. — Настенька, это богиня Тёмная, мы про неё рассказывали.

— Чип-чип-чип, — поклонились Чип и Белетриса.

Дзиньк!

Из открытого рта Разумовского выпала ложка и упала на пол.

Глаза императрицы, и без того распахнутые, стали ещё больше. Похоже, Белетриса транслировала ей целый поток образов — рассказывала про свою богиню.

— Ягнёнок — просто объеденье! — в наступившей за столом тишине раздался голос Могрима.

Вот кто совершенно не смущался. Ну богиня и богиня. Жрать будешь?

— Спасибо, Могрим, с удовольствием, — благосклонно кивнула Тёмная.

— Ты как-то зачастила, подруга, — уставился я ей в глаза. Чуйка опять заворочалась, напомнив о себе. — Не то чтобы мы тебе не рады, но так просто ты не приходишь. Что случилось?

— Случилась Лестрата, — вздохнула Тёмная.

— Чип! — кулачок пушистой императрицы чуть не сломал антикварный стульчик.

— Белетриса говорит, что это её советница… типа министра иностранных дел, — затараторила Анастасия Борисовна. — И что Лестрату пришлось изгнать за… праворадикальные взгляды. Она куда-то исчезла…

— И каким-то образом умудрилась снюхаться с Неназываемым и Скверной, — кивнув, продолжила богиня. — Всё бы ничего, но эта идиотка на днях напала на один из Мёртвых миров.

— Пришла в гости поглодать кости? — я приподнял бровь. — Там же братья камня на камне не оставили наверняка?

— Охотник Дэн решил там устроить академию для обучения магов огня. А Сандр отправил к нему на обучение бывшую императрицу Российской Империи…

Историю прервала поперхнувшаяся Анастасия Борисовна. Пришлось объяснять про параллельные земли, и что в соседнем с нами мире живёт мой брат Сандр… которого я пока ещё ни разу в глаза не видел, правда. Тёмная дополнила рассказ деталями — про Елизавету внезапно Годунову, которой надоело сидеть на троне, и она назначила крайней свою дочь, а сама отчалила развлекаться.

— Это что, традиция теперь такая? — заинтересованно спросил Дмитрий Дмитриевич.

— Моему старшему сыну тоже пришлось посидеть на троне, пока я был в рейде, — хохотнув, объяснил Голицын старший.

— У всех свои обязанности, — пожала плечиками Тёмная.

— Лестрата напала на академию Дэна, огребла там по полной программе, так? — напомнил я.

— Конечно, — кивнула Тёмная с набитым ртом. — Ягнёнок и правда отличный! Так вот, Сандр психанул и хотел уничтожить мир белкусов.

— Чип-чип… — опустила голову Белетриса.

— Да, Сандр не любит белкусов, и у него есть на это личные причины, — усмехнулась Тёмная. — И у его вулканической пантеры тоже. Суть не в этом. Сандра я отговорила, он прислушался и немного успокоился. Но если Лестрата ещё на кого-нибудь нападёт, кто дорог Сандру, я не уверена, что смогу его удержать. К тому же она может напасть и на самих белкусов.

— Чип-чип-чип! — Белетриса вскинула голову и её глаза полыхнули огнём.

— Она говорит, что Лестрата хочет её корону, — нахмурилась Анастасия Борисовна.

— Тем более, — кивнула Тёмная. — Сейчас всем нужны союзники, и тут мне пришла в голову одна мысль.

Она отхлебнула вина из бокала и повернулась ко мне.

— Ты ведь можешь обеспечить Белетрисе проход в Первую Крепость? Чтобы её там точно приняли, а не вышвырнули за ворота, как Мидаса?

— А Мидас-то там что забыл? — удивился я. — Что за времена пошли, боги сами в Орден Охотников приходят!

— Ну, там гостят его внучка и правнук… — Тёмная заметила моё непонимание и добавила, — первая жена Сандра — внучка Мидаса.

— Нормально, — крякнул я. — И ты хочешь, чтобы я поручился за Белетрису перед Орденом? После того, как они далеко не последнего бога на порог не пустили?

— Ну… да, — кивнула Тёмная.

— А твой интерес какой? — прищурился я. — Хочешь, чтобы Орден в полном составе охранял твой домашний мир?

— Это всем выгодно, — пожала плечами Тёмная. — Мы на одной стороне, я помогаю Сандру, а мои силы, как ты уже понял, на этот самый мир в некоторой степени завязаны. Да, я хочу, чтобы Орден прикрыл мой тыл, пока я мотаюсь между вселенными.

— А чего сама не попросишь? — удивилась Нага.

— Потому что не хочет быть должной Ордену, — понял я. — Предпочитает задолжать мне, причём второй раз.

— Ну мы же старые друзья, Артемис, — улыбнулась Тёмная. — Сочтёмся! И вообще, если бы не я, у тебя в команде не было бы Лексы!

— А ты ничего не попутала, подруга? — нож, которым Лекса отрезала кусочек мяса, сорвался, пробил тарелку и глубоко засел в столешнице.

— Ладно-ладно, не кипятись, неудачно выразилась, — Тёмная примирительно подняла руки, повернувшись к светлой. — Так себе шутка вышла, извини.

— Кажется, есть ещё немало интересных историй, которые я бы с удовольствием послушала, — прищурилась Анастасия Борисовна.

— На десять жизней хватит рассказывать, правда, дорогой? — Аня положила голову мне на плечо.

— Правда. Белетриса, а ты что скажешь? — обратился я к пушистой императрице.

«Тёмная — ахреневшая крыса, да, брат?» — ответил мне вместо своей белочки Чип.

«Есть такое», — согласился я.

«Я вообще-то всё слышу, паладин!» — зыркнула на Чипа богиня.

— Чип… чип… — пушистая императрица задумалась.

— Да говори ты нормально, — Тёмная взмахнула рукой, — чтобы все слышали.

— Я… госпожа… — пискнула Белетриса 144-я Великолепная и тут же зажала мордочку лапками. — Ой! А как так?

— Чип-чип-чиииип? — возмутился Чип.

— А ты обойдёшься, в следующий раз подумаешь, можно ли свою богиню крысой обзывать! — Тёмная показала ему язык.

— Чииииип… — поник белкус.

— Я выполню твою просьбу, — Белетриса поклонилась Тёмной, — но мне нужна будет ответная услуга.

— Не поняла… — нахмурилась Тёмная. — Я ж твоя богиня! Это не просьба, это моя воля!

— А может, мне уступить трон Лестрате, и пусть она твою волю выполняет? — подалась вперёд Белетриса.

— Это не белки, это наказание! — закатила глаза Тёмная. — Что ты хочешь, пушистая? Кстати, Сандр что-то говорил про меховые шубы.

— Я знаю, что предложить Ордену Охотников, но мне надо больше белкусов с определённым даром.

— Построй мне храм, вот такой, — Тёмная протянула над столом открытую ладонь и над ней появилась трёхмерная проекция величественного храма, — и я сделаю то, о чём ты просишь.

— Договорились! — важно кивнула Белетриса и повернулась ко мне. — Уважаемый Охотник, сможешь отправить меня как можно быстрее? Боюсь, Лестрата не станет откладывать.

Я прикрыл глаза.

«Кодекс, а ты что скажешь?»

«ЧТО ТЁМНАЯ И ПРАВДА ХИТРАЯ КРЫСА. НО БЕЛКУСЫ ПРИГОДЯТСЯ ОРДЕНУ. ОТПРАВЬ БЕЛЕТРИСУ К БРАТЬЯМ».

«Понял, сделаю».

«ТЕБЯ ЧТО-ТО ТРЕВОЖИТ, БРАТ?»

Ха, от Кодекса не скроешь!

«Чуйка. Что-то назревает… У меня нехорошее предчувствие».

«БЕЛЕТРИСА БУДЕТ В БЕЗОПАСНОСТИ В ПЕРВОЙ КРЕПОСТИ».

«Знаю. Это не связано напрямую с ней. Это нечто… неуловимое».

«ТЫ УСТАЛ, БРАТ. НО НЕ СТОИТ ПОДДАВАТЬСЯ ТРЕВОГЕ. СКОНЦЕНТРИРУЙСЯ НА ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС».

«Старейшины учили нас уделять внимание будущему».

«НО НЕ В УЩЕРБ НАСТОЯЩЕМУ, БРАТ».

— Что сказал Кодекс? — как-то резко сдувшись, тихо спросила Тёмная.

— Что Чип прав в отношении тебя, — подмигнул я. — Но Белетрису в Орден пропустят.

— Отлично! — обрадовалась богиня и повернулась к офигевающей Анастасии Борисовне. — Благодарю за угощение, ягнёнок и вино просто восхитительны!

— Пожалуйста, — Её Величество тряхнула головой, возвращаясь к реальности.

— Кстати, девочки, — Тёмная обвела взглядом всех присутствующих девочек, — может, как-нибудь в оперу выберемся? У меня мама недавно ходила, очень советовала, говорит, понравилось.

— А что такое опера? — захлопав глазами, спросила Лиана.

— Вот и узнаешь заодно! Зовите, как соберётесь!

И Тёмная растворилась в воздухе, будто её и не было.

— Простите за дерзость, Ваше Величество, — Кристина заговорила первой, — но что это сейчас было?

— У меня, собственно, тот же вопрос, — Разумовский вылез из-под стола с ложкой в руках.

— И у меня! — подняла руку Анастасия Борисовна.

И все почему-то на меня посмотрели.

— Ну… Тёмная богиня, её все так и зовут, Тёмная. Старая знакомая. Мир белкусов — это её мир, если что. Так-то неплохая богиня, когда чердак не протекает, — я развёл руками. — Что ещё сказать? Сейчас во вселенной всё смешалось. Богини в театр ходят, белкусы союзы с людьми заключают, Охотники женятся… В весёлые времена живём! Тысячи лет спустя потомки об этих временах легенды рассказывать будут!

— Да уж, угораздило нас! — покачал головой Разумовский. — Благодарю за ужин, Ваши Величества, но пора мне в Коломну выдвигаться. Божественные дела — это здорово, а службу никто не отменял!

— Могу подбросить, — предложил я. — Межмировой портал лучше оттуда открывать.

ㅤ

До Коломны мы добрались на удивление быстро. Я уже прикидывал, кого закинуть в криптор, а кого взять с собой, когда вопрос легко и непринуждённо решила Лекса, открыв портал прямо из императорских покоев.

— Удобно! — оценил я.

— Михаилу Александровичу передай, что я хочу стационарный! — то ли пошутил, то ли всерьёз предупредил император.

— Непременно, Ваше Величество, — кивнул я и повернулся к Разумовскому. — Прошу! Вас вон уже ждут!

По ту сторону прохода я увидел Махиро. Она сидела на диванчике, что-то читала, но при открытии портала вскочила и положила ладонь на рукоять меча.

Князь прошёл первым, за ним налегке — Белетриса с Чипом. Аня и Ариэль не захотели пропускать такое событие и пошли со мной. И, наконец, последними прошли мы с Лексой. Остальные остались гостить в Кремле — императорский СПА-комплекс сам себя не оценит!

— Это храм? — спросила Белетриса, оглядываясь.

— Это казарма! — хохотнул я. — Идём, Ваше Величество, нам наверх.

Мои девочки, обняв обалдевшую Махиро, пошли со мной.

Подготовка к отправке заняла больше времени, чем сама отправка. Я не портальщик, хотя при желании могу переместиться из точки А в точку Б. Но если портальщик открывает невидимую другим дверь, то мой метод перемещения больше похож на проламывание стен. Грязно, неэффективно и очень энергозатратно.

Боги же все владеют пространственной магией. Без этого в принципе богом не стать. Так что Лекса могла открыть нужный портал, но не знала, куда. Она, понятное дело, никогда не была в Первой Крепости.

Более того, обычный портал туда и не открыть. Но вот переместить — если Крепость разрешает — можно.

И наша с Лексой задача состояла в том, чтобы синхронизироваться и выстроить путевую нить.

Усевшись на пол, мы, как прошлый раз с поиском Ключа, взялись за руки и погрузились в медитацию. Пара минут сонастройки — и вот передо мной открылась Вселенная глазами Лексы. То, как она воспринимает её.

— Это не Многомерная… — понял я. — Очень похожа, но не она!

— Я тебе об этом уже говорила, — напомнила Лекса. — Правда, я думала, что мне просто сил не хватает дотянуться, а оказалось — мы правда в другой вселенной. Но Многомерная рядом. Сейчас, когда мои силы выросли, я её чувствую. Она…

— Будто за пеленой, — прошептал я.

— Точно, — согласилась Лекса. — И ближайший к нам мир — копия этого, я чувствую на нём метку Охотника. И Тёмная там же.

— Да, это мир Сандра, — согласился я. — А нам нужен вот этот…

Я направил Лексе образ стелы Кодекса, Первой Крепости. Вжжжжжик! От мгновенного смещения звёзды вокруг превратились в сплошные белые линии. Несколько секунд такого «полёта» сквозь мироздание — и мы оказались на месте.

«ПЕРВАЯ КРЕПОСТЬ ГОТОВА ПРИНЯТЬ БЕЛЕТРИСУ», — сообщил Кодекс.

«Спасибо! — ответил я. — Мы оставим путевую нить, чтобы она смогла вернуться после переговоров».

В этот момент с Крепости как будто купол сняли. Он не отключился полностью, конечно. Но он стал прозрачным для меня. Моя метка Охотника — она же никуда не делась. Сработала как пропуск. Как раз то, о чём говорила Тёмная.

Наконец путевая нить, причудливо извиваясь среди миллиардов других, пронизывающих Вселенные, надёжно связала ротонду и Первую Крепость.

Я открыл глаза.

— Готова? — спросил я у пушистой императрицы.

— Да, Охотник, — кивнула та, оторвавшись от Чипа.

Вот уж не подумал бы, что у них такие нежности. Но прямо сейчас они тёрлись носами и перебирали пальцами шерсть друг у друга. Чипа, конечно, можно было бы отправить с Белетрисой, но… в этом не было никакого смысла. Всё, что мог бы сказать Чип про меня, может сказать Первому Охотнику и Кодекс. По сути, раз уж сам Кодекс одобрил союз, моим братьям и Белетрисе остаётся только согласовать детали. Но давно известно, что Орден не подчиняется Кодексу в прямом смысле слова. Кодекс для нас старший брат, а не хозяин. Так что… Переговоры могут и затянуться! Тем более, что некоторые старейшины — весьма вредные и строптивые. И вот как раз от них Чипа с его вспыльчивым характером лучше держать подальше.

— Я повешу на тебя свою метку, — предупредил я Белетрису. — Чтобы кто-нибудь случайно не пришиб, решив, что ты вторглась без спроса.

— Меня не так просто убить! — возмутилась та.

— Туда Мидаса не пустили, тебе это о чём-то говорит?

— Поняла, — Белетриса нервно сглотнула. — Спасибо за метку, Охотник.

— Ну, поехали!

Я махнул белочке рукой, и та исчезла в синей вспышке.

Спустя минуту пришло и подтверждение.

«БЕЛЕТРИСА ДОБРАЛАСЬ БЛАГОПОЛУЧНО, БРАТ».

«Вот и хорошо! А кстати, какую пользу белкусы могут принести Ордену?»

«ОНИ МЕЛКИЕ, НА НИХ НЕ НАДО МНОГО ЭНЕРГИИ, ХОРОШО ЗНАЮТ ВСЕЛЕННУЮ. ИЗ НИХ ПОЛУЧАТСЯ ОТЛИЧНЫЕ ПОСЫЛЬНЫЕ».

Курьеры? Серьёзно?

Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица.

Межмировая служба доставки! С таким административным ресурсом в виде поддержки Кодекса они моментально собьют цены! Орден Портальщиков тысячи лет был монополистом, а теперь будет плакать горькими слезами, когда письма и посылки начнут доставлять шустрые белкусы!

— А почему ты сам не можешь отправиться к братьям? — спросила Ариэль, обняв меня.

— Да, ты ведь наверняка скучаешь по ним? — заглянула в глаза Аня.

Эх, а ведь и правда, как было бы здорово смотаться на денёк-другой. Устроили бы с Дэном грандиозную пьянку… послушал бы новости за последние девять тысяч лет…

— Всему своё время, дорогие мои. Мы обязательно побываем и в Первой Крепости, и в других удивительных местах! Обещаю!

ㅤ

Примечание: продолжение приключений Белетрисы в Первой крепости — в главе 20 тома XL «Кодекса Охотника»: https://author.today/reader/510678/4962984

ㅤ

— Я согласна, Ваше Сиятельство, что Мусасимару что-то задумал, — Махиро и Разумовского мы нашли в креслах возле бассейна. — Было бы странно, если бы он ничего не задумал! Но я, хоть убейте, не представляю, что именно!

— Кстати, насчёт этого, — Разумовский откинулся в кресле, — что мешает ему тебя просто казнить?

— Нужен повод, хотя бы формальный, — Махиро наморщила лоб. — А я вроде никакого повода не давала.

— То, что ты сейчас здесь — достаточный повод, — заметила Аня.

— Не напоминай, — вздохнула японка. — Если меня схватят — я даже отрицать не смогу.

— Значит, вы гадаете на кофейной гуще, что задумал Мусасимару? — спросил я, присаживаясь в свободное кресло.

— Пытаемся понять с точки зрения культурных традиций, в том числе, — кивнул князь.

— Срал он на эти традиции, — хмыкнул я. — Нам же этот, как его, Ватанабэ объяснил: император выше традиций, он сам их устанавливает, прикрываясь Аматэрасу!

— Давайте рассуждать логически, — предложила Аня. — Предвидеть наше появление в студии он не мог. Ну по крайней мере ставить на это не должен был.

— Так, — одновременно кивнули Махиро и Разумовский.

— Значит, он что-то задумал ещё до того как мы появились!

— Согласен, Ваше Высочество, — Разумовский снова кивнул. — Это мы сразу поняли, ещё когда только Хасэгава объявила о его приезде. И по всему получается, что целью его приезда был именно этот звонок Мацууру.

— Дебаты с оппозицией? — нахмурился я. — Да кто на них пойдёт вообще?

— Думаю, кого надо — пригласят, — заметила Махиро. — Отказаться от приглашения тэнно никак невозможно.

— Да это даже не оппозиция, — отмахнулся князь. — Так, недовольные, кто не согласен с политикой императора. При этом большинство пойдут умирать за него, даже при том, что не согласны.

— Как Ямамото, — вспомнил я. — Он тоже из несогласных. Что не мешает ему командовать всей операцией.

— Вот видишь, — развёл руками Разумовский. — В общем, я считаю, это будет какая-то провокация. Но ума не приложу, какая именно. Ты случайно в будущее заглядывать не умеешь?

— Не умею, — вздохнул я. — Будущее не предопределено. Прямо сейчас мы его меняем просто самим этим разговором.

— Так и думал, — хмыкнул князь.

— Ну а если он всех несогласных соберёт вместе, чтобы арестовать? — предположила Ариэль.

— Зачем делать это публично? — удивилась Аня.

— Чтобы другим неповадно было, — пожала плечами Махиро. — Но всё равно нужен повод. Да даже оскорбления будет достаточно!

— И мы никак на это повлиять не можем… — вздохнул Разумовский. — Так или иначе дебаты состоятся.

— Дебаты — да…

В присутствии Махиро чуйка опять начала тихонько попискивать. Хотя непосредственной угрозы ни со стороны Махиро, ни для неё самой я не чувствовал — не надо быть оракулом, чтобы записать девушку в список врагов Мусасимару на одну из первых позиций. На вторую после меня, если верить теории Разумовского с украденной победой над вормиксом.

— А тебя на дебаты не приглашали? — спросила Аня у Махиро.

— В этом нет нужды, — пожал плечами Разумовский. — В том смысле, что если это серьёзные дебаты будут, то слово Махиро окажется слишком веским, и приглашать её опасно. А если это какая-то подстава, то её портрет и так на знамени оппозиции. Даже если это не так — нарисовать недолго.

— Думаете, Мусасимару настолько на нас обиделся, что всё это только ради мести? — удивился я.

— Он мстителен и не терпит инакомыслия, — уверенно кивнул князь. — Род Таканахана именно так и был уничтожен практически полностью.

— Осталось меня добить, — усмехнулась Махиро.

Ух!

На этих словах чуйка не кольнула, а воткнула в сердце коготь и провернула.

Так значит…

Ладно! Повлиять на дебаты я не могу, но кое-что сделать в моих силах!

— Махиро, ты мне доверяешь? — прищурился я.

— Полностью, тайшо, — уверенно кивнул та.

Тайшо? То есть командир?

Японцы… что с них возьмёшь!

— Князь, у вас к ней ещё вопросы есть?

— Я обсудил всё, что хотел, — пожал тот плечами.

— Тогда я с вами прощаюсь. Лекса, отправь Алексея Петровича обратно, пожалуйста. И подтягивайся в ротонду.

ㅤ

— Будет адски больно, — предупредил я. — И лучше раздеться.

Махиро приподняла удивлённо бровь, взглянула на Аню с Ариэль, но те только кивнули.

— Бельё тоже? — хриплым голосом спросила японка, принявшись расстёгивать форменную куртку.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Оно никак не помешает, ты просто будешь вся мокрая. Худшее, что может случиться — ты его порвёшь.

— Но зачем всё это? — удивилась она.

— Считай, что у меня паранойя, — усмехнулся я. — Но если у тебя паранойя — это ещё не значит, что на тебя никто не охотится.

— Ари, ударь, — Аня вытянула руку к «сестрёнке».

Та, пожав плечами, ударила — коготками, окутав пальцы пламенным барьером.

— А-а-а-а да нахрен ты так сильно-то! — совсем не аристократично заорала принцесса, у которой от удара по незащищённой ладони сорвало кожу с мясом чуть не до костей, ещё и подпалило всё это огнём. — Очумела что ли?

— Да я сама не думала, что так получится! Прости, пожалуйста! — смутилась Ариэль.

— Ладно, проехали… уже не жжёт почти. Но с тебя массаж!

— Ого!

— Этого не может быть!

Три девушки с любопытством разглядывали кисть Ани, которая зарастала на глазах. Не прошло и половины минуты, как от удара, который мог бы оторвать руку обычному человеку, не осталось и следов.

— Ради такого можно перетерпеть любую боль, — подняла на меня глаза Махиро.

— Это не всё, и у нас очень мало времени. Поэтому боли будет много и разом, — предупредил я.

Японка сглотнула и продолжила раздеваться, оставшись в конце концов в явно армейском белье, которое за спортивный костюм для какой-нибудь акробатики вполне бы сошло.

Мы начали, когда к нам присоединилась Лекса. Я бы конечно и без неё справился, всё же опыта у меня побольше. Но она отлично стабилизировала саму Махиро, позволяя мне работать быстро, жёстко и без оглядки на возможный болевой шок.

Закончили мы уже в десятом часу вечера.

Махиро после всего пережитого едва подавала признаки жизни, так что пришлось Лексе «бодрить» её благословением и ещё какими-то божественными штучками. С Итурупом восемь часов разницы, а встают японцы очень рано!

— Думаю излишне говорить, какая это всё тайна, — заметил я.

— Разумеется, — Махиро штормило, будто с жёсткого похмелья, но взгляд был осознанным.

— Я очень надеюсь, что все эти предосторожности излишни, — продолжил я, — но лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Да, я понимаю. Спасибо, что не ограничиваешь себя в заботе обо мне, — она, ещё не успев толком одеться, поклонилась.

— Иди уже, — улыбнулся я. — Когда всё это закончится, соберёмся, выпьем и посмеёмся.

— Хай, тайшо! — вскинула она руку в воинском салют, покачнулась, и точно бы упала, запутавшись в штанинах, если бы не Ариэль.

Наконец Махиро ушла через портал, Лекса отправилась отсыпаться — тоже ведь неделю глаз не сомкнула, как и я. Остались мы с девочками.

— Мне кажется, она тебя боготворит, — заметила Ариэль.

— Только давайте без намёков, ладно, — предупредил я.

— Каких ещё намёков? — удивилась Аня.

— А вот эта рогатая прелесть тебя также мне сватала, с таких же подкатов начала, — сдал я Ари.

— Сильная кровь, уважаемый род, — пожала та плечами.

— Даже не начинай! — показал я ей кулак. — Пусть боготворит сколько хочет, мне от этого ни холодно, ни жарко. Любой намёк на влечение я бы почувствовал сразу.

— То есть когда я… — зарделась Аня, — ты сразу это понял? Ну-ка дай я посмотрю в твои бесстыжие глаза!

— Аня, ты купалась голой, — напомнил я. — Тут не надо быть эмпатом, чтобы догадаться!

— Мне кажется, он напрашивается на комплимент, — Аня повернулась к Ариэль.

— Ему незачем напрашиваться, он и так самый лучший, — улыбнулась Ари.

— Ой ну всё, засмущали! — рассмеялся я. — Пойдёмте лучше искупнёмся! Весь бассейн в нашем распоряжении!

— А потом в кроватку! — мечтательно закатила глаза Аня. — Чистыми! На чистую простынь! Без доспехов!

— И спать! — добавил я.

— Да щас же! — возмутилась Аня. — Неделя, считай, без секса! На том свете отоспимся!

— Да-да, я в прошлой жизни также думал!

ㅤ

Мы угомонились только часам к трём ночи. Особенно ненасытной оказалась Аня, измотав даже меня.

Наконец, обе девочки уснули, уютно устроив свои прекрасные головки на моих плечах. Анины каштановые волосы с одной стороны и иссиня-черные Ариэль с другой.

Вот ради таких моментов, пожалуй, и стоит жить. Вечная жизнь? Я жил вечно, по меркам обычного человека. Больше тысячи лет… Но помню ли я эти столетия? День за днём? Нет, они все сливаются, когда смотришь на них с расстояния.

Но вот отдельные моменты в этой бесконечной череде — горят, как яркие звёздочки. Не всё можно рассказать, но вспомнить определённо есть что.

Вечность…

Она складывается из таких вот бесценных моментов, которые хочется сохранить в памяти. И пока мы живы — эти моменты вечно будут жить в сердце.

Здесь и сейчас, в этом крохотном мгновении счастья, обнимая любимых девушек, я, возможно, впервые в своей жизни почувствовал, что можно жить ради чего-то ещё, помимо пьянящих разум битв и великих побед.

Проснулся я от воя чуйки. И, по ощущениям, даже получаса не прошло!

Дверь с грохотом распахнулась, и в мою комнату ворвался дед. Девчонки едва успели прикрыться, когда он включил свет.

— И тебе доброе утро, — проворчал я.

— Держи! — не обращая внимания на покрасневшую до кончиков волос Аню, дед бросил мне планшет, на экране которого застыл стоп-кадр с пожаром.

Вытащив руки из-под девушек, я взял планшет и снял его с паузы.

— Вы сами всё видели своими глазами, — с трагическими нотками в голосе вещала всё та же Хасэгава, будто у японцев других дикторов нет. — Только что в Токио произошло кощунственное покушение на Его Божественное Величество Императора Мусасимару. Во время анонсированных накануне публичных дебатов с представителями оппозиции в зале с собравшимися произошло мощное возгорание. С огромным сожалением и возмущением мы вынуждены сообщить, что тэнно, прикрывая других, значительно пострадал сам. Ответственность за произошедшее взял на себя Мацууру Кайто, который выжил и сейчас даёт признательные показания. Именно Мацууру дозвонился вчера в эфир вечерней аналитической передачи и предложил организовать встречу с оппозицией, с чем Император благородно согласился. Также Мацууру, как все помнят, пригласил в свой дом Светлейшего князя Чернова.

Кадры поджога прервались небольшой выдержкой из вчерашней передачи, как раз где этот поганец приглашает меня в гости, а я с улыбкой говорю что подумаю.

После чего пошла инфографика.

— Вещество, известное как «Дикий огонь», предназначено для использования в разломах, где обычная взрывчатка не работает, и это одно из самых мощных горючих веществ в мире, потушить которое практически невозможно. «Дикий огонь» изготавливается в России, родом Черновых, и, по словам Мацууру Кайто, именно Светлейший князь снабдил его этим веществом во время личной встречи вчера вечером. Мацууру преподнёс его в дар тэнно под видом коро, курильницы для благовоний.

Снова фотография — на этот раз какого-то горшка с дырками.

— Десятки погибших, более ста человек получили тяжёлые ожоги, в основном четвёртой степени. «Дикий огонь» имеет магическую природу, и ожоги от него практически не поддаются лечению.

На экране появилась нарезка с нашим пролётом на гиперзвуке и тот самый кадр улетающего «Горбунка», который я сам снял из холла телецентра и попросил Аню выложить в блог.

— Способ прибытия и отбытия российской делегации вчера вызвал много вопросов. Теперь у следствия есть ответ. Как заявил глава службы безопасности Императорского дворца, князь Чернов уже не раз демонстрировал способность проникать в любую точку мира, минуя все системы контроля, что делает его идеальным координатором для подобных диверсий. Светлейший князь Артём Чернов объявлен в международный розыск, России предъявлено требование о его выдаче.

Я нажал на паузу.

Мда…

А ведь Разумовский говорил, что эта падаль мстительная! Но как всё тщательно обставил! Не удивлюсь, если даже визит в Токио просчитал!

В этот момент раздался звонок телефона. Хм, кто это такой добренький в три часа ночи решил позвонить?

Ну конечно, Его Величество.

Глянув на притихших девчонок и очень задумчивого деда, я вздохнул и принял вызов.

ㅤ

──────────

[7] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3902002

Глава 14 Силуэты снов

That was yesterday

And that all was before

When she was far away

A silhouette of dreams

But others whispered

That she was so much more

And suddenly I now

Know what they mean

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Vienna» [8]

ㅤ

— Уже видел, — вместо приветствия сообщил я Голицыну.

— Мне придётся задать этот вопрос, — вздохнул император. — Это ведь не твоя работа?

— Я бы его просто придушил, — оскалился я. — Публично и открыто. И уж точно не позволил бы никому сделать это за меня.

— Знаю и верю, — Дмитрий Михайлович, судя по голосу, с облегчением выдохнул, и кому-то что-то мимо трубки сказал.

— Уверен, он сам это покушение и организовал, — добавил я.

— Разумовский тоже так считает, — отметил император. — Чем чудовищнее ложь, тем скорее в неё верят. Боюсь, мировое сообщество потребует доказательств.

— Мировое сообщество могло бы катиться в задницу, если бы не одно «но», — вздохнул я, глядя на замершего деда. — Эта провокация бросает тень на честь моего рода. Так что обычным удушением Мусасимару не отделается. Я подвешу его за яйца и буду жарить на диком огне до хрустящей корочки, после чего скормлю свиньям. Но предварительно вываляю в перьях и заставлю сознаться во всех грехах.

— Кхм… — Голицын переключился на видео, и я машинально сделал то же самое. — Ты ведь, надеюсь, не буквально?

Я представил описанную мной картину и невольно улыбнулся.

— Ну, вообще очень соблазнительно звучит!

— Согласен, что соблазнительно, но если ты так сделаешь, в твою невиновность точно никто не поверит!

— Да мне как бы всем вагоном…

— А мне вот нет! — император чуть повысил голос. — И, уверен, твоему деду тоже. И Ане…

— Пусть кто-нибудь вякнет, пап, сама голову оторву! — влезла в кадр Анютка.

У императора дёрнулся глаз, он даже открыл рот что-то сказать, но тут же резко его захлопнул.

— Я понял, Ваше Величество, — вздохнул я. — Мне надо доказать, что я не верблюд. А может, просто вызвать его на дуэль?

— Мне кажется, или мы это уже обсуждали? — нахмурился Голицын. — Нет, ты не можешь вызвать его на дуэль. По японским обычаям вообще никто не может его на дуэль вызвать. Он же потомок богини как-её-там.

— Аматерасу.

— Один хрен, — поморщился император. — Чтобы его на дуэль вызвать, сами боги должны от него отвернуться. Поэтому в Японии зажравшихся императоров просто режут по тихой грусти, а потом на трон кого-нибудь из родни садят. Но это в любом случае внутреннее дело Японии, и если ты просто свернёшь ему шею, очков России это не прибавит. Нас будут бояться и строить козни за спиной.

— А сейчас разве не так? — хмыкнул я.

— Так, да не так, поэтому не надо давать этой своре шакалов лишний повод, — Голицын пододвинул телефон, заглянув в камеру так, что его глаз стал на полэкрана. — По-человечески тебя прошу.

— А Лекса за Аматерасу не сойдёт? — спросила вдруг Аня.

— Это стоит обдумать, — донёсся из трубки голос Разумовского. — Но быстро такое не провернуть!

— Понял… — я потёр переносицу. — В Японии кофе варят?

— Ты что задумал? — насторожился Голицын.

— Пойду доказывать, что не верблюд, — пожал я плечами. — Что остаётся делать? Обещаю без согласования никого не убивать и не калечить.

— Артём, это плохая идея, — покачал головой Дмитрий Михайлович. — И как император, я…

— При всём уважении, Ваше Величество, — перебил я его, — нет такого закона, который бы позволял запретить аристократу защищать свою честь.

— Вообще-то, как император, я могу запретить конкретные действия, — прищурился он.

— Может, — кивнул дед, до этого стоявший молча.

— Не стоит, — по экрану пошла рябь, охнул дед, и я вдруг понял, что не сдержал свою ауру.

— И как император, — продолжил Голицын ровным тоном, — я прошу тебя быть осторожнее!

Вовремя переобулся, молодец!

— Всенепременно, Ваше Величество! — учтиво кивнул я. — А скажите, в закромах нашей Тайной Канцелярии найдётся вуаль иллюзии с мордой какого-нибудь типичного японца незапоминающейся внешности, и контакт кого-нибудь в полиции Токио?

Голицын повернул голову в сторону.

— Найдётся, — буркнул из-за кадра голос Разумовского. — Когда надо?

— Кофе выпью и выдвигаюсь. Буду в Токио через… — я прикинул, что «Горбунок» слишком заметный, а мне надо в Токио тайком попасть, — часа через полтора-два.

— Через полтора часа вуаль, форма, табельное оружие и служебное удостоверение сотрудника Токийской полиции будет тебя ждать в пригороде Токио, — подумав, ответил Разумовский, впрочем, без особого энтузиазма. — Координаты пришлю.

— Ты обещал никого не убивать, — напомнил Голицын. — По крайней мере, без меня.

— Вот это совсем другой разговор, — согласно кивнул я.

Я прервал вызов и посмотрел на деда, потом на притихших девчонок.

— Ох, простите меня, — спохватился дед и выскочил за дверь, аккуратно прикрыв её за собой.

Ариэль провела коготками по моему плечу.

— И без нас, — проворковала она.

— Что без вас? — не понял я.

— Не убивай Мусасимару без нас, — объяснила Аня. — Мы, вообще-то, твои невесты. Он и нас тоже оскорбил!

— Я и без дикого огня могу нужную температуру поддерживать, — на ладони Ариэль заплясали огоньки.

— А я могу сковородку большую сделать, — улыбнулась Анютка. — Или лучше сотейник, чтоб не выбрался!

— Две маньячки, — хохотнул я. — И с кем я только связался! Так, сперва доказательства, потом кара небесная. Всё, красавицы мои любимые, я побежал. Не скучайте без меня!

— Нас не возьмёшь?

— Не в этот раз, — покачал я головой. — Отдыхайте, высыпайтесь. Боюсь, большая война всё же будет, вот там и разомнётесь. Считайте, это приказ.

— Есть, командир!

Обе девчонки вскинули руки в салюте, отчего простынь окончательно сползла им на бёдра.

Чёрт, вот как от таких красоток куда-то уходить? Их же любить надо, до полной потери сознания!

— Артём, — перешла на серьёзный тон Аня, — я уверена, правда найдёт дорогу, и мир узнает, как всё было. Но…

— Но ей нужен проводник, — кивнул я.

— Именно, — Анютка прижалась ко мне, обвив шею руками. — Покажи им там всем!

ㅤ

Собрался я за десять минут. Пара костюмов, две разных зимних куртки, мотоэкипировка и мотоцикл отправились в криптор. А вот Ярика наоборот, выгрузил, приказав Ратмиру отсыпаться.

На всякий случай захватил тубу того самого «дикого огня», прямо с конвейера. Обычная картонная круглая коробка. Ну ладно, не совсем обычная, картон из слюды, чтобы предохранить от случайного возгорания, только сверху покрыт бумагой. А внутри — простой полиэтиленовый пакет с застёжкой, с грязно-белым порошком. Этот порошок хорошо липнет в воде, что совершенно не мешает ему гореть. Обмакнул наконечник стрелы в воду — потом в тубу. Всё, готово. Остаётся обернуть промасленной бумагой, и можно хранить достаточно долго, по крайней мере, от одного рейда до другого — вполне. А в бою обычной зажигалкой чиркаешь, бумага загорается — и можно стрелять. Через несколько секунд на конце стрелы расцветёт дикий огненный цветок, способный зачарованную броню прожечь. Напалм с термитом нервно курят в сторонке. Довольно популярный, хоть и дорогой, боеприпас у тех команд, у кого своих магов огня нет. По этой же причине я его никогда не использовал — у меня-то с пиромантами полный порядок!

Кстати, тубусы от этого дикого огня, я слышал, сами по себе популярностью пользуются. Прочные, герметичные, в воде не тонут и в огне не горят. Впрочем, у нас народ что угодно в дело приспособит.

Что ещё может понадобиться? Телефон, спутниковый телефон — это понятно. Телефон сразу переключил в режим сопряжения со спутниковым — не хватало ещё, чтобы меня по моему идентификатору егеря в Токио засекли.

Попрощавшись со всеми, кто не спал, я ушёл через портал.

Итуруп встретил меня шквалистым ветром и таким плотным снегопадом, что не то что неба — земли было не видно. Я сразу ушёл в тени и призвал Мальфира.

— Знакомое место, — заметил дракон.

— Да, дружище, зачастили мы в Японию. Надо в Токио где-нибудь портал поставить, что ли? Да вот только дед не торопится их делать.

— Зачем порталы, когда можно полетать? — Мальфир встал во весь свой немалый рост и расправил крылья. — Смотри, всё небо наше!

— И то правда! — рассмеялся я и запрыгнул к нему на спину. — Что ж, уважаемый, вам — взлёт! Курс на юг!

Полёт в тенях, конечно, требовал дополнительных затрат энергии, как будто расстояние не сокращалось, а лишь уплотнялось. Но это мелочи. Давно прошли времена, когда приходилось жрать ядрышки, чтобы наскрести по сусекам жалкие крохи. Сейчас, с печатями сбора энергии, со вскрытыми уровнями Океана душ, с постоянным присутствием Кодекса и лёгкой, едва заметной ниточкой, связывающей с Лексой — когда сама она в Ярике или ротонде, конечно… со всем этим я бы мог двигать горы, вызывать цунами и пробуждать вулканы. Будь в этом потребность.

А сейчас у меня была потребность быстрее достичь Токио, и прибыть по присланным Разумовским координатам. Так что мы с Мальфиром ломились через глубокие слои теней, скрадывая пространство и время, не экономя на спичках.

Что не мешало мне клевать носом. Кажется, я даже задремал. Размышлял, а потом резко проснулся, и даже мысль не превалась.

В голове крутились Мусасимару и его слова о Великой Японии. Хорошая, достойная цель. И проблемы с перенаселением у Японии вполне реальные, несмотря на землетрясения, цунами и близость глубоководного эпицентра с его монстрами.

Понятно, что для варварских племён напасть на соседа, перебить его мужчин и увести в плен его детей и женщин — это самое обычное дело. Я даже могу понять тех тёмных богов, которые не считают людей достойными иной участи, кроме как пойти на корм — с высоты их высокомерия как-то так всё и видится.

Но тут… Вроде цивилизованный народ, умный и вполне цивилизованный, достаточно современный правитель. И ведь даже не попытался договориться! А сейчас всё сваливает на божественную волю. Ответственно могу заявить: никто из богов ему такую свою волю не диктовал! Присутствуй в этом мире настоящие боги — я бы уже знал. Они бы уже пришли ко мне — убить или договориться. А раз никто не пришёл — значит или в мире нет богов, или им нет дела до людей, меня и противостояния с Японией.

Как ни крути, а иначе как подлостью действия Мусасимару не назовёшь. И никакая великая цель не оправдывает такой подлости. Это не тот фундамент, на котором можно построить будущее величие нации.

Так что… Карфаген должен быть разрушен!

Но сначала я соберу всё то дерьмо, которым эта падаль решила меня измазать, и обмакну его самого в это дерьмо. По уши. Чтоб пузыри пошли.

— Если ты так будешь нервничать, — проскрипел Мальфир, — то полетишь дальше без меня. У меня от твоей ауры в глазах мутнеет!

— Прости, — я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Я не специально, оно само.

— Спасибо, даже дышать легче стало. Если хочешь, я могу жечь твоего врага призрачным огнём, а ты будешь держать его за шею и не давать закрыть глаза.

— Что за призрачный огонь?

— Он будет чувствовать, как горит, оставаясь невредимым, — оскалился дракон. — И это может продолжаться очень долго!

— Меня окружают маньяки, — вздохнул я. — Полетели, немного осталось. Меня человек ждёт.

Мусасимару мечтает о Великой Японии, но сам же своими действиями извратил свою мечту. Вот только он не видит, не понимает, во что превратился.

Что ж, я помогу ему прозреть. И воздам ему по делам его.

Он не первый и не последний, кого ждёт очистительный огонь.

А контуры будущего Голицын уже обрисовал. То, что Мусасимару они не приглянулись — это уже его проблема.

ㅤ

──────────

[8] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901983

Глава 15 Инспектор Танака берется за дело

«Ну что ж, посмотрим!»

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Mozart» [9]

(Свадьба Фигаро, увертюра)

ㅤ

Дом моего «контакта» оказался на самой окраине Токио, в каком-то «спальном» районе. Ну как дом… скорее конура. Картонная коробка из-под холодильника, которую кто-то по недоразумению назвал домом. И земли — ровно чтобы влезла эта коробка, и было где припарковать машину, если она вдруг появится.

Я прошёл внутрь тенями, чтобы не палить контору, и застал человека Разумовского на кухне, только не за бутербродами или жареной картошкой.

Слишком крупный для японца, и черты лица тоже… не совсем обычные. Но и не русский. Похоже, от смешанного брака. Это объясняет как симпатии к России, так и продвижение по службе в полиции Токио. Но, если я хоть что-то понимаю в японцах, то этому немолодому уже мужчине пришлось жопу рвать и пахать 24/7, чтобы дослужиться до кого там? Лейтенанта, кажется.

А занимался он… подделкой документов. Для меня, надо полагать.

— Привет! — поздоровался я, выходя из теней.

Реакция была мгновенной.

Револьвер 45-го калибра упёрся мне в грудь прежде, чем я договорил приветствие. Уже, что характерно — взведённый.

Пару секунд мы смотрели друг на друга. Я — насмешливо, мужик — что-то напряжённо соображая.

— Как вы зашли в двери? — требовательно спросил он, наконец. — Там сигнальный артефакт!

— Двери? — я удивлённо оглянулся в сторону входа. — Да тут весь дом прозрачный. Дружище, я тенями прошёл. Или ты хотел, чтобы я всю округу оповестил о своём приходе?

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — он убрал револьвер и поклонился, задержавшись на пару секунд. — Виноват. Нервы.

— Ну ещё бы! — я кивнул на стол. — Для меня?

— Так точно! Осталось ещё немного, и надо будет сделать фото в вуали. У меня есть старые, с оригинала… но на вас вуаль будет по-другому смотреться.

— Понял. Делай, что должен, я подожду. Кофе есть?

— Да, конечно, Ваша Светлость! Я сейчас…

Он подорвался было, но я остановил его жестом руки.

— Ты дело делай, кофе я сам сварю.

— Как скажете…

Заметив, что хозяин ходит по дому босиком, я снял туфли, чем заслужил его одобрительный взгляд.

Двигаться на крохотной кухне приходилось очень осторожно, но пакет с молотым кофе и джезву я нашёл быстро. За медитативным занятием прошло несколько минут. Как раз, когда я наливал ароматный напиток в кружку, хозяин тоже закончил свою работу.

— Надо сделать фото, — напомнил он, подавая мне вуаль иллюзии. — Вот сюда, на фоне холодильника. Эх… освещение так себе!

Я натянул вуаль, глянул на себя в стеклянной дверке кухонного шкафчика. Уголовная какая-то морда получилась. Вроде и японская, но с таким лицом меч к горлу приставляют. Глаза-то никакой вуалью не скроешь, а они — зеркало души.

Сев на низкий стульчик спиной к холодильнику, я щёлкнул пальцами — и кухню залил ровный свет.

— Звать-то тебя как? — спросил я у хозяина дома.

— Огава Дан, Ваша Светлость, — он опять поклонился.

— Даня, значит. Давай, Даня, фотографируй.

Но Даня замер с телефоном в руках.

— Вы не похожи на полицейского… Простите за дерзость, Ваша Светлость, но вы похожи на якудза, — он перешёл на японский. — Как у вас с языком? А этикетом?

— А что с этикетом? — я удивлённо приподнял бровь, ответив тоже по-японски. — Японцы всё время кланяются, это я знаю.

Даня схватился за волосы, и мне показалось, что он их сейчас вырвет.

— Вам кажется это смешным? — он, похоже, был настолько шокирован, что забыл о субординации. — Вы хотя бы понимаете, куда идёте?

— В полицию? — пожал я плечами.

— О боги! Вы спалитесь сами и меня спалите! Это не полиция! Вот полиция! — он схватил со стола поддельное удостоверение в кожаных корочках тёмно-бордового цвета и раскрыл его. — Вот, смотрите. Вы — инспектор Танака Акиро, детектив из Полицейского управления Токио. Это кэйдзи, обычная полиция, уголовный розыск. А покушением на императора занимается токко! Это…

— Тайная канцелярия, полагаю? — предположил я.

— Скорее особый отдел внутри тайной канцелярии, — покачал Даня головой. — Полиция мыслей, глаза и уши императора! И полицией мыслей они называются не просто так! Там каждый второй — эмпат или менталист! Такого как меня, они могут просто за косой взгляд пристрелить — и им ничего не будет!

— Даня, — я встал и положил руку ему на плечо, — вот скажи, сколько лет ты меня знаешь ?

— Лет пять или шесть, — уверенно ответил он. — И что с того! Это же токко!

— Ты меня впервые в жизни увидел десять минут назад, а ещё полгода назад про моё существование за пределами моего рода вообще никто не знал.

— Но… как так? — он удивлённо поднял на меня глаза. — Я же помню, как мы жарили барбекю, ходили в поход, как вы учили меня стрелять из этого револьвера… Но ведь этого… этого же не может быть!

— И не было, — кивнул я. — Не переживай, я уйду и тебя отпустит, ты вспомнишь, с кем на самом деле жарил мясо и ходил в поход. А сейчас давай, делай фото, доделывай документы и покажи, как правильно кланяться.

— Простите, Ваша Светлость, — он сглотнул. — Кажется, я начинаю понимать…

ㅤ

Полчаса спустя служебное удостоверение было, наконец, готово. И не только оно. У меня даже появились свои визитки! А ещё чистый японский телефон — номер Дани я на всякий случай запомнил. Ещё катана, полагавшаяся мне по чину, и кобура с пистолетом калибра 9 мм. Дракона из такого, конечно, не завалишь, но вроде как по статусу полагается при исполнении оружие при себе иметь.

— Вы пойдёте вот так? — удивился Даня.

— Что-то не то? — я посмотрел на себя в большом зеркале в прихожей.

Костюм тройка — универсален, такие носят по всему миру. Туфли из хорошей кожи. Пальто кожаное, тяжёлое, зачарованное, между прочим, от стихийной магии. Шляпа, перчатки. Модный, короче. Катана в портупее, правда, мешает застегнуть пиджак и пальто, Даня объяснил, что офицеры с мечами носят пальто нараспашку, или вообще только накидывают на плечи, как плащ.

Ах да, тёмные очки.

В общем, хоть прямо сейчас в кино снимайся.

— Вы выглядите… — Даня замялся, — вызывающе. Как большой начальник.

— Так я и есть большой начальник, разве нет?

— При всём уважении, Ваша Светлость, это Окада Тосиро — большой начальник.

Окада Тосиро. Резкий, как удар серпом по яйцам, и жёсткий, как удар молотом. Это он ведёт расследование. Специальный следователь по особым делам особого отдела токко, которая сама по себе — самый особый из всех особых отделов полиции.

И больше всего на свете Окада Тосиро не любит, когда кто-то суёт нос в его дела.

Это с ним мне предстоит работать. То есть он об этом ещё, конечно, не знает. Но это ненадолго.

— По-твоему, мне надо выглядеть скромнее, так?

— Скромность украшает человека… — начал было Даня.

— … когда нет других украшений, — парировал я. — Во-первых, у меня просто не получится выглядеть скромно. Ну не привык я. Если попробую — получится не скромно, а подозрительно.

— Хм…

— Но самое главное — мне надо, чтобы меня заметили. Заметит ли токко обычного полицейского?

— Да мы для них как грязь под ногами! — горячо воскликнул Даня.

— Вот именно! — ткнул я в него пальцем. — Поэтому буду его бесить и раздражать. Тогда точно заметит! В конце концов, с Мусасимару же сработало.

— Да уж, Ваша Светлость знает толк в приобретении врагов… — вздохнул Даня.

ㅤ

В императорский дворец я соваться не стал. Смысла нет. Там, судя по новостям, которые крутились по телевизору в режиме нон-стоп, сгорело всё, что могло, а что не успело до приезда пожарных — то залили метровым слоем пены. Видео самого возгорания, уверен, сняли со всех ракурсов, и через Окаду я к нему доступ позже получу. Но сперва надо получить доступ к Окаде.

Поэтому я поехал к дому Мацууру. Он же мне вчера адрес свой давал? Давал. Пришла пора навестить.

Я ожидал, что полиция оцепит минимум квартал, но встретил всего нескольких полицейских, которые охраняли въездные ворота. Чуть в стороне дежурила машина, но сидевшие там меня не интересовали. Я подошёл к тем, что на воротах.

— Инспектор Танака Акиро, — представился я, кивнув парням. — Мне надо осмотреть дом.

— Простите, Танака-кэйбу, — те поклонились мне, но с дороги не отошли, — но Окада-тёсакан приказал никого не пускать.

— Разумеется, — уверенно кивнул я, — потому что ждал моего приезда .

— Точно! — полицейские переглянулись. — Он говорил, что ждёт специалиста, чтобы осмотреть лабораторию! Проходите, пожалуйста. Знаете, куда идти?

— Не переживайте, найду, — отмахнулся я.

Лаборатория, значит? Хм, я тоже хочу в лабораторию!

Да уж, весьма небедно жил террорист, если в самом центре Токио, в четверти часа ходьбы от императорского дворца, у него был не просто дом — у него была земля! И этой земли хватило и на парковку для нескольких машин, и на особняк, и даже на традиционный сад камней, весьма ухоженный, кстати, в отличие от грязной парковки.

Я даже остановился, чтобы полюбоваться. Белоснежный гравий лежал чёткими концентрическими кругами, расходящимися от центра. Волны, как от брошенного в воду камня, расходились, огибая острова из крупных монолитов, чтобы снова сомкнуться позади них. Неимоверно сложная, кропотливая работа. И недолговечная. Пройдёт дождь или выпадет снег — и эти чётки линии оплывут. Но сейчас узор сверкал на солнце, на нём даже не было ни единого опавшего листика.

На входе, внутри дома, обнаружился ещё один сотрудник полиции, в синих бахилах поверх ботинок.

— Инспектор Танака Акиро, — кивнул я ему, показав корочки, не разворачивая. — Я должен осмотреть дом и лабораторию.

— Конечно, Танака-кэйбу, — тот вытянулся по струнке.

Я надел бахилы, которые обнаружились в картонной коробке рядом со входом. Практично — никаких следов, и разуваться не надо.

Осмотр дома много времени не занял — по нашим российским меркам роскошный особняк в центре столицы оказался скромным коттеджем, со множеством мелких комнат и узкими коридорами. Два этажа, везде чистота и порядок, но какой-то нежилой, как будто хозяин сюда только ночевать приходил. Может, так оно и было.

Полицейский пошёл со мной, изредка комментируя.

— Спальная господина Мацууру, — подсказал он, когда я заглянул в одну из таких комнат.

Всё как в музее. Спальное место с идеально разглаженной простынёй, рядом на низкой тумбочке — обычный будильник, выставленный на пять утра.

— Где лаборатория? — спросил я.

— Внизу, Танака-кэйбу. Только Окада-тёсакан…

— Хотел, чтобы я её осмотрел , — чуть надавил я.

— Да-да, он так и сказал! — закивал полицейский. — Там уже всё проверили, но он всё равно недоволен остался, я слышал, как он говорил, что там подозрительно чисто!

Подозрительно чисто тут во всём доме, но это, кажется, никого не смутило.

Тем не менее, лаборатория оказалась именно такой. Подозрительно чистой. Расположилась она в подвале — что само по себе для Японии нехарактерно, насколько я понял. Бетонные плиты, тяжёлые бетонные блоки в качестве стен. А особняк-то — новодел! Видимо, построен на месте какого-то старого здания.

Пройдясь вдоль стен, я провёл по ним рукой. Непростой бетон, укреплён магией земли. Интересно, какая стихия у Мацууру? Приглашал он кого-то или сам укрепил подвал для работы с опасными ингредиентами?

Ещё по дороге я обдумал всё и пришёл к двум ключевым выводам. Мусасимару сам подготовил это покушение. Это понятно по тому, как дозвонился Мацууру со своей гениальной идеей собраться всем вместе, и как охотно император её принял, словно только этого и ждал. И сам же Мацууру тут же пригласил. Совпадение? Не думаю. На доказательство причастности не тянет, но шито белыми нитками.

Но самое главное — идея приплести меня к покушению точно была спонтанной. Даже в новостях говорили, якобы Артём Чернов принёс дикий огонь. Согласен, импровизация великолепная. Но не появись я в Токио — чем они планировали покушаться? Каким был план «А»?

А его почему-то решили скрыть. Почему — тоже понятно, чтобы представить меня как не только поставщика дикого огня, но и как вдохновителя. Мол, пришёл Чернов к патриоту Японии, и совратил его с пути истинного.

Самое интересное — этого патриота использовали вслепую, или он и правда планировал покушение?

Прохаживаясь туда-сюда по пустому подвалу, я почувствовал ногами неровность. Стык бетонных плит. И тут же едва заметно шевельнулась чуйка.

Присев, я принялся внимательно осматривать щель между плитами.

Пыль, какой-то песок, а вот это уже интереснее…

— Есть ватная палочка? — спросил я полицейского.

— Минуту, кэйбу! — тот подорвался и рванул по лестнице куда-то наверх.

Через минуту он и правда вернулся с несколькими ватными палочками и парой пакетиков.

Очень аккуратно, стараясь не дышать, я подцепил ворсинками ваты несколько мелких белых кристалликов. Можно было бы, конечно, подумать, что это соль или сахар. Ну мало ли, решил террорист подкрепиться не отходя от кассы… т.е. реторт. Кстати, где они?

Вот только по форме кристаллики напоминали совсем не соль и не сахар, а кое-что другое. Родившись в роду артефакторов, я изучал некоторые дисциплины углублённо. И в том числе — химию.

Ватную палочку вместе с кристалликами я аккуратно положил в пакетик, надул его и герметично завязал. Только прежде чем сдавать его как вещдок, неплохо бы проверить.

Ещё одной палочкой я подцепил ещё пару кристалликов.

И тут наверху послышался шум.

— Я же приказал никого не пускать! — выговаривал кому-то раздражённый голос.

— Но мы… но он…

— Меня не интересуют твои оправдания! Вам было поручено элементарное задание, и вы его провалили! Пошёл вон! Рапорт мне на стол через час!

Ого! А вот и Окада Тосиро, похоже, пожаловал.

Стук каблуков по лестнице… и на пороге показался высокий крепкий японец. Черные волосы и свирепая морда лица. Рука на рукояти меча, но выглядит при этом так, будто уверен, что все вокруг должны падать ниц просто при его появлении.

— Окада-сан! — обрадовался я ему, как родному. — Я Танака Акиро, вы должны меня помнить!

— Танака… — Окада нахмурил брови, мучительно вспоминая. — Нет, не помню. Что вы здесь делаете?

Силён, однако!

— Как вы и просили, ищу то, что не бросается в глаза! — я показал ему завязанный пакет. — Вот, нашёл между плит.

— Ватную палочку? — с усмешкой приподнял он бровь.

Я поднял перед собой правую руку, влил толику энергии в перчатки, чтобы их не разорвало, и, сжав пальцами вторую палочку, потёр.

Хлопнуло так, что я думал пальцы нахрен оторвёт, и буду я Артём «Три пальца». Но на удивление даже перчатка выдержала, хотя взрыв в замкнутом помещении подвала получился настолько громким, что уши заложило.

Окада дёрнулся, правая рука скользнула к мечу, но замерла на полпути.

— Азид свинца, — пояснил я ошарашенному следователю. — Сделайте анализ, чтобы проверить, и хромато-масс-спектрометрию спилов ногтей Мацууру, чтобы убедиться, что он с ним работал. Была вторая бомба.

ㅤ

──────────

[9] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901990

Глава 16 Инспектор Танака и его команда

Every moment of tomorrow

From this evening we would borrow

If this wish the stars would grant

And gently oversee

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «The Dreams of Candlelight» [10]

ㅤ

— Впечатляюще… — Окада покрутил рукой, вспоминая, — Танака-сан. Полиция, кэйдзи?

— Инспектор, — кивнул я.

— Смотрите, Танака-сан, — следователь достал блокнот и ручку и начал рисовать схему. — У нас есть Мацууру, который спровоцировал танно на дебаты своим вчерашним звонком в студию. Он при десятках свидетелей принёс коро с диким огнём в дар императору, сам разжёг благовония. На видео с камер наблюдения видно, что сев на своё место в зале он ждал воспламенения, и когда оно произошло — даже не дёрнулся. Мацууру жив, здоров, дал признательные показания, все его слова подтвердились. Здесь, в лаборатории, обнаружили тубус из-под дикого огня, пепел из курильницы. Есть даже отпечатки пальцев Чернова на тубусе. Есть мотив, орудие, возможность, чистосердечное признание, две сотни соучастников, которые полностью подтверждают слова самого Мацууру, видеозаписи, экспертиза. Дело практически закрыто!

Он хлопнул блокнотом, закрыв его вместе со схемой, которую под конец набрасывал уже простыми росчерками.

— Что в этой лаборатории заставило вас думать, что была вторая бомба???

Я оглянулся по сторонам, широко разведя руки.

— Вы вынесли отсюда всю мебель, вещи, старый велосипед, коллекцию бабочек?

— Какая ещё коллекция бабочек? — нахмурился Окада. — Здесь было пусто. Только кастрюля со следами горения дикого огня. Со слов Мацууру, он подбирал благовония, от которых дикий огонь гарантированно загорится, но не сразу.

— Вот это меня и насторожило, — объяснил я. — Мацууру называет подвал лабораторией, заметьте, подвал из усиленного магией земли бетона. Но в ней нет ничего. Вообще ничего. Разве бывают лаборатории, в которых нет ничего, кроме кастрюли?

— Почему я должен слушать этот бред? — Окада потёр виски. — Я могу просто закрыть дело и всё!

— Но не закрываете, потому что оно слишком идеальное? — понимающе улыбнулся я.

Окада внимательно посмотрел мне в глаза.

— Тэнно тяжело ранен. Его жизни ничто не угрожает, с ним работают лучшие целители. Но вы правы. Всё настолько очевидно, что аж противно. Значит, бомба… и пропавшая лаборатория… Так, здесь сейчас будет работать группа сканеров. Вы будете работать со мной.

— Хай, тайшо! — я отсалютовал Окаде, чем вызвал его усмешку. — Для меня это огромная честь!

Но такую, добрую усмешку. Покровительственную, можно сказать. Увидел во мне себя молодого? Ведь когда-то и он начинал службу, и вряд ли сразу с этого их токко. Туда ведь не по праву рождения попадают, а за особые заслуги.

Под сканерами он подразумевал четверых человек с очень редкими дарами. Работая вчетвером, они и правда смогут, наверное, найти иголку в стоге сена. Правда, плата за это — сдвиг по фазе. Не каждый способен видеть все слои реальности разом и не сойти с ума.

Уходя я и сам просканировал лабораторию. Нашёл следы крови, эманации самых разных эмоций, следы небольших взрывов, подпалины от кислот и огня на бетоне. Но никаких тайников. Если Мацууру и спрятал где-то свою первую бомбу, то точно не здесь.

А ещё я просканировал Окаду. Эмпат, и очень сильный, такой способен почувствовать малейшую фальшь в речи. Неудивительно, что мне пришлось усилить давление на него, чтобы он меня хотя бы просто выслушал.

ㅤ

Штаб, оказавшийся в паре кварталов, встретил нас многоголосьем десятков людей. В спортзал полицейского управления стащили кучу столов, за которыми с напряжёнными лицами сидели полицейские с ноутбуками и пачками бумаг, кому-то звонили по мобильным, орали в трубки и друг на друга. При нашем приближении японцы вскакивали и кланялись, так что вокруг нас постоянно перемещался островок тишины и спокойствия, а потом возвращались к своим делам.

— У нас двести человек так называемых оппозиционеров, кто попал на дебаты, — на ходу объяснял Окада. — И все они подтверждают, что знали, что кто-то что-то готовит, но не знали, кто и что.

— Слово в слово? — удивился я.

— Вот именно, — оглянувшись, кивнул Окада. — Кто-то разослал сообщение, что надо быть обязательно, что готовится что-то серьёзное, но вот кто это сообщение отправил первым — неизвестно. Возможно, нужный нам человек — среди погибших. Проверяем каждого — звонки, встречи, распечатки сообщений.

— Это же огромная работа!

— Надо же кэйдзи чем-то занять, — хмыкнул он. — Нам сюда.

Мы завернули за угол, и оказались в отдельном небольшом зале. Вдоль стен были составлены и сложены тренажёры, штанги и гантели, выдавая назначение помещения. Здесь было тихо, а за немногочисленными столами сидели всего пятеро.

Зато какие это были пять человек!

Ещё один эмпат — на этот раз женщина, два менталиста, сканер и живой компьютер — человек, у которого аналитические способности были выкручены на максимум магией.

Менталисты сходу попытались залезть ко мне в мозги, и я им позволил прочитать мои мысли по поводу взрывчатки и второй бомбы, только очень расплывчато, а специально для сканера приглушил свою ауру. Он увидел обычного «физика», и даже немного удивился.

— В лабораторию, — Окада отдал мой пакетик сканеру. — Предположительно азид свинца. И ногти с волосами Мацууру пусть на свинец проверят!

— Ещё одна бомба? — аналитик на секунду задумался. — Мацууру готовился не один день, но изменил план в последний момент.

— Он утверждает, что на покушение его подтолкнул Чернов, — покачала головой женщина-эмпат. — И он говорит правду, по крайней мере, он в неё верит.

— Окада-сан, у нас новая версия? — аналитик поднял голову и посмотрел на меня.

— Вот как раз Танака-сан нам её и представит, — Окада сделал приглашающий жест. — Детектив из кэйдзи, это он нашёл следы взрывчатки. И он не верит в рабочую версию.

— Благодарю, Окада-сан, — я сдержанно поклонился. — Мне показалось очень странным, что в лаборатории нет никаких признаков проведения каких-либо опытов…

Я снова повторил свои соображения насчёт пустой лаборатории, на этот раз чуть подробнее. Меня слушали внимательно, похоже, авторитет Окады тут был непререкаем, и если начальник сказал слушать рядового детектива — они слушают.

— Он не вспоминал ни о какой бомбе, — потёр переносицу один из менталистов. — Хотя я не копал очень глубоко, он нам нужен живым и относительно здоровым для завтрашней казни.

Опа! Быстро они! А хотя… тут и правда всё прозрачно, а казнить — и концы в воду. Это конечно очень тупо — казнить живого свидетеля, не проведя очной ставки с главным обвиняемым… но и называть подозреваемого, то есть меня, обвиняемым до окончания расследования — тоже тупо, но это никого не смущает. Так почему казнь святотатца, покусившегося на тэнно, должна кого-то смущать?

— Может, ему подчистили память? — осторожно предположил я.

— У Чернова нет подтверждённых ментальных способностей, — напомнил аналитик.

— Возможно, он их скрывает, — покачал головой второй менталист. — Вчера во время передачи рядовой охранник застрелил моего коллегу из другого ведомства. Меня приглашали провести экспертизу мотивов охранника. Так вот, мой коллега сам приказал охраннику застрелить его. Причём вложил в приказ всю свою силу. А находились они в это время рядом с телекомпанией. Полагаю, не надо объяснять, что они там делали, и по чьёму приказу?

— Если допустить у Чернова ментальные способности, то непонятно, почему он не стёр из памяти Мацууру свой визит, — возразил аналитик.

— Мы не спрашивали его про другую бомбу, — Окада хлопнул ладонью по столу. — Зачем, нам же и так всё понятно! Так, ознакомьте Танаку-сан со всеми материалами, что у нас есть, новичкам везёт, может, что заметит. Я пока ускорю лабораторию. Вы двое, — он указал на менталистов, — ещё раз выпотрошите Мацууру. Я хочу знать всё, что он решил от нас скрыть! Что ел, что пил, когда медитировал, когда трахал служанку и куда делись все слуги.

— Он их уволил позавчера, — напомнила женщина.

— Ну конечно! — Окада замер на месте. — А зачем ему увольнять слуг, если до встречи с Черновым он ничего не планировал? Значит, после встречи с ним его план поменялся, и то, что у нас есть — это второй план! Я хочу знать, каким был первый!

Сканер, менталисты и сам Окада ушли, остались женщина-эмпат и аналитик. Оба повернулись ко мне.

— Танака-кун, располагайтесь, — предложила женщина с улыбкой. — Я сейчас всё организую. Меня зовут Сато Мива, кстати.

— Накамура Масару, — представился аналитик.

— Танака Акиро, — повторил я своё имя, на всякий случай. — И у меня, друзья, самый главный вопрос. Где тут у вас кофеварка?

Оба на секунду подвисли, переваривая новую вводную информацию.

— Кофеварка? — повторила Сато озадаченно.

— Это же расследование токко! — развёл я руками. — Серьёзно! Только не говорите, что вы станете пить эту мерзость из баночек! Должна быть нормальная кофеварка!

— Там! — мило прыснув в кулачок, показала Сато. — Туалет в той же стороне, если что.

ㅤ

Ещё через полчаса, когда вернулись остальные, я был уже в доску свой. Окада, правда, наорал на всех, что дело серьёзное и мы должны заниматься своей работой, но Сато парировала, что он сам приказал ввести новичка в курс дел, вот они и вводили.

Менталисты, вернувшись, подтвердили, что да, была другая бомба, которую Мацуура изготовил собственноручно, и прикопал в саду камней, когда понял, что она не понадобится. Его первоначальный план был до смешного наивным. Он всерьёз рассчитывал пронести бомбу также под видом курильницы коро. Хотя может и не совсем наивным — со слов террориста в бомбе нет ничего металлического, и она не должна была «звенеть». То, что помимо металлодетекторов на входе всех проверяли ещё и сканеры с менталистами, он как-то не подумал.

Тоже вот, кстати, вопрос, как он смог мимо менталистов пройти. Оказывается, Ямада Горо и Судзуки Сиро — два менталиста из команды Окады, уже допросили своих коллег из охраны императора. Те прекрасно помнили и злополучную курильницу, и мысли Мацууру. Тот успокоил свой разум медитацией, и они не заметили ничего подозрительного. Лошары, конечно. Кажется, они даже просили позволить им совершить сэппуку, но им не позволили, оставили для следственных действий.

Но с бомбой бы он точно не прошёл… если бы кто-то не приказал охране в нужный момент отвернуться.

В общем, по официальной версии Мацууру производил впечатление идейного, убеждённого, но честного фанатика. Рассчитал накануне слуг, чтобы не впутывать их. Выбросил всё лишнее из дома, чтобы очистить его от суеты. Включая лабораторию, кстати. Приготовился к неизбежной смерти, как мог.

А потом пришёл Чернов и предложил переиграть. Заменить бомбу на дикий огонь. Мол, от бомбы погибло бы больше невиновных, а от дикого огня пострадают лишь сам император, который будет сидеть рядом с подарком.

Они с Черновым долго разговаривали о будущем Японии, сидели, мечтали, строили планы, пили чай… А потом Чернов ушёл. Улетел в Москву.

И всё в этой версии складывалось просто идеально.

Кроме одного пункта.

Я-то знал, что я не приходил к Мацууру. Понятно, что приходил кто-то из имперских, чтобы подставить меня. А Мацууру, не будучи со мной знаком, легко принял ряженого за настоящего Чернова.

Вот только как донести эту мысль до Окады и его команды так, чтобы меня тут же не обвинили в хуле на их любимого и обожаемого императора?

— Мы что-то упускаем, — сообщил аналитик. — В этой истории нетипично много совпадений.

— Давайте воссоздадим последние сутки Мацууру, — предложил я. — Минута за минутой, что делал, с кем общался. Пил, ел, спал.

— Двое суток, — уточнил Окада. — С момента, как он рассчитал слуг.

ㅤ

──────────

[10] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901989

Глава 17 Инспектор Танака задает вопросы

Voca me benedictum!

Sana meam animam!

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Requiem» [11]

ㅤ

— Вот стенограмма допроса слуг, — Сато кинула на стол пачку бумаги. — Домоуправ, водитель, охранник и кухарка. Все служили роду годами, домоуправ так ещё деда Мацууру застал. Все чисты, как слезинка, ничего не видели, ничего не слышали, про хозяина говорят только хорошее.

— Очень благородно с его стороны не впутывать слуг, — задумчиво пробормотал Окада. — Итак, 13 декабря в 9:00 Мацууру их рассчитал и отпустил на все восемь сторон. Дальше?

— Для слуг это стало сюрпризом, — Сато кивнула на стенограмму, — и им потребовалось несколько часов, чтобы собраться и покинуть особняк. Кухарка наготовила еды на три дня вперёд, водитель вычистил и заправил машину.

— Похвальная преданность, — заметил Накамура. — Чем в это время занимался хозяин?

— Заперся в лаборатории, куда ни у кого из слуг не было права входить, — ответил Судзуки, один из менталистов. — Показания слуг и самого Мацууру сходятся вплоть до мельчайших деталей. И воспоминания тоже.

— Что дальше? После того, как слуги разъехались? — Окада повернулся к Судзуки.

— Это самое интересное, — Судзуки потёр виски. — С его памятью явно поработали, но не слишком усердно. В прошлые наши сеансы он вспоминал последние дни как время медитаций. Вот только медитировал он, оказывается, в подвале, над бомбой. К приготовленной еде так и не притронулся.

— Что он с ней делал? — Накамуру, аналитик, подался вперёд. — С бомбой.

— Ничего, — пожал плечами Судзуки. — Она была полностью готова ещё 12 декабря. После этого он и рассчитал слуг. Насколько я понял из его воспоминаний, он молился богам, чтобы они проявили свою волю. Мол, если подвернётся случай — значит, боги благоволят, а если не подвернётся, то он задумал дурное и ему не следует жить.

— Путь воина, — Окада склонил голову, даже как будто с толикой уважения. — Но вместо воли богов ему подвернулся русский князь Чернов.

— Да, промедитировав весь день, 13 декабря, ночь и весь следующий день, он решил, что если будет сидеть в подвале, богам будет сложнее послать ему знак. И решил посмотреть телевизор, — Судзуки развёл руками.

— И сходу попал на передачу? — удивился я.

— Да, включил телевизор, а там как раз новости, — Судзуки посмотрел на аналитика. — Накамуру-сан, это как-то можно проверить?

— Я проверил, есть логи провайдера и записи с камер видеонаблюдения, — кивнул Накамуру. — Вчера в 22:05 в особняке зажёгся свет, а ещё через пару минут он включил кабельное, имперский канал. В 22:27 он позвонил на телевидение. Один звонок, разговор длился несколько минут, сперва с ответственным сотрудником студии, потом его выпустили в эфир. Запись имеется.

— А я думала все звонки постановочные, — удивилась Сато.

— Это не совсем так, — улыбнулся Окада. — Режиссёру дали указание, какие вопросы пропускать, а какие нет. Со звонящими беседовали, уточняли. Звонков было не очень много.

— Даже мне было бы страшно спрашивать о чём-то тэнно, — призналась Сато. — Большинство, скорее всего даже не подумали, что можно и правда взять и позвонить.

— Так, в 22:35 самолёт российского императора покинул Токио, — напомнил Окада. — Чернов заглянул к Мацууру в 22:40, значит, он остался в Токио. Разведка прислала нам подтверждение того, что Чернов вернулся в усадьбу в Коломне около 10 вечера по местному времени, или в 4 часа утра по нашему.

Значит, за усадьбой следят? Прямо мне в окна заглядывают? Поди что фотографии делают? Интересно, что они к камере, телескоп прикрутили, чтобы с другого берега Москвы-реки подглядывать?

Поймаю извращенцев — оптику в жопу засуну.

— Для любого другого это было бы нереально, — покачал головой Накамуру, — но свидетельств способности Чернова перемещаться по миру почти мгновенно — вполне достаточно.

Ну, положим, не так уж и мгновенно…

— После его ухода, — продолжил Судзуки, — Мацууру взял лопату и закопал бомбу в саду камней, предварительно залив её маслом. Сейчас там работают сапёры.

Азид свинца — маслом? Так себе нейтрализация, прямо скажем. Но этого в принципе достаточно, чтобы она хотя бы сама по себе не рванула.

— А куда и когда он дел оборудование лаборатории? — напомнил я.

— Сразу после закапывания бомбы, — Судзуки прикрыл глаза, видимо, вспоминая детали образов. — Закопал бомбу, потом вынес лабораторию в мусорный контейнер. Сделал с десяток ходок. Хотел очистить дом, чтобы после его смерти он достался новому хозяину чистым.

— Но при этом закопал бомбу в саду? — удивилась Сато.

Вот-вот, мне тоже удивительно.

— Просто не придумал ничего лучше? — пожал плечами Судзуки.

— Ладно, потом? — напомнил Окада. — Мусор отследить отправим кэйдзи.

— Поел и лёг спать. Проснулся по будильнику… — Судзуки напрягся, вспоминая образ.

— В пять утра, — подсказал я. — У него будильник в спальной на пять утра.

— Точно, — Судзуки кивнул. — После этого он молился, медитировал, совершил омовение, снова медитировал.

— Поэтому его наши и пропустили, — кивнул Ямадо, второй менталист. — Он достиг состояния мэйкё сисуи.

Чистое зеркало и спокойная вода… Ладно, верю. В таком состоянии духа его и правда могли пропустить.

В этот момент Окаде позвонили. Он выслушал и положил трубку.

— Бомбу нашли. Всё как вы и говорили, Судзуки-сан. Такая же курильница коро, залита маслом и упакована в десяток слоёв полиэтилена. Внутри около килограмма азида свинца и хитрый взрыватель — фарфоровый шарик на нитке. Можно спокойно нести, но если уронить — нитка оборвётся и произойдёт мгновенный взрыв. При этом части фарфоровой коро стали бы поражающими элементами.

— Получается, мы дополнили рабочую версию деталями, но в целом всё осталось как было? — спросила Сато.

— А где он взял взрывчатку? — повернулся к ней Окада.

— Её нельзя нигде «взять» в таких количествах, — откинулся в кресле Накамуру. — Это первичное бризантное вещество, очень нестабильное. Взрывается от всего. Надавил, потёр, плюнул, вынес на солнце, косо посмотрел, просто подумал неуважительно — сразу взрыв. Пересыпать нельзя, отмерить ложкой нельзя.

— Не понял… А как тогда? — удивился Окада.

— Долго и нудно сублимировать прямо в конечной таре, — объяснил я. — Например, в капсюле детонатора гранаты. Причём непременно с уважением, как заметил Накамуру-сан. Неуважительно подумал — взрыв.

Накамуру порылся в бумагах и достал тонкую папочку — личное дело.

— У Мацууру обычное образование, — сообщил он, пробежавшись взглядом по страницам, — никогда не работал со взрывчаткой, химию в школе едва сдал, стихия — воздух, ранг ученика. В личном деле нет ничего, что указывало бы на гениальные способности в обращении с опасными веществами.

— Коро древняя, ей больше двухсот лет, — выдала вдруг Сато.

— И что с того? — не понял я.

— Ну, может цукумогами помог? — хохотнула Сато и тут же подняла обе руки под тяжёлым взглядом начальника. — Это я так, в порядке бреда.

— Цукумогами, значит? — Окада задумался.

— Духи старых вещей со знанием химии и взрывотехники? — Накамуру посмотрел на коллег осуждающим взглядом. — Ладно Сато-тян, от неё всего можно ожидать.

— Эй! — возмутилась Сато.

— Но вы, Окада-сан? — продолжил аналитик.

— У тебя есть версия лучше? — прямо спросил Окада.

— Нет, — Накамуру посмотрел на Судзуки.

— Он ни с кем не общался, — пожал плечами менталист.

— Слуги говорят, последний месяц никого в дом не пускал, — добавила Сато.

— Значит, цукумогами, — оскалился Окада. — Давайте найдём этого духа, наденем на него антимагические наручники и Судзуки-сан спросит у него, где он так со взрывчаткой работать научился.

— А что с рабочей версией? — нахмурилась Сато. — С нас ведь спросят уже через пару часов!

— Рабочую версию можно благополучно похоронить, сама же видишь, — вздохнул Окада. — Спросят — отвечу. Давайте работать!

ㅤ

──────────

[11] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901996

Глава 18 Инспектор Танака осваивает митатэ

I’ll keep your secrets

I’ll hold your ground

And when the darkness starts to fall

I’ll be around there waiting

When dreams are fading

And friends are distant and few

Know at that moment I’ll be there with you

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «I’ll Keep Your Secrets» [12]

ㅤ

— Судзуки-сан, Ямада-сан, на вас Мацууру, — Окада принялся раздавать ценные указания. — Делайте с ним что хотите, но разберитесь, кто его научил и снабдил реагентами. Сато-тян, переговори ещё раз со слугами, поищи следы увлечений в прошлом. Они его, кажется, с рождения знают? Может он в детстве карбид с соседскими пацанами взрывал. Накамура-сан… связи слуг, родственников, слуг родственников. Расширяем круг. Подключайте кэйдзи. Пусть допросят всех до седьмого колена. Я хочу видеть досье на каждого, кто хотя бы раз в жизни рядом со взрывчаткой проходил. Так… Ито-сан, отправляйтесь на полигон, просканируйте бомбу лично.

Ито Кэнъити, пятый член группы Окады, молчаливый и немного задумчивый «сканер».

— Что искать? — спросил он.

— Необычные свойства, вплоть до цукумогами, — абсолютно серьёзно ответил Окада.

— Хи-хи! — не удержалась Сато.

— Я похож на шутника, Сато-тян? — насупился Окада.

— Полагаю, Окада-сан имеет в виду, что коро может оказаться одушевлённым артефактом, — улыбнулся я.

Глаза Ито зажглись нездоровым блеском.

— Это многое бы объяснило! — воскликнул он и выскочил за двери, прихватив пальто.

— Ну а мы с Танака-сан ещё раз осмотрим особняк Мацууру, — Окада повернулся ко мне.

— Конечно, Окада-сан, — почтительно кивнул я, вставая.

Как и прошлый раз, Окада решил прогуляться пешком. Мол, ему так лучше думается. Я бы тоже подумал, но следователю захотелось поговорить.

— Вы отсмотрели материалы? — спросил он почти сразу, как мы вышли на улицу.

— Да. Интереснее всего оказалось видео из зала за секунды до поджога.

— И что же вы там нашли? — повернул он ко мне лицо.

— Скорее не нашёл. В показаниях выживших говорится, что они знали, что на дебатах что-то случится, — напомнил я. — Подарок императору должен был, мне кажется, хотя бы кого-то навести на мысли, что именно должно произойти. Но ни один даже бровью не повёл.

— Покушение на тэнно? — Окада задумался. — Это настолько немыслимо, что у большинства, скорее всего, и мыслей таких не было. Даже если каждый ждал, что произойдёт нечто важное, они должны были ждать чего угодно, но не… такого.

— Слепое пятно?

— Именно, — кивнул Окада. — Поэтому и охрана Мацууру пропустила. Никто всерьёз не думал о покушении. Просто даже в мыслях такого не было.

— А что если у нас — слепое пятно? — задумался я вслух.

Серьёзно. Мы явно чего-то не видим. Окада чего-то не видит. И я тоже…

В отличие от Окады я достоверно знаю, что Чернов был поддельным, это определённо работа спецслужб. И использовали Мацууру они в тёмную, чтобы на допросах он ни в чём не признался. А ведь поначалу он и про первую бомбу не говорил…

Окада думает, что его обработал Чернов. Может и он, только поддельный. А что, отправили к нему менталиста, он ему память о первой бомбе и почистил…

Вот!

Я резко остановился посреди улицы.

— Танака-сан? — Окада остановился и оглянулся.

— На первых «сеансах» Мацууру ничего не говорил про бомбу, описывая свои последние сутки, — я загнул большой палец, — раз. Мы решили, что это Чернов приказал ему забыть о ней — два. Так?

— Не очень только понятно, зачем, но так, — согласился Окада.

— А закапывал он её после ухода Чернова что, в состоянии транса? — спросил я. — Почему он и это «забыл»? Насколько вообще мы можем доверять его воспоминаниям?

Окада аккуратно пригладил короткие волосы, поправил галстук.

— Хороший вопрос, Танака-сан, — он молча развернулся и пошёл дальше.

Он молчал всю дорогу, благо, дошли мы быстро. Но вместо того, чтобы зайти внутрь дома, он неожиданно остановился на террасе, где стояло два плетёных кресла и небольшой столик.

На краю сада камней осталась большая яма, но в остальном сад остался нетронут. И Окада жестом пригласил меня сесть в кресло.

— Интересный узор, не находите? — спросил он через пару минут.

Ну как по мне — узор как узор. Концентрические круги из мелкого гравия, несколько групп разнокалиберных камней.

— Круги расходятся из центра, как от брошенного в воду камня, — пожал я плечами.

— Митатэ, — улыбнулся Окада. — У вас хорошо получается видеть одно через другое.

— Создание узора требует немалых усилий, если ты не маг земли, — заметил я.

— Да, как и его поддержание, — согласился Окада. — Дождь или снег сделают волны неряшливыми.

Я посмотрел на грязный двор. Там, похоже, несколько дней никто не прибирался. Двор был не просто грязным — я бы сказал скорее слякотным.

— А когда последний раз шёл снег? — спросил я.

— Так сегодня ночью выпал, — Окада потянулся, хрустнув шеей. — Я думал, придётся машину чистить, а он уже к утру растаял.

— Узор-то чёткий, — я кивнул на сад камней. — И два часа назад никаких следов закапывания бомбы не было.

— Я бы сказал, что это даже символично, — кивнул Окада. — Собираясь совершить святотатство, Мацуура привёл в порядок дела, выкинул из дома всё лишнее, рассчитал слуг и привёл в должное состояние сад камней.

— Вот только он не занимался сегодня утром садом, — вспомнил я. — Судзуки-сан прочитал его сегодняшнее утро поминутно, и там не было ни слова про махание граблями. И слуги не занимались, он их ещё позавчера выгнал.

Окада ненадолго прикрыл глаза.

— Мы смотрим на круги на вода, — он кивком головы показал на необычный узор на гравии, — и не видим брошенный в воду камень. Это и есть наше слепое пятно.

Он достал из кармана телефон. Пошли гудки.

— Сато-тян, кто из слуг ухаживал за садом камней? Или этим сам Мацууру занимался? Никто не заикался? Да, ещё раз всех опроси. Нет, не отпускай никого. Да, жду.

Он спрятал телефон в карман.

— Убийца — садовник? — усмехнулся я.

— Ха! — хохотнул он и снова достал телефон. — Ито-сан, вы сканировали слуг? Что-то необычное было? Точно неодарённые? Понял…

Я тихонько, в тенях, призвал свою любимую парочку, гончую с ёжиком.

«Камни, палки, пещеры с лежанками, — я, как мог, образами, объясни гончей, что надо обследовать. — Разберись, кто здесь жил и чем занимался».

— Пока ждём, давайте осмотрим дом, — предложил я.

Тот же полицейский, стараясь не поднимать глаза, выдал нам бахилы.

«Большая пещера под землёй, пахнет смертью и мужчиной, его запах везде», — пришёл мне первый отчёт от гончей.

Пока мы ходили туда-сюда по особняку, искали то, не знаю что, гончая обследовала всё.

«Яма в земле, закопали смерть, выкопали».

«Маленькая пещера, женщина, еда».

Да-да, это понятно. «Вот такую палку ищи», — отправил я образ граблей.

«Зубастая палка, мужчина, маленькая пещера, своя еда».

В каком смысле своя еда?

«Мужчина, старый мужчина, вонючий мужчина, сильный мужчина, женщина — одна еда. Мужчина с палкой — другая еда».

— Я ещё раз пройдусь по комнатам, — предупредил я Окаду.

В первую очередь я прошёл в спальную самого Мацууру. Просторное, но практически пустое помещение, с окнами на императорский дворец. Дорогой вид.

«Мужчина запах везде, пещера под землёй, яма в земле, смерть», — сообщила прибежавшая гончая.

«Показывай, где остальные жили», — приказал я.

Оказалось — на первом этаже.

Охранник — в комнате рядом со входом. Такая же пустая, но в углу остались гантели. Вот он, сильный мужчина.

Домоуправ — в соседней с ним. На столе, под стеклом — куча бумажек с цифрами и датами. Если их не выгребли при обыске — значит, они не представляют никакой ценности. А прочитать я не могу — письменность японскую «мы ещё не проходили». Но не спрашивать же Окаду, что здесь написано — то-то он удивится!

В комнате водителя даже я почувствовал запах бензина и машинного масла. Не как в гараже, конечно, но, как говорится, у каждой профессии запах особый.

Кухарка вот пахла не плюшками, а неожиданно благовониями. Но и в целом в комнате чувствовался уют, хотя вроде особо от остальных она не отличалась.

«Зубастая палка мужчина», — прокомментировала гончая последнюю комнату.

В ней не было ничего, кроме аккуратно заправленной лежанки и едва уловимого запаха благовоний.

Я прошёлся по дому ещё раз, заглядывая в каждую комнату. Заправленные кровати-лежанки были только в спальных комнатах хозяина и прислуги, и больше никого.

Окаду я нашёл в комнате для медитаций, из которой раздвижные двери выходили на террасу с видом на сад камней. Он сидел на циновке с весьма озадаченным видом.

— Позвольте, догадаюсь, — я сел напротив, опустившись задницей на пятки, — никто из прислуги не следил за садом камней, и хозяин тоже, и никто не может вспомнить, почему так. Слепое пятно.

— Что вы обнаружили? — Окада посмотрел на меня.

— Круги на воде, — улыбнулся я. — Пятую обжитую комнату прислуги. В которой жил наш цукумогами. По совместительству — садовник.

— Да простят меня Ямада-сан и Судзуки-сан, — вздохнул Окада, легко поднимаясь. — Ненавижу менталистов!

ㅤ

──────────

[11] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901978

Глава 19 Инспектор Танака ищет цукумогами

He sits alone

The cards are shown

As he embraces the dark

The only sound

That he will hear

Is there in his heart

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «The dark» [13]

ㅤ

Когда мы с Окадой вернулись в штаб, все члены группы как раз собрались вместе. А ещё подоспели результаты утренних запросов. Окада, которому явно не терпелось поделиться нашей находкой, тем не менее, дал высказаться сперва подчинённым.

— Пришли данные спектрометрии, — сообщил Ито. — Лаборатория подтвердила, образцы, которые вы нашли, Танака-сан — это действительно азид свинца. Анализ волос и ногтей Мацууру тоже дал положительный результат. Он контактировал с веществом, причём неоднократно и на протяжении длительного времени.

Окада молча кивнул и посмотрел на менталистов.

— Мы вытряхнули из него всё, — начал Судзуки. — И его воспоминания полностью совпадают с данными лаборатории. Он действительно сам, лично «варил» взрывчатку. Что примечательно — он не пользовался никакими записями, делал всё то ли по памяти, то ли по наитию, будто мисо-суп готовил.

— И он занимался этим очень долго, — добавил Ямада, — по крупицам нарабатывая вещество. Процесс занял не один день. Когда именно он начал, сказать сложно — воспоминания путаются, теряются в более старых. Где покупал прекурсоры — не помнит. Говорит, брал из тумбочки.

— Серьёзно, из тумбочки? — не удержался я. — А в тумбочку кто клал?

— Я не шучу, это буквальная цитата, — нахмурился Ямада. — Он никогда не задумывался, почему у него дома есть запас специфических химикатов. И откуда взялась лаборатория — тоже. Предполагает, что когда-то для чего-то купил.

— Его память перекраивали, причём неоднократно, — уточнил Судзуки. — Некоторые вещи он то помнит, то нет. Давить дальше опасно. Пациент на почве потери контроля над собственными воспоминаниями начал впадать в безумие. Он уже сейчас не понимает, как мог сам сделать бомбу и почему об этом «забыл». Для него это мощнейший стресс.

— Думаю, его готовили на роль камикадзе, — я посмотрел на Окаду. — В первоначальном плане он должен был погибнуть при взрыве, и было бы уже неважно, что он помнит, а что нет.

— Похоже на то, — кивнул тот.

— Кстати, мусорный контейнер отследили, — доложил Ито. — Обнаружили кучу лабораторного оборудования с отпечатками Мацууру. Так что всё сходится.

— А что по самой бомбе? — вспомнил Окада.

— В магическом плане она чистая. Только химия и ничего больше. Ноль магии, никаких ду́хов. То же можно сказать и про подвал, — Ито достал из вороха бумаг отчёт. — Криминалисты завершили его сканирование. Никаких остаточных магических эманаций, кроме следов элементарной магии воздуха. Мацууру, похоже, использовал её вместо вытяжки. И да, все следы указывают, что в подвале работал только один человек.

Окада кивнул и переключился на следующего.

— Накамура-сан?

— Я проанализировал цифровой след, — тот поднял глаза от ноутбука. — Мацуура был активен на форумах оппозиции и даже не скрывал своего имени, полагая, что в этом нет смысла. Правильно полагал, кстати. Три недели назад разорвал все социальные связи, перестал выходить в сеть, полностью заперся дома, даже звонки по телефону практически прекратились. Видимо, именно тогда он и сосредоточился на изготовлении бомбы.

Ага… три недели назад, что было три недели назад?

А три недели назад Разумовский начал окучивать японскую оппозицию. Обрадую его — японцы не дураки и раскусили внешнее влияние сразу. Что ж, надо отдать им должное, поджог собственного дворца со стороны Мусасимару ход подлый, конечно, но крайне эффектный.

И был бы эффективным, если бы он не вплёл в это меня.

Дурачок, что. Недооценил меня. Впрочем, с Охотниками это часто бывает.

— Я повторно проверила всех слуг, — очередь дошла до Сато. — Никто не смог припомнить никаких увлечений господина взрывчаткой, ни в раннем детстве, ни позднее. И никого в окружении, кто мог бы как-то повлиять — тоже.

Окада выслушал все доклады, прошелся по комнате и остановился за спинкой своего же стула.

— Итак, что мы имеем? — он обвел взглядом свою команду. — Три недели назад Мацууру внезапно стал затворником. Он сам собственноручно изготовил сложную и крайне опасную бомбу, но не понимает, как и из чего. Всё это время на него явно оказывали ментальное воздействие, но среди четверых его слуг нет никого, кто был бы на это способен. Всё так?

— Да, да, — закивали члены группы.

— Потому что всё это время в его доме жил пятый слуга! — сообщил Окада!

— Скажите ещё, что это был садовник! — прыснула Сато.

— Да ты сегодня, как я погляжу, в ударе, Сато-тян! — улыбнулся Окада.

Он сделал паузу, а затем дал слово мне, чтобы я рассказал группе о нашей, или скорее моей, находке. Ну я и рассказал — и про идеально ухоженный сад камней, и про пятую обжитую комнату, на которую не обратили внимания при обыске.

— Сомневаюсь, что он наоставлял в этой комнате отпечатки пальцев, но какие-то биологические следы должны были остаться, — добавил я.

— Цукумогами… — задумчиво протянул Накамуру. — Твоя шутка, Сато-тян, оказалась пророческой.

— И им оказался менталист такого уровня, — в голосе Судзуки прозвучали нотки зависти, — что смог не просто подчинить Мацууру, изготовить его руками бомбу и переписать его память, но и стереть самого себя из воспоминаний всех, кто жил в доме. Буквально стал духом, призраком. А потом, когда появился Чернов — свернул всю свою деятельность?

В комнате стало тихо.

— Вот это нам и надо выяснить! — Окада первым нарушил молчание. — Ито-сан, берите группу криминалистов и пропылесосьте сад, террасу, комнату для медитаций и комнату этого… «садовника». Сато-тян, Судзуки-сан и Ямада-сан, ещё раз пообщайтесь со слугами. Ищите несостыковки, связанные с садом камней и распорядком жизни в доме. Накамура-сан, на вас внешние камеры видеонаблюдения. Мне нужно фото этого призрака, кто его привозил или увозил, какая у него походка, одежда — любая зацепка для поиска по базам данных. Да не мне вас учить!

Окада повернулся ко мне и задумался. Он хоть и включил меня в группу, но по сути, на словах. И сейчас в его голове явно возникло недопонимание, как так, что я вообще здесь делаю без кучи бумажек, подписанных тремя начальниками.

— Позвольте мне поработать с вещдоками, Окада-сан, — прервал я его размышления.

Окада с облегчением кивнул.

— Отличная идея! Пойдемте со мной, Танака-сан.

ㅤ

В архиве вещдоков, заставленном стеллажами с опечатанными пакетами, пахло гарью и химией. Окада молча наблюдал, как я осматриваю остатки коро и лабораторного оборудования. Всё было именно так, как и описывали криминалисты. Ничего необычного.

Ну вот разве что электронные весы.

— Смотрите, Окада-сан, — позвал я следователя. — На нижней крышке затёрт серийный номер, видите?

— Думаю, криминалисты тоже это заметили, — хмыкнул Окада.

— Безусловно, — кивнул я. — Но весы производства Японии. И они электронные. На микросхемах тоже могут быть серийные номера.

Окада скривился, будто лимон съел, кому-то позвонил и разразился длинной тирадой. Я понял только одно слово — весы, после чего последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений.

В следующем пакете были два тубуса из-под «Дикого огня».

— Это всё из мусора? — спросил я у служащего.

— Да, Танака-кэйбу, из мусора, — кивнул тот.

Я взвесил оба тубуса. Вес вроде обычный. Внутри явно пусто. Так… а вот это что?

— Можно лупу и ультрафиолетовый фонарик? — попросил я.

Служащий даже никуда не ходил, достал то и другое из-под стола.

По краю крышки тубуса, на стыке с основным корпусом, на разорванной внешней бумажной наклейке, виднелись следы клея, а парочка тонких волокон светились в ультрафиолете.

— Окада-сан, — позвал я следователя, — посмотрите.

Он подошёл и с любопытством осмотрел мою находку.

— Похоже на след от акцизной марки, — он посмотрел на меня. — В отчёте было указано «акцизная марка отсутствует».

— А она не просто отсутствует, она удалена. А зачем Светлейшему князю Чернову, чей род является монопольным производителем «Дикого огня», покупать собственную продукцию здесь, в Японии?

Окада пригладил ёршик на голове, поправил галстук, потом резко, порывисто, ткнул мне пальцем в грудь.

— Я вас ненавижу, Танака-сан!

ㅤ

Мы вернулись в штаб. Группа уже собралась, и по их лицам было видно, что новости есть.

— Дворецкий вспомнил, — начала Сато, едва мы вошли. — С огромным трудом. Ямада-сан говорит, блок был поставлен мастерски. Раньше садом камней дворецкий занимался лично. Но по возрасту ему стало тяжело, и около месяца назад Мацуура дал объявление о найме садовника! Три недели назад дворецкий последний раз ухаживал за садом камней, и с тех пор не прикасался к нему. Но кто ухаживал вместо него — он так и не вспомнил!

— В комнате садовника мы нашли остаточные следы химикатов, — доложил Ито. — Лаборатория изучает смывы. А ещё… я просканировал сад камней. Там сильные остаточные эманации эмоций. Грусть, сожаление, почти отчаяние. Нашему «садовнику» не нравилось то, что он делал.

— Все менталисты связаны клятвой крови, — вздохнул Судзуки. — И не всем везёт заниматься любимым делом. Вопрос лишь в том, кому он служил.

— Видеоархивы за нужный период перезаписаны, — развел руками Накамуру. — Буфера памяти не хватило. В более свежих записях никаких следов посторонних людей нет. Но и камер, которые бы прямо смотрели на особняк Мацууру тоже нет, только по соседству.

— Он как-то ушёл оттуда сегодня утром, когда закончил с садом камней, — напомнил я. — Время нам известно довольно точно. Может, он тормознул машину?

— Проверю, — кивнул Накамуру.

— Садовник почти наверняка японец, — добавила Сато. — Глубокое понимание и чувствование сада камней, которое Ито-сан описал… это не то, что может изобразить гайдзин. Он находил в этом саду отдушину, и задержался сегодня утром, чтобы привести его в порядок.

Окада кивнул, обдумывая полученную информацию. Магический след оборвался. Призрак растворился, оставив после себя лишь тень сожаления в саду камней.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Раз магия нам больше не поможет, вернёмся к классике. Накамура-сан, ищите все закупки прекурсоров. Подключайте кэйдзи, переройте все химические магазины и склады в Японии. У нас ещё одна зацепка, электронные весы, но ими занимаются криминалисты. И, Накамура-сан, ещё одно. Найдите все зарегистрированные покупки «Дикого огня» за последние сутки по всему городу. Я хочу знать имя каждого, кто его покупал.

— По «Дикому огню» прямо сейчас проверю… — он застучал по клавишам ноутбука, и через минуту распечатал лист бумаги. — Десять покупок. И один магазин сегодня ночью ограбили, но это уже после встречи Мацууру с Черновым.

Мы с Окада переглянулись.

— Накамура-сан, а можно мне адрес этого магазина? — попросил я.

ㅤ

──────────

[13] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901994

Глава 20 Инспектор Танака идет по следу

Существует несколько версий, кому Людвиг ван Бетховен посвятил фортепианную пьесу «К Элизе», но однозначного ответа на этот вопрос нет

ㅤ

(Instrumental)

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Für Elise» [14]

ㅤ

Я мчался на мотоцикле по узким улочкам Токио и чувствовал, как сжимается время. Скоро Окаду сан попросят об отчёте, а ему нечего сказать. Дело в его первоначальном виде развалилось напрочь, а нового нет. У нас есть призрак, на которого — только косвенные улики и мыслеобразы. Достаточно пришить Мацууру и для надёжности обоих менталистов из нашей группы — и всё, все концы в воду. «Садовник» похоронил абсолютно все материальные улики.

А у Мацууру и так уже течёт крыша. Тем более завтра его в любом случае казнят.

Что же касается тех улик, что есть — они указывают на меня, Артёма Чернова. Не так чтобы абсолютно доказательно, но… для японского общества хватит.

Я набрал Разумовского по спутниковому, подключив к нему шлемофон.

— Ну слава богам, ты жив, — с облегчением выдохнул тот.

— Времени мало, Алексей Петрович. Как обстановка?

— Держимся, — вздохнул он. — Но вопросы нам задают даже те, кого условно можно назвать друзьями.

— Это понятно, — хмыкнул я. — А что Мусасимару говорит? И как вообще настроения в японском обществе?

— А что он может говорить? Да я тебе сейчас включу, послушаешь! Есть минутка?

— Пока еду.

Разумовский что-то пощёлкал.

— Вот, слушай.

Раздался голос Мусасимару. Скрипучий, преисполненный боли и страдания. Император часто прерывался, кашлял, но не стонал.

— То, что я выжил… это… божественное знамение! Теперь я вижу их всех! Нет больше сомнений! Это не преступление одного безумца! Это сигнал! Сигнал к началу кровавого переворота! Тщательно подготовленный акт террора! Они хотели…

— Сейчас он тут от боли морщится, весь перевязанный, — прокомментировал Разумовский.

— Они хотели этим поджогом создать панику и неразбериху, чтобы в час «Икс» начать гражданскую войну! Но этому положен конец! Народ Японии больше не должен страдать от этой чумы! Никакой пощады! Никакой жалости к этим убийцам! Годами мы проявляли непростительную, преступную мягкость! Годами я слушал этих… либеральных болтунов, которые говорили о диалоге с предателями! И вот результат! Пламя в самом сердце Токио!

— Хочет встать, его пытается поддержать медсестра, но он её отталкивает, — Разумовский решил мне пересказать весь этот театр одного актёра.

— Каждый функционер, — снова послышался голос Мусасимару, — связанный с этим заговором, будет казнён! Каждый, кто смел поднять руку на божественный порядок, будет предан мечу завтра на рассвете! Мы больше не будем терпеть! Если кто-то думает, что сможет снова заболтать меня сладкими речами — он ошибается. Отныне я не признаю ничего, кроме одного: истребления! Это не имеет ничего общего с местью. Это — суд! С этой минуты… любой, кто встанет на нашем пути, будет раздавлен. На то воля Аматэрасу!

Он захрипел и, судя по звукам, куда-то упал.

— Дальше уже не так интересно, — Разумовский выключил видео.

— Мда… совсем у сумоиста фляга засвистела! — нахмурился я. — И что, это работает?

— Наши очень немногочисленные агенты говорят, что вполне. Япония же. Даже те, кто сомневается — готовы за императора погибнуть. А тут такое святотатство. Ладно, у тебя что?

— Есть зацепка, — уклончиво ответил я.

— Нам нужны не зацепки, а что-то такое, от чего даже этот скользкий гад не отвертится, — в голосе Разумовского звякнула сталь. — Документы, улики, живые свидетели.

— Будут, — пообещал я. — У меня, знаете ли, свой интерес.

— Звони, как что найдёшь. Я так понимаю, в следственную группу ты внедрился?

— Да мы с ними лучшие друзья, — хмыкнул я. — Нормальные кстати, следователи, серьёзные, профи. Служат не за страх, а за совесть.

— Сильно не привязывайся, — предупредил Разумовский. — Они так-то тебя ищут.

— Уже нет, — хохотнул я. — Они уже поняли, что эту кашу заварил не Чернов, только ещё не разобрались, кто настоящий повар. Всё, я приехал.

— Ждём-с.

Ограбленный магазин Гиндза Тёсюя, расположенный внезапно в квартале Гиндза, выглядел вполне целым. Вокруг входа была натянута сигнальная лента, дежурил полицейский, в остальном об ограблении ничего особо и не говорило.

Я остановился неподалёку, заглушил мотоцикл и, убедившись, что на меня никто не смотрит, скользнул в тени. Можно, конечно, и ксивой побряцать, но это долго, тут пока со всеми раскланяешься… Да и следить за магазинчиком могут, кто им заинтересуется.

Внутри был погром. Такое впечатление, что искали что-то конкретное, но не могли найти и всё перевернули вверх дном.

Но мне в тенях пофиг.

Я призвал свою любимую гончую. Умная собачка преданно заглянула в глаза, мол, что искать.

«Мужчина с зубастой палкой», — отправил я ей запрос.

Она искала с минуту, но потом признала, что его здесь не было.

Значит, работала группа. В принципе, логично. «Садовник» должен было оставаться в доме. А мы в студии прямого эфира были меньше часа, и за это время надёжные люди должны были разработать и провернуть целую операцию.

И для начала ещё сообразить, что придумать! Это ведь не так просто — за полчаса всё перекроить, когда почти месяц готовились!

Вот поэтому и напортачили в самом конце. Тёрли хвосты как могли, но так до конца и не подтёрли. Мацууру в живых остался, хотя обязан был погибнуть. Лабораторию пришлось выбрасывать, фарфоровую бомбу закапывать. В общем, когда всё идёт не по плану — оно идёт не по плану.

Подумав, я достал из криптора прихваченный из дому тубус с «Диким огнём» и дал понюхать гончей.

Реакция была мгновенной!

Псина завертелась на одном месте, не зная куда кидаться, а потом привела меня к… холодильнику. Старому такому, с ручкой-защёлкой. В принципе, как дешёвый сейф для защиты от случайного возгорания — вполне сойдёт. Но в случае пожара — не поможет.

Я аккуратно заглянул внутрь этого импровизированного сейфа, так, чтобы не прикасаться к ручке. И — да. Внутри было пусто. Выгребли весь запас подчистую. Хотя, может, здесь всего два тубуса и было?

Гончая аккуратно потянула меня дальше, и я нашёл то, что даже и не чаял увидеть!

Оторванная акцизная марка валялась на полу, смятая. А чуть подальше — ещё одна. И лежали они — в тенях. Неглубоко, но при обыске их точно не заметили. Что ж… я аккуратно выдернул их из теней и оставил лежать на том же месте. Теперь заметят.

«Искать круглые вонючие дрова?» — спросила гончая.

Почему дрова?

А, дошло. Круглые, горят, ближайший образ — дрова.

«Да, дрова. И запомни тех, кто их отсюда унёс».

«Тени вынес один и один, — сообщила гончая тут же. — Принёс в пещеру под землёй».

О как!

«Как ты это поняла?»

«Помню запах».

«Отлично! Хорошенько его запомни! Кто ещё выносил вонючие дрова?»

«Тот же и ещё один и один мужчина, дрова и много-много унесли».

«Ты хочешь сказать, что мужчина тенеходец, пришёл, унёс отсюда два тубуса, отнёс их в тот дом, где мы были, а потом вернулся с подмогой и изобразил ограбление, вынес кучу всего разного?»

«Да!»

«И ты можешь отследить, куда они всё это добро повезли?»

«Пфффф!»

Гончая натурально хрюкнула, только что откровенно не заржала. Ну конечно может. Это же гончая. Сложнее было бы, если бы прошёл сильный дождь. Снег тоже не очень хорошо, но «грабители» вынесли отсюда столь редкие и специфические вещи, которые пахнут не только обычными запахами, но и сильной, убийственной магией, что шансов спрятаться у них просто нет. Разве что телепортом.

Выйдя на улицу, я набрал следователя — благо свой номер он мне дал как раз на такой случай.

— Хай, это Окада.

— Окада-сан, это Танака. Пожалуйста, пришлите к магазинчику группу сканеров.

— Что-то нашли?

— Возможно, они найдут. Я же не сканер. Но это не похоже на ограбление. Магазин выглядит целым, а внутри кавардак, как будто искали что-то конкретное. Когда грабят — берут всё подряд, или самое дорогое и то, что не отследить, и можно легко продать. Например, ядра. Но ядра не надо искать, их хранят в холодильнике. Это точно не обычное ограбление.

— Логика в этом есть, — согласился Окада. — Тем более мы проверили зарегистрированные покупки — там обычные егеря, готовятся к рейдам, ничего необычного. Сейчас на рядовых егерей нагрузка сильно возросла…

— Потому что дети императора в командировке, — хмыкнул я.

— Мы можем обсудить это при встрече, — уклончиво ответил Окада. — Ито-сан уже выезжает.

— Хай, Окада-сан.

Я сбросил звонок и дал команду гончей. Двигатель мотоцикла взревел, и мы снова понеслись по улицам Токио — здесь уже широким и с плотным левосторонним движением. Хорошо, что номера с мотоцикла убрал — наверное, было бы не очень хорошо, если бы по камерам отследили появление в столице Японии мотоцикла, зарегистрированного на моё имя. Даже если пробить принадлежность займёт время — в Японии сейчас вся полиция на ушах.

Ну а то, что без номеров — не проблема. С какой скоростью я езжу — меня всё равно не остановят.

Хорошо. Акцизные марки Ито найдёт. А вот то, что фальшивый Чернов тенеходец — не очень хорошо.

А впрочем, это его проблемы.

И тут гончая остановилась напротив большого многоэтажного здания из серого бетона, с узкими окнами и охраной на входе. И никаких вывесок.

Я мысленно представил путь, который проехал. Квартал Минато, потом квартал Гиндза, и вот теперь квартал Канда. Да это же практически прямая линия! Они что, те, кто поехал подставлять меня, просто в первый попавшийся егерский магазин по дороге заскочили?

Подумав, что спрашивать, где я нахожусь, будет очень тупо, а палить егерский телефон российского производства — ещё тупее, я набрал Разумовского.

— Можете отследить, где я сейчас нахожусь?

— Минутку… да, район Канда. Решил сувениров прикупить? Или пару редких книг? Вся карта в этих значках.

Я оглянулся. Повсюду кругом и правда находились ремесленные лавки и книжные магазины. Даже не понимая надписей, об этом проще простого было догадаться по оформлению витрин и вывесок.

— Прямо напротив меня — большое серое бетонное здание. Что это?

— Это… кхм… Вообще, офис твоего начальника, — хохотнул Разумовский. — Окада адрес дал?

— Нет, те, кто организовал теракт.

— Акхкхакха!..

— Князь, не ешьте во время разговора, — усмехнулся я, — а то ещё подавитесь.

— Да, спасибо.

— Так что в здании?

— Штаб-квартира Токко-кэйсацу, особой тайной полиции. И, Артём, послушай меня. Это точно не то место, куда стоит заходить без приглашения.

ㅤ

──────────

[14] Музыкальный трек этой главы: https://music.yandex.ru/track/3901982

Немного истории

27 февраля 1933 года в Берлине загорелся Рейхстаг. На месте поймали 24-летнего голландца Маринуса ван дер Люббе, коммуниста.

Гитлер, который к тому времени был у власти меньше месяца, прибыл на пожар и, не дожидаясь расследования, объявил, что этот поджог — сигнал к коммунистическому восстанию! Требовал немедленных расстрелов и истребления.

Той же ночью начались облавы. Аресты по заранее подготовленным спискам — коммунистов, социал-демократов, неудобных.

На следующий день президент Гинденбург подписал «Декрет о защите народа и государства». Все гражданские свободы — слова, печати, собрания, неприкосновенность личности и жилища, тайну переписки — ликвидировали. Разрешили аресты без суда.

Через месяц приняли «Закон о чрезвычайных полномочиях». Гитлер получил право издавать законы без одобрения Рейхстага.

От демократии до диктатуры прошло всего несколько недель.

Лишь после войны заговорили о другой версии: что поджог организовали сами нацисты. Что им нужен был повод. Внутренний casus belli . И если бы не поджог Рейхстага, вполне вероятно, правление Гитлера продлилось бы недолго, и не было бы Второй Мировой.

Вот только история сослагательного наклонения не имеет.

ㅤ

Ну а история Артёма Чернова продолжается. Новые приключения — в новом томе! Пора уже нагнуть начинающего тирана и диктатора Мусасимару!

Следующий том уже здесь: https://author.today/work/530459

И помните, без обратной связи писать тяжело! Плюсик в карму тем, кто ставит лайки и пишет воодушевляющие комментарии!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта [email protected] — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный охотник #11

Оглавление

Глава 1 Мертвый мир

Глава 2 Паутина миров

Глава 3 Простой план

Глава 4 Цитадель

Глава 5 Последний довод королей

Глава 6 Пора домой!

Глава 7 Пусть сильнее грянет буря!

Глава 8 Как погода в Токио?

Глава 9 Судьба

Глава 10 Всегда оставайся человеком

Глава 11 Операция «Прямой эфир»

Глава 12 Кавалерия из-за гор

Глава 13 Memento mori

Глава 14 Силуэты снов

Глава 15 Инспектор Танака берется за дело

Глава 16 Инспектор Танака и его команда

Глава 17 Инспектор Танака задает вопросы

Глава 18 Инспектор Танака осваивает митатэ

Глава 19 Инспектор Танака ищет цукумогами

Глава 20 Инспектор Танака идет по следу

Немного истории

Nota bene